Майк Резник

Пистолет для мертвеца

Как всегда посвящается Кэрол, а заодно – моему другу (и прекрасному писателю) Кевину Андерсону.

Mike Resnick «The Buntline Special»

Публикуется с разрешения автора и литературных агентств Spectrum Literary Agency и Nova Littera SIA Donald Mass Literary Agency

© Mike Resnick, 2010

© J. Seamas Gallagher, 2010

© Н. Абдуллин, перевод, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

Пролог

«Тумстоун эпитаф», выпуск от 7 сентября 1881 года.

«Ярчайший городок на Западе»

Джон П. Клам, издатель.

Сегодня исполняется ровно год, как Тумстоун стал первым городом – не только в Америке, но и во всем мире, – что озарился искусственным светом. Все благодаря двум гениям: Томасу Алве Эдисону и Неду Бантлайну. Пришло время воздать должное этим двум господам, без которых жизнь в нашем городке не была бы столь яркой.

Нед Бантлайн перебрался к нам из Додж-Сити три года назад и успел изобрести пуленепробиваемую латунь. Большинство местных ранчо обшиты этим замечательным сплавом; в Тумстоуне ежедневно возводятся здания с применением сверхпрочной латуни. Из нее же сработаны дивные фонарные столбы.

А еще сегодня ровно год, как мистер Бантлайн переманил к нам своего друга мистера Эдисона. Томас Эдисон укротил для нас электричество: зажег на улицах Тумстоуна свет и запустил линию транспортного сообщения «Бант лайн». Что особенно замечательно, новые дилижансы мистера Бантлайна неуязвимы для атак разбойников и индейцев.

Пожалуй, самое удивительное изобретение этого тандема – искусственная рука мистера Эдисона. После неудачного покушения раздробленную пулей конечность пришлось ампутировать, и тогда мистер Бантлайн собрал для мистера Эдисона – под его же руководством – механический протез. Как заверяет сам мистер Эдисон, новая рука сильнее, действует лучше и, разумеется, нечувствительна к боли. Мистер Бантлайн развил эту идею в последующих экспериментах, а мистер Эдисон недавно закончил работу над фонографом; в настоящее время он трудится над неким устройством под названием «телефон».

На вопрос, какое изобретение тандем планирует следующим, мистер Бантлайн пожал плечами и ответил: «Для нас открыты все горизонты». Мистер Эдисон, усмехнувшись, добавил: «Тут я с Недом не согласен. Леонардо смотрел куда дальше, в будущее. С чего бы нам ограничивать себя настоящим?»

Что бы нового ни создали эти двое, Тумстоун гордится, что открытие свершится здесь, на его земле. Счастливой первой годовщины, мистер Эдисон!

Бой в салуне «Ориентал»

Прошлой ночью в салуне «Ориентал» произошла очередная потасовка. Выстрелов так и не прозвучало, и по заверениям маршала Верджила Эрпа, Курчавый Билл Броциус и Однорукий Келли следующие двое суток погостят в окружной тюрьме (городскую тюрьму теперь оснащают решетками из латуни мистера Бантлайна).

Дамы протестуют

В контору шерифа Джонни Биэна поступила петиция, подписанная семнадцатью местными дамами, с требованием, чтобы мистер Бантлайн оставил эксперименты определенного (неназванного) рода. Шериф Биэн ответил: мистер Бантлайн не нарушал законов и не собирается уступать требованиям. Однако миссис Элеонор Гримсон заявила: если мистер Бантлайн не прекратит опытов, ее компания устроит пикет перед мастерской.

Клэнтоны уходят от правосудия

На процессе, что продлился менее пятнадцати минут, с арестованных за кражу коней и скота Айка, Фина и Уильяма Клэнтонов сняли все обвинения. Дело закрыли, так как ни один из свидетелей не явился в суд.

Заявки на шахты

На этой неделе открылись три новые серебряные шахты, а также подано еще тринадцать заявок в пробирную контору.

Очередная трагедия

Морган Эрп сообщил: действуя по наводке одного ковбоя, он нашел обгорелые останки крытого фургона у восточной границы округа Кочис. Выживших нет. Предположительно, людей убили, а лошадей увели местные апачи. Поскольку Джеронимо не объявлял войны, действовал, скорее всего, отряд отступников.

Светские новости

Близкая подруга шерифа Биэна, актриса Жозефин Маркус изъявила желание поселиться в Тумстоуне, в то время как весь ее театр на следующей неделе продолжит гастроли и отправится в Калифорнию. Мисс Маркус, насколько нам известно, станет первой горожанкой Тумстоуна, исповедующей иудейскую веру. Добро пожаловать!

1

В салун вошел высокий, стройный мужчина с пышными висячими усами. Взгляд его скользнул мимо крупье за карточными столами, мимо портрета Лили Лэнгтри[1] и остановился на франтоватом господине, что в одиночестве сидел у стены. Тот улыбнулся и махнул рукой; высокий человек – не обращая внимания на шепотки и косые взгляды посетителей, – подошел к франту.

– Мистер Эрп? – спросил тот, и вошедший кивнул. – Я так рад, что вы согласились прийти.

Уайетт Эрп сел напротив. Налил себе виски из бутылки, что стояла посередине стола; сделал большой глоток и утер губы рукавом черного пиджака.

– Ну хорошо, – произнес он. – Вы посылали за мной, мистер Маккарти, вам и говорить.

Собеседник пожал ему руку.

– Рад познакомиться, – сказал Маккарти. – Слава летит впереди вас, и разумеется, ваш брат известил меня о ваших текущих делах.

– Который брат? – спросил Эрп. – У меня их много.

– Верджил, – ответил Маккарти. – Хороший человек.

– Смотрю, за ним вы не послали.

Маккарти улыбнулся.

– Боюсь, служба в маршалах Тумстоуна отнимает у него все время.

– Он не сидит сложа руки, – не улыбаясь, признал Эрп. – Теперь, полагаю, вы скажете, в чем суть дела, мистер Маккарти?

– Зовите меня Сайлас.

– Сначала я бы хотел узнать, что я здесь делаю.

Маккарти огляделся.

– Может, нам прогуляться? – предложил он. – Не хочется, чтобы нас подслушали.

– Как вам угодно, – пожал плечами Эрп.

Встав из-за стола, они покинули салун и оказались на улице Дэдвуда, что в штате Колорадо.

– Вот это зверюга, – заметил Маккарти, указав на чалого скакуна у коновязи. – Когда я пришел, его здесь не было. Ваш?

Эрп покачал головой.

– В Тумстоуне лошади без надобности.

– Да уж, наслышан.

– Слухами земля полнится.

– Промозгло тут, не находите? – сказал Маккарти, когда они обогнули угол и вышли на боковую улочку.

– Бывало и хуже, – ответил Эрп. Он встал и посмотрел на Маккарти. – По вашей просьбе я проделал длинный путь; я устал, голоден и еще натер мозоль на левой ноге. Будь я проклят, если придется обойти весь город, пока вы не убедитесь, что никто вас не слышит и не читает у вас по губам. Почему бы прямо сейчас не выложить, что у вас на уме?

Маккарти кивнул.

– Пожалуй, вы правы. Доводы у вас резонные, – он последний раз огляделся. – Мистер Эрп, страна нуждается в вашей помощи.

– Я припозднился с рождением и не успел на Гражданскую войну, да и не слышал, чтобы мы где-то вели еще одну, – сказал Эрп.

– Ошибаетесь, – твердо заявил Маккарти.

– С кем же воюем? С Англией? – слегка удивился Эрп. – С Францией? Или Мексикой?

Маккарти покачал головой.

– Я не большой любитель игр в загадки, – предупредил Эрп.

Маккарти долго и пристально смотрел на него, а после сказал:

– Как по-вашему, почему граница Соединенных Штатов лежит вдоль Миссисипи?

Эрп снова пожал плечами.

– По эту сторону реки ловить особенно нечего: горстка золотых и серебряных шахт, кучка ранчо, может, пара сотен поселений и тьма индейцев.

– Вот с индейцами-то мы и воюем.

– Дохлый номер, – убежденно проговорил Эрп. – Ввяжетесь в войну с апачами и остальными краснокожими – проиграете. Эти всех перебьют.

– Смотрю, вас они не тронули, – заметил Маккарти.

– Я с ними не воюю, – ответил Эрп. Достав кисет с табаком, он принялся сворачивать себе папиросу. – Тумстоун – город шахтеров, добывающих серебро, а серебро индейцам неинтересно. У нас нет ничего, что нужно им, у них – ничего, что нужно нам.

– У них есть то, что нужно Соединенным Штатам, – возразил Маккарти, отмахиваясь от мухи.

– Что же? – спросил Эрп, закуривая.

– Западная половина континента, конечно же.

– На кой она вам?

– Судьбой нам уготовано выйти к Тихому океану, – решительно произнес Маккарти.

– Я и прежде слыхивал эту чушь про судьбу и прочее, – сказал Эрп. – Коли нужна земля – почему не купите ее у аборигенов?

– Мы не платили ни за дюйм земли Соединенных Штатов! – отрезал Маккарти. – Не собираемся платить и впредь.

– Если память мне не изменяет, Нью-Йорк вы купили. За двадцать четыре доллара, так?

– Ситуация была совершенно иная, – вскинулся Маккарти. – Правительство Соединенных Штатов не заплатило ни цента, ведь тогда не существовало самих Соединенных Штатов.

– Ну хорошо, судьбой вам предначертано захватить землю от океана до океана, – произнес Эрп. – Хотите отобрать ее у индейцев? Удачи.

– Вот тут-то и понадобитесь вы, мистер Эрп.

Эрп усмехнулся.

– Мне распугать апачей, сиу, шайенов и прочие западные племена, чтобы они оставили вам землю и, поджав хвосты, бежали в Канаду и Мексику?

Маккарти улыбнулся.

– Мы рассчитываем на другое.

– На что?

– Позвольте объяснить. Наша граница лежит у Миссисипи не потому, что мы не смогли побить индейцев. Мы били британцев, сумеем одолеть и местных – племя за племенем, по одному или все разом, на поле брани, – с презрением произнес Маккарти. – С чем нам не справиться, так это с магией шаманов. У нас – винтовки и картечницы Гатлинга, зато у шайенов – Римский Нос, а у апачей – Гоятлай. Те еще колдуны, силы им не занимать!

– Гоятлай? – нахмурился Эрп.

– Вам он известен как Джеронимо, – пояснил Маккарти. – Так вот, эти двое – и десятки менее известных шаманов – пустили в ход колдовство, дабы сдержать нас.

– Ошибаетесь, – сказал Эрп. – Меня, моих братьев и чертову уйму народа они не сдержали.

– Просто вас на Западе терпят, – возразил Маккарти. – Вы не представляете угрозы для местных. Не воюете с ними, не охотитесь на их дичь, и хотя воды в тех землях мало, ее хватает небольшим племенам аборигенов и поселениям белых.

– Они принимают не только белых, – заметил Эрп. – Почти в каждом племени имеется беглый или вольноотпущенный раб, в качестве переводчика. Краснокожим не приходится учить наш язык, а нам – их, – Эрп помолчал и добавил: – Итак, вы объяснили, почему Соединенные Штаты не переходят Миссисипи, но так и не сказали, что требуется от меня. Надеюсь, вы не думаете, будто я в одиночку стану воевать против апачей?

– Разумеется, нет, – ответил Маккарти. – Мы готовимся противостоять их магии.

– Тогда какого дьявола я тащился из Тумстоуна в Дэдвуд? – раздраженно спросил Эрп.

– Вы и ваши братья содержите салун «Ориентал», ведь так?

– Два.

– Два салуна? – удивился Маккарти.

– Два моих брата: Верджил и Морган. Когда дела пойдут в гору, пошлем за Джеймсом и Уорреном.

– Что скажете, если я предложу вам с братьями поработать на меня, не закрывая салуна? Денег получите вдвое больше, чем принесет за это время «Ориентал».

– Спрошу, кого убить: Джеронимо или президента Гарфилда?

Маккарти весело рассмеялся.

– Надеюсь, вам не придется никого убивать.

Повисла небольшая пауза, после которой Эрп произнес:

– Я жду.

– Во-первых, все, что я скажу, должно остаться в тайне. Вы согласны?

– Приятно было познакомиться, мистер Маккарти, – ответил Эрп и развернулся в сторону салуна.

– Погодите! – окликнул его Маккарти.

– Я ничего не обещаю наперед, мистер Маккарти. Я, может, и не открою никому того, что вы скажете, однако не стану обещать этого, пока вы, собственно, не скажете, в чем дело.

Подумав немного, Маккарти наконец согласился:

– Справедливо. Как вам Тумстоун?

– Мне нравится, – озадаченно ответил Эрп. – Там определенно лучше, чем в Додже или Уичито.

– Оно и понятно. Вы знаете, что улицы Нью-Йорка и Бостона до сих пор освещаются газовыми фонарями, а главным транспортным средством там остаются ноги: либо наши две, либо лошадиные две пары.

Эрп пристально посмотрел на Маккарти.

– Это как-то связано с Томом Эдисоном, я прав?

– Он – самый яркий научный ум из всех, что рождались на нашей земле. Еще Бен Франклин доказал: электричество обладает потрясающей силой, но только Томас Эдисон сумел его укротить. Потенциал электричества поистине безграничный. Да, мистер Эрп, в этом деле замешан Томас Эдисон. Как думаете, почему он переехал в Тумстоун? В Нью-Йорке или Балтиморе он мог бы зарабатывать в десять раз больше, – не дожидаясь ответа, Маккарти продолжал: – Мы заплатили ему, чтобы он перебрался в Тумстоун и там, втайне, изучил индейских шаманов, нашел, что можно противопоставить их магии.

– Хотите, чтобы я с братьями взялся его защищать, – подсказал Эрп.

– Совершенно верно. Помимо шерифа Биэна, чья репутация, скажем так, вызывает сомнения, вы в Тумстоуне единственные стражи закона. Именно вы очистили от бандитов Додж-Сити и Уичито. Верджил в Прескотте поработал не хуже.

– Поймите одно, – сказал Эрп, – Верджил – маршал Территории Тумстоун. Государственных маршалов у нас нет. Полномочия у Верджила неопределенные. Должность ему придумали владельцы шахт, потому как срок Биэна истекает только через два года, а самому шерифу никто не верит. Верджил скорее работает на себя, чем на общество.

– Это уже детали, – нетерпеливо отмахнулся Маккарти. – Просто защитите Эдисона!

– От кого?

Маккарти беспомощно пожал плечами.

– Понятия не имеем. Белых на Западе все прибывает и прибывает, местные чуют угрозу. Мы замалчиваем факты, однако разрушено уже пять городов: их сожгли дотла, жителей вырезали. Скоро бум ожидается и в Тумстоуне, благодаря новым серебряным жилам…

– …и новинкам от Эдисона и Бантлайна, – подсказал Эрп.

– Вы правы, – согласился Маккарти. – Мистер Эрп, мы не можем потерять Томаса Эдисона. Он – наша самая большая, если не единственная, надежда исполнить предназначение Америки. Эта земля уготована нам, и ничто не должно стоять у нас на пути.

– То есть вы не знаете, кто планирует – и планирует ли вообще – покушение на Эдисона? – уточнил Эрп.

– До нас доходят кое-какие слухи, – признался Маккарти. – Верить им безоговорочно нельзя, игнорировать их – тоже. Эдисон слишком важен. Ваша работа – его защитить. Покушаться могут индейцы, завистливый конкурент или предприниматель, желающий украсть его работы и нажиться на них. Может быть, наемный убийца, действующий от имени любой из перечисленных сторон. Мы не знаем, кто покусится на Эдисона, знаем только, что угроза реальна. Вам надо ее устранить.

– Проще сказать, чем сделать, мистер Маккарти.

– Знаю, и потому связался с Уильямом Мастерсоном.

Эрп нахмурился и озадаченно повторил:

– Уильям Мастерсон?

– Вы с ним на пару восстановили закон и порядок в Додж-Сити.

– Вы хотели сказать: Бэт Мастерсон, – улыбнулся Эрп.

– Думаю, да, – ответил Маккарти. – Как бы там ни было, он наше предложение принял и в это самое время едет в Тумстоун.

– Славно будет снова с ним поработать, – признал Эрп. – Лучше законника не сыскать.

– Ну, вас таких четверо: вы, ваши братья и Мастерсон. Есть надежда, что перед этакой силой любая угроза спасует.

– Мне пригодится еще человек, – сказал Эрп.

– Еще законник?

Мрачно усмехнувшись, Эрп покачал головой.

– Кто же тогда? Шаман из дружественного нам племени?

– Этот человек колдует при помощи револьвера.

– Он готов ради вас заглянуть в глаза смерти?

– Он смотрит ей в глаза ежеутренне, – сказал Эрп.

– Ежеутренне? – смущенно переспросил Маккарти.

– Когда глядится в зеркало.

2

По пыльной равнине катил обшитый латунью дилижанс. В ином месте на Западе – да и на Востоке – страны его тянула бы за собой четверка лошадей, но здесь, на Территории Тумстоун, им двигал скрытый во чреве повозки двигатель: гудящий агрегат, заряженный электричеством. Возница, устроившись в бронированной кабинке сверху, правил при помощи простого ускорителя и рулевого механизма. С пассажирами он общался через переговорную трубку. Знак на дверце экипажа сообщал всем и каждому, что сие транспортное средство принадлежит компании «Бант лайн», а картечницы Гатлинга на крыше отваживали как индейцев, так и разбойников.

Последнее было весьма кстати, поскольку в самóм экипаже ехал изможденного вида пассажир: пепельный блондин, густые усы, пронзительный взгляд серых, почти бесцветных глаз; дорогой серый сюртук и черные брюки. На тонкой леске у него на шее висел зловещего вида нож; в кармане жилета лежал небольшой револьвер, а в кобуре на поясе – облегченный «кольт» с перламутровой рукояткой. На вид едва живой, ростом этот пассажир был чуть ниже шести футов и весил от силы сто тридцать фунтов, однако все, кто слышал его имя, знали: он – куда страшнее пулеметов Гатлинга.

Рядом с ним на сиденье лежало две сумки: небольшой саквояж «гладстон» и маленький, сильно потертый черный саквояжик. Сквозь полуопущенные веки пассажир смотрел в окно, не обращая внимания на бесконечную трескотню попутчика – плешивого пожилого господина напротив.

Внезапно из рожка раздался голос возницы:

– Слева приближаются апачи. Скорее всего, хотят поупражняться в стрельбе, – сверху из пазов в оконных рамах выехали латунные пластины. – Сейчас вы услышите стук: это пули и стрелы отскакивают от брони экипажа. Индейцы немного позабавятся. Будь у них серьезные намерения, они завалили бы дорогу в узком месте камнями. Беспокоиться не о чем.

– Вы уверены? – спросил лысеющий пассажир.

– Мистер, если бы они знали, кого я везу, то удрали бы, поджав хвосты.

Господин с любопытством уставился на тощего попутчика.

– Он вас имел в виду?

Худой пожал плечами.

– Может быть, – ответил он, растягивая слоги на южный манер, и с тенью улыбки на губах добавил: – Больше-то вроде и некого.

– Разрешите поинтересоваться, кто вы?

– Меня зовут Джон Генри Холидей, – он похлопал по черной сумке. – Практикую зуболечение. Если надо закрыть дупло или выдернуть зуб – обращайтесь. Только сначала доберемся в Тумстоун.

– Джон Генри Холидей, Джон Генри Холидей… – повторял пожилой господин, вздрагивая всякий раз, как в экипаж ударяла пуля. – Имя вроде знакомое, однако вряд ли я… Господи боже мой! – ошеломленно замер он. – Док Холидей!

– К вашим услугам, – кивнул Холидей.

– Надеюсь, я не сказал и не сделал ничего, что оскорбило бы ваши чувства, мистер Холидей, сэр? – обеспокоенно спросил пожилой.

– Можно просто Док.

– Эти индейцы не подозревают о своем счастье! – пылко произнес плешивый, когда по дверце экипажа чиркнула стрела. – Вы когда-нибудь убивали индейцев, мистер Холидей?

– Док, – повторил Холидей.

– Док, – поспешил исправиться пожилой. – Так как, убивали?

– Возможно.

– Не желаете говорить об этом?

– Верно замечено, – ответил Холидей.

Пожилой достал сигару и закурил, стараясь не обращать внимания на боевые вопли апачей: индейцы неслись вслед за экипажем и постреливали из луков и ружей.

– Не возражаете? – спросил он у Холидея.

Тот мотнул головой.

– Где же мои манеры! – пожилой предложил непочатую сигару Холидею. – Не желаете?

– Нет, благодарю.

– Сигары хорошие. Я купил их в Цинциннати, как раз перед отбытием на Запад.

– Я не курю, – сказал Холидей.

– А я думал, в этой части страны курят все.

– Не совсем так, – ответил Холидей. Он поспешно вытащил из кармана носовой платок и откашлялся в него.

– Недобрый знак, – заметил попутчик, увидев на платке капли крови.

– Не то чтобы я с вами не согласен, – язвительно произнес Холидей.

– Дым не мешает вам? Могу убрать сигару.

– В окно вы ее точно не выбросите – пока не минуем территории индейцев. Ежели попытаетесь загасить прямо тут, в салоне, то, скорее всего, подожжете ковер или подушку сиденья. Так что курите и не переживайте.

– Вы уверены?

Холидей взглядом дал понять: да, он уверен и вообще устал от разговора с попутчиком. Тогда плешивый господин принялся оправлять на себе пиджак, отряхивать пыль с рукавов. Затем достал гребень и причесал то немногое, что еще оставалось от волос.

Еще одна пуля засела в бронированной пластинке на окне, еще несколько стрел отскочило от дверцы экипажа, и через мгновение возница сообщил:

– Апачи наигрались и возвращаются домой под юбки к своим скво. Я открою окна, когда последний из них окажется вне пределов полета пули.

Не прошло и минуты, как окна открылись, и пожилой господин выбросил наконец сигару. Затем он поинтересовался, далеко ли еще до пункта назначения.

– Будем в Тумстоуне где-то через полчасика, – ответил возница. – Вот еще одна причина, по которой я понял, что индейцы настроены не серьезно. Хотели бы убить нас, не дали бы подъехать так близко к городу.

Холидей достал из кармана небольшую бутылочку и отпил из нее.

– Мое лекарство, – смущенно улыбнулся он. – Не желаете угоститься, мистер?..

– Уиггинс, – ответил попутчик, принимая у Холидея бутылочку. – Генри Уиггинс. И да, благодарю. – Поднеся сосуд к губам, он произнес: – Не сочтите за оскорбление, мистер… э-э… доктор… Док, это безопасно?

Холидей пожал плечами.

– Ну, я-то ничем не заразился.

Уиггинс уставился в бутылочку и – решив, что вернуть ее просто так для здоровья опаснее, чем распробовать, – сделал небольшой глоточек.

– Прекрасно, – сказал он, возвращая бутылочку владельцу.

– Пойло как пойло, – ответил Холидей.

– Люди говорят, да и в газетах пишут, что вы вернулись на Восток, – сообщил Уиггинс. – Правда, что вы перебили всех тех людей?

– Сомневаюсь.

– У меня в Далласе сестра живет. Пару лет назад она писала о вас. Вы уже тогда были знамениты, – Уиггинс вдруг сделался жутко нервный. – Сестра рассказывала, что как-то ночью вы уехали из города, и чертовски поспешно.

Холидей криво усмехнулся. Уиггинс, ждавший иной реакции, обрадовался, впрочем, и этой.

– Да, пожалуй, можно и так сказать, – хихикнул Холидей.

– Сестра сказала, что вы убили человека, – продолжал Уиггинс.

– Она права.

– И что суд признал вас невиновным, мол, вы просто защищались.

– Обычно я только защищаюсь.

– И что вы покинули город спустя всего несколько часов после того, как вас оправдали.

Холидей снова усмехнулся.

– Случились кое-какие разногласия с властью. Я оставался свободным человеком с чистыми совестью и репутацией, однако шериф решил, будто в Далласе без меня станет спокойнее. Пришел ко мне под вечер и велел убраться из города до восхода солнца. Мое непослушание он и его помощники восприняли бы как личное оскорбление.

– Он права не имел! – возмутился Уиггинс.

– Права там ничего не решали, – ответил Холидей. – На стороне шерифа было семь стволов, и среди них – Коул и Джим Янгеры[2]. Вот я и решил уехать. Правда, четыре часа спустя – как раз когда я паковал последние инструменты, – шериф снова заявился ко мне в кабинет. Похоже, к другому дантисту в глубокий час ночи он обратиться уже не мог, а зуб болел и нарывал жутким образом, – Холидей усмехнулся. – Тогда я усадил шерифа в кресло, усыпил веселящим газом и вырвал все до единого зубы.

Уиггинс расхохотался, запрокинув голову.

– Мне нравится ваш юмор, Док!

– По мне, так это правосудие, – поправил его Холидей. – Хотя какое правосудие без юмора?

– Надеюсь, вы позволите угостить вас, когда мы будем в городе? – предложил Уиггинс, нашедший наконец компанию Холидея приятной.

– Охотно, – ответил тот. – Боюсь утверждать наверняка, но у меня такое чувство, что миру придет конец, если я хоть раз откажусь от приглашения выпить.

– Где же мне вас найти? – спросил Уиггинс.

– С ночлегом я пока не определился, однако большую часть дня буду, наверное, проводить в салуне «Ориентал».

– Там вас и найду, – пообещал Уиггинс. – Сам я поселюсь в пансионе на Аллен-стрит.

– А чем вы занимаетесь? – спросил Холидей.

– В данный момент я еще не решил.

– Собираетесь попробовать себя на добыче серебра, как большая часть переселенцев?

– Не хотелось бы познать этакий труд, – ответил Уиггинс. – Я коммивояжер, торговал корсетами – по всему Огайо и вдоль Миссисипи, конфетами – в Чикаго и Детройте, клеймами – по всему Техасу, и даже кое-каким оружием от имени мистера Кольта. Говорят, у Томаса Эдисона и Неда Бантлайна полно добра, на которое люди готовы раскошелиться. Вот я и решил взглянуть: не удастся ли наладить торговлю в новых поселениях по сию сторону Миссисипи, вроде Сент-Луиса, Талсы или Далласа.

– Интересно, – совершенно не заинтересованно произнес Холидей.

– Может, мне удастся подобрать что-нибудь пригодное вам, – сказал Уиггинс. – Говорят, Бантлайн изобрел пулемет Гатлинга размером с револьвер.

– Если в перестрелке тебе нужно больше одного ствола, ты труп, – убежденно произнес Холидей.

– Таких вопросов коммерция не решает, однако все только и говорят, что Тумстоун полнится новинками от Бантлайна и Эдисона.

– Говорят, – согласился Холидей. – Зато редко кто из ваших клиентов станет покупать их уличные фонари и экипажи вроде этого.

– Ваша правда, – сказал Уиггинс. – Впрочем, у Эдисона и Бантлайна должно быть кое-что, пригодное обычным гражданам.

– Очень может быть.

– Жаль, что еще не придумали механического шахтера, – продолжал Уиггинс.

– Мне бы хватило и пары механических легких, – ответил Холидей.

– Тогда удачи вам, – пожелал Уиггинс.

– Мне уже повезло в жизни… просто не с легкими.

Остаток пути они провели в молчании.

– Въезжаем в Тумстоун, – известил наконец пассажиров возница.

– Ну, и где же электрические фонари, о которых я так много слышал? – поинтересовался Уиггинс.

– Стоят вдоль улиц. Мы зажигаем их только с наступлением темноты, – ответил возница. – Где вас высадить, господа? Или желаете проехаться до депо?

– Мне на угол Четвертой и Аллен-стрит, – попросил Уиггинс.

– Остановитесь у миссис Освальд?

– Да.

– Берегитесь говяжьего рагу, – хихикнул возница. – Как насчет вас, Док?

– Мне в «Ориентал».

– Будем там через минуту.

– Не забывайте, – напомнил Уиггинс, пожимая руку Холидею, – я обещал угостить вас выпивкой.

Экипаж тем временем сбавил ход и затормозил. Металлическая дверца распахнулась, из-под порожка появились складные латунные ступеньки, и Холидей – которого слегка пошатывало после долго сидения в дороге – покинул салон дилижанса.

– Не поможете ли с багажом? – попросил он, поняв, что большой саквояж один вытащить не сможет.

– С радостью, – ответил Уиггинс, передавая Холидею сумки.

– Я возьму твои пожитки, – произнес глубокий голос, и Холидей обернулся.

– Здравствуй, Уайетт, – сказал он. Дверца у него за спиной закрылась, и металлический экипаж покатил себе дальше по улице.

– Рад снова увидеться, Док, – ответил Эрп. – Проголодался поди? Дорога выдалась длинная.

– Жажда замучила, – сказал Холидей. Уперев руки в боки, он пригляделся к салуну «Ориентал»: крупная добротная постройка, дерево не тронуто сухой гнилью и никакой латунной облицовки – наверное, потому, что кроме самих Эрпов, другой защиты заведению не требовалось. Сквозь пару больших окон было видно, что происходит внутри. – Неплохо ты устроился для законника из небольшого городка.

– Говорят, и ты неплохо живешь, для больного чахоткой дантиста, – ответил Эрп.

– Ты про покер и фараон? Думаю, моя карьера дантиста закончена. Трудно поддерживать ее, когда кашляешь прямо на пациентов.

– Пройдем внутрь, – пригласил его Эрп, направляясь к пружинным дверям. – Верджилу и Моргану не терпится увидеть тебя, а в баре наверняка сыщется что-нибудь от кашля.

– Если не сыщется – только укажи на врагов, и я их обкашляю, – улыбнулся Холидей.

– Кашлянуть будет мало, – мрачно предупредил Эрп.

3

– Что это за чертовщина у тебя на бедре, Уайетт? – спросил Холидей, когда они входили в салун.

– Моя пушка.

– Отродясь не видал, чтобы пушка занимала столько места.

Эрп улыбнулся в ответ и достал оружие из кобуры: сработанное из той же сверхпрочной латуни, что и броня дилижанса, оно имело четыре вращающихся ствола – прямо как у пулемета Гатлинга, только в длину они были всего дюймов шесть.

– Можно? – протянул руку Холидей.

– Да ради бога, – ответил Эрп.

– Стволов до черта, зато патронов маловато, – заметил Холидей, разглядывая оружие.

– Заряд – двенадцать патронов, однако Нед работает над увеличением боезапаса.

– Нед?

– Нед Бантлайн, – уточнил Эрп. – Это он собрал экипаж, которым ты сюда добирался, а еще электрические фонари и кучу других диковин, которые тебе предстоит увидеть.

– Я-то думал, – нахмурился Холидей, – это все работа Томаса Эдисона. По крайней мере, так писали в газетах. Может, нас наняли охранять не того человека?

– Эдисон – гений, что придумывает и проектирует все эти хитрости. Бантлайн – гений, что производит их на свет. Потерять нельзя ни одного из них.

– Хотелось бы с ними увидеться.

– Увидишься, – пообещал Эрп. – Но сначала навестим другую компанию, которая тебя заждалась.

Он повел Холидея через салун; за спинами у них шептались: «Он?»

«Ты смотри, какой тощий. Но это он, Док, точно-точно».

«Скольких он убил?»

«Зачем приехал сюда?»

Двое приятелей, не обращая внимания на пересуды, прошли в заднюю комнату – там за столом сидело еще двое высоких усатых мужчин.

– Привет, Док, – сказал старший. – Хорошо, что приехал.

– Привет, Вердж, – ответил Холидей, пожимая ему руку.

– Убил кого-нибудь сегодня, висельник ты беглый? – спросил младший.

– С обеда – еще никого, Морг, – ответил Холидей с теплотой, которой не проявил по отношению к остальным двум Эрпам.

Морган Эрп поднялся из-за стола и обнял Холидея.

– Черт подери! Как славно вновь тебя увидеть, Док!

– Лучше держаться подальше от этих механических дилижансов, скажу я тебе, – признался Холидей. – У лошадей хватает мозгов объезжать неровности на дороге. Нашему вознице ума явно недоставало.

– А в остальном как, доехал хорошо? – спросил Верджил Эрп.

– В паре миль от города напали индейцы, – сказал Холидей. – Возница заверил, что они только резвились. – Помолчав, он едва заметно усмехнулся: – Надо думать, что стрелами и пулями нас хотели защекотать до смерти.

– Узнаю старину Дока! – рассмеялся Морган. – Ты хоть когда-нибудь огорчаешься?

– Когда проигрываюсь в карты или когда трезв как стеклышко, – ответил Холидей. – Где, черт подери, стул?

Морган вышел в смежную комнату и секунду спустя принес ему стул.

– А в Додже еще и подушки подкладывают, – припомнил Холидей, присаживаясь.

– Дьявол! – выругался Морган. – Сегодня как раз все застирали, вместе с салфетками. Придется тебе немножечко потерпеть, Док.

– Хорошо, хорошо, – сдался Холидей. – Итак, сейчас вы, полагаю, изложите суть дела? Зачем я здесь?

– Надо защитить Тома Эдисона, – сказал Верджил. – Я думал, Уайетт уже сообщил тебе.

– Сообщил. Но от кого мы будем защищать Эдисона?

– Список довольно обширный, – ответил Верджил. – С тех пор, как Том изобрел металлические экипажи и новые револьверы с винтовками, многие индейцы желают ему смерти. Смерти ему желают и местные – за изобретение сверхпрочных тюремных решеток… и, хочешь – верь, хочешь – нет, еще он изобрел замóк без ключа. Прямо как в банковском хранилище. Возможно, конкуренты хотят сжить его со свету, однако есть еще города на Востоке, жители которых с радостью похитили бы его и засадили работать над освещением и прочими удобствами.

– Очевидных кандидатов нет? – догадался Холидей.

– У всех мотивы убедительные.

– Нас четверых может и не хватить для работы.

– Сюда едет Мастерсон, – напомнил Морган. – Уайетт тебе не сказал?

– Бэт не наемный стрелок, – заметил Холидей. – Я думал, он едет помогать маршалам, а не сторожить Эдисона.

– Это, считай, одно и то же, – сказал Верджил.

– Ну, раз уж я здесь, – произнес Холидей, – хотелось бы оглядеться. Надо повидаться с человеком, которого мне предстоит защищать.

– Да, время еще есть.

Холидей встал из-за стола.

– Тогда идемте, пока не стемнело.

– В этом городе нет разницы, ночь на дворе или день, – напомнил Морган.

– Тогда идемте скорее, пока не собрались все картежники, – поправился Холидей. – Если Уайетт подскажет дорогу…

– Я тебя сам отведу, – вызвался Эрп.

– Нет нужды.

– Еще как есть. Не хочу, чтобы печально известный Док Холидей заглянул по ошибке не в тот дом и до смерти перепугал невинного горожанина.

– Кстати, нечего таскать по всему городу скарб, – сказал Морган и спрятал саквояжи Холидея в шкаф. – Приходи, когда подкрепишься и найдешь, где переночевать. Серьезные игроки у нас собираются часов в девять.

– Приду, – пообещал Холидей, выходя вслед за Эрпом из салуна. Уже на улице он обратился к компаньону: – Коней у коновязи не видать. Непривычно как-то…

– Станет еще непривычнее, когда зайдет солнце, и Джонни Биэн дернет за рубильник.

– Джонни Биэн?

– Наш шериф. Том дал Тумстоуну свет, а шериф зажигает фонари и гасит их.

– До меня доходили дурные слухи о нем.

– Все – правдивые, – заверил друга Эрп. – Ладно, пошли. Мастерская в паре кварталов отсюда.

По пути они миновали четыре салуна, лавку зеленщика, пару галантерей (в одной из которых продавали вездесущую латунную облицовку), фотосалон, заколоченную конюшню и заброшенный кораль. Наконец остановились у пары небольших кирпичных строений, соединенных тоннелем из той же сверхпрочной латуни.

– Если не считать латунной трубы, – заметил Холидей, – то вроде ничего неординарного…

– Для короля гениев девятнадцатого века Эдисон и правда очень непритязательный.

– Вон то соседнее здание – Бантлайна?

– Да, – сказал Эрп.

– Так и думал. Тоннель – для безопасного перехода?

– Верно, – кивнул Эрп.

– Над чем сейчас работает Эдисон?

– В его же интересах поскорее разработать что-нибудь против чертовой магии шаманов, – ответил Эрп. – Мне до смерти надоело слышать об этой штуковине, над которой он последний месяц трудится, – флюороскопе.

– Флюороскоп? – переспросил Холидей.

– Машина, что позволит тебе заглянуть прямо под кожу человеку и увидеть все его потроха. Можешь такое вообразить?

– Как по мне, это и есть магия, – ответил Холидей. Пристально глядя на дом, в котором скрывалось этакое чудо, он произнес: – Похоже, у индейцев на колдовство больше нет монополии. Ну что, идем, заглянем в гости?

Эрп постучался в дверь, и на порог вышел мужчина слегка за тридцать. Первое, что бросилось в глаза Холидею – его искусственная рука. После Гражданской войны он повидал много людей с протезами, однако почти все искусственные конечности были деревянные или из слоновой кости. Рука же Эдисона представляла собой сложное сочетание латунных пластинок и подвижных деталей; внутри нее жужжала пара моторчиков, а на конце имелась внушительного вида клешня.

На одном глазу мужчины имелся защитный окуляр, выполняющий заодно роль увеличительного стекла.

– Том, – сказал Эрп, – познакомьтесь с моим старым другом. Тем самым, что будет охранять вас, дабы вы и дальше радовали нас новыми изобретениями. Док Холидей.

– Наслышан о вас, мистер Холидей, – сказал Эдисон.

Холидей осторожно пожал протянутую клешню.

– Уверен, в основном враки, – произнес он. – Кстати, зовите меня просто Док.

– Тогда уж и вы меня – просто Том.

– С радостью.

– Вам обязательно стоит познакомиться с Недом Бантлайном, – сказал Эдисон. – Я ведь только придумываю все эти штуковины, а жизнь им дает он.

– Сразу от вас отправимся к нему, – пообещал Эрп.

– В этом нет необходимости, – сказал Эдисон. – Прошу за мной.

Он провел их в тесный кабинет, где стоял заполненный до отказа книжный шкаф, а рядом с ним на полу громоздились не вместившиеся тома. Тут же располагался деревянный письменный стол, заваленный бумагами; на латунном столе разместилась пестрая коллекция пробирок, мерных бутылочек и флаконов, а еще пара миниатюрных моторов. У деревянного стола стоял единственный табурет, плюс маленький стул – у книжного шкафа, но и тот был завален книгами. Комнату освещала электрическая лампа под потолком.

– Видите вон то небольшое устройство на столе, Уайетт?

– Да.

– Потяните за рычажок на крышке.

Эрп подошел к столу и выполнил указание.

– Вот так?

– Именно.

– Что дальше?

– В кабинете у Неда прозвенел звонок. Нед вот-вот примчится, недоумевая, зачем я его потревожил, – с улыбкой ответил Эдисон. И точно, через пару секунд через другую дверь в кабинет вошел коренастый лысеющий мужчина лет за шестьдесят.

– В чем дело? – спросил он и тут же приметил двоих гостей. – А, Уайетт! Стойте, не говорите, кто ваш друг. Доктор Холидей! Я ваш большой поклонник.

– Док, – поправил его дантист. – Я только что приехал на вашем дилижансе, мистер Бантлайн.

– Гордость моя и отрада, – просиял механик. – Ее не надо кормить, она не сломает ногу, может пройти сотни миль без отдыха, она быстрей любого скакуна и неуязвима для пуль и стрел. Вам было удобно в пути?

Холидей кивнул.

– И безопасно.

Бантлайн просиял, точно гордый за чадо отец.

– Когда-нибудь я пересеку на своем дилижансе континент, – он повернулся к Эрпу: – Должен сказать: мне все чаще угрожают Ковбои.

– Снова Айк? – нахмурился Эрп.

– И братья Маклори, и Курчавый Билл Броциус, – добавил Бантлайн и обратился к Холидею: – Сдается мне, если я запущу массовое производство самоходных экипажей, их делу конец.

– Что у них за дело? – спросил Холидей. – Грузоперевозки?

– Конокрадство, – рассмеялся Бантлайн. – Ковбои похищают коней в Мексике и продают здесь. Я загублю большую часть их рынка, если они не загубят меня прежде.

– Просто укажите на них, – предложил Холидей, – и я улажу проблемку еще прежде, чем вечером присяду за игорный стол.

– Нельзя просто взять и пристрелить их, Док, – возразил Эрп. – Ты теперь на стороне закона и работаешь на правительство.

– Правительство меня не за обаятельную улыбку наняло.

– Я не пропаду, Док, – заверил Холидея Бантлайн. – Как раз работаю над созданием легкой нательной брони. Если получится, то и для вас с Эрпами ее изготовлю.

– Знаете, чего бы мне на самом деле хотелось? – произнес Холидей. – Окуляр, который вы изготовили для Тома. Очень бы пригодилось в зубоврачебном деле.

– О, сущие пустяки, – ответил Бантлайн. – Приходите завтра днем – будет готово. И еще я справлю вам револьвер как у Уайетта.

– Нет уж, благодарю, – смущенно улыбнулся Холидей. – Мне нужен такой, который я могу поднять и навести на врага.

– Ну что ж, если вдруг понадобится новое оружие – обращайтесь напрямую ко мне.

– Я запомню, – пообещал Холидей. – Однако теперь, когда мы перезнакомились, не смею дольше вас задерживать. Я лишь хотел увидеть вас лично. Хорошо, что и вы посмотрели на меня: если заметите, как я околачиваюсь где-то поблизости, то уже не решите, будто я замышляю убить вас или похитить.

Эдисон шагнул к нему и протянул механическую руку.

– Приятно было познакомиться, Док. Заглядывайте в любое время.

– Полностью солидарен с коллегой, – добавил Бантлайн.

– Всю неделю я, думаю, проведу в мастерской, – предупредил Эдисон. – Буду работать над новым изобретением.

– Над той самой штуковиной, что позволит заглянуть внутрь человека? – уточнил Эрп.

– Именно. Она спасет множество жизней.

– Если придумаете, как противостоять магии Римского Носа, спасете еще больше жизней, – подчеркнуто произнес Эрп.

– Я и над этим работаю, – заверил его Эдисон.

– Мы вас сегодня увидим? – обратился Эрп к Бантлайну.

– Навряд ли, – ответил тот. – После ужина, если не ошибаюсь, привезут еще одну барышню.

– Ну, тогда мы откланяемся.

Эрп с Холидеем покинули мастерскую.

– Будь моя воля, я предпочел бы образ жизни Бантлайна, – с улыбкой признался Холидей. – Представь: девиц подвозят тебе прямо в кабинет. Вот бы мне такую работенку.

– Ты все неправильно понял, Док, – улыбнулся Эрп.

– Да? – выгнул бровь Холидей. – Так просвети меня.

– Если я на твой счет не ошибаюсь, ты скоро сам все узнаешь, – продолжая улыбаться, ответил Эрп. – В противном случае Морг больше моего позабавится, объясняя тебе, в чем дело, – помолчав, он спросил: – Вернешься со мной в «Ориентал»?

– Мне еще жилье надо подыскать, – сказал Холидей. – Приду попозже.

– Тогда до встречи, – попрощался с ним Эрп и направился в сторону салуна.

Холидей пошел дальше боковой улочкой, высматривая гостеприимный дом, где можно было бы остановиться.

Таковой он вскоре нашел, хотя ожидал совсем другого.

4

Холидей дошел до конца боковой улочки, свернул у ряда непримечательных лавок с латунной облицовкой, снова повернул и оказался на Фремонт-стрит. В дальнем конце улицы заметил пару вывесок меблированных комнат и уже направился было к ним, когда его окликнули.

– Эй, Док!

Обернувшись, Холидей увидел спешащего к нему Генри Уиггинса.

– Вот уж не думал, что встречу вас так скоро, – признался коммивояжер.

– Городок вроде не велик, – ответил Холидей. – И, насколько я могу судить, в этой его части живут главным образом приезжие.

– Как вам фонари? – спросил Уиггинс. – Светло будто днем.

– Я и прежде фонари видал, но те были масляные. Эти светят ярче, без огня и без запаха гари.

– Кстати, нашли, где остановиться?

Холидей пожал плечами.

– Как раз озаботился поисками.

– На Аллен-стрит есть милый отельчик, – подсказал Уиггинс.

Холидей покачал головой.

– По мне, и меблированная комната ничего. Дешевле выйдет.

– Знаменитость вроде вас может позволить себе номер в отеле.

– Может, – признал Холидей, – но я лучше пущу сэкономленные деньги в игру.

– Говорят, деньги можно потратить не только на азартные игры, – подмигнул ему Уиггинс.

– Да, можно.

– Есть в городе один бордель, уникальный.

– Все бордели называют себя уникальными, – усмехнулся Холидей. – И все они лгут.

– Я слышал, что этот точно не лжет.

– Чего же в нем такого особенного? – спросил Холидей. – Китаянки? Индианки?

– Металлические девицы, – ответил Уиггинс.

– До меня доходили слухи о них. Еще час назад я назвал бы подобные россказни враками, но вот увидел руку Тома Эдисона и… подумал: может, слухи не совсем лживы?

– Тот бордель стоит на Пятой улице, недалеко отсюда, – сообщил Уиггинс. – Я как раз думал заглянуть к ним. Составите мне компанию?

Холидей покачал головой.

– Сперва подыщу себе комнату, потом поужинаю, и, наконец, меня ждут карты в «Ориентале».

– Жаль, жаль, – посетовал Уиггинс. – Неважно, какие девицы обслуживают клиентов – живые или металлические, – главное – кто управляет заведением. Говорят, это конкретное место содержит лучшая бордель-маман на Западе. Понятное дело, ведь она содержала публичные дома всюду от Додж-Сити до Тумстоуна и свое дело знает.

– Поздравьте ее от моего имени и передайте: через денек-другой приду оценить качество услуг.

– Передам, – пообещал Уиггинс, разворачиваясь в сторону Пятой улицы. – У этой бордель-маман странная – если не сказать страшная – фамилия. Хорони. Будто схоронить кого-то призывает…

– Что-что? – переспросил Холидей, да так резко, что Уиггинс замер на полушаге.

– Я сказал: ее зовут Хорони.

– А может, Харони? – уточнил Холидей.

– Может быть, – нахмурился Уиггинс.

– Кейт Харони? Она же Элдер?

– Да, точно! Кейт Элдер!

Холидей догнал Уиггинса.

– Идемте.

– Знаете ее?

– Знаю, – горько улыбнулся Холидей.

Уиггинс внезапно сделался беспокойный; тревога не покидала его всю дорогу до большого двухэтажного каркасного дома.

– Ну, вот мы и на месте, Док, – сказал он, отойдя в сторонку. – Вы – первый.

– Это же вы меня сюда привели, – напомнил Холидей. – Входите.

– Не хотелось бы.

– Вы вдруг оробели перед продажными девками?

– Нет, просто когда я упомянул Кейт Элдер, у вас сделалось такое лицо… – пролепетал Уиггинс. – Я много часов провел с вами в одном экипаже, и сейчас у меня такое чувство, что вы ее хотите убить. Не буду стоять у вас на пути.

– Не собираюсь я ее убивать, – успокоил Уиггинса Холидей.

– Правда? А то я могу прийти позже или поискать иной публичный дом. Грех жаловаться на недостаток борделей в Тумстоуне.

– Так, ладно, – отрезал Холидей. – Никто никого не убьет. Входите первым.

Уиггинс глубоко вздохнул и постучался в огромную дверь. Ему открыла молодая женщина в платье и переднике – должно быть, горничная. Она и проводила гостей внутрь.

Холидей и Уиггинс оказались в изящно оформленном салоне, заставленном стульями с мягкой обивкой; тут же стоял диван с обивкой из шкуры буйвола. В дальнем конце располагался бар, где посетителям прислуживал не то индеец, не то мексиканец с латунным ухом и в здоровенных окулярах (видать, страдал плохим зрением). С полдюжины девушек окружили четырех клиентов; Холидей пригляделся к барышням: две, одетые в корсеты и шелковые чулки, выглядели совершенно обыкновенно. У третьей была искусственная нога из металла и механизмов, навроде протеза Эдисона; у четвертой – искусственные руки и челюсть. До Холидея наконец дошло, о каких таких новых барышнях говорил Бантлайн.

Оставшиеся две «девушки» таковыми вовсе не являлись; то были механизмы, лишь напоминающие женщин, по крайней мере в тех местах, за пользование которыми платят завсегдатаи публичного дома. Ни клочка одежды, идеально круглые груди, широкие бедра, осиные талии; руки и ноги – куда искуснее, чем протезы у живых девушек (хотя и менее практичные); их лица, оснащенные немигающими глазами и вечно надутыми губами, оставались бесстрастны. Срамное место прикрывала металлическая же пластинка, под которой наверняка имелось нечто подобное живому оригиналу.

– Господи, так это правда! – воскликнул Уиггинс.

Он отмахнулся от подошедшей к нему живой девушки.

– Я, может, в жизни больше не увижу металлической цыпочки, – заявил он, – поэтому испробую одну такую в деле, пока есть шанс.

Он указал на одну из металлических женщин, и та довольно грациозно подошла к нему взяла под руку и увела с собой.

– Приглянулось что-нибудь, мистер? – спросила девушка, что подходила к Уиггинсу.

– Мне здесь все нравится, – ответил Холидей. – Однако нужен кое-кто конкретный.

– Скажите, как ее зовут, и я узнаю, скоро ли она освободится.

– Кейт Элдер. Передай, что лучше бы ей освободиться немедленно.

– Кто спрашивает? – удивленно поинтересовалась девушка.

– Ее дантист.

– Так и сказать: ее дантист?

– Да, – подтвердил Холидей.

Девушка покинула салон и почти сразу же вернулась.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Она провела Холидея до самого конца длинного коридора, в котором скрылся Уиггинс, и остановилась перед дверью. Холидей выжидающе посмотрел на девушку.

– Вам сюда, входите, – сказала она. – Вас ожидают.

Холидей вошел в переделанную под кабинет спальню: большой, обшитый латунью стол, кипа чистых полотенец, рукомойник, кувшин и весьма солидного вида сейф. На стенах висели две картины маслом с изображением переплетенных нагих тел. Окна были закрыты, зато комнату освещали две электрические лампы Эдисона – под изящными абажурами, на искусных латунных ножках.

За столом сидела высокая полногрудая женщина неопределенного возраста; ей могло быть как двадцать пять, так и все сорок. Каштановые волосы, серые глаза, довольно крупный нос и волевой подбородок.

– Я все ждала, когда ты объявишься, – сказала Кейт Элдер.

– Ты предала меня, бросила, пока я сидел за решеткой в Джексборо, – горько произнес Холидей. – С чего же ты решила, что я брошусь на твои поиски?

– Я и не ждала тебя. Просто знала, что ты придешь за Уайеттом. Или так: он вляпается в неприятности и позовет тебя на помощь, – Кейт задиристо посмотрела на гостя. – И потом, я уже разок вызволила тебя из тюрьмы, в Форт-Гриффине. Сколько, черт подери, можно?

Холидей молча смотрел на нее.

– Так я права? – спросила наконец Кейт. – Уайетт прислал за тобой?

– Радуйся, Кейт. Я охраняю тех двоих, что снабжают тебя механическими шлюхами.

– Неда и мистера Эдисона?

– Теперь понятно, кто из них твой клиент, – усмехнулся Холидей.

Она долго смотрела на него холодным взглядом.

– К добру ли, к худу ли, но ты здесь, – сказала она. – Нашел, где остановиться?

– Как раз ищу.

Кейт снова замолчала, прикидывая что-то в уме.

– Останешься у меня. Весь второй этаж – в моем распоряжении.

– Что ж, мне доводилось селиться и в менее гостеприимных местах, – заметил Холидей. – Я, кстати, не о тюрьмах. Чахотка, – помолчав, добавил он, – усилилась. Резвиться ночь напролет сил уже не хватает. Я ни за что не признаюсь в этом Уайетту и прочим, но с тобой я всегда был честен.

– Все так плохо?

– То прихватит, то отпустит, – поморщился Холидей. – Чаще, конечно, прихватывает.

– Давай сразу договоримся, – предупредила Кейт, и он взглянул на нее с подозрением. – Я теперь бордель-маман.

– Ты всегда ею была, – напомнил Холидей, – сколько тебя знаю.

– Раньше я и сама торговала телом, теперь – нет.

Холидей нахмурился, пытаясь угадать, к чему она ведет.

– Ладно, была шлюхой – теперь нет. Я же был дантистом – теперь нет.

– Я не сплю с клиентами, – продолжила Кейт, глядя прямо на него, – а ты не спишь с моими девочками. Понятно?

Холидей задумчиво молчал.

– Так ясно тебе или нет? – поторопила его Кейт.

Очнувшись от задумчивости, Холидей пожал плечами.

– Женщины есть женщины, все вы одинаковые.

– Попридержи язык, – угрожающе сказала Кейт. – Не то так и не узнаешь разницы.

– Да и мужики не сильно-то различаются, – добавил Холидей. – Мы все сломя голову торопимся в могилу.

– Больно не радуйся, – предупредила Кейт.

– Тогда налей, что ли, выпить.

Кейт сходила к серванту за бутылкой и стаканом.

– Еще что-нибудь? – соблазнительно спросила она.

– Да.

Кейт самодовольно улыбнулась.

– Воздержание – не твой конек.

Холидей в ответ улыбнулся.

– Где у тебя кухня? Я сегодня еще не ел…

Он едва увернулся от сокрушительного удара в челюсть.

– Четыре минуты, – сказал Холидей, глядя на циферблат воображаемого хронометра. – Так долго мы без драки еще не болтали.

Гнев Кейт растворился во взрыве смеха.

– Черт с тобой, – сказала она, направляясь к двери. – Идем, Док, сделаю тебе стейк.

– Звучит недурно, – ответил дантист. – Возьму с собой это, – приподнял он бокал, – чтобы запить мясо.

– Где твой багаж? – спросила Кейт, ведя его по коридору в кухню.

– В «Ориентале», – ответил Холидей, осматриваясь. На кухне ималась большая дровяная печь с кованой решеткой, колода для рубки мяса, шкафы для посуды и столовых приборов, пара электрических светильников и видавший лучшие дни – да что там, десятилетия! – щербатый деревянный стол в окружении ветхих стульев. – Так себе кухонька, должен заметить.

– Мне хватает, – ответила Кейт, бросая кусок мяса на сковороду. – Почти все мои девочки едят в ресторанах, а некоторые и вовсе не едят. Послать за твоими вещами? – помолчав, спросила она.

– Пупок порвешь таскать их. А в «Ориентал» я еще вернусь.

– Резонно.

– Стоит к кому-нибудь присмотреться в городе?

– Кроме тех, на кого укажет Уайетт? – уточнила Кейт; мясо тем временем зашипело на сковородке. – Наверное, самый лучший игрок в покер у нас – Джонни С Одной Двойкой[3].

– Слышал о нем.

– Берегись Билла Гремучего Змея Клемента.

– Хороший картежник?

– Отвратный, – сказала Кейт, – и характер у него под стать. Всякий раз, как Билл проигрывает, думает, будто его обжулили.

– Спасибо, – поблагодарил Кейт Холидей. – Запомню.

– Главное запомни, у кого – и с кем – остановился.

– Ни за что не забуду, – пообещал Холидей, между делом подумав: каково это – провести ночь в постели с металлической женщиной?

5

В «Ориентале» Холидей сначала продул, затем отыгрался и – несмотря на пять выпитых стаканов виски – самостоятельно вернулся в заведение Кейт Элдер. Уволок хозяйку в постель, развлекся – насколько позволяло здоровье – с ней, а потом, не изменяя привычке, проспал до двух пополудни.

Встал, оделся и, побрившись, плеснул себе виски из бутылки на прикроватном столике. Выпил, чтобы разогнать кровь, и спустился на первый этаж. Проходя мимо кабинета, заметил пробивающийся из-под двери свет; решил, что повторения вчерашней ночи – ни ссор, ни секса – не надо, и пошел дальше. Безуспешно попытался улыбнуться трем девушкам – двум живым и одной металлической – и вышел наружу. Морщась от яркого света, направился в сторону «Ориентала».

В салуне не застал никого, кроме Эрпов да четверых посетителей за барной стойкой.

Уайетт и Верджил молча кивнули Холидею – опыт научил их не разговаривать с ним, когда он только проснулся и сам не определился с расположением духа.

– Доброго утра, Док, – поздоровался Морган, который в присутствии Холидея всегда становился дерзок и остроумен. – Что-то ты неважно выглядишь.

– Вот поживешь с мое, щенок, – отрезал Холидей, рухнув на деревянный стул, – посмотрим, что от тебя останется.

– Столько не живут, – улыбнулся Морган.

– Вы все мальцы, – сказал седой старик за стойкой. – Я еще не видал стрелка старше тридцати лет, и вряд ли этот порядок вещей изменится в будущем.

– Мы не стрелки, мы владельцы салуна, – ответил Морган.

– Ага, – ехидно произнес старик. – То-то за твоими братьями постоянно охотятся.

Морган с улыбкой оглядел салун.

– Что-то я никого из охотников не вижу.

– Того, кто выстрелит тебе в спину, обычно не видишь, – сказал старик. – И потом, пока рядом Док, к вам близко никто не подойдет.

– Тебя послушать, так я совсем страшный человек, – отозвался Холидей.

– Я правду-матку режу, – ответил старик. – Против тебя в дуэли никто не устоит. Разве что Джонни Ринго, да и тот сейчас за сотню миль отсюда.

– Никогда его не встречал, – признался Холидей.

– Пока он трезвый, – объяснил старик, – то приятней человека не сыскать. Трезвым его, правда, нечасто встретишь. Пьяным же Ринго свирепеет дальше некуда, а с револьвером обращается ничуть не хуже тебя.

– Я слыхал, будто он закончил колледж и читает классическую греческую литературу в оригинале, – припомнил Холидей. – Вот бы с ним познакомиться. Нас таких, кто умеет читать на греческом и латыни, на Западе довольно мало.

– Ну что я могу сказать… Попытайся увидеть его трезвым.

Верджил встал и направился к двери.

– Оставлю тебя на попечение этих ребят, Док, пускай они тебя стращают. Пора мне пройтись по городу. Джонни Биэн, как пить дать, ни за что не соберется патрулировать улицы.

– Я, может, с тобой прогуляюсь, – вызвался Морган. – Пить и играть еще рановато.

– Прикуси язык, – с напускной суровостью сказал Холидей.

– Еще увидимся, Док, – сказал Морган, выходя вслед за старшим братом. – Я иду на север, ты, Вердж, на юг.

– Ты с ними не идешь? – спросил Холидей у Уайетта Эрпа.

– Трое в патруле – это слишком, – ответил тот. – К тому же сегодня днем приезжает Бэт. Я посылал за ним неделю назад, но ему сначала пришлось уладить кое-какие дела.

– Надо думать, талант в землю зарывает? – спросил Холидей.

– Нет, он вообще-то писал статьи для нью-йоркской газеты.

– Ринго, Мастерсон и я: ученый, писатель и дантист, – кисло проговорил Холидей. – Странный в этом году урожай стрелков.

– Еще чудней жить в паре кварталов от человека, производящего электричество, и его приятеля, что производит женщин, – заметил Эрп. – Я так понимаю, прошлой ночью в заведении Кейт ты видел кое-что из работ Неда?

– Ну-ну, Уайетт, – улыбнулся Холидей. – С чего ты взял, будто я ходил к Кейт?

– Во-первых, она жива и держит здесь бордель, – ответил Уайетт. – Во-вторых, прошлым вечером к нам заглянул коммивояжер по имени Генри Уиггинс, который только и трещал, что о вашем походе к Кейт.

– О нашем походе? – удивился Холидей. – Я думал, он вам все уши прожужжит о ночи с металлической шлюхой.

– Он и хотел, – признал Эрп, – но у нас в городе почти все опробовали новых девочек, так что Уиггинс принялся рассказывать о тебе, – он пристально посмотрел на Холидея. – Ты правда выдернул далласкому шерифу зубы?

– Да, если тебе интересно, – ответил Холидей.

– Я-то гадал, почему ты не можешь вернуться в Техас. Вот оно что.

– Так за мной уже весь Техас гоняется?

– Техас тебя видеть не желает. Есть ордер на твой арест, и всюду расклеены плакаты с твоим портретом и подписью «Разыскивается».

– Не скажу, что расстроен, – произнес Холидей. – Даллас не больно-то от остального Техаса отличается: всюду песок и сушь. Впрочем, как и здесь.

– Готов подписаться под каждым твоим словом!

Холидей с Эрпом обернулись и увидели на пороге салуна щеголеватого юношу: аккуратно подстриженные усы, котелок, дорогой пошитый вручную пиджак, шелковый жилет с хронометром на золотой цепочке, темно-серые брюки и изготовленные на заказ кожаные туфли вместо сапог. Юноша едва заметно прихрамывал (три года назад его ранили в бедро), опираясь на лакированную трость с серебряным набалдашником.

– Вы посмотрите, кто наконец явился, – вместо приветствия произнес Эрп.

– Здравствуй, Уайетт, – отозвался Бэт Мастерсон. – Я бы приехал раньше, но «Нью-Йорк морнинг телеграф» никого не ждет, – он кивнул Холидею, – Привет, Док.

– Привет, Бэт, – ответил дантист. – Надо думать, ты сочинял небылицы о том, как собственноручно очистил Додж-Сити?

– Вообще-то, – хихикнул Мастерсон, – писал статью о величайшем стрелке на Западе.

– Может, сменим тему? – предложил Холидей.

– Отчего же? – удивился Мастерсон.

– Оттого, что Джон Уэсли Хардин за решеткой, а если ты писал о Джонни Ринго, я тебя сам пристрелю на месте.

Мастерсон расхохотался, запрокинув голову.

– Говорят, Ринго хорошо управляется с пушкой и еще он хороший малый, когда трезв, поэтому я не хотел, чтобы к нему выстроилась очередь молодых и горячих искателей славы. Так что, – ухмыльнулся он, – решил написать о тебе.

Эрп в голос рассмеялся, да и Холидей позволили себе улыбнуться.

– Итак, – продолжил Мастерсон, – кто злодей и где он прячется?

– Злодеев мы пока не выявили, – ответил Эрп. – В наши обязанности пока входит охранять своих.

– Своих? – переспросил Мастерсон. – Я думал, мы стережем одного Томаса Эдисона.

– И вдобавок Неда Бантлайна, – сказал Эрп.

– Тут как с президентом и конгрессом янки, – пояснил Холидей. – Эдисон предполагает, Бантлайн располагает. То есть Эдисон придумывает, что и как создать, а Бантлайн уже все собирает.

– Кроме президента янки у нас другого нет, Док, – напомнил Мастерсон.

– Вот когда Территория Тумстоун станет штатом, тогда признаю его своим президентом.

– Ты участвовал в Гражданской войне? – спросил один из клиентов в баре.

– Мне тогда было девять лет от роду, – отозвался Холидей. – Сам как думаешь?

– Прости. Я только спросил.

– Черт с тобой, – ответил Холидей. – На сколько я выгляжу?

– На все восемьдесят, – сказал Мастерсон. – Уайетт, отчего ты не сводишь меня к Эдисону и этому Бантлайну? Я приехал защищать их, так что неплохо было узнать, где они живут и как выглядят.

– Ну так идем, – позвал Эрп, направляясь к двери.

– Не возражаете, если я тут посижу? – в утвердительном тоне спросил Холидей.

– Конечно, виски Уайетта в твоем распоряжении, – ответил Мастерсон. – Вернемся, когда ты опьянеешь и будешь готов проиграть нам в покер.

Когда они ушли, Холидей заказал бутылку виски и закурил сигару. Попросил у бармена колоду карт и следующий час провел за пасьянсом и выпивкой. Наконец, Эрп с Мастерсоном вернулись.

– Полагаю, знакомство тебя сильно просветило, – сказал Холидей.

– Не то слово, – ответил Мастерсон. – Эдисон получает всю славу, однако Бантлайн – даже если бы не изобрел ничего, кроме нательной брони, – уже вошел бы в историю. Он изготовил кирасу из сверхпрочной латуни, которая весит от силы пять фунтов, и в ней, смею тебя заверить, ни за что не получишь пулю в живот или сердце.

– В следующий раз, как станешь мне докучать, я выстрелю тебе в голову, – пообещал Холидей и залпом осушил стакан.

– Мне надо снять номер и отнести багаж в отель «Силверстрайк» на Сэффорд-стрит, – сказал Мастерсон. – Кстати, я весь день ничего не ел, так что буду рад перехватить поздний обед или ранний ужин. Потом, думаю, наведаюсь в лагерь Джеронимо и переговорю с ним.

– Ты знаешь его лично? – удивился Холидей.

– Лично – нет, но если хотим защитить Эдисона, хорошо бы выяснить, не Джеронимо ли стоит за покушением, которое стоило Эдисону руки.

– Я с тобой, – вызвался Эрп. – Поедем на лошадях. Апачи эти новые дилижансы Неда не жалуют.

– Не глупи, Уайетт, – осадил его Холидей. – Если за покушением стоит Джеронимо, законнику он в этом ни за что не признается. С тобой, – обратился он к Мастерсону, – отправлюсь я.

– Ты не обязан, Док, – ответил Мастерсон. – Я и один могу съездить.

– Негоже многообещающему журналисту пропадать в расцвете сил, – напомнил Холидей. – Я пригляжу за тобой.

– Я не младше тебя, – ответил Мастерсон.

– Может и так, но мои силы увяли давным-давно. Кстати, – добавил дантист, – остаются семь или восемь владельцев салунов, которые – случись что со мной, – с горя застрелятся, поэтому и ты за мной приглядывай.

– Хорошо, – сдался Мастерсон, поднимаясь из-за стола. У самых дверей салуна он остановился и, обернувшись, спросил у Холидея: – Смысла тянуть с визитом к Джеронимо нет. Встретимся здесь, в девять вечера?

– В девять начнется игра, – ответил Холидей.

– Тогда завтра, на рассвете.

– Я уже давно не встаю на рассвете, – признался Холидей. – Поедем, когда я проснусь.

– И во сколько мне тебя ждать? – спросил Мастерсон.

– Успеешь обед переварить, – с веселой улыбкой подсказал Эрп.

6

Кейт оказалась куда ненасытней, чем обычно, а Холидей – куда более охочим до выпивки. В итоге встал он только в три пополудни и отправился в «Ориентал», где его дожидался Мастерсон. Вдвоем они выехали за пределы города.

– Если верить Уайетту, до места мы доберемся к сумеркам, – сказал журналист.

– Белый флаг прихватил?

– Нет, – удивленно посмотрел на Холидея Мастерсон. – Даже в голову не пришло.

– Тогда будем надеяться, что апачи – дикари и не знают, что нам положено было им озаботиться.

– Индейцы, что встречались мне прежде, отнюдь не производили впечатления дикарей или неучей.

– Местные аборигены тоже не дураки, – согласился Холидей. – Но если собираешься в лагерь Джеронимо без флага и объявления о перемирии, то надейся на лучшее.

Мастерсон от души рассмеялся.

– Будем надеяться, что апачи разделяют твое чувство юмора, – произнес Холидей.

– Ты сам встречался с Джеронимо? – спросил Мастерсон.

Холидей покачал головой.

– Немногие живые белые могут этим похвастаться. Если въедем в лагерь с револьверами в кобурах, он не станет разговаривать – скорее использует нас в качестве учебных мишеней.

– Джеронимо куда известнее того шайена… как бишь его? Римский Нос?

– Римский Нос – просто шаман, а Джеронимо – еще и чертовски хороший полководец. Это, если можно так выразиться, дополнительная стрела у него в колчане.

Мастерсон неуверенно взглянул на Холидея, не в силах понять: шутит компаньон или нет. С Холидеем всегда было так; и тем труднее становилось его раскусить, чем больше спиртного он выпивал.

Они ехали по пустынной равнине часа два, и солнце начало клониться к закату.

– Апачи справа, за кустами, – тихо произнес Мастерсон.

– Я заметил, – ответил Холидей, останавливая лошадь. – Делай как я.

Он расстегнул пояс с кобурой, снял его и повесил на плечо. Поднял руки и чуть пришпорил коня. Мастерсон последовал его примеру.

– Ну, и где они? – спросил он еще через минуту.

– Наверное, отправились в лагерь – узнать у Джеронимо, что с нами делать: убить или привести на разговор.

– Похоже, – скривился Мастерсон, – в этот раз я основательно сглупил.

– Пусть лучше Джеронимо встречает нас с численным перевесом в несколько сотен, – успокоил его Холидей. – Так мы не представляем для него угрозы.

Не успел Мастерсон ответить, как им навстречу выехало с полдюжины всадников апачей, вооруженных винтовками.

– Кто-то сбывает им оружие, – заметил Мастерсон.

– Или апачи убивают и грабят белых, – подсказал Холидей. – То есть они наверняка убивают и грабят белых.

Апачи тем временем окружили Холидея с Мастерсоном.

– Кто вы и с чем пришли на землю Гоятлая? – спросил один на вполне сносном английском.

– Мы желаем говорить с Джеронимо, – ответил Мастерсон.

– Сдайте оружие, и мы отведем вас к Гоятлаю.

Мастерсон и Холидей передали индейцам пояса с револьверами. Один из краснокожих увидел на шее у Холидея нож – пришлось и с ним расстаться, когда индеец требовательно протянул руку.

Апач указал на карман жилетки Холидея, и дантист, тяжело вздохнув, отдал маленький револьвер.

– Теперь мы отведем вас к Гоятлаю.

Они перешли на легкий галоп и уже через милю заметили впереди отсветы костров. Лагерь состоял из полусотни хижин, которые за считанные минуты можно было разобрать и сняться в путь. Подъехав к самой большой хижине, Мастерсон и Холидей – по сигналу проводника – спешились. К ним вышел крупный индеец в одежде из оленьих шкур. Невысокий, без знаков отличия, он тем не менее держался так, что сразу стало ясно: это Джеронимо. Рядом с ним шагал высокий стройный негр.

– Приветствую, – сказал он. – Меня зовут Обидая, перевожу для Джеронимо.

– Смотрю, ты давно при нем, – заметил Холидей.

– Давно, и он обращается со мной лучше вашего.

– Я рабов не держу и не держал.

– Однако вы с юга, правильно? По акценту сразу понятно.

– Из Джорджии.

Обидая внимательно присмотрелся к Холидею.

– Вы тогда были маленький, однако ваша семья держала рабов, разве нет?

– Мы прибыли говорить о настоящем, не о прошлом, – вмешался Мастерсон.

– С Джеронимо, а не с его… переводчиком, – добавил Холидей.

– Гоятлай желает знать, кто перед ним, – сказал Обидая.

– Бэт Мастерсон и Джон Генри Холидей, – ответил дантист.

– Док Холидей?

– Он самый.

Обидая назвал имена бледнолицых Джеронимо, и тот уставился на Холидея. Потом что-то сказал Обидае.

– Гоятлай спрашивает: правда ли ты убил семерых за карточным столом в Мехико?

– Вряд ли, – ответил Холидей.

Обидая перевел его слова, которые никак не тронули Джеронимо. Шаман только спросил что-то еще, и негр перевел:

– Он спрашивает: не Уайетт ли Эрп тебя прислал?

– Вот ведь умный старый хрыч, – признал Холидей.

– Скажи Джеронимо, что мы здесь по собственной инициативе, – ответил Мастерсон. – Уайетт Эрп не знает, что мы здесь без его дозволения, а узнав, разозлится.

Джеронимо пристально вгляделся в лицо Мастерсона, как до того рассматривал Холидея. Потом он заговорил, и негр перевел:

– О тебе Гоятлай тоже наслышан.

– Польщен.

– Гоятлай хочет знать: отчего тебя зовут Бэт?

– Этим прозвищем меня наградили еще в начале карьеры, – ответил Мастерсон. – Я тогда работал с Батистом Брауном, которого все звали Старик Бэт, вот меня довольно скоро и прозвали Малыш Бэт. «Малыш» мне не нравилось, и я оставил просто «Бэт».

Переведя для Джеронимо и выслушав ответ, Обидая сказал:

– Гоятлай говорит, что это глупое имя[4].

Мастерсон улыбнулся.

– Я не собираюсь спорить с тем, у кого за спиной две сотни воинов. Если не нравится мое имя, пускай тогда зовет меня Уильям или Билл.

– Гоятлай хочет знать, зачем вы здесь.

– Рад, что спросили, – ответил Мастерсон. Обращаясь к Обидае, он тем не менее смотрел в глаза Джеронимо: – У нас в городе есть новенький, с год назад на него устроили засаду. Ранили из винтовки в руку, которую пришлось ампутировать. Мы не знаем, кто стрелял, но этот новенький решил остаться в Тумстоуне и вот желает знать: не грозит ли ему новое покушение, и не держат ли на него зла апачи? На этой земле ничего не происходит без вашего ведома, и я спрашиваю – не как законник, но как друг того человека: его ранил кто-то из ваших? Друга, кстати, зовут Эдисон. – Мастерсон достал из кармана фотографию изобретателя. – Вот как он выглядит.

Джеронимо бесстрастно выслушал перевод, потом взглянул на фото и, снова посмотрев на незваных гостей, заговорил.

– Если друг Эдисона – ты, – перевел Обидая, – то что здесь делает Док Холидей?

– Мистер Мастерсон боится заблудиться во тьме, – ответил за журналиста Холидей. – Я помогу ему вернуться назад в Тумстоун.

Обидая передал его слова Джеронимо и перевел ответ:

– Гоятлай говорит, что ты ему не нравишься.

– В этом он не одинок, – совершенно равнодушно произнес Холидей.

– Томас Эдисон ему тоже не нравится? – спросил Мастерсон.

Обидая перевел вопрос для Джеронимо, и тот коротко ответил.

– Нет, – сказал Обидая, обращаясь к Мастерсону. – Еще Гоятлай говорит, что в вашего друга стрелял не апач.

– Точно? – спросил Мастерсон.

Обидая даже не удостоил этот вопрос перевода.

– Так сказал Гоятлай, – произнес он.

Мастерсон кивнул Джеронимо.

– Благодарю. – Обращаясь уже к Обидае, он сказал: – Это все, что я хотел знать. Думаю, нам пора…

Они с Холидеем уже направились к лошадям, но путь им преградили два апача. Мастерсон улыбнулся и жестом попросил их отойти в сторонку. Апачи не сдвинулись с места.

– Я думал, мы закончили, – пробормотал Мастерсон. – Какого дьявола происходит?

– Скорее всего нас проверяют: такие ли мы безобидные, какими прикидываемся, – ответил Холидей.

– А мы безобидные? – спросил Мастерсон, приглядываясь к индейцам.

– Я – да, – ответил Холидей. – У меня ведь забрали оба ствола и нож. Кого я без них обижу?

– Тогда ведем себя вежливо.

Мастерсон улыбнулся и, коснувшись полей котелка, слегка поклонился. Пошел в обход апачей по широкой дуге. Индейцы снова преградили ему путь.

Мастерсон обернулся к Джеронимо.

– Я так думаю, отзывать вы их не собираетесь?

Обидая куда-то запропастился, и Джеронимо взирал на чужаков совершенно бесстрастно.

– В пустыне по ночам холодно, – сообщил Мастерсон Холидею и взглянул на заходящее солнце. – Не знаю, как ты, но я здесь до утра торчать не намерен.

Он сделал ложный выпад влево и – когда индейцы попались на уловку – побежал вправо. Холидей – сразу за ним.

Сборище апачей дружно расхохоталось над неудачей братьев, один из которых потерял выдержку и с криком бросился на Мастерсона.

Оба рухнули на землю. Мастерсон тут же вскочил на ноги и угостил апача ударом в живот с левой и в челюсть – с правой. Упав, индеец сделал Мастерсону подсечку. Противники покатились, отвешивая друг другу тумаки. В руке у апача, когда тот оказался сверху, блеснул нож. Мастерсон выкрутился, неведомым образом завладел клинком и всадил его в грудь апачу. Тот заорал и забился в конвульсиях. Мастерсон бил ножом снова и снова, пока противник не затих.

– Встань, – тихо произнес Холидей, и Мастерсон быстро поднялся с колен. Джеронимо – вновь сопровождаемый Обидаей – приблизился к нему футов на десять.

– Джеронимо все видел, – обратился Мастерсон к негру. – Ваш человек напал первым.

Шаман ответил ему через Обидаю:

– Вы явились в земли Гоятлая и убили его воина.

– На меня напали! – Мастерсон показал трофейный нож. – Я пришел с миром, но любому удальцу, который вздумает силой удерживать меня, отплачу той же монетой.

Джеронимо снова сказал что-то Обидае, и негр перевел:

– Гоятлай не станет тебя задерживать и позволит уйти. Он велит своим воинам отпустить тебя.

– Славно, – произнес Мастерсон. – Договорились.

– Однако ты пришел в земли апачей и убил одного из нас. За это положена расплата.

Джеронимо посмотрел в ночное небо, где в окружении миллионов звезд висела полная луна. Воздев к ней руки, шаман завел до отупения монотонную песнь; где-то через минуту закончил и, злобно усмехнувшись, снова посмотрел на Мастерсона.

Журналиста вдруг накрыло волной головокружения, и он поспешил встряхнуться. Посмотрел в глаза Обидае.

– Я вооружен, – показал он нож. – Так что лучше не подходите!

– Погоди, сейчас сам бросишь оружие, – невыразительно произнес Обидая, и стоило ему договорить, как Мастерсон выронил нож. Пальцы у него скрючились.

– Что это со мной, черт подери? – пробормотал он.

– Ты убил апача, и Гоятлай вынес тебе приговор, – объявил негр. – Отныне и до конца дней твоих тебя не просто будут звать летучей мышью – быть тебе ею взаправду. С заката и до рассвета ты станешь думать как мышь, питаться как мышь и обитать в ее теле. Гоятлай все сказал.

Мастерсон попытался ответить, но вместо слов с его губ сорвался пронзительный писк. С благоговейным ужасом смотрел он, как его руки превращаются в крылья. Ноги у него почти что исчезли, и одежда упала на землю. Мастерсон взмыл в воздух летучей мышью с размахом крыльев в шесть футов. В крупных клыках у него отражалось пламя костров и свет луны. Кружа над лагерем, он взлетал все выше и выше. Несколько раз он пронзительно вскрикнул и улетел в сторону Тумстоуна.

– Что, не верится, Док Холидей? – весело поинтересовался Обидая.

– Я, когда налакаюсь, и не в такое поверю, – ответил Холидей, глядя вслед улетающему Мастерсону. – Утром он станет прежним?

– Если протянет до утра, – ответил Обидая. – Впрочем, будь уверен, убить его чрезвычайно непросто.

– Спроси Джеронимо, что нужно, чтобы снять проклятье?

– Гоятлай не снимет его.

– А ты все равно спроси.

Обидая обратился к Джеронимо, выслушал краткий ответ и перевел Холидею:

– Гоятлай снимет проклятье, если ты принесешь ему голову Римского Носа.

– Хорошо, что он не попросил чего потруднее, – ядовито заметил Холидей. – Теперь верните оружие, и я вас покину.

– Оружие останется у нас, – возразил Обидая.

– Это окончательно решение?

– Да.

Холидей пожал плечами.

– Тогда, будьте любезны, приведите мою лошадь. Не хотелось бы оказаться в положении мистера Мастерсона.

Обидая кивнул и жестом велел одному из воинов привести лошадь Холидея. Тот забрался в седло и спросил у Джеронимо:

– Мне не помешают покинуть лагерь?

Джеронимо ответил через Обидаю:

– На сей раз – нет. Зато теперь Гоятлай знает, как выглядит знаменитый Док Холидей, и признает тебя, если осмелишься вернуться.

Холидей одарил Джеронимо насквозь фальшивой улыбкой и поскакал в сторону Тумстоуна.

– Я тоже тебя запомнил, – сказал он тихо-тихо. – Посмотрим, кому это знание пригодится скорее.

7

Холидей достиг Тумстоуна, как раз когда закончилась последняя партия в фараон. Дантист отправился в бордель и завалился спать прямо на диване в гостиной. Такая уж была у него репутация, что никто не посмел бы тревожить его сон – разве что Кейт Элдер, но та уже спала у себя в кабинете, высосав кварту виски. Проснулся Холидей на рассвете, когда уходили последние клиенты.

Дантист умирал с голоду, ведь последний раз он ел вчера днем. Ему хватило ума не будить пьяную Кейт; Холидей попросил одну из механических шлюх уведомить хозяйку, что он и правда провел ночь – один – под ее кровом, а после отправился искать, где позавтракать.

Недалеко от «Ориентала» располагалась парочка ресторанов, и Холидей, пытаясь ориентироваться в незнакомом городе, направился к ним. Подходя к «Ориенталу», заметил небольшую толпу.

– Что происходит? – спросил он.

– Сами смотрите, – с улыбкой ответил один человек. – Старик Бэт, похоже, надрался до чертиков.

Протиснувшись через толпу зевак, Холидей увидел на дороге голого Мастерсона.

– С ним все хорошо, – сказал он и попросил двух стоявших рядом мужиков: – Помогите ему встать и проводите в «Ориентал».

– Док? – произнес Мастерсон, продирая глаза. – Что я здесь делаю?

– Объясню в салуне, – сказал Холидей, показывая дорогу. Внутри двое помощников усадили Мастерсона на стул.

– Спасибо, – поблагодарил их дантист. – Кто-нибудь, разбудите Уайетта. Пусть тащит свою задницу сюда.

– Ну, это уж дудки, – отозвался один из мужиков. – Говорят, Уайетт Эрп спит с подружкой Джонни Биэна, актриской с Востока. Не хватало еще разозлить мистера Эрпа.

– Не приведешь его – разозлишь меня. Подумай: от кого из нас тебе скорее достанется?

Мужик глянул в глаза Холидею, судорожно сглотнул и вместе с приятелем выбежал из салуна.

– Что произошло? – спросил Мастерсон.

– Ты и впрямь ничего не помнишь?

Мастерсон покачал головой.

– На меня вроде как набросился боец Джеронимо, мы дрались… я убил его… Потом голышом очнулся перед «Ориенталом», – он ошеломленно мотнул головой. – Ни разу еще так не надирался.

– Ты вчера и капли не выпил, – заверил Холидей журналиста.

– Ты что такое несешь?! – опешил Мастерсон.

– Подождем Уайетта, чтобы мне не пришлось рассказывать дважды, – тут он вспомнил, чего ради вскочил в такую рань. – Ты не голоден? Можем обождать Уайетта в заведении по соседству.

– Я вроде как сыт, – нахмурился Мастерсон. – Чуть не лопаюсь. И потом, я гол как сокол. Надо бы разжиться одеждой.

– Дело говоришь, – заметил Холидей и вышел из салуна. Толпа к тому времени даже не думала рассасываться, и Холидей достал из бумажника пару банкнот. – Надо раздобыть какую-никакую одежду для мистера Мастерсона, – сообщил он. – Здесь двадцать долларов. Тот, кто отправится за покупками, может оставить сдачу себе.

Трое мужчин вызвались добровольцами, и Холидей выбрал из них одного. Хотел уже вернуться в салун, когда в самом конце толпы громко спросили:

– Вы официально представляете закон, Док?

– Советую прикусить язык, сэр, – ответил Холидей.

– Дьявол! Тогда я подожду кого-нибудь из Эрпов.

– А в чем, собственно, дело?

– Этой ночью у меня на ферме быка убили, – ответил вопрошавший. – Не волк, это точно. Он со скотиной так не поступает.

– Серьезно?

Фермер кивнул.

– Горло животине разорвали в клочья. Правда, крови почти нет.

– Любопытно, – уклончиво ответил Холидей.

Вернувшись в салун, он зашел за стойку бара и налил себе виски.

– Не рановато ли, Док? – спросил Мастерсон.

– Я привык мерить завтрак стаканами, – ответил Холидей. – Отвыкать, будь уверен, не собираюсь. Кстати, – спросил он после паузы, – как себя чувствуешь?

– В голове туман.

– Туман?

– Плохо соображаю. Но это скоро пройдет.

Несколько минут они просидели молча, потом вернулся горожанин, которого Холидей отправлял за покупками, и Мастерсон принялся одеваться.

– Шмотки с виду дерьмо, а сидят на мне еще хуже, – пожаловался он.

– Если предпочитаешь ходить голым, верни мои двадцать долларов и ни в чем себе не отказывай, – проворчал Холидей.

– Ладно-ладно, – скривился Мастерсон, – сойдет на пока. Надо сходить в отель за сменой вещей. А где, черт возьми, револьвер и трость?

– У Джеронимо.

– Верно, – кивнул Мастерсон, – я помню, как сдал оружие. – Тут он нахмурился. – Однако трость-то я при себе оставил.

– Она там же, где и лошадь.

– Хорошо, и где лошадь? Возле отеля?

– Тоже у Джеронимо.

– Не хочешь же ты сказать, что я вернулся в город на своих двоих!

– Нет, – покачал головой Холидей, – не на своих двоих, Бэт.

В этот момент в салун вошел Уайетт Эрп.

– Мне тут доложили, что кое-кто напился до беспамятства, – с улыбкой произнес он, – и в чем мать родила пошел гулять по улице.

– Все вопросы – к нему, – Мастерсон ткнул большим пальцем в сторону Холидея. – Я ни черта не помню.

– Слушаю, – с улыбкой обернулся к Холидею Эрп.

– Джеронимо заколдовал Бэта.

– Как именно?

– Мы уже хотели покинуть лагерь апачей, выяснив предварительно, что те не нападали на Эдисона – Джеронимо клянется в этом, – однако нас задержали его молодцы. Одного Бэт укокошил.

– Прямо в лагере? – нахмурился Эрп.

– Выбора не оставалось, – ответил Холидей и, помолчав немного, сказал: – Джеронимо знает английский лучше, чем мы думаем.

– В каком смысле?

– Он понял, что означает прозвище Бэта, – пояснил Холидей. – В наказание за убийство Джеронимо заколдовал его: каждую ночь от заката до рассвета Бэт будет превращаться во всамделешнюю летучую мышь.

– Да ты врешь! – возмутился Мастерсон.

– Я сам все видел, – осадил его Холидей, – и могу доказать. Такой здоровенной мыши я в жизни не видывал: размах крыльев футов шесть или семь. Обратившись, ты и потерял одежду, затем полетел в сторону города. Думаю, даже в обличие мыши ты сохраняешь в себе что-то от человека, и твоя человеческая часть подсказала, куда лететь. Не знаю, где и даже как ты приземлился, нашли тебя уже на рассвете. К тому времени ты снова обернулся собой… разве что остался гол.

– И ты поверишь в эти сказки, Уайетт? – негодующе спросил у маршала Мастерсон.

– Док еще ни разу не соврал мне, – пожал плечами Эрп, – и если уж индейские шаманы умудряются сдерживать белых к востоку от Миссисипи, то почему бы самому могущественному из них не превратить человека в летучую мышь? Знаешь, – обернувшись к дверям, произнес он, – когда я подходил к салуну, один фермер пожаловался, будто что-то задрало у него корову… Волков у нас тут много лет как не водится, да и койот на такое неспособен.

– Бэт говорит, что не голоден, – припомнил Холидей, – и, кстати, ковбой утверждает, что корову обескровили. Не знаю, как выглядят вампиры, но помню, чем они питаются.

– Что за бред! – прорычал Мастерсон.

– Это легко проверить, – предложил Эрп. – Нед Бантлайн как раз оснастил нашу тюрьму решетками из сверхпрочной латуни. Запрем тебя в камере часа за два перед закатом, и если ты останешься собой после захода солнца – отпустим сразу и на месте. Если же нет, то утром освободим, однако станем запирать тебя в клетке всякую ночь, пока не придумаем, как быть. Если ты в обличие вампира проголодаешься, а поблизости не окажется годной скотины, ты можешь наброситься на человека. Тебя придется убить.

– В жизни так не бывает, – пробормотал Мастерсон. – Нализался я, и точка.

Холидей достал из кармана сюртука платок и протянул его Мастерсону.

– Это еще зачем?

– Я подумал, ты захочешь утереть кровь с подбородка, – ответил дантист.

8

– Ты ему веришь? – спросил Эрп.

Они с Холидеем так и сидели в задней комнате в «Ориентале», уминая состряпанные барменом сэндвичи.

– Джеронимо обманывать нас прока нет, Уайетт, – ответил Холидей. – Этот старый дьявол мог посмотреть нам прямо в глаза и сказать: «Да, это я приказал своим людям напасть на Эдисона», – и что бы мы тогда сделали?

– Римский Нос? – вслух подумал Эрп и тут же покачал головой. – Нет, он, черт его задери, слишком далеко отсюда.

– Я бы не спешил списывать его со счетов, – предупредил Холидей.

– Тебе что-то известно?

– Нет, но речь идет о человеке, который не дает Соединенным Штатам перейти Миссисипи, который может спалить город за сотни миль от своего становища… Так почему бы не он, не Римский Нос? Он вроде как самый сильный из шаманов.

– С этой стороны я на вопрос не смотрел, – хмуро согласился Эрп. – И потом, Римскому Носу необязательно было посылать на преступление соплеменника. Он мог сговориться с белым или местным мексиканцем.

– Всякое возможно, – признал Холидей. – Ты не замечал, что после покушения на Эдисона чьи-то дела вдруг резко пошли в гору?

Эрп немного подумал, глядя в пустоту.

– В паре миль от города есть несколько ранчо. Они снабжают нас говядиной, а кое-кто – конями. Так вот, последние могут быть очень недовольны успехом «Бант лайн». Думаю, это зацепка.

– Тогда почему стреляли в Эдисона, а не в Бантлайна?

– Нед изобрел легкую пуленепробиваемую латунь, которой без электричества Тома грош цена. Если убить Неда, кто-нибудь другой займет его место, заново придумает чудо-латунь или железо, но убей Тома – и самоходные экипажи не сдвинутся с места.

– Значит, никто из коневодов не прольет и слезинки, если Эдисон умрет, – заключил Холидей. – Следующим делом надо будет выяснить, у кого из них дела идут лучше, чем следует.

– Что ж, начало расследованию положено, – сказал Эрп.

– Кое-кто не станет говорить с законником, – напомнил Холидей, откладывая в сторону недоеденный бутерброд. – Так что пока я здесь, порасспрашиваю людей.

– Только без стрельбы, Док, – предупредил его Эрп.

– Пристрелить человека – это слишком быстро, – улыбнулся Холидей. – Лучше я тех, кто отпирается, буду сажать в зубоврачебное кресло и работать с ними не спеша.

– Напомни не обращаться к тебе с больным зубом.

Холидей хохотнул и уже хотел выйти из комнаты, но в дверях остановился.

– Уайетт? – обернулся он.

– Да, в чем дело?

– Где Бэт?

– Пошел покупать себе новые шмотки, – ответил Эрп. – Потом, наверное, вернется в отель.

– На твоем месте я бы надолго не упускал его из виду. Он же не верит, что после заката станет вампиром, а тебе тут не нужна кровожадная летучая мышь весом сто семьдесят фунтов.

– Я велел Бэту явиться в тюрьму за полчаса до заката, – сказал Эрп. – Сам запру его в камере и посмотрю: работает ли заклятие.

– Я же сказал – оно действует.

– Подействовало один раз, в лагере Джеронимо. Посмотрим, сработает ли здесь, в Тумстоуне.

– Если верить Джеронимо, оно сработает где угодно, пока жив сам Бэт.

– Ну, раз так, устроим его в камере поудобнее и станем искать способ снять заклятие.

– Там, где удобно человеку, не обязательно будет удобно летучей мыши, одолеваемой жаждой крови, – предупредил Холидей. – Если решетки Бантлайна не сдержат Бэта, будь готов пристрелить его – пока не погиб кто-то из горожан.

– Не перегибай палку, Док, – успокоил его Эрп. – Даже если Бэт раз обратился вампиром – хотя я в это не верю, – то необязательно обратится им снова.

– Может, и так, – глухо проговорил Холидей. – Посмотрим, что ты завтра скажешь.

9

За следующие несколько часов Холидей обошел с полдюжины салунов, безуспешно пытаясь выяснить, кому есть выгода от смерти Эдисона. Наконец он решил вернуться в «Ориентал» и срезал через переулок между Второй и Третьей улицами.

На полпути дорогу ему преградила змея футов пятнадцати в длину: угольно-черная, с рубиново-красными глазами, она смотрела прямо на Холидея. Он опустил ладонь на рукоять револьвера в кобуре и произнес:

– Нечего на меня так пялиться. Вот возьму и прострелю тебе башку.

– Знаешь, кто я? – прошипела змея.

– Нет, – признался Холидей. – Зато знаю, кем ты не являешься, и кто тебя подослал.

Змея собралась кольцами и обернулась воином апачей.

– Гоятлай велел передать тебе кое-что, белоглазый[5], – сказал он.

– У меня глаза налиты кровью, – ответил Холидей. – Они уже несколько лет как не белые.

– Все вы белоглазые.

– Ладно, все так все. Что тебе велено передать?

– Гоятлай говорит, что ты человек чести, раз не попытался застрелить ни его самого, ни его воинов, когда он навещал прóклятого человека-мышь. Гоятлай вернул ваше оружие и одежду человека-мыши.

– Где наши вещи?

– В повозке без лошадей.

– Поблагодари за меня Джеронимо. Я заберу пожитки, как только узнаю, зачем ты пришел, – он пристально смотрел на краснокожего. – Говорить, где наши вещи, было необязательно. Любой, кто станет разгружать повозку, увидит трость и револьверы Бэта и сразу поймет, чьи они.

Посланник улыбнулся.

– Гоятлай предупреждал, что ты так и скажешь.

– Тогда к делу, – поторопил его Холидей. – Зачем искал меня?

Позади внезапно раздался визгливый смех, и Холидей обернулся: из каркасного дома показались две девицы из местного салуна и ступили в переулок, направляясь куда-то по своим делам. Холидей снова взглянул перед собой, но воина как не бывало – вместо него шелудивый пес обнюхивал кучу мусора.

Девицы, не переставая щебетать и хихикать, прошли мимо. Холидей, уступив дорогу, коснулся полей шляпы. Когда девицы наконец свернули за угол вправо, пес обернулся индейцем.

– Пронесло, – сказал Холидей. – А если бы тебя заметили? Что бы ты делал?

– Я? – переспросил воин. – Ничего.

– Ладно, позволь сказать иначе: что бы сделал Джеронимо?

– Спроси у него самого, – был ответ. – Пожелай он убить свидетеля, то застрелил бы его твоими руками, а ты остался бы объясняться с Уайеттом Эрпом. Гоятлай не лишен чувства юмора.

– Обхохочешься, – произнес Холидей.

– Не одобряешь?

– Одобрять, не одобрять – не для меня, – ответил Холидей. – Давай, что ли, вернемся к делу. Зачем ты меня искал?

– У вас с Гоятлаем общие цели.

– Правда?

– Ты хочешь выяснить, кто стрелял в вашего Эдисона. Он хочет уничтожить этих людей, ибо в их преступлениях винят нас.

– Да, интересы, можно сказать, общие, – согласился Холидей, доставая и закуривая тонкую сигару. Предложил угоститься индейцу, однако тот отказался. Холидей пару раз затянулся, не вдыхая дыма, и закашлялся. – Итак?

– Гоятлай говорит, что некогда в окрестностях города процветало одно дело: коней крали в Мексике и продавали здесь. Теперь оно захирело – благодаря Эдисону.

– Если об этом известно Джеронимо, то должно быть известно и Эрпам, – заметил Холидей. – Отчего они не арестовали конокрадов?

– Коней крали в Мексике, там у законников власти нет.

– Резонно. Кто проворачивал самые крупные сделки?

Последние слова Холидей произнес в пустоту. Обернувшись, он увидел, как в переулок входит изрядно пьяный горожанин.

– Брось, – сказал Холидей. – Этот, когда надерется, видит змей и индейцев повсюду.

Пьяница меж тем плюхнулся на землю футах в двадцати от Холидея и затянул песню.

– Я не могу тут весь день торчать, – пожаловался Холидей. – Где ты, черт подери?

– Да тут я, тут, – ответил пьяница. – Присядь, споем.

Холидей прождал с минуту и, когда индеец не объявился ни в человеческом, ни в зверином обличье, сообщил, что, дескать, всегда готов к продолжению разговора в любом другом удобном месте, и пошел дальше по переулку, выбрался на Третью улицу.

– Ты что-то рано, – произнес знакомый голос. – Еще даже не полдень.

– Привет, Морг, – ответил Холидей. – У меня к тебе просьба.

– Сколько тебе нужно? – спросил Морган Эрп.

– Моя просьба другого характера.

– Хорошо, я все равно на мели. Спрашивай.

– Кто самый матерый конокрад в округе?

– Семейка Клэнтонов, – ответил Морган. – Старик Клэнтон и его сынки: Айк, Фин и Билли.

– Где они обретаются?

– Милях в двух к юго-западу от города. А что?

– Думаю навестить их и выразить свое почтение.

– Я с тобой.

Холидей покачал головой.

– Свое почтение я лучше выражу подальше от глаз закона.

10

Первую остановку Холидей сделал у дома-мастерской Томаса Эдисона. Постучал в дверь и подождал, пока Эдисон откроет. Наконец изобретатель отоврался от работы и вышел на порог.

– Привет, Док, – сказал он, приглашая Холидея войти. – Чем могу помочь?

– С чего бы начать… Во-первых, важно это или нет, но за покушением, стоившем вам руки, стоит не Джеронимо.

– Если так подумать, то покушение стало самым лучшим событием в моей жизни, – философски изрек Эдисон, сгибая и разгибая металлическую руку. – Поразительно, на что она способна. Нед помог сработать ее так, что вот эта фаланга, например, – он оттопырил напоминающий указательный палец отросток клешни, – работает как электрическое сверло.

– Здорово пригодится, наверное, если придется вскрывать сейфы, – отметил Холидей.

Эдисон хохотнул.

– Меня спонсирует правительство Соединенных Штатов. В деньгах я не нуждаюсь.

– Надо вам как-нибудь попытать счастья в «Ориентале».

Эдисон снова хохотнул.

– Мне хватает ума не играть в азартные игры.

– Это возвращает нас к цели моего визита, – сказал Холидей. – Вам хватит сообразительности, чтобы снабдить меня какой-нибудь электрической волшебной защитой, когда я отправлюсь к Клэнтонам?

– Клэнтоны? Кто это?

– Конокрады. У них ранчо в паре миль от города.

– А броня вам зачем? – спросил Эдисон.

– Есть все основания полагать, что за покушением стоят именно они, – ответил Холидей. – И потом, я в меньшинстве.

– Вы собираетесь противостоять им в одиночку?

– Всякое может случиться. Клэнтоны – главные подозреваемые.

– Думаю, вашу просьбу скорее удовлетворит Нед, – сказал Эдисон и проводил Холидея в кабинет, где нажал кнопку вызова.

– Замечательная штука – это ваше электричество, – заметил Холидей.

– Когда-нибудь оно осветит весь мир, – мечтательно произнес Эдисон.

– Так или иначе.

В кабинет вошел Бантлайн.

– Привет, Док, – поздоровался он. – Полагаю, меня из-за вас вызвали?

– Док собирается на ранчо Клэнтонов… – начал было Эдисон.

– К этим выродкам? – нахмурившись, перебил его механик. – Осторожнее, Док. С ними опасно связываться.

– Кто знает, – произнес Эдисон. – Я обещал Доку, что ты немного уровняешь шансы.

Бантлайн присмотрелся к тощей фигуре Холидея и кивнул.

– Идемте, Док. Посмотрим, что можно подобрать.

По тоннелю между двумя постройками он вывел Холидея из мастерской Эдисона к себе в дом, и дантист первый раз увидел мастерскую Бантлайна: всюду горели электрические огни, которые отражались в латунных изделиях всех форм и размеров, да так ярко, что резало глаз. Тут были револьверы, винтовки, охотничьи ножи, броня, тюремные решетки, ворота, двери и механические устройства, о назначении которых оставалось только гадать. Имелись и кипы испещренных пометками чертежей дилижансов и зданий всякого рода, где только могла пригодиться сверхпрочная латунь.

– А там что? – спросил Холидей, указав на латунную дверь.

– Там я работаю с латунью, – ответил Бантлайн. – Туда никому больше нельзя, даже Тому, – он мельком улыбнулся. – Сам не знаю почему. Том мог бы намного улучшить технологию производства, но она – моя… И раз уж мы не в Соединенных Штатах, я не могу запатентовать ее, вот и делаю все, что в моих силах: работаю скрытно.

– Когда все закончится, может, сработаете мне новые зубоврачебные инструменты? Будет славно, если они перестанут ломаться и их не придется больше менять, – Холидей сильно поморщился. – Если, конечно, кашель уймется, и я смогу вернуться к практике.

– Почту за честь, Док, – ответил Бантлайн. – Черт возьми, Том – не врач, но он гений. Вдруг сумеет найти способ победить чахотку?

– Избавить от нее может лишь то, – ответил Холидей, – что ждет в конце пути каждого из нас, – он осмотрел лабораторию. – Ну, так что вы можете мне предложить?

– Во-первых, – сказал Бантлайн, показывая сияющую металлическую кирасу, – вот эту легкую нательную броню. Голову не защитит, но можете быть спокойны: никакая пуля не пробьет торс, от плеч до пояса.

Холидей недоверчиво оглядел кирасу.

– С виду тяжелая.

– Легче железа, – заверил его Бантлайн.

– Я слабый больной человек, – продолжил Холидей. – Клэнтоны не станут ждать, пока я облачусь в броню на подъезде к ранчо. Так что придется надеть ее сразу, в ней и ехать. Не знаю, – снова поморщился он, – выдержу ли.

– Примерьте хотя бы, – предложил Бантлайн.

Холидей снял сюртук и с помощью Бантлайна надел кирасу.

– Похоже на очень жесткий жилет, – заметил дантист. Он расправил плечи и свесил руки по бокам. Потом резко выхватил револьвер, покрутил на пальце и снова убрал в кобуру. Повторил маневр дважды.

– Ну как? – спросил Бантлайн.

– Пока неплохо, но мне до ранчо скакать минут двадцать, а броня как будто постепенно тяжелеет. Если только… – вслух подумал он.

– Если только что?

– Если только я не отправлюсь к ранчо на самоходном дилижансе и, подъехав, надену броню еще внутри экипажа.

Бантлайн покачал головой.

– Мне жаль, Док, но «Бант лайн» располагает пока только четырьмя экипажами, и все они сейчас в рейсах. Послезавтра один освободится. Вот если обождете…

Холидей покачал головой.

– Нет, я хочу разобраться побыстрее. Помогите снять, пожалуйста.

Бантлайн помог Холидею разоблачиться и убрал броню на место.

– Что-нибудь еще?

Холидей пожал плечами.

– А что у вас есть?

– Я сказал Уайетту, что могу снабдить вас точно таким же револьвером, каким вооружил его, но он передал, будто вы нашли оружие чересчур тяжеловесным. Я поработал над облегченной версией. Погодите немного.

Бантлайн скрылся за латунной дверью и вскоре вернулся с револьвером в руках. Правда, в отличие от четырехдульного револьвера Уайетта, этот был снабжен всего двумя вертикально расположенными стволами.

– Думаю, вам подойдет, – сказал Бантлайн, показывая новинку Холидею. – У револьвера Уайетта стволы вращаются как у пулемета Гатлинга, у этого же они закреплены намертво. Точность огня не снижается, если только не стреляете с большого расстояния, но на то есть винтовки, верно? Заряд – двенадцать патронов, по шесть для каждого ствола, между которыми не надо переключаться. Как только в одном барабане патроны закончатся, в дело вступает второй.

– Можно? – спросил Холидей, протягивая руку за револьвером.

– Для вас и сделано, – ответил Бантлайн.

Холидей бережно взял новое оружие, тщательно изучил его опытным глазом, взвесил на руке, заглянул в оба дула, прицелился в воображаемую цель и наконец, отдав Бантлайну старый ствол, сунул в кобуру новый.

– Надо же, сел, – удивленно произнес дантист.

– Он спроектирован так, чтобы умещаться в любой кобуре под «кольт», – ответил Бантлайн.

Холидей несколько раз вынул револьвер и снова убрал в кобуру.

– Удобно, – сказал он наконец. – Беру.

– Вот и славно, – ответил Бантлайн. Он отошел к стеллажу и вернулся с небольшой коробочкой. – Патроны. Обычные для вашего нового револьвера слишком велики.

Заглянув в коробочку, Холидей спросил:

– Сколько их у вас тут?

– Шестьдесят. Если переживете этот день и решите оставить револьвер себе, то к послезавтра я изготовлю вам тысячу новых патронов.

– Звучит неплохо.

– Можно дать совет?

– Почему бы и нет? – ответил Холидей.

– Семейка Клэнтонов – не подарок, но больше остальных берегитесь Айка. Он самый шустрый. Может, не самый меткий стрелок, зато от него стоит ожидать пули в спину.

– Приму к сведению.

– Было бы лучше, если бы вы все же надели броню.

– В ней неудобно, и чувство такое, что она с каждым часом будет сковывать все сильней.

Бантлайн на минуту задумался, глядя в пол, потом снова посмотрел на Холидея и произнес:

– Думаю, выход есть.

– Вы не успеете переделать броню до моего отъезда, – предупредил Холидей.

– Может, у меня и нет свободного экипажа, зато есть кое-что другое. Идемте.

Он вывел Холидея через заднюю дверь из мастерской на заднюю улочку.

– Вот! – произнес механик. – Что скажете?

Холидей взглянул на богато украшенный вычурный кабриолет, рассчитанный на двух человек: пассажира и возницу. Хрупкие с виду крупные колеса были сработаны из той же сверхпрочной латуни.

– Экипаж не самоходный, – предупредил Бантлайн, – его тянут две лошади. Для одной он слишком тяжел, зато худо-бедно защищает от пуль. Здесь, – он указал на пол, – вы можете хранить броню, которую наденете на подъезде к ранчо.

– Голову даю на отсечение, лучше ехать на этом, чем верхом, – признал Холидей.

– Экипаж мой личный, так что, пожалуйста, наденьте броню. Будет очень неприятно, если завтра в город на нем въедет Айк Клэнтон.

– Я слишком подл, чтобы умереть, – сказал Холидей. – Думал, это все знают. Сейчас пойду на Вторую улицу и возьму там лошадей напрокат, вернусь через несколько минут. Упряжь, я так понимаю, у вас имеется.

– Да.

– Отлично. Сами лошадей запрягать умеете?

– Худо-бедно.

– Просто сам я никогда их не запрягал, – признался Холидей.

– Вы ведь шутите?

– Я дантист и картежник, а не кучер и не возница.

– Да-да, знаю. Говорю же, это мой личный экипаж.

– Хорошо, – произнес Холидей. – Я пошел за лошадьми.

– Может, мне отправиться с вами? – предложил Бантлайн.

– Вполне возможно, будет стрельба, а вы – изобретатель и механик, не стрелок.

– Могу защититься с головы до пят, – ответил Бантлайн. – Надену броню.

– Я не взял с собой Моргана, потому что не хотел расспрашивать Клэнтонов при законнике. Вам по той же причине я отказать не могу, но запомните одно: как только приедем на место, вы будете сами по себе. Я не сумею за вами приглядывать.

– Кто-то должен прикрывать вам спину, – сказал Бантлайн.

– Разве броня этот вопрос не решает?

Бантлайн улыбнулся.

– Голова и ноги все равно останутся без защиты. У меня есть пара латунных чаппарахас[6], но, думаю, вы найдете их слишком тяжелыми.

Холидей вынул из кобуры новый револьвер.

– Видите вон ту афишу с портретом подружки Джонни Биэна? – сказал он, указав на стену кирпичного здания.

– Жозефин Маркус?

– Она самая.

– Поговаривают, – усмехнулся Бантлайн, – будто она уже подружка Уайетта.

– Да мне, признаться, все равно, – пожал плечами Холидей и отдал револьвер Бантлайну. – Попадите ей в левый глаз.

– Стрелять в пределах города запрещено законом.

– Свáлите все на меня. Если уж собираетесь прикрывать мне спину, хочу быть уверен, что вы не подстрелите меня вместо одного из Клэнтонов.

Бантлайн прицелился и нажал на спусковой крючок.

– Неплохо, – похвалил Холидей, забирая у механика револьвер. – Вы отстрелили ей левую бровь. Благодарю за предложение, однако вы не едете со мной.

– Но…

Холидей развернулся и пошел прочь.

– Вернусь с лошадьми через пять минут. Погрузите броню в повозку.

11

Холидей позволил лошадям идти своим ходом, а сам тем временем попытался приноровиться к новому револьверу – то и дело стрелял в пустынные цветы, проверяя точность прицела. Наконец, он убрал оружие в кобуру, вынул из кармана сюртука небольшую фляжечку и сделал из нее глоток. Солнце висело высоко в небе, и Холидею опротивел вид кактусов вокруг. Он пожалел, что не прихватил шляпу с полями пошире. Хотя какой от нее толк, когда глаза слепит сияние латунной повозки?

Отъехав от города на полторы мили, дантист остановил коней, вылез из повозки и скинул сюртук. Надел броню и тут же, выругавшись, снял: на солнцепеке латунь сделалась невыносимо горячей.

Тогда Холидей коснулся рукояти нового револьвера и с облегчением отметил, что под полой сюртука он не больно-то и нагрелся. Тогда Холидей закинул броню в повозку и, взобравшись на сиденье, подстегнул лошадей.

Минут через десять впереди показался ряд загонов для скота – все с деревянным заграждением (обшивать такие латунью было бы слишком затратно), а следом и фермерский дом с пристройками. Дом был обшит латунью, как и дверь амбара, зато барак и нужник, оставшиеся без облицовки, медленно пожирала плесень. В загонах, рассчитанных на несколько сотен голов, Холидей насчитал с дюжину коней; скотины он нигде не заметил.

Когда он подъехал ближе к дому, наружу выбежало двое фермеров.

– Стой, дальше не езжай, – произнес один, когда Холидей приблизился ярдов на тридцать. – Ты кто такой и зачем приехал?

– Буду счастлив ответить на ваши вопросы, – сказал Холидей, останавливая лошадей, – однако хотелось бы сначала выбраться из повозки. Не возражаете? В ней чертовски неудобно.

– Это ведь изобретение Тома Эдисона, да?

– Нет. Неда Бантлайна.

– Один хрен.

– Я бы не рискнул говорить этого при них, – улыбнулся Холидей, выбираясь из кабриолета. – Можно ли поинтересоваться, с кем именно из семейства Клэнтонов я разговариваю?

– Я Фин Клэнтон.

– Ах да, Финеас. А ты, – обернулся ко второму фермеру Холидей, – должно быть, Айк? Либо Билли?

– Мое имя Боб Пассавой, – ответил тот.

– Пустовато у вас в загонах, – заметил Холидей.

– Завтра заполнятся, – сказал Фин Клэнтон.

– То есть твой отец, братья и остальные работники отлучились из дома?

– Собирают отбившихся от табуна. Завтра же вернутся.

– Ну-ну, – произнес Холидей. – Я по пути сюда из города приметил сотни три-четыре отбившихся коней. Хотел заговорить с ними, да только они ни бельмеса в английском. Все больше по-испански балакают.

– Ладно, – раздраженно прогавкал Клэнтон. – Говори уже, кто ты такой?

– Джон Генри Холидей, к вашим услугам, – ответил дантист, касаясь полей шляпы.

– Док Холидей? – уточнил Клэнтон. – Мы слышали, что ты едешь в город.

– Слышали и не ослышались.

– Тебе что за дело здесь?

– Хочу задать парочку вопросов.

– Что-то нам не хочется с тобой разговаривать, – ответил Клэнтон.

– Можем поговорить прямо здесь и сейчас, – предупредил Холидей. – Или… – он сделал красноречивую паузу.

– Или – что? – спросил Клэнтон.

– Ответите на мои вопросы в следующей жизни. Выбирайте.

– Ты хоть знаешь, кому грозишь? Я – Фин Клэнтон, ей-богу!

– Одним больше, одним меньше, – небрежно проронил Холидей.

– Ты покойник! – зарычал Клэнтон, хватаясь за револьвер.

Холидей оказался намного быстрее: не успел Фин Клэнтон вынуть оружие из кобуры, как получил пулю в колено и еще одну – в плечо.

– Не геройствуй мне тут, – обернулся Холидей к Пассавою.

Тот развел руки в стороны, и Холидей, подойдя ближе, разоружил его. Фин Клэнтон тем временем умудрился достать свой револьвер, но Холидей ударом ноги выбил у него оружие из руки. Револьвер отлетел футов на тридцать и упал возле поилки.

– Мистер Клэнтон дал ясно понять, что разговаривать не намерен, – произнес Холидей и, не обращая внимания на стоны конокрада, приблизился к Пассавою. – А ты как, настроен отвечать на вопросы?

– У тебя нет права заявляться сюда и стрелять по нам, – заявил Пассавой.

– Это право у меня в руке, – ответил Холидей. – Ну так как, поболтаем?

– Тебя прислали Уайетт и Верджил, да?

– А что, есть разница? Неважно, кто меня прислал, ты ответишь на мои вопросы.

– Да что я, по-твоему, могу знать?

– Должен признаться, интеллектом ты меня не поразил, – ответил Холидей. – Однако, подозреваю, ты в курсе, кто и по чьему приказу стрелял в Тома Эдисона.

– Я тут всего шесть недель.

– Да, но ведь люди любят потрепаться, а некоторые – так и прихвастнуть. Подстрелить Тома Эдисона – достойный повод похвастаться, тебе так не кажется?

Клэнтон, попробовав встать, рухнул и снова взвыл от боли.

– Фин, – обратился к нему Холидей, – если снова вмешаешься в наш разговор, я буду с тобой предельно строг.

– Ты мне колено к чертям разворотил! – проскрежетал Клэнтон.

– Боль, наверное, адская, – совершенно безучастно произнес Холидей.

– Мы тебя достанем! – пригрозил Клэнтон.

– Ну еще бы, – ответил Холидей и снова обернулся к Пассавою. – Ты вроде хотел сказать, кто стрелял в Эдисона?

– Я не знаю, кто это был!

– Пораскинь мозгами, – посоветовал Холидей и прицелился ему в ухо. – Я сразу увижу, правильно ты догадался или же нет. Если неправильно, то… у тебя останется второе ухо, чтобы расслышать следующий вопрос. Давай попробуем. Кто ранил Тома Эдисона?

– Не знаю.

Холидей спустил курок, и пуля прожужжала в дюйме от уха Пассавоя.

– Рука у меня нынче не так тверда, как прежде, – виновато произнес Холидей. – Могу ненароком в глаз попасть. Ну так что, попробуем снова?

– Броциус! – не выдержал Пассавой. – Курчавый Билл Броциус!

– Ну вот видишь, – опустил револьвер Холидей. – Не так уж и трудно, а?

– Тебе конец, Пассавой! – проскрипел Клэнтон, не поднимаясь с земли. – Вам обоим конец.

– Ага! – улыбнулся Холидей. – Смотрю, ты вновь решил вернуться в разговор.

– Раздолбись конем!

– Какой у тебя настрой романтический, – сказал Холидей. Подошел к Клэнтону и припал на колено. – Кто велел Курчавому Биллу Броциусу покуситься на Эдисона? Ты вроде как не блещешь умом и не мог сам все продумать.

– Пошел к черту!

– Ну что ж, когда-нибудь он меня приберет, – ответил Холидей, – затащит в ад, и мне там внизу потребуется проводник. Некто угодивший в преисподнюю прежде меня. Ты, например. Будешь отвечать на вопросы?

– Пошел ты!

– Немногословный ты человек, – заметил Холидей, – и любишь повторяться.

Он заглянул Клэнтону в рот.

– Что я вижу! – конокрад злобно посмотрел на дантиста в ответ. – Ну, Финеас Клэнтон, должен сказать, что ты пренебрегаешь гигиеной полости рта. Вот и нажил парочку дупл. Увы, я не прихватил с собой спирта, дабы по меньшей мере извести бактерии, а собственными запасами алкоголя с тобой не поделюсь. Впрочем, можно просто перестрелять мерзавок, – он просунул ствол револьвера Клэнтону в рот. – Придет день, и ты еще спасибо скажешь. Не в этом плане бытия, конечно же, в каком-нибудь ином. А теперь будь так любезен, назови нужное мне имя.

Клэнтон молчал, и тогда Холидей мельком глянул на Пассавоя.

– Отойди. Не то забрызгает, – он снова посмотрел на Клэнтона и взвел курок. – С другой стороны, ты хотя бы не истечешь кровью у порога собственного дома. Последний шанс, Фин. Назовешь имя?

Клэнтон вдруг обмяк и вяло кивнул головой.

– Ну вот, – произнес Холидей, вынимая ствол у него изо рта. – Я знал, что ты человек разумный. Итак, чья это была мысль?

– Римского Носа.

– Далековато он забрался от своих владений, – заметил Холидей.

– Он решил, что Эдисон вот-вот найдет решение.

– Решение? – переспросил Холидей.

– Как побороть шаманскую магию. Нос заключил с нами сделку: если мы убьем Эдисона, он даст нам покровительство.

– Боюсь, – покачал головой Холидей, – он вами сильно недоволен.

– Мы еще доберемся до Эдисона, – пообещал Клэнтон. – Завтра Айк и остальные вернутся из Мексики, и мы убьем заодно тебя и треклятых Эрпов.

– Как вы убили Эдисона? – сказал, поднимаясь, Холидей. – Ну-с, господа, разговор выдался чрезвычайно познавательный. Фин, займись ранами. Не пойдет тебе на пользу лежать тут в грязи.

– Помоги хотя бы снести его в дом, – попросил Пассавой, подойдя к Клэнтону.

– Я больной человек, у меня чахотка, – ответил Холидей. – Неужто по мне скажешь, что я могу поднять здоровяка вроде Фина Клэнтона?

– Нельзя же оставить его здесь.

– Он пытался меня убить, – напомнил Холидей.

– Тогда схожу в дом и поищу, чем промыть раны и остановить кровь.

– Не такое уж и сильное у него кровотечение. На всю жизнь охромеет, но жить будет.

– Я принесу одеяло и закутаю его, отволоку под навес, – сказал Пассавой.

– Он бы для тебя стараться не стал, – предупредил Холидей. – А ты смотри, поступай, как знаешь.

Пассавой отправился в дом, и Холидей взглянул на Клэнтона.

– У меня к тебе предложение, Фин Клэнтон. Мне даром не нужно, чтобы за мной пришли твои братья и банда наемников. Скажешь своим, что мы пришли к пониманию, расстались миром, и я не скажу Курчавому Биллу Броциусу, кто его сдал. Подумай.

Он развернулся и направился к повозке. Уже подходя к ней, услышал за спиной – щелк! – и резко обернулся, одновременно падая на колено и вынимая из кобуры револьвер. В дверях дома стоял Пассавой с дробовиком в руках. Он выстрелил туда, где еще мгновение назад были голова и грудь Холидея. Второго шанса ему не представилось: одна из выпущенных дантистом пуль Бантлайна вошла ему между глаз.

– Сначала Курчавый Билл, теперь этот, – обратился Холидей к Клэнтону. – Надо было нанимать людей посмышленее.

Сказав это, он забрался в кабриолет.

– Ты же не оставишь меня тут на солнце! – проорал Клэнтон.

– Ты у себя дома и скоро будешь за пазухой у семьи, когда эти подонки воротятся, закончив убивать мексиканцев и угонять коней. Чего еще тебе желать?

Холидей подстегнул лошадей и отправился в обратный путь до Тумстоуна.

12

В Тумстоун Холидей возвратился ближе к вечеру. Вернул повозку Неду Бантлайну, а лошадей – в конюшню. Затем отправился в ресторан на Аллен-стрит, что стоял через улицу от театра «Птичья клетка», и заказал стейк. Он как раз доедал ужин, когда в ресторан заглянул проходивший мимо Уайетт Эрп.

– Как прошло? – спросил он, присаживаясь за столик.

– В Эдисона стрелял Курчавый Билл Броциус, – ответил Холидей.

– Проклятье! – выругался Эрп. – Еще позавчера ночью он сидел в тюрьме, арестованный за пьяный дебош. Я только вчера его выпустил.

– Тюрьма ему как дом родной. Еще вернется.

– Кто подрядил на дело Броциуса?

– Веришь, не веришь, но это был Римский Нос.

– Зачем? – нахмурился Эрп. – Он же за сотни миль отсюда.

– Нос решил, что наш друг Том почти нашел средство, как противодействовать магии, вот и заключил сделку с Клэнтонами. Если бы они убрали Эдисона, Нос даровал бы им покровительство и неуязвимость во время работы, которая, как я понял, состоит в угоне скота и коней.

– Вот только Эдисона они не убили.

– А Фин Клэнтон оказался не таким уж неуязвимым, – усмехнулся Холидей.

– Ты ведь не убил его?

– Нет, – сказал Холидей, – но кадриль ему больше не отплясывать. – Помолчав, он добавил: – Правда, убить пришлось его помощника, ковбоя по фамилии Пассавой. Я защищался, хотя уверен, что Фин присягнет, будто я кокнул его хладнокровно.

– Волноваться будем, если Фин вообще предъявит обвинения, – заверил друга Эрп.

Подошел официант забрать пустую тарелку.

– Привет, Уайетт, – поздоровался он с Эрпом. – Она еще пару часов не сможет прийти.

– Знаю, – ответил маршал.

– Это он про твою подружку? – спросил Холидей, подождав, пока официант удалится.

Эрп кивнул.

– Она выступает по соседству и трапезничает почти всегда здесь.

– Если память мне не изменяет, эта Жозефин Маркус собиралась замуж за Джонни Биэна. – Холидей улыбнулся. – Новость я прочел в «Эпитаф», а значит, это правда.

– Ты верно подметил, – сказал Эрп. – Она собиралась замуж за шерифа.

– Ты вроде женат и не раз? – продолжил Холидей.

– Хватит, Док, – попросил его Эрп.

– Ну, эта хотя бы на сцене работает. Кейт у меня если и трудится, то не вставая с постели.

Он помолчал немного.

– Говорят, Джози еврейка. Это правда? Я в жизни видал только трех или четырех евреев.

– Говорю же тебе, хватит, – раздраженно повторил Эрп.

– Ладно, вопрос закрыт, – ответил Холидей.

– Кстати, – выглянул в окно Эрп, – у нас менее двух часов.

– И что потом?

– Закат.

– Ну, закат, – пожал плечами Холидей, – что тут такого?

– А то, что если ты поел, нам пора браться за дело.

– Я думал, игры начинаются в девять, – сказал Холидей.

– Меня сейчас куда больше волнует обращение.

– Обращение?

– Бэт.

– Черт! Я совсем забыл о нем.

– Запрем его в камере и поглядим, что будет.

– Я уже рассказывал, что с ним будет, – напомнил Холидей. – Он превратится в самую здоровенную на свете летучую мышь.

– А еще он загрыз корову, я знаю.

– Ну, и что?

– Он помнит себя? – спросил Эрп. – Он мыслит как человек или вампир? Его можно будет оставить на воле или придется запирать каждую ночь?

– Мне-то почем знать? – ответил Холидей. – Перед тем, как улететь из лагеря прошлой ночью, он не говорил, а все больше пищал. Это длилось всего несколько секунд, из которых Бэт ничего не помнит. Он вообще ничего не помнит, до самого рассвета, когда вновь стал собой.

– Надо показать его Тому Эдисону – вдруг наш гений придумает, как помешать обращению или быстро вернуть Бэту человеческий облик.

– Меня не меньше твоего впечатляют способности Эдисона, – признал Холидей, – однако еще больше меня впечатлило заклинание Джеронимо.

Оставив на столе доллар, Холидей встал и вышел вслед за Эрпом. Вместе они отправились к тюрьме: дверь ее покрывал лист латуни, зато стены были сложены из необожженного кирпича.

– Это вся облицовка? – заметил Холидей.

– Зачем она вообще? – ответил Эрп.

– Я видел преобразившегося Бэта, ты – нет. Кто знает, сдержат ли его саманные стены?

– Под ними обожженный кирпич, – улыбнулся Эрп. – Ни одну из стен тюрьмы не свалит даже упряжка из шести тягловых лошадей.

– Как скажешь, – пожал плечами Холидей и осмотрелся. – Мы ничего не забыли?

– А что?

– Предмет эксперимента.

– Верджил его приведет.

– В одиночку?

– Если Бэт еще человек, то придет добровольно, – ответил Эрп. – Если нет, то в городе все равно летать никто не умеет.

– Резонно, – признал Холидей. – Надеюсь, эти латунные решетки действительно такие прочные, как говорите вы с Бантлайном.

– Они выдержат, – заверил его Эрп. – Мы же за них летучую мышь упрячем, не слона.

Внутри их дожидался Морган.

– Ну, как съездил? – поинтересовался он у Холидея.

– Не то чтобы без приключений.

– Всех убил? – спросил Морган.

– Не то чтобы всех, – уточнил Холидей, – но Фин Клэнтон уже не победит в соревнованиях по бегу, а вот один из его помощников сильно сглупил. Так что даже хорошо, что рядом не было никого со значком шерифа или маршала.

– Вызнал что?

– Покушался на Тома Броциус, затеял все Римский Нос. Он думает, что Эдисон близок к победе.

– Ну, это уже кое-что, – сказал Морган. – Я так понимаю, шаман предложил Клэнтонам покровительство в обмен на убийство Эдисона?

– Да.

– Те есть Нос уже знает о провале, – усмехнулся Морган. – От тебя он Клэнтона не защитил.

– Можешь не сомневаться, ни Римский Нос, ни Клэнтоны попыток не оставят, – пообещал Эрп. – Они думают, что сейчас Том еще ближе к разгадке, чем когда на него покушались, а Док доказал: Клэнтонов можно остановить.

Входная дверь открылась, и в тюрьму прошествовал Бэт Мастерсон в сопровождении Верджила Эрпа.

– Привет, Бэт, – поздоровался Морган. – Я обустроил твою камеру как можно удобнее: у тебя там кровать, новые перины, парочка одеял и даже нужник в углу. Я буду с тобой всю ночь. Если что надо – обращайся.

– С заходом солнца он уже ни о чем не сможет спросить, – предупредил Холидей.

– Сдается мне, нас обоих одурманили, – сказал Мастерсон. – Я в себе изменений не замечаю.

– Скоро все выясним, недолго осталось, – произнес Верджил и осмотрелся. – Разве Эдисон не придет?

– До заката еще полтора часа, Вердж, – сказал Морган. – Успеет явиться.

– Как все пройдет? – спросил Мастерсон.

– Примерно через час мы посадим тебя в камеру, – ответил Верджил. – Если через полчаса после заката ты не обернешься мышью, мы тебя выпустим и будем считать, что события прошлой ночи не повторятся… что бы там Джеронимо с тобой ни сотворил.

– А если повторятся? – поинтересовался Мастерсон.

– Тогда ночь проведешь в камере, и после рассвета – когда снова станешь человеком – мы тебя выпустим.

– Знаете, – произнес Морган, – я тут подумал и решил: удобная для человека камера может оказаться не такой уж удобной для летучей мыши. Вдруг ты, Бэт, захочешь повисеть вниз головой?

– По ночам летучие мыши бодрствуют, – напомнил Эрп.

– А питаются они чем, интересно? – вслух подумал Верджил. – Ну, кроме как кровью скотины.

– Может, хватит рассуждать обо мне так, будто я уже стал мышью? – возмутился Мастерсон. – Не верю я в обращение.

– Я сам все видел, – напомнил Холидей. Об утренней встрече с индейцем-оборотнем он решил никому пока не говорить.

Мастерсон не нашел, что ответить, и на некоторое время в конторе воцарилась тишина. Потом Морган достал колоду карт.

– Может, по-дружески перекинемся в покер, пока ждем?

Никто не ответил.

– Док? – спросил Морган.

– Не хочу разорять Эрпов, – ответил Холидей. – Подожду ночи.

– Кто сказал, что ты обыграешь Эрпов? – отозвался Морган с улыбкой.

– Забудь, Морг, – посоветовал Холидей. – Ты – законник, я – картежник.

Морган уже собирался ответить, но тут в тюрьму вошел Эдисон.

– Привет, Том, – поздоровался с ним Верджил. – Рад, что вы пришли.

– Ни за что бы такое не пропустил, – ответил изобретатель.

– Уж вы-то не верите, что Джеронимо пропел молитву-заклинание и обратил меня в вампира? – умоляюще произнес Мастерсон.

– Не верил бы – не жил бы в Тумстоуне, – ответил Эдисон.

– Как по мне, это глупости несусветные, – заявил Мастерсон.

– Знаете, что на самом деле глупо? – сказал Эдисон. – То, что нацию, числом людей и вооруженной силой превосходящую аборигенов в двадцать раз, эти самые аборигены без единого выстрела остановили у берега Миссисипи и не пускают дальше. Если уж Римский Нос и ему подобные правда на такое способны – а они способны, – то превратить человека в летучую мышь для них детские шалости.

– Ладно, – уступил Мастерсон, – просто чтобы разговор поддержать, спрошу: вот пройдет час или около того, и превращусь я в летучую мышь. Зачем сажать меня в камеру? Разве мыши-вампиры на людей нападают?

– Хватает и того, что ты нападаешь на скот, – ответил Уайетт. – Во-первых, это чужая собственность, во-вторых, если тебя заметит ковбой, он будет вправе застрелить тебя.

– К тому же, – добавил Холидей, – вчера ночью я не успел тебе и слова сказать, как ты упорхнул из лагеря Джеронимо. Еще неизвестно, сколько и чего людского остается в твоих мышиных мозгах. Мы с тобой давненько дружим, и я не хочу думать, будто ты нападешь на меня, если рядом не окажется коровы.

– Как бы там ни было, Том пришел, дабы лично засвидетельствовать обращение и попробовать найти способ ему помешать, – сказал Морган. – Что толку заранее спорить, станешь ты мышью или нет? Скоро сами во всем убедимся.

– Хорошо, хорошо, – пробурчал Мастерсон. – Однако меня все равно не отпускает ощущение, что вы устроили мне розыгрыш. Куда проще поверить в такую версию: вернувшись в город, я надрался до полного беспамятства и забыл, где оставил одежду.

– Жаль, Джеронимо не наложит вампирское заклятие на Фина Клэнтона, – посетовал Холидей. – Улетел бы он тогда куда подальше, с глаз долой.

– Я слышал, что ты ездил к ним на ферму, – сказал Верджил. – Что там произошло?

Холидей в деталях пересказал историю визита к Клэнтонам.

– Выходит, Айк, Билли и старик Клэнтон вернутся завтра и приведут несколько сот мексиканских коней? – подвел итог рассказу Верджил.

– Если верить Фину, – напомнил Холидей. – Если он сумел отползти под навес, и при нем была фляга с водой, он пожалуется на меня своим.

– Тебе могут предъявить обвинение в убийстве, – предупредил Морган. – Джонни Биэн у Клэнтонов в кармане.

– Он шериф, зато Верджил – маршал, – сказал Холидей. – Кто стоит выше в пищевой цепи?

– Тот, у кого стволов больше, – улыбнулся Морган.

Уайетт тем временем глянул в окно.

– Времени осталось не так уж и много, – сказал он. – Бэт, давай проводим тебя в камеру.

Морган отвел Мастерсона в заранее приготовленную камеру и закрыл за ним дверь.

– Эти решетки сработал для нас Бантлайн из сверхпрочной латуни, – сообщил он. – До последнего прутика и петельки. Бэт никак отсюда не вырвется, верно, Том?

– Теоретически, – ответил Эдисон и подошел к камере.

Мастерсон снял сюртук и аккуратно сложил его на стуле подле кровати.

– Итак, – старательно изображая беззаботность, сказал он, – раз уж я у вас на попечении, когда принесут ужин?

– Как только зайдет солнце, и мы узнаем, чтó ты ешь, – ответил Морган.

– Бред какой-то, – сказал Мастерсон. – Со мной все хорошо. Чувствую себя как обычно.

– Скажешь то же через час – и ты волен идти, – произнес Верджил.

– Надеюсь, когда поймете, что Док все выдумал, вы посадите сюда его вместо меня, – пробурчал Мастерсон.

– Мне не привыкать к ночевке в тюрьме, – ответил Холидей. – Хотя эта ночь станет самой удобной.

Потом, не сговариваясь, все разом замолчали. Прошло пять минут, затем еще пять. Солнце начало тонуть за горизонтом, и Верджил включил в конторе электрический свет.

– Это необходимо? – спросил Морган.

– А что такого? – ответил Верджил.

– Он же вроде как во тьме преображается…

– Электрический свет не помеха, – заверил Эрпов Холидей. – Бэт станет мышью после заката. Джеронимо ни словом не обмолвился о том, что должно быть темно.

– Вдруг он не знает про электрический свет? – предположил Морган.

– Еще как знает, – ответил Холидей, припомнив встречу с оборотнем. Джеронимо запросто мог послать в стан врага воина, обращенного кошкой или крысой.

– А если и не знает про электричество, то уж точно знает, какой свет дает костер, – добавил Уайетт.

– Да он просто старый жулик, – сказал Мастерсон. – Я напился и…

Он замер, не договорив.

– В чем дело? – встревожился Морган.

Мастерсон молча уставился на него, и дальше все произошло как ночью накануне: журналист начал превращаться в огромную летучую мышь. Лицо вытянулось, уши заострились и встали торчком, клыки выросли и теперь отражали искусственный свет. Мастерсон вытянул руку в сторону Эдисона, и тот попятился… глядя, как рука становится крылом, а на пальцах вырастают когти. Мастерсон открыл рот, но вместо слов с его губ сорвался пронзительный, оглушительный визг. Одежда бесформенной кучей упала на пол.

– Восхитительно! – произнес Эдисон.

Мастерсон когтями подергал за прутья решетки – и ничего.

Тогда он перелетел к решетке на окне и подергал за нее.

– Говорил ведь: он эти прутья даже не поцарапает, – сказал Верджил.

Мастерсон неуклюже, переваливающейся походкой, приблизился к внешней стене и принялся колотить в нее кулачками.

– Вымещает злобу, – догадался Морган. – Оттого, что не смог погнуть решетки.

– Это вряд ли, – ответил Эдисон, глядя, как Мастерсон ритмично ударяет по стене.

Не успел он договорить, как стена рухнула, и Мастерсон, победно заверещав, улетел в ночь.

– Похоже, – кисло сказал изобретателю Холидей, – вы только что лишились телохранителя.

Ни Эдисон, ни Эрпы ничего не ответили.

– Остается надеяться, что не обрели взамен плотоядного врага.

13

Мастерсона – голого, ошеломленного и сильно замерзшего – нашли на балконе «Гранд Отеля» на Пятой улице. Постоялица – дама средних лет, что приехала навестить родственников, – открыла дверь на балкон и, увидев законника, завопила благим матом. Через несколько минут примчался Верджил Эрп, завернул Мастерсона в плед и отвел в отель.

Холидей проснулся как раз перед полуднем. Велел механической шлюхе приготовить завтрак, а после, поев, отправился в «Ориентал». В баре выпивало несколько человек, стол для игры в фараон пустовал. Уайетт Эрп сидел один за столиком и, попивая кофе, читал утренний выпуск «Тумстоун эпитаф».

– Смею предположить, что Бэта уже нашли, – произнес Холидей, подходя и присаживаясь напротив.

– Нашли, – кивнул Эрп.

– Я сразу это понял. Иначе бы ты сейчас мотался по городу в поисках нашего летучего друга. Как он? Не пострадал?

– Вердж говорит: на Бэте ни царапины. Вот, ждем слухов – может, узнаем, где его мотало ночью.

– У Эдисона мысли есть?

– Пока нет.

– Тогда последний вопрос: кто-нибудь придумал, где его держать, когда он становится мышью?

– Том и Нед как раз над этим работают. Боюсь, придется построить отдельный домик из латуни. Только ее Бэт и не может пробить.

– Тогда им лучше поторопиться.

– Знаю, знаю… – тяжело вздохнул Эрп.

– Вот ведь ирония судьбы: тебя подрядили охранять Эдисона, а твой собственный человек может его убить.

– Ты всегда такой жизнерадостный, когда проснешься?

– Сегодня один из лучших дней для меня, – сказал Холидей и кашлянул в платок.

– Может, Том сумеет помочь тебе с чахоткой? – предложил Эрп.

– Он может только подцепить ее от меня, – ответил Холидей. – Такая уж мне выпала карта по жизни.

– Да, сложно представить тебя благородным господином с юга и практикующим дантистом.

– Ну, не так давно я был и тем, и другим.

В этот момент в салун вошел Генри Уиггинс. Улыбнувшись Холидею, он коснулся полей шляпы; дантист жестом пригласил его к столику.

– Уайетт, познакомься с моим другом Генри Уиггинсом. Генри, это Уайетт Эрп.

– Очень приятно, – Уиггинс пожал Эрпу руку. – Вы не менее знамениты, чем Док.

– Приму за комплимент, – ответил маршал. – Не присоединитесь ли к нам?

– Благодарю, – ответил Уиггинс и обратился к Холидею: – Надеюсь, вам везет в картах?

– Уверен, еще повезет, как только я избавлюсь от помех и засяду наконец за игру, – ответил Холидей. – А как дела у вас? Договорились с Бантлайном?

– Договариваемся. У него есть кое-что, что озолотит нас обоих. Правда, – нахмурился Уиггинс, – сегодня он занят и общаться не может. Они с мистером Эдисоном работают над чем-то новым.

– Над чем – не сказали? – спросил Эрп.

– Нет, – пожал плечами Уиггинс, – но они торопятся поспеть к закату.

– Это радует, – отметил Холидей.

– Что-что? – не понял Уиггинс. – Вы знаете, чем они заняты?

Эрп едва заметно покачал головой.

– Нет, – сказал Холидей Уиггинсу. – Меня радует, что наши гении полны энтузиазма.

– Удивляюсь, зачем Неду создавать еще что-то, кроме металлических шлюх! – сказал Уиггинс. – Бог мой, на них можно сделать состояние! Они неутомимы, их не испугают никакие причуды клиента, да и жена не взревнует к машине…

– Говорите за себя, – мрачно усмехнулся Холидей. – Моя женщина предупредила, что убьет меня, если я только коснусь одной из этих машин.

– Что ж, тогда… ревновать не станет большинство жен.

– Мой друг Генри, – обратился Холидей к Эрпу, – не большой знаток женщин.

– Может, и так, – признал коммивояжер, – зато я вижу, на чем можно сделать деньги.

– Не спорю, – сказал Холидей. – С металлическими шлюхами в комплекте выгодно будет продавать могильные камни. Это избавит горюющих вдов от хлопот, связанных с похоронами.

– Не могу понять, вы шутите или нет, – признался Уиггинс.

– Вы женаты, Генри?

– Да, и горжусь тем, что произвел на свет трех отпрысков.

– Что скажете, если Бантлайн смастерит металлического любовника вашей жене?

– Убью обоих, – не думая, ответил Уиггинс.

– Вам все еще кажется, что я шутил?

– Мужчины – дело другое, – не уступал Уиггинс.

– Ну еще бы, – ехидно произнес Холидей. – Мы крупнее и глупее.

В этот момент в салун ворвался дородный мужчина с усами и тонкой козлиной бородкой.

– Исчезните, Генри, – тихим голосом посоветовал Эрп.

Уиггинса, почуявшего внезапный накал обстановки, дважды просить не пришлось. Вскочив из-за стола, он поспешил отойти в дальний конец бара.

Незнакомец тем временем прошествовал к столику Эрпа и Холидея.

– Вот вы где! – проревел он.

– Док, поздоровайся с Айком Клэнтоном, – беззаботно произнес Эрп.

Клэнтон ткнул в Холидея пальцем.

– Ты покалечил моего братца.

– Нет, ты все не так понял, – ответил Холидей. – Я милостиво позволил твоему братцу жить после того, как он хотел меня укокошить.

– Ты за это заплатишь! – пообещал ему Клэнтон.

– Уже, – спокойно произнес Холидей. – Пули денег стоят. На твоего братца и его дружка я потратил пять центов, хотя они того не стоили.

– Ты еще не знаешь, с кем связался! – отрезал Клэнтон.

– Да нет, знаю, – ответил Холидей. – Вы банда конокрадов, которые сильно разочаровали Римского Носа.

Клэнтон удивленно вытаращился на Холидея.

– О, – произнес дантист, – Фин не рассказывал, как мы с ним по душам поболтали?

– Ты ходячий труп, Холидей!

– Я уже лет восемь или девять как ходячий труп. Придумай угрозу пострашнее.

– Грозить я больше не стану, – сказал Клэнтон. – Ты меня слышал.

– Что ж, я рад, что ты закончил, – произнес Холидей, поднимаясь из-за стола. – Выйдем на улицу и уладим спор, здесь и сейчас?

Клэнтон распахнул полы пальто и развел руки в стороны.

– Я безоружен.

– Считай, на этот раз тебе повезло, – сказал Холидей.

– Пошел вон отсюда, Айк, пока я не арестовал тебя за нарушение порядка, – велел Клэнтону Эрп.

– Он подстрелил моего братца, – напомнил тот. – Его арестуй.

– Док утверждает, что твой брат первым схватился за оружие.

– Лжет!

– Ну, я-то был там, – напомнил Холидей. – А ты?

– Если Фин пожелает оформить жалобу, я с радостью рассмотрю ее, – добавил Эрп.

– Да конечно! – прокричал Клэнтон. – Рассмотришь ты ее! Мы заполним жалобу, но только в конторе шерифа.

– Ваше право, – ответил Эрп. – А теперь убирайся.

– Я не нарушаю закона, – сказал Клэнтон.

– Ты на частной территории, собственником которой являюсь я. И я же хочу, чтобы ты ушел.

Клэнтон направился к выходу, однако у самых дверей обернулся.

– Это лишь начало, Уайетт! – громко предупредил он. – Ты не единственный умеешь нанимать помощников. Как только я узнал, что сотворили с моим братцем, я послал за нашими!

– Это не Уайетт, – мягко поправил его Холидей. – Это я покалечил Фина.

– Тебя мы тоже не забудем, – пообещал Клэнтон.

– Уверен, что не хочешь уладить спор прямо здесь и сейчас? – спросил Холидей.

– Сказано тебе: я безоружен.

– Если не считать револьвера, торчащего у тебя из левого сапога, и дамской пукалки в нагрудном кармане, – весело подметил Холидей.

– Значит, ты у нас такой крутой, да? – произнес Клэнтон, пятясь к дверям. – Посмотрим, как запоешь, когда с тобой сразится Джонни Ринго.

Сказав это, он ушел.

– С Ринго я давно хотел познакомиться, – признался Холидей. – Если верить слухам, у нас с ним много общего.

– Кроме того, что вы оба – стрелки? – спросил Уиггинс со своего места в баре.

– Мы оба закончили колледж, – ответил Холидей. – Было бы неплохо поболтать с ним о литературе. Говорят, у Ринго в седельных сумках всегда сыщется томик греческой или латинской классики в оригинале.

– Больше нет, – возразил один из выпивох в баре.

– Что, он больше не читает? – спросил Холидей.

Выпивоха покачал головой.

– Небо больше не коптит. Пару месяцев назад в Уэйко на него устроили засаду.

– Не слышал об этом, – признался Холидей.

– Да и я не знал, – произнес Эрп. – Впрочем, это легко проверить. Я свяжусь с Уэйко по телеграфу и спрошу.

– Зачем лишние хлопоты? – сказал клиент. – Я был там.

– Видел, как все случилось? – спросил Холидей.

– Ринго вызвал на поединок какой-то тип, и когда они готовились к дуэли, набежало человек десять-двенадцать, приятелей того типа, и они расстреляли Ринго в спину. Он словил тридцать, если не сорок пуль, но, падая, сумел положить троих. Потом рухнул ничком, и у него из спины фонтаном забила кровь в десять, а то и во все пятнадцать струй.

– Думаю, проверить все же не помешает, – сказал Эрп.

Час спустя слух подтвердился: Джонни Ринго погиб от множественных пулевых ранений в городе Уэйко, что в штате Техас.

– Выходит, Ринго нам не страшен, – сказал Эрп, прочитав телеграмму.

Однако с выводом он, разумеется, поспешил.

14

Холидей решил поесть в таверне «Розовый куст» на углу Пятой и Тафнат. Проходя мимо переулка между Аллен и Тафнат, он заметил давешнюю черную змею. Убедившись, что никто его не видит, Холидей вошел в переулок. Змея тотчас же обернулась человеком.

– Гоятлай передает тебе весть, – сказал воин.

– Слушаю.

– После разговора с тобой Айк Клэнтон обратился к Римскому Носу.

– Римский Нос в Тумстоуне? – удивленно спросил Холидей.

– Нет, – ответил индеец. – Как и Гоятлай, он умеет пронзать расстояния.

– Ладно, Айк Клэнтон поговорил с Римским Носом. Что дальше?

– Айк Клэнтон боится тебя.

– И правильно делает, – сказал Холидей.

– У него много воинов, а за тобой всего трое Эрпов. Айк Клэнтон знает, что Гоятлай сотворил с Мастерсоном, знает, что Мастерсон теперь по ночам ему не страшен.

– Либо он не страшен Айку, либо страшен всем нам, – согласился Холидей.

– Зато ты – ты иной, – продолжал оборотень. – Ты должен был умереть от хвори много лет назад. Должен был погибнуть во многих перестрелках. Айк Клэнтон верит, будто ты уже мертв, но тебя держит на этом свете шаман.

– Глупее ничего не слышал, – ответил Холидей.

– Шаману такое под силу, – не согласился воин. – Гоятлаю, например. Римский Нос это знает.

– Ты ведь неспроста заговорил об этом?

Воин кивнул.

– Говоря вашими словами, Римский Нос решил выбить клин клином. Решив, что ты мертв и воскрешен шаманом, он дозволил Айку Клэнтону пополнить свои ряды за счет другого мертвеца. В обмен на то, что Айк Клэнтон не оставит попыток убить вашего Эдисона.

– Что-то мне подсказывает, что я знаю имя мертвеца, – мрачно произнес Холидей.

– Джонни Ринго.

– Полагаю, – кивнул Холидей, – Джеронимо не поделится секретом, как убить ходячий труп?

– Довольно и того, что он предупредил тебя.

– Возникает резонный вопрос, – сказал Холидей, – зачем?

– Гоятлай и Римский Нос – два величайших шамана. Когда-нибудь мы объединимся в одно племя, и будет у нас один шаман.

– Выходит, Джеронимо не мне помогает, – произнес Холидей, – а Римскому Носу вредит.

Оборотень молча смотрел на него в ответ.

– У меня к Джеронимо предложение, – сказал Холидей.

– Гоятлай слушает.

– Я сражусь с Джонни Ринго, если Джеронимо снимет проклятье с Бэта Мастерсона.

– Джонни Ринго придет в Тумстоун убить тебя, – усмехнулся воин. – Гоятлай думает, что ты будешь защищаться, даже если не снять проклятия с твоего друга.

– Передай, что я могу просто свалить из города, – ответил Холидей, однако оборотень уже исчез. Только юркнула в щель между домами кошка.

Холидей добрался до «Розового куста», но к тому времени решил, что не голоден и не так уж хочет пить. Тогда он просто взял бутылку виски и скоротал в ее компании несколько часов, а затем отправился в тюрьму. В конторе за столом сидел Морган Эрп.

– Привет, Док, – поздоровался он. – Слыхал, у тебя состоялся разговор с одним из наших главных конокрадов.

– До сих пор поджилки трясутся, – саркастично улыбнулся Холидей.

– Пока смотришь Айку в глаза, тебе ничего не грозит, – уверенно произнес Морган. – Главное, не поворачивайся к Айку Клэнтону спиной.

– Полагаю, мне придется смотреть в глаза его представителю.

– Представителю? – не понял Морган.

– Джонни Ринго.

– Уайетт телеграфировал в Техас – Ринго мертв.

– Мертвее мертвого, – мрачно усмехнулся Холидей. – И надо признать, теперь его убить будет не так-то просто.

– Может, Том что-нибудь придумает?

– Может, – неуверенно повторил Холидей. – Где Уайетт?

– Приглядывает за салуном, на случай, если Айк вернется в город с подмогой. Клэнтоны знают, что «Ориентал» принадлежит нам, и могут обрушить на него самый яростный удар.

Несколько минут спустя пришли Верджил и Мастерсон, а с ними – Эдисон и Бантлайн. Они проследовали мимо камеры с заколоченной дырой на месте внешней стены, которую накануне обрушил Мастерсон.

– На создание цельнометаллической камеры из латуни уйдет несколько дней, – сообщил Бантлайн. – До тех пор посидите-ка здесь, Бэт.

– Глупо, – ответил Мастерсон. – Из этой камеры я тоже вырвусь. Как вчера…

– Вы все помните? – спросил Эдисон.

– Кое-что – помню. Я будто видел сон или скорее кошмар.

– Что ж, пока не построим камеру, из которой вообще невозможно бежать, воспользуемся временным решением, – сказал Бантлайн.

– Это каким? – спросил Морган. – Что бы вы ни придумали, поторопитесь. Еще каких-то семь или восемь минут, и солнце сядет.

Бантлайн достал пару латунных наручников.

– Вот, это для вас, – сказал он Бэту. – Гарантирую, их вы не сломаете. В крайнем случае, они вам летать не позволят.

Мастерсон вытянул руки, и Бантлайн заковал его.

– А теперь тебе пора в клетку, – сказал Морган и отвел Мастерсона к камере в дальнем конце тюрьмы.

– Знаете, – произнес Холидей, – если Бэт все же проломит стену, то, не в силах улететь и снова проголодавшись, он…

– Черт подери! – опомнился Бантлайн. – Следовало прихватить латунную цепь, чтобы приковать наручники к двери.

– Успеете за ней сбегать? – спросил Верджил.

– Не знаю, – ответил Бантлайн, устремившись к двери. – Попробую.

Эдисон достал из кармана непонятный приборчик.

– Что это? – спросил Морган.

– Так, собрал на скорую руку сегодня днем, – ответил Эдисон. – Не знаю, возымеет ли это устройство эффект. Надеюсь, – подумав, произнес изобретатель, – проверять не придется.

Через несколько минут прибежал Бантлайн. Он принес латунную цепь длиной где-то в тридцать дюймов, с замочками на обоих концах.

– Поторопитесь, – посоветовал Морган. – Меньше минуты осталось.

Бантлайн ринулся к камере Мастерсона. Он успел закрепить цепь на наручниках и уже закрывал замочек на противоположном конце у решетки, когда началось обращение. Пальцы Мастерсона уже сменились когтями, и он схватил Бантлайна за руку. Вампир злобно заверещал и дернул механика на себя. Тот попытался вырваться, но силы были неравны.

Холидей, уверенный, что оборотень выдернет Бантлайну руку из сустава, достал револьвер и прицелился в лапу Бэту.

– Нет! – крикнул Эдисон и протиснулся к камере. Поднес к морде летучей мыши давешний приборчик, и в ту же секунду сверкнула вспышка невероятно яркого света. Летучая мышь завизжала от боли и, отпустив Бантлайна, попятилась.

– Я знал, что такого света он не стерпит, – сказал Эдисон, глядя, как Мастерсон ожесточенно моргает и вертит башкой. – Этот прибор освещает затененные предметы на краткое время, для фотографии.

– Что дальше? – спросил Верджил. Мастерсон все еще не проморгался.

– Если моя догадка неверна, – сказал Эдисон, – вы лишитесь еще одной стены, и нам останется надеяться, что голодный Мастерсон по-прежнему предпочитает бычью кровь человеческой.

– Никакой разницы, – сказал Холидей, когда Мастерсон – как и в предыдущую ночь – принялся колотить по стене кулаками.

– Почему? – спросил Морган.

– Бэт не долетит и до ближайшего ранчо, – пояснил Холидей. – Он все еще в наручниках.

– Дьявол! – ругнулся Верджил, когда Мастерсон без особых усилий разорвал оковы. – Сколько же в нем силы?

Меньше чем за минуту Мастерсон обрушил стену и улетел, поднимаясь все выше и выше. Лунный свет отражался в браслетах наручников.

– Мне надо выпить, – сказал Верджил, утирая пот со лба.

– Думаю, нам всем стоит выпить, – поддержал его Бантлайн. – Я угощаю.

– Слава богу, у Клэнтонов нет ничего под стать этому! – горячо заметил Морган.

– Как знать, как знать, – ответил ему Холидей.

15

Кейт Элдер все еще мирно посапывала, когда Холидей проснулся и встал. Было чуть за полдень. Дантист быстро, по-тихому оделся и на цыпочках вышел из комнаты. Он думал попросить одну из металлических шлюх приготовить завтрак, однако все они как ни странно – в такой ранний час – оказались заняты с клиентами. Разочарованный, Холидей вышел на улицу.

До него доходили лестные отзывы об отеле «Америкэн», что стоял сразу за Фремонт-стрит, вот он и решил заглянуть туда и принять завтрак в жидкой форме. Добрался Холидей до отеля за несколько минут – дважды приходилось останавливаться, чтобы перевести дух, – и уже на месте сделал в уме заметку: одолжить у Мастерсона запасную трость, если у него, конечно, есть запасная, и если сам Бэт уже в городе и вновь обрел человеческий облик.

В отеле Холидей сразу направился в бар. Было рано, и он нигде не заметил девочек, что отрабатывали сразу за троих: танцовщиц, шлюх и официанток, так что заказ принял одинокий бармен. Он подождал, пока Холидей присмотрит себе столик, а после подал ему бутылку и стакан.

– Принеси еще стакан, – сказали от дверей.

Бармен чуть не споткнулся о свои же ноги, когда устремился к бару. Холидей взглянул на вошедшего и сразу понял, в чем дело.

К его столу приближался человек обычного телосложения, однако телосложением вся его обычность заканчивалась: одно ухо держалось на лоскутах гниющей плоти, свет в серых глазах давно погас. Сквозь кожу лица проглядывала белая кость. На правой руке была легкая тонкая перчатка, любимая многими стрелками: теми, кто боялся, что подведет вспотевшая ладонь. На левой руке не хватало указательного пальца, тогда как остальные начисто лишились плоти.

Некогда дорогую сорочку и сюртук украшало с дюжину, если не больше, пулевых отверстий. Кобура с револьвером и пара брюк – как, впрочем, и остальные предметы одежды – обветшали и заплесневели; на сапоги налипло столько грязи, что даже шпоры не звенели.

Однако больше всего ужасала вонь. Заметив, что бармен пялится на него, мертвец обнажил в улыбке два ряда гнилых и выцветших зубов.

– Джонни Ринго, я полагаю? – произнес Холидей.

То, что некогда было Джонни Ринго, кивнуло.

– Я следовал за тобой от самой Тафнат-стрит, – сказал мертвец. – И рад, что ты не совершил моцион. Солнечный свет мне не по нраву.

– Тут мы с тобой похожи, – сказал Холидей, и Ринго присел напротив.

– Мы с тобой еще много в чем похожи, – сказал он.

– Оба читаем классическую литературу, – ответил Холидей. – Готов поспорить, мы единственные на три сотни миль вокруг, кто может этим похвастаться.

– Мы убиваем людей.

– Еще и это, – согласился Холидей.

– Я знал, что однажды мы встретимся.

– И я ждал встречи… пока не услышал, что тебя убили в Уэйко.

– Я что, похож на мертвеца?

– Без сомнений.

Ринго в голос расхохотался.

– В наши дни смерть – еще не конец всему.

– Правда, запах сильно смущает, – наморщил нос Холидей.

– Вот только не надо оскорблений, – ответил Ринго.

– Разве можно оскорбить труп?

– Не выводи меня из себя, Док, – предупредил Ринго. – Если разозлишь, то мы будем стреляться, и уже неважно, кто спустит курок первым. Мертвого не убьешь.

– Таких, как ты, вроде называют «зомби»? – спросил Холидей.

– Мне все равно, – Ринго налил себе выпить. – Как мне этого не хватало.

– Странно, что ты еще чувствуешь вкус.

– Вкуса не чувствую, а вот запах – еще как.

– Внутренние органы не работают, желудок не варит, так что непонятно, как спиртное попадет тебе в кровь – если она у тебя еще циркулирует, – и вряд ли тебе в удовольствие пить.

– Оправдываешь свое прозвище, Док, – сказал Ринго и, опорожнив стакан, налил еще.

Холидей забрал у него бутылку и налил себе.

– Не возражаешь, если я задам пару вопросов?

– Почему бы и нет? – пожал плечами мертвец.

– Тебя и правда зовут Ринго?

– Есть сомнения?

– Я слышал, что твоя фамилия на самом деле Ринггольд или Райнгольд, просто здесь все язык сломали произносить ее, вот и сократили до Ринго.

Мертвец улыбнулся, вновь обнажив гнилые зубы.

– Все не так. В колледже мне выдан диплом на имя Джонни Ринго, на седле – оттиск с тем же именем. Хочешь – можешь глянуть.

– Ты всюду возишь диплом? – выгнул бровь Холидей.

– Все свое вожу с собой.

– С боссом уже встретился?

– С Римским Носом? – уточнил Ринго. – Нет, его не видал… но, по слухам, обязан ему воскрешением.

– Я про Айка Клэнтона.

– А-а, тот еще сукин сын. Скорее пырнет тебя ножом в спину, чем посмотрит в глаза.

– Вполне в духе Айка.

– Другие не многим лучше, – ответил Ринго и на некоторое время задумался. – Другие нисколько не лучше, – поправился он.

– Что бы тебе не поступить на службу к Эрпам? – предложил Холидей.

– За мной прислали Клэнтоны.

– Ты мертв, – напомнил Холидей. – Вряд ли кто-то сможет принудить тебя к тому, чего ты делать не желаешь.

– Они могут накапать Римскому Носу, и тот вернет меня в могилу.

– Это плохо. Ты бы нам здорово пригодился.

Ринго покачал головой.

– Судьба решила иначе.

– Не говори за нее.

– Думаешь, мне есть дело до Клэнтонов, Эрпов или Эдисона? Плевать на них! – труп молча уставился на Холидея мертвыми глазами. – Мне нужен ты.

Холидей вопросительно посмотрел на него в ответ.

– Ты и я – лучшие. Вот мы с тобой встретились, и уже неважно, что я мертв. Я предвкушаю сложнейшее испытание, то есть поединок с тобой. Какую бы сторону ни занял ты, я займу противоположную. Если завтра пойдешь головорезом к Клэнтонам – отправлюсь работать на Эрпов. Двадцать лет назад, если бы ты сражался за Союз, я бы вступил в ряды Конфедерации, и наоборот. Так уж записано в Книге судеб: однажды мы с тобой схлестнемся, – Ринго поднял стакан, словно произнося тост. – В то же время мы с тобой два больших профессионала и вполне можем насладиться компанией друг друга.

– Не знаю, в чем ты профессионал, – ответил Холидей, – а я – дантист.

– Ты убийца, как и я.

– Присмотрись к своему отражению в зеркале и попробуй сказать то же самое снова.

– Роль играют только две вещи, – ответил Ринго и постучал себя по виску. – Это и, – он пошевелил затянутым в перчатку указательным пальцем, – это.

– Ну, раз уж мы решили побеседовать, прежде чем палить друг в друга, то расскажи для начала, как ты стал стрелком.

– Все из-за денег, – ответил Ринго. – У семьи не было ни гроша, сам я разорился, платя за учебу. Впрочем, выяснив, насколько хорошо обращаюсь вот с этим, – он вытащил револьвер, поразив скоростью даже самого Холидея, – понял, чем надо зарабатывать на жизнь. А с тобой как было?

– Тяжело оставаться дантистом, когда кашляешь на пациентов кровью, – пожалился Холидей. – Я стал картежником.

– И стрелком.

– Не из-за денег.

– Я, во всяком случае, не стыжусь быть стрелком, – заявил Ринго.

– Так и мне не стыдно, – парировал Холидей. – Просто этот путь ведет в никуда. Взгляни на Эрпов, Бэта Мастерсона, Клэнтонов и меня: нам еще повезет, если доживем до тридцати пяти. Вот ты, например, не дожил.

– Однако все еще на этом свете.

– Только потому, что Римский Нос заключил сделку с Клэнтонами. Когда ей придет конец, что станет с тобой?

– Ничего. Ты сам сказал: я уже мертв, так что никто мне ничего не сделает.

– Римский Нос вернет тебя в могилу.

Ринго улыбнулся страшной улыбкой и покачал головой.

– У него для меня всегда работенка найдется. Может, когда я тебя пристрелю, он и тебя оживит, и мы в конце концов станем командой?

– Ты пришел убить меня, убить Эдисона или просто прикрываешь Клэнтонов?

– Я пришел убить всякого, на кого мне укажут. Однако, даже если ты не в списке, я возьму тебя в качестве награды.

– Польщен.

– И правильно, – сказал Ринго. – Больше никто не интересен мне сам по себе, разве что Джон Уэсли Хардин, но он в тюряге. Вроде изучает закон, готовится стать юристом. Так что, – улыбнулся мертвец, – может, нас, образованных стрелков, прибудет. Повторюсь: другие меня не интересуют. Вот все говорят про одного малыша…

– Малыша Билли Кида?

– Да, про него. Сопляк он. Много ли народу сумеет положить?

– Хочешь выяснить – отыщи его и потолкуй с ним, а я тут посижу, место для тебя погрею, – предложил Холидей.

Ринго рассмеялся.

– Я знал, что ты мне понравишься, Док Холидей.

– А я знал, что ты интересный собеседник. Так, может, перестанем друг друга запугивать и поговорим?

– Меня это вполне устраивает.

Два самых грозных стрелка на Диком Западе – живой и мертвый – налили себе еще по стаканчику и пустились в обсуждение работ Сократа и Аристотеля.

16

Было чуть за полночь, и в борделе Кейт Элдер царило обычное оживление.

Вошел Нед Бантлайн, и к нему тут же поспешила живая девушка.

– Вот уж не ждала, что вы к нам придете как клиент, – сказала она.

– И не дождетесь, – ответил Бантлайн. – За мной прислала Кейт, – оглядевшись, он заметил: – Что-то я не вижу Дока.

– Он ушел играть в покер и фараон в салун «Ориентал». Я передам Кейт, что вы пришли.

Девушка удалилась, и Бантлайн прошел к небольшому бару.

– Черт подери, я такой здоровенной летучей мыши в жизни не видывал! – воскликнул один клиент, опрокидывая в себя стакан. – Решил было, что мне мерещится, но Люк ее тоже заметил.

– Еще как заметил, – подтвердил Люк. – В ней футов шесть, от носа до кончика хвоста.

– Похоже, вам обоим хватит, – заметила девушка за стойкой.

– О, эти господа и правда видели гигантскую летучую мышь, – сказал Бантлайн.

Все трое обернулись к нему.

– Она и мне встречалась, – признался механик.

– Что это за чертовщина такая? – спросил Люк.

– Эта чертовщина – как раз то, что вы видели: огромная летучая мышь.

– Что же этакая громадина ест? – спросил клиент, что заговорил первым.

Никто ему не ответил, да и Бантлайн решил не просвещать его. Если все узнают, что питается летучая мышь кровью – и довольно скоро перейдет на кровь человеческую, – то на бедолагу начнется охота.

– Мистер Бантлайн, вас готовы принять, – позвала девушка, что встретила механика у входа.

– Благодарю, – ответил он. – Кейт у себя в кабинете?

– Да.

– Я знаю дорогу, – сказал Бантлайн и отправился по коридору в глубь заведения. Отыскав нужную дверь, вошел в кабинет. Кейт Элдер сидела за столом; слева от нее стояла одна из механических шлюх.

– У нас проблема, – сообщила бордель-маман.

– Правда?

– Видите эту латунную девочку? – Бантлайн кивнул. – Вы создали ее чересчур страстной.

– Она не испытывает чувств, – ответил механик. – У нее одни только заданные реакции.

– Сегодня она дважды обхватывала клиента ногами столь крепко, что тот не мог ни шевельнуться, ни вздохнуть. Он кое-как позвал на помощь, мы прибежали… и только втроем сумели освободить его.

– Должно быть, – нахмурился Бантлайн, – дело в бедренных сервомоторах.

– Дело не в бедрах, – напомнила Кейт, – дело в ногах.

Бантлайн покачал головой.

– Вы не понимаете устройства этих самых ног, – он взглянул на столешницу. – Можете освободить мне место?

Кейт убрала со стола.

– Как вы называете эту модель? – поинтересовался механик.

– Лола, – ответила Кейт.

– Лола, приляг на стол, – велел Бантлайн.

Робот подошла и грациозно легла спиной на крышку.

Бантлайн открыл ящик стола, не нашел что искал и открыл другой – достал из него перо.

– Вот, глядите, – сказал он, проводя пером по искусственным гениталиям робота.

– О, детка, лучше тебя у меня никого не было! – проворковала машина и обхватила руками и ногами несуществующего клиента.

– Видали? – произнес Бантлайн. – Все начинается в гениталиях, сигнал передается в бедра и от них – в ноги. Было бы слишком затратно создавать настолько чувствительной ее целиком, но стоит Лоле ощутить прикосновение вот тут, между ног, и у нее срабатывает автоматический механизм, она обхватывает клиента ногами и руками.

Механик просунул руку ей под скрещенные ноги и надавил. Ничего не произошло.

– Вот в чем проблема, – продолжил он. – Стоит надавить на ноги снизу, и они должны раздвинуться.

– Ну хорошо, неполадку вы нашли. Сможете починить сегодня?

Бантлайн покачал головой.

– Придется забрать Лолу к себе в мастерскую и поработать с ней, проверить.

– Много времени это займет? – спросила Кейт.

Бантлайн пожал плечами.

– Самое большее – пара часов. Прямо с утра Лолой и займусь, – он обернулся к роботу. – Лола, можешь встать.

– Ты самый лучший, – проворковала металлическая женщина. – Хочешь еще разок?

– Только не сейчас, – ответил Бантлайн. – Я вымотан.

– Придешь еще раз – спроси меня, – сказала робот.

– Всенепременно, Лола. А теперь отойди к окну и жди.

Робот слезла со стола и, встав у окна, развернулась лицом к Кейт и Бантлайну.

– Знаете, сколько браков спасет это изобретение! – произнес Бантлайн.

– Примерно столько же, сколько и разрушит, – ответила Кейт.

Бантлайн уже собирался ей ответить, но тут из салона донеслись звуки перебранки. Крики становились все яростней и громче, и Кейт наконец выбежала из кабинета посмотреть, в чем дело.

В гостиной она застала такую сцену: двух девочек – из плоти и крови – зажало в углу то, что некогда было Джонни Ринго.

– Что происходит? – строго спросила Кейт.

– Ваше заведение открыто, – сказал Ринго и ощерил гнилые, бесцветные зубы. – У меня есть деньги, и я хочу, чтобы меня обслужили.

– Кейт, ты только глянь! – сказала одна шлюха. – Он же труп!

– Не давай меня ему! – взмолилась другая.

– Мне кажется, решение довольно просто, – сказала Кейт. – Джози! Иди сюда!

Из смежной комнаты в салон вошла металлическая шлюха.

– Джози трахнет труп и не поморщится, – сообщила Кейт.

– Зато я не стану ее трахать, – ответил Ринго. – Клиент всегда прав. У меня есть деньги.

– Зато бордель – мой, – парировала Кейт. – Либо берешь ту, которую дают, либо идешь в другой публичный дом.

– Да ты вообще знаешь, кто я такой!

– Да, – ответила Кейт. – Ты тот, кто сейчас покинет мое заведение. Нам ни ты, ни твои деньги не нужны.

– Меня не колышет, что тебе нужно, а что нет, – сказал Ринго.

– Я даже не пониманию, чего ты приперся. Раз ты мертв, у тебя не встанет.

– Есть разные способы и есть способы разные, – сказал Ринго.

– Я скорее уволюсь, чем дам ему к себе прикоснуться! – завопила одна из шлюх.

«Ну где же Док, когда он мне так нужен?» – подумала Кейт, а вслух сказала:

– Лучше уходи, не то пошлю за маршалом.

– За Уайеттом Эрпом? – ухмыльнулся Ринго. – Заботливо с твоей стороны, но он не в моем вкусе.

– Черт подери, вечно все приходится делать самой! – выругалась Кейт и отошла к бару. Достала из-под стойки двуствольный дробовик и прицелилась в Ринго.

Тот рассмеялся и, расстегнув рубашку, показал свои раны.

– Ты меня не то что не убьешь, даже боли не причинишь.

– Как же ты тогда удовольствие хотел получить? – спросила Кейт. – Убирайся отсюда, пока еще можешь.

– Думаешь, этим, – указал Ринго на дробовик, – меня можно остановить?

– Именно так, – ответила Кейт и прицелилась ему в ноги. – Убить тебя я, может, и не смогу, зато ноги отстрелю точно. Подумай, Джонни Ринго: хочешь ли ты, чтобы остаток вечности тебя возили в коляске?

Ринго долго смотрел на нее страшным взглядом и наконец пошел на выход. В дверях он обернулся.

– Ты еще пожалеешь, Кейт Элдер, – пригрозил он и вышел в ночь.

– Очень жаль, что ему не приглянулись металлические шлюхи, – заметил Бантлайн, подходя к бару. – Можно было отдать его Лоле, и проблема решилась бы.

17

Холидей постучался в дверь к Бантлайну. Он уже думал, что откроет робот, однако дверь, пожелав ему доброго утра, отворилась сама собой. Холидей вошел, миновал фойе и, свернув влево, оказался в совмещенном с лабораторией кабинете.

На верстаке лежала женщина-робот, и Бантлайн возился с ней, разложив рядом набор диковинных инструментов.

– Привет, Док, – поздоровался он. – Дайте минутку, и я ваш.

– Не торопитесь, – ответил Холидей.

– Я уже битый час вожусь с Лолой, а она не реагирует как надо… то есть реагирует чересчур страстно.

Механик коснулся кончиком инструмента ее гениталий, и робот обхватила руками-ногами несуществующего клиента.

– О, детка, лучше тебя у меня никого не было! – проворковала она.

– Что в ней неисправно? – полюбопытствовал Холидей.

– Подойдите ближе, – ответил Бантлайн.

Холидей приблизился к верстаку.

– Значит так, вы заплатили деньги и воспользовались ей, а теперь хотите встать и влезть в штаны.

– Вроде бы все логично.

– Лола обвила вас ногами. Посмотрим, сумеете ли освободиться.

Холидей обеими руками ухватился за ногу робота и потянул. Безрезультатно.

– О, детка, – простонала Лола, – бери меня сколько пожелаешь!

– Видите? – произнес Бантлайн. – Воспользуйся ее услугами вы ли Уайетт, и она продержала бы вас в плену с час, если не весь день. Айк Клэнтон или Джонни Ринго могли бы спокойно подойти и разрядить в вас барабан.

– Так и от секса недолго отречься, – ядовито заметил Холидей. – По крайней мере с металлическими шлюхами.

– Чертовски удручает, – сказал Бантлайн. – Всю жизнь мечтал, чтобы меня вот так привечали женщины, и когда наконец создал женщину, всегда готовую нужным образом обласкать мужчину, меня просят утихомирить в ней страсть. Я снова в проигрыше, – хохотнул он.

– Всем нам нести свой крест.

– Кстати, – заметил Бантлайн, – вы не удивились, когда я упомянул Ринго.

– Я сам его вчера встретил.

– Ваша подружка давеча отвадила его от своих девочек, – сообщил Бантлайн. – При мне.

– Храбрости у моей подружки больше, чем мозгов, – согласился Холидей.

– Этот Ринго просто нечто: мертвее мертвого, смердит так, словно пролежал на солнце несколько дней, заплесневел. И тем не менее ходит и даже разговаривает…

– …а еще убивает, – вставил Холидей.

– Надо думать, – сказал Бантлайн и обернулся к роботу. – Лола, он готов, ты его досуха выжала. Можешь развести ноги.

Робот подчинилась.

– Встань и иди к окну.

Металлическая шлюха встала с верстака и направилась было к окну, но тут взгляд ее блестящих призматических глаз упал на Холидея.

– Привет, здоровяк, – с придыханием проговорила машина. – Может, перепихнемся?

– Как-нибудь в другой раз, – ответил Холидей.

Робот пошла дальше и замерла у самого окна.

– Я так полагаю, вы не шлюх металлических пришли обсуждать? – произнес Бантлайн.

– Нет.

– Тогда – Ринго?

Холидей кивнул.

– Как я уже сказал, мы с ним вчера встречались.

– И раз он мертв, вы решили, что его не убить тем, что у вас есть, да и вообще ни одним известным оружием?

– Верно.

– Нужно поговорить с Томом. Посмотрим, что можно придумать.

– Поторопитесь, – посоветовал Холидей. – Ринго вернули к жизни – то есть к ее подобию – с единственной целью: убить Эдисона и, может статься, заодно и вас.

– Хотелось бы знать, за что. Мы ведь трудимся на благо народа, не ущемляем его. Тóму надо памятники ставить, а не пытаться его убить.

– Не все стремятся жить в будущем, – ответил Холидей. – Сегодня Эдисона хотят убить шаманы и конокрады. Пройдет неделя, и к ним примкнут кузнецы и китобои, что поставляют ворвань для бостонских фонарей. Еще через месяц восстанут шлюхи, голодающие по вине ваших металлических девочек, ведь те работают без устали и денег берут меньше.

Бантлайн тяжело вздохнул.

– Вас послушать…

– Если честно, я удивлен, что Ринго не застрелил вас прошлой ночью, когда у него был шанс.

– Он и не знал, что я в борделе. Я был в кабинете Кейт, когда началась перебранка.

– Он скоро выяснит, где вы живете, – предупредил Холидей.

– Пользы ему это не принесет, – ответил Бантлайн. – Том хорошо укрепил наши два дома. Если уж сюда не могут пробиться ни Джеронимо, ни Римский Нос, то Ринго и подавно не сумеет.

– Укреплены вы, как же, – сказал Холидей. – Я постучал в дверь, и та сама впустила меня, чуть не умоляя войти и располагаться как дома.

– Да, но если перед ней не вы, не Эрпы и не Бэт Мастерсон, то проще будет проникнуть в охраняемую крепость. О, и я еще забыл о Джонни Биэне…

– Он не на нашей стороне, Нед.

– Он шериф. Дверь перед Джонни Биэном не откроется, просто с ним не случится тех ужасов, которые поджидают наших врагов.

– Вдруг к вам постучится обычный горожанин? – спросил Холидей. – Какая-нибудь женщина, пришедшая за пожертвованием для церкви?

– Дверь… то есть дом… в смысле, механизм спросит Тома или меня, как с ней быть.

– А если Айк Клэнтон подошлет сестру, которая притворится, будто собирает пожертвования для церкви?

– У Тома есть устройство, которое подскажет, есть ли при ней бомба или револьвер. Уж поверьте, если мы кого не захотим впускать, то он может хоть двадцать бомб взорвать под нашим домом, на стенах и двери не останется ни царапины.

– Вы могли бы продать такую защиту всем банкам на континенте, – предложил Холидей.

– То же самое сказал ваш друг Генри Уиггинс, – улыбнулся Бантлайн. – Похоже, человек он честный. Можем дать ему шанс проявить себя. Вы, полагаю, можете за него поручиться?

– Поручиться? За него? – Холидей нахмурился. – Мы познакомились в дилижансе по пути в город, с неделю назад, а после я пересекался с ним всего дважды. Один раз – в салуне Эрпов, второй – в борделе, куда он пришел опробовать ваших металлических девочек.

– Ну, хотя бы плохого вы о нем ничего не скажете. Нам с Томом отсюда пока не выбраться. Нужен кто-то, кто будет продавать наши изобретения.

– Вы разбогатеете хотя бы на одних только всегда готовых металлических шлюхах. Брать будут не только бордели: можно сплавлять их уродливым и необузданным холостякам.

– Я об этом не подумал, – признался Бантлайн.

– Отлично. С вас десять процентов – за идею.

– Может, я просто отдам вам Лолу, когда разберусь с ней?

– Так не пойдет, – ответил Холидей. – Если я хотя бы взгляну на Лолу, когда вы ее исправите, то Кейт исправит кое-что во мне.

Он на пальцах изобразил ножницы.

– Кейт – та еще фурия, – сказал Бантлайн. – Все еще не могу поверить, что она встала на пути Джонни Ринго.

– Кейт на все плевать, кроме своего имени.

– А что с ее именем? – нахмурившись, спросил Бантлайн.

– Точнее, дело в ее прозвище.

– Какое у нее прозвище?

– Большеносая Кейт.

– Дьявол! – воскликнул Бантлайн. – В Додж-Сити я слышал о Большеносой Кейт, но здесь даже не подумал связать это имя с Кейт Элдер.

– Вот и забудьте о нем, – посоветовал Холидей. – Дольше проживете.

– Теперь, когда вы упомянули ее прозвище, я стану так сильно стараться забыть о нем, что оно как-нибудь само сорвется у меня с языка.

– Ну, я вас предупредил.

Помолчав, Холидей полюбопытствовал:

– Кстати, Бэта сегодня утром нашли?

– Да, на крыше церкви Святого Павла на Сэффорд-стрит. Совершенно голым, как обычно.

– Как-нибудь он приземлится на очень крутую крышу и, снова став человеком, скатится с нее.

– Знаю, – согласился Бантлайн. – Том работает над проблемой Бэта, однако он буквально разрывается на части.

– Лучше бы Тому поторопиться. В конце концов Бэт останется ночью в пределах города и нападет на человека или лошадь, а тогда ему не миновать пули.

– Нервы у него начинают сдавать, – добавил Бантлайн. – Он не помнит ночных полетов, однако само знание того, что с закатом он обращается кровососущим монстром и ничего не соображает, сводит его с ума. В буквальном смысле. Бэт не помнит даже, как Том ослепил его вспышкой.

– Долго вам еще трудиться над сверхпрочной камерой?

– Еще несколько дней. Только бы латунные стены и правда сумели его удержать… Я прежде такого сильного существа не встречал.

– Было бы здорово наслать Бэта на Джеронимо.

– Шаману, который наложил на человека заклятие, сам проклятый вреда причинить не сумеет.

– Я надеялся, что Джеронимо испугается и снимет чары.

– Насколько я знаю, Джеронимо ничего не боится.

– Может, тогда я отвезу Бэта к ранчо Клэнтонов и выпущу его на закате?

– Рискуете и вы, и ваша лошадь, – ответил Бантлайн, – не меньше Клэнтонов.

– Вы всегда такой оптимист? – спросил Холидей.

– С тех пор, как перебрался в Тумстоун.

18

Холидей открыл незапертую дверь и вошел в номер отеля: свежевыкрашенные стены, кровать, тумбочка, небольшой стол и стул. Кладовой не было, но постояльцу хватало и деревянного шкафа.

Мастерсон сидел на краю кровати, завернувшись в выцветший плед из тонкой оранжевой шерсти, с папиросой в зубах. В пепельнице лежало с дюжину окурков. На тумбочке стояла ополовиненная бутылка виски.

– Как держишься? – спросил Холидей.

– Все хорошо, – ответил Мастерсон.

– Вижу. Вот только дымишь как паровоз, хлещешь самый дешевый виски, какой сумел достать, и тебя трясет так, что пришлось завернуться в плед.

– Черт тебя задери, Док! – огрызнулся Мастерсон. – Вот попревращайся-ка еженощно в кошмарную тварь, попросыпайся неизвестно где, ничего не помня, не зная, кого убил… тогда поговорим!

– Остынь, – произнес Холидей. – Я тебе не враг.

– Вы все враги! Ты человек с утра до вечера и ночью тоже, а я только днем, – журналист затушил окурок и тут же скрутил себе еще папиросу. – Бесполезен и себе, и Уайетту, вообще всем. Единственная причина, по которой я еще не покинул город – это потому, что кто-нибудь из вас точно меня отыщет утром и вернет сюда. А вот что сделают с незнакомцем, который каждое утро просыпается на новом месте, голым? Если бы мозги работали, я бы в обличье мыши убил сначала Джеронимо, затем себя, но я ведь ни черта не соображаю и потом ни черта не помню.

– Мы можем восстановить картину событий, – предложил Холидей. – Каждое утро находят корову или лошадь с разодранным горлом, так что есть шанс определить, где тебя носило.

– Как я за них расплачусь?

– О том, что происходит с тобой на закате, – усмехнулся Холидей, – знают только шестеро или семеро. Никто не придет требовать с тебя денег за животных. И потом, Джон Клам предупредил: если кто потребует возмещения убытков, он сам заплатит.

– Кто это, Джон Клам?

– Редактор «Эпитаф». На случай, если ты еще сам не заметил: город расколот надвое. Одна половина почитает Эрпов, вторая – Джонни Биэна и Ковбоев.

– Ковбоев? – нахмурился Мастерсон. – В округе сотни ковбоев.

– Есть те, что величают себя Ковбоями с большой буквы К. Банда под водительством Курчавого Билла Броциуса и Айка Клэнтона. Та самая, на борьбу с которой нас с тобой и вызвали.

– Я думал, мы приехали защищать Томаса Эдисона и Неда Бантлайна.

– Так и есть, – сказал Холидей. – Впрочем, в конце концов все сводится к тому, что нам предстоит война с Ковбоями. Мы уже выяснили, что в Эдисона стрелял Броциус, – отхлебнув из бутылки, дантист поморщился. – Теперь еще к ним присоединился Джонни Ринго.

– Разве его не пристрелили в Уэйко? – спросил Мастерсон.

– Пристрелили.

– Тогда как?.. – насупился Мастерсон.

– Ты тут не один такой, – ухмыльнулся Холидей, – заколдованный.

– Так он что… этот… как их там … зомби?

Холидей кивнул.

– Опять происки Джеронимо?

– Нет, Римского Носа, – Холидей рассказал о деталях сделки между шаманом и Клэнтонами. – Раз у Броциуса не получилось убить Эдисона, Римский Нос, должно быть, решил, что нужен кто-то пострашнее.

– Ты сам его видел? – Мастерсон так увлекся, что забыл о папиросе в руке; плед сполз у него с плеч.

– Вчера я даже выпивал с Ринго.

– Почему не убил?

– Он и так мертв. И кстати, Ринго мне нравится.

Мастерсон часто-часто заморгал.

– Тебе нравится зомби?

– В разумных пределах. Рано или поздно один из нас убьет другого, а до тех пор мы с ним очень мило болтаем о литературе и философии.

– Как ты намерен убить Ринго? – спросил Мастерсон. – Сам же говоришь: он уже мертв.

– Том и Нед объединили умы, дабы решить для меня эту задачку, – ответил Холидей и, не сдержав улыбки, добавил: – Кейт сама чуть не решила ее.

– Кейт Элдер?

– Других Кейт я не знаю.

– И как же?

– Пока я играл в фараон в «Ориентале», Ринго нанес Кейт визит. Возникло некое недопонимание, потом ссора, и Кейт наставила на Ринго дробовик. Ей хватило ума не угрожать ему смертью. Она пригрозила отстрелить ему ноги, и Ринго отступил… Выходит, зомби можно порвать на части, – Холидей снова улыбнулся. – Вряд ли безголовый Джонни Ринго представляет проблему. Хотя, – улыбка сошла у него с лица, – тогда мне не с кем будет обсудить классическую литературу…

– Вот бы ты натравил меня на него, пока я в шкуре мыши, – сказал Мастерсон.

– Я видел, как ты себя ведешь, – возразил Холидей. – Дрессировать тебя невозможно.

Мастерсона перекосило. Он стиснул кулаки.

– Мне что теперь, до конца жизни страдать, Док?

Холидей пристально посмотрел на него.

– Если честно, не знаю, – произнес он наконец и вскочил на ноги. – Идем.

– Куда это? – спросил журналист.

– Прогуляемся. Этак ты себя с ума сведешь, сидя здесь и выходя только, чтобы явиться в тюрьму или еще куда по требованию Бантлайна. Перехватим завтрак.

– Время уже за полдень, – напомнил Мастерсон.

– Самое то для завтрака, – сказал Холидей. – Я угощаю.

– Я бы и сам угостил тебя, – ответил Мастерсон, вставая и направляясь к двери. – Спасибо, что заглянул, Док. Я тут психовать начал, сидя в четырех стенах.

– Всегда пожалуйста, – ответил Холидей. – Может, после завтрака я отведу тебя к Кейт. Времени хватит за глаза.

Мастерсон истово замотал головой.

– Нельзя, Док.

– С черта ли?

– Вдруг я обращусь летучей мышью прямо на шлюхе?

– У них там есть кошечки, – весело произнес Холидей, – которые будут не против такой мышки.

– Что за чушь!

– Я серьезно.

– Какая шлюха захочет лечь в постель с мужиком, а кончить с мышью?

– Доверься мне.

19

Пробило десять вечера. Кейт Элдер сильно нервничала. По городу ходили сплетни, как к ней в бордель завалилось то, что некогда было Джонни Ринго, и как она его отвадила; люди верили, что зомби еще вернется, и Кейт потеряла семьдесят процентов дневной выручки.

Что еще ее бесило, так это то, что Холидей даже не думал злиться на Ринго. Он просто был уверен: рано или поздно Ринго попробует его убить.

И, наконец, она бесилась оттого, что он до сих пор не поужинал с ней. В карты играть он садился только в девять вечера, а до тех пор торчал в тюрьме – вместо того, чтобы пригласить Кейт в ресторан, – и не торопился ничего объяснять.

Пришел Генри Уиггинс, как раз когда Кейт, таская бутылки спиртного из задней комнаты, обновляла запасы в баре.

– Привет, Генри, – неприветливо поздоровалась она. – Как дела?

– Не буду жаловаться, – ответил коммивояжер. – Док не позволяет, – пошутил он и сам же рассмеялся.

– Обхохочешься, – без тени улыбки сказала Кейт.

– Я пару минут назад был в «Ориентале»: у Дока пруха.

– Вот и славно. Начну брать с него плату за постой.

Уиггинс хохотнул.

– Что смешного? – не поняла Кейт.

– Он предупреждал, что вы так скажете.

– Наш Док – ходячий кладезь острот, – мрачно проговорила Кейт. – Выпьете?

– Да, пожалуй, – ответил Уиггинс. – Я пришел к Лоле, но она, я так понимаю, с клиентом?

– Лола у Неда Бантлайна.

– Странно. Можно же собрать механическую даму и оставить ее при себе вместо того, чтобы продавать вам и платить потом за визиты к ней.

– Вы не так поняли, – покачала головой Кейт. – Нед забрал Лолу к себе в мастерскую, чинит ее.

– Ах вот оно что. Можно надеяться увидеть ее сегодня?

– Нет.

– Что ж, тогда я, пожалуй, выпью и вернусь в «Ориентал».

– Генри, у меня еще четыре металлических шлюхи. Что такого особенного в Лоле?

– Она меня любит.

– Лола – просто машина, – возразила Кейт. – Ей плевать на клиентов.

– Нет, она нежная, – настаивал Уиггинс.

– Что за чушь!

– Нет, не чушь, Лола меня любит. Она не хочет останавливаться, не хочет меня отпускать. Другие металлические шлюхи так себя не ведут.

Кейт тяжело вздохнула.

– Вот поэтому ее сейчас чинят, а других девочек – нет.

– Чинят? – переспросил Уиггинс. – Хотите сказать, Лола перестанет быть прежней?

– Черт подери, надеюсь, что да.

– Вы совершаете большую ошибку, – не сдавался Уиггинс. – Лола особенная.

– Лола опасна, – поправила его Кейт. – Что если бы вместо пяти минут она продержала бы вас час или три?

– Мне бы это польстило.

– Вам стало бы жутко неуютно, вас охватила бы паника.

– Ничего вы не понимаете, – горько произнес Уиггинс.

– Тогда знаете что, – сказала Кейт. – Если Нед не сумеет починить Лолу, я вам ее продам по первоначальной стоимости.

– По рукам! – воскликнул Уиггинс и тут же спал с лица. – Ой, нет, не выйдет.

– Не такая уж она и дорогая.

– Дело не в деньгах, – жалким голосом произнес Уиггинс. – Жена не поймет.

Кейт пожала плечами.

– Мужчины, которых не понимают жены – наши клиенты.

– И я не могу таскать Лолу с собой по городам. Рано или поздно кто-нибудь на нее покусится, а ведь я не стрелок, да и в кулачном бою меня любой побьет.

– Тогда, боюсь, вы обречены приносить доход моему заведению, – сказала Кейт.

Мимо прошла полуметаллическая шлюха: на латунных руках играли блики света, и Уиггинс уставился на нее с нескрываемым восхищением.

– Думаю, бывает и хуже, – сказал он, глядя, как девушка-робот, вернувшаяся от клиента, усаживается на плюшевый диван.

Внезапно распахнулась парадная дверь, и в помещение ввалились трое: все в пыли, будто скакали по пустыне; в поясной кобуре у каждого – по «кольту» сорок пятого калибра.

– Добрый вечер, господа, – поздоровалась Кейт. – Закон запрещает носить оружие в пределах Тумстоуна, так что придется сдать оружие мне. Я подержу его в шкафу, пока вы не соберетесь уходить.

– Ты Большеносая Кейт, так? – спросил один из них.

– Да, это я, – ответила Кейт, уже без тени улыбки, – и цена для вас только что удвоилась.

– Мы прямо-таки злы на тебя, Кейт, – сказал второй.

– О чем это вы? – спросила хозяйка. – Я вас первый раз вижу.

– Да, но ты знаешь нашего друга.

– Какого еще друга?

– Джонни Ринго, – ответил третий. – Мы все работаем на Айка Клэнтона. Ему не понравилось, как ты обошлась с Джонни.

– Да пусть он обосрется, этот ваш Айк, – взъярилась Кейт. – Джонни Ринго угрожал нам и вел себя неподобающим образом.

– Может, и мы тебе погрозим немного, – сказал первый, доставая револьвер.

– Вздумаешь позвать своего Дока, нам же лучше, – произнес второй. – Мы так и так должны с ним схлестнуться.

– Произошло недопонимание, – нервно произнесла Кейт. – Мы можем все уладить.

– Вы гляньте, какая покладистая сделалась, – заметил третий.

– Знаете что, – сказала Кейт. – Каждый из вас может взять девочку, бесплатно – в подарок от заведения. Позже поговорим.

– Эдак ты с крючка не соскочишь.

– Зато торги пройдут намного спокойнее и глаже, – ответила Кейт. – Кто-нибудь из вас уже спал с металлической девочкой?

Все трое покачали головой: нет, мол.

– Тогда позвольте, я их представлю, – сказала Кейт. – Мими! Дорис! Белль! Идите сюда и поздоровайтесь с господами.

Робот, что сидела на диване, поднялась и подошла к Ковбоям; к ней присоединились еще две стройные машины, что вышли из смежных комнат.

– Дамы, – сказала Кейт, – эти господа на сегодня ваши клиенты. Исполняйте все их просьбы, даже самые причудливые. Вам понятно?

Все три робота кивнули.

– Ну не знаю, – начал мяться один Ковбой. – Мне бабы мягкие нравятся.

– Для тебя я стану мягонькой, – пропела Мими.

– Вы и правда сделаете все, что я велю? – спросил второй.

– Все-все-все, – ответила Дорис.

– И кое-что еще, о чем ты даже не мечтал, – добавила Белль.

– Ну, девочки, обнимите их и проводите в комнаты, – велела Кейт.

Все три робота обняли Ковбоев.

– Не надо нежничать, – сказала Кейт. – Это же крутые парни.

Роботы еще сильнее обняли мужчин.

– Крепче! – крикнула Кейт. – Не отпускайте их! Это приказ!

Ковбои принялись с руганью отбиваться, однако машины удерживали их без труда – будто тряпичных кукол.

Кейт тем временем отошла к бару и достала из-за стойки дамский револьвер. Вернулась и всадила каждому из непрошеных гостей по пуле в голову.

– Никто не смеет грозить мне в моем же борделе! – воскликнула она. – Генри, вы свидетель: они достали револьверы и угрожали мне.

– Так и есть, я присягну в суде.

– А вы две? – обернулась Кейт к живой шлюхе и той, что имела металлические руки и челюсть.

Обе согласились с Уиггинсом.

– Клэнтоны не сильно этому обрадуются, – предупредил торговец.

– Я тоже, – пожаловалась Кейт. – Взгляните на ковер. Его теперь замучаешься очищать от крови.

Под наблюдением Кейт все три робота вынесли трупы на задний двор – чтобы с утра их забрали Эрпы, – после вернулись в салон и, опустившись на четвереньки, принялись очищать ковер от кровавых пятен.

– Эта сволочь преспокойно режется в карты и хлещет виски, – пробормотала Кейт, – а я, бедная, беззащитная женщина, вынуждена сама оборонять домашний очаг.

Уиггинс даже слегка удивился тому, что роботы в ответ не засмеялись.

20

Холидей проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он не сразу сообразил, где находится, и что будит его Кейт Элдер.

– В чем дело? – сонно пробурчал дантист.

– Уайетт тебя требует. Ждет в салоне.

– Не я ему нужен, а ты – он пришел арестовать тебя за убийство тех троих. Когда я вчера вернулся, металлические девчонки все рассказали.

– Вопрос улажен, – возразила Кейт. – Уиггинс и обычные девочки все объяснили и дали Уайетту показания.

– Который час? – спросил Холидей, перекидывая тощие ноги через край кровати.

– Почти семь.

– Вечера? Черт, совсем не чувствую себя отдохнувшим.

– Утра.

– Утра? – промычал Холидей. – Я же вернулся только в четыре ночи.

– Уайетт – твой друг, – пожала плечами Кейт.

Следующие несколько минут Холидей мычал что-то себе под нос и одевался. Потом спустился в салон, где его ждал Уайетт Эрп.

– Прости, что потревожил в столь ранний час… – начал было Эрп.

– Что стряслось?

– Бэта найти не можем. Прежде он каждое утро объявлялся где-нибудь вблизи «Ориентала» или гостиницы, но сегодня его и след простыл, – Эрп помолчал немного. – Думаю, его ранил какой-нибудь фермер, пока Бэт пил кровь скотины, или же он просто не вспомнил дорогу домой.

– Так, ясно, – сказал Холидей. – Вы с братьями уже поделили территорию поисков?

– Да, и Джон Клам предоставил в помощь половину своего штата.

– Они знают, что творится с Бэтом?

– Нет. О вампире знают только мои братья и Клам.

– И апачи, – добавил Холидей. – Ну, так куда направляемся?

– Куда угодно, только не к Клэнтонам, – ответил Эрп. – Они не в восторге от тебя и Кейт.

– Да уж, наслышан, – худое лицо Холидея осветилось смущенной улыбкой. – Теперь понимаешь, почему я не могу выиграть в споре с ней? Отдай Эдисона под ее защиту, и все мы сможем дружно отправиться в отпуск.

В бордель ворвался запыхавшийся Морган Эрп.

– Нашли! – хватая ртом воздух, выпалил он.

– Где на этот раз? – спросил Уайетт.

– На конюшне у Джебедаи Крэя. Это небольшое стойло на окраине города. Лошади вели себя неспокойно, и Вердж пошел глянуть, в чем дело. Бэт сидел там, в дальнем углу, ошеломленный и как всегда голый. Футах в двадцати от него валялась мертвая лошадь.

– С разодранным горлом? – уточнил Холидей.

– Да, – скривился Морган. – Кровища, мясо… И Бэт, и лошадь – оба красные.

– Отведи его в отель, отмой и одень… – приказал было Уайетт.

– Вердж уже все сделал, – перебил его Морган.

– Тогда веди Бэта к Эдисону. Если уж не можем снять проклятье, то надо хотя бы придумать, как уследить за ним, пока он в облике летучей мыши.

– Дай хоть отдышаться-то, – попросил Морган.

– Знаешь что, – сказал Уайетт, – я сам за ним схожу. Док, раз уж ты проснулся и встал, ступай к Эдисону и жди нас там.

– А мне что делать? – спросил Морган.

– Мы с Верджилом будем патрулировать улицы. Тут на заднем дворе трупы трех Ковбоев, ждут, чтобы гробовщик забрал их.

Морган обернулся к Доку.

– Ты один их все троих убил?

– Нет, – улыбнулся в ответ Холидей. – Тут поработал убийца куда большего таланта.

Морган озадаченно вытаращился на него.

– Потом все расскажу, – пообещал дантист, – а пока мне надо к Эдисону. – Сделав пару шагов, он остановился. – Дьявол! Калеке вроде меня обязательно нужна трость. Сегодня же обзаведусь ею.

Морган придержал для него открытой дверь.

Холидей вышел и отправился к мастерской Эдисона. Мимо как раз проезжал самоходный экипаж: облепленный сплющенными пулями, он тем не менее сумел доставить пассажиров в город целыми и невредимыми. Холидей остановил его взмахом руки и попросил подбросить до жилища Эдисона, идти до которого было три квартала. Через несколько минут он уже прихлебывал кофе в кабинете изобретателя, учтиво притворяясь, будто напиток ему нравится.

Еще чуть позже Уайетт привел Мастерсона.

– Не могу задержаться, – сказал Эрп. – В город только что въехала кучка Ковбоев. Ведут себя пока мирно и таковыми, думаю, останутся, если будут видеть поблизости значки маршалов. Док, ты оставайся с Бэтом, пока Том не закончит. Потом – смотря, который будет час – отведи Бэта либо в отель, либо в тюрьму.

– Как себя чувствуете? – спросил у Бэта Эдисон, когда Эрп покинул мастерскую.

– Без изменений, – ответил журналист. – Не помню, что делал и где был.

– Зато мы знаем, что ты сделал, – сказал Холидей. – Сократил количество лошадей в стойле у Джебедаи Крэя на одну голову.

– Тебе и Уайетту я верю, но… провалиться мне, не помню ни черта.

– Чтобы сработать для вас сверхпрочную камеру, нам все еще нужно несколько дней, – сообщил Эдисон, – так что зайдем к проблеме с другой стороны.

– Можете сделать так, чтобы я не обращался? – безнадежно спросил Мастерсон.

Эдисон покачал головой.

– Нет, – сказал он и тут же добавил: – Пока нет.

– Раз вы не можете надежно запереть меня и не можете помешать обращению, то о чем тогда разговор?

– Мы станем за вами следить.

– Не понимаю.

– Как-нибудь вы очнетесь посреди пустыни и умрете от перегрева еще прежде, чем мы до вас доберемся, или там, где мы вас не услышим, хоть орите во весь голос, – сказал Эдисон. Помолчав, продолжил: – Или как-нибудь утром найдут человека с перегрызенным горлом. Вы станете первейшим подозреваемым, и не будет гарантии, что некто, знакомый с вашей бедой – а таковых с каждым днем становится все больше – не подстроил несчастный случай, дабы ложно обвинить вас.

– Что же вы намерены делать? – спросил Мастерсон.

– Я свое дело сделал, – ответил Эдисон, – теперь очередь за Недом. Посмотрим, сумеет ли он соорудить то, что я задумал.

– Соорудить? – переспросил Мастерсон. – Говорите так, будто мне придется таскать что-то с собой.

– В некотором роде мы и правда навесим на вас кое-что, – согласился Эдисон.

– Тяжелое? Как же вы заставите меня носить это на себе, когда я снова стану мышью?

– Устройство не тяжелее серебряного доллара, – улыбнулся Эдисон. – Как заставить вас носить его – другая задача. Посмотрим, есть ли решение у Неда.

– Где же он?

– Как раз работает над этим проектом. Не желаете ли позавтракать, пока ждем его?

– Я вроде как сыт, – задумчиво произнес журналист.

– Ты и правда сыт, – заметил Холидей. – Благодаря одной из лошадей Крэя.

Мастерсон закрыл глаза.

– Не хочу даже слышать о подробностях.

– Это запросто, – улыбнулся Холидей. – Я подробностей и не знаю.

Прошло еще несколько минут, и к ним присоединился Нед Бантлайн. Из своей мастерской он принес небольшое устройство.

– Здравствуйте, Бэт, – сказал он. – Доброго утра, Док. Рановато вы встали, смотрю.

– Даже не начинайте, – попросил Холидей.

– Ты сумел его собрать? – спросил Эдисон у партнера.

– В теории, все работает, – ответил механик. – Надо испытать в поле.

– Что это за штуковина? – спросил Мастерсон.

– Половина новейшего изобретения Тома, – ответил Бантлайн.

– А где вторая?

– У меня, – из кармана брюк он достал небольшой браслет.

– С инкрустацией? – спросил Холидей. – Похоже на сапфир.

– Не совсем так, – ответил Эдисон. – Это миниатюрная батарея, заряда которой хватает где-то на четырнадцать часов.

– А вот это, – сказал Бантлайн, показывая всем металлическое устройство, – может засечь батарейку в радиусе двух миль. Пока она работает, мы ее отыщем.

– Как браслет удержится на Бэте? – спросил Холидей. – Вы же сами видели: одежда с него махом слетает.

Бантлайн улыбнулся.

– Так это и не браслет, а ошейник. Застегивается сзади. Я помню, какие у вас когти, Бэт, вы в шкуре летучей мыши не сумеете снять ошейник.

– Я не задохнусь? – нахмурившись, спросил Мастерсон.

– Ну, мерку с вас мы не снимали, однако видели вблизи. Гарантирую: ошейник вас не задушит. Еще можете быть уверены: он с вас не соскользнет, и замок вы открыть не сумеете.

– Говорите, его можно засечь на расстоянии в две мили? – уточнил Холидей.

– Две мили – это наверняка. Сигнал, возможно, распространяется и на все три.

– Знаете, в ночь, когда Джеронимо проклял Бэта, он пролетел миль двадцать, – напомнил Холидей.

– Да, и еще я знаю, что с тех пор мертвых животных находят в пределах двух миль от тюрьмы, – ответил Бантлайн.

– Если идея сработает, – сказал Эдисон, – а это мы выясним завтрашним утром, я как угодно сумею изменить настройки. Думаю, за несколько дней получится сделать так, что ошейник будет бить Бэта током всякий раз, когда он приблизится к стаду скота или лошадей… если, конечно, я узнаю, что он к ним приблизился. Скорее всего, понадобится карта с отмеченным на ней расположением всех ранчо и стойл.

– Вряд ли мне понравится удар током, – с сомнением произнес Мастерсон.

– Ну, мы же не казним вас, только предупреждаем, – пояснил Эдисон.

– Пусть даже так…

– На что еще способно это устройство? – спросил Холидей.

– Если удастся собрать побольше таких браслетов и сделать их размером поменьше, то можно будет попытаться спрятать их в седельных сумках Ковбоев – когда они снова нагрянут в город. Так мы сможем отслеживать их. Особенно хотелось бы подкинуть следящее устройство в сумку Курчавому Биллу Броциусу и тому созданию, в которое превратился Джонни Ринго.

– Ничего не выйдет, – предупредил Холидей.

– Вы так уверены? – удивился Эдисон.

– Сами же говорите: заряда батарейке хватает на четырнадцать часов. Допустим, раз вам удастся подкинуть ее в сумку Ковбою, но черта с два у вас получится провернуть фокус дважды.

– Кстати, верно подмечено, – признал Эдисон. – На этой неделе я взвалил на себя чертову уйму дел.

– Что ж, у нас еще есть летун, – сказал Бантлайн.

– Что еще за летун? – спросил Холидей. – Вы ведь не о Бэте говорите?

– Нет, – сказал Эдисон.

– Тогда о ком?

– Я тут поэкспериментировал…

– С полетами?

Эдисон покачал головой.

– Нет, если в небо когда и поднимется что-либо размером с человека, оно должно будет иметь совершенно иную форму и полые кости – которыми Бэт разживается с заката до рассвета.

– Тогда о чем вы говорите? – не унимался Холидей.

– Как бы вам объяснить… Звучит, конечно, глупо, но вы когда-нибудь шарики надували? Или, может быть, видели, как их надувают?

– В детстве у меня их не было, – признался Холидей. – Я их даже не видел. Однако племянница моя время от времени играла с такими.

– Что будет, если из шарика выпустить воздух? – задал наводящий вопрос Эдисон.

– Шарик лопнет.

– Нет, вы имеете в виду прокол. Я же спрашиваю: что будет, если надуть шарик и отпустить его?

– Не знаю, – пожал плечами Холидей.

Эдисон ответил с улыбкой:

– На каждое действие всегда найдется равное противодействие. Сила, с которой воздух покидает шарик через крохотное отверстие, толкает его в противоположном направлении.

– Да, но шарик мечется как бешеный, – возразил Мастерсон.

– Верно, – согласился Эдисон. – Однако что если бы вы могли управлять потоком воздуха? Представляете, можно будет направить шарик в любую угодную вам сторону.

– Ну, разве только так, – сдался Мастерсон.

– Возможности безграничны. Создав флот управляемых шариков и оснастив их камерами с подсветкой вроде той, которой я ослепил Бэта, можно будет следить за всем городом. Однако это – в будущем, когда мы придумаем, как удерживать шарики на лету и манипулировать камерами с земли, – Эдисон немного помолчал. – В нынешних обстоятельствах можно использовать один большой шар, соединенный со следящим браслетом цепью из сверхпрочной латуни. Нам лишь останется засечь его – это будет довольно просто, ведь Бэт по ночам не укрывается в зданиях.

– Вы правда можете это сделать?

– Не сегодня и не завтра, – произнес Эдисон. – Мне еще надо придумать, как удерживать шар в полете в течение восьми – десяти часов. Думаю, решить задачу можно при помощи гелия или водорода, однако Нед вроде нашел неплохую временную меру.

– Вы уверены, что я не сниму ошейник, когда обращусь? – уточнил Мастерсон.

– Абсолютно, – ответил Эдисон.

– Склонен согласиться, – добавил Бантлайн.

– По мне, так стыд и срам, – заметил Холидей.

– О чем это вы? – спросил механик.

– Создание вроде Бэта в самый раз натравить на Джонни Ринго.

– Хорошая мысль, но у Бэта в облике мыши нет оружия.

– Ему хватает сил завалить кобылу весом в двенадцать сотен фунтов, которая так просто сдаваться явно не желает, – заметил Холидей и обратился к Мастерсону: – У тебя на теле остались следы борьбы? Раны, полученные от животных?

– Если и есть, мне о них неизвестно, – ответил Мастерсон.

– Даже Ринго весь в дырках от пуль, – продолжил Холидей. – Может, тебе судьбой предназначено его задрать?

– Забудьте, Док, – сказал Бантлайн. – Если допустить, что Бэт в шкуре вампира способен убить либо вас, либо Ринго, то еще неизвестно, на кого он нападет первым.

– Я не хочу никого убивать, – жалобно произнес Мастерсон. – Я лишь хочу больше не обращаться каждую ночь этим… чудовищем. Вы должны меня вылечить, – умоляюще посмотрел он на Эдисона.

Эдисон и Бантлайн переглянулись, как бы говоря друг другу: «Вылечить? Черт, да мы его даже контролировать не можем».

– Я над этим работаю, – без тени надежды в голосе произнес Эдисон.

21

Пробило одиннадцать ночи. Мастерсон как обычно на закате обратился вампиром и улетел, правда, на сей раз Эдисон и Бантлайн следили за ним… пока Мастерсон не покинул радиуса действия следящего устройства. Тогда Эдисон ушел домой, с твердым намерением проснуться завтра до рассвета и отправиться искать Мастерсона.

В «Ориентал» тем временем заявилось то, что больше никогда не станет человеком, заказало бутылку виски и прошествовало к столу, за которым Док Холидей играл в покер.

– Я тоже играю, – объявил Ринго. Трое других картежников разом глянули на него и покинули стол.

– На тебя за это надо в суд подать, – пожаловался Холидей. – Я почти раздел их.

– Да, но тебе хочется поболтать со мной.

– Не знаю только, выдержу ли вонь, – ответил Холидей и сморщил нос. Он пристально посмотрел на Ринго. – Как ты вообще разговариваешь? Ведь звуки рождаются от того, что воздух проходит через горло, а мертвые не дышат.

– Мне почем знать, – пожал плечам Ринго. – Просто открываю рот, и звуки сами вылетают.

– И вот еще что интересно: как ты усваиваешь виски, когда твой организм уже ничего не усваивает?

– Волшебство.

– Римский Нос свое дело знает, – признал Холидей. – Интересно, Джеронимо на такое способен?

– Говорят, он обработал Мастерсона.

– Вполсилы, – ответил Холидей, тасуя карты.

– Я чертовски хорошо играл в покер, – поведал Ринго. – По-моему.

– Что, память подводит? – полюбопытствовал Холидей.

– Она у меня теперь избирательная, – нахмурился Ринго. – Что-то помню ясно как день, – он помолчал, глядя в пустоту. – Помню до последней мелочи, как меня убили.

– Как это произошло?

– Я вышел из бара в Уэйко, искал ссоры, потому что всегда зверею, когда напьюсь. И тогда увидел, как по улице идет Малкольм Адамс, вызвал его на дуэль. Мы встали лицом к лицу посреди улицы, и пока я ждал, что он вытянет пушку, с полдюжины каких-то удальцов зашли ко мне сзади и нашпиговали свинцом. Меня аж развернуло, и я схлопотал еще с десяток пуль в живот и грудь. Револьвер выхватил, только когда был уже почти мертв, – он замолчал, мысленно переживая тот момент. – То же постигнет и тебя, Док, и твоего дружка Уайетта. Так или иначе, эта участь постигнет всех нас, – он улыбнулся, показав гнилые зубы. – Разница в том, что меня смерть не остановила.

– Ну, если в ближайшее время меня не отправит на тот свет пуля, это сделает чахотка, – ответил Холидей. – Наверное, поэтому я до сих пор жив.

– Не понимаю.

– Мне плевать, жив я или мертв, вот потому и не дергаюсь, не боюсь проиграть. Я жив-то потому, что одной ногой – или легким, если уж на то пошло – в могиле.

– А ты со мной сразись, – предложил Ринго. – Мне вот плевать, если ты даже успеешь первым всадить в меня пятерку пуль.

– О нет, тебе плевать не будет, – пообещал Холидей.

– С чего ты взял?

– С того, что я не стану целиться тебе в голову или в сердце. Ты ведь уже труп, вреда тебе это не причинит.

– Тогда во что ты будешь целиться? – спросил Ринго.

– В глаза.

– Этого я тебе не позволю, Док. Я дошел только до середины сочинений Перикла о Пелопонесской войне.

Холидей улыбнулся.

– Хочешь, скажу, кто победил?

– Если я правильно понимаю историю, то Бог всегда на стороне тех, кто лучше вооружен.

В этот момент в салун вошел Верджил Эрп. Оглядевшись, он заметил Холидея и Ринго и направился к ним.

– Я слышал, что ты вернулся, – сказал он Ринго.

– Вопрос в том, откуда он вернулся, – сказал Холидей.

– Нет, – возразил Верджил. – Вопрос таков: зачем? Чего ради ты здесь, Ринго?

– Ради того, чтобы выпить и обсудить литературу с моим зубным врачом, – ответил Ринго. – Закон этого не запрещает.

– Нет, – признал Верджил, – но завтра же появится закон, запрещающий мертвецам входить в «Ориентал».

– И что ты мне сделаешь в наказание? – расхохотался Ринго. – Повесишь?

– Возможно.

– Меня тебе не убить.

– Нет, но ты вообрази, каково будет следующие лет двадцать связанным болтаться в петле.

Не дожидаясь ответа, Верджил ушел в заднюю комнату.

– Не нравятся мне эти драные Эрпы! – пробормотал Ринго. – Похоже, придется порешить их тоже, сразу как я закончу работу, ради которой вернулся.

– Я тебе этого не позволю.

– Чего? Убить Эдисона или Эрпов?

– Ни того, ни другого.

– Думаешь, и правда сумеешь попасть мне в глаза с расстояния, скажем, в тридцать футов?

– Есть лишь один способ проверить, – ответил Холидей.

– Ты эту цацку, что таскаешь в кобуре, в руке-то удержишь? – спросил Ринго. – С виду так тебя сильным ветром может сдуть.

– Сильным ветром – может быть, – согласился Холидей. – Зато мертвец мне ничего не сделает.

– Наш день еще придет, – пообещал Ринго. – А пока позволь спросить: что думаешь про диалог «О государстве»?

– Цицерона?

– Чей же еще?

– Не дотягивает до «О законе».

– Странно от тебя это слышать.

Следующий час они обсуждали достоинства работ Цицерона и еще один – решая, справедливо ли с ним обошелся Плутарх. Наконец, Холидей встал из-за стола.

– Ты куда это? – спросил Ринго.

– Завтра мне очень рано вставать. Так что пора баиньки.

– Я вот совсем не сплю.

– Завидую, – сказал Холидей. – Если не спишь, то никто и не разбудит тебя, когда ты еще не выспался.

Ринго в голос рассмеялся.

– Ты мне нравишься, Джон Генри Холидей. Будет очень жаль тебя убить.

– Ну так не убивай, – ответил Холидей, направляясь к двери.

– Не могу, – посетовал Ринго. – В могиле холодно и тесно, и хотя о пребывании в ней я почти ничего не помню, скажу, что мне там не понравилось. Пока я был жив, лучше меня стрелка было не сыскать, и если, убивая, я смогу остаться здесь, то так тому и быть.

В самых дверях Холидей обернулся.

– Ты помнишь, каково это – лежать в могиле, мертвым?

– Да, – усмехнулся Ринго. – И поверь, тебе там не понравится.

Холидей как раз успел выйти на улицу, когда его скрутило в приступе кашля. Он прикрыл рот платком, а когда отнял его от губ, то белая ткань была в крови.

«Может, в могиле мне и не понравится, – подумал Холидей, – но хуже, чем здесь и сейчас, уже точно не будет».

22

Прошла еще ночь, и на сей раз после восхода солнца Эдисон и Бантлайн безошибочно отыскали Мастерсона – в переулке за Шестой улицей; Мастерсон как всегда лежал на земле голый и ничего не соображал. Для него прихватили одежду; сразу, как он влез в брюки, рубашку и сапоги, ему помогли добраться до отеля.

Холидей – для своего распорядка дня – проснулся рано, и где-то к полудню пришел в мастерскую к Эдисону, убедиться, что устройство работает. Там же он предложил, что куда безопаснее отправлять по утрам Мастерсона в заведение Кейт Элдер – мол, так они привлекут меньше внимания. И потом, Мастерсон после ночи полетов бывает сильно изможден, а в борделе – как с улыбкой отметил Холидей – недостатка в кроватях никогда не бывает.

– Я имел дело с вашей дамой, – ответил Бантлайн, – и знаю: просто так она ничего нам не предоставит, даже пустую кровать.

– Взаимозачет? Кровать в обмен на поддержание металлических шлюх в рабочем состоянии, – подсказал Холидей.

– То есть мне сказать Кейт, что мы воспользуемся одной из ее комнат? – беспокойно спросил Бантлайн.

– Не переживайте, – успокоил его Холидей.

– Не переживать? – эхом повторил Бантлайн. – Да она меня убьет!

– Вряд ли… А если и убьет, составите компанию Джонни Ринго.

– Черт подери, Док! Она при мне спровадила Джонни Ринго! Такого еще никому не удавалось.

– Ну хорошо, хорошо, – вздохнул Холидей. – Я сам обо всем договорюсь.

– Я лично не в претензии, – ответил Бантлайн. – Хотите пообедать?

– Для обеда, пожалуй, еще рановато… хотя я бы не отказался от позднего завтрака.

– Я, может быть, составлю вам компанию, – вызвался Эдисон.

– В отеле «Америкэн», кажется, неплохой ресторан, – сказал Бантлайн.

– Это на Фремонт-стрит? – уточнил Док. – Там, говорят, подают превосходный омлет.

– В самый раз, – сказал Эдисон. – Еще я бы выпил кофе, а то не спал почти всю ночь.

– Над чем сегодня работаете? – поинтересовался Холидей, когда они втроем направились в сторону отеля.

– Над магией.

– Вы ее тоже практикуете? – удивленно спросил дантист.

Эдисон покачал головой.

– Я лишь пытаюсь понять, как она работает, чтобы научиться ей противодействовать. Последний год я время от времени возвращался к этому вопросу и вот, – он немного помолчал, – похоже, приблизился к разгадке.

– То же думает и Римский Нос, потому и нанял убийцу.

– Вряд ли, – возразил Эдисон. – Покушение состоялось год назад. Похоже, шаман знал о моей репутации и просто не хотел, чтобы я даже приступил к работе.

– Что же вы успели наработать? Что открыли?

– Ничего конкретного. Искоренить магию не получается, и я пока пытаюсь найти средство нейтрализации. Требуется сочетание некоторых новых разработок по химии и физике, электричества и… удачи. В большей степени, конечно, удачи.

– Надеюсь, вы сумеете вернуть Бэта в нормальное состояние, – сказал Холидей. – Днем он сам не свой.

– И вы бы не находили себе места, если бы по ночам обращались гигантской летучей мышью, которая убивает животных, и наутро ничего не помнили.

– Я бывал в Европе, – сказал Бантлайн, – и там слышал легенды о людях, которые тоже обращаются летучими мышами… При этом они, правда, сохраняют рассудок. Их тоже называют вампирами, как и кровососущих летучих мышей.

– Это легенды, – заметил Холидей, – а случай Бэта реальный. В шкуре мыши он помнит о том, как быть Мастерсоном, не больше, чем когда он в своем облике помнит о том, каково быть мышью.

– Знаю, – ответил Бантлайн, – однако легенды не возникают на пустом месте, в них есть крупица истины. Вот я и подумал: не упоминается ли в какой-нибудь легенде, как бороться с заклятием?

– Тут я тебя опередил, Нед, – сказал Эдисон.

– Ты ознакомился с литературой? – спросил Бантлайн.

– Знакомился, последние несколько дней. Беда в том, что в легендах говорится, как убить вампира, и ничего о том, как вернуть ему – временно или навсегда – человеческий облик.

– Ну, и как же убить вампира? – спросил Холидей.

– Надо вогнать ему в сердце деревянный кол, – сказал Эдисон. – Или оставить под прямыми солнечными лучами.

– Бэт успевает преобразиться на рассвете, – напомнил Холидей.

– Док, это же не факты, просто легенды.

– Знаю, – тяжело вздохнул дантист. – Забываюсь, хотя в глубине души все понимаю. Вы ведь не сумеете ему помочь, так?

– Боюсь что-либо говорить заранее. Пока у меня ничего не вышло, однако и времени прошло немного. Знаю, Бэт ваш друг…

– Мы не то чтобы друзья, – поправил Эдисона Холидей. – Просто так получается, что мы с Бэтом всегда деремся на одной стороне.

– На стороне Уайетта Эрпа, насколько я понимаю, – предположил Бантлайн.

– Можно и так сказать, – согласился Холидей.

– Грозные друзья у Уайетта, должен заметить.

– Всех его друзей можно пересчитать по пальцам одной руки, – ответил Холидей, – и даже хорошо, что они умеют за себя постоять.

Наконец они добрались до отеля «Америкэн»; прошли в вестибюль и дальше – в обеденный зал. Эдисон попросил кофе, Бантлайн – стейк, а Холидей – просмотрев меню и решив, что для твердой пищи, даже для омлета еще рановато – взял стакан виски.

– Если и дальше будете пить эту дрянь по утрам, она вас погубит, не хуже пули, – заметил Бантлайн.

– Как скоро? – спросил Холидей.

– Не знаю, – ответил Бантлайн. – Впрочем, на такой диете до старости вы не протянете.

– Может, вы и правы, – сказал Холидей и выпил. – Вот только я бы поставил на чахотку или на пулю от Джонни Ринго или Курчавого Билла Броциуса.

– Кстати, верно, – признал Бантлайн. – Считайте, что я ничего не говорил.

Наконец подали стейк; стакан Холидея и чашку Эдисона наполнили заново. Эдисон поинтересовался у Холидея, что именно сотворил Джеронимо с Мастерсоном.

– Я уже все рассказал в прошлый раз, – ответил дантист. – Джеронимо пропел заклинание и все.

– Нет, – покачал головой Эдисон, – не все, должно быть еще что-то. В противном случае, любой другой апач, запомнивший слова заклинания и последовательность ритуала, сумел бы повторить трюк. Однако Джеронимо – единственный шаман в племени, наделенный такой силой.

– Может, и другие умеют, просто не показывают этого? – предположил Холидей. – В конце концов, им же не обязательно всех подряд превращать в летучих мышей. Бэта заколдовали только потому, что у него прозвище такое – Бэт. Будь у него кличка Булл[7], его бы наверняка обратили быком.

– Ваша правда, – признал Эдисон.

– Кое-что, впрочем, я упомянуть забыл, – продолжил Холидей. – Ничего не скрывал, просто в голову не приходило, что это важно.

– О чем вы?

– Пару дней назад у меня состоялся разговор с одним из воинов Джеронимо. Первый раз он явился в облике черной змеи – здоровенного гада длиной, наверное, в три человеческих роста. Оставшись наедине со мной, змея обернулась человеком, но стоило приблизиться постороннему, как воин становился то мышью, то котом… совершенно обыкновенным животным.

– Чего он хотел?

– Трудно сказать наверняка, – ответил Холидей, – но, сдается мне, он явился передать, что Джеронимо не воскрешал Джонни Ринго, что это дело рук Римского Носа, и что убить вас – только часть задания Ринго.

– Кто еще ему нужен?

– Я. Римский Нос считает, будто я тоже мертвец, только не ведаю об этом. Знаете, как говорят: клин клином вышибают? Так вот, у нас тут мертвеца мертвецом убивают, – закашлявшись в платок, дантист грустно улыбнулся. – Будь я мертв, избавился бы от этого.

– Где сейчас тот воин? – спросил Эдисон.

Холидей пожал плечами.

– Там, куда его отправил Джеронимо. Он мог вернуться в лагерь, мог остаться здесь, в городе и следить за мной в шкуре пса. А может, он сейчас стал тараканом и внимательно нас слушает.

– Вот бы мне проследить за Джеронимо и Римским Носом, когда они творят магию! – в отчаянии произнес Эдисон. – Должны быть правила и строгая последовательность. Если бы я знал, в чем они состоят, то смог бы воспроизвести обряд или нейтрализовать его действие. Так удручает, что приходится работать в вакууме! Я был счастлив, когда правительство попросило меня отправиться сюда, однако в Тумстоуне я не добился ничего такого, чего не сделал бы в Чикаго или Бостоне.

– Возможно, – улыбнулся Бантлайн, – зато теперь ты живешь по соседству с гением, способным воплотить в жизнь все твои задумки.

– Я не хотел оскорбить тебя, Нед.

– Знаю, Том. Просто порой берет такое…

– …отчаяние, – подсказал Холидей.

– Именно, – согласился Эдисон.

Бантлайн наполовину съел стейк, а Эдисону и Холидею по третьему разу наполнили чашку и стакан, когда вошел Уайетт Эрп и сразу же направился к их столику.

– Здравствуйте, Уайетт, – сказал Эдисон. – Не присоединитесь к нам?

– Нет, благодарю. Мне нужен Док.

– Что такое? – спросил Холидей.

– Ты поедешь со мной на ранчо Бена Каслмана.

– Прямо сейчас?

– Немедленно.

– Что стряслось? – спросил Холидей, вставая из-за стола.

– Ранчо владели Бен с сыном, – ответил Эрп. – Им помогали еще пятеро работников.

– И?

– Только что сообщили, что Джонни Ринго перестрелял всех семерых. Морг в тюрьме, сторожит двух пьянчужек, которых мы задержали вчера ночью, а в «Ориентале» с полдюжины Ковбоев – за ними приглядывает Вердж. И, – мрачно заключил Эрп, – если мне придется встретиться с тем, что осталось от Джонни Ринго, понадобится хотя бы один помощник.

23

Ехать верхом Холидею претило, но, как назло, все четыре самоходных экипажа отправились в рейс, а Эрп не хотел тратить времени на возню с лошадьми и латунной повозкой.

Ранчо Каслмана стояло в трех милях за пределами города. По пути Холидей присматривался к каждому суслику, каждой ящерке, змее и канюку, гадая, правда ли это безвредная тварь или Джеронимо следит за ним (и если да, то зачем?).

– Ты уже подумал, что будешь делать, если сообщение – не обман? – спросил дантист Эрпа, когда они пересекали высохшее русло ручья.

– Пока нет, – признался Эрп. – Вряд ли труп можно запугать арестом, а как его убить, я еще не придумал.

– Лучше тебе сразу определиться, – посоветовал Холидей. – Если Ринго и правда убил семерых ковбоев, он наверняка шляется неподалеку и ждет, чтобы его кто-нибудь увидел, и раз так, то вряд ли побежит при виде нас. Вполне может быть, что он убил людей, лишь бы выманить тебя.

– Эта мысль тоже приходила мне в голову, – признался Эрп.

– Знаешь, тебе, наверное, стоит вернуться в город. С Ринго я потолкую сам.

– Я же маршал.

– Уайетт, ты бы его и живого не победил, сейчас и подавно не одолеешь.

– А ты? – резко спросил Эрп.

– Думаю, смогу, – ответил Холидей. – Что еще важнее, мы с Ринго успели два раза поболтать и почти сдружились. Я смогу найти к нему подход.

– Я не позволю тебе так рисковать из-за меня, Док.

– Давай честно, только между нами, – сказал Холидей. – Ты меня в Тумстоун только за тем и вызвал, чтобы я отвел часть опасности от тебя. Я твой наемник, как Ринго – наемник Клэнтонов.

– Значит, вот как ты это видишь? – угрюмо произнес Эрп.

– Это – правда. Из вас, Эрпов, ни один не устоит против Курчавого Билла, когда он трезв. Вы не устояли бы против Ринго, пока он был жив. Вот она какова, правда, Уайетт.

– Свою войну я сам могу вести.

– Тогда что мы с Бэтом Мастерсоном делаем в Тумстоуне? – спросил Холидей.

– Заканчивай болтать, не то подеремся, – предупредил Эрп.

– Как скажешь, – пожал плечами Холидей.

Следующую милю они проехали молча. Холидею сделалось совсем уже неуютно: не только от того, что он ехал верхом, а еще и потому, что вместо стетсона он надел котелок, и теперь аризонское солнце нещадно жгло ему лоб и глаза.

Наконец впереди показалось ранчо: амбар, пара коралей с лошадьми и дом – один из немногих в округе, что еще не обшили латунью.

– Как-то безлюдно, – заметил Холидей. – Похоже, тебе сообщили правду.

Подъехав ближе к дому, они заметили движение на веранде. Холидей прищурился и прикрыл глаза ладонью от солнца.

– Это тот, о ком я думаю? – произнес он.

– Похоже, что да, – мрачно ответил Эрп.

Джонни Ринго сидел в плетеном кресле и плавно покачивался, глядя на Эрпа и Холидея. Он даже не подумал спрятаться или встать и поприветствовать их.

Эрп тихонько сказал Холидею:

– Смотри, слева.

Холидей обернулся и увидел четыре трупа на земле.

– Еще один у амбара, – сказал Эрп.

– И два у самого дома, – произнес Холидей.

– Итого семеро, – подытожил Эрп.

– Вы посмотрите, кто едет, – сказал Ринго. – Я уж гадал, как скоро явится закон.

– Закон прибыл, – объявил Эрп, – и ты арестован.

– За что? – весело поинтересовался Ринго.

– За семь убийств, и это если мы не найдем тут еще тело, а то и два.

– Трупов семь, ты верно сосчитал, – произнес Ринго. – Однако термин «убийство» здесь неприменим.

– Правда? – спросил Эрп.

– Как тебе «казнь»?

– Может, ты и разницу объяснишь?

– Видите вон тех рыже-чалых коняшек в стойле слева? – указал Ринго.

– Ну, и что? – спросил Эрп.

– Пойдите и взгляните на их клейма, – Эрп метнул в него острый взгляд. – Иди, иди, я никуда не денусь, дождусь тебя.

Эрп подъехал к стойлу и, спешившись, привязал поводья своей лошади к ограде. Вошел в загон и направился к двум рыже-чалым коням.

– Какие на них клейма? – спросил Холидей.

– Бегущая К, – ответил Эрп.

– Клеймо Клэнтонов, – подсказал Ринго. – То же клеймо вы найдете еще на шестерых лошадях, – он улыбнулся. – Так что никакое это не убийство. Говорят, у вас в округе Кочис конокрадов казнят.

– Не на месте и не без суда, – ответил Эрп.

– Они сознались в преступлении, – сообщил Ринго.

– Как же ты выбил у них это признание? – спросил Холидей.

Улыбнувшись, Ринго встал на ноги. Сошел по широким ступеням веранды и левой рукой подобрал с земли три камушка. Ловко подбросил их в воздух и, выхватив револьвер, расколол точными выстрелами.

– Показал им тот же фокус и спросил: хотят они биться или говорить. Они заговорили.

– И после ты убил их.

– Ну, я дал им время достать оружие.

– Зачем было утруждать себя? – спросил Холидей. – Они бы тебе все равно не причинили вреда, даже если бы попали.

– Шанс уцелеть им выпал больший, чем висельнику на эшафоте, – ответил Ринго.

Холидей оглядел тела.

– Не совсем, – сказал он. – Никто не успел схватиться за оружие… Они бы не сделали с тобой того, чем грозила Кейт.

– Они могли выстрелить мне в глаза, – напомнил Ринго.

– Попасть тебе в глаза с расстояния в десять или двенадцать футов может лишь один стрелок, – в свою очередь напомнил ему Холидей.

– Ты? – улыбнулся Ринго.

– Думаю, придет день, и я тебе это докажу.

– Может, нам с тобой померяться силами прямо сейчас?

– Если победишь, – улыбнулся Холидей, – то на тысячу миль вокруг не найдешь никого, с кем можно обсудить категорический императив Канта.

– Ей-богу, – расхохотался Ринго, – ты мне нравишься, Док. Как-нибудь я все же убью тебя, но не раньше, чем наговорюсь с тобой.

– Тогда и я пока не стану лишать тебя зрения, – ответил Холидей.

Эрп снова вступил в разговор:

– Кто-нибудь может подтвердить твои показания? – спросил он у Ринго.

– Том и Фрэнк Маклори все видели, – ответил мертвец. – Найдите их и расспросите – они докажут, что я говорю правду. Однако делать этого не обязательно: вы же видели клейма.

– Подозреваю, что ты сам пригнал сюда коней, – сказал Эрп.

– Зачем бы мне это делать?

– За тем, что половина коней – из Мексики, – ответил Эрп. – То есть Каслман соперничал с Клэнтонами. Теперь он им не конкурент.

– Похоже, придется перебить всех на ранчо Клэнтонов, дабы доказать, что я законопослушный гражданин, который не имеет ничего общего с конокрадами, – произнес Ринго. Затем он обратился к Холидею: – Начало ты уже положил. На Ковбоя всем плевать, но Фин Клэнтон только и твердит, что тебя надо укокошить, и чем медленнее, тем лучше. Надо было тебе избавить его от страданий. Только не говори, будто не мог.

– Мне нравится думать, что он страдает, – ответил Холидей.

– Я знал, что мы с тобой родственные души! – снова рассмеялся Ринго.

– Вот уж сомневаюсь, – возразил Холидей. – Моя душа еще только собирается отправиться в края жаркого и неприветливого климата, а твоя – если таковая вообще имелась – уже отошла в мир иной.

– Умеешь ты ранить чувства, – притворно оскорбился Ринго.

– У мертвых нет чувств, – сказал Эрп.

– А еще мертвые не отбывают срок в тюрьме за убийство конокрадов, – вставил Ринго. – Убить Дока я пока не готов, но с тобой могу попытать удачу.

– Что будет, если я всажу тебе три пули в череп, прежде чем ты успеешь сделать хоть выстрел? – спросил Эрп.

– Я бы и живым этого не допустил, не допущу и мертвым, – ответил Ринго.

Холидей долго и пристально смотрел на мертвеца, затем обратился к Эрпу:

– Пусть будет так, Уайетт: он убил кучку конокрадов, вернемся в город.

– О чем это ты? – не понял Эрп.

– Либо стреляй в него, либо поехали назад.

– Проклятье, Док, ты же видишь: он хладнокровно расстрелял семерых Ковбоев, – отозвался Эрп. – Взгляни, пятеро даже оружия достать не успели.

– Они были бы мертвы, даже если бы Ринго дал им полминуты форы, – возразил Холидей. – Поехали.

Эрп яростно взглянул на него, затем на Ринго. Наконец развернул лошадь и поехал назад в Тумстоун. Холидей первую милю следовал за ним, отстав ярдов на пятьдесят, потом нагнал и поравнялся.

– Ты заставил меня отступить перед этим… чудовищем, – зло проговорил Эрп.

– Если и так, то скажи спасибо за спасение жизни, – ответил Холидей. – Этим латунным револьверчиком ты не отстрелил бы ему ноги. И потом, ты не такой уж меткий стрелок, чтобы лишить Ринго глаз, прежде чем он всадит пулю в тебя.

– Я и не собирался стрелять в него, – сказал Эрп. – Однако ты выставил меня – нас обоих – слабаками.

– Было бы с чего беспокоиться, – ответил Холидей. – Будет тебе еще шанс, потому я тебя и отозвал.

– Черт тебя дери, – насупился Эрп, – о чем ты толкуешь?

– До меня вдруг дошло, что какое-то время Джонни Ринго будет нам не страшен.

Эрп тупо уставился на Холидея, так и не сумев понять, к чему клонит друг.

– Подумай, Уайетт, – сказал Холидей. – Почему Джонни Ринго вернулся?

– В каком смысле?

– Зачем он вернулся? – выждав несколько секунд, Холидей сам же и ответил: – Убить Тома Эдисона.

– И?

– Он здесь уже три дня, – продолжил объяснять Холидей, – и за это время успел наведаться в бордель, угостить меня выпивкой, убить семерых конкурентов Клэнтонов, но к Эдисону даже не приближался. Тебе это ни о чем не говорит?

– А должно?

– Ринго знает: Римский Нос воскресил его лишь с одной целью – убить Тома Эдисона. После этого он тут же вернется в могилу. Джонни Ринго станет тянуть с выполнением миссии как можно дольше, или сколько ему позволит Римский Нос.

До Эрпа внезапно дошло.

– Сукин сын! – округлив глаза, воскликнул он.

– Вот почему я отозвал тебя. Мы пока еще не готовы к бою с Ринго, зато у нас есть время, – поморщившись, Холидей сделал очевидный вывод: – Он от нас никуда не денется.

24

В дверь громко постучали.

– Встань и посмотри, кто пришел, – сказала Кейт, накрываясь подушкой.

– Бордель твой, значит, это к тебе, – не открывая глаз, ответил Холидей.

– Я совсем голая.

– Если за дверью – мужик, то он будет, наверное, двухтысячным, кто увидел тебя без одежды.

В дверь продолжали колотить. Холидей хрюкнул, когда Кейт лягнула его в поясницу.

– Открой уже чертову дверь! – рявкнула она.

– Ладно, ладно, – прорычал Холидей, вылезая из кровати и надевая штаны. – Если это Клэнтоны пришли отомстить тебе, я любезно приглашу их войти, а сам спущусь в бар – выпью, пока вы тут будете обсуждать дела.

Кейт пробормотала в подушку нечто обидное.

Дантист тем временем открыл дверь. На пороге стоял Томас Эдисон.

– В чем дело?

– Нужна ваша помощь, Док.

– Разве за помощью вы обращаетесь не к Эрпам? – проворчал Холидей, надевая рубашку и застегиваясь. – Ну хорошо, который час?

– Около четверти седьмого.

– Утра? – спросил Холидей.

– Да.

– Черт, знаете, во сколько я лег спать?

– Простите, Док, вы с Эрпами нужны нам позарез.

Холидей опоясался кобурой и забрал с ночного столика револьвер.

– Что происходит? Кто виновник? Сколько их? Где они?

– Дело обстоит иначе, Док.

– Тогда советую все объяснить, пока я не обулся, – пробурчал Холидей.

– Дело в Бэте.

– Если он голышом висит на дереве, позовите добровольцев из пожарной бригады – пусть снимут.

– Он все еще летучая мышь. До рассвета осталось минут двадцать.

– Тогда в чем, дьявол ее задери, проблема?

– Бэт всю ночь провел на ранчо у Клэнтонов.

– Это лишь догадки, – отмахнулся Холидей. – Еще темно, а вы в городе. Откуда вам знать?

Эдисон показал следящее устройство.

– Мы же наблюдаем за ним, не забыли?

– Ну хорошо, Бэт на ранчо у Клэнтонов, и что дальше? Вернуться он сумеет. Каждую ночь возвращается.

– Последние минут двадцать он не двигается с места, – сказал Эдисон.

– Умер?

– Не знаю. Может, убит, может, ранен, а может, просто пьет кровь коней. Как бы там ни было, я думаю, вам и Эрпам следует поехать за ним. Говорят, в бараке у Клэнтонов живет Джонни Ринго. Вы видели, что он творит с конокрадами? Боюсь подумать, что он сделает с коноедом.

– Ринго очень избирателен, – ответил Холидей, ища шляпу и сюртук. Отыскал он их в стенном шкафу.

– Если он мертв, нам надо в этом убедиться, – сказал Эдисон. – Если жив – вернуть в город.

– Вот-вот наступит рассвет. Он уже, поди, летит сюда.

Эдисон снова достал из кармана следящее устройство и изучил показания.

– Нет, он по-прежнему не двигается.

– Я так понимаю, Уайетта, Моргана и Верджила вы уже разбудили?

– Я разбудил Моргана, Верджила и даже наведался к Уайетту, однако Мэтти говорит, что он не ночевал дома. Правда, – нахмурился изобретатель, – Мэтти злоупотребляет лауданумом, вот и не знаю, верить ей или нет.

– В данном случае можете верить, – сказал Холидей. – Уайетта найдете в «Гранд Отеле».

– Он там снимает комнату?

– Можно и так сказать, – задорно улыбаясь, ответил Холидей. – Обратитесь к портье и спросите, в каком номере Жозефин Маркус.

– Э-э… – занервничал Эдисон, – вы его ближайший друг, – нерешительно проговорил он. – Вряд ли мне он…

– О, вы думаете, меня он будет рад видеть, а вас – нет? – уточнил Холидей.

– Не могу же я будить его, когда он… как бы то сказать…

– Ну конечно, – ответил Холидей. – Значит, беспокоить дантиста, когда тот возлежит со своей женщиной можно, а законника – нет?

– Проклятье, Док, надеюсь, вы шутите.

– Да уж, конечно, – проворчал Холидей и, помолчав, спросил: – Я так понял, что отправить за Уайеттом его братьев вы не догадались?

– Я же буквально только что выяснил, где он! – отрезал Эдисон.

– Заткнулись! Оба! – проорала из-под подушки Кейт.

– Идемте, – позвал Эдисона Холидей и вышел в коридор. – Вы еще не знаете, но по части свирепости Кейт может дать тысячу очков форы Уайетту.

Они спустились в салон, где прохлаждались три шлюхи: робот, живая и полуробот.

– Доброго утречка, дамы, – поздоровался Холидей, коснувшись краев шляпы.

– Что-то вы рановато, – заметила шлюха-робот.

– Кейт выгнала? – спросила обычная шлюха.

– Жаль разочаровывать тебя, но я еще вернусь, – ответил Холидей.

– Да мне без разницы. Кейт нас обоих пристрелит, если застукает вместе.

– Ты недооцениваешь ее деловую хватку, дорогуша, – попенял девушке Холидей.

– Серьезно?

– Кейт пристрелит меня одного. Ты еще сможешь приносить ей доход.

– А, ну ежели рассуждать таким образом… Это вполне в духе Кейт.

– Безумно жаль прерывать вас, но мы торопимся, – позвал Эдисон Холидея.

– Спорю, вы и любовью занимаетесь точно так же, – сказала механическая девушка, и Эдисон вопросительно уставился на нее. – Торопливо.

Обычная шлюха расхохоталась, а робот издала звук, лишь отдаленно напоминающий смех – ну, или скрежет несмазанных шестеренок.

– Идемте, Док, – смущенно позвал Эдисон, направляясь к двери.

Холидей вышел вслед за ним и с удивлением обнаружил у крыльца запряженный латунный кабриолет.

– Я знаю, что вы не любите верховую езду, – пояснил Эдисон, когда они с Холидеем забирались на широкое сиденье возницы. Изобретатель подстегнул коней, и через несколько секунд они уже были у «Гранд Отеля».

– Я все улажу, – пообещал Холидей, спускаясь с козел.

– Чем могу служить? – поинтересовался ночной портье, когда он вошел в вестибюль.

– Передайте Уайетту Эрпу, что нужна его помощь.

– Мистер Эрп у нас не живет.

– Еще как живет. В номере Джози Маркус.

Портье сверился с записями в гостевой книге.

– Простите, сэр, но…

Угрожающе щелкнуло, и портье, оторвав взгляд от записей, увидел нацеленные в него парные стволы револьвера.

– Давай-ка еще раз: передай Уайетту Эрпу, чтобы тащил свой зад сюда.

– Но…

– Я большим терпением не отличаюсь, – предупредил Холидей. – Особенно в шесть утра. А ну беги за ним, живо!

Портье буквально вылетел из-за стойки и, не сбавляя темпа, взбежал вверх по лестнице. Минут пять спустя в вестибюль спустился заспанный – не меньше Дока – Уайетт Эрп. Портье плелся за ним на почтительном расстоянии.

– Какого хрена, Док?!

– Его спроси, – Холидей большим пальцем ткнул себе за спину, в сторону Эдисона.

– Привет, Том. Я вас не заметил.

– Доброго утра, Уайетт, – ответил изобретатель. – Мне очень жаль, что пришлось будить вас в этот неурочный час, однако у нас, похоже, беда.

– Похоже? – переспросил Эрп.

– Бэт всю ночь проторчал на ранчо Клэнтонов. У меня такое чувство, что он напал там на лошадь. Если Бэт в ближайшие три или четыре минуты не вернется в город, то до рассвета не успеет. Клэнтонам ничего не стоит убить летучую мышь, а уж когда Бэт станет человеком – им только за радость будет прикончить помощника Эрпа, особенно стрелка с такой репутацией.

– Где Морг и Вердж?

– Ждут на окраине города, – ответил Эдисон. – Я выдал им следящее устройство: ваши братья засекут Бэта, если он полетит в Тумстоун, и найдут его.

– Тогда что же мы стоим? – произнес Эрп. – Вряд ли есть свободный дилижанс Неда?

– Ни одного, – покачал головой изобретатель, – но есть запряженный латунный кабриолет. Где ваш конь?

– В стойле. Мне он вчера был без нужды.

– У тебя скакун, – напомнил Холидей, – а ранчо Клэнтонов в двух милях от города. Лошади в упряжке продержатся дольше.

– Резонно, – согласился Эрп. – Погнали, Док.

– Я с вами, – вызвался Эдисон.

– Нет, вы остаетесь, – остановил его Эрп. – Моя работа – защищать вас. Вы не в состоянии стрелять сами. Уж если Эрп пересекается с Клэнтоном – жди пальбы, непременно.

– Черт, Уайетт! Я должен поехать с вами, надо убедиться, что следящее устройство работает. Я-то сам верю показаниям прибора, но… вдруг они неверные? Я ведь ни разу еще не испытывал устройство в деле! Бэт может быть на пути в Мексику.

– Что скажешь? – спросил Эрп у Холидея.

– Том – мальчик взрослый, – ответил тот. – Может сам за себя решать.

– Проклятье! – прокричал Эдисон и распахнул на себе пиджак. – На мне броня Неда! Так что хватит трепаться! Едем!

Они перестали трепаться и поехали на ранчо Клэнтонов.

25

Они преодолели уже половину пути, когда высоко в воздухе послышалось хлопанье кожистых крыльев. Все трое вскинули головы, и наконец Холидей разглядел где-то на юге то, что искал.

– Вон он!

– Ну что ж, устройство, похоже, работает, Том, – заметил Эрп. – Бэт и правда побывал на ранчо Клэнтонов.

– Отрадно знать, что прибор функционирует, – ответил Эдисон. – Для меня это облегчение, как и то, что Бэт жив после ночи на враждебной территории.

– Я не слышал выстрелов, никто ничего о перестрелке не сообщил, – сказал Эрп. – Наверное, Ковбои до сих пор спят.

– Все, кроме одного, – поправил его Холидей. Эрп вопросительно взглянул на друга. – Вряд ли Ринго может спать.

– Что же он тогда не пристрелил гигантского вампира, когда тот пил кровь коней?

– Во-первых, мы еще не знаем, убил ли Бэт коня, хотя это очень даже вероятно, – ответил Холидей. – Во-вторых, кони принадлежат Клэнтонам, не Ринго. Ему начхать сто раз на собственность Клэнтонов. И в-третьих, то, что он по ночам не спит, еще не значит, что он у них несет вахту в темное время суток. Скорее всего, просто читает… если не пьет виски.

Эрп остановил лошадей и развернул их в сторону города.

– Смысла ехать на ранчо нет: Бэт жив, а если даже загрыз коня, то пусть Клэнтоны докажут его причастность.

– По мне, так справедливо, – согласился Холидей.

– По мне – тоже, – добавил Эдисон.

По пути в Тумстоун почти не разговаривали, а в самом городе Эрп сразу же отвез Эдисона в мастерскую.

– Тебя куда подбросить, Док? До Кейт или в «Ориентал»?

– Почему бы тебе не вернуться к подружке в «Гранд Отель»? – предложил Холидей. – Кабриолет мне пригодится.

– Зачем?

– Потом расскажу, – пообещал Холидей. – Знаешь, тебе стоит жениться на этой актрисе.

– Я и так женат.

– Это ненадолго, – сказал Холидей. – Не пройдет и полугода, как Мэтти загнется от лауданума.

– Она не умеет принимать его, – горько проговорил Эрп.

– Она не умеет быть женой цели номер один для всех бандитов на Западе.

Когда они остановились у «Гранд Отеля», над горизонтом как раз показалось солнце.

– Морг и Вердж подберут Бэта и вернут его в номер отеля, – сказал Эрп.

– Вот и хорошо, – ответил Холидей.

Эрп слез с козел и отправился в гостиницу.

Холидей развернул лошадей и поехал тем же путем, которым они вернулись в город. Минут через пять он покинул пределы Тумстоуна, а через двадцать уже видел впереди ранчо Клэнтонов.

Холидей заметил в одном из загонов Айка и Билли Клэнтонов – вместе с подручными они собрались подле мертвой лошади. Горло животному разорвали в клочья.

– Какого хрена ты приехал? – зло спросил Айк.

– Так, решил заглянуть по-добрососедски, – ответил Холидей.

– Хорош врать! Ты покалечил моего братца!

– Пускай твой братец благодарит свою счастливую звезду за то, что жив остался. Я ведь не обязан был целиться ему в колено или плечо.

– Не уверен, – произнес знакомый голос, и Холидей, обернувшись, увидел Джонни Ринго. Тот отвлек на себя половину мух, круживших над трупом лошади. – Может, ты в другие места и попасть-то не смог?

– Может, и не смог, – пожал плечами Холидей.

– Эй, Айк, – позвал Ринго. – Хочешь убить его?

– Нет, – ответил Клэнтон. – Убьешь его сейчас, и сюда примчатся Эрпы, а с ними – толпа человек в тридцать, если не сорок. Мы еще поквитаемся и с Эрпами, и с этим задохликом, но время и место выберем сами.

– Тебе везет, – сказал Ринго Холидею. – Живешь еще день.

– Благодарность моя просто безмерна, – саркастично произнес Холидей.

– Ты так и не ответил на вопрос, – напомнил Клэнтон. – Какого хрена притащился сюда?

– Думал прикупить у вас лошадь, но та, которая мне глянулась, мертва.

– Мы слышали, что Джеронимо наложил проклятие на твоего дружка Мастерсона. Это он загрыз кобылу.

– Мастерсон друг Уайетту Эрпу, не мне, – подсказал Холидей. – И тут, скорее всего, поработал волк.

– В здешних краях волков лет тридцать не видали, – возразил Клэнтон. – Это сделал Мастерсон, а науськал его Эрп.

– Ты несправедлив к ним обоим, Айк, – упрекнул Клэнтона Холидей.

– Еще как справедлив.

– Вот что я тебе скажу, – произнес Холидей. – Позволь осмотреть кобылу, и если ее правда загрыз вампир – гигантский или еще какой, – я возмещу тебе убыток. Прямо на месте. Ну как, честно?

– Ты что это задумал? – подозрительно спросил Клэнтон.

– К чему такое недоверие? Если я соглашусь, что кобыла пала от клыков вампира, я возмещу тебе ее стоимость. Даже Джонни Ринго согласится, что это выгодная сделка.

Айк шепотом переговорил с братом Билли, потом с молодым Ковбоем по имени Билли Клэйборн и наконец обратился к Холидею:

– По рукам.

Холидей спешился, прошел в загон и, присев подле трупа на корочки, бегло осмотрел его. Когда он снова встал, Клэнтон спросил:

– Ну, что?

– По-моему, тут и впрямь поработал вампир, – ответил Холидей. – Наверное, здоровый был, зараза.

– Так ты заплатишь мне за лошадь?

– Сказал же, заплачу, – он немного подумал. – Знаешь что: я и правда приехал купить у вас лошадь. Сейчас осмотрю остальных лошадок в загоне, и может, мы заключим вторую сделку.

– Ну так смотри, не торопись, – ответил Ринго, покручивая револьвер на пальце. – Все равно, пока не заплатишь за дохлую кобылу, никуда не уедешь.

Следующие пять минут Холидей оценивал животных в загоне. Наконец он отошел и, уперев руки в бока, взглянул на них последний раз.

– Беру гнедого мерина с белым пятном на лбу, – сказал он.

– Отлично, – ответил Клэнтон.

– Ну, сколько я тебе должен?

– Три сотни долларов.

– В конюшне у Финнегана, – насупил брови Холидей, – можно купить отличного полноценного коня за семьдесят пять. Может, сторгуемся до более приемлемой цены?

– Эта – окончательная. Не нравится – проваливай, – ответил Клэнтон.

– Тогда проваливаю, – Холидей достал из кармана бумажник и, отсчитав полторы сотни долларов, протянул их Клэнтону.

– Еще полтинник сверху, – сказал тот.

– С какой стати? – возмутился Холидей.

– Две сотни – за мертвую лошадь. Она стоила куда больше гнедого.

– Откуда ты знаешь? – спросил Холидей. – Она и умерла-то, поди, необъезженной.

– Эй, Док, мы все слышали твое обещание, – с улыбкой напомнил Ринго.

Холидей выругался вполголоса и, отсчитав еще полсотни долларов, отдал всю сумму Клэнтону.

– Одно удовольствие иметь с тобой дело, Док, – сказал Ковбой. – Присылай мышь в любое время.

Все заржали, а Холидей, кипя от гнева, забрался на козлы и, щелкнув хлыстом, направил лошадей обратно в Тумстоун. Животные сразу сорвались на легкий галоп, и Холидей гнал их, пока ранчо не скрылось из виду. Тогда он попридержал животных, вынул из кармана фляжку и с победной ухмылкой сделал из нее глоток.

26

Холидей вошел в «Ориентал» и кивнул бармену. Остановился поздороваться с Генри Уиггинсом, что стал постоянным клиентом в салуне и в борделе Кейт, а после направился в заднюю комнату. Морган и Уайетт Эрпы сидели за столом и попивали кофе.

– Куда ездил? – спросил Уайетт.

– Нанес светский визит Клэнтонам и Джонни Ринго, – Холидей обратился к Моргану: – Вы ведь нашли Бэта?

– Да, – ответил Морган. – В тени, прямо за редакцией «Эпитаф». Устройство привело точно к нему.

– Дьявол, Док! – вскричал Эрп. – Ты за каким лешим поехал к Клэнтонам?

– Платил за лошадь, убитую Бэтом.

– Что-о?! – хором вскричали оба Эрпа.

– Если у службы маршалов есть спонсорский фонд, он должен мне двести долларов. Иначе, боюсь, придется взыскать с Бэта. Лошадь-то убил он.

– Ты вроде не дурак платить за убитую животину, – сказал Морган. – Какого черта ты возместил ущерб?

– Только так я сумел осмотреть мертвое животное и дюжину других, целых, – ответил Холидей.

– Док, ты же лошадиного зада от морды не отличишь, – напомнил Уайетт. – Хочешь, чтобы мы и дальше, как дураки, гадали, чем ты на самом деле занимался, или сам все расскажешь?

– Перо и лист бумаги найдется? – спросил Холидей.

Уайетт сходил до небольшого стола в углу, извлек из ящика перо, чернильницу и лист бумаги. Принес все это Холидею, и тот принялся выводить на бумаге ряд символов.

– Что это? – спросил Уайетт.

– Бегущая К, – ответил Морган. – Клеймо Клэнтонов.

– А это?

– Знак Маклори.

Холидей вывел еще три знака – все оказались местные; затем – искривленное копье с острием на обоих концах.

Уайетт и Морган переглянулись.

– Ты точно видел эту метку, Док?

– Абсолютно точно. Уверен, она не принадлежит никому из белых.

– Это клеймо племени валапай, – подтвердил Уайетт.

– На что я и рассчитывал, – сказал Холидей. – Не то чтобы я прежде слышал о племени валапай, однако надеялся отыскать в стойлах Клэнтонов хотя бы одного коня, угнанного у индейцев.

– Ну хорошо, нашел ты его, – сказал Уайетт. – Что дальше?

– А то, что если у этого племени есть шаман, – ответил Холидей, – у нас появился козырь. – Тут он улыбнулся и добавил: – Уверен, вы не слышали термина «квипрокво», но я покажу, как работает этот принцип.

27

Ехать верхом Холидей отказывался, однако Уайетт убедил его, что отправиться к становищу валапай на экипаже Бантлайна – не самая удачная идея. Индейцы не увидят, кто внутри повозки, и подумают, что на них напали.

Кругом простиралась пустошь, утыканная редкими кактусами и полынью. В пути часто останавливались: два раза поили лошадей, один – ждали почти полчаса, пока пройдет приступ кашля у Дока, и еще раз – когда спешились у небольшого ручья и развели костер, чтобы приготовить обед.

– Знаешь, – сказал Холидей, прислонившись к стволу дерева и отпивая из фляги, пока Эрп наворачивал стейк, – было время, когда я смотрел на койота вроде вон того, – он указал в сторону животного, что сидело в полусотне ярдов от стоянки, готовое кинуться на объедки, – и видел в нем просто койота, – Холидей улыбнулся. – Теперь приходится гадать: может, это Коул Янгер или Клэй Эллисон, а то и вовсе Билли Кид, о котором только и разговоров.

– Если есть в мире справедливость, Кид стал бы гагарой, а не койотом, – ответил Эрп. – Он чокнутый. Сколько ему? Восемнадцать лет? Девятнадцать? Он убил по человеку на каждый год своей жизни.

– Так говорят.

– За него, поди, кучу денег обещают в награду, – продолжил Эрп. – Может, когда закончим здесь, отправишься по его душу?

– Здесь мы закончим, только если кто-то прикончит Эдисона, – ответил Холидей. – Если только ты не решил, будто однажды он бросит изобретать свои штуковины.

– Том? Да он скорее дышать перестанет! Поддерживай в нем дух, и он будет изобретать бесконечно.

– Было бы неплохо, если бы он изобрел что-нибудь, чтобы вернуть на тот свет Джонни Ринго.

– Так он этим занимается, – ответил Эрп. – Просто не напрямую.

– Это как же?

– Эдисон ищет способ, как победить шаманскую магию. Найдет – и конец Джонни Ринго. А до тех пор магия удерживает этот труп на грешной земле.

– Можно и так взглянуть на проблему, – признал Холидей.

– Я тебя не убедил?

– Ринго не хочет снова умирать, то есть возвращаться туда, откуда Римский Нос его выдернул, – ответил Холидей. – Говорю же, если бы ему было плевать, он давно бы застрелил Эдисона.

– Может, ты и прав, – пожал плечами Эрп. Подобрал с земли камень и запустил им в койота – животное лишь увернулось и никуда не убежало.

– Похоже, койот и правда не убийца, – улыбнулся Холидей, – а просто уцелевшая жертва любителей новомодного спорта, которым увлеклись на Востоке.

– Ты про бейсбол?

– Да.

– Видел, как в него играют? – спросил Эрп.

– Нет.

– Зато я видел: в тебя кидают мячиком, но ты не уворачиваешься, а бьешь по нему особенной палкой.

– Думаешь, игра приживется у нас?

– Уже прижилась, – ответил Эрп. – Почти у каждого города есть своя команда: игрокам платят, чтобы они выступали от имени поселения, – Эрп хохотнул. – Глупый способ зарабатывать на жизнь.

– Верно, – с улыбкой ответил Холидей. – Не так умно, как бесплатно выступить против Ринго и Клэнтонов.

– Хуже тебя брюзги не встречал, – закуривая сигару, фыркнул Эрп.

– Для меня это самый лестный комплимент.

Эрп протянул Холидею новую сигару.

– Хочешь?

– Откажусь, пожалуй, не то опять кашель скрутит.

– Почему не спросишь Тома, вдруг он поможет?

– Да что он сделает? Пропустит ток через мои легкие? Не-ет, – поморщился дантист, – это вряд ли.

Эрп оторвал кусочек от стейка и метнул им в койота. Животное отскочило в сторону, осторожно обнюхало мясо и, забыв о всякой осторожности, набросилось на подачку.

– На всякий случай, вдруг это какой-нибудь законник, – пояснил Эрп.

– А если это самый обычный койот, он потащится за нами до самого лагеря валапай.

Эрп вздохнул.

– Наверное, здорово было жить во времена, когда не было этой чертовой магии.

– Магия была всегда. На Западе она не нова, это мы здесь в новинку. – Холидей немного помолчал. – Дьявол, да она нигде не нова! Ты что, про Мерлина не слыхал?

– Марлин? Рыба, что ли?

– Забудь, – ответил Холидей, медленно поднимаясь на ноги. – Едем дальше?

– Едем, – кивнул Эрп.

Законник с дантистом снова сели на лошадей и отправились дальше на север.

– Сколько нам еще ехать? – спросил Холидей.

– Миль двадцать, может, тридцать. Валапай постоянно кочуют с места на место.

– Ты прежде с ними встречался?

– Пару раз. Нам нужен их вождь Куэсула.

– Разве не шаман? – спросил Холидей.

– Так он еще и шаман, – ответил Эрп.

– Вот ему, наверное, повезло – не надо бояться выборов.

– Он бы разбил соперников в пух и прах, – подтвердил Эрп. – Валапай – племя небольшое. Вождь предпочел не объединяться с апачами, он заключил мир с поселениями белых.

– Хорошо, – сказал Холидей. – Терпеть не могу иметь дело с дураками: они не знают, чего хотят, а если чего и попросят, то назавтра же передумают.

– Дураком Куэсула еще никто не называл.

– Если он до сих пор жив и сумел отвадить апачей и шайенов, то, должно быть, умен. Сколько ему лет?

– Мне почем знать? – пожал плечами Эрп.

– Он сед? Зубы еще не выпали?

– Док, на вид ему лет двадцать с небольшим, – ответил Эрп. – Некоторые седобородые старцы утверждают, якобы так он выглядит последние лет шестьдесят-семьдесят.

– У индейцев же вроде борода не растет?

– Надо же мне было как-то описать древних старцев, – вскинулся Эрп. – Сказать по правде, я даже не помню, заметил ли у них бороды. Помню лишь, что они были седы и с головы до пят покрыты морщинами.

– Либо этот твой Куэсула и впрямь владеет магией, либо он самый чванливый индеец, о котором я когда-либо слышал. Ну, или и то, и другое.

– Как бы там ни было, он неплохо умеет сохранять нейтралитет на земле, где нейтралитет не сильно приветствуется.

Сигара у Эрпа погасла, и он отбросил ее в сторону. К окурку тут же подбежал суслик – обнюхал ее и умчался прочь.

– Вот кто никогда свои легкие не выкашляет, – заметил Холидей.

– Вот дьявол, – произнес маршал, поглядев суслику вслед. – Здорово напоминает мне Юриллу.

– Юриллу? – переспросил Док.

– Это моя первая жена. Точно так же виляла бедрами.

– Ты никогда не говорил о ней.

– Она умерла через несколько месяцев после свадьбы.

– Жаль, – сказал Холидей. – А когда ты женился на Мэтти?

– Официально, – поерзал в седле Эрп, – мы не женаты.

– Однако она называет себя Мэтти Эрп.

– Пусть зовет себя как хочет, – ответил Эрп. – Как-то она призналась, что Мэтти – не настоящее ее имя.

Помолчав, Эрп добавил:

– Она работала шлюхой в Канзасе. Мы познакомились, и она отправилась за мной в Тумстоун – прихватив с собой пару пузырьков лауданума.

– Ну, раз тебя не сдерживает закон, ты тем более должен жениться на Джози Маркус.

– Какой из меня семьянин, Док? Мой союз с так называемой Мэтти миссис Эрп означает, что я не желаю никому и ничему отдаваться целиком, – он снова ненадолго замолчал. – Слишком долго я не мог оправиться после смерти Юриллы.

– Так мы с тобой оба сожительствуем со шлюхами, – пожал плечами Холидей. – Так уж получается, что и сожительствовать-то здесь больше не с кем.

– Если только с актрисой.

– Она для тебя слишком хороша, Уайетт, – улыбнулся Холидей. – Так что женись на ней, пока можешь.

– Я над этим подумываю, – признался законник. – Однако всему свое время. Сейчас пора защищать Эдисона, выиграть для него фору в борьбе с индейской магией.

– Кстати, о птичках: в полумиле слева от нас конный индеец, – заметил Холидей.

– Следит за нами. Да, я его вижу. Воины Куэсула будут вести нас до самого его дома.

Эрп оказался прав: каждую милю Холидей замечал вдалеке конного индейца – разведчики следили за чужаками, не приближаясь и не заговаривая. Шаман этот Куэсула или нет, однако он точно знал, где в какой момент находятся Док с Эрпом и когда они приедут в лагерь.

Когда до стоянки оставалось с полмили, им навстречу выехало шесть воинов: двое поехало впереди, по двое с каждой стороны и еще пара – сзади. Индейцы сопровождали Холидея с Эрпом, даже не попросив сдать оружие, не заговорив с ними. По пути миновали несколько небольших вигвамов, и наконец добрались до внушительного жилища Куэсула. Перед вигвамом сидело две женщины: одна ткала плед, другая чинила одежду из шкур. Словно по команде, обе встали и, собрав вещи, укрылись за вигвамом. Холидей с Эрпом спешились.

Почти сразу же им навстречу вышел Куэсула: высокий, стройный, без единой морщинки. Некоторое время он смотрел на Эрпа, потом произнес:

– Тебя я знаю, – почти без акцента произнес он на английском и обернулся к Холидею: – Тебя встретил впервые, однако много слышал о безжалостном убийце Холидее.

Дантист коснулся полей шляпы.

– И я наслышан о Куэсула, – в ответном взгляде вождя он прочел: «Хорош трепаться, иначе не договоримся».

Куэсула снова обернулся к Эрпу.

– Зачем ты пришел на землю валапай?

– Мой друг лучше объяснит суть дела, – ответил Эрп.

– Прошу, объясняй, Холидей, – обратился к Холидею индеец.

– Недалеко от Тумстоуна есть ранчо, принадлежащее семье Клэнтонов.

– Знаю о них, – сказал Куэсула. – Дурные люди.

– Даже очень, – добавил Холидей. Он вынул из кармана жилетки лист бумаги и вручил его Куэсула. На бумаге было изображено клеймо валапай. – Узнаете?

– Наша метка. Сам знаешь.

– В загоне у Клэнтонов я нашел коня с такой меткой.

– Понимаю, зачем вы пришли ко мне, – сказал Куэсула. – Помочь не смогу. Клэнтоны – враги моей крови, но их от меня защищают.

Холидей нахмурился.

– Не объясните, что это значит?

– Год назад Ковбои угнали у нас коней, и мой сын пытался остановить воров. Клэнтоны его убили. Тогда я пробовал им отомстить, но Вокини защитил их от моей магии. Помочь вам не могу.

– Вокини? – переспросил Холидей.

– Бледнолицые называют его Римский Нос.

– Тогда, похоже, мы сможем помочь вам, – сказал Холидей.

– Объясни, – велел Куэсула.

– Клэнтоны укрыты от магии и только от нее. Недавно я подстрелил одного из них и, при поддержке Уайетта, намерен перестрелять остальных.

– Правда? – удивился Куэсула.

– Правда.

– Ты поможешь ему? – обратился к Эрпу шаман.

– Даю слово, – ответил маршал.

– Как я могу вам отплатить? – спросил вождь.

– Я ждал, что вы спросите об этом, – признался Холидей.

– Дочерей у меня нет.

– Не беда. Я со своей-то женщиной едва справляюсь.

– Тогда еще раз спрашиваю: как могу отплатить?

– Поддержите нас магией, – ответил Холидей. – Джеронимо проклял одного из наших, Бэта Мастерсона.

– Слышал о нем, – сказал Куэсула.

– Каждый день с заходом солнца он обращается летучей мышью, – продолжал Холидей. – С рассветом снова становится человеком. Можете снять заклятие?

Куэсула прикрыл глаза и некоторое время стоял неподвижно.

– Да, – наконец ответил он.

– Тогда, я думаю, мы заключаем сделку?

– Сперва, – ответил Куэсула, глядя на протянутую руку, – вы отомстите за меня Клэнтонам. Я сразу узнаю, когда месть свершится, и в тот же день сниму заклятие с вашего друга.

– Вы точно не можете расколдовать его прямо сейчас?

– Могу, но не стану. Мой сын умер много раньше, чем вашего друга прокляли. Я ждал очень долго, тогда как он страдает совсем недавно.

– Похоже, лучше условий нам уже не светит, – обратился Холидей к Эрпу. Вождю валапай он сказал: – Согласен.

Только теперь индеец пожал ему руку.

– Готово, – сказал он. – Есть уговор.

– Отлично, – улыбнулся Холидей. – Я уж испугался на минутку, что мне придется пожизненно лечить вам зубы бесплатно.

– Это вряд ли, – ответил Куэсула.

– Отчего же? – полюбопытствовал Холидей. – У вас в наличии все зубы, есть чему заболеть.

– Тебе не пришлось бы лечить меня пожизненно, – серьезным тоном пояснил Куэсула, – ибо ты умрешь молодым.

28

В Тумстоун вернулись сразу после заката. Бэт к тому времени преобразился, и Холидей с Доком даже увидели, как он летит на юг, прочь из города.

– Знаешь, – сказал Холидей, глядя вслед огромной крылатой твари, – если превращения продлятся еще пару недель, спасать Бэта будет бесполезно. Он и так наполовину с ума сошел.

– Нужно выждать правильный момент, Док, – ответил Эрп. – Я законник, не могу просто так вызвать Клэнтонов на бой и перестрелять их на улице.

– Знаю.

– И что?

– Я-то не маршал, – напомнил Холидей, – и мне не в тягость пострелять бандитов на улице.

– Их слишком много, Док, – покачал головой Эрп. – На ранчо ты видел далеко не всех.

– Кто еще с ними?

– Говорят, Клэнтоны повязаны с Томом и Фрэнком Маклори.

– Отлично, – сказал Холидей. – Я давеча играл с ними в покер, и они мне не понравились.

– Черт подери, Док! – пожаловался Эрп. – Я звал на помощь тебя и Бэта. Теперь, когда Бэт для нас потерян, я не допущу, чтобы тебя нафаршировали пулями.

– По-твоему, я сам это допущу, Уайетт? – спросил Холидей. – Не хочу показаться грубияном, но как часто я спасал твой зад в Додж-Сити? Да и мало ли где еще! Сам ты хоть раз пришел мне на помощь?

Эрп промолчал.

– Айка мне пристрелить не сложней, чем Фина, – продолжал Холидей. – Если Айк прихватит с собой сопливого братишку, мне же лучше.

Он похлопал по кобуре с латунным револьвером.

– У этой крошки два барабана на двенадцать патронов. Убью Клэнтонов, и еще десять выстрелов останется.

– А если с ними будет Джонни Ринго? – спросил Эрп.

– Тогда мы с ним поговорим о Декарте и Спинозе, а Клэнтонов я убью в другой раз – когда они будут без Ринго.

– Декарт и Спиноза? Это что еще за черти?

– Ринго поймет и оценит, – пообещал Холидей.

– Док, если ты правда их пристрелишь, убедись, что есть свидетели, могущие подтвердить, что Клэнтоны напали первыми или хотя бы вытащили оружие. Иначе придется тебя арестовать или сдать значок. В любом случае я, считай, подпишу смертный приговор Тому Эдисону и Неду Бантлайну.

Холидей долго и пристально смотрел на друга и наконец произнес:

– Я прежде не спрашивал, Уайетт, но сейчас ответь: что ты с этого получишь? Какая тебе, к черту, разница, где Штаты проведут границу: у реки или у океана?

Эрп глянул по сторонам, желая убедиться, что кроме Холидея, его никто не слышит.

– Док, ты, может быть, не знаешь, но когда я только начинал зарабатывать деньги, меня арестовали за кражу коней. Причем законно, чин чинарем. Конокрад из меня паршивый. Я играл с тобой в покер всего раз, потому что уже через десять минут понял: я тебе не ровня. Картежник из меня тоже аховый. Я на паях владел канзасским борделем, где работала Мэтти, и он прогорел, – Эрп помолчал и продолжил: – Хорошо у меня получается только быть законником. Если мне суждено оставить след в истории, чтобы люди лет через двадцать вспомнили Уайетта Эрпа, то случится это, лишь если я стану лучшим законником. На твой вопрос отвечу так: клал я с прибором, где будет проходить граница Штатов – у Миссисипи или у берегов Тихого океана, однако мне важно быть тем, кто определит исход предприятия.

Холидей продолжал молча смотреть на Эрпа.

– Чего уставился? – раздраженно спросил тот.

– Уайетт, это была самая длинная твоя речь и притом неплохая. Хорошо, я согласен, не стану вызывать на дуэль Айка Клэнтона, – Холидей мрачно усмехнулся. – Зато если он вызовет меня…

Он многозначительно умолк.

– Поехали, – сказал Эрп, закрывая тему, и подстегнул лошадь. – Есть время поужинать, потом придут транжиры.

Холидея внезапно скрутило, и когда он наконец прокашлялся и отдышался, то сказал Эрпу:

– Езжай, поешь. Мне что-то не хочется.

– Я подожду тебя.

– Нет, – покачал головой Док, – не надо. Я сегодня, пожалуй, обойдусь жидким ужином, – он мельком и вымученно улыбнулся. – Но раз уж ты так переживаешь, я скажу бармену, что выпивка за твой счет.

– Уверен?

– Что ты угощаешь? Абсолютно.

– Будь ты проклят, Док!

– Да, да, уверен, со мной все будет хорошо. Сам ведь знаешь: мне не привыкать.

Эрп присмотрелся к другу в лунном свете. Пожал плечами и, развернув лошадь, направился в сторону отеля «Америкэн».

– Тогда еще увидимся.

– Увидимся, увидимся, – тихо ответил Холидей. Он вернул лошадь в конюшню, заплатил доллар за аренду и гривенник дал груму на чай, потом отправился в «Ориентал». В салуне сразу прошел в заднюю комнату. Там Верджил Эрп потягивал черный кофе.

– Как прошло? – спросил Верджил.

– Вполне недурственно, знаешь ли, – ответил Холидей. – Куэсула может снять проклятье с Бэта.

– Хвала небесам! – обрадовался Верджил. – Бэту с каждым днем все хуже и хуже. Наконец его муки закончатся!

– Не спеши ликовать, – осадил его Холидей.

– Что так?

– Мы заключили сделку: сперва я убиваю Клэнтонов, потом шаман снимает заклятье.

– Вот дерьмо! Док, ты ведь не можешь просто поехать к ним и пристрелить!

– Ты, однако, говоришь прямо как твой брат, – насмешливо заметил Холидей.

– Нельзя ли чем другим отплатить индейцам?

Холидей покачал головой.

– Клэнтоны угнали у валапай коней и убили сына вождя, – он взял со стола бутылку и налил себе стакан виски. – Можно их арестовать и повесить за убийство.

На сей раз Верджил мотнул головой.

– Арестовать человека за убийство на земле валапай, в сорока или пятидесяти милях от города – вне моей власти, – он скривился. – Дьявол, в моей власти лишь охранять покой и порядок на улицах и в салунах этой части города.

– Что ж, грядет день, когда ты не сможешь уйти от боя с Клэнтонами, – сказал Холидей. – Просто убедись, что я буду рядом.

– Если получится, – ответил Верджил. – Такое ведь не планируют.

– Раз уж на то пошло, то если бы не вы, треклятые Эрпы, я бы с радостью запланировал такой бой, – полушутя признался Холидей.

– Я и не сомневаюсь, – без тени веселья ответил Верджил.

– Ты меня дьявольски удручаешь, – сказал Холидей, поднимаясь из-за стола. – Пойду, пожалуй, пообщаюсь с гражданами Тумстоуна, ну или хотя бы с теми, кто заглядывает к вам в салун.

Прихватив ополовиненный стакан, Холидей вышел в главный зал. Глянув на бар, он улыбнулся и очень тихо произнес:

– Спасибо, Господи.

Прошел к бару и встал рядом с Айком Клэнтоном.

– Приветик, Айк, – сказал Холидей. – Когда я вошел, тебя вроде не было.

– Я с Ковбоями сидел за столом в углу, – едва ворочая языком, ответил Клэнтон. – Теперь вот перебрался поближе к пойлу.

– Лучше не налегай на него, – посоветовал Холидей. – Не то зубы сгниют, мозг превратится в кашу, а сам ты лишишься прекрасной фигуры. Впрочем, тебе это уже не грозит.

– Ты же вроде покинул город, болезный, – ответил Клэнтон. – Хотя нет… это было бы слишком хорошо и ладно.

– Я навещал старого друга. Вот, вернулся.

– У тебя друг есть? – удивился Клэнтон. – Странно.

– Индеец по имени Куэсула, – пояснил Холидей. – У него на тебя зуб, Айк.

– Первый раз слышу это имя.

– Может, и так, – согласился Холидей, – зато про племя валапай, спорю, ты знаешь. Мой друг – из этого племени.

– Не встречал таких.

– Что ж, всех ты, наверное, не мог перевстречать, поскольку угнал у них коней. Однако Куэсула твердо убежден, что ты видел одного из них: его сына.

– С чего бы мне его помнить?

– Забываешь тех, кого убил, Айк? – добродушно спросил Холидей. – Я вот всех помню.

– Ты что это, назвал меня убийцей?

– Нет, я назвал тебя Айком. Убийцей тебя называет Куэсула.

– Так вот зачем ты приезжал вчера на ранчо, – догадался Клэнтон. – Искал коней этого племени. Чьими деньгами ты со мной расплатился?

– Вопрос довольно спорный, – возразил Холидей. – Однако на твоем месте, я бы сменил профессию. Если мексиканцы не могут обратиться в суд и доказать, что ты угнал у них коней, то мой друг может.

– Слово краснокожего против моего? – недоверчиво спросил Клэнтон.

– Его и мое, – уточнил Холидей.

– Довольно с меня твоих обвинений, Холидей! – отрезал Клэнтон. – Выйдем и уладим спор на месте?

– Если настаиваешь, – не в силах сдержать улыбки, ответил Холидей.

– Минуточку, – произнес знакомый голос.

Холидей обернулся и увидел идущего к ним Джонни Ринго, как всегда вонючего и страшного.

– Айк, не стоит тебе с ним стреляться, – предупредил Ринго.

– Я не боюсь, – ответил Клэнтон.

– Это потому, что последние два часа ты старательно надирался, – сказал Ринго. – С Доком может состязаться лишь один человек.

– Эдак понятие «человек» становится чуть более растяжимым, – заметил Холидей.

– Айк, ступай домой и проспись, – посоветовал Клэнтону Ринго.

Ковбой опорожнил стакан и обернулся к Холидею.

– Мы с тобой не закончили, – пробубнил он. – На твоем месте я бы теперь опасался ходить в одиночку по темным переулкам.

– Смотрю, ты не читал епископа Беркли, – ответил Холидей, и Ринго рассмеялся.

– Что еще за епископ и что он делает в Тумстоуне?! – пьяно вопросил Клэнтон.

– Он тот, кто выдвинул аргумент в пользу существования Незримого Наблюдателя, – ответил Ринго.

– О чем это ты толкуешь, черт подери?

– О доказательстве существования Бога, – сказал Ринго. – У Беркли оно куда лучше драной первопричины Фомы Аквинского.

– Аргумент гласит, что за нами всегда приглядывают, – добавил Холидей, – особенно когда ты темной ночкой пытаешься выстрелить кому-то в спину.

Клэнтон попытался собрать глаза в кучу, сосредоточиться и, не сумев сделать ни того, ни другого, пошел к пружинным дверям. На полпути наткнулся на стол и рухнул. Ринго подождал, вдруг Клэнтон сам поднимется, а после велел двум Ковбоям подобрать его и отнести домой.

Когда они ушли, он обратился к Холидею.

– Ну, жить тебе еще денек.

– Мне? – насмешливо спросил Холидей и хохотнул. – Он и трезвый-то меня не убьет, а уж мертвецки пьяный – подавно.

– Согласен, – ответил Ринго.

– Ну, и что дальше?

– Я бы занял его место.

– До или после того, как я убил бы его? – уточнил Холидей.

Ринго рассмеялся.

– Без разницы, ты был бы мертв в обоих случаях.

– Занятный, должно быть, опыт – умереть.

– Мягко сказано.

– Помнишь что-нибудь из своего опыта?

– Говорю же: было холодно и тесно.

– Я не про могилу спрашиваю, – покачал головой Холидей. – Я про то, что стало после гибели. Есть она, жизнь после смерти?

– Помню только, что сильно расстроился, утратив кое-что.

– Что же?

– Шанс сразиться с Доком Холидеем, – ответил Ринго. – Я искренне верю, что пришел бы за тобой с того света, даже без помощи Римского Носа.

– Ну что за бой это будет? – сказал Холидей. – Мы оба знаем: пуля тебя не то что не убьет, даже не замедлит.

– Я пойму, что ты попал в меня, – заверил его Ринго. – И если правда попадешь, я это признаю… перед тем, как пристрелить тебя.

– Мне от этого ни тепло, ни холодно.

– Обещаю, в твоем случае будет не просто тепло, а очень жарко, – рассмеялся Ринго. – И очень скоро.

29

Холидей проснулся чуть за полдень. Кейт к тому времени уже встала и ушла по делам. Холидей не спеша оделся и уже думал побриться, но потом решил, что лучше заглянуть к цирюльнику. Отхлебнул из бутылки, которую держал на прикроватном столике, натянул сапоги и прошел по коридору на кухню. Там Кейт пила кофе в компании двух полумеханических шлюх.

– Вы посмотрите, кто встал из постели, – саркастично заметила Кейт. – А ведь еще и часа дня нет.

Холидей фыркнул и присел за стол.

– Налей мне кофе, что ли… пожалуйста.

– Слышала, вчера ночью ты снова пересекся с этим зомби, – сказала Кейт, наполняя ему чашку.

– Он спас Айку Клэнтону жизнь, – ответил Холидей.

– Еще поговаривают, будто он пришел отнять две другие жизни: Тома Эдисона и твою.

Холидей глубоко вздохнул.

– В ближайшие дни все выясним. Хотя будет жаль, мы с Ринго могли бы сдружиться.

– Брось, Док, у тебя один лишь друг, и все об этом знают.

– Я же сказал: мы могли бы подружиться, – поправил ее Холидей.

– С таким-то головорезом?

– О, мы с ним в конце концов схлестнулись бы, но порой так одиноко, когда вокруг на сотню миль нет никого, кто в жизни прочел хотя бы одну книгу.

– Смотри тут, не важничай! – отрезала Кейт. – Я в жизни книжек начиталась.

– Точнее, бульварных романов, – снова поправил ее Холидей. – Я видел один у тебя на прикроватном столике. Очередная небылица о том, как Дикий Билл Хиккок положил за раз двадцать бандитов.

– Это не выдумка, – упрямо заявила Кейт. – Это правда.

– Прямо сейчас я смотрю на единственного в мире человека, который положил за раз двадцать бандитов, – глядя на Кейт, заметил Холидей. – Правда, далеко не тем способом, какой описывает автор.

– Вы должны простить его, – обратилась Кейт к шлюхам. – Он всегда такой хам, пока не вылакает первый за день галлон дешевого виски.

– Если Джонни Ринго снова к тебе заявится, не буду стоять у него на пути, – пообещал Холидей.

– Ты первый-то раз ему не препятствовал, – ответила Кейт. – Тебя вообще рядом не было.

– Интересно, он что-то еще может? – вслух подумала одна из полумеханических шлюх.

– Может что? – уточнил Холидей.

– Ну… сами знаете, – неловко ответила девка.

– Исторический момент, – улыбнулся Холидей. – Ни разу прежде не видел, чтобы шлюха краснела.

– Это потому, что кровь у них в жилах стынет всякий раз, когда они на тебя смотрят, – вмешалась Кейт.

– Вы что, правда так ненавидите друг друга? – спросила другая полумеханическая дама.

– Я вовсе не ненавижу его, – удивленно отозвалась Кейт и ненадолго задумалась. – Мне спокойно, когда он поблизости. Он вроде старой, полюбившейся мебели.

– Она варит знатный кофе и в постели не свинячит, – вставил Холидей.

– Не очень-то похоже на романтические истории, – призналась девушка-киборг.

– Никогда не путай романтические истории с настоящими отношениями, – посоветовал ей Холидей. – Я стрелок с нездоровым пристрастием к выпивке и чахоткой, она – шлюха, которая сбежала из полудюжины городов. Кому еще мы нужны? – натянуто улыбнулся дантист.

– Разве на этом отношения строят? – спросила та же девушка.

– Твои латунные нога и челюсть сохранятся вечно, – сказал Холидей. – Насколько, по-твоему, здесь задержимся мы с Кейт?

– Ну, я собираюсь замуж по любви, – заявила киборг. – Здесь работаю, чтобы заплатить Неду Бантлайну за искусственные части тела и скопить деньжат.

– Я знаю много сорокалетних шлюх, которые начинали девчонками и собирались проработать годик-другой, чтобы накопить деньжат и приданого, – ответил Холидей.

– Хватит к ней придираться, – раздраженно велела Кейт.

– Ничего я к ней не придираюсь, – ответил Холидей. – Мы с ней беседуем.

– Ты чаще всех моих знакомых заканчиваешь беседы кровопролитием, – сказала Кейт. – Оставь девочку в покое.

– Прошу простить, – обратился к девушке Холидей, – если обидел, дорогуша.

– Пустяки, я не обиделась, – ответила та.

– Правда?

– Правда.

– Так может, чуть позже скрепим нашу дружбу? – предложил он.

– Попробуй только, – грозно произнесла Кейт, – и с Джонни Ринго биться будешь на равных.

Холидей пожал плечами и виновато улыбнулся шлюхе.

– Рок против нас, – допив кофе, он встал из-за стола. – Может, на следующей неделе? Вдруг Кейт уже умрет от старости.

Он уже выходил из кухни, когда в дверной косяк врезалась чашка Кейт – ровно там, где за секунду до этого была голова Холидея. Дантист как ни в чем не бывало миновал коридор и вышел на улицу.

Мимо катил самоходный экипаж «Бант лайн». Холидей остановился, пропуская его, потом решил позавтракать, но передумал. Он не был голоден и потому отправился слоняться по улицам. Через некоторое время заслышал звон металла и, отправившись на звук, вскоре вышел к тюрьме: Нед Бантлайн руководил рабочими, которые сооружали новую латунную камеру на месте старой кирпичной, развороченной Бэтом. Они стелили металлическое полотно. «Пройдет еще часа два – прикинул Холидей, – и вся камера будет обшита непробиваемой латунью».

– Привет, Док, – сказал Бантлайн. – Чудесный денек, не находите?

– Мне больше по нраву ночи, – ответил Холидей. – Джеронимо не того обратил в летучую мышь.

– Ну, теперь Бэт всю ночь проведет здесь, – пообещал механик. – Уж это-то я гарантирую.

– Он у меня на глазах разорвал ваши наручники, – напомнил Холидей. – Почему вы так уверены, что стены и решетка из латуни его сдержат?

– Я применил новую формулу, – ответил Бантлайн. – Поэтому мы и тянули три дня: Том нашел способ, как усилить латунь, и теперь ей ничто не страшно.

– Вам же лучше, если это так.

Бантлайн улыбнулся.

– Правительство за все платит.

– Я хочу сказать, что на месте Бэта, освободившись и на сей раз, я бы знал, кого мне искать.

– Меняясь, Бэт ничегошеньки не помнит.

– Уверены?

– Да. Почему спрашиваете?

– Потому, что Джонни Ринго помнит все, включая время, проведенное в могиле, – сказал Холидей. – Смерть – состояние более постоянное, нежели обращение вампиром.

– Я не знаю, как работает заклятие Джеронимо, однако Бэт, меняя форму, уже ничего не помнит: человеком он забывает, что было с ним в обличии мыши, и наоборот.

– Это пока что.

– Пока что, – согласился Бантлайн. – Утром заглядывал Уайетт. Говорит: Бэту недолго быть ночной летающей машиной.

– Как посмотреть, – сказал Холидей.

– Да, он рассказал и об условиях снятия заклятия.

– Уайетт хороший законник и верный друг, – произнес Холидей, – но не способен разглядеть всех тонкостей проблемы.

– Например? – нахмурился Бантлайн.

– Ринго тянет время, ибо знает: убив Эдисона, он сделает работу.

– Это мы заметили.

– Что же он, по-вашему, сделает, узнав, что мы заручились поддержкой шамана?

Бантлайн озадаченно умолк.

– Он начнет охоту на Эдисона, рассчитывая, что Римский Нос в случае успеха как-нибудь снова его воскресит… Однако если мы уговорим Куэсула вернуть Ринго в могилу до того, как он прикончит Эдисона, то Ринго поймет: Римский Нос больше не вызовет его к жизни, сочтя пустышкой.

– Довольно тонкая и хрупкая цепь рассуждений, Док, – заметил Бантлайн.

– Хотите пари? – спросил Холидей. – Спорить придется на жизнь Тома Эдисона.

Бантлайн обернулся к одному из рабочих.

– Вы, парни, без меня часок обойдетесь, верно? – рабочий кивнул. – Идемте, Док.

– Куда?

– К Тому. Его жилище защищено лучше, чем вы думаете.

– Зачем же мне его показывать? – спросил Холидей. – Я не изобретатель.

– Скажете, есть ли в обороне слабое место. Если есть, мы с Томом его устраним.

– Слабых мест у вас много, – ответил Холидей. – Черт, да я подошел к самой двери и постучался. Ринго так близко подпускать нельзя.

– Доберемся до места за пару минут, – ответил Бантлайн, – тогда и укажете на все, что нуждается в исправлении.

Холидей молча пожал плечами. На ходу он который раз напомнил себе, что нужно купить трость. Простые действия вроде ходьбы и дыхания с каждым днем давались ему все трудней. Может, заключить еще один договор с Куэсула? Например, устранить другого врага в обмен на исцеление от чахотки… Болезнь душила Холидея, лишая кислорода, стоило сделать больше десяти шагов.

– Вот мы и на месте, – объявил Бантлайн, когда они дошли, наконец, до спаренных домов. – Постойте минутку.

Холидей только рад был постоять на месте. Бантлайн тем временем постучался к Эдисону; изобретатель открыл механику, и они о чем-то тихо переговорили. Затем Эдисон снова закрылся, а Бантлайн вернулся к Холидею.

– Итак, Док, – сказал он. – Вот дом, вы – Джонни Ринго. Приступайте к работе.

Холидей соображал так: Ринго подойдет к дому прямо. Ему не навредить, так зачем он будет искать обход и подбираться к цели кружными путями, в поисках открытого окна или оставленного без присмотра черного хода? Холидей уже преодолел половину пути к двери, как вдруг ощутил острую боль в ноге и отпрыгнул.

– Это что еще за черт? – выругался он, глядя на землю.

– Вас ударило током, – пояснил Бантлайн. – Дом на расстоянии двадцати футов окружает кольцо под напряжением, оно служит предупредительным рубежом.

– Ринго это не остановит.

– И не должно, – ответил Бантлайн. Он вышел на дорогу, подобрал камень и вернулся с ним к Холидею. – Подходить ближе я вас просить не смею. Для вас это смертельно опасно, – видя недоверие во взгляде Холидея, Бантлайн сказал: – Вот, – и вручил дантисту камень, – бросьте в любую часть дома. Только не выше шести футов.

Холидей запустил камнем в самую середину фасадного окна. Затрещало, зашипело, и камень исчез, не долетев до стекла десяти футов.

– Какого дьявола? – пораженно спросил Холидей.

– Том воздвиг вокруг домов электрический барьер, который назвал силовым полем. Ринго, может, боли и не ощутит, зато в пепел превратится, как пить дать.

– А если нет? – все еще сомневаясь, спросил Холидей.

– В доме его ждет еще больше препятствий, – ответил Бантлайн. – Поверьте, внутри мастерской Том защищен куда лучше, чем если бы вы с Эрпами окружили его с револьверами наголо. Именно поэтому Том постоянно держит внешнее поле отключенным – иначе вы не смогли бы приблизиться к дому, не то что постучать в дверь, – он махнул рукой Эдисону, и тот помахал ему в ответ из окна. – Отлично, поле отключено.

Эдисон вышел на улицу.

– В чем дело? – спросил он. – Нам сегодня ждать нападения?

– Не сегодня, но скоро, – ответил Холидей.

– Броциус, Клэнтон, Ринго?

– Если придут Броциус или Айк Клэнтон, беспокоиться не о чем, – заверил его Холидей. – Нед продемонстрировал ваши штучки для защиты от Ринго.

– Должны сработать, – сказал Эдисон. – К тому же я их постоянно улучшаю.

– Вот интересно… – начал было Холидей.

– Что?

– Рано или поздно мне придется выйти на дуэль против Ринго. Можете собрать мне револьвер, который подействует на него так же, как и силовое поле?

– Не знаю, Док, – неуверенно ответил Эдисон. – Поле – защитное устройство, а вам нужно орудие нападения.

– Более того, – добавил Бантлайн, – вряд ли столь небольшой предмет, как револьвер, способен генерировать защитное поле.

– А, ладно, это была просто мысль вслух, – сказал Холидей.

– Мы с Томом могли бы подумать над этой задачкой, – произнес Бантлайн. – Обещать, впрочем, ничего не стану…

– Думаю, если Ринго меня убьет, я отыщу его в аду и там потребую реванша.

– Вы всегда такой оптимист? – с улыбкой спросил Эдисон.

– Только семь дней в неделю, – ответил Холидей.

30

– С виду хлипковато, – сказал Мастерсон, когда его проводили в новую камеру. – Каменные стены казались прочнее.

– Да, и вы обрушили их меньше чем за минуту, – напомнил Бантлайн. – Обещаю, эти стены вы пробить не сумеете.

– Значит, мне остаток дней к закату являться в тюрьму, – подвел итог Мастерсон. – Может, сразу меня пристрелите?

– Недолго тебе осталось мучиться, – ободрил его стоявший рядом с Бантлайном Холидей.

– Джеронимо передумал? – с надеждой в голосе спросил Мастерсон.

– Нет, но мы заручились поддержкой своего шамана. Заключили с ним сделку: услуга за услугу. Снять с тебя проклятье – наше ему условие.

– А чем расплатишься?

– Услуга плевая, – ответил Холидей. – Мы бы и так это сделали.

– Что именно? – не уступал журналист.

Холидей собирался уже ответить, но тут Мастерсон вздрогнул и начал превращаться в вампира.

– Вон из клетки, живо! – велел Бантлайн, устремившись к выходу.

– На людей он еще не нападал, – напомнил Холидей, следуя за ним. – Думаете, он вообще на это способен?

– Зачем рисковать? – вопросом на вопрос ответил механик и запер дверь камеры. – Вы же видели, каким сильным он становится.

– Вот интересно… – произнес Холидей, пристально наблюдая, как лицо у Мастерсона темнеет и вытягивается, как его руки превращаются в крылья.

– Что? – спросил Бантлайн.

– …можно ли его натравить на кого-нибудь?

– Натравить?

– Указать на Айка Клэнтона и крикнуть: «Куси его!».

– Бэт не поймет вас, да и вообще не вспомнит, что вы его друг, – возразил Бантлайн. – Он вполне может задрать и вас.

– Его можно ранить?

– Он всякий раз возвращается, порезанный или оцарапанный.

– Плохо, – ответил Холидей. – Было бы интересно заманить в эту камеру Джонни Ринго и оставить их наедине с Бэтом.

– Мое мнение таково: Ринго пристрелит Бэта за две секунды. Даже если Бэт захочет сам его убить и успеет накинуться на Ринго прежде, чем тот достанет револьвер, то как можно навредить тому, кто и так мертв?

– Ладно, – сдался Холидей. Преображение Мастерсона тем временем завершилось. – Считайте, что я просто рассуждал вслух…

Мастерсон прошаркал к боковой стене и принялся колотить в нее, как прежде – в каменную стену.

– Ага! – победно воскликнул Бантлайн, когда и через минуту Мастерсон не сумел даже помять стену. – Ни следа.

– Тогда, я полагаю, мне можно откланяться? – спросил Холидей.

– Зайдете в «Ориентал»?

– Попозже, – ответил Холидей. Через контору маршалов он вышел из тюрьмы. Для игр на крупные ставки было еще рановато, и Холидей подумал, не пойти ли к Кейт и не попросить ли ее сготовить ужин. Однако, когда он уходил, Кейт пребывала в паршивом настроении, и потому дантист решил отправиться в «Гранд Отель». Не застав в ресторане Уайетта, он поужинал один, за самым дальним столиком, в углу. Освещение тут оставляло желать лучшего, однако опыт научил простой истине: безопаснее сидеть спиной к стене.

Когда Холидей запивал ужин кофе, в ресторан вошла Жозефин Маркус. Заметив дантиста, она сразу же направилась к его столику.

– Здравствуйте, Док, – сказала она. – Не возражаете против моей компании?

– Я поужинал, но вы все равно присаживайтесь, Джози.

– Не знаете, где Уайетт?

– Приглядывает за Ковбоями, я думаю.

– Или он с Мэтти, – нахмурилась актриса.

– Даже если с ней, то лишь за тем, чтобы подобрать ее где-нибудь и отвезти домой.

Жозефин, поиграв пустой пепельницей, сказала:

– У меня вопрос, Док.

– Отвечу, коли сумею.

– Почему люди вроде вас и Уайетта связываются в конце концов со шлюхами?

– Оглянитесь, Джози, – сказал Холидей. – Тумстоун вроде как не перенаселен целомудренными школьными учительницами.

– Это не ответ. Здесь живут не только шлюхи.

– Не для таких, как мы. Знаете, когда ведешь жизнь вроде нашей, шансов протянуть долго и завести стабильные отношения почти что нет, вот мы и заводим отношения с кем попало.

– Что ж, я намерена завести стабильные отношения с Уайеттом, как только разлучу его с этой кошмарной работой.

– Кроме этой кошмарной работы, Джози, он другой не знает, – предупредил ее Холидей. – Уайетт больше ничего не умеет, так что подумайте хорошенько, прежде чем разлучать его со значком.

– Он человек умный и трудолюбивый, – возразила Жозефин. – Освоит другую профессию. Если уцелеет в Тумстоуне, то проживет еще долго и счастливо.

– В отличие от меня, – кисло произнес Холидей.

– Ой, Док, простите! Не думала вас…

– Все хорошо, Джози. Если бы я не знал, что умираю, давно бы сдох.

– Не совсем вас поняла, Док, – нахмурившись, призналась актриса.

– Пуля окончила бы мои страдания чуть раньше положенного мне срока, – пояснил Холидей. – Я никогда не уклоняюсь от выстрела, не пригибаюсь, не дергаюсь и не боюсь проиграть, – он ядовито усмехнулся. – Потому и не проигрываю.

Актриса долго и пристально смотрела на него, потом ответила:

– Не знаю даже, что сказать.

– Пожелайте мне удачи, – попросил Холидей, вставая из-за стола. – Я собираюсь попытать счастья в «Ориентале».

– Удачи, Док.

– Ну, спасибо, Джози, – поблагодарил ее Холидей и низко поклонился. Проходя мимо официанта, дал ему на чай два доллара. – От меня и леди, – тихо сказал он.

Затем Холидей покинул отель и за несколько минут добрался до «Ориентала». Вошел в салун через пружинные двери, огляделся – крупные игры еще не начались, – и заметив у бара Генри Уиггинса, направился к нему.

– Привет, Док, – сказал Уиггинс. – Выпьете? Я угощаю.

– Эдак ты скоро разоришься, – предупредил его другой клиент, что стоял неподалеку.

– И тебе доброго вечера, Фрэнк, – ответил Холидей. – Генри, познакомьтесь с Фрэнком Маклори. Держите руки в карманах.

В ответ на любопытный взгляд Уиггинса, он сказал:

– Когда имеете дело с Маклори, вам обязательно запустят руки в карманы. Так пусть уж лучше, это будут ваши руки.

– Если имеешь дело с Доком Холидеем, – решил не оставаться в долгу Маклори, – не приходится спрашивать, чья пуля ударит тебе в спину. И так понятно.

– Кто он такой? – заерзал Уиггинс.

– Приятель Клэнтонов, – сказал Холидей. – Большего вам знать не надо, – помолчав, он все же добавил: – Впрочем, кое-что еще знать все же надо.

– Что же?

– Фрэнк здесь не один, иначе бы не осмелился заговорить со мной, – Холидей еще раз осмотрелся. – Видите того страшного Ковбоя в синей рубашке, за столиком у окна? Это Том, брат Фрэнка. Трудно сказать, который из двух братьев тупее, но я бы отдал голос в пользу Фрэнка. Тóму хватило ума притвориться, будто меня здесь нет. Либо же он настолько туп, что забыл, как пройти к бару.

– Болтай-болтай, – ответил Фрэнк Маклори. – Твое время скоро придет.

– Может, выйдем и проверим, чье время придет раньше? – предложил Холидей.

Маклори распахнул пальто и развел руки в стороны.

– Я безоружен.

– Ну, ты же не думаешь, что меня это хоть сколько-то волнует? – ответил Холидей.

– Пошел ты на хрен, Док! – занервничал вдруг Маклори.

Холидей улыбнулся.

– Видите, Генри, какой он переменчивый? Сначала хотел убить меня, теперь хочет на елде покатать.

– Я этого дерьма слушать не собираюсь! – отрезал Маклори и ушел к брату.

Уиггинс следил за перебранкой восхищенным взглядом, готовый пригнуться, если вместо людей заговорят револьверы. Однако никто стрелять не стал, и тогда Уиггинс снова обернулся к Холидею.

– Я уж думал, вот-вот увижу вас в действии, – признался он.

– Может, стоило арендовать стадион и продавать билеты на зрелище? – предложил Холидей. – Победитель разбогател бы.

– Я думал, вы намерены стреляться с Клэнтонами и, может, с Ринго. Расскажите про этих Маклори.

– Слыхали когда-нибудь о Фреде Уайте? – спросил Холидей.

– Нет.

– Он был первым маршалом Тумстоуна. Так вот, его убили Курчавый Билл Броциус и братья Маклори.

– Тогда почему они до сих пор на свободе?

Холидей улыбнулся.

– Одно дело знать, что они кого-то убили, и совсем другое – найти свидетеля обвинения. Ковбои запугивают смертью всякого, кто решается заговорить в суде.

– Я и подумать не мог, что в этом городе так опасно! – воскликнул Уиггинс.

– Большая часть местного населения – законопослушные граждане, которые хотят разбогатеть на серебряных приисках, или за счет тех, кто богатеет на добыче серебра. Ковбоев тут человек сорок или пятьдесят.

– И Ринго, – добавил Уиггинс.

– Еще и Ринго, – кивнул Холидей.

– Что будете с ним делать?

– С Ринго? – уточнил Холидей. – Выпью с ним стаканчика эдак три и познакомлю с работами Чосера.

– Я серьезно, Док.

– Ну так и я тоже, Генри.

Уиггинс молча присмотрелся к Холидею.

– Он вам нравится, я угадал?

– Не особенно, – ответил дантист.

– Тогда зачем тратить время на разговоры с ним?

– Больше не с кем поболтать о литературе, разве что с Джоном Кламом, но тот слишком занят выпуском газеты и не находит свободного времени.

– То есть вам нравится просто говорить с Ринго?

– Это намного проще, чем стреляться с ним.

– Можно ведь поговорить и с Бэтом Мастерсоном, – предложил Уиггинс. – Я слышал, что прежде он был писателем.

– Прежде он был человеком, – ответил Холидей и пожал плечами. – Да мы никогда с ним особенно и не болтали.

– Похоже, вам живется очень одиноко.

Холидей вспомнил утренний разговор с Кейт, затем огляделся, посмотрел на братьев Маклори и… заметил Айка Клэнтона, что вошел в салун в компании Джонни Ринго.

– Серьезно? – спросил Холидей. – Бывает, мне становится очень даже тесно.

31

День был еще в самом разгаре, и Холидей решил поесть в отеле «Америкэн». В ресторане он застал Бантлайна.

– Доброго утра, – сказал Холидей, присаживаясь напротив механика.

– Доброго дня, – поправил его Бантлайн.

– Для меня нет разницы, – пожал плечами Холидей. – Как там Бэт?

– Всю ночь провел в клетке. Сейчас у себя в номере.

– Бедняга, – произнес Холидей. – Ну да ладно, недолго ему осталось терпеть. Мне нужен только повод.

– Кстати, мы с Томом где-то час решали, как быть с револьвером, о котором вы просили, – сказал Бантлайн. – Том все же подумал, как вам помочь.

– Отлично. Не знаю, сколько еще намерен ждать Ринго, – Холидей покачал головой. – Хотелось бы с ним сойтись в поединке, пока он еще был жив.

– Боже правый, зачем?

– Увидеть, кто из нас быстрее, конечно же.

– Что ж, признаю: второй из вас по мастерству не успел бы взгрустнуть по поводу проигрыша, – с улыбкой заметил Бантлайн.

Подошел официант, и Холидей заказал кофе с маффином.

– С такой диетой вы мускулов не нарастите, – заметил Бантлайн.

– Я и не пытаюсь их наращивать, – ответил Холидей, подавив приступ кашля. – Мне бы собственного веса не потерять.

– Ваш друг Генри Уиггинс нахваливал стряпню супруги. Может, когда здесь закончите, вам погостить у них?

– Посмотрим, доживу ли, – сказал Холидей. – Что до Генри, то я уверен, свою жену он любит, правда, не проходило и ночи, чтобы я не видел его в заведении Кейт. Миссис Уиггинс ни за что не купится на его оправдания.

– И как же он намерен оправдываться? – полюбопытствовал Бантлайн.

– Он спит лишь с цельнометаллическими шлюхами, чтобы эмоционально к ним не привязываться. Думаете, миссис Уиггинс поверит в это?

– Ни за что, – улыбнулся Бантлайн.

– Тогда лучше мне не ездить к ним. Мало ли что сболтну ненароком.

– Кстати, домой Генри вернется раньше, чем запланировал, – сообщил Бантлайн. – Том и я решили дать ему разрешение на продажу некоторых наших изобретений.

– Черт, да если он продаст электрические фонари Чикаго и Нью-Йорку, вам уже можно выходить на покой, – сказал Холидей. – Коли желаете больше денег, запустите «Бант лайн» вдоль всего атлантического побережья.

– Собственно, поэтому мы оправляем Генри на западный берег Миссисипи, – усмехнулся Бантлайн. – На Востоке и у меня связи остались.

Холидей отложил маффин на блюдце.

– Не хотите доесть?

– Нет, благодарю.

– Смею заверить вас, на нем не осталось бактерий. Не далее как двадцать минут назад я прополоскал рот виски.

– Как-нибудь в другой раз.

Они побеседовали еще некоторое время, затем встали из-за столика и вышли на улицу. Отправились к дому Бантлайна. По пути заметили шумное столпотворение перед салуном «Ориентал» и решили взглянуть, в чем дело.

Подойдя ближе, увидели Уайетта и Моргана Эрпов – те обнажили револьверы, а перед ними, подняв руки вверх, стоял высокий кудрявый мужчина. Троицу окружала толпа человек в тридцать.

– Забери у него пушку, Морг, – велел Уайетт.

Морган разоружил кудрявого и отошел в сторону.

– Ты сильно прогадал, вернувшись в город, – сказал Уайетт.

– Ты сейчас прогадал еще сильнее, – ответил кудрявый.

– Еще посмотрим.

– Это тот, о ком я думаю? – шепнул дантисту Бантлайн.

– Курчавый Билл Броциус, – подтвердил его догадку Холидей.

– Ты арестован за покушение на жизнь Тома Эдисона, – сообщил Уайетт.

– Десять человек подтвердят, что меня в тот день даже в городе не было, – ответил Броциус. – Я прикрывал Айка Клэнтона, когда тот покупал коней и скот на юге.

– Ты стрелял в Эдисона и за это отправишься в тюрьму.

– Простите, Уайетт, – вмешался Бантлайн, протискиваясь через толпу. – Можно мне высказать предположение?

– В чем дело? – обернулся Эрп.

– Пока вы не закрыли его, разрешите Тому продемонстрировать одно устройство, которое вас наверняка заинтересует.

– Да?

– Да, – кивнул Бантлайн, – мы можем определить, врет человек или нет.

– Ни одна машина на это не способна, – ответил Уайетт.

– Наша – способна. Том закончил ее в прошлом месяце, однако повода испытать не подворачивалось.

– Ну не знаю…

– Я только за, – произнес Броциус. – Если машина покажет, что я говорю правду, ты меня отпустишь?

– Черта с два! – отрезал Эрп.

– Тогда я на проверку не согласен, – заявил Броциус.

– Минутку, Уайетт, – попросил Морган. – Сам ведь знаешь, Айк приведет хоть двадцать человек, которые подтвердят, будто Билл мотался в Китай. У нас свидетелей нет, Джеронимо под присягой не допросишь, так почему бы не опробовать машину? Если она докажет, что Билл врет, то какой смысл днями и неделями кормить его, если суда в конце концов не состоится?

Подумав немного, Уайетт пожал плечами.

– А, черт с ним… Где это ваше устройство, Нед?

– В лаборатории у Тома.

– Оно большое?

– Нет, а что?

– Я бы предпочел провести допрос в тюрьме при свидетелях. Не хватало еще, чтобы Курчавый Билл потом заявил, будто мы выбили из него признание.

– Посмотрел бы я, как ты его из меня выбиваешь, – задиристо произнес Броциус.

– Довольно смелый вызов, – с улыбкой прокомментировал Холидей.

– Принесите машину, – сказал Уайетт Бантлайну, – прямо в тюрьму. И Тома приведите. Это его изобретение, пусть он им и управляет.

– Уже бегу, – ответил Бантлайн и направился в сторону лаборатории.

Уайетт обернулся к Холидею.

– Хочешь пойти с нами?

– Ни за что не пропущу такое представление, – ответил тот.

– Морг, давай веди Броциуса в тюрьму.

Вслед за Броциусом, Холидеем и Эрпами к тюрьме потянулась колонна человек в двадцать. На месте их уже ждали Бантлайн и Эдисон.

– Где ваш прибор и как он работает? – спросил Уайетт.

– Он на столе у вас в конторе, – ответил Эдисон. – Если надо, я могу провести проверку и здесь, на улице.

– Лучше, конечно, здесь, на улице – чем если в контору набьется толпа из двадцати человек.

Изобретатель скрылся в здании и почти тут же вернулся; в руках он держал небольшую коробочку, снабженную переключателями, рычажками и парой электрических проводков. Бантлайн вынес стул, потом сбегал за небольшим столиком.

– Ладно, как оно работает? – спросил Уайетт.

– Один провод я подведу к голове подозреваемого, второй к запястью, – пояснил Эдисон, укладывая прибор на столик.

– Больно не будет? – спросил Броциус, присаживаясь на стул, на который ему указал Бантлайн.

– Нисколько, – ответил Эдисон и обернулся к Уайетту. – Когда мозг работает, в нем возникают электрические импульсы, но все зависит от того, о чем человек думает: всякий раз картина иная. Если субъект говорит правду, машина отреагирует одним образом, если лжет – активность мозга переменится, и пульс зашкалит.

– А если субъект – прирожденный лгун как, скажем, Курчавый Билл? – поинтересовался Холидей.

– Мы для начала попросим его солгать, – улыбнулся Эдисон, – чтобы увидеть отличия показаний прибора, улавливающего ложь, от реакции машины на правду.

Он потянулся с проводом к голове Броциуса.

– Точно не будет больно? – спросил тот.

– Заткнись, крутой парень, – ответил Морган и поднес к его носу дуло револьвера.

Эдисон наконец подсоединил провода.

– Итак, – сказал он, – сейчас я задам несколько вопросов, на которые вы должны ответить честно. Первый: как ваше имя?

– Курчавый Билл Броциус.

– Сколько вам лет?

– Тридцать шесть.

Эдисон пригляделся к небольшим дискам на корпусе машины.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь я задам еще два вопроса, и вы должны солгать.

– Кем я должен теперь представиться? – спросил Броциус.

– Если я заранее скажу, вам не придется врать, и это исказит результат. Итак, кто вы?

– Авраам Линкольн.

– Сколько вам лет?

– Одиннадцать.

Эдисон снова взглянул на прибор.

– Хорошо, – снова произнес он. – Разница отлично заметна. Можем приступать к делу. Уайетт, вопросы задавать будете вы?

– Почему бы и нет? – отозвался Эрп и приблизился к Броциусу. – Ты стрелял в Тома Эдисона?

– Нет.

– Ты лжешь?

– Нет.

– Есть кто-нибудь, кто может подтвердить, что ты и близко не подходил к Эдисону в день покушения?

– С дюжину человек.

Уайетт обернулся к Эдисону.

– Ну как?

– На первые два ответа он ответил нечестно, – сказал Эдисон.

– А на третий?

– На третий он ответил правдиво, однако вы плохо сформулировали вопрос. У Броциуса нет свидетелей, которые под присягой подтвердят, где он был в день покушения. Можно мне спросить иначе?

– Валяйте.

– Мистер Броциус, если ваших свидетелей, – сказал Эдисон, – спросить, где вы были в день покушения на меня, они скажут правду?

– Да.

– Вот теперь он лжет, – улыбнулся Эдисон.

– Хрен там! – вскричал Броциус. – Вы кому верите, мне или этой тупой железяке?!

– Хорошо, что спросил, – сказал Уайетт и обернулся к толпе: – Вы все видели и слышали, – затем к Моргану: – Морг, запри его в камере.

– Будет сделано, – ответил Морган и жестом велел Броциусу встать.

– Вы с ума посходили! – негодовал Броциус. – Даже не знаете, работает эта коробочка или нет. На слово верите Эдисону.

– Его слово намного перевешивает твое, – ответил Морган. – Идем.

– Да, Морг, – добавил Уайетт, – постарайся запереть его подальше от цельнометаллической клетки.

– Знаю, – ответил Морган и провел Броциуса в тюрьму.

– Ай да машинка! – заметил Эрп. – Работа судей и адвокатов теперь станет куда проще.

– Надо провести еще множество экспериментов, прежде чем можно будет на основе ее показаний осуждать человека на смерть, – ответил Эдисон.

– К счастью, я ваших волнений не разделяю.

– Знаете, – подсказал Холидей, – я думаю, что машинка могла бы стать куда эффективней, если бы допрашиваемого, всякий раз как он лжет, било током.

– Это побудило бы людей говорить правду, – заметил Эрп.

Эдисон покачал головой.

– Я кое-чего не сказал вам, решив, что к Броциусу это не применимо, но… если человек переживает из-за вопросов, из-за потенциальных последствий ответов, или даже его выводит из себя машина, то и правдивый ответ может сойти за ложь.

– Надеюсь, судье вы этого не скажете? – спросил Эрп.

– Только если он спросит, – ответил Эдисон.

– Как думаете, когда-нибудь это устройство будет работать без проводов? – спросил Холидей.

– Когда-нибудь – может быть. А что?

– Хотелось бы направить его на соперника по покеру. Сразу можно будет увидеть, если тот блефует.

– Будь я проклят! – воскликнул Эрп, взглянув на улицу.

Проследив за его взглядом, Холидей и Эдисон увидели Мастерсона.

– Как себя чувствуешь, Бэт? – спросил Эрп.

– Дерьмово, – ответил тот, – но не могу же я сидеть весь день в номере отеля. Жизнь это нечто большее, чем гостиница днем и латунная камера по ночам.

– Мы собираемся в «Ориентал», – сказал Эрп и посмотрел на небо. – У тебя в запасе три или четыре часа. Идешь с нами?

– Я бы лучше познакомился с тем индейцем, который может расколдовать меня.

– Не получится, – ответил Холидей.

– Это еще почему, черт подери? – удивился Мастерсон.

– До его лагеря ты засветло не доберешься и в пути потеряешь оружие с одеждой. А может, чего доброго, и лошадь убьешь. Наутро окажешься голый и совершенно один на территории индейцев. Поверь, мы заключили сделку с Куэсула: выполним свою часть уговора, и тебя расколдуют.

Мастерсон тяжело вздохнул.

– Ты прав, знаю… Просто не могу больше ждать и терпеть.

– Понимаю, – уже мягче произнес Холидей. – Может, тебе полегчает в заведении Кейт?

Мастерсон покачал головой.

– Я буду смотреть на милые шейки девочек и думать, какую перекушу первой, когда мне осточертеют лошади и коровы, – он поморщился, представив себе кровавую картину. – Пошли уже в «Ориентал». Хочу быть поближе к людям.

– Ну, я бы не стал заходить так далеко и называть Клэнтонов и Маклори людьми, – заметил Холидей. – Впрочем, черт с ними, они, скорей всего, еще дрыхнут.

– Кстати, Джонни Ринго вообще спит? – спросил Эдисон.

В противоположном конце улицы они заметили какое-то движение и обернулись – там стояло то, что некогда было Джонни Ринго. Он усмехнулся и навел на Эдисона оттопыренный палец, изобразил выстрел и навел палец на Холидея.

– Похоже, что нет, – сказал Мастерсон, когда Ринго «выстрелил» в дантиста.

32

Был вечер, и в «Ориентале» царило оживление. В фараон Холидею карта не шла, и он перебрался за стол для игры в покер. Уайетт и Верджил Эрпы сидели за столиком в углу; они не пили, ни с кем не общались, а просто присматривали за порядком. Морган патрулировал Третью улицу и Аллен-стрит, приглядывая за другими игорными и питейными заведениями.

Внезапно в салун ворвался Джон Биэн, огляделся и устремился к столу Эрпов.

– Что все это значит? – возмущенно спросил он.

– Ты о чем? – спросил Уайетт.

– Ты арестовал Билла Броциуса!

– Работа у нас такая – сажать в тюрьму нарушителей закона, – ответил Верджил. – Тебе ли не знать.

– К тому же, – добавил Уайетт, – кто-то должен ее делать.

– Он не совершал преступлений! – прокричал Биэн.

– Сегодня – нет, – согласился Уайетт. – Зато пару месяцев назад он отстрелил Тому Эдисону руку.

– Кто это сказал?

– А вот это, Джонни, – улыбнулся Уайетт, – самое интересное: сам Броциус и признался в покушении.

– Что ты такое несешь?! – проорал Биэн.

– Если точнее, – продолжал Уайетт, – Билл признался при двадцати свидетелях.

Он встал из-за стола и, повысив голос, произнес:

– Здесь присутствуют те, кто сегодня днем стоял у тюрьмы и слышал, как Билл Броциус признался в покушении на Тома Эдисона?

Поднялись трое.

– Ну вот, сам смотри, – сказал Уайетт Биэну.

Шериф отправился допросить троих свидетелей и через пару минут вернулся к столику Эрпов.

– Вы отправили его за решетку только потому, что так велела какая-то кривая машина? – недоуменно спросил он.

– Остынь, Джонни, – сказал Верджил. – Не то удар хватит.

– И вообще, почему Броциус в вашей тюрьме, а не в моей? – не унимался Биэн. – В конце концов, я шериф города.

– Он у нас, чтобы не сбежал, – ответил Эрп.

– Человек отрицает вину, а вы сажаете его из-за показаний чего-то, что изобрела жертва покушения. Так нельзя!

– Еще как можно, – с улыбкой ответил Верджил. – И мы Броциуса посадили.

– Завтра я с утра первым делом отправлюсь к судье, и он еще до полудня выпустит Броциуса, – пообещал Биэн.

– Судья – тот самый, что признал невиновным в конокрадстве Айка Клэнтона? Вряд ли я прислушаюсь к его решению, – ответил Верджил.

– Вы служители народа и правительства, – пролаял Биэн. – Вам нельзя пренебрегать законами.

– Лично я представляю владельцев шахт и прочих предприятий города, которые недовольны шерифом, – заявил Верджил. – Будет тебе, присядь и выпей. Все знают: ты злишься из-за того, что Джози ушла от тебя к Уайетту.

– Людей за конокрадство вешают, – сказал Биэн. – Что, по-твоему, они сделают с мужиком, который у другого мужика украл женщину?

– Я никого не крал, – ответил Уайетт. – Джози пришла ко мне по доброй воле, что вполне понятно, если учесть, кого она бросила.

– При тебе она пристрастится к лаудануму, как и та, которую ты привез с собой в Тумстоун, – пообещал Биэн. – Иначе с тобой бабы жить не могут.

– А ну хватит, – очень тихо, так что слышали его только Верджил и Биэн, сказал Уайетт. – Больше не слова.

Биэн заглянул в глаза Уайетту, и то, что он в них прочел, ему не понравилось. Шериф попятился, и лишь на почтительном расстоянии от столика Эрпов вновь осмелел.

– С утра пойду к судье, – снова пообещал он, а в самых дверях, почти прокричал: – Хочешь ее? Оставь себе! Даже если она не пристрастится к лаудануму, то окончит свои дни в борделе Кейт Элдер!

Сказав это, Биэн ушел.

– Какое счастье знать, что Джонни Биэн присматривает за жителями Тумстоуна, – в полной тишине произнес Холидей, и клиенты захохотали.

Уайетт встал из-за стола и обратился к Верджилу:

– Вернусь через час или около того. Справишься здесь без меня?

– Куда собрался?

– Куплю Мэтти билет на поезд, отправлю к родителям. Утром телеграфирую им, что Мэтти возвращается.

– На это уйдет минут десять, – заметил Верджил.

– Знаю, но ведь потом я отправлюсь в «Гранд» и сделаю предложение Джози.

– Если она согласится, я два раза угощу тебя выпивкой, – пообещал Верджил.

– Согласен, – ответил Уайетт. Подошел к дверям, убедился, что снаружи его не поджидает Биэн, и вышел в ночь.

– Тут с каждой минутой становится все интереснее, – сказал Холидей соседу за столом и подвинул в центр стопку фишек.

– Жирновато для меня, – сказал сосед и бросил карты на стол.

– И для меня, – сказал другой, пасуя.

– Я бы даже сказал, – произнес первый, – что уже поздновато.

– Соглашусь, – поддержал его второй. – Хотелось бы приберечь деньжат, не то и завтрак купить не смогу.

Двое встали и покинули стол, а Холидей крикнул в зал:

– Освободилось два места.

В салун только вошли Фрэнк и Том Маклори – они же и сели за стол.

– Вы посмотрите, кто здесь, – произнес Холидей.

– Мир тесен, – ответил Фрэнк.

– Я бы даже сказал, в нем не протолкнуться, – добавил Холидей. – И все же я польщен: на этой улице еще двенадцать игорных заведений, а вы решили отдать свои денежки мне.

– Ты не больно-то мне нравишься, Холидей, – признался Фрэнк.

– В этом ты не сильно отличаешься от многих, – беззаботно ответил Холидей.

– Правда? Будет интересно с ними познакомиться, – он огляделся. – Где же они?

– В могилах, отсюда до самого Техаса, – ответил Холидей. – А кое-кто и в Колорадо, для ровного счета.

– Нелегко тебе завести друзей, а? – спросил Том.

– Скажем так, я очень щепетилен в этом вопросе, – сказал Холидей, тасуя карты. – Играем в пятикарточный стад, вступительный взнос – полтинник.

– Не многовато ли для взноса? – спросил Фрэнк.

– Тогда начинайте красть коней породой получше, – посоветовал Холидей.

– Мы сюда не оскорбления выслушивать пришли, – закипая, сказал Фрэнк.

– Если желаете прогуляться на улицу, я могу продолжить оскорблять вас там, – предложил Холидей.

Братья Маклори переглянулись.

– Время еще не пришло, – сказал Том.

– Спрошу снова через полчаса, – ответил Холидей.

– Вот и ладно.

Дантист перетасовал колоду и предложил Тому разделить ее, затем начал сдавать – одну карту рубашкой вниз, другую – рубашкой вверх. Фрэнку выпала открытая королева, Тому – король, двум другим игрокам – девятка и тройка, Холидею – восьмерка.

В следующий раз Фрэнку выпал туз, Тому – двойка, двум другим игрокам – валет и четверка, Холидею – пятерка.

– Смотрю, тебе-то картишка не прет, – заметил Том, кладя пятьдесят долларов на стол.

– Как знать, заранее не угадаешь, – ответил Холидей, внося деньги – как и остальные трое за столом.

Холидей снова сдал. Фрэнку досталась еще королева, Тому – вторая двойка; у обоих получилось по паре. Один из незнакомцев получил пятерку и сразу же спасовал, другой получил десятку, а Холидей – шестерку.

Фрэнк поставил двести долларов, Том и незнакомец спасовали, а Холидей поддержал.

Оставалась последняя карта. Фрэнку выпал туз – вышла еще открытая пара, а Холидею – семерка.

– Ты прав, – признал Холидей, глядя на Фрэнка Маклори. – Тебе фартит.

– Знаю, – ответил тот. – Не торопи меня.

– У тебя две пары: королевы и тузы, у доходяги – полный хлам, – произнес Том. – Повышай ставку, он сдастся.

– Он уже должен был спасовать, – нахмурился Фрэнк. – Так нет же, сидит себе, ждет. Стал бы он тянуть, если бы у него в закрытых была восьмерка или пятерка? Да, у меня открыты сильные карты, а у него – пятерка, шестерка, семерка и восьмерка…

В конце концов он поставил четыре сотни долларов.

– Повышаю до тысячи, – сказал Холидей, отсчитывая деньги и кладя их в общую кучу.

– Черт! – выругался Фрэнк. – Я знал, что у него стрит! Ну, – взглянул он на каменное лицо Холидея, – что у тебя там, девятка или четверка?

– Хочешь знать – плати тысячу, – ответил Холидей.

Фрэнк какое-то время в мучительной нерешительности мял карты и наконец сдался.

– Я точно знаю, у него стрит!

Холидей принялся сгребать выигрыш, а Том сказал:

– Ну-ка глянем, есть у него стрит или нет.

Он потянулся к картам Холидея, но тот сорвал с шеи нож и вонзил в стол, прямо между двух пальцев Тома.

– Вскроешь меня, и это будет стоить тебе либо тысячи долларов, либо четырех пальцев, – спокойно предупредил Холидей.

– Ты спятил! – вскрикнул Том, отдергивая руку.

– Правила ты знаешь.

– И не только их, – вставая, сказал Том. – Еще я знаю, что твои дни сочтены!

– Ну, раз ни ты, ни твой братец не умеете считать даже до двух, предлагаю выйти на улицу и решить вопрос прямо сейчас.

Том уже готов был согласиться, однако Фрэнк вскочил из-за стола и вытолкал брата из салуна.

– Мы ответим на вызов, – сказал он, – но время и место выберем сами.

Когда Маклори вышли, к столу подошел Верджил и присел напротив Холидея.

– Ты как, Док? – спросил он.

Холидей выдернул нож из стола и отложил его в сторону.

– Лучше не бывает, – сказал он. – Вот бы эти придурки заглядывали к вам почаще. Так легко деньги мне еще никогда не доставались.

– Не нравится мне эта твоя ухмылка, – сказал Верджил.

– Догадываюсь почему, – ответил Холидей, вскрывая карту – бубновый валет.

33

Утром Уайетт Эрп посадил Мэтти на поезд до Канзаса. Мастерсон, пытаясь ночью сломать стены камеры, сильно ободрал себе руки; пришлось Эрпу и Холидею вести его к врачу.

Когда Мастерсона подлатали, Эрп предложил обоим товарищам угостить их завтраком.

– Я согласен, – ответил Мастерсон. – Чем дальше мы от Броциуса, тем лучше.

– Он тебе угрожал? – спросил Эрп.

– Когда это меня волновали угрозы пьяного Ковбоя? – ответил журналист.

– Тогда в чем дело?

– Он ночь напролет распевал пошлые куплеты, – пожаловался Мастерсон. – Во всю глотку.

– Я думал, ты не помнишь ничего, что происходит с тобой ночью, – сказал Холидей.

– Броциус пел, когда я обратился мышь, и продолжал петь, когда я снова стал собой.

– Что ж, привыкай, – посоветовал Эрп. – Днем предъявим ему обвинения. Плевать, какой низкий назначат за него залог, сам он гроша ломаного не стоит.

– Айк его выкупит?

– Чертовски в этом сомневаюсь. Броциус должен был убить Эдисона, и если бы не облажался, вы бы с Доком сюда не приехали.

– Мне что-то приелось завтракать в «Америкэн» и «Гранде», – пожаловался Холидей. – Поищем другой ресторан.

– Есть неплохое заведение на Шестой улице, – ответил Эрп.

– Название у него есть?

– «У Дельмонико».

– Почему мне кажется, что имя не настоящее? – вслух подумал Холидей.

– Ресторан назвали в честь одноименного заведения в Нью-Йорке, – пояснил Эрп. – Владелец местного «Дельмонико» как-то навещал семью и отобедал в настоящем «Дельмонико». Ему так понравилось, что он решил открыть собственный ресторан с таким же названием.

– Спорю, и цены здесь ниже, – заметил Мастерсон. – В любом шикарном нью-йоркском ресторане можно за блюдо выложить четыре доллара, и это еще без бутылки вина.

Наконец они дошли до «Дельмонико», проследовали внутрь: в зале имелось всего четыре столика; три были заняты клиентами, на крышке четвертого спал рыжий кот. Эрп смахнул его на пол, и кот, возмущенно мяукнув, убежал.

– Что скажете? – спросил Эрп, когда все присели.

– Скажу, что мы в Тумстоуне, – улыбнулся Мастерсон. – Вряд ли где-нибудь в нью-йоркском ресторане застанешь спящего на столе кота.

Бородатый официант – скорее всего, он же повар и владелец – принес три потрепанных меню.

– Итак, – произнес Холидей, изучая единственный лист с перечнем блюд, – мы можем полакомиться бифштексом или стейком из конины. Наверное, когда припасы заканчиваются, хозяин готовит стейк из кошатины.

– Можно заказать стейк-сэндвич, – заметил Мастерсон.

– С хлебом или без, – добавил Холидей.

– Думаю, можно еще и американского омара взять, – продолжал Мастерсон, – если ты, конечно, не против омара, который выглядит и пахнет как стейк.

Они сделали заказ, и через несколько минут официант принес им по стейку.

– Слышал, – обращаясь к Холидею, сказал Эрп, – у тебя вчера случилась небольшая перепалка с братьями Маклори.

– Совсем маленькая, – ответил дантист. – На деле они куда мягче этого мяса.

– Берегись их, – предупредил Эрп. – Обид они не забывают.

– Я облегчил их карманы, – признался Холидей. – Им будет проще нести груз обид.

– Все равно будь осторожен, – Эрп обратился к Мастерсону: – Я забыл проверить: ты не повредил новую латунь Неда? Помял хоть немного?

Мастерсон покачал головой.

– Может кувалдой или кайлом ее и проймешь, но только не плотью, и уж тем более не когтями гигантской летучей мыши.

– Как думаешь, у твоей второй сущности хватит мозгов не вредить себе сегодня?

– Не знаю, Уайетт. Начнем с того, что я вообще не помню, как бился в стены.

– Этого я и боялся, – вздохнул Эрп. – Потому и попросил врача, чтобы он обработал тебе раны чем-нибудь вроде щавеля, а не накладывал бинты. Повязки, скорей всего, сразу спадут во время преображения, а лекарство продолжит действовать.

– Сколько мне еще ждать? – спросил Мастерсон.

– Не знаю, – пожал плечами Эрп. – Пару дней, неделю… Уж всяко меньше месяца.

– Я больше так не могу, Уайетт.

– Мужайся.

– Не знаю, нравится такая жизнь мыши или нет, – продолжал Мастерсон, – я ее мыслей не помню, но все чаще подумываю пустить себе пулю в висок, чтобы все закончилось.

– Почему? – спросил Холидей.

– Ты что, – пораженно уставился на него Мастерсон, – не слушал меня всю эту неделю?!

– Все я слышал. И в первую очередь то, что ты ни черта не помнишь из своих ночных приключений. Если тебя не преследуют тягостные мысли о совершенном, если мрачные образы не задерживаются в голове, то с чего так убиваться?

– Да с того, что пропадает половина моей жизни! – вскричал Мастерсон. – Захочу женщину – взять ее получится только днем. Захочу сыграть в карты – придется искать того, кто станет играть до заката. Мне засветло надо являться в тюрьму. Понимаешь?!

– Это все временно, – напомнил Холидей.

– Да, но что если ты не сумеешь выполнить свою часть сделки с индейцем?

– Тогда мы умрем, и твое положение станет куда завиднее нашего.

– Ничего ты не понимаешь, Док.

– Не понимаю я только, когда ноют и ноют, – ответил Холидей. – Я вот уже десять лет помираю медленной мучительной смертью. Пришлось свыкнуться, а в те дни, когда я чувствую себя обманутым или ущербным, просто держу чувства при себе.

Мастерсон пристально посмотрел на товарища, и выражение лица его смягчилось.

– Прости, Док, я никак не привыкну. Если надо смириться, я смирюсь.

Холидей достал из кармана сюртука флягу и предложил ее Мастерсону.

– На, глотни и считай, что мы помирились.

Мастерсон сделал большой глоток, передал флягу Эрпу. Маршал, отпив немного, вернул флягу Холидею, который допил содержимое.

– Думаю, пора мне размять ноги, прогуляться по городу, – объявил Мастерсон, вставая из-за столика.

– Резонно, – ответил Холидей. – Крылья вон и так каждую ночь разминаешь.

– Прости, детали ускользают, – ответил Мастерсон, – но я смутно помню, как дует в лицо ветер, помню абсолютную свободу… Или, – пожал он плечами, – мне просто кажется, что помню, и я себе что-то воображаю…

– А, к черту, – сказал Эрп. – Идем, я с тобой.

– Если одолжишь мне трость, – вставил Холидей, – то и я составлю тебе компанию.

Мастерсон отдал трость Холидею.

– Идем.

Втроем они вышли из ресторана и минуты через три уже проходили мимо тюрьмы. У входа их встретил Курчавый Билл Броциус.

– Ты что это делаешь на свободе? – недоуменно спросил Эрп.

– Судья не пожелал рассматривать дело, – рассмеялся Броциус. – Я так и знал, что в этом городе еще ценят слово человека превыше слова мелкой электрической штучки. Еще судья учел то, что машинкой управляла предполагаемая жертва. Вы, знаете ли, отнеслись ко мне предвзято.

– Тебе просто повезло, – сказал Эрп.

– Я не держу на тебя зла, Уайетт, – сообщил Броциус. – Черт подери, если хочешь знать правду, я целый месяц не видел такой приличной жрачки, как твоя баланда. Посадишь еще раз – не обижусь.

– Не искушай меня, – пригрозил Эрп.

– До вечера, – попрощался Броциус и пошел прочь.

– Вот дерьмо! – пробормотал Эрп. – Пока не объявился Ринго, Броциус был самым опасным из Ковбоев. Теперь, чего доброго, придется ждать, пока он еще кого пристрелит, чтобы арестовать его по новой.

– Не вини судью, Уайетт, – отозвался Холидей. – Он ведь еще не видел приборчик Тома.

– Зато видел электрическое освещение улиц, самоходные экипажи и…

– Какая разница! – не уступал Холидей. – Пока не издадут закон, признающий свидетельство Тома годным, никто его всерьез не примет.

– Ты-то знаешь, что Броциус лжет! – сказал Эрп.

– У меня целых два свидетеля: Фин Клэнтон, который будет все отрицать, и Том Эдисон – он же жертва. Показания этих двоих Броциуса в тюрьме не удержат.

– Не удержат, – уступил Эрп, – но, будь я проклят, должны были удержать!

– Я вроде должен дышать свободно, а Бэт – круглые сутки оставаться собой, однако ж…

– Ладно, – сдался Эрп. – Можем вернуться в «Ориентал» и скоротать время там, пока не придет пора запирать Бэта в камере.

– «Ориентал» я уже видел, – ответил Мастерсон. – Хотелось бы взглянуть на незнакомые части города.

– Как пожелаешь, – вздохнув, ответил Эрп.

– С меня ходьбы хватит, – сказал Холидей и вернул трость Мастерсону. – Пойду, наверное, вздремну под бочком у Кейт. До вечера, Уайетт, береги себя.

– Не беспокойся, – произнес Эрп. – В Тумстоуне всегда тишь да гладь.

34

В «Ориентал» Холидей пришел в восемь с небольшим. По-крупному пока еще никто не играл. Генри Уиггинс, одиноко сидевший за столиком, махнул Холидею рукой.

– Привет, Док, – поздоровался он. – Я слышал, этого… как его… Курчавого отпустили.

– Недолго ему разгуливать на свободе, скоро вернется за решетку, – ответил Холидей, присаживаясь напротив Уиггинса.

– Возможно, – согласился коммивояжер.

– Наверняка, – убежденно поправил его Холидей. – Он же Ковбой.

– Говорите так, будто ковбой – профессия редкая. Ковбои тут повсюду.

– Здесь это слово произносится и пишется с большой буквы, – пояснил Холидей, – и Ковбои работают на Клэнтонов или Маклори.

– Мне это ни о чем не говорит, – признался Уиггинс.

– А вот еще один, – объявил Док, даже не думая понизить голос. – Ковбоев сразу узнаешь по глупому виду, неуместной заносчивости, неспособности употреблять многосложные слова и по тому, как женщины сторонятся их ласк. Привет, Том.

Один из братьев Маклори одарил его злобным взглядом.

– Думаешь, за спиной Эрпов тебе ничего не грозит? – прорычал он.

– Мне ничего не грозит даже в твоем присутствии, Том, – ответил Холидей. – Я же знаю, ты хочешь убить меня. Когда схватишься за оружие, мне в этом зале меньше всех будет грозить смерть.

– Я бы на это не поставил! – отрезал Маклори.

– О, за столом ты ставки делать мастак, – беззаботно проговорил Холидей. – Поставь на кон жизнь, и мы заключим пари.

– Будешь дальше меня задирать, и я…

Холидей молниеносно выхватил револьвер и нацелил его в лоб Маклори.

– Или что, Том?

– Близок твой последний час, – пообещал Маклори и направился к бару.

– У меня сердце сейчас из груди выскочит! – воскликнул Уиггинс, хватаясь за ребра. – Вы что же, не испугались?

– Чего? – спросил Холидей.

– Смерти, конечно же.

– Я и так умираю, Генри. Подумаешь, процесс немного ускорится.

– Проклятье! Я рад, что вы мой друг!

– Правда? – с искренним любопытством спросил Холидей.

– Ну разумеется, вы мой друг.

– Очень приятно, Генри. Друзей у меня немного. Живых, – добавил Холидей, подумав.

– Я не сильно удивляюсь, особенно если учесть, какой образ жизни вы ведете.

– Ну, и раз уж мы с вами друзья, – ответил Холидей, – позвольте угостить вас выпивкой.

– Если настаиваете, – сказал Уиггинс. – Было бы неосмотрительно отказывать Доку Холидею.

– Вы удивитесь, узнав, как много женщин говорило мне «нет», – недобро усмехнулся дантист.

– Куда больше я удивлен, что вы не пристрелили Маклори на месте.

– Это город Уайетта, и убийство Маклори в «Ориентале» доставит ему неприятности.

Помолчав, он добавил:

– На самом деле убить мне хочется одного человека – Джонни Ринго, однако убить его невозможно.

– Не могу не спросить: почему Ринго? Ведь он вам нравится. Почему не Айк или Маклори, или… тот тип, которого отпустили сегодня?

– Много кто считает Ринго лучшим, – ответил Холидей. – Победи лучшего, и станешь самым лучшим.

– Представляю, какой угрозой вы стали бы для Ковбоев на пару с ним.

Холидей улыбнулся и покачал головой.

– Мы с Ринго никогда не будем на одной стороне. Рано ли поздно нам придется сразиться.

– Пускай даже он зомби?

– Пускай даже он зомби.

– Я вас не понимаю.

– Дело не в славе, – пояснил Холидей, – победитель ее не получит. Дело не в награде – ни за одного из нас ее не назначено, – он снова помолчал. – Это просто состязание.

– Черт, я даже не представляю, как вы намерены убить мертвеца, – признался Уиггинс.

– Я и сам не представляю.

– Даже если вы быстрее вытащите револьвер и всадите ему пулю в лоб или в сердце, он не умрет. И сможет убить вас.

– Останется порадоваться, что я побил его в скорости, – ответил Холидей.

– Недолго, с полсекунды, – заметил Уиггинс.

Холидей улыбнулся.

– Это лучше, чем вообще не выяснить, кто из нас двоих быстрее.

– Вот дьявол! – в сердцах воскликнул Уиггинс. – Всякий раз, когда я думаю, будто понял вас, выходит, что совсем вас не знаю.

– Пусть это не волнует вас, Генри. Лучше выпейте еще.

– Спасибо, – сказал коммивояжер и потянулся за бутылкой. – Думаю, и правда надо выпить.

В этот момент к их столику подошел Уайетт Эрп.

– Доброго вечера, Док. Здравствуйте, мистер Уиггинс.

– Генри, – поправил маршала Уиггинс.

– Выпьешь с нами, Уайетт? – предложил Холидей.

– Может быть, чуть позже, – ответил Эрп. – Мне пора работать.

Холидей огляделся.

– Я что-то не вижу дебоширов.

– Мне сообщили, что Айк Клэнтон напился вусмерть в «Кактусовом цветке» и теперь шляется по улицам, стреляет в окна. Идешь со мной?

– Айк Клэнтон? Еще бы, иду.

– Можно мне с вами? – спросил Уиггинс.

– Нет, не думаю, Генри, – ответил Эрп. – Не хочу отвлекаться на вас, пока буду арестовывать Айка.

– Знаете что, Генри, – сказал Холидей. – Можете пойти с нами, но как только заметим Айка, сразу прячьтесь за мной.

– Хорошо, – согласился коммивояжер.

– И помните: я не такой благородный, как Уайетт. Высунетесь – и я за вас не отвечаю.

– Не высунусь. Черт, у меня ведь даже револьвера нет.

– Так, ладно, – произнес Эрп. – Идемте.

Втроем они покинули «Ориентал».

– «Кактусовый цветок» стоит на Фремонт-стрит, – сказал Эрп, поворачивая налево.

Когда они подходили к Фремонт-стрит, навстречу им попалась толпа перепуганных горожан, спешащих убраться подальше.

– Где Клэнтон? – спросил Эрп.

Один из горожан указал себе за спину.

– Пришло вам самое время спрятаться и не казать носу из-за моей спины, Генри, – напомнил Холидей Уиггинсу.

Они свернули на Фремонт-стрит, и тут же увидели Айка Клэнтона: стоя посреди улицы, тот пьяно покачивался; в руках он держал винтовку.

Эрп пошел прямо на него.

– Я заберу у тебя оружие, Айк.

– Я никого не убил, – ответил Клэнтон. – Покамест…

– Вот и хорошо, пусть так и будет, – сказал Эрп, хватаясь за винтовку и выдергивая ее из рук Клэнтона.

– Мое! – прорычал Клэнтон. – Не отдам.

– Все, хватит.

Клэнтон потянулся за револьвером, однако сделал это медленно и неуклюже. Не успел он нащупать рукоять, как Эрп достал свой «кольт» и саданул им Ковбоя по голове. Тот рухнул на землю без чувств.

– Генри, – позвал Эрп, – хотите принести пользу?

– Ну разумеется, – ответил Уиггинс. – Что мне сделать?

– Берите его за ноги, – сказал Эрп и ухватил Клэнтона за руки. – Отнесем Айка в тюрьму, пусть проспится в камере. Док, заберешь его винтовку и револьвер?

– Да, мне все равно нужна трость, – ответил Холидей. Револьвер он сунул себе в карман, затем, вынув из винтовки патрон, упер ее стволом в землю и пошел вслед за Эрпом и Уиггинсом.

– Потом придется разобрать ее и почистить, – заметил Эрп.

– Бедняжечка Айк, – улыбнулся Холидей.

До тюрьмы добирались пять минут. Эрп отпер контору, потом свободную камеру – туда и бросили все еще бессознательного Ковбоя.

– Когда проснется, голова у него будет болеть просто ужас, – заметил Холидей.

– Она у него и так дурная, – ответил Эрп. – Ничего, впредь будет дважды думать, прежде чем искать на нее неприятности.

– Надейся, – съязвил Холидей.

35

– Док!

Холидей застонал и накрыл голову подушкой.

– Черт тебя дери, Док!

– Убирайся, – промямлил Холидей.

– Вставай!

Приоткрыв один глаз, Холидей заметил стоящую над ним Кейт Элдер.

– Который час?

– Два пополудни.

– Ладно, дай мне пару минут.

– Вставай немедленно!

Холидей сел на краю кровати и часто-часто заморгал.

– Какого черта? Что стряслось?

– В городе какое-то оживление нездоровое.

Холидей глянул себе между ног.

– Вот бы мне здорового оживления…

– Черт подери, Док! – Кейт плеснула ему в лицо водой из стакана.

– Ладно, ладно, встаю, – горько произнес Холидей. – В чем дело?

– Не знаю, – ответила Кейт. – За последний час только и разговоров что об Эрпах: они засели в «Ориентале».

– Кейт, они же владельцы. Ясное дело, что они там засели.

– А в фотосалоне «У Флая», что возле кораля «О-Кей» кучкуются Айк Клэнтон и Ковбои.

– Ага, значит, в город нагрянули Клэнтоны… что с того? Они вечно здесь отираются.

– Каждый мой клиент утверждает, что обе стороны последние несколько часов обмениваются угрозами. Джонни Биэн сейчас с Ковбоями.

– Не делай из мухи слона, Кейт, – попросил Холидей, поднимаясь на ноги. – К черту все, раз уж я встал, неплохо бы одеться.

На него вдруг напал приступ кашля, и пришлось снова сесть. Кейт протянула ему платок, и Холидей чуть позже вернул его.

– Крови больше, чем обычно, – заметила хозяйка, разглядывая алые пятна.

– Прямо даже не знаю, чего ты от меня ждешь. Может, мне в окно кашлять?

Кейт пристально посмотрела на него.

– А я вот не знаю, как мне быть, – сказала она наконец, – поухаживать за тобой или дать по яйцам?

– Можно мне самому выбрать? – спросил Холидей.

– Так, как ты, меня еще никто из себя не выводил, – улыбнулась Кейт и направилась к двери. – Одевайся, я пока приготовлю тебе завтрак.

Когда она вышла, Холидей оделся и опоясался кобурой с револьвером.

Кейт сделала яичницу и сварила кофе. Холидей уже присел за стол, готовый позавтракать, и вдруг нахмурился.

– Что такое? – спросила Кейт.

– Окна открыты.

– И что?

– Слишком тихо. Я даже птиц не слышу.

– Сейчас самый разгар дня, а снаружи – самая тихая улица.

– И все равно это подозрительно.

Он услышал, как открылась парадная дверь, и решил, что это очередной клиент. Однако вскоре к ним на кухню привели Неда Бантлайна; механик принес под мышкой объемный сверток.

– Вы что здесь делаете? – спросил Холидей. – Собрали очередную шлюху?

– Нет, – ответил Бантлайн.

– Тогда в чем дело?

– Назревает беда, и я подумал, что вам пригодится вот это.

Он разложил на столе сверток: в нем оказался комплект нательной брони.

– Как предусмотрительно с вашей стороны, Нед, – заметил Холидей, – но я вашу броню даже поднять не смогу, не то что биться в ней.

– Кое-что надеть придется.

– Может, кирасу?

– И что-нибудь на колени. Не хотите же остаток жизни ездить в коляске.

– Не такой уж и длинный меня ждет остаток жизни, – ответил Холидей.

– Док! – резко одернула его Кейт.

– Ладно, ладно, и на колени тоже.

– Да, и многоствольный револьвер.

– Я из него даже прицелиться не смогу, он слишком тяжелый, – пожаловался Холидей.

– Просто имейте в виду, – сказал Бантлайн и положил револьвер на стол рядом с кирасой и наколенниками.

– Очень надеюсь, что Эрпов вы тоже упаковали.

– Они сами попросили.

– Значит, настроены очень серьезно, – сделал вывод Холидей. – Я что-то ни разу не видел, чтобы они надевали броню. Ну, по крайней мере, все трое сразу. Помогите надеть эту вашу хренотень.

Когда Бантлайн помогал ему с кирасой, Холидей вдруг нахмурился:

– Кейт говорит, что Айк ошивается у фотосалона, хотя должен быть в тюрьме.

– Его пришлось отпустить утром. Наказание за битье окон – ночь в камере.

– Готов спорить, голова у него просто раскалывается.

– Не могу знать, я его сегодня не встречал.

– Джонни Ринго тоже с ним? – спросил дантист, вспомнив о заклятом враге и друге.

– Не знаю. Говорю же: я встречался только с нашими.

Холидей взглянул на многоствольный револьвер.

– Это Ринго не остановит, – произнес он и достал из кобуры двуствольный «кольт» Бантлайна. – Как и это. Придется, – пожал он плечами, – импровизировать.

– Позвольте, я помогу с наколенниками, – предложил механик и, присев, помог Холидею надеть одну поножь.

– По-вашему, это наколенники? – проворчал Холидей. – Они же закрывают голени, до самых лодыжек.

– Заткнись и скажи спасибо, – урезонила его Кейт.

– Пока доплетусь до фотосалона, так устану, что и револьвер выхватить не смогу.

– Броня легче, чем кажется с виду, – заверил его Бантлайн, закрепляя вторую поножь.

– Черт, хорошо коли так, – пробормотал Холидей.

Наконец Бантлайн выпрямился и отошел чуть назад.

– Ну, вот и все! – сказал он. – Вы полностью готовы, мое дело сделано.

– Меня, собственно, о помощи не просили, – произнес Холидей. – Может, просто сесть в переднем ряду, а эта латунь защитит меня от гнуса?

– Заткнись, Док! – сказала Кейт и обратилась к Бантлайну: – Это он вас так благодарит, Нед. Просто Док спросонья невыносим.

– Все хорошо, – ответил механик. – Мы ведь друзья.

Сказав это, он вышел из кухни и, миновав коридор и гостиную, покинул бордель.

– Пора перебираться в другой город, – сказал Холидей. – В этом у меня завелось слишком много друзей. Они как заноза в заднице.

– Езжай куда хочешь, – ответила Кейт. – Мне и тут неплохо живется.

– Ну, ладно, пока на мне этот металлолом, посмотрим, смогу ли я хотя бы до угла дойти.

– Пушку не забудь.

– Мой револьвер при мне, – ответил Холидей. – Он руку не оттянет. Кстати, где эта чертова трость?

Выйдя на улицу, он повернул направо. Оказавшись на Фремонт-стрит, остановился ненадолго и уже хотел идти дальше, как вдруг слева заметил какое-то движение. Это были братья Эрпы: все трое в кирасах и поножах, а Уайетт и Морган к тому же надели защитные очки.

Холидей вышел им навстречу.

– Ступай домой, Док, – посоветовал Уайетт. – Это наш бой, не твой.

– Чертовски неприятно слышать от тебя такое, – ответил Холидей. Вчетвером они прошли еще ярдов тридцать по Фремонт-стрит. Затем дантист спросил: – Ринго здесь? Никто не знает?

– Мы вообще не знаем, кто явился, – ответил Уайетт Эрп. – Айк здесь, это точно.

– Если что, Ринго – мой. Не то чтобы моя пукалка оказалась полезной против него…

Верджил протянул Холидею дробовик.

– Возьми это, а мне отдай трость.

– Честный обмен, что и говорить, – сказал дантист. – В чем, собственно, дело?

– Говорят, Айк похвалялся, как всех нас перебьет, – сказал Верджил. – Он засел рядом с коралем «О-Кей», между фотосалоном и пробирной конторой. С ним Билли Клэнтон и, может, кто-то из Маклори. Ну, плюс еще пара человек. Я дал ему час на то, чтобы убраться из города, а было это в полдень. Насколько мы знаем, из города Айк не убрался, вот и собираемся разоружить его и бросить назад в камеру – за нарушение порядка.

– Правда, мы его не разоружим и не бросим камеру, – сказал Морган. – Айк не сдаст оружие и не пойдет с нами покорно, раз уж с ним толпа Ковбоев.

– Звучит логично, – кивнул Холидей. – Берите на себя Ковбоев, а Ринго – мой.

Помолчав, он спросил:

– Где Бэт?

– Он слишком дерганый, – ответил Уайетт. – Ты же сам видел.

– И не раз, – согласился Холидей. – Бэт был хорош в таких ситуациях.

– Да, был, – согласился Уайетт. – Надеюсь, он станет прежним Бэтом, но сейчас, под заклятием Джеронимо, он мне не нужен.

Когда до цели оставался еще квартал, им навстречу из переулка между фотосалоном и пробирной конторой Макдоналда выбежал Джонни Биэн.

– Все хорошо, – кричал он. – Я их разоружил, беды не будет.

– Сейчас проверим, – ответил Уайетт, не сбавляя хода.

– Они ведь безоружные! – повторил Биэн.

– Значит, ты прав, и беды не будет, – ответил Уайетт.

Еще через минуту они вошли в переулок между фотосалоном и пробирной конторой, что вел прямо к коралю «О-Кей». У загона застали Айка Клэнтона – с забинтованной головой – и его братца Билли, наемного стрелка (юного Билли Клэйборна) и братьев Маклори.

– А где Ринго черти носят? – пробормотал Холидей, когда Эрпы остановились футах в двадцати от Клэнтона.

– Ну что, сукины дети, искали драки? Вы ее получите, – сказал Уайетт.

– Бросьте оружие на землю, и никто не пострадает, – велел Верджил.

Рука Билли Клэнтона метнулась к кобуре, а губы его прошептали: «Хрен вам!»

– Стой! – крикнул Верджил. – Можно без этого! Можно…

Его слова потонули в грохоте пальбы.

Эрпы одновременно достали смастеренные Бантлайном многоствольные револьверы. Билли Клэнтон, Фрэнк Маклори и Билли Клэйборн тоже достали оружие и открыли огонь. Том Маклори укрылся за лошадью и вскинул винтовку. Выстрелил и попал Моргану в плечо – как раз возле края кирасы.

– Где Ринго? – взревел Холидей. Он пальнул из одного ствола в воздух. Лошадь, за которой прятался Том Маклори, шарахнулась в сторону, и тогда дантист выстрелил из второго ствола в Ковбоя, сразив его насмерть. Отбросив бесполезный дробовик, Холидей выхватил револьвер.

Айк побежал на Уайетта, крича на ходу, что он безоружен. Уайетт отпихнул его в сторону, коротко бросив:

– Либо стреляй, либо беги.

Айк побежал.

Билли Клэйборн решил, что за такую работу платят ему слишком мало, и, сделав три выстрела, бросил оружие. Побежал в сторону фотосалона.

Оставались Билли Клэнтон и Фрэнк Маклори. В воздухе повис густой дым, и стрелять приходилось вслепую. Грохот стоял оглушительный. Вот пуля чиркнула по оружейному поясу Холидея. Другая отскочила от брони Моргана, еще две срикошетили от поножей Верджила, третья попала ему в бедро.

Билли Клэнтон, самый младший из Ковбоев, оказался самым отважным и стойким: раненый множество раз, он все еще не падал, потом рухнул на колени и свалился ничком. Однако оружия не выпустил и все еще жал на спусковой крючок.

Морган, лежа на земле, ранил Фрэнка Маклори в живот. Том, решив, что с него хватит, развернулся и побежал в сторону Фремонт-стрит. Холидей последовал за ним; Том резко остановился и, развернувшись, прицелился Холидею в голову.

– Я достал тебя! – крикнул Ковбой.

– Ну уж нет, голубчик, – ответил Холидей и, пригнувшись, выстрелил. Так от его руки пал второй брат Маклори.

Холидей вернулся в переулок, где Уайетт как раз прикончил Билли Клэнтона. Все закончилось так же быстро, как началось. Братья Маклори и один Клэнтон погибли, двое Эрпов получили ранения, Холидею обожгло бедро, и только Уайетт остался невредим.

Дантист снова огляделся и проорал последний раз:

– Где тебя черти носят, Ринго?!

Уайетт наклонился помочь Моргану встать, и Холидей предложил посильную помощь. Верджил все еще стоял, но по ноге у него стекала кровь, и тогда Холидей наложил ему импровизированный жгут – перетянул бедро собственным ремнем.

Когда стало окончательно ясно, что Айк Клэнтон бежал, Билли Клэйборн не думает высовываться из фотосалона, и что бой окончен, примчался Джонни Биэн. Шериф заявил, дескать, все трое Эрпов и заодно Холидей – арестованы.

– Убить его на месте? – обратился Холидей к Уайетту Эрпу.

– Ты сказал, что разоружил их, – напомнил Биэну Эрп. – Солгал нам.

– Они вели себя спокойно, – возразил шериф. – А вы все арестованы за убийство.

– Никто нас не арестует, – ответил Эрп. – Из города мы ни ногой. Если назначат слушание какое или суд, мы останемся здесь. Док, – обернулся он к Холидею, – мне нужно отвести братьев к доктору. Если Биэн попытается остановить нас или арестовать – убей его.

Холидей взглянул на шерифа и улыбнулся.

– С радостью.

Биэн никого не арестовал.

Позднее, когда врач помог с ранами Моргану и Верджилу, Уайетт и Холидей устроились в задней комнате «Ориентала».

– Ну, хотя бы с Маклори разобрались, – сказал Эрп, – и вряд ли Айк в ближайшее время сунет в город свое поганое рыло.

– Это все неважно, – печально ответил Холидей.

– Почему? – удивился Эрп. – Мы только что победили в крупнейшей перестрелке, что когда-либо случалась в этом городе, если не во всем округе Кочис!

– Она банальна, никто ее не запомнит.

– Ты с ума сошел!

– Все осталось по-прежнему, – горько произнес Холидей. – Ринго-то не пришел.

36

Уайетт Эрп и Холидей по очереди несли вахту у дома Верджила, где сам Верджил и Морган отдыхали после краткого визита к врачу. Всего в Тумстоуне выходило три газеты, и каждая тем же днем издала по срочному выпуску с рассказом о перестрелке. Две газеты назвали Эрпов и Холидея зачинщиками и убийцами; и только «Эпитаф» осталась на стороне законников. Статья в ней на первой полосе называлась «Перестрелка у кораля “О-Кей”», хотя бой на самом деле состоялся в переулке, что вел к этому самому коралю. В одной из газет написали, якобы все участники перестрелки, кроме Уайетта Эрпа и Холидея, погибли; в другой – будто полегло три очевидца.

Как только Эрпы и Холидей скрылись с места боя, Джон Биэн обвинил их в сопротивлении аресту и обратился в суд за ордером. Помогать ему с задержанием Эрпов вызвался лишь один человек – Курчавый Билл Броциус, но когда они с шерифом пришли к дому Верджила Эрпа, то застали на веранде Холидея. Броциус спешно сложил с себя полномочия помощника шерифа, и Биэн вернулся к себе в контору несолоно хлебавши.

Ближе к вечеру Эрпов навестил Генри Уиггинс.

– Не возражаете, если я присяду рядом? – спросил он. – Поговорим?

– Устраивайтесь, – ответил Холидей. – Тут, впрочем, может быть небезопасно.

– Я так не думаю, – улыбнулся Уиггинс. – У Биэна нет помощников, Броциус не желает иметь с вами дела, Айк Клэнтон вообще неизвестно где, – коммивояжер поднялся на веранду и присел подле Холидея. – Как там Верджил и Морган?

– Могло быть много хуже, не надень они брони Неда. О них заботятся жены: переодевают и все такое. Дня через два-три у Верджа, думаю, и хромоты не останется.

– А что Морган?

– В нем сделали две дырки: там, куда пуля вошла, и там, откуда вышла. Кость не задета. Броня защитила все важные органы.

– Как сами себя чувствуете? – спросил Уиггинс. – Я слышал, вас тоже зацепило.

– А, и говорить не о чем, – ответил Холидей. – Пуля отскочила от патрона в кобуре, прямо над бедром, – он улыбнулся. – Странно, что патрон не выстрелил. Мне могло отхватить палец на ноге.

– Уайетта не задело совсем?

– Этому чертяке всегда везло больше других.

– И что же дальше?

– Расскажем свою версию событий коронерскому жюри, – ответил Холидей. – Потом, если немного повезет, Том вернется к работе, которой ему положено заниматься.

– Веселые выдались две недельки, – замети Уиггинс. – И я всему был свидетелем.

– Может, вам начать писать бульварные романы? – предложил Холидей.

– Может… если найду свободное время. То, что я видел, куда невероятнее любой из выдуманных историй.

– Если возьметесь за перо, изобразите меня здоровым человеком, который весит сто шестьдесят фунтов.

– Обещаю.

Холидей тревожно осмотрелся.

– Куда это Уайетт запропастился? Он же только за пивом пошел, в конец улицы.

– Зачем? Он мог разжиться им бесплатно в «Ориентале».

– Бесплатно он мог разжиться пивом во многих заведениях, хозяева которых не любили Маклори и Клэнтонов.

Уиггинс некоторое время смотрел на Холидея, потом, занервничав, спросил:

– Вы испугались?

– Чтобы бояться в перестрелке, нужно бояться смерти, – ответил Холидей. – Я и так умираю, и разница лишь в том, умру я быстро или медленно.

– Должен быть способ излечить чахотку.

– Когда-нибудь его откроют, но мне он уже будет без надобности, – улыбнулся Холидей. – На Востоке чахотку называют туберкулезом. Выходит, чем труднее выговорить название хвори, тем ее труднее вылечить.

Из-за угла наконец вышел Уайетт.

– Привет, Генри, – поздоровался он, подходя к дому. Затем обратился к Холидею: – Я заступлю на следующие два часа, однако ночью ты будешь нужен мне здесь. Сегодня никаких игр.

– О, сыграть я все еще смогу, – ответил, поднимаясь на ноги Холидей. – Только не на деньги, а на жизни, – он обернулся к Уиггинсу. – Идемте, Генри.

Уиггинс вместе с Холидеем спустился в веранды и направился в сторону южной части города.

– Уайетт так озабочен здоровьем братьев, что забыл о другом важном деле, – заметил Холидей.

– О каком же?

– Скоро сами узнаете.

Через несколько минут они пришли в тюрьму. В конторе маршалов Мастерсон беседовал с Бантлайном.

– Привет, Док, – поздоровался журналист.

– Здравствуй, Бэт, – ответил Холидей. – Сегодня может быть тот самый день.

– Рассчитываю на это.

– Однако на всякий случай, думаю, вам лучше запереться в камере, – посоветовал Бантлайн. – Если с закатом вы не преобразитесь, я вас отпущу.

– В чем, собственно, дело? – поинтересовался Уиггинс.

– Я и Уайетт заключили сделку с одним шаманом, затаившим злобу на Клэнтонов, – ответил Холидей. – Мы убиваем братьев-Ковбоев, а шаман снимает заклятье с Бэта.

– Вы же не убили Айка, – напомнил Уиггинс.

– Зато прикончили Билли и других двоих Ковбоев, Маклори. Тоже, к слову, братьев. Это вполне себе жест доброй воли.

Бантлайн глянул в окно.

– Вам лучше пройти в камеру, Бэт.

Мастерсон кивнул и прошествовал в цельнометаллическую камеру, где Бантлайн его и запер.

– Теперь ждем, – сказал Холидей.

– Еще минуты две и солнце зайдет, – сообщил Бантлайн. – Тогда все и узнаем.

Прошло две минуты; затем третья, четвертая… Мастерсон по-прежнему оставался в человеческом облике.

– Чтоб меня черти задрали, старый сыч не подвел! – воскликнул Холидей. – Открывайте камеру, Нед.

Бантлайн отпер Бэта.

– Ну, как себя ощущаете? – спросил он.

– Есть хочется, – ответил Мастерсон и как-то странно улыбнулся, обнажив длинные клыки. – И пить.

– Черт! – воскликнул Бантлайн. – Что не так?

– Похоже, Куэсула сообщает: мы убили только одного Клэнтона, вот и он снял заклятье наполовину, – поделился соображениями Холидей. – Лучше бы тебе вернуться в камеру, Бэт.

Он осторожно подтолкнул Мастерсона, однако тот без видимых усилий отшвырнул дантиста в угол. Уиггинс и Бантлайн кинулись на вампира и попытались сдержать его – тоже тщетно.

– Вы мне были друзьями, – прорычал Мастерсон. – Не становитесь врагами.

Холидей выхватил револьвер и пальнул ему в ногу – безрезультатно. Мастерсон медленно обернулся и пригрозил:

– Сделаешь так еще раз, и я тебя убью.

– Хорошо, – ответил Холидей и убрал оружие в кобуру. – Раз уж ты собрался на охоту, пробуй отыскать Джонни Ринго. Думаю, ты один сумеешь с ним справиться.

– Ринго мертв, – ответил вампир и направился к выходу. – Мне нужна живая добыча.

Когда он вышел, Холидей бросился к двери и выглянул наружу. В небе над Тафнат-стрит пролетела гигантская летучая мышь, но вскоре и ее не стало видно.

– Вот спасибо! – пробормотал Холидей. – Мы ведь старались, и Айка скоро достанем. Мог бы оказать больше доверия, черт тебя возьми.

– С кем вы разговариваете? – спросил вышедший на улицу Бантлайн. – Здесь вроде никого… Может, вам говорить громче?

– Мой собеседник в дне пути отсюда, к северу от города, – мрачно ответил Холидей. – Впрочем, он меня прекрасно слышит.

37

– Где-где он был?! – громко переспросил Холидей.

– Прямо здесь, – ответила Кейт.

– С тобой?

– Боже мой, нет! Мне он противен. Ринго взял металлическую девочку.

– Он точно не прятался, – сказал Холидей. – Убить его нельзя, он уже труп. Так почему он не вышел на бой вместе с остальными Ковбоями?

– Ринго тебе записку оставил, – сообщила Кейт.

Она вручила Холидею сложенный лист бумаги, на котором аккуратным убористым почерком было написано:

Надеюсь, ты выжил, ибо ты – мой. Противно думать, что тебя положит какой-нибудь неграмотный олух. И если ты жив, то наверняка недоумеваешь, почему я не пошел с Клэнтонами и Маклори. Ответ прост: я работаю на себя и приказы принимаю только от себя любимого.

До скорого.

Дж. Р.

38

Следующие три недели Ковбои неприятностей чинить не решались, и единственной заботой Холидея и Эрпов оставался Мастерсон. В облике летучей мыши он подчинялся голым животным инстинктам, у него не сохранялось ни человеческой памяти, ни мыслей; всякий раз он улетал подальше от людей и питался кровью скотины. Зато в облике вампира-человека он старался соблюдать закон, однако кровожадная сущность постепенно брала верх. Эрп и Холидей не слышали, чтобы Мастерсон нападал на кого-то из горожан, хотя он вполне мог загрызть какого-нибудь путешественника или работника фермы за пределами города.

Старый Бэт – тот, что был до перестрелки – хотел вести себя примерно, а новый презирал моральный кодекс тех, кто поистине стал для него чужеродным видом.

Холидей навестил Эдисона на следующий день после перестрелки, дабы поинтересоваться, нет ли чего-то, что если не снимет проклятья, то хотя бы не даст Мастерсону приблизиться к борделю Кейт. Эдисон обещал покопаться в европейских легендах, поскольку о людях-вампирах в Америке он еще ни разу не слышал. Наконец, два дня спустя, изобретатель прислал за Холидеем.

– Что нашли? – спросил дантист, входя в кабинет.

– Вряд ли вам понравится, – ответил Эдисон. – Многое из найденного материала – просто мифы и легенды.

– Надо же что-то делать, – не сдавался Холидей.

– Ну хорошо, – тяжело вздохнув, сказал Эдисон. – Во-первых, ступайте к зеленщику и купите у него столько чеснока, чтобы хватило развесить над каждым окном и каждой дверью борделя.

– Чеснока? – выгнул брови Холидей.

– Ничего не гарантирую, – повторил Эдисон. – Я лишь пересказываю то, что удалось выяснить.

– Так, хорошо, чеснок. Что еще?

– Пусть все дамы в заведении наденут крестики, желательно на шею – там, где вампир их обязательно заметит. Если кто-то из дам по некой причине не может надеть крестик, пусть носит его в качестве броши.

– Том, вы шутите? – нахмурился Холидей. – Бэт, сколько я его знаю, даже порога церкви не переступал.

– Не могу заранее обещать, что на него подействует. Могу лишь заверить вас: я не шучу.

– Так, ладно, что еще?

– Если Бэт на вас нападет, то его, теоретически, можно убить – пронзив грудь деревянным колом.

– Другой способ есть? – спросил Холидей. – Я не собираюсь разгуливать по улицам с колом в кармане.

Эдисон беспомощно пожал плечами.

– Пока еще неясно, убьет ли вампира прямой солнечный свет, но больно ему будет очень и очень.

– Что же тогда Джеронимо и Римский Нос не обратят свои племена в вампиров?! – не выдержал Холидей.

– Надо полагать, они об этом подумывают, – сказал Эдисон. – Правда, тогда им придется нападать на врагов ночью. И потом, согласно обнаруженным мною сведениям, Бэт и подобные ему создания в светлое время суток могут чувствовать себя в безопасности, только находясь – опять-таки это непроверенные данные – в гробу, наполненном землей с их родины.

Холидей насупился.

– Землей Канзаса?

– Я просто пересказываю прочитанное и не настаиваю на достоверности узнанного.

– Ладно, что-нибудь еще?

– Теоретически, вампир не может перейти поток воды. К рассвету он должен спрятаться в гробу – хотя эту часть, думаю, можно игнорировать, поскольку у Бэта гроба нет. Еще он не отражается в зеркале и не может без приглашения войти в дом – каковым, наверное, можно считать все, от заведения Кейт до конюшен. Вообще, ограничений для вампиров множество. Будете слушать все?

– Нет, – отказался Холидей, – если еще что расскажете, я точно решу, что вы сочиняете. Ни черта в это не верится, – поморщился он. – Эх, стыдно, конечно, однако чеснока я все же куплю.

– Не забудьте про кресты, – напомнил Эдисон. – Особенно если девушки покидают заведение – скажем, сорвать цветок в саду или выпить чаю на задней веранде.

Холидей кивнул.

– Тогда куплю чеснок и крестики, – он снова насупился. – Кейт это не понравится.

– Визит Бэта ей понравится еще меньше.

– Возможно, – без особого энтузиазма согласился Холидей.

– Я бы хотел провести вечер в борделе – хотя бы первые часы после заката, – дабы убедиться, какие из предложенных мною мер по-настоящему воздействуют на вампира.

– Вы хотели сказать: сработают ли вообще какие-то меры? – с улыбкой уточнил Холидей.

– Вы правы.

– Что ж, до захода солнца еще несколько часов. Предлагаю поступить так: вы заканчиваете все дела на сегодня, а я пока сбегаю за чесноком. Встретимся у Кейт, на закате.

Эдисон кивнул и отошел к двери.

– Звучит неплохо.

Холидей чувствовал себя донельзя глупо, покупая фунты чеснока, пока, наконец, не счел, что запасся им в достаточной мере, и что чеснока хватит обвешать все окна и двери в борделе. Потом заглянул к ювелиру и купил дюжину дешевых ожерелий с крестиками. Вернувшись к Кейт, запряг помогать ему двух металлических шлюх, и минут через двадцать они обвешали чесноком все окна, даже на втором этаже, и двери – включая остекленные на балконе, над кабинетом Кейт.

Эдисон пришел пред закатом и принес странный металлический предмет.

– Что это у вас? – спросил Холидей.

– То же устройство, которым я ослепил Бэта, когда он превратился в мышь, – ответил Эдисон. – Я называю его лампа-вспышка.

– Есть основания полагать, что она сработает против Бэта и в нынешнем его воплощении?

– Не уверен, – пожал плечами Эдисон, – однако сильно подозреваю, что раз уж Бэт скрывается весь день от солнечного света, у него расширены зрачки. Вспышка ослепит его на пять или шесть секунд, и мы успеем скрыться. Ну, или хотя бы выйти за пределы досягаемости вампира.

– Будем надеяться, что вы правы, – сказал Холидей. – Я раздал крестики дамам, даже тем, у кого металлические протезы.

– Не обещаю, что хоть что-то сработает, – предупредил Эдисон. – Помните: все мои рекомендации основаны на мифах и легендах.

– Я и не забывал. Но надо же что-то опробовать.

– Вы уверены, что Бэт придет за девочками? – спросил Эдисон.

Холидей покачал головой.

– Я рассуждаю так: Бэт знает, что здесь его ждет куча мяса, а клиенты свои пояса с оружием снимают и вешают на спинки стульев.

– Что ж, – произнес Эдисон, – резонный довод.

Вдвоем они просидели в салоне часов до восьми, пока наконец клиенты их просто не вытеснили числом на улицу.

– Спокойной ночи, Том, – попрощался с изобретателем Холидей. – Будем надеяться, что-нибудь из предложенного вами сработает. До завтра.

– Не сработает – проведем еще исследования, изыщем другие методы, – ответил Эдисон. – Помните: Бэт – первый на нашем континенте носитель этого проклятия. По крайней мере, первый известный нам.

На том они расстались; Эдисон отправился к себе, а Холидей – в «Ориентал». Не успел он пройти и половины квартала, как с ним поравнялся Мастерсон.

– Кресты мне не помеха, – заявил вампир.

– Я и не сомневался, – ответил Холидей.

– А вот чеснок с окон и дверей сними.

– Не могу.

– Дьявол, это ведь из-за тебя я такой!

– Мы из шкуры вон лезем, чтобы расколдовать тебя, Бэт, – возразил Холидей.

– Зато мне в моей новой шкуре неплохо, так что не утруждайтесь.

– Это пока ты не голоден.

– Я всегда голоден.

– Ты не трогаешь меня и Уайетта.

– Из-за того, кем вы для меня были, а не кем стали, – ответил Мастерсон. У следующего переулка вампир остановился. – На этой улице для меня слишком ярко, – пожаловался он. – За мной не ходи.

Сказав это, вампир скрылся в темноте.

Оглядев улицу, Холидей заметил Верджила Эрпа – тот совершал ночной обход. Холидей окрикнул его и махнул рукой. Эрп махнул в ответ и направился в его сторону.

– Игры еще не начались? – спросил Холидей.

– Только мелкие, – ответил Верджил. – Большие денежки еще не появились. Полагаю, их владельцы пока ужи…

Внезапно раздалось три выстрела. Холидей всмотрелся в темноту, пытаясь разглядеть нападавшего.

– Проклятье! – падая, простонал Верджил. – Меня ранили!

Грянул еще выстрел, и на сей раз Холидей заметил сполох дульной вспышки – стрелок укрылся в темноте промеж домов.

– Ты видел его, Бэт? – прокричал Холидей.

– Да!

– Говоришь, тебя жажда мучит? Сцапай сволочь и хлебни из нее!

Мастерсон побежал направо – туда, откуда стреляли. Холидей наклонился к Верджилу, опустился подле него на колени.

– Я сам во всем виноват, – прошептал тот. – Думал, беда позади, и перестал носить броню.

Крови натекло так много, что Холидей не мог разглядеть рану.

– Куда попали-то?

– В плечо. Вторая пуля раздробила руку.

– Я слышал три выстрела.

– Может, и в тело попали, не знаю… Господи, больно-то как!

Пока Холидей промокал кровь платком, пытаясь понять, где наложить жгут, Верджил потерял сознание. Тем временем раздалось еще два выстрела, а вслед за ними душераздирающий вопль.

Горожане высыпали на улицу из домов и лавок, и уже через несколько минут Верджила – который так и не пришел в сознание, – отнесли к ближайшему доктору.

Не прошло и пяти минут, как улица снова опустела. Наконец из тени на дорогу вышел Мастерсон.

– Ну как? – спросил Холидей.

– Это бы Броциус, – сообщил вампир.

– И?..

Мастерсон встал в пятно света под фонарем, и Холидей видел, что воротник и грудь у него в крови. Кровь пятнала и нижнюю половину лица.

– Дни его бесчинств закончились, – ответил Мастерсон. Чуть подумав, он добавил: – Вообще его дни на этом свете закончились.

39

На следующий день Холидей отправился проведать Верджила Эрпа. На крыльце дома он застал Моргана.

– Привет, Док.

– Привет, Морг, – ответил Холидей. – Как твой брат?

– Похоже, руку он сохранит, – ответил Морган. – Вот только пользоваться ею не сможет.

– Как Элли?

– Она вообще не хотела, чтобы Вердж служил законником.

– Сколько они женаты?

Морган пожал плечами.

– Лет семь, наверное. Знаешь, что Вердж сказал ей, когда доктор предупредил, дескать, рука останется нерабочей?

– Что?

– У него, мол, осталась еще одна рука, чтобы обнимать Элли, а большего ему и не надо. Сильный мужик мой брат!

– Где другой твой братец?

– Скорей всего патрулирует улицы, – ответил Морган. – Где, кстати, Бэт? Хочу сказать ему спасибо.

– Бэт проспит до заката, – сказал Холидей, – и вряд ли твое спасибо для него что-то значит.

– Пускай так…

– Увижу его – передам твои благодарности, – пообещал Холидей и, помолчав, спросил: – Верджил готов принимать посетителей?

– Несколько минут назад он еще спал. Думаю, проведать его уже можно.

– Хорошо, – сказал Холидей, взбираясь по широким ступенькам и проходя в дверь небольшого каркасного дома. Он обошел гостиную в поисках двери в спальню и, наконец отыскав ее, заглянул к больному.

Верджил Эрп лежал на кровати: рука и плечо его скрывались под слоями бинтов; в воздухе витал крепкий дух спиртного.

– Привет, Док, – прошептал Верджил.

– Пахнет как на винокурне, – улыбаясь, заметил Холидей.

– Жаль, что здесь и правда нет самогонного аппарата. Лучше бы спирт выливали в меня, а не на меня.

– Как держишься?

– Неплохо. Надо было нырнуть в сторону, так ведь я не увидел стрелявшего. Уайетт говорит, это был Курчавый Билл.

– Так и есть.

– Морг говорит, ты его достал.

– Не я – Бэт.

– Жаль, – усмехнулся Верджил, – я не видел рожи Броциуса, когда он попытался разрядить барабан в Бэта.

– Да, на это стоило взглянуть, – согласился Холидей.

– Мне бы самому его пристрелить… да вот придется теперь учиться пользоваться левой рукой.

– Хватит, настрелялся ты, Верджил, – сказал Холидей. – Убийства оставь мне и твоим братьям.

– Я ведь только стрелять и умею, Док, – ответил Верджил. – Да, городом вроде Тумстоуна управлять уже не смогу, но где-нибудь на Территории Орегон должен быть небольшой тихий городишко, которому нужен чиновник, знающий закон.

– Хорошо, что тебе хватает ума не надеяться остаться здесь, – похвалил его Холидей. – Как думаешь, когда встанешь на ноги?

– Где-нибудь через пару деньков.

– Не рановато ли? Тебе руку и плечо изувечили – будь здоров.

– Терпеть не могу валяться в кровати. Я поправлюсь скорее, чем думает доктор.

– Может, попросить Неда Бантлайна обшить тебе стены латунью? – предложил Холидей. – Они не то что пулю, стрелу не задержат.

– Никто не желает мне смерти, разве что Айк Клэнтон, а этот боится сунуться в город, – возразил Верджил. – К тому же я не могу позволить себе облицовку. Нам с Элли теперь предстоит экономить каждый пенни.

– Поправочка: никто не желает тебе смерти, разве что Айк Клэнтон и еще тридцать Ковбоев.

– Я выбыл из гонки, Док, – твердо произнес Верджил. – Охотиться теперь станут только за Уайеттом, Моргом и… может быть, за тобой.

Губы Холидея изогнулись в ухмылке.

– Что смешного? – спросил Верджил.

– Джонни Ринго считает меня своей собственностью, – ответил дантист. – Чтобы разобраться со мной лично, он, чего доброго, станет защищать меня от Ковбоев.

– Никогда не понимал твоих шуточек, – признался Верджил.

– Ну ладно, я просто зашел убедиться, что ты не умираешь. Теперь моя душа спокойна. Загляну к тебе завтра.

– Увидимся, Док, – сказал Верджил и прикрыл глаза.

Холидей вышел на веранду.

– Твой братец – крепкая сволочь, – заметил он Моргану.

– Они у меня все такие, – ответил тот. – Вердж, Уайетт, Джеймс. Уоррен из нас самый мелкий, и я не удивлюсь, если он окажется еще и самым крепким.

– Пообедать не хочешь? – предложил Холидей. – Я угощаю.

Морган покачал головой.

– Я, пожалуй, тут еще посижу. Элли ушла за покупками, и кто-то должен приглядывать за Верджем – вдруг ему помощь понадобится.

– Тогда до встречи, – сказал Холидей и отправился в сторону «Гранд Отеля».

– Я сегодня постараюсь заглянуть в «Ориентал», но вечером у Джози премьера нового спектакля. У нас с Уайеттом билеты в первый ряд.

– Надеюсь, это будет сенсация, – сказал Холидей.

Когда он ел в ресторане, то капнул себе на грудь подливой, и потому зашел к Кейт – сменить сорочку. Там выяснил, что в бордель вновь наведывался Джонни Ринго.

– Что, опять снял металлическую шлюху? – спросил Холидей.

Кейт кивнула.

– Сегодня он взял Лолу. Не знаю, нравятся ли ему роботы больше живых девочек, но они – единственные, кто позволяет Ринго себя лапать. Даже полуметаллические девочки не желают его ласк.

– Кто бы мог подумать, мертвец жаждет плотских утех, – произнес Холидей.

– Он жаждет их даже больше, чем моя вторая жена, – произнес у него за спиной знакомый голос. Оказалось, это пришел Нед Бантлайн. В руке он держал потертый саквояж.

– Привет, Нед. Зачем пожаловали? Опробовать наконец одну из ваших ночных бабочек?

– У Мими нога забарахлила, – ответил Бантлайн, – вот я и пришел подправить ее. Надеюсь, – обратился он к Кейт, – теперь у Мими с ногой все будет в порядке. У меня один из счетчиков дал сбой. Если надо будет еще что-то доделать, вызывайте.

– Хотел спросить, – произнес Холидей, – вы не могли бы сделать новую руку Верджу?

– Я ведь не хирург, – ответил Бантлайн. – Каждая из барышень, что работает здесь, пережила ампутацию определенной конечности, и операцию проводил квалифицированный хирург. Если Верджу отнять руку, то я смастерю ему протез, однако Вердж уперся и не желает никакой другой руки, кроме той, что дал ему Господь.

– Господь мог и лучше о нем позаботиться.

– Ну, это как смотреть, – ответил Бантлайн. – Всевышний берег его до таких лет, до которых маршал Тумстоуна вообще не должен был дожить, – направляясь к парадной двери, механик сказал: – Мне надо торопиться назад, пока Том не закончил работу на день. Может, он сумеет разобраться, отчего этот счетчик не желает работать.

– Спасибо, Нед, – поблагодарила его Кейт.

– Я в спальню, – объявил Холидей.

– Не рановато ли баиньки? – спросила хозяйка.

– Я только рубашку сменить, – терпеливо пояснил дантист.

– Только не говори, что и ты собрался на этот новый спектакль!

– Нет уж, – покачал головой Холидей, – в театр я не иду, но какой прок в чистом белье, если я им не пользуюсь?

– А какой мне прок держать бордель, если ты отстреливаешь моих клиентов? – с улыбкой парировала Кейт.

– Так и быть, – направляясь в сторону спальни, сказал Холидей, – Нед пусть живет.

– Нед – не клиент, – заметила Кейт, догнав его.

– Хочешь сказать, он сам не проверяет в деле Лолу, Мими и других? – спросил Холидей. – Я-то думал, он человек умный.

Он снял рубашку и достал новую из ящика комода.

– Нельзя мне смотреть на тебя голого при свете, – сказала Кейт. – Уже забыла, какой ты тощий, и как мне за тебя страшно.

– Когда мы с тобой ложимся в постель, я в худобе нисколько не теряю, – ответил Холидей, надевая чистую рубашку.

– В кровати от твоей… худобы… кое-что отвлекает.

– Тогда выбирай: либо привыкаешь к моему виду, либо я тебя больше не отвлекаю, – предложил Холидей, застегиваясь.

Кейт подошла к нему и поцеловала в щеку.

– Думаю, привыкнуть я еще могу.

Холидей надел сюртук и вышел из спальни. В салоне он поприветствовал двух полуроботов, коснувшись полей шляпы, а после покинул бордель и направился в салун «Ориентал». Он, впрочем, знал, что большие игры начнутся только через несколько часов.

Дантист присел за столик, и бармен сам принес ему бутылку виски и стакан. Через пару минут в салун вошел Генри Уиггинс в компании лощеного коренастого джентльмена.

– Привет, Док!

– Здравствуйте, Генри, – ответил Холидей. – Присаживайтесь. Ваш друг тоже пусть не стесняется.

– Благодарю, – ответил Уиггинс и вместе с компаньоном прошел к его столику. – Док, познакомьтесь, это Камилл Флай.

– Флай? – переспросил Холидей. – Владелец фотосалона?

Флай кивнул.

– Я видел перестрелку прямо из окна своего заведения.

– Заснять успели?

– Увы, нет, – признался Флай. – Все случилось чересчур быстро.

Уиггинс жестом попросил бармена принести еще два стакана.

– Мы сегодня отмечаем начало нового партнерства.

– Я думал, вы собираетесь работать с Бантлайном и Эдисоном, – припомнил Холидей.

– Так и есть, но не могу же я возить по городам металлическую шлюху. Я не стрелок, у меня такую даму… то есть товар украдут, не пройдет и недели. То же случится и с прочими изобретениями. И потом, как я покажу в действии электрический свет, если на месте не будет источника питания? Так вот, Камилл сфотографирует все чудеса, что я намерен продавать, и размножит снимки на иллюстрированные буклеты для потенциальных покупателей. У меня нет денег оплатить заказ, однако Камилл верит в изобретения Неда и Тома, поэтому окажет услугу в обмен на пятнадцать процентов от моих комиссионных с продаж.

– Поздравляю с заключением сделки, – сказал Холидей и поднял стакан.

– Благодарю, – ответил Флай. – Вот если бы удалось сделать хотя бы один приличный кадр перестрелки, я бы заработал на нем такие деньги!.. – он печально покачал головой. – Впрочем, даже знай я заранее, что затевается бой, все равно бы не сумел снять никого из вас – дым стоял очень плотный. Прямо не знаю, как вы попадали в цели.

– В счет идет только первый выстрел, – с улыбкой ответил Холидей. – Дальше палишь на потеху толпе.

– Вы ведь несерьезно?

– О, еще как серьезно.

– Как дела у Верджила? – спросил Уиггинс.

– Живой, – ответил Холидей. – Правда, не сможет уже играть в эту новую игру…

– Бейсбол?

– Он самый. Однако жить будет.

– Рад слышать. Я пытался быть с ним приветливым, но эти Эрпы… Еще не встречал людей столь мрачных, серьезных и неулыбчивых. Морган чуть лучше остальных, и все же…

– Служба у этих людей такая мрачная и серьезная, что им просто не до улыбок, – заметил Холидей.

– Про вас не могу сказать того же.

– Я понимаю, что жизнь – просто шутка небес, а они – нет.

– Интересно, кто-нибудь еще в мире так думает? – произнес Флай.

– Да, один человек мой взгляд на жизнь разделяет, – ответил Холидей.

– Кто же он?

– Джонни Ринго.

Они проговорили еще с час. Потом Уиггинс и Флай отправились ужинать, а Холидей, прихватив остатки виски, ушел в заднюю комнату, где в гордом одиночестве стал раскладывать пасьянс. В десять часов он выглянул в зал и, не увидев никого из крупных игроков, решил прогуляться до «Птичьей клетки» в надежде встретить идущих со спектакля Уайетта и Моргана.

Он вышел на улицу, повернул, дойдя до Аллен-стрит, и уже направился к театру, что стоял на углу Аллен и Шестой улицы, но примерно в квартале от него заметил в окне бильярдной Уайетта и Моргана. Эрпы играли в пул.

Холидей вошел в бильярдную.

– Партия?

– Короткая получилась, – ответил Морган.

– Как Джози?

– Потрясающе, – сказал Уайетт Эрп. – Я потом зайду за ней и мы поужинаем вместе. Правда, она еще час будет переодеваться. Кстати, ей в гримерке даже ванну поставили. Вот как нынче звезд чествуют.

Морган обошел стол и протянул руку.

– Плати давай.

Уайетт кинул ему серебряный доллар.

– Хорошо, – сказал Боб Хэтч, совладелец заведения, худой лысеющий мужчина с большими усами. – Теперь попробуй с чемпионом сыграть.

– Держите мой кий, – предложил ему Уайетт.

– Нет, спасибо, – отказался Хэтч. – У меня свой, – он гордо продемонстрировал кий, – изготовлен на заказ в Чикаго.

Хэтч построил шары и наклонился над столом, готовый разбить их. С первого удара загнал в лузу один шар, потом ударил еще два раза, на четвертый промахнулся и уступил очередь Моргану.

– Готовьтесь расстаться с денежками и короной, – пригрозил ему Морган, глядя на шары и просчитывая удар, затем обошел стол и занял позицию. Он уже нагнулся, готовый бить, стоя спиной к окну, когда прозвучало два выстрела. Морган повалился на сукно; из раны в спине брызнула кровь. Вторая пуля угодила в стену, в дюйме от лица Уайетта.

– Айк Клэнтон! – взревел Уайетт и бросился на улицу.

Хэтч схватился за собственный револьвер и выбежал было за ним, но Холидей его удержал.

– Уайетту ваша помощь не нужна, – сказал дантист. – Скажу даже больше, он ее не желает. Лучше помогите мне с Морганом.

Они перевернули младшего Эрпа на спину, и Холидей жестом попросил подать воды. Попытался напоить Моргана, но тот бессильно уронил голову на бок.

– Он мертв, Док, – сказал Хэтч.

Не нащупав пульса, Холидей даже не стал слушать сердце.

– Твою мать! – пробормотал он.

– Нам точно не надо помочь Уайетту? – спросил один из зевак.

– Это был Айк Клэнтон. Пусть Уайетт сам отомстит.

Через несколько минут раздался выстрел, следом – вопль. Затем еще пять выстрелов с интервалом в десять секунд. Больше никто не кричал; воцарилась тишина.

Перестрелка у кораля «О-Кей» наконец завершилась.

40

Следующим утром Холидей, выходя из заведения Кейт через парадную дверь, прикрыл глаза ладонью от яркого солнца и потому чуть не врезался в Бэта Мастерсона.

– А я тебя тут поджидаю, – улыбаясь, произнес журналист.

– Крови моей ты пить не станешь, – без тени страха ответил Холидей. – Мне едва хватает сил прогнать ее по собственным жилам.

– Я вообще ничьей крови не хочу! – воскликнул Мастерсон. – Взгляни! Самый разгар дня, я стою под солнцем. И вот еще, смотри, – они открыл рот, – клыков нет!

– Вот ведь сын собачий! – произнес Холидей. – Старик Куэсула выполнил уговор.

– Я уже сбегал в «Ориентал» поблагодарить Уайетта, – продолжил Мастерсон. – Жаль, конечно, Морга и Верджа… Особенно Морга.

– Если бы Айк не задержался в городе, чтобы всадить ему в спину пулю, то ускакал бы за пять сотен миль отсюда. И быть бы тебе тогда вампиром до конца дней.

– Все равно жаль.

– Что ж, ты перестал быть летучей мышью и снова сделался прежним, я рад, – ответил Холидей. – Что думаешь делать дальше?

– Причины, по которой я приехал в Тумстоун, больше нет: двое Клэнтонов мертвы, третий калека, погибли братья Маклори. Да, остались недобитые Ковбои, однако у них нет вожака. Еще поговаривают, будто серебряная жила иссякла, так что бандюги скоро переберутся в другое местечко.

– Кто это сказал, что шахты больше не приносят серебра? – спросил Холидей.

– Джон Клам. Буквально этим утром.

– Надеюсь, ты не поделился с ним радостью? – спросил Холидей. – Он ведь даже не знал, что ты был вампиром.

– Вообще-то я искал работу.

– Хочешь писать для «Эпитаф»?

– Нет, – покачал головой Мастерсон, – я просил совета. Хватит с меня Запада. Я ведь прежде был писателем и, думаю, смогу стать им снова. Я спрашивал у Клама, нет ли где вакансий, – тут он довольно улыбнулся. – Теперь еду в Нью-Йорк, работать редактором в «Морнинг телеграф».

– Никогда о такой газете не слышал.

– Спортивное издание. Пишут в основном о скачках, но бывает, и о боксерских матчах и… об этой новомодной забаве, бейсболе.

– Вряд ли они освещают покерные турниры, – вслух подумал Холидей.

– Это потому, что покер – не спорт, Док.

– Ну, это как посмотреть, – кисло парировал Холидей.

– Как бы там ни было, я часа через два отчаливаю: сперва самоходным экипажем «Бант лайн» доберусь до Далласа, оттуда – обычным дилижансом до Сент-Луиса, пересеку реку на пароме и поездом доберусь до Нью-Йорка. К работе мне приступать только через месяц, так что времени на путешествие в избытке.

– Удачи тебе, Бэт, – протянул ему руку Холидей.

– Спасибо, Док. Я бы и тебе пожелал того же, но вы, смотрю, очистили город.

– Почти, – ответил Холидей.

– Остались недобитки?

– Джонни Ринго.

– С виду он, конечно, страшен, однако вроде никому неприятностей не доставил?

Холидей вынул из кармана сплющенный кусок свинца.

– Что это? – спросил Мастерсон.

– Я выковырял это из стены в бильярдной, в ночь, когда убили Морга. – Он передал кусок свинца Мастерсону. – Приглядись.

– Похоже на пулю сорок пятого калибра.

– Так и есть.

– Из чего стрелял Айк? – задумчиво произнес Мастерсон.

– У него был кавалерийский револьвер одинарного действия.

– Такие не заряжаются патронами сорок пятого калибра.

– Точно, – подтвердил Холидей. – Зато «Миротворцы» заряжаются. У Джонни Ринго как раз «Миротворец».

– Так он и в Моргана стрелял?

– Перед тем, как отправиться спать, я зашел к гробовщику. Тот всю ночь готовил к погребению Моргана и Айка, и показал мне пулю, которую вынул из спины Моргана. Она от кавалерийского револьвера. Выходит, что стреляли двое: Айк убил Моргана, и кто-то еще – возможно, Ринго – пальнул в Уайетта.

– Тогда мне, думаю, стоит задержаться еще на пару дней, – заявил Мастерсон.

Холидей покачал головой.

– Ринго не за тобой пришел. Он желает убить меня и Эдисона, именно в таком порядке.

– Тебя первым? Почему?

– Потому, что как только он убьет Эдисона, магия Римского Носа тут же вернет его в царство мертвых. Ринго тянет время, как может.

– Тогда тем более я встану с тобой плечом к плечу, – не сдавался Мастерсон.

– И что сделаешь? – спросил Холидей. – Разрядишь барабан в труп, который в это время будет неспешно целиться в тебя? Забудь, Бэт. Поезжай в Нью-Йорк, найди себе цыпочку-танцовщицу и пиши про скачки. Ты уже за этот месяц натерпелся.

– Ты уверен?

– Уверен.

Мастерсон снова покачал головой.

– Если надумаешь вернуться на Восток, мои двери для тебя всегда открыты.

– Учту на будущее, – ответил Холидей, решив не говорить, что умрет, скорее всего, еще до возвращения на другой берег Миссисипи.

Мастерсон отправился в отель собирать вещи и готовиться к отъезду, а Холидей снова заглянул к гробовщику. Там он застал Эрпа – маршал смотрел на открытый гроб.

Холидей ждал на пороге, пока Эрп его наконец не заметил.

– Здравствуй, Док, – сказал он.

– Здравствуй, Уайетт.

– Спасибо, что зашел. Мне потребуется твоя помощь.

– Правда?

Эрп кивнул.

– Я не могу одновременно охранять порядок в городе и приглядывать за Верджем. Решил отправить брата вместе с Элли к родителям, в Колтон, что в Калифорнии. Сегодняшним поездом. Тело Морга отошлю с ними, чтобы его погребли на родной земле.

– Зачем же поездом? Если опасаешься неприятностей, отправь их самоходным экипажем Неда.

– «Бант лайн» не связан с Калифорнией. Самоходным дилижансам не хватит заряда съездить до Колтона. Поезд – единственный способ.

– Ну хорошо, – согласился Холидей. – От меня что требуется?

– Присмотри за моими, пока не сядут на поезд.

– Если не считать Фина, все Клэнтоны мертвы, Маклори – тоже, а Фин никуда не поедет, – сказал Холидей. – Броциус был, наверное, самым опасным из Ковбоев, но и он мертв. Так кого опасаться?

– Остались еще Фрэнк Стилвел, Индеец Чарли, Пит Спенс, Пони Дил и прочие, – ответил Эрп. – Рано или поздно я их всех перебью, однако прежде Вердж и Морг покинут Тумстоун.

– Где встречаемся и во сколько?

– Здесь же, в три часа. Я бы взял кабриолет Неда, но гроб в него не поместится, так что арендую открытую конную повозку.

– Я приду, – пообещал Холидей. – Можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, Док.

Эрп пришел в три, как и обещал. Вместе с помощниками гробовщика погрузил гроб с телом Морга в повозку – истощенный и больной, Док был не помощник, – и они поехали в сторону железнодорожного вокзала.

Поезд задержался и пришел только в вечерних сумерках. Гроб и вещи Верджила погрузили в багажный вагон. Когда Эрп помогал брату и его супруге подняться по ступенькам в вагон, грянул одиночный выстрел.

– В чем дело? – зло спросил Уайетт, спрыгнув на перрон и достав оружие.

– Ты глянь, – ответил Холидей, сжимая в руке дымящийся «кольт».

Эрп подошел ближе и увидел лежащего на перроне Фрэнка Стилвела: в руке так и не выстреливший револьвер, во лбу – дырка, из которой текла кровь.

– Полагаю, я сократил твою охоту на одного Ковбоя, – сухо произнес Холидей.

– Спасибо, Док, – ответил Эрп. – Не вернешь повозку на конюшню? Думаю, мне лучше проехаться с Верджем и Элли.

– С радостью, – ответил Холидей.

– Я куплю или возьму напрокат лошадь и завтра же вернусь.

– Тогда до встречи.

Холидей подождал на вокзале, пока отъедет поезд, а после решил, что пора бы и ему разобраться с одним неоконченным делом.

41

Холидей встал на пороге дома Эдисона и хотел уже постучаться, но тут дверь открылась сама. Никто, впрочем, не вышел его встретить.

– Входите-входите! – позвал изнутри голос Эдисона, и Холидей прошел в лабораторию.

– Привет, Док, – поздоровался изобретатель. – Что скажете о моем новом детище?

– Вы про дверь?

Эдисон кивнул.

– Я поместил под крыльцо небольшой механизм.

– Под крыльцо? – переспросил Холидей.

– У входа, – уточнил Эдисон. – В общем, когда кто-то поднимается по ступенькам, механизм дает мне сигнал. Я заглядываю в глазок, – он указал на смотровое отверстие, – и если знаю гостя, то жму на кнопку в стене, и дверь открывается.

– А если гость вам неизвестен?

– Дом успеет обвалиться от старости, но дверь так и не откроется, – с улыбкой ответил Эдисон.

– Внутрь не попадет даже Джонни Ринго?

– Если я захочу, Джонни Ринго и близко к двери не подойдет.

– Вот и славно, – сказал Холидей.

– А что? Думаете, он направляется сюда?

Холидей покачал головой.

– Он собирается убить нас обоих и меня в первую очередь. Настало время мне обзавестись таким оружием, которое его не просто пощекочет.

– Мы с Недом думали, что могло бы оказаться полезным…

– Нужно кое-что потяжелее идей.

– Один проект имеется, – сказал Эдисон, – однако нужно провести больше исследований.

– Скажите, какие книги требуются, и я схожу куплю их, – ответил Холидей.

– Мне не справочники нужны, – возразил Эдисон. – Мне нужны сведения.

– Какие именно?

– Разумеется, о Ринго. Вы могли бы помочь.

– Только скажите, что хотите знать.

Эдисон оглядел завалы у себя на столе и, не сумев найти нужной вещи, перешел к шкафу.

– Ага, вот он где! – радостно воскликнул он, доставая небольшой предмет размером с бумажник, только с закругленными углами и выполненный из серого металла. На его поверхности располагалось три диска и маленькая ручка.

– Что это? – спросил Холидей.

– Долго объяснять, – ответил Эдисон, – но думаю, сей прибор даст нам подсказку-другую. Очень на это надеюсь.

Холидей взял у изобретателя странный предмет и повертел его в руках.

– Как им пользоваться?

– Тут ничего сложного, – ответил Эдисон. – Видите этот небольшой бугорок?

– Да.

– Это ключ.

Холидей безуспешно попытался вытащить его.

– Сначала проверните, – с улыбкой подсказал Эдисон.

Холидей провернул бугорок, и тот сам вышел из корпуса прибора.

– Один… нет, два диска вращаются, – заметил Холидей.

– Говорю же, все просто, – сказал Эдисон.

– Что сейчас будет?

– Ничего страшного.

– Ну ладно, – стараясь не выдать разочарования, произнес Холидей, – и что мне с этим делать?

– Включите прибор на расстоянии пятидесяти футов от Ринго.

– А дальше?

– Побудьте рядом с зомби пять-шесть минут и возвращайтесь ко мне.

– Так это не оружие, за которым я пришел?

– Будь это оружие, – посмеялся Эдисон, – я бы уже отправил вас стрелять из него в Ринго.

– Однако этот прибор поможет вам создать оружие?

– Если я прав, то мне он поможет закончить проект, а вот оружие вам создаст Нед.

– Ну хорошо, – пожал плечами Холидей. – Айк и Билли Клэнтоны мертвы, Фин не боец и сидит дома, так что в городе теперь никто не знает, куда Ринго запропастился. Я пущу слух, будто хочу угостить его выпивкой и поболтать о литературе.

– Можно кое-что посоветовать? – предложил Эдисон.

– Слушаю вас.

– Если вы присядете с ним за столик и там активируете прибор, то Ринго все увидит. Он не поймет, в чем назначение устройства, но заподозрит неладное и отберет прибор. При всем уважении, Док, воспрепятствовать ему вы не сможете, – Эдисон немного помолчал. – Впрочем, Нед говорит, что Ринго зачастил к Кейт Элдер и проводит там время в обществе металлических проституток. Раз уж вы поселились в том же заведении, то можете дождаться очередного визита Ринго. Когда он уединится с дамой, встаньте под дверью их комнаты и включите прибор. Стены – не помеха. Выждите пять минут и возвращайтесь ко мне. Не успеет Ринго покинуть заведение Кейт, как мы закончим опыт.

– Просто включить эту машинку, встать на расстоянии пятидесяти футов от Джонни Ринго и выждать пять минут? Все?

– Ах да, когда пройдет пять минут, не забудьте отключить прибор.

– Хорошо, понял, – Холидей вернул ключ в паз, отключив тем самым механизм, и спрятал прибор в карман. – Кстати, спасибо.

– Не благодарите, пока не проверим, сработает моя идея или нет, – ответил Эдисон.

Холидей покинул дом изобретателя и отправился прямиком к Кейт. Войдя в бордель, он миновал салон, не обращая при этом внимания на мужчин и женщин (живых и металлических), и сразу прошел в кабинет к Кейт. Хозяйка сидела за столом, согнувшись над счетной книгой. Оторвавшись от записей, она посмотрела на Холидея.

– Он тут? – спросил дантист.

– Кто?

– Ринго.

– Нет, – нахмурившись, ответила Кейт. – А должен быть?

– Он придет?

– Если и придет, то ни одну из девочек ему не дам.

Холидей нетерпеливо мотнул головой.

– Он, черт подери, вообще сюда собирается?

– Ринго заранее время не резервирует, Док, – сказала Кейт. – Приходит, когда ему вздумается.

– Часто?

– Не знаю… примерно через день.

– Вчера наведывался?

– Да.

– Проклятье! – пробормотал Холидей. – Я буду в нашей комнате. Как только Ринго придет – сию же секунду извести меня. Только не говори ему, что я здесь.

– Какого дьявола, Док, что происходит? – спросила Кейт.

– Делай, как я велю.

– Он ведь может прийти очень не скоро.

– Ничего, подожду.

Холидей встал и вышел из кабинета. Поднялся в спальню, присел в кресло-качалку и, включив электрическую лампу, взял со столика книжку.

Кейт прислала ему ужин, а чуть позднее – новую бутылку виски. Холидей вовсю храпел, когда хозяйка пришла в два ночи, и не проснулся, даже когда она утром встала.

Где-то около одиннадцати утра Кейт растрясла его.

– Что такое? – возмутился Холидей.

– Ты просил сказать, когда придет Ринго.

– Он здесь?

– Дай себе проснуться, Док. Да, Ринго здесь.

– Шлюху выбрал?

– Нет, пока еще пьет в баре, – Кейт нахмурилась. – Надеюсь, он поторопится. Стоило ему войти, как два моих клиента, готовых снять девочек, тут же ушли.

– Значит, я его не упустил, – облегченно вздохнул Холидей.

– Ты ведь его не пристрелишь? – спросила Кейт.

– Пуля его только разозлит, – на полном серьезе сказал Холидей. – Скажешь, когда Ринго выберет себе металлическую девочку и в какую комнату он ее уведет.

– Я решительно не понимаю, что ты затеял, – проворчала Кейт, но тем не менее вышла из спальни, прикрыв за собой дверь.

Минуты через три она вернулась.

– Ну? – нетерпеливо спросил Холидей.

– Он взял Лолу.

– Плевать, кого он снял. Говори, где Ринго.

– Первая комната налево по коридору.

– Спасибо, – ответил Холидей и вышел из спальни. Дойдя до общего зала, он встал у стены, что отделяла его от Ринго, вынул из кармана прибор и включил его; завращались диски на сером металлическом корпусе. Холидей постоял неподвижно пять минут, затем выключил механизм, спрятал его в карман и вышел из борделя. Через несколько минут он уже был у Эдисона.

– Ага! – воскликнул тот. – Позвольте же, позвольте взглянуть!

Он с полминуты возился с прибором и наконец обернулся к Холидею.

– Похоже, кое-что есть.

– Хорошо, что дальше?

– Мы обсудим вопрос с Недом, и если он согласится с моей идеей, то подумаем, как ее применить. Я спроектирую само оружие, а Нед уже соберет его.

– Сколько времени вам потребуется? – спросил Холидей.

– Дня два, наверное.

– Вряд ли у меня столько есть.

– Вопрос не в том, сколько вам ждать, Док, – ответил Эдисон. – Вопрос в том, сработает ли оружие.

– Проверьте – вот и узнаете.

– Боюсь, это оружие, – вздохнул Эдисон, – мы испытать не сумеем.

42

Холидей никогда не нервничал перед боем, однако следующие три дня – в ожидании, пока Эдисон и Бантлайн сработают новое оружие – он весь издергался.

То и дело заглядывал в «Ориентал», навещал Эрпа и даже повадился пить в таверне «Розовый куст». Кейт решила, что секс поможет снять напряжение, и подослала к Холидею двух металлических девушек одновременно, однако спустя час после утех Холидей вновь сделался беспокойным.

Наконец пришло долгожданное известие, которое доставили прямо в бордель:

Док!

Когда сможете, приходите к Неду. Мы вам кое-что продемонстрируем.

Том и Нед.

Холидей за пять минут примчался к лаборатории. Не успел отдышаться, а Бантлайн уже открыл ему дверь.

– Бежать было не обязательно, – улыбнулся механик.

– Как же, как же, – ответил Холидей, проходя в дом. За верстаком в мастерской он увидел Эдисона. – Привет, Том. Ну как, работает?

– Надеюсь, что да, – ответил изобретатель.

– Если вам нужно больше данных или чего там еще – все достану.

Эдисон покачал головой.

– Хватило и того, что вы добыли в первый раз.

– Тогда почему вы все еще не уверены?

– Мы ведь еще не испытали оружие, – ответил Бантлайн.

– Хотите, чтобы я сам его опробовал? Только дайте мне эту пушку, и я отыщу цель.

– Вы забыли, Док? – произнес Эдисон. – Я же говорил: это оружие нельзя испытать.

– Оно стреляет такими дорогущими пулями, что мне нельзя и парочку их потратить для пристрелки? – спросил Холидей.

– Патроны ему не нужны, – ответил Эдисон.

– Как это? Револьвер без патронов? – не понял Холидей.

– Пожалуй, лучше будет объяснить ему все сейчас, – сказал Бантлайн.

– Согласен, – ответил Эдисон.

– Помните, как мы однажды пересеклись у Кейт Элдер? – начал Бантлайн. – Я тогда закончил чинить ногу Мими.

– Да, было дело, – вспомнил дантист.

– Я еще сказал тогда, что у меня счетчик вышел из строя.

– Да-да, что-то такое вы говорили…

– Я рассказал о неполадках Тому, он проверил счетчик, и выяснилось, что прибор работает без сбоев. Тогда мы попытались выяснить, отчего он барахлит в заведении у Кейт.

– Этот счетчик, – вмешался Эдисон, – фиксирует и измеряет электрические импульсы, посылаемые мозгом в различные части тела.

– Электрические импульсы? – эхом повторил Холидей.

– Я уже рассказывал, – напомнил Эдисон, – что наш мозг испускает сигналы.

– Продолжайте.

– Мы с Томом, – снова заговорил механик, – устроили мозговой штурм и попытались выяснить, что не так с прибором, и почему он снова заработал, стоило вернуться в лабораторию. Потом до меня дошло: в тот раз, когда я заходил к Кейт, в заведение наведался Джонни Ринго, а в остальное время его там не было.

– Та-ак, значит, он и тогда у нее развлекался, – произнес Холидей. – И что?

– Подумайте, – ответил Бантлайн. – Он ходит, говорит, стреляет и даже трахается. И при всем при этом он мертв. Настолько мертв, что его мозг не генерирует никаких импульсов.

– Вот почему я вооружил вас для начала тем странным прибором, – сказал Эдисон. – Я догадывался, в чем дело, однако хотел лишний раз убедиться. Прибор и правда вновь вышел из строя. Часа два спустя, когда Ринго покинул бордель, я наведался к Кейт – и показания счетчика были в норме.

– Я понимаю, это должно что-то значить? – спросил Холидей.

– Док, если телом Ринго управляет не его собственный мозг, значит, импульсы исходят от кого-то другого. Кто воскресил Ринго из мертвых?

– Римский Нос? – ответил Холидей.

– Римский Нос, – кивнул Эдисон.

– Так вот, если бы вы, чисто теоретически, убили Римского Носа, Ринго в тот же миг рухнул бы замертво, – пояснил Бантлайн. – Однако Римский Нос за сотни миль отсюда и, насколько мне известно, защищен куда лучше того же Джеронимо.

– Вооружившись этим знанием, – подхватил Эдисон, – нам остается убить Ринго напрямую.

– Разумеется, пули тут бесполезны, – сказал Бантлайн. – Я бы даже поспорил, что и пушечное ядро его не возьмет.

– По той простой причине, – объяснил Эдисон, – что снаряды не поражают тело, которое и без того мертво.

– Тогда как поразить мозг, если он тоже мертв? – спросил Холидей.

Бантлайн прошел в конец стола и вернулся с небольшим ларцом в руках.

– С помощью вот этого, – гордо произнес он, вручая ларец Холидею.

Подняв крышку, дантист обнаружил внутри пистолет, какого прежде не видывал: короткоствольный, диковиной формы и вычурного оформления.

– Где у него, черт возьми, барабан? – спросил Холидей, осматривая пистолет.

– Ему барабан без надобности, – ответил Эдисон.

– А где патроны?

– Я думал, мы уже решили, что Джонни Ринго пулей не возьмешь, – напомнил Бантлайн.

Холидей заглянул в короткий ствол.

– Чем же он стреляет?

– По-моему, термин «стреляет» тут не совсем уместен, – сказал Эдисон.

– Ладно, тогда объясните по-человечески, а то я в этой штуковине сильно сомневаюсь.

– Видите, какая толстая у него рукоятка? Внутри – самая мощная батарея, какую смог изобрести Том, – произнес Бантлайн. – Итак, Римский Нос управляет Джонни Ринго. Не то чтобы шаман говорит его устами или управляет каждым движением, точно какой-нибудь кукловод, однако он в принципе питает мозг Ринго, дает ему жизнь. Понимаете, о чем я? Не запутались?

– Пока нет, – ответил Холидей. – Просто не совсем верю вашим словам. Впрочем, вы говорите, говорите…

– При помощи счетчика, с которым вы ходили к Кейт, мы точно установили, какие импульсы посылает Римский Нос в мозг Джонни Ринго, дабы мертвец действовал независимо. Наш пистолет создает поле, которое прерывает эти импульсы. Римскому Носу оно не навредит, зато Ринго отреагирует как марионетка, которой обрезали нити.

– Вы уверены? – спросил Холидей.

– В теории, оружие работает, – ответил Эдисон. – Однако мы не можем испытать его в действии, в том и загвоздка. По улицам Тумстоуна разгуливает лишь одно существо, управляемое – или оживляемое, если угодно – импульсами нужной частоты. Нам попросту не сыскать пробной цели.

Холидей пристально посмотрел на Эдисона и произнес:

– Не будь вы Том Эдисон, я бы сказал, что вы перепили… либо недопили.

– Вооружиться нашим импульсным пистолетом против Джонни Ринго я вам приказать не могу, – произнес Эдисон. – Могу лишь высказать надежду на то, что он сработает.

– Я сшил кобуру, – сказал Бантлайн, доставая с полки и вручая Холидею чехол для нового оружия. – В обычную «Бантлайн спешиал» не влезет.

– «Бантлайн спешиал»? – переспросил Холидей.

– Я его собрал, мне его и называть, – с вызовом произнес механик. – Хватит и того, что он работает от батареи Эдисона.

– Мне все равно, как вы его называете, – ответил Холидей. – Главное, чтобы сработало.

– Для нас – тоже.

– Как понять, что он… заряжен, что ли?

– Пистолет запитывается около трех минут, – сказал Эдисон. – Заряда самой батареи, если пистолетом активно не пользоваться, хватает минимум на два месяца.

– Пиф-паф, я так понимаю, мы не услышим, – произнес Холидей. – Он шипит, жужжит или что?

– Пистолет работает абсолютно беззвучно, – ответил Бантлайн.

– Как мне тогда узнать, что он вообще сработал?

– Выяснить это можно лишь одним способом: вы будете жить, а Ринго умрет.

– Он и так мертв, черт возьми.

– Хорошо, – вклинился Эдисон, – скажем иначе: вы, живой, останетесь под этим небом, а Ринго, мертвый, вернется в землю. Так лучше?

– Сойдет, – ответил Холидей, опоясываясь новой кобурой. Сунул в нее пистолет Бантлайна, выхватил, вернул на место. Повторил трюк несколько раз. – Баланс оставляет желать лучшего. Придется привыкать.

– Сработает оружие или нет, Док, воспользуетесь вы им однажды. Времени на привыкание не будет.

– Сработает оно или нет, я собираюсь спустить курок и пожелать Ринго смерти.

– Кстати, о спусковом крючке, – вспомнил Бантлайн. – Последний момент…

– Да?

– Спустив курок, палец с крючка не убирайте. Отпустите как при обычном выстреле – и поле исчезнет.

– Спасибо, что не забыли рассказать об этой маленькой, но существенной детали, – саркастически произнес Холидей. – Больше никаких мелочей не осталось?

– Нет, – сказал Эдисон.

– На этом все, – добавил Бантлайн.

– Тогда, я думаю, пора на охоту, – сказал Холидей, направляясь к двери.

– Удачи, – пожелал ему Бантлайн.

– Такое чувство, что она мне очень даже понадобится.

Он вернулся к Кейт в надежде застать там Ринго, но в борделе сказали, что мертвец уже два дня как не показывается. Тогда Холидей решил обойти все салуны в городе – выпивая в каждом, чтобы никого не обидеть, – и поинтересоваться местонахождением Ринго там, однако зомби либо не видели, либо вообще не хотели говорить о нем.

Ближе к вечеру Холидей добрел до «Ориентала».

– Уайетт в задней комнате? – спросил он у бармена.

– Нет, – ответил тот. – Он все больше времени проводит со своей актрисой. Скорее всего покажется после ужина. Не пойму, сколько можно смотреть один и тот же спектакль?

– Значит, придется пить в одиночестве, – сделал вывод Холидей.

– Я бы так не сказал, – произнес за спиной знакомый голос. Холидей обернулся и в самых дверях увидел Джонни Ринго. – Говорят, ты меня весь день ищешь.

– Я подумал, ты захочешь обсудить, кто на самом деле творил за Шекспира, – ответил Холидей и, прихватив бутылку, направился к свободному столику.

– Лично я убежден, что это был сэр Френсис Бэкон, – ответил Ринго, присаживаясь напротив. – Хочешь узнать еще что-нибудь?

– Да. Зачем ты пытался убить Уайетта Эрпа той ночью, когда погиб Морган?

– Я лишь хотел немного остудить его пыл, чтобы Эрп не сразу бросился на улицу, и Айк получил фору, – запросто ответил Ринго. – Ты ведь не думаешь, что я промахнулся, с такого-то расстояния?

– Нет, не думаю.

– Ну, так и зачем же ты искал меня?

– Давненько тебя не было видно. Вот, решил проверить, может, ты вернулся туда, откуда пришел?

– Уж больно там жарко, – расхохотался Ринго. – Так мне кажется. На самом деле я, кроме могилы, ничего не помню.

– Как по мне, предполагаешь ты резонно, – заметил Холидей. – Скольких ты убил?

Ринго пожал плечами.

– Не считаю. Трупам учет ведут только в бульварных романах.

– Ты, – улыбнулся Холидей, – единственный знакомый мне стрелок, что не считает трупы. Кроме меня, разумеется.

– Я рассуждаю так, – произнес Ринго, – что половина из убитых мной заслуживала смерти, а вторая все равно готовилась отправиться на тот свет.

– Те, кто посередине, думаю, тоже не в претензии.

– Вот и я того же мнения! – рассмеялся Ринго. – Дьявол, как жаль будет убить тебя!

– Может, у меня получится избавить тебя от сожалений?

– Да брось, Док, сам знаешь: тебе меня не убить.

– Могу попробовать.

– Я заметил, у тебя новый пистолетик, – произнес Ринго. – Пользы от него тоже не будет.

– Возможно, – признал Холидей.

– Тогда побудем друзьями еще пару дней. Потом я облегчу твои муки.

– Гм, я-то как раз по дружбе собирался избавить от мук тебя.

– Ты что, серьезно? – спросил Ринго.

– А я смеюсь?

– Тогда выйдем на улицу и уладим дело прямо сейчас.

– Только после тебя, – сказал Холидей, сделав учтивый жест рукой.

Ринго вышел из салуна, Холидей – вслед за ним. Когда прохожие увидели, кто и с кем собирается стреляться, то улица сразу опустела. Горожане попрятались по магазинам и салунам.

– Долго я ждал этого момента, – произнес Ринго. – А ты, Док, тоже сгорал от нетерпения?

– Разумеется, – ответил Холидей. – Лучшие бьются с лучшими.

– Против меня живого шанс у тебя еще был. Против мертвого – нет.

– Черт! – в сердцах выругался Холидей.

– Что такое?

– Вот бы Флай заснял нас.

Ринго засмеялся… и резко выхватил револьвер. Холидей опередил его на долю секунды: спустил курок и продолжал давить на крючок, готовясь получить пулю от Ринго.

Однако зомби сильно промахнулся. Было видно, что он не владеет телом: его дергало и трясло. Выронив «кольт», Ринго закачался из стороны в сторону; одна за другой у него отказали конечности.

Холидей, по-прежнему давя на спусковой крючок, приблизился к Ринго. Тот упал на колени; руки повисли как плети. Напоследок, перед тем как рухнуть ничком, Ринго улыбнулся противнику.

– Благодарю, мой старый друг, – сказал он.

Холидей оттащил труп в переулок, обложил его ненужными деревяшками и бумагой и поджег, чтобы больше никто не мог его воскресить.

За пять сотен миль от Тумстоуна Римский Нос завопил от ярости и отчаяния.

43

Больше дел у Холидея в Тумстоуне не осталось. Недобитых Ковбоев он решил поручить заботам Эрпа, а сам вместе с Кейт собрал вещи и отправился в Дэдвуд, что в штате Колорадо, где стал совладельцем казино. Кейт открыла новый бордель, и работали в нем девочки на сто процентов из плоти и крови.

«Бантлайн спешиал» предназначался для одной цели и только одной, и потому Холидей, более в нем не нуждаясь, отдал пистолет Джону Кламу. Тот поместил оружие в стеклянный ящик и выставил напоказ в редакции «Эпитаф».

Эрп решил, что и ему неплохо бы обзавестись «Бантлайн спешиал», и обратился за новым оружием к Неду Бантлайну. Механик учел пожелания маршала и уже через неделю создал револьвер стандартного механизма, только с двенадцатидюймовым стволом из сверхпрочной латуни. В точности стрельбы он не отличался от Эрпова «Миротворца», зато позволял беречь кулаки и оглушать врагов ударом ствола по голове – таким, каким Эрп вырубил Айка Клэнтона за день до знаменитой перестрелки. Импульсное оружие Холидей использовал всего раз, и потому в анналах истории Дикого Зада сохранился «Бантлайн спешиал» Уайетта Эрпа.

Эдисон – теперь, когда ему ничто не мешало и не грозило смертью, – сумел полностью сосредоточиться на работе. Бантлайн остался в Тумстоуне помогать ему. Генри Уиггинс продал столько их совместных изобретений, что денег им теперь хватало вдоволь – и жить, и закупать сырье для дальнейших экспериментов.

Несколько месяцев спустя вождь южных шайенов в сопровождении дюжины воинов приехал в лагерь апачей. Джеронимо, окруженный сильнейшими из своих воинов, вышел ему навстречу.

– Я Вокини из южных шайенов, – представился Римский Нос.

– Я Гоятлай из апачей, – ответил Джеронимо.

– Я должен спросить, – произнес Римский Нос, – не ты ли отвечаешь за окончательную смерть воскрешенного Ринго?

– Ничего об этом не знаю, – ответил Джеронимо. – Я же хочу спросить тебя: это ты снял проклятье с человека – летучей мыши?

Римский Нос покачал головой.

– Мне об этом ничего неизвестно.

– Я тебе верю, – сказал Джеронимо и, чуть помолчав, спросил: – С чем пожаловал на земли апачей?

– Пришла пора нам прекратить вражду. Мы так долго воевали порознь, и вот к чему это привело.

– Согласен. Народ белоглазых стоит у большой реки, но даже не думает сдаваться. Мы должны заключить союз, пока еще не поздно, пока врагов не стало слишком много для наших сил и магии.

– Давай же сядем и обсудим, как лучше их уничтожить, – предложил Римский Нос.

Они присели у костра и разделили трапезу, а воины обоих племен встали широким полукругом. Когда на земли апачей опустилась тьма, шаманы подсели ближе к огню и еще долго обсуждали, как одержать победу над врагами.

Приложение 1

Про Дока Холидея, Джонни Ринго, братьев Эрпов, про Клэнтонов и Тумстоун писали довольно много и очень часто… в альтернативной реальности. В мире, где – представляете! – Соединенные Штаты не остановились у реки Миссисипи, а пересекли континент, от одного океанского побережья до противоположного.

Для тех, кому интересны подобные произведения, привожу список наиболее занимательных книг:

Allen Barra, Inventing Wyatt Earp: His Life and Many Legends, Carroll & Graf (1998) [Аллен Барра, «Правда и вымыслы о Уайетте Эрпе»][8];

Bob Boze Bell, The Illustrated Life and Times of Doc Holliday, Tri Star– Boze (1995) [Боб Бозе Белл, «Жизнь и окружение Дока Холидея. Иллюстрированное издание»];

Bob Boze Bell, The Illustrated Life and Times of Wyatt Earp, Tri Star– Boze (1993) [Боб Бозе Белл, «Жизнь и окружение Уайетта Эрпа. Иллюстрированное издание»];

Glenn G. Boyer, I Married Wyatt Earp: The Recollections of Josephine Sarah Marcus Earp, Longmeadow (1994) [Гленн Бойер, «Я вышла замуж за Уайетта Эрпа. Воспоминания Жозефин Сары Маркус Эрп»];

Glenn G. Boyer, Who Was Big Nose Kate? Glenn G. Boyer (1997) [Гленн Бойер, «Кто такая Большеносая Кейт?»];

Glenn G. Boyer, Wyatt Earp’s Tombstone Vendetta, Talei Publishers (1993) [Гленн Бойер, «Тумстоунская вендетта Уайетта Эрпа»];

William M. Breakenridge, Helldorado: Bringing the Law to the Mesquite, Houghton Mifflin Co. (1928) [Уильям Брекенбридж, «Хеллдорадо. Пришествие закона в Мескит»];

Jack Burrows, John Ringo: The Gunfighter Who Never Was, University of Arizona Press (1987) [Джек Барроуз, «Джон Ринго. Стрелок, которого не было»];

Donald Chaput, Virgil Earp: Western Peace Officer, University of Oklahoma Press (1994) [Дональд Чепат, «Верджил Эрп. На страже закона Дикого Запада»];

E. Richard Churchill, Doc Holliday, Bat Masterson & Wyatt Earp: Their Colorado Careers, Western Reflections (2001) [Ричард Черчилль, «Док Холидей, Бэт Мастерсон и Уайетт Эрп. Колорадо»];

Jack DeMattos, Masterson and Roosevelt, Creative Publishing Co. (1984) [Джек Дематосс, «Мастерсон и Рузвельт»];

Josephine Earp, Who Killed John Ringo, Glenn G. Boyer (1997) [Жозефин Эрп, «Кто убил Джона Ринго»];

Wyatt Earp and others, Wyatt Earp Speaks!, Fern Canyon Press (1998) [Уайетт Эрп и др., «Уайетт Эрп говорит!»];

Steve Gatto, Johnny Ringo, Protar House (2002) [Стив Гэтто, «Джонни Ринго»];

Michael M. Hickey, John Ringo: The Final Hours, Talei Publishers (1995) [Майкл Хикки, «Последние часы Джона Ринго»];

Pat Jahns, The Frontier World of Doc Holliday, Hastings House (1957) [Пэт Йанс, «Док Холидей и мир фронтира»];

David Johnson, John Ringo, King of the Cowboys, Barbed Wire Press (1996) [Дэвид Джонсон, «Джон Ринго, король Ковбоев»];

Stuart N. Lake, Wyatt Earp: Frontier Marshal, Houghton Mifflin Co. (1934) [Стюарт Лейк, «Уайетт Эрп. Маршал фронтира»];

Sylvia D. Lynch, Aristocracy’s Outlaw: The Doc Holliday Story, Iris Press (1994) [Сильвия Линч, «История Дока Холидея, аристократа и преступника»];

Paula Mitchell Marks, And Die in the West: The Story of the O.K. Corral Gunfight, William Morrow & Co. (1989) [Пола Митчелл Маркс, «Смерть на Диком Западе. История перестрелки у кораля “О-Кей”»];

John Myers Myers, Doc Holliday, Little, Brown & Co. (1955) [Джон Майерс Майерс, «Док Холидей»];

John Myers Myers, Tombstone’s Early Years, E. P. Dutton & Co. (1950) [Джон Майерс Майерс, «Расцвет Тумстоуна»];

Gary L. Roberts, Doc Holliday: The Life and Legend, John Wiley & Sons (2006) [Гэри Робертс, «Док Холидей. Правда и вымысел»];

Karen Holliday Tanner, Doc Holliday: A Family Portrait, University of Oklahoma Press (1998) [Карен Холидей Таннер, «Док Холидей. Семейный портрет»];

Casey Tefertiller, Wyatt Earp: The Life behind the Legend, John Wiley & Sons (1997) [Кейси Тефертиллер, «Уайетт Эрп. Что скрывалось за легендой»];

Ben T. Traywick, The Clantons of Tombstone, Red Marie’s Bookstore (1996) [Бен Трейвик, «Клэнтоны из Тумстоуна»];

Ben T. Traywick, John Henry: The “Doc” Holliday Story, Red Marie’s Bookstore (1996) [Бен Трейвик, «Джон Генри. История Дока Холидея»];

Ben T. Traywick, Tombstone’s Deadliest Gun: John Henry Holliday, Red Marie’s Bookstore (1984) [Бен Трейвик, «Джон Генри Холидей, гроза Тумстоуна»];

Frank Waters, The Earp Brothers of Tombstone, Clarkson Potter (1960) [Фрэнк Уотерс, «Братья Эрпы из Тумстоуна»].

Приложение 2

Вот репортаж о перестрелке у кораля «О-Кей» из «Тумстоун эпитаф», что издавалась в альтернативных Соединенных Штатах, распространившихся от Атлантического побережья до Тихоокеанского:

ВЧЕРАШНЯЯ ТРАГЕДИЯ

«Тумстоун дейли эпитаф», выпуск от 27 октября 1881 года

В один момент три человека отправились в небытие

Даже в бурные дни становления Тумстоуна не случалось ничего подобного вчерашнему событию. С тех пор, как в отставку ушел прежний маршал Тумстоуна Бен Сипи, а его место занял Верджил Уолтер Эрп, в городе воцарились мир и порядок. Грозная банда Ковбоев теперь, въезжая в Тумстоун, вела себя прилично и не затевала ссор; горожане чаяли никогда не застать непотребств вроде убийства маршала Уайта в прошлом году. Затишье, впрочем, стало предвестником разразившейся вчера яростной бури – разве что молния ударила в иное место, нежели год назад. Всю страшную силу и мощь обрушила она на тех, кто прославил наш округ, став его олицетворением и позорным пятном, а не на служителя закона или мирного безобидного горожанина.

После ареста Стилвела и Спенса за ограбление почтовой кареты, в адрес братьев Эрпов – Верджила, Моргана и Уайетта – неоднократно поступали угрозы от друзей обвиняемых (другими словами, Ковбоев). Братьям-законникам грозили расправой. Активная охота Эрпов на грабителей дилижансов – начиная с прошлой весны, когда убили Бадда Филпота, и заканчивая последним арестом, имевшим место близ Контеншн-Сити – сделала их врагами отбросов нашего округа и поставила их жизни под угрозу, которая с каждым месяцем становилась только серьезней.

Во вторник в городе появился Айк Клэнтон, и вечером у него состоялся краткий разговор с Доком Холидеем и маршалом Эрпом. Клэнтон не сказал ничего, что вызвало бы у законника и его друга какие-либо подозрения – лишь повторил свои обычные угрозы и, отвечая на вопрос маршала, сказал, будто братья Маклори в Соноре. Однако после некто сообщил маршалу: Маклори видели буквально недавно, близ Тумстоуна. Маршал Эрп, предвидя, чем это грозит, и принимая ответственность за мир и порядок в городе, всю ночь оставался на посту. Он позвал на помощь своего брата Моргана, а также дантиста Холидея.

Ночь прошла тихо и спокойно, на рассвете он отправился домой отдыхать. Однако вскоре прибежал один из братьев с известием: Клэнтон ищет маршала и грозится пристрелить на месте. Маршал Эрп отмахнулся от предупреждения и даже не подумал выбираться из постели. Затем пришел второй брат и сообщил ровно те же самые новости. Лишь тогда маршал Эрп встал и, одевшись, вместе с Морганом отправился на окраину города. По Аллен-стрит они достигли Пятой улицы, перешли на Фремонт и отправились по ней вниз до Четвертой. По ней уже двинулись в сторону Аллен и наткнулись на Клэнтона, вооруженного винчестером и револьвером. Маршал отобрал у Ковбоя винтовку, одновременно оглушив ударом револьверного ствола по голове, и спокойно разоружил. Отвел в полицейский суд и предъявил обвинение в нарушении общественного порядка. Суд оштрафовал Клэнтона на двадцать пять долларов, плюс судебные издержки. Итого сумма штрафа составила двадцать семь с половиной долларов. Данный случай имел место в час дня.

Что было после

Почти сразу же наступил финал истории, о котором лучше всего высказался мистер Коулман, видевший все от начала и до конца: «Случилось это в корале «О-Кей», в два пополудни. Я заметил двух Клэнтонов и обоих Маклори; вчетвером они заняли кораль Данбара и о чем-то горячо спорили. Тогда я отправился к шерифу Биэну и сообщил об увиденном. Сказал, что, по-моему, назревает беда, и что его обязанность как шерифа – разоружить Ковбоев. Сказал, что они отправились к коралю «Вест-Энд», затем пошел к маршалу Верджилу Эрпу и сообщил ему ровно то же самое. После мне повстречался Билли Аллен, и вместе с ним мы – отстав от шерифа ярдов на пятьдесят, – пошли к коралю «О-Кей».

Дойдя до Фремонт-стрит, заметили посреди улицы вооруженных Верджила Эрпа, Уайетта Эрпа, Моргана Эрпа и Дока Холидея. Когда я дошел до мясной лавки Бауэра, Джонни Биэн уже о чем-то переговорил с Ковбоями и двигался в обратном направлении. Я как раз проходил мимо фотосалона Флая, когда Верджил Эрп приказал бандитам: «Отдайте оружие и поднимите руки верх!» Фрэнк Маклори ответил ему что-то, и началась пальба. Прогремело около тридцати выстрелов.

Первым пал Том Маклори; перед смертью, правда, он успел еще раз выстрелить. Следом пал Билл Клэнтон – он тоже думал пальнуть напоследок, но мистер Флай разоружил его. Фрэнк Маклори свалился, получив несколько ран; раненый, пал и Морган Эрп. Доку Холидею задело левое бедро, однако он все же не прекратил стрельбы. Третьим или четвертым выстрелом достало Верджила Эрпа; раненный в ногу, он пошатнулся, но из боя не вышел. Уайетт Эрп, хладнокровный, стоял прямо и только так палил по Ковбоям. Его не задело ни разу. Спокойствие хранил и Док Холидей, будто упражнялся в тире, и так же быстро разряжал барабан в противников. Когда бой завершился, к Уайетту Эрпу подбежал шериф Биэн и сказал: «Я обязан тебя арестовать», – на что Уайетт ответил: «Только не сегодня. Я здесь и никуда не собираюсь бежать. Ты обманул меня, сказав, что эти люди были безоружны. Мы шли разоружить их».

На этом история мистера Коулмана, в основных моментах подтвержденная свидетелями, заканчивается. Маршал Эрп говорит: он со своим отрядом пересекся с Клэнтонами и Маклори в переулке у пробирной конторы Макдоналда. Потребовал от Ковбоев поднять руки вверх, хотел разоружить их. В ответ на это Билл Клэнтон и один из братьев Маклори открыли пальбу. Завязалась перестрелка. По словам мистера Эрпа, его ранило именно первым выстрелом Фрэнка Маклори. В остальных деталях его история практически не отличается от приведенной выше. Айк Клэнтон, не имевший при себе оружия, перебежал на Аллен-стрит и укрылся в танцевальном зале. Оба Маклори и Билл Клэнтон скончались через несколько минут после перестрелки. Маршала ранили в правую икру: пуля прошла навылет. Его брата Моргана подстрелили в правое плечо; ранение тоже получилось сквозное: пуля вошла в районе правой лопатки, слегка повредила позвонок и вышла через левое плечо. Рана тяжелая, но вряд ли смертельная. То же и с Верджилом. Доку Холидею попали в бедро: кожаная кобура смягчила удар пули, так что Док отделался легкой хромотой.

Доктор Мэтьюз составил список коронерского жюри, осмотревшего сложенные в конюшне Данбара, что на Пятой улице, тела убитых. В десять утра сегодня жюри соберется вновь.

Сигнал тревоги

Едва слух о перестрелке достиг шахт «Вижина» и «Таф нат», раздался тревожный сигнал свистков, и рабочие поднялись на поверхность. Вооружившись, они хлынули в город, точно армия захватчиков. Почти сразу на улицу высыпали горожане – они также вооружились и приготовились к самому худшему. Немедленно были приняты меры, дабы сохранить закон и порядок, даже ценой боя. У окружной тюрьмы выставили охрану из десяти человек, а на ночь отрядили дополнительные силы полиции.

Оправдательный приговор

Самые порядочные наши горожане полагают, что маршал Эрп совершенно справедливо потребовал от Ковбоев сложить оружие и стрелял, вынужденный защищаться. Что в бою он показал себя чрезвычайно отважно. И до тех пор, пока блюстители порядка хранят мир на улицах нашего города и очищают их от разбойников – чем, собственно, и занимались братья Эрпы, преследуя и искореняя банды налетчиков, – добрые горожане будут им всячески помогать. Если же наука не пошла Ковбоям впрок, и они посмеют впредь заявляться в Тумстоун, вооруженные «кольтами» и «винчестерами», в поисках жертв, то мы дадим им достойный отпор.

Приложение 3

Ниже приводится список героев книги, представленных в альтернативной реальности, где Соединенные Штаты распространились и на Западное побережье.

Док Холидей

Джон Генри Холидей, родился в 1851 году, вырос в Джорджии. Когда ему исполнилось четырнадцать, его мать умерла от туберкулеза; вероятно, тогда же сам Холидей и заразился чахоткой. Окончив колледж, получил сопутствующее классическое образование, стал практикующим дантистом. Из-за болезни был вынужден перебраться на Запад, где климат теплее и суше. Чахотка стоила ему доброй части клиентуры, и недостаток в заработке пришлось возмещать за счет азартных игр. Дабы защищать выигрыш, Холидей и взялся за оружие.

В Додж-Сити спас жизнь Уайетту Эрпу, когда того загнали в угол вооруженные противники, и после крепко подружился с ним. Чуть позже завел бурные – и нерегулярные – отношения с Большеносой Кейт Элдер. Участвуя в перестрелке у кораля «О-Кей», положил обоих братьев Маклори: Тома и Фрэнка. После того, как стреляли в Моргана и Верджила Эрпов, вместе с Уайеттом охотился на Ковбоев. Затем отправился в Колорадо. В 1887 году умер в лечебнице для больных туберкулезом. Его последними словами стали: «Будь я проклят, чудно-то как!» Никто никогда не вел учет его жертвам; различные историки полагают, что Док Холидей убил от двух до двадцати семи человек.

Джонни Ринго

Родился в 1850 году. Кроме него и Холидея, других образованных стрелков история не помнит. Участвовал в войнах за округ Мейсон, а позднее – в 1879 году – прибыл в Тумстоун, присоединился к банде Клэнтона и объявил себя Королем Ковбоев. В один момент Ринго и Холидей даже готовились окончить противостояние дуэлью: зажали в зубах концы одной банданы и разошлись на длину платка, так чтобы уж точно не промахнуться, но… вмешался Уайетт Эрп. Ринго участвовал в налетах и убийствах, однако в перестрелке у кораля «О-Кей» не засветился. 14 июля 1882 года его нашли мертвым, с пулей во лбу в каньоне Терки-Крик. Различные источники приписывают ему до шестнадцати убийств.

Уайетт Эрп

Пожалуй, самый известный законник Старого Запада, Уайетт Эрп родился в 1848 году в Иллинойсе. В середине 1860-х работал погонщиком дилижанса, в 1870-м подался в законники и тогда же первый раз женился. Правда, супруга его вскоре скончалась. Продолжая карьеру законника, он вкладывал средства в игорные заведения и по меньшей мере в один бордель. В 1871 году его арестовали за конокрадство, однако Эрп бежал из города, и обвинения в итоге сняли.

В середине 1870-х перебрался в Канзас. Служил законником в Элсуэрте, потом в Уичите и наконец в Додж-Сити, где по собственным словам (записанным биографом Эрпа Стюартом Лейком и не подтвержденным исследованиями), арестовал Бена Томпсона и сумел запугать Клэя Эллисона – двух самых грозных стрелков той эпохи. В Додже познакомился и сдружился с Бэтом Мастерсоном и Доком Холидеем.

В 1880-м перебрался в Тумстоун, где вместе с братьями Джеймсом, Верджилом и – позже – Морганом сначала владел на паях салуном, а после вновь поступил на службу закону. Единственный, кто сумел пережить перестрелку при корале «О-Кей», не получив ни царапины. Вскоре после убийства Моргана лично набрал помощников, вместе с которыми – скорее всего, незаконно – устроил охоту на Ковбоев. Позднее она стала известна как вендетта Уайетта Эрпа.

Расправившись с врагами, перебрался в Колорадо, но так и не сумел сколотить состояния. Затем переехал в Сан-Диего и наконец осел в Лос-Анджелесе, где – зачастую сгущая краски – рассказывал истории из своей жизни Стюарту Лейку и безуспешно пытался раскрутить Голливуд на экранизацию своей биографии. Умер Уайетт Эрп в 1929 году.

Кейт Элдер

Большеносая Кейт родилась в 1850 году в Венгрии. Ребенком переехала в Америку, где в возрасте примерно шестнадцати лет вышла замуж за дантиста и родила ему ребенка. Оба – и супруг, и дитя – погибли от желтой лихорадки. Проституткой начала работать в борделе Бесси Эрп, жены Джеймса Эрпа, самого старшего из знаменитых братьев.

В 1876 году повстречала Уайетта Эрпа и Дока Холидея; с последним у нее завязались отношения. Она даже помогла Доку Холидею бежать из тюрьмы в Форт-Гриффине. Однажды, в 1881-м ее пристрастием к спиртному воспользовался шериф Джон Биэн: застал ее в изрядном опьянении и вынудил подписаться под ложными показаниями против Дока Холидея: дескать, тот ограбил почтовую карету. Отношения Кейт с дантистом, стрелком и картежником имели характер непостоянный, хотя она поддерживала Холидея до самой смерти последнего. Потом вышла замуж за кузнеца, развелась с ним и жила еще долго. Умерла в 1940 году, в возрасте девяноста лет.

Бэт Мастерсон

Родился в 1853 году в Квебеке. Еще подростком вместе с двумя родными братьями уехал с родной фермы и стал охотником на бизонов; несколько лет участвовал в войнах с индейцами. В 1877 году стал шерифом Додж-Сити, где и подружился с Уайеттом Эрпом; позднее стал шерифом округа Форт, но в 1879-м его отозвали с поста. Незадолго до перестрелки у кораля «О-Кей» побывал в Тумстоуне; после еще лет десять провел на Западе, играя в азартные игры и работая спортивным обозревателем. Карьеру – и жизнь – окончил в Нью-Йорке, где работал публицистом в «Морнинг телеграф». Умер в 1921 году, прямо на работе – за столом, где писал очередную статью.

Томас Алва Эдисон

Родился в 1847 году в Милане (штат Огайо). Считается величайшим изобретателем своей эпохи. На его счету электрическое освещение, кинетоскоп, угольный микрофон, флюороскоп и множество других изобретений. Умер в 1931 году.

Нед Бантлайн

Настоящее имя – Эдвард Зэйн Кэррол Джадсон. Родился в 1813 году и прославился как издатель, редактор и писатель (особенно в качестве автора бульварных романов о Диком Западе). Он также заказал «Кольтс мануфэкчуринг компани» револьвер «Бантлайн спешиал». Пытался переманить на Восток Дикого Билла Хиккока, но, потерпев неудачу, переключился на Буффало Билла Коди, который таки отправился за ним на Восток и участвовал в представлении по написанному Бантлайном сценарию. Умер Бантлайн в 1886 году.

Верджил Эрп

Рожденный в 1843 году, Верджил застал Гражданскую войну и даже успел в ней поучаствовать на стороне Союза. Работал погонщиком дилижанса, на прокладке железной дороги и на лесопилке. Первые два его брака быстро прекратились – неизвестно, правда, по причине смерти жен или в результате развода – и наконец в 1874 году он женился на Элли. В 1878 году перебрался в Аризону, служил законником в Прескотте, а после стал маршалом Территории Аризона. Сменил погибшего маршала Тумстоуна Фреда Уайта после гибели последнего. Участвовал в перестрелке при корале «О-Кей», где был ранен в ногу. Два месяца спустя на него устроили засаду на Аллен-стрит и ранили в руку – после того случая Верджил остался инвалидом, однако до конца жизни служил маршалом и железнодорожным инспектором в небольшом городке. Умер в 1905 году.

Морган Эрп

Родился в 1851 году в Айове. В 1875 году стал помощником шерифа Додж-Сити, затем перебрался в Монтану, где прожил до 1880 года. В качестве охранника сопровождал караваны «Уэллс-Фарго»; переехал в Тумстоун, где воссоединился с братьями; пережил перестрелку у кораля «О-Кей», получив пулю в плечо. Зимой 1882 года принял должность помощника маршала Соединенных Штатов; пал жертвой подлого убийства 18 марта: когда играл в пул, ему выстрели в спину.

Курчавый Билл Броциус

Родился в 1845 году в Индиане. Стрелок и бандит, известный как самый грозный среди Ковбоев, он приехал в Тумстоун, где позднее был арестован за убийство маршала Фреда Уайта. Суд оправдал Броциуса, и тот вместе с Джонни Ринго отправился в Хачиту, что в Нью-Мексико, и там убил Уильяма и Айзека Хаслеттов (которые до этого пристрелили двух Ковбоев). 24 марта 1882 года Уайетт Эрп нагнал и застрелил Броциуса – в отместку за убийство Моргана Эрпа.

Айк Клэнтон

Родился в 1847 году в Миссури. Промышлял конокрадством, изредка убийствами (когда был уверен, что жертва не выстрелит в ответ) и игрой в карты. После того как мексиканцы убили его отца в отместку за кражу коней, принял лидерство в банде Ковбоев.

Во время перестрелки при корале «О-Кей» бежал с места боя, заявив, что не имеет при себе оружия. На суде над Эрпами и Холидеем выступал на стороне обвинения, однако его откровенная и наглая ложь сыграла скорее на руку защите.

Мирному ремеслу Айк учиться не пожелал. Так и не оставив воровской стези, он был убит в 1887 году помощником шерифа Джонасом Брайтоном.

Билли Клэнтон

Родился в 1862 году. Был младшим в семье; исторические источники изображают его честным трудолюбивым юношей, которому просто не повезло с братьями. Если верить свидетелям, в перестрелке при корале «О-Кей» он вел себя совершенно бесстрашно: даже не пытался уклоняться или прятаться; изрешеченный пулями, все еще продолжал стрелять. Погиб в той же перестрелке, в возрасте девятнадцати лет.

Фрэнк Маклори

Фрэнк Маклори (чью фамилию порой записывают как «Маклоури») родился в 1848 году в Нью-Йорке. В 1878 году вместе с братом Томом перебрался в Аризону, где подружился с Клэнтонами и Курчавым Биллом Броциусом. Те, в свою очередь, разожгли в них огонь дикой ненависти к Эрпам. Время от времени Маклори продавали краденый скот, но при этом не попадались законникам. Несколько раз пересекались и ссорились с Доком Холидеем, участвовали в перестрелке при корале «О-Кей»; Фрэнк погиб в том бою в возрасте тридцати трех лет, от руки Дока Холидея.

Том Маклори

Родился в 1853 году в Нью-Йорке. Вместе с братом Фрэнком перебрался в Аризону. Там подружился с Курчавым Биллом Броциусом и Клэнтонами, сбывал время от времени краденый скот. Как-то поссорился с Уайеттом Эрпом, впал я ярость, но Эрп оглушил его: ударил по голове стволом револьвера. После этого ненависть Тома к клану Эрпов лишь возросла. Выплеснул ее Том лишь в перестрелке при корале «О-Кей», где и погиб от руки Дока Холидея, в возрасте двадцати восьми лет.

Джон Клам

Родился в 1851 году. Служил посредником между белыми и индейцами племени апачей в резервации Сан-Карлос (Территория Аризона), позднее стал выпускать газету «Тумстоун эпитаф» и был избран на пост мэра Тумстоуна. Слыл несгибаемым сторонником братьев Эрпов и Холидея в их конфликте с Ковбоями. Умер в 1932 году.

Джеронимо

Родился в 1829 году, настоящее имя – Гоятлай. Был шаманом племени чирикауа-апачей. Боролся одновременно против американцев и мексиканцев, пытавшихся захватить территории апачей. Вождем племени никогда не был, зато оставался довольно успешным военным лидером. В 1886 году сдался американским властям и был заключен под стражу, но к 1904 году обрел такую популярность, что даже участвовал в Международной ярмарке, а в 1905-м – в параде, посвященном инаугурации Теодора Рузвельта. Умер в 1909 году, в возрасте восьмидесяти лет.

Настоящий «Бантлайн спешиал»

Заказанный Бантлайном револьвер имел ствол длиной двенадцать дюймов, чем сильно выделялся среди собратьев. Если верить самому Бантлайну, он заказал «Кольтс мануфэкчуринг компани» пять револьверов и подарил их законникам, которыми восхищался. Четверо из них (опять-таки, если верить самому Бантлайну) обрезали ствол до стандартной длины в семь с половиной дюймов, тогда как Уайетт Эрп изначальной конструкции менять не стал. В журналах на фабрике Кольта не осталось никаких записей о том, что такой заказ вообще поступал, однако очень часто в описаниях Уаейтта Эрпа встречаются упоминания необычного револьвера.

Об авторе

Журнал «Locus» на своем сайте ведет список обладателей самых престижных литературных премий в области научной фантастики, и Майк Резник уступает только Айзеку Азимову, Сэру Артуру Кларку, Рэю Брэдбери и Роберту Хайнлайну. В области малой формы он по количеству премий опережает всех коллег-фантастов, живых и почивших.

Майк Резник родился 5 марта 1942 года. В 1957 году продал свою первую статью, в 1959-м – первый рассказ, а в 1962-м – первую книгу.

С 1959 по 1961 год учился в Чикагском университете, трижды побеждал в соревнованиях по фехтованию; там же встретил будущую жену Кэрол. В 1962 году у них родилась дочь Лаура, которая сама стала писательницей и получила две премии за любовные романы. В 1993 году завоевала «Премию Кэмпбелла» в номинации «Лучший автор научной фантастики».

В 1962 году Майк и Кэрол открыли для себя фэндом, в 1963-м первый раз съездили на «ВорлдКон»; написав полсотни фантастических романов, Майк до сих пор считает себя фанатом жанра и очень часто пишет статьи в фэнзины. В 1970-х вместе с женой пять раз участвовал в ворлдконовских конкурсах-маскарадах (костюмы создавала сама Кэрол) и четыре раза побеждали.

С 1964 по 1976 год Майк неплохо заработал, трудясь анонимно: продал более двух сотен романов, три сотни рассказов и две тысячи статей – почти все они были написаны под различными псевдонимами, и большинство посвящалось «взрослой» тематике. Попутно Майк работал редактором в семи бульварных газетах и трех «мужских» журналах.

В 1968 году Майк и Кэрол всерьез занялись выведением колли и не оставляли этого занятия до 1981 года. Их питомцы двадцать семь раз одерживали победы на выставках, принося хозяевам славу ведущих собаководов и экспонентов.

В 1976 году супруги купили мотель для домашних питомцев «Брайарвуд» в Цинциннати, второе по величине заведение подобного типа. Следующие несколько лет они все свое время посвящали этому проекту. К 1980-му штат увеличился до двадцати одного человека, и Майк вернулся к своей первой любви, научной фантастике. Правда, темпы работы пришлось поубавить. В 1993 году мотель продали.

Первым романом после возвращение Майка на стезю писательства стал «The Soul Eater», вскоре за которым вышли «Рожденный править», «Вальпургия III», тетралогия «Tales of the Galactic Midway», «The Branch», тетралогия «Tales of the Velvet Comet» и «Adventures», и все – в издательстве «Signet». Настоящим прорывом стал международный бестселлер «Сантьяго», опубликованный издательством «Tor» в 1986 году. С тех пор оно же выпустило «По следу единорога», «Черная леди», «Слон Килиманджаро», «Второй контакт», «Paradise», «Purgatory», «Inferno», «Bwana», «Bully!», и сборник «Will the Last Person to Leave the Planet Please Shut Off the Sun?». Из недавнего, что вышло в «Tor», можно назвать «A Miracle of Rare Design», «A Hunger in the Soul», «Аванпост», «The The Return of Santiago».

Даже снизив темпы работы, Майк все равно остается слишком плодовитым для одного издательства автором. В 1990-х «Ace» выпустило «Прорицательницу», «Пифию» и «Пророчицу»; «Questar» – «Lucifer Jones»; «Bantam» – бестселлер по версии «Locus», трилогию «Вдоводел», «Вдоводел воскрешенный» и «Вдоводел исцеленный»; «Del Rey» – «Kirinyaga: A Fable of Utopia» и «Lara Croft, Tomb Raider: The Amulet of Power». В настоящее время готовятся к выходу «A Gathering of Widowmakers» (для «Meisha»), «Merlin», «Dragon America» (для «Phobos»), и «Lady with an Alien», «A Club in Montmarte», «The World behind the Door» (для «Watson-Guptill»).

Начиная с «Shaggy B.E.M. Stories» (1988 г.), Майк стал также и составителем антологий. В 1994 и 1995 годах даже номинировался на премию «Хьюго». Общее число выпущенных им антологий составляет сорок восемь; в их числе: «Alternate Presidents», «Alternate Kennedys», «Шерлок Холмс на орбите», «By Any Other Fame», «Dinosaur Fantastic» и «Christmas Ghosts», а также недавняя «Stars», в соавторстве с певицей Янис Йен.

Майк всегда поддерживал «специализированные издания», многие его книги и сборники вышли ограниченным тиражом в таких неординарных издательствах, как «Phantasia Press», «Axolotl Press», «Misfit Press», «Pulphouse Publishing», «Wildside Press», «Dark Regions Press», «NESFA Press», «WSFA Press», «Obscura Press», «Farthest Star» и других. Недавно он выполнил работу в качестве редактора-составителя для «BenBella Books», а в 2006-м стал ответственным редактором в журнале «Jim Baen’s Universe».

В начале карьеры Майк и не думал писать рассказы: с 1976 по 1986 год он выпустил их всего семь штук. Потом его отношение к малой форме изменилось, и с 1986-го он написал и продал свыше ста семидесяти пяти рассказов. Сейчас Майк посвящает произведениям малой формы даже больше времени, чем романам. Наибольшее признание ему принесла «Кириньяга»: обеспечив своему создателю шестьдесят семь крупных и малых наград и номинаций, эта серия стала самой почитаемой в истории научной фантастики.

Также Майк взялся писать нефантастические рассказы. Он продал тетралогию «Forgotten Treasures» в «Magazine of Fantasy and Science Fiction», двенадцать лет работал публицистом в «Speculations» («Bwana»), сейчас его вещи появляются в каждом выпуске «SFWA Bulletin» («The Resnick/Malzberg Dialogues»). Еще его статьи выходили раз в две недели на почившем в бозе сайте GalaxyOnline.com, где у Майка была своя колонка.

Кэрол всегда была неизвестным соавтором Майка, однако за последние несколько лет они продали два сценария для киноадаптаций: «Сантьяго» и «Вдоводел», и на сей раз Кэрол была указана как соавтор.

Читатели и почитатели Майка в курсе, что он восхищается Африкой и постоянно упоминает о ней в своих произведениях. Майк и Кэрол регулярно выбираются на сафари, были в Кении (четыре раза), Танзании, Малави, Зимбабве, Египте, Ботсване и Уганде. Для «St. Martin’s Press» Майк редактировал серию «Library of African Adventure», а в данный момент редактирует «The Resnick Library of African Adventure» и – на пару с Кэрол – «The Resnick Library of Worldwide Adventure» для «Alexander Books».

С 1989 года Майк пять раз становился лауреатом премии «Хьюго» (за «Кириньягу», «Семь видов ущелья Олдувай», «The 43 Antarean Dynasties» и «Travels with My Cats»), выиграл «Небьюла» (за «Семь видов ущелья Олдувай»), тридцать раз номинировался на «Хьюго», одиннадцать – на «Небьюла», «Артура Ч. Кларка» и шесть раз – на «Сэйун» (Япония).

Его работы переведены на французский, итальянский, немецкий, испанский, японский, корейский, болгарский, венгерский, иврит, русский, латвийский, литовский, польский, чешский, голландский, шведский, румынский, финский, датский, китайский и хорватский языки.

Недавно Фиона Келлеган выпустила внушительную работу под названием «Mike Resnick: An Annotated Bibliography and Guide to His Work»[9], а Эдриенн Гормли готовит второе издание.

Примечания

1

Лэнгтри Лили (1853–1929); наст. имя – Эмилия Шарлота ле Бретон. Знаменитая красавица и актриса театра.

2

Легендарные бандиты XIX века, промышлявшие на территории штата Миссури.

3

О’Рурк, Джонни, он же Майкл О’Рурк (1862–1882); профессиональный карточный шулер и стрелок. Прозвище получил за умелый блеф при игре в покер.

4

«Bat» – «летучая мышь» (англ.).

5

Так апачи называли белых американцев.

6

То же, что и чапсы – защитные кожаные штаны, надеваемые поверх обычных.

7

«Bull» – «бык» (англ.).

8

Здесь и далее названия книг, не выходивших на русском языке, даются в приблизительном переводе.

9

«Библиография Майка Резника с комментариями и путеводитель по его работам» (англ.).

Content

Майк Резник
Пистолет для мертвеца

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Об авторе

Примечания