Вера Чиркова

СВОБОДНЫЙ ВЫБОР

Глава первая

Что должна делать истинная дочь клана Куницы, заслышав среди ночи шорох за закрытыми ставнями своего окна?!

Глупый вопрос.

Разумеется, тенью скользнуть с постели, сбросить длинную белую рубаху, плеснуть на ладони очищенного масла из бутылочки, которая стоит на полке рядом с лампой, и быстро натереть всё тело, куда дотянутся ладони. Особенно руки, ноги, талию и шею.

А потом выхватить из тайника кинжал, затаиться за углом и ждать, пока незваный гость не переступит через низкий и широкий подоконник.

— Веся! Это я! — приоткрыв ставень, шепнул вор до тошноты знакомым голосом.

— Убью!

— Ну прости… мне очень нужно.

— Залазь. Сейчас лампу зажгу.

— Не надо.

— Да?! А ты в темноте всё масло сотрёшь?!

— Ну, боги с тобой, зажигай.

— Уже. Сейчас лоскуты достану… держи. С шеи начинай. Да не дери так, я живая!

— Вижу. Повернись.

— Так что у тебя за дело? Но сразу говорю, на пасеку вместо тебя не поеду.

— Нет… я не про пасеку… — Марилика вдруг бросила замасленные лоскуты и рухнула на колени: — Спаси меня, Веся, умоляю. Мне больше некого попросить… ну не могу я отсюда уехать!

— Куда уехать? На пасеку? — Весеника подняла брошенные лоскуты и принялась сама стирать оставшееся масло, смутно догадываясь, что речь вовсе не о нудной работе с ульями. Но предпочитала, чтобы старшая сестра сама все объяснила подробно… иначе не заметишь, как попадёшь в хитрую ловушку.

— Какая пасека! — подняла заплаканное лицо Мариля. — Веся! Я люблю его… понимаешь? Не могу я за другого… руки на себя наложу…

— Я тебе наложу! — всерьёз забеспокоилась Веся.

И было отчего. Старшая — всегда такая спокойная, рассудительная… и терпеливая. Когда осенью ей в руку вонзилась шальная стрела степняков, даже не ойкнула. А могла бы выдать весь отряд, они ведь тогда под кучами палых листьев скрывались, глупо принимать бой, когда врага в три раза больше. Нет, перебить их, конечно, можно было, но выложились бы вконец… а отряду ещё предстояло скакать три часа на заставу, предупредить о той орде, что уже прошла мимо.

— Так ведь разлучают… сосватали! Отряд завтра прибудет… матушка сумы укладывает! — Мариля взвыла в голос, и Веся мигом сунула ей под нос самый чистый лоскут.

— Не вой! Выдашь! Прибегут, ничего объяснить не успеешь. — Веся представила себе, как распахивается дверь, врываются дозорные, и сразу вспомнила, в каком виде она разгуливает. Мигом метнулась к постели, натянула рубаху и накинула шаль, потом вспомнила про сестру и оглянулась. — Лезь быстро на кровать к стенке, я лампу погашу!

А устроившись в темноте рядом со всхлипывающей сестрой и подоткнув одеяло, уже спокойнее спросила:

— Так кого ты там так любишь?

— Да ты знаешь… Сверга.

— И далеко у вас зашло?

— Веся! Как ты можешь! Он сватать собрался, как вернётся с заимок!

— А что раньше думал?

— Сомневался… говорит, я молодая и красивая… а он вдовец. Сама знаешь, отец вдовцов не жалует. Говорит, если не сумел одну сберечь, то и вторую может потерять.

— Так, понятно.

Ну, а что ещё сказать? Марилика давно на статного Сверга поглядывает заинтересованно, и его пояс вдовца её совершенно не смущает, как и прочих невест. Всё-таки у них в клане Куницы женщин и девушек больше, чем мужчин, так уж повелось. Потому и разрешено воинам брать вторых жен, а простым девицам и вдовам принимать мужчин из младших кланов в примаки. Но они-то с Мариликой не простые девицы! Их старшая мать — глава клана Куницы, и хотя они обе от второй, младшей жены, но всё равно княжны.

— Они на общем сходе сговорились… Отец, как приехал оттуда, совет собрал, — безрадостно шептала Мариля, — решали, кого отдать. Старшая мать сразу сказала, Ледянику не отпустит. У нее дар редкий… не гоже клану такой терять. Возьмут ей примака из клана Бобров или Волков. А Северина просватана… нельзя слово нарушать. Да и по нраву ей жених. Ну а про меньших ты и сама знаешь. Вот и выбирали между нами. Но тебя отец ни в какую отдавать не хочет… не знаю почему, упёрся. Вот и выбрали меня.

Она снова зарыдала, и Веся, мрачно засопев, сунула сестре прихваченный лоскут. Как знала, что пригодится. Вот только что делать, никак понять не могла. Марилю жалко, слов нет. Но и себя жаль! А ну, как жених бородатый и заросший окажется, как мужчины из клана Вепрей? А кстати, в какой хоть клан идти-то?

— Мариля, не вой! У меня уже в ухе хлюпает! Лучше скажи, в какой клан и кто жених?! Ну, хоть сколько ему лет?

— Так неизвестно сколько лет, — начиная успокаиваться, деловито объяснила сестра. Раз Весеника начала расспрашивать про тонкости, значит, есть надежда, что согласится. — Свободный выбор дают. И все сопровождающие будут из женихов. А клан… — Она помедлила и с замиранием сердца выдохнула: — Клан Ястребов.

Вот оно, замерла пойманной птичкой Весеника, нашло-таки её справедливое возмездие. И хотя уже всё поняла и всё сложила, тихо переспросила охрипшим и почему-то жалобным голоском:

— Но они же с нами… в ссоре?

— Помирились… — горестно выдохнула Мариля. — На этом сходе и помирились. Первой княжну заберут… а летом — к нам троих воинов, а от нас ещё пять девиц… из простых. Так ведь свободный выбор, Веся! И целых три месяца, до солноворота.

— Ну и шла бы сама, — беззлобно буркнула Весеника, уже точно зная, кто сядет утром на коня.

— А я и пойду… — помолчав, безжизненно произнесла старшая, и её губы искривила горькая усмешка. — С родителями спорить не стану. Прости, Весь, разбудила тебя. А на пасеку всё-таки тебе придётся…

— Да ни за какие коврижки! — весело фыркнула княжна, хотя ей плакать хотелось… Только не при Мариле. — А чего тебе там мать в сумы складывает? Хоть что-то стоящее есть… ради чего не жаль по холоду раскатывать?!

— Веся! Да я сама тебе всё отдам… и очки, и куртку, и лук! И шкатулку с жемчугами, там реки быстрые, в них жемчужницы не водятся, — заторопилась Марилика. — А холодно не будет, они поедут вокруг южного леса, через Ругор, напрямик ещё не пробраться… так ты решила?

— Ну, раз очки и жемчуг… и лук… придётся тебя выручать, — лукаво заявила младшая, хотя на самом деле весело ей вовсе не было. — И давай поспим, а? А то утром рано поднимут… знаю я их.

Утро в княжеском доме и в самом деле началось ещё затемно, кто-то топал по узкому коридору девичьей башни, где-то лязгало оружие…

— Тебе не кажется, что они уже отряд на розыски отправлять собрались?! — подняв голову с подушки, недовольно поинтересовалась Веся.

— Я боюсь… а вдруг он не разрешит тебе ехать?

— Ты только помалкивай, хорошо? Я сама всё скажу… и не спорь, если добавлю чего ради красного словца! Помни о своём милом… если начнёшь возмущаться, не стоять вам в храме, связанными одним поясом.

— Весечка! Да хоть что говори! Только спаси, век не забуду!

— Это слишком много, ты лучше про очки не забудь!

Весеника неохотно вылезла из-под мехового одеяла, торопливо, не давая себе испугаться утренней прохлады, сбросила рубашку, плеснула в лицо холодной воды из кувшина и начала одеваться. Не так, как одевалась обычно по утрам, а по-походному, тщательно выбирая нижние тёплые вещи и верхние, удобные и немаркие.

— Весечка… — виновато выдохнула сестра, наблюдая за этим действом. — Ты, правда, не сердишься?

— Не говори глупостей, лучше одевайся. Вон мои домашние юбки и кофты, дарю. Только серую, вязаную крючком, не тронь, и шаль с бахромой. С собой возьму. Вот я что думаю, нужно матери сказать, чтобы сапожки поменяла, у меня нога меньше… или просто носки добавить?

— Матушка посоветует, — роясь в сундуке сестры, откликнулась Мариля. — Но лучше взять ещё одни, поменьше. А те будешь носить с носками. Тебе помочь собираться?

— А когда они приедут?

— Должны на рассвете быть тут… — виновато глянула старшая. — Позавтракают и сразу назад. Хотят до обеда Воронье болото проехать, пока путь после ночи держится. Сама знаешь, весна нынче бурная… со дня на день дорогу развезти может.

— Тогда нужно сразу маску надеть, — заявила Веся, выбирая среди масок такую, чтобы не мешала есть, и подвинула туесок к сестре. — Ты тоже. Нечего им выбирать.

Говорить о том, что решила выйти к гостям в маске ещё ночью, Весеника не собиралась, зачем? Скоро она станет отрезанным ломтем, и это всегда очень печалило девушку. Вот живёшь себе в большом доме, знаешь всё про всех домочадцев и чувствуешь себя неотъемлемой и важной частицей этой дружной семьи. И вдруг в один прекрасный момент оказываешься одна, среди совершенно чужих людей, и не ведаешь, у кого можно попросить лишний кусок пирога, а кто и стакана воды не даст, кто прикроет в бою, а кто обидит за праздничным столом.

— Веся! — стукнул в дверь тяжёлый кулак, и голос отца осторожно спросил: — Ты встала?

— Да, батюшка, уже одеваюсь, — раскручивая край круглой меховой праздничной шапочки, вышитой бисером и жемчугом, отозвалась девушка. — Сейчас открою.

Искусно сшитая маска из отлично выделанных шкурок ласок и куниц легла на лицо второй кожей, мягкие завязки обхватили нежную шейку и свились узлом на затылке. Веся полюбовалась на серебристо-серое «лицо» с продолговатыми темными ореолами вокруг глаз, со смешными кисточками бровей и осталась довольна. Оглянулась на сестру — та уже глядела на нее странно блестящими глазами из-под рыжеватой полосатой маски, сшитой из бурундучьей шкурки, — и залихватски подмигнула:

— Идем?!

— Доброе утро, батюшка, — едва распахнулась дверь и стоявший в коридоре мужчина обнаружил, что в комнате не одна девушка, а две, в унисон сказали сестры.

И не старались, само так вышло.

— Ты тут… — начал он, разглядывая Весю, и вдруг стремительно побледнел: — Мариля?!

— Да, батюшка… — вздрогнув, как от удара, шагнула вперед старшая, и младшей вдруг стало больно и обидно за неё.

Не следовало отцу так явно показывать, кто из детей у него в любимчиках.

— А это я, — дерзко усмехнулась младшая, тоже шагая к нему. — Поменялась с сестрицей судьбою! Ненавижу пасеку… и хочу посмотреть, как в других кланах живут!

— Вот как знала я… — тихо выдохнула в коридоре младшая мать, бывшая в доме самой смирной и покладистой из женщин, — что нужно их на совет позвать. Сумы-то уложены!

— Мне только юбку, шаль и сапожки добавить, — не желая замечать помрачневшее лицо отца, бойко перечислила Веся. — И носков побольше… а очки, жемчуг и лук я у Марили выменяла на свой сундук.

— Идите завтракать, — отвернувшись, убитым голосом обронил отец и пошёл прочь, чуть пошатываясь, как после праздничного застолья.

Глава вторая

В нижний зал большого дома, служивший сразу гостиной, столовой и комнатой для рукоделия, какое старшая мать находила каждому домочадцу долгими зимними вечерами, Весеника входила не с лестницы, а из кухни, специально сделав крюк. Очень хотелось разглядеть гостей раньше, чем они увидят её. Однако девушку ждало разочарование, смешанное с досадой и чуть приправленное уважением. Женихи из клана Ястреба тоже не пожелали служить ярмарочными игрушками, какие каждый может рассмотреть, потрогать и даже испытать на прочность. И все пятеро явились в боевых масках из выделанной буйволиной кожи цвета бронзы, с коваными нашлепками на носу, напоминающими клюв птицы.

Но в прорезях масок жили своей жизнью очень заинтересованные глаза, начинающие осматривать каждую вошедшую женщину или девицу вовсе не с праздничных чепцов и ярких платков, повязанных именно в честь приезда гостей.

Верно про ястребов говорят, сердито насупилась Веся, что все они бабники и охальники! Вон как зыркают по сторонам, девушки щеками так и пламенеют. Конечно… можно бы оправдать гостей тем, что у них наоборот, рождается больше парней, но как-то не хочется. И ехать с этими наглецами никуда не хочется, хотя Веся за себя постоять всегда сумеет… но про это тоже лучше не думать и не вспоминать.

— Весь… — шепнул рядом голос Марили. — Как они тебе?

— Как мухоморы! Никак не выберешь, какой ярче! — Разозлившись и на сестру, подсунувшую ей такое счастье, и на себя, за совестливость, Весеника решительно шагнула в столовую, прошла к длинному столу и уселась прямо напротив того ястреба, что сидел в центре.

Ехидно прищурилась в ответ на заинтересованный взгляд, налила себе в чашку горячего мясного навара и взяла кусок гусиного пирога. Если права Мариля, и женихи не намерены останавливаться, пока не проедут Воронье болото, то поесть лучше поплотнее.

Теперь все пятеро ястребов нагло рассматривали только сидевшую напротив одетую по-походному девушку, начиная понимать, что это значит. Все остальные женщины в этом доме были в темных юбках и разноцветных блузах, на головах чепцы либо платки, на плечах шали. А эта одета в темно-серый замшевый костюм из штанов, рубахи и длинной кожаной женской безрукавки, подпоясанной широким ремнем. На левом рукаве рубахи был вышит серебром знак клана, из-под шнуровки виднелось тонкое синее полотно нижней сорочки, а на голове красовалась расшитая жемчугом круглая кунья шапочка с закрывающей все лицо боевой маской. И как завершение всего — пряжка на поясе с выгравированной мордочкой куницы с изумрудными глазками — знак княжеской крови.

— Вот дочь наша, Весеника, — подойдя к девушке с двух сторон, положили ей на плечи руки обе матери.

Недовольное сопение отца Веся отчетливо слышала за спиной.

— Представьтесь, сыновья клана Ястреба, и поклянитесь беречь дочь нашу пуще своего глаза, — мрачно произнёс князь, и ястреб, сидевший в центре, встал.

— Ансерт. Клянусь.

— Даренс, клянусь, — вставая, сверкнул голубыми глазами второй.

— Ранзел, клянусь, — пробасил третий.

— Лирсет, клянусь, — звонким юношеским голосом отчеканил четвертый.

— Берест, клянусь, — глуховато произнёс последний, и все они сели, сочтя процедуру завершённой.

Кроме Ансерта. Он спокойно достал из нагрудного кармана неширокий браслет и подал Весенике.

Однако девушка и не подумала протянуть навстречу руку, точно зная, что это ловушка.

— Дочери клана Куницы обещан свободный выбор, — грозовым раскатом пророкотал голос отца, и за эту помощь Весеника простила ему всё.

В конце концов, негоже оставлять за спиной старые обиды и распри. Всегда лучше помнить только хорошее, тогда не будет в дороге жечь душу запоздалое раскаяние.

— Мы привели для неё тэрха, — кротко сказал Ансерт, и его глаза победно блеснули, — а он привязан к браслету. И никаких иных обязательств этот дар не несёт.

— Давай, я передам, — миролюбиво предложила старшая мать, и Весеника лукаво усмехнулась. Если там и есть что-то, кроме привязки к тэрху, после рук матери исчезнет, как ни бывало.

— Вы нам не доверяете… — с наигранной обидой произнёс княжич, но браслет княгине отдал.

— Встань, дочка, — мягко сказала Лерсея, и Весеника мигом поднялась с места, повернулась к столу вполоборота, позволяя женихам изучить всё, чего они раньше в её фигуре не разглядели. — Дай правую руку, браслет чист.

Защёлкнув на запястье названной дочери подарок, княгиня вынула из кошеля свой браслет.

— А это тебе от родного дома. Снять его с руки ты сможешь только по собственному желанию, и никакое зелье или наговор не смогут тебя заставить. И только он послужит знаком, что выбор сделан.

— Спасибо, матушка, — ошеломлённо выдохнула Весеника, склонившись, чтобы приложиться к руке княгини, и не удержалась, бросила тайком взгляд на женихов.

А те разом жевать перестали, губы у всех недовольно поджаты…

И тут Лерсея перехватила девушку, прижала к груди и, делая вид, что целует в щёку, тихонько шепнула на ушко:

— Спасибо тебе, за Марилю.

— Да… — Веся хотела сказать: «За что»? Но вовремя прикусила язык, нечасто княгиня кого-то благодарила, ох, нечасто!

Вот только эту благодарность нужно понимать немного иначе, чем она звучит. В ней и хвала за то, что не сломала в душе сестры нежный цветок любви, и за то, что оказалась смелей других девушек, рыдавших на весь дом и цеплявшихся за двери, когда их увозили в чужие кланы. И обещание помощи или поддержки, как будущей княжне клана Ястреба, и пожелание не промахнуться с выбором, и предупреждение, что он всё-таки должен быть сделан, этот выбор.

Назад ей дорога заказана.

А значит, и признательности за слова матушки от неё никто не ждет, но любую просьбу исполнят… разумную, само собой. Нахальных и жадных в клане Куницы не жалуют.

— Я бы Рыжа взяла… если можно, — вспомнив о том, что поедет она на тэрхе, так же тихо, как старшая мать, выдохнула Веся и скромно потупилась, хваля себя мысленно за то, что додумалась надеть маску. Иначе сейчас все вокруг видели бы, как горят от стыда за дерзкую просьбу её щеки.

— Ну, так возьми, — помолчав, веско сказала мать и потрепала дочь по плечу. — Иди, приведи, покормишь перед дорогой.

Княжна даже не сразу поверила её словам, выученные рыси были в доме большой ценностью, бойцами наравне с мужчинами, и их берегли и холили, как северяне своих тэрхов. Но в отличие от ездовых животных, которых ястребы отлавливали в ущельях и приручали зельями и заклинаниями, рысят просто разводили, и они были преданы тем, кто их кормил, обучал и выпускал гулять. А Рыж больше всех любил Весю, когда-то он был самым слабым котенком в помёте, и она выкармливала его из соски, а потом держала долгими вечерами на коленях, сидя за работой.

Наконец до Веси дошло, что шутить с нею никто не собирается, она сорвалась с места, совершенно забыв и про пирог, и про женихов, и стрелой помчалась на задний двор, в рысятню.

— Рыж! — ещё только подбегая, крикнула девушка, и крупная тень метнулась за прутьями двери. Весной не занятых в работе зверей выпускали погулять после обеда, и сейчас выход был ещё закрыт.

— Гулять, — разрешила Веся, открывая запор, и Рыж стремительным прыжком выскочил из клети, промчался по подмёрзшей за ночь соломе, щедро устилавшей двор, поскрёб острыми когтями столб и заинтересованно уставился на хозяйку жёлто-зелёными глазами.

— Идём, покормлю и поедем кататься, — забирая поводок и намордник, объясняла Веся, твёрдо уверенная, что Рыж отлично её понимает.

И крупный лобастый зверь пошёл за ней так послушно, словно и в самом деле всё понял.

Это хорошо, что лиц женихов не видно, — радовалась девушка, входя в столовую с рысью на поводке, — но ещё лучше, что они не могут рассмотреть её ехидную усмешку.

В комнате за время отсутствия княжны заметно поубавилось домочадцев, и Веся точно знала, где они все. Побежали одеваться и выносить её вещи, хотя сейчас княжне дают с собой всего три сумы с одеждой и столько же с продуктами. Впрочем, продукты не только для неё, и это закон кланов, не отпускать без припаса ни дорогих гостей, ни незваных. Никто не обеднеет, положив гостю в дорогу несколько копчёных гусей и рыбин.

А пока они там суетятся, она вполне успеет покормить Рыжа и доесть кусок пирога.

Женихи на то, как огромный мохнатый зверь ест куски мяса, осторожно беря их с девичьих ладоней, смотрели молча, ничего не сказали и потом, выйдя на широкое крыльцо. Их собственные звери за это время тоже позавтракали, большие корыта, недавно наполненные кашей, сдобренной рыбой и творогом, были пусты, а медвежьи морды тэрхов лоснились от жира и довольства.

Некоторое время, пока ястребы проверяли седла, привязывали Весины сумы и провизию, и о чем-то разговаривали с конюхами и отцом, княжна была занята прощанием с роднёй. Все знали, что они увидятся, едва она сделает выбор, самые близкие приедут на свадьбу, привезут её приданое и остальных невест и будут гостить несколько дней. Но многих она увидит, только когда сможет приехать в гости, и тогда она уже будет им чужой.

Потому многие женщины сегодня плакали и всё совали ей маленькие памятные подарки: вышитые пояса и платочки, рукавички, ожерелья и прочие вещицы, сделанные своими руками именно на такой случай. И снова Веся радовалась, что надела маску заранее, иначе спрятать невольные слезы ей бы не удалось.

Затем Ансерт подвел к крыльцу тэрха и вежливо сообщил, что пора ехать.

— А где место для Рыжа? — немедленно взбунтовалась Весеника. — Он что, сам бежать должен? Да он без лап останется после болот!

— А разве это не боевое животное? Жаль, — прохладно заметил главный ястреб, и не подозревая, что этим высказыванием отодвинул себя на последнее место в списке возможных избранников княжны.

— Сейчас перегрузим, — коротко сказал Берест и первым взялся за суму.

— Вот попонка, — прибежал конюх со специальной толстой валяной попоной, на каких возили рысей, чтоб они не достали когтями до лошадиной шкуры, и Веся мгновенно нахмурилась, сообразив, что это была проверка.

Не понятно пока чего: её характера, внимательности, заботы о подопечном звере… но Весенике это не понравилось. Очень. И потому девушка тут же решила, она тоже будет проверять… ведь право выбора не у них, а у неё.

— Веся?! — В тихом вопросе князя было столько тревоги, что девушка мгновенно обернулась, встретилась взглядом с полными боли глазами отца и вдруг поняла то, до чего так и не додумалась за шесть последних лет.

Он ещё тогда всё понял, на той осенней ярмарке, её внимательный батюшка, и потому так яростно встал на защиту чести клана! И хранил тайну наравне с нею все эти нелегкие годы! Потому-то и не хотел отпускать её в клан Ястреба, потому так расстроился утром! Боится, она снова не выдержит, сорвётся…

— Батюшка… — шагнула к нему Весеника, виновато заглянула снизу в хмурое лицо, мимоходом погладила стиснутую на рукояти кинжала ладонь, — не волнуйся.

И сразу отвернулась, взяла из рук бледной Марили тёплую куртку, очки, свой кинжал и её лук, сосредоточенно оделась и вооружилась, прицепила к седлу, находившемуся на высоте её глаз, колчан. И демонстративно не обращая внимания на подставившего руку Ансерта, белкой взлетела на тэрха. Успокаивая, погладила правой рукой с зачарованным браслетом вставшую дыбом жёсткую гриву и, дождавшись, пока зверь притихнет, довольный неожиданной лаской, коротко свистнула Рыжу.

А едва рысь одним прыжком заняла знакомое место за её спиной, бодро помахала родичам уже одетой в меховую перчатку рукой и решительно развернула тэрха к воротам.

Долгие проводы — лишние слезы. Не за Грань же она уезжает, в конце-то концов.

Глава третья

Со двора женихи выезжали первыми, таковы правила, но едва башни и стены Ясновеня растаяли в утреннем тумане, Веся уверенно направила тэрха вперед, намереваясь возглавить отряд.

Парни тут же недовольно принялись дёргать зверей за гривы, заставляя не отставать. Веся сразу поняла, что игра в перегонялки может продолжаться очень долго, достала маленький рожок и послала в утреннее небо короткий сигнал. Ну не кричать же, эй, вы, женихи! Давайте поговорим!

— В чем дело? — мигом насторожившись, свернул к ней Ансерт, да и другие придержали зверей.

— Я поеду во главе отряда.

— Нет, — мгновенно категорично отказал княжич.

— Ты никогда не рассуждаешь, принимая решения? — очень кротко осведомилась Веся, хотя в груди закипело от возмущения.

— Нет, — отрезал он, сообразил, что сказал, и поправился: — То есть да.

— Жаль, — с притворной печалью протянула девушка. — Мне нравятся рассудительные мужчины.

— Я хотел сказать, — не сдержал раздражения Ансерт, сообразив, что попался в словесную ловушку, — что рассуждаю всегда.

— Так почему этого не заметно по твоим поступкам? — тут же поинтересовалась девушка так живо, что тихо фыркнул кто-то из женихов.

— А ты рассуждаешь? — вдруг раздался глуховатый голос Береста, и Веся напряглась.

Вот это был непростой вопрос и отвечать нужно было как можно осмотрительнее.

— Стараюсь. Когда времени хватает.

— И о чем же ты думала, когда решила, что должна ехать впереди?

— О трех вещах, — вот тут можно было отвечать смело. — Нужно миновать болота как можно скорее, никто из вас не знает коротких троп так, как я, и проводник всегда едет впереди отряда. Ну и ещё кое о чем, по мелочи.

— А о чём ты думала, когда подавала кому-то сигнал рожком?! — подозрительно уставились на Весю голубые глаза Даренса.

— О том, что это не просто сигнал, — насмешливо отозвалась Веся, — а приказ для рыси возвращаться к хозяину. И мой рожок лучше показать вам заранее, пока мы находимся в охраняемых землях.

Ждать, пока они признают её правоту, Веся не стала. Да и смешно надеяться, что этого можно дождаться. Потому просто дёрнула тэрха за гриву, объехала смолкших спутников и направила зверя вперёд. Судя по густоте тумана, день будет солнечный, и им следует спешить.

— Привал через два часа, — сердито буркнул ей в спину Ансерт, и Веся насмешливо скривилась, — какие могут быть часы, когда едешь по весеннему болоту, где каждый день вскрываются новые бочажки?

— Привал будет, когда доберёмся до ключа, — нехотя обронила девушка через несколько минут, убедившись, что ястребы держатся за ней плотной кучкой, словно боятся, что невеста сбежит. — И постарайтесь ехать след в след. Поведу короткими тропами.

Некоторое время княжичи ехали за ней молча, и постепенно Веся не то чтобы забыла про спутников, просто перестала обращать на них внимание, задумавшись о своих заботах.

Девушка привыкла, что в клане Куницы мужчины всегда заботятся о женщинах, принимают их как равных и во всём советуются. Да и как не советоваться, если почти у каждой второй есть дар? Потому женщин и больше, что способности у куниц из тех, какие передаются только дочерям, а одарённых стараются из дома не отдавать. И потому отношение к ним почтительное и бережное, хотя и сражаются дочери клана всегда наравне с мужчинами, и снова всё из-за способностей. Из-за них же молодые парни и не пытаются охальничать, юных куниц лучше не злить. Вот и правила строгие по той же причине.

Но так далеко не у всех кланов, например, девушки из клана Лисицы все сильны в очаровании и приворотах, да и травницы хорошие. А ещё лукавы и смешливы, вот и не удерживают их в целомудрии никакие строгости. Зато в другие кланы невестами их стараются не брать: ни браслетами, ни силой не заставить лисичку отказаться от заигрываний с молодыми сородичами. А вот у волков и тигров мужей всегда выбирают женщины и домом правят тоже они, зато мужчины очень неохотно пускают их в военные дела.

Ну а клан Ястреба всегда славился нахальными парнями, уводившими девушек из чужих кланов из-под носа у женихов. Их, конечно, можно понять, ведь у клана женщин маловато, и в том тоже виноваты способности. Угодья клана Ястреба на северо-западе, в предгорьях и ущельях Северного хребта, и потому ястребы никогда не отпускают в чужие кланы тех, у кого дар предсказателей погоды, следопытов, укротителей диких зверей и рудознатцев. А это в большинстве мужские способности.

Ещё ястребы очень редко берут своих женщин в военные походы, и потому Веся представления не имеет, как поведут себя на привале её спутники. Места-то здесь сплошь до самого ельника ровные, и кусты пока покрыты лишь набухшими почками. Конечно, Веся немного надеялась на предусмотрительность заботливого батюшки, кроме него некому было разъяснить гостям, что девушки существа стеснительные и с ними нужно обходиться деликатно. Но сомневалась, что женихи это запомнили.

Негромкий и довольно ехидный смех раздался за спиной, и Весеника инстинктивно напряглась и прислушалась. Как оказалось, княжичи наконец-то почувствовали себя на свободе и принялись припоминать всё, что успели рассмотреть в княжеском доме клана Куницы. И первым делом, как водится, девушек, подававших еду. Юная куница исподтишка веселилась, услышав, что если бы гостям разрешили немного поболтать с этими скромницами, то отряд сейчас был бы вдвое больше. Но вслух говорить ничего не стала, приближались самые опасные места.

Островок, лежащий посреди болот на юго-запад от Ясновеня, к которому Веся вела отряд, куница выбрала не случайно. Там бил из-под корней дуба не замерзающий даже в лютые морозы родник, и потому охотники клана соорудили поблизости от него неказистую с виду, но удобную хижину для отдыха. Надёжная тропа, которая вела от островка по берегу ручья в сторону южного леса, была второй важной причиной, по ней огромным зверям можно было идти без опаски.

Однако с востока от островка всегда раньше других вскрывались по весне топи, и пройти к нему можно было лишь по укрепленным жердями и связками камыша кладкам. А их нужно было знать наизусть, иначе придётся спасать поклажу и тэрхов. Крупные звери, смутно похожие мордами на медведей, а телом на помесь псов и лосей, жили в заросших лесами ущельях и плавали очень неохотно, а болот не любили и побаивались. Трудно такой туше выбираться из трясины.

Тёмные пятна, хорошо заметные среди заиндевевшей ночью травы, начали появляться примерно там, где Веся и ожидала, и девушка решила прибегнуть к помощи Рыжа. Чуткая рысь чувствует незаметное для людей тепло и никогда не ступит в опасное место.

— Рыж, иди, ищи дорогу!

Услышав знакомую команду, зверь плавно слетел со спины тэрха, скользнул вперед и побежал по тропе, изредка оглядываясь и проверяя, не отстает ли хозяйка.

Ястребы сразу притихли, заинтересованно следя за действиями упрямой девчонки. Наконец Ансерт не выдержал, догнал её и окликнул.

— Весеника! Ты же говорила, он лапы сотрет?!

— Если будет всё время сам бежать, то сотрет, — терпеливо пояснила девушка, лучше лишний раз сказать, чем возиться потом, отчищая грязь с сумок, если по вине разини какой-либо из тэрхов попадет в бочажок, — но погулять ему тоже нужно. А пустила оттого, что тут самое опасное место. Видишь, вон те темные места, где иней уже стаял? Это топи. Вода там близко, а она теплее промороженной земли. А рысь дорогу найдет лучше любого охотника.

— Понятно. — Глаза командира сразу перестали пренебрежительно щуриться, и Веся нехотя вернула ему привилегию на выбор, всё-таки способность сразу понимать разумные объяснения дорогого стоит.

Но тут же отвернулась и с удвоенным вниманием уставилась на тропу, до острова осталось с версту, не больше.

Несмотря на все опасения княжны до охотничьей хижины отряд добрался без приключений. Как оказалось, парни отлично понимали, когда шутить не следует, и это почти примирило Весю с их присутствием на островке, который она так любила навещать в жаркие дни. Огромный дуб, в корнях которого пробился ручеек, летом закрывал кроной почти весь пригорок. Осенью кабаны перепахивали островок в поисках желудей, а за зиму почва оседала и тут никогда не было ни мусора, ни сорняков. Хижины, поставленной чуть поодаль от дерева, животные не трогали, женщины защитили её надежным заговором, а до сооружённого на мощных ветвях схрона добраться им было не под силу.

— А там чего? — остановив тэрха возле Весеники и показывая на схрон, спросил Ансерт.

— Запас на самый крайний случай. Провизия, одежда, сухие дрова, сигнальные факелы, — суховато сообщила Веся и ещё мрачнее пояснила, кивнув на хижину: — А там зимний очаг и стол. Позади хижины нужники, мужской с северной стороны. — И нагнувшись к вьющейся у ног тэрха рыси, скомандовала: — Охота, Рыж.

— И когда он вернется? — подозрительно смотрели на куницу голубые глаза подъехавшего с другой стороны Даренса.

Весеника, на дух не переносившая, когда её окружали мужчины, особенно незнакомые, мигом насторожилась и отвечать не стала. Резко направила тэрха к хижине, легко спрыгнула на низкое крылечко и отперла немудрёный запор. А распахнув для гостей дверь, отправилась вокруг дома к той будочке, что притулилась с южной стороны. Заранее веселясь от предвкушения собственной проделки.

В ту будку можно было пройти и из хижины, если знать, как открыть неприметную дверку. Делали такую хитрость на два особых случая: если метель застанет тут отряд дозорных или охотников и хижину завалит снегом или вдруг загонят людей клана Куницы в избушку степняки-хингаи, время от времени устраивавшие набеги на земли южных кланов.

И если вытащить немного мха, проложенного между тонких брёвен, то из укромного места можно услышать каждое слово, сказанное в хижине.

Веся так и сделала, заперла засов, а едва услышала мужские голоса, прильнула ухом к самой широкой щели, обнаружив, что мох можно и не тревожить, и так всё слышно.

— Какая-то невеста слишком злая. — Едва услышав звонкий голос, княжна сразу представила любопытные желтовато-карие круглые глаза и пухлые губы Лирсета, самого молодого из ястребов.

— Куница, чего ты хочешь, — фыркнул второй голос, и Веся решила, что это Даренс.

— А ты хотел бы, чтоб она была ласковой, как лисичка? — пробасил Ранзел. Этот голос спутать с другими было трудно.

Но вот похвалил он её или осудил, княжна пока так и не поняла, расслышав дружный смех.

— Неплохо бы, — мечтательно протянул Лирсет, даже не догадываясь, что теперь он в списке женихов самый последний, уступив прежнее, четвертое место подозрительному Даренсу с голубыми глазами и светлыми ресницами блондина.

— Очаг разжигать будем? — Глуховатый голос Береста княжна тоже узнала и с интересом ждала, кто же ему ответит.

— Думаю, не стоит, — заявил через полминуты Ансерт. — Просто напоим тэрхов и дадим по рыбине. Пока сгрызут, глядишь, и Весеникин зверь вернется.

— И зачем ей мясо? Нельзя было костей рыси дать? — хмуро спросил Даренс, и Веся немедленно решила на последнее место отправить сразу двоих.

Зануду блондина и зеленого Лирсета. Хотя, по закону сватовства, никому из ястребов не может быть меньше двадцати двух лет, но у некоторых парней в эти годы почему-то зелени в мозгах намного больше, чем у пятнадцатилетних девчонок.

— А рысь уже вернулась, — откуда-то издали произнёс один из мужчин, и на этот раз Веся не узнала говорившего, да и не стремилась.

Пора было покидать укромное место, Рыж долго ждать не любит.

Он обнаружился на том пригорке в стороне от хижины, где охотники обычно свежевали добычу, и княжичи, оживленно переговариваясь, толпились неподалёку. Рысь притащил тощего зимнего кабанчика, и эта неказистая добыча, по-видимому, развеселила мужчин.

Они что, думали, он им оленя принесет? — фыркнула про себя куница, направляясь к зверю. Так мог бы и выгнать к острову, если бы была такая команда. Но она же сказала «охота», а это значит, сейчас рысь должен позаботиться лишь о себе. А ему тут хватит на три дня, если бы Веся решила забрать всё. Но девушка вовсе не намерена таскать в мешке свежее мясо больше чем несколько часов. Солнышко пригревает всё сильнее, и к завтрашнему утру от мяса пойдет запашок.

— Рыж! — скомандовала она, снимая с пояса поводок. — Иди ко мне!

Рысь уходил от добычи очень неохотно. И не потому, что был голоден, отнюдь. Сторожевых животных всегда кормили хорошо. Даже по весеннему времени, когда в хлевах резать некого, а зверь в лесах отощалый после зимы и весь клан ел соленое и копчёное мясо, рысям добывали свежее.

Но такова уж его звериная натура, подсказывающая: лучше не оставлять без присмотра свой кусок мяса, когда вокруг толпится столько чужих людей и зверей.

— Сейчас, сейчас мой хороший. — Девушка ловко зацепила крючок и привязала второй конец поводка к дереву.

А едва справилась с этим делом и шагнула к дичи, вынимая из ножен охотничий нож, позади раздалось злобное змеиное шипенье и мимо метнулась рыжая тень. Затрещала ветка, полетели в стороны комья мороженой почвы, раздираемой яростными когтями, но поводок выдержал, не пустил рысь дальше, заставив замереть на месте с горящими ненавистью глазами.

— Ну, кто так делает! — расстроенно рявкнула княжна на отступивших к хижине спутников, дружно выхвативших ножи и кинжалы. — Вы зачем к кабанчику полезли?

— Тебе помочь, — хмуро ответил Берест, беря на себя ответственность за ошибку братьев. — Ты же тушу хотела разделать?

— Хотела, — исподтишка смерив его испытующим взглядом, мрачно призналась Веся, — чтобы рыся с вами познакомить. Он ведь вас ещё не знает!

— Ты тоже, — строптиво буркнул Лирсет и получил чей-то тумак.

— И не тороплюсь пока узнавать, — едко отрезала девушка, присев перед тушкой кабанчика, но вскоре сочла нужным пояснить: — Вот коли ты принёс бы добычу, а кто-то незнакомый протянул к ней лапы, небось бросился бы защищать ничуть не менее яростно, чем Рыж?! Хотя он зверь, а ты человек.

— Я — ястреб, — тихо, но гордо буркнул Лирсет и получил ещё тумак.

— Цыпленок ястреба, — не осталась в долгу Веся, ловко отделяя от тушки окорочка, и скомандовала: — Принеси пустой мешок, какой похуже, да не тащи ко мне, а брось.

С мясом она поступила не так, как намеревалась вначале, отрезала пять весомых кусков, брызнула на них из флакончика привычным рыси зельем и хорошо перемешала лезвием ножа. А затем, поднеся на мешке княжичам, предложила всем взять по одному куску.

— Я такое не ем. — Лирсета, сообразившего, что из списка женихов он вылетел, несло на волнах обиды.

— А я и не прошу никого это есть, — устало вздохнула Веся, уже пожалевшая о своей вспышке. Так ведь за них же, дураков, испугалась… ну и за Рыжа, само собой, изрезали бы в минуту. — Если не хочешь, чтоб ели тебя, отдашь Рыжу. Тогда он вас ночью с чужими не спутает.

Лирсет хотел ещё что-то сказать, но тут Ансерт, не скрываясь больше, отвесил ему подзатыльник, и парень смолк, обидчиво поджав пухлые губы.

— Рыж! — вернувшись к рыси, строго сказала Веся и показала на женихов. — Это свои! И они дадут Рыжу мясо. Понял? Можно брать.

— А может… того… не стоит сейчас знакомиться? — задумчиво пророкотал Ранзел. — Пусть он сначала поест, успокоится…

— Поздно, — вздохнула Веся, сообразив, что нужно было предупредить женихов заранее, что знакомиться с чужими рысь очень любит.

И отстегнула поводок.

Рыж добрался до княжичей тремя прыжками, и первым на его пути почему-то оказался Берест, хотя стоял до этого с краю. Протянул рыси мясо, но оно сейчас волновало зверя меньше, чем букет чужих запахов, исходивших и от незнакомцев, и от их вещей. Потому мясо он всё же аккуратно взял с руки мужчины, проглотил одним махом и легко взметнул на плечи нового члена стаи мощные лапы. Нужно же понюхать, чего он ел, и дружески лизнуть в губы?

Под дубом установилась такая тишина, что было отчетливо слышно чавканье тэрхов, грызущих подвяленную рыбу. Веся ловко кромсала мясо, отбирая куски, которые возьмет на ужин рыси, и искоса наблюдала за ястребами, готовая ринуться на защиту питомца. А Рыж, сочтя, что выяснил о первом из спутников всё возможное, направился дальше, и теперь на его пути встал Ранзел.

Церемония знакомства повторилась, только мясо теперь рысь ел немного дольше. Зато обнюхал самого высокого из ястребов быстрее, дотянулся шероховатым языком до его подбородка и занялся следующим.

Теперь с ним знакомился Ансерт, и Рыж, вежливо проглотив мясо, почему-то очень заинтересовался содержимым большого кожаного кошеля, висевшего на поясе ястреба. Даже носом его несколько раз поддел, намекая, мол, неплохо бы открыть этот мешочек и показать его содержимое. Ансерт сделал вид, что совершенно не понимает таких красноречивых намеков, и Рыж за это лизнул его с особой старательностью. Княжичу даже пришлось торопливо вытереть губы рукавом под ехидные усмешки родичей.

С Даренсом церемонию знакомства рысь почему-то сократил до простого обнюхивания, забрал мясо и отнёс его на мешок, куда Веся складывала выбранные куски. Показав ястребам этим поступком, что хотя он и принял их за своих, но мясо может доверить только хозяйке.

И лишь после этого отправился к Лирсету. Веся сразу заметила, что возле молокососа остались двое из братьев, те самые, кого она определила самыми старшими. Ранзел и Берест. И настороженно стояли, пока рысь медленно жевал мясо, нарочито не обращая на парня внимая, пока обнюхивал его карманы и оружие. А когда Рыж встал на задние лапы и положил передние на плечи княжича, дружно придвинулись к нему с обеих сторон. Но рысь вредничать не собирался, коротко лизнул маску и оставил парня в покое, вернувшись к мешку с заначкой.

Веся к этому моменту уже закончила работу и отдала Рыжу его мясо и печенку. Туго связав мешок, отнесла на крыльцо и отправилась мыть руки и нож.

— Тэрхам сами отдадите то, что осталось? — проходя мимо Береста, спросила девушка кротко, желая проверить начинавшие возникать подозрения. — Или они кости тоже не едят?

— Они всё едят, — провожая куницу хмурым взглядом, отозвался он. — И мы, кстати, тоже.

— Так доставайте припасы, — даже не обернулась девчонка, но сообразив, что получилось грубовато, мягко добавила: — Я только руки помою и приду.

Глава четвертая

Приготовленную ей ловушку Веся разгадала, едва войдя в хижину. Ястребы уже сидели за столом, оставив свободным одно место, у противоположной выходу стены. И мало того, что усевшись там девушка окажется запертой со всех сторон, чего она совершенно не выносит по своей натуре и против чего её предостерегали учившие воинскому делу наставницы, так ведь и добираться туда придется, протискиваясь между стеной и спинами парней. А такое близкое знакомство куницу пока никоим образом не прельщало. Но ещё больше настораживало грядущее соседство. С одной стороны от свободного места сидел Ансерт, с другой — удобно устроился на лавке Даренс. Веся пока не могла заявить о том с полной уверенностью, но всё сильнее начинала подозревать, что женихи поделили её заранее.

Может, сами договорились, а возможно, и от старших наказ получили, только никаким свободным выбором тут пока и не пахло. Однако идти на поводу у ушлых женишков куница не желала совершенно. Ей и так очень немного досталось от последней сделки, если не считать очки и лук, то всего лишь свободный выбор. И терять это честно выторгованное батюшкой право девушка вовсе не собиралась.

— Лирсет, — коснувшись рукой плеча сидевшего к ней спиной княжича, самым непринужденным тоном произнесла Веся, — уступи мне, пожалуйста, свое место. Я присяду на минутку, есть пока совсем не хочется.

Парень напрягся, но не вскочил и не оглянулся на невесту, а уставился на сидевшего напротив Ансерта, словно ожидая разрешения. И этим выдал себя и братьев с потрохами.

— Садись на мое место, — мгновенно вычислил оплошку младшего сидевший рядом с ним Берест, вскочил и указал Весе на свой сбитый из неошкуренных жердей стул. — Прошу.

Прихватил походную миску и ловко протиснулся мимо Даренса на оставленное кунице место.

В результате его поступка девушка оказалась в ближнем от двери углу между блондином и Лирсетом, и хотя это был не самый лучший вариант, спорить дальше Веся не стала. Предпочитая ещё немного понаблюдать, прежде чем делать окончательные выводы и предпринимать ответные действия.

Вежливо сказала «спасибо», села и взяла пирожок из кучки разложенной по полотняной салфетке провизии. А пока аккуратно ломала его и отправляла небольшими кусочками в рот, запивая водой из собственной походной кружки, размышляла над странной деталью в поведении ястребов, которую, к стыду своему, заметила только сейчас, когда начала подумывать о том, что пора открывать лицо. Только в этот момент и обнаружила, женихи тоже не торопятся снимать маски, хотя по всем правилам давно уже должны были от них избавиться. Ведь тут безопасное место и рассмотреть княжичей не сможет ни одна девица из домочадцев Веси, чего, как девушка считала до этого момента, и не желали женихи. Но если они и дальше не собираются снимать маски, то придется и ей носить свою. Хотя лучше поменять её на другую, походную, пока праздничная не испорчена безнадежно жиром от пирогов и мяса.

— Мы теперь можем спокойно кормить твоего рыся? — вежливо задал вопрос Даренс, незаметно, как он считал, придвигаясь к девушке.

— Да, только костей не давайте, — так же учтиво сообщила Веся и взяла очередной пирожок, прикидывая, пора уже уходить или можно посидеть ещё несколько минут.

— А я думал, он молодой, — Лирсет, сообразивший, что его собственная значимость безнадежно упала в глазах девушки, явно решил отомстить ей за свои промахи. — И может разгрызть любую кость.

— Иногда ты думаешь очень здраво, — безучастно заметила Веся и отважилась на ещё один пирожок.

— Тогда почему нельзя давать ему кости? — заинтересовался Даренс, подвигаясь ещё ближе.

— А давай, я не буду объяснять этого за столом? — Веся невольно начала беспокоиться, что ястреб скоро свалится с лавки, и поторопилась доесть пирожок. — Ну неужели так трудно просто выполнить просьбу?

— Не трудно, — Даренс осторожно протянул руку, явно намереваясь положить её если не на плечи девушки, то на грубую спинку её стула, и обнаружил, что место рядом с ним уже пустует.

Веся в этот миг бежала к своему тэрху, к седлу которого был приторочен всего один мешок Там лежали лишь те вещи, что могут понадобиться ей в недолгом путешествии. Дней пять или шесть, в зависимости от того, сошёл уже лед на Ругоре или нет. На время ледохода там приходится заранее раздвигать центральные бревенчатые пролеты моста, иначе бурный поток, несущий огромные льдины, стволы деревьев и остатки временных рыбачьих хижин, снесет их как простые щепки.

Тэрх тихонько зарычал, но девушке было не до него. Она решительно сунула зверю под нос браслет хозяина, потом, мельком глянув в озадаченную морду, выхватила из кармана припрятанный в дорогу пирожок и швырнула зверю, не решившись дать с руки, как Рыжу. И торопливо зашарила в мешке, выбирая ту маску, в которой обычно выезжала из дома зимой. Метели тут иногда бывают такие яростные, что снесут острыми снежинками всю кожу со щек.

— Пфф… — заинтересованно задышало что-то рядом, и Веся поторопилась завязать мешок.

Кто его знает, этого всеядного тэрха, может, он и мех ест?

Место, где можно было спокойно поменять маску, девушка знала только одно и помчалась туда, не задумавшись над тем, что за её передвижениями могут следить разочарованные развитием событий ястребы. Точнее, не сомневалась, они за ней присматривают, и понимала почему. Было несколько случаев, когда девушки, не желавшие ехать в чужой клан, сбегали по дороге. И даже правило имелось для решения таких случаев на межклановом совете. Если девушке удавалось скрываться три дня кряду, сватовство расторгалось.

Но вот в то, что ястребы считают её способной на побег, Весе совершенно не верилось. Ведь ясно, не начала бы она в таком случае знакомить с ними Рыжа, да и дорогу к заповедному островку тоже показывать не стала бы.

Привычно задвинув на дверце простой деревянный засов, Веся дёрнула завязки маски и насторожилась, услышав, как кто-то из сидевших в хижине произнёс её имя. Замерла, ловя каждый звук, и вскоре поняла, нужно дослушать этот разговор до конца, даже если ей придётся потом изображать жертву всех желудочных недомоганий одновременно.

— А вы не слишком торопитесь?!

Басовитый голос Ранзела куница узнала сразу и так же быстро сообразила, что говорит он вовсе не о путешествии.

— Чего тянуть, Ран? — голос Ансерта тоже угадался сразу. — Ехать всего четыре дня или пять… ты и сам знаешь, куницу лучше привезти в дом с браслетом.

— Так-то так, но нужно дать ей привыкнуть и осмотреться.

— А за четыре дня она привыкнет? — пренебрежительно фыркнул Даренс. — Только капризничать начнет. Но мне всё равно, как скажете. Если бы она не знала дорогу так хорошо, я предложил бы заблудиться… дней на десять, но это не пройдет. Рысь её выведет.

— Да за декаду эта Веся нас с ума бы свела, — сердито фыркнул Лирсет, и раздался привычный слуху шлепок:

— Что ты к ней придираешься?

— А вы все уже поглупели, что ли?! — взвился парень. — Ничего не замечаете, кроме её кошачьей мордочки! Не видите, как она вами уже вертеть начинает!

— Давайте решим, что делать, да пора отправляться, — напомнил Ансерт, и Веся превратилась в слух.

— Решайте без меня, мне всё равно, — устало и глухо прозвучал голос Береста, раздался звук удаляющихся шагов, и следом хлопнула дверца.

— Темная сила, — расстроенно выдохнул голос Ансерта, и Веся поняла, что сейчас все они начнут расходиться. Торопливо переодела маску и выскользнула прочь, ехидно усмехаясь при воспоминании о словах Лирсета про кошачью мордочку. Интересно, с кем этот цыпленок сравнит её теперь?!

Рыж ожидал хозяйку, развалившись на самом сухом пригорочке, прогретом веселым весенним солнышком, и заметил её сразу. Но и не подумал вскочить, просто проводил внимательным взглядом прищуренных глаз. Зато тэрх встрепенулся очень заинтересованно, и Весенике вдруг пришло в голову, что это животное, так покорно выполняющее все её команды, гораздо больше заслуживает внимания и поощрения, чем банда княжичей, плетущих против нее какие-то заговоры. И хотя девушка не поняла и половины из их явно не нового спора, одно она усвоила твёрдо. Её хотят принудить взять браслет до того момента, когда они прибудут в клан, и в таком случае лучше выведать заранее, о ком именно они так пекутся.

Хотя можно сразу сказать, что не о ней. Значит, скорее всего, о ком-то из них. Ну, это и понятно, куницы всегда славились верностью, хозяйственностью и полезными способностями. И этого женихам, которых не прельстили девушки своего клана, вполне достаточно, чтобы проявить настойчивость. Хотя возможен и другой вариант, в клане остались ещё женихи, по каким-то причинам не попавшие в этот отряд. И они намного привлекательнее или выгоднее для невесты, чем кто-либо из послов, потому пятеро ястребов сговорились охмурить её до приезда домой.

Эта мысль повлекла за собой другую, более интересную, но обдумать её Веся решила в дороге. А пока исполнить свою недавнюю задумку насчет тэрха. Шедшая к коновязи девушка резко свернула назад, к избушке, и едва не столкнулась со спешившим к ней Даренсом.

Широко улыбнулась, когда княжич отшатнулся от нее, и решительно прошла мимо голубоглазого в хижину. Молча забрала из мешка, который укладывали Ранзел и Лирсет, несколько мясных пирогов, ещё шире улыбнулась остолбеневшим женихам и отправилась исполнять первую часть пришедшей ей в голову идеи. Один пирог Веся предложила Рыжу, а когда он равнодушно отвернулся, направилась к тэрхам, которых Берест отвязывал от сооруженной неподалёку от ручья коновязи.

Не обращая никакого внимания на покосившегося на нее ястреба, девушка спокойно бросила своему зверю один пирог. Тэрх проглотил угощение почти моментально и выжидающе косил глазом: дадут ещё или нет.

— Как его звать? — не оборачиваясь, спросила Веся, и Берест, чуть помолчав, неохотно ответил:

— Обычно их никак не зовут, но этого я назвал Ныром.

— И от какого это слова?

— От слова проныра, — ещё мрачнее буркнул Берест, но Веся, словно не замечая, согласно кивнула.

— Ему подходит. Держи, Ныр!

И ловко кинула тэрху ещё пирог, потом ещё.

— Так ты ему всё скормишь.

— А он и заслужил, — безмятежно объявила куница и полезла в седло. — Рыжик! Иди сюда, уезжаем.

Рысь взлетел на свою подстилку, привычно устроился, и Веся, погладив жёсткую, чувствительную гриву Ныра, направила его в сторону тропы.

— Снова впереди поедешь? — догнал девушку вопрос уже сидевшего в седле Ранзела.

— Тут мне всё равно как ехать, — вежливо ответила Веся. — Тропа по правому берегу ручья надежная и выводит прямо к дороге. Через пару часов доберемся до деревни. Она последняя на этом берегу Хланы.

— Тогда первым поеду я, — пристально глянул на невесту княжич и решился задать интересующий его вопрос. — А зачем ты такую страшную маску надела?

— А я всегда её в дорогу надеваю, удобная, — беззаботно сказала правду Веся.

Маска, сшитая из бурундучьих шкурок так ловко, что на расстоянии всего пары шагов казалась стволом дерева с облезлой корой, действительно была удобна. Одевалась быстро и просто, как мешок, не давила и не мешала. Её можно было скрутить и за минуту превратить в шапочку, а можно было поднять лишь нижнюю часть, чтобы не мешала есть.

А если встать в этой шапке за дерево и высунуть голову, можно спокойно рассматривать всё, что захочется, никто не заподозрит, что это не обломок старой ветви.

Глава пятая

До дороги отряд продвигался спокойно, деловито и молча. После того как Ансерт обнаружил во главе братьев Ранзела, он тихо осведомился у него, что это значит, и немедленно втиснул своего тэрха на второе место. Сообразительный Даренс тут же пристроился за ним, и Лирсету с Берестом досталось ехать самыми последними. Впрочем, Берест без малейшего сомнения пропустил парнишку вперед, и Веся, исподтишка приглядывающая за женихами, немедленно это отметила.

Однако присутствие куницы в середине отряда вовсе не внесло оживления в путешествие ястребов, как они, очевидно, надеялись. Весеника упорно не желала отвечать ни на вопросы Ансерта, ни на комплименты Даренса. Однако стоило Ранзелу задать ей вопрос о деревне, куда они должны были приехать после полудня, как девушка ответила очень учтиво и подробно.

Сначала ястребы не сообразили, что это значит, обрадовались неожиданной разговорчивости куницы и засыпали её вопросами на ту же тему. Но получили в ответ полнейшее молчание.

— Весеника, — осведомился наконец Ансерт, некоторое время ехавший молча. — Мне кажется, или ты на самом деле разговариваешь только с Ранзелом?!

Девушка только молча пожала плечами, да думай ты как хочешь! Как говорила её бабушка, можно сто лет каждый день пить с человеком за одним столом чай и считать его лучшим другом. Но достаточно случайно разбить его любимую чашку, как оказывается, что он твой злейший враг.

И теперь она хотела разом разбить все чашки и посмотреть, кто ей тут друг, чтобы не пить потом сто лет чай с врагом и, что намного страшнее, не спать с ним в одной постели.

— Но почему? Что плохого тебе сделали остальные? — догнал Весю Даренс, и его зверь пошёл рядом с Ныром так близко, что нога ястреба почти касалась коленки девушки.

Куница красноречивым угрожающим жестом выдвинула из ножен кинжал и заставила Ныра приостановиться, уступая тэрху блондина своё место в отряде.

— Она по-хорошему не понимает, — язвительно буркнул оказавшийся за ней Лирсет.

— Тем, из кого уже всю пыль выбили, лучше помалкивать, — язвительно фыркнула, словно для себя, Веся, прекрасно понимая, как это разозлит парня.

И ждала, что сейчас Лирсет сорвется, наговорит такого, что поможет ей понять их намерения, даже голову осторожно повернула, понаблюдать за выражением его глаз. Но в этот момент в их перебранку внезапно вмешался Берест. Ничего не говоря, дёрнул своего тэрха за гриву, заставив скачком догнать зверя младшего из братьев, сделал тому какой-то жест и так же ловко догнал Весю.

— Ты бывала в той деревне, что у нас на пути? — выравнивая шаг тэрха так, чтобы он шёл по тропе чуть впереди, ровно осведомился ястреб.

— Конечно, — сразу переходя на вежливый тон, ответила девушка и тотчас заметила, как досадливо поджались губы Береста.

Следивший за фиалковыми глазами девушки, едва заметными в прорезях странной, но невероятно искусно сшитой маски, ястреб сразу понял, что выдал себя и тотчас отвернулся, якобы осматривая дорогу. Но через минуту ровным голосом задал следующий вопрос:

— Тогда наверняка знаешь, у кого можно остановиться на обед?

— У старосты, — так же учтиво ответила Веся, усмехаясь про себя. Она-то знает, что безразлична этому ястребу, и потому может не волноваться, что он примет её вежливость, как сигнал для начала жениховской атаки. — А разве батюшка не сказал? Туда уже отправили голубя, и в деревне готовят обед нам и еду тэрхам.

— Мы считали, что неприлично пользоваться гостеприимством чужого человека, — уклончиво заявил Берест, и Весеника снова тайком усмехнулась.

Каждый знает, любой из людей клана считает за честь накормить князя или его гостей, особенно женихов княжны. Князь добра никогда не забудет и тем же отплатит. А заезжать к старосте они не собирались скорее всего оттого, что не знают, как объяснить ему своё непреклонное нежелание снимать маски.

Хотя, скорее всего, даже не ему, а ей, Весенике. И дураку понятно, что любую невесту удивит и обидит такое упорство. Ведь товар принято показывать лицом. И Веся тоже удивилась бы, не будь у неё своих, тайных причин насторожиться. Слишком уж остро помнились кунице все последствия давней вспыльчивости, да и как им не помниться, когда клан терпел столько неудобств из-за размолвки с ястребами. Они же с севера ближние соседи, и когда откроется летний путь через перевалы, добраться из клана в клан можно будет всего лишь с одной ночёвкой. Да только редко кто ездит той дорогой последние шесть лет. Вот и видится княжне в любой странности намёк на причину давней распри кланов.

— Он мне не чужой, — любезно пояснила куница. — Старший сын Калина три года назад перешёл в дом моей двоюродной сестры. Поэтому лучше не проезжать мимо, обидится.

— Хорошо, я скажу Ансерту, — так же вежливо кивнул ястреб, и Веся с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

Утром было не до того, да и невозможно было разглядеть в рассветных сумерках то, чего она не заметила раньше. Зато отлично рассмотрела сейчас, при ярком солнечном свете и с высоты удобного походного седла.

Тонкую, едва заметную полоску, протянувшуюся по замше походной куртки Береста. Точно такая бывает у тех, кто постоянно носит на кожаном ремешке сигнальный командирский медный рожок, спрятанный в специальный кармашек. При следующем беглом взгляде на потёртую и явно одну из самых любимых курток ястреба обнаружился и сам карман. И его чуть оттопыренный край яснее слов говорил о том, что именно тут всегда хранился рожок, украшающий сейчас грудь Ансерта.

И это значило, что она не ошиблась в своих подозрениях о сговоре ястребов. И о том, что они усиленно пытаются всучить ей Ансерта или Даренса. Выяснять, что двигало парнями, когда они принимали такое решение, Весеника не собиралась, гадать можно бесконечно, а правда окажется совсем другой. Да и неважно это Весенике.

Важнее окончательно решить, чего хочет она сама. И тут у куницы особого разнообразия в предпочтениях нет, ей всегда нравилось, когда в отношениях окружающих её семей главным было уважение.

Хорошо, конечно, если к нему добавится и любовь, такое она тоже видела. Но самое страшное, когда любовь есть, а уважения и согласия нет. Пришлось и таких супругов повидать, всё же она не зелёная девчонка, двадцать скоро исполнится, как раз, когда сады зацветут и наступит светлый праздник равноденствия.

Веся тихонько вздохнула и прогнала прочь мысли о роскошном празднике, какой обещал ей устроить отец к полному совершеннолетию. У девушек оно наступает на два года раньше парней. Но теперь про праздник можно забыть, её ждет свадьба, и нужно решать с кем.

А раз она начала с доверия, то придётся пока оставить список женихов в том же виде, как он сложился к концу привала. Ансерт, Даренс и Лирсет ясно высказались за то, что нужно принудить невесту хитростью или даже обманом взять у одного из них браслет, и раз так, то доверять им она не может. А может Ранзелу и Бересту, хотя они и не рвутся в победители.

Но ведь у них здесь не осенний турнир, когда тщеславная княжна клана Вепрей или Оленей выставляет призом свою руку и сердце?! А свободный выбор для одной куницы.

И значит, она будет выбирать, не обращая никакого внимания на желания женихов!

Настроение Веси улучшилось, она даже погладила тэрха и бросила ему половину пирожка, намереваясь вторую съесть сама. И тут представила, как примерно через час они въедут в деревню, где она знает почти каждого старика и ребёнка, и знакомые жители с изумлением уставятся на её зимнюю маску.

Веся даже охнула еле слышно, представив их изумленные и встревоженные взгляды, и сразу сообразила, что бдительные жители могут подумать в первую очередь.

Да то же, что она и сама бы подумала! Будто княжну везут против воли, а шапку так натянули, чтоб никому не было видно зарёванного, распухшего личика и искусанных от горя губ. А то и следов от пощечин. Редко, но бывало, что и такими методами приходилось сородичам вразумлять бившихся в истерике упрямых невест.

Святые духи, так ведь всё, что там будет съедено и сказано, немедленно станет известно батюшке и матерям! И они тоже сделают выводы! Ну уж нет, вот этого Веся допустить никак не может!

А стало быть, придется всё же снимать маску… и если отбросить некоторые несомненные её удобства, в том, чтобы путешествовать с открытым лицом, тоже есть свои преимущества. Ну, для начала не так душно, весеннее солнце-то припекает всё сильнее, ещё можно спокойно есть и пить, а также улыбаться сородичам, когда въедут в село. И хотя женихам тогда тоже придется улыбаться, но кому от этого хуже?!

Решено.

Веся спокойно отложила кусок пирога, лукаво подмигнула сама себе и, сделав вид, что совершенно не замечает, как поглядывают на неё спутники, решительно сдёрнула маску. И принялась скручивать её в небольшую шапочку, с удовольствием подставляя тёплому ветерку разрумянившееся от жары личико.

— Не простынешь? — немедленно отстал от братьев Даренс, пытливо рассматривая куницу, и в его взгляде с каждой секундой всё сильнее разгорались недоумение и обида.

Как же так?! Ведь им заранее намекнули: в невесты отправят какую-то Марилику… а потом вдруг выдали эту, Весенику! Что можно было думать, глядя на маску, в которой она явилась к столу?! Что старый жук в последний момент пожадничал и отдал в чужой клан ту из дочерей, что похуже!

Но эта княжна вовсе не похожа на замухрышку, как они тайком называли её про себя! Ну разумеется, все ястребы отлично рассмотрели в прорези маски и необычный цвет глаз, и даже длину густых ресниц! Но кто бы мог подумать, что эти огромные глазищи сияют на лице с лилейной кожей и свежим румянцем, и к ним прилагаются чуть изломленные тёмные брови, ровненький носик, нежный бутон губ и изящный овал подбородка?! Не говоря уже о тёмном золоте чуть вьющихся волос, заплетённых в пышную косу, уложенную высоким венком.

Ну вот почему она сразу не сняла свою дурацкую маску?! Разве он стал бы спорить или поддевать такую девушку?

Веся ответила и на вопрос, и на восхищение, постепенно расцветающее во взгляде ястреба, холодной усмешкой, ничего нового в его поведении нет. Так смотрят на неё все, кто ещё не знает ни про характер, ни про то, что княжна клана Куницы не промахивается из лука в девяти случаях из десяти.

Привычно натянула шапку, взяла пирожок и равнодушно проехала мимо, даже не пытаясь угадать, как теперь поступят ястребы. Снимут в ответ свои маски или нет? Всё это выяснится очень скоро, и тогда она будет точно знать, что дальше делать ей.

Глава шестая

Что ворота в бревенчатой ограде распахнуты настежь, Веся заметила издалека, и так же заранее поняла, это не разгильдяйство и не несчастье, просто кто-то из зорких стражей опознал её среди всадников. И хотя такое внимание девушке было очень приятно, спускать Калину с рук беспечность она не собиралась.

Сами третьего дня жаловались, что степняки раньше обычного начали появляться вблизи деревень и застав, а теперь лишние четверть часа держат ворота нараспашку! Рука невольно потянулась к гриве тэрха, поторопить, и это движение тотчас повторили окружившие её ястребы.

За последний час все они под разными предлогами по нескольку минут крутились возле неё, бдительно изучая «товар», и пытались разговорить или развеселить неприступную куницу.

Но удалось это только Ранзелу и Бересту, с самым небрежным видом подъехавшему последним, после того, как от куницы отстали раздосадованные Ансерт и Даренс. Лирсет же даже и не пытался заговаривать с девушкой, просто рассматривал её почти откровенно и несчастно сопел.

— Почему ты переменила решение? — задал старший ястреб вопрос, который не пришёл в голову ни одному из его братьев, и Веся спрятала победную усмешку.

— Жарко стало, — сказала куница полуправду и добавила беззаботно: — Да и всё равно деревня уже близко.

Он искоса посмотрел на девушку из узеньких прорезей маски изучающим взглядом, а она ответила милой и доверчивой улыбкой, на которую клевали все, кто не знал княжну слишком хорошо.

Но Берест не клюнул, просто кивнул согласно и придержал тэрха, давая княжне возможность проехать вперед.

Впрочем, она почти сразу про него забыла, отпустив Рыжа побегать, иначе вся деревня будет обиженно шипеть, вытирая обмусоленные лица. Их рысь знал очень хорошо и обожал за то, что давали ему сколько угодно сметаны и свежих птичьих яиц.

— Калин! — звонко и сердито осведомилась девушка, едва ворота оказались на расстоянии двух десятков шагов, у сидевшего на лошади старосты. — У вас что, праздник?!

— Какой там! — отозвался он так несчастно, что у Веси сразу оборвалось сердце. — Тебя, матушка, ждем! Минька, паршивец… в ледоход угодил…

— Где? — уже дёргая Ныра за гриву, выкрикнула Веся повелительно.

— У Нарьи, где же ещё быть, — разворачивая свою животину, сообщил староста и помчался за княжной, стараясь не отстать и не попасть под лапы нёсшихся за Весей тэрхов.

Ястребы и не подумали отпустить невесту одну.

Ловко спрыгнув на новое крыльцо нарядного, высокого домика Нарьи, местной целительницы, Веся заскочила внутрь, не заботясь ни о тэрхе, ни о рыси. А что о них заботиться, народу вокруг полно. О княжичах она не думала тем более, взрослые парни, сами разберутся. Сбросила в передней комнате куртку, положила на лавку лук и шагнула в маленькую комнатку позади печи, куда Нарья всегда устраивала самых тяжелых больных.

— Что? — спросила женщину, поившую парнишку из ложечки тёмным отваром.

— Рёбра помяло, на льдине не удержался. Кататься сорванцу приспичило, — не оборачиваясь, внешне равнодушно отвечала Нарья, только княжна не верила этому голосу.

Минька был Нарье внуком и, как все непоседливые создания, самым любимым. И раз знахарка не просит ни зелье заговорить, ни силы ему добавить, значит, уже перепробовала всё что могла, и никакой надежды не видит.

— Иди-ка ты отсюда, погуляй, — грубовато приказала княжна и заметила заглядывающую в дверку голову Ансерта: — И вы все тоже. Чтоб и близко не было!

— Но я алхимик-целитель, — хмуро признался ястреб, сразу убирая себя этим признанием с места командира отряда. Никто и никогда не ставит во главе воинов целителей.

— Тогда так, готовь ему заживляющее для внутренних ран и чего-нибудь для восстановления сил мне. Я отсюда ползком поползу. А теперь выйди и закрой дверь.

Этому приказу ястреб повиновался беспрекословно, все знают, куницы лучшие целительницы. Но лечат, делясь своей жизненной силой, и свидетели им мешают.

А Веся уже забыла про него, протянула ладони к обмотанным тряпкой рёбрам парнишки, прикоснулась невесомо, прислушалась к своим ощущениям и досадливо поморщилась — едва не опоздали. Да если бы она знала, что тут такое горе, не стала бы ни останавливаться на острове, ни тратить время на разделку мяса.

И тотчас, отбросив угрызения совести, принялась бережно вливать силу в те участки тела, что отвечали её прикосновениям острой болью в подреберье. Такова уж доля целителей, чувствовать боль пациента как свою, и потому-то Веся больше всего не любит лечить зубы. Утешает только одно, при таком способе трудно промахнуться, отправить силу не туда, где она нужнее всего. А дальше тело парнишки всё сделает само, память о том, каким оно должно быть, когда совершенно здорово, живет в каждой его клеточке. И нужно лишь помочь этой памяти воссоздать здоровье намного быстрее, чем заложено природой.

Минут через десять Минька задышал ровнее и глубже, исчезла розоватая пена с его губ, и куница начала осторожно разматывать тряпки, какими стянула изломанные ребра травница. Теперь они только мешают, хотя пропитаны лучшими зельями Нарьи. Жаль, слабоват дар у деревенской целительницы, и оттого делиться силой она может лишь с зельями, да и то у Веси они выходят намного мощнее. Хотя и она далеко не самая сильная целительница клана. Лучшую к чужакам никто бы не отпустил. А без остальных её способностей дом вполне обойдется, хотя бабушка и сказала однажды задумчиво, что главной своей силы Веся пока не проявила.

А Веся тогда, помнится, подумала, что и не желает проявлять.

— Нарья! — усмехнувшись своим воспоминаниям, негромко окликнула княжна. — Там алхимик зелье готовил, неси сюда, пора Миньку поить.

Травница метнулась внутрь мгновенно, видать, ждала уже зова, но на пороге вдруг замерла, присматриваясь к лицу внука и прислушиваясь к его дыханью. И подав княжне две кружки, простую и серебряную, неожиданно затряслась в беззвучном рыдании, повалилась на колени у постели.

— Матушка… спасительница… век духов за тебя молить буду.

— Прекрати, Нарья, — мягко вздохнула Веся, не любила она таких моментов, когда не знаешь, что ответить. — Ну вот чего ты раскисла? Следи получше за Минькой, иначе опять куда-нибудь влезет.

— Да я его своими руками прибью, паршивца, чтоб не задумывал всяких шкод! — всхлипнула женщина.

Весеника, проверив зелье в серебряной посудине выданным старшей матерью браслетом, немедленно выпила его до капли, ходить пошатываясь и тем самым напрашиваться на помощь ястребов она не желала совершенно. А затем принялась поить с ложечки Миньку, но притихшая знахарка, следившая за действиями княжны, вскоре решительно отобрала ложку.

— Иди матушка, умойся с дороги, да пообедай. Там Лима уже на стол подала.

— А ястребов где кормят? — и не думая вставать, пока не перестали дрожать руки, спросила Веся.

— У Калина, все уже там. Только алхимик упрямый… тут сидит.

— Лима! — немедленно окликнула селянку Веся. — Поблагодари гостя за помощь да проводи к старосте. Мы теперь и сами справимся. И скажи своим, чтобы не перекармливали Рыжа, он со мной на одном звере едет.

Разумеется, она знала, что Ансерт услышит её слова и может обидеться. Только не обязательно женихам знать, в каком виде она отползает от тяжелых пациентов. Рановато… не заслужили они ещё её доверия.

Резко хлопнувшая дверь доказала Весину правоту, и только после этого девушка решила подняться с места. Однако почти сразу сообразила, что немного переоценила свои силы, и окликнула Лиму, крепкую дородную племянницу старосты и мать этого самого Миньки.

— Сама помогу, — отставив кружку, подхватила Весю под руку Нарья и догадливо охнула. — Оттого ты и выставила жениха, княжна?

— Он не жених, Нарья, у меня свободный выбор и три месяца. Хочу присмотреться.

— Так вот почему все они в масках, — понятливо усмехнулась травница, усаживая девушку на самый удобный стул.

— И почему же? — заинтересованно выгнула бровь Весеника.

— Так, видать, смазливостью не равны, — уверенно объявила Нарья, пододвигая девушке глубокую миску. — Навар это перепелиный. Ешь, он силу возвращает.

— А Миньке-то оставили? — сразу догадалась княжна, для кого варился суп.

— Оставили, не волнуйся, матушка, да нешто мы ему ещё не сварим? — убедила девушку знахарка и обронила, словно невзначай: — А с мужем, который имеет одинаковое с женой ремесло, всегда проще живется.

— Да? — задумчиво буркнула Веся, черпая запашистый навар деревянной ложкой. — Я подумаю.

А мысли сами уже услужливо складывались в понятное объяснение, вот она, истинная причина! Стало быть, загодя знали ястребы, кого им намерен отдать отец! Ведь у Марили тоже есть дар целительства, хотя и слабее основного, чувства цели, как она сама это называет. Вот это чувство и помогает старшей сестрице не положить мимо цели ни одной стрелы, и именно потому Веся без зазрения совести взяла её любимый лук. Мариля и из другого не промахнется, да и сделают ей мастера новый, этот для старшей уже слабоват. Хотя они и погодки, но сила у сестрицы в руках почти мужская.

А вслед за этим объяснением стали более понятны и слова Нарьи про смазливость. Значит, Ансерт далеко не красавчик? Или наоборот, кто-то из пятерых настолько хорош, что ястребы решили уравнять шансы? Сочли, что куница непременно сразу влюбится в красавчика? Потому и дали алхимику немного форы, ведь вторыми после красавчиков наивные девицы обычно выбирают вожаков? Но Весеника давно уже не считает себя наивной глупышкой, успела понять, что мёд далеко не всегда налит в красивый сосуд, а в вожаки зачастую выбиваются жёсткие и иногда даже жестокие мужчины.

И раз так, то у неё появилась новая цель, не только вывести ястребов из себя, но и заставить снять маски. И об этом она подумает, пока будет ехать до места ночёвки.

Глава седьмая

Однако, как выяснилось, женихи тоже успели обдумать сложившееся положение и принялись рьяно исправлять допущенные промахи.

Нет, масок они не сняли, в этом ястребы оказались непреклонны. Зато окружили Весенику такой усиленной заботой и вниманием, что девушке стоило большого труда не начать хихикать, как проказнице из клана Белок.

А началось всё ещё в деревне, когда селяне дружной толпой вышли их провожать.

— Я твой должник, матушка, — расчувствованно гудел Калин, пытаясь всучить Весе небольшой бочонок с мёдом. — Возьми хоть сладости в дорогу, чтобы не так тяжело было уезжать из родного клана.

Женщины, тайком утиравшие покрасневшие глаза, зашикали, зафыркали на толстокожего мужика, кто же говорит такое вслух! Все и так понимают… чего ж ещё словами-то добивать?

— Да зачем он мне… — больше ничего прибавить Веся не успела, обнаружив, что Ранзел, уже сидевший в седле, спокойно слез с тэрха, забрал у старосты мёд и, ловко засунув в мешок, привязал позади Лирсета.

И тот не скривился и не начал возмущаться, наоборот, отдал собрату пару спрятанных про запас кожаных ремней.

В этот момент недоброе предчувствие впервые кольнуло душу девушки, чтоб уже через час после того, как деревня скрылась за пригорками и рощицами, стать уверенностью. Больше Весе не давали и минуты побыть одной, рассказывали всевозможные истории, пытались накормить припасенными в доме старосты пирогами и напоить холодным молоком или квасом.

Не участвовал в этом только Берест, ехавший на этот раз впереди всех, но Весенике и остальные четверо показались за десятерых.

Даренс где-то заметил несколько первых подснежников и немедленно принес их Весе в тонком белоснежном платочке, вызвавшем у бдительной куницы большое подозрение, что его вовсе не потерял кто-то из ястребиц.

Ансерт предложил в пользование изящный походный кошель с набором самых ценных зелий, разлитых в небольшие флаконы из горного хрусталя, заявив, что у него есть запасной.

Ранзел поставил на седло куницы туесок с жареными орехами и черносливом, явно купленными в деревенской лавке.

Оживился и Лирсет, решив, что за неудобство, которое ему доставляет упершийся в спину жёсткий мешок, можно попытаться добиться благосклонности куницы. Ведь ей же этот мед подарили?!

И потому младший ястреб очень ловко связал из гибких ореховых веточек смешную куколку, повязал ей на шею бантик из хранившейся в дальнем кармане ленточки и подарил поделку Весе.

Отказаться было очень трудно, куколка получилась как раз такая, каких сажают на день равноденствия у дверей, следить, чтоб зима не вернулась обманом. Однако куница отлично понимала, какое значение сейчас имеют все эти невинные на первый взгляд подарки. Более того, почти точно знала, что в карманах ястребов найдутся и сережки, и брошки, и даже бусы из различных камней. И взяв один подарок, придется объяснять, почему не хочешь брать второй, а там и браслеты появятся. Тогда и припрут её шустрые ястребы к стенке. Заставят выбирать браслет, а она намерена выбрать человека.

— Спасибо, Ансерт, — начала Веся с алхимика, чувствуя себя перед ним слегка виноватой, зелья у него оказались отличные. — Но пусть кошель пока останется у тебя. Ты же лучше знаешь свои зелья, а я могу случайно перепутать, сам понимаешь, только хуже сделаю.

— Миленькие цветочки, — печально улыбнулась княжна Даренсу. — Но жалко, скоро завянут. Может, ты их в сырой мох завернешь? Вообще-то я больше люблю, когда цветы растут на полянках.

— Очень хорошая кукла, — одобрительно кивнула девушка Лирсету, — но у меня нет места в мешке. Спрячь пока в свой, а на равноденствие отдашь мне.

Лирсет еле заметно скривился, до праздника ещё полмесяца, но спорить не стал, заметив, что братья молча забрали подарки.

Только туесок Ранзела княжна открыла и то, лишь для того, чтоб оделить всех ястребов гостинцами. И для Береста горстку выделить не забыла, послав к нему с поручением Лирсета.

Старший, исподтишка приглядывающий за возней братьев, делая вид, будто озирает окрестности, угощение принял равнодушно, небрежно ссыпал в карман и буркнул младшему, что лучше бы они собирали попадающиеся по пути сучья. Как сказал староста, в том месте, где они собирались устроиться на ночлег, ещё лежит под елями и в ложках нестаявший снег и сухих веток не найти.

Но догадаться, что отряд идет вовсе не туда, куда направлялся, ястреб не мог.

Это была очень хитрая развилка у подножия холма, и все местные жители знали её секрет. Разделившись возле небольшого пригорка, две тропы некоторое время шли почти рядом, затем левая, малозаметная, уходила вниз, чтобы через некоторое время, резко обогнув начало оврага, слиться с дорогой на Ругор. А вторая, очень медленно поднимаясь по склону пологого холма, уводила вправо, к лесу, откуда селяне возили зимой дрова и хворост. Потому и бывала эта тропа к весне сильнее проторена, чем левая.

Разумеется, Веся отлично видела, что они поехали не по той тропе, но и слова не сказала, ей в этот момент как раз цветочки дарили. В конце концов ястребы же сами хотели завести её куда-нибудь? Ну, вот и исполнилось их тайное желание. Теперь путь в дом клана Ястреба стал почти на сутки длиннее, и к тому времени, как княжичи начнут подозревать неладное, уже стемнеет, и возвращаться будет поздно. А место для ночёвки там намного лучше, чем в низовьях оврага, вдоль которого идет дорога на Ругор, смешанный лес перемежается ельниками и вырубками, потому дров достаточно, да и ручей имеется.

Ну, а кроме того, Весеника знает этот лес как свои пять пальцев. Летом тут ягод и грибов столько, что женщины клана Куницы приезжают на несколько дней с шатрами, котлами и кадушками на заготовки.

После того как подарки были отвергнуты, а орехи съедены, княжичи осаду куницы не сняли, но теперь вели её по очереди, примерно по четверть часа каждый, и Весю это вполне устраивало. Она удобно устроилась в походном седле, которое имело мало сходства с седлами для коней, так как спина у тэрха была шире, а жёсткая грива, похожая на львиную, только короче, торчала дыбом и загораживала обзор. Потому и приходилось делать седла выше, в виде кожаного сундучка со спинкой, и в этом седле обычно хранились легкие и мягкие вещи. Такие, как шатры, одеяла и запасная одежда.

Куница очень быстро оценила удобство такой поездки и принялась за работу, которую могла делать с закрытыми глазами, — вязание новой сети для летнего лежака. Только бездельники и недотепы укладываются спать в лесу прямо на земле, рискуя проснуться рядом со змеей, от нашествия мурашей или не проснуться вообще. Никто из куниц не станет так делать, и если надежный шатёр бывает не у всех и не всегда, то моток сети непременно лежит в дорожном мешке. Чего проще, найти ветвистое дерево и развесить повыше сеть, чтобы спать без опасения, что тебя найдет одна из неприятностей.

Крючок порхал в ловких ручках с легкостью бабочки, княжичи по очереди рассказывали истории, пытаясь угадать по сосредоточенному личику куницы и её опущенным на работу глазам, слышит она их или нет?

А Веся плела сразу две сети, одну спальную, другую ловчую. Этот вечер был назначен ею, чтобы разозлить и обидеть женихов, однако сделать это нужно было так, чтоб обиженной оказалась она. Хотя, если по правде, для этого причин и так было достаточно. Любая другая куница на её месте уже устроила бы парням допрос, что это за игры они затеяли? Ну на крайний случай обиженный рев закатила бы. А Веся делает вид, будто всё идет как положено, да ещё и слушает их болтовню, ведь из этих баек постепенно складывается понимание уклада жизни в клане Ястребов.

Вечерние тени от дубов и елей, всё гуще растущих по сторонам от дороги, начали темнеть и удлиняться, а сама дорога всё чаще расходилась на две или даже на три. Выбирая на таких развилках, куда ехать дальше, Берест всё чаще поглядывал в сторону княжны, невозмутимо вяжущей сеть из крепких, суровых нитей, скрученных в бечеву.

И тихонько рычал про себя от ярости, куница сумела отшить всех кузенов и брата, не прибегая ни к одному из так знакомых методов женщин его клана. И даже как будто никого не обидела, но никого и не поощрила.

Берест мог бы решить, что Весеника из тех черствых и хладнокровных красавиц, которые считают себя лучше всех остальных только за то, чем одарила их природа. Однако пришедший в дом старосты Ансерт рассказал братьям, как княжна спасла беспечного сельского мальчишку, отдав все силы, а часом позже он сам видел, как от всего сердца благодарили её селяне и искренне плакали женщины. И теперь ястреб больше не мог так думать про куницу, жестокой и расчетливой она вовсе не была. Да и в пути вела себя очень разумно. Пока была опасность попасть в топь, решительно встала во главе отряда, а едва дорога стала ровной и сухой, спокойно едет там, где приказали. И не хихикает, стравливая борющихся за её внимание княжичей, не капризничает и не жалуется, а не поднимая глаз вяжет гамак. Не прогоняя и не выделяя при этом никого из парней.

Берест мрачно вздохнул, сообразив, что, увлекшись рассуждениями, едва не дошёл до перечисления достоинств куницы, и зло уставился на очередную развилку, которой не было на его карте.

О том, что, следуя приказу князя забрать куницу немедленно, пока не передумал Радмир, они ехали, почти не останавливаясь на привалы, и сокращали путь, пробираясь звериными тропами, говорить старосте деревни никто не стал. Как и спрашивать точные приметы. А теперь ястреб всё сильнее подозревал, что где-то нечаянно свернул не на ту тропу и придется признаваться в этом братьям. И этой ушлой княжне, у которой ему так не хотелось спрашивать совета.

— Весеника!

— Я слушаю, — подняла куница на старшего жениха кроткий взгляд, ну наконец-то сообразил, что завел не туда!

Веся думала, он остановит отряд ещё час назад.

— Тебе знакомо это место?

— Да.

— И где мы? — зеленые буравчики впились в лицо княжны подозрительным взглядом.

— В Важенском лесу, — так же смирно сообщила княжна, даже не оглядевшись по сторонам.

— Да? — ястреб всмотрелся в карту.

Вроде направление верное, но почему нарисованная на карте дорога идет вокруг этого самого леса?

— А если мы и дальше будем так ехать, то попадем к мосту?

— Нет.

— Почему? — Береста начали злить короткие ответы девушки. — Объясни!

— Потому что этот лес поднимается на холм и заканчивается скалистым обрывом, там тэрхи не пройдут.

— И давно мы свернули не туда?

— Часа три назад, — подумав, сообщила Веся.

— А ты не могла сказать нам, что мы едем неправильно?

— Девушки клана Куницы никогда не вмешиваются в дела мужчин без крайней надобности, — гордо вздёрнула носик княжна.

— А совет дать могла? — влез в разговор Даренс.

— А спросить его вы могли? — вернула вопрос Веся. — Откуда мне знать, может, вам не хочется спать на снегу? В низовьях оврага снег всегда на две декады позже сходит.

— Становимся на ночёвку тут, — мрачно процедил Берест. — На рассвете пойдем назад.

— Может, княжна знает место получше этого? — осторожно осмотрелся Ранзел. — И как тут насчет воды?

— Ручей в той стороне, — махнула рукой куница и слукавила. — А места здесь одинаковы: то ельник, то дубрава.

Рассказывать о том, что полчаса назад они проехали в стороне от избушки, где когда-то жил старик-травник и которую Веся приберегла для особой цели, девушка не собиралась.

— Тогда встанем ближе к ручью, — скомандовал Берест, даже не взглянув на коварную куницу, и повернул тэрха в ту сторону.

Веся отпустила рыся, давно рвавшегося обежать знакомые места, и поехала следом за хмурыми ястребами, незаметно перевешивая на пояс за спину малый колчан со стрелами. Всем известен закон, идешь в лес на день — бери припасы на декаду, а отходят ночью от костра без оружия только ротозеи и самоубийцы.

Полянка с небольшим бугром посредине чем-то приглянулась ястребу, и он махнул братьям рукой. Однако Веся тотчас досадливо нахмурилась, хоть и выбрал Берест самое удобное и сухое местечко, однако лучше не ночевать тут, точно над могилой старого Ермея. И тем более не стоит разводить на ней костёр. Батюшка ведь обязательно придет проведать бывшего наставника после равноденствия и сразу поймет, как попали сюда тэрхи, да и сложно не понять, если таких зверей в клане Куницы нет.

— Тут лучше не вставать, — сообщила Веся, спрыгивая с тэрха. Прошла к бугорку и, встав рядом на одно колено, печально проговорила: — Прости, дедушка Ермей, что потревожили до равноденствия, спи спокойно.

Высыпала в зеленые иглы молодых травинок из туеска оставшиеся орешки, встала и пошла прочь, в полусотне шагов было старое кострище.

Ястребы этот подарок куницы приняли мрачно, видимо, считали, что девушка должна была сразу им его показать. Но пока всё шло так, как задумала куница, и она упорно молчала, не желая объяснять женихам ничего из того, что могла бы сказать. Да и мириться с ними сейчас вовсе не входило в планы Веси. Рано, не готовы ещё они разговаривать с ней на равных. Хотя и сами, небось, понимают свою неправоту. Если хочешь помощи, нужно обращаться с человеком по-хорошему, а не выведывать секреты, словно лазутчик.

Вскоре Берест увел тэрхов поить, Ранзел, достав топор, отправился туда, где заметил по дороге упавшую сухую ель, а остальные развели костёр из собранных сучьев и начали ставить шатры. Княжна присела у костра на мешок и принялась поджаривать на прутике кусочки пирога, потом у нее может и не выдаться возможности поужинать горячим.

Теперь ей оставалось лишь сделать последний шаг, и едва Веся рассмотрела, что шатров только три, немедленно допила молоко, отставила кружку и встала.

— А который шатёр мой? И почему их только три? — Девушка постаралась выразить голосом и взглядом как можно больше подозрительности, страха и недоверия, и первым попался Даренс.

— Ну, нас же шестеро, по двое в шатре, — невозмутимо объяснил княжич, пряча ехидную ухмылку.

— И с кем я должна спать? — упрямо поджимая губы, сердито осведомилась княжна, тайком наблюдая, как на лицах женихов расцветают язвительные улыбки.

— Ну, у тебя же свободный выбор, — так же мирно сообщил голубоглазый, кривя рот от сдерживаемого хохота и не подозревая, что кунице хочется посмеяться не меньше его. — Вот и выбирай… кто нравится.

— Мне никто не нравится, — едко фыркнула Веся, решив, что настало время добавить спору остроты. — Я вас вообще пока не знаю.

— Ну, вот и узнаешь, — пообещал Лирсет. — Начни с меня, мой шатёр под елью.

— Тогда я выбрала бы его в последнюю очередь, — сказала правду куница. — Но если ты можешь уйти к братьям, то так и быть, переночую в этой дерюге.

— Тогда иди лучше в мой, вон тот, что слева, — радушно предложил Даренс. — Он новый и одеяло у меня тёплое. Не замёрзнем, обещаю.

— Я уже сказала, без вас! — отступила к костру Веся, отлично зная, что парни не выдержат, попытаются ещё немного припугнуть трусливую девчонку.

И точно, все трое решительно шагнули в её сторону, поблескивая хитрыми глазами в прорезях масок и растягивая губы едкими усмешками в предвкушении рискованной шутки.

— Не подходите! — преувеличенно испуганно пискнула Веся и сделала назад ещё шаг.

— Не упрямься, куница! — не выдержал и Ансерт. — Просто выбери шатёр и радуйся!

— Сами радуйтесь, но без меня! Надоели! — Веся стремительно нагнулась, подхватила приготовленную походную лопатку и, зачерпнув ею из костра горящих углей, широким броском швырнула в княжичей.

И тут же, пользуясь поднявшейся суматохой и возмущенными криками, метнулась за ближнюю елку, на ходу поднимая на глаза выпрошенные у сестры очки.

Ночь вмиг посветлела, превращаясь в пасмурный день, и девушка, коротко на ходу свистнув в рожок, резко свернула в сторону, чтоб обмануть преследователей. О рыси она не волновалась, зверь найдет её по следам и не подойдет теперь ни к кому другому.

Глава восьмая

Ястребы ненадолго замешкались, пришлось отрясать одежду от тлеющих угольков, сбивать шустрые язычки пламени и проверять лежащие вокруг костра мешки и кошмы, иначе вернешься к пожарищу. А едва тихо, но яростно костеря куницу, дружно ринулись за ней следом, из кустов выломились Ранзел и Берест и одновременно рявкнули:

— Стоять!

Княжичи замерли.

— Что за шум? Вы весь лес решили переполошить? — очень спокойно поинтересовался Берест, мгновенно заметивший отсутствие княжны.

Но ещё надеялся, что она переодевается в шатре или ушла по надобности и сейчас вернется.

— Нет… — Ансерт отвечал сквозь зубы, не поднимая глаз, и это был очень плохой признак.

Так он вел себя, только когда делал заведомую глупость и горько жалел, что не спохватился вовремя.

— Искать нужно, — жалобно буркнул Лирсет. — Может, не ушла ещё далеко?

— Кто? — холодея, ещё тише спросил Берест, хотя уже понял: случилось именно то, от чего так сурово предупреждал отец.

— Учти, Радмир ни в какую не хотел дочку отдавать! Еле уломали! Стерегите пуще глаза! Сам знаешь, какая у меня на неё надежда! Князь хитрец известный, сначала отдаст, а потом придумает предлог и отберёт. Или научит девку, как сбежать по дороге. Три дня не найдете и всё! Можете прощаться!

— Так куница… — Голос младшего становился всё тише и виноватее.

— Как это произошло? — шагнув к ели, под которой полчаса назад сложил снятое с себя тяжелое оружие, продолжил допрос командир, прикидывая, что лучше взять с собой, топорик или меч?!

— Ну… она спросила… где будет спать, — кусая губы, выдавил Ансерт.

— И что? Это трудный вопрос? Мы же специально везли для нее шатёр!

— Я пошутил, — мрачно признался Даренс. — Сказал, может выбрать любой…

— И напарника, — стрельнул в него злым взглядом Ансерт, Дарс обладал редким уменьем втягивать друзей в неприятности.

— Какого напарника? — ласково удивился Берест, но все братья знали, сейчас его бровь ехидно поднята вверх, а на скуле дёргается кожа от ярости.

— Да шутили мы! — отчаянно вскинул на старшего глаза Лирсет. — Она так смешно злилась! Кричала, ни с кем вместе спать не будет…

— Ой, дураки! — схватился за голову Ранзел, наткнулся рукой на маску, со злостью сорвал её и швырнул в кучу вещей. — Олухи деревенские! Ну и где теперь её искать? Вы о чем думали, когда такую девушку злили? Вот же лопушиное стадо! Вместо ужина и отдыха лазай теперь под ёлками!

— По дубам, — с холодной яростью поправил друга Берест. — Не видел, что она плела весь день? Ты берёшь Даренса, я Ансерта, идём в разные стороны. Лирсет! Ты караулишь стоянку! Не пали все дрова, костёр только поддерживай… а почему это он у вас такой неряшливый?

— Так она в нас запустила… углями… — начал было жаловаться младший и резко стих, прикусив язык.

— Скажи спасибо, — зло рыкнул старший, — не чем-то похуже! Если кто появится — подашь сигнал!

Швырнул ему сорванный с шеи Ансерта рожок и решительно шагнул в кусты.

Несколько минут Веся стремглав бежала в ту сторону, откуда они приехали полчаса назад. Изредка куница останавливалась, чтобы в тех местах, про которые помнила с лета, оставить приготовленные загодя, ещё в седле тэрха, ловушки. В одном месте наклонила гибкий стволик дикой сирени, преградив им тропку и привязала вершинку к деревцу напротив, в другом, на спуске к ручью, протянула в локте от земли тугую бечёвку. В третьем, там, где каменистая тропка круто шла вниз, побрызгала на камушки ореховое масло из бутыли, прихваченной у костра.

Все ловушки Веся делала точно в том направлении, где непременно станут искать её ястребы. Нарочно подбрасывала княжичам намеки, будто идут они по верному следу. Вовсе незачем им знать, что через некоторое время куница резко свернёт в сторону избушки травника и, закрыв её отводом глаз, будет спокойно спать на вытащенных из тайника одеялах.

Рыж присоединился к хозяйке возле ручья, где Веся устраивала последнюю ловушку. Стояла на одном из камней, специально брошенных на мелководье, чтобы можно было перейти по ним поток, и плескала на другой берег водой из кружки. Тут женихи должны заподозрить, что невеста не удержалась на камне и бредет дальше мокрая насквозь.

Рыж следил за Весей с интересом, а потом, когда она вернулась на берег и побежала к месту задуманной ночёвки, послушно полетел следом, неслышно касаясь мягкими лапами еле заметной тропы.

До избушки оставалась всего пара сотен шагов, и куница уже предвкушала, как спокойно сжует последний припрятанный пирожок, как вдруг рядом еле слышно, по-змеиному, зашипел Рыж. А через минуту, когда насторожившаяся княжна, пытаясь определить причину враждебности рыси, осторожно нырнув в сторону от тропинки, превратилась в слух и обоняние, ночной ветерок донёс до нее очень знакомый и столь же ненавистный запах.

Точнее, смесь запахов, едкого дыма и конского пота, немытых человеческих тел, застарелого жира и вяленого без соли мяса. И они не могли принадлежать никому иному, кроме степняков.

— Налетают, как из тучи, — как наяву послышался Весе неторопливый рассказ Нарьи, — и шкодят исподтишка, где пастухи далеко, сама знаешь, по первой траве скот сильно рыщет. Вот и выжидают момент, то прошлогоднего бычка завалят, то овец отобьют, а как по тревоге мужики подоспеют — нет никого, только обрезки шкур, да следы в разные стороны. Написали князю, прислал пятёрку стражников в подмогу, но толку мало. Весна ведь! Сама знаешь, дел у всех по горло, а воинам без селян не справиться. Нашим ведь даже разделиться нельзя, когда по следу идут, можно в ловушку попасть.

Тогда, жуя разносолы, заботливо добавляемые в её тарелку знахаркой, Веся с огорчением думала, что зря Нарья тратит время, рассказывая уходящей на чужбину княжне про свои заботы. Всё равно нет у куницы ни возможности, ни сил чем-то помочь оставленным сородичам.

А вот теперь поняла, что судьба посмеялась над её думами и решила доказать, насколько всё может быть иначе. Теперь княжне совершенно ясно, откуда налетали на стада хингаи. Вовсе не из тучи, а отсюда, из Важенского леса, куда с наступлением весны селяне почти не заглядывают. Ягоде и травам пока не время, а дрова у всех ещё есть, да и не так просто вывозить их по раскисающим к полудню дорогам.

И раз так, значит, очень не вовремя затеяла она игру с женихами в догонялки. Раз степняки давно тут обосновались, они просто не могли не следить за дорогой. И стало быть, точно знают, сколько человек в отряде и где он встал на ночлег.

Ушедшие поить тэрхов и рубить дрова ястребы вспомнились Весе одновременно со всеми устроенными ею ловушками, пока девушка напрямик бежала назад, к стоянке. Но куница только крепче стиснула зубы и прибавила шагу, глупо придумывать несчастья заранее, пока ещё можно попытаться их предупредить.

В сотне шагов от стоянки Рыж зашипел снова и дальше шипел не переставая, предупреждая хозяйку, что ненавистные люди в засаленных штанах из плохо выделанной кожи всё приближаются. Веся его не окликала, бесполезно. Рыси обиду помнят очень долго, а Рыж носит на теле отметину от ножа степняка, считавшего, что этот удар поможет ему спастись.

До дерева, откуда куница смогла рассмотреть всё происходящее на полянке, она кралась как тень и в одном месте даже проползла под кустами, лишь бы не проходить через открытое место и не попасть на глаза врагам. А врагов она уже не только чувствовала носом, но и видела воочию.

Весеника развернула шапку в закрывающую лицо маску, едва оказалась в двадцати шагах от костра, и теперь время от времени застывала неподвижно, прижавшись к очередному стволу и бдительно осматривая окрестности. Очень не хотелось пропустить дозорного, которого не могли не поставить двое степняков, хозяйничавших на стоянке.

Они торопливо срывали и скручивали шатры, грузили на мохноногих лошадок сумки и мешки, обшаривали торбы с продуктами и на ходу что-то жевали. На окровавленную мужскую фигуру, поставленную на колени спиной к стволу и привязанную так, чтобы голова была запрокинута назад, открывая незащищенное горло, княжна старалась не смотреть. Хотя заметила её в первый же момент, как открылся вид на костёр. А что толку?! Только время и внимание зря тратить. Вот позже… но сначала нужно постараться, чтоб оно наступило, это «позже».

Дозорный обнаружился на дереве, сидел на ветке чуть в стороне от полянки, и найти его помог Рыж, толкнувший Весю носом и уставившийся в ту сторону.

— Хо, — похвалила куница, очень осторожно достала лук и положила первую стрелу. Не подведи, милая!

В первый миг ей показалось, будто она не попала, и девушка быстро выхватила вторую стрелу, но Рыж мигом вскочил и помчался к тому месту, куда, цепляясь по пути за все ветки, тяжело падало тело врага. Добивать раненых было его работой. А княжна, развернув лук, уже послала вторую стрелу, метя в незащищенное лицо врага, жадно разрывающего зубами копчёного рябчика.

В этот раз о том, что попала, куница узнала сразу, степняк успел издать короткий всхлип, прежде чем рухнуть на вытоптанную травку и задёргаться в корчах. Вот только княжне некогда было радоваться удачному попаданию, третий налетчик бросил непривязанный мешок и, вытаскивая нож, метнулся к пленнику. Это был их излюбленный прием, уходить с поля боя, прикрываясь телом пленника, а потом, в отместку за поражение, вонзить в жертву, до последнего надеявшуюся на спасение, нож.

И опередить бандита нужно было любой ценой… но не любым способом, это Веся себе заказала накрепко.

— Ту! — рявкнула девушка во весь голос, и зверь, издав ответный рык, бросил прежнюю добычу и помчался на новую.

Этот приказ означал для Рыжа немедленное начало атаки, бой до победы, без осторожности и правил. И такую схватку рысь любил, просыпались в нем в такие моменты природное чутье и хитрость, свирепость и жажда горячей крови.

Но и воины хингаев тоже знали, что из такого боя нельзя выйти победителем, прижимая нож к горлу пленника, рысь не станет слушать лживых заверений о том, будто враг меняет свободу на свободу. Она просто прыгнет, сбивая с ног, и будет рвать когтями и зубами шкуру, добираясь до горла, и не остановит зверя даже нож, в ярости рыси словно не замечают ран. И потому нужно ударить не раз и не два и достать до сердца или важной жилы.

Степняк остановился, не добежав до пленника всего пары шагов, выхватил из сапога второй нож и выставил оба перед собой, готовясь принять на них летящее тело зверя. О том, что женщины клана Куницы никогда не забывают добавить в ошейники боевых зверей вместе с прочими и защитных наговоров, не догадывался никто из врагов. Это была военная тайна, хранившаяся так же бдительно, как рецепты особых зелий и знания об особых способностях некоторых куниц. Впрочем, другие кланы хранили такие тайны не менее истово.

Веся мимолетно усмехнулась, рассмотрев сосредоточенное лицо врага, и, мысленно попросив у Рыжа прощения за обман, пустила стрелу. Ждать, пока бандит начнет пырять ножом её зверя, куница не собиралась.

Стрела обогнала рыся всего на пару секунд, и он обрушился на медленно заваливающееся тело добычи с коротким разочарованным мявом, но Веся уже стремглав неслась к привязанному княжичу, обещая себе, что выкупит вину перед зверем горшком сметаны.

Степняки по своему обыкновению содрали с парня куртку, пояс, сапоги и шапку, оставив только пропитанную кровью рубаху и штаны с вывернутыми карманами. Разрезая грубые верёвки из конского волоса, Веся одновременно украдкой разглядывала княжича.

Он был в сознании, но смотрел отстраненно, как человек, мгновенье назад стоявший одной ногой за гранью и ещё не поверивший, что этот страшный миг благополучно миновал. По желтовато-карим глазам и пухлым губам Весеника сразу опознала в нем Лирсета и теперь изучала ещё по-юношески округлое приятное лицо, прямой нос и ровные брови. Светло-русые волосы, стянутые на затылке кожаным ремешком, степняки переплели верёвкой и притянули к стволу, и кунице пришлось потратить несколько лишних секунд, чтобы как можно аккуратнее их освободить. Ни один ястреб не скажет спасибо, если отрезать без спросу прядь его волос, а спрашивать у Лирсета разрешения княжна не желала. Женихи провинились и должны прочувствовать, что вернулась она только из-за нападения врагов.

А вот про раны Веся спросила, после того как притащила одеяло и почти силком уложила на него пытавшегося встать княжича.

— Сначала осмотрю и перевяжу, потом беги, куда хочешь! — прикрикнула на раненого, доставая кошель с зельями и яро кляня про себя хингаев, перепутавших всю поклажу. — Признавайся, кроме тех ран, что я вижу, есть ещё где-нибудь? И не кривись так возмущенно, я целительница и церемониться не буду! Вмиг раздену донага, и Рыж поможет!

— И после этого выйдешь за меня замуж, — хрипловато пообещал младший таким слабым голосом, что Веся невольно улыбнулась, хотя обстановка вовсе не располагала к шуткам.

— После этого я накостыляю тебе по шее и свяжу покруче, чем степняки, чтобы не перечил знахаркам и не угрожал приличным девушкам!

Веся плеснула на лоскут зелья, ловко прилепила к протёртой от налипшей крови ране и зажала ладошкой рот застонавшего Лирсета.

— Потерпи! Знаю, что щиплет, но иначе нельзя! Эти варвары чего только не делают своим оружием, а протирают, лишь когда точат! Вот твоя куртка, давай руку… вторую… а сапоги куда они утащили, не видел? Не фыркай, сам виноват! Видишь, их больше, значит, отступи! Тьма… нужно уходить!

Услышав, как предупреждающе зашипел Рыж, княжна подхватила пациента под руку и потащила за ель в направлении, противоположном тому, куда смотрел чуткий зверь.

— Сапоги! — зашипел он от боли, наткнувшись на острый сучок ногой, обутой лишь в вязаный носок, ничего другого куница найти не успела.

— Тсс! — зашипела в ответ Веся и швырнула княжичу одеяло, которое волочила второй рукой. — Завернись и молчи!

А сама обернулась к кострищу, положила на пышную ветку лук и приготовила стрелу, намереваясь стрелять, пока враги не сообразили, что здесь произошло. Однако двое вывалившихся с тропинки на поляну степняков оказались не в том состоянии, чтобы еще и соображать.

Весе тотчас стало ясно, они вернулись не с победой и пленниками, а отступали, помня, что тут остались сородичи и кони. Но подпускать их к животным, на которых уже было навьючено её собственное добро, куница не собиралась. И едва захватчики оказались на достаточном расстоянии, лучница выпустила стрелу, целясь в того, что шёл сзади.

В этот раз ей не повезло, бандит как раз в этот момент резко обернулся, видимо, пытаясь рассмотреть погоню. Стрела лишь чиркнула его по уху, вырывая кусок мочки вместе с медной серьгой, и по лесу пронёсся острый визг. Он немедленно смолк, но степняк, шедший первым, воспринял вопль приятеля как сигнал нападения и резко метнулся в кусты.

— Ту! — снова приказала рыси княжна, посылая вслед убегающему стрелу, и досадливо фыркнула. Стрела попала в мешок, висевший за спиной врага, и не причинила ему никакого вреда.

Зато зверь уже свалил раненого в ухо бандита, прыгнув на спину, и теперь добирался до его горла. Княжна не стала ему мешать, приказала Лирсету не вылезать из-под ели и ринулась за беглецом.

И едва преодолев поляну, поняла, что убить этого степняка ей не придётся. Ему выпала другая доля, двое выскочивших из кустов ястребов набросились на него почти одновременно, зазвенела сталь, выкрикнул что-то злобное налетчик и смолк.

Веся этого боя не видела, мчалась на помощь Рыжу, но опоздала и тут, довольно урча, зверь мотал по земле тело поверженного врага.

— Рыж, брось! — скомандовала княжна и оглянулась на спешащих к ней женихов, с тревогой понимая, что их всего двое.

Береста девушка узнала сразу, он так и носился по лесу в маске, а лицо второго княжича было открыто. По куртке и кошелям княжна узнала Ансерта и, ожидая, пока парни подойдут, успела рассмотреть лицо алхимика. Оно было худощаво и несмотря на грязные разводы и царапины довольно миловидно. Русые волосы и темные брови хорошо сочетались с серыми глазами и узкими твёрдыми губами, приоткрытыми от быстрого бега.

— Где Лирсет? — первым делом спросил старший, окидывая поляну внимательным взглядом.

— За елкой, — коротко ответила Веся и нахмурилась, услышав за спиной хрипловатый слабый голос.

— Тут я.

— Я тебе где сидеть велела?! — разозлившись, рявкнула княжна. — Ты понимаешь, дурак, что у тебя рана открытая?!

— Ты пошла мне сапоги искать, жена, — хитро фыркнул Лирсет. — Ищи дальше.

— Тебя слишком сильно приложили темечком о дерево, парень, но я могу это исправить, — угрожающе пообещала Веся и оглянулась на пришедших. — А где ещё двое?

— Мы думали уже тут, — разворачиваясь, чтоб идти назад, мрачно буркнул Берест.

— Ансерт! — приказала княжна, обнаружив, что следом за ним поворачивает прочь алхимик. — Ты остаешься с раненым. Прячьтесь под той елью, там валяется одеяло. Если кто-то появится, себя не выдавайте, близко они искать не станут! Мы с Рыжем за ним.

И, не позволив ему возразить, куница подала рыси сигнал искать следы и помчалась догонять успевшего шагнуть в кусты Береста.

Глава девятая

Ансерт что-то возмущенно кричал ей вслед, но Веся не собиралась слушать его указаний. Все знают, ястребы отличные воины и лучшие мечники из всех кланов, хотя и арбалетчики у них неплохи. Но сражаться они привыкли по всем правилам воинской науки, выходя на врагов отрядом и прикрывая щитами себя и следующего позади лучника. А вот в лесу, среди кустов, против хитрых и нечестных степняков, не гнушающихся никакими подлыми выходками, биться им непривычно, и стало быть, сейчас куница лучший напарник Бересту, чем его брат-алхимик. Вот как бы ещё убедить в этом самого княжича?

— Куда ты несешься?! — проскользнув по вершине небольшого холма напрямик, Веся спрыгнула перед мчавшимся по тропе ястребом.

— Они пошли в ту сторону, — не останавливаясь, буркнул он, вовсе не собираясь прямо здесь объяснять девчонке, что все эти неприятности из-за нее.

Будет у него ещё на это время, он вообще теперь глаз с неё не спустит.

— Рыж ищет следы, — не позволив обойти себя, помчалась по тропе куница. — Иди за мной.

Словно в подтверждение её слов где-то впереди и слева раздался яростный рык рыси, и они наперегонки ринулись туда. Разумеется, Веся его обошла, с её-то знанием этого леса. Хотя и ястреб отстал ненамного, быстро сообразив, что девчонка в местном лесу чувствует себя как рыба в воде, он уступил ей дорогу, но бежал всего в паре шагов позади. О том, что он видит в темноте не хуже её, Веся догадалась, заметив, как уверенно княжич отодвигает попадавшиеся на пути ветки.

Ранзелу и Даренсу очень повезло, это Веся поняла, едва добежав до места схватки. Ястребы столкнулись со степняками возле широченного пня от когда-то сгоревшего могучего дуба. В середине этого расщепленного пня было давно известное кунице просторное дупло, где могли поместиться не менее трех человек, и теперь ястребы заняли эту маленькую крепость и защищали её, стоя спиной к спине. Вокруг воинов бесновалось несколько степняков и ещё четверо лежали чуть поодаль. Некоторые не подавали признаков жизни, другие пока стонали, и одного из таких раненых яростно трепал в кустах Рыж Почему рысь выбрал именно этого, девушка тоже сообразила, едва заметив неказистый короткий лук, который валялся поблизости от зверя. На лучников Рыжа натаскивали особо, и он всегда нападал именно на них, если была возможность выбора.

— Жди тут, — в два прыжка догнавший девушку Берест бесцеремонно оттолкнул её за куст, и Веся едко фыркнула ему вслед.

Ну, вот с чего он решил, будто она сразу полезет в гущу схватки?! Неужели до сих пор не раскусил, что везёт в своё Гнездо не просто княжну, а опытного воина?

Выбрав себе первую мишень, куница целилась тщательнее обычного, последние неудачи её разозлили. Хотя попадать в непредсказуемо движущихся хингаев так же непросто, как в ворон, на которых обычно тренировалась зимой княжна, но промахнуться два раза подряд для нее недопустимая ошибка. Будь это днем, такие промахи могли бы обойтись девушке очень дорого, но ночью степняки видят хуже неё, зелья, которые варят их шаманы, намного уступают подаренным Мариликой очкам.

Хитрый степняк, подобравшийся к княжичам по куче трухи и замахнувшийся кривым мечом на могучего Ранзела, так никогда и не узнал, почему ему не удалось нанести коварный удар. Зато княжич, наводивший на врагов трепет залитой кровью курткой, бешеным оскалом изрыгающего угрозы рта и разметавшимися темными кудрями, сразу понял по свалившемуся ему под ноги телу со стрелой в глазнице, что пришла помощь. Мгновенно ухватил поверженного врага обеими руками, поднял над головой и с коротким рыком швырнул в нападавших.

Они растерялись и отступили всего на миг, а в следующую секунду свалилось ещё двое хингаев, один от меткой стрелы Веси, другой от безжалостного меча Береста. На третьего прыгнул расправившийся со своей добычей Рыж. Остальные, рассмотрев пришедшую к осажденным подмогу, ринулись бежать, но ушли недалеко. И Веся и ястребы яро мечтали поквитаться за испорченные планы на отдых.

— Ранзел! Ты ранен?! — обнаружив, что Берест добивает последнего врага, бросилась к мечнику княжна и даже слегка растерялась, обнаружив, с какой горечью он смотрит на нее большими карими глазами. — В чем дело? Я целительница, можешь не стесняться!

— Ты предательница, — с презрением выплюнул тяжело шагавший мимо Даренс. — Завела нас в лес и подставила!

— Дурак! — с нажимом рявкнула Веся и развернулась, чтоб уйти.

И неважно, что она понимает, какая именно мысль придет в голову любому человеку, попавшему в такую переделку! Но хоть подумать, зачем ей это нужно, они могли бы? Ведь степняки — заклятые враги её клана! Хотя, скорее всего, в горячке боя как раз думать парням было и некогда, но хотя бы сейчас попытались высчитать, для чего бы она убивала степняков, если сдала им ястребов?

— Стой, — догнал её властный голос Береста. — Я ранен.

Куница замерла, но только на миг, проглотить невольный комок, вставший в горле от незаслуженной обиды, и немедленно развернулась в его сторону.

— Куда? — пока Веся прошла несколько шагов до присевшего на корягу ястреба, девушка успела сделать в уме нехитрые подсчеты и сообразить, что им нужно спешить.

Степняки далеко не герои и в набеги малыми силами не ходят. А нападать предпочитают отрядами, втрое или вчетверо превышающими число жертв. И это подтверждают останки, валяющиеся по лесу. Но их чуть больше двух десятков, и следовательно, большая часть налетчиков сейчас где-то ждет, пока им привезут добычу, однако через пару часов начнут беспокоиться.

— Плечо, — Берест нехотя сбросил куртку, распустил шнурок на рубахе, сдвигая её в сторону.

Рана небольшая, и хотя кровь ещё сочится, никогда он не стал бы про нее вспоминать, если бы не необходимость остановить девчонку. А целителей, как ему хорошо известно, прежде всего учат не рецептам зелий, а умению забывать собственные обиды, предпочтения и неприязни, если пациент ждет помощи.

— Они всегда ходят ордами по полсотни или больше, — положив ладони ему на плечо, Веся привычно подбросила раненому силы и продолжила сухим тоном, развивая свою мысль: — А мы убили десятка два… Значит, где-то ещё затаилась большая часть отряда.

— Когда ты пришла на стоянку, Лирсет дрался? — небрежно спросил старший, искоса следя за братьями, неподалёку приводящими себя в порядок и не пропускающими ни одного слова.

— Нет… — хмуро вздохнула Веся, точно зная, что соврать и выгородить младшего ястреба не получится.

Даже если он сам её не выдаст, его братья непременно пройдут утром по следам и сами всё прочтут, как по книге.

— А что делал? — не выдержал Ранзел.

— Стоял на коленях привязанный к сосне, — нехотя сказала куница и вздохнула ещё тяжелее. — Судя по ране, они его сбили с ног внезапным броском копья.

— И сколько их там было?

— Трое. Двое вещи собирали, один на дереве сидел.

— И ты всех убила? — недоверчиво протянул упорно не желавший извиняться Даренс.

Впрочем, Весе и не нужны были его извинения. С этой минуты Даренс был окончательно вычеркнут из списка женихов.

— Она всех убила, — мрачно подтвердил Берест, начиная понимать, почему Радмир так не хотел отпускать своих дочерей в чужой клан. — А ещё одного загрыз Рыж, я сам видел. Но сейчас нужно думать о том, что делать. Весеника права, степняки скоро начнут нас искать.

Веся расслышала эти слова ястреба, как будто он говорил за стеной. За миг до этого, почти закончив работу, девушка потянулась нитью своей силы по телу пациента, проверить, не умолчал ли он о других ранах. Ведь ясно, сначала и эту показывать не хотел, даже не догадываясь, что копье степняка перебило небольшой, но важный сосуд, и позже его вряд ли удалось бы срастить так легко.

И обмерла, наткнувшись нитью на знакомое сопротивление не желающего пропускать её силу заклятья.

Тьма. Неужели это то, о чем она даже подумать боится?

И как ей поступить в таком случае? Ну, для начала, разумеется, молчать… и проверить свои подозрения самым тщательным образом. А потом…

Нет, пока кунице лучше отставить заботы о том, что она будет делать позже. Сейчас важнее подумать, как вести себя дальше, какие меры предпринять, чтобы с Берестом ничего не случилось в пути. Потому что, если она сейчас не ошиблась в своих предположениях, его гибели князь Ястребов не простит не только ей, а и всему клану Куницы. И значит, с этого момента она, Веся, тайно становится личным телохранителем командира ястребов. И пока не отведёт беду, забудет о своём драгоценном праве на свободный выбор.

Тьма! Снова мысленно выругалась девушка, вспомнив про три десятка степняков, израненного Лирсета и горящих жаждой возмездия взглядах остальных ястребов. Они же сейчас ни за что не отступят, не захотят уходить по тем тропам, какими собиралась увести их Весеника! И в таком случае её долг, как тайного телохранителя, сделать всё, чтобы эти горячие головы отказались от своих намерений.

Девушка ещё раз, более тщательно и осторожно скользнула по телу пациента капелькой силы, залечила царапинку на шее и снова еле заметно дёрнулась, опять коснувшись щита. Всё верно… сомнений почти не осталось. Как жаль… а ведь он казался ей таким благоразумным и выдержанным.

— Веся? Весеника!

— А? — очнулась от своих дум княжна. — Что?

— Это с тобой что? — серо-зеленые глаза Береста встревоженно и подозрительно смотрели из-под маски.

— Со мной всё в порядке, — убирая от раны ладони, устало буркнула она. — Но перекусить бы не мешало.

— Темные силы, — выдохнул ястреб, поспешно одеваясь. — Я же не подумал, что ты лечила Лирсета!

— Это неважно, — девушка подняла хмурый взгляд на Ранзела. — Так ты покажешь рану добровольно, или я прикажу Рыжу тебя привести?

Тщательно вылизывающий лапы от ненавистного запаха зверь заинтересованно поднял голову и мурлыкнул.

— Я потерплю, — отказался воин. — Ты и так еле стоишь.

— Не переживай, — фыркнула Веся, доставая флакон с зельем и делая глоточек. — Не свалюсь. Иди лучше по-хорошему.

Ранзел возмущенно запыхтел, но повинуясь взгляду Береста, подошёл и сел на его место. Как куница и предполагала, раны у него были, но не серьезные, скорее порезы, короткоруким степнякам с их кривыми саблями не так-то просто было достать верзилу-княжича с его мечом. И пока Веся занималась этими ранами, она успела спокойно обдумать новый замысел и даже сочинить правдоподобное объяснение некоторым произошедшим недавно событиям, на случай, если всё-таки придётся отчитываться перед отцом.

— По-моему, — отходя от пациента в сторонку и начиная вытирать лоскутом руки, твёрдо заявила куница княжичам, собиравшим с тел врагов амулеты и оружие, — нам следует вернуться на стоянку. Лирсет ранен сильнее всех, и если набегут хингаи, вдвоем им с Ансертом не выстоять.

— Ты же знаешь короткий путь? — подозрительно уставился на девушку Даренс, но она не ответила.

Спокойно подняла лук, достала особую стрелу, хранившуюся так, чтобы не перепутать с другими, и, не глядя на насторожившихся княжичей, прицелилась в сторону, противоположную той, куда нужно было уходить им.

Ястребы поняли всё только в тот момент, когда в темном небе, стремительно удаляясь от них, вспыхнула яркая, как осколок молнии, точка. И она не гасла, наоборот, всё разгоралась напоенным магией светом, подавая знак тем, кто неустанно всматривается в ночь и вслушивается в её звуки.

— И кому ты подала сигнал? — в голосе Береста глухо гудела каленая сталь.

— Сородичам, разумеется, — холодно ответила куница недавнему пациенту.

Её решение тайно его охранять вовсе не означало, что она собирается дружить с командиром. Теперь его место в отряде окончательно прояснилось. И это тем более не означает, что он останется в списке женихов. Ну, если только на самом последнем месте… и то, пока. Потому что ей будет очень непросто его простить… а в то, что простит он, вообще невозможно поверить.

— А посоветоваться с нами ты могла? — гнев ястреба вскипал лавиной, но зря он думал, будто Веся не предусмотрела этого упрёка.

— А вы со мной советуетесь? — осведомилась девушка, и её голосом можно было замораживать лед. — Вы вообще со мной разговариваете, как с человеком?! Да вы ведёте себя, как стадо весенних котов! А ещё считаете себя благородными княжичами и сдержанными опытными воинами!

Княжна гордо задрала хорошенькую головку и прошла мимо поджавшего губы ястреба, делая вид, что ни капельки не опасается за свою жизнь. Щёлкнула пальцами, подзывая рысь, приказала следить и уверенно направилась в сторону стоянки, точно зная, что княжичи не отстанут, хотя бы из подозрительности.

Глава десятая

Ансерт вздохнул с облегчением, когда на стоянку, которую он по совету куницы оставил в том же виде, выскочил Рыж.

Алхимик осторожно выполз из-под темного полотнища шатра, которым потеплее заботливо укрыл поверх одеяла задремавшего Лирса, и шагнул навстречу братьям, торопливо оглядывая перемазанные кровью и грязью лица. Но, обрадовавшись вначале тому, что все живы и даже как будто целы, через минуту расстроенно скрипнул зубами. План, который они так хорошо продумали, провалился в первую же ночь. Все братья, кроме старшего и Даренса, были без масок, и теперь уже поздно было их надевать.

А в том, что Даренс тоже поспешит снять неудобный кусок кожи, можно было не сомневаться. Он с самого начала скептически относился к этой, как он уверял, глупой идее. А теперь, когда княжна оказалась не только хорошенькой девицей, но и надежным воином, непременно постарается её очаровать. Хотя утверждал по дороге сюда, будто ему и в клане хватит невест, и против этой истины никто из братьев даже не подумал спорить. Впрочем, невесты и им бы нашлись, если бы не держались княжичи данного Илстрему слова.

— Рыж, сторожи, — выдала приказ куница, выскочившая первой, и требовательно уставилась на алхимика. — Ты его подлечил?

— Да, — кивнул тот, с хмурой усмешкой наблюдая за братьями, разбредшимися по поляне с сосредоточенными лицами.

Пытаются выяснить то, что уже подробно рассказал ему Лирс. Как тот стоял на коленях, а вонючий степняк водил по его горлу холодной саблей, изредка нарочно ударяя ею проткнутый бок пленника, чтоб насладиться его муками. И Ансерт отлично понимал, почему брат, найдя тело мучителя, с удовольствием плюнул в его мертвую рожу.

— Нужно собираться, — скомандовал Берест, глянув, как девчонка копается в раскуроченных врагами торбах с едой. — Перекусим по пути. Куда ты нас поведешь?

— Есть место… если они ещё не нашли, ночью не найдут, — буркнула она и брезгливо отбросила перемятый сладкий пирог, отирая измазанные пальцы. — Надо же, всего трое, а напакостили, как сотня.

— Их больше было, остальных увел старший, — ответил ей Ансерт, радуясь в душе выпавшей возможности защитить воспитанника. — После того, как они связали Лирса и убедились, что больше тут никого нет. Мне идти за тэрхами?

— С Ранзелом, но будьте поосторожнее, — кивнул Берест и обернулся к Даренсу и кунице. — С лошадей поклажу не снимайте, проще увести их с собой.

Веся и сама так считала, тем более что пройти там, куда она намеревалась увести отряд, лошадям проще, они легче. О том, как поступить с тэрхами, если они не пройдут, девушка собиралась подумать позднее.

Сверток с пирогами, до которых не успели добраться степняки, обнаружился почти на дне, и Веся спокойно развернула его, усевшись так, чтобы можно было видеть Рыжа, лежавшего возле выхода с полянки. И не видеть валяющихся вокруг тел врагов. Сначала достала кусок пирога себе, затем посмотрела в сторону ястребов, сноровисто упихивающих в мешки всё самое ценное и не испорченное налетчиками, и с огорчением вздохнула. Как бы то ни было, она всё же в первую очередь княжна и не стоит огорчать батюшку рассказами о своей невоспитанности.

— Кто-нибудь хочет пирога с гусятиной? — дипломатично осведомилась Веся у соседней осины и спокойно откусила пирог.

— Я хочу, — капризно заявил уже знакомый голос. — Ты должна в первую очередь заботиться о муже.

«Вот же привязался, неугомонный», — с досадой фыркнула куница и попыталась отодвинуться, когда рядом тяжело плюхнулся младший княжич. Только его ей и не хватало! И вовсе ни при чём сейчас старый обычай, обязывающий парня жениться на спасшей его от смерти девушке, если они равны знатностью. Да Весе однажды целый отряд довелось спасти… что же ей теперь, мужской гарем было устраивать? А она и вспоминать о том случае не желает, причем ещё сильнее, чем о произошедшем на ярмарке! И тем более не желает, чтоб ей напоминали об этом дурацком обычае!

— Дашь кусочек пирожка? — навалившись на плечо, жарко дохнул в щеку Лирсет, и куница обмерла от догадки.

Вот оно что! И куда смотрел Ансерт, интересно? Да у парня настоящая горячка, он же сам не понимает, чего лепечет!

— Конечно, милый, — ласковым голоском, каким разговаривала лишь с тяжело больными, мурлыкнула Веся. — Вот, держи. Сейчас ещё и запить дам, хочешь, небось, пить-то?

Ястребы, хмуро поглядывающие на братца, нагло пользующегося правом больного, замерли соляными столбами, услышав эти слова. Даренс, нашедший в развязанном мешке кружок копченой колбасы и решивший пожевать на ходу, — после боя желудок просто урчал от голода, — едва не подавился откушенным кусочком.

— Что тут происходит?! — кое-как проглотив злосчастную колбасу, осведомился он желчно и обнаружил, что остался возле лошадей в одиночестве.

А Берест уже решительно шагал к дружно сидящей на куске кошмы парочке, и его вид не предвещал ничего доброго.

— Вот Берест пришёл, — ласково проворковала Веся, копаясь в целительском кошеле и притворяясь, будто не понимает, с каким намерением примчался командир. — Сейчас он нам кружечку водички даст.

— Холодной, — капризно уточнил раненый. — У вас тут жарко, весна. Ха-ха, — развеселился он вдруг. — Весна, и Весеня… ха-ха…

— Очень смешно, — кротко подтвердила куница, едва удержавшись, чтобы не отвесить шутнику подзатыльник. Девушка на дух не переносила, когда её имя склоняли таким образом.

Разом передумавший задавать вопросы Берест отстегнул с пояса фляжку, плеснул в кружку воды и подал Весе, попутно, словно невзначай, коснувшись лба кузена. Помрачнел и торопливо пошагал назад, к наблюдавшему за ними Даренсу.

— В чем дело? — блондин уже заподозрил, что сначала понял всё неправильно, не зря он был среди них самым осторожным.

— Горячка. Давай быстрей, его нужно уложить, скоро начнет морозить. Где там Ранзел?

Ведущие тэрхов ястребы выскользнули из кустов только через четверть часа, и по их одежде, на которой прибавилось кровавых пятен, братья тотчас сообразили, что степняки зверей всё-таки нашли. И хотя подойти к ним налетчики не могли, но наверняка оставили неподалёку засаду, чтобы подали сигнал сородичам, если появится кто-то из хозяев тэрхов.

— Втроем в кустах сидели, — коротко подтвердил догадки братьев Ранзел. — Звери их сразу выдали.

— Вас не ранили? — спросил командир, оглядывая братьев, и перевел взгляд на довольные морды тэрхов.

В бою они не могут сражаться за хозяина так, как это делает рысь Весеники, но если подманить к зверям разгоряченных битвой врагов, то можно считать себя победителем.

— Нет, — Ансерт выехал последним, ведя двух животных. — А что у вас?

— У нас горячка, — едко фыркнул Даренс. — Вон спит, замотанный в три одеяла.

— Давай к нему тэрха, сейчас привяжем и уходим. Вот по пирогу сжуйте, поужинаем в другом месте.

— Позавтракаем, — тоскливо глянув на кусок холодного пирога, поправил Ансерт и повел тэрха к сидящей рядом с кулем из одеял Весе.

Дорогу куница выбрала, пока возилась с раненым Лирсом, и вела отряд уверенно, делая порой резкие повороты, но бдительно следивший за девчонкой Берест каждый раз находил потом вескую причину, почему она обошла то или иное место. И молчал до тех пор, пока отряд почти вплотную не уперся в скалы, за которыми был вожделенный путь на Ругор.

— Тут плохо защищаться.

— Тсс, — остановила его куница, спрыгивая с тэрха. — Всадник здесь не проходит. А тэрх без наездника, я думаю, пройдет.

Решительно шагнула к скале, почти прижавшись к ней, оглянулась и исчезла в растущих вплотную к камню кустах. Ястреб ринулся за ней, и его тэрх, послушно повинуясь дёрнувшей за гриву руке, поплелся следом.

Вблизи оказалось, что кусты возле самой скалы вычищены так умело, чтобы не доставать до нее всего пары локтей, и если протиснуться мимо самых первых веток, то открывается очень узкий и невысокий проход в темнеющую расщелину. В этот проход и нырнула княжна. Привычная осторожность опытного воина недолго боролась в душе командира с голосом разума, убеждающим, что куница доказала свою честность и невиновность в нападении степняков, но поверить ей до конца Берест пока не был готов. Как и рисковать жизнью братьев.

«Зато своей могу сколько угодно», — усмехнулся он желчно, проходя под темными сводами и принуждая тэрха протиснуться в узкий проход. Благо, тот оказался не так длинен, всего три обычных шага. За проходом открылась узкая площадка между двух скал, и ястребу хватило одного взгляда, чтобы понять, над её устройством немало потрудились человеческие руки. На выровненном полу не валялись острые обломки, под нависающей скалой была выложена из крупных камней стенка, закрывающая углубление и образующая подобие пещеры. В дальней, полого понижающейся части площадки было выбито в каменном полу продолговатое углубление, и в нем отражались звезды.

— Коновязь справа, — куница вынырнула из пещеры с охапкой дров и направилась к выступу, возле которого светлели на полу щепки.

Ничего объяснять она не собиралась, незачем тратить время. Сами всё поймут, не дураки, хотя она и обозвала их так сгоряча. Проклятый характер… нужно держать себя в руках. Хотя как удержишь, если жизнь вдруг сделала резкий поворот, разом оборвав все мечты, намерения и задумки?

И сейчас ей важнее вскипятить воды и напоить Лирса горячим отваром, чем дошить ко дню рождения новое платье, ткань для которого она вышивала всю зиму.

— Бер, ну что тут? — нетерпеливый Ранзел протиснулся вслед за командиром, огляделся и присвистнул. — Ничего себе! Заводить тэрхов?

— Ну, не там же бросать, — устало фыркнул Берест, привязывая своего зверя к одному из крючьев, вбитых в ту скалу, что загораживала пропасть. — И давай вдвоем занесем Лирса, одному тут неудобно.

«Вот и молодцы», — хмыкнула Весеника, поставила котел над разгоравшимися в пристроенной к скале печурке дровами, подхватила ведро и побежала за водой.

И в котел нужно плеснуть, и в бочонок натаскать. Ручейка здесь нет, и вода в неглубоком колодце дождевая, а как начнут поить животных, так обязательно всю перебаламутят.

— Хитрая стояночка, — едко проворчал Даренс, приведший тэрха. — А почему мы сразу сюда не пришли?

— Подумай хорошенько, и сам найдешь ответ! — прикрикнул на него Ранзел, внося в мощных руках длинный сверток из одеял. — Куда его положить, Весеника?

— Сейчас. — Девушка опрокинула ведро над бочкой и пошла впереди ястреба за стену, обронив, словно невзначай: — Вода в колодце дождевая, наливаю для питья бочонок.

Её сородичи отлично поняли бы намек, а на что способны ястребы — нужно ещё проверять.

В пещерке, кроме запаса дров, сложенных во всех свободных углах аккуратными поленницами, обнаружились сооруженные вдоль стен широкие полати из жердей. Веся направилась к тем, что стояли рядом с выходившей сюда боком печурой, раненому нужно тепло.

— Клади сюда. — Куница поправила слежавшееся сено, добавила клок с соседней лежанки. — Можно будет ещё шатром его укрыть.

— Спасибо, — проникновенно сказал вдруг Ранзел, следя за умелыми руками. — Он мой брат.

— Так вы же все братья? — легкомысленно заметила Веся, стараясь не показать вспыхнувшего интереса.

— Ну да, — пожал плечами мечник, бережно коснулся ладонью горящего лба Лирса и тихо вздохнул. — Но этот — родной.

И торопливо пошёл прочь, словно сожалея, что сказал так много.

Княжна задумчиво посмотрела ему вслед, этот ястреб уже несколько часов занимал первое место в её личном списке, и к нему стоило приглядеться внимательнее. Теперь, после того как она узнала тайну Береста, девушка была полностью согласна с подслушанными в избушке словами алхимика. Для нее же лучше, если, въезжая в ворота горной крепости князя ястребов, куница будет иметь на руке браслет жениха.

Выйдя из-за стены, Весеника обнаружила, что Ранзел шутя таскает полные ведра и уже почти долил бочонок. Честно добавила ему в воображаемую копилку полновесную золотую монетку и направилась к печи подбросить дров, да насыпать в котел трав.

— Что ты завариваешь? — рядом возник Ансерт и сразу сообразил, что его интерес можно понять неверно. — У меня есть горные травы, можно добавить.

— Только если костянику и душицу, — задумалась Веся. — Я и так уже три травы положила. А Лирсу всё равно буду зелье доливать, а утром ещё подлечу. Вы стол достаньте, его на зиму на полати в дальнем углу кладут. Еду кто-нибудь ищет?

— Уже нашли нетронутую сумку; вон стоит отдельно, — хмуро вздохнул подошедший Ранзел. — Ещё куда-то нужно воды?

— В отхожем месте есть колода, руки мыть, если дождь не набрался, — вспомнила куница, забирая у Ансерта травы. — Это в дальнем конце, за калиточкой.

Через четверть часа все они сидели за столом, торопливо жевали наспех поломанные пироги и жареную птицу, запивали обжигающе горячим чаем. И молчали. Разговаривать не было сил ни у кого, хотя непременно нужно было выяснить несколько важных вещей.

— Весеника, — подавив тяжелый вздох, начал разговор Берест, — если мы занавесим тебе шатром угол, этого будет достаточно, или нам поставить для себя шатры на улице?

— Мне-то достаточно и сетку повесить снаружи возле печи, — допив отвар, усмехнулась куница, — и даже вашего честного слова. Вопрос в том, чего достаточно вам? Но я слишком устала, чтобы сейчас это выяснять. И потому давайте ваш шатёр, я буду спать на улице, там есть место для дозорного. А Рыж будет рядом со мной, и тогда не нужно будет никому дежурить, он степняков за версту чует.

— Но… — заикнулся Даренс и смолк, обжегшись об откровенно презрительный взгляд княжны.

— Что? Вам моего честного слова не хватает? — в голосе девушки невольно прорвалась давняя горечь. — Вот про это я и говорила. Каждый подозревает других именно в том, в чем грешен сам.

Княжна спокойно поднялась со стула, прихватила лежащий на краю лежанки шатёр, тот самый, который так любезно предлагал ей блондин всего несколько часов назад, и пошла прочь, провожаемая хмурыми взглядами женихов.

Рыж заворчал на рассвете, когда восток только подёрнулся розовой дымкой, и Веся немедленно высунула из-под полотнища нос. Несколько секунд прислушивалась, затем, вздохнув с досадой, полезла из уютного гнездышка в утреннюю прохладу. Хорошо ещё, что здесь уже нет по утрам заморозков, как немного севернее, в Куньей долине. Девушка вытащила из-под изголовья завернутые в мешок сапожки, торопливо натянула, пока не растеряли тепло, застегнула куртку и, подумав, опустила на лицо походную маску.

Незачем показывать хитрым ястребам все свои усмешки. Многое в их поведении теперь ей было ясно так, словно она составляла каверзные планы вместе с ними, и нужно отдать княжичам должное, они шли по верному пути. И если бы на месте Веси была Мариля — всё бы у них получилось.

Но судьба как обычно решила всё по-своему, и теперь Веся радовалось словам «свободный выбор» намного сильнее, чем сутки назад.

Неприметная снаружи каменная конура для дозорных была устроена на уступе, нависающем над входом на площадку. Вниз с нее вели вырубленные в камне зарубки, и когда куница ловко спустилась по ним к проходу в лес, оказалось, что охрану ястребы ей всё же не доверили.

Прямо в проходе стоял чурбак, на котором воины, посвященные в тайну убежища, обычно кололи дрова. И на нем, завернувшись в одеяло, дремал командир, сразу открывший глаза, едва Веся спрыгнула на пол.

— Подошла подмога, — не желая сейчас разбираться с упрямыми ястребами, доложила девушка. — Ансерта оставь тут.

И побежала к дальней калиточке, точно зная, что через пару минут туда понадобится всем остальным. Опыт боевых вылазок учит девушек и таким вещам, о каких обычно умалчивают мудрые матушки и тетушки.

— Почему я должен оставаться? — сердитый голос Ансерта мгновенно стих, едва возле него остановилась Веся.

— Потому что там мои сородичи, и я знаю короткий путь, — коротко сообщила она и примирительно вздохнула. — Обещаю, Анс, я останусь с раненым в следующий раз.

И повела Проныру к выходу.

В этот раз все трое княжичей, ехавших за Весей, снова были в масках, и это ничуть не забавляло куницу. Но девушка старательно гнала от себя невеселые мысли, готовясь к встрече с сородичами. Она ни секунды не сомневалась, что им удалось перебить остальных степняков, и, как выяснилось, не ошиблась.

— Княжна Весеника! — крикнул кто-то из дозорных, едва тэрхи свернули на тропу, ведущую к хижине травника, и навстречу им тотчас вылетело несколько всадников.

— Матушка, жива! А мы разбили злодеев, это же надо, под самым носом логово устроили! Ермееву избушку запоганили, декаду отмывать придётся и полы менять! А почему женихов только трое? — говорили они все разом, гарцуя вокруг Веси на лошадях.

— Ранен один княжич, в горячке, лекарь с ним остался, — кротко объяснила девушка. — Мы ночью половину врагов перебили… или поменьше. Считайте сами. У Грозового пня с десяток лежит, в Кривом ложку пятеро, ещё у ручья несколько. Мы ночевали в скалах, с раненым не с руки гоняться за ними по лесу. Несколько лошадей тоже туда увели, спросите командира, нужны они ему?

— Не нужны, можете забрать, — в голосе Береста промелькнула хорошо скрытая досада.

Девчонка в первый же день разгадала их игру… и судьба ей помогала. Ну что ж, он и изначально не верил в успех этого мероприятия. И вообще уже привык… в конце концов ему досталась не самая черная доля. Как выясняли люди отца, бывало и хуже… и нужно просто отбросить все надежды и дальше жить так, как живется все эти шесть лет.

— Сейчас людей пошлю трупы убирать, — командир стражников бдительно вглядывался в глаза княжны. — А как вы тут оказались, неужто развилку пропустили?

— Рыж что-то учуял, — солгала Веся, с тревогой ожидая, выдадут её ястребы или нет. — Решили проверить… но заметили не сразу, прятались они ловко. Тогда мы сейчас назад, не завтракали ещё, да в дорогу пора. Крюк-то немалый. Дашь кого, лошадей забрать, или мне пригнать?

— Пригони, матушка, — обрадовался стражник. — А мы к вашему возвращению мяса нажарим, нам гусиный клин встретился, возьмете в дорогу.

— Жарь, — согласилась Веся и повернула тэрха назад.

— А врать некрасиво, — едко заметил Даренс через полчаса, когда они уже подъезжали к скалам.

— Да? — так же едко удивилась куница. — Так что же ты смолчал? Нужно было всё рассказать, я бы добавила, где у тебя слов не хватило. Думаю, наши мужчины оценили бы тот способ выбора жениха, который ты мне предложил.

— Весеника, ты всё верно сказала, — примирительно пробасил Ранзел и стянул маску. — Но они ведь все следопыты? И сами всё поймут?

— Ну и что они поймут? — невесело усмехнулась княжна. — Что я потихоньку улизнула от вас и с Рыжем отправилась проверить подозрения? А когда убедилась в своей правоте и вернулась, вы уже в погоню ринулись… ну и попали в лапы степнякам. И никого это не удивит. Все знают о недоверчивости и упрямстве ястребов.

— Я вам говорил, что она хитра, как лиса? — завелся Даренс. — И обязательно найдет лазейку?

— Даренс, ты можешь говорить всё, чего тебе хочется, — лопнуло терпение княжны. — Я тебя всё равно уже вычеркнула из женихов.

— Да? — В его голосе плескалось едкое превосходство. — А ты уверена, что не ошибаешься?

— Совершенно! — холодно процедила куница. — Я на дух не выношу наглых самоуверенных красавчиков!

Глава одиннадцатая

До самого убежища отряд продвигался в гробовом молчании. Ястребы не разговаривали ни между собой, ни с куницей, и она тоже не стремилась выяснить причину такого дружного неодобрения. А зачем её выяснять, если Весе и так все понятнее понятного?

О том, что её слова не понравятся не только Даренсу, но и Бересту, она знала изначально, но вовсе не старалась задеть командира, когда осаживала самоуверенного блондина. А вот отчего рассердился Ранзел, можно было только догадываться. Но скорее всего он в курсе тайн Береста, как самый надёжный и старший из княжичей.

Осознание этого факта не доставило княжне той радости, какую обычно приносит разгаданная головоломка или подтверждение своих предположений. Наоборот, она начала подозревать, что её отношения с ястребами во время путешествия будут не так просты и доверительны, как требуется для того, чтобы поездка не приносила одни неудобства.

И значит, у куницы есть только два пути: окончательно закрыться и вести себя холодно со всеми княжичами или попытаться всё же с ними подружиться. И в том, и в другом были свои недостатки. Если она встанет против всех, то ни о каком браслете к концу путешествия можно не думать, и тогда она останется совершенно беззащитной перед волей безжалостного князя Илстрема.

И это самое нежелательное будущее, какое предпочла бы для себя сама Веся.

Старый интриган вполне может подстроить события таким образом, что ни о каком выборе можно будет и не заикаться, придётся спасать честь клана или свою, а может, даже жизнь.

Но и начинать делать попытки к примирению Весе не хотелось, просто до тошноты. Одна только мысль о самодовольных ухмылках женихов, которые сразу воспримут это как победу, сводила кунице скулы круче незрелого крыжовника. Девушке поневоле пришлось признаться самой себе, что в этот раз она не сможет самостоятельно разрешить сложную задачку, и остается только положиться на отходчивость княжичей да на случай.

Слабая надежда, кто спорит, но впереди ещё пять дней пути.

— Ну как там? — встретил вопросом пришедших в убежище братьев Ансерт и получил в ответ неопределенное мычание Ранзела.

— Завтракаем и уходим, — обойдя нахмурившегося алхимика, сквозь зубы процедил командир. — Как Лирс?

— Ещё спит. Будить будем? — сухо осведомился алхимик, обиженно поджав губы.

— Пока нет, — нехотя отозвалась Веся, направляясь в пещеру.

Хочет она разговаривать с женихами или нет — её личное дело, а заботиться о пациенте — святой долг каждой целительницы.

— Я ему отвар заварил, — движимый тем же долгом, бросился за ней Ансерт. — Стоит на столе.

— Свечу зажги, вон там, в выемке под камнем, — скомандовала куница, присаживаясь рядом с раненым, при дневном свете толку от очков меньше, чем от светильника.

— Да мы её ночью уже нашли, — смущенно признался Ансерт, зажигая фитилек. — К утру зелье перестает действовать. А ты что пьешь?

— Очки надеваю, — не стала хитрить Веся, мало ли какие еще случайности встретятся им в дороге, женихам лучше знать о ее снаряжении, и приказала: — давай её ближе. Темная сила, а зачем вы его привязали?

— Пришлось, — признался Ансерт и хмуро усмехнулся. — Рвался жену искать.

— А ты не мог в отвар успокаивающее капнуть? — расстроилась Веся, ловко развязывая узлы на спящем пациенте.

— Давал. Но на него не подействовало, наверно, ты силы лишней ему добавила?

— Не пожалела, — разматывая одеяло, со вздохом призналась целительница и ахнула: — Ансерт! Так он весь мокрый… нужно немедленно переодевать. Занавешивай вход пологом, если холодным обдаст, ещё и простынет! И иди искать сухую одежду.

— Я принесу, — раздался от двери бас Ранзела. — Ещё что-нибудь нужно?

— Полотно, лоскуты, это я сама найду, — куница опрометью кинулась из пещеры.

Быстро собрала необходимое, захватила из котла кружку отвара и торопливо протиснулась под пологом.

— Весеника, давай мы сами? — осторожно предложил алхимик.

— Давай, — не стала спорить целительница, выливая отвар в миску. — Я только покажу. Макаешь лоскут в горячее, отжимаешь, протираешь и сразу закрывай сухим полотном, не держи тело открытым.

Девушка ловко распустила шнуры на рубахе раненого, протёрла ему шею и плечи, стараясь не рассматривать ни амулетов, ни знаков клана.

— Постепенно рубаху снимаешь, сухую надеваешь. Эх, ему бы в баню сейчас… но до Ругора нечего и думать. Ты уже перевозил на тэрхах раненых? Я умею только на лошадях.

— Завернем в шатёр и привяжем, — снова раздался голос Ранзела, и воин шагнул ближе. — Иди, я всё понял. Дальше мы сами.

— Ухожу, — беспрекословно согласилась Веся и, действительно, ушла.

А чего ей там сидеть? Силы она ему ещё добавила, зелья, пока Ансерт бегал за пологом, в рот капнула, теперь можно выпить кружку отвара и собираться в дорогу.

Пока ястребы выводили лошадей и тэрхов, выносили мешки и навьючивали на своих животных, готовили из шатра кресло для Лирса, Веся отпустила Рыжа на охоту и прошла по убежищу, наводя порядок. Конечно, воины придут сюда проверить, всё ли готово для следующего особого случая, но ей ничего не стоит составить на место посуду и ополоснуть котел.

Рыж вернулся очень быстро, притащил зайца и сам почти всего съел, а остатки княжна бросила Ныру, села в седло и первой двинулась в путь. Ястребы, устраивающие в седле раненого, замешкались, но ждать их Веся не стала. Дорогу знают, не заблудятся.

В конце концов, должна же она хоть изредка отдыхать от их братии?! Сами-то они никогда не задумаются, каково это девушке, прожившей всю зиму в окружении сестёр, тетушек, кузин, бабушек и матушек в одночасье оказаться одной в толпе не спускающих с нее глаз парней.

Не пожелавший залезать на своё место Рыж, бежавший впереди тэрха, вдруг остановился и с интересом посмотрел назад, потом на Весю, давая понять, что их догоняют.

Княжна махнула питомцу рукой ответным знаком, что намек поняла, и погладила Ныра по гриве, заставляя бежать помедленнее. Если её догоняют из опаски, как бы невеста не решила сбежать, то лучше показать загодя, что у нее не было таких намерений. Нет ничего хуже упрямых и подозрительных мужчин, летние походы с отрядами охраны давно убедили в этом княжну.

— Весеника, погоди.

— Да я и так потихоньку еду, — сразу узнав голос Ранзела, мирно отозвалась девушка.

— Я хотел поговорить.

— Говори.

— Ты можешь честно ответить на один вопрос?

— Могу, — честно ответила куница. — Всё, я ответила.

— Как всё? Я вопрос ещё не задал.

— Как это не задал? Задал.

— Но это был не тот вопрос…

— А это уже будет второй.

— А на него ты ответить не сможешь?

— Смогу. Третий будет?

— Весеника… — вздохнул княжич и, обогнав княжну, повернулся в седле так, чтоб видеть её лицо, — ты шутишь, а я хочу узнать одну вещь…

— Знаешь, Ранзел, — сжалилась куница, — давай я угадаю. Узнать хочешь не ты, а все вы. И вопрос у тебя не один, а штук десять… не меньше. Но я отвечу только на те два, которые считаю самыми важными. Первый — убегать и возвращаться домой я не собираюсь. Второй, окончательное решение я сообщу вам, когда мы переправимся через Ругор и доберемся до Ставина. Я уже говорила, у меня свободный выбор, и забывать об этом я не намерена.

Дальше, до самой избушки Ермея они ехали молча и вдвоем. Остальные женихи так и не подумали догонять брата и куницу, и Веся ехидно ухмылялась, представляя их разочарование, когда Ранзел будет докладывать об успехах. Маску она к этому моменту сняла и спрятала в мешок, заменив легкой шапкой с прикрывающими лицо полями, судя по встающему над лесом солнцу, весна перешла в решительное наступление. Ранзел покосился на перекалывающую косу невесту с интересом и завистью, но сам снимать маску все же не стал.

Значит, успели договориться, что при людях клана Куницы княжичи будут ходить в масках, перевела для себя его взгляд княжна и пожала плечами. Это только доказывает, что все они — люди слова, и больше ничего. А знания об остальных их добродетелях и недостатках Весе ещё предстоит выковырять из-под толстых защитных щитов, сложенных из недоверия, клановой чести и личных интересов.

Жареной гусятиной запахло ещё за полсотни шагов, и тэрхи сами прибавили ходу. Но уже нёсся впереди них условный посвист дозорных, который случайный путник вряд ли отличил бы от весеннего пересвистывания дроздов.

— Командир решил не останавливаться здесь на завтрак, — хмуро выдавил Ранзел. — Поешь, пока они нас догоняют, а для братьев завтрак возьмем с собой.

— Нет, так мы делать не будем, — мгновенно отрезала Веся, сообразив, что ястребы решили всё это заранее, потому-то богатырь и едет с ней один.

Вернее, решал, скорее всего, Берест… а остальные просто подчинились. А её спрашивать снова не захотели, потому и подослали Ранзела.

— Они всё равно не подъедут ближе, — хмуро признался княжич, и его глаза с надеждой уставились на Весенику. — Ты же сказала, что не станешь возвращаться домой? Я тебе верю. Завтракай, я же понимаю, они твои сородичи, поговори сколько хочешь. А мы будем ждать у развилки.

— Ты не понял, Ранзел! — фиалковые глаза смотрели на воина с жалостью. — Я считаю ваше решение неправильным, и сейчас ты поедешь и убедишь в этом братьев.

— Но…

— Не спорь! Вы все получили вчера ранения, и я добавила вам способности быстрее их излечить. Но для того, чтоб зарастить раны и пополнить кровь, ваши тела потратили силы, спроси Ансерта, он подтвердит. И эти силы никто из вас не восстановил, кусок сухого пирога и кружка чая — недостаточная замена потерянной крови. И мои сородичи это знают, я не раз ходила с ними в походы и успела объяснить каждому. Потому они и напомнили утром про мясо. И сейчас уже варят наваристый мясной суп, и в нем гусиная печенка, коренья и клецки из взбитых яиц. И всё это нужно для поправки здоровья не только Лирсету, хотя ему в первую очередь. Вот и объясни братьям, что я буду сидеть тут три дня, если они не приедут завтракать. И, кстати… пусть не тревожатся о своих масках. Куницы народ вежливый и не любопытный… вопросов задавать не будут.

Ранзел молча развернул тэрха и отправился назад, а Весеника хмуро глянула ему вслед и поехала к избушке, едко усмехаясь над собственным утверждением. Ну да, сородичи виду не подадут, что их заинтересовало странное поведение женихов, но батюшке доклад отправят прежде, чем отряд успеет уйти с этой поляны.

К тому времени, как на полянке появились тэрхи княжичей, Веся успела подлечить тех, кто постеснялся попросить у нее помощи утром. Затем умылась тёплой водой и переплела косу, из которой сначала вычесала несколько еловых иголок и обломков сухих веток.

Она сидела за столом, поставленным в сторонке, под старой яблоней, смотрела на подтаскивающих еду сородичей и слушала рассказ приведшего их Тирьяна, служившего в княжеском войске старшиной.

— Как твой сигнал заметили, сразу поняли, что вы в засаду попали, первые два десятка за четверть часа собрали. Остальные через полчаса после нас сюда примчались, по пути все дозоры созвали. Злодеи-то к тому времени по пятёркам разделились и по лесу рыскали, вас искали. Своих они раньше нас нашли.

Он достал из колчана пучок стрел, перевязанных тесемкой, и отдал Весе, деликатно не упоминая, что удивлен количеством промахов.

— Одному в мешок попала, — сама покаялась княжна, краем глаза наблюдая, как ястребы приветствуют хозяев стоянки, привязывают тэрхов и снимают с седла Лирса. — Он как раз падать вздумал. Да и лук… хоть и похож, а чужой.

— Да уж, вижу, — проворчал Тирьян и гостеприимно улыбнулся гостям: — Проходите, усаживайтесь, вот варево горячее, а там и мясо поспеет, мы его на углях печем. Веся, тебе налить? Там с поджаркой, тут простой, на костях.

— Я сама, — куница ловко зачерпнула мясной суп начищенным до блеска медным ковшиком, явно доставшимся в наследство от степняков, и налила в миску Лирса. — Это тебе. На поджарке пока рановато.

Затем налила себе и отдала ковш Ранзелу. Сами нальют, здоровые.

Ястребы хоть и держались суховато, но ели с большим аппетитом и суп, и мясо, и привезённые подоспевшими из деревни селянами пироги и сметану. Никто из воинов клана Куницы за стол с гостями так больше и не сел, отговариваясь срочными делами, а Веся и не настаивала. Хватало ей и Тирьяна, с его дотошливостью и собственным мнением по любому поводу.

— Так как же это Мариля тебе лук-то отдала? — потрогав мозолистым пальцем приставленное к стволу старой яблони оружие, вернулся к волнующей его теме воин, когда гости расслабленно пили отвар с медом.

— На память, — еле заметно усмехнулась Веся.

— Как интересно, — задумался он. — А скажи, матушка, больше она ничего не дарила? На память?

— Ох и жук ты, дядька Тирьян! Всё тебе интересно! — княжна вполне могла бы сейчас смолчать, ничего ему не рассказывать при княжичах, скоро и сам всё узнает. Да видела по насторожившимся женихам, как задела их эта беседа, и потому, вздохнув, буркнула: — Ну, подарила. Очки, куртку… жемчуга шкатулку.

— Вот теперь мне всё понятно… — резко помрачнел вдруг Тирьян. — Это она тебя уговорила! А я никак в толк взять не могу, отчего Радмир меньшую дочь вперед старших отдал! Ну про тех всё ясно… а вот эта чем разжалобила, хотел бы знать?

— Тирьян, — начала сердиться Веся, — ты мне друг, но не смей так говорить про Марилику! Она мне сестра… и её счастье мне не безразлично.

— Прости… не держи зла. Но ведь я твою судьбу совсем по-другому видел!

— Вот и зря загадывал, — легкомысленно усмехнулась куница. — Однако нам пора. Сам знаешь, лучше подальше от оврага уйти, негде там раненого на ночлег устроить.

— Я дам вам провожатых.

— Не нужно, лошади идут медленнее тэрхов. Они нас держать будут, — твёрдо отказалась Веся и пошутила: — И не вздумай писать в докладе, что я промахнулась! Не прощу!

— Я, может, и старый назойливый пенек, — так же в шутку обиделся Тирьян, — но друзей не предаю!

— Поверю, — взбираясь в седло, кивнула куница. — Передавай всем привет!

И решительно дёрнула Проныру за гриву, направляя зверя в сторону тропы. Долгие проводы — лишние слезы.

Глава двенадцатая

В сторону развилки Веся ехала первой, поторапливая тэрха каждый раз, как кто-то из женихов осторожно пытался её обогнать. И не только ради знакомой тропки, на которую девушка, желая сократить путь на несколько верст, собиралась свернуть. Для телег та тропа крутовата, но для тэрхов в самый раз. Ещё княжна желала спокойно обдумать последствия своей откровенности. Хотя и были кланы в родне через женихов и невест, но некоторые свои дела или особые способности сородичей князья держали в тайне от других, не желая делиться с чужими домами, даже если и были должны. И теперь перед ней встал вопрос, правильно ли ястребы поняли, почему она едет к ним вместо сестры. И вообще, поверили ли ей или сочтут, будто куница всё придумала ради того, чтобы влезть к ним в доверие?

Свернув на тропку, княжна нахмурилась и сразу забыла про свои сомненья. Дорожка, по которой ездили очень редко и только летом, была вытоптана копытами и пестрела конскими яблоками.

— Что это? — Ранзел остановил тэрха рядом с придержавшей Проныру княжной, испытующе заглянул ей в лицо.

— Это тропа, — неуступчиво буркнула Веся. — И по ней я поеду первой. А впереди меня пойдет Рыж.

Рысь, дремавший на кошме у нее за спиной, услышав знакомые слова, немедленно вскочил и спрыгнул с тэрха. Принюхался, чутко повел ушами и спокойно побежал вперед.

— Но это не та дорога, — через несколько минут уверенно пробасил Ранзел, и куница завязала себе в памяти узелок, что кудрявый шатен — путник.

Эти люди имеют особый дар, который позволяет запоминать с первого раза и навсегда все, даже самые неприметные тропки и дорожки, где они проехали хотя бы раз.

— Я знаю, — небрежно ответила девушка и коротко пояснила: — Так намного короче, хотя склон справа будет довольно крутым. Присматривай за Лирсом.

Больше никто из ястребов не сказал ни слова до тех пор, пока отряд не выбрался на проторенную по краю оврага, довольно оживленную дорогу. А едва Рыж занял законное место, Берест выехал вперед, и Веся сделала вид, что не заметила этого маневра. Точно так же спокойно она пропустила и Даренса, и только потом мягко коснулась гривы Ныра. Тот послушно тронулся с места, и рядом с ним тотчас оказался тэрх Ансерта.

— Весеника, у меня к тебе предложение.

— Звучит подозрительно.

— Только звучит. Это обычная безобидная сделка. Я хотел бы сменять свой запасной кошель на некоторые из твоих трав.

Княжна едва не расхохоталась, услышав это нелепое предложение, но посмотрела в серьезные глаза алхимика и сдержалась. Хотя молчать и притворяться дурочкой не собиралась.

— Ансерт, большое спасибо за такое выгодное предложение, но я не могу его принять.

— Почему?

— По простой причине. Не люблю, когда меня пытаются обмануть. Я знаю цену твоим зельям и своим травам и отлично понимаю, во сколько раз твой кошель дороже. Куницы бережливые, ястреб, но не жадные и не пройдошливые.

— Весеника, — терпеливо начал уговаривать алхимик, — я догадываюсь, почему ты не хочешь брать зелья. И могу пообещать, что не стану считать их подарком. Просто возьми как помощь собрата по ремеслу, если не хочешь меняться. А я буду рад, если ты дашь мне своих трав.

— Да зачем тебе мои травы? — усмехнулась Веся и вдруг поняла, что может получить несколько ответов на свои вопросы. — Но если уж очень нужно, я могу и так с тобой поделиться. А вот если ты действительно хотел мне помочь… то я бы лучше взяла вместо кошеля кое-что другое. Ну, а если ты так уж упорствуешь, то вместе с ним. Но позже. Просто я почти не спала всю ночь, а потом полтора часа внимательно следила за тропой и Рыжем, памятуя, что степняки вполне могли оставить здесь дозорных. У меня сейчас голова гудит, и я вряд ли смогу запомнить твои зелья.

Веся сильно преувеличивала, отдохнула и выспалась она неплохо. В летних походах и меньше приходится иногда спать. Но знать об этом гордым и упрямым ястребам не нужно. И вообще, пора им переставать относиться к ней, как к товару, и начинать понимать, что куница — живой человек и имеет свои слабости и желания.

Ансерт задумался только для вида, по заблестевшим в прорези маски глазам девушка отлично видела, как сильно заинтересовало алхимика её предложение, и терпеливо ждала ответа.

— И что же ты хочешь получить вместе с кошелем? — наконец осторожно осведомился княжич.

— Не получить, а узнать. Вы про меня всё уже знаете… а я про вас — ничего. Как с завязанными глазами еду… представь себя на моем месте?

— Я подумаю, — сразу помрачнев, пообещал Анс и придержал тэрха, пропуская Весю вперед.

Девушка уже совсем было решила, что женихи решили оставить её сегодня в покое, но меньше чем через полчаса, когда дорога вырвалась из кустов и пошла по открытому лужку, Весю догнал Лирсет. Он был без маски, и хотя осунувшееся лицо ещё сохраняло болезненную бледность, зато взгляд стал живым и осмысленным.

— Полегчало тебе? — заботливо осмотрев, удобно ли устроен пациент, миролюбиво спросила княжна, и нагловатый парень вдруг смутился и начал стремительно краснеть.

— Весеника… я тут…

— Тут, — кивнула Веся, искренне радуясь, что он всё правильно понял, — а ночью ты был там. И это был не ты, Лирсет… поэтому не извиняйся за того человека. Лучше расскажи, как себя чувствуешь?

— Хорошо, — выдавил он. — Я хотел… ты меня спасла… они выскочили с разных сторон, по двое. Но я увидел сначала только двоих, выхватил меч, и тут меня ударило сзади…

— Лирс… — куница не выдержала, протянула руку, легонько хлопнула его по плечу. — Вы ведь живете дальше от них… и если воюете, то отрядом. Откуда вам было знать, как подло они умеют нападать? Как разбойники… да они и есть бандиты.

— Я не за это хотел просить прощения, — упрямо продолжал княжич, досадливо поджимая губы, — а за ту шутку. Прости, Весеника… мы вели себя как свиньи.

— Забудем… — вздохнула княжна. — Лучше давай поговорим о чем-нибудь другом. Вчера ночью Ранзел сказал, что ты его брат… повезло тебе. Он за тебя очень волновался.

— Он хороший… — Лирсет вдруг снова помрачнел, долго мялся, потом нехотя выдавил: — Он тебе больше всех нравится?

Вот оно, — сразу насторожилась куница, то, о чем нельзя было не догадываться раньше. Не может быть, чтобы не было в клане Ястребов девушек, которые не смотрели бы в сторону княжичей, не по семнадцать же им лет? И как ни крути, но, выбирая себе суженого, нужно думать и о том, не выбрало ли уже его сердце кого-то.

Нет, в браслете он ей не откажет, это невозможно. Раз приехал за ней, значит, дал слово князю. Вот только Весе такого счастья как-то не хочется, и на то, чтобы разгадать все их сердечные тайны у нее осталось всего пять дней. А много это или мало, зависит от нее самой и от того, как повернет капризная удача.

— Лирс… пока нет того, кто бы мне особо нравился. Вот Даренс неприятен, и я ему это уже честно сказала. Но если у кого-то сердце уже занято… скажи, или намекни, хоть взглядом, я чужой судьбы не хочу. И не бойся… тебя я не выдам и предателем считать не стану. Разве это измена, желать счастья родному брату? Я вот ради сестры против воли отца пошла… влюбилась она… жизни себя лишить надумала, если к вам отправят. И это не просто угроза, она целительница сильнее, чем я… может не только оживить чужое сердце, но и остановить своё.

— Темные силы, — расстроился парень, поднимая на куницу несчастные глаза, — но мы же ничего этого не знали, Весеника!

— А спросить, там, под дубом, не догадались, — криво усмехнулась Веся. — Привыкли девушек нахрапом брать!

— Это неправда… злые наговоры. — Лирс несколько минут сердито сопел, потом, опасливо оглянувшись, шепнул: — Но ко мне в невестки тебе лучше не ходить.

— Спасибо, — признательно глянула княжна, огорченно убирая на последнее место в мысленном списке того, кто до этого стоял там первым.

Однако вычеркивать его совсем куница пока не собиралась. Если не останется лучшего выбора, придется бороться за счастье с незнакомой ястребицей.

Собственный откровенный намек и искренняя благодарность Веси произвели на Лирсета благотворное действие. Он словно смог дышать свободнее, избавившись от чужой тайны, и это мгновенно сказалось на его настроении. Княжич немедленно поведал кунице несколько домашних баек из тех, что передаются из уст в уста в каждой большой и дружной семье. Уже через четверть часа девушка звонко смеялась, рассказчиком Лирс оказался хорошим, очень похоже копировал и передразнивал голоса героев смешных историй, а потом сам заразительно хохотал над собственными рассказами.

Остальные ястребы упрямо делали вид, что ровно ничего не замечают, и это веселило Весю ещё больше, чем байки Лирса. Можно представить, чего они себе сейчас напридумывали! Небось, ничуть не меньше, чем девушки из её дома, подглядевшие подобную беседу. Почему-то всем, кто видит весело разговаривающих людей, всегда приходят в голову одинаковые мысли.

Направившегося к ним Береста куница заметила сразу, после данного себе обещания девушка незаметно следила за ним, благо делать это было удобно, он всё время ехал впереди. Но делать знак Лирсу не стала, чтобы не выглядеть сообщницей.

— Весеника… — голос командира звучал особенно глухо, и не понять было по его сумрачному взгляду, недовольство он сдерживает или усталость, а может, и злобу, — ты эти места хорошо знаешь… где встанем на привал?

— Если решили остановиться срочно, то через полверсты будет ложок, идущий к оврагу, и там кусты и тропка к ручью. Но все обычно едут дальше, часа через полтора вон за теми холмами будет березовая роща и ключ.

— Помню, — подтвердил догнавший их Ранзел, — там ещё чем-то торгуют.

— Да, селяне из Нижней заставы продают там молоко, свежий хлеб и пироги. А сейчас должны продавать березовый сок, вам всем полезно выпить по паре кружек. Там и столы сколочены для обедающих, но можно встать в сторонке. А если мы пообедаем там, то на ночёвку как раз попадем на заставу. Думаю, батюшка уже послал им голубей.

— Всё ясно, — сухо кивнул Берест, пару секунд подумал и твёрдо постановил: — Тогда остановимся на четверть часа в ложке, а обедать поедем в рощу.

Развернул тэрха и направил во главу отряда.

Ранзел вернулся на своё место и забрал с собой Лирсета, вызвав у Веси насмешливую улыбку. Всё ясно, меньшого ждет дотошный допрос, но если парень не проговорится сам, то куница его тем более не выдаст. А пока они разбираются, можно заняться своими делами.

— Рыж, иди на охоту и добычу принеси, — отпустила девушка рысь и придержала тэрха, намеренно отставая от отряда.

— Весеника, что-то случилось? — тотчас остановился рядом с ней Ансерт.

— Через полверсты встаем на привал, — спрыгивая со зверя, пояснила княжна. — Езжай, я вас догоню.

— А… — нахмурился ястреб, недовольно посопел и поехал вслед за втихомолку поглядывающими на них братьями.

И нечего тут сопеть, фыркнула вслед ему куница, сами должны были подумать, что ранней весной все кусты прозрачные. Потому и едут обозы в белую рощу, что там построены и нужники, и коновязи, и каменные очаги.

Но главная цель княжны, ради которой она неспешно топает пешком, совсем в ином. Она себе чуть голову не сломала, пытаясь придумать, как бы оставить ястребов наедине, чтобы они могли обменяться добытыми сведениями и договориться о дальнейших действиях. А случай подвернулся, как обычно, неожиданно.

Рыж выметнулся из оврага, неся в зубах крупного глухаря, и Веся, похвалив питомца, отправила охотиться ещё. Достала мешок, сунула туда птицу и не без усилий привесила к седлу. Само собой, ястребы могут легко найти дичь или купить еды, а на заставе их встретят готовым ужином, но рысь обожает охотиться и лазить по всяким непроходимым зарослям. А за Ругором ему такого приволья не будет, там деревушки встречаются через каждые три версты, и местные охотники за зиму вычистили все ближайшие ложки и овраги.

Во второй раз Рыж притащил зайца, и княжна поделила его между зверями, а затем снова отпустила питомца и неторопливо направилась дальше, раздумывая обо всяких мелочах, вроде того, следует ли надевать в крепости платье или остаться в походной одежде. Самый важный вопрос, занозой сидевший в сердце, девушка старательно не затрагивала даже в мыслях. Хотя и начинала понимать, что Бересту пришлось в эти шесть лет ничуть не слаще, чем ей, и свою вину он давно искупил.

Но пока не могла не только ничем ему помочь, но и выдать себя, ясно осознавая, как могут понять это признание ястребы. Да от нее в тот же миг отвернется даже спасенный от смерти Лирсет.

Рыж снова вернулся с добычей, и на этот раз его появление отвлекло Весю от лезущих в голову невеселых мыслей. Хитрый зверь приволок сразу двух зайцев, зажав в зубах передние лапы.

— Ох, ты и плут, — погладив любимца, похвалила Веся и достала нож.

Рыси лучше дать внутренности и мякоть, а тэрх доест все остальное.

Когда княжна, снова устроившись в седле, добралась до места привала, ястребы уже готовились к отъезду. Едва подъехав к ним, Весеника заметила произошедшие с женихами перемены. Все они, кроме командира, были без масок, и теперь их можно было отличить издали по цвету не покрытых шапками волос. Даренс оказался серебряным блондином и щеголял тщательно продуманной прической, иначе трудно было назвать спускавшийся с затылка на плечи изящный хвост и более короткие белокурые локоны, обрамлявшие картинно-красивое лицо.

Очарование больших голубых глаз в обрамлении светлых пушистых ресниц, аккуратного, почти девичьего носика и нежного румянца высоких скул не портили даже узковатые губы. Но княжна лишь на секунду задержала взгляд на этом смазливом лице и равнодушно отвернулась, не позволив себе даже мимолетной улыбкой выдать насмешку над откровенной обидой, проявившейся в сузившихся глазах блондина.

Остальных она успела рассмотреть ещё ночью и теперь отметила лишь, что Ранзел и Лирсет действительно по-родственному похожи, когда видишь их рядом. Но свободная грива младшего была намного светлее и не свивалась в упрямые кольца. Почти такие же, только с золотистым отливом волосы были у Ансерта, и теперь в душе куницы зародилось подозрение, с кем в родстве алхимик.

И если оно подтвердится, то его появление в доме клана Куницы в роли командира отряда сразу перестанет быть похоже на шутку лукавых женихов и превратится в продуманную интригу их князя.

— Ныра я покормила, — спрыгивая с тэрха, кротко пояснила княжна. — Ансерт, отведи его, пожалуйста, напоить. А ещё Рыж принёс глухаря, вон он в мешке. В роще можно отдать селянкам, они разделают мясо и засолят с травами. Завтра на завтрак повар крепости его приготовит.

— Мы и сами могли бы поохотиться, — тихо пробурчал Лирсет, и Веся сразу подметила, как резко испортилось его настроение за последние четверть часа.

И даже догадалась, кто и почему успел насолить младшему княжичу, но уступать в этой невидимой борьбе далёкому князю Илстрему вовсе не собиралась.

— Не забывай, Лирс, — мягко ответила ему куница и улыбнулась почти нежно, — пока ещё ты у меня на излечении. И до тех пор покуда не поправишься окончательно, всякие охоты я тебе запрещаю. Разрешить могу лишь побольше есть мясного и рассказывать своей целительнице веселые истории.

Даренс возмущенно фыркнул, Ранзел спрятал огорченный вздох, а командир резко отвернулся и легко взлетел в седло.

— Отправляемся.

В том, что остальные его догонят, он не сомневался.

Глава тринадцатая

После привала рядом с Весей несмотря на её откровенный намек оказался не Лирс, а Ансерт. Но девушка не стала ничего спрашивать или требовать, она ждала, что скажет алхимик. Ведь не мог же он забыть их торг?

— Вот зелья, — помолчав несколько минут, протянул невесте кошель ястреб и нарочито несчастно вздохнул: — Спрашивай.

— Нет, — твёрдо отказалась Веся и даже руки назад спрятала, — мы не так договаривались. Я не лазутчик, и не тайны у тебя выпытываю, а помощи прошу. Ты попытайся вообразить, что это тебя в зятья отдали… в клан Барсов например. Привезли в их пещерный дворец и пустили, не объяснив, куда какая лестница ведёт.

— А почему к барсам-то?

— Так ведь после ястребов именно они самые большие любители держать в тайне все свои обычаи.

— Но о чем я должен рассказывать, если не знаю, что тебе интересно?

— Мне всё интересно, — очень печально сообщила Весеника. — Я ведь к вам навечно жить еду, а не в гости на денек. Вот и рассказывай мне как сестре, которую украли в раннем детстве бродячие барды, а теперь она вернулась.

— Хорошо, — поколебавшись, Ансерт снова протянул кошель: — Бери, я попытаюсь.

Веся нехотя взяла кошель и сунула в походный мешок, ну не мог он принести в дар чего-нибудь помельче?

— Ну, с чего начать… в нашей крепости живут только те, кто в родстве с князем. Одним домом мы не живем, но дома стоят близко друг к другу и между ними есть крытые переходы. Мы приедем в дом князя, так как все пятеро близкие родичи, и знаем друг друга с детства, но живем в разных домах… в трех.

— Довольно, Ансерт, — холодно остановила его унылый рассказ Веся, достала кошель и решительно сунула в руки княжича. — Из тебя получится хороший советник для князя в важных переговорах, ты умеешь с очень важным видом сообщать сведения, не стоящие и ломаного гроша. Я сама уже давно разгадала больше, чем ты сказал, это смекнул бы даже простой воин. Поэтому наша сделка отменяется.

— Весеника! — возмутился он. — Ты сейчас лукавишь!

— Отнюдь. Ранзел мне ночью признался, что Лирсет его младший брат, и сейчас я рассмотрела, как они и вправду похожи. А вот Даренс не похож ни на кого, значит, он вам всем родич, но дальний. Остаетесь вы с Берестом, и раз он уступил место командира тебе, стало быть, вы родные братья. Да и глаза у вас похожи, только у него больше зелени, а у тебя серебра. Ну а про то, что вы сыновья князя, я догадалась, вспомнив портрет Илстрема, висят у моего отца в кабинете портреты всех князей… на всякий случай. Ну а уж старшинство Береста заметно с первого взгляда.

— Темная сила, — расстроенно выдохнул алхимик, — он меня убьет.

— Отец? А почему? Рассердится, что не простушку в дом везете? Так у нас среди княжон таких и нет. Или за маски? Ну, так случай же такой был… от случая никто не заговорен. Но чего это я тебя утешаю? Езжай-ка ты к братцу, глядишь, и найдет тебе доброе слово!

— Так он и убьет! Он ведь не хотел ехать… предлагал Зиминса взять. Но мы уговорили… откуда нам было знать, какие у вас княжны? Ведь уже шесть лет наши дома даже на праздниках не встречаются!

— Неужели он такой кровожадный? — скептически прищурилась Веся. — Вроде не похоже. Хотя и молчун, но командует справедливо.

— Забудь… — тут же опомнился алхимик и принялся оправдываться. — Это у меня присказка такая, что убьет. На самом деле и пальцем не тронет… Просто… ты не понимаешь, и сказать я тебе ничего не могу… но тут всё очень непросто.

«Как раз наоборот, — горько усмехнулась про себя Веся, — это вы ничего не понимаете, а вот она как раз понимает всё. Но это ничего не меняет… пока. И конечно, она верит, что душить или резать брата старший княжич не будет… но для родных людей холодный взгляд и злое слово, сцеженное сквозь зубы, иногда больнее кинжальной раны.

А вот младшего нужно успокоить… и направить его мысли на верный путь».

— Уже забыла, — миролюбиво произнесла куница. — Да это и неважно. Ладно… раз ты сам не можешь понять… скажу напрямик. Вот мне интересно, сколько ястребиц будут меня ненавидеть, если я выберу кого-то из вас? Ну, про Даренса я и сама могу сказать, не меньше пяти. Ранзел тоже наверняка не одной нравится. Вы с Берестом конечно впереди, но настоящих подружек, скорее всего, по одной. А вот Лирсет пока сам больше суетится, разборчивые невесты сначала лучших пытаются захомутать.

— Весеника… — поперхнулся изумлением Ансерт и не выдержал, хихикнул. — Про Даренса — да… но он пока никого не выбрал.

«А зачем ему выбирать? — мысленно возразила княжна. — Ему и так хорошо».

— А вот про остальных ты ошибаешься… хотя вот только Ранзел… но если ты его выберешь, он сразу отдаст тебе браслет.

— А любить будет другую, — позволила себе горькую усмешку Веся, вдруг ясно осознав, что пора показать ястребам свое отношение к бесчестным играм, в какие они с ней играют. — Спасибо, Ансерт, но я предпочту, чтоб он остался мне другом. И что же у нас тогда получается? Даренс и Ранзел ехали ради компании, Береста вы уговорили, а Лирсет сам, небось, напросился. Значит, для того ты и ходил с командирским рожком на шее, чтобы я обратила внимание в первую очередь на тебя? То есть не я, а Марилика. Но когда ты узнал, что невеста не она, а я, то рожок всё равно не снял. Выходит, тебе было все равно, на ком из нас жениться и, стало быть, это был не твой выбор, а чей-то приказ. Сами симпатичные алхимики, насколько мне известно, никогда не принимают опрометчивого решения жениться на незнакомой и совершенно безразличной княжне. И раз так, я не возьму у тебя ни кошеля, ни браслета. Лучше уж у Лирса, по крайней мере, он отдаст его, не кривя душой.

— Тьма… — вырвалось у потрясенного княжича. — Ты… как-то неправильно рассуждаешь…

— Для тебя неправильно уже то, что я вообще рассуждаю, — отрезала куница. — Езжай вперед, Ансерт, я как-то устала. Немного подремлю, пока не добрались до рощи.

Несколько минут алхимик ехал рядом, хмуро изучая хорошенькое личико с прикрытыми глазами, и пытался разобраться в своих мыслях, ощущениях и предчувствиях. Иногда именно зыбкая возможность заглянуть на один шаг вперед давала ему неоценимую фору перед противниками, спасала и выручала в делах и опытах. Жаль только, что эта способность была слабой и непостоянной, появляясь и исчезая по никому не ведомым законам, и надеяться на нее уверенно, как на привешенный к поясу кинжал, не приходилось.

А ещё Ансерт начинал понимать, что его собственное представление об этой свадьбе изменилось бесповоротно. И теперь он и сам не уверен так твёрдо, как был ещё сутки назад, что будет рад, если куница возьмет браслет не у него. А у Ранзела или Даренса. И это требовало спокойного осмысления… пожалуй, снова права княжна, что дала ему возможность взвесить всё без спешки.

Разумеется, Веся и не думала спать. Дождалась, пока алхимик отъедет от нее, так и не сказав напоследок ни слова, и принялась за разбор сделанных открытий. То, что Ансерт смолчал, а не стал спорить и доказывать её неправоту, убедило княжну в верности брошенной ему на проверку догадки. Они с Берестом действительно сыновья князя Илстрема, и это очень плохо, хотя и многое объясняет.

Стало быть, вот отчего так рассвирепел старый ястреб, в одночасье порвал все дружеские отношения с её батюшкой и выставил из Серого гнезда всех воинов клана Куницы, каковые обучались там мечному бою.

Обиделся за сына… хотя твёрдых доказательств, что наказал Береста кто-то из куниц, у него не было. Но никаких требований не выставил… и вообще скрыл произошедшее от всех чужих, а заодно и от тех из ястребов, кто мог бы проговориться.

Теперь, после того, как Веся выяснила, что её отец все эти годы знал о том происшествии, княжна могла с уверенностью сказать, какие именно тайны пытались вызнать в клане Ястребов самые пронырливые из шпионов Радмира. Но Илстрем умел запирать свои секреты на сто замков, и раз до сих пор никто ни о чем не догадался, значит, князь придумал для сына какое-то очень правдоподобное прикрытие. Разумеется, ничего этого у него бы не получилось… будь Берест наследником или вторым сыном, какие по обычаю идут к братьям в советники. Однако те двое всё время на виду, и старший уже женат на девушке из клана Рысей, это точно известно всем, не только Весе.

А если потянуть этот клубок за появившуюся ниточку, то можно догадаться, что все эти годы князь Ястребов искал способ, как избавить Береста от напасти. И раз пошёл на примирение с её отцом и отпустил несчастного сына с отрядом, значит, так и не нашёл ни целителя, ни чародея… сумевшего бы справиться с бедой.

Пресветлые силы! Девушка крепко стиснула зубы, чтобы не ахнуть от досады, — ну конечно же! Вот он, ключик от интриги старого ястреба! Значит, он решил заполучить к себе в невестки одну из княжон, дабы она по-родственному помогла справиться с его горем! А о том, что Веся и сама уже рада бы снять себе с души камень, да не может, догадаться Илстрему, разумеется, не дано. И лучше, если он и дальше останется в неведении. А она, как решила раньше, постарается охранять Береста… чтоб сберечь столь важный сейчас мир между кланами. Трудно поодиночке бороться со степняками, с каждым годом наглеющими всё сильнее.

Запах дыма, ржанье лошадей и голоса людей прервали мысли девушки, и она неохотно подняла ресницы. Может и правда подремать после обеда, тэрхи в этом отношении лучшие верховые животные. Удобное, почти как кресло, седло, мягкий без рывков ход и понимание своего места в отряде… но об этом она подумает позже. Сейчас нужно решить, где удобнее умыться и пообедать, и ещё у нее уже есть кое-какие планы.

— Рыж, иди, погуляй, — шепнула она зверю, и не думая брать его на поводок. Рысь защищает только её и свою добычу, а охотиться на людей ему не позволено.

Зато он обязательно привлечет внимание торговцев и путников, и не может быть, чтоб яркого красавца никто не узнал.

— Мы устроимся тут, — объявил Берест, уже свернувший на окраину рощи, к вытоптанной кем-то полянке, — а за соком сходит Ранзел.

Веся молча спрыгнула с Проныры и потянулась отвязывать мешок с добычей, но рядом как из-под земли немедленно вырос Даренс, перехватил верёвку, словно невзначай коснувшись ладонью пальцев девушки, и она мгновенно отдёрнула руку.

— Куда это нести?

— За мной, — прохладно пояснила княжна и направилась в сторону торгового ряда.

Селяне с удобством сидели на пеньках и скамейках, а перед ними на перевернутых корзинах были расставлены привезённые на продажу продукты. Молоко и сметана, яйца и сыры, хлеба и разные пироги, а ещё домашние колбасы, окорока, соленые грибы и капуста. В сторонке, над глиняными очагами булькало в больших котлах варево и жарилось мясо.

Конечно, очень неудобно им каждый день приезжать сюда с утра и возвращаться домой к вечеру, вздохнула Веся, раньше было лучше. Стоял на самой большой поляне крепкий бревенчатый трактир, и все продукты скупал у селян его хозяин, оборотистый мужик, принятый к жене-кунице из клана Лис. Но с тех пор, как пару лет назад летней ночью дом и постройки сожгли налетевшие саранчой степняки, больше никто не решается тут поселиться, несмотря на бойкость места, где сходятся три дороги и каждый день останавливаются пообедать не меньше пары десятков путников.

— Рысь!

— Гляди-ко, рысь!

— В ошейнике!

— Так это же Рыж, — ещё неуверенно сказала пухленькая женщина средних лет и завертела головой в поисках хозяйки зверя. — Княжна Весеника! Матушка ты наша, красавица, я так и подумала, аж сердце обмерло, как Рыжа-то увидела! А ты меня-то небось не помнишь? Брата ты моего спасла, Филата! Век тебе благодарна буду!

— Помню я тебя, Нава, — улыбнулась польщенная княжна. — А брата мы вдвоем с Марилей лечили.

— Мариля-то позже прибежала… кабы ты его упустила, не знаю, как повернулось бы, — женщина явно имела на все своё мнение. — А ты сюда, матушка, каким ветром? Пообедай у нас, не откажи, мы вон шатёр поставили, муж оленину жарит и сок набрали.

— Ветер свадебный, — нехотя выговорила Веся и добавила, не желая, чтоб Даренса приняли за жениха: — Вон, с краю, провожающие мои устраиваются.

— Ох, светлые духи, — ахнула женщина, и все торговцы, прислушивающиеся к их разговору, немедленно поскучнели. — Да что же князь никого другого не нашёл? А жених кто, этот?

Она показала глазами на Даренса, и ястреб сразу приосанился.

— Нет, я пока не выбрала, — покачала головой княжна, и селянка воспрянула, все знали, что свободный выбор дает невесте больше шансов на счастливое замужество.

— Так рассмотри их хорошенько, — жарко шепнула Нава, — а этого не бери. Масленые у него глазенки, так и шнырят по девкам.

Весеника сразу поняла, что торговка нарочно задевает ястреба, но пояснить ему ничего не успела.

— Вот! — Даренс бросил мешок Весе под ноги, резко развернулся и ринулся к братьям.

— И характер тяжелый, вспыльчивый и обидчивый, — заключила женщина во весь голос, глядя ему в спину, и добавила, оглянувшись на сородичей: — А сопровождающих сейчас позовем сюда, негоже княжне в стороночке под кустом обедать. Тинка! Проводи княжну умыться, пока мы столы накрываем.

— Верно решила, — одобрил кто-то, и Веся поняла, что ястребам теперь не удастся вырваться из гостеприимных рук селян.

— А я глухаря привезла, — кивнула она на мешок, направляясь за бойкой девчонкой к разномастным шатрам. — Забери, коли так.

Когда княжна, умытая и посвежевшая, вернулась к торговым рядам, стол, врытый в землю под легким навесом, был уставлен угощеньем, и за ним сидел Лирс, с умилением посматривая на хлопочущих вокруг молодых селянок.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила у него Веся и оглянулась на спешащую к ней торговку. — Нава, княжичу нужно сначала сока березового, я зелья добавлю. Ранили его ночью, в Важенском лесу степняки логово устроили, в избушке Ермея.

— Ох ты, батюшки! — прижала ладонь к губам женщина. — И как вы отбились?

— Подмогу вызывали. Люди Калина со стражниками Тирьяна прискакали, — коротко объяснила княжна, наливая Лирсету в сок зелья. Затем добавила щедрую ложку меда и сунула кружку ему в руки. — Пей. Где остальные-то?

Идти за упрямыми княжичами ей не хотелось, и куница обрадовалась, когда младший молча мотнул головой в сторону ручья.

— Умываются, — подтвердил один из мужчин. — Садись матушка, отдохни, мы их приведем, не сомневайся.

— Они все княжичи из клана Ястребов, — садясь напротив Лирсета, объяснила Веся и на всякий случай добавила: — И все были ночью ранены. Почти два десятка врагов сами положили.

Через полчаса, наблюдая, как селяне усиленно потчуют гостей и какими восторженными глазами рассматривают их молодые куницы, Веся лишь тайком усмехалась над ошалевшими от такой заботы ястребами.

Им и невдомек, как замучили хингаи жителей этих областей. Хотя до законной границы с кочевниками отсюда сотни верст, неугомонные враги устраивают набеги каждое лето. У кого-то потравили поля, у другого угнали скот, у третьего погиб в стычке родич. А у некоторых налетчики увели в степь сестру или дочь, и эти семьи горюют стократ сильнее остальных. Степняки к женщинам очень жестоки… она видела сама.

Девушка встряхнула головой, отгоняя непрошеные мрачные воспоминания, подняла глаза и укололась о внимательный изучающий взгляд командира. От неожиданности на миг растерялась, в глазах мелькнул страх и смятение, а сердце дёрнулось и тревожно забилось.

А в следующий момент командир отвел взгляд, спокойно продолжая обгладывать мозговую кость.

«Ну что за дурочка, — успокаивала себя Веся, — чего испугалась? Наверняка Ансерт рассказал брату про её догадки, вот и изучает, как редкую зверушку».

Однако что-то в глубине души подсказывало ей, княжича точит вовсе не простое любопытство. И думать об этом сейчас она не должна, снова выдаст себя выражением лица, хотя всех целительниц наставницы наравне с остальными уменьями учат держать себя в руках.

Из Белой рощи отряд выезжал через час, и морды тэрхов лоснились от жирной еды. Обнаружив, что редкие звери едят всё подряд, селяне скормили им все объедки и черствые горбушки. Рыж, объевшийся сметаны, тоже лежал позади Веси в самом благодушном настроении, когда девушка, выслушав на прощанье пожелания селян, тронула Ныра за гриву, посылая вперед.

— Весеника! — догнав куницу, негромко окликнул Ансерт. — Погоди. Помоги… они не взяли денег.

— Как я помогу? — уставилась на него княжна. — У меня тем более не возьмут, ещё и обидятся. Хотя… подари им зелье от желудочных расстройств. Нам не понадобится.

— Спасибо… — Ансерт торопливо ринулся назад и через пару секунд вкладывал в руку Навы красивый граненый флакон.

А когда его руки коснулась мягкая рука женщины, в мозгу княжича вдруг ярко вспыхнуло видение, огонь, потоптанные и переломанные корзины, рассыпанный в траве творог и алеющие на нем кровавыми ранами раздавленные ягоды.

Глава четырнадцатая

Догонял отряд алхимик в смятении и тревоге, такие видения, точнее, вспышки предвиденья, случались у него редко, за последний год всего-то пару раз. Но каждый раз оказывались истинными и нельзя было не обращать внимания на предвестника беды.

— Берест! — сравнявшись с едущим впереди командиром, торопливо начал Ансерт и с досадой сжал губы, заметив, как рука брата привычным жестом дёрнула вниз поднятую на время маску.

— Чего тебе?

— У меня было видение, — алхимик сбивчиво рассказал всё, что смог запомнить на картинке, всего на мгновение появившейся перед его внутренним взглядом.

— Темные силы… — расстроенно выдохнул старший, останавливая тэрха и прикидывая, чем они могут помочь торговцам.

Вернуться и устроить засаду? Просто предупредить гостеприимных селян и уехать после устроенного ими обеда казалось предательством, но сидеть здесь в ожидании, пока появятся враги, тоже не лучший выход. В последний раз, когда Ансерт предсказал пожар, тот случился через две декады после видения, когда все уже успокоились и сочли знак ошибочным. И было всё так, как он сказал, пылал огонь, бегали люди и выбрасывали из окна сторожевой башни, где из-за небрежности печника вспыхнули перекрытия, оружие и одежду.

— Нужно ей сказать, — показал глазами младший на подъезжавшую куницу, и командир мрачно фыркнул.

Как-то не так ему представлялась эта поездка оттуда, из Серого гнезда. Когда Береста уговаривали поехать, напирая на то, что без его опыта воина и командира братьям будет трудно, он только язвительно усмехался. Точно знал из донесений, на дорогах ещё спокойно, и дозоры пока нигде не заметили даже намека на степняков. И тем более не думал, что девица, на которую возлагает такие надежды отец, но не он сам, окажется совершенно непохожей на ту, какой он представлял себе увозимую в чужой дом невесту.

Мало того, что она не рыдала и не кокетничала, а спокойно ехала, не доставляя никаких особых неудобств, так ещё и умудрялась оказывать отряду и ему самому значительную помощь. И хотя мстительно смолчала, когда он повел отряд не по той дороге, теперь Бересту понятно, каким самонадеянным он выглядел в тот момент в её глазах. Зато потом, поняв свою ошибку, девчонка сражалась не хуже любого из воинов… и рассуждения её, так ошеломившие Ансерта, оказались под стать образу княжны, уже начавшему вырисовываться в сознании Береста.

И сейчас он не мог не признать, как прав младший, предлагая рассказать о видении Весенике.

— Что-то случилось? — сама спросила куница, подъехав ближе к внезапно остановившемуся командиру, и он, облегченно выдохнув, молча кивнул головой, указывая на брата.

— У меня было видение… когда я отдавал Наве флакон, — начал сбивчиво рассказывать алхимик, и по мере того, как он объяснял, менялось лицо девушки.

Нет, на нем не отразились ни страх, ни растерянность, она даже вздохом не выдала волнения, только плотнее сжала губы. Но как-то незаметно подтянулись скулы и построжали глаза, добавляя девчонке лет и выдавая её опыт в подобных боевых советах.

— Часто у тебя видения?

— Это третий раз, — нехотя признался Ансерт, боясь, что придется доказывать важность своих опасений.

— Сколько времени прошло в последний раз между видением и бедой?

— Две декады.

— Говоришь, видел на твороге ягоды? Не рассмотрел какие? Может, землянику?

— Вроде… хотя это могла быть другая ягода.

— Другой ягодой сейчас не торгуют, осенние запасы сами подъели, да и не тот это товар, чтобы сюда тащить, — вслух рассуждала Веся, желая успокоить ястреба. — А первая земляника, даже самая ранняя, та, какую умельцы выращивают с зимы в ящиках, тут появится не ранее, чем через две декады. А может, и позднее. Поэтому, думаю, не нужно сейчас их будоражить, пусть спокойно торгуют. А нам пора отправляться, расскажем про твое видение на заставе. Сангр опытный командир, поставит сюда постоянный дозор.

Берест согласно кивнул и молча направил тэрха вперед. А о чем ещё говорить, если и так всё ясно.

Первую часть пути, пока отряд не добрался до небольшой деревушки, ехали молча. Несмотря на то, что разговор слушали все ястребы, вмешиваться они не стали, считая княжну вправе решать такие вопросы на землях её клана. Однако гнетущее чувство, знакомое воинам, отступающим из осажденных деревень, давило на души безысходностью.

— Привал, — скомандовал Берест и ничуть не удивился, рассмотрев, как Весеника направляет тэрха к добротному дому в центре единственной улицы.

И только на минуту засомневался, надлежит ли им ехать за ней следом, как из дома навстречу слезающей с Проныры княжне выскочил дородный мужчина.

Даже на расстоянии в три десятка шагов было видно, как рад он гостье, и Берест едко усмехнулся. Отец посылал надежных людей, разузнать, каким даром владеет каждая из княжон, и есть ли в доме князя клана Куницы, на который пало подозрение в несчастье с сыном, девушки с особым темным даром. А достаточно было заехать в любую деревню и разговорить словоохотливых селян, знавших дочерей Радмира не только в лицо.

— Берест! — помахала княжна, и ястреб тронул гриву тэрха, направляя его к кунице.

Ну вот, как и следовало ожидать. Все они готовы для девчонки на любые услуги, подъезжая, продолжал горько усмехаться княжич, и делают это не из почтения. И не ради выгоды. А потому что уважают княжну и знают нечто такое, до чего так и не докопался ни один шпион отца.

— Прошу не побрезговать, — шагнул навстречу староста. — Перекусите в моем доме, умойтесь. Банька ещё горячая, как знали, с утра натопили. И зверям вашим еда найдется.

— Спасибо, — глухо поблагодарил командир и сделал братьям знак.

Похоже, хочешь или не хочешь, а пока они едут по землям куниц, заботу о привалах и ночёвках придется доверить Весенике, всё равно всё будет так, как она считает правильным. Хотя ястребам и очень непривычно такое поведение невесты, ведь женщины из Серого гнезда даже приготовление еды считают мужской работой. Конечно, в домах простых воинов и охотников обычаи почти такие же, как в других кланах, но девушки из княжеского рода никогда не станут пачкать ручки о котлы или заниматься разделыванием дичи.

— А ещё накажи, чтобы по одному не ездили, пусть собираются ватагами. И охраны берут побольше, а я вечером с Сангром поговорю, кого он может послать. И батюшке напишу.

Командир, вошедший в просторную переднюю комнату, тайком посмеялся над своими заботами, едва расслышав эти слова княжны. А он-то ломает голову, прикидывая, как бы рассказать селянам о грядущей беде. Ничего рассказывать не придется, куница и сама не забудет и другим не даст. И эта её заботливость и готовность помочь другим заставляют Береста всё сильнее подозревать, что везут они вовсе не ту девушку, которая нужна отцу. Скорее даже наоборот.

Если князь поймет, насколько она готова помогать всем несчастным, он немедленно посвятит её в тайну сына. А её даже заставлять не придется, сама ринется помогать… искать способы снятия странного проклятья, про которое ни один чародей не смог сказать ничего вразумительного. Даже определить, действительно это проклятье или что-то другое, никто не смог. Зря только Берест столько раз унижался, рассказывая чародеям про тот проклятый вечер, когда в одну минуту из довольного жизнью привлекательного парня превратился в криворотого дурныша.

Но вот унижаться ещё раз, рассказывая про свой проступок этой ясноглазой девочке, он не намерен ни за какие блага. Даже за полное исцеление.

— Спасибо, что не утаили предвиденья! — благодарно выдохнул староста, заметив вошедшего командира. — А уж сбудется оно или нет, это как святые духи пожелают. Зато мы уж теперь приготовимся, степняки нас с голыми руками не застигнут! Проходите к столу, перекусите, чем боги послали… а вот и братья ваши… милости просим, гости дорогие!

— Это хорошо, что нам осталось ехать по землям куниц всего день, — глубокомысленно заметил Лирсет, когда последние крыши гостеприимной деревни исчезли за начинающим зеленеть перелеском. — А то я скоро в куртку влезть не смогу!

Услышав это заявление, Веся только усмехнулась, мимолетно погладив тугие зеленые почки дикой сирени, сквозь заросли которой шла тропа. После ранения парень стал ещё стройнее, тело брало потраченные на заживление ран силы из собственных запасов и ему нужно не меньше двух декад отъедаться мясом, творогом и яйцами, чтоб вернуться к прежнему весу. Повезло ещё, что сейчас весна, и коровки растелились, и птица занеслась после зимнего отдыха.

Она ещё раз провела рукой по попавшейся на пути веточке и вздохнула. От этой деревни дорога свернула на северо-запад, а после крепости повернет ещё круче, почти на север, до самого Ругора. А за рекой почки ещё и не думают распускаться, в земли ястребов весна всегда приходит позже.

Княжна уныло вздохнула, весенние месяцы она любила больше всех остальных. И даже не смогла бы сказать, что её больше всего пленяет в этом времени года, красота распускающейся зелени, возможность сменить шубейки на легкие куртки, день рождения, совпадавший с равноденствием, и потому всегда праздновавшийся щедрее, чем именины остальных домочадцев. Или всё же весенний ветер, напоминающий о просыхающих полянках и тропах, о предстоящем походе в степные области, на охрану границы. Зимой кочевники уходили далеко на юг, к занесённым песком руинам некогда мощного ханства, оставляя северных соседей в покое.

Изучающий взгляд она почувствовала скорее интуитивно, чем заметила осознанно, и мгновение медлила, прежде чем поднять глаза. А когда подняла — никто на нее уже не смотрел, впереди ехали только командир и Ансерт, сосредоточенно копавшийся в своих запасах. Ранзела на этот раз поставили замыкающим, а за Весеникой неотступно держался Лирсет, подъезжавший ближе каждый раз, как позволяла ширина дороги и не мешал встречный обоз или отряд.

С того момента, как начали вскрываться мелкие ручьи и речушки в низинах севернее Важенского леса и зимник стал опасен, все путники, торговцы и наемники ездили именно этой дорогой.

— Весеника, — снова услышав голос младшего княжича, девушка невольно улыбнулась.

Хоть один из ястребов упорно продолжает за ней ухаживать, остальные как-то поутихли. Даренс ходит с оскорбленным видом, Ранзел старается не смотреть на невесту, Ансерт о чем-то упорно думает и возится с зельями. А Берест и сразу не проявлял никакого интереса, и, как она теперь знает, вообще поехал за нею не по доброй воле. А вот Лирсет все время держится поблизости и в дороге никому не уступает своё место, хотя она и обращается с ним, как целительница с подопечным. Однако княжича это не смущает, наоборот, парень считает возможным спрашивать всё, что его интересует, и рассказывать всё, что находит смешным.

— А?

— Все женщины в клане Куницы умеют готовить еду?

— Да.

— И ты?

— Конечно.

— А что ты умеешь?

— Да всё то же, что и другие. Супы, жаркое, пироги, — Весеника не выдержала и засмеялась. — А зачем это тебе?

— Он не любит на кухне работать, — заложил брата обернувшийся Ансерт, и Весе стало понятно, что их разговоры с младшим внимательно слушает весь отряд.

— А чего там любить? — задал вопрос Лирс только для того, чтобы убежденно ответить: — Нечего. Все время нужно что-то резать и мешать, на минуту не отвернись, сразу пригорает.

— Ничего страшного, — успокоила княжича Весеника. — У каждого есть любимая работа и ненавистная.

— А у тебя есть нелюбимая?

— Конечно.

— Какая?

— Весной пчел из омшаника на поляны перевозить. Нет, таскают ульи мужчины, а всё остальное делаем мы. Вот я и не люблю… пчелы сонные, ползают, а не летают… — дальше про нелюбимое занятие Веся объяснять не стала, не рассказывать же, как в прошлом году такая пронырливая пчела залезла ей под платок и укусила в ухо.

Но ястребы и сами, как видно знали, чего можно ждать от таких пчел, потому как дружно задумались, заухмылялись.

«Вот же оболтусы! — сердито фыркнула куница. — Правду говорят, что, глядя на облака, каждый видит своё».

— А я люблю с пчелами, — что-то просчитав, сообщил Лирсет, и до Веси начало доходить, что это похоже на сговор.

Или на сделку?! Но во всех случаях княжича придется разочаровать. Хотя выбор Веся пока не сделала, но и совершенно не считаться с мнением князя Илстрема не собирается. А поскольку после отставки Ранзела у нее на первом месте сейчас Ансерт, то и выберет она, скорее всего, именно его. Но торопиться не будет, в запасе ещё четыре дня.

— С пчелами и я больше люблю возиться, чем на кухне, — внезапно вступил в бой Даренс. — Но на кухню её никто не пустит. Так что зря ты, Лирс, стараешься!

— Хотел бы я посмотреть на того, — так же неожиданно пробасил подъехавший ближе Ранзел, — кто попробует не пустить Весенику на кухню, если она захочет!

— А она захочет, — задумчиво сообщил Ансерт, не поднимая головы от разноцветных флаконов с зельями.

— Почему? — заинтересовался Лирсет, и в его голосе Весе ясно послышалась надежда.

— Потому что любит пирожки, а наш повар таких не печёт, — веско выложил свой довод Ансерт, и все снова притихли.

Молчала и Веся, прикидывая, стоят ли её любимые пирожки того презрения, каким встретят заносчивые ястребицы её появление на кухне. Про то, что какой-то повар может её не пустить, она даже не думала, уж эту-то задачку она решит в два счёта, если пожелает подразнить будущих родственниц.

Глава пятнадцатая

К крепостной стене, построенной из огромных, заостренных брёвен высотой в четыре человеческих роста, отряд подъехал в сгущающихся сумерках.

Однако ворота оказались распахнуты настежь, и на десятке последних столбов, отмечающих извилистую дорогу к вершине холма, горели яркие факелы, словно в ожидании важных гостей.

— Неужели это нас встречают? — едко хмыкнул недоверчивый Даренс, но ему никто не ответил.

Все устали и хотели одного — как можно скорее умыться, перекусить и добраться до нормальных постелей, которые им твёрдо пообещала княжна.

Веся и сама хотела того же, несмотря на то, что умудрилась таки немного вздремнуть. Однако отлично понимала, насколько несбыточна эта мечта. Впрочем, она и сама никогда не сможет себе этого позволить. Комендант крепости Сангр, преданный и доблестный воин, приходился Весе родичем через жену, одну из двоюродных тетушек. А ещё княжна несколько раз попадала в дозорный отряд, где он был командиром, и не просто уважала двоюродного дядю, а и считала своим другом.

И уехать, просто переночевав и не поговорив с родственниками после ужина, она не сможет. Да и не хочет. Она вообще решила устроить себе сегодня маленький праздник… прощальный вечер. И очень кстати вспомнила, что её любимая юбка лежит в мешке, второпях захваченная в последний момент. Ну а блузку даст тетушка… гулять, так гулять.

— Княжичи клана Ястреба? — заданный звучным мужским голосом вопрос прозвучал скорее утверждением. — Ну, наконец-то! А мы уже встречать собирались! А княжна…

— Тут я, — подъехав к стоящему в воротах воину, Веся намеревалась соскочить с седла возле него, но её опередил Рыж, обожавший коменданта ещё с самого первого совместного похода.

Прыгнул к ногам Сангра, заурчал, заходил вокруг него кругами, прижимаясь боками с такой силой, что воин едва удержался на ногах.

— Рыж, бандит! Пусти с хозяйкой поздороваться! Весеника, забери своего обормота!

— Рыж, — задумчиво произнесла спрыгнувшая с седла Веся, — а на кухне сметана.

Рысь покосился на нее не менее задумчиво, сметаной его сегодня не удивишь, но от коменданта всё же отстал и неторопливо потопал через двор к самому внушительному дому.

— Солнышко мое, — шагнув к племяннице, крепко стиснул её могучими руками воин, и его голос вдруг дрогнул, упал до шёпота: — Как же так?

— Я сама так решила, — тихо призналась Веся, стараясь не выдать кольнувшего сердце сожаления.

— Расскажи это степнякам, — фыркнул он сердито, всмотрелся в виноватую улыбку и потемнел. — Глупышка! Опять за кого-то ношу несёшь!

— Не нужно, дядя, — она называла его так очень редко, и это слово означало очень многое.

И её уважение и признание его права на поучения. И напоминание о своём праве последнего голоса.

— У меня свободный выбор и времени три месяца, — тихо пояснила Веся и добавила, чтоб окончательно прекратить бессмысленный разговор. — Ночью мы приняли бой в Важенском лесу, княжичи ранены.

— А ты? — Сангр вгляделся пристальнее. — Всех лечила и сражалась… кто бы сомневался. Идем в дом, комнаты вам готовы, ужин тоже, Омелина медовые пряники печёт.

На княжичей, которых встречали его воины, комендант даже не оглянулся, знал, что с гостями и без него обойдутся очень уважительно. А он своё внимание на них тратить не желал.

— Подожди, мешок заберу, — спохватилась Веся, — там у меня юбка. Хочу посидеть с вами в нормальной одежде, в походном ещё до Гнезда ехать.

— Давай сюда, — отобрал мешок комендант и поторопил девушку: — Тетка уже вон не выдержала! На крыльцо выскочила! Будет потом говорить, что из-за нас пряники сгорели!

Несколько минут Омелина обнимала племянницу прямо на улице, затем, заметив подходящих к крыльцу княжичей, спохватилась и утащила её в приготовленную комнату.

— Да давно готовы те пряники, — отмахнулась она, когда Веся забеспокоилась о судьбе любимого лакомства. — Лучше скажи, как это тебя угораздило? Может… выпустим ночью за ворота… неужели старая Дола тебя не укроет на три дня?

— Лина, я не хочу бежать, — виновато вздохнув, разочаровала тетку Веся. — Хочу умыться, переодеться и ограбить тебя на одну легкую блузку, мои в сумах. А потом поужинать и поговорить.

— Как пожелаешь, — расстроилась Омелина, но спорить не стала, надеясь попытаться убедить племянницу ещё раз. — Иди, купайся. Бадья с водой за занавеской. А блузку я сейчас принесу.

Она и в самом деле принесла, Веся только искупнуться успела, как в дверь протиснулся ворох разноцветных одежек, а за ним довольная тетушка.

— Вот! Выбирай! Я и платья прихватила и юбки. — Лина была плотнее племянницы, но умела за пару минут ушить любую вещицу.

— Юбку я везу, любимую…

— Успеешь ещё надеть, если всё же доедешь, — отказываться от своих намерений Омелина не любила. — А пока надень мое. Смотри, вот синяя, с кружевами. Или эта, черная с атласными оборками? А вот лавандовая, посмотри, какой шёлк! Так и струится!

— Тетя… ты не понимаешь. Я не могу это надеть, как я потом объясню, если жених спросит, куда делись мои вещи? И забрать у тебя лучшую юбку тоже не хочу!

— Прекрати даже думать, будто твоя тетка какую-то тряпку может любить больше, чем тебя! Думаешь, я не знаю… сколько раз ты моего Сангра… из тени на свет возвращала?! — Лина вдруг всхлипнула.

— Да сколько? — возмутилась Веся. — Всего один раз… и то не был он в тени! Просто ранен…

— А про тот случай… когда ты всех увела… — голос тетки шуршал тише шёлка, который она мяла в руках. — Я и вообще молчу.

— Вот и молчи, — так же тихо отозвалась Веся и сдалась. — Ладно, давай синюю юбку. И блузу к ней вон ту, цвета серого жемчуга… и иди к гостям, я сама оденусь.

— Ты заметил, как ей везде рады? — Ансерт остановился посреди просторной комнаты, где стояли по сторонам две кровати, и с опаской оглянулся на брата, расчесывающего влажные волосы. Берест не терпел, когда его разглядывают.

— Заметил, — процедил сквозь зубы старший и достал из мешка другую маску, тоньше и неприметнее, чем боевая.

— Меня так нигде не встречают, хотя я тоже немало людей вылечил, — продолжал гнуть своё младший.

— Ансерт! — рыкнул командир. — Ты знаешь, что я терпеть не могу твою привычку заходить издалека?

— Знаю. Но иначе тебе трудно что-то объяснить.

— Ты просто не пытался. Так о чем ты хочешь сказать сейчас?

— Сказать, что я знаю… вернее, догадываюсь про замысел отца. Он ей душу наизнанку вывернет, чтобы добраться до истины. И всё, чего она не знает, заставит у сородичей выпытать. Через месяц она будет вздрагивать от его имени и шпионить так же преданно, как её рысь.

— Вот как ты про него думаешь…

— А ты думаешь иначе? Ну объясни, чего молчишь? Дест, ты же знаешь, как я сочувствую твоему горю… сколько зелий сварил… а не знаешь того, что это он меня почти заставил стать алхимиком! Хотя дар к целительству у меня очень невелик!

— Но ведь другого у тебя нет? И ещё не поздно бросить это дело и начать изучать другое. Тебе всего двадцать четыре!

— Я не про это хотел говорить, — помолчав, огорченно вздохнул Ансерт. — А про куницу. Я решил… буду её защищать, даже если она не возьмет мой браслет.

— Ты уверен, что выстоишь против отца? — мрачно усмехнулся Берест, натягивая маску. — Давай поговорим после ужина? Негоже заставлять хозяев ждать.

Стол был накрыт на первом этаже, в уютном обеденном зале с огромным очагом, где багровели догорающие угли. Напротив ведущей на кухню двери уходила наверх деревянная лестница с ажурными, как кружево, перилами.

Именно на нее поглядывала хозяйка, радушно пригласившая княжичей к столу, но не спешившая разливать суп.

— Сейчас Весеника спустится, — кротко объяснила Омелина вопросительно глянувшему на нее мужу.

Кроме них и ястребов за столом присутствовал только помощник коменданта, немолодой, но жилистый мужчина, а подавала блюда его жена, проворная и ловкая, как белка.

— Да вон уже идет, — оглянувшись на лестницу, сообщила она и простодушно добавила: — Красавица наша.

Берест повернул в ту сторону голову скорее из желания проверить, не ошиблась ли кухарка, чем из интереса, и замер, рассмотрев спускающуюся по ступеням девушку. Совершенно незнакомую, как показалось издали. Она выглядела едва ли не вполовину стройнее ехавшей с ними куницы, в темно-синей, облегающей бедра юбке, спадающей до пола отделанными узким кружевом складками. Серебристо-серая блузка с недлинным рукавом и простым вырезом была вышита мелким речным жемчугом того же цвета, и нежная шея куницы казалась на её фоне белей молока.

Но главным, что приковало взгляды всех княжичей, была переброшенная на грудь коса. Пышная, почти до колен длиной, перевитая ниткой жемчуга в цвет блузки, и просто манившая коснуться её ладонью, проверить, так ли мягка она на ощупь, как кажется.

— Весеника, рядом со мной есть свободное место, — первым нашёлся Лирсет.

— С тобой рядом я ещё успею посидеть, а сейчас сяду возле дяди, — насмешливо отозвалась княжна и действительно села по правую руку от коменданта. — Лина, ты что гостей не угощаешь? Лирсу обязательно супа налей, он был тяжело ранен.

— Я уже совсем здоров, — заспорил было княжич, но Омелина немедленно плюхнула в его тарелку щедрый половник наваристого супа.

— С целительницей не спорь. Здоров ты будешь, когда она скажет.

Через минуту все княжичи усиленно работали ложками, и их дружное молчанье хозяйка приписала хорошему аппетиту.

Однако Веся то и дело ловила на себе осторожные взгляды женихов, изучающих её так пытливо, словно видели впервые. И только Берест прятал глаза, и это нарочитое небрежение ранило душу княжны внезапным прозрением. Потому он и сейчас не смотрит, и в избушке отказался обсуждать её судьбу, что точно знает, у него она браслет всё равно никогда не возьмет, ведь предлагать его положено с открытым лицом.

А девушка даже объяснить ему ничего не может, давно сама знает, что наказанье ему досталось слишком суровое, да к тому же по чистой случайности. И даже хорошо, что Веся не знала раньше, какой бедой лёг на княжича её невольный приговор. Иначе уже извелась бы в поисках способа, как выполнить единственное условие, которое успела произнести, сгоряча пожелав незнакомцу, чтобы его перекосило.

По мере того как убывали с блюд кушанья, а из кубков — крепкий квас на меду, обстановка за столом становилась всё непринужденнее и дружелюбнее и разговоры всё более громкими и откровенными. Успели рассказать и обсудить произошедшие в Важенском лесу события и видение Ансерта, план, как защитить селян и даже переправу через Ругор.

Наконец гости начали подниматься и благодарить хозяев за ужин, а вместе с ними поднялась и Весеника.

— Извини, Сангр, утром рано вставать.

— А может, погостите денек? — испытующе смотрел воин. — Завтра Тадор с отрядом приезжает, попрощаешься с друзьями.

— Если не успеем до ледохода, застрянем, — с сожалением глянула на него куница. — Извини.

И вообще, зря он Тадора поминает. Нет у нее к нему ничего… ну почти. Конечно, приятно было внимание, но о большем она не задумывалась. И никогда не позволяла ни ему намеков, ни себе вольностей.

— Тогда хоть спой… ту, нашу, — Сангр шагнул к стене, снял нежно звякнувшую струнами гитару, тронул струну.

Эх, дядя! Хотелось крикнуть Весе, что же ты всё по живому-то режешь!

Но отказывать не стала, отошла к очагу, присела на скамеечку, дождалась, пока зазвучит знакомая, незамысловатая мелодия.

Ястребы, заинтересованные разговором, шли к лестнице нарочито неторопливо, а услышав негромкий и печальный, но чистый как родничок голос, и вовсе замерли, словно их и нет.

Опять горит в ночи костёр

Опять за нами пляшут тени

Завороженно светел взор

А над огнем плывут виденья

Степей далёких и шатров

Чужих стоянок пыль и копоть

А рядом друга крепкий локоть

И песня стрел сквозь вой волков…

Княжичи словно воочию видели отряд усталых воинов, прилегших у костра в ожидании горячего варева, их неспешное обсуждение дневных событий и планов на завтра, струйки дыма, улетающие к далёким звездам.

— А теперь спокойной ночи, — резко оборвав песню, решительно поднялась со скамеечки Весеника. — Утром увидимся.

И торопливо побежала вверх по лестнице, придерживая непривычную юбку.

Несколько минут все стояли молча, провожая её потемневшими взглядами, а когда комендант, пробормотав «спокойной ночи» и как-то ссутулившись, шагнул прочь, его остановил глухой голос Береста.

— Сангр… ещё одну минуту.

— Да? — не оглядываясь, спросил воин.

— Скажи дозорным, чтобы выпустили нас за два часа до рассвета. А если проспим, пусть разбудят. И ещё… сумки княжны мы оставим в конюшне.

Развернулся и твёрдо зашагал по ступеням.

— А… князь вас не накажет? — недоверчиво хмурясь, всё же обернулся к ним комендант.

— Нет, — отрывисто пробасил самый дюжий из ястребов, устремляясь за братом.

Остальные княжичи ушли молча, и только тогда Сангр поверил, что они не шутили.

— Омелина… не вздумай её предупредить.

— Она на это не пойдет, — печально качнула головой его жена. — А предупреждать не буду. Я ничего не слышала.

Глава шестнадцатая

Он появился ниоткуда, как появлялся всегда. Сцапал её со спины крепкими руками, рыкнул в ухо что-то гнусное, обдав мерзким запахом перегара, тиснул пальцами холмик растущей и потому неимоверно чувствительной груди, заставив вскрикнуть от боли, забарахтаться в яростной попытке вырваться.

Сердце рванулось и забилось в сумасшедшем беге, а затем в нем внезапно вспыхнул жаркий, острый, подкатывающий к горлу и требующий немедленного выхода гнев.

И почти сразу обдала холодной волной острая тревога, кто-то невидимый закричал, нельзя, это нельзя!

— Нельзя… — резко сев в постели и ещё не открывая зажмуренных глаз, Веся отчаянно замотала головой. — Нельзя!

И облегченно всхлипнула, чувствуя, как отступает, растекается по телу невыплеснутая сила.

Открыла глаза и, отирая одной рукой слезы, потянулась другой за стаканом с водой. А пока пила, успокаиваясь окончательно, рассмотрела, что за окном уже светает.

— Рыж? Ты почему меня не будишь? — княжна мимоходом погладила рысь и отправилась умываться.

Через несколько минут, когда, умывшись, Веся вернулась к коврику, на котором спал рысь, зверь уже сидел у двери. Поглядывал на хозяйку невозмутимыми желто-зелеными глазами, ожидая, пока его выпустят погулять.

— Иди, — отбросив крючок, толкнула дверь княжна и замерла в недоумении, дверь не открылась.

Ещё не веря мгновенно вспыхнувшим в мозгу подозрениям, Веся постояла секунду, обдумывая возможные причины такого странного происшествия, затем шагнула за занавеску, где вешала вчера походную одежду, и облегченно вздохнула. Всё было на месте, даже её мешок, поправившийся на пару блузок.

Первым делом девушка очень тщательно и аккуратно оделась, собрала все вещи, секунду посомневавшись, положила в мешок подаренную юбку, вытащить её ничего не стоит, если догадки окажутся верны. И только полностью собравшись и повесив за спину лук, снова шагнула к двери. Нажала несколько раз, убеждаясь, что дверь не заперта, а приперта снаружи чем-то тяжелым и, горько усмехнувшись, направилась к окну.

Эх, дядя, а ведь всегда был таким честным и преданным! Ну, с чего ты взял, будто куницу остановит запертая дверь, если она отлично помнит про крышу веранды, которая проходит под окнами этих комнат?

Да её даже запертые ворота не остановят, фыркнула Веся, хотя это будет прямой вызов её отцу, а он такого не прощает даже лучшим друзьям.

— Рыж, рядом, — строго приказала Веся, перебрасывая через подоконник ногу.

И уже через пару минут, дойдя по крыше до угла, легко спрыгнула во вскопанную под цветы клумбу. Даже не взглянув на выпачканные в сырой земле сапоги, прошла через двор к конюшне, сопровождаемая ни на шаг не отстающим зверем, и усмехнулась, обнаружив, что створки дверей заперты массивным замком.

— Этот замок, дядя, — ковыряя холодную железку извлеченным из целительского кошеля пинцетом, сообщила словно вымершему двору княжна, — будет надгробием над моим уважением к тебе.

Через пару минут замок валялся на земле, а Веся, распахнув во всю ширь створки и оставив Рыжа их караулить, застегивала на одиноко стоявшем тэрхе пряжки седла. Своих сумок она не нашла, но волноваться о них и не подумала. Секунду помяла пальцами тяжёлый шёлк юбки и со вздохом засунула её глубже в мешок. Лине и так будет очень тяжело, против мужа она пойти не могла, слишком любила. И не Весе осуждать тетушку за то, что не смогла его переспорить.

Ворота, разумеется, тоже оказались опущены, но к такому Веся была готова заранее. Подъехала на Проныре к караульной будке, приказала Рыжу сторожить зверя и, соскочив с седла, распахнула ногой дверь.

Она ни минуты не сомневалась: комендант сейчас следит за ней из окна, и подозревала, что и тетушка находится рядом с ним. И очень надеялась на способность Лины уговорить упрямого мужа и дальше изображать из себя невидимку.

— Что случилось? — незнакомый Весе здоровенный стражник встал в дверях.

— Открой ворота.

— Не приказано, — не двинулся он с места, и в тот же миг рысь, повинуясь еле слышному щелчку, прыгнул на воина, сбивая его с ног.

— А вот за то, что мне пришлось нападать на собственных людей, ты будешь отвечать перед князем, дядя, — прорычала Веся, ловко вливая в рот стражника сонное зелье.

— Ты бандитка! — пролепетал он заплетающимся языком.

— Я княжна Весеника, а ты предатель и бунтовщик, — поворачивая колесо, поднимающее ворота, холодно заявила девушка. — И князь будет судить тебя вместе с твоим командиром. Так ему и передай, и пусть забудет, что я считала его другом и родичем.

— Неужели у тебя хватит совести так поступить с человеком, рядом с которым ты сражалась и сидела в засаде? — горько спросил такой знакомый голос, и в караулку шагнул комендант.

Рыж кинулся к нему, но команда — «рядом» вернула его к хозяйке.

— С тем самым, кого я уважала? — презрительно поинтересовалась куница. — И которого вывела из-за грани? Не говоря уже о «том» случае? С тем, кто был мне дядей и командиром и кому я пела у костра песни? И кто так подло сегодня предал не только меня, но и князя, обещавшего этот союз Илстрему в знак примирения?

— Они сами решили уехать и оставили твои сумки!

— Они не имели права за меня решать! Это ты своими соплями их подтолкнул и даже не сообразил, что разрушаешь этим планы отца и матушки Лерсеи! Неужели ты не мог догадаться, что просто так она никогда бы не отдала мне Рыжа? Какое ты имел право решать за всех, за князя с княгинями, за ястребов и за меня? Если я к тебе хорошо относилась, значит, нужно испортить мне отношения с отцом и матерями? Неужели ты считал, что я отступлюсь от данного отцу слова и выйду замуж за Тадора?

— Это твой отец прислал письмо… — тяжело выдавил потемневший комендант. — Намекнул, чтобы я поговорил.

— Ну вот, — горько фыркнула Весеника, — ты поговорил. Я сказала — нет, этого было недостаточно?! Ты не захотел отступать от своих замыслов и превысил власть, данную тебе этим письмом. А ведь отец не собирался меня возвращать, как ты не понял! Он хотел лишь проверить, действительно ли я приняла это решение не сгоряча. А теперь выйди, мне придется скакать без завтрака и остановок, чтоб догнать этих оболтусов. И не забудь прислать мои сумки.

— Я соберу отряд, тебя проводят.

— Не хитри. Тебе не удастся меня задержать и навязать мне в спутники людей на лошадях. Ты не хуже меня знаешь, что они вдвое медленнее! Делай, как я приказала, если не хочешь валяться рядом с этим бедолагой. Выходи!

— Эх, Веся! — Сангр отвернулся, шагнул к двери и вдруг резко обернулся к девушке.

Повинуясь щелчку хозяйки, Рыж мгновенно скользнул вперед. Встал между бывшими друзьями, защищая куницу своим телом и угрожающе зашипел, приоткрывая клыки.

— И ты тоже… — Комендант отчаянно махнул рукой, развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Веся проводила его бдительным взглядом и бегом выскочила из караулки. А уже через несколько секунд, вскочив на Ныра, мчалась прочь, провожаемая взглядами трех десятков людей. Все они с затаенной тревогой ожидали особый приказ коменданта и вздохнули с неимоверным облегчением, убедившись, что его всё же не последует.

Первые полчаса девушка скакала, ничего не видя вокруг, ведомая желаньем уйти от возможной погони и жгучей обидой, заливавшей лицо непрошеными слезами. Ну, неужели он плохо узнал её за последние три года, не смог уяснить, что Весю просто трясет от ярости, если кто-то пытается принудить её к чему-то насильно? Даже если это обычная работа, вроде мытья чашек. Зато княжна всегда старается помочь тем, кто подходит к ней с просьбой, не считаясь ни со временем, ни с собственными интересами. И ведь понял же Сангр, что её уговорила Мариля, неужели думал, будто она может предать доверие сестры?! Да с какими глазами Веся вернулась бы домой и посмотрела в лицо Марилики, когда та уже вся в мечтах о свадьбе с любимым мужчиной?

А ведь потом пришлось бы смотреть в глаза отца и матерей, которым она объявила своё решение, не дав права даже на совет! Ну уж, нет! Лучше замуж за Ансерта, у них и общий интерес есть.

Да и не такие они чуждые и непонятные, эти ястребы, как о том болтают на кухне всезнающие стряпухи.

Постепенно Веся успокоилась, слезы иссякли, а природная смекалка и жизнерадостность выкарабкались из-под вороха обид, задвинули их в дальний уголок души, какой есть, как подозревала княжна, у всех людей. И перед девушкой встал главный вопрос, куда ехать?

Нет, направление, само собой, у нее одно, в Забрег, к переправе через Ругор. Но вот попасть туда можно двумя путями, от села к селу по главной дороге, и это довольно извилистый путь. А можно спрямить дорогу и ехать по неудобьям короткими тропами. И хотя все они княжне знакомы, но велика опасность попасть в непроходимое по весенней поре местечко и возвращаться назад, потратив драгоценное время.

Ох, и глупая, — с досадой шлепнула себя по колену куница, посчитала, что разгадала все дядины хитрости, а главное в гневе выяснить и забыла! Когда её женихи удрали из крепости? Нет, про то, чтоб Берест решился увести их прямо с вечера, не стоит и думать, он отлично знал, как устали и братья, и звери. Значит, дал выспаться, а воинам в походе обычно дают пять часов сна. И если он дал столько же, то ушли они часа за два перед рассветом, или чуть позже. Не покормить Лирсета после её настойчивых напоминаний командир не решился бы.

Веся вспомнила про завтрак, прислушалась к себе, очень она хочет есть или может потерпеть ещё немного, прежде чем заезжать к знакомым селянам? И тут в голову девушки пришла настолько простая и светлая мысль, что она сначала даже самой себе не поверила.

Несколько минут княжна обдумывала неожиданную идею со всех сторон, ища недостатки, и не находила. А взвесив все выгоды этого решения, повеселела, погладила Ныра, позволяя бежать медленнее, и отыскала в мешке горсть орешков. До ближайшей деревни, где староста сделает для княжны всё, что в его силах, ещё три версты, и можно немного перекусить, обкатывая в голове все тонкости задуманной проделки.

— Были, матушка, как не быть! Промчались на зорьке, всех собак подняли, наши-то сразу решили, будто злодеи нагрянули! Но Лых как раз шёл от зазнобы и всех разглядел. Так и доложил, пятеро, на горных ведмедях, в походной одеже. Нет, без масок. Понятно, матушка, есть, как не быть. Думаю, сейчас они в Пеньках, мы туда к завтраку добираемся, а звери быстрее скачут. Так вихрем и промчались, лиходеи. Кто говоришь? Женихи? Ах, они, поганцы, чего удумали! Значит, через час-два будут в Холодном, если завтракать не сядут. Успеем, как не успеть! Понял, матушка, сейчас бегу.

— И запомни, никому ни слова… особенно людям дяди, это он их подбил. Расстроился, бедняга, известием о моем отъезде, словно раньше не знал, что у девушек родной дом всегда на чужбине!

— Как можно, матушка! Да разве я когда подводил? А ты глянь-ко мою супружницу, пятый день на спину жалуется.

— После гляну, времени хватит. Беги, я жду.

— Что это за село? — подъехал к остановившемуся командиру Ансерт.

— Холодное, — не глядя в карту, ответил надевавший маску Берест.

— Мы и тут не остановимся? Хоть по кружке горячего отвара? — просить мрачного брата Ансерту не хотелось, но утренний холодный ветерок, свистевший мимо со скоростью несущихся тэрхов, выстудил, казалось, до костей.

— Тут был трактир, в начале села, — глядя в сторону просветил братьев Ранзел, не менее мрачный, чем остальные.

Ястребы рассорились ещё ночью, едва дошли до комнаты Береста.

— Ты что, с ума сошёл? — шипел на командира Даренс. — Поверил этому представлению? Да они же всё разыграли, дядя… тетя… А как ты оправдаешься перед князем? Учти, я врать не буду, это вам он всё простит, если прознает.

— Откуда он прознает? — подозрительно уставился на него Ранзел.

— Не знаю. Но если меня спросит — расскажу всё, что видел.

— Свинья ты, Дарс! — вырвалось у алхимика.

— Не нужно, Ансерт, — твёрдо остановил его командир. — Пусть рассказывает. Каждый понимает честность по-своему. Я и сам расскажу… как понял я. Но утром вытряхну вас отсюда сам, если кто-то не пойдет добровольно.

Вот с тех пор они и не разговаривают, не считать же за разговор слова — «тут налево», «а тут ручей»?

— Хорошо, — нехотя сдался Берест. — Остановимся на полчаса в трактире. Веди, Ранз.

— Ну, как вы кстати, — лучился счастьем здоровяк-трактирщик. — А я уж думал, не будет сегодня народу. Садитесь за любой стол, а я вам сейчас подам пироги, отвару горячего… а может, чего поплотнее? Есть яишенка-болтунья с копчёной грудинкой, колбаски жареные, заячье седло, тушенное в сметане…

— Неси, — глянув в прорези маски на загоревшиеся голодным блеском глаза братьев, махнул командир.

Завтракать в крепости они отказались, а хозяйка, прячущая опухшие от слёз глаза, и не настаивала. Но корзинку с собой сунула, и они вежливо взяли, чтобы тут же забыть в конюшне. Есть припасы, собранные недовольной поступком мужа женщиной, Берест всё равно не разрешил бы ни одному из них. Знал, чем может ответить разъяренная куница на внешне безобидную шутку.

Еда, действительно, оказалась вкусной и приятно согрела желудки, а словоохотливый хозяин, усевшийся неподалёку, порадовал своим рассказом торопившегося уйти командира.

— Так потому народа и мало, что вода в Енотовом овраге спала и можно пройти по мосту. Мост там крепкий, каменные столбы, мы для себя два года назад поставили. Теперь всё лето и осень на Забрег напрямки ходим, два часа — и на месте. Да вон у нас карта висит. А, у вас своя есть?! Так они все одинаковы. Как? Нет моста? Так срисуйте с моей, мы сразу, как построили, так и отметили. Видите, какой крюк дорога-то дает.

— Андох, — заглянул в трактир солидный мужчина в добротной одежде. — Скажи народу, тропа через Енотов мост открылась. Я сам сейчас из Забрега.

— А в Забреге переправа ещё стоит? — с деланой небрежностью осведомился Ранзел и замер в ожидании ответа.

— Стоит пока, но надежи нет. Трещит уже в верховьях, трещит. Так не забудь, Андох.

— Где этот мост? — положил перед трактирщиком карту и монеты Берест, и хозяин услужливо нарисовал крестик.

В том, что он не ошибся, командир не сомневался, только в этом месте овраг был уже всего и делал крутой изгиб.

Вскоре пятеро всадников на тэрхах уже выезжали из села той же дорогой, по какой и приехали, чтобы спустя пару верст свернуть на ведущую к Енотову оврагу тропу.

— Поехали, — умиленно вздохнул провожавший их взглядом трактирщик, прижимая к груди фартук.

— Поехали, соколики, — подтвердил вынырнувший из-за угла солидный мужчина, заходивший меньше четверти часа назад в трактир.

— Ястребы! — так же умиленно поправил хозяин, подмигнул старосте, и они дружно захохотали.

— Ну, и где этот проклятый мост? — в который раз едко спросил Даренс, оглядывая мрачных братьев и недовольных, вымазанных вонючей болотной грязью тэрхов. — По-моему, мы по этому месту уже проезжали.

— Трижды, — сквозь зубы процедил Ранзел, — и вот на карте крестик! Но тут даже тропы нет.

— А там, где есть, непроходимая топь, и высохнет она к середине лета, не раньше, — так же хмуро подтвердил Ансерт и вдруг оглянулся на младшего княжича, всё утро державшегося особняком позади всех. — Лирсет! А ты почему сегодня молчишь? Плохо себя чувствуешь?

— Да, — хмуро подтвердил тот.

— Где у тебя болит?

— Тут, — коротко прижал руку к груди младший и отвернулся.

— Где именно? — не понял Ансерт. — Дай руку, я посчитаю пульс.

— Он хочет сказать, что влюбился, — едко просветил алхимика Даренс и снова уставился на Ранзела. — Ну и куда нам ехать дальше?

— Назад, — глухо скомандовал Берест, костеря себя за то, что по его вине они потеряли два часа.

И потеряют ещё один, пока вернутся к тому трактиру. А там командир обязательно потратит пару минут, чтобы показать наглому лгуну, сколько стоит потеха над ястребом. Думать о том, что эта прогулка к мнимому мосту съела весь запас времени, он пока не хотел. Комендант пообещал запереть все ворота, а когда гости на цыпочках покидали его дом, огромный тяжеленный сундук уже стоял под дверью княжны на заботливо подложенной шкуре.

— Нужно проехать село не останавливаясь, — неожиданно объявил Ранзел и с состраданием оглянулся на снова замолчавшего Лирса. — Если она сумела вырваться, то вполне можем столкнуться.

— Лучше просто объехать его стороной, — неохотно подал идею Ансерт, поддерживающий в душе брата, но не сомневающийся, что Даренс прав. Он вообще в таких вопросах не ошибается. Отцу очень не понравится принятое Берестом решение, и их ждет очень долгий и тяжелый разговор. Князь умеет наказывать так, чтобы провинившийся потом сам дольше всех помнил о своём проступке.

— Нет сейчас окольных дорог, всё развезло, — просветил его Ранз и снова оглянулся на Лирсета.

— А я думаю, — объявил тот, заметив тревогу брата, — нужно поехать в трактир и просто спросить, проезжала княжна или нет. Они её не пропустят.

— Я тоже намерен добраться до трактира. Уже два часа хочется надавать трактирщику по шее, — желчно озвучил мысли командира Даренс.

— Не советую, — отозвался Ансерт. — Чужие земли. Нажалуются отцу… или Весенике.

Братья притихли при имени княжны, представляя себе, как будут смотреть ей в глаза, если встретятся. Мечтательно улыбался только Лирсет, уверенный, что его куница ругать не будет. Он же ещё нездоров!

Глава семнадцатая

Как убедились ястребы через час, их планы проехать мимо села или трактира были загодя обречены на неудачу. Едва княжичи добрались до первых домов, им навстречу вылетело с десяток всадников. Крепкие парни, вооруженные грубыми мечами и палицами, вели себя довольно вежливо, хотя и непреклонно. Сообщили, что гости нарушили закон и теперь в трактире их ждет для разбора староста. А затем очень умело окружили, оставив только один путь — вперед.

— Едут! — заскочил в зал трактирщик, метнулся к княжне, спокойно сидевшей в высоком кресле, принесённом для нее из дома старосты. — Подъезжают, матушка. Помощь тебе нужна или сама справишься?

— Чего там справляться, — вздохнула Весеника с нарочитой досадой. — Будто тебе характер Сангра не известен! Он же любого заставит под свою дудку плясать.

— Но я с ними говорил… парни вроде серьезные.

— А на сказку о мостике попались, как дети! Не подумали, что я им первая рассказала бы, будь он на самом деле. Иди, не волнуйся, про суп не забудь.

— Иду, матушка, — трактирщик очень вовремя исчез за занавесью, скрывавшей вход на кухню.

С крыльца, резко распахнув добротную дверь, в зал толпой ввалились сердитые ястребы.

Промчались почти до середины комнаты, ведомые злостью и оскорбленные намеками на какие-то неправильные действия, и застопорились, натолкнувшись на резко остановившегося Береста.

— Ну, где он… — прогудел разгневанно Ранзел, озирая с высоты своего роста помещение, и замер, обнаружив, куда смотрит командир.

За накрытым нарядной скатертью столом в удобном кресле сидела девушка, облаченная в походный костюм и расшитую жемчугом и бисером маску, не узнать которую было просто невозможно.

И из-под этой маски на ястребов строго и печально смотрели знакомые фиалковые глаза.

На долгую минуту в зале воцарилось молчание, прервать которое не желал никто: ни женихи, постепенно начинавшие понимать, что все их метания по болотам в последние три часа были тропой в хорошо продуманную ловушку, ни Веся. С той минуты, как куница отправила старосте Холодного голубей с подробными указаниями, у девушки было достаточно времени, чтобы хорошенько и спокойно обдумать всё случившееся и взглянуть на него, как учила старшая мать, из разных углов.

И Веся просто не могла не оценить благородства Береста, решившего преступить волю отца, лишь бы не вырывать её из круга знакомых и любящих людей, которые показывали своё горе так откровенно. Немногие на его месте отважились бы на подобное, зная, что даже проверенные в бою братья будут не согласны с этим решением командира. Как любая девушка, княжна не могла не замечать особую заинтересованность во взглядах ястребов, вспыхнувшую после того, как она открыла лицо. И раз она им нравилась, значит, братья просто не могли не поссориться, хотя и не решились ослушаться командира, если стоят сейчас перед ней такой дружной толпой.

До того момента, пока не добралась сюда и не поговорила с Андохом, Веся больше всего опасалась, что придется собирать женихов по одиночке.

И теперь она просто смотрела в глаза командира, ожидая, как он поступит, сообразив, что невеста их перехитрила. Но не находила в этих глазах ни раскаяния, ни злости. Да там даже досады не было, только усталость и безмерная горечь человека, не успевшего вытащить из реки утопающего. И ещё какие-то невнятные отголоски чувств, то ли облегчение, то ли радость, но спрятанные так глубоко, что распознать точнее Веся не смогла.

— Вы чего встали… — выглянул из-за брата Лирсет и обнаружил княжну. — Весеника!

В этом полувскрике-полувопле было столько искренней радости, что Веся невольно улыбнулась и перевела взгляд с командира на уже топавшего к ней младшего.

— Я верил, что ты уйдешь от своего дяди, — твёрдо заявил он и, придвинув стул, сел так, чтобы смотреть девушке в глаза. — Ты нас простишь?

Княжна задумчиво рассматривала подопечного, отмечая болотный запах и грязь на сапогах, яркую радость в глазах и подозрительный румянец скул. Гадая, что лучше, сразу сказать, что в душе она их уже оправдала, или немного помучить, чтоб в следующий раз советовались с нею, когда будут принимать решение, касающееся её судьбы?! И сочла за лучшее еще немного подождать, прежде чем объявлять им о помиловании.

— Подумаю, — обронила Веся холодно и, помолчав несколько секунд, нехотя добавила: — Мне кажется, тебе следует умыться.

— Так готово всё, матушка, — выглянул из-за занавески трактирщик, давая понять, что никуда он и не уходил, так и стоял тут, ожидая, чем закончится небывалый на его памяти розыгрыш.

Хотя она и сама знала, что пропустить такое зрелище Андох не мог. Да и какой трактирщик упустит возможность оказаться единственным свидетелем события, о котором потом многие годы можно будет рассказывать посетителям, в лицах изображая, — «вот тут она сидела, а тут они стояли, соколики!». И разумеется, его байки начнут со временем обрастать подробностями, которых никогда и не было.

Скованно и устало приветствуя невесту, ястребы проходили мимо нее к двери, ведущей в заднюю часть дома, и только Берест так и не проронил ни слова. Зато сиял ослепительной улыбкой Даренс, то ли обрадованный отменой княжьего наказания, то ли решивший, что у него появился шанс снова попасть в тайный список куницы.

На всякий случай Веся нарочно пообедала заранее, не зная, чем закончится её встреча с ястребами. И теперь поднялась с кресла, едва княжичи скрылись за дверью. Нечего сидеть с ними за одним столом, тратить время понапрасну и смущать женихов. Пусть поедят спокойно.

— Я в лавку, — объявила она Андоху. — Корми гостей как следует, раньше чем через час не отправимся.

Позвала Рыжа, лежавшего под лавкой, как тайное оружие, и направилась прочь. Пока сумки не догонят хозяйку, нужно запастись кое-какими необходимыми в дороге мелочами.

Вообще-то лавки и ярмарочную толчею Веся не переносила ещё с тех самых пор, как проклятый дар проявил себя в первый раз. Подумав о лавке, княжна невольно вспомнила ночной кошмар и незаметно трижды сплюнула через левое плечо. Давно заприметила, что снится ей тот проклятый бродяга к неприятностям. Ей тогда было всего тринадцать и на ярмарку без матери её отпустили лишь во второй раз. Следить за Весей должны были старшие сестры, но они так надолго застряли в шатре гадалки, что девчонка не выдержала. В те времена её интересовали сласти, куклы и комедьянты, а не какие-то будущие женихи, и смелая куница решилась обойти ближайшие балаганы, навесы и шатры в поисках чего-нибудь интересного.

В том, что не заблудится, девочка была уверена, высокий черный купол гадального шатра резко выделялся среди ярких, расписанных диковинными цветами палаток. И, разумеется, она заблудилась, но спохватившись, не растерялась и не стала звать на помощь. Да и зачем ей помощь, если Веся отлично помнила, в какой стороне от входа был тот шатёр? Но вот отправиться к нему она решила вовсе не по дорожкам, забитым людом. Ей там и так уже бока намяли и чьи-то наглые руки не раз пытались то срезать заговоренный кошель, то щипнуть за ягодицу. И это изрядно вывело из себя княжну, привыкшую в своём доме к уважению и не терпевшую подобных грубых вольностей. Оттого она и приняла решение пройти напрямик через пустырь, к которому шатры стояли задами. И почти дошла, уже видела черный купол, когда её стиснули цепкие лапы и бесцеремонные пальцы принялись грубо ощупывать, толкая в угол между кипами тюков и бочек.

Веся растерялась только на миг, а потом, когда не удалось освободить перехваченные за спиной руки и выхватить кинжал, дико испугалась и разозлилась. В следующий момент злоба превратилась в незнакомую прежде кипящую ненависть, и, услышав пошлый шепоток, что она горячая девочка, Веся процедила в зажимающую рот ладонь:

— Чтоб ты сгорел, гадёныш!

Наглые руки вдруг отпустили её, и девчонка отчаянно рванулась прочь. Не оглядываясь и не желая знать, почему в спину дохнуло жаром, а над разом притихшей ярмаркой пронесся истошный безнадёжный вой.

Задыхаясь от слёз и пережитого ужаса, Веся выскочила из узкой щели между шатрами прямо в руки перепуганных сестёр и упала в обморок, ощутив, как резко закончились силы.

Обгоревший труп бродяги тогда закопали где-то в овраге, сочтя, что его наказал за попытку воровства один из чародеев, хотя все они решительно отвергали подобные домыслы. Знали правду только матери Веси и князь, даже сестры считали, что девочка испугалась жуткого зрелища горящего бродяги. Весь следующий год юная куница провела на дальней заимке, якобы восстанавливая под присмотром одной из сильнейших целительниц душевное здоровье. А на самом деле упорно учась управлять своей силой, а заодно совершенствуясь в стрельбе из лука и прочих вещах, не лишних для обороны от бандитов.

Веся дошла до лавки и распахнула дверь, пропуская Рыжа вперёд, чтоб следовавшая за рысью толпа малышей не докучала зверю и не кормила чем попало. Ловкая лавочница, едва рассмотрев, кто к ней пожаловал, немедленно выпроводила двух молоденьких девчонок, копавшихся в бусах и лентах, и прикрыла за ними дверь.

— Всё слышала, всё знаю, матушка, — бесцеремонно объявила она. — Чего желаешь?

— Запасные верхние штаны и тёплую безрукавку. Если мои сумки меня не догонят до переправы, боюсь, после Ругора буду мёрзнуть.

— Всё есть, выбирай, меряй, — женщина вывалила перед княжной кучу вещей, и опомнилась Веся только тогда, когда оказалась владелицей не только штанов и безрукавки, а и мягких коротких ботиночек, в каких удобно ходить по дому, пары сорочек, запасного белья и кучи мелких вещичек, вроде заколок, платков и поясков.

— Темная сила, ну и набрала я, — ворчала Веся, глядя, как лавочница умело упихивает всё в новую сумку. — Умеешь ты уговорить.

— Так для расстроенной девушки это же первое лекарство, новых платков да поясков накупить. Наденешь их и чувствуешь себя совершенно не той, какой была до этого, и все беды-печали вроде как тоже уже и не твои, — тараторила лавочница. — Идем, матушка. Я тебе сама суму до трактира снесу, уж не обижай меня.

— Хорошо, — положив на прилавок монеты, согласилась Веся, и в этот момент дверь распахнулась.

— Весеника, — командир стоял на крыльце, зорко оглядывая комнату, — трактирщик сказал, что ты хотела выехать через час?

— Это я её задержала, — ринулась на защиту княжны повязывающая платок лавочница. — Уже идем.

И подхватив сумку, направилась к двери.

Берест только нахмурился, протянул руку, отбирая у женщины суму, и первым направился к трактиру, даже не намекнув княжне о своём желании заплатить за купленную ею одежду. Опасался даже попытаться завести об этом разговор, потому что впервые в жизни не представлял, как поведет себя девушка. Согласится принять его деньги, как сделала бы любая невеста из других кланов, или гордо откажется, сочтя их откупом за ночную выходку женихов. И ведь нельзя даже открыть княжне, как он сам проклинал себя за поспешность, ведь мог бы откровенно поговорить с нею прежде, чем решаться на обман.

Хотя, о чем там говорить, если она уже не раз доказала, что сама приняла твёрдое решение стать женой одного из ястребов. Не подозревая, как несладко ей придется в доме князя Илстрема, твердо уверенного, будто его сына искалечила одна из её родственниц.

— Ой, хорош, — поглядывая на подтянутую, статную фигуру идущего впереди командира, шепнула Весенике лавочница, и не подумавшая остаться в своём заведении. — Ты ещё никого не выбрала?

— Три месяца дали, — похвасталась Веся, хотя точно знала, что это просто обещание, никто не позволит невесте так долго мутить воду в доме, сводя в стычки горячих парней. — И в доме князя неженатых ястребов тоже толпа. У них ведь в двадцать не женятся.

— Знаю, — поддакнула лавочница. — Всех, кому двадцать два исполнится, отпускают на ярмарочный месяц в Ставин, пожить вольной жизнью, с лисичками познакомиться. Некоторые счастливчики, кто пошустрее, с невестами возвращаются.

А некоторые с наказанием, мрачно продолжила про себя её слова княжна, и вдруг поняла, отчего он был тогда так бесшабашно весел, пьян и нахален! Лисички! Вот откуда в тот вечер шла троица юных ястребов, налетевшая на толпу любопытных девиц из всех кланов, изучавшую наряды, туфельки и украшения, выставленные в ярко освещённом большими масляными лампами широком застеклённом окне недавно открытого «магазина».

Веся тотчас припомнила, как, затаив дыханье, слушала рассказы сестер и домочадцев об этой новинке, совсем недавно появившейся в Ставине, как жгуче завидовала тем, кто уже успел прогуляться вечером перед необычной лавкой со столь же чудным названием. Саму её в такие прогулки не брали, отец в этот раз проявил необычайную твердость, и после она поняла, чего он так опасался.

А в тот вечер, сжигаемая любопытством юная княжна решилась на рискованный и совершенно запретный поступок. Громко сообщила о своем намерении пойти в купальню, а сама перелезла через садовую ограду и отправилась на центральную улицу Ставина, где и располагался заветный магазин. Благо отчий дом стоял от него всего в пяти минутах ходьбы.

Весеника нахмурилась и постаралась задвинуть в дальний уголок памяти происшествие, забыть последствия которого насовсем не сможет никогда, зато постарается исправить… хотя вряд ли станет после этого Бересту другом.

— И остальные хороши, — постановила лавочница, рассматривая от ворот трактира ястребов, сноровисто седлающих отчищенных от грязи тэрхов. — Особенно вон тот богатырь! И беленький пригож, но уж бабник небось, каких поискать! А вон тот мальчик прямо-таки маковым цветом цветет, тебе не подозрительно, матушка?

— Ещё как, — Веся и сама уже поняла, что румянец Лирса не имеет ничего общего со смущением, и сразу забыла и про своё недавнее намерение ни с кем ни разговаривать, и про тревоги о беде командира. — Лирс!

— Да? — мгновенно засияв счастливой улыбкой, устремился к ней младший, провожаемый хмурыми взглядами остальных. — Что ты хотела сказать, Весеника?

— Чтоб ты немного наклонился, — прохладная ладошка целительницы легла на лоб парня, вызвав новую блаженную улыбку на его губах и рассерженный взгляд куницы.

— Ансерт!

— Я ему говорил, чтобы шапку надел, — пробурчал алхимик. — Не драться же с ним.

— Вы оба меня разочаровали, — строго сообщила Веся. — Целитель должен быть настойчив, когда разговор идет о здоровье подопечного! А ты не улыбайся! Долг раненых — свято слушать целителей! Если раненые хотят выздороветь, само собой!

— Святые слова, матушка! — поддакнула лавочница. — Всё так. Строга! Но справедлива!

— Что с ним? — хмурый Берест уже стоял рядом с копающейся в кошеле с зельями Весей.

— Снова жар. Ну мог бы подумать, что он ещё слаб после ранения! И ему надобно одеваться теплее, чем остальным, и отдыхать больше!

Вот не хотела она уколоть командира, так вышло, но он принял её слова на свой счёт, нахмурился сильнее, глаза потемнели. Но сказал вовсе не то, чего она от него ожидала.

— Может, нам тут остановиться? Отлежится денек.

— Боюсь, мост поднимут, — голос Весеники стал мягче. — Тогда застрянем дней на пять. Я сейчас зелье дам, а вы проследите, чтобы шапку не снимал.

— Я не сниму, — виновато пообещал Лирсет и, не морщась, проглотил горькое зелье.

Глава восемнадцатая

В Забрег отрад въезжал, когда солнце уже уверенно катилось вниз, проделав большую половину пути по направлению к вершинам гор, белевших на западе. Веся ехала на своём привычном месте, после Береста и Ансерта, за нею неотступно следовал Лирсет, которому целительница вместе с жаропонижающим влила и сонного зелья. И теперь младший ястреб сладко спал, упакованный в уже привычный к такому использованию шатёр.

Двери многих харчевен, закусочных и трактиров были широко распахнуты, хозяева пользовались тёплой погодой, чтобы не топить печи. И изо всех этих дверей доносились бесподобные ароматы жареного мяса и рыбы, пирогов, супов и прочих очень аппетитных блюд, но командир не останавливаясь вел отряд к переправе.

Что мост ещё не поднят, Веся рассмотрела сразу и облегченно вздохнула. Нет, ей вовсе не хотелось поскорее оказаться в Сером гнезде, но она уже была однажды в Забреге, когда тут ожидала окончания ледохода толпа самого разнообразного люда. Купцов всех рангов, наемников, путников, странников, комедьянтов и, разумеется, жуликов и свободных лисичек. Во всех трактирах было шумно и тесно, измаявшиеся от безделья люди утешали себя медовухой и южными винами, всюду слышался хохот, ругань, притворный визг лисичек и звон оружия.

И именно то воспоминание и заставляло Весю так желать поскорее оказаться подальше от моста.

— К мосту очередь, — пробасил Ранзел, державшийся рядом с братом, замыкать отряд на этот раз пришлось Даренсу.

— Там бывают провожатые, — сообщила Веся, и командир молча кивнул, он и сам это знал.

Именно так называли тех, кому вовсе не нужно было на другой берег. Они приходили по нескольку человек, с пустыми сумами, занимали очередь и оставляли кого-нибудь ловить подъезжавших к набережной путников, чтобы ловко продать им очередь. И поскольку на эту удочку попадалась почти половина из желающих оказаться на противоположной стороне как можно скорее, остальные обычно молчали, когда видели, что перед ними стоят с сумами вовсе не те, кто был с утра.

— К мосту? — метнулся к тэрху командира первый провожатый уже через несколько минут. — Могу продать очередь. Всего пару часов подождете.

— Нет, — не останавливая зверя, отрезал ястреб.

— Пожалеете! До завтрашнего утра простоите, а лед уже трещит! Могут мост и ночью поднять, — кричал вслед несостоявшейся сделке жулик, но на него никто не обращал внимания.

— Очередь на мост, всего час и вы уже едете, — подступился к отряду следующий, но Берест молча проехал мимо.

Этот час непременно растянется на три, если тем, кто занял очередь впереди, удастся продать свои места.

— Полчаса — и вы на мосту, — этот торговец был похож на наемника, отставшего от отряда. — Я для друзей занимал, но их ещё нет.

— Так подожди, вдруг подъедут, — безразлично отозвался Берест, намереваясь проехать так же, как проехал раньше, но наемник уже смотрел мимо него, и на задубевшей от ветров коже проступало странное выражение.

— Княжна Весеника? — он пристально оглядел княжичей, опознал по вышивке на куртках ястребов и нахмурился. — Ты уезжаешь?

— Сколько стоит твое место? — вместо ответа осведомилась куница.

— Для тебя — ничего. И место чистое, впереди только один провожатый, но он заломил цену… никто не возьмет.

— А мы никого и не пустим, — басовито пообещал Ранзел, доставая кошель. — А место у тебя покупаю я.

И протянул засомневавшемуся воину на ладони несколько монет.

— Возьми, — кивнула наемнику Весеника. — Он в отряде старший… по денежным вопросам. И скажи, куда и с кем ты идешь?

— Шангор отряд собирает, обещал хорошие барыши, — нехотя пробормотал воин, забирая монеты. — Велел переходить на ту сторону.

— Вот как, — насторожился слушавший воина Берест. — Так идем с нами?! Шангора я знаю, он врать не будет. Может, он ждет тебя там? Через Ругор некоторые ещё отваживаются по льду переходить.

О том, что наемник решил немного заработать, пока не подошли соратники, он счел нужным забыть, у всех бывают в жизни трудные моменты. А делами одного из свободных воевод не мог не интересоваться, тем более, что дела эти затевались на землях его клана.

— Хорошо, — чуть помрачнел воин, — идем. Я — Мариш. А половину денег вам верну.

— Не нужно, — решительно отказался командир. — С нас ещё обед. Веди, показывай место. Ранзел, найди ближайшую харчевню, купи пирожков и кваса.

Веся молчала, зная, что поговорить с Маришем придется в любом случае, и лучше, если это случится после моста.

С переправой им неожиданно повезло. Мост был недостаточно широк, чтобы, не рискуя застрять намертво, могли разминуться две встречные телеги или повозки, и потому мостовые стражи, которым не было никакого дела до очереди, пропускали повозки поочередно, как только наберут не менее десятка. Подавая с разных сторон моста друг другу сигналы привязанными на шест флажками, а ночью — фонариками. И едва с одной стороны моста приходил сигнал, что обоз собран, стражник на другой заворачивал все телеги и пропускал только всадников до тех пор, пока с моста не сходила последняя телега.

Вот в такой удачный момент и попал отряд ястребов, не успевший даже дожевать принесённые Ранзелом пироги. Четверть часа они портили себе и зверям настроение рваной ездой, когда приходится то подгонять тэрхов, то останавливать и прижимать к перилам, чтобы пропустить тяжело груженую телегу, под угрожающее потрескивание льда и пугливое фырканье лошадей, запряженных во встречные повозки. И наконец всадники выскочили из толпы на широкую площадь, окружённую с трех сторон каменной стеной.

— Вот и Скалбрег, — облегчённо выдохнул Ранзел и скосил глаза на куницу.

Обычно именно тут, на чужом берегу, невесты из других кланов вдруг осознают, что прежняя жизнь осталась позади, и начинают рыдать и падать в обморок. А то и бросаются назад.

И хотя Весеника во время пути от Холодного до Забрега хмуро молчала, не отвечая на вежливые предложения женихов, ястребу показалась, будто теперь она ещё мрачнее, чем час назад.

— Не начнет плакать? — осторожно шепнул он другу, указав глазами на невесту, но Берест лишь досадливо фыркнул.

— Скажи Ансу, пусть держит зелье наготове.

А что он ещё мог сказать?! Что она сама так решила? Ну так они и без его объяснений это знают. Видят боги, он пошёл против отца, принудив братьев уехать из крепости, и против самого себя, обрывая в душе последнюю надежду на излечение, ради покоя этой девочки. Но она не захотела принять этой жертвы… и сейчас он больше ничего не может для неё сделать. Хотя есть последний способ… но о нем до Ставина лучше не думать.

— Весеника? — Ансерт подъехал к девушке, терпеливо ожидающей, пока Берест и Ранзел пробьются сквозь толпу путников, желающих попасть в Скалбрег, и стражники откроют для них ворота.

Порядки тут были строже, чем в Забреге, местный глава города не желал держать лишней стражи и разбираться с ворами и бродягами и приказал проверять всех въезжающих. Обеспечив тем самым некоторым из горожан постоянный барыш.

— Чего тебе? — холодно глянули фиалковые глаза.

Княжна не собиралась так быстро менять гнев на милость. Ей удивительно удобно было путешествовать эти четыре часа, спутники были предупредительны и не назойливы, возле каждого села осведомлялись, не желает ли она отдохнуть и перекусить, и Веся почти всерьез задумывалась, не рассориться ли с ними на остальные три дня. Ну, или хотя бы на два, до Ставина.

— Как ты себя чувствуешь? — серые глаза ястреба смотрели пытливо и сочувствующе.

— Пожалуй, пообедала бы, — задумчиво сообщила куница, прикидывая про себя, с чего это он вдруг задал такой вопрос. — А ты не знаешь, мы будем здесь ночевать или поедем дальше?

— Должны здесь, — чуть разочарованно сообщил алхимик. — Глава города — троюродный племянник отца и брат нам всем. Он не простит, если мы проедем мимо.

— Замечательно, — вовсе не радостно отозвалась Веся и пытливо уставилась на собрата по ремеслу. — А как же Берест собирался поговорить с Шангором?

— По пути заедем в харчевню, это же недолго. — Ансерт немного помялся и осторожно спросил: — А у тебя успокаивающие капли есть?

— А у тебя нету? — изумилась куница.

— Есть, и очень хорошие. Хочешь я отдам тебе флакон, на прежних условиях?

— Ты же снова обманешь, — для вида засомневалась девушка, уверенная, что сейчас ей не помешало бы немного сведений о семье, куда её повезут ночевать, — начнешь рассказывать всем известные вещи!

— Честное слово. Так берешь?

— Ну, давай, — приняла Веся флакон, твёрдо зная, что он ей не понадобится ни сейчас, ни позже. Куницы предпочитают заговорённые травные настои алхимическим снадобьям.

Успокоенный алхимик отъехал в сторону, и девушка довольно усмехнулась, не подозревая, что за этими переговорами издали присматривали три пары глаз, резко помрачневших при виде того, как она берет флакон.

Неладное княжна заподозрила не сразу, а шагов через двести после того, как они въехали в ворота Скалбрега. Ранзел, ехавший теперь впереди, уверенно повел отряд к центру города по прямой и просторной улице, и вначале Веся просто глазела по сторонам, рассматривая солидные каменные дома, вывески дорогих магазинов и их огромные окна, сияющие ценным стеклом. Эти толстые, чуть зеленоватые, как лед, стекла, из-за которых заманчиво выглядывали самые разнообразные товары, всего несколько лет назад были в Этросии завезенной откуда-то издалека неугомонными купцами новинкой. Как, впрочем, и сами магазины, перед чьими окнами восторженно замирали, на несколько минут становясь наивными детьми, приезжавшие в крупные города селяне. И Веся тоже когда-то замирала… но давно научилась справляться со своими слабостями.

Отвернувшись от магазинов и простых лавок, куница принялась разглядывать слегка непривычные наряды гуляющих вдоль улицы жителей, невесело прикидывая, как она сама будет выглядеть в подобном платье.

Вот в этот-то момент, случайно обернувшись, девушка и обнаружила, что их отряд стал меньше почти вдвое. Куда-то исчезли Берест и Ансерт, ехавшие замыкавшими, а вместе с ними и Мариш. Вывод напрашивался сам, и он очень не понравился Весенике.

Вот значит как! Не успели проехать ворота, как с ней сразу перестали советоваться и делиться планами? И хотя Весе очень не хотелось снова ссориться с ястребами, однако молча ехать туда, куда её везут, она желала ещё меньше. А сильнее всего задевало поведение Ансерта: сбежал, едва всучив флакон! Словно не догадывался, что ответы на вопросы ей нужны до того, как они попадут в дом главы Скалбрега, а не после! Хотя Весе и доводилось тут бывать, но приезжала она как обычная лучница, а встречаться с именитыми людьми города было правом командира отряда. И, разумеется, никогда и нигде он не проговорился, что у него под началом воюет княжна, а иногда и не одна.

Горячее желание разбить о камни мостовой предательский подарок кипело в душе оскорблённой девушки, и рука уже сама нащупала флакон, когда разум нашёл ему более удачное применение.

— Рыж, — останавливая Проныру, скомандовала Веся и сунула под нос рыси флакон. — Ищи! Ансерт… я же тебя учила! Ищи!

Рыж понюхал флакон, заинтересованно лизнул, соскочил со зверя и крупными прыжками помчался в ту сторону, откуда они только что приехали. Куница победно усмехнулась, резко развернула тэрха и помчалась вслед за рысью.

Даренс, замыкающий уменьшившийся отряд, оторопел, увидев, как княжна стремглав скачет мимо него назад к воротам, но ненадолго. Отчаянно выкрикнул «Ранз!» и понесся следом за княжной, проклиная несвоевременную вежливость Анса. Нечего было с ней договариваться и выдавать на всякий случай зелье, нужно было просто заставить выпить! С девицами иначе нельзя, они все немного не в своём уме, никогда не знают, чего именно хотят!

Немного не добежав до ворот, Рыж свернул влево, в узкий проулок, пробежал с пару сотен шагов и заскочил в распахнутые воротца харчевни, прилепившейся боком к защитной стене. Разглядев привязанных в дальнем углу тэрхов, Веся довольно усмехнулась, мысленно пообещала Рыжу за старанье большую миску сметаны, соскочила с Проныры и помчалась в дом. В том, что зверь никуда не денется, княжна была уверена, судя по раздававшимся позади нее крикам, ястребы открыли на невесту охоту и, значит, привяжут его сами. Кроме того, за время, пока она путешествовала в одиночку, у куницы окрепло подозрение, что тэрхи вовсе не настолько не поддаются выучке, как утверждает молва. Ныр почти с первого раза отлично понял, Рыж приносит свежее мясо не только для себя, и относился к рыси очень дружелюбно, хотя раньше Веся слышала байки, что тэрхи рвут всех зазевавшихся собак и животных.

Наверняка это неразумные шавки сначала выводят мощных зверей из себя глупым лаем и попытками укусить, постановила княжна, взбегая на крыльцо, и открыла дверь харчевни, отозвавшуюся на это действие звоном колокольчика где-то в глубинах дома. Оказавшись в узком коридорчике, куница резко опустила на лицо поднятую после прохода через ворота маску, вызывавшую в Скалбреге своей необычностью больше интереса, чем открытое лицо, хотя ястребы-воины в боевых масках встречались на улицах города весьма часто, и никто на них не обращал внимания. Очень многие из сыновей князя и именитых кланников, отправляясь по делам и в походы, прятали лица, и никому не приходило в голову упрекнуть их за это или попросить назвать настоящее имя. Все понимали, бывают у человека обязанности или увлечения, которыми лучше заниматься под прозвищем, не связывая свои действия с честью родного клана.

— Чего желаешь? — помощники хозяев в харчевнях Скалбрега отличались любезностью и непреклонностью и выполняли одновременно несколько дел. Открывали двери и выдавали ключи от комнат, безошибочно определяли, в какой из двух обязательных столовых посадить посетителя и сколько у него в карманах денег. А заодно безжалостно вышвыривали тех, кто в пьяном угаре забывал о том, что рядом обедают другие посетители, вовсе не желающие слушать крики, ругань и дрянное исполнение всем известных песен.

— К Шангору, — холодно отчеканила княжна, точно зная, просить или спрашивать нельзя ни в коем случае.

— Он тебя ждет? — не спешил поверить приказчик.

— Да, и поспеши! — добавила Весеника в голос немного усталости и раздражения.

— Идем, — решил мужчина, делая вид, что не замечает, как она положила ладонь на рукоять кинжала.

И в этот миг на крыльце раздались взволнованные голоса, дверь распахнулась как от ураганного порыва и в прихожую ввалился Ранзел, а из-за него выглядывало возмущённое лицо Даренса.

— Весеника! — от волнения Ранзел рявкнул слишком громко, и куница поняла, если сейчас она растеряется или смолчит, позволив ему высказать свои претензии, то превратится для всех окружающих из самостоятельной княжны, целительницы и воина в капризную девицу, бегающую от женихов.

А этого никак нельзя было допустить. Ястребы и так всё время пытаются её опекать, как женщин из княжеского дома, с которыми носятся словно с лукошком яиц. И одновременно не позволяют им даже мнение высказывать о делах, считающихся чисто мужскими.

— Ранз! — возмущённо прикрикнула княжна. — Ты почему так кричишь? И где у вас Лирс? Неужели без присмотра бросили?

— Но… он… — при упоминании о спящем брате старший ястреб невольно притих и попытался объяснить, что ничего Лирсу не сделается, тэрхи чужих не подпустят. Но снова не успел.

— Вот от тебя я такого никак не ожидала! Оставь с ним Даренса и иди со мной, — Веся обернулась к приказчику и смерила его сердитым взглядом. — А ты чего застыл? Веди.

И он повел, безошибочно определив смелую девицу в маске клана Куниц в число тех посетителей, перед кем никогда не стоит закрывать дверей. До сих пор он не видел ни одного мужчины, кто бы так свободно командовал давно знакомыми ему воинами из отряда Дикого Ястреба, а о женщинах даже разговора не шло.

У дверей в расположенную на втором этаже комнату полулежал на широкой скамье с резной спинкой крепкий наемник, поигрывающий от скуки кинжалом, но он и не подумал встать, завидев идущую к дверям девушку и следовавшего за ней по пятам рослого ястреба. Только бровь изумлённо приподнял, да буркнул еле слышно, что, видать, дельце будет горячим, раз ястребы помирились с куницами. Раньше-то они даже в одной деревне старались не останавливаться, не то чтобы в одном отряде сражаться.

— Жив, Шангор? — войдя в комнату, осведомилась куница. Свободолюбивый воевода был одним из тех людей, кто всех знает и, в свою очередь, известен многим.

— Кого я вижу! — расцвел хитрой улыбкой мужчина средних лет и лишь чуть выше среднего роста, но с широченными плечами молотобойца и «умной» залысиной среди рыжеватых кудрей. — Весеника, цветочек колюченький! Чем ты здесь занимаешься?

— Жду объяснений. — Весе вдруг пришло в голову, что воевода именно тот человек, который может помочь ей в непростом деле выбора судьбы.

Нужно только показать ему, как для нее это важно, и намекнуть, что именно не устраивает куницу в создавшейся обстановке. Девушка спокойно подсела к столу, подвинула к себе кувшин, понюхала и удовлетворённо кивнула, березовый сок, Шангор и сам не пьет ничего крепче, собираясь на дело, и другим не позволяет.

— Её Рыж сюда привел, — тихо и расстроенно объяснил Ранзел вопросительно взглянувшему на брата командиру.

— Это тебе, Ран, — налив в кружку сока, княжна старательно накапала туда зелья из подаренного флакона и протянула ястребу. — Пей, не бойся.

— Мне не нужно!

— Дай руку Ансерту, пусть посчитает твой пульс, — куница метнула сердитый взгляд в алхимика. — Потом у меня. И честно скажет, кому нужнее зелье. Кстати, Анс! Вот твой флакон, выпей сам порцию и не подходи ко мне с ним больше… Я не настолько милосердна и терпелива.

— Фюйть! — весело присвистнул воевода. — Ну и разозлили вы Колючку! Давненько я не видал, чтоб она так ярилась! Веся, чего они тебе сделали?

— Пытаются сделать из меня ястребицу! — мрачно рыкнула наконец-то нашедшая правильное определение княжна. — Представь, Шангор, все эти ястребы — мои женихи!

— Не могу… — оглядев нахмурившихся парней, хитро заявил воевода. — Тебе столько не положено! Выбирай одного!

— Если бы я могла! — Веся старалась говорить с горечью и отчаянием, радуясь в душе, что Шангор пока мыслит в правильном направлении. — Но я ведь понимаю, что от выбора мужа зависит вся моя жизнь! А я княжна! Меня приучили думать о делах клана и лечить соратников и сородичей, убивать врагов и защищать обиженных! А если жених не желает сейчас этого понять, он же потом запрет меня в башне, будет приносить добычу и ждать, что я стану вышивать ему походные куртки!

— Ты не умеешь вышивать куртки? — притворно опечалился воевода, пряча лукавый блеск глаз.

— Умею. Но людей я исцеляю гораздо лучше… и считаю это более важным делом. А ещё я не смогу усидеть в башне, если узнаю, что где-то мои друзья отбивают у налетчиков обоз с пленными. А они не желают этого понимать! Вот и сейчас, молча улизнули сюда… и хотят, чтобы я их после этого выбирала! — Веся рассерженно фыркнула, глянула в хитрые глаза Шангора и требовательно спросила: — Так зачем ты собираешь отряд? И почему на этом берегу?

— Вот теперь я тебя узнаю… а женихи… сколько у тебя времени на выбор?

— Три месяца.

— Это же чудненько! Мне как раз не хватает такой целительницы, как ты! Ну и Дикий Ястреб с отрядом не помешает, само собой!

— Шангор… — Веся отлично понимала, что это было бы просто прекрасно, но понемногу остывая, начинала подозревать, что Илстрем никогда ей такого не простит. Слишком долго он шёл к этому, слишком трудно пересиливал свою обиду и гордость. — Я должна подумать и посоветоваться… вот с ними.

— У нас есть три-четыре дня, — кивнул воевода серьезно, стараясь не смотреть на примолкших и словно закаменевших ястребов. — Советуйтесь. А пока скажу одно… птичка принесла на хвосте, что степняки в этом году решились напасть на земли ястребов, едва подсохнет земля. И тоже ждут ледохода, чтоб вепри и куницы не смогли прийти на помощь. Агедирс мне на письмо ответил, что это невозможно, но дополнительные отряды воинов на заставы отправил. А вы все знаете, если злодеи пойдут ордой, то эти защитники обречены… пока подойдет помощь с запада и из-за Ругора, от застав останется лишь пепел.

— А княгине ты писал? — разволновалась куница.

— Да, и утром получил ответ, что Радмир соберет отряды раньше и отправит на границу, а несколько постарается перевести через Ругор. А ещё он написал, будто у вас уже разбит первый отряд степняков. Ты ничего об этом не знаешь?

— Всё знаю, и они тоже. Это мы на них наткнулись. Пусть тебе Ансерт расскажет. Ранзел, мне кажется, нужно принести сюда Лирса, если мы его не разбудим, он обидится.

Глава девятнадцатая

Во двор главы Скалбрега отряд въезжал через полтора часа, и ястребы успели за это время обсудить с воеводой с десяток волнующих всех вопросов. Ни слова никто не сказал лишь о его предложении вступить в собирающееся войско, и сам Шангор тоже не напоминал.

Помалкивала и Веся, но не думать об этом не могла. Раз за разом представляла, какие слова скажет князь сыновьям, а какие — ей самой, если они отправятся в поход без его разрешения. И понимала, что всем может быть очень несладко… И хотя она попытается вытерпеть любое обращение, но это не пойдет на пользу её будущему. В конце концов княжна решила, что стоит забыть об этой идее хотя бы на ту пару дней, пока они добираются до Ставина.

— Наконец-то! — судя по приветствию стоявшего на крыльце каменного дома добротно одетого мужчины, Весиных женихов ждали немного раньше.

Однако что-либо объяснять или оправдываться Берест не стал, он вообще пропустил эти слова мимо ушей.

— Добрый вечер, Сидвер, — поздоровался командир учтиво, спрыгивая с тэрха. — Ты не против, если мы у тебя задержимся на денек?

— Почему? — недовольно поднял брови хозяин дома и тут же поправился: — Я буду только рад. Но вас ждут в Сером гнезде.

— Сундуки княжны Весеники немного отстали, — тем же ровным голосом объяснил Берест, вежливо подавая руку кунице. — Разреши, я провожу.

— Весеники?!

Княжна от души порадовалась, что, выходя от Шангора, привычно опустила на лицо маску.

Сейчас она не смогла бы скрыть усмешки, так и тянувшей губы в стороны.

— Но ведь Радмир говорил, что выдаст за ястреба Марилику? — никак не мог успокоиться Сидвер.

— Как выяснилось, — едко сообщил Даренс, догоняя поднимающихся по ступеням командира и куницу, — у Марилики были свои планы. И она уже тайно отдала свой браслет. Пришлось князю расщедриться на младшую дочь.

И хотя блондин и в этот раз язвил, как обычно, Веся была ему благодарна за пояснение, понимая, что иначе ей пришлось бы всё рассказывать самой.

— Вот как, — пробормотал глава и, спохватившись, сделал широкий жест рукой. — Рад принимать тебя в своём доме, княжна Весеника. Алмерина уже мечтает с тобой познакомиться.

— Я сам, — раздался от дорожки непреклонный голос Лирсета.

Веся осторожно скосила глаза в ту сторону и рассмотрела, как младший жених решительно отбирает её дорожный мешок у прибежавших парней в одинаковых куртках.

Вот как. Если Лирсет, ни разу до этого не проявивший никакого интереса к её вещам, так ревностно борется за право донести до комнаты княжны её мешок, это определенно неспроста.

Скорее всего, начала догадываться Весеника, вещи невесты подлежали бдительной проверке и разборке. На те, какие подходят ей по правилам клана и совершенно недопустимые. И, стало быть, перевоспитывать свободолюбивую куницу на свой лад все, кому не лень, начнут прямо здесь? Как хорошо, что она не сдержала свой порыв и высказала женихам все свои подозрения. Теперь осталось только проверить, насколько верно она поняла невольный намек Лирсета, и не забыть сказать ему спасибо.

Двери распахнулись, и гости вслед за хозяином вошли в небольшую прихожую, дом Сидвера был выстроен в строгом соответствии с северными правилами. Возле входа стоял вооружённый охранник, а позади него имелась дверца для стражи. Вход для гостей, закрытый массивной дубовой дверью с коваными засовами располагался с другой стороны. И едва отворилась эта дверь, рука командира, служившая до этого Весе бесчувственной опорой, ободряюще сжала пальчики девушки.

— Добрый день, дорогие гости, мы рады встречать княжну Марилику в своём доме! — Женщина, стоявшая в приемном зале, освещённом бронзовыми масляными лампами с дорогими хрустальными абажурами, поперхнулась, заметив знаки мужа и лук за спиной невесты, но твёрдо договорила: — Комнаты и горячая вода для вас уже готовы. А для княжны — подобающее невесте княжича клана ястреба платье.

За это время Весеника успела рассмотреть хозяйку и стиснуть покрепче зубы. Жена главы Скалбрега была одета в платье из тонкого лилового сукна со снежно-белым туго накрахмаленным широким воротником и такими же манжетами. Украшала платье затейливая вышивка, щедро сдобренная жемчугом и серебряной нитью. Волосы хозяйки дома, заплетённые в сложные косы, были скручены бараночками на висках, а затылок венчала лиловая атласная шапочка, густо обшитая кружевом.

Ничего нового, если разобраться, Веся видела нечто подобное не раз, когда приходилось бывать в Ставине. Там можно было увидеть и яркую вышивку на блузках женщин из клана Оленей, и пышные оборки лисичек, и меховые безрукавки волчиц. Но до этого момента Весе не верилось, что её заставят надеть вот такой шуршащий огромный воротник и прилепить на голову бессмысленную шляпку.

— Спасибо, Алмерина, — вежливо произнёс Берест, но особого тепла в его голосе Веся не услышала. — Мы с удовольствием умоемся и пообедаем. Думаю, до ночи вполне успеем доехать до Ковы.

— Но разве вы у нас не переночуете? — потрясённо вытаращилась хозяйка.

— Князь желает, чтобы мы поторопились, нам Сидвер это только что сообщил, — так же учтиво ответил ей командир и повел куницу к лестнице, словно не замечая сердитого взгляда троюродного брата.

— А как же поклажа княжны Весеники? — в голосе главы Скалбрега скользнула едкая нотка.

— Не могу же я ослушаться Илстрема из-за каких-то сундуков?

Веся заинтересованно покосилась на спутника и очень пожалела, что не может увидеть сейчас выражение его глаз. Зато она хорошо расслышала необычную покорность в глуховатом голосе и тихое фырканье за спиной. А полуобернувшись к Лирсету, тащившему следом за княжной её мешок, девушка разглядела веселых чертиков, танцующих в медовых глазах подопечного, и убедилась в верности своих выводов.

И это неожиданно оказалось так приятно, что Весеника сразу простила ястребам все их выходки. В конце-то концов, ну не со злости же они так поступали? А по незнанию… хотя, если разобраться, иногда в жизни из-за незнания или недостатка сведений происходят очень скверные вещи… Но ей сейчас не до разбирательств. У нее более важный вопрос, и раз женихи не отдали её на съедение этой накрахмаленной ястребице, можно попытаться узнать их мнение.

Решать во всех случаях она всё будет сама.

— Лирс, занеси, пожалуйста, мои вещи… — кротко опустив глаза, попросила княжна, когда Берест открыл перед ней дверь комнаты. — И ты тоже зайди, я дам зелье, которое нужно обязательно выпить ему перед ужином.

— Хорошо, — согласно кивнул командир, входя в комнату, однако дверь оставил широко распахнутой.

— Сейчас… — открыв для вида кошель с зельями, Веся обежала взглядом комнату и затосковала.

Сочетание тяжелой темной вычурной мебели с неимоверным количеством белоснежного сиянья занавесей, покрывал, чехлов и салфеток вызывало у нее оскомину. А висевшее на вешалке платье из саржи брусничного цвета, походившее фасоном на платье хозяйки как близнец, подтвердило самые худшие подозрения насчёт намерений хозяев дома.

— Если я начну одеваться в это… — словно про себя пробормотала куница, — то к обеду меня не ждите. Как только я закончу, пора будет снимать.

Ещё ей очень хотелось добавить, что если она не найдет по возвращении из столовой хоть одной стрелы или пинцета, то отправится к Шангору, не ожидая ничьего разрешения. Но куница благоразумно прикусила язычок и смолчала.

— Думаю, ты сама объяснишь Алмерине, — усмехнулся Берест, и его глаза хитро блеснули в прорезях маски, — по какой причине не решилась надеть это платье, и спросишь разрешения забрать его с собой. Поторопись, мы придем за тобой через пять минут. Солнце садится, а до Ковы добираться ещё два часа.

— Вот зелье, десять капель в воду, — мгновенно всучила ему флакон Веся и выставила женихов за дверь.

Пяти минут, чтобы умыться и проделать всё остальное, ничтожно мало даже для ловкой куницы.

Видимо, командир и сам понял, что погорячился, потому как пришли они через десять минут. И Веся к этому моменту всё успела. Умылась, запихнула платье в один из дорожных сундучков, обнаруженных на шкафу, и даже переоделась, но хитро, по-походному. Надела прямо поверх дорожных штанов юбку, а вместо рубахи — блузку. Сменила сапожки на купленные в Холодном ботиночки и уложила пышным венцом косу, перевив её жемчугом. А потом задумалась, как поступить с поясом, на котором носила всё самое ценное.

Надеть его поверх тонкой блузы — некрасиво и невежливо, спрятать под юбку ещё невежливее, каждый поймет, что там у нее. Наконец, уложила в мешок, в самый низ, переложив в карманы штанов только несколько самых ценных вещиц. И снова остановилась в раздумьях, куда теперь деть этот мешок?

В доме куниц у всех были свои сундуки и шарить в чужом не решился бы даже трехлетний ребенок. А вот на что способна хозяйка этого дома или её прислужники — Веся не пыталась и гадать. Но даже надеясь на их благовоспитанность, не переставала втайне подозревать, что это понятие в разных кланах может быть очень не одинаковым.

— Весеника, ты готова? — стукнув в дверь, осведомился Ансерт, и она немедленно ответила.

— Да.

Однако голос княжны прозвучал так уныло, что открывший дверь алхимик уставился на нее с тревогой. Впрочем, почти сразу сменившейся нескрываемым восхищением.

— Очень хорошо! Разреши предложить тебе руку?

— Разрешаю, — так же уныло согласилась Веся и чуть тише буркнула: — Ещё кому бы мне предложить свой мешок?

— Ранзелу, — тотчас ответил ястреб, и куница поняла, что братья уже подумали и об этом.

И в таком случае её беспокойство не беспочвенно.

— Вот если бы ты объяснил мне всё это заранее! — немедленно рассердилась Весеника.

— А что бы ты сделала? — флегматично пожал плечами Ансерт. — Отдавай, и идем. С Ранзом никто не станет спорить.

А не рановато ли она решила уступить богатыря неизвестной ястребице? — задумалась княжна, шагая рядом с алхимиком, одетым в нарядную кашемировую рубашку и замшевый костюм из штанов и жилета.

— Княжна Весеника?! — в голосе хозяйки, встречавшей гостей на пороге столовой, прозвучала богатая смесь эмоций от высокомерного раздражения до снисходительного удивления. — Тебе не понравилось платье?

— Ей очень понравилось, Алмерина! — не дал Весе и слова сказать спутник. — Мы еле отговорили Весенику в него наряжаться! Все устали и проголодались, а до Ковы ещё скакать и скакать! Если бы я потерпел ещё полчаса, то, пожалуй, отправился на кухню сам!

— Спаси нас милостивые духи, — почему-то сразу растеряла всю свою непримиримость ястребица. — Проходите к столу!

Через полчаса Веся начала сильно сомневаться в собственной смышлености. Ну как можно назвать умной девушку, да ещё и княжну, если она добровольно едет в дом, где все придерживаются таких правил?

И расстраивали куницу не крепкие парнишки, подающие еду, это и у них в харчевнях обычное дело. И не закуски, красиво разложенные на тарелках тонкими ломтиками. Даже не обилие хрустящего белоснежного полотна, каким полагалось вытирать руки и губы каждую секунду. Наставницы юных княжон учили девочек кушать так, чтобы ни перед кем не было стыдно, и теперь Веся как никогда была им благодарна за эту науку.

В уныние куницу привела болтливость хозяйки и бесконечные поучения. Не выпуская из руки обшитый кружевом лоскут белоснежного полотна, Алмерина лишь пригубливала красивый розовый отвар, бокал с которым держала во второй руке, и засыпала гостей вопросами, на которые ястребы старались отвечать по очереди. Помалкивал лишь Берест, отделываясь при необходимости кратким «да» или «нет». Веся тоже молчала, аккуратно и неспешно терзая вилкой ломтик окорока, и размышляла о том, как кстати пришлось предложение Шангора.

Придется применить всю хитрость и попытаться уговорить ястребов пойти к нему, иначе она действительно не выдержит и сбежит.

А Алмерина тем временем оставила в покое родственников мужа и взялась за их невесту.

Но куница уже успела оценить верность поведения командира и отвечала ещё короче, чем он, и поднимала глаза от тарелки лишь в тех случаях, когда иное сочли бы за невежливость. И очень радовалась, что велела рыси остаться рядом с Ныром, сейчас она уже не выдержала бы и дала бы Рыжу незаметный знак немного порычать.

— Как жаль, что она такая молчаливая, — со вздохом искреннего сожаления сообщила хозяйка мужу, когда прислужники наконец принесли горячие блюда. — Княгине придется очень постараться, чтобы сделать из девушки себе достойную помощницу. А зачем вы везете этот лук, Ранзел? Ты же знаешь, что он ей там не пригодится.

— Он очень пригодился ей в дороге, Алмерина, — вдруг едко процедил Лирсет, и все братья уставились на него такими строгими взглядами, словно парень нарочно вылил на стол содержимое своего бокала.

— Но это же так ужасно! — хозяйка тотчас поняла эти слова по-своему. — Когда такая юная девушка убивает несчастных птичек!

— Ну да, — продолжал зло ухмыляться княжич. — Несчастных маленьких птичек! Особенно тех трех, что гуляли возле нашего костра!

— Но их можно было прогнать, — упрямо поджала губы женщина. — И для этого есть мужчины.

— Ты права, Алмерина, — остановил младшего ледяным взглядом командир, и Веся с облегчением вздохнула. — Мы так в следующий раз и сделаем. А теперь нам пора собираться, темнеет.

— А я бы послушал про тех птичек, — очень тихо проворчал глава города, не вмешивавшийся в разговор, но, как выяснилось, внимательно за ним следивший.

— Мы расскажем тебе как-нибудь позже, — Берест оказался непреклонен в своём желании уехать немедленно.

— Надеюсь, у меня будет хоть полчаса, чтобы упаковать невесте Ансерта платье? Мы шили его специально для нее! И вообще я собиралась дать ей несколько советов по поводу нарядов… — Хозяйка смотрела на него, обиженно поджав губы, но куницу волновали вовсе не её советы.

Девушку насторожило заявление, что она невеста Анса. Интересно, с чего Алмерина это взяла?

— Княжна Весеника по моему совету его уже упаковала, — мгновенно ответил за брата Ансерт. — А вот браслет она пока не взяла ни у кого, как ты понимаешь, между нами не так-то просто выбрать.

Последние слова он произнёс шутливо, но Алмерину эта шутка не обманула.

— Но как же так? Она ведь едет с вами несколько дней, так же не положено! — Женщина смотрела на гостью едва ли не с ужасом.

Куница прикусила губу, чувствуя, что ещё немного и расхохочется… или выскажет этой накрахмаленной курице всё, что про нее думает. А потом выскочит из дома и свистнет Рыжа…

— Алмерина, ты на что это намекаешь? — снова вскипел Лирсет, но командир уже поднялся из-за стола.

— Извините, но нам пора.

Переодеться Весенике позволили в соседней со столовой комнате, и девушка сдёрнула юбку и блузку с такой скоростью, с какой не снимала их ни разу. И лишь натянув рубаху и куртку и затянув на талии пояс, куница почувствовала себя счастливой. И неважно, что она вполне могла бы сжевать ещё не один пирожок. Зато теперь девушка имела право с полной уверенностью заявить, что жить так, как живет эта Алмерина, она не захочет никогда.

Глава двадцатая

Выезжали из двора Сидвера ястребы деловито, с видом опаздывающих на важную встречу людей, и первые десять минут ехали по городу очень торопливо. А добравшись до небольшой рыночной площади, на которой уже горел ночной фонарь и закрывались последние лавки, внезапно свернули в угол, где по утрам ставили телеги торговцы живым товаром и окружили Весенику тесным кольцом.

— Ну и как тебе понравилось гостеприимство Алмерины, куница? — осведомился Ансерт, и в его голосе Весе послышалось ехидство. И потому она ответила, не задумываясь ни на секунду:

— Так же, как и вам.

Хотя ей очень хотелось сказать, что совершенно не понравилось и что пора им решать, пойдут они в отряд Шангора или нет. А если не пойдут сами, то пусть отпустят её, она может дать честное слово, что вернется… просто постепенно приучит себя к этой необходимости.

— А ты представила себя на её месте? — пробасил Ранзел.

— А ты меня там представил? — живо заинтересовалась Весеника и тотчас задумалась, а чего это они снова затеяли?! — Но не пойму я, к чему вы клоните?!

— К тому, что зря ты на нас обижалась, — сердито фыркнул Даренс. — Я хотя и был против того, чтоб тебя отпускать, но и сам вижу, в Сером гнезде тебе будет тошно.

— Спасибо, — осторожно поблагодарила княжна, начиная понимать, что во время обеда все они думали об одном и том же. — Но я обижалась не на вас. А на дядю. И к тому же мне не кажется, будто все женщины в Сером гнезде такие зануды, как эта Алмерина. Я ведь бывала в ваших селах. И в трактирах, и в домах людей клана… и точно знаю, женщины ястребов мало чем отличаются от наших. Вот разве оружие в руки пореже берут, да суп по-другому варят.

— То есть ты готова и дальше ехать с нами и безропотно терпеть все правила, каким тебя заставят следовать? — ровно спросил Берест, и в его голосе ясно звучала горькая усталость.

— А у вас появились какие-то замыслы? — не пожелала Веся отвечать на этот каверзный вопрос.

— Да. Вон видишь переулок? Если свернуть направо, можно выехать на улочку, которая ведёт к восточным воротам. Тэрха можно привязать… или отпустить, до Шангора ты доберешься, а он сумеет тебя спрятать на три дня.

Вот оно как! — вспыхнуло в мозгу Веси понимание. — Он не поверил, будто она до конца осознает, на что пошла, согласившись ехать в их замок! И решил, что девчонка просто обиделась! Да ведь и верно, любой невесте было бы обидно, если б её бросили посреди дороги сразу пятеро красивых, сильных и знатных женихов! Только не ей… она думает иначе.

И неважно, что от предложения ястреба на сердце сразу стало тепло, как от весеннего солнышка! А стоило кунице представить, что она снова свободна, не должна никого выбирать и не зависит ни от каких обещаний, у нее в душе и цветочки расцвели. Ну а от надежды, что не придется жить в окружении мрачноватых каменных домов Серого гнезда, ходить в пышных юбках и чинно, как больная, сидеть за столом, пока мальчишка-подавальщик накладывает на тарелку еду, и вовсе сладкие ягодки созрели!

Но одновременно окончательно сложилось понимание, ради чего так нужна Илстрему сноха-куница. А с ним и твёрдое убеждение, что, случись ей послушать княжичей и сбежать, князь ястребов немедленно потребует у её отца ответа. И тот так же спешно отправит другую невесту вместо сбежавшей, лишь бы не терять с таким трудом восстановленный мир. И возможно, это будет даже не Мариля, а Ледяника, обладающая редким даром за несколько дней предсказывать зимние долгие метели и весенние пагубные заморозки. Неважно кто, важно, что сестры станут обижаться на нее… и им придется по принуждению принять ту долю, какую она выбрала добровольно.

Да и привыкла Веся за эти дни к ястребам и постепенно начала понимать, чьи недостатки не сможет перенести, а чей характер ей понятнее и ближе по духу. И почти готова сделать последний шаг… но ни в коем случае не сегодня. Ведь у нее есть в запасе ещё три дня… и она не желает их никому отдавать. Да и в дороге может произойти всякое.

Однако высказать им благодарность она намерена прямо сейчас, хоть и не так долго живет на свете, но успела понять, как права бабушка, которая всегда говорит — доброе слово немедля скажи, а злое на потом отложи.

— Спасибо, — проникновенно произнесла Весеника и поочерёдно заглянула каждому в лицо, стараясь до конца разгадать, что они ощущают в этот миг. — Я вам очень благодарна за это предложение. Очень. И хочу сказать… вы все хорошие… каждый по-своему, потому я прощаю вам все прошлые шутки и обиды. Мне будет очень трудно проститься с вашей дружной компанией. Но зато я рада, что это будет не сегодня, а позже, когда я возьму браслет у одного из вас.

Почти минуту, после того как княжна смолкла, она могла спокойно любоваться меняющимся выражением их лиц и наслаждаться молчанием. А они неверяще смотрели на довольно улыбавшуюся девушку и, казалось, еле сдерживались, чтобы не сказать ей чего-нибудь резкое.

— А ты хоть понимаешь, — первым не выдержал Лирсет, — что в Сером гнезде ты не сможешь ходить в своих платьях? Она ведь потому и ведёт себя так… по-хозяйски, что знает, все вещи, которые ты везешь с собой, кроме украшений и ценностей, сложат в кладовой и запрут. Оружие тоже. И ты сможешь дарить это своим сестрам или селянкам, но только не надевать сама.

— Догадалась, Лирс, — кротко сообщила Веся и мягко спросила: — А нам не пора ехать? Или у вас снова другие планы?

— На что ты надеешься, Весеника? — глуше обычного выдавил командир. — На то, что не все женщины в гнезде похожи на Алмерину? Ты угадала… но никто из тех, кто живет в крепости, не станет ради тебя нарушать порядки.

— Это я тоже понимаю, — загадочно усмехнулась Веся, которой только что пришла в голову ошеломительная в своей крамольности мысль.

Всё неверно она до сих пор делала… и женихов выбирала совершенно не по тем меркам. И раз так, сложившийся список упраздняется, а два оставшихся дня она постарается использовать для обдумывания способа проверки ястребов на одно единственное необходимое ей качество.

— И всё-таки остаешься?

— Да, — твёрдо кивнула она, и ещё ни разу за последние дни решение не далось девушке так легко, как сейчас.

За городскими воротами отряд резко оказался в полной темноте, и Веся надела очки, чтобы убедиться, спутники тоже спешно глотают зелье. Тэрхи и в этом отношении были удобнее лошадей, они видели ночью как кошки и в зелье не нуждались.

Отряд скакал почти полчаса, когда их догнал раскатистый, словно удар грома, гул. Однако все сразу поняли, что это вовсе не первая весенняя гроза, это выше переправы, в горах, скопившаяся талая вода взломала наконец многослойную толщу льда и швырнула её вниз, в русло Ругора. Ястребы невольно оглянулись, хотя ничего отсюда они увидеть не могли, а Веся только крепче сжала губы. Люди Сангра вряд ли успели перейти Ругор, но это и лучше. Пусть её вещи полежат в доме у кого-нибудь из забрегских друзей дяди, всё лучше, чем быть пренебрежительно брошенными в кладовку в Сером гнезде. Их хозяйке пока не до вышитых сорочек и наволочек с прошвами.

— Ледоход… — мрачно буркнул Ранзел и покосился на Весю, понимает ли она, что вполне могла сейчас сидеть в тепле какого-нибудь трактира на землях своего клана и её даже достать никто не пытался бы?

— Весна, — девушка ответила ястребу настолько беззаботной и милой улыбкой, что силач от неожиданности даже поперхнулся.

Странная она всё же. То на невинную шутку сердится, а то радуется, что пятеро женихов не сумели уговорить её вернуться в родной дом. Или она уже влюбилась в кого-то из них? Интересно, в кого… держится куница так спокойно, что и не угадаешь. Других девушек сразу видно… то краснеть начинают, то хихикают глупо… а то и вообще начинают вздыхать и плакать безо всякого повода. А эта смеется… хотя тоже без повода. Неужели всё же влюбилась?

— У вас в Кове есть знакомые или остановимся в трактире? — деловито поинтересовалась куница через некоторое время, копаясь на ходу в своем мешке.

— Есть. — Лирсет, быстрее остальных принявший решение Веси остаться с ними за самое верное, ехал рядом с ней и посматривал на девушку счастливыми глазами.

У него уже возникло несколько планов, как помочь кунице привыкнуть к чужому укладу жизни, даже если она выберет не его.

— Там застава, и её командир хорошо знает Береста. Но он ещё не женат, и женщин в доме нет.

— Это нужно понимать как предупреждение? — теперь княжна предпочитала всё выяснять и уточнять заранее, чтобы снова не проходить проверку на выдержку.

— Почти, — ответил прислушивающийся к их разговору Ансерт. — Просто там можно не надевать юбок и не прятать оружие. Потому Берест и ведёт нас туда. В доме Сидвера Алмерина до полуночи читала бы тебе наставления.

— Зря волновались, — фыркнула Веся, — я не собиралась оставлять Рыжа на ночь на улице. А выставить назойливого гостя из комнаты он умеет одним оскалом.

— И после этого его никогда бы не впустили в Серое гнездо, — мрачно сообщил Даренс. — Алмерина каждый день отправляет княгине подробные доносы.

— Ах, вот даже как, — изумилась княжна и осознала, что её задача стала немного сложнее. — Запомню.

Говорить о том, что в таком случае её саму лучше и близко не подпускать к их крепости, куница не собиралась. Как любит повторять её дядя, — у хорошего воина всегда должен быть в запасе выход из самого трудного положения. Причем имеет в виду он вовсе не уход за грань.

Кова засияла редкими фонарями и освещёнными окнами у них под ногами, когда отряд вымахнул на вершину холма, через который шла прямая дорога для всадников, и все вздохнули с облегчением. Как ни держались ястребы, усталость давала себя знать, несмотря на зелье, которое Ансерт втайне от Веси выдал братьям в доме Сидвера.

С холма тэрхи, ободрённые видом близкого жилья, сбежали так резво, что кунице впервые за всю дорогу пришлось держаться за ошейник, надетый на зверя именно ради этой цели. И когда Проныра вдруг остановился и Веся подняла голову, оказалось, что отряд уже стоит возле мощной каменной стены и Берест дёргает медную цепочку на окованной железом створке узких ворот.

— Кого ещё принесла ночью нелегкая? — раздался голос откуда-то сверху, помолчал и закричал кому-то невидимому: — Ханвер! Тут шестеро на тэрхах.

— Так спроси, кто такие! — отозвался издали злой голос, но сразу же поправился: — Стой, лучше спроси, есть ли среди них лекарь?

— Всё у нас есть, — преувеличенно грозно крикнул Ранзел. — А вот у вас скоро не будет ворот!

— Мавл, открывай немедленно, болван! — ещё злее рявкнул тот, кого звали Ханвер, и за стеной сначала затопали по перекладинам невидимой лестницы тяжелые шаги, затем загрохотали запоры и цепи.

А едва створки распахнулись, Весеника рассмотрела мощенный камнем двор, освещённый несколькими фонарями, и мужскую фигуру, решительно шагающую навстречу приехавшим.

— Ансерт с вами?

— Да, — отозвался алхимик.

— Тебя привели милостивые духи, — выдохнул комендант. — У меня один олух свалился со стены.

— Это меня привели, — обречённо буркнула куница, направляя тэрха к крыльцу. — И не духи, а ястребы.

— Весеника?! — вот теперь хозяин крепости поразился по-настоящему, даже чуть охрип от волнения. — Не может быть!

— Есть хоть один комендант крепости и воин, который не знал бы это имя? — язвительно поинтересовался Даренс. — Вот что я хотел бы знать.

— А я хотел бы понять, почему мы его никогда не слышали? — задумчиво произнес Ансерт, заставляя своего зверя следовать за Пронырой.

— Я могу объяснить, — оглянувшись, насмешливо сообщила княжна, сообразившая, что больше молчать не получится. Да и незачем. — Только сначала раненого посмотрю.

— Умирающего, — мрачнея, признался Ханвер, открывая дверь в дом. — Спину он повредил. Вот всем хороший парень и воин умелый… одна беда, если достанет вина — сразу начинает куролесить. То по бревну через ров ходить его тянет, то с тэрхом бороться. А сегодня полез на стену… незнамо зачем понесло на самый край.

— Его нужно от вина отвадить, иначе погибнет, — твёрдо сообщила целительница то, что Ханвер знал и сам, не знал лишь, как за это взяться.

— Я зелье дам, у меня есть, — пообещал спешивший за куницей Ансерт. — Весеника, чьи зелья давать будем?

— Посмотрю и скажу, ты воду готовь в маленькой плошке, поить будем ложечкой. Вот этот, что ли? Зря вы его на лежанку положили, несите широкую доску. Привяжем и пусть всегда с ней ходит, тогда небось на стену не полезет. Ранз, Лирс, помогите, осторожно… снимайте… и это тоже. Доска есть? Давайте. Теперь полотно. Подсовывайте, да потихоньку! Теперь сюда. Всё, можете немного погулять… минут пять, потом будем его растягивать и привязывать.

— Уф, — выдохнул Ранзел, отступая. — Ты всегда так командуешь?

— Нет, только когда кто-то решил отлынить от службы… горб себе вырастить. Иди Ранз, но твоя помощь ещё понадобится.

— Я, правда, горбатым останусь? — страдальчески протянул покалеченный скуластый парень с багровеющим под глазом синяком.

— А ты когда-нибудь видел, чтобы целители лгали? Но я тебя, может, и вылечу… если ты тоже правду будешь говорить. Как умудрился упасть на спину и глазом одновременно? Или это Ханвер тебя внизу кулаком встретил? — тонкие пальчики куницы проникли под полотно, достали до позвонков, и раненый поморщился, а она продолжала болтать, как будто ничего не замечала. — Придется его наказать, чтобы не калечил своих воинов, мне это ничего не стоит.

— Ой! Да это не он! Ой-ей… это Мавл… иди, говорит, отсюда… а я только хотел на закат посмотреть… дом у меня в той стороне.

— А дома кто? Невеста или жена?

— Мать… один я у нее, отец погиб, сестра замужем, у волков живет. Ай! Что ж ты так больно-то, в самый перелом!

— Нет у тебя перелома, сместилось чуток, — облегчённо вздохнула Веся и окликнула: — Ханвер!

— Тут я, — появился в дверях комендант.

— Длинные полотна нужны, привязать к доске, чтобы ночью на бок во сне не повернулся. И где там Ансерт с зельями?

— Иду.

— Вот теперь я хочу умыться и съесть чего-нибудь горячего, — появилась побледневшая девушка на пороге большой столовой, всю середину которой занимал внушительный стол.

— Иди на второй этаж, самая последняя дверь — умывальня. Твоя комната рядом.

— А Рыж где? — уже поднимаясь по лестнице, вспомнила княжна.

— Возле повара, сметану клянчит.

— Про кости сказал?

— Конечно. А что с раненым?

— Не ранен он, просто царапина и позвонок от удара сдвинулся… теперь уже на месте. А вот упал Осин не сам. Ему кто-то так здорово в глаз дал, что он не удержался.

— Так откуда ты знаешь Весенику? — приступил к допросу коменданта Даренс, едва стихли шаги куницы.

— Она была некоторое время целительницей в отряде Шангора, мы вместе с ними прошлое лето откидывали степняков от границ, — пожав плечами, пояснил Ханвер. — А вот вы её откуда взяли?

— В Ясновене, в княжеском доме. Везем невестой в Серое гнездо, — нехотя объяснил Ансерт. — У нее свободный выбор.

— Что? Весеника — княжна? Вот теперь я понимаю, почему Тадор от нее не отходил.

— Кто такой Тадор? — живо заинтересовался Лирсет, но, судя по насторожившимся лицам его братьев, узнать это были не прочь и все остальные.

— Старший помощник коменданта Сангра и его родич по клану. Сангр ведь из клана Барса перешёл к куницам, ради жены, к барсам её Радмир не отпустил.

— И что он за человек? Тадор?

— Хороший воин… опытный, удачливый… за Колючкой следил, как клушка за цыпленком… я думал, он ей жених. Теперь-то ясно, это отец велел её охранять. Хотя она и сама лучница из первой десятки.

— Колючка… — ошеломленно пробормотал Ранзел, уронив на стол вилку, — темные силы!

— Ну да, так её все зовут в отряде. Или просто Колючка, или Веся-Колючка. А полное имя знали очень немногие и все надежные люди. Это я сегодня от неожиданности так её назвал… не ожидал здесь увидеть. Куницы ведь с вами в ссоре.

— Уже нет, — мрачно сообщил Ансерт, пытаясь угадать, надолго ли.

Глава двадцать первая

Спускаясь по лестнице, Веся разглядела, какими хмурыми взглядами смотрят на нее ястребы, и поняла, что они всё уже знают, Ханвер постарался, объяснил. Впрочем, оно и к лучшему, успели припомнить и всё разложить в уме… А для того, чтоб повернуть им эти мысли в верном направлении, Весе хватит нескольких слов.

Одна задачка, к кому лучше обращаться? И с чего начать? Хотя как раз вот тут ясно, с горячего отвара. После того как целительница отдаст часть силы, она всегда мёрзнет.

— Ханвер, горячий отвар есть?

— Конечно. Я помню, что после лечения тебя сильно морозит, — уверенно произнёс комендант и снял свернутое в несколько раз полотно с кувшинчика. — Тебе с медом?

— Давай, — согласилась Веся и присела к столу, порадовавшись, что, переодеваясь в новые штаны и рубашку, решила надеть ещё и купленную в Холодном безрукавку. — Хотя я не очень мёрзну, когда работа редко выпадает… а за эти три дня что-то везет на раненых.

— И где ты их насобирала? — теперь насторожился Ханвер.

— Сами всё время встречаются… — туманно вздохнула куница, сейчас она на чужой земле, и не ей решать, о чем рассказывать друзьям, а о чем умолчать.

— А почему мне не сказала? — сообразив, что у него был шанс лечить княжну, возмутился Анс.

— А зачем? — мягко спросила Веся алхимика и устало улыбнулась. — Ты мне ничем не поможешь. Сила накапливается постепенно, и зельями её не вернешь. Горячий отвар, мед, хорошая еда… всё то же, что требуется раненым, чтобы выздороветь. Кстати, вам нужно рассказать, откуда Ханвер меня знает, или он это уже объяснил?

— Объяснил, — сразу признался комендант, подкладывая девушке лучшие куски мяса. — Извини, если поспешил. Ешь давай.

— Ничего, — равнодушно отмахнулась куница, отпила ещё отвара и передёрнула плечами, словно её морозило. — Вот сейчас напьюсь горяченького, да высплюсь хорошенько… утром ещё подлечу твоего воина.

— Весеника, — не выдержав, решил разобраться в гложущем его и братьев вопросе Лирсет, — а почему ты нам не сказала…

— Чего? — как можно наивнее вытаращилась на него куница. — Если ты помнишь, Лирс, я ответила на каждый вопрос, какой вы мне задали. Это вы юлили, как ужи на сковородке… но про это мы вроде договорились не поминать?!

— Я не про то… — пригорюнился младший, — а про твое прозвище…

— А вот тут ты сильно ошибаешься, Лирс, — укоризненно качнула головой девушка и спокойно отпила ещё отвара. — Добавь горяченького, Ханвер! Спасибо… сразу легче становится. Ты просто спал, Лирс, когда мы приехали в ту харчевню… и не слышал, как Шангор назвал меня Колючкой. Он всех называет так, как привык в бою. Я так вот сразу поняла, кто такой Дикий Ястреб.

— Вот как? — едко процедил Даренс. — Ну и как тогда насчёт обещания?

— А мое обещание, — резко стукнув кружкой по столу, ледяным тоном процедила Веся, — было только одно… поймать идиота, который допился до того, чтобы придумывать такие глупые шутки, и сделать из него ёжика!

— А разве Тадор ещё не нашёл?! — нахмурился Ханвер. — Я помню, он всех расспрашивал.

— Не знаю… — мрачно пробурчала куница, радуясь тому, как ловко подхватил разговор комендант. — Я всю зиму в Ясновене просидела, ничего не слышала. Пойду, пожалуй, отдыхать… спасибо за ужин.

— Можно один вопрос?

Услышав ровный голос Береста, княжна насторожилась и утвердительно кивнула:

— Конечно.

— Кто такая Стрелка?

— Ну, так Мариля же, — с облегчением усмехнулась куница, раз сестра собралась замуж, это уже не тайна.

После свадьбы княжны клана Куницы всегда воюют рядом с мужьями и только в отборном отряде князя.

— И она стреляет так же, как ты?

— Нет. Она стреляет лучше… никогда не промахивается, — вздохнув, честно призналась Веся. — Потому-то никто из нас никогда бы не сказал ту глупость. Вы же с нами хоть и в ссоре были, но не враги, не степняки. Ладно… я засыпаю. Остальные вопросы зададите утром.

— Я тебя провожу, — подхватился повеселевший Лирс, поверивший каждому слову княжны, но она остановила его укоризненным взглядом.

— А ты поешь как следует, меня и Рыж проводит, — и дунула в рожок.

— Я же говорил, что это чья-то глупая шутка, — задумчиво произнёс Ансерт, когда невеста и её рыжий зверь поднялись по лестнице и исчезли в двери, ведущей в коридор второго этажа.

Признаваться, как задело его осенью ставшее известным заявление, что всего две куницы, Стрелка и Колючка играючи положат весь знаменитый отряд Дикого Ястреба, алхимику не хотелось совершенно.

— А вот мне всё равно, — внезапно обозлился Лирс, — что там болтают наемники в трактирах за кувшином с медовухой! Я сам десятки раз слышал это пьяное хвастовство и подначки! Но за то, что она взаправду отменно стреляет… всю жизнь буду ей благодарен! И перестань её задевать, Дарс! Надоело!

Схватил с подноса кусок мяса и впился в него зубами с такой яростью, словно хотел этим показать, что именно сделает с каждым, кто тронет куницу.

Братья молчали, разом утопив взгляды в своих кружках и мисках, и лишь Ханвер переводил с одного на другого настороженный взгляд.

— Не помню… — задумчиво заметил он наконец, крутя в сильных пальцах вилку, — говорил я или нет, что докладываю князю только то, что касается моей службы?

— Спасибо, Ханвер, — устало произнёс командир. — Ты не говорил, но я всегда это знал. Утром Ансерт тебе всё расскажет, а сейчас мы тоже идем спать. Встали очень рано, торопились к переправе.

— За полчаса до вашего приезда в Кову проехали путники, сказали — лед тронулся.

— Мы заезжали к Сидверу, но удар услышали, когда уже выехали за ворота, — пояснил командир, направляясь к лестнице. — Наверняка они тоже слышали издали. Комнаты занимаем те же?

— Да. Когда вас разбудить?

— Сами проснемся. Теперь можно не спешить, — ответил Берест с верхней площадки и усмехнулся, шагнув в полумрак коридора.

Последнее утверждение было неправдой, но признаваться в этом он никому не намерен. Отец очень любит давать трудные задания, но выражается при этом крайне туманно. Берест давно подозревает, что таким образом он просто проверяет сыновей, племянников и воинов на исполнительность и сообразительность. И передавая приказы отца другим воинам, старается говорить как можно чётче и понятнее. Однако для себя давно сделал из этой привычки строгого князя небольшую лазейку, хотя и пользуется ею только в крайних случаях, таких как сейчас.

— Постарайтесь привезти её как можно быстрее! — бросил на прощанье Илстрем сыну, и Берест ещё в тот момент запомнил это слово — «можно». И теперь со спокойной совестью собирался воспользоваться этой лазейкой в полной мере.

Командир защёлкнул на двери засов, с удовольствием стянул надоевшую до тошноты маску и только потом сбросил куртку и сапоги. Прошёлся по лежащей на полу шкуре и рухнул на лежанку, бездумно уставившись в потолок. Бесполезно ломать голову, если он перебрал все возможные варианты, пока они скакали до заставы.

Нет… он не сердился на упрямую куницу за то, что она так решительно отказалась сбежать. Наоборот, почувствовал невероятное облегчение, хотя и постарался не выдать себя ни словом ни взглядом. Было бы большим разочарованием, если бы эта смелая и сообразительная девочка не поняла, что за её свободу будет расплачиваться другая. Он внимательно наблюдал в тот момент за её личиком и не мог не заметить мгновенной вспышки радости, когда она, нахмурив брови, раздумывала над их великодушным предложением.

Но и допустить, чтобы матушка, снохи и кузины с жаром приступили к превращению смелой Колючки в изнеженную и вышколенную жену для ястреба… тоже не мог. И неважно, кто из них будет её мужем, Ансерт или Ранзел. Конечно… заготовлен у него ещё один, самый последний выход, но надеяться на то, что Колючка его примет, просто смешно.

Рыж тихонько зашипел и тут же заурчал, как довольная кошка, и Веся сразу села в постели, даже не открывая ещё глаза. Потрясла головой, пытаясь прогнать сон, и первым делом достала из-под подушки очки. Надев их, слезла с постели, набросила безрукавку и босиком прошлепала к узкому оконцу, выходившему в сторону ворот, мельком порадовавшись, что очень нескромно поняла слова Ханвера насчёт последней комнаты. Таковых оказалось две, по разные стороны коридора, и девушка выбрала эту именно за вид из окна. А запирая на ночь дверь, красноречивым намеком перебросила через нее кусок полотна, как обычно делали воины, ночуя в харчевнях.

Открыв тяжелый ставень, Веся с минуту постояла, разглядывая суету во дворе и ежась на прохладном ветерке, стекла были слишком дорогим удовольствием, и хотя в городах всё больше богатых домов и дорогих трактиров могли похвастать этой роскошью, заставы о таком и не мечтали. Затем закрыла окно и решительно вернулась в успевшую остыть постель.

Ровно ничего не произойдет, если она поговорит с Тадором за завтраком. Всё равно возвратиться домой он сейчас не может, вот и пусть отдыхает… и ей даст отдохнуть ещё часок, рассвет только забрезжил. А заодно и подумать, вечером Веся неожиданно для себя уснула, едва коснувшись подушки головой.

Однако подумать и отдохнуть княжне так и не пришлось. Мимо двери кто-то прошёл в умывальню, и Рыж исправно доложил об этом хозяйке. Потом ещё и ещё… через четверть часа куница решительно слезла с постели, зажгла лампу и принялась собираться. Ясно ведь, что женихов поднял именно приезд Тадора и потому они так и спешат, что не желают пропустить их встречи.

И к ведунье не нужно ходить, чтоб узнать, какие именно тонкости их так волнуют. Хотя она сама сказала всё человеческим языком… но когда это мужчины верили в подобных вопросах девушкам?!

— Доброе утро. Я не проспала?

Весеника нарочно говорила хмуро и недовольно, пусть почувствуют свою вину, может, у них совесть проснется?

— Могла бы ещё поспать, — поспешил успокоить её Лирс, не догадываясь, как помог своим предложением невесте.

— Нет уж… большое спасибо, — с едким намеком усмехнулась куница, хотя вовсе не желала напоминать ястребам про вчерашнее утро.

Но нужно же как-то объяснить собственные действия?!

Впрочем, она тут же сменила гнев на милость, пояснив княжичам то, о чем они и сами к этому моменту несомненно догадались.

— Мне ещё ушибленного посмотреть нужно. Ансерт, поможешь? Только приготовь лучины, короткие и длинные, завяжем его дня на три. Позвонок не шутка… — Веся умышленно объясняла так подробно, словно не замечая вошедшего напарника.

— Доброе утро, Колючка!

А вот это он зря сделал, сразу напряглась княжна, догадываясь, что Тадор не собирается просто передать ей вещи. Судя по тому, что он назвал Весю боевым прозвищем, воин желает откровенно высказать кунице своё недовольство её выбором судьбы. Не желая даже задуматься, что сделает сейчас ей не просто больно, а разрушит хрупкое доверие, едва зародившееся между Весей и женихами. Доверие, на котором она собиралась построить такие отношения с будущим мужем, которые позволили бы ей дышать свободно.

— Доброе утро, Тадор, — так же хмуро буркнула Веся, прошла к столу, села и с надеждой уставилась на вошедшего следом за гостем Ханвера. — А отвара ещё нет?

— Не очень-то ты рада верному напарнику, Колючка! — сузил глаза барс и сел напротив.

— Не очень-то ты внимателен к бывшей ученице, Тадор, — сердито фыркнула девушка, — иначе бы сообразил, что я сейчас ничему не рада. Третью ночь не высыпаюсь, и это после тяжелого боя и кучи раненых! Мне впору рычать начинать, а не посыльным от предателя улыбаться!

— Но ведь ты сама ушла из родного дома, никто тебя не гнал!

— А вот это не твое дело! — отрезала Веся. — И объяснять, почему я так поступила, не собираюсь! Дядюшки хватило.

— Это было мое дело… — тяжело выговорил Тадор, горько кривя губы. — Три года сносить твои выходки и причуды… и не просто терпеть, а за счастье считать, что мне позволено жить рядом с тобой каждое лето… Я зиму научился ненавидеть за эти три года, Веся! Он ведь мне пообещал… твой отец… что после твоего совершеннолетия я могу прийти со сватами! И он собирался сдержать своё слово… Сангр сказал, им Марилю отдавали. И как мне теперь жить?

— Тадор… — хмуро вздохнула княжна. — Ты вот сейчас упрекаешь меня обещанием отца, хотя отлично знаешь, что мне про него ничего не ведомо! И точно так же ты знаешь, что в моем сердце к тебе особых чувств нет. Ведь когда я пришла в отряд семнадцатилетней девчонкой, ты мне чуть ли не дедушкой показался!

— Я всего-то на десять лет тебя старше!

— Знаю. Но первое впечатление самое сильное… И ты сам знаешь, я никогда тебе не позволяла даже намеков на особое отношение! И дотронуться до себя тоже!

— Ну, дотронуться до тебя может только самоубийца, — так же горько фыркнул Тадор, и в сердце Веси словно вонзили ледяной кинжал, если он сейчас скажет ещё хоть одно слово на эту тему, то из надежного друга разом превратится в злейшего врага.

Вот как права была бабушка, говоря, что лучший сундук для тайн — это собственная голова, а не верные друзья!

— Это пустой спор, — холодно отрезала Веся, стараясь увести разговор в другую сторону. — В то утро на кругу стояло четыре судьбы. И стоило мне поступить по-иному, две из них точно разбились бы. Ну а про тебя я в тот момент даже не думала… ты ведь утаил от меня свои намерения. И теперь поздно гадать, взяла бы я твой браслет или нет.

— Какая же ты… жестокая! — выдавил барс, гневно сверкнув глазами. — Разбила мне сердце и теперь так спокойно рассуждаешь! Но я посмотрю… как ты будешь рассуждать, когда ястребицы заставят тебя танцевать под свою дудку!

Он вскочил, опрокинув в ярости стул, швырнул на стол пакет и выскочил из комнаты, оставив за собой гнетущую тишину.

Да саднящую обидой рану в душе бывшей напарницы.

Глава двадцать вторая

С заставы Ханвера отряд ястребов выехал только через три часа. Веся потратила их на то, чтоб перевязать воина, выдать пришедшему из городка целителю наказы, да выбрать из привезённой людьми Сангра поклажи лишь самую необходимую одежду. Таскать все вещи она теперь не желала, взяла лишь те, которые уместились в одну суму и походный мешок. Всё остальное осталось на заставе, комендант запер дверь комнаты, где ночевала княжна, и пообещал, что никто кроме Веси в неё не войдет.

Женихи в это время занимались своими делами, тэрхами, оружием и ещё непонятно чем во дворе, старательно избегая общества невесты. Даже Лирсет поглядывал на нее издали со странной задумчивостью, каковой Веся до этого момента за ним не замечала. Но девушку пока волновали лишь собственные переживания и воспоминания.

В подробном дядином письме вместе с просьбой о прощении она нашла и объяснение обидам Тадора. Оказывается, все они: и тетушка, и Сангр, и его племянник считали вопрос о её свадьбе с напарником решённым и искренне радовались тому, как хорошо она ладит с будущим мужем. В том, что нежные чувства у княжны к нему обязательно появятся, никто и не сомневался. Не она первая таким образом выйдет замуж. Потому так и рассердило всех письмо князя о том, что Весенику отдали ястребам.

От возмущения и обиды на этих заговорщиков, ни разу за три года не обмолвившихся о том, что судьба Веси ими уже давно просчитана и решена, у куницы пару раз вскипали злые слезы. А она так им верила, делилась с теткой всеми девичьими тайнами… темная сила! Так вот почему долго не держались в отряде, уходили к другим командирам парни, на которых Весеника начинала смотреть заинтересованно! И хоть немного таких было… но были же! Ведь на самом-то деле вовсе не каменное у неё сердце, как шутили соратники.

Веся снова украдкой стёрла горючую слезинку, радуясь, что сегодня никто из ястребов не старается ехать рядом.

О Тадоре с воинами она не думала. Комендант словно случайно обмолвился, что после спешного отъезда с заставы они остановились в трактире. Успев рассказать ему перед отъездом, что проехали мост самыми последними и, спеша нагнать отряд ястребов, поспали в Скалбреге всего три часа. Зато теперь смогут отдыхать не меньше двух суток… и, стало быть, нечего о них беспокоиться.

Не обижалась Веся лишь на отца, отлично понимая, князь нарочно ничего не говорил ей про планы Тадора, чтоб дочь не начала примерять их на себя как родительскую волю. И если бы она отказала сватам напарника, молча принял любое её решение точно так же, как смолчал в то утро, найдя в её комнате Марилю.

— Весеника, ты ещё не хочешь отдохнуть? — через час тэрх Ансерта осторожно остановился рядом со зверем княжны, и алхимик опасливо заглянул невесте в лицо. — А ещё я хотел попросить…

— «Возьми мои зелья», — беззлобно фыркнула Веся. — Не волнуйся, Ансерт, мне не нужно успокаивающее, я всё-таки воин. А на привал вставайте там, где удобнее. Я была в этих местах всего пару раз, поэтому вам виднее.

— Тогда через час свернем в сторону, — оказывается, Берест придержал своего тэрха, прислушиваясь к разговору. — Там в версте от дороги живет в деревне мой дедушка по матери. Отдохнем у него денек… туда никто не додумается приехать нас искать.

Веся только согласно кивнула, пусть поступают как хотят, ей нужно придумать, как выведать у женихов, сильно ли они теперь презирают её за то, как она разговаривала с бывшим напарником. Ведь все они воины… и наверняка воинскую дружбу и взаимопомощь ценят больше, чем девичьи обиды. Да и сами готовы были жениться на ней так же, как Тадор… даже хуже, не испытывая к невесте вообще никаких добрых чувств.

Крыши и трубы деревенских домов уже можно было рассмотреть с тэрхов сквозь голые ветви кустов, когда Берест внезапно уверенно свернул в сторону, направив своего зверя на почти незаметную тропку. Однако через полверсты она вдруг влилась в хорошо наезженную дорогу, ведущую прочь от деревни, и княжна невольно заинтересовалась этим странным явлением.

Дедушка княжичей должен был заниматься чем-то очень важным для селян, чтобы они проторили к нему такую дорожку. Или иметь кучу друзей… которые постоянно ездят к нему в гости.

Долго угадывать Весенике не пришлось, дорога пошла под уклон, к каменному мосту, за которым стояло основательное каменное же здание. А под струями небольшого водопада крутилось узнаваемое с первого взгляда колесо водяной мельницы.

— Ваш дедушка мельник? — невольно охнула куница, и ястребы вдруг дружно засмеялись.

— Не дедушка, а прадедушка, — гордо поправил Лирсет, после поворота снова державшийся неподалёку от невесты. — И хотя он дед только Бересту и Ансу, но признает нас всех.

— Болтун, — беззлобно буркнул Анс. — Сразу все и выложил.

— Молодец, — похвалила Веся, задумчиво посмотрев на сразу порозовевшего от удовольствия подопечного.

Однако и не подумала добавлять, что отныне намного больше ценит простодушных парней с открытой душой и не выносит молчунов и льстецов, втайне строящих каверзные замыслы. Как Веся начала подозревать, успокоившись после объяснения с напарником, очень многое в парнях она до сих пор понимала совершенно неверно. И принимала за чистую монету всё, что говорили мужчины, сумевшие завоевать своими мужественными поступками её доверие. Но лишь когда выяснилось, как хорошо они умеют хранить в тайне свои личные планы насчёт её судьбы, девушке стало понятно, насколько по-разному парни относятся в глубине души к нечестности с друзьями-мужчинами и плутовству по отношению к понравившейся девушке. И теперь Веся упорно обдумывала, как ей не обмануться ещё раз. Ведь в одном Тадор всё-таки оказался прав. Если бы в то утро отец поставил перед ней выбор, ехать к ястребам или выйти за барса, она, не колеблясь, выбрала бы мужчину, которого, как считала в тот момент, хорошо знала и кому беспрекословно доверяла.

— Глазам своим не верю! — раздался насмешливый голос откуда-то сверху, едва отряд проехал мост.

Задрав голову, Веся обнаружила высокого белобородого старика. Он стоял на крохотном балкончике, прилепившемся над широкой и массивной дверью в мельницу, и изучал гостей с откровенным изумлением.

— Мимо проезжали… — туманно пояснил ничуть не смутившийся таким приемом Берест. — У тебя мясо есть или Ранза в деревню послать?

— А не лучше Рыжа? — осторожно предложила княжна, рассматривая скалистые холмы позади дома мельника.

Не может быть, чтобы там не было диких коз или кабанов.

— Пошли, — не стесняясь, согласился старик и уставился на Весю. — А где это водятся такие хорошенькие лисички?

— Дед! — рыкнуло разом четыре здоровые глотки. — Она куница!

— Что? Повторите, я глухой!

— Так посылать Рыжа? — усмехнувшись, обернулась к командиру княжна и обнаружила, что он смотрит на нее напряжённым взглядом. — Берест?

— Посылай, — нехотя процедил он сквозь зубы.

— Охота, Рыж, — скомандовала куница, проводила рыся взглядом и снова уставилась на наблюдающего за ней старика.

Он был ещё крепок, и хотя морщины изрезали лицо, но не лишили его выразительности, а глаза поблескивали такими хитрыми зеленовато-желтыми огоньками, что хотелось немедленно спрятать подальше пояс с монетами и ценные вещицы.

— Так, значит, куница. Да ещё и с боевой рысью… хм. Интересно. Придется спуститься и отпереть парадную дверь, — пробормотал мельник и не подумав тронуться с места.

— Мы и через черный вход войдем, — спрыгивая с тэрха, объявил Берест, и Веся немедленно последовала его примеру, начиная понимать, что ехали они сюда вовсе не просто отдохнуть.

— Идите через черный, — согласился старик, по-прежнему продолжая стоять неподвижно.

И они пошли за угол, по натоптанной тропке вдоль дома к невысокому крылечку, укрытому от дождя грибом навеса.

Входная дверь оказалась не заперта, и за нею открылся взгляду обычный коридорчик, совершенно пустой и слегка пыльноватый… или это проникла вездесущая мука? Дверь направо не могла вести никуда, кроме как на мельницу, и куница ожидала, что женихи пойдут туда, чтобы обнять деда, как сделала бы она сама.

Но они распахнули левую дверь и прошли в просторную комнату, которую Веся сразу признала за кухню. Бывала уже в таких домах, где кухня — это самое главное место. Под окном стояли обеденный стол и скамьи из простых досок, в дальнем углу огромная, причудливая печь с открытым зевом летнего очага и перед ним несколько разномастных кресел и скамеечек. Вдоль той стены, что была напротив входа, тянулись полки и крючья с посудой и котлами, а в той, что слева, виднелась ещё одна дверь и она должна была вести во внутренние помещения дома.

— Садись, Весеника, — вежливо предложил кунице Ранзел, но она прошла к полкам, изучая старинные котлы и сковородки, точно такие, какие висели на кухне её собственного дома.

Только в её родной кухне они всегда были начищены до блеска.

Кухонная дверь скрипнула, открываясь, и княжичи разом смолкли, словно это вошёл кто-то незнакомый, а не их прадед. Первым порывом куницы было обернуться, невежливо стоять к хозяину спиной, но внезапно она поняла, что сейчас он рассматривает её в упор, и едва она повернется, как окажется лицом к лицу с мельником и его пронзительными глазами.

И по всем правилам девушка должна растеряться, смутиться, начать краснеть и лепетать нечто беспомощно-глупое… как делала раньше, пока не научилась хорошо владеть своей целительской силой.

Теперь Весю трудно смутить… вернее, заставить показать свою растерянность. И хотя тратит она свою силу на такие мелочи очень редко, лишь в особых случаях, сейчас что-то подсказывало девушке, что настал именно такой момент.

Веся привычно призвала силу, заставив своё сердце биться ровно и спокойно, а лицо замереть в вежливой полуулыбке, и медленно, словно в задумчивости, обернулась к хозяину. Чтобы тут же похвалить себя за чутье и сообразительность.

Мельник действительно рассматривал её с дотошностью покупателя, выбиравшего на рынке жеребенка и, казалось, ещё немного и начнет мять шею.

А ещё старик показывал себя, и едва княжна вежливо улыбнулась и произнесла: «Добрый день!», шагнул вперед, и из-под длинной штанины выглянула деревянная култышка. И снова Веся порадовалась своему решению прибегнуть к помощи умения. Удалось сделать вид, что ничего особого она не видит, хотя все жители равнин опасались встреч с одноногими людьми. По старинному закону левую ногу отрубали особо опасным преступникам. Однако прадед княжичей таковым быть никак не мог, никто бы не позволил наследнику жениться на его внучке… и, стало быть, это несчастный случай.

Веся продолжала спокойно смотреть на хозяина, мысленно упрекая себя за то, что когда-то не захотела учить историю рода ястребов… и отец не стал настаивать.

Наверное, ещё тогда подыскивал дочери кого-то вроде Тадора, сообразила она запоздало, вот и решил, что ей это никогда не пригодится.

— Ну, — так и не дождавшись от гостьи ни ахов, ни испуга, повернулся хозяин к Ансерту, — с чем пожаловали?

— Отдохнуть денек, — алхимик не стал рассказывать сказок про то, как они соскучились по дедушке, и Веся огорчённо вздохнула, вспомнив собственную бабушку. Так и не повидалась с нею перед отъездом, бабушка присматривала на лесной заимке за выделкой и сушкой мехов и приехать не успела.

— Отдохнуть? — изумлённо поднял бровь мельник и тут же насмешливо ухмыльнулся. — Ну, отдыхайте. Но денек не получится, Илстрем прислал приказ… поторопить, если вы заедете.

— Но мы же не заехали? — хмуро усмехнулся Берест, вешая куртку на крюк у двери. — Дрова есть наколотые?

— Полно. Селяне откупаются за помол, — продолжая искоса поглядывать на Весенику, отозвался дед и продолжил запугивать внуков, спокойно снимавших куртки и устраивающихся у очага. — А если кто проговорится? Ну, что вас тут не было?

— Селяне? — задумался Ранзел. — Так у них нет княжеских голубей. Как они сообщат? А если бы был соглядатай, ты его давно привязал бы к колесу и утопил.

— Кто, я?! — удивился мельник и пренебрежительно хмыкнул. — И зачем мне руки пачкать? Его бы селяне и сами в болоте потеряли. Так где вы взяли такую трусливую куницу?

— Дед! — мгновенно вскипел Лирсет. — Прекрати эти свои шуточки! Не нужно задевать Весенику!

— Ну, вот испечёт пирог с грибами, не буду задевать, — неожиданно согласился старик.

— Не буду печь, — присматривая за понемногу приближающимся мельником, спокойно отказалась Веся и, обогнув его, направилась к выходу.

— Весеника! — в два голоса воззвали Лирс и Ансерт. — Ты куда?

— Я? — точно так же изумлённо, как их дед, поинтересовалась княжна и обвела взглядом уставившихся на нее ястребов. — Посмотреть, Рыж пришёл или нет. Ранз, ты разделаешь дичь?

— Конечно, — облегчённо выдохнул силач и шагнул к ней. — Идем.

Сойдя с крыльца, куница направилась по тропке к ближайшим деревьям, доставая по пути рожок. Этот сигнал должен был заставить рысь отозваться, если он недалеко, или поторопиться. Рыж действительно отозвался резким рассерженным полурыком, и княжна побежала в ту сторону, понимая, что произошло нечто нехорошее.

Рысь явно от кого-то отбивался, и это могли быть как разъярённые сородичи его добычи, так и хищники, решившие её отнять.

Серые силуэты волков Веся разглядела прежде, чем сидевшую на нижней ветке дерева рысь, достающую мгновенным выпадом когтей каждого зверя, пытающегося добраться до валяющейся под веткой тушки дикого козла.

— Тсс, — остановила Веся не отстающего от нее Ранза, приблизившись на достаточное расстояние, и достала первую стрелу из тех, которые пробивали даже дубленую кожу доспехов.

Волк, пытавшийся подобраться к Рыжу со стороны ствола, коротко тявкнул и свалился, получив стрелу в ухо, а княжна мгновенно выхватила следующую и отправила в глаз второму. Этот скулил и крутился дольше, заставив своим визгом насторожиться последнего зверя, и он оглянулся так удачно, что Весе осталось только пустить третью стрелу.

Рысь слетел с ветки рыжей молнией, чтоб добить и потрепать поверженного врага, а его хозяйка оглянулась на Ранзела сказать спутнику, что теперь он в одиночку не справится с разделкой мяса, и поймала на честном лице воина странную задумчивость, сквозь которую проглядывали уважение и грусть.

— Ты и правда здорово стреляешь! А я ведь так и не поблагодарил тебя за того степняка… который собирался достать меня с корня.

— Ранз… — за время, прошедшее с момента ухода Тадора, Веся припомнила многое из того, на что раньше не обращала внимания или считала простыми совпадениями. — Ты почему именно сейчас об этом заговорил? Если просто хотел поблагодарить за тот выстрел, тогда хочу сразу сказать, помощь соратникам в бою считаю своим долгом лучницы и воина. А если хотел на что-то намекнуть, то могу признаться, совсем недавно я припомнила один случай, за который мы с Марилей должны сказать тебе спасибо. Ты тоже наверняка не забыл тот бой… в конце лета, когда степняки захватили торговый обоз и уходили на юг. Мы догнали их первыми… но нас было всего полтора десятка. И хотя мы с Марилей очень старались выбивать тех, кто замыкал обоз, чтобы враги не сразу нас заметили, они всё же пошли на нас. И в какой-то миг я подумала… что мы не справимся… но тут с другой стороны на них налетели мечники на тэрхах. Потом подоспели вепри, однако им досталось только добивать тех, кто окружил нас. А вы помчались в погоню за убегающими врагами.

Позже, когда мы лечили в шатре своих раненых, Мариля спросила, кто помог нам так вовремя, и ей ответили — отряд Дикого Ястреба. А я сказала, что неплохо бы отыскать этих воинов и сказать спасибо… Тадор как обычно находился неподалёку. Мне теперь очень обидно осознавать, кто именно захотел сделать нас врагами заранее. Ведь Тадору ничего не стоило попросить кого-то из преданных воинов пустить ту байку. Он просто не мог не сообразить, что судьба может столкнуть наши отряды ещё раз, а барс очень не любил, когда я знакомилась с воинами из чужих отрядов.

Веся тяжело вздохнула и постаралась не вздрогнуть, когда тяжелая рука осторожно погладила её плечо.

— Забудь… мы сразу всё поняли, когда он назвал тебя Колючкой. Но и не понять его тоже нельзя… просто забудь.

— Тебе легко говорить, — горько вздохнула куница и отправилась собирать свои стрелы, а закончив, позвала рысь: — Рыж, идем.

Ястреб тем временем зацепил козла за рога ремнем и поволок к валявшемуся у дровяника толстому бревну. Не забывая краем глаза наблюдать, как княжна, выбрав ближайшее к дому развесистое дерево, ловко привязала к ветвям свою сеть и легла в нее, как в колыбель. Явно не собираясь больше участвовать в хозяйственных заботах.

И Ранзел признавал это справедливым, он вообще считал, что девушка и так слишком много делает для отряда. А вот позвать братьев, чтобы помогли снять волчьи шкуры не помешает. Конечно… тэрхи и со шкурой сожрут это мясо, но лучше отдать их выделать… в Сером гнезде мастера-скорняки шьют из меха отличную одежду и обувь, а ещё одеяла, ковры, шатры и многое другое.

— Кто пойдет помогать снимать шкуры? — открыв дверь в кухню, спросил Ранзел, окидывая взглядом братьев, занятых скорее рассказом деду своих приключений, чем приготовлением обеда.

— Ого! — насмешливо фыркнул дед. — Шкуры! А сам ты не справишься с парой шкур?

— С парой справлюсь, и с четырьмя тоже, но провожусь дольше и они застынут.

— Четырьмя? — нахмурился Берест. — Зачем нам столько?

— Волков спроси, которые на Рыжа напали, зачем они ходят стаями, — ухмыльнулся силач.

— Тьма, — вскочил со скамейки Лирсет. — Так вы отбивали его от волков! А почему нас не позвали?

— Весеника сама справилась, — шагнув назад в коридор, небрежно отозвался старший, но в его голосе невольно проскользнула гордость.

Ястребы ринулись за ним, лишь командир остался сидеть напротив загадочно ухмылявшегося деда.

Глава двадцать третья

— Я правильно понимаю, что Телморина может дарить свой браслет кому-то другому? — поглядывая на задумавшегося внука, выразительно приподнял бровь старик через пару минут.

— Думаю, нет. Веся сразу спросила… есть ли среди нас те, чье сердце уже занято… но думаю, Телморине теперь придется постараться, чтобы Ранз не разочаровался.

— Умная куница. Так ты тоже побежишь смотреть на волков или пойдем в мой кабинет, поговорим спокойно?

— Пойдем, поговорим… я уже видел, как она стреляет. И больше не поддевай, пожалуйста, Лирса… он стоял на коленях, привязанный за волосы к сосне… и истекал кровью, когда она подоспела… застрелила степняка, щекотавшего горло парня саблей.

— Ты собираешься рассказать это отцу?!

— Только в крайнем случае.

— Правильно… а Лирса я больше не трону… хотя он явно влюбился в эту смелую куницу. Ещё не спрашивали у нее, не знает, кто такие Стрелка и Колючка?!

— Это уже мы все знаем… — нехотя буркнул Берест, поднимаясь со скамьи. — Но они ничего такого не говорили. Придумал один ревнивый дурак… и он сам это подтвердил своим поведением.

— Так Весеника — Стрелка? — догадался дед. — И вы её ещё защищаете!

— Стрелка её сестра, Марилика. А Веся — Колючка, и ты верно понял, мы её защищаем. Сначала потому, что поклялись князю Радмиру… а теперь… не знаю, как объяснить, но она своя, понимаешь? Её Шангор в отряд зовет… а я и сам взял бы с удовольствием.

Берест смолк, сознавая, что сказал меньше, чем мог бы, но больше, чем собирался, направляясь к старому Ольсену за советом.

— Идем в кабинет, — заторопился старик, — расскажешь всё подробно. Иначе я чувствую себя дураком… и это мне не нравится.

Комната, которую прадед громко называл кабинетом, находилась на втором этаже над кухней, раны Ольсена любили тепло, и он проводил тут всё свободное время в приставленном к широкой трубе кресле. Но сейчас калека первым делом проковылял к окну, выглянул в затянутую слюдой приоткрытую створку и саркастически хихикнул.

Берест подошёл и тоже посмотрел, иногда деда веселили вещи, над которыми не смеялся больше никто.

Всё вроде в порядке, Весеника, чуть покачиваясь, лежит в своей сетке на самом солнечном местечке, у дровяника братья ловко разделывают мясо, рядом с ними что-то грызет Рыж.

— Что тебе смешно?

— Четверо красивых молодых воинов княжеского рода работают, а девчонка-куница валяется неподалёку в сетке и даже не смотрит на них… по-твоему, это не смешно? И не подозрительно?

— Мне не смешно и не подозрительно, — отойдя к тому из двух столов, за которым дед предпочитал перекусывать, Берест понюхал один кувшинчик, второй, чуть поморщился и налил в кружку ядреного ржаного кваса.

Поднёс кружку к лицу, потом отставил и решительно сдёрнул маску. Дед отлично знает о его уродстве, но в отличие от других не станет ни сочувственно вздыхать, ни отводить взгляда.

— И это тоже подозрительно, — едко прищурился старик, проходя к своему креслу. — Налей мне кружку медовухи… перед хорошим обедом полезно. И рассказывай.

— Вот твоя медовуха… а не смешно мне потому, что она целительница.

— Вот как! И кого же она исцелила?

— Прекрати меня подкалывать, Ольсен! Я тебе не Лирс, чтоб смолчать! Кого лечила, спрашиваешь? Да всех нас, раны у каждого были. А с Лирсом все три дня нянчится, ему досталось больше всех и после ран у него была горячка. Ещё мальчишку в селе вытащила… на льдине не удержался, ребра переломало. А нынешней ночью на заставе Ханвера парню сломанную спину исцелила и перед отъездом снова с ним возилась. Потому и висит на солнышке… мерзнет второй день. Она ведь свою силу раненым отдает.

— Вот как… — задумчиво повторил дед, отпил малюсенький глоточек и повторил. — Вот как. А тебя когда лечила… ничего не спросила? Ведь другие целители чувствовали…

— Нет, — отрезал Берест коротко, разговоры о собственном несчастье опротивели ему хуже степняков. — Не спросила. Но она вообще ничего не спрашивает, только когда мы её разозлили, всё высказала.

— Чем же вы могли рассердить такую замечательную девушку?!

— Ты злишься, что не удалось её смутить или напугать? Что она на твою любимую шутку насчёт лисичек даже слова не сказала? И не бросилась печь пироги, которые ты сам печешь лучше всех в окрестных деревнях? Значит, начал стареть… а я так надеялся на совет.

— А какого совета вы ждете? — рассердился в ответ Ольсен. — Неужели всё же рассмотрели девочку? Красивая, умная, смелая… какая ещё? Деликатная, добрая? Неужели жаль стало, что суждено ей зачахнуть в вашем Гнезде?!

— Я надеялся… ты это поймешь.

— Понял, не сомневайся! В тот самый миг, когда они дружно заорали, что она куница… а ты на нее смотрел… испугался, что обидится и повернет назад, да? А раньше до вас не дошло? Не могли её отпустить… посоветовать, чтобы пересидела где-то три дня, пока ты Илстрема уламываешь… он ведь только тебя послушать может! Чего это ты так мерзко ухмыляешься? Ардест! Прекрати хохотать! Ты всё-таки с прадедом разговариваешь!

— Сейчас… ха-ха… прекращу… я думал, в кого это я такой… умный… оказывается, в тебя…

— Приятно слышать! Так над чем ты так ржал?!

— Мы два раза пытались её оставить… один раз удрали ночью с заставы Сангра… он её дядя, обещал запереть все ворота и не выпускать.

— Темная сила… жалко, меня там не было… значит, она вас догнала! Или вы специально бежали и оглядывались?

— Мчались, как на пожар… и попали прямо в ловушку. Она ушла от дяди… рассорилась и усыпила стражника… что, тоже улыбаться начинаешь? А потом послала голубя старосте Холодного, её там все знают, княжна никому в лечении не отказывает.

— И чего же такого мог сказать вам староста, что вы его послушали?

— Не скажу. Старикам вредно столько смеяться… ещё удар хватит.

— Говори. Помирать от любопытства старикам ещё вреднее. Вас обвинили в воровстве горшков со сметаной? Или предъявили десяток соблазненных селянок и велели немедля жениться? А может, вспомнили про дорожную пошлину за десять последних лет? Ну, говори!

— Смеяться не будешь?

— Не думаю, что ты скажешь что-то более веселое.

— Зря не думаешь. Нам сказали, что селяне построили через овраг мост напрямик к Забрегу, и карту показали… с крестиком. Дед! Ты же обещал не смеяться!

— О…хо… не могу… сколько часов вы его искали?

— Всего один. Но туда ещё ехать час. И обратно. Всё, это я тебе последний раз рассказываю про свои промахи! Ну, чего ты хохочешь, как деревенский дурачок?

— Перестал… итак, вы вернулись, а она вас встречает у села… и что сказала?

— Какой ты, однако, любопытный… но за совет всё же расскажу. У села нас встречали местные парни на конях и с палицами… велели ехать в трактир. Там нас ждал староста, как нам пояснили, вроде мы нарушили какие-то правила.

— А когда вы ввалились, там сидела куница, это ясно… так что она сказала?

— Ничего. Велела Лирсу умыться и сказала, что суп уже стынет, — помрачнел командир, не желая рассказывать про то, как ринулся к ней младший.

— Вот как… — дед тоже посерьезнел, отпил ещё глоток медовухи, принюхался. — Похоже, твои братья уже мясо начали жарить… как бы не пересушили. Так. Вот теперь всё ясно… давай решать. Сейчас вам нужно протянуть время, а для этого она должна взять браслет. Невесту проще защищать, да и правила к ней мягче. И забрать её с женихом в отряд легче, упирайте на то, что у вас нет сильного целителя. Думаю, всё это она и сама понимает, раз не дурочка, а я поговорю, подтолкну. Только ответь мне сначала на последний вопрос, внучек… кого бы ты сам ей назначил? Ну, про то, что каждый из вас готов был отдать ей свой браслет, можно не говорить… вы за этим ехали. И что теперь никто о данном князю слове не жалеет — мне тоже понятно. Но кому она сама поверит? Кого уже отставила?

— Даренсу сказала, что он из списка выбыл, — усмехнулся Берест. — Ранзела считает другом, раз у него другая на сердце…

— А она ещё умнее, чем я подумал, — прищурился Ольсен. — Какова! Даренса прокатить! Ну а Лирсет для нее мелковат… должен сам понимать. Значит, выбор между вами с Ансом.

— Я не подхожу… ты же знаешь, нужно снять маску.

— Я знаю, что сейчас ты трусишь! Для нее ведь не имеет значения, что у тебя под маской. Ей важно, чтоб жених был готов ради нее преступить занудные правила, уйти жить с ней на заставу, на мельницу, в лесную избушку! И если ты для нее на такое готов, то засунешь куда подальше свою трусость и предложишь браслет! Если она, само собой, назовет тебя!

— Дед!

— Я уже семьдесят лет дед… и сорок прадед. И если бы мог сейчас исправить все свои ошибки, из-за трусости да по глупости сделанные, на одной ножке туда поскакал бы!

— Если бы я знал… что тебе только это придет в голову…

— А иногда самое простое решение и есть самое верное! И потом, она же вполне может выбрать Ансерта! У них столько общих интересов. Чего сейчас ты боишься больше, что она выберет тебя… или что всё-таки не выберет?!

— Ладно, — мрачно посопев несколько минут, согласился внук, — я согласен. Но с одним условием, ты ей объяснишь, что этот выбор не окончательный. Да, я сам знаю, по закону невеста имеет право вернуть браслет… только не в нашем случае, с князьями так не шутят. А вот я собираюсь пошутить, и если она кого-то полюбит… обещай ей, что любой из нас заберет браслет по первому требованию. А чтобы ты не слукавил, мы с Ансертом будем сидеть тут, пока ты будешь это ей объявлять.

— Хорошо, — посомневавшись всего пару секунд, бесшабашно тряхнул седой шевелюрой Ольсен. — Пусть у нее будет тайная тропка. А теперь пошли кого-нибудь за ней, а как я стукну в пол, приходи с Ансом. Вот сейчас проверим… действительно она так умна?!

— Перестань шутить, дед… и особо долго не мудрствуй… время обеда, и весь дом уже пропах мясом.

Берест рывком натянул маску и торопливо выскочил прочь.

— Весеника! — голос Лирса куницу не разбудил, уснешь тут, когда рядом что-то жует Рыж, а из распахнутого окна кухни доносится запах мяса, приправленный оживлёнными голосами ястребов.

— Ну, что тебе?

— Тебя дедушка зовет.

— А имя у него есть?

— Ольсен. Идешь?

— Ох и неохота…

— А хочешь… я тебя отнесу?! — Лирсен облизнул сразу пересохшие губы и с надеждой уставился на княжну.

— Не лукавь, Лирс, — ловко выпрыгнув из сетки, щёлкнула парня по носу куница. — Право меня носить ещё заслужить нужно.

— А в благодарность… за исцеление?

— В благодарность можешь отвязать мою сеть… или поваляться в ней. Тебе на солнышке тоже полезно, — фыркнула Веся, направляясь к дому и пытаясь сообразить, зачем она деду.

Ну, о том, что с отрядом Береста у старика особые отношения, она уже догадалась. Как и о том, что князь Илстрем знает об этих отношениях. И значит, вовсе не против… иначе дедушка давно бы уже тут не жил. Выходит, ей нужно быть с ним очень осмотрительной, такой пройдоха вполне может попытаться поймать юную куницу в хитроумную ловушку.

— Где он? — войдя в кухню, спросила Веся у Ранзела и получила в ответ сочувствующую улыбку и выразительный взгляд на потолок.

— Тебе туда.

— Не ешьте всё мясо, — пошутила княжна. — Я постараюсь вернуться живой.

— Ждем, — хмуро буркнул Даренс, уже сообразивший, что именно мог так долго обсуждать с дедом командир.

Веся шагнула за дверь и оказалась в просторной комнате, явно бывшей когда-то столовой, а теперь тонувшей в полумраке, разбавленном светом единственного не закрытого ставнями окна. Но и его хватило, чтоб рассмотреть лестницу, ведущую на второй этаж, и куница решительно зашагала по ступенькам, отмечая, что они отзываются на её шаги скрипом сухого дерева.

— Пришла? — едко осведомился хозяин, едва девушка появилась на пороге. — Дверь прикрой и садись.

— Прямо под дверью? — откликнулась Веся, проходя в комнату и осматриваясь с живым любопытством.

Большая карта долин Этросии, нарисованная красками на обшитой стругаными досками стене слева от входа, в углу между ней и окном основательный рабочий стол. С первого взгляда на него ясно, хозяин занимается отладкой оружия и понемногу алхимичит. Возле правой стены широкая труба из обожжённых кирпичей, с обогревателями и духовками и рядом с ней одно большое удобное кресло, в котором сейчас сидит хозяин, и несколько стульев помельче. Неподалёку от деда стоит обеденный стол, уставленный кувшинчиками, кружками и пустыми мисками… стало быть, тот, кто тут убирает, приходит не каждый день. В углу между трубой и вторым окном на крючьях развешено самое разнообразное оружие, и Веся с удовольствием его бы потрогала, но на это нужно спрашивать разрешение прадедушки.

Куница вдруг сообразила, что, кого бы из ястребов она ни выбрала, дедушка всё равно достанется ей по наследству и, стало быть, сейчас они в равном положении, оба должны понять, будущего друга или недруга видят перед собой. И если она уже отнесла старика к тем людям, кому можно доверять, то он-то пока ничего о ней не знает. Или Берест успел что-то сказать, пока остальные разделывали мясо?

— Всё рассмотрела?!

— Нет, — честно ответила Веся и села у стола, — не все.

— Ну, так смотри, — великодушно дозволил он.

— Кушать хочется, — вздохнула куница. — И не мне одной. Задавай вопросы.

— О чем?

— А о чем хотел?

— Например, про княжичей, — с досадой вспомнив, что внук тоже просил поторопиться, предложил старик.

— А чего ты про них не знаешь? — удивилась Веся.

— Мне интересно, много ли ты про них поняла.

— Извини, Ольсен… ты мне, конечно, будущий дедушка, но на такие вопросы я отвечать не буду.

— Почему?

— Так ведь ты пытаешься влезть мне в душу… своим сапогом, а такого я никому не позволяю.

— А ты не думала, что никого не будет интересовать твоя душа, как только тебя привезут в Серое гнездо, да переоденут в хрустящее платье?

— Ну почему же не думала? Думала. И не я одна… ты вот тоже смотрю, думаешь, — сразу смекнула Веся, к чему ведёт старый хитрец. — Так лучше сразу скажи, чего надумал… не нужно меня пугать… сегодня с утра пораньше уже пугал один.

— Это кто же такой?

— Неужели тебе не рассказали?

— Забыли, наверное, — насмешливо предположил Ольсен. — Или не хотели топать сапогами по твоей душе.

— Поздно, там эти сапоги уже торную дорогу оставили. Напарник мой приезжал, вещи из крепости Сангра привез. И заявил, что мой батюшка меня ему ещё три года назад пообещал.

— А в чем обида?

— В мелочи… Колючкой он меня с порога назвал… не знал только, что мы с княжичами это уже выяснили.

— Вот как… — нахмурился прадед, — понятно. Тогда слушай… тебе нужно взять браслет как можно раньше. Иначе, боюсь, Илстрем пошлет в Ставин встречающих… вроде Алмерины и они из тебя мигом сделают куклу. А у парней не будет никаких прав это запретить.

— Я тоже так думаю, — напряглась Веся, благодаря милосердных духов, что услышали её мольбы.

— Тогда скажи… есть кто-то из княжичей, кто особо тебе люб?

— Пока нет… — осторожно призналась Веся и заговорила о том, что надумала, пока у нее было несколько свободных минут. — Но ты же знаешь, что у меня есть право выбора? И я не хочу никого обидеть… выбрав тайком. Или по сговору с тобой. Пусть все, кто готов от чистого сердца предложить браслет, соберутся… я попытаюсь всё объяснить.

— Хорошо… — поразмыслив, согласился Ольсен. — Но хоть мне намекнуть можешь?

— Это будет нечестно.

— Тогда отходи к окну, — стукнув в пол култышкой, скомандовал дед, — будешь оттуда смотреть. И не забывай про мясо, как начнешь им головы дурманить.

— Как они мне впятером дурманили, так это ничего, — фыркнула невеста, отправляясь на предложенное место.

Глава двадцать четвертая

— Ты звал? — Ансерт и Берест стояли на пороге, и сердце Веси тревожно ёкнуло.

Вот, значит, между кем они решили предложить ей выбор… а она-то потому и настояла, чтоб позвали всех, что испугалась, как бы он снова не отказался. Ведь тогда у нее не осталось бы никакой возможности помочь… исправить своё наказание.

— Ансерт, сбегай вниз, позови остальных, — приказал прадед и направленные на Весенику зеленые глаза командира на миг прикрылись черными ресницами, как от боли. — Княжна желает, чтобы никто не почувствовал себя обманутым.

— Её право, — глуше обычного произнёс Берест и прошёл к столу, налил что-то из кувшина и махом выпил.

— Что ты пьешь? — спросила Веся просто так, чтобы разбавить повисшую тишину.

— Квас.

— Налей мне.

— Вот, — он принёс кружку, подал кунице, одарил пасмурным взглядом и запахом кваса и вернулся на место.

А тогда, в который раз припомнила она, от него пахло вином…

Они с шуточками проходили мимо, и девушки посторонились… но один вдруг подхватил под руки сразу двух нарядных лисичек и громко заявил, что это его добыча.

— А это моя… — жарко дохнуло Весенике в ухо, обдав запахом вина, и сильные руки парня, подобравшегося со спины, крепко обхватили её, притиснули к чужой груди.

— Чтоб тебя перекосило! — зло прошипела юная куница, вырываясь из этих рук, но он и сам уже отпустил её, застонал от боли, схватившись обеими ладонями за лицо.

Веся вмиг метнулась в сторону, в тень, но вдолбленное наставницей правило уже стучало в мозг тревожным набатом.

— Если случится кого нечаянно проклясть, всегда задавай условие! Всё меняется, и люди тоже. Придумай что-нибудь простое, заучи несколько коротких фраз, даже у преступников есть право на помилование.

И она приостановилась на миг, неслышно шепнула:

— Пока я не поцелую от чистого сердца! — и, не оглядываясь, помчалась в переулок, чтобы, перемахнув через забор, оказаться в садике дома клана Куницы.

Девушка торопливо поднесла кружку с квасом к лицу, сделала несколько нарочито медленных глотков, успокоить запрыгавшее сердце, и услышала торопливый перестук сапог.

— Нас звали?

— Да. Княжна Весеника решила больше не откладывать выбор браслета. Но те из вас, у кого есть повод отказаться от этой чести, могут идти мешать мясо. Вы достаточно пережили вместе… чтоб облегчить ей и без того нелегкую задачу.

Старый плут, рассердилась Веся, надеется, что они вспомнят про уговор и оставят тут одного Ансерта! И приготовилась спорить, но ястребы, оказывается, тоже почувствовали подвох в словах прадеда или привыкли, что он всё время устраивает им проверки и ловушки.

Только ни один никуда не пошёл, расхватали стулья и сели в рядочек возле Береста, доставая из карманов и из-за пазух заветные кисеты со свадебным украшением.

— Ну, невеста, — насмешливо глянул на Весю старик, — начинай выбор и не забывай про мясо.

— Забудешь с тобой, — огрызнулась Весеника и направилась к кудрявому силачу. — Ранзел, ты лучший мечник… какого я видела и надежный друг… но я знаю, что твое сердце уже занято. Не хочу стать разлучницей, прости, но твой браслет пусть возьмет другая.

— Спасибо, — невесело улыбнулся он. — Но другом-то я останусь?

— Очень на это надеюсь, — с облегчением выдохнула Веся и шагнула к побледневшему Лирсету.

А Ранз, повинуясь выразительным жестам деда, встал и потопал на кухню.

— Лирсет… ты хороший… и хотя иногда вредничаешь, но сердце у тебя доброе. Я привыкла о тебе заботиться… но твой браслет не возьму. Твоя невеста ещё подрастает… надеюсь, что в доме клана куниц. У меня три младшие сестры… желала бы я одной из них такого мужа.

— Спасибо… — больше ничего выговорить княжич не смог, горько искривил губы, вскочил и бросился прочь.

— Даренс, — проводив парня огорчённым взглядом, Веся шагнула к красавцу-блондину. — Прошу… не обижайся на меня за отказ. Тебе и без меня есть между кем выбирать… и я надеюсь, ты выберешь ту, что любит тебя всей душой.

— Спасибо за добрые слова, — суховато произнёс блондин. — Но мне не за что на тебя обижаться. Дурак я сам, — и стремительно вышел из кабинета, нарочито громко стуча по ступеням набойками сапог.

Фух, — перевела дух княжна и оглянулась на сочувственно смотревшего на нее прадеда, вот отчего она не спросила у него, кого он намерен предложить, а полезла спорить? Ну, впредь будет умнее… а теперь осталось самое трудное.

— Ансерт… — Княжна смотрела на побледневшего алхимика и в который раз спрашивала себя, а правильно ли она придумала?

Не пожалеет ли позже о том, что собирается сделать сегодня? Не нужно ли, пока не поздно, переменить решение? Осторожно скосила взгляд в сторону командира и вдруг рассмотрела побелевшие костяшки судорожно стиснутых пальцев. Душу опалило стыдом и раскаянием, оказывается, он тоже надеется… а она растянула представление… как бессердечная кукла.

— Прости… — заторопилась куница, стараясь придумать как можно более убедительный довод. — Но мы с тобой за эти дни так и не научились понимать друг друга… боюсь, я не твоя половинка. Иди, налей Лирсу своих капель… что-то я волнуюсь за него.

— Спасибо, — выдавил алхимик и ушёл, пряча взгляд.

— Берест… я возьму твой браслет… если ты ещё не передумал, — смущённо краснея, объявила княжна и застыла в ожидании.

— Я должен тебя предупредить… — глухо проговорил командир, — что ношу маску не ради прихоти… а браслет положено предлагать с открытым лицом.

— Так снимай маску и предлагай! — разозлился Ольсен. — Она целительница и воин, а не нервная мечтательница из башни Серого гнезда!

— Дед… помолчи.

— Нет, это ты помолчи, Ардест! Такая девушка перед ним стоит с протянутой рукой, а он ломается! Даже мне за тебя стыдно!

— Она просто не понимает… на что решается, а ты нарочно её сбиваешь! — разозлился на деда ястреб.

— Я всё поняла, Берест, — стараясь говорить твёрдо, произнесла Веся. — И не кричи на деда, он сейчас прав. Сними маску, я жду.

— Хорошо, — отчаянно рыкнул княжич и одной рукой сорвал маску, а другой протянул кунице сверкнувший камнями браслет. — Весеника, я прошу принять мой браслет… но клянусь… если до истечения трех месяцев ты решишь его вернуть, от меня никаких упрёков не услышишь. Ты просто получаешь сейчас мою защиту, помощь и возможность жить спокойно, не опасаясь ни князя, ни порядков Серого гнезда.

— Спасибо, — стараясь не смотреть на перекошенную нижнюю челюсть ястреба. Веся осторожно взяла браслет и протиснула в него узкую кисть. — Это именно то, что мне нужно.

Поправила рукав и шагнула в сторону, но тут же остановилась, сердцем чувствуя, что совершает неисправимую ошибку. Простого «спасибо» мало за такое благородное предложение и за то, что Берест переступил через свой страх и стыд. Княжна резко оглянулась на жениха, следившего за ней горьковатым взглядом зеленых глаз, и едва не захлебнулась этой невысказанной болью.

Движимая каким-то неосознанным порывом, девушка быстро шагнула назад и, склонившись к жениху, благодарно коснулась губами его лба.

Чтобы уже в следующий миг испуганно отшатнуться от замычавшего от боли ястреба, так знакомо стиснувшего руками лицо.

— Ардест! — встревоженно вскрикнул дед и забарабанил култышкой в пол. — Эй, кто там!

— Не кричи! — тотчас опомнилась Весеника. — Помолчи хоть сейчас!

Бросилась к вскочившему со стула командиру, поймала за рукав, потянула на место.

— Садись, ну садись же, Берест! Я тебе силы добавлю, иначе полдня ломать будет!

Поверил он её словам или просто подчинился силе тянувших рук, выяснять Весе было некогда, она встала у него за спиной, протиснула свои ладошки под его руки, призвала силу и первым делом попыталась немного убрать боль. Получалось это плохо, окрепшие за эти годы мышцы с трудом меняли привычное положение, искривившаяся кость выпрямлялась нехотя, и всё это вызывало у ястреба острую боль, словно в его рту орудовали щипцами сразу пятеро кузнецов.

Зато сработавшее условие снятия проклятья, получив силу, начало действовать быстрее, возвращая лицу те очертания, что определила ему природа.

— У-уу, — снова не сдержал стон Берест, и Веся виновато потянула прочь свои ладошки, но его руки их не отпустили, прижали крепче, и она не решилась дальше упорствовать.

— Что тут случилось? — в комнату ворвались Ранзел с Ансертом и застыли в дверях, ошарашенно взирая на неожиданное зрелище.

— Не знаю, — пожаловался хитрый интриган. — Но сначала он заорал… а потом она заорала… на меня!

— Скажи спасибо, что ничем не бросила! — огрызнулась Веся нарочито возмущённо. — С Береста проклятье снялось, а он ногами топает! Ансерт, капай срочно болеутоляющее зелье, двойную норму. Я силой поддерживаю… мне своё сейчас не достать.

— Как это, снялось? — опешил алхимик, но зелье всё же налил. — С чего?

— Откуда я знаю? — сердито фыркнула куница, отлично понимавшая, что говорить всей правды тут нельзя никому. — У них всегда какое-то точное условие есть. Чтобы девушка его браслет взяла, или ещё чего-то… мне неизвестно.

— А откуда ты вообще про проклятье узнала? — осторожно вылив зелье в рот брата, подозрительно уставился на княжну Ансерт.

— Ты иногда задаешь такие вопросы, словно ещё не полноправный целитель, а зеленый ученик, — фыркнула Веся. — Я ещё в ту ночь, когда ему рану закрывала, всё почувствовала.

— А почему ничего не сказала?

— Потому что я — целительница! — гордо отчеканила Веся. — И меня учили уважать и хранить тайны пациентов!

— Но ведь ты же должна была попытаться его исцелить?! — сделал последнюю попытку Ансерт.

— А кто тебе сказал, что я этого не делала? Но тогда мою силу проклятье не пропустило… и зелье я ему давала… тоже не помогло. Я же тебе ясно объясняю, было условие! Нам наставница про это очень хорошо объясняла, я всё запомнила.

— Анс… — с трудом прошипел сквозь стиснутые зубы командир, так и не отпуская Весиных ладошек. — Ты не рад?

— Пойдем-ка обедать, — решительно поднявшись с кресла, скомандовал дед. — А им сюда принесем… пусть лечит!

— Спасибо… — прошептал жених, когда за дверью стих скрип ступенек.

— Да за что, Берест? — Веся отлично понимала, вопросы, заданные ей алхимиком, возникнут теперь не у него одного и ей ещё не раз придется повторить наспех придуманные ответы.

Но вот проверить, действительно это было обычное проклятье или что-то другое — через день не сможет ни один, даже самый сильный чародей. Сила, столько лет спавшая в челюсти несчастного ястреба, уже ушла и скоро даже след её растает как утренний туман, став недоступным для тех, кому дано видеть потоки силы.

— Ты не понимаешь… как это тяжело… — он шептал, с трудом превозмогая боль, и княжна немедленно прервала эту пытку.

— Всё я понимаю, помолчи пока, — Веся успокаивающе погладила его подбородок и щеки ладошками и решительно потянула их прочь. — Отпусти, я сделала всё, что могла. Теперь тебе осталось немного потерпеть и научиться есть и говорить по-новому… не знаю, сколько времени ты ходил с этим проклятьем, но это неважно. Обычно человек быстро приспосабливается, я думаю, тебе хватит пары дней. Но для начала придется пить мясной навар или молоко… мясо ты не сможешь жевать. Я сейчас спрошу у деда, есть что-нибудь такое или нужно сварить…

Слукавила, говоря, будто срок неважен, куница сознательно. И хотя испытывала раскаяние и сожаление, что приходится так поступать, но открыть всю правду человеку, ненавидевшему её столько лет, было бы не просто глупо, но и смертельно опасно. И не только для нее.

— Спроси… — шепнул ястреб, опуская голову, чтобы куница не рассмотрела разочарования в его глазах и понимая разумом, что смешно было ждать от нее каких-то иных слов.

Ведь это Весеника, а не мечтательная девица из Серого гнезда… всё верно понял дед.

Глава двадцать пятая

— Дед, — сбежав по лестнице, ворвалась в кухню княжна и остановилась, встревоженная молниеносно наступившей тишиной и выражением направленных на нее глаз.

Вот оно, то, чего она боялась больше всего, ястребы немедля поднимутся против нее, едва заподозрят в темном даре и сразу забудут и о том, кто их спасал и лечил, и о собственном желании всучить кунице свои браслеты. Но показывать этот страх никак нельзя, уверенность и упорство — вот единственное, что вывозит в таких случаях, это она давно поняла.

— Навар есть? Налейте кружку, погуще.

— Как он? — шагнул к девушке Ранзел, разглядывая её так пристально, словно никогда до этого не видел.

— Ранз, ему ещё больно… но я сделала всё, что могла. Теперь Бересту нужно хорошее питание и отдых, как обычному выздоравливающему раненому. Думаю, к утру сможет и мясо есть. А пока дадим лишь навару, попозже попробую добавить туда мягкого хлеба.

— Я уже налил, — Ансерт стоял с завернутой в полотно кружкой, вопросительно глядя на княжну. — Можно мне самому отнести?

— Конечно, — пожала плечами Веся, начиная надеяться, что они пока не собираются её убивать. Но вот допросить захотят непременно и этого лучше постараться избежать. — А где моя миска? Я поем там… или есть комната, где можно его устроить отдохнуть?

Взгляды княжичей сразу стали хмурыми и начали искать более интересные вещи для изучения, чем куница, и Веся отлично поняла, что именно они сейчас себе представили. Что она намерена немедленно начинать обниматься и целоваться с женихом, как позволено всем невестам. Но одновременно девушка сообразила, почему у них появились такие игривые мысли. Значит, дед смолчал, не доложил про тайное обещание, данное кунице при обручении его внуком. И с одной стороны, это неплохо… так как никто не сможет случайно проговориться князю, но с другой стороны, если Веся действительно решит вернуть браслет или, не дай милосердные духи, с командиром что-то случится, никто не поверит ей, что такое обещание было.

— Комната есть, а мясо твое — вот, — подвинул княжне приготовленное блюдо с разнообразной едой Ранзел. — Помочь отнести?

— Помоги, — великодушно позволила Веся, догадываясь, что всем хочется хоть краешком глаза взглянуть на исцелённого брата. — И до комнаты заодно Береста доведёшь. Рыж, со мной.

И уже торопливо взбегая вслед за ястребами по лестнице, вспомнила, что прадед так и не сказал ни слова.

— Берест! — вскрик алхимика Веся расслышала, ещё не дойдя до верхних ступеней лестницы.

Тревога, прозвучавшая в голосе младшего княжича, подстегнула девушку кнутом, заставила забыть про усталость и голод и ринуться вперед изо всех сил, рисуя в воображении самые невероятные и страшные картины произошедшего.

В дверях кабинета она почти столкнулась с Ансертом, где-то потерявшим кружку с супом. Он промчался мимо, отодвинув куницу с дороги так бесцеремонно, словно она была вязанкой соломы.

— Что случилось? — решила пока не обижаться Веся, но младший княжич не ответил, устремившись куда-то в глубь коридора.

Отставать княжна не собиралась, пожалела лишь об одном, что, приступая к выбору жениха, оставила в кабинете лук, повесив его у окна. По ярко освещённому проему распахнутой настежь узкой двери в конце коридора Веся издали поняла, что там горят лампы или свечи, и попыталась обогнать Ансерта, но он помчался еще быстрее. Влетел в дверь первым и резко застыл в проеме, прочно загораживая вход своим телом.

Однако сдаваться куница не намеревалась, не было у нее такой привычки. Да и шаги топавшего следом за ней Ранзела приближались так неумолимо, что девушка прекрасно понимала: с двумя ястребами ей никогда не справиться. А науськивать на них Рыжа последнее дело.

Потому и решилась на запрещённый, но действенный прием, вытащила из-за ворота иглу, какую специально носила под рукой, вытаскивать занозы и колючки, и безжалостно вонзила алхимику в то место, где такие уколы сами заживают очень быстро.

— Тьма! — подскочил он на месте с возмущённым шипением, но Веся уже проскользнула внутрь и, не останавливаясь, бросилась к стоявшему лицом к стене Бересту.

Чем он был занят, княжна поняла только в тот миг, когда её жених обернулся на поднятый ими шум. Разглядела за его спиной овал медного зеркала, ярко освещённый стоящей на полке лампой. А в следующий момент сильная рука командира схватила княжну за рукав, дёрнула на себя, и не успела девушка охнуть, как оказалась заброшена ему за спину.

— Что происходит? — рассерженный шёпот Береста походил на шипенье разъярённого рыся так сильно, что Веся невольно улыбнулась и перевела дух.

Цел и невредим, она стоит так близко, что отчётливо чувствует в нем свою силу, тёплым комком собравшуюся где-то выше её макушки и постепенно расходящуюся ниже. И это может означать только одно, все изменения закончились раньше, чем она предполагала.

Ну и хорошо… но почему молчит Ансерт?

Куница осторожно выглянула из-за локтя командира и рассмотрела побледневшее и расстроенное лицо алхимика с закушенной губой.

— Я тебя спрашиваю… — шипел старший, — почему ты гоняешься за моей невестой?! Ранз? Что происходит?

— Тьма, — восхищённо рыкнул мечник, не обращая внимания на вопрос. — Ты стал совсем здоровым! Вот это да… а я сразу не поверил…

— Я вас о чем с-спрашиваю? — судя по тому, как стремительно бледнел Ансерт, в отличие от Ранза он видел на лице брата нечто очень неприятное.

Веся скосила глаза на зеркало, но в нем отражались только растрепанные русые волосы Береста, отливавшие в свете лампы медным блеском. Они были короче, чем обычно носили княжичи и воины, и трудно было не понять почему. Когда всё время носишь сплошную, мешком, маску, длинные волосы только помеха.

Куница попробовала выдвинуться вперед, но твёрдая рука жениха решительно вернула её на место.

— Она прибежала… — мрачно засопел Ансерт, — и говорит: нужно навар. Я понёс… а тебя нет. А она за мной бежит…

— И ты… — Командир говорил всё чётче и увереннее. — Решил, будто она меня убила? И собирается убить тебя?

— Берест! — возмутился алхимик и сразу сник. — Я просто встревожился. Ты же понимаешь… всё так внезапно… трудно даже поверить, что это не морок… И ещё она иголкой колется…

— Если бы это был морок, я бы не чувствовал боли, а она была. Точно такая… как тогда, — нехотя процедил Берест. — И вы же видели, как она меня лечила?

— Видели… а дед сказал: «Вы настолько ей доверяете, что оставили с ней командира?»

— И вы опять дружно влипли в ловушку!

— Нет, — отказался Ранз. — Мы не влипли. А вот Анс сомневался… говорит, зелья не помогли, чародеи тоже…

— А про условия ему никто не говорил? — голос Береста окреп и зазвенел льдинками. — Ну, значит, объяснят. Как вернемся в Гнездо, предложу отцу, пусть посадит его на годик к ученикам Юрвельта.

— Берест! — не выдержала Веся и вынырнула у него под рукой. — Ты неправ. У нас разные способности и обучение разное. Даже зелья разные, я варю травы, он толчёт серу и кристаллы. Он не может знать всего, что ведаю я… потому и сомневается.

— Ну хорошо, я его прощаю, — помолчав, постановил командир, и Веся облегчённо вздохнула, предпочитая не замечать, что его рука уверенно обхватила её за талию. — А где мой суп?

— В кабинете, — хмуро ответил Ансерт и повернулся к выходу. — Сейчас принесу.

— Мы сами идем туда, — решила Веся и потянула неохотно двинувшегося Береста за собой. — Я хочу посмотреть в глаза этому старому пройдохе.

— Что, никто никому даже по шее не надавал? Видать, точно устали… или поумнели? — ехидный вопрос уже сидевшего в своём кресле деда Веся пропустила мимо ушей, с удовольствием отметив, что точно так же поступили и Ранзел с Берестом.

Только Ансерт сердито насупился и, подвигая кружку с мясным наваром брату, устроившемуся рядом с невестой, старался не поворачиваться к старику лицом.

— Ну, насмотрелись на братца? — поинтересовался у Ранза с Ансертом не собиравшийся успокаиваться мельник. — Теперь идите, приберите на кухне, да готовьте тэрхов. Вот сейчас жених с невестой отобедают, и двинетесь… к ужину в Дрети будете. А завтра к обеду и до Ставина доберетесь.

— А ты же вроде разрешил нам переночевать? — не поверил своим ушам Ранзел.

— Когда такое было? Не припомню. Значит, не было. Ну, идите, нечего время тянуть. Я после обеда вздремнуть хочу… старость.

Ястребы смерили его возмущёнными взглядами и ушли, а Веся покосилась на осторожно пьющего навар Береста и подвинула ближе к нему тарелочку с жареными мозгами. Жевать их не нужно… может, сумеет съесть.

И спокойно принялась за мясо, завязывая себе в памяти узелок, спросить, кто его жарил, получилось просто отменно. И сочное, и румяное.

— Берест, может, тебе мясо мелко порезать в суп?

— Не нужно, — на минуту оторвался он от кружки, попытался улыбнуться Весе и скривился. — Тьма.

— Не спеши… пей тогда навар потихоньку. А через часок ещё зелье дадим, — заботливо сообщила княжна и снова принялась за еду.

Раз дед решил их выставить, значит, выставит. И врет он, что забыл про своё разрешение. У него память наверняка хранит столько интересных историй, сколько не расскажет у вечернего костра весь Весин отряд, даже если постарается. Тут девушке пришло в голову, что отныне она не в отряде, ведь туда берут только воинов клана куниц. А она по закону уже не куница, но пока и не ястребица и воевать ей теперь предстоит в одиночку, или вступить в отряд к Шангору, собирающему таких же неприкаянных наемников. Однако о том, чтобы уйти к нему теперь, можно и не мечтать, княжич вряд ли отпустит, несмотря на своё обещание не неволить с выбором. Едва Веся дошла до этой мысли, с её губ сорвался невольный вздох.

— Что, заскучала уже, по дому завздыхала? Или ещё о чем пожалела? — едко осведомился прадед.

— А ты специально на всех налетаешь, чтоб они оправдываться начинали? — устало усмехнулась в ответ Веся. — Так зря стараешься. Моя бабушка говорит, умный человек на глупые вопросы отвечать не станет.

— А вежливый не станет грубить старшим.

— А старшие должны быть мудрыми и добрыми, иначе они не старшие, а постаревшие дураки.

— Спасибо, приласкала хозяина.

— Да каков привет, таков и ответ.

— А раз такая умная, то скажи, что ты знаешь о проклятии своего мужа?

— Жениха. А знаю только то, что оно было.

— А как ты думаешь, что произошло, когда его не стало?

— Пока не думала.

— А должна.

— Согласна, — задумалась Веся и с интересом посмотрела на деда. — А ты из какого клана?

— Она ещё и хитра, — засмеялся старик. — А родился я в клане Волков. Но прожил там недолго, мою мать увез с собой воин клана Ястребов и меня усыновил. А сейчас я тебе расскажу о проклятии княжича.

— Дед! — рыкнул Берест так яростно, что Веся повернулась и уставилась на жениха, рассматривая с новым интересом.

Нет, он не столь красив, как Даренс, но и не так грубовато-мужествен, как Ранзел. Однако зеленые глаза с темно-серой окантовкой радужки, в обрамлении густых ресниц, глядящие из-под ровных собольих бровей, очень хороши, а прямой с горбинкой нос и твёрдые, резко вырезанные губы над решительным подбородком делают княжича весьма привлекательным мужчиной.

— Что, «дед»? — удивился Ольсен. — Я не про то, как ты его заработал, это сам расскажешь. А про то, что тебя за шесть лет успела поизучать толпа чародеев и лекарей и, как Ансерт правильно сказал, ни один из них не смог проклятье снять. Я ничего не понимаю в магии и проклятьях… но я хорошо знаю алхимиков и чародеев. Ты для них — нерешённая загадка, а такие они предпочитают не терять из вида. Как ты думаешь, их не заинтересует, как ты умудрился так легко выздороветь? И при чем тут княжна Весеника?

— Тьма, — сразу отставил кружку Берест. — Но ведь тогда уходить отсюда бесполезно! Они нас везде найдут!

— Конечно. Но если вы поедете не по дороге, а по предгорьям… и переночуете в одной из охотничьих хижин, у вас будет время договориться… Да не забудь взять её в отряд… по всем правилам.

— В отряд? — задумался на несколько секунд Берест, и сердце упрямо молчавшей Весеники тревожно дёрнулось.

Неужели откажет? Или после того как она взяла браслет, сразу изменил своё мнение о том, где ей положено находиться, когда он воюет? Бывает и такое… она сама видела.

— Ты прав, это лучше сделать в лесу, никто не помешает, — командир мельком глянул на нахмурившееся личико куницы и тайком вздохнул, дурак этот Тадор… попытался её испугать. — Ты не против вступить в мой отряд, Веся?

— Не против, — коротко выдохнула куница, такими серьезными вещами лучше не шутить.

— Тогда доедай и уходим. Дед, стрел у тебя много?

— Да у нее свой колчан полон.

— Птичка принесла Шангору на хвосте весточку, что степняки в этом году решили прийти в гости пораньше… и на наши земли. Он в Скалбреге отряд собирает, нас звал.

— Тогда дам, — дед мгновенно посерьезнел, вскочил с кресла и торопливо метнулся в угол с оружием. — И кинжалы вам приготовил, вот, забери.

Через четверть часа Дикий Ястреб уже спускался по лестнице, держа в одной руке мешок с оружием, а другой придерживая Весю за талию.

— Берест… — осторожно попыталась протестовать куница. — Ты же обещал…

— Что? — изумлённо, как прадед, поднял он брови. — Я обещал не упрекать, если вернешь браслет. Но не ухаживать за своей невестой я никогда не обещал.

Сделанной Тадором глупости повторять не собираюсь, — продолжил он про себя, крепче прижимая гибкую куницу, никогда и не подумаю изображать из себя равнодушного напарника.

— Что, правда уезжаем? — встретил их вопросом Ранзел, упихивающий в походный мешок туески с остатками обеда. Дед прекрасно готовил сам, а продуктами его снабжали селяне.

— Да, — коротко кивнул Берест и нехотя отпустил невесту, девушке тоже нужно одеться и собраться. — Тэрхи готовы? Не забудьте забрать все шкуры и вычистить за зверями. Деревню объедем по северной дороге, заночуем в сосновых борах. Я помню там пару охотничьих хижин. Вот кинжалы, делите. Себе я уже взял.

— Всё готово, — доложил брату Ансерт, появившийся из настежь распахнутой двери на крыльцо. — А нам объяснят, почему такая спешка?

— Конечно, Анс, только позже. А пока приготовь мне ещё обезболивающего зелья, снова ныть начинает, по дороге выпью. Хотя я готов терпеть эту боль… — Он не закончил и шагнул на улицу, не желая, чтобы кто-то рассмотрел подозрительно заблестевшие глаза.

Провожать внуков Ольсен не вышел, нарочито беззаботно помахал им из окна рукой, проследил, как исчезает среди кустов и камней вереница поторапливающих тэрхов всадников. И только после этого поспешно затопал вниз. Убирать всякие следы недавно гостившего отряда. Хотя и знал, что обмануть чародеев будет очень нелегко.

Глава двадцать шестая

— Добрый день, Ольсен! — вошедший был невысок и худощав, однако его голос полнился такой уверенностью, какая бывает не у каждого крепыша. — Что у тебя сегодня тут произошло?

— Тьма! — разозлился старый ястреб и бросил на стол нож, которым ловко нарезал луковицу. — Я что, преступник, чтобы врываться в мой дом с допросами?

— Ты алхимик-самоучка и зачастую пытаешься делать очень опасные опыты.

— Ну и что? Это моя жизнь и я имею право ею рисковать… не сидеть же мне на пеньке, как мухомору.

— Жизнь, конечно, твоя, и мельница твоя. Но князь просил за тобой присмотреть, поэтому не спорь.

— С каких пор вы выполняете волю князя?! И с каких пор он имеет право мной распоряжаться? — продолжал бушевать старик, не забывая резать лук и присматривать за кипящим на плите варевом.

— С тех пор, как твой внук получил уродство в наказание за шутку, — строго сообщил вошедший и оглянулся. — Матвенис! Поставь тэрхов в сарай, дождь будет.

— Надеюсь, вы не собираетесь ночевать в моем доме? — сердито запыхтел Ольсен.

— Ну не ехать же нам на ночь глядя искать харчевню! А ты мог бы и не свирепствовать, я собирался обновить заклинание защиты на твоей мельнице.

— С тобой за это князь рассчитывается! А в проклятии внука вы за столько лет так и не разобрались!

— Разобрались, не волнуйся. Но объяснять тебе не стану… мы пока помочь действительно не можем. У тебя от парней нет никаких известий?

— Кому нужен старый гриб, когда везде бегают хорошенькие лисички? Но учтите, ужин я на вас не рассчитывал!

— Мы привезли еду… и тебя угостим. Так что ты в этот раз пытался изобрести?

— Ничего особого… вставить заговорённый камень в браслет.

— И где он?

— Хотел бы я знать! Сгорел… как щепка!

— Вот сколько раз говорить, не пытайся делать такие вещи сам! Дождись нас!

— Куда поставить корзину, мастер Саргенс?

— Сюда, на лавку, и начинай выставлять всё на стол. Я пока займусь защитой.

— Занимайся, — едко фыркнул Ольсен и высыпал в похлебку горсть пряных трав. — Может, и заработаешь миску моего супа!

В первые минуты после отъезда с мельницы Веся чувствовала себя очень неуютно, хотя всеми силами старалась этого не показать. Больше всего княжна опасалась, что командир поставит во главе отряда Ранзела и будет ехать рядом с нею, как ехал раньше Лирсет, и несказанно обрадовалась, когда он занял своё обычное место впереди. Ансерт ехал следом за ним, затем Веся, а за нею Ранз и замыкали отряд Лирс с Даренсом.

Рассмотрев этот порядок, куница только хмуро усмехнулась. Значит, теперь её будут охранять в два раза бдительнее, чем раньше, и это смешно, потому что едут они даже не по дороге, а еле заметными тропами, где и беглые преступники-то никогда не ходят, не говоря уж о разбойниках и степняках. Однако вслух ничего говорить не собиралась, точно зная, где она окажется, если на них всё же нападут.

Нападать никто и не подумал и перед наступлением темноты Ранзел, подсказывающий командиру путь, точно вывел отряд к охотничьему домику, стоявшему на поляне в глубине соснового леса.

— Наконец-то, — хмуро фыркнул Даренс, спрыгивая со зверя, и едко пошутил: — Надеюсь, отсюда нас никто не выгонит и никто не притащится в гости с утра пораньше.

— Надейся, — не менее едко разрешил Лирсет, собирая тэрхов, чтоб увести за дом.

— Рыжа пустить на охоту? — неприметно вздохнув, спросила Веся, точно помня, что почти половину припасов парни умяли на привале.

Отдохнуть им командир тогда не дал, только умыться и наскоро перекусить. Немного пожевал и сам, усевшись в сторонке, ещё не уверенный, что боль не вернется и не заставит скривиться в попытке её преодолеть. Однако она так и не вернулась, хотя ноющий отголосок в скулах и подбородке ещё остался. Но командир упрямо двигал челюстью, пока вел отряд к этой избушке, нарочно не пропуская вперед Ранзела, чтобы тот, оглянувшись, не заметил его тренировок.

Почти несбыточная мечта обедать, разговаривать и смеяться, сидя за одним столом с друзьями и не надевая маску, стала вдруг почти явью, и он не желал отказываться от нее даже на день.

— В этих местах волков много, — ответил Берест, выходя из построенного наполовину из камней, наполовину из брёвен дома.

Спрыгнул с крылечка, оказавшись рядом с невестой, и Веся мгновенно напряглась. Хотя за последние три года девушка и приучила себя не вздрагивать, когда кто-то из воинов отряда внезапно оказывался слишком близко, однако отлично помнила, что тогда у нее было совсем другое положение.

К тому же, на соратников целительница могла прикрикнуть или отправить их колоть дрова, мыть котел или собирать грибы. В общем, делать полезную для отряда работу. А вот на жениха, которому сама выдала на себя все права, кричать не положено… да и работает он не меньше других.

— Давай мешок, — командир спокойно забрал у куницы вещи и только после этого подхватил её свободной рукой под руку. — Идем, покажу хижину. Мы с Ранзом выбрали тебе уголок, потом занавесим его шатром. Пока мы наберем дров и разогреем еду, можешь погулять… только далеко не отходи.

Веся покорно молчала, но когда они оказались в домике, где уже горел подвешенный на потолочный крюк фонарь, и дверь за ними словно сама захлопнулась, не выдержала.

— Берест, а ты не забыл, что я воин?

— Конечно, не забыл, — мирно заявил ястреб, заходя за стоявшую почти посредине печь. — Посмотри, тебе тут будет удобно. И Рыжу как раз места хватит.

— Спасибо, — заглянув в закуток, где у печи стояла широкая скамья, а на стене торчало несколько колышков для одежды, искренне поблагодарила Веся, и он мигом оказался рядом.

И не просто рядом, а почти вплотную к ней, заглянул загадочно блеснувшими глазами в насторожившееся лицо девушки и, поймав её руку, медленно поднёс к губам.

— Не нужно благодарить. Для тебя я и так всё сделаю, — ястреб прикоснулся губами к озябшим пальчикам и долгие пару секунд согревал их дыханием, прикрыв глаза темными ресницами. А потом отпустил Весину руку и решительно вышел из домика.

— Ох, милостивые духи, — обессиленно опустилась на скамью княжна, начиная понимать то, о чем раньше просто не задумывалась.

Да и когда ей было думать, если у нее была куча обязанностей, летом отряд, зимой учеба, работа и поездки по ближайшим селам к больным, а ещё постоянные тренировки. И не только боевые, а и по выдержке и умению управлять силой и даром. Это Марилике легко, у нее второй дар привязан к боевому умению. А у Веси он вообще тайный… и наставница даже сестре говорить запретила, не то что чужим.

— Весеника, я принёс шатёр, — появился в домике Ранзел, загородил половину прохода своей фигурой. — Подходит тебе это место? А что ты так сидишь?

— Устала, — хмуро сообщила куница почти правду. — Мы с Рыжем идем гулять, а ты тут занавешивай.

И поспешно направилась к выходу, радуясь, что вовремя вспомнила про зверя, которому приказала ждать у крыльца.

Рыж обрадованно поднялся навстречу, едва заметил, как Веся надвигает на глаза очки, и помчался впереди девушки к соснам, то исчезая за камнями, то вскакивая на них, и куница знала, что его ведёт не зрение, а запах недавно пробежавших тут мышей или зверей покрупнее. И вскоре деловитость рыси была вознаграждена, до Веси донёсся короткий писк, и Рыж примчался к хозяйке, держа в зубах тушку зайца.

— Молодец, давай сюда, — отстранённо похвалила Веся и оглянулась, прикинуть, стоит возвращаться, чтоб отдать добычу ястребам, или таскать её с собой.

И тут же обнаружила, что за ней исподтишка присматривают сразу двое. Но если в одной мужской фигуре она сразу узнала жениха, то стоящий в тени сосны силуэт принадлежал Лирсету, и это одновременно насмешило и встревожило княжну. Насмешило потому, что если его и не видит Берест, то не может не заметить она сама, тем и хороши очки, что они убирают не только темноту, но и все тени и даже редкую траву и кусты. А встревожило упрямое нежелание парня принять её выбор. И в этом Веся теперь чувствовала свою невольную вину.

Неожиданное признание Тадора и его гневные упрёки всколыхнули в её душе целый ворох воспоминаний и подозрений и то, что она прежде искренне принимала за дружескую заботу и участие, теперь предстало совершенно в ином свете. Сейчас она осознала, что у него несомненно было право надеяться и обижаться. Ведь на всех стоянках и во всех харчевнях он устраивал для нее место рядом со своим и она сама никогда не пускала никого на стоящий рядом стул, предназначенный напарнику.

А Лирсет на правах раненого целых два дня крутился возле нее и определённо считал, будто уже закрепил это место за собой. И, как ни грустно это признавать, но придется с ним побеседовать… только не сейчас. Хотя… как раз сейчас можно показать Лирсу, кто теперь имеет право на место рядом с куницей.

— Берест!

Командир бросился на её зов мгновенно, словно ожидал этого оклика, и княжна тотчас прикусила с досадой губу. Милостивые духи! Да он же, небось, надеялся на свидание… ну за что ей такая напасть! А понять, что девушка из клана куницы не может вот так, сразу, позволить себе вести себя так, как считается в её доме предосудительным, он конечно не может… да и не хочет, это уж ясно. Неужели придется ещё и этому объяснять… или сам сообразит? Хотя надежда на такое слаба… и тает с каждым часом.

— Веся! — протянул к невесте руки командир и наткнулся на мягкую шкурку не вылинявшего зайца. — Это что?

— Рыж поймал, — кротко сообщила куница и спрятала вздох. — Вы успеете поставить жарить, пока я вернусь.

— Я забыл тебе сказать, — улыбка не сошла с лица ястреба, которое Веся могла рассмотреть яснее, чем днем, но стала грустной. — Ручей левее.

— Поняла, — кивнула Веся, не решаясь так просто повернуться и уйти. Но тут из-за камня выскользнул Рыж, и в его зубах болтался очередной заяц.

— Молодец, — искренне обрадовалась куница. — Вовремя. Держи, Берест, иди разделывай. Следующего я отдам ему. Рыж, нам в ту сторону…

И свернув влево, торопливо пошагала прочь.

Последнего зайца рысь принёс к ручью, и Веся тут же освежевала его и отдала питомцу тушку, забрав печень. Заячье мясо весной жестковато, а печень командиру в самый раз. И неважно… что он ей жених. Пока он в первую очередь её пациент… и тот, перед кем она всё чаще чувствовала себя виноватой по мере того как взрослела и понимала душой объяснения наставницы, знавшей лишь про сожжённого Весей бандита. Да про тех степняков…

В памяти невольно всплыл тот вечер… жаркий, несмотря на то, что уже почти стемнело. Сухая, выжженная солнцем трава, зеленевшая лишь в узких ложбинках между холмов, где вилась выбитая чужими конями тропка.

Они с Тадором были в тот раз в передовом дозорном отряде, оторвавшемся от основного всего на версту, и торопились догнать обоз с селянами, которых наглые степняки вместе со скотом угнали из разграбленной деревушки, раскинувшейся всего в паре десятков верст от заставы.

Ни засады, ни ловушки не ожидал никто, ни Сангр, шедший командиром, ни проводник из местных пастухов. Да и не в правилах степняков такое было, вместо того, чтобы быстрее увести добычу в свои земли, остановиться и устроить засаду.

Потому и растерялись на несколько секунд бывалые воины, когда им навстречу поднялись из охапок наспех сорванной травы полураздетые, исхлестанные плетями селянки. Растрепанные и окровавленные, со связанными руками и коротко спутанными, чтоб не сбежали, ногами, они шли спотыкающейся толпой, а за их спинами, пригнувшись, двигалось не менее двух десятков спешившихся врагов. Ещё пара десятков вражеских всадников, разделившись на два отряда, спускалась с обоих холмов чуть позади отряда этросов, отрезая ему путь к отступлению. Да и не смогли бы они отступить, оставив в лапах этих нелюдей несчастных женщин.

Потому-то маленький, всего в десяток бойцов отряд спешно готовился к бою, стараясь не думать, что для многих из них он будет последним.

Готовилась и Веся, передвинув на живот колчан, выбирала те стрелы, острия которых не один час вымачивала в ядовитых отварах, чтобы не тратить две стрелы на одного врага и не дать ни одного шанса на жизнь тем, кто этой жизни не достоин. И по мере того, как княжна рассматривала сквозь прорези боевой маски скрывающихся за селянками злодеев, выискивая первую жертву, в её душе всё жарче разгоралось смутно знакомое пламя яростного негодования. А когда Веся заметила, что негодяи подгоняют своих еле бредущих жертв остриями копий, торжествующе помахивая после окровавленным оружием, неудержимый гнев затопил её жаркой волной. Спуская первую ядовитую стрелу, девушка прошептала так страстно, словно хотела сжечь врагов своими словами: «Корчиться вам тут всем, как один!»

И когда со склонов на них посыпались вопящие и дёргающиеся в судорогах враги, сначала не поняла, что произошло, спешно присоединяясь к друзьям, добивавшим всех, кто, сцепив зубы, пытался уползти от возмездия.

Разбирались во всем потом… и оказалось, кто-то из воинов расслышал слова Весеники. Трудно было не поверить, что это они и сбылись, глядя на посиневшую от холода целительницу, обессиленно обвисшую в руках Сангра.

Однако за два года, прошедших с того дня, ни один из тех, кто был с нею тогда в отряде, не выдал тайну своего спасения.

Веся хмуро усмехнулась, вспомнив побелевшие от гнева губы Тадора, готовые выпалить ястребам, что они везут в свой дом колдунью с темным даром. Как оказалось, благодарность за собственную жизнь не такое уж долговечное чувство. Неизвестно, что остановило напарника, взгляд куницы, обещавший наказание, или воспоминание о дяде, который такого бы не простил никогда.

Но уж точно не судьба колдуньи, которую за проклятые способности могли в лучшем случае отдать на изучение чародеям. А в худшем — сжечь в старой бане… если чародеи припоздают к месту судилища.

Девушка махнула рукой над левым плечом, прочь, прочь жуткие думы, и заторопилась в избушку, вспоминая, что Ансерт требовал с брата объяснения их спешки.

Ястребы уже сидели за столом, все, кроме возившегося у печи Даренса. Единственного взгляда на них хватило княжне, чтобы невольно припомнить первый совместный обед, когда княжичи сели точно так же, оставив ей свободное место рядом с тем, с кем она, по их мнению, и должна была сидеть. Только теперь это место было на лавке рядом с сидевшим во главе стола командиром.

Хотя было ещё одно, поближе, между Ранзелом и Лирсом, явно принадлежащее Даренсу, и у Веси мелькнула было мысль в шутку присесть тут, но по какому-то еле заметному напряжению, словно витавшему в хижине, куница сообразила, что так лучше не шутить.

— Даренс, обжарь это для Береста, только не сильно, — протянула куница блондину веточку, на которой принесла свою добычу и, повернувшись к силачу, легонько хлопнула его по плечу. — Подожмись, а то я мимо тебя не протиснусь.

— Давай руку, — с усмешкой, прикрывшей еле заметное облегчение сказал командир и, немедленно её получив, легко протащил девушку мимо ухмылявшегося брата. — В следующий раз не опаздывай.

— А кто бы позаботился о том, чем вам ужинать? — пожала плечами Веся, стараясь не замечать, что жених усадил её слишком близко к себе. — Надеюсь, вы не всё съели?

— Ещё и не начинали. Мы сегодня собираемся принять в отряд нового воина. И по обычаю ждем его объяснения, зачем он нужен нам в отряде?

Глава двадцать седьмая

Веся отлично знала, чем больше будет хвалить себя новичок, тем сильнее станут доказывать воины, что вполне обойдутся без него.

Обходились же раньше?!

Иногда бывалые бойцы чуть не до слёз доводили зеленых новичков, доказывающих собственную ценность. Но она вовсе не новичок и надолго растягивать этот шуточный допрос не намерена, тем более им предстоит более серьезный ритуал.

— Этот воин думает, что он вам не очень-то и нужен, — спокойно сообщила куница, обведя взглядом будущих соратников. — Потому что не умеет махать мечом, устраивать стоянки и седлать тэрхов. Ещё он не собирается рубить дрова, не станет скоблить котлы и таскать воду. Он не будет грузить поклажу, прокладывать тропы по бездорожью и допрашивать пленников. Всё, что он умеет, это смотреть, как здорово всё это вы делаете сами. И конечно, восхищаться.

— Хм… — задумался Ранзел. — А восхищаться точно умеет?

— Не сомневайся.

— Тогда я за то, чтобы принять.

— А может, он хоть немного готовить умеет? — попытался продлить удовольствие от допроса Ансерт, но Веся яростно замотала головой.

— Нет, нет! После того мяса, что воин ел сегодня в обед, он уверен, что совершенно не умеет готовить и ему лучше не травить соратников!

— Тогда и я за, — польщённо усмехнулся Даренс.

— А лечить? — хмуро осведомился Лирсет.

— Ну, вы же не зеленые новички, не первый год уже в отряде, — не поймалась Веся. — И вон какие все здоровенькие. Стало быть, есть у вас умелый лекарь, зачем ещё одного кормить?

— Я тоже за то, чтобы принять, — согласился Ансерт.

— Тогда и я, — вздохнул Лирс.

— Хорошо, — строго кивнул командир, не помнивший, чтобы кто-то ещё так быстро прошёл эту проверку. — Будем считать, что этот боец в отряде надобен. Теперь требуется выяснить, какая польза бойцу от отряда.

— Я думаю, никакой, — сразу заявил младший. — Незачем ему таскаться по степям и болотам, спать на земле и умываться в ручейках.

— Верно, — подхватила Веся. — Незачем. Лучше ему сидеть в Сером гнезде, любоваться на облака и вышивать розовыми цветочками подштанники для одного из родственников своего жениха. А попутно вязать очень редкий гамак. И длинный… локтей так в сорок.

— Я думаю, этому бойцу отряд нужен, — сразу помрачнел Ранзел, представив, на что похож такой гамак, если привязать его одним концом за оконную раму, а второй выбросить наружу. — Пусть лучше в ручьях умывается или деревенских банях.

— Я тоже так думаю, — коротко кивнул Ансерт.

— И я, — согласился Даренс.

— Тогда и я, — разочарованно протянул младший. — Скучно вы сегодня принимаете!

— Извини, Лирс, — кротко улыбнулась Веся. — Спать хочется… и утром ведь снова рано подниматься.

— Значит, постановили, — веско заявил Берест. — Отряд этому бойцу нужен. Тогда давайте делиться. Ранз, доставай кубок.

Отрядный кубок, вещь столь же ценная, как и вымпел, был того же цвета, что и боевые повязки, синий с золотом. И возил его всегда в своём мешке самый надежный воин, тот, кто падал на поле боя реже всех.

— Вот он, — Ранзел подал кубок командиру и тот отстегнул от пояса кисет с маленькой фляжкой.

Воду в такие наливали только в самом крайнем случае, обычно хранили нечто более ценное. Целебные настои или бодрящие зелья, драгоценный бальзам на семи травах или облепиховое масло, реже просто вино или медовуху. И наливая сейчас по глотку в общий кубок, каждый давал молчаливое обещание поделиться с новым соратником, если придет трудный час.

Несколько крупных капель густого и душистого бальзама тягуче вытекли в кубок, но командир не передал кубок дальше, а достал кинжал и быстро уколол палец. Алые капли упали поверх драгоценного зелья, и Ранзел тотчас подтянул кубок к себе. И тоже добавил поверх искристого бодрящего зелья, которое щедро плеснул из серебряной с чернью фляжки, немного собственной крови.

Кубок в полной тишине двигался по кругу, и куница всё сильнее стискивала зубы, чтобы не выдать своего смятения. Никто из ястребов не ограничился зельем, каждый добавил своей крови, давая суровую клятву защищать Весю до последней капли, до последнего вздоха.

Когда она вступала в отряд Сангра, дядя тоже провел ритуал, но присутствовали на нем лишь он сам и Тадор. И они тоже дали ей такие клятвы, однако в тот раз Веся не ощущала такого волнения. Мало тогда ещё понимала в боевых клятвах, да и знала, что княжне в войске отца меньше не положено. Теперь же совсем другое дело, эти парни вполне могли ограничиться одними зельями, и за то спасибо. А они выдавали ей клятву как равной, точно зная, что очень скоро найдутся желающие это право отобрать.

— Вот, — поставил перед Весей кубок Ансерт, и она, не сомневаясь ни секунды, достала заветную фляжку, бывшую даже меньше фляги Береста.

Отвинтила крышечку, осторожно капнула в кубок пяток светлых капель, и по избушке поплыл тонкий горьковатый аромат.

Ранзел недоумённо нахмурился, Даренс изумлённо приподнял бровь. Ансерт неверяще расширил глаза и только Лирсет смотрел с наивной заинтересованностью. Рядом с досадой выдохнул Берест, и Веся едва заметно усмехнулась, пряча фляжку. Ну и что же, что сок плодов живого дерева самое редкое и дорогое снадобье? Зато в это лето никого из них невозможно будет ни отравить, ни опоить дурманом. Да и простуды и болячки будут обходить стороной. А чтоб оно подействовало как нужно, она сделает простой фокус.

Княжна легко провела лекарским ножом по пальцу и тотчас добавила в кровь силы. Всего несколько капель упало в кубок, но были они яркими и блестящими, как драгоценные камни. Ансерт огорчённо поджал губы, сам он так проделать не мог, его силы хватало лишь добавить при изготовлении в зелья.

— Мешай! — Берест подвинул кубок брату, это была святая обязанность алхимика, никогда не ошибавшегося при разделе общей чаши.

Несколько точных движений серебряной ложкой, и Ансерт встал, торжественно держа в руках кубок с получившимся зельем.

— Мы принимаем тебя в отряд и готовы поделиться всем самым ценным, что имеем, — сказал командир и кивнул брату.

— Я признаю вас своими братьями по оружию и готова делить с вами всё, что имею, — встала Весеника, и алхимик бережно вылил ей в рот первую ложку зелья.

— Признаю, — коротко сказал Берест и приподнялся, чтоб получить свою долю общего зелья.

— Признаю… признаю…

Последний глоток Ансерт сделал сам, задумчиво причмокнул, влил в кубок немного воды, ополоснул и запил, вызвав веселый смех братьев. Видимо, это была его любимая шутка, сообразила куница, усаживаясь на место. И тотчас крепкая рука по-хозяйски придвинула её ближе, приобняла за плечи, а тёплые губы бережно скользнули по щеке.

— Поздравляю, — мягко улыбнулся кунице командир и тут же осведомился, взыскательно глянув на блондина: — Даренс, ну где там мясо?

— Да несу уже.

Некоторое время все молча ели, и Весе даже показалось, что Берест забыл про свои права на ухаживание, так сосредоточенно жених резал заячью печень и осторожно, неторопливо жевал. Но едва её миска опустела, рука командира подцепила из огромной сковороды ещё кусок мяса и опустила в миску кунице.

— Я наелась… — попыталась отказаться девушка, но ястреб так строго свел брови, что она мгновенно припомнила Тадора и молча принялась за мясо. Точно так её кормил и напарник, нагло вытаскивая для Веси из котла самые лучшие куски, и сердился, когда она отказывалась съедать всё до крошки. И теперь куница начинала отчётливо понимать, что это у мужчин так принято показывать своим девушкам особую заботу и внимание. Кормит же она Рыжа, когда тот не имеет возможности поохотиться?

Но всё дело в том, что сама она не Рыж и прекрасно чувствует, когда наелась. И значит, придется это объяснять и Бересту, так же, как решительно она когда-то поговорила с бывшим напарником. Весеника некстати припомнила, что Тадор с отрядом остался на этой стороне, а Ансерт предсказал бой в Белой роще, и тяжело вздохнула. Заботы о родном клане продолжали её беспокоить, хотя куница отлично понимала всю бесполезность этой тревоги. Не её теперь это дела… она отрезанный ломоть, хотя и не перестает болеть душа за родных и знакомых людей.

— Что? — мгновенно склонился к ней Берест и, пользуясь мелькнувшей в его глазах озабоченностью, Веся отодвинула миску.

— Больше не могу.

— Как хочешь, — неожиданно согласился командир. — Отвару долить?

— Нет, — обрадовавшись его покладистости, отказалась куница. — А когда ты собираешься объяснять, почему мы уехали от деда?

— А я уже всем сказал, — мягко сообщил ястреб. — Чтобы время не терять.

— Ясно, — отозвалась Веся безучастно, хотя в её душе начинало подниматься смятение.

Получается, все они знали, что чародеи непременно их нагонят и устроят дознание, и спокойно приняли её в отряд? И даже никто не проворчал, что кончилась, мол, спокойная жизнь? Милостивые боги, а она о таком даже и не догадывалась! Или даже лучше, что не догадывалась?

— Тогда я иду спать, — поднялась куница с лавки. — Устала.

— Идем, я провожу, — согласился командир, шагая следом, и Веся крепче сжала губы, отлично понимая, что вызовет у ястребов шквал шуточек, смешков и ухмылок, если начнет махать руками и лепетать, что не нужно никуда её провожать.

Тут ведь и идти-то всего несколько шагов, обогнуть печь и нырнуть под занавес, сооружённый из шатра. Но раз уж он так хочет… пусть идет, а завтра Веся постарается отозвать жениха в сторонку и объяснить: он вовсе не должен строить из себя влюблённого подростка, вроде Лирса. Она прекрасно понимает, командир и близко не собирался предлагать ей свой браслет, это дед настоял. И незачем поэтому тратить на притворство силы и время. Княжна вспомнила вздох лавочницы, восхищавшейся спиной командира, и усмехнулась. По его уверенным действиям куница уже сообразила, Берест вовсе не страдал от недостатка женского внимания, несмотря на необходимость всё время носить маску.

Вот потому и не следует таким неопытным девушкам, как она, верить словам мужчин, ведь те наверняка считают их похожими на своих подружек из клана Лисиц.

Пройдя за занавеску, Веся почти сразу обернулась, предпочитая видеть лицо жениха и решительно не желая, чтобы хоть что-то напоминало ей их самую первую встречу.

— Это тебе, — поймав руку невесты, Берест вложил в её ладошку горсть тёплых камушков и крепко сжал пальчики в кулачок, не давая рассмотреть. — Спокойной ночи.

— Но… я не… — безуспешно попыталась протестовать княжна.

Губы ястреба снова осторожно скользнули по щеке Веси, задержались у ушка, ласково шепнув: «Привыкай!» — и он выскользнул из закутка, тщательно поправив за собой занавеску.

— Легко сказать! — бурчала про себя Веся, разглядывая изящное ожерелье из незнакомых синих с искорками камушков. — «Привыкай»!

О том, что пора вставать, девушка поняла по осторожному топанью и стуку складываемых в печь поленьев, указывающему на желание ястребов выпить перед дорогой горячего отвара или подогреть остатки еды.

Весеника чувствовала себя необычайно бодрой и отдохнувшей и отлично понимала, так подействовала ложка вчерашнего зелья, в котором все смешанные снадобья были усилены её кровью. Стало быть, и все ястребы чувствуют себя отлично и вполне обойдутся утром без её помощи. Говоря о том, что не будет помогать готовить и устраивать стоянку, Веся пошутила, в отряде Сангра она никогда не отлынивала ни от какой работы, если в том была нужда.

Значит, сейчас ей можно полежать ещё несколько минуток, постановила княжна, но едва успела натянуть одеяло повыше на голову, как закуток осветился светом фонаря, попавшим через отодвинутый занавес.

— Ну уж вот это… — возмутилась Веся, но договорить не успела.

Берест присел на край лавки, обхватил куницу руками вместе с одеялом, прижался лицом к её волосам, обдав прохладой чуть влажных волос, ароматом утренней свежести, мыла и своим собственным запахом, уже слегка знакомым княжне после вчерашнего лечения.

— Пора вставать, солнышко мое, — ласково шепнул жених, заставив Весенику сердито фыркнуть, не хватало, чтоб он так называл её при всех! — Скоро выезжаем. Как раз успеешь умыться и позавтракать. Мы уже поели, а тебе нагрели воды, умывайся, я ухожу.

И действительно ушёл, мягко хлопнув дверью.

Веся неверяще прислушалась, потом спустила ноги с лавки, наспех натянула сапоги и вышла из своего закутка. Милостивые духи! Да он и впрямь с ума сошёл! Кроме того, что в котле действительно парит тёплая вода, на лавке ястреб поставил найденную не иначе как на чердаке лохань и бадейку с холодной водой, а на полу старую бадью с мусором… тьма!

Это уж точно ни в какие ворота! Сердито сопя Веся двинулась к выходу, но вдруг обнаружила, что за затянутым слюдой крошечным оконцем необычно светло для раннего утра. Озадаченная княжна дёрнула створку, глянула наружу и прикусила губу. Милостивые духи, так вот почему он так суетился! За окном всё бело от позднего снежка, последнего привета ушедшей зимы.

Девушка немедленно представила, как она бредет по этой белоснежной чистоте между редких сосен, отлично видимая со всех сторон и невольно заполыхала скулами. Тьма, как всё-таки неудобно быть единственной девушкой среди толпы молодых мужчин!

И как хорошо, что среди них есть кто-то, кто понял её трудности раньше нее самой, сварливо подсказала совесть, но Весе было сейчас не до нее. Парни бродят где-то там по снегу, ожидая её, и потому сейчас кунице лучше всего поспешить.

— Я готова, — всего через четверть часа полностью одетая и собранная княжна в надвинутой на лицо походной маске стояла на крылечке, рассматривая новых соратников строгим взглядом отрядной целительницы.

Мысль о том, что она должна теперь считать их всех своими пациентами, бывшими и будущими, пришла к Весе во время поспешного завтрака и показалась очень благоразумной. А главное, позволила держать себя непринуждённо и уверенно и не обращать внимания ни на едкие взгляды, ни на смешки, если кто-то из парней на такое решится. Однако они и не подумали улыбаться, они вообще вели себя как обычно, проверяли, как приторочены вещи, поправляли оружие.

— Умница, — Берест немедленно оказался рядом с нею, подхватил невесту на руки и подсадил на подведённого Ранзом Проныру. — Мы решили ехать к заставе напрямик, минуя Ставин. Завтракать плотнее будем через два часа в харчевне попутной деревушки, до нее останавливаться не будем. Отряд поведёт Ранзел. Ты едешь за Ансом.

— Хорошо, — согласно кивнула Веся.

Сейчас ей не хотелось ничего ему говорить или спрашивать, больше всего куница желала помолчать и подумать. И о неожиданно упорном внимании жениха, настораживающим её откровенным желанием взять на себя все заботы куницы, и о том, как это воспримет князь. И как примет новую лучницу отряд Береста, если, конечно, князь не настоит на том, чтобы запереть новую сноху в Гнезде.

Веся не знала, сколько воинов в отряде Дикого Ястреба, но в тот раз, когда они выручили куниц, с командиром было не менее сорока человек. Однако их наверняка больше… и все будут рассматривать её, а Весе поневоле придется вынести это испытание.

Пожалуй, нужно всё-таки сказать Бересту, чтобы перестал нянчиться с невестой, иначе и остальные начнут считать куницу изнеженной и неумелой девицей.

Глава двадцать восьмая

Снежок начал таять уже с полудня, и к вечеру тэрхи были мокры, грязны и злы. Да и княжичи перестали улыбаться и перебрасываться шуточками насчёт того, как расстроятся тетушки и кузины, намеревавшиеся встречать невесту в Ставине. О том, что их кто-то будет встречать, Веся слышала впервые, но и не думала обижаться на княжичей. Правильно сделали, что не стали волновать её заранее.

А ещё правильнее сделал командир, решив не заезжать в Ставин, где они раньше намечали остановиться на ночлег у кого-то из надежных друзей. И наверное, даже хорошо, что Весе за весь день так и не удалось поговорить с Берестом наедине.

Нет, он никуда не делся, ехал то впереди неё, то следом, но рядом всё время были княжичи, а при них куница разговаривать не желала… подозревая, что все они встанут на его сторону. Они и без того смотрели умилёнными глазами, в которых Весе чудились зависть и грусть, на то, как командир снимает невесту с Проныры и устраивает рядом с собой, бдительно присматривая, чтоб она поела как следует.

— Веся…

Куница тайком вздохнула и обернулась. Берест звал её теперь только так, когда не называл солнышком. Уж лучше бы колючечкой звал… ну какое она солнышко?

— Что?

— Послушай меня внимательно…

— Берест! Я всегда слушаю внимательно.

— Ты знаешь, как меня зовут?

— Дед же сказал, Ардест.

— Умница… но про это кроме князя знают только вон те четверо оболтусов и дед. Ты уже знаешь про проклятье, так вот, когда оно на меня свалилось… — Ястреб нахмурился, и Веся поневоле затаила дыхание. — Я пока не стану тебе объяснять подробно… сейчас хочу сказать о другом. Отец не желал, чтоб об этом знали посторонние, и тому много причин. Про них я тоже расскажу тебе позже, если будет интересно.

— Берест… я же княжна. И всё понимаю.

— Спасибо… так вот, княжич Ардест срочно надумал изучать древнюю историю в цитадели чародеев. Такой вот сумасброд. И они ему разрешили, хотя обычно никого к себе не пускают… говорят, именно за это князь каждую осень отправляет туда мед и стадо бычков.

— Не слишком жирно они живут?

— Это не мое дело, у них с отцом свои расчёты. Я после этого несколько месяцев жил в Ставине в доме одного чародея и именно тогда получил имя Берест. Некоторые тайком шепчутся, что я бастард… хотя и знают, что ястребы никогда не отказываются от своих детей.

— Куницы тоже, — не выдержала Веся.

— Я знаю, солнышко. Ну, слушай дальше… когда мне до тошноты надоели знахарки, целители, чародеи и алхимики, я взбунтовался и пошёл наниматься в отряд Шангора. Отец меня попытался вернуть… об этом лучше не рассказывать. В конце концов он дал мне отряд и четверых братьев, а они дали клятву… так появился Дикий Ястреб. И сейчас мне придется надеть маску… на заставе все слишком хорошо меня знают… и знают, что я никогда не открываю лица. А называть своё настоящее имя без разрешения отца я не хочу.

— Поняла, — ответила Веся, посмотрела на него испытующе и вздохнула. — Мне придется изображать невесту Ансерта?

— Нет! Ни в коем случае. Просто молчи и не спорь… что бы мы ни говорили и ни делали. Думаю, отец на всякий случай и сюда послал кого-нибудь нас встречать.

— Весело вы живете, — усмехнулась куница. — Но я попробую.

— Умница, солнышко, — Берест торопливо одарил невесту невесомым поцелуем и достал маску.

— Я тогда тоже надену, — решила княжна и спокойно опустила на лицо мягкую кожу своей маски.

Неизвестно, что задумали её соратники, но лучше не выдавать себя выражением лица. Ну, а уж смолчать после предупреждения Береста она сумеет.

Застава светила подвешенными у входа фонарями всего в каких-то трехстах шагах, и обрадованные видом знакомого строения тэрхи поспешили проскочить это расстояние как можно быстрее.

— Открывай! — Ансерт первым оказался у ворот, нетерпеливо дёрнул за цепь.

Видимо, стражи знали его голос или рассмотрели в оконце знакомые фигуры, потому что проезд в крепость открылся почти мгновенно. Веся отметила про себя, что ворота не поднялись и не распахнулись, а уехали в одну из башен, и дёрнула Проныру за гриву.

— Про нас никто не спрашивал? — оказавшись во дворе крепости, Ансерт строго уставился на стоящего у ворот стражника, и тот сразу побледнел и замялся.

Весе тотчас стало ясно: княжичи угадали. Кто-то действительно их тут уже караулит. И этот кто-то не велел дежурным воинам о себе докладывать… потому и мнется бедный охранник, не зная, кому из двух гостей угодить. И это наводит на единственно верную мысль: встречающий имеет в клане Ястреба статус почти равный княжичу.

— Отец Ранза, — тихо процедил сквозь зубы Даренс. — Сейчас будет весело.

Веся мгновенно представила себе огромного мужчину с пудовыми кулаками и огорчённо вздохнула. Понятие «весело» у нее и воинов обычно не совпадало. Хорошо хоть сил у нее сегодня много, хватит, чтобы вылечить всех пострадавших после этой встречи.

— Иди ко мне, солнышко, — Берест спрыгнул со своего тэрха и снял Весенику с Проныры. — Ничего не бойся… все они грозные только на словах.

— Рыж, рядом, — еле слышно шепнула княжна, когда жених уверенно подхватил её под руку и повел в дом.

Рысь подчинился мгновенно, место было совершенно незнакомое, а в таких он всегда был послушен и недоверчив.

— Не забудь, — одними губами шепнул ей на ухо ястреб, — ты немая и глухая.

— Добрый вечер, — бархатистый мужской голос откуда-то сверху приветствовал вошедших в первый зал, окружённый по периметру на высоте второго этажа внутренней галереей.

— Добрый вечер, — нестройно отозвались княжичи, упорно не поднимая взглядов и топая толпой к находящейся прямо против входа лестнице.

— А прелестное создание не умеет разговаривать? — язвительно осведомились сверху, и Весенике нестерпимо захотелось хихикнуть и сказать, что прадед определенно родня не только Бересту и Ансу, но она не собиралась нарушать данное жениху слово.

— А кто пустил в дом ту драную рыжую кошку? — это батюшка Ранза наконец рассмотрел Рыжа.

Берест крепче стиснул ладонью локоть невесты, и она незаметно прижала к себе локтем его пальцы, давая понять, что отлично всё поняла.

— Ранзел? — ядовито осведомился невидимый мужчина. — Вы все разучились разговаривать?

— Мы устали и мечтаем добрести до умывальни и кроватей, — нехотя обронил богатырь.

— А ужин? — так же ехидно осведомился его отец, выходя навстречу княжичам на верхней площадке лестницы, и Веся едва сдержалась, чтоб не ахнуть, выдав тем самым своё изумление.

Спасло куницу лишь предвкушение чего-то необычного. И оно сбылось с избытком.

Отец Ранза, один из братьев князя Илстрема, оказался ей хорошо знаком. Нет, не лично, по портретам и рассказам. Он был советником князя в торговле и именно с ним частенько сталкивалась старшая мать, лично занимавшаяся всеми сделками. В последние шесть лет Мензерд попортил ей немало крови, специально продавая медведям и лисицам горный мёд и воск дешевле, чем предлагал клан Куницы.

И сейчас именно Мензерд стоял, загораживая маленькому отряду дорогу, высокий, худощавый и надменный, небрежно засунув руки в карманы богато вышитой домашней куртки.

— А у вас есть ужин? — живо заинтересовался блондин.

— Сейчас прикажу, начнут готовить. Как раз успеют, пока твоя тетушка, Даренс, поможет княжне Весенике переодеться в подобающее ей платье.

— Отец, — пробасил вдруг Ранз и двинулся на отца, раскинув руки, словно для объятия. — Я тебя сразу не узнал.

— Прекрати прикидываться дураком, — холодно процедил советник, — иначе Телморина никогда не возьмет твой браслет.

— Ну не возьмет и не возьмет, — с очень похожим на отца ехидством ухмыльнулся вдруг богатырь. — Значит — не судьба. Я, кстати, ей пока его и не предлагаю.

— Вот как! — ехидства в голосе его отца не убавилось, однако изумлённо взметнувшаяся бровь выдала его потрясение. — Как быстро меняются твои намерения!

— Жизнь — штука сложная, — глубокомысленно сообщил Ранз, решительно заключая родителя в крепкие объятия. — Папа!

— Ранзел! Немедленно… я кому говорю… — полузадушено трепыхался советник, пока остальные «дикие» торопливо протискивались мимо них.

— Один готов, — непонятно буркнул Берест и с досадой присвистнул.

По коридору, в который свернул слегка поредевший отряд, им навстречу торопливо неслась тройка ястребиц в шуршащих платьях с лентами, кружевами и оборками, в белоснежных воротниках причудливых форм и столь же замысловатых шляпках.

— Тетушка! — приторно улыбаясь, шагнул вперед Даренс, одной рукой сдёргивая со стянутых в хвост волос шнурок, а другой расстегивая верхние пуговицы куртки.

Веся непонимающе нахмурилась, но когда блондин, тряхнув рассыпавшимися по плечам слегка вьющимися волосами, оглянулся и лукаво подмигнул, начала догадываться: сейчас будущим родственницам придется ничуть не легче, чем Мензерду.

С такой причёской и выглянувшим из-под куртки воротом и полураспущенной шнуровкой неожиданно свежей рубахи тонкого полотна Даренс мгновенно стал неотразимо-притягательным и опасным, как дурман.

Женщина постарше, видимо та, кого советник назвал тетушкой, непримиримо поджала губы и прошла мимо блондина, прошипев что-то пренебрежительное. Однако бежавшие следом за ней молодые ястребицы сразу замедлили шаг, начали торопливо исправлять несуществующие изъяны в своих нарядах и прическах, краснея и кокетливо улыбаясь.

— Бертрана, Илорна! Милостивые духи, какие вы красавицы! Мне снилась в чужом краю ваша хрустящая походка… я видел, словно воочию, как кошмарные монстры жуют ваши шляпки… — Даренс ловко обнял сразу обеих и, тесно прижав к себе, повел в распахнутую ногой дверь. — Идемте, я расскажу вам все свои тайны… иначе просто не смогу уснуть.

— Трана! Лорна! — невидимой плетью стегнул по плечам девиц строгий голос тетушки, но обаяние Даренса оказалось сильнее привычки подчиняться этому зову.

Тетушкино лицо полыхнуло негодованием, но она даже не приостановилась, продолжая твёрдо шагать прямо на Весенику.

И тут наперерез ей бросился Лирсет.

— Матушка! Слава милостивым духам! — младший крепко обнял старшую ястребицу и подозрительно громко шмыгнул носом в её шляпку. — Какое счастье… что мне выпало ещё раз с тобой свидеться…

— О боги… — растерялась она, на миг забыв, куда шла. — Да что произошло, мальчик мой?!

Берест почти бегом проскочил мимо них, загораживая собой куницу. И уже через минуту Веся с женихом и не отстававшим от брата Ансертом завернули в довольно просторную, солидно обставленную комнату. И пока старший, оставив невесту посреди комнаты, накрепко запирал ставни, младший бросил прямо у входа дорожные сумки и поторопился задвинуть на двери внушительный засов.

— Дверь влево — умывальня, — оглянувшись на Весю, сообщил совершенно спокойно Берест. — Ты первая. Мы пока на стол накроем. Отсюда нам лучше до утра никуда не выходить.

— Неужели насильно заставят переодеться? — не верилось Весенике.

— Тетушка знает столько благоразумных доводов и так хорошо умеет ими пользоваться, что лучше не испытывать судьбу, — хмуро сообщил Ансерт. — Иди умывайся, спать и правда лучше лечь пораньше.

Веся мельком оглядела широкую кровать и внушительный диван, стоявший у противоположной стены и молча направилась в умывальню, даже не пытаясь разобраться, чего ей не хочется больше.

Ходить в хрустящем платье или спать в одной комнате с двумя братьями?! Причем подозрение, что её устроят вовсе не на диване, всё сильнее крепло в душе княжны.

Умывальня оказалась очень удобной и, по мнению Веси, даже чересчур роскошной. В отличие от дерева, каким были отделаны все подобные комнаты в доме князя куниц, здесь стены и пол были выложены каменной плиткой голубого цвета с искусно подобранным узором, напоминающим морскую волну. И просторная чаша для омовений была целиком вырезана из того же камня, а в углу стояла на изящно выгнутых ножках чугунная печурка и из стоящего на ней огромного, как бочка, котла шла к чаше медная трубка с вычурным краном. Вторая трубка с таким же краном шла из стены, и едва Веся открыла его, в чашу ударила прозрачная струя ледяной воды.

Девушке немедленно захотелось искупаться в этой чаше, и она решительно направилась в комнату.

— Берест!

— Да, — сразу оставив мешок, в каком копался, княжич тотчас ринулся к невесте, и осознание этой готовности мчаться к ней по первому зову вдруг обдало душу куницы приятным теплом. Даже Тадор, недавно обвинявший её в своей безответной любви, никогда не бежал к напарнице так безоглядно. Обязательно сначала спрашивал, что ей нужно.

— Я просто хотела сказать, может, сначала вы умоетесь? Там вода горячая, мне хотелось косы вымыть, костром пахнут. А это не быстро.

— Я живо умоюсь, — тотчас согласился Ансерт и с чистой рубахой в руках прошёл мимо Веси.

— Хочешь пока что-нибудь перекусить? — приобняв девушку, Берест отвел её к столу и усадил на высокий стул с мягким сиденьем. — Тут остатки мяса, а здесь колбаса и окорок… хлеба маловато, но Даренс обещал достать. Вот для Рыжа сегодня еды нет.

— Я его отпускала недавно погулять, — задумчиво отозвалась княжна, начинавшая понимать, что ночевать в этой комнате они будут вовсе не втроем. — А когда он вернулся, морда была в пуху. Мелкую добычу он мне не приносит, съедает на месте.

— Уже легче, — поставив свой стул рядом с Весиным, Берест осторожно стянул с нее закрученную наверх маску и принялся вытаскивать из косы шпильки. — У тебя голова от них не устает?

— Предлагаешь отстричь косу? — заинтересованно глянула на него княжна.

— Неплохо бы, — тяжело вздохнул он, — но очень жаль.

— Мне тоже иногда жаль, — честно призналась куница и, заметив, что он уже развязывает скрепляющий конец косы шнурок, предупредила: — Не расплетай, мне неудобно будет раздеваться. Они же за все крючки цепляются.

— Да? — задумался на миг княжич и тотчас нашёл выход: — А я могу помочь.

— Берест… — не выдержав, рассмеялась куница. — А давай, как-нибудь потом? Раз сейчас придет Даренс, не может быть, чтоб не пришли Ранз с Лирсом… как только вырвутся от родителей. И все захотят умываться.

— Ты права, солнышко. Только не забудь, что мне это уже обещано, — снова коротко поцеловал её жених, угадав в этот раз в носик, и отправился разбирать мешок. — Тогда я тоже сейчас быстренько умоюсь, чтобы ты могла не торопиться.

Забыла бы, с легкой ехидцей фыркнула Веся, да ты же сам и напомнишь.

Когда Веся, наскоро просушив у печурки волосы и собрав их в небрежную косу, вышла из умывальни, за столом уже сидели все пятеро княжичей и хмуро прислушивались к женскому голосу, вещавшему что-то по ту сторону запертой двери.

Куница на цыпочках прошла на уже привычное место рядом с женихом, получила беглый поцелуй в раскрасневшуюся от бани щечку и тоже попыталась прислушаться. Но ястребы тотчас словно проснулись, задвигали мисками и блюдами, зазвенели ножами и вилками, из чего княжна не могла не сделать вывод, что матушка Ранза читает нравоучение именно ей, Весенике. Потому она решительно поднялась с места, шикнула на попытавшегося остановить её Анса и направилась к двери.

Попутно отмечая, что парни уже успели приготовить постели. Подушки на кровати положили к стене и теперь поперек нее довольно удобно могли разместиться трое, а из брошенной на ковер возле шкафа перины вышла постель ещё для двоих. Весе выделили диван, развернув его «лицом» к стене так, что остался лишь узкий проход. Получившийся закуток прикрыли многострадальным шатром, зацепив его за крючья для подсвечников. И за это стоило сказать им спасибо, но чуть позже.

Сейчас княжна прислонилась к двери и прислушалась, не обращая внимания на помрачневшие лица соратников. Ей, конечно, приятно, что ястребы пытаются уберечь невесту командира от обидных, а возможно, и злых слов, но сейчас куница хорошо понимает, насколько это неправильно. Если Веся позволит им всё время себя защищать, закрывать даже от мелких неприятностей, то очень быстро превратится в сидящую в надежной башне жену. То есть окажется именно на том месте, от которого они так дружно пытаются её спасти.

— …порядочная, хорошо воспитанная девушка не должна сидеть среди толпы неженатых парней, если о таком поведении узнают в Сером гнезде, ни один уважающий себя жених не отдаст ей свой браслет… — уверенно и слегка высокомерно вещала тетушка Береста, и её слова так развеселили куницу, что она прыснула в кулачок.

— Я рад, что тебя смешат её слова, — тихонько шепнул Берест, и Веся улыбнулась в ответ, она слышала, как он идет следом.

— А что будет, если мы пустим её сюда? — тотчас задумалась куница. — Как-то невежливо держать женщину за дверью. Тем более, мать Ранза.

— Ранзу она не мать, только Лирсу, — вздохнул командир. — Первая жена дяди погибла… потом он привез из дальней деревни дочь старшины Салмиту. Теперь она главная помощница матери… в вопросах соблюдения правил. Но пускать сюда её никак нельзя, полночи спать не даст.

— Тогда пойдем кушать, — решив пока не вмешиваться в отношения родичей, Веся потянула его к столу. — Кстати. Я хотела сказать вам спасибо, вы здорово от них отделались. И диван хорошо устроили.

— Можешь говорить, — останавливаясь, серьезно разрешил Берест и, закрыв глаза, подставил невесте вытянутые губы.

— Спасибо, — громко сказала ему в ухо куница и сбежала на своё место. Но уже через полминуты, не выдержав наигранно-обиженного взгляда жениха, тихонько хихикнула. — Надеюсь, ты подумал о том, что после тебя и остальные придут получать свою благодарность?

— Я им приду, — мгновенно изобразил свирепое выражение на лице Берест. — Правильно тетушка говорит, нечего порядочной кунице смотреть на свободных парней… лучше отобрать у них кусок пирога.

И тут же переложил этот кусок на тарелку невесты.

— Спасибо… но больше не могу, — отказалась Веся. — Припрячь его, утром вместе съедим.

— Я запомню. Но утром встаем рано, — предупредил девушку Берест, следя, как она бредет к своему дивану, в этот раз провожать её он не стал.

Слишком мал уголок возле дивана, и слишком яркие лампы в отцовских покоях. Веся и без того начинает к нему привыкать… но торопить её не стоит, ястреб просто кожей чувствует, как девушка напрягается каждый раз, когда он к ней прикасается. Не зря же бывший напарник назвал её Колючкой, не заметив среди шипов бутон прекрасной розы.

Глава двадцать девятая

— Солнышко, вставать пора.

— Уже встала, — вздохнула Веся и, выйдя из своего уголка, сразу попала в крепкие руки жениха.

— Беги, умывайся, позавтракаем в пути, — нежно чмокнув её в щечку, выдал распоряжение Берест, отметив, что девушка уже полностью собралась, осталось лишь надеть куртку и шапку.

— Бегу. А ты пока подумай, не лучше ли нам уйти через окно? Салмита вчера бубнила ещё часа два… и не думаю, что потом спала спокойно.

— Мы не воры, — спокойно отказался он. — Не забывай, это меня тут считают наглым выскочкой, а Ансерт сын князя и никто из них не имеет права ему приказывать. Просто раньше мы никогда не спорили с тетушкой по таким вопросам, незачем было. Мы вообще в Сером гнезде не часто бываем, у Дарса есть под Ставином свой дом. Потому она и считает нас толпой глупых мальчишек.

— А зря, — серьезно согласилась Веся, — вы толпа пройдох.

И поскорее сбежала в умывальню, чтоб не попасться в лапы мстительно насупившимся соратникам.

Настроение у куницы с утра было славное, несмотря на предстоящую встречу с князем. Теперь девушка очень надеялась на находчивость Береста, не может быть, чтобы он еще ничего не придумал. Ночью ей припомнились все байки, какие ходили о Диком Ястребе, о его находчивости в бою и о дерзких стремительных вылазках в тыл ордам степняков.

Утешало и другое, после того, как Веся осознала, сколько лет отец был осведомлен о её тайне и умудрялся тщательно скрывать всё от чародеев, она постепенно додумалась и до всего остального. Раз князь Куниц столь долго занимался выяснением этого дела, они с матушками просто не могли не догадаться, кто представляется именем Берест ещё там, за столом её родного дома. И теперь оставалось выяснить только одно, открыли они эту тайну ее наставнице Кастине или смолчали. Зато можно было не сомневаться, если Веся попросит помощи у родного клана, она получит ее немедленно и безотказно.

За дверью комнаты, где они ночевали, никого не было, но княжна не сомневалась, что внизу их ждет засада. Да и ястребы думали точно так же, недаром шли по дому в строго определённом порядке. Впереди Ансерт с Даренсом, за ними Берест с Весей и сбоку Рыж. А замыкали шествие Ранзел с Лирсом, и оба были сегодня мрачнее и молчаливее, чем обычно.

— Тихо-то как, — язвительно хмыкнул Даренс. — Как вымерли все.

— Не каркай, — огрызнулся Ансерт и зачем-то поправил кошель с зельями.

— Неужели вы их опоили? — еле слышно охнула Веся, сообразив, что пироги и тушеное мясо, которое они ели вечером, Даренсу никто не давал. Сам взял да ещё и гостинец небось оставил.

— Вон они, зря радовались, — процедил Берест, и Весе пришлось заглянуть за Ансерта, чтоб рассмотреть ожидавшую их у подножия лестницы толпу людей.

Впереди стояли Мензерд и его супруга, а за ними маялось несколько понурых стражников.

— Ансерт? Куда это вы все собрались? — надменным голосом холодно осведомился советник, и у Веси упало сердце. Таким тоном, по словам старшей матери, он разговаривал только тогда, когда имел в запасе особо пакостный сюрприз.

— В Серое гнездо, нас ждет князь, — таким же ледяным тоном процедил, высокомерно выпрямляясь, Ансерт и остановился, нескольких шагов не дойдя до низу.

Веся с командиром остановились на пару ступеней выше, и теперь девушке всё отлично было видно.

— Он прислал письмо… — в голосе Мензерда чувствовалось злое торжество. — Вам всем приказано оставаться здесь. В Серое гнездо надлежит доставить только девицу.

— С нами нет никаких «девиц», — ещё высокомернее задрал нос алхимик. — Мы везем дочь князя Радмира.

— Княжна не стала бы спать в одной комнате с толпой мужчин, — едко выпалила Салмита.

— Не тебе судить, — прежним, глуховатым голосом холодно отрезал Берест, — что стала бы делать княжна.

— Да как ты смеешь… — вспыхнула тетушка. — Грубиян! Сразу видно…

— Ничего тебе не видно, — резко оборвал женщину Ансерт. — Мензерд, где письмо отца?

— Ты не веришь мне на слово, племянник? — ядовито усмехнулся советник.

— Нет, — твёрдо заявил алхимик, с вызовом глядя в глаза дяди.

— А мне веришь?! — выступила из-под лестницы завернутая в темный дорожный плащ мужская фигура, и в прорезях надетой на её голову маски сталью сверкнули серые глаза.

Ансерт побледнел, Весе сбоку отлично было видно его лицо, и замешкался, ища ответ. Но не растерялся Берест.

— Я поверю… и готов поговорить об этом в княжеских покоях. Но без Мензерда.

— Ты слишком много себе позволяешь… — советник смотрел на Дикого Ястреба с неприкрытой неприязнью.

Веся тихонько вздохнула, понимая, что её жених сейчас получил опасного врага, но рука ястреба скользнула девушке на талию, прижала к себе, успокаивая и обещая защиту.

— Мензерд, — ровно проговорил человек в маске, — идите с Салмитой отдыхать. Я сам во всем разберусь.

И шагнул на первую ступеньку.

Ансерт с Даренсом расступились перед незнакомцем, но поравнявшись с ними, мужчина остановился. Пристально посмотрел сначала в глаза непримиримо вскинувшего вверх подбородок Ансерта, затем на холодно усмехнувшегося Даренса.

И только после этого шагнул дальше. Чтобы так же остановиться перед Берестом, увлекшим Весенику в сторону, давая пройти отцу.

Больше княжна не сомневалась, кого именно видит перед собой. И выходит, советник отправил вечером донос, наябедничал брату на его сыновей, хотя был уверен, что поносит только Дикого Ястреба. Даже не догадываясь, на кого замахнулся и почему князь пять лет назад подчинил Бересту княжичей.

Значит, Илстрем скакал всю ночь, чтобы лично понять, во что вляпались его дети. И если это так, то ей следует присмотреться к нему внимательнее… но следить за каждым своим словом.

На Береста князь смотрел всего пару секунд, но Весе показалось, будто в его глазах что-то дрогнуло, когда он встретил неожиданно уверенный и насмешливый взгляд.

А вот на княжну Илстрем смотрел дольше, пристально изучая и маску, и одежду, и оружие. На подозрительно щурившего глаза Рыжа глянул лишь мельком и, больше не останавливаясь, направился к той комнате, из которой пять минут назад так решительно вышел отряд Дикого Ястреба.

Берест с Весей шли за ним, и по пути девушка попыталась предугадать, каким будег первый вопрос князя. А рука ястреба неустанно поглаживала её талию, и хотя сквозь куртку куница не чувствовала тепла его пальцев, эти движения говорили ей, что жених не теряет надежды на мирные переговоры.

— Ансерт, — едва войдя в комнату и дождавшись, пока княжичи закроют дверь, резко спросил Илстрем, — где твой браслет?

— В моем кошеле, — спокойно ответил Ансерт, успевший прийти в себя.

— А почему он там, а не на руке этой куницы? — Весе захотелось прослезиться от умиления, старый Ольсен явно воспитал в Сером гнезде не одно поколение ястребов.

— Может, сначала сядешь, снимешь плащ и маску, — миролюбиво предложил Берест. — Потом начнешь задавать вопросы? Тем более, что мы тоже хотели задать парочку.

— Вы — глупые щенки! — зло рявкнул князь. — Так ничего и не поняли! Я потратил столько времени и сил, уговаривая этого упрямца отдать мне одну из самых сильных целительниц клана, а вы всё испортили! Взяли не ту девицу, поссорились с Мензердом!

— Мы не щенки! — мгновенно ощетинился Берест. — Щенки не держат в страхе всех степняков вдоль наших границ! А ты сначала разберись, потом начинай кричать!

— О чем с вами говорить, когда вы даже не сообразили, что Марилика нам нужна, чтобы усиливать зелья Ансерта?!

— Даренс, — начиная понимать, что никто из них не уступит первым, не выдержала Веся. — Ты не смог бы достать чаю?

— Смог бы, — тотчас отозвался блондин, — но никуда не пойду. Не могу пропустить такой разговор.

— А какой-нибудь сигнал повару дать нельзя? — продолжала допрос куница, не обращая внимания на недовольно поджавшего губы Илстрема. — Только предупреди его насчёт гостинцев.

— Ваши гостинцы Мензерд скормил вашим же тэрхам ещё ночью, — злобно прошипел князь. — А кто тебя научил перебивать старших, девчонка? Тебя тут вообще быть не должно! Ступай к Салмите и переодевайся в приличное платье!

— Никуда она… — договорить Берест не успел, маленькая, но сильная ладошка легла ему на губы запрещающим жестом.

— Прекрати спорить с отцом. Ну, ведь понимаешь же, что его Мензерд своим ядовитым письмом расстроил? Извини, Ранз, не хотела тебя обидеть.

— А меня? — мгновенно надул губы Лирсет.

— Тебя тем более. Предлагаю начать разговор сначала… а то уже кушать хочется.

— Даренс! — тотчас оглянулся на блондина Берест, но тот упрямо замотал головой.

— За пятнадцать минут вы не умрете. А я от любопытства вполне могу.

— Хорошо… — остывая, процедил князь и рывком сбросил с себя плащ и маску. — Я князь Илстрем.

— А я княжна Весеника, — куница так же решительно сняла маску, поднялась и начала расстёгивать куртку.

— И только? — едко ухмыльнулся Илстрем.

Княжна распутывала ремешки и молча поглядывала на Береста, прекрасно понимая, что тому ничего не хочется объяснять отцу после таких резких нападок. Хотя жених и не может осознавать, что этого никто не сделает лучше него.

— Ещё она моя невеста, — веско проговорил Берест и снял маску.

На лице Илстрема от этого простого движения сына привычно застыло невозмутимо-беззаботное выражение, и у Веси кольнуло запоздалым раскаянием сердце.

В комнате воцарилась мертвая тишина, все княжичи замерли в предвкушении изумления князя, но он сидел с самым равнодушным видом, вызывая своим поведением тревогу и досаду в душе девушки.

— Отец! — не выдержал Ансерт. — Ты что молчишь?

— Жду, что вы скажете.

— А сам ничего не хочешь сказать?

— Или я вас не понимаю, или вы пытаетесь меня обмануть, — еле сдерживая гнев, процедил князь.

— Я догадалась… — шлепнулась на стул Весеника. — Князь думает, что на Бересте морок. Но у меня нет дара накладывать мороки и отводы глаз.

— И чем ты это можешь доказать? — презрительно процедил Илстрем.

— Ничего она не будет доказывать, — спокойно заявил командир, чисто выговаривая слова. — Если каждый начнет доказывать, что он не злодей, весь мир превратится в кошмар. Даренс, иди за завтраком. Поедим и отправимся в Ставин. С отцом я повидался, обрадовал его своим исцелением и невестой, больше нам тут делать нечего.

— Я пойду с ним, — сообщил Ранзел. — Одному там будет слишком весело.

— Ничего, — язвительно ухмыльнулся блондин и кровожадно лязгнул кинжалом. — Мне сейчас как раз хочется повеселиться.

— Никуда не ходите! — встревожилась Весеника. — Обойдемся без завтрака. Перекусим тем, что осталось. У меня где-то есть кусок пирога… мы с Берестом вчера припрятали.

— Тогда собираемся, — поднялся с места командир. — Веся, надень маску.

— Хорошо, — кротко согласилась куница.

Князь молча следил за воинами сузившимися глазами, никак не желая верить, что они его не разыгрывают, и Весе, не успевшей забыть, что Ансерт тоже не сразу поверил, было его жаль. Но это был именно такой момент, когда она ничего не может поделать. И даже вмешалась зря… но уж очень он её ненавидел. И хотя Веся и повинна в беде Береста, но наверняка князь этого знать не может и, стало быть, точно так же ненавидел бы любую девушку на её месте.

— Вот ваш пирог, — выложил из сумки сверток Ансерт и заглянул в кувшин. — Отвару мало. Разбавим водой или поделим?

— Поделим, — решил Даренс. — Я знаю в десяти верстах хороший трактир.

— Все знают, — буркнул Лирсет, разворачивая остатки еды.

На упрямого князя никто из них не смотрел, словно его и не было. Веся тоже не смотрела, развернув пирог, девушка достала свой нож и ловко разделила кусок на шесть равных частей. Потом подала один ломтик Бересту, другой взяла себе и подвинула остальное к сородичам.

— Налетайте.

— Как это произошло? — не выдержал князь, когда снова устроившийся рядом с невестой Берест откусил пирог и начал спокойно жевать.

— Разве тебе интересно? — мстительно прищурился командир.

— Берест! — укоризненно вздохнула Веся и тотчас смолкла.

— Извини, солнышко, — мгновенно раскаялся ястреб и коротко глянул на Анса. — Расскажешь?

— Ладно, — хмуро согласился тот. — В общем, у него начала болеть челюсть ещё на подъезде к дому Радмира.

Веся очень порадовалась, что жует пирог, иначе рот разинула бы от такой чудовищной лжи.

— Солнышко, вот отвар, — жених подвинулся вплотную, обнимая её одной рукой за талию, а второй подавая кружку.

Веся немедленно в нее вцепилась, отпила пару глотков и перевела дух.

— Ну я решил, что это он застудил зубы… ночами там ещё заморозки, и дал ему зелье. А когда мы поехали назад, Берест сказал, что болит всё сильнее… и Весеника предложила вылечить. Но сразу командир останавливаться не захотел, а когда мы добрались до избушки, куда княжна показала дорогу, уже скрипел зубами. Вот она его и лечила… и я дал зелий, снимающих боль.

— А ты что скажешь, невестушка? — пронзительным взглядом уставился на куницу князь. — Как ты сумела снять проклятье, которое не поддалось ни одному из самых сильных целителей и чародеев Этросии?!

— Да ничего я не снимала, — отреклась Веся, поминая не забыть надавать по шее жениху и его братцу за то, что не предупредили её загодя. — Оно к тому времени само уже снялось. Я только помогла костям и сухожилиям занять правильное место.

— Как это само? — желчно ухмыльнулся не собиравшийся верить сыновьям Илстрем.

— Откуда мы знаем? — вытаращился на него изумлённо-честным взглядом Ансерт. — Я сам всю дорогу голову ломаю. Весеника кое-что объяснила про проклятья… Что должны быть условия их снятия, вот думаю, может просто срок пришёл? Или приезд Береста во владения куниц так сказался? Точнее теперь никто не скажет.

— Кроме того, кто наложил это проклятье, — зло процедил Илстрем и мрачно уставился на Весенику.

— Я больше не желаю об этом ничего ни вспоминать, ни говорить, — вмиг снова выставил все свои иголки Берест. — Надоело. И чародеи с целителями пусть и близко ко мне не подходят! Опротивели за эти годы до тошноты! Веся! Увидишь близко чародея — стреляй не раздумывая!

— И не подумаю, — фыркнула куница, начиная понимать, почему её жених не желает уступать отцу. — От всех нас тогда лишь головешки останутся. Они таких шуток не прощают.

Князь молчал до тех пор, пока ястребы собирали свои сумки, одевались и проверяли оружие. Заговорил только тогда, когда все двинулись к двери.

— Хорошо. Спускайтесь в столовую и ждите меня. Я поговорю с Мензердом и приду. Позавтракаем и вместе отправимся в Гнездо. Но невесте всё же лучше переодеться в платье.

— Ты не понял, — оглянулся на отца Берест, и в его голосе прозвучала неожиданная жалость. — Мы уезжаем в Ставин. Захватим отряд и направимся к южным границам. У Шангора есть точные сведения, что степняки намерены в этом году пойти в набег, едва дороги чуть подсохнут. И выбрали для нападения наши села.

— Ты видел Шангора? — насторожился Илстрем.

— Да и договорился о совместных действиях. Он собирает в Скалбреге отряд.

— Мне Сидвер ничего не писал.

— Должен был, — жёстко отрезал Берест. — Я сам ему приказал. Если только его помешанная на крахмальных юбках жена не извела всех голубей на свои дурацкие доносы.

— Проверю, — так же жёстко отозвался князь и уставился на Весю. — А куда ты намерен деть невесту?

— Куда я дену отличную лучницу и сильную целительницу? — едко изумился Берест. — Разумеется, возьму с собой. Сейчас нам её умения как нельзя кстати. Прощай.

Командир натянул маску и, распахнув дверь, первым шагнул в коридор.

И тотчас замер, обнаружив, что там выстроилось не менее десятка воинов под предводительством одетого в кожаный доспех Мензерда.

Замерли и все остальные, но лишь на миг.

Не успела Веся даже ойкнуть, как Берест отскочил от двери, увлекая её за собой и пропуская вперед Ансерта. А в следующее мгновение княжну подхватили мощные лапы Ранзела и как пушинку переставили к шкафу, мягко подтолкнув в самый защищённый угол. И сразу же к ней метнулся Лирсет, загородил своей спиной всю комнату и выхватил меч, готовясь защищать куницу.

Почти в тот же момент где-то в коридоре раздался резкий звон разбившегося стекла, гулко хлопнула тяжелая дверь и лязгнул засов.

— Похоже, ты проглядел предателя, отец, — холодно усмехнулся Берест и повернулся к кузену. — Ранзел… я пойму, если вы с Лирсом посидите на диване.

— Только сам себе я этого никогда не прощу, — отказался богатырь и оглянулся на младшего. — А Лирс пусть решает за себя.

— Я с вами, — немедленно отозвался тот и прикрикнул на попытавшуюся выбраться из угла Весю: — Стой смирно!

— Лирсет! — возмутилась княжна. — Ты хоть думай, прежде чем командовать! Дай мне стул, ты всю комнату загораживаешь!

Рыж, метнувшийся к хозяйке, едва почуяв признак надвигающегося боя, выразительно зашипел на младшего княжича, но тот даже не шевельнулся.

— Не нужно стрелять… это же свои люди, — угрюмо пояснил Берест. — Они ни в чем не виноваты… Вот сейчас уснут, и мы уйдем. А ты отец, сам решай… но оставаться рядом с Мензердом я бы тебе не советовал… он сегодня смотрел на меня с подлинной ненавистью.

— Считает, что отрядом должен командовать Ранзел, — нехотя буркнул князь. — Мне донесли. Но мне он ничего не сделает… знает, что Аберост с Агедирсом тотчас отправят зов чародеям.

— А не может он одновременно напасть на всех? — против воли вырвалось у Веси.

— Тебе-то какая печаль? — не пожелал принимать её участия Илстрем. — Наоборот, радоваться должна… хозяйкой в Сером гнезде станешь!

— Да не приведи милостивые духи, — возмущённо фыркнула разозленная такими предположениями куница. — Никогда такого не будет! Берест?!

— Обещаю, солнышко, — командир отодвинул Лирса от невесты, склонился и легко поцеловал её в губы. — Никогда мы не поселимся в этом Гнезде. А сейчас — уходим. Не дыши в коридоре.

И они действительно ушли, аккуратно шагая через руки и ноги спавших в коридоре воинов и старательно не глядя на сидевшего у стены прямо на полу Мензерда, торопливо глотавшего какое-то зелье.

Глава тридцатая

Тетушка Салмита, шелестя юбками, нервно вышагивала по нижнему залу и огорошенно замерла, обнаружив спускающихся по лестнице воинов Береста. Неверяще вгляделась в неприступно строгие лица сыновей, метнулась к младшему.

— Лирс? Куда вы? Что случилось, сыночек?

— Далеко, — хмуро буркнул, пряча глаза, Лирсет и прошёл мимо.

Веся только зубы сильнее стиснула, встреча командира с отцом оставила в её душе горьковатый осадок. Не так, совсем не так повел бы себя в подобном случае её отец… и от понимания, как обидно сейчас Бересту и его братьям, ещё тяжелее становилось на сердце.

Снаружи уходящих никто не остановил, просторный двор, затопленный медленно оседавшим густым, тяжелым туманом, выглядел вымершим. Однако княжна не верила этой кажущейся пустоте, шедший рядом Рыж, получивший команду охранять, постоянно озирался на темные окна дома и тихонько, предупреждающе шипел. И потому ожидавшая любых ловушек и подлостей куница не опускала лук, беспрестанно вертя головой в поисках места, откуда в них выпустят первую стрелу или дротик.

Княжичи осматривались так же настороженно и невероятно спешили. Не стали аккуратно приторачивать сумы к седлам недовольно поднявшихся с подстилки зверей, просто бросили на спину Проныре связанную в виде двух мешков сеть, наподобие тех, что плела Веся, и поровну разложили в них кладь.

— Ты едешь со мной, — распорядился Берест и, усадив девушку в своё седло, уселся позади, там, где раньше вез поклажу.

Рыжу княжна приказала устроиться за спиной Лирсета, и они помчались к воротам, где Ансерт уже нажал массивный рычаг. Ранзел сначала прикатил огромный камень и придавил ушедшие в стену ворота, затем запрыгнул на своего тэрха и выехал с заставы. И только тогда следом за ним из ворот выскочил алхимик и сел на своего зверя, которого держал на поводке Даренс.

Лязгнули где-то позади ворота, пытаясь сдвинуть валун, но никто из уезжавших не обернулся, лишь дёрнули за гривы тэрхов и рванули вперед ещё быстрее.

Илстрем, смотревший сверху на этот спешный отъезд, вздохнул и захлопнул окно. Жаль, что в тумане нельзя было рассмотреть всё поподробнее, да и маски скрывали лица воинов, но главное не ускользнуло от его внимания. Действовали парни очень слаженно, ни одного лишнего движения. Наверняка загодя всё продумали и проверили. И куницу нахальную очень надежно защищали, это он ещё на лестнице заметил, когда они на Мензерда нарвались. В покоях тоже все мгновенно сообразили, куда её спрятать… А главное, кем прикрыть.

Да и во дворе Ардест всё время её спину собой заслонял, ни на миг не отступил. И на одного тэрха тоже неспроста с ней сел, хотя кто-то глупее князя решил бы, что парень просто собирается руки погреть о свою невесту.

Илстрем прошёл к двери, рывком её распахнул и осмотрел открывшееся перед глазами зрелище. Защитный браслет, выданный чародеями в обмен на некоторые важные услуги, тревожно потеплел, и князь не стал медлить, схватил брата за руку и рывком поднял с пола. Втащил в комнату, пихнул на диван и поторопился плотнее прикрыть дверь, зелья у Ансерта, несмотря на слабый дар, получались неплохие.

— Наконец-то ты про меня вспомнил, — сердито прошипел Мензерд. — Воды дай!

Илстрем взял кружку, прошёл в умывальню и принёс воду.

— Держи.

— А теперь объясняй… ради чего ты сделал меня врагом моим детям?

— Сначала скажи, почему я ничего не знаю о Шангоре?

— Не у меня спрашивай, у Абероста. Ты сам велел все сведения о степняках ему передавать. Ещё два дня назад я всё лично доложил. Он приказы на заставы писал… я точно знаю. А теперь отдавай долг… Ты собирался объяснить, почему мои сыновья пять лет служат безродному наемнику?

— Потому что он не безродный… и не наемник, — тяжело выговорил Илстрем, забрал у брата кружку и выплеснул остатки воды прямо на устилавшие пол шкуры.

А затем снял с пояса серебряную фляжку, богато украшенную драгоценными камнями, и отлил из нее в кружку немного золотистой жидкости. Первым хлебнул сам, потом отдал кружку Мензерду. Дождался, пока тот выпьет драгоценный бальзам, и нехотя договорил:

— И зовут его вовсе не Берест, а Ардест.

— Что? — несколько секунд младший брат ошарашенно таращился на князя, затем свирепо выплюнул: — Ну ты и скотина… Илст! Я же уйму денег… узнать… где ты его нагулял…

— А то, что глаза зеленые, как у Доренеи, ты рассмотреть не мог?

— Как можно этого не заметить? Ты же всегда был к таким женщинам неравнодушен. Потому и искал в её клане… не одна рысь на мне обогатилась. Но ведь чародеи от Ардеста письма передавали?! Тьма! Так вот почему ты с ними так нянчишься! Но неужели я не заслужил… столько лет скрывать…

— Ты заслужил, — твёрдо глянул князь. — А вот Салмита слишком любит чужие тайны обсуждать. Это даже мои племянники давно поняли… Вот они всё знают с того дня, как пошли к нему в отряд, но ни один не проговорился. Потому за сыновей не переживай… я сам за тебя прощения попрошу… при первой же встрече. А без этой проверки никак нельзя было… Верить Радмиру я не могу. Куницы от лисиц только норовом отличаются… а хитрость одинакова. Ну, полегчало тебе? Иди, утешай свою супругу…

Илстрем подождал, пока дверь захлопнется за так и не сказавшим больше ни слова Мензердом, плеснул в опустевшую кружку вина из второй фляги и выпил. Нечего пропадать ценным каплям.

Прошёлся по комнате, отмечая следы торопливой уборки и чуть сдвинутую с мест мебель, насмешливо ухмыльнулся, вспомнив, как ласково произносил Ардест слово «солнышко». Какое там солнышко… настоящая колючка… не зря её так прозвали. Но жениха всё же не отталкивала… ещё и пирог для него на утро сохранила… заботливая.

Илстрем снова усмехнулся и неверяще мотнул головой, ощутив, как исподволь исчезает из груди неимоверная тяжесть, так долго давившая на его сердце.

Неужели на самом деле закончился этот кошмар, в каком он живет уже шесть лет? И не нужно больше все вечера читать тяжеленные старинные талмуды в поисках описаний подобных случаев, прятать от всех донесения верных шпионов и выслушивать от княгини упрёки в замкнутости, подозрительности и охлаждении. Даже самому теперь не верится, сколько он всего вынес, сколько сплел интриг и нагородил лжи, лишь бы оградить любимую от самой главной боли…

Хотя убедить княгиню, что никогда ей не изменял и Берест не бастард, так и не удалось… как Илстрем ни старался.

Разумеется… с одной стороны, это играло на пользу созданной им легенде о живущем в цитадели княжиче, а с другой — лишало Ардеста материнской ласки… И как ни пытался Дикий Ястреб прятать тоскливые взгляды в тех редких случаях, когда случайно сталкивался с княгиней на обязательных пирах в честь дней равноденствия и солнцеворота, бдительно следившему за ним отцу они вонзались в изболевшееся сердце ядовитыми кинжалами.

Он снова вздохнул, привычно помянул недобрым словцом изворотливого Радмира и не почувствовал при этом застарелой ненависти. Она тоже уходила… таяла вместе с болью, хотя и не так быстро.

Застава, закрывающая дорогу на Серое гнездо, осталась в тающем тумане, и никто оттуда в погоню за маленьким отрядом так и не выехал, хотя Веся успела рассмотреть не меньше десятка привязанных в другом конце конюшни тэрхов. Ещё она рассмотрела очень хорошую дорожную кибитку, в каких ездили только княжеские семьи и самые именитые и богатые люди. Не понять, кого Мензерд намеревался везти в этой кибитке вместе со своей занудной женой, было просто невозможно. И Веся вздохнула с облегчением, когда представила несостоявшуюся отповедь длиною в пять часов, если не дольше. В ущелье, ведущем в верхнюю долину, снег всегда таял позднее.

Веся снова вернулась мыслями к князю, но теперь вспомнила и про поведение Береста, ни на гран не уступившего отцу в упрямстве, и невольно вздохнула. Характер жениха оказался не так твёрд и выдержан, каким казался ей раньше, и это выглядело странно. Сначала Берест старался успокоить её и тут же вспылил сам. Хотя Весе его запальчивость оказалась лишь на руку… именно разгоревшийся спор позволил командиру решительно отказаться от поездки домой.

Княжна с досадой фыркнула и завозилась в седле, намереваясь оглянуться и посмотреть в глаза этого интригана, и руки Береста тотчас помогли ей.

— Хочешь есть, солнышко? Скоро приедем в трактир.

— Мошенник, — обнаружив, что жених едет без маски, куница уставилась ему в лицо укоризненным взглядом. — Ты нарочно дразнил отца…

— А ты хотела посмотреть Серое гнездо? Мы можем вернуться.

— Ты пытаешься меня испугать или выторговать благодарность? — неуступчиво прищурилась куница.

— Конечно, благодарность, я уже видел, что тебя не пугают ни степняки, ни тэрхи, ни мой отец, — серьезно ответил жених, но в его взгляде скользило лукавство.

— А Мензерда ты действительно считаешь предателем? Или тоже схитрил? — продолжила допрос Веся.

— Солнышко, мой дядя слишком сложный человек… чтобы понять его желания. Давай поговорим об этом вечером, дома?

— А где у тебя дом? — заинтересовалась куница, до сих пор не думавшая об этом.

— Недалеко от Ставина, но там не совсем дом. Когда-то это была крепость, в те времена, когда западные кланы ещё не вступили в Этросию.

— Что, неужели Кладез?

— А ты много знаешь, — отметил Берест и пошутил: — А я случайно не везу в свой дом шпиона?

— Конечно, везешь, — усмехалась Веся. — Хотя какой воин не слышал про Кладез? Ладно, больше спрашивать не буду, сама посмотрю. Я хотела узнать другое, ты собирался поговорить с отцом насчёт маски… а сейчас спокойно едешь без нее.

— Пусть он сам решает, — сразу нахмурился княжич. — Как объяснить… Я пока останусь Берестом. К тому же, теперь я мало похож на того Ардеста, которого помнят именитые жители Ставина. А эта маска до того надоела… даже видеть не могу. Но надевать буду… в бою.

— Мне кажется, это не совсем осмотрительным… и планы князя ты можешь нарушить… но спорить не стану. Отпусти, я повернусь.

— А благодарность за ответы?

— Какая ещё благодарность?

— Поцелуй.

— Ты что-то спутал, у куниц нет правила целовать за ответ, — твёрдо ответила Веся и решительно отвернулась от жениха.

Хоть она и понимает, что ястреб сейчас хитрит, смотреть на его обиженное лицо всё равно смешно. И немного приятно… как ни странно.

В трактире княжичей знали, это сразу стало ясно Весе по тому, как забегали, засуетились парнишки-подавальщики и как засиял улыбкой моментально появившийся хозяин. Уже через несколько минут весь отряд, кроме командира, сидел за столом в небольшой отдельной столовой, а прислуга таскала на стол горячие отвары и пироги, холодные закуски и мясо.

Рядом с куницей никто не сел, и она тайком довольно вздохнула, кажется, ястребы начинают принимать её выбор как неизбежность и, может быть, скоро и совсем перестанут ее опекать. И очень скоро поняла, что ошиблась.

— Если кто-то появится, сразу дай знак, — расслышала княжна приказ входящего в комнату командира.

Берест плотно закрыл за собой дверь, сел рядом с невестой, подвинул к себе тарелку и уставился на братьев.

— Почему вы не едите?

— Ждем, — спокойно объявил Ансерт.

— Чего? — нахмурился старший, и куница немедленно насторожилась. Что они снова задумали, если даже командир не в курсе?

— Повода выпить по чарке медовухи, — намекнул Ранзел, смело глядя в недовольное лицо командира.

— И какой же это повод?

— А разве Весеника не собирается отдать тебе свой браслет? — с самым невинным видом осведомился Даренс.

Княжна замерла, не донеся до рта вилку. Как это, отдать? И почему прямо сейчас? Нет, пока она ни на миг не пожалела, что взяла браслет именно у Береста. Да и не противны ей его ухаживания и осторожные прикосновения. Веся и сама уже начинает понимать, что нечаянно вытянула из праздничной корзинки пирожок с дорогим гостинцем.

И старшая мать непременно бы его одобрила… а младшая примет любой выбор.

Однако кунице нужно поговорить с женихом… но не здесь. Да и не сразу… сначала неплохо бы разузнать, что он думает о снятом проклятье и как относится к девчонке, с испугу выпалившей страшные слова. Что может быть ужаснее, чем отдать браслет мужчине, который её возненавидит, если когда-то узнает правду?

— Нет, — помедлив всего несколько секунд, твёрдо заявил Берест, старательно не глядя на побледневшую невесту, — пока не собирается. И чтобы вы больше не задавали глупых вопросов, хочу сказать, я сам дал Весе время… узнать меня получше. И торопить её не намерен. Но предупреждаю сразу… накостыляю по шее каждому, кто сочтет это за лазейку для ухаживания.

Куница облегчённо перевела дух и не сдержала улыбки, глядя на разочарованные лица княжичей. Явно они готовили какой-то сюрприз… поздравление или подарок. Ну так сами виноваты… нужно было сначала спросить у нее, Веся бы честно ответила. А за то, что Берест их не поддержал, не стал её торопить, он действительно заслуживает благодарности… но не такой, на какую всё время намекает.

— А зачем же ты тогда взял тут отдельную столовую? — недоверчиво уставился на командира младший, расстроенный больше всех.

Как Веся подозревала, огорчило его вовсе не её нежелание расстаться со свободой, а обещание старшего устроить трепку. Зато ей оно как раз наоборот очень понравилось, куница давно знала, стоит появиться в отряде новой целительнице или травнице, как среди воинов начинаются стычки, споры и подначки. И очень надеялась, что предупреждение Береста скоро станет известно всем воинам Кладеза.

— Хотел посоветоваться, но сначала поем, — не отрываясь от тарелки, ответил Берест.

Все сразу посерьезнели, и некоторое время в столовой раздавались только перестук вилок и ножей, да хруст соленых огурчиков, хранившихся всю зиму на дне омута.

— Ну, рассказывай, — наконец первым отодвинул блюдо Ансерт и откинулся на обитую шкурами стену. — Что случилось?

— Вы и сами знаете… проклятье спало, — буркнул командир. — И теперь мне нет нужды ходить в маске. Я бы с удовольствием её никогда больше не надел, но возникла загвоздка… как потом отец объяснит, что Берест и Ардест — это один и тот же человек? Ведь многие люди… которые считают себя его преданными друзьями, будут обижены этим обманом. Сам я ничего придумать не могу… с отцом пока разговаривать не желаю. Придется думать вам.

— Ходить без маски и никому ничего не объяснять, — не долго думая, выпалил Лирсет. — Кто решится тебя спрашивать?

— А если решится, можно пошутить… — пробасил Ранзел. — Ты же шутил, что это у тебя обет такой, маску не снимать. Вот теперь невесту нашёл и счел обет исполненным.

— В этом что-то есть, — задумчиво пробормотал Даренс. — Но если кто-то заметит сходство или узнает… князь будет крайне недоволен. Он наверняка что-то задумал.

— Найти бы того, кто может наложить морок… но как вы знаете, это ненадолго. Обновлять придется ежедневно, если дар сильный… а если слабый, то и два раза в день, — Ансерт озабоченно уставился на Весю. — А ты точно не умеешь?

— Нет… к сожалению, не умею. Зато я хотела тебе объяснить… князю неправильно донесли про зелья. Марилика сильнее меня, но лечит по-другому. Она протягивает в тело пациента призрачные пальцы и ими всё исправляет, собирает поломанные кости, соединяет сосуды и как бы склеивает… потому-то ей мы всегда отдавали самых тяжелых раненых. А я просто делюсь силой, заставляю тело пациента быстрее сращивать кости и раны. И потому все зелья тоже всегда усиливала я, а не Мариля.

— Это очень хорошая новость, — обрадовался Ансерт. — Вечером я принесу тебе свои запасы и начнем работать.

— Куда ты ей принесешь? — заинтересовался Даренс. — Теперь нужно думать, где ей жить.

— Не нужно думать, — отрезал Берест. — Она будет жить в моих комнатах.

— А сам? — почему-то нахмурился Ансерт.

— Займу столовую. Это сейчас неважно. Говорите, только честно, как, по-вашему, мне следует поступить.

— Дело и правда очень непростое, — тихо произнесла Веся. — И у князя наверняка есть какие-то задумки, как всё уладить. Лучше бы тебе ещё немного поносить маску, хотя бы днем. А в своём доме можно от неё отдыхать.

— Я тоже это хотел сказать, — виновато глянул на брата Ансерт. — Но если уж очень невмоготу, то выбрось её к бесам в канаву. Хотя отец наверняка будет сильно ругаться.

— Как будто вам страшна его ругань, — не поверила такой угрозе Веся. — Вы же научились её себе на пользу поворачивать. Меня другие думы тревожат, если у степняков в Ставине есть лазутчики и они докопаются, что Берест княжич, то за отрядом Дикого Ястреба впятеро упорнее охотиться будут. Если поймать разом двоих княжьих сынов, то можно требовать с Илстрема любой выкуп.

— А вот это хотел сказать я, — хмуро вздохнул Даренс. — Но не стал… хотя и глупо.

— А если к двум княжичам добавить ещё княжну клана Куницы… — пробормотал Ранзел, и все уставились на Весю так, словно впервые увидели.

— Ладно, похожу в маске ещё несколько дней, — подавив вздох, постановил командир. — Ансерт! Отправь письма деду и князю. Пусть поторопятся с решением.

Глава тридцать первая

Заезжать в Ставин ястребы не стали. Проехали просёлочными дорогами, перекусили в небольшой деревушке. И к тому времени, как богатые торговцы и именитые горожане, отдав дань послеобеденному сну, садились выпить чаю с пирожками, отряд въезжал в распахнутые для них ворота крепости Кладез.

Она стояла на холме над каменным мостом через полноводный по весеннему времени Хорог. У подножия холма раскинулся небольшой городок Росеть, откуда на южные склоны Льдистого хребта расходились дороги в кланы Волков и Рысей, а за мостом начинались земли Медведей, Белок и Оленей.

Во дворе было чисто и немноголюдно, но завидев, кто именно едет во главе отряда, из домов и со стен крепости навстречу княжичам начали поспешно собираться воины.

Веся ехала посреди отряда и по совету Ансерта надела праздничную маску. Берест тоже был в маске и отвечал на приветствия очень немногословно.

— А это что за чудо вы привезли? — выкрикнул кто-то из воинов, открыто рассматривающих куницу, и все весело засмеялись. — Никак Стрелку наконец поймали?

— Не Стрелку, а Колючку, — снял девушку с Проныры командир. — И не мы её поймали, а она меня. Потому предупреждаю сразу, глаза на мою невесту не пялить и лапы к ней не протягивать.

Приобнял девушку за талию и повел меж притихших соратников к стоявшему в глубине двора двухэтажному дому, окружённому небольшим садиком с неприютно голыми ветвями деревьев и кустов. Бдительно оглядывающий незнакомцев Рыж шёл с другой стороны от хозяйки.

— Ранз, он пошутил? — провожая их взглядом, озадаченно спросил один из старших воинов.

— Нет, — коротко произнёс богатырь и веско добавил: — Но не успел вам кое-что пояснить. Мы уже приняли Колючку в отряд и провели полный ритуал. Потому особо непонятливые получат по шее и от меня тоже.

Ранз снял с тэрха свои и Весеники сумки и, легко перебросив через плечо, направился вслед за командиром. Ансерт поспешил за ним. Даренс и Лирс немного задержались, собираясь и отдавая распоряжения насчёт зверей, и за это время воины опомнились, забросали их вопросами и шутками, но княжичи лишь отшучивались в ответ.

Берест уже подвел невесту к крыльцу, когда дверь дома вдруг резко распахнулась и на пороге возникла высокая крепкотелая девица. Веся тотчас разглядела крупные черты лица и светлые волосы, присущие женщинам клана Оленей, а по широким плечам и сильным рукам не колеблясь определила в ней воина. И ничуть не насторожилась, когда та уставилась на нее насмешливо-изучающим взглядом.

Зато первые же слова оленихи заставили куницу напрячься и спрятать приветливую улыбку.

— Добрый день, милый! Ты же просил меня подождать? А сам притащил новую подружку?

— Это не подружка, а невеста, — сквозь зубы процедил командир. — Иди к себе, Нирента, не шуми.

— Вот как, уже невеста? — едко выговорила девица, и её лицо побледнело от ярости. — Ну ты и шутник! Разве за тем вы гонялись за куницами, чтобы честно жениться? Но я подожду… полюбуюсь, как она побежит, когда рассмотрит тебя поближе! Или пойдет искать утешения у Дарса! Попомни мои слова, милый, ты снова ко мне приползешь!

— А почему бы тебе самой не поискать у меня утешения, Нирента? — вмешался подоспевший Даренс, протискиваясь между помрачневших кузенов. — Помнится, ты несколько раз очень настойчиво на это намекала? Идем, поговорим.

Блондин бросил на дорожку поклажу, в три прыжка оказался возле разгневанной воительницы, крепко подхватил её под локоток и повел с крыльца, загораживая собой братьев.

— Веся… не слушай её, — заведя куницу в дом, осторожно заглянул в её лицо командир, проклиная про себя тот момент, когда решил ехать сюда сразу всем отрядом.

Нужно было направить первыми брата с Ансертом, они бы всё приготовили. Но как он мог подумать, что у Ниренты хватит наглости устраивать такие скандалы? Весь отряд знает, как она с ума сходит по Даренсу, а с командиром встречается лишь для того, чтоб быть поближе к блондину. Но как объяснить это не проронившей ни слова княжне?

Или не нужно сейчас объяснять? Пусть немного придёт в себя… успокоится. Берест подавил тяжелый вздох, плохо, что на невесте маска, не видно выражения лица, хотя, может, и лучше, что не видно?

Веся отлично слышала эти вздохи, но упорно молчала, вовсе не собираясь выяснять отношения при всех, как эта девица. И хотя встреча с Нирентой и её желчные слова неожиданно задели куницу сильнее, чем обычно задевали несправедливые выпады, говорить о ней с женихом Веся вообще не имела никакого желания.

Да и что можно услышать от взрослого мужчины, воина и командира, кроме признания в шашнях с соратницей? Весенике уже не четырнадцать лет и даже не семнадцать, когда она стеснялась утром смотреть на воительниц отряда, смело нырявших по вечерам в шалаши и шатры к холостым воинам.

Постепенно привыкла… кое-что поняла сама, остальное очень просто и без скидки на возраст воспитанницы объяснила наставница.

— Они ведь живые люди, Веся! А живым всегда хочется хоть не любви, так тепла и ласки. Были бы они молоденькими княжнами, да точно знали, что родители найдут им заботливых мужей, так сидели бы у оконца и вышивали приданое. А в воины идут девицы перезрелые, кто уж надежду на мужа потерял, да вдовицы горькие. Где им ещё без осуждения с мужчинами встречаться? А воинов тем паче винить не след… каждый знает, что назавтра может головушку сложить. Вот и не суди их… у тебя судьба иная.

Не проронив больше ни слова, Берест провел девушку по лестнице, распахнул дверь своих покоев и досадливо поморщился, всё говорило о том, что Нирента именно тут провела сегодняшний день… а возможно и не один. И теперь понятно, откуда она так быстро узнала о его приезде: въездные ворота видны только из окон этих комнат да ещё от Анса.

«Узнаю, кто из дежурных воинов отдал ей ключ от дома, накажу так, что всем неповадно будет», — рычал про себя командир, забирая у угрюмого Ранза сумки невесты.

— Устраивайся, сейчас пришлю парнишек-учеников, выберешь себе оруженосца, — поставив вещи в спаленке, спокойно объяснил княжич, радуясь, что послушался советов и надел маску. Куница тоже не сможет понять, какой ценой далось ему это спокойствие.

Услышав про оруженосца, изучающая жилище жениха княжна иронически усмехнулась. Вот только этого ей и не хватало. Почему-то все зеленые парнишки очень скоро после знакомства с нею начинали смотреть на куницу несчастными глазами и ронять всё, что держали в руках. Но об этом она пока промолчит… заинтересовало Весю другое.

Девушка очень быстро разобралась, что занимал Берест вовсе не одну комнату, а целых три. Правда, спальня была очень небольшой и, как княжна догадалась по деревянной перегородке, её и купальню отделили от просторной столовой не так давно. А в той комнате, где была раньше спальня, Берест устроил рабочий кабинет. Кроме высокого шкафа с книгами и карты, похожей на ту, какую Веся видела в кабинете Ольсена, в комнате находился внушительный стол и вокруг него стояло несколько стульев, свидетельствующих о том, что именно тут княжичи обсуждают самые важные дела.

Выходит, поселив невесту в своих комнатах, Берест лишится не только кровати, но и привычного места работы, и это открытие огорчило княжну. Она сама не любила, когда Мариля или Ледяника занимали её любимый уголок в девичьей, и знала, что подобное выводит из себя и других.

Веся внимательно осмотрела длинную скамью, стоявшую в торце кабинета, и вышла в столовую, где ещё раньше приметила низкий диван с круглыми валиками вместо спинок и кучкой подушек, обшитых кистями по обычаю степняков.

— Берест… — позвала она задумчиво, стараясь не замечать, какой тревогой отозвались его глаза. — Я думаю, если этот диван поставить в твоем кабинете вместо скамейки, ты мог бы не ходить ни в какую столовую.

— Что? — не сразу понял он. — Какой диван?

— Вот этот. Или другой, если этот тебе неудобен, — княжна решительно стянула маску и начала деловито расстегивать куртку. — И хорошо, что вход в умывальню отсюда, а не из спальни. Ну а оруженосца, чтобы принес дров и воды, нам хватит твоего.

— Веся… — сглотнув неожиданно вставший в горле ком от слов этой непостижимой Колючки, ястреб тоже сдёрнул маску и, осторожно поймав девушку за локоть, повернул к себе лицом. — Но ты же понимаешь… что решат все вокруг, если ты будешь жить в одних комнатах со мной?

— Ну и пусть себе решают, — насмешливо фыркнула княжна. — Не знаю, как я сдержалась… чтобы не засмеяться, когда твоя тетушка повествовала, как позорно спать в одной комнате с мужчинами. Мне так хотелось спросить, а где, как она думает, я сплю в походах? И где, по её мнению, в путешествии из Ясновеня до крепости мне каждую ночь брали отдельную комнату? Сейчас ты рассуждаешь, как она… просто по привычке.

— Наверное, это действительно выглядит глупо… — на миг задумался Берест. — Но раз ты не против, то я тем более никогда не откажусь… солнышко.

Он притянул невесту к себе, но едва успел коснуться губами её личика, как дверь резко распахнулась и раздался голос Ансерта:

— Берест… — алхимик тотчас смолк, обнаружив, чем занят его брат, но Веся уже отстранилась от жениха, оглянулась на вошедшего.

— Что-то случилось?

— Лирс освободил для тебя свою комнату, он пока поживет в гостиной брата… — княжич говорил всё медленнее и тише, понимая, что зря поторопился устроить Береста более удобно, чем в их общей столовой.

— Не нужно, — отмахнулся командир. — Позови лучше Ранза.

— Я тут, — отозвался богатырь, невидимый в полумраке узкой проходной комнаты, в которую выходили двери пяти покоев и столовой.

— Иди сюда, помоги мне вытащить эту скамью, — зная по опыту, как быстро девушки иногда меняют свои решения, Берест на всякий случай поспешил скорее устроиться в кабинете. — Потом вместе принесем сюда диван из столовой. Мы с Весей решили, что мне лучше спать в кабинете.

Направившаяся в спальню куница лукаво усмехнулась, услышав это уверенное — «мы решили». Но протестовать или спорить и не подумала. Разумеется, многие знают, что куницы упрямы и не любят торопиться с выбором. Зато мало кому известно, что еще больше девушки из этого клана не любят отдавать своё и раз выбрав так же упрямо держатся за этот выбор. Даже если появляются более выгодные варианты. И Веся тоже такая… потому и не намерена отталкивать жениха на радость бойкой оленихе. Но вот самому Бересту она об этом пока говорить не станет. Рановато.

Наскоро переодевшись и умывшись, Весеника приступила к уборке комнаты. Куницы не любят ни пыли, ни чужих волос, и первым делом Веся решительно сбросила с добротной кровати всю постель, намереваясь сначала её вытрясти и взбить, а уж потом устроить по-своему. И тотчас замерла, обнаружив на досках лежанки начертанные чем-то бурым полустёртые знаки приворотного заклятья. Одного из самых простых, но надежных и потому настрого запрещённых. И это могло означать только одно, кто-то из воинов обладает даром приворота, потому как Веся может хоть всю кровать изрисовать такими знаками, ничего не случится. Наставницы проверяли.

У жителей Этросии дар к особым умениям не част, потому и следят все тетушки и бабушки с особым вниманием за шалостями малышей, чтоб как можно раньше понять, наградили их чем-нибудь милостивые духи или нет. И в отряде должно быть известно обо всех способностях воинов… если только их не скрывают так тщательно, как она свой проклятый дар. Во всяком случае, Ансерт точно должен быть в курсе, а вот говорить о своей находке Бересту княжна пока не желает.

Девушка вышла в столовую, полюбовалась, как дружно ястребы пропихивают в дверь кабинета принесённый откуда-то диван внушительного размера и, дождавшись, пока они установят его на место исчезнувшей скамьи, тихонько позвала алхимика.

Ансерт сразу направился к ней, но командир тоже расслышал этот зов и решительно пошёл за ним.

— Берест… мне нужен на минуту Анс… по делу.

— Солнышко… — зеленые глаза вмиг потемнели. — У него нет от меня секретов.

— Но это не его секреты, а мои! Я посоветоваться с ним хочу… как целитель с целителем. Могут у меня быть личные вопросы?

— Хорошо… — недовольно согласился княжич, сообразив, что сейчас с Колючкой лучше не спорить. Ведь «не заметила» она Ниренту? — Но только на минуту.

А потом он поймает Анса и вытрясет из него всю правду.

— Не нужно с ним так… — укоризненно заявил алхимик, едва княжна захлопнула дверь. — Ты всё же его невеста!

— Я сама знаю, как обращаться с женихом, — не осталась в долгу куница. — Ты лучше вот сюда глянь!

— Куда? — неохотно шагнул к кровати Ансерт, но рассмотрев знаки, сразу напрягся. — Откуда это?

— Ты меня спрашиваешь? — изумилась Веся. — Смотри, краска почти стёрлась… или это всё же кровь?

— Я за кошелём, никого не впускай! — мгновенно стал серьезным и деловитым алхимик. — Или нет… лучше скажи Бересту, что хочешь есть. Пусть отведёт тебя в столовую.

Ну да, пока я хожу с ним в столовую, какой-нибудь оруженосец решит навести тут порядок, ворчала себе под нос куница, выходя следом за умчавшимся как вихрь алхимиком. И тотчас обнаружила, что её жених направляется к выходу почти так же торопливо, как его брат.

— Берест! — позвала княжна и с удовольствием рассмотрела промелькнувшую на лице повернувшегося к ней жениха досаду. Значит, верно она сообразила, помчался допрашивать брата.

— Что-то случилось?

— Я хочу с тобой поговорить…

Эти слова оказали магическое действие, княжич мигом забыл, куда собирался идти, и направился к дивану, на котором с удобством усаживалась его невеста. Немедленно устроился рядом так, чтобы видеть личико княжны.

— О чем?

— О нас с тобой.

— Веся… — начал мрачнеть ястреб. — Но ты же всё понимаешь…

— Да, — кивнула она спокойно, — я понимаю. А ты — не хочешь. Вот скажи, куда ты сейчас бежал?

— Извини, — поджал он губы, сообразив, что попался. — Но я привык… знать обо всем происходящем. Раньше у нас не было секретов…

— А я привыкла, чтобы мне доверяли! Тем более, это никакой не секрет! Просто я хотела сначала посоветоваться… а тебе мы собирались всё объяснить позже.

— Веся… извини, — повторил Берест, отлично понимая, что ведёт себя странно, если не смешно. — Я не хотел тебя обидеть. Слишком резко вдруг изменилась вся жизнь… и проклятье… и ты… иногда мне кажется, что это сон… потому и боюсь… всё потерять…

— Я не сержусь… — Весеника не договорила. В комнату влетел Ансерт с толстой книгой и увесистым кошелём в руках. Не заметив брата и куницу, промчался в спальню и несколько минут возился там, позвякивая пузырьками. Берест почти забыл о нем, осторожно притянув к себе невесту, он гладил её по волосам, легкими поцелуями ласкал глаза и щеки, неспешно подбираясь к губам.

— Ты была права, — расстроенно заявил появившийся из спальни Ансерт и шлепнулся напротив парочки на стул. — Это в самом деле кровь, и кровь одарённого. И заклятье именно то, на пожизненный приворот. Только эта дура не знала того, что давно уже выяснили чародеи. Проклятье Береста не пропускало на него никаких приворотов и наговоров.

— Вы о чем? — мгновенно напрягся Берест.

— Ансерт… — Весенику волновало другое. — Ты хоть примерно смог определить, когда это сделано? Тогда можно будет выяснить, кто в то время мог сюда входить. Та… Нирента… никак не может иметь дар приворота. Для клана Оленя такая способность — большая редкость и никто бы не отпустил одарённую в воины. Да она и сама бы не пошла.

— Ансерт, в чем дело? — в голосе командира послышалось рычанье, и алхимик неохотно поднялся со стула.

— Идем, покажу.

Веся за ними не пошла, сбросила сапожки, забралась с ногами на диван и удобно устроилась в подушках. Так ей лучше думалось. Рыж, терпеливо лежащий на шкуре у холодной печи, немедленно к ней присоединился, развалился в ногах, заурчал от удовольствия.

— Скоро я тебя покормлю и пущу погулять, — пообещала девушка. — Потерпи немного… Тьма… как мне сразу в голову не пришло? Анс!

— Что? — появился из спальни алхимик.

Мрачный, как туча, командир шёл следом.

— Мне, конечно, очень не хочется встречаться с чародеями… но, может быть, у тебя есть знакомый… Они умеют находить одарённых по их крови.

— Да зачем он нам нужен, этот одарённый? — встречаться с чародеями Бересту хотелось ещё меньше, чем княжне.

— Не нужен, — уныло вздохнула Веся, — если это обычная влюблённая девица. Но согласись, слишком непростой и нечестный путь она выбрала к твоему сердцу. Как я понимаю… Ниренте не было нужды в том привороте?

— Веся… — жених тотчас сел рядом с ней, виновато хмурясь, взял девушку за руку. — Забудь о ней.

— Да я и не вспоминаю! Я сейчас про другое… Представь, девица пробирается тайком в твою комнату, режет палец… творит ритуал… рискуя быть пойманной на месте… Неужели она такая страшная, что не могла заманить тебя на свидание в другое место? Где можно было всё подготовить заранее? Когда девушки идут к свадьбе таким сложным путем… то у них должны быть или слишком важные причины, или хитроумные напарники.

— Хотелось бы мне сказать… — тяжело вздохнул Ансерт, — что ты неправа, но именно такие подозрения возникли и у меня самого.

— Тогда идем ужинать, там уже накрыли… и обсудим всё вместе… — подумав, решил Дикий Ястреб, подавая Весе руку, но девушка упрямо спрятала ладошки.

— Нельзя тянуть, Берест. Если у девицы, которая готовила приворот есть в крепости помощник, он уже знает, что ты привез невесту. И постарается её предупредить. Это, конечно, только предположение… и лучше бы оно оказалось неверным. Но не брать его во внимание нельзя. И ещё… пока всё не решится, лучше унести отсюда мои вещи. Кто там освободил комнату? Лирс? Хорошо, пока я побуду там, тогда можно будет даже не показывать меня чародею. Помоги мне перетащить сумки. Ансерт, а ты немедленно посылай гонца к чародею… пока он доберется, успеем поужинать.

Глава тридцать вторая

Столовая располагалась в торцевой комнате рядом с покоями Береста, примыкая одной стеной к его кабинету, но окна в ней выходили в другую сторону. Потому княжичи и предприняли все меры предосторожности, отправляясь на ужин. Велели закрыть ворота и приказали дежурным охранникам немедленно доложить о приближении чародея.

— Неужели у вас хватило бы совести начать ужин без меня? — ехидный голос Даренса раздался от двери, едва его кузены и Веся уселись за стол.

— Мы считали тебя ушедшим на боевое задание, — отшутился Ансерт. — И потому не ждали так скоро.

— Твои зелья с каждым разом получаются всё лучше, — прозрачно намекнул блондин и испытующе уставился на мрачного командира, потом перевел взгляд на хмурую княжну: — Похоже, я пропустил нечто интересное.

— Не ты пропустил… — туманно пробормотал Ансерт. — А все мы… Но давай сначала перекусим, потом я всё объясню.

— Да мне же кусок в горло не полезет, — возмутился блондин. — Если окажется, что Весеника вернула командиру браслет и снова свободна.

— Твое счастье, — мрачно зыркнул на кузена Берест, — что мне не хочется вставать…

— Значит, не вернула, — разочарованно вздохнул Даренс и сел к столу. — Тогда что могло произойти?

— Поешь, потом узнаешь, — в душе Веся была благодарна блондину за то, как ловко он избавил их всех от скандальной оленихи, поступившись собственной репутацией в её глазах, но обсуждать свои поступки при всех не желала.

— Сгораю от нетерпения, — не смолчал ястреб, заполняя тарелку нехитрыми, но сытными мясными блюдами.

Судя по тому, что всё это не готовилось специально, ни один самый умелый повар не успел бы так быстро, Веся нашла, что кормится отряд очень неплохо. И значит, можно не волноваться о куске мяса для Рыжа.

— Не забудьте потом познакомить меня с поварами и объявить всем, чтобы не давали Рыжу кости, особенно жареные, — наскоро перекусив, произнесла девушка, забирая миску с едой для рыси, ожидающей хозяйку в комнате Лирса. — Берест, я пойду покормлю зверя и запрусь. А когда ваш гость уйдет, постучите.

— Я тебя провожу, — немедленно поднявшись с места, уныло вздохнул командир, успевший обдумать произошедшее и осознать, что вовсе не зря невеста с Ансертом так серьезно восприняли чью-то неудачную попытку заполучить его в мужья.

Комнаты Лирсета были меньше, чем у командира, но так же удобно устроены, и Рыж, едва оказавшись тут, занял обитый медвежьими шкурами диван.

— Чародей может и не уйти сразу, ложись отдыхать, солнышко, мы всё расскажем тебе за завтраком, — бережно обняв невесту, ястреб осторожно поцеловал её и сразу отстранился.

Не стоит злоупотреблять доверием и терпением свободолюбивой куницы. Конечно, она сегодня и виду не подала, что ей неприятны слова Ниренты, но он каким-то образом почувствовал раздражение княжны. Сначала даже подумал, что девушка сердита на него, но позже понял свою ошибку. И был безмерно благодарен Весе, что она ни одним словом не показала своего настроения.

— Я не смогу уснуть… пока всё не узнаю, — вздохнула куница и внезапно сама погладила жениха по щеке. — Стучи, если он не останется ночевать.

— Если останется, мы устроим его в доме для гостей, — сразу сдался Берест, ещё раз нежно поцеловал осмелевшую невесту и с сожалением покинул комнату, нужно было договориться с братьями и посвятить во всё Даренса.

— Неужели даже слова не сказала? — допытывался блондин у братьев, когда Берест вернулся в столовую. — Ну хоть пощечину-то она ему отвесила? Нас тогда за глупую шутку горящими углями осыпала… вон на куртке следы!

— Наоборот, сказала, что Дикий может спать в кабинете, — с затаённой тоской вздохнул Ранзел, обожаемая им Телморина точно разбила бы за такое несколько ваз и кувшинов. — Мы уже даже диван ему там поставили.

— Все мои дела успели обсудить? — хмуро фыркнул Берест, тщательно скрывая назойливо ползущую на губы при воспоминании о последнем поцелуе улыбку. — А теперь давайте поговорим о другом. Ансерт… объясни.

— Нашла это Веся… она решила убрать в спальне и взбить перину… — по мере того как алхимик рассказывал, лица княжичей хмурились всё сильнее. — Поэтому сейчас она заперлась в комнатах Лирса и говорить про нее Лайонису не нужно. Я отправил Зарвега сменить дежурных, поставить самых надежных и молчаливых и велел, чтоб он присматривал за остальными. Придется вам всем тоже погулять там… Мы с Берестом тут сами будем объясняться.

— Но какая сволочь могла… — зло выплюнул Даренс и уставился на алхимика. — А как же с Нирой? Она же наверняка тоже что-то знает? А я ей всыпал в вино столько твоей соли… до утра точно не проснется.

— Придется пока про неё молчать. А если подозрение всё же будет на неё, чародей может взять каплю крови на проверку и у спящей. Но у нее никогда не было никакого дара, — пояснил свои планы Ансерт.

— Всё, отправляйтесь. Даренс, ты предупредишь поваров и присмотришь за девушками, Ранз идет проверять посты, а Лирсет к ученикам, — коротко скомандовал Берест и вздохнул с досадой. — Пора мне выгонять оруженосца. Зря я надеялся… ничего путного так из него и не вышло. Ленив и невнимателен… займись этим, Ранз.

— Пока не нужно, — задумчиво прищурил глаза подозрительный блондин. — Возможно, именно его разгильдяйство сыграло кому-то на руку, а вы его спугнете… или предупредите… за невыметенные полы оруженосцев не выгоняют.

— На крыльце чародей! — ворвался в столовую круглолицый парнишка лет семнадцати. — Спрашивает командира.

— Пусти, — хмуро приказал Берест и добавил, когда оруженосец исчез: — Мне одному показалось, что он чего-то боится?

— Покажи мне того простолюдина, какой не боялся бы чародеев, — скептически отозвался Ранзел. — Я их сам иногда боюсь.

— А про командира мы ему скажем? — тихо произнёс сидевший в дальнем углу Лирсет, и все помрачнели.

— Видно будет.

Раздался вежливый стук в дверь, и она немедленно распахнулась, чародеи не любили особых церемоний.

— С приездом! — гость уверенно прошёл в комнату, оглядел княжичей. — Говорят, вас можно поздравить с удачным уловом?!

— Мне всегда было интересно, Лайонис, — иронично подняв брови, осведомился Даренс, — откуда ты знаешь всё раньше всех?

— От друзей. Вы только пару часов как выехали с княжной из ворот Ясновеня, а я уже получил письмо, что Радмир отдал вам Весенику. И где она?

— Спит в моей комнате, — мстительно сообщил Лирсет. — Утомилась в дороге.

— Лайонис, мы звали тебя не по этому поводу, — решительно поднялся с места Берест. — Идем со мной… сам посмотришь.

И первым вышел из комнаты, направляясь в свои покои. Чародей невозмутимо шагал за ним, княжичи неспешно направились к лестнице. Пока Лайонис разбирается с заклятьем, они как раз успеют закончить все дела и вернуться в кабинет.

— Это что же такое ты, паршивец, делаешь?! — взбешённый рёв Береста прокатился по дому грозовым раскатом, и ястребы, мгновенно сообразив, из-за чего может так рассвирепеть командир, толпой ринулись в его спальню.

— Нет, ну каков гадёныш, — крепко держа оруженосца за ворот куртки, сердито тряс его командир. — То целую декаду метелку в руки не брал, а тут сразу и тряпку нашёл, и вспомнил, где воду набрать!

— Оставь его, Берест, — выглянул на миг из спальни Лайонис. — Мне и десятой доли от оставшегося хватит, чтоб всё выяснить.

— Как это оставь? — яростно прошипел не желавший успокаиваться княжич. — Я его сейчас на позорном месте поставлю! Давненько оно у нас пустует! Командира продать… такого у нас ещё не было! Ранз, держи его крепко, с тебя спрошу.

— Не волнуйся, от меня ещё никто не уходил, — пробасил великан, принимая позеленевшего, но тем не менее упрямо молчавшего мальчишку в свои крепкие лапы. — Как ты додумался до такого, Лус?

— Не нужно его расспрашивать, — лениво протянул Даренс. — Всё равно ведь соврет. Вон Лайонис освободится и применит к нему свои силы… Всегда мечтал посмотреть, как чародеи допрашивают преступников.

— Ну, давайте теперь с ним разберемся, — вышедший из спальни Лайонис пристально пригляделся к Лусу и едко фыркнул: — А ты, парень, оказывается, из ранних. Ну что, женить тебя на ней, что ли?

— На ком это? — сурово свел брови Берест.

— А он сам знает, на ком, правда, Лус? — чародей пристально смотрел на парнишку. — Ну, смелей, не бойся. Я сам ей скажу всего пару слов и она сразу возьмет твой браслет… и свой с радостью отдаст. Повезешь её к родителям в деревню, пусть учится хозяйство вести. Хочешь?

— Нет… — не поднимая глаз от пола, с трудом выдавил из себя красный, как ошпаренный, оруженосец.

— Так это Нирента ему глазки строила? — недоверчиво нахмурился Ансерт.

— Нету у вашей Ниренты даже капли дара, — отмахнулся чародей. — Я всех местных девиц с даром приворота наизусть знаю. Тут уровень Ивицы, дочки помощника городского главы из Росети. И волосы темные её, у двух других одарённых косы светлые, но одна уже замужем. А расплатилась Ивица с мальчишкой за то, что пропустил в покои, очень щедро.

— Дрянь… но зачем ей я? — хмуро смотрел Берест.

— А вот про это я спрошу у её отца… вам лучше не соваться. Это наше дело за запретными приворотами следить. Тогда я ухожу, а парень пусть домывает что начал. А утром приду… поздороваться с гостьей.

— Я сам сотру, зельями, — не принял это предложение Ансерт, провожая взглядом торопливо уходящего чародея. — А Лус пусть идет в казарму. А как наказать — решать командиру.

— Наказывать его не буду… — посмотрев на сникшего парнишку, хмуро решил командир. — Сам просмотрел. Но оруженосца завтра возьму другого. Иди и скажи Зарвегу, пусть впишет тебя в списки дежурств вместе с остальными учениками.

— Не пойму я тебя, — осуждающе глянул на друга Ранзел, когда внизу хлопнула дверь. — То чуть сам его не убил, к позорному столбу приставить обещал… а потом вдруг подобрел…

— Пойдем, выпьем ещё что-нибудь… — направился к двери Берест, остановился на миг в коридоре, поглядел на дверь комнаты Лирса и решительно свернул к столовой. А уже устроившись на привычном месте и плеснув себе медового квасу, попросил кузена: — Прикажи оруженосцу собрать постель в моей спальне и вытащить вниз… в комнату для гостей. Завтра Зарвег пусть съездит в Росеть и купит всё новое… лучшее.

— А насчёт Луса?

— Да правильно он решил, — не выдержал Даренс, сообразив, почему сам командир не желает этого объяснять. — Неужели ты не понял, что мальчишка под приворотом? Если бы на Береста проклятье подействовало, плыли бы они в одной лодке. А на товарища по несчастью… Вот ту гадину придушить бы… но Лайонис теперь сам на неё лапы наложит. Не иначе в цитадель отправит. Слыхал небось, они всех провинившихся туда тащат.

— Тьма, — выругался Лирс. — А я ведь тоже как-то не сообразил! Но зачем этой Ивице Берест? Она ведь миленькая… я видел. Там женихи вьются не простые.

— А вот это и побежал выяснять чародей, — мрачно хмыкнул командир. — Но я и сам, кажется, начинаю понимать. Придется главе Росети искать нового помощника, если окажется, что он и сам не замешан в этом деле. Меня другое волнует, чего чародею от Весеники нужно? Как муха прилип… едва будить не ринулся.

— Так она же одарённая… — услышал последние слова вошедший в столовую Ансерт, — а чародеи этот свет видят. Вот и намерен его запомнить… а может, и попросить чего, в обмен на свои услуги: кошелёк там зачаровать от воров или гребень, чтобы коса не путалась… Мне вот он сапоги зачаровывал, теперь никогда не промокают.

— А о братьях ты не подумал? — подозрительно уставился на алхимика Лирсет.

— Толку-то? Своей силенки, чтобы его поддерживать у тебя маловато, а без этого заклятья надолго не хватит, — устало отмахнулся Ансерт. — А на Береста ничего не действовало… ни доброе, ни дурное. Как оказывается, даже от самых плохих вещей бывает польза. Вот что теперь с ним будет… не знаю.

— А что со мной будет? — изумлённо приподнял бровь его старший брат. — Не хочешь же ты сказать, будто я должен пожалеть о том, что проклятье наконец снялось?

— Нет, я не об этом. Ты не забыл, что у тебя к совершеннолетию дар начал пробуждаться? Только слабый… и непонятно было, к чему. Но чародеи говорили, что постепенно проявится…

— Вот когда проявится, тогда и будем про него говорить, — одно упоминание о чародеях резко испортило Бересту настроение. — А сейчас я иду спать. А вы объявите оруженосцам, пусть завтра с утра пораньше начинают запасаться тряпками и водой и берутся за уборку. Если к вечеру дом не будет блестеть, все отправятся к Зарвегу, а я найду новых.

— Я своего не отпущу! С таким трудом нашёл парня, который не бьет мои пузырьки и колбы, — категорично заявил Ансерт в спину уходящему брату, но тот и не подумал обернуться. — Мне легче дать им зелье, чтоб всё лучше отмывалось.

— Сначала напиши список дежурств и повесь в кухне, — едко посоветовал Даренс, поднимаясь со стула. — Я тоже иду спать. Утром тут будет весело.

Глава тридцать третья

Веся прекрасно слышала крик Береста, похожий скорее на рычание обозлённого тэрха, но открывать дверь и бежать туда и не подумала. Она прежде всего целительница, а не судья и не сыщик, так учили наставницы. Да и обе матери всегда придерживаются такого же мнения. Уж насколько крепко держит власть в своих белых ручках старшая мать, а и она сидит смирно в светелке, если батюшка берется за воспитание провинившегося конюха или печника.

А Веся пока всего лишь невеста. Нет, Берест совсем не против поскорее назвать куницу женой, и очень ясно дает ей понять о своём желании, уж это-то Веся смекнула, хотя никто раньше и не подавал ей таких знаков. Но проклятая тайна висит над душой тяжелее, чем замковый мост.

И раз там у мужчин такие неприятности, ей лучше вообще даже не выглядывать, а ложиться спать… утром сами всё расскажут.

Княжна давно сладко спала и не слышала, как осторожно, на цыпочках, прошагали к дверям её комнаты мужские ноги, постояли минуту, словно в нерешительности. И конечно, не могла видеть, как поднялась, чтоб постучать, сильная рука, но замерла, а потом украдкой погладила дерево двери. Затем, так же крадучись, мужчина прошагал назад, и Рыж, настороженно поднявший было голову, снова мягко уронил её на медвежью шкуру.

— Рыж! Ну уйди, а? Ну будь человеком, скотина ты такая! — Веся изо всех сил потянула на себя одеяло из заячьих шкурок, но отлично расслышавший осторожный топот и приглушённые голоса рысь крепче вцепился зубами в мягкую кожу и потянул сильнее.

Раздался легкий треск, и княжна немедленно села.

— Рыж, нельзя! Накажу!

Зверь отошёл к двери и сел к ней мордой, яснее ясного показывая, что самое главное для него сейчас именно там.

— Эх, всем ты хорош, но вот гулять почему-то всегда поднимаешь спозаранку, — вздыхала куница, торопливо натягивая одежду и закалывая полурастрепавшуюся косу.

Ничего, вот вернется с прогулки и заплетет как положено. Возле лука княжна постояла в раздумье несколько секунд, с одной стороны, кого ей стрелять в защищённой крепости? Но с другой, как-то привыкла она не расставаться с оружием в походах и чужих домах, а тут пока себя как в родном не чувствует… да и неизвестно ещё, придется ли привыкать.

Девушка решительно надела пояс с оружием и повесила на плечо лук, сразу осознав, что поступила правильно. Так она чувствовала себя намного увереннее. Затем распахнула дверь в проходную комнату, где кроме дверей в покои княжичей имелись только деревянные скамейки, и отпустила Рыжа, сразу метнувшегося к лестнице.

Шагая вслед за рысью, княжна всё яснее понимала, что никто, кроме нее, тут уже не спит. Двери во все комнаты были уже широко распахнуты и отовсюду раздавался грохот мебели, шарканье и юношеские голоса. Веся почти дошла до лестницы, когда из столовой выскочил парнишка с ведром и тряпкой и помчался вниз.

— Стой! — окликнула его заинтересованная куница. — Ты кто такой? И что делаешь?

— Я-то оруженосец, — пренебрежительно фыркнул он. — А вот что ты тут делаешь?

— Сначала ты отвечаешь, потом я, — нашлась Веся.

— Не видишь, что ли? Моем мы, Дикий приказал.

— А где он сам? — озадачилась княжна.

— Так уехали они… весь отряд. А нас не взяли… оставили с охраной, — обиженно вздохнул он. — Ну, говори!

— В гостях я тут была, — уже убегая назад, к комнате Лирса, выкрикнула куница. — Сейчас уйду.

Это хорошо, что она походный мешок не стала вчера распаковывать, почти рычала Веся, бросая в суму самые нужные вещи. Сейчас каждая минута дорога. Но каковы ястребы-то! День назад в отряд принимали, зелье делили, а теперь молча развернулись и уехали!

Интересно даже, на что только надеялись? Неужто считали, будто она их снова не догонит? Или наказали охране не выпускать невесту командира из Кладеза? Ну, так это ещё бабушка надвое сказала.

Милостивые духи, и как быстро им удалось задурить ей голову! А чего она хотела… бывалые мужчины против неопытной девицы всегда кучу хитростей в запасе имеют… Но и куница в один капкан два раза не попадает.

Веся закинула мешок за спину и помчалась прочь. Пробежала мимо комнат, слетела по лестнице, выскочила на крыльцо. На секунду приостановилась дунуть в рожок и побежала в ту сторону, куда конюхи вчера уводили тэрхов. На ходу похвалив себя за привычку присматривать за своим конем в незнакомых местах, иначе сейчас не знала бы, где искать стойла.

Рыжая тень догнала, помчалась сначала рядом, потом зверь вырвался вперед, очень быстро сообразив, что бегут они к лохматому другу, на спине которого так удобно ехать. И повел хозяйку краткой дорожкой, через кусты и тренировочный дворик.

Конюшня казалась пустой, и куница уже сообщила себе мысленно, что она думает о подлости княжичей, но Рыж не остановился, помчался в самый конец длинного помещения, туда, где была прорезана дверь для выноса навоза. Веся не отставала, кому другому она, может, и не поверила бы, но Рыж ошибиться не мог.

Проныра нашёлся в пристроенной к конюшне кладовке, где были развешены седла, сбруя и разный инвентарь. Стоял в углу, пристегнутый к столбу толстой цепью, и задумчиво жевал нечто, явно бывшее раньше подстилкой или одеялом. Рыжу, первым делом понюхавшему измочаленные остатки, зверь обрадовался, но ненадолго, едва зазвенела натянувшаяся цепь, снова принялся уныло жевать свой трофей.

— Спрятали, — шипела Весеника, ковыряясь в замке. — На цепь посадили! Ну, вы у меня теперь всё припомните, красавчики! Я вас вылечу в следующий раз, дайте только догнать!

Замок бесславно сдался, и цепь, зазвенев, упала к ногам Проныры. Тэрх сразу оживился, выплюнул попону и шагнул к выходу.

— Стой! Сначала седло… так. Будешь умницей, получишь зайца.

При слове «заяц» Рыж заинтересованно облизнулся и поспешил выбежать из кладовой. Пока Веся прилаживала на тэрха мешок и попону для питомца, рысь гулял неподалёку, изучая новое место. А едва девушка, решившая вывести Проныру не через конюшню, где мог попасться кто-то из охраны, а вокруг задней стены, шагнула вперед, Рыж вынырнул из кустов с довольным видом и тихо муркнул.

— Не может быть, — изумилась куница. — А ну веди.

И очень скоро убедилась, что Рыж не ошибся, в стене и в самом деле были проделаны узкие задние ворота. Следы от тележки, ведущие к тяжелой, обитой железными полосами створке, ясно указывали, что пользовались этим выходом для вывоза мусора и навоза очень часто.

Отпереть их оказалось ещё проще, замок тут никто и не собирался вешать, ограничились массивным засовом. Да и зачем нужен замок по мирному времени, особенно на крутом скалистом склоне, куда вываливают навоз? Взбираться сюда снизу не решился бы ни один самоубийца, пока доберешься по обледенелому навозу, со стены можно сто раз убить хоть из лука, хоть простым камнем.

— Правильно, не нужен тут замок, — ухмылялась куница, осторожно направляя тэрха по узкой полоске сохранившегося под самой стеной осевшего и промерзшего ноздреватого снега к тому месту, где склон был положе всего. Отлично понимая, что это место было единственным подходящим для спуска, но если бы не тэрх, она всё-таки никогда бы здесь не спустилась. Он со своими когтистыми лапами спокойно доставил хозяйку к подножью и послушно направился в объезд Росети на юго-восток.

— Нужно было пообедать в городе, — покосившись на командира, тихо проворчал Зарвег, но Дикий даже глазом не моргнул, так и продолжал подгонять тэрха.

Хотя прекрасно понимал, возможно, старшина и прав. Гонец Лайониса прискакал через час после полуночи, и торопливо снаряжавшиеся княжичи и воины впопыхах не успели даже перекусить. Да и не хотелось ещё. А потом поесть как следует стало некогда. Пока большая часть отряда вместе с городской охраной прочесывала спящий город в поисках пособников и домочадцев помощника главы, сбежавшего вместе с дочерью и охраной, княжичи ловили вместе с остальными воинами самого Тихора.

Но догнали их, лишь когда совсем рассвело, да и то помог чародей из Ливеня, получивший послание Лайониса и выехавший навстречу беглецам вместе с воинами младшего клана Бобров.

Разбираться на месте не стали, тут же повернули назад, а сразу по приезде в Росеть отправились в городскую управу, где так и не успевший отдохнуть Лайонис допрашивал жертв Ивицы.

Наскоро выпив горячего отвара с пирожками, Дикий с братьями присоединились к чародею и вскоре точно выяснили, что главным преступником был всё же Тихор. Это именно ему не давали покоя особые способности дочери, и неугомонный отец изобрел пространный план, как поселить Ивицу в Сером гнезде.

Хотя сначала он избрал ей в женихи не Береста, а Ансерта, но очень скоро понял, что промахнулся. У алхимика был дар, а одарённых не так легко подчинить простенькими приворотами и наговорами. И к тому же алхимик носил защищённый чародеями браслет.

Вот тут прямо в руки интригана неожиданно свалился роскошный подарок. Пришедшая к Ивице за помощью воительница из крепости рассказала дивные новости. Не случайно рассказала, само собой, а после того, как распила с приветливой хозяйкой кувшин медового кваса. Даже не подозревая, что неспроста её так угощают, да и квас вовсе не прост.

Нирента оказалась очень наблюдательной и неглупой и, решив подобраться к Даренсу через командира, усиленно собирала любые сведения. Подслушивала и запоминала шутки, оговорки самого Дикого Ястреба и его друзей-десятников и мельчайшие намеки на любую тайну. И вскоре поняла, что живших в доме командира ястребов связывает нечто большее, чем дружба или служба. А когда застала Береста без маски, начала тайное дознание. И через некоторое время знала правду, вот только придумать, как применить свои догадки, не сумела. Да и тянулось её сердце вовсе не к уроду-княжичу, а к его красавцу кузену.

Лукавая Ивица предложила воительнице простой на первый взгляд план, придуманный Тихором. Нирента приводит её в крепость как подружку для одного из десятников и тайно впускает в спальню Береста. А как только его браслет окажется на умелых ручках Ивицы, та делает такой же приворот для Ниренты, и воительница получает вожделенного блондина.

Всё удалось как нельзя лучше, и новые подруги уже строили планы счастливой жизни, но приворот почему-то не сработал. И тогда Тихор, уже праздновавший в душе победу, приказал дочери повторить попытку, сделав самый надёжный из всех ритуал. Но в этот раз ей не повезло, в спальне командира одарённую застал оруженосец Береста, и чтобы спастись, девушке пришлось срочно испытать на мальчишке свои способности. Не считавшиеся запретными до тех пор, пока одарённая не переступит несколько важных правил: нельзя привораживать не по любви, а по расчёту, колдовать на женатых, малолетних, знатных или обладающих даром и властью мужчин, устраивать откровенно неравные браки и уводить из семьи знатных и просватанных девиц.

Однако и помощь Луса не помогла жаждущему легкой добычи Тихору, и он уже строил новый план, когда прибежал один из давно очарованных Ивицей охранников и рассказал о возвращении Береста с невестой. А когда через пару часов соглядатаи донесли, что в Кладез помчался чародей, хитрый мошенник сразу почуял запах жареного и засуетился. Собрал все ценное и срочно отправился «в гости» к одному из друзей, живущему в расположенной на том берегу Хорога деревне. Но так туда и не приехал, а спутав следы, отправился совсем в другую сторону.

Когда княжичи с Лайонисом размотали эту замысловатую сеть преступлений, подошло время обедать, и большая часть отряда уже сидела за столами в казарме охранников Росети. Ждали там и Дикого Ястреба с десятниками и охраняющего их Зарвега с пятёркой воинов, но Берест решил срочно вернуться в Кладез. Никого из немногочисленных женщин, живущих в бывшей крепости, в эту вылазку командир с собой не взял, и теперь терзался догадками, на что способна от ярости и отчаяния проснувшаяся Нирента.

О том, что повара Кладеза их, скорее всего, не ждут, и горячий обед княжичи получат не скоро, он даже не думал. В кладовых крепости много солёной и копчёной рыбы и птицы, а также окороков и колбас, и остаться голодными никому не грозит. Хуже всего было представлять, как обиделась куница, но стучать глухой ночью в её дверь у него просто не поднялась рука.

Ворота Кладеза, накрепко запертые ночью за отрядом по приказу Береста, распахнулись лишь перед мордой первого тэрха, и командир нетерпеливо фыркнул — спят они тут, что ли?

— У вас всё в порядке? — соскочив с седла, строго спросил Берест помощника Зарвега, подскочившего забрать зверя.

— Проныра пропал, — хмуро сообщил Берт, точно зная по опыту, если не доложить командиру обо всех происшествиях немедленно, будет намного хуже.

— А ворота?

— Не отпирали. С той минуты, как вы уехали, так и стояли на замке. Стражник был на месте и не спал, я сам проверял пять раз.

— А письмо моей невесте ты отдал? — стараясь говорить спокойно, осведомился Дикий, спиной ощущая повисшую позади него тишину.

— Нет, — побледнел Берт, но смотрел прямо, не опуская честных глаз, — так она ещё и из комнаты не выходила… и не завтракала… Мы и не беспокоили, как ты приказал.

— Тёмная сила… — обречённо охнул Даренс, и тут же приказал подскочившему оруженосцу: — Быстро подавайте на стол всё, что есть.

— Ты уверен? — отвязывая огромные тюки с перинами, подушками и одеялами, мрачно осведомился Ранзел, провожая взглядом почти бегущего к дому командира.

— Можно подумать, что ты — нет, — раздражённо бросил блондин. — А я предупреждал!

— У нас неприятности, милый? — сладенько пропела торопливо идущая в их сторону Нирента. — Почему ты меня не разбудил?

— Жалко было, ты так мило спала… иди ко мне, — так же елейно сообщил Даренс, соскакивая с тэрха, и стиснул шагнувшую к нему соратницу в крепких объятиях.

Лирс и Ансерт мгновенно подступили с разных сторон, заводя ей руки за спину и крепко связывая кожаными ремнями, а пока блондин снимал с девушки пояс с оружием, алхимик успел бросить в её возмущённо открытый рот несколько крупинок зелья, которое называл солью.

— Идем, Берт, откроешь карцер, — легко взвалив уснувшую Ниренту на плечо, приказал Ранзел. — Потом её заберёт Лайонис, она преступила закон о приворотах. Охраняйте как казну, и не дай вам милостивые духи прозевать ещё и её.

Глава тридцать четвертая

Берест пронесся по залу, вихрем взлетел по лестнице, не замечая ни выскобленных ступеней, ни начищенных светильников и ручек, пробежал к комнате Лирса. Перевел дыхание и постучал, но ответа не дождался. На краткие мгновения застыл в сомнении, зачем-то расстегнул куртку и решительно рванул ручку.

А едва дверь распахнулась и взгляду ястреба предстала пустая комната с разбросанными вещами, Берест крепко стиснул зубы, чтоб не застонать от разочарования и остро кольнувшего в сердце холода. Идти дальше не имело смысла, видневшаяся через широкую арку внутренней двери спальня тоже была пуста, но он шагнул внутрь и даже дверь за собой прикрыл. Сама мысль о необходимости возвращения к братьям казалась невыносимо тяжелой. Не мог он сейчас смотреть в их сочувствующие и одновременно укоризненные глаза, что-то говорить или делать. Командиру требовалось хоть несколько минут побыть одному, перевести дух и сообразить, как жить дальше.

Берест медленно прошёл по комнате, заглянул в спальню, и ему сразу попалась на глаза походная сумка Весеники. Небрежно завязанные ремешки, брошенные возле кровати маленькие домашние ботиночки, оброненная в спешке смятая ленточка… всё говорило о спешке, с какой собиралась княжна.

А потом командир разглядел незаправленную постель и край видневшейся из-под одеяла ночной рубашки и начал осознавать, как ошибался. Совершенно неправильно он представил себе сначала смысл произошедшего, всё было вовсе не так! И значит, пока ничего ещё не потеряно, и всё ещё можно вернуть. И её необыкновенные глаза, глядящие на него с такой спокойной доверчивостью, и звенящий голосок, когда куница непримиримо отстаивает своё мнение, и тёплую ладошку, смело прикоснувшуюся вчера к его щеке.

Ну вот с чего он решил, будто она, обидевшись, сбежала от него?

Да ничуть!

Это же она помчалась за ними, догнать, чтобы помогать в бою и лечить раненых, его храбрая Колючка! И вещи не бросила, а просто оставила… как он оставляет тут всё не нужное в походе! Ястреб тщательно собрал все ленточки и шпильки, поднял с пола ботиночки, отбросил одеяло, не пожелав просто дёрнуть тонкое полотно сорочки. А когда почти невесомое одеяние, из тех, какие приличные девушки прячут от глаз мужчин, оказалось в его руках, не выдержал, поднёс к лицу, прижался на миг щекой к изящной вышивке, вдохнул еле ощутимый запах трав.

И тотчас заторопился, услышав деликатный стук в дверь. Бережно свернул сорочку, засунул в развязанную суму, куда уже раньше отправил всё остальное и, привычно связав ремешки, направился к двери, унося её с собой. Оставлять вещи Весеники в комнате Лирсета он не собирался. У княжны есть своя спальня, и ключ от нее он не намерен доверять никому.

— Берест? — Анс с тревогой смотрел на сосредоточенное лицо брата. — Что тут?

— Уехала, — коротко обронил командир. — Собери в нижнем кабинете всех, кто оставался в Кладезе. Я хочу задать несколько вопросов.

— Всех до одного? — осторожно уточнил алхимик.

— Да. Впрочем… женщин пока не нужно. И никому ничего не объясняй. Я сейчас приду.

В его собственной спальне было непривычно чисто, портили вид только сложенные у стены тюки с новой постелью, да светившая выскобленными досками ничем не застеленная кровать. Распаковывать перины княжич не стал, пусть Веся сама разбирается, спрятал в шкаф её суму, захватив заодно себе пару чистых рубах и подштанников, закрыл и накрепко закрутил ставни. А выйдя из спальни, запер дверь на замок и спрятал ключ в стоящий в кабинете тяжелый железный сундук, где хранил всё самое ценное. Но прежде, чем закрыть хитроумный запор, несколько минут перебирал драгоценности в массивной серебряной шкатулке, выбирая те, что могли бы, по его мнению, понравиться Весе.

И лишь после этого, прихватив дорожный мешок, решительно направился вниз. Как ни устали они за эту ночь, но отдых придется отложить.

Но прежде чем сесть на тэрха, он намерен всё выяснить и пообедать… всё равно полчаса теперь ничего не решают.

Возле нижнего кабинета командира уже толпой стояли вызванные им люди. Сам Берт, пара немолодых охранников, повар и ученики, всего девять человек. Привычно окинув их взглядом, командир убедился, пришли все мужчины и парни, остававшиеся в Кладезе ночью. Он сам отбирал в уходящий отряд воинов и потому знает точно. Зимой в его доме обычно живёт всего несколько человек, повар, старшина Зарвег, пара его охранников и те из учеников, у кого нет близкой родни. Только потому и живут, что привыкли и считают Кладез домом. Делать тут зимой нечего, тэрхи стоят в тёплых конюшнях под Ставином, рядом с принадлежащим Даренсу домом.

Берест с братом зимой наезжали сюда временами, на день-другой, проведать, да выдать денег. Чаще подолгу гостили у Ольсена, иногда отправлялись на пару дней в Гнездо, иногда жили у Даренса в поместье. Ранзел с Лирсом по требованию отца с матерью проводили в Гнезде значительную часть зимы, но с каждым годом старались отправиться туда как можно позже, а удрать пораньше.

Впрочем, к весне в Кладез начинали понемногу собираться все те, кому тяжёл размеренный каждодневный труд и приятнее полная опасностей и свободы жизнь воина. И как ни странно, первыми обычно приезжали женщины. Иногда привозили новеньких подруг, иногда появлялись меньшим числом, потеряв в семейных сетях проверенную соратницу. Но в этот раз никого нового не было, даже Нирента пришла в отряд еще прошлым летом, уйдя ради Даренса из отряда своего клана.

Поэтому меньше всего командир обычно был уверен в учениках, и Зарвег, считавшийся для них учителем, для того и прикреплял мальчишек оруженосцами к княжичам, чтобы не выпускать из виду да быстрее рассмотреть и понять характер. Само собой, на первых порах никакого оружия им никто не доверял, кроме деревянных мечей на тренировочной площадке. Давали хозяйственные поручения, учили убирать и варить, стирать и штопать одежду, в походе нянчиться с ними будет некому и кашеварят там все по очереди.

— Берт и Кодер, со мной, — проходя в кабинет, скомандовал Берест. — Дверь закройте и садитесь. Кодер, у меня один вопрос, кого ты видел после того, как мы уехали в Росеть?

— Всех перечислить?

— Да. И мужчин, и женщин, и зверей, и духов.

— Ну, значит так, — прищурившись, начал повар. — Женщин не видел ни одной, зверей и духов — тоже. Как только пришёл на кухню — встретил Берта. Он отвар делал для Енора, его очередь была в надвратной башне караулить. Берт сказал, чтоб я разогрел вчерашнюю кашу и сперва накормил учеников, у них задание дом вымыть. Потом пришли парни, быстро поели, стащили туесок с засахаренными грушами и ушли.

— Поймал?

— Конечно, потому глаз и не спускаю. Отобрал, дал по шее и сказал, что в обед всем выдам, а этому рыжему — нет. Ну вот, потом пришёл Фрот, он конюшню чистил после вашего отъезда… я по запаху понял. Ещё он ругался, что Проныра совсем разбаловался, ничего не слушает, пожевал ремень и пытался удрать. Ну, он загнал зверя в кладовку, там цепь специально прикована, для особых случаев.

— Я знаю про цепь, — кивнул командир, — дальше.

— Он сказал, чтоб я сложил кости и объедки в ведро, он подменит Енора и пойдет кормить тэрха. Потом пришёл Енор, умылся, поел, забрал кувшин с отваром и плошку с калёными орехами и ушёл, его менять должен был ученик только через час.

— Дальше.

— Дальше забежал Берт, спросил, все ели или нет, я ему сказал, что наших женщин пока не видел и приготовленный невесте завтрак нетронутый стоит. Он сказал, что её тревожить не велено, и убежал. Следом пришёл Фрот, забрал ведро и ушёл. Ну, потом я видел в окно, как они бегают по крепости, и подумал, что Проныра всё-таки сорвался, но у меня как раз суп варился и жаркое стояло, потому я помогать ловить не пошёл. Вот и всё.

— Так у тебя горячий обед есть?

— Ну да.

— Молодец, мы сейчас поедим и уедем. Три дня можешь отдыхать, пусть кашу ученики учатся варить.

— Пусть мне Берт на кладовую сначала новый замок выдаст, к старому они уже ключи подобрали. А то придется лекаря вызывать, всё сладкое сметут.

— А ты выдавай им почаще… почти дети ведь. Всё, иди, позови Фрота.

Фрот был крепким мужчиной средних лет, пришедшим в Кладез четыре года назад, после того, как степняки увели в плен его семью. Сам он тогда выжил чудом, вражеская стрела попала в спину, и степняки сочли его мертвым. В родном селе Фрот не остался, дом сгорел, а строить новый у него не было никакого желания.

— Звал, командир?

— Да. Ответь на два вопроса, кого видел после того, как мы уехали, и как сбежал Проныра?

— Так много кого видел, и повара, и Берта, и мальчишек, они тут с ведрами и метлами целую бучу подняли. Вот из девиц никого не видел, зато видел рыжую рысь, когда на башне вместо Енора сидел. Но лишь мельком, проскочила из-за угла и ушла в кусты, было ещё темновато.

— Рысь была одна? Сколько примерно было времени?

— Ещё очень рано, мальчишки только начали дом мыть. А зверь был один, я ещё хотел спросить, ни на кого не нападет, без присмотра-то? Ну а Проныра не срывался, мы потом рассмотрели, замок очень ловко открыт, даже ни царапинки. И воротца, что для навоза, отперты, а я сам засов задвигал и перемычку опускал.

— Понятно, иди, позови учеников.

— Всех сразу?

— Да, что время тянуть. А Енор пусть ещё немного посидит.

Ученики вошли хмуро сопящей толпой, явно подозревая, что это повар на них нажаловался из-за груш.

— К вам всего один вопрос, — строго посмотрел на мальчишек командир. — Кто доложит быстро, точно, по-боевому, получит награду. Освобождение от готовки еды на все три дня, пока Кодер отдыхает. Ну, так кто из вас видел в моем доме или во дворе рысь, а кто девушку в походном костюме?

Разумеется, делать такое заявление у Береста не было совершенно никаких оснований, но он не раз видел, как оруженосцы моют дом. И предполагал, что и в этот раз они не намного отступили от своих привычек.

А это значит, все двери были распахнуты настежь, везде горели все лампы и по лестнице время от времени пробегал кто-то из них, вынося мусор и грязную воду и возвращаясь с чистой. Тёплую воду они обыкновенно брали из расположенной позади кухни купальни.

— Я видел… — покраснел вдруг ушастый парнишка из клана Белок, — рысь. Но звать никого не стал… глаза у нее злые.

— Вот почему ты взаперти сидел, — ехидно фыркнул рыжий Мител, оруженосец Ансерта. — Струсил!

— А ты сам что видел?

— Я ничего… — рыжий запнулся и стрельнул исподлобья взглядом в вихрастого парнишку, жившего в Кладезе недавно. Привез с собой племянника один из воинов.

— А ты, Ронс? — впился в того глазами Берест.

— Я видел… её…

— Ещё кто?

— Мыли мы, а он столовую убирал… — пробормотал Мител. — Говорит, посуду нёс на кухню.

— Тогда Ронс остается, а вы все можете идти принимать у повара кухню. Берт, ты тоже свободен, раздели им дежурства. Этим двоим и Мителу поставь вполовину, как награду за внимание и честность. Воин должен посматривать по сторонам независимо от того, чем он занят, пол моет или кашу варит. И рассказать то, что знаешь, — не донос, а обязанность.

— Ну, рассказывай, — поторопил ястреб Ронса, как только за учениками закрылась дверь.

— Да я всего-то минуту её видел, девчонку эту… а они говорят, куница…

— Что ты ей сказал?

— Она сказала… стой, говорит, ты кто и что делаешь?

— Ну?

— А я и сказал, оруженосец мол… — виновато шмыгнул носом парнишка, ничьим оруженосцем пока не бывший. — И спросил, а она чего тут делает? А она говорит, ты первый отвечаешь. Ну я и сказал, мы дом моем, а она говорит… а где командир…

Ученик совсем сник, опустил голову и вцепился зубами в собственный ноготь.

— Продолжай!

— Ну, я и сказал… мол, все уехали… откуда я знал… что это Колючка? Она совсем не злая была… и без маски… красивая…

— Что она сказала, когда узнала про наш отъезд? — допытывался Берест, прикидывая, куда могла добраться Веся за это время.

— Сказала, была в гостях и сейчас уйдет, — чуть не плакал парнишка. — Ты меня теперь выгонишь?

— Нет. Возьму к себе оруженосцем, — посмотрев на горестно сжатые губы парня, тяжело вздохнул ястреб. — Что так смотришь? Я не шучу. Но в мои комнаты без меня не входи, я потом всё объясню. А теперь беги на кухню… кашу учиться варить.

— Иди, отдыхай, — выйдя из кабинета, отпустил он сидящего у двери охранника и торопливо направился в столовую, пытаясь решить, нужно ли всё говорить братьям или пока промолчать?

Однако вскоре оказалось, что промолчать не удастся. Подойдя к столовой, Берест услышал громкие голоса и, постояв у приоткрытой двери несколько секунд, начал понимать, что мнения разделились ровно пополам.

И как ни странно, в этот раз Лирсет яростно выступал против старшего брата, которого обычно защищал во всех спорах.

— Она теперь воин отряда, — упрямо басил Ранз, — и должна слушать приказ командира!

— До чего ты бестолковый! — возмущённо выдохнул Лирс. — А если она никакого приказа не получила? Что ты думаешь, он ей в письме «приказываю сидеть в крепости» написал? И вообще, не для того она в отряд вступала, чтобы на перине до обеда спать!

— Другие женщины же спали? — холодно осведомился Ансерт.

— Лирсет прав, — неожиданно вступился за младшего Даренс. — Весеника вовсе не другие! Она знает, что её лук и способность исцелять спасут не одну жизнь… и поступает не так, как ей хочется, а как велит совесть! Берест? Ты уже провел следствие? Будь добр, намекни мне, если вздумаешь забрать у княжны браслет, я ей свой предложу.

— И я, — немедленно поддакнул Лирсет.

— Не надейтесь, — буркнул Берест, усаживаясь за стол и подвигая к себе миску с супом. — Я выезжаю в южную крепость после обеда. Всё равно собирался, даже с Шангором договорился. Ранзел, может, останешься тут на пару дней? Приведешь тех, кто будет подъезжать. Нужно будет заехать в Ставин за тэрхами, отец обещал перегнать ещё десяток.

— Нет, — отказался силач, мрачнея, — я с вами. Пусть Зарвег приведёт или Берт.

— Тогда я иду зелья собирать, — поднялся Ансерт. — Воинам уже объявили?

— Я послал Берта, — на миг оторвался от супа командир. — Выезжаем через полчаса.

Глава тридцать пятая

Несколько верст, пока не проехала Росеть, Веся гнала тэрха так, словно погоня уже наседала ей на пятки. Но добравшись до моста через небольшую речушку, названия которой не знала, разрешила зверю бежать медленнее и задумалась. Вскоре будет деревушка, стоящая на развилке дорог, и пора решать, по какой из них двигаться дальше.

Разумеется, можно было бы попытаться разузнать у трактирщика, не проезжал ли отряд и куда он направился, но это далеко не самая лучшая идея в ее положении. Трактирщики в этих местах наверняка хорошо знают Дикого ястреба, и соврать, что она отстала от отряда, если Берест поехал через Росеть, не удастся. Трактирщик мгновенно поймает ее на лжи, те, кто отстают, обычно знают, какой дорогой едет командир.

В том, что она легко уйдет от трактирщика или его людей, Веся не сомневалась, тэрх и Рыж хорошие помощники. Ей даже стрелять не придется. Но вот поручиться, что в следующей деревне, или через одну ее после такого ухода не будут встречать было бы большой оплошностью.

Конечно, можно и не спрашивать, смело поехать по ведущей на юг дороге, к вечеру куница будет в небольшом городке, стоящем на ведущем от Ставина к западным землям южном тракте. Но там у Веси нет ни друзей, ни хороших знакомых, а ночевать в трактире далеко не самая лучшая мысль. И не потому, что кто-то может ее обидеть, нет, теперь Веся сама боится как бы никого не наказать слишком строго. Но одинокая девушка путешествующая на тэрхе и с рысью слишком приметна, чтоб не привлечь внимание всех, кому не лень. В том числе и чародев, встреч с которыми до сих пор ей удавалось избегать. И в том большая заслуга батюшки, не пускавшего в Ясновень ни одного из них.

И раз так, выходит, особого выбора у нее нет. Нужно ехать в Ставин, крюк не такой уж большой, всего полдня, зато там у отца есть свой дом, как, впрочем, у всех глав старших кланов. В том доме постоянно живет одна из Весиных тетушек, и вот она обычно знает все новости. Да и пора уже отправить отцу обещанное письмо, а из Ставина это проще всего.

Заезжать в трактиры княжна так и не решилась, заметив в стороне от дороги овраг, огляделась и убедившись, что дорога пустынна, свернула туда. Рыж поохотился очень неплохо, сначала приволок зайца, которого Веся сочла недостаточным завтраком для двоих зверей и целиком отдала Проныре, а затем прошлогоднего козлика.

Куница не стала свежевать его тушу, просто вырезала себе на жаркое насколько ломтей мякоти и поделила остальное между питомцами. И пока звери доедали свои порции, нарезала один ломоть тонкими пластинками и поджарила на прутике над небольшим костерком, устроенным меж двух валунов. Соль у опытной путницы всегда была в мешке, несколько сухарей тоже нашлось, а в кружку с подогретой водой Веся капнула душистого настоя лимонника.

И вскоре, натянув самую простенькую из своих масок, скакала дальше, не обращая внимания на заинтересованные взгляды изредка попадавшихся путников. Как встречных, так и едущих в Ставин. Их Веся обгоняла решительно и молча, в дороге принято рассказывать попутчикам куда и зачем ты едешь, а как раз к этому она пока была не готова. Да и неизвестно, как отреагируют они на правду, а лгать незнакомцам опасно, у них могут оказаться амулеты, или хуже всего, дар.

И ведь по одежде никогда не распознаешь, с кем довелось встретиться! Все бывалые путешественники одеваются в дорогу почти одинаково, в удобные и неброские потертые штаны и куртки, которые не жаль испачкать или случайно порвать. Потому-то так резко выделяются на дороге зеленые отпрыски богатых горожан и отправившиеся на ярмарку селяне. Веся вспомнила про ярмарку и огорченно вздохнула, после того, как она пару раз попала на ярмарке в беду, девушка старательно избегала этого удовольствия, даже не замечая, что отец с матерью незаметно помогают ей в этом стремлении.

Весенике редко приходилось въезжать в Ставин через северо-западные ворота, сейчас всего второй раз, если точно, и потому она не сразу разобралась в путанице нешироких улочек. А когда все-таки определила, где находится, то поняла, что ближе и быстрее всего попасть в стоящий почти в центре дом через садовую калитку. Этот путь был княжне хорошо знаком, и уже через четверть часа она стояла возле хорошо знакомого забора из крепких досок высотой в полтора ее роста, копаясь в кошеле в поисках любимого пинцета. Садовая дверь, называвшаяся чёрным входом, оказалась заперта. Конечно, самой Весенике, как и Рыжу, ничего не стоило перемахнуть через забор, но вот тэрха лучше было все-таки провести через калитку.

— Ты кто, и что тебе тут нужно? — Строго просил над головой Веси такой знакомый голос, что она не удержалась, чтоб не пошутить.

— Охрана Ставина. Ищем девушку, плюнувшую в лицо уважаемому хозяину карусели, — стараясь говорить хрипло и грозно, ответила княжна.

— Ой! — раздался испуганный вскрик, что-то прогрохотало по ступенькам лестницы, ведущей на крышу сторожевой будки, приделанной к забору со стороны сада и раздался легкий топот удаляющихся шагов.

С минуту Веся пыталась сдержать хохот, потом успокоилась и задумалась. Поскольку охрану в этой будке сажали только в случае, если в доме гостил кто-то из домочадцев князя, а сейчас дежурила племянница тетушки со стороны мужа, отчаянная Тальма, в доме уже были гости. Больше всего княжне не хотелось бы встречаться с Сангром, и хотя она надеялась, что у дяди сейчас полно других забот, он вполне мог приехать в Ставин по поручению отца. Но во всех случаях поздно поворачивать назад или пытаться скрыться. Несмотря на горячность, Тальма довольно наблюдательная девушка и опишет незваного гостя со всеми подробностями.

Веся небрежно погладила морду нетерпеливо переминающегося Проныры и неожиданно зверь лизнул ее руку шершавым языком.

— Ах ты хитрец, — восхитилась девушка, — значит, отлично понимаешь, когда о тебе заботятся!

Но попытаться установить с тэрхом дружеские отношения не успела, с той стороны забора зашуршал песок под решительными шагами, заскрипел в замке ключ, и калитка резко распахнулась.

Непримиримо зашипел Проныра, обнаружив стоявшего за ней незнакомца, но Рыж уже прыгнул тому под ноги и, выгнув спину, радостно заурчал. Лишь княжна пораженно замерла, не в силах вымолвить ни слова и понять, каким образом он мог оказаться тут так скоро?!

А крепкий мужчина, едва рассмотрев возникшую в проеме калитки троицу, принялся действовать. Решительно и торопливо дернул Весю за руку внутрь, высунул голову наружу, внимательно осмотрел узкий, тихий проулок, где не бегали даже мальчишки. Затем, резко захлопнув калитку, повернул ключ на три оборота и оставил его в замке.

И только после этого повернулся к ошеломленно следившей за его действиями девушке и крепко притиснул ее к груди.

— Дочка... — чуть отодвинув от себя княжну, Радмир сорвал с ее лица маску, вгляделся в расцветающие в фиалковых глазах изумленье и радость, и полуутвердительно спросил, — сбежала?!

— Да... — задумчиво подтвердила Веся, но тут же, поймав в его нахмурившихся глазах знакомую озабоченность, поправилась, — но это не то, что ты подумал! Я другое не пойму, откуда ты-то здесь?

— Обедала? Давно едешь? Сначала поешь, потом поговорим, — уже вел он ее к дому, — что за разговоры на пустой желудок!

— Подожди, я хоть зверя привяжу... он не голодный, но со скуки может пожевать все что угодно.

— А может, отпустим его? Выдаст тебя... — отец не договорил, тревожно всматриваясь в лицо дочери, и Весеника начала понимать, что он все же неправильно понял ее появление здесь.

— Отец... я же сказала, ушла не насовсем... давай все-таки сначала поговорим...

— Кто там, князь? — выскочил из-за угла навстречу им молодой мужчина и сердце Веси сжалось в нехорошем предчувствии.

Нечего ему было делать тут, да еще и рядом с отцом.

— Веся?! — рассмотрев девушку, сорвался на шепот Тадор, и ликующим голосом повторил, — Веся!

— Не подходи! — сквозь зубы процедила княжна, разом припомнив все его слова, и ощутив, что хотя и старалась их забыть, но ничего не забылось.

И ничего не простило разочарованное предательством сердце.

— Но Веся... — он еще надеялся что-то объяснить, но девушку уже трясло всколыхнувшееся в памяти оскорбление.

-Никогда... слышишь! Никогда даже близко ко мне не подходи! — Рассерженной змеей прошипела княжна, по-особому щелкая пальцами, и позвала, — Ныр!

Два зверя немедленно возникли рядом с ней, Рыж скользнул вперед, встав у ног хозяйки и оскалившись, а клыкастая морда Проныры нависла над плечом, с мрачным интересом рассматривая человека, которого зверь уже успел невзлюбить.

— Веся, успокойся, — попытался погладить дочь по плечу князь, и едва успел отдернуть руку от яростно клацнувшей клыками пасти тэрха, — темные силы! Ну и клычищи! Идем в дом, там спокойно поговорим!

— Прости, отец! — выхватила из его руки свою маску Веся, — но пока этот человек в нашем доме, моей ноги там не будет! Я княжна, а не селянка... ты сам так воспитал! И есть вещи, которых не смогу простить никогда! Прощай... я заехала только узнать новости и послать тебе письмо... теперь это уже не нужно.

— Тадор! — обернулся к потемневшему воину князь, — ты собирался посмотреть оружие у Илнера?

— Не нужно, — покачала головой Веся, — пусть остается, неспроста же ты возишь его с собой? Лучше уеду я. Поверь, я в самом деле проездом.

— Я тебя провожу.

— Нет, не ходите никуда, — горько пробормотал Тадор, — раз так, ухожу я, у меня вещи в трактире. Приду завтра утром... прости, Радмир.

— Что он тебе такого сказал? — проводив взглядом ушедшего за угол барса, огорченно осведомился князь.

— Идем, посидим пять минут в беседке... — сдалась Веся расстроенному взгляду отца, — потом я поеду. Что бы он теперь ни говорил, поверить я больше не смогу. Он считал меня своей собственностью... законной добычей... почти признался, что пас как тельца на убой, дожидаясь срока... И все это высказал вслух, при всех... и едва не выдал мою тайну... даже рот уже открыл... пришлось пригрозить.

— Но от княжичей ты ведь сбежала?!

— Даже если бы я сбежала, — нахмурилась Весеника, — бросовым товаром, каким можно дыры затыкать, все равно бы не стала! Но я не сбежала... смотри!

Княжна подняла рукав на левой руке и показала отцу сиявший камнями браслет.

— Вот как! — особого счастья в голосе князя почему-то не появилось, — и кто мой зять? Или ты еще не отдала свой браслет?

— Нет... пока не отдала. И не потому, будто в чем-то сомневаюсь... — Веся оглянулась на просвечивающие кусты и дала неотступно следующему за ней Рыжу команду охранять, — а потому, что взяла браслет у Береста.

— Темная сила...— схватился за горло Радмир.

— Отец! — вцепившись в руку князя, Весеника добавила ему силы, отметив, что сердце у батюшки снова шумит осенним березняком, — ты и имя знал! Успокойся, уже все хорошо. слетело ведь проклятье, как только я браслет взяла. А старый Ольсен нас прикрыл... знаешь его? И у Илстрема мы уже были... Ансерт ему рассказал, будто проклятье начало спадать, едва они въехали на земли куниц.

— И он поверил?!

— Кто его знает... но останавливать нас не стал, когда мы в Кладез отправились.

— Подожди... я не успеваю сообразить... столько новостей! А я чего только не передумал... когда Сангр написал, как княжичи тебя на его заставе бросили! А теперь еще ты ушла...

— Они меня в отряд приняли... — тяжело вздохнув, призналась Веся, хотя еще полчаса назад и не думала никому объяснять такие подробности, — полный ритуал сделали... на крови. А ночью вдруг всем отрядом куда-то умчались, и даже попрощаться не разбудили! Как будто этот ритуал проводили только для виду, чтобы меня задобрить! А мне такого не нужно... я тоже воин... ничем не хуже их. И устала не больше ястребов... наоборот, они два конца от Кладеза до Ясновеня проделали, а я один, они все ранены были, а я — нет.

— Но Веснушка... — осторожно погладил руку дочери князь, — ты же умная девочка, понимаешь, что они в своем клане привыкли женщин оберегать... им было очень трудно перешагнуть через воспитание. Как можно, девушку разбудить среди ночи!

— Все это я понимаю... потому и прощу их всех. Но сначала пусть они поставят себя на мое место и поймут, каково это, узнать, что весь отряд умчался на дело, а тебя оставили с зелеными учениками?

— А письма... или какого объяснения, не оставили?

— Не знаю. Ходить по Кладезу и расспрашивать, не оставил ли мне жених письма, я не могла... они бы с меня потом глаз не спустили. А выяснять, кого еще оставили, тем более не могла... там одна мечница на него с вечера права предъявляла. Не хотелось бы узнать, что меня оставили вместе с ней. Но и это не главное... хуже всего понимать, что они воюют, и может, даже погибают, а я спокойно валяюсь на перине... у меня от этих мыслей вся душа переворачивалась. Вот потому я и тут не останусь, прости. Поеду на юг, ты ведь слышал, зачем Шангор отряд собирает?

— Слышал... затем я и здесь, и не один. Как только чуть лед сошел, мост опустить приказал... днем и ночью скакал, в возке спал. У нас в трактире отряд... сейчас отправлю за десятком. Одну тебя не пущу, и не надейся. Вот окажешься возле жениха, тогда пусть он за тебя отвечает... — решительно высказал свой приговор князь, — и не спорь. Но будь осторожна... Илстрем в этот раз попросил помощи чародеев... потому я за тебя так и переживал. Держись от них подальше, они давно тебя найти мечтают. Мы ведь с матерями в тот год обманули того, что с проверкой приходил. Выдали за тебя Осинью, ты на заимке была, а она как раз простыла... в жару лежала. А дар у нее послабее... вот с той поры они так и считают.

— Нужно было мне все это рассказать, — огорченно вздохнула Веся, — а от десятки не откажусь... и не потому, что боюсь чужих... не верю я Тадору. Не хотела говорить... но раз так сложилось... это ведь он слух пустил, про Стрелку и Колючку... и сейчас вполне может мне наперерез поехать. В нем злости больше, чем любви... с такой ненавистью на меня даже степняки не смотрели.

— А Берест? — осторожно спросил отец, внимательно вглядываясь в лицо дочери.

— Кабы точно знала, что простит то зло... уже отдала бы браслет. Но пока не верю... такое трудно простить, ему ведь много хуже, чем мне, пришлось.

— Я знаю... — тяжело вздохнул князь, — все верно ты сделала. Я и не надеялся... А теперь идем обедать, пока отряд приедет, как раз успеешь. Чем ты своего зверя кормишь?

— Рыж охотится, им на двоих хватает и мне остается, — пояснила княжна, поднимаясь со скамейки вслед за отцом, — хорошо, на полчаса задержусь. Тебе передали про видение Ансерта?

— Да. Мы там народ уже собрали, решили заставу строить. И селянам защита и путникам спокойный отдых.

— Славно. А то я думала, что Сангр со своими выходками совсем из виду рощу-то выпустит. Это ведь он ястребов подбил меня на заставе оставить... специально песнями разжалобил. Конечно... я на него уже не сержусь, хотя в тот момент была зла, как шатун.

— Ну и правильно, что не сердишься... людям трудно расставаться со своими мечтами, — Радмир поднялся на крыльцо и распахнул перед дочерью дверь, — иди, умывайся. Я пока Тальму пойду успокаивать, запугала девчонку.

— Так где, говоришь, он тебя догнал? — вроде бы небрежно спросил князь, глядя, как Веся, переодетая в домашнюю юбку тетушки, уминает курник.

— Когда я такое сказала? — подняла бровь княжна.

— Ну, могла сказать.

— Не могла. Я целительница. Меня учили лишнего не говорить. Я тебе и так много чего сегодня сказала... но это потому, что не успела спасибо сказать, когда уезжала.

— За что?

— За то что тайну хранил... За Марилю. И за себя... если мне повезет распутать старый узел.

— А ты не торопись. И не особо показывай свои колючки... в тебе добра-то намного больше, чем в других. Народ не обманешь... — вздохнул князь, — потому и хотел тебя в своих землях оставить... но теперь поздно говорить. Сварг примчался снежным вихрем... аж трясся... кто-то из девчонок ему про Марилю весточку отправил.

— Ну, так ты же не стал вредничать? — подняла от курника лукавый взгляд Весеника.

-Хотел сначала... не смог, — Радмир усмехнулся своим воспоминаниям, — я же не зверь. Мариля у жениха браслет взять не успела, как свой отдала. На равноденствие свадьба.

— Как я за них рада, — вздохнула Веся, и решительно поднялась из-за стола, — все, иду переодеваться. Пора ехать... неспокойно мне.

— Иди, — хмуро кивнул князь, — тетка тебе уже сумы увязала. А то, что я привез... тут пока оставить? Или в Кладез отправить?

— Пусть тут лежит. Будем возвращаться, сама заберу, — подумав минуту, объявила Веся, и ушла, не заметив, как облегченно перевел дыхание отец.

Нелегкий дар ему достался... чувствовать важность решений и событий, и предугадывать их последствия. Потому иногда он и не ввязывается в споры, когда всем кажется, что нужно бы вмешаться, и решительно стоит на своем в совершенных, на посторонний взгляд, пустяках.

Глава тридцать шестая

— Тут такая тоже не проезжала, — вернулся объехавший все трактиры Лирсет, — такое чувство, что мы ищем невидимку.

-Просто она считала... что за ней отправят погоню, и объезжала села стороной, — мрачно произнес Даренс, следя, как прислужники подтаскивают на столы еду, — я предлагаю послать отсюда весточки во все крупные городки и села, которые нельзя объехать, и отправится поспать.

— Наконец хоть что-то умное сказал, — съязвил Ансерт, — лично я уже готов тут под стулом лечь.

— Зачем же я комнату для тебя нанимал и приказал налить в лохань теплой воды? — невесело пошутил подошедший к столу Берест, — можно было сберечь серебрушку.

— И мне есть комната? — живо заинтересовался Ранзел, — гуся я могу грызть и лежа в кровати.

— Весь второй этаж наш. Первые пять маленьких комнат справа десятникам, остальные для воинов.

— Неважно, что комнатки маленькие, жаль десятки пока куцые, — устало напомнил Лирс, но ему никто не ответил.

Хотя насчет десяток Лирсет был прав, в отряде пока меньше тридцати человек и по давним правилам все воины делятся между княжичами поровну. Правда, перед уходом из Кладеза Берест приказал Зарвегу послать вызов всем старым соратникам и передать им, чтобы сразу направлялись в южную крепость. А тем, кто успеет прийти в Кладез до получения весточки, отправиться вместе с девушками, как только прибудут новые тэрхи.

Взять с собой всадников на лошадях Дикий отказался наотрез, они сильно держали бы остальных.

Все торопливо жевали, мечтая как можно скорее оказаться в постелях, решение о ночлеге Берест принял в одиночку всего несколько минут назад, когда разговаривал с трактирщиком. Просто оглянулся на своих людей, удивленный необычной тишиной, и понял, что в кои-то веки трактир не вызывает у парней никакого желания шутить и шуметь. И значит, о ночном переходе лучше забыть.

Предупрежденный командиром трактирщик, получивший дополнительную плату за то, что закрыл на эту ночь свое заведение для всех прочих посетителей, разбудил воинов, едва рассвело, но никто не роптал.

Каким-то особым чутьем преданные соратники уловили, что для Дикого ястреба ершистая куница сейчас важнее всех прочих дел, и деликатно помалкивали. Не желая нечаянно задеть чувства командира, которого уважали и каким гордились не только за то, что он не раз приводил их к победе там, где отступили бы другие. В большей мере его ценили за внимание к бедам соратников и справедливость в решениях и выборе наград и наказаний.

Завтракали воины и княжичи торопливо, с тревогой поглядывая на прибежавшего от городского главы посыльного с догнавшими Береста указаниями князя. И не ошиблись.

— Отправляемся через пятнадцать минут, — строго скомандовал Дикий, пробежав глазами приказ, и поднялся из-за стола.

И в этот миг вдруг вскрикнул побледневший Ансерт, схватился руками за голову и повалился грудью на стол.

— Отравили... — понесся по трактиру встревоженный шепоток, но алхимик уже поднял побледневшее лицо, зашарил возле себя рукой в поисках кружки с отваром.

— Степняки... переправа в низовьях Хорога... возле Туры... — еле слышно пробормотал он, проглотив питье.

— Немедленно выезжаем, — мгновенно сменил приказ Берест.

О том, что Проныра не раз путешествовал с лошадьми, Веся догадалась сразу, зверь совершенно не обращал внимания на животных, которых на воле считал бы добычей. Но идти позади них не желал ни в какую, и княжна отлично понимала, почему, учил этого тэрха Берест, а он всегда ехал впереди. Но объяснять это Долену, десятнику прибывших по зову князя воинов, куница не собиралась.

Да и батюшка сказал при всех очень ясно и твердо:

— Долен, эту девушку ты знаешь, свой путь она выберет сама. Твое дело — охранять. Как доберется до отряда Дикого ястреба — встанешь под его начало.

О том, что князь успел очень многое предусмотреть и подготовить за то краткое время, что Веся погостила в родном доме, он сказал только дочери. И карту выдал, где отметил жилье надежных людей и трактиры, в каких достаточно было показать его знак, чтоб получить все лучшее. Некоторые из этих местечек княжна знала и раньше, о кое-каких догадывалась, а вот парочка адресов девушку неимоверно поразили. И в одно из таких мест отец велел заглянуть обязательно.

— Я уже отправил письма надежным друзьям в Росеть, к вечеру жду ответа. Как получу новости, сразу отправлю все вот сюда. В другие места у меня голубей нет, а куда есть — тебе не по пути, или далеко крюк делать. На привал там не вставайте... просто попроси, чтоб продали хлеба. Дальше он сам все обстряпает, не знаю... с чем даст весточку, не отказывайся ни от какого дара.

— Ясно, — серьезно ответила куница, а чего уж тут не понять! Ради ее счастья отец открывает целому десятку людей самого тайного доносчика.

Почему отец велел купить там хлеб, княжна сообразила, когда увидела вывеску над крыльцом дома, к которому привела отряд, минуя пару трактиров с широко распахнутыми дверями. Долен только мельком глянул в ту сторону, но не сказал ни слова. О том, что у него есть свое собственное мнение по поводу происходящего, Веся поняла по тщательности, с какой ее охраняли, но только хихикнула про себя. Все равно не поверит десятник, что Веся добровольно возвращается к жениху, а не едет под деликатным присмотром его воинов. Да и кто бы на его месте поверил?!

— Булочная закрыта! — сердито возвестил из-за двери мужской голос, когда княжна прямо с тэрха подергала шнурок молотка привязанного над прибитой у входа медной тарелкой.

— Но нам только хлебушка! Мы тут однажды покупали, с тех пор только вашего хлеба и хочется! Я заплачу сколько скажешь.

— Ладно... — помолчав, сердито отозвался хозяин, — не отстанете ведь! Плати серебрушку, сейчас вынесу.

— Вот, — с готовностью высыпала Веся в просунувшуюся в отрывшееся оконце руку пару серебряных, — бери. Только хлеба дай.

— Держите, — нижняя половина двери открылась и оттуда вытолкнули пару грубых корзин, плетеных из еловой драни, доверху полных румяных ковриг и калачей, — А это тебе, за щедрость, — мозолистые руки сунули Весе соломенный коробок с пончиками.

Дверь тотчас захлопнулась, защелкали засовы, и спутники Веси, повеселев, подхватили на седла корзины от которых шел заманчивый дух хорошо пропеченного хлеба.

Content

Вера Чиркова
СВОБОДНЫЙ ВЫБОР

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая