Арно Леклерк

Русское влияние в Евразии. Геополитическая история от становления государства до времен Путина

Перевод М. Петрова

Руководитель проекта А. Маркелова

Корректор Н. Гареева

Арт-директор Л. Беншуша

Компьютерная верстка Д. Беляков

© Arnaud Leclercq, 2014

© ООО «Альпина Паблишер», 2014

* * *

Посвящаю эту книгу моей семье, которой благодарен за любовь и терпение, и России, изменившей мою жизнь

Предисловие к русскому изданию

Читателю, который приобрел эту книгу, повезло трижды. Во-первых, он сделал выгодное капиталовложение. Несомненно, книга станет раритетной – этот небольшой тираж быстро раскупят, а ее переиздание представляется мне маловероятным. Во-вторых, читатель познакомится с искренним и отважным человеком. Автор пишет о России. Если верить ему, наша страна имеет непредсказуемое прошлое (таков парадокс) и трудноопределимое будущее, особенно в связи с начинающимся геополитическим переделом мира. Не много людей в мире и в России брали на себя смелость отразить в одной работе 1150-летнюю историю нашей государственности во всех ее формах и проявлениях. Среди отечественных исследователей таких было всего четверо – Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский и М. Н. Покровский, после которого почти сто лет не находилось героя, готового в одиночку повторить эту попытку.

Если великолепный роман «Сто лет одиночества» был написан блестящим Маркесом, то труд под условным названием «Сто лет без единой истории» еще ждет своего автора. Правда, о подобном намерении недавно заявил российский литератор Борис Акунин, который даже выпустил первую книгу. Однако это взгляд писателя, в то время как для более весомого результата желательно быть историком, политологом и философом в одном лице. Добавлю, что если говорить об иностранных претендентах на эту роль, то здесь явно не годятся профессиональные советологи, которые нередко грешат предвзятым отношением к России. Возникает вопрос: как говаривал один из героев сказки А. С. Пушкина, «а где мне взять работника такого, не слишком дорогого?».

Наш автор не историк, не философ и тем более не советолог. Арно Леклерк – профессиональный финансист, банкир и управленец (пользуясь современной классификацией – топ-менеджер). Я полностью согласен с Эриком Хосли, автором предисловия к французскому изданию книги, что именно в этом состоит одно из ее главных преимуществ. Однако не менее важно, что автор чувствует личную сопричастность к истории России и к ее будущему. Ведь он прибывает в Москву в самый важный момент ее истории после второй русской революции 1917 года – на третий день после августовского путча 1991 года, чтобы остаться в столице на долгие годы. Как пишет о себе автор, ему 24 года, и он столь же часто общается с Анатолием Собчаком, молодыми депутатами-реформаторами, сколь и с представителями старого режима.

Тогда именно в качестве «представителя старого режима» я и познакомился с автором. В то время в Москву устремился мощный поток людей с Запада – это были бизнесмены, исследователи и просто искатели приключений из Европы и Америки. Особое место среди них занимали французы. Веселые, общительные, искрившиеся идеями и испытывавшие неподдельные интерес и симпатию к России. Я хорошо помню многих из них. Виконт Пьер-Гийом д’Эрбес, специалист по пенсионным реформам, – колоритный аристократ, колесивший по российским регионам и бывшим республикам в попытке внедрить негосударственные пенсионные фонды. Матье Торез (кстати, внук главного французского коммуниста Мориса Тореза) – талантливый телепродюсер, ставший впоследствии финансистом в Цюрихе. Один из первых французских риелторов в Москве Арно Бенуа, до сих пор живущий в нашей столице. Было немало и других замечательных французов, молодых и не очень. Всех их объединяла романтика, желание помочь России освоиться в рыночных условиях, вернуться к свободе и демократии, которые тогда казались им близкими.

Не все мечты сбылись. Автор не только пишет о причинах неудач самой России, но и распределяет ответственность на обе стороны. Об этом довольно ярко свидетельствует, например, оценка тех последствий, которые принесла стране «шоковая терапия» по западным моделям. В официальном анализе событий 1990-х годов Леклерк не только хронограф, но и исследователь. И здесь он, безусловно, вносит вклад в процесс накопления гуманитарного знания.

Уместно вспомнить хрестоматийные слова Фета про «умом Россию не понять». Действительно, в нашей истории немало явлений, которые нелегко осмыслить, взирая на них с Елисейских полей. Приведу в этом отношении пример не слишком масштабный для данной темы, но близкий мне в силу недавней профессиональной деятельности. В занимающей 1/7 мировой суши России проживает 193 народа, которые говорят на 239 языках, наречиях и диалектах. Для сравнения: на одну страну Европы в среднем приходится чуть более 9 языков. Поэтому очевидно, что Европейская хартия по защите региональных и миноритарных языков, о ратификации которой много лет дискутируют Совет Министров ЕС и правительство РФ, вряд ли может в полной мере соответствовать российским задачам просто в силу разницы масштабов.

Арно Леклерк рассматривает Россию прежде всего как евразийскую державу. Его книга охватывает всю долгую российскую историю, от индоевропейцев и славян до событий последних двадцати лет. И в этом случае он интерпретатор, солидаризующийся с определенными авторами и историческими школами. Конечно, есть и другие взгляды и оценки на давние и недавние исторические факты и тенденции будущего развития. В частности, можно было бы подробнее проанализировать короткий период премьерства С. В. Степашина, события которого (и в частности, Вторая чеченская война) повлияли на выбор дальнейшей парадигмы развития страны. Излишне категорична позиция автора, на мой взгляд, о неизбежности противоречий между Россией и державами, участвующими в мировом американском проекте. Мир идет к многополярности, к тому же противоречия не исключают партнерства.

И наконец, в-третьих. Книга написана с позиции уважения и объективности к исследуемым территориям и явлениям. В этом смысле она помогает российскому читателю посмотреть на свою историю со стороны непредвзятого европейского наблюдателя и позволяет под новым углом взглянуть на место и роль нашей страны в развивающемся глобальном мире.

Владимир Зорин,

доктор политических наук, заместитель директора Института этнологии и антропологии РАН, министр по делам национальностей Российской Федерации в 2001–2004 гг.

Предисловие к французскому изданию. Россия: в медленном темпе

Преимущество этой книги в том, что она написана несколько необычным для небольшого круга французских русологов человеком. Ее автор – не молодой ученый, специализирующийся на политических науках, и не новоиспеченный выпускник какого-нибудь высшего учебного заведения, а внимательный наблюдатель, опирающийся на свою длительную практику погружения в российскую среду.

Будучи профессиональным финансистом, банкиром и управленцем, Арно Леклерк окунулся в самую гущу происходивших в России событий. Он много лет путешествовал по стране, встречался с людьми, принимающими решения и занимающими важные должности, наблюдал за быстро меняющимся обществом. Вопросами, которые он ставит перед собой, сегодня задается подавляющее большинство работающих в России иностранных аналитиков, дипломатов и бизнесменов, пришедших к выводу, что шаблоны мышления, применяемые на Западе, часто оказываются бесполезными для осознания процессов, происходящих в российском обществе, и решений, принимаемых его нынешними руководителями. Помимо прочего, перед нами – наблюдения человека любопытного и заинтригованного бессилием средств массовой информации в отношении нынешней России, СМИ, демонстрирующих явную раздраженность возникающими погрешностями и необходимостью играть по определенным правилам.

Отстаиваемые и аргументируемые в книге положения являются ответами Арно Леклерка на многие актуальные вопросы. Его объемный труд основан на убеждении, что именно медленный темп развития страны и ее многовековая история являются главными ключами к пониманию сути российской геополитики и ее современных особенностей.

Как оценить весь комплекс проблем, имеющихся сегодня в Чечне, Дагестане или соседней Грузии, не принимая во внимание невероятно долгую (самую длительную из всех, которые вела Россия) Кавказскую войну, наложившую отпечаток на всю российскую историю XIX века? Как понять причины острых столкновений в Средней Азии, не учитывая Большую игру, которая велась на протяжении столетия между Россией и ее соперником – Британской империей, наиболее могущественной в то время западной державой?

Крупнейшие задачи российской геополитики должны рассматриваться в контексте сложных исторических тенденций, которые все еще оказывают влияние на решения нынешних лидеров страны. Блокирование Черного моря державами, не имеющими к нему прямого выхода, статус Крыма и даже выбор Украины в качестве союзника Запада звучат иногда болезненным эхом в коллективной памяти людей, населяющих Россию. Не менее ощутима неосознанная, но сильная связь россиян с православными народами Балкан. И когда российское правительство в Кремле решает развивать великий Северный морской путь, проходящий вдоль берегов Евразии по арктическим морям, оно идет, во-первых, по стопам влиятельных русских купцов, в XIX веке искавших морскую дорогу, которая открыла бы для них европейские и азиатские рынки, а во-вторых, по стопам Сталина, проложившего в Арктике эту дорогу по воде и воздуху – дорогу, ставшую одним из наиболее значимых символов его режима, свидетельством стремления к экспансии. Мы сможем лучше понять жесткое и иногда даже яростное сопротивление российской власти планам создания натовского «противоракетного щита», если вспомним, что как руководящие круги, так и население СССР с момента возникновения Союза до самого его распада чувствовали себя находящимися «в осаде». В памяти страны, хлебнувшей горя в XX столетии, еще свежи отголоски вражеских нашествий, не исчезло еще ощущение, что неприятель стоит у ворот.

История нелинейна, и события прошлого придают смысл настоящему; недостаточно просто обозначить пунктиром вектор будущего развития. Задача исследователя – постоянно отграничивать правила от исключений, глобальные перемены от простых, хоть и причудливых изгибов пути. Прослеживая основные направления российской геополитики, Арно Леклерк выделяет те из них, которые способствуют восприятию себя России как евразийской державы. По мнению автора, роль шарнира между двумя частями света – Европой и Азией – является фактором, позволяющим российскому государству вновь претендовать на статус мирового гиганта. И в этом случае историческая ретроспектива также позволяет глубже понять смысл происходящих сегодня в России перемен. После двух десятилетий забвения со стороны политической и экономической российской элиты азиатская часть России, к которой относятся Западная и Восточная Сибирь и Дальний Восток, вновь возвращается в игру. Начиная масштабное строительство, Россия хочет превратить свой тихоокеанский аванпост Владивосток в маленький Сан-Франциско. Там строится поражающий воображение мост через бухту и университет, в котором намерены исследовать новые технологии и возможности сотрудничества с японскими, китайскими и корейскими соседями. Сибирь становится регионом, требующим гигантских капиталовложений, направленных на развитие инфраструктуры и улучшение демографической ситуации. Леклерк анализирует в книге проекты строительства газо– и нефтепроводов, вызвавшие рост инвестиций и разведку сырьевых месторождений и призванные обеспечить развивающиеся рынки Азии необходимым объемом энергоносителей.

Стремление закрепиться на берегах Тихого океана сопровождается постоянными спорами в правящих кругах о реальном или предполагаемом упадке «старой Европы», ее институтов, иногда даже о кризисе ее ценностей. Если в 1990-е гг. ослабленная и униженная Россия искала спасения исключительно в укреплении своих отношений с Европой, то сегодня она сомневается в их насущной необходимости. Действительно, стоит ли принимать в расчет близкую к закату западную часть континента, когда всеми своими огнями уже засиял Восток? Не более ли интересна китайская модель, представляющая собой смесь государственного авторитаризма и рыночной экономики, чем, например, Евросоюз, переживающий кризис своего существования? Эти вопросы, также рассматриваемые Арно Леклерком, – предмет активных дискуссий в Москве. Поворот в сторону Востока, оценка значимости азиатской составляющей и развитие Сибири как приоритетное направление внутренней политики имеют долгую историю. Уже в XIX столетии дворяне и сибирские интеллигенты, очарованные калифорнийским чудом, мечтали об автономном и процветающем русском «Дальнем Востоке», который стал бы аналогом находящейся по другую сторону Тихого океана Калифорнии. Причем большинство аргументов, которые Николай Муравьев-Амурский приводил, когда убеждал санкт-петербургские власти предоставить ему необходимые для покорения русского Дальнего Востока средства, сохраняют актуальность до сих пор. Китайская угроза, необходимость торговых отношений с Японией, уязвимость восточных рубежей России в свете экономических претензий ведущих мировых держав того времени, практически неисчерпаемый потенциал Сибири – вот вопросы, бурно обсуждавшиеся в середине XIX века. Геополитическая, экономическая или военная сторона дискуссий не замедлила перейти в более глубокий спор о евразийской природе России. Может ли российская держава претендовать на то, чтобы называться азиатской страной? Пристало ли этому развитому и упрочившему свое положение в Европе государству стремиться в противоположную часть света? Является ли Россия чем-то большим, нежели просто колониальной страной, расположенной на границе с Китаем? И надо ли ей продолжать попытки самоидентификации, базирующейся не только на православных традициях, русско-украинской культуре (украинцы составляли значительную часть переселенцев на Дальний Восток), но и, помимо этого, на китайском, маньчжурском и корейском влиянии и, более того, на влиянии буддизма? Что в целом представляет собой дальневосточная Россия – часть приглашенной в Азию Европы или самоценную надежду Евразии?

Эти споры притихли после поражения России в войне с Японией, а затем из-за хаоса, сопровождавшего Первую мировую и Гражданскую войны. Сегодня выясняется, что перерыв был временным, и Арно Леклерк, принимая в расчет оба – европейское и азиатское – измерения России, анализирует потенциал и риски, связанные с этой двойственностью, помогая нам постичь вновь открывающуюся перспективу. Объединив историю и геополитику в подзаголовке своей книги, он добивается необходимой глубины исследования в свете актуализации основных тенденций.

Эрик Хосли,

швейцарский журналист, специалист по истории современного Кавказа

Введение. От советского краха к российскому ренессансу

В 1989–1991 гг. Россия вместе со столь же быстрым, сколь и неожиданным распадом советской системы пережила череду исторических и геополитических потрясений, положивших начало периоду хаоса, во время которого экономический и социальный кризис сопровождался потерей могущества и влияния. Всего несколькими годами ранее представить себе нечто подобное было невозможно: казалось, ядерный паритет надолго гарантирует стабильность биполярного мира, возникшего по окончании Второй мировой войны. Даже «диагнозы» Амальрика, Сахарова или Солженицына не являлись для западного сознания свидетельством неизбежного конца режима, порожденного Октябрьской революцией, а также геополитического блока, образованного Сталиным после победы над гитлеровской Германией. Несмотря на соблазны вроде обещанного советской пропагандой «светлого завтра», которыми искушали некоторую часть населения «свободного мира», разоблачение преступлений Сталина и откровения Солженицына о масштабах гулаговских лагерей развеяли прежние иллюзии, однако бытовало мнение о неуязвимости империи благодаря ее индустриальной и военной мощи.

В начале 1980-х гг. советское могущество действительно представлялось достигшим своего апогея. СССР добился от Запада «разрядки», признания европейских границ, ставших наследием Второй мировой войны. Хельсинкские соглашения 1975 г. воспринимались некоторыми как договор между слабоумными, в котором определенные уступки были сделаны одной-единственной европейской стране, однако тот факт, что Соединенные Штаты переживали тогда упадок и были ослаблены в результате поражения во Вьетнаме и уотергейтского скандала, казалось, не оставлял другого выхода. СССР обладал большими возможностями извлечь выгоду из западных кредитов и развивать торговые отношения со странами враждебного блока. Советский Союз согласился выполнять обязательства по соблюдению прав человека, а также по обеспечению свободы передвижения и слова, предусмотренной «третьей корзиной» Хельсинкских соглашений, однако нам известны реальные рамки, которыми ограничивалась реализация данной программы. В период ядерного паритета, установившегося благодаря заключению договора ОСВ-1 между Ричардом Никсоном и Леонидом Брежневым, исчезли последние сомнения в существовании биполярного мира, который возник во время холодной войны. Параллельно с этим СССР прилагал огромные усилия, наращивая обычные вооружения, и продолжал серьезно давить этим на Западную Европу, представляя для нее реальную угрозу. В это время Варшавский договор обладал благоприятным соотношением сил – три к одному по численности сухопутных войск и наземных вооружений, если сравнивать с армиями стран – членов НАТО; Раймон Арон назвал сложившуюся ситуацию невозможной, считая «почти невероятным» установление длительного перемирия между двумя лагерями. Наиболее характерная и яркая черта данного периода – это, несомненно, появление у СССР, и у Леонида Брежнева в частности, новых амбиций «планетарного» масштаба. Казалось, что союз с Кубой, возникший во время Карибского кризиса, и с Северным Вьетнамом, заключенный в годы войны (когда стало ясно, что американцы поддерживают южновьетнамское государство, появившееся в результате «Женевского раздела» – Женевской конференции 1954 г. о демаркационной линии по 17-й параллели), открывает исключительно благоприятные перспективы. При этом можно было наблюдать, как СССР из-за Анвара Садата «потерял» Египет, несмотря на то что продолжал поддерживать тесные отношения с националистическими арабскими режимами – иракским, сирийским и алжирским. Советская мощь, которой отныне, правда, приходилось считаться с враждебно настроенным, но все еще коммунистическим Китаем, действительно отождествлялась с огромным, притягивающим взгляд территориальным пространством, раскинувшимся от Германской Демократической Республики и Чехословакии до берегов Тихого океана. Военно-морские силы, возглавляемые адмиралом Горшковым, теперь имели возможность проникать намного дальше, чем прежде. Развитие в СССР подводного флота – это считалось приоритетной задачей – позволяло Советскому Союзу в случае конфликта в Европе оказаться в Северной Атлантике, а кроме того, действовать в зонах, ранее свободных от какого бы то ни было советского присутствия. То же самое – и в Индийском океане, что открывало невиданные ранее перспективы для проведения операций в Восточной Африке: это продемонстрировала революция в Эфиопии, переворот под руководством Сиада Барре в Сомали и события в Южном Йемене. Нечто подобное произошло и на юге Африки, где стремительная, сопровождавшаяся междоусобицами деколонизация необъятных территорий, де-юре все еще принадлежавших Португалии, – Анголы и Мозамбика – открыла простор для совместного вмешательства советских и кубинских военных, приглашенных на службу местными революционными движениями, в частности ангольским. Вместе с тем советское присутствие в Индийском океане представляло угрозу маршрутам движения нефтяных танкеров, отныне вынужденных плыть мимо мыса Доброй Надежды. Новое охлаждение международных отношений, наступившее во второй половине 1970-х гг., казалось, должно было надолго гарантировать стабильность СССР, утратившему почти весь свой ореол «освободителя». Советский Союз тогда проигрывал идеологическую битву с Западом, но располагал невиданной дотоле мощью, из-за которой философ Корнелиус Касториадис охарактеризовал его как «стратократию». За придуманный им термин «бронекоммунизм» его раскритиковали противники, считавшие, что теперь СССР никому не должен обещать никакого освобождения, столь ожидаемого многими после Октябрьской революции, и построения «государства рабочих». Подобную эволюцию четко сформулировал Эдгар Морен в своем эссе «О природе СССР: Тоталитарный комплекс и новая империя». Уверенные в собственных силах, советские руководители тогда могли развернуть ракеты СС-20, представлявшие особую угрозу для Западной Европы, чтобы добиться распада Атлантического альянса, поскольку Соединенные Штаты, по меткому выражению Генри Киссинджера, не были готовы «рисковать Нью-Йорком или Хьюстоном ради спасения Гамбурга». Не колеблясь, лидеры СССР во имя «защиты нерушимых завоеваний социализма» в декабре 1979 г. ввязались в афганскую авантюру, хотя казалось, что установившийся в 1978 г. в Кабуле коммунистический режим сможет выстоять; и это привело к конфликту с непредсказуемыми последствиями.

Тупиковая ситуация в Афганистане, исчерпанные ресурсы российской геронтократии, невозможность перехода к массовому обществу потребления и стремление народов Восточной Европы к свободе заставили искать новые решения. Михаил Горбачев не смог воплотить в жизнь реформы, считавшиеся необходимыми для выживания советской системы, которая находилась «на последнем издыхании», отставала от Запада в области производства и инноваций и была неспособна противостоять неизбежным переменам. Семь десятилетий коммунизма завершаются почти полным провалом, несмотря на победу в 1945-м и успехи, достигнутые в освоении космоса на рубеже 1960-х гг. Результаты оказываются плачевными. В конце XX века – наследника «Великого века» России – страна остается в плену идеологической системы, оторванной от реальности и стремящейся создать «нового человека», что препятствует реализации ее мощного потенциала.

События 1991 г., абсолютно непредсказуемые – если учитывать особенности развития страны – еще несколькими годами ранее, создали в новом российском государстве катастрофическую ситуацию, при которой резкое сокращение производства сочеталось с быстрым обнищанием большинства населения. К этому добавился распад военно-промышленного комплекса, казавшегося теперь слишком громоздким в новом геополитическом контексте, порожденном окончанием холодной войны. Масштабы внутреннего кризиса совпали для российской власти с невиданным политическим коллапсом. Пятнадцать независимых республик пришли на смену развалившемуся Советскому Союзу, хотя Российская Федерация со своей площадью в 17 млн кв. км, самое большое государство в мире, все еще существовала. Европейские, кавказские и среднеазиатские окраины того, что прежде было царской, а затем советской империей, оказались потерянными спустя два года после утраты восточноевропейского щита, установленного Сталиным по окончании Второй мировой войны.

В течение 1980-х гг., когда начало десятилетия, казалось, явило миру убедительные свидетельства непоколебимости советской власти, обозначились первые признаки будущего упадка. С декабря 1979 г., когда НАТО объявляет о развертывании в Западной Европе «першингов» и американских крылатых ракет в ответ на аналогичное размещение советских СС-20, начинается европейский ракетный кризис, завершившийся в итоге проигрышем Москвы. В июле 1980 г. вслед за Соединенными Штатами пятьдесят шесть западных стран отказываются участвовать в проводимых в Москве Олимпийских играх в знак протеста против советского вторжения в Афганистан в декабре 1979 г. В том же году популярность польского движения «Солидарность» демонстрирует западным рабочим, соблазненным коммунистической моделью, суровую реальность «народной демократии». Когда в ноябре 1982 г. умирает Леонид Брежнев, его преемником становится пожилой шеф КГБ Юрий Андропов. Он представляет другое поколение управленцев и соответствует различным пожеланиям тех, кто прежде находился на вершине советской власти. Зная о слабости системы, вынужденной бороться с коррупцией, и сознавая, что для обеспечения устойчивого положения Советскому Союзу необходима модернизация, Андропов мог бы стать инициатором реформ, необходимых, чтобы догнать США. В то же самое время, в марте 1983 г., президент Рональд Рейган дает старт проекту Стратегической оборонной инициативы (СОИ), направленному на создание «космического щита», способного полностью нарушить паритет, установившийся между двумя «великанами» в 1960-х гг. В феврале 1984 г. смерть Андропова дает возможность старой партийной гвардии, напуганной объявленными реформами, протолкнуть на пост генсека Константина Черненко, который вскоре тоже умирает. СССР переживает период неопределенности в отношении верховной власти, будучи при этом по-прежнему вовлеченным в Афганскую войну, ставшую, кажется, вечной, и потерпев поражение во время европейского ракетного кризиса. Тогда же Рональд Рейган, триумфально переизбранный в ноябре 1984 г., полностью берет на себя ответственность за «возвращение Америки», объявленное в рамках его кампании 1980 г., осуждает «Империю зла» и обеспечивает активную поддержку афганским моджахедам, называемым «борцами за свободу». Приход к власти Михаила Горбачева в марте 1985 г. знаменует собой начало реформ, поскольку новый Генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии, как ранее Андропов, понимает слабость системы. Чтобы укрепить ее, он решается прекратить слишком затратное противостояние с западным лагерем, дабы иметь возможность сосредоточиться на модернизации СССР и обеспечить населению широкий доступ к товарам народного потребления. Затем события уже сами направляли его: чернобыльская ядерная катастрофа в апреле 1986 г. показывает всему миру серьезнейшие недостатки советской системы; в декабре 1987 г. Михаил Горбачев и Рональд Рейган подписывают Вашингтонский договор о ликвидации ракет средней и малой дальности; в апреле 1988 г. в Женеве достигнуто соглашение о выводе советских войск из Афганистана. Наконец, события лета 1989 г. – стремительное развитие ситуации в Польше, разрушение «железного занавеса» на австрийско-венгерской границе – становятся подобны расползающемуся масляному пятну и в ноябре того же года приводят к падению Берлинской стены, с 1961 г. являвшейся символом разделения Германии и Европы. Отказавшись от восточноевропейского щита, сохранение которого становилось все более сложным, и согласившись на объединение Германии, Советский Союз подтверждает свои намерения, решаясь летом 1991 г. на аннулирование Варшавского пакта и роспуск СЭВ (Совета экономической взаимопомощи), связывавшего бывшие «народные демократии» Восточной Европы.

Михаил Горбачев, однако, не смог управлять процессами и изменениями, порожденными перестройкой. Столкнувшись с бременем, унаследованным от прежней системы, и с национальными движениями за независимость, возникшими на Кавказе, в странах Балтии, а затем и на Украине, он быстро отстал от событий, а провалившаяся попытка государственного переворота «консерваторов», предпринятая в период с 19 по 21 августа 1991 г. в Москве, решила его судьбу и участь Советского Союза. Автор книги прибывает в Москву на третий день путча, оказавшись в атмосфере «лихорадки» и эйфории. Ему 24 года, и он столь же часто общается с Анатолием Собчаком и молодыми депутатами-реформаторами, сколь и со старыми представителями режима. Например, с президентом Союза архитекторов СССР, оставившим москвичам на память о себе здание Академии наук на площади Гагарина – возможно, замечательный образец торжества человеческого разума и одновременно наказ молодым архитекторам, «как не надо строить». Начиная с 8 декабря Борис Ельцин, избранный в июне того же года президентом Российской Федерации, вместе с украинским и белорусским коллегами решается создать Содружество Независимых Государств (СНГ). Это становится прелюдией к официальному «финалу» СССР, провозглашенному через несколько дней. Опираясь на премьер-министра, реформатора Егора Гайдара, Борис Ельцин начинает полную перестройку экономики, наметившуюся в связи с присоединением России к Международному валютному фонду и Всемирному банку, принимая закон о приватизации государственных предприятий и начале реформ, направленных на либерализацию экономики. В эту эпоху автор сталкивается с первым свидетельством разницы восприятия сложившихся реалий в Европе и в России. Будучи уполномоченным совместного французско-российского предприятия, занимавшегося недвижимостью, автор добивается аудиенции в Белом доме у Олега Лобова, приближенного Ельцина и в то время председателя Совета Министров. Тот молодой человек смог добиться своего и получить от Российской Федерации гарантийное письмо на сумму в 200 млн долларов, соответствующую размеру инвестиций российской стороны. По возвращении в Париж автор рассчитывает на триумф: заручиться в столь юном возрасте гарантиями от правительства России! К несчастью, ни один французский банк не согласился засчитать визу российской стороны стоимостью 200 млн долларов, и проект так никогда и не был реализован. Сегодня это кажется невероятным. По крайней мере в финансовом отношении имидж России теперь значительно улучшается. В марте 1992 г. Чечня и Татарстан заявляют о желании стать независимыми, отказавшись подписывать договор, определяющий взаимоотношения между Москвой и регионами – республиками, образующими новую Российскую Федерацию. В конце 1992 г. Егор Гайдар, сторонник быстрой либерализации экономики, заменен на Виктора Черномырдина, и хотя в апреле 1993 г. 58 % избирателей в ходе референдума выражают доверие политике Бориса Ельцина, в июне наступает финансовый коллапс, сопровождающийся катастрофическим падением курса рубля. Роспуск парламента, предпринятый президентом в сентябре, становится началом острейшего кризиса, поскольку парламентарии голосуют за отставку Бориса Ельцина, который в ответ применяет против оппонентов силу. По ряду причин автор станет непосредственным свидетелем этого драматического московского эпизода, с того самого момента, когда во время демонстраций начала ясно проявляться эскалация насилия, до шквала очередей из «калашниковых», выпущенных во время штурма Белого дома, в результате чего погибли почти сто пятьдесят человек. В декабре россияне одновременно с выборами в Федеральное Собрание не одобряют «президентскую» конституцию, которую предлагает им Борис Ельцин. Несмотря на крах рубля, начало в 1994 г. Первой чеченской войны и огромнейшие долги, на погашение которых Россия вынуждена была согласиться, в июле 1996 г. Ельцин переизбран 53,8 % голосов за несколько недель до прекращения войны в Чечне. На фоне резко ухудшающегося экономического и социального положения и в то самое время, когда в июле 1998 г. МВФ соглашается предоставить России новый кредит в размере 23 млрд долларов, 17 августа Россия объявляет дефолт по своим долгам. Несколькими месяцами ранее автор возвращается в Москву развивать бизнес и находит страну погруженной в беспрецедентный финансовый кризис. Он видит крайний эгоцентризм крупных банков и международных финансовых институтов, равно как и хищнические амбиции некоторых олигархов, растущие одновременно с обнищанием населения. 21 сентября премьер-министром становится Евгений Примаков, который порывает с политикой, проводимой с 1992 г. и приведшей страну к краху, а также поставившей ее в неуклонно растущую зависимость от кредиторов. 1999-й год приносит решающие перемены. 9 августа Борис Ельцин назначает шефа бывшего КГБ (с 1998 г. – ФСБ) Владимира Путина исполняющим обязанности премьер-министра. В течение последующих месяцев серия терактов, произошедших в России и на Северном Кавказе, приводит к началу Второй чеченской войны, заканчивающейся взятием Грозного российскими войсками. 19 декабря избирательный блок во главе с Владимиром Путиным побеждает на выборах, и весьма символично, что на заре 2000-х гг. его лидер становится исполняющим обязанности президента. 26 марта 2000 г. в результате президентских выборов, набрав 53 % голосов, он утвержден в этой должности.

«Шоковая терапия», прописанная «больному» экономистами-либералами, вдохновленными западными моделями, разграбление национальных богатств, организованное некоторыми российскими олигархами – порождением предыдущей системы, рост коррупции, обозначившийся еще в советскую эпоху, и разлад, вызванный обособленностью регионов, – все это вкупе становится факторами, которые приводят Россию к упадку. Отныне она неспособна поддерживать свой статус мощной ядерной державы и постоянного члена Совета Безопасности. В этот момент Соединенные Штаты начинают расширение НАТО на восток Европы, тогда как Збигнев Бжезинский, вдохновитель американской внешней политики, призывает вернуться – после успехов «по сдерживанию», достигнутых в результате холодной войны, – к roll back[1] российского могущества. Нужно дождаться конца 1990-х гг., чтобы увидеть первую реакцию России, проявившуюся в назначении на пост премьер-министра Евгения Примакова, а затем в приходе Владимира Путина. Победа во Второй чеченской войне, восстановление «вертикали власти», реставрация влияния центра в регионах, «сокрушение» нескольких олигархов и вознаграждение себя взятием под контроль газового гиганта «Газпрома» стали признаками новой политики власти, появления новой управленческой команды, преодоления гибельных тенденций, обозначившихся в начале 1990-х.

В мае 2000 г. для обуздания центробежных сил президент Путин делит страну на федеральные округа, руководство которыми возложено на ответственных лиц, назначаемых центральной властью. В июне один из доверенных президента, Дмитрий Медведев, становится главой совета директоров «Газпрома», основным акционером которого является государство. В апреле 2001 г. телеканал НТВ переходит под контроль людей, приближенных к Кремлю, а в следующем году то же самое происходит с ТВ-6, собственностью олигарха Бориса Березовского. В октябре 2003 г. олигарх Михаил Ходорковский, контро– лирующий нефтяной холдинг «ЮКОС», арестован в момент переговоров о продаже части бизнеса одной из американских фирм. Осуществив подобное начинание, Владимир Путин получает доверие электората и, будучи переизбранным 71,2 % голосов, вновь становится во главе государства в марте 2004 г. В декабре следующего года конституционная реформа укрепляет президентскую власть. В июле 2006 г. саммит «Большой восьмерки» в Санкт-Петербурге посвящен возвращению России в клуб великих держав.

Рост цен на нефть и трудности, с которыми столкнулись Соединенные Штаты в Ираке и Афганистане, способствуют подобному возвращению России, вновь обретающей свободу инициативы и возможность действовать, которой она была лишена в течение предыдущего десятилетия. Успехи в бывшей советской Средней Азии, провал украинской «оранжевой революции» и победа над Грузией летом 2008 г. свидетельствуют о масштабах происходящих перемен. Эти результаты были достигнуты благодаря тому, что Россия выполнила несколько условий, необходимых для подобного перелома. Она по-новому сформулировала смысл национальной идеи, свободной от советского наследия, стала восстанавливать экономическую мощь, способную быстро упрочить позиции власти, и, наконец, начала проводить внешнюю политику, направленную, в частности, на ближнее зарубежье и позволяющую восстановить престиж и влияние России, отныне снова воспринимаемой в качестве одного из важнейших компонентов формирующегося многополярного мира.

Конец Советской империи и образование огромных территорий, на которых проживают самые разные народы, поставили вопрос о самобытности новой Российской Федерации, родившейся в результате событий 1991 г. На 80 % состоящее из русских, население нового государства включало в себя и различные меньшинства: финно-угорские, сибирские, но главное – тюркские и кавказские народы, издавна проживающие в Поволжье и на Северном Кавказе. Интеграция этих меньшинств, зачастую исповедующих ислам и, в незначительной степени, буддизм, помешала сделать выбор в пользу «русского» как эксклюзивного этнического определения, предпочесть одну-единственную национальность остальным. Новое государство постаралось учесть многообразие страны – существование автономных республик, оставшихся в наследство от советской эпохи, зачастую действительно населенных преимущественно русскими, – при этом официально признав исторически взаимосвязанные религиозные традиции: православие, ислам, иудаизм и буддизм. Русский язык и кириллический алфавит, лежащий в его основе, представляются такими же знаковыми маркерами идентичности, такой же характеристикой, как lingua franca[2] в новых независимых государствах, и, в частности в Средней Азии, становятся свидетельством явного российского влияния.

Новая Россия, полностью вернувшая православной традиции ее былое значение, вырабатывает и свои собственные взгляды на историю, особенно в плане того, что касается, с одной стороны, взаимоотношений с Европой, а с другой – с востоком, его степями и бескрайними сибирскими просторами. За минувшие века сравнение с Европой стало важным аспектом споров о предназначении России, начиная с шагов, осуществленных Петром Великим, решившим развернуть свою империю на Запад и тем самым обеспечить ее модернизацию. В ряде случаев именно двигаясь по «блистательному кратчайшему пути» страна пыталась закрепиться в Европе в период, начавшийся реформами Александра II и завершившийся выработкой советской модели, идеологическая суть которой, конечно, заключалась в противопоставлении себя Европе, но тем не менее сама модель оказалась прямым порождением европейской культуры. Однако трудности континентальной страны и реалии «евразийской державы» (как и споры западников со славянофилами, чье эхо докатилось до нас благодаря Сахарову и Солженицыну) способствовали выработке особого самосознания, специфической «самопрезентации» России в мире и пониманию возложенной на нее цивилизационной миссии.

Стоит подчеркнуть – учитывая долгий период изучения истории через призму современной геополитики, – что каждый раз, когда Россия стремилась быть просто европейской державой, она испытывала разочарования и теряла свои позиции как сильное государство, способное управлять судьбами мира. Напротив, всегда, когда ей удавалось обрести равновесие между Европой и Азией, Россия оказывалась на пике своего могущества. Новой России по замыслу Владимира Путина предназначено стать великой евразийской Россией, способной играть мировую роль.

Выработка новых принципов государственной идентичности посредством установления связей между историческими периодами, соответствующими тому, что принято называть «царской Россией» и «Россией советской», когда даже само название «Россия» исчезает из официального наименования империи, становится необходимым условием пробуждения «национального» самосознания и разработки общего проекта, способного дать россиянам уверенность в завтрашнем дне. Это был вызов, которому новое российское государство попыталось соответствовать с разной долей успеха, поскольку, если пробуждение самосознания, кажется, сегодня происходит, то показатели рождаемости и тревожные демографические перспективы демонстрируют, насколько существенно эти факторы ограничивают духовный подъем.

Стараясь обрести былой вес на международной арене, Россия Владимира Путина также нуждается в восстановлении своей экономической мощи, учитывая размах строительства, особенно в области коммуникаций, где необходимы огромные усилия по освоению необъятных просторов страны и полноценному использованию ее огромного потенциала. Обилие энергетических ресурсов и запасов промышленного сырья, очевидно, остается главным козырем, однако стране все еще не хватает технологических инноваций, которые во многом могли бы стать результатом сотрудничества с иностранными государствами, как это имело место в начале XX в. У России есть шансы вновь превратиться в великую сельскохозяйственную державу, экспортера, каким она являлась до 1914 г. Страна также предпринимает усилия по освоению и модернизации некоторых промышленных секторов, которые кажутся необходимым условием для обретения независимости и конкурентоспособности в данной области. Все это одновременно требует пересмотра географии основных промышленных районов, образованных в советскую эпоху. Прилагаемые на протяжении десятка лет усилия, направленные на достижение этих целей, должны дать свои плоды к началу 2020-х гг. Наконец, для полноты картины: возрождение России, равным образом обозначившееся на международной арене, особенно в ближнем зарубежье, соответствующем окраинам бывшего СССР, является примером несомненного успеха, достигнутого в первом десятилетии нового века, ставшего свидетелем краха американских попыток «подавить» российскую державу всевозможными евразийскими rimland[3].

Именно выполнение этих различных условий Владимиром Путиным, Дмитрием Медведевым и политической элитой, мобилизованной в рамках нового проекта, сделало возможным возвращение России в качестве великой державы, которое мир наблюдает на протяжении последнего десятилетия.

Мы хотели в своей книге обосновать то, что интуитивно ощущалось нами начиная с 1991 г., в эпоху постсоветского распада: то, что Россия, несмотря на все пессимистические предсказания недавнего времени[4], сможет добиться геополитического возрождения и на этом пути неизбежно вступит в противоречия с Соединенными Штатами Америки и державами, участвующими в мировом американском проекте.

Часть первая

Долгая российская история: от балансирования между Европой и Азией к мировой евразийской империи

Глава 1

Европейский тропизм

1. Индоевропейцы и славяне

События, которые привели к гибели СССР, немедленно заставили задуматься о том, кто такие россияне, ибо само это понятие на протяжении семидесяти лет методично вытеснялось новым термином «советский народ», порожденным Октябрьской революцией и идеями «строительства социализма». В 1991 г. стоял даже вопрос о переименовании нового Российского государства. Как уточняет Жан Радвани[5], «…использование терминов “русский/российский/россиянин”, но переводимых обычно одним словом – russe, показывает, насколько сложно русским, составляющим почти 80 % всего населения, пересмотреть свою роль в отношениях с этническими меньшинствами. Место последних в пространственной организации страны как нового многонационального государства (в Конституции используется именно этот термин – “многонациональное население России”) остается деликатным вопросом». Любые коллективные поиски своей самобытности – это наследие Истории, оно формируется на протяжении долгого времени, в течение которого смешиваются различные этнические компоненты (в случае Российского государства этот период длился более тысячи лет, если выбрать точкой отсчета крещение Киевской Руси), разная память этносов и общая культура. Противоречия, ставшие следствием сложившейся ситуации, возникают между преобладающим русским большинством, к которому следует добавить небольшие финно-угорские и сибирские народы на северных и восточных границах, и тюркскими народами, издавна живущими с ними бок о бок. Пробуждение самосознания у тюркских народов по-прежнему остается реальностью и порождает идеи исламского возрождения, на протяжении последних тридцати лет являющегося доминирующим феноменом.

Некоторые сторонники евразийской идеологии – вспомним об эмоциональности стихов Александра Блока – считают, что у России «скифские» корни[6], но это отсылка скорее к поэзии и археологии, чем к реальной истории народов современной России. Находившиеся под влиянием скифов, сарматов и аланов Великие степи, простирающиеся к северу от Черного моря, стали колыбелью культуры этих древних индоевропейских групп племен, о которых мы знаем благодаря Геродоту и сокровищам, раскопанным в курганах и многочисленных погребальных холмах на территории Украины и Крыма. Основной след, связывающий нас с тем далеким прошлым, можно найти в легендах осетин, потомков древних аланов. По ним Жоржу Дюмезилю удалось установить характерные пути функционального распределения древних индоевропейских культур[7]. Необходимо было учесть значительные временные разрывы, связанные с «переселениями народов» в конце античной эпохи – то, что мы называем «нашествиями варваров», – чтобы понять, из кого состоит нынешнее население России[8]. Славянские языки сегодня составляют первую по численности европейскую языковую группу, насчитывающую 265 млн носителей; эти языки хоть и разнятся между собой, но сохранили близкие родственные связи, которые, без сомнения, свидетельствуют об их общем происхождении и тесном взаимодействии, продлившемся до начала Средних веков, когда славяне под напором завоевателей, пришедших с востока, стали перемещаться в сторону Центральной Европы и Балкан[9].

Славянский праязык, постепенно обретавший вариативность, достаточно быстро отделяется от балтийских языков, но сохраняет следы контактов с древними ираноязычными скифами и сарматами русско-украинских степей. Мы не располагаем никакими достоверными источниками, касающимися этих народов, слишком удаленных от средиземноморского мира, но именно между балтийскими и черноморскими берегами, несомненно, находится прародина славян – в пространстве между финнами и балтами на севере и аланами на юге. Покоренные готами славянские народы затем «освободились» благодаря нашествию гуннов. Начиная с V в. последние племена славян мигрируют на запад и с той поры четко «фиксируются» в византийских источниках. Они впервые упоминаются в письменных документах, датируемых первой половиной VI в. В это время миру восточных славян, расширивших свою территорию до северных лесов, пришлось считаться с могущественным Хазарским каганатом, располагавшимся на юго-востоке. Начиная с VIII в. скандинавские купцы основывают на берегах Ладожского озера, в устье реки Волхов, первые города. Из контактов между славянами и скандинавами вскоре родится будущая Русь, первое ядро которой появляется в IX в. между Ладожским озером и Ильменем. Управляемая быстро впитавшей обычаи славян династией скандинавского происхождения, Русь с самого момента своего возникновения включает и многочисленные финские племена[10]. В X в. руссы захватывают два великих речных пути Восточной Европы – Волгу и Днепр. Тогда же они переносят свою столицу из Ладоги в Новгород, а затем в Киев, в сердце славянских земель, что приводит к быстрому образованию славяно-скандинавско-финского единства. Обстоятельства сложились так, что в результате контактов с Византией смогла появиться Киевская Русь[11].

Нашествие тюркоязычных народов совпало с развитием и расширением территорий славянских племен. Осевшие ранее вокруг Азовского моря булгары теперь перемещаются в сторону Балкан, чтобы создать там средневековое государство, ставшее угрозой для Византии, однако часть из них направилась вверх по течению Волги и основала там столицу Булгар (к югу от нынешней Казани). В эту эпоху на северо-западных берегах Каспия и на территориях внутреннего бассейна Волги правят хазары, союзники византийцев против арабов. Установившееся равновесие нарушено вторжением скандинавов – варягов, которые в ближайшем будущем заставят считаться с собой славянские племена, а также печенегов, пришедших из восточных степей. Они потерпели поражение от киевских князей, но их сменили другие кочевники – куманы, или половцы, в начале XIII в. разграбившие Киев, после чего они сами были покорены монголами. Ханы Золотой Орды навязали свою власть всем окрестным землям, и русским княжествам пришлось признать ее главенство, однако ордынские ханы стали жертвой Тамерлана, что дает русским возможность постепенно освободиться от их господства. На руинах Золотой Орды возникают Крымское и Казанское ханства[12]. В последнем тоже преобладают татары, но на его территории также оказались башкиры, чуваши и множество финно-угорских народностей: удмурты, мари, мордва. Астраханское ханство, расположенное на юге, тоже обретает независимость. В XVI в. Иван IV Грозный захватывает Казанское и Астраханское ханства, в то время как крымские татары находятся под властью Османской империи. Сегодня Татарстан, Башкортостан, Чувашия и Калмыкия – республики в составе Российской Федерации. То же самое касается некоторых финно-угорских народов, таких как мордва, мари (русские черемисы) и удмурты, называющие себя остяками, – первоначально они находились в подчинении у Золотой Орды и были обращены в ислам, прежде чем русские обратили их в православие. Народ коми, или зыряне, образует дальше к северу еще одну республику. Численность этих разных народов остается небольшой, но среди них много таких, кто обосновался в других регионах России, и, наоборот, русские часто составляют большинство в «национальных» республиках. После довольно сильного стремления к независимости на «закате» СССР тюркские республики Поволжья, из которых самая значимая – Татарстан, «вернулись обратно», поскольку благодаря своему географическому положению и полной зависимости от России им пришлось отказаться от весьма иллюзорных суждений по поводу «Оренбургского коридора», представляющего собой своего рода «зеленую» исламскую диагональ, связывающую Казахстан с Волгой, и в основном признали свои прежние границы[13].

Подавляющее большинство населения Российской Федерации составляют русские, и, несмотря на присутствие в стране заслуживающих внимания национальных меньшинств, она не может считаться классическим многонациональным государством вроде того, какой Россию представляли в XIX в.[14] Для правящей элиты, «стремящейся оправдать свою политику постоянным поиском основ самобытности, которая, выйдя за пределы академических кругов, превращается в геополитическую идею с некоторыми отличиями»[15], этот вопрос остается важным.

Первая составляющая русской самобытности – это огромные просторы и протяженность территории, которую сразу подчеркивают географы и путешественники. Анатоль Леруа-Болье замечает, что Россия может без труда вместить одиннадцать Франций[16]. Какими бы ни были режимы и идеологии, для самих русских «русская земля» является частью исполненного мистики космического пространства (что-то вроде «духа народа» немецких романтиков), вдохновлявшего поиски «славянофилов». На этой «российской земле» цари станут проводить политику «русификации», призванную создать однородную нацию, игнорируя тот факт, что «великороссы» составляют едва ли половину населения империи – ведь известно, что украинцы и белорусы в те времена никогда не воспринимались в качестве «меньшинств». Недоверчиво и даже враждебно настроенные по отношению к «нации», которую они считали обыкновенной надстройкой, несущей народам отчуждение, большевики решили заменить «империю» «Союзом Советских Социалистических Республик», пообещав им автономию, но сохранив многозначительную двусмысленность, поскольку самобытность этих республик прежде всего определяется их «социалистическим» «советским» характером[17]. Народный комиссар по делам национальностей в первом правительстве большевиков, грузин Сталин, парадоксальным образом станет тем, кто на деле сможет воскресить, прикрываясь Второй мировой войной, «великорусский шовинизм», иначе говоря – русский национализм. Элен Каррер д’Анкосс резюмирует этот эволюционный процесс, замечая в своей книге «Расколовшаяся империя»[18], что для покоренных народов «русское господство, некогда абсолютное зло, затем зло относительное, затем незначительное, стало абсолютным благом» для советского государства. В 1945 г. Сталин сможет произнести тост «за русский народ, народ-победитель, главенствующую нацию СССР». После его смерти и после завершения хрущевского периода режим пытается выдвинуть на первый план концепцию «советского народа», новой исторической общности, призванной преодолеть самобытность разных народов, внесших свой вклад в ее создание[19].

Распад СССР полностью переворачивает все преобладавшие до тех пор представления, и если Борис Ельцин претендует на роль того, кто освободит русских от бремени империи, то либеральные советники президента в начале 1990-х вообще не заботятся о русской самобытности. Русский патриотизм станет общим знаменателем для всех оппонентов шоковой терапии и построения России по западной модели. Термин «патриотизм» оказывается предпочтительнее, чем «национализм», и, вновь набирая силу, он приобретает положительный оттенок. Одновременно с этим некоторые интеллектуалы круга Глеба Павловского начинают задумываться над тем, каковы могут быть условия «возвращения России» и реставрации власти, необходимой для «завоевания» новых сфер влияния. Эти размышления предшествуют приходу во власть Владимира Путина и подготавливают этот приход. В 2007-м в своем мюнхенском выступлении российский президент формулирует желание страны восстановить главенствующую роль в мировых процессах. Там же он признает «инаковость» России, таким образом цитируя название книги Павловского[20]. Смысл инаковости состоит в отказе от формальной функциональности, присущей западным демократиям, утверждении собственно русской духовности, оправдывающей союз государства и Православной церкви, отказе от различных проявлений западного «декадентства» – от признания прав гомосексуалистов до провокаций художественного авангарда. По теме российской инаковости рекомендуется перечитать философа Николая Бердяева (1874–1948), в свое время предложившего мировую интерпретацию русской истории, показав «силовые линии», обеспечивающее ее единство. Согласно университетскому профессору Фрэнку Деймуру, Бердяев считает, что глубинная русская основа – это религиозность, являющаяся ключом к пониманию сплоченности России и позволяющая стране надеяться на ненасильственный выход из большевистского тупика. История имеет смысл только в своем результате – повторении всего и вся, и этот процесс, по мнению философа, может быть обращен в «чувство русской общности». Вспомним, что славянофилы думали о «соборности», этой русской практике единения, обеспечивающей не только мирное существование, но правду и справедливость. У России историческая роль: она призвана явить миру принцип «богочеловечества», что должно способствовать примирению Востока (религиозный принцип) и Запада (гуманистический принцип), разделившихся и вошедших в конфликт с момента возникновения в XVI в. гуманизма. Однако «русская идея» стала общим местом, постоянно используемым как доказательство российского национального партикуляризма, оставляющее в стороне универсалистское мышление Николая Бердяева. Русская инаковость стремится нащупать свои корни в давнем и не столь давнем прошлом, в котором чтут не только Сталина, победителя во Второй мировой войне, но и белого генерала Деникина, подлинного русского патриота. Основываясь на памяти и общих территориальных представлениях, на осознании «различий», присущих России, идея национальной самобытности в последние годы в равной мере опирается на доводы об обязательной мощи государства, являющегося гарантом – с холистической точки зрения – территориального единства, о необходимой связи между властью и народом и, в конце концов, о социальной гармонии. Двадцать лет спустя после исчезновения СССР кажется, что идеологические усилия московских управленцев принесли свои плоды, позволив возродить самобытность, являющуюся необходимым условием «возвращения России».

2. Наследие европейского язычества

Отсылка к язычеству в исследовании, направленном на выявление различных аспектов русской самобытности, может показаться удивительной, поскольку термин, кажется, восходит к обрядам и верованиям, существовавшим давным-давно. Однако некоторые авторы, такие, как Владимир Пропп[21] или Франсис Конт[22], показали, как архаические корни, связывающие человека с миром, сохранялись среди российских крестьян до совсем недавнего времени и насколько некоторые идеологические «рудименты» свидетельствуют о распространении ряда собственно русских представлений. В «Религии русского народа»[23] большой знаток России Пьер Паскаль вводит различие между религией, народными верованиями и культурой элиты, воспитанной на Западе, и утверждает, что первая легко поддается описанию, поскольку относится к большинству, все еще связанному общими традициями и проявлениями. Выходя за пределы различных наблюдений этнографического характера, относящихся к суевериям, ритуалам и крестьянским праздникам, он отделяет часть «верований», хоть это не всегда легко, от обрядов, прежде зависевших от игры или социального ритуала и утративших всякое сакральное содержание. Тем не менее он показывает, что единственный дохристианский элемент, длительное время, не всегда явно, сохранявшийся в вере русских людей, – это вера в силу и святость земли: «По правде говоря, это естественное, но по-прежнему языческое ощущение связано с землей-кормилицей, чья неиссякаемая энергия год от года мистическим образом расходуется и восполняется вновь, землей, которая поддерживает человека и в которую он затем уходит. Она не персонифицирована, не обожествляема, не окружена легендами, не прославляема в рамках культа – все это указывало бы на прямое наследие язычества. Однако мы можем предположить, что она чиста, и ничто нечистое не должно ее осквернять». По мнению автора, речь идет о христианских чертах общей народной религии, которая может быть квалифицирована как «космическая». Эта религия в довольно большой степени предполагает мистическую связь между человеком и природой, необходимую для прославления силы Божьей. Только в середине 1960-х гг. городское население в России стало преобладать над сельским, что подтверждает существование в стране на протяжении долгого времени весьма многочисленной крестьянской массы, которой удавалось сохранять традиции и обычаи, охарактеризованные Георгием Федотовым как «славянские, языческие черты русской души». Это отсылка к ментальной Вселенной, существовавшей в представлении народных крестьянских масс от эпохи Средневековья до конца XIX в.[24] «Разочарования миром», постигшего Запад, в России не случилось – оно коснулось лишь правящих кругов в эпоху Просвещения и в XX в. Первоначально победоносное христианство, утверждавшееся на Руси в течение X в., должно было соперничать с прежними верованиями, а различные культовые сооружения – церкви и монастыри – строились в местах, прежде посвященных языческим божествам, но эта эксплуатация былой сакральности выходит за рамки простой замены одного культа другим. Как отмечает Франсис Конт[25], «вклад христианства был фундаментальным, поскольку оно перевернуло и обратило языческую землю в новую веру. Его сила заключалась в том, что оно позволило сначала элите, а затем и народу обрести то, чего не могло дать язычество: чувство Истории – посредством замены циклического представления о времени линейным, структуру власти – благодаря появлению различных иерархий, а также чувство Государства и серьезные организационные возможности. Кроме того, христианство привнесло ощущение присутствия на политической сцене, способствовавшее возвеличиванию Бога, единого на небе, как князь в своем княжестве». В отличие от классического античного многобожия, постепенно вытесненного из умов во время христианизации Римской империи, славянское язычество оказалось очень жизнестойким, и черты некоторых богов трансформировались в образы святых. В мире русского крестьянства сверхъестественное все еще присутствует в чувственной Вселенной, на «латинском» Западе эта особенность исчезает в период Контрреформации. Долгое время старые языческие боги, превратившиеся в святых, сохранялись в представлениях людей в качестве покровителей, и Анатоль Леруа-Болье может констатировать в конце XIX в.: «…многобожие сохранилось именно в культе святых. Забытые славянские боги не исчезли с русской земли»[26]. Продолжающиеся отправления домашних ритуалов и заклинания, обращенные к силам природы, могли быть перенесены на святых, что свидетельствует о существовании в течение долгого времени «двойной веры», определяющей синкретический характер крестьянских верований. Византийская церковь не смогла в той же степени, в какой это удалось Католической церкви на Западе, искоренить обряды и обычаи, существовавшие до принятия христианства, и низкая религиозная культура священников способствовала упрочению консерватизма мужиков, которые могли одновременно исповедовать православную веру и прибегать к архаичным ритуалам – верованиям, основанным на использовании магии. В некотором роде христианский культ остался внутри церкви, где церковнославянский, язык литургий, заменил русский – тогда как языческие верования, все, унаследованное от прежнего язычества, помогало крестьянам быть единым целым с окружающим их миром. Как пишет Франсис Конт, сосуществование двух мироощущений может объяснить тот факт, что во время праздника в честь святого Георгия крестьянин ставил перед иконой, изображающей битву святого воина со змеем, две свечи: «одну – святому, другую – змею…»

В настоящее время многие россияне пребывают в поиске своих корней, стараются понять и идентифицировать эту «религию предков», воспринимаемую ими как часть их самобытности. Речь идет о феномене, который может вдохновлять писателей, но который также используется российскими националистическими движениями, издающими газеты вроде «Наследия предков», название которой отсылает к немецкой «Аненербе» нацистского периода. Российские неоязычники во имя изначальной славянской (или «арийской») религии пытаются использовать универсализм больших монотеистических вероучений и стремятся придать своим представлениям о национальной самобытности статус высокого духовного измерения. Вернувшееся позднее к православию, националистическое движение «Память», достигшее апогея своего влияния в момент распада СССР, изначально было ориентировано именно в этом направлении. Под видом культурных объединений или религиозных групп, представлявшихся таковыми, на протяжении последних двадцати лет процветали несколько десятков «неоязыческих» кружков, среди которых русское освободительное движение «Доброслав», «Внутренний предиктор СССР», смесь сталинизма и язычества, с большими региональными отделениями в Рязани, Санкт-Петербурге и Омске. Ностальгирующие по «Золотому веку», утраченному с появлением христианства, эти носители веры, находившиеся также под влиянием ариософии и эзотерики, призывают к началу новой эры – эпохи сверхчеловека, который сможет преодолеть неизбежно грядущий Апокалипсис. Православные иерархи осудили эти «брожения умов», однако сторонники неоязычества, враждебно настроенные по отношению к протестантизму, католицизму и иудаизму, иначе относятся к православному modus vivendi (образу жизни), поскольку полагают, что он отчасти является свойством русской души.

Любопытно, что некоторые националистические мусульманские общества, особенно в Татарстане, соблазнились «тенгрианством», имеющим доисламские тюркские корни. Ответное эхо «молодой» культуры и частая засылка своих членов в другие группировки, практикуемая радикальными националистическими движениями, такими, например, как национал-большевистская партия писателя Эдуарда Лимонова или крайне антизападные объединения, формирующиеся вокруг сторонника евразийства Александра Дугина, подтверждают активность этих различных групп. Евгений Мороз предложил очень интересную интерпретацию этого феномена в тексте под названием «Неоязычество, этническая вера, контркультура или политическая разведка?», размещенном в книге Марлен Лярюэль: «…Мы можем лишь отметить, что в последнее десятилетие неоязыческие идеи стали ощутимой силой, которая заняла свое место в культурной реальности современной России. Все еще остается значимым вопрос о советском бэкграунде этих движений. Марксистско-ленинское образование, практиковавшееся в СССР, всегда отличалось глубоко мистическим характером. Мысль, что история отвечает глубинным законам, достаточным, чтобы постичь смысл настоящего и частично предсказать будущее, вносит путаницу в различия между наукой и магией. Оказалось ли множество людей, получивших образование в этом духе, психологически готовым принять эти одновременно мистические и псевдонаучные идеи? Особенно это актуально в отношении интеллектуальной и политической элиты. Груз атеизма, вероятно, также играет важную роль в этих поисках духовности, которая не требует ни регулярных совершений религиозных ритуалов, ни теологического бэкграунда и ограничивается лишь возвеличиванием нации и матери-земли. Тем не менее этого советского наследия недостаточно, чтобы объяснить рост числа сторонников неоязычества среди молодежи, чего почти не было при предыдущем режиме. Эти сторонники осуждают главные мировые религии и доказывают необходимость верований, опирающихся на национальные идеи, определенные территории, традиции и историю народа. Выдвигая свои притязания на этническую веру, неоязычники показывают, насколько сложно им принять западное влияние, распространяющееся на постсоветском пространстве и ставшее следствием развала Советского Союза, который, несмотря на декларируемый воинствующий атеизм, не отвечал бы возрождающимся формам национализма»[27].

3. Язык – основа самобытности

Один из компонентов самобытности, а также элемент культурного и геополитического влияния, русский язык стал базовым фундаментом этногенеза русского народа, тем «цементом», который позволил объединить внутри царской империи, а затем советской вселенной народы разного происхождения. Он восходит к единому праславянскому языку, местные разновидности которого не заставляют усомниться в общности их корней. Массовые переселения народов, потрясшие Евразию в середине первого тысячелетия нашей эры, разбросали славянские племена по восточной части Европы, и праславянский язык исчез, дабы способствовать рождению трех языковых групп. Западнославянская группа впоследствии разделилась на чешский, словацкий и польский языки. Южнославянская группа изначально представляла собой язык балканских племен, из которого произошли сербскохорватский, словенский, болгарский и македонский языки. И наконец, восточнославянская, или «старорусская», группа дала миру три самостоятельных языка: малороссийский, названный затем украинским, белорусский и великорусский, наш современный русский язык. Этот последний – благодаря утверждению Москвы на просторах будущей Российской империи – стал общеупотребительным языком. Русский литературный язык вобрал в себя многочисленные элементы славянских языков. Его предшественник, старославянский язык, в IX в. стал языком богослужений после служения миссионеров Кирилла и Мефодия, отправленных византийским императором крестить славян (имя первого из них дало название типу письменности, применяющейся для записи слов в славянских диалектах). После утверждения этого языка реформа правописания, предпринятая в 1708 г. Петром Великим, и выработка Михаилом Ломоносовым строгих грамматических правил в середине XVIII в. способствовали окончательному формированию русского литературного языка и постепенному его успешному распространению. Утверждение национального чувства в начале XIX в. – «Золотого века» России – отразил Карамзин в «Истории государства Российского», а быстрое распространение грамотности превращает этот язык в сильнейший элемент самобытности, несмотря на то что россияне осознают себя подданными государства, уходящего своими корнями в далекое прошлое.

Согласно знаменитой формуле Сергея Уварова (1786–1855, министр просвещения в 1833–1849), Россия опирается на православие и царскую власть, что находит отражение в чувстве «народности», усиленном существованием общего языка. Литературное наследие, которым обладают россияне, способствует укреплению общности, отраженной в языке. Приобретший национальный характер в царскую эпоху, этот язык, казалось, должен был утратить его в первые послереволюционные годы, поскольку интернационалист Ленин не хотел выделять ни один из языков, распространенных на территории создаваемого тогда Советского Союза, чтобы избежать «национал-шовинизма». При Сталине все стало иначе. Грузина Иосифа Джугашвили вряд ли можно считать сторонником русского шовинизма или панславистской идеологии, однако он примется способствовать – особенно в годы Второй мировой войны, когда призовет на помощь православие и знаковые фигуры Александра Невского или Кутузова, – укреплению национального великорусского чувства и национализма, ставшего его следствием, которому «маленький отец народов» всячески потворствовал. В мае 1950 г. статья в «Известиях», озаглавленная «Великий русский народ», утверждает: «…русский народ создал могучее государство, собрав в кулак все русские территории от Балтики до Тихого океана и от Черного моря до арктических морей. Русский народ является мощным ядром, вокруг которого собрались и развиваются остальные народы и народности». Эта главенствующая роль, возложенная на русский народ, связана с возвышением его языка.

Согласно филологу Тимофею Ломтеву, «русский язык – инструмент самой передовой цивилизации, цивилизации социалистической, самой прогрессивной науки; это язык мира и прогресса… Русский язык великий, богатый и могучий, он – инструмент самой передовой цивилизации в мире. Из его неисчерпаемых сокровищ создается живительный эликсир, которым питаются национальные языки народов СССР; он создан с любовью всеми народами великого Советского Союза, видящими в нем могучий инструмент своего культурного развития и социалистического преобразования»[28]. Подобные академические рассуждения о достоинствах русского языка делаются параллельно с репрессиями, направленными против «космополитов», стремящихся к сохранению «языковых меньшинств», таких как украинский и прибалтийские языки. Главенствующая роль русского языка одновременно закрепляется использованием кириллической письменности, хотя споры о возможном применении латинского алфавита продолжаются до 1927 г. Однако выбор кириллицы, в том числе для записи диалектов и тюркских наречий Средней Азии, позволяет, как думают в Москве, облегчить доступ к изучению русского языка. Главенствующее положение этого языка на советском пространстве не оспаривается вплоть до распада СССР, который, разумеется, приведет к появлению радикально новых условий и поставит вопрос о том, какой язык должен теперь занять его место. Согласно Давиду Тертри, «русская ойкумена столкнулась с беспрецедентным процессом распада, охватившим бывший СССР. Он сопровождался значительными ограничениями влияния в рамках СНГ – горизонтальным (территорий, где преобладал русский язык) и одновременно вертикальным (сферами его использования)[29]».

Если рассматривать ситуацию с региональной точки зрения, то европейская часть бывшего СССР в значительной степени «русифицирована» – русским языком пользуются четыре пятых всех белорусов и две трети украинцев; напротив, грузины – менее чем на 30 %, и это цифра, одинаковая для всего Кавказа и Средней Азии. Новые государства проводят политику валоризации собственных языков и национальной истории, в то же самое время они пытаются «дерусифицировать» свои СМИ. Некоторые из них также решились на замену кириллицы на латинский или арабский, как в Таджикистане, алфавит. Одновременно с подобными изменениями в официальном языке не принимаются во внимание интересы определенного числа русских, проживающих в ставших независимыми республиках.

Итак, политический распад СССР мог повлечь за собой общую утрату позиций русского языка. Даже в рамках Российской Федерации Татарстан вынашивал проект перехода на латинский алфавит, однако русский язык в 1991 г. был признан официальным, затем в 1993-м – государственным языком на всей территории Российской Федерации, а в 2002-м кириллический алфавит объявлен обязательным для всех языков Федерации. Закон, принятый в 2005 г., закрепляет статус русского языка, использование которого обязательно для всех органов федеральной власти, а также во всех субъектах Федерации. Этот закон также предусматривает поддержку образования и распространения русского языка за пределами Российской Федерации. Он стал отголоском заявлений министра иностранных дел Игоря Иванова о необходимости защищать статус русского языка в странах Содружества Независимых Государств (СНГ) и в странах Балтии вплоть до того, что русскому там может быть присвоен статус официального языка. В качестве языка, на котором ведется преподавание в странах СНГ, русский сохраняет главенствующее положение в Беларуси и Казахстане, тогда как на Украине и в Молдове его позиции слабеют. «Дерусификация», провозглашенная некоторыми республиками, тем не менее оказалась умеренной в силу нескольких причин: ограниченности возможностей некоторых языков, что вызывает сложности в экономическом плане или в плане соответствия статусу современного государства; из-за реакции русскоговорящего меньшинства, которому никогда прежде не приходилось учить местные языки; вследствие веса российских СМИ; и наконец, ввиду низкого качества образования в новых государствах. Русский язык по-прежнему остается lingua franca в ближнем по отношению к России зарубежье.

Рост миграции из стран СНГ в Россию и тот факт, что Россия является главным экономическим партнером своих соседей, укрепляет позиции русского языка. Английский является отличительным признаком элиты и используется для контактов с дальним зарубежьем, однако первенство в повседневном использовании большинством населения остается, вне всяких сомнений, за русским языком. Несмотря на утрату своего прежнего статуса на территории Украины и Молдовы, русский язык сохраняет значительное преимущество в европейской части СНГ и даже укрепляет свои позиции в Беларуси и на востоке Украины. На Кавказе и в Средней Азии ситуация разнится в зависимости от конкретных примеров. В Туркменистане и Узбекистане русский больше не имеет статуса официального и рассматривается как обыкновенный иностранный язык, а использование латинского алфавита в равной степени отвечает стремлению избежать любой возможности возвращения некогда доминировавшего языка. Эти непохожие республики, кажется, заинтересованы в перспективах пантюркизма, но эти перспективы могут показаться в значительной мере «искусственными», поскольку данные регионы ранее находились в большей степени под влиянием Персии и России, нежели Османской империи, которой они никогда не принадлежали. Грузия, Армения и Таджикистан занимают разные позиции. Они посылают в Россию множество рабочих-мигрантов и являются странами, где роль русского языка когда-то была ограничена вследствие жизнеспособности местных языков, не относящихся к славянским и тюркским языковым семьям. В этих странах нет «политической» оппозиции русскому языку, поскольку языковая самобытность местных народов не вызывает сомнений. В других странах, таких как Азербайджан, Туркменистан и Узбекистан, пожелавших заметно дистанцироваться от новой России, русский язык остается lingua franca, необходимым для ведения бизнеса и связей с внешним миром. Напротив, в Казахстане и Кыргызстане русский язык продолжает доминировать в статусе официального аналога государственных языков, пытающихся всерьез с ним соперничать. Две древние грузинские территории, Абхазия и Южная Осетия, сделали выбор в пользу русификации и приняли русский язык в качестве государственного, особенно в контексте российско-грузинского конфликта.

4. Православие – наследие Рима

Один из элементов русской самобытности, православие появляется в Киеве более тысячи лет назад, когда великий князь Владимир принимает христианство и повелевает своему народу креститься в водах Днепра[30]. В 954–955 гг. Ольга, вдова князя Игоря, принимает новую религию, а во второй половине X в. военные походы руссов заставляют Киев вступить в контакт с дунайскими болгарами, в свою очередь обращенными в христианство в 863 г. Усилия Византии, направленные на распространение христианства, совпадают с политическими расчетами великого князя Владимира, решающегося объединить свое государство посредством новой религии[31]. Вмешиваясь в войну между византийским императором Василием II и Вардой Фокой, он встает на сторону первого в обмен на руку его сестры, принцессы Анны. В этих исключительных обстоятельствах русский князь и принимает зимой 987–988 гг. христианство, а княжеская свадьба несколько месяцев спустя становится предлогом для крещения русского народа.

Рождающаяся в это время русская церковь вскоре займет центральное место в политической и социальной жизни Киевского княжества, где быстро разовьется богатейшая церковнославянская культура, основанная на тесных связях с Константинополем, от которого русская церковь в значительной степени зависит[32]. Из-за этого она, естественно, принимает участие в событиях, связанных с разделением церквей в 1054 г., произошедшим из-за знаменитого спора о догмате «filioque» (исхождении Святого Духа не только от Бога-Отца, но от «Отца и Сына»), который связан с учением о Троице и до сих пор разделяет римскую и греческую церкви. Новая религия с трудом утверждается в провинции, где она долгое время сосуществует с язычеством, пока не появляется синкретизм христианства и былых верований, а прежние боги постепенно не трансформируются в святых. Пророк Илия, согласно библейской традиции взятый на небо в огненной колеснице, отождествляется со старым славянским богом Перуном и наделяется функциями защиты крестьян от последствий атмосферных катаклизмов[33]. Татарское владычество дает возможность Православной церкви противостоять азиатским завоевателям в качестве символа и основы русской самобытности; именно она поддерживает религиозный пыл, позволяющий новгородскому и московскому князьям Александру Невскому и Дмитрию Донскому выступить в роли общерусских лидеров, поднявшихся навстречу врагу – тевтонцам и монголам. Воплощая цивилизационную силу, Православная церковь поддерживает мощное религиозное чувство, которое приводит к появлению множества монастырей, таких, например, как Троице-Сергиева лавра в Загорске (ныне Сергиев Посад), и общин, где будет сохраняться и откуда будет распространяться драгоценное культурное наследие[34]. В конце Средних веков русская церковь отдалится от Византии, когда отправленные на Ферраро-Флорентийский собор 1438–1445 гг. посланцы константинопольского императора согласятся с объединением римской и греческой церквей, сочтя это необходимым ввиду османской угрозы. Отказавшись пойти по этому пути, русские станут рассматривать падение Константинополя в 1453 г. как небесную кару и естественным образом решат, что наследовать политические и религиозные функции «Второго Рима» нужно именно им; в 1520 г. монах Филофей обобщит это стремление, представив Русь XVI столетия в качестве Третьего Рима, дав обоснование ее притязаниям на вселенскую монархию[35]. В 1589 г., в правление Ивана Грозного, на Руси учреждается патриаршество.

XVII век был отмечен глубочайшим кризисом, связанным с богослужебной реформой, задуманной патриархом Никоном. Данная реформа вызывает яростный протест староверов, и их сопротивление приводит к подлинному расколу, во время которого сторонники прежней веры подвергаются безжалостным репрессиям и который надолго станет отличительной чертой православной традиции[36]. Подчиненная светской власти при Петре Великом, церковь, однако, демонстрирует в XIX в. большой динамизм и авторитет, базирующийся на единстве православного мира, рассматривая его как место, где власть существует, опираясь на принцип русской самобытности «Православие, самодержавие, народность», и это приводит к тому, что в 1905 г. церковь обретает значительную автономию. Этот период длится недолго, поскольку Октябрьская революция и приход к власти коммунистов, действующих во имя атеизма, характеризующего новый режим, приводят к тяжелым преследованиям: убийствам и постоянным ссылкам верующих, разрушениям культовых сооружений или их использованию в любых других целях. С 1917 по 1940 г. были разрушены 75 тыс. культовых зданий. Шестьсот митрополитов и архиепископов, сорок тысяч священников и сто двадцать тысяч монахов и верующих были убиты. В последующие годы эти репрессии пошли на спад, однако официально проводились государственной властью до самого распада СССР[37].

Напротив, 1990-е гг. стали временем яркого возрождения, ознаменовавшегося повторным открытием множества святынь, крещением миллионов людей и увеличением числа священников, в то время как новая власть реконструирует в Москве – в качестве своеобразного символа – храм Христа Спасителя, взорванный при Сталине[38]. Ситуация начала меняться во второй половине 1980-х гг., с началом перестройки. В 1986-м некоторые СМИ выступают в защиту верующих, а различные запреты, касающиеся их, исчезают один за другим. В апреле 1988 г. Михаил Горбачев, распорядившись отпраздновать тысячелетие Крещения Руси, взял на себя обязанность «исправить ошибки, допущенные в отношении религии и верующих в тридцатые и последующие за ними годы». Наконец, в октябре 1990 г. российским парламентом было принято новое законодательство, предусматривавшее свободу вероисповедания[39]. Семь лет спустя вступил в силу новый федеральный закон, направленный на закрепление «свободы вероисповеданий и религиозных организаций». Он признавал свободу принятия любой религии любым гражданином и жителем Российской Федерации, подтверждал отделение церкви от государства и указывал, что никакая религия не может претендовать на статус государственной, однако подчеркивал «особую роль православия в развитии русского народа и его культуры»; в первом его варианте, отклоненном Борисом Ельциным, речь шла не о православии, а о христианстве вообще, как «важной части исторического наследия россиян, а также исламе, иудаизме и буддизме». Законодательство устанавливало различие между «религиозными организациями», имеющими льготы при налогообложении и в области образования, и «религиозными группами», чей статус остается более неопределенным. Лишь те религиозные организации, что могли доказать свое существование на территории России на протяжении по крайней мере пятидесяти лет, имели право использовать в названии эпитет «российский». Напротив, религиозным группам была запрещена различного рода активность – в целях борьбы против усилий иностранных церквей и общин, направленных на обращение неофитов. Мы видим, что россияне подобным образом реагируют на появление евангелических американских сект, которые, располагая солидными средствами, пытаются заполучить к себе новообращенных – граждан постсоветского пространства. Такая же реакция возникает в ответ на действия миссионеров-католиков, отправленных в Россию римским папой Иоанном Павлом II, поляком по происхождению. По словам Г. Полтавченко, доверенного лица президента Путина, «нужно укреплять духовные основы общества, обращаясь к русским традициям. Экономики и закона недостаточно для развития правового государства. Причины демографического кризиса не экономические, а моральные».

Необходимо учитывать значение, придаваемое этим вопросам, и роль, которую согласна играть Православная церковь в новой России, где, поощряемая властью, она желает оказывать первостепенное идеологическое влияние[40]. В 2000 г. в «Основах общественной концепции Русской православной церкви» появляется вторая глава, названная «Церковь и нация». До 1917 г. находившаяся в статусе «государственной», а затем подвергшаяся диким преследованиям в советскую эру, Православная церковь, чтобы определить то место, которое она собирается занять, должна учитывать многонациональный и мультиконфессиональный характер страны, а также углубляющиеся процессы секуляризации. В целом митрополит Кирилл, унаследовавший после Алексия II патриарший престол, подчеркивает, что «Россия – православная страна, где живут национальные и религиозные меньшинства», однако она в то же самое время должна восприниматься, как «единство сторонников православной веры». Высказывая взгляды, напоминающие мнение гарвардского профессора Сэмюэля Хантингтона по поводу многополярного мира, разделенного между цивилизациями, различающимися своим религиозным наследием, – руководители Православной церкви полагают, что Россия во имя следования религиозной традиции должна выступать против либерального и секуляризованного западного общества. Как все цивилизации, отличные от западных, Россия будет стремиться к освобождению от влияния Запада во имя защиты своей культурной самобытности, обусловленной православными традициями.

Не отрицая полностью понятие «права человека», церковь пытается интерпретировать их в традиционном ключе, следствием чего стала «Декларация прав и достоинств человека», сформулированная на апрельском соборе 2006 г. В равной степени церковь признает «права объединений», противопоставляя последние индивидам. В отношениях с другими православными церквями, особенно с соседними, такими как украинская и белорусская, на передний план выдвигаются (даже более, нежели религиозное единство) их отношения с самой Россией. Не разделяя идеи этнического национализма, противоречащего вселенской христианской вести, Православная церковь берет реванш по части «национализма культурного», придающего большое значение собственно религиозной самобытности православия и игнорирующего индивидуальные проявления веры. Политические лидеры не упускают случая показать свою симпатию к православию: в сентябре 2005 г. Владимир Путин, находившийся на горе Афон, заявляет о том, что Россия – «православное государство». Кремлевские лидеры пытаются использовать религиозный фактор в своих целях – в качестве разменной монеты, возвращая духовенству то, что было конфисковано у церкви в коммунистическую эпоху во имя революции. Согласно путинскому проекту, восстановление страны происходит через возвращение законов морали, гарантом которых выступает церковь, однако если православными называют себя 72 % россиян, то регулярно посещают храм всего 4 %. По мнению Кати Руссле, исследовательницы из CERI[41], церковь рассматривается как «вектор морализации общества и основа патриотизма, каковыми она всегда являлась». В 1997 г. в одном из текстов, посвященных национальной безопасности, подчеркивается роль православия в системе духовных ценностей России[42]. Позже в своей программе реконструкции страны Владимир Путин подтверждает эту миссию Православной церкви. Отношения с духовенством продолжают улучшаться в президентство Дмитрия Медведева, в тот момент, когда крайне популярный митрополит Кирилл наследует патриаршество после кончины Алексия II. Возвращение зданий, некогда конфискованных у церкви, таких как Новодевичий монастырь в Москве, может лишь подтвердить хорошие отношения между политической властью и православным духовенством, которое должно внести свой вклад в работу, посвященную национальной реконструкции, предпринятую после советской эпохи и хаоса 1990-х гг.

5. Евреи и католики, обратившиеся к Западу

Как показывает Александр Солженицын в своей книге «Двести лет вместе. 1795–1995»[43], славянская и православная Россия сохраняла непростые отношения с еврейской частью населения империи – и в царскую эпоху, отмеченную жестоким антисемитизмом, и на протяжении советского периода, когда евреи играли важную роль в революционном движении или когда они подвергались преследованиям со стороны Сталина. Эмиграция, совпавшая с перестройкой и распадом советской системы, наконец стала прекращаться, и новая Россия решает восстановить еврейскую общину, с которой ее связывают хорошие отношения на уровне руководителей; в то же самое время страна исподволь возрождает антиизраильскую риторику советских времен. Мы знаем о роли хазар в развитии еврейских общин на востоке Европы – на западных границах Московии, а затем Российской империи. В XVI в. Иван Грозный запрещает евреям приезжать на Русь, так как «они могут принести сюда яд с целью отвратить Русь от христианства». Государственная политика, направленная против евреев, позволяет понять, насколько сложными были отношения между русскими и этим религиозным меньшинством, ставшим с течением столетий также и меньшинством этническим. Аннексия большей части Польши, предпринятая Екатериной II, последняя в череде польских разделов XVIII в., знаменует собой важный этап, так как Российская империя получает тогда более одного миллиона человек, помещая их «под домашний арест» в четко ограниченном пространстве, соответствующем нынешним территориям Литвы, Беларуси, западной и южной Украины и Польши. Евреи Москвы и Санкт-Петербурга оказываются вынужденными переехать в этот регион, где царский режим будет поощрять насилие по отношению к ним и попытается проводить политику «русификации» людей, говорящих на идиш – диалекте, воспринимавшемся как немецкий. Давление на еврейские общины усиливается после убийства царя Александра II, что вызывает массовую эмиграцию в Германию, Австро-Венгрию, Западную Европу и Северную Америку: около двух миллионов человек в период с 1881 по 1914 г. уезжают за границу, из них 1,5 млн – в Северную Америку[44]. Российская перепись населения 1897 г. демонстрирует наличие в империи немногим более пяти миллионов евреев, из них 94 % живут в «черте» вынужденной оседлости, которая действительно может восприниматься как огромное гетто.

Трагические события, такие как кишиневский погром 1903 г. или уникальное дело Менделя Бейлиса, в 1911 г. обвиненного в ритуальном убийстве, свидетельствуют о нетерпимости по отношению к евреям, живущим в Российской империи. Националистические военизированные объединения «черносотенцев» организуют погромы, чтобы наказать евреев за «участие» в революционных событиях 1905 г. По этим причинам многие представители еврейского меньшинства активно участвуют в революционном движении и даже организуют собственную партию «Бунд», у которой не существовало проблем с набором членов в свои ряды, поскольку возникший к тому моменту сионизм рождает у многих людей новые надежды, объявленные некоторыми «мелкобуржуазным националистическим уклоном». Рост нищеты, связанный с утроением еврейского населения в течение XIX в., а также еще большая дискриминация, обернувшаяся выселением в провинцию евреев, быстро назначенных «козлами отпущения», усиливается вместе с распространением «Протоколов сионских мудрецов». Это была подделка, сфабрикованная сотрудниками царской полиции, «охранки», с целью обращения народного недовольства на евреев. Данные причины привели к последующим взрывам – от революции 1917 г. до роста популярности сионизма и последствиям его распространения на Ближнем Востоке после распада Османской империи.

Первая мировая война становится на Восточном фронте источником новых испытаний для евреев, подозреваемых русскими в симпатиях к Германии и Австро-Венгрии. Их освобождение – долгий процесс, связанный с идеей объединения «просвещенных», к которому призывает «Хаскала», движение за интеграцию евреев в современную Европу и разрыв с гетто, а также с традиционным иудаизмом[45], внесшее свой вклад в «нормализацию» еврейского вопроса. Роль, которую играют еврейские активисты – Троцкий, Каменев, Зиновьев, Радек – в Октябрьской революции и в установлении коммунистического режима, увеличивает общую неприязнь к этому меньшинству, ставшему жертвой многочисленных погромов во время Гражданской войны[46]. Многие из них, в том числе некоторые старые большевики, оказываются жертвами сталинских процессов, и несмотря на то, что Ягода или Каганович являлись одними из наиболее верных слуг «маленького отца народов», русские считают евреев ответственными за несчастья, переживаемые страной в коммунистическую эпоху. Это отношение частично отражено Солженицыным, оно становится эхом его размышлений о русской самобытности, записанных вскоре после падения коммунизма. Сталинская эпоха стала свидетелем создания на Дальнем Востоке, в неблагоприятной обстановке, гротескной Еврейской автономной области со столицей в Биробиджане, где сегодня живут от двух до трех тысяч евреев, притом что общая численность населения в АО в сто раз больше… Победа СССР в 1945 г., однако, была воспринята евреями, выжившими после массовых убийств немецкими нацистами и Сталиным, как освобождение. Следуя доводам большой геополитики и желанию ослабить Англию с ее союзниками и протеже на арабском Ближнем Востоке, Советский Союз быстро признал государство Израиль, опиравшееся на программу сионистов, а также левые ценности лейбористской партии Бен-Гуриона. Сталин не успел распорядиться о новых антисемитских «чистках», которые, не умри он в 1953 г., несомненно, носили бы еще больший размах, чем прежде.

Связи, установившиеся с националистическими арабскими режимами на протяжении 1950-х гг., окончательно склонили советский режим к антисионизму, и евреев в СССР быстро стали подозревать фактически в солидарности с Израилем, считая их в условиях холодной войны потенциальными американскими шпионами[47]. Относительная разрядка началась в 1970-х гг., когда были подписаны первые договоры об ограничении стратегических вооружений и Хельсинкские соглашения. Это вынудило советскую власть разрешить эмиграцию: около 300 тыс. евреев могли теперь покинуть страну и уехать в Израиль, Западную Европу и Северную Америку. Совсем другой размах эмиграция быстро приобретает в период перестройки. Франсуа Тюаль[48] оценивает ее следующим образом: всего покинули СССР в 1970-е гг. 2,2 млн, в 1980 г. – это 1,8 млн человек, в 1989 г. – 1,5 млн и в декабре 1991 г., когда исчез Советский Союз, – 1,2 млн. В 2010 г. подсчет численности еврейского населения в трех основных республиках бывшего СССР дает цифру примерно в 0,5 млн человек, из которых 281 тыс. проживает в России, 150 тыс. – на Украине и 51 тыс. – в Беларуси. Оценивая массовую эмиграцию в Северную и Южную Америку, Западную Европу (особенно в Германию) и, конечно, в Израиль, Франсуа Тюаль делает вывод: «если упростить – можно сказать, что евреи бывшей царской империи были вырезаны, а евреи из империи советской, избежавшие холокоста, уехали. В XX в. погромы, ГУЛАГи, холокост окончательно уничтожили историческое наследство, оставшееся от “Золотого века” Великой Польши XVII–XVIII вв.».

Что касается текущей ситуации, то эмиграция, кажется, приостановилась, и даже можно констатировать начало процесса возвращения евреев из Израиля, – еврейское государство не оправдало ожиданий некоторых российских евреев, уехавших туда. Евроазиатский еврейский конгресс, состоявшийся в Москве в марте 2002 г., объединил организации и общины из 23 стран. Речь шла о поддержке тех, кто уехал в Израиль, и об интеграции еврейских общин в новых местах проживания. Согласно выводам Конгресса, 900 тыс. русскоговорящих евреев живут в Израиле, 430 тыс. – в Соединенных Штатах, 120 тыс. – в Германии и 60 тыс. – в Канаде… Большинство олигархов имеют двойное гражданство, российское и израильское. Это Владимир Гусинский, бывший президент Российского еврейского конгресса, Роман Абрамович, Виктор Вексельберг, имеющий очень большую долю в нефтяном бизнесе, Андрей Козырев. Несмотря на широкую благотворительную деятельность и пребывание вне какой-либо религии – позицию, демонстрируемую Александром Машкевичем и другими, – это не избавляет их от упреков в антисемитизме, в то время как Кремль поддерживает группу людей, имеющих заметное влияние в бизнесе[49]. Подозреваемый в антисемитизме некоторыми наиболее заметными олигархами, такими как Березовский, Гусинский и особенно Ходорковский, чей образ жертвы, подогреваемый западными СМИ, не встречает никакого отклика в России, – Владимир Путин доверил важнейшие функции (премьер-министра, а затем директора Службы внешней разведки) еврею Михаилу Фрадкову. Кроме того, Владимир Путин находится в превосходных отношениях с главным раввином России Берлом Лазаром, учившимся в Нью-Йорке и получившим российское гражданство лишь в 2000 г.; с ним во время Межрегионального мирового экономического форума (Москва, 2004) автор этой книги имел увлекательную личную беседу относительно истории антисемитизма в России. Берл Лазар одинаково защищает любые деловые еврейские круги, вносящие вклад в экономическую жизнеспособность страны. Россия, в равной степени защищающая мусульманские сообщества, может – будучи постоянным членом Совбеза ООН – внести заметный вклад в урегулирование арабо-израильского конфликта.

Евреи – не единственная составляющая самобытности, естественным образом ориентирующая Россию на Запад. Точно таким же фактором является и католицизм, по определению связанный с Римом.

В союзе с Византией Киевская Русь приняла христианство и после разделения церквей в 1054 г., по определению, осталась в лоне Православной церкви[50]. Впоследствии длительные противоречия между Русью и Польшей носили религиозный характер: это были противоречия между двумя религиями, принятыми обеими державами много веков назад и имеющими там одинаково большое значение. Католицизм закрепится на западных границах Российской империи: конечно же, в Польше, а также в Литве, у украинских униатов – русинов, следующих греческим обрядам, но признающих главенство Рима и католические постулаты[51]. Преследуемый в течение всего советского периода католицизм сыграл ведущую роль в освобождении Польши от коммунистического ига в эпоху, когда паломничества папы-поляка Иоанна Павла II воспринимались как шаги духовного и политического характера. Связи между Русской и Украинской православной церковью, католиками-униатами и римским Святым Престолом приняли, особенно на «закате» СССР, геополитический характер, поскольку на фоне споров относительно экуменизма хорошо прослеживалась борьба за власть и влияние, определяющие позиции и реакцию различных партий. Выборы в 2005 г. папы Бенедикта XVI, бывшего кардинала Йозефа Ратцингера, были с удовлетворением встречены Московским патриархатом, находившимся в весьма прохладных отношениях с его предшественником. Иоанн Павел II, папа-поляк и славянин, рассматривал Россию как землю, где польские католические священники должны осуществлять свою миссионерскую деятельность, что привело к самой ожидаемой реакции со стороны россиян. Как отмечает Мишель Лярош[52], «расхождения между экуменическими высказываниями последнего папы и практикой агрессивного прозелитизма, осуществляемой на территориях, традиционно находившихся под эгидой Московской патриархии, стали сильнейшим образом беспокоить иерархов Русской православной церкви. Подобная практика выражалась не только в создании в России (без какого-либо согласования) диоцезов, но и в отправке в православную провинцию католических миссионеров». Эта позиция в значительной степени объясняется желанием Кароля Войтылы, бывшего плотью от плоти своей родной страны, мобилизовать ее против коммунистической власти, которую олицетворял Советский Союз, в 1945 г. похоронивший свободу Польши и остававшийся давним врагом. «Польский» папа имел глубокое убеждение, что новое возрождение его страны – он считал его результатом вмешательства Провидения – самым естественным образом поможет обратить в католичество православных русских «схизматиков». Последствия были ожидаемыми: митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, председатель отдела внешних сношений Московской патриархии и второе лицо в Русской церкви, стал гораздо чаще высказываться в прессе, осуждая прозелитизм, осуществляемый Ватиканом в отношении всех славянских народов, в особенности в России и на Украине.

Еще не пришло время анализировать отношения нового папы – аргентинца Франциска I – с Православной русской церковью, однако можно предположить, что он станет придерживаться линии, выстроенной Бенедиктом XVI, папой немецкого происхождения, призвавшего к примирению. Возможно, к нынешнему папе будут относиться иначе, чем к Иоанну Павлу II, который так ни разу и не был принят на территории России. Рим и Москва имеют одинаковые интересы в противостоянии агрессивному прозелитизму американских евангелических сект, занявших в Южной Америке то место, которое там традиционно принадлежало католической церкви, а теперь пытающихся проникнуть на территорию России, где их действия стали быстро восприниматься как проявление soft power[53] американцев. С другой стороны, Бенедикт XVI знал, что может сыграть на противостоянии Московской и Константинопольской патриархий[54]. Новый папа выступил против вхождения Турции в Евросоюз и тем самым оказался вовлеченным в конфликт с константинопольским патриархом, отстаивавшим эту перспективу потому, что ожидал, что членство Турции – руководимой сегодня, как известно, исламистами из ПСР – даст возможность создать на территории, исконно принадлежавшей Ватикану, многонациональную православную церковь, подчиняющуюся Константинополю. Централизация, осуществляемая патриархом Варфоломеем по примеру пап, беспокоит Бенедикта XVI, опасающегося, что восточная патриархия предъявит свои претензии на территории, традиционно принадлежавшие Риму. Появление в Европе Константинопольской православной церкви действительно могло бы стать следствием поддержки устремлений Турции. Патриарх воспринимается Римом как посол мусульманской Турции, в то время как христианская Европа сталкивается с огромной проблемой в виде прироста мусульманского населения – последствия массовой иммиграции, продолжающейся последние сорок лет. В ответ на планы патриарха Варфоломея Бенедикт XVI – и это вполне естественно – попытался сблизиться с патриархом всея Руси Алексием II, длительное время выступавшим против попыток своего константинопольского собрата сосредоточить в Западной Европе центральную структуру управления православной церковью.

Таким образом, можно выделить две противоположные точки зрения, которые выходят далеко за рамки различных вероисповеданий. Первая, распространенная в Европе и поддерживаемая Бенедиктом XVI и Алексием II, базируется на включенной в конституцию Евросоюза фразе о «христианских корнях» Европы. Вторая, принадлежащая патриарху Варфоломею, заключается в поддержке вступления Турции в Европейский союз и отстаивает равную значимость христианства и ислама для единого европейского культурного наследия. Русская православная и католическая церкви имеют общие интересы, учитывая европейские амбиции константинопольского патриарха и его проект по созданию «турецко-европейской» церкви на территории, исторически принадлежавшей католикам. На этой территории Первый и Третий Рим, кажется, имеют шанс быть услышанными. За последние годы между церквями достигнуто согласие, даже беатификация Иоанна Павла II не смогла скрыть серьезных изменений в позиции Ватикана, настроенного на сближение с Русской православной церковью. Этот процесс был официально закреплен в декабре 2007 г. встречей митрополита Смоленского Кирилла, ныне ставшего патриархом Московским и всея Руси под именем Кирилла I, и Бенедикта XVI. Восстановление дипломатических отношений между Россией и Ватиканом в 2009 г. произошло лишь с приходом нового патриарха (Кирилла) и визитом президента Медведева, принятого в феврале 2011 г. папой в Риме. Исключительный по своей важности визит патриарха Кирилла в Польшу 16 августа 2012 г. стал продолжением наметившейся линии и подчеркнул связь между двумя «легкими» христианства.

6. Петровский эксперимент: европеизация и «Великий век» России (1700–1914)

Европеизация ускоренным темпом: от Петра Великого до Екатерины II

XVIII век – эпоха, которую можно назвать просвещенным деспотизмом. Это славный период российской истории, отмеченный укреплением абсолютизма, консолидацией власти в руках аристократии и настойчивым стремлением к экспансии на запад и юг. Этот век ознаменован правлением двух сильных личностей, чьи усилия самым радикальным образом изменили страну, – Петра Великого, царствовавшего с 1682 по 1725 г.[55], и Екатерины II (1762–1796)[56]. Два эти правителя действительно внесли своими решительными действиями огромный вклад в трансформацию царской Руси и ее поворот в сторону Европы. Прирост населения, успешное освоение новых сельскохозяйственных земель – особенно богатых территорий на юге, что способствовало развитию крепостного права, – становление металлургической промышленности, появление первых банков и рост товарообмена создают условия для мощного подъема страны. Развитие купеческого сословия, несмотря на то что его численность была ограниченна, в равной степени свидетельствует об изменениях, происходивших в России. Политической власти пришлось осуществить реформы, способные сделать страну прогрессивной, современной державой; открывая ее для Запада, Петр Великий предугадывал необходимость подобных реформ. Когда в 1682 г. умер юный царь Федор, власть унаследовали его сыновья Иван и Петр, рожденные от разных матерей; регентом при них стала Софья, их сестра, правившая до 1689 г. Вплоть до 1695 г. Петр не интересовался государственными делами и все свое время посвящал учебе, его наставниками были иностранцы, в основном голландцы и немцы. Ввязавшись в войну против крымских татар в 1695 г. – в то время ему исполнилось двадцать три года, – он приказал построить под Воронежем первый русский флот и в следующем году (в это время умирает его сводный брат Иван V) отвоевывает у турок Азов. В 1697–1698 гг. он принимает участие в «Великом Посольстве», состоявшем из двухсот пятидесяти человек, посетившем Голландию и Англию, две главные морские державы той эпохи. Петр изучает технологии, применявшиеся на голландских корабельных верфях, и вскоре получает возможность воспользоваться этим опытом. Летом 1698 г. он находится в Вене, когда узнает о мятеже стрелецких полков. Вернувшись в Москву, он безжалостно подавляет его и восстанавливает свою власть, но обнаруживает, насколько разорительными оказались для государства последствия Азовской кампании.

В первую очередь полководец и завоеватель, Петр был вынужден соизмерять свои военные предприятия с состоянием казны, и именно это заставило его осуществить грандиозную программу социально-экономических реформ: только они могли помочь России обрести мощь и заставить европейские государства считаться с ней – именно к этому Петр и стремился. В 1699 г. он создает регулярную армию, комплектование которой с 1705 г. стало осуществляться на основе рекрутского набора. Он создает артиллерийскую и морскую школу, где готовили офицеров. В 1707 г. основаны медицинская и инженерная школы. Чтобы оснастить армию, Петр нуждается в мощной металлургической индустрии – мануфактурах, создаваемых на Урале; в 1725 г. Россия становится третьим по величине производителем стали в мире. Одновременно с началом индустриализации Урала в больших городах – Москве, Ярославле и Нижнем Новгороде – развиваются ремесла, а в Нижнем к тому же наблюдается расцвет текстильного производства. Бурный рост ярмарок, а также строительство дорог и каналов, связывающих большие реки, определяет развитие внутренней торговли; вместе с этим активное функционирование архангельского порта и новых морских ворот на Балтике открывает путь во внешний мир. Налоговое бремя увеличивается: это необходимо, чтобы реализовывать крупные проекты; подворную подать заменяет подушная. Параллельно с этим в 1708–1710 гг. происходит реорганизация центральной власти – страна делится на восемь губерний: Архангельскую, Петербургскую, Московскую, Смоленскую, Киевскую, Азовскую, Казанскую и Сибирскую, во главе которых стоят назначаемые губернаторы, в чьих руках сосредоточивается гражданская и военная власть. Каждая из губерний делится на уезды, управляемые главами, избираемыми из числа местной знати, но получающими жалование от центральной власти. Тогда же Петр создает многочисленные школы для мальчиков от десяти до пятнадцати лет. В 1721 г. церковная реформа передает церковь и ее имущество под контроль государства; патриарх заменен Святейшим Синодом, в который входят десять представителей духовенства; управляет Синодом светский генерал-прокурор, назначаемый императором. «Табель о рангах», принятая в 1722 г., укрепляет и конкретизирует роль знати, состоящей на государственной службе, и устанавливает иерархию гражданских, военных и духовных званий, разделенных на четырнадцать классов; теперь становится возможным благодаря личным заслугам подниматься по служебной лестнице. 1 ноября предшествующего года Петр принимает титул «Петр Великий, отец Отечества, Император Всероссийский». Титул «царь» использовался московскими великими князьями, желавшими подчеркнуть преемственность византийской верховной власти, рухнувшей в 1453 г. вместе с падением Константинополя под натиском турок. Согласно византийской модели, этот титул означал, что носящий его правитель соединяет в себе черты гражданской и религиозной власти. Замена его на «император» означало, что правитель отныне наделен лишь полнотой светской власти, а церкви теперь отводится роль обыкновенного министерства или административного органа в составе нового государства, единственным владыкой которого теперь является монарх[57].

Столкнувшись со шведской угрозой, Петр в 1703 г. решает основать Санкт-Петербург, объявленный в 1712 г. новой столицей империи. Вызов был невероятным, потому что для этого потребовалось реализовать большое число необходимых проектов, победить шведов, еще недавно, в 1700 г., разбивших русские войска при Нарве, и решиться на тяжелый политический выбор, начав строительство города по западной модели, порвав при этом с многовековыми традициями, олицетворяемыми Москвой. Заключенный в 1721 г. Ништадтский мир со Швецией, закрепивший победу России в Северной войне, позволил императору распахнуть широкое окно на берегах Балтики, выход к которым столетием ранее перекрыл России шведский король Густав II Адольф. Напротив, амбиции и стремления, толкавшие Петра к взятию Азова, пришлось умерить, заключив в 1713 г. Адрианопольский мирный договор; к планам выйти на берега Черного моря Петру пришлось вернуться позднее. В то же самое время продолжалось проникновение России на необъятные просторы Сибири, контакты с Персией открывали интересные возможности для российской торговли.

К тому моменту, когда в 1725 г. Петр умирает, Россия – уже великая балтийская держава, играющая важную роль на европейской сцене. Реформаторская работа, осуществленная императором, не будет сведена на нет его преемниками – напротив, она продолжится в 1762 г. с приходом к власти Екатерины II. Перед этим Россия неоднократно вмешивается в европейские дела, в войну за польское и австрийское наследство, а также в Семилетнюю войну, оборачивающуюся реальной угрозой для Пруссии, спасенной воцарением Петра III, обожателя Фридриха Великого, с которым он сразу же заключает мир. Когда этот государь, чье царствование было недолгим и почти незаметным, летом 1762 г. оказывается свергнутым в результате государственного переворота, организованного его супругой Екатериной Ангальт-Цербстской (она становится императрицей Екатериной II и правит до 1796 г.) и ее фаворитами, начинается тридцатилетний период, в течение которого государыня завершит административную реформу, инициированную Петром Великим, и укрепит влияние России в Европе[58]. Целеустремленная и амбициозная, она ввязывается в борьбу с Османской Турцией и утверждает российскую мощь на северных берегах Черного моря, основав в 1784 г. в Крыму военный порт Севастополь, а в 1795-м – Одессу. Выиграв войны с османами, Россия отныне становится могущественной европейской державой, и три раздела Польши – в 1772, 1793 и 1795 гг. – лишь подтверждают этот факт, особенно в сравнении с Пруссией и Австрией. Немка по происхождению, изъяснявшаяся на французском языке, Екатерина великолепно знала Россию, куда она прибыла в 1744 г., чтобы выйти замуж за наследника престола, будущего Петра III[59]. Оказавшись у власти, она быстро понимает недостатки управления и необходимость продолжения реформ, которые должны быть проведены, если она намеревается превратить свою империю в истинно европейскую державу. Екатерина использует опыт и советы приглашенных ею специалистов-иностранцев. Указ от июля 1762 г. дает им возможность свободно селиться на территории империи, равно как и дарует им свободу вероисповедания, освобождение от военной службы и обложения налогами в течение пяти лет. Этим она способствует переселению в Россию иностранных – преимущественно немецких – крестьян, которые создадут в некоторых районах Поволжья аграрные общины, отличавшиеся высокой эффективностью. В конце ее правления четвертая часть всех зарегистрированных в Санкт-Петербурге мануфактур (таковых было сто шестьдесят три) принадлежит иностранцам – немцам, англичанам, французам, итальянцам и шведам. Подобное открытие границ происходит и в культурной сфере: в Россию приезжают немецкий математик Эйлер, английский архитектор Камерон, итальянцы Растрелли и Кваренги (создатель Царскосельского дворца), возглавлявшие работы по строительству Эрмитажа, французские художники Фальконе и Элизабет Виже-Лебрен; при дворе царицы некоторое время будет находиться философ Дени Дидро, а Вольтер вступит в переписку с той, которая, любя книги, приобретет библиотеки обоих великих мыслителей своего времени[60]. Поворот в сторону Запада должен заявить об участии России, длительное время воспринимавшейся в Европе как полуазиатское государство, в просветительском движении. Вольтер видел в императрице «Северную Семирамиду», однако англичане, оценив весь потенциал соперника, забеспокоились и направили свои амбиции против «великого санкт-петербургского турка».

Для реализации реформ, которые должны были сделать Россию европейским государством, императрица в 1766 г. обнародует свою «Инструкцию Уложенной комиссии» (Наказ), где она подтверждает необходимость и законность абсолютизма: «Власть государя – абсолютна, ибо никакая иная власть, кроме той, каковой обладает этот человек, не может осуществляться столь благотворно, как того требует управление столь обширными землями». В 1764 г. церковные земли подвергаются секуляризации, это позволяет пополнить опустевшую императорскую казну. В том же году ликвидируется украинская автономия, и привилегии, которыми обладают запорожские казаки, отменяются. Аристократия видит, что ее власть и финансовые средства растут с чередой императорских указов, направленных на поддержку землевладельцев и укрепление крепостного права. Большая реформа 1775 г. сокращает размеры прежних административных единиц – губерний становится больше, это позволяет генерал-губернаторам более эффективно ими управлять[61]. Местные автономии исчезают, и успех по их преобразованию связан с поддержкой этих начинаний со стороны дворянства, чьи дарованные ранее свободы от налогов и государственной службы вновь подтверждаются официально. В то же самое время Православная церковь, пользующаяся огромным духовным влиянием и почетом, теряет свои экономические и налоговые привилегии. Эти реформы привели к мятежам и восстаниям, из которых наиболее известно восстание под руководством Пугачева, начавшееся в 1773 г. и полностью подавленное лишь два года спустя. Победоносно выйдя из этого кризиса, вовлекшего в волнения огромные массы крестьян, царица продолжила программу преобразований. «Инструкция к обучению и воспитанию великих князей» – то есть сына Екатерины Павла и ее внуков Александра и Константина, – составленная ею в 1784 г., подчеркивает приверженность императрицы духу Просвещения, однако она совсем иначе реагирует на события, началом которых стала французская революция 1789 г. После смерти Людовика XVI императрица пишет, что «само имя Франция должно быть уничтожено. Равенство – это монстр», решившись на окончательный разрыв отношений между двумя странами. Все научные и гуманистические достижения эпохи Просвещения, ставшей для Европы символом XVIII в., отныне вызывают у нее сомнения. В 1789–1790 гг. императрица приказывает закрыть масонские ложи и отправляет в сибирскую ссылку писателя Радищева, носителя нового, «бунтарского» мышления, а затем в 1793 г. требует от находящихся на территории России французов принести следующую присягу: «Я ненавижу Революцию и остаюсь верным религии и королю Людовику XVII». Всеми силами стремясь к западному модернизму, чтобы обрести мощь, Россия теперь дистанцируется от идей и представлений, которые могут поставить под угрозу незыблемость престола. Менее чем через сто лет после начала Петром Великим больших реформ его фраза «Европа необходима нам на несколько десятилетий, однако затем нам должно отдалиться от нее» обретает в тот момент весь свой истинный смысл.

От Александра I к Николаю I. От России-«освободительницы» до «жандарма Европы»

В 1796 г. Екатерина II умирает. Россия в этот момент представляет собой империю площадью 19 млн кв. км, на которой проживает 36 млн жителей; за время правления императрицы территория государства увеличилась на 700 тыс. кв. км, а население – на 6,5 млн человек. Сибирь не стала более освоенной по сравнению с XVII в., и расширение границ в основном шло в сторону Европы. Экономика в правление великой царицы развивалась удовлетворительными темпами, несмотря на то что методы ведения сельского хозяйства остаются архаичными, дороги плохими, а речные пути в зимний период не функционируют. Экспорт промышленных товаров, таких как льняные ткани, пеньковые канаты или кожи, за последнюю треть XVIII в. увеличивается вдвое, аналогичный прогресс наблюдается и в производстве чугуна. Прилагаются усилия в области образования, особенно в отношении среднего образования, однако число студентов в Московском университете, созданном в 1755 г., по-прежнему остается очень незначительным. Тем не менее в бывшей столице открываются два десятка книжных магазинов, где некоторые газеты продаются тиражами в несколько тысяч экземпляров; до начала французской революции императрица приемлет относительную свободу слова. Историки изучают прошлое России и пишут о своей стране как о державе, открытой достижениям прогресса, – это отвечает идеологии Просвещения. Географы, отправленные в экспедиции, длившиеся иногда по несколько лет, открывают и изучают необъятные сибирские просторы. В моду входит рационализм, который не всегда противоречит религии. Ожидания, связанные с просвещенным абсолютизмом, подталкивают наиболее либерально настроенных представителей правящего класса к критике – подобной той, которую формулирует Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву», опубликованном в 1790 г.; за эту книгу он был сослан в Сибирь. Напротив, Карамзин – автор «Бедной Лизы», снискавшей огромный успех истории любви дворянина и крестьянки и представившей народ образованному сословию в новом свете, – не соблазнился идеями французской революции, которую он явно осуждает в своих «Письмах русского путешественника».

Павел I, правивший с 1796 по 1801 г., отменит распоряжения ненавистной матери и позволит Радищеву вернуться, однако это не означает, что он готов пойти на малейшую уступку либеральным идеям. В 1800 г. он запрещает ввоз в страну иностранных книг, равно как и публиковать материалы Вольного экономического общества, которое, однако, не представляло никакой угрозы для самодержавия. Несмотря на то что он присоединяется к коалиции против республиканской Франции, как того хотела его мать перед своей смертью, в 1799 г. Павел заключает с французами мир, разочарованный позицией Австрии и Англии. В 1800 г. он даже сближается с Францией, находящейся под властью Бонапарта. В то же самое время, ограничив аристократию в гарантированных ранее правах, он настраивает против себя часть дворянства и 11 марта 1801 г. погибает в результате заговора, возглавляемого графом Паленом с молчаливого согласия цесаревича Александра.

Став императором, Александр заявляет, что желает вернуться к принципам, которые вдохновляли политику Екатерины II, его бабки, и примирить тех, кто хочет видеть Россию современной страной, и консерваторов, безоговорочно осуждающих французскую революцию[62]. В какой-то мере он выражал мнение представителей элиты, так или иначе уже отказавшихся от идей эпохи Просвещения и обративших свое внимание к британской модели, далекой от отвлеченных идеалов, которыми так дорожили революционеры в 1789 г. Воспитанный швейцарцем Лагарпом, обожавшим Мабли и Руссо, Александр I отверг мысли об абсолютной монархии, может быть, по причине угрызений совести, которые он испытывал из-за смерти отца. Осудив бесчинства французской революции, он не чурался некоторых ее идеалов и, считая, что Россия не сможет обойтись без экономических реформ, собрал вокруг себя советников, в число которых входил и Радищев, названный Екатериной II «бунтовщиком похуже Пугачева». Однако от намерений до реальных действий было далеко; в конце концов Александр отказывается от любых форм конституционной монархии, как и от отмены крепостного права. Во внешней политике Россия по-прежнему участвует в европейских конфликтах, однако, потерпев поражение под Аустерлицем, Прейсиш-Эйлау и Фридландом, разочаровавшись в союзниках, император «делает хорошую мину при плохой игре» и принимает решение присоединиться к наполеоновской Европе. Он поступает так, несмотря на многочисленные упреки в свой адрес, вызванные тем, что, примкнув к континентальной блокаде Англии, основного торгового партнера Российской империи, он нарушил с ней все прежние соглашения. Союз с Францией мог быть лишь видимостью, и в июне 1812 г. Великая армия пересекает Неман. Несмотря на отступление русских войск и победы французов при Смоленске и Бородино, за которые пришлось дорого заплатить, вторжение порождает мощное национальное движение, вдохновленное пожаром, обрушившимся на Москву. В воззвании от 25 декабря 1812 г. царь заявляет о начале «Великой Отечественной войны» и «ужасном наказании, которое ожидает всех, кто рискнет вступить с воинственными намерениями в лоно могучей России». Окончательно победив Наполеона, Александр I собирается преобразовать Европу в соответствии со своими собственными стремлениями. После вступления в Париж в 1814 г., по завершении «французской кампании», царь олицетворяет державу, чей международный статус радикально изменился. Из государства, распложенного на восточной окраине Европы, Россия превращается в игрока, определяющего современную европейскую историю: об этом свидетельствует обожание, с которым относятся к победителю сторонники Реставрации. Потому вполне естественно, что в сентябре 1815 г. он предлагает европейским государям заключить пакт о братской и взаимной помощи во имя Пресвятой Троицы. Отвергая идеалы, внушенные ему Лагарпом, он старается создать на основе различных направлений христианства идеологический фундамент, способный обеспечить политическую стабильность на континенте. Сегодня мы знаем, каковы были истинные границы Священного союза и интересы, которые преследовал император; в конце концов обеспокоенность российского общества титулом «космополита», придуманным для себя царем, стала раздражать его. Получив образование на французском языке, которым он владел лучше, чем русским, государь окружает себя иностранцами, такими как грек Каподистрия, корсиканец Поццо ди Борго или немец Нессельроде; ходили даже слухи, что он хочет перенести столицу в Варшаву. Вскоре после Венского конгресса, когда у него сложилось впечатление, будто он наделен почти безграничной властью, Александр без враждебности отнесся к установлению конституционных режимов в некоторых странах. Во Франции после Реставрации он поддерживает сторонника умеренных взглядов герцога Ришелье в его спорах с ультраправыми из Бесподобной палаты и назначает его губернатором Одессы. Когда же в других странах либеральная и националистическая агитация тоже набирает обороты, он быстро отвергает любую возможность компромисса. В наибольшей степени это проявляется во время конгресса в Экс-ля-Шапель, где он требует восстановления порядка в немецких университетах, а затем на конгрессе в Троппау, когда император обещает Австрии помощь в подавлении неаполитанской революции, разразившейся в 1820 г. Тем не менее Александр сохраняет за Царством Польским, будучи его правителем (что отражено в монаршем титуле), относительную автономию, предусмотренную решениями Венского конгресса. Установившийся в Варшаве конституционный режим будет сохраняться даже при Николае I до восстания 1830 г. Царь долго размышлял по поводу проекта конституции для России, но так и не отважился реализовать его.

Публикация «Истории государства Российского» Карамзина добавляет вес русской старине, которую космополиты эпохи Просвещения прежде отвергали, считая ее эпохой мрачного варварства. Успех книги обеспечивает движение, направленное против западной модели в контексте возвращения к русским православным корням, следствием которого становится обличение католического и протестантского прозелитизма. Изменение точек зрения свидетельствует о постепенном расхождении между европейскими взглядами государя, надеявшегося на Священный союз, и общественным мнением, основанном на признании особенностей православной России. Оно ясно обозначилось в тот момент, когда Александр, пытавшийся увлечь своими идеями правителей других государств, услышал от них упреки в нерешительности в вопросах раздела Османской империи и борьбы с греческим восстанием. Когда царь в ноябре 1825 г. умирает в Таганроге, общественное мнение постепенно меняется, и теперь его носители считают, что любые проявления космополитизма поддерживаются Англией. Это мнение можно считать далеким предвестником нынешних упреков Владимира Путина в адрес англосаксонских НПО, готовых ревностно учить принципам морали, и обращенных к этим структурам требований «абсолютной прозрачности», не всегда столь очевидной, если вести речь о причинах политической поддержки этих организаций за пределами России и, более того, об источниках их финансирования. В этом контексте нельзя не вспомнить о том, как вынуждено было прекратить свою деятельность Библейское общество, а его лидер, князь Голицын, министр народного образования, в 1824 г. впал в немилость. Два года спустя очередной указ запрещает деятельность масонских лож.

Внезапная кончина Александра I и крах восстания декабристов способствуют приходу к власти Николая I, чья враждебность к либерализму простирается намного дальше, чем у его предшественника. В отличие от своего старшего брата он не был воспитан в духе Просвещения, и, по его словам, обеспечить порядок в обществе должна военная дисциплина. Руководствуясь этими соображениями, он придерживался непоколебимого убеждения, что самодержавие является единственной подходящей для России формой правления. Поэтому в недрах своей тайной канцелярии он создал «Третье управление», наделенное полномочиями секретной полиции, и жандармский корпус, охраняющий незыблемость государственной власти; в его задачи входило наблюдать за обществом и контролировать часто неэффективных, коррумпированных чиновников. В 1835 г. отменена автономия университетов, а из программ учебных курсов вычеркнуты такие предметы, как философия и политическая экономия, – их сочли опасными, заменив техническими и финансовыми дисциплинами. Официальная идеология, построенная на трех понятиях: самодержавие, православие и народность (то есть национальный дух, или гений), – узаконена режимом. Но этот официальный дискурс не встречает ни малейшего отклика среди интеллигенции, находящейся под жестким контролем: в 1849 г. очередное распоряжение ограничило число студентов по всей империи тысячью восемьюстами человек, годом ранее был учрежден секретный цензурный комитет, следивший за любыми публикациями. Выявленные полицией различные группы и кружки быстро оказывались обезвреженными. Так случилось в 1847 г. с тайным обществом Кирилла и Мефодия, члены которого выступали за отмену крепостного права, и с группой социалистов, которыми руководил Петрашевский, – его члены (в том числе Достоевский) были помилованы у подножия эшафота, смертную казнь им заменили ссылкой в Сибирь.

Именно в царствование Николая I появляется философское течение, которое его оппоненты назвали славянофильством и которое будет твердо придерживаться взглядов о том, какое место займут русские в течение последующих десятилетий; отголоски этих представлений, несмотря на долгий советский период, сохраняются до сих пор. Победа, одержанная над Наполеоном, и вхождение династии Романовых в круг могущественных европейских игроков дают русским естественную возможность представить будущее своей страны как исключительную по своей значимости миссию. В 1832 г. молодой Иван Киреевский (1806–1856), недавний выпускник Берлинского университета, высказывает мысль о том, что Россия, сохранившая драгоценное духовное наследие – православие, должна преодолеть последствия эпохи Просвещения. Диалог, начатый им в 1839 г. со своим другом Алексеем Хомяковым (1804–1860), конкретизирует новое представление о будущем России, вскоре развитое братьями Константином и Иваном Аксаковыми и Юрием Самариным (1819–1860); они очень быстро увлекут новым видением судьбы России часть интеллигенции. Происходя из образованных дворян, идеологи славянофильства, наследники немецкой философии Гердера и Шеллинга, не отвергают успехи Европы, достигнутые в материальной сфере, однако утверждают, что Россия способна «одухотворить» ее. Индивидуализму, в котором им видится парадигма современного западного мира, они предпочитают чувство единства, столь естественное для русских, и отстаивают позиции, которые век спустя Луи Дюмон определит как «холистическую интерпретацию» общества. В равной степени славянофилы также учитывают тот факт, что государство – такое, каким его хотели сделать Петр Великий или Екатерина II, – это одна из ложных ценностей западной культуры, и превозносят исконные славянские общины, широко идеализируя их, как крестьянское поселение или средневековые княжества, так и целиком всю Русскую землю. Согласно Константину Аксакову, «Государство не способно вложить душу в народ: в лучшем случае оно может заставить его совершать какие-либо механические действия». В противовес искушению подражать европейцам и бесхитростно переходить от одного этапа «прогресса» к другому славянофилы провозглашают возвращение к истокам, призывают отменить крепостное право и, главное, восстановить систему общин, чтобы «мир», как и в древнейшие времена (или те, что по меньшей мере воспринимаются как древнейшие), регулировал крестьянскую жизнь.

Космополитической культуре, распространившейся в XVIII столетии и обвинявшей традиционное русское наследие в том, что оно пребывает во «мраке невежества», славянофилы противопоставляют призыв вновь открыть вселенную народной души и принять во внимание самобытность, которую невозможно истолковать с позиций рационализма или материализма, торжествующих на Западе, погрязшем в материальных ценностях. Кириевский формулирует это следующим образом: «Суд Истории заканчивается на латинянах и протестантах. История зовет Россию занять свое место в авангарде европейской цивилизации». В спор со славянофилами, именуемыми «пустыми мечтателями», ностальгирующими по воображаемому прошлому, вступают те, кто называет себя западниками; они – как, например, Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен», опубликованной в 1851 г., – считают, что Россия в своем развитии проходила этапы, аналогичные тем, которые проходили другие европейские государства, а реформы, начатые в XVIII в., позволят стране догнать их в своем развитии. Исполненный пессимизма по поводу своей родной страны, Чаадаев в «Философических письмах» утверждает: «…мы не внесли в массу человеческих идей ни единой мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума»; за это Николай I потребовал для него медицинского освидетельствования. В то же самое время Константин Кавелин (1818–1885), профессор Санкт-Петербургского университета, ставший в эпоху Александра II одним из идеологов отмены крепостного права, выступает против рассуждений о политической ответственности. Спор между славянофилами и западниками надолго остался в русской истории.

Если Александра I в 1814 г. назвали освободителем Европы, то Николай I оказался ее «жандармом», несмотря на то что он никогда не разделял те надежды, которыми руководствовался его брат, создавая Священный союз. Он был встревожен июльской парижской революцией 1830 г., однако в конце концов решил, что Луи-Филипп – это лучше, чем Республика, и твердость англичан в решении бельгийского вопроса укрепила его в этом мнении. Все меняется, когда в ноябре 1830 г. начинается польское восстание, которое заставляет русские войска уйти из Варшавы; в сентябре 1831 г. они вернут город обратно. Польская конституция упраздняется, а сама Польша превращается в простую автономию внутри государства, которую объявляют неотъемлемой частью империи. В 1849 г. 150-тысячная русская армия подавляет венгерское восстание, обращенное против монархии Габсбургов, после этого европейцы приписывают России роль карающей руки контрреволюции, подозревая ее – особенно эти подозрения были сильны у англичан – в желании приблизиться к турецким проливам и Балканам, все более угрожая «больному» Осману. Когда турки, кажется, были готовы сдаться, проиграв в 1853 г. сражение в Черном море, вторжение французско-британских войск в Крым, несмотря на сопротивление севастопольского гарнизона, длившееся почти год, развеивает иллюзию непобедимости русской армии, за сорок лет до этого разгромившей Наполеона. Смерть Николая I в феврале 1855 г. и поражение от французско-английского альянса, заставившие Россию пойти на неизбежные уступки, вновь, по завершении периода правления, длившегося тридцать лет, поставили вопрос о необходимости реформ, отныне воспринимаемых как неизбежность.

Астольф Луи, маркиз де Кюстин (1790–1857), будучи сторонним наблюдателем, без сомнения, внес наибольший вклад в формирование в 1840-х гг. представлений о России как об определенном примере для двух европейских поколений, разделяющих либеральные идеи, носителей парламентских взглядов и национальных надежд. Его мнение по поводу России выражено знаменитой фразой: «Я спрашиваю себя, что должен был сделать Богу человек, чтобы шестьдесят миллионов его собратьев были приговорены жить в России». Сын Филиппа де Кюстина и Дельфины де Сабран, этот аристократ ненавидел революцию, отправившую на эшафот его отца и деда; Шатобриан – в то время любовник его матери – будучи его воспитателем, находился рядом с ним все его детские годы, проведенные в уединении фервакского замка в Нормандии. Затем Кюстин уезжает в Европу, чтобы притягивать к себе несчастья. Его молодая жена умирает при родах, а через год он теряет сына, которого она родила. В эпоху Реставрации он уличается в гомосексуальной связи, спровоцировавшей скандал, из-за которого ему пришлось отправиться в изгнание. Его литературные опыты оказываются неудачными, а публикация «Испании Фердинанда VII» происходит с большим опозданием, в 1838 г.: в это время страна, о которой он пишет, сменила государя и погрузилась в гражданскую войну. Наконец, его «Письма о России», опубликованные в 1843 г. под заголовком «Россия в 1839 году», принесут ему славу. «Письма» имели невероятный успех и в промежуток с 1843 по 1855 г. переиздавались без сокращений по крайней мере девятнадцать раз: двенадцать раз на французском языке (из них шесть раз нелегально опубликованы в Бельгии), трижды – на немецком, трижды – на английском и один раз – на датском. В свидетельствах о России, оставленных нам Кюстином, наиболее невероятным кажется то, что он показал общество, людей, власть очень непохожими на тех, которых ожидали увидеть. Происходя из аристократии, сохранившей связи с эмиграцией, этот ультраправый ниспровергатель французской революции и ненавистник представительных форм правления бросит исполненный критики взгляд на ту страну, с которой в Европе того времени все связывали ностальгию по прежним монархиям. Споря с тем, что «дисциплина военного лагеря заменена на городской порядок и осадное положение стало естественным состоянием общества», он в конце концов утверждает, что, «побывав в России, чтобы найти там аргументы против представительной формы правления», он превратился в «сторонника конституции». Как пишет Пьер Нора в предисловии к «Письмам о России»[63], «от приверженности самодержавию естественным образом – в либеральные аристократы». Сумма формулировок оборачивается – правда, без вызова – осуждением деспотизма, отличавшего манеру Николая I править своим народом. Безусловно, Кюстин касается и того, что может ожидать огромную империю в будущем: «У этой страны, с которой прежде не считались, возможно, более блестящее будущее, чем у английских общин, населяющих американскую землю». Подобное суждение несколькими годами раньше высказал Токвиль в «Американской демократии», пророчествуя, что «оба великих народа, русские и американцы, разделили судьбу своей половины мира каждый». Тем не менее текст Кюстина не отличает абсолютное неприятие той России, которую Бальзак советовал посетить и где его слава обеспечила ему хороший прием. Он осуждает «угнетение под видом любви к порядку, который обходится слишком дорого, чтобы я мог относиться к нему с восхищением». В равной мере он нападает на «льстивое дворянство», «из всего делающее секреты» и «настолько фанатично преданное, что оно часто путает ужасающие добродетели своих хозяев с благотворной силой их святых покровителей и оправдывает жестокости Истории требованиями веры». В этом обществе «никакое счастье невозможно потому, что там недостает свободы… то есть самой жизни». Он видит в русских общество людей, приговоренное ко всеобщей лжи, ибо «говорить правду означало бы разрушить государство», и манипулированию историей, «поскольку хозяину угодно исправлять факты». Точно так же он отмечает враждебность системы по отношению к иностранным наблюдателям, иначе «власть на протяжении двадцати лет не сопротивлялась бы выстраиванию отношений с Западом» в стране «автоматов», «где нет посредника между тираном и рабом». Согласно его мнению, подобная одиозная система – носитель имперского духа, «который может дать всходы только в душах угнетенных и питать лишь несчастья целой нации, алчной в силу постоянных лишений и желающей искупить свои унизительные лишения надеждой навязать свою тиранию другим». Глаза этого путешественника не находят в «этой империи глухой тишины, огромных пустых пространств, голых селений, уединенных городов, осторожных лиц с тщательно скрываемыми выражениями, того, что заставляет считать пустым и общество как таковое». Диагноз однозначен: «Разве я виноват, что решился узнать у монарха, какие новые аргументы могут быть выдвинуты против нашего деспотизма, против беспорядка во имя свободы. Я был всего лишь поражен злоупотреблениями монархии… Уехав из Франции, напуганный злоупотреблениями лживой свободы, я возвращаюсь в свою страну, считая, что представительная форма правления, если рассуждать логически, не самая нравственная. Однако на практике она мудрее и умереннее, особенно когда мы видим, как, с одной стороны, она защищает народы от жестокостей демократии, а с другой – от наиболее вопиющих злоупотреблений деспотизма… И мы спрашиваем себя, а не стоит ли нам оставить все разговоры по поводу антипатии, которую она у нас вызывает, и, забыв про жалобы, воспринимать ее как ту политическую необходимость, что в конце концов приносит нациям, готовым принять ее, больше блага, чем вреда».

Успех книги «Россия в 1839 году» превзошел все ожидания: во Франции и за ее пределами с момента первого издания были напечатаны и проданы почти двести тысяч экземпляров; и мы вправе задаться вопросом о причинах успеха этого труда, изданного в удачный момент и принесшего своему автору всеобщее признание. Свидетельство де Кюстина появляется именно в то время, когда в Европе все сильнее дает о себе знать определенное чувство. После 1815 г. Россию воспринимают как победительницу Наполеона и лидера Священного союза, превозносимого восстановленными спустя четверть века войн в Европе монархиями. Подобное отношение характерно и для французской элиты периода бурбонской Реставрации, несмотря на то что простой народ сохранил недобрую память о казаках в Париже в 1814 г., а Ж.-Б. Май («Санкт-Петербург и Россия в 1829 г.») датой, указанной в заглавии книги, предназначавшейся для просвещенной буржуазии, обозначил год, когда в России начинается рост деспотизма. Страж порядка, николаевская империя вопреки «политике конгрессов», столь милой сердцу Шатобриана, предпринимает попытки задушить любые ростки либеральных революций. От ее европеизированной элиты ждут, что она направит страну к прогрессу, схожему с тем, которым отмечен век Просвещения в Западной Европе.

Надо было дождаться отмены крепостного права, произошедшей в 1861 г. благодаря царю-реформатору Александру II, и публикации позднее, в 1881 г., книги Анатоля Леруа-Болье «Империя царей и русские», дабы имидж Российской империи медленно начал меняться. Это способствовало неожиданному заключению в 1891–1893 гг. альянса, позволившего Французской республике, родившейся из поражения в войне 1870–1871 гг., выйти из полной изоляции, в которой она с тех пор пребывала. В ту же самую эпоху писатель и дипломат Эжен Мельхиор де Вогюэ публикует в 1886 г. очерк «Русский роман», способствовавший новому росту интереса к русской культуре, благоприятствовавшего появлению в обществе новых представлений о России. Запрещенный в царской России труд де Кюстина будет переиздан в 1930 г., в советское время, поскольку тогдашние управленцы найдут там вызов, брошенный царскому режиму. Будучи убежденным в том, что единственная альтернатива российскому деспотизму заключается только в революционном перевороте, де Кюстин пророчествовал: «Или цивилизованный мир вновь через пятьдесят лет окажется под игом варваров, или Россия переживет революцию – более ужасную, чем та, последствия которой все еще ощущает Запад». Парадоксально, но его труд, благополучно забытый в первой половине XIX в., обретает новое дыхание в годы холодной войны. Джордж Кеннан – один из авторов этого термина – будет даже утверждать в своей работе «Маркиз де Кюстин и его «Россия в 1839 году»[64], что «если это и не очень хорошая книга о России в 1839 г., то в любом случае это превосходная книга о сталинской России, без сомнения, лучшая из всех, и отчасти книга о времени правления Брежнева и Косыгина». Подобную оценку книге маркиза дает и Анри Масси в предисловии к очередному изданию 1946 г. Русские, критически отозвавшиеся о книге, особенно славянофилы, среди которых был и Достоевский, без какого-либо труда указали на недостатки свидетельств, представленных де Кюстином. Он приписывает Православной церкви «помощь полиции с целью обмануть народ», приводит свидетельства очевидцев, а Мишель Кадо[65] даже подозревает де Кюстина в том, что его использует тайное либеральное общество, старающееся приписать иностранцу собственные представления о России. Прежде бывший путешественником по миру, нежели пристрастным исследователем, наш автор часто бывает при дворе в Санкт-Петербурге, посещает Москву, добирается до Ярославля, Нижнего Новгорода и Владимира, однако повсюду на своем пути встречается только с аристократами. Он не знает о существовании большинства губерний, ему ничего не известно о движении славянофилов, и он совершенно не общается с представителями простого народа, чью культуру он замечательным образом отрицает, слишком поспешно посчитав народ обыкновенной массой рабов. Действительно, в описании маркизом николаевской России есть карикатурные черты, однако оно надолго определит то, какой будут представлять царскую империю французы и Европа; не стоит забывать о «новой актуализации» этого представления в годы холодной войны. Невероятно, однако это так: находясь в оппозиции к современной России, Запад в своем коллективном бессознательном часто воспроизводит размышления маркиза де Кюстина.

От реформ к повороту в сторону Европы (1855–1914)

Приход к власти Александра II связан с неудачами в Крымской войне; новый государь при всем своем внутреннем консерватизме в 1856 г. был вынужден объявить о необходимости глубоких реформ, не менее важных, чем в свое время осуществленных Петром Великим. Не дожидаясь окончания войны, обернувшейся для России поражением из-за действий англо-французской коалиции, царь отменяет различные указы, отданные его отцом: запрещение путешествовать за границу или принцип numerus clausus[66], распространявшийся на прием студентов в университеты. Основным вопросом, решения которого ждали от государя, становится отмена крепостного права, которое правящая элита и интеллигенты-славянофилы и западники считают все большим анахронизмом. Высказывания в пользу отмены подобного рабства широко обсуждаются и соответствуют чаяниям крестьянских масс, это наиболее насущный вопрос для правящего режима, обеспокоенного увеличением числа волнений и бунтов, способных вылиться в восстание, которое сравнимо с пугачевским, произошедшим в предшествующем столетии. Тургеневские «Записки охотника», опубликованные в 1852 г., содержали моральную поддержку реформы, уже ставшей неизбежной. Впрочем, экономическая эффективность системы в тот момент, когда страна оказалась на пороге рыночной экономики, требовала серьезного обсуждения. Спор о способах проведения этой реформы, однако, доказывает, что отмена крепостного права непременно должна была сопровождаться земельной реформой.

По инициативе Николая Милютина и славянофила Юрия Самарина государство организует необходимые переговоры между помещиками и крестьянскими общинами и выделяет деньги на приобретение земли у первых с тем, чтобы немедленно передать ее миру для последующего распределения и возмещения затрат власти в течение сорока девяти лет. Выбор в то время, безусловно, оказался вынужденным, но его последствия были от этого не менее тяжелыми, поскольку роль посредника в отношениях с государством отводилась общине, миру. Вопрос о праве крестьян по своему усмотрению распоряжаться землей поднял Столыпин только полвека спустя, в 1906 г. Реформа знаменует собой важную веху в истории российского общества, однако она не решает всех проблем, поскольку распределенной между крестьянами земли оказалось недостаточно из-за высокого темпа роста сельского населения. Кроме того, противоречия, сравнимые с теми, какие вызывал прежний статус крепостного, продолжают влиять на крестьян, особенно в плане свободы перемещения, тогда как основные заинтересованные стороны полагают, что доходы от выкупа земель должны лишь обеспечить преемственность прежних обычаев. Тем не менее Манифест от 19 февраля 1861 г. открывает новую эру серьезных реформ, которым суждено охватить различные сферы жизни. В 1864 г. для поощрения инициативы и ответственности на местном уровне создаются земства. Территориальные собрания, призванные управлять каждой из тридцати четырех провинций европейской части России, должны избираться на три года путем непрямого голосования среди представителей трех сословий: помещиков, горожан и крестьян. В его обязанности входит содержание дорог, создание школ и больниц и управление ими. Также – на своем, местном уровне – оно располагает широкими полномочиями и может принимать участие в делах либерального дворянства, призванного стать частью законной оппозиции. В 1870 г. аналогичная реформа происходит в области местного управления, однако предполагается, что новые веяния должны вдохновить жителей империи распространить подобное желание перемен на всю систему имперской власти. В 1864 г. проводится радикальная судебная реформа, призванная покончить с произволом и неэффективностью, прежде царившими в судах. Суды отделяются от административной власти. Эта реформа приводит к созданию коллегий адвокатов, чья активность дает импульс возникновению одной из первых в России свободных профессий. Военная реформа, имеющая важнейшее значение после поражения в Крыму, инициирована в 1874 г. Дмитрием Милютиным. Она основывается на всеобщей воинской обязанности по принципу необходимой достаточности и по жребию, определяя срок службы в шесть лет; прежде солдат должен был служить двадцать пять лет и выбирался помещиком или крестьянской общиной. С 1875 по 1887 г. проводится налоговая реформа, и прежняя подушная подать заменяется земельным налогом, налогом, взимаемым с коммерческих и промышленных предприятий, а также – что особенно важно – косвенными налогами, взимаемыми с производства некоторых видов продукции. Создание администрации народного достояния происходит параллельно с ежегодной публикацией государственного бюджета и с учреждением в 1866 г. Государственного банка, позволяющего власти использовать инструменты, подходящие для управления активно меняющейся экономикой. В течение двадцати лет до момента смерти Александра II, убитого как раз тогда, когда он собирался провести конституционную реформу, Россия стояла на пути трансформаций, способных приблизить ее к Западной Европе, несмотря на то что главенство самодержавия как государственного строя не ставилось под сомнение[67].

Российская власть, пережившая поражение и унижение в 1856 г., не могла долгое время оставаться в отдалении от Европы. Согласно Парижскому мирному договору, она лишилась господства на Черном море, однако не понесла никаких территориальных потерь. Монархия Габсбургов, спасенная в 1849 г. благодаря вмешательству Николая I, живо критиковала действия Санкт-Петербурга в 1863–1864 гг. Во время очередного польского восстания Россия осталась одна, за исключением благожелательной позиции Бисмарка, получившего от этого определенные дивиденды в годы Австро-прусской войны 1866 г. и Франко-прусской войны 1870–1871 гг. Во время европейских событий 1870–1871 гг. Россия вернулась на Черное море – к великому неудовольствию Англии, заключившей в 1872–1873 гг. союз с Германской империей и империей Габсбургов, которая в 1867 г. стала Австро-Венгрией (это позволило новому государству выйти из изоляции и присоединиться к семейству европейских держав). Однако этот союз был скомпрометирован противоречиями, столкнувшими на Балканах Санкт-Петербург и Вену. Россия вновь испытала унижение, когда в 1877 г., одержав победу над османской Турцией, она, оказавшись у ворот Константинополя, согласно Сан-Стефанскому мирному договору была вынуждена уступить союзу Англии (выступившей в роли «защитника больного») и Австро-Венгрии, имевшей на Балканах собственные интересы и желавшей выйти к Салоникам через речную систему Морава-Вардар. После Берлинского конгресса 1878 г., где Бисмарк выступил в роли «почетного курьера», стремящегося просто сохранить мир, Россия получает Бессарабию, Батум, Карс и Ардаган на границе Кавказа и османской Турции, однако она должна отказаться от основных достижений, закрепленных договором в Сан-Стефано, особенно от создания Великой Болгарии, которая теперь занимает всего треть площади, определенной для нее в 1877 г. Бесславное окончание нового рывка в сторону турецких проливов было отчасти компенсировано успехами на Кавказе, где после тридцатилетней войны Россия одержала победу над предводителем мюридов Шамилем, и в Средней Азии, где армии генерала Кауфмана и Скобелева захватили Бухару, Хиву и Туркмению. На Дальнем Востоке Айгунский (1858) и Пекинский (1860) мирные договоры закрепили границу империи на берегах Амура и Уссури.

Царствование Александра III[68] не следует ошибочно считать периодом исключительно реакционной политики: начатые при его предшественнике реформы продолжаются. С 1881 по 1887 г. министр финансов Николай Бунге, как отмечалось выше, реформирует налоговую и финансовую системы, создает Крестьянский поземельный банк, устанавливает права наследования и предпринимает попытку ограничить рабочий день подростков двенадцати-четырнадцати лет восемью часами. Эти первые шаги были умеренными, однако последователи Бунге – Иван Вышнеградский (в 1887–1892 гг.) и особенно Сергей Витте (в 1892–1903 гг.) – внесли куда более весомый вклад в развитие экономики, поощряя развитие железных дорог и металлургической промышленности.

Взойдя на престол в 1894 г. после смерти отца, Николай II естественным образом продолжил его политический курс, однако слабый характер и нелюбовь к общественному благу контрастируют с присущей новому императору силой воли и энергией, которую он в итоге продемонстрировал. Ситуация осложняется еще и тем, что для глубоких перемен, которых требовала империя, нужен был монарх, подобный Петру Великому. Русификация, идущая бок о бок с усилением антисемитизма, свидетельством чего стал большой кишиневский погром 1903 г., сопровождается преследованием национальных и религиозных меньшинств. Полномочия земств используются управленцами. Кроме того, несмотря на лояльность, демонстрируемую с 1809 г., когда Александр I стал великим князем Финляндии, эта страна также подвергается русификации, настроившей население против правящего режима. Сергей Витте проводит успешную экономическую политику и в 1897 г. вводит золотой стандарт, который будет способствовать развитию иностранных инвестиций. Сеть железных дорог в период 1895 по 1905 г. увеличилась в два раза, а в 1903 г., спустя двенадцать лет после начала строительства, Транссибирская магистраль достигает Дальнего Востока и берегов Тихого океана. В области внешней политики Берлинский конгресс привел к усилению недовольства среди власть имущих в России, и, несмотря на усилия Бисмарка, восстановить Союз трех императоров оказалось невозможно. Против всякого ожидания, результатом сложившейся ситуации становится франко-русский союз, поскольку в евразийской Большой игре интересы России сталкиваются с интересами Англии: турецкие проливы, Персия, Афганистан, в целом – выход к южным морям и даже дальнейшее присутствие на Дальнем Востоке, где Лондон заключает союз с Японией, дабы ограничить продвижение царской империи. Возникший в 1891–1893 гг. франко-русский союз предполагает интенсивное сближение Франции и России, нуждающейся в капитале, необходимом для развития экономики. Как и для всей Европы, для Франции полной неожиданностью оказалось поражение России в войне с Японией 1904–1905 гг., по этой причине Париж не проявляет активность во время балканского кризиса 1908 г., когда центрально-европейские державы, вопреки русскому царю, одобряют оккупацию Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией. Однако союз не распался, и Россия проявила выдержку во время марокканского кризиса. По этой причине безрезультатная попытка русско-германского сближения, предпринятая в Бьёрке в 1905 г., не имела продолжения. С другой стороны, возвращение России в Европу ознаменовалось инициативой императора провести в 1899 г. Гаагскую мирную конференцию с участием двадцати шести стран. Не достигнув согласия в вопросах внешней политики, направленной на разоружение или обязательное мирное решение любого военного конфликта, конференция тем не менее способствовала выработке некоторых правил «ведения войны» и созданию Международного Гаагского трибунала. Следующая конференция, состоявшаяся в 1907 г., не привела к заключению никаких дополнительных соглашений, однако Россия сыграла решающую роль в проекте, предвещавшем начало определенных внутренних изменений.

Петр Столыпин, ставший в 1906 г. премьер-министром, столкнулся с усилением террористической угрозы: вскоре после назначения террористы взорвали его дачу, убив тридцать два человека и чудом не задев самого премьера. Быстрота и размах последовавших за этим репрессий восстановили равновесие, однако премьер понимает, что это ненадолго и что необходимо серьезно реформировать страну, занявшись в первую очередь решением крестьянского вопроса. Длившаяся с 1906 по 1911 г. земельная реформа направлена на слом традиционной сельской общины и развитие класса мелких землевладельцев – консерваторов, призванных составить часть общества, на которую может опираться режим. Для сопровождения реформы Крестьянский поземельный банк проводит политику благоприятного кредитования независимых землевладельцев; часть государственных земель в различных регионах продается по льготной цене, что приводит к появлению тех, кого называют кулаками. Параллельно достигаются значительные успехи в области образования: закон от 1908 г. предписывает обязательное начальное образование всех детей, рожденных на территории империи (действует до 1922 г.). Убийство инициатора описываемых реформ в сентябре 1911 г. и его замена на менее компетентных министров способствуют ослаблению политической конструкции, чьи недостатки, кажется, не мог оценить даже сам император. В области внешней политики соглашение, заключенное в 1907 г. с Англией, положило конец Большой евразийской игре и наметило контуры того, что спустя несколько лет превратится во франко-англо-русский союз, Антанту. Однако, несмотря на некоторые тревожные сигналы вроде балканских или марокканских кризисов, в начале 1914 г. никто не может предположить скорое начало мировой войны. Не отдавая себе отчета в том, к каким фатальным последствиям приведут события июля 1914 г., 30 июля Россия решается начать всеобщую мобилизацию, и это становится шагом к последующей тяжелейшей катастрофе.

Помимо политических и социальных изменений, вызванных реформами начала 1860-х гг., Россия переживает быстрые преобразования в экономической сфере, способствующие ее вхождению в разряд великих индустриальных держав Западной Европы. В период с 1861 по 1913 г., в основном за счет промышленного роста, ее ВНП утраивается, а в начале 1890-х гг. достигает ежегодного прироста на 8 %. Производство чугуна за указанный период вырастает в десять раз, добыча угля – в сто благодаря разработке месторождений в Донецке, Туле и на Урале. Политика Витте, особенно в области финансов и развития железных дорог, побуждает иностранных предпринимателей инвестировать средства в Россию, где осваиваются новые промышленные районы: в богатую углем Украину, в каспийские нефтяные месторождения около Баку, в Одессу, Польшу (Лодзь и Варшаву), в грузинский Тифлис и особенно в обе столицы – Москву и Санкт-Петербург, где число жителей вырастает с 700 тыс. в 1869 г. до 2 млн в 1910 г. Огромные запасы природных ресурсов, внушительные объемы производства, впечатляющий демографический рост, компетентность кадров, ставшая возможной благодаря успешной технической подготовке и приглашению множества иностранных специалистов, наконец, приток внешнего капитала объясняют заметный рывок страны вперед. Россия уже способна соперничать с Германией и Англией, двумя промышленными гигантами Старого Света, и догоняет США по объему экспорта зерна. Кризис 1905 г., разумеется, несколько замедлил темпы развития, однако начиная с 1907 г. объем роста ВНП вновь составил 7 %. Подобные результаты были названы относительными теми, кто настаивал на важности притока иностранного капитала (третья часть всех тогдашних инвестиций – в промышленность, особенно в металлургическую ее отрасль, добычу угля и нефтедобычу, химическое производство). Тем не менее данная ситуация служит лишь отражением процессов зарождения экономической и финансовой «глобализации», обозначившихся в первые годы XX в., в момент, когда экспансия европейского капитализма на всех континентах открывает внушительные перспективы роста. К 1914 г. в эту мировую систему пытается вписаться и Россия.

Развитие, подобное тому, которое наблюдается в политике и экономике, также заметно и в области культуры: Россия постепенно понимает необходимость введения всеобщего образования – непременного условия для экономического и общественного подъема. Литература – уже прославившаяся благодаря Пушкину, Лермонтову, Тургеневу, Толстому и Достоевскому – переживает золотой век, связанный с творчеством Чехова и Горького, а затем, на рубеже XIX–XX вв., наступает Серебряный век, характеризуемый свидетельствами жизнестойкости русской культуры, оставленными художниками и писателями в преддверии Первой мировой войны. Развитие образования продолжается непрерывно с 1860-х гг., несмотря на реакционные меры, принятые министром Дмитрием Толстым в царствование Александра II, и инициативы Константина Победоносцева, наставника императора Александра III, по ограничению возможностей получить школьное образование детьми из простых семей. Привилегии, полученные церковью в отношении начального образования, свидетельствуют о желании государства взять под контроль систему обучения, способную содействовать установлению политического согласия; в итоге результаты этих начинаний были сочтены опасными, однако подобные меры позволили в период с 1882 по 1894 г. увеличить число церковно-приходских школ в восемь раз. Деятельность земств также направлялась на распространение образования: с 1880 г. в европейской части России насчитывалось около 23 тыс. земских школ. Прием в классические гимназии, где учащиеся получали среднее образование и возможность поступить в университет, оставался очень избирательным, однако постоянный рост числа реальных гимназий и училищ, где особое внимание уделялось преподаванию языков, различных наук и экономики, способствовал прогрессу, и, по словам историка Николая Рязановского, «перспективы образования в России никогда не были такими блестящими, как накануне революций 1917 г.»[69].

Великие русские писатели XIX в. были прочитаны и оценены Западом, однако помимо книг там открыли для себя картины Николая Крамского и Ильи Репина, произведения Мусоргского, Римского-Корсакова, Бородина, Чайковского и Стравинского; в 1909 г. в Париже состоялся триумф русских балетов Сергея Дягилева и Вацлава Нижинского, в то же самое время Шагал, Кандинский и Малевич сыграли важнейшую роль в становлении нового художественного языка. Во всех областях культуры и искусства Россия встраивается в многообразие европейских поисков, которые станут определять эстетические ценности нового века. Россия теперь не похожа на империю, описанную де Кюстином шестьюдесятью годами ранее. На закате «Великого русского века», как назвал этот период Владимир Берелович, страна заявляет о себе во всех областях как о двигателе прогресса и носителе перспективных инноваций, которые вскоре сведет на нет война и большевистский регресс. Действительно, между быстрым развитием, характерным для пятидесяти лет, предшествующих 1914 г., и идеологиями последующего периода лежит глубокая пропасть. Терроризм нигилистов и ультраправых не является для российского общества чем-то многообещающим, однако после 1914 г. новые идеи на некоторое время берут верх над остальными. Правые националисты, «черносотенцы», враждебно относящиеся к либералам и проповедующие антисемитизм, могут опереться на определенную социальную поддержку, однако предрассудки, которыми они руководствуются, толкают их на исключительно реакционные действия, а подобный «этнический» национализм не находит широкого отклика в многонациональной империи. Носители иных представлений о будущем России, либералы, чьи позиции среди населения слишком слабы, окажутся не в состоянии серьезным образом влиять на расстановку политических сил в стране, где средний класс не достигает степени развития, сопоставимой с западными государствами. Русские марксисты, крайне уверенные в перспективах, которые дает им «исторический материализм», верят в возможность изменить страну: развитие капитализма и численности рабочего класса создает условия для неизбежной революции.

Глава 2

Запад как проблема

1. Угрозы с Запада

Когда русские княжества оказываются под гнетом монгольского ига, они, кроме того, вынуждены считаться еще и с угрозами, исходящими от Запада. В самом деле, русским приходится столкнуться со шведами и, главное, с Тевтонским орденом, в 1237 г. вобравшим в себя остатки ордена братьев меча. В 1136 г. Новгородская земля откажется подчиниться Киеву, вследствие чего обретет звание Новгородской республики, и Новгород через двадцать лет выйдет на передний край обороны. Став «независимым», город, расположенный на берегах Волхова, вынужден постоянно оглядываться на своего конкурента – Суздаль, контролирующий верховья Волги и, следовательно, всю связанную с этой рекой торговлю, однако главная угроза исходит от иноземцев. Здесь возникает фигура князя Александра Невского, победителя шведов в битве на берегах Невы в 1240 г., откуда и возникло его титулование. Князь Новгородский, а затем великий князь Киевский – Александр (1221–1263) оказывается у власти в наиболее неблагоприятный момент: помимо монгольского нашествия и притязаний Запада ему приходится считаться с угрозой со стороны финских и литовских племен. Победа, одержанная князем 15 июля 1240 г. у слияния Невы и Ижоры, останавливает наступление шведов, к тому моменту захвативших побережье Ладоги и продвигавшихся вглубь Руси, вероятно, с целью обратить местное население в католичество. Наступление тевтонцев вписывается в германскую стратегию Drang nach Osten (Натиск на Восток), и, кажется, ничто не могло помешать продвижению военного ордена, возникшего в Святой земле во время Крестовых походов. После периода нерешительной экспансии и насильственного обращения в христианство литовских племен, латышей и эстов, в 1241 г. немецкие рыцари захватывают Псков. 5 апреля 1242 г. Александр дает им бой на покрытой льдом поверхности озера Пейпус (или Чудского); это сражение увековечено в 1938 г. кинорежиссером Сергеем Эйзенштейном. Победа, оставшаяся в памяти россиян, тем не менее не устранила опасность полностью. Историк Николай Рязановский рассказывает нам о том, что между 1142 и 1446 гг. Новгороду пришлось сражаться со шведами двадцать шесть раз, с меченосцами, а затем тевтонцами – одиннадцать раз, с литовскими племенами – четырнадцать раз и пять раз с норвежцами… Несмотря на сопротивление Новгорода, тевтонцам удалось закрепиться на северо-западе Полоцкого княжества; в то же самое время на юге начиная с 1250 г. это княжество оказывается в сфере интересов великого князя Литовского Миндовга. Рост могущества Литвы связан с позицией некоторых русских западных князей, с ненавистью относившихся к власти монголов и обеспокоенных тевтонской угрозой – по этим причинам они, в том числе и князья Пинские, признали суверенитет Литвы. Великий князь Витень смог в 1307 г. захватить Полоцкое княжество. Его наследник Гедимин в свою очередь в 1318 г. овладевает Витебском, а в следующем году Брестом. Свою экспансию Литва продолжает, захватывая Туровское княжество и бассейн реки Березина; в то же время Вильно – или Вильнюс – становится столицей Великого княжества Литовского. Сын Гедимина Ольгерд, правивший с 1345 по 1377 г., продолжает политику отца и даже разбивает в 1362 г. татар, что позволяет ему дойти до берегов Черного моря в районе между устьем Буга и Днестром, а затем захватить Киев и всю Украину, за исключением Галиции, в 1349 г. ставшей частью Польши. Однако Москва остается вне досягаемости литовцев: три попытки захватить ее оканчиваются неудачей, тем не менее в 1395 г. великий князь Витовт, правивший с 1392 по 1430 г., присоединяет к Литве Смоленск и прилегающие территории. Этот литовский натиск мог бы привести к зарождению общего русско-литовского государства, поскольку русский в то время являлся официальным языком великого княжества, а знатные роды обеих держав были связаны многочисленными браками. Это государство могло бы стать наследником Киевской Руси и обладать значительной силой; в этом случае Московское княжество и княжества северо-восточной Руси рисковали остаться на периферии. Впрочем, этого не произошло, поскольку брак сына Ольгерда Ягайло с польской принцессой стал началом союза двух корон, и Ягайло даже взошел на польский престол, отказавшись от православия в пользу католичества. В 1447 г. польский трон занимает король Казимир IV, сохранивший Великое княжество Литовское и еще раз подтвердивший, что обе державы теперь составляют единое государство. Официальным его языком становится польский, религией – католичество; таким образом, новое государство оказывается открытым западному влиянию. В политическом плане аристократия, имеющая русско-литовское происхождение, соблазняется польской моделью выборной монархии, благоприятной для знати и оппозиционной по отношению к московской политической системе, вдохновленной одновременно византийским наследием и примером монгольских ханов. Так возникает антагонизм, который громко заявит о себе в начале XVII в., в Смутное время. Чтобы справиться со вторым Лжедмитрием, ставшим лагерем в Тушино и угрожавшим Москве, Василий Шуйский в феврале 1609 г. заключает союз со шведами, отказываясь от формирования антипольского союза и любых претензий на Ливонию. Лжедмитрий II был побежден, однако поддержавшие его бояре обращаются с просьбой к польскому королю Сигизмунду III посадить на русский трон его пятнадцатилетнего сына Владислава. Польский государь соглашается, объявив войну Московии и осадив Смоленск. Смерть князя Михаила Скопина-Шуйского, освободившего Москву, кажется, должна облегчить полякам наступление; в захваченных Владиславом областях к ним присоединяются новые силы. Летом 1610 г. в Москве Василий Шуйский отрекается от престола, передав полномочия группе из семи бояр, оказавшихся не в состоянии управлять страной. В тот момент, когда войска генерала Жолкевского входят в Москву, «семибоярщина» решает передать власть Владиславу. Однако Сигизмунд III отказывается от обращения своего сына в православие и больше не скрывает своих амбиций, направленных на объединение Польши и Руси; подобное «польское» решение вопроса, на которое надеются бояре, оказывается сомнительным, тем более что польский король приказывает арестовать русских послов, направленных в Смоленск вести с ним переговоры. Теперь Сигизмунд надеется силой взять Русь под свой контроль, и его войска занимают Москву и большую часть западных территорий государства. Воспользовавшись тем, что русские нарушают прежние договоренности, в войну вступают шведы, угрожая Новгороду и желая посадить на русский трон своего кандидата, принца Филиппа. Смерть Лжедмитрия II, у которого было множество сторонников, вдохновляет русский народ дать отпор захватчикам; решающую роль в национальном выборе играет Православная церковь. Патриарх Гермоген снимает с русских присягу в верности Владиславу и призывает к сопротивлению польским и шведским еретикам во имя православия. Собравшееся в Рязани ополчение усиливается отрядами князя Дмитрия Трубецкого и казаками Ивана Заруцкого. Польский гарнизон в Москве поджигает город и запирается в Кремле, однако русские разобщены и в итоге не могут помешать полякам захватить Смоленск, осаждаемый в течение двадцати месяцев; в то же самое время шведы занимают Новгород. Для продолжения борьбы в Нижнем Новгороде по инициативе выходца из народа, земского старосты Кузьмы Минина собирается новое ополчение. В сентябре 1612 г. оно осаждает все еще находящихся в Москве поляков и в ноябре захватывает Кремль. Все попытки Сигизмунда III отправить осажденным подкрепления одна за другой оканчиваются неудачей. Собрание – Земский собор – насчитывавшее от пятисот до семисот человек, в начале 1613 г. выбирает царем Михаила Романова, взошедшего на трон 21 июля 1613 г. На это событие в значительной мере повлияла внешняя угроза.

Опасность со стороны Польши была устранена, однако в 1613 г. шведы контролируют весь северо-запад страны, от Ладожского озера на севере до озера Ильмень на юге и Финского залива на западе. Угроза новой войны с Польшей приводит к заключению в 1654 г. в Переяславе союза между Русским царством и запорожскими казаками, который в 1667 г. в результате последующего Андрусовского перемирия закрепит успех русских войск. Дальнейшие соглашения подтверждают возвращение русскими Киева и Смоленска. В течение нескольких последующих десятилетий наиболее опасным врагом окажутся шведы. Под руководством короля Густава II Адольфа шведам в первой половине XVII в. удается установить гегемонию над Балтикой, с которой будут успешно бороться великий курфюрст Бранденбурга, датский король Август II Саксонский и Польский и Россия Петра Великого; восхождение на шведский престол пятнадцатилетнего Карла XII дает возможность Швеции изменить сложившееся положение вещей. В августе 1700 г. Россия вступает в Северную войну, без малого за две недели до этого Карл XII принуждает Данию капитулировать. В ноябре 1700 г. русская армия терпит сокрушительное поражение под Нарвой, которую она в то время осаждает. После того, как в 1706 г. шведский король наносит поражение Августу II, Петр Великий оказывает один на один со шведами, и в январе 1708 г. Карл XII, намереваясь двигаться на Москву, переходит Вислу. Для русского царя складывается неблагоприятная ситуация: в то же самое время ему приходится бороться с мятежом в Астрахани, восстанием донских казаков и башкир. Как бы то ни было, шведы допускают ошибку и оккупируют Украину, вместо того чтобы двигаться на Москву. Они оказываются оторванными от арьергардов и путей снабжения. Шведское наступление заканчивается 8 июля 1709 г., когда русские одерживают над ними решительную победу под Полтавой, вдвое превосходя противника по численности войск и располагая более совершенной артиллерией.

Двенадцать лет спустя Ништадтский мир закрепит победу, одержанную русскими в Северной войне над своим старым и грозным врагом, и изменит расстановку сил, сложившуюся в предыдущем веке, когда Густав II Адольф перекрыл Руси выход к берегам Балтики. В последующие годы России придется считаться и с другими исходящими с Запада угрозами. Прежде всего с наполеоновской «Армией двунадесяти языков», вторгшейся на русские земли 24 июня 1812 г. и дошедшей до Москвы, откуда французы, однако, были вынуждены быстро отступить по причине наступления холодов и оторванности от коммуникаций. Это была, как мы знаем, «первая отечественная война», которая обрела бессмертие благодаря «Войне и миру» Толстого. Она ясно продемонстрировала, насколько сплоченными оказались крестьяне, восставшие против захватчика; победе способствовало национальное чувство привязанности к русской земле, к православной традиции и фигуре царя, увенчанного победой против хозяина Европы, считавшегося прежде непобедимым. Когда столетие спустя Россия погрузится в череду революционных потрясений, большевики умело используют для своих целей интервенцию англичан и французов, предпринятую в поддержку белых армий на территории от Кавказа и Черного моря до Архангельска, а также японских и американских войск на территории Сибири. Немецкая агрессия, начавшаяся 22 июня 1941 г., в равной мере способствует пробуждению – несмотря на довольно глубокое неприятие советской системы, о чем свидетельствует реакция некоторых национальных меньшинств и многих русских (особенно в сельской местности) – чувства патриотизма, усиливаемого предрассудками, грубыми просчетами и преступлениями захватчиков. Русские в это время демонстрируют внимание к историческим и даже религиозным отсылкам в прошлое, и это помогает режиму мобилизовать силы и волю народа от имени Александра Невского и Кутузова. Далекий от идеологических миражей «реального социализма» или «пролетарского интернационализма» русский народ откликается на призыв Сталина и побеждает в войне ценой огромных жертв, пройдя через немыслимые испытания. Так на протяжении веков – от битвы на Чудском озере до Полтавы и Бородина, Сталинграда и Курска – внешняя угроза способствовала осмыслению самобытности, опирающейся на привязанность к родной землей и долгую память о сражениях минувших лет.

2. Советский период и разрыв с Европой (1917–1991)

Достигшая вершины роста своего могущества Российская империя рухнет из-за начавшейся в 1914 г. войны и последующей революции 1917 г. Военные неудачи и трудности, связанные с повседневной жизнью, выпавшие на долю населения, способствуют революционному взрыву и кризису в тот самый момент, когда царь не располагает нужными средствами и не обладает реальной властью, необходимой, чтобы справиться с ситуацией. Февральская революция, ставшая причиной отречения Николая II от престола, знаменует начало периода нестабильности, однако в некотором смысле она открывает возможности для сближения с Европой и Западом, поскольку покончила с самодержавием. Париж, Лондон и даже Вашингтон априори приветствуют переход России к парламентской форме правления по западному образцу. Решение Временного правительства продолжать войну на стороне Антанты против центрально-европейских держав в равной степени обнадеживает Запад, однако тяготы войны, усиление социального протеста и действия «немногочисленной, но активной» партии большевиков сводят на нет все надежды, родившиеся в результате февральских событий. Становится очевидным, что Временное правительство, которое совершает серьезную ошибку, назначив на конец октября выборы в Учредительное собрание, не может удовлетворить всех чаяний рабочих и крестьян, ожидающих радикальных реформ. В то же время революционеры-большевики объединяются вокруг Ленина, разыгрывающего красивую партию, выдвинув требования социального равенства и «немедленного мира», что вполне отвечает устремлениям народа, уставшего от войны. В этих условиях большевистские отряды, численность которых не превышает нескольких тысяч человек, при помощи немцев, способствовавших возвращению Ленина из швейцарской эмиграции в апреле 1917 г., в октябре того же года совершают государственный переворот. Организованная Троцким Красная гвардия захватывает власть в Петрограде накануне выборов в Учредительное собрание, а проведение в столице Всероссийского съезда Советов, на который съезжаются делегаты со всей страны, оказывается залогом успеха второй революции, поскольку ни у кого не было никаких сомнений, что на выборах в Учредительное собрание победу одержит умеренное большинство. Однако собрание функционировало в течение одного дня, а затем было разогнано новыми хозяевами страны, сформировавшими на следующий день после октябрьского переворота Совет народных комиссаров – новое временное правительство, состоящее исключительно из большевиков. Появление советской власти, носителя радикальных революционных идей, не могло не обеспокоить союзников России, брошенных в конце 1917 г. благодаря заключению Брест-Литовского мирного договора и боявшихся, что революция станет заразой, стремительно распространяющейся по Европе, вступившей в четвертый год войны.

Кое-кто еще не терял надежд, что марксистское вдохновение Октябрьской революции поможет России стать ближе к Западной Европе, где многие социалистические и социал-демократические партии возникли за десятилетия до начала Первой мировой войны. Идеологические корни этой активности лежат в общеевропейском интеллектуальном поле, формировавшемся на протяжении XIX в. Правда, в этом утверждении есть определенные противоречия, что показывает Ален Безансон в «Интеллектуальных истоках ленинизма»[70]. Конечно, свою роль в этом сыграла французская революция с ее последствиями в виде диктатуры и террора, однако не надо забывать и о собственно русском нигилизме XIX столетия и радикальном, манихейском мессианстве, на протяжении многих веков коренившемся в душах россиян, как это показывает Николай Бердяев в своем известном труде «Истоки и смысл русского коммунизма»[71]. По мнению Мари-Пьер Рей[72], «…Октябрьская революция на самом деле оказалась выкидышем, противоестественным для самой природы политической философии, которую Маркс проецировал в первую очередь на промышленно развитые страны Западной Европы; родившаяся благодаря воле ленинской партии и закаленная собственно российским социализмом, она освобождает русских от влияния Европы. Впервые в своей истории Россия не должна больше оглядываться на мифическую Западную Европу, обожаемую или ненавидимую, но в свою очередь должна стать идеологической моделью, которая теперь заставляет Европу определяться в своем отношении к России. Подобную крайне важную идеологическую “трансформацию” (“инверсию”) быстро оценили руководители большевиков, гордые представившейся возможностью реализовать невиданное революционное будущее, способное озарить всю Европу. Не только они смогли измерить величину перемен. Реакция Западной Европы на появление нового режима, воспринятого с энтузиазмом или подсознательной враждебностью, свидетельствует о том, что там тоже быстро поняли важность и глубину свершившейся революции, утверждающей радикально новые идеи, избавляющей Россию от буржуазных идеалов стареющей Европы. Отныне такие понятия, как современность, прогресс, молодость, совесть, принадлежат России, как это показывают многочисленные западноевропейские писатели, приветствующие успех большевистского эксперимента и возводящие его в разряд универсального принципа, приписывая его российской уникальности». Окончательная победа большевиков и «великий свет», идущий с Востока, воспринимаются Западом как кульминация длительной борьбы и рабочих, и социалистов, возникшей в результате промышленной революции. Стремление к социальной справедливости, равенству и полному исполнению обещаний, содержащихся в самой идее прогресса, с появлением нового мира, порожденного «магией Октября», охватывает многие западные сообщества и организации – от рабочих, ставших двигателем Истории, до критически настроенных интеллектуалов, считавших, что «родина социализма» является внятной альтернативой Западу, где преобладают буржуазные ценности. Для большевиков Европа – естественный театр для будущих «завоеваний социализма»[73]. Для Ленина и его товарищей победившая в России революция, согласно старой доброй марксистской логике, могла стать лишь прелюдией ко всеобщему революционному движению, которое должно в итоге охватить европейские страны, особенно Германию и Англию, где численность пролетариата была наиболее высока. Сравнение с капиталистическими странами и мир, заключенный с центрально-европейскими империями, были лишь временными мерами, необходимыми только для того, чтобы обеспечить выживание революции в течение незначительного времени, после чего волнения не замедлят охватить всю Европу. Последствия подписанного 3 марта 1918 г. Брест-Литовского мира трудно назвать результатом «свободного и демократичного мирного соглашения без аннексий и контрибуций», как его определили большевики в октябре предшествующего года, однако потеря 800 тыс. кв. км территорий и 60 млн населения мало значили с точки зрения главного: революционный пожар вскоре должен был охватить всю Европу.

Новой власти, однако, приходилось иметь дело с восстаниями представителей национальных меньшинств, со всей серьезностью отнесшихся к обещаниям самоопределения, данным министрами Временного правительства в марте 1917 г., а затем народным комиссаром по делам национальностей в правительстве большевиков Сталиным. В то же самое время советская власть была вынуждена сражаться с многочисленными контрреволюционерами, из которых состояли белые армии Деникина, Колчака, Юденича и Врангеля. Их поддержали бывшие союзники России Франция и Англия, желавшие свергнуть режим, быстро заявивший о непризнании долгов царского правительства и не скрывавший своего стремления распространить революцию на весь европейский континент. Когда в 1919 г. победители в Первой мировой войне признали независимость новых балтийских государств и Польши, большевики восприняли это как проявление враждебности по отношению к Москве, куда недавно была перенесена столица. В то время как западные государства готовятся защищаться от «красной чумы», Ленин отвечает им, что «большевистская зараза охватит рабочих всех стран». В равной мере используя метафоры из области медицины, страны Антанты ясно заявляют о своем намерении создать «санитарный кордон», чтобы защитить Западную Европу от подобной опасности… О московском правительстве Клемансо говорит как о «наиболее варварской власти, которая когда-либо опустошала какую-либо часть ойкумены», и заявляет, что «большевистскую Россию необходимо опутать колючей проволокой, дабы предотвратить ее контакты с цивилизованной Европой». Эхом этого высказывания звучат слова Черчилля, произнесенные в том же 1919 г. по поводу новых хозяев России: «их целью является свержение и уничтожение всех правительств и всех государств…» Тогда же радикальный социолог Селестен Бугле представляет большевизм как «марксистскую догму, замешанную на славянском фанатизме, – самую большую удачу германского империализма…» Напротив, Ленин и его товарищи по партии говорят об «осажденной крепости», которой становится Советская Россия, подвергающаяся угрозе со стороны капиталистов и империалистов, желающих решительно покончить с ней. Вмешательство иностранцев в Гражданскую войну легко может быть интерпретировано именно в этом ключе и способствует взлету патриотизма, началу оборонительной войны и притоку в организованную Троцким Красную армию тысяч бывших военных специалистов из царской армии, одним из которых оказывается будущий маршал Тухачевский. Идет Гражданская война, которая привела к началу периода «военного коммунизма», а создание в 1919 г. Третьего Интернационала выражает общее желание как можно скорее экспортировать революцию. Троцкий даже уточняет, что эта организация – которая призвана заменить II Интернационал, оказавшийся не в состоянии помешать войне, – может быть перенесена из Москвы в Берлин или Париж вместе с развитием революционного движения. Поэтому нет ничего удивительного в том, что едва возникшая Веймарская республика столкнулась с движением «спартакистов», Венгрия пережила период недолгой диктатуры Советов, возглавляемых Белой Куном, а Италия, чье финансовое положение подорвано войной, оказалась в состоянии социальной нестабильности, усилившейся из-за беспомощности правящего режима. Однако летом 1920 г. собравшийся в Москве II Конгресс Коминтерна направил революционные ожидания в более активное русло. Прибытие в Москву делегатов-социалистов из тридцати семи стран и появление документа под названием «Двадцать одно условие вступления в новый Интернационал» обеспокоили правительства западных держав, поскольку полностью подчинявшиеся директивам Москвы революционные движения прибегали к методам забастовок и саботажа, одновременно поддерживая идеи освобождения африканских и азиатских колоний Европы. Дебаты, посвященные вопросу о вступлении в ряды нового Интернационала, во многих странах привели к разделению социалистического движения: возникшие перед войной партии социалистов, соблазненные советской моделью, стали склоняться к коммунизму, другие оставались верными реформаторским идеям и образцу парламентской демократии, завещанным Жоресом, – немецкая социал-демократическая партия и британские лейбористы. Все это происходит в тот год, когда белые армии терпят окончательное поражение, а возглавляемая Тухачевским и Буденным Красная армия гонит поляков от Киева до Варшавы, прежде чем откатиться на восток из-за вмешательства французской военной миссии, сделавшего возможным, как его называют сами поляки, «чудо на Висле».

Сумев избежать смертельной угрозы, советская власть оказалась в не менее опасной изоляции на международной арене. Однако она была вынуждена заключить договоры, закрепляющие новые границы: в феврале 1920 г. с Эстонией, в июле 1920 г. – с Литвой и в августе 1920 г. – с Латвией. Договор с Польшей, подписанный в Риге в марте 1921 г., вынудил Россию признать Белоруссию и Украину частью польских территорий, заканчивавшихся на двести километров восточнее «линии Керзона», являвшейся, согласно договоренности союзников, границей государства Польского. В январе 1918 г., явно выиграв от заключения международных соглашений, Румыния смогла присоединить к себе Бессарабию, а в марте 1921 г. Турция вернула себе Карс и Ардаган. России приходится смириться с потерями в тот момент, когда революционная волна, которая должна была, согласно уверенности ее вождей, захлестнуть всю Европу, наоборот, быстро ослабевает, особенно в Германии, где движение «спартакистов» в 1919 и 1920 гг. терпит поражение. В это же самое время на выборах в Англии и Франции побеждают консерваторы, а Муссолини удается покончить с политическим кризисом в Италии. Тогда же, в начале двадцатых годов, противники революции – белоэмигранты, меньшевики и эсеры, которым повезло пережить политические «чистки», – группируются в изгнании, в Париже и Лондоне, чтобы рассказать правду о советской власти, ее злодействах и массовых преступлениях, совершенных во имя «военного коммунизма». Понятно, что в этих условиях руководители советского правительства чувствовали себя в «кольце капиталистов», чьей жертвой была официально объявлена новая Россия. Это побудило новую власть не только согласиться на эксперимент по введению НЭПа – новой экономической политики, способствовавшей развитию производства, – внутри страны, но и умерить свои политические амбиции в области внешней политики, преследуя более реальные цели, чтобы добиться международного признания нового режима и не дать ему оказаться в полной изоляции.

Новые внешнеполитические принципы были реализованы Георгием Чичериным, сыном и внуком дипломатов, служивших еще при царе. Его задача состояла в установлении «нормальных» отношений с Западом, поделив с Коминтерном – III Коммунистическим Интернационалом – роли в подготовке мировой революции. Ставки в этой игре оказались достаточно высоки, поэтому в состав дипломатического корпуса вошли не только люди лояльные к революции и новой власти, но и те, кто происходил из среднего класса – «буржуазии» и даже прежней аристократии.

Начиная с 1920 г. подписание нескольких двусторонних соглашений со странами Балтии и Турцией немного приближает новую Россию к международной арене. В условиях НЭПа, стимулировавшего инвестиции иностранного капитала в некоторые сферы экономики, были установлены отношения с такими странами, как Швеция и США, в марте 1921 г. с Великобританией, затем, в мае, с Германией. В апреле 1922 г. Россия соглашается участвовать в экономической и финансовой конференции в Генуе, где единственными представителями страны оказываются члены советской делегации. Для русских дипломатов это возможность заявить о том, что «советская власть почти ничем не отличается от западных правительств». Непримиримость французского правительства Раймона Пуанкаре в вопросе погашения кредитов, предоставленных России в период до 1914 г., препятствует успеху конференции, однако для Чичерина это повод встретиться с немецким министром иностранных дел Вальтером Ратенау на курорте Рапалло. 16 апреля 1922 г. они заключили договор о взаимном признании двух государств – Веймарской республики и РСФСР, – а также о возобновлении нормальных дипломатических отношений и установлении экономических связей. Наконец, секретный пункт договора позволял России извлечь выгоды из немецкого опыта по производству военной техники, а Германии, в свою очередь, получить недоступные для различных международных комиссий полигоны, позволяющие испытывать новые образцы вооружений, запрещенных Версальским договором. Два года спустя Англия, возглавляемая тогда лейбористом Джеймсом Рамсеем Макдональдом, а затем, в феврале 1924 г., Италия, Австрия и Норвегия признали советскую власть; в июне того же года это сделали Греция, Дания и Швеция. Многое зависело от Франции, где очень остро стояла проблема российского долга, а также постоянно напоминал о себе выход России из Первой мировой войны в 1917 г., однако правительство «левых» во главе с Эдуаром Эррио в конце концов решилось в октябре 1924 г. признать Советскую Россию.

Однако не все еще шло гладко: в 1927 г., когда станет ясна роль Коминтерна в волнениях, охвативших в то время Англию, британское правительство разорвет дипломатические отношения с СССР. Примерно тогда же из Франции за революционную пропаганду будет выслан советский посол. Пытаясь «нормализовать» отношения с западноевропейскими странами, Советская Россия не откажется от своей деятельности, направленной на распространении революции, усилив контроль над коммунистическими партиями, члены которых, не желающие повиноваться руке Москвы, постепенно устраняются. Постоянная угроза стабильности европейских стран сохраняется, однако принятая Сталиным доктрина «построения социализма в отдельно взятой стране» на некоторое время приносит Европе облегчение. Сталин, ставший диктатором в конце 1920-х гг., после высылки Троцкого и поэтапной ликвидации всех своих противников, большинство из которых – большевики первого призыва, был коммунистом, убежденным в окончательной победе социализма над капитализмом, однако не разделял мнения Троцкого по поводу стратегии, которую требовалось реализовать для достижения этой цели.

В противовес сторонникам «перманентной революции», утверждавшим, что необходимо поддерживать любые восстания, мятежи и социалистические движения, используя для этого силы Коминтерна (III Интернационала) и местные коммунистические партии, грузин Сталин, покидавший территорию СССР лишь дважды, для поездки на Тегеранскую конференцию в 1943 г. и Потсдамскую в 1945 г., отвергает западноевропейскую культуру и ценности и возглавляет строительство «социализма в отдельно взятой стране», опираясь, прежде всего, на тяжелую промышленность, мощную инфраструктуру и военный потенциал. Чтобы противостоять, если потребуется, угрозе со стороны империалистического лагеря, необходимо действовать быстро, однако темпы внутреннего преобразования страны заставляют его быть более «реалистичным» и иногда вступать в противоречия с коммунистической идеологией. Это заставляет Сталина – пусть ненадолго – искать способы мирного сосуществования с Западной Европой и обратить интересы коммунистов на советское государство ценой временного отказа от надежд на революции в других странах. Результатом становятся несколько внешнеполитических шагов, предпринятых начиная с 1930 г. Максимом Литвиновым, сменившим Чичерина на посту министра иностранных дел. В 1928 г. СССР присоединяется к пакту Бриана-Келлога, объявившего войну «вне закона». Литвинов гарантирует Германии дальнейшее выполнение договоренностей 1922 г., достигнутых в Рапалло, и поддерживает хорошие отношения с фашистской Италией. Немецкие и американские компании призваны помочь в реализации промышленных планов необходимыми техническими новшествами и специалистами. В то же самое время, когда Литвинов осуждает «империалистическое могущество» западноевропейских стран, советские руководители стремятся сохранить с ними хорошие отношения, чтобы они не объединились под знаком антисоветского альянса. Постоянный страх подобного союза заставляет СССР, не вступивший в Лигу наций, изображать из себя поборника всеобщего разоружения во время конференции, организованной в Женеве в 1934 г.

В 30-е годы, отмеченные приходом к власти Гитлера, СССР сближается с Францией, подписывая в 1935 г. советско-французский пакт, смысл которого довольно расплывчат, и все же вступает в Лигу наций, становясь лидером по количеству мирных требований. Коминтерн, которым после Зиновьева руководит Димитров, отныне превращается в инструмент «антифашистской» борьбы, однако Сталин вмешивается в гражданскую войну в Испании на стороне республиканцев, стремясь усилить там коммунистическое влияние, а также поддерживает отношения с гитлеровской Германией, подписав с ней в апреле 1936-го и в марте 1938 г. торговые соглашения. Во имя антифашизма он пытается заключить альянс с демократиями, но одновременно потакает Гитлеру, думая таким образом разделить тех, кого рассматривает в качестве потенциальных врагов. Пассивность западных стран во время аншлюса и Франции с Англией во время Судетского кризиса, когда они не поддержали Чехословакию, убеждает Сталина, что «Пакт четырех», заключенный ведущими европейскими державами, само собой, направлен против СССР; эта убежденность сильно влияет на его выбор и в августе 1939 г. Когда война кажется уже неизбежной, он ищет сближения с Германией; заключение пакта Молотова-Риббентропа позволяет СССР избежать участия в неминуемом столкновении, причиной которого становится польский вопрос, между Германией, с одной стороны, и Францией и Англией, с другой. Подобное соглашение также дает Сталину возможность аннексировать прибалтийские страны, часть Польши и Бессарабию, а также вторгнуться в Финляндию. Он предпочитает подобный сценарий возможности поддержать западные демократии: в этот момент Красная армия еще не оправилась после «чисток» 1930-х гг.

Вторая мировая война, начавшаяся с нападения Германии на Польшу в сентябре 1939 г., быстро перетасовала карты. СССР изначально действует как союзник Германии. Раздел Польши, закрепленный 28 сентября 1939 г. в Москве, позволил ему вернуть 200 тыс. кв. км украинских и белорусских территорий, потерянных в 1921 г., и двенадцать миллионов человек, проживавших на этих землях. Несчастные прибалтийские государства и Бессарабия скоро окажутся на коленях, однако Финляндия сопротивляется, и СССР удается в результате войны получить лишь Карельский перешеек и морские базы на Балтике и в Финском заливе – Ханко и Выборг. Сталин скрупулезно выполняет обязательства, данные Германии, особенно в отношении поставок зерна и нефти, что уменьшает эффект британской военно-морской блокады. Однако Берлин и Москва не могут договориться по поводу Балкан и турецких проливов, овладеть которыми так стремится Сталин, и в конце 1940 г. Гитлер принимает решение напасть на СССР весной следующего года. Размах, который принимает война в июне 1941 г., приводит к противоречивой оценке Советской России извне. Для Германии и ее союзников она является синонимом «большевизма», представляя смертельную угрозу для Европы; гитлеровский рейх старается мобилизовать все свои силы на «крестовый поход» против грозного врага. Для этого Германия собирает войска – «Легион французских добровольцев против большевизма» и испанскую «Голубую дивизию», а также производит набор в различные иностранные формирования «Ваффен СС». Для создания на территории Франции Службы имперской трудовой повинности собирают рабочих – добровольцев или тех, кого заставляют работать силой; они должны «отдать свой труд Европе, пока на фронте их немецкие товарищи проливают свою кровь». С другой стороны, в 1939 г., после подписания советско-германского пакта, многие испытывают ненависть к СССР и с началом агрессии против Финляндии исключают его из умирающей Лиги наций; теперь же с ним связываются надежды всех, кто оказался на оккупированных немцами землях. Роль, которую играют коммунисты, входящие в состав различных национальных отрядов сопротивления, способствует «легитимизации» власти Сталина и помогает забыть про все его преступления вроде ликвидации кулачества или московских процессов. После «магии Октября» кровопролитные сражения под Сталинградом, Ленинградом и Курском и бесчисленные жертвы, принесенные русским народом, полностью меняют его имидж.

Послевоенный период, казалось, подтверждает наметившееся «возвращение» в Европу Советского Союза, преображенного борьбой с фашизмом и своей ролью в окончательной победе. В то же самое время западноевропейские коммунистические партии переживают апогей своего влияния. Подобная ситуация не может сохраняться долго, поскольку в ближайшее время холодная война способствует выработке новых представлений как об СССР, так и о Западе. В 1944–1945 гг., стремясь выстроить в Восточной Европе «укрепрайон», способный обезопасить Советский Союз от новых вторжений, Сталин разыгрывает партию в коммунистические революции, охватывающие весь Старый Свет. Он «восстанавливает» прибалтийские республики и при помощи Красной армии приводит к власти коммунистические режимы в восточноевропейских странах (в Румынии, Болгарии, Венгрии и Польше, к которым вскоре присоединится часть оккупированной территории Германии). Таким образом он создает знаменитый «железный занавес», о котором вскоре выскажется Черчилль в своей известной фултонской речи 1946 г. В ней он призовет срочно объединить усилия для отражения советской экспансии. События в Греции, где гражданская война продлится до 1949 г., советское давление на Турцию и действия Сталина в иранском Курдистане способствуют выработке президентом Трумэном доктрины сдерживания Советской России.

Разработанный тогда же план Маршалла предполагал вытеснение коммунистов из коалиционных правительств, пришедших к власти в Западной Европе после окончания войны. Наконец, создание Коминформа и появление доктрины Жданова о двух противоположных лагерях, которые отныне делят мир надвое, дает старт тому, что Джордж Кеннан называет холодной войной. Все это сопровождается различными событиями: пражским переворотом 1949 г., блокадой Берлина в 1948–1949 гг., победой коммунистов в гражданской войне в Китае и монархистов в Греции в 1949 г., наконец, Корейской войной 1950–1953 гг. К этим эпизодам добавляется война в Индокитае, начавшаяся в 1946 г. и характеризующаяся как стремлением к деколонизации, так и противостоянием двух блоков. Период, который продлится до конца существования советского блока и до полного исчезновения самого СССР, продемонстрирует различные формы и варианты «родины социализма». Окруженный великой славой победителя во втором мировом конфликте, Советский Союз и «маршал Сталин» пользуются огромной популярностью у коммунистических масс в таких странах, как Франция или Италия. Этот престиж удастся частично восстановить благодаря докладу Никиты Хрущева, сделанному на XX Съезде КПСС в 1956 г., который кардинальным образом способствовал развенчанию диктатора, умершего тремя годами ранее, и осуждению «ошибок и преступлений» подвергшегося критике культа личности. Тем не менее объявленные короткие сроки восстановления СССР, пережившего ужасающие разрушения во время Второй мировой войны, и зримые успехи, в значительной степени искаженные пропагандой со стороны власти, способствуют тому, что определенной части общества «социалистическая модель» кажется реальностью, достижимой к 1980 г.

После запуска в 1957 г. первого искусственного спутника Земли, в начале 1960-х гг., советский народ действительно становится признанным первопроходцем в освоении космоса. СССР воплощает образ страны исключительных научно-технических достижений, с уверенностью смотрящей в будущее и солидарной со странами третьего мира в их борьбе за освобождение. Попытки реформирования системы даже позволяют некоторым поверить в неизбежность сближения советской модели государственной экономики, основанной на централизованном распределении, и смешанной западной экономической модели, в которой сильна доля Welfare State[74]; война, согласно Раймону Арону, становится невозможной. Прогресс, обозначившийся после смерти Сталина в 1953 г. в отношениях между двумя противостоящими друг другу блоками, вносит вклад в формирование нового имиджа Советского Союза на Западе. Стремление к «мирному сосуществованию», обозначенное Хрущевым, рассматривается как переход к экономической конкуренции между Западом и Востоком; установление горячей линии между Кремлем и Белым домом на следующий день после начала Карибского кризиса, первые договоры ОСВ, заключенные в 1972 г. и предусматривающие ограничение стратегических вооружений, наконец, процесс, закончившийся заключением в 1975 г. Хельсинкских соглашений, кажется, в самом деле свидетельствуют о желании жить в мире. Все это согласуется и с принципами «Ostpolitik» («восточной политики») канцлера ФРГ Вилли Брандта и способствует наступлению «разрядки». Подобные изменения должны в первую очередь продемонстрировать всем миролюбивые планы СССР, порвавшего с террором и массовыми преступлениями, характеризующими сталинскую эпоху, однако это не соответствует действительности. Несмотря на то что большая часть заключенных ГУЛАГа выходит на свободу, а культ личности, естественный результат диктатуры одного-единственного человека, перестает существовать, советская власть поддерживает однопартийную систему, основанную на строгом политическом и социальном контроле, и в июне 1953 г. подавляет рабочие выступления в Восточном Берлине, а затем в Познани в 1956 г. В том же году начинается венгерская революция, разгромленная советскими танками, а спустя двенадцать лет ее аналог – «пражская весна». Пока США на протяжении 1970-х гг. демонстрируют свою слабость – сначала неудачей во Вьетнаме, а позднее уотергейтским скандалом, парализовавшим исполнительную власть и продемонстрировавшим неосмотрительность президента Никсона, – «разрядка», зафиксированная Хельсинкскими соглашениями, кажется, дает СССР определенные преимущества. Москва полагает, что сложившиеся в Европе после Второй мировой войны границы можно считать незыблемыми, получает экономическую помощь Запада и никоим образом при этом не собирается соблюдать договоренности о правах человека, свободе передвижения и свободе слова, вошедшие в «третью корзину» Хельсинкских соглашений. Об этом свидетельствует появление первых советских «диссидентов», изолируемых в лечебницах для душевнобольных или высылаемых из страны.

Все изменится в начале 1980-х гг. В это время СССР становится сверхдержавой, обладающей внушительным военно-промышленным комплексом. Он сумел воспользоваться временной слабостью американского противника и сделал шаг вперед в развертывании вооружений – ракет СС-20, нацеленных на Европу, часть традиционного блока Старого Света и США, – а также построил мощный океанский флот, который можно было использовать у берегов Африки (в Анголе, Мозамбике и Эфиопии) и в Индийском океане. Называемая теперь «бронекоммунизмом» советская власть больше не имеет права считаться коммунистическим идеалом, который, учитывая его всемирный характер, мог на протяжении нескольких десятилетий привлекать множество адептов. Хуже того, в Польше, государстве, якобы принадлежащем «рабочим», генерал Ярузельский организует военный переворот, стараясь предотвратить опасность, которую представляет собой независимый профсоюз «Солидарность». И это в тот самый момент, когда борьба за освобождение народов достигает своего пика: несколькими годами ранее Советский Союз поддержал Северный Вьетнам в его борьбе против США и южного соседа. После чего вошел в Афганистан, чтобы построить там коммунистическую власть согласно собственным представлениям, во имя «ограниченного суверенитета», предоставляемого «братским странам», и «необратимости завоеваний социализма». «Магия Октября», так хорошо описанная Франсуа Фюре, отныне полностью рассеивается: СССР со своим статусом «сверхдержавы» больше не связывается с революционным и освободительным порывом, с которым он ассоциировался на протяжении долгого времени. Новая холодная война, набирающая силу с конца 1970-х гг., усиливает напряженность в отношениях между Востоком и Западом: критическая ситуация вокруг размещения ракет в Европе, споры по поводу нейтронной бомбы, африканские кризисы, Афганская война, американская программа СОИ… Все это ослабляет позиции СССР, где один за другим умирают Леонид Брежнев, Юрий Андропов и Константин Черненко, а после публикации на Западе в 1973 г. «Архипелага ГУЛАГ» Александра Солженицына прежняя лояльность интеллигенции к Советскому Союзу окончательно сходит на нет.

«Возвращение Америки», ставшее девизом президентского правления Рональда Рейгана (1981–1989) и Джорджа Буша (1989–1993), сопровождается неизбежным ослаблением СССР, завязшего в афганском конфликте. Будучи неспособным сократить техническое и экономическое отставание в соперничестве, неудачно названном «звездными войнами», Советский Союз в целом испытывает проблемы, связанные с отсутствием инноваций и производительности в промышленном секторе, поскольку используемая экономическая модель оказывается совершенно неэффективной, и некоторые направления экономики показывают результаты, сравнимые с аналогичными показателями в странах третьего мира. Таким образом, всего нескольких лет оказывается достаточно, чтобы имидж СССР серьезно пострадал, став слабее во многих отношениях и будучи неспособным и далее оказывать идеологическое влияние (как на протяжении нескольких предшествующих десятилетий); тем временем западные постулаты о правах человека, цинично презираемые в Советском Союзе вопреки всем Хельсинкским соглашениям, «взяли окончательный реванш». Придя к власти в 1985 г., Михаил Горбачев пытается спасти СССР, подвергнув его реформам. Однако вывод советских войск из Афганистана, очередная «разрядка» и разоружение, смена власти в странах Восточной Европы уже не в силах повлиять на восстановление положительного имиджа СССР, ставшего, по мнению многих, настоящим анахронизмом. В то же время США умело использовали свое преимущество в геополитической игре, заменив концепцию сдерживания (containment) времен холодной войны на вытеснение (roll back), стремясь максимально ослабить мощного соперника. Оказавшись не в состоянии контролировать развитие событий и не располагая необходимым временем для структурных изменений внутри авторитарного режима, Горбачев чувствовал свою беспомощность перед центробежными силами, поставившими под сомнение дальнейшее существование советского наследия. В результате он оказался сметен Историей, бег которой ускорился с началом в 1989 г. кризиса, связанного с исчезновением восточноевропейского щита и закончившегося в декабре 1991 г. быстрым и полным исчезновением СССР.

3. Западная стратегия удушения

Долгий исторический путь, на протяжении которого сам факт существования России неоднократно оказывался под вопросом, позволяет лучше понять реакцию русских (их представление о месте в истории и на планете) на неожиданный крах советской власти. Входя в последнее десятилетие XX в., СССР еще считался вторым в мире по уровню развития экономики, располагая самой обширной территорий, на которой проживала треть населения планеты, и разделяя с США статус военной сверхдержавы. Оглядываясь назад на два десятилетия, отделяющие нас от распада советской системы, мы видим, что она, безусловно, исчерпала себя, в то время как на Западе происходила техническая революция и наблюдался рост производительности труда. Именно в этот момент исчезают великая мечта о завтрашнем дне, иллюзию которой создавал коммунизм в течение полувека, и соблазнительный блеск, привлекавший народные массы во многих странах за пределами советского блока. Нерешительные реформы Горбачева, поражение в Афганистане и распад восточноевропейского щита, возникшего после Второй мировой войны, без сомнения, могли быть одобрены общественным мнением, но с другой стороны, служили свидетельством потери империей, исчезнувшей в 1991 г., прежнего «уровня и ранга». Экономические неудачи, лживая пропаганда власти и ее неспособность обеспечить население товарами первой необходимости и теми благами, которые стали обычным явлением для западного «общества потребления», могут объяснить отсутствие реакции на «окончательное падение», предсказанное Эммануэлем Тоддом[75] несколькими годами ранее. Появление СНГ на месте бывшего СССР на некоторое время позволило поддерживать иллюзию «сохранения империи», однако пробуждение ото сна оказалось более чем болезненным. Россияне, надеявшиеся на избавление от «бремени», которым, по мнению многих, были окраины империи, и считавшие, что ситуация теперь складывается в их пользу, увидели обратное: в течение 1990-х гг. им пришлось пережить полный регресс и множество унижений.

Отделенные от «исторических» территорий, таких как Украина и Беларусь, россияне обнаруживают, что границы нового государства соответствуют тем, что были у империи три века назад, в эпоху завоеваний Петра Великого. Будучи свидетелями того, как военная экспансия СССР «сдерживалась» в годы холодной войны западным альянсом, теперь они обнаружили себя «запертыми» в самом сердце своих традиционных территорий. Думая, что теперь конфронтация с американской мощью закончилась появлением в Восточной Европе народных демократий, соглашениями по разоружению, упразднением Варшавского договора и введением демократической парламентской системы, россияне вскоре сталкиваются с расширением военного блока НАТО, обращенного теперь на восток, против стран бывшего СССР. Большинство восточноевропейских стран, таких как Польша, Чехия, Болгария, Венгрия и Румыния, сплотили альянс, изначальная причина образования которого исчезла, что должно было привести к его полной ликвидации. Освободившиеся от российского влияния прибалтийские республики присоединились к Евросоюзу и НАТО. В тот момент, когда полным ходом продолжалась «либерализация» некогда сильной, а теперь разрушенной российской экономики и когда для страны возникла угроза превратиться в сырьевой придаток западных транснациональных корпораций, Збигнев Бжезинский – бывший советник Джимми Картера, а также идеолог американских неоконсервативных кругов – в 1997 г. публикует книгу «Великая шахматная доска». В ней он четко объясняет, что необходимо перейти к стратегии вытеснения, ограничив сферу влияния российской власти контролем над «евразийскими Балканами», той старой советской Средней Азией, которая в эпоху углеводородов приобрела огромную ценность. Понятно, что подобная программа не могла не обеспокоить российское руководство, оказавшееся практически беззащитным перед лицом разворачивающихся событий, пока кризис 1998 г. не обозначил первую реакцию Евгения Примакова, а затем Владимира Путина, сменившего в 2000 г. Бориса Ельцина на посту президента с твердым намерением возродить прежнюю могущественную империю.

В этот период на всех своих границах Россия сталкивается с инициативами американцев. Страна враждебно воспринимает дискриминацию, которой подвергается русскоязычное население в странах Балтии, присоединившихся к Российской империи в начале XVIII в. и возвращенных силой в состав СССР в 1945 г. после краткого периода независимости, продолжавшегося между Первой и Второй мировой войнами. Составляя почти половину населения Латвии, треть – Эстонии и 10 % – Литвы, русскоговорящие оказались ограничены в гражданских правах и свободе перемещения в статусе «неграждан» только из-за разделения по этническому признаку; роль Красной армии в годы Второй мировой войны вызвала напряженность в отношениях между Москвой и Таллином. Вступление Польши в НАТО и обещания со стороны администрации США в лице министра обороны Дональда Рамсфелда, данные «новой Европе», вошедшей после 1991 г. в Атлантический альянс, обострили отношения между Москвой и Варшавой. Эту напряженность усугубили планы США по развертыванию системы противоракетной обороны, предназначенной для защиты от возможного агрессора – Ирана. Трагическая авиакатастрофа под Катынью, в которой погибли польский президент и некоторые члены правительства, а также заявления, сделанные российской стороной по поводу связанного с этой катастрофой болезненного эпизода эпохи Второй мировой войны, немного смягчили ситуацию, однако воспоминания о том, какими были русско-польские отношения на протяжении всей общей истории, могли априори лишь усилить взаимное недоверие и враждебность. Политика Запада на Балканах во время длительного кризиса, связанного с исчезновением Югославии, в равной мере не могла интерпретироваться Москвой иначе как вторжение в исконно занимаемое балканскими народами пространство, особенно это касается Болгарии и Сербии, зон ее традиционного влияния. Скрытая под обычным девизом «гуманитарной» миссии, война США и их западных союзников против Сербии в 1999 г., которая велась вопреки запретам со стороны ООН, и почти немедленное появление американской военной базы в Косово, продолжившееся размещением военных сил США в Болгарии и Румынии, в целом способствовали усилению в России «ощущения западни» и развитию синдрома «осажденной крепости». Возможности, предоставленные США для мусульманского проникновения на Балканы[76], стали эхом определенных стремлений к дестабилизации обстановки на Северном Кавказе, где в ряды чеченских боевиков на глазах Вашингтона влились радикальные исламисты. «Цветные» революции в Грузии, на Украине и в Кыргызстане зачастую, конечно, были направлены против коррумпированной и дискредитировавшей себя власти, однако, помимо этого, они стали также результатом волнений и недовольства, в значительной степени подогретого американскими «аналитическими центрами», поддерживающими неправительственные организации. Перспектива возможного членства Украины и Грузии в НАТО не могла расцениваться Москвой иначе как враждебный проект. Существуют многочисленные исследования «цветных» революций и их «поддержки»[77] со стороны США – в значительной степени благодаря известному теоретику мирных революций Джину Шарпу[78].

Вторжение в Афганистан стало поводом для США получить дополнительные очки в споре за ослабление российского влияния в Средней Азии, особенно в Узбекистане и Кыргызстане, однако трудности, с которыми столкнулась американская империя после бесславного вторжения в Ирак, поставили эту программу под сомнение. Российская реакция на грузинскую провокацию в Южной Осетии летом 2008 г., первая после долгого периода «молчания», наступившего с распадом СССР, показала, что Москва хочет влиять на события в ближнем зарубежье. Остается фактом, что инициативы и действия, предпринимаемые американской империей после 1991 г. под девизом «защиты прав человека», меняющиеся в зависимости от того, кто является их союзниками, и кажущиеся сомнительными внутри самих Соединенных Штатов, вызывали неизбежные подозрения и разочарование Москвы – российское руководство имело все основания считать, что США предпринимает попытки ослабить страну. Долгая российская история и пограничные проблемы, множество раз дестабилизировавшие империю, могли лишь породить желание «реконкисты», которая сегодня не принимает вид грубого вмешательства, однако, вне всякого сомнения, выражается в стремлении использовать экономическое влияние, энергетический потенциал, четкое понимание очевидной исторической общности – особенно актуальной в случае Беларуси и большей части Украины, что в долгосрочной перспективе может дать России ряд преимуществ.

Глава 3

Азиатский тропизм

1. Монгольское иго и мощная азиатизация

Собравшиеся под властью Темучина, названного впоследствии Чингисханом, в начале XIII в. татаро-монгольские племена появились из степей Восточной Азии, в 1219 г. проникли в Джунгарию, разорили Хорезм, Самарканд, Бухару, Герат и Газни. Двигаясь на запад, военачальники «завоевателя вселенной» вторглись на равнины к северу от Кавказа, вытеснили оттуда аланов (предков нынешних осетин) и отогнали кочевников-половцев к западу от Дона. В 1223 г. объединенное войско русских князей встретилось с захватчиками на берегу реки Калки. Князья были разбиты, но враг отступил на восток – из-за того, что татары не смогли быстро покорить волжских булгар. Поражение не побудило князей собрать воедино русские силы: в этот момент с запада на Русь надвигалась другая опасность. Галич-Мерьское княжество противостояло венграм и немецким меченосцам, которых в 1234 г. разгромил новгородский князь, а три года спустя остатки ордена братьев меча влились в Тевтонский орден церкви Святой Марии Иерусалимской, ставший еще более грозным противником. В это же время наследник Чингисхана Угэдэй в 1235 г. решился отправить свою армию против булгар и Руси и доверил командование Бату-хану (Батыю), внуку основателя монгольской империи, унаследовавшему от деда хорошее знание военного дела. Первая большая битва состоялась в декабре 1237 г.: превосходящее по численности татаро-монгольское войско сломило сопротивление рязанского князя, захватило город и истребило все его население. В следующем году были захвачены Москва, Владимир, Суздаль, Ярославль и Тверь… В марте 1238 г. в битве на реке Сить захватчики опять одержали полную победу; Новгород избежал участи остальных городов только потому, что монгольское войско предпочло повернуть на Чернигов и Смоленск. В 1239 г. монголы двинулись далее, на южную Русь, и в декабре 1240 г. взяли Киев, завершив тем самым завоевание Руси. Казавшееся непобедимым монгольское войско численностью от 120 до 140 тыс. человек двинулось дальше, в Польшу, Венгрию и Хорватию, и дошло до берегов Адриатики, а затем повернуло назад, в южнорусские степи, столь знакомые прирожденным кочевникам. Стремительный натиск (результат мобильности монгольской конницы), умение наступать зимой, когда замерзают реки, не представляя обычного препятствия, суровая дисциплина в войске, знакомство с наукой осады городов – именно эти причины служат объяснением успеха захватчиков. Следует также упомянуть и неспособность русских объединиться против врага. Проиграв в зимние периоды несколько битв с превосходящим монгольским войском, русские князья так и не решились собраться воедино, чтобы весной перенести борьбу в обширные причерноморские степи, где противник восстанавливал силы и пополнял отряды конницы. Современники писали о массовой гибели людей и разрушениях, сопровождавших монгольское вторжение.

Отправленный в 1245 г. папой Иннокентием IV ко двору великого хана францисканский монах Джованни Плано дель Карпини свидетельствует: «Когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле, ибо этот город был весьма большой и очень многолюдный, а теперь он сведен почти ни на что: едва существует там двести домов, а людей тех держат они в самом тяжелом рабстве». Защищенный окружающими его непроходимыми болотами, которые во время наступления захватчиков стали вскрываться ото льда, Новгород избежал участи остальных городов, однако ему пришлось начиная с 1257 г. платить дань, признавая главенство Золотой Орды, столица которой, Сарай, была основана на Волге, недалеко от северного побережья Каспийского моря. Пятью годами ранее архимандрит Киево-Печерской лавры Серапион расценивал катастрофу как проявление Божьего гнева: «Господь навел на нас народ жестокий, народ безжалостный, не щадящий красу юной девы, немощную старость, детские годы… Божественные церкви разрушены, священные сосуды осквернены, честные кресты и святые книги потоптаны, святители преданы мечу, плоть преподобных отдана птицам на растерзание, кровь отцов и братьев наших, словно обильная вода, напоила землю; сила князей наших иссякла; многие братья и чада наши отведены в плен, величие наше низринуто, красота наша погибла… Соседи наши поносят нас; враги наши смеются над нами, ибо свели мы на себя, словно дождь, гнев Господень».

Таким образом, захватчикам удалось создать pax mongolica[79], часть которого – юго-восток русских земель – оказалась связана с ним напрямую. Монгольское владычество опиралось на простые и эффективные инструменты. Каждый русский князь должен был получить ярлык от монгольского хана в Сарае. Получив его, он обязался обеспечивать всем необходимым отряды монголов и платить большую дань зерном или мехами. Исполнение подобных обязательств являлось делом вынужденным, однако взамен оно фактически предоставляло русским княжествам широкую автономию, а церкви – полную свободу. Столкнувшись с этой ситуацией, русские князья отреагировали на унижения и сложности по-разному. Одни восстали, однако расстановка сил лишила их любой надежды на сопротивление, другие предпочли путь переговоров и компромисса. Среди последних был и Александр Невский, славный победитель тевтонских рыцарей, убежденный, что можно добиться уступок от хана, открыто сопротивляться которому он не считал возможным. Московский князь Иван Калита стал лично собирать дань, предназначавшуюся монголам, с других князей, взяв над ними власть. Некоторые регионы пострадали меньше остальных, как, например, Новгород, который – бесспорно, благодаря своему отдаленному расположению – продолжал процветать, главным образом из-за торговых связей на Балтике. Тогдашняя разобщенность и преобладание разрозненных центров на огромном пространстве ни в коей мере не способствовали выработке общего самосознания. Оценка результатов монгольского господства над средневековой Русью стала объектом оживленных и долгих споров и была принята как самая главная причина отставания России от Запада. «Отец русской истории» Николай Карамзин (1766–1826) считал вторжение монголов мощным и смертельным ударом по истории страны: «Кровавая грязь монгольского ига была не только нестерпимо тяжела – она иссушила душу народа, ставшего ее жертвой… Самый нынешний характер россиян еще являет пятна, возложенные на него варварством монголов». Поэт Александр Пушкин, в свою очередь, писал, сравнивая Россию со средневековой Испанией, что нашествие татар не было, подобно наводнению мавров, плодотворным: татары не принесли нам ни алгебры, ни Аристотеля[80]. В середине XIX в. Карл Маркс объяснял огромное отставание России не в последнюю очередь ее «монгольским» прошлым. В то же самое время некоторые русские историки поставили под сомнение подобные окончательные суждения. По мнению Василия Ключевского (1841–1911), «княжеская Русь почти не имела шансов создать единое государство. Благодаря хану Золотой Орды, наделившему полномочиями московского князя, это единство стало возможным». Однако в сталинскую эпоху власть Орды перестала рассматриваться как положительный исторический фактор. Б. Греков и А. Якубовский в это время писали, что «не Золотая Орда его (русское государство) создала, а родилось оно вопреки воле татарского хана, вопреки интересам его власти. Это Русское государство сыграло серьезную роль в обороне всей страны не только от татар, но и от других соседних государств, заявлявших притязания на русские земли». Русский историк Георгий Вернадский (1887–1973) предлагает более взвешенную оценку. Согласно его мнению, разрушения, вызванные монгольскими нашествиями, были, как и в других районах Евразии, огромны, при этом, полагает он, потери среди населения, без сомнения, достигли устрашающего размаха – от десяти до ста процентов. Разрушенные и обезлюдевшие города, увод лучших ремесленников в Монголию и Китай ослабили и замедлили внутреннее возрождение. Однажды переживший шок от вторжения и сопровождавших его разрушений, pax mongolica тем не менее, кажется, не имел препятствий для развития сельского хозяйства и торговли, но он также отличается и своими политическими последствиями. Принятие монгольской «модели» власти, несомненно, способствовало поддержке подданными своих князей, способных бороться с врагом и обрести силу, достаточную для освобождения народа и русских земель от монгольского ига; царей Третьего Рима эта государственная модель вдохновляла не меньше, чем образ византийского базилевса. Кроме того, свобода, предоставленная Русской церкви, способствовала появлению у нее богатств, влияния на общество и независимости от княжеской власти. Монгольское владычество привело и к возрождению представлений о самобытности, которое, прежде чем о нем заявили в своих политических манифестах Иван III и Иван IV, приобретает черты духовного и культурного подъема в конце XIV в., вскоре после первой победы, одержанной Дмитрием Донским над татарами на Куликовом поле в 1380 г.

2. Ислам – неотъемлемая часть России

Точное число мусульман в Российской Федерации остается неизвестным по причине отсутствия вопроса о религиозной принадлежности в анкете переписи населения, проводившейся в 2002 г. Примерная численность мусульман – двадцать миллионов. Эта цифра появилась в результате длительного исторического процесса, начавшегося в конце XVI в. с завоеваний Иваном Грозным территорий в среднем и нижнем течении Волги, где находились большие мусульманские общины. Позднейшие походы на Кавказ и в Среднюю Азию привели к тому, что население царской империи, а затем СССР, в период наибольшей протяженности границ примерно на 30 % состояло из мусульман. Наметившееся противостояние православных русских и мусульман в южных степях и на Северном Кавказе было снято в 1782 и 1789 гг. указами Екатерины II, предписывавшими «веротерпимость»: эти указы разрешали строительство мечетей и распространение Корана в мусульманских регионах империи. После завершения в XIX в. войн против черкесов и чеченцев мусульмане сохранили гораздо более выгодное положение, чем евреи в то же самое время. Пассивное сопротивление воинствующему атеизму советской власти стало причиной того, что на территории постсоветской империи (в Средней Азии) и Российской Федерации (сразу после распада СССР) ислам вновь быстро обрел огромное значение, сравнимое с тем, какое имеет православие, один из основных столпов русской самобытности. Присутствие мусульман в Российской Федерации в любом случае учитывается властью, делающей все, чтобы очистить ислам от элементов экстремизма – «террористов», с которыми власть начала борьбу в Чечне и соседних с ней республиках Северного Кавказа. Даже будучи главой страны, где большинство населения не является мусульманами, Владимир Путин в октябре 2003 г., перед саммитом Организации исламского сотрудничества (ОИС), в котором приняли участие 57 государств, заявил, что в России 15 % населения – мусульмане и 8 % проживают на территории двадцати одной автономной республики, названной по имени исповедующих ислам народов, в том числе Чеченской, Ингушской, Дагестанской, Адыгейской, Карачаево-Черкесской, Кабардино-Балкарской, Башкортостана и Татарстана. Цифра в 14,5 млн мусульман, зафиксированная переписью 2002 г. (что составляет примерно 10 % населения), оспаривается советом муфтиев, считающих, что верное число – 20 млн (то есть 15 % населения). Согласно российским и западным аналитикам, высокий уровень рождаемости в мусульманских общинах и иммиграция из независимых республик Средней Азии начиная с 2010 г. привели к изменению этих показателей. Российский исламовед Роман Силантьев, напротив, полагает, что в стране сегодня насчитывается не более 7–9 млн верующих мусульман, остальные просто причисляются к «мусульманам» из-за своего этнического происхождения. Крупнейшими и наиболее густонаселенными являются «мусульманские республики» Татарстан и Башкортостан, однако более половины татар живет за пределами республики, названной их именем, а число мусульман, проживающих в московском регионе, сопоставимо с количеством мусульман на территории Башкортостана.

В последнее время в Западной Европе ислам, переживающий новое рождение в исконно мусульманских землях, подвергся ограничениям. Причиной тому были многочисленные крупные террористические акты, совершенные в последнее десятилетие, а также проблемы, связанные с мощнейшей иммиграцией мусульман в Европу. Россия же, если исключить напряженность, вызванную кавказскими войнами[81] и некоторыми проявлениями ксенофобии, раздутыми западными СМИ (впрочем, подобная реакция остается маргинальной), – вроде инцидента на окраине Москвы, в Царицыно, в октябре 2001 г., – сохраняет мирные отношения с мусульманскими меньшинствами, длительное время проживающими на территории царской, а затем советской империи. Православная церковь и мусульманские лидеры в России даже объединяются в рамках Межрелигиозного совета, чтобы критиковать проявления исламского экстремизма. Тот факт, что Москва получила поддержку со стороны Саудовской Аравии и Ирана, войдя летом 2005 г. в ОИС в статусе наблюдателя, свидетельствует о том, что развязанная более тридцати лет назад война против афганских моджахедов сегодня забыта.

Тем не менее потребовалось несколько веков, чтобы славянские племена, называемые теперь русским народом, получили возможность играть особую роль в истории, разворачивающейся на восточных окраинах Европы. После создания при участии скандинавских варягов Киевской Руси, принявшей христианство из-за своей близости к Византии и подвергавшейся угрозам с востока со стороны степных кочевников, в XIII в. русские пережили монгольское нашествие, прервавшее медленный подъем. Несмотря на знаменитую победу, одержанную на льду Чудского озера Александром Невским, и поражение, нанесенное татарам Дмитрием Донским на Куликовом поле, лишь в годы царствования Ивана IV Грозного (1533–1584) удалось отбросить монголо-татар, помешать их выходу к морю и установить западную границу их влияния по течению Волги. Закрепившись в бассейне, образованном верхней Волгой и Окой, Московское княжество долгое время будет соперничать с Западом – с королевством Польско-Литовским и шведами, однако более удачным окажется продвижение на север и восток, где купцы Строгановы осваивают Урал и Западную Сибирь, а в середине XVII в. казаки уже достигают Берингова пролива. Движение на юг и юго-восток станет куда более медленным и будет сопровождаться конфронтацией с исламом, растянувшейся на несколько веков: сначала с Золотой Ордой, а затем с османской Турцией, Персией времен Каджаров и племенами горцев Кавказа; наконец, в степях, пустынях и оазисах Туркестана, где – от восточных берегов Каспия до равнин Ферганы и проходов в горах Алтая – владыки Самарканда, Бухары и Хивы вступят в длительную борьбу с царскими армиями. Когда в конце XIX в. империя Романовых достигнет своего наивысшего территориального могущества, на юге и востоке она будет включать различные мусульманские народы, среди которых стоит выделить азербайджанцев-шиитов, среднеазиатские народы тюркского происхождения – преимущественно суннитов ханафитского толка, мюридов восточного Кавказа, оказавших самое упорное сопротивление русской экспансии, и, наконец, множество представителей суфийских «орденов», формирующих очень своеобразное течение внутри ислама. «Веротерпимые» поначалу – чтобы лучше изучить недавно покоренные народы, – завоеватели вскоре начинают политику постепенной русификации, неизбежно вызвавшую ту реакцию, которая после революции 1917 г. приведет к неожиданному развитию событий.

24 ноября 1917 г. Ленин совместно с грузином Сталиным, получившим пост народного комиссара по делам национальностей, подписывает воззвание «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», в котором говорится: «Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сарты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы Кавказа, все те, мечети и молельни которых разрушались, верования и обычаи которых попирались царями и угнетателями России! Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными…» Как всегда, эти обещания не предназначались тем, кому были адресованы: новая большевистская власть попросту стремилась лишить опоры контрреволюционное движение, которое могло найти поддержку у этих народов. Расчет оказался верным: победоносное шествие Деникина и его казаков споткнулось скорее о восстание на Кавказе, нежели о сопротивление, которое ему оказал Сталин в Царицыне. Впоследствии, оценивая победу, одержанную над белыми армиями, Ленин не преминул связать ее с появлением в Закавказье и Средней Азии местных отделений партии большевиков, что позволило новым хозяевам России вновь – вместе с присоединившимися к ней советскими республиками – сохранить единство царской империи. Вынужденная уступить польские территории, прибалтийские земли и Финляндию, новая Россия станет поддерживать Кавказ и Среднюю Азию, где постепенно образуются братские республики, которым суждено оказаться сплавленными воедино в советском тигле. Атеистические кампании сталинской эпохи не пощадили ислам, однако, если мечети были разрушены или использовались в других целях, власть не смогла коренным образом изменить социальные структуры и коллективное сознание народов, которыми она управляла. Вторая мировая война дала возможность «наказать» некоторые слишком непокорные мусульманские народы – прежде всего крымских татар, кабардинцев и чеченцев, но не только их. Депортированные практически полностью, многие из них смогут вернуться на родную землю и будут реабилитированы в 1956 г., когда Хрущев даст старт процессу десталинизации. Быстрые успехи предпринятой славянами колонизации, иллюзии коммунистического будущего и торжественная хрущевская эпоха, кажется, способствуют вхождению мусульманских окраин СССР в новое общество, обещающее «светлое завтра».

Ситуация резко меняется во времена правления Брежнева. Знакомый со Средней Азией благодаря руководству коммунистической партией Казахстана, Леонид Брежнев предоставляет мусульманским республикам значительную свободу, что обеспечивает спокойствие на обширных южных границах империи; сравнение с соседними мусульманскими странами оказывается скорее в пользу Советов. Несмотря на серьезный анализ, предпринятый Элен Каррер д’Анкосс, которая в 1978 г. в своей «Расколовшейся империи» предсказала, что мусульманские республики станут источником неизбежного краха системы, – сегодня мы знаем, что этот крах был прежде всего предопределен центральной властью. Принятое в 1979 г. решение напрямую вмешаться в дела Афганистана скоро окажется для империи фатальным: она переживет его всего на двенадцать лет. Было ли оно вызвано стремлением утвердить «бронекоммунизм» или покончить с анархическими афганскими настроениями и угрозой иранской революции, взбудоражившими мусульманские республики СССР, решение Леонида Брежнева оказалось одним из самых неудачных в истории XX в. Погрязнув в бесконечной войне, которую, конечно, он не мог проиграть, но и выиграть тоже в любом случае был неспособен, Советский Союз в 1989 г. отказывается от ее продолжения, равно как он отказывается выйти из конфронтации с Западом. Празднование тысячелетия христианства на Руси также вынуждает правительство занять достаточно либеральную позицию по отношению к религии Пророка, и если победа, одержанная моджахедами в Афганистане, стала событием для всего исламского мира, то советские мусульмане не сыграли очевидной роли в падении советской системы. Необходимо признать, что некоторые республики даже отнеслись к обретенной независимости без энтузиазма, а затем, в конце 1991 г., после распада СССР, вступили в Содружество Независимых Государств.

Если оставить в стороне «обобщающий» подход к истории отношений между Россией и исламским миром, текущая геополитическая ситуация вынуждает внимательнее отнестись к различиям, объясняющим нюансы развития этих отношений. Именно эти различия позволяют понять разницу между событиями, разворачивающимися сегодня в некоторых районах Кавказа, и ситуацией в республиках Средней Азии, а также среди мусульманских общин Поволжья.

Первые мусульмане, с которыми русские вступили в длительную конфронтацию, были золотоордынские монголы, принявшие ислам в конце XIII в. Распад государства, созданного внуком Чингисхана Батыем, привел к появлению Крымского, Казанского и Астраханского ханств. Иван Грозный покорил два последних и, таким образом, взял под контроль все течение Волги, что открыло путь за Урал и привело к сибирскому походу Ермака и казаков и основанию в 1587 г. Тобольска. Русским еще долго не удастся полностью подчинить себе новые народы, это случится лишь в XVIII в., после подавления нескольких восстаний башкир. В царствование Екатерины II татарский ислам переживает бурное развитие, повсюду строятся мечети, и в следующем столетии происходит появление татарской интеллектуальной элиты, успешно сочетающей мусульманское наследие и достижения современной науки. В начале XX в. уровень грамотности среди татар сопоставим с грамотностью среди русских и… в десять раз выше, чем уровень грамотности среднеазиатских узбеков. В 1917 г. в Поволжье формируется собрание татар, в которое также входят представители башкир и чувашей, однако его разгоняют большевики. Комиссар по делам национальностей Сталин делает ставку на татарина Вахитова, организатора мусульманской Красной армии и основателя Российской мусульманской коммунистической партии (1918). Вскоре на смену Вахитову приходит Султан-Галиев. Он тоже намеревается примирить ислам и коммунизм, однако прежде всего стремится к деколонизации мусульманских районов между Волгой и Уралом. Создав в 1919–1920 гг. для разных народов собственные автономные республики, Сталин осуждает любые попытки установить подлинные мусульманские автономии в этом регионе, и Султан-Галиев вскоре будет брошен в тюрьму и расстрелян. Включенные в российское государство волжские татары после падения коммунистического режима войдут в состав Российской Федерации. Наслаждавшиеся относительной автономией в период с 1921 по 1941 г. крымские татары понесут «наказание» за свой «коллаборационизм» с немецкими захватчиками, несмотря на то что с немцами сотрудничали совсем немногие из них. Депортированные в Сибирь и Казахстан, в отличие от кавказских народов, они не смогут вернуться на родину через несколько лет после окончания Второй мировой войны.

Если русским хватило тридцати лет, чтобы установить контроль над Закавказьем, особенно христианской Грузией и Арменией, то в своем стремлении «усмирить» народы предгорий Северного Кавказа они столкнулись с гораздо большими трудностями: тамошние мусульманские народы (единственным народом, не принявшим ислам, в этом регионе являлись осетины) оказали серьезное сопротивление. Черкесы, населявшие западную часть предгорий, были обращены в ислам под влиянием Османской империи в XVI в. Если абхазы и кабардинцы быстро подчинились русским, усилившим свой натиск в этом направлении после завоевания Крыма в 1783 г. и присоединения Грузии в 1801 г., то народы тюркского происхождения – карачаевцы, балкарцы и особенно названные черкесы, опытные воины, – были окончательно разгромлены только в 1864 г., что вызвало массовый исход в Османскую империю представителей этих народов. На востоке Кавказа – в Дарьяльском ущелье – Россия строит Военно-Грузинскую дорогу, протянувшуюся от Владикавказа до Тифлиса. Именно здесь сопротивление русским войскам окажется самым сильным и России придется бороться с «воинами-мюридами» под руководством Шамиля, аварца из Дагестана, объединившего местные племена лакцев, чеченцев, лезгинов и на протяжении тридцати лет успешно сопротивлявшегося царским войскам, нанося им тяжелые потери.

Имама Дагестана вынудят сдаться в 1859 г., но память о нем останется в горных аулах восточного Кавказа, и пробуждение чеченцев на закате Советского Союза можно воспринимать как далекое эхо мюридовской эпопеи. Многие представители чеченского народа будут депортированы в годы Второй мировой войны в очень жестоких условиях. В отличие от чеченцев их соседи ингуши – совсем как немусульмане осетины – рано столкнулись с русским влиянием и не оказали подобного сопротивления. В первые годы XIX в. русским удалось отвоевать у персов северную часть Азербайджана, населенную тюрками шиитского толка, и это позволило им занять выгодные позиции на западном побережье Каспия и, главное, начиная с 1871 г. использовать бакинскую нефть. В 1917 г. азербайджанская националистическая партия «Мусават» («Равенство») не смогла воспользоваться ситуацией, поскольку большевики под предводительством армянина Шаумяна захватили Баку. Последовавшее за этим падение Демократической Федеративной Закавказской Республики открыло дорогу большевикам, объединившим весь этот район, и стало шагом к созданию в апреле 1920 г. Азербайджанской Советской Республики. Подвергшаяся ужасным репрессиям, инициированным Берией и его сообщниками, эта советская республика занимала самое почетное место в СССР при Хрущеве, а затем при Брежневе, однако она больше не являлась единственным источником нефти, а в 1988 г. вопрос, связанный с Нагорным Карабахом, столкнувший армян и азербайджанцев, становится причиной настоящей войны. После обретения в 1991 г. независимости Республика Азербайджан сохранит привилегированные отношения с Турцией, тогда как Армения будет тяготеть к России. Эта российская геополитическая эпопея на Кавказе отражена в занимательной книге швейцарца Эрика Хесли[82].

Кавказ – не единственное место, где Россия на протяжении веков сталкивается с очагами исламского сопротивления. В Средней Азии русская цивилизация также столкнулась с ожесточенным отпором.

В начале XVIII в., в царствование Петра Великого, россияне, основывая в 1718 г. на Иртыше Семипалатинск, начинают свое проникновение в Среднюю Азию, закрепляясь там, а затем, упрочив свое положение, основывают в 1743 г. на берегах реки Урал город Оренбург. В середине XIX в. маленькая флотилия поднимается по течению Сырдарьи, и в 1855 г. ее команда основывает город Верный – будущую Алма-Ату. Начиная с этого момента Россия берет под контроль казахские степи и переходит к постепенному покорению Туркестана. В 1865 г. взят Ташкент, в 1868-м – Самарканд, наконец, в 1873-м – Хива. Одержав в 1881 г. победу над туркменами, захватив в 1884 г. Мерв и совершив в 1891 г. мощный рывок в направлении Памира, Россия установила свою прочную власть в этих районах, к великому неудовольствию англичан, обеспокоенных тем, что влияние царя может распространиться на Афганистан и, следовательно, на дороги, ведущие в Индию. Славянская колонизация и рост производства хлопка доказывают успехи царской империи в этом регионе. В 1917 г. установившаяся в Туркестане власть большевиков оказывается под угрозой из-за восстания тех, кого называли басмачами, однако последние оказались не в состоянии предложить достойную альтернативу, и в конечном итоге большевики овладевают ситуацией. На месте прежнего российского Туркестана появляются пять советских республик, каждая из которых создается с учетом кочевого или оседлого характера местного населения, а также языковых особенностей. Туркмены, казахи и киргизы – кочевые народы, тогда как тюркоговорящие узбеки и ираноязычные таджики – народы оседлые. Желание «советизировать» местное население вылилось в активную борьбу против ислама и усиление славянской колонизации, особенно при Хрущеве, попытавшемся реализовать широкомасштабный проект освоения целины. Распад СССР полностью перекроит карту этого региона. Если Казахстан и Кыргызстан станут тянуться к России, то Туркменистан – к Турции, а Таджикистан – к своему этническому и географическому соседу Афганистану. Эта близость привела к тому, что Таджикистану пришлось столкнуться с усиливающимся исламским влиянием, в то время как Узбекистан, где из всех бывших республик советской Средней Азии демографическая ситуация оказалась наиболее тяжелой, на некоторое время становится объектом пристального внимания со стороны США, затем сближается с путинской Россией и снова качнется в сторону Соединенных Штатов, покинув ряды Шанхайской организации сотрудничества и периодически вступая с Россией в различные конфликты, как, например, в 2012 г. в секторе телекоммуникаций.

Русская имперская традиция опиралась на длительную практику интеграции мусульманских народов, и благодаря ей ныне покойный СССР, несмотря на периоды антиисламской лихорадки, смог утвердиться на территории от Каспия до Памира[83]. Будучи наследницей колониального прошлого, итоги которого еще предстоит подвести, новая Россия столкнулась с чеченским абсцессом и с 2001 г. уделяет борьбе с терроризмом самое пристальное внимание. Это дает России свободу действий, однако политика, проводимая в отношении мусульман, не может ограничиваться только этими мерами, поскольку восемьдесят миллионов последователей ислама, оказавшихся внутри постсоветского пространства, разумеется, не намерены вечно оставаться пассивными наблюдателями того, как вершится история – зачастую без их вмешательства.

Если проанализировать географию распространения ислама на территории Российской Федерации, то можно констатировать, что в основном он охватывает районы Кавказа и Поволжья, а также северное побережье Каспийского моря и границу с Казахстаном. Эта география определяет существование трех главных мусульманских организаций: Совета муфтиев России (с центральным представительством в Москве), Центрального духовного управления мусульман России (в Уфе) и, наконец, Координационного центра мусульман Северного Кавказа. Будучи в большинстве своем суннитами, российские мусульмане могут претендовать на то, что они появились на занимаемых ими территориях раньше остальных народов, поскольку Северный Кавказ подвергся исламизации во второй половине VII в., а волжские татары были обращены в ислам в Х в., то есть в тот же самый период, когда в 988 г. крестилась Киевская Русь.

В состав Российской Федерации входят республики, граничащие с бывшими союзными республиками или автономными областями ныне покойного СССР. В основном эти республики располагаются в уральских степях и в Поволжье, а также в северной части Кавказа. Последние находятся в особенном положении, учитывая напряженность, порожденную чеченской войной в 1990-х гг., последствия которой еще не до конца преодолены. Речь в данном случае идет о политике, национальном факторе и даже иностранном вмешательстве, и не следует думать, что ислам является по умолчанию формой сопротивления историческому доминированию России. Федеральная власть доверяет мусульманским лидерам заботу об «умиротворении», то есть стабилизации этого региона.

Автономная республика Дагестан (50,3 тыс. кв. км) со столицей в Махачкале насчитывает около 2 млн жителей, из которых мусульман – 85 %. «Многонациональный» регион, подвергшийся исламизации позднее остальных и придерживающийся суннизма ханафитского толка, стал местом наиболее жестокого мусульманского сопротивления, оказанного России, примером чего служит образ вдохновленного учением «накшбанди» знаменитого имама, мюрида Шамиля, на протяжении тридцати лет препятствовавшего продвижению русских на эти территории. Более скромная (19 300 кв. км) территория Чеченской Республики со столицей в Грозном стала печально известной после начала войны за независимость, сопровождавшей крах Советского Союза и закончившейся возвращением России в эти земли. Ее население, обращенное в ислам лишь в XVII в. под влиянием соседей – дагестанских аварцев и кабардинцев (или восточных черкесов), составляет 1,5 млн жителей, из которых мусульман – 70 %. Мусульмане Чечни исповедуют суннизм ханафитского толка, однако они тоже оказались под сильным влиянием «накшбанди». В 1992 г. чеченцы делают выбор в пользу независимости, а ингуши провозглашают свою собственную суверенную республику в составе Российской Федерации. Федеративная Республика Кабардино-Балкария располагается на площади всего лишь в 12,4 тыс. кв. км и насчитывает 750 тыс. жителей, из которых больше половины являются мусульманами; ее столица находится в Нальчике. В 1921–1922 гг. здесь возникла Кабардино-Балкарская автономная область, превратившаяся в 1936 г. в Кабардино-Балкарскую АССР. В 1946 г. балкарцы были депортированы в Среднюю Азию, однако в 1957 г. статус-кво был восстановлен, и автономной республике вернули прежнее название. Исламизация здесь состоялась примерно в одно время, в XVIII в. Несмотря на то что восточные черкесы, или кабардинцы, говорят на одном из языков кавказской группы, а балкарцы – на одном из тюркских, первые подчинили себе последних, что, однако, не помешало им в XIX в. сообща выступить против русской экспансии. В западной части Северного Кавказа находится Карачаево-Черкесия (14,2 тыс. кв. км) – бывшая автономная область СССР, ставшая в 1991 г. республикой в составе Федерации, половина из ее 500 тыс. жителей сегодня является мусульманами, проживающими в районах, соседних с Кабардино-Балкарией и Абхазией, занимающей южную часть территорий, исторически принадлежавших Грузии. Жители этой республики – тюркоговорящие карачаевцы и черкесы. Эти черкесы, которых также называют адыгейцами, были обращены в ислам в результате контактов с Османской империей в период с XVI по XVIII в. Исповедующие суннизм ханафитского толка, они на протяжении длительного периода времени служили в отрядах египетских мамлюков и стали грозными противниками для калмыков (монголов) и буддистов, обосновавшихся в северо-восточной части Кавказа, а также для русских, в итоге подчинивших их в XIX в., что вызвало массовую эмиграцию в османские территории. Республика Адыгея (7,6 тыс. кв. км) со столицей в городе Майкоп расположена в бассейне реки Кубань; это бывшая Адыгейская автономная область, насчитывающая 400 тыс. жителей, из которых 20 % – мусульмане.

Башкортостан, бывшая Автономная Советская Социалистическая Республика Башкирия (143,6 тыс. кв. км), со столицей в Уфе сегодня является республикой в составе Российской Федерации и насчитывает почти 4 млн жителей, больше половины которых – мусульмане. Бывший некогда, как и соседний Татарстан, частью Золотой Орды, еще до монгольского нашествия этот регион был захвачен тюркскими племенами, исповедовавшими суннизм ханафитского толка. После революции 1917 г. этот край стал автономным районом, а затем Башкирской АССР. Политика разделения народов и соседних территорий, проводимая Сталиным, была направлена на расширение границ с целью включения в некоторые районы новых земель, населенных преимущественно русскими; это делалось для того, чтобы помешать возникновению «национальных» претензий, которые могли бы расшатать новый советский строй. Бывшая Татарская АССР, ныне Республика Татарстан (68 тыс. кв. км), со столицей в Казани насчитывает около 3,5 млн жителей, из которых мусульман – больше половины. Расположенный по соседству с такими республиками, как Чувашия, Марий Эл, Удмуртия и Башкортостан, когда-то Татарстан являлся частью Казанского ханства, возникшего в XV в., в период распада Золотой Орды, и был населен мусульманскими народами – монголами и тюркскими племенами; язык, на котором говорили последние, способствовал быстрому вытеснению монгольского. Находясь вдали от потрясений, охвативших мусульманские районы Северного Кавказа или еще совсем недавно пережитых ими, Татарстан являет собой пример «возрождения ислама» в нынешней России после долгого периода советской власти.

Возрождение ислама в этой республике, наполовину населенной татарами (мусульманским народом, принявшим магометанство в 922 г., то есть за шесть веков до завоевания Казани Иваном Грозным), действительно заметно. В момент распада СССР в Казани оставалась одна мечеть, сегодня их пятьдесят, и среди них – огромное святилище, мечеть «Кул Шариф», находящаяся в стенах Казанского кремля, совсем рядом с восстанавливаемым православным собором. Сегодня в республике всего около тысячи мечетей, которые посещают 2 млн мусульман… Мечети и медресе, традиционные духовные школы, предпринимали методические усилия, направленные на возрождение ислама; эти тенденции находили отклик среди населения во всех социальных слоях и возрастных группах[84]. Старшее поколение в советские годы исповедовало ислам тайно. Движение за возрождение, однако, имеет свои границы. Здесь часто заключаются смешанные браки между русскими и татарами, и, несмотря на то что 80 % молодых татар считает себя мусульманами, оставаясь верными «религии предков», лишь 5 % из них по-настоящему придерживаются этой веры и следуют ее предписаниям. Власти Татарстана с одинаковым уважением относятся к исламу и православию, вследствие чего некоторые представители арабского мира, приехавшие проповедовать радикальный ислам, были изгнаны с его территории: татары-мусульмане придерживаются веротерпимости и умеренности в религиозной практике. В 1998 г. местные власти основали в Казани Российский исламский университет, в задачи которого входит объединение традиций религиозного образования и современной научно-технической подготовки кадров.

Вне Российской Федерации находятся мусульманские республики Средней Азии, бывшие до 1991 г. советскими, что также в определенной мере влияет на отношения России с мусульманским миром. Внутри бывшей советской империи число мусульман неуклонно росло. Согласно переписи 1989 г., мусульман насчитывалось 55 млн, то есть 19 % всего населения; в период с 1979 по 1989 г. эта цифра выросла более чем в два раза – 49,4 %, тогда как в предшествующее десятилетие мусульмане составляли всего лишь 42,1 %. В этническом плане 85 % мусульман, представленных на бывшей территории СССР, являются тюркоговорящими. Исключение составляют мусульмане Северного Кавказа, говорящие на своих, кавказских языках, и таджики, являющиеся ираноязычными. Конфликты, приведшие к распаду СССР, доказывают, что религия не является решающим фактором, определяющим развитие тех событий. Проявления ксенофобии, периодически наблюдаемые в России, не могут рассматриваться как исламофобия, но в большей степени связаны с наплывом иммигрантов с Кавказа или из Средней Азии. Татары, живущие на территории Российской Федерации, не стали для русских объектом дискриминации и не вызывают никакой враждебности, несмотря на свою приверженность исламу.

Война в Нагорном Карабахе[85] столкнула армян, христиан, и азербайджанцев, мусульман-шиитов, однако в этом конфликте управляемый аятоллой Иран скорее поддержал Армению – из опасения возможных претензий того азербайджанского меньшинства, которое проживает на территории этой страны. Во время конфликта православной России и православной же Грузии мусульмане-абхазы поддержали Россию, а враждебно настроенные по отношению к Москве чеченцы – Грузию, не выказав никакой солидарности со своими единоверцами-абхазами. Напрасно было бы искать следы поддержки мусульман Средней Азии кавказскими чеченцами, которые, будучи депортированными в Казахстан в конце Второй мировой войны, сохранили о нем не очень приятные воспоминания. Точно так же мы наблюдали за тем, как противостояли друг другу киргизы и узбеки (несмотря на то, что оба народа являются тюркоязычными и придерживаются суннизма) в Оше в 1990 и 2010 гг. Таджики находятся в перманентном конфликте с узбеками из-за двух древних столиц – Самарканда и Бухары, городов, исторически развивавшихся под влиянием персидской культуры, близкой таджикам, но подаренных Сталиным Узбекистану. Узбекские каракалпаки являются близкими родственниками казахов, что не мешает им постоянно конфликтовать и испытывать взаимный антагонизм. Этнические различия, историческое наследие в сочетании с произвольно начерченными границами, появившимися в советскую эпоху, препятствуют сплочению мусульман Средней Азии. Отныне национальный признак, ставший определяющим еще в советскую эпоху, формирует отношения между различными республиками, образовавшимися на огромном пространстве бывшего Туркестана царской эпохи. Значение ислама здесь является различным. В Казахстане он спокойно сосуществует с православием и, кажется, невосприимчив к любым проявлениям радикализма. Подобная ситуация сложилась и в Кыргызстане, где, в пику этому, существует антагонизм между киргизами и узбекским меньшинством, проживающим на юге страны. Таджикистану пришлось противостоять исламской оппозиции, вызвавшей гражданскую войну в соседнем Афганистане, и сблизиться с Россией. Обеспокоенный тем, что идущие из Таджикистана настроения могут перекинуться и на Узбекистан, Ислам Каримов в 1992 г. запретил создание политических партий на основании религиозных и этнических признаков. Вскоре после обретения независимости ныне покойный президент Туркменистана Сапармурат Ниязов с помощью судебной власти ограничил свободу религиозных проявлений, а также политическую свободу; духовные школы, не контролируемые со стороны проправительственных религиозных властей, были закрыты. Похоже, что ислам не является решающим фактором в тех изменениях, которые происходят в постсоветских республиках Средней Азии; гораздо важнее здесь амбиции отдельных национальных государств, образовавшихся после распада СССР, или серьезные геополитические маневры, проводимые Россией, Китаем, США и европейскими государствами.

3. Буддизм, наступающий со стороны Китая

В Российской Федерации насчитывается приблизительно 0,5 млн буддистов, причем есть вероятность, что цифра завышена почти вдвое. Подобная ситуация вполне объяснима: к буддистам зачастую относят и тех, кто постоянно практикует обряды этой религии, традиционно связываемой с определенными народностями. Российский буддизм обычно ускользает от внимания специалистов, изучающих особенности этой религии: их прежде всего интересует Азия или те небольшие группы, которые не так давно возникли на Западе. Тем не менее буддизм является одним из традиционных верований России, так же как православное христианство, ислам и иудаизм. В начале XVII в. «боярский царь» Василий Шуйский повелел племенам ойратов, пришедших из Джунгарии – северо-западного китайского Туркестана, – перебраться в степи нижней Волги, где они должны были охранять южные границы империи. Эти племена исповедовали буддизм, а также придерживались традиций шаманизма; во второй половине XVII в. внутри Российской империи они образуют Калмыцкое ханство. Это ханство исчезнет во второй половине XVIII в., когда Екатерина II отдаст эти земли в подчинение астраханскому губернатору.

Далее к востоку, в Сибири, по обе стороны огромного озера Байкал, распространился тибетский буддизм, прежде утвердившийся в Монголии. В том же XVIII в. Бурятия, к которой относятся эти районы, вошла в состав империи. Попытки православного духовенства обратить местное население в христианство имели ограниченный успех к западу от Байкала, в то время как буддизм продолжал распространяться на восток и юго-восток. Тогда же российская власть устанавливает контакты и заключает договоры с Маньчжурской империей, присоединившей Китай в середине XVII в.; этот регион русские воспринимали как буферную зону, отделяющую сферу влияния огромной империи от территорий, расположенных к югу от Амура. Правившие позднее российские цари с успехом проводили прагматичную политику наблюдения за небольшими народами, занимавшими огромные пространства. Чтобы облегчить переход кочевников-бурятов к оседлому образу жизни, была создана независимая буддийская церковь, управляемая Пандито Хамбо-ламой, а число лам и монастырей было ограничено. Несмотря на то что буддизм длительное время рассматривался как одна из форм язычества и считался чем-то вроде анимизма или шаманских верований, русские государи заботились о сохранении хороших отношений с народами, которые его исповедовали. Эту линию продолжил Сталин, в 1923 г. заявив в угоду дипломатическим и геополитическим интересам новой Советской России, что «малейшая ошибка, допущенная по отношению к маленькому калмыцкому краю, связанному с Тибетом и Китаем, для нашей работы окажется гораздо хуже, чем ошибка, допущенная по отношению к Украине». Изначально власти старались держаться в стороне от споров, возникших в глубине буддийской общины среди консерваторов и реформаторов, распространявших в начале XX в. сепаратистские настроения и предложивших проект объединения всех монгольских народов. Попытка казачьего атамана Семенова, командовавшего Белой армией в Сибири, содействовать становлению «Великой Монголии», задуманной монгольским ламой Неизе-гэгэном, а также теократический проект, предложенный бурятским ламой Лубсан-Сандан Цыденовым, находившимся в оппозиции к красным и к белым, действительно обеспокоили советскую власть. В конце концов Москва стала давить на бурятского ламу, реформатора Агвана Доржиева, которого поддерживали советские ученые, специалисты по буддизму, и который в итоге согласился представить свою веру как учение, совместимое с официальным советским атеизмом. Достигнутое соглашение вскоре было нарушено, поскольку новая власть запретила духовенству давать религиозное воспитание детям и подросткам, что привело к уменьшению числа монахов. Невозможность состоять в монастырских общинах также стала для верующих серьезным препятствием. Антирелигиозная политика 1930-х гг., ознаменовавшаяся арестом многих лам, разрушением храмов (около сотни на территории Калмыкии) и монастырских комплексов в Бурятии (власть утверждала, что там могут скрываться шпионы), поставила буддизм в СССР почти на грань исчезновения. Калмыков, кроме того, обвинили в «пособничестве» немцам и в конце 1943 г. депортировали в Среднюю Азию. В то же время Сталин, столкнувшись с немецкой угрозой, пожелал заручиться поддержкой национальных меньшинств, что привело к некоторым положительным сдвигам, в частности к созданию двух монастырских комплексов[86]. Помимо народов, традиционно исповедующих буддизм, эта религия в равной степени интересует множество европейцев, увлеченных восточными учениями, к которым относится и «теософия» Елены Блаватской, и русских, добившихся в 1909 г. разрешения построить в Санкт-Петербурге буддийский храм. Несмотря на интерес к «восточной мудрости», явно проявившийся в СССР тогда же, что и в Северной Америке и Западной Европе, обращения в буддизм оставались достаточно редкими. Один из духовных учителей российского буддизма XX в. бурят Бидия Дандарон умер в 1974 г. в ГУЛАГе, и лишь в 1990 г. в России была разрешена полная свобода вероисповедания. Это привело к мощному возрождению буддизма в тех регионах, для которых он являлся традиционным вероучением. Российский буддизм не представляет собой единое целое – об этом свидетельствуют конфликты, возникшие в конце 1990-х гг. в Санкт-Петербурге. Введенные в 1997 г. ограничения активности иностранных сект, возникших на базе общепринятых религиозных учений, в равной степени осложнили отношения между сторонниками различных школ. В Совете по взаимодействию с религиозными объединениями буддизм представлен исключительно российской буддийской общиной, возглавляемой Пандито Хамбо-ламой Дамбой Аюшеевым, что оспаривается различными группами и объединениями, ставящими под сомнение правоту стремлений официальных буддистских кругов объединиться вокруг Иволгинского дацана. Не менее явным остается интерес к возрождению более ранних буддийских практик и к традиционному шаманизму, что тоже вносит некоторые разногласия в ряды буддистов. Несмотря на незначительное число приверженцев этой религии в Российской Федерации, буддизм в огромном государстве, распростершемся на двух континентах и всегда претендовавшем на свое «евразийское» призвание, имеет символическое значение.

Глава 4

Евразийская империя: синтез и открытость миру

1. Создание евразийской империи

Было очень сложно представить, какая судьба ожидает Московское княжество, позже других ставшее одной из значимых областей северо-востока страны; на роль собирателя русских земель претендовали другие города. Город-государство со своими собственными институтами, Великий Новгород был гораздо богаче, а его владения простирались до Урала на востоке и берегов Ладожского озера на севере. Суздаль и Владимир также могли выступить в качестве грозного соперника, власть в них сформировалась раньше, чем в Москве, первые упоминания о которой относятся лишь к 1147 г. Владимиро-суздальский князь Юрий Долгорукий построил здесь первый деревянный кремль, однако в 1237 г. город захватили монголы и полностью его разрушили. Это трудное начало, однако, сменилось периодом постепенного роста могущества, которое выдвинуло Москву в ряд «привилегированных партнеров» монгольских ханов и сделало город постоянной резиденцией митрополитов Русской православной церкви. Москва прежде всего воспользовалась своим благоприятным географическим положением. Расположенная на берегах одноименной реки, она находится в бассейне Волги и Оки, недалеко от верховьев Дона, на перекрестке торговых путей, и связана с Новгородом на севере и Рязанью на юге. Правда, этот козырь мог использоваться лишь при наличии сильной политической власти, способной передаваться по наследству.

Младший сын князя Александра Невского Даниил (правил с 1276 по 1303 г.), несмотря на то что территория его княжества занимала всего 20 тыс. кв. км, стал первым собирателем соседних земель. Московский князь Иван Калита (1325–1341) не собирал земли, однако он стал главным на Руси доверенным лицом монгольского хана, служа ему верой и правдой. Это позволило ему снарядить карательную экспедицию против Твери, не желавшей платить дань. За свое усердие Иван Калита получит от хана титул великого князя, и ему будет доверено собирать дань со всех русских княжеств в пользу Орды. великий князь московский отныне располагал правом надзирать за всеми княжествами и стал единственным посредником между ними и монгольской властью, это избавило Москву от грабежей и набегов, которым регулярно подвергались другие русские земли. Поддержка, оказанная Москве Православной церковью, также имела решающее значение. Получив от монголов полную независимость, церковь постепенно становится исконно русским «национальным» институтом. Переезд митрополита Феогноста в Москву в 1328 г. превратил последнюю в духовную столицу Руси; с этого момента начинается рост политического влияния церкви, еще более усиленного благодаря известности Троицкой лавры, основанной преподобным Сергием в 1337 г. к северо-востоку от Москвы.

Ставший великим князем в 1359 г. Дмитрий Донской в 1363 г. захватывает Владимирское княжество, а затем Угличское, Костромское и Галич-Мерьское, к концу своего правления присоединив к Московскому государству еще и Калугу. Он покоряет и Тверское княжество. Дмитрий станет первым московским князем, открыто выступившим против монгольского владычества. Одержав в 1378 г. победу над татарами, два года спустя он побеждает их еще раз, на Куликовом поле у слияния Непрядвы и Дона; за это его станут называть Дмитрием Донским. Во время долгого правления Василия I (1389–1425) к Москве был присоединен Нижний Новгород, расположенный у слияния Оки и Волги, однако Москве все еще приходилось считаться с золотоордынской угрозой. Пребывая в ярости оттого, что им отказались платить дань, к которой они давно привыкли, татары в 1408 г. опустошают территорию Московского княжества. Василий II (1425–1462), преодолев период междоусобных распрей, которым отмечено начало его правления, стал присоединять новые земли. Так, он захватил Суздальское княжество, затем Тулу и, упреждая возможность заключения союза между Новгородом и Литвой, потребовал от северного города права вмешиваться в его дела. Именно в его правление происходит окончательный разрыв с Золотой Ордой. Отныне Москва обретает фактическую независимость от татар, а множество мелких монгольских князей даже присягают на верность московскому государю. Невероятно долгое правление Ивана III (1462–1505), старшего сына Василия II, имело для Руси огромное значение. Продолжая политику отца, новый князь навязывает свою власть братьям и всем остальным русским князьям. Он продолжает присоединять территории, покоряя в 1472 г. Пермскую область, а в 1489-м Вятку – земли, населенные финно-угорскими народами и прежде никогда не являвшиеся частью Киевской Руси, точно так же как, в целом, и всей русской «вселенной».

На юге Иван III освобождает себя от уплаты любой дани и, трижды отражая нашествия монголов, в 1480 г. официально заявляет о полной независимости от наследников Золотой Орды. В то же самое время он принимает титул царя и объявляет себя государем всея Руси; Иван III начинает украшать Москву, стремясь превратить ее в политический и духовный центр своего государства. Чтобы упрочить свою независимость, он объявляет себя самодержцем и отвергает хотя бы формальное подчинение любой чужеземной власти; он становится государем, наделенным абсолютной властью. Женитьба на принцессе Софье, племяннице последнего византийского императора Константина XI, спустя 19 лет после взятия Константинополя турками-османами наделяет московского царя новыми властными полномочиями. На западе Ивану III приходится считаться с королевством Польско-Литовским, однако он побеждает в войнах с ним и присоединяет часть Смоленской и Полоцкой областей. Если в начале его царствования территория Московского государства составляла 470 тыс. кв. км, то к концу правления Ивана III эта площадь увеличивается до 2 млн кв. км. Эти земли населяют преимущественно великороссы, а также небольшое число финно-угорских племен, рассредоточенных в северо-восточной части государства.

Преемник Ивана III, правивший с 1505 по 1533 г. Василий III, в 1510 г. захватывает Псков, а одиннадцать лет спустя – восточную часть Рязанского княжества, все еще остававшуюся независимой от Москвы. В 1514 г., в результате новой войны с королевством Польско-Литовским он присоединяет к Москве Смоленск. Когда Василий III умирает, территория, находившаяся в подчинении у Москвы, достигает 2,8 млн кв. км. Именно в его царствование псковский монах Филофей отправляет царю знаменитое послание, в котором он объявляет о новом предназначении Москвы: «Храни и внимай, благочестивый царь, тому, что все христианские царства сошлись в одно твое, что два Рима пали, а третий стоит, четвертому же не бывать. И твое христианское царство другим не сменится, по слову великого Богослова, а для христианской церкви сбудется блаженного Давида слово: “Вот покой мой во веки веков, здесь поселюсь, как пожелал я того”»[87]. Речь идет о ви΄дении, подтвердившем легитимность духовных притязаний Московского государства на главенство. По сравнению с тем, что было за триста лет до этого, ситуация впечатляет, но не все русские земли удается собрать воедино, можно говорить только лишь о великорусских территориях, поскольку Киев все еще не присоединен; а с началом правления Ивана IV Грозного начинается новая фаза экспансии. Расширение Московского государства обретает иное направление: теперь интересы Москвы обращены к неславянским народам, живущим за пределами бывших границ Киевской Руси. Между 1533 г. (датой восшествия на престол Ивана IV) и концом XVI в. территория Московского государства увеличивается почти вдвое, с 2,8 млн до 5,4 млн кв. км.

Первые годы царствования Ивана IV, ставшего государем в три года после смерти отца, отмечены перипетиями регентства и жестокой борьбой за власть, после которой юный князь в 1547 г. принимает царский титул и перестает называться великим князем, завершив тем самым идеологические перемены, начатые его дедом Иваном III. Проведение административных и военных реформ дает ему возможность начать борьбу с Казанским и Астраханским ханствами, по-прежнему угрожавшими русским землям частыми набегами. Откликнувшись на призыв черемисов – финно-угорского племени, жившего на правом берегу Волги, – Иван тщательно готовится к походу и в октябре 1552 г. после семинедельной осады берет Казань. Тем не менее потребовалось несколько лет, чтобы в 1557 г. в этом регионе воцарился мир. После взятия Казани Московское государство продолжает расширяться. Отныне к исконно русскому населению добавятся неславянские народы и племена: угро-финны (черемисы, или марийцы), тюрки (татары, чуваши и башкиры), притом что часть из них исповедует ислам. В 1556 г. в свою очередь захвачено Астраханское ханство, и теперь русские контролируют уже все течение Волги. В следующем году тюркоязычные ногайские племена, обосновавшиеся на восточном берегу Волги, присягают на верность Ивану IV, то же самое делают кабардинские и черкесские князья, жившие на Северном Кавказе и в кубанских степях. Это позволило расширить государство на юг и юго-восток и привело к развитию земледелия в степной зоне; прежде это было невозможно, поскольку кочевники, занимавшие эти огромные просторы, пасли здесь свои стада. Чтобы поддержать еще одно направление колонизации, которая вскоре доберется до плодородных земель Юго-Западной Сибири, цари в 1580-х гг. приказывают строить крепости Воронеж, Самару и Царицын.

Освобожденные от татарской угрозы, черноземные территории юга стали с невероятной силой манить русских крестьян, но то же самое можно сказать и про лесные районы Урала. Семья купцов Строгановых, специализировавшаяся на торговле солью и мехами, играла здесь решающую роль, пользуясь поддержкой царя, доверившего ей обширные концессии в этом регионе, считавшегося пустынным к северу от бассейна Камы. Они полностью осваивают этот край, а затем направляются дальше на восток и пересекают Уральский хребет, оказавшись в бассейне Оби. Строгановы обращаются к казакам, привыкшим воевать на южных границах Руси. После смерти Ивана Грозного в 1584 г. Московское государство занимает территорию почти в 5 млн кв. км, однако успехи на юго-востоке и востоке резко контрастируют с провальными попытками выйти на берега Балтики: там русские сталкиваются с более могущественными державами. В 1595 г., в царствование Федора I Иоанновича, заключается Тявзинский мирный договор, согласно которому Руси возвращаются земли, двенадцатью годами ранее отданные Швеции. И все же именно в Сибири освоение новых земель оказывается самым успешным. В 1585 г. русские основывают первый форпост за Уралом, на землях башкир, – Обский городок. В 1586 г. захвачена столица сибирского хана Кучума – будущая Тюмень, а в 1587 г. у слияния Иртыша и Тобола возникает Тобольск. Достижения второй половины XVI в. оказываются под угрозой в Смутное время, причиной которого становится отсутствие наследников у царя Федора. Период династического, политического и невероятно сильного социального кризиса становится свидетелем вторжения на Русь соседних народов, в первую очередь шведов и поляков, пожелавших использовать ситуацию в своих интересах; само существование русского государства оказывается под угрозой – как из-за внутренних усобиц, так и из-за нашествий извне. Смоленск возвращается к полякам, а Новгород переходит под контроль шведов… Выход из кризиса, связанный с провозглашением новой династии Романовых, становится доказательством патриотического и духовного подъема; народ объединился против польских захватчиков, однако государство истощено и отказывается от многих важных территорий. Заключенный в 1617 г. Столбовский мир со Швецией, позволивший России вернуть Новгород, тем не менее приводит к очередной потере Ингрии (Ингерманландии) и берегов Ладожского озера, ограничив ей доступ к Балтике. Смоленск остается в руках поляков.

Необходимость соблюдать осторожность в отношениях с противниками – Швецией и Польшей на западе и Османской империей на юге – отсутствует в Сибири, где чаще всего по инициативе казаков русские проникают все дальше на восток. Разрозненные и непохожие коренные сибирские народы не могут оказать сопротивление русским, имеющим огромное военное превосходство. В 1600 г. им удается достичь устья Оби, впадающей в Северный Ледовитый океан; в последующие годы оказываются завоеванными берега Енисея, населенные самоедами и тунгусами. В 1632 г. русские выходят на берега Лены, покоряя якутов. В 1639 г. русские достигают побережья Тихого океана – таким образом, за тридцать лет освоены территории протяженностью почти в 5000 километров. Движение на восток инициируют казаки; один из них, Семен Дежнев, вышедший из устья Колымы, первым добирается в 1648 г. до пролива, позднее названного именем датского мореплавателя Беринга, отправленного в эти же места в 1728 г. указом царя. Проникновение в новые земли быстро приводит к появлению острогов – укрепленных аванпостов, окруженных деревянным частоколом и символизировавших русское владычество над пустынными бескрайними просторами. В 1604 г. в Западной Сибири основан Томск, в 1632 г. на берегу Лены – Якутск, а затем в 1649 г. на берегу Тихого океана возникает Охотск, став итогом этого неустанного движения на восток. В 1661 г. южнее, на берегах озера Байкал, основан Иркутск, но бурятские туземные племена оказываются сильнее, чем вновь прибывшие русские. Освоение верховий Амура приводит к столкновениям с китайскими отрядами маньчжурского императора, заканчивающимся в 1689 г. заключением русско-китайского Нерчинского договора, временно ограничившего русскую экспансию на юго-восток от Станового хребта.

На западе русские успешно пытаются отвоевать Киев и тем самым вернуть себе территорию бывшей Киевской Руси. В 1653 г. запорожские казаки обращаются к царю Алексею Михайловичу (царствовал с 1645 по 1676 г.). Заключенная в 1654 г. Переяславская рада воссоединяет Украину с Россией, а в 1659 г. украинская церковь подчинится русскому патриарху; польско-русская война становится неизбежной, но Польша терпит поражение, и по Андрусовскому перемирию Россия получает контроль над левым берегом Днепра, а также возвращает себе Смоленск. Возвращение Киева, первоначально казавшееся временным, закрепляется договорами 1678 и 1686 гг.

Внушительный рост территорий на востоке тем не менее не избавляет Россию от трудностей, с которыми ей приходится столкнуться в борьбе за выход к Балтийскому и Черному морям, где Швеция, Польша и Османская империя – точнее, ее часть, Крымское ханство, – продолжали препятствовать ее продвижению. Обладая огромными землями, Россия все еще оказывается не в состоянии, в силу своих масштабов и трудных природных условий, сделать рывок вперед; гигантские просторы России остаются малонаселенными, несколько обитаемых островков, стоящих особняком, не могут стать источником могущества, к которому страна стремилась.

Царствование Петра Великого станет важнейшим этапом, позволившим Московии превратиться в настоящую империю, проводящую динамичную политику территориальной экспансии, являющейся следствием реального, решительно и постепенно осуществляемого геополитического проекта. До своей смерти в 1725 г. Петр Великий сумеет придать новое измерение Российскому государству буквально во всех областях. Взятие Азова в июле 1696 г. демонстрирует стремление выйти к берегам Черного моря и приводит к созданию на берегах Азовского моря военного порта Таганрог. Эти завоевания закреплены Константинопольским договором, заключенным в июле 1700 г. Отдавая себе отчет в том, что одним из приоритетов его политики является расширение границ государства, Петр произносит знаменитую формулу, согласно которой «у России много земли, но стремиться ей должно к водам». Для проведения этой политики требовались средства и знания, которые можно было получить на Западе, а кроме того, существовала насущная необходимость подавить любое сопротивление назревшим реформам внутри России. Модернизация армии, создание военно-морского флота, стремление к развитию промышленности, политические и административные реформы, реорганизация церкви с целью подчинить ее государству, меры, предпринятые в сфере начального, среднего и высшего образования, – все это должно было способствовать росту и подъему страны, особенно учитывая наличие противников на Западе. Потерпев поражение под Нарвой в 1700 г., в начале Северной войны, от молодого шведского короля Карла XII, в следующем году русские захватывают Ингрию (Ингерманландию) и утверждаются на берегах Финского залива. В 1703 г. принято решение построить в устье Невы Санкт-Петербург – на все еще зыбких границах империи. Место было выбрано символическое: этот шаг обозначил желание Петра распахнуть из России окно на море, как он объяснил это в 1704 г. польскому королю: «Великие империи не могут обойтись без морских портов, они суть артерии, заставляющие биться сердце государства здорóво и регулярно». Основание в 1704 г. крепости Кронштадт, взятие Нарвы и Дерпта, победа, одержанная над Карлом XII в 1709 г. под Полтавой, закрепляют успехи русских в их движении на северо-запад, где в 1712 г. Санкт-Петербург получает статус столицы империи. Тем не менее Северная война продолжается до 1721 г. из-за союза между Швецией и Османской империей. Петр ждал восстания христиан на Балканах, чьим «освободителем» он хотел стать, но оно так и не произошло. В июле 1711 г. он потерпел поражение на берегах Прута и два года спустя был вынужден подписать Адрианопольский мир, согласно которому отказался от Азова и Таганрога. Напротив, подписанный со Швецией в 1721 г. Ништадтский мирный договор закрепил победу России, отныне получившей большое пространство на Балтике. Россия приобрела Ингерманландию, Эстонию и Лифляндию, а также острова Ханко и Эзель, а на юго-востоке Финляндии – провинцию Выборг. Расширение границ за пределы традиционного русского пространства привело к тому, что местные племена – финны, эстонцы и латыши, – к которым добавились влиятельные немецкие меньшинства, преимущественно протестанты, вошли в состав империи. Это стало огромным успехом, означавшим вступление России в ряды европейских держав, однако стране пришлось заплатить большую цену на юге, где выход к Черному морю стал возможен лишь спустя некоторое время.

Через несколько недель после подписания Ништадтского мира (30 августа 1721 г.), 1 ноября, по инициативе графа Головина Сенат обращается к Петру с просьбой принять титул «Петр Великий, Отец Народа, Император Всероссийский». В этой формуле содержалось официальное признание факта появления Российской империи; всего за двадцать три года до этого Петр именовался «Государь, Царь и Великий Князь Великая, Малая и Белая Руси». Помимо абсолютной власти, данной монарху, новая формулировка титула закрепляла статус повелителя государства: он рассматривался как первый слуга своей державы. Пока Петр решительно способствовал продвижению русских на берега Балтики, продолжалась экспансия и на восток. В 1716 г. в среднем течении Иртыша основан Омск, а два года спустя в верховьях той же реки, главного притока Оби, – Семипалатинск. В 1695 г. отряд под командованием казака Владимира Атласова, вышедший из устья Анадыря, достиг Камчатского полуострова и в течение трех лет подчинил коренные народы. В 1711 г. казаки занимают Курильские острова. Провал экспедиции в Хиву в 1717 г. побуждает царя предпринимать все новые попытки экспансии в Среднюю Азию. Правда, в большей степени его взоры обращены к западу от этого региона – к берегам Каспийского моря, где он намеревается восстановить древние торговые пути между Востоком и Западом, с тем чтобы русские могли возродить торговлю в этом направлении. Несмотря на заключенный в 1717 г. русско-персидский торговый договор, Петр, пользуясь слабостью персидской монархии, начинает военную кампанию в северных областях Персии, заканчивающуюся взятием Дербента и Баку и утверждением России на западных и южных берегах Каспийского моря. Успех, достигнутый в данном направлении, оказался призрачным из-за того, что сопротивление русским оказали горцы Дагестана, и в 1735 г. Россия была вынуждена покинуть этот регион. В конце концов Петру пришлось ограничить свои амбиции в отношении юга, но, если в итоге его стремления закрепиться здесь оказались неудачными, совсем иначе обстояло дело с выходом к Балтике и проведением реформ, призванных модернизировать империю и приблизить ее к Западу; когда царь умирает, ее территория составляет 17 млн кв. км.

Между 1725 и 1762 гг. (вступлением на престол Екатерины II) Россией правили шесть монархов. В это время страна по-прежнему продолжает свое движение преимущественно в Азию. На этом пути ей приходится подавлять мятежи башкир, протестующих против притока крестьян на традиционно принадлежавшие им земли; в знак господства на этих территориях русские основывают город-крепость Оренбург, ставший центром поддержки сельскохозяйственной колонизации в период русификации этого региона. Примерно в то же время заключен договор с кочевниками-казахами, в результате которого они переходят под протекторат России, что позволяет ей распространить свое влияние до берегов Аральского моря. На северо-востоке Сибири датский мореплаватель Витус Беринг открывает пролив, названный его именем, а в 1741 г. присоединяет к России Аляску. Одновременно к империи присоединены Алеутские острова; таким образом, Россия закрепляется на северо-западном побережье Северной Америки. На юге Россия начинает новую войну против Османской империи и в 1739 г. отвоевывает Азов, но выход к Черному морю по-прежнему для нее закрыт.

Завоевания петровской эпохи во время правления его преемников были сохранены, однако при Екатерине II (1762–1796) российская экспансия приобретает совсем иной размах. Будучи духовной наследницей Петра Великого, императрица прежде всего задумывается о выходе к берегам Черного моря и начинает новую войну с Османской империей (1768–1774), отмеченную разгромом турецкого флота адмиралом Алексеем Орловым при Чесме; султан Абдул Хамид I вынужден подписать Кучук-Кайнарджийский мир, позволивший России утвердиться на черноморском побережье. Отныне русские купцы осваивают Черное море и проливы. Султан признает протекторат России над некоторыми христианскими меньшинствами, живущими на Балканах. Крым объявлен независимым от Османской империи, а в 1783 г. Екатерина, следуя совету своего фаворита князя Потемкина, захватывает полуостров. Успех на данном направлении способствует увеличению площади Российского государства более чем на 100 тыс. кв. км. Строительство в 1778 г. базы в Херсоне, а затем основание в 1783 г. военного порта Севастополь и быстрые успехи сельскохозяйственной колонизации украинских степей приводят к активному росту населения на этих территориях. Потемкин и императрица стали мечтать о завоевании Константинополя и проекте возрождения Византийской империи, во главе которой мог бы встать средний внук Екатерины Константин. Новая Русско-турецкая война 1787–1792 гг. закончилась победой России и подписанием Ясского мира; захват Крыма и присоединение больших районов между Бугом и Днестром увеличили территорию России на 225 тыс. кв. км. Основание в 1795 г. Одессы подтверждает реализацию интересов России на Черноморском побережье, в шаге от Османской империи, которая в скором времени превратится в «великого больного Европы». На западном направлении успешные разделы Польши становятся результатом не менее активного вмешательства императрицы. В 1772 г. Россия возвращает себе белорусские земли – Полоцк, Витебск и Могилев, а также часть Литвы, присоединив, таким образом, к своей территории дополнительно 85 тыс. кв. км. Второй раздел Польши между Пруссией, Австрией и Россией в 1793 г. позволяет России получить Минск и всю западную Украину, то есть территорию в 250 тыс. кв. км с населением 3 млн человек. Третий раздел в октябре 1795 г. присоединяет к России остаток Литвы и герцогство Курляндское (120 тыс. кв. км и 1,5 млн человек) – эти территории никогда прежде не были русскими, и населяли их католики, тогда как в результате двух предыдущих разделов Россия вернула себе земли, некогда входившие в состав Киевской Руси. Так Екатерине II удалось развить невероятный успех в движении на юг и запад, но при этом она не забывала о необходимости предпринимать шаги и в других направлениях – на Кавказе и в северной части Тихого океана, где на Аляске одна за другой возникают русские колонии. В итоге за время царствования Екатерины II площадь Российской империи увеличилась на 500 тыс. кв. км, кроме того, увеличилось религиозное и этническое разнообразие страны. В опубликованном в 1768 г. наказе царица утверждает, что ее держава по природе своей – европейское государство, одновременно оправдывая необходимость верховной власти ответственностью, порожденной обладанием огромными территориями.

Во время недолгого правления Павла I (1796–1801) в декабре 1800 г. к империи присоединена Грузия. В предыдущем году основывается российско-американская компания, получающая монополию на торговлю мехом и освоение полезных ископаемых на Аляске. Тогда же вторая коалиция против революционной Франции, сделавшая Россию и османов союзниками, позволяет России выйти в Средиземное море и захватить Ионические острова. Спустя тридцать лет после победы при Чесме над турецким флотом Россия становится важным игроком на Средиземноморском театре, к югу от турецких проливов, преграждавших выход из Черного моря.

Окруженный ореолом победителя Наполеона, Александр I начиная с 1815 г. может использовать ситуацию, сложившуюся в Европе, в свою пользу и продолжить политику экспансии, начатую им еще пятнадцатью годами ранее. Победоносная война 1808–1809 гг. против Швеции (в этот период между Россией и Францией сохраняется мир, закрепленный Тильзитским договором) позволила Александру I захватить Великое княжество Финляндское и Аландские острова, которые отошли к империи согласно Фридрихсгамскому мирному договору, однако новому княжеству гарантированы права автономии. Двигаясь в этом направлении, Александр продолжает политику Петра Великого, укрепляя российские позиции на Балтике, – с момента окончания Северной войны и подписания Ништадтского мира в 1721 г. не прошло и ста лет. В декабре 1801 г. сын Павла I, при котором началось присоединении Грузии к России, завершает этот процесс. Небольшие княжества Мингрелия, Имеретия, Гурия, а затем Абхазия последовательно оказались под протекторатом России. В последующие десятилетия они будут полностью ею аннексированы. Помимо полезных ископаемых и хлопка регионы Кавказа имели еще одно, не менее важное, преимущество: они становились «лестницей», ведущей в две империи – Османскую и Персидскую, с которыми начнутся успешные торговые отношения. За двадцать пять лет экспорт российских товаров – не без участия торговли в южном направлении – вырастет в десять раз. Однако приход России на эти земли станет сопровождаться трудностями.

На другом краю полушария Россия продолжает двигаться вдоль североамериканского побережья, основывая в 1812 г. на побережье Калифорнии Форт-Росс, в ста пятидесяти километрах от Сан-Франциско, – способствуя тому, что северная часть Тихого океана получит название «русское озеро». Выйдя победителем из испытания, связанного с французским нашествием 1812 г., и сыграв решающую роль в окончательном поражении наполеоновской империи, Александр становится одним из главных действующих лиц на Венском конгрессе. После предпринятого тогда же четвертого раздела Польши, будучи провозглашенным царем Польши, он обещает проводить на новых территориях политику относительного либерализма, аналогичную той, что была обещана Финляндии несколькими годами ранее.

Царствование Николая I (1825–1855) – время превращения России в «жандарма Европы». Национально-освободительным движениям она противопоставила порядок, обеспечение которого предусмотрено принципами Священного союза, заключенного в Вене представителями главных монархий континента. В 1831 г. царь подавил польское, а в 1849-м – венгерское восстание. Начатая на Кавказе новая Русско-персидская война 1826–1828 гг. заканчивается победой генерала Паскевича и Туркманчайским мирным договором, по которому России отходят армянские провинции Карабах, Эривань и Нахичевань. По Адрианопольскому договору 1829 г. турки уступают России часть северных и восточных берегов Черного моря с портами Сухуми и Поти. Тем не менее обладание Северным Кавказом все еще доставляет России серьезные неприятности, учитывая бунты черкесов и длительное сопротивление в Дагестане и Чечне, где в течение тридцати лет восставшими руководил мюрид имам Шамиль.

Так же как российская колонизация на Северном Кавказе, начавшаяся с освоения казаками кубанских степей, продвижение России в казахские степи сопровождалось строительством линии крепостей, позволивших оттеснить местных кочевников на юг, и проникновением сюда русских крестьян. Полученные в результате этого территориальные приобретения не смогли, однако, избавить Россию от отставания и всевозможных архаизмов, от которых она страдала в царствование Николая I. Кроме того, поражение в Крыму, которое Россия потерпела в 1854–1856 гг. от Англии и Франции, стало безжалостным свидетельством отсталости страны. Парижский конгресс отодвинул Россию на второй план. Потеря большей части черноморского побережья, казалась, наносит окончательный удар по претензиям русских, связанным с захватом турецких проливов и крахом надежд на выход к теплым морям. В равной степени России приходится согласиться с сохранением Османской империи, утратой власти над Валахией и Молдавией, ставшими полностью автономными, и необходимостью вернуть Карс султану. Результаты могли быть еще более тяжелыми, если бы Франция и Австрия не проявили умеренность: реализация проектов британца Пальмерстона могла привести к возвращению османам Крыма и части Кавказа, где англичане длительное время поддерживали мятежные настроения горцев.

Вынужденная на некоторое время занять позицию наблюдателя, Россия при новом царе Александре II (1855–1881) приступила к реализации ряда реформ, из которых наиболее значимой стала отмена крепостного права. Сдерживая желание обладать турецкими проливами, царь обращает свой взор на Среднюю Азию, Сибирь и Дальний Восток. Земледельческое освоение Сибири происходит очень быстро, причем оно сопровождается различными реформами административного управления, напрямую касающимися этих огромных территорий. На Дальнем Востоке в 1853 г. русские достигают Сахалина и в 1875 г. получают от Японии признание полной власти над островом в обмен на Курильский архипелаг. В 1858 г. русско-китайский Айгунский договор вынуждает маньчжурского императора, воевавшего с английскими и французскими захватчиками, признать границу России по левому берегу Амура. Этот первый успех воодушевляет губернатора Восточной Сибири графа Муравьева в июле 1860 г. основать Владивосток. Завоевание все более отдаленных, почти пустынных, необъятных территорий ставило вопрос об их заселении. Эта проблема не могла быть успешно решена, поскольку число колонистов оказывалось недостаточным, несмотря на решения государственной власти, направленные на усиление притока русских на Дальний Восток; в то же самое время просторы Маньчжурии естественным образом заселялись китайцами. Расширение евразийского пространства империи сопровождалось продажей в 1867 г. Аляски Соединенным Штатам за 7,2 млн долларов; этот шаг стал результатом выбора российской власти в пользу того, какими должны быть «естественные» границы необъятной державы. Он также свидетельствует о значимости «евразийских» и континентальных представлений России о самой себе, определивших дальнейшую судьбу государства, поскольку, отказавшись от контроля над американскими территориями, Россия сделала решительный шаг, изменив свою геополитику в северной части Тихого океана, где десятилетиями раньше она установила призрачный контроль над Гавайским архипелагом, в район которого продолжала отправлять морские исследовательские экспедиции.

В Средней Азии движение к югу началось с покорения казахских степей в конце XVIII в. – часто это происходило по инициативе чиновников и офицеров, расквартированных в этом регионе. В этих часто пустынных районах, не менее сильно интересовавших и Англию, стремившуюся помешать России любыми способами выйти к теплым морям, Россия обрела возможность для «спокойных» завоеваний, способных компенсировать ее поражения в Крыму и остановку на пути к Балканам. Два года спустя, после взятия Ташкента в 1865 г., императорским указом создается Туркестанское генерал-губернаторство, управлять которым назначают генерала Кауфмана, главного завоевателя здешних земель. В 1868 г. взят Самарканд, Бухара признает протекторат России, а в 1873 г. покоряется Хива. Присоединение Кокандского ханства и победа над туркменскими племенами, а также взятие Мерва в 1884 г. завершают завоевания «российского» Туркестана, признанные в 1881 и 1883 гг. правительством Персии.

Продолжая свою территориальную экспансию в Азию, Россия Александра II сталкивается в Европе с новым польским восстанием (1863 г.) и вновь получает отпор своим балканским амбициям от западных держав, возглавляемых Англией. Франко-прусская война 1870–1871 гг. позволяет царю в одностороннем порядке отказаться от выполнения условий Парижского договора, фактически запретившего России выход к Черному морю. Массовые зверства, совершенные турками в Боснии и Болгарии в 1875 г., вынуждают Россию в 1877 г. начать новую войну против Османской империи, победоносно завершившуюся в марте 1878 г. у ворот Константинополя; согласно условиям Сан-Стефанского мирного договора и по инициативе России создается «Великая Болгария» – этот успех можно считать безусловным. Вмешательство Англии и предложение Бисмарка созвать в июне-июле 1878 г. Берлинский конгресс приводит к тому, что в победе России многим приходится усомниться, царь вынужден отдать Баязет, приобретя Ардаган, Карс и Батум. Когда в 1881 г. Александр II был убит, империя достигла своего территориального апогея; в царствование Александра III и Николая II неуклонный промышленный подъем принес России новые козыри. Этот подъем сопровождался развитием железных дорог, причем не только в европейской части России, но в равной степени и на Кавказе. Построив линию, соединяющую Батум на берегу Черного моря с Баку на берегу Каспия, Россия в 1880–1891 гг. строит в Средней Азии Закаспийскую магистраль, соединяющую Красноводск, расположенный на восточных берегах Каспийского моря, с Ташкентом, столицей русского Туркестана. Восемь лет спустя появляется Ташкентская железная дорога, связавшая Оренбург с Ташкентом. Но лишь строительство в 1891–1903 гг. огромной Транссибирской магистрали от Челябинска до Владивостока имеет первостепенное макроэкономическое и геополитическое значение. Эта железная дорога создается с целью укрепить связи между демографическим и экономическим «центром тяжести» империи – европейской частью России – и ее восточными, наиболее отдаленными окраинами. Она должна способствовать сельскохозяйственному освоению Сибири и районов Амура, содействовать развитию торговли с Китаем и Дальним Востоком в целом. Всего двенадцати лет оказалось достаточно, чтобы 1,5 млн крестьян пересекли Урал с целью обосноваться на плодородных территориях юга Сибири. Эту внутреннюю миграцию обеспечили реформы, предпринятые Столыпиным[88]. Результатом этого движения стало увеличение числа русских за Уралом: если в 1815 г. их насчитывалось там всего 1,5 млн, то в 1897-м – 6 млн, а в 1914 г. – 10 млн, тогда как численность коренного населения по сравнению с этими цифрами остается незначительной. Российская империя все более и более ясно упрочивает свое «евразийское» положение, осваивая Среднюю Азию – строя железные дороги и развивая в регионе хлопководство, равно как и привлекая в эти места множество русских переселенцев. Ощутимый прогресс, достигнутый «русским медведем» – именно так европейские карикатуристы изображали Россию среди остальных держав, – и рост могущества, сопровождавший это прогресс, побудили Францию в 1891–1893 гг. заключить с Россией альянс на случай войны против Германии, рассчитывая на помощь союзника, «идущего напролом»; тем не менее у этого роста имелись свои пределы. Русско-японская война 1904–1905 гг. нарушила планы России, связанные с Маньчжурией; Порт-Артур, главный форпост на пути в Китай, был потерян. Заключенное в 1907 г. с Англией соглашение определило сферы влияния обеих держав в Персии и Афганистане, однако революционный кризис 1905 г. ослабил Россию, чье бездействие на политическом пространстве никак не сочеталось с экономическими и социальными метаморфозами, происходившими внутри нее. Балканский кризис 1908 г. приводит к новому обострению отношений внутри Европы. Его логическим продолжением становится объявление царем в июле 1914 г. всеобщей мобилизации в поддержку Сербии, что послужило толчком к общеевропейской катастрофе.

Значительно упрочив свое положение в XV в., московские государи начали собирать русские земли, а затем двинулись на их восточные окраины, захватывая новые пространства. Это стало прелюдией к движению в Сибирь в XVII в., позднее успехи Петра Великого и Екатерины II обеспечили России выход к Балтийскому и Черному морям.

На протяжении длительного времени России неизменно удавалось использовать преимущества своей большой территории, придававшей ей своеобразие, отличавшее страну от других империй, созданных благодаря вмешательству сильных западных держав. Отсутствие крупных естественных препятствий и слабая заселенность большинства регионов облегчали территориальную экспансию. Это определяло специфическую динамику в вопросах сохранения недавно покоренных территорий и желание обеспечить их безопасность. Чтобы поддерживать мир на востоке русских земель и в южных степях, необходимо было покончить с Казанским, Астраханским, а затем Крымским ханством. Чтобы быть уверенным в ситуации в Закавказье, требовалось отодвинуть к югу границы Османской и Персидской империй и одновременно подавить восстания мусульман Северного Кавказа. Чтобы обеспечить контроль над казахскими степями, нужно было дойти до Бухары и Хивы. В этот период Россия переживает стадию «оборонительного империализма»[89], защищая приобретенные территории в евразийских степях, изредка обращая естественные препятствия в свою пользу. Географическая специфика определяет характер российской экспансии. Если цари, стремясь на Запад, сталкивались с Польшей или Швецией – мощными и хорошо организованными государствами, совсем иначе обстояло дело с татарскими ханствами и Средней Азией, не говоря уже о коренных народах Сибири. Свою роль в этом сыграла и солидарность православных. Именно она стала законным основанием для обращения к России украинских казаков в XVII в. и приобретения новых территорий в Грузии и Армении, прежде изолированных враждебным мусульманским окружением.

В отличие от английских королей русские цари никогда не стремились к созданию глобальной державы, способной обеспечить им мировое господство. Они всегда внимательно относились к «непростому окружению», возникшему на протяжении полной конфликтов истории, когда русское государство было вынуждено постоянно сражаться в нескольких направлениях сразу. Осознание этой особенности объясняет приоритеты в пользу расширения границ и взаимоотношений с соседними государствами, так же как и борьбу за выход к морям, обеспечивавший огромному континентальному государству, каким являлась Россия, возможность для дальнейшего расширения. Самодержавный характер власти в равной степени способствовал политике экспансии и совпадал с позицией Православной церкви, стремившейся поддержать эту политику во имя особой духовной судьбы России, заявляя, что расширение территорий узаконено знаменитым девизом «Самодержавие, православие, народность», определявшим официальную идеологию власти в XIX в. Не следует забывать также и о личной инициативе, подкрепленной экономическими причинами; пример Строгановых, стоявших у истоков покорения Сибири, является показательным, так же как и проникновение русских в Среднюю Азию в конце XIX в. Необходимо, кроме того, помнить о психологических факторах, приводивших к тому, что жаждавшие свободы казаки отправились по течению сибирских рек или в степи Северного Кавказа; то же самое справедливо в отношении крестьян, предпринявших в XIX в. освоение сибирских земель. Таким образом, сочетание самых разных факторов породило динамику завоеваний, которые постепенно привели к образованию Российской империи в ее границах начала XX в.

2. Превращение царской империи в империю советскую

Империя Романовых гибнет в вихре Первой мировой войны. Отличающаяся радикальным характером революция происходит в октябре 1917 г. – именно тогда, когда на Западе ожидают появления в России конституционной монархии или парламентской республики, которые означали бы, что затрудненное в течение длительного времени вступление России в современную Европу состоялось. Произошедший тогда переворот обрушит здание строившейся на протяжении многих веков империи, ослабленной самодержавием и стремлением русифицировать своих подданных. Действительно, оказалось достаточно всего нескольких месяцев, чтобы Российская империя была разрушена, однако затем новая большевистская власть, даже если принять во внимание некоторые уступки на окраинах по сравнению с 1914 г., восстановила, в целом, единство прежней большой территории.

Неудачи царских армий в конце лета 1914 г., потеря Польши в следующем году и плачевные результаты наступления в Галиции летом 1916 г., так же как и трудности, вызванные войной, привели к усталости, которую не могли компенсировать скромные успехи в действиях против турок на кавказском фронте, где армяне ожидали от России победы, которая привела бы к их национальному возрождению. Февральская революция 1917 г., произошедшая в Санкт-Петербурге, отречение царя и образование Временного правительства стали началом нового исторического этапа, когда власти приходится столкнуться с народными волнениями, вызванными претензиями различных национальных меньшинств империи. Большевистские лидеры провозгласили право на отделение и независимость нацменьшинств империи, построенной в результате завоеваний, а в некоторых регионах даже на основе колониальных принципов. Однако уже в апреле 1917 г. Сталин (Иосиф Джугашвили), объявленный из-за своего грузинского происхождения партийным «экспертом» по национальным вопросам, намекает на то, что независимость должна рассматриваться в свете интересов пролетариата, высказавшись против отделения Закавказья. Опубликованная 2 ноября 1917 г. – сразу после октябрьского переворота – «Декларация народов России» закрепляет равенство и суверенитет народов и признает их право на самоопределение, но одновременно сопровождается призывом 24 ноября «к трудящимся мусульманам России и Востока». В январе 1918 г. «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» подтверждает выбор в пользу федерации, «свободного союза свободных наций», «федерации советских республик», организованных по национальному принципу. Решение национального вопроса требовалось революционному советскому государству для сохранения необходимой мощи и борьбы с контрреволюционной угрозой.

Тогда же Ленин убеждает большевистских лидеров, сопротивляющихся этой идее, что для спасения революции необходимо заключить мирный договор с центрально-европейскими державами. Подписание Брест-Литовского мира 3 марта 1918 г. привело к потере Россией 800 тыс. кв. км территорий (Польши, Финляндии, Прибалтийских стран, Украины) с населением 60 млн человек; тогда же России приходится передать османам Карс, Батум и Ардаган. Потери значительные, однако Ленин считает их временными, будучи убежден, что грядущая в Европе революция вскоре отменит все договоренности. Условия Брест-Литовского мира действительно были объявлены не подлежащими исполнению из-за окончательного поражения центрально-европейских держав в ноябре того же года. Но для России они имели серьезные последствия, так как победители в Первой мировой признали независимость Польши, Финляндии, Литвы, Эстонии и Латвии, принятых в 1919 г. в Лигу наций в качестве независимых государств. Россия погружается в жестокую Гражданскую войну между большевистской властью и некоторыми из ее бывших друзей, а также контрреволюционными силами – отрядами бывшей царской армии, которые, пережив период неразберихи и разобщенности, смогли начиная с 1918 г. организоваться в регулярные соединения. Следует добавить, что в это же время против былого главенства России выступили различные «национальные» движения, и большевистская власть использовала это для проведения своей новой политики. Донские, кубанские, терские казаки восприняли ситуацию как возможность вернуть свои былые свободы, на Украине Киевская Рада провозглашает независимость, в то время как появившиеся в Харькове политические противники Рады присоединились к большевикам. Ставшая независимой, согласно условиям Брест-Литовского мира, Украина – фактически оккупированная немецкими войсками – хаотично следует за своими атаманами Скоропадским и Петлюрой. В мае 1918 г. о своей независимости заявляют Грузия, Армения и Азербайджан. Похожая картина наблюдается на примере крымских татар, в Восточной Сибири, в Средней Азии, среди башкир и киргизов. К этим проявлениям национальных настроений следует добавить мощные крестьянские восстания, самым известным из которых оказывается движение под руководством анархиста украинца Махно. Эта общая ситуация усугубляется иностранной интервенцией. Франция и Великобритания обвиняют большевиков в заключении «сепаратного» Брест-Литовского мира, противоречащего обязательствам, взятым на себя с 1914 г. царской Россией. Отказ большевиков платить по долгам, сделанным Российской империей перед Первой мировой войной и во время нее, также способствовал интервенции западных держав, обеспокоенных, что революционная зараза после страшных испытаний «великой войны» распространится на Запад. С целью поддержать Белую армию англичане и французы высаживают войска в Архангельске и Одессе, в то же самое время японцы захватывают часть Восточной Сибири; вскоре к ним присоединяется небольшой американский экспедиционный корпус. Русско-польская война в апреле-октябре 1920 г. создает дополнительные трудности для Красной России; помимо Гражданской войны и иностранной интервенции страна переживает нищету и голод. Выживание большевистской власти оказывается под угрозой, однако, пойдя на крайние меры ради диктатуры пролетариата, большевики под руководством главы Реввоенсовета Троцкого смогут победоносно преодолеть огромные трудности, с которыми столкнулись.

К этому следует добавить утрату бывшей царской империей своих окраин. В октябре 1920 г. большевики признают независимость Финляндии, возвращающей себе Выборг и Карельский перешеек. В том же году подписываются договоры, закрепляющие независимость трех прибалтийских республик – Эстонии, Литвы и Латвии. Достаточно лишь сказать, что многое из того, что удалось завоевать двумя веками ранее Петру Великому, вновь потеряно. Провозглашенное в 1918 г. новое польское государство не смогло восстановить границы 1772 г. – границы бывшего королевства, но вернуло себе Вильнюс, признанный Россией годом ранее литовским городом… На границе с Румынией появилась независимая Бессарабия с правительством в Бухаресте; Москва, вновь ставшая столицей России, должна, кроме прочего, отказаться от Карса и Ардагана в пользу новой Турции Мустафы Кемаля Ататюрка, сумев, однако, сохранить за собой Батум. Если вспомнить, с каким трудом России приходилось приобретать ныне потерянные территории, результат кажется плачевным, однако можно утверждать, что России одновременно удалось подавить сепаратистские амбиции и стремление к независимости, крайне опасные для нее.

Отсутствие поддержки из-за рубежа, зачастую отсутствие подлинного национального самосознания и быстрота действий Красной армии, закаленной в боях Гражданской войны, объясняют, почему большевистской власти быстро удалось присоединить некоторые территории. В 1920 г. захвачены Хива и Бухара. Летом того же года в состав нового государства возвращена Украина – важнейшая составляющая традиционного русского пространства. После нескольких месяцев «независимости», быстро скомпрометированной польским нашествием, а затем проявлений радости по поводу возвращения Красной армии, в русское пространство возвращается и Белоруссия. Весной 1920 г. подавлены сепаратистские настроения в Азербайджане. В Грузии советская власть опирается на местных большевиков, стремясь поддерживать нестабильность, в конечном счете приводящую к завоеванию Тифлиса Красной армией в феврале 1921 г. Угроза, нависшая над Грузией со стороны новой Турции, образованной Мустафой Кемалем, вдохновляет грузин согласиться на создание Грузинской Советской республики, ставшей для России «младшей сестрой». Крах надежд на создание Великой Армении, порожденных Севрским договором, равно как и боязнь захвата Турцией спустя несколько лет после массовых убийств, совершенных в отношении армянского населения Восточной Анатолии, способствуют возвращению русских в Ереван, где в апреле 1921 г. образовывается Армянская Советская Социалистическая республика. Таким образом, потребовалось менее четырех лет для того, чтобы советская власть смогла воссоздать территорию бывшей царской империи, но на новых принципах, в контексте новых отношений между русскими и представителями национальных меньшинств, между центром и окраинами. Новое государство названо Союзом Советских Социалистических Республик, появление которого привело к исчезновению топонима «Россия».

3. Идеологические двигатели внешних проектов: панславизм и коммунизм

Традиционный взгляд на русский мир и общество заключается в следующем: желая стать собирателем христианского мира, царь принимает предложенный монахом Филофеем проект «Москва – Третий Рим», наследующий первому и второму (Константинополь); этот миф, очевидно, играет свою роль и в легитимизации претензий русских монархов, рассматривающих себя защитниками балканских христиан, томящихся под османским игом, равно как и объясняет претензии на обладание Константинополем и проливами. Процесс секуляризации идеологии, начавшийся в XVII в. и достигший своего апогея в XX в., предложит России иные возможности для расширения границ. Сначала панславизм, а затем советский социализм были с удовольствием восприняты народами, живущими в соседних государствах, и способствовали созданию идеального образа России, но в обоих случаях эти мобилизующие массы идеологии имели свои пределы.

Пробуждение национального чувства, характерное для первой половины XIX в. и ставшее реакцией на универсализм эпохи Просвещения, принесенный Европе французскими революционными армиями и Наполеоном, привело к повторному открытию лингвистических, культурных и исторических основ национальной самобытности, оказав свое влияние и на славян. Богемские чехи, поляки и хорваты становятся первым поколением, переживающим славянское возрождение. Тем не менее Россия, избравшая своим девизом «Православие, самодержавие, народность», не заинтересована в других славянских народах – настолько, что решает вопрос о судьбе Польши в пользу ее разгрома в 1831 г. Движение славянофилов, представленное Хомяковым и его адептами, в большей степени сосредоточивает внимание на религиозной миссии России, нежели на политической – миссии Третьего Рима, однако для них все еще не стоит вопрос о единстве с другими славянскими народами – чехами, поляками или сербами. Лишь Карл Маркс, отличавшийся легкой враждебностью по отношению к славянам, обнаружит предчувствие возникновения панславянского движения в статье, опубликованной в мае 1855 г. в New York Daily Tribune – в момент восшествия на престол Александра II: «В день, когда Австрия окончательно склонится к Западу, в день, когда она вступит в открытую борьбу с Россией, Александр II встанет во главе панславянского движения и вместо того, чтобы именовать себя “императором Всероссийским”, он прикажет называть себя “императором всех славян”. Тогда встанет вопрос: кто же будет управлять Европой? Славянская раса, в течение долгого времени разобщенная и оттесненная на восток германцами, бывшая в рабстве у турок, немцев и венгров, собрав, впервые после 1815 г., вместе все свои ветви, заявит о своем единстве и провозгласит безжалостную войну против римско-кельтской и германской рас»[90]. Как видно, панславизм в это время по-прежнему существовал преимущественно в воображении тех, кто боялся его появления, так как несколькими годами ранее Николай I, взявший на себя роль «жандарма Европы», положил конец венгерской революции, которая, несмотря на то что не была спровоцирована славянским меньшинством, имела символическое значение по причине участия в ней представителей различных национальностей.

Славянский съезд собрался в 1867 г. в Москве, однако делегаты из Центральной Европы и балканских стран констатируют, что это был скорее панрусский конгресс, организаторы которого мечтали, чтобы все славяне говорили на русском языке и исповедовали православие, а это трудно назвать славянофильской идеологией. Участники конгресса особенно рьяно нападали на западные державы, получившие во время Крымской войны часть Османской империи. Почти незыблемым камнем преткновения оставался также и польский вопрос. Николай Яковлевич Данилевский предсказывал славянам собственную судьбу, рассматривая их как абсолютно чуждую Европе национальную общность и призывая освободиться от романо-германского владычества. Между тем в российском общественном мнении движение славянофилов приобретает все больший вес, однако вызов, брошенный объединителем Германии Бисмарком, помешал появлению сплоченного панславянского движения, которое могло бы восприниматься как объективная идеология, единая для всех славян. В начале XX в., в шестидесятую годовщину Пражского панславянского конгресса 1848 г., появилась возможность провести очередной съезд, однако его антинемецкие настроения обеспокоили многих делегатов, часть которых, украинцы и поляки, имели больше оснований жаловаться на Россию, чем на Германию. Отделение сербов от России во время балканского кризиса 1908–1909 гг. ничего не изменило. Следующий конгресс – в 1910 г. в Софии – собрал меньше участников, чем предыдущий, и из-за опасений, что в следующем году в Белграде депутатов окажется еще меньше, запланированный съезд так и не состоялся. После Первой мировой войны, распада Австро-Венгрии и обретения Польшей независимости в Центральной и Восточной Европе возникают славянские государства, решительно настроенные против ставшей большевистской России. Итоги Второй мировой войны могут быть интерпретированы как уверенная победа славян над германизмом и как рождение политико-идеологического блока, в значительной степени объединяющего весь славянский мир. Но обязательный культ поклонения «великому русскому народу», превратившемуся в «большого брата», описанный Элен Каррер д’Анкосс[91], ни в малейшей мере не означал появления политического единства, созданного «волей народов», поспешивших избавиться, как только это стало возможным, от советского надзора – когда оказалось, что Россия проиграла свое длительное противостояние с Западом.

Помимо «национального» измерения, способного помочь России объединить славян в свою пользу, следует упомянуть и другую идеологию, претендовавшую на универсальность, – ее Советский Союз использовал, чтобы доказать всему миру свое существование. Являясь лидером в «научном социализме», на основании которого должно было совершиться освобождение человека и появиться подлинная свобода, СССР, имея для этого невероятно мощные ресурсы, вооружился коммунистической идеологией, которую Жюль Моннеро уподобил, учитывая духовные и военные успехи последователей Пророка, «исламу ХХ в.»[92]. На основании ряда мифов, уходящих своими корнями в очень старые религиозные устремления, завернутые в мишуру «научного» подхода, коммунизм соблазнит значительную часть трудящихся масс за пределами СССР, и они действительно поверят, что «страна рабочих» реализует свои прогрессивные обещания. Со временем эти иллюзии исчезнут, однако Советский Союз использует симпатию рабочих, чтобы с ее помощью очаровывать «трудовой класс» и «интеллектуалов», чувствительных к «чарам Октября» – следуя знаменитой формуле Франсуа Фюре. Необходимо дождаться 1970-х гг., чтобы вера в коммунизм за пределами СССР пошатнулась: в это время до истовых обожателей «маленького отца народов» дойдет вся очевидность преступлений Сталина и откроется принудительный характер советского режима, чьи экономические показатели ни в коей мере не соответствуют тому, что утверждает официальная пропаганда.

Сейчас мы можем измерить масштабы русского «мессианства», распространявшегося за пределы страны. Панславизм остался неопределенной идеологией, которую сами россияне почти никогда не использовали. «Привилегированные» отношения, установившиеся у России с Сербией или Болгарией объясняются скорее простой realpolitik («реальной политикой», нем.), а отношения с Грецией становятся результатом православной солидарности. Славянское «братство» здесь ни при чем. Что касается коммунизма, то влияние Советской России распространилось на Европу, где два-три поколения оказались охвачены революционными надеждами, однако СССР исчез почти бесследно, и сегодня осталось слишком мало тех, кто помнит об «интернациональной» солидарности, провозглашенной по отношению к Кубе и к тем или иным африканским государствам, на время соблазненным советской моделью. Сегодня панславизм по-прежнему неактуален, поскольку некоторые славянские народы все еще с недоверием относятся к новой России; то же самое можно сказать и про коммунизм, последние представители которого являют собой различные «аватары» левой идеологии и не перестают критиковать Россию Владимира Путина, подозреваемую в национализме и нарушении прав человека.

4. Континентальная евразийская империя против талассократий

Московия, отодвинутая далеко на восток Европы и воспринимаемая многими как азиатская страна, на протяжении столетий не привлекала внимание западных правителей, и лишь англичане в XVI в. установили с ней торговые связи. Все меняет петровская «революция». Петр Великий ускоренным темпом реформирует свою страну, силой оружия открывает себе выход к Балтике, побеждая шведского короля Карла XII. Невозможность распылить силы вынуждает императора отказаться от Азова, однако амбиции, направленные на быстрый выход к Черному морю, сохраняются, и в скором времени ослабление Османской империи способствует реализации этих планов. Британия обеспокоена появлением нового конкурента на просторах, где она традиционно правит и располагает человеческими и иными ресурсами; она опасается, что контроль над ними может перейти к сопернику, когда тот выйдет в открытое море и превратится в настоящую морскую державу. В XVIII в. Россию начинают бояться, с ней считаются, тем более что она быстро осваивается на европейской арене, где после Швеции и Османской империи сталкивается с Пруссией и Австрией, что приводит к заключению мирного договора о разделе между тремя державами несчастной Польши. Подобная ситуация позволяет предположить существование амбициозного плана, реализация которого должна была наделить государя из Санкт-Петербурга еще более широкими властными полномочиями и – почему бы и нет – превратить его во властелина мира. Желание Екатерины II завладеть Константинополем и декларируемое ею стремление выйти в теплые моря естественным образом побуждают некоторых «обосновать» свои опасения. Так появляется псевдозавещание Петра Великого, в котором победитель шведов якобы формулирует программу достижения его империей мирового господства. Эта фальшивка не соответствует реальной расстановке сил, даже если допустить, что она была составлена вскоре после победы России в Северной войне; ее тем не менее принимают всерьез, поскольку положение царской империи и ее постоянно усиливающаяся территориальная экспансия заставляют предположить нечто подобное. Интерес к этому документу постепенно пропадает к концу XVIII в., поскольку, несмотря на некоторые успехи, достигнутые на северном побережье Черного моря, в Закавказье и во время разделов Польши, империя Екатерины II, а затем Павла I оказывается не в состоянии преодолеть преграду в виде турецких проливов. В это время Персидская и Османская империи, кажется, еще в состоянии оказать России значительное сопротивление, а размер контролируемых Россией территорий является для нее самым труднопреодолимым препятствием, к тому же у этих территорий есть выход лишь к внутренним или замерзающим морям. Тесная связь между государством и православием дает возможность России выдвинуть мессианский по своей природе проект, тем не менее оказавшийся ограниченным рамками религиозного пространства, унаследованного от византийского Востока.

Осознав преимущества, которые дает контроль над огромной территорией, русские государи XVIII в. самым прагматичным образом считали, что прогресс напрямую связан с протяженностью границ, и не претендовали на создание мировой державы вроде той, которой была Британия, широко использовавшая свое островное положение и морское могущество. Столкнувшись с царем Александром I, противостоявшим «возмутителю Европы», порожденному французской революцией, Наполеон отнесся к положению дел несколько иначе и после Тильзитского мира размышлял о создании серьезного континентального альянса, способного ограничить амбиции Британии, которая помимо своего превосходства на море, закрепленного при Трафальгаре, на протяжении нескольких предыдущих десятилетий лидировала в промышленном плане. Очарованный авантюризмом Александра I и мечтой российского императора объединить Запад и Восток, во время своей Египетской кампании – аналогичной той, которую предпринял двадцатью веками ранее македонский завоеватель, – Наполеон разочаровался в своем проекте по ограничению британского влияния в Индии. Однако мысли о реванше на Востоке не оставляли его и подталкивали к заключению союза с царем в 1807 г. Это была эпоха, когда разрабатывались планы отправки на восток французского экспедиционного корпуса, которому бы предписывалось спуститься по течению Дуная, достичь Черного моря и юга России, а затем вступить вместе с русскими войсками в Персию, чтобы двигаться дальше, в Индию, и покончить там с британским владычеством. Этот план подразумевал разделение Османской империи между двумя державами, однако подобный проект мог лишь распалить обе стороны, заинтересованные в этом предприятии; в этот момент «великий больной Европы» был еще не совсем плох, и на пути к реализации подобного плана существовала большая вероятность столкнуться с серьезными трудностями. Этот проект также отрицал возможность примирения Наполеона с персидским шахом, пока Тильзитский мир не поставил под сомнение все предыдущие восточные планы императора. Мощный континентальный альянс, к созданию которого он стремился, однако, не появился в нужный срок. Причиной тому стали победы, одержанные русскими «единолично» над султаном и шахом, подавление восстания маратхов в Индии, равно как и враждебное отношение к альянсу большей части российской аристократии, а также торговые интересы, которые, по мнению царских придворных, должны были неизбежно пострадать от континентальной блокады. Отказ выдать одну из русских великих княжон за «корсиканского авантюриста», чью власть монархии Европы отказывались считать законной, наметил границы альянса и других континентальных – даже «евразийских» – планов Наполеона. Они не имели будущего, поскольку для их реализации выполнялось слишком мало необходимых условий.

Многие из тех, кто располагал властью уже во времена старого режима, сами того не зная, занимались геополитикой (английские власти заботились об установлении нерушимой морской гегемонии Британии, Ришелье старался поддерживать «разделение немцев», а члены Конвента призывали к установлению «естественных границ»; все эти идеи воплотились в жизнь лишь в XIX в., когда Германия поставила вопрос о своих границах и национальном самоопределении, а англосаксонский мир в историческом и политическом смыслах превратился в талассократию). Большая игра, в XIX в. сталкивавшая русских и британцев на протяжении всего обширного европейского театра, имела глубоко геополитическую природу: она представляла собой классическое противостояние между российской континентальной державой, протянувшейся от Польши до Тихого океана и от берегов Северного Ледовитого океана до Памира и Туркестана, и морской Британской империей, терпеливо, в течение нескольких столетий, стремившейся к господству на море и сумевшей использовать силы своего Королевского флота для того, чтобы ввязываться в столкновения в любой части света[93]. Нам известно, что это длительное противостояние продолжалось с переменным успехом: каждый раз, когда под угрозой оказывались турецкие проливы, Британия становилась защитницей «великого османского больного»; на Кавказе ее агенты поддерживали восставших – местных мусульман; в Средней Азии и Персии обе державы соперничали вплоть до заключения в 1907 г. договора, закрепившего их на ранее занятых позициях; на Дальнем Востоке подписанный в 1902 г. британско-японский морской договор был явно направлен против России, три года спустя побежденной азиатским противником…

Противостояние двух держав – континентальной и морской – подробно анализирует Хэлфорд Маккиндер. После смерти Ратцеля в 1904 г. и Мэхэна десять лет спустя, в тот самый момент, когда швед Челлен изобретает в 1916 г. термин «геополитика», он сформулирует объяснение глобального соотношения сил, среди которых важное место уделяет России. Будучи профессором Оксфорда, в котором он возглавлял Географический институт, директором Лондонской школы экономики и политических наук, адмиралом, депутатом-консерватором в палате общин с 1910 по 1922 г., президентом Королевской навигационной компании и Королевского экономического комитета, в 1919–1920 гг. на юге России он также занимал должность верховного комиссара во время британской и французской интервенции, сопровождавшей гражданскую войну между красными и белыми. Имея за плечами самый разнообразный опыт, он посмотрит на мир оригинальным для своего времени взором, который вскоре неизбежно приведет его к размышлениям о судьбе русского государства. В трех объемных текстах он опишет свое видение положения вещей: в 1904 г. в работе, опубликованной в Geographical Journal и названной «The Geographical Pivot of HiStory[94]», в 1919 г. в труде «Democratic Ideals and Realty in the Politics of ReconStruction»[95] и, наконец, в июле 1943 г. в объемном исследовании «The Round World and the Winning of Peace»[96], опубликованном в Foreign Affairs. Начиная с 1904 г. он формулирует свою теорию heartland[97]. Океаны занимают девять десятых поверхности земного шара, а Евразия – одну шестую; Америка и Австралия делят между собой остальное, и кажется естественным, что контроль над миром принадлежит тому, кто контролирует бóльшую часть суши, точнее – ее центральную часть, совпадающую с континентальной территорией Евразии. Точно так же в 1919 г. он придумывает понятие world island[98], описывающее положение Евразии вместе с Африкой. Евразийскому блоку на его окраинах противостоит «внутренний», или «пограничный», «полумесяц», inner crescent — Западная Европа, Ближний и Дальний Восток, Юго-Восточная и Восточная Азия; островные территории, расположившиеся между Британией и Японией, являются передовыми элементами «периферийного», или «внешнего», «полумесяца» – outer или insular crescent, включающего обе Америки и Австралию. Согласно Маккиндеру, эволюция истории определяется взаимоотношениями между морскими и континентальными державами, между центральной «осью» и территориями, относящимися к «периферийной» дуге. В равной степени Маккиндер настаивает на роли, которую сыграла техническая революция, сказавшаяся на развитии морского и наземного транспорта. «Доколумбовой» эпохой он считает время караванов, шедших по Великому шелковому пути. «Колумбова» эпоха связана с открытием мира Европой, начавшимся в конце XV в., и, в противоположность предыдущей, характеризуется преобладанием морского транспорта и расцветом торговли пряностями и рабами, отправляемыми через Атлантику. Наконец, «постколумбова» эпоха становится временем строительства железных дорог, вернувших континенту его былые преимущества; теперь они определяются скоростью передвижения, обеспечиваемой необходимым количеством лошадиных сил, и дальностью перемещений.

Сделанные выводы позволяют предположить, что Россию ждет большое будущее, и считать устаревшим мнение Мэхэна, оставлявшего последнее слово за морскими державами. Кажется, британский адмирал почти пророчествует по поводу мощного и неизбежного реванша континентальной державы. В 1904 г. он высказывает мысль по поводу Евразии, которую в значительной степени отождествляет с Российской империей: «Разве не посреди этого региона, этой обширной евразийской зоны, недоступной судам в античную эпоху, но открытой для кочевников, а сегодня покрывающейся сетью железных дорог, проходит ось мировой политики? Там были и остаются условия для экономической и военной мобильной мощи – значительной, хотя и имеющей свои пределы. Россия сменила Монгольскую империю, и давление, которое она оказывает на Финляндию, Польшу, Скандинавию, Турцию, Персию, Индию и Китай, пришло на смену прежним центробежным рейдам степняков… В мировом ансамбле Россия занимает центральное стратегическое положение, подобное тому, что в Европе занимает Германия. Она способна наносить удары по всем направлениям и получать их со всех сторон, кроме северной. Завершение строительства ее железнодорожной сети – всего лишь вопрос времени… Маловероятно, что любая социальная революция изменит ее фундаментальные связи с великими географическими границами, определяющими условия ее существования. Справедливости ради следует сказать, что, зная о границах своей власти, ее лидеры отказались от Аляски, поскольку основной закон российской политики – не обладать территориями за морями, в отличие от Великобритании, владычицы морей…» Маккиндер, помимо всего прочего, обеспокоен «нарушением баланса сил в пользу осевого государства, при котором экспансия империи, направленная на выход к окраинным евразийским территориям, позволит ей обладать огромными континентальными ресурсами и построить флот – тогда-то и появится мировая империя». Это стало бы возможным, если бы Германия заключила союз с Россией. Угроза возникновения подобной ситуации заставила бы Францию искать союза с державами по ту сторону моря. Франция, Италия, Египет, Индия и Корея станут плацдармом, с помощью которого внешние военно-морские силы смогут поддерживать армии, стремясь помешать союзникам «осевого» региона развернуть свои сухопутные войска и нанести удар по флотам противника. Маккиндер даже беспокоится о присоединении к России Китая и Японии, «которые могли бы увеличить размеры ее береговой линии, создав дополнительные источники могущества для огромного континента, которых прежде Россия, “осевой” регион, была лишена». Вполне понятно, почему Маккиндер в 1919 г. стремится создать в Восточной Европе «санитарный кордон», дабы изолировать Россию, которую большевистская революция сделала еще более беспокойной. В 1943 г., убежденный, что срединная земля, простирающаяся от европейской части России до Енисея, захватывает власть над миром, Маккиндер пророчествует о том, что стратегическая глубина России, служившая благоприятным фактором во время вторжений 1812 и 1941 гг., гарантирует ей по окончании Второй мировой войны положение ведущей мировой державы, «поскольку ее оборонительная позиция окажется стратегически более выгодной, ибо срединная земля является самой большой естественной крепостью в мире, располагающей достаточным по численности и качеству гарнизоном». Подобное истолкование будет поставлено под сомнение в связи с появлением межконтинентальных ракет и началом в 1945 г. ядерной эры с ее перспективами полного уничтожения всего живого, однако анализ Маккиндера тем не менее содержит некоторые точные определения, связанные с Россией. Йордис фон Лохаузен[99] и Карл Шмитт[100] предложат аналогичный взгляд на эту континентальную державу.

Шок от поражения Германии в 1918 г. и территориальные изменения, связанные с пересмотром ее границ в Центральной и Восточной Европе, естественным образом способствовали возрождению немецкой геополитики, связанному с выступлениями ее отца-основателя Фридриха Ратцеля. В межвоенный период выразителем геополитических взглядов в уникальном контексте Веймарской республики, возникшей благодаря заключению Версальского договора и наблюдавшей за становлением гитлеризма (стремившегося к пересмотру границ и созданию нового европейского порядка, который позволил бы Германии стать доминирующей на континенте силой), станет баварец Карл Хаусхофер. Родившийся в 1869 г. Хаусхофер, офицер кайзеровской армии, увлекся размышлениями по поводу геополитики в период своего пребывания в Японии в качестве военного атташе. Вернувшись в Германию, он защищает в Мюнхенском университете диссертацию и публикует ее в виде книги «Япония», имевшей огромный успех; в ней спустя несколько лет после окончания Русско-японской войны 1904–1905 гг. он рассуждает о заключении союза между Японией, Россией и Германией против англосаксонского мира, подчиненного «демократической власти денег». После службы на различных фронтах Первой мировой войны в 1919 г. он становится преподавателем Мюнхенского университета, а затем, в 1933 г., получает звание профессора, чтобы в ноябре 1945 г. быть отстраненным американцами от преподавания. В период между войнами он одну за другой публикует статьи и редактирует журнал Zeitschrift fur Geopolitik[101], имевший тогда влияние в Европе; интересно отметить, что в это время Хаусхофер поддерживает прекрасные отношения с редакцией советского журнала «Новый Восток». Почти сразу же он выдвигает утверждение о необходимости создания континентального блока, который бы объединил Центральную Европу, русскую Евразию и Японию: «Несомненно, самым большим и важным изменением в мировой политике нашего времени стало бы образование мощного континентального блока, охватывающего Европу, север и восток Азии». Это указывает на беспокойство, которое вызывает подобная перспектива в англосаксонском лагере: чтобы избежать появления этого блока, Пальмерстон заключает союз с Францией Наполеона III, Маккиндер признает важность того, что срединная земля располагается на территории России, Гомер Ли предсказывает конец британской Европы, как только будет заключен союз между Германией, Россией и Японией. После подписания соглашений в Рапалло между Советской Россией и Веймарской Германией в 1922 г. подобные опасения усиливаются. Англосаксонской политике «анаконды», направленной на удушение континентальной державы, Хаусхофер противопоставляет идею союза между Германией и Россией, считая, что идеологические противоречия, возникшие во время революции 1917 г., имеют второстепенное значение. Будучи настроенным против коммунизма и, следовательно, против СССР, он одобряет антикоминтерновский пакт 1937 г., способствующий сближению Германии с Италией и Японией. Германо-советский пакт, подписанный 23 августа 1939 г., отвечает его представлениям, несмотря на очевидные идеологические расхождения между двумя главными действующими сторонами. Сюда следует добавить противоречия между его геополитическими континентальными взглядами и теорией Lebensraum[102], которая в случае Германии и во имя расовых теорий, присущих нацистской идеологии, предполагает расширение на Восток, а его можно достичь лишь за счет славянских народов, рассматриваемых в качестве рабов. Хаусхофер не разделяет последнюю теорию, полагая, что германо-славянский антагонизм может лишь поставить под вопрос континентальное объединение, казавшееся ему главным ключом к будущему. Идеальный мировой порядок, как он полагал, основывается на его теории Panideen (панидей): панамериканизм, пангерманизм, панславизм, позднее панарабизм являются примерами того, как каждая из «панидей» воплощается благодаря географическому, этническому или цивилизационному единству какого-либо коллектива. Он также представляет себе мир разделенным на четыре зоны, организованные по оси «север – юг», и каждая зона находится под властью какой-то доминирующей силы. Учитывая перспективу неизбежного краха Британской империи, которая не сможет длительное время поддерживать свою мощь, мир окажется разделенным, соответственно, на паневропейскую зону, управляемую Германией и включающую Африку, панамериканскую зону, управляемую США, пан– азиатскую зону, управляемую Японией, и, наконец, панрусскую зону, включающую Среднюю Азию и Индийский субконтинент, отличающуюся своими особенностями в зависимости от того, займет ли Россия «евразийское» положение. В это время Хаусхофер подчеркивает неизбежное противостояние между русскими и американскими геополитическими теориями. Первые основаны на паназиатских и евразийских идеях, вторые – на сформулированной Монро в 1823 г. концепции панамериканизма и пантихоокеанского превосходства, предполагающего выход США на китайский рынок. Последний проект кажется неосуществимым, учитывая стремление Японии к гегемонии в Восточной Азии и австралийской части Тихого океана.

После заключения договора об окончании Первой мировой войны немецкая геополитика получила новый импульс: связанный с «Аксьон Франсэз» (монархическая организация профашистского толка. – прим. ред.) историк Жак Банвиль в книге «Политические последствия мира», опубликованной в 1920 г., предлагает собственное видение событий и считает, что проекты альянсов, подобных тем, о которых мечтает Франция, стремящаяся найти (после распада союза с Россией, произошедшего из-за заключения большевиками в начале марта 1918 г. сепаратного мира с центральноевропейскими державами) новых союзников в Центральной и Восточной Европе, имеют слабую сторону. У Банвиля появляется возможность поразмышлять о «будущем славян» и о роли России, обнаруживая за революционными событиями 1917 г. глубинные составляющие российской политики. Прежде всего, он отрицает единство славянского мира, слишком поспешно противопоставленного миру германскому, и упрекает Ренана за мысль о том, что сербы, хорваты и чехи «неизбежно объединятся вокруг большого московского конгломерата, став ядром будущего славянского единства». Это славянское братство, однако, не включает в себя Польшу, давнего врага России: события лета 1920 г. – спасение Варшавы от захвата Красной армией – напоминают о сохранении этого антагонизма. Таким образом, Банвиль может легко допустить, что в 1920 г. «славянское единство приобретает большевистский оттенок». Он настаивает на постоянстве польско-русского антагонизма, запечатленного в истории и превращающегося в яблоко раздора для Франции, которой необходимо выбирать между сочувствием к Польше, проявленным во время восстаний XIX в., и стремлением к союзу с русским «катком», сохранившимся с момента заключения альянса в 1891–1893 гг. После попыток поляков захватить Киев Банвиль считает нацеленный на Варшаву марш Красной армии следствием того, что «большевизм в свою очередь опирается на знаменитый закон национальной преемственности революций». По мнению автора «Политических последствий мира», «…Версальский договор способствовал установлению союза между Германией и Россией, связанного с восстановлением Польши за счет обеих сторон». Банвиль продолжает: «Германцы и русские не любят друг друга, однако они, так сказать, друг друга дополняют. Им необходимо поддерживать отношения, обмениваться товарами, идеями, людьми, и они не могут воссоединиться иначе как над трупом Польского государства. Они еще не настолько договорились, чтобы гарантировать друг другу часть польской территории; им проще разрушить ее и разделить снова. Германия после своего поражения должна естественным образом стремиться к союзу с Россией. Впрочем, это не может быть достаточным основанием для подобного стремления. Польша, кажется, придумана для того, чтобы ускорить сближение двух государств». Отсутствие защищенных границ на великих равнинах Северной Европы и традиций сильной государственной власти, помимо прочего, обрекают Польшу на поражение, поскольку, «несмотря на некоторые губительные последствия революций, случившихся в обеих империях (Германской и Российской), они сохранили материальное наследие и традиции, завещанные одной из них королями Пруссии, а другой – московскими царями». Весьма озабоченный дальнейшей неопределенностью судьбы Польши, чьей защитницей неосторожно объявила себя Франция, Банвиль, тем не менее рассматривает перспективы развития современной ему России вполне реалистично. Подтверждением тому становится сама История: в августе 1939 г. после заключения германо-советского пакта смерть Польского государства была предрешена.

Во время Второй мировой войны американец голландского происхождения Николас Джон Спайкмен (1893–1943) предлагает новый взгляд на баланс сил в мире, критикуя Маккиндера и обеспечивая американских наблюдателей последующих лет необходимым материалом для теоретизации холодной войны, которая на протяжении более чем четырех десятилетий сделает противниками США и СССР. Профессор международных отношений, а затем директор Института международных исследований Йельского университета, Спайкмен излагает свои взгляды в книге «Американская стратегия в мировой политике. Соединенные Штаты и баланс сил», опубликованной в 1942 г., и в «Географии мира», напечатанной в 1944 г., через год после смерти автора. Он отрицает противостояние между континентальными и морскими державами как основу геополитической борьбы, отталкиваясь от фактов заключения союза между Россией и Великобританией в 1914 г. или между СССР и США с 1941 по 1945 г. Он считает устаревшей идею heartland’а – из-за появления новых разработок в области ведения воздушной войны. В противовес этой концепции он настаивает на преимуществах rimland (дуговой земли) – района, находящегося между heartland и примыкающими к ней морями. Именно rimland становится для Спайкмена той осевой зоной, которая ранее была названа Маккиндером heartland. Согласно Спайкмену, тот, кто «управляет rimland, управляет Евразией, а тот, кто управляет Евразией, держит в своих руках судьбу мира». Rimland представляет собой дугу, образованную территориями более значимыми, чем inner crescent Маккиндера. Помимо Западной Европы после Второй мировой войны к ним относятся Греция, Турция, Иран, а также – в Азии – Корея, Вьетнам и Япония. Именно основываясь на подобном анализе, Спайкмен вместе с Джорджем Кеннаном и президентом Трумэном выдвигает доктрину containment[103] советского режима, вышедшего победителем из противостояния с Германией и опирающегося на коммунистические партии, основанные во многих государствах; после создания восточноевропейского щита и «отпадения» в 1949 г. Китая СССР демонстрирует устойчивую динамику развития. Американская «пактомания» последующих лет, самым очевидным образом направленная против Советского Союза, – создание ОАГ (Организации американских государств), Атлантического альянса, заключение АНЗЮС (договора о безопасности между Австралией, Новой Зеландией и США), японо-американского договора, создание СЕАТО (Организации договора Юго-Восточной Азии) и СЕНТО (Организации Центрального договора) – свидетельствует о желании контролировать окраины евразийского континента в целях противодействия СССР, тогда как Сталин, прежде всего заинтересованный в создании восточноевропейского щита или – ценой локальных успехов, например в Иране, – преследовавший цель осуществить проект мирового господства, не имел для этого достаточных средств. Заботясь о протяженности границ, он в большей степени стремился к завоеваниям, чем к поощрению коммунистических революций в Греции, Италии или Франции. Тем самым он опровергал тезис Спайкмена, утверждавшего, что «в мирное время, как и во время войны, основной целью США должно стать предотвращение объединения держав Старого Света в коалицию, противоречащую их собственным интересам».

Французский адмирал Рауль Кастекс (1878–1968), автор «Стратегических теорий» (1937), известен в основном своими размышлениями, связанными с судьбой колониальной французской империи и новыми условиями, сложившимися благодаря механизации войск, развитию военно-воздушных сил и глобализации конфликтов, однако он в равной степени интересовался Россией и ее местом в европейской и мировой истории. Как подчеркивает его биограф Эрве Куто-Бегари[104], «видение Кастексом истории – и это не должно нас удивлять – строится на реалистической концепции международных отношений. Идеология не имеет никакого значения, и, какой бы ни была власть, страны станут проводить одну и ту же политику; самый мощный побудительный механизм для них – национализм, и власть спонтанно стремится к тому, чтобы стать империалистической, иными словами, стремиться к внешней экспансии, не считаясь с принципами внутренней политики. Члены французского Конвента всеми силами проводили прежнюю политику бывшей монархии, заключили, размахивая условиями Вестфальского мирного договора, Базельский мир, словно воскрешая тень Ришелье. Очевидно также, что Советы продолжают светскую политику царей; большевики и прежние ортодоксы объединяются в стремлении к славизму, в целом выходящему… за пределы национализма и империализма. Идеология здесь становится обыкновенным стимулятором и особенно ширмой для масс, отлично годящейся для использования как внутри страны, так и за ее пределами. Как когда-то религия, идеология соответствует национальной политике, однако, когда она вступает в конфликт с ней, она уступает место стратегическим императивам, германо-советский пакт 1939 г. – яркий тому пример».

Помимо этих представлений о российской преемственности, преодолевающей случайности внутренних политических и социальных перемен, Кастекс применяет к России теорию «возмутителя», которую поясняет в своей «Стратегической смеси»: «В каждом столетии (или в чуть меньший период времени) мы видим присутствие “возмутителя”: существуют развитые, процветающие державы, истекающие соком амбиций, желающие править всеми остальными… Этот “возмутитель”, опираясь на свои преимущества – всевозможные ресурсы, политику, силу оружия, – открыто заявляет о своей цели поглотить или сокрушить соседей, ввязываясь в ожесточенную борьбу с другими странами. Этот “возмутитель” может регулярно действовать подобным образом, если это вписывается в традиционную политику экспансии; примером служит Франция Людовика XIV». Также существуют и «нерегулярные» возмутители – те, кто пережил внутреннюю революцию и обратился к внешним авантюрам; в качестве примера Кастекс называет революционную Францию в период ее борьбы с объединившимися против нее европейскими монархиями, гитлеровскую Германию, фашистскую Италию и Советскую Россию. Борьба против режима-«возмутителя» идет непрерывно, поскольку победа над одним из очередных подобных режимов может привести к тому, что его место занимает его бывший противник. Поражение Наполеона порождает стремление к единству Германии, вскоре обрамленное прусским милитаризмом; точно так же победа Красной армии над фашистским рейхом превращает Советскую Россию в новую опасность для Европы. Другая принципиальная мысль Кастекса связана с тем, что России отведена роль аванпоста, стоящего на пути «усиливающейся» Азии; это усиление началось в результате победы Японии в 1905 г., и, без сомнения, ему способствует взаимное истощение европейских держав, втянувшихся в Первую мировую войну.

В то же самое время он считает, что «правильная» власть могла бы привести Россию к победе в войне, однако не забывает об опасности, которую в этом случае могла бы представлять Российская империя, если бы в 1915 или 1916 г. ее неисчерпаемые средства способствовали победе Антанты. Он радуется тому, что произошло бы в противном случае: «Наоборот, Россия, в течение трех лет игравшая чрезвычайно важную роль, сковывая и изматывая германские войска, смогла бы вовремя исчезнуть – безболезненно для нас, и ее место заняли бы Соединенные Штаты. Последние, в свою очередь, сумели бы существенно помочь нам, не имея времени стать чересчур влиятельным государством. Оба колосса оказались бы использованными, а затем свергнутыми в нужный момент – когда они стали бы мешать нам и сделались опасными для нас. Мы, западноевропейцы, избежали берлинского ига, однако – что еще важнее – вместе с тем ига Москвы и Вашингтона. Возблагодарим Провидение, задумаемся над тем, о чем оно предупреждает нас, и насладимся появившейся у нас передышкой». Несмотря на большевистскую революцию, Кастекс продолжает отводить России роль щита против усиливающейся Азии во главе с Японией, которая, как он опасается, может наложить руку на Китай. Потенциальный «возмутитель», новая Россия, может превратиться в один из элементов сопротивления: «Она должна обороняться и взять на себя, учитывая ее силу, роль защитницы европейской цивилизации, став европейским аванпостом на пути Азии, как в доброе старое царское время… имея тесные связи и даже заключив союз с державами, заинтересованными, как и она, в том, чтобы управлять “желтыми”». Он развивает эти взгляды в приложении к книге, озаглавленном «От Чингисхана до Сталина», которым он дополняет II том «Стратегических теорий» («Стратегический маневр»). В 1950-е гг. он возвращается к этой теме и в статье, опубликованной в феврале 1955 г. в «Журнале национальной обороны» и названной «Москва – оплот Запада?», роль азиатского врага отводит уже не Японии, а маоистскому Китаю, который, однако, еще не отделился от СССР. В своем видении России на протяжении XX в. он считает переломным моментом ее истории не Октябрьскую революцию 1917 г., а проигрыш в сражении с японцами возле острова Цусима весной 1905 г. Все еще надеясь в 1960 г. на неизбежное и благополучное примирение «белых людей», то есть русских и западноевропейцев, Кастекс тем не менее воспринимает СССР в качестве «возмутителя» и упрекает американцев за их отказ признать коммунистический Китай, считая, что подобное признание могло бы превратить Китай в «союзника океанских наций». Размышления Кастекса о России не лишены предубеждений и противоречий, поскольку, с одной стороны, он призывает к созданию союза «белых людей» против Азии и мощных резервов, которыми тот смог бы располагать, а с другой стороны, констатирует, опираясь на стратегический подход, что та же Россия становится после Второй мировой войны главным «возмутителем». Концепция, которую он развивает на протяжении всей своей карьеры аналитика и наблюдателя за мировыми процессами, глубоко оригинальна, несмотря на то что в то время она не получила должного внимания.

Окончание холодной войны, приходящееся на 1989–1991 гг., естественным образом привело к новым взглядам на мировое устройство. Фрэнсис Фукуяма в книге «Конец истории» грешит чрезмерным оптимизмом и полагает, что США, победившие в длительной конфронтации с СССР, не могут забыть о потенциальных соперниках, способных противопоставить себя «Империи добра», которая, казалось бы, в состоянии обеспечить человечеству – путем распространения демократической модели и раздачи гарантий устойчивого развития, основанных на глобализации экономики, – спокойное будущее и процветание. Опубликованная летом 1993 г. в журнале Foreign Affairs[105] статья Сэмюэля Хантингтона «Столкновение цивилизаций» становится первой ответной реакцией. Основной тезис ее автора следующий: цивилизационные конфликты отныне приобретают вид национальных войн и идеологических столкновений, неизбежно следующих за ними. Из нее же мы узнаём, что цивилизационные пространства, определенные Хантингтоном, довольно точно соответствует тем, что находятся в сфере стратегических интересов США; это объясняет пристальное внимание США к Японии, отличающейся от китайской конфуцианской цивилизации и, без сомнения, играющей роль американского авианосца у берегов Восточной Азии; кроме того, особое значение уделяется присоединению Европы к «западной» цивилизации, расширение которой обеспечивается с помощью НАТО. В то время как европейский «полуостров» находится в той же зоне, что и Северная Америка, «славянская православная» цивилизация пребывает в изоляции и соприкасается с востоком континента. Подобный взгляд на новый мир, возникший в 1990-е гг., будет способствовать узакониванию политики полного roll back[106] России. Но сначала Хантингтон предлагает обратить внимание на другого противника США в борьбе за мировое господство – «исламско-конфуцианский» блок. Легко критиковать эту статью за чрезмерные упрощения и незнание разногласий, определяющих особенности развития «мусульманской цивилизации», о которой автор пишет в тот момент, когда Вашингтон – в Афганистане, на Балканах, на Кавказе и в Персидском заливе – вступает в тесное сотрудничество с исламистами, надеясь, что те в меньшей степени будут демонстрировать свой антиамериканизм.

Через несколько лет после Хантингтона советник Джимми Картера Збигнев Бжезинский в книге «Великая шахматная доска. Господство Америки и ее стратегические императивы» склоняется к тому, что именно американская политика, позволившая ей сохранить гегемонию в мире, оставаясь «имперской республикой», способствовала победе США в холодной войне. «Великая шахматная доска» – это Евразия, где проживает ¾ населения земного шара и где сосредоточена бóльшая часть мировых природных ресурсов. Как и Спайкмен за полвека до него, он напоминает об опасности для стремящихся сохранить свое превосходство Соединенных Штатов появления государства или группы государств, которые смогли бы так или иначе установить на Евразийском континенте свое влияние. Западная Европа, где основными странами являются Франция и Германия, явно не намерена оспаривать главенство Соединенных Штатов, тогда как Россия, будучи одной из ведущих ядерных держав, обладательницей самой большой территории в мире и огромных ресурсов, особенно энергетических, сохранила потенциал, который однажды может позволить ей выйти на первый план, пройдя через 1990-е гг. – «самый мрачный период своей истории». Следовательно, надо ослабить Россию, лишив ее связей с постсоветскими государствами – ближним зарубежьем. Для достижения этой цели американские усилия должны быть сосредоточены на Украине, Азербайджане и мусульманской Средней Азии: следует наладить с ними связь, чтобы направлять их углеводороды на мировой рынок в обход России. Это приводит к формированию в то время достаточно понятной модели – оси Ташкент – Баку – Тбилиси – Киев; данный процесс сопряжен с различными рисками, но великолепно соответствует американской стратегии, направленной теперь не на сдерживание, а на вытеснение Российского государства в глубину континента. Бжезинский полагает, что в реализации этой программы американцы могут рассчитывать на своего верного союзника – Турцию, правда, сегодня это уже не столь очевидно. В равной степени он надеется на благоприятные изменения, которым может подвергнуться теократический иранский режим, – и вновь ожидания не оправдываются.

Американские стратеги оказались слишком оптимистичны, заявив, что Китаю потребуется по крайней мере двадцать пять лет, чтобы занять свое место среди ведущих мировых сил; доказательство тому – быстрое развитие Поднебесной империи, ставшей в 2010 г. вторым в мире государством по уровню экономики и, кроме того, сблизившейся с Россией в рамках Шанхайской организации сотрудничества[107]. В любом случае, именно с «Балканской Евразией» – обширной зоной, простирающейся от Турции до Афганистана через Кавказ, Иран и бывшую советскую Среднюю Азию, – придется в первую очередь считаться Соединенным Штатам, которые должны будут постепенно вытеснить оттуда своего давнего соперника – Россию. В предисловии к французскому изданию «Великой шахматной доски»[108] Жерар Шалиан полагает, что США заняли на евразийской сцене позицию арбитра на неопределенное время. Наименьшее из того, что мы можем констатировать, – быстрая смена ситуации: прошло только четырнадцать лет, и Вашингтону пришлось столкнуться с гибельными последствиями «борьбы с терроризмом», начатой вскоре после атак 11 сентября 2001 г. Эта борьба привела к хаосу в Ираке и Афганистане, в то же самое время Россия в 2000 г. начала удивительное возвращение на мировую авансцену. Тем не менее можно полагать, что последние события, случившиеся в «кризисной дуге» от Марокко до Пакистана, – иначе говоря, революции «арабской весны», аналогичные «цветным» революциям, всколыхнувшим ранее окраины России (революции, последствия которых сложно предсказать), – отвечают стратегии США, использующих силы сторонников «демократических» революций или приветствующих военное вмешательство своих европейских союзников, как это было в Ливии. Относительная неудача на «Евразийских Балканах» может быть компенсирована успехами на гораздо большем пространстве; не исключено, что это позволит Вашингтону снова стать лидером в Большой игре, цель которой – контроль над ресурсами Евразии.

Мы видим, что Россия, благодаря своим размерам, занимаемому ею континентальному «евразийскому» положению и особенностям своей истории, остается объектом пристального внимания аналитиков. Однако некоторые ученые предположили, что наступление глобализации сведет на нет такое внимание к ее территориям, границам, политической и военной мощи. Будущее мира «кочевников» рассматривается некоторыми в перспективе «геоэкономики», воспринимаемой как результат игры транснациональных корпораций, распределения финансовых потоков, миграции населения, направляемой – с помощью экономических рычагов – в различные регионы планеты. В этом новом мире, где приоритеты отдаются сетям и развитию передовых технологий, Россия могла показаться чем-то архаичным, а крах советской системы выглядел лишь прелюдией к последующей маргинализации государства, оказавшегося в руках власти, опирающейся в своих выводах на остатки былого могущества и давно устаревшие парадигмы, власти – пережитка прошлого. События последнего десятилетия, однако, некоторым образом нивелируют подобные суждения, как это отмечает Паскаль Гошон в предисловии к «Учебнику геополитики и геоэкономики»[109]. «Появление сетей заставило поверить, будто прежние основы могущества (размер территорий, наземные и подземные природные ресурсы, численность мужского населения и армии) больше не имеют никакого значения. Не уступили ли количественные показатели место качественным (подготовка рабочей силы, технологии…)? Материальное – нематериальному, то есть виртуальному? Самое важное для стран, компаний и идеологий – создание имиджа, остающегося основным средством влияния на общественное мнение, без которого уже невозможно демонстрировать свою силу. Империям предсказывали судьбу СССР, города-государства Азии восхваляли за их вклад в мировую экономику и невероятную активность, которая дает дополнительные источники влияния, восхищались тем, что ВВП Гонконга равнялся 20 % ВВП всего Китая, хотя население Гонконга составляет лишь 0,5 % населения Китайской Народной Республики. Однако Пекин настаивал на присоединении Гонконга и постепенно ужесточает контроль над новой территорией. В течение 2000-х гг. рост цен на сырье заставляет сделать новый вывод: большой размер территорий, наличие ресурсов, политическое влияние по-прежнему остаются неизбежными реалиями, как и способность к размножению, а вовсе не умение создавать нечто ex nihilo[110]». Как видим, выбор в пользу парадигмы благополучной экономической глобализации сегодня уже не выглядит столь безупречным, а анализ мировой геоэкономики и различных режимов, ее составляющих, не позволяет отрицать основные элементы, формирующие структуру геополитического поля. Что касается России, то наблюдения показывают: ее традиционные преимущества, вероятно, проявятся в среднесрочной и долгосрочной перспективе.

5. От распада Советского Союза к российскому ренессансу (1991–2012)

Революции 1917 г. способствовали быстрому превращению бывшей царской империи в новую империю в рамках «советского проекта». По завершении короткого периода, открывшегося Февральской революцией, а затем продолжившегося Октябрьским переворотом (предпринятым Советом народных комиссаров, который объявил о самоопределении народов, оказавшихся внутри почившей Российской империи), большевистская власть очень скоро стала во имя борьбы против контрреволюции и белой угрозы стремиться к воссозданию прежних границ империи: Красной армии была поставлена задача восстановить единство территорий от Средней Азии до Украины и от Закавказья до Дальнего Востока; повторного завоевания избежали лишь Финляндия, Польша, прибалтийские республики и румынская Бессарабия. Коммунистическое мессианство приходит на смену мифу о Третьем Риме, и «гениальный машинист локомотива Истории» Сталин примеряет на себя образ «маленького отца народов», как называют его подданные. Управляемая железной рукой Советская Россия становится лабораторией социальной инженерии, где во имя «светлого завтра» перемалываются люди; «высшая справедливость», выбранная девизом во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., затем используется для утверждения законности призрачных «завоеваний социализма» хрущевской эпохи. Однако реальность в конце концов берет реванш над идеологией, и в 1960-е гг. Андрей Амальрик может – с риском оказаться в центре скандала или не быть воспринятым всерьез – задаться вопросом, доживет ли СССР до 1984 г.[111], в тот момент, когда успехи по освоению космоса и выполнение военно-промышленных планов уже не в силах скрыть полный провал государственной экономики, не способной привести страну в эру массового потребления. Слабость Запада, проявившаяся в 1970-е гг., в сочетании с иллюзиями «разрядки» и кажущейся непобедимой властью все более и более агрессивного «бронекоммунизма» станут поддерживать веру в устойчивость СССР, делаясь, без сомнения, гарантией ядерного равновесия. Тем не менее империя рухнула очень быстро, причем ее падение не было связано с разрушительной войной и сопровождалось специфическими особенностями, подобных которым история еще не знала. После кризиса III в. н. э. Западная Римская империя простояла еще два столетия, поскольку народы, входившие в pax romana[112], оставались верными имперской идее, получившей, как мы знаем, свое продолжение еще на тысячелетие – в Византии. Строившаяся на протяжении многих веков и включавшая в свое пространство различные народы, управляемая монархами империя Габсбургов в Европе XIX в., где преобладают либеральные идеи и постоянно обнаруживаются проявления национального чувства, становится анахронизмом. В качестве ее основной заслуги можно назвать подготовку политических кадров, способных организовывать пространство всей центральной и придунайской Европы, где империи пришлось столкнуться со славянами и германцами. Правда, ей не удалось пережить поражение 1918 г., и принципы, которые легли в основу новой Европы вскоре по завершении Первой мировой войны, стали для нее неизбежным приговором.

Столь же многонациональная и мультиконфессиональная Османская империя сделалась заложником прошлого и обнаружила неспособность к проведению необходимых реформ, направленных на ее вступление в современный мир. Она выглядит еще большим анахронизмом, чем ее австро-венгерский союзник, и испытывает шок в результате Первой мировой войны, в равной степени оказавшейся судьбоносной и для империи Романовых, на руинах которой в неожиданной форме начнется возрождение Российской империи, образовывавшейся в течение нескольких столетий вокруг Москвы. Относительно короткий период европейской колонизации – в Африке и Азии в XIX – начале ХХ в. – между прочим, объясняет причину быстрого освоения заморских территорий Европой, утвердившейся там начиная с XVI в. и завоевавшей весь мир, будучи уверенной, что границ больше не будет. Отдаленность территорий, пробуждение у коренных народов национального чувства и фатальное ослабление европейских метрополий вследствие великого суицида 1914–1945 гг. естественным образом привели к упадку великих держав прошлого столетия – в тот момент, когда расходование средств на поддержание целостности империй казалось более важным, чем забота о стоимости ресурсов, которыми располагали колонии.

Положение Советской России, официально преобразованной в СССР, в начале 1980-х гг. оказалось крайне непростым. Протяженность территорий, достигнутая за счет освоения огромного континентального пространства, имела свои нюансы, отличные от тех, которые были присущи европейским метрополиям и их заморским афро-азиатским колониям. Прежнее сосуществование этнических и религиозных групп, длительное время входивших в состав одного организма, в котором – по крайней мере в теории – декларировалось равенство, обеспечиваемое отсылкой к «homo soveticus» («человек советский»), априори позволяло избежать «колониального» подхода, и казалось, ситуация закреплена различными уступками, сделанными властью национальным меньшинствам. В начале 1980-х гг. СССР становится одной из двух сверхдержав, и его колоссальный военный потенциал, особенно в области ядерных вооружений, кажется, защищает его от любой серьезной угрозы. Экономические и социальные показатели коммунистической системы нельзя назвать блестящими, учитывая условия повседневной жизни населения. Однако в это время еще существует особый «советский патриотизм», основанный на гордости, вдохновляющей страну на различные международные шаги, а ее достижения, особенно в области освоения космического пространства, добавляют ей престижа. Этот патриотизм неявно связан с представлениями и чувствами, порождаемыми старым имперским мифом. «Окончательное падение», предсказанное в 1970-е гг. Эммануэлем Тоддом, случилось на десять лет позже, даже если не принимать во внимание сам факт непосредственного «распада империи», мысль о котором была популяризирована Элен Каррер д’Анкосс примерно в то же время. Какие причины и какие механизмы способствовали развалу «родины рабочих» (термин, который на протяжении семи десятилетий «продавала» коммунистическая пропаганда)?

Мы знаем о политическом процессе, запущенном в 1985 г. Михаилом Горбачевым, и о том, как неожиданно спустя шесть лет полностью исчезло государство с богатейшими природными ресурсами, первое в мире по площади и третье – по численности населения, а также, наряду с США, находившееся впереди всех по уровню военной, особенно ядерной, мощи. Но надо сделать небольшой шаг назад, чтобы понять причины и губительные тенденции, которые привели к подобному развитию событий. Гонка вооружений между двумя главными державами, без сомнения, стала первым очком в пользу США. Соглашения по ограничению стратегических вооружений (ОСВ) не имели реального эффекта и не повлияли на баланс сил; все обстояло иначе с проектом создания космического щита, предложенным в 1983 г. Рональдом Рейганом. У Советского Союза не было ни достаточных научно-технических средств, ни финансовых возможностей вступить в это соревнование – в этот момент не менее 15 % его ВВП выделялось на военные нужды, притом что экономические показатели производительности на Западе и на Востоке все время изменялись: от 1 к 3 перед нефтяными кризисами 1973 и 1979 гг. до 1 к 6. Начавшееся в конце 1979 г. советское вторжение в Афганистан в равной степени ослабило империю, вынужденную противостоять моджахедам и потерпевшую частичное поражение в горах Гиндукуша – оказавшись в той же ситуации, что и американцы во вьетнамском аду в предыдущее десятилетие. Этот конфликт подрывает престиж советской власти, которым она обладала до сих пор; в то же самое время он приводит к заражению общественного мнения скрытым недовольством, расшатывающим систему. Полная неадекватность социально-экономической системы (когда на Западе развиваются новые направления науки, связанные с информатикой и коммуникациями, и происходит интеграция в мировой рынок, ставшая гарантией роста) «приговорила» страну к глубоким реформам, что являлось труднодостижимой целью, учитывая конкуренцию различных кланов и сторонников правящей номенклатуры. Культура таинственности, которую Горбачев пытался уничтожить посредством введения принципа гласности, была связана с официальной практикой искажения статистических показателей и допущением безответственности на всех уровнях управления, о чем свидетельствует Чернобыльская ядерная катастрофа 1986 г. Возрождение в СССР национализма, считавшегося окончательно подавленным, – на Украине, на Кавказе и в странах Балтии, а также «усталость» российского общественного мнения, полагающего, что сложившаяся ситуация – результат слишком высокой цены, которую приходится платить за союз с окраинными республиками, – таковы основные составляющие взрывоопасного коктейля 1989–1991 гг. Существовали опасения, что эти изменения могут стать источниками конфликтов. Так полагали в Европе, превратившейся в уникальный единый конгломерат и на протяжении более чем сорока лет готовившейся к возможному противостоянию между двумя блоками. В этот момент Михаил Горбачев понимает, что реформированный благодаря его усилиям СССР ни малейшим образом не заинтересован в продолжении конфронтации с США и сохранении своих позиций, приобретенных в Восточной Европе благодаря успехам во Второй мировой войне. Освобождение «народных демократий» произошло мирным путем, хотя еще десять лет назад подобный сценарий представлялся почти фантастическим. Это назревшее отступление, однако, не могло помешать быстрому расколу самого СССР из-за неспособности Горбачева – в отличие от китайских руководителей, управлявших страной после Мао, – удерживать переходный процесс под контролем. Результат мог быть только один – распад системы изнутри, потеря могущества и уход с мировой арены, равно как и катастрофа, связанная с выбором новых лидеров, решившихся применить к экономике рецепты, совершенно не подходящие ей в сложившейся ситуации; кроме того, страна оказалась беззащитной перед национальными и иностранными хищниками. Поэтому Россия пережила десятилетие хаоса, закончившееся с приходом к власти Владимира Путина, направившего усилия на возрождение и начавшего необходимые преобразования.

Провал попытки путча, предпринятой 19 августа 1991 г. и ставшей причиной исчезновения СССР в декабре того же года, открывает, кажется, новую череду событий, выводящих Россию – по крайней мере именно так эти события интерпретируют на Западе – на путь естественной «нормализации», связанной с переходом к рыночной экономике и демократической парламентской системе. Этот сценарий, впрочем, оказался под угрозой из-за быстро распространившегося экономического хаоса. Цены растут, целые социальные слои оказываются на грани нищеты, уровень жизни падает, социальные выплаты, прежде гарантированные советской системой, исчезают – так же как пенсии и зарплаты госслужащих, уничтоженные инфляцией… Дикая приватизация важнейших предприятий советской промышленности, замена прежней номенклатуры на «олигархов» и «шоковая терапия», примененная по отношению к стране ультралиберальными советниками Бориса Ельцина, очень быстро приводят к краху призрачного консенсуса, который можно было рассматривать как начало движения в сторону демократии. В марте 1992 г. Татарстан и Чечня отказываются подписать договор, определяющий взаимоотношения между Москвой и регионами (республиками), входящими в состав новой Российской Федерации. С татарами удалось достичь компромисса, однако чеченский кризис, разразившийся в это самое время, приведет к двум войнам и станет причиной образования опасной «опухоли» на южной окраине страны. Замена в декабре 1992 г. главного вдохновителя либеральных реформ Егора Гайдара на Виктора Черномырдина ничего не меняет в общей направленности движения новой власти, однако в апреле 1993 г. 58 % избирателей – при 47 % воздержавшихся – выражают свою поддержку Борису Ельцину, озабоченному популярностью инициированных им реформ среди населения. Ситуация ухудшается осенью: 21 сентября президент распускает парламент и объявляет досрочные выборы. Депутаты реагируют отказом и выбирают своим главой Александра Руцкого. 3 октября объявлено чрезвычайное положение, и на следующий день верные президенту войска штурмуют парламент.

Это кровавое событие (по официальным данным – более 150 убитых) играет важную роль в памяти и «самопрезентации» постсоветской России: для большинства граждан «демократический» проект завершился кровопролитием, и страна едва не оказалась погруженной в пучину гражданской войны. Помимо прочего, этот поворот означал начало укрепления президентской власти: чтобы избежать возвращения назад, так называемые демократические и либеральные партии, поддерживаемые западными странами, игнорируя консервативное общественное мнение, вдохновляют Ельцина на беспощадную борьбу с коммунистической оппозицией и распространяют идеи о том, что Россия, двигаясь в сторону Запада, должна стать «западническим», но при этом «авторитарным» государством[113]. 12 декабря россияне идут на выборы и одобряют предложенную Борисом Ельциным конституцию; в июле 1996 г. он 53,8 % голосов переизбран президентом, победив в схватке с коммунистом Зюгановым. 1990-е годы – до самого кризиса летом 1998 г. – отмечены полным и резким разрывом с советской системой. Этот период оказался невероятно сложным для россиян. В то время как бóльшая часть населения погрузилась в нищету, появляется новый правящий класс «нуворишей», во многих случаях тесно связанных с прежними управленцами. За несколько месяцев страна совершает переход от сверхорганизованной и гиперрегулируемой системы брежневской эпохи к абсолютно нерегулируемой, основанной исключительно на власти денег. Множество людей извлекают выгоду, пользуясь юридическими «лазейками», дающими возможность вхождения в новую систему и создания новых сетей интересов и власти. Тогда-то и появляются новые империи, созданные посредством огромных состояний, накопленных в это же самое время. В период между 1991 и 1993 гг. у власти в России оказывается новая социальная прослойка. Это настоящая мафия, существующая благодаря относительной терпимости местной власти, Бориса Ельцина и либералов-реформаторов, быстро ориентирующихся в ситуации и идущих на уступки «олигархам»; этот выбор был необходим для того, чтобы избежать возвращения назад, к советскому прошлому, но его неизбежной составляющей стал отказ от государственных интересов и любых попыток власти управлять страной. Почти целое десятилетие Россия остается государством без законов, где всем правит произвол и власть денег. Коррупция достигает невероятных масштабов, правда, это было обычным явлением как в царскую, так и в брежневскую эпоху. Предрассудки, ставшие следствием советской системы образования, настроенной против любой коммерции и индивидуального предпринимательства (в то время как в СССР вовсю процветала «теневая» экономика, являясь «клапаном безопасности», необходимым для функционирования общества), усиливались невозможностью становления прочного правового государства, способного гарантировать надежность любых контрактов. Этот недостаток совершенно очевидно внес свой огромный вклад в развитие мафиозных структур в годы правления Ельцина, когда целые слои населения поняли, что их повседневное существование не имеет никакой ценности. Таким образом, вступление в либеральный капитализм сопровождалось в России невероятной жестокостью.

Переизбрание Бориса Ельцина летом 1996 г. принесло его либеральному окружению подлинное облегчение. Это дало ему возможность реализовывать свои политические и экономические планы. Появилась определенная уверенность, что возвращение к советскому прошлому невозможно, а в более широком смысле – подтверждение тому, что русская традиция опирается на управленческое, авторитарное и централизованное наследие. Новый период правления Ельцина, однако, начался с обеспокоенности, поскольку на протяжении долгих месяцев президент почти «неподвижен»: он перенес тяжелую операцию на сердце и вынужден передать руководство исполнительной властью Анатолию Чубайсу, главе президентской администрации, а затем вице-премьеру и с марта 1997 г. министру финансов в правительстве Виктора Черномырдина. Ельцин также вводит во власть Бориса Немцова, назначая его – молодого нижегородского губернатора, сумевшего реформировать бывший Горький, тесно связанный с советским военно-промышленным комплексом, в соответствии с условиями рыночной экономики, – на пост второго вице-премьера. Экономическая ситуация того времени описывается как наиболее благоприятная: гиперинфляция поставлена под контроль, пусть даже тяжелые социальные потрясения, ставшие результатом «шоковой терапии», все еще не преодолены. Чубайс и Немцов придерживались реформаторского курса, а последний даже осуждал «бандитский капитализм», однако он оказался не в состоянии бросить вызов распродаже государственных предприятий тогда, когда порочность олигархов, изначально ограничившихся Москвой, заставила их обратиться к остальной части России, где местные бароны бессовестным образом захватили огромные промышленные комплексы и сколотили на этом огромные состояния. В то же самое время Анатолий Чубайс, видя разрушительные последствия собственных начинаний, понимает, что богатство, приобретенное благодаря приватизации, досталось не многим. Он приходит к выводу, что пора разорвать связи, установившиеся между властью и «нуворишами», рискуя вступить в противоречия с собственными недавними действиями, и в 1995 г. выставляет на торги целые отрасли государственной промышленности, стремясь отдать их в руки молодых активных менеджеров, желая вытеснить оттуда аппаратчиков, остававшихся верными заветам коммунизма, и приказывая возвращать новую прибыль в казну. В 1996 г. он поддерживает кандидата на президентский пост Ельцина, стараясь устранить его соперника Зюганова и таким образом избежать любой перспективы возвращения коммунистического режима. Чубайс не скрывает своего восхищения некоторыми олигархами, которым он оказывал поддержку, тем не менее он приходит к выводу, что не может допустить прежнего расхищения государственного имущества, и отказывается помогать Борису Березовскому, утверждавшему в то время, что «олигархи управляют страной, как совет директоров управляет предприятием».

В ноябре того же года план реформаторов проваливается в результате скандала, в котором оказался замешан и Чубайс. Далее за дело берется премьер-министр Виктор Черномырдин, пока 23 марта 1998 г. Ельцин не увольняет его, чтобы четыре дня спустя заменить на Сергея Кириенко. Россия, в феврале 1996 г. уже получившая от Международного валютного фонда 10 млрд долларов, в июле 1998 г. получает еще 22 млрд, но объявленная 17 августа девальвация рубля приводит финансовый рынок России к краху, и, отправив в отставку Кириенко, Ельцин вновь решает назначить на место премьера Черномырдина. В этот момент раздаются многочисленные голоса, звучит диагноз, к которому идеологи «либеральных реформ» прежде отказывались прислушиваться. Французские журналисты и экономисты ясно обозначают ситуацию. Так, Лоран Жоффрен («Либерасьон», 1 сентября 1998 г.) пишет: «Чего не хватает России, так это не рынка. При Ельцине он стал свободным: продавай, покупай, делай что хочешь, спекулируй как тебе вздумается. Это привело к тому, что рост прекратился, деньги исчезли, и русские снова вернулись к бартерной экономике. Впечатляющий успех западных советников, давивших на Москву! Как некогда сталинисты, православные эксперты объясняют, что зло исходит не от коммунистических ошибок (извините, либеральных), а из-за того, что лекарство применялось в недостаточных дозах. Восхитительная логика. Проглотив половину порции зелья, пациент едва не умер. Чтобы вылечиться, ему надо выпить все целиком… Также утверждают, что русский народ еще не готов принять все блага рыночной экономики. Вечная изобретательность творцов системы: чтобы чудесный проект оказался успешным, надо изменить людей. Нет, России не хватает вовсе не рынка, а государства, в отсутствие которого рыночная экономика превращается в мафиозный фарс. И вовсе не того минимального государства, о котором говорят либеральные теоретики. Нет. Подлинного государства, настоящего, по-европейски крепкого, которое управлялось бы честными и компетентными чиновниками, заботящимися об инфраструктурах, о правильном распределении серьезных инвестиций, об урегулировании финансовых рынков, способных смягчить шок от модернизации и прийти на помощь компаниям, принесенным в жертву виртуальному либерализму, как некогда – реальному социализму…»

Похожие мысли отражены в статье Жака Сапира, опубликованной 3 сентября в «Монд»: «Финансовый крах России был предсказуем и запланирован. Он лишь подтвердил хаотическое состояние экономики и бюджета, наблюдающееся на протяжении нескольких лет. Он также свидетельствует о крахе экономики и неудаче перехода посредством монетизации и либерализма, объявленных политической стратегией меньшинством, претендующим на осведомленность в экономических делах. Необходимость искать другой путь должна была появиться не этим летом. Позиции Международного валютного фонда давно являются препятствием альтернативному решению вопроса. Исчерпав свои финансовые ресурсы, дискредитировав себя и отныне не располагая ничьим доверием после провала своей интервенции в Россию, случившейся после катастрофического решения азиатского кризиса, МВФ должен выйти из игры. Его руководство упрямо настаивает на продолжении проводимой политики, крах которой свидетельствует о настойчивом желании заблуждаться и дальше, которое можно назвать дьявольским. Но нужна не просто иная политика: она неизбежно должна связываться с восстановлением положения России. Ее стратегические принципы просты. Вместо сосредоточения сил на борьбе с инфляцией – ошибки, которую справедливо осуждает главный экономист Всемирного банка Джозеф Стиглиц, – необходимо одновременно начать строительство внутреннего рынка и его институций. Это равносильно тому, что не существует рынка без государства и что нельзя быть страной с населением в сто сорок восемь миллионов жителей, живущей за счет экспорта первичного сырья. Либеральные догмы, столь хорошо приспособившиеся к коррупции и тайным сделкам, думая, что они станут служить ее целям, увы, сегодня не оставляют позади себя ничего, кроме руин».

Итог, кажется, был действительно крайне тяжелым. С момента избрания Бориса Ельцина президентом Российской Федерации, тогда еще входившей в состав агонизирующего СССР, прошло семь лет. За эти годы российский ВВП упал на 50 %, инвестиции сократились на 90 %. Продолжительность жизни мужчин снизилась с 69 до 58 лет, показатели рождаемости рухнули с 14,7 на тысячу человек до 9,5, а процент детей, охваченных школьным образованием, опустился на 8 пунктов. Еще до девальвации рубля на 60 % в течение двух недель августа 1998 г. три четверти населения жили за чертой бедности; миллионы госслужащих и должностных лиц не получали зарплату в течение нескольких месяцев. Если добавить к этому неуклонный рост преступности, развал системы социального обеспечения и 72-е место в мире по уровню образования, ситуацию можно считать катастрофической. Она означала провал либеральных реформ Егора Гайдара, предпринятых в течение 1992–1993 гг., и крах тандема Чубайс – Немцов, сложившегося в 1997 г. Обвинив Виктора Черномырдина, имевшего свои собственные предпочтения, в том, что он не способен справиться с Думой, Борис Ельцин призывает министра иностранных дел Евгения Примакова, пользовавшегося широкой поддержкой в Думе, где после выборов в декабре 1995 г. коммунистическая партия стала главной силой. Бывший заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений, бывший номер два в КГБ почившего СССР, Примаков незадолго до своего назначения, выступая перед студентами Дипломатической академии МИД РФ, заметил: «Придет время, когда Россия станет достаточно сильной в экономическом плане, чтобы вернуть себе то международное положение, которого она достойна». 1998 год отмечен явным разрывом с негативными тенденциями, наметившимися в 1991 г., однако необходимо было дождаться следующего года и назначения 9 августа 1999 г. главы ФСБ (экс-КГБ) Владимира Путина временно исполняющим обязанности премьер-министра, чтобы остановить «спираль» распада, обозначившуюся в предыдущие годы. Новый лидер выигрывает 19 декабря парламентские выборы и затем, 31 декабря, становится, учитывая быстро ухудшающееся состояние здоровья Бориса Ельцина, исполняющим обязанности президента страны.

Новый президент, избранный 26 марта 2000 г. 53 % голосов, сообщает о том, что основным направлением его политики, проводимой твердой рукой, станет стремление к экономическому подъему и укреплению социальных институтов. Стабилизация России отныне связывается с восстановлением «вертикали власти» и «диктатуры закона». Приход к власти состоится в три этапа: закрепление Путина и его команды в Кремле, укрепление власти Кремля на всей территории России и, наконец, проведение более агрессивной внешней политики, необходимой для возвращения России на мировую арену. Именно столько фаз требовалось для новой централизации власти. За десятилетие правления Ельцина и ультралиберальных политиков Россия – несмотря на деградирующую экономическую ситуацию все еще остававшаяся великой исторической империей – без преувеличения, была превращена в мозаику: единая структура распалась, и на ее месте появилось множество стремящихся к независимости территорий, разъедаемых коррупцией, бесхозяйственностью и центробежными настроениями. Правление Ельцина ослабило страну. В течение нескольких лет эта политика почти уничтожила единство государства. Ельцин действительно предложил регионам развивать свою независимость «настолько, насколько они могут», продал государственные предприятия олигархам, открыл стратегические секторы экономики для иностранных инвестиций… В отличие от своего предшественника, Владимир Путин стал стремиться к систематической реставрации – повсюду, где наблюдалась угроза государственной власти. Процесс восстановления проходил в несколько этапов и осуществлялся расчетливо – в соответствии с тщательно продуманной наверху и методично воплощаемой стратегией. В первую очередь она была нацелена на нейтрализацию любых настроений, направленных против власти, затем государство озаботилось возвращением крупных промышленных корпораций, наконец, административные и экономические посты всех уровней заняли ставленники новой власти. Чтобы восстановить «вертикаль власти» и «диктатуру закона», Владимир Путин и его команда нуждаются в прочных точках опоры, которые могут обеспечить успех постепенной работы, ставящей своей целью возрождение экономики, что в свою очередь должно обеспечить средства для формирования необходимых восстановительных фондов и привлечь людей, способных реализовать этот проект.

Первый этап укрепления государственной власти был связан с решением задачи по установлению контроля над концерном «Газпром». В 2000 г. газовый гигант, ставший финансово-промышленной империей, возглавляли назначаемые Анатолием Чубайсом руководители, не всегда априори согласные с путинским проектом. Чтобы заручиться их поддержкой, Путин сначала попытается установить с ними нейтралитет, прежде чем постепенно назначит на руководящие должности своих людей[114]. Перед тем как подчинить себе газовый гигант, Владимир Путин вначале должен обеспечить необходимый контроль над СМИ, способными выступать против власти и являться выразителями интересов, противоположных интересам государства. Для этого требуется «нейтрализовать» олигархов, озаботившихся тем, чтобы прочно обосноваться в секторе массовых коммуникаций, и не желающих поступаться своими интересами. Восстановив прежде всего в феврале 2000 г. власть в мятежной Чечне, Владимир Путин, заботясь о более жестком контроле над СМИ, атакует телеканал НТВ, являвшийся в то время одним из наиболее влиятельных независимых средств массовой информации и принадлежавший группе «Медиа-Мост» олигарха Гусинского. Последний, бывший банкир, начал в 1997 г. создание коммуникационной империи и – благодаря советам Маши Липман, прежней главы Washington Post, и Руперта Мердока – стал издавать много пользовавшихся популярностью журналов. Параллельно с этим он интересовался телефонией – областью, которая для России невероятно важна. Обвиненный в коррупции, олигарх согласился продать свою группу «Газпрому», который вскоре также приобретает радиостанцию «Эхо Москвы» и ежедневную газету «Известия». Эти во всех отношениях драгоценные СМИ добавились к тем, которые «Газпром» купил ранее, в 1990-е гг., собираясь поддержать кандидатуру Виктора Черномырдина на пост президента страны.

Преодолев первый этап, Владимир Путин принимается реализовывать стратегию завоевания газового концерна. В обновленный совет директоров «Газпрома» вошли ставленники новой власти, в числе которых был и Дмитрий Медведев, заместитель главы президентской администрации. Весной 2001 г. вскрываются факты приобретения олигархами за бесценок филиалов «Газпрома», что ослабляет позиции прежней команды, и в конце мая один из приближенных Владимира Путина становится главой корпорации. В 2003 г., то есть спустя три года после прихода Путина к власти, совет директоров «Газпрома» полностью поменялся, лишь двое из двадцати пяти управленцев, входивших в его состав в 1999 г., остались на своих постах – таким образом, обновление действительно оказалось почти полным. Захват «Газпрома» явился только первым шагом. Осенью 2003 г. арестован Михаил Ходорковский, руководитель нефтяного концерна «ЮКОС». Вспомнили о том, что он поддерживал оппозиционные настроения и реализовывал свои собственные политические амбиции, однако главная причина его ареста заключается в деятельности на международном нефтяном рынке и переговорах о продаже части его активов компаниям «Шеврон-Тексако» и «Эксон-Мобил», двум американским нефтяным гигантам. Причем не уведомив об этом Кремль. В тот момент, когда цены на углеводороды взлетают и становятся основным инструментом влияния российской власти (не вызывает сомнений, что вторжение американцев в Ирак обусловлено желанием Вашингтона контролировать максимальные объемы, перевозку и рынки углеводородов), Кремль не может смириться с инициативой Ходорковского. Дело «ЮКОСа» вписывается в более широкий контекст взятия властью под свой контроль энергетического сектора. Однако борьба против олигархов имеет различный характер: Михаил Ходорковский оказывается в тюрьме, Борис Березовский и Владимир Гусинский скрываются за границей, Роман Абрамович, Анатолий Чубайс и Владимир Потанин прощены – в обмен на их присоединение к новому режиму. Политика укрепления власти и ориентации на федеральное правительство еще верных государству структур – армии, секретных служб, финансовых органов – увеличивает напряженность в отношениях с США, обеспокоенных поворотом назад, интерпретируемым как отказ от «либеральных» реформ и замораживание «демократических» процессов. На деле влиятельные американцы, такие как наблюдатели «Council on Foreign Relations»[115], быстро приходят к пониманию того, что на фоне «борьбы с коррупцией» разыгрывается другая партия – геополитическая: возвращения России, снова использующей инструменты своего влияния, на международную сцену.

Это возвращение происходит параллельно с внутренней стабилизацией, признаком которой становится реставрация центральной власти – вопреки региональным властям, использовавшим эпоху Ельцина для того, чтобы добиться максимальной автономии; во время второй войны 1999–2000 гг. под контроль взята Чечня, а в декабре 2004 г. проведена и конституционная реформа, направленная на укрепление президентской власти. Между тем Владимир Путин переизбран президентом страны в марте 2004 г., набрав 71,2 % голосов. Успехи, достигнутые в трудном деле восстановления мира в Чечне, и передача власти Дмитрию Медведеву во время выборов в марте 2008 г., после которых экс-президент Владимир Путин становится (обеспечивая таким образом преемственность власти) премьер-министром, способствует возвращению России в мир, сталкивающийся с необходимостью преодоления последствий финансово-экономического кризиса – подарка судьбы, способного привести к дальнейшему усилению Китая и развивающихся держав. В 2009 г., невзирая на рекордную (с момента распада СССР) рецессию экономики с сокращением промышленного производства на 11 %, связанную с начавшимся в 2008 г. в США мировым финансовым кризисом, Россия – как это уже доказано самым серьезным образом – оказалась в состоянии быстро вернуться к экономическому росту. В 2010 г. он составляет 5 %, несмотря на снижение прибылей «Газпрома» из-за падения спроса на газ на мировом рынке, а резервный фонд России позволил избежать даже самого незначительного использования кредитов МВФ. Все эти признаки подтверждают благоприятную экономическую ситуацию и выступают залогом политической стабильности после мрачного периода 1990-х гг.

Часть вторая

Переосмысление внутренней российской геополитики

Глава 1

Переосмысление посредством трех элементов (земля, море, воздух)

1. Евразийство как основа переосмысления

Произошедший в очень короткий период времени крах марксистско-ленинской идеологии, нацеленной на осуществление «прогрессивной» и «антиимпериалистической» внешней политики бывшего СССР, мог привести только к одному – поиску новой разумной альтернативы. Это произошло в тот момент, когда Россия на границах, которые никогда прежде не являлись ее естественными рубежами, оказалась противопоставленной ближнему зарубежью, не имела ясного выбора и ощущала присутствие американской «силы», не скрывавшей своих намерений проводить на окраинах бывшей империи – своего соперника, побежденного в результате холодной войны, – политику вытеснения. Неопределенность основ новой российской самобытности и потеря идеологических мотиваций, которые остальной мир, напротив, активно ищет, объясняют успех «неоевразийского» течения, лидером которого в начале 1990-х гг. стал Александр Дугин (газета «День», журнал «Элементы», а также ряд самостоятельных работ)[116]. Евразийское течение[117] возникло в 1921 г. среди эмиграции и началось с публикации «Исхода к Востоку» лингвиста Николая Трубецкого. Речь в этой книге шла о необходимости отделиться от Европы и Запада и об утверждении «евразийского» характера России, возникшей из союза лесных народов Северной Европы и кочевых народов евразийской степи[118]. Один из сторонников евразийства, географ Петр Савицкий в 1925 г. писал: «Евразия – это свой собственный мир, отличный от стран, расположенных к западу, югу и юго-востоку от нее… Россия занимает большую часть евразийского пространства, она не делится между двумя континентами, но образует третий, независимый континент, который можно рассматривать не только как географическое целое… Евразийская концепция означает решительный отказ от европоцентризма… от универсалистского подхода к культуре»[119]. Колонизированная Западом при Петре Великом Россия должна восстановить свое глубокое призвание и получить возможность играть свою роль среди других стран, порабощенных Европой. В этом смысле большевистская революция – пусть она порождена марксизмом и террористическим наследием французской революции – имеет преимущество: она отделяет Россию от Европы, превращает ее в предводителя будущего движения за освобождение колониальных народов и узаконивает объединение европейских и азиатских народов внутри Советского Союза[120]. Согласно взглядам первых пророков евразийства, новая идеология естественным образом однажды станет наследником большевизма, оказавшегося лишь одной из страниц российской истории. Вопреки католической «просвещенной» Европе, русско-евразийское пространство осваивает ресурсы Азии, стремясь установить континентальную гегемонию от Тихого океана до Западной Европы; европейская цивилизация отныне отождествляется с североамериканским Западом… Подобное видение отчасти совпадает с представлениями, которыми руководствовались лидеры советской империи, однако именно исчезновение СССР вновь придало этим представлениям актуальность. Не имея возможности ссылаться на «чувство Истории», которая должна завершиться окончательной «победой социализма», все ностальгирующие по советской власти открывают – посредством обращения к геополитике и закону «великих пространств», некогда сформулированному Ратцелем, – новую парадигму, означающую появление нового русского проекта. Классический антагонизм между англосаксонской талассократией и континентальной державой, некогда подробно описанный Маккиндером, вновь обретает всю свою логику. Согласно видению Николаса Спайкмена, Россия призвана распространить свое влияние на европейскую и азиатскую «дуговые земли». Журнал «Элементы»: «Отказ Запада и Востока взаимодействовать в культурном плане становится для России императивом; напротив, в стратегическом плане необходимо преобразовать окраинные территории и сделать их союзниками, поскольку лишь континентальная централизованная интеграция вокруг России может гарантировать всем народам Евразии подлинный суверенитет. Окраинные территории «дуговых земель» необходимы России, если она хочет стать настоящей геополитической силой, олицетворяющей суверенную власть…»[121] После распада коммунистического блока и охлаждения китайско-советских отношений, исчезновения народных демократий Восточной Европы и непосредственного распада СССР сторонники евразийства хотят создания нового стратегического блока, который охватил бы Францию, Германию, Китай, Индию и мусульманский мир, но не желают, чтобы Россия взяла на себя инициативу объединителя и играла роль «срединной земли», став, согласно Маккиндеру, центростремительной силой, ведь, если свое лидерство на территории Евразии удалось бы закрепить другим державам, это означало бы конец исторической миссии, выполняемой Россией. Приоритеты, таким образом, должны отводиться созданию немецко-российского союза и солидарности с мусульманским блоком, представленным Ираном, против прозападной и «светской» Турции наследников Ататюрка – исламистской партии Эрдогана, еще не набравшей силу в 1990-е гг., – и Саудовской Аравии, рассматриваемой как обычная пешка в американской нефтяной игре. Помимо прочего, неоевразийцы испытывают крайнюю враждебность к «правительству предварительной оккупации», которым в их глазах становится «натовская» власть Бориса Ельцина и его либеральных советников. В своей ненависти к Западу неоевразийцы даже отводят Китаю роль лидера мирового протестного движения против американского порядка: «Китай, отвергший глобалистскую перестройку, является оплотом евразийских сил на новом идеологическом и стратегическом уровне. Поэтому вероятно, что будущее Китая – это будущее державы, играющей ключевую роль в появлении нового “великого пространства” (Grossraum), противостоящего атлантической сверхдержаве и ее сателлитам»[122]. Очень точные в своей радикальной критике западного господства неоевразийцы в большинстве своем избегают разговоров о том, как в политическом плане будет выглядеть Евразия, если их мечты воплотятся. Будет ли она опираться на союз славянских народов, объединяющий Беларусь, Украину и Россию, или станет славяно-тюркской федерацией, к которой смогли бы присоединиться и другие народы… Однако у подобной соблазнительной идеологической конструкции обнаруживаются некоторые ограничения и изъяны, и наиболее резкая ее критика проистекает из среды русских националистов, осуждающих евразийство как утопию, аналогичную ушедшему в прошлое большевизму, и не рассматривающих призрачный союз с исламским миром как средство крестового похода против НАТО. Русские националисты, разумеется, учитывают катастрофический демографический спад, с которым Россия столкнулась из-за низкой рождаемости и неуклонного уменьшения численности населения страны, тогда как потенциальные мусульманские страны-«партнеры», напротив, демонстрируют благоприятную демографическую ситуацию. Евразийство, по их мнению, может привести не к возрождению России, а, наоборот, к фатальному изменению ее национальной и исторической самобытности. Националисты полагают, что Россия – такая, какой ее видят евразийцы, – должна служить лабораторией мирового геополитического проекта, который в конечном счете способен привести к «полному растворению русского народа на территории, где большинство населения окажется тюрками и мусульманами… Тогда Евразия превратится в тюркскую Азию»[123]. В равной степени националисты утверждают, что Евразия уже однажды существовала в истории: это была Евразия монголов Чингисхана и Золотой Орды. Следуя своей логике, русские националисты желают предоставления независимости мусульманским народам Северного Кавказа и утверждают, что евразийцы 1920-х гг. не могли учитывать особенностей современной демографической ситуации. Лидер республиканской националистической партии Николай Лысенко, глашатай русского национализма, враждебно относящийся к исламу и тюркам, утверждает: «Русские, великая нация Евразийского континента, не могут игнорировать геополитические проблемы, но не нужно превращать эти проблемы в идеологическую догму, ради которой мы согласны пожертвовать нацией…»[124]

Эти идеологические дебаты 1990-х гг., шедшие одновременно с общим ослаблением российской власти, сейчас несколько утихли – с одной стороны, из-за крайностей, допущенных некоторыми сторонниками евразийства, а с другой – по причине «возвращения» на международную сцену мощной российской власти. Вопреки США и атлантической Европе, по-прежнему относящимся к новой России с недоверием, если не с враждебностью, Российская Федерация, сохранив свои энергетические и геостратегические преимущества, предпочла «континентальные преференции», приняв участие в создании Шанхайской организации сотрудничества, постепенно вернув себе влияние в бывшей советской Средней Азии и заняв умеренно-благожелательную позицию по отношению к Ирану, рассматриваемому Вашингтоном в качестве одной из стран «Оси зла». Таким образом, Россия проводит вполне реальную и прагматичную политику, далекую от геополитических химер, сформулированных некоторыми сторонниками неоевразийства.

2. Переосмысление границ

Распад СССР, произошедший в 1991 г., имел противоречивые последствия, связанные с процессом обращения страны вовне. Наглухо запертый на замок советский мир существовал, находясь в очень серьезной самоизоляции, ревностно охраняемой властью. Лишь Москва – это практически единственное исключение – представляла собой дверь, открытую во внешний мир и запертую для всех, кто не мог иметь доступа к получению виз, поскольку свобода передвижения людей и мыслей, предусмотренная Хельсинкскими соглашениями 1975 г., так и осталась на бумаге. Начиная с 1991 г. люди и материальные ценности смогли свободно перемещаться везде, а приграничные регионы ожили благодаря наплыву новых товаров, так же как морские порты и аэропорты. Эта неведомая открытость во внешний мир парадоксальным образом сочеталась с былым ограничением доступа внутрь советского пространства, ныне разделенного новыми государственными границами. Благодаря этим препятствиям перемещение людей и товаров усложняется, прежние промышленные связи внутри единого советского пространства перестают существовать. На месте умершего СССР возникает пятнадцать новых государств. Данная ситуация становится источником социально-экономического кризиса и кризиса самоопределения из-за перемен в восприятии территориальных изменений и необходимости выстраивать новую инфраструктуру.

Располагая площадью в 18 млн кв. км, Российская Федерация по-прежнему остается наиболее важным из этих государств, тем не менее российскому обществу еще придется смириться с территориальным регрессом по отношению к предыдущему периоду истории страны. Россия, лишившаяся таких регионов, как Украина, Беларусь, страны Балтии и Закавказье, действительно является наследником РСФСР, самой важной из пятнадцати федеративных республик бывшего СССР; однако границы новой России не соответствуют предыдущему историческому моменту и связаны с последствиями большевистской революции, а не с естественным распределением русского народа. Некоторые регионы, где преобладает этническое русское население, оказались в составе других республик – так было в случае с северным Казахстаном и Крымом; в 1991 г. 25 млн русских оказались за границами Российской Федерации, тогда как пятая часть населения РФ состоит из различных нерусских меньшинств.

В этот момент новая Россия оказалась охвачена двумя типами границ: первый тип представляли собой ее международные границы – те, что были у нее и раньше и отделяли страну от соседних государств, Финляндии, Норвегии, США, через Берингов пролив, а также от Японии, Северной Кореи, Китая, Монголии – через Северный Ледовитый океан. Другие прежде являлись лишь административными границами, отделяющими Россию от трех Прибалтийских республик, Беларуси, Украины, трех республик Закавказья и Казахстана. Сюда же следует добавить морские «окна», открывшиеся в Черном и Каспийском морях. Особый пример представляет собой Калининград – анклав, доставшийся СССР в наследство по окончании Второй мировой войны и ныне отделенный от России территориями Беларуси и Литвы. В целом подобная ситуация была сопряжена с многочисленными пограничными спорами, которые России пришлось разрешать после распада советской империи. Некоторые хотели тогда построить «нацию» по этническому признаку, собрав внутри страны всех русских, в частности, вернув тех, кто оказался в составе национальных меньшинств в бывших союзных республиках, и тех, кто оказался в составе этнического русского большинства на территориях, прилегающих к России. Александр Солженицын в это время предложил присоединить к России северные районы Казахстана и восток Украины[125], в то же время он, следуя очевидным историческим причинам, не допускал, что Украина – первая Киевская Русь – и Беларусь могут быть отделены от московской «Великороссии». При этом писатель считает, что татарское, башкирское или мордовское меньшинства, представленные на исконно российских территориях, должны входить в состав русского государства. Сочетание территориального единства и этнической однородности оказывается невозможным; неоевразийцы полагают, что лишь имперские рамки наибольшим образом соответствуют историческим, географическим и этническим реалиям новой России. С точки зрения сторонников этого взгляда, Россия призвана развивать свое влияние на обширном пространстве «ближнего зарубежья», то есть в пространстве, очерченном границами бывшего СССР. Это мнение разделяют и либералы, контролировавшие государственную власть в 1990-е гг.; некоторые из них – как, например, Анатолий Чубайс – предполагают образование вокруг России широкого демократического пространства и обширного рынка, открытого для всех членов Содружества Независимых Государств. Реалисты и осторожные прагматики, новые русские лидеры стремятся восстановить и упрочить влияние Российской Федерации в ближнем зарубежье, но не подвергают сомнению его нынешние границы. Новый территориальный передел заставил Россию пересмотреть расположение своих инфраструктур, особенно некоторых коммуникаций, чтобы избежать прохождения через украинскую территорию транспортных артерий, связывающих Москву и Кавказ. То же относится и к стремлению укрепить ветви Транссибирской магистрали – в большей степени северные, идущие через Россию, нежели те, что пролегают через Казахстан. Свести к минимуму любую зависимость от транзита через соседние государства в области транспортировки товаров, углеводородов или сырья – таковы приоритеты России.

Потеря важнейших участков побережья на Черном и Балтийском морях оказалась для России тяжелым препятствием в тот момент, когда страна как раз открылась для внешнего мира. Половина советских портовых мощностей на Балтике была утрачена, и России пришлось развивать свои портовые сооружения в Санкт-Петербурге и Финском заливе – Приморске; аналогичная ситуация сложилась и на Черном море, там к Украине «отошла» Одесса, и Россия столкнулась с необходимостью строительства нефтяного терминала в Новороссийске. Преобразования шли быстрым темпом: в 1990 г. перевозка грузов по морям составляла более 50 % от всего товарооборота; затем порты, через которые шли эти грузы, стали иностранными, но, несмотря на общее увеличение трафика, более 80 % товаров сегодня идут через российские порты. Эти изменения сопровождались усилением контроля над границами, через которые еще совсем недавно лился невероятный товарный поток, лишивший государство таможенных доходов. Пограничники перешли под контроль ФСБ, их полномочия значительно расширились и были направлены на осуществление строгого контроля за финансовыми и миграционными потоками. До 2005 г. Таджикистан[126], а также Беларусь и Армения управляли вместе с Россией внешними границами – с Афганистаном, Польшей, Турцией и Ираном, соответственно, в то время как другие государства, образовавшиеся после распада СССР, воспринимали этот контроль в качестве неизбежного выпада против своего суверенитета. Внутри СНГ (в рамках постсоветского пространства) Россия хотела сохранить свободное перемещение граждан, однако угроза незаконного оборота наркотиков и оружия, как и пограничные конфликты, заставила ее задуматься о необходимости обезопасить свои границы с Казахстаном, Азербайджаном и Грузией. Тем не менее связи с ближнем зарубежьем остаются тесными, поскольку внутри СНГ люди путешествуют без виз, за исключением Туркменистана, дистанцировавшегося от остальных государств, однако остающегося «ассоциированным членом», и Грузии – из-за конфликта между Москвой и Тбилиси по поводу двух непризнанных республик, Абхазии и Южной Осетии. Создание Евразийского экономического сообщества в равной мере способствовало увеличению потока товаров, а в случае Беларуси – и очень тесной интеграции с Россией.

И все же потрясения, произошедшие в 1991 г., должны были неизбежно привести к серьезным приграничным спорам на Дальнем Востоке и особенно в Крыму. В Восточной Азии трудности в отношениях между Россией и Китаем удалось преодолеть довольно легко, хотя Пекин настаивал на четком проведении российско-китайской границы по берегам Амура и Уссури, где две коммунистические державы противостояли друг другу в 1969 г. Вопрос разрешился в контексте четко обозначившегося сближения обоих государств: Китаю передали несколько амурских островов, что позволило странам заключить договор о точной демаркации границы. Для Москвы этот результат оказался весьма выгодным: растущее могущество Китая не вызывает сомнений, а слабая заселенность русского Дальнего Востока не может не беспокоить. Успех в переговорах с Китаем позволил России сохранить свою непреклонную позицию в вопросе Южных Курильских островов, на которые с момента завершения Второй мировой войны претендует Япония. Порожденный конфликтами XIX и XX вв. спор относительно Курильских островов заключается в следующем: Япония стремится получить четыре южных острова архипелага, ближайших к Хоккайдо – самому северному японскому острову. Вопрос почти не имеет перспектив быть решенным: обе стороны демонстрируют непримиримые позиции. В 1991 г. с Соединенными Штатами достигнута договоренность о разделе вод Берингова пролива, однако российская Дума не ратифицировала этот договор – в ожидании, пока американская сторона в свою очередь ратифицирует Конвенцию ООН по морскому праву. Для России ставка в этой игре весьма велика, поскольку она опирается на данную конвенцию, стремясь узаконить свои территориальные претензии в акватории Северного Ледовитого океана с намерением отодвинуть свои морские границы к Северному полюсу, чтобы контролировать обширную зону, богатую, как принято считать, природными ресурсами[127]. Однако в этом случае Москве приходится считаться с реакцией Канады, Норвегии и, конечно, Соединенных Штатов, которые, используя Аляску как плацдарм, стремятся владеть Арктикой. Один из ближайших соседей России, Крым, также остается нерешенной территориальной проблемой – ставкой в этой игре является военный порт Севастополь[128]. Населенный преимущественно русскими Крым был частью РСФСР, пока Никита Хрущев не решил отдать его 1954 г. Украине – по случаю трехсотлетия воссоединения Украины с Русью. Сторонники возвращения Крыма в состав России[129] считают этот жест незаконным, тем не менее Москва не оспаривает его и даже заключила соглашение с Украиной о пролонгированной аренде Севастополя, российской военно-морской базы на Черном море, до 2040 г. Вместе с тем сохраняются сложности в попытках провести морские границы между двумя странами по Азовскому морю, особенно по Керченскому проливу. Такова еще одна важнейшая цель игры, поскольку через Дон это море – посредством обширной речной системы – связано с четырьмя другими морями, что позволяет России контролировать единственный водный путь, соединяющий Каспий – внутреннее море – с внешними морями. Данный конфликт вписывается в контекст политических изменений, происходящих на Украине, разделенной между националистами и прорусски настроенными гражданами[130]. 2008 год стал важной вехой в решении вопроса относительно границ России с ближним зарубежьем: впервые с 1991 г. Москва признала, что изменения затронули границы, проходящие через непризнанные республики Абхазию[131] и Южную Осетию. Обе республики призвали на свою территорию российские войска; теперь их границы контролируются российской армией, а их жители имеют российские паспорта. События лета 2008 г. могут показаться происходившими на окраинах, но они свидетельствуют о возвращении Москвы в ближнее зарубежье. Быть может, это лишь прелюдия к другим инициативам: подобные вопросы возникают в Приднестровье или вокруг русских меньшинств в Эстонии и Латвии[132] – в государствах, которые сегодня являются членами Евросоюза и НАТО, что делает маловероятным любые попытки вмешательства России в их внутренние дела. Это вмешательство может ограничиться лишь политическим давлением или использованием «энергетического оружия».

3. Переосмысление путей сообщения

Обширность территорий и климатические условия стали главными препятствиями для развития путей сообщения. Российский транспорт тем не менее играл ведущую роль, сказываясь на заселенности территорий – например, вдоль Транссибирской магистрали, способствовавшей колонизации Сибири, – и развитии богатых ресурсами, удаленных от европейского центра регионов царской, а затем советской империи. Особая география России вынуждает ее развивать «перевозку тяжелых грузов через континент на огромные расстояния (из-за особенностей географии месторождений природных ресурсов) во все более экстремальных климатических условиях – идет ли речь о руде из бассейна Лены или газовых месторождениях полуострова Ямал»[133]. Слабые инвестиции, осуществлявшиеся в эпоху советской власти, также объясняют недостатки и причины медленного развития транспорта, а в начале 1990-х гг. эта ситуация только ухудшилась. Распад СССР имел для транспортного сектора чудовищные последствия, поскольку территориальная разобщенность привела к фрагментации железнодорожной сети, прежде находившейся на территории единого государства – спроектированной, построенной и поддерживаемой на должном уровне. Чтобы железные дороги функционировали, необходимо было посредством сложных переговоров решить вопросы, связанные с тарифами, возможностью транзитных перевозок и разделения подвижного состава. Все это вызвало серьезные проблемы: например, железная дорога, связывающая Москву с Ростовом-на-Дону и районами Кавказа, теперь проходила – на протяжении нескольких десятков километров – через украинскую территорию. Два наиболее часто используемых участка Транссибирской магистрали оказались в северной части Казахстана. Заводы, занимавшиеся производством железнодорожного оборудования и подвижного состава, в свою очередь оказались разобщены, несмотря на прежнюю взаимодополняемость индустриальных полюсов, отныне оторванных друг от друга. Помимо нового территориального деления транспорт столкнулся и с проблемой приватизации. В различных секторах экономики она была неодинаковой. Железнодорожная инфраструктура России остается под контролем государства, однако в области сухопутного, морского или воздушного транспорта частные инициативы и влияние местных властей сказались в большей степени. Транспорт, в советскую эпоху поддерживавшийся субсидиями, ощутил на себе издержки, возникшие как следствие процесса приватизации; в конечном счете они повлияли на производительность, однако не стоит забывать о том, что увеличившийся поток товаров и перераспределение зон региональной активности сначала потрясли всю систему. Для грузовых, как и для пассажирских перевозок, железная дорога оставалась наиболее используемым видом транспорта. Известны ограничения при использовании водных путей, замерзающих на несколько месяцев в году. К автомобильным дорогам СССР до начала 1990-х гг. относился как отчим, оставаясь чуждым «автомобильной цивилизации», считавшейся символом западной культуры, основанной на принципах индивидуального потребления.

Если сравнить Россию и Канаду, довольно похожие с точки зрения размеров территории, географической широты и климатических условий страны, то окажется, что на каждые 5 км железнодорожных путей на 1000 кв. км площади России приходится 9 км канадских дорог, что свидетельствует об отсталости первых. Контраст оказывается еще более разительным, если сравнивать автомобильные дороги: 23 км на 1000 кв. км в России против 86,5 км в Канаде – притом что европейская часть России обеспечена дорогами лучше. Износ путей и сооружений, например мостов, также способствует замедленному развитию системы, которая в начале 1990-х гг. полностью была лишена высокоскоростных железных дорог, 10 % которых – всего четыре магистрали – обеспечивали 40 % перевозок. Для улучшения ситуации предпринимались проекты невиданного масштаба: начато строительство БАМа – Байкало-Амурской магистрали в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, путей сообщения между Волгой и европейским севером, магистрали, параллельной Транссибу, к северу от казахской границы, а также строительство в районе Тамбова отрезка железной дороги, связывающей Москву с Ростовом-на-Дону в обход Украины. Сюда следует добавить проект строительства участка Минск – Варшава – Берлин, связывающего Россию с западноевропейской инфраструктурой и дающей – в перспективе – возможность путешествовать из Москвы в Париж за пятнадцать часов. Скорый поезд Москва – Санкт-Петербург является лицом новой политики, ставящей перед собой задачу строительства новых железнодорожных путей, связывающих Восточную Азию с Европой и, естественно, проходящих через Россию. Ввод в эксплуатацию нового «Шелкового пути» был начат с железнодорожной ветки между Урумчи в китайском Синьцзяне и Алматы, бывшей казахской столицей. Износ подвижного состава, как и несоответствие международным нормам, стали препятствиями на пути быстрого развития транспортного сектора. Пережив кризис 1990-х гг., железные дороги вновь стали прибыльными, оказавшись в составе государственной монополии. Автомобильный транспорт, наоборот, переживал упадок, и бóльшая часть инициатив здесь носила местный характер; несколько крупных компаний, наследников советской эпохи, конечно, занимались перевозками на дальние расстояния и за границу, однако деятельность в этой области затруднялась из-за состояния дорог и недостаточной оснащенности системами безопасности, станциями техобслуживания и т. д. Частный парк автомобилей с начала 1990-х гг. вырос, но до сих пор страдает от недостатка ремонтных предприятий. Распад СССР в равной степени имел серьезные последствия для морского транспорта, поскольку новая Россия, стремясь сохранить свободный выход к берегам распавшегося Советского Союза, потеряла многие важные порты, такие как Одесса или балтийские, приносившие большую прибыль. Чтобы избежать полной зависимости от новых соседей, московские политики начали вести активные и необходимые в данном случае работы по строительству новых портовых сооружений в Финском заливе и на российских берегах Черного моря. Приватизация и нерегулируемая ситуация в значительной мере повлияли и на воздушный транспорт, создав серьезные проблемы в области безопасности, о чем свидетельствуют многочисленные происшествия, по-прежнему случающиеся довольно часто. Несмотря на то что с середины 1990-х гг. государство постаралось вернуть контроль над этой отраслью транспорта, состояние воздушного флота вызывает опасения, и для осуществления контроля в этой сфере прилагаются большие усилия. Необходимы серьезные вложения в инфраструктуру аэропортов, которой слишком долго пренебрегали. В любом случае, итог 1990-х гг. кажется невероятно тяжелым. Как подчеркивает Жан Радвани, «Возникла иллюзия быстрых реформ, ультралиберальные сторонники “шоковой терапии” поначалу решили как можно успешнее разделить государство на составляющие, опираясь на приоритет частного капитала в основных областях экономики. Эта схема была одновременно призрачной и опасной. Если в некоторых частных сегментах осторожные руководители или бывшие амбициозные управленцы смогли достичь успеха, завладев лучшими материально-техническими базами, если конкуренция и реалистичные цены выгодно сказались на развитии предприятий, которым пришлось оптимизировать свои потребности в отношении транспорта, то это никоим образом не сказалось на улучшении качества услуг для подавляющего большинства людей. Мы даже наблюдали некоторые тревожные вторичные последствия для целых регионов: Восточной Сибири, Дальнего Востока, осваиваемых арктических территорий – или целых секторов промышленности, особенно для производства сырья и полуфабрикатов, которые, если учитывать рост цен на транспортные услуги, оказались неспособны выжить в условиях мировой рыночной конкуренции»[134].

Модернизация оборудования и материально-промышленной базы, строительство новой инфраструктуры, которые, как представляется, сейчас необходимы, могут способствовать оптимальной эксплуатации ресурсов и – главное – новый «Шелковый путь» может заменить морские маршруты, соединяющие сегодня Дальний Восток с Западной Европой. Рассматривая эту перспективу, необходимо также считаться с возможностями, которые может предоставить глобальное потепление, способствующее появлению новых условий развития арктических морских путей, расположенных в непосредственной близости от побережья Сибири.

Зная о недостатках транспортной инфраструктуры России, занимая пост премьер-министра, Владимир Путин заявил о готовности вкладывать в этот сектор значительные средства[135]. Он уточнил, что к 2020 г. Россия вложит в строительство дорог около 200 млрд евро, в рамках реализации федеральных проектов к этому сроку должны быть построены 18 тыс. км дорог. Он напомнил, что с 2002 по 2010 г. построено 25 тыс. км федеральных и местных дорог, что доказывает – вопреки распространенному на Западе мнению – заботу России о развитии своей дорожной инфраструктуры.

Такие же усилия были предприняты в отношении железных дорог. Россия модернизирует свою огромную железнодорожную сеть, покупая в Германии и Франции скоростные поезда. В 2011 г. Россия вложила в своего оператора «РЖД» («Российские железные дороги») 8,5 млрд евро[136].

4. Переосмысление морского потенциала: Арктика и военно-морское возрождение

Глобальное потепление может иметь значительные геополитические последствия, в целом благоприятные для России. Некоторые климатологи полагают, что к 2030 г. арктический морской лед действительно начнет исчезать, и Северный Ледовитый океан, таким образом, с течением времени сможет полностью освободиться ото льда. Такое развитие событий, если оно действительно будет иметь место, приведет к открытию прямого морского пути между Азией и Северной Европой, что даст возможность на 6400 км сократить путь между Шанхаем и Гамбургом, ныне проходящий через Малаккский пролив и Суэцкий канал и сопряженный с риском подвергнуться нападению пиратов в северо-западной части Индийского океана. Путешествие продлится двадцать дней, то есть в три раза меньше, чем по нынешнему морскому пути. Подобный сценарий может обеспечить России владение морями невиданных размеров, что позволит ей избежать неудобств своего материкового положения благодаря контролю над большими морскими пространствами – от Тихого до Атлантического океана. Богатство арктических регионов природными ресурсами, особенно энергетическими, придает еще большее значение складывающейся ситуации, поскольку уже сегодня арктические районы страны обеспечивают 11 % ВВП и 22 % экспорта, притом что там проживает всего 1,5 % населения страны. По данным US Geological Survey, арктический бассейн может скрывать в себе до 90 млрд баррелей нефти и почти треть всех запасов газа на планете, что побуждает прибрежные страны серьезно задуматься о возможности их эксплуатации, хотя прежде из-за сложных природных условий – низких температур, продолжительности полярной ночи и покрытых льдом открытых пространств – казалось, что любая перспектива освоения этих огромных пустых участков лишена всякого смысла. Каждое из государств этого региона в последние десятилетия размышляет над созданием здесь особых экономических зон. Канада, крайне заинтересованная в происходящих изменениях, объявила о строительстве глубоководного порта на северной оконечности Баффиновой земли и строительстве военно-морской базы в заливе Резольют близ острова Корнуоллис в знаменитом Северо-Западном проходе. За исключением Соединенных Штатов, отстаивающих принцип свободы морей и сопротивляющихся расширению зон суверенитета, все государства арктического бассейна естественным образом стремятся увеличить сферы своего экономического влияния на континентальном шельфе протяженностью более 200 морских миль. Сибирская Арктика – не единственный подобный регион, даже если возможное признание со стороны ООН впадины Ломоносова в качестве границы ее континентального шельфа позволит России получить пространство площадью 1,2 млн кв. км, открытое для освоения нефтяных и газовых скважин. Канадцы, выступающие против США, стремятся превратить Северо-Западный проход в международный морской путь, в то же самое время Оттава намерена отстаивать свой суверенитет по отношению к ряду территорий. Согласно представленному в 2009 г. докладу US Geological Survey, 43 из 61 месторождения нефти и газа, разведанных в Арктике, находятся на российской территории (особенно богатой природным газом) и на территории Канады и Америки – в море Бофорта (особенно богатом нефтью). Учитывая данные перспективы, становится очевидным, что Россия играет ведущую роль, способную придать ей дополнительный вес в сфере добычи углеводородов, однако российскому нефтяному гиганту «Роснефти» приходится заключать соглашения с крупными иностранными компаниями, в частности BP[137], «Тотал» и «Шелл», способными предоставить технические средства, необходимые для освоения этих трудных участков.

Русские, открывшие для внешнего мира свой первый порт Архангельск в XVI в. и естественным образом принявшие участие в освоении Арктики, в советскую эпоху превратили эти регионы в места добычи некоторых природных ресурсов – как правило, силами зэков архипелага ГУЛАГ, обеспечив с помощью ледоколов необходимую связь между различными труднодоступными пунктами сибирского побережья. Забытая в постсоветский период Арктика вновь стала объектом пристального внимания кремлевских руководителей с приходом к власти Владимира Путина[138]. В самом деле, «Крайний Север является одновременно важнейшим регионом и ключевым элементом стратегии, направленной на укрепление российской самобытности. После потерь, вызванных распадом СССР, вопрос о российских территориях имел большое символическое значение, и Путин как президент и как премьер-министр очень внимательно относится к этому вопросу. Его политические решения отвечают ожиданиям россиян, воспринимающих Север как источник богатства и самобытности, полагая, что его следует сохранять, развивать (предпринимая исследования и инвестиции) и рассматривать в качестве залога будущего роста»[139]. Спустя десять лет после периода утраты позиций, которой характеризовалось президентство Бориса Ельцина, Россия вновь приступила к возрождению морского флота – ледоколов и специализированных танкеров, приспособленных к навигации в арктических морях; параллельно этому происходила реорганизация военно-морских баз в регионе. Были сделаны солидные инвестиции в разведку и освоение новых месторождений нефти. В 2010 г. российско-норвежское соглашение позволило провести морские границы между двумя странами в районе Шпицбергена и архипелага Франца-Иосифа. Это неожиданно достигнутое – поскольку позиции участников переговоров изначально казались слишком разными – соглашение является свидетельством стремления российской стороны, преследующей также и косвенные цели, создать позитивный прецедент в этой области, поощряя тем самым канадцев в их противостоянии с американцами в споре о статусе Северо-Западного прохода. Придерживаясь своей линии, Москва в августе 2007 г. установила на дне Северного Ледовитого океана, возле Северного полюса, титановый флаг, опередив тем самым своих «конкурентов» и доказав, что в этом споре Россия выглядит очень неплохо. Не будем забывать, что США не ратифицировали конвенцию ООН по морскому праву, вступившую в силу в 1994 г., что препятствует юридическому обоснованию их претензий к инициативам российской стороны. Почти сразу же заявив о приоритетах России в освоении Крайнего Севера, Владимир Путин обеспечил себе свободу «маневра», дивиденды от которой он начинает получать на международной арене, несмотря на то что развитие этого сложного региона способно дать ощутимые результаты лишь в среднесрочной или даже долгосрочной перспективе. Ничего удивительного для российского лидера, который сумел – в отличие от Бориса Ельцина, ратифицировавшего соглашения горбачевской эпохи (Шеварднадзе – Бейкера) по поводу морских границ в Беринговом проливе, – опередить своих коллег, давая власти возможность построить новую Россию.

Часто воспринимаемая как исключительно континентальная держава, царская Россия достаточно поздно заинтересовалась освоением морских районов, что было естественным следствием трудности любых попыток, связанных с выходом на берега «полезных» европейских морей, таких как Балтика или Черное море. Тем не менее в конце XVIII в. Россия успешно сражается с французским флотом за пределами турецких проливов, демонстрируя интерес к Мальте и Ионическим островам. В первой половине XIX в. северную часть Тихого океана считали «русским озером», а затем Россия отступила внутрь Евразии, о чем свидетельствуют продажа Аляски и прощание с Гавайскими островами. В 1905 г. Цусимская катастрофа, кажется, положила конец морским амбициям царской империи, и СССР – «отдельно взятая страна, построившая социализм» – оказался не в состоянии бросить вызов англосаксонской морской гегемонии. Ситуация становится иной в 1970-е гг. В самый разгар холодной войны адмирал Горшков стремится к наращиванию советских военно-морских сил, что позволяет ему иметь – помимо флота атомных подводных лодок, снабженных пусковыми установками, обеспечивавшими замечательный «баланс террора», – также флот стратегических субмарин, способных в случае конфликта в Европе угрожать силам НАТО в Атлантике. Имея возможность без труда заходить во вьетнамскую Камрань[140], на Кубу, в Сирию и Южный Йемен – в Аден и Сокотру, – советские эскадры присутствовали в Индийском океане[141], угрожая путям перевозки нефти – супертанкерам, плывущим из Персидского залива на запад через Мозамбикский пролив и огибая мыс Доброй Надежды. Долгое время остававшийся заложником берегового тропизма и стратегических взглядов, сосредоточенных на обороне, ВМФ СССР почувствовал вкус к открытому морю. Эти перемены сопровождались введением в строй новых кораблей, таких как линейный крейсер класса «Киров»[142], снабженный современным противолодочным оборудованием, эсминцы классов «Современный» и «Удалой» и авианосцы класса «Киев» водоизмещением 20 тыс. т, которые, однако, не способны конкурировать с авианосцами ВМФ США. Заложив в 1983 г. тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов», СССР, кажется, объявил о создании гибрида крейсера и авианосца; распад Советского Союза привел к свертыванию программы в тот момент, когда в 1989 г. корабль проходил первые испытания. После передачи корабля с Черного моря на Северное в 1991 г. «Адмирал Кузнецов» до 1996 г. осуществлял патрулирование, а затем стоял в доке до 2000 г., совершая лишь пробные выходы в море или участвуя в операции по спасению подводной лодки «Курск». Позднее он приступил к патрулированию в Средиземном море вместе с кораблем аналогичного класса «Варягом», построенном на Украине, и, наконец, был продан в 1998 г. в Китай. Третьему авианосцу предназначалось продемонстрировать возможности советского потенциала, однако заложенный в 1988 г. «Ульяновск», снабженный атомными установками и обладавший водоизмещением 79 тыс. т, имевший длину 320 м и возможность принимать на борт 70 летательных аппаратов, пустили на слом… Мечта российских военно-морских сил, кажется, оказалась под угрозой в то самое время, когда в 1990-е гг. военный бюджет России пришлось урезать в связи с крайней необходимостью.

Экономический подъем последующего десятилетия полностью меняет условия игры, и начиная с 2007 г. в некоторых официальных высказываниях мелькает информация о планах создания в России к 2020 г. шести авианосных групп[143]. План этот можно считать крайне амбициозным, и его реализация была отложена до 2050 г.: значительные испытания, которым подвергся бы бюджет в случае его принятия, и в целом неспособность осуществить задуманное, учитывая частично утерянные в постсоветский период технологии и возможности, в первое время стали бы безусловным препятствием на пути реализации этого плана. Тем не менее модернизация «Адмирала Кузнецова», намеченная на 2012–2017 гг., имеет целью разработку нового поколения противовоздушных ракет. Параллельно ведется модернизация крейсеров класса «Киров», а «Петр Великий» успешно показал себя в Венесуэле, Южной Африке, Индии[144] и Сирии в 2008–2010 гг. Во время военных учений «Восток» в 2010 г. в Курильском архипелаге были на практике изучены десантные возможности военно-морских сил. Это связано с желанием Москвы продемонстрировать Японии, Китаю и США свою мощь на российском Дальнем Востоке, который иногда кажется таким отдаленным. Тем не менее недостаточное финансирование приводит к тому, что приоритет остается за оборонительными задачами и операциями быстрого реагирования – вроде той, что проводилась во время конфликта с Грузией летом 2008 г. Быстрота действий против грузинской базы в Поти, установление блокады и уничтожение одного из грузинских кораблей доказали оперативный потенциал российского флота. Этот потенциал Россия намерена приумножить и усилить, приобретя у Франции универсальные десантные корабли типа «Мистраль»[145]. Контролируя морские операции в ближнем зарубежье[146], Россия стремится, если позволят обстоятельства, вновь выйти в теплые моря. Возобновление договора аренды военно-морской базы в Севастополе на длительный срок, между прочим, свидетельствует об улучшении российско-украинских отношений и в целом означает наступление новой ситуации – так же, как получение российским флотом льгот, связанных с базированием в сирийском порту Тартус – при условии изменений внутренней ситуации в этой стране. Указанное выше освобождение арктических вод ото льда вследствие глобального потепления объясняет активную гидрографическую деятельность, проводимую Россией в этом невероятно богатом природными ресурсами регионе.

Укрепление российской военно-морской мощи в среднесрочной и долгосрочной перспективе предусматривает политику строительства кораблей, инициированную правительством. В декабре 2010 г. военно-морскому флоту было выделено 12 млрд евро на капитальный ремонт, намеченный на 2011–2020 гг., то есть в три раза больше, чем в предыдущее десятилетие. Приоритет в реконструкции атомных подводных лодок с пусковыми ракетными установками и в модернизации верфей стал необходимым условием обновления флота, сильно устаревшего с советских времен. 10 атомных подводных лодок с баллистическими ракетами на борту, 19 десантных кораблей, 21 обычная подводная лодка, 32 крейсера, эсминца и фрегата, 27 стратегических атомных подводных лодок имеют средний возраст около двадцати лет, а многие вспомогательные корабли – почти сорок лет. Приоритет отдается ПЛАРБ[147]: 8 новых атомных подводных лодок с баллистическими пусковыми установками должны заменить 10 ныне находящихся на службе. Испытания ракеты «Булава», которая должна размещаться на них, демонстрируют впечатляющие результаты[148]. После «Юрия Долгорукого», испытания которого уже состоялись, в декабре 2010 г. был спущен на воду и вошел в состав Тихоокеанского флота «Александр Невский»; в 2011 г. введен в строй «Владимир Мономах», и если заключительные испытания «Булавы» окажутся успешными, ими оснастят заложенный в 2011 г. «Святитель Николай», располагающий возможностью нести 20 ракет вместо 16. Реализуя программу обновления флота ПЛАРБ, государство уделяет особое внимание и строительству РПКСН[149]: еще в 1993 г. заложен ракетный подводный крейсер «Северодвинск», флагман проекта «Ясень». Он должен нести на борту 32 сверхзвуковые противокорабельные крылатые ракеты, развивать скорость в 35 узлов и погружаться на глубину 600 м. Пять других единиц должны быть также построены к 2014 г. Помимо обновления флота обычных подводных лодок, Россия в 2007 г. завершила строительство станции «Лошарик», способной опускаться на глубину до 6000 м, что позволяет ей оказывать помощь подводным лодкам, терпящим бедствие, – ее создание стало отголоском трагедии, произошедшей с подводной лодкой «Курск». Обновление флота десантных кораблей происходит посредством приобретения французских «Мистралей», два из которых будут построены в 2013–2015 гг. во Франции, а два других – в России, без сомнения, на верфях Санкт-Петербурга. Первые два должны войти в состав Тихоокеанского флота. Что касается авианосцев, то перестройка «Адмирала Кузнецова» должна привести к появлению нового типа авианосца. Модернизация крейсеров типа «Киров», строительство трех фрегатов[150], корветов и патрульных противолодочных кораблей, минных тральщиков и судов береговой охраны призвано завершить комплектацию нового российского флота. Процесс обновления преодолел фазу ослабления мощи и стагнации, наступившую из-за недостатка средств в бюджете после распада СССР. ВМФ России по-прежнему остается вторым в мире, если учесть водоизмещение кораблей, однако к 2025 г. этот показатель уменьшится вдвое – по причине старения многих судов. Россия, следовательно, не вправе претендовать в этой области на звание ведущей мировой державы, каковой она являлась в советское время, однако, без сомнения, сможет сохранить свой стратегический потенциал ядерного сдерживания и, разумеется, возможность определять политику в ближнем зарубежье. Что касается основных сфер влияния, флот становится в этом случае средством демонстрации силы, направленной на поддержку дипломатических шагов и инициатив.

5. Укрепление позиций в сфере космических разработок

Празднование пятидесятой годовщины первого полета в космос Юрия Гагарина в 1961 г. стала возможностью для Владимира Путина заявить о российских амбициях в области освоения космоса – той сфере, где Россия сегодня продолжает военные и гражданские разработки, являясь наследником достижений, которые определили престиж Советского Союза в начале 1960-х гг. Оставаясь второй по своей мощи космической державой, Россия играет ведущую роль в эксплуатации Международной космической станции (МКС) и располагает широким спектром пусковых установок, что позволяет ей соответствовать международным космическим стандартам. Озабоченная необходимостью основывать грядущее процветание не только на обычной экономии средств, которыми она располагает благодаря своим неисчерпаемым природным ресурсам, Россия пытается содействовать развитию перспективных секторов экономики с высокой добавленной стоимостью, но при этом, как и в остальных областях, ей приходится «переваривать» издержки и сбои, которыми были отмечены 1990-е гг. Приняв к реализации долгосрочную программу развития, Москва вновь начинает играть ведущую роль в космической деятельности.

Следует помнить, что Россия была землей первопроходцев в области освоения космоса. Родившийся близ Рязани в 1857 г. Константин Циолковский стал одним из отцов-основателей космонавтики, сосредоточив свое внимание на исследованиях топлива и жидкостных стабилизаторов. После Второй мировой войны и восстановления СССР одновременно с американцами, использовавшими достижения немецких специалистов, занимавшихся созданием «Фау-2», межконтинентальную баллистическую ракету разрабатывает Сергей Королев, убеждая советских руководителей использовать ее в качестве средства выхода в космос. 4 октября 1957 г. СССР выводит на орбиту первый искусственный спутник Земли. Этот момент становится отправной точкой грандиозной космической программы, которая должна позволить Советскому Союзу обогнать своего американского соперника. После первого искусственного спутника Россия отправляет в космос первое живое существо – собаку Лайку, а затем, в январе 1959 г., первый космический зонд; наконец, 12 апреля 1961 г. состоится полет Юрия Гагарина, а в июне 1963 г. – Валентины Терешковой. Американцы опередят СССР, первыми высадившись на Луну, однако русские, отказавшись от борьбы за спутник Земли, достигнут значительных результатов в освоении околоземной орбиты, запустив свои станции «Мир» и «Салют», космический корабль «Союз», а также челнок «Буран».

Распад СССР привел к тому, что в 1990-е гг. космическая промышленность превратилась в коммерческую отрасль, рассчитанную на запуск спутников и реализацию амбициозных программ международного сотрудничества. Однако «российское возвращение», начавшееся в первое десятилетие нового века, пробудило к жизни самые серьезные планы, тем более что бюджетные расходы на космическую программу с 2006 г. значительно увеличились. В 2009 г. Владимир Путин определил новые приоритеты: создание новых ракетоносителей «Ангара», развертывание спутниковой системы ГЛОНАСС, создание телекоммуникационных спутников, равно как и спутников, позволяющих вести наблюдение за земной поверхностью, не забывая и об активной эксплуатации Международной космической станции. Созданное в 1992 г. Федеральное космическое агентство «Роскосмос» отвечает за реализацию гражданской космической программы, в то время как основные научные разработки оказались в компетенции расположенного в Москве Института космических исследований. Россия располагает полным спектром пусковых установок: в 2009 г. из 78 запущенных ракет 25, то есть около 1/3, были запущенны с территории России, в 2010 г. эта цифра увеличилась до 31 из 74 запусков. Тяжелый ракетоноситель «Протон» способен вывести на низкую орбиту до 21 т грузов, а ракетоноситель среднего класса «Союз» – 7,8 т; это единственный ракетоноситель, который используется для полетов человека в космос и одновременно для отправки на орбиту научных спутников. Этот диапазон значительно расширяется благодаря легким ракетоносителям «Космос» и «Рокот». Все эти ракеты разработаны еще в 1960-е гг. и в скором времени будут усилены новыми, более мощными разработками, такими как строившийся с 2001 г. ракетоноситель «Ангара», первый запуск которого был намечен на 2012 г.

После долгого отсутствия или недостатка ресурсов, выделяемых на исследование Солнечной системы, Россия собирается отправить зонд в сторону Фобоса, спутника Марса, чтобы взять образцы грунта. Помимо этого, зонды должны быть запущены на Луну и на Марс – чтобы разместить приборы, позволяющие собирать информацию, касающуюся метеорологии «красной планеты». Еще один зонд должен в 2020 г. отправиться к Юпитеру с целью выхода на орбиту его спутника Европы. Также российские специалисты планируют запуск нескольких радиолокационных систем, позволяющих наблюдать за Землей и способствующих развитию телекоммуникаций. Для реализации этих различных проектов Россия располагает пусковой инфраструктурой, унаследованной от советского периода. Сегодня Байконур, расположенный на территории Казахстана, остается главной российской космической базой, однако Москве приходится арендовать космодром у своего среднеазиатского соседа. Другие базы на территории России находятся в Плесецке возле Архангельска и специализируются на запуске военных спутников, но Плесецкий космодром располагается в высоких северных широтах. Недалеко от Астрахани, в низовьях Волги, находится Капустин Яр, а в Восточной Сибири – космодром Восточный, который планируется ввести в эксплуатацию в 2018 г., два последних должны заменить Байконур, правда, их использование может сопровождаться некоторыми трудностями из-за их периферийного расположения. Это объясняет стремление «Роскосмоса» наладить сотрудничество со Starsem, филиалом Arianespace; его результатом должно стать использование гвианского космодрома Куру в качестве стартовой площадки для запуска ракетоносителей «Союз». Эксплуатация казахского Байконура продолжится еще минимум десять лет, однако его будущее в долгосрочной перспективе остается непонятным – по техническим причинам, связанным с широтой, на которой он расположен (45º с. ш.). То, что для ушедшего в прошлое СССР было одной из южных точек, сегодня воспринимается скорее как недостаток по сравнению с географическим положением Куру (5º с. ш.): там легче преодолеть земное притяжение, поэтому стартующим оттуда «Союзам» в значительной мере удастся увеличить свою грузоподъемность. Центр подготовки космонавтов располагается в Звездном городке, в Щелково, недалеко от Москвы, рядом со столицей находится и Центр управления полетами в городе Королев. Кризис, последовавший за распадом СССР, привел к приостановке космической деятельности и снижению ее эффективности, тем не менее отрасль отреагировала на это, в значительной мере сконцентрировав основные структуры: промышленные предприятия, лаборатории и исследовательские институты.

В целом создается впечатление, что эта отрасль лучше остальных справилась с «темными» годами последнего десятилетия XX в. Космическая индустрия действительно на протяжении пятнадцати лет страдала от резкого сокращения государственных инвестиций, однако сегодня происходит ее восстановление: бюджет Российского космического агентства в 2011 г. был в 6 раз меньше, чем у НАСА, но тем не менее равнялся аналогичному бюджету Китая. Сокращение штатов и «утечка мозгов» в значительной мере ослабили сектор. Эксперт Игорь Лисов полагает, что Россия отстает здесь от США на десять лет, но этому сектору, без сомнения, повезло более всего – он лучше, чем другие, пережил период бюджетных сокращений, прочно утвердившись на международном рынке. Известные своей надежностью и невысокой стоимостью российские ракеты используются очень широко, о чем свидетельствует процент запусков, предпринимаемых ежегодно по всему миру. Кроме того, внимание к этим ракетам стало еще более пристальным благодаря завершению полетов американского челнока «Атлантис» в июне 2011 г.; построенный 35 лет назад ракетоноситель «Союз» в краткосрочной перспективе остается единственным средством отправки человека в космос. Отсутствие достаточных средств и должного внимания к фундаментальным исследованиям привело к перераспределению финансовых потоков, предназначенных для развития космической программы. Среди приоритетов можно выделить отправку зонда к спутнику Марса Фобосу и успешную эксплуатацию Международной космической станции, что, впрочем, не может скрыть некоторое отставание в отрасли в целом. Тем не менее исследования, осуществляемые в центре Келдыша в Москве и связанные с созданием транспортно-энергетических модулей с ядерным реактором, могут открыть революционные перспективы в области реактивной тяги, что, возможно, подтвердится в 2018 г. после постройки пробного образца.

Деятельность в космосе привлекает внимание политической власти, которая своим указом в октябре 2005 г. утвердила космическую федеральную программу на 2006–2015 гг. В 2001 г. проведена реформа, целью которой стало создание самостоятельных (независимых от РВСН) Военно-космических сил, отданных в подчинение генералу Анатолию Перминову, доверенному лицу Владимира Путина. Назначение в 2004 г. того же генерала Перминова главой «Роскосмоса» подтвердило рост военного присутствия в агентстве. Из сотни российских спутников, находящихся на орбите в настоящее время, сорок предназначены исключительно для военного использования. Федеральный бюджет начиная с 2006 г. предполагает увеличение расходов на космическую отрасль втрое – сегодня это примерно 2,4 млрд евро. Несмотря на сотрудничество, способствующее выходу России на международную арену, совершенно явственно прослеживается ее желание восстановить независимость и суверенитет в области освоения космоса, ее стремление делать выбор в пользу некоторых приоритетных направлений, из которых наиболее важным оказывается развертывание систем спутниковой навигации и раннего оповещения. Создание спутниковой системы ГЛОНАСС, системы «Око», предназначенной для обнаружения запусков межконтинентальных баллистических ракет, – таковы очевидные приоритеты. В 2005 г. объявлено о внедрении новых средств распознавания – спутников «Аркон-2М», обладающих бóльшими возможностями по наблюдению за объектами благодаря своей сложной телеметрии и радиолокационным устройствам. Задержки развития отрасли на протяжении пятнадцати лет все еще ощутимы, но, поскольку приоритеты были определены заново, получены и требуемые результаты: Россия осталась единственной, наряду с США, страной, располагающей возможностью полного присутствия в космическом пространстве. Эта благоприятная картина была частично омрачена неудачами, случившимися в 2011 г. Все началось еще раньше – в декабре 2010 г., когда три спутника навигационной системы ГЛОНАСС (эквивалента американской системы GPS), запущенные с Байконура, упали в Тихий океан. Новый сбой произошел в феврале 2011 г. с военным спутником «Гео-ИК-2». В середине августа «Роскосмос» потерял новый спутник связи, запущенный с Байконура с помощью ракетоносителя «Протон». Наконец, 24 августа ракетоноситель «Союз» не смог вывести на орбиту космический транспортный корабль «Прогресс» с тремя тоннами оборудования и материалов для Международной космической станции. Черная полоса, приведшая к приостановке запусков, поставила вопрос о судьбе МКС, которую в следующем году, возможно, придется оставить. После прекращения запусков американских «челноков» монополией на отправку грузов и космонавтов на МКС обладает Россия благодаря «Союзам», считающимся – с вероятностью успеха 98 % – самыми надежными ракетоносителями в мире.

Глава 2

Геоэкономическое переосмысление

1. Укрепление геоэкономического центра (Москва)

Мэр Москвы с 1992 г., Юрий Лужков (освобожденный от своей должности в сентябре 2010 г.[151]) стремился превратить столицу в мегаполис глобальных размеров. Он попытался вернуть городу его традиционную самобытность, проводя политику, отмеченную быстрым восстановлением храма Христа Спасителя, разрушенного во время «атеистических кампаний», проводившихся в сталинскую эпоху, реконструкцией исторического центра и возвращением улицам их прежних названий. Идя на компромисс с федеральным правительством, мэр массово приватизировал недвижимое имущество, но при этом сохранял контроль над землей, предоставляя участки в долгосрочную аренду и оставляя за собой право контролировать проводимые работы. Стала обычной практика по привлечению инвесторов и увеличению числа коммерческих и офисных зданий. Динамика строительства недвижимости, нацеленная на решение проблемы нехватки жилья, привела к развитию институциональной коррупции, которой оказались поражены крупные компании, работавшие в строительном секторе и тесно связанные с муниципальной властью или напрямую с мэром. Увеличение числа больших супермаркетов и малых предприятий, равно как и рост числа личного автомобильного транспорта – с 933 тыс. автомобилей в 1992 г. до 3,3 млн в 2008 г., – ставший причиной появления невероятных пробок, свидетельствуют об «обезличивании» Москвы как современного мегаполиса. Однако приоритет тем не менее отдается общественному транспорту, особенно метро, которое в последние годы становится все более протяженным. Динамика развития города демонстрирует увеличение его доли в ВВП России – с 11 % в 1996 г. до 24 % в 2007 г. Эти цифры связаны со строительной лихорадкой – возведением всевозможных зданий и сооружений. За 15 лет в столице модернизированы три международных аэропорта, построена новая кольцевая автомобильная дорога, появились небоскребы Международного делового центра «Москва-Сити», придающие городу футуристический облик; недавно было объявлено о строительстве небоскреба «Хрустальный остров» высотой 450 м по проекту британского архитектора Нормана Фостера… Этот рост еще не доказывает, что Москва превратилась в «мировой город», сравнимый с западными или азиатскими мегаполисами, пусть даже критерии отбора в эту категорию остаются объектом споров. Паскаль Маршан обращает внимание на то что, несмотря на свой впечатляющий рост, пассажиропоток трех московских аэропортов остается меньшим, чем трафик одного-единственного аэропорта «Руасси», и замечает, что большие российские компании смогут выйти на международный уровень не ранее чем через несколько лет[152]. Интернационализация российских компаний в равной степени может столкнуться с сильным противодействием, которое вызвано недоверием к решениям политической власти, сумевшей, когда это показалось ей необходимым, взять под контроль часть национальных ресурсов. Потому сталелитейные европейские компании, такие как Arcelor, предпочитают скорее индийскую Mittal российской «Северстали». Первичность политических решений в России создает ситуацию, отличную от той, которую можно наблюдать в мире больших транснациональных корпораций, полностью вовлеченных в глобализацию. Эта ситуация ограничивает роль, которую может играть Москва, однако восстановление России, если рассматривать его на всех уровнях, скорее всего, добавит ее столице необходимый вес на экономическом евразийском пространстве.

Укрепление положения Москвы как российского центра сопровождается принятием стратегии «20 городов». Отказавшись от политики заселения территорий, проводимой в советскую эпоху, и оставив малые города в стороне от экономического развития, российский президент стал изменять принципы урбанизации страны. В ближайшие годы благоприятные условия миграции будут способствовать заселению больших городов. План заселения России основывается на 20 городах численностью более миллиона жителей каждый. В условиях сокращения населения России со 148 млн человек в 1991 г., в момент распада СССР, до 142 млн, лишь шесть больших городов смогут рассчитывать к 2025–2030 гг. на незначительный прирост населения: это Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Нижний Новгород, Екатеринбург и Самара[153].

2. Укрепление регионов

Российский северо-запад: от берегов Балтики до Белого моря

Нам известно то значение, которое придавала Россия выходу к Балтике, осуществленному в результате Северной войны, успешно завершенной Петром Великим в 1721 г. Несколькими годами ранее, в 1703 г., был основан Санкт-Петербург, обозначив перемещение российского «центра тяжести» в этом направлении – движение, предпринятое параллельно модернизации, инициированной царской властью. Распад СССР и обретение независимости прибалтийскими странами побудили российскую власть считать этот регион в некоторой степени приоритетным, поскольку он должен был компенсировать потерю лучших портов на бывшем советском побережье Балтики. Большие проекты, связанные с развитием портовых сооружений Калининграда и Финского залива, или на севере, в Мурманске и Архангельске, связаны со сложившейся ситуацией, но кроме того означают привлечение больших инвестиций. Вместе с тем не приходится рассчитывать на быструю переориентацию портов, особенно балтийских, зависящих от интенсивности потока российских товаров и, очевидно, стремящихся сохранить свою прибыль. Проекты, предложенные Россией, возможно, являются лишь средством политического давления на Прибалтийские республики, ныне примкнувшие к западному лагерю, тем не менее близость к ним всегда заставляла российскую власть рассматривать их в качестве подходящего для ассимиляции пространства в ближнем зарубежье, поскольку эти республики располагают влиятельными русскими меньшинствами – по крайней мере Латвия и Эстония.

Будучи столицей Российской империи на протяжении двух столетий, Санкт-Петербург символизировал стремление его основателя построить новую Россию. Помимо политического и административного центра власть превратила город также и в промышленный центр, что благодаря его морской активности и занимаемому месту – в качестве двери, распахнутой на Запад, – сделало его вторым по значимости российским городом, где сегодня проживает 5 млн жителей. Замерзание Финского залива и частые наводнения – серьезные проблемы; аванпорты в Выборге, возле финской границы, и в Усть-Луге, рядом с Эстонией, должны исправить положение.

Автор этой книги может лично засвидетельствовать дальновидность и энергию мэра Анатолия Собчака, с которым он несколько раз встречался в 1991–1992 гг. Послание с однозначной поддержкой, отправленное перед финалом путча 1991 г., теплая встреча и беседа в последующие дни, равно как и прием, организованный во время визита Собчака в Париж, способствовали установлению особых отношений между молодым человеком 25 лет и мэром Санкт-Петербурга, к сожалению, слишком рано ушедшим из жизни. Стремительность приватизации сферы услуг и туризма, а также модернизация базовой инфраструктуры придали городу неоспоримый блеск. Второй среди университетских городов, он располагает 10 % научного потенциала, но, кажется, отодвинут Москвой на задний план в том, что касается культурной активности. После развала СССР промышленность Петербурга сильно пострадала – по большей части она была связана с военно-промышленным комплексом. Конверсия, как правило, происходила в пользу судостроения, производства железнодорожной материально-технической базы и средств механизации, необходимых для подъема сельского хозяйства. Промышленное оборудование прилегающих районов страдает от сильной изношенности, и некоторые отрасли, в частности производство алюминия и химическая промышленность, больше «не ловят ветер в свои паруса». Изменения, необходимые для динамичного развития региона, в большой степени связаны с улучшением и развитием транспортной инфраструктуры. Запоздалый пуск скоростного поезда между Санкт-Петербургом и Москвой, обсуждавшийся в 1991 г. автором этих строк и Большаковым – тогда первым заместителем Собчака, – является первым шагом, так же как и развитие региональной автодорожной сети. Однако основная задача заключается в создании пункта по приему контейнеровозов в порту Усть-Луги и нефтяных танкеров общей емкостью от 35 до 45 млн т в Выборге, что гораздо больше по сравнению с Санкт-Петербургом, чей потенциал ограничен 10 млн т. На юге Псковская и Новгородская области, представлявшие в советское время резервуар рабочей силы для бывшей имперской столицы, переименованной в Ленинград, уже давно развивают традиционные виды деятельности, такие как сельское хозяйство, текстильная и деревообрабатывающая промышленность. Вместе с тем развитие транспортной инфраструктуры сегодня побуждает Новгород активнее заниматься привлечением туристов, в то время как Псков может извлечь выгоду из своего положения на границе с Эстонией и Беларусью. Северные регионы европейской части России характеризуются суровыми, почти сибирскими климатическими условиями и еще с советских времен представляют собой источники природных ресурсов и древесины, способные обеспечить необходимым сырьем промышленные районы европейской России. Кольский полуостров, расположенный на северо-западе, со своими запасами железа и никеля, Печорский бассейн на северо-востоке с запасами угля, нефти и газа представляют собой две наиболее интересные зоны, правда, лежащие к северу от Полярного круга, и расходы на их освоение очень высоки. В этих краях лес сменяется тундрой, что делает их крайне неблагоприятными для проживания: морозы здесь могут стоять до девяти месяцев в году. Берега Кольского полуострова омываются Нордкапским течением, одним из ответвлений Гольфстрима, что повышает температуру воды в Баренцевом море и позволяет Мурманску оставаться незамерзающим портом в течение всего года. Во время Второй мировой войны город мог принимать конвои, отправляемые в СССР союзниками, пока в послевоенную советскую эпоху не стал местом базирования большого количества подводных лодок, целью которых был Атлантический океан. Однако это «смягчающее обстоятельство» никоим образом не влияет на прибрежные зоны: крайне незначительные объемы перемещаемого по морю сырья свидетельствует в пользу «континентального» выбора, сделанного до 1991 г. и ограничивающего морские перевозки в этом регионе простым каботажным плаванием.

Северо-западные промышленные районы были ориентированы на европейскую часть России; эта ориентация сохранялась на протяжении десятилетий и имела целью обеспечить ее сырьем и запасами энергии, однако вхождение России в мировую экономику и перспективы глобального потепления, которые могут сказаться на использовании арктических морей, способны привести к существенному пересмотру ситуации. Железо, фосфаты и никель являют собой основные минеральные козыри Кольского полуострова, обретшие ценность в период между двумя мировыми войнами после строительства железной дороги, связывающей Санкт-Петербург с Мурманском. В бассейне Печоры эксплуатация месторождения угля силами жертв советского террора создала зловещую репутацию Воркуте. Оттуда в Ленинград по железной дороге, построенной в 1930-е гг., отправлялась вся добываемая и производимая продукция. К концу советской эпохи добыча угля, нефти и газа в этом районе сократилась, причиной тому явились конфликты между большими компаниями, такими как «Роснефтегаз» и «Газпром», и органами местной власти в Архангельске и Республике Коми, желавшими сохранить прежние преференции от добычи полезных ископаемых. Не стоит забывать про залежи бокситов и титана и про то, что именно возле острова Колгуев в Баренцевом море была основана первая в Арктике офшорная советская компания; ее появление ознаменовало начало реализации широкомасштабной программы освоения моря, в котором возле берегов сосредоточены огромные запасы нефти и газа.

Северные берега, являвшиеся морским побережьем Московии со времен Ивана Грозного (когда английские купцы открыли устье Двины и был основан Архангельск, откуда можно было добраться до Москвы по течению Двины, Сухоны и Волги), потеряли свое значение после основания Санкт-Петербурга. Однако в ХХ в. после установления связи с Центральной Россией благодаря железным дорогам они вновь стали важным стратегическим регионом. Военно-морские базы возле Мурманска, в частности Североморск, во время наибольшего могущества СССР становятся местом базирования многочисленных стратегических подводных лодок, в задачу которых входило нарушить трансатлантические маршруты в случае конфликтов в Европе. Мурманск – сырьевой порт, предназначенный для экспорта-импорта различных материалов, второй в России по объему вылавливаемой рыбы после Владивостока и конечная точка Северного морского пути, – вправе ожидать существенного прогресса в развитии морского судоходства в Арктике и успешного преобразования в результате конверсии, в конце холодной войны казавшейся невероятно трудной. Зажатый льдами Белого моря несколько месяцев в году, Архангельск выступает экспортером древесины, частично поступающей из Сибири, и огромные потребности мирового рынка способствуют еще большей активизации его деятельности. Северные районы европейской части России преимущественно населены русскими, однако существование автономных территорий Ямало-Ненецкого округа (769 тыс. кв. км, 541 тыс. жителей), Республики Коми (415 тыс. кв. км, 880 тыс. жителей) и Карелии (180 тыс. кв. км, 640 тыс. жителей) дает возможность местным властям влиять на Москву при благоприятном развитии административной и финансовой ситуации. Коми, финно-угорский народ, поднялись на защиту своей культурной самобытности, тогда как в Карелии все еще играет роль финский ирредентизм (стремление к объединению с Финляндией), распространенный на территории площадью в 30 тыс. кв. км. Главный карельский порт Выборг был отнят Сталиным у Финляндии в 1940 г. Существование противоречий, о которых иногда вспоминают в Финляндии, не угрожает, однако, отношениям между Хельсинки и Москвой, которой пришлось признать в конце холодной войны вступление Финляндии в Евросоюз.

По окончании великого противостояния Востока и Запада вопрос о судьбе Калининградского анклава – бывшего Кенигсберга, отошедшего к СССР согласно Потсдамским соглашениям 1945 г., – вызвал напряженность в отношениях между Москвой и балтийскими столицами; литовцы намерены использовать новую ситуацию для развития своего порта в Клайпеде и тем самым «наказать» российский порт Калининград. Противостояние достигло апогея к середине трудных 1990-х гг., но теперь Россия намерена защищать территорию, которую она считает своей, опираясь на заключенные в 1945 г. соглашения и тот факт, что население этого региона на 90 % – русскоговорящее. Россияне понимают перспективы, представляемые этим «окном, распахнутым на Запад», через которое осуществляется приток иностранных средств, особенно немецких. Учитывая наметившуюся в последнее время разрядку в польско-российских отношениях и сотрудничество с Германией, которое символизирует балтийский газопровод «Северный поток»[154], можно не сомневаться, что Калининград сыграет важную роль в рождающемся ныне балтийском экономическом пространстве.

От Черноземья до Черного моря и Кавказа

К югу от районов, образующих Центральное Нечерноземье, простирается обширная зона, если исключить нестабильные территории Северного Кавказа, взбаламученные Чечней: с севера на юг – от Курска до устья Дона и предгорий Кавказа и с запада на восток – от украинской границы до Волги. Поздно заселенный – только в XVI в. – казаками и активно заселяемый русскими крестьянами в XVIII столетии, этот регион прежде находился в пределах досягаемости степняков, опустошавших его со времен монгольского завоевания в XIII в. Позднее вместе с простирающейся на запад от них Украиной эти земли стали «житницей» Российской империи. Сегодня они все еще обеспечивают три четверти всего объема мяса и овощей, потребляемых в России, треть объема зерна и три четверти поставок сахарной свеклы. Огромные посевные площади окружены длинными лесополосами, посаженными для того, чтобы смягчить воздействие ветра; эти районы продемонстрировали упрямое сопротивление попыткам федеральной власти провести в постсоветское время аграрную реформу и зачастую сохраняют производство кооперативного типа, унаследованное от прежних колхозов. Но, несмотря на качество почвы и многообещающий потенциал для того, чтобы модернизировать материально-техническую базу и повысить урожайность при помощи удобрений, в эти земли необходимо вкладывать средства. Несмотря на крайне благоприятные условия для развития сельского хозяйства, регион страдает от чрезмерного оттока сельского населения и резкого старения оставшегося, поскольку рабочую силу притягивают горнодобывающие и металлургические предприятия в Курске.

Здешнее месторождение железной руды, удачно расположенное по отношению к промышленным районам, использующим его продукцию, обеспечивает 40 % общероссийского объема, располагая огромными запасами – как минимум 20 млрд т руды хорошего качества. Сталелитейные комбинаты в Новолипецке и Старом Осколе – наиболее современные в России. Химическое производство, станкостроение, производство сельскохозяйственной техники и авиакосмическая промышленность дополняют сталелитейное производство и обеспечивают функционирование больших центров, таких как Воронеж, расположенный на Дону, к востоку от Курска. Далее к югу, в донских и кубанских степях, урожайность еще более высокая, чем в центральной части Черноземья; население там в целом старше и «консервативнее» – коммунисты и ультранационалисты Жириновского получили здесь большинство голосов на выборах 1993 г., что стало их лучшими результатами за все время. Именно там, в Краснодарском крае, при Горбачеве, занимавшем в то время пост министра сельского хозяйства, были предприняты первые попытки подлинного реформирования агропромышленной системы; именно там аграрные реформы и развитие частного предпринимательства – подсобных хозяйств – дали лучшие результаты. Слабо связанные с промышленностью, эти районы, без сомнения, должны стремиться – благодаря своей близости к российскому побережью Черного моря – выйти на формирующийся черноморский рынок. Российское побережье в этом районе долгое время эксплуатировалось достаточно слабо по сравнению с «окном в Европу», хотя царская империя, а затем СССР располагали на Черном море такими портами, как Одесса и Севастополь на западе, Сухуми, Поти и Батуми на юге, на грузинском побережье. Потеря грузинских и украинских портов после распада советской империи привела к пониманию ценности восточного берега Азовского моря, Керченского пролива и порта Новороссийск, через который уже длительное время продолжается экспорт каспийской нефти. То же относится и к морскому курорту Сочи, престиж которого были призваны поднять зимние Олимпийские игры и который должен стать для России заменой Крымской Ривьеры. В прошлом Азовское море изобиловало рыбой, однако загрязнения поставили под угрозу возможность рыболовства; в то же самое время украинская независимость заставила россиян подумать о развитии своих портов в этом регионе с целью оттянуть на себя часть товаропотока, проходящего через украинские порты. Станут ли Таганрог, Ростов и Ейск опорными точками в этом портовом регионе, который в своем развитии, вероятно, столкнется с проблемами, связанными с прохождением судов через Керченский пролив, слишком мелкий и замерзающий на три месяца в году? Другая проблема заключается в необходимости постройки автомобильного и железнодорожного моста, призванного соединить над проливом русский полуостров Тамань и Крым, население которого – особенно в Севастополе – преимущественно говорит по-русски. Отсюда проистекает скрытый сепаратизм, который не может не беспокоить правительство в Киеве, однажды уже вынужденное – после подписания соглашения об аренде знаменитой военно-морской базы Севастополь, всегда склонной к инакомыслию, – пересмотреть условия договора и продлить его почти на 40 лет. На черноморском побережье предусмотрено развитие нефтяного порта Новороссийск для экспорта нефти, транспортируемой по нефтепроводу с каспийского побережья[155]. Это делается для того, чтобы не беспокоить Турцию, выдвигающую соображения экологической безопасности относительно нефтяного трафика через Босфор и Дарданеллы. Теперь часть нефти станет уходить транзитом через Бургас в Болгарию, пересекать Балканы и транспортироваться до Адриатического побережья, Италии и рынков Центральной и Южной Европы. В то время как будущее этого региона, кажется, имеет все шансы быть благоприятным (Новороссийск, Туапсе, Сочи или находящийся поодаль от побережья Краснодар имеют все возможности активно развиваться) – Северный Кавказ после распада СССР остается очагом напряженности и конфликтов. Некоторые же из них, в частности между армянами и азербайджанцами[156] в Закавказье, начались даже до 1991 г. На севере этот регион зависит от Краснодарского и Ставропольского краев, он состоит из шести горных республик, с запада на восток: Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ингушетии, Чечни и Дагестана. Летом 2008 г. короткая российско-грузинская война привела к отделению от Грузии Южной Осетии и Абхазии[157], сопротивлявшихся натиску Тбилиси, сумевшего в качестве реванша восстановить свою власть на границе между Турцией и Аджарией, которую, однако, некоторое время защищали российские вооруженные силы. «Перекресток империй» еще с царских времен, где российское влияние сталкивалось с турецким и персидским, – кавказский регион, история которого была «заморожена» из-за российского владычества, установившегося в XIX в. и продолжавшегося в советскую эпоху, двадцать лет назад продемонстрировал весь свой взрывоопасный потенциал, являющийся его отличительной чертой. Внушительных размеров преграда и одновременно убежище, разделенное на изолированные уголки, Северный Кавказ сохранял этническое и культурное разнообразие, быстро обернувшееся длительным антагонизмом, отчасти спровоцированным произвольным территориальным делением, предпринятым Сталиным, и депортациями целых народов во время Второй мировой войны.

Серьезным препятствием и отличительной характеристикой Кавказа является занятие местного населения сельским хозяйством и ремеслами и отсутствие городов. Возможности преодоления этого препятствия – если, конечно, исключить знаменитую Военно-Грузинскую дорогу, взбирающуюся на Крестовый перевал высотой 2379 м и непроходимую в зимнее время, – находятся на западе и востоке, на побережье Черного и Каспийского морей. Лишенные промышленных предприятий, за исключением нескольких месторождений свинца, вольфрама и молибдена, – горные районы переживают падение численности населения. Приняты решения по «оживлению» этих районов благодаря развитию туризма, с учетом огромного естественного потенциала, однако ряд построенных здесь спортивных зимних сооружений используется слабо из-за недостаточной развитости транспортной инфраструктуры и невозможности обеспечить безопасность, о чем свидетельствуют драматические эпизоды вроде захвата заложников и гибели детей в Беслане (Северная Осетия). Ситуация, складывающаяся в предгорьях Кавказа, представляется куда более благоприятной. Несмотря на суровый континентальный климат, эти регионы открыты влиянию северных соседей, развивают сельское хозяйство и агропромышленную деятельность. Помимо туристических возможностей, которыми богат этот горный регион, на западе кавказских предгорий насчитывается множество термальных источников, чей богатый потенциал в новой России очевиден; он порожден популярностью гидротерапии еще в царской России.

Волго-Уральский «шарнир»

До того как стать важнейшей осью, соединяющий север и юг, Волга была первым препятствием на пути русских на восток; движение в этом направлении началось при Иване Грозном. Урал, длинный, но достаточно низкий горный хребет, протянувшийся вдоль меридиана, никогда не представлял собой серьезной преграды, даже несмотря на то, что географы – достаточно произвольно – договорились считать его географической границей Европы. Как отмечает Жан Радвани[158], «являясь объектами некоторых наиболее важных программ развития, принятых в сталинскую (Урал) и послесталинскую (Волга) эпоху, оба региона характеризуются тем, что стали местом реализации двух основных этапов построения советской промышленности, и поэтому сегодня они столкнулись с двойной проблемой». Радвани отмечает истощение природных ресурсов, старение предприятий традиционной металлургии и былое значение военно-промышленного комплекса на Урале, а также присутствие сильных национальных меньшинств – татар, башкир, мордвы, чувашей – в Волжском регионе. Имея длину 3531 км и бассейн площадью 1,36 млн кв. км, Волга является одной из главных осей, вдоль которой происходило расселение народов и которая определяла их активность. Эти районы, некогда зависимые от Великой Булгарии, а затем подвергшиеся монгольскому нашествию и до XVI в. находившиеся под властью Золотой Орды или ханств, ставших ее наследниками, имеют важное значение в представлении русского народа, для которого «Волга-мать» станет одним из символов самобытности. Овладение этим регионом оказалось делом долгим, потому что после взятия Казани в 1552 г. и Астрахани в 1556 г. пришлось строить многочисленные крепости – Самару, Саратов, Царицын и Симбирск. Контроль за великой речной равниной, заселение Урала, а затем прокладка железной дороги, соединившей различные города, в конечном счете способствовали вхождению этих районов в российское пространство, однако во время Второй мировой войны после перемещения сюда части заводов и знаменитой битвы под Сталинградом, продолжавшейся с июля 1942 г. по февраль 1943 г., Поволжье стало одним из ключевых для русского народа регионов, как памятное место и как важнейший промышленный регион. Зимние морозы, двенадцатикратное увеличение объема воды с марта по май, мощные наводнения, затапливающие левый берег Волги, препятствия в виде песчаных отмелей, затрудняющих навигацию, которая возможна лишь летом, вынудили начать серьезные работы по развитию и благоустройству региона с целью добиться улучшения ирригации и более интенсивной эксплуатации гидроэлектрического потенциала. В 1952 г. достроен Волго-Донской канал, последний краеугольный камень «системы пяти морей», соединяющей Белое, Балтийское, Каспийское, Азовское и Черное моря. После Второй мировой войны здесь были обнаружены залежи огромных природных богатств: в междуречье Волги и Урала зафиксированы месторождения нефти, отчего оно получило прозвище «Второй Баку». Оренбургский природный газ и каменная соль бассейна Камы еще более усилили ресурсную базу региона и способствовали поддержанию диверсифицированной промышленной деятельности, в частности, характеризующейся развитием автомобильного производства в Тольятти и Набережных Челнах. Автомобильная промышленность стимулировала развитие иных видов деятельности, однако трудности 1990-х гг. – периода приватизации – привели к возникновению определенных проблем.

Пересекающее различные биоклиматические зоны Поволжье является регионом развитого сельского хозяйства, но в нижнем течении этому препятствует неудовлетворительное состояние больших ирригационных систем, особенно тех, которые были разработаны для калмыцких степей. Следует также упомянуть потери, связанные с депортацией во время Второй мировой войны «поволжских немцев» – активного меньшинства, занимавшегося предпринимательством и поселившегося в этих краях во времена Екатерины II, в значительной мере способствовав развитию здесь сельского хозяйства. Подвергшееся сильной индустриализации и урбанизации в советскую эпоху, Поволжье в равной степени интересно тем, что включает в свой состав автономные республики – Татарстан, Чувашию, Мордовию, Башкортостан, Удмуртию, Марий Эл, способные отстаивать свои интересы в споре с федеральной властью. Татары требовали независимости, однако закрытость их территорий, зависимость от российских нефтепроводов и прагматизм татарского лидера Минтимера Шаймиева объясняют причины достигнутого компромисса. Кроме того, татары составляют лишь половину населения своей республики, насчитывающей 44 % русских, притом что 70 % всех татар, живущих в России, рассеяны в других республиках; следует также помнить о множестве смешанных браков между русскими и татарами. Окончательно вернувшаяся обратно Республика Татарстан тем не менее получила серьезные уступки от центральной власти, связанные с приватизацией или переработкой нефтяных ресурсов на своей собственной территории. В целом и вопреки тому, что произошло на Кавказе, усилия народов Волги по объединению быстро достигли своего предела – в основном по двум причинам. Первая заключается в существовании между ними различий: татары, башкиры и чуваши – тюркоязычные народы, тогда как мари, мордва и удмурты – финно-угорские; с другой стороны, татары ратуют за возрождение ислама, и одно время республика притягивала к себе различных экстремистов, в то время как другие народы были в различной степени обращены в христианство. Наконец, активность, проявляемая татарами, и богатство природных ресурсов, которыми они располагают, вызывают недоверие у других меньшинств – волжских народов, боящихся оказаться в подчинении у новой региональной державы.

Уральский административный округ (1,818 млн кв. км) не включает в себя северную часть хребта, входящую в состав Республики Коми, и простирается в центральной и южной части протяженной горной цепи, вытянувшейся с севера на юг на 2000 километров; ее высота не превышает 1640 м. В западной части к Уралу примыкают Пермская и Оренбургская области, республики Башкортостан и Удмуртия, на востоке округа находятся Екатеринбург – бывший Свердловск – и Челябинск. Освоенный довольно рано, в конце XVII в., Урал стал источником сырья – железной руды и древесины – и местом возникновения российской металлургической промышленности, однако его значение как промышленного региона ослабло в XIX в., когда первым по величине угольным бассейном и районом сталелитейного производства империи стал украинский Донбасс. Но в годы Второй мировой войны Урал вернул себе прежнюю роль, поскольку из-за немецкого вторжения бóльшая часть промышленного потенциала, особенно военные заводы, была перемещена на восток. Этот регион до сих пор сохраняет свое промышленное значение: здесь сосредоточены почти 20 % всего промышленного производства; тем не менее тут тоже есть свои серьезные проблемы, связанные со старением оборудования и ослаблением военно-промышленного комплекса. Настоящий горнорудный рай, Уральский хребет богат огромным количеством железа, меди, бокситов, золота, марганца, никеля и урана[159]. Совсем рядом, на западе, располагаются нефтяные залежи Перми и газовые месторождения Оренбурга, а также огромные запасы каменной соли в верхнем течении Камы; все они стали разрабатываться после Второй мировой войны. Напротив, этот регион не располагает значительными запасами угля, особенно коксующегося. Строительство Урало-Кузнецкого промышленного района – в рамках сталинского плана первой пятилетки – превратило регион в огромный сталелитейный цех; Челябинск, Нижний Тагил, Орск и особенно Магнитогорск стали символом советской промышленности. Расположенный на востоке горного хребта Челябинск играет важную роль, являясь отправной точкой Транссибирской магистрали. Екатеринбург обязан своему развитию, во-первых, удачным расположением – недалеко от одного из наиболее оживленных перевалов, по которому двигались в XVII в. переселенцы, а во-вторых, воле географа Татищева, посоветовавшего Петру Великому построить здесь кузницы, определившие начало промышленного расцвета Урала. Различные отрасли промышленности и необходимость обеспечения производства способствуют поддержанию хороших отношений с соседним Казахстаном, северные районы которого в основном заселены русскими. Эти надежные связи были установлены после мимолетного периода ирредентистских соблазнов, начавшегося в 1991 г. В целом соответствуя нынешней революционной промышленной эпохе, Урал, однако, рискует испытывать неудобства от износа оборудования и инфраструктуры и, следовательно, нуждается в инвестициях, которые необходимы и другим регионам.

Перспективы необъятных земель Сибири

Западному европейцу трудно представить себе необъятные территории России, расположенные за Уралом, – азиатскую часть страны, простирающуюся на восемь часовых поясов и 6 тыс. км на восток: она составляет ¾ территории Российской Федерации. Именно в этих слабо населенных регионах – 2,5 человека на 1 кв. км, – где сосредоточено большинство российских сырьевых энергетических и минеральных ресурсов, заключен источник основного могущества российской власти, функционированию которого не могут помешать различные препятствия: расстояния, климатические условия, слабая заселенность, – что в совокупности отчасти ставит под угрозу освоение этих богатых территорий. Отходы, чудовищные загрязнения, использование сибирского пространства как простого хранилища ресурсов, добываемых во благо европейской части России, соблазны «самоуправления», испытываемые местными властями, переход к рыночной экономике и массированные инвестиции – все это отголоски драматических событий 1990-х гг., завершившихся восстановлением «вертикали власти» Владимиром Путиным, решившим последовательно реанимировать национальный проект, в котором азиатской части России, очевидно, отведена важная роль.

Как это показал Франсуа-Ксавье Кокен[160], полномасштабная колонизация Сибири действительно осуществлялась вдоль «оси проникновения», образованной Транссибирской магистралью от казахской границы до озера Байкал, вдоль железнодорожного пути, построенного значительно южнее, чем пролегала изначальная «ось проникновения», намеченная казаками, привычными к жизни в лесах и передвигавшимися по воде. В то время реки являлись естественными путями, позволявшими с максимальной скоростью перемещаться далее на восток. Начатое в 1891 г. строительство Транссиба позволило связать Челябинск с Владивостоком, построив отдельную стратегически важную ветку в сторону Харбина и Маньчжурию – она была завершена к началу Русско-японской войны 1904–1905 гг.

К востоку от Урала, между Тюменью и Омском, вытянулась «полезная» лента шириной 500 км, постепенно сжимающаяся к Иркутску. На ней проживает более 80 % всего населения Сибири и расположены почти все основные города – Омск, Новосибирск, Барнаул, Красноярск и Иркутск, – обычно возникавшие в местах переправ через большие реки, текущие с юга на север. Вопреки распространенному мнению, этот регион располагает значительным сельскохозяйственным потенциалом. Несмотря на то что полезная площадь занимает тут совсем небольшую часть территории, перспектива того, что Сибирь сможет полностью обеспечивать себя продуктами сельского хозяйства, кажется достижимой. Урало-Кузнецкий промышленный район больше не функционирует, однако добыча кузбасского угля – частично в открытых карьерах – не теряет своего первостепенного значения: объем добываемого здесь угля составляет примерно треть от общероссийского. Столица Сибири, Новосибирск, расположенный на пересечении Оби и Транссибирской магистрали, ведет активную промышленную, административную и коммерческую деятельностью, а также является культурным центром, поскольку рядом с ним в 1958–1959 гг. вырос знаменитый «город ученых», Академгородок. Далее к востоку расположен Красноярский край, где планировали развитие серийного производства электроприборов, однако эти проекты оказались свернутыми, не став приоритетными направлениями развития новой российской экономики. Строительство гидроэлектростанций на великих сибирских реках – Енисее и Ангаре – привело к появлению больших промышленных городов Центральной Сибири. Четыре основных территориально-производственных комплекса (ТПК), созданных вокруг гигантской Саяно-Шушенской плотины, были спланированы и предназначались для производства алюминия и промышленной обработки древесины. Заброшенные приграничные районы – Алтай и Саяны – могут в будущем надеяться на развитие туризма, имея для этого все предпосылки, способные «смягчить» претензии на независимость, возникшие в 1990-е гг. в республиках Туве и Хакасии. Туризм в будущем поможет принести новую жизнь и в район озера Байкал, чудесную природную зону, берега которой могут оказаться загрязненными отходами размещенного поблизости алюминиевого и бумажного производства.

Совсем другой мир открывается на активно осваиваемых территориях Крайнего Севера, где регулярно открываются новые природные богатства и где население, занимающееся их добычей, за последнюю треть ХХ в. увеличилось в четыре раза. Эта добыча стала необходимой для того, чтобы компенсировать истощение прежних ресурсов, обеспечить контроль над арктической зоной и добывать здесь нефть и газ, постоянно растущие в цене, – основное сырье для новой, строящейся России. Это действительно сложная задача, потому что, реализуя эту программу, россияне сталкиваются со множеством препятствий: огромные расстояния, ограниченные возможности транспорта, мороз, мошкара летом, вечная мерзлота, технические трудности… Из всех «осваиваемых» территорий бассейн Оби с ее опорными пунктами Тюменью, Омском и Томском кажется самым перспективным по части добычи газа и нефти в России. Помимо районов среднего течения Оби, освоенных ранее других, на севере, в зоне тундры, стали разрабатываться Уренгойское и Ямбургское месторождения, что повлекло за собой возникновение новых передовых баз, таких как Надым или Новый Уренгой. Это города, куда на время приезжают рабочие, обслуживающие буровые установки и нефтяные транспортировочные станции, эксплуатируемые по образцу морских нефтедобывающих платформ. Также в очень сложных условиях пришлось прокладывать трубы для транспортировки газа. Подобную логику можно наблюдать и в освоении морских районов Крайнего Севера. Хорошо знакомые с навигацией в арктических водах, для которой они научились замечательно использовать свои ледоколы, россияне намерены развивать Северный морской путь, тем более что перспективы, связанные с глобальным потеплением, могут облегчить их задачу. Северный морской путь целый год открыт на всем протяжении – от Мурманска до Дудинки в устье Енисея, недалеко от Норильска, и если двигаться дальше на восток, то в течение лета можно добраться до Диксона и Владивостока через Берингов пролив. Использование этого пути позволит возродить жизнедеятельность различных объектов: центров добычи полезных ископаемых, портов, военно-морских баз, разбросанных вдоль арктического побережья или в непосредственной близости от него, создать благоприятные условия для вывоза металлов из Норильска. Если же представить себе будущие связи между Дальним Востоком и западной Европой, этот маршрут, возможно, сократит на треть время, которое необходимо для того, чтобы проделать аналогичный путь через Суэцкий или Панамский канал. Далее на восток простирается Якутия, или Республика Саха (3,1 млн кв. км и чуть более 1 млн жителей), располагающая богатыми природными ресурсами, однако удаленность этих территорий и суровые климатические условия все еще затрудняют их добычу и использование – за исключением алмазов, золота и вольфрама.

Тихоокеанское побережье России

Вышедшая в середине XVII в. к берегам Охотского моря, затем достигшая Камчатки и позднее, в 1860 г., основавшая много южнее Владивосток, Россия очень быстро заявляет о своем стремлении стать тихоокеанской державой, расположенной на границах с Китаем, Японией и Кореей. Учитывая прогресс, достигнутый благодаря реализации японской модели азиатскими «драконами», и примечательный рост могущества Китая в течение последних тридцати лет, присутствие России в тихоокеанской части Евразии представляется крайне важным. Российско-китайские отношения значительно улучшились, о чем свидетельствует создание Шанхайской организации сотрудничества – большого континентального альянса, образованного для того, чтобы держать в узде амбиции США в Средней Азии, и времена кровопролитных столкновений 1969 г. на границе между Китаем и Уссурийским краем кажутся делом давно минувших дней. Тем не менее остается вопрос, связанный с близостью пустынных пространств российского Дальнего Востока и Восточной Сибири и крупных населенных пунктов, расположенных в Китае и на Корейском полуострове. Что касается Японии, то с ней Россия продолжает вести территориальный спор, связанный с четырьмя островами Курильского архипелага, наиболее близкими к острову Хоккайдо, – Хабомаи, Кунашир, Шикотан и Итуруп; этот спор препятствует сближению, в то время как Япония могла бы принять деятельное участие в развитии Сибири. Однако вопрос оказывается еще более сложным в стратегическом плане, поскольку проливы Екатерины и Фриза, отделяющие Южные Курильские острова, круглый год свободны ото льда, что позволяет российским подводным лодкам заходить туда из Охотского моря.

Американское присутствие в японском архипелаге и Южной Корее – ныне нацеленное против Китая – по-прежнему делает этот регион особым местом в геостратегическом отношении, даже если признать, что в период окончания эпохи СССР многие русские средства влияния были значительно сокращены. Несмотря на существование безусловных противоречий, российский Дальний Восток остается крайне зависимым от поставок извне. Он не обеспечивает себя продуктами питания и вынужден импортировать бóльшую часть своей электроэнергии, которая увеличивает стоимость транспортных услуг, превращая этот регион в отдаленную окраину, жители которой чувствуют себя оторванными от центральной власти. Добавьте сюда износ промышленного оборудования и тот факт, что, следуя доброй старой советской логике, этот регион не был ориентирован на экспорт продукции, тогда как формирующиеся рынки Азии предоставляют замечательную возможность для сотрудничества. Необходимо переориентировать производство с учетом местных потребностей – что позволит избежать слишком высоких транспортных расходов – с тем, чтобы Дальний Восток смог взаимодействовать с азиатскими и тихоокеанскими странами. Условия навигации здесь явно более благоприятны, нежели в районе Северного морского пути, однако и тут существуют не менее серьезные препятствия. Прежде всего, расстояния – 3500 км от Владивостока до Берингова пролива, кроме того – зимние морозы, из-за которых Охотское море замерзает на четыре месяца в году, а Владивосток скован льдами три месяца в году. Будучи удаленными от центра, эти регионы в течение 1990-х гг. прошли через соблазны автономии, которые сегодня остались в прошлом.

Однако мало-помалу огромные усилия по выходу из изоляции, предпринимаемые российским государством, приносят свои плоды. В декабре 2012 г. в эксплуатацию будет сдан второй поток российского нефтепровода Сибирь – Тихий океан, который должен помочь доставлять сибирскую нефть в Азию. Первый поток представляет собой трубу длиной 2694 км с ежегодной мощностью в 30 млн т. Он связывает Тайшет (Восточная Сибирь) и Сковородино (Амурский район, российский Дальний Восток) и введен в эксплуатацию в декабре 2009 г. Второй поток длиной более 2000 км соединит Сковородино с бухтой Козьмино на российском Дальнем Востоке – на побережье Японского моря[161].

3. Повторная национализация богатств земных недр

Обуздание олигархов

Крах, сопровождавший распад советской системы в 1991 г., вовсе не означал, что различные мафии, процветавшие в самом сердце режима, перестали существовать, и стремительный взлет «олигархов» является этому свидетельством[162]. С момента своего появления новая Россия попала – из-за реформ и «шоковой терапии», которая должна была способствовать адаптации населения к стандартам ультралиберализма, – под удар горстки людей, сумевших быстро сколотить огромные состояния в тот самый момент, когда народ пережил беспрецедентный для предыдущих десятилетий период обнищания. Феномен мафии существовал в СССР длительное время. С 1930-х гг., когда сталинские репрессии достигли своего апогея, НКВД, присваивавший себе блага и имущество миллионов приговоренных к смерти и политических заключенных, восполняет огромный дефицит товаров, контролируя распределение этого имущества. В эру брежневского застоя появятся отраслевые мафии – нефтяные, лесные и сырьевые, однако в то же самое время зарождаются прообразы «олигархов» – финансовых и промышленных, выросших из числа «служителей» Советского государства, готовящих будущий захват государственных активов и народных предприятий[163]. Распад СССР и введение экономического либерализма способствуют развитию организованной преступности, и несколько десятков человек, прежде возвысившихся благодаря советской системе, за бесценок могут скупить наиболее значимые предприятия российской экономики во время начинающейся в 1992 г. приватизации. Все эти главные действующие лица оказались выходцами из бывшей советской системы – тридцать или сорок человек, часть из которых получает поддержку из внешних источников. В течение 1990-х гг. около пятнадцати предприимчивых и чувствующих ситуацию людей захватывают основные секторы российской экономики, в основном базирующиеся на использовании неисчерпаемых природных ресурсов страны. Михаил Ходорковский, Роман Абрамович, Михаил Фридман и Платон Лебедев благодаря позициям, занимаемым в управленческом аппарате, и кредитам, которые им удалось получить, приобретают российскую нефтедобывающую и нефтеперерабатывающую промышленность. В свою очередь, Владимир Потанин и Олег Дерипаска захватывают производство никеля и алюминия. Вагит Алекперов, первый заместитель министра нефтегазовой промышленности в момент распада СССР, смог купить по случаю нефтяной гигант «Лукойл». С начала приватизации огромные финансовые потоки, в основном состоящие из средств от добычи и продажи нефти, направлялись на офшорные счета. Отток капиталов в период 1990-х гг. оценивается в 250 млрд долл., что составляет половину российского ВВП[164]. Напрямую или косвенно контролируя десятки тысяч российских компаний и более 550 банков, в том числе десятку самых важных, олигархическая система сосредоточила в своих руках большую часть экономики страны. После десяти лет хаоса[165], сопровождавшего президентство Бориса Ельцина, приход к власти Владимира Путина способствовал перелому ситуации.

Новый президент и его окружение прежде всего захотели укрепить российскую власть, и это означало, что настала пора обуздания олигархов, ставящих свои собственные интересы выше интересов страны[166]. Личные интересы и коррумпированность вновь пришедших вызвали у новой администрации желание свести на нет и то и другое. Некоторые олигархи были сокрушены, с другими удалось найти компромисс, поскольку новый руководитель страны не имел ни средств, ни намерений полностью покончить с системой, подпитываемой колоссальными финансами, которую следовало свести к минимуму. С момента своего прихода к власти Путин избавился от Бориса Березовского[167] и Владимира Гусинского, затем от Платона Лебедева и Михаила Ходорковского, руководителей нефтяной компании «ЮКОС». Не желая в этой книге останавливаться на характере выдвинутых против них обвинений или строгости наказания, автор тем не менее мог констатировать, что в то время у обоих было чувство безнаказанности, которое Кремль не мог не заметить… Так, в частной беседе автор имел возможность пообщаться с Платоном Лебедевым за несколько недель до начала дела. Проведя в роскошном особняке «ЮКОСа», расположенном в фешенебельном пригороде Москвы, несколько часов в узком кругу за обедом, который неоднократно продлевался, автор стал участником захватывающей дискуссии о состоянии России. Он также смог понять, что Платон Лебедев и его коллеги охвачены манией величия, не только резко высказываясь по поводу центральной власти и четко заявляя свое желание изменить статус-кво – не упоминая о средствах, необходимых для достижения цели, – но заодно и обнаруживая свои мировые амбиции. Следовательно, резкая реакция Кремля, к несчастью, оказалась предсказуемой, заставляя вспомнить о похожих эпизодах послевоенной истории западных стран с сильной президентской властью; только власти в этих странах действовали тоньше, а связь между соперниками была лучше налажена. Теперь речь шла о том, чтобы помешать олигархам, враждебным путинскому клану, финансировать политическую оппозицию и нового сильного политического лидера. Однако более важно, что следовало помешать олигархам вести переговоры с иностранными компаниями о передаче им части своего нажитого сомнительным путем имущества, что могло бы привести к потере Россией контроля над собственной нефтяной политикой, тогда как черное золото, совершенно очевидно, является средством восстановить могущество страны на международной сцене. Нацеленные на краткосрочную прибыль, некоторые нефтяные олигархи не вкладывали достаточные средства в разведку месторождений, ослабляя, таким образом, основное производство, необходимое для «возвращения» России. Они предпочитали экспортировать на Запад сырую нефть и налаживать партнерские отношения с англосаксонскими компаниями в ущерб возможностям, предоставляемым китайскими и японскими корпорациями, таким образом, идя против интересов страны, стремившейся предложить российскую нефть самым разным покупателям. Наконец, приватизация могла лишь ослабить Россию в ее противостоянии с ОПЕК, стремящейся установить квоты, дабы учитывать добычу нефти, – в ту пору, когда ожидалось возвращение на рынок иракской нефти. Именно в этом контексте Михаил Ходорковский собрался передать часть «ЮКОСа» американской компании «Эксон Мобил»; в октябре 2003 г. он был арестован. Если бы олигархам удалось за 25 млрд долл. продать часть своей компании американской фирме, это означало бы реализацию стратегий по вывозу российской нефти и дало бы Ходорковскому необходимые финансовые средства для того, чтобы участвовать в президентских выборах. Это – циничная версия развития событий, далекая от любой романтики, а также от того, чтобы представлять этого человека как борца за права людей; автору этой книги подобную точку зрения подтвердили многие источники, в том числе Михаил Горбачев во время случайной беседы, состоявшейся спустя несколько дней после ареста Михаила Ходорковского. Сокрушив этого олигарха, Путин, таким образом, устранил конкурента, располагавшего серьезной иностранной поддержкой, и в то же время вернул российскому государству возможность контролировать добычу и экспорт нефти. Осторожный и практичный Роман Абрамович, один из самых заметных олигархов[168], заключил с властью во имя «национальных» интересов компромисс, давший ему широкую свободу заниматься своими личными делами. Западные СМИ рассматривают эти события в одном и том же – и никаком другом – контексте произвола со стороны российской власти и отклонения от демократических процессов. Однако они при этом недооценивают то чувство удовлетворения, которое испытывает российский народ, согласно опросу общественного мнения, от падения этих дельцов, что обеспечило Владимиру Путину беспрецедентную популярность, по крайней мере до президентских выборов 2012 г., когда часть населения смогла прямо и демократическим путем выразить свое недоверие. Помимо стратегических интересов России борьба против некоторых олигархов вписывалась в проблематику защиты интересов народа в противостоянии с транснациональными финансовыми сетями, которые, будучи в состоянии контролировать важнейшие СМИ, могли создать политическую альтернативу демократическому режиму. Бывший комсомольский лидер, в 1998 г. разоривший вкладчиков своего банка «Менатеп», Ходорковский выстраивал – финансируя фонды, ассоциации, СМИ и правозащитные организации – политическую систему и был арестован спустя несколько месяцев после выступления на конференции в центре Карнеги в Вашингтоне, посвященной «демократии и гражданскому обществу».

Слишком упрощая ситуацию, западные СМИ интерпретировали меры, принятые против олигархов, как сигнал их замены на силовиков – людей, которые, как и Владимир Путин, бывший полковник КГБ, а затем глава ФСБ[169], происходили из силовых ведомств. На самом деле эта позиция не соответствует действительности. Мы видели, как нейтрализация некоторых олигархов не исключала компромисса, который власть устанавливала с другими, поскольку правящая российская верхушка не смогла бы существовать, будучи составленной исключительно из сотрудников спецслужб. Тем не менее некоторое число людей, имеющих реальное влияние на Владимира Путина, относятся именно к разряду последних[170]. Речь идет, среди прочих, о Сергее Иванове, Владимире Устинове, Сергее Пугачеве, Викторе Иванове и Игоре Сечине – лицах, приближенных к президенту. Как и Путин, уроженец Санкт-Петербурга, генерал Службы внешней разведки Сергей Иванов является вдохновителем политики безопасности. Специалист в области международных отношений и Северной Европы, этот бывший сотрудник КГБ добился автономии для Совета безопасности РФ (Совбеза), что соответствовало желанию президента умиротворить различных «силовых министров» и избежать их «ссоры» из-за рычагов управления. Виктор Иванов – заместитель главы президентской администрации, он несет ответственность за важные назначения и координирует рабочую межведомственную группу, специализирующуюся на борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями. Он был заместителем Путина, когда тот возглавлял ФСБ. Бывший сотрудник ГРУ, Игорь Сечин вместе с Путиным с 1990 г. Последовал за ним в Москву в 1996 г. Именно он отбирает информацию и документы, предназначенные президенту, а также представляемые ему проекты указов. Еще один петербуржец, Николай Патрушев, сменил Путина на посту главы ФСБ и с момента своего прихода в КГБ в 1975 г. занимался проблемами экономической безопасности, которые, как мы можем это заметить, оцениваются Путиным как исключительно важные.

Виктор Черкесов, директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, имеет звание генерала и тоже выходец из «силовых» структур. Как Сергей Иванов и Николай Патрушев, он также является доверенным лицом президента. Евгений Муров, глава Федеральной службы охраны, отвечает за личную безопасность президента, участвует в коммерческих и промышленных переговорах. Этот список «приближенных», пользующихся доверием президента, можно дополнить Юрием Шевченко, личным врачом Путина, известным хирургом и генералом медицинской службы, как и остальные, выходцем из Санкт-Петербурга. Однако было бы преувеличением предположить, что это окружение после того, как были обузданы олигархи, обладает всей полнотой власти, поскольку Владимир Путин заинтересован в том, чтобы сохранять определенное равновесие между различными группами[171]. К этим группам относятся также олигархи, отказавшиеся от вмешательства в политику, либеральные экономисты и юристы родом из Санкт-Петербурга, близкие к Путину или Анатолию Собчаку – такие как Дмитрий Медведев, исполнявший обязанности премьер-министра, а затем, в течение четырех лет, президента, являясь «исполняющим обязанности» Владимира Путина, ставшего на этот срок премьер-министром.

Энергетический рычаг

Ежегодно добывая 298 млн т угля (5-е место в мире), 494 млн т нефти (2-е место) и 527 млрд куб. м природного газа (1-е место в мире), к которым нужно добавить около триллиона киловатт-часов электроэнергии, Россия является энергетическим гигантом. Стоит вспомнить знаменитую формулу Ленина, согласно которой «коммунизм – это Советская власть плюс электрификация всей страны», культ шахтера Стаханова, звание «героя труда», гигантские плотины через Днепр и Волгу – все, что символизировало новый советский строй. Эти символы можно рассматривать как нарочно созданные искусной пропагандой, однако за невероятными перспективами, которые становились гимном созиданию и победе человека над природой, кроется одна данность – неисчерпаемые российские природные ресурсы. Мир нуждается в энергии, и этот спрос увеличивается по мере вхождения в мировую экономику развивающихся стран, тогда как в некоторых регионах, традиционно являвшихся источниками энергии, ресурсы постепенно иссякают – в тот момент, когда эксплуатация новых месторождений в техническом и экономическом плане становится все более сложной. Россия, конечно же, имеет серьезный козырь, который она методично использует как явное геополитическое преимущество. Добыча и поставка нефти нуждающимся в ней странам на протяжении последних нескольких лет стали главными вопросами в соперничестве за мировое влияние и могущество.

Англосаксы в первой половине XX в. не ошибались: их «управленцы» контролировали бóльшую часть добываемого и продаваемого черного золота. Мы знаем, как соотношение сил постепенно изменилось в пользу стран-производителей, однако контроль над перевозками и сбытом продукции по-прежнему находился в руках крупных западных компаний. В состязании, начавшемся после распада СССР и ознаменовавшемся открытием новых месторождений в каспийском регионе, Сибири и Арктике, расклад сил изменился, и российская власть использует свои возможности, стремясь реализовать мировую стратегию экспорта нефти. Россия является ведущим экспортером газа в мире, располагая наиболее значительными месторождениями, намного опережая в этом Иран, и вторым в мире – после Саудовской Аравии – экспортером нефти[172]. Она получает прибыль благодаря росту цен, связанному с появлением на рынке новых стран-импортеров, чьи потребности растут пропорционально темпам их развития. Страна-экспортер, Россия понимает, что новые возможности, открывающиеся перед ней, связаны с развитием азиатских стран, в то время как импортерам нефти приходится учитывать рост цен, вызванный растущим на мировом рынке спросом. Новая геополитическая ситуация, порожденная распадом СССР и обретением независимости странами, через которые поставляется газ в Европу, усложнила задачу, стоящую перед российской властью. Необходимо было принимать взвешенную стратегию, рассчитанную на долгосрочную реализацию, чтобы новая Россия смогла найти средства на возвращение своего веса и влияния в Европе и на обширном евразийском пространстве. Согласно Давиду Тертри[173], «Российское государство стало контролировать энергетический сектор за счет интересов олигархической системы, сложившейся в 1990-е гг. В первую очередь этот контроль осуществляется с помощью государственных монополий, отвечающих за транспортировку ресурсов: “Газпрома”, управляющего поставками газа, “Транснефти”, контролирующей нефтепроводы, а также с помощью национальной железнодорожной компании РЖД, которая в равной мере играет важную роль в экспорте нефти… Контроль над экспортом нефти позволил России вернуть себе независимость от феодалов, управлявших экономикой (олигархов), и вес в глазах международных игроков, заинтересованных в российских ресурсах… Нефтяные компании, принадлежавшие олигархам, были нацелены на быструю прибыль, разбазаривая резервы страны и не осуществляя каких-либо инвестиций в разработку новых месторождений. “ЮКОС” стал архетипом этой краткосрочной логики, и если бы все компании последовали этому примеру, в будущем у России не осталось бы практически никаких запасов нефти». Поэтому Кремль прежде всего решил взять под контроль добычу нефти и газа, начав с «Газпрома» – основного мирового поставщика природного газа, составляющего 8 % ежегодного российского ВВП и 20 % доходов федерального бюджета. Помимо национализации, постепенно осуществленной после прихода к власти Владимира Путина, российское правительство вернуло себе федеральные полномочия, касающиеся эксплуатации подземных недр, которые Борис Ельцин раздал местным властям, что привело к слиянию региональных номенклатур и олигархических групп на фоне роста коррупции. Защищенная ядерным арсеналом, способным сдержать любого потенциального агрессора, Россия выступает как единственная держава, экспортирующая нефть и газ, сохраняя при этом полную независимость. Возможность поставлять свою продукцию через развитую сеть нефте– и газопроводов согласуется с упрочением Россией своей «континентальной» позиции, что сочетается с выводами Маккиндера, пророка «постколумбовой эры», провозгласившего грядущее возвышение больших территорий объединенной Евразии в пику американской талассократии и былым преимуществам морских путей, которые начиная с XVI в. были напрямую связаны с географическими открытиями.

Желая извлечь выгоду из сложившейся ситуации, Россия должна смириться с недоверием, которое обнаруживается у ее ближайших соседей, обеспокоенных ростом российского «неоимпериализма», способного с помощью энергетического шантажа восстановить традиционные сферы влияния бывшей царской, а затем советской России. Именно в этой перспективе Россия пошла на неожиданное сближение с Германией, покупающей треть всей русской нефти и 40 % всего объема добываемого газа; эти цифры имеют все шансы вырасти, если Берлин решит в скором времени отказаться от использования ядерной энергии. Квинтэссенцией немецко-российского сотрудничества, безусловно, стало строительство в Европе газопровода «Северный поток», тогда как прежний канцлер Герхард Шредер стоит во главе консорциума, отвечающего за его строительство. Связи, установленные с немецкими компаниями, занимающимися этой деятельностью, особенно «Рургазом», облегчили для России задачи по приобретению газовых компаний в странах Балтии, ставших еще более зависимыми от российского газа, несмотря на то что их отчасти успокаивает присутствие немецкой стороны. Давление, оказанное в 2004 и 2007 гг. на Беларусь, позволило «Газпрому» приобрести половину акций «Белтрансгаза», белорусской компании, контролирующей национальную газовую сеть[174]. Другая конфронтация возникла у России с Украиной после победы в Киеве «оранжевой революции»: украинцы потребовали оплатить транзит газа, а не поставлять его, как прежде, в счет стоимости транзитных услуг. Россия отреагировала увеличением цен на поставку газа Украине до европейского уровня, то есть намного дороже, чем ранее. Разразившийся в январе 2006 г. кризис, связанный с прекращением поставок газа на несколько дней, привел к соглашению в пользу России, навязавшей Киеву свои тарифные условия. Главным требованием стало, чтобы поставки газа осуществлялись через компанию «РосУкрЭнерго» (50 % акций которой принадлежит «Газпрому»), контролирующую переброску среднеазиатского газа, – таким образом, у Украины больше не осталось выбора. Второй кризис, произошедший в январе 2009 г., был связан с противостоянием между украинским президентом Виктором Ющенко и премьер-министром Юлией Тимошенко и вновь завершился в пользу «Газпрома», сумевшего добиться новых успехов на украинском газовом рынке. Ему удалось это сделать за счет «Нафтогаза», национальной украинской компании, которая в конечном счете почти оказалась на грани банкротства.

Использование «труб» заставляет, однако, Россию считаться с государствами, через которые транзитом идут нефть и газ к конечным потребителям, и Москва пожелала сохранить способность экспортировать углеводороды по морю. Ради этого по инициативе компании «Транснефть» на российском побережье Балтийского моря (в целом эти берега оказались ослаблены после обретения странами Балтии независимости) в срочном порядке был построен терминал в Приморске, завершенный в 2002 г. и ставший первым специализированным нефтяным портом на этом море. Реализация этого проекта, имеющего экономическое и геополитическое значение, заявлена и четко определена в 2005 г. на сайте «Транснефти»: «Завершение этого проекта позволит перенаправлять бóльшую часть национального экспорта нефти через российские порты, что позволит предотвратить рост внешней коммерческой зависимости России от Латвии, Литвы, Эстонии и Финляндии, соседей России». Открытие новой Балтийской трубопроводной системы в действительности привело к снижению активности портов на Балтике, тогда как Приморск, ставший первым нефтяным российским портом, опередив Новороссийск (на Черном море), в настоящее время экспортирует больше, чем все прибалтийские порты, вместе взятые. Россия продолжает наращивать свое присутствие в этом регионе – «Лукойл» построил еще один порт в городе Высоцк, используя материально-техническую базу Санкт-Петербурга. Североевропейский газопровод является еще одним средством избежать трудностей, возникших в странах транзита; дополнительным вариантом можно назвать проект нефтепровода в сторону Мурманска, за Полярный круг, поскольку это – единственный незамерзающий российский порт. Прежняя военная инфраструктура, рассчитанная на возможность использования подводных лодок в Атлантике, теперь сможет в равной степени способствовать развитию в будущем функций Мурманска как экспортера нефти. Реализация этого проекта может быть отложена, поскольку существует внутренняя конкуренция между ним и другим проектом – трубопроводом в сторону Тихого океана; это вполне объяснимо, поскольку в настоящее время Восточная Азия переживает рост, который вскоре приведет к тому, что этот регион станет ведущим экономическим мировым центром. На юге Россия естественным образом пытается ограничить транзит углеводородов через украинскую территорию, что ей частично удалось в 2001 г. после строительства нового нефтепровода в обход Восточной Украины, напрямую связанного с Новороссийском – крупным нефтяным российским портом на Черном море. Однако находящаяся на территории Украины Одесса традиционно является пунктом транзита части российского сырья. Использование морских путей, конечно, позволит обойти страны транзита, но в то же время использование транзитных сетей ставит эти страны в косвенную зависимость от Москвы и может явиться средством сохранения и развития российского влияния в Беларуси и на Украине. Именно исходя из этой перспективы, Россия в конце концов согласилась на строительство нефтепровода Новороссийск – Бургас – Александруполис, который, пройдя через территории Болгарии и Греции, позволит избежать транспортировки через перегруженные турецкие проливы. Эти связи придадут дополнительную значимость нефтепроводу Новороссийск – Тенгиз (на севере Каспия) в пику американо-турецкому нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан. Огромное значение имеет тот факт, что последний из названных проектов был поручен компаниям, контролируемым государством, – «Транснефти», «Газпрому» и «Роснефти», частная компания «Лукойл» осталась в стороне – без сомнения, из-за дурных воспоминаний, оставленных «ЮКОСом». Помимо технических аспектов данного проекта в равной мере нужно понимать, что для России его реализация становится геополитическим средством возвращения на Балканы, где предложенный американцами, обосновавшимися в Македонии и Косово после агрессии, предпринятой против Сербии в 1999 г., маршрут Болгария – Македония – Албания может быть отвергнут. Проект газопровода «Южный поток»[175], который должен соединить Россию и Болгарию и позволить России экспортировать газ на Балканы и в Италию, кажется, берет верх над его европейским конкурентом «Набукко», целью которого был экспорт в Европу каспийского газа в обход России.

В равной степени Россия заботится и о том, чтобы не оказаться в излишней зависимости от европейского рынка, продавая там свои нефть и газ. Если в 1995 г. российский экспорт нефти составлял всего 9 % от общего объема европейского рынка, то в 2006 г. эта цифра выросла до 29 %, в то время как «Газпром» удовлетворяет половину общеевропейских потребностей в газе. Развитию данной ситуации благоприятствует тот факт, что введенная в эксплуатацию в советскую эпоху инфраструктура устарела, однако сегодня 2/3 экспортируемых Россией газа и нефти продается именно в Европу. Россия смогла убедиться в своей возможности ограничить поставки – на примере газопровода «Голубой поток», проложенного по дну Черного моря, – прекратив поставлять газ в Турцию, когда та решила ограничить импорт, дабы вытребовать для себя лучшие финансовые условия. Построенный на востоке нефтепровод предназначен не только для транспортировки сибирской нефти исключительно на юг – в Китай. Он выходит к Тихоокеанскому побережью, откуда экспорт можно диверсифицировать, направив его в различные динамично развивающиеся страны, нуждающиеся в энергоносителях. Россия сможет, таким образом, выбирать себе клиентов и продавать нефть по более высокой цене, что было бы невозможно в случае жесткой «связки» только с Китаем. Если добавить к этому, что у Китая нет намерений касательно реэкспорта российской нефти в другие страны Тихоокеанского региона, то можно, наконец, оценить общую ставку в игре. Однако следует считаться с более высокой стоимостью нефтепровода, строящегося к побережью Тихого океана, который необходимо протянуть на 4000 км, против 2250 км согласно проекту Дацин в Китае. В конце концов был достигнут компромисс и построены две ветви нефтепровода, одна – к Тихому океану, другая – в Китай, причем строительство второй частично финансировалось Пекином.

Продолжение строительства в направлении Китая и Японии также дополнилось началом строительства в направлении Северной и Южной Кореи: в октябре 2011 г. Россия договорилась с обеими странами о проекте газопровода, по которому газ должен транспортироваться до Сеула[176].

Борьба за контроль и транспортировку углеводородов привела к началу Большой игры и в Средней Азии, и эта игра не сильно отличается от той, которую некогда вели Великобритания и царская Россия. Ресурсы Азербайджана, Казахстана, Туркменистана и Узбекистана действительно вызывают зависть западных держав и региональных игроков. В этом контексте Россия оказалась в положении обороняющейся стороны – таковы последствия кризиса 1990-х гг. Прежде всего теперь предстояло решить вопрос о контроле над маршрутами транспортировки сырья, добытого в Каспийском море. В тот момент Азербайджан казался многообещающим раем и был близок к Турции – стране с четкой прозападной ориентацией. С одной стороны, нефтепровод между Баку и Новороссийском через территорию Чечни не давал никаких гарантий, с другой стороны – нефтепровод между Баку и грузинским портом Супса, строительство которого финансировалось консорциумом во главе с British Petroleum, не обладал достаточной мощностью, если принимать в расчет значимость новых месторождений, открытых недалеко от берегов Азербайджана. Поэтому следовало рассмотреть возможность строительства новых инфраструктур, и тут возникал вопрос: в каком направлении их нужно прокладывать? Возможны были три варианта: на участке Баку – Новороссийск, на юг, через Иран, и, наконец, от Баку к турецкому порту Джейхан в восточном Средиземноморье, через Грузию. Самый северный маршрут пролегал через Чечню и априори подразумевал, что далее нефть идет через турецкие проливы. Предполагаемый проект транзита через Иран наталкивался на враждебное отношение американцев, разыгрывающих карту своего турецкого союзника в пользу проекта Баку – Тбилиси – Джейхан, который в конце концов и был принят. Азербайджан, опасающийся Ирана и упрекающий Россию за поддержку, оказанную Армении во время Нагорно-Карабахского конфликта, также был заинтересован в выборе этого маршрута, тем более что Баку и Анкара с момента окончания холодной войны находились в хороших отношениях. Помимо Азербайджана, запасы газа на Каспии в равной степени вызывают жестокую конкуренцию и среди остальных стран, добывающих газ: Азербайджан, Туркменистан, Казахстан не имеют средств для самостоятельной эксплуатации своих месторождений и еще в меньшей степени способны самостоятельно присутствовать на рынке. Поэтому они вынуждены обращаться к иностранным посредникам, однако зависимое положение, в которое они в этом случае неизбежно попадают, ограничивает их конкурентоспособность, они зависят от «доброй воли» крупных западных компаний, тем не менее они могли бы развернуться в сторону России, Китая или даже Ирана, если бы сочли это необходимым. Их выбор в пользу нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан объясняет то, что они изначально стремились избежать любой зависимости от России.

В то же самое время американцы заигрывали с афганскими талибами – с целью проложить через их страну нефтепровод, который соединил бы Среднюю Азию с Пакистаном и заканчивался на побережье Аравийского моря. Ради этого они также постарались задобрить своего союзника – Пакистан, чтобы любыми средствами избежать транзита через территорию Россию и Ирана, двух давних противников американской гегемонии. В тот момент Россия не имела возможностей реагировать на наступление Запада, однако она договорилась с компанией «Шеврон» об эксплуатации казахского месторождения Тенгиз на севере Каспия и транспортировке сырой нефти через свою территорию. Это привело к строительству нефтепровода Тенгиз – Новороссийск длиной более 1500 км с пропускной способностью более 60 млн т в год, что поставило под сомнение выгоду использования Транскаспийского нефтепровода, проложенного по направлению к Баку, и противоречило американским планам. В это же самое время Китай был крайне заинтересован в участии в эксплуатации нефтяных ресурсов региона, однако его удаленное положение стало причиной того, что проект строительства нефтепровода между Каспием и Дальним Востоком был отложен. К тому же эксплуатация каспийской нефти наталкивается еще на одну проблему: неопределенный статус Каспийского моря, до 1991 г. разделенного между Ираном и Советским Союзом; затем на его берегах возникли три новых государства – Азербайджан, Казахстан и Туркменистан. Процессы ускорились в 1999 г., с началом Второй чеченской войны, одной из причин которой, в частности, стало стремление России восстановить контроль над транзитом нефти через этот регион, которому угрожали действия исламиста Шамиля Басаева, перенесшего войну в Дагестан. «Транснефть» объявила тогда о строительстве новой трубы в обход Чечни и призвала власти Баку увеличить экспорт через российскую территорию. Исходя из этой перспективы, чеченская война, вызванная и другими причинами, например желанием остановить распространение исламистской заразы, выглядела как результат стремления России вновь включиться в борьбу за контроль над нефтяными месторождениями каспийского региона. Отказавшись от Средней Азии в 1990-е гг. и беспечно уступив свои позиции в исключительно богатом газом Туркменистане, в 1999 г. Россия начинает менять свое мнение. В то же самое время невероятную активность в Туркменистане[177] демонстрируют американцы, стремившиеся создать Транскаспийский газопровод, который связал бы эту среднеазиатскую страну с Турцией и позволил бы транспортировать туда газ, тогда как строительство газопровода между Туркменистаном и Ираном велось очень слабыми темпами – из-за опасений, которые этот проект вызывал у вашингтонских руководителей, озабоченных стремлением сохранить Исламскую Республику Иран в изоляции. В декабре 1999 г. Россия отреагировала на действия американской стороны, заключив с Туркменистаном соглашение, позволяющее ей получать туркменский газ по очень привлекательной цене, тогда как сама Россия могла теперь продавать свой собственный газ европейским партнерам. Не имея возможности самостоятельно осуществлять экспорт своего газа, Туркменистан[178] в конце концов соглашается на предложение России[179], и результат немедленно дает о себе знать, тогда как проект строительства Транскаспийского газопровода, очевидно, оказался долгой затеей. При этом следует учесть, что недалеко от Баку было открыто гигантское газовое месторождение, которого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить запросы турецкой стороны. В этом новом контексте продвигаемый американцами Транскаспийский проект выглядит очень сомнительно.

В 2001 г. успешная реализация проекта «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК), связывающего казахское нефтяное месторождение Тенгиз с Новороссийском, означала первую победу России в битве за каспийскую нефть: крах проекта Транскаспийского нефтепровода стал свершившимся фактом. Похоже, что американо-российское сближение, наметившееся в 2001 г. под лозунгом борьбы с терроризмом и сопровождавшееся закреплением американцев в Средней Азии, отнюдь не означало их успехов в игре на нефтяном поле, тогда как России в то же самое время удалось восстановить контроль над ситуацией. Особо значимой при этом оказалась позиция Казахстана по отношению к Москве. Отношения между среднеазиатскими республиками и Турцией, на которых стремились сыграть американцы, желая закрепиться в этом регионе, имели свои особенности и рамки. Соперничество между вновь возникшими государствами, наследниками российской и советской империи, и невозможность возрождения среди местных правящих элит былых стремлений к независимости обеспечили России серьезное преимущество. В то же самое время американцы продемонстрировали свое желание изолировать Иран – законы Хелмса-Бёртона и Д’Амато, помимо прочего, запрещали инвестиции в экспорт нефти и газа и оказали, помимо своей воли, огромную услугу России: блокировав любую возможность транспортировки среднеазиатского газа на юг, в сторону Индийского океана, они таким образом способствовали развитию сети российских газопроводов. В целом ясно следующее: России удалось вернуть себе инициативу и заработать решающие очки в серьезной конфронтации, связанной с добычей и транспортировкой углеводородов из каспийского региона и Средней Азии. Идет ли речь о трубопроводах или транспортировке посредством танкеров по водам Каспийского моря, Россия может опираться на свой промышленный потенциал, географическую близость к названным районам и единое наследие прошлого – в совокупности это дает ей наилучшие возможности контролировать импорт нефти из богатых черным золотом республик региона. Россия извлекает выгоду из ресурсов своих соседей и партнеров, с которыми она заинтересована поддерживать тесные экономические связи, способствующие интеграции управляемых ею региональных структур.

Если оглянуться на события десяти последних лет, мы заметим, что Россия, вступив в очередной раунд Большой игры, ставкой в которой стала Средняя Азия, смогла сделаться одним из ведущих игроков, пусть не единственным[180]. Проекты трубопроводов через Афганистан и Пакистан, похоже, пока не могут быть конкретизированы, а короткая война, вспыхнувшая летом 2008 г., обнаружила шаткость на Кавказе позиций Запада, поддерживающего Грузию. Позитивные отношения с Казахстаном[181], на территории которого находятся наиболее важные в каспийском регионе запасы углеводородов, являются для России козырем, однако Астана не исключает возможности использовать также нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, поскольку запасы азербайджанской нефти не столь значимы, как предполагалось еще несколько лет назад. Более того, этот нефтепровод так или иначе отвечает российским интересам, поскольку для России предпочтительнее транспортировать свою нефть на средиземноморское побережье, чем на берег Черного моря через Грузию, откуда эта нефть может быть переправлена дальше, на Украину, что приведет к ослаблению энергетического давления, оказываемого Россией на украинскую сторону. Подобный сценарий может быть реализован и в отношении энергетико-экономической базы стран ГУАМ (Организации за демократию и экономическое развитие, объединяющей Грузию, Украину, Азербайджан и Молдавию[182]), созданной для противодействия России. Среднеазиатские страны в большей мере, чем в случае с нефтью, заинтересованы в экспорте через российскую территорию своего газа, на который рассчитывает Россия в стремлении удовлетворить постоянно растущий внешний спрос. Изоляция Ирана и отсутствие соглашений между прибрежными каспийскими странами по поводу статуса моря естественным образом играют на руку России, которая становится единственным «выходом» для стиснутых со всех сторон соседними территориями среднеазиатских стран. В более-менее близком будущем эти страны, бесспорно, смогли бы повернуться к Китаю, как они уже начали это делать, – в этом случае Казахстан способен извлечь из своего положения «страны на перепутье» максимальную выгоду.

4. Сельскохозяйственный козырь

Сельскохозяйственный вопрос в значительной мере доминировал в российской истории на протяжении двух последних веков, и советская модель, воспевавшая труд, не является исключением из правил. Известны основные этапы потрясений, произошедших в России и напрямую связанных с внешним миром: от отмены крепостного права Александром II в 1861 г. до многообещающих столыпинских реформ, которые, возможно, позволили бы России, если бы ей удалось избежать участия в войне 1914–1918 гг., достичь революционного подъема в экономике; от «войны» против крестьян, проводимой большевистской властью, до эфемерных надежд, порожденных НЭПом – новой экономической политикой; от 1920-х гг. и жестокой сталинской коллективизации, сопровождавшейся кровавым процессом «раскулачивания», ставшим прелюдией к великому голоду начала 1930-х гг., до раздачи в частное пользование небольших земельных участков, что было необходимо для выживания страны, пытавшейся реализовать гигантские проекты по освоению целинных земель, которые в 1950-е гг. инициировал Хрущев… СССР значительно завышал свои статистические показатели, соотнося цифры производства сельскохозяйственной продукции с самыми передовыми мировыми достижениями – что на деле являлось лишь одним из очередных манифестов «Империи лжи», разоблаченной Александром Солженицыным как раз в тот момент, когда в начале 1970-х гг. Советский Союз стал первым в мире импортером зерна. Как и в других отраслях экономики, распад советской системы и необходимость осуществления реформ привели к серьезным проблемам, которые не могли быть преодолены посредством «либеральных» методов; в 1990-е гг. в этой сфере наблюдался катастрофический спад. Самым удивительным, без сомнения, для иностранных наблюдателей стало противодействие, оказываемое элементами бывшей «коллективной» системы – колхозами и совхозами, которые представляли как средоточие частных производителей. Простое внедрение в России западной модели, уже имевшее место в начале ХХ в. благодаря Столыпину, отличавшемуся глубоким пониманием цели и масштабным мышлением, оказалось неудачным, что повлекло за собой различного рода компромиссы. Однако для новой России этот вопрос все еще остается приоритетным, поскольку она до сих пор располагает – несмотря на потерю украинской «житницы» – большим потенциалом, который должен позволить ей удовлетворить спрос на основные продукты и даже вновь (ценой технической и структурной, давно назревшей модернизации) занять место основного экспортера зерна, каким она являлась в начале ХХ в. Эта цель была достигнута в 2009 г., когда Россия вышла на второе место в мире по экспорту зерна.

Благодаря своей огромной территории Россия имеет важнейшие сельскохозяйственные угодья, пусть даже они занимают лишь 13 % всей ее площади, в том числе 7,7 % пахотных земель, а остальное приходится на естественные пастбища. Разнообразие климатических условий и качества почв приводит к тому, что условия ведения хозяйства очень сильно варьируются от региона к региону, однако черноземная зона, самая плодородная и наиболее благоприятная для агропромышленного производства, составляет 45 % от общей площади возделываемых земель. Расширение сельскохозяйственных угодий стало целью, которую преследовала советская власть, вкладывая значительные средства в решение этой задачи – в частности, осуществляя грандиозные ирригационные работы, однако это в основном касалось Средней Азии, или сажая защитные лесополосы, чтобы уменьшить последствия ветровой эрозии. Эта тенденция изменилась в 1990-е гг. из-за оттока сельского населения в города, что привело к отказу от обработки территорий, слишком отдаленных от городских центров или крупных транспортных магистралей. Сокращение сельскохозяйственных угодий стало причиной для беспокойства, однако некоторые, напротив, считают его положительным моментом, поскольку оно должно способствовать увеличению урожайности оставшихся земель.

Помимо своего естественного потенциала российское сельское хозяйство по-прежнему определяется наследием советского периода. После 1930-х гг., ставших для крестьянства «годами ужаса», производство и урожайность медленно, но неуклонно стали улучшаться в последующие десятилетия после окончания Второй мировой войны. Урожайность при этом все еще была далека от той, какую можно наблюдать в Западной Европе, где сельское хозяйство основано на специализации регионов и стремлении к увеличению производительности труда. Правда, все иначе в таких странах, как Канада, сравнимых с Россией по своим природным условиям и в равной мере занимающихся экстенсивным производством сельскохозяйственной продукции. Достигнутый прогресс, однако, не мог компенсировать постоянную нехватку некоторых продуктов, рост очередей возле продовольственных магазинов и внедрение системы «колхозных» рынков для объединения ведущих поставщиков молока, фруктов и овощей. Несмотря на значительные инвестиции, последовавшие в то время, ситуация в течение двух последних десятилетий советской власти ничуть не улучшилась, поскольку многое из того, что было необходимо для удовлетворения массовых потребностей населения, стало импортироваться – особенно это бросалось в глаза на примере животноводческой продукции. К моменту распада Советского Союза количество рабочих, занятых в первичном секторе, еще составляло 15 % от общего числа, и эта цифра показалась чрезмерной либеральным экономистам, делавшим ставку на сокращение численности рабочей силы и значительное увеличение производительности труда.

Советская плановая экономика внушала уныние из-за уравниловки, принятой между различными коллективными хозяйствами, отчего, прежде всего, страдали наиболее предприимчивые и эффективные, что пресекало проявление с их стороны любой инициативы. Подобное же отношение власть продемонстрировала, раздав личные участки, гораздо более эффективные в использовании, чем колхозные поля. В момент распада коммунистической системы российское сельское хозяйство столкнулось с серьезными техническими и структурными проблемами, которые вскоре попытается решить новая власть; эти неумелые решения будут отвергнуты теми, кому они предназначались. «Большой сельскохозяйственный поворот», случившийся еще в горбачевскую перестройку после принятия в ноябре 1990 г. закона о крестьянских хозяйствах и земельной реформы, начался с введения частной собственности на землю и разрешения использовать наемную рабочую силу, но был вскоре ограничен правительством Бориса Ельцина. Сторонники «шоковой терапии», либеральные реформаторы, стремясь ускорить переход к рыночной экономике, вступят в схватку с аграрным блоком, лоббировавшим в Думе интересы коллективных хозяйств и поддержанным на выборах 1993 г. своим растущим электоратом. Столкнувшись с этим противником, власть была вынуждена пойти на компромисс.

Крайне слабое функционирование сельскохозяйственного сектора на Западе воспринимали как свидетельство краха «социализма», а после 1991 г. ситуация стала уже хуже, чем раньше, притом что сохранялись колхозы, три четверти всего объема мяса поставлялась в большие города за счет импорта. Действительно, приходится констатировать, что в течение длительного периода происходит настоящий обвал производства зерновых: со 104 млн т (из которых 53 млн т составляла пшеница) ежегодно с 1986 по 1990 г. до 65 млн т (34,5 млн т – пшеница) с 1996 по 2000 г. Аналогичное снижение наблюдалось в отношении урожая сахарной свеклы – с 33,2 млн т до 14 млн т, при этом объемы урожая картофеля сохранялись на прежнем уровне. В то же время значительно сократилась площадь сельскохозяйственных земель – с 214 млн га в 1990 г. до 197 млн га в 2000 г. (посевные площади сократились, соответственно, со 188 млн до 85 млн га). Если рассматривать показатели животноводства, то с 1990 по 2001 г. поголовье крупного рогатого скота сократилось на 54 %, свиней – на 60 %, овец – на 75 %. Сравнение с годами коллективизации (1928–1933) демонстрирует одинаково сильный регресс. В целом обновленческие реформы Ельцина и его людей навязывались стране сверху, без учета реального положения дел в российской деревне. Российское сельское хозяйство уже очень давно стало явлением коллективным, и потому нельзя применять к крестьянской общине один-единственный показатель экономической эффективности. Формирование крепостной системы в период с XVI по XVIII в. приводило к сокращению числа свободных крестьян (именно такими они были в эпоху Средневековья). В XIX в. особенности отмены крепостного права и место, которое занимали «мир» и «община», подчеркивали особенное положение России, игнорировавшей постепенное появление независимого крестьянства, наличием которого характеризуется история деревни в Западной Европе. Когда социалисты XIX столетия – как «народники», так и социалисты-революционеры – требовали «раздела земель», это вовсе не означало, что они ждут принятия земельной реформы, направленной на распространение частной собственности; они лишь стремились добиться раздела больших дворянских угодий и распределения участков земли между крестьянскими общинами. В работе «Основные идеи и формы организации крестьянской кооперации» свою теорию изложил защитник традиционной крестьянской общины Чаянов[183]. Логика реформ, предпринятых Столыпиным, была направлена на постепенное появление частной собственности, однако возникшие в условиях новой системы кулаки враждебно воспринимались своими соседями, остававшимися единым коллективом, который гарантировал равноправие и нищету. Это объясняет, почему Сталин смог так легко мобилизовать «беднейшее крестьянство» (следуя большевистскому жаргону) против кулаков, заклейменных как эксплуататоры, обогатившиеся в результате НЭПа. В представлении крестьян колхозы и совхозы связывались с глубоко укоренившейся традицией общинного хозяйства.

Почти 25 тысяч колхозов и совхозов советской эпохи после реформы 1991 г. должны были либо сохранить свой прежний статус, либо изменить его. Первый путь выбрали 15 тысяч хозяйств, сохранивших старое руководство и решивших по-прежнему придерживаться коллективных принципов работы; 9600 хозяйствующих субъектов решились на перемены. Менее 9 % сельскохозяйственных угодий передали фермерам, тогда как 78 % осталось у колхозов, остальной процент составляют личные земельные участки, сады или пригородные дачные товарищества. Западные наблюдатели были удивлены провалом аграрной реформы, разработанной «либеральным» окружением Бориса Ельцина. Чтобы понять причины этого краха, необходимо учитывать сугубо российскую специфику – именно она позволяет понять упоминавшиеся выше капризы истории, – равно как и осторожность, демонстрируемую теми, кто в первую очередь должен быть заинтересован в реформе. Риски, связанные с суровым, слишком холодным климатом, весенней распутицей, засухами – вроде той, которая случилась летом 2010 г., – не могут воодушевить отдельных предпринимателей. Традиции российского крестьянства предполагают наличие множества форм реальной взаимопомощи, обеспечивающей сплоченность деревни, жители которой совместно пользуются материально-техническими средствами. В одиночку окупить все затраты сложно, именно поэтому показатели частного сельского предпринимательства невелики: лишь 5,5 % частных фермерских хозяйств располагают площадью свыше 200 га и возделывают 51 % от общего числа сельскохозяйственных земель, находящихся в частной собственности. Из-за отсутствия возможностей хранить урожай фермеры вынуждены быстро продавать произведенную продукцию, что препятствует выращиванию ими овощей, фруктов или производству скоропортящихся молочных продуктов. Продажа зерна оказывается затруднительной по причине того, что некогда определявшие направления основной деятельности коллективные хозяйства до сих пор сохраняют на рынке главенствующие позиции. Высокие цены на инвентарь – еще один источник проблем. Ограничения на использование частной собственности, фиксируемые в период с 1991 по 2001 г. – например, возможность отобрать землю у фермера, если администрация района решала, что он использует ее не по назначению или недостаточно эффективно, что привело к невероятному росту коррупции, – разумеется, не способствовали развитию частного предпринимательства, тем более что в отличие от периода столыпинской реформы, государство теперь не поощряло выдачу кредитов на развитие сельского хозяйства, что могло бы поддерживать частный сектор. Политическая власть, казалось, довольствуется сосуществованием на бумаге двух формул, предпочитая, вне всякого сомнения, опираться на крупные коллективные хозяйства, теоретически способные продемонстрировать увеличение производительности, если бы в короткий промежуток времени была выстроена необходимая агропромышленная цепочка. Требуются также усилия по созданию в сельских районах прочной инфраструктуры – с целью преодоления изоляции, в которой они находятся, и обеспечения их интеграции в новое, ныне формирующееся российское пространство. Некоторые поставленные задачи уже реализованы: начиная с 2002 г. Россия вновь стала экспортировать зерно и даже в 2009 г. вышла на второе место в мире, не колеблясь предложив цену значительно ниже общемировой. Эмбарго на экспорт пшеницы, введенное во время сильной засухи 2010 г.[184], было снято летом 2011 г., и российское сельское хозяйство (в котором занято 9,5 % работающего населения и доля которого в ВВП составляет 5,2 %) имеет шансы стать одним из главных козырей экономики страны в мире, где «растительное оружие» выступает в качестве инструмента безусловного влияния, поскольку Азия и арабский мир резко увеличили свои запросы. В этой связи особо следует отметить успешность российских поставок сельскохозяйственной продукции в такие страны, как Египет, Таиланд и Бирма.

5. Эластичность российской экономики

Трудные 1990-е гг. стали периодом беспрецедентного кризиса в сфере экономики. Промышленное производство за 10 лет упало на 75 % от прежнего объема, и некоторые наблюдатели быстро предрекли России будущее слаборазвитой страны, пригодной лишь для того, чтобы экспортировать нефть, газ и сырье и таким образом поддерживать свою экономику. По мнению этих «пророков», подобное положение означает серьезную зависимость от промышленно и инновационно развитых стран. Вопрос этот имеет очень большое значение, и Жан Радвани пишет в «Новой России»: «Из всех областей российской жизнедеятельности промышленность, безусловно, является определяющей и наиболее важной сферой для занятия Россией места среди нового мирового порядка. Именно благодаря своей промышленности и, в частности, своему военно-промышленному комплексу СССР, несмотря на многочисленные слабые стороны, стал одной из двух сверхдержав. Нет никаких сомнений, что способность поддерживать и развивать промышленный потенциал означает необходимую самостоятельность и отсутствие зависимости в сфере экономики и ключевых технологий – это должно стать одним из принципиальных критериев восстановления российского государства с его внутренними и мировыми амбициями…»[185]

Приспособление системы к новой ситуации, возникшей в 1991 г., безусловно, определяется советским прошлым. Богатство разнообразных ресурсов бывшего Советского Союза, которые теперь определяют значимость новой России, было очень быстро оценено в эпоху строительства «социализма в отдельно взятой стране», дорогого сердцу Сталина, стремившегося создать максимально автономную систему, замкнутую в себе самой и предельно ограниченную от любой зависимости извне. По сравнению с царской Россией (с ее открытостью навстречу иностранным капиталам и техническим специалистам) эта идеология представляет собой новый феномен. На протяжении всего периода своего существования СССР станет опираться на собственные ресурсы или – шире – на ресурсы СЭВ, сформированного в содружестве со странами европейского социалистического лагеря и несколькими государствами, находящимися на значительном расстоянии, вроде Кубы. Когда положение вещей начинает меняться (в 1987 г. страна впервые открывается для иностранных инвестиций), руководители российской экономики вынуждены преодолевать различные препятствия: незнание мирового рынка, серьезное несоответствие показателям производительности и конкурентоспособности мировой экономики и неумение даже внутри своей страны обеспечить потребность в товарах и продуктах – что привело к притоку аналогичной иностранной продукции, не говоря уже о невозможности завоевать иностранные рынки… Для решения этих насущных задач необходимо было произвести технологические изменения, а также пересмотреть подготовку работников и руководящих кадров. В равной степени следовало подвергнуть конверсии целые секторы экономики, которые оказались устаревшими. Централизованный аппарат, доставшийся России в наследство от советской экономики, также тянул страну ко дну, особенно из-за того, что зачастую некоторые крупные отрасли промышленности только мешали функционированию других секторов индустрии, открытых к инновациям и модернизации. Полная автономия мощного военно-промышленного комплекса – одного из немногих, продолжавших сносно функционировать в новых условиях, поскольку он зависел только от государственных заказов, а не от требований рынка, – в итоге привела к тому, что его продукция не способствовала развитию промышленности в целом. Советская система не ставила перед собой никаких задач, связанных с расположением промышленных объектов, за исключением тяжелой индустрии, основанной на добыче и переработке сырья. Все это – разрушительные последствия распада Советского Союза. Административное планирование и стремление к централизованной экономике означали появление гигантских комплексов, не обладающих ни малейшей гибкостью, ни эффективностью, притом что в это же самое время на Западе принцип «small is beautiful» («маленькое – значит красивое») великолепно способствовал внедрению инноваций и возможности быстро реагировать на спрос и новые условия игры.

В момент исчезновения СССР Россия оказалась республикой, которая, безусловно, лучше других могла справиться с новой ситуацией, обладая самыми разными и богатейшими ресурсами и располагая почти полным промышленным «диапазоном», однако «шоковая терапия», введенная ультралиберальными советниками Бориса Ельцина, будет иметь разрушительные последствия. Во время массовой приватизации целых отраслей промышленности приоритет, прежде отдаваемый тяжелой индустрии в ущерб производству «товаров народного потребления», еще больше усложнил ситуацию. Требовалось также пересмотреть стратегию добычи и переработки сырья, поскольку эти процессы, осуществлявшиеся на протяжении всей советской эпохи «экстенсивным» путем, без какой-либо заботы об эффективности, в новом контексте оказались признаком слабости; за исключением железной руды, «экстенсивная» добыча и переработка сырья до сих пор ведется за Уралом. Прежние символы индустриальной советской державы – уголь, электричество и сталь – в конце XX в. утратили свое былое значение: например, производство стали, которому отводилась важная роль, потеряло свое былое значение, тогда как западные, японские и южнокорейские предприятия уже использовали особую высококачественную сталь или сплавы на ее основе. Следовательно, названные направления промышленности нуждались в глубокой модернизации. Производство алюминия опиралось на развитую инфраструктуру, оставшуюся от советской эпохи, однако ожидания, связанные с выходом на внешние рынки, не всегда оправдывались, тем более что западные производители стремились оградить себя от слишком привлекательных цен, устанавливаемых русскими. Химическая промышленность страдает от потери различных портовых комплексов, особенно в странах Балтии, куда в последние годы существования СССР вкладывались серьезные средства, и от установленных Западом ограничений на экспорт из России, в частности удобрений. Все это вызвало сложности, к которым добавились трудности конверсии, притом что ранее продукты химического производства были третьим по значимости пунктом советского экспорта. Машиностроение и станкостроение, прежде рассматривавшиеся в качестве одного из важнейших факторов независимости страны от импорта, серьезно пострадали в конце советской эпохи. Одна из наиболее развитых и значимых отраслей советской промышленности – знаменитый военно-промышленный комплекс, где в советское время было занято до 20 % всех трудящихся и куда входили более 2000 предприятий и 500 научно-исследовательских институтов. Деятельность этого сектора обеспечивалась солидным бюджетом, необходимым для того, чтоб СССР мог сохранять свои позиции «сверхдержавы»; продукция, произведенная в военных целях, составляла 13 % ВВП по сравнению с 7 % в США. Геополитические потрясения 1991 г. и сокращения оборонных заказов на 85 %, само собой, привели к образованию вакуума, справиться с которым было очень сложно, однако Россия сохранила основу этой системы и продолжает производить вооружения, имея традиционную клиентуру, что позволяет ей весьма активно присутствовать на мировом рынке. В области автомобилестроения дестабилизирующие последствия 1990-х гг. оказались крайне ощутимыми, кроме того, российская продукция была вынуждена конкурировать с иностранной, но государственная поддержка и сотрудничество с иностранными производителями обеспечили начало восстановительных процессов. В области производства товаров народного потребления, лишенного стратегического характера, государство менее озабочено появлением иностранной конкуренции, однако в сфере производства компьютерной техники некоторые компании, прежде относившиеся к военно-промышленному комплексу, попытались выйти на рынок, чтобы сохранить независимость России в этом важном секторе. Текстильная промышленность, ныне оторванная от своих источников хлопка и шерсти, которыми ранее обеспечивала ее Средняя Азия, кажется, не способна выдержать иностранную конкуренцию – китайскую или турецкую. Итак, многие направления промышленности требуют болезненных преобразований, однако наличие сырьевых ресурсов, рабочей силы и технологий позволяет надеяться на будущее возрождение и появление некоторых российских продуктов на мировых рынках.

Одна из областей, в которой России предстоит произвести существенные изменения, – ни много ни мало сфера услуг, которой во времена СССР не уделялось должного внимания, за исключением образования и здравоохранения. За последние двадцать лет произошло существенное развитие торговли и бытовой сферы, отчего даже изменился облик некоторых российских городов. Туризм и развитие предприятий общественного питания показывают реальный рост, причем эти направления деятельности обладают огромным потенциалом, который в будущем может только расти, поскольку Россия располагает множеством привлекательных объектов, способных стать одной из составляющих экономического роста (среди них – великолепная «культурная столица»); в этой области Россия располагает средством косвенного воздействия, полезным в конфронтации с западными СМИ, готовыми представлять страну в невыгодном свете. Банковский сектор и страхование тоже переживают ощутимый рост, хотя по-прежнему предстоит сделать очень многое, чтобы наиболее важные российские компании смогли вносить свой вклад в мировую экономику.

6. Вступление в экономическую глобализацию

Уже в самом начале перестройки Михаил Горбачев понимал необходимость интеграции СССР в мировую экономику, становившуюся все более открытой. Спустя два десятилетия после окончательного распада Советского Союза российские лидеры рассматривают выход России на мировой рынок в качестве одного из условий возвращения в ряд мировых держав и ясно демонстрируют отказ от автаркии, характеризовавшей политику бывшего соцлагеря. Один из олигархов в 1999 г. в доверительной беседе признался автору, что Владимир Путин с момента своего прихода к власти полон решимости объединить экономические интересы страны с направлениями внешней политики. Были четко обозначены цели, по достижении которых экономический вес России должен был стать очевидным: в 2020 г. по объему ВВП страна должна занять пятое место в мире. Тем не менее до начала мирового кризиса 2008 г. на долю России приходилось лишь 2 % мировой торговли, тогда как в случае Китая эта доля составляла 7 %. В последующие годы объем российского экспорта упал еще сильнее, однако сегодня Россия вернулась на прежний уровень – благодаря огромному спросу на углеводороды и сырье. Торговля составляет половину российского ВВП, что позволяет сделать вывод о существовании реальных возможностей для интеграции страны в мировой рынок, однако эта цифра включает и показатели объема экспортируемого сырья. Обладательница самых больших запасов газа, имеющая возможность конкурировать с Саудовской Аравией за первое место в мире по добыче нефти, Россия контролирует 50 тыс. км нефте– и 150 тыс. км газопроводов[186]. Основную прибыль она получает от экспорта углеводородов и металлов, необходимых мировой промышленности, и в полной мере использует ситуацию роста цен. Начиная с 2000-х гг. восстановление национальной экономики, крайне пострадавшей в 1990-е гг., опирается именно на рост цен на нефть, газ и сырье. Это позволило погасить бóльшую часть долга, накопленного в годы правления Ельцина, и создать государственный стабилизационный фонд, оказавшийся крайне полезным, когда страна столкнулась с глобальной рецессией, порожденной кризисом 2008 г. События на Ближнем Востоке, такие как вторжение США в Ирак, бесконечный иранский кризис или совсем недавняя война в Ливии, продемонстрировали угрозы, способные помешать поставкам нефти и газа из этих регионов, и увеличили ценность партнерства с Россией, гарантирующей надежные и регулярные поставки.

В общем контексте, помимо возобновления контроля над национальным производством, Россия – и небезуспешно – пытается тщательно контролировать транспортировку углеводородов из региона Каспия – Средней Азии. Сложнее обстоит дело на западе, где транзит через Украину, выступающую то против Москвы, то в качестве ее союзника, приводит к возникновению проблем, из-за которых поставки нефти и газа в страны Восточной Европы неоднократно оказывались на грани срыва. Схожие проблемы возникли и в отношениях России с Беларусью, что побудило российских лидеров постараться избежать любых противоречий и начать проекты, подобные строительству газопровода «Северный поток» вместе с Германией, в обход стран Балтии, Беларуси и Польши[187], или совершенствованию технологий сжижения газа с целью его перевозки морскими судами. Однако энергетического преимущества мало для обеспечения длительного присутствия России на мировой экономической арене, поскольку продолжительная рецессия может привести к резкому падению цен на углеводороды и сырье.

Обладая экономикой, базирующейся на постоянных доходах от добычи углеводородов, Россия отчасти испытывает помехи из-за сложившейся ситуации, связанные со снижением производственной активности или сложностью внедрения технологических инноваций в тех областях, где это необходимо; из-за этого она в конечном счете рискует попасть в зависимость от внешнего мира. Поэтому для России насущной необходимостью становится диверсификация и модернизация, именно они позволили достичь некоторой стабилизации в преодолении разрушительных последствий 1990-х гг. Экономическая программа, намеченная до 2020 г., предполагает, что производства, связанные с технологическими инновациями и научными достижениями, будут в целом иметь не меньший вес, чем энергетический и сырьевой секторы. Государство вкладывает средства в эти направления и старается таким образом удержать Россию в условиях мировой конкуренции, особенно это касается военно-промышленного комплекса, сильно пострадавшего в переходный период ельцинского правления. Остается конкурентоспособной, демонстрируя своего рода чудо, и космическая отрасль; то же самое относится к атомной энергетике, поддерживаемой государственной корпорацией «Росатом»[188]. Индия, Китай и Иран – основные «клиенты» российской атомной промышленности. Находившаяся вне Всемирной торговой организации до декабря 2011 г., Россия рассматривалась своими европейскими и китайскими партнерами в качестве простого источника сырья. На деле многие из тех, кто возглавляет различные отрасли российской промышленности, не стремятся к слишком быстрому вхождению в ВТО, поскольку это сразу же приведет к появлению серьезнейшей конкуренции, и стараются выиграть время, необходимое для подготовки и создания благоприятных условий, что является необходимым применительно к фармацевтической, пищевой и электронной промышленности. Это, равно как и приоритет, отдаваемый интеграции с ближайшими соседями – Беларусью и Казахстаном, с которыми Россия образовала таможенный союз, – должно способствовать тому, чтобы вступление в ВТО не привело к ущемлению долгосрочных интересов России, стремящейся создать конкурентоспособную экономику для дальнейшей и более полной интеграции в мировой рынок.

В июне 2011 г. премьер-министр Владимир Путин на 100-м заседании Международной организации труда в Женеве заявил, что для его страны главной целью является превращение России в течение ближайшего десятилетия в одну из пяти ведущих экономических держав. Особенно важно в этой связи увеличить ВВП с 19 700 долл. США на душу населения до 35 тыс. долл. (около 24 400 евро)[189]. Правда, достижению этой цели препятствует множество проблем, например, таких, как тенденция к массовому оттоку капитала из России[190].

Глава 3

Социальное переосмысление

1. Усилия по увеличению численности населения

В то время как Россия Владимира Путина после катастрофического десятилетия, наступившего с распадом СССР, пытается вновь войти в ряд мировых держав, располагая для этого солидными преимуществами, одной из основных ее слабых сторон, на которую указывают абсолютно все наблюдатели, остается демографическая ситуация[191]. Общее снижение численности населения, ненормально высокая для промышленно развитой страны смертность, низкая продолжительность жизни и падение рождаемости стали объектом глубокого изучения; в частности, уже стали классическими исследования Алена Блюма, сумевшего первым сделать выводы на основе доставшихся в наследство от СССР статистических показателей[192]. После впечатляющего роста в течение нескольких десятилетий, предшествовавших началу Первой мировой войны, населению России пришлось испытать на себе ужасные последствия «мировой бойни» и особенно Гражданской войны, сопровождавших ее голода и эпидемий, а затем волны массовых репрессий, последовательно осуществлявшихся революционной большевистской властью. Ликвидация идеологических противников, кулаков, великий голод 1932–1933 гг.[193], сталинские репрессии конца 1930-х гг. и особенно Вторая мировая война, число жертв которой было пересмотрено с 20 до 26 млн (это свидетельствует о том, что СССР пострадал больше других стран: в процентном соотношении потери Советского Союза сравнимы с теми, которые понесла Польша, – если учитывать численность населения обеих стран на момент начала войны), – сказались на демографических показателях. Высокая рождаемость в первой половине ХХ в. в сочетании с развитием эффективной системы здравоохранения, опиравшейся на успехи в области вакцинации и использования антибиотиков, объясняет, как СССР удалось «восстановить» численность своего населения вскоре после ужасного кровопролития, хотя в стране и не наблюдался тот «бэби-бум», который в этот период демонстрирует Западная Европа. Причина состоит в том, что в России демографические перемены начались позднее, чем на Западе, и восстановление численности населения стало возможным благодаря высокой рождаемости именно в первой половине ХХ в. Продолжительность жизни родившихся в 1920-е гг. составляла около 35 лет, родившихся в 1930-е гг. – 40 лет, в начале 1950-х гг. эта цифра составляет 55 лет, и 65 лет – в начале 1960-х гг., что приблизительно соответствует западноевропейским показателям. Подобный прогресс связан также и с резким снижением показателей детской смертности – с более чем 200 случаев на 1000 новорожденных в середине 1930-х гг. до 115 в 1948 г. и 55 – в 1958 г. Однако в 1960-е гг. стало казаться, что прогрессивные демографические показатели достигли своего пика, тогда как на Западе в это время активно развивается медицина, позволяя пожилым людям справляться с болезнями вроде рака и сердечнососудистых заболеваний за счет внедрения индивидуального подхода. Советская медицина не обеспечивалась новыми необходимыми средствами, из-за чего средняя продолжительность жизни по-прежнему оставалась невысокой. Ален Блюм делает вывод из этой ситуации, поясняя[194], что «система медицинских учреждений была неспособна адаптироваться к новым причинам роста смертности, справившись при этом с летальными инфекциями; индивидуальный подход, который мог бы применяться, в частности, для ограничения потребления алкоголя, не внедрялся, несмотря на изменившиеся требования времени. Привыкшая к высоким показателям смертности населения, медицина не менялась, что привело к замораживанию и даже последующему снижению показателей средней продолжительности жизни у мужчин – уникальный феномен для промышленно развитых стран[195]. В самом деле, несмотря на то что в развитых странах возрастает число причин, приводящих к смерти, медицина должным образом не реагирует на этот рост. Причины этой стагнации-деградации следует связывать не только с уровнем развития медицины и с отсутствием прогресса, но и с неспособностью медицины адекватно реагировать на появление новых причин смерти».

В течение всего ХХ в. рождаемость неуклонно снижалась. Если ограничиться нынешней территорией Российской Федерации, показатели рождаемости составляли соответственно 7,5 детей на 1 женщину в 1900 г., 6,3 – в 1926 г., 4,5 – в 1938 г., 2,6 – в 1958 г. и 2 – критический порог, необходимый для процесса замещения поколений, – в 1968 г.; к 1978 г. этот показатель снизился до 1,9. В этот момент СССР, как и другие большие промышленные страны, оказавшиеся в аналогичной ситуации, ощутил первые последствия «белой чумы», согласно определению Пьера Шоню и Жоржа Сюффера. В 1988 г. этот показатель вырос до 2,1, но в следующем году опустился до 2, а затем началось ощутимое падение – до 1,9 в 1990 г. и 1,3 в 1994 г. Эти цифры стали результатом «волевой» политики, проводимой советской властью, эффект от которой в долгосрочной перспективе оказался крайне противоречивым. Борьба женщин за эмансипацию, признание гражданского брака и официальное узаконивание абортов после революции сменились принятием в 1936 г. Семейного кодекса, наоборот, способствовавшего развитию материнства и запретившего аборты. В этом же ключе можно рассматривать решения, принятые в 1944 г. для восполнения ужасающих потерь, понесенных в результате Второй мировой войны; эти решения побуждали женщин рожать, однако в 1954 г. развод становится более легкой, чем раньше, процедурой, а в 1965 г. вновь оказываются разрешенными аборты. Меры, способствовавшие повышению рождаемости, – увеличение пособий и продолжительности декретного отпуска – были приняты в 1981 г. и позволили достичь некоторого успеха, способного повлиять на спад, начавшийся в 1970-е гг.

Если рассматривать заселенность территории Российской Федерации, то она менялась с 26,7 млн человек в 1800 г. до 42,4 в 1850 г., 85,4 – в 1910 г., 101,4 – в 1950 г., причем последний показатель был достигнут, несмотря на ужасные потери, понесенные страной начиная с 1914 г. В период с 1950 по 1990 г. прирост населения в России составлял 10 млн человек в течение каждого следующего десятилетия. Однако после того, как численность населения страны достигла своего максимума в 1993 г. (148,7 млн человек), началось пятнадцатилетнее падение показателей, которое демонстрирует перепись 2002 и 2010 гг. Согласно последней, в России насчитывается 141,2 млн жителей с отрицательным показателем в 700 тыс. человек по отношению к предыдущему году. Перепись 2002 г. демонстрирует цифру в 145 млн человек, что позволяет убедиться в регрессе, начавшемся в 1990-е гг. Прогнозы позволяют говорить, что к 2025 г. в Российской Федерации будет от 120 до 135 млн жителей.

Эти различные цифры, безусловно, вызывают серьезное беспокойство и связаны с либеральной «революцией» 1990-х гг., начатой Борисом Ельциным и руководителями его эпохи, которая побудила некоторых националистически настроенных депутатов даже говорить о «геноциде» русского народа. Многие наблюдатели разделяли эти опасения. Обычно данную демографическую ситуацию в России и отсутствие желания иметь детей принято связывать с жилищными условиями, ничуть не улучшившимися с момента распада СССР, и – в более общем плане – с трудностями повседневной жизни, невозможностью в достаточной мере заниматься детьми и необеспеченным материальным бытом. Крайне высокую смертность мужчин можно объяснить употреблением алкоголя – по своим показателям Россия здесь соседствует с Пакистаном, – что приводит к сердечнососудистым заболеваниям, авариям на дорогах или убийствам: их число составляет 29 на 100 тыс. жителей по сравнению с 9 в США и 1 во Франции. Тенденция становиться родителями в более зрелом, чем в предшествующий период, возрасте, наметившаяся в 1990-е гг., позволяет предположить дальнейшее ухудшение ситуации, если не произойдет смена стереотипов. Спад рождаемости и повышенная смертность стали причиной отрицательного показателя естественного прироста населения начиная с 1992 г., однако эти показатели были частично нивелированы благодаря мигрантам, общее число которых в период с 1992 по 2000 г. составило немногим более 3 млн человек. Для полноты этой тревожной картины, наблюдаемой сегодня в российской демографии, необходимо добавить, что для различных регионов страны характерны и различные показатели рождаемости. Сибирь и Крайний Север, крайне важные за счет своих природных ресурсов регионы, понемногу пустеют[196]. Северо-Восточная Сибирь с момента распада Советского Союза лишилась 35 % своего населения, поскольку исчезли финансовые стимулы, прежде побуждавшие значительное число россиян приезжать в эти края на заработки. Прекращение субсидирования, направленного на поддержку воздушного транспорта, использование которого сегодня отличается очень высокой стоимостью, привело к изоляции этих отдаленных районов, особенно Владивостока и российского Дальнего Востока в целом. Данная ситуация, демонстрирующая нехватку населения на обширных, практически пустынных территориях, не способствует территориальной сплоченности Российской Федерации и увеличивает потоки иммигрантов из Китая и Кореи на территорию Восточной Сибири со всеми вытекающими отсюда проблемами.

В своей речи (июль 2000 г.), посвященной состоянию России, Владимир Путин заявил, что самый серьезный вопрос из всех, с которыми столкнулась страна, – это вопрос демографический[197], однако во второй период четырехлетнего пребывания во главе страны президент в рамках реализации приоритетных национальных программ принял важные политические решения в области здравоохранения и демографии. Политика в области рождаемости стала одной из главных задач[198]. Помимо пропаганды материнства и семьи, эта политика связана со значительными финансовыми вливаниями и, кажется, начинает приносить свои плоды: 2011 год оказался благоприятным с точки зрения повышения уровня рождаемости, а в 2012 г. отрицательный показатель может быть превышен на 100 тыс. человек.

Став ответом на политические, экономические и социальные потрясения, выпавшие на долю России в посткоммунистический период, эти меры – пусть даже не всегда решительно – изменили тенденцию к превышению показателей смертности над показателями рождаемости. Возможно, что меры, принятые для повышения профессионализма медиков и борьбы с алкоголизмом, также оказали положительное влияние на сокращение уровня смертности. Тем не менее Паскаль Маршан в своей книге «Российская геополитика»[199] полагает, что в расчет, вне всякого сомнения, следует принимать фиксируемые посредством возрастной пирамиды в период с 1958 по 1972 г. (когда репродуктивный возраст в целом соответствовал показателям постсоветской переходной эпохи) последствия катастрофической убыли населения во время войны (с 1939 по 1945 г.). Происходящие в последние годы перемены к лучшему, безусловно, являются результатом политической и экономической стабилизации, достигнутой с приходом к власти Владимира Путина, а также с вступлением в репродуктивный период более многочисленного поколения. Согласно Маршану, «поколение 25–35-летних в 2000 г. насчитывало около 19,7 млн человек, тогда как следующее поколение, то, которому сейчас от 15 до 25 лет, насчитывает 22,5 млн человек. Постепенная смена “пустого” поколения на более многочисленное должна способствовать росту рождаемости». Тем не менее не следует рассчитывать на резкое увеличение показателей рождаемости по сравнению с нынешними. Последние изменения, происходящие в этой области, слишком скромны и все еще не позволяют показателям рождаемости в значительной мере превысить показатели смертности.

Некоторые полагают, что Россия должна открыться навстречу иностранным мигрантам, что представляет собой необходимое условие для поддержания огромных ресурсов, которыми она располагает, но похоже, что подобная перспектива не соответствует ни желаниям общественности, ни намерениям властей. Другие придерживаются иной точки зрения. Например, журналист Леонид Радзиховский, выступая на страницах «Российской газеты»[200], заявил, что, согласно самой первой переписи населения, проведенной в России в 1897 г., на территории, соответствующей нынешней территории Российской Федерации, проживало в то время 67,5 млн человек, что позволило ему констатировать следующее: «Рост населения России в ХХ в. достиг почти 60 % – с 90 млн в 1914 г. до 142 млн сегодня, что превышает показатели роста населения во Франции и Великобритании, составляющего за тот же период 40 и 30 % соответственно. В этом контексте непрерывные крики о том, что Россия стоит на грани вымирания, звучат чересчур эмоционально. Наша страна проходит ту же стадию развития, что и большинство европейских стран. Однако правдой является то, что, в отличие от большинства европейских стран, население России в настоящее время сокращается». Следует добавить, что Россия – которая во времена СССР была третьей по численности населения страной в мире после Китая и Индии – сегодня занимает лишь седьмое место в соответствующей иерархии, пропустив вперед США, Индонезию, Бразилию и Пакистан. В равной степени можно отметить, что, будучи первым в мире государством по размерам территории, простирающейся на десять часовых поясов, Россия имеет мало общего с двумя названными выше европейскими странами.

2. Усилия по подготовке кадров

Одним из главных преимуществ ушедшего в прошлое Советского Союза, без сомнения, был высокий научно-технический уровень, которого удавалось достичь благодаря отлаженной и хорошо функционировавшей системе образования, позволявшей формировать кадры, необходимые стране. Эта ситуация подверглась серьезному испытанию в трудные 1990-е годы, когда бюджетные средства, выделяемые на развитие сектора, оказались резко сокращены; тем не менее правительство приняло необходимые меры по обеспечению качества, необходимого новой системе образования. Реформа 1992 г. предоставила школам определенную независимость, а обучение русскому языку базировалось на наследии классической русской литературы, знание которой широко распространено во всех слоях общества. Все население России является грамотным, однако власть полагает, что нужно двигаться дальше – дабы сохранить достойный уровень образования, что является необходимым условием для будущего страны; по этой причине президент Путин возвел образование в ранг национальных приоритетов. Российская система образования включает в себя около 20 млн школьников и студентов, из которых почти 3 млн обучаются в профессионально-технических учебных заведениях. Советская власть попыталась объединить свое стремление дать школьное образование населению всей страны и заботу о формировании научно-технических кадров, что было необходимо для развития государства. Созданная подобным образом система продемонстрировала удивительную жизнеспособность, находясь в сложных условиях 1990-х гг., когда в период с 1991 по 1996 г. бюджетные расходы сократились на 36 %, что выражалось в резком снижении уровня жизни педагогов, невыносимых задержках выплат значительно обесценившейся заработной платы. Восстановление началось в 1999 г., что подтвердилось осенью 2001 г., когда президент Путин назвал этот сектор одним из приоритетов для правительства. Зарплаты педагогов стали расти, но все еще остаются слишком низкими, и все меньше специалистов приходит работать в отрасль, что вызывает озабоченность уровнем профессионализма молодых, недавно принятых на работу сотрудников и падением качества образования в целом[201]. Децентрализация, вследствие которой финансирование начального и среднего школьного образования перешло к регионам, вызвала опасения, связанные с различными финансовыми возможностями субъектов федерации. В советское время высшее образование страдало от разделения между университетами и научно-исследовательскими институтами, находившимися в ведении Академии наук – что являлось тяжелым анахронизмом, постепенно преодолеваемым с момента начала перестройки.

Реконструкция системы началась в 1992 г. и основывалась на предоставлении финансовой и методико-педагогической независимости учреждениям образования с целью адаптации их к новым потребностям общества; это привело к быстрому развитию таких направлений, как экономика, право и управление, забытые или перегруженные идеологией в советское время. Создание в 1992 г. в Москве Высшей школы экономики, которая в короткий срок приобрела великолепную международную репутацию, свидетельствует о новых приоритетах. Реформы сопровождались быстрым увеличением числа студентов: с 2,763 млн в 519 вузах в 1993 г. до 5,947 млн в 1039 вузах (из которых 384 – частные) в 2004 г. В 2003 г. Россия присоединилась к «Болонскому процессу», который, будучи запущенным в 1999 г., способствует унификации систем национального высшего образования с целью выработки его общих основ, призванных облегчить перемещение студентов из одной страны в другую и создать единое европейское университетское пространство, которое однажды сможет составить конкуренцию американским университетам. В 1997 г. вступили в силу соглашения о сотрудничестве в области высшего образования, а в 2003 г. во время саммита в Санкт-Петербурге было объявлено о создании единого пространства между Европой и Россией, в том числе «единого пространства науки и образования», которое способствует сближению с Европой, в равной мере полезному для обеих сторон. После трудностей переходного периода 1990-х гг. и резких сокращений бюджетных ассигнований на образование Россия снова стремится к возрождению традиций знания, о чем свидетельствует ежегодно проводимый в образовательных учреждениях в начале учебного года «День знаний». Дальнейшее развитие школ и университетов должно в конечном итоге принести плоды и гарантировать стране, слишком часто оказывавшейся ослабленной из-за коррупции и панибратства, здоровую и рациональную циркуляцию кадров. Это поможет предотвратить возврат к автоматическому кадровому воспроизводству, к которому стремилась советская номенклатура, а также к тому периоду, когда после распада СССР контроль над государством и обществом захватили олигархи и мафия.

Часть третья

Новое развертывание внешней российской геополитики при Путине и Медведеве

Глава 1

Повторное развитие отношений с ближним зарубежьем

1. Итоги СНГ

Возникшее после распада Советского Союза Содружество Независимых Государств долгое время пыталось разобраться, в чем именно состоит его самобытность. Рассудив, что членство в этом содружестве отчасти вынужденное и недолговечное, многие из его членов тем не менее продолжают состоять в СНГ из-за отсутствия лучшей альтернативы, понимая, что сохранение этого единства предотвратит возникновение множества пограничных вопросов. Таким образом, границы бывшего Советского Союза внутри СНГ остались неизменными. Показателен пример Грузии: из-за сложных отношений с Россией этой стране пришлось покинуть ряды СНГ, однако она сделала это не ранее октября 2008 г., после короткой войны, вспыхнувшей летом того же года, когда Москва признала независимость Южной Осетии и Абхазии. Туркменистан занял похожую изоляционистскую позицию, выйдя из состава СНГ, однако оставшись в нем в качестве ассоциированного члена-наблюдателя, поскольку геополитическая ситуация подсказывает этой республике необходимость сближения с Москвой и другими соседями.

Тот факт, что некоторые страны СНГ отправляют в Россию своих многочисленных рабочих-мигрантов, также определяет их выбор в пользу членства в Содружестве: выход из него означал бы неизбежное введение визового режима или принудительного возвращения рабочей силы домой, где ей сложно найти применение. Большое значение имеют и средства, отправляемые из России мигрантами в свои родные страны, например перечисляемые российской азербайджанской диаспорой, составляющей примерно четверть всего населения Азербайджана; их доходы играют большую роль в общем бюджете страны. История СНГ тем не менее оказалась переменчивой. Беларусь, Россия и Казахстан довольно скоро создали Таможенный союз[202], однако Туркменистан дистанцировался от этого союза, а Украина и Молдова взяли на себя функции России, выступив инициаторами создания ГУУАМ – организации, объединившей Грузию, Узбекистан, Украину, Азербайджан и Молдову; правда, американская критика в адрес узбекской власти убедила последнюю выйти из этой структуры, что косвенно означало следующее: Россия вновь стала самой влиятельной страной Содружества в Евразийском экономическом сообществе и Организации Договора о коллективной безопасности, объединяющей семь из двенадцати стран – членов СНГ. Несмотря на победу пророссийски настроенного Виктора Януковича на президентских выборах 2010 г., Украина по-прежнему является членом ГУАМ, и ее позиция по поводу возникновения сепаратных государств на территориях других стран – Приднестровья в Молдове, Абхазии и Южной Осетии в Грузии, армянского анклава «Нагорный Карабах» в Азербайджане, – далека от каких-либо изменений. В целом ситуация в СНГ остается неустойчивой. Грузия и Азербайджан повернулись к Западу по причинам, указанным выше, тогда как Украина и Молдова заняли выжидательную позицию; в свою очередь, напряженность возникла между Россией и Беларусью, хотя в течение нескольких лет до этого момента отношения между Москвой и Минском были образцовыми.

Очевидно, что будущее СНГ обусловлено интенсивностью обмена, происходящего внутри Содружества, и экономической взаимодополняемостью. В 1990-е гг. показатели товарооборота между различными членами СНГ резко снизились, в основном из-за роста российского экспорта в более отдаленные страны. Ситуация начала меняться в 2000 г., а в 2005 г. бóльшая часть государств СНГ – за исключением России – поставляли друг другу товаров более чем на 40 % общего объема экспорта. Беларусь поставляет в рамках СНГ более 50 % всех производимых ею товаров благодаря российско-белорусскому союзу, основывающемуся на экономических связях, установившихся еще в советскую эпоху. В 2000-е гг., по завершении трудного переходного периода для государств, образовавшихся на территориях бывшего СССР, начался период определенного роста. Внутри содружества стала развиваться торговля, что было отчасти вызвано расширением торговых российских горизонтов; тем не менее, несмотря на увеличение объемов торговли, процентное соотношение поставляемых в Россию и из России в страны СНГ товаров начало снижаться. Украина, бывшая главным российским партнером в 1995 г., в 2006 г. уступила свое место Германии и сегодня оказалась лишь пятой, Беларусь – шестой, а Казахстан – четырнадцатым. Развитие России происходит параллельно с осуществлением инвестиций в Азербайджан и Среднюю Азию, тогда как Запад практически не заинтересован в поставках российских ресурсов и товаров, за исключением углеводородов. Наконец, Россия может констатировать, что в отличие от стран бывшего европейского социалистического лагеря ни одно из государств СНГ не вступило в какие-либо европейские и атлантические структуры и содружество развивает реальную торговую активность.

Помимо экономической интеграции в рамках СНГ российско-белорусский союз можно считать успешным, несмотря на напряженные отношения между его лидерами, связанные с особенностями личности президента Лукашенко. Создание Организации Договора о коллективной безопасности и Евразийского экономического сообщества позволили выстроить сплоченное пространство и обеспечить свободное перемещение товаров и людей внутри СНГ. Украина в значительной степени остается зависимой от России, и происходящие в ней политические изменения, кажется, все сильнее отдаляют ее от «оранжевой революции», опиравшейся на неприкрытую антироссийскую идеологию. В тот самый момент ГУАМ, лишившийся Узбекистана, оказался ослабленным. И тогда же Шанхайская организация сотрудничества расширилась до размеров целого континента, выступив против американских маневров в этом регионе. Доминирующей тенденцией, кажется, можно считать сворачивание американского влияния в самом сердце «евразийских Балкан», однако Давид Тертри задается вопросом, какой может быть реакция западного лагеря вследствие этих изменений: «Остается понять, сумеет ли Запад и найдет ли он средства двигаться дальше на восток, стараясь максимально оттеснить Россию на второй план. Нынешняя политика, вне всякого сомнения, приведет к дестабилизации отношений в Европе, и маловероятно, что западноевропейские страны согласятся на это»[203].

2. Упрочение влияния на «трамплинах», обращенных к Европе

Украина

Располагая площадью почти в 604 тыс. кв. км и населением в 45,54 млн человек, Украина остается после России самой населенной республикой бывшего СССР. Пережив период нестабильности, вызванный изменениями политической ситуации в первые годы после обретения независимости, в 2004 г. (из-за разделения общественного мнения в результате «оранжевой революции») отношения с большим российским соседом оказались еще более ослаблены. Россия очень внимательно наблюдала за своим соседом в ближнем зарубежье, поскольку не хотела, чтобы на него влияли европейцы или НАТО. Пережив спад в результате начавшегося в Америке финансового кризиса 2008 г. с рецессией 15 % в 2009 г., Украина после очередных выборов в феврале 2010 г. (президентом стал Виктор Янукович) добилась в том же году роста на 3,7 %. Однако политическая неопределенность, проблемы, связанные с транзитом российского газа, и сильное американо-польское влияние на киевские власти делают будущее страны неопределенным.

В геополитическом плане украинские события можно рассматривать как пример борьбы, которая противопоставила Россию, стремящуюся восстановить свое традиционное влияние на примыкающие к ней южные территории, и Соединенные Штаты, желающие полностью отодвинуть Россию на задний план и помешать ее усилению, то есть добиться максимального успеха в реализации идеологии, разработанной в период окончания холодной войны и распада СССР. Спустя год после «революции роз», закончившейся приходом к власти в Тбилиси прозападно настроенного президента Михаила Саакашвили, аналогичный процесс, направленный против режима, названного «авторитарным и коррумпированным», начнется в Киеве («оранжевая революция»), а затем, в марте 2005 г., в киргизском Бишкеке («революция тюльпанов»). «Оранжевая революция» произошла в контексте президентских выборов 2004 г. В 1994 г. и еще раз в 1999 г. президентский пост занял бывший коммунист родом из пророссийски настроенной Восточной Украины Леонид Кучма. Выбирая его преемника, украинцы должны были проголосовать либо за ориентирующегося на Россию премьер-министра Виктора Януковича, либо за сторонника сближения с Западом Виктора Ющенко. После второго тура выборов оппозиция обвиняет Януковича в подлоге, а молодежное движение «Пора» призывает граждан к неповиновению: его сторонники выходят в Киеве на площадь Независимости на глазах у мировых СМИ, что в значительной степени способствует популяризации их усилий. В третьем туре выборов, состоявшемся 26 декабря 2004 г., побеждает Ющенко, однако пророссийски настроенный лагерь угрожает расколом и отпадением от страны восточных районов, приносящих ⅔ украинского ВВП, – в ответ на обещания присоединения к НАТО, выдвигаемые сторонниками сближения с Западом. Внутренний раскол столкнул и бывших сторонников «оранжевой революции» – Виктора Ющенко и его «тайную советницу» Юлию Тимошенко, ослабив прозападный лагерь, и во время февральских выборов 2010 г. Виктор Янукович берет реванш в тот самый момент, когда «цветные революции», кажется, терпят крах после короткой российско-грузинской войны лета 2008 г. и падения в Кыргызстане власти, установившейся в результате революции 2005 г. Используя методы, апробированные в Белграде (отстранение от власти Слободана Милошевича), американцы разработали для Украины особые механизмы влияния, опираясь на некоторых действующих лиц – Виктора Ющенко, получившего диплом юриста в США, и его супругу, работавшую в тот момент на американскую неправительственную организацию. Они также обеспечили финансовую, техническую и административную поддержку с целью совершения ненасильственной революции по методике, разработанной американским теоретиком Джином Шарпом. Ставки в игре были высоки: если бы Россия потеряла свое влияние на Украину, ее статус главы СНГ оказался бы серьезно подорван. Цель Москвы состояла в заключении политического и экономического союза между Россией, Беларусью, Казахстаном и Украиной, поэтому нельзя было допустить, чтобы последняя, обладая большим населением, имея давние исторические связи с Россией и учитывая место, которое она занимает в русском самосознании как «Русь изначальная», отделилась от создаваемого Россией континентального блока. Проживание в восточной части Украины русскоговорящего большинства и наличие там крупных запасов природных ресурсов привели к возникновению реальной опасности разделения страны на две части; избирательная карта наглядно показывает, что территория Украины четко делится пополам, однако экономические связи между обеими ее частями (⅔ всего товарооборота внутри Украины, производство 60 % необходимой ей энергии, транзит через территорию страны 80 % всего объема углеводородов, поставляемых в Европу) содействуют сближению с Россией. Москва располагает серьезными аргументами, учитывая цены на газ, выгодные украинцам, и то, что Россия в будущем сможет поставлять свое сырье в Европу через газопроводы «Северный поток» и «Южный поток»[204] в обход Украины и Польши (через эти страны сегодня идет транзитом газ, и они, пользуясь этим, могут шантажировать своего российского партнера). В октябре 2011 г. приговор Юлии Тимошенко, обвиненной в коррупции, вызвал бурную реакцию на Западе, подвергшем критике Виктора Януковича за его действия, напоминавшие стиль аппаратчика советской эпохи. По мнению Петра Смоляра[205], украинский президент отказывается от однозначного выбора между Европой и Россией, стремясь следовать методу «неприсоединения». В апреле 2010 г. Виктор Янукович подписал с президентом Медведевым соглашение, предусматривающее пролонгацию Россией аренды Севастополя, базы военно-морского флота, до 2042 г. Взамен украинский президент потребовал пересмотра цен на газ, что и было сделано. Однако Москва прекрасно понимает, что цена на газ может и в дальнейшем оставаться действенным инструментом, позволяющим удерживать Украину в сфере своего влияния – в ожидании реализации предложенного Путиным проекта Евразийского союза. Виктор Янукович отказывается вступить в Таможенный союз, образованный Россией, Казахстаном и Беларусью, поскольку желает сохранять с его членами только неформальные, пусть и хорошие, отношения. Не стоит забывать, что ни одна из этих стран не присоединилась к Всемирной торговой организации, лишь России удалось наконец сделать это в декабре 2011 г. Действительно, Виктор Янукович, будучи лидером пророссийской Партии регионов, не пренебрегает выгодами, которые предоставляет для него и его страны сближение с Европой, твердо желающей видеть в своем составе Польшу и прибалтийские государства, однако (в частности, в лице Франции и Германии) воздерживающейся от открытия для Украины европейского рынка труда. Эти опасения раздражают Киев и заставляют его смотреть на Восток, что вполне логично в тот момент, когда Европейский союз испытывает серьезные трудности.

Беларусь

Имея площадь почти в 208 тыс. кв. км, населенную немногим менее 10 млн человек, Беларусь по-прежнему во многом зависит от своего российского соседа; власти Евросоюза регулярно «ставят на место» известного своей авторитарной манерой управления президента Лукашенко, стремящегося сблизиться с Европой; одновременно белорусский президент старается дружить с Россией, применяя в ее отношении политику энергетического шантажа; в целом он пытается избежать давления на белорусские власти с обеих сторон. Лукашенко сложно сохранять такую промежуточную позицию, поскольку, пережив короткий период ориентации на Запад в годы правления Станислава Шушкевича (1991–1994), Беларусь затем развернулась к Востоку. Придя к власти в 1994 г., новый президент, которого многие называют «батька», в декабре 2010 г. переизбран уже на четвертый срок. Невозможно было представить Минск в 1980-е гг. вне традиционных связей, установившихся между Беларусью и Россией еще в царские времена и сохранявшихся в советскую эпоху. Когда распался СССР, Беларусь – и это вполне естественно – вошла в Содружество Независимых Государств. Она занимает в нем важное место, поскольку именно на ее территории расположены различные учреждения и институты, такие как Межпарламентская Ассамблея, Комитет по координации и согласованию действий, а также различные структуры, связанные с сотрудничеством в военной области. Интеграция в рамках СНГ предусматривает выполнение определенных экономических обязательств, и в 1998 г. 73 % белорусского экспорта предназначалось для стран – членов СНГ, в то время как импорт продукции из этих стран составил 64 %[206]. Внутри СНГ, что логично, наибольший товарообмен Беларусь ведет с Россией. Границы СНГ определяют предпочтения его участников, способных успешно проводить двустороннюю политику, хотя для большинства из них эта организация представляет собой структуру, объединенную девизом «развод по взаимному согласию». Однако Беларусь нашла для себя другие причины интеграции, обозначившиеся еще в бывшем советском пространстве. Вместе с Россией, Казахстаном, Таджикистаном и Кыргызстаном в конце 2000 г. Беларусь вошла в состав Евразийского экономического сообщества, созданного по инициативе казахского президента. В 2003 г. в рамках единого экономического пространства Беларусь присоединяется к России, Украине и Казахстану. В 1990-е гг. к общему культурно-историческому наследию добавились императивы экономической взаимодополняемости, способствующие сближению Москвы и Минска. В 1994 г. возник проект единого денежного обращения, однако он так и не был реализован. В следующем году Александр Лукашенко подогревает стремление к интеграции двух стран, заключая Таможенный союз между Россией и Белоруссией, затем Соглашение о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, а потом подписывает соглашения в военной области, что позволяет предполагать скорое создание единого стратегического пространства. В 1996 г. даже шли разговоры о тесном политическом союзе, открыто предложенном президентом Лукашенко, первым шагом к которому должен был стать договор, предусматривающий создание Содружества России и Беларуси. Однако ни подписанный в следующем году договор о создании этого союза, ни еще один – о создании единого государства (1999 г.) – не были реализованы из-за разногласий, возникших между двумя столицами. Унификация экономической политики, предполагавшаяся в 1996 г., не смогла осуществиться в тот момент, когда Борис Ельцин опирался на своих либеральных советников, гарантировавших рост экономики, а Лукашенко придерживался политики государственного регулирования и даже государственного администрирования экономики по образцу недавнего советского прошлого.

Российская власть в отношениях с Беларусью всегда преследовала собственные экономические интересы, в том числе поглощение «Газпромом» компании «Белтрансгаз», контролирующей проложенные через Беларусь газопроводы, – в то время как Лукашенко делает акцент на политической стороне проекта единого союза, который позволил бы ему играть за пределами белорусских границ роль первого плана. Как уточняет Александра Гужон[207], «Цель союза с Россией заключается в стремлении расширить белорусское политическое пространство за пределы нынешних государственных границ и удовлетворить амбиции Лукашенко, мечтающего однажды стать президентом этого союза». Договор о создании общего государства был заключен 18 декабря 1999 г., однако де-факто каждое государство до сих пор сохраняет полный суверенитет, и юрисдикция союза оказывается очень ограниченной. Тем не менее экономическая интеграция происходит, поскольку начиная с 2000 г. Беларусь является вторым по величине, после Евросоюза, торговым партнером России. Столь же тесные связи между Россией и Беларусью касаются коллективной безопасности – Россия имеет на территории Беларуси центр оперативной связи и станцию радиолокационного обнаружения, – а также оборонной промышленности. В свою очередь, Москва избегает критики белорусских властей, желая упредить возможность любых «цветных революций»[208], аналогичных тем, которые произошли в Грузии и на Украине. Помимо того что через Беларусь транзитом в Европу поставляется газ, она представляет интерес для Москвы тем, что через нее лежит путь в калининградский анклав, окруженный Литвой и Польшей: его восточная граница пролегает неподалеку от белорусской. Являясь наследницей советской эпохи, Беларусь тем не менее добилась экономического роста в 7,2 % в 2010 г., но эти обнадеживающие результаты оказались под угрозой из-за роста цен на российский газ: с 35 евро за 1000 куб. м в 2007 г. до 143 евро в 2010 г. По заявлению «Газпрома», это сделано для того, чтобы цены сравнялись с европейскими, что может подорвать доходность многих национальных белорусских компаний. Из всей потребляемой в Беларуси энергии 80 % составляет именно российский газ; похожая судьба, вероятно, ожидает и нефть. Чтобы избежать почти полной зависимости, Беларусь получает венесуэльскую нефть – транзитом через украинский порт Одессу и далее по нефтепроводу Одесса – Броды через территорию Украины до польской границы и через прибалтийские порты. Эта прибывающая издалека нефть, очевидно, стоит дороже, но эту высокую цену приходится платить, чтобы сохранить хотя бы минимальную независимость от Москвы. Однако баланс сил кажется неравным, поскольку Россия, введя в эксплуатацию в 2012 г. трубопровод БТС-II, сможет транспортировать западносибирскую нефть в Усть-Лугу на побережье Финского залива, неподалеку Санкт-Петербурга, что приведет к частичной потере Беларусью статуса страны-транзитера. С 2009 г. Беларусь стремится стать ближе к Европе благодаря «восточному партнерству», осуществляемому Евросоюзом с целью достижения политического и экономического сближения с шестью странами Восточной Европы и Кавказа. Однако абсолютная власть Александра Лукашенко представляется на этом пути непреодолимым препятствием, и, несмотря на периодически обостряющиеся отношения с Россией из-за цен на электроэнергию[209], с 1 января 2010 г. вступил в силу договор о Таможенном союзе (в него вошли Беларусь, Россия и Казахстан). К 2012 г. активные действия в рамках этого союза должны были привести к появлению единого экономического пространства. В целом ситуация в Беларуси и охвативший Европу и США кризис делают маловероятным повторение в стране киевских или тбилисских событий. Интересен вопрос, заданный Владимиру Путину во время конгресса молодежного движения «Наши», поддерживающего тандем Путина – Медведева: зная, что белорусский президент не вечен, является ли гипотетически возможным вхождение Беларуси в состав России? Владимир Путин ответил, что это теоретически возможно – в том случае, если подобное слияние будет поддержано демократическим волеизъявлением граждан Беларуси.

Молдова

Небольшое государство площадью почти 34 тыс. кв. км с населением чуть больше 3,6 млн жителей, Молдова, длительное время являвшаяся причиной разногласий между Румынией и Россией (по окончании Второй мировой войны она стала советской республикой), остается проблемным регионом до сих пор – отчасти из-за русскоговорящего меньшинства Приднестровья, тяготеющего к России, от которой оно отделено территорией Украины. Ситуация осложняется еще и тем, что кишиневские лидеры (после распада СССР прежний Кишинев стал называться Кишинэу) тяготеют к соседней Румынии и – шире – к Евросоюзу, который, как они полагают, должен распахнуть двери навстречу им. Подобный сценарий беспокоит Москву, воспринимающую расширение НАТО и Евросоюза на восток как очередной выпад против интересов России. Начиная с сентября 1990 г. Приднестровье отделилось от Молдовы, опасаясь, что последняя может решиться на объединение с соседней Румынией. Находившаяся в тот момент на территории Приднестровья 14-я российская армия генерала Александра Лебедя – которого некоторое время спустя мы увидим в Чечне – отражает натиск молдавских сил, пытающихся сохранить единство страны, что способствует упрочению «независимости» узкой полоски земли между Днестром и украинской границей, населенной 550 тыс. жителей, среди которых в одинаковой мере присутствуют молдаване, русские и украинцы. Учитывая сохранение в Приднестровье унаследованной от СССР промышленной инфраструктуры, этот регион, занимающий всего 8 % территории Молдовы, дает треть ВВП страны. Используя в своих целях имеющуюся у него индустриальную базу, Приднестровье, демонстрирующее сепаратистские настроения, обладает всеми признаками самостоятельного государства, называющего себя «Приднестровская Молдавская республика», но не признанного более ни одним государством мира и остающегося для Молдовы мятежной территорией, которую «следует вернуть». Избранный президентом в 1991 г. и регулярно переизбираемый в следующие годы русский по происхождению Игорь Смирнов стремился к вхождению Приднестровья в состав Российской Федерации, граница которой удалена от России более чем на 600 км, используя пример Калининграда. Переговоры, призванные сблизить позиции лидеров Кишинева и Тирасполя, ни к чему не привели, и в феврале 2003 г. Европейский союз и США решили применить к тираспольскому правительству свои санкции. В ноябре того же года заместитель главы администрации Владимира Путина Дмитрий Козак представил собственный план урегулирования конфликта, согласно которому Приднестровье могло иметь право вето, образуя единую с остальной частью Молдовы федерацию. Однако там следовало разместить российские войска – несмотря на обещания Москвы, данные членам ОБСЕ в 1999 г., вывести из Приднестровья все вооруженные силы. Избранный в 2001 г. президентом Молдовы Владимир Воронин, будучи уроженцем Приднестровья, вначале проводил пророссийскую политику, но в 2005 г. он был переизбран благодаря смене курса – стремлению теперь уже в Европу и поддержке, оказанной ему прозападными партиями. Пока Молдова пыталась сблизиться с Европой, победа в ноябре 2004 г. на президентских выборах на Украине Виктора Ющенко, связанного с американцами лидера «оранжевой революции», изменила общий расклад сил. На Приднестровскую Молдавскую республику стало оказываться более сильное давление, поддерживаемое контрабандой оружия, но безрезультатно. В ответ Россия ввела эмбарго на поставку молдавских сельскохозяйственных продуктов, в том числе вина. Кроме того, Россия поддерживает Приднестровье, отправляя туда на выгодных условиях газ, чтобы иметь возможность восстанавливать там с помощью «Газпрома» необходимые инфраструктуры. После подписания протокола о сотрудничестве между Тирасполем и Москвой референдум, состоявшийся в сентябре 2006 г., продемонстрировал, что 97 % избирателей высказались за независимость и сближение с Российской Федерацией, однако ни одно государство в мире не признало законность этого референдума. Официальное введение в 2004 г. преподавания молдавского языка на основе кириллицы и выдача гражданам Приднестровья ста тысяч российских паспортов подчеркивают это стремление в сторону России[210]. Ситуация остается неразрешенной: переговоры, начатые Москвой и Кишиневом в 2007 г., оказались прерваны из-за отказа России вывести свои войска с территории Приднестровья. Такую же твердую позицию Россия демонстрирует Западу в вопросе о судьбе Косово[211]. Российские лидеры, без сомнения, считают, что Приднестровье – козырь, аналогичный абхазскому и южноосетинскому в споре с Грузией, учитывая попытки расширения НАТО и Евросоюза (воспринимаемого Москвой в качестве послушного орудия Соединенных Штатов в Старом Свете) на восток.

3. Усилия по стабилизации положения на Кавказе

Российские республики Северного Кавказа

С трудом завоеванные и «замиренные» в XIX в. районы Северного Кавказа по завершении советского периода стали главной проблемой, доставшейся в наследство Российской Федерации, – из-за попытки отделения, предпринятой чеченцами, и вызванного ею эха, прокатившегося по всему региону[212]. Усилия сепаратистов дали о себе знать после революции 1917 г., а депортация народов во время Второй мировой войны[213] стала трагической страницей их истории. Посему распад pax sovietica (советского мира) мог привести лишь к новым попыткам отделения, основывающимся на нефтяных интересах, поскольку через территорию Чечни проходит Северо-Кавказский нефтепровод. В 1991 г. чеченец Джохар Дудаев, генерал Советской армии, в одностороннем порядке провозгласил независимость Чеченской республики, которую Россия не признала, тем не менее на протяжении трех лет Россия мирилась с этой неопределенностью. В 1994 г.[214] Москва заметила, что грозненский лидер пытается договориться о поставках нефти со своими партнерами из Баку. В декабре того же года Россия, стремящаяся подавить сепаратистские тенденции, начинает Первую чеченскую войну[215]. Эта война оказывается невероятно сложной для российских войск, которым лишь ценой невероятных потерь удается захватить почти полностью разрушенный Грозный. Им приходится столкнуться с партизанской войной, традиционной в подобной ситуации для тамошних районов Кавказа, но на сей раз поддержанной исламистами, желающими продолжить политику вытеснения России – в тот самый момент, когда сами чеченцы еще не понимали, какую опасность таят для них отношения с исламскими «союзниками». В августе 1996 г. российский генерал Александр Лебедь – чья недолгая политическая карьера (вскоре он погибнет в авиакатастрофе) началась именно тогда – договаривается с бывшим офицером Советской армии Асланом Масхадовым (в апреле 1996 г. Дудаев был убит) о прекращении боевых действий и о выводе российских войск. Пятилетний период нестабильности завершается проведением референдума о самоопределении Чечни. В январе 1997 г. Масхадов избран президентом, однако исламист Шамиль Басаев и полевой командир Хаттаб решают продолжать борьбу и тем самым повторить на Кавказе джихад, оказавшийся столь победоносным в Афганистане на протяжении предыдущего десятилетия. Назначение в 1998 г. Шамиля Басаева премьер-министром Чечни не изменило ход событий. Теракты в Москве в сентябре 1999 г., о которых западные СМИ писали как о провокациях, организованных российскими спецслужбами, вынудили только что пришедшего к власти Владимира Путина начать Вторую чеченскую войну с целью уничтожить сторонников джихада, теперь распространявших свои идеи и в Дагестане. Осужденное западными СМИ[216] вмешательство России оказалось в этот раз более эффективным, чем в 1994 г., а события 11 сентября 2001 г. позволили Владимиру Путину узаконить свои действия во имя борьбы с исламским терроризмом. Американцы даже включили Шамиля Басаева в список международных террористов. Чеченский сепаратизм быстро достиг своих пределов, и его лидеры – Хаттаб, Аслан Масхадов и, наконец, сам Шамиль Басаев – были один за другим уничтожены. Тем не менее их гибель не привела к полной победе над терроризмом: в августе 2004 г. были взорваны два российских самолета (около сотни погибших), в том же году осуществлены теракты на нескольких станциях московского метрополитена, а в сентябре – захват заложников и убийство школьников в североосетинском Беслане (334 погибших, бóльшая часть из которых – дети); в октябре 2005 г. произошли массовые захваты заложников и убийства в самом сердце Кавказа, Нальчике (Кабардино-Балкария), – 135 жертв… Однако Владимир Путин понимал, что необходимо законным путем «передать» власть в Чечне местному уроженцу. С апреля 2007 г. республикой «железной рукой» управляет Рамзан Кадыров, сын великого муфтия и президента Чечни Ахмада Кадырова, погибшего в мае 2004 г. Ему удалось подавить ваххабитские настроения, тем не менее он узаконил многие элементы шариата, противоречащие Российской конституции – например, в январе 2011 г. разрешил многоженство и ношение платков в госучреждениях и учебных заведениях. Стабилизация положения в самой мятежной северокавказской республике сопровождалась ухудшением ситуации в соседних районах, особенно в Дагестане и Ингушетии, в свою очередь, пострадавших от множества террористических актов. Борьба продолжилась, и в октябре 2010 г. полномочный представитель президента Медведева на Северном Кавказе Александр Хлопонин, напрямую не указывая на ЦРУ, заявил о том, что местные ваххабитские группировки поддерживаются «западными спецслужбами»; один из чеченских главарей, Доку Умаров, называющий себя главой исламского имарата Кавказ, выступил в апреле 2011 г. по «Радио Свободная Европа», сказав, что «у России не будет ни малейшей передышки». Несмотря на общую нестабильность региона, Россия не может уйти с Северного Кавказа, продолжающего оставаться жизненно важным в нефтяной игре; тем не менее полное искоренение исходящей от исламских группировок угрозы не будет достигнуто в ближайшее время, особенно учитывая предстоящее важнейшее событие – зимние Олимпийские игры 2014 г. в Сочи.

Грузинский вопрос

На исторической родине Сталина серьезные трудности начались еще до распада Советского Союза. Различные местные народности сосуществовали здесь в благоприятных условиях – вопросы о судьбе этнических меньшинств стали возникать лишь во время перестройки. И Михаилу Горбачеву было все труднее решать их. Грузин беспокоили претензии Абхазии на самоопределение, а также напряженные отношения с соседней Арменией, вовлеченной в войну в Нагорном Карабахе и выдвигавшей в адрес Грузии территориальные требования. Озабоченность армяно-азербайджанским конфликтом, с которым Москва не смогла что-либо поделать, усиливалась совершенно естественными надеждами на независимость. В октябре 1990 г. шовинистский блок «Круглый стол – Свободная Грузия», возглавляемый писателем-националистом крайнего толка Звиадом Гамсахурдия, собрал на выборах голоса 57 % избирателей против 30 %, которые получила коммунистическая партия. Победитель в этой гонке избран в мае 1991 г. 87 % голосов (менее чем через месяц после провозглашения страной независимости) президентом республики[217]. Однако из-за авторитарных методов управления новый президент быстро потерял доверие населения, и в январе 1992 г. ему пришлось бежать после вооруженного восстания с участием некоторых его бывших союзников. Грузия – особенно Мингрелия, западная часть страны и родина Гамсахурдия, – погрузилась в гражданскую войну. В марте 1992 г. бывший министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе оказался именно тем человеком, которому суждено было прийти к власти, однако он тоже вскоре вызвал у людей разочарование из-за начавшегося в стране экономического кризиса и восстания в Абхазии, воспользовавшейся пассивностью размещенных в этом районе российских войск, чтобы захватить Сухуми и изгнать грузин со своей территории. Шеварднадзе тогда заявляет, что Грузия готова вступить в Содружество Независимых Государств, от членства в котором она ранее отказывалась, в стремлении снискать расположение Москвы. Действительно, оказанная в следующие дни российской армией поддержка позволила грузинским войскам покончить с мятежом экс-президента Гамсахурдия, погибшего в декабре 1993 г. В июне 1994 г. российские войска были развернуты на границе между Грузией и сепаратистской Абхазией – с целью обеспечения мира на территории СНГ. Южная Осетия последовала примеру Абхазии и в 1992 г. заявила о своей независимости, опираясь на решение ОБСЕ о прекращении огня. На юге бывшая еще в советское время автономным районом Аджария, расположенная на стыке турецкого и грузинского черноморского побережья с портом Батуми, также заявляет о своей независимости от Тбилиси[218]. Дробление страны и экономический кризис, ослабивший различные национальные меньшинства, в ноябре 2003 г. привели к отставке Эдуарда Шеварднадзе, вынужденного уйти по причине начала массовых волнений, которые западные СМИ назвали «революцией роз». Революционное движение возглавили прозападные активисты организации «Кмара» («Хватит») и телеканал «Рустави 2». В январе 2004 г. к власти приходит получивший образование в США Михаил Саакашвили; с 2002 г. в Грузии уже находятся прибывшие по приглашению властей американские военные специалисты. Европейский союз также поддерживает новый режим, в 2004 г. возвращающий Аджарию в состав Грузии. Тяготение нового грузинского правительства к Западу и заявления о скором вступлении страны в НАТО могли вызвать у российских лидеров, делавших ставку на то, что Саакашвили, желая править единолично, постепенно утрачивает свою былую популярность, лишь раздражение; кроме того, Россия решила поддержать стремящиеся к независимости Абхазию и Южную Осетию. Напряжение начинает расти в 2006 г., когда Владимир Путин угрожает Западу, только что признавшему независимость Косово, не согласовав этот вопрос с Россией и Советом Безопасности ООН (причем это признание очень напоминало финал наступления НАТО на Сербию, предпринятого в 1999-м), аналогичным ответом российской стороны, стремящейся покончить с кавказским конфликтом, тянущимся с начала 1990-х гг. Обещание, данное Грузии в апреле 2008 г. на саммите Североатлантического альянса в Бухаресте о скором принятии страны в НАТО, могло привести только к одному – к ухудшению отношений с Россией, использовавшей нападение Саакашвили на Южную Осетию для того, чтобы отвоевать этот район. Тогда же на территории Грузии завершаются совместные американо-грузинские маневры, названные «Немедленный ответ»; в них участвовали 1000 советников и американских солдат, переброшенных из Италии и Германии. Убедившись, что американцы готовы его поддержать, грузинский президент отправляет свою армию в столицу Южной Осетии Цхинвали, что сопровождалось этническими чистками среди осетин (около 2000 жертв) и гибелью пятидесяти российских солдат-миротворцев. Учитывая, что предупреждения, ранее направленные в адрес Грузии, не были услышаны, Москва дала грузинским отрядам вооруженный отпор, вынудив их отступить к Тбилиси. Провозгласив независимость, признанную Москвой, но проигнорированную мировым сообществом, Абхазия и Южная Осетия смогли выйти из кризиса, а вмешательство французского президента Николя Саркози позволило ограничить критику России со стороны международного сообщества; в этот самый момент США, увязшие в Иране и Афганистане, занятые избирательной кампанией внутри страны и вынужденные бороться с экономическими трудностями, самыми серьезными после 1929 г., почувствовали себя неспособными противостоять вновь уверенной в себе России. Американцы, первыми выступавшие за независимость Косово, оказались в щекотливом положении, заявляя о себе как о защитниках территориального единства Грузии, границы которой были совершенно произвольно нарисованы Сталиным с целью разделить народы и столкнуть между собой различные национальности. Перспектива вступления Грузии в НАТО отдаляется. Осторожные Франция и Германия в апреле 2011 г. отказали Украине и Грузии в немедленном принятии их в Североатлантический альянс – несмотря на желание Вашингтона, – и операция по взятию России в кольцо революций (в 2005 г. очередная «цветная революция» случилась в киргизском Бишкеке) застопорилась. Председательствовавшая тогда в Евросоюзе Франция показала себя страной здравомыслящей и стремящейся сохранить отношения с Россией; Германия Ангелы Меркель, прежде регулярно заявлявшая, что Грузия должна войти в НАТО, теперь посчитала, что этот шаг уже утратил свою актуальность. Помимо прочего, война показала важность для России военного порта Севастополь: вышедший оттуда российский флот смог блокировать грузинское побережье, разрушить укрепления в Поти и другие (созданные при помощи американцев) базы на территории, занятой грузинскими войсками. Конфликт являлся частью Большой нефтегазовой игры в этом регионе. Вопреки утверждениям грузинской стороны, Россия не бомбила нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан (это подтвердила и British Petroleum), и перерывы в поставках по нему нефти были связаны с последствиями атаки курдских сепаратистов на востоке Турции. В ответ Грузия сократила объем российского газа, поставляемого в Армению через ее территорию, на 30 %. Как видим, вопрос, связанный с Косово, четко обозначил позицию России. Решившись оспорить границы, установленные ООН, Запад в феврале 2008 г. открыл «ящик Пандоры», что сразу же привело к росту сепаратистских настроений. Южные осетины и абхазы, неоднократно и единодушно голосовавшие за свою независимость во время референдумов, хотели только одного – отстоять свои исторические территории, зная, что, когда в Косово возобладали албанцы, они превратили историческую область Сербии в заурядную албанскую провинцию. Как бы то ни было, Россия вышла из спора победителем[219], ограничив, однако, свои амбиции и отказавшись воспользоваться победой в полной мере, поскольку в этом случае выигрыш мог в итоге обернуться против нее самой. 26 августа 2008 г. Россия признала независимость двух вновь образованных государств, а затем, в сентябре 2009 г., заключила с ними соглашения об оборонительном сотрудничестве, позволяющие этим странам в течение сорока девяти лет иметь на своей земле российские военные базы; в 2010-м «Роснефть», крупнейшая российская нефтяная компания, объявила о начале разведки континентального шельфа у побережья Абхазии.

4. Усилия по контролю над энергетическим потенциалом Средней Азии

Россия и ее «Туркестан», ставший после революции 1917 г. Советской Средней Азией, дважды проходили один и тот же путь, начиная с первых вторжений русских отрядов в казахские степи и захватов Бухарского и Хивинского ханств до распада СССР, когда бывшие советские республики Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан на заре 1990-х гг.[220] заявили о своей независимости. Эти нынешние «независимые» прежде не думали оспаривать главенствующую роль, которую играла советская власть в этом богатом ресурсами регионе. Названная «колонизатором» – пусть даже протяженность территории стирала эту реальность в пользу идеологии, заключавшейся в «преодолении различий между народами», – Россия обнаружила, что русский язык по-прежнему широко используется местным населением. Она поддерживает авторитарные режимы, сложившиеся тут на протяжении последних двадцати лет, оставаясь важнейшим экономическим, особенно в сфере энергетики, и стратегическим партнером в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Длительное сосуществование русских и коренных жителей Средней Азии также способствовало сохранению общего пространства, равно как и прагматизм, продемонстрированный Владимиром Путиным в контексте активного проникновения в среднеазиатский регион Соединенных Штатов, так и не сумевших добиться вытеснения отсюда России. Напротив, между бывшими советскими республиками и новой Россией установились тесные политические, экономические и геостратегические отношения.

На постсоветском пространстве современная Средняя Азия остается, в первую очередь, наследницей колониальной истории России, длившейся более полутора веков[221]; понятно, что система, существовавшая в течение этого долгого периода, не могла чудесным образом исчезнуть вместе с СССР, особенно это касается природы местной власти. Ее лидеры не участвовали в крушении советской системы. Вопреки гипотезе, выдвинутой в 1978 г. Элен Каррер д’Анкосс[222], среднеазиатские окраины советской империи оставались верны центру, оставлявшему местным властям некоторую свободу действий. Действительно, перемены, произошедшие там, были организованы местными аппаратчиками, стремившимися сохранить статус-кво для своих «наследников» в прямом смысле этого слова. Если вдуматься, этот феномен имеет вполне естественное объяснение: технические и административные навыки были монополизированы лидерами, выходцами из прежней системы. Эта преемственность оказалась для России благоприятной, поскольку самые разные местные руководители «отливались» по советским лекалам, чаще всего в Москве, и пользовались механизмами власти и влияния, возникшими еще до 1991 г. После объявления независимости, конечно, дала о себе знать некоторая антироссийская риторика, однако обвинения в «колониализме» быстро прекратились, когда новые государства столкнулись с экономическими проблемами, порожденными распадом империи, и угрозой дестабилизации, связанной с действиями исламистов – как было в Таджикистане, где началась гражданская война. Близость афганского «ведьмина котла» и риск проникновения в Среднюю Азию идеологии талибов сыграли свою роль, и стабильность брежневской эпохи теперь вспоминалась с ностальгией. В 2001 г. Владимир Путин, пришедший к власти в России, смог быстро убедить среднеазиатских лидеров, что общие интересы должны возобладать над обидами, оставшимися в наследство от советского прошлого, и что республики Средней Азии никогда не воспринимались как «колонии», если иметь в виду значение этого слова для других стран мира. Общее прошлое, которое могло бы привести к длительной вражде и желанию реванша (как, например, в случае Алжира и Франции спустя полвека после завершения истории колониального Французского Алжира), больше не является препятствием для развития отношений между новой Россией и ее среднеазиатскими соседями. Русский язык, в отличие от английского, турецкого или китайского, наиболее распространен в этом регионе, имея статус государственного в официально двуязычном Кыргызстане, в Казахстане, где он является языком самого важного национального меньшинства, и в Таджикистане; лишь Узбекистан и Туркменистан не признали его государственный статус. Российские телеканалы транслируют на Среднюю Азию свою интеллектуальную продукцию, Россия поддерживает местные предприятия и – косвенно – оказывает помощь тем фактом, что предоставляет мигрантам из Средней Азии рабочие места на стройках, множащихся благодаря экономическому расцвету Москвы и – шире – всей Российской Федерации[223]. Однако следует помнить, что эти мигранты часто сталкиваются с враждебностью и ксенофобией, демонстрируемыми российским обществом. Как пишут Марлен Лярюэль и Себастьен Пейруз[224], «Среднеазиатские народы продолжают смотреть на мир через призму России, воспринимаемой ими как Запад – более знакомой, чем находящаяся очень далеко Европа или США».

Традиционно Россия отдавала предпочтение западным и южным районам своей европейской части – странам Балтии, Беларуси, Украине и Кавказу, – нежели огромным пустынным пространствам Средней Азии, однако еще до того, как ее ресурсы стали целью Большой игры, завоевание этих мест способствовало росту престижа царской империи и формированию образа России как великой державы, способной бросить вызов Британии (мировому лидеру той эпохи) в соперничестве, развернувшемся на границах Персии, в Афганистане и Тибете. В советский период официальная пропаганда смогла превратить этот регион в лабораторию гармоничного развития и успешного сосуществования русских и коренных народов, сохранявших свою самобытность, во имя социалистического идеала, несовместимого с бывшей политикой русификации. Распад СССР в 1991 г. становится началом эпохи, когда новая российская власть оказывается не в состоянии планировать и проводить разумную политику в рамках Содружества Независимых Государств, воспринимавшегося скорее как результат «полюбовного расставания», нежели действенная альтернатива ушедшей в прошлое империи. В самой России многие почувствовали облегчение оттого, что избавились от «бремени», которое представляли собой эти экзотические окраины, обходившиеся центру слишком дорого. Похожим образом за тридцать лет до этого момента Франция в лице Раймона Картье критически высказывалась по поводу огромных сумм, поглощаемых колониями, которые были объявлены бесполезными – слишком дорогими и дающими лишь иллюзию могущества.

В тот момент, когда Россия Бориса Ельцина решает осуществить форсированный марш-бросок по направлению к западной модели и восстановить отношения с «нормальной» Европой, Средняя Азия воспринималась как анахронизм. В 1994 г. московские лидеры отклоняют предложение казахского президента Нурсултана Назарбаева создать «Евразийский союз», который позволил бы поддерживать экономическую интеграцию бывшего советского пространства, отныне запрограммированного на интеграцию в мировую экономику. С 1991 по 1993 г. торговые отношения между Россией и Средней Азией сократились на 90 %. Тем не менее российские лидеры не забывают о том, что связи с пятью ставшими независимыми республиками имеют геостратегическое значение. Они добиваются заключения Договора о коллективной безопасности, к которому присоединились все среднеазиатские республики, кроме Туркменистана. Они ведут переговоры с Казахстаном по поводу аренды космодрома Байконур, пребывания российских войск в Кыргызстане, Туркменистане и главное – в Таджикистане, где те оказываются втянутыми в гражданскую войну; рядом находится погрузившийся в хаос Афганистан, ставший очагом распространения исламистской пропаганды. Когда в 1995 г. Москва объявляет СНГ «пространством жизненных интересов», на котором российские лидеры могли бы иметь статус наблюдателя, главы среднеазиатских государств, кажется, вовсе не были обеспокоены судьбой русских меньшинств, оставшихся в названных республиках, особенно в Казахстане. Они как будто совершенно не задумываются о принципе «косвенного давления», который мог бы ценой минимальных усилий обеспечить поддержание российского влияния. Очевидно, Средняя Азия не воспринималась российскими руководителями как приоритетное пространство, если оставить в стороне вопросы безопасности и сдерживания исламского влияния. Москву намного больше интересовала возможность присутствия в Латвии, Эстонии, Крыму и Молдове, а также в регионах, объявивших о своей независимости от Грузии, – Абхазии и Южной Осетии.

После окончания «шокового» периода 1991–1995 гг. российским министром иностранных дел в 1996 г. становится Евгений Примаков (в 1998 г. он будет назначен премьер-министром), и этот момент знаменуется переломом в российской внешней политике. Не ставя под сомнение важность отношений с Западом, Примаков рассчитывает вернуть России ее бывшее геополитическое значение, отталкиваясь от истории страны и ее потенциала; реализация этих намерений означала необходимость вновь обратить взор к Средней Азии, богатой углеводородами и другим сырьем, имеющими первостепенное значение. Естественная забота о своей безопасности также требовала возвращения России в этот регион. Поскольку российские войска в это время уже были выведены из Туркменистана, Кыргызстана и частично из Таджикистана, то есть с иранских, афганских и китайско-киргизских границ, – Москва постаралась наращивать давление в области энергетики, стремясь занять доминирующее положение в регионе и добиться экспорта нефти и газа из Казахстана и Туркменистана. Тогда же под опекой США была создана антироссийская организация ГУАМ, объединившая в своем составе Грузию, Украину, Азербайджан и Молдову; американцы финансировали этот и следующий проект – строительство нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, который позволил бы транспортировать каспийскую нефть в обход российской территории. Москва могла лишь наблюдать за процессом присоединения прибалтийских республик к Евросоюзу и американскую активность в Средней Азии, где в равной степени пытались распространить свое влияние турки и китайцы. Россияне (Примаков) попытались перехватить инициативу, однако смогли вернуться в регион лишь в 1999 г., в момент фактического прихода к власти Владимира Путина. В течение нескольких последующих месяцев тот посетил среднеазиатские республики: в ноябре 1999 г. – Таджикистан, в декабре того же года – Узбекистан, в мае 2000 г. – вновь Узбекистан и Туркменистан. В июне он объявил приоритетами своей внешней политики перенос интересов в направлении Восточной и Южной Азии – Китая, Индии и Ирана, – а также бывшей советской Средней Азии, где возрождение в России сильной власти вызвало благожелательную реакцию даже у таких государств, как Туркменистан и Узбекистан, первоначально менее всего желавших усиления в регионе российского влияния[225]. Теракты, осуществленные 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне и приведшие к началу операции американских военных против афганских талибов, оправдывали появление США в Кыргызстане и Узбекистане с целью строительства баз, необходимых для поддержки афганской кампании, а также обеспечения в этих странах прав человека и демократизации местных властей. Эти стремления стали быстро восприниматься среднеазиатскими государствами как вмешательство в их внутренние дела, способное нарушить их суверенитет, что автоматически означало сближение с Москвой.

Таким образом, на протяжении нескольких последних лет Россия стала основным партнером среднеазиатских республик в рамках созданного в 2000 г. по инициативе Казахстана Евразийского экономического сообщества, а также, в 2002 г., Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Сохранявшие свой авторитарный характер среднеазиатские режимы – в условиях необходимости бороться с трафиком наркотических средств, невероятно усилившимся после вторжения Запада в Афганистан, и угрозой со стороны исламистов, – были поддержаны Москвой; одновременно они стали подозревать, что западные неправительственные организации (НПО) пытаются оспорить их влияние. Местные лидеры выразили свою поддержку Москве во время войны в Чечне, в ответ Кремль поддержал Узбекистан в его борьбе с исламистами из «Хизб-ут-Тахрир». Разработанные и осуществленные Западом в 2003 г. в Грузии, в 2004 г. на Украине и в 2005 г. в Кыргызстане «цветные революции» лишь усилили недоверие местных властей. Когда Вашингтон и другие западные столицы осудили узбекского лидера Ислама Каримова за андижанские репрессии во время беспорядков в Ферганской долине в мае 2005 г., последний отдаляется от американцев, заручившись поддержкой России и Китая. Тем не менее кремлевским лидерам не стоит думать, что вопрос о сближении окончательно решен, поскольку признание Россией Абхазии и Южной Осетии, ставшее возможным после признания Западом Косово в качестве самостоятельного государства, вызывает обеспокоенность у среднеазиатских властей, учитывая возможные претензии русских меньшинств, проживающих в регионе. Узбекистан, продемонстрировавший серьезные амбиции сразу после обретения независимости, испытывает недовольство из-за привилегированных отношений между Россией и Казахстаном – страной, которая, благодаря своим ресурсам и местоположению имеет наибольшие перспективы для развития в будущие годы.

Если 1990-е гг. были отмечены спадом торговли между Россией и бывшими советскими среднеазиатскими республиками, то в 2000-е гг. возникла обратная тенденция. Сегодня Россия действительно является основным торговым партнером Узбекистана и Таджикистана, вторым по значимости – для Казахстана и Кыргызстана и только пятым – для Туркменистана, сблизившегося с Турцией. Углеводороды, нефть и газ, очевидно, занимают важное место в этой торговле. К ним следует добавить уран, оборудование для гидроэлектростанций и – помимо энергетического сектора – средства связи, строительные материалы, машины и сельскохозяйственную продукцию, в основном зерно, выращиваемое на севере Казахстана. Все эти виды товаров стали актуальны благодаря существованию Евразийского экономического сообщества и обеспечивают в нем России статус ведущего экономического игрока, особенно в сфере энергетики и инфраструктур. Однако еще многое остается сделать для усовершенствования сферы услуг и технологий, если Россия хочет сохранить лидирующее положение в среднеазиатских республиках (особенно в отношениях с Казахстаном), которые, более не сомневаясь, самым прагматичным образом развернулись навстречу другим партнерам – Европе и Китаю. Помимо экономических реалий большое значение в отношениях между Москвой и Средней Азией имеют и вопросы безопасности[226]. Речь идет о сдерживании наркотрафика[227] – в основном из Афганистана – и пресечении любых попыток исламистов закрепиться в регионе, что может отозваться эхом на территории России – в первую очередь, конечно, на Северном Кавказе, но не только там. Следует помнить также и про Татарстан; наконец, обеспечить необходимую стабильность в странах, неспособных управлять энергетическими потоками, чьи потенциальные проблемы могут привести к массовой, трудно контролируемой миграции. Антитеррористический Центр государств – участников СНГ (АТЦ), объединивший Беларусь, Армению и страны Средней Азии (за исключением Туркменистана), играет специфическую роль в сфере внешней разведки и мероприятий по обеспечению мер правопорядка, однако Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) располагает также и существенными военными ресурсами, острием которых являются Коллективные силы быстрого реагирования, в основном состоящие из элитных российских подразделений. В сфере безопасности также имеет значение двустороннее сотрудничество России с Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном. Москва сохраняет в этих государствах, преимущественно в Казахстане и Кыргызстане, свои базы, центры подготовки и испытательные полигоны, например базу в Канте, позднее перемещенную в Ош (в 2010 г. размещенные там российские десантники прекратили узбекские погромы). Поставки военного оборудования – еще одно направление сотрудничества, также предполагающее поддержание тесных связей, установившихся между офицерами армий стран Средней Азии во время их совместной учебы и подготовки. Учитывая, что российские лидеры никогда не представляли себе возможности возвращения к ситуации, предшествовавшей 1991 г., они особенно стремятся наладить партнерство с государствами Средней Азии, и можно констатировать, что начавшееся в 2000 г. возвращение России в этот регион оказалось успешным. Новые здешние государства обладают подлинной независимостью. Россия пытается контролировать «трубы», предназначенные для транспортировки черного и серого золота в Китай или на Запад; имеющиеся у среднеазиатских стран возможности нельзя недооценивать: Казахстан способен экспортировать свою нефть по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан, тогда как туркменский газ может напрямую поставляться в Иран. Государства Средней Азии пытаются опираться на различных внешних экономических партнеров, притом что влияние России все еще остается в этом отношении наиболее значительным. Это позволяет укреплять и политические связи, поскольку Кремль не стремится влиять на авторитарный характер местной власти, и его оппозиция по отношению к западному вмешательству находит здесь широкую поддержку. Общая «исламская опасность» вносит свой вклад в укрепление политической солидарности.

В тот момент, когда американская мощь пошла на спад, ни Турция, несмотря на свое возвращение на ближневосточную арену, ни Индия, оказавшаяся один на один с Пакистаном, кажется, не могут поспорить с решающим влиянием Москвы в Средней Азии; на это скорее способен Китай, и необходимо внимательнее взглянуть на текущую ситуацию, поскольку именно он в состоянии потеснить Россию, став главным экономическим партнером стран азиатского региона. В течение ближайших лет основную роль в вопросе соперничества будет играть получение Россией устойчивой прибыли благодаря росту цен на углеводороды и сырье. Марлен Лярюэль[228] отмечает возможные причины будущего ослабления России в отношениях с этим периферийным пространством, не способным вернуть себе былую мощь: «Вес России в Средней Азии зависит не только от геополитических и глобальных экономических перегруппировок… Несмотря на давний и огромный опыт изучения традиций Востока, русские постепенно утрачивают понимание Средней Азии, и рефлексия по поводу ее будущего в российских “мозгах” минимальна. Общественное мнение полагает, что у среднеазиатского региона есть три пути развития: остаться “под крылом” России, сползти в дестабилизацию, связанную с исламизмом и криминализацией государств благодаря преступным сообществам, или смириться с растущим влиянием Китая… Российская активность в этом регионе воспринимается как нечто само собой разумеющееся, данность, не требующая никакой борьбы, в отличие от западного направления. Поэтому у России в настоящий момент нет ни видения долгосрочных отношений с юго-восточными соседями, ни стратегии, которая предполагала бы восприятие Средней Азии в качестве равноправного партнера, а не просто географического и политического придатка Москвы». Вопрос о неизбежном обновлении поколения нынешних лидеров Средней Азии может беспокоить Москву, которая помимо сотрудничества в сфере углеводородов и сырья заинтересована в усилении своего интеллектуального присутствия в регионе; воспользовавшись принципом «косвенного давления», она могла бы добиться усиления значимости русского языка и развития научно-технического и межвузовского сотрудничества.

Казахстан: в центре любых игр

Располагая площадью в 2 724 900 кв. км (девятой по величине в мире и почти в пять раз превышающей территорию Франции), населенный 17 млн жителей, из которых 54 % – казахи и 30 % – русские, Казахстан являлся экономическим локомотивом бывшей советской Средней Азии. В последнее время ежегодные темпы экономического роста приближались к 10 %. Ощутимо пострадав в результате мирового кризиса в 2009 г. (с рецессией 1,2 % в 2010 г.), Казахстан, по данным МВФ, все же смог в 2011 г. добиться прироста ВВП на 5,4 %. Этот прогресс связан с огромными запасами углеводородов и другого сырья, и в отчете Всемирного банка, посвященном наиболее благоприятным условиям для ведения бизнеса, Казахстан переместился с 74-го на 59-е место. Это обширное государство расположено в степной зоне, пересеченной реками Сырдарья и притоками Оби – Ишимом и Иртышом; на юге он граничит с «красной» пустыней Кызылкум и огромной горной цепью Тянь-Шань. К 2030 г. Казахстан может оказаться среди пятидесяти наиболее конкурентоспособных стран и обладает для этого всеми предпосылками: удачным географическим положением в самом сердце Средней Азии (что превращает его в потенциальное место прохождения будущих крупных железнодорожных и автомобильных маршрутов, наследников древнего Шелкового пути), огромными запасами урана и углеводородов, в частности месторождениями Тенгиз и Кашаган, позволяющими стране входить в пятерку крупнейших мировых поставщиков нефти. Тем не менее это государство-«перекресток» окружено другими странами, и для будущего процветания ему требуется создание мощных инфраструктур. Подобная ситуация заставляет президента Назарбаева искать для своей страны разных экономических партнеров. Он стремится сделать экспорт казахского сырья менее зависимым от «Газпрома» – и в этом ему помогают Китай и западные страны. В равной мере Китай и Запад интересуются ураном, запасы которого здесь – вторые в мире, а по объему переработки этого сырья Казахстан находится на третьем месте в мире, стремясь выйти на первое. Китай прежде всего заинтересован в разработке Иркольского, Семисбайского и Жалпакского месторождений, Япония и Франция (компания «Арева») в 2004 г. создали совместное с «Казатомпромом» предприятие для производства ядерного топлива в Ульбе, на востоке страны. «Тотал», «Шеврон» и «Эксон-Мобил» интересуются возможностью добывать нефть, и обе американские компании профинансировали строительство нефтепровода, соединяющего Тенгиз с портом Новороссийск на Черном море. Нефтедобыча остается одним из наиболее успешных секторов экономики: с 20 млн т в 1995 г. она увеличилась до 67 млн т в 2007 г. с перспективой в 120–130 млн т к 2015 г. Располагая подтвержденными запасами в 9 млрд баррелей (некоторые оценивают их в 30 млрд нефти и 2 трлн куб. м газа), лидеры Астаны обладают настоящей «манной», гарантирующей им в течение длительного периода времени возможность оставаться ведущей страной региона. Несмотря на растущую роль Евросоюза, Россия является крупнейшим торговым партнером Казахстана. Экспорт углеводородов осуществляется в основном по российским нефтепроводам, связывающим Атырау на севере Каспия с Самарой в Поволжье, и, конечно, по трубопроводу «Каспийского трубопроводного консорциума» (КТК), введенному в эксплуатацию в 2001 г. для транспортировки черного золота в Новороссийск, – в его строительстве приняли участие крупнейшие международные компании. В настоящее время строится еще один нефтепровод: он предназначен для транзита в Китай нефти Северного Каспия. Функционирование Казахстанской каспийской системы транспортировки (ККСТ) позволит доставлять нефть на каспийский терминал Курык, откуда она будет перевозиться по морю в Баку и закачиваться в нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, введенный в эксплуатацию в 2006 г. и заканчивающийся в Киликии, на турецком побережье Средиземного моря.

Еще один проект – КТИ – должен связать месторождения Казахстана с Туркменистаном и Ираном, однако против него, несмотря на экономическую выгоду, выступил Вашингтон – по политическим причинам: американцы не хотят дать своему иранскому противнику возможность вмешиваться в транспортировку среднеазиатской нефти в направлении Индийского океана. Помимо обилия полезных ископаемых Казахстан может извлекать выгоду из своего удачного местоположения – развивать крупные железнодорожные и автомобильные маршруты, соединяющие Китай и Дальний Восток с Европой. В настоящее время рассматривается проект строительства дороги длиной 8500 км, из которых 2800 км должны пролегать по казахской территории в рамках «Новой евразийской автотранспортной инициативы», выдвинутой в 2008 г. и объединяющей различные страны этого региона. Реализация проекта будет иметь весьма значительные геополитические, экономические и стратегические последствия. Использование наземного транспорта позволило бы существенно сократить время, необходимое для путешествия с Дальнего Востока в Европу: в перспективе автомобилям хватало бы десяти дней, тогда как контейнеровозам, направляющимся из больших портов Дальнего Востока в Роттердам, требуется шесть недель. Не стоит забывать и про возможности развития водного транспорта. В настоящее время разрабатывается проект строительства канала «Евразия» между Россией и Казахстаном, который свяжет Каспийское и Азовское моря[229].

Помимо энергетических и сырьевых ресурсов Казахстан пытается развивать новые технологии и сферу услуг, наладив партнерство с такими европейским странами, как Франция и Германия, однако поддерживает в названных сферах и очень тесные связи с Россией. Вполне возможно, что Международный центр научной и технической информации, объединяющий исследователей из стран СНГ, станет структурой, способной реализовать самые масштабные начинания.

Казахстан пытается создать благоприятные условия для интеграции стран Средней Азии и расширения двустороннего сотрудничества в таких областях, как энергетика и использование водных ресурсов. Посещение Нурсултаном Назарбаевым – харизматичным лидером, находящимся у власти с 1991 г. и триумфально переизбранным в апреле 2011 г. 95,5 % избирателей (некоторые называют его хозяином степей)[230], – Кыргызстана и Таджикистана в апреле 2007 г. и в сентябре того же года Туркменистана позволило значительно развить региональное сотрудничество. В октябре 2008 г. были подписаны соглашения по управлению водами Сырдарьи и Амударьи, контролируемыми Кыргызстаном и Таджикистаном. Инициативы Астаны встречают благоприятный отклик в Бишкеке и Душанбе, однако отношения с ташкентскими лидерами все еще остаются сложными, и общение с Туркменистаном, где после смерти Сапармурата Ниязова президентом стал Гурбангулы Бердымухамедов, сводится к прагматичному подходу – решению только наиболее важных вопросов. Подобная неопределенность и подавляющее экономическое превосходство, на которое ставит Казахстан в отношениях со своими соседями, приводят к естественному укреплению его связей с Россией, основным партнером, и создание в 2009 г. при участии Беларуси Таможенного союза, закрепленного в 2010 г. соглашением о координации экономической политики, направлено на появление в 2012–2013 гг. свободной экономической зоны.

Узбекистан

Простирающийся на 440 тыс. кв. км, с населением 28 млн жителей, Узбекистан отличается наиболее сложной демографической ситуацией, доставшейся ему в наследство от бывшей советской Средней Азии, а также от исторических столиц Самарканда и Бухары – великих империй и ослепительных султанатов, господствовавших в регионе[231]. Именно в момент обретения независимости и упразднения российского «колониализма», на смену которому пришел геополитический проект «Великого Туркестана», Узбекистан сделал свой выбор, отличный от «евразийского» выбора северного соседа, Казахстана. Почти не затронутый мировым кризисом 2009 г., Узбекистан в 2010 г. продемонстрировал рост в 8 % и умение извлекать прибыль из своих запасов газа и урана благодаря иностранным инвестициям, особенно средствам «Китайской национальной нефтяной корпорации» (КННК), занимающейся разработкой нефтяных полей Минбулака. Со своей стороны, в июне 2010 г. компания «Узбекнефтегаз» подписала с КННК соглашение на поставку 10 млрд куб. м газа в Китай. Эти позитивные сигналы, однако, контрастируют с тем фактом, что четверть населения страны живет за чертой бедности. В политическом плане бесспорным лидером остается Ислам Каримов, и авторитарный режим, установившийся в стране по окончании советской эпохи, вряд ли в ближайшее время подвергнется серьезным изменениям. Автор этой книги вспоминает атмосферу «глухого молчания», сопровождавшую поездку, предпринятую в специфических условиях в район таджикско-узбекской границы, где имели место кровавые столкновения. Чтобы страна развернулась к внешнему миру, понадобилось несколько этапов.

В октябре 2001 г., спустя месяц после терактов, направленных против Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, государственный секретарь и министр обороны Дональд Рамсфелд начал переговоры с Исламом Каримовым о размещении в Узбекистане военной базы США. Это произошло в тот самый момент, когда Владимир Путин тоже вел «войну с терроризмом» – что стало косвенным свидетельством одобрения новыми западными партнерами борьбы, которую Россия вела в Чечне. Для обеспечения переданной в распоряжение Соединенных Штатов авиационной базы в Узбекистане была развернута 10-я горнострелковая дивизия. На территории бывшего СССР нечто подобное произошло впервые, хотя еще в сентябре 1998 г. в Узбекистане прошли совместные учения с войсками НАТО.

Даже до того, как президент Владимир Путин дал «зеленый свет» созданию авиационной базы и опорных пунктов сухопутных войск в бывших советских республиках Средней Азии, Ташкент стал первой столицей региона, предложившей свои услуги Вашингтону. Это предложение означало желание Узбекистана бороться с исламистами и подчеркивало полный суверенитет страны. С 1997 г., вскоре после образования Исламского движения Узбекистана, президент Каримов начал проводить активные репрессии против фундаменталистов, которые, будучи вытесненными из страны, скрылись в соседнем Афганистане, имеющем с узбекским соседом общую границу протяженностью 137 км, однако исламская угроза все еще заставляет Ташкент принимать серьезные меры. Сблизившись с США, Каримов по-прежнему с крайней осторожностью и даже враждебностью относится к авиаударам по противнику и утверждает, что его страна готова участвовать только в «гуманитарных» операциях. В самом деле, подобно Путину на Кавказе, Каримов решился косвенно легитимизировать борьбу, которую он раньше вел против мусульманских экстремистов, рискуя нарушить права человека. Он вступил в союз с теми, кто воспринимает Узбекистан как барьер, способный остановить распространение экстремизма в богатых нефтью районах Каспия. Вашингтон заявил, что США не намерены надолго оставаться в Средней Азии, и Каримов не очень огорчил Москву через два года после того, как вышел из Организации Договора о коллективной безопасности. Владимир Путин продолжал разыгрывать карту экономической зависимости Узбекистана и необходимости борьбы с терроризмом, стараясь не упускать из виду страну, крайне заинтересованную в поставках российского вооружения. Региональные амбиции бывшей советской республики, реализация которых возможна лишь при условии военного превосходства над соседями, показали, что Россия сохранила в игре козырные карты. Контекст, возникший после событий сентября 2001 г., в любом случае подтверждает прочные позиции режима Каримова, бывшего главы Компартии Узбекистана и члена Политбюро с 1989 по 1991 г., ставшего благодаря распаду СССР единовластным правителем страны. Он с опозданием признал ее независимость, когда это стало необходимым для сохранения его личной власти, заявив несколькими месяцами ранее: «Если мы останемся в составе Советского Союза, наши реки будут обильно течь молоком, если же мы выйдем из его состава, их захлестнет кровь нашего народа»[232]. Однако этот бывший советский чиновник вплоть до 2005 г. рассматривал своих новых американских союзников как средство ограничить влияние Москвы, и в феврале 2004 г., во время своей поездки в Ташкент, Дональд Рамсфелд лестно выскажется о «великолепном сотрудничестве узбекских властей в мировой войне против терроризма», что означает «укрепление военных связей между двумя странами от месяца к месяцу». Когда в апреле 2005 г. в Ташкенте и Бухаре произошли теракты с участием смертников, Вашингтон поддержал узбекское правительство, поскольку Белый дом рассчитывал на Узбекистан, стремясь уменьшить влияние России в регионе и содействовать притоку углеводородов на Запад. Владимир Путин в равной степени солидарен с Каримовым в осуждении «чеченско-исламской оси». События в Андижане, в Ферганской долине, где силы правопорядка разогнали исламистскую манифестацию (жертвами стали более 1000 человек), полностью изменили ситуацию. В то время как Лондон и Париж недвусмысленно осудили эти репрессии, Вашингтон высказался по их поводу очень осторожно. Объявленный в 2002 г. США «стратегическим партнером», Узбекистан, несмотря на нарушения прав человека, регулярно фиксируемые западными НПО, продолжает получать американскую финансовую помощь. Американская власть уже не строит никаких иллюзий по поводу будущего отношений между странами. Ислам Каримов действительно справился с давлением, целью которого была либерализация экономики, и в 2004 г. фонд «Евразия», поддерживаемый Институтом «Открытое общество» финансиста Джорджа Сороса, решил, что на самом деле Узбекистан «отвернулся от Запада» и что эта страна не может рассматриваться как один из аванпостов Вашингтона, намеренного «распространять демократию». После андижанских событий отношения Узбекистана с США стали быстро ухудшаться. Ислам Каримов отказался от идеи создать комиссию по расследованию под эгидой ООН, в то время как неправительственная организация «Поколение Хельсинки» расценивает события как «попытку запугать население Узбекистана после демократических перемен, произошедших в Кыргызстане, на Украине и в Грузии…»[233] Москва же интерпретировала случившееся как вполне закономерную реакцию на действия исламистов, направленные на организацию восстания. Соединенные Штаты высказались более умеренно, назвав меры властей Узбекистана «непропорциональным ответом» на выступления народа, подчеркнув еще раз, что Узбекистан принимает важное участие в борьбе с терроризмом: в страну отправили сотрудников ЦРУ, чтобы допросить множество террористов или подозреваемых в связях с ними – вроде тех, что были захвачены в Ираке.

В настоящее время в отношениях между Россией и Узбекистаном происходит поворот, начавшийся в 2004 г. после визита в Ташкент российского министра обороны Сергея Иванова с целью заключения соглашения между нефтяной компанией «Лукойл» и местными властями. За две недели до андижанских событий узбекский лидер попытался пойти на новые уступки Москве, объявив, что его страна выходит из состава ГУАМ. 30 июля 2005 г. Ислам Каримов заявил, что у Соединенных Штатов есть полгода для того, чтобы эвакуировать базу в Карши-Ханабаде, созданную там через несколько месяцев после событий 11 сентября. Вашингтон воспринял заявление узбекского лидера как результат саммита, прошедшего в начале июля с участием стран Шанхайской организации сотрудничества, в которую входят Китай, Россия, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан и которая стремится ослабить американское присутствие в Средней Азии, спокойно воспринятое в 2001 г. Таким образом, Узбекистан отдалился от Запада, осуждающего очередные нарушения прав человека в республике, зафиксированные во время борьбы с политической оппозицией. Взамен Узбекистану удалось восстановить хорошие отношения с Москвой, где вскоре после триумфального переизбрания Ислама Каримова в 2007 г. на пост президента страны 88 % голосов состоялась его встреча с Владимиром Путиным. Европейский союз, напрасно требовавший создания независимой комиссии по расследованию событий в Андижане и предусмотревший некоторые санкции, впоследствии отмененные, тоже поздравил «переизбранного» президента, несмотря на некоторые «специфические» условия его переизбрания. Подписание в 2005 г., после разрыва с американцами, соглашения, касающегося совместной обороны, подтвердило, что Каримов оставил свою «антиимпериалистическую» риторику, к которой некогда прибегал Узбекистан, рассчитывая увеличить пропускную мощность газопровода, соединяющего Среднюю Азию с Россией и проложенного через северные районы Каспия; Туркменистан и Казахстан также приняли участие в этом проекте начиная с мая 2007 г. Располагая третьими по величине запасами газа в СНГ после России и Туркменистана, более трети добываемых объемов Узбекистан отправляет в Российскую Федерацию и рассчитывает на помощь своего северного соседа в дальнейшей эксплуатации природных ресурсов. Политический и энергетический контекст, кажется, означает возвращение Узбекистана в сферу влияния Москвы, однако России приходится считаться с авторитарным партнером, который рискует вызвать недовольство собственного народа, что может привести к непредсказуемому развитию событий. Бывший партийный аппаратчик, Каримов в 1990-е гг. во имя пантюркского национализма, благоприятным образом развивавшегося на почве узбекских амбиций, активно строил мечети и духовные школы, а затем, несколько лет спустя, осудил радикальный исламизм и подверг его преследованиям. Объявленного в 1998 г. решением парламента «потомком Тамерлана», Каримова, его семью – в целом правящий клан – нельзя назвать идеальным партнером, и конец режимов Мубарака и Каддафи может оказаться примером для местного населения в пользу большей политической активности, поскольку, в отличие от Казахстана, оно лишено каких бы то ни было дивидендов от экономического роста страны.

Кыргызстан

События лета 2010 г., заставившие общественность обратить внимание на Кыргызстан[234], стали свидетельством не только внутригосударственной политической напряженности в Средней Азии, но и ставкой в Большой игре, которую ведут в этом регионе Россия, Китай и США. В марте 2005 г. там произошла «революция тюльпанов» – возможно, как в Грузии и на Украине, инициированная Соединенными Штатами, хотя некоторые аналитики, напротив, полагают, что это Россия организовала «подконтрольные»[235] перемены, дабы воспрепятствовать появлению в Кыргызстане проамерикански настроенных сил. В результате событий 6–7 апреля 2010 г. президент Бакиев был свергнут, но эти события быстро переросли из простых выступлений в межнациональные конфликты, участниками которых стали киргизы и узбеки – особенно в Оше, главном городе юга страны. Зажатый со всех сторон другими государствами, Кыргызстан простирается на 198 500 кв. км, из которых 90 % расположены на высоте более 1500 метров; его пахотные земли ограничены 7 % всей территории. В этом горном районе, занятом преимущественно отрогами Тянь-Шаня, проживают 5,4 млн жителей, и, помимо водных ресурсов, месторождений урана и ртути, экономический потенциал страны крайне ограничен. Благоприятное географическое положение (Кыргызстан находится между Китаем и Россией – граница проходит по озеру Иссык-Куль) позволяет Бишкеку извлекать определенную выгоду, однако в настоящее время страна в основном остается перевалочной зоной наркотрафика из соседнего Афганистана. Киргизы и их близкие сородичи казахи живут на этих территориях уже около десяти веков, являясь потомками тюркских кочевников-скотоводов из районов верхнего течения Енисея. Они составляют 65 % населения страны, то есть большинство, но помимо них в Кыргызстане проживают влиятельные национальные меньшинства – узбеки (14 %) и русские (10 %). Занимая в основном горные районы, в больших городах киргизы оказываются порой в меньшинстве, например в Оше, где основная часть населения узбеки, и в Бишкеке, где преобладают русские. Противоречия между киргизами и узбеками сохраняются; в 1990 г. они даже привели к кровавым событиям в Оше, последствиями которых стали несколько сотен жертв. Существуют очень сильные различия между севером страны, более развитым и в большей степени испытывающим российское влияние, и бедным исламизированным югом. Приход к власти в 2005 г. Курманбека Бакиева даже воспринимался некоторыми как своего рода реванш юга, однако события весны 2010 г. не укладываются в эту формулу. Они повлияли на всю страну целиком и стерли различия между северной и южной частями. В составе временного правительства, образованного в апреле 2010 г., в одинаковой степени присутствовали представители обоих регионов, однако падение Бакиева привело к возникновению проблем, особенно межэтнических, которыми воспользовались торговцы героином, враждебные новому правительству. Они подозревали власть в стремлении с помощью России усилить борьбу с наркотрафиком, ранее ослабившую правительство Бакиева, хотя в последние месяцы своего правления он и упразднил Агентство по контролю над наркотиками. Кровавые ошские столкновения июня 2010 г. явились следствием общей напряженности, накопившейся в предыдущие годы, – киргизы враждебно относились к узбекам, обычно более успешным, подозревая, что те хотят присоединить районы, где их большинство, к соседнему Узбекистану, и, конечно, в организации национальных мафиозных кланов. Кыргызстан, граничащий с Китаем, знаменует собой исторический рубеж мусульманской экспансии в Средней Азии: в середине VIII в. китайское войско династии Тан остановило ее на берегах реки Талас. Сегодня киргизы исповедуют суннизм ханафитского толка, который, как и на Кавказе, привел к появлению суфийских братств, однако не стал благоприятной средой для развития современного исламизма, и радикальное движение «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» («Партия исламского освобождения») не нашло здесь поддержки – в отличие от Узбекистана, где его деятельность сильно беспокоила местную власть. Организация общества в значительной степени остается клановой, чему способствуют особенности местности, и центральное правительство ослаблено личным и клановым авторитаризмом, коррупцией и кумовством. Сфальсифицированные в пользу Бакиева в июле 2009 г. выборы привели к тому, что весной 2010 г. (по тем же самым причинам, которые в 2005 г. привели к свержению Аскара Акаева, находившегося у власти с момента распада Советского Союза) в Кыргызстане возникло новое протестное движение. Председатель временного правительства, бывший аппаратчик советской эпохи, посредством референдума Бакиев добился принятия 27 июня 2010 г. новой конституции, однако внутриполитические события привели к тяжелому экономическому кризису (в 2010 г. рост экономики составил 3,5 %) и оттоку (возможно, временному) иностранных инвесторов, таких как китайцы, турки и корейцы. Состоявшиеся в октябре 2011 г. президентские выборы выиграл социал-демократ Алмазбек Атамбаев, начавший мирные политические преобразования. После его победы Россия предоставила Кыргызстану кредит в размере 106 млн долл. США. Российская поддержка имела еще большее значение в контексте соперничества между Вашингтоном и Москвой. 20 декабря 2011 г. новый президент заявил, что не позднее 2014 г. он хотел бы закрыть американскую военную базу «Манас», в сохранении которой крайне заинтересованы американские войска, находящиеся в Афганистане[236].

Ситуация в Кыргызстане тем не менее остается нестабильной. Исламисты продолжают по-прежнему расставлять там свои сети, учитывая, что по крайней мере 40 % населения живет за чертой бедности. Стремление к демократии, заявленное политическими лидерами, в основном вызвано их желанием и далее получать западную помощь, ставшую относительно скудной в последние годы, учитывая финансовые сложности в США и Европе. Что касается внешнего мира, то Кыргызстан в 1998 г. был принят в ряды Всемирной торговой организации, что исключало таможенные льготы, которые давало стране членство в Содружестве Независимых Государств. Близость Таджикистана к Афганистану приводит к массовому обороту наркотиков, который правительство не в состоянии пресечь. Напряженными остаются и отношения с Узбекистаном – это связано с вопросом о разделе бассейна Сырдарьи, контролируемого Кыргызстаном, намеревающимся строить здесь новые гидроэнергетические сооружения, и с наличием в стране сильного узбекского меньшинства. Граница Ферганской долины, очага исламской напряженности, беспокоящего правительство в Ташкенте, является еще одной причиной раздора между двумя странами. Узбекское правительство в равной степени негативно относится к возможности появления российской военной базы в Оше, где преобладает узбекское большинство, способное в один прекрасный день заявить свои претензии на этот регион. Кыргызстан входит в Содружество Независимых Государств, Евразийское экономическое сообщество и Организацию Договора о коллективной безопасности – региональные организации, возглавляемые Россией, сохраняющей военную базу в Канте, испытательный центр на озере Иссык-Куль и станции радиолокационного слежения. Китай, имеющий с Кыргызстаном общую границу протяженностью 1100 км, также заинтересован в присутствии здесь и стремится получить доступ к сырью, энергоресурсам и рынкам Средней Азии, преследуя заодно и другую цель – отвести радикальную исламскую угрозу от уйгурского меньшинства в Синьцзяне, которое могло бы найти поддержку со стороны 200 тыс. уйгуров, проживающих на территории Кыргызстана. Китай распространяет в Бишкеке свое культурное влияние, учредив в столице Институт Конфуция. Несмотря на то что Кыргызстан входит в Шанхайскую организацию сотрудничества, вложения ШОС в безопасность этого региона невелики. Однако Россия и Китай должны считаться с американским присутствием в Кыргызстане, дающем возможность Вашингтону наблюдать одновременно за Россией, Китаем и Ираном и получить поддержку своему вторжению в Афганистан – вплоть до строительства базы «Манас» в аэропорту Бишкека. «Манас» тем более важен для американцев, что в 2005 г. они были вынуждены уйти из Узбекистана, где использовали базу в Карши-Ханабаде. Изначально пытаясь оказывать давление на правительство в Бишкеке, чтобы вынудить его занять наиболее благоприятную позицию, россияне, похоже, изменили свое мнение, поскольку не хотели полного провала действий Запада в Афганистане[237], ведь этот провал может опасно ослабить регион. Следовательно, Москва должна выбрать линию поведения, позволяющую ей одновременно избежать постоянного присутствия США в регионе и иметь возможность контролировать решение абсолютно непредсказуемого афганского вопроса. В любом случае, Россия приветствовала падение Бакиева в тот момент, когда сын бывшего киргизского президента вел переговоры с американцами…

Таджикистан

Таджикистан (142 тыс. кв. км, 7,5 млн человек) – наиболее бедная из всех бывших республик советской Средней Азии. Через год после обретения страной независимости (9 сентября 1991 г.) она погрузилась в кровавую гражданскую войну, ослабившую ее и позволившую России занять по отношению к Таджикистану прочную лидирующую позицию[238]. Причиной войны стал государственный переворот, совершенный Эмомали Рахмоновым и закончившийся – согласно официальным данным – гибелью шестидесяти тысяч человек. В 1994 г. начались переговоры между воюющими сторонами – поддерживаемым Россией режимом Рахмонова и его противниками-исламистами, объединившимися вокруг «Партии исламского возрождения». Вмешательство ООН и Организации Исламской конференции, Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Ирана, России и других государств СНГ позволило заключить мир, который в 1997 г. способствовал легитимизации режима Рахмонова, но одновременно стал причиной прихода к власти фракции исламистов, вошедшей в коалиционное правительство. Было найдено решение, превратившее стороны в ответственных партнеров и отдалившее угрозу распространения радикального ислама, проповедуемого афганскими талибами; таджики, как и россияне, поддержали своего соплеменника – афганца Ахмад Шах Масуда, вступившего в борьбу против пуштунских исламистов и талибов. Впрочем, ситуация оставалась нестабильной, поскольку «Исламское движение Узбекистана», связанное с Усамой бен Ладеном, и «Хизб ут-Тахрир» стремились продолжать борьбу на пространстве бывшей советской Средней Азии. Таджикистан почти на 80 % населен собственно таджиками, а также узбеками (15 %), русскими (1 % по сравнению с 6 % до провозглашения республикой независимости) и киргизами (1 %). Впрочем, это не предполагает существование сильного национального единства, поскольку решающую роль в стране играют региональные и клановые группировки. Более того, как отмечает Жан Радвани[239], «советизация таджиков привела к отрыву не просто от былых этнических и культурных корней, общих с персидскими народами Ирана, Афганистана и Индии, но главное, от их узбекских “братьев”, с которыми их длительное время связывали исторические и географические факторы. Оба эти народа и в городах, и в сельской местности были настолько причудливо перемешаны, что казались почти неразделимыми; советская национальная политика попыталась осуществить это разделение исключительно искусственным образом, что и привело к образованию двух республик, настроенных на конфронтацию». Вначале ставший автономной республикой в составе Узбекистана (1924), а затем Федеративной Советской Республикой (1929), Таджикистан обнаружил себя оторванным от таких исторических и культурных центров, как Бухара и Самарканд, тогда как выделенный для него район Ходжента – в Ферганской долине – был населен преимущественно узбеками. Имея слабую государственную систему из-за действия множества региональных групп и кланов, борющихся за власть и стремящихся доказать свою исключительность, оттеснив всех остальных, Таджикистан оказался неспособен контролировать свои границы (из них 1206 км составляет граница с Афганистаном и 1161 км – с Узбекистаном). Поэтому с 1992 г., после заключения ташкентского соглашения, таджикско-афганскую границу охраняют войска СНГ. Это происходит на фоне наркотрафика и проникновения радикальных исламистов в Узбекистан и Кыргызстан. Авторитарный режим Эмомали Рахмонова постепенно, с окончанием гражданской войны, окреп, однако экономическая активность страны все еще остается слабой, и запасов некоторых природных ресурсов – угля, меди, золота и серебра – недостаточно для того, чтобы эта страна-анклав смогла бы развиваться быстрее. В то же время построенный в советскую эпоху огромный завод по переработке алюминия в Турсунзаде сегодня используется недостаточно интенсивно из-за его сырьевой зависимости. Раньше сырье поставляли Украина и Казахстан – иной сценарий в советское время просто невозможно было себе вообразить. «Старение» ирригационной системы подрывает производительность сельского хозяйства, притом что коррупция и отсутствие стабильности отпугивают потенциальных зарубежных инвесторов. В то же время географическое положение Таджикистана – страны, сопредельной с Афганистаном и Китаем, – является для Москвы важной ставкой в геополитической игре. Заключенное в 1992 г. и возобновленное в 1999 г. российско-таджикское соглашение о размещении в республике мотострелковой российской дивизии, имеющей в своем составе четыре полка, необходимо для того, чтобы дать отпор «любой агрессии, направленной против Таджикистана». Страна вступила в Евразийское экономическое сообщество и Шанхайскую организацию сотрудничества. Ее лидер, прежде всего, опасается распространения ислама в Средней Азии и помимо крепких связей с Россией он заключил двустороннее соглашение с Китаем с целью «борьбы против фундаментализма» и «этнического сепаратизма». В то время, когда Узбекистан входил в состав ГУАМ и сблизился с США, Душанбе укреплял связи с Москвой, однако исламисты и государства, стремившиеся наращивать свое влияние в Средней Азии, – Турция, Пакистан, Иран, Саудовская Аравия – безусловно, еще не сказали своего последнего слова. Свидетельством этому являются столкновения, вспыхнувшие в сентябре 2010 г. между таджикской армией и исламскими группировками в районе Рашта и на афганской границе, атаки смертников в Ходженте, теракт в столице Душанбе. С сентября 2001 г. таджикский президент предоставляет помощь американцам и их союзникам. Так, Франция имеет в Душанбе авиабазу, через которую осуществляется доставка войск в Афганистан – это усиливает позиции американцев в Кыргызстане («Манас»). Однако Таджикистан остается преимущественно российской военной платформой в Средней Азии[240]: сейчас там размещена 201-я мотострелковая дивизия, насчитывающая в своем составе немногим более 5000 человек. В начале 1990-х гг. из-за гражданской войны и хаоса в Таджикистане пришлось разместить около 30 тыс. человек – войска стран СНГ, бóльшая часть которых состояла из российских солдат. Эмомали Рахмонов, без сомнения, огорчен сближением Москвы и Ташкента, и, кажется, желает частично освободиться от российского влияния, заявив, что будет охранять свои границы собственными силами. Одновременно он принял закон, лишивший русский язык статуса государственного, и попросил у Кремля арендную плату за использование военных баз в Душанбе и Кулябе, который находится на юге страны, возле афганской границы. Сценарий переворота, направленного против киргизского президента Бакиева, показался некоторым наблюдателям инспирированным Москвой, однако, учитывая тот факт, что российская власть беспокоится по поводу неспособности Таджикистана перекрыть транзит наркотиков и противодействовать исламской угрозе, представляется маловероятным, что Кремль пошел бы на риск дестабилизации и без того неустойчивого положения в регионе, где постоянно ощущается предчувствие трудно предсказуемых событий.

Туркменистан

Расположенный к востоку от Каспийского моря, граничащий на севере с Казахстаном, на востоке с Узбекистаном и Афганистаном и, наконец, на юге – с Ираном, Туркменистан[241] имеет площадь 491 тыс. кв. км и население 5,2 млн человек (77 % туркмен, 9 % узбеков, 6 % русских, 2 % казахов). Страна представляет собой в основном пустынную территорию, занятую Каракумами с их «черными песками»; основные природные ресурсы здесь – огромные запасы газа, по объему которого страна занимает пятое место в мире[242]. Современная история Туркменистана связана с диктатурой Сапармурата Ниязова, туркменбаши (дословно «отца всех туркмен»), умершего в декабре 2006 г. Именно эта диктатура стала причиной крайне негативных представлений о стране, сложившихся у международного сообщества. Авторитарный характер режима и культ личности – свидетельством чего могут служить гигантская золотая статуя, установленная в центре столицы страны, Ашхабада, или претензии президента вести свой род от Александра Македонского – достойны усмешки. Секретарь коммунистической партии Туркменистана с 1985 г., он в октябре 1991 г. легко превратился в туркменбаши – когда страна хотела независимости. Автор, почти год проживший в Ашхабаде, был вынужден принять участие в двух беседах с туркменским президентом и может засвидетельствовать абсолютно гротескный и непредсказуемый характер этого человека, иллюстрируемый множеством забавных или страшных историй, однако их пересказ вывел бы нас за рамки книги, посвященной геополитике. Чемпион в «туркменскости», необходимой, чтобы громко заявлять о былой «русской колонизации» и прославлять оказанное колонизаторам сопротивление, заботясь о сохранении полной независимости, опирающейся на идеологию «вечного нейтралитета», Ниязов вынудил страну к длительной международной изоляции. Однако этот гротескный диктатор, почти такой же, как Каддафи в Ливии, сумел ловко выстроить хорошие отношения с основными туркменскими племенами и тем самым гарантировать стране, даже несмотря на полицейский характер его власти и использование различных методов принуждения, политическую стабильность. Запрет на иммиграцию обеспечил сохранение внутри страны национального большинства, именем которого и назван Туркменистан. Система школьного образования и система здравоохранения находились в упадке, население сползало в нищету, однако Ниязов отказывался от любого вмешательства МВФ в дела страны. Результаты оказались бы катастрофическими, не имей Туркменистан, иногда называемый среднеазиатским Кувейтом, доходов от продажи газа. Когда туркменбаши умер, власть наследовал бывший министр здравоохранения Гурбангулы Бердымухамедов, попытавшийся проводить осторожные реформы – в том числе и путем организации демократических выборов. Школьная реформа оказалась достаточно успешной, однако туркмены, живущие за пределами столицы, предпочитают грамотности возможность получать без перебоев воду и электричество. Главным козырем страны остается, конечно, газ, и, вероятно, многие по этой причине смотрят на Туркменистан с вожделением: запасы газа здесь оцениваются в 24 тыс. трлн куб. м, причем его добыча должна увеличиться с 75 млрд куб. м в год (2010) до 230 млрд (2030). В 2007 г. Владимир Путин добился невероятного успеха, подписав в Москве с директором Агентства по управлению углеводородами Туркменистана и казахским президентом Нурсултаном Назарбаевым соглашение о строительстве газопровода между Туркменистаном и Россией через Казахстан, по которому туркменский газ смог бы закачиваться в инфраструктуру «Газпрома»[243] и перенаправляться в Европу. Для Европы, пытающейся избежать слишком большой зависимости от поставляемого «Газпромом» сырья, это стало почти поражением. Россия продолжает последовательно проводить политику предотвращения экспорта туркменского газа в Европу напрямую, заявляя, что прямые поставки туркменского газа не приведут к уменьшению зависимости Европы от газа российского[244]. Интересующий Европу проект строительства Транскаспийского газопровода, реализация которого происходит с трудом – из-за негативного отношения к нему России и Ирана – может стать хорошим компромиссом. Для Туркменистана Россия – лишь один из импортеров, такой же как Иран или Китай. Открытый в декабре 2009 г. газопровод «Туркмения – Китай» пересекает Среднюю Азию на протяжении 1800 км (через территории Туркменистана, Узбекистана и Казахстана), а затем китайскую территорию (более 5 тыс. км). Пуск новых компрессорных станций позволит сильно увеличить объемы газа, поставляемого китайскому партнеру, – с 6 млрд куб. м в 2010 г. до 40 млрд в 2012 г. Иран получает туркменский газ с 1997 г. (8 млрд куб. м ежегодно), однако в ноябре 2010 г. был открыт еще один газопровод, позволяющий транспортировать 20 млрд куб. м в год. Мы видим, что открытие для внешнего мира Туркменистана, длительное время остававшегося в изоляции, нарушает сложившийся энергетический баланс, формируя новый мировой контекст, благоприятный для России, наращивающей – пусть косвенно – контроль над трубами, по которым нефть и газ транспортируются через Евразию.

Глава 2

Усиление положения в мире

1. Военное возрождение и стабильность

Сейчас кажутся очень далекими времена, когда исчезнувшая Советская армия, в частности Западная группа советских войск, размещенная на территории ГДР, могла угрожать Франкфурту или Страсбургу и когда в эпоху Леонида Брежнева (если точнее, то в 1970-е гг.) рост военной мощи СССР совпадал с успехами идеологии «бронекоммунизма». Уход с афганского театра военных действий – пусть даже сегодня это поражение принято считать относительным[245] – и трудности, возникшие во время Первой чеченской кампании, поставили под сомнение тот образ, который еще тридцать лет назад имела Советская армия. Годы правления Ельцина совпали с общим крахом военной системы, старением материально-технической базы и глубоким кризисом, который сегодня новое российское правительство стремится преодолеть, проводя необходимые реформы и привлекая достаточные бюджетные средства[246]. Официальные заявления по поводу модернизации различных составляющих вооруженных сил – ядерных, военно-воздушных или сухопутных – показывают, что Россия Владимира Путина намерена (она продемонстрировала это в ходе вмешательства в события в Южной Осетии и Абхазии в 2008 г.) снова наращивать военную мощь[247]. Демонстрация силы, однако, расценивается некоторыми западными наблюдателями[248] как своего рода магические заклинания, которые, в общем, соответствуют реальным изменениям. Восходящая к наследию былых эпох – царской и советской – военная культура России формировалась в условиях постоянной угрозы отовсюду. Действительно, русскому государству пришлось противостоять монголам на востоке, шведам, немцам и полякам – на западе, османам и персам – на юге. Строительство «социализма в отдельно взятой стране» вполне отвечало идеологии «осажденной крепости»: молодому советскому государству необходимо было бороться с «капиталистическими» и «империалистическими» державами. Желание вытеснить русских, демонстрируемое США и четко сформулированное Збигневом Бжезинским в его «Великой шахматной доске», расширение НАТО на восток после прекращения действия Варшавского договора, поощрение и поддержка «цветных революций» на Украине, в Грузии и Средней Азии, действия западных НПО и религиозный североамериканский прозелитизм – таковы примеры развернутого наступления на новое российское государство, возникшее после распада СССР[249]. Забота о сохранении «оборонительного щита» и переосмысление своей самобытности объясняют, почему Россия подвергла модернизации свою военную доктрину в отношении ближнего зарубежья, помимо стремления сохранить свои позиции среди ведущих ядерных держав мира. Это подразумевает глубокую перестройку всей военной системы, которая в 1990-е гг. не была проведена по политическим и финансовым причинам. Новый курс, взятый в 2000 г., предполагает проведение военной реформы: после неудачных попыток, предпринятых Павлом Грачевым и Сергеем Ивановым, подлинную реформу в 2008 г. начинает Анатолий Сердюков. Речь идет в первую очередь о сокращении личного состава, модернизации вооружений, реформировании штабов. Планируемая к завершению в 2012 г. реформа направлена на выстраивание Российской армии по американской и европейской моделям. Число армейских сухопутных соединений должно быть сокращено в 10 раз – с 1890 до 172, однако сокращения в военно-воздушных, космических войсках, частях ВМФ, ПРО, ВДВ и спецназа необходимо проводить гораздо осторожнее. Помимо роста профессионализма призывников следует также ограничить срок службы; приоритет должен отдаваться высокотехнологичному вооружению, особенно тому, которое предназначено для контроля сетей, объединяющих разведку, командование, управление и связь, – имеется в виду программа С3I. В 2009 г. государством для военных нужд были заказаны 11 спутников. С другой стороны, заказы на обычные виды вооружения все еще остаются ограниченными: 60 танков, 240 транспортных автомобилей и БМП и 15 боевых вертолетов в том же году. В сфере военно-морского флота приоритет отдается новым стратегическим подводным лодкам, несущим на борту баллистические ракеты, в то время как оснащение флота новыми летательными аппаратами происходит с задержкой – это касается производства к 2015 г. 70 истребителей-бомбардировщиков «Су-34»; к 2020 г. эта цифра должна увеличиться до 200 боевых машин, что представляется столь же нереальным, как и создание к 2020 г. шести авианосных групп. Медленная постановка на вооружение стратегических ракет, в частности ракеты «Булава» для подводных лодок, связана с бюджетными ограничениями, существующими, несмотря на приоритет, отдаваемый стратегическим вооружениям, и, возможно, с потерей некоторых технологических цепочек с момента, ставшего высшей точкой развития советского ВПК. Именно в этом контексте в 2010 г. была принята новая ядерная доктрина, согласно которой «Россия оставляет за собой право применения ядерного оружия в ответ на использование ядерного или другого оружия массового поражения против нее и (или) ее союзников, а также в случае направленной против нее и осуществляемой посредством обычных видов вооружения агрессии, могущей поставить под угрозу само существование государства». Эта формулировка отражает значимость сохранения ядерного «щита», гарантирующего безопасность страны по крайней мере до 2020 г., что необходимо для восстановления обычных вооруженных сил. Начатая в 2008 г. реформа Сердюкова идет полным ходом, и кризис 2009 г. не помешал выделению необходимых средств: Россия продолжает тратить 3 % своего ВВП на оборону.

Армия Российской Федерации, вне всякого сомнения, стала инструментом последовательно проводимой лидирующей державой региона политики, однако путь, пройденный ею с момента прекращения существования Советской армии, оказался крайне тернистым и парадоксальным образом, особенно на Кавказе, безжалостно выявил различные недостатки; в настоящее время армия постепенно восстанавливает потенциал и навыки, необходимые для ее модернизации.

Не прошло и десяти лет после того, как Советская армия продемонстрировала неспособность справиться с афганским сопротивлением, поставив под сомнение свою непобедимость. Распад СССР привел к развалу всей армии – общему крушению, которое, казалось, должно потащить за собой «на дно» все российское государство. Де-факто независимость Чечни, объявленная бывшим советским генералом Джохаром Дудаевым, была спокойно воспринята Москвой: новая власть, появившаяся в России в 1991 г., была нацелена на решение других задач. Все изменилось в 1994-м, когда Борис Ельцин, терявший свою популярность, решает – в основном по внутриполитическим причинам (пусть они не сводились только к контролю над нефтепроводом, проходящим через Грозный) – «восстановить порядок» на Кавказе. Казалось, речь идет об операции, лишенной всякого риска, поскольку соотношение сил, безусловно, было в пользу России, а вовсе не маленькой кавказской республики с населением в миллион жителей. В конце декабря 1994 г. штурм чеченской столицы силами около 40 тыс. человек при поддержке 200 танков и 300 артиллеристских орудий, а также тяжелой авиации, позволил российским войскам дойти до центра Грозного. Однако здесь они быстро встретили решительное сопротивление прекрасно организованных и мобильных боевиков, создавших невероятно эффективную и «эластичную» оборону, тогда как российские мотострелки обнаружили огромные пробелы в знании тактики, владении необходимыми навыками и дисциплине. Поддержка ВВС никоим образом не изменила ситуацию – самолеты бомбили и российские войска, и их противника. В течение нескольких дней русские, оказавшиеся в Грозном в западне, были разбиты и уничтожены, потеряв более 1000 человек убитыми, бóльшую часть своих танков и БТР. В конце января город ценой невероятно тяжелых потерь среди российских военных и гражданского населения все-таки был взят, однако чеченская столица почти не контролировалась федералами, а сельские районы оказались охвачены восстанием. Начавшаяся тогда война на истощение обнаружила плачевное состояние Российской армии, в которой среди солдат были широко распространены пьянство, коррупция и насилие. В августе 1996 г. российское правительство вынуждено пойти на переговоры, в то время как в Грозном после стремительного маневра, предпринятого чеченским сопротивлением, оказываются блокированными 10 тысяч российских солдат. 25 августа подписано перемирие, напоминавшее погребальный звон по ушедшей в прошлое Советской армии. Эта неудача совпала с общим сползанием армии в нищету. Проблематичным стало простое обеспечение войск продуктами питания, арсеналы были разграблены, жалованье офицеров уменьшалось наподобие шагреневой кожи, не хватало средств на приобретение и простое поддержание материально-технической базы, равно как и закупку боеприпасов. Армия, еще пятнадцать лет назад угрожавшая Западной Европе, стала войском третьего мира, и поразивший страну летом 1998 г. кризис только подтолкнул ее в преисподнюю. Попытки реформ, предпринятых тогдашними министрами обороны Родионовым и Сергеевым, натолкнулись на бездействие военной верхушки, ничуть не изменившейся с момента окончания холодной войны, склонной к коррупции и хищениям, свидетельствовавшим о беспрецедентном моральном упадке. Необходимо было в 1999 г. начать Вторую чеченскую войну, чтобы создать условия для обновления. В начале августа вмешательство чеченских боевиков, отправленных исламистом Шамилем Басаевым, в дела соседней республики Дагестан и серия террористических актов в жилых домах в Москве заставили центральную власть активно реагировать и стремиться к восстановлению полного подчинения центру в границах Российской Федерации, где пример чеченцев, использованных в своих целях исламскими радикалами, мог оказаться заразительным. Российские войска Северо-Кавказского военного округа, поддерживаемые артиллерией и авиацией, на этот раз повели массированное наступление умело и слаженно. В самые короткие сроки просочившиеся в Дагестан чеченские боевики были уничтожены, и в мятежной республике вновь восстановился мир. «Усмирение» продолжалось до 2007 г., однако оно по большей части проводилось местными силовыми структурами, верными Москве, и силами МВД, специализирующимися на борьбе с терроризмом и партизанской войной. Основные подразделения вооруженных сил теперь базировались невдалеке от городов и играли вспомогательную роль: несмотря на то что противник был в значительной мере ослаблен, не стоило исключать возможности маневра – вроде того, который был предпринят боевиками в 1996 г., когда российские войска оказались блокированными в Грозном. Сделанные выводы ясно свидетельствуют об улучшении состояния вооруженных сил, которые тем не менее все еще страдали от устаревшей и несовершенной материально-технической базы, а подготовка личного состава была очень неоднородной. Умение вести бои в городе и противодействовать партизанской войне, продемонстрированные во время событий 1999 г., не смогли скрыть отставание в области новых информационных технологий. Придя к власти в 2000 г., Владимир Путин предпринял усилия по изменению ситуации, чтобы преодолеть «упадок», в котором находились российские вооруженные силы по завершении советской эпохи. Приоритет был отдан ракетным войскам стратегического назначения[250], представляющим собой «гарантию будущего» страны и сохранение ее международного статуса. Однако чеченский опыт продемонстрировал необходимость перевооружения сил всего Северо-Кавказского военного округа, где дислоцируются 58-я сухопутная и 4-я воздушная армии; этот округ стал своего рода «лабораторией» именно в тот момент, когда возникли противоречия между Россией и Грузией, заручившейся поддержкой американцев. Помощь, оказанная Москвой Южной Осетии и Абхазии, привела к резкому обострению напряженности между российской и грузинской сторонами, и попытка Грузии силой вернуть Южную Осетию стала причиной короткой войны, длившейся с 7 по 12 августа 2008 г. Успех Российской армии оказался очевидным: все цели, поставленные перед ней, были достигнуты. Москва действительно добилась независимости Южной Осетии и Абхазии, пусть даже оба эти государства не были признаны международным сообществом. Перспективы вхождения Украины и Грузии в НАТО и окончательное вытеснение России, о котором мечтала Америка, отложились на неопределенный срок, и в целом Россия продемонстрировала свою способность влиять на ситуацию в ближнем зарубежье, где после распада СССР это влияние первоначально оказалось минимальным. И все же военная кампания показала наличие некоторых проблем, таких как отсутствие совершенных средств связи, управления и поддержки, а также недостаточное взаимодействие военно-воздушных сил и сухопутных войск. Результат тем не менее оказался удовлетворительным, особенно если учитывать низкие потери: 60 убитых, половина из которых – во время грузинской атаки на Цхинвали, и чуть больше двухсот раненых, а также быстрота, с которой были решены поставленные задачи. Возвращение в войска дисциплины и почти полное отсутствие жертв среди мирного населения тоже являются свидетельством повышения профессиональной подготовки российских войск. Уроки, извлеченные из этого эпизода, частично предопределили начало проводимой ныне Анатолием Сердюковым реформы.

2. Россия и Европейский союз

История России складывалась таким образом, что, несмотря на долгую зависимость от монгольского владычества, страна привыкла считать, будто наиболее серьезная опасность для нее исходит с Запада – от тевтонцев до поляков, от шведов до Наполеона и Гитлера, и в то же самое время русская элита, несмотря на евразийскую географию страны, всегда считала себя прежде всего «европейской». Как только русскому государству удалось преодолеть континентальную изоляцию, оно сразу же обратилось к Западу – именно там Россия нашла ключи к необходимой модернизации, которая должна была помочь ей догнать Западную Европу. Этот поворот предпринимает уже Иван Грозный, в XVI в. открывая страну (через Архангельск) английским купцам, но основное движение к Западу происходит при Петре Великом. Речь идет об использовании европейских технических и научных новшеств и открытий во всех областях жизнедеятельности. Подобная политика была продолжена государями-наследниками Петра. Эта проблема, и сегодня не утратившая своей актуальности, по-прежнему отражает стремление России наладить промышленное и техническое партнерство, необходимое для возвращения страны в разряд великих держав. Конец советской эпохи был воспринят в Москве прежде всего как возможность вступить в новую эру отношений между Европой и Россией. Времена «железного занавеса» закончились, и вторжения в Будапешт или Прагу, предпринятые советским режимом, ушли в прошлое. Взамен Россия ожидала, что отказ от социалистического лагеря и упразднение Варшавского договора вернут ей «европейский» статус, а установление партнерских отношений с Западом станет происходить с учетом ее законных стремлений сохранить зону влияния, соответствующую ее роли в прошлом и нынешним интересам. Все оказалось иначе, и мы, наоборот, увидели, что НАТО расширяется на восток, Соединенные Штаты наращивают свое присутствие в странах «новой Европы», возникшей по окончании холодной войны, вслед за этим США объявили о создании знаменитой системы противоракетной обороны, призванной защитить Старый Свет от призрачной иранской угрозы. Подобную политику Москва могла интерпретировать только как направленную против России. В Европе и на окраинах бывшего СССР политика вытеснения сменила политику сдерживания времен холодной войны, хотя Джордж Кеннан, изобретатель этого термина, был первым, кто в статье «Роковая ошибка», опубликованной в New York Times 5 февраля 1997 г., предположил, что расширение НАТО в Восточной Европе оказалось «самым фатальным просчетом американской политики всего периода по окончании холодной войны». Реакция Запада на проект «общеевропейского дома», пропагандируемый Михаилом Горбачевым, только усилила напряженность в отношениях, и русские почувствовали себя в изоляции, хотя и не сомневались, проводя свою внешнюю политику, в том, что Россия – «крупнейшее европейское государство». Размышляя подобным образом, президент Дмитрий Медведев в июне 2008 г., во время поездки в Берлин, заявил, что «основная цель российской внешней политики на европейском направлении – создание демократической системы, действительно открытой навстречу коллективной безопасности и сотрудничеству в регионе, способствующей формированию европейско-атлантического пространства от Ванкувера до Владивостока и не предполагающей фрагментации и возвращения к противостоянию “лагерей”». Подобная перспектива была воспринята на Западе как попытка вбить клин в Атлантический альянс, однако случившийся летом 2008 г. кавказский кризис привел к росту недоверия в Европе по отношению к России: последнюю подозревали в том, что, начав свою короткую военную кампанию в Грузии, она стремится восстановить прежнее имперское пространство. Россияне, в свою очередь, считают, что политика Европейского союза часто основывается на предрассудках, заставляющих Европу оказывать поддержку странам Балтии и Польше. Отказ России подвергнуть критике коммунистическое прошлое и «покаяться» подобно тому, как это сделала Германия после Второй мировой войны, а также восстановление «вертикали власти», напоминающей, по мнению европейцев, подобие авторитарного режима, в равной степени способствовали сохранению в Европе ситуации недоверия по отношению к России. Что же касается восточноевропейских стран, то воспоминания о советской оккупации и сопровождавших ее преступлениях – например, о расстрелах в Катыни, жертвой которых стали тысячи польских офицеров, о голодоморе на Украине начала 1930-х гг. и массовых депортациях населения из стран Балтии – противоречили основополагающему и мобилизующему русское национальное чувство мифу о победе в Великой Отечественной войне над гитлеровской Германией. Русские не сомневаются в том, что являются частью Европы, поскольку считают себя главными освободителями континента. В результате (помимо крайне негативного отношения к НАТО, которое российское общественное мнение считает организацией, чья основная задача – ущемление российских интересов) Европейский союз быстро оказался отождествленным с Североатлантическим альянсом. В промежуток с 2005 по 2009 г. доля россиян, позитивно отзывавшихся о ЕС, снизилась с более чем ¾ до немногим более половины[251]. Внутри самой России происходили противоречивые изменения, однако ее экономические связи с Европой со времен распада СССР неуклонно росли. Сегодня российские лидеры акцентируют внимание на энергетической взаимозависимости России и Европы, но при этом заявляют, что сближение происходит и в других областях. Одно из четырех «направлений сотрудничества», считающихся приоритетами в российско-европейских отношениях, – экономические связи, цель которых – создание между двумя сторонами все более и более открытого рынка по причине очевидной взаимодополняемости. Европейский союз должен быть заинтересован в долгосрочном развитии российского рынка и импорте углеводородов и сырья, в то время как Россия нуждается в европейских технологиях, стремясь выйти на первый план в сфере инноваций и «интеллектуальных» отраслей экономики. Евросоюз также обеспечивает ¾ прямых иностранных инвестиций в Россию. В коммерческом плане европейский экспорт в Россию в период с 2000 по 2006 г. вырос более чем в три раза[252], тогда как объем импортируемой из России продукции удвоился. Более половины своих товаров Россия продает странам Евросоюза, тем не менее оставаясь для них всего лишь третьим по величине партнером после США и Китая (6 % общего объема экспорта ЕС и 10 % от объемов импорта). Дисбаланс также проявляется в характере поставляемой продукции: если Россия продает в Европу преимущественно углеводороды и первичное сырье, то в ответ Европа поставляет России в основном товары промышленного производства и оборудование. 63 % экспортируемой российской нефти и 65 % газа предназначены именно Европе, что ставит Россию в определенную зависимость от этого довольно «ненасытного» покупателя. В любом случае Россия обеспечивает 30 % общеевропейского импорта нефти и 44 % импорта газа, однако эти цифры к 2030 г. могут вырасти до 70 %. Перспектива роста подобной зависимости привела к появлению инициированного американцами проекта строительства газопровода «Набукко»[253], который должен связать через территорию Турции зоны добычи газа в Средней Азии и Европу. В ответ россияне, столкнувшись с определенными трудностями в отношениях со странами-транзитерами вроде Украины или Польши, стали совместно с Германией[254] разрабатывать проект газопровода «Северный поток», позволяющего транспортировать газ по дну Балтийского моря, и магистрали «Южный поток» – через Черное море и Балканы в Австрию и Италию.

Интенсивность экономических отношений должна была логичным образом открыть дорогу к бóльшему политическому взаимопониманию, однако московские лидеры были разочарованы позицией Европы, «выровненной» сообразно позиции Соединенных Штатов, активно поддержавших новую власть, установившуюся в результате «цветных революций» в Грузии и Украине. Россияне задаются вопросом, как им следует относиться к «политике соседства», реализуемой Брюсселем после вступления в Евросоюз некоторых восточноевропейских стран, и «Восточному партнерству», разработанному в 2009 г. с целью укрепить отношения с шестью бывшими советскими республиками – Арменией, Азербайджаном, Беларусью, Грузией, Молдовой и Украиной. Европейская позиция по грузинскому вопросу совпадает с общей тональностью европейских СМИ, карикатурно изображающих Россию в качестве авторитарного и коррумпированного государства. Россияне в свою очередь упрекают европейцев за их молчаливое согласие на «американскую гегемонию». Вашингтон хорошо понял опасность и стремится поддерживать на атлантическом пространстве идеологию, обращенную против российской модели, часто слишком поспешно отождествляемой с «аватаром» прежней советской системы. Европа, какими бы ни были ее отношения с Москвой, в любом случае не готова разыгрывать карту строительства общего континента, дистанцируясь, впрочем, и от США; с этой точки зрения надежды, возлагаемые Россией на Европу, оказались напрасными.

Как отмечает Максим Лефевр[255], внутри самой Европы можно выделить две основных точки зрения на Россию: либо ее считают «группой враждебных или как минимум вызывающих подозрение регионов», либо «лагерем дружественных или реалистично настроенных государств». «Дуга недоверия» по отношению к России связывает Соединенное Королевство, Швецию и новых членов Европейского союза из бывшего социалистического лагеря. Польша и Литва даже решили – в период с конца 2006 по начало 2008 г. – блокировать переговоры по новому соглашению о партнерстве между ЕС и Россией. Ситуация изменилась после авиакатастрофы под Катынью, сблизившей позиции премьер-министров Туска и Путина: гибель президента Качиньского и большой части польских лидеров в этой катастрофе привела к «сострадательному» сближению обеих стран, способному ликвидировать традиционный польско-русский антагонизм. Чешская Республика, Эстония, Литва и Швеция располагаются в «первом круге недоверия» по отношению к Москве. Как и Варшава[256], Прага согласилась разместить элементы американской системы ПРО, что привело к напряженности в отношениях с Москвой. Польша и Чешская Республика по-прежнему не доверяют ни Москве, ни Берлину – в связи с депортацией немецкого населения по окончании Второй мировой войны – и потому являются ближайшими союзниками Вашингтона и НАТО, что позволяет им обезопасить себя от Евросоюза, членами которого они тем не менее стали (хотя президенты Клаус и Качиньский были последними, кто присоединился к Лиссабонскому договору). Враждебность по отношению к России все еще ощущается в странах Балтии; присутствие влиятельных русских меньшинств в Эстонии и Латвии, энергетический шантаж, к которому способна прибегать Москва, могут лишь усилить напряженность, равно как и перенос памятника солдатам Красной армии в Эстонии и последовавшие вслед за этим событием ответные кибератаки. Швеция постоянно упрекает Россию за нарушение прав человека и загрязнение Балтийского моря. Эти страны в 2008 г. поддержали Грузию и способствовали созданию в 2009 г. Восточного партнерства. Будучи реалистами в отношениях с Россией, Словакия, Венгрия и Болгария возобновили контракты на поставку газа, и братиславские лидеры подвергли резкой критике «своеволие» Киева, когда из-за российско-украинского кризиса были приостановлены поставки газа в Европу. Болгария в равной степени заинтересована в газопроводе «Южный поток» и нефтепроводе, соединяющем Бургас с греческим Александруполисом, что позволяет транспортировать углеводороды, избегая транзита через Украину и Турцию. Румыния заняла осторожную позицию, связанную с надеждами на решение приднестровского вопроса. Обеспокоенные возможными претензиями своего венгерского меньшинства, Румыния и Словакия, как и Россия, не признали независимость Косово. Традиционный атлантизм Соединенного Королевства опирается на давнее недоверие по отношению к России, однако Лондон также должен считаться с интересами «Бритиш Петролеум» в добыче нефти в России. Париж и Берлин намного ближе к России, о чем свидетельствует строительство газопровода «Северный поток» по дну Балтики и объемы немецкой стороны в торговле с Россией; причины, определяющие близость Франции с Россией, относятся к сфере политики и являются частью деголлевской традиции, несмотря на «американофильский» тропизм президента Саркози. Следует добавить, что в 2003 г. образовалась ось «Париж – Берлин – Москва», направленная против американского вторжения в Ирак, и продажа вертолетоносцев «Мистраль» России подкрепляется перспективами, открывающимися перед компанией «Тотал» в российской Арктике. Италия, Испания, Нидерланды, Бельгия и Австрия стараются занять столь же осторожную позицию по отношению к России, в то время как православная солидарность вполне логично сближает Москву с Грецией и Кипром. Как и Греция, тесные отношения со своим соседом поддерживает Финляндия.

Отношение европейских государств к России во многом зависит от США, занимавших при Джордже Буше-младшем подчеркнуто антирусскую позицию, ставшую более умеренной после избрания президентом Барака Обамы – в условиях, когда ослабление Америки заставляет ее снизить свою антирусскую активность.

3. Проблема стран Балтии и Калининграда

Балтийский регион имеет особое значение для России, потому что с начала XVIII в. Балтика дает стране возможность выхода в Европу, к которому так стремился Петр Великий. Значимость этих территорий для России вызывает прямо противоположную реакцию вновь получивших независимость государств этого региона[257]. История противоречий между этими странами и Москвой связана с периодом между двумя мировыми войнами, когда прибалтийские республики были действительно независимыми. С последующим присоединением их к СССР в результате заключения германско-советского пакта, недолгим обретением ими свободы ценой союза с Германией и, наконец, очередной аннексией и депортациями, начавшимися после Второй мировой войны, эта ситуация породила различные мнения, опирающиеся на резкие противоречия, приводящие порой к столкновению обеих сторон. Они происходят из-за невозможности договориться о том, где именно должна находиться статуя советского солдата, знаменующая победу во Второй мировой войне: этот памятник был ни много ни мало перемещен с одного места на другое. Расширение НАТО в страны Балтии и их вступление в Европейский союз лишь усиливают напряженность между двумя лагерями, которая, впрочем, совершенно не интересует Западную Европу, далекую от реалий этого региона. По всем названным причинам отношения Москвы с тремя бывшими советскими республиками, как и судьба Калининграда, представляют собой серьезные ставки в геополитической игре. В 1721 г. после заключения Ништадтского мира петровская Россия присоединила к себе Ингерманландию, Эстляндию и Лифляндию – север нынешней Латвии, а в 1795 г., во время третьего раздела Польши, Екатерина II добавляет к этим территориям Курляндию (юг Латвии) и Литву[258]. Связанная с домом Романовых прибалтийская аристократия немецкого происхождения «поставляла» империи множество «управленцев» и военачальников, причем некоторые из них остались верными империи во время Гражданской войны 1918–1921 гг. Интеграция этого региона в состав государства в царскую эпоху не представляла собой проблемы: на закате этого периода ярко засиял немецкий Дерптский университет, в котором преподавание стало вестись на русском языке лишь в 1893 г. в рамках политики русификации, проводимой царской властью. В конце XIX в. с опозданием возникло национальное движение в Латвии[259] и Эстонии[260], ставшее ответом на проводимую политику русификации и в равной степени направленную и против немецкой аристократии; в то же самое время в Литве свою самобытность утверждает католическая традиция. Революции 1917 г. и окончание Первой мировой войны способствуют обретению независимости местными народами, что приводит к провозглашению суверенитета тремя государствами – Латвией, Литвой и Эстонией, странами, обладающими небольшими территориями и располагающими очень скромными природными ресурсами, но однородными по составу населения (Латвия – ¾ латышей, Литва – 84 % литовцев и Эстония – 88 % эстонцев). Русские были тогда представлены в этих странах слабо, например, в Литве их было втрое меньше, чем евреев, и они преимущественно проживали в областях, граничащих с Россией. Ситуация стала меняться в результате массовых депортаций, предпринятых Сталиным в 1940 г. и продолженных по окончании Второй мировой войны. Это одновременно было связано с регулярным прибытием в эти края в преобладавшем на протяжении почти полувека советском контексте многочисленных русских иммигрантов. Меньше всего от этих процессов пострадала Литва, где в 1989 г. проживало 80 % литовцев. Однако русские составляли почти треть населения Эстонии, но еще больше этот феномен проявился в Латвии, где доля латышей с 77 % от общего числа населения в 1935 г. снизилась до 52 % в 1989 г., в то время как численность русских в этот же самый период увеличились с 8,8 % до 42,4 % (из них 34 % были собственно русскими, а остальные – украинцами и белорусами). Подобная ситуация в момент обретения республиками независимости приведет к серьезной напряженности, поскольку Латвия и Эстония четко регламентируют, что право на гражданство имеют все, кто проживал на территории обеих стран до 1940 г., их потомки и дети, родившиеся после 1992 г. в браках, где по крайней мере один из двух супругов является гражданином страны. Строгая процедура получения гражданства – экзамены на знание национального языка, ежегодные квоты – осложнила положение, вызвав волну протестов представителей русскоговорящих меньшинств, поддержанных Кремлем. География населения только усугубляет проблему. Русские составляют значительное большинство в двух из пятнадцати уездов и в Таллине, столице, где насчитывается 42 % русских, а также 7,5 % украинцев и белорусов (поэтому в эстонской столице в целом больше славян, чем собственно эстонцев). Численность русского населения более ограниченна на территории Латвии, но составляет достаточно большой процент в крупных городах и поблизости от российской границы. Помимо проблем, связанных с этой деликатной демографической ситуацией, новые балтийские страны ставят вопрос и о судьбе своих границ, требуя пересмотра приграничной зоны, присоединенной к России в 1944 г., во время завоевания Прибалтики. Москва не желает слышать их доводы и основывается на принципе нерушимости границ, существовавших на момент распада Советского Союза, – этот принцип, в частности, применяется в отношениях с Украиной по вопросу Крыма, отданного Украине в 1954 г. Никитой Хрущевым. Попытки окончательно закрепить границы путем подписания договора между Россией, Латвией и Эстонией не могут быть реализованы по причине требований со стороны этих прибалтийских республик, постаравшихся включить в текст соглашения некоторые детали, которые в будущем способны привести к возобновлению территориального спора или требованиям репараций за политику, проводимую Сталиным в ущерб народам этого региона. Дебаты об историческом наследии, касающиеся периода советской оккупации 1940–1941 гг., возобновившейся в 1944 г., и некоторые события, связанные с различными воспоминаниями о Второй мировой войне, в частности празднование Дня Победы, приводят к резким столкновениям сторон. Государства Балтии пытаются склонить Европу на свою сторону, однако Брюссель сегодня очень осторожен в своем отношении к подобным попыткам. Согласно Паскалю Маршану[261], «в представлениях россиян, балтийское побережье – это нечто основополагающее. Почти все российские писатели, композиторы, художники так или иначе связаны с ним. Вся ослепительная русская культура XIX в. вскормлена “мечтой Петра” и происходит из нее. Это ощущение является глубинным и в той или иной степени важным для всего населения страны. Балтийское побережье – это не просто чувствительное для российской дипломатии место. Происходящее там имеет глубокий резонанс во всех слоях общества, поскольку балтийский берег – колыбель русской культуры». Память о победе, одержанной в 1242 г. над тевтонцами, собиравшимися подчинить Русь, а также героическая оборона Ленинграда во время Второй мировой войны превращают этот регион в важнейший символ, и изменения, связанные с ним, а также возможная напряженность вокруг него не могут оставить россиян равнодушными, поскольку, как замечает Паскаль Маршан, «любое пространство имеет не только географическое, но и духовное значение».

Являясь важным элементом российского пространства на Балтике, Калининградская область ныне, после расширения Европейского союза на восток, осуществленного в 2004 г., оказалась своеобразным «русским островом» посреди Европы[262]. Имея площадь в 15,1 тыс. кв. км, калининградский анклав с 1991 г. отделен от остальной части России территорией Литвы и Беларуси и населен почти 1 млн жителей, из которых 80 % – русские. До 1945 г. Калининград назывался Кенигсбергом и был столицей Восточной Пруссии. Северная треть этого немецкого региона оказалась после Второй мировой войны под управлением советской администрации в соответствии с Ялтинскими и Потсдамскими соглашениями, на деле же он был аннексирован Сталиным, в то время как Польша получила оставшуюся часть Восточной Пруссии, и это присоединение было закреплено в 1975 г. Хельсинкскими соглашениями. Став областью в составе Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, этот регион 4 июля 1946 г. был назван в честь председателя Верховного Совета Калинина, умершего за месяц до того. Поскольку там располагался штаб Балтийского флота, в последующие годы Калининград оказался закрыт для иностранцев, и любое упоминание о немецком прошлом города было уничтожено, за исключением чествования Иммануила Канта, наиболее известного его жителя. После распада СССР в 1991 г. Калининград стал особой экономической зоной, призванной играть для России ту же самую роль, в которой выступает Гонконг на южной окраине Китая. Результаты этого начинания оказались далеки от ожидаемых: начался расцвет «теневой» экономики, принявшей в 1990-е гг. угрожающий размах. Российская власть снова заинтересовалась Калининградом в тот момент, когда перспектива вхождения соседних государств в Евросоюз поставила вопрос о свободе передвижения граждан, в результате чего в ноябре 2003 г. между Москвой и Брюсселем было заключено соглашение о введении специальных транзитных документов, облегчающих въезд жителей анклава в Россию. Преимуществами Калининграда и прилегающей к нему территории являются наличие янтаря и нефти, запасы древесины и крупный промышленный сектор, равно как и портовые инфраструктуры, унаследованные от советской эпохи, в том числе бывшие военные объекты в Балтийске. Нынешнее положение вещей таково: Калининградская область, связанная с северо-западным регионом, является одним из семи «суперрегионов», созданных распоряжением президента Путина в 2000 г., не представляя при этом чего-либо жизненно важного для экономики страны в целом. Его военное значение (единственный российский незамерзающий порт на Балтике) более не играет роли в новом европейском контексте, его портовые функции не представляют большого интереса из-за отдаленности от остальной территории России, и поэтому притока иностранного капитала, на который здесь рассчитывали в начале 1990-х гг., так и не случилось. Любые попытки ликвидировать российскую власть над анклавом, которые могут исходить только от Литвы (поскольку на него не претендуют ни Германия, ни Польша, присоединившая остаток Восточной Пруссии на тех же условиях, на которых Россия получила Кенигсберг), не имеют смысла. Одна из наиболее популярных в 1990-е гг. идей продать эту территорию Германии лишена всякой актуальности хотя бы потому, что это вызовет бурную реакцию со стороны Польши. Наилучшим для Калининграда было бы превратиться в «окно», открытое Москвой в сторону Европейского союза, своего рода символ, восходящий к петровской эпохе, когда Россия стремилась стать одной из великих держав Старого Света. Российская настороженность по отношению к балтийской периферии и особенно реакция на активность НАТО все еще остаются достаточно ощутимыми[263].

4. Россия и Соединенные Штаты Америки

Две сверхдержавы второй половины XX в. – противостоявшие друг другу в течение всей холодной войны – являются противниками уже из-за своего географического положения, размеров и огромных ресурсов. Идеологический конфликт, противопоставивший Запад идеологии марксизма-ленинизма, в настоящее время уже не актуален, однако бремя исторического наследия по-прежнему заставляет американскую сторону пытаться уменьшить влияние континентальной державы, бросающей вызов гегемонии Соединенных Штатов. В самом начале американской истории Россия в эпоху правления Екатерины II поддержала колонии, восставшие против британской метрополии. Во время Войны за независимость царица даже публикует «Декларацию о вооруженном нейтралитете», которая объединит крупные европейские государства и станет одним из способов ослабить Великобританию. Бросая вызов лондонскому правительству, императрица действительно отстаивает право нейтральных государств торговать с мятежными Штатами. В течение первой половины XIX в. мореплаватели и охотники на пушного зверя превращают северную часть Тихого океана в «русское озеро» – в это самое время российская граница достигла калифорнийского побережья к северу от Сан-Франциско. Не считая себя способным в достаточной мере управлять своей огромной страной, император Александр II в 1867 г. продает почти 1,6 млн кв. км территории Аляски Соединенным Штатам, обозначив, таким образом, конец «Русской Америки», и две державы оказываются стоящими «лицом к лицу» на берегах Берингова пролива. В дальнейшем самодержавный характер царской власти и вспышки антисемитской лихорадки в конце XIX – начале XX в. в Польше и на Украине приводят к возникновению крайне враждебно настроенного по отношению к России американского общественного мнения, несмотря на то что обе страны вмешались, наряду с другими державами, в события 1900 г. в Китае, а президент Теодор Рузвельт даже сыграл по окончании Русско-японской войны 1904–1905 гг. роль международного арбитра. Вхождение России в ряды Антанты вынудило Америку к нейтралитету, поскольку США не терпели русского самодержавия – так же как и «германского милитаризма». Все изменилось после Февральской революции, поддержанной США как демократическое начинание, но, когда в октябре того же года большевики захватывают власть, Америка дистанцируется от нового режима, не уважающего демократические принципы, и даже отправляет во время Гражданской войны небольшие экспедиционные силы во Владивосток. Лишь в 1933 г. Франклин Рузвельт признáет СССР, который, оказавшись в июне 1941 г. под ударами немцев, почти сразу же станет получать помощь по ленд-лизу. Известно, что великий союз против гитлеровской Германии и Японии распался по окончании войны, что привело к началу новой войны – холодной, противопоставившей советский блок западному лагерю и на протяжении более чем сорока лет определявшей систему международных отношений. В новом мире, возникшем после падения берлинской стены и исчезновения СССР, Соединенные Штаты, вышедшие победителями из конфликта, поддержали Бориса Ельцина – похоронившего Советский Союз лидера новой России, от которой Вашингтон ожидал соответствия либерально-демократической модели. Путь, которым пошла Россия по инициативе либеральных советников президента, заставил ее столкнуться с очень серьезными трудностями и вынудил к абсолютной пассивности на международной арене, пусть даже иногда – например, на Балканах, где Россия чувствовала себя защитницей Сербии, – предпринимались редкие попытки «сказать свое слово». Чеченский конфликт стал еще одним камнем преткновения, поскольку ясно показал в тот момент, что США реализуют на окраинах бывшего советского пространства политику вытеснения, вдохновленную идеями Збигнева Бжезинского[264]. Теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне, произошедшие в сентябре 2001 г., на некоторое время меняют ситуацию: недавно пришедший к власти Владимир Путин, уже начавший твердой рукой наводить порядок в Чечне, предпринимает усилия по «борьбе с международным терроризмом», ставшей приоритетом и для Вашингтона и способствовавшей началу вторжения в Афганистан, направленного против режима талибов; это привело и к появлению американцев в бывшей советской Средней Азии. Расширение НАТО в Восточную Европу, ранее относившуюся к сфере советских интересов, а затем американский проект развертывания системы ПРО[265], якобы необходимой для отражения иранской угрозы (абсолютно мнимой ввиду фактических возможностей этой страны, не говоря уже о ее стратегических интересах), способны были свести на нет любую перспективу сближения и сотрудничества. Ситуация еще более усугубилась с началом «цветных революций» на окраинах бывшего СССР – безусловно, направленных в первую очередь против авторитарных, коррумпированных режимов, но поддержанных рядом американских НПО. Последствия этих революций были достаточно эфемерными: крах прозападно настроенных сил в Кыргызстане, тяжелое поражение Ющенко на выборах на Украине, сложное положение Саакашвили в Грузии, где «молниеносная» война лета 2008 г. восстановила благоприятный для России баланс сил. Восприятие американской политики московскими лидерами однозначно: они видят в США государство, стремящееся ослабить Россию и помешать ей расширить сферу влияния соответственно с ее весом и ролью в истории. Комментируя речь Барака Обамы, произнесенную в июле 2009 г., один из политических советников Кремля, Сергей Марков, оправдал российский антиамериканизм, сказав: «мы имеем дело с агрессивной политикой Соединенных Штатов на постсоветском пространстве. США полагают, что влияние России должно быть ограничено происходящим внутри ее рубежей. Что ее должны окружать не дружественные государства, а лишь враждебные, контролируемые Вашингтоном страны…»[266] Активность, развитая американцами в поддержку правительств Киева и Тбилиси, только укрепила российских лидеров в сделанных ими выводах, пусть даже в 2008 г. перспективы возможного членства Украины и Грузии в НАТО оказались более далекими, чем раньше.

Таким образом, помимо борьбы в рамках новой евразийской Большой игры, обостренная настороженность Москвы по отношению к американской политике сохраняется во многом благодаря ностальгии по тому статусу, которым СССР обладал во времена существования биполярного мира. Изабель Факон определяет это следующим образом: «Для России, обуреваемой мессианскими идеями и постоянно соизмерявшей себя с великими державами различных исторических периодов, чтобы подчеркнуть свое собственное величие, эпоха холодной войны стала действительно важным эпизодом»[267]. В самом деле, это было время, когда две сверхдержавы находились в состоянии стратегического паритета, располагая межконтинентальными ракетами и ядерным арсеналом, способным вызвать настоящий апокалипсис. Помимо военной мощи, СССР являлся носителем уникальной экономической модели и идеологии, завоевавшей множество сторонников по всему миру. В 1970-е гг., когда Америка обнаружила некоторую слабость, СССР вышел далеко за рамки традиционных сфер влияния, включив в них Кубу, Африку, Вьетнам, акваторию Индийского океана; построенный адмиралом Горшковым флот больше не скрывает своих амбиций, бросая вызов североамериканскому морскому могуществу. Через несколько лет все это рухнет, однако постсоветская Россия постарается сохранить остатки прежнего величия, тем самым до сих пор поддерживая соперничество двух ядерных сверхдержав; согласившись на двусторонние переговоры по вопросам разоружения, Россия вновь поставила себя в один ряд с американской стороной. Проекты Вашингтона, связанные с созданием системы ПРО и ставящие под сомнение договор, заключенный 26 мая 1972 г. Никсоном и Брежневым, а позднее расторгнутый Америкой в одностороннем порядке в 2001 г., игнорирование американцами решений Совета Безопасности ООН во время вторжения США на Балканы в 1999 г. и в Ирак в 2003 г. насторожили московских лидеров. Россия является постоянным членом Совета Безопасности, наделенным правом вето, что само по себе означает признание ее статуса великой державы. Все это убедило российскую сторону в бесполезности попыток ведения переговоров с Вашингтоном, гарантирующих безопасность их собственных интересов. В Москве не без некоторого оптимизма восприняли сложности, с которыми столкнулась американская власть во время системного кризиса 2008 г., связанного с усилением развивающихся стран, решивших заявить о себе. Поездки американского вице-президента Джозефа Байдена в 2009 г. в Грузию и на Украину, как и поддержка, оказанная обоим оппозиционным по отношению к Москве режимам, лишь укрепили российскую сторону в правильности их оценок взаимоотношений с Вашингтоном. С другой стороны, Россию обеспокоили неудачи, с которыми спустя двадцать лет после распада СССР столкнулись Америка и ее союзники в Афганистане, поскольку российские лидеры опасаются, что возвращение талибов к власти или сползание этого региона в хаос приведет к риску дестабилизации – прежде всего в Средней Азии, являющейся для России частью ее ближнего зарубежья.

5. Россия и Китай

Имея общие сухопутные и морские границы с Китаем, Японией, Северной Кореей и Монголией, Россия ощутимо присутствует в Восточной Азии с момента заключения Нерчинского (1689) и Кяхтинского (1727) договоров с маньчжурским Китаем; выйдя на берега Амура и Аргуни, в XIX в. Россия подписала новые – и, как полагают китайцы, «неравноправные» – соглашения, закрепившие ее присутствие на границах с Синьцзянем и в Приморье, где был основан Владивосток. Отношения между Россией и Китаем часто были противоречивыми, однако молодой Советский Союз поддержал китайскую партию Гоминьдан и Чан Кайши (миссия Бородина), а с 1937 по 1945 г. СССР помогал Китаю в его войне против Японии, завершившейся вскоре после бомбардировки Хиросимы. В остальном долгое общее прошлое было сопряжено с различными конфликтами – начиная с того момента, когда царская империя пыталась использовать «открытые территории» Срединной империи, до китайско-советского военного противостояния на берегах Уссури в 1969 г. В самый разгар холодной войны российский «белый медведь» стал для китайского военного руководства более опасен, нежели американский «бумажный тигр». Соревнование между двумя коммунистическими столицами, однако, имело свои пределы: с 1972 г. благодаря новой ситуации на международной арене начинается китайско-американское сближение и разрядка в американо-советских отношениях. Изначально не доверяя постсоветской России из опасения – в частности, вызванного кровавыми событиями июня 1989 г. – подвергнуться процессу дестабилизации, подобно своему северному соседу, китайский режим тем не менее оказался ближе к Москве, стремясь к союзу с ней из соображений необходимости ограничения амбиций Запада, стремящегося к гегемонии после победы в холодной войне. Со стороны России, в 1990-е гг. желавшей стратегического партнерства с Западом, наступило разочарование, естественным образом натолкнувшее страну на мысль о сближении с азиатскими и дальневосточными соседями. Замена в 1996 г. Андрея Козырева, стоявшего во главе Министерства иностранных дел, на Евгения Примакова означала очевидный отход от попыток развернуться на Запад. В это время Россия и Китай объединяются, с тем чтобы помешать возникновению однополярного мира под властью США; тогда же быстрый экономический рост в Азии становится важным элементом притяжения для России, заботящейся о диверсификации своих рынков сбыта углеводородов и сырья[268]. Ежегодные трехсторонние встречи с участием России, Китая и Индии, а также создание в 2001 г. Шанхайской организации сотрудничества соответствуют этой перспективе. Общим знаменателем для этих стран являются отказ принимать несправедливый международный порядок, благоприятный для промышленно развитых стран Запада, уважение территориальной целостности, оспариваемой сепаратистами и сторонниками всевозможных автономий, напрямую или косвенно поддерживаемых Западом (как, например, в случае с Тибетом, Синьцзянем или Чечней), и особенно принцип невмешательства во внутренние дела государств под девизом «защиты прав человека», широко применяемый Западом. Объединение России, Китая и бывших республик советской Средней Азии под эгидой ШОС побудило примкнуть к ним – в качестве приглашенных наблюдателей – Индию, Пакистан, Иран и Монголию. Изначально созданная для борьбы с терроризмом, эта организация сегодня является структурой, противостоящей – и не безуспешно – распространению американского влияния в Средней Азии: в 2005 г. Узбекистан, вышедший из состава ГУУАМ, потребовал от американцев покинуть военную базу в Карши-Ханабаде, где они обосновались в 2001 г. Заинтересованность России в азиатском регионе выражена в ее присутствии в БРИК (Бразилия, Индия, Китай и сама Россия), и первый саммит этих «развивающихся» государств не случайно состоялся на Урале – в Екатеринбурге – в июне 2009 г. Россия выступает за создание многополярного мира, опираясь на страны, «имеющие значительный потенциал для интеграции». Для этого она намеревается направить своим новым азиатским партнерам большие объемы нефти и газа, чтобы оказать давление на своих европейских «клиентов», давая им понять, что они не единственный рынок сбыта российских углеводородов, столь необходимых для экономического «здоровья» страны. Тем не менее подобная переориентация требует строительства важных и дорогостоящих инфраструктур, что может серьезно отсрочить реализацию намеченных проектов. Интенсивное развитие Азиатско-Тихоокеанского региона планируется в среднесрочной перспективе – этот регион благодаря смещению центра тяжести мировой экономики позволит России выгодно использовать свое «евразийское» положение, особенно ее дальневосточные территории. Пока результат предпринимаемых Россией шагов в азиатском направлении оказался особенно позитивным в отношениях с Китаем – Индия начала сближение с США, а территориальный спор между Японией и Россией по поводу Южных Курил так и не был разрешен.

Итог сближения с Китаем ярче и убедительнее всего демонстрирует товарообмен: 29 млрд долл. в 2005 г., 45 млрд – в 2010 г.[269] и, возможно, 60 млрд – в 2011 г.[270], то есть он вырастет за шесть лет на 55 %. Это укрепляет стратегическое партнерство, начатое в 1996 г., и отношения в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Стремясь предотвратить «цветные революции», которые, как они опасаются, могут докатиться до них из Средней Азии, Россия и Китай провели совместные военные учения; одновременно происходит стабильное увеличение поставок российского оружия в Китай[271]. В любом случае, как подчеркивает Изабель Факон, «Китай – один из наиболее полезных партнеров, помогающий России “гордо стоять” на виду у США, но он в равной степени остается игроком, способным помешать росту региональной и мировой мощи России и даже ее безопасности в течение более-менее короткого промежутка времени. Москва, впрочем, это уже давно поняла. Поэтому сразу после провозглашения независимости, начав переговоры с Китаем по поводу границ и согласившись “отдать” некоторые спорные территории (подписав соглашения о демилитаризации границы и в июле 2001 г. предложив китайской стороне заключить на 20 лет мирный договор), Россия показала, что хочет устранить постоянную угрозу своей безопасности, предпочтя выстраивать с Китайской Народной Республикой длительные добрососедские отношения»[272]. В отличие от Индии, отношения с которой на протяжении очень долгого периода времени были отмечены стабильностью (если мы вспомним время, когда СССР был союзником Нью-Дели против проамерикански настроенного Пакистана), российские лидеры действительно сохраняют определенное недоверие к Китаю. Китайское присутствие на российском Дальнем Востоке может в перспективе вызывать беспокойство из-за недостатка населения в регионе и отсутствия достаточного числа рабочих рук. Демографический дисбаланс, наблюдаемый по обе стороны российско-китайской границы, очень красноречив: 6–7 млн человек с российской стороны и более 130 млн – с китайской. Если вспомнить горечь, которую вызвало у Китая заключение «неравноправных» договоров в XIX в. – в тот период, когда маньчжурские правители были совершенно неспособны противостоять требованиям «чужеземных варваров», – существуют опасения, что ситуация может развиваться неоднозначно. Китай и Россия могут, помимо прочего, оказаться вовлеченными в соперничество в Средней Азии, где объем торговли между Китаем и бывшими советскими республиками в начале 2000-х гг. сравнялся с объемом торговли между Россией и среднеазиатскими государствами[273]. Конкуренция между китайцами и россиянами в эксплуатации и транспортировке энергоресурсов может оказаться достаточно жесткой, поскольку России необходимо полностью удовлетворять европейский спрос, а новые месторождения газа в Сибири и Арктике не в состоянии обеспечить необходимых объемов добычи. Шанхайская организация сотрудничества позволяет Москве контролировать инициативы своего влиятельного партнера, однако Россия не заинтересована в экономическом расширении этого альянса: подобные изменения были бы на руку Пекину. Организация Договора о коллективной безопасности и Евразийское экономическое сообщество также позволяют россиянам сохранять единство своих среднеазиатских «задворок», удерживая Китай «на расстоянии». Именно поэтому перспектива объединения ОДКБ и ШОС не входит в сферу приоритетов Москвы. К этому добавляется раздражение, испытываемое Россией из-за того, что в силу своего экономического роста и демографического веса именно Китай, а не Россия в настоящее время является основным стратегическим соперником Соединенных Штатов. Кроме того, россияне обнаружили, что Китай был, по их мнению, слишком сдержан в вопросах о судьбе Косово и признания суверенитета отколовшихся от Грузии республик. Наконец, россияне обеспокоены дисбалансом в сфере двусторонних торговых отношений: Россия экспортирует в Китай преимущественно лес, уголь, целлюлозу и другие природные ресурсы, в то время как Китай продает в Россию свои промышленные товары, в том числе станки, что можно расценивать как признак нивелирования всех достижений бывшего СССР в этой области. Неясность отношений между обеими странами также проявляется в сфере экспорта углеводородов, особенно в вопросе эксплуатации нефтепроводов: россиянам, не желающим зависеть от одного-единственного азиатского партнера, удалось добиться того, чтобы не все нефтепроводы в регионе использовались исключительно для транспортировки нефти в Китай. Соглашение о сотрудничестве в нефтяной области, заключенное в 2009 г.[274], предполагает поставку в Китай около 15 млн т сырой нефти. Трудности, с которыми пришлось столкнуться России при заключении договора на поставку газа, были вызваны стремлением китайцев предпочесть в этом вопросе Казахстан и Туркменистан. Тем не менее сотрудничество России и Китая все равно можно назвать очень успешным, поскольку российские нефтяные компании добились получения китайских кредитов, притом что китайские компании вкладывают средства в своих российских партнеров.

6. Россия и Япония

В 1945 г. Япония капитулирует. В соответствии с вашингтонскими договоренностями, Советский Союз получает Курильский архипелаг в Охотском море. Четыре острова, Хабомаи, Шикотан, Итуруп и Кунашир, расположенные между российским полуостровом Камчатка на севере и крупным японским островом Хоккайдо на юге (россияне называют их Южные Курилы, тогда как японцы – «Северные территории»), были аннексированы Советским Союзом 4 сентября 1945 г., через три дня после объявления Японией о своей капитуляции. Сегодня они населены 19 тыс. жителей, и их общая площадь составляет 500 кв. км. Начиная с XVIII в. Курилами поочередно владели то японцы, то русские[275].

Япония заявляет о своих претензиях на острова архипелага, ссылаясь на русско-японский договор о торговле и границах 1855 г., установивший их принадлежность Японии, а также на непризнание факта, что эти острова не являются частью японской территории согласно мирному договору 1951 г., подписанному в Сан-Франциско. Этих островов четыре: Кунашир и Итуруп образуют Большие Курилы, Шикотан и группа островов Хабомаи образуют Малые Курилы. Важны даже названия этих островов, поскольку они определяют их принадлежность. С точки зрения Москвы, Япония претендует на Южные Курилы, являющиеся частью архипелага, на законных основаниях принадлежавшего Советскому Союзу. По мнению Токио, решение 1945 г. является спорным, равно как и название «Курилы», и указанные острова являются не частью «Курильского архипелага», а территориями, прилегающими к японскому острову Хоккайдо.

Геополитический спор стал объектом серьезных дипломатических дебатов начиная с 1950-х гг., однако попытки сторон договориться оказались напрасными[276]. Совместная декларация, подписанная СССР и Японией 19 октября 1956 г.[277], положила конец войне и восстановила дипломатические отношения между двумя странами. Но подписание этой декларации способствовало восстановлению именно внешнеполитических отношений – оно не устранило разногласия, связанные с демаркацией послевоенных границ. Декларация предусматривала продолжение переговоров с целью окончательного заключения мирного соглашения.

До 1991 г. СССР в отношениях с Японией отрицал существование факта спорных территорий. Впервые наличие этого спора было признано в результате подписания в 1991 г. очередной декларации, ставшей итогом визита советского президента в Токио. В 1993 г. президент России и премьер-министр Японии подписали новое соглашение о российско-японских отношениях, подчеркивавшее желание обеих сторон продолжать переговоры о заключении в будущем мирного соглашения, раз и навсегда разрешив вопрос о принадлежности спорных островов. Россия заявила и о намерении вывести с территории Южных Курил все свои войска, за исключением пограничников. В ноябре 1997 г. на неформальном саммите в Красноярске стороны договорились приложить максимальные усилия, чтобы к 2000 г. на основе Токийской декларации все-таки подписать мирный договор. В феврале 1998 г. была создана двусторонняя комиссия с прежней целью – заключение мирного договора; ее возглавили министры иностранных дел обеих стран. В соответствии с Московской декларацией о конструктивном сотрудничестве между Россией и Японией, подписанной российским президентом и японским премьер-министром 13 ноября 1998 г., помимо прочего, предполагалось возобновление переговоров. При этом стороны решили создать два комитета, один из которых должен был заняться вопросами демаркации границ, а другой – вопросами совместной экономической деятельности в районе Курил.

В последние годы, стремясь создать благоприятную атмосферу поиска приемлемых решений, стороны пришли к выводу о необходимости активного и взаимовыгодного сотрудничества в спорном регионе. Продолжению процесса реализации достигнутых договоренностей способствовало посещение островов в сентябре 1999 г. их бывшими японскими жителями, что стало одним из первых результатов совместной работы. 21 февраля 1998 г. было подписано Соглашение в области рыболовства в районе Южных Курил. С 1992 г. японцы могут посещать Курильские острова в безвизовом режиме – так же как и жители этих островов Японию. В сентябре 2000 г., во время визита российского президента Владимира Путина в Токио, стороны подписали Программу сотрудничества в сфере развития совместной экономической деятельности в зоне Южных Курил. Принятый во время официального визита японского премьер-министра в Россию с 9 по 12 января 2003 г. план действий, помимо прочего, определяет необходимость для обеих сторон приложить все усилия для скорейшего заключения мирного договора. Этот документ ориентирует обе стороны на продолжение переговоров о развитии сотрудничества в зоне островов и углубление «партнерских отношений, связанных с Курилами».

Геополитический интерес России, основывающийся на владении Курильскими островами, очевиден: российское присутствие на всех островах архипелага превращает Охотское море в «русское озеро» и позволяет создать там зону патрулирования для атомных субмарин. С более общей точки зрения, если бы Россия уступила Курильские острова Японии, то в ближайшее время свои претензии на Калининградский анклав, возможно, предъявили бы ей Польша и Литва[278]. В 2010 и 2011 гг. напряженность в отношениях между Японией и Россией сохранялась – из-за первого в истории визита на острова главы российского государства (Дмитрия Медведева) и по причине морского инцидента. Россияне и японцы имеют на Курилах свои интересы, прежде всего касающиеся раздела энергетического потенциала. Несмотря на напряженность 2010–2011 гг., динамика выработки соглашений по-прежнему остается благоприятной[279]. Историческая близость двух стран оказывается шире, чем проблема, связанная с противостоянием из-за Курильских островов. Одной из важных составляющих будущих взаимоотношений может стать экспорт арктической нефти из России в Японию по Северному морскому пути[280].

7. Россия и Турция

Россия и Турция – давние противники, и, несмотря на то что по окончании холодной войны в отношениях между двумя странами появились новые перспективы, двусмысленность и взаимное недоверие все еще имеют место, тем более что Турция в 1990-е гг. оставалась инструментом американского влияния, направленного на вытеснение России. Действительно, история взаимоотношений двух стран отмечена многочисленными войнами, в частности в XVIII в., когда Блистательная Порта хотела помешать Российской империи закрепиться на берегах Черного моря; окончательной целью России было отвоевание Константинополя, «вырванного» в 1453 г. из традиций православного христианства. Сосредоточив силы против Швеции, Петр Великий не смог использовать в своих интересах временное обладание крепостью Азов, однако царицы Елизавета Петровна и Екатерина II продолжали бороться за выход России к Черному морю – почти в то же самое время, когда (в царствование Екатерины и ее сына Павла I) были осуществлены и первые российские завоевания в Закавказье[281]. Последующая борьба против турок, персов и горцев-мусульман Северного Кавказа позволила установить прочную власть России на восточных границах султаната, который, превратившись в «великого больного Европы», вскоре начал опасаться роста амбиций российских царей, выступивших в роли наиболее горячих сторонников освобождения балканских православных народов. В течение XIX в. потребовалось неоднократное вмешательство Великобритании, чтобы воспрепятствовать реализации этих амбиций и помешать Николаю I, а затем Александру II захватить вожделенные проливы Босфор и Дарданеллы. В то же самое время, когда Европа приходит на помощь «великому больному», стремясь помешать российской державе получить выход в Средиземное море, она воспринимает Россию (все же более близкую к ней, чем империя султанов) как отсталое государство, образ которого сводится к предрассудкам и заблуждениям, высказанным де Кюстином и поддержанным его читателями. В 1914 г. одной из целей вступившей в мировую войну России был контроль над проливами, тем более что «младотурки», пришедшие к власти в Стамбуле, присоединились к альянсу центрально-европейских держав, но, несмотря на успехи России на Кавказском фронте, начавшаяся в 1917 г. революция помешала ей достичь этой цели. Враждебно настроенный по отношению к державам-победительницам, запланировавшим уничтожение Турции, Мустафа Кемаль Ататюрк установил добрососедские отношения с Советской Россией, полагавшей, что этот лидер турецкого национализма может стать полезным союзником в борьбе против «империализма» крупных западных держав; однако все изменилось после Второй мировой войны. Несмотря на победу над Гитлером – от которого в 1940 г. он так и не смог получить проливы, – Сталин наращивает давление на Турцию, сохранявшую нейтралитет в период с 1939 по 1945 г., стараясь добиться возможности влиять на эту драгоценную «рубежную» территорию в тот момент, когда балканские государства (за исключением Греции, где до 1949 г. продолжалась гражданская война) оказались под контролем коммунистических режимов. Необходимо было американское вмешательство и применение политики сдерживания, инициированной Трумэном, чтобы помешать реализации советских амбиций в Турции и в соседнем Иране. Членство в НАТО гарантировало ей безопасность по отношению к социалистическому лагерю, и националистически настроенная светская Турция, родившаяся из революции Ататюрка, остается верным союзником Запада до самого конца холодной войны.

Распад СССР изменит ситуацию, тем более что Турция постепенно, благодаря своей положительной демографической динамике и появлению новой промышленной буржуазии, превращается в действительно заметное государство, решившееся вновь играть важную роль – как некогда Османская империя. В 1990-е гг. президент Тургут Озал призвал турецких парламентариев сплотиться ради создания турецкой сферы влияния в бывших тюркоязычных республиках и регионах ушедшей в прошлое Советской империи. Эти «туранские» проекты, вынашиваемые в свое время еще Энвер-пашой, встретили горячий положительный отклик, в результате чего премьер-министр Сулейман Демирель заявляет, что исторически и этнически сформировавшаяся пантюркская цивилизация простирается от берегов Адриатики до озера Балхаш. В течение 1990-х гг. – в период ослабления России – Евгений Примаков испытывает беспокойство от турецких амбиций, видя в Турции аванпост Соединенных Штатов. В эти годы новые независимые государства (Азербайджан, Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан, Кыргызстан и даже грузинская Аджария, равно как и автономные республики в составе Российской Федерации – Татарстан и Башкирия), поддерживают турецкие начинания[282], более всего опасаясь российского влияния, а также усилий со стороны Исламской Республики Иран; в этот момент хантингтоновский принцип «столкновения цивилизаций» побуждает американских лидеров к созданию на севере Казахстана и на Кавказе пространства, свободного от православного российского влияния. Исходя из этой перспективы, инициативы Анкары могли только поощряться Вашингтоном. Агентство тюркоязычного сотрудничества и культурной политики, в поле зрения которого оказался весь тюркский мир, приложило значительные силы для объединения тюркоговорящих народов бывшего Советского Союза и экспансии турецкой культуры.

России с ее кириллицей Турция противопоставила латинский алфавит, принятый там еще во времена революции Ататюрка, в то время как Саудовская Аравия и Иран пропагандировали письменность на основе арабского и персидского языков (последний являлся межнациональным языком обширного ближневосточного региона). Стремясь к осуществлению цели, турки внесли свой вклад в создание двух тюркоязычных университетов в Казахстане и Кыргызстане. Вначале бывшие советские республики Средней Азии по понятным причинам соблазнились перспективами турецкого ренессанса, который был представлен им в качестве пропуска в новую и построенную по западному образцу жизнь.

Турецкое влияние в равной степени проявляется и в религиозной сфере, но, поскольку ислам в Турции контролируется государством и считается «умеренным», это не беспокоит западные державы, притом что их заботит прозелитизм иранских шиитов или традиционалистов-суннитов: дестабилизирующее влияние последних можно было наблюдать на Кавказе. Турция приняла участие в финансировании строительства мечетей, однако некоторые братства, особенно последователи Фетхуллы Гюлена[283], все же пытались внедрить разработанные ими программы религиозного воспитания. Десятки школ и турецкие преподаватели в Кыргызстане, Туркменистане и Узбекистане являются свидетельством важности для Турции задач, реализуемых на территории этих государств – зачастую в полном согласии с местными властями. По словам Арно Калика, «в конечном счете отливаемая в тюркско-исламской “форме” элита превращает Турцию в ключевого игрока на территории Средней Азии. Подобное перераспределение сил, втайне поддерживаемое Вашингтоном, в итоге может породить волнения и ускорить постепенную исламизацию населения буквально в нескольких километрах от российской границы». Помимо усиления культурного и религиозного давления, Турция в равной степени вкладывает средства в СМИ – телевидение и радио, рассчитанные на охват тюркоязычных народов Кавказа и Средней Азии, а также – наряду с Пакистаном, Ираном, Азербайджаном, Казахстаном, Кыргызстаном, Туркменистаном и Узбекистаном – вошла в состав Организации экономического сотрудничества, созданной в 1985 г. Азербайджан и Грузия, со своей стороны, присоединились к Организации Черноморского экономического сотрудничества, основателем которой тоже является Турция. Наконец, можно предположить следующее: Турция удовлетворена тем, что стояла у истоков ГУАМ, рассматриваемого в качестве проводника американской политики вытеснения России. Помимо того, Анкара продемонстрировала невероятную щедрость по отношению к бывшим советским мусульманским и тюркоязычным республикам, предоставив им в 1990-е гг. более 80 % всей полученной ими тогда помощи. Турки были даже включены в число бенефициаров ираноязычного Таджикистана.

Эта активность Турции могла бы обеспокоить Россию, однако в последующее десятилетие ситуация несколько изменилась. Россия была раздражена вводом в эксплуатацию нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, построенного с целью обхода ее территории; тем не менее Турция очень сильно зависит от импорта российского газа, и поэтому между двумя странами возникли по-настоящему партнерские отношения, кульминацией которых можно считать функционирование газопровода «Голубой поток», проходящего по дну Черного моря. Значительное развитие современной турецкой экономики и рост ее влияния как ведущей державы Ближнего Востока в тот самый момент, когда перспективы ее вступления в Европейский союз, наоборот, отодвинулись на неопределенное время, побуждают Анкару отстаивать свою независимость в том числе от американских союзников. Данная ситуация способствует ее тесному экономическому сближению с северным соседом, на территории которого широко представлены турецкие предприятия – строительные, текстильные и торговые. Россия стала вторым по величине экономическим партнером Турции после Германии. Судьба Карабаха, по поводу которой Москва и Анкара высказывают противоположные взгляды (Россия поддерживает Армению, а Турция – Азербайджан), и позиция Москвы по вопросу «арабских революций» все же подогревают прежние разногласия, однако Турцией Эрдогана прежде всего принимаются в расчет прагматизм российской политики и экономические интересы, способствующие развитию отношений в перспективе «евразийского» будущего, в котором крайне заинтересованы оба партнера[284].

8. Россия и Иран

На протяжении своей истории Россия и Иран вели постоянные споры, особенно в XIX в., когда царская империя начала экспансию на юг, в направлении Кавказа и Средней Азии. В 1813 г. по Гюлистанскому мирному договору Персидская империя Каджаров теряет Грузию, Мингрелию, Дагестан и Ширванскую область. В 1828 г. принадлежность этих земель России подтверждена условиями Туркманчайского договора, по которому шах должен был отказаться и от Армении. Затем цари отобрали у Персии северную часть Азербайджана и превратили Каспийское море в «русское озеро», несмотря на то что Персия по-прежнему контролировала южные берега – богатые районы Гилян и Мазандаран. Придерживавшаяся традиционных устоев Персия, демонстрировавшая техническую и экономическую отсталость, очень быстро оказалась добычей, раздираемой двумя противниками – Россией и Великобританией, которые вели Большую игру за контроль над континентальными территориями Евразии, и особенно за среднеазиатским регионом. Финалом этого противостояния стало заключенное в августе 1907 г. в Санкт-Петербурге соглашение между англичанами и русскими, которые, помимо прочего, разделили Персию на две зоны влияния – российскую на севере и британскую на юге. Вмешательство России в персидскую политику в тот самый момент, когда в стране с невероятным трудом устанавливается конституционная власть, способствовало развитию враждебности по отношению к могущественному северному соседу, который в советский период продолжал демонстрировать свои амбиции новому Ирану, созданному усилиями шаха Резы, независимого реформатора, вдохновленного турецкой кемалистской моделью и без каких-либо колебаний бросившего вызов Великобритании, особенно в нефтяном секторе. Во время Второй мировой войны Советский Союз и Великобритания требуют отставки шаха Резы, обвиненного в симпатиях к Оси, и вновь разделяют территорию Ирана на сферы влияния ввиду необходимости оказать помощь СССР, с июня 1941 г. воевавшего против Германии. Это дало возможность Сталину поощрять стремление азербайджанцев и курдов к автономии – об этом он объявит в самом начале холодной войны, когда американцы поддержат завоевание этих регионов молодым Мохаммедом Резой Пехлеви, последним шахом Ирана, свергнутым революцией Хомейни в 1979 г. Изгнанный из страны, этот правитель прежде назывался американцами «жандармом Залива» и никогда не подводил своих западных союзников. Новая данность иранской политики открывает возможности для советской власти – коммунистическая партия Туде вместе с прозападными демократами, националистами (наследниками Моссадыка) и исламистами формируют оппозиционную коалицию, стоявшую у истоков победившей революции. Когда исламисты заявляют о своем единоличном желании править страной, отодвигая в сторону недавних союзников, можно было полагать, что отношения между Москвой и Тегераном вновь станут напряженными. Ведь, назвав США «Большим сатаной», вторым по величине «сатаной» Иран считал СССР, особенно когда Советская армия вторглась в Афганистан, чтобы воевать против моджахедов, поддерживаемых, однако, суннитами из Саудовской Аравии и Пакистана, традиционными противниками шиитского Ирана.

Распад Советского Союза создает новую благоприятную ситуацию для возможного ирано-российского сближения. Исчезновение «атеистического коммунизма», бывшего главным препятствием для правящей тегеранской теократии после смерти аятоллы Хомейни, сопровождается приходом к власти прагматика Рафсанджани. Да и другие элементы теперь могут способствовать сближению Ирана и России. Москва весьма остро нуждается в рынках сбыта продукции своего чрезмерно раздутого военно-промышленного комплекса, доставшегося в наследство от СССР, тогда как Иран, отрезанный от своего бывшего союзника США, ставшего ныне его злейшим врагом, нуждается в оружии, чтобы создать новый арсенал после длительной войны с Ираком Саддама Хусейна. Таким образом, в течение последних лет Иран превратился в третьего или четвертого по величине импортера российского оружия. Иранская ядерная программа, начатая еще при шахе, но свернутая во времена революции, была вновь возобновлена в начале 1990-х гг., став следствием развития международного ядерного сотрудничества. В то время как с западными державами подобное сотрудничество оказалось более невозможным, Россия выразила готовность построить АЭС в иранском Бушере. Наконец, Иран и Россия имеют схожую точку зрения на крупные геополитические вопросы, возникающие на рубеже тысячелетий. Несмотря на отказ от мировой гегемонии, которую пыталась еще совсем недавно установить американская империя, обе стороны обеспокоены усилением присутствия Вашингтона на Кавказе и в Средней Азии – на территориях, являющихся для России ее ближним зарубежьем; по мнению Ирана, это влияние побуждает к выпадам против Тегерана страны «ближайшего окружения» – союзников США вроде Саудовской Аравии и Пакистана – именно в тот момент, когда события сентября 2001 г. заставили Вашингтон предпринять военное вмешательство в Афганистан. Все эти причины, обозначившие сближение, позволяют Ирану рассчитывать на своего влиятельного северного партнера, имеющего право вето в Совете Безопасности ООН и способного помочь ему частично выйти из международной изоляции. Для Москвы Иран может стать картой, позволяющей беспокоить Соединенные Штаты, и одновременно средством давления на Вашингтон в споре по поводу дальнейшего развития иранской ядерной программы[285]. В то же время Иран, отчасти противореча идее общей мусульманской солидарности, старался не критиковать операции, проводимые российскими войсками в Чечне, рассматривая их как внутреннее дело России и заявляя, что активность ваххабитов способна вызывать серьезное беспокойство, равно как и прозападный тропизм постсоветского Азербайджана, подозреваемого Тегераном в желании привлечь на свою сторону влиятельное азербайджанское нацменьшинство, проживающее на севере Ирана. В начале 1990-х гг. ельцинская Россия, желавшая наладить благоприятные отношения с Западом, ограничила сотрудничество с Ираном: премьер-министр Виктор Черномырдин и вице-президент США Альберт Гор в июне 1995 г. подписывают соглашение, по которому Россия обязуется в течение пяти лет не продавать вооружение и не оказывать техническую помощь Ирану, что также отвечает стремлению России нормализовать отношения с Израилем. Приход к власти Владимира Путина связан с отменой этого соглашения и возобновлением продаж Тегерану оружия, особенно средств ПВО, способных помешать вероятным налетам израильских или американских бомбардировщиков. Москва, кроме того, намерена возобновить строительство ядерного реактора в Бушере, начатое еще во времена шаха при содействии немецкой компании «Сименс», а затем остановленное из-за начавшейся исламской революции. В контексте западного давления на Иран с целью помешать ему создать свое ядерное оружие (цель, которую Иран не слишком убедительно отрицает) Россия продолжает сотрудничество с иранской стороной, однако затягивает его. Это – своеобразный способ избежать появления в Иране китайских или северокорейских конкурентов, одновременно успокаивая Америку. В конце концов, у Москвы нет ни малейших причин приветствовать создание Ираном ядерного оружия, поскольку это, вне всякого сомнения, усилит напряженность в регионе. Помимо прочего, для России происходящее в Иране становится возможностью выступить в роли посредника и таким образом восстановить свой международный авторитет, подвергшийся сомнению после распада СССР. Россия предложила Ирану помощь в обогащении необходимого для работы ядерных электростанций урана непосредственно на территории этой страны, однако Тегеран отказался – ради сохранения своей «энергетической независимости». Таким образом, Россия подготовила почву, позволяющую ей стать партнером в развитии мирных ядерных программ – так же как и в газодобывающей отрасли. Успехи, достигнутые в ближневосточном регионе американцами, одновременно вызывают беспокойство и России, и Ирана. Обе страны чувствуют себя окруженными противником, учитывая расширение НАТО на восток, «цветные революции» в Грузии, на Украине и в Кыргызстане, присутствие американских вооруженных сил в Афганистане (для России) и близость враждебно настроенных стран, где в некоторых из них оказались размещены американские войска – для Ирана (на южных, восточных и западных границах страны). Общее мнение Москва и Тегеран имеют и по поводу статуса Каспийского моря, поскольку ранее только эти страны владели побережьем Каспия; ныне они вынуждены считаться с претензиями новых государств, возникших в последнее двадцатилетие. Россия и Иран опираются на три договора, подписанные в 1828, 1921 и 1940 гг., согласно которым Каспийское море рассматривается ими в качестве внутреннего, что предполагает полную свободу судоходства и возможность проникновения в территориальные воды соседа. В то же время Азербайджан, Казахстан и Туркменистан хотят, чтобы Каспий воспринимался всеми прибрежными странами как морское пространство, в котором действует международное право, – пространство, разбитое на четко разграниченные экономические зоны. Россия и Иран должны считаться и с враждебностью суннитского фундаментализма: Россия – на Кавказе, а Иран в отношениях с Саудовской Аравией; это объясняет сдержанные высказывания иранцев по поводу Чечни и роль посредника-миротворца, которую играет Тегеран в Таджикистане, стремясь положить конец продолжающейся там гражданской войне. Армения представляет собой точку конвергенции между двумя столицами, так что можно даже говорить о существовании оси «Москва – Ереван – Тегеран» (север – юг), противопоставляющей себя проамериканской оси «Баку – Тбилиси – Анкара» (восток – запад). В нагорно-карабахском конфликте россияне и иранцы поддерживают армян, выступая против азербайджанских и американских попыток ликвидировать изоляцию анклава Нахичевань, зажатого между армянской и иранской территориями. Помимо Ирана Россия в равной степени стремится принимать участие в делах арабского Ближнего Востока. Во время холодной войны, «потеряв» Египет, СССР поддерживал националистические арабские режимы в Ираке и Сирии, а также палестинское национальное движение, что привело к разрыву дипломатических отношений с Израилем в период между 1967 и 1991 гг. Новая Россия сблизилась с еврейским государством, куда Владимир Путин совершил поездку в 2005 г. – первый официальный визит главы российского государства в Тель-Авив. Сближению способствовал тот факт, что российские евреи составляют более 20 % населения Израиля. Возрождение иудаизма в последнее десятилетие внутри самой России в равной степени помогло улучшить отношения с Израилем, тем не менее в этих отношениях существуют особые нюансы: Россия все-таки оказалась ближе к Ирану, рассматриваемому израильскими властями как основная угроза безопасности их страны, а также поддерживает Сирию, где ей удалось получить военно-морские базы в Тартусе и Латакии. Кроме того, Россия признала ХАМАС легитимной стороной, приняв лидеров этого движения в Москве в апреле 2006 г. Таким образом, у России достаточно карт, которые могут позволить ей усилить свое влияние в ближневосточном регионе, где ситуация становится все более переменчивой.

Заключение

Прошло двадцать лет с момента распада Советского Союза – процесса, который Владимир Путин не колеблясь назвал «геополитической катастрофой». После этого началось постепенное возрождение российского государства, оказавшегося в состоянии ужасающего политического, экономического и социального кризиса, напрямую связанного с событиями 1991 г. Это возрождение, ставшее очевидным лишь в начале 2000-х гг., привело к возникновению новой реальности, когда, исправив положение внутри собственных границ, Россия смогла вновь обрести вес и влияние на международной арене, оказавшись вписанной в общий контекст формирования неожиданной многополярности. Это произошло вопреки недавним представлениям о том, что по окончании холодной войны существует только «Империя добра» Джорджа Буша, а Фрэнсис Фукуяма предсказывал «конец истории», основанный на всеобщем триумфе демократии западного типа и повсеместном переходе к рыночной экономике. Своим возрождением Россия во многом обязана управленческим навыкам и талантам Владимира Путина, заявившего о себе в последнее десятилетие как «сильный человек» новой России, сумевший сплотить вокруг себя новую правящую элиту с целью добиться модернизации страны, не забывая при этом отстаивать свои амбиции руководителя. После экспериментов петровской эпохи, сводившихся к европеизации страны, реформ Александра II и революционного советского «проекта» Россия, столкнувшись с неудачами, отмечающими ее путь в истории подобно вспышкам молний, в начале XXI в., быть может, оказалась в ситуации, когда положение дел на международной арене явно благоприятствует ее дальнейшему развитию. Страна воспользуется наметившимся успехом при условии, если она сможет разыграть свои многочисленные козыри, чтобы вернуться на первый план в начинающем постепенно формироваться по-новому мире.

После советского периода и проектов «мировой революции», родившихся из великого перелома октября 1917 г., окончательный провал коммунистического мессианства и распад империи, унаследованной большевистской властью от царской эпохи, лишили Россию ее прежних имперских представлений, являющихся особенностью русского менталитета, связанного с местом державы в мире и ее ролью среди других государств. Это вынудило страну начать поиски новой самобытности, основанной на сильном чувстве патриотизма, единства с «русской землей», сильном историческом самосознании и богатом культурном наследии. Добавьте сюда ощущение причастности к возрождающейся православной традиции и память о Великой Отечественной войне, победа в которой приписывается Сталину, несмотря на все преступления, совершенные его режимом в течение тридцати лет. Славянская и православная страна, Россия тем не менее не может быть причислена к «цивилизационному блоку» – именно такое определение дал Сэмюэль Хантингтон, чтобы обосновать систему геополитических взглядов, соответствующую амбициям американской державы; возрождение русской самобытности не исключает близости России к Европе, к которой, как и во времена Петра Великого, Россия тянется в первую очередь, несмотря на то что Европейский союз вместе с Атлантическим блоком дал ей множество поводов для разочарования. Будучи униженной и не имея возможности влиять на ход событий в 1990-е гг., Россия ныне восстановила способность действовать независимо, а ее лидеры реализуют проект, который обрисовал в 2007 г. в Мюнхене, во время своего выступления, Владимир Путин. Для реализации этого проекта у России есть вновь обретенная в марте 2012 г., во время президентских выборов, определенная политическая стабильность, и Владимир Путин – пусть результаты этих выборов оспариваются – олицетворяет ее. Необходимо учитывать один важный козырь, который дает России возможность еще много лет подряд вести свою игру, учитывая кризис, охвативший Запад, устремления Китая и развивающихся стран, изменяющие расклад сил в мире. Этот козырь подходит для решения задачи, стоящей перед Россией, – модернизации ее экономики. Именно «евразийское» положение страны является одним из существенных геостратегических преимуществ, превращающих Россию и ее окраины в пропускные пункты нового континентального «Шелкового пути», который – в перспективе – сможет заменить морские пути, контролируемые американской талассократией. Хотя глобальное потепление объявлено мировой угрозой, оно, напротив, может способствовать развитию российских территорий, располагающихся в высоких северных широтах. Перспективы, открывающиеся в Арктике, огромны – будь то добыча нефти или газа[286] или освобождение ото льда прежде непроходимых морских путей: Россия, до этого являвшаяся заложницей своего континентального положения, в будущем сможет извлекать из него пользу. В последние несколько лет, несмотря на разрушительные последствия засухи 2010 г., Россия восстановила свое сельское хозяйство, подорванное в советский период слишком медленным развитием и неудачами аграрного коллективизма. Можно предположить, что в среднесрочной перспективе в мире, где постоянно растет спрос на продукты питания из-за быстрого прироста населения, Россия получит возможность вновь играть роль наподобие той, в которой она выступала до 1914 г., обеспечивая почти половину всех потребностей мирового рынка зерна. Мощь ее энергетических ресурсов (при условии, что ей удастся преодолеть проблемы модернизации инфраструктур, разведки и добычи полезных ископаемых во все более сложных условиях) также оказывается ключевым преимуществом, поскольку Россия сможет обеспечить газом и нефтью Европу и Дальний Восток – два густонаселенных и активных региона, для которых российские ресурсы уже являются незаменимыми. Эти ресурсы должны обеспечить России средства для развития и модернизации путей сообщения – железных и автомобильных дорог, воздушных путей, необходимых, чтобы контролировать исключительно большую территорию. Притом что 80 % русских живут внутри границ Российской Федерации, вопрос меньшинств – которые некогда, согласно мнению Элен Каррер д’Анкосс, угрожали целостности страны – в настоящее время «снят». Стремление к автономии и независимости со стороны Кавказа и «тюркских» республик Поволжья в начале 1990-х гг. сегодня уже неактуально, поскольку централизация власти и экономический рост положительно сказываются на развитии этих регионов. В последние годы Россия самым решительным образом «вернулась» в ближнее зарубежье, откуда ее попытались вытеснить американцы. Европейский кризис способен вызвать сдвиг в сторону России в Беларуси и даже на Украине, еще более заметные изменения происходят в бывшей советской Средней Азии, особенно в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане. Прагматичный союз с Китаем, заключенный на основе общих интересов, направленных против среднеазиатских инициатив Вашингтона, дает обеим сторонам преимущества, пусть даже в будущем оба партнера станут соперниками в формирующемся многополярном мире, где ныне Соединенные Штаты и Европа переживают потерю своего влияния. Следовательно, условия для развития России кажутся вполне благоприятными. Тем не менее не следует забывать про существенное препятствие – демографическую ситуацию в стране, которая на протяжении нескольких последних лет демонстрирует неуклонный спад.

За весьма непродолжительный период времени Россия преодолела ужасные испытания, сопровождавшие переход из состояния «супердержавы», существовавшей в условиях биполярного мира эпохи холодной войны, к статусу «ведущей мировой державы», ярко выделяющейся на новой международной арене. Исчезновение «советского народа», о котором иногда размышляли руководители СССР, и возрождение русской нации знаменуют собой первый этап начавшихся перемен. Интеграция мусульманских народов Северного Кавказа по-прежнему представляет проблему в связи с общим конфликтным характером их истории и сложными геополитическими характеристиками, присущими этому региону. Тем не менее, несмотря на былые сепаратистские тенденции, продемонстрированные в недавнем прошлом некоторыми меньшинствами (что характерно и для Поволжья), сегодня эти меньшинства не оспаривают территориальной целостности Российской Федерации, возникшей на руинах СССР. Динамично развивающимся регионом в настоящее время является Татарстан, где мусульманское возрождение, кажется, теперь исключает любые попытки фундаментализма влиять на ситуацию. В целом усиление роли федерального правительства после центробежных процессов 1990-х гг., когда регионы России получили чрезмерную автономию и это благоприятно сказалось на развитии института местных властей, связано с восстановлением «вертикали власти», в которой заинтересован Владимир Путин. Именно этот процесс привел к укреплению национального единства, почти отсутствовавшего в ельцинскую эпоху. Возрождение русского самосознания стало одним из необходимых условий возрождения России, однако есть и другое условие, которое сегодня не кажется достаточным, – это демографические изменения в стране, которые, если в самые кратчайшие сроки не переломить общий спад, могут оказаться очень опасными для ее будущего. Россия, демонстрировавшая большую рождаемость вплоть до 1960-х гг., что позволило ей преодолеть последствия ужасных потерь, выпавших на ее долю (двух мировых войн, революции, Гражданской войны и сталинского террора), в настоящее время переживает тяжелый кризис. Поэтому меры по увеличению рождаемости, принимаемые правительством, даже если они и приведут к значительным улучшениям, не позволяют надеяться на быстрое исправление ситуации. Недостатки в области здравоохранения, особенно в сфере индивидуального мониторинга состояния пациентов, являются причиной снижения продолжительности жизни мужчин в стране, где главной проблемой по-прежнему остается алкоголизм. Ситуация может улучшиться вместе с экономическим ростом, результаты которого должны позволить новой России уверенно взглянуть в будущее, однако нынешнее состояние страны все еще остается тревожным. Так, необъятные сибирские просторы не стали важным преимуществом – там по-прежнему не хватает людских ресурсов для освоения природного потенциала, в то же самое время огромные демографические диспропорции наблюдаются между российским Дальним Востоком и перенаселенными городами Восточной Азии. Преимущества системы российского образования также могут считаться одним из серьезных активов, унаследованных Россией от советской эпохи и способных соответствовать требованиям «интеллектуальной» экономики и инновациям. Ведь именно это позволит России сохранить свое ведущее положение в некоторых сферах (космической промышленности, военно-промышленном комплексе, нанотехнологиях), необходимых в борьбе за экономическое могущество и владение технологиями завтрашнего дня. После периода правления олигархов, вышедших из прежней коммунистической системы и готовых грабить страну ради ее децентрализации, приход к власти Владимира Путина позволил государству вернуть контроль над ресурсами, обеспечивающими его власть необходимыми средствами. Именно опираясь на различные дополняющие друг друга группы и сообщества, а не только на силовиков (выходцев из спецслужб), как регулярно повторяют враждебно настроенные по отношению к России западные СМИ, нынешние лидеры страны смогут подготовить управленческие кадры, способные эффективно решать вопросы администрирования и снизить уровень коррупции, повсеместной в советское время, равно как и в годы правления Ельцина. Это оздоровление кадров необходимо, если только Россия не хочет потерять лучшую часть своего общества – в то самое время, когда наиболее динамично развивающиеся экономические мировые центры стараются привлечь лучшие умы и наиболее эффективно использовать их знания. Новая Россия в равной степени должна осознать важность русского языка для всей территории бывшей Советской империи, превратив его в элемент искусного влияния на ближнее зарубежье, где соблазны перейти на латинский алфавит или использовать английский язык в качестве международного представляют опасность для единства геополитического континентального пространства, к созданию которого стремятся московские лидеры. Уходя корнями в давнюю православную традицию, историческое русское самосознание, приверженность литературному наследию «Великого русского века» и память о жертвах, принесенных, чтобы выстоять перед постоянно сменявшими друг друга захватчиками, являются важнейшими факторами формирования русской национальной самобытности в то самое время, когда отличия от Европы, прежде вызывавшие амнезию из страха быть «непохожими на нее», уходят в прошлое, заставляя крупнейшие цивилизационные пространства обратиться к своим корням, бросая вызов западному универсализму. Однако русское возрождение опирается и на владение географическим, политическим и экономическим пространством; сформировавшееся в эпоху царской империи и последующий советский период, оно по-прежнему является серьезной ставкой в игре. Это объясняет, почему Россия сегодня занимается улучшением своих железнодорожных, автомобильных и авиационных транспортных средств; перспективы, открывающиеся перед Россией, поистине огромны: несмотря на сокращение протяженности морских побережий после распада СССР, глобальное потепление может позволить стране получить новый морской путь в Северном Ледовитом океане. Западу трудно представить весь размах перемен, произошедших с начала 1990-х гг. и способствовавших открытию России внешнему миру. Вся ее экономическая география постепенно трансформируется, и большинство промышленных регионов, унаследованных от Советского Союза, продемонстрировали свою слабость из-за приоритетов, традиционно отдававшихся тяжелой промышленности, строительству гигантских предприятий и избыточной специализации, определявшейся особенностями административно-командной экономики. Потребовались значительные усилия, чтобы экономика смогла адаптироваться к новым условиям, и, несмотря на то что центром всего по-прежнему остается Москва, процессы модернизации стали протекать быстрее; тем не менее изменения во многих областях и во многих регионах, где еще сохраняются значительные пережитки прошлого, будут медленными. Строя новую российскую экономику, не ограниченную исключительно доходами от продажи энергоносителей и сырья, власть сможет укрепить положение России в мире. Европа не соблазнилась проектами «общего дома», предложенными Михаилом Горбачевым, равно как и проектами создания «архитектуры безопасности», инициированными его приемниками. Тем не менее увеличение доли российского газа в общем объеме поставок энергоресурсов в Европу и действительно неисчерпаемые возможности, которые предоставляет российский рынок европейцам, должны способствовать сближению России и Европы. Подобное сближение уже наблюдается в отношениях с Германией, особенно в реализации проекта газопровода «Северный поток». На востоке отношения с Китаем строятся на реалистичности и прагматизме, и обе державы сходятся в едином желании вытеснить США из среднеазиатского пространства. Однако Москва и Пекин однажды могут оказаться соперниками, несмотря на то что сегодня тесные связи, установившиеся с Казахстаном и Евразийским экономическим сообществом, кажется, позволяют России извлекать выгоду и усиливать свое влияние в Беларуси и на Украине. Наконец, в последние годы все более очевиден явный провал попыток США навязать свою политику окраинным территориям России. Расширение НАТО на восток, похоже, достигло своих пределов, и вопрос о вступлении в Североатлантический альянс Украины и Грузии, кажется, стоит уже не столь остро, однако планы по размещению американского противоракетного щита[287] по-прежнему демонстрируют глубокую враждебность по отношению к Москве. 10 декабря 2011 г. в швейцарской ежедневной газете Le Temps посол России в НАТО Дмитрий Рогозин заявил, что «американцы в этом вопросе держат россиян за идиотов»[288]

Второе десятилетие XXI в. начинается в благоприятном для российской державы контексте постепенной и успешной ее реконструкции, особенно в составе БРИКС – среди «развивающихся» стран, оказывающих влияние на международные отношения в тот самый момент, когда прежняя гегемония Запада вызывает сомнения.

Имея явные преимущества, Россия подводит итог серьезным играм и опасениям начала XXI столетия. Ей необходимо обрести свое место в новом, ныне формирующемся балансе мировых держав. Она должна определить и закрепить свою специфическую самобытность на планете, где возрождение больших цивилизационных пространств ставит под вопрос глобальные претензии Запада. Россия остается государством, способным извлекать выгоду из глобального потепления, которое сегодня воспринимается скорее как опасный процесс, протекающий в масштабах Земли. В мире, потребляющем все больше энергии и вынужденном кормить свое быстро увеличивающееся население, ресурсы России позволят ей иметь вес во всех основных сферах интересов. Будучи «евросибирским» государством – если учитывать географию ее ресурсов и геостратегическое положение в целом, – она поддерживает представления о русской самобытности и сохраняет свое «окружение», оставаясь открытой по отношению к Европе; петербуржец Владимир Путин продолжает традицию петровских реформ. Призванная вернуться в ряд крупнейших держав, но в будущем имеющая шансы столкнуться с Китаем на Дальнем Востоке или в Средней Азии, Россия станет зависеть от отношений с Западной Европой, дистанцируясь от евроатлантического пространства, где господствуют Соединенные Штаты. Да, мы можем утверждать, что Россия не была достаточно сильной, когда считала себя державой, ориентирующейся исключительно на Запад.

Библиография

Общая Геополитика

Chauprade Aymeric: Géopolitique. Constantes et changements dans l’Histoire, Ellipses, Paris, 2007

Chauprade Aymeric: Chronique du choc des civilisations, Editions Chronique, Paris, 2009, 2e édition 2011.

Chauprade Aymeric, Th ual François: Dictionnaire de géopolitique. États. Concepts Auteurs, Ellipses, Paris, 1999.

Durand Marie-Françoise, Levy Jacques, Retaille Denis: Le monde. Espaces et systèmes, Presses de la Fondation Nationale des sciences politiques, Dalloz, Paris, 1992

Gauchon Pascal (sous la direction de): Dictionnaire de géopolitique et de géoéconomie, PUF, coll. «Major», Paris, 2011

Gauchon Pascal (coordonné par): Le monde. Manuel de géopolitique et de géoéconomie, PUF, coll. «Major», Paris, 2008

Gauchon Pascal et Huissoud Jean-Marc: Les grandes puissances du XXIe siècle, Rapport Anteios 2008, PUF, coll. «Major», Paris, 2007

Lacoste Yves (sous la direction de): Dictionnaire de géopolitique, Flammarion, Paris, 1995

Lohausen (von) Jordis: Les Empires et la puissance. La géopolitique aujourd’hui, Livre Club du Labyrinthe, Paris, 1985

Ortolland Didier et Pirat Jean-Pierre: Atlas géopolitique des espaces maritimes. Frontières, énergie, transports, piraterie, pêche et environnement, Editions Technip, Paris, 2010

Soppelsa Jacques: Les États-Unis, une histoire revisitée, Paris, La Martinière, 2004

Vigarie André: La mer et la géostratégie des nations, Economica, Paris, 1995

Россия

Buer Jean-Louis: La Russie, Cavalier Bleu, coll. «Idées reçues», Paris 2007

Brunet Roger: La Russie. Dictionnaire géographique, La Documentation Française, Paris, 2001

Eckert Denis: Le monde russe, Hachette, Paris, 2005

Peres Rémi: Chronologie de la Russie au XXe siècle: Histoire des faits é co no miques, politiques et sociaux, Vuibert, Paris, 2000

Radvanyi Jean: La nouvelle Russie. L’après 1991: un nouveau «temps des troubles». Géographie économique, régions et nations, géopolitique, Masson/Armand Colin, Paris, 2007

Обретение самобытности

Народы России

Bogdan Henry: Histoire des peuples de l’ex-URSS, du IXe siècle à nos jours, Perrin, Paris, 1993

Caratini Roger: Dictionnaire des nationalités et des minorités de l’ex-URSS Larousse, Paris, 1992

Kazanski Michel: Les Slaves. Les origines Ier-VIIe siècle après J-C, Errance, Paris, 1999

Mandrillon Marie-Hélène, Ferro Marc: Russie. Peuples et civilisations, La Découverte, Paris, 2005

Portal Roger: Les Slaves. Peuples et nations, Armand Colin, Paris, 1965

Слабеющее общество

Blum Alain: Naître, vivre et mourir en URSS, Payot, Paris, 2004 Sokoloff Georges: Métamorphose de la Russie 1984–2004, Fayard, Paris, 2003

Язык и культура

Arrignon Jean-Pierre: Russie, PUF, coll. «Culture-Guides», Paris, 2008

Dennes Maryse: Russie-Occident. Philosophie d’une diff érence, Mentha, Paris, 1991

Ehrhard Marcelle: La littérature russe, PUF, coll. «Que sais-je?», Paris 1966

Fernandez Dominique: Dictionnaire amoureux de la Russie, Plon, Paris, 2004

Maurat Lucien: Staline. La linguistique et l’impérialisme russe, Editions des Iles d’Or, Paris, 1951

Nivat Georges: Les sites de la mémoire russe; Tome 1. «Géographie de la mémoire russe», Fayard, Paris, 2007

Nivat Georges: Vers la fin du mythe russe. Essai sur la culture russe de Gogol à nos jours, L’Âge d’Homme, Lausanne, 1988

Yvert-Jalu Hélène: Femmes et famille en Russie: d’hier et d’aujourd’hui, Sextant, Paris, 2008

Российская самобытность и Европа

Amalrik Andreï: L’Union soviétique survivra-telle en 1984? Fayard, Paris, 1970

Berelowitch Wladimir: Le Grand Siècle russe. D’Alexandre Ier à Nicolas II, Gallimard, Paris, 2005

Besancon Alain: Présent soviétique et passé russe, Pluriel, Paris, 1976

Carrere d’Encausse Hélène: La Russie inachevée, Fayard, Paris, 2000

Custine Astolphe de: Lettres de Russie, Gallimard, Paris, 1975

Dauce Françoise: La Russie post-soviétique, La Découverte, Paris, 2008

Dreyfus François-Georges: Une Histoire de la Russie, des origines à Vladimir Poutine, De Fallois, Paris, 2005

Eltsine Boris: Mémoires, Flammarion, Paris, 2000

Ferro Marc: L’Occident devant la révolution soviétique. L’Histoire et ses mythes, Complexe, Bruxelles, 1980

Gorbatchev Mikhaïl: Mémoires: une vie et des réformes, Editions du Rocher, Paris, 1997

Gratieux A.: Le Mouvement slavophile à la veille de la Révolution, Cerf, Paris 1953

Grunwald (de) Constantin: Société et civilisation russes au XIXe siècle, Points-Seuil, Paris, 1975

Hourmant François: Au pays de l’avenir radieux. Voyages des intellectuels français en URSS, à Cuba et en Chine populaire, Aubier, Paris, 2000

Kupferman Fred: Au pays des soviets. Le voyage français en Union soviétique 1917–1939,

Collection «Archives «, Gallimard/Julliard, Paris, 1979

Leroy-Beaulieu Anatole: L’Empire des tsars et les Russes, L’Âge d’Homme, Lausanne, 1988

Lorot Pascal: Histoire de la perestroika, PUF, coll. «Que sais-je? «, Paris, 1993

Malia Martin: L’Occident et l’énigme russe. Du Cavalier de bronze au Mausolée de Lénine, Seuil, Paris, 2003

Nivat Georges: Russie-Europe. La fin du schisme. Etudes littéraires et politiques, L’Âge d’Homme, Lausanne, 1993

Nivat Georges: Vivre en Russe, L’Âge d’Homme, Lausanne, 2007

Pascal Pierre: Histoire de la Russie. Des origines à 1917, PUF, coll. «Que sais-je?», Paris, 1961

Philippot Robert: La Russie. La modernisation inachevée 1855–1900, Hatier-Université, Paris, 1974

Rey Marie-Pierre: Le dilemme russe. La Russie et l’Europe occidentale, d’Ivan le Terrible à Boris Eltsine, Flammarion, Paris, 2002

Riasanovsky Nicholas V.: Histoire de la Russie. Des origines à 1984, Robert Laff ont, coll. «Bouquins», Paris, 1984

Rowley Anthony: Évolution économique de la Russie du milieu du XIXe siècle à 1914, SEDES, Paris, 1982

Fondation Singer-Polignac, Colloque des 14 et 15 mars 2003: L’influence française en Russie au XVIIIe siècle, Presses Universitaires de Paris-Sorbonne, Paris, 2004

Sokoloff Georges: La démesure russe. Mille ans d’Histoire, Fayard, Paris, 2009

Soljenitsyne Alexandre: L’erreur de l’Occident, Grasset, Paris, 1980

Soljenitsyne Alexandre: Comment réaménager notre Russie. Réflexions dans la mesure de mes forces, Fayard, Paris, 1990

Soljenitsyne Alexandre: Le «problème russe» à la fin du XXe siècle, Fayard, Paris, 1994

Tarn Julien Frédéric: Le marquis de Custine, Fayard, Paris, 1985

Van Regemorter Jean-Louis: La Russie. Le déclin du servage 1796–1855, Hatier Université, Paris, 1971

Vaisse Maurice (sous la direction de): De Gaulle et la Russie, Editions du CNRS, Paris, 2006

Werth Nicolas: Histoire de l’Union soviétique de Lénine à Staline. 1917–1953, PUF, coll. «Que sais-je?», Paris, 1995

Werth Nicolas: Histoire de l’Union soviétique, de Khrouchtchev à Gorbatchev 1953–1985, Collection «Que sais-je?», PUF, Paris, 1995

Религиозная мозаика

Araniossy Georges: La presse antisémite en URSS, Albatros, Paris, 1978

Colosimo Jean-François: L’apocalypse russe. Dieu au pays de Dostoïevski, Fayard, Paris, 2008

Conte Francis: L’héritage païen de la Russie. Le paysan et son univers symbolique, Albin Michel, Paris, 1997

Dennes Maryse: Le baptême de la Russie. Mille ans de foi chrétienne, Nouvelle Cité, Paris, 1987

Dunn Dennis J.: The catholic Church and Russia Popes, patriarchs, tsars and commissars, Ashgate Aldershot, 2003

Haberer Erich E.: Jews and revolution in nineteenth century Russia, Cambridge University Press, 2004

Laruelle Marlène, Peyrouse Sébastien: Islam et politique en ex-URSS (Russie d’Europe et Asie centrale), L’Harmattan, Paris, 2005

Liechtenhan Francine-Dominique: Les trois christianismes et la Russie. Les voyageursoccidentaux face à l’Église orthodoxe russe XVe-XVIIIe siècle, CNRS Editions, Paris, 2002

Neumann Fridman: Sacred geography. Shamanism among the buddhist peoples of Russia, Akadémiai Kiado, Budapest, 2004

Pacom Philippe: L’Église orthodoxe face à – ou dans – la construction européenne?, Collège InterArmées de Défense, Paris, 2007

Pascal Pierre: La Religion du peuple russe, L’Âge d’Homme, Lausanne, 1973

Poliakov Léon: Moscou. Troisième Rome. Les intermittences de la mémoire historique, Hachette, Paris, 1989

Porath Jonathan: Jews in Russia. The last four centuries. A documentary History. United Synagogue Commission on Jewish Éducation, New York, 1973

Propp Wladimir: Les fêtes agraires russes, Maisonneuve et Larose, Paris, 1987

Raisin Jacob S.: The Haskalah Movement in Russia, Jewish Publication Society of America, Philadelphie, 1913

Rousselet Cathy: «Russie: Le grand retour de l’orthodoxie?» in Politique Internationale, Printemps 2008, n° 119

Sidorov Dmitrii: Orthodoxy and Difference. Essays on the geography of Russian orthodox Church (es) in the 20th century, Pickwick Publications San José (Californie), 2001

Soljenitsyne Alexandre: Deux siècles ensemble 1795–1995. I. «Juifs et Russes avant la Révolution.» II. «Juifs et Russes pendant la période soviétique», Fayard, Paris, 2003

Thual François: Le douaire de Byzance. Territoires et identités de l’orthodoxie, Ellipses, Paris, 1998

Thual François: Le fait juif dans le monde. Géopolitique et démographie, Odile Jacob, Paris, 2010

Динамика выхода из изоляции

Внешние угрозы

Channon John, Hudson Robert: Atlas historique de la Russie, Autrement, Paris, 2003

Создание империи, от Московии до Советского государства

Carrère d’Encausse Hélène: L’Empire éclaté, Flammarion, Paris, 1978

Marchand Pascal: Atlas géopolitique de la Russie. Puissance d’hier, puissance de demain?, Autrement, Paris, 2008

Nolde Boris: La formation de l’Empire russe, Institut d’Études Slaves/CNRS, Paris, 1953

Rey Marie-Pierre: De la Russie à l’Union soviétique. La construction de l’Empire 1462 1953, Hachette, Paris, 1994

Semionov Youri: La conquête de la Sibérie du IXe au XIXe siècle, Payot, Paris, 1938

Sokoloff Georges: La puissance pauvre. Une Histoire de la Russie de 1815 à nos jours, Fayard, Paris, 1993

Идеи, раздвигающие границы

Berdiaev Nicolas: Les Sources et le sens du communisme russe, Gallimard, Paris, 1951

Kohn Hans: Le panslavisme. Son histoire et son idéologie, Payot, Paris, 1963

Monnerot Jules: Sociologie du communisme. Echec d’une tentative religieuse au XXe siècle, Editions du Trident, Paris, 2004

Геополитическая территория по определению

Bainville Jacques: Les conséquences politiques de la paix, Paris, 1920, Réédition 1995, Editions de l’Arsenal.

Brzezinski Zbigniew: Le grand échiquier. L’Amérique et le reste du monde, Pluriel, Paris, 1997

Brzezinski Zbigniew: Le vrai choix. Les États-Unis et le reste du monde, Odile Jacob, Paris, 2004

Coutau-Bégarie Hervé: Castex. Le stratège inconnu, Economica, Paris, 1985

Huntington Samuel P.: Le Choc des civilisations, Odile Jacob, Paris, 1997

Violante-Charby Emmanuel: L’héritage de Haushofer dans les projets eurasiens formulés en Russie, Collège Interarmées de Défense, Paris, 2004

Овладение пространством

Крушение Советской империи

Sokoloff Georges: Métamorphose de la Russie 1984–2004, Fayard, Paris, 2004

Границы

Foucher Michel: Fronts et frontières. Un tour du monde géopolitique, Fayard, Paris, 1991

Foucher Michel: L’obsession des frontières, Perrin, Paris, 2007

Thumann Michael: La puissance russe. Un puzzle à reconstituer, Alvik Editions, Paris, 2002

Контроль над стихиями

Clairet Sophie: «A qui appartient la Dorsale de Lomonossov?» in Diplomatie Magazine, septembre-octobre 2008, n° 28

Dulait André et Th ual François: La nouvelle Caspienne. Les enjeux post– soviétiques, Ellipses, Paris, 1998

Labevière Richard et Th ual François: La bataille du Grand Nord a commencé, Perrin, Paris, 2008

Mitchell Mairin: Histoire maritime de la Russie, Editions des Deux Rives, Paris, 1952

Возрождение экономики

Государство

Carré Jean-Michel: Poutine: le parrain de toutes les Russies, Fondation Saint Simon, Paris, 2008

Favarel-Garrigues Gilles, Rousselet Cathy: La société russe en quête d’ordre avec Vladimir Poutine?, Autrement, Paris, 2004

Kalika Arnaud: L’Empire aliéné. Le système du pouvoir russe, CNRS Editions, Paris, 2008

Ladous Régis: De l’État russe à l’État soviétique 1825–1941, SEDES, Paris, 1990

Mendras Marie: Comment fonctionne la Russie? Le politique, le bureaucrate et l’oligarque, CERI/Autrement, Paris, 2003

Mendras Marie: Russie: l’envers du pouvoir, Odile Jacob, Paris, 2008

Raviot Jean-Robert: Démocratie à la russe: pouvoir et contre-pouvoir en Russie, Ellipses, Paris, 2008

Sapir Jacques: «Le vrai bilan de Vladimir Poutine» in Politique internationale, printemps 2007, n° 115

Voslensky Michael: La Nomenklatura. Les privilégiés en URSS, Pierre Belfond, Paris, 1980

Регионы

Gauthier Yves et Garcia Antoine: L’exploration de la Sibérie, Actes Sud, Paris, 1996

Hambis Louis: La Sibérie Collection, PUF, coll. «Que sais-je?», Paris, 1965

Marchand Pascal: Moscou, Autrement, coll. «Atlas Mégapoles», Paris 2010

Teurtrie David: Géopolitique de la Russie. Intégration régionale. Enjeux é ner gé tiques. Infl uence culturelle, L’Harmattan, Paris, 2010

Экономика

Boutillier Sophie, Uzunidis Dimitri, Peaucelle Irina: L’économie russe depuis 1990, De Boeck Université, Bruxelles, 2008

Bricet des Vallons Georges-Henri: «La résurrection de la stratégie énergétique russe» in Diplomatie-Magazine, novembre-décembre 2006

Guillemoles Alain, Lazareva Alla: Gazprom, le nouvel empire, Les Petits Matins, Paris, 2008

Jafalian Annie: La Russie, puissance énergétique: de l’arme politique aux logiques de marché, Bruylant, Bruxelles, 2010

Lafargue: La guerre mondiale du pétrole, Ellipses, Paris, 2008

Marchand Pascal: Géopolitique de la Russie, Ellipses, Paris, 2007

Miridi Daniel: La banque en Russie, Connaissances et Savoirs, Paris, 2008

Ougartchinska Roumania: Guerre du gaz: la menace russe, Editions du Rocher, Monaco, 2008

Zigart Mikhaïl, Panouchkine Valery: Gazprom: l’arme de la Russie, Actes Sud, Arles, 2008

Россия: интересы в ближнем зарубежье и мировая политика

Andolenko (général): Histoire de l’Armée russe, Flammarion, Paris, 1967

Boyer Yves et Facon Isabelle: La politique de sécurité de la Russie. Entre continuité et rupture, Ellipses et Fondation de la Recherche Stratégique, Paris, 2000

Caulier Emmanuel: «Le retour de la Russie sur la scène géostratégique» in Enjeux diplomatiques et stratégiques 2008, Economica, Paris, 2008

Facon Isabelle: Russie. Les chemins de la puissance, Artège, Perpignan, 2010

Fraisse Jean-Bernard: Quelle place pour la Russie dans un monde multipolaire?, Collège InterArmées de Défense, Paris, 2006

Garder Michel: Histoire de l’Armée soviétique, Plon, Paris, 1959

Izoir Romain: «La politique de défense de la Russie» in Défense nationale, Février 2009, n° 2

Laqueur Walter: Histoire des droites en Russie. Des centuries noires aux nouveaux extrémistes, Editions Michalon, Paris, 1996

Laruelle Marlène: Le nouveau nationalisme russe. Des repères pour comprendre, Editions de L’œuvre, Paris, 2010

Laruelle Marlène (sous la direction de): Le rouge et le noir. Extrême-droite et nationalisme en Russie, CNRS Editions, Paris, 2007

Le Huerou Anne et Sieca-Kozlowski Elizabeth: Culture militaire et patriotisme dans la Russie d’aujourd’hui, Karthala, Paris, 2008

Loujkov Iouri M.: La Russie retrouve ses forces, Economica, Paris, 2008

Loupan Victor: Le défi russe, Editions des Syrtes, Paris, 2000

Mandeville Laure: La Reconquête russe: la puissance en haillons, Grasset, Paris, 2008

Romer Jean-Christophe: La pensée stratégique russe au XXe siècle, Institut de Stratégie Comparée, Fondation pour les Etudes de Défense et Ecole Pratique des Hautes Etudes, Economica, Paris, 1997

Yakemtchouk Romain: La politique étrangère de la Russie, L’Harmattan, Paris, 2008

Евразия

Carrère d’Encausse Hélène: L’empire d’Eurasie. Une Histoire de l’Empire russe de 1552 à nos jours, Fayard, Paris, 2005

De Meaux Lorraine: La Russie et la tentation de l’Orient, Fayard, Paris, 2010

Douguine Alexandre: Le prophète de l’eurasisme, Editions Avatar, Paris, 2006

Douguine Alexandre: La grande guerre des continents, Editions Avatar, Paris, 2006

Laruelle Marlène: L’idéologie eurasiste russe ou comment penser l’Empire, L’Harmattan, Paris, 1999

Laruelle Marlène: Mythe aryen et rêve impérial dans la Russie du XIXe siècle, CNRS Editions, Paris, 2005

Бывшие советские окраины (периферия)

Breault Yann, Jolicoeur Pierre, Levesque Jacques: La Russie et son ex-empire. Reconfiguration géopolitique de l’ancien espace soviétique, Presses de la Fondation Nationale des Sciences Politiques, Paris, 2003

Drweski Bruno: La Biélorussie, PUF, Collection «Que sais-je?», Paris, 1993

Joukovsky Arkady: Histoire de l’Ukraine. Des origines à nos jours, Editions du Dauphin, Paris, 2005

Kuntz Christophe: «Un nouveau choc États-Unis-Russie: l’indépendance de la Transnistrie» in Revue Française de Géopolitique, 2007, Paris, n° 5

Marchesin Philippe: La Biélorussie, Karthala, Paris, 2006

Radvanyi Jean: Les États postsoviétiques. Identités en construction, transformations politiques, trajectoires économiques, Armand Colin, Paris, 2003

Riabtchouk Mykola: De la «Petite Russie» à l’Ukraine, L’Harmattan, Paris, 2003

Serebrian Oleg: Autour de la mer Noire. Géopolitique de l’espace pontique, Artège, Perpignan, 2010

Sieca-Kozlowski Elisabeth, Toumarkine Alexandre: Géopolitique de la Mer Noire. Turquie et pays de l’ex-URSS, Éditons Karthala, Paris, 2000

Zabolotnyi Oleksandr: Quelle identité ukrainienne entre Russie et Europe?, Collège InterArmées de Défense, Paris, 2006

Кавказ

Alem Jean-Pierre: L’Arménie, PUF, coll. «Que sais-je?», Paris, 1962

Avioutskii Viatcheslav: «Les guerres du Caucase» in Enjeux diplomatiques et stratégiques 2008, Economica, Paris, 2008

Hérodote, «Géopolitique du Caucase», avril-juin 1996, n° 81

Grousset René: Histoire de l’Arménie, Payot, Paris, 1995

Hoesli Éric: À la conquête du Caucase. Épopée géopolitique et guerre d’infl uence, Editions des Syrtes, 2006

Kalika Arnaud: La Russie en guerre. Mythes et réalités tchétchènes, Ellipses, Paris, 2005

Karam Patrick, Mourgues Th ibault: Les guerres du Caucase. Des États à la Tchétchénie, Perrin, Paris, 1995

Lavallee Jean-Marc: La politique américaine en Géorgie. Le «smart power» américain au service d’une vision géopolitique des intérêts, Collège Interarmées de Défense et

Université Panthéon-Assas Paris II, Paris, 2004

Nekritch Alexandre: Les peuples punis, François Maspero, Paris, 1982

Razoux Pierre: Histoire de la Géorgie, la clé du Caucase, Perrin, Paris, 2009

Sellier Jean et Sellier André: Atlas des peuples d’Orient. Moyen-Orient, Caucase, Asie centrale, La Découverte, Paris, 1993

Serrano Silvia, Regamey Amandine, Le Huerou Anne, Merlin Aude: Tchétchénie, une affaire intérieure?: Russes et Tchétchènes dans l’étau de la guerre, Autrement, Paris, 2005

Thual François: Géopolitique des Caucases, Ellipses, Paris, 2004

Vatchagaev Maïbek: L’aigle et le loup: la Tchétchénie dans la guerre du Caucase au XIXe siècle, Buchet-Chastel, Paris, 2008

Средняя Азия

Biarnes Pierre: La Route de la Soie. Une Histoire géopolitique, Ellipses, Paris, 2008

Chuvin Pierre, Letolle René, Peyrouse Sébastien: Histoire de l’Asie centrale contemporaine, Fayard, Paris, 2008

Chuvin Pierre et Gentelle Pierre: Asie centrale. L’indépendance, le pétrole et l’Islam. Des États enclavés, des voisins puissants, Le Monde-Marabout, Paris, 1998

Facon Isabelle: «L’Asie centrale comme enjeu dans le partenariat stratégique sino-russe» in Monde chinois, Hiver 2009, n° 16

Karam Patrick: Asie centrale. Le nouveau Grand Jeu, L’Harmattan, Paris, 2002

Laruelle Marlène, Peyrouse Sébastien: L’Asie centrale à l’aune de la mondialisation. Une approche géoéconomique, Armand Colin et IRIS, Paris, 2010

Laruelle Marlène, Peyrouse Sébastien: Asie centrale. La dérive autoritaire. Cinq républiques entre héritage soviétique, dictature et Islam, CERI/Autrement, Paris, 2006

Laruelle Marlène, Peyrouse Sébastien: Islam et politique en ex-URSS (Russie d’Europe et Asie centrale), L’Harmattan, Paris, 2005

Piatigorsky Jacques, Sapir Jacques: Le Grand Jeu au XIXe siècle. Les enjeux géopolitiques de l’Asie centrale, Autrement, 2009

Poujol Catherine: Dictionnaire de l’Asie centrale, Ellipses, Paris, 2001

Poujol Catherine: Ouzbékistan. La croisée des chemins, Belin, Paris, 2005

Roy Olivier: La nouvelle Asie centrale ou la fabrication des nations, Seuil, Paris, 1997

Россия и мир

Pinatel Jean-Bernard: Russie, alliance vitale, Choiseul, Paris, 2010

Россия и Соединенные Штаты Америки

Biarnes Pierre: Pour l’empire du monde. Les Américains aux frontières de la Russie et de la Chine, Ellipses, Paris, 2003

Chaudet Didier, Parmentier Florent, Pelopidas Benoît: L’Empire au miroir. Statégies depuissance aux États-Unis et en Russie, Droz, Genève-Paris, 2007

Lepotier (Amiral): Les Russes en Amérique, Arthème Fayard, Paris, 1958

Sapir Jacques: Le nouveau XXIe siècle. Du siècle «américain» au retour des nations, Seuil,

Paris, 2008 Vidal Patrice: Dans l’arrière-cour de Moscou, F. X de Guibert, 2009

Россия и Восточная Азия

Bennigsen Alexandre: Russes et Chinois avant 1917, Flammarion, Paris, 1974

Cabestan Jean-Pierre, Colin Sébastien, Facon Isabelle, Meidan Michel: La Chine et la Russie. Entre convergences et méfi ance, Editions Unicomm, Paris, 2008

Courmont Barthélémy: Géopolitique du Japon, Artège, Perpignan, 2010

Joyaux Francis: Géopolitique de l’Extrême-Orient, Complexe, Bruxelles, 1993

Lambert Denis: Géopolitique de la Chine, Ellipses, Paris, 2009

Lambert Denis: Géopolitique de l’Inde, Ellipses, Paris, 2007

Shigeki Hakamada: «L’avenir des relations nippo-russes» in Cahiers du Japon, Hiver 2008, n° 115

Россия и Ближний Восток

Anquez Mathieu: La stratégie de l’Iran. Entre puissance et mémoire, Tempora, Perpignan, 2008

Kalika Arnaud: «La Russie face aux «turqueries»» in Revue Française de Géopolitique, 2006, n° 4, Ellipses, Paris

Richard Yann, Hourcade Bernard, Digard Jean-Pierre: L’Iran au XXe siècle, Fayard, Paris, 1996

Россия и страны бывшего социалистического лагеря

Cassar Sophie: La Pologne. Géopolitique du phénix de l’Europe, Artège, Perpignan, 2010

Champonnois Suzanne, Labriolle (de) François: La Lituanie. Un millénaire d’Histoire, L’Harmattan, Paris, 2007

Champonnois Suzanne, Labriolle (de) François: Dictionnaire historique de l’Estonie, Editions Armeline, Brest, 2005

Champonnois Suzanne, Labriolle (de) François: La Lettonie, Karthala, Paris, 1999

Lorot Pascal: Les Pays baltes, PUF, coll. «Que sais-je?», Paris, 1991

Россия и Европейский союз

Avioutskii Viatcheslav: «La stratégie russe à l’égard de l’Union européenne» in Défense nationale, avril 2008, n° 4, Paris, p. 65–73

Delcour Laure: La politique de l’Union Européenne en Russie (1990–2000): de l’assistance au partenariat, L’Harmattan, Paris, 2002

Dumont Gérard-François et Verluise Pierre: Géopolitique de l’Europe, SEDES, Paris, 2009

Facon Isabelle: Les relations politiques et de sécurité entre la Russie et l’Union européenne, Fondation pour la recherche stratégique, Paris, 2002

Royer Pierre: «De Charybde en Scylla: l’Europe, les États-Unis et la Russie», in Rapport Anteios 2009, PUF, Paris, 2008

Simonart Jean-François: Russie, États-Unis: partenaires de l’Allemagne; les deux clefs de la sécurité européenne, Peter Lang, Bruxelles, 2005

Tchoubarian Alexandre: La Russie et l’idée européenne, Editions des Syrtes, Paris, 2009

Первичные источники

Сообщения и заметки информационных агентств (Agence France Presse, Reuters, РИА Новости…) и ссылки на аналитические центры (think-tanks) (Jamestown Foundation, Stratfor…)

Россия / Внутренняя ситуация

Additional Russian Troops Dispatched To Dagestan

Source: Jamestown, 4 oct 2010

La justice russe s’attaque à l’entourage de l’ex-maire de Moscou – Prev, Papier Général

Source: AFP, 5 oct 2010

L’ex-maire de Moscou Iouri Loujkov va créer un mouvement politique – Lead

Source: AFP, 4 oct 2010

Putin Stays In The Shadows As Medvedev Ousts Luzhkov

Source: Jamestown, 30 sept 2010

The Ousting of Moscow’s Mayor

Source: Stratfor, 28 sept 2010

Russie: 40 milliards de dollars d’investissements étrangers en 2010 (ministre)

Source: AFP, 5 oct 2010

Moscow’s Behavior in the North Caucasus Increasingly Reminiscent of its Imperial Past

Source: Jamestown, 1 nov 2010

Troubles dans le Caucase: Moscou dénonce les services spéciaux occidentaux

Source: AFP, 27 oct 2010

Russia: Facing a Demographic Time-Bomb?

Source: Eurasianet, 25 oct 2010

Démographie: la Russie a perdu 700 000 habitants de plus qu’elle ne croyait

Source: AFP, 3 nov 2010

Russia’s Economic Privatization Plan

Source: Stratfor, 25 oct 2010

Putin Should Not Run In 2012 Vote: Medvedev Aide

Source: Reuters, 21 oct 2010

The Fight Intensifies over Russia’s Privatization Plan

Source: Stratfor, 16 nov 2010

La Russie va concentrer sa population dans 20 agglomérations géantes (presse)

Source: AFP, 16 nov 2010

Russia’s Proposed Federal Spending Plan Heralds Streamlining

Source: Stratfor, 10 nov 2010

Moscow’s Approach to the North Caucasus Looks Increasingly Deluded

Source: Jamestown, 17 nov 2010

Russia: Crisis, Crime, and Police Reform

Source: openDemocracy, 26 nov 2010

Medvedev va lancer une campagne de «déstalinisation «de la Russie (presse) – Lead

Source: AFP, 26 nov 2010

Medvedev dénonce depuis le Kremlin la «stagnation «politique – Actualisation, Papier Général, Prev

Source: AFP, 24 nov 2010

La Russie va investir 8,5 mds EUR dans ses chemins de fer en 2011

Source: AFP, 1 dec 2010

Russian Authorities Prepare for Violence

Source: Stratfor, 14 dec 2010

Le projet controversé d’une autoroute près de Moscou finalement approuvé – Actualisation, Papier Général, Prev

Source: AFP, 14 dec 2010

Russia: Militant Leader Killed In Dagestan

Source: Stratfor, 12 dec 2010

Top Kremlin official says Medvedev to stand for 2012 election

Source: Ria Novosti, 10 dec 2010

FACTBOX-Key political risks to watch in Russia

Source: Reuters, 8 dec 2010

La Russie veut poursuivre sa marche vers l’OMC lors d’un sommet avec l’UE – Prev, Avant Papier

Source: AFP, 5 dec 2010

La démographie russe, objet de tous les fantasmes

Source: Ria Novosti, 28 dec 2010

Moscou donne le feu vert à la construction d’une autoroute autour de la mer Noire

Source: Ria Novosti, 27 dec 2010

Russia: Kremlin Struggling to Keep Lid on Pandora’s Box of Nationalism

Source: Eurasianet, 20 dec 2010

Th e Third Wave of Russian De-Stalinization

Source: Foreign Policy, 16 dec 2010

Les étrangers ne pourront pas posséder des terres sur les frontières de la Russie

Source: Zebra Station Polaire, 12 jan 2011

Russia cancels flour export ban

Source: Ria Novosti, 11 jan 2011

Have Russia’s Rich-and-Powerful Become Tired of Mr. Putin?

Source: Jamestown, 10 jan 2011

The Most Important Development in the North Caucasus in 2010: Russians Begin Talking About Letting It Go

Source: Jamestown, 26 jan 2011

Strategic Implications of the Moscow Airport Attack

Source: Stratfor, 24 jan 2011

Airport Attack Highlights Russia’s Deeply Embedded Issues

Source: Stratfor, 25 jan 2011

The Kremlin Clans

Source: Sublim Oblivion, jan 2011

Foreigners Barred From Purchasing Border Land

Source: The Moscow Times, 13 jan 2011

The Separation of the North Caucasus from Russia: Is it A Growing Possibility?

Source: Jamestown, 25 fev 2011

Russia: President Fires 7 Interior Ministry Generals

Source: Stratfor, 25 fev 2011

Russian Leadership Prepares for a Protracted War with the North Caucasus Insurgency

Source: Jamestown, 23 fev 2011

Caucase – Russie – Ossétie: La reconstruction du tunnel de Roki est sur la bonne voie!

Source: Zebra Station Polaire, 23 fev 2011

A New Round of Reshuffling in the Russian Government

Source: Stratfor, 22 fev 2011

Russia approves program to fight demographic crisis

Source: Ria Novosti, 17 fev 2011

La Russie donne le coup d’envoi de ses privatisations avec la banque VTB – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 14 fev 2011

Medvedev Defends Dream of Unifi ed Nation

Source: The Moscow Times, 13 fev 2011

En 2050, la Russie sera dépeuplée, vieillie et endettée, selon un rapport – Prev, Papier d’angle

Source: AFP, 11 fev 2011

Russie: les ultranationalistes ont de plus en plus de sympathisants (rapport)

Source: AFP, 10 mars 2011

Medvedev reconduit Ramzan Kadyrov à la tête de la Tchétchénie

Source: AFP, 28 fev 2011

Présidentielle russe: la contestation ne menace pas encore le Kremlin – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 2 mars 2011

En quête de modernisation, la Russie célèbre une réforme tsariste

Source: AFP, 3 mars 2011

Is Karachaevo-Cherkessia the Next North Caucasus Hot Spot?

Source: Jamestown, 3 mars 2011

La Russie à la croisée des chemins

Source: Ria Novosti, 24 mars 2011

Russia: President Dismisses Several Interior Ministry Officials

Source: Stratfor, 21 mars 2011

Poutine et Medvedev affichent pour la première fois un désaccord ouvert – Éclairage, Prev

Source: AFP, 21 mars 2011

La Russie va créer un fonds souverain de 10 milliards de dollars d’ici juin (Medvedev) – Lead

Source: AFP, 21 mars 2011

Russia unlikely to return to deficit-ridden grain market before winter – analysts

Source: Ria Novosti, 15 mars 2011

Russia: Putin Pleased With March 13 Election Results

Source: Stratfor, 14 mars 2011

La péninsule de Yamal fait desormais partie intégrante de la Russie.

Source: Zebra Station Polaire, 11 mars 2011

Des proches de Poutine, en conflit d’intérêts, dans le viseur du Kremlin – Prev, Éclairage

Source: AFP, 31 mars 2011

Medvedev limoge 22 généraux de la police, dont le chef d’Interpol Russie – Lead

Source: AFP, 1 avr 2011

Russia’s Strike Against a Chechen Militant Leader

Source: Stratfor, 29 mars 2011

The North Caucasus Slips Further into Chaos

Source: Jamestown, 24 mars 2011

Putin and Medvedev Lead Opposing Coalitions in the Russian Elite

Source: Jamestown, 24 mars 2011

Russie: le parti au pouvoir veut la candidature de Poutine en 2012

Source: AFP, 14 avr 2011

Poutine met le holà aux spéculations sur sa rivalité avec Medvedev – Papier Général, Prev

Source: AFP, 13 avr 2011

Querelles sur le passé et l’avenir incertain de la Russie

Source: Ria Novosti, 7 avr 2011

Le chef rebelle du Caucase russe est vivant et promet de nouvelles attaques

Source: AFP, 8 avr 2011

Poutine dispense les Russes d’obéir aux règles de l’OMC avant d’être membres

Source: AFP, 8 avr 2011

L’économie de la Russie au seuil d’une percée industrielle

Source: Ria Novosti, 25 avr 2011

Le représentant d’Al-Qaïda en Tchétchénie tué par les Russes – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 22 avr 2011

Putin’s «Modernization» Avoids Reforming Political Institutions

Source: Jamestown, 21 avr 2011

La Russie espère des investissements jusqu’à 70 milliards de dollars/an (Poutine)

Source: AFP, 20 avr 2011

Russie: Poutine appelle à 10 ans de continuité en pleine année électorale – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 20 avr 2011

Shanghai Cooperation Organization ministers to meet in Kazakhstan

Source: Ria Novosti, 28 avr 2011

Les perspectives scandinaves de la Russie

Source: Ria Novosti, 27 avr 2011

Russia, Sweden: PMs Meet, Discuss Relations

Source: Stratfor, 27 avr 2011

UN to launch new anti-drug programs in Afghanistan, Central Asia

Source: Ria Novosti, 25 avr 2011

Russia: More Countries To Recognize South Ossetia

Source: Stratfor, 25 avr 2011

Moscow Positioning To Exploit Libya Stalemate

Source: Jamestown, 21 avr 2011

La Russie veut investir 200 milliards d’euros dans ses routes d’ici à 2020

Source: AFP, 30 mai 2011

Russie: les autorités du Tatarstan inquiètes de la montée d’un islam radical – Prev, Papier d angle

Source: AFP, 25 mai 2011

Global warming threatens anthrax cattle burial areas in Russian Arctic

Source: Ria Novosti, 25 mai 2011

The Caucasus Emirate

Source: Stratfor, 24 mai 2011

La Russie va courtiser les investisseurs au Forum de Saint-Pétersbourg – Avant Papier, Prev

Source: AFP, 15 juin 2011

La Russie veut faire partie des cinq premières économies mondiales (Poutine)

Source: AFP, 15 juin 2011

La Russie fait face à une nouvelle vague d’émigration – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 10 juin 2011

La Russie n’est pas devenue plus compétitive avec Poutine, selon la BM – Papier Général, Prev

Source: AFP, 8 juin 2011

Les ambitions de la Russie minées par l’exode massif de ses capitaux – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 7 juin 2011

La drogue fait 100 000 morts par an en Russie, Moscou mise sur la répression – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 7 juin 2011

Russia’s Short-Term Budgetary Improvements

Source: Stratfor, 29 juin 2011

Russie: le parti du milliardaire Prokhorov, créature supposée du Kremlin (presse) – Lead

Source: AFP, 27 juin 2011

Nucléaire: la Russie va dépenser 374 millions d’euros pour ses centrales (Rosatom)

Source: AFP, 24 juin 2011

Moscow’s Plan to Increase Control over the North Caucasus Imperils its Effort to Modernize the Region

Source: Jamestown, 20 juin 2011

La Russie lance un fonds d’investissements pour financer sa modernisation – Lead

Source: AFP, 17 juin 2011

Russia’s Evolving Leadership

Source: Stratfor, 5 juil 2011

Putin, Medvedev may choose third candidate to run for president in 2012 – Mironov

Source: Ria Novosti, 4 juil 2011

Cossacks versus Highlanders: Moscow Gambles on Tsarist Tactics in the North Caucasus

Source: Jamestown, 1 juil 2011

Russia’s Progress in its Privatization and Modernization Plans

Source: Stratfor, 30 juil 2011

Russia may lose 30 % of permafrost by 2050

Source: AFP, 29 juil 2011

Moscow Launches Effort to «Chechenize» Dagestan

Source: Jamestown, 14 juil 2011

Medvedev Increasingly Marginalized In the Face of Domestic Challenges

Source: Jamestown, 14 juil 2011

Россия / Внешняя политика

Russia, Japan Island Row Back

Source: The Diplomat, 4 oct 2010

Russia, Ukraine: Agreement Reached To Produce Nuclear Power Equipment

Source: Stratfor, 4 oct 2010

Medvedev et Ianoukovitch vont bâtir un pont entre la Russie et l’Ukraine

Source: AFP, 4 oct 2010

Le torchon brûle entre le Kremlin et son allié Loukachenko – Papier Général, Prev

Source: AFP, 4 oct 2010

Obama says Russia moving closer to joining WTO

Source: Reuters, 1 oct 2010

The Kazakh-Russian «Eurasia» Canal: The Geopolitics of Water, Transport, and Trade

Source: Jamestown, 1 oct 2010

Russia: Partying Abroad

Source: Radio Free Europe, 30 sept 2010

Russia: Forces Not Involved In Tajik Operation – Ambassador

Source: Stratfor, 30 sept 2010

Russian Foreign Policy Takes a Sensible Course on Iran and in the Arctic

Source: Jamestown, 27 dec 2010

Medvedev’s Visit and Strengthening Ties Between Russia and China

Source: Stratfor, 24 sept 2010

Russia Prepares for Military Consolidation in Kyrgyzstan

Source: Stratfor, 23 sept 2010

Turkmenistan’s New Pipeline and Russian Relations

Source: Stratfor, 19 oct 2010

La Russie pourrait adhérer à l’OMC d’ici un an (conseiller d’Obama)

Source: AFP, 20 oct 2010

Factbox: Russia’s 17-year drive to join the WTO

Source: Reuters, 20 oct 2010

Georgia says Russia WTO membershp requires border deal

Source: Reuters, 14 oct 2010

Russian troop pullout ‘step in right direction’ – Georgian Foreign Ministry

Source: Ria Novosti, 18 oct 2010

Ukraine’s Foreign and Security Policy Controlled by Russia

Source: Jamestown, 18 oct 2010

Moscow Searches for Strategic Depth in the «Reset»

Source: Jamestown, 18 oct 2010

Russia Seeks Foreign Policy Voice in Europe

Source: Associated Press, 18 oct 2010

Russia’s Strategy Behind the European Security Treaty

Source: Stratfor, 7 oct 2010

NATO’s Charm Offensive Towards Russia Falls on Deaf Ears

Source: Jamestown, 7 oct 2010

Moldova: Minister, Transdniestrian Official Discuss Regional Issues

Source: Stratfor, 18 oct 2010

The Outlook for Russian Influence in Moldova

Source: Stratfor, 8 oct 2010

Russia resets with U.S., sprints with China

Source: The Hindu, 11 oct 2010

Analysis: Kyrgyz political battle is only beginning

Source: Reuters, 11 oct 2010

Vietnam, Russia: Free Trade Agreement Talks Begin

Source: Stratfor, 11 oct 2010

Commentary: Can Russia Embrace A New Model For Central Asia?

Source: Eurasianet, 9 oct 2010

Lukashenko: Russia’s new Yushchenko?

Source: International Relations and Security Network (ISN), 8 oct 2010

Russia Increases Pressure on Lukashenka

Source: Jamestown, 20 oct 2010

Conférence de Munich: ABM et conflits gelés au menu de la réunion de Moscou

Source: Ria Novosti, 20 oct 2010

Moscow angered by Georgian move that breaks the North Caucasus’isolation

Source: Jamestown, 20 oct 2010

South Stream Project Facing Intractable Problems After Bulgaria’s Signature

Source: Jamestown, 16 nov 2010

Le gouvernement Russe publie sa stratégie pour l’Antarctique

Source: Zebra Station Polaire, 12 nov 2010

Latvia: Russia Rejects Discussion Of Border

Source: Stratfor, 12 nov 2010

Afghanistan. The Russians Return

Source: Foreign Policy, 11 nov 2010

Moscow Pushes New Armenian-Azerbaijani Peace Deal

Source: Jamestown, 9 nov 2010

Geopolitical Undertones of the Finnish State Visit to Russia

Source: Stratfor, 9 nov 2010

Medvedev veut regagner l’influence perdue de Moscou en Asie – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 9 nov 2010

Russia plans to spend $195 mln on Antarctic research up to 2013

Source: Ria Novosti, 2 nov 2010

Russia Struggles to Develop New Joint Ventures with Mongolia

Source: Jamestown, 3 nov 2010

Russia: Mongolia To Join Uranium Enrichment Project

Source: Stratfor, 1 nov 2010

Russia and Tajikistan Discuss Military and Energy Cooperation

Source: Stratfor, 1 nov 2010

Russia’s Message to Turkmenistan: Export Your Gas Anywhere Except Europe

Source: Jamestown, 29 oct 2010

Russo-Chinese Energy Ties Structure Strategic Cooperation

Source: International Relations and Security Network, 28 oct 2010

Medvedev to sign nuclear power deal in Vietnam

Source: Reuters, 30 oct 2010

Russian assistance in Afghanistan: A price to pay

Source: Ria Novosti, 3 nov 2010

Afghanistan. Russia is Demanding One-Sided Western Concessions

Source: Jamestown, 28 oct 2010

Moldova: Transdniestria Ready For Demarcation

Source: Stratfor, 28 oct 2010

Moscow Sends Mixed Signals On Transdniester

Source: Radio Free Europe, 24 oct 2010

Moldova: Russian Troop Presence In Transdniestria Fosters Separatism – President

Source: Stratfor, 21 oct 2010

Russia Includes Europeans in Ukraine Energy Pact

Source: Stratfor, 27 oct 2010

Moscou-Kiev: construction d’un pont au-dessus du détroit de Kertch reliant la Crimée au Caucase

Source: Zebra Station Polaire, 26 oct 2010

Jakarta-Moscou: cap sur le développement de la coopération militaire

Source: Ria Novosti, 25 oct 2010

Whose Siberia?

Source: Foreign Policy in Focus, 24 oct 2010

Georgia: South Ossetian Defense Minister Wants S-300s

Source: Stratfor, 22 oct 2010

Bulgaria, Russia: Study On Pipeline To Be Carried Out

Source: Stratfor, 22 oct 2010

Ukraine-Russia dispute over Kerch Strait unresolved – Yanukovych

Source: Ria Novosti, 29 nov 2010

Moldova says ready to resume Transdnestr talks

Source: Ria Novosti, 1 dec 2010

Moldova may reunite with Romania in next 25 years – Basescu

Source: Ria Novosti, 30 nov 2010

Georgia: Can WikiLeaks Cables Change the Russia-Georgia War Narrative?

Source: Eurasianet, 1 dec 2010

Georgia renounces force to restore territorial integrity

Source: Ria Novosti, 23 nov 2010

Nouvelle dispute russo-bélarusse: le Kremlin snobe Loukachenko – Papier Général, Prev

Source: AFP, 23 nov 2010

Nouvelle mission antarctique Russe

Source: Zebra Station Polaire, 22 nov 2010

Gaz et économie: le président ukrainien prend ses distances avec Moscou – Prev, Interview

Source: AFP, 19 nov 2010

Turkey, Russia: Presidents Discuss Regional Stability

Source: Stratfor, 1 dec 2010

Ukraine to draw up new military doctrine in near future

Source: Ria Novosti, 14 dec 2010

Ukraine: President Outlines Priorities For Russian Relations

Source: Stratfor, 14 dec 2010

Ukraine: President Wants Larger Role In Transdniestrian Resolution

Source: Stratfor, 14 dec 2010

Armenia Says Will Recognize Karabakh In Case Of War

Source: Eurasianet, 12 dec 2010

Kazakhstan: OSCE Summit Exposes Central Asian Rift s

Source: Eurasianet, 9 dec 2010

Russia Reminds Belarus of its Weakness

Source: Stratfor, 9 dec 2010

Russia’s anti-drug service to increase task force in Afghanistan

Source: Ria Novosti, 8 dec 2010

Russia: Regional Anti-drug Efforts To Be Coordinated

Source: Stratfor, 8 dec 2010

Georgian leader sends peace proposals for Abkhazia, S. Ossetia

Source: Ria Novosti, 7 dec 2010

Russian Rockets Deployed to Georgian Breakaway Region?

Source: Stratfor, 6 dec 2010

Russia’s Intensifying Diplomatic Courtship of Europe

Source: Stratfor, 7 dec 2010

Tajikistan: Russia To Aid In Combating Militants

Source: Stratfor, 6 dec 2010

Russia’s Influence in Moldovan Politics

Source: Stratfor, 6 dec 2010

Moscou et Varsovie scellent le réchauffement de leurs relations – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 6 dec 2010

Russia: Moscow Wants To Implement Large-scale Projects In Afghanistan

Source: Stratfor, 3 dec 2010

Russian Influence and the Changing Baltic Winds

Source: Stratfor, 30 dec 2010

A Political Scandal in Estonia and Russian Influence in the Baltics

Source: Stratfor, 27 dec 2010

Obstacles to Improved Russian-Latvian Ties

Source: Stratfor, 20 dec 2010

Asie centrale, l’ordre du jour de demain

Source: Ria Novosti, 22 dec 2010

Ukraine/Russie: Ianoukovitch espère une délimitation de la frontière en 2011

Source: AFP, 24 dec 2010

Medvedev’s modernization alliance with India

Source: Ria Novosti, 23 dec 2010

India Between China and Russia

Source: Stratfor, 23 dec 2010

Russie-Inde: les temps forts de la coopération militaire

Source: Ria Novosti, 22 dec 2010

Russia Uses Denial-of-Access Tactics Against Belarus Oil Supply diversifi cation

Source: Jamestown, 20 dec 2010

China: Joint Military Exercise With Russia Remains Unconfi rmed

Source: Stratfor, 21 dec 2010

Russia, China: Joint Operations Against Crime, Drugs To Be Held

Source: Stratfor, 17 dec 2010

Abkhaz president moves to strengthen border with Georgia

Source: Ria Novosti, 15 dec 2010

Russia’s Position in North Korean Negotiations

Source: Stratfor, 15 dec 2010

Russia, Turkey Keep Ambitious Energy Projects Alive

Source: Stratfor, 16 dec 2010

An Alignment of Interests Between Poland and Sweden

Source: Stratfor, 6 jan 2011

Russia: Moldova Urges Stronger Ties

Source: Stratfor, 6 jan 2011

Ukraine’s Place in Russia’s Evolving Foreign Policy

Source: Stratfor, 5 jan 2011

Russia and its Foreign Policy Dance

Source: Stratfor, 6 jan 2011

L’indissociable île de Crimée

Source: Ria Novosti, 25 jan 2011

Kiev revient à l’idée russe d’un «pool de la mer Noire «

Source: Zebra Station Polaire, 21 jan 2011

India-Russia Relations: Rekindling the Past

Source: Geopolitical Monitor, 24 jan 2011

Estonia: Baltic States Invited To Join Scandinavian Defense Group

Source: Stratfor, 24 jan 2011

A Minor Energy Dispute Between Russia and Belarus

Source: Stratfor, 21 jan 2011

La Russie promet des milliards au Bélarus, menacé de sanctions par l’UE – Lead

Source: Agence France Presse, 20 jan 2011

Russia: Afghan Drug Infl ow Dropping

Source: Stratfor, 21 jan 2011

Afghanistan: Russia Ready To Rebuild Soviet-era Facilities

Source: Stratfor, 21 jan 2011

Russia’s Medvedev Backs Independent Palestine

Source: Reuters, 18 jan 2011

China, Russia: Strategic Security Talks To Be Held

Source: Stratfor, 18 jan 2011

Ahmadinejad et Medvedev veulent renforcer les liens entre leurs pays (media)

Source: AFP, 17 jan 2011

La Russie espère achever les négociations pour l’OMC en avril

Source: AFP, 18 jan 2011

Le redémarrage s’étend au nucléaire civil

Source: Ria Novosti, 13 jan 2011

Lithuania’s Tactics With Europe and Russia

Source: Stratfor, 13 jan 2011

Russian and U. S. Cooperation in Kyrgyzstan

Source: Stratfor, 26 fev 2011

Moscow Explores Asia-Pacific Security Role

Source: Jamestown, 22 fev 2011

Tajikistan, Russia Discuss New Deal On Guarding Afghan Border

Source: Eurasianet, 18 fev 2011

Modernisation: la Russie prône un projet paneuropéen

Source: Ria Novosti, 17 fev 2011

No. 91: Russia and BRIC

Source: ISN, 14 fev 2011

Efforts Underway To Reanimate Negotiations On The Transnistria Conflict (Part One)

Source: The Jamestown Foundation, 15 fev 2011

Th e Significance of Russia’s Deal with Germany’s Rheinmetall

Source: Stratfor, 16 fev 2011

Russia: Kyrgyzstan Hopes To Raise Rent For Military Base

Source: Stratfor, 15 fev 2011

Shanghai Cooperation Organization: Russia, China Probing for Advantage

Source: Eurasianet, 14 fev 2011

Georgia ready for dialogue with Russia – Saakashvili

Source: Ria Novosti, 11 fev 2011

«Baltic tigers»: Can they make it without Russia?

Source: Ria Novosti, 10 fev 2011

Haut-Karabakh: diminuer la tension sur la ligne de contact

Source: Ria Novosti, 10 mars 2011

Poutine propose à Biden de faire un «pas historique «en supprimant les visas – Actualisation, Papier Général, Prev

Source: AFP, 10 mars 2011

Le redémarrage, un édifice sans fondations

Source: Ria Novosti, 9 mars 2011

Medvedev signs law ratifying Russia-U.S. pact on military transit to Afghanistan (Update 1)

Source: Ria Novosti, 9 mars 2011

Russia: No Plans To Deploy Guards Along Tajik-Afghan Border

Source: Stratfor, 3 mars 2011

U.S. – Russian Relations: Biden Visits Moscow

Source: Stratfor, 9 mars 2011

The European Perception of Biden’s Russian Visit

Source: Stratfor, 10 mars 2011

«Reset» rings hollow after two years, say analysts

Source: Ria Novosti, 6 mars 2011

Russian and U. S. Cooperation in Kyrgyzstan

Source: Eurasianet, 2 mars 2011

Estonia’s Elections and Russia’s Prospects for Infl uence

Source: Stratfor, 7 mars 2011

L’indépendance de l’Abkhazie, un rêve de 90 ans

Source: Ria Novosti, 4 mars 2011

Determining East Asia’s Future

Source: Ria Novosti, 2 mars 2011

Otunbayeva Open to Military Cooperation with the US and Russia

Source: Jamestown, 22 mars 2011

U.S., Russia: Defense Officials Praise Military Cooperation

Source: Stratfor, 22 mars 2011

Russia to invest $100 bln in defense industry until 2020

Source: Ria Novosti, 21 mars 2011

La Russie va doubler sa production de missiles stratégiques (Poutine) – Lead

Source: AFP, 21 mars 2011

Russian Navy to receive 10 Graney class attack subs by 2020

Source: Ria Novosti, 19 mars 2011

Russian Military Considers the United States its Main Enemy in the Far East

Source: Jamestown, 17 mars 2011

Russia set to start construction of 3rd Graney class nuclear sub

Source: Ria Novosti, 17 mars 2011

Russia: Black Sea Fleet To Participate In NATO Exercises

Source: Stratfor, 17 mars 2011

La Russie s’équipe en tanks et missiles… gonflables – Prev, Magazine

Source: AFP, 17 mars 2011

L’industrie de la défense russe entre croissance et crise

Source: Ria Novosti, 16 mars 2011

Libya war derails U.S. – Russia «reset»

Source: Ria Novosti, 22 mars 2011

Russia Finds Opportunity in the Libyan Crisis

Source: Stratfor, 21 mars 2011

Lithuania’s Concerns over Russian Nuclear Projects

Source: Stratfor, 22 mars 2011

Russia: Transdniestria Discusses Partition Of Natural Gas Assets

Source: Stratfor, 22 mars 2011

Russia: Financial Aid To Transdniestria Resumes

Source: Stratfor, 17 mars 2011

Russia’s anti-drug watchdog calls for more UN action in Afghanistan

Source: Ria Novosti, 18 mars 2011

Kyrgyzstan: Russian Security Forming Anti-Drug Project

Source: Stratfor, 17 mars 2011

Russia’s Focus on Southern Kyrgyzstan

Source: Stratfor, 18 mars 2011

Russia must avoid getting drawn into revolutions in Africa

Source: Ria Novosti, 17 mars 2011

Putin puts Russia’s business before human rights in Belarus

Source: Ria Novosti, 17 mars 2011

Armenia’s Upcoming Protest and Russia’s Position

Source: Stratfor, 17 mars 2011

Russia Rises Amid Geopolitical Events

Source: Stratfor, 16 mars 2011

Kyrgyzstan: Russia, U. S. To Build Training Centers – President

Source: Stratfor, 15 mars 2011

Les relations russo-polonaises restent difficiles après une courte embellie – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 7 avr 2011

Moldova: Transdniestria To Pay Separately For Russian Natural Gas

Source: Stratfor, 6 avr 2011

Russia’s Economic Battle with the EU for Ukraine

Source: Stratfor, 6 avr 2011

Belarusian Finances Play Into Russia’s Hands

Source: Stratfor, 4 avr 2011

Russian and Kazakhstan Boost Bilateral Trade and Energy

Source: Jamestown, 1 avr 2011

A Potential Flash Point Between Armenia and Azerbaijan?

Source: Stratfor, 1 avr 2011

Why Russia, Turkey Look Toward Armenia and Azerbaijan

Source: Stratfor, 1 avril 2011

La CIJ se déclare incompétente sur le différend entre Géorgie et Russie – Lead

Source: AFP, 1 avr 2011

Georgia: Abkhazia Denies Dispute With Russia

Source: Stratfor, 30 mars 2011

Europe’s Libya Intervention: Germany and Russia

Source: Stratfor, 29 mars 2011

Russia: Special Status Within Moldova Aim Of Dniester Settlement – Lavrov

Source: Stratfor, 29 mars 2011

Russian and Western Competition over Moldova

Source: Stratfor, 28 mars 2011

Afghanistan: Russia Open To Talks With Taliban

Source: Stratfor, 28 mars 2011

Russes et Américains prolongent leur accord de sécurité nucléaire

Source: AFP, 25 mars 2011

Ukraine, Kazakhstan and Russia: Talks Under Way For Grain Market Coordination

Source: Stratfor, 18 avr 2011

Ukraine: Trade Agreements With Both EU, Russia Impossible – Barroso

Source: Stratfor, 18 avr 2011

Libya, Russia And NATO Disunity

Source: Stratfor, 15 avr 2011

Russia’s Growing Economic Reach in Latvia

Source: Stratfor, 15 avr 2011

Russia unfazed by foreign presence in Central Asia

Source: Ria Novosti, 13 avr 2011

Tiraspol’s Tail Wagging Moscow’s Dog, Blocks Negotiations on Transnistria

Source: Jamestown, 8 avr 2011

Georgia says will meet NATO membership standards in ‘2–3 years’

Source: Ria Novosti, 7 avr 2011

Kiev préfère le libre-échange avec l’UE à l’union douanière avec Moscou – Lead

Source: AFP, 8 avr 2011

Shanghai Cooperation Organization ministers to meet in Kazakhstan

Source: Ria Novosti, 28 avr 2011

Les perspectives scandinaves de la Russie

Source: Ria Novosti, 27 avr 2011

Russia, Sweden: PMs Meet, Discuss Relations

Source: Stratfor, 27 avr 2011

UN to launch new anti-drug programs in Afghanistan, Central Asia

Source: Ria Novosti, 25 avr 2011

Russia: More Countries To Recognize South Ossetia

Source: Stratfor, 25 avr 2011

Moscow Positioning To Exploit Libya Stalemate

Source: Jamestown, 21 avr 2011

Central Asia: Is Russia Ready to Address Central Asia’s Border Woes?

Source: Eurasianet, 1er juin 2011

Putin says development of ex-Soviet states is priority for Russia

Source: Ria Novosti, 1er juin 2011

Due West: Russia’s Balkans obsession seems to be fi nally over

Source: Ria Novosti, 2 juin 2011

Belarus’ Economic Troubles and Regional Implications

Source: Stratfor, 1er juin 2011

Le Vanuatu, petit État d’Océanie, reconnaît l’indépendance de l’Abkhazie

Source: AFP, 31 mai 2011

Russia: Mongolian President Visits

Source: Stratfor, 31 mai 2011

How Russia Could Respond to New U. S. – Polish Cooperation

Source: Stratfor, 27 mai 2011

U.S.: Restrictions On Russia’s Rosatom Lift ed

Source: Stratfor, 26 mai 2011

Th e Effects of Georgia’s Crackdown on Opposition Protesters

Source: Stratfor, 26 mai 2011

Russia and the U.S.: The Unexpected Common Ground

Source: Stratfor, 27 mai 2011

Transdnestr proposes increasing Russian peacekeeping force

Source: Ria Novosti, 25 mai 2011

Georgia Recognizes Russian Genocide of Circassians

Source: Stratfor, 25 mai 2011

Georgia’s Increasingly Assertive North Caucasus Policy Is Likely to Cause Waves Across the Region

Source: Jamestown, 23 mai 2011

La Russie signe un contrat en vue de la construction de la centrale turque

Source: AFP, 20 mai 2011

Russia: CIS Postpones Establishment Of Free Trade Area

Source: Stratfor, 19 mai 2011

Sommet Russie-Chine-Asie centrale: l’Afghanistan au coeur des préoccupations – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 15 juin 2011

OCS: dix ans d’aspiration à l’équilibre

Source: Ria Novosti, 16 juin 2011

Russia’s Medvedev Visits Uzbekistan Amid New Tensions

Source: Stratfor, 15 juin 2011

Kazakhstan: SCO Should Battle Global Drug Trafficking

Source: Stratfor, 15 juin 2011

Russia’s Chess Match In Libya

Source: Stratfor, 15 juin 2011

German-Russian Security Cooperation

Source: Stratfor, 13 juin 2011

Russia Increases Pressure Amid Belarus’ Economic Woes

Source: Stratfor, 11 juin 2011

Adieu, Crimée!

Source: Ria Novosti, 10 juin 2011

Russian foreign policy: double headed eagle

Source: Ria Novosti, 10 juin 2011

Russian-Ukrainian land border demarcation to be concluded soon – ambassador

Source: Ria Novosti, 10 juin 2011

La Russie convoite les plus beaux actifs du Bélarus, laminé par la crise – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 9 juin 2011

German Initiatives Favor Russia On Transnistria Talks (2)

Source: Jamestown, 8 juin 2011

Russia, the West and Moldova’s Local Elections as the Latest Proxy Battle

Source: Stratfor, 8 juin 2011

Russia’s Concern in a Post-U.S. Afghanistan

Source: Stratfor, 7 juin 2011

Latvia’s Political Disarray, Russia’s Opportunity

Source: Stratfor, 6 juin 2011

Russie-Ukraine: les frontières bientôt délimitées (Kiev)

Source: Ria Novosti, 4 juin 2011

La saison de la politique étrangère russe: inertie et louvoiements

Source: Ria Novosti, 30 juin 2011

Due West: Moscow and Minsk start a cold war, while China waits in the wings

Source: Ria Novosti, 29 juin 2011

Moldova: Breakaway Region Limits President’s Term

Source: Stratfor, 29 juin 2011

Tajikistan, Russia: Countries To Sign New Accord On Border Issues

Source: Stratfor, 29 juin 2011

Tbilisi says ready for dialogue in note to Russia

Source: Ria Novosti, 28 juin 2011

Russia’s Control of the Nagorno-Karabakh Issue

Source: Stratfor, 28 juin 2011

Nagorno-Karabakh: Are Baku and Yerevan Getting to Yes, or Going Nowhere?

Source: Eurasianet, 27 juin 2011

The danger of miscalculation in the forgotten war over Nagorno-Karabakh

Source: Foreign Policy, 23 juin 2011

Un sommet sur le Karabakh en Russie: quelques espoirs, beaucoup de tensions – Prev, Actualisation, Avant Papier

Source: AFP, 24 juin 2011

U.S.: Central Asian Anti-Drug Bodies Sought – Official

Source: Stratfor, 28 juin 2011

Russia Takes Advantage of the Eurozone Crisis

Source: Stratfor, 23 juin 2011

Moldova: Parties Fail To Reach Agreement On Transdniestria Talks

Source: Stratfor, 22 juin 2011

Transnistria Conflict Negotiations On the Brink of a False Start

Source: Jamestown, 21 juin 2011

Kiev-NATO ties should not surprise Moscow – Ukrainian diplomat

Source: Ria Novosti, 21 juin 2011

Russia blasts U. S. Navy maneuvers near Georgia

Source: Ria Novosti, 21 juin 2011

Russia Eyes Austria’s Banking Empire

Source: Stratfor, 20 juin 2011

SCO’s Tipping Point in Central Asia

Source: Jamestown, 17 juin 2011

SCO Fails to Turn Into an «Eastern NATO»

Source: Jamestown, 16 juin 2011

Iran: Russia Calls For Anti-Narcotics Campaign Sharing Center

Source: Stratfor, 17 juin 2011

The Start of New German-Russian Cooperation

Source: Stratfor, 17 juin 2011

Latvia: Russia’s Occupation Of Georgian Territories Recognized

Source: Stratfor, 16 juin 2011

Failure to Resolve Karabakh Conflict Has Regional Repercussions

Source: Jamestown, 11 juil 2011

Dispatch: The CSTO and Russian Strategy

Source: Stratfor, 6 juil 2011

L’Union douanière sans squelettes dans le placard

Source: Ria Novosti, 30 juin 2011

Russia, Belarus, Kazakhstan: The Customs Union Agreement Deepens

Source: Stratfor, 1 juil 2011

Russia, Georgia: Private Goals Behind Churches’ Public Agreement

Source: Stratfor, 27 juil 2011

Moscou et la nouvelle donne en Asie du sud-est

Source: Ria Novosti, 25 juil 2011

Moscow Using the Orthodox Church to Expand its Infl uence?

Source: Stratfor, 26 juil 2011

Lithuania and Austria’s Feud Highlights Europe’s Split Over Russia

Source: Stratfor, 27 juil 2011

Moscow Sets Out Ambitious Asian Policy Goals

Source: Jamestown, 18 juil 2011

Dispatch: Russia’s Eurasian Economic Union

Source: Stratfor, 14 juil 2011

Agenda: With George Friedman on Russia

Source: Stratfor, 15 juil 2011

Россия / Оборона

Russia: Navy Proposes Restoration Of Base In Vietnam

Source: Stratfor, 6 oct 2010

Russie: tir réussi d’un missile stratégique Boulava après une série d’échecs – Lead

Source: AFP, 7 oct 2010

New missile shield proposals to be presented to Russia in Nov. – NATO

Source: Ria Novosti, 4 oct 2010

L’armée russe préfère les armes importées aux «vieux modèles» locaux (ministre) – Lead

Source: AFP, 4 oct 2010

Successful Bulava launch opens door for new submarine

Source: The Barents Observer, 11 oct 2010

Russia’s Pacific Fleet ready to receive Borey class submarines

Source: Ria Novosti, 19 oct 2010

Vilioutchinsk – Centrale nucléaire flottante – Missile Boulava: La future place forte de la Russie en Extrême-Orient?

Source: Zebra Station Polaire, 15 oct 2010

Opinion. Russia’s Black Sea Fleet – Top of the agenda again

Source: Ria Novosti, 13 oct 2010

Ukraine, Russia: Black Sea Fleet Pact To Be Signed

Source: Stratfor, 20 oct 2010

Russia, India: Troops To Participate In Joint Anti-terrorism Drills

Source: Stratfor, 13 oct 2010

Bases Russes à l’étranger: La carte qui dérange Washington!

Source: Zebra Station Polaire, 10 oct 2010

La Marine Russe disposera d’une base à Cam Ranh

Source: Zebra Station Polaire, 7 oct 2010

Russia: Military Chief Visits Serbia

Source: Stratfor, 19 oct 2010

Russia Procures Western Technology, While Struggling to Manufacture Modern Weapons

Source: Jamestown, 15 oct 2010

Russia: Iskander Missiles To Be Deployed In All Military Districts

Source: Stratfor, 14 oct 2010

Russia: To Increase Nuclear Arms Spending

Source: Stratfor, 8 oct 2010

India set to buy around 300 5th generation fighters from Russia

Source: Ria Novosti, 7 oct 2010

Le retour des croiseurs: la Marine russe de demain

Source: Ria Novosti, 12 nov 2010

Russia, China sign military cooperation protocol

Source: Ria Novosti, 9 nov 2010

The Bout Trial and Russian Intelligence

Source: Stratfor, 17 nov 2010

Russia fears a new arms race, strengthens defenses

Source: Ria Novosti, 1 dec 2010

Russia to place air and space defenses under unified command in 2011

Source: Ria Novosti, 30 nov 2010

Russia’s Medvedev Targets Missile Defense in Annual Speech

Source: Stratfor, 30 nov 2010

Russian Missiles on NATO’s Border

Source: Stratfor, 30 nov 2010

Défense antimissile: Medvedev menace l’Otan d’une course aux armements – Prev, Papier d’angle

Source: AFP, 30 nov 2010

Interrogations et scepticisme en Russie après le sommet avec l’Otan – Prev, Papier d’angle

Source: AFP, 20 nov 2010

Nouveau départ entre l’Otan et la Russie – Prev, Papier d angle, Actualisation

Source: AFP, 20 nov 2010

La Russie envisage d’avoir de nouvelles bases navales à l’étranger (Medvedev)

Source: AFP, 25 nov 2010

Russia: President Dismisses Top Generals

Source: Stratfor 23 nov 2010

Bouclier antimissile: Moscou réserve sa décision sur sa participation (Lavrov) – Lead

Source: AFP, 1 nov 2010

NATO head urges new start with Russia

Source: Reuters, 3 nov 2010

Russia wants troop limit in new NATO states: report

Source: Reuters, 27 oct 2010

Vietnam: pas de reconstruction de la base russe de Cam Ranh (Kremlin)

Source: Ria Novosti, 29 oct 2010

La Russie met à l’eau la nouvelle frégate lance-missiles Amiral Gorchkov

Source: AFP, 29 oct 2010

La Russie teste trois missiles stratégiques – Lead

Source: AFP, 28 oct 2010

Russia: Black Sea Fleet Receives Upgrade

Source: Stratfor, 25 oct 2010

Russia completes creation of new military command system

Source: Ria Novosti, 22 oct 2010

Russia to spend billions on new weaponry

Source: The Barents Observer, 14 dec 2010

Russian Fleet To Focus On Keeping Sea Lanes Open For Oil Shipments

Source: Eurasia Review, 12 dec 2010

Réforme de la Marine Russe: De nouveaux moyens pour des nouvelles menaces et des nouvelles missions

Source: Zebra Station Polaire, 11 dec 2010

La Russie ne construira pas de porte-avions avant 2020 (ministère)

Source: AFP, 10 dec 2010

Russia: First Israeli UAVs Received

Source: Stratfor, 9 dec 2010

Les plans de l’OTAN: quelle guerre est plus réelle?

Source: Ria Novosti, 8 dec 2010

Plans de défense des pays baltes: Moscou «perplexe «, l’Otan rassure – Lead Général

Source: AFP, 7 dec 2010

Russia, Kazakhstan: Joint Air Defense Network To Be Created

Source: Stratfor, 8 dec 2010

Echec de trois satellites du GPS russe qui retombent dans le Pacifique – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 5 dec 2010

Putin and Medvedev Raise the Prospect of a New Arms Race

Source: Jamestown, 2 dec 2010

New START: The U. S. – Russian reset gets a booster shot?

Source: Ria Novosti, 24 dec 2010

Russia: Moscow Could Rejoin NATO Patrols In Mediterranean

Source: Stratfor, 23 dec 2010

Forces stratégiques russe: qu’attendre du parapluie nucléaire

Source: Ria Novosti, 21 dec 2010

Un expert russe dénonce la création d’un missile US au mépris des traités

Source: Ria Novosti, 20 dec 2010

Russian Black Sea Fleet to join NATO naval drills in 2011

Source: Ria Novosti, 17 dec 2010

La course aux armements: moins d’argent, plus de ressources

Source: Ria Novosti, 16 dec 2010

Le Nevsky et le Novomoskovsk: deux SNLE pour le premier ministre

Source: Ria Novosti, 15 dec 2010

Mistral deal seals Russia-France special relationship

Source: Ria Novosti, 15 dec 2010

Russia and Kazakhstan Agree to a Joint Air Defense Shield

Source: Jamestown, 10 jan 2011

Lurching Toward Militarization: Russian Defense Spending in the Coming Decade

Source: Jamestown, 5 jan 2011

Russia: Deployment Framework Agreed Upon

Source: Stratfor, 4 jan 2011

START-3, une ratification sur fond de suspicion mutuelle

Source: Ria Novosti, 26 jan 2011

Russia to decide on missile deployment if no deal with NATO

Source: Ria Novosti, 24 jan 2011

Wikileaks – Alliance Nordique – OTAN: Un rêve dans les brumes polaires

Source: Zebra Station Polaire, 23 jan 2011

L’OTAN du Nord: surveiller les ours et les Russes?

Source: Ria Novosti, 21 jan 2011

L’Otan insiste sur l’indépendance des systèmes antimissiles russe et alliés – Lead

Source: Agence France Presse, 20 jan 2011

Russian Black Sea Fleet Strengthens Presence in Ukraine

Source: Jamestown, 21 jan 2011

Russia: Submarine To Be Deployed

Source: Stratfor, 21 jan 2011

Russia, Ukraine to sign deal on Russian Black Sea Fleet rearmament

Source: Ria Novosti, 27 fev 2011

Le premier SNLE Iouri Dolgorouki pour la Flotte russe du Pacifi que (Défense)

Source: Ria Novosti, 26 fev 2011

La Russie va dépenser 474 milliards d’euros pour moderniser son armée – Prev, Papier Général

Source: Agence France Presse, 24 fev 2011

La Russie achètera huit sous-marins équipés de Boulava d’ici 2020

Source: Ria Novosti, 24 fev 2011

Pays arabes instables: Moscou pourrait perdre 10 mds USD de ventes d’armes – Lead

Source: Agence France Presse, 22 fev 2011

Russian Military Build-up in the Pacific May Not be Aimed at Japan

Source: Jamestown, 17 fev 2011

Russia: New Missile Defense Announced

Source: Stratfor, 17 fev 2010

Echec d’un satellite militaire russe: une puissance étrangère soupçonnée (presse)

Source: AFP, 14 fev 2011

Russie-OTAN: rapprochement ou nouvelle confrontation?

Source: Ria Novosti, 10 fev 2011

Russia must be ready to host Mistral ships in Pacific – expert

Source: Ria Novosti, 10 fev 2011

Russia’s Fog of Military Reform

Source: Jamestown, 8 mars 2011

La Russie va doubler sa production de missiles (Poutine)

Source: AFP, 20 avr 2011

Russian sub joins NATO exercise for fi rst time

Source: Ria Novosti, 31 mai 2011

La grogne des officiers monte d’un ton

Source: Ria Novosti, 27 mai 2011

Accord final France-Russie pour vendre 4 navires français Mistral à Moscou – Lead

Source: AFP, 26 mai 2011

The Generational Crisis In Russia’s Defense Industry

Source: Jamestown, 24 mai 2011

Bouclier américain: un «réel danger «pour les forces russes après 2015 (état-major) – Lead

Source: AFP, 20 mai 2011

Russia: Submarine Successfully Tests ICBM

Source: Stratfor, 20 mai 2011

Russia: New Missile Early Warning Radar To Be Acquired

Source: Stratfor, 20 mai 2011

An Eventful Day For Russia’s Anti-BMD Strategy

Source: Stratfor, 16 juin 2011

Dispatch: Moscow Gets Ahead on Missile Defense

Source: Stratfor, 15 juin 2011

Russia: Concerns Over U. S. Warship Deployment In Black Sea

Source: Stratfor, 12 juin 2011

Nuclear threat still high despite weapons cuts, report says

Source: Ria Novosti, 7 juin 2011

Russia: Nuclear Arsenal Below Levels Required By New START – Report

Source: Stratfor, 2 juin 2011

Russia: Bulava Missile May Be Operational Before 2012

Source: Stratfor, 2 juin 2011

Russia to build nuclear aircraft carrier by 2023

Source: Ria Novosti, 30 juin 2011

Russia: Submarine-Launched Ballistic Missile Test Successful – Official

Source: Stratfor, 28 juin 2011

Mistral-Class Ships To Strengthen Russia Over Maritime Neighbors

Source: Jamestown, 27 juin 2011

Russia ratifies extension of military base deal in Armenia

Source: Ria Novosti, 21 juin 2011

Russia: German Company To Build Military Training Center

Source: Stratfor, 21 juin 2011

Russia and France: New Levels of Cooperation

Source: Stratfor, 21 juin 2011

Mistral: Flagship of friendship

Source: Ria Novosti, 20 juin 2011

Démissions controversées de généraux russes après une réforme de l’armée – Lead

Source: AFP, 5 juil 2011

The Russian Sea-Based Deterrent Development Seems On Track

Source: Jamestown, 30 juin 2011

La Russie promet de livrer à l’Inde le sous-marin Nerpa avant la fi n 2011

Source: AFP, 1 juil 2011

Russia against U.S. missile shield elements in Black Sea

Source: Ria Novosti, 28 juil 2011

Russia test fires Sineva missile in Barents Sea

Source: Ria Novosti, 27 juil 2011

Russia needs a military-industrial complex

Source: Ria Novosti, 26 juil 2011

Azerbaijan: Military Cooperation With Russia Growing – DM

Source: Stratfor, 25 juil 2011

Russia: Military Spending To Increase By 50 Percent In 2011

Source: Stratfor, 26 juil 2011

Tajikistan repeats call for Russia to pay for military base

Source: Ria Novosti, 18 juil 2011

Russian Arms: Bad Quality and Overpriced

Source: Jamestown, 21 juil 2011

Россия / Сырьевые ресурсы

Russia: Uranium Reserves, Production Have Increased

Source: Stratfor, 5 oct 2010

Russia oil output hits new record in September

Source: Reuters, 2 oct 2010

600–800 companies to participate in Shtokman

Source: The Barents Observer, 30 sept 2010

La Russie et la Chine inaugurent un oléoduc et négocient sur le gaz – Papier Général, Prev

Source: AFP, 27 sept 2010

Russia Makes Moves for Ukraine’s Naft ogaz

Source: Stratfor, 1 oct 2010

Russie/exportations de céréales: embargo au moins jusqu’en juillet 2011

Source: AFP, 1 oct 2010

Géorgie: Rosneft va explorer de potentiels puits de pétrole en Abkhazie

Source: AFP, 13 oct 2010

Russia to invest over $400bln in gas sector by 2030 (Update 1)

Source: Ria Novosti, 11 oct 2010

Russia palladium stocks may be ‘finished’ next yr-Norilsk

Source: Reuters, 8 oct 2010

Turkmenistan’s Energy Attracts Russia and Uzbekistan’s Attention

Source: Stratfor, 20 oct 2010

FACTBOX-Russian oil output hits all-time record-high

Source: Reuters, 2 nov 2010

Trillions necessary to maintain Russia’s oil production

Source: The Moscow News, 29 oct 2010

The Siberian Energy Rush

Source: Fast Company, 1 nov 2010

Russian Black Sea Oil Exports May Fall on New Capacity to Asia

Source: Bloomberg, 29 nov 2010

Russia and China: A love affair fueled by oil and gas

Source: Ria Novosti, 25 nov 2010

Russian govt approves additional expenses for Sakhalin-1 project for 2010 – energy ministry

Source: Ria Novosti, 29 nov 2010

Russia to create «Titanium Valley»

Source: Reuters, 18 nov 2010

Russia’s Sakhalin–1 Natural Gas Development

Source: Global Intelligence Report, 14 dec 2010

Hydrocarbures: Exxon et BP souhaitent accéder au plateau continental russe (Setchine)

Source: Ria Novosti, 13 dec 2010

Medvedev urges program of hydrocarbon output from unconventional sources

Source: Ria Novosti, 13 dec 2010

Russia, Mongolia: Joint Uranium Mining Agreement Signed

Source: Stratfor, 14 dec 2010

Russia Poised to Control 50 % of U. S. Uranium Output, FT Says

Source: Bloomberg, 6 dec 2010

Moscow Increases Its Focus on Solving the North Caucasus Riddle

Source: Jamestown, 6 dec 2010

Russia holds more rare earth reserves than China

Source: Commodity Online, 8 dec 2010

WikiLeaks: Berlusconi, Poutine et la géopolitique des corridors énergetiques

Source: Zebra Station Polaire, 4 dec 2010

La locomotive énergétique de l’économie russe patine

Source: Ria Novosti, 2 dec 2010

Mise en service d’un oléoduc entre la Russie et la Chine

Source: AFP, 1 jan 2011

Russia adds record 5.5 bln barrels to prospected oil reserves in 2010 – minister

Source: Ria Novosti, 25 dec 2010

Eni prolonge son accord stratégique avec gazprom jusqu’en 2012

Source: AFP, 23 dec 2010

Gazprom and Rosneft move to the shelf

Source: Publics, 22 dec 2010

Russia eyes modernisation of its oil industry

Source: BBC, 19 dec 2010

Russia ratifies uranium agreement with Mongolia

Source: Ria Novosti, 6 jan 2011

Russia Seeks to Sustain its Crude Oil Output

Source: Jamestown, 3 jan 2011

Russia to back TAPI gas pipeline project in Central Asia

Source: Ria Novosti, 21 jan 2011

Russia: Gazprom To Increase Central Asian Natural Gas Purchases

Source: Stratfor, 19 jan 2011

Sam’s Exchange: BP-Rosneft – a game of political chess

Source: Ria Novosti, 19 jan 2011

Analysis: Russia to Develop Untapped Resources, Diversify Export Markets

Source: Rigzone, 19 jan 2011

Rosneft and BP strike risky Arctic deal

Source: Ria Novosti, 18 jan 2011

Factbox: BP’s energy ventures in Russia

Source: Reuters, 17 jan 2011

Oil-rich Norway welcomes BP-Rosneft Arctic deal

Source: Reuters, 17 jan 201

Russia preparing new energy security doctrine

Source: Voice of Russia, 17 jan 2011

La Russie et l’UE affichent leur désaccord sur l’énergie – Actualisation, Papier Général, Prev

Source: Agence France Presse, 24 fev 2011

EU may revise Energy Charter with view to Russian wishes – envoy

Source: Ria Novosti, 18 fev 2011

Moscow Advocates Modernizing the Russian Oil Sector

Source: Jamestown, 25 fev 2011

Les Russes arrivent en force dans le négoce à Genève, 1re place mondiale – Prev, Papier Général

Source: Agence France Presse, 22 fev 2011

Shtokman launch may be postponed to 2018 says government

Source: Ria Novosti, 17 fev 2011

Alliance BP-Rosneft: la Russie confiante dans une issue favorable

Source: AFP, 16 fev 2011

Russia withdraws from trans-Balkan oil pipeline project – paper

Source: Ria Novosti, 16 fev 2011

Russia, Italy: Energy Companies To Develop Saharan Fields

Source: Stratfor 16 fev 2011

Russia’s Rosneft discovers two E. Siberian oilfi elds

Source: Reuters, 14 fev 2011

Russia to start natural gas export to China in end€-2015, report

Source: Xinhua, 14 fev 2011

The Baltic States’ Energy Plans and Obstacles

Source: Stratfor, 11 fev 2011

Russian Oil Output Growth Will Be ‘Impossible,’ Bernstein Says

Source: Bloomberg, 10 fev 2011

Arctique: Rosneft refuse de voir TNK-BP entrer dans l’alliance avec BP

Source: AFP, 11 mars 2011

Total invests another $400 million in Kharyaga

Source: The Barents Observer, 8 mars 2011

Russie: Gazprom obtient le contrôle du gi€sement géant de Kovykta – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 1er mars 2011

La crise du gaz, manœuvre russe pour les nouveaux gazoducs, selon les USA (WikiLeaks)

Source: AFP, 7 mars 2011

Germany, Russia: Nord Stream Completes Financing

Source: Stratfor, 4 mars 2011

La Russie va faciliter l’accès des étrangers aux gisements stratégiques (presse)

Source: AFP, 2 mars 2011

La Russie, nouveau havre de stabilité pour les majors étrangères – Weekender, Prev

Source: AFP, 4 mars 2011

Vladimir Poutine reconduit Alexeï Miller à la tête du géant russe Gazprom

Source: AFP, 4 mars 2011

Russia, Turkey to discuss Samsun-Ceyhan pipeline Friday

Source: Ria Novosti, 1er mars 2011

Russia hopes Turkey will approve South Stream

Source: Ria Novosti, 22 mars 2011

Russia, Slovenia: South Stream Agreement Signed

Source: Stratfor 22 mars 2011

Russia: Japan Invited To Cooperate In Energy Projects

Source: Stratfor, 22 mars 2011

Gazoduc South Stream: Vladimir Poutine en Slovénie et en Serbie – Prev, Avant Papier

Source: AFP, 19 mars 2011

Oléoduc Sibérie-Pacifique: le deuxième tronçon sera mis en service en 2012

Source: AFP, 19 mars 2011

Russian Energy Projects in the Black Sea Reach End of an Era

Source: Jamestown, 18 mars 2011

Kazakhstan to export ‘almost all’ oil via Russia – president

Source: Ria Novosti, 17 mars 2011

Russia considers abandoning South Stream gas pipeline project

Source: Ria Novosti, 17 mars 2011

Moscou affiche une détermination inébranlable pour ses projets nucléaires – Papier d’angle, Prev

Source: AFP, 16 mars 2011 Russie: quatre centrales nucléaires potentiellement dangereuses (expert) – Lead Source: AFP, 15 mars 2011

Bras de fer entre la Russie et la Turquie autour du gazoduc South Stream (presse) – Lead

Source: AFP, 17 mars 2011

Russia: Sakhalin-3 Energy Project To Accelerate – Putin

Source: Stratfor, 15 mars 2011

Russia needs investment, geographical expansion to maintain oil production

Source: Ria Novosti, 11 mars 2011

Russia: Pipeline Access For Independent Producers Approved

Source: Stratfor, 31 mars 2011

Putin’s Energy Games Turn Increasingly Erratic

Source: Jamestown, 28 mars 2011

Poutine met en garde la Turquie sur le gazoduc South Stream – Lead

Source: AFP, 22 mars 2011

Russie: l’embargo sur les exportations de céréales prolongé jusqu’à octobre (ministre) – Lead

Source: AFP, 25 mars 2011

Russia’s oil giant Gazprom Neft eyes Caspian, Black sea off shore deposits

Source: Ria Novosti, 24 mars 2011

Vladimir Poutine assure les Serbes que South Stream ira de l’avant – Actualisation, Papier Général, Prev

Source: AFP, 23 mars 2011

Arctique: l’accord BP-Rosneft prévu jeudi semble très incertain – Actualisation, Papier Général, Prev

Source: AFP, 13 avr 2011

Russie: les plans de production du gisement de Shtokman maintenus (consortium)

Source: AFP, 13 avr 2011

Arctique: un tribunal prolonge l’interdiction d’alliance entre BP et Rosneft

Source: AFP, 8 avr 2011

Turkmenistan offers to boost gas exports to Russia

Source: Bloomberg, 31 mai 2011

Russia to harvest 85 mln tons in 2011

Source: Ria Novosti, 31 mai 2011

Russie: l’embargo sur les exportations de blé devrait être levé en juillet (ministère)

Source: AFP, 26 mai 2011

Russian Gas and Germany’s Nuclear Gamble

Source: Stratfor, 1er mai 2011

Japan, Russia: Leaders Agree To Continue Territorial Talks

Source: Stratfor, 27 mai 2011

Le patron de Shell en négociation à Moscou sur l’Arctique russe

Source: AFP, 25 mai 2011

Russia to auction part of Sakhalin Chaivo oil and gas deposit

Source: Ria Novosti, 24 mai 2011

Nabucco Project Support Agreements Meet Interests Of Caspian Gas Producers

Source: Jamestown, 13 juin 2011

Russia sidestepped in Azerbaijani-Turkmen pipeline talks

Source: Ria Novosti, 10 juin 2011

Rosneft tourne la page sur son alliance avec BP et veut aller de l’avant – Prev, Papier Général, Actualisation

Source: AFP, 10 juin 2011

Obstacles to a China-Russia Energy Deal

Source: Stratfor, 9 juin 2011

Russia Seeks to Increase Energy Supplies to China

Source: Jamestown, 24 juin 2011

Russia’s Putin wants offshore oil spill funds

Source: Reuters, 22 juin 2011

Russia and China Strengthen Their Energy Relationship

Source: Stratfor, 18 juin 2011

La Russie va produire 508–509 millions de tonnes de pétrole en 2011 (Poutine)

Source: AFP, 8 juil 2011

Could Energy Resources Cause Russia to Spark a Naval War in the Caspian?

Source: Oilprice, 8 juil 2011

Implications of Lithuania’s Unbundling of Gazprom-Controlled Pipelines

Source: Jamestown, 7 juil 2011

Russia Seeks Influence over Germany’s Energy Supply Chain

Source: Stratfor, 5 juil 2011

Increasing Challenges to Baltic Energy Plans

Source: Stratfor, 1 juil 2011

La Russie lève son embargo sur les exportations de céréales

Source: AFP, 1 juil 2011

Dispatch: Energy Pipeline Politics in the Former Soviet Union

Source: Stratfor, 27 juil 2011

Oslo, Moscow review arctic oil and gas

Source: UPI, 21 juil 2011

Moscou pourrait geler le projet South Stream

Source: Ria Novosti, 19 juil 2011

Media: Turkmenistan begins industrial gas production in Caspian Sea

Source: Trend, 14 juil 2011

Russia offers Germany help on rare earths

Source: Reutes, 18 juil 2011

Analysis: Russia’s biggest contingent liability: oil

Source: Reuters, 21 juil 2011

A Challenge to Russia’s Energy Dominance in Lithuania

Source: Stratfor, 14 juil 2011

Germany and Russia Expanding Energy Ties

Source: Stratfor, 19 juil 2011

Portfolio: Russia’s Breakthrough on Yamal Natural Gas

Source: Stratfor, 21 juil 2011

Russia’s Northern Natural Gas Reserves and a Move Toward LNG

Source: Stratfor, 21 juil 2011

Сноски

1

Вытеснение (англ.).

2

Здесь: средство международного общения (лат.).

3

«Дуговая земля» (от англ. Rim – «дуга»), или так называемый Римленд, – термин американского политолога Н. Спайкмена для обозначения территорий от Средиземноморья до Индокитая, являющихся ключом к мировому господству, где в период холодной войны находились американские военные базы, своеобразной «дугой» охватывавшие Советский Союз.

4

Сегодня в самом деле легко констатировать впечатляющее возрождение могущества России, хотя в период распада СССР бóльшая часть обозревателей и специалистов по истории России – аналитиков СМИ – говорили о «дрейфе» страны или даже ставили вопрос о ее дальнейшем существовании (прим. авт.).

5

Радвани Ж. Постсоветские государства. Самоопределение в процессе развития, политические трансформации, экономические траектории. – Париж, 2004.

6

Лярюэль М. Арийский миф и имперская мечта в России XIX века. – Париж: CNRS, 2005.

7

Дюмезиль Ж. Миф и эпопея. – Париж: Gallimard, 1973.

8

Филлипс Э. Д. Кочевники степей. – Париж-Брюссель: Sequoia, 1996.

9

Казанский М. Славяне. Происхождение в I–VII веках Р.Х. – Париж: Errance, 1999.

10

Порталь Р. Славяне. Народы и нации. – Париж: Armand Colin, 1965.

11

Ковалевски П. Исторический и культурный атлас Руси и славянского мира. – Париж: Elsevier, 1961.

12

Селлье Ж. и А. Тюркские народы России / Атлас народов Востока. Средний Восток, Кавказ, Средняя Азия. – Париж: La Decouverte, 1993.

13

Проблема не была решена полностью. В 2011 г. власти Татарстана забили тревогу по поводу возрождения радикального ислама. «Власти Татарстана обеспокоены ростом радикального ислама», AFP. 25.05.11. «Основная угроза для властей исходит от салафитов и ваххабитов, исповедующих радикальный ислам и распространяющих свои мысли в ряде мечетей Татарстана».

14

Гонно П. Кто он, русский? История России от Ивана Грозного до Путина. – № 344. – Июль-август. – 2009.

15

Филлер А. Национальная самоидентификация России: автономия представления. Геродот «Российская геополитика». № 138. – 3-й триместр 2010 г. – Париж: La Decouverte.

16

Леруа-Болье А. Империя царей и Россия. – Лозанна: L’Age d’Homme, 1998.

17

Никола В. Рязановски. История России. От начала до 1984 года. – Париж: Robert Laffont, 1987.

18

Каррер д’Анкосс Э. Расколовшаяся империя. – Париж: Flammarion, 1978.

19

Кадио Ж. Конституция национальных категорий в Российской империи и Союзе Советских Социалистических Республик в 1897–1939 годах: статистики, этнографы и управленцы перед лицом «национальных» различий. – Париж: EHESS, 2001.

20

Филлер А. Национальная самоидентификация России: автономия представления. Геродот «Российская геополитика». № 138. – 3-й триместр 2010 г. – Париж: La Decouverte.

21

Пропп В. Аграрные русские праздники. – Париж: Maisonneuve et Larose, 1987.

22

Конт Ф. Языческое наследие России. Крестьянин и его символическая вселенная. – Париж: Albin Michel, 1997.

23

Паскаль П. Религия русского народа. – Лозанна: L’Age d’Homme, 1973.

24

Соколов И. Русский фольклор. – Париж: Payot, 1945.

25

Конт Ф. Языческое наследие России. Крестьянин и его символическая вселенная. – Париж: Albin Michel, 1997.

26

Леруа-Болье А. Империя царей и русских. – Лозанна: L’Age d’Homme, 1988.

27

Лярюэль М. Красное и черное, крайне правые и национализм в России. – Париж: Edition du CNRS, 2007.

28

Мора Л. Сталин. Лингвистика и русский империализм. – Париж: Iles d’Or, 1951.

29

Тертри Д. Российская геополитика. Региональная интеграция, энергетические споры, культурное влияние. – Париж: L’Harmattan, 2010.

30

Водофф В. Рождение русского христианства. – Париж: Fayard, 1988.

31

Клеман О. Православная церковь. – Париж: PUF, 1965.

32

Денн М. Крещение Руси, тысяча лет христианской веры. – Париж: Nouvelle Cité, 1987.

33

Кологривов И. Эссе о святости в России. – Брюгге: Beyart, 1953.

34

Ковалевски П. Святой Сергий и русская духовность. – Париж: Seuil, 1958.

35

Поляков Л. Москва, Третий Рим. Переменчивый характер исторической памяти. – Париж: Hachette, 1989.

36

Паскаль П. Аввакум и начало раскола. – Париж: Институт славянских исследований, 1938.

37

Струве Н. Христиане в СССР. – Париж: Seuil, 1963.

38

Сидоров Д. Православие и различие. Эссе о географии русских православных церквей в ХХ веке. – Сан-Хосе, шт. Калифорния (США): Pickwick San Jose, 2001.

39

Тюаль Ф. Византийское наследство. Территории и самобытность православия. – Париж: Ellipses, 1998.

40

Колозимо Ж.-Ф. Русский апокалипсис. Бог в стране Достоевского. – Париж: Fayard, 2008.

41

Фаварель-Гарриг Г., Руссле К. Современная Россия. – Париж: Fayard, 2010.

42

Паком П. Православная церковь: напротив или внутри европейского организма? – Париж: Collège Interarmées de Défense, 2007.

43

Солженицын А. Двести лет вместе. 1795–1995. – Париж: Fayard, 2002.

44

Рорат Дж. Д. Евреи в России. Последние четыреста лет. – United Synagogue of America, 1973.

45

Райзин Дж. С. Движение «Хаскала» в России. – Jewish Publication Society of America, Philadelphie, 1913.

46

Хаберер Э. Э. Евреи и революция в России XIX века. – Кембридж: Cambridge University Press, 2004.

47

Мари Ж.-Ж. Антисемитизм в России. – Париж: Tallandier, 2009.

48

Тюаль Ф. Еврейский фактор в мире. Геополитика и демография. – Париж: Odile Jacob, 2010.

49

Калика А. Чужая империя. Система русской власти. – Париж: CNRS, 2010.

50

Лихтенхан Ф. Д. Три ветви христианства и Россия. Западные путешественники и Русская православная церковь в XV–XVIII веках. – Париж: CNRS, 2002.

51

Данн Д. Дж. Католическая церковь и Россия. Папы, патриархи, цари и комиссары. – Берлингтон, шт. Вермонт (США): Ashgate, 2004.

52

Лярош М. Папа Бенедикт XVI. Новое перераспределение карт католическо-православного экуменизма // Дипломат. – Октябрь. – 2005. – № 16.

53

«Мягкая сила» (англ.).

54

«Третий полюс российской самобытности связан с закатом, а затем падением Константинополя, сделавшим Россию единственным свободным православным государством, даже несмотря на то, что русская церковь сохраняла зависимость от константинопольского патриарха, ставшего чужим во владениях османов. Именно в эту эпоху зарождается миф о Москве как Третьем Риме – Москве, защитнице истинной веры перед натиском пап, воспринимавшихся как еретики, и наследнице Константинополя, оказавшегося под игом турок-мусульман» (Тюаль Ф. Византийское наследство. Территории и самобытность православия. – Париж, 1998. – С. 78).

55

Массье Р.-К. Петр Великий. – Париж: Fayard, 1985.

56

Грей И. Екатерина Великая. – Париж: Artaud, 1965.

57

Раефф М. Понять прежнюю российскую власть. Государство и общество в императорской России. – Париж: Seuil, 1982.

58

Грюнвальд К. де. Россия Петра Великого. – Париж: Hachette, 1953.

59

Труайя А. Екатерина Великая. – Париж: Flammarion, 1977.

60

Лортолари А. Философы XVIII века и Россия. Русский мираж во Франции XVIII столетия. – Париж: Boivin, 1951.

61

Кокен Ф.-Кс. Великое Законодательное уложение 1767–1768 гг. Жалобные книги горожан // Университет Лувена, 1972.

62

Рей М.-П. Александр I. – Париж: Fayard, 2009.

63

Маркиз де Кюстин. Письма о России. Россия в 1839 году. – Париж: Gallimard, 1975.

64

Опубликована в 1971 г. в изд-ве Принстонского университета.

65

Кадо М. Россия в жизни французов-интеллектуалов в 1839–1856 годах. – Париж: Fayard, 1967.

66

Ограничение числа (лат.).

67

Каррер д’Анкосс Э. Александр II. Весна России. – Париж: Fayard, 2008.

68

Труайя А. Александр III. Царь снегов. – Париж: Grasset et Faquel, 2004.

69

Рязановский Н. История России. – Париж: Robert Laffon, 1987.

70

Безансон А. Интеллектуальные истоки ленинизма. – Париж: Calmann Levy, 1977.

71

Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. – Париж: Gallimard, 1951.

72

Рей М.-П. Русская дилемма. Россия и Западная Европа от Ивана Грозного до Бориса Ельцина. – Париж: Flammarion, 2002.

73

Эллер М. Утопия у власти. История СССР с 1917 года до наших дней. – Париж: Calmann Levy, 1982.

74

Государство всеобщего благосостояния (англ.).

75

Тодд Э. Окончательное падение. Эссе о разложении советского полушария. – Париж: Robert Laffon, 1976.

76

Эльсассер Ю. Как в Европу пришел джихад. – Ksenia, 2004. – С. 304. Один из лучших источников, касающихся связей ЦРУ, частных военизированных американских объединений и исламистов на Балканах.

77

Арме М. Цветные революции. Способ дестабилизации социальной обстановки на постсоветском пространстве / Под ред. проф. Ж.-Ф. Гильоди. – Гренобль: Ун-т Пьера Мендеса-Франса, 2004–2005.

78

Книга Джина Шарпа, бывшего профессора Гарвардского университета, «О диктатуре демократии» (в свободном доступе в Интернете): http://www.lepost.fr/article/2011/02/28/2420113_de-la-dictat … Работа «представляет собой учебник по проведению бескровных революций. Включает следующие главы: “Против реальности диктатур”, “Опасность переговоров”, “Применение политического неповиновения”, “Как расшатать диктатуру”. В них последовательно изложена теория свержения тирана – от первых спонтанных очагов неповиновения до принятия новой конституции» (Nouvelle Observateur, 2011, 16 марта).

Ниже – список публикаций Института Альберта Эйнштейна (которым руководит Джин Шарп), имевших огромный успех среди противников России в Центральной и Восточной Европе в 2003–2005 гг., так же как и во время «арабской весны» 2010 г.:

1) Дж. Гусман и С. Крадер. Шаблонные революции: Маркетинг США и смена режимов в Восточной Европе (2008).

2) Как начинаются революции. Фильм Руарида Эрроу о Джине Шарпе (Band-Anon– ce, 2011).

3) Дж. Шарп. Такова реальная альтернатива.

4) Дж. Шарп. От диктатуры к демократии (2003).

5) Дж. Шарп и Б. Ленкинс. Антиудар (2003).

6) Дж. Шарп. Роль власти в бескровной борьбе // Политика ненасильственных действий (1994).

7) Дж. Шарп. Самоуверенный отпор без банкротства и войны (1992).

8) Дж. Шарп. Национальная безопасность на базе гражданской самозащиты (1985).

9) Дж. Шарп. Делая из отказа от войн реальную цель (1990).

10) 198 методов ненасильственных действий.

79

Монгольский мир (лат.).

80

Во французском оригинале: «ни алгебры, ни поэзии» (прим. перев.).

81

Не стоит, однако, недооценивать проект создания на Кавказе мусульманского эмирата. «Кавказский эмират: Происхождение мусульманского движения». Stratfor, 23.05.01. Анализ попыток образования на Кавказе объединенного имарата с центром в Чечне для ведения джихада против России.

82

Хесли Э. Завоевание Кавказа. Геополитическая эпопея и война за влияние. – Sirt, 2006.

83

Беннигсен А., Лемерсье-Келькеже К. Забытые мусульмане. Ислам в Советском Союзе. – Париж: Maspero, 1981.

84

Лярюэль М., Пейруз С. Ислам и политика на территории бывшего СССР, европейской части России и в Средней Азии. – Париж: L’Harmattan, 2005.

85

Контроль Россией проблемы Нагорного Карабаха. Stratfor, 28.06.11; Нагорный Карабах: Баку и Ереван. «Да» или в никуда? Eurasianet, 27.01.11; Опасность просчетов в забытой войне в Нагорном Карабахе. Foreign Policy, 6.11.11.

86

Ньюман Фридман Э. Дж. Священная география: шаманизм среди буддистского населения России. – Будапешт: Academia Kiado, 2004.

87

Поляков Л. Москва – Третий Рим. Противоречивость исторической памяти. – Париж: Hachette, 1989.

88

Сибирь. Заселение территорий и крестьянская иммиграция в XIX веке. – Париж: Сорбонна, 1969.

89

Рей М.-П. От России до Советского Союза. Создание империи в 1462–1953 годах. – Париж: Hachette, 1994.

90

Цит. по: Кон Г. Панславизм. История и идеология. – Париж: Paillot, 1963.

91

Каррер д’Анкосс Э. Большой брат. – Париж: Flammarion, 1983.

92

Моннеро Ж. Социология коммунизма. Провал религиозных попыток в ХХ веке. – Париж: Gallimard, 1963.

93

Опкирк П. Большая игра. Офицеры и шпионы в Средней Азии. – Париж: Nevicata, 2011. А также: Пятигорский Я., Сапир Ж. Большая игра XIX века. Политические ставки в Средней Азии. – Париж: Autrement, 2009.

94

Географическая ось истории (англ.).

95

Демократические идеалы и реальность политики реконструкции (англ.).

96

Земной шар и достижение мира (англ.).

97

Дословно: «сердцевинная, или срединная, земля» (англ.).

98

Мировой остров (англ.).

99

Лохаузен Йордис фон. Империи и власть. Геополитика сегодня. – Париж: Labirint, 1985.

100

Шмитт Л. Право народа, закрепленное огромным пространством, устраняющим возможности вмешательства внешних держав. – Париж: Crisis, 2011.

101

Геополитический обзор (нем.).

102

Жизненное пространство (нем.).

103

Сдерживания (англ.).

104

Куто-Бегари Э. Кастекс. Неизвестный стратег. – Париж: L’Economie, 1985.

105

Международные отношения (англ.).

106

Вытеснения (англ.).

107

Федор Лукьянов. ШОС. Десять лет стремления к равновесию. РИА Новости, 16.06.11: «Лидеры стран – членов Шанхайской организации сотрудничества празднуют десятилетие ШОС. За это время группа государств, однажды собравшихся для урегулирования пограничных споров между Китаем и бывшими советскими республиками, превратилась в движущую силу региональной, а затем и мировой политики». «Если однажды Индия и Пакистан присоединятся к Организации, то практически все государства (за исключением США и Ирана, имеющего статус наблюдателя), способные влиять на события в Афганистане, соберутся в рамках ШОС».

108

Бжезинский З. Великая шахматная доска. – Париж: Fayard, 1997.

109

Гошон П. Учебник геополитики и геоэкономики. – Париж: Presse Universitaire de France, 2008.

110

Из ничего (лат.).

111

Амальрик А. Доживет ли Советский Союз до 1984 года? – Париж: Fayard, 1970.

112

Римский мир (лат.).

113

Лярюэль М. Новый русский национализм. Заметки к изучению. – Париж: Livre Edicions, 2010.

114

Гийемоль А., Лазарева А. Газпром. Новая империя. – Париж: Petit Matin, 2009.

115

Издающий знаменитый журнал «Международные отношения», CFR сегодня является огромным «мозгом» (более 100 постоянных представителей США) и при этом наиболее значительным частным клубом проамерикански настроенной элиты, образовавшимся в годы холодной войны (3600 элитарных членов: политиков, экономистов, журналистов из Европы и Азии) и давшим начало другим атлантическим объединениям: «Аспену» в 1949 г., «Бильдельбергской группе» в 1952 г., «Трехсторонней комиссии» в 1973 г. Успехи CFR не были бы возможны без быстрого развития появившихся в конце XIX в. благотворительных фондов, с одной стороны, накапливавших средства в результате промышленной революции, а с другой, освобожденных от налогов. Образованный в 1911 г. Фонд Карнеги способствовал возникновению Фонда Карнеги за международный мир, являющегося сегодня мозгом глобализации и двухпартийной системы (включающей демократов и республиканцев), с мощными расходами (16,6 млн долларов ежегодно). Образованный в 1913 г. Фонд Рокфеллера также финансирует некоторых ведущих аналитиков CFR.

Сегодня в США существуют более 56 тыс. фондов, общие расходы которых составляют 500 млрд долларов, из них 30 млрд выделяется на функционирование «Американского мозга» (см.: Шопрад Э. Американский мозг. – Париж: Новое историческое обозрение, 2007).

116

Дугин А. Пророк евразийства. – Париж: Avatar Editions, 2006.

117

Лярюэль М. Русская евразийская идеология или как думать об империи. – Париж: L’Harmattan, 1999.

118

Лярюэль М. Арийский миф и имперская мечта в России XIX века. – Париж: CNRS, 2005.

119

Рязановский Н. Появление евразийства // California Slavic Studies. – 1967. – Т. 4.

120

Мо Л. де. Россия и соблазн Востока. – Париж: Fayard, 2010.

121

Элементы. – 1993. – № 4.

122

Элементы. – 1993. – № 3.

123

Фомин С. // Русский вестник. – 1993. – № 5.

124

Голос России. – 1993. – № 5.

125

Его мечта, кажется, постепенно воплощается: в октябре 2010 г. русские и украинские президенты договорились построить мост между Украиной и Россией. «Медведев и Янукович вскоре построят мост между Россией и Украиной». Мост соединит украинский полуостров Крым и юг России через Керченский пролив, бывший объектом давнего спора между Москвой и Киевом, настаивающим на проведении морской границы по Азовскому морю.

126

Таджикистан, Россия. Страны подписывают новые соглашения по приграничным вопросам. Stratfor, 29.06.11.

127

Beyond Arctic Petroleum. ISN, 18.05.11. См. также: «Роснефть оставляет открытой дверь для дальнейшего сотрудничества с BP», AFP, 18.05.11: «Проект стратегического альянса в Арктике должен принести сторонам в целом 16 млрд долл. и позволить британской компании оправиться после разлива нефти в Мексиканском заливе, а российской стороне дать толчок в ее реализации международных амбиций».

128

Книга написана в 2011 году, поэтому некоторые события и явления, рассматриваемые автором, к моменту публикации российского издания могли состояться и/или приобрести иной оттенок (Прим. ред.).

129

Прощай, Крым! РИА Новости, 10.06.11: «Крым имеет стратегическое значение: город Севастополь является местом базирования русского флота на Черном море. Эта тема будоражит страну, разделившуюся между русскоговорящим и приближенным к Москве в политическом плане Востоком и Западом, обращенным к Европе. Вопрос размещения флота в Севастополе может быть окончательно решен в 2017 г., что является мощным раздражителем в отношениях между Москвой и Киевом».

130

Ukraine’s Foreign and Security Policy Controlled by Russia. Jamestown, 18.10.10.

131

Вануату, маленькое государство в Океании, признало независимость Абхазии. AFP, 31.05.11: «Абхазия – де-факто независимая страна с момента начала конфликта, возникшего между ней и Тбилиси сразу после распада СССР. Россия признала суверенитет Абхазии в августе 2008 г., после российско-грузинской войны за контроль над Южной Осетией – другой мятежной территорией Грузии. Независимость Абхазии и Южной Осетии после России признали Венесуэла, Никарагуа и остров Науру».

132

Латвия. Россия отказывается от обсуждения границ. Stratfor, 12.11.10.

133

Радвани Ж. Новая Россия. – Париж: Armand Colin, 2007.

134

Радвани Ж. Новая Россия. – Париж: Armand Colin, 2007.

135

Россия собирается вложить 20 млрд евро в свои дороги. AFP, 30.05.11.

136

«В 2011 г. Россия вложит €8,5 млрд в железные дороги». AFP, 1.12.10: «Российские железные дороги, одна из самых крупных в мире сетей – более 85 000 км путей, – остро нуждаются в модернизации. В конце 2009 г. в стране был пущен первый скоростной поезд Москва – Санкт-Петербург (северо-запад). На этом участке появились поезда немецкой фирмы Siemens, развивающие скорость до 200 км в час. […] Следующий маршрут – Москва – Нижний Новгород, расположенный в 500 км к востоку от столицы. Скоростные поезда, купленные у французской компании “Альстом”, будут пущены в середине декабря по маршруту Хельсинки – Санкт-Петербург. А в сентябре 2010 г. появится шикарный поезд Москва – Ницца».

137

Углеводороды. «Эксон» и BP стремятся получить доступ к российскому континентальному шельфу. РИА Новости, 13.12.10.

138

Лябевьер Р., Тюаль Ф. Битва за Великий Север началась. – Париж: Perrain, 2008.

139

Радвани Ж. Великий русский север. Амбиции и средства // Российская геополитика. Большие шаги дипломатии. – Октябрь-ноябрь. – 2011.– № 5.

140

Россия и Вьетнам подписывают соглашение в сфере энергетики и обороны. AFP, 15.02.09: «Россия и Вьетнам во вторник подписали соглашение, касающееся энергетического, финансового секторов и обороны, в то время как спустя 20 лет после развала СССР Москва пытается восстановить свои позиции в коммунистических странах Азии».

Россия. Военно-морской флот предлагает восстановить базу во Вьетнаме. Stratfor, 6.10.10: «Командование российского ВМФ предложило восстановить морскую базу, предназначенную для российских военных кораблей, во вьетнамском морском порту Камрань Бей, некогда крупнейшую базу за пределами территории России».

Россия рассчитывает на новые военно-морские базы за рубежом. AFP, 25.11.10: «Россия, управляемая Владимиром Путиным, в 2001 г. заявила о своем отказе от военно-морской базы в заливе Камрань на юге Вьетнама, арендованной ранее в рамках соглашения, подписанного между Вьетнамом и СССР в 1979 г. Также Россия заявила о своем уходе с Кубы […] Помимо украинского порта Севастополь, где располагается ее Черноморский флот, у России осталась лишь одна военно-морская база, используемая с 1970-х годов, – порт Тартус в Сирии. Отметив трудности, связанные с обеспечением военных кораблей судами поддержки, Медведев тогда же объявил о возможности использовать эти базы в будущем».

141

Россия планирует обрести новые военно-морские базы за рубежом. AFP, 25.11.10.

142

Возвращение крейсеров: ВМФ России завтра. РИА Новости, 12.11.10.

143

Россия построит ядерный авианосец к 2023 году. РИА Новости, 30.06.11. Для более полного видения задач российского военно-морского флота, можно прочитать: «Реформа ВМФ России: новые средства, вызванные новыми угрозами, и новые миссии». Zebra Station Polaire, 11.12.10. А также: «Российский флот, нацеленный на обеспечение морских путей перевозки нефти», 12.12.10 – статья, четко объясняющая причины стремления России к восстановлению военно-морских сил, связанные с заботой об обеспечении экспорта нефти и безопасности собственных морских месторождений.

144

Россия обещает поставить в Индию подводную лодку «Нерпа» до конца 2011 года. AFP, 1.07.11.

145

Корабли класса «Мистраль» возвысят Россию над ее морскими соседями. Jamestown. 27.06.11. «Мистраль». Флагман дружбы. РИА Новости, 20.06.11.

146

Мнение: Черноморский флот России. РИА Новости, 13.10.10. Украина, Россия: пакт по поводу черноморского флота будет подписан. Stratfor, 20.10.10.

147

Подводная атомная лодка с баллистическими ракетами.

148

Успешный запуск «Булавы» открывает двери для новой подводной лодки. 11.10.10. Вилючинск: плавучая атомная электростанция. Ракета «Булава»: будущий оплот России на Дальнем Востоке?

149

Ракетный подводный крейсер стратегического назначения.

150

Россия спускает на воду новый противолодочный фрегат «Адмирал Горшков». AFP, 29.10.10.

151

Русское правосудие атакует окружение бывшего мэра Москвы. AFP, 5.10.10. Вытеснение московского мэра. Stratfor, 28.09.10.

152

Маршан П. Москва. – Париж: Autrement, 2010.

153

Россия сосредоточит свое население в двадцати городах-гигантах. AFP, 16.11.10: «“Ведомости” публикуют карту городского населения России, включающую двадцать агломераций численностью более миллиона человек каждая, в основном сосредоточенные в западной части страны и на юге Сибири. Московская агломерация является лидером – 17 млн жителей, затем идет Санкт-Петербург (северо-запад) – более 6 млн, дальневосточная агломерация Владивосток насчитывает 1,2 млн жителей».

154

Прокладка «Газопровода Молотова – Риббентропа» завершена. РИА Новости, 5.05.11: «“Последняя подводная труба газопровода «Северный поток», соединяющего Россию с Европой, была проложена по дну Балтийского моря”, – заявило в четверг Nord Stream AG, занимающееся эксплуатацией газопровода. Три участка, образующие первую очередь газопровода, будут состыкованы в территориальных водах Финляндии и Швеции летом следующего года. Первые партии газа пройдут по газопроводу в конце 2011 г. Вторая очередь «Северного потока» будет построена в 2012 г. Газопровод “Северный поток” свяжет российский город Выборг с немецким городом Грайфсвальд. “Северный поток” проходит через территориальные воды Дании, Швеции, Финляндии, России и Германии. Система будет состоять из двух труб – каждая линия длиной 1220 км, с годовой пропускной способностью в 27,5 млрд куб. м каждая. Первая очередь будет введена в эксплуатацию в 2011-м, вторая – в 2012 г.».

155

Способны ли энергетические ресурсы России стать причиной военно-морского конфликта на Каспии? Oilprice, 8.07.11.

156

Москва побуждает армян и азербайджанцев заключить новый мирный договор. JameStown, 9.11.10.

157

Геополитические стратегии Черноморского пространства: Россия собирается строить тоннель в Абхазию. Zebra Station Polire, 10.10.10. Выдержки: «В настоящее время Россия связана с Абхазией лишь прибрежной дорогой со стороны Сочи и железной дорогой, восстановленной строительными войсками российской армии […] Речь идет о строительстве нового варианта Сухумской военной дороги, созданием которой занималась в начале XX в. царская армия с целью преодоления скоплений грязи и снега, препятствующих движению в зимний период, особенно на уровне высшей точки перевала Клухорский – на высоте 2781 м […] Следует помнить о той жизненно важной роли Рокского тоннеля, расположенного на Военно-осетинской дороге, которую он сыграл во время наступательной операции российских войск, направленной на отражение грузинской агрессии против Южной Осетии».

158

Радвани Ж. Новая Россия. После 1991 года: «Новое время волнений». – Париж: Masson Armand-Colin, 1996.

159

Россия: запасы урана. Производство увеличилось. Stratfor, 5.10.10.

160

Кокен Ф.-К. Сибирь: заселение и перемещение крестьян в XIX веке. – Париж, 1969.

161

Нефтепровод Сибирь – Тихий океан: вторая очередь будет введена в эксплуатацию в 2012 году. AFP, 19.03.11.

162

Том Ф. Конец коммунизма. – Париж: Criterion, 1994.

163

Шопрад А. Олигархи против России // Revue Française de Géopolitique. – 2004. – № 2.

164

Соколофф Г. Метаморфозы России в 1984–2004 годах. – Париж: Fayard, 2003.

165

Сапир Ж. Российский хаос. Экономический кризис, политические конфликты, военный крах. – Париж: La Découverte, 1996.

166

Мендрас М. Как функционирует Россия. Политик, бюрократ, олигарх. – Париж: CERI/Autrement, 2003.

167

Хлебников П. Крестный отец Кремля. Борис Березовский и разграбление России. – Париж: Robert Laffont, 2001.

168

Нугайред Н. Как далеко зайдет Роман Абрамович? Монд, 3.05.03.

169

Шварценберг Н.-М. КГБ. – Париж: PUF, 1993. – Серия «Что мне известно?».

170

Калика А. Чужая империя. Система российской власти. – Париж: CNRS, 2008.

171

Равио Ж.-Р. Кто управляет Россией? – Париж: Lignes de repères, 2007.

172

Для продолжения добычи российской нефти в ближайшие годы потребуются значительные инвестиции // На поддержание добычи Россией нефти нужны триллионы. The Moscow News. 29.10.10.

173

Тертри Д. Российская геополитика. Региональная интеграция, энергетические цели, культурное влияние. – Париж: L’Harmattan, 2010.

174

Данная тенденция с тех пор только усиливается // Россия стремится к захвату лучших активов Беларуси, подорванной кризисом. AFP, 9.06.11.

175

После подписания проекта болгарской стороной «Южный поток» перестает быть неразрешимой проблемой. JameStown. 16.11.10.

176

Бывший северокорейский президент Ким Чен Ир в октябре 2011 г., незадолго до своей смерти, дал свое согласие Дмитрию Медведеву на прохождение газопровода через Северную Корею. Взамен помимо реконструкции Россией бывшей северокорейской железной дороги Пхеньян получил за право транзита газа около 110 млн евро.

177

Россия выигрывает в азербайджано-туркменских переговорах по поводу строительства трубопровода. РИА Новости, 10.06.11.

178

Туркменистан предполагает увеличить экспорт своего газа в России. Bloomberg, 31.05.11.

179

Новый трубопровод Туркменистана и отношения с Россией. Stratfor, 19.10.10.

180

Россия готовит новую доктрину энергетической безопасности. Голос России, 17.01.11: «Теперь мы должны принимать в расчет быстро меняющиеся условия по всему миру. Оглядываясь на 2009 г., например, мы можем сказать, что помимо глобального финансового кризиса мы также стали свидетелями сланцевой революции, изменившей подход к использованию сжиженного природного газа и приведшей к появлению новых игроков на европейском рынке, традиционно обслуживаемом Россией, увеличившей, вслед за Катаром, свои поставки на 66 % […] Для обеспечения стабильных государственных доходов необходимы дальнейшие разработки ресурсов на континентальном шельфе Северного Ледовитого океана, которые, следовательно, станут для России одним из ключевых элементов новой энергетической доктрины страны».

181

Россия, Казахстан. Предстоящее создание совместных систем ПВО. Stratfor, 8.12.10.

182

Перспективы влияния России на Молдову. Stratfor, 8.10.10.

183

Чаянов А. Основные идеи и формы организации крестьянской кооперации / Перевод А. Береловича. – Париж: Librairie du Regard, 1990.

184

Россия вводит эмбарго на экспорт зерна. AFP, 1.07.11: «Власти рассчитывают на урожай в 85 млн т и экспорт 15 млн т в 2011 г.»; «Россия традиционно экспортирует зерно на Ближний Восток и в Северную Африку».

185

Радвани Ж. Новая Россия. – Париж: Armand Colin, 2007.

186

Факон И. Россия. Пути государственности. – Перпиньян: Artège, 2010.

187

Что не мешает России стремиться к сближению с Польшей, с тем чтобы максимально уменьшить влияние, оказываемое на эту страну НАТО // Москва и Варшава добиваются прогресса в отношениях. AFP, 6.12.10.

188

Россия потратит 374 млн евро на свои электростанции («Росатом»). AFP, 24.06.11. Эти усилия предпринимаются после катастрофы на японской электростанции «Фукусима». «Российская государственная корпорация по атомной энергии («Росатом») в 2011–2012 гг. потратит более 374 млн евро на обеспечение безопасности атомных станций в стране». Правительственный доклад, сделанный после Фукусимской катастрофы, копией которого располагает AFP, свидетельствует, что российские атомные станции далеко не так безопасны, как это утверждают кремлевские власти, особенно из-за сейсмических рисков.

189

Россия стремится стать одной из первых пяти мировых экономических держав. AFP, 15.06.11.

190

Российские амбиции ограниченны массовым вывозом капиталов. AFP, 7.06.11. «Правительство России, не имея возможности ничего с этим поделать, признает, что с начала года продолжается массовый отток капитала, и эта тенденция подрывает планы модернизации и развития экономики, объявленные Москвой, и свидетельствует о неуверенности инвесторов. Страна – экспортер нефти оказалась в парадоксальной ситуации: получая огромные суммы нефтедолларов благодаря росту цен на нефть и видя свою основную задачу в укреплении рубля (два ключевых стимула для привлечения инвестиций), она не может сдержать отток капиталов за рубеж. Чистый отток частного капитала из России составил примерно 35 млрд долл. в течение первых пяти месяцев этого года, что сопоставимо с цифрой 2010 г.».

191

Демография: Россия потеряла на 700 тыс. граждан больше, чем предполагала. AFP, 3.11.10. «Россия насчитывает 141,2 млн жителей (в 2010 г.) согласно переписи населения, проведенной в октябре, – сообщила Федеральная служба государственной статистики (Росстат), что свидетельствует о сокращении населения России со 141,9 млн в 2009 г. Перепись показывает больший спад, чем предполагалось в теории. По данным переписи 2002 г., в России насчитывалось 145,17 млн жителей, тогда как в 1991 г., когда распался Советский Союз, в стране проживало 148,3 млн человек. Этот спад объясняется повышенной смертностью, ростом числа абортов и снижением рождаемости, на которую влияют экономические трудности».

192

Блюм А. Рождение, жизнь и смерть в СССР. – Париж: Payot, 2004.

193

Верт Н. Голод, проклятие? // История. – Июль-август. – 2009. – № 344. «Россия от Ивана Грозного до Путина».

194

Блюм А. Историки и географы. 1995. № 351. С. 257.

195

Латса А. «Российская демография с 1991 по 2012 год» – заметка, опубликованная на сайте Dissonance 15.02.12. Александр Латса – французский журналист, живущий в России. Он пишет: «Потребление зачастую некачественного алкоголя, что приводит к отравлениям, рост числа самоубийств, употребление наркотиков и увеличение количества заболеваний, передающихся половым путем, таких как СПИД, вызвали взрыв смертности».

196

Радвани Ж. Новая Россия. После 1991 года: Новое смутное время. – Париж: Armand Colin, 2007.

197

Он не единственный, кто думает подобным образом: множество мировых экспертов полагают, что демография – слабое место России. Так, профессор университета АИП (American Enterprise InStitute) Николас Эберштадт подчеркивает, что Россия имеет свою специфику по отношению к Европе: не только низкую рождаемость, но и невероятно высокую смертность. «Россия. Демографическая мина замедленного действия?». Eurasianet, 25.10.10: «Россия переживает, по мнению видного американского эксперта в области демографии, беспрецедентный кризис. Сокращение населения страны затрудняет реализацию экономических и дипломатических программ, принятых Москвой к реализации в ближайшие десятилетия». В 2010 г. Николас Эберштадт опубликовал труд «Российский демографический кризис в мирное время. Размеры, причины, последствия».

198

«“В 2005 г. Российское государство запустило новую демографическую программу”, – заявил Дмитрий Медведев, бывший тогда вице-премьером, отвечающим за реализацию национального и других приоритетных проектов. Принятие государственного плана, направленного на увеличение показателей рождаемости и снижение показателей смертности, способствовало общему росту уровня жизни с 2005 по 2009 г. Восстановление системы здравоохранения в стране и финансовая поддержка семей дали впечатляющие результаты. Наконец, на протяжении 12 лет, с 1999 по 2011 г., смертность резко сократилась, а ежегодный показатель рождаемости увеличился более чем на 40 %». Александр Латса, 15.02.12.

199

Маршан П. Российская геополитика. – Париж: Ellipses, 2007.

200

Цит. по: Международный курьер. – 27 января 2011. – № 1056.

201

Андреева Л.В. и др. Образование лиц с ограниченными возможностями в контексте программы ЮНЕСКО «Образование для всех»: опыт России. – СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2007.

202

Россия, Беларусь, Казахстан. Таможенный союз укрепляет достигнутые соглашения. Stratfor, 1.07.11.

203

Тертри Д. Российская геополитика. Региональная интеграция, энергетические игры, культурное влияние. – Париж: L’Harmattan, 2010.

204

Отметим важную роль альянса Путин – Берлускони в судьбе «Южного потока». Отдаление от США в пользу России, быть может, дорого обойдется Сильвио Берлускони. «Wikileaks. Берлускони, Путин и геополитика энергетических коридоров». Zebra Station Polaire, 4.12.10. «Я уже обстоятельно проанализировал нападки, жертвами которых стал г-н Берлускони осенью 2009 г. и которые позволили многим итальянским независимым аналитикам сделать вывод, что Италия окажется управляемой Вашингтоном на расстоянии, и это управление лишь подтвердит следующий факт: нападки на г-д Берлускони и Паоло Скарони, генерального директора ENI (Национального агентства по углеводородам), вызваны исключительно их желанием независимости в области энергетической политики, унаследованной от кондотьера Энрико Маттеи, и в, частности, активным участием в строительстве газопровода “Южный поток”. Действительно, г-ну Берлускони удалось летом 2009 г. согласовать свои позиции с г-ми Путиным и Эрдоганом относительно маршрута газопровода “Южный поток” через турецкое плоскогорье, равно как и вопрос участия Турции в этом жизненно важном для энергетической независимости Европы проекте».

205

Le Monde, 28.10.11.

206

Маршезен П. Беларусь. – Париж: Karthala, 2006.

207

Новые соседи Евросоюза. Стратегии самоидентификации и политики в Украине, Беларуси и Молдове. Les Etudes du CERI, сентябрь 2004, № 109.

208

Патрис Видал. На задворках Москвы. Ф. Кс. де Гибер, 2009. Об идеологической составляющей цветных революций. Также см. любые учебники теоретика бескровных революций Джина Шарпа.

209

Запад: Москва и Минск начинают холодную войну, Китай ждет своего «звездного» часа. РИА Новости, 29.06.11.

210

Ришар Б. Приднестровье ждет своего часа // Realpolitik. – Март. – 2007.

211

Россия. Москва не признает независимость Косово. Stratfor, 13.05.11.

212

Тюаль Ф. Кавказская геополитика. – Париж: Ellipses, 2004.

213

Некрич А. Наказанные народы. – Париж: MaSpero, 1979.

214

Калика А. Россия воюющая. Мифы и реалии Чеченских войн. – Париж: Ellipses, 2005.

215

Авиутский В. Циклы чеченских войн. Hérodote. – 1996. – № 81 // Кавказская геополитика. – Париж: La Découverte.

216

Политковская А. Чечня. Бесчестье России. – Париж: Buchet-Chastel, 2003.

217

Минасян Г. Южный Кавказ. Новая холодная война: Армения, Азербайджан, Грузия. – Париж: Autrement, 2007.

218

Матвеева А. Южный Кавказ. Национализм, конфликт и меньшинства. – Лондон: Minority Rights Group International, 2002.

219

Россия препятствует маневрам военно-морских сил США недалеко от Грузии. РИА Новости, 21.06.11.

220

Руа О. Новая Средняя Азия, или Возникновение наций. – Париж: Seuil, 1997.

221

Шувен П., Летоль Р., Пейруз С. История современной Средней Азии. – Париж: Fayard, 2008.

222

Каррер д’Анкосс Э. Расколовшаяся империя. – Париж: Flammarion, 1978.

223

Лярюэль М. Динамика миграций и социальные изменения в Средней Азии. – Париж: Petra, 2010.

224

Лярюэль М., Пейруз С. Средняя Азия в условиях глобализации. Геоэкономический подход. – Париж: Armand Colin, 2006.

225

Карам П. Средняя Азия. Новая Большая игра. – Париж: L’Harmattan, 2002.

226

Саммит «Россия, Китай, Средняя Азия»: Афганистан – повод для беспокойства. AFP, 15.06.11.

227

Наркотики становятся причиной гибели в России 100 тыс. человек в год. AFP, 7.06.11: «В России ежегодно умирает от наркотиков 100 тыс. человек, а число токсикоманов доходит до 6 млн человек. Эти цифры были названы председателем Государственной Думы Борисом Грызловым в статье “Война наркотикам объявлена”».

228

Лярюэль М., Пейруз С. Средняя Азия в условиях глобализации. Геоэкономический подход. – Париж: Armand Colin, 2010.

229

«Казахско-российская рабочая группа вскоре представит проект строительства канала “Евразия”, который свяжет Каспийское и Азовское моря. Учитывая увеличение объемов торговли и транзита между Европой и Азией, новые энергетические проекты и перспективы появления у Средней Азии выхода к внешнему морю, этот проект имеет далекоидущие геополитические последствия для России, Казахстана и Китая, способных, в частности, извлечь выгоду из растущей торговли энергоресурсами и экономических отношений с европейскими и азиатскими странами. При ориентировочной стоимости в 4,5 млрд евро и годовом объеме транзита в 75 млн тонн проектируемый 700-километровый водный путь, по одной из версий, свяжет российские регионы Дагестан, Калмыкию, Ставрополье и Ростовскую область и будет служить для перевозки нефти, а также прочей продукции» // Казахско-российский канал «Евразия». Водная транспортная и торговая геополитика. JameStown, 1.01.10.

230

Биарнес П. Ради мировой империи. Американцы на границах России и Китая. – Париж: Ellipses, 2003.

231

Пужоль К. Узбекистан: перекресток. – Париж: Belin, 2005.

232

Цит. по: Амальрик Дж. Liberation. – 2004. – 8 апреля.

233

Статья Н. Нугайред в Le Monde от 21.05.05.

234

Анализ: киргизская политическая борьба только начинается. Reuters, 11.10.10; Может ли Россия согласиться с новой моделью в Средней Азии? Eurasianet, 9.10.10.

235

22 марта 2005 г. Акаев объявил, что государственный переворот «был профинансирован и разработан за рубежом» (речь идет о США), и сказал, что власть не может сидеть сложа руки перед угрозой новой «цветной революции». Следует обратить внимание на группы молодых активистов-революционеров, назвавшихся членами Kel-Kel – организации, родственной грузинской «Кмара» и украинскому движению «Пора». Операция НФД (Национального фонда демократий) / ЦРУ шла полным ходом, однако российские спецслужбы смогли отреагировать и ускорить свержение Бакиева, обратив события в свою пользу.

236

Если быть совсем точным, Алмазбек Атамбаев заявил: «Американцы должны будут либо покинуть “Манас”, либо теснее сотрудничать с Россией» (прим. авт.).

237

Афганистан. Русские возвращаются. Foreign Policy, 11.11.10.

238

Джалили М. Р. Таджикистан, испытываемый гражданской войной. – Женева: Institute d’Études Internationales, 1995.

239

Радвани Ж. Постсоветские государства. Построение самобытности, политические трансформации, экономические траектории. – Париж: Armand Colin, 2004.

240

Россия и Таджикистан обсудили вопросы военного и энергетического сотрудничества. Stratfor, 1.11.10.

241

Эдгар А. Племенная нация. Происхождение Советской Туркмении. – Принстон: Princeton University Press, 2004.

242

Пейруз С. Туркменистан. Судьба перекрестка империй. – Париж: Belin, 2007.

243

Россия. «Газпром» увеличит закупки среднеазиатского газа. Stratfor, 19.01.11.

244

«Послание России Туркменистану: экспортируйте ваш газ куда угодно, кроме Европы». JameStown, 29.10.10.

245

См. по этому поводу: Раффрай М. Афганистан. Забытые победы Красной армии. – Париж: Economica, 2010.

246

Мандевилль Л. Российская армия. Потрепанная мощь. – Париж, 1994.

247

Россия, опасающаяся новой гонки вооружений, укрепляет свою оборону. РИА Новости, 1.12.10; У России в 2011 г. появится единое командование Военно-космических сил. РИА Новости, 30.11.10; Противоракетная оборона: Медведев угрожает НАТО в гонке вооружений. AFP, 30.11.10.

248

Американский исследовательский центр JameStown не прекращает, например, приуменьшать усилия, связанные с восстановлением российского военно-промышленного комплекса: в недавно проделанном анализе он все еще рисует негативную картину. «Оборонная промышленность России перед лицом глубокого кризиса». JameStown, 12.05.11.

249

Бойер И., Факон И. Российская политика безопасности. Между непрерывностью и разрывом. – Париж: Ellipses, Фонд стратегических исследований, 2000.

250

Россия. Увеличение расходов на ядерное оружие. Stratfor, 8.10.10; Ракеты «Искандер» будут развернуты во всех военных округах. Stratfor, 14.10.10.

251

Россия стремится к установлению военным путем новых границ в недавно образованных национальных государствах. Reuters, 29.10.10.

252

Европейский совет по международным отношениям. Марк Леонард и Нику Попеску. Энергетический аудит отношений между ЕС и Россией. 2006.

253

Проект «Набукко» отвечает интересам каспийских добытчиков газа. JameStown, 13.06.11.

254

Немецко-российское сотрудничество в области безопасности. Stratfor, 13.06.11.

255

См. «Геополитический журнал» на www.diploveb.com от 06.06.10.

256

Как Россия может отреагировать на новое американо-польское сотрудничество. Stratfor, 27.05.11: «В 2018 г. Польша построит противоракетную базу, которая войдет в систему американской ПРО, и Соединенные Штаты отправят отряд своей авиации в Польшу уже в 2013 г. Россия почти наверняка будет искать наилучший ответ этому усиливающемуся сотрудничеству между Вашингтоном и Варшавой. Возможно, Москва разместит свои ракеты в Калининградском анклаве или использует Беларусь как плацдарм для наращивания военной мощи».

257

Лоро П. Прибалтийские государства. – Париж: PUF, 1991.

258

Шампенуа С., Лябриоль Ф. де. Литва. Тысячелетняя история. – Париж: L’Harmattan, 2007.

259

Шампенуа С., Лябриоль Ф. де. Латвия. – Париж: Karthala, 1999.

260

Шампенуа С., Лябриоль Ф. де. Исторический эстонский словарь. – Брест: Editions Armeline, 2005.

261

Маршан П. Российская геополитика. – Париж: Ellipses, 2007.

262

Тетар Ф. Калининград, русский остров в сердце Евросоюза // Дипломатия. – Февраль-март, 2004. – № 7.

263

Планы по обороне стран Балтии: Москва недоумевает, НАТО заверяет. AFP, 7.12.10: «Этот план был обнаружен благодаря публикации некоторых телеграмм на Wikileaks. НАТО разрабатывает план защиты трех прибалтийских стран (Латвия, Литва, Эстония), которым угрожает Россия, по мнению американских дипломатов, телеграммы которых были опубликованы Wikileaks и чье содержание оказалось на страницах The Guardian. Этот план, представленный в Польше Североатлантическим альянсом, распространяется на три бывших советских республики, присоединившихся к НАТО; в январе 2010 г. они обратились к руководству альянса с соответствующей просьбой […] Стратегический план действий, подразумевающий уничтожение группировки российских войск в Калининграде, был разработан НАТО».

264

Бжезинский З. Великая шахматная доска. – Париж: Pluriel, 1997.

265

Противоракетная оборона: Медведев предостерегает от новой холодной войны. AFP, 18.05.11: «С 3 мая 2011 г. – момента подписания договора между США и Румынией о размещении в этой стране элементов будущей системы – Москва требует от США гарантий того, что эти действия не связаны с потенциальной угрозой, которую могут представлять ядерные силы России. В сентябре 2009 г. Вашингтону пришлось аннулировать первый вариант плана создания ПРО, разработанный администрацией Джорджа Буша-младшего и вызвавший ярость Москвы, и предложить новый вариант, менее спорный, но который также вызывает многочисленные разногласия […] российский президент пригрозил расторгнуть российско-американский договор о ядерном разоружении СНВ, вступивший в силу в нынешнем году».

266

Агентство Reuters, 7.07.09.

267

Факон И. Россия. Дороги державы. – Перпиньян: Artège, 2010.

268

Россия стремится увеличить поставки своих энергоносителей в Китай. JameStown, 24.06.11; Россия и Китай укрепляют свое энергетическое сотрудничество. Stratfor, 18.06.11; Россия и Китай: деловой роман, подпитывающийся нефтью и газом. РИА Новости, 25.11.10.

269

Россия и Китай открывают нефтепровод и договариваются о поставках газа. AFP, 27.09.10; Визит Медведева и укрепление связей между Россией и Китаем. Stratfor, 24.09.10.

270

Российская геополитика // Дипломатия. Октябрь, 2011.

271

Россия и Китай подписали протокол о сотрудничестве в военной области. РИА Новости, 9.11.10.

272

Факон И. Россия. Пути державы. – Перпиньян: Artège, 2010.

273

Биарнес П. Шелковый путь. Геополитическая история. – Париж: Ellipses, 2008.

274

Путин подписывает контракты в Китае и укрепляет связи с Пекином. AFP, 13.10.09: «В сфере энергетики российская компания “Газпром” и китайский нефтяной гигант “КННК” (Китайская национальная нефтяная корпорация) подписали рамочное соглашение о долгосрочных поставках российского газа в Китай в размере около 70 млрд кубометров в год», «Россия сталкивается со значительным снижением потребления газа в Европе, все чаще разворачиваясь в сторону рынков Азиатско-Тихоокеанского региона, учитывая их растущий спрос».

275

Ромер Ж. К. Российская геополитика // Economica. – 1999. – С. 47–50.

276

Бойер И., Факон И. Российская политика безопасности. – Париж: Ellipses/FRS, 2000. – С. 199–201.

277

«Курилы: спор между Россией и Японией длиною в 65 лет». РИА Новости, 2.11.10.

278

Пиней Д. Россия – Япония: нормализация отношений, которой мешают несколько островов // Международные и стратегические связи. Зима, 1992. – № 8. – С. 214–218.

279

Япония: Россия предлагает учредить на Курильских островах венчурное акционерное общество по вопросам энергетики. Stratfort, 29.06.11: «Полномочный представитель президента России в Дальневосточном федеральном округе Виктор Ишаев и японское агентство Nikkei сообщили 29 июня, что Россия присоединится к проекту совместной разработки месторождения возле острова Кунашир, являющегося частью спорных Курильских островов – “Северных территорий”. Курильские острова были причиной напряженности в отношениях между Россией и Японией на протяжении более чем шести десятилетий».

280

«Российская арктическая нефть для Японии будет поступать по Северному морскому пути в течение лета». Zebra Station Polaire, 28.02.10: «Агентство “Ллойд” недавно подтвердило, что российская судоходная компания “Совкомфлот” вскоре отправит в Японию по Северному морскому пути первый транспорт с углеводородами из нефтяного терминала Варандей в Ненецком автономном округе на Печорском море, обслуживаемого компанией “Нарьянмарнефтегаз” и находящегося в равнодолевом управлении компаний “Лукойл” и “Коноко Филипс”; это один из трех арктических танкеров “Василий Динков”. Спущенные на воду в 2007, 2008 и 2009 гг., эти танкеры могут двигаться сквозь льды толщиной полтора метра без помощи ледоколов. Их осадка позволяет им перемещаться вдоль арктического побережья России, однако существует серьезная опасность, что судам придется выбирать более отдаленный от берега путь. “Василий Динков” построен с уникальными механизмами “Антипод”, делающими его похожим на военные корабли типа “Мистраль”. Кроме того, компания НОВАТЭК выступила инициатором эксперимента по транспортировке природного сжиженного газа в Азию по Северному морскому (повторно открываемому) пути при помощи арктического танкера (силами компании Beluga shipping)».

281

Мантран Р. История Османской империи. – Париж: Fayard, 1989.

282

Айла Дж. Приспособление турецкой внешней политики в меняющемся балансе сил на Кавказе // Турецкий журнал евразийских исследований. – 2001. – № 1.

283

Калика А. Россия против «отуречивания». См.: Французский геополитический журнал, 2006. «Ellipses», № 4 // Турецкая геополитика.

284

Турция, Россия: президенты обсудили вопросы стабильности региона. Stratfor, 1.12.10.

285

Анкез М. Иранская стратегия. Между могуществом и памятью. – Перпиньян: Editions Tempora, 2008.

286

Глава компании «Шелл» ведет в Москве переговоры об освоении российской Арктики. AFP, 25.05.11.

287

Насыщенный день для укрепления российской стратегии против ПРО. Stratfor, 16.06.11. Москва опережает ПРО. Stratfor, 15.06.11. Американский противоракетный щит: реальная угроза для российских войск после 2015 г. (Российский Генеральный штаб). AFP, 20.05.11.

288

Один из ответов России, который можно рассматривать в качестве «меча», направленного в сторону «щита», связан с улучшением боевых качеств ракет. «Ответ – “Булава”». «Булава» может быть принята на вооружение до 2012 г. Stratfor, 2.06.11.

Content

Арно Леклерк
Русское влияние в Евразии. Геополитическая история от становления государства до времен Путина

Предисловие к русскому изданию

Предисловие к французскому изданию. Россия: в медленном темпе

Введение. От советского краха к российскому ренессансу

Часть первая Долгая российская история: от балансирования между Европой и Азией к мировой евразийской империи

Глава 1 Европейский тропизм

1. Индоевропейцы и славяне

2. Наследие европейского язычества

3. Язык – основа самобытности

4. Православие – наследие Рима

5. Евреи и католики, обратившиеся к Западу

6. Петровский эксперимент: европеизация и «Великий век» России (1700–1914)

Европеизация ускоренным темпом: от Петра Великого до Екатерины II

От Александра I к Николаю I. От России-«освободительницы» до «жандарма Европы»

От реформ к повороту в сторону Европы (1855–1914)

Глава 2 Запад как проблема

1. Угрозы с Запада

2. Советский период и разрыв с Европой (1917–1991)

3. Западная стратегия удушения

Глава 3 Азиатский тропизм

1. Монгольское иго и мощная азиатизация

2. Ислам – неотъемлемая часть России

3. Буддизм, наступающий со стороны Китая

Глава 4 Евразийская империя: синтез и открытость миру

1. Создание евразийской империи

2. Превращение царской империи в империю советскую

3. Идеологические двигатели внешних проектов: панславизм и коммунизм

4. Континентальная евразийская империя против талассократий

5. От распада Советского Союза к российскому ренессансу (1991–2012)

Часть вторая Переосмысление внутренней российской геополитики

Глава 1 Переосмысление посредством трех элементов (земля, море, воздух)

1. Евразийство как основа переосмысления

2. Переосмысление границ

3. Переосмысление путей сообщения

4. Переосмысление морского потенциала: Арктика и военно-морское возрождение

5. Укрепление позиций в сфере космических разработок

Глава 2 Геоэкономическое переосмысление

1. Укрепление геоэкономического центра (Москва)

2. Укрепление регионов

Российский северо-запад: от берегов Балтики до Белого моря

От Черноземья до Черного моря и Кавказа

Волго-Уральский «шарнир»

Перспективы необъятных земель Сибири

Тихоокеанское побережье России

3. Повторная национализация богатств земных недр

Обуздание олигархов

Энергетический рычаг

4. Сельскохозяйственный козырь

5. Эластичность российской экономики

6. Вступление в экономическую глобализацию

Глава 3 Социальное переосмысление

1. Усилия по увеличению численности населения

2. Усилия по подготовке кадров

Часть третья Новое развертывание внешней российской геополитики при Путине и Медведеве

Глава 1 Повторное развитие отношений с ближним зарубежьем

1. Итоги СНГ

2. Упрочение влияния на «трамплинах», обращенных к Европе

Украина

Беларусь

Молдова

3. Усилия по стабилизации положения на Кавказе

Российские республики Северного Кавказа

Грузинский вопрос

4. Усилия по контролю над энергетическим потенциалом Средней Азии

Казахстан: в центре любых игр

Узбекистан

Кыргызстан

Таджикистан

Туркменистан

Глава 2 Усиление положения в мире

1. Военное возрождение и стабильность

2. Россия и Европейский союз

3. Проблема стран Балтии и Калининграда

4. Россия и Соединенные Штаты Америки

5. Россия и Китай

6. Россия и Япония

7. Россия и Турция

8. Россия и Иран

Заключение

Библиография

Общая Геополитика

Россия

Обретение самобытности

Народы России

Слабеющее общество

Язык и культура

Российская самобытность и Европа

Религиозная мозаика

Динамика выхода из изоляции

Внешние угрозы

Создание империи, от Московии до Советского государства

Идеи, раздвигающие границы

Геополитическая территория по определению

Овладение пространством

Крушение Советской империи

Границы

Контроль над стихиями

Возрождение экономики

Государство

Регионы

Экономика

Россия: интересы в ближнем зарубежье и мировая политика

Евразия

Бывшие советские окраины (периферия)

Кавказ

Средняя Азия

Россия и мир

Россия и Соединенные Штаты Америки

Россия и Восточная Азия

Россия и Ближний Восток

Россия и страны бывшего социалистического лагеря

Россия и Европейский союз

Первичные источники

Россия / Внутренняя ситуация

Россия / Внешняя политика

Россия / Оборона

Россия / Сырьевые ресурсы

Сноски