Айрин Луна

Танец Пепла

1. С песней, да по лесу

Мне снился прекрасный и очень яркий сон. Хотя цветные сны для меня не редкость, этот был просто невероятно реалистичен. Когда я проснулась в лесу, мне невольно вспомнились строки из вечного: «Земную жизнь пройдя на половины, я очутился в сумрачном лесу…» Хотя нет, в жизни я еще не так далеко зашла, да и лес был не так уж и плох. Вокруг меня царила ночь, теплая и темная, какие бывают в конце весны. Луна пробивалась сквозь кроны деревьев, освещая мягким светом поляну, где покоилась на спине моя персона. Зажмурившись, я вдохнула полной грудью — воздух был немного спертым и сладковатым, оставляя во рту легкий привкус карамели.

А еще звезды! Да, в моем сновидении они застилали собой все небо, и какое-то время, я просто лежала на траве и завороженно смотрела на небесное покрывало, усыпанное мерцающей пылью. Мне, как жителю большого города, редко выпадает честь лицезреть столь прекрасное зрелище. Честно говоря, такое небо, как было сейчас надо мной, я видела лишь раз в моей отмотавшей третий десяток, жизни. Мы тогда после второго курса поехали к Черному морю, в палаточный лагерь, который, как оказалось позже, находился в горах и далеко от какой-либо цивилизации. Одним словом, трое суток на собаках двое суток на осле. Много тогда там случилось всего: приятного и не очень… Но там было небо! Огромное, близкое, чёрное, подавляющее и поглощающее тебя с головой и всем твоим человеческим естеством. Оно было усыпано звездами так, как я никогда не видела — на чёрном небосклоне не было ни одного свободного места. Тогда я впервые и, до сей поры единожды, в своей жизни, ясно увидела млечный путь. Помню, сначала я не поверила своим глазам, и от космического великолепия у меня просто перехватило дыхание и к горлу подкатился ком. Думалось, протяни руку — и ты сможешь прикоснуться к нему. До того момента я и не подозревала, что млечный путь можно увидеть с Земли невооруженным глазом…

Однако, вернемся к моему пробуждению. Здесь, в этом лесу, на этой поляне я видела именно такое небо — огромное, близкое и усыпанное звездами. Я была искренне очарованна и наслаждалась моментом. Внутри было легко и тепло. Хотя нет, даже жарко. Жарко? — Я оглядела себя. Да, и немудрено: одета я была, почему-то, по-зимнему. Мне сперва показалось это странным, но я отмахнулась от мысли, решив не заострять на этом внимание, — Чего во сне не бывает? — и, как оказалось, зря.

Решив разобраться что к чему, да рассмотреть свой сон как следует, я поднялась с земли и сняла пальто — сразу стало легче дышать. Лёгкий ветерок приятно холодил тело.

Пробираться по лесу в сапогах на каблуках, хоть и небольших, было, скажем честно, не очень удобно, но терпимо. Я мысленно поблагодарила свое уже ошибшееся со временем года подсознание, что оно хоть не нацепило на меня шпильки. В противном случае, пришлось бы мне в прямом смысле вспахивать поляну, или же скакать по чащобе босиком. Кстати о лесе — он был достаточно густой, и, время от времени, приходилось почти продираться сквозь заросли. Вне поляны лунный свет слабо пробивался сквозь крону деревьев, поэтому шла я больше на ощупь, лишь угадывая путь по очертаниям и полутеням. В такой манере я бродила по чаще уже достаточно времени, и настроение мое стремительно мрачнело. Нет, я все понимаю: сон, лес, ночь, Фрейд, — но у каждого сна есть какой-то сюжет, ну или хотя бы намек на цель, движение. А я, вот уже битый час, а, по ощущениям, может и дольше, просто бесцельно плутала в темноте, натыкаясь на елки-палки. Была мысль взобраться на одно из высоких деревьев (благо их тут было множество) и попытаться сориентироваться на местности, но я от данной затеи отказалась. — Залезть я может и залезу, а вот спускаться в такой кромешной тьме будет нерадостно, да и прямо опасно. А падать с Н-ной высоты мне не хотелось даже во сне.

Мысленно я уже начала закипать. Пальто, которое я сняла ранее и теперь несла перекинув через руку, цеплялось за все попадающиеся на моем пути кусты и ветки. Вдобавок, хоть и была ночь, но все же по температуре явно ближе к лету, и по сему мне в джинсах и водолазке становилось все жарче и жарче, а раздеваться и сверкать бельем в темном и незнакомом лесу меня не очень прельщало. Тело стало противно-липким, волосы выбились из косы, растрепались и присоединились к пальто в попытках зацепиться за нескончаемые кусты. Неудивительно, что в таком невеселом настроении я уже не чаяла, как проснусь, и уже наперед знала, что утром буду суровая, мрачная и помятая.

Пальто в очередной раз зацепилось. Когда я обеими руками практически выдирала его из очередных зарослей, оно неожиданно освободилось, и мое тело, повинуясь законам физики, полетело спиной в темную веточную неизвестность. Однако, я неожиданно вылетела из чащи и пребольно приземлилась на землю. От досады и раздражения мне захотелось возопить великим, могучим и явно нелитературным русским, поделившись со всей округой накипевшим. Но я, кое-как сдержалась, и с губ сорвался лишь приглушенный рык. Сделав несколько глубоких вздохов и выдохов, дабы унять разрастающуюся злость, я решила переключить внимание и огляделась.

Было похоже, что я выпала на очередную поляну. Хотя нет, больше похоже на узкую грунтовую дорогу, которая извивалась слева и справа от меня, все дальше уводя в лес. — Ну что за дурацкий подарок Морфея! — Пятая точка противно ныла от неудачного резкого воссоединения с твердью, и меня все больше и больше раздражал мой сон.

Немного отдышавшись, я собрала злосчастное пальто в охапку, поднялась с грунтовки и задумалась, куда мне теперь двинуться в путь. — Прям как в сказке — мрачно усмехнулась я. — Направо пойдешь — худо будет, налево пойдешь — еще хуже, а если прямо — мой взгляд уперся в лесной массив, откуда я только выпала — Туда сама не хочу.

Так я стояла бы еще долго, но в звенящей тишине мой слух уловил какие-то отдаленные непонятные звуки: ни то музыка, ни то голоса. И по ощущениям доносились они справа. — Ага, значит худо… Ну да ладно, зато во сне хоть сюжет появится. — Тяжело вздохнув, я зашагала в соответствующем направлении.

По мере моего продвижения, голоса, как мне казалось, все больше отдалялись, а потом и вообще стихли. Я остановилась и прислушалась — тишина. Но, решив не отчаиваться, продолжила свой путь, логично рассуждая, что даже если кто-бы там ни был ушел, то вряд ли далеко. Кроме того, если голоса и их обладатели двигались в этом направлении, значит там должно быть что-то. От своей «железной» логики я поморщилась. Но чего во сне не бывает? А я все шла и шла, все дальше и дальше в лес. Одно радовало: деревья немного отступили от дороги, и высоко парящая впереди меня Луна достаточно хорошо освещала путь.

За очередным поворотом, справа от меня показалась небольшая полянка с поваленным деревом, и я решила сделать короткий привал. — Да, даже во сне можно устать! — Скинув пальто, я с наслаждением вытянулась и сняла сапоги с носками. Трава приятно освежала и холодила босые ноги — я невольно заулыбалась, глядя на небо. — Нет, все же хорошо здесь. Ну и пусть, что брожу вот уже сколько, но не бегаю же — и на том спасибо! — Непродолжительный отдых значительно улучшил мое настроение и захотелось даже затянуть какую-нибудь песню. Петь я люблю, хотя на людях немного стесняюсь, а тут и нет никого, да и сон мой. Я мысленно перебирала свой песенный репертуар: хотелось что-то подходящее под обстановку. Взгляд вновь устремился к небу и я улыбнулась — вспомнила! Вдохнув полной грудью, я начала: «Гори — гори, моя звезда…» Наслаждаясь песнью, я не заметила, как встала и закрыла глаза. Внутренняя мелодия захватила полностью. Я чувственно выводила строки, и, казалось, слова эхом разносились по притихшему лесу. Романс закончился, последние мгновения волшебства все еще витали в воздухе, я зачарованно смотрела на небо… И тут за моей спиной кто-то громко захлопал в ладоши. Резко развернувшись, я от неожиданности заголосила.

2. Цыганская

Первая шоковая реакция прошла быстро, и сейчас я c интересом рассматривала нарушителя моего сольного концерта в лесу. На меня во все глаза смотрела миловидная светловолосая девушка — на вскидку я бы дала ей около двадцати. Решив, что опасности от меня не ожидается, девица лучезарно улыбнулась и активно жестикулируя, защебетала о чем-то. Была, правда, одна загвоздка — я не поняла ни слова, ее язык был абсолютно мне неизвестен. Наверное на моем лице отобразилось полное непонимание, потому что полуночная гостья резко замолчала и помедлив задала, судя по интонации, вопрос. Понять я его опять же не смогла, но он мог означать лишь одно, поэтому в ответ я только отрицательно замотала головой. Девушка поджала губы и нахмурилась, но мгновение спустя ткнула себе в грудь пальцем и отчетливо произнесла — Мирта. Улыбнувшись, я последовала ее примеру.

— Ирина? — В голосе моей новой знакомой сквозило удивление. Я кивнула и решила попытать свое счастье.

— Ты меня понимаешь? — В ответ Мирта лишь покачала головой. — Хм, может по — английски? — та же реакция. — Немецкий…? — бесполезно. На все мои фразы независимо от языка, я получала один и тот же ответ. Я глубоко вздохнула — Так….похоже мое подсознание решило извести мое сознание. Ну это форменное издевательство! Засадить меня в сон, где никто никого не понимает…Вот уж верно говорят, что чем дальше в лес тем толще партизаны…Что дальше? — Вынырнув из своих раздумий я поняла, что Мирта опять о чем-то тараторит и указывает в лес. Потом она замолчала и жестом пригласила следовать за ней. — Точно к партизанам! А, куда деваться? Других плановых мероприятий тут у меня не намечается… — Я кивнула, одела сапоги, сгребла пальто в охапку и последовала за ней.

Шли мы недолго, хотя я искренне удивлялась, как в такой тьме моя попутчица умудрялась ориентироваться. Вскоре сквозь деревья замелькал огонек, и вот мы уже стояли на лесной прогалине. — Нет, не партизаны…. Цыгане! — Моему взору открылась картина в лучших традициях фильмов «Будулай», «Возвращение Будулая», «Цыганка Аза» и Кº: ночь, костер, потасканная кибитка и сидящие вокруг непонятные личности в ярких нарядах. Хотя до табора тут было далеко — лагерь был маленький, но меня с интересом рассматривали сейчас три пары глаз: подсохший старичок с хитрым прищуром и роскошными серебряными бакенбардами, блондинистый парнишка, ревниво-нервно сжимающий скрипку, а завершал эту немую сцену сидящий на козлах кибитки сурового вида бородатый мужик.

Мирта, оставив меня стоять в стороне, пропорхала к бородачу и опять затараторила на своем. Теперь при свете костра я смогла лучше рассмотреть и ее: светлые волосы дополняла стройная гибкая фигурка и хитрющие небесно-голубые глаза. Одно было ясно: и девушка, и парень, и старичок — явно родственники. По поводу «Карабаса», как я его мысленно окрестила, я была неуверенна. В этот момент Мирта подскочила ко мне, схватила за руку и потащила к кибитке.

Размахивая руками, как ветряная мельница, она принялась активно обсуждать что-то с мужиком, а тот, в свою очередь, хитро прищурясь, в наглую рассматривал мою особу. Было как — то уж очень неприятно, как-будто он оценщик, а я… — ну я думаю объяснять не стоит. Девица, в завершении одной из своих тирад, наконец-то представила меня своему очередному родственнику. А в том, что и с бородачом они в кровном родстве я уже не сомневалась. — Один прищур чего стоит! — Суровые мужские брови взлетели вверх, и их владелец удивленно хмыкнул. «Карабас» попытался что-то спросить, но в ответ я лишь покачала головой. Поджав губы и прямо глядя мне в глаза, суровый стукнул себя кулаком в грудь и рыкнул: «Барон». Я натянуто улыбнулась, чтобы не засмеяться в голос. — И только? Какой Барон? Цыганский? А что так мелко? Почему не Граф, не Король, не Царь, не Император, в конце концов! Хотя не стоит зарекаться, ведь оставшимся двум меня еще не представили. — Барон видно почуял что-то, потому что после этого он уже не порывался настроить контакт и полностью увлекся обсуждением чего-то или кого-то с Миртой, не забывая периодически тыкать в мою сторону пальцем. Я все больше и больше ощущала себя идиотом.

Вдруг мужик ухватил меня за плечо и бесцеремонно толкнул ближе к костру. — Ну все — подумалось мне. — Сейчас меня будут есть? Жарить? — А внутренний голос с издевкой добавил — Ага, по — баронски! — Я вопросительно уставилась на мою провожатую, а она на меня и не смотрела. Она что-то буркнула старику и парню, и те заиграли какую-то мелодию, предполагательно танцевальную. Девица вновь потянула меня за собой, одновременно пританцовывая и прихлопывая. — Что? Теперь по расписанию танцы? — Я потеряла всякую логическую мысль. — Что им от меня надо? Что за театр абсурда творит мое подсознание?! — Не обращая никакого внимания на мою растерянность, Мирта настойчиво пыталась вовлечь меня в танец, но я только отпиралась и старалась высвободить свою руку.

Нет, музыка была очень даже ничего — почти задорная, но мне совсем не хотелось участвовать в этом показательном выступлении. Однако, белокурая последовательница Эсмеральды не сдавалась. Со стороны наша пара, скорее всего, выглядела очень странно: Мирта, пытающаяся грациозно следовать музыке и одновременно подыгрывать неизвестно откуда взятым бубном. И я, все еще силясь вырвать руку из мертвой хватки своей партнерши, раскачивалась из стороны в сторону с очарованием огородного пугала на ветру. Наверное, наш групповой номер не произвел должного впечатления и на сурового Барона, потому как он что-то резко выкрикнул в нашу сторону и, презрительно скривившись, засмеялся.

Музыка остановилась. Мирта развернулась ко мне. Я ожидала всё что угодно: от раздражения до ярости, но только не такой полный мольбы и щенячьей тоски взгляд. Эмоции были такими сильными, что сердце мое дрогнуло, и я сдалась. Закатив глаза, я кивнула танцорше, и она, похоже, поняла меня без слов. Вновь лучезарно улыбаясь, она скомандовала старому и малому заводить шарманку по второму кругу. Я переняла ее инициативу и знаками дала понять, чтобы играли побыстрее — Чай не на званном обеде. — Старичок кивнул в ответ, хитро улыбнулся, ударил по струнам, и понеслось!

Эта была очень заразительная мелодия, невероятная смесь из танго, цыганских напевов и русской народной песни. Если в начале я еще немного смущалась, то это быстро улетучилось и мы с Миртой самозабвенно отдались во власть музыки. Нет, я никогда не была королевой танца, но импровизировать под музыку дома или веселясь с подругами, очень даже любила. Ну и вспомнились покрывшиеся пылью уроки хореографии, и, еще не совсем забытого, танго. Право не знаю как все это выглядело со стороны, но я просто получала удовольствие, да и Мирта была отличное напарницей.

В какой-то момент мелодия закончилась, и, я, все ещё пытаясь восстановить дыхание, оглядела находящихся на поляне. Светловолосая Эсмеральда аж вся светилась от радости и гордости, будто она меня выучила и вскормила. Старик и парень ободрительно кивали, улыбаясь, и даже «Карабас» удовлетворённо хмыкнул. Барон, вздохнув, бросил какую-то фразу в сторону девушки, отчего она засияла еще больше, захлопала в ладоши, а потом и вовсе бросилась ему на шею. — Похоже или старший брат или отец. — Отметила я в голове. Он кинул взгляд в мою сторону и немного улыбнулся. — Ну может не такой он и суровый. — Наивная, как же я ошибалась…

Постепенно все стали готовиться ко сну, да и мои ноги уже гудели от предыдущего марафона по лесу и зажигательной пляски. Мирта, будто прочитав мои мысли, выдала мне спальный мешок, оделяло и определила место рядом с ней недалеко от приутихшего костра. Я с благодарностью приняла её знак внимания, подложила пальто вместо подушки, с удовлетворением сняла сапоги и вытянула босые ноги. — Да уж, насыщенный сон. Главное его не забыть и завтра поискать толкование. — Ночь была теплой и тихой. Луна медленно скользила по небосклону, и я не заметила как уснула, окутанная сладковатым ароматом леса. — Не люблю сны, в которых я засыпаю. От них на утро голова квадратная. — Было моей последней мыслью, прежде чем я окунулась в объятия Морфея.

3. Сны наяву

Наутро меня разбудил настойчивый писк будильника. Я недовольно заворчала: «Ну зачем? У меня сегодня выходной!» Мне было так тепло и уютно, одним словом, вставать не хотелось, совсем. В надежде укрыться от настойчиво лезущих в глаза солнечных лучей, я свернулась калачиком и зарылась с головой пол одеяло. Но только противный писк никак не прекращался. «Выключи будильник!» — промычала я. Никакой реакции не последовало. Высвободив руку из-под оделяла, я стала шарить вокруг в попытке достать зловредный предмет, но пальцы хватали лишь пустоту. Силясь угадать направление поисков по звуку, я вдруг поняла, что звук вообще раздавался откуда сверху. — Ну если это мой любимый решил так надо мной пошутить… — Перед глазами явственно встал образ моего парня с торжествующей улыбкой. Как он стоит надо мной с будильником и потешается над тем, как я размахиваю тут руками. «Кому-то будет больно! Ну выключи!» — в ответ — тишина и все тот же писк. «А гррррр. Ладно, ладно, я встаю!» — прорычала я, повернулась на спину, откинула одеяло и открыла глаза. Зря.

Как только мир принял чёткие очертания, я похолодела от ужаса. Над моей головой раскинулось ясное, голубое небо. Похоже, было раннее утро, и солнце лишь начинало свой дневной путь. Его лучи нежно ласкали лицо, пробиваясь сквозь редкие облака. Лёгкий ветерок приятно холодил кожу. И все бы ничего, но было в этом идиллическом пейзаже одно большое но — над моей головой было небо. Не побелённый потолок нашей спальни, а небо.

Чувствуя, как меня охватывает паника, я закрыла глаза, нарочито медленно и глубоко дыша, досчитала до 10, снова открыла — все то же небо. Голова закружилась, а в желудке зашевелился комок ледяных змей. Понимая, что мне сейчас станет дурно, я села на своей лежанке, инстинктивно зажав рот рукой: то ли удержать остатки вчерашнего ужина, то ли чтобы не заорать на всю округу. Когда тошнота немного отступила, я решила осмотреться. Медленно встала, хотя ноги казались ватными и предательски подрагивали.

Местность была похожа на прогалину, вокруг которой величественно возвышался лес. В еще неясных лучах раннего утра, чаща казалась тёмной и неприветливой. Взгляд скользнул по поляне — остатки погасшего костра, глиняные кружки, бубен… — Стоп. А вот это мне уже знакомо. — Я развернулась. На другом конце поляны, у самой кромки леса стояли и мирно жевали траву две серые лошади. Чуть поодаль примостилась потрепанная и явно видавшая лучшие времена кибитка. События из моего прошлого сна быстро пробежали перед глазами: ночь, блуждания по лесу, бродячие музыканты, танцы на ночь и Мирта. Я глазами нашла знакомую фигуру: в нескольких шагах от места, где я проснулась, спала Мирта, по-детски подложив ладони под щёку.

Шестеренки в голове завертелись с утроенной силой. — Вчера мне снился сон о том, как я оказалась в лесу, гуляла, встретила Мирту и ее бродячих музыкантов или родственников (неважно). Потом меня заставили…нет, скорее уговорили, танцевать, а потом я легла спать. Вон там. — Рука сама указала на спальный мешок. — Так… Значит, во сне я заснула, а теперь опять проснулась…Выходит это всё — продолжение моего сна! — С губ сорвался вздох облегчения. — А я то уж подумала, что оказалась неизвестно где и как. Совсем больная. Конечно же это сон, тут вон как тепло, а дома — то зима. Ненавижу засыпать во сне. — Я улыбнулась.

Уже почти успокоившись, я рассмотрела поляну. Мирта все еще мирно спала рядом, ее безымянный брат примостился у колёс кибитки, где в высокой траве можно было различить еще два силуэта. — Если я проснулась во сне, то пора бы мне и по-настоящему пробудиться. Вон будильник сколько уже надрывается. Будильник…? — Взглядом я стала искать источник разбудившего меня писка. На ближайшем дереве сидела небольшая птица ярко-василькового цвета. Она с интересом меня рассматривала, время от времени, и издавая те самые странные звуки: ни щебет, ни писк, а какое-то улюлюканье. — Так вот так выглядит мой будильник во сне? Оригинально, не поспоришь…Однако, пора вставать. Насмотрелась я сегодня столько что, ещё на три сна хватит. Может мне себя ущипнуть? — Зажмурившись и досчитав до трёх, я от души себя щипанула. От неожиданной острой боли, я невольно вскрикнула и резко открыла глаза. Улюлюканье прекратилось, но птица осталась, как и поляна, и лес, и кибитка, и кони, и бубен…

Я чувствовала как покрываюсь холодным липким потом, а от медленно- накатывающего осознания происходящего внутри с удвоенной силой вновь зашевелились змеи, в горле перехватило дыхание. В эту нерадостную минуту, ноги отказались мне служить и, глухо охнув, я без особой грации осела на свой спальный мешок.

Похоже моё приземление наделало больше шума, чем нужно. Краем глаза я уловила некое шевеление — Мирта. Девушка заворочалась, слегка приподнялась на локте, зевнула и сонно улыбаясь, посмотрела на меня. Она что-то пробурчала, из чего я поняла только свое имя. Я медленно повернулась к ней. Сон и улыбка мгновенно слетели с её лица, а в глазах девушки появилось явное беспокойство: «Ирина?» Я ничего не могла ей ответить, а только сидела и судорожно глотала воздух, как рыба выкинутая на берег. Мирта было протянула ко мне руку, но я резко отстранилась. В глазах девушки отражалась перепуганная, безумного вида девица: темноволосая, мертвенно бледная и с дикими глазами. А потом я вдруг поняла, что это была я сама. Я нервно вздохнула, руки предательски дрожали. Мирта, решив, что меня что-то сильно напугало, с опаской озиралась вокруг, но на поляне все было умиротворенно спокойно. Она вновь повернулась ко мне, теперь и в её взгляде появились страх и подозрение. Нахмурившись, девушка на меня как-то странно смотрела. — Наверное думает, что я чокнутая. — Мирта что-то спросила, вопросительно изогнув бровь. Она медленно, почти по слогам повторила лишь одно слово — Дрем? — Я смотрела на неё с непониманием. — Дрем? Фантазме? — И тут меня осенило. Она явно решила, что мне снился кошмар. — Пусть будет кошмар. Лучше так, чем поехавшая крыша. — Я утвердительно закивала, а Мирта облегчённо вздохнув, вдруг обняла меня. От неожиданности я вздрогнула и напряглась. — Так…Успокойся…Она наверное просто хочет меня успокоить… — Я заставила себя немного расслабиться. Так мы сидели какое-то время. Потом Мирта отстранилась и еще раз внимательно на меня посмотрела, но решив что в голове у её ночной гостьи вроде всё на месте, указала на спальный мешок и что-то прошептала, показательно сложив ладоши под щекой и закрыв глаза. — А понятно. Хочешь, чтобы я снова заснула. Ну, ну, конечно. — Я слегка кивнула и послушно легла. Когда через какое-то время с её стороны послышалось ровное посапывание, я вновь уставилась на небо и стала судорожно соображать.

— Сон или не сон? Вот в чём вопрос… Если это сон, то уж очень реальный. Да, и почему я тогда не могу проснуться? Щипать я себя уже пробовала — предплечье вон до сих пор ноет, а бестолку. Хммм может так и задумано. Типа, я должна дойти до какого-то момента, и потом всё закончиться само собой, и я тихо и спокойно пробужусь в своей спальне? Но тогда по времени уж очень долго все происходит, хотя здесь может время протекать по-другому… Или я уже просыпалась, а это вторая часть моего сна? Звучит логично и такое у меня уже было. — Я решила вспомнить, что делала днём, как легла спать, как заснула, что было между снами. Но с отчаянием осознала, что абсолютно ничего не помню. И мои последние воспоминания ограничиваются тем, как я ехала на работу. Помню, погода была скверная (впрочем, как и обычно здесь зимой): ветер, дождь и грязно-серое небо над головой. Смена была относительно ранняя, поэтому я, по привычке, задремала в поезде. Но вот как прошла смена, как я пришла домой и как в конечном итоге легла спать — мой мозг отказывался мне ответить. Просто чистый лист. Поток логических размышлений набирал обороты, но вот следующее направление мыслей мне абсолютно не нравилось и, напросто, пугало.

— А что если это не сон? Всё вокруг такое реальное: и трава, и деревья и даже люди. Я вон явно чувствовала Миртины прикосновения… Тогда как я тут оказалась? И самое главное — где я? Местность мне незнакома, как, впрочем и язык. Я попробовала все три, что знаю, и из всех разговоров поняла только два слова. Хотя, стоит признаться, я и не прислушивалась особо…Пока я только видела лес… Может я в Румынии или Венгрии где-то? От нас, в принципе, недалеко… Но тогда что же с погодой? Вчера была зима, а тут явно конец весны — начало лета. — Я окинула взглядом близстоящие деревья. — Не спала же я на первой поляне четыре с лишним месяца! Тоже мне Белоснежка нашлась. Хммм тогда как все это объяснить? Может у меня амнезия? Я ушла из дома и все это время плутала неприкаянная? — Я окинула себя взглядом, но на одежде не было никаких следов грязи, да и была она опять же зимняя. — Может меня похитили, а я потом сбежала и именно так оказалась на той поляне? — Я задрала водолазку и осмотрела туловище: никаких швов или рубцов не наблюдалось, что не могло не радовать. Значит органы на месте. Чувствовала я себя тоже хорошо, поэтому не похоже чтобы меня опаивали, били или пытали в последнее время. Я опять задумалась. — Как ни крути, но для начала мне надо выбраться из леса, а потом уже разбираться что к чему и как. Плана местности я не знаю, значит буду держаться Мирты и Ко. Кстати о них…

Я украдкой посмотрела на спящих. Если мое первое впечатление и было, что они побратимы Будулая, то при свете дня было ясно, что это совсем не так. Мирта и ее брат, к примеру, были слишком светловолосы, светлокожи и голубоглазы, для того чтобы быть причисленными к Ромалам. Они также не производили и отталкивающего впечатления, и ни на бандитов, ни на воров не смахивали, что конечно успокаивало. Мои новые знакомые были, явно, какой-то бродячей труппой. Да и одежда их была немного странная: старомодная и, вообще, походила больше на средневековые костюмы. И тут меня осенило. — Может и правда костюмы? Что если они едут на какую-нибудь ярмарку а может и фестиваль Средневековья или Ренессанса. Летом их тут много проходит. Тогда бы это многое объясняло… Хотя вчера я и заметила явное отсутствие всяческих электрических приборов, но может они просто так в образ вжились? И такое бывает. Вон в Америке одни Амиш чего стоят… Так или иначе, они моя единственная надежда добраться до ближайшего населённого пункта. Там, скорее всего, будет телефон или полиция. Дозвонюсь своим, и меня заберут домой. Телефон… — Меня вдруг посетила безумная мысль. Я проверила карманы джинсов — пусто. Но оставалось еще одно место. Стараясь проделать все как можно тише, я аккуратно привстала и развернула пальто. Правый карман оказался пуст, а вот в левом нащупывался плоский предмет. Конечно, окажись в моем кармане телефон, это было бы просто несказанной удачей, но даже своему старенькому мр3 плееру, (а именно его и вертела сейчас в руках) я была очень рада. Батарейка была почти полной, однако надолго ее не хватит, но его можно будет обменять или продать, в случае необходимости. Улыбнувшись, я убрала свою находку обратно в карман, свернула пальто и снова легла. Теперь, когда у меня был, своего рода, план действий, стало намного спокойнее, чем в первые минуты после пробуждения. Я была уверена, что всё устроится: я доберусь до города и скоро вернусь домой. Убаюканная своими мыслями, я не заметила как снова задремала.

Разбудила меня Мирта. Она слегка тормошила меня за плечо, что-то щебеча на всё ещё непонятном мне языке. Чувствовала я себя намного более уравновешенно, чем ранее утром, и, похоже, девушка прочитала это в моих глазах, потому как мгновение спустя она уже лучезарно улыбалась и активно жестикулируя, дала понять что пора собираться. Зевнув и потянувшись, я поднялась и, воодушевленная своими ранними размышлениями, быстро помогла ей скатать спальные мешки. Остальные участники труппы сидели невдалеке и уже заканчивали нехитрый завтрак, которым со мной радушно поделились: кусок хлеба, пара яблок, немного сыра и кружка молока. После нехитрой трапезы, я завернула пальто и убрала его в потрепанный походный мешок, который мне выдала Мирта.

Последний раз окинув взглядом поляну, мы с девушкой уже направились с дороге, чтобы там подождать остальных, как нас вдруг окликнул Барон. Он что-то громко сказал моей спутнице, указывая на меня. Девушка скользнула по мне взглядом и задумчиво закусила губу, но тут же кивнула мне и поманила обратно к кибитке. Мирта что-то долго искала внутри, потом вылезла наружу и протянула мне какие-то вещи. В ответ я лишь вопросительно посмотрела на неё. Она жестом указала на меня, явно имея в виду одежду, а потом отрицательно покачала головой и снова протянула мне свёрток. — Так что мне теперь тоже в костюмы наряжаться? — Одевать на себя чужие, да и сомнительно чистые, вещи мне совсем не хотелось. В этом отношении я достаточно щепетильна. Однако, моя спутница вновь категорично покачав головой, всунула мне в руки цветастый ворох и указала в сторону ближайших кустов. — Похоже права выбора у меня тут нет. Ну ладно, благо что все это ненадолго. — Вздохнула я и скрылась из виду.

На поверку вещи оказались чистыми и приятно пахли травами. Через некоторое время я с интересом осматривала себя: на мне была длинная цветастая юбка с воланами, белая лёгкая блуза с широкими рукавами и довершал ансамбль широкий кожаный пояс украшенный маленькими золотистыми, постоянно побрякивающими, монетками. Одним словом — цыганка. На самом деле, я даже была рада смене гардероба — в джинсах и водолазке несмотря на ранний час, уже становилось жарко, а вот лёгкая рубашка и разлетающаяся юбка явно были больше по сезону. Конечно на мне всё ещё были мои сапоги, но это не так уж и критически важно. В крайнем случае, я всегда могу их снять и походить босиком, а в таком наряде это будет даже более аутентично. — Хорошо хоть, что мне попались повёрнутые на Средневековье. А то была бы другая эпоха, как затянули бы меня сейчас в корсет с китовым усом, я бы сразу тут лапки отбросила. — Усмехнулась я. Свои вещи я позже сложила в тот же мешок, что и пальто.

Моя трансформация в цыганку нашла явное ободрение со стороны странствующих деятелей культуры. Мирта, завидев меня радостно захлопала в ладоши и что-то крикнула Барону, который в свою очередь, окинув меня оценивающим взглядом, одобрительно хмыкнул и кивнул. Наконец, всё было готово и мы двинулись в путь.

4. «С ума схожу иль восхожу…»

Мне стало казаться, что лес никогда не закончится. Вот уже целый день мы шли, останавливаясь лишь для того, чтобы перекусить. И когда солнце стало клониться к горизонту, наш небольшой караван остановился на ночлег. Я поспешил помочь Мирте раскатать мешки и с наслаждением скинула сапоги. Мои ноги ныли нещадно, а стопы, казалось, горели огнём. Хоть это была и не зимняя обувь, но она точно не была предназначена для продолжительных походов. В течении дня я не раз мысленно благодарила Мирту за мой обновлённый гардероб. Пусть лес и скрывал от прямых лучей палящего солнца, но погода была всё равно жаркая, и в своей одежде я бы уже точно получила тепловой удар. Облегчение пришло с наступлением темноты.

Было заметно, что этот переход дался нелегко не мне одной: приготовив нехитрый ужин, первое время все просто сидели и молча поглощали содержимое тарелок, то и дело прикладываясь к меху с водой. Я еще подумала, что мои спутники могли бы тут сделать исключение и воспользоваться фляжкой или обычной пластиковой тарой. Но в этом отряде явно в ходу был лозунг: «Жажда — ничто. Имидж — всё!» И аутентичность образа они не запятнали ещё ничем. — Средневековье, мы верны тебе!

Утолив голод и жажду, мужчины устроились у костра и раскурили трубки. Мирта возилась со своим спальным мешком, а я впала в состояние полудрёмы, схожее со ступором. Однако, как говориться: «Покой нам только сниться». В следующий момент девушка материализовалась передо мной с бубном в руках и поманила за собой. Мне нечего не оставалось как, тяжело вздохнув, последовать за ней. Какое-то время мы молча шли сквозь чащу, аккуратно ступая по мягкой траве, пока не вышли на небольшую поляну. — Нет, ну как она их находит? На нюх, что ли? — Мы вышли на середину и ожидающе встали друг против друга. Я всё ещё была босиком и для моих уставших стоп, трава казалась шёлком, приятно холодившим раздражённую кожу.

Мирта щёлкнула пальцами, привлекая моё внимание, улыбнулась, подняла бубен к плечу и звонко стукнула по нему, потом легко повернулась вокруг и повторила движение уже у другого плеча. Она улыбнулась и приглашающе указала на меня. — Что, опять танцы? У них прям как по расписанию… — Я слегка нахмурилась, но повторила за ней, только хлопая в ладоши. Теперь мне уже было интересно, что будет дальше. Девушка одобрительно кивнула и продолжила показывать мне следующие движения. — Нет, ну какого Мазая? Им что, делать нечего? Мы весь день пёхали по грунтовке, а теперь им, вернее ей, требуется продолжение…Движение — жизнь, чтоб меня. — Я хмуро повторяла все новые и новые хореографические композиции своей спутницы. В какой-то момент с меня было достаточно и топнув ногой, я развернулась в направлении лагеря, но Мирта ловко ухватила меня за локоть и повернула к себе. Она отрицательно покачала головой, давая понять, что урок танцев ещё не закончился. В ответ я демонстративно закатила глаза и вопросительно развела руки в стороны. — Зачем это безумие? — Луна стояла уже высоко и в её свете было ясно видно, что и Мирта устала: под глазами залегли тени, и она почти не улыбалась. Вымученно вздохнув, она указала в направлении лагеря, потом на нас с ней и сказала только: «Барон». Я поняла. За сегодняшний день она устала не меньше меня, но её отец решил, что нам, хотя, скорее всего, больше мне, нужно попрактиковаться в танце. Зачем ему это было нужно, оставалось загадкой, но мне не хотелось подводить девушку, да и ругаться с теми, кто являлся моей единственной надеждой выбраться отсюда было бы просто глупо. Я вымученно улыбнулась своей спутнице и утвердительно кивнула. В ответ Мирта взяла меня за руку и слегка сжала ладонь.

Немного передохнув, продолжили нашу репетицию. Мы оставались на поляне ещё какое-то время, повторяя вновь и вновь повороты, взмахи рук, грациозные изгибы и покачивания бедрами, пока мы с Миртой не добились достаточной синхронности движений. Под конец мы обе были довольны результатами, но ноги нас еле держали.

Мы молча доплелись до лагеря и повалились на спальные мешки. У костра сидел только импозантный старичок, как я узнала ранее, звали его Галин, и он приходился отцом Барону и соответственно дедушкой Мирте и её брату — Диону. Галин протянул нам мех с водой и добродушно улыбнулся, не выпуская трубки изо рта. Сделав несколько жадных глотков, я благодарно кивнула и вытянулась на лежанке. Надо мной — всё то же изумительное звездное небо. Было тихо, за исключением легкого потрескивания костра. То ли из-за усталости, то ли как результат сегодняшних нервных встрясок, но голова была абсолютно пуста от каких либо мыслей. Наверное, впервые в жизни я была этому только рада. Тишина и сладковатый воздух леса действовали убаюкивающе и я вскоре заснула.

Я резко открыла глаза. Вокруг была всё то же место, но костер давно погас и поляну освещал лишь яркий свет полной Луны. Пытаясь определить, что меня пробудило, я стала внимательно вслушиваться. Тишина, нарушаемая только равномерным дыханием Мирты. Какое-то время я скользила взглядом вокруг себя, силясь различить в тёмных очертаниях что-то постороннее, но всё было недвижимым, даже слишком: ни дуновения ветра, ни шелеста листвы. Казалось, мир вокруг замер. Я нервно сглотнула и вновь закрыла глаза, но сон не шёл. Что-то было не так. В полной темноте я стала прислушиваться к своим ощущениям.

Сначала я не чувствовала ничего, кроме собственного сердцебиения и дыхания. Однако постепенно стала ощущать тепло. Оно было мягкое, бархатистое и какое-то тягучее. В первые моменты оно волной прошло по всему телу, а потом я почувствовала, как тепло проникает в кончики пальцев и медленно, с каждым ударом сердца, разливается по кистям рук к плечам. Потом, словно обнимая невидимыми руками, скользит вдоль по позвоночнику вниз по ногам к самым кончикам пальцев, и одновременно легко наполняет голову до корней волос. Мне не было жарко — мне было легко. Я чувствовала себя абсолютно невесомой, казалось каждая клетка моего тела была наполнена энергией, и стоит только взмахнуть руками, я унесусь в звездную даль. Меня посетила странная мысль, что открой я сейчас глаза, то вся буду светиться, как лунный свет…

Как долго это продолжалось я не знала. Время словно остановилось и осталось только вязкое тепло, которое переполняло меня до самых краев. Хотелось выплеснуть всё это во вне: закричать, взлететь, побежать, взорваться миллиардами звезд. От этого растущего желания и переполняющей энергии становилось уже невыносимо. Легкость переходила во все нарастающее покалывание во всем теле. А потом появилась боль. Мне казалось, что мою кожу разрывают изнутри. Когда стерпеть было уже невозможно, тело непроизвольно выгнулось дугой, я закричала и резко открыла глаза. Все мгновенно прекратилось, а мир снова ожил. Ветер нежно касался моего лица, на котором еще не успели высохнуть слезы.

Я присела на спальном мешке и оглянулась — мои спутники безмятежно спали. — Значит закричала я не так громко как мне показалось. А может это было вообще только в моей голове? В любом случае, так лучше. Не хотелось бы мне снова будить Мирту. А всякий раз списывать свое странное поведение на кошмар не пройдет. — Я бесшумно легла и закрыла глаза. — Может мне это приснилось? Игра воображения… — Но в теле я все еще ясно чувствовала отголоски покалывания и невесомости. — Что это было? Хотя первые ощущения и были приятными… — Но неожиданность и необъяснимость событий меня пугали. Вскоре усталость взяла свое, и мое равномерное посапывание присоединилось к моим спящим спутникам.

Весь следующий день мы опять провели в пешем походе через лес. Хотя нам с Миртой разрешили на какое-то время устроиться в кибитке, но под плотным балдахином совсем было нечем дышать и мы вскоре снова шагали под кронами деревьев. На привале был ужин и очередная тренировка по танцам. А потом я заснула, и все повторилось: лёгкость, тепло, чувство невесомости, переполняющая энергия и боль. По такому же сценарию прошел вот уже третий день пути, а из леса мы пока так и не вышли. Я стала уже серьёзно опасаться за своё психическое и физическое здоровье. — Может здесь что-то в воздухе? Надеюсь, все прекратиться за пределами леса. Только вот ему не видно ни конца ни края. Где же я все таки оказалась? — Языковой барьер со своими спутниками я так и не преодолела, поэтому объяснять географию мне никто не мог, да и не рвался особо. Нет, какие-то отдельные слова я различала, и мы с Миртой сносно объяснялись жестами и отдельными фразами, но ни о какой беседе по душам не могло быть и речи. Я с интересом вслушивалась в речь моих спутников и нередко ловила себя на мысли, что их язык был похож на очень германизированную версию английского. Наверное, поэтому я и могла, время от времени, что-то понять. Да и акцентируя внимание на том, что мне знакомо в их речи, я стала больше различать. Я было хотела попросить Мирту обучить меня хотя бы азам, но после многочасовых переходов и последующих танцевальных занятий, не оставалось никаких сил.

Под конец четвёртого дня лес неожиданно кончился, и на смену пришла простирающаяся до самого горизонта холмистая равнина. Мы вышли из чащи уже на закате, поэтому заночевали прямо у кромки леса. Я с наслаждением смотрела в даль, и мой взор после темноты леса никак не мог насытиться бескрайним простором. Дышать было легче, хотя в воздухе так и витала неопределенная сладость. На этот раз мы с Миртой танцевали прямо здесь, под оценивающими взглядами Галина, Диона и, конечно же, Барона. В конце тренировки старичок и юноша даже подыграли нам немного, а мы с Миртой, будто не чувствуя усталости, синхронно грациозно скользили под музыку. Получалось у нас действительно очень неплохо, чем мы и заслужили последующие аплодисменты трёх мужчин. После, все устроились на ночь, и я быстро задремала. Моей последней осознанной мыслью было: «Будет ли и сегодня то тепло? Или может, действительно, это всё лес так действовал?»

Оно пришло и с еще большей интенсивностью, чем прежде. В этот раз я думала, что от разрывающей меня боли потеряю сознание, и только последними усилиями воли не дала себе сорваться в беспамятство. Когда всё закончилось, и я обессиленная лежала и смотрела на звёзды, в голове птицей билась одна только мысль. — Лес закончился, а значит скоро мы доберемся до какого-нибудь поселения. Я свяжусь со своими и скоро окажусь дома. Они, наверное, с ума сошли от переживаний. Ещё недолго, ещё немного. Главное добраться до города. — Я ясно видела, как меня заключают в объятия моя сестра, а потом и любимый, как я и смеюсь и плачу от радости. Картинка была такой яркой, что казалось, я уже была дома. Как же я тогда ошибалась.

5. Свобода выбора

Весь следующий день мы брели по холмам и долам. На этот раз Барон практически заставил нас с Миртой ехать в кибитке. Я, конечно, с удовольствием укрылась от солнца, но вот настойчивость нашего главаря меня несколько обескуражила. На мой вопросительный взгляд, Мирта лишь указала на солнце, а потом на наши бледные руки. — Как же я сразу не догадалась. Ну, тогда, спасибо за заботу.

Заночевали мы, опять — таки, в чистом поле. Благо рядом мирно текла небольшая речка, где мы по очереди с наслаждение искупались. Со средствами личной гигиены у моих сопровождающих было не густо: зубной порошок да мыло, пахнущее травами. Ещё приятно удивило наличие бритвы, правда вот только клинковой. Когда Мирта мне её протянула, я сначала покосилась на неё с опаской… — Во-первых, я понятия не имею как пользоваться этим предметом. Во-вторых, ещё не известно кто ей пользовался до меня. И в-третьих, какой мне смысл устраивать косметический салон на лоне природы? — Однако, моя спутница истолковала мою нерешительность иначе. Девушка рассмеялась и посмотрела на меня так, как наверное Робинзон смотрел на Пятницу. Я почувствовала себя полной кретинкой. — Думает наверное, что я дикая и такой бритвы в глаза не видела. — Не стоит вдаваться в подробности, но после недолгих препираний с моей стороны, особенно по поводу дезинфицирующих средств, вся процедура была благополучно завершена. Впервые за пять дней я почувствовала себя цивилизованным человеком.

На следующее утро Барон разбудил нас раньше обычного. Наскоро позавтракав и умывшись, мы двинулись в путь. К полудню, когда мы обогнули очередной холм, вдалеке забрезжили очертания небольших построек, при виде которых сердце моё не могло не возрадоваться. Чем ближе мы подъезжали к городку, тем ближе я была к возвращению домой.

И вот, спустя некоторое время в лучах послеобеденного солнца перед нами предстала невысокая каменная стена средневекового типа. Как только мы миновали ворота, я поняла что и весь город был построен в лучших традициях рыцарских времён. Кибитка, покачиваясь катилась по брусчатой мостовой, вдоль которой выстроились в ряд многочисленные невысокие, самое большее этажа в 2–3, дома. По мере продвижения, я стала замечать, что то тут то там в окнах мелькали лица горожан, рассматривающих нас с неприкрытым интересом. — Ну да, тут такое историческое представление на колесах катит. Грех не посмотреть. — Вскоре, правда, пришла моя очередь удивляться.

Первые же из местных жителей на нашем пути, были одеты так же странно как и мои спутники: некая смесь Средневековья и собственной фантазии. Моя первая догадка была, что именно здесь и проходит ярмарка, поэтому все жители просто решили поддержать затею и нарядились соответственно. Но тогда я никак не могла объяснить полное отсутствие машин, мотоциклов, велосипедов — все современные средства передвижения заменяли лошади, пони, повозки, упряжки и прочее. Ко мне закралось смутное подозрение. — Может они тут фильм снимают…? Или это исторический тематический парк развлечений… — Я немного нервно поглядывала по сторонам в надежде увидеть хоть какие-то признаки цивилизации. В тот момент я была бы несказанно рада даже электрическим проводам или супермаркету или какому-нибудь автомату, банку, чему угодно, да хоть пластиковой бутылке на обочине. Но увы — улицы, дома и жители были девственно чисты от всех признаков 21-го века.

Мое подозрение с каждым стуком копыт постепенно перерастало в страх. Я была так увлечена созерцанием окрестностей, что и не заметила, как кибитка остановилась. Очнулась я от того, что кто-то звал меня по имени. Оказывается Мирта уже выбралась наружу и теперь оживленно пританцовывала на месте. Легко соскочив на мостовую, я решила ещё раз внимательно оглядеться. Расположились мы на небольшой площади, по периметру которой раскинулись многочисленные торговые лавки с товарами на любой вкус. Возле некоторых я заметила лотки с фруктами, где-то стояли корзины с кудахтающими курам, бочки с рыбой, кухонная утварь, доспехи — всего не описать.

Наше появление явно привлекло внимание: владельцы лавок вышли на улицу и оживленно переговаривались друг с другом, периодически кивая в нашу сторону. С неприкрытым изумлением на нас таращились и ребятишки, которые, казалось, материализовались из воздуха. Мирта смеялась и что-то оживленно им объясняла. Одна девочка спросила её о чем-то указывая на меня. Моя спутница покачала головой и ответила что-то, видно, не очень приятное, потому как в следующий момент малышка кинула в мою сторону очень грустный, даже жалостливый взгляд. — Что она там про меня наговаривает? Что я больная на всю голову? Спасибо, подруга, удружила. — я уже хотела ей возразить по мере своих языковых способностей, как услышала, что та самая девочка, тыкая в мою сторону пальцем, громко объясняла подругам: «Силент. Мует.» Моя челюсть поползла к полу. — Она, выходит, меня за немую выдает? Что за придурь? — Внутри все закипело. — Нет, я понимаю, что вести светские беседы на этом языке я не мастак, но назвать меня немой — это уже перебор. — Видно почуяв моё негодование, Мирта обернулась и, похоже, без слов поняла что я в тот момент о ней думала. Ей хотя бы хватило совести сделать виноватое лицо. — Что за игру ты затеяла? — Я отвернулась от неё — чтобы отвлечься и заодно изучить другую часть рыночной площади.

Там все было то же самое: лавки, торговцы, снующие покупатели и любопытные взгляды. — Обычный рабочий день на торговой площади…Ага, только вот в Средневековье!!! — Я так и не заметила ни одноного нормально одетого человека, да и, положа руку на сердце, и на съёмки фильма это всё ни капли не походило. К своему отчаянию я всё больше убеждалась, что люди были одеты не в костюмы, а это и было их обычной повседневной одеждой. Мысленно я анализировала и систематизировала увиденное, и в конце концов, пришла к единственному логическому заключению. — Это, скорее всего, какая-то община. Просто они тут все повёрнутые на Средневековье или фэнтези. Хотя нет, желающих быть эльфами, гномами и хоббитами я не видела. — Снова вспомнились Амиш. — Нет, ну а почему бы и нет? А вдруг это секта? А Барон с компанией являются их поставщиками свежих душ, так сказать? — Я нервно сглотнула, а в желудке вновь подали признаки жизни мои знакомые змеи. Мне всё меньше и меньше нравилось происходящее вокруг. — Вон Барон стоит и обсуждает что-то с рослым мужиком в форме. Может он тут за главного? Надо бежать… А куда? Ты даже не знаешь в какой ты стране. Ну предположим, мне повезет и я смогу сбежать из города, а потом куда? В какую сторону? Обратно в лес? — Мысли скакали в голове, как белки в горячке, и я была так увлечена, что аж подскочила, когда кто-то дотронулся до локтя.

Я резко развернулась — передо мной стояла Мирта и виновато улыбалась. Она поманила обратно в кибитку, где шепча и жестикулируя дала понять, что идея с немотой принадлежала Барону (а кому же еще?) и только для того, чтобы заработать больше денег. А вот последняя часть заставила меня насторожиться. — Они что, меня продать хотят? — Похоже Мирта сообразила, что сказала что-то не то. Девушка отчаянно замахала руками и стала изображать нас танцующими, потом меня немой, а потом много денег. — Так… Они похоже обкурились чего-то под шумок. Мы с Миртой будем танцевать и зарабатывать деньги? Маразм крепчал… — Я уже не скрывала своего изумления. Мирта же в свою очередь озадаченно смотрела на меня. Она было хотела еще что-то сказать, но снаружи раздался голос Барона — он звал нас. Моя спутница уже откинула полог кибитки, когда поняла что я за ней не последовала. Она вопросительно вскинула брови, но я лишь отрицательно завертела головой. — Никаких танцев и уж тем более на рыночной площади! Хватит того, что я смирилась с тем что обрядили цыганкой, но плясать с бубном я не собираюсь! — Мирта, нахмурилась и закусила губу, когда у входа материализовался Барон и раздраженно посмотрел на нас. Девушка что-то буркнула ему, на что он угрюмо окинул меня взглядом. Кивком головы он дал понять, чтобы дочь ушла, она попыталась возразить, но он лишь потянул её за локоть наружу. Как только девушка скрылась из виду, Барон зашел в кибитку и опустил полог. Я напряженно наблюдала за его действиями, а на душе заскребли кошки. Он подошел ко мне почти плотную и стал оценивающе разглядывать — по спине пробежал холодок. Вдруг Барон резко привлек меня к себе и впился в губы. Я сначала онемела от неожиданности но потом со всей силы оттолкнула его. Внутри вскипела ярость. — Какого Лешего ты тут творишь? — Барон лишь довольно ухмылялся. Потом он указал на меня, на себя и недвусмысленно кивнул на постель. Я расширенными глазами смотрела на него, одновременно пятясь к выходу, когда он опять схватил меня за локоть и ощутимо встряхнул, вновь ткнул в меня пальцем потом на полог кибитки, процедив: «Мирта», — и толкнул в направлении улицы. Тут я, честно сказать, немного растерялась. — Дурдом на гастролях?! — Закатив глаза, «Карабас» изобразил подобие танца затем извлек из кармана монету, повертел перед глазами и снова указал на выход. — Да уж, выбор у меня не богатый… Или делить койка-место с папашей или идти зарабатывать танцами с дочкой. — Не обязательно быть гением, чтобы понять какой выбор был более предпочтительным. Поджав губы и еще раз гневно стрельнув глазами в сторону «Карабаса», я откинула полог и выскользнула на улицу. Мирта стояла невдалеке и нервно теребила кончики своих волос, но завидев меня облегченно вздохнула и улыбнулась. Я заметила, что Галин с Дионом чуть в стороне уже ожидали нас с инструментами в руках.

В мягких лучах вечернего солнца, на торговой площади неизвестного мне города, состоялся мой танцевальный дебют. Сначала я волновалась, но уже к середине мелодии успокоилась и полностью отдалась музыке. Мирта, всё-таки, была талантливой танцовщицей и прекрасной партнершей. Мы улыбались друг другу, легко вскидывая руки и беззаботно кружась. Сколько раз мы станцевали в тот вечер, я уже не считала, но после нескольких первых песен, нам дали передохнуть и вниманием публики завладел Барон. Он запел и его приятный баритон гармонично сочетался с красивой мелодией, но слов, к сожалению я не понимала. Потом снова настала наша очередь. После каждого танца Мирта пробегала по кругу, собирая в свой бубен звонкие монеты.

Последняя мелодия зазвучала уже в сгущающихся сумерках, это была чувственная музыка, тягучая и соблазняющая. Тело медленно и грациозно скользило по волнам мелодии, а кровь медленно закипала вторя ускоряющемуся ритму. Мне вспомнился мой ночной полёт, ведь сейчас я ощущала себя почти так же, только здесь я была вольна дать энергии выплеснуться в танце, в каждом движении, повороте головы, изгибе спины. С последними аккордами я закружилась, постепенно оседая на колени, вскинула руки вверх, откинула голову назад и замерла. Я и не заметила, как во время танца закрыла глаза, как перестала двигаться со мной в унисон Мирта, как стихло всё вокруг. Медленно встав с колен я окинула взглядом публику — все молчали и завороженно смотрели на меня. Краем глаза я заметила, как Мирта мне хитро улыбается. В следующее мгновение, она ударила в бубен, словно пробуждая всех ото сна, побежала по кругу, собирая звонкие монеты. Мне же вдруг стало очень неловко и стыдливо опустив глаза, я спешно скрылась в кибитке.

Снаружи доносились приглушенные звуки, и похоже теперь к танцу присоединились и зрители. Дион с Галином играли что-то быстрое и зажигательное, люди смеялись. Я сидела и отдыхала, пытаясь охладить горевшие ступни ног. В этот момент в кибитку юркнула Мирта, на ее лице играла загадочная улыбка. На мой вопросительный взгляд она только рассмеялась и похлопала по плечу и приобняла. Моя учительница была явно горда собой, что рассмешило и меня. Потом мы просто сидели и прислушивались к постепенно стихающим звукам с площади. Вскоре к нам присоединились и остальные. Барон был очень доволен, когда Мирта продемонстрировала бубен с внушительным количеством монет.

После ужина, Галин извлек откуда-то припрятанную им бутыль вина, дабы отпраздновать наш с Миртой дебют. Это был сладковатый напиток, с лёгким привкусом корицы, лесных ягод и тонким ароматом ванили, наполняющий тело теплом и непринужденностью. За всё время нашего пути мне ещё никогда не было так легко в компании Мирты, её брата и дедушки, которые сейчас одобрительно и открыто улыбались. Что и говорить, даже Барон мне задорно подмигнул, когда я случайно скользнула по нему взглядом, а при виде моего вытянувшегося лица засмеялся в голос. — Значит это всё был театр одного актера? Да, развел он меня… — Но обиды я на него не держала, скорее наоборот — даже в чём-то понимала. Он приютил непонятную странную девицу, тащит ее за собой вот уже 5 дней, а она в благодарность даже не желала помочь пополнить семейный бюджет.

Вскоре все начали укладываться спать. В этот раз мы с Миртой спали в кибитке, а мужчины на улице в спальных мешках. Перед сном моя спутница опустила полог и завязала его изнутри. Погасив свечу, мы без сил упали на узкие кровати и почти моментально забылись сном.

Мое наваждение пришло как по расписанию, по середине ночи, но в этот раз все было не таким интенсивным. — Может танец помог? — Я вскоре снова заснула, ощущая только приятное гудения и покалывание по всему телу.

На следующий день я проснулась от того, что кибитка двигалась, а выглянув наружу поняла, что город без имени уже остался позади. Я задумчиво следила за ускользающей в даль меж зеленых холмов дорогой. В душе моей всё ещё жила надежда, что этот городишко со странными людьми и средневековым укладом жизни — только редкое исключение, и вскоре мы доберёмся до какой-нибудь деревни, откуда я смогу послать весточку домой. Взгляд скользил по лазурному небу, на котором восходило солнце. Так начинался ещё один жаркий день.

6. Прощай XXI- ый век

Сначала была надежда. Она не оставляла меня даже тогда, когда мы миновали ещё две деревни и городок. Я до последнего надеялась, что это всё лишь странные совпадения и абсолютной случайностью было то, что жители везде носили похожие средневековые одежды, а на улицах полностью отсутствовали машины, фонарные столбы или хотя-бы что-то отдаленно напоминающее 21-ый век. Мы выступали, останавливались на ночь, пополняли запасы, а на утро как можно скорее покидали населённый пункт.

Так мы добрались до очередного города Н. До выступления оставалось еще несколько часов, когда Мирта, загадочно подмигнув, подхватила меня за руку и увлекла за собой по улицам города. Я было подумала, она просто решила прогуляться, но моя напарница целеустремлённо петляла по закоулкам, следуя одному ей известному маршруту, пока мы не остановились перед входом в небольшую одёжную лавку. Мирта юркнула внутрь, и мне оставалось только последовать за ней.

Вдоль стен выстроились полки заполненные всякой всячиной: предметы гардероба, отрезы ткани, ленты, украшения, кружева и даже обувь. Я с интересом рассматривала содержимое витрин, в то время как девушка о чём-то оживлённо разговаривала с хозяйкой. Это была седовласая женщина около 60-ти, на лице которой все еще молодо горели изумрудного цвета глаза. У меня было ощущение, что моя подруга и хозяйка встретились не в первый раз. Женщина приветливо улыбалась, кивая головой и то и дело кидала заинтересованные взгляды в мою сторону. Я вертела в руках очередную изысканную безделушку, когда голоса стихли. Обернувшись, я увидела, что обе женщины выжидающе смотрели на меня. Потом хозяйка что-то шепнула моей подруге и скрылась в комнате за прилавком. Когда она вновь материализовалась перед нами, в руках у неё был пёстрый ворох всякой одежды, отчего Мирта вся засияла. Было очевидно, что мы пришли сюда за обновками. Если честно, мне бы тоже не помешало обновить гардероб. Хоть мы и стирали вещи при любой возможности, но мне уже надоело одеваться с чужого плеча, а на мою одежду было наложено негласное табу. Деньги у меня водились, Барон взял за привычку после каждого выступления делиться с нами частью монет. Мне же, в свою очередь, не на что было их тратить, поэтому свой гонорар я методично складывала в небольшой кожаный кошель.

Мирта поманила меня к себе, и теперь мы вместе рассматривали разложенные перед нами товары. Тут было всё: юбки, блузки, кружева, — и все такое яркое и красивое, что у меня глаза разбежались. Девушка уже отложила себе некоторые вещи в сторону и выжидающе посмотрела на меня:

— Теперь ты. — У нас уже получалось немного общаться, хоть и отдельными рваными фразами. — Бери. Барон платит. — Мирта весело подмигнула, а я с удвоенным азартом стала рассматривать вещи. Вскоре мой выбор остановился на платье из тонкой шерсти василькового цвета, пестрой хлопковой юбке в пол, легкой белой блузке с широкими рукавами и цветочным узором на плечах, широком кожаном поясе, ну и в добавок ещё пара комплектов нижнего белья, сшитого, правда, на средневековый манер, но выбирать не приходилось. Моя спутница одобрительно кивала и теперь, расплатившись, мы уже стояли в дверях, как я вспомнила что-то очень важное:

— Мирта, обувь! — Я указала на свои измученные стопы, она же в свою очередь озадаченно закусила губу. Наверное предоставленный Бароном бюджет был исчерпан, но я не сдавалась, так как новая обувь мне была просто жизненно необходима, поэтому в ответ я покачала головой. — Я сама. — в руках звякнул мой кошелек. Девушка кивнула и снова обратилась к хозяйке, но та уже скрылась из виду. Ее не было минут 10 и когда она вновь появилась, в руках у нее была пара кожаных сапог на плоской подошве. Женщина что-то долго объясняла Мирте, и та в свою очередь с удивлением рассматривала обувь. Потом она обернулась ко мне, указывая на пару в руках хозяйки:

— Очень хорошие. И цена хорошая. — она протянула сапоги мне.

Они были сделаны из гладкой черной кожи, без крепёжек или украшений. Я решила их примерить. Редко попадается обувь, которая с самого начала сидит как влитая, но эта пара была явно особенной. Кожа была очень мягкой, но плотной, а значит можно было не опасаться, что сапоги разваляться через неделю. Обувь была настолько удобной, что снимать их вообще не хотелось, и я решила, что обязательно куплю их, если хватит монет в кошельке. Видно прочитав на моем лице, что попала в точку, хозяйка самодовольно улыбнулась. В ответ я радостно закивала. Женщина снова скрылась, но тут же появилась и протянула мне небольшой кинжал в кожаных ножнах, но я только удивленно вскинула брови.

— Возьми, это она в подарок к сапогам. — объяснила Мирта.

— Благодарю. — Странно, но приятно.

Цена оказалась не такой уж и страшной, и в моем кошельке даже осталось ещё несколько монет, на которые я выбрала себе деревянную заколку для волос, состоящую из двух длинных острых зубов, скрепленных витиеватым узором, и с наслаждением убрала надоедливые волосы в высокий пучок. Женщины с интересом посмотрели на мою прическу, но ничего не сказали. В конце Мирта махнув рукой, расщедрилась мне ещё на простой черный плащ с капюшоном. Свой новый кинжал, по настоянию девушки, я повесила на новый ремень, и теперь он слегка подрагивал у меня на поясе. Её единственным объяснением было: «Город. Опасность.» Потом мы, весело перекидываясь фразами, уже спешили обратно к площади, где остановилась труппа.

В этот раз все прошло по плану: танцы, музыка, песни и опять танцы. В этот вечер я реши опробовать свою обновку и поняла, что не прогадала: мне казалось, что я просто летала по площади на пару с Миртой. Наутро, искупавшись в банном доме и переодевшись в новые одежды, мы покинули очередной город, с ничего не говорящим мне названием. У меня было на редкость приподнятое настроение. Ведь тогда я воспринимала все происходящее как невероятное приключение. А отличительной особенностью любого приключения является то, что оно всегда когда-нибудь подходит к концу, и ты возвращаешься домой.

* * *

Когда пропала надежда, её место заняло отрицание. Я всегда неплохо подмечала детали, анализировала, делала выводы, а по сему, уже давно аналитическая часть моего мышления била в тревожный набат, но мне всё же удавалось её игнорировать и отрицать очевидное.

После того как прошло больше недели с той самой встречи в лесу, когда я присоединилась к Мирте и ее странствующей семье, наша кибитка подъезжала к уже шестому по счёту городу. Мирта, по привычке сообщила мне его название, но оно мне ровным счётом ничего не говорило. Издалека, правда, город выглядел величаво и больше, чем те что попадались нам ранее, и тут сердце мое тревожно забилось. — Быть может вот он шанс вырваться отсюда и вернуться? — Но в глубине души я уже тогда знала ответ.

Как только мы миновали высокие, массивные ворота, украшенные витиеватой резьбой, я с ожиданием стала рассматривать всё, что попадалось на пути: дома, людей, животных, даже дорогу. И с каждым шагом все глубже и явственней становилось осознание, что и здесь всё было абсолютно таким же как и в прежних городах и деревнях — а именно Средневековым! Наверное, из-за этого я сразу невзлюбила этот город, а его изысканные виллы и дома, которых тут было множество, не вызывали ничего, кроме раздражения. Глаза автоматически отслеживали проплывающий мимо городской пейзаж, но внутри, будто, всё оборвалось.

Наше выступление прошло замечательно, и Мирте даже пришлось пару раз опустошать бубен в кожаный мешок, куда собиралась вся выручка. Все были веселы, у меня же на душе скребли кошки, но я старалась этого не показывать. В эту ночь я не могла сомкнуть глаз, и долго лежала, уставившись в тканный потолок кибитки, и напряженно думала. — Где я? Ну не могла же я провалиться сквозь века в прошлое? Нет, точно нет. Да и не попалось мне ещё ни одного города с, мало-мальски, знакомым названием. Наверное, это всё-таки, ещё сон. — Я уцепилась за последнюю мысль всеми фибрами души. — Да, возможно моё сновидение и длиться слишком долго. Но ведь может быть и так, что во сне время течёт и воспринимается иначе. Или я просто уже очень долго сплю… Ага, опять не дают покоя лавры Белоснежки? — Я невольно улыбнулась, но как-то вымученно. Ведь всё могло быть и совсем по-другому. — Что если со мной что-то случилось, и я нахожусь в глубокой коме? Ну авария, к примеру, или болезнь. Может поэтому я и не помню ничего?…Тогда, все закончиться, только когда я очнусь или… — Мне очень хотелось верить в первое, и я всячески убеждала себя, что всего вокруг просто нет и не может существовать в реальности. Не могла я из 21-го века попасть в век так 14-ый, 15-ый, да и к тому же непонятно куда…

Несколько раз мы с Миртой пытались разобраться в том, кто откуда, но всякий раз натыкались на обоюдную стену непонимания. На мои вопросы о том, где мы находились, девушка перечисляла названия незнакомых мне городов и заканчивала тем, что мы посередине Земли. — Нет, я понимаю, что мы на Земле, а не на Марсе или Венере. И на том спасибо. — Только вот большего выяснить никак не удавалось, в ответ я разочарованно вздыхала и разговор заканчивался ничем. Мирта пару раз спрашивала откуда я, но или она очень хорошо притворялась, либо она с самого детства жила в полной изоляции. В любом случае, она не знала и никогда не слышала о такой стране как Россия. По началу я думала, что она издевается и смеётся надо мной, но её растерянность была настолько искренней, что я и не знала как реагировать и что думать. Ведь даже если я и попала в Средневековье, Киевскую Русь тогда уже знали. Значит это, всё же сон. — Сон, сон, сон, сон. — Для меня на какое-то время это стало мантрой. Днём и вечером я была весела, но каждое утро, просыпалась с надеждой увидеть побелённый потолок в моей квартире. Но все было тщетно, и в день изо дня я видела всё то же небо или потрёпанную ткань кибитки.

Моё отрицание всё больше становилось манией. В один из таких дней, во время привала я рассматривала свой кинжал и я случайно порезалась. Лезвие было очень острым — вроде совсем легко коснулась руки, но порез оказался довольно глубоким, и на ладони сразу выступили багровые капли. Кровь обильно струилась на траву, а я только как завороженная наблюдала. Мне вдруг подумалось, что сном же можно управлять, а значит стоит мне захотеть, и рана исчезнет. Вот так я и сидела, силясь представить, как моя ладонь снова здорова и невредима, но ничего не происходило. Тут ко мне подскочила Мирта, она испуганно уставилась на мою кровавую кисть и хотела было её перевязать, но я вырвала руку и рассерженно посмотрела на девушку. Теперь испуганный и опасливый взгляд был устремлен на меня.

В эту секунду я, почему-то, ясно увидела себя со стороны: как я сижу с окровавленной рукой, с интересом её рассматриваю и жду, когда по законам сна, кожа затянется сама собой. И мне стало страшно. Я так долго отрицала очевидное, хваталась за соломинки логики и здравого смысла, что теперь, похоже, теряю остатки рассудка. Ведь я давно уже знала, хоть и боялась признаться себе самой, что нахожусь не в том месте и времени, где остались моя семья, мой любимый и друзья. Я не сплю. Я попала в другую эпоху, в другую страну, а вместо того, чтобы определить куда, я только искала телефон-автомат.

Я, как во сне, протянула свою руку Мирте. Девушка осторожно приблизилась, я же только тряхнула головой и виновато улыбнулась. Этого оказалось достаточно и моя подруга, облегчённо улыбнувшись в ответ, быстро забинтовала кисть и ободряюще похлопала по плечу. Оставшийся вечер прошёл как обычно, я смеялась, помогала с ужином, шутила, а у самой на душе было ужасно тоскливо, хотя я и гнала эти мысли прочь. Однако как только все стихли, и я легла спать, осознание всего происходящего накатило с новой силой. Я смотрела в ночное небо, а внутри всё сжималось от страха и безысходности. Было бы легче заплакать, но глаза оставались сухими.

— Так долго пытаться всё объяснить, вместо того, чтобы принять… — Я закрыла глаза, как вдруг резко пришло моё чувство энергии. Но если прежде всё происходило постепенно, то сейчас я почти задохнулась от переполняющих меня ощущений, и в следующий момент вся изогнулась от пронизывающей боли. Казалось по венам вместо крови тёк раскалённый метал. Я резко села, согнулась пополам — мне стало трудно дышать, а потом всё прекратилось. Хватая воздух ртом, я пыталась прийти в себя, медленно разогнулась, заставив скованные судорогой мышцы принять лежачее положение. Тело меня еле слушалось, а во рту чувствовался металлический сладковатый привкус крови. — Что со мной происходит? Где я нахожусь? Какое это время? Как я сюда попала? — Слишком много вопросов без ответов. Всё ещё пытаясь успокоить дыхание, я стала думать что мне делать дальше, а для этого стоило определить хотя бы эпоху и место, а уж остальное придёт своим чередом.

7. Кто? Где? Когда?

В ту ночь ко мне пришло осознание и вместе с ним тоска и злость. Я не просила никого меня закидывать в другие времена и земли. Мне не нужно было это приключение — мне его просто навязали. Там у меня осталась семья, возлюбленный, друзья, да и определённый социальный статус, в конце концов. А кем я была здесь? Немой уличной танцовщицей без роду и племени? От всего этого хотелось выть на Луну. Кто посмел забрать меня у моих родных? В своём времени я не была ни великим воином, ни мудрым политиком, ни кем-то особенным. Так зачем я тогда здесь понадобилась? Ведь от меня нет и не будет никакой пользы.

В такие моменты ярость накатывала волнами, душила и застилала глаза красной пеленой. Хотелось кричать и крушить всё что попадается под руку, но сама не зная как, я сдерживалась. Самое странное, что облегчение наступало ночью, после очередного всплеска энергии, когда утихала боль, успокаивалась и я. Днём же я старалась не показывать виду, что со мной, но получалось не всегда. Я напоминала себе натянутую струну, которая была готова в любой момент порваться.

Тогда я с новой силой стала упрашивать Мирту обучить меня языку, но она отказывалась, ссылаясь то на усталость, то на нехватку времени. В какой-то момент я её так допекла своими упрашиваниями, и она рассказала, что это запретил Барон. Мол если я смогу общаться, меня будет сложнее выдать за немую. Я тогда так разозлилась, что чуть не сорвала выступление и не закатила скандал прямо во время концерта. На самом деле, в его причины я не верила, ну или только частично. Барон прекрасно понимал, что я не была рождена уличной актрисой, и как только смогу, обязательно покину их ансамбль, что повлекло бы убытки. А мы с Миртой зарабатывали очень неплохо. А так, без знания языка, я была абсолютно беспомощна и полностью от них зависела. Надо отдать ей должное, потому как девушка не следовала его наставлениям от и до, и кое-чему меня, всё-таки, учила. Но могли мы практиковаться, только наедине во время наших тренировок, а они теперь случались нечасто.

Положа руку на сердце, мне с моими сопровождающими ещё очень повезло. Относились они ко мне хорошо, кормили, одевали, платили, да и в целом заботились. Барон, безусловно, был главным в бродячем театре, но в то же время он не был ни тираном ни деспотом. Да, следил за порядком и требовал выполнения поручений, но никого не мучил и не издевался. Особенно тёплые отношения у меня сложились с Миртой. Несмотря на нашу разницу в возрасте, мы прекрасно понимали друг друга, хотя и не могли в полной мере насладиться разговорами по душам. Её брат и дедушка предпочитали держать дружелюбный нейтралитет. Если первый был слишком скромен и молчалив и предпочитал человеческому общению, музыку, то Галин просто отличался невероятным спокойствием и умиротворенным отношением к жизни. Я была уверена, что в тайне ото всех старичок баловался чем-то не совсем легальным. Одним словом, моя компания была не так уж плоха. Да, не рыцари, да не принцы. Но кто знает где было бы лучше? Эти люди приютили меня, хотя могли спокойно принять за ведьму (особенно за мой наряд), да и просто оставить странную девицу в лесу. За это я была им искренне благодарна, иначе белели бы мои косточки, обглоданные зверями, где-нибудь под кустом, или чернели бы на остатках пепелище. Но если с окружающими меня людьми все было хорошо, то с эпохой всё обстояло намного сложнее.

Начнем с того, что мои спутники не знали грамоты, а соответственно и чисел тоже. Когда же Мирта пыталась объяснить какой шёл год, она использовала слишком образные определения вроде: «Пятый год чёрного волка», — что мне ровным счётом ничего не говорило.

Тогда я решила действовать дедуктивным методом, но и тут всё было не так гладко. Если в начале я была почти уверена, что попала в век так 14-ый — 15-ый, то потом заметила, что многие факты говорили против этого. Во-первых, меня опять же, не сожгли и даже не попытались на первом перекрёстке. (Нет, я об этом никак не жалела, поверьте.) Во-вторых, я вообще за время наших странствий не увидела ни одной церкви или собора, (да и с крестами была напряженка) хотя побывали мы уже во многих деревнях и городах. Кстати о последних — для средневековья их было слишком много, да и были они слишком обустроены. Одни мощённые дороги и банные дома чего стоили. Это явно выбивалось из исторического канона. Хотя, быть может, это дохристианская эпоха Англии, к примеру. А дороги остались еще от Римлян, и камни ещё не успели растащить на последующие церкви. Возможно было и так, но всё равно как-то уж очень цивилизованно. Поэтому в отношении временных рамок я пребывала в полном неведении.

Что же касалось вопросов о том, как я сюда попала, зачем, и уж совсем утопично, как мне отсюда выбраться, то они были покрыты завесой тайны. Хотя, почему-то, у меня была железобетонная уверенность, что здесь я оказалась по воле случая. А коли так, то случай меня отсюда и вызволит…или не вызволит, но я старалась об этом не думать.

После первой недели осознания, и второй недели моего пребывания тут, я всё же сумела усмирить ярость, и ради своего душевного здоровья не хотела ее вновь будить безысходными мыслями. Что до тоски, то она никуда не делась, а просто спряталась. Особенно тяжко приходилось ночью, когда мне до зубного скрежета не хватало моих родных и близких. Мои мысли часто уносились к ним, как они переживают моё отсутствие. Я сильно волновалась за родителей, за сестру и за него. Мне не хватало его света рядом со мной, тёплых слов и объятий, да и просто взгляда его глаз. Днём я гнала эти мысли прочь, да и Мирта с компанией неплохо скрашивали моё изгнание. Я была рада, когда было чем заняться и не оставалось времени на грусть.

Ещё одно обстоятельство говорило против средневековой Европы — мои спутники очень ценили чистоту и личную гигиену. Мы регулярно мылись, стирали одежду и я теперь прекрасно владела клинковой бритвой в женских целях (в одном из городов я все же обзавелась своей собственной). Кроме того, Мирта как-то подарила мне баночку с кремом, объяснив, что у её народа принято, чтобы у женщины были ухоженные руки и лицо. А поэтому и крем и избегание солнечных лучей. Если мы не ехали в кибитке, то всегда закрывали лица платками, а если холодало — руки перчатками, отчего походили на женщин востока. Учитывая, что Мирта была странствующей танцовщицей, меня несколько удивило такое трепетное отношение к коже, но, быть может, они и были с востока, а может и не бродяги вовсе…

День переходил в день, они складывались в недели, и я не заметила, как вот уже больше месяца странствовала со своими попутчиками. По мере того, как мы продвигались всё дальше, менялась и погода. Жара спала, а ночи стали холоднее, да и днём я всё чаще накидывала на плечи подаренный мне тогда Миртой плащ. Говорят, человек привыкает ко всему. Так и я, постепенно адаптировалась к новой для меня кочевой жизни. Нет, она мне не нравилась, но я привыкла и приняла, что пока, здесь у меня ничего другого нет. Нет, я не смирилась и не сдалась, я просто решала проблемы по мере своих сил и возможностей. И тогда случай решил поиграть со мной ещё раз.

8. Побег

В первую неделю второго месяца (так для себя я обозначила отсчет своего прибывания) мы миновали ворота в ещё один городок. Мы с Миртой уже по-привычке сидели в кибитке и, откинув полог обозревали окрестности. Вот тут ни брусчатки ни изысканных вилл и домов не было, и выглядел город более аутентично для Средневековья. Вдоль главной дороги тянулись дома из темного дерева, во дворах сновали куры и козы. Я ещё порадовалась, что погода стояла сухая, иначе грязи было бы по колено. Краем глаза я заметила, что Мирта тоже критически осматривала местность и вид её явно не радовал. Местные жители, встречающиеся на пути, смотрели на нас несколько угрюмо, да и внешне они походили больше на фермеров, чем на городских. Мы с Миртой перекинулись скептическими взглядами. — Не похоже, что нам тут рады. И не думаю, что мы тут много заработаем. — Но если Барон решил ехать через этот город, на то у него были веские причины. Кроме того, как показывала практика, спорить с ним было бесполезно.

Чем дальше мы проезжали, тем сильнее было у меня ощущение Дежа-вю. Почему-то, казалось, что многое тут было мне знакомо. Особенно ярко я это почувствовала, когда мы проехали мимо какой-то таверны. Ее вывеска мне что-то напоминала, как-будто я это где-то уже видела, но вот конкретная мысль постоянно ускользала. Мы добрались до места, напоминающего площадь и стали устраиваться на постой. Барон отправился на поиски градоначальника или командира стражи, чтобы получить разрешения на ночлег и выступление. Галин и Дион распрягали лошадей, а мы с Миртой решили прогуляться.

На поверку, наше первое впечатление о городишке нисколько не улучшилось, а скорее наоборот. Тут не было лавок с изысканными одеждами, украшениями или экзотическими фруктами, люди были хмурые и смотрели на нас с подозрением. Здесь явно не любили чужаков, и меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Мы уже решили возвращаться обратно к кибитке, как на одной из безлюдных улочек дорогу нам преградили двое стражников. Неопределенного возраста, но явно уже ближе к сорока, в одинаковых потрепанных коричневых униформах и с каким-то сальным выражением глаз — одним словом, они мне сразу не понравились, особенно тот, что остановился напротив меня. У него были редкие рыжие волосы, красное и немного оплывшее лицо, что явно указывало на любовь хозяина к алкоголю, и маленькие водянистые глаза, которыми он в открытую уставился на нас. Было такое ощущение, что он раздевал нас взглядом, (а по-простому в наглую пялился) отчего захотелось плотнее запахнуть плащ. Второй же о чём-то расспрашивал мою спутницу, а она сквозь зубы, но как можно вежливее, отвечала. В моей голове зазвенели тревожные колокольчики, и я тогда впервые была рада своему кинжалу, по привычке, висевшему на поясе. Нет, конечно же мы не победили бы двух взрослых мужчин в открытой конфронтации, но присутствие хоть какого-то оружия в тот момент успокаивало. Я взяла девушку за руку и крепко сжала, давая понять, что надо делать ноги, в ответ Мирта кивнула. Мы попытались уже обойти стражников, как рыжий вдруг схватил меня за локоть и как-то зло посмотрел в глаза. Он стал меня о чём то спрашивать, но из-за его произношения я не поняла ни слова. Благо Мирта не растерялась и что-то буркнув ему в ответ, с силой потянула меня за собой. В следующую секунду, мы почти бежали вдоль по улице, но я спиной чувствовала опасность.

Весь инцидент оставил неприятный осадок в душе, и у меня зародилось нехорошее предчувствие. Однако, когда мы присоединились к остальным на площади, я решила не обращать на это внимание и как можно скорее забыть. Но когда пришло время выступления, я занервничала, причем видимых причин для этого не было. Мы с Миртой всё ещё были в кибитке и переодевались в наши цветастые юбки и блузки: сейчас, когда жара спала, я предпочитала носить свое васильковое платье, а вот танцевать было удобней в цыганском. Движения моей напарницы были немного нервными и резкими. Словно почувствовав мой взгляд, девушка повернулась ко мне и улыбнулась, но вышло натянуто. Выходило, что не у меня одной в этот раз было неспокойно на душе. Время нашего выхода неумолимо приближалось, и в наступающих сумерках мы вышли на площадь.

Чтобы осветить площадку, Галин с Дионом, зажгли несколько факелов, расположив их по периметру. Из-за этого, лица зрителей оказались полностью скрытыми мраком, если только они не стояли прямо у факелов. Но я успела заметить, что вопреки моим ожиданиям, народу собралось достаточно, и удивило так же, что, не смотря на поздний час, среди зрителей было много детей, ну или так мне показалось.

В следующее мгновение заиграла музыка. Мы с Миртой переглянулись, взмахнули руками и начали наше выступление. Всё шло как обычно, первые два танца исполнялись под быструю и зажигательную музыку, чтобы захватить внимание зрителей, и я со своей напарницей порхала в свете пламени, не замечая ничего вокруг. Тело уже автоматически исполняло наклоны, повороты, вот мы закружились вокруг себя, поменялись местами, задорно звякнули бубенчики у нас в руках, еще поворот, теперь мы кружимся держась за руки. Я полностью отдалась танцу, и почти забыла о сегодняшних переживаниях, Мирта тоже лучезарно улыбалась.

Настала очередь Барона, и на время его выступления мы скрылись в кибитке, чтобы утолить жажду и отдохнуть пару минут. Снова наш черед — мы встали в исходное позицию еще до того как зазвучала музыка. Следующий танец был более медленным, мы плавно скользили по площади, грациозно переплетая руки, то кружась, то снова замирая. Тут мой взгляд скользнул по зрителям, я почувствовала холодок — в свете одного из факелов стояли те самые стражники. Рыжий неотрывно уставился на меня, изредка перешептываясь со своим соседом. Мы с Миртой продолжили свое выступление, но когда в очередной раз закружившись я оказалась вблизи того места, где стояли те двое, рыжий мерзко усмехнулся и попытался ухватить меня за руку. Я увернулась в самый последний момент…

Музыка закончилась, и теперь девушка шла по кругу, собирая монеты, приближаясь к тому самому месту, где стояли стражники. Заметив их, Мирта слегка замешкалась и напряглась, но всё же подошла. Первый кинул пару звонких, второй же поймав мой взгляд и криво улыбнувшись, кинул в бубен небольшой кошель. Тут, почему-то, мне стало не по себе, и я поспешила скрыться в фургоне, где ко мне вскоре присоединилась и моя подруга. Никто из нас не проронил ни слова, мы сидели нервно теребя подолы юбок, вслушиваясь, как на площади исполняет балладу Барон. Казалось, нас мучили одинаковые вопросы: «Куда мы вляпались? И что всё это значит?» Песня закончилась и я невольно сглотнула — наступила очередь заключающих сольных танцев, сначала я, потом Мирта. Тогда я бы все отдала, чтобы не выходить обратно на площадь, но другого выбора не было.

Единственным источником света на площади были отсветы факелов, все остальное — скрыто мраком, где едва угадывались фигуры людей и очертания домов. Сжав волю в кулак я стояла посередине в ожидании начальных аккордов, устремив взгляд на пламя передо мной. Первым заиграл Дион, пронзительные звуки скрипки прорезали повисшую над площадью тишину. Не отрывая глаз от огня, я плавно повела плечами, взмахнула руками. Заиграл Галин, нежно перебирая струны гитары. Я прикрыла глаза, давая музыке овладеть собой, как вдруг почувствовала знакомое вязкое тепло, стремительно охватывающее моё тело. В тот момент мне показалось, что я забыла как дышать, но тело само продолжало двигаться в такт. С каждым поворотом, кровь становилась всё горячее, обжигая изнутри, заставляя двигаться все быстрее, вторя ускоряющемуся темпу. Меня охватило чувство невесомости, когда в следующий момент я покинула своё тело и увидела себя со стороны. Теперь я парила над крышами домов и головами зрителей.

На площади при свете факелов танцевала молодая женщина. Тёмные распущенные волосы подобно чёрному шёлку струились по плечам и гибкому стану, её глаза были закрыты, и при свете пламени лицо было бледным и словно высеченным из камня. Она была прекрасна и пугала одновременно. Поворот, наклон, взмах рук, ещё поворот, вот рука призывно скользит вдоль лица чуть касаясь шеи, повторяя изгибы тела, почти касаясь груди… И вот она кружится вокруг себя, замирает, волнующе покачивая бедрами, снова срывается, подбегает к самому пламени. Сейчас она и есть пламя, которое захватило всех присутствующих на площади. Они как завороженные следят за ней, не в силах отвести взгляд, ревностно ловя каждое движение. И вдруг музыка обрывается и девушка замирает, как натянутая струна, высоко подняв руки, изогнув спину дугой.

Боль пронзила меня раскаленной стрелой, заставляя резко открыть глаза. Я стояла изогнувшись, прерывисто дыша. Напряжение медленно отпускало моё тело, боль постепенно отступала, я плавно опустила руки — на площади стояла звенящая тишина. Не обращая на это внимание, я слегка поклонилась и скрылась в кибитке, уже внутри уловив позвякивание бубна — Мирта собирала монеты, а толпа взволнованно загудела. Теперь был её черед выступать, а у меня появилось время привести себя в порядок.

Завязав полог изнутри и быстро скинув танцевальный наряд, я умылась и влажной тряпицей омыла тело от пота и пыли. Затем накинула камизу из белого хлопка, чёрные легинсы, голубое шерстяное платье, мои сапоги и закрепила на поясе ремень с кинжалом. Я только закончила закалывать волосы в высокий пучок, когда услышала шёпот и возню у входа в кибитку, как-будто кто-то пытался откинуть полог. С площади всё ещё доносилась музыка, значит это не мог быть кто-то из наших. — Тогда кто? Был бы кто из труппы, то позвал бы меня по имени, а не ломился втихомолку. Значит чужие… — Сердце тревожно застучало в груди. Благо полог был закреплён изнутри, но надолго он их не остановит. Бежать мне было некуда, если закричу, из-за музыки никто не услышит.

Я стояла почти не дыша, а рука сама уже бесшумно извлекла кинжал из ножен. Мой слух уловил, как с другой стороны лязгнул металл. — Сейчас они прорежут полог и… — Мой взгляд упал на ещё горящую свечу, которую я тут же стремительно погасила — так у меня было хотя бы одно преимущество: неожиданно ударить и попытаться вырваться. Я стояла наготове в углу у входа, моя рука крепко сжимала рукоять кинжала, когда снаружи раздался голос Барона.

«Что вам тут нужно?» — громко и резко спросил он кого-то. Ответ я не разобрала, но услышала звук удаляющихся шагов, из моей груди вырвался вздох облегчения. Барон позвал меня, и в ответ я быстро развязала и откинула полог. Он встревоженно смотрел на меня всё ещё с кинжалом в руке. Мужчина нахмурился, угрюмо посмотрел в сторону, затем кивнул на кинжал — мол убери — и взяв за руку повел обратно к площади, откуда всё ещё доносилась музыка. Запахнув плотнее плащ, я последовала за Бароном. Оставаться одной сейчас совсем не хотелось.

В свете факелов танцевали пары, люди улыбались, и на нас никто не обратил внимания. Скользнув взглядом по толпе, я мысленно отметила, что тех стражников нигде не было, что не могло не радовать.

Когда всё закончилось и последние из запоздалых зевак разошлись по домам, Барон подозвал нас с Миртой. Он что-то долго её выспрашивал, с каждым словом девушки всё больше и больше мрачнея. После он что-то шепнул Галину, тот утвердительно кивнул, затем Барон повелел Диону погасить оставшиеся из факелов — вся площадь погрузилась во мрак. Мирта потянула меня за собой обратно в кибитку, куда мы забрались почти на ощупь. Девушка зажгла свечку, проверила фургон, снова погасила, завязала полог изнутри и молча села рядом со мной, достав свой кинжал. Я последовала ее примеру. В полной темноте и тишине, минуты тянулись невыносимо медленно, когда снаружи нас негромко окликнул Дион. Девушка впустила его внутрь, снова завязав полог. В следующее мгновение, кибитка тронулась с места. Под покровом безлунной ночи, стараясь производить как можно меньше шума, наша труппа покинула город.

9. Ведьма

Как только мы миновали границы недружелюбного города, Мирта подмигнула мне, бросив: «Держись!» — тут же кони пустились в галоп. Мы всё дальше уносились прочь в раскачивающейся из стороны в сторону кибитке. Барон сбавил темп, лишь когда перед нами замаячили вершины леса. Как только над головами сомкнулись кроны деревьев, коней пустили шагом, чтобы дать животным отдохнуть и не привлекать лишнего внимания лесных жителей. Всё это время, мы с девушкой, откинув полог тревожно всматривались в даль, но погони, вроде бы, не было. Немного успокоившись, музыканты решили дать лошадям и людям заслуженный отдых. Кибитка остановилась, и Барон велел всем идти пешком и прихватив поклажу, чтобы легче было маневрировать фургон в тёмном лесу. Каждый из нас перекинул за плечи свои походный мешки и по меху с водой.

Мы с Миртой молча пробирались сквозь чащу, ведя под уздцы лошадей, мужчины шли следом, толкая полупустой фургон между деревьями. К счастью, как только взошла Луна, идти стало легче, и вскоре мы набрели на небольшую поляну. Она была довольно далеко от дороги и надежно скрыта густым кустарником. Не снимая поклажи, мы первым делом привязали лошадей. К тому времени и мужчины уже добрались до поляны, выкатив на неё кибитку.

И тут ко мне подскочил Барон, больно сжав плечо он потащил меня в сторону. В лунном свете было отчетливо видно, что он в ярости.

— Кто эти люди? Что им надо? Кто ты? — он тряс меня как тряпичную куклу, не давая сказать и слова.

— Я не знаю! Не знаю! — я безуспешно пыталась вырваться из его стальных пальцев.

— Папа, оставь её! Она ведь не виновата! — К нам подбежала Мирта и, чуть не плача, пыталась дотянуться до меня.

Барон грубо оттолкнул меня и повернулся к дочери. Из-за увесистого мешка, всё ещё висевшего на спине, я не удержала равновесие и упала на траву. Отец с дочерью горячо спорили, отчаянно жестикулируя. Говорили очень быстро, поэтому я ничего не понимала, пока Барон не указал на меня, выкрикнув: «Вичче!» — Мирта побледнела, я обречённо закрыла глаза.

Ведьма. Если в моё время никто не воспринял бы такое определение серьёзно, здесь такими словами не разбрасывались, и сейчас это прозвучало как приговор. Девушка нерешительно приблизилась и протянула руку, помогая мне встать, но в её глазах я видела страх.

— Отойди от неё. — Барон подошёл к нам и взял Мирту за руку, потянув на себя. В ответ она отрицательно завертела головой, нервно кусая губы. По её лицу текли слёзы. Отец нежно обнял дочь и успокаивающе что-то зашептал. Она спрятала лицо у него на груди, её плечи дрожали. Моё сердце больно сжималось, и не смотря на то, что я ничего не сделала, меня не покидало чувство вины. Уже ничего не будет как прежде.

— Уходи. — голос Барона заставил меня очнуться. Я понадеялась, что ослышалась. — Уходи сейчас же. — Нет, не ослышалась…

Тяжело вздохнув я прикрыла глаза и отвернулась от отца с дочерью. Какая ирония: мы встретились в ночном лесу и вот расстаёмся тоже посреди полуночной чащи. За спиной я услышала приглушенный голос девушки.

— Папа, не надо.

— Надо.

— Пусть лучше завтра утром. Или когда доберёмся до города. — Мирта звучала отчаянно и, похоже сама не верила в то, что говорила.

— Нет, здесь и сейчас. Она опасна. — На это я невольно обернулась, и наши с Бароном взгляды встретились. — Уходи…Ведьма. — Процедил он сквозь зубы, крепче прижимая к себе дочь.

Я тряхнула головой и медленно повернулась в сторону леса. На поляне стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипами девушки. Почему-то, мне плакать не хотелось, да и вообще внутри было пусто, глухо и одиноко. Уже у самой кромки леса, меня догнал Дион. Парень, пряча глаза, протянул мне спальный мешок и полгорсти монет — мой гонорар за сегодня. Я грустно улыбнулась, принимая вещи, хотела было поблагодарить, но он уже повернулся ко мне спиной. «Спасибо», — выдохнула я, но молодой музыкант уже спешил прочь, и я не была уверена услышал ли он меня. Кинув последний взгляд на моих уже бывших попутчиков, я решительно шагнула в чащу и уже через несколько мгновений поляна скрылась из виду. Вокруг меня был лишь тёмный лес, как и в ту ночь, когда я впервые пробудилась в этом времени.

* * *

Всадники ехали в полной тишине, лишь изредка перебрасываясь отдельными фразами. Никто не хотел попасть в немилость к их командиру. Он же скакал впереди, напряженно вглядываясь в сторону леса. Рядом с его лошадью бежала огромная серая собака. По идеи, никого из них в этот час не должно было быть здесь… Но главный пообещал слишком хорошее вознаграждение, если всё пройдёт успешно. Да, и делов то нет ничего — поймать ту тёмноволосую девицу, что приехала в город с бродячими музыкантами. Поначалу, планировалось взять её под стражу утром, но бродяги оказались смекалистей или почувствовали что. В любом случае, в предрассветный час к ним в казарму ворвался трактирщик и затараторил о том, что ни музыкантов, ни кибитки на площади нет. Командир тогда аж побелел от ярости, что для его вечно красного лица было непривычно, и со всей силы отвесил затрещину глупому крестьянину. Через несколько минут их отряд из пяти человек уже галопом нёсся по улицам спящего города.

— Откуда ты знаешь, что они направились в лес? — Один из стражников поравнялся с командиром.

— Потому что так чует Фера, и я ей доверяю.

Второй стражник покосился на громадную псину, бегущую рядом.

— И что же она чует?

— Мой подарочек. — ухмыльнулся главарь. — Я подложил его в тот кошель с деньгами.

— А что если они его нашли и выкинули?

— Не выкинули и не нашли. Они так быстро делали ноги, что не успели даже поужинать в таверне, как собирались. Им явно было не до того, чтобы выручку пересчитывать. — Командир зло усмехнулся. При свете луны его рыжие волосы казались кроваво — красными.

— Я всё равно не понимаю, зачем тебе далась эта девица?… — Начал было второй.

— А тебе и не надо понимать. Тебе надо её поймать, сдать под мою ответственность и потом получить часть вознаграждения, как только доставим её куда-надо. — Отрезал рыжий безапелляционным тоном, давая понять, что разговор окончен.

Второй стражник притормозил, присоединяясь к остальному отряду. Остаток пути до леса они ехали в полной тишине, и уже в серых предрассветных сумерках ворвались в чащу.

Собака — Фера какое-то время уверенно вела их вдоль дороги, пока вдруг не остановилась. Животное шумно втянуло воздух и резко повернуло вправо, скрывшись в гуще деревьев. Всадники быстро спешились и с оружием наготове последовали за огромной псиной. Как музыканты пробирались сквозь эти заросли с лошадьми и повозкой, было уму непостижимо. На каждом шагу стражники цеплялись за густой колючий кустарник, с трудом сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Но вскоре впереди забрезжил просвет, и в следующее мгновение пятеро вооруженных мужчин вышли на небольшую поляну.

Учуяв собаку, лошади нервно заржали. Рыжий быстро отозвал Феру к себе — не хотелось бы спугнуть беглецов ещё раз, хотя сейчас бежать им было некуда. Стражники бесшумно двигались по поляне, окружая спящих на ней людей: трое приютились у колес кибитки, остальные, скорее всего, — внутри. В этот момент один из спящих резко повернулся и сразу вскочил на ноги. Барон было потянул руку к кинжалу, но сообразив, что силы не равны, замер на полпути. Рыжий командир, ухмыляясь смотрел прямо на него.

— Мне от тебя и твоей семейки ничего не надо. Отдай мне темноволосую, и мы, даю тебе слово, отпустим вас с миром.

— Я выгнал эту ведьму сегодня ночью. Как только мы добрались до леса. — Барон напряженно следил за стражниками.

— Зачем ты врёшь мне, бродяга? — Рыжий недоверчиво склонил голову набок. Его водянистые глаза недобро сверкнули. При этих словах Барон вытянулся и гордо вскинул голову.

— Мне незачем тебе врать. А если не веришь, посмотри сам. — Голос музыканта прозвучал вызывающе.

— Обыскать всё. Каждый мешок, каждую коробку и тюк. И запомните — она нужна мне живой. — Рыжий бросил своим подопечным и зло посмотрел на музыканта. — Если я найду её или узнаю, что ты мне врал… Я не пощажу никого из вас, бродячее отрепье.

Всадники откинули полог, и оттуда с криком выскочила светловолосая девушка. Она, словно испуганная белка, кинулась к Барону, который сразу заключил её в объятия. Вооруженные мужчины без разбору выкидывали из кибитки всё содержимое: одежду, музыкальные инструменты, утварь, провиант. К тому моменту все участники труппы собрались вокруг Барона, с тоской наблюдая, как их имущество оседало на поляне. Девицы нигде не было. Рыжий яростно сверкал глазами и снова повернулся к музыкантам.

— Куда она ушла?

— Я сказал ей уходить, а куда она направилась — не знаю и знать не хочу. — Барон смотрел главарю прямо в глаза, всё ещё заботливо обнимая девушку.

— Мне нужны её вещи. Что-нибудь осталось?

Барон нахмурился и задумчиво посмотрел на испуганную дочь.

— Я не уверенна. — Светловолосая нервно озиралась по сторонам.

— Так иди и проверь. — Рявкнул рыжий, бесцеремонно оттащив её от мужчины, и с силой толкнул к куче вещей на поляне.

— Ты обещал… — Музыкант попытался заступиться за дочь.

— Заткнись. Я знаю, что обещал, но моё терпение уже на исходе. Пусть твоя девка хорошо подумает и внимательно поищет. Мне нужна какая угодно вещь принадлежавшая той.

— Зачем тебе эта ведьма? Кто она такая? — взорвался Барон, переходя на крик. Командир смерил его насмешливым взглядом.

— Я не обязан тебе отвечать, но, так и быть, удовлетворю твой интерес. Я не знаю кто она. Но знаю, что кто-то готов выложить крупную сумму за неё, и я очень не прочь этой суммой разжиться.

Солнце уже стояло высоко, когда стражники, наконец, покинули поляну. Мирта потерянно бродила вокруг, собирая остатки одежды и утвари. Барон сидел нахмурившись и сосредоточенно курил трубку. Всадники во главе с их командиром так ничего и не нашли. Оказалось, эта странная девушка ушла, забрав с собой всё, не оставив ни следа, как-будто и не было её вовсе. Мужчина отрешенно следил за дочерью. — Это всё тряпки. Они ничего не значат. Да, эти мародёры порезали и перебили всё, что можно, но зато он и его семья остались живы и невредимы. А была бы с ними эта странная, то исход мог бы быть более печальным. — В то утро Барон дал себе слово никогда больше не принимать одиноких попутчиков, вышедших из леса посреди ночи.

10. «Алиса» на дереве

Ночь уже была на исходе, а я всё шла по лесу. Мне хотелось максимально увеличить расстояние между собой и моими бывшими знакомыми. Сначала я вышла к дороге и долгое время просто шла по ней, пока не оказалась на очередной развилке. Параллели с моей первой ночью были настолько очевидны, что я наверное от души посмеялась, если бы не было так обидно и горько. У развилки, присев на валун отдохнуть и перекусить, я дала волю мыслям.

С одной стороны, мотивация поступков Барона была мне абсолютно понятна, и, наверное, окажись я на его месте, поступила бы так же. Семья и безопасность родных должны стоять на первом месте. С другой стороны, меня выгнали как ненужную собачонку люди, с которыми я делила и кров и хлеб вот уже больше месяца. На душе было погано и страшно. Я опять оказалась абсолютно одна в незнакомом мире. Вздохнув, я потянула завязки мешка и достала оттуда яблоко. Взглянув на спелый фрукт, я невольно улыбнулась. Вчера по дороге нам попался заброшенный сад и вместе с Миртой, мы с детским азартом насобирали по полмешка алых наливных яблок. Сейчас я, как никогда, была благодарна нашей находке, потому что кроме этих яблок и воды, никакого провианта у меня не было. Закончив свою нехитрую трапезу, я огляделась. — А теперь вот куда? Направо, налево или вперёд? Иди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что. Хотя отчего же не знаю? Ясное дело — приключения на свою зад… пятую точку. Изумительные у меня перспективы, однако. — Но долго засиживаться не следовало, да и свежи ещё были воспоминания о злополучных стражниках, которые могли в любой момент вывернуть из-за угла, а встречаться с ними одной мне совсем не льстило.

В серых предрассветных сумерках я закинула мешок на плечи и решительно зашагала по дороге, уходящей вправо. Я продолжала своё движение до тех пор, пока солнце совсем не взошло, и игнорировать усталость стало просто невозможно: глаза жгло, словно засыпанные песком, а ноги подкашивались. Пора было остановиться, потому что даже при большом желании, я физически не смогла бы идти вторые сутки напролёт без сна. Но тут же возник вопрос, где лечь спать? Было бы неосмотрительно и опасно ночевать прямо на земле, одной в диком лесу: если меня и не найдут стражники, так ведь есть еще и естественные хищники…

Свернув с дороги, я двинулась в чащу и вскоре набрела на небольшое просветление — до поляны это место не дотягивало размером. Окинув взглядом окружающие меня деревья, я решила заночевать на одном из них. Решить — легко, а вот осуществить — совсем другое дело. Кое — как балансируя увесистый мешок на вытянутых руках и постоянно подпрыгивая, я с четвёртой попытки сумела — таки закинуть его на дерево, зацепив в ветвях. Потом залезла сама. Устроившись как можно устойчивей и, насколько позволяли ветки, удобней, я попыталась заснуть.

Бесполезно. Как только день вступил в полную силу, лес ожил и наполнился всевозможными звуками. Я же вздрагивала и озиралась от каждого шороха. В таком состоянии полудрёмы миновал полдень. Когда же наступило время обеда, я оставила тщетные попытки встретиться с Морфеем. Пока ещё было светло, было разумнее продолжить путь, а заночевать с приходом темноты (и тишины) или же, если посчастливится, в каком-нибудь городе, деревне, на ферме… Довольная своим решением, я спустилась. Позавтракав своим нехитрым провиантом и запив все водой, я было вновь направилась к дороге, но какое-то внутреннее чувство меня остановило. Потоптавшись немного, я решила не покидать укрытие леса, но всё же следовать параллельно предполагаемому направлению дороги.

Пробираться по чаще оказалось не так уж и трудно. По пути мне попался небольшой ручей, где я заново наполнила мой мех водой и с удовольствием умылась. Холодная вода взбодрила, освежая лицо и немного снимая усталость. Но когда на лес опустились ранние сумерки, я приняла решение искать место для ночлега. Ноги меня почти не слушались, глаза болели, и я готова была уснуть стоя. Вскоре я вышла на очередную полянку, вокруг которой росло несколько раскидистых сосен. Взвесив все за и против, я решила, что на одной из хвойных красавец и расположусь. Мой выбор пал на одну из возвышающихся с края, под ней находился внушительных размеров валун, оказавшийся очень сподручным для закидывания моего мешка. В сгущающихся сумерках, я забралась повыше, завернулась в плащ, глубже надвинула капюшон, и меня почти сразу сморил сон.

Проснулась я резко, словно что-то было не так. Лес окутывала глубока ночь, и над моей головой раскинулось мерцающее звёздное небо. Я всё ещё была очень уставшей, и, скорее всего, проспала лишь несколько часов. Голова отдавалась пульсирующей болью, спина затекла. Силясь определить, что же меня разбудило, я прислушалась. Кругом было тихо, за исключением непонятных голосов, доносящихся снизу. Сон как рукой сняло. Я аккуратно стала выглядывать сквозь крону моего дерева, стараясь не издавать лишних звуков. Подо мной горел костёр и отчётливо различались силуэты, слышались мужские голоса, но мне всё никак не удавалось разглядеть их обладателей. Я в очередной раз попыталась, изогнувшись, выглянуть из своего укрытия, как ветка предательски хрустнула. — Твою мать! Только не это. Может никто не заметил… — Я ошиблась — все разговоры на поляне мгновенно стихли. По спине пробежал холодок, а моё сердце бешено забилось. Я замерла, стараясь не дышать и не двигаться.

Какое-то время на поляне царила абсолютная тишина. Хотя краем глаза я видела как задвигались тени. Тут я почувствовала, как ветка подо мной стала всё больше и больше прогибаться. — О нет, нет, нет, нет…. Только не сломайся. Пожалуйста, веточка, не дай мне упасть. — В отчаянии, я мёртвой хваткой вцепилась в сук надо мной, в то время как хвойная красавица явно решила избавиться от моего присутствия, и в следующий момент, еще раз громко хрустнув, нижняя опора ушла из-под моих ног, унося вниз и весь мой походный скарб. Я ещё висела на суке, но он тоже долго не выдержал и без предупреждения, сломался, отправляя меня вслед за мешком.

С глухим звуком я упала на спину аккурат перед валуном, что порадовало, иначе лежать бы мне бездыханной с пробитой головой. Какое-то время я оставалась на спине жадно хватая воздух и окончательно запутавшись в длинном плаще. Медленно приподнявшись в сидячее положение, я решила принять неизбежное и откинула капюшон с лица.

Первое что я увидела были металлические наконечники всяческого оружия направленные на меня. Переведя взгляд от сверкающего металла, я наконец, разглядела их обладателей. Передо мной стояли человек 10, а то и больше, сурового вида бородатых мужиков. На их решительных лицах было ясно написано, что сдвинься я хоть на миллиметр, они не замешкаются пустить свое оружие в ход. Нервно сглотнув, я постепенно приподняла руки вверх. Не обнаружив у меня оружия, мужчины немного расслабились, но продолжали держать меня на прицеле.

Один из них, темноволосый бугай с пронзительными синими глазами, вышел вперед и о чём-то меня спросил. Я не поняла ни слова, и только отрицательно завертела головой. Мужчина нахмурился и снова, но уже громче, повторил свой вопрос. Собрав волю в кулак и вспомнив всё то немногое, чему меня научила Мирта, я выдавила: «Я вас не понимаю». Моя фраза возымела совсем неожиданные эффект. Синеглазый поджал губы и в следующее мгновение, уже открыто кричал что-то, одновременно вновь наставляя на меня внушительных размеров меч. Повинуясь эффекту домино, и другие мужчины вокруг меня снова направили на меня оружие. Справа на своей шее я ясно почувствовала, как холодный металл больно царапал кожу. И тут внутри меня что-то сорвалось. Наверное сказалось совокупность, недосыпа двух дней с головной болью, постоянным напряжением и абсурдом всего происходящего и произошедшего за последний месяц. Но в следующее мгновение на крик перешла уже я, поминая всех и вся на великом и могучем русском языке.

— Какого вы тут ко мне пристали!!!! Ну не понимаю я вас!!! Не по-ни-ма-ю!!!!! Я тут вообще никого не понимаю!!! Отвалите все от меня!!!! Что зарубишь топором, только потому что я с тобой о погоде и природе не могу поговорить????!!! Тоже мне крутой нашёлся!!! Так руби на хрен!!!! Мне уже не жалко. Меня и так тут всё достало до зубного скрежета. Бородатые уроды!!! — Я сама не заметила, как вскочила на ноги и сделала пару шагов навстречу бородатым, которые оказались все ниже меня где-то на голову. Окружающие явно не ожидали от меня такой бурной реакции, потому что первое время опешивши стояли и смотрели, но быстро пришли в себя и теперь угрожающе подступали ко мне. Я была готова и, наверное даже рада принять неравный бой, потому что в тот момент моё отчаяние достигло своего пика.

— Откуда ты знаешь этот язык и почему ты на нём разговариваешь? — Раздался сзади меня глубокий низкий голос.

Я мгновенно замолчала на полуслове и замерла. Моей первой мыслью было, что мне просто показалось.

— Кто ты, женщина? — снова раздалось позади меня.

Не обращая внимания на вооруженных и явно агрессивно настроенных мужчин, я обернулась. Сзади меня стояло еще несколько низкорослых бородачей и высокий старец с длинными седыми волосами. Одет он был в светло-серую мантию до пола, а на голове красовалась высокая остроконечная шляпа того же цвета. Его не по-старчески живые яркие голубые глаза, заинтересованно рассматривали меня из-под широких полов.

— Кто это сказал? — почти прошептала я. Старец сказал что-то и окружающие нехотя опустили оружие.

— Я первый задал вопрос. — Он не сводил с меня глаз, а у меня снова появилось ощущение дежа-вю, но я быстро отмела эти мысли в сторону. В тот момент для меня самым главным было то, что я, кажется, встретила первого человека, который меня понимал и говорил на одном со мной языке. Такого искреннего счастья я не испытывала с тех пор как получила степень магистра.

— Вы меня понимаете! — Возликовала я и, повинуясь первому импульсу, бросилась к старцу на шею и принялась расцеловывать его в обе щёки, крепко обнимая и смеясь как ребёнок.

Вот такого поворота событий не ожидал никто из присутствующих. Все мужчины на поляне замерли с открытыми ртами, позабыв об оружии и вообще обо всём. Старец в сером был в не меньшем замешательстве, машинально слегка обнимая странную девицу, которая в прямом смысле, свалилась на них с неба.

11. Посреди Земли

Когда я наконец немного пришла в себя, то смущённо отошла от старца, и потупив взгляд, стала спешно извиняться.

— Вы уж извините, что я так вот резко… Я вовсе не хотела, уж поверьте. Просто эмоции — через край. Я тут уже так давно, и меня никто до Вас не понимал…А тут Вы. И не только понимаете, но и говорите. Я…

— Как тебя зовут, для начала. — Прервал поток моих мыслей вслух седовласый в сером.

Я оторвала взгляд от травы под ногами и посмотрела на спрашивающего, одновременно чувствуя, что губы расползаются в глупейшую улыбку, а щеки предательски заалели.

— Ирина. — Сумела наконец выдавить я.

— Ирина? — Седые брови удивленно взлетели вверх. — Ирина…. странное имя. Никогда такого не слышал. Сама придумала? — В голубых глазах запрыгали чёртики.

— Что значит придумала? Вы за кого меня принимаете? — Оскорбилась я, гордо вскинув голову. Мне моё имя всегда нравилось, хотя в детстве и было нас в классе аж 5 тёзок, и иногда хотелось чего-нибудь эдакого. Но эти детские причуды скоро прошли, и я полюбила лёгкую гармонию, мелодичность и одновременно внутреннюю твёрдость и благородство своего имени. Нет, я заметила, что моё имя здесь в-диковинку, но это ещё не значит, что я его себе придумала…

— Ладно, ладно. Не злись. — Ухмыльнулся он. — Ты вон как тут всех ошарашила. Здесь от женщин редко можно громкое слово услышать, а ты разошлась так, что пол леса разбудила. Ты скажи мне лучше откуда и почему ты говоришь на этом языке? — Старик теперь уже не скрываясь улыбался, разглядывая меня.

— Это мой родной язык… — ответила я немного рассеяно. Моё внимание вновь обратилось к присутствующим на поляне. Их было 13. Сурового вида, разнообразно бородатые мужчины, вооруженные до зубов…Все невысокого роста, на голову — полголовы ниже меня. Почему-то резко стало не хватать воздуха. Ой что-то мне всё это напоминало… Нехорошее и бредовое подозрение закралось ко мне в душу. Я снова обернулась к старцу. Высокий в сером, с посохом из тёмного дерева, а вот там чуть поодаль стоит ещё меньший мужичок с босыми волосатыми ногами. Теперь это уже было не дежа-вю, а озарение.

— Ой мама…. — Я попятилась и наткнулась на валун сзади. Ноги подкосились, и, охнув, я осела на камень. Все присутствующие уставились на меня со смесью удивления, озадаченности, недоверием, а некоторые и с агрессией. Я нашла взглядом старца.

— Скажите, пожалуйста, что Вас зовут не Гендальф. И что это не гномы… — Выдохнула я, нервно озираясь по сторонам. В ответ он удивленно приподнял седые брови, а глаза потеряли всю весёлость.

— Откуда ты знаешь о том кто я? И что ты знаешь про гномов? — Голос звучал грозно и твёрдо. Он хотел ещё что-то сказать, но я его уже не слышала. Меня охватила паника. Я подскочила с камня как ужаленная и забежала за него, глупо выставив перед собой руки.

* * *

Молодая женщина побледнела, вскочила и забежала за камень. Ее глаза были расширенны и, словно отгораживаясь, она выставила перед собой руки. Потом она резко вскинула руки к небу громко прокричав: «За что?!!!!» Затем, спрятав лицо в ладони, отчаянно завертела головой, бормоча что-то нечленораздельное. Через несколько секунд она замолчала, и посмотрела на всех сквозь пальцы, вновь зажмурилась и что-то зашептала. Тогда Гендальф подумал, что, похоже, им повстречалась безумная, но в следующее мгновение женщина умолкла, медленно опустила руки от лица, и распахнутыми глазами уставилась на него.

— Я в Средиземье, так? — Голос её был на удивление ровным и спокойным. Волшебник, боясь вызвать очередную бурную эмоциональную реакцию, только утвердительно кивнул. «А ведь Мирта мне говорила, а я всё думала посреди Земли. Она имела в виду Средиземь…»- только и успела выдохнуть ночная гостья, прежде чем её ноги подкосились и она рухнула на траву без чувств.

Всё это время гномы во главе с Торином только перекидывались озадаченными взглядами и поочередно с опаской смотрели то на волшебника, то на странную девицу. Они так и стояли с оружием наготове, на случай если женщина затеет что-то опасное. Из её разговора с волшебником они не поняли ни слова, но язык не был похож ни на один из ранее слышанных ими в Средиземье. Когда незнакомка вдруг отпрыгнула и забежала за камень, подгорные жители заметно напряглись. Она была похожа на потерявшую рассудок, а от таких можно было всего ожидать. Но она прошептав что-то, неожиданно потеряла сознание. Но ещё больше их удивило поведение Гендальфа, который быстро подхватил её на руки и бережно перенёс поближе к костру.

Теперь при свете огня, они смогли её хорошенько рассмотреть. У неё была светлая кожа, тёмные волосы, причудливо заколотые наверх деревянной заколкой. Одета она была в чёрный плащ поверх простого ярко-синего платья. На широком кожаном поясе был прикреплен небольшой кинжал, тонкой и явно эльфийской работы. Кисти её рук скрывали кожаные перчатки, что немного удивило собравшихся вокруг гномов. Что показалось странным, так это внешность незнакомки. По всем признакам она была человеком. Черты лица были тонкими, не такими как у эльфов, но и на людей она не очень походила. Было в ней что-то неуловимое и другое. Гендальф сосредоточенно смотрел на женщину, немного нахмурившись. Оин предложил дать ей нюхательной соли, чтобы привести в чувство, но волшебник его остановил.

— Она слишком истощена физически. Пусть лучше поспит. Там и поговорим.

— Тогда может её лучше связать? Для верности…? — Вставил своё слово Бифур. Но маг только раздражённо стрельнул в его сторону глазами.

— Ты что, женщины испугался? Я за ней присмотрю, не беспокойся. — Волшебник осмотрелся вокруг. — Где её походная сумка? Та, что упала с дерева. Там вроде был спальный мешок. — И, наткнувшись на непонимающие взгляды, добавил. — Не спать же ей на голой земле. — Один из молодых гномов поспешил принести поклажу. К сумке действительно был прикреплен спальный мешок, на который волшебник и переложил девицу. Она всё ещё была без сознания. Вскоре гномы решив, что нежданная гостья никуда не денется, принялись за ужин. Выходить планировалось рано утром, и после полевой трапезы, все скоро устроились на ночлег. В эту ночь Гендальф вызвался в дозор.

Волшебник сидел на валуне и сосредоточенно курил, изредка бросая задумчивые взгляды на женскую фигуру рядом с ним. Ночной лес был окутан тишиной, нарушаемой только дружным храпом гномов. До недавнего времени та, что назвалась Ириной, лежала абсолютно спокойно и неподвижно. Её грудь еле заметно подрагивала вторя дыханию. Но теперь маг заметил, что с женщиной явно что-то происходило. Он видел как подрагивали глаза под веками, как участилось дыхание. В какой-то момент она глубоко вздохнула, и пальцы рук судорожно широко раздвинулись, буд-то пытаясь ухватить что-то невидимое. Тут её лицо исказилось от боли, по щекам заструились слёзы, рот открылся в беззвучном крике, и тело изогнулось дугой. Потом все резко стихло и она устало выпрямилась на спальном мешке. Повинуясь странному импульсу, волшебник легко дотронулся до её лица и в тот же момент почувствовал приятное тепло и покалывание на кончиках пальцев. Он уже хотел убрать руку, когда она вдруг повернулась и прижалась к ней щекой, нежно улыбаясь во сне. Обескураженный старец сам невольно улыбнулся, но всё же постарался как можно аккуратней высвободиться.

Сначала Гендальф подумал, что женщине просто снился кошмар, но чем дольше он наблюдал тем яснее было ощущение, что это не просто дурной сон, а кое-что совсем другое. Маг был благодарен, что никто из гномов этого не видел. Горный народ был известен своей неприязнью и недоверием к магии и колдовству. Они и ему-то особо не доверяли, а странной человеческой женщине и вовсе не поздоровилось бы. Остаток ночи прошел тихо и спокойно, и он решил что наутро обязательно расспросит эту незнакомку обо всём, особенно о том почему она использует именно этот язык и знает кто он такой.

12. Музыка на рассвете

Наутро я пробудилась полностью отдохнувшей и посвежевшей. Было ещё рано, и вставать не хотелось. Продолжая нежиться в сонной неге, я улыбаясь рассматривала лазурное, едва тронутое солнцем, небо надо головой. Смачно потянувшись на спальном мешке я вдруг замерла — Не помню, чтобы я раскладывала свой спальник, да и лежала я определённо на земле… — Тут надо моей головой кто-то показно громко прочистил горло, что заставило меня резко вскочить на ноги и развернуться. Передо мной на валуне сидел старец в сером — я тут же вспомнила и волшебника, и гномов, и хоббита, и Средиземье. Гендальф молчал и ожидающе смотрел на меня. Надо было что-то сказать, но в голову не пришло ничего лучше, кроме: «Доброе утро!»

— И тебе доброе. Выспалась? — В ответ я кивнула. — Больше кричать не будешь?

— Пока нет. Дальше видно будет. — На это волшебник хмыкнул и я тоже невольно улыбнулась. Оглядевшись я поняла, что кроме нас пока ещё никто из отряда не пробудился.

— Ну рассказывай. — Волшебник протянул мне мех с водой.

— О чём? — Я машинально сделала пару глотков.

— Да, я думаю тебе есть много о чём. Например, кто ты такая? Как оказалась здесь? Куда идешь?

Я задумчиво сдвинула брови. — Даже не знаю с чего начать…

— Давай с начала.

— Что прям с рождения? — Не могла не съехидничать я. В ответ волшебник улыбнулся, глаза его весело заблестели.

— Ну, не будем так далеко заходить.

— Тогда я, пожалуй, начну с того, как я здесь оказалась. — Я присела на валун рядом с Гендальфом и начала пересказ событий минувшего месяца. Надо отдать ему должное — слушателем он оказался отменным, почти не перебивал, только изредка уточняя те или иные детали. Однако мои ночные «полёты» мне упоминать не захотелось, а то подумает что я больная или и того хуже — одержимая. Да и свежо ещё было моё изгнание из труппы Барона. Когда я добралась до недавних событий, то ненадолго замолчала.

— Какой здесь ближайший город? — Наконец, прервала я затянувшееся молчание.

— Бри. А что?

— Бри…Теперь всё понятно. — Это во многом объясняло чувство дежа-вю, которое меня тогда посетило. Я задумалась. Гендальф, похоже, что-то почувствовал.

— Там что-то произошло? — Он изучающе посмотрел на меня…

— И да и нет.

— Это как? — Волшебник нахмурился. Я же сидела и думала рассказывать ли ему только голые факты или, всё же, поделиться и своими домыслами относительно моих неприятностей в Бри. Ведь мне тогда показалось, что рыжий был заинтересован именно во мне, а не в нас с Миртой…Остановившись на первом варианте, я продолжила своё повествование, закончив тем, как я оказалась на дереве, и последовательно перед всей честной компанией. Гендальф молчал, задумчиво барабаня пальцами по посоху. От затянувшейся паузы стало неловко, и я поспешила нарушить тишину.

— Вы мне не верите?

Маг словно очнувшись от своих мыслей посмотрел на меня.

— Не знаю. Я многое повидал на своём веку, но даже мне ещё ни разу не приходилось не то чтобы встречать, но даже слышать о ком-то из другого мира или времени. Да ещё и оказавшемуся здесь… Поэтому не суди строго, но твоя история кажется мне слишком фантастической. — Гендальф немного виновато улыбнулся. Я его понимала. Попадись на моём пути кто-то вроде меня, решила бы что человек не дружит с головой. Но тут меня осенило.

— Я могу доказать! — Радостно улыбаясь, я кинулась к своему мешку и принялась спешно перебирать его содержимое. Наконец, я добралась до нужного мне кармана и извлекла заветный предмет, молясь чтобы случилось чудо, и батарейка ещё не полностью разрядилась. И чудо случилось. Осталось, правда, чуть меньше половины, но и этого будет достаточно. Вернувшись на валун, я протянула квадратное устройство волшебнику.

— Это кое-что из моего мира ну или времени.

Гендальф с подозрением рассматривал плеер и не спешил к нему прикасаться.

— И что оно делает?

— Проигрывает музыку. Вот смотрите. — Я размотала наушники, вставив один в правое уха и протянув второй Гендальфу. Он нахмурился. — Не бойтесь. Это неопасно. — Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Волшебник осторожно вставил наушник в левое ухо и заметно напрягся. Чтобы не пугать народ, решила для начала выбрать что-нибудь из классики. Я перелистывала всевозможные альбомы, а маг с интересом следил за моими махинациями, не сводя горящего взгляда с экрана. Мой выбор пал на Вивальди.

Как только заиграла музыка, старец аж подскочил и тревожно посмотрел на меня, но заметив на моем лице улыбку, расслабился и стал вслушиваться. Я наслаждалась знакомыми переливами мелодии, с новой силой ощущая тоску по дому. Маг тоже теперь довольно улыбался, но думал явно о своём. Когда музыка закончилась, я нажала на паузу и ожидающе посмотрела на сидящего рядом.

— Теперь веришь? — Интересно, когда мы перешли на ты…Но маг, похоже, был не против. Гендальф, почему-то тяжело вздохнул.

— Да, верю… Только теперь вопросов ещё больше, чем ответов… Твоё устройство и правда не из этого мира и времени. Да и музыки такой у нас нет, даже у эльфов. Но всё же не понятно как ты здесь оказалась и зачем. — Маг замолчал, как-будто что-то обдумывая. — Тебе, для начала, стоит отправиться с нами. Возможно, мы сможем что-то разузнать в Ривенделле…

— Есть ещё кое-что. — Выдохнула я, а маг вопросительно посмотрел на меня. — Я знаю, кто эти гномы и куда и зачем они идут…

В ответ на моё заявление, маг резко встал и сурово навис надо мной — Откуда ты это знаешь? — Я невольно съёжилась, но тут же набрав полные лёгкие воздуха и глядя прямо в голубые глаза, продолжила.

— Знаю, это прозвучит ещё более безумно, но в моём мире и времени, про этот поход написана книга. Я её в своё время прочитала, от туда и мои познания…

— Ты хочешь сказать, что тебе известно и чем всё закончится? — Я только кивнула. Заложив руки за спину, маг словно маятник вышагивал передо мной. Он то мрачнел, то хмурился, то замирал, то лицо его вновь светлело…И так по кругу. В конце концов, волшебник остановился.

— Я не знаю правильно ли поступаю, но сейчас самым разумным мне кажется взять тебя с собой. Я не чувствую от тебя опасности. — Он помедлил какое-то время. — И знаешь, не стоит даже мне рассказывать о том, что тебе известно. Ведь тебя в той книге не было? А значит теперь всё может измениться, поделись ты своими знаниями. И неизвестно еще в какую сторону. Да, и тем более не стоит посвящать гномов и Торина. Они народ подозрительный, особенно в отношении магии и всего, что с этим связанно. Ну и, попросту, сам факт, что ты знаешь о цели их похода им уже не понравится. Мне придётся, правда, рассказать ему, что ты из другого мира и времени, иначе он не согласится взять тебя с собой…

— И как же он тебе доверил с ними отправиться?

На это Гендальф лишь хмыкнул.

— Наверное потому, что у него другого выбора не было.

Я понимающе покачала головой.

— Ну да, у тебя и карта и ключ. Куда ему деваться? А вот со мной совсем другая история… Ой чует моё сердце, что непросто мне будет. — В ответ волшебник тихо засмеялся.

— Да, действительно, знаешь ты много. Врать не буду, с ними непросто. Но держись меня — не пропадёшь.

Я постаралась улыбнуться, хотя в тот момент меня терзали очень противоречивые чувства. С одной стороны, я была безумно счастлива встретить человека, точнее майа, который разговаривал со мной на одном языке. Моё общение до этого ограничивалось рваными фразами и отдельными словами, поэтому иногда я, действительно, ощущала себя немой. Ну и возможно, в Ривенделле, и правда найдутся ответы.

С другой стороны, зная всю историю отряда Дубощита, идти с ними мне не очень претило. Да и сам Торин уже показал себя не с лучшей стороны. Возможно его отношение и измениться к лучшему… Ну и конечно, я не могла забыть, что это всё-таки Средиземье, со всеми вытекающими отсюда прелестями и опасностями. А при таком раскладе, куда бы я не направилась, безопасней будет путешествовать в обществе вооружённых, хоть и грубоватых гномов, чем в гордом беззащитном одиночестве.

Утро уже полностью вступило в свои права, и краем глаза я заметила, как гномы на поляне зашевелились, постепенно просыпаясь и принимаясь за утренние обязанности. Некоторые из них уже кидали подозрительные взгляды в нашу сторону. В этот момент, словно прочитав мои мысли, Гендальф ободряюще похлопал меня по плечу. Я же только нервно закусила губу и тяжело вздохнула.

13. Незваная и нежеланная

О том, что в отряде я стала нежеланным дополнением, я поняла за завтраком, а точнее за его отсутствием. Как только все проснулись, Торин первым делом отозвал волшебника на пару слов. Когда минут через десять они вновь появились на поляне, Гендальф выглядел раздражённым, а Торин был мрачнее тучи и только что не кидался молниями. Кинув в мою сторону красноречивый взгляд полный неприязни, он демонстративно отвернулся. Затем он подошёл к двум другим гномам: седоволосому и зататуированному, и о чём-то с ними зашептался. Да, радужным приём назвать было никак нельзя. Когда же гномы принялись за завтрак, мне показательно не оставили места около костра, что уж и говорить о приглашении. Всё было прямо как в детском саду. Покачав головой, я развязала свой мешок и принялась за яблоко, запивая водой и стараясь игнорировать аромат жаренных колбасок витавший в воздухе. Одним словом, моё хорошее утренние настроение было безнадёжно испорчено, а ведь день только начинался.

Быстро управившись со своей нехитрой трапезой, я скатала и закрепила спальный мешок, умылась водой из меха, и чтобы занять время распустила причёску чтобы расчесаться. Из-за того, что ночь я проспала с заколотыми наверх волосами, теперь корни противно ныли. Достав гребень, принялась расчёсываться, что всегда отлично снимало напряжение, а его у меня на данный момент было предостаточно. Я периодически ловила на себе внимательные взгляды гномов, отчего становилось как-то неловко, и я поспешила собрать и снова заколоть волосы.

Когда все, наконец-то, поели и собрались, что у гномов, вопреки ожиданиям, занимает вовсе не 5 минут. Участники отряда стали рассаживаться по пони. В стороне Гендальф опять что-то обсуждал с Торином, но явно безуспешно. По виду обоих я поняла, что причиной разногласий была опять я…

Одним словом, пони мне не досталось. Кроме того, король-без-горы наотрез отказался досаживать меня к кому-либо из отряда. По его версии, как я узнала позже, из соображений безопасности и соблюдения конспирации. Гномы, бросая косые взгляды в мою сторону, уже покидали поляну на лошадках, мне же ничего не оставалось, как следовать за ними пешком. Ясное дело, что как только мы вышли на дорогу, и темп ускорился, я начала неминуемо отставать. И если в начале я изо всех сил старалась поспеть за бородатыми бугаями, то вскоре так разозлилась, что махнула на всё рукой. Бежать рысцой вслед за ними я не собиралась, поэтому если меня и потеряют, то значит быть по сему.

В таком темпе и всё ухудшающемся расположении духа, я нагнала квадратообразных к обеду, вернее когда они его уже заканчивали. Не говоря ни слова я гордо прошествовала мимо них, на ходу дожёвывая очередное яблоко, и продолжила путь. Благо дорога была без ответвлений, а значит, я могла спокойно следовать до следующей развилки. Там и подожду «рыцарей». Я недобро усмехнулась, чувствуя как внутри заговорила так долго дремавшая злость.

Передохнула я только добравшись до перекрестка. Ноги гудели и мелко подрагивали. Разумом я прекрасно осознавала, что долго такой марш-бросок физически не выдержу, но пока злость придавала недостающих сил, решила двигаться вперёд. Вскоре из-за поворота показались и гномы, с Торином и Гендальфом во главе. Первый деланно меня проигнорировал, волшебник же остановился, пропуская остальных участников отряда вперёд. Ощущая себя выставочным экспонатом, я деланно уставилась на небо — смотреть на проезжающих мне совсем не хотелось. Когда меня миновал замыкающий процессию хоббит, я со вздохом поднялась на негнущихся ногах и последовала было дальше. Тут Гендальф раздражённо хмыкнул и остановил за локоть. Отвлечённая обозреванием окрестностей я и не заметила, как он успел спешиться. В полной тишине он забрал мой мешок, приладил его к седлу и в следующее мгновение легко усадил на лошадь, запрыгивая в седло сзади меня. Маг проделал всё так быстро, что я даже не успела ни возмутиться, ни возразить. И только когда лошадь снова зашагала по дороге, он заговорчески шепнул над ухом: «Успокойся. Не кипи. Я же вижу, что ты готова вновь повторить вчерашнее.» В ответ я только недовольно фыркнула.

— Устала?

— Есть немного. — Вздохнула я. — Спасибо, что помог… — Он только одобрительно кивнул. — Ты не обижайся, если они твои друзья. Но манеры у твоих компаньонов как у первобытных людей.

— Каких людей? — Не понял маг.

— А…ммм…ну по-вашему, как у горных троллей. Шарм и галантность явно не в чести… — Гендальф хмыкнул.

— Ну это не всегда так. Просто они тебя не знают, вот и чураются немного. Да и Торин на тебя в обиде. — От такого заявления я аж развернулась, чтобы посмотреть на волшебника.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Он считает, что ты должна перед ним извиниться за вчерашнее поведение. Ну то что ты на него накричала при всех. Он ведь король…

— А ему больше ничего не надо? Ну там спинку почесать, чайку принести, станцевать али сказку на ночь? — Я набрала полные лёгкие воздуха и продолжила. — Кто должен извиняться, так это он. Я его на ту поляну не тащила. Ну упала с дерева, а на меня налетели как на врага народа. Тоже мне воины: 13 против безоружной женщины. И пусть он королевских кровей, мы и сами не лыком шиты. Да и короны я на нём пока не заметила, а ведёт он себя пока как самый обычный крестьянин. Да и…

— Тихо, тихо. Вот разошлась. — Прервал мой горячий монолог Гендальф. Его взгляд скользнул по внушительной фигуре во главе отряда. Маг слегка покачал головой и с улыбкой добавил. — Ответь мне на один вопрос. Как ты с таким характером так долго выжила в Средиземье?

— Как как? Меня же никто не понимал!

В ответ волшебник весело и заразительно рассмеялся, да и я сама не удержалась. В таком весёлом настроении мы поравнялись с гномами, и сразу привлекли множество удивлённых взглядов. Как мне показалось, причина была не только в нашем заливистом смехе, но и моей позиции на коне, которая при других обстоятельствах и с другим всадником могла показаться достаточно интимной, Я сидела в седле впереди мага, который в свою очередь легко придерживал меня за талию. «Моя репутация у гномов растёт с геометрической прогрессией», — мрачно отметила я про себя.

Когда мы устроились на ночлег, я поняла что моя персона всё ещё была в королевской и всея-гномьей немилости. Со мной, по-прежнему, никто не пытался заговаривать или, хотя бы, представиться. К костру меня мягко не допустили, а на ужин опять были яблоки с водой, которая была уже на исходе. Заметив, что двое молодых гномов только принесли откуда-то наполненный котелок, я решительно шагнула к младшему из них. Темноволосый гном покосился на меняя так, словно я шла к нему с топором наперевес. Проигнорировав красноречивый взгляд, я указала на свой опустевший мех и медленно спросила: «Вода. Где?» Сообразив что к чему и ещё раз оценивающе смерив меня взглядом с ног до головы, Кили (а это был определённо он) молча указал куда-то в сторону. Поминая доброжелательность гномов на чём свет стоит, я ушла в указанном направлении, на всякий случай прихватив с собой и мешок с вещами.

Я действительно скоро набрела на небольшой ручей, извивающийся между камней. Пополнив свои запасы и наскоро обмывшись ледяной водой, присела рядом на траву. Неполная Луна уже взошла над лесом. В её серебристом свете лужайка у ручья выглядела настолько умиротворённо, что покидать её совсем не хотелось. Решив, что оставшиеся на поляне мужчины по мне явно не соскучатся, я развязала мешок и принялась за ужин.

Окружающую меня успокаивающую тишину нарушало только мерное журчание ручья. И тут я поняла насколько устала. Устала постоянно куда-то идти, зачастую без цели. Устала от подозрительных и недружелюбных взглядов в свою сторону. Устала объяснять кто я и откуда, будто сделала что-то противоестественное или преступное. Устала от этого мира, который был мне абсолютно чужим, враждебным и ненужным. Я не хотела попасть в Средиземье, не хотела встречать гномов, не хотела покидать родных, близких и любимых мне людей. Я не девочка из фанфика, грезящая Торином или его племянниками — у меня есть любимый, которого мне сейчас ужасно не хватало… А тут у меня нет ничего и никого… Погружённая в свои нерадостные, тоскливые мысли и убаюканная окружающим меня спокойствием, я и не заметила, как заснула.

14. Не хлебом единым?…

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо и звал по имени. Нехотя разлепив веки, я наткнулась на обеспокоенный взгляд Гендальфа. Заметив, что я проснулась, он облегчённо вздохнул и выпрямился.

— Куда ты ушла? Да и ещё и одна? — В его голосе сквозило неприкрытое раздражение. Я нехотя села.

— Я не планировала здесь заснуть. Пошла за водой, но видно усталость взяла своё. Извини.

— Почему никому ничего не сказала? Пусть бы кто из гномов с тобой сходил. Сейчас времена небезопасные, особенно для беззащитной женщины. — Не унимался маг. Я смотрела на него, иронично изогнув бровь.

— Это кого мне просить надо было? Тех, кто со мной не то что не разговаривают, так вообще шарахаются как от чумной? Или их главаря, который готов был заставить меня бегом бежать за вами, не особо заботясь о моей безопасности. И вообще, беззащитна или нет, за водой я могу и сама дойти. А что случится, так я человек свободный и сама отвечаю за свои поступки и их последствия. Нечего меня отчитывать как 18-летнюю девственницу. Дожила до 30 с лишним лет сама, и дальше не пропаду. — Я сама не заметила как поднялась на ноги. Мой голос раскатисто звучал на всю лужайку. Гендальф нахмурился и, казалось, прибавил в росте. Глаза его недобро полыхнули.

— Не спорь со мной, женщина!

— А то что, мужчина? Ты меня со здешними скромницами не сравнивай. Не местные мы, и порядки у нас другие. Так что ты мной не командуй!

Внутри меня всё кипело, я не мигая смотрела волшебнику прямо в глаза. Гендальф же гневно сверкал глазами, а за его спиной сгущалась мгла. В этот момент я почувствовала знакомые потоки энергии по всему телу. Руки, сжатые в кулаки, словно загорелись огнём. Вокруг нас поднялся ветер. Мы с волшебником одновременно шагнули навстречу друг другу. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь захватившему меня горячему потоку, чувствуя как из сжатых рук что-то рвётся наружу.

В следующее мгновение, Гендальф резко прижал меня к себе. Он что-то успокаивающе зашептал, в то время как я пыталась вырваться из его стальных рук.

— Тихо, тихо. Успокойся. Вот разошлась. — Голос волшебника был на удивление мягким и тихим. Я чувствовала, как жар внутри меня постепенно утихал. Маг отстранился от меня только, когда я полностью успокоилась. Выглядел он каким-то усталым и задумчивым.

— Ладно, сам вспылил. Просто хочу тебя в Ривенделл в целости доставить.

— Я что товар? — Нахмурившись я скрестила на груди руки.

— Нет, конечно. Но я думаю, ты не захочешь возвращаться домой по частям.

— А ты правда думаешь, я смогу вернуться? — Я недоверчиво ухмыльнулась.

— Честно? Не знаю. Но если возможно твое попадание сюда, то должно быть вполне реальным и твоё попадание обратно.

— Твоими бы устами да мёд пить. — Улыбнулась я. — Ладно, пойдём обратно к остальным, а то решат, что либо я тебя убила, либо мы с тобой чем-то непотребным занимаемся. — На это Гендальф возмущённо вскинул бровь. — Да не волнуйся. Они всё равно на меня всё свалят. Я же женщина. От меня одни неприятности. — Засмеялась я и повернула обратно к лагерю. Волшебник, что-то бурча под нос, последовал за мной.

* * *

Как и следовало ожидать, гномы встретили нас неприветливо, кидая косые взгляды на женщину. Она же, в свою очередь, чинно прошествовала мимо, с гордо поднятой головой. Лицо её казалось беспристрастным, но Гендальф заметил, как в её глазах плясали задорные искры. Ей определённо доставляло удовольствие провоцировать консервативных гномов. Ирина грациозно проскользнула между мужчинами и не обращая внимания на угрюмые лица, устроилась у костра рядом с Двалином. У последнего от такой наглости челюсть поползла вниз, однако опомнившись он скривил недовольную мину, но с места не сдвинулся. Наблюдая происходящее на поляне, волшебник еле сдерживал смех.

Как он уже успел подметить, у их нечаяной попутчицы был ой как непростой, особенно для местных нравов и обычаев, характер. Гордая и независимая, она не лезла на рожон, но не терпела никакого командного и несправедливого отношения к себе. Это маг прочувствовал на себе буквально только что. При воспоминании о произошедшем на поляне, Гендальф нахмурился, и всю весёлость как рукой сняло.

Там у ручья он явственно чувствовал исходящую от неё энергию. Когда первые волны обжигающего тепла коснулись его лица, весь его гнев мгновенно утих. Первым импульсом было не дать вырваться потоку силы, разбушевавшемуся внутри молодой женщины. Поэтому он и обнял её, стараясь усмирить взыгравшиеся эмоции. Маг ещё не до конца определил, что это было. У него пока были только догадки и подозрения. Гендальф был ещё очень рад их везению, и что всплеск её энергии произошёл подальше от гномьих глаз. Однако его всё больше беспокоило, насколько долго это везение продлиться. Когда стали укладываться на ночлег, маг расположился под таким углом, чтобы максимально скрыть её от глаз дозорных, на тот случай, если её вчерашний кошмар повториться. Но ночь прошла спокойно.

Наутро Ирина встала бледная и хмурая. И как только гномы принялись за завтрак, вновь ушла в направлении ручья и появилась, когда горный народ заканчивал сборы. Волшебник, как и днём ранее, приладил её походный мешок к седлу, а саму посадил впереди себя. До обеда они ехали в полной тишине. Гендальф заметил, что руки её слегка подрагивали, а бледность так и не прошла. Во время следующей стоянки, как только принялись за готовку, женщина вновь исчезла и вернулась только когда с едой было покончено. Ирина устало села рядом с ним и молча уставилась на огонь. Волшебник хмуро окинул взглядом присутствующих. Гномы мирно сидели, курили, переговаривались между собой — одним словом не обращали на неё никакого внимания, и только хоббит озабоченно рассматривал стройную незнакомку, продолжающую хранить молчание. Когда отряд вновь тронулся в путь, Гендальф попытался узнать причину такого понурого настроения, на что Ирина дала достаточно односложный ответ. Мол, ничего не случилось, просто спала не очень. Она не договаривала, это было ясно, но маг решил не выпытывать и оставил её в покое.

* * *

Мне было плохо. Вернее отвратительно. И не только из-за ежемесячных радостей каждой женщины, что в принципе, не так и беспокоило благодаря запасам, данным ещё Миртой. В большей степени меня мучила моя яблочная диета. От запаха жаренного мяса желудок болезненно спазмировал, поэтому я спешила скрыться куда подальше, как только гномы открывали полевую кухню. Утром, я превозмогая тошноту, впихнула в себя очередной наливное. Хотя прилива сил и не ощутила. Руки предательски дрожали, во всём теле чувствовалась слабость. Сил не было даже на разговоры. В обед было ещё хуже. С закрытыми глазами, я через силу жевала злосчастный фрукт, как можно скорее запивая вкус водой. Кстати, яблоки были на исходе. В лучшем случае, у меня оставалось запасов на день-два, и то если заставлю себя их проглотить. Гендальф было попытался меня расспросить, но отвечать не хотелось и я отделалась дежурными фразами.

В сгущающихся сумерках мы остановились. Меня шатало, перед глазами плыли тёмные круги, в горле стоят тошнотворный комок. Не дожидаясь начала готовки, я отошла от поляны за близлежащие камни и устало повалилась на землю. Не знаю как долго я лежала, просто уставившись в небо, но в какой-то момент расслышала рядом лёгкие шаги. Нехотя повернув голову, я с удивлением заметила хоббита. Бильбо стоял рядом, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. Заставив себя улыбнуться, я попыталась присесть, как руки подломились. От неминуемого падения меня удержал хоббит, ловко ухвативший меня за плечи. Бильбо смотрел на меня расширенными и полными беспокойства глазами. Облокотив меня на камень, чтобы я вновь не сползла на землю, он отпустил плечи и сел рядом.

Я никогда не чувствовала себя такой слабой, ну не считая когда болела. А теперь было такое чувство, что мою голову прикрепили к тряпичной кукле. Почему-то было невыносимо стыдно… Бильбо, до этого молча наблюдавший за мной, грустно покачал головой. Вдруг он взял меня за руку и вложил в ладонь краюху хлеба и кусок жареной колбасы. Не веря своим глазам, я уставилась на еду. Потом перевела взгляд на хоббита, который нерешительно замер. Внутри всё затрепетало. Подавшись вперёд, я от души обняла Бильбо, шепча слова благодарности и не замечая катившиеся по щекам слёзы. Глаза хоббита тоже предательски заблестели и он смущённо покраснев, заулыбался. Он молча сидел рядом, пока я с жадностью поедала хлеб с колбасой, казавшиеся мне в тот момент амброзией. Когда хоббит уже поднялся уходить, я протянула ему два яблока. Сначала он не хотел их принимать, но я настояла на своём.

Прежде чем присоединиться к гномам, я ещё какое-то время сидела в одиночестве. По телу растекалось приятное тепло, дрожь исчезла. Я смотрела на небо с улыбкой на губах, переваривая первую за последние 5 дней не яблочную пищу.

15. Не женское это дело

Это стало нашим тайным ритуалом. Со следующего дня, после каждого приёма пищи, Бильбо передавал мне то краюху хлеба, то немного мяса, то сыр. Он молча сидел со мной рядом, пока я заканчивала свою нехитрую трапезу. Потом уходил. На второй день, за ужином мы, наконец то, представились друг другу. Бильбо несколько раз задумчиво повторил моё имя, потом улыбнулся, сказав что оно очень красивое, хоть и необычное. Тогда же мы узнали, что неплохо понимаем друг друга. Хоббитское произношение было чище чем у гномов, и я легче разбирала слова.

Похоже, хоббит о чём-то обмолвился волшебнику, потому что на третье утро Гендальф нашёл меня в моём укрытии и сел рядом.

— Почему не сказала, что голодаешь? Я же видел, что-то не так. А я, старый дурак и не догадался, а вот хоббит заметил. Молодец… Ты прости меня…

— Это за что же? — удивилась я.

— Ну, я же обещал, что до Ривенделла доведу, а сам чуть голодом не уморил… На вот возьми. — Гендальф протянул мне пять завёрнутых в листья хлебцев. — Это лембас, эльфийский хлеб. У тебя скорее всего уже ничего не осталось. Если, конечно, ты не яблоневый сад в мешке несёшь. — Я засмеялась, принимая свёртки.

— Благодарю. Твоя правда. Последнее яблоко вчера Бильбо отдала. Хотя если честно, я на них смотреть больше не могу. — Я хотела было распаковать один из хлебцев, но старец меня остановил.

— Это тебе на потом. А пока вот. — Волшебник протянул мне ломоть чёрного хлеба, сыр и немного похлёбки в своей тарелке. Я с наслаждением принялась за еду.

После, протянув ему уже пустую тарелку, я решилась сделать то, что так давно хотела. Потупив взор, я попросила мага научить меня Всеобщему языку.

— Так ты же здесь уже месяц… Тебя никто не пытался научить? — Почему-то мне стало стыдно и неловко.

— Тем, с кем я путешествовала раньше, я была выгоднее немой. — Гендальф задумчиво поджал губы, но уже в следующее мгновение, ободряющее сжал плечо.

— Я помогу.

На следующий день пошёл дождь. Я всё так же сидела на лошади впереди Гендальфа, когда поймала себя на мысли, что за эти дни я уже привыкла к его постоянному присутствию. Не смотря на не перестающий ливень, настроение у меня было приподнятое. Мы с волшебником тихо переговаривались, когда гномы стали просить его остановить дождь. Я мало что понимала из-за их произношения, но вот реплику Бильбо услышала отчётливо. Гендальф недовольно фыркнул, я же тихо захихикала, скрываясь под капюшоном. Маг сжал мою талию, обиженно кинув: «Не смешно».

— Да не будь таким серьёзным. — Парировала я и захихикала ещё больше. Видно наше общение чем-то не угодило вечно-хмурому Торину, ехавшему рядом. Он что-то отрывисто сказал Гендальфу, кивнув в мою сторону.

— Что он сказал?

— Да ничего. — Отмахнулся маг.

— Он же про меня что-то сказал.

— Да так. Просто что слишком много разговариваем. И что женщине надо вести себя скромнее, а не дискутировать на непонятном языке.

Я недовольно фыркнула.

— Ему что, жалко? Или его раздражает, то что он меня не понимает? Так и я его не понимаю — значит мы квиты. Пусть остынет.

Гендальф покачал головой.

— Он ведь до сих пор на тебя в обиде.

— Ничего. Королевскую немилость как-нибудь переживём. — Съязвила я.

Словно почуя что-то, Торин кинул на меня гневный взгляд. Я же в свою очередь посмотрела ему прямо в глаза и деланно сладко улыбнулась. Король-без-горы сверкнул глазами и помрачнел ещё больше, если такое вообще было возможно. Я не отвела взгляд до тех пор, пока гном сам не отвернулся от меня. Мне было понятно, что я играю с огнём, и что синеглазый пока-ещё- не король скоро взорвётся, но вопреки здравому смыслу, остановиться не могла. Наверное Гендальфа посетили похожие мысли, потому что он вдруг сжал мою талию и тяжело вздохнул.

— Ирина…Не зли его.

В ту ночь на привале я почему-то занервничала. Меня не покидало чувство, что за мной кто-то наблюдает. Мы устроились на ночлег на прогалине, обрывающейся в глубокий овраг. Я несколько раз подходила к краю, всматриваясь во тьму, как-будто должна была разглядеть что-то, хотя и понимала абсурдность происходящего. Гендальф сидел у костра, покуривая трубку и внимательно следил за моими метаниями. В конце концов, чувство внутренней тревоги достигло невыносимого уровня и я раздражённо села рядом с магом.

— Что-то не так?

— Не знаю. — Хмыкнула я и неожиданно для себя спросила. — Дай покурить. Я хоть и бросила четыре года назад. Но что-то у меня сегодня нервишки шалят. Успокоиться немного надо.

Я глянула на Гендальфа. Он сидел и не мигая смотрел на меня. Его лицо выражало удивление, изумление и какой-то задор. Опомнившись, волшебник прочистил горло.

— Ты решила гномов с ума свести? Если они увидят женщину курящей…. Ты знаешь что тут будет?

Я обречённо вздохнула. А с другой стороны, чего я хотела? Ведь хоть и Средиземье, но всё же по нравам к Средневековью близко. Тут маг решительно поднялся.

— Идём.

— Куда? — Удивилась я.

— Если хочешь покурить, то только не здесь.

Я почувствовала себя снова в 10 классе, когда мы с подругами прятались по чужим подъездам, тайно куря одну сигарету на троих. Кроме того мне стало интересно, что было более скандальным: я курящая или то, что мы с магом опять уединяемся. По ходу дела, курение перевешивало. С улыбкой на губах я резво засеменила за Гендальфом. Нас провожали осуждающими взглядами.

* * *

Когда маг со странной девицей вновь скрылись в лесу вдвоём, двое младших гномов перекинулись хитрыми понимающими взглядами. Фили и Кили хоть и следовали непрекословно запрету дяди с ней не общаться, но смотреть никто не запрещал. А молодая женщина, хоть и странная, была отнюдь не дурна собой, хотя старшие гномы и ворчали, что уж больно она смахивала на эльфа.

Соскучившиеся по женской ласке молодые королевские отпрыски успели заметить, что у неё были красивые длинные тёмные волосы и стройная, гибкая фигура. К сожалению, девица почти всегда скрывалась под плащом или платком, и оценить её по достоинству можно было только во время привала. Братья иногда ловили себя на мысли, что немного завидовали старому волшебнику, сидящему так близко к ней на коне и его возможности прикасаться к её талии.

Она и волшебник вообще проводили много времени вместе. Постоянно переговаривались на странном непонятном языке, то перекидывались шутками, то уединялись в неизвестном направлении. Был бы Гендальф помоложе, можно было что и подумать, а так… Да, и с недавнего времени, тихий хоббит тоже попал в милость к незнакомке и периодически уходил к ней с едой, думая что его никто не видит.

Старшие гномы считали её поведение странным, скандальным и слишком фривольным для женщины. Она не стесняясь смотрела прямо в глаза, и могла повысить голос, если ей что-то не нравилось. Одним словом, эта противоречивая девица постоянно подогревала всёвозрастающее любопытство двух братьев. Вот и сейчас, они с Гендальфом вместе скрылись в чаще, провожаемые неодобрительными взглядами старших гномов. Двалин, сидящий рядом с Кили, смачно выругался.

— Ну куда они вечно ходят? Если бы не седая борода Гендальфа, подумал бы что плохое. Была бы она моей дочерью, женой или сестрой, никогда бы такого не позволил. Отстегал бы розгами. И откуда она такая свалилась нам на голову? И вообще, чем они там занимаются? — В ответ кто-то из гномов громко хохотнул, другие заворчали.

Братья переглянулись. Это был их шанс разузнать что к чему. Они поднялись и, как можно незаметней, скрылись в лесу. Какое-то время они шли в полной темноте и даже подумали, что упустили её и волшебника. Но тут справа послышались приглушенные голоса, и братья быстро свернули в нужном направлении. Два молодых гнома готовы были ко всему, но только не к развернувшейся перед их глазами картине. На небольшом просветлении между деревьями они увидели женщину и мага. Она сидела на камне, подняв юбку до колен и подогнув одну ногу, а второй беззаботно болтая перед собой. Её распущенные волосы струились по плечам, чуть раздуваемые ветерком. Но самое поразительное было то, что она курила! Девица довольно попыхивала трубкой Гендальфа, тихо с ним переговариваясь. А мага, вид курящей трубку женщины, похоже ни капли не смущал.

У наблюдающих за этим гномов от удивления открылись рты. В этот момент, ошарашенный Кили невольно громко икнул. Гендальф сразу же напряжённо повернулся и уже направился в их сторону. Не долго думая, браться бросились прочь, обратно к отряду.

16. Лесное наваждение

Я сидела и блаженно курила, когда в стороне кто-то громко икнул. Гендальф резко обернулся и раздражённо бросил.

— Любопытные гномы! Вечно им не сидится! Торин будет в ярости…Я пойду, может удастся их перехватить.

— Погоди. Возьми и трубку с собой. А то если я выйду из леса с твоей трубкой в руках ещё больше объяснять придётся.

Гендальф хмыкнул, оглянувшись и принимая трубку из рук.

— А ты здесь останешься?

— Ещё немного. Скоро приду. Тут же рядом, если что буду кричать. Тебе одному легче будет гномов успокоить. — Улыбнулась я.

В следующее мгновение я осталась одна. Воздух после сегодняшнего дождя был свежим и бодрящим. Я с наслаждением вдыхала полной грудью. Крепкий сладковатый табак действительно хорошо успокоил нервы и немного расслабил тело. Лёгкий ветерок приятно холодил голые ноги. И тишина… Я наслаждалась ею, сидя на камне прикрыв глаза. В ночном лесу не раздавалось ни звука. Тут моё сердце замерло и сразу бешено застучало. Было слишком тихо. Открыв глаза, я стала нервно оглядываться — вокруг меня всё было спокойно, но с новой силой появилось чувство, что кто-то за мной наблюдал. Я кожей ощутила липкий вязкий страх. Медленно, словно во сне я спустилась с камня, не переставая сканировать близлежащие заросли. Мир потемнел, а воздух показался мне густым, как трясина. Каждое движение давалось с трудом.

Стараясь не издавать ни звука, я двинулась в сторону лагеря, как за спиной хрустнула ветка. Моя реакция была молниеносной, взгляд устремился в сторону звука. Холодея от ужаса я увидела как на поляну медленно вышли три серых существа. Они были похожи на огромных собак, которые легко доставали мне до груди. Звери, оскалившись, неотрывно смотрели на меня. В темноте их глаза казались абсолютно чёрными.

Преодолевая страх, я попятилась — они шагнули ко мне. Одна из жутких собак шумно втянула воздух и глухо зарычала, две оставшиеся вторили ей хором. В любой момент они могли сорваться и в пару прыжков преодолеть разделяющее нас расстояние. Срочно надо было что-то делать. Очнувшись от наваждения, я резко развернулась и рванула в чащу. Уже спиной услышала, как звери заунывно взвыли и кинулись мне в след.

Я бежала как можно быстрее, не обращая внимания на царапающие лицо ветки, но надоедливая длинная юбка постоянно цеплялась за кусты и коряги, норовя опрокинуть меня на наземь. Обратный путь до поляны казался болезненно долгим. Я даже успела испугаться, что заблудилась и в спешке свернула не туда. Но тут впереди забрезжили отсветы костра, я была совсем рядом. Как вдруг подол зацепился и я упала в десятке метров от отряда. От обиды и злости я сама чуть не зарычала. Попыталась встать, но цыганская юбка намертво застряла, парализуя движения. Я уже слышала приближающихся ко мне тварей. Надо было закричать, но я с ужасом поняла, что не могу издать ни звука. И тут почувствовала уже знакомое жжение, волнами разливающееся по венам. Оно просилось наружу и в этот раз я себя не сдерживала. Терять мне было нечего. В следующее мгновение меня накрыла тьма.

* * *

Торин был в бешенстве. Во-первых, от того что эта наглая девица опять спровоцировала весь отряд, а во-вторых, его племянники тайком решили за ней проследить и без его ведома ушли в лес. Когда Фили и Кили выбежали на поляну вместе с Гендальфом, у него уже была готова гневная речь по поводу их безрассудности. Не дав сказать им ни слова, он стал высказывать племянникам что именно он о них думал, щедро сдабривая речь самыми красочными выражениями на Кхуздуле. Волшебник стоял в стороне, ухмыляясь в бороду, за что получил от короля несколько гневных взглядов. Покончив с племянниками, Торин поискал глазами женщину, но её, как назло, нигде не было. Король уже хотел что-то сказать Гендальфу, как виновница вылетела на поляну из леса. Торин уже решительно направился в её сторону, как вдруг остановился. Что-то было не так.

Она упала на траву, резко вскочила, разворачиваясь к лесу и замерла. Тут все присутствующие заметили, что глаза её были закрыты. Не успели они опомниться, как в следующее мгновение из чащи выскочили три огромные серые то ли собаки, то ли волка. Гномы сразу вскочили на ноги, похватав оружие, но дальше не могли ступить ни шагу.

У тварей из леса были абсолютно чёрные, словно высеченные из оникса, глаза. Они зарычали, обнажив огромные клыки, и попробовали приблизиться к стоящей всего в нескольких метрах от них женской фигуре. В ответ она вытянула вперёд руки. Звери сделали пару шагов и остановились как вкопанные. Твари взвыли, лязгая зубами, но не смогли сдвинуться ни на миллиметр. Женщина продолжала стоять, не двигаясь. Её распущенные волосы развивались, будто движимые ветром, но на поляне не чувствовалось ни дуновения. Когда очередной порыв взметнули волосы шелковым вихрем, гномы увидели её мертвенно бледное лицо и постоянно двигающиеся губы — она не переставая что-то шептала. Одна из собак попыталась обойти девицу справа, но она чётко отследила движения зверя рукой, будто ясно видела всё происходящее. Правая рука сжалась в кулак и тварь жутко заскулила. Темноволосая смертная резко свела руки перед собой и звери свалились в копошащуюся серую кучу. В следующее мгновение снова развела и, повинуясь её движению, сам воздух задрожал и начал раздвигаться, одновременно поглощая скулящих, завывающих и рычащих зверей в себя. Казалось, невидимая сила постепенно засасывала извивающихся существ в пространство.

Но когда женщина стала медленно сводить руки перед собой, на поляне поднялся просто леденящий душу вой. Некоторые из гномов, не выдерживая, зажимали уши руками, хоббит и Ори упали на колени, схватившись за головы. Она же стояла абсолютно спокойная и невозмутимая. Перед их глазами воздушное пространство двигалось и складывалось, кромсая и ломая зверей, оглашая поляну глухим хрустом костей. Но как только изящные кисти бледных рук сомкнулись, всё мгновенно стихло. Существа исчезли, растворились в воздухе, будто и не было их вовсе.

На поляне воцарилась звенящая тишина. Девица всё ещё стояла с закрытыми глазами, опустив руки. Из её носа по подбородку текла кровь, обильно окрашивая в багровый цвет бледную кожу. Но уже в следующее мгновение она покачнулась и упала на траву, как подкошенная. К ней сразу кинулся Гендальф.

* * *

Волшебник с ужасом наблюдал происходящее на поляне. Он почувствовал волны энергии ещё до того, как Ирина преследуемая существами вылетела из леса. Сначала маг подумал, что парализующее влияние исходило от трёх зверей, которых можно было принять за варгов, если бы не глаза — абсолютно чёрные, без зрачков, словно высеченные из камня. Но уже в следующее момент Гендальф понял, что сила исходила от неподвижной женской фигуры. Это была сырая, первозданная и хаотичная магия. Она вырвалась из хрупкого тела смертной с такой силой и неистовством, что все присутствующие, включая самого майар, не могли сдвинуться с места.

Звери тоже, словно наткнулись на невидимую преграду. Они отчаянно пытались прорваться к женщине, не замечая никого другого, но безуспешно. А потом она от них избавилась. Гендальф изумлённо наблюдал за тем как воздушное пространство дрогнуло, сместилось и медленно поглотило извивающихся зверей. На поляне поднялся жуткий вой, который резал слух и пробирался до самого мозга. Выдержать его было сложно даже магу, а потом звук резко оборвался. Всё стихло, и Ирина обессиленно упала.

Маг подхватил тело смертной на руки. Она была очень бледна, а дыхание еле улавливалось. Надо было действовать немедленно. Гендальф скорее перенёс её ближе к огню, влажной тряпицей вытер кровь с лица, дотронулся до лба — она была ледяной.

— Что же ты наделала? Глупая, глупая девчонка!.. — Маг накрыл её глаза своими ладонями и что-то зашептал. Долгое время ничего не происходило. Тут тело женщины на мгновение засветилось, с губ сорвался полустон — полувздох… Она резко открыла глаза — взгляд был прикован к волшебнику. Гендальф вдруг почувствовал, как её ладонь нежно коснулась его щеки, легко очерчивая контуры лица. Он ощутил такое мягкое едва покалывающее тепло, исходящее от её пальцев, в нос ударил сладковатый дурманящий аромат…

— Так вот как ты выглядишь на самом деле…. Олорин… — Услышав своё имя, майар вздрогнул. Она сонно улыбнулась, снова закрывая глаза и проваливаясь в сон. Рука обессиленно упала. Маг не сказал ни слова, а только смотрел на неё расширенными глазами.

Гномы не могли видеть всего происходящего, потому как высокая фигура волшебника почти полностью скрыла Ирину от любопытных взглядов. Но когда он повернулся к ним, выглядел Гендальф уставшим и осунувшимся. Молодая женщина за его спиной теперь ровно дышала, а на щеках появился лёгкий румянец.

17. Недостатки мужской компании

Когда Гендальф с Торином удалились, на поляне повисла напряжённая тишина. Гномы изредка посматривали в сторону спящей девушки, но подходить не решались. Если ранее её считали странной, то после произошедшего у участников отряда появились веские причины её опасаться.

Торин был мрачен и решителен, а Гендальф устало подумал, что разговор будет нелёгким. Король долго стоял, что-то обдумывая, пока наконец не прервал молчание.

— Кто она?

— Человек.

— Человек? Тогда что это было? — Гном иронично приподнял бровь.

— Выплеск магии. — Король заметно напрягся.

— А что это были за твари? На варгов или на волков не похожи.

Тут Гендальф заметно помрачнел. Долгое время волшебник молчал, потом продолжил.

— Кем бы не были, они создания мрака. Нежить. Возможно при жизни они и были варгами…

— Думаешь случайность или они следят за нами? — Гном ожидающе смотрел на мага. Волшебник задумчиво барабанил пальцами по посоху.

— Нет. Они следили, но не за нами. Боюсь, они пришли за ней. Если заметил, ни на кого из гномов они не обратили никакого внимания. — В ответ Торин утвердительно кивнул и нахмурившись погрузился в раздумия. Наконец, он расправил плечи.

— Ладно. Я разрешу ей пока остаться в отряде. До тех пор пока не окажемся вблизи Ривенделла, куда ты её как можно скорее отвезёшь. Не буду скрывать, она мне не нравится. Но и бросить женщину одну, когда за ней явно кто-то охотится было бы подло. Пусть остаётся под твою ответственность и контроль. Да, и я не желаю видеть никаких других «выплесков магии».

— Она не может это контролировать…

— Поэтому я и сказал под твой контроль. — Гном упрямо посмотрел на мага. Гендальф сжал посох, так что побелели косточки пальцев, но ничего не сказал, лишь кивнул в знак согласия. Он наблюдал как король медленно удалялся обратно к костру. На душе у волшебника было неспокойно. Он очень надеялся, что девушка доберётся до долины эльфов живой.

* * *

Наутро я проснулась ужасно ослабшей и с явными признаками амнезии. Последнее, что я помнила, это как упала в лесу, преследуемая страшными тварями. Всё. Больше ничего. Когда я приподнялась на локтях, то заметила, что лежала на своём спальнике рядом с костром. Как я сюда попала — было загадкой. Гномы всё ещё дружно храпели. Я попыталась встать на ноги, но кто-то остановил меня, положив руку на плечо. Гендальф. Волшебник выглядел осунувшимся, а глаза не блестели знакомым огоньком…

— Что-то не так? С тобой всё хорошо? — Забеспокоилась я. В ответ он только неопределённо покачал головой и присел рядом со мной.

— Как ты себя чувствуешь? — Его рука слегка коснулась моего лба.

— Да ничего. Только слабость. Что вчера произошло?

— Ты ничего не помнишь? — Голос волшебника был тихим.

— Нет. Только до того момента как упала в лесу, убегая от них. А потом… — Я запнулась. Я вспомнила обжигающее тепло, захватившее меня, а потом — тьма.

— Что потом?

— Да ничего. — Я попыталась отвернуться, но Гендальф настойчиво развернул меня к себе лицом. — Рассказывай. Всё. — Взгляд был строгим и не терпящим возражений. В этот раз мне не хотелось спорить, и вздохнув, я поведала ему о своих приключениях, о тепле, о переполняющей энергии, переходящей в боль. Волшебник внимательно слушал, лишь однажды прервав.

— Когда это началось?

Я задумалась. Пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что всё началось в первую же ночь.

— С той ночи, как здесь оказалась…

— Почему мне ничего не рассказала?

— Не знаю. Побоялась, что примите меня за одержимую…Что происходит со мной? И что произошло вчера?

Маг задумчиво смотрел на меня.

— Не знаю. Будем надеяться, что у эльфов будет больше ответов. Что же касается вчерашнего вечера — ты выбежала на поляну, а твари вдруг исчезли.

Я нахмурилась. Почему-то мне казалось, что маг что-то не договаривал. Но выпытывать детали не было сил, и я лишь устало кивнула.

— На вот, выпей. — Гендальф протянул мне кружку с дымящимся напитком. — Это травяной отвар. Поможет силы восстановить. — Я улыбнулась и послушно отхлебнула. На вкус было похоже на зелёный чай с какими-то травами. По телу растеклось приятное тепло, прогоняя остатки сна.

* * *

Если раньше участники отряда меня игнорировали, то теперь от меня неприкрыто шарахались. Оказывалась я рядом с кем-то из гномов, к примеру, у костра, как он сразу же вставал и отходил как можно дальше. Даже Бильбо теперь меня избегал, и заботу о моём пропитании всецело взял на себя Гендальф. Не требовалось быть гением, чтобы понять, что гномов тогда на поляне что-то напугало. И это что-то было связанно со мной. Но на все мои расспросы, волшебник отвечал всё той же сухой фразой. Я пыталась вспомнить, но всё было окутано мраком. Отношение гномов вкупе с собственным неведением, стало ужасно раздражать. Они вели себя так, будто я на их глазах убила и съела младенца. Я точно знала, что ничего подобного не произошло.

Каждый привал превращался в пытку. Мне было больно и одиноко, потому что кроме как с Гендальфом я не с кем не могла общаться. Да и он, в последнее время постоянно куда-то пропадал и всё больше молчал. А во время наших с ним уроков Всеобщего был в мыслях где-то очень далеко. Ночные же полёты продолжались с пугающим постоянством и интенсивностью. Я стала плохо спать, просыпаясь еще до восхода, всё чаще вспоминая дом и родных.

На четвёртый день моей изоляции мы вышли из леса. Перед нами раскинулась зелёная холмистая равнина. В ту ночь мы заночевали у подножия одного из холмов, граничащих с лесом. Рядом текла небольшая речка, где гномы с удовольствием искупались, весело переговариваясь. Когда они занялись ужином, я спустилась к берегу и перестирала свою немногочисленную одежду. Теперь я сидела в стороне, ожидая когда все улягутся. Ночевать я стала отдельно от остальных, чтобы не вынуждать «несчастных» гномов ютиться в одном углу, отгораживаясь от «опасной» меня. Перекусив лембасом, хотя аппетита не было и в помине, я долго сидела глядя на темнеющий горизонт, пока он не скрылся во мраке. Махнув рукой на водные процедуры, я приняла решение искупаться утром. Всё равно проснусь ещё до рассвета. Я легла на мешок и провалилась в забытье.

Утром меня разбудила возня гномов и очередной разговор на повышенных тонах между Торином и волшебником. Я нехотя поднялась. Тело было на удивление отдохнувшим и посвежевшим, только голова казалась немного одурманенной, и почему-то, были влажными волосы. Мы снова двинулись в путь. Я как обычно сидела перед Гендальфом. В этот день я постоянно ловила на себе взгляды Торина. Сегодня он был крайне чем-то раздражён, и глаза как-то мрачно горели, отчего по спине пробежали мурашки. Поэтому я была даже рада, когда вдруг зарядил дождь, и я смогла спрятать лицо под капюшон. Но, не смотря на всё это, моё настроение сегодня было просто лучезарным. И в какой-то момент я откинула голову на плечо магу и радостно улыбаясь подставила лицо под падающие капли. Гендальф тихо засмеялся.

— Ты сумасшедшая!

— Нет, мне просто очень хорошо сегодня. Кажется взмахни я руками и взлечу.

— Я рад, что тебе лучше. Последние дни ходила как в воду опущенная.

— Может быть, может быть. Ты и сам пропадал. Кстати, а о чём вы с Торином ругались?

— Об эльфах.

— А… понятно. Он не захотел ехать в Ривенделл…

Гендальф вздохнул. В этот момент, Торин опять посмотрел в нашу сторону. Странный был у него взгляд…Если бы не знала лучше, подумала что ревнует. Кругом простирались всё те же холмы и поля, лишь серые развалины нарушали природную гармонию.

— Что это там? — Указала я в сторону.

— Тут раньше жил фермер с семьёй. — Я спиной почувствовала, как Гендальф напрягся. В этот момент, король скомандовал привал, указывая в сторону разрушенного дома. Я похолодела, вдруг понимая, какая часть приключения тут развернётся.

— Не надо тут останавливаться. — Яростно зашептала я. Гендальф разделял мои опасения, но Торин был непреклонен.

Пришлось устраиваться на постой. Гендальф с гномом опять ругались, меня игнорировали — словом, всё шло своим чередом. Что-то напевая, я только проскользнула мимо громко выражающихся мужчин, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Не обращая внимания, направилась к своему месту. И тут ко мне неожиданно подскочит Торин.

Лицо подгорного короля было белым от злости, а глаза бешено сверкали. Он начал тыкать в мою сторону пальцем и гневно кричать. Расширенными от удивления глазами, я уставилась сначала на разъярённого короля, потом на мага.

— Что здесь происходит? Чем я опять не угодила? — Но Гендальф не успел ничего ответить. Потому как в следующий момент, мощные руки горного короля сомкнулись на моей шее. Он повалил меня на ближайший камень и начал душить, не прекращая кричать.

Я было попыталась оторвать руки гнома от своей шеи, но учитывая то, что каждая из них была втрое больше моей, из этого ничего не вышло. Воздуха не хватало, перед глазами стало темнеть. Я с ужасом поняла, что ещё немного, я упаду в обморок, и все будет кончено. Тут моё ускользающее сознание вспомнило о кинжале. Руки действовали на автомате, но уже в следующее мгновение, я приставила острое лезвие к горлу подгорного короля. От неожиданности он немного ослабил хватку, а я надавила на оружие — по его шее заструилась кровь.

— Отпусти меня. Сейчас же. Иначе убью. — Выдавила я на Всеобщем. Голос был хриплым, и слова давались с трудом. Торин отпустил мою шею и отступил на несколько шагов. Я резко отпрянула от камня, обходя мужчину стороной, стараясь максимально увеличить расстояние между нами. В моей правой руке всё ещё сверкал кинжал, нацеленный на гнома. Левая же, интуитивно потянулась к шее. Кожа горела и даже лёгкое прикосновение было болезненным. Я уже знала, что там будет огромный синяк.

Торин не отводил от меня взгляда. В его только что безумных глазах, теперь плескались страх и отчаяние. Но мне было всё равно. Гномы вокруг стояли с оружием в руках, готовые в любой момент броситься защищать своего короля. Тут между нами появился Гендальф. Кинув в мою сторону встревоженный взгляд, он обернулся к гному. Голос мага грозно гремел над поляной, но я уже не обращала на это внимания. С меня было достаточно. Я схватила с земли свой походный мешок и со всех ног кинулась к лесу. В мгновение ока меня скрыла чаща.

18. Тёмные воды

— Что же ты натворил, глупый, упрямый гном?! Или ты, Торин сын Траина, так же безумен как и твой дед?! — Грозно выкрикнув последнюю фразу, Гендальф кинулся вслед за женщиной. — Ирина, стой!

Ирина, так она звалась Ириной… Удивительно, но до этого момента никто из них, включая Торина, не знал как её зовут. Сам король никогда не слышал такого имени, но оно ей удивительно подходило — такое же гордое и странное. Гном стоял у серых развалин дома как в дурмане, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Перед его взором всё еще горели её каре-зелёные глаза, сначала полные ужаса, потом ярости. Мужчина дотронулся до шеи — его пальцы окрасились кровью. К нему подошёл Двалин и молча протянул ткань перевязать рану. Когда рана была обработана, Торин сел, задумавшись, у костра.

Он был зол на неё, взбешён её поведением и пытался вновь уговорить волшебника оставить женщину в ближайшей деревне и обойти долину Ривенделл, а уже после похода забрать к эльфам. Но Гендальф был непреклонен, и продолжал настаивать на том, чтобы пройти через владения Элронда. И волшебник никак не мог взять в толк, почему Торин так резко поменял своё решение. Да, он хотел рассказать магу, что тот не уследил за ней, и у неё опять был всплеск магии. Но не мог. Ведь тогда пришлось бы и описать то, что увидел сам король…Поэтому он, как заведённый, продолжал повторять одно и то же: что её поведение было неподобающем для женщины и что остальные участники отряда никак не могут понять, что она тут всё ещё делает. Особенно после того, что случилось тогда на поляне.

Они не принимали и сторонились их нечаяной спутницы. В начале это он, Торин, запретил с ней разговаривать, особенно племянникам. Но от него всё же не укрылось, какие взгляды они кидали в её сторону. То же было и в отношении еды. Короля взбесило, что какая-то женщина посмела поднять голос на потомка Дурина, и он распорядился не приглашать к костру пока не извинится. А она и не собиралась, гордо поедая в стороне свои несчастные яблоки, хотя сама чуть не падала от голода. И тут вмешался хоббит. Торин прекрасно видел, как Бильбо в тайне подкармливал девицу, но решил проигнорировать. Если хоббит захотел делиться своим провиантом, не ему его останавливать. Потом к ним присоединился и маг. Последний попытался как-то вразумить гнома, но получил резкий ответ, что на ёё присутствие в отряде никто припасов не рассчитывал, поэтому пусть заботится о себе сама.

А потом было это происшествие с непонятными существами. Тогда на поляне она выглядела пугающе, а то что она сотворила было просто ужасающим. Не удивительно, что после её стали бояться и избегать все, даже хоббит. Гендальф объяснил Торину, что она ничего не помнила, и что будет лучше если так и останется, пока он не доставит её к эльфам… Зачем это было нужно магу, он не знал, но решил не вмешиваться.

Она всё чаще сидела одна, в стороне от остальных, с тоской глядя куда-то в даль. Иногда королю становилось её даже жалко, но он вовремя спохватывался — он не мог себе позволить отвлекаться на странные сантименты от их главной цели. На кону стояло слишком многое… А эта странная девица отвлекала, раздражала и провоцировала, особенно после этой ночи… Наверное поэтому он так и разозлился на неё. Поэтому чуть и не убил… Торин похолодел. То что он увидел ночью, до сих пор будоражило его мозг, но ещё ни разу в жизни подгорный король не поднимал руки на женщину. Что же он наделал…

* * *

Подгорный король заступил в дозор посреди ночи. Он сидел в полной тишине и задумчиво курил трубку, когда краем глаза уловил какое-то движение. Проследив взглядом, Торин увидел как темноволосая плавно поднялась. Гном удивлённо приподнял бровь, наблюдая за её дальнейшими действиями. Она же, в свою очередь, скинула плащ и не одевая обувь, медленно куда-то пошла. Когда она поравнялась с костром, гном увидел, что глаза её были закрыты. Он хотел её окликнуть, но вместо этого лишь заинтересованно смотрел, как она прошла мимо. Женщина бесшумно шла в направлении реки, что-то тихо напевая.

Торин осторожно последовал за ней. Она остановилась уже у самой воды. Перед ней в свете полной Луны, тихо текла река, казавшаяся сейчас потоком расплавленного серебра. Женщина подняла лицо к ночному светилу, протянула руки вверх и улыбнулась. Кисти грациозно двигались серебристом свете, вырисовывая невесомые круги и линии. Гном завороженно смотрел, как её пальцы потянули завязки платья. Ткань легко соскользнула со стройной фигуры и упала к ногам. Скоро на землю упала и лёгкая кемиза. Торин знал, что правильно было развернуться и уйти, но гном не мог сделать ни шагу, ни отвести глаз от происходящего перед ним.

Он жадно смотрел на обнажённую женскую фигуру на берегу реки. В холодном свете её кожа казалась невероятно белой. Она потянулась и распустила причёску — тёмные волосы каскадом упали на плечи, доставая почти до пояса. Она начала легко кружиться, то вскидывая, то опуская руки. Торину казалось, что танцующая женщина купалась в лунном свете. Она зачёрпывала серебристые лучи в ладони, которыми чувственно скользила по телу, очерчивая ореолы груди, бёдра, шею… Его глаза ревностно следили за каждым движением. Когда она вступила в реку и бесшумно нырнула, гном затаил дыхание и выдохнул, лишь когда она вновь показалась над речной гладью. Капли воды на светящейся коже сверкали подобно кристаллам.

Тогда Торин поймал себя на мысли, что хочет ощутить, какой будет её мокрая кожа под его руками. Как его пальцы будут скользить по следам от брызг, а губы жадно ловить речные капли на её теле. Дыхание гнома стало прерывистым от разгоравшегося желания. Он хотел её, здесь и сейчас, горячо и неистово. Ему хотелось ощутить и испробовать на вкус каждый сантиметр её тела. Подчинить, заставляя извиваться под ним в наслаждении и её собственном желании. Впиться губами в этот гордый рот, сжать в ладонях её небольшие упругие груди. Торин глухо зарычал. Эта женщина была так рядом и одновременно так далеко. Его плоть болезненно ныла в тесных штанах, а безумная нагая девица перед его глазами бессовестно отдавалась лунной реке.

Когда она в очередной раз вынырнула, повернувшись к нему спиной, его жадный взгляд отслеживал каждый изгиб её тела. Торин уже не смог сдержаться и с огромным усилием шагнул к воде. В этот момент женщина повернула голову, словно глядя на короля-под-горой через плечо, и открыла глаза. Прямой потомок Дурина замер, чувствуя сковывающий холодный страх. С бледного лица на него смотрели абсолютно чёрные, как ночь вокруг них, глаза, в которых вместо зрачков горела Луна. Её губы тронула лёгкая улыбка. Гном тяжело дышал — первая волна страха прошла, и сейчас ей на смену с новой силой пришла будоражащая разум и тело страсть.

Женщина медленно, не отрывая взгляда, повернулась к нему и шагнула на встречу. Мужчина напрягся, как дикий зверь перед прыжком. Ещё шаг — она теперь стояла на расстоянии вытянутой руки. Её ладонь коснулась его лица, скользя прохладными пальцами по щеке, очерчивая линию подбородка вниз по груди…Торин резко втянул воздух, чтобы не застонать в голос. Она слегка наклонилась, теперь их глаза были на одном уровне. Он чувствовал её дыхание на своих губах и сладковатый, дурманящий аромат её тела. Его голова закружилась. Он хотел рвануть вперёд, повалить здесь же на траву и войти в неё резко и властно. Она должна принадлежать только ему. Но парализованный гном не мог сдвинуться ни на миллиметр. И тогда тишину ночи прорезало её твёрдое «Нет».

Женская фигура резко выпрямилась и молниеносно скрылась в реке. Торин так и стоял, не в силах сдвинуться с места, наблюдая как она вышла из воды, оделась и легко проскользнула мимо. Глаза её снова были закрыты. Когда к королю гномов вернулась способность двигаться, он сразу направился обратно к костру. Темноволосая безмятежно спала на своём мешке, и он бы принял всё за очень яркий сон, если бы не её мокрые волосы и тот дурманящий аромат, который гном постоянно ощущал, даже сейчас вдали от реки. Чтобы приглушить неудовлетворённое желание, Торин вернулся к воде, быстро разделся и нырнул. Тогда ему казалось, что в речной прохладе всё ещё чувствовалось присутствие её тела.

Когда пришло утро, Торин решил, что сходит с ума. Нет, она, её присутствие сводило его с ума. Ему стоило огромных усилий не искать её взглядом. А от желания прикоснуться к ней, руки сами сжимались в кулаки. Она ведьма… Да, и эта ведьма его околдовала. От неё надо было срочно избавиться, именно поэтому он не хотел больше терпеть её в отряде.

Его разрывало странное чувство ревности и обиды от того, что она не досталась ему. Он мрачно следил за ней весь день. От его глаз не укрылось, как она призывно откинула голову на плечо мага. И всё это время её твёрдое «НЕТ» эхом отдавалось в голове, пробуждая чёрную ярость внутри короля. Когда же на привале она проскользнула мимо него, что-то напевая, в нос опять ударил тот сладкий аромат, а в следующее мгновение его руки сомкнулись на её шее…

* * *

— Торин! — Кто-то громко крикнул у него над ухом, пробуждая потомка Дурина от вновь пережитого наваждения. Король вздрогнул и перевёл взгляд от пляшущих языков пламени на стоящих перед ним гномов. Выражение лица Двалина было невозможно прочесть, но глаза сверкали решительным мрачным огнём.

— Нам надо поговорить… — На плечо Торина легла широкая ладонь Балина, на что предводитель хмуро сдвинул брови и коротко кивнул.

19. Ночные повороты

Я бежала настолько быстро, насколько позволял подол платья и нещадно бивший по лопаткам заплечный мешок. Где-то позади раздавался голос Гендальфа, но мне уже было всё равно. Хотелось оказаться как можно дальше от них всех, включая и волшебника, который явно держал меня за полную дуру. Конечно же, я выбежала из леса, и твари исчезли. А что же было между? В груди противно жгло, но останавливаться я не собиралась. Стараясь издавать как можно меньше шума, чтобы запутать следы, я как безумная неслась по ночному лесу в неизвестном направлении. Но когда очередная ветка больно хлыстнула меня по лицу, я громко выругалась — Твою мать! — Из глаз брызнули слёзы, что значительно затруднило передвижение. Выбежав на заросшую тропинку, я остановилась, судорожно дыша. В этот момент слева показался запыхавшийся Гендальф. — Он что летает? Как он меня нашёл? — Я попятилась, волшебник шагнул ко мне. Рука по инерции вытащила кинжал, нацелив на мага.

— Оставь меня. — Я невольно поморщилась от звука своего голоса, больше похожего на надрывный хрип.

— Ирина, выслушай меня.

— Я сказала, оставь меня. Что ты мне расскажешь? Очередную полуправду? Или думаешь я дура безмозглая? — Говорить было больно и левая рука невольно дотронулась до горла.

— Ирина, я доставлю тебя в Ривенделл. Там…

— Не хочу! — Я резко развернулась и снова побежала. Теперь мои движения не сковывали ни кусты ни коряги, и я удвоила скорость.

— Глупая девчонка! — Неслось мне вслед. «Сам дурак» — подумала я.

Однако для своего почтенного возраста, волшебник был просто мечтой марафонца. Нет, я прекрасно понимала, что образ почтенного старца, лишь принятый майа облик, но надеялась, что он не будет таким быстрым. Тут тропинка резко ушла в бок, далее петляя между деревьями. Это был мой шанс. И как только я скрылась за поворотом, тут же прыгнула в ближайшие кусты и затаилась. Вскоре мимо моего укрытия пробежал Гендальф и, как я и думала, скрылся между деревьями. Я сразу же выскочила и бросилась обратно по тропе.

Не успела я обрадоваться своему плану, как кто-то налетел на меня, опрокидывая на спину и прижимая к земле. Капюшон упал на лицо, и я попыталась вслепую полоснуть обидчика кинжалом, всё ещё зажатым в руке, но тот сверху грубо зажал запястье, и я выронила оружие. Взвыв от отчаяния, я забилась под незнакомцем, извиваясь пыталась опрокинуть его в сторону — на что меня, ещё сильней вжали в землю. Потом этот кто-то поймал мою свободную руку, заведя теперь обе в стальном захвате над головой. Тогда я попыталась ударить его головой, но он схватил меня за подбородок и откинул капюшон. На меня смотрели уже знакомые голубые глаза, сверкающие неприкрытым раздражением.

— Отпусти. — прошипела я.

— Нет. — отрезал Гендальф.

— Что ты ко мне пристал? Иди к своему королю без горы и, похоже, уже без крыши! Веди их в Эреобор, но оставь меня в покое!

— Нет, я тебя здесь не оставлю! Куда ты побежала? Глупая, упрямая девица!

— Дотошный старикан!

Гендальф нахмурился. Я, довольная собой, сладко улыбнулась и попыталась пнуть его ногой. Он ловко увернулся, больно впечатывая мою ногу своим коленом в землю. Я зарычала — Гендальф же смотрел в глаза и мило улыбался, отчего мне стало не по себе. В следующее мгновение я прекратила все попытки сопротивления и расширенными глазами уставилась на волшебника. Знакомые голубые глаза смотрели на меня с помолодевшего безбородого лица, обрамлённого длинными светло-каштановыми волосами. От удивления у меня приоткрылся рот.

— Старикашка? — Помолодевший Гендальф открыто наслаждался моей растерянностью, в глазах прыгали хитрые искры, а тёмная бровь иронично изогнулась.

— Я уже видела тебя таким…Олорин. — Прошептала я. Вдруг такая близость нашей позы показалась мне слишком интимной, и я ужасом поняла, что краснею до кончиков ушей. Захотелось сразу спрятать глаза, убежать, но мой взгляд постоянно натыкался на мужчину, прижавшего меня к земле. Гендальф, вернее Олорин, лишь нагло улыбался.

— Успокоилась? Больше не побежишь?

— Нет…Пока не расскажешь о том, что случилось на поляне. — У меня получалось только шептать. — И слезь с меня, в конце концов! Пещерный ты человек!

Олорин нахмурился и приблизил своё лицо к моему. Мне стало совсем неловко, дыхание остановилось.

— Обещай, что больше не попытаешься убежать. И что это за люди, о которых ты постоянно говоришь?…

— Сначала слезь. И не побегу я больше. — Пыталась справиться я с резкой нехваткой кислорода. — Я и так очень удивлюсь, если ты мне рёбра не сломал. Один душит, другой кости ломает. Романтика… — Мой голос оборвался. Горло болело. Олорин отпустил меня и отодвинулся в сторону. Мы сидели на заросшей тропинке посреди ночного леса.

Когда он начал пересказ событий пятидневной давности, маг снова принял свой привычный облик. Почему-то я почувствовала от этого облегчение. Да и теперь я могла сконцентрировать внимание на его словах, а не разглядывать молодого Олорина в темноте. Волшебник замолчал — я сидела погружённая в раздумия.

— И что это было?

— Я не уверен, но думаю магия.

Я опять задумалась. С одной стороны, всё, что рассказал мне Гендальф, действительно логически подходило под определение магии и колдовства. И объясняло резко ухудшившуюся реакцию отряда — они меня, попросту, боялись. Да и я бы сама себя боялась… С другой стороны, в моём мире я не слыла ни ясновидящей, ни ведьмой, хотя их у нас в стране всегда было предостаточно. Нет, иногда я может и позволяла себе грезить о некоторых способностях и с моей стороны, но это никогда не было ярко-выражено, и дальше редких предсказаний, сделанных больше на удачу, и развитой интуиции не заходило. Поэтому то, что мне описывал маг никак не вписывалось в мои реалии. Если это была действительно я, то со мной происходит что-то совсем не то. Не хотелось мне обо всём этом думать. А ещё были гномы… Я внутренне напряглась.

— О чём размышляешь? — Прервал затянувшееся молчание волшебник.

— Не знаю…Почему я? И почему этот ненормальный гном на меня накинулся? Из-за того, что случилось на поляне? Если так, то как-то с опозданием… — Я замолчала.

Осознание всего произошедшего накатило холодной волной. Несколько дней назад я, по словам Гендальфа, изувечила и скорее всего убила каких-то существ. А сегодня пытались убить меня… Со мной что-то произошло, а я даже об этом и не помнила. А что если, в следующий раз я покалечу кого-то, кто рядом?…Каждая мысль болезненно отдавалась в голове. Сейчас, когда первая адреналиновая реакция прошла, я чувствовала себя обессиленной, опустошённой, напуганной и одинокой. Неосознанно рука снова потянулась к шее.

— Позволь я взгляну. — От голоса волшебника я невольно вздрогнула, очнувшись от своих раздумий. Гендальф зажёг кристалл на посохе и теперь в мягком свете рассматривал мою шею.

— Будет синяк. Ведь так? — Прошептала я.

Лицо волшебника было хмурым и каким-то печальным. Он слегка кивнул.

— Прости, что не успел его остановить. Всё произошло так быстро… — Я подняла руку, останавливая его.

— Почему он это сделал?

— Не знаю. — Гендальф погасил кристалл.

— Ты опять недоговариваешь. У тебя же есть свои догадки…

— Это только догадки.

— Всё равно. Я имею право знать. — Волшебник хотел было возразить, но я продолжила, с трудом выдавливая слова. — Ты хочешь, чтобы я вернулась в отряд и осталась до того, как доберёмся до Ривенделла. Подумай, каково мне сейчас? Я постоянно думаю, действительно ли хотят Торин и гномы моей смерти, или это было лишь помешательство. В неизвестности я этот поход продолжать не буду. Я должна знать чего ожидать, Гендальф. Хотя бы примерно… — После такой тирады, горло болезненно заныло. Маг какое-то время просто смотрел мне в глаза, потом, наконец, продолжил.

— Как я и сказал, это только догадки. — Он почесал переносицу, будто собираясь с мыслями. — Я читал когда-то, что иногда магия, исходящая именно от людей, может вызвать беспричинную агрессию у окружающих. Они могут неосознанно чувствовать потоки энергии, тепло или аромат, которые иногда одурманивают и вызывают помешательство или наваждения. — Я тяжело вздохнула- выходило, что в покушении на свою жизнь была виновата я сама?…

— Даже если это и так…Но ведь ты не чувствуешь ко мне агрессии? — Маг покачал головой.

— Но ведь я и сам наделён магией.

— И как я теперь могу отправиться с гномами дальше? Мне будет сложно им доверять, Гендальф. Торин душил меня, а никто из них даже не пошевелился. Они скорее убили бы меня за то, что приставила кинжал к его горлу…

— Не будь так критична. Я тоже ничего не успел сделать. Все произошло так молниеносно, что даже я растерялся. — Я покачала головой.

— Возможно ты и прав, но тот факт, что они со мной за время похода даже словом не обмолвились. А после того вечера так вообще шарахались как от чумной…

— Это Торин запретил. — Я удивлённо вскинула брови. — Он тебе не доверяет и запретил с тобой общаться.

— А голодом он морил меня тоже из-за недоверия?

Гендальф тяжело вздохнул и достал трубку из походной сумы. Раскурив, он снова полез в котомку, извлекая небольшой флакончик с чем-то розоватым.

— На, отпей немного. Это эльфийский эликсир. Хорошо заживляет внутренние повреждения. — Я осторожно сделала пару глотков и, вернув флакон, улыбнулась. На вкус зелье было похоже на варенье из розовых лепестков, которое когда-то делала моя бабушка.

— Благодарю.

— Он вызывает сонливость, так что ты подреми немного.

— Угу. — Мои веки уже тяжелели, и не долго думая, я прилегла прямо на траву, подложив под голову походный мешок. Уже проваливаясь в сон, я прошептала.

— Гендальф… Пообещай мне, что больше не будешь недоговаривать или, того хуже, обманывать. Иначе я уйду.

— Обещаю. — Тихо сказал волшебник.

* * *

Когда я снова открыла глаза, было ещё темно, но небо над лесными вершинами уже предрассветно серело. Я завертела головой, ища волшебника.

— Я тут. — Гендальф сидел чуть позади, облокотившись на дерево и всё так же курил.

— Сколько же я проспала? — Эльфийский эликсир действительно сотворил чудо: мой голос почти полностью восстановился, да и горло больше не першило.

— Уж скоро рассвет. Пора возвращаться. — Маг возвышался надо мной, протягивая руку.

Вернувшись на поляну, мы там никого не застали, хотя вещи были на месте. Гендальф нахмурившись озабоченно оглядывался по сторонам. А вот я уже догадывалась, куда исчезли все…

— Я, кажется, знаю где они могут быть. Здесь недалеко должна быть пещера…

Мы снова свернули в лес и после непродолжительных блужданий в темноте, наткнулись на поляну, освещённую огромным костром. На ней сидели три огромных существа, неопределённого цвета. Они громко переговаривались утробными голосами, поочерёдно размахивая руками и жестикулируя куда-то в сторону. Проследив взглядом в том же направлении, я увидела в стороне связанных и сваленных в кучу гномов. Посчитав, я поняла что не хватало двоих плюс хоббита. Хотя с другой стороны, он мог бы быть просто погребён под увесистыми телесами гномов в той же куче. И тут кто-то пронзительно пискнул. Мой взгляд снова метнулся к трём троллям, и я с ужасом поняла, что несчастный Бильбо и был источником писка. Хоббит, словно тряпичная кукла болтался в руке одного из уродцев. Там же оказались и недостающие гномы, которых громилы бесцеремонно привязывали на вертел. Ещё немного и их водрузят над костром… Я нервно сглотнула. — Пусть я и была зла на участников отряда, но никто не заслуживает такой медленной и мучительной смерти…Да и бедный хоббит раскачивался так, что ему вот-вот могли просто вырвать ногу.. — Я тревожно посмотрела на волшебника, который кинув мне: «Жди здесь», — исчез в кустах.

— Куда он убежал? — Внутри зашевелился панический страх. — Что же мне делать? Ой, что-то не так я себе эту историю представляла…Да и с троллями я одна не справлюсь. — Мой взгляд устремился на громил. Эти существа были действительно внушительного роста, но какие-то непропорциональные. На мощном сутулом теле покоилась маленькая уродливая голова, с глазами на выкат и большим ртом. Подобные поленьям руки свисали ниже колен. Одним словом, своим сложением тролли напомнили мне огромных горилл, покрытых грубой серовато-зелёной кожей.

А тем временем, обстановка на поляне накалялась. Тролли явно спорили между собой. Двое уже стояли друг против друга, яростно сжимая кулаки. Третий же, вдруг зло оскалился на хоббита, и уже хотел раздавить извивающего Бильбо между громадных ладоней, как перед ними появился маг. Все трое с удивлением уставились на волшебника, когда Гендальф ударил посохом и внушительный кусок близлежащего камня откололся. Поляну осветили первые лучи восходящего солнца. Голос волшебника грозно раскатился по притихшему лесу: «Рассвет вас застанет — и камнем всяк станет!» Тролли в ужасе взвыли и попытались было укрыться, но как только свет коснулся трёх уродливых тварей, они мгновенно замерли, сливаясь с камнем.

Я и сама не заметила, как оказалась на поляне. И теперь, когда гномы спешно кинулись к своим вещам и оружию, осторожно подошла и встала рядом с Гендальфом. Мне было немного не по себе. И не столько от трёх гротескных каменных изваяний, сколько от присутствия гномов и особенно их предводителя.

Первым моё присутствие заметил хоббит и сразу кинулся ко мне. Но видно, что-то в моём взгляде его остановило, потому что Бильбо замер всего в нескольких шагах и нерешительно улыбнулся. Однако уже в следующее мгновение улыбка исчезла с его лица, заменяемая страхом — он смотрел на мою шею. Я могла только представить как она выглядела. Вскоре к нам стали постепенно подходить остальные участники отряда. При взгляде на них, я невольно напряглась, когда почувствовала, как Гендальф ободряюще приобнял за плечи. Теперь все гномы собрались вокруг нас. Над поляной повисла напряжённая тишина. Я старалась не смотреть на них, они же в свою очередь постоянно украдкой поглядывали то на меня, но всё чаще на мою шею. Молчание нарушил седоволосый гном с белоснежной бородой. Он вышел вперёд, учтиво поклонился со словами.

— Балин из рода Дурина к Вашим услугам. — Гном выпрямился и выжидающе замер, глядя на меня.

Я была готова ко всему, но только не к этому. Я нерешительно посмотрела на мага, который мне одобрительно кивнул и чуть сильнее сжал плечи. Вздохнув, я посмотрела на Балина, чуть поклонившись улыбнулась.

— Ирина. Ирина Александровна из рода Перловых к Вашим услугам.

Гендальф кинул на меня удивлённый взгляд и прошептал.

— Ты никогда не называла мне своего полного имени.

— А ты и не спрашивал. — Не оборачиваясь бросила я и протянула Балину руку. Гном несколько нерешительно её принял и слегка пожал.

— Здесь не принято, чтобы женщины пожимали руки мужчинам. — Опять прокомментировал маг.

— Я не здешняя. — Пожала я плечами.

Как только Балин отошёл в сторону, его место занял уже следующий. Гномы подходили, представлялись, жали руку и отходили в сторону, принимаясь за исследование поляны и окружающих зарослей. Последним передо мной предстал Торин. Какое-то время он просто молчал. Потом, слегка склонив голову, произнёс.

— Торин сын Траина из рода Дурина, к Вашим услугам.

В ответ я представилась, но руки не подала. Он мрачно посмотрел мне в глаза, а затем его взгляд опустился на мою шею — гном заметно побледнел.

— Я прошу прощение за своё недостойное поведение. Ещё никогда я не причинял вреда женщине…Я знаю, что нет оправдания моим поступкам, но в тот момент мой разум помутился. Я даю Вам своё слово, это больше не повторится. — Его голос звучал искренне и твёрдо, и, чуть помедлив, я неожиданно для себя кивнула.

— Я прощаю тебя, Торин сын Траина из рода Дуринов. — Глядя друг другу в глаза, мы с королём-под-горой пожали друг другу руки.

Тут откуда-то из кустов донеслись воодушевлённые возгласы. Я вопросительно глянула на мага.

— Кажется, они нашли пещеру троллей. Идём. — Гендальф аккуратно подтолкнул меня в нужном направлении.

20. Находки и встречи

Гномы с азартом разбирали содержимое пещеры. Мне же совсем не хотелось туда соваться. Гендальф с Торином выбрали себе по эльфийскому мечу, кто-то вытаскивал золото, кто снедь, я — сидела на траве недалеко от входа и только сонно наблюдала за происходящим. Даже здесь чувствовался невероятный смрад исходящий от опустевшего пристанища троллей, что и вовсе отбило всякое желание участвовать в разграблении. Кроме того, я и так знала, что там будет.

Оружие мне было ни к чему, впрочем как и золото, а украшения… — почему-то они сегодня меня не привлекали. Из моего мира я случайно захватила всего несколько вещей, что были на мне. Два серебряных кольца: одно с крупным сапфиром, было подарено мне моим любимым, а второе, украшенное славянской вязью, когда-то купила мне мама. На шее висели две серебряные подвески, а вот серьги куда-то пропали, а может и не было их вовсе. За время моих странствий с труппой Барона, мне даже в голову не приходило подбирать себе украшения. Так зачем же сейчас начинать? В походе они вряд ли пригодятся.

Надо мной нависла чья-то тень. Гендальф уже приладил новый меч к поясу и теперь загадочно улыбался.

— Ты ничего не присмотрела?

— А я и не смотрела. Мне ничего не надо. — Волшебник хмыкнул и снова удалился в направлении пещеры.

Когда с сортировкой, делёжкой и перепрятыванием добычи было покончено, все наконец-то вернулись обратно в лагерь. Бомбур принялся за приготовление еды, и вскоре над поляной витал аппетитный аромат жаренного. Я нехотя поднялась и, уже по обычаю, направилась в сторону, подальше от соблазнительных запахов. Но не успела пройти и нескольких шагов, как меня остановил низкий голос Торина.

— Ты куда? — Я замерла и в нерешительности посмотрела на него, параллельно придумывая оправдание, потому как называть истинную причину не хотелось. Видно, сообразив что к чему, и без моих объяснений, король отчётливо произнёс.

— С сегодняшнего дня будешь ужинать с нами, если не возражаешь. — В ответ я слегка улыбнулась и шагнула к костру.

Моё место оказалось между двумя братьями — Фили и Кили, чему оба были несказанно рады. Они затараторили наперебой, из чего я не разобрала ни слова, пока не остановила их жестом.

— Говорите помедленнее. Иначе я не понимаю ни слова. — Молодые гномы кивнули и последовали моему совету. Это был самый странный обед (так как время завтрака давно миновало) за всё время моего прибывания в Средиземье. Фили и Кили оказались довольно милыми собеседниками, хотя разговоры велись достаточно поверхностные. Бомбур, посетовав, что я так исхудала, что ещё не известно в чём дух теплится, попытался впихнуть в меня уже третью порцию. Мне пришлось с боем отбиваться, так как мой желудок и так чуть не взбунтовался с непривычки.

Когда с едой было покончено, мы принялись за найденную у троллей бочку эля, и я с удовольствием наслаждалась горьковатым напитком. Алкоголь немного ударил в голову и вот, я уже почти свободно объясняюсь с Кили, периодически мешая Всеобщий с русским. Гендальф сидел напротив меня, улыбаясь, и смотрел на меня с каким-то странным выражением во взгляде. Списав всё на эль, я только облегчённо улыбнулась ему в ответ. В какой-то момент, гномы достали трубки, и в воздухе поплыл сладковатый запах табака. Я с завистью посмотрела на мага, я бы тоже сейчас с удовольствием покурила. Решив немного проветриться и охладиться от жара костра, я поднялась и незаметно ушла к тому самому камню, на который меня сегодня повалил Торин. Справа, зелёная равнина простиралась аж до самого горизонта, а вот прямо передо мной уже маячили горделивые очертания гор. Я только сейчас поняла, что была рада, наконец-то выйти из леса, и наслаждаться бескрайним простором, так знакомым мне из дома. Если мне не изменяла память, Ривенделл был уже недалеко, и, возможно, вскоре я получу ответы на столь мучившие меня вопросы. Из груди вырвался измученный вздох. Я здесь всего месяц с небольшим, а кажется, что между мной здесь и мной в том мире пролегли века. Смогу ли я быть прежней, если вер…, нет, когда вернусь обратно…?

Ко мне тихо подошёл Гендальф и молча протянул ещё дымящуюся трубку, которую я нерешительно приняла, вопросительно глянув на волшебника.

— Думаю тебе стоит отвлечься от тёмных мыслей. Да и гномы слишком заняты. Не заметят. — Я украдкой посмотрела в сторону костра. Четырнадцать разрумянившихся от выпитого участников похода сидели у костра и о чём-то оживлённо разговаривали, не обращая на нас никакого внимания. Пожав плечами, я приняла трубку и блаженно закурила. Как вдруг все голоса на поляне стихли.

— Ты сказал не заметят? — Хмыкнула я и обернулась.

Гномы смотрели на нас расширенными изумлёнными глазами. Окинув притихших мужчин задорным взглядом, я вытащила трубку изо рта, пустила пару колец и широко улыбнулась, хитро подмигнув. Первым, на удивление, не выдержал Двалин. Грозный воин вдруг громко захохотал, покачивая головой.

— Нет, ты женщина, не перестаёшь меня поражать. Когда я думаю, что уже всё видел, ты выкидываешь очередной фокус. И откуда ты такая взялась? Если в твоём мире и женщины-гномы с таким нравом, я бы сразу женился.

Теперь на поляне смеялись все, включая Торина и Гендальфа. Потом были песни и долгие рассказы.

Не смотря на ранний вечер, решено было лечь спать и тронуться в путь наутро, уже с новыми силами. Я была благодарна такому раскладу событий: переживания последних двух дней, сдобренные крепким элем и табаком, лишили тело последних сил. И как только моя голова коснулась спального мешка, я сразу же отключилась. Гендальф, как обычно, устроился рядом.

* * *

Волшебник проснулся от того, что его кто-то звал. Он резко сел на траве и огляделся. Участники похода постепенно пробуждались и только Ирина всё ещё безмятежно спала рядом, завернувшись в походное одеяло. Маг дотронулся до её плеча и опять почувствовал знакомое покалывание. Вчера, впервые с того момента, как они встретились, он видел её полностью расслабленной и непринуждённо улыбающейся. Её глаза сияли, а щёки алели здоровым румянцем. Она завораживала, поэтому его нисколько не удивило какие взгляды кидали на неё два молодых гнома, сидевших рядом. Но, казалось, она ничего не замечала.

Женщина заворочалась и посмотрела на него сонными глазами.

— Доброе утро. — Улыбнулся маг.

— И тебе доброе. — Зевнула она. Потянувшись, присела. — Уже собираемся?

— Да, скоро двинемся в путь. Завтрак уже почти готов. — Она кивнула. Умывшись и собрав волосы, по обычаю, наверх, накинула плащ и уже хотела направиться к остальным, как волшебник её остановил.

— На вот. Это тебе. — Он протянул ей небольшой холщовый мешочек. В нём оказалась пара изысканных серебряных серёжек, украшенных мелкими и крупными сапфирами. Ирина невольно залюбовалась. Серьги были тонкой работы и слегка сверкали в солнечных лучах. Ополоснув водой, девушка их тут же примерила.

— Жаль зеркала нет. Ну и как? — Подвески были достаточно длинные и спускались почти до подбородка, подчёркивая грациозность её длинной шеи.

— Прекрасно. — его взгляд остановился на жутких синя-фиолетовых отметинах. Гендальф невольно нахмурился.

— Наверное с синяками очень хорошо по цвету сочетаются. — Засмеялась Ирина. Маг лишь хмыкнул в ответ. Женщина действительно была полна сюрпризов. — Только зачем они мне?

— На память. Ну и ты подсказала, где гномов искать. — Подмигнул он. Ирина подалась вперёд и невесомо поцеловала его в щёку. — Спасибо. — От неожиданности Гендальф вздрогнул. — Да не дёргайся ты так. — Она хитро сверкнула глазами и поспешила к костру. В этот момент волшебник снова услышал голос и поспешил мысленно ответить.

* * *

Когда пришло время собираться, появились первые проблемы. В результате ночных приключений, пони разбежались, и теперь оставшуюся поклажу пришлось взвалить на себя. В моём опустевшем мешке кроме свёрнутого пальто, джинс, водолазки, да цыганского наряда вкупе с немногочисленным нижним бельём и средствами гигиены, ничего не было и я предложила переложить кой-какие припасы к себе. На это Бомбур отчаянно замахал руками, заявив, что пока я не наберу в весе, никакие тяжести он мне не даст. Спорить с ним было бесполезно, поэтому мне ничего не оставалось, как наблюдать за сборами со стороны. Гендальф тоже перекинул только свою суму через плечо. Я ещё подумала: «А куда делась его лошадь? Неужели тоже убежала с пони? Надо будет спросить…»

Наконец мы двинулись в путь по холмам. Погода опять исправилась и теперь во всю палило солнце. Гномам это было явно по душе, я же изнывала и теперь шла, закутанная, подобно женщине с востока.

— Почему ты прячешь лицо и руки? — Со мной поравнялся Фили.

— Из-за солнца кожа сгорает. А руки — от ветра и холода.

— Тоже сгорают?

— Нет. Обветриваются.

— Понятно. А я заметил. Руки у тебя тонкие, белые и гладкие, как у принцессы. — Гном выжидающе посмотрел на меня.

— Всё ты подметил. — Неопределённо ответила я. Фили задумчиво закусил губу, явно пытаясь понять, как растолковать мой ответ. Тут к нам присоединился Гендальф и, смерив гнома взглядом, перешёл на русский.

— Ты как? Не устала?

— Откуда такая забота? — Улыбнулась я.

— Не похожа ты на ту, что привычна к долгим пешим переходам. — Прищурился маг. — Вот и справляюсь о твоём здравии. Мешок не тяжёлый?

— Предлагаешь понести? — подмигнула я.

— У тебя на всё ответ найдётся. — Хмыкнул Гендальф, но мешок и правда забрал. За нашими разговорами я и не заметила, как Фили отстал и теперь шёл рядом с братом. Время постепенно клонилось к обеду.

— Как далеко ещё до Ривенделла?

— Не очень. Главное не пропустить поворот в долину.

— Кстати, Гендальф, давно хотела тебя спросить. А куда делась твоя лоша…

Тут где-то рядом что-то просвистело. Резко обернувшись я увидела, что Кили стоял с луком наизготове, а справа на земле корчилось какое-то существо на громадном волке. Я и без объяснений знала, кто это был, но легче от этого не стало. Всадник лишь отдалённо напоминал человека. Невысокого роста, с приплюснутым носом на деформированной голове. Кожа была серо-зелёного цвета и вся покрыта наростами и бородавками. На орке, а это был определенно орк, был грубый доспех из чёрной кожи, на поясе висел короткий меч и рог.

— Это орк-лазутчик — Процедил Гендальф. — А значит рядом другие.

Гномы напряжённо молчали, но уже все как один приготовили оружие.

— За нами следят? — Риторически спросил Торин.

— Кому ты рассказал о походе, Торин сын Траина? — Грозно парировал маг. В этот момент я почувствовала волну энергии прокатившуюся по равнине. В ушах загудело… Я впилась пальцами в руку Гендальф, чем вызвала его раздражённых взгляд.

— Кто-то приближается. — Выдохнула я.

Почти сразу из-за ближайшего холма вылетела повозка, запряжённая огромными кроликами. Управлял ею седовласый старец в коричневом одеянии. Он гневно сверкнул глазами на выстроившихся в боевой готовности гномов, но как только отыскал глазами Гендальфа, облегчённо вздохнул.

— Слава Эру, я нашёл тебя, Олорин!

— Радагаст! Я рад тебя видеть, друг мой!

Оба мага приветственно обнялись и тут же отошли от остальных, тихо переговариваясь. Они уединились довольно надолго, а когда вернулись, лицо Гендальфа выражало мрачную решительность. Он жестом пригласил Торина в сторону. Коричневый же маг с интересом рассматривал участников похода, пока его взгляд не наткнулся на меня. Какое-то время мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, как Радагаст оказался прямо передо мной. Его рука потянулась к моему лицу, я невольно отступила.

— Кто ты?… Я уже встречал таких как ты…Только вот где….и когда?…. — Взгляд старца стал каким-то затуманенным и отрешённым. Мне стало неловко, и я попыталась обойти его, но он вдруг схватил меня за руку и тут же резко выпустил, будто обжёгся. — Олорин, ты знаешь кто она…. — Но Гендальф его не слышал, всё ещё обсуждая что-то с Торином. — Однако ты женщина….Как необычно…. — Радагаст опять попытался приблизиться, но я уже беззастенчиво отпрыгнула от него, врезаясь в кого-то спиной.

— Мы отступаем в долину. Я веду её в Ривенделл. — Прогремел над моей головой голос Гендальфа.

Радагаст, словно очнулся ото сна, несколько раз моргнул и отрицательно покачал головой.

— Как знаешь, Олорин… Но другого выхода у вас сейчас, действительно, нет. Запомни, что я тебе сказал. — В этот момент между холмами проревел звук рога. Коричневый маг оглянулся. — Вам надо спешить. Я постараюсь отвлечь их и выиграть вам время. — Он ещё раз посмотрел на меня, рука снова потянулась к моему лицу. Одновременно я ещё больше вжалась спиной в Гендальфа. Радагаст замер на полпути, резко развернулся и направился к повозке.

— Будь осторожен. — Кинул ему в след серый волшебник.

— И ты тоже, Олорин. И ты тоже… — Последняя реплика относилась ко мне. Зычно крикнув, коричневый маг сорвался с места и стремглав скрылся за холмом. Моей последней осознанной мыслью было, что всё это время Радагаст говорил со мной по-русски. А потом мы побежали, но уже в другом направлении.

21. Змеи и лестницы

Я никогда так быстро и долго не бегала. Теперь в марафонцы можно было записывать и меня. Гендальф мёртвой хваткой держал мою правую руку и, не сбавляя темпа, уносился в даль. В какой-то момент, силы стали меня покидать, в груди всё горело, не давая сделать и вздоха. Ноги то и дело норовили предательски поскользнуться на свежей траве. Я с ужасом стала понимать, что моё тело мне уже не подчиняется. Когда в очередной раз нога подвернулась, я не удержалась и вскрикнув, упала на колени. Волшебник резко развернулся, так и не выпуская моей руки.

— Вставай. Сейчас не время. — В ответ я только замотала головой. — Ирина, ещё немного. — Он приподнял лицо за подбородок, заглядывая в глаза. Я хотела что-то ответить, как рядом раздался леденящий душу вой. На вершину холма выпрыгнул ещё один орк на варге. Наездник уставился на нас, криво ухмыляясь, и в следующий миг на всю равнину затрубил рог.

Движимая адреналином, я снова подскочила на ноги, и мы опять побежали. Гендальф круто повернул к невысокой каменной гряде, увлекая меня с собой. Я ещё подумала, что взобраться на камни мы не успеем. Но у волшебника на уме был другой план действий.

Между камнями оказалась небольшая расщелина, за которой виднелась зелёная долина. Гендальф подтолкнул меня скомандовав — Прыгай!

Расщелина обрывалась вниз метров на 10 не менее.

— С ума сошёл? — Выдохнула я.

— Прыгай, упрямая ты женщина! Не до объяснений сейчас! — И маг бесцеремонно схватив меня в охапку, кинул в проём меж камней. Кое-как сгруппировавшись, я больно приземлилась на узкой тропе между скал. Утешало то, что хоть череп себе не проломила. Только успела откатиться в сторону, как тут же приземлился первый гном, за ним последовал ещё один, и ещё и ещё. Так рядом со мной образовалась куча барахтающихся гномов. Хорошо, что я ещё успела вовремя отползти, иначе бы меня давно раздавили. Последними на тропу спрыгнули Торин с племянниками. Меня резко и довольно грубо вздёрнули на ноги. «Спасибо тебе, добрый волшебник», — мрачно подумала я и оглянулась. Так и есть передо мной стоял Гендальф, явно не в лучшем расположении духа. Молча отвернувшись я развязала своё подобие восточного никаба — было ужасно душно.

Быстро убедившись, что все живы и здоровы, за исключением ушибов и пары вывихнутых пальцев, отряд во главе с Гендальфом двинулся вниз по каменной тропе. Я предпочла немного отстать от непонятно чем раздражённого волшебника, и теперь шла в самом конце рядом с Бильбо. По пути мы сделали лишь один короткий привал, чтобы утолить жажду. Воспользовавшись моментом, я отошла в сторону осмотреть свою левую ногу, которая постоянно болезненно отдавалась при каждом движении. Как я и боялась, ниже колена красовался довольно глубокий и сильно кровивший порез, скорее всего заработанный при моём «лёгком» приземлении на камни. Хотела было перевязать рану, как вспомнила, что мой походный мешок со всем содержимым всё ещё был у Гендальфа. Я невольно поморщилась. — Если вернусь и попрошу свой мешок, он обязательно спросит зачем… — А казаться слабой и беспомощной мне сейчас совсем не хотелось. Одёрнув платье, я было встала, как чуть снова не оказалась на земле — боль в ноге только усилилась. — Твою мать!.. — Мысленно покрывая всех и всем, особенно «доброго» волшебника, я, стараясь сильно не прихрамывать, вернулась к отряду.

Гномы уже были на ногах, а Гендальф стоял впереди, нетерпеливо переминаясь. Кинув в мою сторону раздражённый взгляд — Ну какая оса его укусила? — он, не говоря ни слова, развернулся и продолжил шествие. Сделав первый же шаг, мне пришлось до боли закусить губу, чтобы не взвыть в голос. Я снова плелась в конце, еле-еле поспевая за Бильбо. От постоянного напряжения, вскоре загудела голова, и теперь каждый шаг отдавался ещё и болью в висках. Я была готова помянуть всех лихом и остаться под ближайшим кустом, как ущелье резко кончилось, и мы оказались у входа в долину.

Картина открывалась действительно завораживающая: с окружающих скал срывались небольшие сверкающие водопады, а чуть вдалеке величественно возвышались белокаменные постройки, утопающие в пышной зелени вековых деревьев. Будь я в здравии, то с удовольствием бы насладилась красотой природного ландшафта, но в настоящий момент все мои физические и духовные силы уходили на то, чтобы не застонать в голос и не закрыть глаза от болезненно-яркого света.

— Правда красиво? — Ко мне с улыбкой повернулся Бильбо, и тут же озабоченно вскинул брови. — С тобой всё хорошо? Ты что-то бледная очень. — В ответ я только отрицательно завертела головой. Я надеялась, что мы скоро доберёмся до Ривенделла, и я смогу в тишине и вдалеке от ненужных глаз обработать свои повреждения.

Тропа теперь уходила резко вниз. И когда мы начали постепенно спускаться, я поняла, что испытываемые мной до селе неприятности были ничем, по сравнению с той болью, что простреливала через всё тело, каждый раз как я сгибала ногу в колене. Пальцы судорожно хватались за камень, чтобы не потерять равновесие и не сорваться вниз. Краем глаза я заметила, что безнадёжно отстала, но двигаться быстрее просто не могла.

В какой-то момент левая нога всё же подкосилась, и моё ослабевшее тело полетело назад. Я с размаху ударилась головой о каменную тропу, из глаз от разрывающей мозг боли, брызнули искры, в лёгких не осталось ни грамма кислорода, а потом постепенно всё заволокло туманом. Я отрешенно смотрела в небо — глаза медленно застилала тьма… Надо мной нависла чья-то тень, вдалеке эхом отдавались голоса…Меня резко подняли на ноги. Кто-то пронзительно закричал. Моё туманное сознание отметило, что крик принадлежал, похоже, мне. Моё тело снова медленно оседало на землю… Я закрыла глаза от режущего света, и окружающий мир исчез. Осталась только боль, разрывающая голову изнутри.

* * *

Он ненавидел Бри. До зубного скрежета, до подкатывающей тошноты. Этот город, как и его твёрдолобые, примитивные жители не вызывали в нём ничего, кроме отвращения. Командир стражи грубо толкнул дверь в «Гарцующий пони» и кивком обозначив трактирщика, тяжёлой поступью поднялся на второй этаж. Берта должна была уже ждать его в условленной комнате. Рыжеволосый достал ключ, повернул пару раз, толкнул дверь и сразу запер изнутри.

Внутри было темно, за исключением отсветов от камина. Его глаза сразу нашли кровать, и тут он замер. На грубой двуспальной койке на животе лежала девушка, полностью обнажённая… Её тёмно-русые волосы упали на плечо, открывая лицо, глаза были закрыты. Командир стражи подошёл к кровати и раздражённо фыркнул.

— Берта, что за фокусы? Ты же знаешь когда я приду.

— Зачем же так орать? Дама всё равно не проснётся. — Рыжеволосый резко обернулся. В кресле у камина, вальяжно закинув ногу за ногу, сидел молодой мужчина. Одет он был в вычурный бархатный камзол коричневого цвета, украшенный серебряной вышивкой. Мужчину можно было назвать красивым, если бы не холодные серые глаза, внимательно следившие за стражником с бледного лица, обрамлённого коротко-подстриженными светлыми волосами.

— Что ты здесь делаешь? — Выдохнул рыжий.

— Пришёл с тобой поговорить… Я так давно от тебя ничего не слышал. А на мои письма ты не отвечаешь… — Молодой мужчина деланно улыбнулся и грациозно поднявшись, подошёл к рыжему. Стражник лишь нервно сглотнул. — Джонни, Джонни. Неужели ты и правда думал, что я ни о чём не узнаю? — Красавчик назидательно погрозил изящным пальцем.

— Не называй меня так. — Прорычал стражник в ответ.

— Отчего же? Тебе не нравится твоё настоящее имя? — Молодой презрительно скривил губы. — Однако… Но дело не в этом, Джонни… Ты решил, что умнее меня? Умнее нас? Захотел забрать её себе, а потом спрятаться? Наивный… — Бледная рука дотронулась до щетинистого подбородка. Командир отпрыгнул как ужаленный.

— Зачем ты пришёл? Её всё равно тут нет. Она сбежала с гастролёрами, а те её выгнали. Фера её пока не нашла…

— Фера умерла и ещё двое вкупе с ней, дебилоид. И в том, что она сбежала, виноват ты, Джонни, и твоя беспросветная тупость. Если бы ты всё сделал как тебе было приказано, девица уже давно была бы, где ей полагается. — Рыжий молчал. — Что? Нечего сказать, придурок? Тебе что было велено? Если она объявится, сразу отправить Феру с посланием. Но никак не вмешиваться! — Голос красавчика почти сорвался на крик. Джонни покосился на спящую девушку. Поймав его взгляд, молодой мужчина усмехнулся. — Не волнуйся, она нас не слышит и пока не проснётся. Берта? Так?…Милое создание….Приятная кожа. — Командир стражи побелел и испуганно уставился на красавчика.

— Что ты с ней сделал, Даниэль?

— Не волнуйся, её оплаченную тобой девственность, я оставил тебе. Что же касается остального…Ты же не думал, что я просто приду с тобой чай попить? Да, и тебя так долго не было… — Даниэль грубо шлёпнул женщину по ягодице, где сразу проявился красный след.

— Что ты хочешь от меня? Той тут уже нет. Мы её упустили… — Прорычал рыжий.

— Не совсем. Перед тем, как Фера испустила дух, она успела напасть на след. Видишь, даже у неё больше мозгов, чем у тебя. — Зло хихикнул блондин. — Так вот, если всё верно, то она встретила гномов и, скорее всего, теперь путешествует с ними.

— Гномы? — Удивлённо протянул стражник.

— Да, Джонни. Наша цыганочка переквалифицировалась в Белоснежку. Белоснежка и 13 гномов. Ничего не напоминает? — Но тот лишь удивлённо хлопал глазами. — Нет, Джонни, ты и вправду тупой. Ты что книгу не читал? Хотя кого я спрашиваю о книгах…… Когда она здесь была?

— В апреле.

— Урод, мне нужна точная дата. — Даниель вдруг схватил спящую девушку за волосы. — Думай быстрее, иначе твоя Берта уже не проснётся. И ты отведаешь её девственное тело, только если в твои предпочтения входит некрофилия. — Красивое лицо исказила злая гримаса.

— Что ты ей дал… — Начал было командир.

— Не твоё дело. Отвечай, когда они здесь были. Напряги мозги!

— 25 апреля. — Простонал рыжеволосый.

— Хороший мальчик. — Короткостриженый брезгливо выпустил волосы, и голова девушки безвольно упала.

— Она проснётся? — Прошептал Джонни.

— Да очнётся твоя шлюшка, не волнуйся. Влей в неё вот это. — Он подал рыжему небольшой пузырёк. — Только в рот.

— Ты омерзителен. — Прошипел стражник.

— Да ну? А вот дамы думают иначе…Ладно. Это тебе урок. Не будешь заставлять меня больше ждать. Если она вдруг снова объявится, дай мне знать.

— Как? Позвонить? — Съязвил рыжий.

— Можешь и е-мейл отправить, если не разучился писать. — Даниель лилейно улыбнулся и направился к двери. У выхода он обернулся, окинув взглядом командира стражи и голую женщину.

— Знаешь, Джонни, когда она очнётся и ты её отымеешь. Я бы на твоём месте на ней женился….Где ты ещё найдёшь в Средиземье девицу, у которой проработаны все отверстия? За те два, что опробовал я, могу сказать — они того стоят.

Рыжеволосый зарычал и кинулся к двери, но красавчик лишь заливисто засмеялся и поспешил вниз по лестнице.

Уже у барной стойки он накинул на плечи плащ из чёрного бархата и кинул трактирщику пару золотых.

— Вы уже покидаете нас, милорд? — Подобострастно залепетал мужчина за стойкой.

— Ах, любезный. Дела, дела… Как говорится, если хочешь, чтобы всё было сделано как надо — сделай это сам. — Красивое лицо озарила улыбка и молодой человек скрылся в ночи.

22. Иссиня-чёрный

Мои глаза открылись в полнейшей темноте — не было видно ни отсвета. Полностью дезориентированная, я сначала запаниковала, пока не поняла, что что-то просто накрывало лицо. С облегчением почувствовав что руки мои свободны, я резко скинула повязку. Светлее, но всё же опять темно. Картина постепенно принимала более ясные очертания…

Я лежала на широкой кровати, в большой комнате. Все пространство было погружено в синеватый ночной мрак, и даже угадывающийся у стены камин не горел. Единственным источником освещения в комнате был лунный свет, широким лучом струящийся из высокого окна, находившегося рядом с кроватью. Я поймала себя на мысли, что окружавшая меня картина была вся сине-белой: чёрно-синие ночные тени, серебристый белесый лунный свет, ложе белого дерева, да и я сама была какая-то белая.

Я приподнялась, голова была слегка одурманенной и какой-то невесомой. В комнате было очень тихо, и похоже, я была тут одна, хотя ручаться не буду- дальше кровати не возможно было ничего разобрать. Судорожно соображая где я, оглядела себя: на мне была тонкая белая шелковистая ночная сорочка и все. Волосы были распущенны. Тут мне стало не по себе. Оценивая моё состояние, можно было смело утверждать, что кто-то меня сюда принёс, раздел и вымыл…Мысленно восстанавливая в памяти последние события, я откинула одеяло и задрала подол. Как я и думала, левая нога чуть ниже колена была забинтована. — Что же со мной опять случилось? Похоже здесь меня с пугающей периодичностью кто-то носит, перекладывает и теперь вот уже и переодевает. А я ничего потом не помню… — Невольно нахмурившись, я решительно повернулась и свесила ноги, мягко ступая на холодный каменный пол. Нерешительно поднявшись, я осторожно проследовала к окну, что на самом деле оказалось выходом на просторный балкон, распахнула створки и вышла на улицу.

Занимаемая мной комната находилась достаточно высоко и теперь передо мной открывался величественный и завораживающий вид на долину Имладрис, залитую лунным светом. Изысканные дома и виллы прятались в раскидистых кронах исполинских деревьев и цветущих садов. Вдалеке маячили окружающие Ривенделл чёрные пики гор. В волшебной тишине слышалось успокаивающее журчание воды, струившейся из невидимых в темноте водопадов и фонтанов. Воздух был чистым, в нём ощущались тонкие ароматы цветов и ещё чего — то неуловимого и сладковатого. Я блаженно вдохнула полной грудью, и тут же почувствовала знакомое тёплое покалывание на кончиках пальцев. Если раньше это чувство посещало меня только ночью, то после того случая с Торином, я почти всегда ощущала это вязкое тепло, пульсирующее в теле, словно дремлющий вулкан. Промелькнула мысль, что из-за всех прошедших перипетий не успела рассказать об этом новом развитии Гендальфу… Но я тут же отмахнулась, мне не хотелось об этом думать. Здесь и сейчас мне было легко и хорошо, как ещё ни разу с момента моего появления в Средиземье. Мне не надо было никуда бежать, ни от кого прятаться, ничего объяснять… Только лёгкий ночной бриз ласково развевал мои волосы и невесомую сорочку.

Это было как во сне, но это было явью. Я невольно грустно вздохнула. Расстилающаяся перед моими глазами долина была бесспорно величественна, но она мне была чужой, и я здесь была чужая. Я наслаждалась красотой, но она не трогала моё сердце, которое всё так же тихо тосковало и кровоточило по моему миру, по моим родным и любимым. Красота одного сада или дворца не заменит никогда того счастья, которое испытываешь когда тебя любят и ждут. Когда ты дома…

Сев на мраморные плиты балкона и обхватив руками колени, я устремила взгляд на звёздное небо. В Средиземье я часто смотрела на звёзды, и мне порой казалось, что я даже различала знакомые созвездия, но в них всегда не доставало чего-то. Словно из картинки выпали составляющие частицы. Однажды мне почудилось, что я нашла на небе Большую медведицу, но у «ковша» отсутствовала ручка… Даже звёзды были здесь не те, они были другие. Я закрыла глаза, и впервые с моего появления в этом мире, дала волю чувствам. По щекам потекли молчаливые слёзы.

Где-то вдалеке прозвучали раскаты громы, потом всё ближе. Небо расколола сверкнувшая молния. Воздух напрягся и зазвенел. Когда первые, неуклюжие крупные капли упали на мое лицо, я перестала сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Дождь пошёл резко и отчаянно. Я мгновенно промокла, но здесь и сейчас мне было на это наплевать. Вместе с льющимися с неба потоками воды, я выплёскивала всю свою печаль, тоску, боль и одиночество. Я была одна, здесь на балконе, в этой комнате и во всём этом чужом мире и было символично, что я вновь пробудилась в темноте и вновь в полном одиночестве.

* * *

Когда он увидел, что она открыла глаза, то невольно облегчённо вздохнул. Она пребывала в состоянии глубокого сна вот уже почти три дня, и некоторые эльфы, включая и самого Владыку начали опасаться, что девушка впала в глубокое беспробудное забытье. Женская фигура на кровати была абсолютно недвижима с тех самых пор, как её принесли сюда с горной тропы. Тогда ей чудом удалось не сорваться в пропасть.

Они уже почти спустились вниз, когда, обернувшись, не обнаружили её в конце отряда. В тот момент он впервые за много лет почувствовал волну липкого, холодного страха, накрывшего его с головой. Он был одним из первых, кто бросился обратно наверх. Они нашли её метров через двести, почти у самого края тропы, обрывающейся в провал. Она лежала и смотрела вверх невидящим и отрешенным взглядом. Тогда его это почему-то ужасно разозлило, и он рывком попытался поставить её на ноги. В ответ она пронзительно закричала, а кто-то прошептал: «У неё на платье кровь…» Откинув плащ они увидели, что весь левый край голубого платья от подола и до колена был пропитан багровым. Рана была небольшой, но глубокой и сильно кровоточила. Как давно? Они не знали. Но как минимум с того момента, как спрыгнули в расщелину.

Она была очень бледной и губы постоянно что-то шептали. Можно было только разобрать голова, боль и свет. Когда он поднял её на руки, она взвыла и, закусив губу уткнулась ему в грудь лицом. Они как можно скорее двинулись ко входу в долину, и если в начале она иногда постанывала, то потом совсем затихла. Тогда он во второй раз почувствовал страх.

Встретившие их при входе эльфы, были вежливы, но осторожны. Потом показался и сам Владыка с небольшим отрядом. Когда взгляд Элронда упал на женскую фигуру в его руках, эльф понимающе кивнул и с формальными приветствиями было быстро покончено, хотя ему всё равно казалось, что длились они целую вечность. Тогда он уже почти не ощущал биения её сердца. Практически вбежав в отведённую ей комнату, он нехотя передал смертную под заботу окруживших их лекарей. Его вежливо попросили выйти, и последнее что он увидел прежде чем двери закрылись было её мертвенно-бледное и абсолютно спокойное лицо. Тогда ему стало страшно в третий раз.

С того самого дня, он почти всё время проводил в углу этой комнаты, сидя на кресле и неотрывно глядя на широкую кровать, с покоившейся на ней женской фигурой. Лишь иногда он отвлекался на формальные встречи с Элрондом, но тот, понимающе, надолго его не задерживал. И он снова возвращался сюда. Часы тянулись слишком медленно и их было слишком много. Слишком много времени она лежала без движения и без сознания. Он слышал о случаях, когда люди впадали в глубокое беспамятство и больше никогда не просыпались…Но настойчиво гнал эти мысли прочь — этого не могло произойти с ней. Он чувствовал себя ответственным и почему-то виноватым. А ещё в глубине души было такое странное осознание, что когда она проснётся именно он должен быть рядом. Почему? Он даже себе не мог дать на это ответ.

И вот он увидел, как её рука сорвала повязку. Он невольно на мгновение замер, и только когда она села на кровати, облегчённо выдохнул. Сначала он хотел позвать её по имени, но что-то его остановило. Скрытый ночными тенями, он просто наблюдал, как она откинула одеяло и после, чуть покачиваясь, встала на ноги. Потом она открыла ставни и вышла на балкон. Из-за потери крови и физического истощения, она всё еще была очень бледной, но теперь в лунном свете женщина казалась даже белоснежной и полупрозрачной, как и её одеяние. Под шелковой тканью легко угадывались очертания стройного тела.

Белый силуэт в темноте ночи. Она стояла в полной тишине, словно в раздумиях. Потом села прямо на мраморные плиты, устремив взгляд ввысь и замерла. Она смотрела на звёздное небо, а он чувствовал исходящую от неё печаль. Так продолжалось какое-то время: она, озарённая лунным светом, он — в ночном мраке, и оба безмолвны. Когда же первые раскаты грома возвестили о приближающейся грозе, он, словно очнувшись, хотел окликнуть её, как заметил, что голова её была опущена, а плечи вздрагивали — она беззвучно плакала.

За всё время их похода, он ни разу не видел её слёз. Ни когда она голодала, ни когда руки сомкнулись вокруг её шеи, ни когда ей пришлось бежать на грани физических возможностей. Ему почему-то стало неловко, словно он был нежелательным наблюдателем. Будто он подглядывал за чем-то очень личным…Он не должен был видеть её слабость. Возможно ему стоило просто встать и незаметно уйти, дать ей возможность выплакаться и успокоиться без свидетелей, но он не мог. Его собственное сердце сжималось от непонятной тоски и грусти. А потом пошел дождь.

Крупные капли отчаянно забарабанили по белокаменным перилам балкона, по мраморному полу. Она в мгновение промокла, но, кажется, даже не замечала потоков воды, обрушивающихся с неба и скрывающих женскую фигуру подрагивающей пеленой. Он не знал причину её слёз, но мог лишь догадываться. Да, ему было известно, что она из другого мира и времени. Но ведь он ни разу не задумался о том, что у неё осталось там, позади. Были ли у неё дети? Семья? Муж? Как ни странно, она всегда избегала упоминаний о той жизни, ограничиваясь лаконичным характеристиками. А он и не спрашивал.

Гроза уже постепенно утихала, когда за отголосками грома, ему что-то послышалось. Нет, не послышалось — она пела. Тихо, сбивчиво, глотая слёзы, но она пела. Прислушавшись, он с изумлением понял, что узнал мелодию. Её нередко исполняли эльфы, но всегда без слов. Говорили, что истинный текст песни утерян…

Дождь прекратился, и вот она просто одна в ночной тишине, снова недвижима. Он медленно поднялся и бесшумно подошёл — она спала сидя, всё так же подобрав ноги и уронив голову на колени. Ветер легко развевал уже почти сухую ночную сорочку, и она немного подрагивала. Но уже от холода. Повинуясь порыву, он аккуратно взял её на руки. Её голова по инерции упала ему на грудь. Всегда такая гордая и независимая, сейчас в его руках она казалась хрупкой и нежной. Он зашёл внутрь, положил её на кровать, укрыв одеялом — женщина даже не пошевелилась.

Опустившись на колени рядом, он долгое время просто смотрел на её спящую фигуру: на бледное и ещё немного мокрое от слёз и прошедшего ливня, лицо, обрамлённое влажными от дождя волосами, чётко очерченные губы, которые она часто кусала, если злилась. Он поймал себя на том, что его взгляд задержался на них дольше положенного и он мысленно себя одёрнул. Когда не удержавшись, он провел рукой по её щеке, вытирая остатки слёз, она вдруг открыла глаза и сонно посмотрела на него. И вот уже её рука касается его лица, лёгкими движениями прохладных пальцев скользит по линии подбородка.

— Ты?… — почти выдыхает она, с улыбкой на этих губах. Он непроизвольно склоняется ближе.

— Тише, тише… Спи… Я здесь. — Она медленно закрывает глаза, когда его губы в лёгком поцелуе касаются её прохладного лба.

23. Новые и старые знакомые

Мне снился сон. Странный сон, в котором кто-то нёс меня на руках, а потом я смотрела в такие яркие и знакомые голубые глаза. Перед моим взором возник образ мужчины. Длинные прямые светло-каштановые волосы обрамляли такое знакомое и одновременно чужое лицо: прямой благородный нос, светлая кожа, мужественные черты не лишённые природной грации… И эти глаза, устремлённые на меня из-под чётко-очерченных тёмных бровей. Я узнала его даже во сне и невольно улыбнулась: «Олорин…» В ответ он тоже улыбнулся. Прикосновения его рук были такими приятными и успокаивающими. А потом он исчез — остался только нежный шёпот и касания мягких губ на коже… И снова забытье.

Наутро я проснулась от ярких солнечных лучей и, открыв глаза, невольно зажмурилась — вся комната утопала в струящемся свете. Он отражался от изысканной мебели белого дерева, высоких сводов, украшенных тонкой лепниной, и покрытых золотой росписью стен. Занимаемая мной комната при свете дня оказалась ещё более просторной, чем я подумала ночью. На этой широкой кровати, под потолками уходящими ввысь, я показалась себе какой-то маленькой и беспомощной… В голову пришла, почему-то, сказка про Машеньку и трёх медведей. — Замечательно… — Я внутренне заворчала. — Кажется я слишком долго спала. Вот и лезет в голову всякая чушь. Пора вставать, а то ещё что придумается или приснится. — Тут внутри все замерло — мне вспомнился мой вчерашний сон. А сон ли?… Я нахмурилась. — Совсем с ума сошла? Ага, конечно. Гендальф в облике Олорина стоит на коленях и целует твое лицо. А Саурон приносит ромашки и шоколад «Алёнку». — Покачав головой и усмехаясь собственному разыгравшемуся воображению, я потянулась и встала с кровати. Тело было немного ослабленным, но, в целом, я чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей.

Словно почувствовав что-то, в следующее мгновение дверь отворилась, и в комнату зашла высокая женщина в струящемся зелёном платье. Её красивые правильные черты лица и грациозная осанка завораживали. Светлые шелковистые волосы незнакомки были заплетены в затейливую косу, не скрывая заострённые кончики ушей. Увидев мою особу, эльфийка замерла, а потом заулыбавшись подбежала и что-то говоря на непонятном певучем языке, стала меня осматривать. Судя по её отточенным, профессиональным движениям, похоже она была лекарем или кем-то в этом роде. На её вопросы я лишь покачала головой, произнося на всеобщем мою любимую фразу: «Не понимаю». На что женщина слегка хлопнула себя по лбу.

— Что же это я? Конечно же ты меня не понимаешь! Прости. Просто очень рада видеть тебя в здравии и сознании, дитя… — В ответ на последний комментарий я иронично изогнула бровь, но решила смолчать, хотя на языке так и вертелось что-нибудь едкое. Тем временем, эльфийка, пообещав что скоро вернётся, покинула комнату, оставив меня стоять всё еще в одной ночной рубашке, которая мне была определённо велика и собиралась гармошкой на полу. «Обрезать», — мелькнуло в голове.

Потоптавшись на месте, я решила выйти на балкон. При свете дня долина Имладрис поражала красочностью и величием. Всё вокруг было наполнено золотистым светом, отчего казалось, само солнце сияло ярче. Дверь снова отворилась, и в комнате появилась всё та же эльфийка в зелёном но теперь в сопровождении ещё двух девушек в одинаковых жёлтых простых платьях. Лекарь поманила меня к себе.

— Они помогут тебе помыться и одеться, а потом мы снова встретимся. Я, кстати, Ринеа.

— Ирина — Улыбнувшись, я протянула руку, и лекарь её с готовностью пожала.

После две другие эльфийки молчаливо проводили меня в банную комнату и учтиво вышли, оставив наедине с уже наполненной водой мраморной ванной. Я откровенно наслаждалась наличием тёплой воды, хотя за время похода и привыкла купаться в реках и ручьях. Когда с водными процедурами было покончено, в предбанном помещении я нашла уже приготовленную чистую одежду и обувь. В полном молчании девушки помогли мне одеться и зашнуровать доставшееся мне шелковистое воздушное платье в пол малинового цвета, на ногах красовались легкие туфли из мягкой кожи. Уже при выходе из банной комнаты я поймала в зеркале свое отражение — на меня смотрела молодая женщина, несколько худоватая и бледная. — Да, потрепала меня дорога странствий… Ну хоть цвет платья немного освежает. Да и покрой по фигуре… — Тут одна из эльфиек дотронулась до плеча, кивком указывая на дверь. — Они что немые? — Но не говоря ни слова, я последовала за моими сиделками в жёлтом. Когда мы снова оказались в отведённой мне комнате, одна из них потянулась было к моим волосам, но я жестом её остановила, коротко бросив: «Я сама». Та понимающе кивнула и протянув гребень, обе с поклоном удалились.

Я вышла на балкон и, нежась в солнечных лучах, какое-то время с удовольствием расчёсывала волосы, наслаждаясь видом раскинувшейся перед моим взором долины. Когда с волосами было покончено и я, по — привычке, забрала их наверх своей заколкой (К моей величайшей радости мой походный мешок со всем содержимым включая даже эту деревянную безделицу, нашёлся рядом с кроватью.) мне стало скучно. Спать мне не хотелось, а заняться в комнате мне, привыкшей за время странствий к постоянному движению и действию, было абсолютно нечем. Поэтому пораскинув мозгами, я решила прогуляться и осмотреть окрестности.

На деле это оказалось сложнее, чем я себе представляла. Во-первых, две эльфийки сначала не хотели меня никуда отпускать. И только после множественных пререканий (да, они умели разговаривать) и раздражённых взглядов с обеих сторон, одна из них скрылась за поворотом, чтобы вскоре вернуться уже в сопровождении лекаря — Ринеи. Та в свою очередь, по-матерински, попыталась затолкать меня в кровать, но встретив упорный отказ, всё же сдалась. Мне разрешили ходить по дворцу Владыки, но только в сопровождении. И не надо долго гадать кого мне приставили в «охрану» — всё тех же девиц — «цыплят», как я их мысленно окрестила. Снова в полном молчании мы долго плутали по коридорам, пока, наконец, не вышли в сад.

Перед глазами зарябило от буйства красок, а в голову сразу ударил пьянящий аромат цветов и свежей зелени. Сад Владыки Элронда был, поистине, великолепен. Среди цветущих растений и кустарников то там то тут прятались изысканные беседки и фонтаны. Всё здесь было таким живым и цветущим, что невозможно было и представить, что где-то совсем рядом бродят орки, тролли и леденящие душу серые собаки. Казалось реальный мир перестал здесь существовать, уступив место волшебному сновидению…

Забыв о своих сопровождающих, я настолько увлеклась прогулкой, что заметила отсутствие эльфиек только когда, вынырнув из-под очередной зелёной арки, оказалась перед небольшим фонтаном. Однако исчезновение моих молчаливых «стражниц» меня нисколько не огорчило. Присев на одну из каменных скамеек у фонтана, я наслаждалась тишиной, когда мой слух уловил доносившиеся откуда-то лязг металла и громкие голоса, показавшиеся мне знакомыми. Последовав в направлении шума, я вскоре вышла на поляну, где, как оказалось, устроили урок физкультуры уже знакомые мне гномы. В тот момент я была так рада их видеть, что чуть было не выбежала на поляну с раскрытыми объятиями… Но вовремя остановилась — я была просто попутчицей, а отнюдь не членом их отряда, хотя и знала о походе побольше их самих. Да, это были знакомы лица, к которым я привыкла за недели странствий, но я всё же была для них чужаком. С другой стороны, громкие и грубоватые гномы на фоне всей этой окружающей совершенной и немного искусственной красоты, казались более живыми и реальными.

Погружённая в свои мысли я незаметно стояла в тени деревьев, но только до тех пор пока передо мной на траву не упало обнаженное по пояс тело. Расширенные и полные удивления карие глаза уставились на меня снизу вверх, но уже в следующее мгновение лицо их владельца озарила счастливая улыбка. Кили тут же подскочил и отчаянно жестикулируя заголосил на всю поляну.

— Ирина! Ты жива?! А мы уж подумали!.. — Молодой гном крепко схватил меня за руку и вытащил из тени. — Эй, смотрите! Она очнулась! Она жива! — Остальные гномы замерли и изумлённо смотрели на меня. Долго это не продолжалось и первым молчание нарушил Фили.

— Ну выглядишь ты немного лучше, чем когда мы тебя сюда принесли. Мы, если честно, думали, что ты уже не проснёшься…

Я невольно мысленно ухмыльнулась. — Замечательно. Они меня, похоже уже похоронили…

— Кстати, Бифур, ты проиграл! — Фили протянул ладонь другому гному, который, тяжело вздыхая, положил в неё позвякивающий кошель. Закатив глаза и мысленно подытожила.

— Да ещё и ставки на меня поставили… Да, ребята, мы нигде не пропадёте… — Я не знала злиться или смеяться, но вслух лишь сказала. — И я тоже рада вас видеть в целости и сохранности. — В следующий момент племянник короля заработал увесистую затрещину от своего дяди, сопровождающуюся явно не комплиментом на Кхуздуле. Глядя на обиженное лицо молодого гнома я не удержалась и засмеялась. Остальные гномы дружно вторили мне громким хохотом, и даже Торин выглядел расслабленно.

— Почему не сказала никому о ране? — Его голос был на удивление мягким.

— Мне показалось, что это всего лишь царапина. — Пожала я в ответ плечами. Торин чуть улыбнувшись покачал головой, но тут же напрягся и хмуро посмотрел за моё плечо.

— Это кто? — Даже не оборачиваясь я уже подозревала, кто стоял за моей спиной. Продолжая смотреть на Торина я прошептала.

— Там две эльфийки? — Он кивнул. — В жёлтом? — Он ещё раз кивнул, а я закатила глаза. — Это мои сиделки… — Когда я обернулась, моему взору предстали две явно нерадостные остроухие. Если первая просто напряжённо поджала губы, то вторая в открытую гневно сверкала на меня глазами.

— Ты убежала. — Процедила вторая из «цыплят». Я же иронично изогнула бровь.

— Во-первых, мы с вами ещё не на ты. А во-вторых, это вы меня потеряли. — Я деланно улыбнулась, что эльфийке явно не понравилось и в следующее мгновение она попыталась схватить меня за руку. Такого беспардонного отношения, да ещё от какой-то безымянной девицы (ни одна ни другая мне так и не представились) я терпеть не собиралась. Гордо вскинув голову, я громко продолжила. — Не смейте меня хватать. Если не можете справиться со своими обязанностями, я буду рада доложить об этом Ринее. Я не убегала. А вот где вы обе были ей будет очень интересно узнать… — Эльфийки, видно не привыкшие к тому, что их отчитывает человек, замерли в изумлении. Впрочем как и гномы. На поляне стояла звенящая тишина.

— Я вижу тебе уже намного лучше, коли ты вновь показываешь характер. — Спросил меня из-за спины знакомый ироничный голос на родном русском.

— И тебе доброе утро, Гендальф. — Скрестив руки на груди я повернулась к волшебнику, который вдруг оказался совсем рядом и неожиданно заключил меня в крепкие объятия. Отстранившись, он улыбаясь посмотрел мне в глаза.

— Рад видеть тебя в сознании. Идём… — Не успела я и ответить, а волшебник, чуть приобняв за плечи, уже уводил меня куда-то в сторону. Проходя мимо наблюдавших за нами гномов маг лишь вежливо заметил — Вы увидитесь ещё сегодня. А сейчас ей надо отдохнуть. — И тут же обратился к двум эльфийкам. — Я беру миледи под свою ответственность. Если вы не возражаете. — Те лишь нерешительно поклонились и спешно скрылись из виду. Тем временем маг увлекал меня всё дальше в сад. Наконец, я не выдержала.

— И куда мы идём?

— Обратно. Тебе, как я уже сказал, надо отдохнуть… — Я уже открыла было рот, чтобы возразить, но Гендальф меня опередил. — Не спорь. Ты потеряла много крови. И так быстро это не восстанавливается. А сегодня у Владыки Элронда праздничный пир…

— Дай угадаю. Мне надо там быть?

— Именно.

— И было бы плохим тоном упасть в обморок прямо во время приёма… Понимаю… — Волшебник как-то странно на меня посмотрел, я же продолжила свои размышления вслух. — Да, и спасибо что избавил меня от цыплят…Кстати, их для чего ко мне приставили? Для моего личного благополучия или же безопасности местных обитателей?

— И то и другое — Осторожно ответил маг. — Мне определённо не хватало твоего острого на словцо языка. — Он почти прошептал последнюю фразу, а я почему-то, была уверена, что не должна была её услышать.

Остаток пути до моей комнаты мы проделали в полной тишине. На пути нам встречались редкие эльфы, которые с интересом смотрели на нас. Хотя зачем лукавить? В большей степени на меня конечно, а волшебнику они только улыбались и кланялись. Когда мы остановились у входа в мою спальню, маг сам отворил дверь.

— Пообедай и отдохни. Сразу после заката за тобой зайдут со всем необходимым для торжества.

— Опять цыплята? — Маг хмыкнул.

— Чем они тебе не понравились?

— Да как тебе сказать…Не сложились у нас отношения… — Маг покачал головой.

— Я думаю, ты с ними справишься.

— Жестокий ты человек, товарищ Гендальф. — Волшебник непонимающе уставился на меня. — Ну вот чем тебе цыплята не угодили? — Я тихо засмеялась и подмигнув, скрылась за дверью.

Кое-как заставив себя поесть нехитрый обед из овощей, фруктов и немного хлеба, я было хотела вновь выйти на балкон. Однако моя голова, отчего-то, показалась мне очень лёгкой, а ноги — ватными. Пришлось признать правоту мага — потеря крови всё ещё давала о себе знать. Потом появилась одна из цыплят с зеленоватой настойкой в руках. Послушно выпив содержимое бутылки, я с облегчением упала на кровать и почти сразу провалилась в сон. Проснулась я лишь когда в дверь постучали. За окном уже сгущались сумерки.

24. Придворный протокол

Ночь уже вступила в свои права, когда две эльфийки в жёлтом наконец-то завершили мой вечерний наряд, и теперь я придирчиво осматривала себя в зеркале. На мне было платье из тяжёлого тёмно-синего шёлка, открывающее плечи и выгодно подчёркивающее постройневшую фигуру. Глубокий сапфировый цвет ещё больше оттенял, казавшуюся теперь молочной, кожу. Ворот и широкие рукава одеяния украшала замысловатая золотая и серебряная вышивка, слегка мерцающая при свете свечей.

Мои волосы, переплетённые тонкими серебряными лентами, были забраны наверх в замысловатой причёске, таким образом полностью обнажив шею. Кстати, на счёт волос мне пришлось изрядно поспорить с эльфийками, уверявшими меня, что так в Средиземье не принято. Но даже они теперь стояли явно довольные результатом. От принесённых мне украшений я отказалась, сняв и свой серебряный кулон, оставила только два кольца и одела подаренные после происшествия с троллями Гендальфом сапфировые серьги. Я считала их потерянными, но они отчищенные и отполированные, неожиданно обнаружились на небольшом столике рядом с кроватью. И теперь затейливые переплетения серебра и сапфиров, мягко поблёскивали при каждом повороте головы.

Глубоко вздохнув, я отвернулась от своего отражения и улыбнулась двум девушкам.

— Благодарю вас. — В ответ они слегка кивнули, жестом приглашая следовать за ними. Я нервничала, ощущая себя Золушкой, тайно пробирающейся на бал. Но странным было то, что чем громче становились голоса и музыка, чем ближе мы подходили к месту проведения торжества, тем спокойнее и увереннее я себя чувствовала. Когда я переступила порог широких резных дверей, открывающихся в роскошный зал, от волнения не осталось ни следа.

* * *

В этот вечер Гендальф сидел за одним столом с Элрондом, его сыновьями и Торином. У последнего был такой вид, будто его сюда приволокли тролли и приковали цепями. Но придворный протокол даже у гномов был придворным протоколом, а поэтому король-под-горой не мог отклонить приглашение Владыки Ривенделла, будучи его гостем, хоть и сидел сейчас мрачнее тучи. Элронд же или очень старался или действительно этого не замечал и восседал во главе стола с присущим эльфам невозмутимым видом.

Остальные гномы из отряда Дубощита расположились за столом чуть подальше и с не менее кислым выражением лица. Они угрюмо взирали на отсутствие мяса среди предложенных эльфийских угощений. Все были в сборе: и гномы и хоббит, — не хватало только её. Гендальф чуть обернулся и невольно улыбнулся — в дверях стояла она.

С тенью улыбки на губах, девушка с интересом наблюдая за присутствующими. Белоснежность её кожи ещё больше контрастировала с синевой платья, карими глазами и тёмными, казавшимися чёрными волосами. Волшебник уже хотел встать, как перед ней оказался Линдир и с поклоном предложил проводить к столу, за которым сидели гномы. Проходя мимо, она заметила Гендальфа и чуть склонила голову в знак приветствия. Тогда же он заметил сверкнувшие серебристые серьги — те самые, что подарил он. Глядя на неё сейчас, внутри него что-то встрепенулось, чувство непонятной и беспричинной гордости.

Волшебника всегда удивляла эта её смесь дерзкого и свободолюбивого темперамента и благородной статности, присущей потомкам древних родов. Последнее не могло ускользнуть от внимания эльфов и маг заметил, что многие, включая и самого Владыку, с интересом за ней наблюдали.

Да, она привлекала к себе внимание. Подмеченная магом ещё при первой встрече неуловимая необычность её внешности сегодня проявлялась ещё ярче. Но только теперь Гендальф знал этому объяснение…Он прекрасно понимал, что должен будет ей всё рассказать, и даже хотел это сделать в саду, а не смог или не захотел. Но ему придётся это сделать и скоро. А пока пир был в самом разгаре, играла музыка. Ирина смеялась вместе с сидящими рядом молодыми гномами, то и дело шепталась о чём-то с хоббитом. Она казалась счастливой и светящейся, и волшебник не мог разрушить для неё этот вечер.

Вскоре начались танцы, и какой-то эльф, поклонившись, протянул ей руку. Смертная поначалу растерялась, но тут же хитро улыбнулась и приняла приглашение. Младшим гномам это явно пришлось не по душе, и они проводили эльфа убийственными взглядами. Сам Гендальф удивился тому, что она решилась на придворный танец, но уже после первых движений понял, что она прекрасно ориентировалась в поворотах, поклонах и переходах танца. Похоже, странствия с бродячими музыкантами многому её научили о Средиземье.

А Ирину уже не выпускали из круга танцующих. Она грациозно двигалась, теперь уже в паре с другим эльфом, в котором Гендальф с удивлением узнал одного из близнецов Элронда. Темноволосый статный эльф, казалось не отводил взгляда от хрупкой женщины рядом с ним, в ответ она задумчиво улыбалась.

— Митрандир, ты должен представить мне её. — Элронд тоже следил за танцующей парой.

— Конечно, Владыка. Просто она только сегодня пришла в себя…

— И уже завладела вниманием Элладана. — Задумчиво продолжил эльф. — Я помню, Митрандир, ты рассказывал, что она человек?… — Маг кивнул. — Но она не похожа на людских женщин, которых я встречал. В ней присутствует что-то другое, странное и чужое…

— Она из другого мира и времени.

— Да, возможно, это из-за этого. — Глаза Владыки вновь обратились к магу. — Кстати, ты нашёл то, что искал в библиотеке?

— Возможно. — Уклончиво ответил волшебник, но казалось, Элронд этого и не заметил, потому как его взгляд был снова прикован к женщине в синем.

— И знаешь, я не могу её прочитать. Она полностью закрыта от меня. Митрандир, я желаю, чтобы завтра утром ты и эта женщина отзавтракали со мною вместе. — С этими словами Владыка поднялся из-за стола и слегка поклонившись, пожелал присутствующим приятного вечера и бесшумно удалился.

Гендальф тоже встал и тревожно взглянул на всё ещё танцующую с Элладаном женщину. В последнее время маг всё чаще и острее ощущал исходящую от неё магию, что могло означать лишь одно — силы её росли. Однако, он не был уверен, что древнему эльфу это понравится, впрочем, как и всему белому совету. А ещё серый волшебник был не совсем уверен, надо ли им об этом вообще рассказывать. Гендальф невольно вздохнул — скоро ему предстоит дать много объяснений, и не все они будут лёгкими и приятными.

Словно почувствовав его взгляд, Ирина обернулась и встретившись с ним глазами, улыбнулась. Затем шепнула что-то темноволосому эльфу, на что тот с поклоном поцеловал её руку. В ответ Ирина тоже слегка поклонилась и проскользнув между танцующими парами, присоединилась к стоящему в стороне Гендальфу.

— Как же ты покинула своего кавалера? — Тихо шепнул маг, иронично изогнув бровь.

— О… Да ты ревнуешь? — Парировала она и тут же сменила тему. — Почему бы тебе не побыть кавалером и не предложить даме что-нибудь выпить? От этих танцев меня замучила жажда…

— Неудивительно. Ведь ты сегодня на расхват… — Молодая женщина гневно стрельнула глазами, а маг примирительно поднял руки. — Не сердись. Сейчас принесу что-нибудь даме.

— А, всё-таки, ревнуешь… — Задумчиво прошептала она ему вслед. Вскоре маг возвратился и протянул ей хрустальный бокал с вином.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Спасибо. То зелье, что дала мне Ринеа сотворило чудеса. Я проснулась свежей и полной сил, как новорожденный младенец. — Она сделала внушительный глоток вина. — А теперь хватит юлить. Рассказывай. — Гендальф немного напрягся.

— О чём рассказывать? Я тебя не совсем понимаю…

— Слушай. Я три дня валялась в коме. И ты хочешь сказать, что за это время ничего не узнал?

— О чём конкретно?

— Гендальф, ты издеваешься? О том что я здесь делаю и как мне обратно попасть? А ты что подумал? — Ирина выжидательно посмотрела на мага, тот, в свою очередь, хмуро молчал. — Ты обещал мне… Что больше не будет недоговорок… — Она хотела ещё что-то сказать, как в этот момент зазвучала другая мелодия. Эльфы прекратили танцевать и внимательно прислушивались к звуковым переливам. — Что это? Этого не может быть… — Гендальф заметил как она резко побледнела и расширенными глазами неотрывно следила за музыкантами. Волшебник вдруг осознал, что это была та самая песня, которую она пела ночью на балконе. Маг хотел было ответить, как рядом с ней появился Элладан.

— Вам нехорошо? — Эльф тревожно смотрел на изумлённую женщину, яростно сжимающую бокал.

— Что это за песня? — Голос её звучал глухо и отрешённо.

— Это одна из тех мелодий, слова к которой затерялись во времени… — Элладан нерешительно заглянул ей в глаза. Она ответила невидящим взором, в глазах стояли слёзы.

— Я знаю эту песню…

— Конечно, мелодия очень любима эльфами… — Начал было темноволосый эльф, но она его перебила.

— Нет, я знаю её слова. — Бокал в её руке разлетелся брызгами осколков. Словно очнувшись ото сна, она взглянула на эльфа, потом на волшебника, а потом на свою окровавленную руку. Ирина вновь обратилась с Элладану, игнорируя струящиеся багровые капли, падающие на пол. — Когда была написана эта песня? — Тот уже хотел ей ответить, когда Гендальф решительно взял её под локоть.

— Ирина, тебе надо перевязать рану.

— Не сейчас, Гендальф. — Её взгляд был прикован к эльфу в ожидании ответа.

— Сейчас же, Ирина. Эти ответы подождут, а вот тебе терять ещё больше крови никак нельзя. — Твёрдо продолжил маг, пытаясь подтолкнуть её к двери. — Завтра Владыка ожидает нас на завтрак. — Она попыталась увернуться, но волшебник лишь сильнее сжал локоть. — Если ты хочешь завтра получить ответы, ты должна быть в сознании, чтобы задавать вопросы. — Они остановились. Его и её глаза гневно сверкали.

— Хорошо, волшебник. — В её голосе звучал металл. — Но не смей таскать меня за руку, как беспомощную куклу. — Гендальф нахмурился, а она в тот же момент улыбнулась и обернувшись негромко обратилась к темноволосому эльфу. — Милорд, Гендальфа зовут неотложные дела. А я, видно, ещё не совсем оправилась. Не будете ли вы так любезны проводить меня к лекарю для перевязки? — Серые глаза Элладана сверкнули и, с улыбкой поклонившись, он подставил Ирине свой локоть.

— Это будет для меня честью.

— Дорогой Гендальф, мы увидимся завтра за завтраком. Доброй ночи. — И не дожидаясь ответа, она удалилась в сопровождении статного эльфа. Гендальф же по неизвестной причине был крайне зол.

25. Кукла колдуна

Обратно к моей комнате мы шли какими-то долгими и явно окольными путями. Извилистые коридоры дворца были загадочно темны и безлюдны, что указывало или на поздний час, или на избирательность маршрута, выбранного моим спутником. Кстати о нём: грациозный темноволосый эльф рядом со мной очень плохо скрывал свою заинтересованность и то и дело кидал в мою сторону долгие, задумчивые взгляды.

В воздухе ощущалось то самое сексуальное напряжение, которое обычно испытываешь на первом свидании. Когда каждое нечаянное прикосновение электрическим током отдаётся по венам, в предвкушении первого поцелуя… Только сейчас меня всё это немного пугало и раздражало. Нет, мой спутник был чертовски хорош собой, и при других обстоятельствах я была бы даже рада оказанному мне вниманию. Но не сейчас и не здесь. Была бы моя воля, я бы давно подобрала свои длинные юбки в белы рученьки и опрометью побежала куда угодно, но подальше от этого статного красавца.

Я ощущала себя бабочкой попавшей в паутину, с одной только разницей, что я сама её сплела и туда залетела. После того, как мы покинули лекаря и оказались наедине в пустынных коридорах, я явственно осознала всю серьёзность своего просчета. Мне так хотелось досадить Гендальфу, что я поступила не думая. Ведь по сути, я ничего не знала ни об эльфе рядом со мной, ни о нравах и обычаях Средиземья, особенно в отношениях полов…Если этикет здесь хоть чем-то схож со Средневековьем, то сейчас я нахожусь в очень компрометирующем положении и не с кем-нибудь, а с сыном Владыки этих земель. А сомнений в том, что темноволосый эльф во мне заинтересован, у меня не было. Хватит того, что он почти весь вечер танцевал только со мной. Одно хорошо, что мы не в Викторианской Англии, где два танца с одним партнёром означало помолвку. Было бы так, Гендальф бы меня, наверное, предупредил…? В то же самое время, если нравы здесь всё же больше Средневековые, то оставалась надежда, что Элладан поступит соответственно и галантно проводив до спальни, ни на что большее не решиться. Только где же эта спальня?…

Я старалась сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри бушевал ураган эмоций и мыслей. Тут мы остановились перед знакомой дверью. Облегчённо вздохнув, я уже хотела обернуться и пожелать эльфу спокойной ночи, как почувствовала его руку на своей талии, а по шее скользнули пальцы, вырисовывая невесомые узоры. «Ага, значит не совсем Средневековье», — подумала я и стала судорожно соображать, как покорректней выпутаться из этой щекотливой ситуации. Будь он обычным эльфом, гномом, человеком, то можно было и не церемониться. Но… Элладан был сыном правителя этих земель…А кем была я?…

В это время, не встретив сопротивления с моей стороны, мой спутник решил продолжить. И теперь уже его мягкие губы нежно целовали линию шеи от плеча к мочке уха, рукой он ещё плотнее прижимал меня к себе. Понимая, что теряю контроль над ситуацией, я попыталась отступить, но в следующее мгновение он развернул меня к себе. Его лицо и горящие глаза оказались совсем близко. Эльф прерывисто дышал.

— Кто ты? Твой аромат — он одурманивает, как весеннее вино… А вкус твоей кожи на моих губах словно мёд… — Его пальцы скользнули по моей щеке, и он подался вперёд. В последнее мгновение я успела прижать ладонь к его губам, чуть отклонившись.

— Элладан. — Ко мне вновь вернулось моё спокойствие.

— Ирина… — Эльф чуть прикрыл глаза, всё ещё крепко держа меня за талию, но больше не предпринимая попыток приблизиться. Он глубоко вздохнул. — Прости… Простите меня, миледи. — Он посмотрел мне в глаза. Я слегка улыбнулась и покачала головой.

— Я не могу. — В ответ он кивнул, нехотя отпуская из объятий, но в последний момент поймал мою руку и горячо поцеловал, неотрывно глядя в глаза.

— Доброй ночи, миледи.

— Доброй ночи, милорд. — И я поспешила скрыться за спасительной дверью в свои покои.

* * *

Гендальф был в бешенстве, а что злило его ещё больше — он не знал почему. Зачем он вообще её здесь ждал? Ах да, чтобы поговорить о завтрашней встрече с Элрондом и о том что стоит и что не стоит рассказывать… А стал невольным свидетелем всей разыгравшейся перед ним сцены…

Он хотел уже окликнуть её, когда они вместе с эльфом подошли к её комнате, но тут увидел как Элладан привлёк её к себе. Волшебник внутренне напрягся и даже подумал, что ему показалось. Но когда эльф склонился к её шее, маг понял, что не показалось, одновременно чувствуя нарастающую внутри злость и раздражение.

Злость на эльфа, который так к ней прикасался. Злость на неё, за то что стояла как статуя, позволяя и не останавливая. Раздражение на самого себя, за то что не окликнул её раньше, за то что не мог сейчас просто развернуться и уйти, за то что происходящее его так злило. Его не должно было волновать что эта безрассудная женщина делает и с кем. Маг невольно стиснул зубы, вспоминая сцену на балу. Так почему же он, Гендальф Серый, стоит здесь в тёмном углу и подглядывает, словно тайный воздыхатель.

В ночном воздухе он почувствовал с новой силой исходящую от неё магию, одурманивающим ароматом проникающую внутрь. Он должен остановить их до того, как это зайдёт слишком далеко, но никак не мог решиться обозначить совё присутствие. Гендальф был подобен натянутой тетиве, когда в тишине пустынного коридора раздался её ровный голос, а следом — звук закрывающейся двери. Тогда с его губ сорвался невольный вздох облегчения.

Скрытый тенями, он молча наблюдал, как мимо него прошёл Элладан. Темноволосый эльф слегка покачивался, словно пьяный… Волшебник тогда с тоской подумал, что Ирине не стоит задерживаться в Ривенделле — здесь её природная магия не останется незамеченной.

* * *

Я проснулась довольной и полной сил. Радостно улыбаясь, встала с кровати и поспешила умыться и одеться в приготовленное шёлковое платье василькового цвета. Я только закончила свой утренний туалет, как в дверь постучали. «Войдите», — бросила я через плечо, ожидая Гендальфа, но обернувшись увидела перед собой Элладана.

При свете дня он выглядел ещё более впечатляюще: длинные шелковистые волосы цвета вороньего крыла, тонкие, но одновременно мужественные черты лица, и пронзительные серые глаза, которые смотрели на меня сейчас так, что я невольно замерла. Он медленно подошёл, не прерывая зрительного контакта, и, взяв за руку, прижался к ней губами на дольше, чем следовало. Меня словно ударило током, а его глаза, если такое было возможно, ещё больше загорелись.

— Доброе утро, миледи. — Взгляд эльфа скользнул по моей шее, которая показалась мне вдруг слишком обнажённой.

— Доброе утро, милорд. — В тот момент темноволосый мужчина напоминал мне грациозного хищника, я же — загнанную в угол добычу.

— Я пришёл, чтобы проводить Вас на завтрак. Там Вас ожидают мой отец и Митрандир.

— Тогда я думаю, не стоит заставлять их ждать. И я Вам очень признательна, милорд. Право, не стоило беспокоиться… — В ответ эльф слегка поклонился, предлагая мне опереться о его локоть. Так мы и покинули комнату. Всю дорогу до покоев Владыки мы молчали, хотя я кожей ощущала на себе взгляды моего спутника. Простились мы уже у самых дверей, где Элладан ещё раз поцеловал мою руку и многозначительно прошептал.

— Я вынужден покинуть Вас здесь. Но я надеюсь мы увидимся позже… — В ответ я лишь растеряно кивнула. К счастью, в этот момент дверь распахнулась — на пороге стоял тот самый эльф, что встретил меня вчера при входе в праздничный зал. Элладан учтиво кивнул и, наконец то, отпустив мою руку, удалился. «Куда я опять вляпалась?» — пронеслось в голове.

Покои Владыки Ривенделла представляли собой, насколько я могла определить проходя мимо, несколько просторных комнат с выходом на открытую террасу, куда меня и препроводили. Отсюда открывался захватывающий вид на долину: казалось, будто ты паришь над кронами деревьев, садов и домов, а до синеющих на горизонте гор можно дотянуться рукой. От созерцания окрестностей меня отвлёк приятный глубокий голос.

— Доброе утро, миледи. Наконец-то, нам выпал случай познакомиться. — Передо мной стоял высокий темноволосый эльф в длинной расшитой серебренными нитями фиолетовой мантии. С благородного лица на меня смотрели серые глаза, которые как и у Гендальфа искрились молодостью и одновременно мудростью человека, пережившего и видевшего слишком многое. Горделивые черты поражали своим сходством с Элладаном, что не оставляло никаких сомнений ни в их родстве, ни в том, кто сейчас стоял передо мной. Я учтиво поклонилась.

— Для меня это большая честь, Владыка Элронд. И я Вам искренне благодарна за оказанное гостеприимство и заботу. — Я довольно улыбнулась. Эту фразу на Всеобщем, мне подсказал вчера Гендальф. И теперь она пришлась очень кстати. Кинув взгляд на волшебника, сидящего за столом, я заметила, что он хмуро и, как-то, странно смотрел на меня. «Кто-то явно встал не с той ноги», — отметила я про себя.

— О, не стоит благодарности, дитя. — Нет, меня определённо начинало раздражать эльфийское обращение ко всем младше 100-тия, как дитя. Независимо от тысячелетней разницы в возрасте, это всё же неуважительно. — Так как Ваше имя, миледи? — Расправив плечи и гордо вскинув голову я улыбнулась.

— Ирина Александровна из рода Перловых, милорд.

— Какое необычное имя… Ирина…Я никогда ещё не встречал кого-то с таким именем. — Элронд слегка поклонился и протянул руку, препровождая к небольшому накрытому столу, за которым я уже заметила мрачного серого мага, так и не проронивший ни слова. Отчего-то моё радужное настроение стремительно таяло, а внутри появилось нарастающее беспокойство.

В полной тишине мы отзавтракали фруктами, сыром и хлебом, хотя мне кусок в горло не лез, и не покидало чувство, что за мной постоянно наблюдают и оценивают. Когда же с едой было покончено, и стол убран, взгляд Владыки опять обратился ко мне.

— Скажите мне, Ирина, откуда Вы? И почему, по словам Митрандира, говорите на таком странном языке?

— Владыка, я предполагаю, Гендальф уже упомянул о том, что я оказалась здесь из другого мира. Родом я из земли Россия, что в моём мире является самой большой страной, простирающейся на тысячи и тысячи лиг с Запада на Восток. Что же касается языка — то это Русский, и на нём говорят на моей Родине. — Я снова посмотрела на волшебника, но он так и хранил обет молчания, что меня стало уже раздражать. Эльф задумчиво постукивал длинными пальцами по столу.

— Не буду скрывать. То что Вы рассказываете необычно, и я никогда не слышал о такой земле… Но я доверяю Митрандиру, а он верит Вам…Расскажите мне ещё о себе, Ирина. — Я удивленно вскинула бровь.

— О чём Вы желаете услышать, Владыка?

— К примеру, о том как и зачем Вы оказались в Средиземье? И кем Вы были в Вашем мире? — Всё это стало мне напоминать больше допрос, чем приятную беседу, но другого выбора у меня не было.

— Я не знаю как здесь оказалась. Просто однажды ночью проснулась в лесу… — Начала я и после вкратце, и осторожно подбирая слова, поведала историю своих странствий с Миртой и позже с гномами. Однако, я предпочла умолчать о своих ночных происшествиях и «полётах». Рассказывать же о себе из того мира мне не очень хотелось. Во-первых, это моя личная жизнь, афишировать которую я никому не обязана. А во-вторых, каждое воспоминание о доме болью отдавалось в груди, поэтому я только упомянула, что там осталась моя семья, а по Средиземским понятиям, я была кем-то вроде учёного или книжника. Последнее очень удивило эльфа.

— Женщина владеющая знаниями? В Средиземье это большая редкость… Кроме, конечно, Владычицы Галадриэль… Очень странно…и интересно… — Элронд задумался и замолчал. Я рассматривала верхушки деревьев, мысленно желая, чтобы это «безумное» чаепитие скорее закончилось.

Тут я почувствовала что-то, будто кто-то легко провёл ладонью по лбу, потом по вискам, опять по лбу, медленно двигаясь вверх по голове к самой макушке. Я напряглась — мне никогда не нравилось, если кто-то касался моей головы сверху, а сейчас, кто-то невидимый бесстыдно исследовал её… В какой-то момент, я ощутила чьё-то постороннее присутствие внутри себя. Хотя я и сама не знала, откуда пришло это знание, однако что-то в глубине сознания тревожно закричало от чужого вмешательства.

Окинув взглядом присутствующих за столом, я заметила, что Владыка, чуть прикрыв глаза, неотрывно и немного отрешенно смотрел на меня из-под ресниц. И тогда я поняла всё — он пытался залезть ко мне в мозг, прочитать мысли. Но проникнуть через голову не смог, поэтому теперь начал, так сказать, издалека. Внутри проснулась нарастающая волна негодования и ярости. — Да как он смеет?! Какое он имеет право, Владыка или нет, лезть в головы других людей? Я же к нему в трусы не лезу…Хорошее у них гостеприимство, ничего не скажешь. Никакого уважения и почтения… — Я тихо закипала, но решила его проучить, вспомнив мамины уроки.

Когда эльф добрался до головы, я представила, что мой мозг — это что-то вроде подводной лодки, и стала мысленно закрывать и блокировать отсеки, один за другим. Таким образом загоняя непрошенного гостя в тот отдел, куда я хотела. Элронд сейчас был слишком сконцентрирован на проникновении в мои мысли, чтобы заметить, что его загоняют в угол. И вот когда он оказался именно там, я повернулась к нему, неотрывно глядя в глаза. — Пусть думает, что держит меня под контролем. — Владыка не мигая смотрел на меня, когда я визуально представила свой мозг. Перед мысленным взором четко предстали эльфийские невидимые пальцы пытающиеся прикоснуться ко мне. И вот тогда я ударила — мой мозг визуально превратился в раскаленного до бела, металлического морского ежа, и в тот момент, когда эльф опять попытался пробиться ко мне, я выставила острые иглы, впившиеся в невидимые руки. В то же мгновение, Владыка скривился от боли, одновременно вскочив со стула, чуть пошатнулся, но успел ухватиться за массивную спинку. Теперь Элронд с изумлением уставился на меня расширенными глазами.

— Кто ты? — Выдохнул эльф.

— Ирина, что ты делаешь? — Справа от меня вскочил на ноги и Гендальф. Игнорируя эльфа, я резко развернулась к волшебнику, переходя на русский.

— О, так теперь ты вдруг со мной разговариваешь? С чего это такая честь к моей особе? — Внутри бушевал огонь.

— Ирина, сейчас не время и не место…

— Знаешь, Гендальф, если бы мне хотелось, чтобы мне сделали лоботомию, я бы так и сказала. — Теперь и я вскочила на ноги. Поднявшийся на террасе ветер, яростно развевал складки платья и мои, оказавшиеся вдруг распущенными, волосы. — Всё что я сделала, это выкинула его из моей головы. — Я ткнула пальцем в сторону эльфа. — Кстати, его туда и не приглашали. — Тут я резко развернулась к всё ещё изумленному Элронду, молча наблюдавшего за нами. — Владыка, у меня к Вам один вопрос. Ответьте только да или нет. И честно. — Эльф кивнул. — Вы можете отправить меня обратно в мой мир и время?

— Нет. Это не в моих силах…

— Спасибо за откровенность. Это всё, что мне требовалось знать. Время моего пребывания здесь истекло. — Решительным шагом я направилась к выходу.

— Да куда ты отправишься, глупая, упрямая женщина? Да что ты вообще можешь в этом мире? Ты беспомощна и шагу не можешь ступить, чтобы не попасть в неприятности! — Грозно крикнул мне во след маг. Почему-то, от его слов стало невыносимо больно и горько, а к горлу подкатил комок. Полуобернувшись, я процедила.

— А что ты мне предлагаешь? Путешествовать с тобой как цирковой уродец? Будешь показывать меня своим друзьям и знакомым? Чтобы и те у меня в голове покопались? А потом, как наиграешься, скинешь в яму, наверное… Ты же все знаешь лучше всех… — Под кожей невыносимо жгло. Когда волшебник попытался приблизиться, я инстинктивно выставила вперёд руку — маг пошатнулся и глухо охнув отступил. — Оставь меня, Гендальф Серый. Глупая и беспомощная женщина предпочитает умереть, чем быть твоей игрушкой. — С этими словами я поспешила из покоев Владыки, подальше от двух мужских фигур замеревших на террасе.

26. Разум и чувства

— Митрандир…Ты не всё мне рассказал… Кто она? — Голос Владыки Ривенделлла был негромким, но твёрдым. Волшебник тяжело вздохнул.

— Человек. Она человек, Элронд.

— Тогда как ты объяснишь то, что сейчас произошло? Это же…

— Знаю, магия. — Гендальф устало опустился на стул. — Я почувствовал это в ней с первой встречи. И силы её растут… — Маг прикрыл веки. Эльф нахмурился и после недолгой паузы продолжил.

— Но, Митрандир, ты же знаешь к чему это может привести…у людей…? — Он нерешительно взглянул на волшебника. — Она знает?

— Нет. Я знаю к чему это приводит, но с каждым днём я всё сильнее чувствую её силы… Я боюсь это уже не остановить. — Маг покачал головой. — Да, и она, ведь не просто человек…

— То, что она из другого мира… — Но волшебник не дал эльфу договорить.

— Кстати об этом…Элронд, я отыскал кое-что в библиотеке. Только пусть это пока останется между нами. Когда придёт время я сам расскажу ей обо всём…и белому совету…

Маг и эльф чуть склонившись сидели на залитой солнцем террасе, еле слышно переговариваясь. Говорил в большей мере Гендальф. Элронд долго и внимательно его слушал, лишь однажды резко вскинув голову устремив на мага изумлённый взгляд.

— Ты уверен в этом, Гендальф?

— Да. Увы…

Эльф поднялся и, заложив руки за спину, какое-то время молча мерил шагами пол террасы, что-то обдумывая. Пока, наконец, не остановился.

— Нам надо попытаться её остановить. Ей нельзя уходить отсюда. — Гендальф благодарно улыбнулся.

— Это будет не так просто. Особенно сейчас после всего, что произошло. Характер у неё взрывной и упрямый.

— Поверь, Митрандир, это сложно не заметить. Но я надеюсь, что её обида не заглушит голос разума. — Ухмыльнулся Элронд и они вместе с магом скрылись за ведущими из покоев дверями.

* * *

Я почти бежала по извилистым коридорам дворца, неизвестно каким чутьём угадывая направление к своей комнате. Моё сознание находилось в своеобразном делириуме из смешавшихся чувств боли, злости, отчаяния и горечи. Казалось, внутри полыхало рвущееся наружу пламя, что подстёгивало двигаться ещё быстрее.

Мне надо было оказаться одной как можно быстрее. Сначала дать волю эмоциям кипевшим под кожей. А потом собрать свои нехитрые пожитки и прочь отсюда — куда глаза глядят, и побыстрее. В висках противно стучало, а перед глазами всё ещё стояла только что разыгравшаяся сцена.

Надежда на избавление от Средиземья стремительно таяла. А для живущих тут, во дворце, я всего лишь чужой, интересный зверёк, с которым можно позабавиться и выкинуть…Сейчас моё время в труппе Барона казалось очень далёким и приятным сном. Тогда всё было просто — я танцевала, зарабатывала деньги, ела, спала, путешествовала дальше. И не было там никакой магии, никаких принцев, придворных интриг и допросов с пристрастием. Да, они меня выгнали. Но кто сказал, что я не смогу встретить других бродячих музыкантов?

Добравшись до знакомых дверей, я с силой распахнула створки и практически влетела во внутрь. В следующий момент мой взгляд упал на всё тех же двух эльфиек. «Вон!» — процедила я, стараясь не закричать в голос. Одна из них попыталась что-то возразить, но была остановлена своей подругой, которая, смекнув, что спорить со мной сейчас бесполезно, просто потянула первую за собой прочь. Как только я осталась одна, из глаз предательски брызнули слёзы, которые я поспешила утереть. Я решительно направилась к своему мешку.

В тот момент мне было невыразимо важно увидеть, почувствовать, потрогать вещи из моего мира. Иначе я боялась, что сойду с ума. Вывалив содержимое на кровать, дрожащими руками принялась судорожно откапывать джинсы, водолазку, пальто — пока пальцы не нащупали квадратный плеер в кармане. Это было по-детски и смешно, но я про себя молилась, чтобы чудо свершилось ещё раз, чтобы хватило батарейки хотя бы на одну песню… И мне снова повезло, дисплей показывал всю ту же половину аккумулятора. Вставив наушники и, чтобы заглушить заходившийся в душевном крике разум, я врубила что потяжелее и вышла на балкон. Но здесь, сочетание музыки с окружающей меня природой было слишком сюрреалистичным и болезненным. Поэтому чтобы скрыть мир, я легла на широкие перила, устремив взгляд в небо — лишь оно везде неизменно.

Басы били по ушам, притупляя боль в висках. Песня следовала за песней, и я стала постепенно успокаиваться (на сколько это было возможно при данных обстоятельствах) и размышлять, как поступить дальше. Полностью отрешенная от внешнего мира, я не услышала как в дверь постучали, как открыли, и как ко мне кто-то подошёл. В какой-то момент я просто почувствовала чьё-то присутствие, а краем глаза заметила высокую фигур в проёме двери. Разговаривать в тот момент ни с кем не хотелось. Я надеялась, что этот кто-то уйдёт, если его проигнорировать, и продолжила созерцание небесной синевы. Но, похоже, я хотела слишком многого — надо мной нависла чья-то тень. Раздражённо выдернув наушники, я резко села и полетела бы прямо за перила, если бы крепкая мужская рука не поймала меня за плечи.

Рядом со мной стоял Элронд, что меня удивило и немного расстроило. Я ожидала Гендальфа с его очередной лекцией о моей глупости, но не Владыку. — Неужели опять решил покопаться в голове… — Я невольно нахмурилась и отстранилась. Высокий эльф, видно понял мою реакцию, потому как примирительно поднял руки. А в следующий момент удивил меня ещё больше, заговорив со мной на русском, хоть и с сильным, по сравнению с Гендальфом, акцентом.

— Я не хотел Вас напугать, Ирина.

— Вы меня не напугали. Спасибо, что не дали упасть, Владыка. — Последняя фраза прозвучала с неприкрытой иронией, от чего я сама невольно поморщилась, но решив больше не испытывать судьбу, аккуратно спустилась с перил на мраморный пол.

— Ирина, я пришёл Вам сказать, что для меня будет честью, если Вы согласитесь остаться в Ривенделле. — Элронд выжидающе посмотрел на меня. Мне так хотелось сказать что-то гадкое, но взяв себя в руки я ответила.

— Владыка, я Вам благодарна за приглашение. Но зачем всё это? Да и в качестве кого я здесь останусь?

— Я Вас не совсем понимаю…

— В качестве гостя или пленной? — Глаза эльфа сверкнули, и мне показалось он ещё больше прибавил в росте.

— Конечно в качестве гостьи. Вы и до этого были здесь гостьей…

— Странно. Обычно к гостям проявляют уважение и доверие. А не приставляют охрану и не выпытывают сведения, копаясь в голове. Может у Вас тут другие традиции, но у нас так поступают только с преступниками и заключёнными. — Я невольно повысила голос. — Я не сделала ни Вам, ни Вашим подданным ничего дурного, Владыка. Так почему Вы сочли правомерным, вторгаться в мои мысли? — Эльф молчал. — Поэтому я и спрашиваю, в качестве кого Вы предлагаете, да и предлагаете ли, мне здесь остаться? — В воцарившейся тишине, Элронд некоторое время задумчиво меня разглядывал.

— Вы правы. — Когда он заговорил вновь, его голос был на удивление тихим. — Я не имел права вторгаться к Вам в мысли… И я прошу за это прощение. Поймите, Вы очень отличаетесь от всех человеческих женщин, которых довелось мне встретить. Мне хотелось Вас понять и узнать. Но главное — удостовериться, что Вы не представляете опасности ни для Средиземья, ни для моего народа, ни для моих близких. — На последней фразе эльф многозначительно посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, что невольно краснею. По губам мужчины скользнула тень улыбки. — Я не хотел Вас смущать, но ни от кого не укрылось, что вчера весь вечер мой сын танцевал именно с Вами. — Я сначала растерялась, не зная что ответить, но решила не сдаваться.

— Владыка, я это тоже заметила. Но, я думаю, сейчас не время и не место обсуждать мою личную жизнь. Зачем Вы хотите, чтобы я осталась? — Мужчина стоял у перил, заложив руки за спину, устремив взор куда-то вдаль.

— Митрандир рассказал мне о тебе. О твоей магии. — Я до сих пор не воспринимала свои, так называемые, способности всерьёз и поэтому недовольно хмыкнула, чем заслужила удивлённый взгляд Владыки. — Хотя я и сам это почувствовал сегодня за завтраком. И теперь понимаю, что меня в Вас так заинтересовало. Я не чувствую в Вас опасности — Ваше сердце чисто, но… — Я озадаченно склонила голову, пытаясь понять к чему он клонит. — Знаете, в Средиземье почти нет людей одарённых магией, и уж тем более женщин…А Ваше появление вкупе с бесконтрольной энергией, которую Вы несёте может привести к непредвиденным последствия. Я могу попытаться помочь Вам лучше справляться и контролировать Ваши способности. — Он вполоборота посмотрел на меня. — Они ведь растут? — Это было больше утверждение, чем вопрос. Я кивнула. — Кроме того, Вы почти не знаете этот мир, и для Вас он может таить в себе множество опасностей. Митрандир считает, что за Вами кто-то охотиться. — Я похолодела, вспоминая серых существ из леса. Эльф, словно прочитав мои мысли, продолжил. — Судя по описанию, те существа были созданиями мрака и явно были нацелены на Вас и посланы за Вами. Хотя ни я ни Митрандир, не знаем кто они и откуда и зачем им Вы… — Я рассматривала кроны деревьев, ещё раз прокручивая в голове события той ночи.

— О преследовании я догадывалась. Но если Вы, Владыка, ищете у меня ответы на вопросы кто они и откуда — у меня их нет. А попытаться на практике узнать зачем я им, мне не хочется… — Эльф понимающе кивнул.

— Ирина, здесь Вы будете в безопасности… Я не буду Вас ни к чему принуждать и понимаю, что Вам нужно время всё обдумать. Но моё предложение остаётся в силе, и я буду рад принять Вас в Ривенделле. В качестве гостя. Если же Вы решите всё-же покинуть долину — Вам никто не будет препятствовать. И мы обеспечим Вас всем необходимым для путешествия. — Он слегка дотронулся до моего плеча. — Подумайте над этим.

— Благодарю Вас, Владыка. Я подумаю над Вашим предложением… — После этого, Элронд чуть поклонился и скрылся за дверью, оставив меня наедине с моими мыслями.

Остаться или нет, вот в чём вопрос. С одной стороны, не смотря на принесённые извинения, я всё ещё не доверяла ни эльфийскому Владыке, ни его окружению. Да и остаться вновь одной среди чужаков мне не очень льстило… С другой стороны, слова Элронда, хотелось мне того или нет, были правдивы. Мои практические познания о мире Средиземья можно свести к нулю, и факт, что кто-то устроил за мной охоту ни коем образом не улучшает моё положение. А здесь, среди чужаков или нет, я смогу набраться необходимых знаний об этом мире. Да и кого я вообще тут знаю? Гномы? — Так они только недавно стали со мной общаться, и я ясно осознавала, что мне с ними не по пути. У них своя судьба у меня своя. И кто знает, может моё присутствие только усугубит развязку, а то и вообще поменяет всё… Хоббит? — Бильбо, конечно, милый, но его жизненный путь пока тесно связан с гномами, и мне не стоит вмешиваться…

Ну и, конечно, Гендальф… Из груди вырвался невольный вздох. Не смотря на все наши частые перепалки, я привязалась к Серому волшебнику. И в тайне считала его своим другом. На фоне всех этих средневековых нравов и взглядов, он был просто либералом. Мне было настолько легко с ним общаться, что иногда я забывала, что он всё же из этого мира. А если я решу остаться здесь, кто знает, свидимся ли мы ещё раз. По — правде, его мне будет больше всего не хватать, его колких шуток… И тут мне вспомнились его слова за завтраком, криво усмехнувшись я лишь покачала головой… Может я и вижу в нём друга, он же никогда не воспримет меня как равную. Для него я всего лишь человек, попавшийся на пути. Странная, упрямая и глупая женщина, как он любит повторять…

В этот момент чуть скрипнула дверь и вскоре на балконе появился предмет моих размышлений. Гендальф выглядел задумчивым и немного усталым.

— Как я понимаю, ты уже знаешь, что мне предложил Элронд? — Волшебник осторожно кивнул и, встав рядом, облокотился на перила. — И ты, наверное, это одобряешь? — Опять кивок. — Ты решил больше со мной не разговаривать? Раз представилась возможность избавиться от постоянно мешающей глупой женщины? — Глупо, по-детски, но я уже не могла скрыть своё раздражение.

— Ирина…Прости. — Сказано было так тихо, что я подумала, мне послышалось.

— Что? — Невольно сама перешла на шёпот.

— Прости. — Чуть громче. — Я не в праве был говорить то, что сказал. И я должен был предупредить тебя на счёт Элронда. Или его вовремя остановить…

— Гендальф… — Но он меня не слышал.

— Ему не следовало вторгаться к тебе в мысли. Хотя иногда мне кажется, он делает это неосознанно, это стало для него чем-то вроде привычки. Понимаешь, здесь редко кто это замечает, а уж тем более может или решится дать отпор… Я не думаю, что он ещё раз попробует…

— Гендальф, он уже принёс свои извинения. — Он посмотрел мне в глаза и осторожно взял за руки. Волшебник как-то тяжело вздохнул и продолжил.

— Тебе лучше остаться здесь. Тут ты будешь в безопасности. Этот поход с гномами ещё неизвестно чем закончится… — Он вдруг остановился на полуслове и улыбнулся. — Хотя о чём это я? Ты же знаешь… Кстати, я никому не поведал об этих твоих знаниях. И, думаю, тебе тоже не стоит. — Я кивнула. — И не теряй надежду. Вдруг, всё-таки, найдётся возможность вернуться обратно. — На последних словах его голос оборвался и прозвучал глухо. Маг сильнее сжал мои руки, с грустью глядя в глаза.

— Гендальф, не надо. Зачем питать призрачные иллюзии. Надо расценивать ситуацию с разумной точки зрения. — Волшебник кивнул, его пальцы вырисовывали призрачные круги на моих руках. Похоже, он этого даже не замечал.

— Так что ты решила?

— Остаться здесь. Пока мне это кажется наиболее разумным решением. — Он кивнул. — И я прощаю тебя. Но с одним условием…

— Это с каким? — Удивился он.

— Сегодня вечером ты должен мне танец. — Выражение его лица было бесценным, но он тут же собрался и лукаво улыбнулся.

— У тебя нет сердца. Заставлять старика танцевать…

— Вот только не надо мне лапшу на уши вешать…

— Что вешать?

— Это выражение такое. Лапша — это блюдо такое… А… долго объяснять! Одним словом, не пытайся оправдаться. Я видела как ты можешь бегать… — Пауза. — Олорин. — При упоминании своего имени, глаза волшебника сверкнули, и он приблизил ко мне своё лицо, стремительно помолодевшее. Я нервно сглотнула. Меня затягивало в глубину этих голубых глаз. Он был слишком близко, и помимо воли, мой взгляд скользнул по его губам… В этот момент в дверь громко постучали. «Войдите», — отозвалась я, облегчённо выдохнув и отстранившись. Гендальф, уже в своём привычном облике, нехотя отпустил мои руки. Или мне показалось?…

На пороге появилась Ринеа.

— И где Вы были, Ирина? — Из-за всех утренних перипетий, я совсем забыла зайти к ней на перевязку, и теперь эльфийка выглядела крайне недовольной. Благо Гендальф пришёл мне на помощь.

— Уважаемая Ринеа, прошу прощения. Это моя вина. Я задержал Ирину. — Волшебник учтиво поклонился, и лекарь заметно оттаяла. — Думаю тебе, Ирина, следует последовать за Ринеей. Я передам Владыке твой ответ, и мы увидимся вечером. — Я улыбнулась волшебнику. Отметив, что из него получился бы отличный политик. Уже в дверях я обернулась.

— До вечера, Гендальф. И не забудь, что ты мне должен. — В ответ он хмыкнул и деланно закатил глаза.

27. Лунные знакомые

Луна медленно вышла из-за туч, освещая холодным светом раскинувшуюся долину, упирающуюся слева в дремучую чащу. У самой кромки леса на небольшом валуне вальяжно сидела мужская фигура. Незнакомец был укутан в чёрный бархатный плащ, который выглядел особенно неуместно и вычурно на фоне дикой природы. При виде Луны, мужчина зашевелился, откинув капюшон, взглянул на небо. Серебряные лучи скользнули по светлым, коротко постриженным, волосам и бледному утончённому лицу.

Даниэль раздражённо вздохнул и заученным движением извлёк из-за пазухи серебряный портсигар. Затем, чиркнув зажигалкой, поджёг сигарету и задумчиво закурил. Терпение было на исходе… По его расчётам, они уже давно должны были быть здесь… Тонкие губы презрительно скривились. Как же он не любил иметь дело с орками. Громкие, неотёсанные и грязные, они его ужасно раздражали. Но в этот раз ему надо было встретиться c ними и предупредить их главного… Даниэль искренне надеялся, что хоть у этого будет побольше серого вещества в черепной коробке, чем у того идиота Джонни.

Если Даниэль всё правильно просчитал, а рыжий придурок ничего не напутал с датами, то следующий шанс поймать девицу будет, как только гномы и «Белоснежка» покинут Ривенделл. Конечно при условии, что она с ними пойдёт… В противном случае, надо будет разрабатывать план Б, пробираться к эльфам и так далее… Но Даниэль всё же рассчитывал на то, что «Белоснежка» отправится с гномами.

Мужчина скучающе оглянулся и лениво стряхнул пепел на траву. Нет, он всё-таки, не любил всё это дерьмо типа единения с природой. Намного вольготнее он чувствовал себя при дворе очередного короля или владыки. Благо тут их было множество, да и умирали они с завидной скоростью, поэтому можно было не опасаться быть узнанным второй раз…

Даниэль встал размять затёкшие ноги, брезгливо отряхивая траву с расшитого камзола, когда близлежащие заросли зашевелились, и из леса вышли двое орков. Один из них был на полторы головы выше светловолосового мужчины и почти на три выше своего горбатого спутника. Высокий орк занимал определённый статус — на нём был добротный доспех их матового чёрного металла, а за спиной виднелась внушительных размеров секира. Открытые участки бледной кожи были испещрены шрамами, что для непосвященных могли казаться следами от былых сражений. На самом же деле, каждый шрам указывал на ранг и статус его носителя. Тот, что гордо возвышался сейчас над Даниэлем, был большой шишкой, и явно не рад тому, что ему пришлось снизойти до встречи с жалким человечишкой.

Мужчина криво ухмыльнулся: казалось он совсем не боялся двух вооружённых до зубов воинов и теперь не стесняясь разглядывал бледного орка. Тот в свою очередь лишь зло сощурил глаза на человека и что-то бросил сопутствующему его уродцу, который вразвалку вышел вперёд.

— Азог Осквернитель желает знать кто ты? И зачем ты, жалкий смертный позвал его сюда?

Даниэль неторопливо оглядев их, сел на валун, извлёк очередную сигарету и чиркнул зажигалкой. Мелкий орк испуганно отшатнулся, а Азог обнажив клыки глухо зарычал. Но мужчина не обращал на это никакого внимания, продолжая курить.

— А у меня к тебе дело, Азог. И я его буду обсуждать наедине. Без свидетелей. — Он вальяжно выпустил дым и закинул ногу на ногу. Бледный орк расправил могучие плечи и что-то гаркнул спутнику.

— Ты ничто, чтобы здесь приказывать. Азог Осквернитель сам будет решать с кем и в чьём присутствии разговаривать. И для твоего же блага, надейся что твоё дело того стоит. Иначе бы тебя, человеческое ничтожество, уже давно порвали варги…

— Не думаю. — Прервал его человек, зло сверкнув глазами. Потом деланно улыбнулся и чуть взмахнул рукой. В тот же момент из кустарника бесшумно выпрыгнули три огромные серые собаки с абсолютно чёрными глазами. Существа замерли перед мужчиной. Малый орк боязливо попятился, а вот его бледный начальник уставился на существ расширенными и полными удивления глазами. Даниэль грациозно поднялся с камня. — Я вижу, Азог, ты узнал их. — Взгляд орка метнулся к человеку.

— Кто ты? — Прорычал он, и его голос эхом отозвался в ночной тишине.

— Без свидетелей. — Холодно отрезал мужчина.

— Он уже свидетель. — Усмехнулся орк. Человек зло сверкнул глазами и что-то шепнул. В тот же момент одна из собак сорвалась с места и прыгнула на горбатого уродца. В следующее мгновение её челюсти с ощутимым лязгом сомкнулись на шее мелкого, без труда её перекусывая. Его голова покатилась по поляне… Второй зверь тут же поймал её лапой и проглотил одним залпом.

— Уже нет. — Тишину вновь прорезал ироничный голос Даниэля. — Теперь мы можем, наконец, поговорить или будем дальше разводить любовные прелюдии? Я и так заждался вас в этом проклятом лесу.

— Говори, что у тебя за дело. — Голос орка был на удивление размеренным.

— Я знаю, что твои лазутчики засекли здесь отряд гномов, но упустили.

— Это всё проклятые эльфы…

— Мне на это плевать и не это важно. Мне нужно знать, когда это было? — Тон человека стал абсолютно безэмоциональным и холодным.

— Три дня назад. — Азог еле-еле сдерживал ярость.

— Отлично. Теперь слушай. Если хочешь заполучить голову Дубощита…

— Откуда ты зна… — Глаза орка полыхнули огнём.

— Не перебивай! — Даниэль раздражённо крикнул, а собаки глухо зарычали. — Если хочешь поймать гномов, направляйся в Мглистые горы. Они там будут через десять дней…. — Мужчина ещё какое-то время в деталях объяснял орку, где надо поджидать отряд. — А теперь самое главное. — Он сделал многозначительную паузу. — С гномами, скорее всего, будет девица. Такая очень даже ничего, тёмноволосая…

— И что мне с ней делать? — Иронично рыкнул орк, ухмыльнувшись.

— Тебе надо будет её поймать. И позаботиться, чтобы ни волосок с её головы не упал. Я уж и не говорю о том, чтобы ты или кто-то из твоих молодцов вздумал с ней позабавиться… — На это орк лишь грязно хохотнул.

— Ну я же не могу отвечать за то, что может произойти во время боя или после… — Человек поджал губы, но тут же улыбнулся.

— А придётся. — Отрезал Даниэль. — Она нужна в целости и сохранности кое-кому очень важному. И тебе точно не захочется перед ним отвечать.

— Это кому же? — Ухмыльнулся Азог. — Уж не тебе ли?

— Ты сам скоро узнаешь. Но для её сохранности он посылает тебе вот эти милые создания. — Он кивнул в сторону собак. — Я думаю одной демонстрации достаточно, чтобы понять, что будет с каждым, кто подойдёт к ней ближе, чем требуется. — Бледный орк с едва уловимой опаской покосился на серых существ.

— Как я её узнаю? Вдруг с гномами будет не одна девка?

— Сомневаюсь… Но эту ты узнаешь. Она другая… — Даниэль грациозно взмахнул рукой. — Ты поймёшь это по запаху. Вернее то, что осталось от твоей эльфийской сущности это учует.

— Кто она? — Прорычал Азог, раздражённый упоминанием эльфов.

— А вот это тебе знать необязательно. Доставь её ко мне и мой заказчик будет с тобой щедр, как никто другой. Но я так надеюсь, что когда он с ней покончит, она достанется мне. У меня на её счёт столько планов… — Мужчина мечтательно улыбнулся, отчего у орка по спине пробежал холодок. — Но не будем забегать вперёд. Ты всё понял, Азог Осквернитель?

— Да. — Недовольно рыкнул орк, которому явно не по душе был тон наглого человека. — Только вот кто ты, человек? Ты сам так и не представился, только передал метку с лазутчиком…

— А тебе этого не достаточно? — Светловолосый открыто иронизировал. — Ну что ж, у меня много имён. Что там было из последнего…. Ах да, «Похититель тел»! — Азог невольно отшатнулся.

— Ты это он? — Даниэль наслаждался замешательством орка.

— Что? Не так ты меня представлял? — Он гордо и хвастливо вскинул голову. — Надеюсь не разочаровал… А если и так, то… Ну и ладно. Мне пора. Ждёт меня моё недавнее приобретение. Очаровательная дама из, кажется, Роханских степей. А я никак не могу заставлять даму ждать. — Светловолосый учтиво поклонился и коротко свистнул.

Откуда-то из темноты появился вороной жеребец. Человек легко запрыгнул в седло и, опустив капюшон так, что виден был лишь рот, чуть улыбнулся.

— Не забывай, орк, о том, что я тебе сказал. И она должна быть абсолютно нетронутой. — С этими словами он развернул коня и исчез в ночи.

* * *

Как только всадник в чёрном плаще растворился во мраке, из кустов появился ещё один орк. Он был чуть ниже бледного предводителя, но не уступал ему в размахе плеч и количеству шрамов. Новоприбывший прищурившись смотрел в сторону, где скрылся человек.

— Ты и правда думаешь, что это был он?

— Не знаю. — Азог криво усмехнулся. — Но если этот человек тот, за кого себя выдаёт, это многое объясняет…

— И что же?

— То почему его никто до сих пор не видел. То, что никто не смог поймать. Ну и то, с какой лёгкостью ему удаётся всё проделывать. — Азог слегка повернулся ко второму орку. — Согласись, на этого лилейного красавчика никто и никогда ничего дурного не подумает?

— Нет. Скорее всего нет. — Тот, что пониже покачал головой. — Но зачем ему эта девица?

— Ты слышал. Он говорит для его заказчика.

— И ты веришь ему, Азог?

— Не совсем. Но учитывая этих тварей… — Бледный орк задумчиво посмотрел на всё также недвижимых серых собак перед ним. — Я уверен в одном: у этого жалкого человечка нет своих сил, чтобы управлять ими. А значит за ним действительно стоит кто-то более могущественный. Посмотрим, когда поймаем девицу, а заодно и разберёмся с Дубощитом. — Лицо орка исказила гримаса ярости, а правая рука непроизвольно потянулась к левой, которая в локте обрывалась грубым металлическим протезом с острыми крюками. Но в тот же миг орк отдёрнул руку, словно очнулся от размышлений. — Скажи, Сурд, ты ведь видел её? Что она из себя представляет? — Второй орк какое-то время ничего не говорил, будто припоминая.

— Она была далеко. Деталей я не разобрал. Да и они с магом удирали с такой скоростью, точно их ветер нёс…

— Она была с магом? — Прервал его Азог.

— Да. Он её ни на шаг не отпускал. Вцепился в руку намертво. — Сурд криво усмехнулся. — А так на вид самая обычная человеческая женщина.

Да нет… Была бы обычная — бежала бы с гномами. А тут сам Серый волшебник её за собой тащит… — Бледный орк замолчал и погрузился в размышления. Затем чуть прищурившись тихо прорычал. — Сдаётся мне, этот «Похититель» или как его там, не всё нам рассказал. Не думаю, что она кому-то нужна просто для утех. Теперь и мне самому очень интересно на неё посмотреть… Сурд, собирай всех. Чтобы к утру были готовы. Выдвигаемся с первыми лучами. Я хочу добраться до Мглистых гор вовремя. — Второй орк низко поклонился и исчез в лесной чаще.

Азог же ещё стоял на поляне, погружённый в раздумия. Затем, нахмурившись, он резко развернулся и сделал шаг к лесу. Но тут же оглянулся через плечо — как он и предполагал, три собаки чуть подёрнулись дымкой и теперь выглядели полупрозрачными. Ещё один шаг — и от них остались лишь серые туманные очертания, которые уже двинулись за орком. — Значит действительно будут следовать. — Орк глухо зарычал. Азогу Осквернителю совсем не нравилось навязанное присутствие этих «наблюдателей», но и отделаться от них он не мог, даже если бы очень захотел. Этих тварей он встречал раньше и знал, что подчинялись они только своему хозяину.

Орк стремительно зашагал к лесу и вскоре скрылся за деревьями. На опустевшей поляне осталось лишь обезглавленное тело.

28. Отрезвлённая ночью

Вечер того нервного дня ознаменовался очередным торжественным ужином во дворце Элронда. — Неужели у них может быть столько причин праздновать? Такими темпами, по количеству праздников они переплюнут и мою дорогую Родину… И всегда это обязательное присутствие… — Погружённая в такие хмурые мысли, я нехотя вступила в праздничный зал. Как требовал придворный этикет, поприветствовала Владыку и его гостей, и стараясь игнорировать обращённые в мою сторону взгляды, присоединилась к гномам.

В этот раз на мне было платье кроваво-красного цвета, из-за которого я заслужила больше внимания, чем мне того хотелось. А ещё, мне было очень интересно познакомиться со своим стилистом и портным. Этот кто-то не только в тайне (и неизвестно когда) снимал с меня мерки но и, казалось, специально выискивал для меня самые выделяющиеся и кричащие наряды. Но свободы выбора в отношении одежды не было, и приходилось одевать то, что приносили молчаливые эльфийки.

Я чувствовала себя какой-то онемевшей и пустой, нехотя гоняя несчастный лист салата по тарелке. Гномы, уже покончившие с ужином, по счастью, меня не трогали и были заняты своими разговорами. Только Бильбо кидал в мою сторону обеспокоенные взгляды. Во время похода он взял на себя негласные обязанности о моём питании и даже сегодня постоянно пытался подложить еды в тарелку.

— И долго ты будешь мучить этот лист? — Раздался над головой голос Гендальфа.

— Я его кушаю. — Оправдалась я.

— Вот уже как битый час? Он что разрастается или убегает? — Маг явно был в приподнятом расположении духа. В отличие от меня.

— Ты что-то хотел, Гендальф?

— Да. Я кажется тебе должен… — Я удивлённо вскинула брови и развернулась к нему лицом.

— Сейчас?

— Это было твоё условие. Или ты уже передумала? — Краем глаза я заметила, что на нас уже стали оборачиваться окружающие. Эльфы, наверное, никогда не слышали про любопытную Варвару…

— Вовсе нет. Я о тебе заботилась. Возраст и всё такое… — Выкрутилась я.

— Глупости. — Маг уверенно потянул меня за руки. — А то сидишь с таким видом, будто кто-то умер. — Знал бы он как был близок к правде в своих догадках…Но мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Многие из танцующих пар стали на нас оглядываться — мы явно привлекали внимание. В этот момент заиграла другая мелодия. Гендальф привлёк меня к себе и довольно резво повёл в новом танце.

Мы с волшебником кружились среди других пар, изредка сменяя партнёров, и вновь возвращаясь друг к другу, переплетая руки. Чем быстрее становилась мелодия, тем чётче сквозь облик почтенного старца проявлялся образ Олорина. Его лицо словно отражение в воде, подёрнулось мелкой рябью… И теперь со мной танцевал молодой статный мужчина со светло-каштановыми волосами и сияющими голубыми глазами. Почему-то эта смена заставила меня занервничать. Когда мы в очередной раз оказались лицом к лицу, я не удержалась.

— Скажи, а другие тоже могут тебя видеть сейчас таким? Или это только для меня припасено? — Он ничего не ответил, лишь улыбнулся. Мои щёки невольно вспыхнули — теперь я старалась смотреть куда угодно, только не на мага. Я так увлеклась, что и не заметила, как музыка подошла к концу. Мы учтиво поклонились друг другу и, наконец-то, разошлись в разные стороны.

Мне резко стало не хватать воздуха. Стараясь не смотреть вокруг, я поспешила скрыться на балконе, всё время чувствуя провожающие меня взгляды. — Кажется, я опять отличилась…Дёрнуло же меня с ним танцевать. — Я вздохнула полной грудью. Прохладный ночной воздух действовал отрезвляюще, помогая унять метающиеся мысли. — Что это было? Зачем мне всё это? И кого я обманываю?…Кроме самой себя конечно… — Я тяжело вздохнула, устремив взгляд ввысь, где ночное светило неторопливо двигалось в окружении звёздной пыли. — Это больше не игра, не сон и не приключение в волшебной стране. Это моя реальность и, по словам Элронда, уже неизбежная… — Никто не знает зачем и как я сюда попала, но пока все, кого я встречала были уверены в одном — они не знали никакой возможности отправить меня обратно.

Внутри что-то оборвалось, а окружающий мир потускнел. Я только сейчас осознала значение всего происходящего. На балконе стояла глупая, одинокая женщина. Она оказалась так далеко от всего ей близкого, что заигравшись и запутавшись, чуть не потеряла себя. Чтобы не закричать и не разрыдаться, я с силой сжала кулаки, с мрачным удовольствием чувствуя как ногти впиваются в ладони. — Пусть… — Я до боли закусила губу. — Пусть…Боль отрезвляет. Не даёт сойти с ума…Нет, я не верю…Ведь не может быть всё потеряно? Гендальф, Элронд — они не единственные в Средиземье, кто наделён знаниями. Да и сам волшебник посоветовал мне не терять надежду…А значит, всё же есть шанс…хоть и один на миллион. — Судорожно выдохнув, я прижалась к перилам.

— Миледи, Вам нехорошо? — Нехотя разжав кулаки и придав лицу, по возможности, спокойное выражение, я обернулась. За моей спиной стоял Элладан.

— О нет, милорд. Со мной всё в порядке. — Улыбнулась я. — Наверное, я просто ещё не совсем оправилась…Думаю, мне лучше вернуться к себе. — Мне надо было побыть одной и подальше от этого эльфа.

— Я провожу Вас. — Он шагнул ко мне навстречу.

— Благодарю Вас, милорд. Но это лишнее. — Попыталась выкрутиться я и уже шагнула к выходу, но он поймал меня за руку.

— Я думаю, мне всё же стоит проводить Вас…

— Не беспокойся, Элладан. Я возьму это на себя. — В дверях появилась высокая фигура волшебника. Гендальф размеренно подошёл к нам. Чуть улыбнулся, но его взгляд остался настороженным.

— Тогда, доброй ночи, миледи. И я надеюсь, завтра Вам будет лучше. — Темноволосый эльф легко поцеловал мою руку и, нехотя, удалился. На последок как-то странно посмотрев на волшебника.

Моим первым импульсом было подобрать подол этого платья-маяка и припустить по направлению к себе. Вместо этого, опираясь о подставленный Гендальфом локоть, мы молча покинули балкон и прошествовав через торжественный зал, скрылись в безлюдных коридорах дворца.

— Тебе нехорошо? — Нарушил, наконец, тишину волшебник.

— Наверное. — Выдохнула я и снова затихла. В этот раз мы на удивление быстро добрались до моей комнаты. Чему я была несказанно рада.

— Я попрошу Ринею зайти к тебе.

— Нет. Не надо. — Спешно ответила я. — Мне просто нужен покой. Доброй ночи, Гендальф.

— Доброй ночи, Ирина. — Я торопливо скрылась за дверью.

В ту ночь я долго и тихо плакала. Уставившись в потолок, я лежала на необъятной кровати, а из глаз текли слёзы. Скользили по вискам, путались в волосах…

А когда взошло солнце, я поняла, что мне совсем не хотелось оставаться в одиночестве и купаться в волнах жалости к самой себе. Я ещё прекрасно помнила из своего мира к чему это может привести… А ещё я вдруг осознала, что всё это время просто плыла по течению, воспринимая этот мир, как игру, как приключение. Я наблюдала и ждала что со мной произойдёт дальше, ничего не делая сама. Если это останется моей реальностью, я никак не могу и дальше безвольно ждать разрешения моих проблем от кого-то со стороны. Я должна сама позаботиться о себе и начать стоит как можно скорее…

Сразу после завтрака, я отправилась к Владыке, припоминая его обещание помочь с моими бесконтрольными выплесками то ли энергии, то ли магии. Если мне теперь с этим жить, то неплохо бы разобраться и научиться как с этим обращаться. Элронд, на удивление, быстро согласился. И мне показалось, что он был не менее заинтересован, чем я. Так мы договорились, по возможности каждый день, встречаться у него в кабинете сразу после завтрака.

Уже ближе к обеду, я сумела-таки, отыскать Гендальфа, чтобы возобновить наши занятия по улучшению моего корявого Всеобщего. Однако, вместо ответа, он попытался выпытать подробности вчерашнего вечера. Я отмахнулась тривиальным «Голова разболелась», и маг, в конце концов, сдался. Потом обед, на перевязку к Ринее, и снова «урок» с Гендальфом, на этот раз уже о магии. И если с Элрондом было большое теории, то маг делал упор на практику…

Так я не заметила, как пролетел день. И вот я возвращаюсь в свои покои уже в полной темноте. Моя голова гудела от избыточной мозговой активности и постоянной концентрации, но, в то же время, не было ни одной конкретной мысли. Приятная усталость сковывала тело, и как только я упала на кровать, меня забрал в свои объятия Морфей. Последнее, что промелькнуло в голове, было разобраться завтра с эльфийками по поводу своего гардероба. Мне определённо надоело, что меня одевают как куклу, не спрашивая моего мнения. А если понадобится что-то оплатить — кое-какие деньги у меня ещё остались.

* * *

День летел за днём, и уже шла вторая неделя моего пребывания в Ривенделле. Ужинала я обычно в обществе Бильбо в отведённых гномам покоях. Здесь было спокойнее — подальше от банкетных залов, избегая нечаянных встреч с темноволосым эльфом и изучающих глаз. Хоббит тосковал и всё здесь ему было так же чуждо, как и мне. Поэтому, найдя во мне благодарного слушателя, он воодушевлённо рассказывал мне о Шире, о своём доме и многочисленных родственниках. Однажды, смущённо покраснев, он взял с меня обещание, что я как-нибудь приеду к нему погостить…Я не могла ему отказать, хотя в душе даже не знала что будет со мной через неделю.

Было заметно, что и гномы скучали, проводя все дни за едой, сном и тренировками. Из обрывочных фраз я поняла, что отряд с нетерпением ждал конца недели и наступающего полнолуния, после которого было решено отправиться снова в путь. Нет, я не могла назвать их друзьями, но мы и не были абсолютно чужими, что для меня в этом мире стало очень важным. Я гнала мысли о скором расставании прочь, в свою очередь как можно плотнее забивая свой день всяческими делами и занятиями. А с наступлением темноты, сидя рядом с хоббитом, иногда тихо курила или просто отрешенно смотрела в пламя костра, разведённого прямо на мраморных плитах балкона. В один из таких вечеров ко мне неожиданно подсел Кили.

— Покажи свой кинжал. — Я молча извлекла оружие из ножен и протянула ему. Он со знанием дела рассматривал мерцающий клинок.

— Тонкая работа. И лезвие отлично наточено. Вообще похож на эльфийский. — Залюбовался он, но тут же спохватился. — Но гномья работа лучше. Откуда он у тебя?

— Да подарили. — Улыбнулась я.

— Хмммм Дорогой подарок. — Я удивлённо взглянула на гнома, который продолжил. — А ты обращаться с ним умеешь?

— Ты видел.

— Значит нет… Хочешь научу? — Его глаза азартно загорелись. Да, им похоже, действительно скучно…

И дёрнуло меня согласиться. Уже после первого урока, стало ясно, что Кили подходил к обучению серьёзно. А ученица из меня была никудышная. За время наших непродолжительных занятий я насобирала столько синяков и царапин, сколько, наверное, за всё время моих странствий со мной не приключилось. Тем не менее, каждую ночь, обессиленно валясь на кровать, я с благодарностью приветствовала почти полное отсутствие мыслей… Но вот в редкие моменты свободного времени и покоя, я почти сразу ощущала сдавливающую горло тоску и отчаяние, поэтому всеми силами старалась свести это время на нет.

* * *

Однажды, я в потёмках возвращалась к себе после затянувшейся тренировки с Кили. Проходя мимо очередной затемнённой альковы, я вдруг почувствовала чьё-то присутствие. В следующее мгновение кто-то поймал меня за запястье, увлекая во тьму. Моя рука уже метнулась к кинжалу, когда совсем рядом раздался знакомый голос.

— Ирина, это я.

— Элладан? Что ты здесь делаешь? Ой, простите, делаете…

— Оставь. Я хочу с тобой поговорить.

— Ночью? В закоулке?

— А где мне тебя ещё поймать? Ты пропала… Или ты меня избегаешь? Я тебя обидел?… — Я тяжело вздохнула, вдруг понимая каким глупым и детским было моё поведение. Мне стоило с ним объясниться, а не прятаться в лабиринтах дворца.

— Идём. — Я потянула его за собой в направлении сада. — Поговорим там. — В темноте коридоров голоса звучали слишком громко.

Если в начале я планировала свести объяснения к тривиальному «Дело не в тебе. Дело во мне…», но лишь взглянув на эльфа, сразу отмела эту идею. Возможно такое пояснение и было нормой в моём мире, но мне не хотелось бы начать своё прибывание в Ривенделле с очевидной лжи. Поэтому, глубоко вздохнув, я выложила Элладану всё как есть. О том, что может я и испытываю к нему симпатию, но из-за всего происходящего сейчас в моей жизни, не могу трезво оценивать ни свои мысли, ни эмоции. Где-то там осталась моя семья, где-то там остался и он. Тот, кого я так трепетно любила, кто всегда любил, поддерживал и понимал меня. Это было сейчас так далеко… Но даже узнав, что возможно я никогда и никого из них не увижу, я не могу просто взять и перечеркнуть свою прошлую жизнь…

Чем больше я говорила, тем сильнее сжималось сердце, перехватывая дыхание. Многое я до этого момента не решалась озвучить даже самой себе…Я и не заметила, как замолчала, и ночную тишь прекрасных садов нарушало только моё прерывистое дыхание. Набравшись смелости, я повернулась лицом к эльфу — во время своей продолжительной тирады, я ни разу на него не взглянула.

Элладан неотрывно смотрел на меня с выражением вины и грусти во взгляде.

— Прости меня. — Он вдруг крепко обнял меня, а я неожиданно облегчённо уткнулась к нему в грудь. — Я не знал. Ничего не знал. Я всё понимаю. А вот я повёл себя недостойно…

— Прекрати. — Я отстранилась и заглянула ему в глаза: в них не было ни страсти, ни огня, но тепло и понимание. — Ты не знал. А я, вместо того, чтобы всё рассказать, вела себя как ребёнок… Пряталась… — Уголки его губ дёрнулись вверх.

— Знаешь, ты чем-то напоминаешь мне мою сестру. Она тоже часто всё усложняет, вместо того, чтобы напрямую разобраться. — Я невольно улыбнулась. Элладан отступил и взял меня за руки. — Я понимаю твои чувства и эмоции. Я тоже терял дорогих мне людей. Тебе нужно время во всём разобраться. — Я кивнула, а он продолжил. — Я не буду отказываться от своих поступков, потому что они шли от сердца, но я никак не хотел тебя оскорбить или к чему-то принуждать. За это я искренне прошу прощение. — Снова кивнув, мои губы растянулись в улыбке. — Но я хочу, если ты позволишь, и дальше видеться с тобой, Ирина. В качестве друга. Остальное — время покажет.

— Время покажет. — Повторила я шёпотом. — Спасибо мило… Элладан. — Он поднёс мои руки к своим губам и поочерёдно легко поцеловал.

— Значит ли это, что ты, Ирина, принимаешь мою дружбу? — В его глазах заплясали хитрые искры.

— Да. И в свою очередь предлагаю тебе свою, Элладан. — Мы оба тихо и облегчённо засмеялись.

Ещё какое-то время мы бродили по садовым тропинкам, тихо беседуя. Мне стало ощутимо легче, и часть внутреннего напряжения исчезла. Узнав о моих тренировках с Кили, темноволосый эльф тоже вызвался меня проинструктировать. Я же, дура, опять согласилась. А на следующий день еле — еле доплелась до спальни, удивляясь, как мой новоиспечённый друг не переломал мне все кости. Тем не менее, исцарапанная, с ноющими руками и ногами, я засыпала почти счастливой. Тогда мне казалось, что я нашла своё место в мире Средиземья, и моя жизнь входит в более размеренное русло. Но уже скоро подует ветер, и меня, как былинку, понесёт дальше…

29. Шопот дорог

Два дня назад было полнолуние. А потом — долгий разговор между ним, Элрондом и Торином. Получив долгожданное толкование рун, король-под-горой заметно посветлел. Да и Гендальф прекрасно понимал, что гномам не терпелось снова отправиться в путь и поскорее покинуть владения эльфов. Несколько дней назад он сам посоветовал им начать сборы. А вчера на восходе, отряд Торина Дубощита незаметно покинул Ривенделл и направился к Мглистым горам. Почему маг так настаивал на этом? Он и сам не знал… Но гномы были уже далеко, за них можно было не волноваться…

Волшебник стоял на одной из многочисленных террас дворца, устремив немигающий взгляд за горизонт. На сегодняшний вечер была назначена встреча белого совета, и его ни на секунду не покидало странное чувство тревоги. Он прекрасно понимал, что его новости не многим придутся по нраву. Поэтому в этот утренний час он наслаждался тишиной, набираясь сил и мысленно себя подготавливая… Вот только к чему?…

Гендальф прикрыл глаза, наслаждаясь первыми робкими лучами солнца. Ему удалось уговорить Элронда не упоминать об Ирине. Пока… Но теперь маг уже не был так уверен. Да и как отреагирует древний эльф на внезапное исчезновение гномов…

Ирина… Волшебник тяжело вздохнул, снова устремив взор к чернеющим горным вершинам. Скоро ему придётся покинуть её. И кто знает как на долго?… Он видел, как с того самого дня, она поменялась, как потускнел и потяжелел её взгляд. Она намеренно забивала весь день всяческими делами, изматывая себя до полуобморочного состояния. Ему казалось, она постоянно пыталась куда-то убежать, спрятаться за уроками Всеобщего, занятиями с Элрондом и изматывающими тренировками. Несколько раз он пытался её расспросить, но в ответ было лишь одно незначащее «Всё хорошо». Молодая женщина упорно хранила молчание, всё больше замыкаясь в себе, отдаляясь ото всех. Хотя он не мог не заметить их неожиданную дружбу с Элладаном. Но даже рядом с эльфом, улыбаясь, её глаза оставались неспокойными.

Помимо воли, Гендальф переживал за неё. Кто знает к чему может привести её внутреннее уединение… Может это только временно? Период адаптации… Или, быть может, это были уже предвестники того, что… Он покачала головой, отгоняя мрачные мысли. Ему придётся ей рассказать. Хотя в последнее время он всё больше склонялся к тому, чтобы отсрочить их разговор до его возвращения от Одинокой горы. Маг удивлённо замер: ведь он даже и не допускал другой мысли. Для него вдруг стало совсем естественным, что после всего он вернётся сюда. Гендальф грустно усмехнулся: «О чём ты думаешь, старый дурак… Кто знает, где она будет тогда?…» А ещё была опасность, что она всё узнает сама. О последствиях он даже не хотел думать. Нет, разговор должен состоятся до его отъезда, хотелось ему этого или нет.

* * *

Уже смеркалось, а я всё бесцельно бродила по коридорам дворца, снова и снова прокручивая в голове позавчерашний вечер. Ещё за ужином (в этот раз опять в главном зале дворца) я заметила, что гномы вели себя как-то необычно: постоянно перешёптывались на Кхуздуле и многозначительно переглядывались. А после, Кили вдруг заговорчески пригласил присоединиться к отряду в отведённых им покоях. Это было немного странно, потому что обычно гномы никого особо не приглашали, да и вообще время после ужина проводили исключительно своей компанией.

Когда же я вышла на просторный балкон и увидела в стороне собранные заплечные мешки, я вдруг всё поняла. Они уходили, и, скорее всего, уже сегодня. Отсюда и вся эта таинственность за ужином…Я почувствовала себя немного не в своей тарелке. Да и было ли вообще уместно моё присутствие?… В этот момент ко мне подошёл Двалин и, подмигнув, протянул наполненную пивом кружку. Тогда сомнения отпали сами собой, и благодарно улыбнувшись, я устроилась между двумя братьями у костра.

Вечер, по гномьим стандартам, был тихий. В этот раз не доставали музыкальных инструментов, не отплясывали залихватски, а лишь негромко переговаривались и задумчиво пели. Попивая пиво, я внимательно рассматривала каждого из них, стараясь запомнить их лица до мельчайших подробностей. Ведь многих я уже никогда не увижу…

Внутри меня боролись чувство и разум. Первое кричало о том, чтобы всё им рассказать, предостеречь, попытаться спасти… Разум же постоянно напоминал слова Гендальфа о том, что если гномы узнают об исходе заранее, всё может измениться, причём не в лучшую сторону… Ведь даже сам волшебник не захотел меня ни о чём расспрашивать. Ну и в-третьих, кто я, чтобы лезть в их судьбу? Послушает ли гордый король слова странной чужеземки?

В тот момент, когда мой взгляд остановился на двух молодых гномах, в груди кольнуло. Фили и Кили, как обычно, подшучивали друг над другом. Они были так полны жизни, что не хотелось даже и верить что через несколько месяцев их бездыханные тела окажутся одними из многих, оставшихся на поле боя… Я не заметила, как на глаза навернулись слёзы, пока Кили не дотронулся до моего плеча.

— Почему ты плачешь? — Я нервно сглотнула, резко опрокидывая в себя остатки пива.

— Это ничего. Просто воспоминания. — Тихо прошептала я, чувствуя обращённые в мою сторону взгляды и других гномов.

Вдруг я поняла, что надо уходить, иначе не смогу удержаться и расскажу всё что знаю. Я решительно поднялась и уже чуть громче добавила. — Я благодарю вас за всё и желаю вам успеха и удачи в вашем деле. — Ведь официально я ничего не должна была знать об истинной цели похода. — И надеюсь, что когда-нибудь, я с кем-нибудь из вас ещё увижусь. — На последней фразе голос предательски дрогнул. Гномы молчали. Я учтиво поклонилась и уже было направилась к выходу, как меня окликнул Торин.

— Постой. — Я замерла на месте, слыша как король поднялся и размеренно подошёл. — Ирина? — Мне ничего не оставалось, как обернуться. Торин стоял передо мной, испытывающе глядя в глаза. — Ты знаешь куда мы идём?… — Это было скорее утверждение, чем вопрос, и вздохнув, я только утвердительно кивнула. — Как давно?

— С того момента, как вас встретила. — Врать было не к чему. А вот гном заметно напрягся.

— Кто тебе рассказал? Волшебник? Или кто-то из отряда? — Его взгляд стал тяжёлым и полыхнул огнём. Я отрицательно покачала головой.

— Мне никто ничего не рассказывал. Я всегда это знала. — Торин смотрел на меня настороженно, будто пытался прочитать мои мысли.

— Ты знаешь ещё что-то… — Его голос стал вдруг тихим и осторожным. Я молчала, не зная что ответить, чтобы не выдать слишком многого.

— Она знает об исходе. Но ей нельзя об этом говорить. — От неожиданности я чуть не подскочила на месте. Гендальф появился из темноты совершенно незамеченный и теперь стоял рядом со мной. — Если мы узнаем будущее, мы можем нарушить цепь событий и, таким образом, изменить конечный результат. — Король гномов молчал, словно что-то обдумывая. Его взгляд скользил от меня к волшебнику и обратно, пока он вновь не обратился ко мне.

— Если ты и вправду знаешь, чем всё закончится, то ответь мне только на один вопрос. — Я напряжённо кивнула.

— Я постараюсь, но оставляю за собой право и воздержаться…

— Вернуться ли гномы в Эребор? — После нескольких секунд молчания, я ответила.

— Да. — Король-под-горой неотрывно смотрел мне в глаза. Он хотел было ещё что-то спросить, но в последний момент передумал.

— Благодарю тебя, Ирина, за то что поделилась этим знанием. Для нас это многое значит. — Гном немного расслабился и протянул мне руку, которую я с готовностью пожала. — Если Махалу будет угодно, и мы вернём то, что было утеряно, я буду рад принять тебя гостьей в королевстве Эребор. — От его слов в груди болезненно защемило.

— Благодарю и тебя, Торин из рода Дурина. — Скажи я больше, это было бы уже ложью. Торин, словно увидев что-то в моих глазах, едва кивнул и лишь сильнее сжал мою руку.

Дальнейшие прощания пролетели как во сне. Кто-то крепко пожимал руку, кто-то заключал в стальные гномьи объятия. Последним передо мной оказался Бильбо. Хоббит смотрел на меня с такой тоской, что я не удержалась и сама его обняла.

— Не грусти. — Прошептала я. — Мы ещё увидимся.

— Береги себя. — Неожиданно ответил он. — Ты сильна духом, но иногда забываешь, что тело твоё не неуязвимо… Не бойся иногда признаться, если тебе нужна помощь. — Я удивлённо посмотрела на хоббита. Маленький человечек оказался намного проницательней, чем думали многие.

— Я постараюсь. — Улыбнулась я, снова заключая его в объятия.

Вскоре после этого я покинула отряд Дубощита. А потом долго лежала на широких перилах своего балкона, разглядывая звёзды, с тоской понимая, что скоро вслед за ними уйдёт и он. А значит, я снова останусь одна. Почти одна…

* * *

Звенящую тишину ночного дворца нарушали лишь шелест мантий и размеренное постукивание посоха о мрамор пола. Тук-тук-тук — билось в унисон и его сердце. Маг не мог понять, зачем Саруман настоял на этой прогулке вдвоём. Ведь с того момента, как они покинули кабинет Элронда, белый волшебник не проронил ни слова. А вот Гендальф не мог избавиться от чувства возрастающего беспокойства. Лицо главы ордена было абсолютно непроницаемым, и только во взгляде сквозило неприкрытое высокомерие и что-то ещё, что Гендальф не мог распознать.

Когда оба волшебника оказались в саду, Саруман вдруг остановился, окинув своего спутника мрачным взглядом тёмных глаз. При свете Луны, преломляющиеся тени придавали лицу белого мага какое-то хищное выражение.

— И долго ты будешь молчать, Олорин? — От неожиданности вопроса Гендальф вздрогнул.

— О чём ты, Саруман? Если ты о гномах, то моей вины в том, что они покинули долину, нет. — Саруман прищурился, но тут же небрежно отмахнулся.

— Твоя недальновидность в отношении гномов меня не удивляет. Ты слишком много времени проводишь среди смертных, и от этого страдает твоя проницательность. Я жду, когда ты мне расскажешь о другом. — Серый маг вопросительно вздёрнул бровь. — Вернее о другой. — С улыбкой уточнил Саруман.

Гендальф напряжённо молчал, судорожно соображая что ответить. Одновременно в голове вертелось столько вопросов: Откуда Саруман о ней знает? Что он о ней знает? Неужели Элронд нарушил обещание? — Но белый маг прервал его внутренний монолог, приняв молчание за согласие.

— Или ты, Гендальф Серый, считаешь необязательным осведомить главу твоего ордена о появлении чужаков в Средиземье? Да ещё и женщины из другого мира? — Улыбка исчезла, а на гордом лице отразилось презрение.

— Прости меня, Саруман. Я просто искал подходящий момент. Да и по правде сказать, меня беспокоили более важные дела, чем появление человеческой женщины. — Опустив глаза, Гендальф слегка склонил голову. Поэтому и не заметил победной ухмылки, которая мелькнула на лице белого мага. — Могу ли я узнать, откуда тебе известно о ней, Саруман?

— Я глава ордена. Мне положено знать. — Отрезал маг. — Кстати, где ты её подобрал?

— Недалеко от Бри…

— И на протяжении всего этого времени, ты не удосужился мне ничего рассказать? У тебя ведь была возможность передать новости с Радагастом. Почему я должен узнавать это окольными путями?… — Не дав другому волшебнику ответить, белый маг продолжил. — Твоё безрассудство меня удивляет, Олорин. В любом случае, эта женщина отправится со мной. Пусть завтра к обеду она будет готова.

— Но, Саруман… Зачем тебе она? Элронд благосклонно согласился оставить её здесь…

— Потому что она чужая для Средиземья. Надёжнее будет её изолировать. Она может быть потенциально опасной. Поэтому я забираю её с собой в башню Ортханк. Кстати, поведал ли ты о её происхождении своему другу Элронду прежде, чем он согласился предоставить ей кров? Или это опять показалось тебе не таким важным?… — Гендальф напряжённо молчал. — В следующий раз, оставь за мной право решать, является ли что-то важным или нет. — Белый волшебник выпрямился, гордо вскинув подбородок. В его голосе зазвучал металл. — Разговор окончен, Олорин. Женщина отправляется со мной. Позаботься, чтобы всё было готово к полудню. До следующей встречи. — На этом Саруман резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону дворца.

Лишь когда белая мантия полностью скрылась во мраке, Гендальф облегчённо выдохнул. — Саруману не было известно о магических способностях женщины. Но тогда зачем так настойчиво требовать, чтобы она отправилась с ним…? И откуда он вообще о ней знал? — Если с утра Гендальфа и преследовало плохое предчувствие, то сейчас, вспоминая каждое слово белого мага, по его спине пробежал холодок. — Выходит ни Радагаст, ни Элронд ему ничего не рассказали… Тогда кто?… — Складывающаяся в его голове картина, совсем не нравилась серому волшебнику. Он мрачно стрельнул глазами в направлении, где скрылся Саруман. Удостоверившись, что он сейчас был один, маг поспешил в противоположную сторону сада. Обогнув дворец по едва заметной тропинке, Гендальф нырнул в лаз в густом кустарнике и бесшумно скрылся за небольшой дверью.

Он словно тень, стремительно двигался по пустынным коридорам, пока не оказался перед высокими резными дверями. Маг два раза коротко постучал, и одна из створок бесшумно отворилась.

— Нам надо спешить. — Бросил он, исчезая в комнате.

30. Странники в ночи

Кто-то бесцеремонно тряс меня за плечи. Я попыталась отмахнуться, но не тут-то было — вырваться из крепких рук было невозможно. Наконец, этот кто-то оставил попытки меня растрясти, поэтому просто в наглую откинул одеяло. Недовольно зарычав, я села и нехотя открыла глаза в поисках своего обидчика. И тут же чуть не закричала: надо мной стояли хмурый Гендальф напару с Элладаном. Надо отдать должное, последний, хотя бы стыдливо смотрел в сторону.

В комнате было абсолютно темно, за исключением струящегося лунного света. «Значит, всё ещё ночь», — мысленно подытожила я, одновременно чувствуя подымающуюся волну праведного негодования.

— Да какого… — Начала было грозно я, но Гендальф просто зажал мне рукой рот.

— Тихо. Выслушай меня, и не голоси на весь дворец. Тебе надо срочно уходить отсюда. — Мои брови удивлённо дёрнулись вверх. — Сейчас же. — Я раздражённо отмахнулась от его руки.

— А повежливее никак? Что за ночные посиделки? — Прошипела я, сверкнув глазами. — Почему мне надо уходить? И почему сейчас?…

— Саруман знает о тебе и хочет увезти к себе… — Я судорожно сглотнула.

— Кто ему рассказал?

— Я не знаю. Но…

— Мне надо делать ноги. — Закончила я за мага, уже соскакивая с кровати.

Весь сон как рукой сняло. В темноте я нервно сновала по комнате, вытаскивая из шкафа свои немногочисленные пожитки. Я только начала складывать банные принадлежности в свой мешок, как в стороне кто-то деланно прочистил горло…Даже в лунном свете было заметно как покраснели эльф и волшебник. Я же только сейчас вспомнила насколько откровенно выглядела моя ночная сорочка, которую для удобства я обрезала. В результате, полупрозрачное одеяние доставало до чуть ниже середины бедра. Оба мужчины стояли посреди моей спальни и смотрели в потолок — я раздражённо закатила глаза.

— Вы что, никогда не видели женских ног?

— Ирина… — Начал было Элладан.

— А ладно. — Отмахнулась я и скрылась за ширмой, спешно переодеваясь в уже приготовленные хлопчатую рубашку, чёрные леггинсы и мои верные кожаные сапоги. Когда я вышла из-за ширмы, эльф, всё так же глядя в потолок, протянул мне что-то. Этим оказался походный женский камзол, доходящий где-то до середины икры. Он был сшит из плотной ткани тёмно-синего цвета, с серебристыми застёжками на груди. Вещь пришлась мне в самую пору, что заставило опять задуматься о том, кто и когда снимал с меня мерки. Отгоняя ненужные мысли, я уже застёгивала пояс с прикреплёнными ножнами и кинжалом. Гендальф молча протянул мне зеленоватый плащ.

— Спасибо. — Кивнула я, завязывая подарок и вскидывая на плечо походный мешок. Маг же так и стоял передо мной и как-то странно смотрел. — Гендальф? — Не выдержала я.

— Ты слишком быстро согласилась уехать. Едва заслышав его имя… Что ты знаешь о Сарумане? — Я замерла на месте, взвешивая все за и против, пока не решилась.

— Я могу сказать тебе только одно. Не доверяй ему, Гендальф. — В ответ маг неуверенно кивнул.

К нам бесшумно подошёл Элладан, и я только сейчас заметила, что он тоже был одет по-походному. За его спиной виднелся лук и колчан со стрелами, а на поясе — два коротких изогнутых меча. Предугадав мой вопрос, эльф грустно улыбнулся.

— Митрандир сказал мне, что ты должна покинуть Ривенделл…И уже сегодня. Я вызвался проводить тебя до Мглистых гор, пока мы не нагоним гномов. — Я хотела что-то ответить, но в дверях нас нетерпеливо ждал Гендальф.

— Пора. — Прошептал маг, давая нам знак следовать за ним.

Мы бесшумно двигались по коридорам дворца, пока не спустились на нижний уровень, где находились конюшни. Эльф вывел из стойла уже оседланного вороного скакуна и ловко прикрепил наши мешки. Мы вышли на свежий ночной воздух и только здесь облегчённо выдохнули — за всё это время никто из нас не проронил ни звука. Элладан легко вскочил в седло и протянул руку мне. Но нас вновь окликнул волшебник.

— Для вас будет лучше передвигаться на одном коне. Так будут думать, что уехал только Элладан. — Гендальф вдруг взял меня за плечи и развернул к себе лицом. — Будь осторожна. Береги себя и не делай ничего глупого. Я вскоре присоединюсь к тебе и гномам. — Он быстро обнял меня, и в следующее мгновение я оказалась в седле перед эльфом. Я обернулась и взглянула на волшебника в последний раз.

— До встречи, Гендальф!

— Старайтесь, чтобы вас никто не заметил. До встречи! — Взмахнул маг рукой.

Окутанный сном Ривенделл медленно проплывал перед моими глазами. Я любовалась ночной долиной, а в душе появилась твёрдая уверенность, что владения Элронда я увижу ещё не скоро.

Сначала Элладан повёл коня медленным шагом, но только до тех пор пока мы не покинули дворцовую территорию и не оказались на узкой грунтовой дороге, петляющей между деревьями.

— Гномы пошли через горный перевал. Нам же придётся сделать крюк. Во-первых, мы верхом. А во-вторых, пусть думают, что я отправился в Лориен, навестить сестру. — Подмигнул он, свободной рукой прижимая меня к себе за талию. — Ты готова? — Прошептал он над самым ухом. Моё сердце бешено забилось в предвкушении. Ведь какой русский не любит быстрой езды?…

— Всегда! — Улыбнулась я, взглянув на него через плечо.

— Тогда держись! — И он пустил коня рысью. Но как только мы миновали границы долины, и перед нами раскинулась бескрайняя темнота равнины, конь перешёл на полный галоп.

Перед моим взором была непроглядная ночь, с еле угадывающимися чёрными пиками гор. В моём сердце — вновь пробудившийся от адреналина и быстрой езды, огонь. А мы уносились всё дальше и дальше — туда, к горизонту, где меня ждала только неизвестность.

* * *

Мы скакали вот уже четвёртую ночь напролёт, останавливаясь на отдых с первыми лучами солнца. Как пояснил Элладан, так было проще укрыться от ненужных глаз, если всё же за нами и будет погоня. Но пока, к счастью, ничто на это не указывало.

Самым трудным для меня оказался второй день пути. Непривыкшие к непрерывной быстрой верховой езде ноги онемели, а затёкшая спина отдавалась ноющей болью. Когда эльф, легко соскочив, наконец-то снял меня с коня, мои колени предательски подогнулись и я безвольно рухнула на землю. На глаза навернулись слёзы не столько от боли, сколько от злости на себя за свою беспомощность и никчёмность. Мой спутник, не говоря ни слова, легко поднял меня на руки.

— Нет, поставь меня. Я сама…

— Успокойся. Это нормально. У всех бывает. — Прошептал он, опуская меня у поваленного дерева. После нехитрой походной трапезы, состоящей из лембаса, воды и фруктов, эльф протянул мне небольшой пузырёк с зеленоватой жидкостью.

— Выпей. Это поможет расслабить мышцы. А потом подреми. Первый дозор мой. — На вкус зелье было отвратительным, но своё дело делало, и по телу почти сразу разлилось приятное тепло. Потом короткий сон, моя очередь на посту, и вот мы снова в седле. Мир вокруг потерял очертания, остались только тени, звёзды и дыхание моего спутника за плечом. Во время скачки мы почти не разговаривали — это казалось лишним.

На четвертый день я проснулась от ощущения воды на лице. Погода испортилась, и в наступающих сумерках зарядил дождь. Если сначала подаренный мне плащ и защищал от влаги и холода, то уже скоро плотная ткань не устояла под натиском стихии. К утру мои пальцы полностью окоченели, всё тело мелко подрагивало, и я еле сдерживалась, чтобы не застучать зубами. Элладан выглядел лучше, но тоже неважно. Мы понимающе посмотрели друг на друга, и он занялся разведением костра — впервые за четыре дня.

— Элладан, может всё же не стоит… Нас могут засечь.

— А так мы замёрзнем. Да и днём костёр не так заметен, как ночью. И если одежду сейчас же не высушить, ты можешь заболеть. Не хочу тебя обидеть, но человеческое тело уязвимее эльфийского. — Я понимающе кивнула и, скрывшись за кустом, быстро стянула с себя мокрые вещи. Завернувшись в один плащ, я вышла обратно к костру. Моего спутника не было видно, поэтому развесив одежду поближе к пламени, я с удовольствием протянула руки и ноги к теплу. Наверное я задремала, потому что когда вновь открыла глаза, Элладан сидел рядом. Он тоже скинул свою тунику и плащ и сейчас был в одних леггинсах и нательной рубашке.

— Согрелась? — Его голос был немного усталым.

— Да. А ты? Устал? — Он лишь покачал головой.

— Это ничего.

— Ты когда последний раз спал? — Эльф удивлённо вскинул бровь. — Или ты думал я не замечу? Ты, даже когда я в дозоре, не спишь, а так, лежишь с закрытыми глазами. — Он грустно улыбнулся.

— Мне не так важен сон, как тебе. Не переживай. Завтра достигнем холмов, и можно будет немного отдохнуть. Здесь на равнине, мы как на ладони… — Его взгляд скользнул по моим голым ногам и он тут же отвернулся. — Иди отдыхай. Я посторожу. — Просить дважды не потребовалось, меня и так уже разморило от тепла.

На следующий день мы действительно достигли холмов, но теперь почти постоянно шёл дождь. Не успевая высохнуть на слабом огне, одежда оставалась полувлажной. А на нашем первом привале среди холмов развести костёр нам вообще не удалось из-за банальной сырости. Потом я долго лежала подрагивая и не в силах заснуть от пробирающего до костей холода. Но в какой-то момент моё тело просто не выдержало, и я отключилась. А когда проснулась, было ещё светло и почему-то тепло. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что источником тепла был темноволосый эльф, крепко обнимающий меня со спины. Казалось, он крепко спал, но как только я попыталась отодвинуться, ещё крепче прижал меня к себе. Махнув рукой на приличия, я снова заснула. Когда опять открыла глаза, уже смеркалось. Элладан стоял в стороне, настороженно всматриваясь вдаль.

— За нами кто-то наблюдает. — Этой фразы было достаточно, чтобы я оказалась на ногах. — Я никого пока не видел, но постоянно чувствую на себе чьи-то глаза… — Он задумчиво посмотрел на меня.

— Как давно?

— Первый раз я почувствовал это на второй день после нашего отъезда. Но я думал, что мне показалось. А теперь…

— Ты уверен. — Закончила я, чувствуя как по спине пробежал холодок.

Я чуть прикрыла глаза, отрезая мысли и концентрируясь только на своих ощущениях. Вспоминая уроки Элронда, я попыталась очистить голову от всего. Перед глазами была чернота, в которой я силилась уловить и увидеть чужое присутствие. Сначала ничего не происходило. Но постепенно, звуки вокруг меня утихли, а потом и мысли — я оказалась в тёмном вакууме. Тело охватило знакомое тепло и невесомость. И вдруг я увидела его. Это был орк, высокий и могучий в плечах. Он был покрыт многочисленными шрамами и сидел верхом на чёрном варге. Я видела его так близко и ясно, что казалось, могла дотронуться до него рукой. Повинуясь странному импульсу, я дотянулась пальцами до его угловатого лица. В тот же момент орк дёрнулся, а варг под ним громко взвыл и отпрыгнул в сторону. Я резко открыла глаза.

— Это орк. Один. Вон там. — Моя рука сама указала куда-то вправо.

Элладан смотрел на меня расширенными глазами.

— Отец только вскользь упоминал о твоих способностях. — Его голос прозвучал глухо, словно каждое слово давалось ему с трудом. Он коснулся моего плеча. — Прошу, не используй свою магию… — Я удивлённо взглянула на него. — Ты не представляешь как она действует на эльфов…на меня. — Глаза эльфа потемнели и полыхнули огнём, прежде чем он закрыл их вдыхая полной грудью. Он вдруг оказался совсем рядом, его голова наклонилась ко мне, руки обвили талию, привлекая всё ближе. Он тяжело дышал.

— Элладан. — Но эльф меня не слышал. Он попытался найти мои губы, хотя мне и удалось увернуться. Но вот вырваться из рук превосходящего меня по силе мужчины было невозможно. Я чувствовала его поцелуи на своей шее. — Элладан, очнись! — Бесполезно. Я запаниковала, чувствуя свою беспомощность.

Собрав остатки силы и самообладания, я со всей силы оттолкнула эльфа. И мне удалось разорвать объятия. Но теперь на меня устремился взгляд полный ярости.

— Элладан, приди в себя! — Почти крикнула я, отступая. Но взгляд моего попутчика оставался таким же отрешённым. И тут я разозлилась. — Да приди ты в себя, озабоченный придурок! — Крикнула я и со всей силы засадила ему пощёчину. Элладан отшатнулся и закрыл глаза. В следующий момент он резко выдохнул и упал на колени. Секунды текли в полной тишине, пока эльф, наконец, не поднял голову — я облегчённо вздохнула.

— Ирина? — В его прояснившихся глазах отразились страх и стыд. — Что я наделал…? — Он обречённо опустил голову.

— Элладан? Что это было? — Он тяжело вздохнул.

— Твоя магия. Прости меня… Я должен быть сильнее…

— Прекрати. — Отрезала я. — Почему сейчас?… Постой… это из-за того, что я попыталась сделать? — Он только кивнул.

— Ирина, прости меня… Я не имел права… — Я опустилась рядом с ним, заглядывая в глаза.

— Элладан, посмотри на меня. — Эльф нерешительно взглянул в мою сторону. — Я не буду скрывать, ты меня напугал. Но я знаю, что это был не ты…Вернее не совсем ты… — Я вспомнила, что и Гендальф и Элронд упоминали что-то в этом роде, но я тогда не придала этому значения.

— Ирина. Я воин и должен уметь контролировать себя и свои импульсы. А сегодня я повёл себя как грязный орк… Ты не понимаешь…Моя мать…

— Замолчи! — Не выдержала я. — Хватит себя бичевать. — В этот раз пощёчина украсила другую щёку эльфа. Он с удивлением уставился на меня.

— За что?

— Первая — чтобы ты очнулся. Вторая — чтобы прекратил самобичевание. Ну и как?

— Спасибо. Помогло. — Он слегка улыбнулся.

— Точно? Я могу ещё…

— Нет, хватит. — Элладан теперь открыто улыбался. — Я смотрю тебе понравилось? — На это я не удержалась и засмеялась. Напряжение, витавшие между нами, улетучилось. Мы облегчённо поднялись с колен. — Ирина. — Его рука легла на моё плечо. — Я не хотел тебя напугать. Прости.

— Я прощаю тебя. И обещаю, по возможности, не использовать свои способности. Ну если только ты не будешь связан по рукам и ногам. — Он засмеялся и легко обнял меня.

— Ты не перестаёшь меня удивлять. И я надеюсь, что ты когда-нибудь познакомишься с моей сестрой. Вы поладите. — Элладан задорно подмигнул. — Но нам пора.

— А что же с орком? — Вдруг вспомнила я. Мой спутник нахмурился.

— Мы продолжим наш путь. Если он попытается подойти ближе, я от него избавлюсь. Но сейчас в темноте я не могу оставить тебя одну и идти выслеживать его среди холмов…

31. Молоко

Молоко. Это первое, что пришло мне на ум, когда я открыла глаза. Вчера мы не останавливаясь скакали аж до полудня, стараясь покрыть как можно большее расстояние до Мглистых гор. И уже тогда я заметила, что всё вокруг было подёрнуто лёгкой дымкой… Но то, что окружало меня сейчас было… молоком.

Белый плотный туман окутал всё. Исчезли земля, небо и даже я. Каждый раз, стоило мне вытянуть руку, как она растворялась. «Может это сон?» — пронеслось в голове. Но нет, ощущение влажного холода, пробирающего до костей, было слишком реальным. Я была одна в беспросветной белой пелене. — А где же Элладан? Что если мы потеряем друг друга? — Я стала судорожно шарить вокруг руками, пока не наткнулась на свой мешок. — Так, это уже неплохо. Но не ползать же мне по земле в поисках эльфа?

Можно было его позвать, но вокруг было так тихо, что я не решилась. Кроме того, вспоминая о недавнем преследовании… Ещё неизвестно кто скрывается в тумане, и кто может меня услышать… Я отчаянно завертела головой, в надежде увидеть хоть малейшую брешь в белесой пелене или, если повезёт, моего спутника. Но ей не суждено было исполниться и моему взгляду открылось…ничего.

Сколько я сидела без движения, напряжённо прислушиваясь к окружающему меня безмолвию, я не знала. Казалось, время остановилось, и всё вокруг замерло. Судя по тому, что всё ещё было светло, вечер пока не наступил. Последнее обстоятельство заставило меня нервно сглотнуть и поёжиться. — Что будет, когда сядет солнце? Если туман не развеется, я останусь в полной темноте. И если к тому времени не объявится Элладан… — Я почувствовала как внутренности сжались от страха. — Нет, всё таки стоит подать голос. Ведь не мог же он уйти далеко?… — Ещё раз оглядевшись, и убедившись, что туман и не собирался рассеиваться, я уже открыла рот, чтобы позвать эльфа, как мой слух уловил еле уловимый шорох.

Из-за окружающего меня белого вакуума, было невозможно определить направление услышанного звука, и казалось, что он раздавался одновременно отовсюду. Я прикрыла глаза, стараясь утихомирить разыгравшиеся нервы. Рука уже автоматически сжала рукоятку кинжала. Шорох постоянно приближался. И теперь можно было с уверенностью сказать, что это были шаги. Наверное, при обычных обстоятельствах, я бы их и не услышала, но в наступившей тишине каждый звук резонировал и искажался. Кто-то осторожно приближался ко мне со спины. Сердце бешено забилось, извлечённый из ножен кинжал был крепко зажат в руке. Шаг, ещё один, и ещё. Когда кто-то попытался схватить меня за плечо, я резко подалась вперёд, одновременно разворачиваясь к неизвестному лицом и выставляя вперёд кинжал.

— Ты? Где… — И я замерла на полуслове. В этот момент эльф стремительно опустился рядом, приложив палец к губам. Его движения, скользящие и чёткие, вновь напомнили мне готовящегося к прыжку хищника. Он напряжённо вслушивался в окружающий нас мир. Я замерла, стараясь не дышать. И опять невыносимое, томительное ожидание. Ни мой слух, ни взгляд ничего не могли уловить, хотя я так и продолжала оглядываться по сторонам.

И вдруг Элладан метнулся ко мне и повалил, прижав к земле. В следующее мгновение над нами со свистом что-то пролетело. От неожиданности я чуть не вскрикнула, но эльф успел зажать мне рот рукой. Глядя мне прямо в глаза, он только отрицательно покачал головой. Все ещё накрывая меня своим телом, эльф замер, устремив взор в направлении, откуда прилетел объект. Какое-то время всё было тихо. А потом я услышала шаги. Что-то большое и тяжёлое двигалось в нашу сторону. Моё сердце забилось с такой скоростью, что я и правда подумала: «Оно или вот-вот выскочит или его услышат…»

Интуитивно я повернула голову в направлении шума и тут же об этом пожалела. В полуметре от моего лица остановились две массивные когтистые лапы, покрытые серо-чёрной шерстью. Принадлежать они могли или огромной собаке или…варгу. Я похолодела. Зверь остановился, шумно принюхиваясь и переминаясь с лапы на лапу. Я же отчаянно старалась справиться со своим прерывистым дыханием. В этот момент откуда-то сверху раздался громкий утробный голос. На незнакомом мне рычащем рокочущем языке предполагаемый наездник что-то отрывисто выкрикивал в туман. И… ему ответили откуда-то слева. Я невольно напряжённо вытянулась под эльфом.

И тут я почувствовала знакомое жжение под кожей. — О нет! Только не это! Не сейчас… Соберись! — Я сжала кулаки, подавляя пробудившуюся волну энергии. Эльф надо мной закусил губы и с мольбой посмотрел на меня. Я понимающе кивнула, продолжая сражаться с самой собой. — Приди в себя, дура! Это часть тебя и ты должна уметь это контролировать. — Дала я себе мысленную пощёчину, и это, на удивление, помогло. Огонь, рвущийся наружу, стал постепенно угасать. Элладан, закрыв глаза, прижался ко мне лбом. Но уже через несколько мгновений встретился со мной абсолютно ясным взглядом серых глаз. Я облегчённо бесшумно выдохнула. — С этим разобрались. Осталось дело за малым — избавиться от варга и его наездника…Потому что, останься мы тут, они нас, рано или поздно, учуют или заметят. Надо бы их чем-то отвлечь или…

Элладан, похоже, думал в том же направлении и теперь сосредоточенно осматривался вокруг. Эффективнее всего было бы их убить. Но так как эльф всё ещё лежал на мне, всё его оружие было заблокировано, а незаметно подняться прямо перед носом у зверя было невозможно. И тут я вспомнила о своём кинжале. Он должен быть где-то рядом. Я аккуратно ощупала землю рукой и почти сразу наткнулась на рукоятку. Медленно подтянула оружие к себе и протянула его эльфу. Его взгляд понимающе скользнул по металлу, и острый клинок перекочевал в его руку. Мы оба понимали, что права на ошибку у нас не было. Эльф должен сначала ударить варга, а потом не медля достать свои мечи и успеть прикончить наездника, прежде чем тот подаст знак второму орку. Наши глаза ещё раз встретились, он коротко кивнул. В следующее мгновение Элладан молниеносно сорвался с земли, скрываясь в тумане.

Затянутое белой пеленой пространство почти сразу прорезал истошный вой, потом гортанный крик, лязг металла о металл. Что-то влажное и тёплое плеснуло мне в лицо. Пальцы машинально попытались оттереть тёмную, почти чёрную кровь. И опять тишина. Интуитивно я подалась назад, когда надо мной взметнулась тень. В следующее мгновение мои плечи оказались прижатыми к земле огромными лапами, а прямо над лицом из тумана смотрела оскалившаяся морда варга. Он был ранен в горло, и кровь из раны заливала мою шею и грудь. Я попыталась дёрнуться, но зверь угрожающе зарычал, в мои плечи впились острые когти. В его налитых глазах отражалось моё бледное и забрызганное кровью лицо. Варг ещё сильнее надавил на плечи, приближая свой нос почти вплотную к моей щеке, звучно втянул воздух и резко откинув голову назад, коротко взвыл. «Он сейчас прокусит мне шею», — пронеслось в голове. Я почувствовала, как тело зверя напряглось.

И тут мир вокруг изменился. Всё дальнейшее пролетало перед глазами со скоростью замедленной съёмки. Зверь откинул голову назад, одновременно соскользнув лапой с одного плеча. Мои глаза только заметили зияющую рану на шее, а освободившаяся рука уже устремилась вверх. Я со всей силы впечатала кулак в кровавое месиво, чувствуя как в лицо брызнуло ещё больше крови, а рука погружается всё глубже в разорванное переплетение мышц. Зверь жутко заскулил и отпрыгнул, но лишь на долю секунды. Этого хватило мне, чтобы откатиться в сторону. Где-то над ухом лязгнули челюсти, ухватив лишь воздух. Варг снова кинулся на меня, но в последний момент мне удалось схватить его за морду, почти у самого лица. Был бы зверь здоров, мне бы никогда не удалось удержать его. Но варг был ослаблен изрядной потерей крови и болью. Хотя я и так с большим трудом сдерживала его натиск. Надо было что-то делать, но моё оружие утонуло где-то в тумане, вместе с эльфом. Я была одна и могла полагаться только на свои силы.

— Да когда же ты сдохнешь, тварь. — Процедила я, отпуская внутреннюю энергию. И тут внутри меня словно прорвало плотину. Руки, удерживающие извивающуюся морду, казалось, загорелись невидимым огнём. Варг завизжал, пытаясь вырваться, отскочил назад. Но я каким-то шестым чувством предугадала его движение и прыгнула за ним. Зверь неожиданно повалился на бок, увлекая меня за собой. Я лежала на нём, вцепившись в его морду, когда увидела, как из его глаз полыхнуло пламя. Зрачки моментально обуглились, словно внутри мощного черепа горел костёр. И когда из опустевших глазниц повалил дым, варг последний раз дёрнулся всем телом и затих.

Ещё несколько долгих секунд я не отпускала зверя, пока мой собственный внутренний пожар не погас. А потом, как в дурмане, медленно отползла от бездыханной туши и села на пятки, не сводя с варга глаз. Как долго я так сидела — не знаю. Из оцепенения меня вырвал голос Элладана.

— Ирина? — Он был где-то сзади. — Ирина! — В мгновение ока эльф оказался рядом и опустился на колени передо мной, бегло обернувшись на звериную тушу. — Ты ранена? — Его руки спешно ощупывали мое тело, лицо, плечи. А я так и сидела, уставившись в одну точку. — Ирина, посмотри на меня. — Я нехотя повернула к нему лицо, и тут меня накрыло. Перед глазами с бешенной скоростью снова и снова проносились картины того, что только что произошло. Я вздрогнула, обернулась к варгу и в ужасе отпрянула. К горлу подступила тошнота от увиденного: морда зверя была сожжена изнутри. Вместо глаз чернели обуглившиеся пустые глазницы. И это было моих рук дело. Кое-как сдерживая рвотные позывы, я покачнулась. Эльф быстро развернул меня к себе, загораживая изуродованное тело. Меня била мелкая дрожь.

— Не смотри. Смотри на меня. Ты меня понимаешь? — Я нервно кивнула. — Ты ранена? — Я покачала головой и посмотрела на себя. Весь перед камзола был пропитан тёмной кровью. Моя правая рука, которой я ударила варга, была по локоть в крови. Не лучше обстояло дело и с левой. Я растеряно смотрела на свои дрожащие испачканные руки, как вдруг вспомнила.

— Лицо. Моё лицо. Она постоянно брызгала и брызгала. — Я стала старательно оттирать багровые пятна, пока эльф не поймал меня за руки. — Нет, ты не понимаешь! Мне надо это смыть! Её было так много! — Я почти кричала. И не заметила как из глаз покатились слёзы. — А потом он был прямо надо мной. — Мой взгляд метнулся к варгу. — Боже, что я наделала? — Я попыталась подняться, но Элладан резко привлёк меня к себе, крепко обняв.

— Тихо, тихо. Успокойся. Их больше нет. — Я прижалась к нему уже не плача, но ещё дрожа всем телом, силясь совладать с прерывающимся дыханием. — Тихо. Тихо. Всё хорошо. — Шептал эльф. Потом тихо напевая что-то на певучем языке, он держал моё лицо в своих руках, аккуратно оттирая кровь откуда-то взявшимся платком. Его пение успокаивало, развеивало тёмные мысли…Он замолчал лишь когда моё дыхание полностью восстановилось, продолжая держать моё лицо в своих руках. — Когда я увидел варга, то подумал, что потерял тебя. — Я молчала, а он покрывал невесомыми поцелуями лоб, щёки, волосы… Эльф прижался ко мне лбом, чуть прикрыв глаза. — Ирина, прости меня. Я думал, что убил его. — Наши глаза встретились, и какое-то время мы неотрывно смотрели друг на друга. А потом он медленно подался вперёд, и его губы коснулись моих в невесомом поцелуе.

Но в этот раз я не отпрянула, не отстранилась. Сегодня смерть была так рядом, что сейчас мне, как никогда, надо было почувствовать себя живой. Элладан слегка отклонился, заглядывая мне в глаза, ища в них отказ, но его там не было. Он снова легко коснулся моих губ, и в этот раз я ответила на поцелуй. Казалось, это всё что ему было нужно. В следующее мгновение он прижал меня к себе, крепко удерживая одной рукой за талию. Вторая вырисовывала невидимые рисунки на коже, ласкала шею, очерчивая овал лица. Его поцелуи становились всё настойчивее и нетерпеливей, и я отвечала тем же, отчаянно впиваясь пальцами в его плечи. Когда эльф легко опустил меня на траву, накрывая моё тело своим, я интуитивно обвила его шею руками, привлекая к себе. Ощущение его тяжести на мне, ещё больше распаляло то сладостное томление, что сейчас сладкой болью отдавалось внизу живота. От переполняющих ощущений я резко втянула воздух, и эльф ещё больше углубил поцелуй, сплетая и сталкивая наши языки. Его рука уже спешно расстёгивала застёжки окровавленного камзола, я же нервными пальцами пыталась избавить его от проклятого ремня, за которым в скорости последовали и туника с нательной рубахой.

Я лежала на траве в одной тонкой сорочке, когда обнажённый по пояс эльф замер надо мной. Его рука легко коснулась груди, прикрытой только тонким хлопком. Серые глаза снова остановились на мне.

— Мы должны остановиться. Сейчас. Твой разум и сердце — в смятении, melethril lúthien. — Его голос звучал хрипло. — Я желаю тебя до зубного скрежета. — Выдохнул он. — Но не здесь и не так…

Водоворот моих мыслей и чувств стал постепенно утихать.

— Ты прав. — Прошептала я, заглядывая в его глаза. Элладан больше не сказал ни слова. Он упал рядом со мной на траву и притянув к себе, крепко обняв. Так мы лежали довольно долго, пока белая завеса тумана не потемнела — в свои права вступила ночь. Моя голова покоилась у эльфа на груди, чувствуя его размеренное дыхание. Мне показалось, что он заснул и я попыталась было отодвинуться, но его руки мгновенно сжались вокруг меня.

— Нет. Не уходи. Останься. — Я оставила попытки высвободиться и расслабленно отпустилась на его тело. — Завтра мы достигнем Мглистых гор…Кто знает, когда мы снова увидимся. — Его голос звучал немного отрешённо. Он вдруг скользнул руками по спине, чуть продвигая меня вперёд. В непроглядной темноте я ничего не могла разобрать, но по ощущениям его лицо должно было сейчас находиться как раз напротив моего. — Ирина, когда мы встретимся в следующий раз, я тебя уже не отпущу. — Мне показалось, или он улыбался?

— Я не сомневаюсь. — Тихо хихикнула я, и в следующее мгновение наши губы снова встретились. Это был долгий, сладкий и нежный поцелуй. Как густая карамель…Когда мы нехотя оторвались друг от друга, Элладан притянул меня к себе, так что теперь я полностью лежала на нём, и зарылся лицом в мои волосы.

— Я не знаю зачем ты понадобилась Белому волшебнику. Но ясно чувствую, что ничего хорошего не выйдет, если ты попадёшь к нему в руки… — Эльф тяжело вздохнул. — Знаешь, внутри меня борются два голоса. Один постоянно повторяет, что я не должен тебя отпускать с гномами, обязан уговорить остаться, а затем спрятать в Лориене. — Слова задели за живое. Только мне показалось, что моя жизнь стала налаживаться, как я вдруг снова срываюсь с места, несусь куда-то в неизвестность… А темноволосый эльф продолжил. — И есть второй голос. Он тише, но чётче, и говорит, что я не могу за тебя решать. Ты не принадлежишь мне. И я не в праве обрекать тебя постоянно скрываться. — Он замолчал, нежно целуя меня в висок.

— Элладан…

— Тише. Я знаю. В твоём сердце нет любви ко мне. Если бы я ощутил хотя бы искру этого чувства в тебе, я бы сегодня не остановился и никуда бы тебя не отпустил. — Я приподнялась на локте, безуспешно пытаясь разглядеть в темноте его глаза.

— Возможно, всё было бы иначе, если бы у нас было время. — Прошептала я.

— Возможно, когда-нибудь у нас будет время. Но не здесь и не сейчас… Я хочу, чтобы ты помнила об одном. Что бы ни случилось, как бы ни сложилась твоя судьба, я всегда буду твоим другом. И ты всегда можешь ко мне обратиться. — Вместо ответа, я только прижалась к нему, крепко целуя в щёку. Из глаз предательски брызнули слёзы. Эльф глубоко вздохнул, с новой силой заключая меня в объятия.

Так мы лежали, пока меня не сморил неспокойный сон. Перед внутренним взором постоянно проплывала оскаленная морда варга. Она почти сразу сменялась на ту, что была с обугленными пустыми глазницами. И только нежный шёпот на певучем языке отгонял ночной кошмар. А когда я снова открыла глаза, над нами мерцали звёзды. Туман рассеялся.

32. В горы

В дальнейший путь решено было отправиться утром. Сначала мой спутник обработал царапины, оставшиеся на моих плечах после встречи с варгом.

Да и ещё отругал, что не вспомнила об этом раньше. Я же едко ответила, что он сам мог заметить, но видно думал не о том. Оказалось этого было достаточно, чтобы заставить эльфа покраснеть и сразу сменить тему. Промывая раны, он рассказал, что вчера обнаружил только двух орков. Один, похоже, преследовал нас. А вот второй, на которого мы и наткнулись в тумане, по-видимому, должен был передать сведения дальше.

Хотя мы и решили никуда не двигаться до утра, но для безопасности всё же перенесли место ночёвки. Тогда меня ещё очень удивило, насколько быстро Элладан нашёл своего коня. Я была твёрдо уверена, что животное убежало во время ночных приключений, но стоило эльфу только коротко свистнуть, как вороной почти сразу вынырнул из темноты нам на встречу. После, собрав вещи, включая и мой кинжал, который к моему счастью не потерялся, мы проследовали до очередного холма, устроившись у подножия. Рядом с местом, где был разбит наш лагерь, протекал небольшой ручей, где я с нескрываемым удовольствием обмылась холодной водой, избавилась от остатков засохшей крови и грязи. Потом настал черёд моего камзола, вместе с рубахой и леггинсами. Свои джинсы, водолазку и пальто я в спешке забыла в Ривенделле, поэтому из сменной одежды было только нижнее бельё, камиза, голубое шелковое платье (в каком берду я его запаковала?) и подаренный Гендальфом плащ. Конечно не очень удобно для путешествия верхом, но лучше, чем ничего. Переодетая и более-менее чистая, я вернулась к костру, чтобы просушить вещи.

— Я почти забыл, как тебе идут платья. Спасибо, что напомнила. — Раздался за спиной смеющийся голос эльфа. Мои щёки невольно вспыхнули, когда я обернулась к своему спутнику. Тот наблюдал за мной, иронично изогнув бровь.

— Вы уж извините, милорд, но ходить перемазанной варговской кровью с головы до ног не входит в список моих любимых времяпрепровождений. А другого наряда у меня, увы, нет. — Лилейно улыбнувшись, я присела в реверансе. — В этот момент эльф подскочил ко мне и, легко подняв за талию, закружил в воздухе. Отчего-то мы оба засмеялись. В глубине души я опасалась, что после «туманных» событий наше общение потеряет свою легкость и непринуждённость, а взамен настанет это гнетущее чувство стыдливой неловкости. Но мой спутник вёл себя так, будто ничего не произошло, и сейчас этот немного детский поступок с его стороны развеял остатки моих сомнений. Элладан опустил меня обратно на землю и легко поцеловал в висок, прошептав: «Мне будет не хватать тебя». «И мне тебя», — искренне ответила я.

Вся последующая ночь прошла в том странном настроении весёлости, которое бывает, когда знаешь, что завтрашнее расставание может оказаться последним. Все вроде бы искренне веселы, стараясь скрасить последние мгновения друг с другом, и в то же время отвлечь внимание от правды… Когда радостно и горько одновременно, когда пытаешься заглушить печаль весельем, а она лишь возрастает, и от этого приходиться стараться ещё больше. В итоге, мы заснули во взаимных объятиях, и с первыми лучами солнца снова тронулись в путь.

К полудню, как только мы обогнули очередной холм, перед нами, словно из-под земли, выросла чёрная каменная гряда, загораживающая полнеба. Моё сердце болезненно сжалось в предчувствии скорого расставания. Словно почувствовав что-то, эльф слегка сжал мою талию. В полной тишине мы подъехали к группе тёмных валунов, казалось раскиданных по зелёному ковру изумрудной травы огромной невидимой рукой. А где-то впереди уже маячило начало горной тропы, по которой мне предстояло отправиться в одиночку. Эта дорога вела через Мглистые горы и через день должна была пересечь путь, выбранный гномами. Мы спешились. Эльф молча отвязал наши мешки и, всё ещё не глядя мне в глаза, занялся разведением костра. Тяжело вздохнув, я подхватила свои вещи и скрылась за большим валуном.

Хотя одежда и высохла, но отстирать варгскую кровь в холодной воде ручья оказалось не под силу. Тем не менее, взбираться по горной тропе в длинном, широком платье было бы безумием, поэтому я спешно переоделась в походный костюм. А когда вернулась, мой спутник уже сидел у разведённого костра, не мигая уставившись на огонь.

— Элладан? — Он вздрогнул и посмотрел на меня.

— В платье ты мне больше нравишься. — Его губы тронула грустная улыбка. Я села рядом, как и он наблюдая за языками пламени, когда эльф взял меня за руку, переплетая наши пальцы. — Я пойду с тобой. До тех пор пока ты не встретишь гномов. — Это заставило меня резко развернуться в его сторону.

— Ты же не собирался… Но ведь…

— Нет, послушай. Я не могу отпустить тебя одну. — Он чуть сильнее сжал мою кисть.

— Нет, это неразумно…

— Ты не знаешь эту местность. В горах может оказаться кто угодно, к тому же за нами следуют орки. То, что мы избавились от двоих, надолго их не остановит. Неужели тебе не страшно?

— Конечно страшно. — Призналась я. — Мне ни разу не доводилось пересекать горы, да ещё и в одиночку. Я ничего не умею, кроме самых элементарных навыков походной жизни. Да и воин из меня никудышный. — Эльф хотел что-то сказать, но увидев приподнятую руку, решил промолчать. — Однако, если мы разделимся и ты поскачешь в Лориен, как планировалось, то во-первых, отвлечёшь их от меня и во-вторых, твой конь будет намного быстрее с одним наездником и минимумом поклажи. А в-третьих, сможешь выиграть время нам обоим, и у нас будет больше шансов выбраться из всего этого живыми. — Эльф молчал, с интересом меня разглядывая.

— Ты всегда так много думаешь, когда тебе страшно? — Я невольно улыбнулась.

— За неимением других талантов к выживанию, делаю то, что получается лучше всего. — Сочтя вопрос исчерпанным, он кивнул, и в этот момент среди отдалённых холмов раздался заунывный, раскатистый вой. Мы сразу же вскочили на ноги. Элладан мгновенно погасил костёр и замер, вглядываясь вдаль.

— Они далеко, но медлить не стоит.

Мы наскоро закончили последнюю совместную трапезу, потом сложили вещи, и ведя коня под уздцы, направились к началу горной тропы.

— Ты всё запомнила? Куда идти и где свернуть?

— Да. Ты начертил мне план, помнишь?

— Помню. По нашим с Митрандиром расчётам, завтра к вечеру нагонишь гномов, если не будет задержек в пути. — Я кивнула, ясно понимая, что сказать он хотел «Если ничего не случится». — Будь осторожна.

— Обещаю. — Мы обнялись в последний раз, и я уже шагнула к тропе, как эльф поймал меня за руку. Он привлёк меня к себе и жадно, даже отчаянно впился в мои губы. Я отвечала ему таким же несдержанным и нервным поцелуем. А потом мы замерли. В нарушаемой только нашим дыханием тишине, Элладан прошептал: «Знаешь, я уже пожалел, что остановился и отпустил тебя.»

— Я знаю. — Был мой ответ.

— Тебе надо уходить. Иначе я силой увезу тебя в Лориен… — Он тихо засмеялся.

— Спасибо тебе за всё. Я тебя никогда не забуду. — Я крепко обняла эльфа.

— И я тебя, melethril.

— Что это значит? — Эльф только покачал головой.

— Сейчас это неважно. — Он в последний раз нежно коснулся моих губ, и в следующее мгновение я вступила на горную тропу.

Узкая дорога, извиваясь, уходила вверх, вдоль чёрного каменного монолита и потом резко терялась в глубине гор. Я поднималась всё выше и выше, то и дело оборачиваясь на всё больше удаляющуюся фигуру эльфа. С тех пор как я начала своё восхождение, он так и стоял неподвижно у подножия. Прежде чем свернуть вглубь гор, я оглянулась в последний раз. Элладан всё ещё стоял внизу, будучи еле различимым в своих зелёных одеждах на фоне травы. Интуитивно я прощально взмахнула рукой, он ответил мне тем же жестом. «Прощай», — прошептала я про себя: «Возможно, когда-нибудь и где-нибудь у нас и был бы шанс… Но не здесь и не сейчас.» Глубоко вздохнув, решительно зашагала вглубь лабиринта Мглистых гор.

* * *

Он долго всматривался вдаль, пока холмистая равнина не утонула во мраке. Времени оставалось всё меньше и меньше. Им надо было выдвигаться, чтобы успеть оказаться в условленном месте и приготовить засаду.

И Сурд прекрасно об этом знал. Так куда же он запропастился? Был бы кто другой, он бы не удивился, но Сурд всегда отличался хитростью и осторожностью. На встречу с ним он уже отправил одного лазутчика, но пока ни тот ни другой так и не появились. От досады Азог глухо зарычал, яростно сжимая рукоять увесистого ятагана. Нет, это ему совсем не нравилось. Бледный орк развернулся и зашагал в лагерь. Ещё раз взвесив все за и против, главарь отправил двух других лазутчиков на поиски Сурда. Но с условием, что те должны вернуться к рассвету с новостями или без. Откладывать отход отряда он больше не мог.

Посреди ночи его разбудили вернувшиеся лазутчики. Они нашли первого разведчика с перерезанным горлом. Чуть поодаль лежали Сурд с его варгом со следами эльфийского клинка. А вот второй варг выглядел странно: его голова, казалось, выгорела изнутри. Азог недоверчиво покосился на двух низких орков.

— Что вы несёте? Он сгорел?

— Нет. Только голова. Мы принесли доказательства. — Тот что был помощнее вывалил на землю отрубленную морду. Азог медленно поднял её за загривок на уровень глаз. Голова мощного зверя внешне была цела. Но сквозь обгорелые пустые глазницы было видно, что все внутренности черепа почернели, как угольные головешки. За всю свою жизнь орк ещё ни разу ничего подобного не видел. Он принюхался, учуяв исходивший от головы еле заметный сладковатый запах, показавшимся ему, почему-то, знакомым. Но он никак не мог вспомнить откуда. Азог отшвырнул голову.

— Что ещё? — Разведчики вздрогнули и переглянулись.

— Там были следы. По запаху эльф и человек… — Начал первый.

— Женщина. — Добавил второй.

А вот это уже было интересно.

— И где они? Куда они направились? — Рыкнул бледный орк.

— Как указывают следы, в направлении других эльфов. В Лориен, во владения ведьмы… — Доложил первый. Однако второй орк нахмурился и неуверенно стрельнул глазами в сторону своего напарника. Это не укрылось от их главаря.

— Ты с ним не согласен? — Азог иронично оскалился, глядя на заметавшегося на месте орка.

— Просто эти двое зачем-то сделали привал у подножия горы… И я почуял женщину на горной тропе…

— Она могла просто взойти осмотреть окрестности. — Перебил его первый, гневно поджав губы.

Азог, сощурив глаза, изучающе посмотрел на второго орка. Тот был прав. Это было действительно странно. Зачем им делать привал так близко к горе, если до Лориена было рукой подать? Может кто-то из них был ранен? Но лазутчики бы это почуяли. Конечно, можно было предположить, что эльф и человеческая женщина разделились, но он отмёл эту идею. Зачем эльфу посылать женщину пешком в горы, а самому скакать к своим сородичам? Нет, что-то здесь не складывалось…

— Мы выдвигаемся сейчас же! — Рявкнул Азог. Времени терять уже не было.

— А как же Сурд? — Неуверенно пискнул кто-то. Бледный орк медленно развернулся, смерив презрительным взглядом неизвестного низкорослого орка.

— Сжечь. А что не сгорит — отдайте варгам. Он своё дело сделал… — С этими словами предводитель орков вышел на выступ скалы.

Устремив взгляд в темноту, Азог краем уха слышал выкрикиваемые приказы готовиться к отбытию. Его лицо искривилось в гримасе ярости. — Этот мерзкий человечишко просчитался или обманул…Девка не отправилась с гномами, как он утверждал. Она уехала с эльфом. Зато из-за этого просчёта, Азог потерял драгоценное время и двух воинов. «Похититель» или нет, но он за это ответит…

Уже через час, орки покинули место стоянки, углубляясь в горы.

33. Нить Ариадны

Свою первую ночь наедине с горами я провела в небольшой пещере. Не разжигая костра, я при свете луны поужинала походным провиантом, и завернувшись поглубже в плащ, заснула неспокойным сном. Я резко проснулась, когда первые лучи солнца только окрасили тяжёлые облака в розовый цвет. Опять шёл дождь.

Быстро позавтракав, я двинулась в путь. Продвигаться по уже намокшей горной дороге оказалось ещё сложнее, чем я себе представляла. Ноги постоянно норовили предательски поскользнуться. А права на ошибку у меня не было: справа узкая тропа обрывалась в бездонный провал. Я медленно отмеряла расстояние шагами, постоянно для страховки цепляясь рукой за каменную стену. Тогда я не раз поблагодарила Мирту за подаренные когда-то кожаные перчатки. Они теперь пришлись как никогда кстати, защищая руки от острых камней. Вокруг было тихо и безлюдно. Моё «горное» одиночество нарушали лишь редкие птицы и шум дождя.

Из-за беспрестанно льющейся с неба воды, останавливаться не очень хотелось, но тело неумолимо требовало отдыха. Пристроившись под небольшим выступом, я наскоро перекусила, а потом просто сидела, обозревая окрестности и давая ногам заслуженный отдых. Именно за этим созерцанием меня посетила мысль. — А как я найду гномов в этих каменных джунглях? Ведь по книге, в какой-то момент они попадают в пещеру к гоблинам… А что если я их упущу? Что тогда? Ведь план местности я знаю только до предполагаемого пересечения двух горных дорог… — Я устало уронила голову на колени. — С другой стороны. Если я успею нагнать гномов, то попаду вместе с ними к гоблинам… Да уж, выбор у меня небогатый…Что за хрень-морковь! — Мысленно костерила я всё и всем. — Не мог Гендальф придумать план попроще? Чтобы, к примеру, я с ним где-нибудь по дороге встретилась? Ан нет! Мы не ищем лёгких путей! Старый интриган! — На этом мой внутренний монолог закончился, и я, решительно поднявшись, снова зашагала, щедро орошаемая потоками воды.

Я остановилась лишь когда совсем стемнело, и продвигаться дальше стало просто опасно. Забившись в какую-то щель между скалами, попыталась заснуть. Но мне никак не удавалось расслабиться. В темноте, сквозь шум дождя, постоянно слышались звуки и шёпоты. Из этого состояния полудрёмы меня выдернуло какое-то копошение. Я резко открыла глаза. Небо только начинало сереть. — Значит солнце ещё не взошло. Тогда что меня разбудило? — Прислушавшись, поняла, что кто-то стоял снаружи, причём аккурат напротив моей щели. В предрассветных сумерках из глубины своего укрытия я могла различить только очертания невысокого тела. — Значит не орк. Уже хорошо. — Задержав дыхание, я аккуратно подалась вперёд, стараясь двигаться бесшумно. Я была уже совсем рядом с выходом, когда фигура показалась мне вдруг очень знакомой.

— Бильбо? — Хоббит вскрикнул и отпрыгнул от моего убежища. В последний момент я ухватила его за походную сумку, не дав свалиться в пропасть.

— Ирина? — Перепуганный Бильбо смотрел на меня расширенными глазами, словно перед ним появилось привидение. — Что ты здесь делаешь? — Последовал глупый вопрос.

— Пыталась поспать. — Был мой ещё более глупый ответ. — А ты что здесь делаешь? Где гномы? Почему ты один? — Хоббит стыдливо потупил взор. И тут меня осенило. — Ты ушёл? — Он неуверенно кивнул, продолжая разглядывать свои ноги. — Почему ты на меня не смотришь? Ты не рад меня видеть? — Это возымело должный эффект и Бильбо резко вскинул голову.

— Конечно рад! О чём ты говоришь?! — Его щёки вспыхнули румянцем, и в следующее мгновение я заключила его в объятия. Когда мы отстранились друг от друга, Бильбо смешно поморщил нос. — Ирина, ты извини конечно, но чем от тебя пахнет? Вернее от твоего камзола? — Я немного растерялась, но тут же хлопнула себя по лбу.

— Кровью! — Бильбо побелел и с ужасом уставился на мой потемневший камзол. — Это не моя. — Поспешила я его успокоить. Хоббит немного расслабился. — Это варга. — Его глаза снова изумлённо расширились, устремившись на мой камзол.

— Что ты сделала с варгом, если ты вся в его крови? — И вот тут я задумалась. Однако взглянув на и так перепуганного хоббита, решила опустить смачные подробности и ограничилась только малым.

— Скажем, что это просто походные неприятности. — Похоже, что хоббита этот ответ вполне удовлетворил. — А ты почему от гномов ушёл? — Бильбо снова потупил взор.

— Я и сам не знаю…Вернее знаю. Но я и так уже хотел вернуться к ним…

— Понимаю. — Мне не хотелось его ещё больше смущать, поэтому я решила не выпытывать ничего дальше. — Ну так если хотел вернуться, так пошли вместе… — Я уверенно вскинула мешок на плечи, но хоббит ухватил меня за рукав.

— Погоди. Ты так и не ответила, как здесь оказалась и почему? — Я задумчиво посмотрела на маленького человечка.

— Скажем так, придворные неприятности. — Он нахмурился. — Там долгая история, которую я потом тебе расскажу, а сейчас нам надо спешить.

— Почему?

— Скоро узнаешь…

И мы с хоббитом мелко засеменили вверх по тропе в направлении злополучной пещеры, где он оставил гномов.

Уже перед самым рассветом мы, наконец то, добрались до места. И как только завернули за угол, поняла, что опоздали. Пещера была пуста. Я отчаянно стиснула зубы, в то время как Бильбо растеряно озирался. Но тут мне послышались откуда-то из-под земли доносившиеся размеренные удары барабанов и яростные крики. Мой взгляд скользнул по полу, открывая для себя плиты, которые ещё не успели полностью закрыться. Я схватила Бильбо за руку и бросилась к стремительно сужающемуся провалу в полу.

— Что ты делаешь? — Взвизгнул хоббит. — Мы же упадём туда!

— Правильно! Мы должны успеть прыгнуть, потому что там гномы. Иначе мы их потеряем!

— Что?! — Только и успел выдохнуть Бильбо.

Но мы уже заскользили вниз по накренившемуся камню, и после недолгого падения вкупе со звуком сомкнувшихся над нами плит, очутились в полной темноте.

— Ирина?! — Пискнул хоббит где-то рядом.

— Я тут… — В темноте я пока безуспешно пыталась нащупать его руку. В этот момент где-то впереди раздались гаркающие голоса, по стенам запрыгали отсветы от факелов. Кто-то стремительно приближался в нашу сторону и мог в любой момент вывернуть из-за угла. Но теперь я хотя бы смогла что-то различить. Мы с Бильбо находились в довольно широком коридоре, от которого вправо и влево отходили многочисленные узкие ответвления. Мои глаза наконец-то нашли маленького человечка — он оказался в противоположной от меня стороне у одного из темнеющих проходов.

— Ирина, это гоблины. — Успел выкрикнуть хоббит, вытаскивая из ножен свой светящийся синим клинок.

— Прячься! — Было последнее, что успела крикнуть я, скрываясь в ближайшем ко мне коридоре. В следующее мгновение мимо пробежал небольшой отряд кричащих низкорослых уродливых существ. Как только они скрылись за поворотом, всё снова погрузилось во мрак.

— Бильбо… — Шепнула я, но мне никто не ответил. Похоже, хоббит скрылся… И сейчас, скорее всего, был на полпути ко встрече с Горлумом. Остальная история мне была и так известна. Я же оказалась абсолютно одна в кромешной темноте.

Сначала я ещё какое-то время сидела и напряжённо вслушивалась в надежде, что хоббит всё же не ушёл или уже вернулся… Но вокруг царила полная тишина. Однако надолго оставаться в моём укрытии было бы глупо, поэтому надо двигаться дальше и искать выход. — А что если у меня не выйдет найти дорогу, придётся остаться здесь? Или окажусь у гоблинов? — Я нервно сглотнула. — Нет, у меня получится выбраться отсюда, а после впечатаю Гендальфу между глаз за его «умный» план. — Я опять прислушалась, стараясь почти не дышать. И тогда, где-то вдалеке, мой слух уловил тихий плеск капающей воды. Повинуясь внутреннему голосу, я решила следовать в этом направлении. Поднявшись, я, расставив руки, стала медленно продвигаться в сторону, откуда раздавались звуки.

Шагов через пять мои пальцы наткнулись на каменную стену. Я отдышалась и опять прислушалась. Исходя из звуков, нужно повернуть направо. Теперь я двигалась вдоль стены, пока не нащупала проход в один из подгорных коридоров. Ещё раз взвесив все за и против, и осознав, что терять мне, по сути, нечего, шагнула в проём. Проход оказался довольно узким, и я пока уверено шла вперёд, доставая руками до стен. Постепенно потолок снизился и мне пришлось пригнуться. Иногда я останавливалась, чтобы удостовериться, что двигалась в правильном направлении. В полной темноте и время, и пространство перестали существовать, и только ощущение твёрдого камня под ногами уберегало от полной дезориентации.

Слух настолько привык к отзвукам только моих шагов и дыхания, что когда кто-то резко крикнул в темноте, я подскочила и чуть не закричала от неожиданности. Мои руки сами зажали рот. Я замерла на месте. Крик повторился, но уже чуть ближе. Впереди меня кто-то был, и этот кто-то теперь направлялся в мою сторону. Внутри всё сжалось. Пальцы судорожно ощупывали стены в поисках какого-нибудь укрытия. Ничего. Теперь мой слух отчётливо уловил приближающиеся шаркающие шаги. В узком коридоре негде было спрятаться, поэтому я как можно плотнее прижалась к одной из стен и задержала дыхание.

Невидимый кто-то остановился совсем рядом, по ощущениям в двух-трёх метрах от меня, и я с облегчением поняла, что он меня тоже не видит. В противном случае он бы давно меня уже заметил. На непонятном гаркающем языке он что-то громко спрашивал в темноту. Если бы я могла увидеть кто был передо мной, то могла бы попытаться его обойти…И тут я вспомнила. — Кинжал… Кили говорил, что он похож на эльфийский. Может он тоже, как и у Бильбо светится в темноте?… — Пальцы уже нащупали рукоять. Взгляд скользнул по металлу или там где он должен был быть… — Нет, далеко моему кинжалу до «Жала». — Усмехнулась я в полной темноте. А тот что стоял где-то впереди задвигался, явно ощупывая пространство вокруг. Мысленно послав его куда подальше, я аккуратно отползла назад.

Надо было отыскать хоть какой-то источник света. Моё сердце бешено забилось, потому что осталась одна последняя надежда. Я медленно сняла мешок со спины, негнущимися пальцами развязала завязки и запустила руку внутрь. — Ну где же ты? Я точно помню, что кинула тебя в мешок, когда уходила из Ривенделла. Есть!.. Осталось только надеяться, что батарейка еще не совсем села. — Сжав плоский предмет в руке и снова надев на плечи мешок, я медленно поднялась. Голос невидимки сразу обратился в мою сторону. — Ага, слух у тебя хороший, значит. — Дыхание давалось мне с трудом. На ощупь сняв блокировку, я нажала на кнопку. В ту же секунду экран вспыхнул голубым светом. В полной темноте он показался мне ослепляющим, и поначалу я даже зажмурилась, но быстро открыла глаза. Индикатор батарейки мигал красным, значит времени осталось мало. Я быстро направила слабый свет вперёд и похолодела. Передо мной, не больше чем в двух метрах, стоял гоблин. Существо было покрыто серой кожей с развесистыми и несколько подранными ушами, плоским носом и белесыми глазами. Гоблин был слепым. Он заметался вокруг расставив длинные костлявые руки, потом выхватил увесистый чёрный ятаган и злобно оскалился. В этот момент экран погас. Я снова нажала на кнопку. Гоблин продвинулся в мою сторону, теперь шумно втягивая воздух, принюхиваясь. — Твою мать! А вот об этом я не подумала… — Я невольно отступила, а существо напротив вдруг замерло. Он еще раз глубоко вздохнул, и тут его белесые огромные глаза расширились. Гоблин попятился, выставив впереди себя ятаган, постоянно что-то выкрикивая. Из всей какофонии гаркающих звуков я различила одно знакомое слово: «Варг!» Экран снова погас.

В темноте я слышала как задвигался гоблин. Включив экран я резко развернулась, обнаружив позади чернеющий бескрайний пустой коридор, откуда я пришла. — Какие варги? Тут никого нет… — И меня осенило: камзол. Он был испачкан кровью. Я снова обернулась — гоблин продолжал пятиться, выставив впереди оружие, я шагнула к нему на встречу. Опять темнота. Батарейка могла отказать в любой момент и, возможно, следующий раз, когда я включу свет, будет последним. Мне надо всё продумать и рассчитать. Шаг, ещё и ещё. Рядом ясно чувствовалось присутствие испуганного гоблина. Снова нажала на кнопку. Он оказался ближе чем я думала и теперь стоял опять принюхиваясь. Я пригнулась, подалась вперёд и что есть силы оттолкнула гоблина в сторону, пролетая мимо и подныривая под его оголенным клинком. Существо завизжало, взмахнув ятаганом, но я уже бежала вниз по каменному полу. Экран погас, и в наступившей темноте я отчётливо слышала преследующие меня быстрые шаги. Плеер больше не реагировал, из чего следовало, что я оказалась права. В полуобороте я со всей силы кинула бесполезный плоский предмет о стену позади себя. Он со звоном отскочил от камня, ударился о пол, подпрыгнул и опять упал. Звуки эхом раздались в густой тишине коридора. Этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь и задержать моего преследователя. Пробежав еще несколько метров я прижалась к стене и замерла. Гоблин остановился, что-то выкрикивая, завозился на месте. Он явно пытался найти мой плеер. Потом он замолчал. — Прислушивается… — Подытожила я. В следующее мгновение мой слух уловил шорох удаляющихся шагов. — Неужели ушёл? — Облегчённо вздохнула я. — Но возможно за подмогой. — Отрезвил меня мой внутренний голос. Нет, надо идти дальше.

Отдышавшись и утолив жажду, я отделилась от стены и продолжила своё движение по каменному лабиринту. Сколько по времени я уже шагала во мраке — неизвестно. Порой мне казалось, что я не двигаюсь вовсе, а топчусь на месте, но меняющийся рельеф стен под моими пальцами говорил об обратном. Кругом опять не раздавалось ни звука, и даже слышанные мною раньше звуки воды исчезли. — Может я не туда свернула? Но вернуться я уже не смогу, ведь и этот коридор должен же куда-то привести… — Мой уставший мозг стал постепенно сдавать. То мне казалось, что я слышу голоса, или что вижу отсветы пламени, но каждый раз это оказывалось лишь игрой воспалённого воображения. Мне хотелось спать, но я сдерживалась из последних сил, потому что если поддамся соблазну, то проснусь полностью дезориентированная и потерянная. В какой-то момент, сделав очередной шаг и опустив ногу, я не почувствовала под ней каменной тверди, и моё тело стремглав полетело в чёрную неизвестность.

К счастью, лететь мне пришлось совсем немного и я почти сразу с глухим шлепком приземлилась на пол. Несколько секунд понадобилось, чтобы восстановить дыхание, и я тут же стала судорожно ощупывать окрестности. Первое, что привлекло внимание — земляной пол. Наверное поэтому и было моё приземление довольно мягким. Во-вторых, похоже сменилось и место моего блуждания в потёмках. Поднявшись на ноги и расставив руки в стороны, я стала ходить кругами, постоянно увеличивая радиус, но так и не наткнулась ни на одну стену или преграду… Выходило, что новое место было чем-то просторным. Может быть подземным залом или гротом… Поначалу обрадовавшись смене обстановки, я вдруг поняла, что найти выход из просторной залы в полной темноте будет намного сложнее, чем идти по узкому коридору. — Ну куда я опять вляпалась?! — Из глаз брызнули слёзы злости и отчаяния. — Нет, я не хочу сдаваться! Но только куда мне теперь идти и как? Кругом темно — хоть глаз выколи. — Устало выдохнув, я опустилась на пол и закрыла глаза.

Сначала было просто темно и тихо. В усталой голове не осталось ни одной мысли и только одно желание билось в груди — выбраться отсюда. Найти выход. Выход. Мне было тепло, словно я плавала в парном молоке. Даже воздух казался более густым, а тело невесомым. А потом перед мои внутренним взором стали проявляться серые очертания камней, стен, высокий потолок… Я резко открыла глаза, и всё сразу исчезло. Вокруг меня царила всё та же непроглядная тьма. Оглядевшись несколько раз, снова закрыла глаза. И через какое-то время, опять стали проявляться серые контуры. Я медленно встала с пола, и двинулась вперёд, но не удержалась и снова открыла глаза. Опять мрак. — Да тьфу ты. Так не пойдёт… — Скинув мешок и порывшись в нём, извлекла оттуда шелковый чёрный платок, которым обычно закрывалась от солнца. Сложив тонкую ткань полоской, я завязала себе глаза. — Так вернее.

Мрак перед глазами немного рассеялся и мир принял серо-чёрные призрачные очертания. Конечно не прибор ночного видения, но хотя бы можно было разобрать что к чему и где. Я стояла посередине огромной овальной подземной залы, потолки которой терялись где-то в высоте. Когда-то здесь возвышались величественные колонны и их обломки ещё угадывались то там то тут. Недалеко от меня чернело что-то, напоминающее постамент в форме куба, на котором покоилась статуя. Я могла различить только смутные очертания, но отчего-то она мне показалась знакомой. Хотя в темноте было невозможно разобрать детали, однако и поза и то, как статуя была поставлена, мне что-то напоминало, но я никак не могла поймать ускользающий образ. Вообще ни зала, ни статуя не были похожи на творения рук гоблинов, но времени, как и возможности изучать загадочное строение и его содержимое не было. Махнув рукой на памятник, я решила обратиться к более важной проблеме — найти выход.

Мой внутренний взор скользил по стенам в поисках проёма, двери или лестницы наверх. Но казалось, вся зала была высечена из одного куска монолита без входов и выходов. Меня стала охватывать паника. Первым импульсом было снять повязку или побежать к ближайшей стене… Но что-то меня остановило. Вспоминая, как я тогда увидела орка, я замерла на месте и прислушалась. Не столько к звукам, сколько к своим ощущениям. Снова отрубая и изгоняя из головы все мысли, сконцентрировалась на выходе — ничего. А потом откуда-то пришёл образ Гендальфа и гномов. Они бежали по каменному коридору, освещаемые красными отсветами пламени. Внутри меня что-то дрогнуло и потянулось к ним. В этот момент моё тело стало двигаться само собой. Шаг за шагом, я двигалась вперёд, концентрируясь на ярко-оранжевом образе перед глазами. И тут мои руки наткнулись на стену, оказавшуюся разрушенным началом лестницы. Пальцы сами ухватились за край, после нескольких попыток я подтянулась и забралась наверх. После стало проще — ступень за ступенью поднимали меня всё выше и выше, прочь от таинственной залы.

На самом верху я оказалась перед очередным коридором. Здесь даже внутренний взор не различал никаких очертаний, поэтому я просто продвигалась вперёд следуя своим ощущениям. Тогда я снова увидела Гендальфа и отряд Дубощита. Они стояли на каменном уступе у выхода из горы. Волшебник рассматривал и пересчитывал гномов, когда вдруг его взгляд озабоченно метнулся куда-то в сторону, потом обратно к пещере. Маг резко обернулся, в это время сзади него словно из-под земли появился Бильбо. Они о чем-то говорили, но я не слышала слов. Я только видела как Гендальф опустился перед хоббитом и, схватив того за плечи, встряхнул. Потом резко поднялся, лицо его исказилось от боли и он закрыл глаза. Интуитивно я потянулась к нему, желая успокоить, но как только мои руки коснулись его лица, маг распахнул глаза и устремил взгляд куда-то вглубь пещеры. Он глубоко вздохнул, и образ исчез.

Я стояла в тёмном коридоре тяжело дыша. И тут меня словно ударили хлыстом, а тело изогнулось от боли. Внутри всё загорелось знакомым потоком. Перед глазами полыхнула огненная нить, уводящая вдаль по каменному лабиринту. В следующее мгновение, я с неожиданной для себя скоростью побежала по коридору, ведомая невидимой силой. Мешок слетел с плеч, и у меня мелькнула было мысль остановиться, но она быстро потерялась в переполняющем и опьяняющем ощущении пульсирующей во мне энергии. Я должна была спешить.

34. Танец над пропастью

Гендальф и гномы неожиданно оказались снаружи. Оставляя позади кишащее гоблинами каменное инферно, они со всех ног неслись по склону горы через редкий лес. Отбежав на безопасное расстояние и, находясь под защитой последних лучей заходящего солнца, гномы остановились отдышаться. Волшебник наскоро начал пересчитывать всех участников похода, но что-то не сходилось.

— Где хоббит? — Выкрикнул он. — Где Бильбо? — Гномы неуверенно переглядывались, пожимая плечами, но полурослика действительно нигде не было.

— Он ушёл. — Нарушил затянувшуюся паузу Бофур. — Я сам видел. — На это Торин презрительно скривил губы.

— Почему я не удивляюсь. — Бросил король гномов. — Мистер Бэггинс струсил. Соскучился, наверное, по своей тёплой постели и фарфоровым чашечкам. Он, пожалуй, уже на полпути к эльфам…

— Вовсе нет. — Раздался из-за спины волшебника голос Бильбо. — Да, я хотел уйти, но я решил вернуться. — Гномы удивлённо и одобрительно загудели, но тут же смолкли.

— И зачем? Для чего Вы вернулись, Мистер Бэггинс? — Недоверчиво и с нескрываемой насмешкой процедил Торин. Хоббит вздохнул и расправил плечи.

— Я не буду скрывать. Я не герой и всё здесь мне чуждо. И да, я очень скучаю по своему дому… — Бильбо замолчал и уже тише добавил. — А у вас его нет. Его у вас отняли. И…Вчера Ирина мне сказала, что я смогу помочь вам его вернуть. Что без меня никак. — Уверено ответил маленький человечек, и по его губам скользнула улыбка. Гномы переглянулись и одобрительно закивали. Торин же молчал, продолжая задумчиво разглядывать Бильбо.

— Ирина? — Вдруг спросил Кили.

— Вчера? — Вторил ему Фили. — Ты что-то путаешь, хо…

— Ирина? — Резко развернулся в сторону Бильбо Гендальф. Маг нервно завертел головой. — Где она? Разве она не с вами?

— О, нет… — Хоббит вдруг побелел и с ужасом посмотрел в сторону горы. — Она ещё там. — Маг бесцеремонно развернул Бильбо за плечи и ощутимо встряхнул.

— Говори. Где она? — Взгляд хоббита был полон отчаяния и ужаса.

— Я вчера случайно с ней встретился на горной тропе. Это она сказала, что нам надо было спешить к гномам. А потом мы прыгнули в проём в пещере. — Бильбо прикрыл глаза и нервно сглотнул. — Там было темно. Так темно… И гоблины. Я думал, что она побежала вслед за мной. Я был уверен, но её нигде не было. — Он закрыл лицо руками.

— Её поймали гоблины? — Прошептал Торин. Остальные гномы обречённо молчали. Все прекрасно понимали, какая участь могла ожидать молодую женщину в подземном логове.

— Нет. — Вдруг уверено сказал хоббит. — Они нас не заметили. Тогда, почему? Ну почему она не последовала за мной! — Вскрикнул Бильбо, сжимая кулаки.

— Они могли её почуять… — Хмуро добавил Двалин, чем заслужил несколько предупреждающих взглядов. В ответ он лишь развёл руками.

— Нет, не думаю. Вся её одежда пропитана кровью. — Вспомнил хоббит.

— Что значит кровью? — Переспросил Кили.

— Да, кровью варга. — Уже ничего не понимающие гномы уставились на Бильбо. — Она сказала «походные неприятности». — Закончил полурослик.

Повисло напряжённое молчание. Гендальф, отвернувшись смотрел на гору. За всё это время он не проронил ни слова. Единственное, что выдавало эмоции волшебника, это побелевшие костяшки пальцев, яростно сжимавшие посох и меч. Солнце стремительно ускользало к горизонту, когда откуда-то раздался раскатистый заунывный вой. Ему сразу ответил ещё один и ещё один…

— Варги. — Выдохнул Торин. — Нам надо уходить. — Король сжал плечо Бильбо. — Мы уже ничего не сможем для неё сделать.

В следующее мгновение отряд Дубощита устремился вниз по склону, петляя среди деревьев. Они прекрасно слышали тяжёлые прыжки преследовавших их зверей. Варги были всё ближе и ближе, загоняя свою добычу в ловушку. Но то, что это была ловушка, гномы поняли слишком поздно, лишь когда горный склон перед ними резко оборвался в пропасть.

— На деревья! Быстро! — Скомандовал Торин, и гномы на удивление ловко взобрались на раскидистые сосны, растущие у самого обрыва. И вовремя — внизу уже вертелись варги, постоянно подпрыгивая и клацая зубами, в надежде ухватить сидящих на ветках за ноги. Отчаявшись, звери принялись в исступлении таранить деревья головой, телом, лапами… И к ужасу гномов, хоббита и мага, сосны тоскливо застонали, угрожающе покачиваясь. Это ещё больше воодушевило беснующихся варгов.

— Деревья долго не выдержат! — Крикнул кто-то, и словно в подтверждение этих слов одна из сосен с треском повалилась. В последнюю секунду гномы успели перескочить на соседнее дерево, но и оно долго не выдержало. — Да как они вообще нас нашли?! — Раздавалось сквозь треск веток и рычание. Постепенно сосны падали одна за одной, как домино, и в какой-то момент все участники похода оказались на последнем уцелевшем дереве, окружённом варгами.

Гендальф, сорвав увесистую шишку, подпалил её посохом и кинул вниз. Огненный шар пришёлся аккурат по серо-чёрной морде. Варг завизжал и отскочил в сторону. За первой шишкой последовала вторая, третья, четвёртая… Волшебник поджигал и перекидывал их гномам, а те в свою очередь с воодушевлением закидывали ими варгов. После ряда удачных атак, звери, заскулив, отбежали от дерева под защиту леса. Тем временем близлежащие кусты и низкие деревья уже полыхали, озаряя небольшую прогалину красными отсветами огня.

Гномы только с облегчением вздохнули, как из потемневших деревьев выскочили орки. Это был отряд из двадцати — тридцати всадников, как успел заметить маг, но взгляды всех, включая Торина, обратились к предводителю — высокому, бледному орку на белом варге.

— Азог… Этого не может быть! — Взревел король гномов. Орк, не мигая, смотрел на гнома.

— Торин сын Траина! Давно я ждал этой встречи. — Азог зло усмехнулся и втянул воздух. — От тебя так же воняет страхом, как и от твоего отца. — Гном глухо зарычал.

В этот момент Гендальф почувствовал, как по вершинам деревьев прокатилась волна ветра, но тут же всё стихло. Взгляд волшебника устремился в темноту леса. Варги неожиданно взвыли и задёргались под наездниками. Орки тревожно оглянулись. «Что-то здесь не так», — мелькнуло в голове мага, но почти тут же его внимание обратилось к подземному королю, который спускался вниз по дереву.

— Торин, нет! Это безумие! — Но тот никого не слышал. Одержимый жаждой мести, гном словно в дурмане шёл на встречу своей смерти. Его глаза видели только презрительно ухмыляющегося бледного орка. Азог рванулся с места, одним ударом булавы опрокидывая гнома на спину, медленно развернулся, надменно наблюдая, как потомок Дурина пытается подняться. Белый варг снова прыгнул, сбивая и отбрасывая гнома в сторону. Мощные челюсти сомкнулись вокруг Короля-под-горой. Рывок, и тело Торина, отлетев несколько метров, глухо упало на камни. Он больше не двигался. Азог с наслаждением и триумфом взирал на поверженного противника.

И тогда что-то изменилось. Гномы всё ещё отчаянно кричали, кто-то кинулся на помощь к Торину, орки победно гортанно рычали, но посреди этого бедлама маг ясно почувствовал что-то. Казалось, сам воздух поменялся, словно стал слаще… Его глаза непроизвольно расширились… Из лесного мрака, незамеченная никем в царящем на прогалине хаосе, выбежала тонкая тень. Когда фигура вдруг влетела в огненный круг, все невольно замерли от неожиданности. В красных отсветах пламени, лицом к гномам стояла бледная женщина с завязанными глазами, в ком они с изумлением узнали их странную спутницу. Она замерла, широко расставив руки, словно прислушиваясь.

— Ирина! — Первым очнулся Бильбо, но та его не услышала, потому что в этот момент очнулись и орки. Победоносно зарычав один из варгов кинулся на неё со спины. Темноволосая тут же резко развернулась в сторону зверя, и тот с визгом упал, не долетев всего несколько шагов. Она склонила голову на бок и медленно направила на него свою руку, и почти одновременно из открытой пасти вырвались языки пламени. В мгновение ока, глаза зверя обуглились, из черепа повалил чёрный дым. В воздухе запахло горелым мясом.

Теперь молодая женщина полностью развернулась к чуть попятившимся оркам. В её руках блеснул кинжал. Она, закинув голову, что-то прошептала и, полоснув поочередно по левой и правой ладони, вновь спрятала оружие в ножны. Багровые капли заструились по рукам, на землю, на камни.

— Что ты делаешь?!.. — Начал Гендальф, но его голос утонул в душераздирающем вое. Наездники и звери выли одновременно. Их обезумевшие глаза смотрели только на неё. Она же медленно потянула завязки, освобождаясь от повязки, которую сразу подхватил и унёс вдаль поднявшийся ветер.

— Ирина! Приди в себя! — Громыхнул среди деревьев голос волшебника. Женщина чуть обернулась и посмотрела на него через плечо. Увиденное заставило его резко втянуть воздух. Её обычно каре-зелёные глаза были абсолютно чёрными, и только зрачки сияли как две полные луны. — Что же ты творишь?… — Обречённо выдохнул маг.

— Чего же вы ждёте, безумцы? — Прошептал в его голове её усталый голос.

Азог изумлённо смотрел на женщину в кругу пламени. Вокруг него и орки, и варги сходили с ума. Да, он и сам почти языком ощущал этот дурманящий сладкий запах, который стал просто невыносим, после того как она пустила кровь. Внутри него бесновалось желание припасть ртом к этим ранам, почувствовать её на вкус, и стоило невероятных усилий сдержаться и не рвануть вперёд. Его же отряд останавливал только огонь. — Это могла быть только она. Та самая девица, о которой говорил «Похититель». Она и вправду другая… Так кому же ты так нужна? — Бледный орк оторвался от размышлений, потому что в этот момент краем глаза заметил, как один из его орков уже прицеливался по ней из лука. На конце стрелы была привязана крепкая верёвка.

— Нет! — Зарычал Азог, но за воем тот его не услышал. Когда всадник уже собирался спустить тетиву, его голову навылет пронзил короткий нож. Это подействовало немного отрезвляюще, и орки, как один, оглянулись на своего предводителя. — Она нужна мне живой! Чтобы ни волосок не упал с её головы! Займитесь гномами! Принесите мне голову их короля! — Взревел из предводитель, отдавая отрывистые приказы. Но как только всадники приблизились, огонь полыхнул изумрудно-зелёным, взрываясь стеной и опаляя звериные морды. Орки снова попятились, и тогда из-за их спин выскочили три серые собаки. Они легко перепрыгнули через зелёное пламя и остановились в нескольких шагах от девушки. Существа присели на передние лапы, закинув головы, и воздух наполнило пронзительное свистящее шипение.

Женщина замерла, повернув голову в сторону. Её рука потянулась куда-то в пустоту, глаза снова закрылись. А в это время на прогалине завязался бой между гномами и орками. Но даже сквозь лязг металла Гендальф мог различить её шёпот. Ирина с кем-то разговаривала. Он снова хотел её позвать, когда невидимая сила рванула женскую фигуру вверх, поднимая над землёй. Её тело изогнулось, она отчаянно закричала. Маг с ужасом наблюдал как на спине, груди и руках появлялись глубокие кровавые раны. И тогда на склоне волшебник почувствовал ещё чьё-то присутствие. Этот кто-то намеренно пытался ослабить её тело и волю, разрезая бледную кожу незримым клинком.

Женскую фигуру рвануло назад и она зависла над зияющей чернотой пропасти. Её глаза были закрыты, руки яростно сжимали голову, тело то и дело дёргалось в конвульсиях, но она больше не кричала. От бессилия маг яростно стиснул зубы. Он ничем не мог ей помочь. Минутами ранее сосна, на которой они сидели, предательски накренилась, и только в последний момент он успел поймать соскользнувших гномов. И теперь, как минимум трое, висели на его посохе, а второй рукой он из последних сил удерживал себя за ствол дерева.

Тем временем, Фили, Кили, Двалин и Бильбо яростно отбивались от орков, всё ближе пробиваясь с обездвиженному Торину. Когда в кровавом предзакатном небе мелькнули тени, волшебник облегчённо вздохнул. — Они его услышали. — Широкие крылья орлов замелькали над лесом, их мощные когти и клювы раскидывали орков и поднимали, унося в безопасность гномов. Рука мага соскользнула и он полетел вниз, приземляясь на спину благородной птицы. Орёл стремительно уносил его всё дальше от беснующихся орков и израненной, окровавленной женщины. Она так и висела над пропастью, сжав голову руками.

— Ирина! — Крикнул он в отчаянии, и одновременно её каре-зелёные глаза открылись, встретившись с ним взглядом. Секунда, две, три — она смотрела на него этими огромными испуганными глазами, а потом вдруг глубоко вздохнула и резко прокричала: «Прочь! Из моей! Головы!» Ему показалось, что на мгновение её тело засветилось и над горами пронёсся полный ярости и боли пронзительный нечеловеческий крик. Невидимые руки отпустили тело, и она стремглав полетела в пропасть. Это было последнее, что увидел Гендальф.

* * *

Уже совсем стемнело, когда орлы мягко приземлились на каменный выступ скалы. Гномы быстро спускались, оглядывали и пересчитывали друг друга. Две последние птицы принесли мрачного волшебника и Торина, аккуратно опустив тело последнего на каменный пол. Король не двигался. Двалин и Балин сразу метнулись к нему. Гном был без сознания, но дышал равномерно. Крепкая броня выполнила своё предназначение, и Торин отделался лишь несколькими неглубокими ранениями. Когда с перевязкой было покончено, к королю подошёл Гендальф. Волшебник дотронулся до его лба, что-то прошептав, после чего предводитель глубоко вздохнул и открыл глаза. Остальные гномы радостно и облегчённо загудели, и только Бильбо продолжал стоять на краю скалы, не спуская глаз с потерявшегося во тьме горизонта.

— Мистер Бэггинс. — Раздался за его спиной низкий голос Торина. Хоббит вздрогнул и нехотя обернулся. Король стоял совсем рядом, чуть сощурив глаза. — С самого начала похода я относился к Вам как к трусу. — Начал король, а гномы и хоббит затаили дыхание. — Я никогда так сильно не ошибался, Бильбо. — Торин неожиданно улыбнулся и крепко обнял обескураженного полурослика. Гномы радостно закивали, чуть посмеиваясь. Бильбо смущённо улыбался. — Мы заночуем сегодня здесь. — Распорядился король, вновь разворачиваясь к отряду.

— А как же Ирина?… — Почти выдохнул хоббит. Все улыбки моментально слетели с лиц. В воздухе повисло тяжёлое молчание.

Гендальф стоял в стороне на краю уступа. Перед его глазами снова и снова развёртывалась картина того, что только произошло. Она знала, что орлы прилетят, и намеренно тянула время. Безумная высвобождала из себя столько магии, насколько было возможно, и та, словно лесной пожар, разгоралась всё сильнее и ярче. Только ведь не всё так просто. За всё надо платить. И ей тоже… Вернее уже не надо. Краем уха он услышал последние слова хоббита. В груди мага что-то больно кольнуло. Если тогда, после пещеры гоблинов, где-то в глубине он всё ещё чувствовал её присутствие, то сейчас там царило безмолвие.

— Её нет. — Раздался над головами твёрдый голос мага.

— Но… — Начал было Бильбо.

— Она упала. Упала в пропасть. — Отрезал волшебник, не оборачиваясь и продолжая смотреть вдаль.

Какое-то время все тягостно молчали, но постепенно жизнь взяла своё. И гномы медленно разошлись в разные стороны. Кто-то занялся разведением костра, кто-то сортировал оставшиеся припасы. Когда со скудным ужином было покончено, усталые гномы и хоббит забылись сном. В тот вечер Гендальф взял дозор на себя, и никто не решился спорить с мрачным, молчаливым волшебником.

35. Сегодня не кончится никогда

Сначала была боль. Она разрывала меня на части. Казалось, тысячи острых ножей одновременно кромсали тело снаружи и изнутри. Боль лишила меня способности думать, двигаться и дышать, превращая в израненное и напуганное животное. В голове шептали тысячи голосов, но я не понимала ни слова. От этой болезненной какофонии хотелось вырвать волосы, раздробить череп, только чтобы выпустить эти голоса наружу, как рой диких пчёл. Из болевого делириума меня лишь на мгновение вырвал голос Гендальфа и его глаза. Такие чистые, такие знакомые, такие тёплые, но такие отчаявшиеся. Я кажется что-то прокричала и всё стихло.

А потом было падение и режущие потоки воздуха на коже. Я летела вниз с невероятной скоростью, а мне это было безразлично. Моё сознание ускользало от меня, словно песок сквозь пальцы. А я всё ждала этот финальный глухой удар о камни. Мне почему-то казалось, что потом будет темнота и покой. Но удара не было, или я его уже не помнила. И меня окутали темнота и безмолвие.

Чувство полёта. Я резко открыла глаза. Надо мной было небо. Такое, как и в первую ночь моего пробуждения в Средиземье: близкое, чёрное и звёздное. Мерцающее небесное покрывало медленно проплывало перед моим взором. И одновременно казалось, что это я парила в воздухе. Лёгкий ветер развивал волосы, нежно лаская лицо. Моё тело покоилось на чём-то мягком и шелковистом.

— Я умерла? — Спросила я в темноту.

— Ещё нет. — Ответил мне кто-то.

— Как странно…

— Почему?

— Потому что мне вдруг так спокойно и легко.

— Разве спокойно и легко может быть только в объятиях смерти?

— Не знаю. Почему так тихо?

— Потому что ты слышишь меня у себя в голове.

— Ты читаешь мои мысли?

— Тогда и ты читаешь мои. Нет, меня не интересуют твои думы. Мы с тобой просто мысленно разговариваем. — Голос, казалось улыбался. Если такое вообще было возможно.

— Встречала я как-то эльфа, который пытался залезть ко мне в голову.

— И что с ним случилось?

— Ему не понравилось то, что он там нашёл. — Незнакомец тихо засмеялся.

— Такое случается.

— Кто ты?

— Я хозяин поднебесной. — Я внутренне улыбнулась. — Почему ты улыбаешься?

— Знаешь, что в моём мире называли Поднебесной?

— Знаю.

— Откуда? — Удивилась я.

— Мне многое известно. — Уклончиво ответил голос. Я молчала, устремив взгляд к звёздам, когда незнакомец снова обратился ко мне. — Кто ты, смертное дитя?

— Не знаю. Раньше, до того как попала сюда я знала, а теперь… Самой себе я кажусь пылью, которую гонит ветер странствий.

— Тогда, ты скорее пепел. — Задумчиво заметил мой собеседник.

— Пепел? Почему?

— Пепел несёт в себе историю…

— Также, как и пыль.

— Согласен. Но только пепел несёт в себе историю жизни. Все её радости, горести, успех, падение, рождение и смерть…

— Самое большее, что я несу в себе — это мои воспоминания.

— Ты ошибаешься, дитя.

— Разве я дитя, если ты сравниваешь меня с пеплом? — Мой собеседник задумался.

— Знаешь, в мире Средиземья для меня ты — дитя. — Голос ненадолго замолк. — Но во Вселенной ты будешь праматерью всего здесь, а я для тебя лишь беспомощным птенцом.

— Я тебя не понимаю.

— Придёт время, и ты всё поймёшь. Сейчас побереги свои силы, ты умираешь. — Я грустно улыбнулась. Я знала это.

— Куда ты меня несёшь?

— А куда ты хочешь?

— Не знаю… Мне некуда идти. Я всё потеряла.

— Ты не права. У тебя есть жизнь и ты сама, а значит ты можешь ещё всё найти. — Мне долгое время нечего было ответить. И всё казалось, что я упускаю что-то очень важное. Но моё подёрнутое дымкой сознание никак не хотело уловить ускользающую мысль.

— Так куда мы летим?

— К тому, кто очень обрадуется тебя увидеть.

— Ты всегда говоришь загадками?

— Нет, но так я могу рассказать тебе больше. Ты скоро всё поймёшь. И захочешь взлететь… — Последние слова отдавались далёким эхом у меня в голове. Я проваливалась всё дальше и дальше в обволакивающие объятия тёплой темноты. Исчезли и звёзды и небо, осталось только чувство полёта.

* * *

Как только все заснули, к магу подошёл Бильбо и молча сел рядом. Гендальф мельком отметил про себя покрасневшие и припухшие глаза хоббита, но тактично не задавал вопросов. Вместо этого он протянул ему мешочек с табаком. Полурослик благодарно кивнул и раскурил трубку. Они сидели на обрыве, не проронив ни слова, а перед ними сплетал замысловатые узоры синий терпкий дым. В какой-то момент Бильбо не выдержал и спрятал лицо в сложенные на коленях руки. Он судорожно втянул воздух. Гендальф только сжал плечо хоббита, но тот и без слов понял жест мага. Полурослик несколько раз кивнул, заново разжёг трубку и, поджав губы, уставился в темноту.

— Почему она это сделала? — Наконец не выдержал Бильбо. Волшебник только покачал головой.

— Не знаю, Бильбо. Иногда мне было очень сложно понять, что толкало её на те или иные поступки.

— Но как она оказалась над пропастью? — Маг выпустил очередное кольцо синего дыма, и оно, растягиваясь, постепенно исчезало над обрывом.

— Не знаю. — Ответил он после затянувшейся паузы.

— Знаешь, Гендальф. А я ведь слышал там голос. Он с ней разговаривал. Только я ничего не понял. Это был странный язык. — Гендальф окинул хоббита заинтересованным взглядом. — Может этот кто-то спас её? — Закончил свою мысль Бильбо.

— Это был один голос или несколько? — Вопрос прозвучал чуть громче, и хоббит невольно вздрогнул, словно очнувшись от оцепенения.

— Один. И, по-моему, мужской. — Он выжидающе посмотрел на мага, пытаясь прочесть у того на лице к чему эти подробности. — Ты думаешь, он мог её спасти? — В глазах Бильбо загорелся слабый огонёк надежды, но Гендальф только горько ухмыльнулся.

— Боюсь, что нет. Я сам видел как она полетела в пропасть.

— Но ведь ей удалось выпутаться из пещеры гоблинов…

— Бильбо, она упала. — Резко отрезал маг. Хоббит обреченно поник головой и, уже чуть мягче, волшебник добавил. — Я тоже скорблю. Но мы ничего не могли для неё сделать. — Последние слова дались магу с трудом. — Иди, отдыхай. Завтра нам предстоит долгий спуск. — Бильбо кивнул и, затушив трубку, поднялся. Он уже хотел направиться к своему спальному мешку, но вдруг замер.

— Знаешь, Гендальф. Она была удивительной.

— Она была несносной, упрямой, глупой и удивительной. — Волшебник грустно улыбнулся, провожая взглядом маленькую фигуру хоббита.

Гендальф продолжал курить на склоне, наблюдая за сизыми узорами. До рассвета осталось ещё часов 5 не меньше. Эта ночь казалась ему бесконечной… Он настойчиво гнал от себя все мысли об Ирине, но слова хоббита не могли его не заинтересовать. — С кем могла она разговаривать там, на склоне? И почему хоббит смог услышать голос, а он — маг, нет? И это упоминание о странном языке… Нет, что-то здесь было не так. — Волшебник невольно нахмурился, отслеживая глазами очередное кольцо табачного дыма. Но оно, пролетев всего чуть-чуть, вдруг развеялось, словно от порыва ветра. Только вот вокруг царило абсолютное затишье. Гендальф выпустил ещё одну струю дыма, но и та, проплыв всего на расстояние вытянутой руки, разметалась в стороны. Маг напряжённо поднялся, всматриваясь в чёрноту ночи. Он был готов в любой момент поднять тревогу, когда в тишине он услышал тихий шелест, который всё приближался. И уже в следующее мгновение его глаза смогли различить очертания огромной птицы. Волшебник попятился. Орел медленно и бесшумно опустился на выступ скалы, чуть склонив голову в приветствии. Он расправил крыло и глаза Гендальфа невольно расширились от изумления. Там лежала она. Её абсолютно спокойное бледное лицо с закрытыми глазами никак не сочеталось с разодранной одеждой и кровавыми ранами, покрывавшими грудь и руки.

— Я не мог дать ей упасть. — Раздался в его голове бархатистый голос гордой птицы.

— Благодарю тебя. — Мысленно ответил ему маг.

— Она ещё жива. — Заметил орёл, пристально наблюдая за магом. Тот, в свою очередь, аккуратно снял её со спины птицы и положил недалеко от костра.

— Ещё раз благодарю тебя. — Поклонился волшебник. Птица уже развернулась к обрыву, собираясь взлететь, но в последнее мгновение орёл обернулся к волшебнику.

— Олорин, она — последняя. Её телесные раны ты может и вылечишь, но надолго ли? Ты ведь знаешь, почему она снова и снова оказывается на грани? Когда-нибудь тебе придётся её отпустить. — Гендальф молчал. Орёл широко расправил крылья и так же бесшумно взлетел над скалой, исчезая во мраке.

Как только птица скрылась с глаз, маг метнулся обратно к костру. Он бегло осмотрел её ранения. — Нет, одному мне не справиться. — Гендальф поспешил к одному из дальних спальных мест. — Оин! — Позвал он чуть громче. Гном мгновенно открыл глаза и схватился за топор, но маг покачал головой. — Мне нужна твоя помощь. — Маг указал в направлении костра, и глаза гнома изумлённо расширились.

— Она жива?

— Ещё да. Но времени терять нельзя. — Гном быстро поднялся и, захватив свой мешок, последовал за волшебником.

Когда Оин увидел её при свете костра, то невольно втянул воздух.

— Кто же её так искромсал? Орки?

— Нет, было бы лучше, если бы это были орки. Это был кто-то невидимый. Мне надо, чтобы ты обработал раны, и дал ей противоядие…

— Их придётся зашивать.

— Нет. Этим займусь я. Повреждения были нанесены если не чистой магией, то, скорее всего, магическим оружием. Тут швы не помогут. — Гном насторожено посмотрел на девушку.

— Кто-то резал с умом. — Заметил гном, смешивая в миске травы и зеленоватый порошок. — Старался не задеть жизненно важные органы, но причинить как можно больше боли и вызвать потерю крови. — Гендальф нахмурился. — Похоже этот кто-то хотел заполучить её живой, волшебник.

— Думаю, что ты прав. И это мне не нравится.

Они аккуратно расстегнули и сняли пропитанный кровью камзол, с облегчением отметив, что ранения на спине были не такими глубокими. Поэтому решено было начать с них. Сначала гном промыл раны горячей водой, затем обработал травяным отваром, и только потом положил заживляющую мазь. Сложнее обстояло дело с противоядием. Женщина настолько плотно сжимала губы, что влить в неё жидкость оказалось невозможным. «Давай сначала займёмся ранами. Это может быть последствием ранений», — прошептал маг, и они приступили к порезам на груди и руках. Тут всё обстояло намного серьёзней. Обработав глубокие повреждения тем же составом, гном настороженно уставился на мага.

— Если сейчас же их не зашить или не закрыть, то она может умереть от потери крови. — Хмуро заметил Оин.

— Знаю. — Прошептал Гендальф. — Завяжи ей глаза и будь готов держать её. — Гном недоверчиво посмотрел на волшебника, но сделал как тот требовал.

Маг завязал себе глаза и его руки зависли в сантиметре от её кожи. Какое-то время ничего не происходило, но лишь до того момента, пока Гендальф не начал что-то еле слышно шептать. Его руки плавно задвигались, вырисовывая невидимые узоры над её телом. Гном с удивлением наблюдал, как небольшие раны стремительно затягивались, оставляя лишь лёгкое покраснение на бледной коже. И тут тело темноволосой рванулось вверх, да с такой силой, что Оин с трудом удерживал её на земле. Из ран засочился серый дым, а в нос ударил острый запах серы. Гном нервно сглотнул, но не выпустил её. Теперь она, не переставая, металась по земле, то и дело норовя вырваться из крепких рук потомка Дурина.

Порезы на груди молодой женщины затягивались мучительно медленно, а силы гнома стремительно таяли, будто кто-то их вытягивал. В какой-то момент гном не выдержал.

— Я не смогу её долго сдерживать… — Выдохнул Оин, но маг, погруженный в глубокий транс, его не слышал и продолжал начитывать заклинания.

— Что я могу сделать? — Неожиданно рядом с гномом оказался бледный хоббит.

— Если сможешь, держи её голову, иначе она разобьёт себе череп о камни. — Бросил Оин, и Бильбо торопливо поймал и зажал её мечущееся лицо в ладонях. Тем временем на теле женщины остался последний глубокий порез, который никак не затягивался. Сочившийся из раны дым был почти чёрным. Гендальф прерывисто дышал, его голос стал чуть громче. В какой-то момент она резко выгнулась дугой, замерла на несколько мгновений, тут же обессиленно упала на землю и уже больше не двигалась.

Волшебник, чуть пошатываясь, встал на ноги и развязал глаза. Его руки слегка подрагивали, на лбу поблёскивали капли пота.

— Снимите с неё повязку. — Выдавил он. — Как она?

— Дышит размеренно. И раны затянулись. — Тихо заметил Оин.

— Слава Эру! — Еле слышно прошептал маг и устало опустился у костра. Он ещё раз осмотрел её и утвердительно кивнул. — Кажется, получилось. — Гендальф откинулся на ближайший камень и закрыл глаза. Его тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось. — Оин, Бильбо. Кто-то из вас должен заступить в дозор за меня. Мне надо вздремнуть до рассвета. Это всё вытянуло из меня много сил…

Оин посмотрел на как-то резко постаревшего и осунувшегося мага и снова обернулся к смертной.

— Бильбо, помоги мне. Подержи её голову. Мне надо дать ей противоядие. — Теперь молодая женщина была абсолютно расслаблена и мирно спала. Когда гном и хоббит аккуратно влили ей в рот зелье, она на мгновение открыла глаза.

— Где я? — Слова давались ей с трудом, а голос звучал хрипло и слабо.

— Ирина, ты снова с нами. — Улыбнулся ей Бильбо.

— Отдыхай. — Гном накрыл её одеялом, и она послушно закрыла глаза, погружаясь в целительный сон

36. Ученье — свет?…

Перед моими глазами мелькали лица. Знакомые и абсолютно чужие, они сменяли друг друга с быстротой перематывающейся кинопленки. Некоторые задерживались, будто рассматривали, но большинство просто пролетали мимо. А ещё голоса, сливающиеся в один монотонный гул, который заполнил всё вокруг, проникая во внутрь и обволакивая разум густым войлоком. Окружённая этой какофонией я чувствовала, что теряю силы и погружаюсь всё глубже и глубже в невидимое пространство. И тогда появился шепот. Он сумел пробиться ко мне и перекричать этот рой звуков. Этот едва слышный шепот звал меня, не просил, но приказывал следовать за ним и запрещал уходить. Он был так настойчив, что я поддалась. Всё внутри моего существа тянулось к нему, и сознание стало постепенно выпутываться из войлока, ставшего вдруг вязкой паутиной, которая никак не хотела отпускать. Казалось, меня погрузили на дно колодца, откуда я теперь медленно карабкалась наверх. В какой-то момент шепот стал прерываться и затихать. — Нет! Нет, не уходи! Забери с собой, не оставляй здесь одну! — Меня охватила паника, а лица с новой силой замелькали перед глазами. Только теперь они были искажены гримасами страха, ярости, горя и печали. Сердце в груди болезненно сжалось и мне вдруг расхотелось их покидать. «Ты нужна им», — прошептал кто-то совсем рядом. «Нет, иди ко мне», — шепот вернулся, и неожиданно зазвучал отовсюду, наполняя меня лёгкостью и силой. И вот, я уже стремительно неслась вверх, отмахиваясь от гримас, как от надоедливых мух. Выше и выше, пока в лицо не ударил поток свежего воздуха. Мои лёгкие жадно втянули живительный кислород, глаза распахнулись, и я резко села.

Поначалу я ничего не могла разобрать. Вокруг было светло и темно одновременно, и мне потребовалось несколько секунд прежде, чем мир принял более ясные очертания. Небо над головой всё ещё было чёрным и звёздным, хотя дальний горизонт уже стал предрассветно сереть. Моё тело, заботливо укрытое одеялом, покоилось на спальном мешке рядом с небольшим костром, вокруг которого вразнобой мирно сопели гномы. Блаженно потянувшись, я вдруг поняла, что понятия не имею как здесь оказалась. Последние связные воспоминания были о том, как мне пришлось пробираться по подземным лабиринтам логова гоблинов. А потом были лишь обрывочные образы и ощущения: гора, огонь, орки и чувство полёта. Полёт… Я вдруг похолодела и осмотрела себя. Мой камзол куда-то пропал, а наготу скрывала только побагровевшая от засохшей крови рубаха. Лёгкая ткань была вся изрезана в клочья на груди и рукавах, но на коже не было ни следа. В голове отчаянно вертелась какая-то мысль, что никак не хотела оформиться в слова. Накинув одеяло на плечи, я медленно встала на подрагивающие ноги. — Что же произошло? Чувствую себя так, будто по мне проехал скорый поезд…

— Ты почему встала?! А ну ложись спать! — Я резко развернулась в сторону яростного шепота. У края обрыва сидел хмурый Оин. Гном уже поднялся на ноги и быстрым шагом направлялся в мою сторону. — Ну, что стоишь? Ложись немедленно. — От его командного тона я опешила и, не зная что ответить, послушно села обратно на спальный мешок. Тем временем, подошедший Оин дотронулся до моего лба и теперь, держав лицо за подбородок, разглядывал глаза. — Как ты себя чувствуешь? — Наконец прошептал гном.

— Спасибо, хорошо.

— Только честно. Не надо при мне храбриться. — Он иронично изогнул густую бровь.

— Слабость есть. А в целом, будто меня молотами били. — Призналась я. — А что произошло?

— Ты не помнишь? — Был его удивлённый ответ.

— Ну так… Очень смутно.

— Ты почти умерла. Тебя кто-то очень хорошо порезал, пока ты над пропастью висела. — Отрезал гном.

— Над пропастью… — И тут я всё вспомнила: обрыв, орки, варги, огонь, пропасть, боль и шепот. Стало вдруг резко не хватать воздуха, а перед глазами всё поплыло. Гном успел ухватить меня за плечи, развернув к себе лицом.

— Тихо, тихо. Ложись. Говорят же тебе, отдыхать надо. — Оин попытался уложить меня обратно на мешок, но вместо мыслей об отдыхе пришла паника.

— Нет. Нет! Я не хочу больше лежать. — Упрямо сопротивлялась я. — Пожалуйста. — Гном тяжело вздохнул, махнув рукой.

— Ладно, сиди. Вот, попей воды только. — Я жадно припала к меху, только сейчас осознав, что во рут всё пересохло.

— Расскажи, что ты ещё видел? Как я тут оказалась?

— Не знаю. Когда меня разбудили, ты уже лежала здесь, у костра, причём вся порезанная. — Он нахмурился. — Нам пришлось снять с тебя твой камзол. — Гном вдруг поднялся и направился куда-то в сторону, но почти сразу вернулся и протянул мне что-то. — На вот, одень. Насколько я помню, от твоей рубашки тоже почти ничего не осталось. Негоже девушке полуголой ходить, а твоих вещей я нигде не видел. — От осознания, что гном видел меня в таком виде, щёки невольно вспыхнули. Оин тактично отвернулся, пока я спешно стягивала с себя обрезки рубашки и надевала его широкую тунику, подпоясавшись ремнём.

— Можно поворачиваться. Спасибо большое. — Прошептала я, когда с переодеванием было покончено.

— Ты отдохни. — Похлопал он меня по плечу, снова поднимаясь. — До рассвета ещё часа два. — Гном неторопливо вернулся на край обрыва и вскоре в воздухе почувствовался сладковатый запах табака.

Спать совершенно не хотелось и мне пришла мысль размять затёкшие ноги. Поэтому, оставив гнома спокойно курить в одиночестве, я решила пройтись пару кругов вокруг костра. Медленно отмеряя шагами небольшое пространство, мой взгляд зацепился за спящего Гендальфа. Какое-то время я молча рассматривала его. Маг выглядел осунувшимся, и даже во сне хмурил брови. Казалось, он заснул внезапно, ибо его дорожная сумка была небрежно брошена и раскрыта на земле рядом с посохом. Повинуясь странному импульсу, моя рука потянулась к волшебнику, но остановилась в нескольких сантиметрах от его лица. — Что ты делаешь? — Вскричал в голове голос. — Да, что ты делаешь? — Мысленно ухмыльнулась я, покачав головой и одёргивая руку. Повернувшись, мой взгляд ещё раз скользнул по спящему старцу, когда невольно задержался на книге, вывалившейся на землю. Губы растянулись в невольной улыбке. — Да, уж. Ты даже в походе грызёшь гранит науки. — Я сделала пару шагов, как вдруг замерла на месте. Моё сердце бешено забилось. — Этого не может быть. Наверное, привиделось. — Но ноги уже несли меня обратно к Гендальфу, а глаза изумлённо уставились на книгу. Мои познания языков Средиземья пока ограничивались только сносным владением устной формы Всеобщего. Но я с лёгкостью прочитала теснёные золотом буквы. Название книги было на Русском.

* * *

Гендальф резко проснулся от неожиданного ощущения чьего-то присутствия совсем рядом. Его рука сама рванулась вперёд, ухватив неизвестного за запястье. Маг подался вперёд и сразу встретился взглядом с её огромными расширенными глазами. Он держал её за правую руку, в которой была зажата книга. — Та самая книга. — Обречённо успел подумать он, когда женщина со всей силы рванула на себя руку с фолиантом. — Ирина, оставь. — Прошептал он, но она только упрямо сжала губы. Волшебник сильнее сдавил тонкое запястье и она, зашипев от боли, разжала пальцы. Он отпустил её, и она тут же выпрямилась.

— Отдай мне книгу, Гендальф. — Прошептала она сквозь стиснутые зубы.

— Ирина, не сейчас. Ты только начала оправля… — Но она перебила его на полуслове, отчаянно завертев головой.

— Отдай мне книгу.

— Нет. — Он медленно поднялся на ноги и теперь нависал над ней. — Сейчас не время. — Чуть громче добавил маг. В ответ девушка сощурила глаза, и в них полыхнул огонь.

— Отдай мне книгу. Сейчас же. — Упрямо отчеканила она, отбрасывая шепот в сторону. Спящие рядом с ним гномы завозились.

— Нет. — Отрезал маг, делая шаг к ней навстречу. Её губы только криво усмехнулись, и женщина, расправив плечи, гордо вскинула голову.

— Да. — Слово резануло воздух, как метал по стеклу. Краем глаза Гендальф заметил, что Балин и Торин уже проснулись и теперь с расширенными глазами смотрели на женскую фигуру и возвышающегося над ней мага. Вскоре к ним присоединился Оин, Двалин и Бильбо. Последний хотел было окликнуть её, но так и замер с открытым ртом.

— Ирина, не спорь со мной! — В голосе волшебника зазвучала неприкрытая угроза.

— Я с тобой не спорю. — Деланно улыбнулась она. — Просто прошу отдать мне книгу. Что может быть плохого от прочтения «Истории Земли»? Ведь так? — Теперь и у неё зазвучали угрожающие нотки. В руках Гендальфа откуда-то оказался посох и он раздражённо стукнул им по земле.

— Нет! И не спорь со мной! Иначе… — За спиной волшебника стала сгущаться тьма, а сам он, казалось, прибавил в росте. Голубые глаза его грозно сверкали. Теперь уже все участники похода были на ногах, в полном безмолвии наблюдая за волшебником и молодой женщиной. Маг явно начинал злиться, и зрелище это было угрожающим, поэтому гномы поспешили отойти на безопасное от них расстояние. Однако Ирина ничего этого не замечала, и продолжала, не мигая, смотреть Гендальфу в глаза.

— Иначе что? — Прозвучал её ироничный вопрос. — Ударишь посохом? Превратишь в лягушку? Сотрёшь в порошок? — Её голос стал набирать обороты. — Эта книга написана на моём языке.

— Это ещё ничего не значит. — Перебил её маг.

— Ничего не значит?! Эта книга по истории Земли, не Средиземья! Или думаешь, я не заметила? — Она тяжело дышала, а над уступом поднялся ветер. — Что там может быть такого написано, что ты это скрываешь? — Гендальф попытался дотянуться до её плеча, но она отпрянула. — Ты обещал, что не будешь больше врать и утаивать. — Её голос дрогнул.

— Ирина, пойми… — Но она его не дослушала.

— Ты обещал мне! Я имею право знать правду! Сколько мне ещё бродить здесь в потёмках?! — Её крик эхом раскатился над горами, а пламя костра вдруг взвилось вверх изумрудными языками. Она решительно протянула руку вперёд. — Отдай мне книгу, Гендальф. — Уже чуть тише добавила она. Волшебник, закрыв глаза, обречённо опустил голову. Устало опираясь на посох, он поднял фолиант и вложил его в её ладонь.

— Я не хотел, чтобы это было так. — Прошептал он. В ответ молодая женщина лишь покачала головой и, прижав книгу к груди, отвернулась от мага. Не обращая внимания ни на кого, она села у костра, и вскоре её глаза уже забегали по пожелтевшим страницам.

Гномы и хоббит какое-то время молча наблюдали за женщиной и волшебником. И если первая теперь никого не замечала, погружённая в чтение, то Гендальф сидел, опираясь на камень, и не сводил с неё мрачного внимательного взгляда. Участники похода переглянулись и, решив, что сейчас им никто из этих двоих всё равно ничего не объяснит, снова вернулись на свои места досыпать оставшиеся до рассвета часы.

37. Кубарем в тартарары

Это утро было хмурым. Небо заволокло тучами, скрывая горные пики в тяжёлых облаках, а солнце лишь изредка мелькало над головами блеклой сферой. Им надо было спешить, потому что если начнётся дождь, спускаться по узкой горной дороге будет трудно и опасно. Как только все проснулись, первым к Гендальфу подошёл Торин, которому маг лаконично изложил события прошлой ночи. Женщину принёс орел, и волшебник, с помощью Оина и Бильбо, удалось залечить её ранения. О том, что именно произошло на обрыве, майя знал ровно столько же, сколько и сам король.

Торин задумчиво посмотрел на сидящую у костра женскую фигуру. Казалось, её поза нисколько не изменилась с того момента, как она получила в руки эту странную книгу. Их попутчица никого не замечала, жадно глотая страницу за страницей. Иногда она лишь бегло пробегала глазами и быстро перелистывала какие-то части книги, но порой надолго замирала над некоторыми листами. Гномы кидали в её сторону озабоченные взгляды, но не решались приблизиться. Что-то им подсказывало, что сейчас её лучше не трогать.

Единственный, кто не побоялся отвлечь Ирину, оказался Бильбо. Хоббит, зажав краюху хлеба в руке, решительно направился к ней. Он попытался окликнуть её по имени, но безрезультатно, и, в конце концов, просто присел с ней рядом и легко дотронулся до плеча. Она дёрнулась, словно прикосновение обожгло её, и резко развернулась, но тут же расслабилась, слегка улыбнувшись. Бильбо молча протянул молодой женщине хлеб. В ответ она лишь отрицательно покачала головой, но хоббит не собирался сдаваться. В итоге Ирина сдалась, отломив половину, и снова погрузилась в чтение. Полурослик тяжело вздохнул и вернулся обратно к гномам.

— Она так и молчит? — Спросил Кили. Бильбо только утвердительно кивнул.

— А что это за книга? — Поинтересовался всегда тихий Ори.

— Не знаю. Этот язык мне незнаком. — Прошептал Бильбо потупив взор.

— Так надо Гендальфа спросить. — Оживился Фили. И взгляды гномов, всех как один, вопросительно устремились на мага. Но тот и не шевельнулся, всё так же мрачно наблюдая за одинокой женской фигурой.

— Она не двинулась с того момента как начала читать. — Заметил кто-то.

— Угу. Непривычно видеть её такой тихой. — Пробурчал Двалин.

— Перед бурей тоже всегда наступает затишье. — Неожиданно отрезал волшебник, и все невольно вздрогнули. — Нам пора уходить. — Гномы утвердительно закивали и направились собирать свои оскудевшие после гоблинов пожитки. Гендальф тоже поднялся и, опираясь на посох, приблизился к женщине. — Ирина. Пора в путь. — Не глядя на волшебника, она молча поднялась и, пройдя мимо, отошла к гномам. Её руки ревносто прижимали книгу к груди. Маг проследил за ней взглядом и тяжело вздохнул. Всё вышло не так, как он хотел. Да и зачем он вообще взял это с собой? Но теперь уже было поздно.

Изредка переговариваясь, отряд Дубощита медленно спускался по узкой горной тропе. Ирина шагала в самом конце, безучастно скользя взглядом по окрестным каменным склонам. На ней был её потрёпанный зеленоватый плащ и одолженная Оином коричневая туника, подпоясанная ремнём с кинжалом. Лицо было бледным, распущенные волосы то и дело развивал ветер, а глаза болезненно блестели. Оин время от времени кидал в её сторону хмурые взгляды, но ничего не говорил, до тех пор пока она в очередной раз не пошатнулась.

— Скажи Торину, что нам надо сделать привал. — Прошептал он шедшему впереди Балину. Тот вопросительно посмотрел на Оина, который только кивнул головой в конец отряда, намекая на неважное состояние идущей позади женщины. — Да и Торину нужен отдых. Хотя ранения и не глубокие, но всё же рисковать не стоит. — Балин понимающе кивнул.

Когда они дошли до очередного широкого выступа, было решено остановиться на короткий отдых. Балин с Оином осмотрели и ещё раз перевязали раны короля-под-горой, кто-то делился оставшимся провиантом. Маг опять молчал, наблюдая. А она снова сидела и читала.

— Что это за книга? — Наконец не выдержал и Торин, остановившись рядом с Гендальфом.

— История. — Выдохнут тот.

— Тогда почему ты так пристально следишь за ней? — Гном никак не мог понять, что может быть такого в книге по истории, если конечно это не история чёрной магии и колдовства.

— Потому что не знаю, как она отреагирует, когда дочитает до конца. — Удивил его ответом волшебник. Торин нахмурился, но видимо Гендальф не собирался вдаваться в подробности и, как всегда, отвечал загадками. Поэтому он оставил мага в одиночестве и вернулся к остальным.

Потом они снова шагали вниз по склону, окруженные все тем же монотонным каменным пейзажем. Под вечер им пришлось сделать последний привал в горах, хотя до подножия оставалось совсем немного. Из-за сгустившихся облаков рано стемнело и, после недолгого обсуждения, решено было заночевать в небольшой пещере, что попалась по дороге. Помня недавний печальный опыт, гномы сначала тщательно изучили углубление в скале на предмет неожиданных входов и выходов, и только потом развели костёр. Женщина отказалась от еды, и когда хоббит попытался настоять, молча встала и вышла из пещеры и, повернувшись к ним спиной, снова села читать. В ответ на это Бильбо только сокрушённо покачал головой.

— Она читает, как будто её жизнь зависит от этого. А ей осталось-то всего ничего.

— Всего ничего? — Переспросил Гендальф.

— Да. Там совсем немного страниц…

Он оказался прав. Гномы только закончили ужин и принялись раскуривать трубки, когда она молча зашла в пещеру и остановилась перед Гендальфом. Книга глухо упала ему на колени.

— Как давно ты знал об этом? — Её голос звучал глухо и натянуто. Маг, не мигая, смотрела ей в глаза.

— С Ривенделла. — Выдохнул он.

— Почему ты мне не рассказал? — Прошептала темноволосая.

— Ирина… — Начал было он. В голове вертелось столько ответов, но она остановила его жестом, грустно улыбнувшись.

— Не надо врать. Ты просто не захотел. — Молодая женщина развернулась и, покинув пещеру, снова села на обрыве, уставившись вдаль. Бильбо хотел подняться, но Гендалльф опустил ему руку на плечо.

— Нет. Оставь её сейчас. — Взгляд мага был печален.

Рано утром они двинулись в путь. Ирина снова шла в конце отряда, сразу после Двалина и молчала. Её лицо не выражало никаких эмоций, что гномам, привыкшим за время похода к её взрывному темпераменту, казалось странным и немного подозрительным. В этот день решили обойтись без обеда. И не только потому, что хотели как можно скорее спуститься вниз, сколько из-за отсутствия провианта. Последние запасы были съедены за завтраком, а пополнить их посреди каменного лабиринта было нечем.

Солнце стояло в зените. Отряд как раз миновал одну из глубоких трещин в скале, когда гора вдруг протяжно застонала. Гномы замерли, оглядываясь. Откуда-то сверху посыпались небольшие камни, но каменных великанов, к счастью, нигде не было видно.

— Осторожно! Прижмитесь! — Скомандовал Торин. В следующее мгновение гора дёрнулась и дорога, на которой находился отряд, ощутимо задрожала. Теперь сверху полетели камни побольше. Гномы, маг и хоббит, все как один, прижались к скале, подальше от летящих с высока увесистых каменных осколков.

— Иди сюда! — Прогремел голос Двалина. Все невольно оглянулись в его сторону и замерли. Ирина так и осталась стоять на дороге и, задрав голову, смотрела на камнепад. Казалось, её это забавляло, потому как на губах играла странная улыбка.

— Ты с ума сошла?! — Крикнул Гендальф, но она даже не посмотрела в его сторону. И тут гора ещё раз содрогнулась и протяжно застонала.

— Что ты делаешь?! — Отчаянный крик Бильбо утонул в раскатистом грохоте. Хоббит с ужасом наблюдал, как один из каменных уступов над тропой треснул и угрожающе накренился прямо над головой женщины. Твердь под их ногами снова дрогнула. В последний момент Двалин рванулся вперёд, и схватив её за руку, дёрнул к скале. В следующее мгновение кусок горы с оглушающим рёвом упал на тропу, где только что стояла её фигура. Земля ещё несколько раз дрогнула, и все прекратилось так же резко, как и началось.

— Ты чокнутая! Ты что, потеряла все остатки разума? Почему ты там замерла? Я не собираюсь тебя спасать каждый раз, как ты захочешь посмотреть на падающие камни! — Взревел Двалин, прижимая её бледное тело к скале. Женщина ещё какое-то время продолжала смотреть на кусок антрацитового монолита на дороге, перед тем как медленно повернулась лицом к разъярённому гному.

— Я не просила тебя меня спасать. — Её голос, тихий и совершенно спокойный, прорезал наступившую тишину, и от него невольно пробежал холодок по спине.

— Что ты несёшь?! — Прошептал он, чуть отступая. Гномы смотрели на неё широко раскрытыми глазами, и только Гендальф шагнул навстречу.

— Ирина… — Её взгляд метнулся к волшебнику, и в до этого абсолютно холодных глазах полыхнул огонь.

— Что?! Мне больше нечего терять! У меня вообще ничего нет! — Её голос набирал обороты, почти срываясь на крик, в то время как женщина, пятясь назад, подходила всё ближе и ближе к обрыву.

— Ирина, остановись! Ты сорвёшься! — Пытался вразумить её маг, но она его не слышала. По бледным щекам заструились слёзы, а взгляд стал отрешённым и безумным.

— Оставь меня, Гендальф! Может я этого и хочу! — Она вдруг резко развернулась к пропасти и шагнула в бездну.

— Нет! — Пронзительный крик Бильбо разнёсся над ущельем.

Маг метнулся к обрыву и успел схватить её в последний момент. Девушка яростно вырывалась, но освободиться из стальных объятий волшебника ей не удавалось. Когда Гендальф отошёл на безопасное расстояние от обрыва, то развернул её к себе лицом. Ирина со всей силы била его кулаками по груди, но он только крепче прижимал её к себе. Постепенно силы стали покидать ещё не оправившуюся от ранений женщину, и удары становились всё реже и реже. В какой-то момент она ухватилась пальцами за его плечи и, уткнувшись лицом в грудь волшебника, отчаянно разрыдалась. Гендальф что-то шептал, прижавшись щекой к её волосам. Его глаза были закрыты, а сам маг выглядел уставшим. Гномы молчали, тактично отвернувшись.

* * *

— Ирина. — Его голос был одновременно мягким и настойчивым. «Как тот шёпот», — подумалось мне. — Посмотри на меня. — Сил сопротивляться не осталось, и я неуверенно встретилась с ним взглядом. Передо мной стоял Олорин. В его голубых глазах отражалась печаль, смешанная с болью. Мне стало вдруг неловко, и первой реакцией была попытка отвернуться. Но он поймал мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него. — Выслушай меня. — Как может одна фраза быть и приказом и просьбой? Ответом ему послужил кивок с моей стороны. — Я не хотел от тебя это утаивать, лишь боялся того, как ты отреагируешь. — Он помедлил, и уже чуть тише добавил. — И меньше всего я хотел причинять тебе боль. Хотя и знал, что это будет неизбежно… — Он тяжело вздохнул. — Прости меня. — Я спешно закрыла глаза, чувствуя как наворачиваются предательские слёзы. — Посмотри на меня. — Его пальцы скользнули по моей щеке. — Пожалуйста. — Пришлось заставить себя снова открыть глаза. Теперь в его взгляде отражалось беспокойство. — Скажи хоть что-нибудь. — Но я только покачала головой.

Да и что я могла сказать? Мой мир рушился, унося с собой остатки рассудка. Когда минутами ранее меняя охватило безумие, и я чуть не спрыгнула с этой проклятой скалы, мне казалось это самым верным и единственным решением. В тот момент боль и обида заглушили всё вокруг, и я готова была на всё, только бы избавиться от разрывающей меня на части агонии. До того момента где-то в глубине души теплилась надежда, что всё это только большое недоразумение, но перед глазами сразу всплывали слова, строки и абзацы, которые, как камни, разбивали эту призрачную иллюзию. Самое страшное было то, что я знала. Да, я знала, что это правда. Части головоломки, раскиданные в разных частях Средиземья, складывались в единую картину. Мой язык, песня с потерянными словами, загадочные слова моего невидимого собеседника. Внутри образовалась чёрная зияющая пустота. Мне нечего было ему сказать.

— Посмотри мне в глаза. — Почему я не могла противиться его голосу? Я снова встретилась с ним взглядом. — Пообещай мне. — Он замер и его благородное красивое лицо исказилось от боли. — Пообещай мне, что больше не попытаешься лишить себя жизни. — Почти выдохнул он. Помедлив несколько мгновений, я утвердительно кивнула. — Нет, скажи это. — Настаивал он.

— Обещаю. — Мой собственный голос показался мне чужим и далёким, словно эхо. Олорин облегчённо выдохнул, крепче прижимая меня к себе.

— Я знаю, ты чувствуешь, что всё потеряла. Но у тебя есть жизнь и ты сама, а значит ты можешь ещё всё найти. — Слова показались мне знакомыми, будто я уже слышала их где-то раньше. Олорин неотрывно смотрел мне в глаза. «Почему я вижу его сейчас таким?» — промелькнуло в голове. Но мысли сразу исчезли где-то в глубине его глаз, куда я сейчас стремительно погружалась. Он чуть наклонился ко мне. Я ясно ощущала его горячее дыхание на своих губах. В его потемневшем, как предштормовое небо, взгляде плескалась какая-то странная яркая эмоция. Но прежде чем я смогла её распознать, всё исчезло. Резко вздохнув, Олорин прикрыл глаза и легко коснулся губами моего лба.

Какое-то время мы просто стояли в полном безмолвии, пока его ровный голос не нарушил молчание. — Нам надо идти. Ты сможешь? — Я снова кивнула. Он выпустил меня и чуть отступил, тревожно вглядываясь в лицо.

— Я смогу. — Сказал мой отчуждённый голос. Олорин повернулся к остальному отряду, собравшемуся в стороне, и распорядился отправляться в путь. Гномы кинули задумчивые взгляды в мою сторону, но ничего не сказали. Наверное во мне они сейчас видели обезумевшую женщину, которая постоянно путается под ногами. Я их понимала и не винила. По одному они стали медленно спускаться вниз по тропе. Олорин подождал пока последний прошёл мимо и протянул мне руку. Это было странно. Но решив, что он просто хочет предотвратить мой очередной съезд с катушек и последующее падение вниз, я взяла его за руку и мы зашагали вниз.

38. Точка невозврата

Горизонт окрасился в цвета заката, когда отряд, наконец, ступил на зелёную траву у подножия гор. Все спешно пересекли небольшую поляну и углубились в лес, где нас и застала ночь. Первое время сквозь чащу пришлось пробираться в потёмках и наугад, пока деревья неожиданно не закончились, и перед глазами не раскинулась бескрайняя равнина. Однако, после недавних столкновений и преследований все были предельно осторожны и не спешили покидать покров леса и выходить на открытое пространство.

А равнина выглядела действительно завораживающе. Луна стояла высоко, и в серебристом свете трава была подобна темно-синему шёлку, который кто-то невидимый расстелил до самого горизонта. Я вздохнула полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняет тёплый, сладковатый воздух. И мне вдруг захотелось лечь прямо здесь в лунном сиянии и уснуть в объятиях простирающихся до горизонта лугов. Наверное я сделала шаг или попыталась высвободить свою всё еще зажатую Гендальфом руку. Потому что в следующее мгновение он резко развернул меня к себе. В темноте леса было невозможно разглядеть выражение его лица, но он всё ещё был в облике Олорина. Наверное это должно было показаться мне странным, однако моё внимание было полностью приковано к лунной поляне и растекающемуся по телу знакомому теплу. Было ощущение, что кто-то тихо и неразборчиво звал меня куда-то, голоса слышались в шелесте листвы и травы, в каждом дуновении ветра. Они наполняли меня и одновременно избавляли от гнетущей тяжести. В одно мгновение все печали и горести оказались где-то очень далеко и не со мной. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим неожиданным покоем, все время чувствуя на себе внимательный взгляд мага, когда блаженную тишину нарушил низкий голос Торина.

— Гендальф, ты знаешь где мы находимся?

— Я предполагаю. — Уклончиво ответил тот. — Но лучше отправить Бильбо на разведку. — Повисло напряжённое молчание.

— Я могу отправиться с ним. — Сама удивившись тому, что только сказала, я резко открыла глаза. Все смотрели на меня так, будто у меня выросло ещё две головы как минимум.

— Спасибо. — Хоббит слегка улыбнулся. — Но я справлюсь. Правда. — В этот момент волшебник потянул меня за собой, и мне пришлось последовать, хотя душа тянулась к лунной поляне. Мы снова углубились в лес, то и дело пробираясь сквозь кусты и бурелом, пока не достигли каких-то поваленных камней, где гномы решили временно укрыться и передохнуть.

— Бильбо, мы будем ждать тебя здесь. — Сказал Торин хоббиту, и тот бесшумно скрылся в ближайших кустах.

Минуты тянулись болезненно медленно. Все молчали, казалось и сам лес затих. Только голоса в моей голове не смолкали ни на секунду, и от их непрекращающегося бормотания голова становилась одурманеннойой и пьяной. Моё сознание постепенно погружалось в состояние полудрёмы, когда гномы вдруг оживились, и в тишине раздался знакомый шепот Бильбо. Я слушала их разговор в пол-уха, так как прекрасно помнила, куда мы теперь отправимся, и, всё же, невольно вздрогнула, когда Олорин потянул меня за собой. «Неужели никто не заметил ничего странного? Или это только я теперь постоянно вижу его таким? И почему?» — промелькнуло в затуманенной голове, но мысли тут же заглушили мелодичные голоса. Похоже, я сходила с ума.

Какое-то время мы петляли между могучими деревьями, но вскоре, к моей великой радости, снова вышли к лунной равнине. Только не успела я обрадоваться, как откуда-то справа раздался оглушительный рык. Голова моя дёрнулась в направлении звука, но глаза уловили лишь огромную тень, мелькнувшую в чаще.

— Бежим! — Скомандовал волшебник и рванулся с места. В тот момент я действительно испугалась, что он вырвет мне руку. Плечо пронзила режущая боль, но в то же время моё сознание немного прояснилось. Мы бежали по свежей траве что было сил, а за спиной земля ходила ходуном от прыжков могучего зверя. Когда впереди забрезжили очертания деревянного сруба (размером напомнившего мне небольшой терем) маг удвоил скорость. А первые гномы уже пытались отпереть громоздкую, тяжелую дверь.

— Быстрее! — Прокричал волшебник и в следующее мгновение, все мы, словно горох, с разбегу просыпались сквозь широкие дверной проём. — Закрывайте! Скорее! — Он наконец-то выпустил мою руку и тут же вместе с гномами налёг на увесистые ставни. Только скрипнул задвинутый засов, как весь дверной проём содрогнулся от удара, и снаружи раздался яростный звериный рык. — Успели. — Выдохнул Гендальф (я была рада видеть его в привычном облике) и устало опустился на высокую деревянную скамью у стола таких же внушительных размеров. Вскоре к нему присоединились и гномы с хоббитом. Они все теперь что-то обсуждали полушепотом, но мне не было до этого никакого дела.

Забытая всеми в тёмном углу, я наконец-то смогла оглядеться. Насколько позволял увидеть царивший полумрак, внутреннее убранство жилища во многом тоже напоминало терем. Стены были сложенные из цельных массивных брёвен светлого дерева. Рядом со столом, где сейчас собрались участники похода, был устроен широкий камин, огонь в котором, правда, еле тлел. Посередине просторного помещения, служившего, видимо, и гостиной, и столовой, два столба подпирали высокий потолок. На них прямиком падал лунный свет и можно было различить, что те были украшены затейливым цветочным и животным орнаментом. В другом конце комнаты в стене угадывались очертания ещё двух дверей, ведущих в глубь дома. Пол «терема» был выстлан мягкой соломой вперемешку с сухими цветами и травами, отчего в воздухе витал приятный аромат свежего сена. Я невольно улыбнулась. — Если бы здесь был не камин, а русская печка, было бы как дома… — При этом упоминании, на глаза сразу навернулись слёзы, а из лёгких разом вышибло весь воздух. Я медленно сползла по стене на пол и, обхватив колени руками, села в углу. Справа над головой сквозь небольшое окошко на меня смотрела почти полная Луна. Она была такая же как и дома, и от её мягких холодных лучей становилось чуть светлее внутри. Как долго я следила за ночным светилом, не знаю. Но в какой-то момент, голоса в голове снова что-то замурлыкали. Это убаюкивало, а сил сопротивляться у меня не осталось. Я свернулась калачиком на ворохе мягкой соломы и, укрывшись с головой плащом, забылась тяжёлым сном.

* * *

Кто-то пристально меня рассматривал, и вот уже минут десять я пыталась игнорировать это чувство, продолжая скрываться под плащом. Однако постепенно любопытство взяло верх, и я откинула плотную ткань с лица. Прямо передо мной материализовались две бело-серые морды, обладатели которых, заметив моё пробуждение, звонко тявкнули.

— И кто это у нас тут ещё? — Раздался откуда-то сверху низкий, громкий голос, заставивший всё внутри немного завибрировать. Надо мной нависла чья-то тень. — Серый маг не говорил, что с ними ещё и девица путешествует. Ай, ай, ай. Не гоже незамужней девке с мужчинами в одной комнате спать, да ещё и на полу. Сегодня же всё исправим. — Собаки утвердительно гавкнули. — Ты уж прости меня, что такой плохой хозяин оказался. Ну что, вставай давай. Твои уже давно на ногах и снаружи. — В поле моего зрения появилась огромная рука, и я неуверенно за неё взялась. По сравнению с его ладонью, моя кисть показалась мне невероятно маленькой, даже детской. Тем временем обладатель руки легко поднял меня на ноги. — Ну, что молчишь? Испугалась? — Только сейчас я поняла, что за всё это время не проронила ни слова.

— Нет, не испугалась. — Наконец выдохнула я. Теперь мне удалось в деталях рассмотреть хозяина дома, и сейчас надо мной возвышался Илья Муромец. Нет, конечно же, что это был Беорн, но мужчина, который стоял передо мной выглядел именно так, как я себе представляла бы былинного богатыря. Он весь был какой-то большой, про таких говорят «косая сажень в плечах», и высокий. Я со своими метр семьдесят с трудом доставала ему до груди. У Беорна были густые тёмные волосы до плеч, кустистые брови и борода, которой позавидовал бы сам Лев Николаевич. Единственное, что выбивалось из образа Муромца, это глаза. Они были необычного цвета червонного золота, почти оранжевые, и смотрели на меня с нескрываемым интересом. Я, наверное, снова надолго замолчала, потому как хозяин, чуть посмеиваясь, заметил.

— А ты, смотрю, неразговорчивая. — Я невольно вспыхнула и потупила взор. — Да ладно, не смущайся. Иди лучше завтракать. Тебя гномы что, не кормили? Смотри какая бледная. — Не выпуская моей руки, он подвёл меня к столу и усадил на стул. Сам Беорн сел напротив.

Вокруг нас тут же засновали разбудившие меня собаки. Виртуозно балансируя на задних лапах, они резво накрыли на стол: крынка молока, хлеб, чарка с мёдом, яблоки, сыр. Всё выглядело изумительно вкусно, только мне кусок в горло не лез. Но расстраивать хозяина не хотелось, и под его внимательным взором, я всё же налила себе молока и отломила небольшой кусок ароматного хлеба. Как только сделала первый глоток, мужчина снова заговорил.

— Меня зовут Беорн. Это… — Он кивнул на снующих собак. — Белка и Стрелка. — Услышав их клички, я не удержалась и хмыкнула, чем заслужила задумчивый взгляд «богатыря». — А тебя как зовут?

— Ирина. — Голос меня не слушался, и из-за долгого молчания звучал хрипло и вымученно. Поэтому, прочистив горло, я повторила уже чуть громче. — Меня зовут Ирина. — Беорн долго и как-то странно на меня смотрел, прежде чем продолжил.

— Красивое имя. Откуда ты? — Я замерла. Рука непроизвольно сжала кружку с молоком так, что заломило пальцы. Хозяин чуть нахмурился, но неожиданно мягко заметил. — Ты прости, что всё расспрашиваю. Ты кушай. Потом расскажешь. — Улыбнулся он, но глаза остались осторожными.

Остаток завтрака прошёл в тишине. После того, как я через силу проглотила хлеб с молоком, в дом снова забежали собаки. Оказавшись перед хозяином, они несколько раз отрывисто гавкнули, и тот, кивнув им в ответ, снова посмотрел на меня.

— Белка и Стрелка истопили баню и приготовили тебе смену одежды. Следуй за ними.

— Благодарю, Беорн. — Чуть поклонилась я, вставая. Уже в дверях, он снова окликнул меня.

— Твои спутники, все как один, выбрали озеро. Ты же, даже не спросила, что такое баня. — Невысказанный вопрос повис в воздухе. Обернувшись, я встретилась со взглядом золотых глаз.

— Я знаю, что такое баня. — Мои губы тронула грустная улыбка. — А берёзовый веник тоже есть? — Беорн покачал головой и, когда я уже шагнула за порог, тихо добавил.

— В Средиземье не растут берёзы.

* * *

Следуя за Белкой и Стрелкой, я обогнула дом. Позади «терема» сквозь камыши поблёскивало озеро, со стороны которого доносились громкие мужские голоса и плеск воды. Недалеко от деревянного настила, ведущего к водоёму, стоял ещё один небольшой сруб, куда и поторапливали меня мои сопровождающие. Времени не было даже на то, чтобы толком осмотреться.

Внутри бани витал знакомый аромат тёплого дерева и трав, что заставило губы растянуться в невольной улыбке. Беорн был прав, здесь, действительно, кроме меня никого не было. Скинув свою потрёпанную, грязную одежду и захватив уже приготовленные банные принадлежности, я поспешила скрыться в парилке, где сначала с воодушевлением отмыла и оттёрла себя от «походной копоти», а потом, завернувшись в длинную простыню, просто наслаждалась расслабляющим теплом. Последний раз я была в банном доме, ещё путешествуя с Миртой и её семьёй, хотя те заведения и были больше похожи на купальные дома, наполненные горячим влажным паром. Здесь моё тело, казалось, заново задышало, впитывая как губка, травяной жар.

Тут отдыхала и моя душа. Слёзы непроизвольно катились по щекам, смешивались с каплями воды. Я даже не пыталась их сдержать и наедине с самой собой изливала скорбь по тому, что потеряла. Выплёскивала из себя всю тоску, горечь и разочарование, и эти чувства, как и мои слёзы, под действием целительного тепла превращались в пар. Постепенно я успокаивалась, ощущая себя очистившейся и посвежевшей снаружи и изнутри.

Ещё раз омывшись холодной водой, я завернулась в простыню и вышла в предбанник. Здесь кто-то уже приготовил чистые бельё и вещи. Я неторопливо оделась, и теперь на мне, поверх нижней сорочки, была длинная, льняная рубаха, с расшитыми красным рукавами и подолом. Заплетев волосы в косу и подпоясавшись своим ремнём, ещё раз взглянула на свой наряд. Чем-то он напомнил мне древнерусский костюм. — Хватит ностальгировать. — Встряхнула я головой и вышла на свежий воздух, где, как оказалось, меня уже ждала другая сопровождающая. Рядом с дверью сидела чёрная кошка. Завидев меня, она вышла на дорожку, оглянулась и, призывно мяукнув, неторопливо зашагала к дому. — Похоже, что без присмотра меня здесь не оставят. — Ухмыльнулась я себе и последовала за чёрной мини-пантерой. Когда мы переступили через порог, стало понятно, что настало время обеда. Все участники похода, включая и самого хозяина, уже сидели за трапезой. Кошка подвела меня к единственному свободному стулу во главе стола, напротив Беорна, от чего стало как-то неловко, но «богатырь» решил за меня мои сомнения.

— Садись, девица, садись. Не стесняйся. — Его громкий голос сразу привлёк ко мне внимание присутствующих, которые теперь все как один рассматривали мой наряд. Продлилось это, к счастью, недолго, и внимание мужчин перетянула на себя еда.

После обеда, все участники похода вновь скрылись за дверью, приготавливать снасти и провиант для дальнейшего путешествия. Они всё ещё избегали общения со мной, а я, в свою очередь, была только рада остаться одна. После охватившего меня в горах безумия, в их компании мне было неуютно, и всё казалось, что они как-то странно на меня смотрят. Я только устроилась у окна, когда ко мне подбежали Белка и Стрелка. Они звонко тявкнули, чем заслужили недовольное шипение дремавшей у меня на коленях кошки.

— Иди с ними. — Раздался в дверях голос Беорна. — Они тебе покажут твою спальню и снимут мерки.

— Снимут мерки? — Я не понимающе уставилась на собак.

— У тебя нет одежды для дальнейшего путешествия, а они что-нибудь придумают. Знаешь какие они у меня рукодельные?

— Благодарю, но не стоит беспокоиться. У меня есть ещё… — Но Беорн прервал меня на полуслове.

— Не придумывай. Иди с ними. Или, думаешь, я не вижу, что ты одета с гномьего плеча. — Поняв, что спорить было бесполезно, я отправилась за верными друзьями человека. Животные проводили меня в просторную спальню, с высокой кроватью и небольшим камином. Тут уже были разложены отрезы ткани, кожи и швейные принадлежности. Я устроилась с кошкой на широкой кровати и теперь с интересом наблюдала за ними. Всё это действо очень напоминало мне странную версию Алисы в стране чудес.

Время текло очень медленно, но покидать общество четвероногих и выходить к гномам и Гендальфу мне сейчас не хотелось. Перед взором периодически вспыхивали образы из моего мира, из-за чего на глаза наворачивались слёзы, но той исступляющей боли уже не было. Казалось, что мою душу обкололи новокаином. А если говорить на чистоту, то я уже давно догадывалась, что обратного пути нет и не будет. Просто никогда не думала, что развязка будет такой.

Из полудрёмы меня однажды вырвал стук в дверь, а после приглушенный голос Беорна.

— Оставь её, волшебник. Ей сейчас нужен покой. Она сама выйдет, когда придёт время. — А потом — звук удаляющихся шагов. Когда я разомкнула веки в следующий раз, за окном уже было темно. В комнате со мной была только кошка, и где-то приглушённо звучала музыка. Пел мужчина, с глубоким, низким, чуть хрипловатым голосом. Но что поразило меня больше всего это была сама песня. Возможно, это был только обман слуха, но я не могла удержаться и тихо вышла из комнаты, ведомая такими знакомыми и родными переливами мелодии.

* * *

Просторная комната была окутана полумраком. Единственным источником света был огонь в камине, вокруг которого собрались хозяин и его незваные гости. Скрытая тенями, я стояла, чуть прикрыв глаза и облокотившись на дверной проём. Пел Беорн, а я знала каждую строчку, каждое слово этой песни. Она разливалась по венам, наполняя разум светлыми образами моей прошлой жизни. Откуда гостеприимный хозяин знал слова и мелодию, и почему пел именно эту песню — не известно, но в тот момент я была невыразимо благодарна ему.

Я тихо подпевала, вторя его сильному голосу и немного растерялась, когда хозяин вдруг прервался, не допев два куплета. Но неожиданно для самой себя, мой голос продолжил, с каждым словом набирая силу и громкость. После последней строки песни я мысленно досчитала до пяти, прежде чем открыла глаза в наступившей тишине. «Кажется, я опять привлекаю к себе внимание», — промелькнуло в голове. Присутствующие обернулись ко мне, но темнота скрывала их лица. И только Беорн стоял чуть ближе, у освещенного лунным светом столба и печально улыбался.

— Рад, что ты решила к нам присоединиться. И спасибо, что допела за меня. Память мне иногда изменяет. — Он протянул мне свою огромную руку. — Ну что стоишь в дверях? Проходи к огню. — Я нерешительно последовала за ним и встала у камина. Гномы, маг и хоббит сидели за столом и курили. Перед каждым стояло по увесистой кружке, скорее всего, с чем-то горячительным.

— О чём была это песня? — Неожиданно спросил Торин. — Я, если честно, не понял ни слова, но она мне напомнила широкую реку с размеренным и величественным течением. — Беорн кинул в мою сторону вопросительный взгляд, но я промолчала. «Богатырь» чуть улыбнулся и ответил за меня.

— Эта песня об одной стране, великой и необъятной.

— Тогда почему в ней так много грусти? — Заинтересовался Кили.

— Потому… — Начал Беорн, но я его опередила.

— Потому что этой страны больше нет. — Отрезала я, наблюдая за пламенем. Гномы чуть вздрогнули от резкого звука. Хозяин тяжело вздохнул и продолжил.

— Это правда. Этой страны больше нет. Она существовала давно и простиралась на тысячи лиг с Востока на Запад и с Севера на Юг. Всё Средиземье уместилось бы на одной половине той земли.

— Всё Средиземье? — Не выдержал Бильбо. — Как такое возможно?

— Тогда мир выглядел иначе. — Тихо заметил Беорн, снова посмотрев на меня. — И его населяли другие народы. — Я упорно молчала. — Тем миром правили люди. Они были великими мыслителями и созидателями. — Кто-то из гномов недоверчиво хмыкнул. — Ты зря смеёшься, гном. — Чуть повысил голос хозяин. — Эти люди познали многое, что теперь навсегда останется тайной. Они подчинили себе воздух, воду, землю и огонь. Они могли летать как птицы, спускаться на морские глубины, предугадывать движения земли и гор. Они смогли дотянуться до звёзд и прикоснуться к Луне. — За столом царила полная тишина.

— И когда же жили эти люди? Я никогда про них не слышал. — С долей иронии промолвил Торин, чем заслужил раздражённый взгляд Беорна.

— Возможно, гном, ты просто не слушал… — Бросил оборотень, и его взгляд задумчиво устремился к огню. — Давным давно, среди тысяч звёзд, Боги случайно увидели голубую звезду. Она была покрыта бескрайними океанами, морями и полноводными реками. И так понравилась эта звезда богам, что они населили её птицами, зверями и рыбами. Но через тысячи и тысячи лет, богам стало одиноко, и они создали другую жизнь. Первым, из четырёх элементов голубой звезды, они создали мужчину. В нём была сила воды, ярость огня, выносливость камня, и ключом его существования был воздух. Второй из рук богов вышла женщина. Она воплотила а себе душу голубой звезды, а в её красоте отражались моря, леса и поля. Женщина была легка и грациозна, как вольный ветер, терпелива как сама земля, и полна страсти, как огонь. Боги были так поражены красотой своего создания, что наделили её частью самих себя — пятым элементом жизнетворящей души и света. В тот момент женщина перестала быть их творением, а стала их дочерью. Увидев это, первый мужчина опечалился. И тогда женщина пожалела его и попросила богов отпустить её к нему и тоже даровать ему душу. С тяжёлым сердцем боги согласились, но мужчина уже познал тёмные думы, поэтому его душа никогда не сияла так, как у женщины. — Беорн замолчал и уже чуть тише продолжил. — Тот мир и те боги существовали очень давно. До того как сам Эру Илуватар увидел первый свет Вселенной.

— А что же с ними случилось? — Прошептал Бильбо.

— Они умерли. — Мой голос разрезал густую тишину. Я обернулась и посмотрела на сидящих за столом мужчин, пока мой взгляд не остановился на Гендальфе. — Печаль первого мужчины со временем переросла в обиду, а потом в зависть. Он хотел доказать богам, что он тоже мог творить жизнь, что он ничем не хуже. Его огонь требовал величия и власти, над голубой звездой и над женщиной. Век за веком, тысячелетие за тысячетелетием мир всё больше забывал и терял душу. Человечеством правили холодный расчёт и разум. Постоянно стремясь к величию, люди поработили, извратили и разрушили голубую звезду. А когда ничего не осталось, они обратились друг против друга. — Я тяжело вздохнула. — И началась война. За день они уничтожали целые города и страны, пока на звезде не осталось ничего кроме пепла. — К горлу подкотил комок, но я всё же продолжила. — И тогда последние женщины обратились к богам. Они просили избавить звезду от того ужаса и горя, которые захлестнули всё вокруг. Дочери богов знали, что если исчезнет этот мир, исчезнут и они сами, но были готовы пожертвовать собой ради жизни голубой звезды. — Мой голос дрогнул, и я отвернулась к огню, стремясь скрыть захлестнувшие меня эмоции. За моей спиной, Беорн тихо продолжил.

— Боги их услышали. С горем и тоской, они выполнили последнюю просьбу своих детей. И на звезду полился живительный дождь божественных слёз, пока вода не покрыла всё вокруг, скрывая и очищая… Погибло всё, остался только великий и необъятный океан, где в глубинах ещё теплилась жизнь. Звезда снова стала голубой, но её красота уже не радовала богов. Она постоянно напоминала им о том, что они потеряли. И тогда, в тоске и печали они покинули эту Вселенную, и после многие миллионы лет, голубая звезда оставалась необитаемой. Пока однажды её не увидел Эру, и, как когда-то древних богов, его пленила её красота…

— Но это уже ваша история. — Прервала я Беорна. — Моя закончилась задолго до этого.

Все молчали, только поленья потрескивали в камине. В красных языках пламени мне ясно виделись исчезающие знакомые города, дорогие и любимые лица.

— Ирина, ты?… — Неуверенно начал хоббит.

— Она дочь того погибшего мира, волею случая занесённая сюда. — Ответил ему волшебник.

В воцарившейся тишине я вдруг почувствовала себя невыносимо чужой и одинокой и поспешила незаметно выскользнуть на улицу. Стояла полная Луна, и передо мной в своём величии и великолепии расстилалась посеребрённая равнина. Я стояла у изгороди, снова ощущая этот исцеляющий покой, которым здесь было пропитано всё вокруг. В тот момент мне, почему-то, вспомнились недавние слова волшебника. — Да, я всё потеряла. И всё что у меня есть — это моя жизнь и я сама. Но что же я смогу найти…?

Я попала в Средиземье в феврале 2014 го. До великого потопа оставалось три года. Последней датой в книге, которую я нашла у Гендальфа, был год 2019. После этого человечество, как и большая часть жизни на Земле, перестали существовать.

39. Прогулки по воде

Этой ночью Торин долго не мог заснуть из-за постоянно крутившихся в голове мыслей. Его отряд покинул Шир почти 2 месяца назад, и вот позавчера со склона он смог впервые различить призрачные очертания Одинокой горы. И впервые, с самого начала путешествия Торин осознал реальность происходящего. Тролли, эльфы, гоблины и орки — всё это пролетело перед его глазами словно сон, и только сейчас цель из мечты стала преобразовываться в действительность. Они возвращались домой. Из груди гнома вырвался невольный вздох, и его мысли, резко сменив направление, обратились к событиям сегодняшнего вечера.

С одной стороны, история казалась ему абсолютно невероятной и неправдоподобной. Древние боги и исчезнувшие люди, да если бы кто-то рассказал это ему в другое время и в другом месте, король бы просто посмеялся, решив, что рассказчик или слишком много выпил, или просто нагло врёт. Но не сейчас. Казалось, всё, что так раздражало, ставило в тупик, а, порой, пугало и настораживало гномов в их странной попутчице, неожиданно нашло своё логическое объяснение. Даже её попытка сброситься со скалы — ослабленные ранениями тело и разум женщины просто сдались под натиском ещё одного потрясения. И самое странное было в том, что он её в чём-то понимал. Нет, добровольно забрать свою собственную жизнь для гномов было немыслимо, но то отчаяние, которое накрывает с головой, когда осознаёшь, что потерял всё — это сам Торин испытал на себе. Однако у него ещё была надежда. Надежда вернуть то, что было украдено, и он готов был биться за это до последней капли крови. У неё же не было и этого.

Король снова повернулся с бока на спину, когда входная дверь тихо скрипнула. Гном мгновенно сел на спальном мешке и успел краем глаза уловить, как что-то светлое мелькнуло за дверью. Он быстро огляделся: нет, все, включая хоббита, были на месте и крепко спали. Отсутствовали только маг (что Торина уже давно перестало удивлять) и женщина (хозяин дома настоял на том, чтобы та спала в отдельной комнате). Чуть помедлив и решив, что сон, всё равно, пока не придёт, гном как можно тише поднялся и вышел на улицу.

Было полнолуние. Ночь была светла и безмолвна. Торин невольно замер в нерешительности, не зная куда теперь идти. Он уже хотел махнуть на всё рукой и вернуться, когда его слух уловил лёгкий плеск воды. Нахмурившись, гном решительно свернул налево к деревянному настилу, ведущему к озеру. Вскоре его взору открылась тихая и сияющая водяная гладь, а ещё через несколько шагов король-под-горой в изумлении замер.

Это было как тогда, почти месяц назад, и всё же по-другому. Она опять танцевала в лунном свете. Тёмные волосы распущены, глаза закрыты, движения, как и он запомнил, так же легки, грациозны и волнительны. В этот раз её нагота пряталась под сорочкой, хотя тонкая ткань почти не скрывала изгибы женского тела. Торин прерывисто вздохнул и интуитивно шагнул вперёд, и в тот же момент на его плечо опустилась тяжёлая рука.

— Не стоит. — Раздался над головой голос Беорна. Гном попытался высвободиться, но огромная ладонь лишь крепче сжалась, удерживая его на месте. — Она не для тебя, гном. — В голосе хозяина появились угрожающие нотки.

— Может тогда она для тебя? — Процедил сквозь зубы Торин, а в сердце заворочалось странное чувство тёмной ревности.

— Нет, и не для меня. — Чуть мягче добавил оборотень. Король взглянул на Беорна, но тот неотрывно следил за окутанной серебристыми лучами фигурой. — Посмотри, она даже не касается воды… — Мечтательно прошептал оборотень. Гном обернулся к танцующей женщине и с изумлением вынужден был признать правоту своего нежданного собеседника. Торин только сейчас заметил, что их попутчица находилась почти на середине озера и ступала по водной глади, как по мрамору. В этот момент она вдруг закружилась, взметая фонтан искрящихся брызг вокруг себя.

— Что это? — Осторожно прошептал гном, словно боялся спугнуть это наваждение.

— Это в её крови поёт и танцует магия. — Тихо заметил Беорн и потянул гнома за собой. — Идём. Здесь хотя и безопасно, но лучше отойти подальше.

— Что ты имеешь в виду? — Торин снова попытался высвободиться из железного захвата, но Беорн только усмехнулся и продолжал настойчиво отодвигать короля гномов в сторону, пока не ступили на заболоченный берег. Пройдя метров десять, они остановились у поваленного ствола когда-то могучего дерева. Отсюда озеро было видно как на ладони, и Торин невольно замер, когда его глаза вновь нашли скользящую фигуру.

— Не злись, гном. Это для твоего же блага. — Король только грозно сверкнул глазами в сторону Беорна. — Там, откуда она родом, женщины были наделены божественным даром. В их крови текла древняя, чистая магия, позволяющая тоньше чувствовать природу и дарующая им власть над жизнью и смертью. Рассказывают, что в те времена малые боги даже спускались на землю и брали человеческих женщин себе в жёны… — Оборотень чуть помедлил и, смерив гнома взглядом, продолжил. — Для нас же её магия, как крепкое вино, одурманивает, пробуждает желание, но может и помутить рассудок. — Потомок Дурина прекрасно понимал, что его собеседник имел в виду, и яростно сжал кулаки. Это не укрылось от внимательного взгляда золотых глаз. — Ты ведь видел её такой раньше? — Спросил вдруг Беорн. Торин промолчал, а оборотень понимающе улыбнулся и покачал головой. — Наслаждайся красотой этого волшебства пока можешь, гном. Ей осталось немного. — Услышав последние слова, Торин резко обернулся.

— Что значит осталось немного? — Оборотень устало опустился на поваленный ствол и, чуть прищурив глаза, какое-то время внимательно рассматривал короля-под-горой.

— Маг ничего тебе не рассказал? — Расценив молчание гнома как ответ, хозяин продолжил. — Она умирает.

— Умирает? Но почему? — Последовав примеру оборотня, Торин опустился рядом на дерево.

— Магия, текущая по её венам, созвучна волшебству, присутствующему во всём, что нас окружает. Это часть той первозданной силы древних богов. Но в том мире волшебство было распределено иначе, и женщина должна была собирать её по каплям, прислушиваясь к каждому шёпоту природы. — Беорн ненадолго замолчал — В нашем мире магия пульсирует намного сильнее, свободно и неприкрыто. Она, подобно полноводной реке, захлёстывает эту девушку с головой. Сливаясь с магией её крови, дарует ей невероятные силы и возможности…

— Так разве это плохо? — Перебил его Торин, на что Беорн только покачал головой.

— Она смертна, гном, поэтому тело её уязвимо. А вот силы женщины растут слишком быстро. Её собственная магия сжигает её физическую оболочку изнутри. — Оборотень замолчал, наблюдая за танцующей, с грустной улыбкой на губах.

— Почему маг ничего не делает, чтобы спасти её? — Не выдержал гном затянувшейся паузы.

— Увы, здесь волшебник бессилен. Разве можно остановить горный поток, который водопадом срывается с вершин? — Он тяжело вздохнул. — Я просил его оставить её у меня. Здесь тоже всё наполнено магией, но она её успокаивает. Я вижу это. Она бы умерла тихо и постепенно, просто заснула. Но волшебник отказывается об этом даже слышать, и хочет, чтобы она отправилась с вами. Может ты мне объяснишь зачем, гном? — Золотые глаза изучающе устремились на Торина, но тот лишь пожал плечами.

— Не знаю. Мы встретили её случайно, и, поначалу, волшебник настаивал лишь на том, чтобы довести её до долины эльфов. Но вышло всё иначе. Маг в последнее время ведёт себя с ней странно. То говорит, что её могут преследовать, но не оставляет у эльфов и отправляет одну в горы, то не отпускает от себя ни на шаг. Надеюсь, старик знает что делает… — Гном замолчал, оставив вопрос невысказанным. Оборотень нахмурился.

— Волшебник всегда знает что делает. Вот это меня и настораживает.

Торина неожиданно охватила странная тоска и, с трудом оторвав взгляд от фигуры на озере, он тяжело поднялся на ноги. Кивнув на прощание оборотню, он направился обратно к дому. Беорн краем глаза проводил удаляющуюся фигуру, а вскоре и сам скрылся в направлении леса. Его звала ночь.

* * *

В его глазах она была подобна лунному свету: всегда рядом, но попробуй схватить его, и он лишь проскользнёт сквозь пальцы. Вот и сейчас, в серебряном сиянии ночного светила, она безмятежно кружилась по озеру, почти не касаясь воды. Так близко и одновременно так далеко. Волшебник тяжело вздохнул, опустившись на небольшой помост.

Воздух был свеж и пьяняще сладок от её магии. Сейчас сама природа пела с ней в унисон, успокаивая душу и сердце. — Какой эльфийский танец может сравниться по красоте с этой чистой энергией? — Он чуть улыбнулся, и тут же отвесил себе мысленную оплеуху. — Ой, старый дурак! О чём ты думаешь? Неужели это и на тебя действует? — Волшебник чуть прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Оборотень и гном давно ушли и теперь здесь были только он и она. Воздух над озером будто загустел от переливов невидимых сил, и маг чувствовал невесомые шелковистые прикосновения к коже, но сознание его было чистым. Когда Гендальф вновь открыл глаза, то невольно замер. Ирина стояла напротив, чуть склонив голову набок. Он поспешил отвести взгляд от её тела, прикрытого лишь лёгкой просвечивающейся тканью. Опираясь на посох, волшебник поднялся и уже было развернулся обратно к дому, когда в его голове прозвучал её мягкий голос.

— Почему ты уходишь, Олорин? — Маг замер.

— Мне не стоит здесь находиться. — Ответил он мысленно.

— Почему?

Этот вопрос поставил его в тупик. Он и сам не знал. Но внутри него голос разума настаивал, что надо уходить отсюда и побыстрее.

— Посмотри на меня, Олорин. — Почему-то, он не мог сопротивляться, когда его имя срывалось с её губ, и повиновался. Она стояла у самого помоста, глаза всё также закрыты.

— Ты видишь меня сейчас? — Не удержался он. Она ответила только улыбкой. В следующее мгновение её рука плавно приподнялась и вытянулась к нему, словно в приглашении.

— Потанцуй со мной, волшебник. — Серый маг неуверенно посмотрел на зеркальную воду под её ногами. — Не бойся, я не дам тебе упасть. — Будто прочитав его мысли, добавила она.

Олорин немного нервно сглотнул, но аккуратно отложив посох, взял её за руку и шагнул на водную гладь. К великому удивлению, он не провалился, а ступил на воду, будто на мягкую траву. После первых опасливых и нерешительных шагов, волшебник смело последовал за женщиной на середину озера.

— Что ты слышишь вокруг? — Опять прошелестело в его голове. Маг чуть прикрыл глаза, взяв её за другую руку.

В какой-то момент откуда-то издалека полилась легкая, почти невесомая мелодия. Словно кто-то едва касался невидимых струн, а потом присоединился ещё какой-то неизвестный ему инструмент и ещё один. Мелодия нарастала, завораживала, затягивала. Когда волшебник открыл глаза, то с удивлением осознал, что они с ней легко кружились по озеру, и его рука лежала на её талии. Но вот женщина выпорхнула из его объятий и взметнув ворох брызг закружилась, откинув голову назад. Повинуясь какому-то шестому чувству, он последовал за ней, вновь переплетая их пальцы, привлекая женскую фигуру к себе. Её кожа была прохладной и чуть влажной от капель воды. Она обвила его шею руками. Они следовали какому-то только им известному танцу, то встречаясь на середине озера, то вновь расходясь в стороны. «Это безумие! Остановись!» — кричал разум, но переливы музыки его заглушали. Маг снова поймал её за руки и привлёк себе. Казалось, что она вся светилась, поистине завораживающее зрелище. Неожиданно для самого себя он подхватил её за талию и приподнял в воздух, закружившись с ней вместе. Она улыбалась, а он не мог отвести от неё глаз.

— Ты можешь опустить меня. — Засмеялась она. — Музыка закончилась, Олорин. — Он тоже улыбнулся и аккуратно опустил её на зеркальную поверхность озера. Они снова оказались рядом с помостом. Его пальцы сами убрали с её лица разметавшиеся пряди, но так и замерли. Волшебник прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением к бархатной коже, теплом её дыхания на губах, шелком волос. Когда он открыл глаза, она была очень близко, на расстоянии одного полувздоха. И он не устоял. Его губы нашли её, касаясь нежно, почти невесомо. И, о Превеликие Валар, она отвечала ему. Мир вокруг завертелся и исчез. Остались только эти будоражащие кровь прикосновения. Он прижал её к себе, чувствуя тепло и изгибы её тела. Внутри майар разгоралось пламя. И тогда голос в его голове взревел с новой силой: «Что ты делаешь?! Она не контролирует себя сейчас, а ты этим пользуешься?» Маг жадно вздохнул, словно из лёгких разом вышибло весь воздух. Он нехотя отстранился, всё ещё сжимая её в объятиях. Наваждение разлетелось на тысячи мелких осколков. Волшебник отступил, решительно отвернулся и шагнул на деревянный помост. Гендальф поднял посох и с силой сжал его. Какое-то время он просто стоял к ней спиной, а когда обернулся она уже была на середине озера.

— Олорин, так звали тебя давно и не здесь. Тут ты Гендальф Серый, Митрандир. И тебя сюда направили с определённым предназначением… Так что же ты делаешь с ней? — Гендальф покачал головой, будто отгоняя ненужные мысли. — Завтра она ничего не вспомнит, да и тебе лучше об этом забыть. У тебя есть цель, и ты не имеешь права от неё отвлекаться. — Волшебник сжал кулаки, резко выдохнул и зашагал к дому. — Возможно, девушка была послана сюда именно для этого, поэтому завтра она вместе с ними покинет владения Беорна. А тебе, старый дурак, стоит вернуться с небес на землю и вспомнить о том, что сейчас важно.

Он не заснул до тех пор, пока она не проскользнула внутрь и не скрылась в коридоре, ведущем к её спальне. Когда всё стихло, его почему-то долгое время не покидало чувство, что сегодня он упустил что-то очень важное. Но мысли ускользали от него, как лунный свет.

40. Мастер твоего тела

Руки предательски подрагивали, а пальцы не слушались от нанесённых ранее ударов. Лишь с четвёртого раза ему удалось таки чиркнуть зажигалкой и прикурить сигарету. Несмотря на прохладу каменных стен подвала, на лбу выступила испарина, а тело противно вспотело. Надо было срочно принять ванну и вызвать лекаря. Он невольно поморщился, с новой силой ощущая жжение на спине. — Подумать только, его исстегали его же собственным хлыстом! И за что? За то, что тупоголовые орки гонялись за гномами, вместо того чтобы схватить эту девку.

Даниэль злобно усмехнулся и сплюнул на пол. Эта неуловимая огонь-баба (неизвестно вообще зачем понадобившаяся заказчику) умудрилась проскользнуть сквозь пальцы вот уже третий раз кряду. А этот несчастный орк-альбинос не только придумал целую сказку с полётами и зелёным пламенем, так ещё и имел дерзость свалить всё на него. Что, мол, это он, «Похититель», неправильно рассчитал сроки.

Светловолосый до боли сжал кулаки, чувствуя новую волну вскипающей ярости. Нет, его всё больше и больше раздражала эта «Белоснежка». Это из-за неё у него в последнее время одни неприятности и проблемы. Его взгляд скользнул по подземелью и остановился на длинном деревянном столе. Мужчина зарычал. Теперь ему, в добавок ко всему прочему, придётся искать себе и другое занятие. Даниэль устало откинул голову назад, прокручивая в голове недавние события. Он вернулся в такой ярости, что немного не сдержался и не успел вовремя остановиться. Да, его немного занесло, но виной этому была «Белоснежка» и всё что с ней связано.

Даниэль решительно встал, приминая окурок носком сапога, и медленно подошёл к столу. В голове противно застучало, и его тонкие пальцы чуть сжали виски, пытаясь унять ноющую боль. Нет, ему определённо нужна была травяная ванна. Вот только его помутнённый накатывающей мигренью мозг никак не хотел вспоминать имя его нового слуги.

— Горх!!! — Наконец выкрикнул он как можно громче. Через несколько секунд дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник носитель имени. Это был сутуловатый гоблин, одетый в одну грязно-серую рубашку, подпоясанную обычной верёвкой.

— Хозяин? — Спросило существо. Даниэль медленно обернулся, окинув уродца презрительным взглядом.

— Ты что, опять подглядывал за моими занятиями? — Молодой мужчина иронично изогнул бровь.

— Нет, что Вы, хозяин… — Залепетал гоблин.

— Зачем ты врёшь? Я же вижу, что у тебя до сих пор стоит. — Даниэль с отвращением наблюдал, как слуга костлявыми руками отчаянно пытался прижать явную эрекцию. — Что, я слишком быстро закончил? — Усмехнулся светловолосый.

— Простите, хозяин! — Гоблин упал на колени, уткнувшись лбом в каменный пол.

— Прекрати, это меня раздражает. Лучше приготовь мне ванную и пошли за лекарем. — Гоблин тут же вскочил на ноги и выбежал.

Светловолосый закурил, с удовольствием отметив, что руки перестали дрожать. Его взгляд снова скользнул по столу, и с губ сорвался вздох, полный печали. Это его «занятие» было милым созданием, да и продержалась она довольно долго, по сравнению с другими. Зажав сигарету в зубах, Даниэль ещё раз проверил пульс, но безрезультатно. Тонкие пальцы скользили по молочной коже. «Такая мягкая», — пронеслось в голове.

— Хозяин, ванна готова. — В дверях снова материализовался гоблин. Мужчина кивнул, глубоко затянулся сигаретой и тут же откинул окурок в сторону.

— Уберись здесь. Терпеть не могу грязь и бардак. — Гоблин услужливо поклонился, когда Даниэль прошёл мимо. Уже в дверях светловолосый ещё раз оглянулся на бездыханное женское тело на столе. — Да, и избавься от неё, как обычно. Только не забудь снять цепи и извлечь все инструменты. Не так как в прошлый раз. — Гоблин склонился ещё ниже.

Уже в ванной, невольно морщась от режущей боли на спине, Даниэль не смог опять не вспомнить о «Белоснежке». Эта девка отплатит ему за всё сполна. Дайте ему только до неё добраться. Заново прокручивая в голове минувшие события и подсчитывая сроки, он внутренне тоскливо застонал. Теперь, чтобы перехватить её, придётся отправиться в лес, а может и вообще к занудным эльфам. А там ему не дадут особо повеселиться.

* * *

Говорят, человек привыкает ко всему, и даже к тому, к чему привыкать не хочется и не стоит. Так и я стала уже постепенно привыкать, что постоянно что-то теряю, а если и нахожу, то это не несёт ничего приятного или жизнеутверждающего. Тем не менее, упорно продолжаю дышать. Подобно кошке, вот уже который раз приземлялась на все четыре лапы, отсчитывая очередную из девяти жизней, снова и снова зализывала свои раны, чтобы на следующий день вновь отправиться по дороге странствий.

Мы покинули владения Беорна ранним туманным утром. Трава была ещё мокрой от росы, а воздух прохладен и отрезвляюще чист, как после дождя. «Терем» и его хозяина я покидала, обуреваемая смешанными чувствами. Какая — то часть меня совершенно не хотела уезжать и предпочла бы остаться тут, укутавшись, словно в плед, царившим повсюду покоем и задремать под постоянное мурлыканье голосов. Но в то же время, внутри даже посреди этих умиротворённых полей было неспокойно и тревожно. Прошлой ночью я долго не могла заснуть и в раздумьях рассматривала деревянный потолок отведённой мне спальни.

За последние несколько дней я одним махом потеряла не только надежду вернуться обратно, потому как возвращаться было некуда, но и всех, кто был дорог сердцу. Мы даже не успели проститься. Какими были наши последние слова друг другу? Я не помню. Мама, папа, сестра, любимый… Они умерли. Я жива. Хоть и не просила разрывать наши судьбы. И пусть в том 2014 году нам оставалось совсем немного, я бы всё равно предпочла разделить участь любимых мне людей. А так, кто-то насильно вырвал меня оттуда, закинув сюда. Там был мой мир, пусть грязный, жестокий, несовершенный, но прекрасный, удивительный и родной. Здесь я лишь чужеродный и неестественный элемент, никак не вписывающийся в рамки и законы Средиземья. Мне сложно понять их мировоззрение, обычаи и устои, поэтому, как невиданная зверушка в зоопарке, я выбиваюсь из гармоничной картины мира и привлекаю ненужное внимание. Но теперь, когда путь назад заказан, мне придётся приспосабливаться и подстраиваться хотя бы до тех пор, пока цель не будет достигнута. И она у меня появилась. На фоне смерча мыслей, чувств и эмоций последних дней внутри чётко оформилось одно желание — узнать кто и зачем затащил меня в Средиземье. Узнать и, по возможности, отомстить. А значит, я не могла остаться у оборотня просто потому, что здесь ничего не узнаю. Беорн, хоть и помнил действительно много о моём мире, но у него не было ответов на интересующие меня вопросы. Да и что лукавить, никто особо и не предлагал мне остаться.

Сам лесной хозяин за завтраком был угрюм и неразговорчив и лишь слегка улыбнулся, когда окинул взглядом мой новый наряд. Каким образом собаки могли что-то сшить для меня до сих пор оставалось секретом, да и представить Белку и Стрелку с иголками в руках, вернее в лапах, было очень сложно. С другой стороны, шили же сказочным героиням (Золушке и прочим) белки, птички и мышки всякие платья. Так чем я хуже? Махнув рукой на технологию производства, я была благодарна, что сейчас на мне было свежее нижнее бельё и нательная рубаха, новые коричневые леггинсы и зелёная туника до колен. Кроме того, животные сумели залатать мой плащ, и, уже изрядно потрёпанные, но всё же горячо любимые, сапоги. Мелочь, а приятно.

За столом, кроме нас с хозяином, больше никого не было. Беорн молчал, сцепив мощные руки на столе, и грустно меня рассматривал.

— Ты садись. — Хрипловато отметил он. — Весь отряд уже давно поел и теперь заканчивает сборы. — Он неопределённо кивнул в сторону входной двери. — Я заметил, что у тебя с собой ничего не было. Поэтому взял на себя смелость собрать самое необходимое. Вон там. — Оборотень указал на небольшой походный мешок, примостившийся у двери.

— Благодарю. — Тихо сказала я. — Ты очень добр ко мне. — Но он лишь махнул рукой.

— Я никогда не думал, что встречу кого-то из того мира. Хотя и знаю многое… Но одно дело знания, а другое — увидеть самому.

— Откуда тебе так много известно? — Не удержалась я, намазывая мёдом кусок ароматного хлеба.

— Это долгая история, и у нас сейчас нет на это времени. — Вздохнул он. — Просто мой народ всегда хранил в памяти сказания о древних людях. А причину этого я расскажу тебе, когда мы встретимся вновь. — Улыбнулся Беорн краем губ.

— А мы встретимся?

— Я надеюсь. — Золотые глаза задумчиво скользнули по моему лицу, и их обладатель тяжело вздохнул. — Тебе пора. — Он резко поднялся и скрылся за входной дверью. Я молча проследила за ним взглядом, и всё время меня не покидало чувство, что он хотел сказать что-то ещё. В одиночестве я закончила завтрак и, подхватив мешок, выскользнула из «терема».

В этот раз, к моему ужасу, мне выдали отдельное средство передвижения. Когда я увидела высокую серую кобылу, то вдруг с отчаянием поняла, что за всё время пребывания в Средиземье ни разу не ездила верхом самостоятельно и до сих пор имею очень смутные представления о том, как управлять этим животным. Прошлый раз со мной рядом был Элладан, а до этого Гендальф. Но эльф был далеко, а волшебник сегодня выглядел особенно хмуро и неприветливо. Завидев меня, он лишь кивнул мне в знак приветствия и, буркнув, «Следуй за мной», — отвёл к лошади и сразу удалился. «И тебе доброе утро», — мысленно послала я ему вдогонку. Поведение мага в последнее время, начиная с Ривенделла, часто ставило в тупик. То он не отпускал меня ни на шаг, был заботлив и даже нежен, то обходил стороной, сверкая глазами, будто я в очередной раз что-то сделала не так, вот как сейчас. Я искренне скучала по нашему безмятежному общению до долины эльфов, но, похоже, это осталось в прошлом. Я мысленно убрала эти переживания в дальний ящик, обращая своё внимание к более насущной проблеме, которая безмятежно щипала траву передо мной.

Проследив за магом, который теперь стоял в стороне с Беорном, что-то обсуждая и постоянно хмурясь, я сразу отмела мысль о том, чтобы просить Гендальфа о помощи. Обращаться же к другим участникам похода я не решалась. В последнее время моя персона слишком часто привлекала к себе внимание, в основном, не по хорошему поводу, когда у них и своих дел было навалом. А после вчерашних откровений, я вообще не знала как они будут ко мне относиться. Погруженная в эти раздумия, я медленно и аккуратно обошла лошадь стороной, присматриваясь, как и где будет проще на неё залезть, и поэтому чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда рядом раздался звучный баритон Торина.

— Тебе помочь? — Я резко обернулась. Похоже, всё и так уже был написано у меня на лице, потому как король слегка хмыкнул и протянул мне руку. — Твой мешок. — Уточнил он, в ответ на мой непонимающий взгляд.

— А да, конечно. Благодарю. — Затараторила я, снимая и передавая поклажу. Гном только покачал головой. — Хочешь угадаю, о чём ты подумал? — Выпалила я, и Торин удивлённо посмотрела через плечо, уже прикрепляя мешок позади седла.

— Ну? — Обернулся он, иронично изогнув бровь.

— Хоть и из прошлого, но полная дура. — Король ухмыльнулся. Я почувствовала, как щёки предательски краснеют, и поспешила отвернуться.

— Не угадала. — Раздалось за спиной. — Просто я уже давно заметил, что ты с лошадьми особо не ладишь.

— Это ты очень дипломатично заметил. — Парировала я, и мне показалось, что уголки губ гнома чуть приподнялись.

— Не переживай. Хоббит, вон, тоже сначала от пони шарахался, а сейчас ничего. Просто соблюдай равновесие и спокойствие, а лошадь и так сама за нами пойдёт.

— Может мне лучше пешком? — Попыталась я возразить, но Торин лишь отрицательно покачал головой.

— Как сказал Беорн, отсюда до Лихолесья два дня верхом. Это как минимум. Пешком ты отстанешь, да и не окрепла ты ещё после всего. — Заключил король и, одобряюще похлопав по плечу, легко подсадил в седло и после отправился к своему пони.

Я, оказавшись на лошади, яростно вцепилась в поводья и нервно огляделась. Остальные участники похода уже сидели верхом и терпеливо ждали своего предводителя. И как только Торин дал знак, все двинулись в путь, выстраиваясь по цепочке друг за другом. Глубоко вздохнув, чтобы расслабиться, я тихо шепнула животному: «Ну, поехали, красавица». Лошадь мотнула головой и в следующее мгновение уже тронулась с места вслед за остальными. Сначала, с непривычки, было страшновато, но постепенно адаптировавшись к размеренному ходу кобылы, я ослабила хватку.

Первый день нашего путешествия прошёл без приключений. Вокруг простирались всё те же бескрайние и безлюдные луга. Лишь однажды мы остановились на отдых, пообедав предоставленным Беорном провиантом, а когда стало смеркаться, решили разбить лагерь для ночлега.

Вопреки моим худшим ожиданиям, участники похода от меня не шарахались, хотя и вели себя несколько осторожно. Первым отошёл Бильбо, и ещё за обедом уселся рядом, болтая так, словно ничего не случилось. Постепенно оттаяли и гномы. А к вечеру Фили и Кили уже пытались склонить меня к очередным тренировкам. И, наверное, склонили бы, не пресеки Оин их пыл на корню. Неразговорчивый гном что-то отрывисто выкрикнул на Кхуздуле, отчего братья сразу прекратили попытки оттащить меня в сторону, ограничившись беседой у костра. Самое удивительное, что никто и словом не обмолвился о вчерашнем разговоре, и всё общение строилось так, будто мы только вчера все вместе покинули долину эльфов. Несмотря на явную искусственность происходящего, я была им благодарна, потому как просто не выдержала бы никаких расспросов.

Единственным исключением был волшебник. За весь день он не обмолвился со мной ни словом (его «доброе» утреннее приветствие я не учитывала), но я то и дело ловила на себе его странный и задумчивый взгляд. Но как только мы встречались глазами, Гендальф сразу отворачивался. На смену его преувеличенной заботе о моей персоне, после случая на горе, пришло полное отчуждение. Казалось, он за что-то на меня злился, и после обеда я даже хотела его об этом спросить. Однако, маг намеренно, как мне показалось, обходил меня стороной и при первой возможности уехал ещё дальше вперёд. И если сначала было больно и неприятно, то к вечеру я сама разозлилась на замороченного волшебника. У меня было больше прав и поводов игнорировать, гневно сверкая глазами. Ведь это он опять скрыл от меня правду, и скрывал бы и дальше, не попадись мне случайно та книга. Решив, что мне хватает и своих тараканов в голове, я махнула рукой на хмурого мужчину. За ужином я довольно мило общалась с молодыми принцами, которым даже удалось вызвать у меня улыбку, и полностью игнорировала сверлящий спину взгляд голубых глаз из-под седых бровей.

* * *

Посреди ночи меня разбудили голоса. Я, поначалу, приняла их за вновь вернувшиеся звуки в моей голове, и лишь спустя пару секунд поняла, что разговаривали где-то рядом со мной. Это были Торин с Гендальфом. Очень хотелось вернуться в объятия Морфея, но что-то в их приглушённом тоне заставило меня настороженно прислушаться. Они снова спорили.

— Зачем она опять поехала с нами? Ладно, с Ривенделлом — то понятно, но почему не оставить её у Беорна? — Как можно тише выспрашивал Торин у мага.

— С какой стати ей оставаться у оборотня? Она…

— Я знаю, что он просил тебя оставить её. — Отрезал гном, не дав волшебнику договорить. Повисло тяжёлое молчание, а по моей спине пробежал холодок.

— Что ещё он тебе рассказал? — Тихо и напряжённо спросил волшебник.

— Ты знаешь, о чём я. — Буркнул гном.

— Я многое знаю, сын Траина. — Процедил Гендальф. — Но если ты думаешь, что можешь играть со мной в загадки, ты ошибаешься. — Закончил майар с холодком.

— Нет, загадками разговариваешь у нас только ты, Гендальф Серый. — Сыронизировал Король-под-горой. — Я говорю прямо, потому что отвечаю за жизни участников этого похода, и посему имею право знать, что происходит. Поэтому я ещё раз тебя спрашиваю, зачем ты тащишь за собой эту женщину? Ведь невооружённым глазом видно, что она ещё не оправилась от ранений, ни физических, ни душевных.

— Она сильнее, чем ты думаешь. — Парировал маг.

— Конечно, и именно поэтому с каждым днём женщина всё бледнее и бледнее. Хотя нет, я поправлю себя, с каждым выбросом магии. — Гном замолчал, и между собеседниками повис невысказанный вопрос. Я внутренне напряглась в ожидании ответа, но волшебник не проронил ни слова. — Я понимаю твоё молчание, как согласие. — Снова заговорил Торин. — Значит то, что сказал оборотень — правда? — Гендальф тяжело выдохнул и, судя по звукам, кажется, поднялся. Я могла ясно представить, как он теперь нервно ходит перед костром, подбирая слова. Мне же стало страшно.

— Она нам нужна. — Наконец изрёк маг. — Или ты думал одолеть дракона, если тот жив, голыми руками? Тогда, если помнишь, всё войско Эребора и Дейла не смогло его победить. Я не думаю, что она повстречалась нам случайно, Торин. — Продолжил волшебник после недолгой паузы. — Её силы растут с каждым днём, и я уверен, что когда мы доберёмся до Одинокой горы, её магия сможет справиться даже с драконом. — Закончил он. Теперь настала очередь Торина тяжело вздыхать.

— Гендальф, Беорн сказал, что её магия сжигает тело женщины изнутри. — Начал тихо гном. — Даже мне, абсолютно непосвящённому в дела магии ясно, что чтобы справиться со Смогом, потребуется колоссальный выброс энергии. Это убьет её. — Прошептал король. — Она знает об этом?

— Нет. — Отрезал маг.

— Я не могу пойти на это, волшебник. Это не её мир, и это не её война… — Почти выдохнул гном.

— Ты прав. Это не её мир. Думаешь почему она уже столько раз оказывалась на краю гибели? Порой совершенно нелепой, как по дороге в Ривенделл? Средиземье её отторгает и постоянно пытается избавиться, как от постороннего элемента. — Голос Гендальфа был абсолютно бесстрастным, словно он рассуждал о химической реакции, а не о человеческой жизни. — Ей осталось недолго, учитывая то, с какой скоростью растут её силы. Если бы она осталась у Беорна, это только бы немного отсрочило неминуемое. Она всё равно умрёт, а так женщина хотя бы успеет побыть нам полезной… — Они ещё о чём-то говорили, но я уже ничего не слышала. К горлу подступила тошнота, а в голове снова и снова эхом отдавались последние слова мага.

41. Яблоко раздора

Мне было бы легче, если бы Гендальф меня ударил. Всадил наотмашь, с разворота в глаз, скулу и живот. Всё было бы легче, чем та боль предательства, что стянула сейчас внутренности в ледяной ком.

Продолжая лежать спиной к гному и волшебнику, я всеми силами старалась не выдать себя, хотя больше всего хотелось во весь голос взвыть на луну. От напряжения, сама не заметила с какой силой закусила губу, пока во рту не почувствовался металлически-сладковатый вкус крови, а тело самопроизвольно не дёрнулось. Голоса у костра сразу стихли, и несколько секунд спустя слух уловил чьи-то приближающиеся шаги. Я спешно закрыла глаза, скрывая под ресницами набежавшие слёзы, и попыталась расслабиться. Но этот кто-то так и не дошёл до моего лежака, или я просто не заметила, потому как в следующее мгновение провалилась во тьму.

Глаза я открыла, когда заря только занималась над горизонтом, и тут же резко села. Вокруг все ещё спали, и только Фили сидел у погасшего костра. Заметив движение, он удивлённо вскинул голову в мою сторону.

— Всё в порядке? — Прошептал он. Я лишь кивнула, уже поднимаясь на ноги. — Ты куда? — Не унимался старший брат.

— Я сейчас. Надо отлучиться по делам. — Гном нахмурился и встал вслед за мной. — По личным женским делам. — Раздражённо пояснила я. Фили замер и, понимающе мотнув головой, снова сел у костра.

— Только недолго.

Аккуратно маневрируя между спящими телами, я скрылась в низине за пригорком, и только здесь, вдали от посторонних глаз, наконец-то облегчённо выдохнула. В голове царил сумбур. Надежда на то, что весь разговор был лишь частью дурного сна, развеялась, как только взгляд упал на ровный ряд окровавленных полумесяцев на ладонях. «Выходит, сильно я не только губы кусала», — подытожил внутренний голос. Я опустилась на прохладную землю, судорожно соображая, что же произошло и, главное, что мне теперь с этим делать. Однако мысли терялись и носились по голове, как обезумевшие белки.

В душе был полный кавардак. Мне было страшно от того, что узнала. Горько из-за того, как это было сказано. Но всё меркло по сравнению с той невыносимой болью, ибо услышала это из его уст. Почему именно последнее так сильно ударило по мне? Не знаю. Возможно потому, что видела в нём друга, в то время как он воспринимал меня средством достижения цели. Никаких чувств и сантиментов, только холодный расчёт. Даже гном вчера проявил больше милосердия. Гендальфу же плевать на меня и мою жизнь. Важна только цель, которая, как известно, оправдывает средства. Руки гладили влажную от росы траву, словно это была шерсть животного, и это немного успокаивало и помогало сконцентрироваться.

— Как давно он это спланировал? До того, как я попала в Ривенделл или после? Нет, скорее всего, во время. Поэтому, в отличии от Элронда, и делал упор на практическое применение магии. Древний эльф учил меня теории и, преимущественно, тому, чтобы понимать, контролировать и усмирять мои силы. Гендальф же, посредством наших уроков, выходит, стремился развить и увеличить до максимума мои способности. И всё это время прекрасно зная, что это меня убивает… — Я похолодела. — Значит ли это, что вся история с побегом от Сарумана была искусно сплетённая интрига? Знал ли об этом Элладан? Были ли последующие события частью спектакля? Кому я вообще могу ещё доверять? — Глухо зарычав, я откинулась на траву, уставившись в небо. — О чём ещё ты мне лгал, Гендальф Серый? — Какой беспомощной и одинокой я ощущала себя в тот момент — не передать словами. Меня, как жертвенное животное, вели на заклание во имя светлого будущего, и рядом не было никого, к кому я могла бы обратиться за помощью или защитой. Полагаться я могла только на себя.

— Что ты здесь делаешь? — Раздалось над головой, отчего я моментально вскочила на ноги. На меня смотрели такие знакомые голубые глаза, только сейчас в них не было привычного тепла, только холод. Гендальф приблизился, и я невольно сделала шаг назад, что явно не укрылось от внимания мага. Он чуть нахмурился, смерив меня изучающим взглядом. — Тебя долго не было. Чем ты тут занималась? — Отчеканил он, подозрительно всматриваясь в глаза. Мой мозг среагировал сразу и забаррикадировался, пресекая возможное вторжение. Я только успела удивиться, насколько быстро это произошло, но времени на раздумия не было. — Ну так что? — Не унимался маг.

Его тон, взгляд, да и вся ситуация в целом всё больше и больше злили.

— Это тебя не касается. — Фыркнула я, пытаясь обойти его стороной, но Гендальф крепко ухватил меня за предплечье и развернул к себе.

— Касается, Ирина. — В тот момент, когда мы оказались близко друг к другу, в его взгляде проскользнуло то самое знакомое тепло. Но лишь на мгновение, и пальму первенства снова захватил лёд и поджатые губы. «Это всё ложь и игра», — пронеслось в голове, а сердце больно кольнуло. «Теперь понимаешь, почему он тебя так охраняет? А вдруг козёл отпущения сбежит ненароком, али помрёт раньше срока?» — смеялся надо мной мой внутренний голос.

— Если тебе так интересно знать, Гендальф Серый. — Процедила я, резко выдёргивая руку и отстраняясь. — Мне надо было расслабиться. Поэтому и уединилась. — Волшебник недоверчиво прищурил глаза. — Для того, чтобы заняться самоудовлетворением. — Вылетело у меня, прежде чем я успела придумать что — то ещё. Когда смысл сказанного дошёл до мага, его глаза сначала удивлённо расширились, но тут же яростно сверкнули. Гендальф повторно схватил меня за руку (там точно останутся синяки) и дёрнул к себе.

— Учитывая, как долго тебя не было, сейчас ты должна быть полностью расслаблена. — Прошипел он в сантиметрах от моего лица.

— О, ты даже не представляешь. — Лилейно улыбнулась я в ответ. — Знаешь, как тяжело без мужского тепла? — Внутренне я понимала, что меня несёт и заносит, но остановиться уже не могла. Глаза мага угрожающе потемнели, и он ещё больше приблизился, почти касаясь кончиком носа.

— А как же сын Владыки? Или тебе его было мало? — Криво усмехнулся он в ответ. «Откуда он узнал? Неужели что-то видел?…» — успела удивиться я, но тут же парировала.

— Да тебе, никак, нравится подглядывать? Уж не ревнуешь ли ты, волшебник? — От не сходящей с лица улыбки уже ломило челюсть. На скулах мага напряглись желваки, он резко втянул воздух. Гендальф был в ярости, а меня охватила безумная гордость и радость, что это было моих рук дело. В следующее мгновение майар схватил меня за плечи и грубо встряхнул. В его руках моё тело ощущалось как тряпичная кукла.

— Я запрещаю тебе, женщина, отлучаться от отряда без сопровождения. — В ответ я лишь вызывающе вскинула подбородок. Маг нагнулся, и моё ухо обожгло его горячее дыхание. От нашей близости по телу пробежали мурашки. — И в следующий раз, когда тебе захочется расслабиться, занимайся этим прямо в лагере. Или обратись к кому-нибудь из гномов за содействием. — Я резко оттолкнула довольно ухмыляющегося волшебника и зло прошипела.

— А кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать и указывать?

— Я — Гендальф Серый. Майар, посланный в Средиземье самими великими Валар. Ты — женщина без роду и племени, и своим поведением подвергаешь опасности весь отряд, рискуя привлечь ненужное внимание. — Он окинул меня надменным взглядом. — Поэтому у меня есть все права запрещать и указывать тебе. Не забывай, что здесь ты никто. Твоего мира больше нет. — Холодно закончил он.

Если всё сказанное «до», я пропустила мимо ушей, то вот последние слова задели за живое, и прежде чем я успела совладать с собой, моя рука уже отвесила волшебнику звонкую пощёчину. Мы удивлённо отпрянули в стороны и какое-то время лишь смотрели друг на друга расширенными глазами. Первой опомнилась я и, отвернувшись, решительно зашагала к лагерю. Маг не проронил ни слова.

На душе было противно и мерзко от наших с ним слов, от его отношения, от того, что я сорвалась. Всё это было так глупо и неправильно… Впервые с момента моего появления в Средиземье, мне захотелось напиться в хлам. Но, как на зло, было раннее утро и надо было собираться снова в путь.

По — видимому, моё безрадостное расположение духа настолько ясно читалось на лице, что повстречавшийся на пути Фили, нервно сглотнул и спешно ретировался. Я, в свою очередь, молча прошествовала к костру, где уже занялся приготовлением завтрака Бомбур. Заметив меня, гном, часто сетовавший на мою худобу и поэтому пытающийся постоянно накормить, оживился.

— Кушать хочешь? — Улыбнулся он во весь рот.

— Нет. Выпить. — Буркнула я, садясь рядом.

— Так вон вода…

— Нет, что погорячее. — Пояснила я, чем заслужила удивлённый взгляд Бомбура.

— Сейчас же только утро… — Прошептал он.

— Знаю. — Вздохнула я. — Забудь. — Гном прекратил помешивать подобие каши в котелке и озабоченно посмотрел на меня.

— Что-то случилось? — Я лишь махнула рукой, но он не унимался. — Опять с волшебником поругались? — Заговорщески прошептал он мне на ухо.

— То есть?

— Ну, вы только друг с другом и ругаетесь. А потом оба ходите хмурые… — Это было последней каплей, и слёзы сами брызнули из глаз. При виде плачущей женщины, Бомбур растерялся и, выронив ложку, спешно затараторил. — Ну ты что? Расстроилась? Да не переживай ты так! На вот, яблоко скушай. — Я только отрицательно завертела головой. Гном сокрушённо вздохнул и попытался похлопать по плечу, но вышло неловко и угловато. — Вы ещё помиритесь, вот увидишь. Он не может на тебя долго злиться. Это всем известно. Знаешь, как он переживал, когда ты у эльфов чуть не умерла? — Слушая это, меня так и подмывало съязвить: «Может тогда и переживал. Да вот только сейчас его приоритеты кардинально поменялись». Я бы ещё долго упивалась жалостью к самой себе, но бесхитростный гном так усердно и искренне пытался меня успокоить, что я невольно улыбнулась. — Ну вот. — Просиял Бомбур. — Не надо такой красавице плакать. Съешь лучше яблоко. — Я засмеялась сквозь слёзы, и чтобы успокоить гнома, приняла из его рук яблоко, на которые не могла смотреть без содрогания со времён своей яблочной диеты.

За завтраком последовали сборы, и вскоре все тронулись в путь. Мы с волшебником обходили друг друга стороной, что не осталось незамеченным, но никто не задавал никаких вопросов. Лишь однажды, когда я заканчивала прикреплять сумку у седла, ко мне обратился Торин.

— У тебя всё хорошо?

— Да, конечно. — Бросила я через плечо, но он не уходил и молча ждал, пока я обернулась.

— Я могу чем — то тебе помочь? — Король неотрывно смотрел мне в глаза.

— Нет, спасибо, Торин. Не думаю, что мне может кто-то помочь. — Он еле заметно вздрогнул и отвёл взгляд. Может быть, он думал, что я о чём-то догадывалась. Может, чувствовал себя виноватым. Мне, если честно, было наплевать. Он и Гендальф «в одной лодке». Его пронзительные синие глаза вновь устремились на меня, широкая ладонь сжала плечо.

— Прости. — Еле слышно прошептал он, на что я резко отвернулась. В этот момент его окликнул Двалин, тем самым избавляя нас от неловкого молчания. Гном тяжело зашагал прочь.

Мы снова выстроились цепочкой, размеренно двигаясь друг за другом по цветущим лугам. Но если вчера моя лошадь замыкала процессию, сегодня за мной, вдруг, поехал Оин. — Наверное, чтобы не сбежала… Интересно, кто его послал? Торин или маг? — Хмуро усмехнулась я себе. Одно радовало, Оин был неразговорчив, поэтому я могла беспрепятственно заняться тем, что у меня получалось лучше всего в момент опасности (как когда-то заметил Элладан). Думать, анализировать и просчитывать свои возможные действия.

То, что я не собиралась просто отдать оставшиеся дни своей жизни и слепо следовать за гномами, повинуясь магу, было ясно как божий день. Как говорится, «не для того моя роза цвела». Особенно учитывая, что меня, не спросив согласия, планируют отправить к дракону. Будет ли у меня достаточно сил победить Смога или нет, исход в любом случае будет летальным. Кроме того, у меня появилась другая цель в Средиземье, и она никак не связанна с гномами и их горой. Поэтому надо было делать отсюда ноги. Однако пытаться сбежать прямо сейчас было бы глупо. Наездник из меня никудышный, как, впрочем, и воин, а использовать магию — опасно для здоровья. Таким образом, далеко я не уйду, и меня легко поймают, вернут, а потом, скорее всего, ещё и свяжут. Нет, надо действовать с умом, всё спланировав. И тут у меня было одно большое преимущество. Я знала не только куда мы идём, но и что там произойдёт.

Так, Гендальф в Лихолесье не поедет, что уже облегчает задачу. В лесу я смогу легко «потеряться» или просто убегу в другую сторону, когда гномы кинутся за огоньками или просто останусь на другой стороне реки. И, пока они будут маяться с заснувшим Бомбуром, быстро сбегу, ну или когда попадут на эльфов. Возможностей будет много. Потом потихоньку выйду из леса, дойду до Беорна. Почему — то, я была уверена, что он мне поможет. А там уже появятся варианты дальнейших действий. Может оборотень что знает о том, кто меня сюда закинул, а если нет, то посоветует, где искать… Однако, не стоило забегать вперед. Сейчас главное заключалось в том, чтобы не выдать себя перед магом или Торином, и благополучно добраться до леса.

Мой план мне, по сути, нравился. Единственное, что могло бы его улучшить, так это наличие карты местности. Но этим предметом в походе располагали только Торин и Гендальф, поэтому я быстро отбросила мысль о том, чтобы её стащить. Да и какой из меня вор? Поэтому оставшийся день, я внимательно изучала окрестности, запоминая те или иные детали ландшафта, что послужат как ориентиры для моего пути назад.

* * *

Уже перед самым закатом, на горизонте зачернели далёкие вершины леса. В тот момент я ясно осознала, что скоро придётся вновь остаться одной, отчего меня охватил странный азарт, смешанный с толикой будоражащего кровь адреналина. Поэтому вести себя непринуждённо оказалось сложнее, чем представлялось ранее. К счастью, за ужином моим соседом был Бильбо. Он, как всегда непринуждённо рассказывал об очередном родственнике из Шира, когда сидящий напротив с волшебником Торин вдруг резко поднялся и, кинув раздражённый взгляд на мага, покинул костер.

— Всё таки не удалось ему его убедить… — Прошептал рядом Бильбо.

— Ты о чём?

— Так ты не знаешь? Гендальф сегодня еще за обедом сказал, что не сможет сопровождать нас через Лихолесье. — Заговорщески поведал мне хоббит.

— А почему? — Притворно удивилась я.

— Кажется к нему прилетел гонец от другого мага. Ну, которого мы встретили перед тем, как бежали к эльфам. Помнишь? — Я понимающе кивнула. — Ну так вот, похоже вести там были нерадостные, и ему срочно надо отлучиться по делам.

— И Гендальф всё это рассказал за обедом? — На это Бильбо смущённо покраснел и опустил глаза.

— Ну, я просто случайно подслушал его разговор с Торином… А потом гнома и Балина… Ну то, что он хотел за ужином ещё раз поговорить с магом, попытаться убедить остаться… — Я наклонилась к хоббиту и чуть слышно прошептала.

— Знаешь, Бильбо Бэггинс, ты не вор и не взломщик.

— А кто? — Испугался тот.

— Ты шпион. — Хоббит удивлённо распахнул глаза, а я не удержалась и засмеялась в голос. Да и сам Бильбо тоже прыснул со смеха.

— Над чем это вы так смеётесь? — Склонились к нам с обеих сторон Фили и Кили. — Нам тоже интересно. — Я немного растерялась, а вот хоббит быстро выкрутился.

— Да я рассказывал Ирине о том, как моя троюродная тётушка потеряла фамильный сервиз на тридцать персон. — Братья непонимающе переглянулись.

— И что в этом такого смешного? — Спросил Кили.

— Да вы только подумайте, сервиз на тридцать персон! Хотите расскажу? — Воодушевился Бильбо.

— А….. давай в другой раз. — Оба гнома спешно ретировались. Я проводила их взглядом и посмотрела на улыбающегося хоббита.

— Ведь нет у тебя никакой троюродной тётушки, Бильбо… — На что полурослик лишь задорно подмигнул мне. — Нет, ну я же говорила. Шпион. — И мы снова засмеялись.

Перед тем, как проститься на ночь, хоббит неожиданно крепко меня обнял.

— Я был очень рад снова услышать твой смех. — Прошептал он еле слышно. — И, я думаю, он тоже. — Мои брови удивлённо взметнулись вверх. — Волшебник почти весь вечер тайком на тебя смотрел. Все ведь знают, что вы поругались. — Тяжело вздохнув, я ответно обняла Бильбо.

— Всё не так просто, мой маленький друг.

— Он обидел тебя? Если да, то он не хотел. Я же вижу, как ты ему дорога… — Я зажмурила глаза, удерживая набежавшие слёзы, и отрицательно покачала головой.

— Не всё так просто… — Бильбо отстранился и грустно улыбнулся.

— Иногда, всё именно просто. А мы усложняем и запутываем. Просто выслушай его, когда это будет нужно. — Хоббит протянул мне чистый платок. — Не плачь. Тебе больше идёт, когда ты улыбаешься.

Конечно, я могла всё рассказать Бильбо, объяснив, что может я и дорога магу, но не так как думает наивный полурослик. Но я смолчала. Это не моя история, и не мне будоражить его душу. На долю хоббита еще выпадет достаточно испытаний. Поэтому, покачав головой и пожелав ему приятных снов, я отправилась к своему спальному мешку, где, укутавшись с головой, быстро заснула.

Всю ночь мне снился мой любимый. Он улыбался, горячо и крепко обнимал. И я чувствовала себя защищённой, любимой и желанной. Но даже самый прекрасный сон исчезает с рассветом, и когда я проснулась, надо мной было только угрюмое серое небо чужого мира. Весь следующий день я провела молча наблюдая за ландшафтом. В этот раз за мной ехал Двалин. Чёрная лесная гряда неминуемо приближалась, а вместе с ней и моя свобода.

Мы добрались до опушки Лихолесья только с наступлением сумерек, поэтому было решено заночевать тут и уже утром двинуться дальше. Гендальф первым делом отправился что-то осматривать у входа в лес, откуда чуть позже вернулся мрачным и напряжённым. Он о чём-то тихо беседовал с Торином, Двалином и Балином. По — видимому, объяснял дорогу через чащу. Потом был ужин, за которым Король-под-горой объявил остальным о том, что дальше они отправятся одни и встретятся с магом уже в Эсгароте. Гномы заметно приуныли. Им и так было нерадостно от перспективы идти через лес, а теперь ещё и без прикрытия волшебника. Одним словом, за едой было непривычно тихо и угрюмо. Атмосфера разрядилась, лишь когда маг ушёл спать, а гномы раскурили трубки. Я уже собиралась встать, как ко мне опять подсел Бильбо.

— Ну? — Многозначительно спросил он.

— Что ну?

— Ну вы поговорили? — Прошептал хоббит, но, взглянув на меня, сокрушённо покачала головой. — Значит нет. Как же вы дальше вдвоём поедете, если вы не то что не разговариваете, даже не смотрите друг на друга? Тебе надо…

— Стоп. — Перебила я его. — Что значит дальше вдвоём поедем? Ты о чём? — По спине пробежал неприятных холодок. Глаза хоббита расширились и он нервно сглотнул.

— Так ты ничего не знаешь? Тебе никто ничего не сказал? Как же так?… — В то время, как хоббит объяснял, где опять подслушал разговор мага и главного гнома, у меня появилась твёрдая уверенность, что мне совсем не понравится подслушанное. — Так вот, Гендальф сказал ему тогда, что ты поедешь с ним куда-то там по делам. Что, мол, нам будет проще без тебя. И потом он вместе с тобой встретит нас в Эсгароте. Хотя я думаю, тебе лучше с нами пойти. Да и Торин так думал, но маг был непреклонен. Он упомянул, что вроде только он сможет с тобой справиться. Это как-то с лесом связанно и с древней магией, и с эльфами. Я просто уже потом ничего не понял, да и не хотелось, чтобы меня поймали…

— Спасибо, Бильбо. — Прервала я его шёпот.

— За что?

— За то, что предупредил. Ты даже не представляешь, как это для меня важно. — Хоббит как-то странно посмотрел на меня. — Я пойду. Ты вроде сказал, что Гендальф завтра на рассвете уезжает? — Полурослик кивнул. — Тогда мне лучше загодя всё приготовить к отъезду. — На прощание я крепко обняла Бильбо. — Надеюсь, что мы ещё встретимся.

— Я тоже очень надеюсь. — Улыбнулся хоббит. — Не забывай, ты обещала меня навестить в Шире. — Мои губы растянулись в ответной улыбке, хотя на душе скреблись кошки.

Пожелав всем спокойной ночи, я спешно вернулась к своему спальному месту, которое на этот раз (какая удача!) оказалось в отдалении от света костра и ближе к лесу. Сев на лежанку, я попыталась успокоиться. Выходило, что маг что-то заподозрил, раз решил тащить меня за собой неизвестно куда. — Хотя отчего же не известно? В чёрный — чёрный лес, а в этом чёрном — чёрном лесу стоит чёрная — чёрная крепость, а в этой чёрной — чёрной крепости — сам Саурон! Нет… Этот «добрый» волшебник точно решил меня извести. Сначала я должна дракона победить. А теперь собирается затащить меня в Дол — Гулдур, где главенствует Тёмный Властелин. Хотя маг пока об этом и не знает, но мне не обязательно присутствовать при их свидании. Я что, его таблетка аспирина? Средство от всех болезней? — Я зло пнула землю ногой. Мне казалось, что меня настойчиво пытаются загнать в угол, потому что окажись мы вдвоём, сбежать от Гендальфа будет невозможно. — Так что же делать? — Мой взгляд нервно скользнул вокруг. Многие из гномов, включая Торина, уже устроились на ночь, а оставшиеся не обращали на меня никакого внимания. Сам волшебник улёгся ещё раньше. Взвешивая свои варианты, я поняла что у меня осталась только одна возможность вырваться от этого «серого кардинала». Надо было уходить, и уже сегодня. Даже если маг и король что-то подозревали, они никак не ожидали моего побега этой ночью.

Круг у костра постепенно опустел, и теперь там остался только дозорный. В эту ночь это был Двалин. Внутренне я даже порадовалась. Да, это был сильный и умелый воин, но он был не настолько быстр, чтобы угнаться за мной по лесной чаще. Аккуратно скатав свой мешок и прикрепив его к сумке, я ещё раз проверила содержимое: провианта и воды хватит дня на три, а то и на четыре, кремень, смена белья, мыло, зубной порошок, заживляющая мазь. Я мысленно поблагодарила Беорна. Без этого набора я бы ничего не смогла. Мой кинжал, как обычно, прикреплён к поясу. — Значит, всё на месте, всё при мне. Осталось только удачно подгадать момент. — Из груди вырвался нервный вздох, а сердце забилось в ожидании. Я заставила себя лечь и укрыться плащом.

Минуты тянулись мучительно медленно, но было необходимо дать отряду заснуть. Когда Луна вышла на середину неба, я поняла что пора. Двалин сидел ко мне спиной и курил. Я медленно поднялась и, перекинув мешок за плечи, стала как можно тише пятиться в сторону леса. Отойдя метров на десять, и ещё раз взглянув на широкую спину воина, развернулась и ускорила шаг. Но не прошла и нескольких метров, как меня громко окликнули.

— Ты куда? — Двалин стоял у костра, напряжённо уставившись на меня. Его рука медленно поползла за спину, где, скорее всего была припрятана верёвка или того хуже — аркан. Мысленно «обласкав» его за то, что не мог докурить спокойно, я стрельнула глазами через плечо. До спасительного леса оставалось всего ничего. — А ну вернись на место! — Рявкнул он. А вот это подействовало, как удар хлыста, и в следующее мгновение я резко развернулась и стремглав бросилась под сень деревьев. — Торин! Гендальф! — Кричал гном за моей спиной. Кажется, он бросился за мной вдогонку, но у меня было стартовое преимущество.

Когда над головой сомкнулись кроны могучих деревьев, мне показалось, что весь лес глубоко вздохнул. Тогда я решилась коротко обернуться и тут же мысленно выругалась. За мной бежали трое: Торин, Двалин и Гендальф. Но если первые двое безвозвратно отстали, последний стремительно приближался. — Марафонец, чтоб его! — Пришлось удвоить скорость.

Если вначале у меня и были сомнения по поводу собственных спринтерских способностей в условиях ограниченной видимости и лесной местности, то они быстро развеялись. На моём пути не попалось ни одного ухаба, ни одной коряги, словно я бежала не по лесу, а по беговой дорожке. Это было приятно и странно, но времени на раздумия не было, ведь за спиной слышался всё приближающийся треск веток под ногами мага. В какой — то момент я неожиданно вылетела из чащи на небольшую поляну, стремительно пересекла её и уже у самой кромки деревьев меня остановило громкое «Стой!». У противоположного края стоял волшебник.

— Прошу тебя, остановись. — Он тяжело дышал, волосы разметались. — Куда ты? Почему? — Слова давались ему с трудом.

— Ухожу.

— Куда? В Лихолесье? Ты хоть знаешь, что это за место и как оно опасно? Глупая женщина! — В его тоне вновь зазвучали назидательные нотки, что подстегнуло закипающую злость.

— Да. Прекрасно знаю, что это. Но здесь безопаснее, чем рядом с тобой. — Отрезала я.

— Что ты несёшь? — Процедил он и шагнул из-под тени деревьев. Передо мной стоял Олорин, отчего стало вдруг смешно.

— Зачем этот маскарад? Или ты думаешь так меня остановить? Не выйдет. — Иронично рассмеялась я.

— Ты с ума сошла? — Олорин вновь шагнул вперёд.

— Нет, скорее наоборот. Я была сумасшедшей, когда доверяла тебе, Олорин. — Моя рука облокотилась на дерево, и от коры по телу сразу пробежало приятное тепло. Лес за моей спиной загудел, словно приглашал к себе. Это внушило уверенности и уже почти спокойно я продолжила. — Я слышала ваш разговор с Торином, волшебник. О твоём плане скормить меня дракону, в прямом и переносном смысле. О том, что я умираю, и надо успеть попользовать меня. — Он дёрнулся, как от удара, и на мгновение прикрыл глаза.

— О нет… Великий Эру… — Выдохнул маг, но тут же собрался. — Ты всё не так поняла…

— Правда? Ну тогда объясни глупой женщине. — Внутри всё сжималось от боли и обиды. — Отвечай мне только да или нет. Ты врал гному?

— Нет.

— Я умираю?

— Да.

— И моя же магия меня сжигает?

— Да.

— Тогда, что же я не так поняла?

— Я не хочу, чтобы ты умерла. — Прошептал он.

— Это не то, что ты сказал Торину. — Мой голос набирал силу.

— Я должен был, чтобы он согласился взять тебя с собой!

— Зачем и куда?

— К Одинокой горе, чтобы ты убила дракона. — От негодования я с силой стиснула зубы.

— Ты думаешь я дура или ты издеваешься надо мной? Ты хоть понимаешь, что мы ходим по кругу? — Олорин снова шагнул ко мне. — Довольно! Не приближайся! — Воскликнула я, и, вторя мне, лес негодующе зашумел. Волшебник опасливо огляделся.

— Выслушай меня, пожалуйста. — В его голосе прозвучало столько отчаяния и мольбы, что я вновь остановилась. В памяти всплыли слова Бильбо, и я соглашаясь кивнула.

— Хорошо. Попробуем ещё раз. — Он кивнул и прочистив горло, твёрдо сказал.

— Это твоё предназначением.

— Предназначение? Ты о чём?

— У каждого, наделённого особенно сильной магией, в Средиземье есть своё предназначение. Для этого Валар и даровали нам силы. — Я нахмурилась. — Мы черпаем магию отовсюду, здесь она везде. Это было иначе в твоё время. Тогда силы были у многих, но магия была скрыта, и добыть её было сложнее. — Маг явно начал издалека, и я нетерпеливо поджала губы. — Ты попала сюда, и это равносильно двум столкнувшимся рекам. Энергия переполняет тебя, ты впитываешь её, как губка, но твоё смертное тело не создано для такого мощного потока. Поэтому ты умираешь. — Он замолчал. — Ты выживешь только если у тебя будет предназначение.

— Это полный бред! Я выживу, если не буду использовать магию. — Олорин сжал кулаки.

— Да пойми ты, упрямая женщина, что ты здесь неслучайно! Твоё предназначение — победить дракона. Только так ты выживешь! — В глубине души мне очень хотелось ему верить, но что-то во всей этой истории не сходилось.

— Допустим. Но почему ты мне раньше ничего не говорил? Хотя нет, ты говорил, что не знал… И если магия меня сжигает, как её колоссальный выброс попросту не уничтожит меня? — Он молчал и это только подогревало мои подозрения. — И зачем ты тащишь меня в Дол — Гулдур? — Олорин резко вскинул голову.

— Откуда ты знаешь про это? — Кажется я попала в точку.

— Это неважно. А важно то, что там нет дракона. — Я вновь попятилась. — Ты опять мне врёшь.

— Нет!

— Тогда зачем мне туда? Там тоже моё предназначение? Не многовато ли для одной смертной?

— Ирина… Ты не понимаешь…

— Не понимаю?!

— Поверь и доверься мне. — Пытался убедить маг, не сводя с меня взгляда голубых глаз. Я продолжала медленно пятиться, мягко ступая по высокой траве. «И опять ни кочки», — отметил мой мозг, но времени разбираться не было.

— Я ведь знаю эту историю, волшебник. Не мне убивать дракона Смога. Он не моё предназначение. — Мужчина упрямо поджал губы, а я уловила его попытку пробиться ко мне мысленно, но лишь покачала головой. — Что за интригу ты затеял, Олорин? — Тяжело вздохнув, я уже чуть тише продолжила. — Знаешь, ты был для меня здесь самым близким и дорогим. Я доверяла тебе как никому. — Маг замер, глядя на меня широко распахнутыми глазами. По моим щекам потекли уже несдерживаемые слёзы. — Но я не твоя кукла и больше тебе не верю. — Последний раз взглянув ему в глаза, я развернулась и шагнула в чащу. В свои спасительные объятия меня принял лес.

— Нет! — Раздался за моей спиной крик, полный отчаяния, но шёпот леса его тут же заглушил. Краем глаза я видела, как волшебник пытался последовать за мной, но быстро переплетающиеся и вырастающие на его пути ветки, кусты и заросли отрезали ему путь. Он бился о зелёную стену, как птица в клетке, но безрезультатно. Лишь однажды, сквозь густую листву наши взгляды встретились. Олорин замер.

— Ирина… — Сколько тоски было в его голосе.

— Прощай, Олорин. — Больше я уже ничего не видела и не слышала. Мои ноги сами несли меня прочь, беспрепятственно продвигаясь всё глубже и глубже в лес.

42. Тени прошлого

Море. Оно было так близко, что я даже чувствовала вкус соли на губах. Влажный воздух, пропитанный запахом йода и водорослей, невесомыми каплями оседал на коже.

Тот, кого я узнала бы среди тысяч, сейчас стоял сзади, крепко обнимая и прижимаясь щекой к моей голове. Из моей груди вырвался глубокий вздох, и переплетая наши пальцы, я попыталась притянуть его ещё ближе. Мы стояли на деревянной платформе, на вершине утёса, откуда открывался захватывающий вид на бескрайнее море. Внизу волны яростно бились о чёрные скалы, разбиваясь белоснежной пеной и фонтанами брызг. А над головой беспечно господствовало бесконечное лазурное небо, чуть подёрнутое краснотой наступающего заката. Перед нами горизонт, где небо встречалось с морем, сливаясь в одно целое. Зрелище пугало и завораживало. Казалось, мы с ним парили над бушующей стихией и могли вот-вот сорваться вниз. От переполняющих эмоций, руки покрылись гусиной кожей.

— Замёрзла? — В его голосе послышалась улыбка.

— Нет. Это от всего увиденного. Знаешь?

— Знаю. — Он нежно поцеловал меня в висок.

— Я рада, что мы снова здесь. — Прошептала я.

— Почему?

— Это одно из самых прекрасных мест, которые я видела на земле. — В ответ он тихо засмеялся. — Здесь я себя чувствую беспомощной и великой одновременно. Здесь зыбкость и хрупкость нашей жизни переплетаются с силой мысли, воли и природы… — Он вздохнул, целуя мои волосы.

— Ты пахнешь лесом. — Заметил он.

— А ты солнцем. — Улыбнулась я. Мне вдруг захотелось увидеть его глаза, и я попыталась развернуться, но он меня остановил.

— Не надо. — Его голос был глух. — Так будет проще. — От этих слов к горлу подкатил комок, а внутри все сжалось от боли.

— Проще? Ты о чём? — По моей спине пробежал неприятный холодок.

— Ты знаешь. — Сердце замерло в груди, и не в силах ответить, я лишь замотала головой. — Проститься, Ирина. — Это прозвучало как приговор.

— Нет! — Мои пальцы впились в его руки. — Ты обещал, что не покинешь меня!

— Я тебя не покинул. — Повисло молчание. — Ты исчезла. — На глаза навернулись слёзы.

— Я не хотела. Никогда…

— Я знаю, любимая. Это не твоя вина. — Его слова унесло порывом ветра, и какое-то время мы молчали.

— Пожалуйста. — Не выдержала я. — Дай мне тебя увидеть. — Мне казалось, я вот-вот задохнусь от сжимающей горло тоски. — Он только крепче обнял меня.

— Не надо. Тебе будет больно. — Опять поцелуй в висок. Я откинула голову ему на грудь и, стараясь подавить рвущиеся на волю рыдания, зажмурилась.

— Это ведь только сон? — В ответ было только молчание.

Когда я вновь открыла глаза, мир вокруг потускнел. Воздух задрожал, как водная гладь, и по всему пространству пробежала рябь.

— Что происходит? — Но он продолжал молчать. Мне стало страшно, и я попыталась вырваться из его рук, но они лишь плотнее сжимали моё тело.

— Не бойся. — Прошелестело над самым ухом, и неожиданно для себя я успокоилась.

Сначала исчезло солнце. Потом небо из лазурно — голубого стало иссиня — чёрным со звездной россыпью. Перед моими глазами волны стремительно таяли, оставляя после себя только отдалённый гул прибоя, но вскоре исчез и он. Мы стояли в высокой густой траве посреди притихшего ночного леса. Он всё так же крепко обнимал меня, что-то бессвязно нашёптывая.

— Зачем ты пришёл?

— Проститься. — Я глубоко вздохнула.

— Я не могу прощаться с тенью. Я должна увидеть тебя. — За моей спиной он напрягся и замер.

— Ирина…

— Прошу тебя. — Мой голос звучал на удивление решительно и твёрдо. Его объятия чуть ослабли, позволяя развернуться. Стало резко не хватать воздуха. — Ты совсем не изменился. — Мои руки нерешительно коснулись его лица. — Это и правда ты? — Пальцы с упоением зарылись в золотистых волосах. — Ты. Боже… Как я соскучилась. — Он не проронил ни слова, только грустно улыбался, пока я судорожно ощупывала его скулы, руки, плечи, пока покрывала жадными поцелуями каждый сантиметр его лица. Когда наши губы встретились, тело вздрогнуло, как от электрического заряда. Он привлёк меня к себе, углубляя поцелуй, переплетая наши языки, пальцы, тела. Казалось, от его горячих прикосновений, плавилась кожа, голова закружилась. Но неожиданно он резко отстранил меня за плечи.

— Нет. — Выдохнул он с нескрываемой болью в голосе.

— Да. — Попыталась вновь приблизиться я, но он упорно удерживал меня на расстоянии вытянутых рук.

— Нет. — Повторил он уже твёрже.

— Не отталкивай меня. — На глаза навернулись слёзы.

— Я не отталкиваю тебя. Но ты не можешь жить в прошлом. Ты должна отпустить меня, нас, всех. — Его глаза смотрели на меня с тоской.

— Но ты сейчас здесь! — Воскликнула я, но он лишь покачал головой. — Но я же чувствую тебя!

— Я только пришёл проститься. — Был его тихий ответ. По моим щекам бежали слёзы. Он резко привлёк меня к себе, крепко обнимая, поглаживая мои волосы, успокаивая, как тогда, когда мы были вместе. — Тихо. Тихо. Шшшш. — Его пальцы смахивали слёзы.

— Я не могу без тебя, без нас, без всех вас. У меня так пусто внутри.

— Я знаю. Но это пройдёт. — Он приподнял моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Ты жива, радость моя. Так не отказывай себе в счастье.

— Не говори так. Всё равно это лишь временно. — Я прижалась к его груди. — Твоё сердце. Оно…

— Не бьется. — Закончил он за меня. — Я умер, любимая. И ты это знаешь. — Повисло молчание. — Не чувствуй себя виноватой за то, что хочешь жить дальше. — Вдруг произнёс он, снова встречаясь со мной взглядом. — У нас будет целая вечность вместе…если ты захочешь этого.

— Что ты имеешь в виду? — Но в ответ только его печальная улыбка.

— Прощай, любимая. Я тебя отпускаю. — Его руки скользнули по моим плечам и опустились. Невольно поёжившись от пробежавшего по телу холода, я попыталась взять его за руку, но он оставался безучастным.

— Нет. Не уходи! Не отпускай меня! — В это мгновение какая — то невидимая сила резко рванула меня назад. — Нет! — Закричала я, отчаянно вырываясь и кидаясь обратно к нему. Он поймал мою ладонь, прижавшись к ней губами. Но не успела я даже вздохнуть, как меня снова рвануло назад. Он же остался недвижим, рука всё ещё протянута в мою сторону. Все мои повторные попытки освободиться ни к чему не привели, меня словно сковали по рукам и ногам. И всё что осталось — это неотрывно смотреть на него. Он прикрыл глаза, когда по его телу пробежала рябь. С ужасом я наблюдала, как мой любимый становился всё более прозрачным, постепенно исчезая в воздухе, пока не остался лишь один еле различимый силуэт. Я последний раз рванулась вперёд, но не сдвинулась ни на миллиметр.

— Я буду любить тебя вечно, Ирина. — Прошелестело в дуновении ветра, среди крон деревьев. Ночной лес огласил пронзительный крик. Обессиленно упав на колени я навзрыд плакала, спрятав лицо в ладони. Мозг лишь мельком отметил, что меня уж ничто и никто не удерживало. И тогда, сквозь ночную тишину и собственное прерывистое дыхание, я услышала мелодичный женский голос.

* * *

Лес вокруг них затаился, будто в ожидании чего — то. Не было слышно даже привычных ночных обитателей, и только ветер мелодично перешёптывался где — то в вышине. Тишину нарушал лишь мягкий шелест травы под копытами лошадей и тихие голоса наездников.

Их было двое. Оба одеты в лёгкие дорожные доспехи, почти сливающиеся оттенком с окружающим лесом. Он, высокий и широкоплечий, ехал чуть впереди, напряжённо прислушиваясь и приглядываясь. Его тёмно-рыжие волосы, перехваченные на лбу кожаной полоской, обрамляли красивое мужественной лицо, спадая до плеч. Выразительные миндалевидные зелёные глаза сосредоточенно следили за притихшей лесной чащей. Она лишь немногим уступала ему в росте, была стройна и грациозна, как молодое деревце. Тонкие черты лица, светлая кожа и такие же, как и у её спутника, зелёные глаза. Взглянув на этих двоих, ни у кого не возникло бы никаких сомнений в их родстве. Единственным отличием был цвет волос всадницы — золотисто — русый. Её длинные локоны, заплетённые в тугую косу, не скрывали заострённые кончики ушей. Она ехала чуть позади, внимательно осматривая землю по краям тропы, будто что — то искала. Из — за чего её спутник то и дело озабоченно оглядывался назад, проверяя не отстала или не потерялась ли всадница.

— Нет, я всё же тебя не понимаю. — Со вздохом нарушил он затянувшееся молчание.

— Ммм? — Вопросительно протянула она, не поднимая взгляда от травы.

— Моя сестра в кои — то веки возвращается домой, и первое что делает — тащит меня в лес. — Деланно раздражённо продолжил всадник.

— Не жалуйся, Ровион. И, насколько я помню, лес является домом для лесных эльфов. — Проговорила его спутница, встречаясь с ним взглядом. Несмотря на серьёзный тон, её глаза весело заискрились.

— Нет, Сельвен. Ну почему тебе всегда есть что ответить? — Покачал эльф головой.

— Потому что из нас двоих я умнее. — Парировала она, гордо вскинув голову. Тот, кого она назвала Ровион, несколько секунд ошарашенно смотрел на эльфийку, чуть приоткрыв рот. — Ты бы видел сейчас своё лицо! — Не удержалась его спутница и весело засмеялась, на что эльф нахмурился.

— Не смешно, Сельвен. — Отрезал он. — Это ты в Лориэне научилась? Хотя нет, скорее у людей.

— Не злись, Ровион. — Она поравнялась с ним, но эльф лишь обиженно фыркнул, отворачиваясь в сторону. Светловолосая закатила глаза и, положив руку на плечо всадника, прошептала над ухом. — Мне кажется, это ты разучился отвечать на мои шутки. — Эльф тяжело вздохнул.

— Или просто забыл. — Ровион повернулся к своей спутнице. — Тебя долго не было, сестра. — В ответ по её губам скользнула улыбка.

— Я знаю. Я тоже очень скучала.

— Почему тогда ты не останешься насовсем? — Сельвен тут же выпрямилась в седле и убрала руку.

— Мы уже обсуждали это. И не раз. Ответ, по — прежнему, тот же. — Её взгляд снова обратился к траве, таким образом давая понять, что разговор окончен. Эльф вздохнул и поспешил сменить тему.

— Ладно, я понимаю. Просто надеюсь, что ты когда — нибудь назовёшь мне причину. — Девушка вскинула голову и уже открыла рот, чтобы возразить, но брат опередил её. — Истинную причину. Ты, может и умнее меня. Но я не дурак, Сельвен. — Его сестра упрямо поджала губы, снова всматриваясь в траву.

— Мне нечего тебе сказать, Ровион, кроме того, что уже было сказано и не раз. — Каждый задумался о своём, и какое-то время они ехали в полной тишине.

— Скажи, что мы всё-таки здесь ищем? Вернее, почему именно в этой части леса? — Прервал напряжённое молчание эльф.

— Одно растение, которое можно найти только тут.

— А почему именно ночью?

— Оно расцветает в это время. — Коротко отвечала эльфийка.

— И почему это мне всегда выпадает «честь» таскаться по лесам в поисках травы? — Пробурчал себе под нос эльф.

— Ну, на это есть несколько причин. — Шутливым назидательным тоном начала его спутница. — Во — первых, потому что ты мой брат, меня обожаешь и заботишься о моей безопасности. Во — вторых, здесь мы можем спокойно разговаривать, не отбиваясь постоянно от твоих поклонниц. — На это всадник довольно улыбнулся, а девушка закатила глаза. — И в — третьих, ты мне должен. Поэтому считай это первым взносом. — Ровион резко развернулся.

— Первым взносом? Я думал после этого мы квиты!

— Мечтай дальше.

— Неужели ты так сильно разозлилась? — Эльфийка яростно сверкнула глазами из-под опущенных ресниц.

— Ты в открытую высмеял меня перед твоими воинскими друзьями. — Негодующе воскликнула она. — Там были все, включая самого принца. — При этом воспоминании щёки девушки предательски вспыхнули, но её брат всё ещё ехал к ней спиной и ничего не заметил. «Краснеть я точно научилась у людей», — мысленно подытожила Сельвен.

— Я уже извинился… Я не знал, что получится так громко. И, кроме того, я тебя не высмеивал. Это была просто шутка. Все смеялись, даже Леголас. Сельвен, завтра об этом все забудут. Вот увидишь. — Оправдывался он, но его сестра лишь покачала головой.

— Дело не в этом. А в том, что ты прекрасно знаешь, как мне неприятны такого рода шутки и высказывания. И ты всё равно…

— Ладно, ладно. Прости. — Ровион примирительно поднял руки вверх. — Это наш последний вечер вместе, прежде чем я отправлюсь к южным границам. Я не хочу его провести в пререканиях. — Сельвен вздохнула.

— Я тоже не хочу. Но ты знал как я…

— Я понял, что перегнул палку. Это было неуместно. Прости, сестра. В конце концов, это ты у нас учёная, а я — воин. Как ты говоришь, сначала делаю, а потом думаю. — Брат с сестрой улыбнулись. — Так что ещё я должен сделать, чтобы искупить свою вину? — Он игриво подмигнул ей, пожимая руку.

— Это решу я, когда время придёт. — Лукаво усмехнулась эльфийка и показала язык. Ровион сокрушённо покачал головой.

— Чем больше времени ты проводишь у людей, тем ужасней твои манеры.

— А мне нравится. — Парировала девушка.

— И кто тебя такую замуж возьмёт? — Деланно возмущался брат.

— Ты говоришь прямо как отец. Стареешь? — Они оба прыснули со смеху. Отсмеявшись, всадники снова замолчали.

— Как надолго ты уедешь в этот раз? — Нарушила молчание эльфийка.

— На три луны. Может и дольше. Если ты заметила, лес меняется. — В тоне её собеседника не осталось и следа весёлости, а красивые черты стали жёстче. Сейчас перед ней был не её брат, а закалённый воин, который считался одним из лучших среди лесных эльфов. — Пауки размножаются с ошеломляющей скоростью, а на границах всё чаще замечают орков. Лес теряет свет и чистоту. Что — то происходит, и это никому не нравится. — Задумчиво закончил эльф.

— Я заметила. За пределами леса тоже сгущаются тени. Поэтому я и решила вас навестить.

— Ты надолго?

— Как всегда. — Улыбнулась она.

— То есть, до весны? — Сельвен кивнула. — Я надеялся, что мы проведём больше времени вместе. Жаль, что я уезжаю уже завтра. — Он вздохнул, но тут же улыбнулся. — Было бы у нас больше времени, может я бы подыскал тебе подходящего супруга. — Эльфийка игриво ткнула его локтем. — Что? Я могу попытаться. У меня в отряде есть очень достойные воины.

— Ты неисправим. — Закатила она глаза.

— Да и ты сама ничего.

— И на том спасибо! — Усмехнулась эльфийка. — А как же мои ужасные манеры? — Она иронично изогнула бровь.

— Ах! Совсем забыл! Вот с этим будет сложнее… Ну я думаю, если мы дадим ему достаточно вина, он ничего не заметит. — Она снова ткнула его локтем, и оба засмеялись. Сельвен немного придержала коня, всматриваясь в траву, и уже сама себе добавила.

— Или забудет…

— Ты что — то сказала? — Обернулся Ровион.

— А, нет. Это я сама с собой. — Отмахнулась она.

— Ой, слишком много времени ты проводишь в библиотеках. Скоро разучишься с живыми разговаривать. — Продолжал подтрунивать над ней брат. Но в следующее мгновение Сельвен резко вскинула голову и настороженно замерла, натянув поводья. Ровион мгновенно посерьёзнел и тоже остановился.

Вокруг было тихо. Эльф вопросительно взглянул на сестру, но она нерешительно пожала плечами. Дальше они уже двигались бок о бок. До этого дремавший лес неожиданно ожил, наполняясь разнообразными звуками и шорохами. Хотя тонкий слух эльфа не слышал в этом ничего подозрительного, однако его рука предупредительно легла на рукоять короткого меча. Они проехали ещё немного вперёд, когда вдруг поднялся ветер и печально зашумел в листве. Ровион оглянулся на сестру. Она, повернув голову, напряжённо вглядывалась куда — то в чащу.

— Сельвен? — Еле слышно прошептал он.

— Там кто-то есть. — Ответила она ему в тон. Эльф нахмурился.

— Ты увере… — Но сестра резко затормозила, схватив его за свободную руку.

— Там кто — то есть. Я слышала голоса.

— Тогда мы сейчас же возвращаемся. Надо доложить капитану стражи о том, что в лесу чужаки. — Девушка удивлённо вскинула брови. — Сельвен, если там враги, вдвоём мы не справимся. — Но она отрицательно покачала головой.

— Вдруг там кто — то в беде? Пока мы вернёмся может оказаться уже слишком поздно. Мне показалось, что это был женский голос… — Но Ровион только упрямо поджал губы. — Давай хотя бы посмотрим кто это. — Взмолилась эльфийка. Её спутник оценивающе осмотрелся.

— Откуда ты слышала голос?

— Идём!

— Сельвен, стой! — Но его сестра уже соскочила с лошади, направляясь куда — то вправо от тропы. — Твоему упрямству нет предела. — Процедил эльф, в мгновение оказавшись рядом с девушкой. — Я не сказал, что согласился.

— Но ты и не отказался.

— Ладно. Я иду первым. Возражения не принимаются. — Девушка согласно кивнула, указывая рукой в нужном направлении.

Они бесшумно ступали по мягкой траве, постоянно прислушиваясь, но голоса стихли. Сельвен уже думала, что всё ей только показалось, когда впереди кто — то вскрикнул. Брат с сестрой напряжённо переглянулись и ускорили шаг. Через несколько мгновений заросли расступились и эльфы замерли. В высокой траве стояла человеческая женщина. Она была одета в зелёную тунику и потрёпанный походный плащ. По плечам рассыпались длинные тёмные волосы. Незнакомка стояла к ним боком, и в темноте можно было различить только её тонкий профиль. Но вот она дёрнула головой, и свет луны упал на её лицо. Она была бледна, по щеками катились слёзы, черты искажены болью и отчаянием. От увиденного у Сельвен тоскливо защемило сердце. Лишь через несколько мгновений, эльфийка осознала, что женщина что — то говорила, будто с кем — то разговаривала, но кроме них троих вокруг никого не было. Язык был незнаком и не похож ни на один из известных эльфийке. Звуки складывались в слова, похожие на мягкий шелест листвы, шепот ветра, рокот волн.

Ровион, который уже успел снять с плеча лук и теперь напряжённо целился в женщину, вопросительно посмотрел на сестру (он видно тоже не разобрал ни слова), но та лишь отрицательно покачала головой. В этот момент женщина подалась вперёд и замерла. Её руки гладили воздух, она приподняла голову, не мигая уставившись в одну точку. Она вновь заговорила на непонятном языке. Сельвен посмотрела на брата и невольно изумилась. То с какой скоростью и ловкостью он убрал лук, поразило даже её. Нет, не зря он считался одним из лучших. Не зря состоял в отряде под предводительством самого принца Леголаса. Ровион не сводил глаз со странной женщины, одновременно бесшумно продвигаясь в её сторону. Он пригнулся, став почти вровень с высокой травой, держа руку на рукояти меча.

Глядя на незнакомку, эльфийка вдруг поймала себя на мысли, что всё это выглядело так, будто кто — то невидимый держал фигуру в зелёном в объятиях. Она нахмурилась. И стала двигаться за братом. Внутри появилась твёрдая уверенность, что человека сейчас не стоит трогать. Эльфийка уже хотела дотронуться до локтя своего спутника, как он резко сорвался вперёд и, схватив женщину сзади, рванул её назад. Темноволосая пронзительно закричала. Сельвен замерла на месте. Слово, прорезавшее ночную тишь, показалось ей знакомым. В то же мгновение, женщина вырвалась из захвата её брата, вновь кидаясь в перёд к кому — то или чему — то невидимому. Ровион ошарашенно уставился на свои опустевшие руки. В этом хрупком теле оказалось больше сил, чем он мог себе даже представить. Но эльф тут же повторно бросился вперёд, парализуя женщину, приковывая к себе в стальных объятиях. Она забилась в руках как безумная, что — то крича. В её голосе было столько отчаяния, что Сельвен поспешила к ним. Глаза женщины были расширены и не отрываясь смотрели куда — то в пустоту. Хотя чем дольше эльфийка наблюдала за этим, тем крепче становилась её уверенность, что пустота там была только для них с братом. Незнакомка ещё раз попыталась вырваться, пронзительно закричала, но почти сразу обессиленно повисла в руках эльфа.

— Отпусти её, Ровион. — Прошептала Сельвен. — Она никуда не уйдёт. — Её спутник неуверенно покосился на сестру и на фигуру в зелёном, но осторожно расцепил руки. Женщина упала на колени, и, спрятав лицо, глухо зарыдала. Казалось она не замечала ни его ни его сестру.

Эльфийка аккуратно обошла согнувшуюся фигуру и осторожно опустилась перед ней на колени.

— Что ты делаешь? — Прошипел Ровион. — Отойди от неё. Она может быть опасна.

— Нет. Неужели ты не чувствуешь сколько боли и отчаяния в её душе? — Прошептала Сельвен, и, уже переходя на Всеобщий, обратилась к женщине. — Дитя, слышишь ли ты меня? — Краем глаза она заметила, как её брат достал меч, нацеливая его на шею незнакомки. Попытайся та атаковать его сестру, конец будет быстрым. — Я не причиню тебе вреда. — Плечи женщины замерли, и она медленно приподняла голову. Сквозь тёмные пряди на Сельвен смотрели заплаканные глаза очень необычного цвета: тёмный янтарь у самого зрачка по краям, окруженный зеленью леса. Учёный внутри быстро отметил, что ни у эльфов ни у людей она таких глаз не встречала. Но сейчас было важно другое. — Ты меня понимаешь? — Смертная утвердительно кивнула, неотрывно глядя на эльфийку. Её взгляд скользнул по лицу светловолосой, на мгновение остановился на кончиках ушей. Сельвен улыбнулась. — Да, мы эльфы, и ты сейчас находишься в королевстве лесных эльфов. Ты знаешь где ты и как здесь оказалась? — Незнакомка молчала и после недолгой паузы отрицательно покачала головой. Эльфийка осторожно подалась вперёд и медленно протянула руку к лицу женщины, замерев в сантиметре от смертной, словно спрашивая разрешения, но та не отпрянула, внимательно наблюдая за действиями светловолосой. Чуть улыбнувшись, Сельвен откинула тёмные пряди с лица и легко дотронулась до бледной кожи. В следующее мгновение она почувствовала как по кончикам пальцев пробежало тепло. Её зелёные глаза удивлённо расширились, но женщина даже не дёрнулась, только задумчиво разглядывая эльфийку.

— Что-то не так? — Раздался сверху глубокий голос Ровиона. Женщина отпрянула в сторону, резко разворачиваясь на коленях. Эльф продолжал удерживать её на кончике меча, не давая встать.

— Ровион, ты её пугаешь. — Раздражённо прошептала его спутница. — Мне кажется смертная дезориентирована и не понимает где она.

— Может она просто не может разговаривать или дикая. — Подозрительно процедил эльф на Всеобщем. Глаза женщины сверкнули.

— Я не дикая и умею разговаривать. — Отрезала она. В её выговоре слышался акцент. Эльф иронично приподнял бровь.

— Ну это уже радует. Тогда ты сможешь объяснить твоё появление здесь капитану стражи.

— С какой такой радости? — Глаза воина недовольно сверкнули.

— Ты без разрешения оказалась во владениях короля Трандуила, поэтому тебя доставят для допроса к капитану стражи. Если ты не представляешь опасности, тебя отпустят. — Добавил Ровион тоном, не терпящем возражений. Женщина, игнорируя направленный на неё меч, медленно поднялась с земли, отряхнулась и, чуть склонив голову, произнесла.

— Я не знала, что этот лес кому — то принадлежит. Прошу прощения за вторжение.

— Твои извинения приняты, но это ничего не меняет. Мне придётся доставить тебя на допрос. — Пожал плечами эльф.

— Ровион, что это за новые порядки? — Обратилась к нему сестра на Сильване.

— Так надо, Сельвен. Мы не знаем кто она и откуда. Я доставлю её и сдам страже. Пусть они с ней разбираются.

— И это всё? А если она ничего не помнит? Они отправят её в темницу, пока она не умрёт там от холода?

— Сельвен, не мне это решать.

— Её душа в смятении и печали. Ты же эльф. Неужели ты это не чувствуешь?

— Сельвен…

— Нет! Пусть она останется со мной. — Эльф резко обернулся к сестре. Эльфийка задумчиво рассматривала женщину, которая в свою очередь внимательно наблюдала за ними из — под приопущенных ресниц. Он должен был признать, что не чувствовал опасности со стороны смертной. Она была бледна, даже слишком. Тонкие черты лица, гордая осанка. Поначалу он подумал было, что она могла быть полуэльфом, но нет она была определённо человеком. Может быть благородных кровей? Его взгляд скользнул по кистям её рук: тонкие, изящные, явно не привыкшие к физическому труду. Да вот только было что — то в её внешности, что никак не вписывалось в привычные критерии. И эти глаза, странной двухцветной расцветки, Ровион не встречал ни у людей, ни у эльфов. Он нахмурился.

— Сельвен, что ты такое говоришь? Зачем она тебе? — Хотя ответ на второй вопрос он уже знал, так как и знал свою сестру. Эта незнакомка заинтересовала её ещё больше, чем его.

— Она необычная. — Прошептала чуть слышно эльфийка. В этот момент смертная вдруг дёрнулась всем телом. Она покачнулась, схватилась за голову, лицо исказилось от боли. — Что с тобой?! — Воскликнула его сестра на Всеобщем, но женщина лишь прерывисто задышала. Её глаза закатились, и она бы рухнула на землю, не поймай её Ровион в последний момент. Она была без сознания.

— Ну и что теперь, любимая сестра? — Раздраженно прошептал эльф.

— Мы отвезём её в Лихолесье. И она останется у меня, пока не оправится.

— Сельвен.

— Ровион.

— И как ты объяснишь это отцу и всем остальным?

— Скажу, что она моя служанка. — После непродолжительной паузы он продолжил.

— Я знаю почему ты так в ней заинтересована. Это её глаза? Ведь так? — Эльфийка кивнула и подошла к брату. Её руки коснулись лба женщины.

— Она очень холодная. Нам надо поспешить.

— Мы должны доложить капитану стражи. — Ещё раз попытался вразумить брат, хотя уже знал ответ.

— Нет. Ты сам знаешь, что они с ней сделают. И кроме того, разве ты не капитан стражи? — Ровион хмыкнул. — Ну так вот, я тебе уже доложила. — Эльфийка взглянула брату в глаза. — Считай, что мы квиты. — Он какое — то время непонимающе смотрел в зелёные глаза сестры, а потом лишь покачал головой.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Хорошо. Пусть пока останется у тебя. Но если к моему возвращению, она так ничего и не вспомнит, ты сдашь её совету. — Сельвен облегчённо улыбнулась. — И обещай мне, что если заметишь в её поведении что — то странное, сразу оповестишь стражу. — Светловолосая кивнула.

Брат легко донёс бессознательное тело до своей лошади и, запрыгнув в седло, с помощью сестры устроил женщину впереди себя. Сельвен быстро последовала его примеру, и они двинулись в обратный путь. К счастью, их дом располагался на опушке леса и в отдалении от главных дворцовых построек, поэтому можно было не переживать, что их заметят. Да и вернулись они уже к середине ночи. На всякий случай, Ровион всё же накинул на лицо женщины капюшон плаща.

Их отец, как всегда, отсутствовал в больничном крыле королевского дворца, поэтому они незаметно проскользнули в пустой дом. Сельвен распорядилась уложить женщину в комнате, смежной с её собственной спальней, и тут же отправила брата за горячей водой и травами, в то время как сама занялась переодеванием незнакомки. Под зелёным плащом, явно эльфийской работы, на поясе женщины обнаружился небольшой кинжал. Избавляясь от каждого нового слоя одежды, Сельвен всё больше убеждалась, что женщина была слишком бледной, особенно для смертной. При первом взгляде, эльфийка могла бы сказать, что незнакомка только недавно оправилась от тяжёлых ранений, но явных следов на коже не наблюдалось. Когда же она сняла нательную рубаху, то невольно замерла. Между грудей пролёг ровный, чуть розоватый шрам. Пальцы эльфийки скользнули по нему, и тут же отдёрнулись, словно обожглись. Она уже видела что-то подобное, но очень давно. Это был ещё свежий след от магического оружия. Но самое интересное, что и залечена рана была магией, и сильной. Сельвен задумчиво посмотрела на темноволосую. С каждой минутой её пребывания здесь, у эльфийки появлялось всё больше и больше вопросов. Из раздумий её вырвал звук приближающихся шагов за дверью. Она спешно натянула на женщину чистую ночную сорочку, и, впустив Ровиона, стала готовить отвар. После того, как им удалось влить в рот женщины травяной настой, та задышала ровнее и значительно потеплела.

Они с братом ещё долго сидели у камина, тихо беседуя и обмениваясь тем или иными новостями из своих таких разных жизней. На рассвете он крепко обнял её за плечи, обещая вернуться как можно скорее. Сельвен печально смотрела ему вслед, желая всем сердцем, чтобы он успел до весны. Однако в то же время она была благодарна великим Валар, что вместе с Ровионом уехал и он. И теперь можно не боятся нечаянных встреч и взглядов, и сердце её будет спокойно.

43. Золото молчания

Утро застало Сельвен за столом в кабинете отца. Её руки машинально перекладывали многочисленные свитки и листки, в то время, как глаза вскользь пробегали по написанному. Мыслями она была где-то далеко, поэтому когда дверь в кабинет тихо отварилась, девушка это даже не заметила.

— Я смотрю, ты уже добралась и до моих записей? — Эльфийка вздрогнула и, выронив из рук очередной пожелтевший пергамент, резко вскинула голову. — Прости, я не хотел тебя напугать. — Спешно добавил низкий мужской голос.

— Нет. Это я что-то задумалась и не заметила тебя, Adar. — В дверях стоял её отец. На нём была одета простая светло — зелёная льняная мантия, такая знакомая с детства. Тогда ей ещё очень нравилось бывать во дворце и наблюдать за его работой. По губам девушки скользнула улыбка. Сколько она себя помнила, отец почти всегда выглядел именно так. Тёмно — рыжие, как и у её брата, волосы заплетены на висках и перехвачены на лбу кожаной полоской, взгляд пронзителен и одновременно задумчив, а на лице такое родное выражение полуулыбки. «Тень улыбки», — говорила когда — то мама. Отец, как и большинство эльфов, с годами внешне почти не менялся. И лишь его голубые глаза отражали всю мудрость прожитых веков, а в последние годы к этому добавилась ещё и печаль. В глубине души Сельвен понимала, что причиной грусти было не только то, что происходило с Лихолесьем, но, отчасти, и она сама. Только отец никогда в этом ей не признается.

— Ты ещё не ложилась? — С улыбкой заметил старший эльф, кивнув на дорожный костюм, который всё ещё был на ней.

— Не могла заснуть, после того как Ровион ушёл, а до этого — не было времени.

— Понимаю. — Её отец прошёл в кабинет и остановился у стола, устало вздохнув. — Вы нашли то, что искали?

— Увы, нет. Зато смогли спокойно поговорить. Ты знаешь как это… — Эльф тихо засмеялся.

— Да, твой брат пользуется бесспорным успехом у эльфийских дев. Уступает, наверное, только принцу. — Он замолчал и какое — то время задумчиво наблюдал за дочерью. Та, в свою очередь, резко нагнулась, поднимая упавший ранее пергамент. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Сельвен дёрнулась, её брови удивлённо приподнялись. — Женщина в смежной комнате? — Медленно проговорил эльф.

— А это… Это моя служанка. — Отмахнулась эльфийка, снова обращаясь к свиткам на столе. Её отец чуть нахмурился.

— И кто она?

— Человек.

— Это я заметил, Сельвен. — Он замолчал, но его дочь продолжала просматривать очередную запись, не вдаваясь в дальнейшие объяснения. — И с каких пор ты держишь при себе личную прислугу? Тех, кто служит здесь тебе не хватает? Насколько я помню, ты, вообще, всегда была против этого…

— Она не столько прислуга, сколько компаньонка и помощница. — Эльф удивлённо хмыкнул.

— Как скажешь. — Недоверчиво протянул он. — Тогда позаботься о том, чтобы твоя помощница была одета, как полагается.

— Конечно, Adar. Вы всё так же обязуете людей закрывать лица? — Проговорила эльфийка с холодком, склонившись над очередным листком.

— Сельвен. — Раздражённо выдохнул эльф. — Это не мои порядки, и не я их придумал.

— Конечно, отец. Ты — главный королевский лекарь, и не вмешиваешься в политику. — В её тоне сквозила неприкрытая ирония.

— Сельвен. — Отрезал рыжеволосый, чуть повысив голос.

— Да, отец? — Она, наконец — то, оторвалась от чтения.

— Ты только как два дня здесь. Тебя не было почти десять зим. Мы можем хотя бы первые дни не пререкаться? — В этот момент отец выглядел очень уставшим, и эльфийка почувствовала лёгкий укол совести. Он не спал всю ночь, а может и больше и только вернулся, не успев даже переодеться.

— Прости, Adar. — Проговорила она уже мягче. — Я не должна была срываться на тебе, когда за этим маскарадом стоит совсем другой. — Эльф грустно улыбнулся, чуть приобнимая дочь за плечи.

— Я знаю, что ты не жалуешь Эглериона.

— Главного королевского дворецкого Эглериона. — Нарочито пафосно добавила девушка, еле сдерживая смех.

— Именно. — Усмехнулся эльф. — Но как бы ты к нему не относилась, я верю он делает это из лучших побуждений. — Сельвен недовольно хмыкнула. Старший эльф приподнял лицо дочери за подбородок, заглядывая в глаза. — Не злись, дитя. Тебе это не к лицу. — Она не смогла сдержать улыбки.

— Ты всегда знаешь, как сбавить мой пыл, Adar. Но ты прав. Я принимаю это слишком близко к сердцу. Наверное, просто отвыкла… — Отец вздохнул.

— Тебе надо отдохнуть, дитя.

— Мне? А когда ты последний раз спал?

— Именно этим я сейчас и займусь. — Уголки его губ приподнялись. — Только сначала освежусь и переоденусь. Чего и тебе желаю. — Эльф нежно поцеловал дочь в светлые пряди и покинул кабинет.

Сельвен ещё какое-то время сидела за столом, но вскоре последовала совету отца. Омывшись и переодевшись в простое тёмно — зелёное платье, она вновь заглянула к смертной. Та ровно дышала и уже не была такой мертвенно — бледной, как прошлой ночью. «Значит отвар помог», — отметила про себя Сельвен и, поразмыслив, решила остаться в комнате до пробуждения незнакомки. Эльфийка только устроилась на широком подоконнике с книгой в руках, как женщина на кровати заворочалась, потом вновь затихла и вдруг неожиданно села, уставившись широко распахнутыми глазами в пустоту. От неё ударило такой волной чувств, где главенствовал страх, граничащий с паникой, что светловолосая невольно поёжилась. Но тут же, отбросив книгу, поспешила к женщине, и, сев рядом на стул, приобняла за плечи.

— Тихо. Тихо. Ты в безопасности. — Взгляд каре — зелёных глаз стал более осознанным и постепенно сфокусировался на эльфийке.

— Где я? — Выдохнула, наконец, смертная.

— Ты во владениях короля Трандуила, Лихолесье. Можно сказать, во дворце. — Сельвен старалась говорить мягко и уверенно, но женщина неожиданно хлопнула себя по лбу, что — то раздражённо буркнув под нос на непонятном языке. — Ты что-то сказала? — Удивилась эльфийка, но незнакомка только покачала головой.

— Как я сюда попала? Я не помню, что…

— Мы с братом нашли тебя в лесу. — Поспешила разъяснить её собеседница. — А потом тебе стало плохо, и ты потеряла сознание. — Темноволосая откинулась на подушку и зажмурилась, постоянно повторяя одну и ту же фразу на непонятном языке, полностью игнорируя эльфийку. Сельвен же, когда на её вопросы не последовало никакой реакции, невольно нахмурилась. — Ты конечно, можешь и дальше бурчать себе под нос, но могла бы и спасибо сказать. — Смертная приоткрыла один глаз. — Мы могли тебя оставить в лесу. И поверь мне, в бессознательном состоянии живой ты бы оставалась недолго. — Сельвен стало неожиданно раздражать это странное поведение и бормотание, и она решительно поднялась, но незнакомка остановила её за руку.

— Прости. — От пальцев женщины по телу эльфийки пробежало то самое тепло, что и в лесу, из — за чего первые несколько мгновений Сельвен растерялась, а темноволосая продолжила. — Я признательна тебе и твоему брату за то, что не оставили меня. Спасибо. И прошу простить мою реакцию. Просто я немного дезориентирована. А тут оказалась в чужом месте, да ещё неизвестно как… — Её губы тронула лёгкая улыбка, и выражение лица эльфийки ответно потеплело.

— Что ты помнишь? — Светловолосая снова опустилась на стул. — Твоё имя? Откуда ты? — Женщина напряжённо сморщила лоб, на что Сельвен ободряюще похлопала ту по плечу. — Ладно. Давай начну я. Меня зовут Сельвен, и ты находишься в доме моего отца, Фаэлона. Он главный королевский лекарь. А вчера ты повстречалась с моим братом, Ровионом. Помнишь? — Смертная кивнула.

— Моё имя… — Задумчиво протянула женщина, и тут же замолчала.

— Ты не помнишь? — Она какое — то время молчала, но потом отрицательно покачала головой. Сельвен же задумчиво забарабанила изящными пальцами по подбородку. — Я слышала, что такое бывает. Хотя в своей практике ещё не встречала…

— То есть?

— Ну то, что из — за потрясений или ушибов у смертных иногда пропадает память о прошлом. — Безымянная продолжала задумчиво разглядывать эльфийку. Последняя растолковав это по — своему пояснила. — Меня тоже можно назвать лекарем, ну или кем-то воде того… — Её собеседница вопросительно дёрнула бровями. — Потом, как — нибудь расскажу. А пока, давай я буду обращаться к тебе как Даэрэт или Даэ.

— И что это значит?

— Тень.

— Тень?

— Ну это пока не вспомнишь своё имя. — Смертная неуверенно кивнула. Зеленоглазая внимательно посмотрела на женщину. Сегодня она определённо выглядела лучше, а на щеках даже появилось что — то похожее на лёгкий румянец. И теперь, разглядывая её внешность при свете дня, она поняла, почему брат сначала принял её за полуэльфа. В голове Сельвен возникали один вопрос за другим. Однако, она лишь ободряюще улыбнулась, промолвив. — Пойдём, Даэ, подберём тебе что — нибудь из одежды. Да и, думаю, искупаться тебе тоже не повредит.

* * *

«Твою мать!» — это можно уже было бы написать на моём фамильном гербе, был бы он у меня. Ну а пока эту фразу стоило смело отнести к девизу этого утра. А началось все с того, как я медленно возвращалась в реальный мир из объятий Морфея. Было тепло, уютно, мягко, и первые несколько секунд я наслаждалась этими ощущениями, пока неожиданно не вспомнила, что я в лесу. Точнее, была в лесу до недавнего времени. Не открывая глаз, аккуратно ощупала пространство вокруг себя. Вот пальцы заскользили по чему — то шелковистому и приятному на ощупь. — Ткань. Плащ? Нет, точно не плащ. Он близко на шёлк не похож. — Тут внутри всё похолодело от осознания, что и моя голова покоилась на чём — то мягком и приятно пахнущем цветами и мылом. «Я лежу на кровати», — подытожил мой внутренний голос, и сон как рукой сняло. Я тут же резко села, а в глаза ударил яркий свет. Сначала было невозможно что — то разобрать: вокруг было только солнце, запах дерева, цветов и свежей зелени. Мир принял более ясные очертания, когда рядом кто — то заговорил мелодичным, приятным голосом.

Около кровати сидела эльфийка. Она была стройна, с тонкими и невероятно правильными чертами лица. Золотисто — русые волосы, светлая кожа, выразительные зелёные глаза, ещё более подчёркиваемые платьем в тон, — одним словом, она была прекрасна. Впрочем, как и все эльфы, которых мне довелось встретить. Однако она отличалась от обитателей Ривенделла, внешность которых мне порой казалась слишком «гладкой». Будто смотришь на лицо, и всё в нём прекрасно, а взгляду не за что зацепиться, не хватает какой-то «изюминки», что ли. Так вот, у этой зеленоглазой, было что — то в облике, что меня зацепило. Только вот определить, что конкретно я не успела, так как воспоминания о прошлой ночи неожиданно нахлынули на меня мощной волной. Мне стало дурно.

Цепляясь за последнюю соломинку надежды, с моих губ сорвался совершенно банальный вопрос: «Где я?» Правда, ответ я уже знала наперёд, и всё же, когда эльфийка подтвердила мои наихудшие опасения, не удержалась. «Твою мать!» — похоже, я высказала свое недовольство довольно громко, отчего прекрасная дева леса тут же заинтересованно и удивлённо что — то спросила. Дабы отвлечь внимание и выиграть время для раздумий, я стала задавать встречные вопросы, ответы на которые и так знала. Я прекрасно помнила как ночью в лесу столкнулась с нёй и её братом, (который показался мне высокомерным, хоть и красавчиком), и как потом в глазах всё потемнело от резкой головной боли, и как меня покинул он… Так вот, значит, кто меня подобрал и приютил. О последнем я старалась не думать.

Я раздражённо откинулась на подушки, зажмурив глаза. — Ну и что мне теперь делать? — От досады и злости хотелось смеяться над самой собой. — Как говорится, против чего боролись, на то и напоролись. — Мой «продуманный» план выбраться из леса и добраться до Беорна разлетелся на мелкие кусочки, ударил рикошетом прямо в лоб, потому как я оказалась в самом сердце Лихолесья, во дворце короля Трандуила. А ведь свобода была так рядом. Мне хотелось выть от обиды, но разум уже раскладывал ситуацию по полочкам. — Нет, надо взять себя в руки. Я не в темнице, что уже хорошо. Теперь главное, чтобы меня не обнаружил волшебник или кто — нибудь из отряда, хотя гномам тут будет и так не до меня. Остаётся Бильбо и местные эльфы. Значит, надо постараться не привлечь к себе внимание. Нужно схорониться, лечь на дно, пока не подвернётся случай сделать отсюда ноги. Эльфийка, кажется, думает, что я ничего не помню. И это мне только на руку…

Похоже, я слишком увлеклась своими мыслями, потому что в следующий момент светловолосая красавица что — то довольно громко сказала, не скрывая раздражения в голосе. Пришлось прислушаться. Она была права. Нормальным поведением в такой ситуации было бы выражение благодарности за спасение и крышу над головой, а я лежу, зажмурившись, и покрываю свою участь на нелитературном русском. «Хорошо ты решила слиться с толпой», — усмехнулся надо мной мой внутренний голос.

Они с братом вытащили бессознательное тело из леса, кишащего пауками, а тело ведёт себя так, будто у бассейна с мохито в руке заснуло. Да, и откуда эльфийке знать, что со мной в лесу ничего не случилось бы, когда объяснить это даже самой себе было сложно? Но там, под сенью исполинских, поросших мхом, деревьев я знала, что со мной ничего не произойдёт. Сам лес этого не допустил бы. Это было странно и волнующе одновременно. Деревья, кусты, трава, даже сухой бурелом на моём пути ощущались как части единого целого, живого и разумного организма, который помог мне сбежать от мага и защищал от опасностей внутри себя. Так, несколько раз, когда гигантские пауки пытались ко мне приблизиться, их неожиданно протыкало упавшей из неоткуда острой веткой, или же поваленным деревом. Лес общался со мной на уровне образов, успокаивал монотонным шорохом травы и шелестом листвы и, казалось, был рад моему появлению, будто долго ждал именно меня. Всё это я не столько знала, сколько чувствовала, но, по понятным причинам, не могла рассказать всего эльфике, которая, в свою очередь, уже решительно поднялась со стула. Надо было спасать ситуацию.

Схватив светловолосую за руку, отчего она почему — то вздрогнула, я поспешила извиниться и поблагодарить её, как полагается. После недолгой заминки, к моему облегчению, эльфийка снова опустилась рядом на стул. Дева говорила со мной так, будто я была ребёнком или больной. Хотя, пожалуй, в её глазах я была и тем и другим. Ведь за время, проведённое в Ривенделле, я поняла, что за внешней юностью эльфов может скрываться не одна сотня, а то и тысяча прожитых лет. Представившись и кратко объяснив где мы находились, эльфийка снова спросила о моём имени. Я задумалась. Нет, называть ей себя всё же не стоило. Во — первых, если уж не помнить, так лучше не помнить ничего. А во — вторых, как я заметила, моё довольно обыденное (в моём мире) имя для Средиземских ушей оказалось непривычным и странным. Поэтому, если уж сливаться с местным населением, то надо зваться иначе. Но на ум, как на зло, ничего не приходило. Сельвен, так звали эльфийку, истолковала это по — своему, связав с потерей памяти, что, по её словам, случалось с людьми и в Средиземье. «Амнезия», — чуть не ляпнула я, но во время прикусила себя за язык, отвесив себе мысленный подзатыльник. Лесная дева объяснила, что была тоже кем — то вроде лекаря, но подробности опустила, пообещав рассказать позже. Но прежде, чем я успела задуматься над этой её таинственностью, у меня неожиданно появилось новое имя: Даэ или Даэрэт, то бишь Тень.

«Тень. Ну что же. Хорошо, что не селёдка», — ободряюще подытожила я самой себе. Сельвен же тем временем, неожиданно замолчала и теперь пристально меня рассматривала. От её изучающего взгляда стало неловко, и, на всякий случай, я поставила мысленный барьер, хотя и не чувствовала никакого вмешательства.

Тут эльфийка лучезарно улыбнулась.

— Пойдём, Даэ, подберём тебе что — нибудь из одежды. Да, и, думаю, искупаться тебе тоже не повредит. — Я же только в этот момент заметила, что вся моя одежда пропала, а на мне была лишь лёгкая ночная сорочка. «Замечательно. Меня опять тайно переодевают. Если так и будет продолжаться, то начну думать, что это как — то с эльфами связанно», — усмехнулась я мысленно, уже следуя за светловолосой в соседнюю комнату.

Здесь обнаружились небольшая купель, кадка с горячей водой и деревянная лохань, заменяющая ванну. К моей радости, кроме причитающихся средств гигиены, тут нашлась бритва и несколько ароматический масел. Кратко объяснив что к чему, Сельвен оставила меня одну, пообещав подобрать что — нибудь из одежды.

Через какое — то время, вдоволь насладившись горячей водой, ароматным мылом и (о радость!) бритвой, я, обернувшись в простыню, снова вернулась в уже знакомую комнату. Одежда, которую предложила мне Сельвен, была простой и удобной, без вычурных украшений и надоедливых завязок сзади. Это было скроенное по фигуре хлопковое платье тёмно-синего цвета, по рукавам и горловине которого шёл тонкий узор переплетающихся зелёных листьев. Что удивило, так это то, что наряд был мне в самый раз. Окинув меня оценивающим взглядом, Сельвен просияла.

— Право, не ожидала, что оно тебе так хорошо подойдёт. Я его носила, когда ещё не вступила в совершеннолетие. — Девушка хихикнула, а я невольно задумалась о том, сколько же этому платью лет. — Держи, совсем забыла тебе отдать. — Собеседница прервала мои раздумья, протягивая мои ремень с кинжалом. — Хотя лучше не надевай кинжал во дворце. Людям не принято носить здесь оружие. Если же ты тут в доме или в лесу — то пожалуйста.

— Благодарю. — Я ответно улыбнулась, принимая оружие и застёгивая ремень на талии. — Если честно, то думала, что потеряла его. — В ответ она поманила меня к небольшому шкафчику в углу комнаты, внутри которого обнаружились мои сапоги и перчатки.

— Остальные твои вещи, включая плащ, я отдала постирать. А вот другой обуви у меня для тебя нет. — Сельвен кивнула на сапоги. — Нужно будет завтра сходить к сапожнику и снять с тебя мерки. — Я понимающе кивнула. Эльфийка же вновь обратилась к шкафу и вскоре извлекла оттуда бордовый шелковый палантин и несколько неуверенно протянула его мне.

— Я не думаю, что это мне понадобится. — Отказалась я, решив что вещь предназначалась для защиты от солнца. Но Сельвен лишь покачала головой.

— Тебе придётся это надеть, Даэ. — Вздохнула эльфийка. — Видишь ли, в королевстве установлен такой порядок, который обязует всех людей скрывать волосы и лица…

— Почему? — Сказанное меня искренне удивило, а моя собеседница отвела глаза в сторону.

— Кое — кто здесь считает, что эльфам неприятно, а поэтому и не стоит видеть лица людей. — Она немного запнулась, но, прочистив горло, продолжила. — Из — за вашей внешней несовершенности. — Щёки девушки заалели румянцем, отчего в тот момент она выглядела даже виноватой. Я, в свою очередь, всё ещё молча переваривала эти сведения, что были ни чем иным, как примером Средиземского расизма. Наверное, услышь я это месяц или два назад, моему негодованию не было бы предела. Однако сейчас, мне, почему — то, было всё равно. Скорее наоборот, это было мне только на руку. Под шёлковым шарфом меня будет сложнее узнать. Эльфийке было явно неприятно об этом говорить, поэтому я поспешила её успокоить.

— Сельвен, не буду скрывать, это странно… — Дева повернулась ко мне.

— Я считаю, что это ужасно. Прости…

— Ничего. Я смогу потерпеть. — И, чуть помедлив, добавила. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но когда я смогу покинуть Лихолесье? — Эльфийка мгновенно выпрямилась и напряглась.

— Тебе пока нельзя отсюда уходить. Лес вокруг таит в себе множество опасностей…

— Я не боюсь. — Но она не дала мне договорить.

— Но куда ты пойдешь? Ты же ничего не помнишь?… — Зелёные глаза подозрительно прищурились. Мне надо было срочно выкручиваться.

— Однако не могу же я просто сидеть и ждать, что воспоминания вернутся?

— Почему нет?

— И что я буду делать здесь? Просто жить в Лихолесье? — Сельвен тяжело вздохнула.

— Ты не можешь сейчас покинуть Лихолесье. — Её голос был твёрдым и немного печальным.

— Почему? — От её слов у меня зародилось очень нехорошее предчувствие, но Сельвен молчала и только нервно мерила шагами комнату. Потом остановилась, заглянула за дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто нас. Это её странное поведение только усилило мои подозрения. Наконец, она подошла ко мне и, взяв под руку, подвела к окну.

— Слушай. Всё не так просто. Официально тебя здесь даже нет. — Жестом она остановила мой вопрос и уже почти шепотом продолжила. — Люди, которым разрешено находиться в королевстве лесных эльфов — это только прислуга. Ты оказалась в лесу без разрешения, и по закону…

— Помню. Твой брат мне вчера объяснил. Я ещё удивилась, что проснулась в кровати… — Усмехнулась я, но собеседница махнула рукой.

— Я уговорила брата не сдавать тебя. — Отрезала Сельвен. — Отцу сказала, что ты моя служанка, вернее помощница. Поэтому, если не хочешь оказаться в темнице, подыграй мне. — Её глаза хитро и задорно сверкали, что никак не сочеталось с решительным и напряжённым выражением лица. Теперь мне стало понятно, что так зацепило в эльфийке. Её мимика, жесты, голос были слишком яркими и экспрессивными для эльфов. Почти человеческими. Однако в настоящий момент не это было главным.

— Зачем тебе это, Сельвен? Ты меня не знаешь. Почему ты это делаешь? — Эльфийка, по началу, не проронила ни слова, будто вопрос застал её врасплох, и когда вновь заговорила, голос её звучал немного неуверенно.

— Там, в лесу я чувствовала твоё смятение, боль и печаль… — Она резко замолчала и задумалась. — И будет несправедливо заточать тебя в темницу, только потому что ты оказалась в лесу. — Она так круто поменяла тему, что у меня появилось ощущение недосказанности. Будто сказать она хотела что — то совсем другое. — Да и не помнишь ты ничего…

— Но не могу же я здесь постоянно скрываться? А что будет если мои воспоминания вернутся? А если нет? — Не сдавалась я, а светловолосая нахмурилась.

— Я уверена, что они вернутся. — Улыбнулась она, но вышло натянуто. — В любом случае, если захочешь, ты сможешь уйти отсюда вместе со мной. Я останусь только до весны. — Мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть и принять из её рук шёлковый палантин.

Несколькими минутами позже, на меня смотрело отражение восточной женщины. Волосы были спрятаны под чем — то вроде тюрбана, свободный край которого был закреплён у противоположного виска, таким образом скрывая лицо и оставляя видимыми только глаза. Отметив, что в таком виде я бы сама себя не узнала, снова и снова прокручивала в голове наш разговор. Меня не покидало чувство, что Сельвен что — то не договаривала. С другой стороны, не мне её судить, учитывая, что я, в целом, не рассказала ей ни слова правды о себе. От этого было немного совестно. Ведь эльфийка мне помогала, и, скорее всего, узнай кто об этом, и она и её брат заработают кучу неприятностей. В то же время, мой предыдущий опыт показал, что доверять в Средиземье никому нельзя, вернее можно, но осторожно. А по сему, я решила не торопиться раскрывать свои карты. Да и до тех пор пока сюда попадут гномы ещё много времени: если мне не изменяет память, до королевства они плутали почти дней двадцать. Может к тому времени, мне всё же удастся уговорить Сельвен повести меня к Беорну.

Ещё раз оглядев себя с ног до головы, я невольно улыбнулась, с иронией осознав, что именно так я выглядела, путешествуя с Миртой и бродячими артистами. Казалось, с тех событий прошла целая вечность… В этот момент в комнату зашла отлучавшаяся ранее Сельвен.

— Ты готова? — Я кивнула в ответ. — Тогда идём. Я покажу тебе, где что находится в доме. Потом объясню тебе твои обязанности. — Я невольно нахмурилась, ведь к роли прислуги в условиях Средиземья я абсолютно не была готова. Во — первых, потому что просто не знала что и как делать, так как до этого или жила в походных условиях, или же, как во дворце Владыки Элронда, кто — то всё делал за меня. Те же самые «цыплята» прислуживали мне, а не наоборот. А во — вторых, я не просила меня тащить во дворец Трандуила. Так почему я должна тогда тут прислуживать? Сельвен, словно прочитала мои мысли, потому как в следующий момент примирительно добавила. — Поможешь мне разобраться с бумагами. — Она слегка улыбнулась. — Но сначала — завтрак.

Так начиналось моя новая жизнь в Средиземье и первый день пребывания в Лихолесье.

44. По одёжке встречают

Начало моего пребывания в Лихолесье было довольно обыденным и небогатым на события. Весь первый день мы провели в доме Сельвен, что располагался на окраине леса, на берегу небольшой реки и недалеко от главных врат в королевский дворец. Как мне рассказала моя светловолосая сопровождающая, цитадель лесных эльфов была высечена в скале, уходя витиеватыми спусками и переходами на несколько уровней под землю. И несмотря на то, что многочисленные, прорезанные в камне, окна и балконы пропускали достаточно солнечного света, Сельвен там не нравилось. Она предпочитала близость леса, не взирая на возрастающую опасность, когда только рядом со дворцом не было пауков и прочих жутковатых тварей.

Приютивший меня дом представлял из себя просторное одноэтажное строение, внутри и снаружи отделанное деревом необычного тёмно-янтарного цвета. Мне иногда казалось, что просачивающиеся сквозь густую листву солнечные лучи заставляли полированную древесину мягко сиять, будто изнутри пробивалось золотистое свечение. Возможно это был лишь обман зрения, но, тем не менее, несмотря на скудность освещения по причине вековых деревьев вокруг, комнаты дома всегда были наполнены тёплым солнечным светом. Про себя я решила, что это была особая эльфийская магия (или изобретение), которое позволяло поверхности поглощать солнечные лучи, а затем постепенно усиливать и отражать этот свет ещё какое-то время.

Что касается внутреннего устройства, то все строение было каким-то «плавным», здесь не было острых углов и поворотов, и казалось, что каждая комната словно «перетекала» в другую. Потолки переплетались в затейливые своды, иногда напоминающие корни неведомого гигантского дерева. Сказать по правде, было похоже, что весь дом был устроен внутри одного огромного дерева, истинные размеры которого мне даже было страшно представить. Хотя убранство дома во многом отличалось от утончённой роскоши Ривенделла, здесь не было расписных стен и позолоченных потолков, в доме Сельвен я ощущала себя намного уютней и гармоничней, чем во дворце Владыки.

Кроме меня в доме было ещё две человеческие служанки. Они, словно тени, молчаливо появлялись и исчезали, принося еду или приготавливая воду для купания. В отличие от меня, они были одеты в идентичные серо-зелёные платья и постоянно закрывали лица синим и чёрным платком, и только так я и могла их различить. Пару раз я пыталась заговорить с женщинами, но, получив в ответ лишь косые взгляды, вскоре махнула на это рукой. Да и без них дел у меня появилось достаточно.

Так, в первый же день, сразу после завтрака, Сельвен проводила меня в библиотеку, где царил ужасный беспорядок: пол, стол и даже подоконники двух больших, во всю стену, окон были покрыты бумагами и свитками. Порядок ещё сохранился на высоких стеллажах, заставленных рядами книг. По сравнению с тёплым уютом других комнат, этот «научный» хаос был таким неожиданным, что я невольно замерла на пороге, и моё удивление не осталось незамеченным.

— Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Виновато улыбаясь, промолвила Сельвен. — Долгое время эта комната была закрыта. — Она замолчала. Лицо её сразу погрустнело, взгляд стал немного отрешённым, будто мыслями она была где-то далеко. Потребовалось некоторое время, прежде чем эльфийка снова заговорила. — Отец сюда никогда не заходит. Ровион так же крайне редко заходит, да и не его это — возиться с бумагами. — Сельвен встряхнула головой и, встретившись со мной взглядом, уверенно добавила. — Я хочу здесь всё разобрать и разложить по местам. Надеюсь, ты мне в этом поможешь. — Её губ коснулась лёгкая улыбка, но глаза так и остались печальными. Не надо было быть провидцем, чтобы понять что с этой комнатой связанны какие-то важные для моей спутницы воспоминания, но не мне было её выспрашивать. Поэтому, ответно улыбнувшись, я последовала за эльфийкой.

Следующие дни мы провели в библиотеке, разбирая макулатуру и отвлекаясь только на приёмы пищи. Моя задача заключалась в том, чтобы распределять листки по нужным стопкам, сворачивать и скреплять свитки лентами определённых цветов (в зависимости от тематики, как я подозревала) и потом раскладывать всё в обозначенные полки и ящики. Язык был мне незнаком, но судя по попадавшимся мне на глаза графикам и формулам, это были какие-то научные записи. Однажды на одном из листков мой взгляд уловил что-то знакомое, что при рассмотрении оказалось какой-то химической формулой и описанием на Латыни. От неожиданности я невольно вздрогнула, но, к счастью, моя светловолосая спутница была полностью погружена в чтение и не обратила на меня никакого внимания. Откуда у эльфов были знания из моего мира оставалось загадкой.

Первое время Сельвен в основном молчала, сосредоточенно читая, и я, в свою очередь, не спешила начинать задушевные разговоры. Лишь иногда мы перекидывались отдельными фразами, потом в библиотеке снова воцарялась тишина, и каждый из нас погружался в свои мысли. Я ещё не до конца оправилась и то и дело возвращалась к той встрече в лесу, хотя долгое время и не могла решить было ли то явью или только игрой помутнённого сознания. Но нет, всё было настолько реально, и касания, и ощущения, и поцелуи… Сердце болезненно сжималось от осознания безысходности происходящего и произошедшего. Но я старалась гнать эти мысли прочь, на давая себе утонуть в тоскливой темноте, и вместо этого думала, как мне побыстрее выбраться отсюда и отправиться к Беорну.

В одном эльфийка была права — в библиотеке нас никто не беспокоил, и с её отцом я познакомилась под конец второго дня. Мы с Сельвен как раз заканчивали ужин, расположившись в небольшой столовой. Уже стемнело, и в комнате царил полумрак, разбавляемый лишь свечой на столе и отсветами пламени в камине. Моя собеседница только закончила вслух планировать нашу работу на завтрашний день, когда дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина. Высокий, рыжеволосый эльф внешне был почти точной копией брата Сельвен. Его движения были размеренными и скользящими, чем он невольно напомнил мне Элронда. Кинув в мою сторону изучающий взгляд и коротко кивнув, он обратился к моей спутнице. Какое-то время они говорили на Сильване, который хотя приятный и мелодичный на слух, был мне абсолютно непонятен.

— Значит тебя зовут Даэрэт? — Похоже я задумалась, потому как когда эльф обратился ко мне на Всеобщем, то от неожиданности вздрогнула.

— Можно просто Даэ, милорд. — Стараясь придать голосу как можно больше уверенности, я встретилась с говорившим взглядом. Эльф, внимательно смотревший на меня, чуть склонив голову на бок, еле заметно дёрнул бровями. Несколько долгих секунд он молчал, но вскоре выпрямился и, слегка улыбнувшись, проговорил.

— Я Фаэлон. И рад приветствовать тебя в доме главного королевского лекаря. Надеюсь, ты не разочаруешь мою дочь и меня, Даэ. — Не дождавшись ответа, эльф слегка дотронулся до плеча дочери, что-то проговорил и бесшумно удалился, снова оставив нас наедине друг с другом.

Сельвен сидела нахмурившись, но поймав на себе мой взгляд, постаралась придать лицу нейтрально выражение. Закончив ужин в полной тишине, мы вскоре отправились устраиваться на ночь. Мне определили ту же комнату, что и в первое утро здесь. Уже в спальне, Сельвен неожиданно прошептала.

— Отец тебе не доверяет. — Я удивлённо вскинула голову.

— Что он сказал?

— Да ничего. Больше выспрашивал. — Эльфийка тяжело вздохнула. — Я сказала ему, что нашла тебя в лесу. — Прежде, чем я успела возразить, она продолжила. — Но не здесь, а в пригороде Минас-Тирита. Это столица Гондора… — Я понимающе кивнула. — Сказала, что ты потеряла память, и я согласилась взять тебя к себе на службу.

— Зачем?

— Потому что отец спрашивал кто ты и откуда. А это почти правда.

— Ну я же… — Но Сельвен перебила меня.

— Он не поверил бы, что ты обычная служанка. — Я нахмурилась.

— То есть?

Эльфийка вновь начала мерить комнату шагами.

— Потому что ты не выглядишь как служанка или крестьянка. Твоё лицо не обветренно, а руки слишком белые и тонкие. Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что ты не привыкла к физическому труду, а тем более к тяжёлому. — Она остановилась на середине комнаты, голос стал громче, глаза подозрительно прищурились. — Ты уверена, что ничего не помнишь? — Я продолжала молчать, не зная что ответить. Мысли в панике заметались в голове, дыхание участилось. Заметив мою реакцию, эльфийка судорожно выдохнула. — Прости. Я не хотела на тебе срываться. — Она подошла и чуть приобняла меня за плечи. — Просто я огорчена, что отец стал таким же подозрительным, как и многие здесь в Лихолесье. Прячутся в лесу и в каждом человеке видят потенциальную угрозу если не их существованию, так спокойствию. Было бы возможно, они бы скрылись бы тут ото всех.

— Почему это так? Из-за тварей в лесу?

— Нет. Я не думаю, что в этом виноват лишь лес. Но это долгий разговор. — Она слегка улыбнулась. — Пора спать. Завтра нам предстоит ещё много работы.

* * *

Я потеряла счёт дням, проведённым в библиотеке. Всё слилось в один непрекращающийся поток листков, свитков, пергаментов и заметок. Меня стали посещать мысли о том, что это никогда не кончится, а бумаги тайно размножались, как только мы покидали комнату. Хотя, конечно, количество продуктов из целлюлозы в комнате уменьшилось разительно.

Сельвен тоже выглядела усталой. Под глазами эльфийки залегли тени, а и без того светлая кожа, стала ещё бледнее. Да и я сама выглядела не лучше. Казалось, на моём лице остались только глаза, которые болезненно сверкали из-под бордового тюрбана. Однако, несмотря ни на что, солнце вновь и вновь заставало нас в библиотеке, как и сегодня.

Я пыталась завязать ленту вокруг свитка вот уже третий раз, но пальцы меня не слушались и постоянно соскальзывали. После четвёртой неудачной попытки, я не удержалась и, раздражённо зарычав, откинула скрученную в трубочку бумагу.

— Сельвен, сколько мы уже здесь? — Эльфийка подняла на меня усталые глаза.

— Четвёртый день. Нет, пятый… — Вздохнув, я поднялась за упавшим свитком, чувствуя на себе внимательный взгляд зелёных глаз. В этот раз лента всё-таки завязалась, и свиток отправился в положенный ящик.

— Знаешь, Даэрэт. — Неожиданно звонкий голос Сельвен заставил меня подскочить на месте, от чего она тихо хихикнула. — Так, я думаю на сегодня с нас хватит. Боюсь, если мы проведём ещё больше времени в библиотеке, то начнём шарахаться от собственной тени. — Я не удержалась и хмыкнула. — Поэтому, Даэ, продолжим завтра, а сегодня я тебе покажу королевский дворец. Да, и я обещала тебе более подходящую обувь. — Девушка весело подмигнула.

От первых глотков свежего воздуха у меня, с непривычки, закружилась голова и потемнело в глазах. Я пошатнулась, но Сельвен тут же подхватила меня за локоть и сбавила темп. В ответ на её встревоженный взгляд я только покачала головой.

— Это ничего. Просто долго была взаперти. — Эльфийка нахмурилась.

— Мы слишком увлеклись, а ты ещё ослаблена от ране… — Она резко замолчала на полуслове.

Наверное, мне стоило прислушаться к её словам, однако моё внимание было приковано к приближающимся огромным створчатым воротам в скале. Витиевато выкованный металл сверкал то изумрудно-зелёным, то полностью сливался с антрацитовым камнем. Перед вратами стояли двое стражников, которые молча впустили нас внутрь, только кивнув моей спутнице. На меня никто не обращал никакого внимания.

Изнутри дворец короля эльфов больше напоминал подземный город. От главного входа влево и вправо отходили многочисленные ответвления коридоров. Пол был выложен затейливыми узорами из золотистой и зелёной плитки. Стены уходили вверх, сплетаясь в теряющиеся в полумраке своды, которые иногда неожиданно переходили в изысканные навесные лестницы и мосты. Временами сверху срывались небольшие водопады, исчезая где-то в темноте нижних уровней. Глядя на это, меня не покидало чувство невесомости и странной «ажурной» хрупкости всего строения. Казалось, если подует ветер, то всё обрушится как карточный домик.

Я должна была согласиться с Сельвен. Несмотря на пробивающиеся откуда-то сверху солнечные лучи, этого хватало только чтобы рассеять мрак. Хотя, возможно, на верхних уровнях и было намного светлее, но мы были слишком низко, чтобы оценить это по достоинству, не говоря уже о том, чтобы увидеть сами окна и балконы. Тем более, что теперь мы спускались всё дальше на нижние уровни, где, как объяснила эльфийка, жили торговцы и мастера. Сюда почти не доставал дневной свет, и потому пространство освещали зажжённые вдоль стен светильники и факелы.

Нашей первой остановкой была мастерская портного и сапожника в одном лице. Молчаливый эльф выслушал мою спутницу, окинув меня оценивающим взглядом и, коротко кивнув, что-то буркнул в ответ. Та благодарно поклонилась и потянула меня за собой.

— Идём. Через два дня можно будет забрать. — Улыбнулась мне Сельвен.

— Уже? — Удивилась я, потому как мастер не снял с меня никаких мерок. Но не успела я об этом спросить, как эльфийка тихо шепнула мне на ухо.

— Ему не надо прикасаться к тебе. Он всё определил на глаз. — И хотя в это мне верилось с трудом, в то же время, шил же мне кто-то одежду и обувь в Ривенделле без того, чтобы снимать мерки. Пока я внутренне удивлялась мастерству эльфийского кроя, моя спутница уже увлекала меня вниз по очередной лестнице, попутно объясняя необходимость куда-то там зайти за книгой и зельем.

Мы спускались всё дальше вниз. На пути нам то и дело попадались обширные террасы, увитые плющом и украшенные мерцающими то ли фонариками, то ли огоньками. Здесь, в затейливых беседках сидели обитатели лесного королевства. Кто с кубком, кто с книгой. Наблюдая за ними, в какой-то момент я не удержалась от мучившего меня вопроса.

— Сельвен, разве лесные эльфы не должны жить в лесу? Или я что-то не так понимаю? — В ответ эльфийка еле заметно ухмыльнулась.

— Нет, ты всё правильно понимаешь. Но из-за распространяющийся по лесу тьмы, старейшины во главе с королём решили укрыться в скале. Сейчас можно по пальцам пересчитать тех, кто всё ещё живёт среди деревьев. Мой отец был одним из немногих, кто отказался переезжать. И я ему за это благодарна.

— Ты прости меня конечно, но то как вы живёте немногим отличается от гномов… — Надеясь, что не зашла слишком далеко в своих суждениях, я украдкой посмотрела на Сельвен. Но та удивила меня в который раз, неожиданно весело рассмеявшись. Всё ещё продолжая хихикать, она заговорчески шепнула мне на ухо.

— Это ты верно подметила. Только во имя Великого Эру, не вздумай говорить об этом здесь. Смеяться никто не станет. — Дева весело подмигнула.

Некоторые из встречающихся нам эльфов улыбались и приветственно помахивали рукой Сельвен, в то время как я продолжала оставаться словно невидимой для их глаз, что только радовало. Тогда, в Ривенделле, повышенное внимание и косые взгляды прилично действовали мне на нервы.

Мы достигли очередной «площадки для отдыха и размышлений» (как я их мысленно окрестила), и Сельвен остановилась. Аргументировав тем, что владельцы нужных ей лавок не пускают к себе людей, она попросила подождать её на балконе, а сама скрылась за одной из резных дверей. Чуть поодаль на террасе в беседке сидело несколько эльфов, судя по одинаковому обмундированию, скорее всего воинов. Они довольно громко шутили и беседовали между собой, то и дело прикладываясь к золочёным кубкам в руках. «Да уж. Некоторые занятия остаются неизменными, в независимости от расы», — было моё умозаключение. Я отвернулась и, облокотившись на перила, стала наблюдать за небольшим водопадом. Голова немного болезненно гудела, а вид струящейся воды успокаивал и отвлекал.

— Эй ты, ёжик! Принеси нам ещё вина! — Раздалось со стороны беседки. «У них тут что, как у Беорна, животные прислуживают?» — удивилась я про себя и, чуть обернувшись, поискала глазами зверька. Но на площадке кроме меня и четырёх эльфийских воинов никого не было. Мой взгляд снова вернулся к водопаду.

— Ёж, ты что, оглох? — Прозвучало уже громче. — Или ты не понимаешь, когда с тобой разговаривают? — В пол-оборота я посмотрела на эльфов. Один из них, с длинными тёмно-русыми волосами, пристально смотрел на меня. Поймав мой взгляд, он чуть нахмурился. — Я к тебе обращаюсь! Ты что, глухая или немая? — Выходит ежом называли меня.

— Может она просто отсталая или дикая? — Поддакнул кто-то из-за его спины. Это замечание было встречено дружным хохотом остальных присутствующих. Первый же эльф лишь криво усмехнулся, вставая на ноги. По моей спине пробежал холодок, когда я заметила, что он направлялся ко мне. Кинув отчаянный взгляд на дверь за которой скрылась Сельвен, мне на ум не пришло ничего лучше, как проигнорировать эльфа. — Пусть себе думает что я глухая, немая и слепая в довесок. — Но это оказалось очень сложно, когда тот остановился всего в нескольких шагах от меня.

— Ты, в бордовом платке. — Процедил он. — Тебя не научили, как следует себя вести или ты специально меня игнорируешь? — В его голосе послышались угрожающие нотки, а в нос ударил запах спиртного. «Твою мать, Сельвен! Что мне теперь делать? Куда ты запропастилась?» — костерила я про себя. В этот момент терпение эльфа лопнуло, и он попытался ухватить меня за плечо, но я успела увернуться, развернувшись к нему лицом. Он возвышался надо мной на целую голову.

— Издеваешься? — Пошипел он, прищурив глаза. — Ёж, ты забываешься…

— И в мыслях этого не было. — Процедила я, встречаясь с ним взглядом. — И я не ёж.

— Так ты не немая… — Эльф несколько секунд молча смотрел на меня и потом с ухмылкой продолжил. — Чья ты? Кто твой хозяин? — Внутри меня медленно, но верно закипала злость, а одновременно с ней пробудилась сдерживаемая до селе энергия. Я сильно сжала кулаки, чувствуя как ногти впились в ладони. — Может ты и вправду отсталая? — Уже громче добавил возвышающийся надо мной эльф. Его друзья весело захихикали.

— Может ты просто не в её вкусе! — Добавил один из них, за чем последовал дружный хохот.

— Отвечай мне! — Повысил голос первый эльф, неожиданно схватив меня за руку.

— Не смей ко мне прикасаться! — Прошипела я, и знакомое тепло растеклось по венам. Статный мужчина резко выпустил моё запястье, его глаза удивлённо расширились.

— Что здесь происходит? — Раздался за спиной голос Сельвен. Из моей груди вырвался вздох облегчения.

— Так это твоя? — Ухмыльнулся эльф, намеренно продолжая на Всеобщем. — Тебе стоит научить твоего ежа манерам и правилам поведения.

— Не называй её так. — Отрезала светловолосая. — У неё есть имя. — Эльф смерил меня и мою спутницу оценивающим и высокомерным взглядом.

— Знаешь, Сельвен. Почему-то меня не удивляет, что твоя человеческая собственность не умеет себя вести…

— Я не собственность. — Перебила я его. Мужчина снова встретился со мной взглядом.

— Сельвен, где ты нашла это? — Он деланно улыбнулся, вновь обращаясь к эльфийке. — Я готов помочь тебе в её воспитании. Отдай мне её на время… — Его рука потянулась к закрывавшему моё лицо шарфу. В последний момент я отпрянула. — Ей определённо надо научиться себя вести…

— Спасибо за предложение, но я откажусь. — Отчеканила моя спутница, гордо вскинув голову.

— Знаешь, Сельвен, ты так любишь людей, что начинаешь вести себя как они. Не забывай кто ты и откуда.

— Благодарю за совет. Я это учту. — Парировала эльфийка, но воин будто и не заметил иронию в её голосе.

— Ну, в таком случае, одолжи нам её. — Он кивнул в мою сторону. — До вечера. Будет приносить нам вино. Ей будет обучение, и нам не придётся ходить лишний раз.

— Это невозможно. — Коротко ответила Сельвен. — Я не люблю расставаться, а уж тем более одалживать свою собственность. Приятного вам всем дня! — Не дожидаясь ответа, она развернулась и, подхватив меня за локоть, потянула за собой в направлении лестницы наверх. Уже нам вдогонку эльф что-то выкрикнул на Сильване. Я не поняла ни слова, но моя спутница вдруг резко остановилась. Несмотря на то, что лицо её оставалось абсолютно непроницаемым, я почувствовала как она вся напряглась. Сказанное явно было чем-то неприятным. Медленно развернувшись, Сельвен неожиданно лучезарно улыбнулась, отвечая что-то эльфу. Тот замер в изумлении, яростно сверкая глазами, а вот его друзья заливисто захохотали, попутно отпуская свои комментарии. Но эльфийка не стала наслаждаться зрелищем, увлекая меня за собой.

Мы спешно поднялись наверх и вскоре покинули дворец. Сельвен отпустила мою руку, лишь когда мы оказались в доме её отца.

— Что всё это было? — Не выдержала я первой, переполняемая обидой и злостью.

— Не обращай на него внимания. Он просто хам. — Мягко проговорила эльфийка, будто разговаривала с ребёнком.

— Он хам, а я, выходит, твоя собственность? — Сельвен устало облокотилась на стену.

— Нет, конечно. Мне пришлось это ему сказать. — Оправдывалась она. Но я вот так просто верить никому в Средиземье не собиралась.

— На каких правах здесь прислуга?

— На таких же, как и везде. — Был её уклончивый ответ, что слишком напомнило мне одного волшебника. Внутри меня всё клокотало, знакомая сила рвалась на волю, и я лишь с трудом сдерживалась.

— Хватит юлить! — Я сорвала с головы надоедливый платок. — Давай на чистоту, Сельвен! — С каждым словом мой голос набирал громкость. Эльфийка сверкнула глазами и ответно расправила плечи.

— Что ты хочешь услышать? Да, к прислуге здесь относятся как к собственности. В основном, это люди из Озёрного города, а у них после разрушения Дейла драконом выбор небогатый. Им только и остаётся, что рыбу ловить, да, по старой памяти, ещё с эльфами по мелочи торговать. Простой люд бедствует, а работать в Лихолесье — считается за привилегию. Поэтому они и терпят всё! — Теперь она уже почти срывалась на крик. — Мне пришлось вести себя также, как и они. Иначе бы начались вопросы. Неужели это так сложно понять?! А на счёт того, чтобы говорить на чистоту, то может тебе первой и начать? — Перешла она в наступление. Конечно, я всё это понимала, но дело было совсем в другом.

— Выведи меня из Лихолесья. Помоги мне добраться до Беорна. — Проговорила я уже тише. От неожиданной смены темы, Сельвен выпрямилась и широко распахнула свои зелёные глаза.

— Нет. — Упрямо ответила эльфийка. — Это невозможно, Даэ. — Я еле сдерживалась, руки жгло так, будто они были объяты пламенем.

— Почему? — Выдохнула я. — Что тебе от меня надо? — Но эльфийка покачала головой.

— Нас просто не пропустит патруль на границах.

— Но я же буду с тобой.

— Не всё так просто, Даэрэт. — От разочарования я глухо зарычала, резко разворачиваясь к двери.

— Ты куда? — Забеспокоилась эльфийка.

— Надеюсь, в лес мне разрешается ходить?

— Да. Но только до границы… — Ответила она почти машинально, неотрывно глядя на меня. — Ты не боишься? — «Бояться стоит тому, кто встретится мне на пути», — хотелось сказать мне, но в ответ я бросила через плечо.

— Мне надо сейчас побыть одной. Иначе я сойду с ума. — Эльфийка уже открыла рот, чтобы мне возразить, но я её опередила. — Не каждый день я становлюсь чьей-то собственностью. — Сельвен виновато опустила глаза и понимающе кивнула.

— Это только до весны. — Был её ответ. Только дело было не в этом, а в том, что я не знала, сколько мне осталось. И доживу ли я до весны. Но, по понятным причинам, я не могла ей это объяснить. Не сказав ни слова, я скрылась за дверью.

Как только я вступила в чащу, лес облегчённо вздохнул и одобрительно зашумел, будто родитель, к которому вернулось заплутавшее дитя. С каждым шагом жжение в моих руках уменьшалось, и я внутренне успокаивалась. Меня вновь охватило знакомое чувство лёгкости и защищённости, которое я испытывала только под сенью этих гигантских лесных исполинов. Я беспрепятственно углублялась всё дальше в чащу, то и дело нежно прикасаясь к стволам деревьев, вдыхая полной грудью аромат травы, мха и чего-то неуловимого сладкого витавшего в воздухе. Лес вёл меня куда-то, и я следовала его зову.

45. Ночь нежна

Он медленно провёл ладонью по её груди, чуть сжав пальцами чувствительный сосок, и она выгнулась ему навстречу, изнывая от нетерпения, послушно призывно раздвигая стройные ноги. Она была готова. Он чувствовал это в воздухе, в горящем, чуть затуманенном взгляде, в том, как она прерывисто дышала. Её волосы, цвета мёда, золотистым шёлком рассыпались по траве, кожа слегка мерцала в лунном сиянии, полные губы алели от поцелуев — она была прекрасна. Как он мог ей отказать?

Его рука скользнула вдоль её тела, прочертив невидимую линию от подбородка по ложбинке между грудей, спускаясь всё ниже. Когда он коснулся центра её наслаждения, с алых губ сорвался сладострастный стон. Улыбнувшись, он скользнул внутрь, чувствуя влагу её желания. Та, что сейчас плавилась в его руках от томления, не была девственницей, а значит, ему можно было не сдерживать себя. Он уверенно двигал уже двумя пальцами, стимулируя одновременно чувствительный бугорок, и светловолосая, не сдерживая стонов, ответно встречала каждое его движение. «Так близка» — пронеслось в его голове. И, словно в ответ на его мысли, тело его спутницы задрожало от захватившего её наслаждения. Он быстро убрал руку и вошёл в неё одним решительным движением. Она чуть вскрикнула от неожиданности, но уже в следующее мгновение сомкнула ноги на его пояснице, углубляя проникновение. Они двигались в унисон, и её сладострастные стоны становились всё громче. Но ему этого было мало, он хотел чувствовать её ещё глубже.

Когда её тело изогнулось во втором оргазме, его губы жадно ловили её стоны, языки страстно переплетались друг с другом, имитируя их тела. Давая своей партнёрше отдышаться, он тихо шепнул ей на ухо: «Я с тобой ещё не закончил». В ответ она промурлыкала что-то нечленораздельное, но его это мало заботило. Зная, что она не в состоянии отказать ему, он перевернул её к себе спиной так, что теперь она опиралась на чуть подрагивающие руки. Его пальцы пробежались от грациозной шеи по спине, вновь проникая в неё. Её тело самопроизвольно качнулось ему на встречу. Словно в наказание, он убрал руку, и светловолосая разочарованно то ли вздохнула, то ли простонала. «Здесь я решаю», — прошептал он в ответ на её протесты, и она послушно замерла в нетерпении и уже в следующее мгновение приняла его в себя полностью. В этот раз в их движениях не было нежности, только неудержимое желание наслаждения. Теперь он задавал ритм, не давая своей партнёрше ни шанса перехватить контроль, удерживая её на месте, обхватив руками бёдра. В истоме она откинула голову назад, зажурила глаза, яростно кусая губы мычала и охала от удовольствия. Он, в свою очередь, наслаждался видом её страсти и тем, как она отдавалась ему полностью. Только этого было мало.

Бесспорно, светловолосая эльфийка была прекрасна и готова удовлетворить каждое его желание, впрочем, как и многие до неё. А этого было недостаточно. Это доставляло наслаждение, но не удовлетворяло его. Когда она задрожала в третьем оргазме, он ускорил темп, почти яростно насаживая на себя её податливое тело. Возможно, он в тайне даже завидовал ей, потому как его собственный пик наслаждения постоянно ускользал.

Она опустила голову, скрывая лицо за каскадом золотистых волос, спина поблёскивала испариной — эльфийка начинала уставать. И тогда он уловил присутствие кого-то рядом. Он замер лишь на долю секунды, но его инстинкты молчали, а значит опасности не было. Он тут же продолжил и, не сбавляя темпа, скользнул взглядом вокруг. Так и есть: в тени у дерева стояла невысокая женская фигура. Окутавшая всё ночная мгла скрывала бы её полностью, но не от эльфа, который видел её так же ясно, как днём, и наблюдал сейчас за ней боковым зрением, опустив ресницы. Ему, почему-то, не хотелось спугнуть эту случайную наблюдательницу. Напротив, сама мысль о том, что за ними подглядывают, его забавляла. Та же, в свою очередь, неотрывно смотрела на них широко распахнутыми глазами.

Она была человеком. Тёмные волосы растрепались по плечам, на щеках алел румянец, губы чуть приоткрыты. Однако что поразило его, так это её глаза, то ли тёмные, то ли светлые, они горели таким огнём, что ему казалось он кожей чувствовал их взгляд. Грудь незнакомки вздымалась от прерывистого дыхания… «Она возбуждена», — пронеслось в голове. Будучи уверенной в своей невидимости, смертная бесстыдно наблюдала за ними и явно получала наслаждение от увиденного. Эта мысль всколыхнула что-то внутри него, с новой силой разжигая пыл. Хитро улыбнувшись, он резко сменил темп, теперь двигаясь нарочито медленно, почти полностью выходя из тела своей партнёрши. И ожидание его не обмануло. Он прочувствовал, как взгляд темноволосой проскользнул по его груди вниз и замер там, где два тела сливались в одно. От накатившей волны горячего желания, он еле сдержался, чтобы не зарычать в голос и не ускорить ритм.

Та, что стояла под деревом, не стесняясь рассматривала его самым интимным способом, что немного удивляло. Обычно люди, особенно женщины, служившие во дворце, были пугливы, молчаливы и застенчивы. В этой же не было ни грамма ни того, ни другого. Наблюдательница, тем временем, облокотилась на дерево, прикрыв глаза. Его чувствительное обоняние уловило сладковатый, дурманящий аромат её возбуждения. Это стало последней каплей, и он уже не смог сдерживать себя. Светловолосая под ним застонала от новой волны наслаждения, а он чуть повернув голову, устремил свой взгляд на женщину, наблюдая за её реакцией. В голове замелькали всевозможные запретные и неправильные образы, что распаляло его ещё больше. Он неотрывно смотрел на то, как она откинула голову назад, как её ладонь непроизвольно сжала собственную грудь. Когда её язык скользнул по приоткрытым губам, он ясно увидел, как эти губы и язык ласкают его, как эти глаза, затуманенные страстью, разгорячённо смотрят снизу вверх. Образ был настолько реален, что будоражил воображение и кровь сильнее прикосновений золотоволосой эльфийки под ним. И неожиданно волна горячего наслаждения накрыла его с головой, заставляя глухо зарычать, изливаясь, а тело само изогнулось в истоме. От остроты ощущений у него перехватило дыхание. Ещё несколько раз дёрнув бёдрами, он замер.

Лес вокруг них затих, отчего собственные удары сердца казались оглушающими. Он аккуратно опустил свою партнёршу, и та, устало и сладострастно вздохнув, легла на расстеленный плащ, закрывая глаза. Она явно утомилась этой ночью. Поднявшись, он блаженно потянулся, и, вновь почувствовав обжигающий взгляд на своей коже, развернулся в сторону незваной гостьи, но она этого даже не заметила. Её необычные двуцветные глаза, которые наконец-то он смог разглядеть, самозабвенно рассматривали его тело, сантиметр за сантиметром медленно поднимаясь всё выше. Когда же их взгляды встретились, он не удержался и усмехнулся, иронично дёрнув бровью.

Несколько секунд она неотрывно смотрела ему прямо в глаза, как вдруг, явно осознав, что он её видит, еле заметно вздрогнула и замерла не дыша. Её язык вновь скользнул по губам, что сразу привлекло его внимание и пробудило воображение. Не прерывая зрительного контакта, он шагнул к ней. В следующее мгновение её глаза расширились, она нервно сглотнула и, словно испуганная лань, метнулась в лесную чащу.

«Ну не! Так просто ты от меня не уйдёшь!» — усмехнулся он мысленно. Уверенный в своём преимуществе над человеком, он наскоро натянул штаны и сапоги и устремился за ней. Женщина стремглав бежала по лесу, но эльфу не составило труда уловить её след. В воздухе витал её сладковатый аромат. Она всё ещё была возбуждена, что только подогревало его собственное желание, интерес и азарт охотника.

В какой-то момент он уже почти нагнал её, как вдруг что-то поменялось. Несколько раз он чуть было не споткнулся о появившиеся из ниоткуда коряги, что дало ей возможность увеличить разделяющее их расстояние. А потом на пути он неожиданно наткнулся на непроходимый бурелом, хотя мог поклясться, что женщина только что здесь пробежала. Раздражённо стиснув зубы, он поспешил в обход. Но когда эльф, ведомый её следами, выбежал из леса, беглянки и след простыл.

Прежде чем вернуться к оставленной спящей эльфийке, он ещё какое-то время внимательно осматривал окрестности, но тщетно — женщине удалось улизнуть. Однако, досада от того, что он её упустил, быстро прошла, ведь он был уверен, долго прятаться ей не удастся. Только не от него и не во дворце короля Трандуила. А именно туда и вели её следы. Улыбнувшись, он развернулся и снова скрылся в лесу.

* * *

— Дура! Дура! Дура! — Гремело в голове, в то время как ноги сами несли моё взбудораженное гормонами тело по ночному лесу. — Зачем? Зачем я там осталась? Ясное дело зачем — подглядывать как эльфы друг друга охаживают. Вернее, как один эльф снова и снова доводит до оргазма эльфийку. И что это был за эльф… Соберись! — Отвесила я себе мысленную оплеуху, слыша за спиной всё приближающийся треск веток. Не надо было долго гадать, кто это был. — Тебе бежать надо, а ты о мужике забыть не можешь! Вуаеристка — дилетантка, чтоб тебя! — И это было так. От каждого воспоминания об увиденном, от каждого образа, низ живота сладостно сжимало от возбуждения. А предательские мысли нашёптывали, что никуда бежать может не надо, и лучше бы сдаться на милость эльфа…

Когда я случайно вышла на разгорячённую пару, первым импульсом было развернуться и уйти. Но я, уверенная в своей безнаказанности, и в том, что меня никто не заметит, как заворожённая, не могла оторвать глаз от высокой статной фигуры эльфа. Его светлые, доходившие до середины спины, волосы отливали серебром, когда на них падал свет Луны. А при каждом движении под гладкой кожей играли мускулы натренированного тела. Гордый профиль, чётко очерченные, почти чёрные брови — в его облике было что-то холодно-отстранённое и величественное, как у того, кто привык, что ему подчиняются. Когда он почти властно развернул эльфийку к себе спиной, я с изумлением поймала себя на мысли, что была бы не прочь оказаться на её месте. На мгновение меня охватил стыд и чувство вины, но тут же внутри как плотину прорвало.

Перед глазами замелькали образы и картины, порождённые моим изголодавшимся воображением. — Как его руки, губы, пальцы прикасаются ко мне, ласкают моё тело в самых потаённых местах, в то время как он… — И вот тогда я увидела его глаза. Он смотрел прямо на меня, ничуть не стесняясь своей наготы, на губах застыла торжествующая улыбка, бровь иронично изогнулась. Я похолодела. Эльф видел меня и знал, что я видела его. — Как давно он меня заметил? — Страх смешался со стыдом. — Это было неправильно подглядывать за ними, но это было так запретно, порочно и приятно одновременно… — От того, как эльф сейчас смотрел на меня, мне вдруг показалось, что это я стояла абсолютно обнаженная перед ним, а вовсе не наоборот. Казалось, он проникал мне под кожу, проникал прямо в душу, где прятались сокровенные и тайные желания и мысли. — Он знает. — Новая волна возбуждения пробежала по телу. У меня перехватило дыхание, лицо запылало. Эльф глубоко втянул воздух, и улыбка стала шире. — О Боже, он знает, как я себя сейчас чувствую. — Непроизвольно я облизала пересохшие губы. Его пронзительный взгляд проследил за этим движением, а показавшиеся до этого светлыми глаза, потемнели. Как загипнотизированное, моё тело не могло сдвинуться с места, хотя мозг отчаянно звонил в тревожный набат. Но вот эльф шагнул вперёд, наваждение развеялось, и вздрогнув, я резко развернулась и рванула в лес.

Поначалу, я было подумала, что он не стал меня преследовать. Однако радость моя была не долгой, и вскоре за спиной раздался треск веток, обозначивших погоню. И вот сейчас я неслась по притихшему лесу, подобрав подол платья выше колен. Лес позволял мне беспрепятственно двигаться, но не останавливал моего преследователя, который с ошеломляющей скоростью сокращал разделявшее нас расстояние. «Не дай ему меня нагнать! Не дай ему меня поймать!» — взывала я мысленно. Однако, обычно сразу отвечающий мне лес, оставался на удивление безмолвным. Меня охватило отчаяние, и внутри всё неистово закричало, обращаясь к окружающей меня природе: «Я не хотела за ним подглядывать! Это ты меня к нему вывел! Я это знаю! Я не хочу, чтобы он меня поймал! Только не сейчас… Я не приказываю, но прошу, помоги мне!..»

После нескольких долгих секунд тишины, лес неожиданно глубоко вздохнул и, будто нехотя, зашумел. Кинув быстрый взгляд через плечо, я успела заметить, как за спиной вырастала стена из бурелома. «Благодарю», — был мой мысленный ответ, а ноги уже несли меня прочь из леса к дому Сельвен.

* * *

Я влетела в дом и как можно тише быстро закрыла за собой дверь. Внутри царил полумрак и звенящая тишина. Как только действие адреналина стало спадать, ноги предательски задрожали, и, чтобы не упасть, мне пришлось опереться спиной на входную дверь. Некоторое время силясь привести сбивчивое дыхание в норму, я просто стояла с закрытыми глазами.

— Что случилось? — Прорезал молчание ночного дома голос Сельвен. — От кого ты убегала? — Добавила она уже тише.

— С чего ты решила, что я от кого-то убега… — Начала было я, но тут же замолчала, когда поняла, что вздёрнутый подол платья всё ещё был зажат в руке. Из груди вырвался глубокий вздох, а глаза наконец-то сфокусировались на стоящей передо мной эльфийке. Та, окинув мою персону оценивающим взглядом, решительно взяла меня под руку.

— Идём. — Подтолкнула она меня дальше по коридору.

— Куда? — Последовал мой глупый вопрос.

— Ты собираешься здесь всю ночь стоять? — И чуть ухмыльнувшись, добавила. — С задранным подолом? — Разжав пальцы, кое-как поправив платье, я позволила ей довести меня до комнаты. И её помощь пришлась очень кстати, потому что ноги мои почти не гнулись и еле держали.

Как только мы оказались внутри и уселись у камина напротив друг друга, эльфийка снова приступила к расспросам.

— Рассказывай. Где ты была и от кого убегала? — От одного воспоминания об увиденном, мои щёки залились предательской краской, что не укрылось от внимательных зелёных глаз. Брови эльфийки удивлённо взметнулись вверх. — Даэ? Даэрэт?

— Меня зовут не Даэ. — Устало отмахнулась я. Притворяться теперь, когда я ещё больше вляпалась в очередную историю, смысла не было. А вот союзник мне очень даже нужен. Сельвен же была пока единственной, кто ко мне здесь нормально относился. Рассказывать о всех перипетиях своей судьбы я не собиралась, но хоть часть правды моя хозяйка всё же заслужила. Поэтому, надеясь на женскую солидарность, решила начать с имени.

— Не Даэ… — Протянула эльфийка. — А…?

— Ирина. — Закончила я за неё, и в ответ Сельвен заметно напряглась.

— Ирина. — Проговорила она размерено, словно пробуя моё имя на вкус. — Ты это вспомнила? — Её глаза подозрительно сверкнули.

— Не совсем, но можно и так сказать. — Эльфийка задумчиво склонила голову на бок.

— Странное имя. И редкое.

— Поэтому я и не хотела его называть. — Призналась я. Сельвен откинулась на стуле, тонкие пальцы нервно забарабанили по подлокотникам, на красивом лице отразилась напряжённая работа мысли. После некоторого молчания она подалась вперёд и неожиданно мягко и тихо проговорила.

— Что ты ещё хочешь мне рассказать? — Невольно скопировав её движение и переходя на еле слышный шёпот, я продолжила.

— Я не теряла память, но, думаю, ты и так это уже поняла. — В ответ её губы тронула лёгкая улыбка. — В Лихолесье я оказалась не случайно, но сюда я не стремилась. — Зелёные глаза подозрительно прищурились, но она смолчала, давая мне выговориться. — Мне пришлось бежать от тех, кто хотел меня если не убить, то использовать с риском для жизни. — Рассказывать о былых событиях, одновременно подбирая слова и не выдавая подробностей, оказалось сложнее, чем думалось. От воспоминаний в груди болезненно заныло.

— Кто это был? — Неожиданно резко прервала она меня.

— Я не могу тебе сказать. Но если они здесь появятся, ты об этом узнаешь. — Сельвен нахмурилась. Она явно хотела спросить больше, но всё же ограничилась кивком в ответ.

— Это тот, кто оставил тебе шрам на память?

— Что? Какой шрам?

— Да, у тебя на груди ещё свежий след от магического оружия. Залеченный, опять же, магией… — В моей голове всё завертелось. Не долго думая, я стянула с себя платье, не стесняясь Сельвен — она и так уже всё видела, когда переодевала моё бессознательное тело. Дрожащими пальцами спешно развязала завязки нательной рубахи и замерла. Эльфийка оказалась права. В свете камина шрам был чуть красноватым и тянулся ровно посередине между грудей. Но как же я не заметила его раньше? Словно прочитав мои мысли, собеседница озвучила вопрос за меня. — Ты что, не заметила след?

— Нет… — Прошептала я на выдохе. — Я только смутно помню, когда его могла заполучить… — «Конечно, тогда после пещеры гоблинов», — но вслух я этого не сказала.

— А от кого? И кто залечил? Те же, от кого ты сбежала? — Не унималась лесная дева, задавая ещё какие-то вопросы, но я ничего уже не слышала. Мир поплыл перед глазами, а виски пронзило невероятной болью. Сельвен резко замолчала, сжала мою голову руками, её губы беззвучно задвигались, и постепенно боль стала отступать. Когда ко мне вновь вернулась способность слышать, она примирительно прошептала. — Сейчас это не столь важно. Когда-нибудь ты вспомнишь. — Она попыталась улыбнуться, но почти сразу выражение её лица вновь стало серьёзным.

— Это не они. Не они меня ранили. — Мой голос звучал хрипло.

— Как ты можешь быть так уверена, если сама сказала, что они хотели тебя использовать…

— Нет! Это не они… — Перед глазами всплыло до боли знакомое лицо Гендальфа. Оно подёрнулось рябью, и теперь на меня смотрел Олорин. Он улыбался, хитро сверкая глазами, как тогда, когда мы танцевали в Ривенделле. Но тут же память подкинула совсем другую картину — каким холодным, надменным и безучастным было его лицо незадолго до нашей последней встречи. Во рту почувствовался вкус горечи. — Сельвен, он не мог меня ранить, но он мог залечить…

— Он? Ты сказала они…

— Они, он — какая разница. Дело в том, что мне пришлось от них бежать. Они хотели меня использовать, потому что я…

— Ведьма. — Закончила за меня эльфийка, грустно улыбаясь.

— Что ты сказала? — По спине пробежал холодок, но она продолжила как ни в чём не бывало.

— Ты ведь ведьма. Разве не так? Я почувствовала это уже несколько раз. Ты стараешься это сдерживать, но у тебя не всегда получается. Особенно, когда ты испытываешь сильные эмоции или физически ослаблена. — От её слов мой рот всё больше открывался от удивления. Та же только хитро прищурила глаза. — Я многое знаю и замечаю. Признаюсь, в отношении тебя мне потребовалось больше времени, чем обычно. Просто потому, что люди, особенно женщины, наделённые магией встречаются крайне редко, в начале я даже не рассматривала эту вероятность. — Она тяжело вздохнула. — В любом случае, я понимаю, почему ты скрываешь свои способности от людей и эльфов. Особенно от эльфов… Но не бойся я тебя не выдам…

— Сельвен, я не могу тебе всего рассказать.

— Я понимаю. — Улыбнулась она. — Ты уже рассказала мне многое. Я посчитаю за честь хранить твою тайну… — После её слов в комнате повисло напряжённое молчание, и лишь после долгих секунд тишины я не выдержала.

— Но теперь ты понимаешь, почему мне необходимо как можно скорее уйти отсюда…

— Понимаю. — Ответила моя собеседница, откинувшись на спинку стула. — Но всё так же не могу тебе помочь. — Вздохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Нас с тобой не выпустят. Вернее, даже если я проведу тебя, то сама не смогу вернуться.

— И это значит?

— Значит, что нам придётся подождать до весны.

— Твою мать! — Не удержалась я от родного языка, раздражённо опускаясь на стул.

— Что это значит? Этот язык похож на что-то, что я когда-то читала…

— Это мой родной язык. А фраза…Ну скажем, является выражением крайнего недовольства. — Отмахнулась я, яростно покусывая губы.

— Ругаешься значит. — Понимающе подытожила Сельвен.

— Именно. У меня для этого есть веские причины. — Я старалась сдерживаться, хотя от досады очень хотелось кричать и топать ногами.

— Ладно. Не отчаивайся. — Примирительно проговорила эльфийка. — Если мой брат вернётся раньше, он сможет помочь тебе выбраться отсюда. А до этого старайся себя не выдать. — Я недовольно хмыкнула. — Кстати, ты так и не ответила на мой первый вопрос.

— Это какой же? — Было моё искреннее удивление.

— От кого ты убегала в лесу? — Мои щёки снова стали пунцовыми, в то время как Сельвен внимательно за мной наблюдала. — Ты что-то увидела…

— Скорее кого-то. — Поправила я. — И мне не стоило этого делать, а уж тем более наблюдать за ними… — Понимая что взболтнула лишнего, я прикусила язык. Какое-то время лицо эльфийки выражало полное непонимание, но тут она резко охнула, её глаза расширились.

— Ты застала двух эльфов за соитием.

— Что?

— Они доставляли друг другу телесное удовольствие. — Пояснила светловолосая, тоже заливаясь краской. Я утвердительно закивала в ответ. — Но тогда почему ты убега… Стоп. Они что, тебя заметили?

— Не они, а он.

— Ух. — Выдохнула она. — И тебе удалось сбежать? От эльфа?

— Можно сказать, что мне повезло.

— И он видел твоё лицо… — Казалось, она говорила больше сама с собой. — Как он выглядел?

— Ну… — Перед глазами встал образ обнажённого эльфа, и низ живота опять сладостно сжался. Сельвен лукаво сверкнула глазами.

— Тебе он явно понравился…

— Он выглядел как эльф. — Отрезала я, давая понять, что тема закрыта.

— Ладно. Это скоро забудется. Радуйся, что ты не во дворце живёшь. Здесь тебя искать не будут. — Её рука ободряюще сжала мою ладонь. — Даэ…Хм. Ирина. Прости, никак не привыкну к твоему имени. Не переживай. — Я попыталась улыбнуться в ответ. — Иди отдыхай. Завтра у нас долгий день. — Я только кивнула в ответ. Лесная дева поднялась на ноги и уже направилась в сторону своей комнаты, когда я обратилась к ней шёпотом.

— Сельвен, спасибо за понимание. — Она задумчиво посмотрела на меня в пол-оборота.

— У нас у всех есть свои секреты, Ирина. Я научилась уважать чужие тайны и благодарю тебя за оказанное мне доверие. — Светлая голова чуть склонилась.

— Странно. Я думала ты захочешь узнать больше… — Эльфийка покачала головой.

— Не буду скрывать, в моей голове тысячи вопросов. Но иногда лучше дать человеку возможность самому рассказать, заслужив его доверие. А не выспрашивать и не выгадывать… К сожалению, многие эльфы, живущие здесь, думают иначе.

— А ты?

— А я… Я провожу слишком много времени среди людей. Но я расскажу тебе об этом завтра, если ты позволишь. — Я согласно кивнула, чувствуя накатывающую усталость.

Когда Сельвен уже стояла на пороге в свою спальню, я снова окликнула её.

— Сельвен. — Она обернулась. — Пусть моё истинное имя останется между нами, и для всех я буду Даэ. — Зелёные глаза какое-то время внимательно меня изучали.

— Я понимаю. — Наконец прошептала она. — Пусть будет так, Ирина.

В эту ночь я быстро заснула. По — видмому, сказался богатый событиями день. Только вот мои сны были далеки от спокойных. В них то и дело появлялся светловолосый эльф.

46. Под лаской плюшевого пледа

События той ночи их сблизили. Они, как и прежде, проводили дни напролёт в библиотеке, разбирая бумаги и записи, но теперь в воздухе почти не ощущалось тяготившего их ранее напряжения. Казалось, между ними был заключён негласный договор, по которому они взаимно обменивались своими воспоминаниями и секретами. Хотя, она была уверена, что главные тайны всё ещё держались взаперти.

Их доверие друг к другу было очень неожиданным, а потому хрупким, но от этого ещё более ценным. Её не раз удивляло то, с какой лёгкостью она доверяла своей компаньонке секреты и мысли, до этого так бережно скрываемые в глубине сердца и разума даже от самых близких. Как по крупицам складывалась в единую картину судьба её нежданной собеседницы, так постепенно и ей самой становилось легче справляться со внутренним смятением переживаний и воспоминаний. Она поймала себя на мысли, что до недавнего времени ещё ни с кем не делилась и половиной того, что рассказала за последние несколько дней этой странной женщине. Ведь невозможность рассказать и открыться даже брату и заставила её покинуть Лихолесье, а потом и вовсе отдалиться от эльфов, предпочитая общество смертных. Среди чужих глаз оказалось проще хранить молчание. Люди же всегда соблюдали почтительную дистанцию, и, в отличии от эльфов, не лезли к ней с расспросами.

«Человеческий век, такой короткий и быстротечный, не оставлял им времени даже на свои страдания, так что уж и говорить о чужих…» — так она думала в начале, так думали и эльфы о младших детях Илуватара. Но совсем скоро она поняла, что люди переживают так же, как и они, возможно даже сильнее и острее. Смертные хранят всё глубоко в сердце, открываясь только избранным, кто может понять и прочувствовать боль вместе с ними. Это осознание словно заново открыло её глаза и позволило увидеть человеческую натуру в совершенно другом свете. Печаль, горе, тоска не обходили людей стороной, как думали многие обитатели лесного королевства, но скоротечность жизни заставляла всё переживать ярче. Радоваться — так здесь и сейчас, наслаждаясь каждой секундой счастья, разделяя это чувство с окружающими, чтобы, словно солнечными лучами, осветить всё вокруг. Любить — так сразу и всем сердцем, не думая о последствиях, теряя разум от огня страсти и сладостного безумия в объятиях избранника. А горевать — так только с теми, кто этого достоин, кто понимает, кому доверяешь всем сердцем. Она поняла, что если человек делит с тобой свою печаль, то он тебе действительно верит, а это многого стоит среди смертных.

Поэтому Сельвен не настаивала на всей правде, когда Ирина приоткрыла ей завесу тайны, скрывающей её жизнь до той ночи в лесу. Темноволосая намеренно не называла имён, но эльфийка догадалась, что среди тех, от кого убежала смертная, был один, кто ранил её глубже и больнее остальных. Из обрывочных фраз, неуместных молчаний и задумчивых взглядов Сельвен поняла, что тот был дорог ведьме, в то время как он её только использовал. Неважно кем он был: соратником, другом или любовником — Ирина ему доверяла, а он её предал. Возможно, именно это предательство дорогими и близкими людьми и было тем самым, что так сближало эльфийку и смертную? Сельвен не знала, но была уверена, что Лихолесье они покинут вместе.

* * *

Первые несколько дней я жила как на иголках в ожидании того, как вот-вот распахнётся дверь и меня под белы рученьки с позором поведут на допрос. Но прошёл один день, за ним второй, и тишину дома главного королевского лекаря нарушало лишь лёгкое шуршание бумаг в библиотеке, да наши с Сельвен негромкие голоса. Поэтому постепенно я успокоилась и перестала вздрагивать от каждого шороха.

После той ночи изменилось и наше с эльфийкой отношение друг к другу, стало более доверительным. Теперь мы больше общались, не томясь в гнетущей тишине, и поэтому не удивительно, что дела в библиотеке пошли быстрее. Я осторожно делилась с моей светловолосой компаньонкой историями из моего пребывания в Средиземье, и её особенно заинтересовало моё путешествие с Миртой и бродячими музыкантами. Как оказалось, о многих городах, в которых мы тогда выступали, Сельвен даже и не слышала. Я даже поведала ей что-то из своего прошлого, тщательно подбирая слова, дабы не сболтнуть чего лишнего. Только одна тема так и оставалась табу — мои скитания с гномами и волшебником, а эльфийка, словно чувствуя это, не настаивала.

Да и сама лесная дева тоже оказалась полна сюрпризов, хотя и рассказывала она о себе очень осторожно и неуверенно, будто с непривычки. Так, вечером, на следующий день после моего приступа ночного вуайеризма, она поведала, что покинула Лихолесье больше трёх столетий назад. На мой вопрос «Почему?», Сельвен сначала долго ничего не отвечала, уставившись в огонь, а потом, чуть вздрогнув, прошептала: «У нас с тобой очень много общего, Ирина». Тогда её уклончивый ответ меня озадачил, но чем больше мы общались, чем больше она рассказывала о себе и своей жизни вне королевства, тем яснее части головоломки складывались в единую картину.

Сельвен сначала отправилась в Лориэн, но там она не задержалась и вскоре покинула владения Галадриэль. Потом она долго странствовала по Средиземью, собирая знания и навыки в лечении как эльфов, так и людей, и в какой-то момент извилистая тропа судьбы привела её в Минас-Тирит, где дева и осталась на правах лекаря. Только раз в десять, иногда и в двадцать лет она возвращалась в лесное царство навестить отца и брата, но неизменно покидала некогда родной дом с приходом весны. На мой вопрос «Почему?» ответом было молчание, отрешённый взгляд и туманная фраза.

— Здесь, во время праздника Йестаре, когда мы приветствуем Новый год, я потеряла что-то очень дорогое. С тех пор, вид весеннего Лихолесья не приносит ничего, кроме боли разочарования. — Проговорила она тихим голосом.

Мы сидели в полумраке библиотеки. С моей нечаянной встречи в лесу прошло три дня. От научного беспорядка, так поразившего меня когда-то, не осталось и следа, и сегодня мы «отмечали» окончание нашей работы по сортировке бумаг. Удобно устроившись в массивных креслах, я и моя собеседница тихо переговаривались, блаженно потягивая сладковато-терпкое вино из серебряных кубков. Возможно из-за тягучего дурмана крепкого напитка или же из-за того, что вот уже больше недели мы проводили по двенадцать, а то и более часов наедине друг с другом, разговор становился всё более откровенным. Сельвен впервые почти напрямую ответила почему покинула родной дом, а после она замолчала, мыслями уносясь куда-то очень далеко. Отблески пламени освещали её прекрасное лицо золотистым светом, отчего она казалась ещё красивее, но отчего-то старше. Сейчас в её облике не было той обманчивой юности, и казалось, та привычная маска молодой беспечности, которую моя компаньонка носила день изо дня, исчезла, обнажив истинную душу и переживания. И в этот момент, я вдруг поняла, и почему ей с трудом давалось говорить о себе, и почему она покинула родных ей людей, и почему у нас было много общего.

— Ты любила его? — Слова сорвались с языка прежде, чем я успела себя остановить. Я ожидала, что эльфийка начнёт всё отрицать, но она лишь медленно повернулась ко мне, встречаясь взглядом.

— Это так заметно? — Её губы тронула печальная улыбка.

— Нет. Тебе отлично удаётся это скрывать.

— Это хорошо. — Проговорила она уже твёрже, залпом осушив бокал, и тут же наполнила его снова. — Тебе тоже.

— Что ты имеешь в виду? — Не поняла я.

— Ты ведь любила того, кто залечил тебя и потом ранил… — Она смотрела на меня этими бездонными мудрыми зелёными глазами, а я неожиданно для себя на мгновение растерялась. «Неужели она говорит о волшебнике?» — удивилась я, но тут же встряхнула головой, будто отгоняя мысли, как назойливых насекомых.

— Нет. Того, о ком ты говоришь, я считала близким другом. Но тот, кого я любила, остался в далёком прошлом, в другом времени и в другой жизни. — Теперь была моя очередь залпом выпить остатки вина, и эльфийка повторно наполнила бокал. Она ничего не сказала, только задумчиво покачала головой.

Это был странный вечер, наполненный долгими откровенными и одновременно туманными разговорами, поэтому когда мы наконец-то отошли ко сну, моя голова разрывалась от противоречивых мыслей. Слова лесной девы были полным абсурдом, но пробудили внутри непонятное беспокойство, будто я забыла что-то очень важное, связанное с волшебником.

Позже, я лежала на кровати, чувствуя как тело расслабляется в истоме после выпитого вина. Мою кожу чуть покалывало от знакомого тепла, которое лёгкими прикосновениями приятно будоражило кровь. Но постепенно ощущения стали более ясными, и мне уже казалось, что чьи-то руки чувственно ласкали тело, заставляя томиться в сладостном ожидании. Сначала прикосновения были едва заметными, порхая по коже, словно шелковистые крылья бабочки, но вскоре ласки стали более настойчивыми и откровенными. Мне показалось, что мою грудь сжали, чуть ущипнув затвердевший сосок сквозь тонкую ткань рубашки. От накатившей волны горячего наслаждения, я непроизвольно выгнулась навстречу, желая увеличить контакт, и тут же всё прекратилось. Не сдержавшись, с губ сорвался разочарованный стон, и в следующее мгновение, невидимые пальцы пробежали вниз по животу, настойчиво скользнули по внутренней стороне бедра. В ответ я, повинуясь охватившему меня желанию, чуть раздвинула ноги, позволяя углубить прикосновения.

Мне казалось, что в темноте можно было различить призрачные очертания фигуры, высокой и статной. Длинные волосы прохладным шёлком касались моих плеч и груди, всё сильнее распаляя внутренний пожар. Горячие губы скользнули по шее к мочке уха, чуть прикусив её зубами. «Ещё немного и я сойду с ума», — пронеслось в голове. Будто отвечая на мои мысли, невидимые пальцы уверенно сжали возбуждённый бугорок, заставив полностью отдаться наслаждению. По телу электрическим током побежали волны оргазма, от остроты ощущений перехватило дыхание, и в следующее мгновение я резко открыла глаза. Всё сразу прекратилось. Я покоилась на своей же постели, яростно сжав простыню руками. Но комната, освещённая мягким светом камина, была абсолютно пуста. — Это из чего же они вино делают? Не иначе, как мешают грибы с испанской мушкой. — Тело всё ещё гудело от постепенно отступающего возбуждения, но сознание было мутным и вязким. Казалось, грань между сном и явью стёрлась, и мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Думать о том, что только произошло не хотелось, и, отложив размышления на завтра, мне наконец удалось заснуть.

Я проснулась ещё до рассвета от чувства подступившей тошноты и на ватных ногах поспешила в умывальную, но не успела и порог переступить, как перед глазами поплыло, тело содрогнулось, и меня стало выворачивать наизнанку прямо на пол. «Вот тебе и птичка перепел», — промелькнуло в голове, но тут же меня пронзила ослепляющая боль, от которой ноги подкосились, и я рухнула на пол, лишь в последний момент удержавшись на четвереньках. Было такое чувство, что всё внутри меня объято пламенем и яростно сжимается, перекрывая кислород. Казалось, ещё немного и мои внутренние органы окажутся на полу вместе с выплёскиваемой из меня жидкостью. Как долго это продолжалось — не знаю, но в какой-то момент я не выдержала и повалилась на пол, содрогаясь в конвульсиях. Постепенно рвотные позывы стали отступать, и меня сковала непреодолимая слабость. Безвольно лёжа в позе эмбриона, я только и могла, что жадно глотать ртом воздух. Однако оставаться на полу в ванной было невозможно, и, превозмогая себя, я медленно приподнялась на дрожащих руках и открыла глаза.

В умывальной царил полумрак, разбавленный лишь серыми лучами предрассветного солнца. Я полусидела в луже чего-то тёмного и вязкого. Несмотря на то, что было и так понятно откуда была жидкость, это меня, почему-то, насторожило. Что-то было не так. Повинуясь странному импульсу, рука сама коснулась чёрной жидкости. Кое-как я проползла до столпа света, падающего из небольшого окна под потолком, вытянула испачканную руку и поняла, что ошиблась. Жидкость была не чёрной, а тёмно-красной. Взгляд скользнул по телу: моя тонкая белая ночная сорочка теперь была испачкана казавшимися кровавыми пятнами. Опираясь на стенку, я поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к небольшому зеркалу на стене, но от одного взгляда на своё отражение похолодела от ужаса.

Весь перед некогда белоснежной рубашки стал багрово-бурым, но что испугало меня ещё больше, так это моё лицо. Мертвенно-бледное, оно от подбородка до груди было измазано запёкшейся кровью.

— Этого не может быть. — Тогда мне больше всего хотелось, чтобы всё оказалось ночным кошмаром, и я даже ущипнула себя для верности, но тщетно. Всё происходило наяву. В зеркале я наблюдала за тем, как моя рука коснулась окровавленного подбородка. — Неужели это кровь? Нет… — Но во рту ясно ощущался ни с чем не спутываемый сладковато-металлический привкус.

Отвернувшись от своего отражения, я откинулась на стенку, безвольно сползла на пол и уставилась невидящим взглядом в пустоту. К сожалению, всё происходило не во сне, и, к сожалению, на этот раз Гендальф меня не обманул. Я действительно умирала. Глядя на казавшуюся чёрной лужу крови, мне стало по-настоящему страшно. — Как много крови я потеряла? Слишком много… А что будет дальше? — Воздух умывальной неожиданно стал ледяным, я задрожала всем телом, чувствуя как горло сдавливает паника. Меня убивало моё же собственное тело, моя же кровь, текущая по венам, и я ничего не могла против этого поделать. А всё потому, что по чьей-то воле я, всего-навсего, оказалась не в том месте, вернее не в том мире.

— Почему? Ну почему ты не рассказал мне обо всём раньше, Олорин? У меня было бы время узнать правду, найти виновного… А сейчас кто знает, сколько мне осталось? — Мысли обрывались в хаотичный сумбур, из глаз брызнули слёзы и, уткнувшись лицом в колени, я тихо заплакала. В тот момент на полу полутёмной умывальной сидел одинокий, покинутый ребёнок, бессильным и бесполезный. Но нет, мне не хотелось просто так сдаться на волю случая и безвольно ждать, когда смерть заберёт меня к себе.

— Я должна узнать, кто меня сюда затащил. — Это подействовало отрезвляюще, и слёзы быстро высохли. Цепляясь сознанием за эту мысль, как за последнюю соломинку, удерживающую меня от бездны безумия и отчаяния, я заставила себя подняться и, превозмогая слабость, стала старательно отмывать себя от засохшей крови. Вода была почти ледяной, но это помогало прийти в себя и начать думать яснее.

Когда с лицом и грудью было покончено, я решительно стянула в конец испорченную рубашку и использовала её, чтобы смыть следы с пола. После я на цыпочках вернулась в спальню, где избавилась от некогда белой ночной сорочки, кинув её в догоравший камин. Как только тонкую ткань охватило пламя, мне сразу стало легче. Будто избавившись от следов происшедшего, я заработала себе некоторую отсрочку.

За окном, среди вековых деревьев ещё струился предрассветный туман. Сейчас мне больше всего хотелось выбежать из дома и как можно скорее скрыться за зелёной завесой леса. Но я решила иначе и, переодевшись в чистое, вернулась в кровать и попыталась повторно заснуть. Однако мой мозг был похож на взбудораженный пчелиный улей, в котором мысли метались, готовые вот-вот вырваться наружу. Перед глазами мелькали картинки из моего прошлого: то из того далёкого и родного мира, то из моих Средеземских странствий. Лица, события, города слились в один пёстрый поток, проносящийся перед внутренним взором, как быстро перематываемая киноплёнка, всё ускоряя и ускоряя свой темп, пока стало невозможным что-либо разобрать. И тогда, а на фоне цветовой какофонии я увидела глаза.

Ясные, голубые, искрящиеся каким-то внутренним светом и мудростью, они поначалу показались мне знакомыми. Силуэт медленно прояснялся и думалось, вот-вот передо мной покажется Олорин, но этого не случилось. Устремлённый на меня взгляд менялся, бледнел, становясь необычного светло-голубого, почти прозрачного цвета. Сквозь пестроту картинок всё чётче проступали черты красивого, мужественного, чуть надменного лица, обрамлённого светлыми, отливающими серебром волосами. Я невольно задержала дыхание, когда в проявившемся облике с изумлением узнала того самого эльфа из леса. Это было последнее, что моё разгорячённое сознание успело отметить, прежде чем погрузиться в спасительный своим забвением сон.

* * *

Утро выдалось хмурым и дождливым. Плотные серые облака сковали небо, погружая Лихолесье в полумрак, а пробивающийся сквозь кроны деревьев свет был серым и неприветливым. Сельвен подумалось, что это сама природа решила напомнить им всем о приближающейся смене времён года.

Сегодня за завтраком к ним неожиданно присоединился отец. Он принёс нерадостные вести о новых атаках орков у южных границ и что, на этот раз, к сожалению, не обошлось без раненых. Но, прежде чем эльфийка успела задать тревоживший её вопрос, королевский лекарь поспешил её успокоить.

— Это не Ровион. Не переживай. — Его дочь облегчённо выдохнула, но тут же заметила.

— Орки становятся всё агрессивнее и бесстрашнее. Раньше они за много лиг обходили наши границы, а сейчас, будто и не боятся нас больше. Или чувствуют чью-то поддержку… — Фаэлон задумчиво забарабанил пальцами по тёмному дереву стола.

— Кто знает, дитя моё, кто знает. Однако, меня больше беспокоит другое. Они стали использовать какой-то новый яд.

— Яд? — Сельвен нахмурилась.

— Да. Ингредиенты вроде бы знакомые, но ещё никогда я не встречал их в таком соотношении.

— Но откуда у орков эти новые знания, Adar?

— Не знаю. — Королевский лекарь устало покачал головой. — Концентрация очень высокая, из-за чего наши обычные противоядия оказались бездейственными. Они лишь замедляют процесс. Поэтому вчера ночью раненых срочно доставили сюда. — Эльф ненадолго замолчал, и когда снова заговорил, что-то в его тоне заставило сердце дочери тревожно сжаться. — Вы ведь уже закончили в библиотеке, не так ли? — Она утвердительно кивнула. — Мне понадобится твоя помощь.

— Конечно, отец. Чем я могу помочь? — Сельвен невольно занервничала, ведь Фаэлон почти никогда её ни о чем не просил.

— Я боюсь, что не смогу отлучиться из больничного крыла до ночи. А мне необходимы новые противоядия.

— И ты хочешь, чтобы я их приготовила? — Закончила она за отца. В ответ эльф чуть улыбнулся.

— Кое-что я успел сделать ещё прошлой ночью и сделал бы ещё больше, но не хватило составляющих. Прежде чем приступить, тебе придётся сходить в верхние сады.

— Понимаю. — Согласилась дева. — Мы с Даэ всё сделаем. — При упоминании смертной, глаза старшего эльфа задумчиво скользнули в её сторону. За всё время женщина не проронила ни звука, за исключением утреннего приветствия, и была на удивление отстранённой. Сельвен, конечно её понимала, ведь Ирина не знала их языка, но всё же…

— Дитя, ты уверена, что хочешь взять её с собой? — Голос отца прервал её размышления.

— То есть?

— Она слишком бледная сегодня. С ней всё в порядке? — Украдкой взглянув на Ирину, эльфийка вынуждена была признать правоту лекаря. Женщина, действительно, выглядела неважно.

— Я поговорю с ней, Adar.

— Как знаешь. У тебя больше сведений о здоровье смертных. — Пожал плечами рыжеволосый. — Но мне пора. Список трав на столе в кабинете. Увидимся позже, дитя. И пожалуйста, поторопитесь. — Он поднялся и, кивнув на прощание, спешно удалился.

— Ирина? — Тихо обратилась эльфийка к сидящей рядом женщине, но та продолжила хранить молчание, погружённая в свои мысли. — Ирина? — Сельвен чуть повысила голос, и в этот раз смертная её кажется услышала. — С тобой всё в порядке? Что-то случилось? — Эльфийка и женщина встретились взглядами. От той эмоции, что промелькнула в глазах смертной, светловолосой стало не по себе, но мгновение спустя, всё исчезло.

— Прости, я что-то замечталась и не расслышала тебя. — Тон её собеседницы казался самым непринуждённым.

— Так с тобой всё хорошо?

— Конечно. — Ответ прозвучал слишком быстро.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да что ты, Сельвен! Со мной всё в порядке! — Ирина широко улыбнулась. — С чего ты взяла, что со мной что-то не так?

— Ты просто сегодня очень бледная. — Но женщина лишь небрежно отмахнулась.

— Я плохо спала. Вот и всё. Хотя возможно, всему виной вчерашнее вино… — Каре-зелёные глаза задорно сверкнули, и она весело подмигнула. Эльфийка не удержалась и хмыкнула в ответ.

— Вполне возможно. И учти, оно ещё было не из крепких. Ладно, я рада, что всё хорошо, а то было начала беспокоиться. Кстати, ты закончила здесь? — Дева взглядом указала на опустевшую тарелку, и Ирина утвердительно кивнула. — Тогда нам пора идти.

— Куда?

— Увидишь сегодня красоту и величие верхних уровней дворца короля.

* * *

Лестницы, мосты, переходы, разноцветные витражи, изысканные фонтаны, — всё, что встречалось им на пути отдавалось внутри эхом воспоминаний. Среди этого утончённого лабиринта, она, порой, лишь каким-то шестым чувством угадывала правильное направление. А ведь когда-то ей был знаком каждый поворот верхнего дворца. Сельвен смотрела на всё с толикой легкой ностальгии и грусти. Как давно это было, кажется, уже совсем в другой жизни и с другой Сельвен. Эльфийка встряхнула золотистыми локонами и зашагала быстрее.

По её расчётам, до сада оставалось совсем немного, и вход должен был быть в конце извилистого коридора, по которому они сейчас шли. Как только они повернули за угол, её взгляд упал на столь знакомую калитку. Выкованная из золотистого металла, она радовала глаз изысканным узором из цветов и трав даже в такой пасмурный день, как сегодня. Не удержавшись, Сельвен дотронулась до одного из сверкающих металлических листков и улыбнулась.

— Ну вот мы и здесь. — Она обернулась, с удивлением отметив, что Ирина сильно отстала. Смертная тяжело дышала, а глаза горели болезненным огнём. — Ты в поря… — Но женщина не дала ей договорить и только махнула рукой.

— Да. Всё хорошо. Просто отвыкла бегать по лестницам с такой скоростью и в таком количестве. — Женщина иронично дёрнула бровью. — В следующий раз, предупреждай заранее, я компас возьму.

— Что?

— А! Не важно. Одно скажу — нам придётся сюда ещё вернуться, потому как ни величия ни красоты я не успела разглядеть. — Сельвен тихо захихикала.

— Обещаю. Мы ещё вернёмся. Прости, что задала такой быстрый темп, просто отец попросил нас поторопиться. — Вкратце объяснив зачем они здесь, эльфийка и смертная рука об руку скрылись в саду.

Ей казалось, что она перенеслась назад во времени. Среди цветущих растений и кустарников она вновь ощутила себя той, какой была несколько столетий назад. Руки машинально находили нужные травы и листья, передавая их Ирине, которая в молчаливом восхищении шла рядом. Королевский сад было одним из тех мест, по которым эльфийка часто скучала вдалеке от родного дома, воспоминания о нём нередко скрашивали её одиночество во время странствий. Здесь легко можно было потерять счёт времени, поэтому Сельвен постоянно мысленно покручивала данный отцом список. Остановившись на мгновение, она проверила содержимое корзины. «Кажется всё. Можно возвращаться», — отметила дева про себя.

— Так значит вести о том, что Сельвен, дочь Фаэлона, вернулась, оказались правдивыми. — За их спинами прозвучал глубокий мужской голос. Эти едва уловимые повелительные нотки эльфийка не спутала бы ни с кем и, быстро развернувшись, светловолосая низко почтительно поклонилась новоприбывшему, краем глаза отметив, что Ирина последовала её примеру. Всё таки, неожиданная грация смертной не переставала её удивлять.

— Ваше Величество, приветствую Вас. Простите нас, если нарушили Ваше уединение и покой. Отец послал меня.

— Поднимись, дочь леса. Тебе на за что просить прощение. — Сельвен послушалась и взглянула на короля. На нём не было короны и одет он был в свободную мантию из тяжёлого шёлка изумрудного цвета, который ещё больше оттенял его прямые светлые волосы, делая их почти серебристыми. Пронзительные серо-голубые глаза изучающе смотрели на эльфийку из-под тёмных бровей. Эти правильные и благородные, горделивые и немного холодные черты лица короля Трандуила Орофериона лишили не одну эльфийскую деву сна и покоя. Однако, до сих пор трон королевы Лихолесья так и оставался пустым. Ходили слухи, что после «ухода» матери наследного принца Леголаса, сердце его отца навсегда закрылось. Но другие голоса шептались по углам, что тот альянс был только политическим, а по сему многие эльфийки всё ещё тешили себя надеждой завоевать сердце их властителя. Сказать по правде, мнения и тех и других мало интересовали Сельвен, и Трандуил всегда оставался для неё только правителем, не более и не менее. Он же, после непродолжительной паузы, продолжил. — Тебя долго не было. Возможно, на этот раз весна не прогонит тебя прочь?…

— Ваше Величество, я не могу ответить на этот вопрос, пока зов дорог ещё звучит в моём сердце. — Сельвен чуть склонила голову, про себя отметив, что почти отвыкла от придворного красноречия эльфов, хотя раньше это было почти её второй натурой.

— Смотри, чтобы этот зов не заглушит твоё истинное призвание. Ты — дочь леса, и не можешь вечно скитаться. Твои отец и брат будут рады, когда ты вернёшься и займёшь достойное место среди своего народа. — После этих слов эльфийка ответила не сразу.

— Ваше Величество, я искренне благодарна Вам за эти мудрые слова. Однако, прежде чем занять место среди своего народа, я должна доказать самой себе, что этого достойна. — Дева почтительно опустила глаза. — Но моё сердце всегда светлеет от мыслей о лесе и знания, что меня здесь ждут. — Трандуил, чуть склонив голову на бок, обдумывал её завуалированный отказ.

— Надеюсь, тебе не потребуется вечность для этого. — Его голос прозвучал несколько отстранённо и холодно. — Особенно тогда, когда ты можешь быть полезна здесь. — Услышав последние слова, Сельвен мысленно хлопнула себя по лбу: им нужно было спешить.

— Вы без сомнения правы, Ваше Величество. — Эльфийка решительно выпрямилась. — Отец поручил мне собрать травы для противоядия. Смею надеяться, что Вы простите мою неучтивость и позволите мне и моей служанке удалиться в лабораторию.

— Твоя служанка… Скажи ей, что она может подняться. — Король небрежно взмахнул рукой. Только сейчас Сельвен заметила, что всё это время Ирина продолжала стоять, замерев в поклоне с опущенной головой.

— Даэ, ты можешь подняться. — Бросила эльфийка через плечо и снова обернулась к королю. Выражение его лица так и осталось отстранённо-надменным, и только взгляд был устремлён за плечо лесной девы. Ей вдруг подумалось, что внимание лесного Владыки чуть дольше положенного задержалось на смертной, хотя, скорее всего, это ей только показалось.

— Не буду тебя более задерживать, Сельвен. Ты можешь идти. Думаю, твой отец тебя уже заждался. — В ответ светловолосая ещё раз низко поклонилась, подала знак своей спутнице следовать за собой и поспешила к выходу. А позади них Трандуил вполоборота внимательно наблюдал за удаляющимися женскими фигурами, уголки его губ приподнялись в еле заметной улыбке, но ни эльфийка, ни человеческая женщина этого уже не увидели.

47. Не обещайте деве юной…

Сельвен спешила и немного нервничала. Отчего-то, разговор с королём никак не шёл у неё из головы, и, вдобавок, она не знала, как долго они пробыли в саду. Поэтому они с Ириной практически влетели в лабораторию, чем заслужили удивлённый взгляд Фаэлона.

— Дитя моё, что-то случилось?

— Нет, Adar. Я переживала, что мы потеряли слишком много времени в саду, а потом…

— Тихо, тихо. Сельвен, не переживай. У меня ещё были ингредиенты.

— Я помогу. — Выпалила дева, даже не дослушав, и решительно направилась к рабочему столу. Старший эльф окинул дочь и человеческую женщину критическим взглядом и нахмурился.

— Нет. — Остановил он её жестом. — Сначала ты и Даэ успокоитесь.

— Но…

— Никаких возражений. Иди, налей себе и своей помощнице воды. — Лекарь решительно отвернулся и продолжил что-то мешать в небольшом сосуде на столе.

Сельвен разочарованно вздохнула, но спорить с отцом было бесполезно, и она жестом пригласила свою спутницу проследовать в небольшую комнату, где расположен кабинет. Но как только дверь за ними закрылась, Ирина яростно вцепилась в её ладонь. От неожиданности, и того, какими ледяными оказались руки женщины, эльфийка аж подскочила на месте.

— Ирина, ты что?

— Кто это был?

— То есть?

— В саду. Кто был этот эльф? Кто-то важный, я права? — Смертная говорила быстро, чуть запинаясь, что выдавало её крайнее волнение.

— Да что с тобой?!

— Кто это был? — В ответ Сельвен невольно хмыкнула.

— Тебе выпала большая честь. Сегодня ты повстречала никого иного, как самого Трандуила Орофериона. — Каре-зелёные глаза подозрительно прищурились.

— И он…

— Король Лихолесья. — Ирина резко отпустила её руку и отступила на несколько шагов назад.

— Твою мать! Как король? Ты шутишь? — Из груди темноволосой вырвался нервный смешок. — Нет, ну надо было мне так вляпаться!

— Ирина? Я тебя не понимаю… — Но та её не слушала, и, зажмурив глаза, что-то бурчала себе под нос на своём непонятном языке. Сельвен насторожено молчала, параллельно прокручивая в голове их встречу с Трандуилом, пытаясь понять, что могло так расстроить её помощницу. Но на ум ничего не приходило, и она уже начала сама нервничать, как её вдруг осенила одна догадка.

— Ирина? — Начала она очень тихо, но бормотание неожиданно прекратилось. — Ты видела его раньше, ведь так? — Смертная открыла глаза и медленно утвердительно кивнула головой.

— И тогда на нём было значительно меньше одежды. — Не скрывая иронии в голосе, добавила темноволосая.

Это, конечно, многое объясняло. Теперь их единственной надеждой было то, что король не узнал Ирину. Сельвен впервые мысленно поблагодарила королевского дворецкого за введённый порядок, обязывающий людей скрывать лица.

— Ирина, не стоит так переживать. — Попыталась она успокоить смертную.

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — Последовал тут же саркастический вопрос.

— Нет. — Призналась лесная дева. — Но не думаю, что он тебя узнал. Ведь твои и лицо, и волосы скрыты. — Какое-то время женщина только хмурилась, скрестив руки на груди, и лишь после продолжительной паузы тихо проговорила.

— Возможно ты права. Я буду надеяться. Но, Сельвен, мы не можем и дальше полагаться на удачу и скорое возвращение твоего брата…

— Что ты имеешь в виду?

— Мне нельзя здесь оставаться и прятаться по углам до весны. — С этим дочь леса вынуждена была согласиться.

— Я знаю. И попытаюсь что-нибудь придумать, но для этого понадобится некоторое время… — Вместо ответа Ирина неожиданно подалась вперёд и крепко обняла эльфийку.

— Ты даже не представляешь, как это для мня важно. — Прошептала она еле слышно, а лесная дева снова почувствовала исходящую от женщины энергию. Она заключила смертную в ответные объятия, с удивлением ощущая необычайную лёгкость, будто всё внутри неё наполнилось тёплым светом. Они стояли так несколько мгновений, пока темноволосая сама не отстранилась. Каре-зелёные глаза неотрывно и как-то странно смотрели на эльфийку, отчего Сельвен вдруг стало не по себе.

— Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю. — Неожиданно для себя проговорила дева, решив прервать затянувшееся молчание.

— Знаю. — Уголки губ её помощницы дёрнулись в полуулыбке. Возможно, было бы у них время, дочь леса и попыталась бы растолковать это странное поведение, но им надо было спешить.

— Идём. Наша помощь требуется в лаборатории. — Только тогда Ирина моргнула и чуть встряхнула головой, словно освобождаясь ото сна.

— Конечно. Только скажи, что мне надо делать.

Они пробыли в больничном крыле до самого вечера, мелко нарезая, растирая в пыль, помешивая отвар, где кипятились всевозможные травы, ягоды и листья. Когда молчаливые слуги внесли в лабораторию зажженные светильники, Фаэлон объявил, что Сельвен и Даэ могут идти. Дочь попыталась было возразить, но старший эльф был непреклонен и чуть ли не вытолкал их за дверь.

Эльфийка и человек возвращались домой по опустевшему и потемневшему дворцу. В свете изысканных светильников верхние ярусы казались почти неузнаваемыми и волшебными, будто вырванными из какого-то параллельного мира. Обе женщины были задумчивы и молчаливы. По-видимому, давала о себе знать усталость после насыщенного событиями дня.

Когда им в лицо ударил прохладный воздух ночного леса, Ирина чуть замедлила шаг, вдыхая полной грудью.

— Знаешь, Сельвен, я, кажется, понимаю, почему ты предпочитаешь жить вне дворца. — Она впервые заговорила с того самого момента, как они покинули лабораторию.

— И почему же? — Искренне удивилась эльфийка.

— Там себя ощущаешь, как птица в клетке. В золотой, но всё же клетке. — Это заставило её светловолосую спутницу ненадолго задуматься.

— Хммм… Признаюсь, я никогда не думала о дворцовой жизни именно так, но твоё сравнение как нельзя точно подходит. — Она замолчала, и, неожиданно для самих себя, обе весело рассмеялись. В таком приподнятом расположении духа они проделали остаток пути и, подходя к дому главного лекаря, всё ещё продолжали тихо хихикать.

Здание встретило их звенящёй тишиной и темнотой пустых комнат. И если Сельвен не доставало проблем отсутствие света, Ирина заметно занервничала. Почему, эльфийка не стала разбираться, а только крепко сжала ладонь своей спутницы и, шепнув, «Иди за мной», — проследовала вглубь дома.

Смертная немного расслабилась, лишь когда сгустившийся мрак развеяли зажжённые свечи. Обе женщины находились на кухне, где, стоя на коленях, пытались развести огонь в камине.

— Нет, всё же странно, что служанки не позаботились об этом. — С толикой раздражения в голосе заметила лесная дева. — Да и вообще, куда они пропали?

— Наверное решили, что этим должна заняться твоя служанка. Они же не знают, что я ни на что не гожусь. — Хмыкнула в ответ её спутница.

— Зачем ты так? — Сельвен полуобернулась, с укором глядя на женщину. — В лаборатории ты со всем отлично справилась. — Ирина резко выдохнула и устало уселась прямо на пол, вытянув ноги. — Что-то не так? — Поинтересовалась светловолосая, продолжая возиться с камином.

— Не знаю, Сельвен. Мне неспокойно. — Они встретились взглядами. — С того момента, как мы вышли за дворцовые двери, меня не покидает какое-то дурное предчувствие… — Однако она не успела договорить, потому как в следующий момент, словно в ответ на её слова, во входную дверь громко и настойчиво постучали.

* * *

Моя голова шла кругом, причём в прямом и переносном смысле. Сначала ночные галлюцинации и утренний кошмар, потом «знакомство» с виновником моего наваждения, а теперь ещё и это.

Я стояла лицом к разожжённому камину в то время, как за моей спиной Сельвен раздражённо мерила шагами пространство кухни. Она была в ярости и не скрывала этого.

— Повтори. — Сорвалось с моих губ, и я сама удивилась насколько мой спокойный голос не соответствовал закипавшему внутри гневу. Шаги за спиной резко стихли.

— Зачем? — Она шумно выдохнула. — Если я прочту ещё раз, это всё равно ничего не изменит. — Но получив в ответ лишь моё упрямое молчание, Сельвен вновь принялась за чтение, и с каждым словом её обычно спокойный голос набирал обороты. Да и мне самой приходилось всё крепче стискивать зубы и сжимать кулаки. — В связи с приближением дней осенних торжеств и глубоко почитаемого всеми эльфами праздника Света Звёзд, указом главного королевского дворецкого… — Она резко втянула воздух. — Повелевается передать всех слуг человеческой расы в полное распоряжение и пользование королевского двора, дабы обеспечить подготовку всего необходимого для наступающих праздничных дней. — Прежде, чем продолжить эльфийка деланно прочистила горло. — Я всё же не понимаю, зачем тебе это повторно слушать, но это твоё дело. Где я остановилась? А вот тут. Слуги должны быть доставлены к главному входу для распределения обязанностей не позднее рассвета завтрашнего дня. Все задействованные люди будут возвращены владельцам после окончания празднеств или же по мере ненадобности. Подпись: Эглерион, главный королевский дворецкий. — Последние слова Сельвен почти что выплюнула, никак не скрывая своё презрение. На кухне повисло напряжённое молчание, и первой его нарушила эльфийка. — Прости.

— Прости? — Прошептала я с сарказмом, продолжая наблюдать за языками пламени.

— Такого никогда не было…

— Не было? Ты хочешь сказать, что вы не всегда относились к человеческим слугам, как к собственности? Потому, что мне не верится, что это случилось за один день…

— Что ты от меня хочешь? — Повысила голос моя собеседница. — Мне это также противно читать, как тебе слушать! Я хотела помочь тебе! Откуда мне было знать, что им резко станет не хватать поломоек?!

— И что теперь? — Парировала я через плечо.

— Это только до праздника. — И тут меня понесло. И дело было не в том, что письмо опускало меня в ранг собственности, хотя, чего таить, это обидно и унизительно царапало самолюбие и гордость. И не в том, что теперь мне придётся из уютной спальни перебраться в бараки на нижнем уровне, или, что меня заставят мыть полы или что там ещё. А всё упиралось в то, что моё время ускользало, словно песок сквозь пальцы, и две или три недели могли оказаться остатком моего жизненного срока, который я никак не желала провести с тряпкой в руке, особенно там, куда меня затащили не по моей воле. Кроме того, если нас с Сельвен разделят, осуществление любого плана побега значительно затрудняется.

— Мне необходимо выбраться отсюда как можно скорее. — Еле сдерживаясь, я снова повысила голос, резко развернувшись лицом к эльфийке.

— Я постараюсь помочь… Что до приготовлений, то они займут недели две, а то и три…

— Две или три? Да у меня может и пяти дней нет! И если от моей смертной жизни остались считанные дни, я должна завершить начатое, а не отмывать дворец для чужого праздника! — Внутри всё кипело от эмоций, казалось, под кожей сама кровь вскипела в венах.

— Ирина…

— Нет! Я не просила меня тащить в королевство и я не являюсь тут служанкой и собственностью! — При последних словах Сельвен охнула, и попятилась. Её глаза расширились, и теперь в них читался плохо скрываемый страх.

— Ирина… — Прошептала она на выдохе. — Огонь… — Дева неотрывно смотрела куда-то за меня, и я невольно проследила за её взглядом. Пламя за моей спиной окрасилось в ярко-изумрудный цвет, а его языки, вырываясь из камина, преданно и даже игриво лизали мне руки, не причиняя вреда. Это выглядело так необычно и завораживающе, что я залюбовалась. — Что это? — Вырвал меня из транса встревоженный голос дочери леса.

— Не знаю… — Последовал мой рассеянный ответ. — Вернее знаю, но не знаю как так получилось. — Внутренняя буря постепенно успокаивалась, и изумрудный огонь, словно чувствуя перемену в моём настроении, тоже отступал, светлел, теряя зелёные всполохи, пока не вернулся к прежним размерам. Всё это время Сельвен внимательно наблюдала за мной, и когда в камине вновь заплясало обычное пламя костра, вдруг развернулась и отправилась к входной двери. — Ты куда? — Она резко остановилась и оглянулась на меня через плечо.

— Тебе нельзя во дворец. Твои эмоции тебя выдадут. Я попытаюсь вразумить этого напыщенного индюка.

— Кого?

— Эглериона, главного королевского дворецкого. — С этими словами эльфийка скрылась в темноте коридора, и в следующее мгновение дом огласил звук захлопнутой двери. Мне не оставалось ничего кроме того, чтобы ждать.

* * *

Оказавшись перед высокими створчатыми дверьми, она на мгновение замерла, но тут же, глубоко вздохнув, решительно постучала. Ответ не заставил себя долго ждать, и женская фигура скрылась внутри.

В приёмной ничего не изменилось. Казалось, что даже брошенные небрежно книги, были всё те же, что и три столетия назад. Абсолютно таким же остался и эльф, который сидел склонившись за массивным столом, что-то спешно дописывая металлическим пером. Пепельные волосы, светлые глаза, молочная кожа — он всегда казался ей каким-то безликим, а отсутствие эмоций делали красивое и даже утончённое лицо отталкивающим. Единственное, что было ярким в его внешности — это расшитый золотом камзол из зелёного бархата. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем сидящий перед ней эльф отложил тускло поблёскивающий в свете свечей письменный прибор и обратил внимание на вошедшую.

— Леди Сельвен? — На его лице не дрогнул ни один мускул, и только брови над холодными серыми глазами удивлённо дёрнулись вверх.

— Милорд. — Она чуть присела в официальном приветствии.

— Я, право, не ожидал Вас здесь увидеть, хотя и слышал о Вашем возвращении. — Эльф чуть приподнялся и снова сел за стол, откинувшись на спинку стула. — Так чем я обязан Вашему визиту, особенно в столь поздний час? Учитывая обстоятельства, позволю предположить, что дело срочное. — Тонкие пальцы его бледных рук выжидательно постукивали по столу.

Его нескрываемый высокомерный тон и самоуверенность начинали действовать ей на нервы. Однако, это было лишь частью дворцовой игры, в которую она хоть почти и разучилась играть, но точно не забыла. Поэтому, расправив плечи и сладко улыбнувшись, Сельвен ответила.

— Лорд Эглерион, Мне право не ловко беспокоить Вас в столь поздний час, но я позволила себе это, зная о Вашем рвении и трудолюбии на благо королевства. — Она невольно внутренне скривилась от слащавой лести своих слов, но отступать было нельзя. — И Вы, как всегда, проницательны, ибо дело действительно срочное. — Она скромно опустила голову, приседая в глубоком реверансе, прекрасно зная, что теперь взгляд королевского дворецкого направлен на приоткрывшееся его взору декольте. Мысленно досчитав до трёх, она медленно поднялась и, будто нерешительно, встретилась взглядом с эльфом. И похоже смесь флирта и лести подействовали, потому как серые глаза теперь значительно потеплели.

— Прошу Вас, Леди Сельвен, не томите. Если это в моих силах, то я постараюсь Вам помочь.

— Милорд, сегодня вечером ко мне пришёл посыльный с письменным требованием отослать всех человеческих слуг завтра ко двору. — Эглерион не мигая наблюдал за ней. — Я понимаю причины этого решения, но тем не менее была очень удивлена, увидев в списке и имя моей привезённой помощницы. Это наверное какая-то ошибка, ведь она не состоит на службе королевства, а по сему… — Но королевский дворецкий прервал её жестом.

— Леди Сельвен, здесь нет ошибки. По указу все человеческие слуги, находящиеся в Лихолесье, должны на время торжеств перейти в моё распоряжение. Сожалею, что Вам пришлось проделать весь этот путь, для того, чтобы услышать это. — Он снисходительно улыбнулся, отчего она лишь стиснула зубы.

— Но, Милорд, моя помощница мне необходима. Я во многом полагаюсь только на её услуги.

— Я Вас прекрасно понимаю, и готов Вам помочь. — Неожиданно быстро ответил сидящий перед ней эльф. — Мне известно, что каждой даме требуется помощь для того, чтобы достойно выглядеть при дворе нашего короля, поэтому, конечно же не стану забирать у них их служанок. — Он замолчал, предоставив Сельвен самой гадать, что это могло значить.

— То есть, Даэ сможет остаться у меня?

— Боюсь, что нет.

— Тогда я Вас не понимаю, Милорд. — Эльфийка чувствовала, что он её всё больше и больше запутывал.

— Леди Сельвен, всё очень просто. Прислуга остаётся только у придворных дам. Если Вы решите вернуть своё прежнее положение при дворе, я готов буду оказать посильное содействие. Это, конечно же, будет нелегко, учитывая как долго Вас не было, но, думаю, что-нибудь да удастся сделать. Понимаете… — Но эльфийка его перебила.

— То есть, для того, чтобы Даэ осталась при мне, мне надо вернуться ко двору?

— Сожалею, но Даэ или как её там, у Вас не останется, Миледи. Она здесь чужая, а место при дворе — это большая честь. Вам предоставят другую, более опытную служанку.

— Я вернусь ко двору, только если Даэ останется при мне. — Упрямо проговорила эльфийка.

— Боюсь, Вы не в том положении, чтобы выдвигать свои условия, Леди Сельвен. — Процедил в ответ эльф, не скрывая сарказма. Лесная дева почувствовала, как от его слов по спине пробежал холодок.

— Эта женщина помогает в лаборатории и больничном крыле. — Не уступала она, но эльф лишь криво усмехнулся.

— То есть, Вы хотите сказать, что главный королевский лекарь не справляется? Возможно, ему действительно нужна помощь… или нам нужен новый главный лекарь. — От негодования у Сельвен перехватило дыхание, но прежде чем она успела возразить, Эглерион продолжил. — Дорогая Леди Сельвен, Вы, наверное, никогда не задумывались о том, какие последствия имело Ваше бегство для Вашей семьи? Как Вы думаете, почему Ваш отец потерял своё место при совете? Это только благодаря Вашему брату и его талантам, Лорд Фаэлон сумел сохранить свой пост, да и самому Ровиону пришлось долго доказывать, что он достоин быть капитаном стражи, несмотря на прошлое своей семьи.

— При чём тут моя семья?

— А при том, что Вы, Ваше поведение и репутация стоили Фаэлону и его сыну их положения не только при дворе, но и в королевстве в целом! — Его тон был жёстким и надменным. — Вы были удостоены чести быть приближённой ко двору короля Трандуила Орофериона, но Вы пренебрегли этим и сбежали, предав свой народ и семью.

— Вы не имеете права так со мной говорить! Я никого не предавала и не сбегала. — Светловолосая повысила голос, гордо вскинув голову.

— Леди Сельвен, Ваше поведение, постоянные появления и исчезновения терпят только из-за заслуг Вашего брата и из милости к Вашему отцу. Но времена меняются, лес становится всё опасней, и Вам скоро придётся сделать выбор.

— И что это за выбор, Лорд Эглерион? — Сверкнула глазами дева.

— Остаться со своим народом и семьёй или же навеки стать странницей без роду и племени.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, предупреждаю. Если этой весной Вы опять покинете Лихолесье, это может оказаться навсегда. Мы хотим оградить наш народ от дурного воздействия, а в Вас, Леди Сельвен, похоже слишком ярко проявилась кровь Вашей матери.

— Не смейте упоминать мою мать! Вы о ней ничего не знаете! Ваши слова, Лорд Эглерион, полны яда и лицемерия. Вы сохраняете прислугу у придворных дам, но забираете из больничного крыла. Какая странная у Вас забота о благе народа! Что касается меня, то почему-то меня не удивляет та желчь, что срывается у Вас с языка. Или думаете, мне не известно, что это Вы исключили моего отца из совета? Что же касается моего изгнания, то не Вам это решать. Пока Лихолесьем правит король Трандуил Ороферион, а не главный королевский дворецкий Эглерион. В Вас говорит не забота о королевстве, а только обида и уязвлённые самолюбие и гордость отвергнутого мужчины! — Разговор был окончен, и она уже взялась было за ручку двери, как эльф неожиданно оказался рядом с ней, резко развернув к себе лицом. Серые глаза потемнели от гнева, бледные пальцы с болью впивались в предплечья. Сельвен оказалась зажатой между дверью и возвышающимся над ней Эглерионом.

— Ты, неблагодарная девчонка! — Прошипел он над самым ухом, и его горячее дыхание опалило её обнажённую шею. — Я хотел только спасти тебя от самой себя. — От его близости к горлу подступила тошнота. Она попыталась дёрнуться, но он лишь усилил хватку. Эльф склонился к ней, но она успела отвернуться в бок, он резко втянул воздух. — Твой аромат всегда казался мне таким сладостным. Я видел тебя тогда, Сельвен. — Его голос был чуть хриплым и сдавленным. И вдруг ей стала ясна вся серьёзность её положения. Она была одна, в личном кабинете дворецкого, поздно ночью. Стражников в этой части дворца уже не было, а значит её никто не услышит… Мысли в голове завертелись с безумной скоростью, и Сельвен неожиданно для себя вспомнила слова одной беглой наложницы из Харада: «Будь то орк, человек или эльф, у мужчины есть только одна слабость, через которую ты можешь доставить ему великое наслаждение или исступляющую боль. Поэтому действуй по обстоятельствам». И сейчас были именно те обстоятельства. Эльфийка чуть повернула голову и проговорила сквозь стиснутые зубы на ухо склонившемуся над ней мужчине.

— Если ты сейчас же меня не отпустишь, я позабочусь о том, чтобы твои яйца стекли на пол. — Эльф напрягся и еле заметно вздрогнул, явно не ожидая подобных выражений от девы леса. Эглерион чуть отстранился, недоверчиво прищурив глаза, но Сельвен оставалась на удивление спокойной. — И поверь мне, я знаю как это сделать с должным эффектом. — Прошло несколько долгих секунд, прежде чем эльф отступил и наконец разжал пальцы. Она мысленно скривилась от боли в предплечьях, где, скорее всего, останутся следы, но внешне даже не моргнула.

— Твоя служанка завтра же будет доставлена во дворец, если не по своей воле, так волоком. — Процедил Эглерион, зло сверкая глазами.

— Она останется во дворце на неделю. Иначе совет завтра же узнает о том, что сейчас произошло.

— Тебе никто не поверит. — Но в его голосе не чувствовалось былой уверенности.

— Ты в этом уверен? — Усмехнулась эльфийка. — Совет, может и нет, а вот их жёны и дочери — да. — Серые глаза удивлённо расширились.

— Ты меня шантажируешь?

— Нет, предупреждаю. — С этими словами, она развернулась и молча вышла из кабинета.

Как только Сельвен оказалась за дверью, казалось, что все силы и уверенность её покинули, и она чуть не покачнулась на подгибающихся ногах. Поэтому, с каждым шагом, уносившим её всё дальше и дальше от проклятого кабинета, она всё ускоряла темп. Теперь она почти бежала по полутёмным извилистым коридорам, стараясь не думать о том, что произошло и что ей наговорил главный дворецкий. Эльфийка неслась, почти не разбирая дороги, когда её тело неожиданно врезалось в кого-то со спины, и она бы упала навзничь, если бы чьи-то ловкие руки вовремя не подхватили её.

— Прошу прощения. Я слишком торопилась и не увидела Вас…

— Сельвен? Ты ли это? — Этот голос она бы не спутала ни с кем, и её сердце предательски сжалось. «О нет, только не он. Только не сейчас. Его вообще не должно быть здесь», — пыталась она уговорить себя мысленно, но это были его глаза, его черты. — Сельвен, что случилось? Почему ты плачешь? — Только сейчас она поняла, что по щекам самопроизвольно катились слёзы.

— Ваше Высочество, Вы уже вернулись? — Это был самый идиотский вопрос, который можно было задать в данной ситуации, но единственное, что пришло ей в голову. Принц чуть нахмурился, всё ещё удерживая её в руках. Сельвен попыталась отстраниться, но он не отпускал, невольно сжимая ноющие предплечья.

— Я приехал с раненными и доставил отчёт отцу. Через пару дней снова уеду… Но, Сельвен, объясни мне, что случилось? Тебя кто-то обидел? — Ей захотелось взвыть в голос или рассмеяться ему в лицо, но она не сделала ни того ни другого.

— Ваше Высочество, пожалуйста, отпустите меня. — Принц нехотя дал её высвободиться, всё ещё с подозрением глядя на светловолосую деву. Та, в свою очередь, присела в быстром поклоне и, буркнув, «Мне надо идти», — чуть ли не бегом поспешила прочь.

— Сельвен! — Крикнул он ей в вдогонку, но эльфийка, казалось, только прибавила шаг.

* * *

В этот год она ожидала празднование Йестаре с особым нетерпением и даже трепетом. Она чувствовала себя так, будто только недавно вступила в совершеннолетие, и это должен был быть её первый взрослый бал, на котором ей разрешено будет танцевать не только с девами, но и с эльфами противоположного пола. Это, конечно, было не так, и с момента её вступления в возраст миновало уже почти три столетия, но она всё равно с упоением наслаждалась охватившей её эйфорией. Иногда, сидя в королевской библиотеке, вместо чтения она пыталась определить причину своего настроения, но не находила никакого должного объяснения, кроме одного. Впервые в своей жизни она не чувствовала себя чужаком.

Год назад, она со скрипом поддалась уговорам брата «занять достойное её статуса место при дворе». Тогда он соблазнил её возможностью получить доступ к главной королевской библиотеке, а она, неожиданно для себя, нашла не только знания, но и добрых и открытых друзей среди молодых эльфиек. Поэтому на нынешнем пиру она не будет стоять в тени, наблюдая за танцующими парами, как было раньше, а сама будет в центре веселья и музыки. Ровион шутил, что никак не думал, что из его застенчивой и даже диковатой сестры получится настоящая придворная дама. Брат не раз сетовал на то, что из-за возрастающего числа поклонников его сестры, ему было бы спокойнее, если бы она проводила больше времени, как прежде, в библиотеке, а не в садах верхних уровней дворца. Ровион, конечно же, просто дразнил её, прекрасно зная, что она всё также с упоением зачитывалась старинными фолиантами, и в тайне даже гордился тем, каким успехом пользовалась его сестра.

В день торжества она долго бродила по дворцу, с изумлением рассматривая изысканные цветочные гирлянды и разноцветные фонарики, которыми теперь были украшены коридоры и залы. Кругом витал тонкий аромат свежей зелени и первых цветов. И несмотря на то, что она немного нервничала перед приходом придворной портнихи, с её губ не сходила мечтательная улыбка.

Бальный наряд превзошёл все её ожидания. Хитро скроенное платье состояло из множества слоёв полупрозрачного шёлка разных оттенков зелёного, из-за чего казалось лёгким, почти воздушным. Силуэт выгодно подчеркивал стройную фигуру и обнажал белоснежные плечи. Тонкая золотая вышивка, точно в тон подобранная к оттенку её распущенных волос, украшала ворот и широкие рукава наряда, чуть мерцая при свете свечей. Она смотрела в зеркало, с трудом узнавая себя в отражении. «Ах, Сельвен! Дитя, ты так прекрасна. Если бы только твоя мать могла тебя сейчас увидеть», — еле слышно проговорила придворная портниха, смахивая подолом слезу. Ходили слухи, что мастерица застала не только мать Сельвен, но и последнюю королеву Лихолесья, и даже расшивала свадебный наряд матери самого Трандуила. Было то правдой или нет, она не знала, но с почтенной искусницей у неё сложились особые доверительные отношения. Ведь она была почти единственной при дворе, кто говорил о матери Сельвен без капли презрения, а скорее наоборот, с теплотой и даже нежностью. «Но тебе пора, дитя. Ты же не хочешь опоздать на торжественную церемонию», — заторопилась портниха, всплеснув руками.

Она вступила в тронный зал под руку со своим братом, и их статная пара привлекла много одобряющих взглядов. Сначала, излишнее внимание её немного смущало, но как только заиграли первые аккорды мелодии, она позабыла обо всём, отдаваясь во власть танца и музыки. В тот вечер она чувствовала себя лёгкой и беззаботной, словно птица, залетевшая сюда из весеннего леса. Партнёры сменяли друг друга, от выпитого вина голова чуть кружилась, а тело казалось невесомым. Однако, в какой-то момент яркость огней и непрерывные хороводы смеющихся пар стали её утомлять, и она, незаметно выскользнув из зала, поспешила в единственное место, где её душа могла отдохнуть от пышных торжеств.

Лес встретил её величественной тишиной и спокойствием. По сравнению с яркими огнями королевского дворца, вековые зелёные своды казались темнее обычного, но это её мало беспокоило, ведь дорогу до заветной поляны она нашла бы и с закрытыми глазами. Когда заросли расступились, и её взору открылось раскинувшееся посреди леса небольшое озеро, она невольно замерла с мечтательной улыбкой на устах. Утопающая в лучах полной Луны, нетронутая водная гладь казалась зеркалом, в которое любовалось на себя звёздное небо. В ночной тиши не было слышно ни звука, кроме её собственного дыхания и размеренных ударов сердца. Она стояла, облокотившись на молодое деревце на берегу, не в силах оторвать глаз от царившей вокруг красоты, упиваясь чувством необъяснимого счастья и эйфории. Поэтому заметила его присутствие только тогда, когда за спиной раздался мягкий голос. От неожиданности она чуть не вскрикнула и резко обернулась.

Её реакция его явно позабавила, он улыбался, а в ясных голубых глазах заплясали озорные искры.

— Вы напугали меня, Ваше Высочество… — Но он деланно нахмурился.

— Сельвен, прошу тебя, мы не во дворце.

— И то верно. — Хмыкнула она в ответ. — Ладно, Леголас, ты меня чуть дара речи не лишил. Зачем так подкрадываться?

— Лишить тебя дара речи? Не буду скрывать, это звучит соблазнительно, и думаю, твой брат это даже оценит… Но нет, это не входило в мои планы. — Он игриво усмехнулся. — Я право думал, что ты заметишь меня. Что, сказывается весеннее вино? — Она придала лицу нарочито серьёзное выражение, скрестив руки на груди.

— В отличии от тебя и моего брата, у меня не было времени насладиться изысканными сортами королевских погребов.

— Это верно. — Неожиданно тихо проговорил он. — Ты сегодня весь вечер порхала по залу. Кстати, именно за этим я и пришёл.

— То есть?

— Сегодня ты танцевала со всеми, но только не со мной. А ведь ты мне обещала…

— Ваше Высочество, уж не ревнуете ли Вы меня? — Она наигранно схватилась за сердце, но в следующее мгновение весело рассмеялась. — Коли так, так почему же ты меня не пригласил? — Она иронично дёрнула бровью.

— Залюбовался, а потом ты упорхнула. Пришлось бросить всё и искать тебя по лесу. — Он задорно подмигнул ей в ответ. — Ну так что, я получу свой танец?

— А как же музыка?

— Я тебе спою. — Прошептал он, делая шаг вперёд, и протягивая ей руку. Наверное, будь на его месте кто-то другой, она бы отказала. Но это был Леголас, в ком она видела не столько наследного принца, сколько друга и своего старшего брата. Поэтому и доверяла почти также, как и Ровиону.

Его чистый глубокий голос пел о весне и первых цветах, о пробуждающейся жизни и звёздах над ними. Эльф и эльфийка легко кружились, взявшись за руки, по лунной поляне. Но постепенно их движения стали более медленными и размеренными, она то ускользала от него, то их пальцы вновь переплетались. Это не было похоже ни на один из придворных танцев, но они оба каким-то шестым чувством угадывали повороты и шаги друг друга. Они моментами расходились, но только для того, чтобы вновь встретиться под сияющими звёздами. В какой-то момент их разделяло лишь дыхание, а его песня превратилась в шёлковый шёпот, который эхом отдавался у неё в груди. И в тот момент она вдруг поняла, почему так ждала праздника весны. Ведь на этот раз весна была и в её сердце, которое билось ярким и искренним чувством к тому, кто теперь неотрывно смотрел на неё сияющими голубыми глазами.

Когда его губы коснулись её, на них ещё чувствовался сладковатый вкус вина и фруктов. Поцелуи, сначала нежные и даже робкие, постепенно становились более чувственными и требовательными, и она отвечала ему с нетерпеливой страстью. Одной рукой он крепко прижимал её за талию к себе, будто боялся, что она вырвется и убежит, в то время как другая скользнула вниз, очертив невидимую линию по обнажённой шее к груди. Пальцы вырисовывали призрачные узоры, лаская затвердевшие соски под невесомой тканью лифа. С её губ сорвался сладостный стон, и принц прижал её ещё крепче, углубляя поцелуй, страстно переплетая их языки. В какой-то момент он легко подхватил её на руки, унося под сень деревьев, и бережно опустил на мягкий ковёр лесных цветов. Её тело горело неведанным огнём первого желания и чувства. Он ласкал её там, где она даже наедине не решалась прикасаться к себе, и казалось, знал её лучше её самой. Когда его поцелуи обжигая живот, спускаясь всё ниже, нашли центр её наслаждения, её тело самопроизвольно выгнулось, и от новых ощущений перехватило дыхание. Она попыталась вырваться, но его крепкие руки уверенно удерживали её на месте. Его язык, губы, пальцы сводили её с ума новыми, неведанными ласками. Волна первого оргазма захватила её неожиданно и она громко застонала от острого наслаждения. Он накрыл её своим телом, с улыбкой наблюдая за игрой эмоций на её лице. И снова поцелуй, и теперь на его губах она чувствовала терпкий вкус своего желания. Она отдавалась ему вся без остатка, и даже боль, когда он вошёл в неё, показалась ей сладостной и желанной. В ту ночь эльфийка принадлежала ему, а он ей. И это её имя он повторял снова и снова, когда его собственное наслаждение накрыло его с головой. А потом они лежали на мягкой траве, и он нежно целовал её ещё не высохшие слёзы, крепко прижимая к своей груди. Так они и заснули, переплетённые в объятиях друг друга, под покровом древнего леса.

Она резко пробудилась спустя всего лишь несколько часов, потому что вокруг всё ещё царила ночь. Леголас безмятежно спал рядом с ней, еле заметная улыбка застыла на его губах. Какое-то время она не могла отвести глаз от его прекрасного лица, сама мечтательно улыбаясь неизвестно чему. А потом, неожиданное осознание того, что только произошло, обрушилось на неё, словно ведро ледяной воды. Стыд, страх и боль смешались в одно, она жадно втянула воздух, чтобы проглотить застрявший в горле комок. Рядом сейчас с ней лежал не просто эльф — друг её брата, а Леголас — наследный принц Лихолесья. А кто была она? Нет, она не хотела увидеть его полные снисхождения глаза на утро, пусть лучше всё останется сладким волшебным сном. Эльфийка бесшумно поднялась и быстро оделась. Перед тем, как покинуть поляну, она ещё раз взглянула на безмятежно спящего принца и не удержалась. Её губы коснулись его в невесомом поцелуе, и во сне он ответил ей. Через силу она отстранилась, чувствуя как в глазах предательски защипало. Нет, ей надо было уходить, хотя так хотелось остаться. Шаг, второй, третий, она резко развернулась и почти бегом бросилась через чащу. Дом отца был пуст, все ещё были на празднике, и поэтому никто не слышал её сдавленных рыданий, кроме стен родной библиотеки. Когда слёзы высохли, она ещё долго сидела на полу, обхватив себя за плечи, в столпе лунного света.

На утро она снова вернулась во дворец, хотя и провела весь день в королевской библиотеке. Она пыталась читать, но больше сидела, уставившись в пустоту. А вечером был ещё один пир, проходивший, по традиции, за пределами дворца, в самом сердце леса. Все эльфы были одеты в белые одежды, отчего были похожи на духов, скрывающихся в темноте вековых деревьев. Она стояла в стороне от костра, прячась в тени. Он, как и принято, сидел по правую руку своего отца, короля Трандуила Орофериона. Лицо спокойно и немного задумчиво. Она заставляла себя смотреть в сторону, но глаза сами возвращались к принцу. Когда с официальной частью было покончено, и все поднялись для дальнейших танцев и веселий, она попыталась было незаметно исчезнуть, но её неожиданно окликнул брат. Ей ничего не оставалось делать, как обернуться и встретиться со взглядом голубых глаз. Леголас стоял рядом с Ровионом, безмятежно улыбаясь.

— Ты куда, сестрица? А как же танцы? — Её брат был явно в приподнятом расположении духа.

— Насколько я помню, Сельвен, ты мне обещала танец. — Смеясь добавил принц. — А вчера на балу я его так и не дождался. А потом ты и вовсе сбежала.

— Сбежала? — Только и могла она выдавить из себя, не веря своим ушам. Он что, над ней смеялся?

— Сбежала, сбежала. Мы искали тебя, но так и не нашли. — Засмеялся брат.

— И нам пришлось утопить горе в вине! У меня до сих пор голова немного кружится. — Нарочито укоризненно проговорил Леголас. Она чувствовала, как внутри всё похолодело.

— Так Вы, Ваше Высочество, ничего не помните? — Улыбнулась она как можно безмятежней.

— Ничего. Он даже не помнит, как оказался в лесу и почему был абсолютно го… — Начал было Ровион, но получил увесистый толчок в бок со стороны принца.

— Это лишнее, друг мой. — Нахмурился Леголас. — Ну так что, Сельвен? Я дождусь сегодня обещанного танца? — Голубые глаза игриво сверкнули.

Она не знала плакать ей или смеяться, поэтому, как истинная придворная дама, только надела маску беззаботного веселья и приняла приглашение принца. Они танцевали и кружились почти весь вечер, игриво шутя, будто ничего не произошло, и в какой-то момент, она даже засомневалась в том, что случилось прошлой ночью. Может, это только был сон? Но нет, её губы всё ещё алели от его поцелуев, а между ног отдавалась болью ночь их страсти. Они сменяли партнеров и вновь возвращались друг к другу. Пары рассыпались по лесу, и они снова оказались наедине.

— Ты прекрасно танцуешь. — Прошептал он над самым ухом. — И мне даже обидно, что я упустил свой шанс и не пригласил тебя вчера.

— Зато сегодня ты восполнил всё сполна. — Улыбнулась она, чувствуя как тело предательски напряглось от его близости. Она облокотилась о ствол огромного старого бука, а принц неотрывно глядел ей в глаза, чуть наклоняясь вперёд. От его взгляда её ноги неожиданно стали ватными, и, если бы не дерево за спиной, она наверное бы упала. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Удар, ещё удар, его лицо было совсем близко.

— Ты прекрасна. — Выдохнул он, преодолевая отделявшее их расстояние и завладевая её губами. Принц приник к ней всем телом, и она с упоением чувствовала каждый его мускул. Их поцелуй был долгим и нежным, но неожиданно Леголас отступил.

— Прости меня. Я не должен. — Его голос был хриплым, а дыхание сбивчивым. — Ты — сестра моего друга. Я не могу… — Ей вдруг стало невыносимо больно и одиноко. Он действительно ничего не помнил. Она резко оттолкнула его от себя и пустилась бежать. Он звал её, но не бросился догонять.

Эльфийка остановилась, лишь когда неожиданно выбежала к лесному озеру. В ушах гудело, по щекам бежали горячие слёзы, она повалилась на чуть влажную траву и вдруг горько рассмеялась. Какая же она была наивная дура! Но вскоре стих смех, высохли слёзы, успокоилось и дыхание. Её взгляд был устремлён на раскинувшиеся над головой бесчисленный звезды, что были единственными свидетелями той ночи и её тайны. Пусть он ничего не помнит, забудет и она. Когда Луна вышла на середину неба, эльфийка наконец поднялась и отправилась в сторону праздника.

С той ночи прошли месяцы, и вот уже лето достигло своего зенита. Она уже почти привыкла вести себя так, будто ничего не произошло, улыбалась и даже шутила. Её боль постепенно утихала, но вместо неё внутри образовалась какая-то странная пустота, которую не удавалось заполнить ни весельем, ни танцами. Лишь объятия леса, да тишина библиотеки, где она всё чаще уединялась с книгой в руках, приносили временное облегчение. Это не осталось незамеченным, и её брат несколько раз пытался выведать причины, но каждый раз ей удавалось уходить от ответа, пока однажды она не призналась, что просто устала от суматохи двора. И частично это было правдой. Обряды, церемонии, званные ужины и танцы превратились в рутину, от которой она бежала. А ещё главный королевский дворецкий Эглерион с той ночи, словно тень, следовал за ней повсюду. Она постоянно чувствовала на себе взгляд холодных серых глаз, и это раздражало. Её всё чаще посещала мысль покинуть двор и вернуться в отцовский дом на краю леса, однако, она всё оттягивала принятие окончательного решения и всё ждала чего-то.

В конце лета Ровион должен был отправиться в дозор к южным границам, и поэтому теперь брат наслаждался последними днями беспечной весёлости. Всю последнюю неделю он или танцевал с эльфийскими девами на лесных полянах, или пропадал в беседках на нижних уровнях, распивая вино с друзьями. Так было и в тот вечер. Она как раз выходила из лавки торговца, когда её слух уловил знакомый голос, доносившийся с ближайшей навесной террасы. Это был откровенный мужской разговор, сдобренный не одной бутылкой вина. Она уже было завернула за угол, как следующий вопрос заставил её замереть на месте.

— Нет, а вот если дама тебе была симпатична, а потом чувства остыли? Как тогда? — Спросил кто-то, отчего собравшиеся вокруг заулюлюкали.

— Ты что, не знаешь, как отказать? — Засмеялся другой эльф.

— Нет, конечно знаю. — Спешно оправдался первый. — Но если не хочется ранить прекрасную деву или, как сказать, желаешь оставить путь к отступлению. — Присутствующие весело загудели.

— А ты спроси у Ровиона, он у нас специалист в этом деле.

— Да ладно, скажете вы. — Раздался голос её брата. — Просто я неотразим! — Последнее было встречено дружным хохотом. — А если серьезно… есть у меня один способ. Я называю его «невинное затмение».

— И что это значит? — Вновь спросил первый голос.

— После ночи соития, притворись, что был мертвецки пьян и всё забыл. Веди себя так, будто ничего не произошло. — Она похолодела.

— И это работает?

— Конечно! — Поддакнули сразу несколько голосов. Остальной разговор она уже не слышала, чувствуя себя так, будто кто-то с размаху ударил её в живот, разом выбив из лёгких весь воздух. Как долго она стояла прижавшись к стене в тёмной алькове — неизвестно, но когда мир вокруг снова обрёл цвет и звуки, голоса на террасе уже стихли. На негнущихся ногах она обогнула угол, с облегчением отметив, что беседка была пуста. Всю дорогу до своих покоев, в голове звучало лишь одно: «Невинное затмение», — а когда она переступила порог своей спальни, то поняла, что и дня не сможет здесь больше находиться.

Брат пытался её переубедить, настаивал, просил всё хорошенько обдумать, но его сестра была непреклонна. Она покинула двор, и теперь дни напролёт проводила в семейной библиотеке, куда после ухода матери никто кроме неё не заходил. Эльфийка полностью посвятила себя изучению покинутых и забытых бумаг, записей и формул, с новым рвением взявшись за лечебную науку. Ровион только и мог, что печально качать головой, наблюдая как его сестра вновь обратилась в нелюдимую затворницу. Он попытался поговорить с отцом, но Фаэлон только грустно улыбнулся молодому эльфу.

— Оставь её. Твоя сестра знает, что делает. Верь в неё.

Через несколько дней после этого разговора, Ровион уехал. Она провожала брата на рассвете у главных ворот. Там был и он. Она то и дело ловила на себе внимательный взгляд голубых глаз, но ни разу не решилась посмотреть на него в открытую. А когда отряд её брата, во главе в принцем Леголасом, скрылся из виду, ей неожиданно стало легче дышать.

Казалось, с приходом осени, дочь Фаэлона снова ожила. Они с отцом проводили много времени в больничном крыле, и она с жадностью впитывала знания, которыми делился с ней главный королевский лекарь. Иногда проходили целые дни, прежде чем её память вновь возвращалась к той ночи. Ей верилось, что худшее было позади, пока однажды, вернувшись из библиотеки, не застала в кабинете отца вместе с Эглерионом. При виде эльфов, разом обернувшихся в её сторону, внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Фаэлон жестом пригласить дочь зайти и, бросив, «Я думаю вам стоит поговорить», — оставил её наедине с дворецким.

Взгляд серых глаз был холоден и неприятен. Эльф глубоко вздохнул и начал. Он говорил о долге, о семье, о народе, о статусе и долге перед королевством. Его речь, монотонная и витиеватая, была похожа на паутину, которая войлоком запутывала сознание. В какой-то момент она не выдержала.

— Милорд, скажите мне, зачем Вы здесь? — От её прямолинейности, эльф немного напрягся.

— Вы хотите прямой ответ? Ну что ж. Я пришёл предложить Вам союз.

— Союз? — Переспросила она в надежде, что ослышалась.

— Именно. Я хочу, чтобы Вы стали моей женой. — Его надменный тон никак не подходил к только сказанным словам.

— Зачем? — Последовал её несколько рассеянный вопрос.

— Я хочу Вам помочь.

— Простите, Милорд, но я Вас не понимаю. Помочь в чём? — Эглерион снисходительно улыбнулся, будто говорил с ребёнком.

— Леди Сельвен, Вы способная дева. К сожалению, из-за своей неосмотрительности Вы упустили единственный шанс занять достойное положение среди своего народа. Оставить королевский двор, пренебречь оказанной Вам честью. — Он на мгновение замолчал, словно задумавшись. — Мне жаль Вас и я готов протянуть Вам руку помощи. Дать Вам своё имя. — Она нервно сглотнула, а дворецкий, вдохновлённый её молчанием, продолжил. — Боюсь, Вы не совсем понимаете своё положение. Ваше присутствие при дворе терпели только из-за заслуг Вашего брата и отца.

— Терпели? — Переспросила она.

— Именно. Ваш брат близок с наследным принцем, и Вам решили оказать услугу. Неужели Вы действительно верили, что с Вами будут обращаться на равных? Учитывая кем была и что сделала Ваша мать?

— Но Ровион…

— Ваш брат воин. А кто Вы? Понимаете… — Но она не дала ему больше сказать ни слова.

— Довольно! — В её голосе сквозила плохо скрываемая ярость.

— Леди Сельвен…

— Я сказала довольно! — Эглерион открыл было рот, чтобы возразить, но она его опередила. — Вон!

— Что Вы сказали?

— Вы меня прекрасно слышали. Я желаю, чтобы Вы немедленно покинули этот дом. — Серые глаза опасно сверкнули.

— Вы поступаете легкомысленно. Моё предложение…

— Ваше предложение мне так же противно, как и Вы сами, Лорд Эглерион. Поэтому избавьте нас обоих от дальнейших неудобств и уходите. — Эльф зло сощурил глаза, но больше не сказал ни слова и быстрым шагом покинул кабинет. Следующее, что она услышала, это грохот захлопнувшейся двери.

Три дня она ни с кем не разговаривала и, уединившись в библиотеке, машинально перекладывала пыльные бумаги из стороны в сторону, в то время как голова разрывалась от мыслей. На четвёртый день к ней неожиданно пришло озарение. Глядя на окружавший её хаос, оставшийся после матери, она вдруг поняла, что и сама стала частью этих воспоминаний, одним из пожелтевших пергаментов на столе. Она могла и дальше прятаться ото всех в пыльной библиотеке, оставаясь диковатой сестрой своего барата, или принять чьё-то другое имя, другую роль. Но правда заключалась в том, что её не принимали ни тогда, ни сейчас, и так будет в будущем. Если она хотела занять достойное место среди своего народа, она должна была, в первую очередь, найти саму себя, а для этого ей было необходимо освободиться от прошлого, которое связывало её по рукам и ногам. Это означало лишь одно.

Когда она сообщила отцу о своём решении, он лишь обречённо закрыл глаза, будто давно ждал неизбежного. Она думала, что он попытается её остановить, но Фаэлон только крепко обнял дочь.

— Мне тяжело тебя отпускать, дитя моё. Но знаю, что не смогу тебя удержать силой.

— Отец, я не могу иначе. — Прошептала она сквозь слёзы, и он нежно поцеловал её в золотые локоны. — Я вернусь.

— Она тоже так говорила.

На рассвете первого дня зимы, она впервые в жизни покинула границы Лихолесья. Остались за спиной тёмные кроны когда-то родных деревьев, морозный воздух чуть покалывал кожу, а на душе, впервые после праздника Йестаре, было светло и легко. Так начались годы её странствий.

Нет, она ни о чём не жалела, ни тогда ни сейчас. Просто он был принцем, а она…Она была Сельвен, дочь леса и искусный лекарь, известный во всём Минас Тирите и его окрестностях. Эльфийка одним залпом осушила бокал вина и уже потянулась было к серебряному графину, но Ирина её опередила.

— Пить в одиночестве — плохой знак. — Улыбнулась смертная, наполняя их бокалы и опускаясь в кресло напротив.

— Как давно ты здесь? — Спросила эльфийка, встречаясь со взглядом каре-зелёных глаз.

— Достаточно долго. Ты была так далеко, что даже не слышала, как я к тебе обратилась. Я решила тебе не мешать.

— Почему? — Сельвен откинулась на спинку кресла, оглядывая утопающее во мраке помещение библиотеки.

— Потому что нам всем иногда нужно вернуться в прошлое, чтобы понять настоящее. — Неожиданно ответила Ирина.

— Откуда?… — Но женщина остановила её жестом.

— Это неважно. Как прошла встреча с дворецким? Судя по тому, что застала тебя здесь в темноте — неважно. — Сельвен не удержалась и криво усмехнулась.

— Точно подмечено. — И уже более серьёзно добавила. — Мне не удалось освободить тебя от дворцовых работ. Прости. Оказалось, у меня здесь не больше прав, чем у тебя. — Ирина поджала губы и понимающе кивнула. — Но тебе придётся потерпеть всего неделю.

— А потом?

— А потом мы уйдём.

— Мы? Но ты ведь…

— Иногда нам приходится сделать выбор, каким бы болезненным он не был.

— Сельвен, я тебя не совсем понимаю. — Но эльфийка только покачала головой, отпивая из серебристого кубка.

— Это неважно, Ирина. Я уже всё решила. Через неделю мы уходим.

48. Терпение и труд

Он не оставлял попыток найти женщину, и день изо дня посылал в пространство ощущения и образы, в надежде зацепить её сознание, но несмотря на все усилия, удалось ему это только однажды. Тогда она неожиданно оказалась рядом, а её мысли и эмоции захлестнули его с такой силой, что в первые мгновения он даже растерялся. А потом было это непередаваемое, дурманящее ощущение магии, которую женщина, видно, довольно долго скрывала.

Сила вырывалась из её тела, словно отвечая на его присутствие, тянулась к нему, лаская невидимыми прикосновениями, закручивая в энергетическом вихре. И он подчинился. Мир вокруг исчез. Осталось только ощущение магии на её коже, губах, в каждом вздохе, и он впитывал её с жадностью измученного засухой странника.

А потом всё прекратилось так же резко, как и началось. Неведомая сила вытолкнула его прочь, прерывая контакт, и единственное, что он успел увидеть через её глаза, это затемнённая комната, отделанная деревом.

После этого сколько он ни пытался пробиться, мысли женщины оставались для него закрыты. Однако, с тех пор его не покидало призрачное ощущение её присутствия, которое словно тень блуждало где-то на границе его сознания. Это сводило с ума, но в то же время и дарило надежду. Нет, он не знал, где она, но был уверен лишь в одном: женщина была жива. Пока ещё жива. А поэтому он не оставлял попыток её найти, хотя она и ускользала от него, как песок сквозь пальцы.

* * *

Утро добрым не бывает. Особенно если пришлось проснуться до рассвета, а голова ещё гудит от выпитого накануне. Сейчас, стоя в шеренге у главных ворот, я хмуро отметила, что вчера явно несколько перебрала с вином. Однако, это было единственным, что помогало заглушить прорывающиеся мысли моей светловолосой подруги.

Впервые, я что-то увидела, когда мы только вернулись из сада и я, в порыве чувств, обняла её. Тогда перед глазами неожиданно замелькали размытые картины и сцены, явно не из моей жизни. А после, в библиотеке, образы стали намного чётче словно диафильмы проплывая перед внутренним взором. И хотя я не слышала голосов, зато прекрасно чувствовала эмоции эльфийки. В какой-то момент разворачивающиеся события стали всё более откровенными, и я невольно вновь почувствовала себя подглядывающей извращенкой, но прекратить поток чужих воспоминаний, или хотя-бы заглушить их, никак не удавалось. Всё продолжалось до тех пор, пока эльфийка сама не очнулась от прошлого, после чего, мне стало легче сдерживать натиск чужих мыслей, особенно вооружившись бокалом вина. «Кстати, с каких пор ты стала называть Сельвен своей подругой?» — мелькнуло было в моей захмелевшей голове, но думать совершенно не хотелось, и я лишь отрешённо уставилась в одну точку.

Помимо меня, у главных ворот собралось ещё человек сорок. Первое время мужчины и женщины, напоминавшие своим видом заблудившихся бедуинов, неуверенно топтались на месте, пока стражники не выстроили всех в один ряд. Как только с построением было покончено, из главных ворот вышли ещё два эльфа. Присутствующие люди враз притихли, а стражники вытянулись как по струнке. «Никак, начальство», — решила я.

Первый из новоприбывших, одетый в простую коричневую тунику, смело зашагал к замершим в нерешительности людям. В его руках мелькнул свиток, который он тут же с умным видом развернул. — О, проверка посещаемости! — Улыбнулась я сама себе, и, словно в подтверждении моих слов, эльф принялся отрывисто выкрикивать отдельные имена. Люди послушно выходили из строя и молча кланялись, потом эльф им что-то говорил, они снова кланялись и отходили в сторону.

После третьего или четвёртого такого «выхода» я утратила всяческий интерес к происходящему, обратив внимание на второго из пришедших. Последний был явно выше по рангу, и за всё это время не произнёс ни слова. Он гордо возвышался перед строем, чуть позади «чтеца», заложив руки за спину. На его красивом, как и у всех эльфов, лице застыло надменное выражение, изрядно сдобренное то ли презрением, то ли отвращением. В любом случае, эффект получился отталкивающий. Длинные прямые пепельные волосы были убраны в низкий хвост, а светло-серые глаза лениво и скучающе скользили по собравшимся. Одет он был в бархатный камзол ярко красного цвета, что ещё больше подчёркивало бледность кожи, создавая эффект полупрозрачности. Весь его облик показался мне каким-то вычурным и неуместным, словно этот эльф очень старался выделиться или подчеркнуть свою значимость, а единственным способом это сделать стала вот эта странная одежда. Вдобавок ко всему, рассматривая «главного» эльфа, я никак не могла избавиться от чувства, что всем своим видом он мне кого-то напоминал. Бледная кожа, почти седые волосы, красный бархат. — Дракула! — Осенило меня. — Ага, Дракула 2000. Первое имя, второе — возраст. — С радостью поддакивало моё похмельное сознание. От своей неожиданной догадки, я чуть не рассмеялась в голос. Виновник же моего веселья, будто почувствовав что-то, кинул в мою сторону подозрительный взгляд. Я спешно опустила глаза, радуясь, что платок скрывал не только моё лицо, но и то, как я яростно кусала губы, давясь от смеха.

А полупьяный мозг уже во всю рисовал картины с эльфом то в окружении летучих мышей, то в классическом вампирском наряде. Я настолько увлеклась, что уже ничего не слышала и не замечала. Поэтому лишь когда над ухом кто-то с раздражением прокричал: «Даэрэт!» — наконец среагировала на своё имя.

— В строю! — Рявкнула я в ответ, сама того не ожидая. Стоявшие рядом люди резко от меня отпрянули, а эльф со свитком замер, уставившись в мою сторону широко распахнутыми глазами.

— Что ты сказала? — Опомнился он, подходя ближе.

— Обозначила своё местонахождение. Разве это не так? По-моему, так это обычная констатация факта. В следствии чего, не вижу в этом ничего странного. — Слова вылетали изо рта со скоростью пулеметной очереди, что явно свидетельствовало о моей неполной трезвости. — Но если настаиваете, могу и повторить. Я в строю. — Наконец я замолчала.

— Ты служанка Леди Сельвен? — Процедил стоявший передо мною эльф, и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Почему-то, меня это не удивляет. — Он усмехнулся, на что я иронично повела бровью. — Ну и что ты умеешь делать, Даэрэт? Судя по тебе — немного. — Он явно хотел меня этим уколоть, однако особых угрызений совести по поводу неумения колоть дрова (ну или что-то там ещё требовалось) я не почувствовала. По правде сказать, мне вообще было на всё наплевать. Я впервые, спустя довольно долгое время, вновь ощутила себя сторонним наблюдателем в Средиземье, будто всё происходило не со мной, и меня здесь нет. Возможно, это было ещё не выветрившееся действие алкоголя, а может подсознательное ощущение приближающегося конца. Так или иначе, в ответ на его слова я лишь безразлично отвела глаза в сторону и тут же наткнулась на колючий взгляд «Дракулы». Тот, в свою очередь, что-то еле слышно проговорил на своём языке, на что «чтец» быстро оглянулся на него, кивнул и снова обратился ко мне. — Будешь мыть полы. — Давая понять, что разговор окончен, эльф со свитком показательно отвернулся и продолжил зачитывание имён.

«Да, Сельвен, ты как в воду глядела», — ухмыльнулась я мысленно, раздражённо вздыхая. Но она же и обещала, что всё продлится не больше недели, поэтому, скрипя зубами, мне пришлось смириться со своей временной сменой профессии.

Сразу после переклички нас всех проводили через главные ворота. Большинство сразу отправились на нижние уровни, остальным же было указанно следовать за «чтецом» в направлении хозяйственных помещений, откуда кого-то распределили на кухню, кого в винные погреба, а кому-то выдали по ведру и тряпке. Я оказалась в числе последних «счастливчиков». И если деревянные ёмкости сами по себе были довольно увесистыми, то наполненные водой стали почти неподъёмными.

Поминая на чём свет стоит эльфов и их отсталую цивилизацию без пластика, я кое-как плелась за другими служанками в направлении верхних ярусов. Всё тот же эльф, только уже без свитка, гордо вышагивал впереди. Мы поднимались всё выше, и во время нашего продвижения по дворцу женщин, одну за другой, распределяли на их рабочие места. В конце концов осталась только я, а вот лестницы всё никак не кончались. Когда мы всё же остановились, мне с трудом удалось справиться с дыханием и дрожью в руках и ногах. Моё физическое состояние не осталось незамеченным, и, окинув меня оценивающим взглядом, эльф презрительно скривился.

— Что, физический труд не для тебя?

— Предпочитаю интеллектуальный. — Огрызнулась я. Он усмехнулся в ответ, но больше ничего не сказал. Мы прошли ещё метров двадцать, минуя утопающую в зелени и цветах террасу, и свернули в широкий коридор.

Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь бликами от нескольких настенных светильников, да приглушённым дневным светом из окна в дальней стене. По правую сторону каменная кладка оказалась абсолютно глухой, а вот слева я успела заметить две створчатые двери. Эльф прошествовал до самого окна, где остановился, указав жестом в сторону, чтобы я опустила принесённые с собой вещи.

— Сегодня тебе надо отмыть эту часть дворца. — Его голос эхом отражался от каменных стен. — Позже за тобой придут и проводят в столовую. — Эльф развернулся и уже сделал несколько шагов в сторону, откуда мы только что пришли, когда неожиданно остановился, бросив через плечо. — Да, и постарайся здесь не шуметь. Ну и конечно позаботься, чтобы всё сверкало. — Не дожидаясь ответа, «чтец» быстро удалился, оставив меня наедине с ведром, тряпкой и полутёмным коридором.

* * *

Казалось, что время остановилось в этой части дворца. Никого не было ни слышно, ни видно. О том, что день всё же двигался, не зависимо от моих ощущений, я могла судить лишь по небу за окном, где на смену предрассветной серости пришла радующая глаз синева. Прошло, наверное, около двух или даже трёх часов с того момента, как сопроводивший меня сюда эльф скрылся за углом, а я осилила не более четверти каменного пола.

Поначалу я решила, что справлюсь с доставшейся мне работой быстро и легко. — Продумаешь, полы вымыть. — Но я ошиблась. Так, выполнять порученное я могла или ползая на коленях, что означало бы испачканное и намокшее платье в довесок к исцарапанным ногам. Или же, вторым вариантом было сохранить и платье и ноги, но пришлось бы встать в недвусмысленной позе «а-ля рак», что тоже мне не прельщало. Кто бы мог подумать, что отсутствие такой простой вещи, как обычная деревянная швабра, настолько усложнит мне жизнь? Без данного предмета, из двух зол я выбрала меньшее и придумала третий вариант — присесть на корточки. Это было более утомительно, да и работа занимала больше времени, зато одежда и моральный облик были в сохранности. Помимо всего этого и само отмывание камня оказалось не таким уж и лёгким занятием, особенно в широком и пыльном коридоре.

Не раз вспоминая с тоской дары моей утерянной цивилизации, я медленно продвигалась дальше. Однако, как только я миновала створчатые двери, к усталости в ногах и коченеющим рукам прибавилась другая напасть: до этого пустынный коридор неожиданно наполнился жизнью. Что находилось по ту сторону закрытых дверей было неизвестно, но с наступлением утра, пробудившиеся обитатели дворца засновали туда с завидной частотой. Конечно же, эльфы не обращали ни на меня, ни на моё занятие никакого внимания, поэтому, совершенно не заботясь о последствиях, нагло вышагивали по свежевымытому полу. И не успевала я замыть оставленные одним из бессмертных следы, как из-за угла появлялся другой, и мне приходилось начинать всё заново. Очень быстро на смену похмельной усталости пришло раздражение, которое вскоре уступило место нарастающей злости. Поэтому, когда очередной эльф гордо прошествовал мимо меня, при этом чуть не наступив на руку, я не сдержалась и, сквозь зубы послав всё куда подальше на родном русском да запустив тряпку в дальний угол, устало опустилась на пол.

Меня мутило, голова кружилась, и даже приятная прохлада камня не помогала прийти в себя. В какой-то момент во рту снова почувствовался металлический вкус крови, а дыхание участилось. — Вот этого мне и не хватало! Да катись всё к чертям! Завтра же ухожу отсюда. А если кто попытается меня остановить, я… — Но закончить мою мысль мне не дал раздавшийся над головой голос.

— Что ты себе позволяешь? — Это был снова эльф-глашатай. — Тебе пока никто не разрешал отдыхать! Сейчас же встань и продолжай! — Он не скрывал своего раздражения и возмущения. Я, всё ещё борясь с подступающей тошнотой, не могла выдавить из себя ни слова и так и осталась сидеть на полу, прикрыв глаза. — Ты слышишь меня?!

— Пару минут. Мне надо всего пару минут. — Кое-как выдохнула я, но эльф не сдавался.

— Ни секунды! Поднимайся! — Он вдруг оказался рядом и, ухватив за предплечье, резко дёрнул меня вверх. Оказавшись на ногах, я тут же открыла глаза. Бессмертный нависал надо мной, яростно сверкая глазами. — Я смотрю, Леди Сельвен тебя слишком разбаловала. Но мне всё равно, чем ты занималась у неё в услужении. Сейчас ты моешь полы и не выйдешь отсюда, пока не закончишь! Пусть даже это продлится до завтрашнего утра! — Процедил он, поджав губы. Неожиданно тошнота прошла, слабость улетучилась, будто и не было её вовсе, и меня охватила ярость.

— Я никому ничего не должна. — Прошипела я, отталкивая от себя эльфа. — И не собираюсь здесь на коленях ползать! Что вы со мной сделаете? Бросите в темницу? Бросайте! Выгоните? Так гоните! — Внутри всё горело, голос набирал громкость, и мне было абсолютно наплевать, что будет дальше. Не ожидая от смертной такой наглости, эльф замер. Однако уже мгновение спустя, решительно шагнул в мою сторону, угрожающе сощурив глаза.

— У тебя явно помутился рассудок. — Проговорил он очень тихо, выделяя каждое слово. — Но ничего, я помогу тебе прийти в сознание. — Его нарочито спокойный тон, ухмылка, поза должны были заставить меня насторожиться, остановиться, отступить, но я осознала это слишком поздно. В следующий момент, моё тело впечаталось в стену от отвешенной пощёчины. Голова загудела от удара о каменную кладку, щека защипала, как опалённая огнём, из глаз брызнули слёзы. Затуманенным взором я успела заметить, что «чтец» уже замахнулся для повторного манёвра, когда звенящую тишину коридора прорезал чей-то громкий голос.

Слов я не разобрала, но эффект они возымели мгновенный. Помощник «Дракулы» резко опустил руку, обернулся и тут же замер в низком поклоне. Проморгав набежавшие слёзы и проследив взглядом в ту же сторону, я почувствовала, как по спине пробежал невольный холодок, и в следующее мгновение последовала примеру эльфа. Чуть правее от нас собственной персоной стоял король Лихолесья.

Каждый удар моего сердца эхом отдавался в ушах с такой силой, что разговор двух эльфов доносился будто издалека, а потом и вовсе потерялся на фоне захвативших меня эмоций. Страх, волнение, обида, стыд и злость на саму себя одновременно обрушились на меня, заставляя яростно закусить губы и вцепиться немеющими пальцами в подол платья. А ещё я всё никак не могла понять, почему присутствие лесного Владыки действовало на меня таким образом. Ведь не немела же и не дрожала я, как осиновый лист, при Элронде? — Это потому, что ты не подглядывала за ним в интимные моменты. — Ответил мой внутренний голос. — Но с Элладаном же я не робела? Даже после того случая в тумане. А ведь на то были все причины…

— Поднимись. — Глубокий мужской голос прервал мои размышления. Звук раздался совсем рядом, заставив невольно вздрогнуть. Я медленно выпрямилась. — Подними голову. — Однако мои глаза продолжали быть упрямо прикованы к каменным плитам пола. — Я разрешаю. — Проговорил всё тот же голос, с нотками снисхождения. «Он мне разрешает?» — Я чуть было не хмыкнула в голос и уже хотела сама взглянуть вверх, когда оказалось, что возвышающийся надо мной эльф был менее терпелив. Прохладные пальцы скользнули под подбородок, заставляя поднять голову. Наши взгляды встретились.

При свете дня его красивое мужественное лицо показалось мне ещё более величественным. Своим непоколебимым спокойствием он чем-то напомнил мне античную статую, и лишь в светло-голубых глазах промелькнула тень какой-то эмоции, но тут же утонула в глубине его взгляда. Первые несколько секунд я завороженно смотрела ему в глаза, не мигая и не дыша. А потом, словно очнувшись, попятилась, дёрнув головой в сторону, освобождаясь от его прикосновения. Король или нет, но мне было неприятно, что меня рассматривают как неведомую зверушку. Волнение и страх постепенно угасали. Он молча опустил руку, и на какое-то мгновение мне показалось, что в этих странных полупрозрачных глазах мелькнули искры, а тёмные брови иронично дёрнулись. Но произошло это настолько быстро, что я даже не была уверена не показалось ли мне.

Лесной Владыка возвышался надо мной больше, чем на полголовы. Одет он был в длинную серебристую мантию, отделанную у ворота алым шёлком. Светлые прямые волосы свободно ниспадали на плечи, а голову венчала изысканная корона из переплетённых серебряных и золотых ветвей, живых листьев и сверкающих драгоценных камней. Весь его облик величавый, утончённый, но лишённый вычурности, никак не сочетался со врезавшимся мне в память образом обнажённого эльфа в пылу страсти, которого я застала в лесу. Но, так или иначе, это был он. И теперь он с высоты своего роста просто наблюдал за мной. В коридоре повисла звенящая тишина, и я только сейчас заметила, что «глашатай» исчез, и мы с королём остались вдвоём. Однако не успела я задаться вопросом, когда и куда пропал другой эльф, и что это могло бы значить, как Трандуил снова заговорил.

— Ты служанка Сельвен? — Я потупила взор и чуть поклонилась.

— Да, Ваше Величество.

— Тогда что ты делаешь здесь? — Его глубокий голос эхом отдавался где-то внутри, и я была искренне рада, что платок скрывал мои заалевшие щёки.

— Определили. — Мне пришлось прочистить горло. — Меня сюда определили для приготовления к празднику, Ваше Величество. — Во рту резко пересохло, а в голове замелькали картины из ночного леса. Его присутствие действовало на меня очень странно, что меня совсем не радовало. У меня мелькнула даже мысль, не использует ли он какую магию, но это было настолько смешно, что я отмела эту догадку. В следующее мгновение король снова приподнял моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда со мной разговариваешь. — Проговорил он уже тише. Я попыталась было увернуться, но его рука крепко удерживала моё лицо. — Ты поняла? — Светло-голубые глаза сверкнули.

— Да, Ваше Величество. Как пожелаете. — Он резко отпусти меня, выпрямляясь в полный рост.

— Ты можешь идти. На сегодня с тебя достаточно. — Я потянулась было за ведром и тряпкой, но он меня остановил. — Оставь это. Иди. — Мне ничего не оставалось, как повиноваться и послушно покинуть коридор. Однако, оказавшись на террасе, я немного растерялась, потому как не имела ни малейшего понятия, куда теперь идти в лабиринте лестниц и переходов.

— Следуй за мной. — Раздался с лестницы голос помощника «Дракулы». Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и начал спускаться вниз по ступенькам. Мне пришлось последовать за ним.

За время нашего пути по хитросплетениям коридоров дворца, шедший впереди меня эльф не проронил ни слова. В полном безмолвии он доставил меня на нижние уровни, где располагались спальни прислуги, и даже не взглянул в мою сторону, когда закрывал за мной дверь. Был ли он зол, обижен или моё присутствие было ему до такой степени безразлично, я не знала. Однако, по правде сказать, долго думать на эту тему особо и не хотелось, особенно как только мой взгляд натолкнулся на расставленные по периметру комнаты кровати.

В одно мгновение силы меня покинули, и тело сковала слабость. Я только и успела, что доплестись до одной из коек и, понадеявшись, что не заняла чужого места, повалилась на жёсткий матрас, где почти тот час же заснула. Когда в следующий раз мои глаза открылись, в комнате, кроме меня, оказались ещё несколько женщин. Они сидели в дальнем углу и тихо переговаривались между собой. Рядом с моей кроватью кто-то заботливо поставил небольшую миску с кашей и стакан воды. При виде еды, желудок воодушевлённо заурчал, и я с жадностью принялась за ужин, а, покончив с нехитрой трапезой, вновь обессиленно упала на кровать, проваливаясь в объятия сна.

Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Надеясь, что от меня отстанут, я было попыталась проигнорировать попытки меня разбудить, но после пятой или шестой встряски, всё же пришлось открыть глаза. Спросонья мне удалось различить лишь склонившуюся надо мной одну из женщин, лицо которой уже было скрыто платком. Заметив мою реакцию, она, как мне показалось, облегченно выдохнула. «Вставай. Пора. За нами скоро придут. Иначе тебя накажут, как вчера», — проговорила она с акцентом. Я понимающе кивнула в ответ, принимая сидячее положение. В моих руках снова оказалась миска с кашей и, на этот раз, стакан молока. Незнакомка выпрямилась и спешно отошла в сторону, где уже собрались другие служанки. Некоторые из них то и дело кидали в мою сторону косые взгляды, но больше никто не проронил ни слова. Мысленно махнув на это рукой, я принялась за еду.

Я только закончила завязывать свой тюрбан, спрятав лицо, как дверь отворилась, и на пороге появился вчерашний эльф-глашатай. Женщины засуетились и поспешили на выход. И снова перед глазами замелькали лестницы, переходы и мосты. Одно радовало — на этот раз нам не пришлось нести тяжёлые вёдра.

На одной из террас эльф неожиданно обратился ко мне.

— Ты останься здесь. Зайду за тобой чуть позже. — Я молча наблюдала, как он и оставшиеся женщины скрылись в одном из коридоров. Минут через десять бессмертный снова вернулся. — Следуй за мной. — Бросил он через плечо, устремляясь наверх.

— Что, опять полы мыть? — Не удержалась я. В ответ он смерил меня презрительным взглядом, добавив.

— Не угадала. Теперь у тебя другие обязанности. — Сказать по правде, мне совершенно не хотелось ни полы мыть, ни что-либо ещё делать на благо эльфийского общества. Однако, заполучить ещё одну пощёчину от «чтеца» тоже не прельщало, да и осталось потерпеть всего-то шесть дней. Поэтому, решив просто проигнорировать любителя приструнить прислугу, я молча проследовала дальше.

Мы поднимались всё выше, и с каждым новым лестничным пролётом я убеждалась в правдивости слов моей эльфийской подруги. Яркий дневной свет наполнял всё вокруг, пробиваясь из многочисленных высоких проёмов, часто украшенных разноцветными витражами, отчего они очень напоминали мне готические окна древних соборов моего мира. Сельвен рассказывала, что верхние уровни дворца были поистине прекрасны. И сейчас, обозревая срывающиеся откуда-то сверху небольшие водопады да изысканные резные лестницы и невесомые переходы, утопающие в солнечных лучах я не могла с ней не согласиться. Казалось, я попала в волшебное неведомое королевство, сотканное из света, журчания воды и запаха цветов, и оно почти ничем не напоминало тёмные коридоры нижних уровней.

Залюбовавшись окружающей меня красотой, я и не заметила, как шедший вереди меня эльф остановился, и почти влетела ему в спину. Но мой провожатый, словно скрывал пару глаз меж лопаток, и в последний момент предотвратил наше столкновение, отступив в сторону и поймав меня вытянутой рукой.

— Я понимаю, что грация не заложена у вас в крови. Но, насколько мне известно, глаза были даны младшим творениям Эру. Или я ошибаюсь? — Он даже не обернулся, но мне не составило труда представить торжествующую улыбку, которая скорее всего красовалась у него сейчас на лице. Я снова предпочла смолчать и вместо этого сосредоточенно осматривала высокие резные створчатые двери, у которых мы замерли в настоящий момент. Так и не дождавшись моего ответа, эльф отворил одну из них и скрылся внутри, бросив небрежное. — Следуй за мной.

Моим новым местом работы снова оказалась библиотека, что вызвало у меня невольную улыбку. Конечно же, это собрание книг не шло ни в какое сравнение с семейной коллекцией Сельвен. Здесь полки с фолиантами поднимались до самого потолка, теряясь в темноте сводов, а стеллажи выстроились рядами, образуя длинные молчаливые коридоры. По одному из таких мы сейчас и шли. Эльф впереди меня, казалось, прибавил шаг, отчего я почти бежала за ним.

Наконец мы подошли к дальней от входа стене, где в углу, почти скрытая тенями, оказалась ещё одна небольшая дверь. «Чтец» молча отворил её, жестом приглашая меня зайти. Это помещение оказалось просторной кладовой, где вдоль стен выстроились увесистые бочки, на которых стояли хрустальные графины и стаканы. По сравнению с библиотекой, в этой комнате было намного прохладней, и я невольно поёжилась. Сопровождающий же меня эльф, кажется, не испытывал никакого дискомфорта и, остановившись у одной из бочек, принялся монотонно объяснять, что мне теперь предстояло делать.

Мне сообщили, что в эту библиотеку имели доступ лишь обитатели верхних уровней дворца, эльфы особого статуса и положения. Они приходили сюда на досуге или же для обогащения своих знаний. Некоторые из них проводили здесь часы, а то и дни напролёт, и дабы благородные особы не отвлекались от процесса интеллектуального труда по мелочам, решено было устроить небольшую кладовую с соответствующим персоналом. И если придворному мужу или даме, захотелось утолить жажду или голод, всё что им нужно было, это позвонить в колокольчик. Одним словом, в мои обязанности входило приносить вино и фрукты изголодавшимся и зачитавшимся эльфам.

— Но это ещё не всё. — Многозначительно проговорил «чтец» и поманил меня дальше за собой. В дальнем правом углу кладовой спряталась ещё одна дверь.

Там оказалась маленькая комната, всё внутреннее убранство которой составляли маленький камин, простая кровать, стул да шкаф. — Спать теперь ты будешь здесь. — Отрезал эльф. — Но не это главное. Видишь этот золотой колокольчик над кроватью? — Я утвердительно кивнула. — Он ведёт из спальных покоев самого короля. Если он зазвонит, это значит, что у его Величества закончилось вино. Ты должна сразу же приготовить графин лучшего из сортов и вместе с блюдом фруктов принести всё это в его опочивальню. Вот там в углу откроется потайная дверь. — Он указал на глухую каменную кладку, и, довольный собой, замолчал, выжидательно уставившись на меня. Наверное, он рассчитывал на неописуемую радость, да слова благодарности за оказанную честь, но мне было не до этого. Почему-то, сама мысль о том, что я нахожусь вблизи короля, заставляла моё сердце бешено биться, а ноги так и хотели броситься наутёк. К тому же, как меня здесь найдёт Сельвен?

— Как долго я тут буду работать? — Выдавила я из себя наконец. Эльф заметно нахмурился, явно не ожидая такой реакции.

— Не знаю. — Процедил он сквозь зубы.

— А можно мне будет увидеться с Сельвен? — Он удивлённо дёрнул бровью. — С Леди Сельвен. — Поспешила я исправиться.

— Я передам ей, где ты теперь находишься. Думаю, она порадуется за тебя. — Это был явный намёк на недостаток моего энтузиазма, но я его целенаправленно проигнорировала. — Я оставлю тебя. Вечером тебе принесут свечи, твои вещи из дома лекаря и проводят в умывальную комнату. — В его голосе сквозило уже плохо скрываемое раздражение. — Так что приступай к своим обязанностям и не шуми. — После этого, эльф решил избавить нас обоих от общества друг друга и спешно покинул комнатушку.

За весь день принести вино в библиотеку мне потребовалось раза три или четыре. Эльфы молчаливо кивали, и снова погружались в чтение разложенных книг и свитков. Когда же за окном сгустились сумерки, пришла обещанная служанка с моими вещами, среди которых оказался не только мой кинжал, но и бритва. — Никак Сельвен передала. — Улыбнулась я, мысленно благодаря эльфийку. После женщина проводила меня в умывальную комнату, располагавшуюся этажом ниже, где я с наслаждением отмылась и привела себя в человеческий вид. Когда на небе уже зажглись первые звезды, умытая, посвежевшая и переодетая, я вернулась в свою «келью» (так я окрестила каморку), решив готовиться ко сну. Мои руки уже потянулись было к завязкам платья, как тишину комнаты прорезал мелодичный перезвон. Первые несколько секунд я беспомощно озиралась по сторонам в поисках источника звука, пока не поняла, что он доносился с моей кровати, а точнее, небольшого колокольчика над ней. От понимания, что это означало, по спине пробежал холодок, но я быстро взяла себя в руки и решительным шагом отправилась в кладовую за лучшим вином и фруктами.

Несколькими минутами позже я уже осторожно ступала но узкому проходу ведущему к королевской опочивальне, аккуратно балансируя увесистый поднос с графином, бокалом да ещё и с фруктами. Кое-как протиснувшись сквозь небольшую дверцу, я оказалась в спальных покоях. В первой комнате было на удивление темно, и только отсветы двух свечей не давали всему погрузиться во мрак.

— Поставь это сюда. — Донеслось откуда-то из глубины комнат. Его голос снова эхом отдался внутри, заставляя заволноваться. Но отступать мне было некуда, и, нервно сглотнув, я шагнула в сторону, откуда доносились приглушённые голоса.

Следующая комната представляла собой просторную гостинную, освещённую мягким светом камина. На стенах висели несколько портретов и гобеленов, у окна расположился высокий рабочий стол, а напротив камина устроились два массивных кресла и небольшой столик тёмного дерева. Возможно, из-за того, что все было окутано таинственным полумраком, комната показалась мне очень уютной и одновременно изысканной. Здесь я с удовольствием бы устроилась в кресле с книгой, или же с подумала о вечном с бокалом вина в руках. Мысль о вине, быстро вернула меня на землю, и я стала спешно озираться в поисках подходящего места, куда-бы поставить тяжёлый поднос.

— Поставь его рядом с креслами. — Раздалось за спиной, что заставило меня резко обернуться. Однако как только мой взгляд скользнул по фигуре эльфа, я сразу пожалела, что это сделала, потому как мысли резко поменяли своё направление, обращаясь к событиям той ночи в лесу. Потупив взор, я отвернулась и спешно поставила поднос на столик у камина.

— Ваше Величество. — Чуть склонилась в поклоне я. — Вы ещё что-нибудь желаете? — Несколько секунд ничего не происходило, но вот я снова почувствовала, как его пальцы скользнули по подбородку, заставляя поднять голову. «Если он и дальше так будет делать, я начну думать, что ему это нравится», — съехидничал мой внутренний голос, но он тут же смолк, когда я поняла, насколько близко оказался ко мне лесной Владыка. В полумраке его лицо казалось таинственным, а глаза более тёмными. Я замерла, с азартом ожидая, что будет дальше. Он склонился ко мне, не отводя взгляда, так что кончик его носа почти касался моего.

— Да. — Прошептал он, и его горячее дыхание опалило моё лицо даже через ткань палантина. Я почувствовала, как по спине и рукам пробежали мурашки, а низ живота предательски сжался. — Принеси бокал. — Проговорил он чуть громче, и на его губах мелькнула еле заметная улыбка.

— Бокал? — Только и могла переспросить я, отходя от оцепенения.

— Да, принеси второй бокал. — Трандуил отпустил мой подбородок, выпрямляясь.

— Конечно. Ваше Величество. — Я наконец снова обрела способность дышать и думать, и, стараясь смотреть куда угодно, но только не на эльфа, бросилась обратно в кладовую.

49. Всё могут короли

До своей комнаты я добралась на одном дыхании, прошмыгнула в кладовку, схватила бокал и уже на обратном пути, находясь на пороге потайного прохода, резко остановилась. — Что всё это было? — Мой взгляд упал на зажатый в руке хрустальный кубок, потом скользнул вглубь тёмного узкого коридора, ведущего в спальные покои короля. Отчего-то, меня не покидало ощущение того, что я что-то упустила. — Хотя отчего же? Скорее всего даже наоборот — увидела больше, чем хотела. — Съехидничал внутренний голос, и, как ни странно, оказался прав.

Пред глазами всё так же ясно стоял образ эльфа по ту сторону темнеющего прохода. Минутами ранее, когда я повернулась на звук его голоса, то чуть не выронила поднос со всем его содержимым. Король возвышался надо мной всего в нескольких шагах. На этот раз на нём не было короны и одет он был в длинную изумрудно-зелёную шёлковую мантию, которая тяжёлыми складками ниспадала на пол и мягко мерцала в свете камина. Но поразило меня не то, во что был одет его Величество, а то, что роскошное одеяние было расстёгнуто, открывая взору полностью обнаженный торс венценосной особы. Нет, конечно же, я не была монашкой и своё повидала, но почему-то вид лесного Владыки, облачённого лишь в тёмные штаны, сапоги до колен, да небрежно накинутую шелковую мантию, смутил меня как скромную средневековую деву.

Отметив про себя, что в таком облачении Трандуил Ороферион уж слишком смахивал на героя, сошедшего с обложки женского романа, я спешно потупила взор, мысленно благодаря темноту и палантин за то, что никто не увидит моё залитое краской лицо. Нас разделяли всего несколько шагов, и моё разыгравшееся воображение уже вовсю вырисовывало яркие и слишком детальные картины, смешивая воспоминания той ночи с моими собственными желаниями и мечтаниями. Зато вот его Величество недостаток одежды совсем не беспокоил, и он гордо возвышался надо мной, словно статуя. — Да, а потом ещё это странное и необъяснимое… — Мне было сложно подобрать слово, чтобы описать его дальнейшие действия, потому как сама не была уверена, что же всё-таки произошло.

Мой взгляд вновь скользнул внутрь тайного прохода. Нет, идти обратно мне совсем не хотелось, но задерживаясь ещё дольше в своей каморке, я рисковала навлечь на себя гнев лесного Владыки. Стараясь усмирить прерывистое дыхание, я медленно двигалась по каменному полу, в мыслях постоянно прокручивая проведённое в Ривенделле время. Однако, так и не могла припомнить, чтобы тамошние эльфы появлялись при даме в полуодетом виде. «С другой стороны, там ты жила на правах гостьи, а не прислуги», — вставил мой внутренний голос и опять оказался прав.

Увлечённая воспоминаниями, я и не заметила, как уже оказалась на пороге первой, скудно освещённой комнаты. Сердце вновь отбивало барабанную дробь и, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу. — Такими темпами ты рискуешь заработать себе сердечный приступ! — Глубоко вздохнув и оглядевшись по сторонам, я переступила порог и двинулась в направлении гостиной. Однако не успела сделать и пары шагов, как за спиной раздался уже знакомый мне глубокий голос.

— Ты всегда всё так медленно делаешь? — На этот раз, я не обернулась и лишь замерла на месте, чуть склонив голову.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Просто не сразу нашла парный бокал. — Соврала я наобум, с волнением ощущая спиной тепло его тела. Он находился очень близко. Мне вдруг очень захотелось, чтобы он ко мне прикоснулся. Я вся напряглась, забывая как дышать, замерла в ожидании чего-то. Но слух уловил, лишь шелест шёлковой ткани о каменный пол. Король медленно прошёл мимо, а я так и не решилась поднять голову. Когда он снова заговорил со мной, его голос раздавался уже почти со стороны гостиной.

— Ты так и будешь там стоять? Или всё-таки принесёшь этот бокал сюда? — В его спокойном тоне почувствовалось лёгкое раздражение. Отвесив себе мысленную оплеуху за глупость и ротозейство, я поспешила за эльфом.

Трандуил стоял перед камином, повернувшись ко мне спиной и заложив руки назад. Я внутренне возрадовалась такому повороту и, стараясь двигаться как можно тише, проскользнула в комнату. Во мне теплилась надежда, что король не обратит на меня внимания, и я смогу сразу же уйти, как только проклятый кусок стекла окажется на столике. Пока всё шло именно так, как мне того хотелось.

— Ваше Величество, простите меня ещё раз за задержку. — Пролепетав, аккуратно поставила бокал рядом с графином вина. Лесной Владыка даже не пошевелился, и, облегчённо вздохнув, я продолжила. — Если Вам больше ничего не нужно, я прошу разрешения удали…

— Я, кажется, приказал тебе всегда смотреть мне в лицо, когда говоришь со мной. — Прервал мою тираду его властный голос. Я тут же вскинула голову, встречаясь с ним взглядом.

Несколько долгих секунд Трандуил Ороферион просто смотрел мне прямо в глаза, а потом, так и не прерывая зрительного контакта, медленно приблизился. Всё это время я стояла, замерев на месте и, как загипнотизированная, наблюдала за эльфом, который, словно грациозный хищник, подходил всё ближе. Нас снова разделял только столик с вином. Король молча наблюдал за мной, чуть склонив голову на бок, когда я неожиданно почувствовала его пальцы на своей руке. От этого лёгкого, скользящего прикосновения меня словно ударило током. Я вздрогнула и интуитивно попыталась отдёрнуть руку, но в то же мгновение его ладонь накрыла мою, удерживая меня на месте. И снова тишина и эти завораживающие глаза, которые, как и тогда в лесу, казалось, смотрели мне прямо в душу. Он чуть потянул меня на себя, всё это время вырисовывая призрачные узоры на внутренней стороне запястья. Мне пришлось податься вперёд, а моё тело тут же предательски откликнулось на близость эльфа сладостной болью внизу живота, колени противно ослабли. Я с силой закусила губы, дабы сдержать своё прерывистое дыхание, всё это время не в силах отвести взгляда от лесного Владыки.

— Ты можешь поставить. — Раздался откуда-то издалека бархатистый шёпот. Мои глаза, помимо воли, метнулись к его губам. — Бокал. — Проговорил он уже чуть громче, слегка сжав мою ладонь. В ответ я рассеяно взглянула вниз, только сейчас заметив, что принесённый бокал всё ещё был зажат в руке, которую сейчас крепко удерживал король. Медленно отходя от оцепенения, я вновь подняла глаза на стоявшего надо мной эльфа. На его губах играла еле заметная ухмылка, тёмные брови иронично дёрнулись вверх. В следующее мгновение меня словно окатило ледяной водой, развеивая остатки наваждения. Я ощутила себя полной идиоткой, одновременно чувствуя, как всё тело запылало от стыда. — Ты можешь отпустить его. — Прошептал Трандуил. И только хрусталь соприкоснулся с тёмным деревом стола, эльф тут же убрал свою руку. Освободившись, я сразу же отдёрнула ладонь, делая шаг назад.

Всё ещё чувствуя жар на своих щеках, я потупила взор, что оказалось большой ошибкой, потому как взгляд вновь наткнулся на обнажённый торс лесного Владыки. Поминая лихом всех обитателей Темнолесья и свои женские гормоны, снова поспешила поднять голову. Король смотрел на меня с высоты своего роста, его глаза хитро сверкали. — Мне больше ничего не нужно. — Проговорил он, не скрывая иронии. — Я разрешаю тебе удалиться. — Повторять дважды не потребовалось, и, молча поклонившись, я поспешила прочь.

Всю дорогу до своей каморки я не переставала мысленно проклинать собственную слабость, глупость и наивность, а, оказавшись по ту сторону потайного прохода, с раздражением поняла, что тело всё ещё изнывало от неудовлетворённого желания. Я наспех разделась и, умывшись несколько раз холодной водой, повалилась на кровать. Однако надеждам на быстрый и успокоительный сон не суждено было сбыться, и мне ещё долго пришлось лежать в темноте, уставившись в потолок.

Казалось, мои веки только сомкнулись, когда из объятий Морфея меня бесцеремонно вырвал раздавшийся совсем рядом звон. Кое как открыв глаза, я поняла, что проспала намного дольше, чем думала — за небольшим окном уже во всю светило солнце. Нарушителем же моего спокойствия снова оказался колокольчик над головой. — Ему что, опять вино понадобилось? Утром? — Хмуро рассуждала я, спешно умываясь и натягивая платье. — Как там говорилось: «Шампанское по утрам пьют или аристократы или дегенераты?» Будем надеяться, что эльфийский король относится всё же к первой группе. Хотя мне от этого не легче. — На подносе уже стоял бокал, фрукты и графин с вином. — Или ему опохмелиться надо? — Размышляла я, возвращаясь в кладовку за вторым бокалом (для верности). С момента моего пробуждения прошло не более пятнадцати минут, и вот мои ноги уже несли меня по узкому коридору.

Как только я переступила порог комнаты, то поняла, что задержалась. Король, до этого что-то спешно писавший, склонившись над столом, резко развернулся в мою сторону. Его глаза опасно сверкали, и всем своим видом он открыто выказывал недовольство. Но моё внимание привлекло то, что в этот раз он даже не удосужился накинуть мантию, представ предо мной в одних штанах и сапогах. — У них что, мода такая: полуголыми ходить? Или они настолько близки к природе, что уже ничего не стесняются? — Раздражённо отметила я, автоматически приседая в поклоне.

— Ваше Величество…

— Почему так долго? Поставь сюда на стол. Только не разлей на бумаги. — Прервал он меня ледяным тоном. Поджав губы, дабы не сболтнуть лишнего, я аккуратно поставила тяжёлый поднос на стол рядом с эльфом, кожей ощущая на себе его испытывающий взгляд. Избавившись от ноши и так и не решаясь поднять на него глаза, я лишь учтиво поклонилась.

— Прошу прощения Ваше Величество. Я…

— Почему ты принесла два бокала? Тебя, кажется, об этом не просили. — Он снова перебил меня.

— Я уберу. — Последовал мой короткий ответ. — Ваше Величество. — Спешно добавила я, уже потянувшись было за бокалом, когда он поймал мою руку.

— Оставь. Потом за этим придут с кухни. — Бросил он, так и не выпуская моей ладони. — Ты опять смотришь в пол? — Эльф неожиданно дёрнул меня на себя, отчего я резко вскинула голову, одновременно чувствуя, как запылали щёки, но уже не от стыда и смущения, а от злости и раздражения. Лесной Владыка продолжал неотрывно смотреть мне в глаза. — Ты собираешься отвечать на мой вопрос? — Процедил он, склоняясь надо мной.

— Какой? — Бросила я резче, чем того позволяло моё положение, но эльф, кажется, этого не заметил.

— Почему так долго шла сюда? — Его голос снова стал повелительным. — Спала?

— Да! Спала! — Вылетело у меня прежде, чем я успела прикусить себя за язык. Получилось громко, и вот это он уже заметил. Король на мгновение удивлённо дёрнул бровями, но уже в следующую секунду его глаза угрожающе сощурились.

— Что ты сказала? — «Кажется, ты вляпалась», — промелькнуло в голове. Я тут же потупила взор.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я проспала. — Я всеми силами пыталась придать голосу робость и мягкость, но выходило плохо.

— Смотри мне в глаза. — Проговорил он тихо, но твёрдо, снова поднимая мою голову за подбородок. Жар его обнажённого тела опалил мне лицо, в нос ударил аромат свежей листвы, дождя и бергамота, я нервно сглотнула. — На этот раз я тебя прощаю. — В его голосе ещё слышался металл. — Но другого раза не будет. — Он быстро отпустил меня, отворачиваясь. А я, лишившись тепла его близости, еле сдержала чуть не вырвавшийся разочарованный вздох. — Можешь идти. — Бросил эльф небрежно.

— Благодарю, Ваше Величество. — Проговорила я, стараясь не выдать своего раздражения, и, наспех поклонившись, поспешила обратно. Однако, уже у самых дверей не удержалась и украдкой бросила последний взгляд в сторону короля. Он стоял в пол-оборота и, как мне показалось, наблюдал за мной, опустив ресницы. Но, решив что, скорее всего, мне это просто показалось, я не стала задерживаться и устремилась в направлении тайной двери.

Вечером колокольчик над кроватью зазвонил снова. Однако, в гостиной меня никто не встретил, зато дверь, ведущая в опочивальню Владыки оказалась приоткрыта. Решив, что следует доставить закуски и выпивку туда, я уже хотела подтолкнуть створчатую дверь ногой, как мой слух уловил красноречивые женские стоны. Повинуясь какому-то неведомому чувству, я не удержалась и заглянула в щель. В полумраке комнаты можно было ясно различить две фигуры в позе, не оставляющей никаких сомнений в том, чем там занимались. Это было как тогда. И опять, даже полностью обнажённый и в пылу страсти, он выглядел величаво. В этот момент прекрасная эльфийка под ним, выгнулась всем телом, разметав золотой шёлк волос на королевском ложе. Встряхнув головой и быстро отвернувшись, я наскоро поставила поднос на уже знакомый столик у камина, отчего бокалы жалобно звякнули, и почти бегом покинула покои.

Забежав в каморку и закрыв потайную дверь, я бессильно облокотилась на холодную каменную стену. Моё дыхание было сбивчивым, а щёки опять пылали. «Да что это такое! Я в жизни столько не краснела. Возьми себя в руки! Тебе не шестнадцать лет!» — отчитывал меня мой внутренний голос. Но стоило мне немного успокоиться, как смущение сменило праведное негодование. — Что же это за порядки у них такие? Нет, я понимаю, что он король, а я прислуга, но всё же?… То хватает меня за всякие части тела, то ходит полуголым, а теперь даже дверь не удосужился закрыть, когда занимается… — Я глухо зарычала, с силой пиная попавшийся под руку стул. — Такое ощущение, что он это специально делает. — Последняя мысль заставила меня замереть на месте. — Нет. Быть такого не может! — Я недоверчиво покачала головой. — Это просто совпадения. — Однако, уже на следующее утро я поняла, что четыре раза подряд уже никак нельзя назвать просто совпадениями.

На этот раз мне пришлось доставить злосчастный поднос прямо в королевскую умывальную комнату. Солнце пробивалось сквозь витражные высокие окна, рассыпаясь на полу разноцветными бликами, а влажный воздух был наполнен приятными ароматами трав и хвои. Владыка Лихолесья, прикрыв глаза, нежился в клубах пара, откинувшись на борт небольшого бассейна и абсолютно не стесняясь своей наготы. А то, что я нервно переминалась с ноги на ногу, не зная куда глаза девать, его, казалось, только забавляло. Наконец он положил конец моим метаниям и, небрежно махнув рукой, повелел поставить поднос прямо рядом с ним. Меня так и тянуло за язык ответить что-нибудь едкое на его «милость», но я сдержалась. Он меня ещё о чём то спрашивал, на что я односложно отвечала, стараясь смотреть королю только в лицо. А когда меня «отпустили», с таким рвением бросилась к выходу, что чуть не споткнулась о подол своего же платья. Это не осталось незамеченным, и король даже хмыкнул мне вслед.

Именно последнее и переполнило чашу моего терпения, и как только я оказалась наедине с собой, меня прорвало. — Да что он себе позволяет? Король или нет? — Внутри меня всё кипело, рвало и метало. — Я ему что, игрушка? Какого лешего он всё это делает? — Принесённый поднос полетел в стену, но, не долетев всего несколько сантиметров, вспыхнул зелёным пламенем и разлетелся на мелкие кусочки. Однако, это меня уже не заботило. — Это просто сексуальные домогательства на рабочем месте, только по-Средиземски! — От досады и обиды на глаза навернулись слёзы. — И куда ещё Сельвен запропастилась? Сколько там дней осталось? Как долго мне всё это терпеть? Лучше уж полы мыть! — От вспышки гнева меня отвлёк очередной звонок, на этот раз из библиотеки. Я замерла, наскоро утерев слезы и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов для успокоения, захватила всё полагающееся из кладовки и отправилась к изголодавшемуся любителю книг.

Этот не заладившийся с самого утра день тянулся невыносимо медленно и уныло, даже не смотря на сияющее солнце за высокими витражными окнами библиотеки. И если поначалу вид «одетых» эльфов и их молчание меня даже успокаивали: ко мне никто не лез с расспросами, и не сверкал полуголым торсом, а зачастую в мою сторону даже не смотрели. То постепенно это безмолвное присутствие стало действовать на меня удручающе. Я неожиданно почувствовала себя очень одинокой и покинутой. За три дня, проведённых во дворце, я обмолвилась парой фраз лишь с любителем рукоприкладства, отчего щека всё ещё побаливала, да с полуголым королём. — Прям как тогда у странствующих музыкантов. Относятся как к немой или юродивой… Даже поговорить не с кем… — Мне не хватало Сельвен.

Стоило вспомнить эльфийку, как мысли стали ещё мрачнее. — Почему за всё это время она так и не появилась? А что, если она забыла обо мне и о своём обещании? Или может это было только хорошо спланированной ложью?… Такой опыт в Средиземье у меня уже был. Она избавилась от меня и теперь радуется тому, что у нее одной головной болью меньше. — От последних мыслей на душе стало ещё тоскливее. Мне стало казаться, что я попала в клетку, откуда никогда больше не выберусь и так и останусь потерянная среди этих дворцовых лабиринтов и пыльных старинных фолиантов.

Погружённая в свои тёмные мысли, я сидела на кровати в своей каморке, подобрав под себя ноги. С того момента, как в прошлый раз прозвонил библиотечный колокольчик прошло довольно много времени, и за окном успело стемнеть. В душе теплилась надежда, что это был последний на сегодня «заказ». — Мне надо выбраться отсюда. — Продолжало биться в голове, пока мой критический взгляд изучал скудное убранство моей спальни. — Даже если Сельвен про меня и забыла, мне надо отсюда бежать. Иначе всё здесь сведёт меня с ума. Включая их странного короля… — При воспоминании о нём, меня всегда охватывало странное чувство волнения и раздражения, а мысли о каждом его прикосновении отдавались внутри болезненным, неудовлетворенным томлением. И, словно в ответ, тишину моей «кельи» прорезал знакомый звон. — Опять… Такими темпами из аристократа ты точно скоро перейдёшь во вторую группу, Трандуил Ороферион. — Однако деваться было некуда, и, кинув хмурый взгляд на золотистый объект над кроватью, я отправилась за подносом.

* * *

«Зачем?» — этот вопрос не давал ему покоя вот уже несколько дней. Король стоял перед разожжённым камином, задумчиво барабаня пальцами по нагретому мрамору облицовки. Эта смертная по какой-то непонятной причине постоянно подогревала его интерес, преследовала его мысли во сне и наяву.

Сначала он был одержим азартом охотника, ищущего свою добычу. А то, что ей удалось ускользнуть от него в его же лесу, неприятно царапало королевское самолюбие. Его интерес особенно подогревало то обстоятельство, что найти лесную беглянку оказалось не так легко, как он думал. Во-первых, он просто не знал как её искать. Король или нет, но в открытую выспрашивать о слугах, не вызывая при этом лишних вопросов, он не мог. Однако, по воле случая, в тот день он оказался в саду.

Сначала его внимание было приковано лишь к дочери лекаря. Эта с виду тихая, но отнюдь не робкая эльфийка многим мозолила глаза своим поведением, и после того, как неожиданно покинула королевство, некоторые голоса не раз выступали даже за то, чтобы лишить её брата и отца всех привилегий и почестей, а ей запретить возвращаться, особенно учитывая историю их семьи. Но он не позволил. Не было вины Фаэлона в том, кем была его жена, как и не было вины его сына в том, чья кровь текла в его венах. Они и так страдали от потери матери и жены, а теперь — дочери и сестры. Поэтому, пока эльфийка всё ещё слышала зов леса, он просто не мог отнять у них надежду на то, что очередное возвращение светловолосой беглянки будет последним, и она останется со своим народом и семьёй.

Это он и пытался донести до лесной девы, поэтому склонившаяся за спиной фигура служанки поначалу не привлекла его внимания. Кажется, он разрешил смертной подняться лишь из жалости. Однако стоило ему вскользь взглянуть на неё, как в голове прозвучало победоносное: «Нашёл!». Не смотря на то, что лицо и волосы женщины были скрыты бордовым платком, он отчего-то знал, что это была именно та самая смертная из леса, которая так бесстыдно наблюдала за ним, распаляя его интерес и тёмные, запретные желания. И за это она ответит, но он должен был знать наверняка…

Когда он стал невольным свидетелем разыгравшейся сцены между эльфом и служанкой, то не сразу её узнал. Тогда его внимание привлекли раздражённые, громкие голоса, говорившие на Всеобщем. Повинуясь странному предчувствию, он свернул в коридор, где поначалу в скудном свете факелов смог различить лишь эльфа, угрожающе нависшего над кем-то. Но уже в следующее мгновение воцарившуюся тишину прорезал громкий шлепок, и стройная женская фигура с силой впечаталась в каменную стену. Несмотря на то, что в королевстве наказания слуг за непослушания были нередки, он вынужден был признать, что помощник Эглериона явно перестарался. Заметив, что последний уже замахнулся для повторного удара, он поспешил его окрикнуть. Эльф замер, резко развернулся и, склонившись, сразу принялся горячо извиняться за нарушение спокойствия. Тот говорил ещё что-то, но король уже не слушал — его внимание было приковано к смертной. Хватило лишь одного мгновения, одного взгляда, чтобы понять кем была нарушительница порядка. А потом он вдруг разозлился на склонившегося перед ним лесного эльфа за то, что тот так грубо отшвырнул её. — Служанка или нет, смертные намного более хрупкие, чем бессмертные дети Эру. И мне вовсе не хотелось, чтобы только нашедшейся беглянке проломили череп. — Так, во всяком случае, объяснял разум его резкий всплеск эмоций.

Оказавшись с ней наедине, ему хотелось увидеть её глаза, так заинтриговавшие его в лесу, но женщина упрямо смотрела в пол. Не выдержав, он заставил её поднять голову, и замер. Таких глаз, где тёмный янтарь дерева смешивался с зеленью листвы, он не встречал ни у людей, ни у эльфов. Выходит, той ночью он не ошибся, они действительно были двухцветными. В какой-то момент, она отступила и дёрнула головой. Этот её бессмысленный жест непокорства его позабавил и порадовал одновременно. У смертной был характер, который та показывала даже тогда, когда её собственное сердце безумно билось в груди от волнения. Он почти сразу отпустил её и, наблюдая за тем, как она спешно ретировалась, не смог сдержать улыбки. «С ней не будет скучно», — отметил он про себя.

А потом был этот странный вечер. Он хотел лишь проучить её, наказать за любопытство и за то, что она так бесцеремонно вторглась в его мысли. И в начале ему это удалось. Наблюдая за тем, как она боролась с собственным смущением и волнением, он еле сдержал улыбку. Однако, когда она вернулась с бокалом, что-то пошло не так. Все шутливые мысли тут же вылетели из головы, а по телу пробежала волна странного наслаждения, стоило ему коснуться руки женщины. И она тоже это ощутила, дёрнулась всем телом, пытаясь отстраниться, но он не мог этого позволить. Её кожа оказалась на удивление нежной и шелковистой, и им овладело непреодолимое желание почувствовать ещё больше. Он потянул её на себя, завороженно наблюдая, как её глаза то темнели, то вспыхивали калейдоскопом эмоций. И тогда, как и той ночью в лесу, он уловил в воздухе этот сладостный, дурманящий аромат её возбуждения. Понимание, что её тело так реагировало на его близость, подействовало отрезвляюще, помогая вернуть ускользающий самоконтроль. Он нехотя отпустил её руку, с улыбкой наблюдая за тем, как её растерянность сменило смущение, как она заметалась, не зная куда спрятать взгляд. — Нет, она всего лишь смертная женщина. — Отметил он про себя, убеждаясь в собственном превосходстве. Однако его торжество длилось ровно до того момента, пока он не сомкнул веки.

Все его сны в ту ночь, были наполнены ею. Её глаза, ощущение её бархатистой кожи и этот сводящий с ума аромат. Он проснулся с первыми лучами солнца возбуждённый и с мыслью о том, как должно было выглядеть её тело под этим простым платьем. Глухо зарычав, эльф резко поднялся на ноги и устремился в умывальную. Но и здесь, её образ не давала ему покоя, и он еле удержался от того, чтобы прикоснуться к себе. «Она всего лишь смертная женщина», — повторял он как мантру, но тело отказывалось подчиняться разуму. Наконец ему удалось успокоиться, но от торжествующего настроения прошлого вечера не осталось и следа. И тогда, чтобы доказать своё превосходство и себе и ей, он вновь вызвал женщину к себе.

С каждой минутой ожидания его терпение таяло, и когда она наконец появилась на пороге, он уже не скрывал своего раздражения. — Как смела она заставлять его ждать? Как смела она вторгаться в его… — Последнюю мысль он так и не закончил, потому что её ладонь вновь оказалась зажатой в его руке. Но она опять смотрела в пол, а он хотел видеть её. Интуитивно он дёрнул её на себя, снова встречаясь с ней взглядом. О, как горели эти глаза! Но уже не страстью и желанием, а злостью и раздражением. Понимая, что вывел её из себя, он внутренне улыбнулся. Однако, король никак не ожидал, что женщина посмеет повысить на него голос, да и она сама поняла, что зашла слишком далеко. Потупив взор, она спешно извинялась, а ему хотелось сорвать с неё этот проклятый палантин, хотелось видеть её лицо. Он сдержался и снова отпустил её, но лишь до вечера.

Как и тогда в лесу, он почти сразу почувствовал её присутствие, а взгляд двухцветных глаз, казалось, обжигал его тело. Он не видел её, но ощутил, как она замерла за дверью, наблюдая за ним и его партнёршей, слышал, как бешено забилось её сердце, чувствовал сладкий аромат, выдававший её тело. Что творилось у неё сейчас в голове? Какие образы заставляли её томиться в сладостной истоме? Желала ли она быть на месте эльфийки? И, словно в ответ на его вопросы, перед его внутренним взором замелькали картины. Тёмные волосы разметались по плечам, с губ срывались стоны, полные наслаждения. Она выгибалась навстречу ему, принимая его в себя полностью, встречая каждое его движение. И эти горящие страстью глаза. Он увидел их так ясно, будто это и вправду была она. Наслаждение накрыло его резко. Он замер, смакуя каждое сладостное мгновение, чувствуя как задрожала эльфийка под ним. Где-то вдалеке жалобно звякнули бокалы. Она убежала.

Он должен был остановиться тогда и уже на следующий день отправить её обратно в дом лекаря. Но он этого не сделал. Ему доставляло странное удовольствие наблюдать за тем, как она теряла контроль и самообладание рядом с ним. Наутро, нежась в ароматной воде, он с нескрываемым торжеством наблюдал за её метаниями. От его внимательного взора не укрылись и залегшие под её глазами тени. Выходит, не у него одного были бессонные ночи. После того, как она неуклюже покинула умывальную, он ещё некоторое время иронично улыбался ей вслед.

— Так зачем же она мне нужна? — Сейчас, прокручивая в голове события последних дней, Владыка Лихолесья, Трандуил Ороферион, неожиданно для самого себя нашёл ответ. Спустя тысячелетия войн, побед, поражений, радостей, горестей, обязанностей и наслаждений, скука стала его постоянной спутницей, а этой смертной, впервые за многие годы, удалось разбавить монотонную рутину его дней. Поэтому он и не собирался её отпускать. Во всяком случае, так подсказывал ему разум.

Встряхнув головой, король расправил плечи и решительно потянул за бархатный шнурок. Где-то вдалеке прозвенел колокольчик. — Она скоро придёт. — Эта мысль заставила его невольно улыбнуться.

50. Поддавки

Звук шагов и шелест платья отражались от каменных стен, смешиваясь в еле различимый шёпот. Стекло на подносе то и дело чуть позвякивало, выдавая нехватку сноровки, а может, и желания несшего его человека. Коридор освещался лишь одним небольшим светильником, из-за чего по стенам расплывались неясные очертания и тени. Здесь было мрачно и неуютно, как и у меня на душе.

Чем меньше становилось расстояние между мной и королевскими покоями, тем тревожнее и взволнованней вздрагивало всё внутри. Чтобы отвлечься, я развлекала себя тем, что силилась угадать в каком виде предстанет лесной Владыка на этот раз. — Полуголым? — Было. Голым? — И не раз. В ванной? — Тоже. С дамой? — Дважды. Так что же остаётся? Хммм Может с хлыстом и в латексе? — Вот это будет неожиданно! Да нет, здесь вроде такое не практикуется…Хотя кто его знает? — Я хмуро ухмылялась, а мысли метались, как белки в колесе, отдаваясь болью в висках. На меня накатывала жуткая мигрень, и в глубине души я надеялась, что на этот раз всё пройдёт быстро и без всяких изысков и осложнений. Я зайду, оставлю поднос, если надо даже пожелаю сладких снов и спокойно уйду, чтобы успеть забыться сном, прежде, чем от пульсирующей боли начнёт темнеть в глазах. Но что-то подсказывало мне, особенно учитывая опыт предыдущих дней, что моим надеждам не суждено будет сбыться. Поэтому, с каждым шагом настроение всё ухудшалось, а виски неумолимо сжимал стальной обруч.

Наконец впереди замаячил открытый проход в первую комнату, которая, по обыкновению, снова была погружена в еле различимый полумрак. На этот раз я не стала ни оглядываться по сторонам, ни прислушиваться, а поскорее засеменила в гостинную. Здесь, как и во все предыдущие мои визиты, горел камин и несколько свечей, а в воздухе витал лёгкий аромат чего-то пряного и немного терпкого. «Глинтвейн» — не растерялось моё воображение. На меня неожиданно нахлынули воспоминания этой зимы, в горле застрял комок: «Конечно! А в главном зале стоит новогодняя ёлка, а под ней — Дед Мороз! Возьми себя в руки!» Покачав головой, словно в насмешку над собственной романтической ностальгией, я тяжело вздохнула.

— Отчего же это ты так тяжело вздыхаешь? — Прозвучало откуда-то сбоку, и, несмотря на то, что я подозревала о присутствии его Величества в комнате, звук его голоса заставил меня вздрогнуть. Всё ещё с подносом в руках, я обернулась в его сторону.

На этот раз Трандуил Ороферион меня удивил, но не степенью своей «раздетости», а скорее наоборот. Король был в тёмно-бордовом длинном кафтане поверх чёрной шёлковой туники. Отсутствие обнажённого тела было воспринято мною со смешанным чувством облегчения и разочарования. А тем временем эльф, всё это время наблюдавший за мной, снова заговорил.

— Знаешь, у тебя есть отвратительная привычка — по долгу не отвечать, когда тебя о чём-то спрашивают. — Похоже я опять ловила ворон и забыла все приличия. — Хотя почему меня это не удивляет? Ты ведь человек. — Последнее было сказано с нескрываемым высокомерием и пренебрежением, отчего тут же вспомнился утренний инцидент в ванной комнате, и приутихшая было злость заворочалась в груди с новой силой.

— Простите, Ваше Величество. — Бросила я довольно сухо, снова разворачиваясь с подносом к уже знакомому столику у камина, в надежде поскорее избавиться как от увесистой ноши, так и от общества коронованной особы.

Однако, когда глаза отыскали нужный мне предмет мебели, то я невольно замерла на месте. На тёмной поверхности, в красноватых отблесках камина можно был ясно виден хрустальный графин и бокалы, принесённые мною вчерашним вечером. Всё стояло ровно так, как я и оставила, абсолютно нетронутое. Чтобы не зарычать от досады, пришлось до боли закусить губу, а руки с такой силой сжали поднос, что побелели костяшки пальцев. Мне вдруг стало всё абсолютно ясно и понятно. Его Величество играл со мной, ему нравилось вызывать меня в любое время дня и ночи, хотя ни вино, ни фрукты ему не были нужны. — Только вот зачем? Чтобы показать свою власть? Вряд ли…

— Ты о чём-то задумалась? — Проговорил он за спиной. — Или ты решила всю ночь здесь простоять? — Это прозвучало если не как насмешка, то с усмешкой точно. Король стоял совсем рядом, меня окутывало тепло его тела и присущий только ему аромат хвои и бергамота. Однако на этот раз вместо волнения, его близость только подстегнула уже разгоревшуюся злость. Кажется он склонился ко мне, потому как несколько шелковистых прядей скользнули по моей шее. Отчего-то, это и стало последней каплей, и в следующее мгновение поднос со всем содержим полетел на пол. Еле удержавшись от того, чтобы не пнуть рассыпавшиеся по полу осколки, что несомненно выдало бы преднамеренность моего поступка, я со злорадством разглядывала сотворённый мною беспорядок, как поблёскивающий хрусталь медленно смешивался с расплывающимся темно-красным, почти чёрным, вином.

Несколько долгих мгновений за спиной не раздавалось ни звука, а когда эльф вновь заговорил, то мне очень захотелось пнуть и его.

— Какая неловкость. — Прошелестело над самым ухом, и его горячее дыхание опалило кожу, что заставило меня резко развернуться. Король стоял прямо передо мной и явно ближе, чем положено. В свете пламени камина, бордовый кафтан полыхнул красным, ещё больше оттеняя серебристые волосы и светлую кожу. «Ещё один Дракула,» — мелькнуло в голове, но на этот раз мне было несмешно. Повинуясь непонятному мне инстинкту, я попятилась, отступая шаг за шагом всё дальше. Осколки под ногами захрустели, словно яичная скорлупа, но лесной эльф даже не пошевелился. На его губах застыла ироничная улыбка, а завораживающие глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Самое странное, что в этот момент мне было не страшно, а до ужаса обидно за саму себя. — За последний месяц, кажется, каждый встреченный в Средиземье мужчина считает своим долгом со мной поиграть. И это начинало раздражать. Почему мне просто не дадут уйти? — Я так увлеклась своими мыслями, что и не заметила, как остановилась. Нас разделяло около четырёх метров.

— Тебе не приходило в голову, что ты ведешь себя крайне странно? — Нарушил наконец молчание Владыка Лихолесья, насмешливо изогнув бровь. — Или тебя что-то взволновало, смертное дитя? — Как мне показалось, он специально выделил последние слова, и если эльф хотел меня разозлить и задеть, то теперь попал в самую точку.

— Я не дитя. — Проговорила я сквозь зубы, уже не заботясь о приличиях и последствиях, не забывая всё же добавить. — Ваше Величество.

— Это спорно. — Отмахнулся эльф, продолжая разглядывать меня свысока. — Ведёшь ты себя довольно-таки инфантильно.

— Прошу прощения? — Не поверила я своим ушам.

— Я прощаю тебя. Но всё же тебе стоит убрать последствия твоей выходки. — Он лишь кивнул в сторону разбитого стекла. — Или ты думаешь я не заметил, что ты это сделала специально? — В этот момент голова сжалась в болевом спазме, я резко втянула воздух, невольно закрывая глаза. — Не стоит так переживать. — Похоже, коронованная особа истолковала мой жест по-своему. — Так что тебя так взволновало, дитя?

— Ничего! — Где-то в глубине моего сознания мелькнула мысль, что мой тон явно не соответствует ситуации, но я себя уже не контролировала. — Зачем всё это? Зачем вызывать меня, если ни вино, ни фрукты не нужны? Просто поиграть? Что меня так взволновало? — Выдохнула я, вновь встречаясь с ним взглядом. — Возможно, просто не привыкла видеть Вас, Ваше Величество, в таком «одетом» виде. — И нарочито лилейным голосом добавила. — Ведь Вам больше нравится встречать меня полуголым! — Он молчал. От улыбки не осталось ни следа, и сейчас его лицо было абсолютно непроницаемым — лишь глаза угрожающе потемнели. Каким-то шестым чувством я понимала, что эльф был в ярости, и что сама зашла слишком далеко, разговаривая с королём подобным образом. Однако в тот момент боль и обуревающие эмоции заглушили всё, включая даже инстинкт самосохранения. Не в силах больше терпеть затянувшуюся паузу, я развернулась и шагнула к двери.

— Твоё раздражение мне непонятно. — Прорезал звенящую тишину гостинной его твёрдый глубокий голос. А уже следующая фраза заставила замереть на месте. — Мне казалось, тебе нравится подглядывать… — Когда смысл сказанного дошёл до меня, по спине пробежал холодок. Сознание моментально прояснилось, и даже головная боль отошла на второй план.

— Я Вас не понимаю, Ваше Величество. — Попыталась было выкрутиться я, медленно оборачиваясь.

— Хватит ломать комедию! — Процедил эльф. В мгновение ока он оказался рядом, а я — прижатой к стенке. Его лицо застыло в нескольких сантиметрах от меня. — Или ты думаешь я тебя не узнал? Тогда в лесу тебя не слишком заботила моя нагота, скорее наоборот — тебе явно понравилось за нами наблюдать. — Пошипел он, наклоняясь всё ближе. — Что, нечего ответить? — И оказался прав. Я чувствовала себя парализованной и зажатой в угол, а единственный путь отступления эльф предупредительно перекрыл своей рукой. Наблюдая за моей немой растерянностью, король недобро усмехнулся и тут же добавил. — Не смей со мной разговаривать подобным тоном, смертная! Моё терпение небезгранично! И сними наконец эту мерзость. — Прежде чем я успела понять, что он имел в виду, его рука сорвала с моей головы палантин. Волосы рассыпались по плечам, моё лицо уже ничто не скрывало.

Трандуил Ороферион чуть отстранился и теперь в открытую меня рассматривал. Под его пристальным взглядом, без, уже ставшей привычной, шёлковой материи, я вдруг ощутила себя совершенно беззащитной и почти обнажённой. Он проговорил что-то по-эльфийски, словно разговаривал сам с собой. Решив воспользоваться этой заминкой, я попыталась было дёрнуться в сторону, но эльф среагировал моментально, вновь прижимая меня к стенке.

— Тихо… — Прошелестело над самым ухом, и в следующее мгновение я почувствовала, как его рука коснулась моей щеки, на которой ещё темнели следы от пощёчины. Он чуть нахмурился, слегка дотронулся до отметин, снова встречаясь со мной взглядом. Его пальцы невесомо скользили по моей коже, очерчивая овал лица, линию подбородка. Это было странное и волнительное ощущение: жар его тела и прохлада кожи. Когда его прикосновения спустились ниже, вырисовывая призрачные узоры на шее, порхая по линии декольте, моё тело отозвалось на его ласки разливающимся теплом, низ живота болезненно сжался. Глаза эльфа потемнели, и, казалось, он приник ко мне ещё ближе. Когда эти обжигающие и будоражащие пальцы скользнули вдоль выреза на груди платья, как бы невзначай, проникая под ткань, меня словно ударило током. Я резко втянула воздух, интуитивно облизав пересохшие губы, что не укрылось от него. Взгляд Эльдар поймал это движение, метнулся вниз и на несколько секунд замер там.

— Кто ты? — Прошептал король, вновь касаясь моего лица, чуть приподнимая мою голову. Что-то тёмное и будоражащее кровь плескалось в устремлённых на меня сейчас глазах. Одновременно с этим я вдруг поймала себя на мысли, что уже видела такое выражение лица у эльфов, вернее у эльфа, сына Владыки Ривенделла. Но если тогда меня это испугало, сейчас этот взгляд склонившегося надо мной лесного правителя, пробудил что-то волнительное и запретное внутри меня. Мне вдруг захотелось почувствовать эти руки не только на моём лице и шее, а чтобы они ласкали всё моё тело, заставляя плавиться и выгибаться от наслаждения. От остроты накативших ощущений и образов, я невольно закусила губу, что тут же привлекло внимание эльфа. Его палец сначала почти невесомо очертил линию рта, а потом уже более настойчиво высвободил нижнюю губу, замерев на мгновение. Этот жест показался мне настолько интимным и чувственным, что перехватило дыхание, и, одновременно с этим, Трандуил резко втянул воздух, вновь встречаясь со мной взглядом.

— Кто ты? — Повторил он так, будто слова давались ему с трудом. Я вдруг поняла, что не только я ощущала этот захлестывающий калейдоскоп эмоций. Это подействовало неожиданно отрезвляюще, помогая вернуть ускользающее самообладание и частично взять контроль над ситуацией в свои руки. Уже намеренно я вновь скользнула языком по губам и мысленно улыбнулась, наблюдая как взгляд короля жадно проследил за движением.

— Я человек. — Проговорила я. — Меня зовут Да…

— Даэрэт, я знаю. — Перебил меня эльф. — Я не об этом. Откуда ты? — Его глаза неотрывно следили за мной.

— Я из Ро… — Чуть было не брякнула я, но вовремя прикусила себя за язык. — Не знаю. — Эльф подозрительно прищурился, подаваясь вперёд. Нервно сглотнув, я интуитивно потупила взор, но в то же мгновение его рука оказалась в моих волосах, властно поднимая голову, заставляя смотреть прямо в глаза. Трандуил Ороферион был настолько близко, что почти касался меня кончиком носа. Я вдруг отчётливо ощутила как напряглись мускулы под тонким шёлком его туники. Мои только появившиеся было самообладание и контроль стремительно таяли.

— Не знаю?… — Многозначительно повторил он.

— Не знаю, Ваше Величество. — Поспешила исправить я ситуацию. — Сельвен…Леди Сельвен нашла меня в лесу недалеко от Минас-Тирита. Но память о моём прошлом от меня постоянно ускользает. — Король чуть подался назад, словно размышляя над моими словами, а я наконец смогла вздохнуть.

— Тогда откуда ты помнишь своё имя?

— Я не помню. Это Леди Сельвен так меня назвала. — Лесной Владыка удивлённо изогнул бровь.

— Дочь Фаэлона назвала тебя тенью? — В ответ я лишь пожала плечами, потому как и правда не знала, почему эльфийка выбрала именно это имя. — Так значит ты не помнишь ни как тебя зовут, ни откуда ты родом? — Он опять приблизился, его рука отпустила волосы, пальцы скользнули к шее, вырисовывая призрачные узоры, спускались всё ниже. Магия в моей крови отозвалась на его прикосновения, запульсировала тёплыми потоками, придавая уверенности и неожиданно для самой себя, я подалась вперёд, прижимаясь к нему всем телом. Эльф замер, его глаза расширились. Мои ладони сами собой оказались у него на груди, я приподнялась на носочки и прошептала ему на ухо.

— Я правда ничего не помню, Ваше Величество. — Когда я снова опустилась и взглянула на короля, его глаза были закрыты, а губы плотно сжаты. Но в следующее мгновение, его взгляд, полный плохо скрываемого раздражения и чего-то ещё, устремился на меня. Трандуил резко отпрянул и отвернулся к камину. Несколько долгих секунд в гостинной царила абсолютная тишина.

— Ты можешь идти. — Наконец нарушил он затянувшуюся паузу. — Если мне ещё что-то понадобится, я дам тебе знать. — Даже не обернувшись в мою сторону, лесной Владыка молча налил себе бокал вина. — Чего ты ждёшь? — Бросил он через плечо.

— Осколки… — Вырвалось у меня помимо воли.

— Осколки? — Повторил он, и наши глаза снова встретились.

— Я разбила…

— Это уберут другие. Уходи. — Отрезал он, отворачиваясь. Я была уже у самой двери, когда меня остановил его голос. — И ещё. В моём присутствии я запрещаю тебе закрывать лицо и волосы. Понятно?

— Да, Ваше Величество. — Ответила я автоматически и, не удержавшись посмотрела таки на него. Король так и стоял ко мне спиной, чуть склонив голову, наблюдал за пламенем. Бокал с вином был крепко зажат в его руке. Встряхнув головой, я подобрала с пола палантин и отправилась к себе. Всю дорогу меня не покидало чувство, что в этот раз победа осталась за мной. Только что это была за игра, и какие в ней были правила, оставалось загадкой.

* * *

На следующий день меня никто не звал и не тревожил, даже в библиотеке было тихо и пустынно. Ближе к обеду ко мне постучалась служанка, молча проводила в умывальную комнату и тут же исчезла. После, вернувшись в каморку, я с удивлением обнаружила на кровати небольшой свёрток, внутри кторого оказалась смена белья, одежда и ещё кое-какие вещи из дома Сельвен, что подарило надежду на то, что моя лесная подруга не забыла ни обо мне, ни о своём обещании.

Рассматривая содержимое, я вдруг с тоской поняла, что всё, что осталось со мной из моего прошлого мира — это были два серебрянных кольца (подвески бесследно исчезли после встречи с варгом). Конечно же, украшения не шли ни в какое сравнение с изысканными изделиями, не раз увиденные мною здесь на эльфах, гномах и даже людях, но они мне были дороже всего золота Средиземья. Мне, почему-то, вспомнилось, как Кили и Фили любили подтрунивать над моим ювелирным запасом, как, впрочем, и остальные гномы. Они не раз критиковали работу, говоря, что камни слишком маленькие, и что они бы уж точно сделали всё намного тоньше и лучше. Я невольно улыбнулась, серебряные ободки скользнули на пальцы, и рукам сразу стало уютнее. В складках потрёпанного плаща обнаружился ещё один небольшой мешочек, разглядывая который я нахмурилась, потому как никак не могла припомнить, что это могло бы быть. Но, решив не гадать в пустую, быстро развязала и опрокинула сумочку. На мою ладонь выпали серьги. Те самые, что подарил мне Гендальф после встречи с троллями, после того, как Торин чуть не придушил меня на поляне, до того, как я попала в Ривенделл, до варгов, гоблинов, до правды… К горлу подкатил комок. — Боже, кажется это было целую вечность назад… — Серебряные переплетения и сапфиры мягко сверкали в отсветах камина, радуя глаз. — Но откуда они здесь? Я была уверена, что потеряла их ещё в лабиринтах гоблинов… — Глядя на изысканную работу, мысли невольно обратились к тому, кто и сделал мне этот подарок, и, как всегда, я не могла избавиться от чувства, что постоянно упускаю что-то связанное с магом.

Ощущение, что я не могу вспомнить что-то важное, не покидало меня до самого вечера, окончательно испортив настроение и лишив покоя. Я мерила шагами узкое пространство, не находя себе места, всё силясь отыскать в уголках памяти что-то, но в результате стало только хуже. Тишина моей каменной клетки оглушала и тяготила, потолок давил на голову, а стены каморки, казалось, вот-вот сомкнутся и раздавят меня в пыль. Одиночество действовало на меня опустошающе, одновременно с этим подогревая то внутреннее смятение, что не покидало меня с тех пор, как я оказалась во дворце.

Весь день я старательно избегала мыслей о прошлом вечере и о том, кто не давал мне потом заснуть до самого утра, чей аромат хвои и бергамота преследовал меня с того момента, как я покинула королевские покои. Однако, когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, не думать об эльфе становилось всё сложнее. Я не понимала короля, не понимала его поступков. Если он хотел поиграть со мной, наказать за то, что тайно подглядывала за ним и его пассией в лесу, то он своего уже добился. Отплатил мне той же монетой. — Тогда зачем продолжать держать меня здесь? Зачем эти вопросы? Зачем прикасаться ко мне, как вчера?… Зачем я прикасалась к нему?… — От воспоминаний по телу пробежал заряд электричества, а щёки запылали. От разговоров с самой собой и сумбура эмоций, мне всё больше чудилось, что сознание и рассудок ускользали от меня, а в голове начинали звучать уже не только мои голоса. Вынужденное отшельничество сводило меня с ума, и быстро.

За окном стемнело, камин давно погас, но я этого даже не заметила. В сгустившихся сумерках мой взгляд то и дело замирал на хранившем молчание золотистом колокольчике или потайной двери, пробуждая внутри смешанные чувства облегчения и разочарования. Как долго моё тело безвольно лежало на кровати в звенящей тишине, было неизвестно, но в какой-то момент, усталость взяла своё и я просто отключилась. Во сне мне не давали покоя голоса, и ещё мне постоянно казалось, что на меня смотрят, внимательно и изучающе смотрят чьи-то глаза, отчего по спине пробегал неприятный холодок, а горло сдавливал липкий страх.

— Не доверяй… — Прошелестело над самым ухом. Я резко открыла глаза и села на кровати, безуспешно силясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Дыхание давалось с трудом, ночная сорочка противно липла к телу. Мне казалось, что кто-то продолжал смотреть на меня из темноты. Было тихо, как тогда, в лабиринте гоблинов, и снова я вдруг почувствовала себя абсолютно беспомощной и бесполезной. Интуитивно вытянув руки вперёд, несколько раз взмахнула перед собой, словно так могла развеять окружавший меня непроницаемый мрак.

— Кто здесь? — Прошептала я сдавленным голосом, но никто не ответил. По щекам потекли горячие слёзы. Меня охватила паника и непонятный, первобытный ужас. Еле сдерживая рвущиеся из груди рыдания, я с силой сдавила голову руками и зажмурила глаза. И как тогда в пещере, мир перед моим внутренним взором постепенно прояснялся, принимал серые, призрачные очертания. Медленно сканируя окружающее меня пространство, я с облегчением отметила, что комната была пуста, и уже почти успокоилась, как краем глаза уловила какую-то тень, дёрнувшуюся в углу. Всё произошло на столько быстро, что я засомневалась не померещилось ли мне, особенно учитывая, что глаза были всё ещё закрыты. Несколько долгих секунд я неотрывно смотрела туда, где почудилось движение, но больше ничего не происходило.

А потом что-то поменялось, сам воздух стал легче, в нём с новой силой улавливался запах хвои и бергамота. Медленно разомкнув веки, я невольно ахнула: вся комната была залита струящимся лунным светом, а из приоткрытого окна врывались прохладные порывы ветра. Повинуясь какому-то странному импульсу, я быстро встала, чтобы захлопнуть ставни, но не удержалась и залюбовалась серебристым ночным светилом, гордо парившим над бескрайним тёмным лесом. Бриз разметал мои волосы, охлаждая покрытую испариной кожу, а в шелесте крон деревьев мне всё слышались голоса. Они звали меня куда-то в глубь вековой чащи. Их шёпот убаюкивал, одновременно заставляя всё тело запульсировать пробудившейся магией. Казалось, только подумай, и я смогу оказаться там. Мне так хотелось отпустить на волю всю эту рвущуюся наружу энергию, моя рука сама протянулась вперёд, кончики пальцев защипало от знакомого тепла, но в последний момент что-то меня остановило. Я резко вздохнула и решительно отвернулась. За моей спиной лес одобрительно зашумел.

* * *

На следующий день, словно в отместку за предыдущее молчание, колокольчик из библиотеки почти не замолкал. Казалось, что всем эльфам Лихолесья или вздумалось выпить в окружении старинных фолиантов или они перепутали библиотеку с таверной.

Передохнуть мне удалось только ближе к вечеру, когда сидя у окна и наблюдая за солнцем, которое стремительно приближалось к кронам деревьев, я спешно проглатывала свой давно остывший обед. После трудового дня мне было душно, а тело противно липло от пота. Поэтому подождав ещё где-то с полчаса в полной тишине, я собрала смену белья и одежды и тихо прошмыгнула в главный коридор в направлении умывальной комнаты. По правде сказать, я не была уверена, разрешалось ли мне покидать келью или нет, но решила рискнуть и, спешно искупавшись и переодевшись, заторопилась обратно. Всю дорогу до моей каморки меня не оставляло дурное предчувствие, а стоило переступить порог, я поняла, что предчувствие не обмануло: меня уже ждали.

Высокая служанка в простом сером платье, резко развернулась на звук моих шагов.

— Где ты была? — Начала она без прелюдий. — Тебе нельзя отлучаться! — Тон моей незваной гостьи не предвещал ничего хорошего, и хотя лицо её было, как и положено, скрыто платком, глаза горели неприкрытой злостью.

— Я была в умывальной комнате. — Отрезала я в свою очередь. Если женщина хотела запугать меня, её план провалился. — Разве это преступление? — Гордо вскинув голову, я нарочито неторопливо прошла мимо неё.

— Нельзя ходить туда одной! Ты на верхних уровнях! — Мне показалось, что её тон стал мягче.

— Я этого не знала, да и предупредить мне было некого. — Последовал мой ответ, на что женщина лишь покачала головой.

— Тебя никто не видел? — Спросила она неожиданно тихо.

— Нет.

— Слава богам… Если бы они тебя увидели, то наказали бы. — Незнакомка облегчённо выдохнула. — Но что это я заболталась! Нам надо спешить! Хватай, что надо и побежали. Мы и так потеряли много времени.

— Что? Куда? Я тебя не понимаю.

— Да что же это такое?! — Служанка расстроенно всплеснула руками. — Вино конечно. Для его Величества. — Я напряглась и украдкой посмотрела в угол, но потайная дверь была закрыта. Словно отвечая на мой вопрос женщина продолжила. — Король в тронном зале, поэтому поторопись. Мы и так уже слишком задержались. — Я кивнула и поспешила в кладовую. Балансируя на подносе все необходимое, уже в дверях я не удержалась и спросила.

— А что происходит в тронном зале?

— Король допрашивает пленника. Говорят, что сегодня они поймали гнома. — Женщина продолжала ещё что-то рассказывать, но я её не слышала. Моё сердце замерло, по спине пробежал холодок: «Гномы! Вот про кого я совсем забыла!».

— Погоди. — Остановила я служанку. — Я забыла платок. — И плевать на запрет короля и опоздание, быть узнанной Торином было бы намного хуже.

В главный тронный зал Трандуила Орофериона нас провели через боковую дверь, совершенно незаметную в коридоре. Наверное из-за этого увиденное и поразило меня до такой степени, что я почти остановилась, не подтолкни меня моя сопровождающая. Пространство, куда я сейчас попала, напомнило мне огромный готический собор, уходящий сводами в бездонную высоту. Теряющийся в темноте потолок опирался на высокие резные колонны, которые, казалось были созданы из переплетений камня, дерева и солнечного света. Хотя откуда было взяться последнему оставалось загадкой, учитывая то, что солнце уже скрылось за горизонтом. «Эльфийская магия», — решила я про себя, бесшумно ступая по полу, выложенному белым и зелёным мрамором. Помимо воли, я чувствовала себя невероятно маленькой, словно попала в царство великанов. Здесь было на удивление тихо, и лишь где-то вдалеке улавливалось мелодичное журчание воды. Однако как только мы вывернули из-за очередной массивной колонны, я невольно напряглась. До моего слуха донеслись громкие мужские голоса, по тону которых было понятно, что говорившие явно не обменивались любезностями. «Поторопись!» — прошептала моя сопровождающая, хотя мне больше всего хотелось в тот момент спрятаться за очередной колонной. Шаг, другой и теперь я уже могла различить два знакомых мужских силуэта.

Я напряжённо притаилась за последней колонной, отделявшей нас от венценосной пары, жадно рассматривая обоих мужчин. Владыка Лихолесья возвышался на постаменте в дальнем конце зала рядом со своим троном. Последний представлял собой замысловатое переплетение веток деревьев, мрамора, золота, и венчали всё сооружение раскидистые рога, принадлежавшие когда-то какому-то исполинскому животному. Торин стоял напротив короля, гордо расправив плечи, хотя выглядел гном неважно. Его тёмные волосы были спутаны и испачканы в грязи, лицо было бледным и осунувшимся, под глазами залегли тени, и лишь взгляд оставался по-прежнему ясным и пронзительным. Оба короля были явно не в духе, о чём свидетельствовали плотно сжатые губы и нахмуренные брови. Глядя на них, желание выходить из своего укрытия улетучилось, и я уже хотела попросить мою спутницу сделать это за меня, как затянувшуюся паузу прорезал полный раздражения голос короля эльфов.

— Как долго мне ещё ждать?! — Служанка за моей спиной вздрогнула и бесцеремонно вытолкнула меня из тени, пробурчав напоследок: «Иди, иди. Его Величество гневается…» Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась перед постаментом, слева от трона. Трандуил обернулся в мою сторону, его глаза негодующе сверкнули, но он не сказал больше ни слова. Медленно ступая на ватных ногах я приблизилась и аккуратно поставила ставший неподъёмным поднос на небольшой мраморный столик, всё время ощущая на себе пристальный взгляд эльфа. Избавившись от ноши, рискнула снова взглянуть на лесного Владыку, но его лицо вновь стало непроницаемым. — Налей бокал для нашего гостя. — Проговорил он таким тоном, что я невольно поёжилась, но сделала как было велено, и с наполненным кубком двинулась в сторону гнома.

Моё сердце заходилось в таком бешенном темпе, что мне казалось ещё немного и оно выпрыгнет наружу. Торин угрюмо наблюдал за мной из-под сдвинутых бровей, всем своим видом напоминая загнанного в угол зверя, готового в любой момент сомкнуть челюсти на горле противника. Когда я подошла к нему и почтительно протянула бокал, гном резко дёрнул головой и обратился к эльфу, полностью игнорируя моё присутствие. От волнения слов было не разобрать, но и так было понято, что гном явно не «спасибо» говорил. Я замерла рядом с ним, сжав немеющими пальцами проклятый кубок, в тайне гадая, когда же всё это закончится.

— Что замерла? Пошла прочь! — Кажется король-под-горой обращался ко мне. — Иди к своему хозя… — Он явно хотел сказать «хозяину», но что-то его остановило. Я подняла глаза и похолодела. Гном неотрывно смотрела на мои руки. «Кольца! Дура, ты не сняла кольца!» — возопил мой внутренний голос, но было поздно. Взгляд Торина медленно скользнул вверх и остановился на моём лице. Синие глаза потомка Дурина изумлённо расширились, а в следующее мгновение бокал выскользнул из моих рук и со звоном разбился о мрамор. — Ты… — Выдохнул гном, делая шаг в мою сторону. Я попятилась. В это мгновение тронный зал снова огласил голос Владыки Лихолесья.

— Твоя неловкость переходит уже все границы! Прочь! — Нервно сглотнув, я последний раз встретилась глазами с Торином, резко развернулась и как можно быстрее скрылась в тени ближайших колонн.

Руки тряслись, тело била мелкая дрожь и лишь краем уха я улавливала тихие стенания другой служанки по поводу наказания и позора, но не это меня сейчас заботило. Торин, король-под-горой, меня узнал из-за моей же глупости, и кто знает, что теперь меня ждёт. — Что если он расскажет Трандуилу про меня? Даже если король и не поверит в «гостью из прошлого», одного упоминания о том, что я ведьма будет достаточно, для того чтобы закинуть меня в тюрьму, а Сельвен обречь на вечное изгнание. И это в лучшем случае… — Погружена в мрачные думы, я молча следовала за женщиной в сером, пока не остановилась перед знакомой дверью в каморку.

Время тянулось невыносимо медленно и каждая минута казалась вечностью. В темноте тихой комнаты ожидание сводило меня с ума. Единственным источником света была Луна, плавно парящая над чернеющим лесом. Я стояла у открытого окна сжимая в руке полупустой кубок вина, третий, если мне не изменяла память. Не смотря на то, что после последнего раза с Сельвен, я зареклась употреблять эльфийские запасы алкоголя, в этот раз нервы взяли своё. С момента моего возвращения из тронного зала прошло около двух или трёх часов, и пока за мной никто не пришёл. — Возможно всё ещё обойдётся… — Но в этот момент в дверь коротко постучали и, не дожидаясь моего ответа, распахнули. — Или не обойдётся. — Усмехнулась я мысленно, оборачиваясь: на пороге замер эльф-стражник.

— Следуй за мной. — Проговорил он тоном не терпящем возражений. Задавать вопросы я не решилась.

51. Попавшие в шторм

Здесь было настолько тихо, что даже малейший шорох казался оглушающим. Комната была просторной и тёмной, освещаемая лишь одной единственной свечой на небольшом столике, и её слабого пламени было явно недостаточно для того, чтобы разогнать сгустившийся по углам мрак. Поэтому в образовавшийся круг света попадала лишь массивная кровать с балдахином, за которым угадывался тёмный силуэт, да стоящий рядом стул.

Она сидела около кровати, скрестив руки на коленях, недвижима и молчалива, напряжённо прислушиваясь к тяжёлому дыханию рядом. Но вот послышался слабый стон, и её взгляд, до этого неотрывно следящий за колеблющимся пламенем, метнулся в сторону кровати. Девушка дёрнулась вперёд, спешно отодвинула полог, и наконец тонкие пальцы с надеждой сжали руку покоившейся там фигуры — ничего. — Показалось… — Её голова обречённо поникла, с губ сорвался разочарованный вздох. Прежде чем задвинуть полог, она ещё раз дотронулась до лба лежавшего на кровати эльфа. — Слишком холодный… Но живой. — Она откинулась на спинку стула. «Пока живой», — добавил её внутренний учёный. От последней мысли эльфийка резко поднялась на ноги и решительно направилась к противоположной стене, где на небольшой тумбе стоял кувшин с водой и несколько кружек. Наполнив одну из них, она одним залпом выпила содержимое и замерла, задумчиво зажав глиняную чарку в руке. На красивом лице отразилась напряжённая работа мысли.

— Думай, думай! — Сельвен перебирала в голове все известные ей рецепты. — Должно быть что-то, что я упустила. — Она раздражённо стукнула кружкой о тумбу и уже сделала шаг обратно к кровати, как невольно пошатнулась. Лесная дева замерла, облокотившись о стену. Выходит даже для эльфов, известных своей выносливостью, шестые сутки без сна не проходили бесследно. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем ей удалось справиться с приступом слабости и вернуться обратно. Оказавшись снова у кровати, её взгляд опять устремился к эльфу за белым пологом. Он лежал тихо и спокойно, так что со стороны могло показаться, будто он безмятежно спал, если бы не мертвенная бледность. Сейчас, в скудном свете свечи, он, наверное, почти слился бы с укрывающей его простынёй, если бы не тёмно-рыжие волосы. Её рука самопроизвольно потянулась, чтобы убрать одну из шелковистых прядей, упавших ему на лицо, когда входная дверь тихо скрипнула. Вошедший тихо подошел и встал в ногах кровати.

— Как он? Есть какие изменения? — Она лишь отрицательно покачала головой.

— Нет, Adar, всё так же. — Сельвен закрыла полог и обернулась к главному лекарю. Отец выглядел неважно, и она подозревала, что и сама выглядела не лучше. Обычно живой и искрящийся взгляд — потускнел, лицо приобрело сероватый оттенок, под глазами залегли глубокие тени, а губы были плотно сжаты с тех самых пор, как вернулся отряд. Сельвен не было с ним, ни когда они вернулись, ни когда среди доставленных в больничное крыло раненых он узнал такой же всполох тёмно-рыжих волос, как и у него самого, и с тех самых пор её отец не был самим собой. Фаэлон разом постарел и осунулся, словно за эти шесть дней что-то оборвалось и надломилось внутри него. Вот и сейчас он стоял, уставившись невидящим взглядом в пустоту и сжав спинку кровати так, что побелели костяшки пальцев. — Отец. — Но никакой реакции не последовало. — Отец. — Повторила она чуть громче, и, на этот раз, он её услышал. — Не теряй надежду. Он не может умереть. — Она всё ещё верила в то, что говорила.

Некоторое время старший эльф напряжённо молчал, неотрывно глядя дочери прямо в глаза.

— Я тоже хочу в это верить, дитя. — При последнем слове в его глазах, казалось, мелькнула былая искра, но тут же погасла. — Сколько он без сознания?

— Шесть дней. — Ответила она не своим голосом, прекрасно понимая, что он скажет следующим.

— Ты ведь знаешь, что это значит? Этот новый яд…

— Я знаю. — Отрезала она резче, чем того хотела. Отец снова замолчал, а в следующее мгновение его тёплая ладонь легла ей на плечо. Сельвен только успела удивиться, когда он успел так быстро подойти, или она закрыла глаза от усталости…?

— Когда ты спала в последний раз? — Его голос был мягким и успокаивающим.

— А ты? — Фаэлон не ответил, лишь чуть сжал плечо.

— Такие вопросы не задают лекарю.

— Тогда зачем ты меня об этом спрашиваешь? — Почему-то, даже не глядя на него, Сельвен была уверена, что он почти улыбнулся. — Я увеличила дозировку. — Неожиданно сменила она тему.

— Когда ты дала ему зелье? — Тон старшего эльфа снова стал твёрдым. Эльфийка задумчиво потёрла переносицу, потом, чуть прищурившись, посмотрела на свечу, прикидывая время по огарку.

— Около часа назад. Может чуть больше. — Проговорила она наконец. Фаэлон ничего не сказал, только сильнее сжал её плечо.

В комнате снова воцарилась гнетущая тишина. Сельвен даже подумалось, уж не заснул ли отец стоя, когда он опять заговорил.

— Ели до утра ничего не произойдёт, возможно тебе стоит поискать ответы в другом месте. — Лекарь замолчал и следующие слова сказал значительно тише, будто они давались ему с трудом. — Среди рукописей твоей матери.

Сначала лесная дева не поверила своим ушам, но нет, отец действительно только что сказал именно это. Когда понимание проникло таки в её сознание, эльфийка невольно выпрямилась на стуле, но так и не решилась посмотреть на главного лекаря.

— Отец, ты увер…

— Я никогда не думал, что это скажу. — Перебил он её. — Но это может быть наш последний шанс. Она владела многими древними знаниями… — Фаэлон глубоко вздохнул. — Если там что-то и есть, то только ты сможешь это найти.

Отец и дочь снова замолчали, хотя на языке у Сельвен вертелось столько вопросов, что голова шла кругом, а накатившую было усталость как рукой сняло. Ей льстило доверие старшего эльфа, но она не имела ни малейшего понятия где искать и что искать во многочисленных заметках, записях и свитках, оставшихся после матери. Да, они с Даэ разложили все по местам и темам, но это ещё ничего не значило. Её взгляд помимо воли вернулся к тёмному силуэту на кровати. Она поймала себя на мысли, что глубоко в душе всё же надеялась, что усиленное зелье подействует, однако узнать это можно будет не ранее утра. Неожиданная догадка заставила её нарушить затянувшееся молчание.

— Adar, а что стало с теми двумя воинами, которым ты дал твоё новое зелье? — Ответом ей была тишина. Дева уже хотела повторить вопрос, когда дверь комнаты, чуть скрипнув, приоткрылась. На пороге стоял эльф, с которым она уже пересекалась в больничном крыле, однако он так и не представился.

— Лорд Фаэлон. — Проговорил тот с поклоном. — Я прошу прощения за то, что беспокою Вас. Но я вынужден просить Вас вернуться. Привезли ещё раненых.

— Уже иду. — Прозвучал над её головой глубокий голос отца. Новоприбывший лишь поклонился в ответ и тихо закрыл за собой дверь. — Мне пора, дитя. — Фаэлон вышел из-за спины дочери, встречаясь с ней взглядом. — Тебе стоит отдохнуть. — Его глаза чуть посветлели, и он слегка коснулся губами её лба. Она лишь грустно улыбнулась в ответ. Его рука уже лежала на ручке двери, когда Сельвен его окликнула.

— Отец, ты так и не ответил мне. — Старший эльф замер. Секунда, две.

— Они умерли. — Проговорил он очень тихо, потянув за ручку. Она ещё хотела что-то спросить, но отец уже скрылся за дверью.

И снова потянулись невероятно долгие молчаливые минуты в темноте. Её взгляд кочевал от пламени свечи к силуэту за пологом. Но с каждой каплей полупрозрачного воска, слезой скатывающегося на тёмное дерево, таяла её надежда на то, что он проснётся. Сельвен чувствовала себя абсолютно бесполезной, как тогда, когда она сидела на пыльном полу в библиотеке матери. Брат, который её постоянно дразнил и пытался учить уму-разуму, который, несмотря на то, что давно вступил в возраст, не потерял юношеской заносчивости и пыла, который выводил её из себя, но и которого она любила до последнего вздоха, тихо умирал рядом с ней, а она ничего не могла с этим поделать. Если бы она не была так измотана физически и эмоционально, то, наверное, заплакала бы. Но её слёзы давно остались в прошлом. Сельвен сжала голову руками, спрятав лицо в ладони. «Думай, думай, думай!» — ,повторяла она мысленно как мантру. Она не хотела просто так сдаваться.

— Сельвен?… — Прошелестело где-то совсем рядом, и от звука этого голоса она резко вскинула голову. Она попыталась было встать, но он остановил её жестом.

— Ваше Высочество. — При упоминании титула его красивое лицо скривилось.

— Прошу тебя, оставь эти дворцовые помпезности. Здесь только мы. — Лесная дева неуверенно кивнула.

— Хорошо. Как Вам… тебе будет угодно, Леголас. — Уголки его губ еле заметно дёрнулись вверх, но лишь на мгновение.

Сельвен чувствовала на себе его взгляд, но сознательно смотрела в другую сторону. Одновременно больше всего и меньше всего на свете она хотела видеть именно его. Принц прошёл вперёд, остановившись напротив неё с другой стороны кровати. Слух уловил лёгкий шорох отодвинутого полога.

— Он так…

— И не проснулся. — Закончила она за него, в свою очередь отодвигая белую ткань в сторону. — Раны давно затянулись, но действие яда слишком сильное. Он впал в беспамятство, его фэа блуждает где-то на границе между мирами…

— И что это значит для твоего брата? — Голос Леголаса был глухим.

— Я встречала людей в таком состоянии. Они могут пребывать в этом глубоком сне до тех пор пока их тело не состарится и не умрёт.

— Ну это люди, они смертны… — Перебил он её, заставив деву нахмурится и упрямо поджать губы.

— Это Вы верно заметили. — Не удержалась она от сарказма, и прежде чем Леголас смог что-то ответить, продолжила. — Эльфы не могут долго находиться без фэа. Если нам не удастся пробудить его в ближайшие дни, его тело покинет этот мир. Он умрёт. — Сельвен подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. В его голубых глазах отражались печаль, обида вперемешку со злостью и ещё чем-то. Леголас тяжело вздохнул и опустил голову.

— Прости. — Проговорил принц еле слышно.

— Прости? — Переспросила лесная дева.

— Прости, что не уберёг его. Что не оттолкнул вовремя. Поверь, я сделал бы всё, чтобы этого не случилось. — Их взгляды снова встретились.

— Я знаю. — Прошептала она, чувствуя комок в горле. Он подался вперёд и его рука накрыла её, чуть сжав ладонь.

— Но ведь должно быть противоядие?

— Должно, но пока мы его не нашли. — Она отвернулась, аккуратно и как-бы невзначай высвободила руку, якобы поправить выбившиеся из косы пряди. Это не укрылось от принца, в его взгляде мелькнуло неприкрытое разочарование, но эльфийка этого не увидела.

В комнате опять воцарилась тишина. Леголас задумчиво рассматривал склонившуюся женскую фигуру. Она была бледна, золотистые волосы, вопреки эльфийским обычаям, заплетены в тугую косу, а зелёные глаза болезненно сверкали.

— Сельвен, как давно ты не спала? — Она вздрогнула.

— Я не могу сейчас отдыхать. — Был её уклончивый ответ.

— Так сколько дней? — Его голос был твёрдым и неожиданно требовательным. Лесная дева откинулась на спинку стула, чуть прикрыв глаза.

— Шесть.

— Шесть? Сельвен, тебе нужен отдых. Ты не можешь себя так изматывать. Ровион бы не одобрил…

— Я могу и буду, если это потребуется. — Отрезала эльфийка довольно резко. Сельвен поднялась со стула и вновь подошла к тумбе налить воды. Принц хмуро смотрел ей в спину, когда она, замерев с кружкой в руке вдруг тихо заговорила. — В 2835 году из Харада в земли Гондора пришла чёрная смерть. Сначала это были лишь отдельные поселения Южного Гондора, вдоль Харадского тракта. Когда оттуда стали поступать вести о странной болезни, многие думали, что это скоро пройдёт. Но хворь набирала обороты, и всего за несколько недель добралась уже до берегов Андуина. А когда болезнь перебралась на другую сторону, все поняли, что это не пройдёт, а скорее наоборот. Она, как ненасытный зверь, поглощала всё на своём пути, оставляя за собой лишь бездыханные тела людей и животных. Тогда я и ещё несколько лекарей из Минас Тирита отправились в провинции вдоль Южного тракта, чтобы остановить эпидемию. — Она отпила из казалось бы забытой кружки и медленно обернулась, уставившись в пламя свечи невидящим взглядом. — Я никогда до этого ничего подобного не видела. Ранения и военные увечья — это ничто по сравнению с этим невидимым противником. Смерть была везде: на земле, в воде, в воздухе. Она не щадила никого: ни взрослых, ни детей. В первые же дни мы потеряли лекарей-людей, и нас осталось двое. Казалось, болезнь не действовала на эльфов, но мы всё равно были предельно осторожны. Нас было двое лекарей на почти тысячу пораженных болезнью. Но они умирали и быстро. Заражённые покрывались кровоточащими язвами и задыхались в собственной крови, которая, казалось, вытекала из всех телесных отверстий. Я видела детей, рыдающих кровавыми слезами над трупами своих матерей, а мы ничего не могли поделать. В первое время все наши попытки не приводили ни к чему, только замедляли их страдания… А потом Каладу повезло. Это была такая мелочь, о которой никто никогда бы не подумал, и если бы не случай, кто знает, что было бы потом… Он тогда радовался, как ребёнок. — Она криво усмехнулась. — Мы остановили заразу и даже смогли помочь многим выжить. Перед нашим возвращением в Минас Тирит люди устроили праздник. К тому моменту я не спала почти две недели, и мечтала лишь о том, как упаду на кровать и забудусь в беспамятстве, но я не могла им отказать. Они поминали потерянных и чествовали торжество жизни. И лишь Калада нигде не было. А на утро я нашла его в постели, багровой от его же крови. Там было столько крови… — Она замолчала, в её расширенных глазах отражалось подрагивающее пламя.

Леголас неотрывно смотрел на эльфийку. Он был бледен, его губы плотно сжаты.

— Зачем ты рассказала мне об этом кошмаре?

— Кошмаре? — Взгляд Сельвен стал осознанным и вновь остановился на лице принца. — Кошмар начался позже, Леголас. Почти неделю после моего возвращения я не могла заснуть, потому что как только опускала веки, видела перед глазами все эти реки крови и смерть. И иногда они до сих пор приходят ко мне во сне. Все те, кого я не успела спасти. Но я рассказала тебе это не для этого. — Она тяжело вздохнула. — Я не та эльфийка, с которой ты танцевал на празднике Йестаре под сенью этого древнего леса. Я видела и пережила слишком многое за время своих странствий… Поэтому не стоит со мной разговаривать так, будто я наивная дева, за которой надо ухаживать, как за изысканным цветком.

— Сельвен… — Начал было принц, но она остановила его жестом.

— Леголас, я не могу сейчас отсюда уйти. Я дала Ровиону новое зелье и мне нужно следить подействует оно или нет. Как минимум до утра. — Её голос был тихим, но не терпящим возражений.

— Я понимаю. — Ответил эльф, чуть кивнув. — Но не ты одна переживаешь за Ровиона. Он всегда был мне как брат. Поэтому позволь мне помочь тебе. — Сельвен задумчиво склонила голову на бок. — Я готов сменить тебя в любое время, чтобы ты могла поесть и передохнуть. — Она чуть нахмурилась, на её лице отразилась напряжённая работа мысли. Эльфийка снова подошла к кровати.

— Хорошо. — Прервала наконец она затянувшееся молчание. — Ты можешь прийти утром и сменить меня на некоторое время. — Ей показалось, что принц облегчённо выдохнул. — А сейчас мне было бы проще, если ты оставишь нас. — Лесная дева опустилась на стул.

— Сельвен… — Она не могла не признаться, что ей нравилось, когда её имя срывалось с его губ, а в этот вечер это случалось довольно часто. Но следующий вопрос заставил эльфийку внутренне напрячься. — Почему ты избегаешь меня? Что заставило тебя так отдалиться? Я никогда не хотел тебя обидеть. И если тогда…

— Леголас, остановись. Прошу. — Она устремила на него усталый взгляд. — Сейчас не время и не место.

— Ты права. Прости.

— Тебе лучше уйти. — Он лишь кивнул в ответ и направился к выходу. Но у самой двери всё же обернулся.

— Я приду сменить тебя утром, Сельвен. — Но дева, казалось, его уже не слышала. Она откинула полог и влажной тряпицей аккуратно протирала лицо брата. Какое-то время Леголас не мог отвести взгляд от её тонкого профиля, а наблюдая за тем, с какой нежностью она касалась рыжеволосого эльфа, невольно почувствовал лёгкий укол ревности. Его глаза погрустнели, и в их глубине метнулась тень, принц поджал губы и резко втянул воздух, будто его пронзила резкая боль. Но в следующее мгновение он отвернулся и спешно скрылся за дверью.

* * *

Стражник двигался до того быстро и бесшумно, что мои собственные торопливые шаги казались гулкими и неуклюжими. Я чувствовала, как выпитое вино теплыми потоками разливалось по телу, а голова слегка кружилась и гудела. Возможно это было действие эльфийского алкоголя, или результат затянувшегося ожидания, но я была, учитывая обстоятельства, на удивление спокойна, и дабы не думать о том, что ждёт меня впереди, занимала себя тем, что упорно запоминала дорогу, которой мы сейчас шли. Налево, темный коридор, потом направо, там тупик, снова налево, ещё поворот, стоп, и на этот раз мне удалось избежать позорного столкновения со спиной шедшего впереди меня эльфа.

Мы остановились у створчатых, украшенных замысловатой резьбой дверей. Мой сопровождающий коротко постучал, и, видно получив разрешение войти (хотя я ничего не услышала), нажал на золотистую рукоятку. Не проронив ни слова, он отворил одну из створок, кивком головы указав внутрь. Эльф явно хотел, чтобы я зашла, но, видно, алкоголь замедлил мою реакцию, поэтому уже в следующую секунду, он бесцеремонно схватил меня за предплечье и толкнул в комнату. Дверь за спиной закрылась с лёгким щелчком. «Проходи дальше», — буркнул мой конвоир над самым ухом и опять подтолкнул для наглядности. Мне ничего не оставалось, как проследовать вглубь помещения.

Комната, где мы сейчас оказались была явно чьим-то рабочим кабинетом. Вдоль стен и до самого потолка выстроились тёмные книжные полки. Посередине расположился массивный письменный стол, на котором лежали разнообразные свитки, листки бумаги и письменные принадлежности. Я сделала ещё несколько шагов, и мои ноги утонули в мягком пёстром ковре, что заставило меня замереть. Это приятное ощущение было мне знакомо. Я пробежалась глазами вокруг, пытаясь зацепить хоть что-то в обстановке комнаты: книги, гобелены, камин у дальней левой стены, дверь в правом углу, небольшая алькова чуть позади меня. И тут в голове что-то щёлкнуло. — Я уже бывала здесь и не раз. Только до сегодняшнего вечера эта комната всегда была погружена во мрак. А в алькове прячется потайной проход. — Тем временем, сопровождающий меня эльф направился к двери в правом углу, но я уже знала, что там. Стражник постучал, проговорил что-то на своём языке и замер, вытянувшись по струнке.

Потянулись долгие минуты тишины. Наверное, мне следовало испугаться и занервничать, но я лишь хотела, чтобы это молчаливое ожидание закончилось. Мой взгляд бродил по полкам с книгами, названия которых были написаны на непонятном и неизвестном мне языке, мысли, вязкие и тягучие, медленно перетекали в голове, сменяя одни странные образы другими. Магия в моей крови тихо пульсировала, вторя каждому удару сердца. В какой-то момент в затуманенном сознании мелькнула было мысль, что мне следовало бы подавить её, как учил Элронд, но в душе не было ни малейшего желания это делать. Я так увлеклась своим немым созерцанием, что и не заметила, как дверь отворилась, как стражник почтенно поклонился вошедшему Владыке. Откуда-то издалека я слышала, как король что-то сказал на Сильване, другой эльф ответил, кажется за спиной снова щёлкнула дверь. И снова тишина.

Я очнулась от этой накатившей полудрёмы, лишь когда наши взгляды неожиданно встретились. Его полупрозрачные глаза были одновременно холодными и горячими. — Как сухой лёд… И давно он наблюдает за мной? — Я чуть склонила голову на бок, не в силах оторваться от его лица. Казалось я тонула в его взгляде, захлёбывалась и в то же время добровольно погружалась всё глубже. Мне вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, дотронуться до этого гордого лика, этой совершенной, гладкой кожи, пропустить сквозь пальцы эти шелковистые пряди. Мои руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и эта лёгкая режущая боль подействовала отрезвляюще. Король стоял чуть в стороне, заложив руки за спину. — Когда он успел там оказаться? Разве не был он только что прямо передо мной? — На нём была всё та же серебристая мантия с алой оторочкой, в которой он допрашивал Торина, не было только короны, и светлые волосы свободно ниспадали ему на плечи. Глядя на него мои мысли вернулись к тому, что произошло в тронном зале, и это подействовало, как ушат ледяной воды. Я глубоко вздохнула и чуть вздрогнула, заморгав, словно спросонья. Увидев это, эльф еле заметно усмехнулся и, не прерывая зрительного контакта, медленно двинулся в мою сторону.

Преодолев разделявшее нас расстояние за несколько скользящих грациозных движений, Трандуил Ороферион теперь возвышался надо мной, закрыв свет от камина. Его лицо было абсолютно непроницаемым, лишь глаза недобро поблескивали. Мне стало не по себе.

— Ты ослушалась меня. — В его голосе звучал металл. — Дважды. — Я нервно сглотнула.

— Дважды, Ваше Величество?

— Да. — Был его односложный ответ. Украшенная изысканными перстнями рука дотронулась до моего лица. И тут я поняла, что всё ещё стояла в палантине. Его пальцы скользнули под бордовый шёлк, освободили край платка, открыв лицо. Теперь он нарочито медленно распутывал созданную мною конструкцию, слой за слоем освобождая меня от ткани, то и дело касаясь кожи, ни на мгновение не отводя от меня пронзительного взгляда. Я невольно напряглась, словно он избавлял меня не от головного убора, а от всей одежды полностью. Эта мысль в мгновение обрела настолько яркий визуальный образ, что я чуть не задохнулась от горячей волны, пробежавшей по всему телу, и с ужасом поняла, что краснею. В этот момент шёлковый платок прохладной змеёй упал на пол.

Мои волосы были заколоты деревянной шпилькой, которую мне передала Сельвен. И если вчера я была несказанно рада этой безделушке и тому, что смогу убрать надоедливые пряди наверх, то сейчас, чувствуя, как взгляд короля скользнул вверх по моей оголенной шее, очень об этом пожалела. Его рука замерла где-то над ключицей, чуть поглаживая пульсирующую вену большим пальцем. От этого прикосновения низ живота сладостно сжался, пробуждая внутри волну липкого желания. С каждой секундой самоконтроль таял, а жжение под кожей усиливалось. Я попыталась отстранится, но он пресек мои слабые попытки, предупредительно чуть сильнее сжав шею. Его глаза сверкнули и он резко подался вперёд, наклоняясь надо мной.

— Кто ты такая, что смеешь ослушиваться меня? — Проговорил он очень тихо, но от этого шепота по спине пробежал холодок, а колени превратились в желе. Я бы, наверное, не устояла на ногах, если бы не рука короля, которая держала мою шею сзади в стальном захвате. Трандуил угрожающе прищурился. — Ты опять молчишь? Сколько ты собираешься испытывать моё терпение? — Он потянул меня на себя, мои руки по инерции упёрлись ему в грудь.

— Я Даэрэт, Ваше Величество. — Мой собственный голос был не громче шепота. — Смертная служанка Леди Сельвен, которую она нашла и приютила. Я Вам всё рассказала…

— Всё ли? — Усмехнулся он.

— Конечно, Ваше Величество. Вы уже спрашивали меня.

— Я помню. — Отрезал он. — И ты солгала! — Я похолодела и глухо повторила за ним.

— Солгала?

— Да, и продолжаешь лгать мне! — Его голос раскатисто громыхнул надо мной, и эльф раздражённо отшвырнул меня в сторону. Как тряпичная кукла, я отлетела к стене, падая на колени, но уже в следующую секунду король оказался рядом.

— Вы ошибаетесь… — Пролепетала я. Он резко дёрнул меня вверх, прижимая к стене. Трандуил был в ярости. В потемневших глазах сверкали молнии, брови сошлись на переносице, губы сжались в одну линию.

— Довольно! — Гаркнул он, встряхнув меня. — Или ты думаешь я ничего не заметил? Я видел как он смотрел на тебя! Гном, он узнал тебя!

— Это не так… — Не сдавалась я. Эльф глухо зарычал, его холодные пальцы сомкнулись на моей шее.

— Откуда ты знаешь этого гнома?! Кто ты?! — Перед глазами заплясали чёрные точки. Я безуспешно пыталась разжать его пальцы, но это было равносильно тому, если бы я хотела погнуть сталь. Трандуил говорил ещё что-то, но я его уже не слышала.

Возможно это была смесь алкоголя и адреналина в моей крови, возможно магия, от которой уже гудело в ушах, или невероятная ирония происходящего, и что меня душит вот уже второй король подряд, но вместо того, чтобы испугаться, я неожиданно для самой себя глухо рассмеялась. Эльф отпрянул от меня и разжал пальцы, моё тело безвольно рухнуло на колени, но от этого смех стал только громче. Он прошептал что-то на Сильване, но я лишь покачала головой. Скорее всего, эльф решил, что смертная сошла с ума, но мне было всё равно. Всё ещё откашливаясь и потирая раздражённую кожу, я стала медленно подниматься. А выпрямившись, устало облокотилась о стену, вновь встречаясь взглядом с королём. Трандуил смотрел на меня расширенными глазами, напряжённо замерев напротив.

— Откуда я знаю гнома? — Начала я абсолютно спокойно. — Пересекались наверное, поэтому он и узнал меня. Но я не знаю где. Единственное, что я помню, это то, что у него такая же тяжёлая рука, как и у тебя, король Трандуил. — Я и не заметила как неосознанно перешла на ты, обращаясь к эльфу.

— Что ты имеешь в виду? — Процедил он сквозь зубы.

— Что вы оба любите хватать женщин за горло. — Усмехнулась я. Король неожиданно снова оказался рядом, его глаза потемнели.

— Гном прикасался к тебе? — Прошептал лесной Владыка, невесомо касаясь подбородка, приподнимая моё лицо. От его взгляда, полного тёмного огня, у меня перехватило дыхание, щеки запылали, а от нахлынувшего возбуждения, смешанного с запульсировавшей с новой силой магией, я почти застонала в голос. — Он не имел на это права. — Выдохнул король. — Только я могу прикасаться к тебе. — Он резко втянул воздух, преодолевая разделявшее нас расстояние, впечатывая меня в стену, лишая какой-либо возможности сдвинуться. В следующее мгновение его губы впились в мои в обжигающем поцелуе.

В этом поцелуе не было нежности, не было просьбы. Трандуил целовал меня как король и правитель, требовательно, властно и жадно. А я отвечала ему с не меньшей страстью и рвением, прижимаясь к нему всем телом, запутавшись руками в его волосах. Когда он чуть прикусил мою губу, я не сдержала сладостного стона, эльф ответил мне глухим рычанием. Его рука обвила мою талию, прижимая ещё ближе, не давая возможности вырваться, хотя никаких попыток к этому с моей стороны не было. Наши языки яростно переплетались, словно каждый из нас пытался сохранить за собой контроль, одновременно всё глубже теряя себя в горячем желании. Я почувствовала, как рука короля скользнула вниз, сжимая грудь, и интуитивно подалась вперёд. Мне хотелось большего. Он прервал поцелуй, прошептав что-то, и вот его горячие губы уже завладели моей шеей, сводя с ума, заставляя задыхаться от возбуждения. Сквозь ткань платья его пальцы ущипнули уже затвердевший сосок, и мне пришлось закусить губы, чтобы не застонать. От его запаха, прикосновений, ощущения тела голова шла кругом, распаляя ещё больше. Я попыталась оттолкнуть его, чтобы дать пространство рукам, но ничего не вышло. Эльф замер, резко вскинул голову, встречаясь со мной взглядом. — Нет. — Прошептал он повелительно. Мы оба тяжело дышали, впившись друг в друга взглядом. Его рука соскользнула с моей талии, опустившись к бедру, параллельно за ней последовала и другая. Глядя мне прямо в глаза, он вдруг приподнял меня, оторвав от пола, и я послушно обхватила его талию ногами. Трандуил подался вперёд, и теперь я могла прочувствовать не только каждый мускул, но и его затвердевшую плоть. Одна его рука снова вернулась наверх, скользнув вдоль выреза платья, сжала мою вздымающуюся грудь. И снова эти губы завладели мной, лишая воли, заставляя выгибаться навстречу эльфу в сладостном томлении.

А потом его пальцы проникли под ткань платья, прочертив обжигающую линию вдоль бедра. Я резко втянула воздух. Король углубил поцелуй, в то время как его ласки коснулись моего центра. Сначала еле ощутимо, но потом всё настойчивее. Моё тело плавилось в его руках, отвечая на каждое прикосновение, а мне хотелось ещё большего. Его губы, запах, тело, руки, все слилось в один поток, накрывший меня с головой. Где-то вдалеке мелькнула было мысль, что я позволяла ему слишком многое, и стоило бы остановиться, но кого я обманывала? Когда его пальцы проникли внутрь, угадав ту самую чувственную точку, я потеряла все остатки контроля. И он, словно почувствовав это, усилил ласки, подводя меня всё ближе к заветному пику. Оргазм накрыл меня резко и неожиданно, в глазах потемнело, я откинулась назад, жадно хватая воздух, а он продолжал сводить меня с ума своими проникновенными прикосновениями, ни на секунду не замедляя заданный им ритм.

— Смотри на меня. — Прошептал эльф повелительно, и наши взгляды снова встретились. В тот момент его глаза напоминали предгрозовое небо: столько эмоций, но слишком темно, чтобы разобрать. Когда его пальцы выскользнули из меня и уверенно сжали чувствительный бугорок, моё тело задрожало под натиском второго оргазма, с губ сорвался стон, а я, как заворожённая, смотрела на эльфа, не в силах даже моргнуть. Я даже не заметила, как он опустил меня на пол, вновь поставив на ноги, показавшиеся ватными. В какой-то момент я ощутила холод металла на разгорячённой коже — это его перстни чуть царапали щеку, очерчивая овал лица. Эльф опять припал к моим губам, но на этот раз он смаковал, медленно и почти нежно лаская языком, а я отвечала, тягуче и сладко.

Но вот король отстранился, замер надо мной, тяжело дыша. Словно через силу, он сделал шаг назад и резко отвернулся, как и тогда в кабинете. Снова тишина. Алое марево возбуждения стало постепенно отступать, а на смену ему пришло осознание того, что только произошло. Я вжалась в стену, вперившись взглядом в его спину. «Ну скажи хоть что-нибудь! Только не молчи!» — билось в голове. И, словно в ответ на мои мольбы, молчание комнаты прерывает его глухой и сдавленный голос.

— Тебе лучше уйти. — Потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем смысл сказанного дошёл до моего помутнённого сознания. Я вздрогнула всем телом и дёрнулась к двери, а в следующее мгновение уже бежала по коридорам.

До комнаты я добралась как в тумане, повторяя в голове, словно мантру, запомненные ранее указатели дороги. Разделась, умылась и упала на кровать. Сон пришёл, на удивление, быстро. А на утро меня разбудил стук в дверь. На пороге стоял тот же стражник, что и накануне вечером.

— Его Величество разрешает тебе вернуться в дом Леди Сельвен. В твоих услугах здесь больше нет надобности.

52. Дальше в лес

Сколько я себя помнила, мне всегда снились яркие, цветные и очень детальные сны. Помнится, когда я впервые услышала о том, что так случается не у всех, то даже немного возгордилась, втайне считая что это делало меня особенной… Как же это было глупо и по-детски. Ведь сейчас эта моя «особенность» каждую ночь напоминала мне о прошлом, о том, что произошло, о моём позоре.

Сначала была пустота. В то утро, по дороге из дворца, меня обуревали смешанные и противоречивые чувства. Однако, на этот раз, и возможно, впервые за всё время моего нахождения в Средиземье, мне совершенно не хотелось разбираться ни в себе, ни в ситуации в целом. А если говорить на чистоту, то я всеми силами гнала от себя мысли о прошлой ночи. — Не сегодня, не сейчас. — Или, как говорила одна книжная героиня: «Я не хочу думать об этом сегодня. Я подумаю об этом завтра.»

Дом Сельвен был тих, пуст и, несмотря на солнечный день за окном, холоден. Половицы чуть поскрипывали под моими неспешными шагами, и этот звук эхом отдавался в коридорах, казалось, покинутого жилища. Не встретив никого на своём пути, я добралась до кухни, где, бросив свои нехитрые пожитки на пол, по привычке села за стол. На душе было пусто, а в голове мысли сумбурно гудели, будто рой диких пчёл, не давая сконцентрироваться ни на чём конкретном и одновременно лишая покоя.

— Ирина… — Голос звучал далеко и в то же время совсем рядом. — Ирина?… — Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы вынырнуть из состояния полутранcа и осознать, что меня кто-то звал по имени, по моему имени. Через силу оторвавшись от созерцания полупустого бокала на столе и слегка повернувшись в сторону, откуда раздался звук, я встретилась взглядом с замершей на пороге Сельвен. «Она рада меня видеть», — промелькнуло в голове, и, словно в ответ на мои думы, эльфийка подалась вперёд и, в несколько шагов преодолев разделявшее нас пространство, заключила меня в крепкие объятия. От нахлынувших на меня чужих эмоций и мысленных картинок, я резко втянула воздух, и почти сразу лесная дева отстранилась.

— Прости. — Прошептала она чуть слышно. Её глаза предательски блестели. — Я не знаю, что на меня нашло. Просто столько всего произошло… — Сельвен будто читала мои мысли, но я лишь покачала головой, не в силах выдавить из себя ни слова.

Бессмертная дочь Эру опустилась на стул рядом, всё ещё удерживая меня за руку, и какое-то время мы обе лишь молчаливо рассматривали друг друга. Первое, что бросилось в глаза, это то, что эльфийка выглядела очень уставшей. Её светлая кожа стала ещё более белоснежной, но какой-то безжизненной, отчего горящие зелёные глаза казались неестественно большими и даже пугающими. Хотя, наверное, и я сама выглядела не лучше.

— Что-то случилось? — Прервала наше молчаливое созерцание эльфийка.

— Случилось? — Повторила я за ней, чувствуя, как где-то в желудке заворочались змеи. Перед глазами встали события прошлой ночи, и моя рука по инерции дёрнулась к шее, скрытой палантином, где остались следы, и не только от его рук. Мой жест не укрылся от внимательных глаз моей спутницы, и она заметно помрачнела, но я лишь грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой. Да, и что я могла ей рассказать? Эльфийка нахмурилась, но больше ничего не спросила, а потом неожиданно продолжила.

— Прости, что вынуждена нарушить своё обещание. Боюсь, мы не сможем покинуть Лихолесье в обещанный мною срок. — Тем же тихим тоном она поведала мне о том, что произошло, об атаках, о яде, о своём брате, который до сих пор был без сознания… Неожиданно мои собственные переживания показались мне такими мелкими и ненужными, что я не удержалась от внутренней самоиронии. — О себе. Ты всегда думаешь только о себе и копаешься только в себе… Не надоело ли? — На душе стало противно и горько.

— Сельвен, я могу чем-то помочь? — Выдавила я наконец, прерывая эльфийку на полуслове.

— Помочь? — Её голос прозвучал очень удивлённо. «Да, чем ты можешь ей помочь? Что ты вообще можешь, кроме того, как подносы носить, да ноги раздвигать?» — не остался в долгу мой внутренний голос, отчего стало ещё более тошно и невыносимо от пристального взгляда эльфийки. Я дёрнула рукой, пытаясь высвободиться, но она только крепче её сжала. — Я буду тебе благодарна. — Начала она очень тихо, но твёрдо. — Если ты поможешь мне в библиотеке.

— В библиотеке? — Я замерла и удивлённо вскинула голову. Моя собеседница утвердительно кивнула в ответ, уголки её губ слегка дёрнулись вверх, но глаза так и остались напряжёнными. А потом Сельвен принялась тщательно объяснять про новый яд орков, каково его действие, чем опасен. Выходило, что субстанция погружала раненого в состояние летаргии или же комы, но если люди могли пребывать в таком виде довольно долго, то эльфы очень быстро умирали, или же, как сказала лесная дева: «Их фэа уходила из физической оболочки.» Что пугало и беспокоило мою собеседницу, так это то, что орки сумели создать что-то настолько сложное и эльфам до сих пор не удалось добыть противоядие.

— Понимаешь, они до этого не отличались особым умом. А эта отрава сделана с недюжим умением и сноровкой, что пока ничто, из того, что успели перепробовать я и мой отец не помогло. — Сельвен раздражённо выдохнула. — Я надеюсь, что смогу найти что-то в записях своей матери. — Мы сидели в библиотеке перед разожжённым камином. Тепло и свет языков пламени действовали успокаивающе, помогали настроиться на другой лад, отвлечься.

— А что конкретно мы ищем? — Не удержалась я от вопроса, на что эльфийка задумчиво почесала переносицу.

— Не знаю. — Призналась наконец дева. — Но я надеюсь, моя интуиция меня направит в нужное русло и подскажет…

— Только вот чем я тебе могу помочь. — Не удержалась я и тихо хмыкнула. — Во врачевании я полный профан, да и… — Но Сельвен резко меня перебила.

— Ты ведьма.

— И?

— Твоя интуиция сильно развита, а в крови покоятся знания, неподвластные даже мне. Тебе нужно только задать правильный вопрос… — Я невольно нахмурилась. В этот момент её манера говорить шарадами напомнила мне одного волшебника. Однако, в отличии от него, она не называла меня глупой женщиной, ничего не знающей и не понимающей, а верила, что у меня может что-то получиться, и только за одно это, я готова была сделать всё, что было в моих силах, хотя мало верила в успех.

И перед глазами замелькали таблицы, формулы, записи, сделанные красивым и немного размашистым почерком. Из всего этого я не понимала ровным счётом ничего, а только прислушивалась к своим ощущениям, и каждый раз, когда внутри что-то ёкало, подавала листок, свиток или раскрытый на определённой странице дневник своей компаньонке. Но всё было безуспешно. Сельвен ничего не говорила, но и без слов было понятно. Иногда она бесшумно исчезала, оставляя меня наедине с выстроившимися в ряд фолиантами, но каждый раз возвращаясь, казалась ещё мрачнее, чем до этого. Я подозревала, что эльфийка отлучалась в больничное крыло, и что вести оттуда были далеко не радостные.

Я не заметила, как стемнело, и подняла голову, лишь когда лесная дева принесла нам нехитрый ужин, состоящий их хлеба, сыра, куска копчёного мяса и нескольких яблок. Мы спешно поглотили угощение и, не проронив ни слова, снова принялись за бумаги. Вся ситуация напоминала мне мои первые дни в Лихолесье, отчего на сердце было немного грустно и, одновременно, светло. Сколько времени мы провели в библиотеке в тот вечер, я не знаю, но в какой-то момент, буквы, слова, строчки стали сливаться в один рябящий поток, и тогда Сельвен, не взирая на мои протесты, просто отправила меня спать.

— Какой-никакой, но ты всё же человек. А людям нужен сон и отдых. Я приду за тобой утром. — Закончила она безапелляционным тоном, и мне ничего не оставалось, как подчиниться.

Но она ошиблась. Сон не принёс мне ни успокоения, ни отдыха, скорее наоборот. Всю ночь перед глазами проигрывались картины того вечера, я видела его глаза, чувствовала прикосновения губ и рук, и, казалось, переживала всё снова и снова. А наутро я проснулась с неописуемым чувством позора и стыда. Это я позволила всему зайти так далеко, потеряла самоконтроль, дозволяя ему прикасаться ко мне так… Я ощущала себя какой-то грязной и потерянной, оттирая тело до болезненной красноты, сидя в деревянной лохани. Но самое противное было то, что в глубине души я знала, что сама хотела этого, и, окажись я на том же месте, в то же время, всё бы снова повторилось. Моё самобичевание прервал лёгкий стук в дверь и голос Сельвен. Окатив себя, словно в наказание, ледяной водой, я спешно оделась и присоединилась к эльфийке в библиотеке. А когда перед глазами вновь замелькали витиеватые буквы, мысли переключились совершенно в другое русло. И снова тишину дома нарушал лишь лёгкий шелест бумаг.

В этот день лесная дева была ещё более бледной. Пробегая глазами по очередному свитку, она то и дело хмурилась, упрямо поджимая губы, в каждом движении сквозила еле прикрытая нервозность. А когда вечером она вернулась из своего очередного визита в больничное крыло, её глаза были красными и немного припухшими. Мне стало больно и обидно за неё. Она билась, как рыба о лёд, но силы её, как и надежда стремительно таяли. В какой сравнение могут идти мои утренние переживания с этой внутренней мукой? От злости на саму себя, я с силой закусила губу, пока во рту не почувствовался сладковато-металлический вкус. Это чувство злости и раздражённости не покинуло меня и когда я отошла ко сну (хотя вернее будет сказать, меня напросто выгнали из книжного хранилища). И опять эти яркие, цветные сны, которые я уже начинала ненавидеть.

А когда на рассвете разомкнула веки, моей первой мыслью было, что меня использовали. И дело было не в том, что я позволила и далеко ли зашла, а в том, что он просто воспользовался ситуацией. Стало вдруг ясно, что заставляло меня задыхаться от стыда — это то, с какой холодностью и даже пренебрежением он от меня избавился. Да, я действовала, руководствуясь своими желаниями и… эмоциями. Но разве есть в этом что-то постыдное? Король же просто решил воспользоваться этим, как возможностью доказать своё превосходство. Наказал за то, что видела его в пылу страсти, заставив меня испытать эти эмоции перед ним, перед его глазами. — И тебе удалось, Трандуил Ороферион. Только королевский ли это был поступок? — Мысль вызвала невольную усмешку. Я уже давно оделась и теперь задумчиво рассматривала стену леса за окном. На душе, впервые за прошедшие несколько дней, было легко, но грустно и одиноко. Нет, я не сделала ничего дурного и недозволенного, мне не за что стыдиться и упрекать себя, но меня не покидало чувство горького разочарования. Я думала, что он другой. Надеялась на то, что эльф с серебристыми волосами сможет… «Какая ты наивная дурочка», — усмехнулся мой внутренний голос, и мне пришлось с ним согласиться. Резко выдохнув и решительно отвернувшись от окна, отправилась в библиотеку.

Весь день Сельвен была как на иголках, то и дело кидая напряжённые взгляды на закрытую дверь, прислушиваясь ко звукам извне. А когда солнце стало клониться к горизонту, эльфийка не выдержала. Она резко поднялась, откинув скопившиеся бумаги в сторону.

— Довольно! Всё бесполезно. Я не могу просто сидеть здесь, когда он там и ещё не известно, сколько ему оста… — Она замолчала, нервно сглотнув. — Это всё равно, что с закрытыми глазами бродить по лесу в поисках нужной тропы. — Сказав это, Сельвен стремительно покинула комнату, а вскоре, судя по звуку захлопывающейся двери, и дом. Я снова оказалась одна.

Последние слова эльфийки никак не шли у меня из головы. Я постоянно прокручивала их, будто пробовала на вкус, пытаясь понять, что же меня так зацепило в последней фразе. Огонь в камине постепенно догорал, а я всё продолжала сидеть в той же позе и с тем же свитком в руках.

— Бродить с закрытыми глазами… Нет, не то. Задай вопрос, блуждая в темноте… — И тут меня словно ударило током, внутри всё напряглось от догадки. Я несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула. — А что если ничего не получится? Но с другой стороны, получилось же в пещере гоблинов. Да и терять мне нечего… — Мои глаза самопроизвольно закрылись, тело неожиданно обмякло, погружаясь в тёплые волны, которые пробегали по венам с каждым ударом сердца. Одна за другой я избавлялась от мыслей и эмоций, пока не осталась лишь темнота и мой пульс, гулким эхом отдающийся в ушах.

— Дум, дум, дум. — Мрак перед глазами раздвинулся и стал каким-то объёмным. — Дум…дум…дум… — Моё тело потеряло вес, паря в непроглядной черноте. — Дум……дум…..дум…. — Казалось, воздух загустел, продвигаясь, окутывая меня. — Дум…….. — Тишина.

А потом, откуда-то издалека я услышала шёпот. Сначала еле различимый, как дуновение ветра в летний зной, он постепенно набирал силу, звуки складывались в слоги, слова. Они переплетались, сливаясь в один поток шорохов, слов и даже мелодий, заглушая сознание до такой степени, что в какой-то момент я забыла зачем и как там оказалась. Дышать становилось всё тяжелее. Да и дышала ли я?

— Кто ты? — Прорезал эту какофонию чей-то низкий голос. — Как твоё имя?

— Ирина. — Проговорила я на удивление твёрдо. Мои уши наполнило странное шипение, которое неприятно резало слух, но оно тут же резко прекратилось.

— Что тебе нужно? — Спросил всё тот же голос.

— Ответ.

— Тогда задай вопрос. — Вокруг эхом зашептались голоса потише, словно поддакивая.

— Мне нужно противоядие…

— Это не вопрос. — Отрезал мой невидимый собеседник. И снова шипение.

— Как мне найти противоядие?

— Задай правильный вопрос. — Мне даже показалось, что носитель голоса усмехнулся, я же еле удержалась от того, чтобы не зарычать от раздражения.

— Ладно. Будь по твоему. Как мне спасти эльфа Ровиона, брата Сельвен из Лихолесья от оркского яда? — Последние слова я почти прокричала в темноту. В тот же час и шипение, и шёпот стихли, осталась только вязкая чернота. Некоторое время ничего не происходило, пока наконец затянувшуюся тишину не прорезал всё тот же низкий голос.

— Приди ко мне, и я дам тебе ответ. — Прошептал он над самым ухом, отчего я резко втянула воздух и открыла глаза.

Уже давно стемнело и на чёрном небе, освещённом только тонким месяцем, зажглись первые звёзды. Я стояла на мягкой траве, а передо мной возвышалась стена векового леса. «Когда я успела оказаться на улице…», — промелькнуло было в мыслях, но тут же издалека донёсся голос моего невидимого собеседника. — Приди ко мне… — Словно в ответ, вершины близстоящих исполинов нетерпеливо закачались. Моя рука помимо воли потянулась вперёд, пока не коснулась тёмной коры. По телу опять пробежал электрических ток. Я слегка улыбнулась, закрыла глаза и шагнула в чащу.

Перед мои взором была лишь непроницаемая тьма, но не было ни грамма того первобытного ужаса, который сковал меня в пещере гоблинов, даже наоборот — на душе было на удивление спокойно. Шаг за шагом я погружалась в самую глубь леса. Я этого, конечно, не видела, но чувствовала, как менялся сам воздух, как в нём всё ярче ощущались вибрации и горячие потоки энергии, лишь следы которой были заметны вблизи дворца. Нет, туда, куда я сейчас шла, даже эльфы не заглядывали уже много и много столетий, а может и тысячелетий. Магия в моей крови пробуждалась и с каждым шагом всё сильнее жгла изнутри, так и норовя вырваться наружу.

— Отпусти её. — Прошептал мой тайный провожатый. Я чуть замедлила шаг, и в следующую секунду пошатнулась от силы той волны, которая обрушилась на меня, уничтожая на своем пути так долго возводимые мною барьеры и преграды. С моих губ сорвался невольный вздох облегчения. Мне неожиданно стало легко и свободно, будто моё тело растворилось в этом потоке светящейся энергии. — Почему я всегда себя сдерживаю? Это же так прекрасно!.. — По щекам потекли горячие слёзы. Это ощущение невозможно было сравнить ни с чем: лёгкость, свобода, наслаждение и экстаз слились в один гармоничный поток, который, казалось, уносил меня куда-то вверх, к самым звёздам. Всё это время неосознанно для себя я продолжала двигаться вперёд, пока что-то на заставило меня замереть на месте. Медленно и очень осторожно я открыла глаза.

Это была небольшая поляна, со всех сторон окружённая тёмными деревьями, кроны которых уходили в самое небо, теряясь где-то между звёзд.

— Я пришла. — Проговорила я ночному лесу.

— Я знаю. — Ответил мне голос. В тот момент казалось он раздавался отовсюду, отражаясь от величественных стволов, путаясь в шелесте травы. — Я ждал тебя с того момента, как ты ступила сюда. — Мои губы тронула лёгкая улыбка.

— Рада, что не стала незваной гостьей. И сердечно благодарю за твоё гостеприимство. — Ответила я с поклоном. — Но хозяин, скажи мне, кто ты? — По высокой траве пробежал ветер.

— Я — лес, его сердце, душа и тело. — Голос неожиданно зазвучал слева от меня, и я мгновенно повернулась в ту же сторону. Ветви деревьев задвигались, переплетаясь, приняли очертания лица. — Я был здесь с тех самых пор, как первый росток этого леса увидел серебристый свет Луны, задолго до того, как сюда пришли эльфы. Но я не могу назвать тебе своего имени, потому, что оно состоит их названий всех трав, кустарников и деревьев, что окружают нас.

— Тогда позволь мне представиться, хозяин. Меня зовут Ирина. Я…

— Я знаю, кто ты. — Лицо чуть улыбнулось. — Пепел древнего мира.

— Откуда?

— Мои знания так же глубоки, как и корни этих деревьев. То что мне известно, приходит из самой земли, из её соков, которые помнят эту звезду ещё до великой воды. — Голос ненадолго замолчал. — Но не это сейчас главное. Ты пришла ко мне с вопросом, не так ли?

— Да. — Только и сумела выдавить я.

— Яд, который отравляет эльфов пришёл из твоего мира, и разгадать его сможешь только ты. — Очертание лица исчезло, ветви приняли своё прежнее положение.

— То есть как во мне? Но я ничего не смыслю в ядах! — Лес вокруг загудел.

— Только ты сможешь найти разгадку яда. Ищи в себе, в своём прошлом!

— Почему ты не можешь мне просто ответить что искать?! — НЕ выдержала я, чувствуя как внутри заворочалась ярость.

— Я не могу, потому что главный ингредиент мне неизвестен. Он из твоего мира. Прости… — Последнее прозвучало откуда-то издалека, а после всё стихло. Кем бы ни был мой собеседник, но сейчас его присутствия я больше не ощущала. Аудиенция была окончена, мне ничего не оставалось, как двинуться в обратный путь.

Поначалу, меня не отпускало чувство обиды и раздражения. А по сути, меня порядком доставало то, что все в Средиземье тяготели к общению посредством шарад, загадок и недомолвок. Но постепенно, я успокоилась и задумалась над словами лесного духа (как я его мысленно окрестила). — Что-то из моего прошлого. Да это может быть что угодно! И даже если я распознаю какой компонент попал из моего мира, мне никогда не разобраться в приготовлении противоядия. Кстати, а как что-то могло попасть сюда оттуда? Хотя, нет, мне же попадались книги, а значит, могут попасться и предметы или что там ещё… — Я вдруг замерла на месте. Формулы, среди записей матери Сельвен были формулы и рецепты на Латыни. — А что, если?… — Я не успела закончить свою мысль, потому что ноги уже вовсю несли меня к дому эльфийки. (Во всяком случае я на это надеялась).

* * *

Дверь в комнату неожиданно распахнулась, гулко ударившись о стену. Сельвен только закончила протирать лицо брата, когда грохот заставил её дернуться и резко обернуться. У нее уже была готова подходящая тирада для этого наглого нарушителя больничного покоя, но слова так и застряли в горле. На пороге стояла Ирина, и она была последней, кого она ожидала здесь увидеть.

Смертная выглядела растрёпанной: волосы выбились из косы, разметались по плечам, платье подрано и испачкано, на бледном лице красовались несколько царапин. Одним словом, можно было подумать, что женщина только что выбежала из лесной чащи. Однако, что поразило эльфийку больше всего это глаза её темноволосой гостьи — они горели каким-то неестественным, безумным огнём. Сельвен уже открыла рот, чтобы спросить тривиальное: «Что произошло?», — когда замершая было в дверях женщина резко рванула вперёд и, с несвойственной для смертных скоростью, оказалась у кровати Ровиона, аккурат напротив дочери лекаря. Нежданная посетительница прикоснулась ко лбу покоившегося за пологом эльфа, её брови нахмурились, и она забормотала что-то себе под нос на том непонятном языке, который то и дело слышала от неё лесная дева и, казалось, абсолютно забыла о существовании последней.

Поведение её помощницы было поистине странным и даже немного пугающим, именно поэтому она решила её пока не беспокоить. Сельвен внутренне напряглась, и, чтобы хоть немного успокоиться, глубоко вздохнула. — Сладость, словно в воздухе кто-то разлил карамель с крепким вином… — В следующее мгновение все встало на свои места. Эльфийка неожиданно поняла, почему воздух в комнате почти звенел от напряжения, одновременно опьяняя. — Магия. — От замершей над её братом смертной волнами исходила магия. Сельвен подумалось, что ещё немного и она сможет увидеть эти потоки, настолько они были осязаемы. — Интересно, как она в таком состоянии прошла незамеченной мимо стражников у главных ворот… А как нашла сюда дорогу… — Лесная дева встряхнула головой и спешно закрыла дверь в комнату. — Если её сейчас увидят — будет худо. — Словно почувствовав её мысли, смертная резко обернулась.

— На, возьми. — В руке Ирины был зажат какой-то пожелтевший листок. Дочь лекаря приблизилась и аккуратно взяла бумагу.

Она без труда узнала почерк своей матери, но на этом всё и закончилось. В самом верху листка была написана странная комбинация незнакомых букв и знаков, а после в столбик шли ещё какие-то слова и словосочетания, рядом с которыми стояли цифры. Хотя язык был абсолютно незнаком эльфийке, она чутьём угадывала, что на бумаге, которую она держала в руке, был написан рецепт. Сельвен прочистила горло, чем вызвала несколько раздражённый взгляд смертной.

— Ирина… — Продолжила дева, не обращая на это внимания. — Что это?

— Я не знаю. Рецепт или формула. Он сказал, что это поможет твоему брату. — Отрезала та.

— Кто он?

— Неважно. — Отмахнулась женщина, снова обращая всё своё внимание на рыжеволосого эльфа. — Но тебе стоит поторопиться, времени осталось немного. — Не стоило об этом напоминать, дева и так всё знала.

— Поторопиться? Ты шутишь? — Теперь в голосе светловолосой послышалось неприкрытое раздражение. — Что мне с этим делать?

— Ты же лекарь, тебе лучше знать. — Парировала Ирина.

— Я не понимаю в этом ни слова! — Вскрикнула эльфийка, сжимая кулаки. Она хотела ещё что-то добавить, но в следующее мгновение, смертная оказалась рядом, крепко сжав голову лесной девы руками. Сельвен поначалу опешила, потом дёрнулась, но ей не удалось пошевелиться ни на миллиметр.

— Я никогда бы не стала так шутить. — Проговорила Ирина неожиданно тихо, глядя прямо в глаза дочери лекаря. — Этот рецепт должен помочь…Поверь…

— Да пойми ты, что даже если это и так. — Прошептала ей в тон бессмертная. — Язык, на котором написан рецепт мне не знаком… — В горле встал комок, она замолчала. Какое-то время никто из них не проронил ни звука, и они лишь смотрели друг другу в глаза. Наконец Ирина вдруг тяжело вздохнула, будто приняла какое-то важное решение.

— Я могу прочесть. Надеюсь, это поможет…

* * *

Это было прошлой ночью, и потом смертная стала проговаривать эти странные слова, немного резанные, но мелодичные. Сначала Сельвен ничего не понимала, пока Ирина не дошла до самого рецепта. Озарение пришло не сразу, но когда неизвестные слова зазвучали из уст её странной гостьи, внутри эльфийки что-то дёрнулось, словно всколыхнулось какое-то далёкое воспоминание. Она просила женщину прочесть это ещё и ещё раз, пока наконец в голове что-то не щёлкнуло, и неожиданно эльфийка уже знала, что ей надо было делать. Она почти бегом бросилась к двери, как вдруг замерла, кинув тревожный взгляд в сторону кровати.

— Я присмотрю за ним. Иди. — Проговорила женщина. Их взгляды встретились на одно мгновение, и этого было достаточно. Сельвен почти сразу скрылась за дверью. Всю дорогу до лаборатории она, как заведённая, повторяла про себя рецепт, стараясь ничего не упустить.

Когда, уже сжимая в руке готовое снадобье, вернулась, Ирина так и продолжала стоять там, где она её оставила несколько часов назад. Женщина обернулась на звук её шагов и коротко кивнула, отходя в сторону, будто приглашая к действию. Сельвен чуть помедлила, в нерешительности глядя на голубоватую жидкость, но терять им было нечего и в следующее мгновение она опрокинула содержимое флакона в рот своего брата. А спустя час дыхание Ровиона стало более размеренным, и он потеплел. Казалось, в его тело по крупицам возвращалась жизнь. Когда Сельвен огляделась, чтобы сообщить об этом Ирине, то с удивлением отметила, что та исчезла. О том, что всё это эльфийке не привиделось говорили тёмные следы грязи и травы на полу да всё ещё витавший в воздухе сладковатый аромат.

Ближе к полудню в комнату бесшумно проскользнул Леголас. За последние несколько дней они пересекались довольно часто. Сельвен отметила про себя, что даже стала привыкать к его постоянному присутствию и уже не вздрагивала и не напрягалась каждый раз, когда встречалась с ним взглядом. Принц сразу отметил то, что Ровион выглядел намного лучше. Он попытался отправить её отдохнуть, но на этот раз Сельвен была непреклонна, и тогда он ограничился тем, что принёс им обед, да так и остался вместе с ней, устроившись с другой стороны кровати. Почти до самого вечера они сидели в тишине, лишь изредка перекидываясь отдельными фразами, когда неожиданно их внимание привлекло шевеление за пологом. Как по команде оба эльфа вскочили, откинув ткань, и тогда, впервые за почти десять дней, она встретилась взглядом со своим братом. Его глаза были приоткрыты, и он то и дело сонно моргал, но больше уже не спал. Всё остальное пронеслось, как в тумане. Сельвен, чуть не плача от радости, горячо расцеловала брата, а потом, в порыве чувств, бросилась на шею и принцу, и кажется, он крепко обнял её в ответ… Но в тот момент ей не хотелось об этом думать, хотя её голова и так гудела от мыслей о том, что снадобье подействовало, что им с отцом предстоит долгая ночь, что от прикосновений светловолосого эльфа у нее слегка кружилась голова, и что спустя очень долгое время, она была просто счастлива.

Вскоре пришёл отец, а принц тихо ушёл, напоследок нежно коснувшись губами её руки, а она только улыбнулась ему в ответ.

Сельвен оказалась права, и всю ту ночь она на пару с отцом провела в лаборатории. А вернувшись на рассвете домой, эльфийка только и смогла, что добраться до спальни и, упав на кровать, почти тотчас же провалилась в глубокий трансовый сон. Последней её осознанной мыслью было то, что она не успела поблагодарить смертную, но изнурённое почти десятидневной бессонницей тело уже отключилось.

Проснулась Сельвен почти сутки спустя и первым делом отправилась искать свою ночную гостью. Та оказалась в библиотеке, где задумчиво перелистывала книгу, уставившись невидящим взглядом в огонь. Ирина показалась ей необычайно бледной, но, возможно, это была лишь игра света. Её благодарность женщина приняла несколько смущённо и даже пыталась отнекиваться, ссылаясь на то, что рецепт принадлежал, в первую очередь, матери Сельвен, а по сему большой заслуги её самой в этом не было. На это эльфийка только хмыкнула, да крепко обняла упрямую, шепнув на ухо: «Мой брат — это самое дорогое, что есть в этом мире для меня, и это ты его спасла. Поэтому, нравится тебе это или нет, но я тебе обязана.» Ирина неожиданно тихо захихикала.

— Ты неисправима. Ну если тебе так спокойней, будь по-твоему. — Услышав это, эльфийка не удержалась и тоже засмеялась.

После, Сельвен попыталась выведать у женщины, откуда та знала древний язык, и кто был тот таинственный «он», кого она упомянула в больничном крыле. Но на все вопросы Ирина отвечала или очень уклончиво, либо просто замыкалась в себе, упрямо поджав губы. Сельвен ничего не оставалось, как оставить свои расспросы на потом, и она поспешила переключить разговор на другую тему, спросив о том, как прошло время во дворце, отчего Ирина ещё больше помрачнела, и, сославшись на усталость, спешно ретировалась в свою спальню. Эльфийке ничего не оставалось, как проводить её удаляющуюся фигуру хмурым взглядом.

С тех пор пошло три дня. Ровион шёл на поправку, как и многие другие воины, пострадавшие от яда. Сельвен проводила много времени в больничном крыле, помогая отцу, но теперь, когда их усилия приносили плоды, она делала это с радостью. В один из дней к ним даже зашёл сам король (видно вести дошли и до него). Трандуил Ороферион лично поблагодарил лекаря и дочь и выразил желание, чтобы они присутствовали на празднике Света Звёзд в главном зале дворца. Тогда Сельвен почтительно поклонилась, принимая приглашение, хотя внутри всё сжималось. Она обещала Ирине, что они покинут Лихолесье как можно скорее, а теперь вот новая отсрочка. Сама эльфийка не горела большим желанием присутствовать на торжестве, но эта была большая честь для их семьи, да и отклонить приглашение самого Владыки она не могла. Возможно так, она всё же ещё сможет вернуться сюда. — Да и он, скорее всего будет там… — За последнюю мысль она была готова ударить себя по лбу. — Дура! — Ведь с момента пробуждения Ровиона, она больше не видела принца, хотя брат и говорил, что его Высочество его регулярно проведывал. Возможно он специально её избегал. — В любом случае, так будет лучше. А то ты что-то расслабилась, и тебе опять стал мерещиться двоякий смысл в его действиях… — Но даже это не могло испортить приподнятое настроение эльфийки, чего нельзя было сказать о смертной.

Сельвен провела достаточно времени среди людей, чтобы понять, что женщина изменилась. С тех самых пор, как она вернулась из дворца, её темноволосая компаньонка была ещё более, чем прежде, задумчива, молчалива, но вдобавок и печальна. Казалось, мыслями она была где-то очень далеко, то и дело хмурилась и закусывала губу, словно пыталась справиться с какой-то внутренней болью, тревогой или разочарованием. Эльфийка не знала, что произошло, но отчего-то её не покидала уверенность, что все это было как-то связанно со дворцом. Ведь тогда, в первые дни, от неё не укрылись недвусмысленные отметины на шее женщины, которые та так заботливо скрыла палантином в первый день, но абсолютно забыла на второй и третий. Ещё тогда лесная дева хотела спросить смертную о причинах их появления, но, сконцентрировавшись на поиске лекарства, это совершенно вылетело у неё из головы (да и она была уверена, что Ирина не захотела бы об этом говорить), а начинать расспросы сейчас, задним числом, казалось неуместным и бестактным. Сельвен не знала, как помочь женщине, но ей очень хотелось передать той хоть капельку того света, что царил в душе у девы леса. Поэтому, когда по дворцу прокатилась новость о том, что приехали бродячие музыканты, (которых король каждый год приглашал для дворцовых утех, так и на радость смертных слуг), эльфийка увидела в этом возможность приподнять настроение своей компаньонке.

Она нашла Ирину на лесной окраине, где та в последнее время бывала очень часто. Она просто сидела на поваленном стволе и, будто бы прислушивалась к чему-то, чуть прикрыв глаза.

— Ты опять здесь? — Женщина даже не пошевелилась, а только еле заметно улыбнулась и кивнула. — У меня для тебя новости…

— Судя по твоему тону, они должны быть хорошие. — Хмыкнула смертная, приоткрывая глаза. На мгновение они опять горели так же, как и тогда ночью, но это тут же прошло.

— Ты права, я не вижу ничего плохого в том, что король заботится о своих подданных. — Сельвен показалось, что при упоминании Его Величества Ирина заметно напряглась. — Да и тебе стоит немного развеяться, а не сидеть здесь в одиночестве.

— Кто сказал, что я одна? — Парировала Ирина, но тут же добавила. — Со мной всегда мои великие добродетели: ум, красота и скромность! — Лесная дева хмыкнула и деланно покачала головой. — Ну допустим, мне наскучат мои подруги, как ты предлагаешь мне развеяться здесь? В траве поваляться? — Она хитро улыбнулась.

— Не здесь, а во дворце.

— Зачем? — Ирина в миг стала серьёзной. — Опять убираться? Я туда больше не пойду, лучше переломай мне руки и ноги!

— Нет. Что ты! Чего ты так завелась? — Сельвен невольно насторожилась от такого резкого ответа, ещё больше убеждаясь в своих подозрениях. — Просто на праздник во дворец приехали бродячие музыканты. И я думаю, тебе стоит сходить на них посмотреть…

— Бродячие музыканты? — Глаза Ирины расширились, она немного расслабилась. Сельвен кивнула.

— Я думала это тебя заинтересует, учитывая, что ты мне рассказывала. — Дочь лекаря подмигнула. — Ну так как?

— Думаю, можно на них взглянуть…

— Ну тогда приведи себя в порядок и мы отправимся на нижние уровни. — И в ответ на удивлённый взгляд смертной, эльфийка добавила. — В твоих волосах листья. Может ты и правда в траве валяешься, когда тебя никто не видит? — На это Ирина лишь деланно фыркнула и, гордо вскинув голову, зашагала к дому.

53. Женские радости

На ней было длинное белое платье с широкими рукавами. В голове мелькнула странная мысль, что он ни разу не видел её в белом, разве что только у Беорна, но и там одеяние было расшито красным. Почему-то именно сейчас, её образ в этом струящемся белоснежном наряде показался ему совершенно неуместным, странным и даже пугающим. Она стояла к нему спиной, тёмные волосы мягкими волнами ниспадали почти до поясницы, но это не мешало ему быть абсолютно уверенным, что это была именно она.

— Ирина… — Позвал он её, но его собственный голос раздался откуда-то издалека. Женская фигура перед ним не пошевелилась, лишь плечи немного напряглись, а значит она его услышала. Он прочистил горло, набирая в лёгкие воздух, и, стараясь говорить как можно уверенней, продолжил. — Скажи мне, где ты находишься? — Женщина еле заметно вздрогнула, её правая рука медленно поднялась вверх, скользнув по коре огромного дерева, которое Волшебник заметил только сейчас. Исполин возвышался над ними, уходя ветвями в непроницаемый мрак, а на фоне фигуры в белом, кора выглядела абсолютно чёрной. За правой рукой последовала левая, в одно бесконечно долгое мгновение ткань рукавов соскользнула, обнажив бледную кожу. Женщина замерла, то ли опираясь, то ли приобнимая массивный ствол лесного гиганта, так и не проронив ни слова.

Глядя на эту картину, внутри мага всё сжалось от какой-то безысходности и боли. Он попытался шагнуть к ней, но каждое движение давалось ему с титаническим трудом, и ноги его не слушались. Он обратился к ней снова, повторяя вопрос, но женщина лишь покачала головой. Бледные пальцы задвигались по дереву, будто пытаясь найти что-то на ощупь, исследуя каждую трещину. Волшебник нервно сглотнул, почувствовав, как внутри него заворочался холодный липкий страх.

— Я искал тебя. — Прошептал он на выдохе. — Пытался звать тебя, но ты не отвечаешь… — Все движения прекратились, она опять замерла на месте, прислушиваясь. — Скажи мне, где ты? Покажи… Я смогу помочь. Я хочу помочь! — На последних словах он повысил голос, одновременно ощутив, как отчаяние сдавило горло. Женщина обречённо опустила голову, скрываясь за каскадом тёмного шёлка волос. Ему послышалось, что она тихо всхлипнула. — Ирина… — Её имя на его губах, такое родное и чужое, будто их разделяла целая вечность.

В следующее мгновение фигура в белом резко оттолкнулась от дерева, сделала несколько шагов назад, опять остановилась, всё ещё спиной к нему и с высоко поднятыми руками. Маг замер в ожидании. Какое-то время ничего не происходило, но вот он заметил, как по светлой коже, от пальца, по ладони, вдоль запястья и вниз до самого локтя, тонкой змеёй скользнула багровая капля, оставляя за собой яркий след. За ней последовала другая, потом третья и ещё, и ещё… Он наблюдал за этим, как заворожённый, отслеживая каждый кровавый серпантин, скрывающийся в складках стремительно багровеющей ткани. Волшебник не видел ни ран, ни царапин, будто кровь просачивалась сквозь кожу… В этот момент женщина медленно повернулась к нему, чуть опустила руки, согнув локти. Теперь алые капли уже падали на само платье, словно в ответ на его прежние мысли мешая белое и красное, но это было ему уже не важно, потому как всё внимание было приковано к её лицу. Эти такие знакомые тонкие черты сейчас выражали лишь печаль и обречённость. Её глаза были закрыты, а губы то и дело подрагивали. Ему казалось, что она порывалась что-то сказать, ведь он так желал, чтобы она прервала это молчание.

— Я потеряла своё имя. — Прозвучал глухо её голос, словно отвечая на его просьбу.

— Ирина… — Не выдержал он, шагая к ней навстречу, на что одна кровавая рука вытянулась в предупреждающем жесте.

— Здесь я не Ирина. — Проговорила она чуть громче. Женщина резко распахнула глаза, которые, как и тогда на обрыве, были чёрными со светящимися белыми зрачками. Маг невольно задержал дыхание, чувствуя как лицо опалило магическим потоком, а по спине пробежал холодок. — Ты боишься меня? — Она чуть склонила голову на бок, неотрывно вглядываясь ему в лицо.

— Нет. — Выдавил он, на что женщина грустно улыбнулась.

— Ты опять врёшь, Олорин. — Она моргнула, и её глаза стали знакомого, каре-зелёного цвета. Ему вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до неё, удостовериться, что это не бесплотный дух, но его ноги вновь словно приросли к земле. Женщина слегка покачала головой. — Олорин… Ты боишься, и не только меня. И врёшь, но не только мне…

— Скажи мне, где ты? — Повторил он упрямо, безуспешно пытаясь сделать хоть шаг. — В ответ она усмехнулась, дёрнув бровями.

— Какой ты упрямый! — На её лице промелькнуло такое знакомое ему выражение раздражения.

— Ответь мне! — Повысил он голос, однако она лишь упрямо поджала губы и стала медленно отступать, пока не упёрлась спиной о ствол дерева. Каре-зелёные глаза яростно сверкнули.

— Я не обязана тебе отвечать, Олорин! — В этот момент в его голове мелькнула мысль, что он её теряет, что вот-вот и она опять исчезнет.

— Ирина! — Крикнул он, на что женщина глубоко вздохнула, прикрывая веки.

— Здесь я не Ирина! — Громыхнул над ними её голос, и он снова встретился взглядом с этими пугающими очами, в которых отражалась лунная ночь. — Я — тень! — Окровавленные руки метнулись вперёд, отбрасывая его прочь.

Гендальф резко открыл глаза. Он лежал навзничь на спальном мешке у давно погасшего костра. Над его головой нависало угрюмое, серое небо, затянутое плотными облаками. Постепенно мысли, до этого блуждающие в тумане, стали проясняться. — Я там, где вчера заночевал. Значит, всё это был… — Волшебник присел, проводя рукой по лицу, избавляясь от остатков наваждения. — Сон?… — Он выдохнул, и перед его внутренним взором всё ещё стояла женская фигура в кроваво — белоснежном платье, как она взмахнула рукой, как он отлетел, как на лицо упала одна из капель… Маг выпрямился, отдёрнул руку от лица и уставился на раскрытую ладонь, посреди которой отчётливо читался небольшой кровавый развод. Внутри поселился неприятный осадок, оставленный ночным видением, что слишком скоро сменился всё возрастающей тревогой. Ведь выходило, что это был не совсем сон. — Он смог пробиться к ней в мысли, или это она вызвала его к себе? Но зачем? И это чёрное дерево… Может ли это быть знаком того, что женщина всё ещё находилась в Лихолесье? Тогда почему не сказать об этом прямо? Зачем эти символы? И кровь… — От последних дум ему стало не по себе. Волшебник слегка взмахнул посохом, и погасший костёр вспыхнул с новой силой.

Вид огня придавал ему сил, чуть развеивая мрачные мысли. Маг сидел, задумчиво вглядываясь в языки пламени, то и дело отпивая из меха с водой. Утро уже давно вступило в свои права, а он всё никак не мог заставить себя покинуть место стоянки. Его разрывало осознание того, что необходимо двигаться дальше на Север и в то же время неистово бушевало непреодолимое желание повернуть назад, обратно к лесу. Раздражённо выдохнув, Волшебник поднялся на ноги. Он должен был принять решение, и как можно скорее. «Радагаст тоже вскоре будет там», — пробормотал он себе под нос, словно всё ещё пытаясь себя в чём-то убедить.

Он не нёс за смертную никакой ответственности. В конце концов, это было её решение — покинуть отряд и кинуться, сломя голову, в лес! «Но ведь это ты её к этому подтолкнул… Расскажи ты ей всю правду ранее…», — зашептал его внутренний голос. — Довольно! Почему эта женщина всегда переворачивает всё с ног на голову! — В его голове эхом отдавались сказанные ею в сновидении слова. Бояться и врать, но не только ей… — Как этой смертной удаётся парой фраз резануть так глубоко? — Воспоминания отчего-то вернули его к той ночи у лесного озера, когда он дал волю своим чувствам… Маг дёрнулся, как от удара, потом замер на месте и отчаянно замотал головой. — Старый дурак! — В этот момент резкий порыв ветра, обрушившийся на прогалину, всколыхнул костёр, взметнув вверх столп искр, но Гендальф, кажется, этого даже не заметил. Майар замер на месте, напряжённо прислушиваясь к далёкому зову, а мгновения спустя спешно погасил костёр и, собрав немногочисленные пожитки и провиант, уже прилаживал походную суму позади седла. Когда со сборами было покончено, волшебник в последний раз обернулся. Где-то там, за синеющими на горизонте пиками скал, раскинулся древний лес и владения Короля Трандуила Орофериона. Возможно, она была всё ещё там, а возможно, это было лишь ночное наваждение. Ведь он продвигался всё ближе и ближе к могильнику, и кто знает, не было ли это только игрой тёмного колдовства, которое он всё чётче улавливал в воздухе. На мгновение лицо мага стало вдруг печальным, он облокотился о посох и, тяжело вздохнув, прошептал: «Если Эру будет угодно, мы ещё встретимся. А если нет, то я надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня простить, Ирина.» С этими словами Майар решительно развернулся, легко запрыгнул в седло и пустил коня галопом в направлении северных гор.

* * *

Сельвен была явно в приподнятом и воодушевлённом расположении духа. Мало того, что она настояла на том, чтобы нарядить меня в новое платье, (заказанное во время моего первого визита на нижние уровни, но о котором я полностью забыла из-за всего сыр-бора со дворцом); так, эльфийка взялась ещё и за мои волосы, умело расчесала и заплела их в причудливую косу. Поначалу я попыталась было воспротивиться, но все мои возражения натолкнулись лишь на незыблемую и упрямую решительность. Уже немного узнав характер дочери лекаря, я довольно быстро смирилась — переубедить её в чём-то, когда она была в таком настроении было всё равно, что распилить чугунный мост пилкой для ногтей. Да и по правде сказать, особых сил на то, чтобы спорить с ней у меня не осталось.

Ведь стоило Сельвен заговорить о дворце, как моё сердце моментально ускорило ритм, щёки запылали, а в душе зародилась совершенно глупая надежда на то, что он снова послал за мной. Однако в последнем я даже самой себе не могла полностью признаться, и по сему, пробурчав что-то на счёт переломанных ног и рук вместо дворца, попыталась скрыть своё смятение и частичное разочарование. Так в довесок ко всему, с той самой ночи в лесу меня то и дело лихорадило, если я проводила много времени вдали от деревьев.

По глупости, незнанию, а может и просто из-за самоуверенности и ярого желания помочь, той ночью я выбросила и использовала слишком много энергии. Или лучше сказать, дала волю своей проклятой магии «погулять на славу», тем самым заработав подзабытые было последствия. Поэтому когда я вернулась из больничного крыла, где оставила Сельвен с её братом, то только и успела, что перешагнуть порог своей спальни, как меня скрутила такая пронзительная и обжигающая боль, что я попросту рухнула на пол. Казалось, меня резали раскалённым железом изнутри, и вот-вот все внутренние органы выпадут на полированное дерево пола. Но вместо этого, спустя несколько мгновений, я уже изрыгала из себя потоки крови. Всё повторилось, как и тогда, только на этот раз боль была просто иступляющей, а крови ещё больше… Сколько всё это продлилось мне до сих пор неизвестно, потому что в какой-то момент я потеряла сознание, а когда очнулась, то просто лежала в багровой луже, и меня бил сильный озноб. Как в тумане я поднялась на ноги, добралась до кровати, по дороге стягивая с себя вконец испорченное платье, которым после и вытерла большую часть сотворённого беспорядка, и поскорее забралась под одеяло, натянув его до самого подбородка. Моё тело было похоже на кусок льда, голова кружилась, что указывало на большую потерю крови, но помощи мне ждать было неоткуда, и я просто отключилась.

Когда я вновь разомкнула веки, то было уже утро, и за время моего сна успела вернуться Сельвен. На моё счастье, даже в полубессознательном состоянии, я умудрилась не только отмыть все следы, но и избавиться от окровавленного платья. Но теперь, лёжа на кровати меня не покидало чувство, что за время моего сомнабулического сна, мне привиделось что-то важное. В голове то и дело вспыхивали какие-то обрывочные образы и символы, но они никак не желали складываться в одну картину… Всё утро я безуспешно пыталась бороться с туманом, окутывающим мои воспоминания, и именно за этим занятием и застала меня Сельвен в библиотеке.

С тех пор прошло несколько дней, но я так ничего и не вспомнила. Слабость прошла, но меня то и дело сковывал странный леденящий холод, который отступал, стоило мне приблизиться к лесу. Сначала это воспринималось мною больше на подсознательном уровне, но вскоре я уже осознанно проводила всё больше и больше времени если не в самой чаще, то у кромки леса. Его шёпот успокаивал и убаюкивал, погружая в состояние полусна, наполняя тело недостающей жизненной силой и, как мне казалось, залечивая последствия той ночи. Однако в глубине души я всё равно знала, что это было лишь временное облегчение, и поэтому мне постоянно приходилось сдерживать тот рвущийся на волю магический поток внутри себя. На непрерывную концентрацию уходило много сил, которые мог восполнить лишь лес… Получался замкнутый круг, откуда я не видела пока никакого выхода. Поэтому, когда Сельвен неожиданно решила заняться моим внешним видом, я особо не сопротивлялась, хотя её энтузиазм не мог не вызвать некоторые подозрения с моей стороны.

Если бы я не знала эльфийку, то можно было подумать, что она вела меня на смотрины. Последнее заставило меня невольно улыбнуться. Я стояла перед зеркалом, критически разглядывая отражение по ту сторону стекла. Не смотря на ярко-васильковый цвет платья, расшитого алыми маками по вороту и поясу, да красные ленты умело вплетенные в волосы, я не могла не отметить излишнюю бледность своего лица. Для себя самой я почему-то выглядела странно, но вот никак не могла определить, чем именно было это вызвано. Мысленно махнув на это рукой, я покачала головой и, тяжело вздохнув, уже привычным методом принялась завязывать лёгкий голубой палантин, скрывая волосы и лицо. Как только с головным убором было покончено, меня окликнула Сельвен — той явно не терпелось показать мне бродячих артистов.

Всю дорогу до дворца я не могла избавиться от непонятно откуда взявшегося дурного предчувствия, а стоило нам миновать главные ворота, как меня охватило сильное беспокойство. Я то и дело озиралась по сторонам, неосознанно выискивая кого-то. И, похоже, моё поведение не осталось незамеченным, потому как я то и дело ловила на себе подозрительные взгляды Сельвен.

— С тобой всё в порядке? — Эльфийка чуть замедлила шаг и, взяв меня за руку, вопросительно заглянула в глаза.

— Конечно. — Ответила я как можно уверенней, но лесная дева недоверчиво нахмурилась.

— Если ты хочешь, мы можем вернуться…

— Нет. Наверное я немного одичала, проводя всё время в лесу. — Попыталась отшутиться я, но моя сопровождающая лишь криво улыбнулась в ответ, продолжая настороженно вглядываться мне в лицо. — Я правда хочу посмотреть на музыкантов. — Выдохнула я наконец, и последнее было действительно правдой. Эльфийка коротко кивнула, по-видимому, принимая мой ответ, и мы продолжили путь.

Чем дальше мы продвигались в глубь дворца, тем тревожнее становилось у меня на душе. Однако, когда мы миновали главную лестницу, ведущую на верхние уровни, я не удержалась и зачем-то обернулась, чтобы кинуть последний взгляд на белоснежный мрамор и тонкие золочёные перила, но там никого не было. С моих губ сорвался невольный вздох облегчения и одновременно разочарования. Я не знаю, кого надеялась там увидеть, ведь разумом прекрасно понимала всю абсурдность и смехотворность этих желаний. Словно почувствовав мои мысли, идущая рядом эльфийка ободряюще сжала мою ладонь. А в следующее мгновение мы уже спускались в направлении нижних садов.

Нижние уровни дворца лесных эльфов поразили меня изысканным в своей простоте праздничным декором. Мосты, переходы и беседки были украшены живыми цветами и искрящимися разноцветными фонариками, отчего мрачная атмосфера, так неприятно удивившая меня во время прошлого визита, казалась теперь волшебной и загадочной. Я с изумлением разглядывала всё вокруг, гадая, как цветы сохраняли свою свежесть, что было источником света для мерцающих огоньков, и одновременно с этим моя нервозность постепенно отступала, а дышать стало неожиданно легче. Но где-то в глубине души, как заноза, засело то странное чувство тревоги, не покидавшее меня с того момента, как мы вышли из дома лекаря, хотя сейчас мне удавалось его довольно успешно игнорировать. Теперь даже Сельвен выглядела более расслабленной и больше не хмурилась. Лесная дева, как и я, воодушевлённо рассматривала праздничное убранство, а на губах эльфийки то и дело появлялась мечтательная полуулыбка.

— Знаешь, Ирина. — Прервала она наше затянувшееся молчание. — Я, видимо, никогда не перестану удивляться тому, как преображается дворец с наступлением торжеств. И всегда радуюсь этому, как в первый раз. Это, наверное, глупо? — Сельвен кинула в мою сторону смущённый взгляд.

— Вовсе нет. — Я тихо хихикнула. — Меня охватывает такое же чувство, когда на Новый год наряжают ёлку, украшают игрушками, гирляндами, разноцветными огоньками. За окном идёт снег, а ты сидишь в полумраке и смотришь на эту красоту, как ребёнок в ожидании волшебства и сказки… — Всё ещё мечтательно улыбаясь, я посмотрела на эльфийку, но та опять нахмурилась.

— О каком празднике ты говоришь? Я не помню, чтобы люди наряжали ёлки в честь какого-либо торжества… И праздновали новый год зимой… — Проговорила она очень тихо. От досады на саму себя я с силой прикусила губу. По моей спине пробежал лёгкий холодок, а шестерёнки в голове яростно завертелись в поисках подходящего объяснения. Стараясь звучать как можно уверенней, я, наконец, выдавила из себя.

— Если честно — понятия не имею. Это просто то, что вдруг всплыло у меня в голове…

— Странные мысли всплывают у тебя в голове… — Ответила эльфийка, на что я лишь пожала плечами.

— У меня хорошо развито воображение. Вот и лезет на ум всякая чушь. Не обращай внимания. — Я подмигнула и непринуждённо махнула рукой, надеясь на то, что моя сопровождающая примет всё сказанное за плохую шутку или бред странной смертной. Она ничего не ответила, только покачала головой.

Мы спускались всё глубже, и теперь нам то и дело попадались те самые каменные террасы с ажурными беседками, только теперь тут было намного оживлённее, чем в прошлый раз.

— Так куда мы идём? — Не удержалась я, когда мы миновали очередную площадку.

— В нижние сады. Мне сказали, что музыканты сегодня там. Кстати, там тебе можно будет снять палантин. — Сельвен наконец улыбнулась, а я облегченно вздохнула.

Нижние сады, конечно же, не шли ни в какое сравнение с тем буйством зелени и красок, которое так поразило меня на верхних ярусах, когда я впервые после той ночи в лесу встретилась с ним. Здесь не было цветущих кустарников, и вместо травы земля была устлана мягким мхом, но каким-то непостижимым образом тут всё же росли деревья, утопающие в полумраке они казались не зелёными, а синими. Их раскидистые ветви были увиты мерцающими огоньками, которые слегка покачивались и, казалось, передвигались вместе с нами. Однако моя спутница не обращала на них никакого внимания, двигаясь вперёд уверенными шагами, чего нельзя было сказать обо мне. Я аккуратно следовала за эльфийкой, стараясь не споткнуться и не зацепиться в темноте, и именно поэтому вовсе не спешила снимать палантин, опасаясь, что низкие ветви исцарапают лицо. Да и вообще, не будь со мною рядом Сельвен, пришлось бы мне продвигаться на ощупь. Я уже хотела спросить не ошиблась ли дева леса маршрутом, когда до моего слуха донеслась далёкая мелодия. С каждым шагом звуки всё усиливались, и вот можно было уже отчётливо различить переборы лютни, свирели, лёгкое позвякивание бубна и смех. Когда впереди между деревьями замаячили отсветы от костра, меня вдруг посетило неожиданное ощущение дежавю. А что если там, за деревьями окажутся не какие-либо музыканты, а Мирта и её странствующая семья? От этой мысли мне стало не по себе. Ведь расстались мы не самым дружелюбным способом. И несмотря на то, что Сельвен довольно спокойно восприняла меня как ведьму, в том, что и другие обитатели дворца отнесутся к этому с тем же пониманием, уверенности у меня не было. Скорее ситуация складывалась с точностью, да наоборот. Но отступать было некуда, и я продолжала двигаться на свет, как мотылёк в ночи.

Вынырнув из-за очередного раскидистого дерева, мы неожиданно оказались на краю небольшой поляны, в центре которой ярко горел костёр. Мои глаза, не успев адаптироваться после длительного блуждания в темноте, первые несколько секунд были ослеплены, поэтому я замерла и чуть отступила обратно под дерево, из тени наблюдая за происходящим. Вокруг пламени сидели в основном люди, но были тут и эльфы. Присутствующие весело смеялись, то и дело отпивая из кубков в руках, а чуть в стороне расположились и сами музыканты, и к моему счастью, это была не Мирта. Насколько я успела разглядеть, их было около шести или семи, все мужчины, довольно смуглые, с разнообразными инструментами в руках и в цветных одеждах, они задумчиво наигрывали что-то, тихо переговариваясь между собой. Но неожиданно все разговоры смолкли. Пробежавшись глазами по притихшим музыкантам и зрителям, мой взгляд остановился на фигуре в центре светового круга. Это был молодой мужчина с тёмными, едва достающими до плеч, волнистыми волосами. На нём был расшитый золотом красный бархатный жилет поверх простой белой рубахи, кокетливо развязанной на груди. Своим обликом он мне напомнил эдакого романтического героя, сошедшего со страниц поэм Лорда Байрона «Корсар» или «Дон Жуан». И, как и полагается романтическому герою, он был красив: гладкая смуглая кожа, тёмные глаза, жемчужная улыбка, тонкие черты лица, но в то же время не настолько совершенные, как у окружающих меня в последнее время эльфов. Он казался более реальным и досягаемым, в отличии от того, другого… Я невольно залюбовалась, а незнакомец, тем временем, галантно поклонился и, взяв в руки гитару, запел. К сожалению, я не понимала ни слова, но его мягкий тенор приятно ласкал слух. В этот момент Сельвен чуть сжала мою ладонь, привлекая моё внимание, и, кивнув, решительно потянула за собой, поближе к костру и разливающейся над поляной музыке. Просить дважды не потребовалось.

Мне стало понятно, почему Сельвен так настаивала на том, чтобы мы пришли сюда. Здесь, в этом странном саду, спрятанном среди каменных переходов дворца лесных эльфов, под чарующие звуки странствующих музыкантов, мне впервые за последние месяцы вдруг было легко и почти весело. Будто я вновь оказалась в том лесу, где пробудилась звёздной ночью в этом мире, познакомилась с Миртой и её семьёй. Ничего не зная и не подозревая, куда занесла меня нелёгкая, всё происходящее воспринималось мною тогда как необычный яркий сон, а потом как незабываемое приключение… От накативших воспоминаний я невольно улыбнулась, глядя на окружающих меня смеющихся людей и эльфов. Красавчик-музыкант уже не пел, и теперь над поляной звучала более быстрая и задорная музыка, и многие из зрителей, разделившись на пары, легко кружились в такт незамысловатой мелодии. Моя сопровождающая куда-то отлучилась, но это меня ни капли не огорчало. Я сидела на мягком мху в некотором отдалении от яркого пламени, облокотившись спиной о молодое деревце, то и дело отпивая терпкое вино из кубка. И с каждым глотком все недавние переживания и горести отходили на задний план, боль и разочарование притуплялись, а в сердце маячила призрачная надежда, что, возможно всё ещё и обойдётся… Конечно, это говорило вино в моей крови, но здесь и сейчас я готова была поддаться его сладкому обману.

Постепенно музыка притихла и вперёд снова вышел тот самый романтический герой. Он обворожительно улыбнулся, отчего моя собственная улыбка стала ещё шире и, скорее всего, глупее.

— Уважаемая публика! Мы сердечно благодарим вас за такой тёплый приём! — Начал он всё тем же приятным голосом. — Для нас большая честь быть гостями королевства лесных эльфов. — Музыкант грациозно поклонился в сторону собравшихся Эльдар, на что те ответно закивали и заулыбались. — Но я думаю, вы понимаете, что и музыкантам тоже нужен отдых, и простите моим друзьям небольшую паузу. А пока они будут наслаждаться дарами винных погребов, мне было доверено развлечь вас. — Он задорно подмигнул, и присутствующие на поляне одобряюще загудели. Он продолжил ещё что-то говорить, но я перестала обращать внимание на слова и просто любовалась этим Средеземским Дон Жуаном, пользуясь тем, что моё лицо было скрыто тенью от палантина. Окружающие смеялись, то и дело взрываясь аплодисментами, что говорило о том, что выступающий делал своё дело исправно. Однако постепенно это мне наскучило, и я уже собралась было отправиться на поиски Сельвен, как следующая фраза романтического героя вновь привлекла моё внимание к его озарённой светом костра фигуре.

— Мои уважаемые зрители, посмотрите на это творение! — Начал он торжественно. — Это изделие пришло к нам из другого времени и места. И такую обувь там носили прекрасные дамы и леди. — Тот предмет, что красавчик выставил на обозрение собравшейся публики заставил меня в изумлении замереть на месте. В его руках красовалась изящная красная туфелька на самой настоящей шпильке. Все присутствующие прекрасные представительницы эльфийской и людской расы оживлённо зашушукались. Не смотря на то, что навскидку каблук был не выше девяти сантиметров, такая обувь для Средиземья была явным открытием. Если говорить напрямую, никаких каблуков, а уж тем более шпилек, в мире, где то и дело приходилось скакать верхом и осиливать сотни километров пешком, просто не было. Это могло означать лишь одно — сие творение было родом явно не отсюда. Теперь я уже совсем другими глазами посмотрела на странствующего музыканта с алой туфлёй в руках. — Возможно кто-то из прекрасных дам желает примерить эту пару? А может даже и рискнёт пройтись в них? — На последних словах голос темноволосого артиста стал загадочным и таинственным.

Меж эльфиек и женщин пробежала волна оживлённого шёпота. Этот мир или другой, женщина всегда остаётся женщиной, и я была на сто процентов уверена, что каждой из присутствующих не терпелось попробовать пройтись в загадочной новинке. Однако в то же время, никому, особенно славящимся своей грацией эльфам, не хотелось опростоволоситься на глазах у всех. Но вот из ряда Лихолесских красавиц вышла одна, но смогла лишь сделать шаг, прежде чем романтический герой умело подхватил её под локоть. За ней последовала ещё одна дочь леса, и снова её постигла неудача. Похоже умение ходить на шпильках не было в крови бессмертных детей Эру. Человеческие женщины, глядя на неудачи прекрасных дев, не решались попытать своё счастье и смущённо отводили глаза в сторону. В какой-то момент вперёд вышла ещё одна эльфийка. Каскад длинных рыжих волос спускался ниже поясницы, а ясные голубые глаза вызывающе сверкали. Она с лёгкостью скользнула в алые туфельки и, гордо вскинув голову, уверенно шагнула вперёд, и первые шаги были довольно успешными. Она высокомерно улыбнулась своим притихшим подругам и попыталась было продолжить своё победоносное шествие, как тонкий каблук предательски подвернулся и красавица упала на землю. На её лице отразилось такое явное недоумение, что я не удержалась и прыснула со смеху, и, как оказалось, сделала это слишком громко, потому что в следующее мгновение раздосадованный взгляд рыжеволосой эльфийки и её подруг обратились в мою сторону. Однако стоило им понять, что смеялась смертная, как досада почти сразу уступила место раздражению.

— Над чем ты смеёшься? — Бросила она вызывающе, и её глаза угрожающе сузились. Мне, в свою очередь, совершенно не хотелось привлекать лишнее внимание к своей особе, да и не то было настроение, чтобы пререкаться, поэтому я лишь отрицательно покачала головой и, как бы в смущении, опустила глаза. Решив, что конфликт был исчерпан и что эльфийка уже забыла обо мне, я поспешила отвернуться, чтобы отыскать таки Сельвен и, по возможности, отправиться в обратный путь. На моё счастье, дочь лекаря отыскалась в дальнем конце поляны, где она что-то оживлённо обсуждала с незнакомым мне эльфийским воином. Я уже хотела подняться, чтобы направиться к ней, когда на меня упала чья-то тень. Надо мной возвышалась та самая эльфийка, что так неудачно упала. Её глаза гневно сверкали, а в руках она всё ещё сжимала алые шпильки.

— Ты так весело смеялась. — Процедила она сквозь зубы. — Поэтому у меня сложилось впечатление, что ты явно можешь это лучше всех нас… — Её голос постепенно набирал громкость, и сидящие поблизости теперь с интересом за нами наблюдали.

— Я смеялась над ситуацией в целом, а не над тобой. — Попыталась выкрутиться я, но, судя по тому как упрямо поджала губы лесная дева, это мне не удалось. Она гордо вскинула голову и надменно почти ткнула мне в лицо проклятые красные туфли.

— Одень и покажи нам, что можешь. — Отчеканила она повелительным тоном.

Стараясь не дать волю уже заворочавшейся внутри злости, я раздражённо выдохнула и не спеша поднялась на ноги, оправляя платье и норовящий соскользнуть палантин. Мне хотелось поскорее отсюда уйти, да и смотреть на дочь Эру снизу вверх уже порядком надоело. Она же продолжала наблюдать за мной, иронично изогнув бровь и еле заметно ухмыляясь.

— Большое спасибо, но вынуждена буду отказаться. Возможно в другой раз. — Проговорила я с лёгким поклоном и уже хотела двинуться в сторону Сельвен, как рыжеволосая дочь леса резко дёрнула меня назад. Шёлковая ткань слетела с моей головы.

— Это не просьба, а приказ. — Прошипела она. — Если тебе не было понятно…Ёж. — Сделав ударение на последнем слове, (которое было, как я уже успела узнать, унизительным термином, используемым эльфами в отношении людей) эльфийка торжествующе улыбнулась и бесцеремонно впечатал мне в грудь алые туфли. — Одевай! — Я уже открыла рот, чтобы высказать ей всё, что о ней думала, как рядом раздался приятный мужской голос.

— Милые дамы, прошу вас не стоит так драматизировать ситуацию. — Из-за спины лесной девы материализовался «Дон Жуан». Он сверкнул жемчужными зубами, и я вынуждена была признать, что его улыбка была попросту очаровательна.

— Здесь никто не драматизирует, любезный. — Промурлыкала дева. — Просто мне хотелось бы, чтобы данная женщина показала нам своё умение. — Она стрельнула в мою сторону глазами. — Или же она боится опозориться… Но не стоит, мы не ожидаем многого от младших детей Эру… — Она показательно пожала плечами, придав лицу сочувственное выражение, и собравшиеся неподалёку эльфийки тихо захихикали. Мне же захотелось вбить шпильки ей прямо в лоб, аккурат между глаз. Музыкант будто почувствовал что-то, потому что в следующее мгновение тёплая ладонь опустилась на моё плечо.

— Я соглашусь с Вами, прелестная леди… Но только в том, что и прекрасная представительница человеческой расы должна попробовать себя в этом испытании. — На это эльфийка высокомерно усмехнулась и гордо прошествовала к своим подругам, а я только и могла, что послать музыканту исполненный праведного негодования взгляд. В ответ он лишь лукаво подмигнул мне. — Я верю, у тебя всё получится. — Прошептал он, приободряюще сжав плечо. — Идём. — Теперь все взгляды были направлены на нас, и мне не оставалось ничего другого, как проследовать за ним к костру.

Я стояла у всех на виду в самом центре светового круга, чувствуя как от жара пламени заалели щёки. Видно, чтобы разрядить обстановку, музыканты снова заиграли какую-то лёгкую мелодию.

— Уважаемая публика! Ещё одна прекрасная дама решила попытать своё счастье и испытать своё умение! Так поддержите её! — Объявил моё «выступление» романтический герой, и многие из человеческих слуг ответили ему дружными аплодисментами. Отчего-то эта своеобразная поддержка воодушевила меня, и захотелось вдруг доказать, что и обычные смертные не лыком шиты. Встряхнув головой и лучезарно улыбнувшись, я скинула обувь и легко скользнула в алые башмачки, колодка которых оказалась на удивление удобной, да и размер был в самый раз. Потопталась немного, привыкая к новым туфелькам, и уверенно зашагал вокруг костра, ведь ходить на каблуках у нас умела почти каждая женщина, а те, что были сейчас на мне были ничто по сравнению с тем, в чём могли щеголять красавицы в моём мире.

По мере моего продвижения по кругу, музыка стала быстрее, и я, незаметно для самой себя, даже стала слегка пританцовывать на ходу. Поначалу моё «шествие» не вызвало никакой реакции, кроме гробовой тишины. Но уже к середине, многие из зрителей, и смертные и эльфы, стали мне прихлопывать, а когда я добралась до «Дон Жуана» и, исполнив с ним пару пируэтов, присела в реверансе, меня встретили дружные аплодисменты и звонкий смех. Сельвен стояла в первых рядах и хитро улыбалась, рыжеволосой же эльфийки и след простыл. Вокруг снова закружились танцующие пары.

— Я в тебе ни на секунду не сомневался. — Шепнул мне музыкант, обворожительно улыбаясь. Он чуть придерживал меня за локоть, помогая переобуться.

— Благодарю. — Бросила я и, кивнув на прощание, стала аккуратно пробиваться через танцующие пары к своей светловолосой подруге. Кажется, он ещё что-то крикнул мне вслед, но громкая музыка заглушила слова.

Сельвен встретила меня ещё одним кубком вина и задорным хихиканьем. Она с особым смаком во всех красках и деталях описала то, в каком бешенстве практически сбежала отсюда другая эльфийка. Она назвала её по имени, но я его тут же забыла. Мы сидели в стороне от танцующих, смакуя последние капли вина, когда в центр опять вышел красавчик.

— Простите, что прерываю ваше веселье, но моя душа просит лирики. Я хочу посвятить эту песню той одной и единственной, что есть была и будет в жизни каждого из нас. — Он несколько печально улыбнулся, перекинул через плечо гитару и заиграл.

Сначала, как и все, я мечтательно улыбалась, чуть покачиваясь в такт мелодии, но с каждым аккордом, моя улыбка таяла, а сердце начинало биться всё быстрее. Когда же менестрель запел, по спине пробежал холодок.

Найди свет в прекрасном море

Счастливым быть — вот моя воля

Ты и я, я и ты

Мы как бриллианты в небесах!

От каждого слова по телу пробегала дрожь, ведь я знала каждую строчку этой песни, так же как и смуглый красавец, что исполнял её сейчас.

Так сияй! Этой ночью — ты и я

Мы прекрасны, как бриллианты в небесах.

Глаза в глаза, полные сил

Мы прекрасны, как бриллианты в небесах!

Музыка смолкла, но на поляне продолжала стоять зачарованная тишина. Мне же стоило огромных сил, чтобы не разрыдаться от переполняющих чувств ностальгии, тоски и печального томления.

— Нам пора, Сельвен. — Прошептала я задумчивой эльфийке.

— Такая красивая песня… — Ответила она, будто и не слышала меня. — Жаль, что я не понимаю ни слова… — Я лишь кивнула и чуть сжала её ладонь. — Ах, да, конечно. Нам пора. — Лесная дева словно очнулась ото сна. — Дай мне ещё несколько минут. Мне надо кое-что выяснить у одного из друзей моего брата.

— Ладно, только недолго… — Но лесная дева уже спешила в другой конец поляны, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я так увлеклась, что и не заметила, как кто-то сел рядом со мной до тех пор, пока он не заговорил.

— Я думал ты уже сбежала. — Рядом со мной сидел темноволосый менестрель.

— Почему я должна была сбежать?

— Ну так того требует история. На часах полночь и Золушка убегает с бала, оставив за собой туфельку и разбитое сердце принца. — Он весело подмигнул, а я не удержалась и тихо захихикала.

— Ну если так, то мне не хватает доброй феи, кареты — тыквы, да мачехи и сестёр — злыдень! Да и туфельки я, кажется, не потеряла, а сдала тебе в целости и сохранности. — Музыкант весело засмеялся.

— Что верно, то верно. Как твоё имя?

— Даэрэт. А твоё?

— Лаэрт. — Он замолчал и, когда продолжил, то перешёл почти на шёпот. — Откуда ты?

— Мы повстречались с Сельвен недалеко от Минас-Тирита. — Пересказывала я уже отрепетированную историю, на что тот, кто назвался Лаэртом, неожиданно рассмеялся.

— Ладно, ладно. А теперь серьёзно, откуда ты? — Я чуть нахмурилась и непонимающе посмотрела на музыканта. Его глаза лукаво искрились.

— Я тебе уже сказала… — Начала было я, но он отрицательно замотал головой.

— Не надо врать. — Лаэрт назидательно зацокал языком, а потом подался вперёд и зашептал ещё тише. — В Средиземье есть много сказок, но нет сказки про Золушку. — Снова отодвинувшись, менестрель, не мигая, уставился мне в глаза.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем смысл его слов дошёл до моего подёрнутого алкоголем мозга. Я нервно сглотнула, судорожно придумывая, как ответить. Страх, удивление, смущение и злость на саму себя за свою глупость смешались в один поток, и похоже, что все эти эмоции отразились у меня на лице. Лаэрт деланно закатил глаза и хлопнул себя по лбу.

— Да не пугайся ты так! Ещё, чего доброго, заработаешь себе сердечный приступ! А их тут не лечат. — В том сумбуре, что творился сейчас у меня в голове, неожиданно мелькнула совершенно бредовая и безумная мысль, но я не успела даже оформить её в слова, как мой нежданный компаньон опять подался вперёд. — Ну, так откуда ты? И как здесь оказалась?

— С чего ты решил, что я не из Минас-Тирита?…

— Да ты, я смотрю, упрямая. Кто же тебя тут так напугал, что ты своей тени бояться стала? Из Минас-Тирита она… Конечно! — Он весело хмыкнул и снова перешёл на шёпот. — Ты даже не заметила, что вот уже минут пятнадцать, как мы разговариваем с тобой на Английском. — Мои глаза расширились, и инстинктивно я зажала рот ладонью, что ещё больше развеселило моего спутника. Отсмеявшись и отдышавшись, он решительно протянул мне руку. — Давай тогда начнём по-другому. Я Ли из Кентербери, графство Кент, Англия.

— Ирина, Россия. — Ответила я, автоматически пожав его ладонь.

— Вот и познакомились! — Лаэрт (или Ли) лучезарно улыбнулся и нежно поцеловал мою руку. Я всё ещё не могла поверить своим ушам и пребывала в состоянии лёгкого шока…

54. Потанцуй со мной…

Иногда самые невероятные вещи происходят с самыми обычными людьми. Все переворачивается с ног на голову, а потом вокруг, да колесом, и мир летит в тартарары, ломая представления о реальности и «нормальности». Я никогда не думала, что подобное может произойти со мной, и, наверное поэтому и мечтала об этом тайно, но лишь на уровне сказки. Ведь согласитесь, каждая девушка грезит о том, чтобы быть принцессой, но отнюдь не о том, что до этого придётся побыть Золушкой…

Так было и со мной. Живя обычной жизнью, в центре европейской части материка, занимаясь каждодневными делами, после прочтения очередной книги меня иногда посещали мысли о том, что было бы окажись я там, но мне и в голову никогда не приходило, что однажды я открою глаза под чужим небом, в другом и очень далёком мире. И вот теперь мне ничего не оставалось, как наблюдать как всё катится, словно снежный ком по нарастающей… Правильно говорят: «Будьте осторожны со своими мечтами — они могут сбыться». Ведь в наших грёзах всё всегда довольно лучезарно и явно с хорошим концом, чего нельзя было сказать о моей нынешней сказочной реальности. Однако, теперь я была не одинока.

Ли. Поначалу меня попросту испугало как его признание, так и вся ситуация в целом. Наверное, то что мне встретился кто-то из моего мира должно было меня несказанно обрадовать, но вышло иначе. Помимо воли Ли оказался тем самым решающим элементом, что обрубил последнюю ниточку надежды, что теплилась где-то в самом потайном уголке моей души. Надежды на то, что всё происходящее могло оказаться сном… Из-за его невероятного появления во дворце эльфийского короля всё стало до боли реально. Особенно сейчас, когда скинув вычурные манеры и изысканные жесты, словно карнавальный костюм, Ли в одно мгновение превратился из галантного менестреля в обычного молодого мужчину, и теперь, сидя рядом со мной, что-то оживлённо рассказывал, но его слова пролетали мимо меня.

Темноволосый музыкант говорил и вёл себя так, будто мы сидели где-то в небольшом кафе за чашечкой капучино, и нас не окружали каменные стены, синие деревья и блуждающие огоньки, а на поляне под переливы мелодии не двигались эльфы. Контраст был на столько разителен и сюрреалистичен, что мой воспалённый мозг уже отказывался это принимать. Ли выглядел каким-то лишним и неправильным, словно актёр попавший в чужой фильм, а мне в голову вдруг пришло осознание, что именно так, наверное, выглядела и я сама. Мы были абсолютно ненужными и неуместными элементами, которые лишь нарушали гармонию этого волшебного мира…

— Ирина? Тебе нехорошо? — Я резко распахнула глаза, которые и не заметила, как закрыла. Ли, всё так же сидевший напротив, чуть подался вперёд и настороженно вглядывался мне в лицо. — С тобой всё в порядке? — Проговорил он на удивление мягко и, как мне показалось, обеспокоенно.

— Конечно. — Только и смогла выдавить я, но музыкант явно думал иначе.

— Прости. — Проговорил он глухо. — Я наверное слишком прямолинейно вывалил всё на тебя. Но пойми, как только ко не закралось то безумное подозрение, что ты могла бы быть из нашего мира, я не смог сдержаться.

— Да нет, это ничего…

— Нет. Я ведь даже ничего о тебе не знаю. Ни как ты тут оказалась, ни через что тебе пришлось пройти… А бросился сломя голову выпытывать! Это для любого, учитывая обстоятельства, может оказаться шоком. — Он тяжело вздохнул. — Я полный кретин и дурак!

— Ли… Это не то, что я бы имела в виду… — Мой язык заплетался, а мысли расплывались. Перед глазами заплясали чёрные точки.

— Ирина? — Голос менестреля эхом раздавался откуда-то издалека. — Что с тобой? — Его прохладная ладонь чуть сжала мою. — Ты вся горишь! — Прошептал Ли обеспокоенно и, кажется, дотронулся до моего лба, но тут же отдёрнул руку. — У тебя температура! — И словно в ответ на его слова, меня затрясло, а зубы застучали от холода. Приподнявшись из последних сил и пробормотав что-то невнятное, я даже сделала пару шагов, когда мои колени подломились, и тело стало медленно оседать на мягкий мох. Однако падения так и не случилось, кто-то успел подхватить меня в последнюю секунду, а после перед глазами потемнело.

* * *

Меня разбудило солнце. Оно светило прямо в глаза, ослепляя и заполняя всё окружающее меня пространство ярким тёплым светом. Казалось, протяни руку и ты сможешь дотронуться до лучей, переплести их между пальцами. Мне было на удивление легко, а тело ощущалось отдохнувшим и полным сил. Я сладостно потянулась, вдыхая полной грудью тёплый воздух, когда над головой раздался чей-то мягкий и приятный голос.

— Насколько я могу судить, тебе уже лучше. — От неожиданности я невольно вздрогнула и, всё ещё жмурясь спросонья, повернулась на звук. На стуле у окна сидел Ли, откинувшись назад и вальяжно запрокинув ногу на ногу. Сейчас при свете дня его красивое лицо уже не выглядело таким загадочным и роковым, как накануне вечером. Напротив, он казался более приветливым и даже расслабленным. — Ты так и будешь меня рассматривать, или всё же хоть что-нибудь скажешь? — Подмигнул мне менестрель, даря одну из своих обворожительных улыбок. Я отчего-то смущённо вспыхнула и интуитивно потянула одеяло на себя, а наблюдающий за мной музыкант хмыкнул и показательно покачал головой. — Вот она женская благодарность! Я, значит несу её на руках с самого подвала по всем этим лестницам и мостикам. Без лифта, причём. А она теперь прячется от меня под одеялом и слова доброго не скажет. — Менестрель нахмурился, но в следующую секунду громко и звонко рассмеялся, отчего мои щёки загорелись ещё ярче. Отсмеявшись, мужчина чуть наклонил голову на бок и несколько секунд просто рассматривал меня, а потом вдруг решительно хлопнул себя по коленям. — Нет, знаешь. Так дело не пойдёт. Давай попробуем ещё раз. — Музыкант выпрямился на стуле, поднял правую ладонь, раздвинув пальцы, и нарочито серьёзным тоном произнёс. — Меня зовут Ли. Я с Земли, и я пришёл с миром. — Он замер с непроницаемым выражением лица, мне же, глядя на его торжественную мину вкупе с явной пародией на всем известную сцену, стало донельзя смешно. Давясь от смеха, я резко села на кровати и, имитируя его жест, в свою очередь отчеканила.

— Меня зовут Ирина, и я тоже с Земли. Я пришла с миром! — Но на последних словах не сдержалась и прыснула со смеху. Вскоре моему примеру последовал и Ли. Этого оказалось достаточно, лёд между нами тронулся.

— Доброе утро! — Улыбнулся он, и мои губы сами собой растянулись в ответном жесте.

— Так значит ты действительно существуешь. — Проговорила я, сияя, как ребёнок поймавший Деда Мороза за бороду. — А то я уж решила, что мне всё приснилось или привиделось.

— Поверь, будь я на твоём месте, то решил бы так же. — Менестрель лукаво подмигнул. — Поэтому и не захотел тебя оставлять ни на минуту. — Его последние слова заставили меня нахмуриться.

— Кстати об этом… Как ты здесь оказался, и что вчера произошло? — Мой собеседник в раз утратил всю весёлость и лишь после недолгой паузы продолжил.

— Тебе повезло, что ты оказалась у эльфов. — Начал он без тени улыбки. — Прости если лезу не в своё дело, но мне кажется ты здесь недавно. В тебе ещё сквозит тень нашего мира. — Ли грустно улыбнулся. — Что мне и помогло тебя узнать, но речь не об этом…Здесь надо быть осторожной. И дело не только в орках и гоблинах. — Музыкант замолчал и задумчиво потёр переносицу. В этот момент он показался мне отчего-то старше, чем при первой встрече, но лишь на мгновение. Когда он продолжил, его голос был чуть громче шёпота. — Вчера в саду у тебя резко поднялась температура и ты потеряла сознание. Поверь мне, я видел как в Средиземье люди и от меньшего умирали, как мухи… — Ли выжидательно посмотрел на меня, будто ждал каких-то объяснений, но мне нечего было ему сказать, да и не за чем. Поэтому музыкант продолжил. — Сельвен, если я не ошибаюсь, так её зовут, влила в тебя несколько разных отваров, прежде чем удалось сбить жар. Я лишь донёс тебя сюда…

— И оставила тебя за сиделку? — Недоверчиво протянула я.

— Нет, конечно! — Лицо моего собеседника вновь озарила улыбка. — Она хотела вытолкать меня сразу по прибытии, поэтому мне пришлось сказать ей, что ты моя давно потерянная возлюбленная! И что мы с тобой из другого мира, и вот встретились наперекор судьбе и времени!

— Что?!!!!

— А что? Я не подхожу на роль твоего возлюбленного? — Но глядя на моё вытянутое лицо, Ли примирительно поднял руки. — Ладно, ладно, не переживай ты так. Я пошутил. Я просто упёрся и сказал, что не уйду отсюда пока не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке. Мол переживаю, что это могло случиться из-за странных туфель и всё такое.

— И Сельвен тебе поверила? — Я недоверчиво повела бровью, на что Ли показательно хмыкнул.

— Нет, конечно! — Он опять захихикал. — Но позволила остаться, хотя сама всю ночь просидела рядом с тобой и отлучилась лишь минут пятнадцать назад. Видно решила-таки, что я не представляю опасности. — Его глаза весело блестели.

— Спасибо. — Прошептала я, а мой собеседник кивнул в ответ. — Знаешь, я до сих пор не могу поверить что ты оттуда. У меня столько вопросов… Как ты здесь оказался? Как давно ты здесь? За… — Но Ли неожиданно приложил палец к губам, призывая меня замолчать.

— Мы должны перейти на Всеобщий. — Прошептал он очень тихо. — Кажется, возвращается твоя эльфийка. А я подозреваю, ей неизвестно, о том кто ты и откуда? — Я отрицательно завертела головой. И, словно в ответ на его предостережения, дверь распахнулась и в комнату зашла Сельвен.

Увидев меня в сознании, лесная дева явно обрадовалась и в первое мгновение её лицо озарила улыбка, но она тут же нахмурилась, бросив критический взгляд на моего собеседника.

— Почему ты не позвал меня, когда она пришла в себя? — Но не дав Ли и слова сказать, Сельвен уже повернулась ко мне. — А ты? Почему не сказала, что тебе плохо? — В этот момент эльфийка вела себя, как мама с малыми детьми, отчитывая нас за непослушание. — Тебе нужен отдых. Гости будут потом. — Последние слова предназначались явно менестрелю, на что тот тут же подскочил на ноги.

— Вы совершенно правы, Леди Сельвен. — Эльфийка лишь бегло посмотрела на него через плечо и снова повернулась ко мне. Менестрель же, поймав мой взгляд из-за спины дочери лекаря, лишь развёл руками, как бы говоря, что «мол ничего не могу сделать». Я лишь понимающе моргнула в ответ. Ли направился к выходу и уже у самой двери галантно поклонился в нашу сторону. — Я оставлю вас, милые дамы. Но, надеюсь, мне будет дозволено навестить Даэрэт чуть позже? — Глаза Сельвен чуть сузились, и она с явным подозрением посмотрела на музыканта.

— Если Даэрэт ничего не имеет против… — Начала она настороженно.

— Нет, конечно. Я буду только рада. — Перебила я её, чем заслужила удивлённый и непонимающий взгляд в свою сторону, и лучезарную улыбку менестреля.

— Ну тогда до скорой встречи! И скорейшего выздоровления! — Ли ещё раз поклонился и скрылся за дверью.

Когда мы остались одни, Сельвен, вопреки моим ожиданиям, не стала задавать никаких вопросов, лишь многозначительно посмотрела на меня, но я только пожала плечами.

— Мне с ним весело. — Пролепетала я, невинно хлопая ресницами, на что эльфийка громко хмыкнула и, махнув рукой, принялась осматривать меня и задавать вопросы, но уже по врачебной части.

* * *

Ли, или Лаэрт (как его здесь называли), не обманул и ближе к обеду стоял на пороге дома лекаря, сияя, как майское солнце. Поначалу мы вместе с Сельвен устроились на кухне, где менестрель развлекал нас праздной болтовнёй о том о сём, делясь последними новостями из стран, где он недавно побывал. Последнее было мне малоинтересно, но музыкант явно преследовал иную цель, а именно — усыпить бдительность Сельвен, и это ему удалось. Эльфийка постепенно оттаяла, перестала хмуриться и даже оставила нас ненадолго вдвоём. Хотя мы только и успели, что шёпотом перекинуться парой фраз, да несколькими незначащими шутками, я вынуждена была отметить, что мне доставляло огромное удовольствие изъясняться с Ли на Английском. Это, конечно же, был не мой родной Русский, но всё же говорить на этом языке было проще и комфортнее, чем на Всеобщем. Ближе к ужину менестрель вежливо откланялся, объясняя это тем, что ему ещё предстояло всю ночь развлекать публику во дворце, а взвалить всю работу на своих коллег по цеху ему не позволяла совесть. Но уже на следующий день, сразу после завтрака, мой товарищ — попаданец вернулся, и на этот раз Сельвен даже разрешила ему сопроводить меня на недолгую прогулку к лесной опушке.

С одной стороны, это было странно, как быстро (ведь прошло всего несколько дней) я привыкла к неоднократным ежедневным появлениям Ли на пороге дома лекаря. Он приходил сразу после завтрака, оставался до обеда, а потом заглядывал ещё вечером, перед представлением (иногда даже вместо), а когда Сельвен решила, что я достаточно оправилась, то, чтобы сопроводить меня на нижние уровни, где выступала его труппа. Это стало нашей рутиной, которая при любых других обстоятельствах показалась бы мне подозрительной, и даже сейчас я то и дело ловила себя на мысли, что энтузиазм менестреля был несколько преувеличен. С другой же стороны, наверное это было естественно и нормально, учитывая, что оба мы были пассажирами одной лодки, плывущей по просторам Средиземья.

Большую часть времени мы проводили на окраине леса, тихо беседуя обо всем и в то же время ни о чем. И впервые с того момента, как я оказалась здесь, я ощущала себя нормальной. Мне не приходилось судорожно объяснять тот или иной речевой оборот или тщательно подбирать слова, дабы не сболтнуть чего лишнего, не надо было строить из себя кого-то, кем я на самом деле не являлась: ни уличную танцовщицу, ни светскую даму, ни смиренную служанку… Однажды я вдруг поймала себя на мысли, что так легко в общении мне было только с Гендальфом. Отчего-то воспоминания о нём больно отозвались где-то внутри, а в горле застрял ком. Ли почти сразу заметил смену моего настроения и, озабоченно вглядываясь в лицо, аккуратно взял за руку.

— С тобой всё в порядке?

— Да, конечно…

— Э нет! Я не хочу повторения прошлого раза. Вставай, мы возвращаемся… — Но я чуть сильнее сжала его руку, удерживая на месте.

— Ли, правда, со мной всё в порядке. Это просто воспоминания. — Мои губы тронула лёгкая улыбка, и музыкант медленно сел обратно на поваленное дерево.

— Они есть у нас всех. — Проговорил он отстранённо и, всё ещё не выпуская моей ладони, накрыл её второй рукой. — Ты даже не представляешь, как я рад тому, что нашёл тебя. — Взгляд его тёмных глаз был печален и задумчив.

— Расскажи мне о себе. — Прервала я затянувшуюся паузу. — Чем ты занимался до…, до всего этого? — Ли моргнул и чуть вздрогнул, словно отходя ото сна.

— Конечно. А что бы ты хотела знать?

— Всё. — Улыбнулась я, на что музыкант громко хмыкнул.

— Как хочешь. Но предупреждаю, моя жизнь была ужасно скучной и занудной. Так что потом не жалуйся. — Я лишь кивнула в ответ.

Ли родился и вырос в небольшой городке на юго-востоке Англии, знаменитом своими соборами, замковыми развалинами и прочей «исторической фигнёй», как выразился мой собеседник. Не смотря на то, что весь город был напичкан историческими памятниками и достопримечательностями, делать там был абсолютно нечего, и сразу после школы, Ли сбежал в Лондон. Здесь он сначала мечтал о славе актёра, затем свободного художника и рок-музыканта а потом, вдруг махнул на всё рукой и перебрался в Австралию. Почему, менестрель и сейчас не до конца понимал. Возможно, Старый Свет, а в особенности Туманный Альбион, показались ему тогда слишком маленькими и закостенелыми или он просто думал, что там, где лето и зима поменялись местами, его ждёт что-то незабываемое и особенное. Однако, оказалось, что и за горизонтом всё так же, только иные декорации. Вместо звёздной карьеры, он устроился на самую обычную работу, куда ходил, как на каторгу, втайне желая, что в один прекрасный день проснётся знаменитым. Но этим мечтам не суждено было сбыться, а вместо этого однажды он проснулся здесь.

Поначалу, как и я, Ли не мог понять, где оказался и решил что то было или чьей-то плохой шуткой, или же его без его ведома засунули в какое-то очередное реалити шоу. Как и всякий уважающий себя Англичанин, он прочитал основные книги профессора, но было это ещё в подростковом возрасте, и особого эффекта они на него не возымели. Поэтому спустя какое-то время мой собеседник хоть и понял, что место сказочное, но окончательно осознал, куда попал лишь после того, как столкнулся с хоббитами.

История его странствий по Средиземью во многом была похожа на мою. Сначала он прибился к каравану, с которым добрался аж до Харада. И тут-то и пригодились все его былые навыки игры на инструментах и пения. Ли зарабатывал, выступая на улицах, пока его не заметил и не взял к себе в дом один важный вельможа, с кем он после делил не только кров и хлеб, но и постель. В ответ на мой многозначительный взгляд музыкант лишь пожал плечами, сказав, что ни о чём не жалеет. В Хараде менестрель выучился не только их языку, но и Всеобщему и основам Квенья, а после скоропостижной кончины своего благодетеля, собрал свою труппу бродячих музыкантов и отправился странствовать по Средиземью, чем и занимался по сей день.

Закончив свой рассказ, музыкант замолчал, глядя перед собой невидящим взором. Мы так и сидели на поваленном дереве на окраине леса. Вокруг нас уже сгустились ранние сумерки — первые предвестники приближающейся осени, а впереди можно было различить мерцающие огоньки королевского дворца. Ли неожиданно тяжело вздохнул и полез за пазуху, откуда извлёк небольшую плоскую серебряную коробочку, внешне очень напоминающую портсигар.

— Будешь? — Спросил он, ловким жестом откидывая крышку. Внутри и правда оказались сигареты, ну или что-то очень их напоминающее.

— Это что? — Осторожно поинтересовалась я.

— А на что это похоже? — На лице музыканта вновь заиграла уже знакомая лукавая улыбка.

— На сигареты или косяк. — Выпалила я, почему-то ощущая себя полной дурой. В ответ Ли весело захихикал.

— Ну нет, это только сигареты. Хотя второе здесь тоже встречается.

— Наркотики?

— Ну не в том понятии, как мы с тобой их воспринимаем, но ингредиенты имеются. — Я кивнула, вытаскивая сигарету, и поспешила сменить тему.

— Может у тебя ещё и зажигалка есть? — На что мой собеседник лишь покачала головой.

— Увы и ах. Только кремень и огниво. — Мы закурили, и каждый из нас снова погрузился в свои мысли.

— Ты не о чем не жалеешь? — Прошептала я наконец.

— То есть? — Музыкант слегка повернулся в мою сторону.

— О том, что осталось там. Ты никогда не хотел вернуться? — Ли глубоко затянулся, потом стряхнул пепел и, вытащив сигарету изо рта, ещё какое-то время наблюдал за тлеющим окурком. На его лице отразилась какая-то странная ухмылка.

— Нет. — Выговорил он, вминая дымящийся остаток в траву. — Там меня ничто не держало и никто не ждал. Единственное по чему я иногда скучаю, это по моей коллекции.

— Коллекции? — Повторила я.

— Да, коллекции кукол. Начал собирать её ещё в Лондоне, да и увлёкся. Всё надеялся, что она сделает меня знаменитым. Кто знает, что стало с ней?… Скорее всего, когда меня пришли выселять за неуплату квартплаты, всё просто выкинули… — Глаза музыканта стали какими-то стеклянными, и было видно, что мыслями он был где-то очень далеко. Последнее его признание показалось мне странным, но я решила не лезть с расспросами. Ведь по идее, в ответ я должна была поведать и свою историю, а мне отчего-то совсем не хотелось рассказывать о себе.

После того, как мы расстались на ночь, уже лёжа в кровати, я то и дело прокручивала в голове рассказ менестреля. Было в нём что-то, что не давало мне покоя, и дело было не в таинственной коллекции кукол. Как вдруг меня осенило. Всё это время, ведя своё повествование, Ли говорил о нашем мире в настоящем времени. Помниться, когда я спросила о его родителях, он отшутился фразой: «Да они наверное сейчас только рады, что избавились от меня. А может и не знают даже о моём исчезновении. Пьют, небось пиво в своём любимом пабе за углом, и в ус не дуют!» Хотят тогда я обратила внимание лишь на содержание. — Неужели он не знает, что ничего уже нет? И что на самом деле мы оказались не в параллельной реальности, а в далёком будущем?… А если так, то имею ли я право открыть ему правду? — От этих мыслей мне почему-то стало горько, а неожиданно появившаяся дилемма не давала мне заснуть до самого утра. В конце концов я пришла к выводу, что ничего не буду ему рассказывать. И пусть, по его словам в том мире его ничто не держало, ни семья, ни любимые (хотя учитывая его внешние данные это было странно), знание о том, что всё пошло прахом и ничего не осталось, могло глубоко ранить моего неожиданного компаньона. Как мне показалось, он был вполне счастлив здесь, и кем была я, чтобы вмешиваться в его жизнь и рушить зыбкую гармонию его мира? Ведь не проходило ещё и дня, чтобы моя собственная утрата не напоминала о себе тупой болью в груди, а потому, обречь ещё кого-то на подобное испытание я просто не могла и не хотела. Это стало первым, что я утаила от моего нового знакомого.

Наше общение продолжилось, хотя я сознательно обходила тему собственного прошлого. А Ли, будто почувствовав что-то, ни разу не спросил о моей жизни до Средиземья. Я поведала ему о своих приключениях здесь, опуская, правда некоторые детали. Так, я ни словом не обмолвилась о магии. Почему-то, разговаривая с человеком из моего мира, это показалось мне неуместным. А ещё, я боялась, что он примет меня за какого-то монстра или фрика. То же самое было и с моими доверительными отношениями с магом, пусть даже и ошибочными. Ведь заговори я о Гендальфе, то пришлось бы рассказать и правду о нашем мире. Поэтому, когда Ли спросил, где и как я выучила Всеобщий, то я попросту соврала, что в этом мне помогла Мирта, а позже эльфы Ривенделла. При упоминании об эльфах, музыкант недовольно хмыкнул.

— Да, выходит тебе повезло.

— То есть?

— Я сильно в них разочаровался. В книгах они такие возвышенные и правильные… А на самом деле — одно высокомерие да заносчивость. Считают, что мы что-то вроде недоделанных и неудавшихся младших братьев, которых, увы, не выбирают и приходится терпеть. Даже здесь, куда меня и моих коллег, по сути пригласили, всё равно то и дело норовят ткнуть в нос твою смертность. — Он тяжело вздохнул, но тут же улыбнулся. — Но платят они отменно!

После этого разговора я долго не могла заснуть. Последние слова музыканта эхом отдавались в голове, возвращая меня мыслями в ту ночь в покоях короля. И хотя теперь я частично могла объяснить реакцию лесного Владыки, от этого всё равно не становилось легче. Перед глазами то и дело возникало его совершенное и немного надменное лицо, а на губах, казалось, вновь чувствуется вкус его настойчивых, властных поцелуев. Я подскочила с кровати, почти подбежала к окну и распахнула ставни, впуская в комнату прохладный лесной воздух, наполненный терпким ароматом увядающей листвы. Мой взгляд скользил по тёмным деревьям, а внутри бушевал настоящий пожар эмоций. Обида на него и злость на саму себя, что до сих пор, вот уже почти десять дней спустя, не могу выкинуть из головы то, что произошло. Слова менестреля, сказанные ранее вечером, больно резанули не только моё самолюбие, но и женскую гордость. — Неужели он тоже видел во мне не более, чем неудавшееся творение Эру? Тогда зачем были эти поцелуи? — Я опёрлась обеими руками о широкий подоконник и вздохнула полной грудью в надежде хоть так успокоиться и охладить горячее возбуждение, что неминуемо вспыхивало, стоило мне подумать о нём. — Неужели я на столько слаба, что не могу забыть того, кто так бесцеремонно обошёлся со мной? — От злости и разочарования на глаза навернулись слёзы. В этот момент со стороны леса подул лёгкий ветерок, наполненный голосами, что будто бы пытались успокоить, но мне сейчас было не до них. — Это вы во всём виноваты! — Прошипела я в ночную мглу. — Если бы вы не вывели меня тогда на ту злосчастную поляну, ничего бы не произошло! — В ответ кроны близстоящих деревьев негодующе закачались, но я лишь упрямо встряхнула головой. — Прочь! Я не хочу вас больше слушать! — Мне и так требовалось немало сил и концентрации, чтобы приглушить постоянный шёпот леса, когда мы с Ли сидели на нашем излюбленном поваленном дереве. А сейчас, их попытки успокоить меня возымели прямо противоположное действие. Но лес, словно услышал меня и тут же замолк. С моих губ сорвался невольный вздох облегчения. После, сон пришёл довольно быстро.

* * *

— Ты куда-то собираешься? — Со стороны двери раздался голос Сельвен, и мне показалось в нём сквозило напряжение.

— Да. Мы с Лаэртом идём в сады на нижнем уровне. — Бросила я через плечо, ещё раз критически оглядывая своё отражение.

— Что это на тебе надето? — Теперь тон эльфийки был явно раздражённым.

— Это подарок. — Улыбнулась я, поворачиваясь к лесной деве. — Как тебе? — Всем своим видом Сельвен показывала, что ей явно что-то не нравилось. — Что-то не так? — Поинтересовалась я у неё, инстинктивно оправляя складки широкой «цыганской» юбки.

— Он что, взял тебя в труппу? — Парировала эльфийка, хмуро разглядывая мой наряд, и, наверное, в чём-то была права. Сейчас я действительно выглядела так, как тогда, выступая с Миртой и её семьёй.

Ли принёс мне свёрток после завтрака, взяв с меня обещание, что я одену это сегодня вечером, и, будто заговорщик, прошептав, что меня ждёт ещё один сюрприз. Внутри оказалась длинная, широка, многослойная юбка тёмно-бирюзового цвета, белоснежная рубашка и ярко-красный кожаный то ли широкий пояс, то ли корсаж, подчеркивающий талию и выгодно приподнимающий грудь. В целом, я могла понять недовольство Сельвен, потому как по сравнению с тем, в чём ходили здесь люди, мой наряд выглядел ярко и даже вызывающе.

— Как я понимаю, ты не одобряешь?… — Протянула я, хотя ответ и так был написан у эльфийки на лице.

— Не в этом дело, Ирина. — Ответила та со вздохом.

— Тогда в чём? — Неприкрытое недовольство лесной девы почему-то задело, и я уже готова была обороняться, но её следующий вопрос застал меня врасплох.

— Он ухаживает за тобой? — Проговорила Сельвен чуть мягче и, глядя на моё непонимающее выражение лица, пояснила. — Какие у него намерения? — Когда до меня дошёл смысл сказанного, я чуть не засмеялась в голос.

— Сельвен! Дорогая, ты всё не так поняла! Мы просто общаемся. — Но вопреки моим ожиданиям, выражение лица эльфийки только помрачнело.

— То есть он ни о чём таком не говорил? — Я отрицательно завертела головой, на что дочь лекаря нахмурилась и поджала губы.

— Ирина… — Начала она осторожно. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но если он за тобой не ухаживает, то будет лучше, если вы не будете видеться так часто…

— Почему? — Выдохнула я раздражённо.

— Про вас уже шепчутся, и многим это не нравится…

— Да какое им дело! Я свободна, он свободен — о чём шептаться? И кому и почему это не нравится? — Вспылила я. — Уж не потому ли, что красавчик-музыкант уделяет внимание смертной, а не пускает слюни о прекрасных эльфийках? — Мне еле-еле удалось сдержаться, чтобы не сорваться на крик, и, казалось, все обиды, что терзали меня прошлой ночью, теперь выплёскивались на замершую в дверях эльфийку.

— Что ты несёшь?! — Повысила голос Сельвен. — Причём тут это?

— О, пожалуйста… — Иронично промурлыкала я. — Думаешь, мне не известно, как вы относитесь к людям? Недалёкие, смертные создания… Куда уж нам до вашего совершенства! — Всё больше разгоралась во мне злость.

— Я никогда к тебе так не относилась! — Отчеканила дочь леса, яростно сверкнув глазами.

— Да неужели? Уж не поэтому ты выдала меня за свою собственность и после отправила во дворец полы драить да его развлекать!?

— Кого его? — Её зелёные глаза удивлённо расширились, и в тоне прозвучало явное беспокойство.

— Это неважно! — Почти прокричала я, чувствуя как на глаза наворачиваются предательские слёзы. — Предоставь мне возможность решать свою судьбу. Ты не моя мать, чтобы поучать меня морали и благочестию. И я, в отличие от некоторых, не совокупляюсь тайно в лесах! — От последних слов, эльфийка дёрнулась, как от удара, в её глазах мелькнула неприкрытая боль, и я вдруг поняла что зашла слишком далеко и невольно задела её за живое. Ведь я имела в виду короля, а не то, что видела тогда в мыслях лесной девы, но было уже поздно. Сельвен прерывисто выдохнула.

— Поступай как знаешь. — Проговорила она ледяным тоном. — Не мне тебя учить. — Она резко развернулась, скрываясь в тёмном коридоре. Я открыла уже рот, чтобы окликнуть её, но никак не могла подобрать нужные слова, да так и замерла на полуслове. В следующее мгновение хлопнула входная дверь, что означало, что эльфийка ушла. Мне было горько от осознания, что я, хоть и непреднамеренно, глубоко ранила её. Однако оставаться сейчас в пустом доме в ожидании её возвращения, не было смысла, поэтому, ещё раз взглянув на своё отражение, я отправилась во дворец.

Этим вечером, будто чувствуя моё хмурое настроение, Ли был необычайно мил и внимателен. Мы сидели в тени раскидистого дерева, потягивая терпкое вино и слушая мелодичные переливы, доносившиеся с поляны. Он то и дело шутил, но мои мысли были где-то далеко, поэтому после очередного вопроса, который так и остался без ответа, менестрель наконец не выдержал.

— Да, что с тобой сегодня такое? Что-то случилось? — Мы сидели в стороне от веселящихся обитателей Лихолесья, а по сему могли спокойно разговаривать на Английском, не опасаясь быть услышанными.

— Повздорила с Сельвен.

— Повздорила с эльфом? — Хмыкнул Ли. — Это что-то новенькое…

— Нет, она на самом деле хорошая… Просто глупо как-то вышло… — Музыкант слегка сжал моё плечо.

— Бывает. Не переживай. — В ответ я лишь слегка кивнула. И снова нас окружала синеватая мгла странного подземного сада да мягкая музыка вдалеке. — Знаешь, я тут вот подумал… — Начал он неуверенно. — Мы пробудем здесь до праздника Света Звёзд, или, вернее будет сказать, нам разрешили остаться только на этот срок. А после отправимся дальше… Что ты собираешься делать? Останешься здесь?…

— Наверное. — Проговорила я, встречаясь с ним взглядом. — Или уйду с Сельвен…

— С которой повздорила? Хорошая компания… — Заметил он с толикой иронии.

— Не смешно. — Огрызнулась я. Мне и правда было неизвестно, что делать, ведь дальше того, чтобы выбраться из Лихолесья я пока и не думала. А покинуть лес можно было только в компании эльфийки…

— Прости. — Прервал мои нерадостные размышления менестрель. — Я не хотел тебя обижать, скорее наоборот. — Я лишь пожала плечами. Ли придвинулся чуть ближе, вновь касаясь плеча. — Послушай, я же не просто так начал этот разговор. У меня есть к тебе предложение… — Последнее меня заинтересовало, и я полуобернулась в его сторону.

— И какое?

— Уходи с нами! — Мои брови удивлённо поползли наверх.

— То есть с вами?

— Со мной и моей труппой. Будем путешествовать вместе! Тебе же не привыкать? — Его глаза лукаво засверкали. — Я понимаю, что мы мало друг друга знаем, но у меня такое чувство, что и оставаться до конца своей жизни служанкой у эльфов тебя не так и прельщает…Да и Лихолесье — не самое лучшее место для жизни. Ну и мой главный аргумент. Если уж нам выпал такой шанс встретиться, его нельзя упускать! Ведь так? — Его лицо озарила одна из его фирменных улыбок. Я же не спешила с ответом. Мой мозг судорожно соображал, взвешивая все за и против. И хотя, до упомянутого Ли праздника ещё было время, у меня было такое чувство, что решить нужно здесь и сейчас. Так и не дождавшись ответа, музыкант отвернулся и, как мне показалось, поник головой.

Я не могла не признаться, что уже привыкла к жизни в доме лекаря и к обществу Сельвен. Да, мы иногда вздорили, но у кого не бывает? С другой стороны, Ли во многом был прав, особенно на счёт моего положения в Лихолесье. Останусь ли я здесь, уйду ли с эльфийкой, я всегда буду, так или иначе, от неё зависима, а это мне претило. Ну и конечно, здешние эльфы были не столь гостеприимны, как их собратья из Ривенделла. А ещё, останься я здесь, то рано или поздно опять столкнусь с ним…

— Я согласна. — Мой голос был чуть громче шёпота.

— Что?

— Я согласна уехать с вами. — Ли облегчённо выдохнул и просиял.

— Ты не представляешь, как я счастлив! Я боялся, что ты откажешься и решишь остаться с эльфами. — Он ринулся вперёд и крепко меня обнял. — Теперь мы не одиноки. — Прошептал музыкант в самое ухо, отчего внутри что-то ёкнуло. «Сентиментальная дура», — заключил мой внутренний голос, и я поспешила отстраниться, а Ли, как бы нехотя разжал объятия. Несколько секунд он просто смотрел мне в глаза, но тут неожиданно хлопнул себя по лбу. — Вот у меня голова дырявая! Всё забыл. У меня же для тебя сюрприз, а заодно и отпразднуем! — Он подмигнул и извлёк из-за пазухи уже знакомый мне портсигар, откинул крышку и протянул мне. — Угощайся.

— Сигареты? — Попыталась предугадать я, но Ли отрицательно завертел головой.

— На этот раз нет. Ты кажется что-то упоминала прошлый раз… — Я уставилась на содержимое портсигара неверящими глазами.

— Это марихуана?

— Её разновидность. — Поправил менестрель. — Да и эффект несколько другой. Ну что, давай раскурим трубку мира, так сказать? — Всё ещё сомневаясь в том, что делаю, я вытащил одну из самокруток и стала её настороженно рассматривать. Наркотики, а точнее траву, я пробовала, но по молодости, да и особого эффекта, кроме того, что мне всегда ужасно хотелось спать, она на меня не произвела. Поэтому вертя средиземский косяк в руке, я была вовсе не уверена в том, хотелось ли мне его испробовать. Музыкант видно истолковал мою заминку иначе. — Ты не переживай, у меня свой ещё есть. Тебе один и мне один…

— Я не думаю, что это хорошая идея. — Проговорила я протягивая ему самокрутку. — Наркотики — это не моё…

— Да не переживай. Здесь это чуть крепче табака. Немного расслабишься. — Ли уже раскуривал свою порцию. — И не волнуйся, здесь это не карается законом. — Захихикал он, протягивая мне тлеющую палку. — Если не понравится, всегда сможешь погасить, в конце концов. — И я сдалась.

Ли оказался прав, марихуана (или её разновидность) была действительно слабой. После раскуривания целого косяка, я не испытала никакого эффекта, кроме некоторой лёгкости в теле и мыслях, что было даже приятно. Мы сидели всё там же, всё так же беседуя, когда со стороны костра заиграла какая-то весёлая музыка. Менестрель неожиданно оживился.

— А давай потанцуем?

— Здесь? Под деревом? — Захихикала я.

— Ну уж нет! Надо же и не только мне увидеть твой наряд. — Он весело подмигнул. — Кстати, я угадал, он тебе очень идёт.

— Я похожа на Эсмеральду. А Сельвен он не очень понравился…

— Эльфы они пуритане. — Отмахнулся мой спутник. — А давай покажем им как надо танцевать? — Проговорил он заговорщицким тоном, озорно сверкая глазами. И тут его азарт передался и мне.

— А давай! Только откуда они знают, что играть…

— Знают. Я их научил. — В мгновение ока Ли оказался на ногах и протянул мне руку. — Идём, зажжём танцпол. — Я уверенно взяла его за ладонь и мы, весело хихикая отправились туда, откуда доносилась музыка.

Однако как только мы оказались в центре светового круга, я немного засмущалась. Мне стало казаться, что присутствующие смотрели только на нас, но Ли этого даже не замечал и продолжал настойчиво вести за собой. Он отпустил мою руку, лишь однажды, когда спешно отошёл к собравшимся музыкантам и что-то негромко им зашептал. Те в ответ только понимающе закивали. Но мгновение спустя менестрель уже стоял передо мной, таинственно улыбаясь.

— Миледи. — Прошептал он с поклоном, протягивая мне руку.

— Милорд. — Ответила я, чуть приседая в реверансе и принимая приглашение. И тут заиграла музыка.

С первых же аккордов я поняла, что мой партнер знает своё дело. Он уверенно двигался, ведя меня в танце с ловкостью и грацией опытного танцора, а мне оставалось только следовать за ним. Сначала мы танцевали, как и многие другие окружавшие нас пары, лишь касаясь руками, переплетая пальцы. Но как только закончился проигрыш, музыка резко поменялась, в ней зазвучали пронзительные ноты, полные тёмной страсти, и мой партнёр тут же привлёк меня к себе. Его рука обвила мою талию, прижимая наши тела друг к другу так, что мы почти касались кончиками носа. Мелодия была наполнена страстью и неприкрытой сексуальностью, смешивая драматизм танго с быстрым и будоражащим кровь ритмом сальсы, а я и менестрель выплёскивали всё это в наших движениях. С каждой нотой моё сердце билось всё чаще, а от смущения не осталось и следа. Лишь мельком я заметила, что кроме нас уже никто не танцевал, и зрители собрались в круг, в центре которого и кружилась наша пара, но моё разгорячённое алкоголем и наркотическим дурманом сознание, только возрадовалось, подстёгивая двигаться более дерзко и чувственно.

В какой-то момент я почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд, что было странно, учитывая сколько пар глаз было устремлено на нас в тот момент. Но этот взор, словно невидимые руки касался меня, скользя по обнажённой шеи и плечам. Сначала это было похоже на холодное дуновение, что постепенно перешло в жжение. Кружась в вихре танца, я то и дело кидала ищущий взгляд на собравшуюся публику в надежде отыскать глазами того самого невидимого наблюдателя, но безрезультатно. Но самое удивительное было то, что это внимание мне было приятно, оно возбуждало, распаляло мой азарт. Меня неожиданно посетила мысль, что мне хотелось танцевать только для него, для обладателя этого пронизывающего взгляда. И в следующее мгновение я покинула объятия своего партнёра, и замерла в центре, призывно покачивая бёдрами. Мои руки скользили вдоль тела, очерчивая невесомыми прикосновениями контуры лица, груди, талии, вновь взмывая вверх, переплетаясь, словно языки пламени, кожей чувствуя, как мой таинственный наблюдатель отслеживал каждое моё движение. Но вот Ли оказался рядом, закружил, резко прогибая меня назад и вновь сближая наши тела. Мелодия достигла своего завершающего крещендо, пронзительно взмыв вверх и резко смолкла. Мы с Ли замерли на расстоянии полувздоха друг от друга, оба прерывисто дышали.

Первые несколько секунд на поляне стояла звенящая тишина, но вот зрители постепенно стали приходить в себя, и раздались сначала робкие хлопки, которые быстро переросли в оглушительные аплодисменты. Ли довольно улыбался, а я вдруг осознала насколько двусмысленно выглядела наша поза, не говоря уже и о скандальном, по меркам Средиземья, танце. Всё ещё ощущая на себе взгляд своего невидимого наблюдателя, я поспешила отстраниться, но Ли, казалось, этого не заметил. Музыкант выпустил мою руку и теперь радостно раскланивался публике, проходя кругом с выражением счастья и триумфа на лице. Я же не знала куда деть глаза от смущения и вся пылала от стыда. Поэтому, как только всё внимание публики обратилось на менестреля, решила тут же воспользоваться предоставленной заминкой и со всех ног устремилась в сторону темнеющих деревьев, прочь с поляны.

Как только над моей головой сомкнулись кроны деревьев, мне сразу стало легче. Я замерла на месте, чтобы дать глазам привыкнуть к густому полумраку, как за моей спиной раздался голос.

— Ирина, ты куда? — Видно Ли пришлось бежать вслед за мной, и теперь он тяжело дышал. — Почему ты так резко исчезла? Что-то не так? — Он неторопливо двигался в мою сторону, как-будто боялся спугнуть. Но я лишь отчаянно завертела головой, пытаясь разогнать вязкие пары наркотического дурмана.

— Нет, что ты… — Мой голос показался мне каким-то слабым и далёким. — Мне просто надо идти. Прости и спасибо за прекрасный вечер. — Я отвернулась и уже сделала пару шагов, но менестрель ловко поймал меня за руку.

— Тогда позволь мне проводить тебя.

— Спасибо, но не стоит. Да и тебя ждёт публика… — Отнекивалась я, безуспешно пытаясь высвободить руку. Музыкант тяжело вздохнул.

— Как знаешь. Но хотя бы позволь мне провести тебя сквозь эти заросли. Здесь так темно, того и глядишь, ногу сломаешь. — Мне ничего не оставалось, как утвердительно кивнуть.

Первое время мы двигались в полной тишине, держась за руки. Ли шёл первым, как бы прокладывая маршрут. Но отчего-то с каждым шагом, мне становилось всё неспокойней и тревожней, и в какой-то момент я вырвалась вперёд, стремясь как можно скорее покинуть тёмные заросли. Мне даже стало казаться, что вдалеке уже можно было различить отсветы факелов, когда музыкант замер на месте.

— Постой. — Прошептал он глухо, резко дёргая меня за руку и привлекая к себе. Даже в темноте я видела, как неестественно горели его глаза. Мне стало не по себе.

— Ли, мы уже почти пришли…

— И?… — Его губы тронула еле заметная улыбка.

— Мне надо идти…

— Куда ты так торопишься? — Он шагнул ко мне навстречу, а я инстинктивно сделала шаг назад, с замиранием сердца почувствовав, как моя спина упёрлась в дерево. Всё внутри тревожно сжалось, а сознание прояснилось.

— Ли… — Начала было я, но менестрель резко подался вперёд. «Он сейчас меня поцелует», — пронеслось в голове, и от этой мысли мне стало почему-то неприятно. В последнее мгновение моя голова дёрнулась в сторону, и его губы коснулись шеи. Горячие влажные поцелуи покрывали мою кожу, в то время как я, пыталась разомкнуть объятия музыканта, повторяя, как заведённая: «Оставь, оставь. Нет, нет…», — но он меня не слышал. Когда его рука, скользнув вверх, сжала грудь, я запаниковала и, собрав волю в кулак, со всей силы оттолкнула его от себя. На моё счастье, Ли не отличался крепким телосложением, и мне удалось его отпихнуть на несколько шагов, но почти сразу он двинулся вперёд. А в следующее мгновение, моя рука отвесила ему увесистую оплеуху. Музыкант замер, и я, воспользовавшись его растерянностью, отскочила от дерева и, отбежав на несколько шагов, стала медленно пятиться, не сводя с него настороженного взгляда. Тени полностью скрывали фигуру менестреля, делая невозможным прочитать выражение его лица, но я была уверенна, что он следил за каждым моим движением.

— Ирина… — Проговорил он еле слышно, и в его голосе прозвучало неприкрытое отчаяние и разочарование. — Боже, что я натворил…

— Не приближайся! — Прошипела я, отступая всё дальше. Теперь нас разделяли несколько кустарников. Пользуясь тем, что мужчина не мог разглядеть моих движений, мои руки медленно приподняли подол юбки. — Оставь меня! — Выкрикнула я, срываясь с места и устремляясь в сторону огней.

Ветви хлыстали меня по лицу и оголённым ногам, больно цепляли волосы, но я не обращала на это никакого внимания, продолжая двигаться вперёд настолько быстро, насколько позволял мой наряд и местность. Перевести дыхание мне удалось, лишь когда темный сад с его блуждающими огоньками остался позади. И кажется, вопреки моим опасениям, менестрель не стал меня преследовать. В этом мне повезло, потому как на каменной террасе никого не оказалось. Всё ещё озираясь по сторонам, я кое-как привела себя в порядок и, накинув широкий палантин, поспешила наверх.

Однако, и во время инцидента в саду, и петляя по коридорам дворца в направлении главных ворот, меня не покидало ощущение того, что по коже всё так и скользил взгляд того невидимого наблюдателя, что так поразил и заинтриговал меня ещё на поляне. Но я старалась об этом не думать, желая как можно скорее покинуть королевский дворец, и немного успокоилась лишь, переступив порог дома лекаря.

55. Заблудившиеся тени

Она почти бежала по высокой траве, которую, даже не замечала, ловко перескакивая через попадавшиеся на её пути коряги и ухабы. Самое главное сейчас было, это оказаться как можно дальше ото всех, от чужих глаз и слов.

Когда знакомый с детства полумрак окутал её своим мягким покрывалом, она наконец замедлила шаг и, борясь с глухими рыданиями, что нестерпимо сдавили горло, сделала несколько столь необходимых глотков воздуха. Холод и жар сковали тело, в нос ударил немного пряный аромат прелой листвы, и сбивчивое дыхание постепенно успокаивалось, что нельзя было сказать о той ноющей боли внутри. Сельвен облокотилась о дерево, закрывая веки, чтобы удержать набежавшие на глаза слёзы. Она не хотела плакать, она дала себе слово больше не плакать из-за того, что произошло вот уже несколько столетий назад….Так почему именно сейчас это давалось ей с таким трудом? Эльфийка глухо зарычала и, оттолкнувшись от дерева, резко подалась вперёд, решительными шагами всё дальше углубляясь в чащу.

Лес встретил её таинственной тишиной, так свойственной ему с наступлением осени и ранних сумерек. И она, вторя ему, не решалась нарушить это молчание, хотя в голове громким эхом отдавалось каждое слово их разговора. Сколько было злости в глазах смертной, сколько желчи на языке! Именно поэтому эльфийка и не могла отделаться от ощущения, что устами Ирины говорил кто-то другой, тот, кто вложил эти слова в её голову. Кроме последних. Вот они то и попали прямо в цель и ранили так глубоко… Нет, сейчас эльфийка разумом понимала, что смертная, скорее всего, говорила о Его Величестве, и что просто не могла знать (Да и откуда?), что и сама Сельвен однажды отдалась на волю чувств, укрытая мраком леса. Однако в тот момент это было равносильно пощёчине, отравленному уколу, попавшему в самое сердце. Эти желчные слова и мысли Ирины, которые кто-то постепенно отравлял, наполняя неприязнью к эльфам, и не надо было долго гадать, чтобы понять, кто бы это мог быть…Сельвен замерла у одного из окружавших её исполинов, рука по инерции пробежала по плотной коре, очерчивая пальцами изгибы и шероховатости. — Кто он такой? И зачем он это делает? — Прошептала она себе под нос и задрала голову. Над ней уже зажглись первые звёзды, и при одном взгляде на них дочери леса стало легче, будто их свет через расстояния и время проникал внутрь её самой, разгоняя сгустившийся душевный мрак.

Менестрель… Он ей не нравился, хотя для человека был чертовски хорош собой, и это отмечали шёпотом даже некоторые придворные дамы, так что и говорить о человеческих женщинах. На удивление галантен, грациозен и всегда готов поднять настроение очередной шуткой или необычной песней, но не смотря на всё это, музыкант казался ей каким-то неправильным. — Весь такой гладкий и приятный, словно изысканный шёлковый шарф, ласкающий шею, но готовый в любой момент затянуться удавкой! — Эльфийка разочарованно покачала головой. — Зачем он тебе, Ирина? — Но смертная, казалось не замечала ничего странного в своём новом знакомом, скорее наоборот…

Хотя поначалу Сельвен сама не видела ничего подозрительного в их госте и даже радовалась, всё чаще наблюдая улыбку на губах ведьмы, которая стала редкостью с тех самых пор, как та вернулась из дворца. Да и сам менестрель казался ей абсолютно безобидным: шутил, пел и смеялся, как любой бродячий бард. Но чем больше они сближались с ним, чем больше времени они проводили вместе, тем неспокойнее становилось у эльфийки на душе. Она то и дело ловила себя на мысли, что Лаэрт будто-бы контролировал Ирину, а все его частые визиты были лишь для того, чтобы удостовериться, что та всё ещё была на месте. А после мужчина и женщина стали всё чаще отлучаться вдвоём, то к лесу, то в подземные сады, то к портному… Каждый раз у него был готов новый маршрут, а обычно нелюдимая женщина следовала за ним, как ребёнок. Сельвен всё хотела поговорить с Ириной, но их былое общение почти полностью сошло на нет, ограничиваясь лишь обрывочными фразами, в те недолгие минуты, что эльфийка и смертная проводили наедине.

А менестрель уже с нескрываемым азартом повсюду следовал за женщиной, что не осталось незамеченным другими. Вдобавок ко всему, чем больше она всматривалась в черты музыканта, тем более знакомыми они ей казались. Но в последнее верилось с трудом, и эльфийка списывала всё на разыгравшееся воображение да собственную, приобретённую за годы общения с людьми, излишнюю настороженность. Однако она всё же начала этот разговор сегодня. Нет, любовь с первого взгляда случалась и у эльфов, и у людей, но она не ощущала влюблённого света от темноволосого красавчика. «А может быть, ты и не хотела?» — мелькнуло неожиданно в голове, и эльфийка грустно вздохнула. Ведь в глубине души она чувствовала себя немного виноватой перед ведьмой. Если бы тогда она не остановила Ровиона посреди леса, если бы не настояла на том, чтобы забрать Ирину с собой, возможно та бы уже давно покинула Лихолесье, а не томилась бы здесь в ожидании. Но тогда, дочь леса очень заинтересовала фигура в потрёпанном плаще и такими необычными двуцветными глазами. — А твоё желание помочь и защитить является лишь прикрытием собственной любознательности и интереса… — Сельвен раздражённо выдохнула. — Это было тогда, потом всё поменялось! — Аргументировала она сама с собой. И это не было ложью, но осадок от её первопричинных порывов всё равно остался…Возможно, что именно из-за этого её так зацепили гневные речи смертной, ведь в них была толика правды, пусть даже Сельвен и не хотела в ней признаться.

В этот момент эльфийка неожиданно вышла из-под крон деревьев, оказавшись на небольшой, залитой лунным сиянием, поляне. — Какая ирония! — Она не удержалась и усмехнулась, оглядываясь вокруг. Прямо напротив сквозь тёмные силуэты лесных исполинов отчётливо различалась чуть поблёскивающая гладь того самого озера, а чуть правее было то самое дерево, у подножия которого она познала счастье первой любви и горечь первого разочарования. Почему именно сюда вывела её лесная тропа, она не знала. Возможно, чтобы преподать урок или предупредить… Она замерла на месте, настороженно вслушиваясь в звуки окружающего её величия природы.

Сначала слух не уловил ничего, кроме собственного дыхания да шёпота ветра среди вершин, и Сельвен уже хотела покинуть поляну, как следующий порыв ветра принёс с собой обрывки каких-то фраз. Будь на её месте человек, то не расслышал бы ничего, но лесная дева сразу же насторожилась. Ведь слова были не на Сильване, а значит в лесу были чужаки. — И так близко от дворца?! — Еле дыша, она двинулась в том направлении, откуда, как ей казалось, донеслись растревожившие её звуки.

И снова полумрак. В какой-то момент дочь лекаря посетила мысль, что при себе она не имела никакого оружия, за исключением небольшого кинжала, а там, в темноте мог оказаться кто угодно, но она не успела ничего предпринять, потому как какая-то неведомая сила неумолимо влекла её вперёд. Теперь фразы доносились всё чаще и чётче, что указывало на то, что она двигалась в правильном направлении, но определить на каком языке говорили те двое (а их было двое) пока не могла. Это был, как она уже успела определить, ни Сильван, ни Синдарин, и даже на Вестрон это было мало похоже. Ей казалось ещё немного, и она окажется достаточно близко, чтобы понять кто это и о чём говорят, как неожиданно всё стихло. Шаг, другой, но ответом ей была лишь тишина, и уверенность постепенно таяла. Эльфийка завертела головой, в надежде снова услышать разговор неизвестных, но всё было бесполезно. — Неужели лес решил сыграть с ней такую злую шутку? — Ей стало не по себе. Безоружная, она стояла посреди полумрака чащи, только сейчас осознав насколько опрометчиво поступила. Надо было скорее возвращаться.

Сельвен стала медленно отступать, то и дело оглядываясь, когда очередной порыв ветра донёс до неё лёгкую мелодию и пение. Из груди вырвался вздох облегчения: где-то рядом были эльфы, ведь это была их музыка. Резко поменяв направление, лесная дева поспешила туда, откуда лились чарующие переливы, однако никак не могла избавиться от чувства, что кто-то неотрывно глядел ей в спину.

В преддверии праздников лесные эльфы нередко собирались на небольших полянах, разбросанных по всему Лихолесью, где весело кружились в танце или же давали волю своим голосам, что устремлялись ввысь, к звездам, прославляя жизнь, красоту и величие природы. Так было и на этот раз. В центре прогалины горел небольшой костёр, вокруг которого собрались обитатели лесного королевства. Их было около десяти, может чуть больше. Они весело смеялись, наигрывая на арфе или грациозно двигаясь в такт мелодии. Сельвен замерла в тени деревьев, пытаясь привести в норму сбивчивое дыхание и всё ещё споря сама с собой о том, стоит ли сообщать собравшимся о возможных нарушителях, ведь даже точного направления, откуда слышались голоса, она не могла указать. Да и были ли они вовсе? Что если это было лишь наваждение, вызванное лесом и её собственными душевными переживаниями? — Нет, пожалуй не стоит отвлекать их беспочвенными подозрениями. — И это было её окончательным решением. Да и портить эти светлые мгновения мирного праздника ей совсем не хотелось, ведь в последнее время в Лихолесье их становилось всё меньше.

Её взгляд скользил по танцующим парам, пока не остановился на статной фигуре эльфа, ловко кружившего свою партнёршу в центре круга. Леголас тоже был здесь. Его светлые локоны и горделивую осанку она бы не спутала ни с кем. На благородном лице застыла задумчивая улыбка, глаза, устремлённые на рыжеволосую эльфийку напротив, радостно блестели. Сельвен не помнила её имени, но кажется, та служила на лесных границах, как и Ровион. Обычно глухая к сплетням, дочь лекаря не могла не обратить внимания на все эти голоса, что шептались о новой пассии принца Леголаса, а теперь вот увидела это своими глазами. Сельвен резко втянула воздух. Нет, ей не хотелось даже думать о том, какие чувства вызывало это в её душе. — Скоро всё закончится. Скоро мы уйдём отсюда. — Повторяла она как заведенная, не в силах оторвать взгляд от танцующей пары.

— Зачем Вы так себя изводите, Леди Сельвен? — Раздалось над самым ухом, и она, вздрогнув всем телом, отшатнулась прочь. Рядом с ней стоял главный королевский дворецкий, Эглерион. «Сегодня мне просто донельзя везёт со встречами», — сыронизировала она про себя, но вслух не произнесла ни слова, удостоив эльфа лишь презрительным взглядом. — О… кажется, я попав к вам в немилость?… — Усмехнулся тот, нарочито медленно скользя взглядом по её фигуре. От подобной бестактности Сельвен яростно стиснула зубы. — Вы не находите, что они прекрасно смотрятся вместе? — Продолжил подливать масло в огонь её собеседник. — Только ей, как и многим другим, ничего не светит, кроме что ночи в лесу… Она всего лишь обычная лесная эльфийка… Вам стоит поговорить с ней, предупредить, а то…

— Заткнись. — Бросила Сельвен, с трудом сдерживая гнев.

— С каких это пор мы с Вами на ты? Не помню, чтобы я предлагал Вам это… — Улыбнулся Эглерион, но глаза так и остались холодными.

— Мне и не надо. — Отрезала дочь лекаря. — Я сама решаю с кем и как разговаривать. И в самую последнюю очередь мне потребуется твоё разрешение, дворецкий. — Сделав акцент на последнем слове, она полуобернулась в его сторону. Улыбка слетела с лица эльфа, а в обращённом на неё взгляде читалась плохо скрываемая ярость.

— Ты забываешься. — Прошипел он, чуть наклоняясь к ней. В ответ Сельвен только безразлично пожала плечами, да иронично повела бровью. — Я знаю, что за игру ты затеяла. — Продолжил тем временем он. — Но тебе ничего не удастся.

— Что ты несёшь?

— Ты пытаешься добиться милости Его Величества для себя и твоего отца. — Она посмотрела на него полным удивления и искреннего непонимания глазами, что, казалось, ещё больше подстегнуло эльфа. — Да, именно так. Или думаешь мне неизвестно, что всю твою семью пригласили на празднование в королевский дворец…Хочешь успеть выхлопотать что-то?

— Ты верно путаешь меня с собой, Эглерион. — Слова прозвучали насмешливо. Дворецкий дёрнулся и угрожающе сузил глаза. Похоже, ей удалось попасть в самую точку.

— Я выведу тебя на чистоту. Тебя и твоего отца. Две недели вы не могли справиться с этим новым ядом, а тут за одну ночь вылечили почти всех! Неужели ты думаешь я идиот, и не пойму, что вы всё подстроили?

— Ты сошёл с ума! — Вырвалось у неё громче, чем она того хотела.

— Тогда откуда у вас противоядие? Почему вы не могли приготовить его ранее? — Эглерион снова приблизился, и теперь его искажённое гневом лицо было совсем близко. — Знаешь, что я думаю? Это вы всё подстроили. — Её глаза невольно расширились. — Да. Это вы и придумали этот яд, чтобы потом выйти из воды великими победителями…

— Мерзавец! — Сельвен замахнулась, но в последний момент пепельноволосый эльф успел перехватить её руку, и теперь до боли сжал запястье.

— Не кипятись. — Процедил он сквозь зубы, успешно пресекая любые её попытки вырваться. — Не устраивай сцен. — Он с силой дёрнул её на себя, делая шаг назад в темноту, в прямо противоположном направлении от поляны. — Пойдём, расскажешь мне, где ты раздобыла этот яд… — Она ещё раз дёрнулась, но стальной захват был непоколебим. Её запястье звучно хрустнуло, и эльфийка чуть не взвыла от боли. — Я сказал не…

— Что здесь происходит? — Раздался рядом мужской голос, который она бы не спутала ни с кем.

— Ваше Высочество… — Эглерион почтительно поклонился, так и не выпуская её руки.

— Отпустите Леди Сельвен. — Проговорил принц ледяным тоном. Пальцы дворецкого нехотя разжались, а она едва не застонала в голос от облегчения. — Лорд Эглерион, я жду Ваших объяснений. — Леголас сделал шаг вперёд, в упор глядя на дворецкого. Его тень загородила свет от костра, тем самым скрывая троих от любопытных глаз. Второй эльф медленно выпрямился и, несмело улыбнувшись, промолвил.

— Ваше Высочество, прошу прощения за то, что потревожил Ваш праздник. Просто я увидел тень, но не сразу узнал дочь Фаэлона…

— Ты лжешь. — Прервала его эльфийка, но дворецкий, будто и не заметил этого.

— Она показалась мне несколько бледной, и я решил проводить даму до дворца. Прошу прощения, если это выглядело иначе со стороны, Принц Леголас… — Эглерион снова поклонился, и на этот раз Сельвен не сдержалась и довольно громко хмыкнула, чем заслужила удивлённый взгляд королевского отпрыска.

— Знаешь Эглерион, ты мне противен… — Она недоверчиво покачала головой и уже чуть громче продолжила. — Твой лживый змеиный язык достоин того, чтобы принадлежать самом последнему работорговцу в Хараде! Ты…

— Леди Сельвен! Я не позволю Вам сравнивать эльфа с пособниками Тёмного Властелина! — Отрезал принц. — Лорд Эглерион является главным королевским дворецким и, сравнивая его с Харадримом, Вы подвергаете сомнению рассудительность и мудрость моего отца и Вашего короля, Трандуила Орофериона! — Сельвен гордо вскинула голову, встречаясь взглядом с Леголасом. В этот момент он был донельзя похож на Владыку Лихолесья: те же повелительные нотки в голосе, та же высокомерность и холодность в глазах, а на второго эльфа ей не надо было даже смотреть, чтобы предугадать торжествующее выражение его лица. Ото всей этой сцены эльфийке стало противно и тошно.

— Ваше Высочество. — Она старалась говорить как можно спокойней, дабы не выдать все те эмоции, что бушевали сейчас внутри. — Вы совершенно правы. Кто я такая, чтобы подвергать сомнению авторитет нашего Владыки и благородство дворецкого? — Она сознательно опустила так любимую Эглерионом приставку «главный». — Поэтому прошу прощения, что нарушила своим появлением Ваше приятное времяпрепровождение. Доброй ночи! — Слегка поклонившись, она отвернулась и устремилась в чащу, оставляя за спиной приветливое пламя костра и двух, так и хранивших молчание, эльфов, каждому из которых (но в силу разных причин) ей на тот момент больше всего хотелось размозжить голову. Уже совсем скоро полумрак притихшего леса поглотил её полностью.

Сельвен почувствовала его спиной, но слишком поздно, потому как в следующее мгновение, кто-то резко схватил её за руку, заставляя развернуться. Она уже приготовилась к тому, чтобы дать отпор, но замерла в движении. Вопреки её ожиданиям, это был не Эглерион.

— Ваше Высочество? — Прошептала она недоверчиво.

— Сельвен, прошу. — Ответил он в тон, чуть скривившись.

— Теперь я Сельвен? Как же так, Ваше Высочество, мы с Вами на ты или я потеряла уже последнее благородное обращение? — Принц глубоко вздохнул, чуть прикрывая глаза.

— Не говори так… Ты же знаешь твое положение для….

— О да! — Она оборвала его на полуслове. — Как я могу забыть? Ты ведь только что мне об этом напомнил. Указал место дочери лекаря. Что она никто! И подумать только, перед этим….желчным индюком! — В звенящей тишине леса её голос эхом отдавался от окружающих деревьев.

— Замолчи, Сельвен, прошу тебя…

— Ты уже заставил меня замолчать там, я не собираюсь делать этого теперь! В данный момент я ничем не подвергаю сомнению авторитет короля. — Леголас несколько нервно дернул головой, снова встречаясь с ней взглядом.

— Я не мог иначе. — В этих словах было столько сожаления, но ей этого было мало.

— Ты не мог? — Её голос опустился до полушёпота. — Ты наследный принц…Ты же всё видел… — От переполняющих эмоций стало тяжело дышать. Она не могла больше смотреть на него, и её взгляд метнулся вверх, к звездам, в горле застрял комок. — Ты просто не захотел. Выбрал приличия и дворцовый этикет вместо… — Она так и не закончила, лишь сокрушённо покачала головой. — Впрочем, это неважно. — Их взгляды снова встретились. — Уходи. Думаю твоя новая пассия тебя уже заждалась. — Он не проронил ни слова и словно прекрасная статуя, стоял и смотрел на неё этими голубыми глазами, в глубине которых отражалась какая-то сильная эмоция, но она не хотела сейчас об этом ни думать, ни видеть. Сельвен решительно отвернулась и шагнула прочь. А потом всё произошло слишком быстро. В мгновение ока она оказалась прижатой спиной к дереву, его рука крепко обвила её талию, а его губы впились в её.

В этом поцелуе было столько отчаяния и почти звериной страсти, что ощущение накрыло её с головой. Он глухо рычал, прижимая её к себе с такой силой, что ломило рёбра, терзал и кусал, проникая горячим языком внутрь. И она яростно отвечала ему тем же, на каждое прикосновение, царапаясь и кусаясь, выплёскивала из себя всю горечь, обиду и злость. В какой-то момент он дёрнул вниз ворот платья, послышался треск разорванной ткани. Его рука тут же нашла обнажённую грудь, до боли сжав затвердевший сосок между пальцев. По её телу пробежала волна горячего наслаждения, она выгнулась ему навстречу, а он резко подался вперёд, так что теперь она животом ощущала его стянутую штанами напряжённую плоть. Он застонал ей в губы и резко переметнулся к шее, покрывая кожу мокрыми и горячими поцелуями, от которых темнело в глазах. Её руки вцепились в его волосы, прижимая ещё ближе, будто она хотела раствориться в нём, в его прикосновениях. И в этот момент она вдруг увидела себя со стороны, как в темноте ночи бесстыдно и прекрасно переплетались их тела, и их дыхание, сбивчивое и хриплое, как у двух загнанных травлей зверей. Она знала, что сейчас произойдёт и желала этого. «Как и тогда. Только тебе, как и многим другим, ничего не светит, кроме что ночи в лесу…», — прозвучал в голове голос дворецкого. Слова подействовали, словно ушат холодной воды, она резко распахнула глаза, уставившись на мерцающее сквозь ветви звёздное небо.

— О, Эру, за что?… — С её губ сорвался измученный полушёпот. Сельвен жадно втянула воздух. — Нет…Нет… — Её руки упёрлись в плечи склонившегося над ней эльфа, но он, казалось этого и не заметил. — Нет! — Её голос резанул тишину, и она с силой оттолкнула его. Леголас отступил и замер, вперившись в неё потемневшим взглядом.

— Сельвен… — Прохрипел он, шагая к ней.

— Не подходи ко мне! — Её рука вытянулась вперёд в предупреждающем жесте, второй же эльфийка безуспешно пыталась собрать остатки разорванного платья на груди. Его глаза непроизвольно проследили за движением и скользнули вниз, но почти сразу вновь обратились к её лицу.

— Почему ты отталкиваешь меня?… — Эльф опять попытался приблизиться, но она лишь отрицательно завертела головой.

— Нет, нет… Я не смогу пройти через это снова! — На глаза набежали слёзы, она попыталась отойти от дерева, но он тут же шагнул к ней навстречу и преградил дорогу.

— Сельвен, о чём ты? — Голубые глаза удивлённо расширились, а ей вдруг стало нестерпимо больно.

— Не прикасайся ко мне! — И прежде, чем она успела себя остановить, её ладонь отвесила ему звонкую пощёчину. Сельвен замерла на мгновение, но тут же отдёрнула руку, словно обожглась. Принц отшатнулся. Несколько долгих секунд они ошарашенно смотрели друг на друга, пока её полушёпот не нарушил молчание. — Оставь меня, Леголас… Сразу после праздника я уеду, и ты меня больше никогда не увидишь. Так позволь мне провести оставшиеся недели в покое, не мучай меня и не ищи со мной встречи… — Голос предательски дрожал, а эльф напротив был мучительно молчалив. На его лице отразилось сожаление, и это стало последней каплей. — Прощай. — Выдохнула она через силу и вновь устремилась сквозь чащу. Кажется, принц звал её, но не бросился догонять.

Забежав в дом, Сельвен, по непонятной ей причине не поспешила в спальню, где могла бы спокойно сменить одежду, а направилась в библиотеку. Здесь, как обычно царил полумрак, разбавленный лишь светом от разожжённого камина. Уже по привычке, эльфийка, не глядя, прошла до повёрнутого в сторону огня высокого кресла и устало опустилась на мягкие подушки, но в следующее мгновение чуть не подскочила и не закричала от неожиданности — в соседнем кресле сидела Ирина. Смертная была бледна и, казалось, даже не заметила её, устремив невидящий взор на языки пламени. Сельвен уже видела её такой, погружённой в свои мысли, отстранённой…Но в этот раз эльфийке не захотелось начинать разговор и она лишь устало откинулась на спинку кресла, вслед за женщиной сконцентрировала всё внимание на огне. Поэтому дочь лекаря и пропустила вопрос, сказанный еле слышным шёпотом, уловив лишь последние слова.

— Ирина, ты что-то сказала? — Но смертная так и не обернулась в её сторону, лишь прочистила горло.

— Почему он тебе не нравится? — Проговорила она чуть громче.

— Кто?

— Ли, вернее Лаэрт.

— Менестрель? — Уточнила Сельвен удивлённо. Её собеседница ответила, коротко кивнув. По правде сказать, вопрос показался Сельвен несколько неожиданным, и она поневоле насторожилась, но в голосе смертной не чувствовалось и тени той агрессии, что била через край ранее. Однако эльфийка не спешила с ответом, наверное ещё и потому, что и сама не была полностью уверена в своих мыслях. Когда она вновь заговорила, её голос прозвучал на удивление мягко и задумчиво. — Я бы не сказала, что он мне не нравится… Но он вызывает у меня чувство настороженности. Глядя на него я не могу избавиться от ощущения, что он какой-то другой, неправильный, чужой… — Губы смертной тронула лёгкая улыбка.

— Ты права. — Ответила Ирина, слегка качнув головой. — Но ведь в этом нет ничего плохого?…

— Нет… — Сельвен сама невольно улыбнулась. — Но есть ещё кое-что. — Даже не глядя на Ирину, она почувствовала на себе её взгляд. — Иногда мне кажется, что я его уже где-то видела. — Эльфийка замолчала, перебирая в голове обрывки воспоминаний и образов. — Только это невозможно.

— Почему? — Голос прозвучал чуть громче и твёрже.

— Потому что люди столько не живут. Да и тот другой был полу эльфом. У него было другое имя, и выглядел он немного иначе… Забудь. — Эльфийка выдохнула. — Я же говорю, что этого не может быть. Но он очень похож! — Взгляды двух женщин встретились.

— Знаешь, говорят, что у каждого из нас на этой планете есть свой двойник. Иногда он живёт до тебя или после, но он существует. Возможно, ты просто столкнулась с двойником Лаэрта?… — На губах смертной так и застыла эта полуулыбка, но глаза оставались немного печальными и задумчивыми.

— Планете? — Переспросила Сельвен, только сейчас обратив внимание на странное слово, но Ирина лишь покачала головой.

— Земле. — Поспешила та исправиться, но слово накрепко засело в голове у лесной девы. Она хотела ещё что-то спросить, но женщина её опередила. — Что с тобой случилось? Твоё платье… — Сельвен почувствовала, что краснеет и поспешила прикрыться руками, но было слишком поздно. — Что-то произошло? — Ирина нахмурилась, а взгляд потемнел, и в нём мелькнуло что-то странное. — На тебя напали? — Но дева лишь криво усмехнулась.

— Можно и так сказать. — Выдохнула дитя Эру, чувствуя как на глаза набежали слёзы. — Моё прошлое, а я опять оказалась слаба… — Смертная подалась вперёд, сжимая её ладонь, и теперь неотрывно смотрела на неё расширенными глазами, полными боли и понимания. От этого простого прикосновения по телу эльфийки пробежало то самое магическое тепло, что, словно волна, смывало все горести, оставляя после себя невероятную лёгкость и сладостное послевкусие.

— Слаб не тот, кто проявляет свои чувства, а тот, кто от них бежит. — Проговорила Ирина, и эльфийке показалось, что в тот момент она говорила не только о ней, но и о себе самой. — Прости меня. — Сельвен вскинула голову, устремив на женщину непонимающий взгляд. — За мои слова ранее. Я была не права и не должна была такое говорить. Не знаю, что на меня нашло…

— Это ничего. Да и я сама… Полезла к тебе с нравоучениями. Прости. — Тонкие пальцы эльфийки скользнули по лицу смертной, чуть разворачивая его. Зелёные глаза потемнели, а брови хмуро сошлись на переносице. — А теперь рассказывай, что с тобой случилось. — Ирина удивлённо захлопала глазами. — У тебя всё лицо исцарапано. Ты от кого-то убегала? — Женщина попыталась вывернуться, но Сельвен удержала её на месте.

— Это ничего. Просто мы не поняли друг друга, и я вспылила. — Но лесная дева недоверчиво повела бровью.

— Он захотел от тебя то, что ты не пожелала?…

— Все мужчины желают чего-то. А когда вино застилает глаза, то они нередко принимают желаемое за действительность. — Ирина решительно отвернулась, снова обращая свой взор к огню. — Мы не лучше. — Внимательно наблюдавшая за ней эльфийка приоткрыла было рот, явно желая что-то сказать, но не произнесла ни звука и, покачав головой, упрямо поджала губы. Какое-то время они сидели в полной тишине, пока лесная дева не потянулась вперёд, слегка сжимая руку женщины.

— Я знаю, что во дворце что-то произошло, и это до сих пор тяготит твоё сердце. — На фоне языков пламени она ясно видела чёрный силуэт ведьмы, которая при последних словах устало прикрыла веки и нервно сглотнула. — Но я не буду тебя расспрашивать, Ирина. Я не знаю смогу ли тебе помочь, но я могу выслушать… — Ответом ей был лишь короткий кивок головы, и когда их взгляды снова встретились, в каре-зелёных глазах стояли слёзы. Сельвен подалась вперёд и крепко обняла темноволосую женщину, чувствуя как в унисон бились их сердца. Почему-то ей казалось, что каждая из них думала о своём, но в то же время об одном и том же.

В наступившей тишине они просидели до самого рассвета. А когда первые лучи солнца скользнули по верхушкам вековых деревьев, в дверь нетерпеливо забарабанили.

* * *

Это медленно сводило его с ума. Всё так неправильно, запретно, но в то же время невыносимо желанно. И она, что стала его наваждением, тенью, постоянно блуждающей где-то на грани сознания, но полностью подчинившей себе ночные часы беспокойных сновидений. — Когда она успела пробраться так глубоко? Как? И почему? — Эти вопросы он задавал себе, казалось, постоянно, если только мысли не были заняты ею. Он должен был остановиться ещё тогда, когда женщина бесцеремонно и нагло швырнула поднос в его покоях. Ему стоило отправить её обратно в дом лекаря, а ещё лучше — изгнать за пределы Лихолесья. Но этого не случилось, потому что он слишком увлёкся своей же собственной игрой и в какой-то момент перестал её контролировать.

Эльф замер на краю примыкающей к его покоям, просторной террасы, что возвышалась над лесным королевством. Сейчас, когда ночной мрак окутал всё вокруг, размывая границы между небом и чернеющими внизу вековыми великанами, ему казалось, что платформа парила прямо в воздухе, приближая его к раскинутому над его головой бескрайнему звёздному небу. Это было одним из его самых любимых мест во всём дворце. И именно сюда он приходил, когда его одолевали мрачные мысли или же томления души. Звёзды сияли здесь ярче и были ближе, что всегда наполняло его внутренним светом, силой и уверенностью. Но не сейчас. Его взгляд скользил по небосклону, будто в поисках чего-то. Эльф глубоко вздохнул, до отказа наполняя лёгкие прохладным ночным воздухом, чувствуя как на губах оседает еле уловимый аромат последних осенних цветов. — Нет, всё не то. — Прошептал он, опуская голову и слегка прикрывая веки. Однако уже в следующее мгновение распахнул глаза, развернулся и в несколько стремительных шагов пересёк террасу, подойдя в небольшому вытесанному из камня столу, на котором стоял бокал и графин с вином. Неторопливо, будто смакуя каждую каплю, он наполнил изящный хрусталь и снова замер.

Мыслями эльф опять возвращался в тот вечер, когда впервые почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. О, как она тогда разозлилась! Она наконец-то, раскусила его игру, хотя, признаться, думал, что осознание придёт к ней раньше. В тот момент он не видел её лица, но лишь по тому, как она расправила плечи, как, подобно тетиве, напряглось её тело, всё понял. Однако вместо того, чтобы оставить её в покое, он с непонятным самому себе мрачным удовлетворение наблюдал за её метаниями, за тем, как она из последних сил цеплялась за ускользающий самоконтроль. — Сколько нужно было, чтобы тетива сорвалась? — Оказалось — немного. На пол полетел поднос, а потом, забыв о приличиях и своём положении, она выплёскивала ему в лицо всё, что накопилось. И если сначала это его позабавило, то вскоре на смену веселью пришла ярость. — Как смела она не только повышать на него голос, но и обвинять в том, что ей самой нравилось, доставляло удовольствие и наслаждение? Ведь он не забыл того, как она смотрела на него, как отслеживала каждое движение и поворот тела! О, нет! Он не мог позволить ей сейчас строить из себя святую невинность, когда она сама и была катализатором всего! Когда её собственное тело так сладостно отзывалось на его близость! — Мгновение спустя она оказалась рядом. В её горящих глазах мелькнуло удивление и понимание. Кажется, она попыталась увернуться, что было поистине смешно. Но этого было мало, он хотел, должен был видеть её лицо. Остальное произошло очень быстро, и руки двигались сами собой, срывая надоедливую ткань…

«Thuren loth…», — сорвалось тогда у него с языка. Она была действительно похожа на странный, невиданный цветок, который не поражает тебя своей красотой, но отчего-то заставляет взор вновь и вновь возвращаться к нему, отслеживать каждую линию, каждый лепесток. Так и он, не мог оторваться от её лица, что так долго скрывалось от него за этим осточертевшим платком. И её кожа, такая мягкая и шелковистая… Когда его взгляд упал на ещё видимые последствия «воспитания» в коридоре, то он неожиданно для самого себя разозлился. — Как смел тот прикасаться к ней! — Но почти сразу одёрнул себя. — Она всего лишь человек… — Но мысль утонула где-то вдалеке, осталось только ощущение её кожи на кончиках его пальцев и этот сладостный аромат её желания, которое отражалось в её глазах… Он пытался отвлечься, выспрашивал что-то, надеясь на то, что она окажется хотя бы полу эльфом. Но она ничего не помнила. Он не знал и не мог сказать, говорила ли она правду или нет, потому что все мысли были лишь о том, как ему хотелось испробовать эти губы, что она, будто-бы специально так волнительно и дразняще кусала. Когда она прильнула к нему, опалив горячим дыханием шею и мочку уха, он ощутил каждый изгиб её тела и чудом удержался от того, чтобы не взять её прямо там, у стены или на полу, посреди разлитого ею же вина. — Но это было неправильно! — На этот раз выдержка его не подвела, и он постарался избавиться от неё как можно скорее, на последок приказав забыть о палантине в его присутствии. «Возможно так я привыкну к ней, и её внешность не будет вызывать такие сильные эмоции…», — думал он про себя, хотя втайне всё было отнюдь не так, но он не мог даже мысленно озвучить это. А потом им овладела злость на себя и на неё. Он решил, что не будет больше звать к себе, забудет о её существовании, отправит на нижние уровни к остальной прислуге. Как оказалось, его хватило на два дня, в течении которых он то и дело ловил себя на том, что взгляд помимо воли обращался к бархатному шнуру в углу комнаты. Но каждый раз он решительно отворачивался, с силой сжимая кулаки. Поэтому, когда ему доложили о пленённом гноме, он воспринял это со странным чувством облегчения.

Эльф резко вздохнул и залпом осушил забытый было бокал, но лишь для того, чтобы наполнить его снова. С хрустальным кубком в руке он развернулся и неторопливым шагом вернулся к перилам. Смесь теней и мягкого света свечей в его покоях складывалась в странные рисунки на каменном полу террасы. Он приподнял голову, обратив взор к небесам, но ночное светило, только начинало свой неторопливый путь, и его света было недостаточно, чтобы рассеять сгустившийся по ту сторону террасы мрак. Его вновь посетило чувство, что там из непроницаемой темноты кто-то внимательно за ним наблюдал. Это ощущение складывалось у него уже не впервые, но каждый раз он отмахивался от этого, как от назойливой мухи, списывая всё на тьму, что опутала его лес, словно паутина, да беспокойный сон, ставший его верным ночным спутником с того самого вечера. Эльф глухо зарычал и тряхнул головой. Серебристые волосы рассыпались по плечам. — Опять она. — Он иронично улыбнулся, слегка покачав головой, в то время как взгляд светло-голубых глаз снова стал несколько отрешённым. Мысли неумолимо возвращали его в тот вечер.

Всё началось с допроса, что уже не предвещало ничего хорошего, учитывая то, что его пленником был никто иной, как сам Торин Дубощит из рода Дурина. У Трандуила Орофериона и теперь уже бывших королей-под-горой были свои счёты, в нюансы которых тогда ещё молодой принц Торин был просто не посвящен. А глядя на то, какие красноречивые взгляды он кидал на Владыку Лихолесья, можно было с уверенностью сказать, что гному преподнесли значительно урезанную и искажённую версию событий, которые тот теперь считал единственной и непоколебимой правдой. Кто, когда и зачем вложил это в голову гордого гнома, Трандуилу было всё равно. Древний договор заключался не с Торином, не с ним и не им он был расторгнут, а объясняться или разъяснять события былых дней перед потерявшим своё королевство гномом эльфийский король не намеревался. По сути, Трандуилу даже не нужно было его допрашивать, он и так понимал зачем потомок Дурина оказался в этих краях. Единственное, что его настораживало, это то, что тот был один. Ведь не думал он в одиночку сразить дракона? А обнаружить у себя во владениях целое войско эльфу вовсе не хотелось, особенно без его на то разрешения. Однако гном упорно молчал и вёл себя, мягко сказать, недружелюбно. Эльф начинал медленно но верно терять терпение, но всё же решился на последнюю попытку наладить контакт и отправил за вином.

Только заслышав торопливые шаги служанок, он уже понял, что это была она, и от иронии происходящего наверное бы даже засмеялся, если бы не хмурый гном напротив. Краем глаза он заметил её силуэт притаившийся за колонной и невольно стиснул зубы. Она ослушалась его и опять пришла в палантине. — Да за кого она себя принимает?! Неужели она почувствовала его минутную слабость и решила, что теперь может творить что захочет? — В душе вскипела ярость. Когда её практически вытолкали к нему, он уже почти шагнул в её сторону, чтобы преподать свой урок дворцовых манер, но в последнее мгновение сдержался, вместо этого хмуро отслеживая каждое её движение. Было видно, что она сильно нервничала и была очень напряжена. Такое поведение показалось ему странным, учитывая, что даже наедине с ним, в голом или полуголом состоянии, её сердце не заходилось так, как сейчас. Он приказал ей налить бокал для гнома и после внимательно наблюдал за тем, как она направилась к замершему напротив него потомку древних королей. Её руки с такой силой сжимали бокал, что он грозил вот-вот разлететься на мелкие кусочки. И с каждым шагом её сердце начинало биться всё чаще. Это невольно натолкнуло его на мысль, что это было как-то связанно с гномом, и теперь эльф внимательно следил за реакцией последнего. Но Торин даже не обращал на неё внимания, будто смотрел сквозь женщину, даже когда она замерла рядом, протягивая ему кубок. А после он вновь обратился к эльфу, и его слова, полные обиды, желчи и обвинений стали последней каплей. Неважно, что случилось в прошлом, но этот грязный и оборванный гном не имел никакого права говорить с ним, Трандуилом Ороферионом подобным образом! От вскипевшего негодования, он не расслышал того, что король-без-горы сказал служанке, но неожиданно Торин осёкся на полуслове, и это тут же привлекло внимание эльфа. Гном смотрел на женщину расширенными, полными изумления глазами. В следующее мгновение бокал выскользнул из её рук, массивная фигура гнома подалась вперёд, а она попятилась. Потомок Дурина узнал её, не смотря на палантин… Вопросы один за другим замелькали в голове эльфа, вперемешку с яростью и чем-то ещё, тёмным и запретным, но на тот момент его самоконтроля хватило на то, чтобы выгнать её и отправить наглого гнома в темницу. А после ужина приказал доставить её к себе в кабинет.

Поначалу его внимание привлёк её взор, затуманенный и немного странный, медленно скользящий по его телу. Эльфу казалось, что он ощущал его кожей, как невидимые прикосновения. Но вот, она чуть вздрогнула и быстро заморгала, будто прогоняя остатки сновидения, а ему в тот момент доставляло удовольствие наблюдать, как напряглось её тело, как участилось дыхание по мере того, как он приближался. Он был охотником, а она загнанной в угол его добычей. В каре-зелёных глазах искрился калейдоскоп эмоций: осознание, страх, волнение, желание, и последнее нашло отклик и в его теле. Но перед внутренним взором всё ещё стоял образ гнома и то, как он смотрел на неё. Ему нужны были ответы на вопросы. Именно поэтому её и вызвали сюда, и он не может, не позволит ей вновь затуманить его разум, этим шелковистым ощущением кожи под его руками. Пальцы сомкнулись на её шее, вопросы срывались с губ, отражаясь от стен кабинета, но она упорно молчала, лишь беспомощно билась в его руке подобно пойманной птице. А потом комнату наполнил её глухой смех, отчего ему стало вдруг страшно, и он на мгновение отступил.

Каждое сказанное ею слово эхом отдавалось в голове, заставляя кровь вскипать от ярости и… «Гном не имел на это права! Только я могу прикасаться к тебе!» — было последнее, что он промолвил, чувствуя как его окутывает её аромат. И он сорвался. Все мысли исчезли, осталось лишь это безумное ощущения её тела, вкус поцелуев, которыми он хотел наказать и заклеймить её. И, о Великий Эру, она отвечала ему с такой же страстью! Впиваясь в его губы, лаская этими обжигающими прикосновениями, распаляя его всё больше. Когда она застонала, то он еле сдержался, чтобы не сорвать с неё платье и, повалив на пол, не испробовать на вкус каждый миллиметр её тела. Она попыталась перехватить контроль, но он ей не позволил, доводя до пика её наслаждение, проникая пальцами в её разгорячённый центр. Она выгибалась, встречая и отвечая на каждое его движение, но ни на мгновение не прерывая зрительного контакта. Видеть её, когда вот уже вторая волна накрыла её с головой было поистине волшебно. Ему показалось, что её глаза полыхнули изумрудно-зелёным пламенем, но это было так быстро, что он списал это на обман зрения. А потом он снова целовал её, чувствуя как их языки переплетались, лаская друг друга, медленно, дразняще и сладко, будто в предвкушении того, как будут сливаться их тела… «Посмотрите, Владыка Лихолесья целует смертную служанку!» — резанул его сознание насмешливый голос, и это было подобно тому, как если бы кто-то всадил ледяной кинжал ему между лопаток. Из легких разом выбило весь воздух. — Что он делает? Что он наделал? — Стараясь не смотреть на неё, он отступил, разрывая их объятия. Какие слова, срывались с его губ, он не помнил, но уже в следующее мгновение дверь в кабинет громко хлопнула. Он снова был один.

На утро, первым делом было отдано распоряжение о возвращении смертной обратно в дом лекаря. Потом пришли вести о пойманных гномах, допрос которых закончился так же как и с их предводителем — всех отправили в темницу. Провожая взглядом потрёпанных подземных жителей, он неожиданно поймал себя на мысли, что мог выспросить их о том, знают ли они о смертной, отчего ещё больше разозлился на себя и на неё. Всё последующие дни он с головой окунулся в дела, собственноручно решая то, что обычно являлось обязанностью советников. Поэтому, когда новости о противоядии дошли и до него, он лично навестил больничное крыло, чтобы пригласить Фаэлона и его семью на приближающееся торжество…

Эльф провёл пальцем по мрамору перил, наслаждаясь обжигающим холодом камня, и, сделав небольшой глоток рубинового напитка усмехнулся. — Но всё это было лишь самообманом. — Как только ночь спускалась на королевство, и он оказывался наедине с самим собой, мысли наполнялись ею, и кровь вскипала горячим неудовлетворённым желанием. Он стал избегать одиночества в своих покоях, но все те, что делили с ним ложе после того вечера, оставляли после себя странное послевкусие незавершённости. Прекрасные и совершенные, готовые выполнить любое его желание, они не были ею и не могли принести ему удовлетворение, если только он не дозволял себе видеть её образ перед плотно сжатыми веками. Он презирал себя за эту слабость, но ничего не мог с собой поделать.

— Возможно, всё дело было в том, что думать о ней было запретно, а потому распаляло ещё больше? — Это было единственным логическим объяснением, и он принял его. Постепенно он так свыкся с этой мыслью, что даже стал думать, что смог победить. Только вот кого и в чём, так и оставалось неузнанным. И вот тогда, когда казалось бы, он нашёл свой прежний покой, она вновь напомнила о себе.

Сначала это были невольно подслушанные перешёптывания служанок об одной из них, что смогла прилюдно утереть нос придворной эльфийке. Из обрывков фраз он смог понять, что речь шла о каких-то необычных туфлях, в которых упомянутая смертная смогла не только грациозно пройтись, но и станцевать, в то время, как старания лесных дев ограничились лишь несколькими шагами. Женщины не называли её имени, но ему этого было и не нужно, он почему-то и так знал, кем была дерзкая смертная. Тогда это вызвало улыбку. Но шли дни, и теперь до его острого слуха доносились уже другие разговоры. Слуги то и дело судачили о музыкантах, а в особенности о прекрасном менестреле и его новой спутнице… И здесь ему уже было не до смеха. Мысль о том, что кто-то другой проявлял к ней знаки внимания не должна была его беспокоить, да даже появляться в его сознании. Так почему же каждый раз уловив обрывочные фразы о ней и бродячем музыканте, в душе поднималась волна негодования, заставляя с силой стискивать зубы и сжимать кулаки. — Как смела она с такой легкостью отдаться в руки первого встречного? Выходит, она была типичной смертной, непостоянной и поверхностной. Возможно то, что произошло ничего для неё не значило… — От этих мыслей во рту появлялся неприятный горький вкус. — С другой стороны, все эти разговоры — лишь сплетни дворцовой прислуги. И кто знает, сколько правды в их словах? — От этих метаний голова шла кругом, и в какой-то момент он не выдержал.

Хотя король был редким гостем на нижних уровнях, его память хранила все тайные переходы и проходы, необходимые для того, чтобы пробраться туда незамеченным. На поляне весело горел костёр, играла музыка, вино лилось рекой. Одним словом, всё было так, как и должно в преддверии праздника. Он притаился в тени деревьев, скрыв лицо капюшоном. Его взор бродил между танцующими парами, когда вдруг краем глаза он уловил всполох ярко-красного цвета, что сразу привлекло его внимание. От одного взгляда на неё, он невольно втянул воздух. Она была одета как уличная девка: ярко, дерзко и вызывающе. Волосы рассыпались по плечам, глаза горели, а на губах играла задорная улыбка, точно такая же, как и у ведущего её за руку менестреля. Знала ли она насколько порочно выглядела в тот момент? Но не смотря на это, он не мог не признать, что этот вульгарный красный корсет делал своё дело, заставляя сердце биться чаще. Но вот заиграла музыка, и все мысли об одежде в одночасье вылетели из его головы, заставляя завороженно наблюдать за каждым движением танцующей пары.

Ещё никогда за свою долгую жизнь, Трандуил не видел чтобы эльфы или люди двигались подобным образом. Это было похоже на то, что эти двое прилюдно отдавались друг другу под музыку. Руки менестреля прижимали её так близко и одновременно бесстыдно исследовали каждый изгиб её тела. А она позволяла, грациозно изгибаясь, приникая к нему… Эльф с силой сдавил бокал, отчего хрусталь жалобно застонал. Даже сейчас от одного воспоминания об увиденном, кровь вскипала в жилах, наполняя его яростью и вожделением. — Как смел этот жалкий музыкант прикасаться к ней так? И как смела она позволять и отвечать ему? Возможно сплетни были правдой. Возможно он ошибся в ней… — Тогда на поляне эти мысли метались в его разгорячённом сознании, в то время как глаза жадно исследовали каждый поворот её тела, особенно когда женщина вырвалась из объятий менестреля. Ему почему-то казалось, что она танцевала только для него. Так волнительно покачивая бёдрами, переплетая руки, скользя ладонями вдоль тела, будто лаская саму себя. Он поймал себя на мысли, что всё бы отдал, чтобы это был он и его руки, но в этот момент музыкант вновь привлёк её к себе. От раздражения король глухо зарычал и даже сделал шаг вперёд, как музыка резко умолкла, а те двое замерли в непозволительной близости друг от друга. А потом поляна наполнилась радостными криками, смехом и аплодисментами.

Из-за всей этой суматохи он не сразу заметил её исчезновение, как впрочем и музыкант. Тот стоял в окружении публики, автоматически улыбаясь, в то время как глаза бегали вокруг в поисках знакомого силуэта. Но вот менестрель сорвался с места, углубляясь в тёмные заросли, и король, повинуясь какому-то странному импульсу, последовал за ним. Не смотря на своё превосходство над смертным, он нагнал их уже тогда, когда пара, держась за руки молча двигалась вглубь сада. Мужчина шёл впереди, уверенно уводя женщину всё дальше от поляны. Эльфу не надо было долго гадать, куда и зачем направлялись эти двое. Там, скрытые густыми кустарниками, вдалеке от стражи и празднующих, их никто не потревожит и не увидит. Король замедлил шаг и уже хотел повернуть назад, как что-то его остановило. Её поведение. Смертная явно нервничала, то и дело беспокойно озираясь по сторонам, будто выискивала в темноте что-то. Она подалась вперёд, пытаясь повернуть в направлении выхода, когда музыкант резко остановился, привлекая её к себе. Они о чём-то заговорили. Язык чем-то напоминал Всеобщий, но, по-видимому, был каким-то диалектом, поэтому он не смог разобрать ни слова. А тем временем менестрель уже прижал её к дереву, прильнув к ней всем телом, покрывая её шею поцелуями. Эльфу было противно на это смотреть, он зажмурился, стараясь совладать с собой. В этот момент тишину притихшего сада огласил ни с чем не спутываемый звук пощёчины. Трандуил распахнул глаза, сразу отыскав в темноте её фигуру. Женщина медленно пятилась от музыканта, что-то выкрикивая в его сторону, в её взгляде страх смешался с яростью, а в голосе сквозили истерические нотки. «Она оттолкнула менестреля. Она не хотела его.», — пронеслось в голове эльфа и он внутренне напрягся, не мигая следя теперь уже за мужчиной, в то время как смертная сорвалась с места, устремляясь сквозь заросли. Но музыкант даже не шелохнулся, лишь тряхнул головой и, как показалось королю, тихо засмеялся, хотя в последнем он не был уверен. А потом медленно развернулся и отправился обратно на поляну. Такое поведение показалось Трандуилу немного странным, но не ему было судить смертных. Удостоверившись в том, что менестрель не собирался предпринимать никаких попыток догнать женщину, эльф устремился за ней.

Он нагнал Даэрэт, когда та уже была на террасе, спешно оправляя юбку и повязывая широкий палантин. Эльф не видел её лица, но по тому, как подрагивали её руки мог смело сказать, что произошедшее не оставило её равнодушной. Сам не зная почему, он тайно проследовал за ней до самого выхода, остановившись лишь тогда, когда женщина почти бегом прошмыгнула мимо стражника, но последний даже не удостоил её взглядом. И стоило ей скрыться в темноте леса, как его накрыла волна облегчения. Но лишь до того момента, пока он не оказался в своих покоях.

Мысли, чувства и эмоции перемешались в один ком, в котором он сколько не пытался, но не мог разобраться. Одно было ясно, сегодняшний инцидент в саду не шёл у него из головы. И сейчас, прокручивая в уме все те разговоры о том, что менестреля слишком часто видели вблизи дома лекаря, эльфа отчего-то охватила злость. И от одной мысли о том, что она находилась наедине с музыкантом, ему хотелось раскроить тому череп. Его ладонь обожгла режущая боль, и эльф удивлённо уставился на зажатые в руке околки хрусталя. — Нет, он не может этого позволить! Эта смертная засела слишком глубоко, как заноза. И он не позволит какому-то менестрелю увести её, пока он, король Трандуил сам не решит так! С ней у него связанно слишком много вопросов, но получить ответы, когда она находится за пределами дворца будет сложно… — Губы эльфа тронула лёгкая ухмылка. Он брезгливо поморщился, стряхивая осколки на каменный пол, и, кинув последний взгляд на небо, решительными шагами направился в свои покои. Всё-таки, это по праву было его самое любимое место во дворце, ведь здесь звёзды всегда подсказывали ему верное решение.

Content

Айрин Луна
Танец Пепла

1. С песней, да по лесу

2. Цыганская

3. Сны наяву

4. «С ума схожу иль восхожу…»

5. Свобода выбора

6. Прощай XXI- ый век

7. Кто? Где? Когда?

8. Побег

9. Ведьма

10. «Алиса» на дереве

11. Посреди Земли

12. Музыка на рассвете

13. Незваная и нежеланная

14. Не хлебом единым?…

15. Не женское это дело

16. Лесное наваждение

17. Недостатки мужской компании

18. Тёмные воды

19. Ночные повороты

20. Находки и встречи

21. Змеи и лестницы

22. Иссиня-чёрный

23. Новые и старые знакомые

24. Придворный протокол

25. Кукла колдуна

26. Разум и чувства

27. Лунные знакомые

28. Отрезвлённая ночью

29. Шопот дорог

30. Странники в ночи

31. Молоко

32. В горы

33. Нить Ариадны

34. Танец над пропастью

35. Сегодня не кончится никогда

36. Ученье — свет?…

37. Кубарем в тартарары

38. Точка невозврата

39. Прогулки по воде

40. Мастер твоего тела

41. Яблоко раздора

42. Тени прошлого

43. Золото молчания

44. По одёжке встречают

45. Ночь нежна

46. Под лаской плюшевого пледа

47. Не обещайте деве юной…

48. Терпение и труд

49. Всё могут короли

50. Поддавки

51. Попавшие в шторм

52. Дальше в лес

53. Женские радости

54. Потанцуй со мной…

55. Заблудившиеся тени