Уильям Хоуп Ходжсон

Свистящая комната

Карнаки шутливо погрозил кулаком, когда я прибыл с некоторым опозданием. Затем он открыл дверь в столовую и пригласил войти всех нас: Джессопа, Аркрайта, Тэйлора и меня.

Мы обедали совсем как обычно, и так же, как обычно, Карнаки не был слишком болтлив за едой. Под конец обеда мы пересели выпить вина и выкурить по сигаре, и Карнаки, удобно устроившись в своем большом кресле, начал без предисловий.

— Я только что вернулся из Ирландии, — сказал он, — и подумал, что вам будет интересно услышать последние новости. Кроме того, мне кажется, и в моей голове кое-что прояснится, если я расскажу эту историю. Должен заметить однако, что уже вначале я был поставлен в тупик, в котором и продолжаю пребывать. Я столкнулся с самым необычным случаем, связанным с привидениями — или с дьявольской проделкой, — с каким мне когда-либо приходилось встречаться. Теперь слушайте.

Я провел несколько недель в замке Иастрей, приблизительно в двадцати милях на северо-восток от Холуэя. Месяцем раньше я получил письмо от некоего м-ра Сида К. Тассока, который недавно купил это поместье, въехал в него и обнаружил, что его владение странное.

Когда я прибыл, он встретил меня на вокзале и отвез в замок. Я понял, что живет он там со своим братом и еще одним американцем, наполовину слугой, наполовину компаньоном. Остальные слуги все как один покинули поместье, и они обходились сами при помощи приходящей домработницы.

Они довольствовались наспех приготовленной пищей, и Тассок поведал мне об их затруднениях как раз за столом. Это была самая необычайная история, какую мне случалось слышать и в какой приходилось участвовать. Тассок начал свой рассказ с середины.

— В нашем бараке есть комната, из которой исходит адский свист, словно она с привидениями. Начинается это в любой момент, непонятно почему, и продолжается до тех пор, пока совсем не умрешь от страха. Это не обыкновенный свист и не ветер. Подождите, и вы услышите сами.

— У всех нас револьверы, — сказал младший брат и похлопал себя по карману.

— Это настолько серьезно? — спросил я.

Старший подтвердил:

— Вы можете посчитать меня слабонервным, но подождите, и вы сами услышите. Иногда я думаю, что эта штука дьявольского происхождения, а через минуту почти уверен, что кто-то играет с нами дурную шутку.

— Зачем? Чего он этим может достичь?

— Вы хотите сказать, — продолжил он, — что у людей обычно имеются серьезные причины, чтобы разыграть такую сложную шутку? Ладно, я объясню. В окрестностях живет дама — мисс Донахью, — которая через два месяца станет моей женой. Она более красива, чем позволительно, и я, похоже, засунул руку в гнездо ирландских шершней. Есть целая банда пылких молодых людей, которые ухаживали за ней два года, и вот теперь я перебежал им дорогу — они на меня в ярости. Начинаете сознавать, что может происходить?

— Да, — ответил я, — может быть. Но несколько туманно. Я не понимаю, как это может воздействовать на комнату.

— Когда я решил жениться на мисс Донахью, — начал он свои объяснения, — я принялся подыскивать дом и купил этот. После чего однажды вечером во время обеда сообщил ей, что собираюсь поселиться здесь. Она спросила, не боюсь ли я комнаты, которая свистит? Я ответил, что это, должно быть, досужие выдумки, так как я ни разу не слышал об этом. На обеде присутствовали несколько ее друзей, и я заметил, как на их губах появились улыбки. Задав несколько вопросов, я узнал, что за последние двадцать пять лет очень многие приобретали этот дом: каждый раз, после некоторого испытательного периода, он снова выставлялся на продажу. Парни принялись поддразнивать меня и предлагать пари, что я не проживу и шести месяцев в этом бараке. Я смотрел на мисс Донахью и видел, что для нее это не шутка. Думаю, в манере, с которой нападали на меня эти люди, присутствовала доля иронии, но что касается ее, она вполне серьезно верила в историю о свистящей комнате. После обеда я бросил вызов моим соперникам, приняв пари. Некоторые из них станут моими заклятыми врагами, если я выиграю — а именно это и входит в мои намерения. Вот теперь вы знакомы со всеми событиями.

— Не полностью, — ответил я ему. — Я знаю только, что вы купили замок, в котором одна комната «загадочная», и что вы заключили пари. Еще знаю, что ваши слуги были напуганы и сбежали. Расскажите поподробнее об этом свисте.

— Это произошло на вторую ночь после нашего приезда. Я тщательно исследовал комнату, днем, как вы сами понимаете, поскольку разговор, состоявшийся в Арлестрае — это дом мисс Донахью, — меня немного обеспокоил. Но комната не показалась более «загадочной», чем все остальные, расположенные в старой части замка. Пожалуй, она выглядела чуть более заброшенной, но это легко объяснялось теми слухами, которые о ней ходили.

Свист начался около десяти часов вечера. Мы с Томом находились в библиотеке, когда услышали загадочный свист, доносившийся из восточного коридора — комната расположена в восточной части, вы знаете.

— Это тот проклятый призрак, — сказал я Тому, и мы, схватив со столов лампы, поднялись посмотреть, что происходит. Признаюсь, когда мы шли по коридору, я чувствовал, как перехватывает дыхание. Звук походил, быть может, на песню, но еще больше на демонический хохот, словно невидимые твари смеялись над нами и собирались вот-вот броситься. По крайней мере, таково было впечатление.

Подойдя к двери, мы сразу же открыли ее, и скажу вам, шум ударил меня в лицо. С Томом было то же самое: он чувствовал себя ошеломленным и одуревшим. Мы оглядели комнату, но наша нервозность была таковой, что мы быстро отступили, заперев за собой дверь. Спустившись сюда, выпили спиртного, очень крепкого, и немного пришли в себя. Здорово, однако, нас… Мы взяли палки и провели облаву, уверенные, что дело в этих чертовых ирландцах, устроивших нам призрака. Но нигде ничего не шевелилось.

Мы вернулись в дом, чтобы еще раз проверить комнату. И опять не выдержали, сбежали, закрыв дверь на ключ. Я не знаю, чем объяснить такую панику: у меня было ощущение, что я сталкиваюсь лицом к лицу с чем-то крайне опасным. С тех пор мы никогда не оставляем револьверов.

Естественно, на следующий день мы перерыли сверху донизу не только комнату, но также дом и парк. Мы не нашли ничего загадочного. И теперь я не представляю, что думать. Разум подсказывает, что все это фарс, разыгранный ирландцами, чтобы одурачить меня.

— И потом?

— Мы караулили ночью у двери, исследовали стены и паркет комнаты, делали все, что приходило в голову. Это начинает нам действовать на нервы. Поэтому мы вызвали вас, специалиста по привидениям.

Мы закончили есть. Как только поднялись из-за стола, Тассок вскричал:

— Тише! Слушайте!

Мы немедленно замолчали и прислушались. Я услышал невообразимый свист, чудовищный, нечеловеческий, который исходил издалека, проникая к нам через правые коридоры.

— Боже мой, — воскликнул Тассок, — ночь едва началась! Берите свечи, оба, и следуйте за мной.

Через несколько мгновений мы уже поднимались по лестнице, прыгая через четыре ступени. Тассок свернул в коридор, мы не отставали, защищая ладонями пламя наших свечей. Шум, казалось, заполнял весь коридор; по мере того как мы приближались, у меня возникало ощущение, что воздух всхлипывает под напором какой-то Безмерной и Безумной Силы… как будто мы попали в порочный и чудовищный мир.

Тассок открыл дверь, толкнув ее ногой, прыгнул вперед и выхватил свой револьвер. Шум — тот, кто его не слышал, не поймет описаний — поразил нас: это был получеловеческий, полузвериный рев. В темноте представлялась комната, которая шевелилась, трещала, со злобным ликованием издавала отвратительный вопль, явно предназначенный именно нам. Мы оторопели. Словно кто-то сдернул покрывало с огромного кипящего котла и сказал: «Это ад!» И вы бы не сомневались, что это правда. Понимаете хоть немного?

Я сделал шаг внутрь комнаты, подняв свечу над головой, чтобы осмотреться. Тассок и его брат присоединились ко мне. Я стоял, оглушенный пронзительным свистом, потом неожиданно мне показалось, что кто-то говорит на ухо:

— Выходите отсюда… Быстро! Быстро! Быстро!

Вы знаете, друзья, я никогда не пренебрегал подобными предупреждениями. Иногда это может происходить на нервной почве, но как вы, наверное, хорошо помните, именно это спасало меня множество раз. Итак, я повернулся к другим: «Наружу, — сказал я, — ради всего святого, наружу и быстро!» В одну секунду я выпроводил их в коридор.

Необычайный вой примешался к ужасному свисту. Потом, как громовой удар, разразилась тишина. Я захлопнул дверь и закрыл ее на ключ. Затем обернулся к спутникам. Они были бледны, и я, надо полагать, выглядел не лучше. Мы стояли безмолвно и неподвижно.

— Давайте спустимся и выпьем виски, — сказал наконец Тассок голосом, которому силился придать нормальное звучание. Он показывал нам дорогу. Я шел последним и знал, что мы не сможем заставить себя не оглядываться. Когда мы прибыли вниз, Тассок пустил по кругу бутылку. Себе он налил полный стакан и со стуком поставил его на стол. Потом тяжело упал в кресло.

— Приятно иметь у себя укрепляющий напиток, такой как этот, нет? — спросил он и тут же продолжил: — Почему вы заставили нас выйти так быстро, Карнаки?

— Мне показалось, что кто-то говорит выйти быстрее, — ответил я. — Это выглядит немного… суеверно, я знаю, но когда имеешь дело с такого рода вещами, нужно быть внимательным даже к самым нелепым предостережениям и не беспокоиться, будут ли над вами смеяться.

Они со мной согласились.

— Возможно, речь идет всего лишь о ваших так называемых соперниках, которые подшучивают над вами, однако у меня сложилось иное впечатление. Мне показалось, что Оно не только отвратительное, но и угрожающее.

Еще с полчаса мы продолжали разговаривать, затем Тассок предложил партию на бильярде. Мы приняли предложение без особого энтузиазма и во время игры постоянно прислушивались. Но ничего больше не услышали, и после кофе наш хозяин подал мысль лечь спать пораньше. На следующее утро мы собирались еще раз обследовать место, уже детально.

Моя комната располагалась в новой части замка, ее дверь выходила в картинную галерею. Восточная оконечность галереи открывалась в коридор, ведущий к другому крылу. Две массивные дубовые двери, отличавшиеся от других, более современных, отделяли галерею от коридора. Когда я добрался до своей комнаты, я не лег, а начал распаковывать рабочие инструменты. Я намеревался тотчас же приступить к первоначальному этапу расследования.

Когда в замке все затихло, я выскользнул из комнаты, прошел галерею и открыл первую дубовую дверь, светя перед собой электрическим фонарем. Вестибюль был пуст. За второй дверью тянулся длинный коридор, в который я и углубился, освещая дорогу фонарем и держа другую руку на револьвере.

На шее у меня висело «защитное ожерелье» из чеснока, и его запах наполнял, по пути моего следования, весь дом, что придавало мне уверенности. Как вы знаете, это лучшая защита от суккубов и инкубов, которые, по моему мнению, могли быть причастны к этому свисту; хотя в тот момент моего расследования я считал, что дело скорее в совершенно естественной причине. Может показаться странным, но в большинстве загадочных случаев нет ничего сверхъестественного.

Помимо ожерелья я засунул головки чеснока в уши, и так как не собирался оставаться в комнате дольше нескольких минут, то надеялся, что не подвергнусь серьезной опасности.

Когда я добрался до двери и уже потянулся за ключом, я был охвачен сильным страхом. И все же я не отступил! Я отомкнул защелку, толкнул створку ногой, как Тассок, и достал револьвер, хотя, по правде говоря, не думал, что мне придется им воспользоваться.

Я осветил всю комнату фонарем, потом вошел с ужасным ощущением подстерегающей меня опасности. На несколько секунд я замер неподвижно, выжидая. Ничего не произошло, и комната оставалась пустой. Но я чувствовал, что она наполнена преднамеренным молчанием, таким же пугающим, как и звуки того, что я называл «Оно»… Зловещее молчание… грозное спокойствие, с которым Оно наблюдает за вами, в то время как вы ничего не видите, и Оно знает, что вы в его власти. О! да, я сразу узнал это злонамеренное Оно, и обшарил комнату лучом света. Я не терял ни минуты. Запечатал оба окна волосом, и пока корпел над работой, воздух вокруг меня заряжался электричеством и тишина достигла невыносимой плотности. И я понял, что не смогу ничего сделать в этой комнате без «полной защиты», поскольку теперь был уверен, что дело не в простой материализации астрального тела, а во влиянии намного более гибельном: в воздействии сатанинской ауры.

Запломбировав окно, я поспешил к камину. Он был огромным и поддерживался железными кронштейнами в форме виселиц. Я запечатал входное отверстие семью волосками, седьмой пересекал шесть первых.

Когда я уже почти закончил, в комнате послышался свист, густой и издевательский. Дрожь пробежала вниз по моему позвоночнику, затем снова поднялась к голове. Неописуемый шум заполнил комнату, уродливая пародия на человеческий свист, чересчур однако же громкий для человека, если, конечно, он не издавался каким-нибудь мифическим гигантом вроде Гаргантюа. Я приложил последнюю печать, уверенный, что столкнулся с одним из тех очень редких и страшных случаев, когда Неодушевленные перенимают способности Одушевленных. На ощупь я схватил лампу и достиг двери, продолжая глядеть через плечо и насторожив все мои чувства, чтобы воспринимать это непредсказуемое Оно. И в тот момент, как я коснулся дверной ручки, грянул крик, яростный, неистовый, превосходящий по силе звучавший до этого свист. Я бросился наружу, захлопнул и запер дверь.

Задыхаясь, я прислонился к стене коридора: мои нервы не выдерживали этого крика… «Священные предметы не могут защитить тебя, если Чудовище имеет способность говорить через дерево или камень». Так утверждает отрывок из Зигзанда. По опыту я знал, что это правда. Ничто не защитит вас от бесформенного явления Демона. Но все же можно прибегнуть на короткое мгновение — время «пяти ударов сердца», как указывает Зигзанд, — к священной защите, воззвав к Непознанной Последней Фразе Ритуала Саама. Но эта защита не всегда эффективна, к тому же ужас перед опасностью может парализовать вас.

Теперь внутри комнаты стоял задумчивый непрерывный свист. Потом он прекратился, но тишина была еще нестерпимей, поскольку отчетливо подчеркивала гнетущую и порочную злобность, исходившую оттуда.

Скрещенными волосками я запечатал напоследок и дверь, пробежал нескончаемый коридор и завалился в постель.

Кое-как я заснул. Но ближе к двум часам ночи меня пробудил свист, проникший сквозь закрытые двери. Свист заставлял замок вибрировать в ритме ужаса. Казалось, все демоны вселенной собрались в конце коридора на шабаш.

Я поднялся и сел на край кровати. Не нужно ли проверить печати, наложенные на двери комнаты, спрашивал я себя, когда ко мне постучал и вошел Тассок. Поверх пижамы на нем был накинут халат.

— Я подумал, что вы проснулись. И пришел поболтать с вами, — сказал он. — Я не могу спать. Прекрасно, не правда ли?

— Чрезвычайно, — ответил я и протянул ему портсигар.

Он закурил. Мы проговорили более часа. И все это время в конце коридора продолжался шум.

Неожиданно Тассок встал.

— Давайте возьмем револьверы и сходим проведаем эту скотину, — сказал он, направляясь к двери.

— Нет, ради всего святого… НЕТ! Я пока еще ничего не знаю в точности, но думаю, комната…

— С привидениями… Она действительно с привидениями? — спросил он без своей обычной иронии.

Я не мог ответить ни отрицательно, ни утвердительно, но вскорости надеялся составить об этом окончательное мнение. Я прочел ему маленькую лекцию о Ложной Рематериализации Одушевленной Силы через Неодушевленную Инертность. И тогда он начал понимать всю опасность столкновения с этой Материализацией Злых Сил.

Примерно через час свист резко прекратился, и Тассок вернулся к себе. Я тоже лег и ненадолго заснул.

Утром я отправился в комнату. Я нашел печати, приложенные к двери, в неприкосновенности. Я вошел. Печати на окнах и волоски оставались нетронутыми, кроме седьмого на каминном колпаке, который был порван. Это заставило меня задуматься: волосок мог лопнуть оттого, что я натянул его чересчур сильно. Но и что-нибудь другое тоже могло его порвать. Все же маловероятно, чтобы какой-либо человек сумел проникнуть в комнату, не разорвав всех волосков, которые были совершенно незаметны.

Я снял остальные волоски и печати. Затем влез в камин, труба которого поднималась совсем прямо, и увидел вверху синеву неба. Не было ни уголка, ни закоулка, который мог бы послужить тайником. Но я перестал бы себя уважать, доверившись наружному осмотру. После завтрака я натянул свою спецодежду и вскарабкался по трубе до крыши. Я простучал внутренние перегородки, но не нашел ничего подозрительного.

Я спустился вниз и перерыл всю комнату: паркет, потолок и стены.

Молотком и пробойником я прозондировал, квадратами по шесть дюймов, все площади поверхности комнаты. Все было нормально.

За три недели так же тщательно, я обшарил весь замок, ничего однако не обнаружив. Я пошел дальше: однажды ночью, услышав начавшийся свист, подключил микрофон. Если свист производился каким-либо механизмом, я бы непременно выявил способ его действия. Это, как вам еще предстоит узнать, современное средство обследования.

Конечно же, я не думал, что кто-нибудь из соперников Тассока установил такой механизм, но не исключалось другое решение: годы назад могли спрятать свисток, призванный отпугивать любопытных и внушать, что комната с привидениями. И в этом случае кто-либо знакомый с секретом мог использовать его, чтобы сыграть с Тассоком демоническую шутку. После того как микрофонный анализ стен ничего не дал, у меня больше не осталось никаких сомнений: комната была с привидениями.

Тем временем каждую ночь, а иногда и в течение всей ночи, свист нестерпимо скрежетал на весь замок. Злой Дух бесился из-за моих исследований? Несколько раз бесшумно, в одних носках, я поднимался на цыпочках к запечатанной комнате. Когда я подбирался к ней, свист превращался в издевательский, словно Оно видело меня сквозь закрытую дверь. Часами я простаивал там неподвижно, прислушиваясь к комнате с таким ощущением, будто потревожил шабаш.

К концу первой недели я натянул волоски вдоль всех стен и потолка. Напротив, на полу из полированного камня, я разложил маленькие бесцветные облатки для запечатывания писем, повернутые липкой стороной вверх. Каждая облатка была пронумерована и расположена в строго определенном порядке, что могло позволить мне проследить приходы и уходы Живого Создания. Таким образом, было невозможно проникнуть в комнату, не оставив следов. Но ничто не было потревожено, и я уже начинал склоняться к мысли, что мне придется провести ночь в Магнетической Пятиконечной Звезде. Представляете? Это отдавало несомненным сумасшествием, но я уже настолько исчерпался, что готов был испробовать что угодно.

Однажды вечером, ближе к полуночи, я разорвал печать на дверях, чтобы бросить быстрый взгляд в комнату. Вой безумия встретил меня. Стены, казалось, разбухали, словно намереваясь меня раздавить. Должно быть, это следствие моего воображения, но и одного воя вполне хватило, чтобы я сразу же захлопнул дверь. Ноги стали ватными. Вам, вероятно, знакомо это ощущение.

Я уже достиг той стадии, на которой обычно решаются на самые отчаянные поступки, как вдруг совершил открытие, показавшееся мне важным.

Было около часа ночи, я медленно обходил замок снаружи, ступая по мягкой траве. Я подошел к восточному фасаду. Прямо надо мной в темноте раздавался ужасный свист комнаты. Неожиданно в нескольких шагах от меня заговорил какой-то человек; он явно ликовал:

— Черт возьми, друзья, лично я не хотел бы ввести свою жену в подобный дом.

Акцент выдавал образованного ирландца.

Послышалось восклицание и шум шагов, разбегающихся во все стороны. Очевидно, меня заметили.

Целую минуту я чувствовал себя смешным: это они устроили розыгрыш с призраком. Каким идиотом я был! Конечно же, это соперники Тассока, а я уже готов был поклясться, что дело в чародействе! Затем припомнил множество деталей, снова заставивших меня сомневаться. В любом случае, шла ли речь о естественном или сверхъестественном, оставалось большое количество моментов, требующих прояснения.

На следующее утро я рассказал Тассоку о моем открытии, и в течение пяти ночей мы внимательно следили за восточным фасадом. Никто в окрестностях не появлялся. И все это время ужасный свист неумолимо скрежетал в темноте над нашими головами.

К утру пятой ночи я получил телеграмму, потребовавшую моего возвращения ближайшим пароходом. Я объяснил Тассоку, что вынужден буду отсутствовать несколько дней, и посоветовал продолжать охрану у стен замка. Из предосторожности я заставил их дать слово не входить в комнату между закатом и восходом солнца. Мы не знали ничего определенного. Но если комната является тем, что я предположил во время первого осмотра, лучше сразу умереть, чем войти в нее с наступлением ночи.

Закончив дела, я подумал, что вы заинтересуетесь этой историей. Кроме того у меня было желание навести порядок в мыслях. Поэтому я вас позвал. Я отправляюсь туда завтра, и когда вернусь, вероятно, у меня будет что вам рассказать необычного. Кстати, я забыл упомянуть об одной любопытной детали. Я пытался записать свист на пластинку, но звук не оставил на воске никакого следа. Это более всего остального показалось мне странным.

Другая забавная деталь: микрофон не усиливает и не передает звука. Микрофон не воспринимает свиста. Вот так. Теперь я рассказал вам все. И с интересом спрашиваю себя, найдется ли среди вас хоть один способный меня просветить? Лично я пока ничего не понимаю. До сих пор ничего.

Он поднялся.

— Спокойной вам всем ночи.

И выставил нас за дверь, без церемоний, но, однако, и не обидев.

Полмесяца спустя он прислал нам открытки с приглашением, и на этот раз я не опоздал. Карнаки провел нас прямо к столу. Покончив с едой, он продолжил рассказ с того места, на котором остановился в прошлый наш визит.

— Слушайте меня очень внимательно, поскольку я собираюсь поведать вам нечто очень странное. В Иастрей я прибыл поздно и был вынужден добираться до замка пешком, так как никого не предупредил о приезде. Яркая луна светила высоко в небе. Прогулка получилась скорее приятной. Когда я дошел до усадьбы, все в ней было погружено в темноту, и у меня возникла мысль обойти замок и посмотреть, несут ли караул Тассок или его брат.

Я нигде не нашел их и решил, что они устали и отправились спать. Подойдя к лужайке, протянувшейся перед восточным фасадом, я услышал ужасный свист. Но тон его был на удивление высок. Звучал он очень своеобразно, я запомнил, — одновременно настойчиво и задумчиво. Я поднял голову к окну, и тут мне пришла идея принести из конюшни лестницу и попробовать глянуть снаружи.

После долгих поисков я нашел лестницу, которую хоть с трудом, но смог поднять. Господь мне свидетель! Сначала я думал, что ее никогда не удастся установить. Все же удалось, и я прислонил ее к стене, чуть ниже большого окна. Потом, стараясь не шуметь, взобрался по ступенькам и заглянул внутрь.

Загадочный свист принял ярко выраженный характер, создавая впечатление, что какое-то существо спокойно насвистывает для себя самого… Можно было даже сказать, что это свист Чудовища с человеческой душой.

Итак, знаете ли вы, что я увидел? Пол комнаты, громадной и пустой, вздымался и образовывал бугор, вершина которого углублялась, как кратер. При каждой пульсации оттуда вылетал свист. Этот бугор, похожий на гигантскую грудь, набухал, рос и взрывался фантастической симфонией. Я остолбенел: Оно жило. Прямо перед моими глазами в свете луны блестели две огромные губы, почерневшие, опухшие… И вдруг они вздулись, густой слой пота покрыл верхнюю. Свист резко перешел в исступленный вопль, поразивший меня ужасом. Мгновение спустя перед моими глазами не было ничего, кроме гладкого пола из плоского полированного камня, который простирался от одной стены до другой. Тишина была абсолютной.

Вы представляете, в каком состоянии я находился: сейчас Комната была неподвижной, но я не мог забыть того, что видел! Я, как ребенок, был болен от испуга. Я хотел соскользнуть вниз по лестнице и убежать. Но в этот момент изнутри Комнаты раздался голос Тассока, зовущего на выручку. «Помогите!» — кричал он. Я был так ошарашен, что решил: туда его, из мести, затащили ирландцы. Я услышал новый призыв. Тогда я разбил стекло и прыгнул в комнату спасать его. Мне показалось, что голос прозвучал со стороны камина. Я бросился туда, но там никого не было.

— Тассок! — заорал я. Мой голос зазвенел в пустынной комнате, и тут меня словно озарило: Тассок меня не звал. Обезумевший, я повернулся к окну, и в этот момент в Комнате разразился торжествующий свист. Стена двинулась ко мне, огромная, пузатая, а возле самого моего лица зашевелились чудовищные губы. В беспамятстве я нашаривал в кармане револьвер, не для того чтобы поразить угрожающее Оно, но чтобы убить себя, поскольку опасность, которой я подвергался, была в тысячу раз хуже смерти. И неожиданно чуть слышно прошумела Непознанная Последняя Строка Ритуала. И случилось то, что когда-то давно я уже испытывал один раз: словно безостановочно сыпалась сверху мелкая пепельная пыль, и моя жизнь, захваченная коловращением умопомрачения невидимых вещей, была еще не решена… Затем это состояние кончилось, и я уже знал, что, возможно, смогу жить. Моя душа соединилась с телом, жизнь и силы вернулись ко мне. Я бросился к окну и ринулся вниз головой по лестнице, ибо, могу сказать, я больше не боялся смерти. Я приземлился живым. Я сидел на мягкой траве, ласкаемый лунным светом. Наверху, из Комнаты, окно которой было разбито, исходил монотонный свист.

Я ощупал себя и отправился стучать во входную дверь. Открыл мне Тассок. Мы долго разговаривали, за стаканом виски, поскольку я дрожал как лист. Я объяснил все, в меру моих сил. Я заявил Тассоку, что нужно уничтожить комнату, что все должно быть сожжено и расплавлено в печи с мехами в форме пентаграммы. Он согласился. И я отправился спать.

Маленькая армия принялась за работу, и в течение десяти дней все улетучилось с дымом, не оставив ничего, кроме пепла.

Когда рабочие разламывали деревянную обшивку стен, я понял, каким образом развивалась эта необычайная история. Над большим камином, под сорванными дубовыми панелями, я обнаружил замурованную в кирпичную кладку каменную плитку с надписью на кельтском языке: в этой комнате был сожжен шут короля Альзофа, Дайан Тиансэй, написавший Песнь Безумия о короле Эрноре Седьмого Замка.

Как только она была переведена, я передал ее Тассоку. Он пришел в чрезвычайное возбуждение, так как знал эту легенду. Он повел меня в библиотеку и показал старый пергамент, повествующий об этом в подробностях. Впоследствии я выяснил, что описанный случай хорошо известен в тех краях, но относятся к нему скорее именно как к легенде, чем к историческому факту. И никто, кажется, не подозревал, что восточное крыло Иастрея и есть остатки былого Седьмого Замка.

Из старого пергамента я понял, что когда-то давно здесь произошло довольно гнусное событие. Король Альзоф и король Эрнор враждовали из-за права первородства, но за исключением нескольких мелких стычек, ничего серьезного между ними не случалось много лет, вплоть до того дня когда Дайан Тиансэй сложил Песнь Безумия о короле Эрноре. Он спел ее перед королем Альзофом, и тот оценил ее так высоко, что отдал шуту в жены одну из своих фрейлин.

Все жители страны знали эту Песнь, вскоре она достигла и ушей короля Эрнора. Он был настолько разозлен, что начал войну против своего давнего врага, захватил и сжег его, равно как и замок. Но Дайана Тиансэя, шута, увез с собой. Из-за Песни, которую тот сложил, он вырвал ему язык. И заключил в комнату восточного крыла. Что касается жены шута, то он оставил ее себе, так как был тронут ее красотой.

Но однажды ночью жена Дайана Тиансэя пропала, под утро ее обнаружили мертвой в руках шута. Он сидел и насвистывал Песнь Безумия, поскольку не мог больше петь.

Тогда Дайана Тиансэя зажарили в большом камине, подвесив, вероятно, на этих «железных виселицах» — о них я вам уже говорил. Но до самой смерти Дайан Тиансэй продолжал высвистывать Песнь Безумия, которую теперь не мог петь. Впоследствии по ночам часто слышался этот знаменитый свист. Комнату посчитали «с привидениями», и никто не осмеливался в ней спать. Впрочем, кажется, король перебрался в другой замок, так как свист докучал ему.

Теперь вы знаете все. Естественно, существует полный перевод пергамента. Что вы об этом думаете?

Я ответил за остальных:

— Хотелось бы знать, как это проявление материализовалось?

— Перед нами один из тех случаев, когда непрерывность мысли оказала на материю конкретное воздействие, — объяснил Карнаки. — Несколько веков эволюции привели к рождению этого феномена. Типичный пример «Саитьеннских проявлений». Его можно сравнить с грибом, рост которого изменяет композицию эфира. Это изменение подключает эзотерический контроль над материей. В нескольких словах, однако, невозможно ясно растолковать этот случай.

— Итак, вы думаете, Комната стала материализацией бывшего шута? Его душа, переполненная ненавистью, превратилась в Чудовище? — спросил я.

— Да, — сказал Карнаки, кивнув головой. — Полагаю, вы достаточно точно обобщили мою мысль. А ведь мисс Донахью происходит из рода короля Эрнора. Во всяком случае, я слышал об этом. Любопытно, не правда ли? По мере приближения свадьбы Комната «реанимировалась». Если бы невеста случайно вошла в эту комнату… а? Комната ждала долго. Грехи предков… Да, мне это пришло в голову… Они должны пожениться на будущей неделе, и я буду свидетелем. Тассок выиграл пари, да еще как! Подумайте немного, что если бы он ввел ее в эту комнату… Жутко представить, а?

Он печально покачал головой, и мы все четверо сделали то же самое. Затем он поднялся и проводил нас до двери. По-дружески вытолкал, и мы очутились на свежем ночном воздухе.

— Спокойной ночи! — прокричали мы ему и отправились по домам.

А что если бы она вошла в эту комнату? Да, что если бы она вошла туда? Вот о чем я продолжал думать.

Перевод с английского: Иван Логинов

Content

Уильям Хоуп Ходжсон
Свистящая комната