Мишель Кондер

Жизнь как загадка

Глава 1

Лучшим решением в этой жуткой ситуации было бы выйти в стеклянную дверь стильного бара в Сиднее. Именно здесь сидела Миллер Джейкобс, одетая в красивый костюм.

Напротив нее расположился напыщенный банкир. Ему следовало перестать пить как минимум два часа назад.

– Ну, красотка, что за услугу я должен тебе оказать?

Миллер попыталась сдержать отвращение и повернулась к своей подруге, Руби Кларксон, с улыбкой, словно говорившей: «Чем ты думала, решив, что этот неудачник может сойти за моего парня на выходные?»

Руби выгнула бровь, как бы извиняясь, и сделала то, на что была способна лишь истинно красивая женщина: ослепила банкира улыбкой в тридцать два зуба и попросила пойти куда подальше. Не в такой форме, конечно. Возможно, ей придется работать с ним в будущем.

Миллер облегченно вздохнула, когда кандидат без лишних споров важно прошел по битком набитому сумрачному бару и исчез из вида.

– Ничего не говори, – предупредила Руби. – На бумаге он был идеальным вариантом.

– На бумаге большинство мужчин идеальны, – мрачно произнесла Миллер. – И только когда ты узнаешь их ближе, начинаются проблемы.

– Это слишком пессимистично. Даже для тебя.

Миллер нахмурилась. У нее были причины рассуждать пессимистично. Она только что потратила час своего бесценного времени, распивая белое вино с каким-то пьянчугой, но так ничего и не добилась.

Проблема требовала немедленного решения. Миллер соврала боссу, Декстеру, что у нее есть парень, который будет рад приехать с ней на бизнес-уик-энд.

А Тиджей, один из клиентов, влез не в свое дело и предложил Миллер «пригласить своего женишка» на празднование его пятидесятилетия, где она также представит бизнес-предложение их компании.

Теперь ей надо найти мужчину к завтрашнему вечеру. Наверное, она поспешила отвергнуть мистера Пьяницу.

Руби оперлась подбородком на руку:

– Должен быть еще какой-то вариант.

– Почему бы просто не сказать, что мой парень заболел?

– Твой босс и так не доверяет тебе. И даже если ты наградишь своего фальшивого парня фальшивой болезнью, тебе все равно придется разбираться с влюбленным клиентом весь вечер.

Миллер скорчила гримасу:

– Не путай намерения Тиджея с влюбленностью. Это не более чем распущенность.

– Может быть, но Декстер в тебя точно влюблен.

– Декстер женат.

– Разведен. И ты знаешь, он от тебя без ума. Это одна из причин, почему ты соврала насчет парня.

Миллер откинула голову и измученно вздохнула:

– Я работала всю неделю почти без перерыва, поэтому неудивительно, что я сорвалась.

– Сорвалась? Ты? Да боже упаси. – Руби изобразила нервную дрожь.

– Я ждала сочувствия, а не сарказма, – проворчала Миллер.

– Но ведь Декстер предложил быть твоим «защитником», разве не так? – поинтересовалась подруга.

Миллер вздохнула:

– Да. Мы ведь знакомы с университета. Думаю, это простая вежливость. Он случайно услышал заявления пьяного Тиджея, похвалившего мою задницу.

Руби закатила глаза.

– Не важно. Ты сказала, что у тебя есть парень, и теперь его надо найти.

– Совру, что у него пневмония.

– Миллер, Тиджей Лайонс очень влиятельный бизнесмен с внушительной репутацией, а Декстер изо всех сил пытается быть альфа-самцом. Ты работала слишком много, чтобы позволить кому-то из этих двоих решать твою судьбу. Если будешь одна в эти выходные, а Тиджей станет к тебе приставать, ближайшие несколько месяцев тебе придется просматривать объявления о вакансиях. Я знаю подобные случаи. Людей вроде Тиджея никогда не наказывают за сексуальное домогательство.

Миллер провела шесть нелегких лет в компании «Оракл консалтинг групп», которая стала для нее вторым домом.

– Тиджей не домогался меня, Руби, – напомнила она подруге.

– Во время последней встречи он сказал, что наймет «Оракл», не раздумывая, если ты будешь «хорошо себя вести».

Миллер выдохнула:

– Хорошо. У меня есть план.

Руби приподняла бровь:

– Ну-ка, давай послушаем.

– Я воспользуюсь эскорт-услугами.

Идея пришла ей в голову, когда подруга читала нотации. Миллер включила телефон:

– Мадам Хлое предлагает сдержанных, опытных и чутких молодых людей для выполнения прихотей современных гетеросексуальных девушек.

– Дай-ка посмотреть. – Руби взяла телефон. – О боже. Этот парень точно переспит с тобой. И они прислушиваются к фантазиям! – продолжила Руби.

– Я не хочу, чтобы он спал со мной, – раздраженно вскрикнула Миллер. Последнее, что ей было нужно, – это секс.

– Ты можешь заказать полицейского, пилота, бухгалтера – уфф, я увидела достаточно. О, и этого. – Руби захихикала и понизила голос. – Жесткий, но честный торговец. Или этот – ненасытный качок.

Миллер поморщилась. Какая нормальная женщина станет фантазировать о ненасытном качке?

– Руби! Веди себя серьезнее. Речь идет о моем будущем. Мне нужен достойный парень, который был бы вежлив и мог действовать по моему плану. Кто-то, кто впишется в коллектив.

– Хмм. – Руби ухмыльнулась над одной из фотографий. – Этот, кажется, может вписаться в коллектив гей-бара.

Миллер укоризненно посмотрела на подругу.

– Это не поможет. – Она кликнула еще по нескольким анкетам. – Все они выглядят одинаково.

– Загорелые, подкачанные и горячие, словно ад, – согласилась Руби. – Где только они взяли этих парней?

Миллер покачала головой, глядя, как подруга развлекается. Потом она увидела цену возле одной из анкет.

– Господи, надеюсь, это за месяц?

– Забудь об эскорте, – скомандовала Руби. – Большинство из них не могут составить предложение сложнее, чем «Вот так?» и «Насколько жестко ты хочешь сделать это?». Не самый убедительный вариант для будущего партнера в стремительно развивающейся австралийской фирме.

– Тогда мне конец.

Руби просканировала взглядом редеющую толпу.

– Птичий грипп? – предложила Миллер, потирая лоб.

– Никто не поверит, что у него птичий грипп.

– Я о себе, – вздохнула она.

– Подожди. Как насчет этого?

– Кого? – Миллер бросила взгляд на телефон и увидела лишь погасший экран.

– Милый парень возле бара. Справа по курсу.

Она закатила глаза:

– Пять лет университета, шесть лет профессиональной карьеры, и мы все еще используем морские термины, выслеживая парней.

Руби посмеялась:

– Мы уже тысячу лет не выслеживали парней.

– И пусть пройдет еще тысяча лет без этого, – умоляюще пробормотала Миллер, после чего посмотрела в указанном направлении.

Она увидела высокого мужчину, опирающегося на край деревянной стойки. Взгляд Миллер поднялся по длинным, мускулистым ногам и подтянутой талии прямо к широкой груди, обтянутой поношенной футболкой с провокационной надписью красными буквами. Ее губы скривились от отвращения, как вдруг незнакомец посмотрел прямо на нее.

Взгляд мужчины был сонным, почти ленивым, и сердце Миллер забилось чаще. Дыхание сбилось, а щеки загорелись. Пораженная собственной реакцией, она моментально опустила глаза, как ребенок, пойманный за кражей печенья.

Не обращая внимания на то, что мужчина, казалось, все еще наблюдает за ней, Миллер повернулась к Руби:

– У него дырявые джинсы и футболка с надписью «К тебе или ко мне?». Сколько бокалов этой дряни ты выпила?

– Не этот, хотя в своей футболке он выглядит как Аполлон. Я говорю о парне в костюме, который сидит рядом.

Миллер послушно посмотрела на мужчину в костюме, которого поначалу не заметила. Да, к счастью, он был больше в ее вкусе.

– О, да я, кажется, его знаю! – воскликнула Руби.

– Мистера Рваные Джинсы?

– Нет. – Подруга улыбалась мужчине в костюме. – Сэм… Не помню фамилию. Я уверена, он адвокат из нашего офиса в Лос-Анджелесе. И он как раз тот, кто тебе нужен.

Миллер заметила, что высокий, темный и неопрятный парень отвернулся, но предчувствие подсказывало исчезнуть как можно скорее.

– Нет! Я не собираюсь идти с кем попало, даже если тебе кажется, что вы знакомы. Подожди, я сбегаю в уборную, а потом возьмем такси до дома. И хватит на них пялиться. Эти парни решат, что мы хотим переспать с ними.

– Так мы и хотим!

– Судя по внешнему виду первого, ему только этого и надо.

Руби мечтательно закатила глаза:

– Но это и делает его таким привлекательным.

– Не для меня. – Миллер отправилась в туалет, чувствуя себя немного лучше оттого, что решила отложить свои проблемы на завтра.

– Можешь перестать смотреть на них? Мы пришли сюда не девочек снимать, – прорычал Тино Вентура, обращаясь к брату, Сэму.

– Мне кажется, это могло бы решить твою проблему. Это ведь тебе нечем заняться на выходных.

Тино фыркнул:

– В тот день, когда я спрошу у своего маленького братца, как мне развлечься, можете положить меня в гроб.

Сэм промолчал, потом поинтересовался:

– Как там починка машины?

Тино проворчал:

– С ходовой частью нужно повозиться, и балансировка ни к черту.

– К воскресенью будет готова?

– Да, будет.

– А колено?

Вернувшись после долгого рабочего дня, Тино слишком устал, чтобы развлекать брата занудными разговорами.

– Знаешь, это пойло шло гораздо лучше, пока ты не начал засыпать меня вопросами о работе.

Он мог бы обойтись и без напоминаний о том, как его гоночная карьера стала рушиться. Все, что было нужно, – это выиграть следующую гонку.

– Если бы я был на твоем месте, я бы переживал, вот и все, – настаивал Сэм.

– И поэтому ты адвокат в костюме за четыре тысячи долларов.

– За пять.

Тино поднес бутылку к губам.

– Тебе стоит попросить вернуть деньги, парень.

Сэм фыркнул:

– Кто бы говорил. Мне кажется, или эту футболку ты купил еще в старшей школе?

– Эй, не трогай мою счастливую футболку, – смеялся Тино, которому куда приятнее было спорить с братом, чем обсуждать проблемы его карьеры.

Он знал, что Сэм беспокоится за него.

– Простите, мы знакомы? – послышался приятный голос.

Тино бросил взгляд на блондинку, которая смотрела в их сторону последние десять минут. Он удивился, что девушка обратилась к его маленькому братцу, а не к нему.

– Не уверен, – ответил Сэм красотке. – Я Сэм Вентура, а это мой брат Валентино.

– Я точно знаю тебя! – уверенно заявила она. – Ты работаешь в «Клэйтон Смит» – корпоративные судебные процессы, офис в Лос-Анджелесе. Я права?

– Абсолютно, – улыбнулся Сэм.

– Руби Кларксон – дискриминационное право, сиднейский офис. – Девушка протянула руку. – Пожалуйста, скажи, что будешь в городе в эти выходные.

Тино подумал, что Сэму нечего переживать. У блондинки была сногсшибательная улыбка и отличная грудь, но девушка казалась слишком самоуверенной.

Тем временем появилась вторая девушка. Она посмотрела на свой пустой столик, окинула взглядом зал и от удивления открыла рот, заметив подругу, которая уже вовсю болтала с мужчиной.

Незнакомка перевела взгляд на Тино и резко выпрямилась. Он ухмыльнулся, когда она повернулась к двери, очевидно собираясь сбежать. Однако в тот же миг передумала и приблизилась к их компании.

Тино обратил внимание на идеально прямые каштановые волосы, сияющие под лампами бара, и на кожу приятного кремового оттенка. Маленький розовый ротик и голубые глаза покорили его.

– Руби, я вернулась. Идем. – Голос, который мог бы разжечь огонь.

Такая женщина рождена для того, чтобы шептать мужчине на ухо непристойности.

– Эй, расслабься. Давай я закажу тебе выпить? – предложил Тино.

– Я совершенно расслабленна. – Ее взгляд был холодным. – И если бы я хотела выпить, то заказала бы сама.

– Миллер! – тут же вступила подруга, чтобы загладить неловкость. – Это Сэм и его брат Валентино. И – хорошие новости! Сэм свободен в эти выходные.

Миллер не шелохнулась, но губы ее сжались. Казалось, она готова была убить подругу.

– Здравствуйте, Сэм и Валентино. Очень приятно с вами познакомиться, но, к сожалению, нам с подругой пора идти.

– Миллер, – укоризненно покачала головой Руби, – это прекрасное решение для тебя.

Последние слова были произнесены почти шепотом, и Тино непонимающе посмотрел на брата.

– Кажется, Миллер нужна пара на выходные, – предположил Сэм. – Я согласен. До встречи?

– Не думаю, – вежливо ответила Миллер. – Простите, что потревожили вас, но теперь нам пора.

– Все в порядке. – Сэм сделал успокоительный жест рукой, к которому часто прибегал во время суда. – Я более чем рад предоставить свои услуги.

Тино ощутил, как волосы у него на затылке встали дыбом.

– Может, кто-нибудь объяснит и мне, в чем дело?

– Миллер нужно присутствовать на бизнес-уик-энде, и ей необходим парень, который способен разыграть пылкого возлюбленного, – заботливо пояснила Руби.

– Разве ты не едешь со своим клиентом на яхте в выходные? – напомнил Тино брату.

Тот нахмурился и с досадой хлопнул ладонью по стойке:

– Черт, я совсем забыл.

– О нет… – разочарованно протянула Руби.

– Вот видишь. Ну все, нам пора, – вмешалась Миллер.

– Почему бы тебе не сделать это? – вдруг предложил Сэм. – Ты сам говорил, что хочешь заняться чем-то новеньким в выходные. Это лучший вариант.

Тино выразительно посмотрел на брата.

– Я так не думаю, – скупо улыбнулась Миллер.

Ее дерзкий отказ раздразнил Тино.

– Я тебя чем-то обидел? – Он едва сдержался, чтобы не взять ее за подбородок и остановить таким образом ее ускользающий взгляд.

– Вовсе нет, – ответила Миллер, но ее тон был суровым, а лицо нахмуренным.

– А-а, – протянул он. – Я просто недостаточно хорош для тебя. Так, солнце?

Ее глаза загорелись, и Тино понял, что попал в яблочко. Ему хотелось засмеяться. Эта дерзкая девчонка не только не узнала его – что, в принципе, было не так уж удивительно, учитывая, что гонки были популярны в основном в Европе, – но она отвергла его из-за неряшливого вида.

– Нет. Просто я еще не настолько отчаялась, – ответила Миллер.

Она на секунду закрыла глаза, осознав свою ошибку, и улыбка Тино стала еще шире. Если бы Миллер узнала его, то давно дала бы свой номер.

– Вообще-то как раз настолько, – вмешалась подруга.

Тино невозмутимо потягивал пиво, а Миллер закипала:

– Руби, пожалуйста…

– Я могу поручиться за брата, – заговорил Сэм. – Конечно, он выглядит так, словно живет на дне болота, но, если его хорошенько отмыть, все будет отлично.

Теперь настала очередь Тино сердиться. Он уже собирался возмутиться, что ни за какие коврижки не станет сопровождать эту задаваку, но тут же замер. Она с нетерпением ждала его отказа. Так с какой стати он должен идти на поводу у незнакомки? Ее надменная манера выражаться раздражала его и в то же время заводила.

Сэм продолжил:

– Давай, Валентино. Представь, что Ди попала в такую же ситуацию. Тебе бы не хотелось, чтобы приличный парень помог ей?

Тино уставился на брата. Это было слишком личным: напомнить о сестренке.

– Ладно, – произнесла наконец Миллер. – Это было плохой идеей. Мы пойдем домой, а вы можете забыть об этом разговоре. – Ее голос был властным. Спокойным. Уверенным.

– Ты думаешь, у нас не получится стать милой парой? – Тино заметил вспышку гнева в глазах Миллер. – А я в нас верю.

Ее подвыпившая подруга почти хлопала в ладоши от счастья. Миллер не отрываясь смотрела на него, словно предупреждая.

– Нет, не думаю.

– И что будешь делать, если я не помогу? – подколол ее Тино.

Он проигнорировал заинтересованный взгляд брата и сконцентрировался на лице Миллер, слегка обиженной его грубостью. Ого, да она была устойчивее к ударам, чем его «феррари» на полной скорости, и, черт возьми, у него возникло странное желание разгадать ее тайну.

– Я согласен, – произнес Тино.

Миллер глубоко вздохнула и испепелила мужчину взглядом. Он был грубым, неотесанным и грязным, но у него было самое потрясающее тело из всех, что она видела. Прекрасные серо-голубые глаза обрамлялись черными как смоль, густыми ресницами, а чувственные губы, казалось, были всегда сложены в хитрую улыбку. Сексуальную хитрую улыбку.

Но он точно был сумасшедшим.

– Ну, солнце? Что ты решила?

Миллер ненавидела его глубокий голос и самодовольный тон. Собираясь шокировать его ответом, она тщательно подбирала слова для отказа, как вдруг осознала, что Тино бросал ей вызов. Он рассчитывал на отказ.

Миллер выдохнула, чувствуя, как внутри просыпается ярость. Этот саркастичный нахал и не думал помогать ей.

Сделав паузу для большей эффектности, она позволила себе снова окинуть его критическим взглядом.

– У тебя есть костюм? – мило улыбнувшись, поинтересовалась она.

Глава 2

Прохаживаясь по тротуару возле дома в Ньютрал-Бэй, Миллер снова проверила, нет ли пропущенных звонков. Она все еще не могла поверить, что согласилась на подобную авантюру.

Миллер не удивится, если Валентино Вентура не приедет. Кажется, такие поступки как раз в его духе.

Его имя было ей знакомо. Миллер точно его где-то слышала, только не могла вспомнить где.

Серо-голубые глаза совершенно выбили ее из колеи. Как и сон, который она запомнила. В нем был мужчина, выглядевший точь-в-точь как этот Тино. Он нежно уложил ее на кровать. Он смотрел на нее так, словно она была его истинной возлюбленной, самой желанной и драгоценной.

Миллер в очередной раз оглядела улицу, ища Тино. Хватит! Больше она не будет ждать мистера Рваные Джинсы.

В ту же секунду, когда она уже собралась сбежать, из-за поворота вынырнула спортивная машина и резко затормозила у тротуара. Миллер открыла рот, чтобы прочитать владельцу нотацию по поводу безумного вождения, но вдруг заметила, как из салона появился Тино. Она скрестила руки на груди и вздохнула. Он медленно подошел к ней, слегка ухмыляясь.

Тино источал сексуальность и уверенность в себе, а двигался с такой развязной грацией, что казалось, весь мир был у его ног. Как раз тот тип мужчин, который она ненавидела.

После странного и возбуждающего сна Миллер решила не думать о привлекательности нового «ухажера», но это оказалось невозможным: в облегающей белой футболке и низко посаженных джинсах он выглядел необычайно мужественно и соблазнительно.

Ей безумно хотелось протянуть руку и отвести от его лица выбившуюся прядь волос, которая придавала ему немного бесшабашный вид. Миллер попыталась успокоиться и поприветствовать Тино.

– Костюм лежит сзади. Как и обещал. – Первым все же заговорил он.

– Ты опоздал, – холодно ответила она.

– Извини. В пятницу всегда эти чертовы пробки.

– Тебе придется последить за языком в эти выходные. Я бы ни за что не стала встречаться с мужчиной, который ругается как сапожник.

Его глаза сверкали в лучах вечернего солнца.

– Этого не было в твоем досье. – Тино имел в виду заранее подготовленную личную анкету, на составлении которой настояла Руби.

– Не думала, что стоит упоминать о моей любви к хорошим манерам.

– Кажется, нам надо уладить кое-какие вопросы по пути.

Он специально строит из себя идиота? Его брат был адвокатом – хорошим, по словам Руби, но природа, видимо, наградила Валентино сногсшибательной внешностью и компенсировала это скудным умом.

– Ты заполнил анкету, приложенную к моему личному профилю? – спросила Миллер в надежде узнать, кем он работает.

– Не рискнул ослушаться. – Его насмешливый ответ разозлил ее.

– Я хочу добраться до шоссе Принсес до того, как там окажется куча других машин, выезжающих за город, так что поехали.

– Ты когда-нибудь слышала о слове «пожалуйста»? – поинтересовался Тино.

– Пожалуйста, – выдавила Миллер.

– Ты всегда такая властная?

– Я предпочитаю слово «решительная».

– Не сомневаюсь. – Тино отошел от машины и приблизился к ней. – Но у меня для тебя новость, солнце: я буду за рулем.

Миллер уставилась на него, взбешенная тем, что он заставлял ее ощущать себя такой маленькой и беззащитной.

– Ты взял машину напрокат?

– Вообще-то да. – Его, казалось, позабавил этот вопрос, и Миллер разозлилась еще больше.

– Поедем на моей машине, – твердо сказала она.

Тино скрестил руки на груди, и его бицепсы красноречиво напряглись. Легкое возбуждение пробежало по телу Миллер, и от неожиданности у нее закружилась голова.

– Это наша первая ссора в качестве пары? – невинно спросил он.

– Послушай, это очень серьезное дело, и я была бы признательна, если бы вы отнеслись к нему соответствующим образом!

Валентино приподнял бровь и отправился открывать для нее дверь:

– Нет проблем, мисс Джейкобс. Запрыгивайте.

Миллер не шелохнулась.

– Это уязвит мою мужественность. Я не могу позволить женщине сесть за руль.

Миллер ненавидела Тино. Не желая поощрять его раздутое эго, но ощущая себя не в своей тарелке, она наконец приняла решение:

– Что ж, не хочу быть виновной в оскорблении твоей мужественности, так что, разумеется, садись за руль. К тому же смогу поработать.

– То есть ты не впечатлена?

– Не очень.

– Что же тебя впечатляет?

Тино уперся руками в бока, и разум Миллер отключился при виде его мускулов. О чем он там спрашивал?

Она откашлялась.

– То же, что и всех. Манеры. Интеллект. Чувство юмора.

– Любишь, чтобы твои роботы были воспитанными и с чувством юмора? Интересно.

Миллер покраснела.

– Это несмешно. Ты собираешься испортить мне выходные?

Она ощутила легкое удовлетворение, увидев, как по его красивому лицу пробежало раздражение.

– Солнышко, если бы я хотел этого, я бы просто не приехал.

– Мне не нравится, что ты называешь меня солнышком.

– Все пары дают друг другу прозвища. Уверен, ты подобрала парочку для меня.

«Даже больше, – подумала она. – Но не таких, которые можно озвучить в приличной компании».

Валентино положил ее сумку в спортивную машину и придержал для Миллер дверцу.

– Тебе нужно понять, что в эти выходные я главная. – Ее голос звучал неубедительно, и все же она продолжила: – По дороге мы установим несколько общих правил, но в целом все, что от тебя требуется, – следовать моим указаниям. Сможешь?

Тино улыбнулся:

– Я выложусь по полной. Нормально звучит?

Ужасно. Это звучало ужасно.

Сделав глубокий вдох, Миллер отбросила эту мысль и принялась разглядывать стильный салон автомобиля: темный и слегка хищный, как и сам Валентино. Должно быть, ему стоило немалых денег арендовать такую машину, и Миллер снова задалась вопросом, кем он работает.

– Ты же не адвокат, как Сэм, так ведь? – с надеждой спросила она.

– Боже мой, нет! Я что, похож на адвоката?

Не очень.

– Нет. – Она попыталась скрыть разочарование. – Ты взял с собой анкету, которую я давала?

– Взял. Тебя нельзя обвинить в стремлении узнать меня. – Он передал Миллер анкету. Потом завел машину. – Обрати внимание на мои замечания, – объявил он, въезжая в центральный район.

Смущенная, она сосредоточилась на анкете. Любимый цвет – синий, любимая кухня – тайская. Вырос в Мельбурне. Хобби: плавание, бег и серфинг – понятно, почему он такой подтянутый! Никаких признаков интеллектуальных занятий – тоже неудивительно. Семья: две сестры и двое братьев.

– У тебя большая семья.

Тино промычал что-то, похожее на согласие.

– Вы близко общаетесь?

– Не очень.

Это было досадно. Миллер всегда считала, что в больших семьях царит счастье. Братья и сестры поддерживают друг друга и готовы сделать для другого что угодно.

– Что значит «Проживаю: везде»? – спросила она, глядя в анкету.

– Я много путешествую.

– Ходишь в походы?

Ее вопрос вызвал приступ смеха.

– Солнце, мне тридцать три – я слишком стар для походов. Я путешествую по работе.

Далее следовал пункт «Работа».

– Вождение? – Миллер не могла сдержать сарказма. – Вождение чего?

– Машины, чего же еще?

– Не знаю, автобуса, поезда? – Она попыталась не выдать раздражения. – Грузовика?

Боже, пусть он не будет таксистом. Декстер ни за что в такое не поверит.

– Только не говори, что ты одна из тех высокомерных женщин, что встречаются лишь с офисным планктоном.

– Конечно нет.

Хотя ей нравились мужчины в костюмах. Тино недоверчиво фыркнул, но ничего не ответил. Она решила пока оставить эту тему. Может, он согласится на роль дружелюбного специалиста по страховым расчетам? Никто точно не знает, чем они занимаются.

Миллер перевернула страницу и поморщилась:

– Мне не обязательно знать, какой вид нижнего белья ты носишь.

– Согласно твоим заметкам, мы встречаемся два месяца. Думаю, к этому моменту ты должна узнать, какое белье я ношу?

– Разумеется. Но это не важно, потому что мне не придется использовать такую информацию.

Он снова взглянул на Миллер:

– Ты не можешь этого знать.

– Я могла бы придумать что-нибудь при необходимости.

– Ты всегда ведешь себя нечестно?

– Нет. Я ненавижу ложь. И я ненавижу эту ситуацию. Более того, меня тошнит от мужчин, которые думают, что я доступна, потому что одинока.

– Причина в другом?

– Да, – согласилась она, думая о Тиджее. – Мой клиент на самом деле не увлечен мной. Его заводит слово «нет».

– Думаешь?

– Знаю. Это и помогло ему построить карьеру. Он самонадеянный, амбициозный и напыщенный.

– Доверюсь твоей оценке. Но, если хочешь услышать мое мнение, твой клиент скорее заводится от твоих блестящих волос, убийственных губ и точеной фигуры, нежели от отказа.

– Что? Эй! – Миллер уперлась руками в сиденье, когда машина, словно пуля, пролетела мимо автобуса, и их бы занесло, если бы Тино не перестроился в левый ряд за пару секунд до столкновения с минивэном.

– Расслабься. Я этим зарабатываю.

– Убийством пассажиров? – слабо произнесла она.

Он посмеялся:

– Вождением. Не думаю, что стоит говорить, будто мы встретились на йоге, – добавил он.

– Почему нет? – Она не могла поверить, что Тино заинтересовался ею.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Потому что я не занимаюсь йогой.

– Тебя все это забавляет, не так ли?

– Сильнее, чем я думал, – согласился он.

Миллер разочарованно вздохнула. Никто не поверит, что у нее с этим парнем что-то есть.

– Возможно, нам просто не стоит разговаривать, – пробормотала она себе под нос. – Я знаю достаточно.

И она боялась, что, если Тино произнесет еще хоть слово, она попросит остановить машину, чтобы поскорее от него сбежать.

– Не думаю.

Она осторожно посмотрела на него:

– Все, что тебе нужно знать, есть в моем досье. Надеюсь, ты читал его?

– О, это было очень захватывающе. Ты любишь бег, мексиканскую кухню, клубничное мороженое и вышивание крестиком. Кстати, звучит как «танцы с шестом». Эти занятия как-то связаны?

– Нет, – раздраженно буркнула она.

– Какое облегчение. Еще ты любишь читать и посещать музеи. Но никакого упоминания о любимом фасоне нижнего белья.

– Потому что это не важно.

– Но ты знаешь о моем.

– Поверь, я не хотела этого. – Она отчаянно пыталась не думать о сексуальных боксерах, поверх которых были надеты обтягивающие джинсы.

– Так что предпочитаешь ты?

– Прости?

– Ты простая хлопковая девчонка или элегантная кружевная леди?

Миллер поперхнулась:

– Это не твое дело.

– Я не собираюсь вступать в беседу с твоим клиентом, не зная, любишь ли ты стринги или шортики.

– Потенциальным клиентом. И я думала, что мужчины говорят только о спорте?

– Иногда мы отходим от этой темы. – Тино озорно улыбнулся. – Пока ты не скажешь, мне придется использовать воображение.

– Фантазируй сколько угодно, – беспечно ответила она, но пожалела, когда увидела, как он пристально разглядывает ее грудь.

– Не каждый день мужчине делают такое предложение.

Миллер испепелила его взглядом, обеспокоенная тем, как напряглись ее соски, скрытые под кружевным бюстгальтером.

Пытаясь успокоиться, она совершила ошибку и прочитала следующий пункт анкеты, добавленный Тино, – «Любимая сексуальная позиция».

– Эй, я не закончил фантазировать о твоем белье, – пожаловался он. – Но я все же склоняюсь к кружеву, а не к хлопку. Я прав?

Миллер притворно зевнула, не понимая, каким образом он сумел узнать ее маленький секрет, но уверенная, что Тино не догадается о своем стопроцентном попадании.

– Ты написал: «Все».

Он изобразил звериную ухмылку.

– Возможно, я немного погорячился. Было уже поздно, когда я заполнял это. Хм, если бы нужно было выбрать одну… Нет, все-таки я одинаково люблю все позы.

– Я не спрашивала.

– Хотя «наездница» – это всегда весело, – продолжил он, как будто не услышав Миллер. – И есть что-то особенное в том, чтобы брать женщину сзади.

Его голос оборвался, и по спине Миллер пробежал холодок.

– Тебе так не кажется?

– Мне кажется, что тебе стоит сосредоточиться на управлении этим механическим чудовищем, чтобы мы случайно не влетели в один из этих домов, раз уж ты намерен нестись так быстро.

– Переживаешь, Миллер?

– Ты когда-нибудь бываешь серьезным?

– Очень часто. А ты когда-нибудь бываешь несерьезной?

– Очень часто. – Это было откровенной ложью.

Тино обогнал очередную машину, и Миллер рассеянно заметила, что после ее обеспокоенного замечания он ехал чуть медленнее.

Решив не обращать на него внимания до конца поездки, она вытащила ноутбук.

– А как же наше знакомство друг с другом? – Тино сексуально улыбнулся.

– Я знаю, что ты плаваешь, бегаешь, делаешь упражнения и пьешь черный кофе. Твой любимый цвет – синий, у тебя два брата и две сестры…

– И я не против объятий после секса.

– И ты несерьезен. Я же, напротив, отношусь к жизни серьезно, и мне неинтересно, любишь ли ты заниматься сексом стоя или вися на люстре. Это не имеет значения. Все, что мне нужно на эти выходные, – человек, который мог бы маячить где-нибудь на заднем плане и как можно меньше болтал. Начиная с этой минуты.

Тино улыбнулся, маневрируя на шикарном «астон мартине» вокруг туристического автобуса. Давно он так не развлекался.

Он несся по широкой загородной дороге теплым весенним вечером, свободный от необходимости отвечать на вопросы.

Если повезет, в Тино не признают гонщика-неудачника.

Он бросил взгляд на свою суровую попутчицу и вздохнул. Миллер возбуждала его. Он разглядывал идеально прямые волосы, скрывавшие ее профиль, струившиеся по изящной шее и опускавшиеся на приятную выпуклость груди. Было ли на ней кружевное белье? Можно было предположить, что да.

Она была чувственной, не прикладывая никаких усилий, и это заводило Тино. Когда он смотрел на Миллер, огонь сексуального возбуждения буквально обжигал его тело.

Им было бы хорошо вместе, он это знал. Жаль, что он не собирался использовать эти выходные для проверки своей теории. Сейчас Тино не искал отношений, сексуальных или каких-то еще, и у него были строгие требования. Последнее, чего он хотел, – это вмешательства женщины в свое личное пространство.

Глава 3

– Здесь? – Валентино выехал на обочину.

– Да. – Миллер прочитала надпись на массивном кирпичном столбе, возле которого были огромные железные ворота: – «Бульвар Сансет».

«Как это похоже на Тиджея, помешанного на роскоши», – раздраженно подумала она.

Машина захрустела колесами по гравию, когда Тино проехал по круговой дороге и остановился между великолепным портиком и журчащим фонтаном, украшенным озорными купидонами, держащими позолоченные луки и стрелы.

– Кто твой клиент?

Миллер ничего не ответила. Она внимательно разглядывала гигантский каменный особняк в розовых тонах, напоминавший замок.

Дверца с ее стороны открылась, и Миллер машинально взялась за протянутую руку Тино. Краем глаза она заметила, как распахнулась парадная дверь и показался босс.

– Миллер, вы ехали с бешеной скоростью, – произнес он, вместо приветствия. – И я понимаю почему. – Декстер изумленно уставился на Валентино.

Вскоре в дверном проеме появилась грузная фигура Тиджея. Миллер натянула уверенную улыбку, когда Лайонс вышел вперед, как главный заправила.

– О, какой сюрприз, – прогремел он.

Оба мужчины уставились на Тино с любопытством.

– Декстер, Тиджей, это…

– Мы знаем, кто это, Миллер, – почти проревел Декстер, протягивая руку Валентино. – Тино Вентура. Очень приятно. Я Декстер Кэратерс, партнер в ОКГ. «Оракл консалтинг групп».

Тино пожал его руку, и Миллер заподозрила неладное.

– Миллер, да ты темная лошадка, – хохотал Тиджей, похлопывая Тино по спине. – Не раскрываешь карты до последнего. Я впечатлен.

Впечатлен? Как только босс начал спрашивать о ране Тино, полученной в прошлом августе во время гонки в Германии, она наконец все поняла.

Тино Вентура – легенда мирового гоночного спорта, красавец и искусный соблазнитель.

Миллер тихонько выругалась. Тино, похоже, услышал, потому что немедленно взял все в свои руки:

– Мы проехали немалый путь, джентльмены. Оставим разговоры до ужина.

Миллер натянуто улыбнулась.

– Роджер, покажи, пожалуйста, нашим почтенным гостям их комнату, – сказал Тиджей, обращаясь к стоящему неподалеку мужчине.

– Непременно. Сэр? Мадам?

Миллер не желала смотреть в глаза Декстеру, хоть он и сверлил ее любопытным взглядом.

Она нарочно отошла подальше от Валентино, когда он попытался положить руку ей на спину.

Тино Вентура!

И почему она не смогла вспомнить раньше? Миллер, конечно, совсем не интересовалась спортом, но уж самого известного австралийского гонщика можно было узнать.

– Хватит переживать, Миллер. – Глубокий голос Валентино вывел ее из оцепенения. – Даже у меня начала болеть голова.

– Вот ваша комната, мадам. Сэр.

Роджер открыл дверь, и Миллер прошла за ним внутрь. Комната была просторной, в ней со вкусом сочетались элементы старины и современности.

– Мистер Лайонс приглашает гостей на заднюю террасу – попробовать коктейль. Ужин будет подан через полчаса.

– Спасибо. – Валентино закрыл дверь за ушедшим лакеем. – Ладно, не дуйся, – сказал он.

Миллер молча смотрела на него, а потом ее внимание неожиданно привлекла огромная кровать с пологом, выделявшаяся среди остальной мебели. Она поискала глазами какой-нибудь диван, но заметила лишь кресло и резное деревянное сидение, находившееся прямо перед окном.

– М-м-м, удобно. – Тино уселся на кровать.

Он улыбнулся, и Миллер наконец взбесилась.

– Я не собираюсь спать с тобой на этой кровати!

– Ладно тебе, Миллер. Тут места хватит на шесть человек.

– Было бы неплохо, если бы ты удосужился сказать, кто ты, – ядовито произнесла она.

– Я назвал тебе свое имя. И профессию.

Миллер сжала губы, заметив его вежливый тон и вальяжную позу. Он был прав в какой-то степени.

– Ты должен был предположить, что я могу не узнать тебя. – Она отошла от него, не в состоянии рассуждать разумно под его волнующим серо-голубым взглядом.

Валентино пожал плечами:

– Не думал, что из этого выйдет такая проблема.

– Как так? – злилась Миллер. – Каждый в стране знает тебя.

– Ты – нет.

– Потому что я не интересуюсь спортом, но… А, забудь. Мне надо пойти в ванную и подумать.

Ополоснув лицо холодной водой, Миллер посмотрела на свое бледное отражение и подумала, что ничего не знала о своем фальшивом парне, кроме бесполезной информации, которую он рассказал ей в машине. Таксист… Как бы он посмеялся, если бы узнал, что она всерьез так решила.

– Ты будешь прятаться там до конца выходных? – Веселый голос, донесшийся из-за закрытой двери, вернул ее к реальности.

Миллер распахнула дверь и невозмутимо прошла мимо Тино.

Сделав пару глубоких вздохов для успокоения, она произнесла:

– Никто не поверит, что мы пара.

– Почему?

Миллер закатила глаза:

– Во-первых, мы принадлежим к разным кругам. И во-вторых, я не твой тип, и ты не мой.

– Ты женщина. Я мужчина. Между нами существует взаимное притяжение, которого нельзя отрицать. Такое случается постоянно.

С ним – может быть.

Миллер поглаживала брови, в ее голове кружились десятки проблем.

– Ты прав. Нельзя говорить, что мы встретились на йоге…

– Слушай, ты слишком много придумываешь. Давай держаться как можно ближе к правде. Мы встретились в баре. Влюбились друг в друга. Конец истории. Так ты будешь чувствовать себя увереннее, и это правдоподобно, не говоря уже о том, что так и было.

Кроме той части, где они друг в друга влюбились.

Валентино положил сумку на кровать и открыл ее.

– Почему ты здесь? – мягко спросила она.

– Ты знаешь причину, – сказал он так же мягко. – Ты предложила мне поехать.

Миллер приподняла бровь:

– Я думала, тебе тридцать три, а не тринадцать.

Кривая ухмылка появилась на лице Тино. Он стянул футболку со своей рельефной груди.

– Что ты делаешь? – с беспокойством осведомилась она.

Он бросил футболку на кровать:

– Переодеваюсь к ужину. Не хочу смущать тебя, выйдя к твоим друзьям слишком просто одетым.

Ха! Теперь, когда Миллер знала, кто такой Тино, она была уверена, что он впечатлит присутствующих даже в костюме клоуна.

Тино чувствовал на себе взгляд Миллер. Его охватил сильнейший порыв страсти и желание прижать девушку к ближайшей стене и испытать притяжение между ними. Он пытался сохранять легкость и несерьезность в их отношениях – его обычная схема действий, – но сейчас либидо явно сопротивлялось.

– В следующий раз я бы хотела, чтобы ты воспользовался ванной, – твердо сказала она. – И эти люди не мои друзья. Они коллеги по бизнесу, хотя сомневаюсь, что знаю всех.

– Сколько всего здесь людей?

– Не знаю. Но завтра, на вечеринке по случаю пятидесятилетия Тиджея, будет еще больше.

– Я думал, это бизнес-уик-энд.

– Тиджей любит совмещать задачи.

Тино закатал рукава шелковой рубашки и заметил, что Миллер хмурится, глядя на его предплечья:

– Проблемы?

– Скоро буду, – бросила она и направилась к шкафу.

Черные строгие брюки, черный топ, украшенный бисером, и тонкий розовый ремешок, отделявший два элемента друг от друга, – такой наряд выбрала Миллер. Затем она оперлась о кресло и надела туфли на шпильке. Молчание в комнате оглушало.

– Ты порицаешь меня?

– Надеюсь, ты не состоишь сейчас в отношениях, – вместо ответа, пробормотала она.

– Если бы это было так, приехал бы я сюда?

– Не знаю. Приехал бы?

– Я не встречаюсь с двумя девушками одновременно и никогда не изменяю.

– Хорошо, просто… – Миллер замолчала на мгновение. – Если бы мы действительно встречались, ты бы знал, что я ненавижу сюрпризы.

– И почему же?

Она посмотрела в сторону:

– Просто не люблю.

Ее ответ был резким, и он подумал, что за этим кроется какая-то история.

– Я полагаю, нет никакой возможности, чтобы ты растворился на заднем плане и не привлекал внимания, так?

Тино чуть не засмеялся, затем высокомерно покачал головой. Большинство женщин, которых он встречал, глупо улыбались, прихорашивались и задавали глупые вопросы о том, сколько у него машин и как быстро он ездит. Но эта потрясающая женщина все еще считала его головной болью.

– Нам пора спускаться, – произнесла Миллер.

Она взяла черную шаль со спинки стула и резко остановилась, чуть не столкнувшись с Тино. Она тут же отступила подальше, почувствовав нарастающий жар.

– Ты могла бы не отскакивать на два метра всякий раз, когда я притрагиваюсь к тебе, – раздраженно проворчал он.

– А ты мог бы перестать меня трогать.

«Возьми себя в руки, Вентура», – подумал Тино.

– У тебя правда очень необычные глаза, – неожиданно для себя сказал он. – Немного холодные сейчас, но все равно потрясающие.

– Мне плевать, что ты думаешь о моих глазах. Это все не по-настоящему, так что можешь оставить пустые комплименты при себе.

– Ты всегда такая грубая или это я нахожу все лучшее в тебе?

– Прости, мне… Мне неуютно. Этот уик-энд очень важен для меня. Я жалею, что не сказала, будто у тебя птичий грипп, и не решила все сама. Я позволила Руби убедить себя, что это хорошая идея.

Тино раскаивался, видя ее страдание:

– Все будет хорошо. Представь, что мы просто двое людей, выбравшихся на выходные повеселиться. Уверен, ты делала так в прошлом.

– Конечно, – ответила она слишком поспешно. – Все дело в том, что я бы не поехала с мужчиной вроде тебя.

Тино напрягся.

– Что именно тебе не нравится во мне, солнышко? – поинтересовался он.

Она сжала губы, снова услышав насмешливое прозвище, но он не обратил внимания.

– Нам правда пора спускаться.

Тино скрестил руки:

– Я жду.

– Послушай, я не хотела тебя обидеть, но я вряд ли твой тип.

– Ты ведь женщина.

– Это все, что нужно?

Ее недоверчивый тон заставил его улыбнуться.

– А что еще?

Миллер покачала головой:

– Поэтому ты мне не подходишь. Мне нравится кто-то более вдумчивый, более… – Она осеклась, подумав, что может обидеть его.

– Не останавливайся. Становится все интереснее.

– Ну хорошо. Ты высокомерный, снисходительный, и для тебя все вокруг – одна большая шутка.

Тино постарался не рассмеяться.

– На минуту я подумал, что ты начнешь перечислять мои недостатки.

– С тобой невозможно разговаривать!

– Да, но я сдерживаюсь в особо важных случаях. Солнышко, тебя так легко разозлить.

Она выдохнула и посмотрела на него с презрением:

– Запомни, пожалуйста, что в эти выходные мы играем по моим правилам, а не по твоим. Когда мы будем в компании, ты… – Она погладила бровь. – Просто следуй за мной. – Она холодно улыбнулась и вышла, оставив легкое ароматное облачко.

Глава 4

– Так как вы познакомились?

Миллер быстро проглотила сочный кусок рыбы, который, который жевала последние пять минут, и почувствовала, как он встал поперек горла. Это, казалось, было главным вопросом вечера, так как гости Тиджея никак не могли понять, каким образом она, суровый консультант по менеджменту, смогла заполучить скандально известного Тино Вентуру.

Миллер взяла стакан воды и напряглась, заметив, как сильные пальцы Валентино обхватили спинку ее стула. К счастью, он взял разговор на себя.

Перестав следить за ходом беседы, она подумала, не разыграть ли ей серьезную ссору, закончив этот цирк, пока они не успели проколоться. Точнее, она не успела: Тино, кажется, неплохо справлялся. Может, и Миллер чувствовала бы себя спокойнее, если бы Декстер не бросал то и дело любопытные взгляды, говорившие красноречивее слов, что он совершенно не верит в эту историю под названием «Мой парень – всемирно известный гонщик».

Когда подошло время ужина, мужчины окружили Валентино, словно были его старыми приятелями, а женщины оценивающе разглядывали его рельефное тело.

Миллер извинилась и направилась в дамскую комнату. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к стене, закрыла глаза и почувствовала, как сердцебиение стало приходить в норму.

Прикосновения Тино совсем не помогали делу. За весь вечер он не обратил внимания ни на один из ее тонких намеков.

Глубоко вздохнув, Миллер наконец набралась храбрости и вышла, с удивлением увидев, что ее поджидает Декстер.

– Итак… – медленно начал он, крутя в руке бутылку пива. – Тино Вентура?

Миллер загадочно улыбнулась в ответ.

– Ты ведь знаешь, что он считается самым большим плейбоем в Европе? – продолжал он.

– Не стоит верить всему, что читаешь, – сказала она, хотя, судя по тому, как Тино очаровывал всех за ужином, это вполне могло оказаться правдой. – Моя личная жизнь – не твое дело, Декстер. Что-то еще?

– Твоя часть презентации, которую мы должны завтра представить Тиджею…

– Я прислала ее по электронной почте перед тем, как спуститься сюда.

– Можешь немного сократить ее?

Миллер уже собиралась возразить, как вдруг почувствовала теплую руку на своем плече. Это был Валентино.

– Эй, солнце, а я все думал, куда ты пропала. – Он горячо дышал ей в висок.

Тяжело сглотнув, Миллер отметила про себя, что он чертовски хорошо справляется. Жаль, что она – нет.

– Просто обсуждали работу. Ничего особенного, – задыхаясь, ответила она.

– В таком случае вы не будете против, если я присоединюсь?

– Конечно нет. – Миллер улыбнулась Декстеру так, словно ее мир был совершенно идеальным. Все лучше, чем тонуть в серых глазах Валентино.

– Итак, насколько я понял, – начал Декстер, переводя взгляд с Миллер на Тино, – вы встретились в то время, когда с Валентино случилось несчастье. В Германии. Забавно, я не помню, что одобрял какую-либо поездку в Европу в – когда там? – августе, верно? Честно говоря, я вообще не помню, когда у тебя последний раз был отпуск, Миллер.

Несчастье? Миллер посмотрела на спокойное лицо Валентино и слишком поздно осознала, что должна была знать об этом, если бы они действительно встречались. Взяв себя в руки, она изобразила заинтересованность.

– Миллер не была в отпуске, когда мы встретились, – мягко ответил Валентино. – Это случилось, когда я восстанавливал силы в Австралии.

Декстер наигранно нахмурился:

– Мне казалось, ты выздоравливал в Париже? Твоем втором родном городе?

– Монако – мой второй родной город.

Миллер отметила, что он не отвечает на вопросы Декстера прямо. Очень умно.

– Так что ты думаешь об этой черной полосе теперь?

– Приятно узнать, что ты такой большой фанат, Кэратерс. – Голос Валентино был мягким, но Миллер почувствовала угрозу.

– Я слежу за настоящим спортом. – Он слишком энергично покачивал бутылкой в расслабленной руке. – Футбол, регби, бокс, – пояснил Декстер. – И ты, конечно, знаешь, что Миллер вообще не интересуется спортом.

– Это я и собираюсь исправить, как только она увидит меня на гонке в Мельбурне на следующей неделе.

Миллер почувствовала себя девушкой из второго состава в дешевой постановке.

– А, гонка тысячелетия, – едко заметил Декстер.

– Да, так говорят, – парировал Тино.

Миллер ощущала, как напряжение волнами исходит от ее спутника.

– Тебе нужно будет прихватить беруши, Миллер. На трассе всегда шумно, – произнес Декстер, отважно пытаясь вернуть себе устойчивую позицию в разговоре.

– Я позабочусь о Миллер, – протянул Валентино. – А ты поступишь правильно, если не будешь верить всему, что пишут в Интернете, Кэратерс. Моя личная жизнь называется личной не просто так.

Вдруг исчез тот растрепанный шутник, который так беспощадно дразнил ее всю дорогу сюда, и его место занял опасный мужчина, с которым лучше не связываться.

Миллер хотела отозвать Тино в сторону и спросить, но Тиджей выбрал именно этот момент, чтобы вмешаться.

– А вот и почетный гость! – объявил он, глядя на Валентино.

Почетный гость? С каких пор?

Почти не обращая на нее внимания, Тиджей завел разговор о машине, которую заказал, и Миллер обрадовалась передышке. Сейчас ей хотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Вскоре она заметила, что мужчины вопросительно смотрят на нее, и поняла, что прослушала самое важное. Посмотрев на Валентино, она тут же растворилась в его страстном взгляде.

Дыхание перехватило, и Миллер пришлось напомнить себе, что их роман – игра.

Тино видел, как Миллер спустилась и пошла по каменной дорожке прямо к большому бассейну, который сверкал сине-зелеными бликами.

Тино обнаружил, что глаза босса были также прикованы к Миллер. Их связывала какая-то история. Он был уверен, что слышал, будто Декстер женат. Может, они были любовниками?

Тино нахмурился – ему не понравилась эта мысль. Допив красное вино, он поставил бокал и отправился в сад.

Услышав его шаги по редким камням, Миллер обернулась, ее лицо наполовину скрывала тень.

– Я пришла сюда, чтобы побыть одной, – сказала она.

– У тебя роман с Кэратерсом? – выпалил Тино.

Миллер, казалось, ошеломил вопрос.

– Если это так, то весь этот цирк окончен, – твердо добавил он.

– Конечно, у меня нет романа с Декстером. Но даже если бы он был, это не твое дело.

– Неверно, солнышко. Благодаря тебе это мое дело на выходные.

Миллер покачала головой:

– Какая чушь! Ты сам предложил поехать, и, могу сказать, я не слишком довольна тем, что ты сделал на данный момент.

Тино почувствовал легкое раздражение скорее потому, что она ему нравилась, нежели из-за ее сердитого тона.

– И почему же?

Миллер приблизилась, и он почувствовал ее сексуальный запах. Неосознанно Тино сделал глубокий вдох.

– Ты согласился следовать моим указаниям, но, несмотря на всю изысканность твоего красноречия, ты не воспринял ни одного моего сигнала.

– Красноречия? Солнце, ты что-то напутала.

– Прости?

– Я не обещал следовать твоим указаниям. И если между тобой и Декстером ничего нет, почему он ведет себя как твой ревнивый парень?

– А почему ты ведешь себя так же?

– Потому что такова моя роль. А теперь ответь на вопрос.

Ее взгляд снова стал подозрительным.

– Я не знаю, что происходит с Декстером, кроме того, что он не верит в наш роман.

Тино, покачиваясь вперед-вперед, произнес:

– Я не удивлен.

Миллер бросила раздраженный взгляд:

– И почему же? Я не твой тип женщины?

– Потому что ты дрожишь, как испуганная мышь, всякий раз, как я тебя касаюсь.

– Неправда, – возмутилась она. – Я просто не хочу твоих прикосновений.

– Я твой парень. Я должен прикасаться к тебе.

– Не на деловой встрече, – нахмурилась она.

Он был ужасно сердит на Миллер.

– Где угодно.

– Это не в моем стиле, – поспешно сказала она.

Миллер облизнула свой прелестный ротик; теперь ее сочная нижняя губа призывно блестела.

Валентино сунул руки в задние карманы джинсов и посмотрел на нее:

– Если хочешь, чтобы люди нам поверили, тебе придется позволить мне взять все на себя, поскольку ты явно ни черта не знаешь об отношениях.

– И кто еще из нас делает опрометчивые заявления? К твоему сведению, если бы у нас были настоящие отношения, ты бы знал, что я не люблю выставлять это напоказ. – Она задрала подбородок.

– Что ж, Миллер, очень плохо, потому что, если бы мы были настоящей парой, ты бы знала, что я люблю это.

Это было не совсем правдой. Да, он любил прикосновения, но, как правило, не сжимал своих девушек в объятиях и не старался показать на публике, что это его собственность. Но с Миллер все было по-другому.

– Послушай, леди…

– Нет, ты послушай. – Она ткнула в него пальцем. – Я здесь главная, а твоя неспособность распознавать мои сигналы подвергает весь этот фарс большой опасности.

Тино провел рукой по волосам и посмотрел через плечо, услышав доносимое ветром тихое перешептывание гостей.

– Ты уверена? – мягко спросил он.

– Да. – Она скрестила руки. – Поверь мне – я знаю, что делаю.

– Хорошо, потому что теперь всякий, кто видел, как ты шипела на меня, словно злая кошка, будет думать, что у нас тут первоклассная ссора.

– Вот и хорошо. – Миллер одарила его холодной улыбкой. – Это поможет сделать наши отношения правдоподобными больше, чем что-либо за весь вечер.

Он взял ее за локти, с удовольствием отметив, что Миллер занервничала еще сильнее.

– Что ты делаешь? – гневно прошептала она.

«Да, что, черт побери, ты делаешь, Вентура?»

– Я делаю то, что ты просила. Этот фарс будет похож на настоящие отношения. – Тино прикоснулся к ее губам.

Миллер целиком растворилась в нем, ее мягкая грудь прижималась к его, соски затвердели. Они оба словно пытались утолить жажду; жара и какая-то неуверенность лишь подогревала их возбуждение. Ее шелковые волосы скользили по его пальцам, когда он ослабил хватку. Глаза Миллер закрылись, и ее краткий стон заставил его тело загореться страстью.

Тино не смог бы перестать исследовать языком ее влажный, сладкий ротик, даже если бы к его виску приставили пистолет. Целый день он размышлял, была ли она на вкус так хороша, как обещал ее запах, и теперь узнал ответ.

Лучше.

Намного лучше.

Он не мог оторваться от Миллер. Тино простонал от удовольствия, когда ее руки сплелись вокруг его шеи, и он коснулся ее бедер и прижал к себе.

Тино заставил ее раскрыть губы шире, и Миллер не сопротивлялась, когда он овладел ее ртом, имитируя то, как он хотел овладеть ее телом.

Он хотел ее.

Здесь.

Сейчас.

Его рука опустилась ниже, к внешней стороне ее бедер, скользя внутрь и немного вверх, чтобы он мог полнее ощущать ответные сигналы ее тела. Тино почувствовал, что она гладит его волосы и прижимается к нему сильнее. Тино не мог сдержать очередного стона – и вздрогнул, услышав, как кто-то откашлялся сзади.

Черт. Он оторвался от Миллер и помедлил, прежде чем убрать ее руки со своей шеи. Она протестующе застонала и медленно открыла подернутые страстью глаза.

– Солнышко, у нас тут гости, – прохрипел он, неровно дыша.

Миллер взглянула на Валентино и с ужасом поняла, что растворилась в поцелуе и совершенно забыла о других гостях.

Никогда раньше ее так не целовали. Щеки горели. Она могла бы заняться сексом с Валентино посреди сада, как какая-нибудь сумасшедшая фанатка.

Не желая останавливаться на тех ощущениях, которые вызвала эта мысль, Миллер выбросила ее из головы и отступила от Тино.

– Декстер… – начала она, пытаясь поспешно собраться с мыслями.

– Ты чего-то хотел, Кэратерс? – вступил Валентино.

Миллер закрыла глаза, услышав этот грубый вопрос, и молила, чтобы земля разверзлась и поглотила ее.

– Хотел сказать Миллер, что Тиджей открыл шампанское в музыкальном зале. Поскольку мы здесь ради того, чтобы добиться сотрудничества с ним, было бы неплохо, если бы она присоединилась.

– Конечно, – пробормотала она.

– Хорошо. Оставлю вас. Приведите себя в порядок, – сухо заключил он.

Декстер был явно разочарован в Миллер, и у него имелись на то причины. Она приехала сюда работать, а не обжиматься по углам с фальшивым парнем.

Внутренний голос подсказал ей, что Валентино добился цели и отвел подозрения Декстера, но Миллер это не интересовало.

Она бы ни за что не прибегла к подобным мерам. Она злилась на Тино, который без разрешения поцеловал ее. Он воспользовался превосходством в росте и силе, чтобы обездвижить ее и доказать свою правоту. И он явно насладился процессом.

«Как и ты», – снова возник внутренний голос, напоминая Миллер о том, как она сплетала свой язык с языком Тино.

Господи, какой кошмар!

Глава 5

Миллер развернула шерстяное одеяло и расстелила его на полу спальни.

– Что ты делаешь?

Она взглянула на Валентино, который стоял, прислонившись к двери ванной, и наблюдал за ней. Его лицо не выражало никаких эмоций. На нем были только расстегнутые черные джинсы.

– Какие-то проблемы с рубашкой? – недовольно поинтересовалась Миллер.

– Всего одна: я не надеваю рубашку, когда собираюсь спать.

Она равнодушно подняла бровь:

– Хорошо, что хотя бы штаны надеваешь.

– Вообще-то нет.

Она отвернулась и взяла с кровати второе одеяло.

Встряхнув его, она постелила одеяло поверх первого.

– Повторяю вопрос: что ты делаешь? – настаивал Тино.

– Расстилаю постель. А на что это похоже?

– Если боишься, что я тут же запрыгну на тебя, поскольку мы одни, можешь быть спокойна: сомневаюсь, что проберусь через эту убивающую всякое возбуждение штуку, которая на тебе надета.

Миллер поднялась и направилась к шкафу, на верхней полке которого видела несколько подушек. Она была рада, что Тони не понравилось ее ночное одеяние, сшитое из пестрых лоскутков. Это был подарок отца, и, хотя швы в некоторых местах уже разошлись, она никогда его не выкинет.

Мысль об отце заставила Миллер вспомнить тот день, когда родители сообщили, что разводятся. Тогда ей было десять, и пока мама с папой спокойно пытались все объяснить, она чувствовала себя совершенно шокированной. Затем мама увезла ее из Квинсленда в Викторию, и мир Миллер превратился из уютного и защищенного в непредсказуемый и холодный.

– Или ты боишься, что не сможешь держать себя в руках после того поцелуя? – спросил он.

Миллер испепелила Тони взглядом и вернулась к своей самодельной постели. Она не собиралась тешить его самолюбие, отвечая на провокационные комментарии.

Он чувствовал, как Миллер ответила на его поцелуй и это до сих пор мучило ее. Теперь она пыталась изобразить, что всего лишь играла на публику, но это было не так.

Стойкий фундамент ее безопасной жизни стал ужасно непрочным, и она не хотела усугублять положение, позволив сексуальному дьяволу, напыщенному гонщику, который считал жизнь игрой, разрушить ее планы на будущее.

Миллер получила хороший урок, когда ее отправили в элитную закрытую школу для девочек, где мнение учениц значило меньше, чем ничего. Подростки были жестокими, но Миллер не хотела расстраивать маму рассказами о том, как тяжело ей приходилось в школе.

– Если ты думаешь, что я стану спать на этом, то ты ошибаешься, солнце, – пробурчал Тино.

Его самоуверенность поражала, и Миллер наблюдала, открыв рот, как он направился к кровати и положил часы на тумбочку.

К счастью, она предвидела такой исход и, взбивая подушки, подумала, как было бы здорово, если бы в его кровати завелись клопы.

– Я очень рада. Во всяком случае, сегодня у нас больше не будет поводов для ссоры.

Тино улыбнулся. Он ничего не мог с собой сделать, его влекло к этой женщине. Может, он превратил Миллер в запретный плод и теперь страдал от собственных фантазий?

Но он не мог проигнорировать вызов. Миллер даже не начала кокетничать, узнав, кто он такой. Для Тино не было ничего проще, чем затащить девушку в постель, но эта особа не только не пыталась соблазнить его, но еще и намеренно ускользала из его объятий!

Нужно держаться от Миллер на расстоянии.

Тино снял джинсы и забрался в кровать королевских размеров, облегченно вздохнув, когда мягкий матрас чуть прогнулся под его телом.

Он ухмыльнулся. Ему не терпелось узнать, как скоро сдастся Миллер. Тино удовлетворенно наблюдал, как она прошла к двери и со всей силы ударила ладонью по выключателю, словно представила, что это его голова. Потом легла на свою самодельную постель.

И заставила Тино почувствовать себя полным идиотом.

– Ты когда-нибудь проверяла свой уровень тестостерона? – проворчал он.

– В чем дело, Валентино? Твоя мужественность задета, потому что я не падаю к твоим ногам?

– Поцелуй был настолько хорош? – промурлыкал он.

– Не помню.

Он услышал ее фальшивый зевок и покачал головой:

– Кажется, ты хочешь, чтобы тебе напомнили.

– Не в этой жизни, – фыркнула она.

Ее протест был чересчур сильным, и ему это понравилось.

Тино растянулся на кровати и уставился в потолок, давая глазам привыкнуть к серым теням, отбрасываемым лунным светом, что проникал в комнату через тонкие занавески.

Он услышал шуршание одеяла на полу и стиснул зубы. Миллер вела себя глупо, и это зашло слишком далеко.

– Мне очень понравились стринги, которые ты оставила в ванной, – сказал он, не удержавшись.

– Можешь взять поносить, – ответила она после короткой паузы.

Тино засмеялся. Черт, да она наглая девчонка. И нет, ему не хотелось брать их. Но он бы не отказался спустить их с ее длинных ног и обнаружить темные кудряшки. Его сердце стало разгонять кровь по телу чуть сильнее, и он уже не мог перестать представлять Миллер обнаженной, распростертой на этой огромной кровати.

Одеяло зашуршало снова, когда Миллер пыталась поудобнее устроиться на жестком полу, который не мог смягчить даже ковер.

* * *

Полчаса спустя Тино посмотрел на спящую Миллер. Она подложила руки под щеку, а ее темные волосы контрастировали с белой подушкой. Она сильно устала – вид у нее был измученный.

Стараясь не разбудить Миллер, Тино наклонился, стянул с нее тонкое одеяло и застыл. Ее кожа выглядела нежной и невероятно бледной в молочном свете луны. Он с восторгом оглядел длинные соблазнительные ноги, тонкую талию, небольшие груди… Миллер была совершенством.

Тино так и тянуло прижать руку к упругим бугоркам ее груди, нежно покусывая мягкую, как шелк, кожу шеи. Возбудится ли Миллер от этого? Или предпочла бы, чтобы Тино проложил поцелуями путь по ее спине?

Тино простонал и закрыл глаза. Он ощущал себя похотливым подростком, рассматривающим журнал для взрослых. Страсть, огонь и животные инстинкты разлились по его телу, и его ноги стали ватными. На секунду Тино захватила навязчивая мысль перевернуть Миллер на спину и разбудить ее страстным поцелуем. Заставить снова раскрыть губы для него, как это уже случилось раньше, поласкать превосходную грудь, спустить эти обтягивающие штаны до самых лодыжек и мощными толчками входить в нее снова и снова, пока она не начнет повторять имя Тино, кончая от его ласк.

Только его.

Тино попытался выкинуть из головы соблазнительный образ. Он аккуратно поднял Миллер с пола и донес до кровати. Она пошевелилась в его руках, копна волос нежно касалась его обнаженной руки, а апельсиновый запах шампуня приятно щекотал ноздри. Его тело напряглось от притягательности этого чистого запаха. Как только он положил ее, Миллер что-то невнятно пробормотала и глубоко вздохнула, устраиваясь на мягком матрасе.

Тино быстро накрыл ее ноги одеялом. Он бросил взгляд на другую сторону огромной кровати, которая казалась просторной и пустой. Тино выложил ряд подушек посередине кровати. Не стоит искушать судьбу.

– О да, – нежно простонала Миллер, ощутив, как что-то шероховатое скользит между ее ног, в то время как теплая, твердая рука касается ее груди.

Тело задрожало, а соски напряглись, заставляя Миллер сильнее выгнуться навстречу этим нежным ласкам. Рука сжала грудь сильнее, и где-то над головой Миллер услышала мужской удовлетворенный стон. Другая рука уверенно заскользила вдоль ее бедра прямо к…

«О, черт!»

Глаза Миллер мгновенно открылись, и она увидела перед собой заспанное лицо Валентино. За долю секунды она поняла, что лежит не на полу, а на кровати, а Тино ласкает ее.

Миллер взвизгнула и попыталась оттолкнуть его, упираясь в невероятно твердую грудь, и он недовольно что-то прохрипел.

Миллер схватила Тино за руки и отодвинулась, случайно задев его колено.

Он грубо выругался и убрал ноги:

– Осторожнее с коленом.

– Осторожнее с… – Миллер смутно помнила, как мужчины расспрашивали Валентино о какой-то травме, но сейчас ее это не волновало. – Убери свои руки, болван. – Она сильнее оттолкнула его.

– Без паники, я просто спал.

Миллер натянула одеяло до подбородка.

– Ты меня лапал.

– Разве? А мне показалось, ты только что испортила отличный сон. Прости.

– Надеюсь, ты правда чувствуешь вину. – Она заметила, что Тино пристально смотрел на нее. – Как я вообще оказалась в одной кровати с тобой?

– Не знаю, солнышко, – ответил он. – Ты склонна к лунатизму?

Миллер прищурилась, пытаясь вспомнить прошлую ночь. В ее голове всплыло смутное воспоминание.

– Ты перенес меня, – наконец догадалась она.

Валентино зевнул. Простыня спустилась до его талии, и утреннее солнце осветило часть бронзового тела и рельефный пресс.

Он почесал грудь, и Миллер впилась в него глазами. Боже, он и правда казался очень ухоженным!

– Черт. Наверное, это я лунатик, – пробормотал он.

– Не смешно. Это сексуальное домогательство.

Тино лишь закатил глаза:

– Насколько я помню, это ты начала прижиматься ко мне во сне – не наоборот.

– Неправда.

– Думай как хочешь. Но прошлой ночью я проложил между нами ряд подушек, и не я этот ряд разрушил. В любом случае я убрал руку, как только ты попросила. – Он согнул и разогнул ногу под одеялом, и Миллер понадеялась, что действительно причинила ему боль. – Напомни, чтобы я больше не делал для тебя ничего хорошего, – сказал он.

– Ха-ха. Тоже мне, доброе дело. Ты хотел… Хотел…

– Бессовестно тобой воспользоваться? – Его глаза сверкали. – Если бы я хотел этого, то этим бы мы и занимались.

– Мечтай.

– Хочешь проверить, Миллер?

Она не удостоила Тино ответа. С чего бы ей отвечать? Конечно, она не хотела ничего проверять. Она и так знала, насколько сильно влечение.

– Я ни за что не позволю тебе спать на полу. Смирись.

– Отвернись, – приказала Миллер.

Когда он беспрекословно подчинился, она вылезла из постели и надела халат. Не обращая на Тино внимания, Миллер взяла спортивный костюм и направилась в ванную.

– Просто чтобы все прояснить, – остановилась она в дверях. – Наша договоренность не включает секс, и даже если бы включала, ты был бы последним, с кем бы я согласилась переспать.

Он посмотрел на Миллер, словно видел ее насквозь:

– Это ты уже не раз говорила.

Она покачала головой:

– Ты слишком привык делать все по-своему. В этом твоя беда.

Валентино откинул одеяло и встал. На нем были одни лишь низко сидящие трусы, и Миллер поспешно отвела взгляд. Она ужасно разозлилась, когда он засмеялся. Он подошел к ней, и Миллер намеренно посмотрела ему в глаза, чтобы не выдать, насколько сильно поражена его выпирающей мужественностью.

Тино покачал головой:

– Леди, ты перегибаешь палку. Да, моя рука была у тебя на груди, но тот короткий стон, что ты издала перед тем, как твой маленький напряженный мозг включился, дал мне понять, что тебе понравилось. Даже очень.

– Ну, мой маленький напряженный мозг управляет моим телом, а то, что ты услышал, было обычной физиологической реакцией.

Миллер почему-то чувствовала себя задетой, хоть и ужалила его первой. Она ничего не могла сделать. Он заставлял ее чувствовать себя такой… такой эмоциональной!

– Хочешь сказать, ты бы завелась, даже если бы почувствовала руку Тиджея на своей груди?

Миллер сжала губы. Это был риторический вопрос, и оба знали это.

– На твой вопрос невозможно ответить, не раздув твое и без того огромное эго, так что я не буду пытаться.

– Ты только что сделала это.

Миллер развернулась и хлопнула дверью ванной прямо перед его улыбающимся лицом. Он был таким напыщенным и эгоистичным.

Самый невыносимый и самый прекрасный мужчина, с которым она когда-либо встречалась.

Она прислонилась к двери и вздохнула. Неудивительно, что перед номерами в гостиницах выстраиваются толпы девушек, желающих хотя бы мельком увидеть его. Мужчина был просто ходячий секс, и он это знал.

Миллер расстроенно простонала, в ее груди возникло приятное покалывание от воспоминания о недавнем удовольствии. Она надела спортивный костюм. Энергичная пробежка поможет забыть это утро, а потом она повидается с Декстером и Тиджеем.

Сделав успокоительный вздох, Миллер решила игнорировать Валентино. Открыв дверь, она обнаружила, что Тино уже полностью одет.

– Только не говори, что собираешься на пробежку?

Валентино поднял глаза:

– А что, это запрещено законом?

Его глаза тут же осмотрели ее обнаженные ноги, и Миллер почувствовала себя неловко.

Она хотела нагрубить в ответ, но потом передумала. Злиться – не лучший выход, а тем более Тино оказал ей услугу, приехав сюда, пусть и неохотно. Кто она такая, чтобы запрещать ему бегать?

Миллер не нравилось ощущать возбуждение, возникавшее всякий раз, когда она смотрела на Тино. Бороться с собственными чувствами нельзя, поэтому остается только свыкнуться с ними.

– Конечно нет, – сказала она.

– Ты часто бегаешь? – спросил он.

– Пару раз в неделю. А ты? – добавила она.

– Каждое утро, кроме воскресенья.

Ей не хотелось спрашивать, что он делал по воскресеньям. Тино покачал головой, на его губах была озорная улыбка.

– Я устраиваю себе выходной за хорошее поведение.

Нелепость этого заявления заставила ее ухмыльнуться.

– Да, конечно. Уверена, будучи подростком, ты вылезал из окна своей спальни, пока родители спали, и развлекался всю ночь.

– Это у нас называлось учебными вечерами, – с невозмутимым видом произнес он, и Миллер улыбнулась.

Тино весело засмеялся, и она недовольно закусила губу. Ей вовсе не хотелось наслаждаться его компанией, и по тому, как его глаза вдруг потемнели, она поняла, что и Тино не желал этого.

Но между ними была связь, и Миллер это раздражало.

– Сегодня отличная погода. Давай для начала немного потянемся на пляже, – предложил он.

– Нам не стоит бежать вдвоем, – уверенно произнесла Миллер.

Валентино с сомнением посмотрел на нее:

– Как это будет выглядеть, если ты побежишь в одном направлении, а я – в другом?

«Наверное, не очень правдоподобно», – решила она.

– Ну же, Миллер, чего ты боишься?

Она боялась Тино и собственных чувств.

– Я буду сбивать тебя с темпа, – пробормотала она.

– Я не обижусь, – мягко ответил он.

Миллер вздохнула. Она умела признавать поражение.

– Ладно, но не говори со мной. Ненавижу людей, которые бегают и разговаривают одновременно, – проворчала она.

Глава 6

Утро и вправду было прекрасным. Умиротворенным. Воздух был прохладным, но солнце уже начинало пригревать. Оно ярко сверкало на ясном голубом небе, а от свежего запаха соленой воды покалывало глаза.

Пляж образовывал полукруг, и, поскольку это место не было популярным, ранним утром здесь было совсем пусто.

После пары упражнений на растяжку Миллер отправилась на легкую пробежку по темному, мокрому песку, оставляя за собой следы и надеясь, что Валентино скоро заскучает и обгонит ее. Но он не делал этого. И тогда она вспомнила, как он беспокоился о колене, и подумала, не сильно ли ударила его утром.

Чувствуя себя достаточно разгоряченной, Миллер повернулась к Тино.

– Я ведь не сильно поранила твое колено утром? – задыхаясь, спросила она.

Он посмотрел на нее, лишь тонкая струйка пота пробежала по его лбу, но дыхание совсем не было сбито:

– Нет, колено в порядке.

– Та авария была очень серьезной?

Он молчал, Миллер продолжала тревожно смотреть на него.

– Какая именно?

– Их было несколько?

– Три в этом году.

– Та, из-за которой ты поранил колено, – после паузы пояснила она.

– Достаточно серьезной. – Его голос был хриплым, бесцветным.

– Кто-то еще пострадал?

– Да.

– Кто?..

– Ты, кажется, не любишь разговаривать во время бега?

Было совершенно очевидно, что Тино не хочет вспоминать прошлое, так что Миллер решила закрыть тему. Но ее любопытство было возбуждено. Комментарий Декстера о том, что следующая гонка станет событием десятилетия, заставила Миллер задуматься, не связано ли это с аварией. Она действительно ничего не знала о Валентино Вентуре, кроме того, что его называли Мэвериком и что он встречался со многими девушками, но не отказалась бы узнать его секреты.

Тино никогда раньше ни с кем не бегал. Даже с личным тренером. Так он расслаблялся и любил делать это в одиночестве. Тино не ожидал, что ему понравится компания Миллер.

Он всегда был один, несмотря на то что родился в большой семье. Он был доволен и не хотел ничего менять. Если бы Тино погиб на гонке, как отец или Хэмилтон Джонс, он хотя бы не оставил жену и детей.

Воспоминание о жене Хэмилтона и двух маленьких дочерях, заплаканных и обвиняющих Тино, потому что он выжил, а их отец – нет, вызывало сильное чувство вины.

Он выжил.

Хэмилтон попытался обогнать Валентино на одном из самых простых поворотов трассы, но случайно зацепился за заднее колесо Тино, и две машины столкнулись на огромной скорости. Хэмилтон погиб, а Тино пропустил три следующие гонки из-за травмы.

Он не был суеверным и не принимал череду неудач близко к сердцу, но не мог отрицать – по крайней мере, наедине с собой, – что над ним висело темное облако, как в каком-то дурацком комиксе, которое следовало за ним повсюду.

Он вспомнил, как сообщил маме о том, что отец – любовь всей ее жизни – попал в аварию. Сердце Тино сжалось. Никто не знал, что стало причиной аварии: неполадки в двигателе или человеческий фактор.

Тино провел рукой по волосам.

Мысленно возвращаясь к ровному темпу Миллер, он удивился, что не пришлось даже сильно замедлять скорость, чтобы бежать с ней вровень.

Проснувшись рядом с Миллер, он вовсе не планировал рассматривать ее тело, а теперь и вовсе решил, что лучше будет вести игру в отношения по ее правилам.

Были ли они с боссом когда-нибудь любовниками?

Не желая думать об этом, Тино прислушался к шелесту песка и мерному шуму волн.

Берег немного напоминал пляж у его дома на острове Филиппа, недалеко от Мельбурна. Правда вода там была холоднее и жестче.

Миллер перешла на шаг, опершись руками о бедра, Тино тоже замедлился.

– Можешь продолжать бежать, если хочешь, – задыхаясь, сказала она.

Тино взглянул на нее. Он мог продолжать, но не хотел. Он просто стремился забыть о прошлом и заставить Миллер улыбнуться. Ему стало интересно, как она развлекается.

– Ты много занимаешься? – спросил он.

Она мельком посмотрела на Тино, и он напрягся, когда увидел, что ее взгляд задержался на его животе, в тот момент, когда он задрал футболку, чтобы вытереть пот со лба. Валентино знал, что он нравится Миллер, возможно, так же, как и она ему, но нельзя взращивать эти чувства.

– Я хожу в зал три раза в неделю и стараюсь бегать вдоль пляжа Мэнли каждые выходные. – Она прохаживалась кругами, чтобы ослабить выделение молочной кислоты в мышцах.

– Ты занимаешься тяжелой атлетикой?

– Немного. В основном поднимаю легкий вес. И я пропустила все тренировки на этой неделе из-за работы, так что в понедельник, когда начну снова, будет довольно тяжело.

– Позанимайся сейчас.

Она перевела взгляд с сияющего океана на песчаные дюны позади них:

– Прости, но, если ты видишь где-то здесь тренажеры, боюсь, у тебя проблемы.

Он засмеялся:

– Многое можно сделать и без тренажеров. Поверь мне. Это часть моей работы. Почему бы нам не начать со скручиваний?

Тино лег на спину и начал поднимать голову к согнутым в коленях ногам. Он сделал двадцать подъемов, когда краем глаза заметил, что Миллер неохотно присоединилась.

Она делала упражнение с минуту, затем устало опустилась на песок.

– Я довольно давно бегаю, но в плане фитнеса я новичок, – сказала Миллер.

– Хорошо, теперь приседания.

Она простонала:

– Я ужасно не люблю приседания.

– Никто не любит приседания, кроме бодибилдеров.

Миллер посмеялась, и от этого звука у него приятно напряглись мышцы пресса.

– Начали, – неестественно хрипло скомандовал он.

Она с легкостью поднялась, а Тино не мог отвести глаз от ее накачанных бедер.

– Поднимай руки, когда садишься. И старайся держать грудь выше. – Он прочистил горло, стараясь уделять больше внимания ее технике, нежели вспоминать то чувство, когда он ощущал ее налившийся сосок под своей ладонью. – Напряги ягодицы и мышцы бедра, когда будешь подниматься.

– У меня персональная тренировка? – ухмыльнулась Миллер, продолжая выполнять упражнение.

– Возможно, – улыбнулся он в ответ. – Я к твоим услугам.

– Что дальше? – Она глубоко вздохнула и встряхнула ноги.

Тино мог придумать много разных «дальше», включающих Миллер, лежащую на мягком песке без майки и шорт, но ему не следовало думать об этом.

Тино вздохнул и показал Миллер еще несколько простых упражнений:

– Отжимания.

Миллер скорчила недовольную рожицу:

– Ох, просто отлично. Ты выбрал все мои любимые. – Она опустилась на песок и начала отжиматься, ее колени были немного согнуты.

– Это мало похоже на отжимания, – поддразнил он.

– Очень даже похоже! – После двадцати отжиманий она ослабела и перевернулась на спину. – Ну все, достаточно. Отжимания и жим штанги – самое сложное для меня.

Тино рассеянно заметил, как солнечный свет изменил цвет волос Миллер на сияющий медный, а пара прядей возле висков потемнела от пота. Щеки разрумянились от нагрузок, а грудь поднималась и опускалась…

«Даже не думай об этом, Вентура», – приказал он себе.

– Это значит, что тебе нужно делать их больше.

Миллер повернулась к нему, ее глаза ярко сверкали.

– О нет. Какой кошмар!

Тино улыбнулся и приблизился к Миллер. Ее руки дрожали, а жилка на шее безумно пульсировала.

– Валентино, что ты делаешь?

Ему нравилось, как она произносила его имя. С придыханием. Хрипло.

– Помогаю тебе. – Его голос снова стал грубым, будто он проглотил горсть песка. – Я заменю тебе штангу.

– Не говори глупостей.

Он оперся на руки и слегка опустился на Миллер.

– Положи руки на мои плечи, – скомандовал он.

Когда она повиновалась, Тино с трудом справился с дрожью, которая охватила все его тело.

Она сглотнула.

– Это не сработает, – сказала Миллер, не убирая рук. – Ты слишком большой.

– Десять раз. Начали. – Он просто хотел сделать что-то из ряда вон выходящее.

Миллер сильнее уперлась ладонями в его плечи, а Тино мысленно перебирал детали автомобильного двигателя, пока они работали в унисон. Он ощущал горячее дыхание Миллер на своей шее и пытался заставить себя смотреть на песок над ее головой.

Из всех возможных идиотских вещей…

Тино остановился, ощутив, как она ослабела, и собрался уже подняться, но совершил ошибку, взглянув в прекрасные глаза, потемневшие от возбуждения.

Даже громкие крики чаек не могли отвлечь его от сексуального голода, что буквально сверлил дыру в его животе.

Миллер погладила руки Тино, ощупывая его мыщцы, ее взгляд был прикован к его губам.

– Валентино…

Ее хриплый стон заставил его ослабеть быстрее, чем это сделали бы подъемы двадцатикилограммовой штанги, и, глубоко вздохнув, Тино опустил голову и коснулся ее сладких губ.

Миллер чувствовала каждый сантиметр его тела, прижимавшего ее к песку. Сама же она дрожала, горела, совершенно опьяненная теплом, запахом, вкусом. Она уже не могла вспомнить, почему это было плохой идеей. Ни одного разумного слова не возникало в голове, чтобы обуздать охваченное страстью тело. Ее утреннее возбуждение от близости Тино вернулось с полной силой.

Нетерпеливая от страсти, какой не ощущала раньше, Миллер провела руками по спине Тино и забралась под его мокрую от пота футболку. Он одобрительно простонал и положил ладонь на ее затылок, чтобы своим умелым ртом овладеть губами Миллер. Его влажный язык мог состязаться с ее так, что боль между ног становилась почти нестерпимой.

Она почувствовала руку Тино, легко скользящую по телу, словно изучая изгибы. Кончики его пальцев все ближе и ближе подбирались к груди. Застонав, Миллер поерзала в его объятиях, умоляя о еще одном прикосновении. Она почувствовала его улыбку. Тино начал медленно ласкать ее подбородок, затем шею.

– Пожалуйста, Валентино… – молила Миллер, а ее тело требовало разрядки, которой она никогда раньше не получала во время секса, но которая сейчас казалась очень возможной. И невероятно желанной.

Тино прижал ладонь к груди Миллер, его большой палец играл с соском, в то время как зубы покусывали напряженную, чувствительную шею.

Миллер простонала, ерзая под ним. Ее тело изнывало от возбуждения, бедра выгибались ему навстречу, а мысли были заняты лишь желанным исходом.

Тино обхватил сосок Миллер чуть настойчивее, и она неосознанно впилась ногтями в его мускулистую спину.

Он подвигался из стороны в сторону, и она протестующе захныкала. Тогда его рука проскользнула ниже, и у Миллер перехватило дыхание.

– Миллер…

Она не хотела разговоров. Она жаждала целиком раствориться в волшебных прикосновениях. Миллер притянула голову Тино к себе и была вознаграждена его влажным, теплым поцелуем. Его тело было так близко, что она почти не могла дышать.

– Ох!

Его рука была уже под шортами Миллер и неспешно ласкала потаенную часть ее тела. Какое-то время ничего не происходило, потом все ее существо словно взорвалось, мышцы свело. Она услышала грубое дыхание Валентино, собственные прерывистые вздохи и крики чаек где-то в небе.

Когда она наконец смогла открыть глаза, она увидела, что Тино смотрит на нее с нескрываемым голодом.

– Боже… Что я наделала? – запаниковала она.

– Мне кажется, это называется оргазм, – поддразнил он, смеясь над ужасом, отразившимся на лице Миллер. – Что нередко сопровождается чувством сожаления.

Сожаления? Сожалела ли она? Миллер сама не знала.

Открытый пляж. Плейбой. Продвижение по службе. Если бы она могла зарыть голову в песок, она бы сделала это.

Неподалеку крикнула чайка, и Миллер вздрогнула:

– Ты должен слезть с меня.

– Я в общем-то не совсем на тебе.

Он был прав. Тино нависал над Миллер, защищая ее от любопытных глаз со стороны дома Тиджея, но он не прижимался к ней.

Миллер села и нервно огляделась. Они все еще были одни. Слава богу!

– Я сказала, что не буду заниматься с тобой сексом, – злобно бросила она. – Забудь о том, что здесь произошло.

Тино нахмурился, все его лицо было напряжено.

– Это не входило в твои планы, солнышко?

– Ты прекрасно знаешь, что нет. – Она ненавидела его саркастичную усмешку.

– Поверь, в мои тоже. – Тино сел и ловко снял кроссовки и носки.

Затем стянул футболку, обнажая грудь, и все внутри Миллер, еще мягкой и податливой, предупреждающе сжалось.

Такая спокойная реакция на то, что она дала ему отставку, немного обижала ее, и сама противоречивость этой обиды раздражала Миллер еще сильнее. Но она не была до конца уверена, на кого злилась: на него или на себя.

Она наблюдала, как Тино побежал к берегу и изящно нырнул под приближающуюся волну. Хорошо, что он не так уж сильно ей нравился. Миллер не была готова изменить жизнь ради мужчины.

Все должно остаться как прежде.

Глава 7

Тиджей поправил шляпу и наклонился вперед, сидя на стуле. Миллер поняла, что презентация, которую они с Декстером представили, прошла не очень хорошо.

– Миллер, ты очень талантливая девушка, это факт, – снисходительно протянул он, отчего у нее свело зубы. – Но я сообщил «Винстон Интернэшнл», что дам им еще один шанс.

Что?

Миллер прищурилась, чувствуя удивление Декстера, даже не глядя на него.

Тиджей обратился к «Оракл», потому что остался недоволен услугами «Винстон Интернэшнл».

– Я думал об этом всю ночь, и мне кажется, будет неправильно разрывать наши отношения с компанией после стольких лет сотрудничества. Один из их ребят в понедельник представит новые разработки. А пока не могли бы вы привести в порядок документы по нашему с вами делу и передать их мне как можно скорее?

Миллер потратила годы, чтобы научиться притворяться, будто все в порядке, когда на самом деле это не так, и сейчас изобразила профессиональное равнодушие. Неужели причиной отказа послужила ее резкость в общении с Тиджеем? Он может быть жестоким и аморальным, но Миллер отнюдь не считала его мстительным.

Она была близка к цели и уже видела свое имя на двери кабинета с видом на Харбор-Бридж и вздымающиеся волны возле Сиднейского оперного театра. Но теперь все пропало. Она почувствовала себя растерянной.

– Теперь, если позволите, меня ждут гости, чтобы поиграть в крокет на южном поле. Кстати, Миллер. – Тиджей остановился и поймал ее решительный взгляд. – Пусть Мэверик пойдет на наши условия и представит нашу компанию. Думаю, ты сможешь его убедить.

Вот оно. Причина, по которой компания «Винстон Интернэшнл» якобы получила второй шанс.

Миллер услышала, как хлопнула дверь. Декстер выругался себе под нос. Она бросила на него ошеломленный взгляд.

– Ты не знала? – Он приподнял бровь.

Миллер почувствовала, как горит ее лицо, и не захотела добавлять очередную ложь в свою копилку.

– Нет, – неохотно признала она.

Она даже не подозревала, что одна из дочерних компаний Тиджея официально пыталась заполучить Валентино. С чего бы ей об этом думать?

Декстер опять выругался:

– Хорошенькие отношения. А герой-любовник знает, что лишил нас многомиллионного контракта?

– Валентино не делал этого, – ответила Миллер, хоть и злилась на то, что Тино не рассказал ей правду. – Это сделал Тиджей.

– Тиджей просто занимается бизнесом.

– Неэтично.

– Хватит быть такой педантичной. Бизнес есть бизнес. Заполучив эту сделку, мы бы серьезно повысили репутацию «Оракл». Не говоря уже о моей собственной.

Миллер казалось, будто в желудке растет огромный камень. Она упорно совала бумаги в портфель, хотя папки и листы никак не хотели укладываться ровно.

– Так что думаешь, у тебя получится уговорить Вентуру сделать это?

Миллер пыталась сохранить спокойствие.

– Я не стану даже пытаться.

– Почему нет?

– Потому что я не решаю проблемы, подмазываясь к клиентам.

– Тиджей Лайонс владеет самым прибыльным бизнесом в стране, и ты хочешь его заполучить так же сильно, как я. Может, и сильнее. Почему бы не воспользоваться своим влиянием? Вентуре от этого ничего не сделается. На самом деле я даже уверен, что Тиджей предложит солидную сумму за возможность использовать его милое личико.

Миллер старалась не показывать отвращения. Эту сторону Декстера она видела впервые.

– Может, тебе следует дать ему немного больше, чем утром на пляже. Чтобы подсластить это дело, – нахально заявил он.

Она ощутила, как все тело напряглось.

– Знаешь, Миллер, – мягко продолжил он. – Я ожидал от тебя большего, нежели кувыркания на пляже со своим любовником на виду у всего дома.

Не обращая внимания на Декстера, она с силой захлопнула крышку ноутбука, очень надеясь, что не сломала его.

Она не должна была оправдываться перед Декстером, но Миллер понимала, что, если бы выкинула такую штуку во время работы в офисе, это точно лишило бы ее повышения.

Босс постучал карандашом по старинному столу Тиджея.

– Знаешь, это ненадолго. Ты и Тино.

– Это не твое дело, надолго или нет, – прошипела Миллер, едва сдерживая злость. – И хотя мы знакомы с университета, это не дает тебе права высказываться о моей личной жизни. Я здесь, чтобы делать свою работу. Это все, о чем тебе следует думать.

Декстер выглядел недовольным.

– Тогда делай свою работу и помни, что это не летний лагерь. И еще одно. – Он опустил ладонь на ее руку. – Если мы проиграем эту кампанию из-за твоего любовника, пострадает твоя репутация, а не моя.

Посмотрев на него, Миллер покачала головой:

– Знаешь, Декстер, в начале этой недели я была готова поклясться, что мы в одной команде. Я ошибалась, – холодно добавила она.

– Миллер! Черт возьми, нам надо поговорить! – услышала она, покидая помещение.

Миллер не остановилась.

Тино сидел на кровати, когда дверь открылась. Разъяренная, Миллер замерла на пороге. Он разговаривал по телефону со своей сестрой Катрин.

Миллер наконец вошла в комнату, ее взгляд пылал. Черт, она выглядела совершенно иначе, когда была на взводе.

– Кэт, милая, я тебе перезвоню, – произнес Тино, с видимым облегчением повесив трубку. – Плохой день в офисе, солнышко?

Она прошла через комнату и бросила сумку с ноутбуком и рюкзак на маленький столик. Затем повернулась к нему, упершись руками в бока.

Тино откинулся на груду подушек за его спиной.

– Ты собираешься сказать, почему злишься? Или это один из тех случаев, когда женщина пытается сделать жизнь мужчины по-настоящему жалкой, заставив его играть в угадайку?

Она прищурилась:

– Здесь ты ошибаешься. Не женщины делают мужские жизни жалкими. Мы делаем это друг с другом.

Тино присмотрелся к ней и понял, что Миллер очень хотелось забрать свои слова обратно. Она тяжело вздохнула, будто бы готовясь к ссоре, но смягчилась, начав говорить.

– Было бы здорово, если бы ты сказал мне, что Тиджей хотел сотрудничать с тобой.

– Ох…

Вот откуда он знал Тиджея Лайонса. Люди Тиджея вот уже полгода надоедали его агенту с предложением сделать Тино лицом «Риал Спорта».

– Сперва, – голос Миллер вывел Тино из раздумий, – ты скрываешь от меня, что являешься легендарным ловеласом Валентино Вентурой и почти делаешь из меня идиотку. Затем ты как-то забываешь сообщить о том, что мой клиент жаждет заполучить твои лицо и тело для своего спортивного бренда и все-таки успешно делаешь из меня идиотку.

– Миллер…

– Просто замолчи. – Она подошла к нему и остановилась перед кроватью. – Ты насмехался надо мной с самого начала этого фарса, но теперь с меня хватит. Я здесь не в качестве выездной игрушки и не собираюсь развеивать твою скуку.

– Я никогда такого не говорил. И я могу напомнить тебе, что это твой фарс, а я на самом деле пытаюсь тебе помочь.

– Ты отлично помог. Особенно когда Тиджей сказал, что не станет заключать с нами контракт, пока ты не «перестанешь сопротивляться» и дашь ему то, чего он хочет.

Тино потер свой подбородок:

– Скользкий ублюдок.

– Еще какой.

– Мне жаль, Миллер. Я не скрывал это от тебя сознательно. Мне приходят тысячи предложений еженедельно, мой агент занимается ими. Вчера я встретил Тиджея, и мне показалось, что я его где-то видел. Подумал еще, что, может, это очередной фанат.

Миллер тихо выругалась и отступила, сев на обитый велюром подоконник.

– Что ты ему ответила? – поинтересовался он.

– Пока ничего. Он бросил это напоследок.

– Да Тиджей не только тактик, но и стратег.

Миллер удивленно взглянула на Тино.

– Ты уже можешь перестать смотреть на меня так, будто бы сильно удивлена тем, что я способен выстраивать слова в предложения.

– Я так не думаю. – Она покраснела. – Теперь.

Он ухмыльнулся.

– В любом случае, – она вздохнула, – я не собираюсь радовать Тиджея и потакать его хитрому плану.

– Почему же?

– Потому что он вернулся к своим текущим консультантам, но если бы у них были хоть какие-то достойные идеи, они бы давно сообщили о них.

– У них, может, есть козырь в рукаве.

– Все козыри у меня.

Тино усмехнулся. Он наслаждался ее уверенностью и боевым духом. Миллер была похожа на него, хоть и не желала этого.

Тишина наполнила комнату.

– Декстер видел нас на пляже этим утром, – через некоторое время произнесла Миллер.

Ее голос был мягок, но в ее словах слышалась горечь.

– Ты разговариваешь со мной или с чайками? – насмешливо спросил он.

– Я не в настроении для твоих несвоевременных шуток, Валентино.

– А что насчет своевременных шуток?

Она покачала головой, но улыбка скользнула по ее лицу.

– Как тебе удается заставлять меня улыбаться, когда речь идет о вопросе жизни и смерти?

– Жизни и смерти?

Она вздохнула:

– Может, я слегка драматизирую.

Тино сел поближе и некоторое время смотрел на нее молча, затем сказал:

– Расслабься. По крайней мере, он больше не считает, что мы притворяемся.

Миллер помрачнела:

– Он прав в том, что я могла бы вести себя более профессионально рядом с тобой.

Тино фыркнул:

– Дай угадаю. Он запретил тебе заниматься всякими взрослыми штучками?

– Он запретил мне выставлять свою личную жизнь напоказ. И он прав.

– Ну разумеется, – протянул Тино, почти восхищаясь его сообразительностью.

– Что это значит? – нахмурилась Миллер.

– Это значит, что он хочет тебя.

– Нет, не хочет. – Она отвернулась, но он успел заметить злость во взгляде.

– Никак не могу понять, действительно ли ты настолько наивна, когда речь идет о мужчинах, или попросту предпочитаешь прятать голову в песок.

– Я не прячу голову в песок, – возмутилась Миллер.

– По больному, а?

– Если ты пытаешься быть надоедливым, ты уже превзошел все свои самые безумные ожидания, – резко парировала она.

– Тебе точно не нравится манера Тиджея улаживать дела. Так почему же ты на него работаешь?

– Партнерами не становятся люди, отказывающие своим клиентам. Без разницы, насколько они отвратительны.

Он не сразу понял смысл ее слов.

– Ох. Так ты считаешь, что это твой шанс получить повышение.

– И что? – Ее голос был тверд, и Тино понял, что слова его были восприняты как оскорбление. Он гадал, что послужило причиной такой жесткой реакции.

– Только если ты так считаешь.

– Я заслуживаю этого. Я так долго вкалывала ради компании. Я… – Она тяжело вздохнула. – Тебе не понять.

– Попробуй объяснить.

– Тут не нужно быть семи пядей во лбу, Валентино. Я росла в нищете с отцом, считавшим, что чужая трава всегда зеленее, и с матерью, необразованной женщиной. Она пахала на двух работах, пытаясь отправить меня в частную школу, чтобы у меня появилась возможность. Мое повышение значит для нее очень много.

– А что оно значит для тебя? – Он заметил, что у нее дернулся подбородок.

– То же.

– И ты мечтала стать корпоративным монстром, когда была маленькой девочкой? – Он хотел, чтобы это прозвучало легко и дружелюбно, но Миллер восприняла его слова иначе.

– Не у всех может быть такая захватывающая карьера, как у тебя.

– Интересная реакция.

– Думаю, для тебя это было просто, – увиливала Миллер. – Твой отец был гонщиком.

– Думаешь, из-за того, что мой отец был титулованным гонщиком, мой выбор был прост?

– Даже не знаю. Был?

– Мой отец погиб на трассе, когда мне было пятнадцать. Моя мать до сих пор покупает мне учебники по анатомии на Рождество в надежде, что я передумаю. Астронавт? – спросил вдруг Тино.

– Что?

– Мечта твоего детства.

– Нет. – Она лишь покачала головой, услышав его льстивый тон.

– Стриптизерша?

– Очень смешно.

Напряжение слегка спало, но Тино все еще ощущал себя загнанным. Вскочив, он достал бейсбольную кепку из своей дорожной сумки.

– Пойдем.

– Куда?

– Я не знаю. Покатаемся. – Это всегда его успокаивало.

Она глянула на него с сомнением.

– Ты иди. У меня еще много дел.

– Пойдем, – повторил он настойчиво. – Немного освежишься.

Миллер вздохнула:

– Ты прешь как танк, когда чего-то хочешь. Ты знаешь это?

Глава 8

– Извини, у меня всего одна кепка, – сказал Валентино, открывая для нее дверь.

– Все в порядке. Моя слава пока не достигла этого захолустья.

Он ухмыльнулся ее глупой шутке, и по какой-то причине Миллер почувствовала себя лучше. Сейчас ей больше всего хотелось увидеть подпись Тиджея на контракте и поехать домой.

Она вздохнула:

– Почему все знаменитости носят бейсбольные кепки, чтобы скрыть лицо?

– Потому что «Лайонс» скупил все ковбойские шляпы.

Миллер залилась смехом. Она заметила, как люди с интересом рассматривают серебристую машину Тино.

– Готова поспорить, ты жалеешь, что не взял мою машину.

Он ухмыльнулся:

– Не жалею. Мы припаркуемся за углом.

– А если кто-нибудь ее угонит?

– У Данте есть страховка.

– А Данте – это?..

– Мой старший брат.

– А как зовут твоих сестер? – Она больше почувствовала, нежели увидела его замешательство.

– Катрина и Диана.

Миллер собиралась задать Тино еще один вопрос, когда он нырнул на свободное парковочное место и вышел из машины.

Она гадала, почему же он так не любит говорить о своей семье, но затем решила оставить все как есть. Разговоры о личной жизни не были частью игры, правда иногда Миллер об этом жалела. Например, тогда, на пляже.

– Куда мы идем? – поинтересовалась она.

– Пройдемся по магазинам.

Миллер приподняла бровь:

– Тебе нравится ходить по магазинам?

– Я ищу кое-что.

Они гуляли по узким викторианским улочкам, заполненным магазинами и милыми кафе.

– Скажешь, что это?

– Нет. Только если увижу.

Ее мучило любопытство, но она изо всех сил старалась подавить его.

Заглядывая в туристические лавки, заваленные никому не нужными безделушками, Миллер заметила, как Тино вдруг остановился у ларька с мороженым.

Он простоял в очереди и купил лакомство с ее любимым вкусом. Глубоко растроганная, Миллер взяла рожок и поблагодарила Тино. Затем они отправились в парк.

По молчаливому согласию они свернули к изъеденному ветром столику для пикников и сели прямо на него, так как скамейки были сильно запачканы.

Валентино откинулся назад, опершись на руки. Миллер оглядела милый парк, притворяясь, будто бы ее очень интересуют два маленьких ребенка, играющие на детской площадке неподалеку.

– Где ты выросла? – неожиданно спросил Тино.

Миллер повернулась к нему, радуясь, что он нашел безобидную тему для разговора.

– В Квинсленде, но после развода родителей моя мать переехала в Мельбурн.

Тино внимательно посмотрел на Миллер, и она едва не заерзала под его взглядом.

– Сколько тебе было, когда они развелись?

– Десять.

– И тебе понравился Мельбурн?

– Трудно сказать. Кажется, каждый раз, как я возвращалась из своей закрытой школы, мама переезжала в другие трущобы.

– Почему она так часто переезжала?

– Мы снимали квартиру, а в съемных квартирах надежности мало. Что я переносила очень тяжело, потому что всегда нуждалась… – Она мучительно подыскивала слово, которое бы не выставило ее занудой.

– В стабильности?

– Да. – Ее губы скривились в усмешке.

– Ты когда-нибудь путешествовала?

– Нет. Я много лет работала, чтобы купить собственный дом. Даже совсем юной я знала, чего хочу достигнуть, и стремилась к этому. Думаю, тебе это кажется скучным.

Валентино покачал головой:

– Определенность. Я знаю, что это такое.

Миллер лизнула мороженое, чувствуя, как напряжение, сковывавшее ее тело, постепенно исчезает.

– Полагаю, что знаешь.

– О чем ты мечтала в детстве?

Миллер раздраженно взглянула на него.

– Теперь я, кажется, понимаю, почему ты стремишься добыть восьмой по счету чемпионский титул, – кисло бросила она.

– Мне говорили, что я бываю упрямым. Целеустремленным, как лев.

– Кажется, кто-то просто стеснялся сказать, что ты упрям, как осел.

Тино рассмеялся, и ей понравился звук его смеха. Понравилось, что он никогда не воспринимал свою персону слишком серьезно.

– Что-то настолько постыдное? – продолжал допытываться Тино.

– Нет… – Миллер взъерошила волосы. – Когда мне было одиннадцать, я хотела жить на большой ферме. Я всегда видела себя в маленькой круглой комнатке, из которой открывается вид на загон, полный лошадей, и…

– Почему в круглой?

– Не знаю. Может, потому, что любила «Хоббита».

– Ясно. Продолжай.

– Да тут ничего интересного, – предупредила она.

– Продолжай.

– И в этих мечтах я только и делала что иллюстрировала детские книжки и ухаживала за лошадьми. – Миллер замолчала, ощутив всю глупость сказанного.

– Милые мечты, – по-доброму улыбнулся Тино.

– Ну да, как заметила моя мама, почти каждая маленькая девочка мечтает о лошадках, и она платила за мое обучение в лучшей закрытой школе страны не ради того, чтобы я стала безработной художницей. – Миллер произнесла это с горечью и задумалась, заметил ли Тино ее печаль.

– Так что ты перестала мечтать и взялась за серьезное дело? – угадал он.

– Мечты не становятся реальностью. Потому мы и называем их мечтами.

– Но когда ты мечтаешь, у тебя появляется цель.

– Пустой холодильник – вот почему появляется цель, как обнаружила моя мама, к своему несчастью. Она родила меня еще очень молодой и даже не доучилась. Она была уязвимой.

– И я понимаю, почему ей не хотелось того же для своей дочери. Но сомневаюсь, что она хотела, чтобы ты полностью отвергла свои мечты. Если им не следовать, зачем вообще жить? – Его голос был нежен, и это раздражало Миллер.

Неужели Тино проявлял снисходительность?

– Ты не знаешь мою маму. Она хранит бутылку шампанского в холодильнике на случай моего повышения.

– Но это все еще ее мечты, а не твои.

Она жестко на него взглянула, затем ответила:

– У нее веские доводы.

– Не сомневаюсь, что она хочет тебе добра, Миллер, но уж настолько ли они веские? – Этот вопрос сильно ее задел, потому что она сама постоянно задавалась им.

– Было бы эгоистично заниматься искусством, когда моя мать столько сделала ради меня! – Миллер взглянула на часы. – Нам пора возвращаться.

– Может, ей не стоило так сильно толкать тебя в направлении, казавшемся ей правильным. А что с твоим отцом? Он не помогал вам? – не унимался Тино.

Она покачала головой:

– Я думаю, он пытался помочь. Какое-то время. Но он жил в коммуне, так что средств для оплаты выбранной моей мамой частной школы у него не было.

– Жил?

– Он умер, когда мне было двадцать.

– Сочувствую.

– Не нужно. Мы не были особенно близки, и… он умер счастливым. Чему я рада сейчас. Но… – Миллер остановилась и глубоко вздохнула. – Я не знаю, почему рассказываю тебе историю своей жизни.

– Потому что я спросил. Почему вы не были близки с отцом?

Миллер убрала волосы за уши, ее захлестнули воспоминания об отце, таком подтянутом и счастливом до развода.

– Годами я злилась на него, потому что обвиняла в разрушении своего мира. Казалось, он просто сдался. Он ни разу не попытался со мной встретиться. – Ком встал у нее в горле. – Позже он сказал мне, что это было слишком тяжко. – И она подозревала, что у него никогда не было денег для поездки в гости, но он был слишком горд, чтобы признать это. – Но жизнь все же не так проста, и теперь я понимаю: он не был виноват.

Ее родители никогда не были образцами для подражания. Миллер привыкла считать, что любовь приносит одни лишь тревоги и неприятности.

Она подумала о человеке, сидящем рядом. Воплощал ли он свои мечты в жизнь? И что думал о любви? Надеялся ли когда-либо встретить кого-то особенного?

Миллер почувствовала, как ее сердце начало биться сильнее. Вне сомнений, Тино выберет себе подходящую женщину, прекрасную, такую же легкую и расслабленную, как и он сам.

Глава 9

Миллер улыбнулась и оглядела гостиную Тиджея.

Празднование было в полном разгаре: изящные девушки и галантные мужчины болтали и смеялись с разнузданным удовольствием, словно их жизнь на самом деле была так прекрасна, как им хотелось показать. Кто-то уже танцевал под музыку восьмидесятых, пока остальные, взяв напитки, наслаждались снаружи благоуханием ночи, отмахиваясь от надоедливых насекомых.

Валентино отлично вписывался в это общество – особенно таким, каков он был сейчас: в небесно-голубой рубашке, подчеркивающей его широкие плечи и цвет глаз, и строгих брюках, облегающих подтянутые бедра.

– Ты выглядишь так, будто на похороны пришла, – прошептал он у самого уха Миллер.

Миллер фыркнула в ответ на его замечание. Ей действительно было тоскливо. Вернувшись из парка, она была раздражена и опечалена: Тино так ничего и не рассказал о себе.

– Я скучен. – Именно так он отреагировал на ее попытки выяснить что-нибудь о его прошлом.

Чуть ли не наперегонки они бежали к машине.

– Все, что бы ты ни захотела обо мне узнать, давно выложено в Интернете, – добавил он позже.

Она презрительно ухмыльнулась:

– В Интернете пишут лишь о всяких несущественных вещах: сколько гонок ты выиграл, сколько женских сердец разбил.

Казалось, Тино задели ее слова.

– Как я уже говорил Кэратерсу, если бы я спал с таким количеством девушек, как об этом говорят СМИ, мне бы не хватило времени участвовать в гонках. На самом деле я редко сближался с кем-то, а если и сближался, продолжалось это недолго.

– Почему? Быстро наскучивает?

– Да. Девушкам нужно больше внимания, чем я готов им дать, так что если я и балую себя, то лишь на одну-две ночи.

– Как низко.

Он пожал плечами:

– Не в том случае, когда девушка хочет того же.

– И много таких?

– Недостаточно, это правда. Многие хотят большего. Отсюда и мой мораторий на отношения, особенно перед гонками.

– Чтобы женские слезки не мешали тебе концентрироваться? – грубо спросила она.

Он улыбнулся, будто бы не слышал осуждения в ее голосе.

– Это не так-то легко, солнышко, но женский визг и правда утомляет.

– Не больше, чем визг твоих машин, – парировала Миллер. Но все же ей стало любопытно. – Тебе никогда не хотелось большего?

– Гонки – это все, что мне нужно, – ответил Тино.

Его невозмутимое спокойствие заставило Миллер попытаться копнуть поглубже.

– Ты хоть раз любил?

– Конечно. – Тино глянул на нее, и Миллер затаила дыхание. – Моей первой любовью была ярко-красная «Мазератти Бора» 1975 года.

– Будь серьезным! – возмутилась она.

– С той любовью, о которой ты говоришь, мне не по пути, Миллер.

– Всю жизнь?

– Я не женюсь, пока способен участвовать в гонках, и я еще не встречал девушку, ради которой стоило бы отказаться от машин. – Его равнодушный голос стал мрачным. – Любовь – это боль. Когда ты теряешь кого-то… – Тино остановился, собираясь с мыслями, затем продолжил: – Я бы не пожелал такого даже врагу.

Миллер вдруг поняла, что напускное равнодушие Тино было лишь способом защититься. Ей оставалось только одно – забыть сегодняшнюю прогулку и насладиться чудесным шампанским. Миллер задумчиво уставилась на пузырьки в бокале.

– Что ты сказала? – Низкий голос Валентино вернул ее в реальность.

– Я ничего не говорила.

– Ты… Ты что-то прошептала.

– Просто помни: сегодня ты должен быть деловым и тактичным. И не привлекай слишком много внимания.

– Как другие маменькины сынки, с которыми ты встречалась?

– Я не встречаюсь с маменькиными сынками, – ответила Миллер, гадая, как ему удается так легко ею манипулировать.

– Ну конечно. Ты встречаешься с парнями, которые воспитанны, всегда спокойны и… послушны.

Его предположение задело ее, тем более что оно было правдиво.

– Зато ты выбираешь блондиночек с огромной грудью и интеллектом дождевого червя, – нежно ответила Миллер.

– Не обязательно быть блондинкой, – невозмутимо ответил Тино. – И еще…

– Хватит, – бросила она раздраженно. – Ты меня только разочаруешь.

Мягкий смех Тино лишь подтвердил его превосходство, и Миллер решительно развернулась к толпе, разыскивая повод уйти.

– Как насчет перемирия, Миллер? – предложил Тино.

– Перемирия?

– Угу. И я не имею в виду соглашение, которое переселенцы заключают с аборигенами перед тем, как столкнуть их со скалы. Я говорю о настоящем перемирии. Дружба?

Дружба? Он хотел с ней дружить, а Миллер не могла перестать думать о сексе. Великолепно!

Она отпила еще немного шампанского, но с тем же успехом это могло быть моторное масло, поскольку никакого удовольствия уже не доставляло.

– Конечно.

– Хорошо.

– Мэверик. Тут кто-то просто умирает, как хочет тебя видеть, – послушался голос Тиджея.

Миллер попыталась улыбнуться, когда знаменитая супермодель Жанель, одетая в элегантное шифоновое платье телесного цвета, вышла из-за спины Тиджея и изящно протянула руку.

«Какое эффектное появление», – подумала Миллер. Жанель была признана всеми мировыми изданиями не только красивейшей, но и приятнейшей девушкой. И она так мило нервничала, когда сильная рука Валентино коснулась ее.

– Мистер Вентура… – Голос Жанель был сладким и завораживающим.

– Это Жанель, – продолжил Тиджей. – Новая звезда подиумов Нью-Йорка. Но не думаю, что тебе нужно говорить об этом. Ее плакат, скорее всего, уже висит у тебя в гараже. – Он загоготал над собственной безвкусной шуткой и затем вспомнил, с кем разговаривает. – Миллер, без обид.

– Никаких, – соврала Миллер.

Она почувствовала, что Валентино напряжен, и гадала, не был ли он столь примитивно очарован этой прекрасной блондинкой. Все остальные мужчины, казалось, были.

– Жанель. – Валентино улыбнулся и медленно отпустил ее руку.

Боже, они смотрятся идеально. Его темнота и ее свет.

Ощущая себя бедной родственницей на фоне сногсшибательной модели, Миллер извинилась и ушла, оставив мужчин флиртовать с Жанель.

Она направилась в сторону стеклянных дверей, ведущих наружу, когда рядом с ней оказался Декстер.

– Не знаю, выдержу ли я еще один раунд с тобой, – просто и честно сказала Миллер.

На улице была очередная нежная, звездная ночь, и Миллер просто хотелось свежего воздуха и покоя.

– Я прочитал некоторые твои заметки. Очень хорошо, – заметил Декстер, видимо решив пока отложить сражение. – Мы можем поговорить?

– Ну конечно же, – ответила Миллер, предчувствуя недоброе.

Декстер рванул вперед, но когда он собрался спуститься в уединенный сад, оформленный в японском стиле, Миллер остановила его:

– Давай поговорим здесь.

Он кивнул:

– Сперва я хотел бы извиниться за то, что вел себя как кретин утром. Я просто хотел тебе помочь.

– Я заметила, ты сегодня сам не свой. Снова что-то с Карли?

– Нет, нет, все давно уже кончено. – Он схватился за деревянные перила.

– Мне очень жаль. – Миллер никогда не видела жену Декстера, однако ей было неприятно слышать о конце их совместной жизни.

– Ну же, Миллер, уверен, ты понимаешь, к чему я клоню…

Она молча смотрела на него, затем покачала головой:

– Нет.

– О’кей, если хочешь, я скажу прямо. – Он слегка нервничал. – Мы…

– Мы? – Она недоуменно смотрела на Декстера.

Он кивнул, явно набираясь смелости:

– Или, точнее, искра между нами…

– Искра?

– Я хочу тебя, Миллер. Что-то нас связывает с самой первой встречи. – Он поднял руку, не давая ей прервать себя. – Понимаю, тебе не хочется признавать это, раз мы работаем вместе, но я испытываю к тебе чувства с самого университета. После перехода в «Оракл» полгода назад эти чувства только окрепли. Да, и я знаю, что ты собираешься сказать. – Он снова прервал ее жестом. – Я твой шеф, и служебные романы никогда не удаются. Но я знаю множество удачных примеров и готов рискнуть. – Миллер лишилась дара речи и не заметила, как он взял ее за руку. – Я вел себя как идиот, потому что не хотел признавать серьезность ваших отношений с этим красавчиком. О’кей, я ошибался, но мы оба понимаем, что долго это не продлится, и я не готов затаить дыхание и ждать, пока вы наконец расстанетесь.

– Как жаль, Кэратерс. С удовольствием бы посмотрел, как ты задохнешься.

Миллер подскочила, услышав глубокий, низкий голос Валентино. Он выглядел расслабленным рядом с Декстером. Теперь она понимала, почему Тино был таким успешным в спорте. Удивляло то, что другие гонщики осмеливались соревноваться с ним.

– Ты не обладаешь правом собственности, Вентура! – прорычал Декстер.

– Отпусти ее, – тихо приказал Валентино, ни на секунду не сводя с него глаз.

– Миллер сама должна решить, – высказался босс.

– Миллер моя, – угрожающе произнес Тино.

Страсть, звучавшая в его голосе, мгновенно отозвалась теплом во всем ее теле и вскружила ей голову. Сколько раз Миллер представляла своего отца появляющимся на белом коне и спасающим ее разрушенный мир? Валентино заступился за нее, и это сбивало с толку. Обессиливало. Опьяняло.

Декстер первый опустил взгляд, проиграв Валентино, и Миллер не могла его винить.

– Танец? – Тино протянул ей руку, и Миллер рассердилась из-за того, что он даже не посмотрел в ее сторону.

Но затем он опалил ее светом своих глаз, и Миллер позабыла об обидах.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Что за первобытные ужимки? – мягко спросила она.

Тино замер:

– Играю свою роль ревнивого парня. Что же еще?

Когда Миллер поняла, что он имел в виду, ее ноги подкосились. Он играл роль. Притворялся. Лгал.

– Радуйся, что все не по-настоящему, – грозно прорычал Валентино. – Иначе я бы его прикончил.

– За попытку посоревноваться с тобой?

– За попытку потрогать тебя за грудь. Он не сделал этого, так ведь?

Миллер сильно удивилась:

– Конечно же нет.

Он нахмурился:

– И тебе не хотелось?

– Нет!

Ого! Тино почти убедил ее, что был серьезно разозлен симпатией Декстера.

– Хорошо. И никогда больше не уходи от меня посреди разговора.

Миллер насупилась:

– Это ты о разговоре с Тиджеем и Жанель? – Она закатила глаза. – Едва ли я была нужна.

– Когда речь идет об отношениях, у тебя нет выбора.

Его слова глубоко задевали, потому что были правдой. Миллер боялась отношений. Но она слишком устала от споров, так что замолчала и позволила Тино вести.

– О чем ты думаешь? – Его глубокий голос заставил ее замереть.

Глаза Миллер встретились с его. Она думала о том, как сильно ей хотелось переспать с Тино, наплевать на все, кроме влечения.

– Миллер?

Ее сердце бешено билось. Что за человек Валентино? Почему он ведет такой образ жизни? Почему отказывается любить?

– Как у тебя получается делать то, что ты делаешь? – спросила Миллер, надеясь, что простое любопытство о его профессиональной жизни сможет отвлечь ее от безумного желания пустить все на самотек и предаться страсти.

Всего лишь раз. Узнать, каково это – спать с мужчиной, чьи прикосновения заставляют пылать сильнее, чем солнце.

Рука Тино обвивала талию Миллер, пока они кружили в танце. Он даже не представлял, о чем она думает.

После разговора в парке, когда он ощутил навязчивое желание защитить ее и уничтожить всех терзающих ее демонов, предчувствие опасности наполнило его.

– Уточни, что ты имеешь в виду, – произнес он, старательно не обращая внимания на то, как приятно обнимать ее.

– Гонки. Ты никогда не боялся?

– Гонки основаны на желании превзойти самого себя. Там нет места для страха.

Миллер прильнула к нему как раз в тот момент, как заиграла любовная песня восьмидесятых. В зале было слишком жарко.

– Но ты ведь уже давно стал недосягаемым. Разве не из-за этого тебя называют надменным адреналиновым наркоманом? – спросила она.

– Не верь всему, что написано. Миллер, мне нравится жить на грани, это правда. Но я не ставлю на кон свою или чью-либо еще жизнь. Страх – это эмоция. Подконтрольная. Как и остальные. И пока я не сошел с ума, иногда… – Он замолчал, вспомнив аварию, которая унесла жизнь его друга и заставила усомниться в правильности выбранного пути. – Иногда ты должен подавлять в себе труса.

– Подавлять в себе труса? Ты ведь и правда любишь это, – произнесла она, мягко улыбнувшись.

Сознание Тино затуманилось. Огромного труда стоило взять себя в руки и перестать прокручивать в голове эротические фантазии с участием Миллер.

– Там я вижу жизнь в ее самой насыщенной и красочной форме. Не встречал ничего хоть отдаленно похожего. – Он нахмурился. – Думаю, нам пора спать.

Он заметил, как она вспыхнула, и сомкнул ее в своих стальных объятиях. В глазах у Тино потемнело. Ее губы раскрылись в беззвучном приглашении, и Тино пришлось сражаться с желанием впиться в нее поцелуем.

Он оглядел тонкие руки Миллер, обнявшие его плечи, ее изящные пальчики и ногти.

– Валентино, ты в порядке?

Ее ладони соскользнули с его плеч и остановились на груди Валентино. Его обдало жаром.

Пытаясь унять сердцебиение, он выровнял дыхание и отошел от Миллер. Каждая минута в ее присутствии разрушала самоконтроль, и его это раздражало. Без самоконтроля он ничто. У него нет выбора: он должен разорвать связь, которая успела возникнуть между ними.

Глава 10

Придя на завтрак, Тино попытался изобразить улыбку.

Миллер уже была здесь, а также Тиджей, Декстер и еще одна девушка, одетая в трико из лайкры.

Вчера, после того как закончились танцы, Тино отправился прогуляться, а вернувшись, застал Миллер спящей. Она уютно свернулась калачиком на большой кровати.

Он спал на полу. Если, конечно, можно назвать разглядывание потолка сном. Он встал рано утром и отправился на пробежку.

– Мэверик, а ты рано, – заметил Тиджей.

Тино раздражала его фамильярность. Он не привык к подобному обращению.

– Как и ты, – мрачно ответил Тино.

Он взглянул на Миллер, крепче сжавшую блестящую вилку, которой она безжалостно расправлялась с грейпфрутом.

– Привычка, – ответил Тиджей. – Особо не заспишься, когда растешь на ферме. Ты не против партии в теннис чуть позже?

– Спасибо за приглашение. – Валентино взял чашку горячего кофе из рук горничной, внезапно возникшей возле него.

– Как я уже говорила, Тиджей, – вмешалась Миллер, – мне нужно вернуться в город к обеду.

– Что же такого случилось, чтобы так торопиться домой в этот чудесный денек?

Чувствуя ее замешательство, Тино решил помочь:

– К сожалению, сегодня мне нужно протестировать новый двигатель со своей командой.

Миллер взглянула на него сквозь длинные ресницы, и Тино, к своему сожалению, осознал, что не может понять выражение ее лица.

– А что насчет моего предложения, Мэв? Хочешь представлять «Риал Спорт»? – спросил Тиджей с уверенностью, сочащейся из каждого слова.

Не ожидая настолько сильного напора, Тино замешкался.

– Я посоветовала Валентино не принимать окончательного решения до того, как мы с тобой уладим наши дела. Мне очень уж не хочется смешивать все в кучу. И я уверена, ты это оценишь.

Тиджей сощурился, потом отвернулся. Он явно не ожидал такой хитрости от Миллер.

Тино всерьез раздумывал над условиями «Риал Спорта». Так он помог бы Миллер заключить контракт, но теперь, видимо, уже поздно.

Тиджей почесал за ухом, чувствуя, как его покидает уверенность.

– Интересное решение. Не из тех, что я бы принял.

– Это не так важно. Оно из тех, что приняла я, – ледяным тоном произнесла она.

Тиджей нахмурился и недовольно посмотрел на босса Миллер:

– А я думал, здесь ты принимаешь решения, Кэратерс.

Щека Декстера дернулась, но Тино умерил его пыл одним лишь взглядом.

– Принципы Миллер достойны восхищения, – ответил Декстер и протянул руку за яблоком, лежащим посреди стола. – Именно такую целеустремленность я ожидаю увидеть у любого члена нашей компании.

Мгновение все молчали.

– Тогда давайте этот ваш проект как можно быстрее, юная леди, – не выдержал Тиджей. – Все должно быть сделано ко дню гонок. – Он уставился на Тино. – Может, даже удастся объявить о нашем счастливом содружестве на вечеринке у твоей матери в следующую субботу.

Вот черт! Если Тиджей собирался на вечеринку к его матери, он определенно ожидал встретить там Миллер.

Тино покачал головой:

– Я не играю ключевую роль на этой вечеринке. Это мероприятие моей матери.

Миллер прекратила издеваться над грейпфрутом.

– Уверена, что проект будет сдан в срок, Тиджей. – Она слегка коснулась губ салфеткой. – Спасибо за гостеприимство и еще раз с днем рождения.

Затем, кивнув всем остальным, она вышла из комнаты, вздернув подбородок.

Миллер сидела рядом с Валентино, пока они ехали в Сидней, и пыталась унять головную боль и беспричинную резь в животе.

Она почти не спала прошлой ночью, расстроенная тем, что Тино не только понял, как сильно она его хотела, но еще и отверг ее.

Говорят, гордыня влечет за собой падение. Миллер чувствовала себя так ужасно, и ей даже стало жаль Декстера, который получил такой же отказ. Она не хотела бороться с безответной страстью.

– Ты в порядке? – тихо спросил Тино.

– Нет, не очень-то. – Она слишком устала, чтобы притворяться дальше. – Декстер, скорее всего, отправит меня консультировать закусочные за нарушение субординации. Тиджей в ярости, о повышении я уже могу забыть. И у меня жуткая головная боль.

– Если это тебя утешит, я считаю, что ты была великолепна сегодняшним утром.

«Сегодняшним утром, но не вчерашней ночью…»

– Я выглядела глупой.

«И этим утром, и той ночью».

– Ты выиграла контракт с Тиджеем и всех спасла. Ты герой.

– Спасибо за приятные слова.

Миллер потерла лоб и поморщилась от мысли о необходимости доставать ноутбук. Но это нужно сделать. Она «подавила в себе труса» и приняла вызов Тиджея, о чем вовсе не сожалела, но ей не хотелось потерять из-за этого работу.

– Тиджей и Декстер будут ожидать встречи с тобой на вечеринке моей матери на следующей неделе.

Миллер конечно же слышала о благотворительном концерте в Мельбурне, но понятия не имела, что организатором вечера была мать Валентино.

– Мне все равно.

– Если нужно, я могу это организовать.

Миллер бросила на Тино взгляд и поморщилась. Он смеялся над ней? Она не могла дождаться, когда закончатся эти выходные. Думать о еще одной встрече с ним было просто… мучительно.

– Нет, все в порядке.

Он увеличил скорость и обогнал две машины. Миллер напряглась:

– Неужели ты все еще нервничаешь из-за моего стиля вождения?

– Это не гоночная трасса. Это шоссе.

– С кучей пространства для маневров. И как ты объяснишь свое отсутствие на вечеринке?

– Головной болью. – Сейчас она легко это предвидела. Она вдруг поняла, почему не связывала этот концерт с ним. – Почему у твоей матери другая фамилия?

– Она второй раз вышла замуж.

Ответ на такой личный вопрос был, как обычно, резким, и это ранило Миллер. Она слишком поздно поняла, что ее чувства были такими же безответными, как и чувства Декстера.

Потянувшись, Миллер расстегнула сумку и открыла ноутбук. Подавить в себе труса? Да о чем она вообще думала?

* * *

Тино понял, что разговор окончен, когда Миллер достала свой ноутбук.

Да и какое ему дело? Он никогда не был любителем поболтать. Лучше уж сосредоточиться на дороге – вот его стихия.

Миллер пряталась в работе, и он – тоже. Только в отличие от нее Тино любил свою работу.

Хотя при чем здесь любовь?

Покачав головой, Тино прибавил газу, просто наслаждаясь свободой, прислушиваясь к мерному постукиванию пальцев Миллер по клавиатуре.

Она слегка подвинулась, и он, не удержавшись, бросил взгляд на ее стройные ножки, обтянутые черными легинсами. К счастью, вскоре она уснула, и Тино откинул ее сиденье, пытаясь не обращать внимания на нежный запах, заполнивший машину, на волосы, отсвечивающие золотом в лучах солнца, на глубокое, размеренное дыхание, натягивающее рубашку на соблазнительной груди.

«Вентура, у тебя скоро важнейшая гонка, соберись», – приказал себе Тино.

Машину резко тряхнуло, и Миллер ударилась головой о дверь. Она проснулась, потирая макушку.

– Что случилось?

– Немного занесло. После моста налево или направо?

Тино довез Миллер прямо до двери ее дома. Наконец эти ужасные выходные закончились! Правда это радовало Тино куда меньше, чем хотелось бы.

– Спасибо за выходные. – Она вежливо протянула руку, когда он припарковался у бордюра перед входом в ее дом.

По ее обеспокоенному виду Тино понял, что она уже пожалела об этом жесте. Он взял ее за руку и крепко сжал.

Миллер судорожно сглотнула, и он перевел взгляд на ее губы. Секунду Тино боролся с искушением заключить ее в объятия и поцеловать. Это было бы страшной ошибкой.

Необходим полный разрыв.

Все еще держа Миллер за руку, Тино позволил себе заглянуть ей в глаза и почувствовал беспокойство из-за безразличия, отражавшегося в них.

– Надеюсь, я справился с задачей на этих выходных?

– Да, спасибо. – И снова благодарности. – Удачи на гонке.

– Спасибо.

Валентино нахмурился. Еще одно «спасибо» из уст Миллер, и он проигнорирует хорошие намерения и точно ее поцелует.

Выбравшись из машины, он забрал у нее сумку.

– С этим я и сама справлюсь, – неуверенно произнесла Миллер и протянула руку, но Тино лишь мрачно насупился:

– Знаю, что справишься, но не сейчас.

– Ну что же, спасибо…

– Не надо. – Он внимательно посмотрел на нее.

Миллер вела себя слишком уж сдержанно. Она не хотела его прикосновений? Или?..

– Да у тебя же жар, – вдруг заметил он.

– Я в порядке. Голова болит.

Тино ей не поверил, но спорить посреди улицы не собирался, хоть вокруг было пусто: жители этого престижного района сидели по домам за надежно запертыми дверями.

Миллер была сильно измотана. И Тино понимал, что именно он был в этом виноват. Он почувствовал муки совести.

Казалось, что подъем на нужный этаж занял целый месяц, но наконец она открыла дверь и вошла внутрь, неохотно впустив и его.

Тино оглядел стильный интерьер, мебель в кремовых тонах, яркие подушки и ковры.

– Мило, – заметил он.

– Спасибо. – Миллер осталась стоять в дверях.

Тино поставил ее сумку у входа в спальню.

– Я сказала «спасибо».

Тино заметил семейные фотографии на книжной полке.

– Я тебя слышал. И поверь, ты не хотела бы знать, какие чувства это во мне вызывает.

– Тебе не пора куда-нибудь? – немного сердито поинтересовалась она.

Ему и в самом деле пора было уходить. Колкости Миллер только заводили его, а ему ведь было пора сосредоточиться на гонках.

Он обернулся и заметил, что она пошатывается.

Нахмурившись, он достал карточку из бумажника:

– Если тебе что-нибудь понадобится, вот номер моего агента.

– И что же мне может понадобиться?

– Я не знаю, Миллер. Помощь в замене колеса. Просто возьми карточку и перестань быть такой вредной.

Она неохотно повиновалась.

– А ты не собираешься дать свой номер? – спросил он вкрадчиво.

– Карточки кончились.

«Да еще бы».

– И ты сам справишься с заменой колеса.

Тино улыбнулся. Он наслаждался ее сдержанными шутками в тех редких случаях, когда она их допускала.

Он внимательно посмотрел на ее лицо. Глаза блестели, а лоб покрылся испариной. В этот раз он поддался искушению и прижал ладонь к нежной коже. Миллер попыталась вырваться, но ему хватило и секунды, чтобы все понять.

– Черт, Миллер, да ты вся горишь.

Она застыла и взглянула на него бесцветными глазами:

– Я в порядке.

«Черта с два».

Прошла секунда.

Вторая.

Миллер перевела взгляд в сторону и покачнулась.

Тино выругался, схватил ее и аккуратно подвел к мягкому креслу, стоящему у телевизора.

– Просто голова болит, – прохрипела она.

– Сядь. – Тино направился в кухню и поставил чайник.

– Что ты делаешь?

– Завариваю тебе чай. Ты выглядишь разбитой.

Отсутствие всяких возражений убедило его в собственной правоте. Тино достал чашку и блюдце с верхней полки и чайный пакетик из коробочки на столике и подождал, пока закипит вода.

– Какой номер у твоей матери?

– Зачем тебе? – Миллер закрыла глаза.

– Думаю, ей неплохо бы приехать.

– Она живет на другом конце Австралии.

– Тогда твоя подруга, как ее там…

Она с трудом приподняла голову и посмотрела на Тино:

– Никто никогда не забывал имени Руби. Она в Таиланде.

Тоска послышалась в ее голосе, и он спросил:

– Ты собиралась ехать с ней?

– Мне… Мне нужно было работать.

Тино покачал головой:

– Кого еще я могу попросить приехать к тебе?

Она снова плотно закрыла глаза, будто бы умоляя оставить ее в покое.

– Я могу сама о себе позаботиться.

Он налил ей чай:

– С молоком?

– Нет, лучше черный.

Его внимание привлек висящий на дальней стене холст, где на желтом фоне плясали маленькие синие и фиолетовые сказочные создания.

– Кто автор?

– Кто-то неизвестный. Ты не мог бы уйти?

Он заметил неразборчивую подпись в углу и попытался угадать:

– Когда ты это нарисовала?

– Не помню.

«Ложь».

– А ты талантлива. Ты участвуешь в выставках?

– Нет. Спасибо за чай, но я не хочу, чтобы ты оставался.

Он услышал, как звякнула чашка, и обернулся, увидев, что Миллер откинулась, прислонившись затылком к спинке кресла. И выглядела она очень плохо.

Приняв одно из тех мгновенных решений, которые прославили его как гонщика, Тино взял ее сумку и прошел в спальню.

– Ты что там делаешь? – слабо окликнула его Миллер.

– Упаковываю чистую одежду для тебя.

Тино вытряхнул содержимое ее сумки на кровать и затем открыл дверцы шкафа. Его встретила мрачная стена одежды. Он знал, что Миллер нравились темные цвета, но такого он просто не ожидал.

– У тебя есть не черная одежда?

– Нет, это привычка.

– Не важно.

– Зачем ты упаковываешь мои вещи? – Теперь ее голос был ближе.

Тино обернулся и увидел Миллер, которая стояла в дверном проеме.

– Ты идешь со мной.

– Нет, не иду. Это стресс и недостаток сна, – прошептала она.

– Я вижу. Ты ничего не ела. Тебе определенно нужна забота.

– Я в порядке.

– Считай это продолжением выходных.

– Не смей прикасаться к ящику с моим бельем!

– Поздно. Я уже знаю, что ты любишь посексуальнее.

Она застонала, и Тино улыбнулся.

Он положил в сумку несколько предметов яркого белья и закрыл крышку. Затем подошел к Миллер и взял ее под руку.

– Мне не нравятся эти твои игры в самца, – произнесла она, прислоняясь к его груди.

– Жаль. – Он взял ее ноутбук и сумочку и захлопнул дверь квартиры. – Мои инстинкты говорят мне, что тебе нужна забота, а завтра у меня тренировка, которую я не могу пропустить.

Ее голова упала на его плечо.

– Мне нужно на работу завтра. Меня могут уволить.

– Всякий может заболеть. Если к ночи ты поправишься, я привезу тебя обратно. В любом случае тебя уволят, даже если не поедешь со мной. Декстеру нужен контракт с Тиджеем, а Тиджею нужен я. Можешь сказать Декстеру, что уговариваешь меня. – Тино открыл для Миллер дверь машины.

– Не думаю, что ему это понравится, – пробормотала она.

Глава 11

Миллер знала, что должна была сильнее сопротивляться, но она чувствовала себя слишком слабой и больной. И в глубине души была польщена его заботой.

Тино ловко припарковался на стоянке у аэропорта, предназначенного для частных самолетов, и Миллер прекратила противиться неизбежному. Она была так опустошена, что не нашла другого выхода, кроме как прижаться к Тино и попытаться перенять у него немного сил.

Они подошли к частному самолету.

– Ты, случаем, не премьер-министр? – с трудом прошептала Миллер.

– Нет, я не настолько важный и не настолько толстый.

Все еще прижимая Миллер к себе, он помог ей подняться по трапу и провел между широкими, обитыми кожей сиденьями в комнату, освещенную только встроенными в пол лампами.

– У тебя здесь кровать? – Миллер не смогла скрыть изумление.

– Я много путешествую. Запрыгивай.

– Разве я не должна пристегнуться для взлета?

И только она произнесла это, как самолет медленно двинулся вперед. Или назад. Трудно было сказать.

– Не на частном самолете.

– А ванная здесь есть?

– Да, вон там. – Он показал в сторону узкой двери. – Если тебя не будет дольше пяти минут, я решу, что ты провалилась, и буду вынужден войти.

– И это я еще люблю командовать? – Она вздохнула, но не стала спорить.

У Миллер болели спина и живот, а голову, казалось, сковали стальные обручи.

Когда она вышла из ванной, Тино разговаривал по телефону по-итальянски. Наверное, с кем-то из семьи.

Господи, они с Тино такие разные.

– Я заказал тебе легкий обед. Его доставят сразу же, как мы взлетим. – Закончив разговор, он положил телефон в карман и подошел к ней. – Ты сейчас в обморок упадешь, Миллер. Ложись, пожалуйста, в кровать.

Сняв обувь, она нырнула под прохладное, свежее одеяло и положила голову на самую мягкую подушку в мире…

Сон был недолгим.

– Вставай, Миллер, мы уже здесь, – послышался далекий голос.

Еще совсем сонная, Миллер позволила Валентино поднять ее.

– Не забудь ее ботинки, – сказал он кому-то, и Миллер прижала голову к его плечу, еще не способная полностью очнуться от сладкой дремы.

Вскоре она уже сидела в машине.

Когда она проснулась снова, жар прошел, голова тоже болела не так сильно. Миллер потянулась, ощутив прикосновение одеяла. Кто-то плотно завернул ее, как в больнице. Она задумалась, уж не в больнице ли она на самом деле.

Она открыла глаза. Помещение было погружено в полумрак, окна плотно задернуты темными шторами. Дорогая мебель явно не походила на обычный интерьер палаты.

Отбросив одеяло, Миллер увидела, что на ней все еще надеты легинсы и футболка. Она чувствовала себя очень уж странно.

Тут же обнаружилась дверь в ванную. Перед тем как открыть ее, Миллер осмотрела комнату и нашла в углу свою сумку. Включив лампу, она стала рыться внутри, желая найти сменную одежду. Но там были только нижнее белье и обувь.

– Так ты проснулась? – вдруг послышался голос.

В комнату вошел Тино. В руках у него был поднос, который он поставил на столик у кровати.

– Лапша с курицей.

– Ты сделал лапшу с курицей?

Он скривил губы:

– Мой повар.

– У тебя есть повар?

– Повар команды, если быть точным.

– Ну что же… – Миллер встала, не зная, что сказать. – Это очень мило, но чувствую я себя хорошо. Даже отлично. Я ведь говорила, что не больна.

– Ты и должна чувствовать себя отлично. Ты же спала почти сутки.

– Сутки! Ты шутишь?

– Нет. Утром тебя осмотрел доктор, но не нашел ничего серьезного. Он сказал, что ты могла простудиться, и если не придешь в себя к вечеру, позвать его еще раз. Да ты же сама с ним разговаривала. Не помнишь?

– Смутные воспоминания, но… Я думала, мне это снится. Ох, теперь мне лучше.

Валентино спрятал руки в карманы брюк.

– Оставлю тебя, пока ты ешь и приводишь себя в порядок.

– Спасибо. – Миллер все еще не могла поверить, что спала так долго. – Ох, подожди. У меня нет никакой сменной одежды. Ты положил только… белье и… Да что это за шум?

Тино остановился в дверях:

– Это океан. С утра идет холодный фронт, поэтому много волн.

– Ты живешь у океана?

– Филиппинские острова.

– Мы даже не в Мельбурне?

– Прими-ка душ, Миллер, и приходи в кухню. Вниз по коридору, налево и затем направо. Одежда в шкафу.

Миллер с любопытством раскрыла дверцы шкафа и ахнула, увидев, что он забит дорогой женской одеждой! Гадая, кому же все это принадлежит, она потрогала чудесную ткань рубашек и платьев, мягкую шерсть брюк.

Но чье же все это? И почему у Валентино полный шкаф женской одежды ее размера?

Правда, Миллер не особенно хотелось примерять чужие наряды. Она, чувствуя себя воровкой в женской раздевалке, робко коснулась спортивных брюк, затем вытащила футболку. Слава богу, с собой у нее было собственное белье, потому что она никогда бы не стала носить чужое.

Зайдя в отделанную мрамором ванную, Миллер приняла горячий душ и открыла косметичку, где оказалось самое необходимое: дезодорант, зубная паста с новой щеткой, расческа и увлажняющий крем. Хорошенько расчесавшись, Миллер попыталась найти фен, но его нигде не было.

Черт.

Без фена ее волосы будут виться и выглядеть неопрятно. Она вновь ощутила себя беззащитной и обнаженной, но с этим нечего было поделать. Валентино поймал ее в минуты слабости, и ей оставалось только выдержать испытание с достоинством. Это всего лишь прическа и одежда. Он даже не заметит.

Миллер вернулась в спальню, ее живот заурчал от запаха остывающего супа. Облизываясь, она села на кровать и за считаные секунды уничтожила великолепное кушанье.

Нельзя было прятаться в комнате вечно, так что Миллер взяла пустую тарелку и проследовала по указанному Валентино пути в кухню.

Дом был современным и просторным, а в интерьере преобладало дерево. Мебель была необработанной и массивной. Внимание Миллер привлек огромный камин в гостиной. Такой способен отогреть что угодно.

Когда она зашла в современно обставленную кухню кремового и стального оттенков, ее ноздри сразу уловили запах жареного лука, а взгляд приковал мужчина, стоявший у плиты.

Тино, без сомнения, был очень сексуальным и заставлял ее забыть об осторожности и благоразумии.

Стоп. Она здесь не ради любовных утех. Валентино ясно дал понять, что не заинтересован в ней. Он просто считал себя обязанным позаботиться о женщине, с которой провел выходные.

Тино, услышав шаги Миллер, обернулся, перестав помешивать еду на сковородке. Их взгляды встретились, и Миллер задрожала, обеспокоенная и возбужденная.

Он стоял совершенно неподвижно, вытянувшись как стрела, и смотрел на нее. Миллер подумала, что, наверное, глупо выглядит со стороны.

– Так одежда подошла?

– Да. Чья она?

– Твоя.

– Ты купил мне одежду?

Тино небрежно пожал плечами и добавил в сковородку консервированные помидоры.

– Если быть точным, ее купил Микки.

– Микки?

– Мой верный лакей.

У него есть лакей? Мужчина, разбирающийся в женской одежде? Миллер было противно думать, сколько еще женщин он одел по просьбе Валентино.

– Микки общается со всеми людьми, желающими встретиться со мной, и следит, чтобы моя жизнь была беззаботной. Женскую одежду он покупал впервые.

– Я же ничего не спрашивала. – Миллер ужасно раздражало то, как легко он читал ее мысли.

– Тебе и не надо. У тебя на лице все написано.

– Не всегда, – промямлила она.

Его ленивая улыбка заставила ее дыхание участиться.

– Почему ты не взял ничего, кроме белья и обуви? – Поняв, что тарелка от супа все еще у нее в руке, Миллер поставила ее на стол. – Это было бы логичнее.

– Согласен, – ответил Тино. – Но я увидел всю эту черноту в твоем шкафу и испугался. Твое же белье и обувь – моя слабость. Как тебе суп?

– Чудесен. – Миллер смутилась. – Я не возьму все это, – упрямо произнесла она. – Здесь и на десять человек хватит.

Он прислонился к лакированному шкафчику за его спиной.

– Микки – бывший военный. Вообще не разбирается в женских потребностях.

– А ты в этом деле эксперт, да?

Он посмотрел на нее так, что мурашки вновь пробежали по ее телу.

– Мне об этом говорили.

Миллер глубоко вздохнула, подыскивая иную тему для разговора, которая бы ослабила напряжение между ними. Ей стало бы очень стыдно, если бы Валентино понял, как он на нее влияет.

– Я, пожалуй, пойду. Я и так отняла много твоего времени.

– Я готовлю ужин.

– У тебя же есть повар. – Миллер пыталась произнести это непринужденно, но, очевидно, не справлялась с собственным голосом.

– Он покупает еду. Я готовлю, когда есть время.

– А что это?

– Не отрава. – Тино рассмеялся, и она скорчила гримасу. – Расслабься. Если хочешь домой, я позабочусь об этом после ужина.

«Без всяких но? Он даже не расстроился?» – уязвленно подумала Миллер.

Конечно, расстраивался. Из-за разговоров о семье, об отце, об аварии, унесшей жизнь его друга. У Тино были свои скелеты в шкафу, но он привык хранить их за семью печатями.

Миллер кивнула. Она чувствовала себя глупо и неловко, и когда облизнула свои до боли пересохшие губы, взгляд Тино устремился за ее языком. Приятный жар разлился по ее телу.

Когда он смотрел на нее, Миллер не могла сосредоточиться. Стоило ли оставаться на ужин? Она играла с огнем, находясь рядом с Тино.

Вдруг возникло смутное воспоминание: Тино касается ее лба – измеряет температуру и бережно поит водой. Его нежность и заботливость сокрушили защиту Миллер.

Заметив его телефон на столе, она подумала о работе.

– Ты вчера не захватил мой мобильный? – спросила Миллер, гадая, не уволили ли ее и не опоздала ли она со звонками Декстеру.

Тино ничего не предпринял насчет Тиджея, так что шансов сохранить место почти не было, но Миллер предпочла удостовериться.

Тино перестал помешивать соус.

– Его не было в твоей сумочке?

– Нет.

– Можешь взять мой. Но если ты о работе, не беспокойся. Они знают, что ты со мной.

– Что? – Миллер с трудом оторвала взгляд от его мускулистых рук. – Что ты им сказал?

– Что ты болеешь.

Она с трудом подавила стон негодования:

– Зачем ты это сделал?

– Решил, что ты хотела бы оповестить свое начальство о том, где находишься. Но ты была не в состоянии.

Он был прав, но она все равно разозлилась:

– Мне нужно закончить проект Тиджея, а я даже не знаю, собирается ли Декстер держать меня в фирме и дальше. Теперь он будет думать, что я попросту уклоняюсь от работы, чтобы больше времени проводить с тобой. Он точно меня понизит.

– После его поведения в эти выходные сомневаюсь, что он осмелится ставить под вопрос твой профессионализм. Уверен, твоя карьера в полной безопасности. Да никто не застрахован от болезни! Готов поспорить, отложенных тобой отпусков уже на год скопилось.

Миллер смутилась. С Тино она чувствовала себя маленькой девочкой-отличницей. Но от его покровительства глубоко внутри ее разливалось тепло, которое не так просто было игнорировать.

Однако не стоило ожидать от Тино постоянства и верности.

– Ты прав. Надеюсь, Декстер тоже так считает. Но я все-таки могу позаботиться о себе сама.

Миллер с трудом смогла побороть раздражение. Ее сердце начинало стучать сильнее от каждого его слова, а он… Он просто стоял рядом. Это было унизительно.

Тино накрыл сковороду крышкой. Затем неспешно подошел к Миллер. Она вздрогнула, понимая, что причиной тому была вовсе не предшествующая вспышка раздражения.

Тино остановился, не решаясь коснуться ее. Пронзительные серо-голубые глаза сияли, руки были скрещены на груди.

– Спасибо тебе, Тино, за то, что помог мне в воскресенье, когда я едва не потеряла сознание на пороге собственного дома, – поддразнил он.

Миллер устыдилась собственной неблагодарности. Да что с ней не так?

– Спасибо тебе, Тино, за то, что помог мне в воскресенье, когда я едва не потеряла сознание на пороге собственного дома.

«Господи, как же ужасно я, наверное, выглядела».

– Так-то лучше. – Его улыбка была способна растопить айсберг.

Он окинул взглядом ее волосы, и Миллер вспомнила, как ужасно, должно быть, выглядит, даже не уложив непослушные кудри.

Она неловко подняла руку и пригладила волосы:

– Волнистые…

Тино намотал ее локон на палец:

– Красивые.

Она покачала головой, и прядь волос натянулась. Миллер вздрогнула:

– Мне нравится, когда они прямые.

Тино легко дотронулся до ее щеки:

– Тебе нравится все контролировать, но мне они нравятся такими.

Дыхание Миллер замерло, когда она встретилась с ним взглядом. Она могла прочесть желание в глубине. Он хотел ее. Он нуждался в ней. Она была в смятении, так как знала: интерес Тино к ней никогда не был настоящим. Но вдруг Миллер заподозрила, что в субботнюю ночь он всего лишь сопротивлялся своей страсти, как и она… Миллер и теперь сопротивлялась.

Но она не могла устоять перед огнем в его глазах и разлившейся по ее телу дрожи от приятных воспоминаний. Тысячи причин остановиться прямо сейчас и уехать домой кружились в ее голове, но здравый смысл заглушало порочное желание.

Всю свою жизнь Миллер вела себя правильно. Образцово. Усердно занималась ради хороших оценок и гордости своей матери, зарабатывала репутацию на работе, чтобы не волноваться из-за будущего, запрещала себе любые мысли об изменениях, казавшихся ей авантюрами. До сегодняшнего момента ей этого хватало. Даже полностью удовлетворяло все ее нужды.

Но Валентино пробудил в ней влечение, которое невозможно было игнорировать.

Глава 12

Тино почувствовал, как сердце Миллер начало биться сильнее, когда он дотронулся до ее лица, почувствовал волнение, продолжив свои ласки. Он не собирался трогать Миллер, но сейчас и думать не мог о чем-то ином.

Разум сопротивлялся. Он должен остановиться. Миллер больна. Она – гость в его доме. Но Тино не мог себя контролировать, когда Миллер стояла перед ним, такая изящная и растрепанная, с розовыми щечками, раскрытым ротиком… Господи, как он хотел его поцеловать! Как он хотел…

Миллер покачнулась, нежно прижав лицо к его ладони:

– Валентино?..

Ее голубые глаза были огромны и сияли тем вечным приглашением, что неминуемо распалило его кровь. Казалось, за каждый вздох нужно бороться, и теперь удержаться от поцелуя было просто невозможно.

И Тино поцеловал.

Легко. Нежно. Только губы и ладонь, прижатая к ее лицу, соединяли их.

И может, если бы он остановился прямо сейчас, они бы еще смогли поужинать, но Миллер после секундного колебания приподнялась на носочках, подавшись ему навстречу, и прижалась к груди Тино, заставив его забыть обо всем.

Валентино обнял ее за талию и запустил ладони под футболку, наслаждаясь ее гладкой спинкой. Стон вырвался из уст Миллер. Он зарычал, наклонил голову, поцеловал сильнее и жестче, страсть внутри его была готова сжечь их обоих.

Ее руки нащупали его волосы. Его – ее грудь. Ее идеальную, округлую грудь.

– Миллер. – Ее имя прозвучало горячим шепотом, и она прервала поцелуй, когда его пальцы скользнули вокруг сосков.

Миллер выгнулась в его руках, как туго натянутый лук, а Тино одобрительно прорычал, стягивая ее бюстгальтер, чтобы полнее прочувствовать бархатистость ее кожи.

Чувствительность и податливость Миллер свели его с ума. Он поднял ее и положил на стол.

– Валентино… – Ее полный желания вздох вскружил ему голову.

Тино будто бы опьянел от страсти и старался стоять ровно, когда его глаза встретились с ее. Он облизнулся и увидел, как ее зрачки расширились.

– Миллер, я хочу быть внутри тебя сильнее, чем что-либо в своей жизни. Скажи, что хочешь того же, – хрипло приказал он.

Она ощутила, как желание разлилось по ее телу, губы раскрылись, ногти впились в его плечи.

– Да. Я чувствую… Я хочу того же.

Взгляд Тино потяжелел в его грубом мужском триумфе, а руки уверенно направились к поясу ее спортивных брюк.

– Приподнимись… – Он стянул ее брюки, оценив чудесные красные трусики, упавшие на пол. – Господи, я обожаю твое белье. – Он раздвинул ноги Миллер. – Сними футболку и лифчик.

Миллер подчинилась, и Тино подвинулся к ней, сомкнув губы вокруг отвердевшего соска. Он играл с ним языком. Нежно кусал. Его руки удерживали ее бедра, пока она подергивалась от жарких прикосновений. Она была идеальна.

– Изумительно, – выдохнул он.

Тино перешел ко второму соску, наслаждаясь тем, как ее пальцы играли с его волосами, притягивая голову поближе к себе. Ее тихие стоны серьезно испытывали его самообладание.

Он почувствовал, как бедра Миллер прижались к нему, ища жар его тела. Жар, который ему не терпелось дать ей. Он положил руку между ее ног и раздвинул их пошире. Он закрыл глаза, утопая в блаженстве, пока его руки скользили вдоль самых сокровенных изгибов ее тела. Она уже была влажной, и его средний палец легко проскользнул вовнутрь. Миллер слегка всхлипнула, впившись в него ногтями, когда он начал ласкать ее большим пальцем.

Возбуждение Тино устало ждать и стало причинять ему боль.

Он обещал себе, что все произойдет скоро. Осталось подождать еще немного. Он обнял Миллер за шею и притянул к себе для поцелуя.

– Откинься на локотки.

Тино прильнул к Миллер, лаская и дразня языком центр ее сексуальности.

Она прижалась к его лицу так сильно, что едва не упала, и он обвил ее талию руками:

– Черт, Миллер, какая же ты сладкая…

От его охрипшего голоса она окончательно потеряла голову и выгнулась во вспышке неописуемого наслаждения.

Полностью сосредоточившись, Тино управлял ее телом. Он навис над ней, стянул футболку и скинул джинсы. Голова Миллер была откинута, сердце бешено стучало, тело полностью раскрылось для удовольствия. Глаза Тино жадно наслаждались великолепием ее тела всего пару секунд, показавшихся вечностью, и он придвинулся ближе, размещаясь между ее широко раскрытых ног перед…

«Черт, презерватив». – Он потянулся и достал один из заднего кармана джинсов.

– Ты всегда так подготовлен? – Ее охрипший голос и подозрительный взгляд остановили его.

– Нет. Но после нашей прогулки по пляжу я не мог думать ни о чем другом.

– Ни о чем другом? – Ее голос был легким и веселым.

– Ну, может, о том, как вкусно готовит моя мама.

Миллер улыбнулась и взглянула на Тино из-под полуопущенных век.

Его руки напряглись на ее бедрах.

– Хочешь, чтобы я остановился?

Слова звучали так, будто бы их вытягивали плоскогубцами из его горла, но Тино должен был удостовериться, что она хочет этого не меньше.

– Ты сможешь?

– Конечно, – неуверенно солгал он.

– Нет, я не хочу, чтобы ты останавливался. – Миллер подалась вперед и закрыла глаза. – Я хочу ощутить тебя внутри.

Тино мечтал о том же.

– Открой глаза. – Его слова прозвучали хриплым приказом, и показалось, что прошла вечность перед тем, как Миллер подняла на Тино опьяненный взор. – Я хочу смотреть в твои глаза, заполняя тебя.

– Возьми меня, – прошептала она и обняла его за плечи, крепко сцепив руки.

Тино услышал слабый стон у самого своего уха, когда их тела слились воедино.

Она была тесной. Очень тесной. Он замер.

– Ты в порядке? – Пот выступил у него на лбу, когда он напряг все силы, чтобы не продолжать движения.

– Теперь да. – Ее голос был так сексуален. Как ее запах. – Ты просто… большой.

– Ты справишься, – прорычал Тино, целуя ее.

– Кажется, я уже… – Миллер слабо улыбнулась.

Тогда Тино прижал ее ближе к себе, входя глубже.

– Или нет… – простонала она. – Еще.

Боже, как ему это нравилось.

– Обними меня ножками, – едва проговорил он.

Желание взять ее со всей страстью переполняло его, но для этого им нужно было устроиться помягче, иначе все ее прекрасное тело покроется синяками.

Кое-как Тино донес Миллер до кровати. Их тела сплелись так, словно были созданы для удовлетворения друг друга, и когда он почувствовал, что еще один оргазм зарождался внутри Миллер, он не знал, сможет ли вытерпеть. И как же он был рад, что справился.

Боже, неужели секс мог быть так хорош?

Миллер лежала тихо, не шевелясь, борясь с порывом спастись бегством. Она только что занялась диким, необузданным сексом с одним из самых красивых мужчин мира. С кем-то невероятно далеким от привычного мира.

И это было великолепно. Тино заполнил ее так глубоко, так страстно, что ей оставалось лишь прижиматься к нему, пока он донес ее сперва до спальни, а затем до вершины сексуального удовольствия.

По крайней мере, так все выглядело для нее. Для него это, скорее всего, было обыденностью.

Ее болезнь, его забота… Ничто не изменило положения вещей между ними. Да и какая разница, если бы изменило? У нее есть своя жизнь, свои планы на будущее, она не собиралась искать отношения. Она не собиралась влюбляться.

Миллер знала основополагающее правило отношений: один человек всегда любит сильнее, чем другой. И она понимала, что отношения в лучшем случае непостоянны, в худшем – откровенно разрушительны.

Да и не казалось, что Валентино хочет чего-то серьезного! Он бы, пожалуй, предпочел умереть на трассе.

Но не это пугало Миллер больше всего. Нет, она боялась того ощущения, которое дарили его объятия. Будто бы только с Тино она была целой. Абсурдное наблюдение. Именно оно заставило Миллер думать, что чем скорее вернется к своей нормальной жизни, тем лучше.

Миллер прислушалась к тяжелому дыханию Тино, единственному звуку в абсолютно тихой комнате.

– Ты опять о чем-то думаешь, – раздался его низкий голос.

– Думать у меня получается лучше всего.

– Мы, кажется, только что нашли еще одно занятие, к которому можно приложить твою энергию.

Миллер слабо улыбнулась, а затем охнула, когда Тино оказался над ней, слегка прижав ее к кровати. Миллер сглотнула. Он был мужчиной, самцом. Он держал ее властно, как вещь, и это не должно было заводить ее так сильно.

– О чем ты думаешь? – продолжил он.

– Разве не я должна об этом спрашивать?

– Кажется, мои мысли очевидны. Я хочу знать, не жалеешь ли ты о том, что между нами было.

Нет, она не жалела об этом. Она пыталась понять причину.

– Нет, я должна, но не жалею.

– Я рад. – Тино положил ладонь на ее лоб.

Миллер судорожно сглотнула:

– Я в порядке. Я же говорила.

– Я хочу проверить. – Прижавшись к ней, Тино провел языком по ее губам.

Миллер вздохнула от удовольствия, мигом разлившегося по телу. Он застонала, когда он коленями раздвинул ее ноги и разместился между ними.

– Я снова хочу тебя, – грубо прошептал он.

– Правда?

Тревога ушла, когда она поняла, насколько сильно ошибалась, считая их страсть односторонней. Тино желал ее. Желал безумно. И эта догадка вскружила ей голову неожиданным ощущением собственной власти.

Глава 13

Тино проснулся рано, как обычно, и ощутил запах секса, но Миллер уже не было рядом. Удивленный, он раскрыл глаза и оглядел комнату, однако в спальне было пусто и тихо, и лишь птицы пели за окном.

Он привык просыпаться в объятиях после бурных ласк. Тино поднял руки над головой и потянулся. Эта ночь была невероятна.

Но скоро интерес к Миллер должен угаснуть. Так что ее отсутствие могло только радовать. Да и у него была невероятно напряженная неделя. Пришлось отменить все вчерашние встречи, чтобы ухаживать за Миллер.

Встав с кровати, Тино натянул джинсы и отправился разыскивать Миллер.

Она была на улице, наблюдала за восходом солнца над океаном, растянувшимся у его дома. Она укуталась в черный халат Тино. Солнце отсвечивало золотом в ее спутанных, вьющихся волосах.

Миллер обернулась на звук открывшейся двери, неосознанно теребя прядь своих волос. Она выглядела прелестно. И кажется, волновалась.

Тино хотелось унять ее тревогу, игнорируя все возможные последствия. Нет, он ни на минуту не сомневался в том, что их отношения были под контролем. Его контролем.

– О чем ты думаешь?

– Я не знала, что мужчинам так важны мысли женщины.

– Мне важны твои мысли.

– Я думаю, что у тебя прекрасный дом. Мне казалось, ты предпочитаешь жизнь в городе.

– Я купил этот дом, когда моя мать заболела пару лет назад.

– Она выздоровела?

– Еще бы. Теперь здоровее меня.

Миллер слабо улыбнулась:

– А здесь хорошо. Спокойно. – Она окинула взглядом прекрасный вид, и Тино вновь отметил, что она очень нервничала. – Но мне определенно пора домой.

Ее губы все еще были припухлыми от страстных поцелуев прошлой ночи, а на шее краснел след от прикосновений его щетины. Ему нужно быть более бережным с ее нежной кожей.

– Сейчас семь часов утра. Я не причинил тебе боль?

Она мило покраснела:

– Это личное.

– Солнышко, ничто не может быть личным после того, как мой рот побывал между твоих ног.

– Прекрати так говорить, – возмущенно попросила она.

Миллер выглядела подавленно, и по какой-то странной причине это ему нравилось. Тино привык, что девушки кокетничали и выставляли себя напоказ перед ним, так что ее стыдливость была чем-то новым. Она не была скромной девочкой, но и на светскую львицу тоже не походила. И Тино любил ее за… Черт, она нравилась ему за то, как легко поддавалась ему.

Тино подошел ближе и заключил ее в свои объятия:

– Я тебя смутил?

– Да, но не знаю, как у тебя получилось. – Она глубоко вздохнула. – Я должна была уже привыкнуть. Привычка говорить прямо все, что ты думаешь, – первое, что я в тебе приметила.

Миллер взяла Тино за запястья, будто стараясь удержать, но он лишь перебирал кончиками пальцев края черного халата, закрывающего ее тело, пока она сама не придвинулась к нему.

– Что еще ты приметила?

– Что ты носишь рваные джинсы и нуждаешься в бритве.

Тино рассмеялся:

– Как же ты жестока! Бьешь по самооценке.

– О твоей самооценке не стоит беспокоиться. – Она смотрела на его губы, и смех Тино оборвался.

– Обычно я начинаю день с пробежки и фруктового коктейля, но сегодня сделаю исключение.

– Чем же ты займешься вместо этого?

Он притянул Миллер ближе к себе:

– Зависит от тебя. Я буду нежен.

Миллер проснулась, почувствовав, как Валентино обнял ее сзади, так же как и чуть ранее этим утром. Она попыталась выскользнуть из его объятий и встать с кровати, потому что прикосновение его сильных, крепких рук возбуждало и пугало ее.

Миллер будто тонула в нем. Его тепло, его запах, ее желание прижаться к нему и никогда никуда не уходить. Это было так же естественно, как дыхание.

С самого начала она чувствовала странное влияние Тино. Но почему это так радовало ее? Разве она не избегала отношений, отлично зная, насколько непрочны человеческие чувства? Но как мог такой ловелас-гонщик, знаменитый своими самоубийственными маневрами на трассе, подарить ей ощущение… ощущение надежности? Ощущение защищенности? В ней, наверное, взыграли гормоны, иначе и объяснений этому не было.

Что-то, давно забытое ею еще после развода родителей, вдруг пробудилось. И следом за этим Миллер с неприязнью осознала, что всю свою жизнь провела в бесплодных попытках получить умиротворение не от человека, а от работы.

Смущенная и озадаченная всеми этими противоречивыми мыслями и чувствами, Миллер попыталась выбраться из его объятий, но Тино ее не пустил.

– Мне нужно привязывать тебя к кровати, чтобы иметь возможность проснуться рядом с тобой? – Его глубокий голос был хриплым ото сна, теплое дыхание играло с ее волосами.

Миллер замерла, желая немедленно убежать и остаться здесь навсегда. Но, в конце концов, она просто физически не могла сопротивляться его силе и поэтому прижалась к крепкому телу Тино.

– Мне пора бы рвать когти.

– Ну, наконец-то хоть одно сочное выражение. Я уж начал сомневаться, что ты на самом деле из Австралии. – И он перевернул ее на спину, поднявшись над ней на одном локте.

Его глаза цвета оружейной стали лениво блестели из-под густых темных ресниц. Миллер прикрылась одеялом, боясь, что Тино все равно его сорвет.

Успокоившись, когда этого не произошло, Миллер медленно выдохнула.

– Зачем ты так упорно пытаешься сбежать от меня? Ты не производишь впечатления девушки, привыкшей так поступать.

– Я так не делаю.

– Тогда останься. Сегодня у меня спонсорская ночь. Ты можешь пойти со мной.

– Я не могу. Мне нужно работать, – произнесла Миллер.

На секунду раздражение вспыхнуло на его лице.

– Ты можешь работать и здесь. У тебя есть твой компьютер.

Миллер перестала хмуриться. Тино опять добивался своего, но что ему даст всего один день? Какая разница, когда она будет дома – сегодня ночью или утром?

Тино убрал прядь волос с ее лба. Боже, до чего же растрепанная!

– Я знаю, о чем ты думаешь. Тебе не нравится неопределенность твоего положения.

Миллер быстро посмотрела ему в глаза. Неужели он так хорошо знает ее? Или ее просто так легко понять?

– Это очевидно, Миллер. Ты ненавидишь сюрпризы, так что из этого следует твоя нелюбовь к неопределенности. Как насчет того, чтобы ты осталась на всю неделю?

«На всю неделю!»

– На пять дней, если быть точным. В таком случае ты сможешь побывать на вечере моей матери, где тебя все равно ожидал бы встретить Тиджей, и присутствовать на гонке в воскресенье.

Миллер нахмурилась:

– Почему ты хочешь, чтобы я пошла на вечеринку твоей матери?

– Честно? Моя мать пригласила всех незамужних девушек обозримой Вселенной и ожидает, что мы с братьями переговорим с каждой и неминуемо в кого-нибудь влюбимся.

Его презрительное отношение к любви задело Миллер.

– Ах, бедняжка. Все эти ищущие внимания девушки в одной комнате. Я думала, так выглядит мечта любого мужчины.

Напоминание о том, что он никогда не сможет надолго привязаться к кому-то, никогда не сможет надолго привязаться к ней, больно укололо Миллер. Ведь единственным, чего она искала, было постоянство! И в отношениях, как оказалось, тоже.

– Едва ли, – произнес он столь драматически, что она едва не рассмеялась, несмотря на раздражение. – Девушки приходят с горящими глазами, алчными мамашами и твердым намерением тебя охомутать. Не думаю, что хоть кто-то мечтает о таком.

Внезапно Тино приподнялся и оперся на локоть, снова нависнув над нею. Его взгляд скользнул по ее лицу, и Тино коснулся чувствительной кожи ее шеи, прямо под ушком, медленно, нежно опускаясь пальцами ниже и ниже.

– Я сделал тебе одолжение в прошлые выходные. Меньшее, что ты можешь сделать, – это спасти меня от навязчивых, неинтересных мне женщин субботней ночью.

Он намеренно понизил голос, и тело Миллер мгновенно отреагировало. Она оттолкнула его руку:

– Перестань. Я не могу думать, когда ты так близко.

– Это, по крайней мере, честно, ведь ты оказываешь на меня то же действие.

– Разве? – спросила Миллер, почему-то напуганная этим признанием.

– Ну… Я могу думать, но почему-то все об одном. – И он вновь дотронулся кончиками пальцев до ее груди, наслаждаясь тем, как она выгибается от удовольствия. – Скажи, что ты останешься.

Ее дыхание замерло.

– Наш секс превосходен, но чем дольше я представляю тебя на вечеринке моей матери, тем больше мне нравится эта идея. Рядом с тобой я смогу расслабиться. И может, даже получить удовольствие от вечера. Да и Кэратерс ожидает твоего участия.

– С каких пор тебя волнует, чего ожидает Декстер? – спросила Миллер, едва дыша.

– Меня и не волнует. – Его ловкие прикосновения стали ощутимее. – Скажи, что ты согласна.

У Миллер приятно закружилась голова.

– Ты снова добиваешься своего, как танк, – пожаловалась она, всеми силами пытаясь сохранить самообладание.

Валентино нежно укусил ее за ключицу.

– Это ведь хорошо?

Сдавшись, она запустила пальцы ему в волосы, наслаждаясь его густыми, тяжелыми локонами.

– Я не знаю, – простонала она и опустила его голову к груди. – Пожалуйста, просто замолчи.

– Я хочу тебя. – Его голос был хриплым, почти как низкое рычание.

Он наконец-то сомкнул губы вокруг ее соска именно так, как это было нужно.

Миллер ощутила себя парящей, ее ноги сжались от нахлынувшей волны удовольствия. Она простонала его имя. Валентино слегка развел ее ножки, и несмотря на то, что мышцы еще болели после слишком бурной ночи, она мгновенно стала готова. Он покопался в столике у кровати и на секунду оставил ее грудь, чтобы зубами раскрыть презерватив, а затем вернулся, прижав ее к кровати.

– Так, на чем я остановился?

Боже, рядом с ним она… Рядом с ним она…

– Скажи, что ты останешься.

Он ласкал губами нежную кожу за ее ушками, и она впилась в Валентино поцелуем.

– Хорошо.

На что она только что согласилась?

– На пять дней.

Он положил ладонь между ее ног, нежно подготавливая к предстоящей страсти.

– Я… – Миллер выгнулась всем телом, уже находясь на самой грани удовольствия и отчаянно желая ее перешагнуть.

– Согласись.

– Соглашаюсь. На что угодно.

Она теряла голову, и ее раздражал этот хриплый смешок превосходства. Бросая вызов его чудовищному самообладанию, она обхватила его бедра ногами и прижала к себе так, что у него не было выбора, кроме как войти в нее глубоко.

Тино зарычал, прильнув к ней, и Миллер улыбнулась, прижавшись лицом к его шее. Она чувствовала, как он стонал в ее волосы, а затем почти лишилась чувств, когда он накинулся на нее с той примитивной страстью, что копилась в нем все это время. И она утонула в водовороте удовольствия, затмившем ее рассудок. Где-то далеко Валентино повторял ее имя, и она ощутила всю переполнявшую его мощь.

Казалось, прошла вечность перед тем, как кто-то из них решился пошевелиться.

– Ты в порядке? – спросил Тино.

Миллер не могла надышаться.

– Спроси через минутку.

Он засмеялся и перевернулся на живот.

– Извини. Это было грубовато.

Миллер вытянула руки над головой.

– Это было чудесно. Я, возможно, больше никогда не смогу пошевелиться.

Со вздохом Валентино слез с кровати.

– Жаль, что я такой роскоши лишен. Вчера я пропустил тренировку, а сегодня до полудня валялся в кровати. Это определенно скажется на результатах команды. – Он нагнулся и поцеловал ее в губы. – Почему бы тебе не остаться в постели? Восстановить силы? Я попрошу Микки заехать за тобой в пять часов, чтобы забрать в город.

В город? Миллер не сразу смогла вспомнить их разговор. Сквозь полуопущенные веки она смотрела, как Валентино ушел в ванную и включил душ.

Тино снова подавил ее волю, будто на танке, и она согласилась остаться с ним на пять дней, чтобы в конце недели помочь ему избавиться от излишнего женского внимания.

«Да о чем ты вообще думала?»

Миллер смотрела в потолок и пыталась прочувствовать тревогу, но ощущала лишь счастье и спокойствие. Ох нет, не из-за этой вечеринки и продолжения их игр в пару, но просто из-за пребывания здесь. Кажется, это называлось удовлетворением.

Что же еще это могло быть? Особенно учитывая ее запутавшиеся эмоции и тот факт, что она даже не знала, сохранила ли работу. Но да, она определенно была счастлива.

Но Миллер была и умна, так что понимала: она не может полагаться на фантазии. Действительность неминуемо возьмет свое, так что ей нужно собраться с мыслями. Сейчас все же стоит согласиться с предложением Тино. Надо позвонить Декстеру, закончить проект Тиджея, а потом провести эти пять дней, как неожиданный отпуск.

Она была уверена, что Валентино позаботится о том, чтобы ей было весело. Разве было что-то плохое в желании пользоваться его гостеприимством чуть дольше? Наслаждаться его обществом чуть дольше?

Миллер перевернулась на живот и взглянула на часы. Десять. В обычный будний день она была бы на работе.

Она вздохнула и прислушалась к щебетанию птиц.

Миллер не питала иллюзий насчет причины своего пребывания здесь. Ей просто нужно было относиться к отношениям так же легко и непринужденно, как и Тино. Никаких страстных чувств, никакого самоедства на каждом шагу. Просто… Просто веселье.

Миллер вышла из машины и улыбнулась Микки, придерживающему для нее дверь. Микки был именно таким, каким она его представляла: большой, мускулистый, способный поднять маленький домик голыми руками. Тот факт, что ко всему прочему он был способен разобраться в женской одежде, просто не приходил в голову.

На улице у дорогого выставочного зала толпились фотографы и фанаты. Все они мгновенно перевели камеры в другую сторону, поняв, что Миллер – не звезда. Искренне обрадовавшись своей неприметности, она взглянула на двух сильных охранников, стоящих по обе стороны красной ковровой дорожки.

Тяжело сглотнув, она лишь сейчас подумала, как глупо будет выглядеть, если ее попросту не впустят внутрь, как вдруг женщина в шикарном черном костюме стремительно к ней подошла:

– Мисс Джейкобс?

– Да.

«Слава богу. Кто-то знает мое имя».

– Меня зовут Крисси. Мистер Вентура просил вас встретить.

Миллер улыбнулась, радуясь, что Валентино оказался таким предусмотрительным. Выпрямив спину, она следовала за Крисси внутрь ярко освещенного павильона.

Присутствующие взглянули на нее, но Миллер ни на кого не обращала внимания, следуя за своим обворожительным гидом между рядами смеющихся гостей, распивающих искрящееся шампанское и вино. Зал гудел от обилия людей, сгущавшихся в центре. Крисси отшагнула в сторону, и Миллер увидел его.

Валентино стоял в центре небольшого круга поклонников. На нем был великолепный костюм в мелкую полоску и белоснежная рубашка с расстегнутым воротом. Он выглядел таким блестящим и ухоженным, таким порочно красивым, что ее рассудок отключился, и Миллер оставалось лишь смотреть.

Сегодня она выпрямила волосы. Из одежды она выбрала черные брюки и золотистый топ. Миллер почувствовала себя раздетой, когда Валентино взглянул на нее.

Господи, она попалась. Крепко попалась. Как он был красив со своими растрепанными, темными волосами и легкой щетиной. И ее тело тянулось к нему. Она целовала каждый сантиметр его кожи. Желание сбежать стало почти неконтролируемым, но тут он улыбнулся, и Миллер мгновенно расслабилась. Все будет в порядке. Она будет в порядке.

Миллер поджала пальчики ног в изящных босоножках, когда он подошел к ней, сверкая взглядом.

– Ты прекрасно выглядишь, – прошептал он, поймав ее руку, чтобы поднести к губам.

Дыхание Миллер замерло, и она не могла отвести от него глаз.

– Забавно. То же самое я только что думала о тебе. Но я, правда, не собиралась об этом говорить, учитывая твое раздутое эго и вот эту группу поддержки, водящую вокруг тебя хороводы, как вокруг елки.

Валентино откинул голову и рассмеялся, а Миллер ощутила себя прикованной к месту. Он хоть представлял, насколько был неотразимым? Да, конечно же представлял. Люди вокруг глаз не могли от него оторвать.

– Как провела день?

– Я работала…

– Вот так новость! – поддразнил он.

– Да, именно. Я поговорила с Декстером, и несмотря на то, что тот не забыл о моем поведении с Тиджеем, не думаю, что он хоть как-то будет препятствовать моему повышению.

– Замечательно. – Он взял бокал шампанского у проходящего мимо официанта и протянул его Миллер. – Когда собираешься вернуться к рисованию?

Миллер покраснела от гнева, когда он раскрыл самую сокровенную ее тайну.

– Валентино, не спрашивай меня об этом.

– Почему нет?

– Это была глупая, детская мечта.

– Вовсе не глупая. Очаровательная. Мечта, еще не затронутая ограниченностью взрослых. Может, настало время перестать прятаться за той стеной, которую ты так тщательно выстраивала, и начать жить.

– Начну. Сразу после тебя.

Слова вырвались так резко, что она затаила дыхание, ощущая, как стучит сердце в груди.

Тино пристально смотрел на нее, но в его взгляде не было враждебности. Он смотрел на нее хоть и с неохотным, но все же искренним восхищением.

– Я и забыл, что ты не только остра на язык, но и чертовски проницательна.

Так просто он закончил их разговор. И хоть она и ощутила пустоту внутри, оценивать это чувство Миллер отказалась.

Она была почти беззаботной рядом с Валентино, словно он переключил внутри ее какой-то рычаг, и Миллер не могла сейчас окунуться в свои тревоги и мрачные мысли.

Она наблюдала за тем, как Тино общается со спонсорами и продюсерами: легко и с достоинством. Она даже позавидовала его уверенности и обаянию. Что-то в нем однозначно привлекало внимание. И не только его внешность. Его чувство юмора, благородство, глубина голоса, живой ум…

Миллер тяжело вздохнула, когда волна чистейшего ужаса захлестнула ее.

Она влюблялась.

Нет, это не может быть правдой. Она не позволит этому быть правдой. Но…

Словно что-то почувствовав, Валентино обернулся, внимательно вглядываясь в ее глаза. Вглядываясь в ее душу.

– Миллер, ты в порядке?

Она стойко встретила его.

– Все хорошо, – ответила она машинально.

Тино нахмурился, и Миллер в очередной раз испугалась того, что он может читать ее мысли.

Он протянул к ней руку:

– Ты уверена?

Нет, она вовсе не уверена. Но что она могла сказать? Признаться в любви? Она покачала головой, но беспокойство не отпускало Валентино.

Понимая, что ведет себя как сумасшедшая, Миллер взяла себя в руки. Нет, она не влюбилась в него. Она была слишком умна для таких глупостей.

Глава 14

Тино действительно стоило готовиться к завтрашней гонке, если он хотел победить, но спешить почему-то не хотелось. Соревнование начнется меньше чем через сутки, и он гадал, успеет ли объездить трассу.

Тино, кажется, должен был беспокоиться и о чувствах к Миллер, но он просто отказывался думать об этом. И собирался продолжать в этом же духе, пока не закончится гонка.

Секс был потрясающим, но Тино – как ни странно – просто нравилось находиться рядом с Миллер. Вчера она даже смогла убедить его попробовать мексиканскую кухню. Он улыбнулся воспоминанию. Он не планировал есть слишком много: менеджер команды пришел бы в ярость, если бы узнал, что Тино нарушил строгую диету прямо перед гонкой. Но от добавки он вежливо отказался.

– О чем ты думаешь? – спросила Миллер.

Он взглянул на нее: она сидела на заднем сиденье машины, вытянув длинные ноги. Этот вопрос стал их любимой шуткой с понедельника.

– О том бобовом зелье, которое ты вчера пыталась в меня впихнуть.

– Это была энчилада.

Он вздрогнул, и она закатила глаза:

– Я не пыталась его в тебя впихивать. У тебя какие-то проблемы со вкусом.

– Клянусь, никаких проблем со вкусом у меня нет.

Тино заметил, как она покраснела, а затем дотронулась кончиками пальцев до его губ.

Он ухмыльнулся ее улыбке, и вдруг внезапное осознание счастья и спокойствия нахлынуло на него. Ему часто приходилось вымучивать из себя эти чувства, но теперь они предстали перед ним во всей их неподдельности.

– Какие-то новости от Тиджея?

Он знал, что Тиджей уже одобрил часть проекта, но чертов хитрюга не собирался принимать его полностью, пока Тино не ответит на его предложение участвовать в рекламе «Риал Спорт».

Тино уже успел обсудить детали со своим агентом, хоть Миллер и настаивала на том, чтобы он этого не делал.

– Пока никаких. Но я уверена, что он вскоре полностью примет наше предложение.

Он тоже был уверен в Миллер. Разговоры о бизнесе напомнили Тино об одном из его небольших дел, в последнее время совсем им забытом.

Решив, что времени у них достаточно, Тино вошел в следующий поворот.

– Хм, мы же ехали в «Альберт Парк», – заметила Миллер с любопытством в голосе.

– Я хочу кое-что тебе показать.

Он свернул на огромную пустую парковку и заглушил машину.

– Это же картодром.

– Да-да. «Дикая гонка».

Миллер вышла вместе с ним из салона. Ее сексуальные ножки были облачены в узкие джинсы и милые черные сапожки.

– И почему мы здесь?

– Хочу посмотреть на него.

– Кажется, картодром закрыт.

– Ты права. – Он дошел до двойных стеклянных дверей и открыл их своим ключом. – Я купил это место два месяца назад, когда мне наскучило лежать и выздоравливать дома. Мы проделали много работы, но я давно сюда не заглядывал.

Они оказались в просторном, слабо освещенном помещении. Тино с удовольствием вдохнул запах машинного масла, металла и бензина. Чувство успокоения заполнило его, когда он увидел результаты труда.

Миллер следовала за ним, пораженная видом извилистой трассы, занимавшей большую часть пространства.

Она наморщила нос:

– Пахнет испорченными чипсами.

Он не обратил внимания на ее слова.

– Думаю, кухня будет следующим, что мы отремонтируем. Это трасса для маленьких детишек, – объяснял он, пока шел вдоль заграждения. – Трасса для детей постарше расположена снаружи.

– Мы успеем посмотреть на нее?

– Конечно. Эй, Энди!

– Тино! Я тебя не ждал. – Высокий, долговязый мужчина в клетчатой рубашке, знавшей лучшие времена, и запачканных маслом джинсах бежал им навстречу.

Тино пожал руку друга:

– Энди, это Миллер Джейкобс. Миллер, это мой главный управляющий и лучший друг Энди Уолкер.

Миллер взялась за протянутую руку. Тино при этом недовольно поморщился: ему было неприятно видеть, как она касается другого мужчины, пусть даже просто из вежливости.

Они, может, и спят вместе, но это не значило, что Миллер является его собственностью.

– Тино?

Он мгновенно забыл о своих переживаниях и отбросил неприятные мысли. Видимо, он действительно в какой-то момент перешел черту и приблизился к Миллер.

– Простите, задумался. О чем это мы?

– Я говорю, главная трасса закончена, – повторил Энди. – Получил мое сообщение в среду?

– Получил. Поэтому и зашел к тебе.

– Пойдем. Я тебе покажу.

Тино послушно последовал за другом. Они вышли из дальнего конца здания и поморщились от солнца, ярко освещавшего всю трассу.

– Она огромна, – выдохнула Миллер. – Да это же почти настоящая гоночная трасса. Только чуть меньше.

Тино улыбнулся:

– Так и должно быть.

– Я в курсе, – язвительно ответила она. – Просто не ожидала, что она настолько огромна.

– Хочешь опробовать?

– Пройтись по ней?

– Не пройтись. – И он повернулся к Энди: – Ты сможешь вытащить два гоночных карта?

– Конечно.

Через пять минут они уже были в шлемах и перчатках. Тино пристегнул Миллер, а затем запрыгнул в свой карт.

– Но мы не собираемся соревноваться, – нервно пробормотала она.

Он улыбнулся:

– Смотри, это как водить обычную машину, но здесь нет сцепления, а коробка передач находится прямо на руле. Правая нога – газ, левая – тормоз. Вот так все просто.

Тино наблюдал, как она заводила двигатель, приятно удивившись, когда ее лицо засияло от возбуждения.

– Еще кое-что! – крикнул Тино сквозь рев картов. – Они гораздо мощнее обычных картов, так что будь особенно осторожна на первых кругах. Я поеду впереди, так что ты можешь просто следовать за мной.

– Ну да, ты поедешь впереди, потому что ненавидишь быть вторым.

Валентино улыбнулся. Она его понимала.

Он завел двигатель и тронулся с места. У карта были боковые зеркала, так что он внимательно следил за Миллер.

Они разработали эти машины вместе с Энди, и Тино был удивлен тому, как хорошо у них получилось.

После пяти кругов он остановил карт у линии старта и подождал, пока рядом припаркуется Миллер.

– Ну как?

Ее лицо раскраснелось от ветра, а глаза сияли от восторга. О да, ее точно зацепило.

– Да ты пробудил во мне лихача. – Она ухмыльнулась. – Это потрясающе! Но они кажутся слишком мощными для детей.

Валентино снова пленила ее улыбка и эти глаза, менявшие цвет с аквамаринового на индиго, когда она была возбуждена.

– Они для детей постарше. Для подростков, взрослых. Это же особая трасса.

– Вы можете сдавать трассу внаем для встреч больших корпораций.

– Возможно, – ответил Тино. Он еще не загадывал так далеко.

– У меня есть идея. – Она придвинулась к нему и загадочно улыбнулась, а его взгляд сразу же приковал глубокий вырез ее черной футболки.

– Какая?

– Я тебя обгоню!

Тино отвлекся на декольте всего на две секунды, но она уже была на несколько метров впереди. Он почувствовал, как в нем проснулся соревновательный дух.

Ах она ведьма! Она ведь сознательно его отвлекла.

Пока Тино гнался за ней, тревога вернулась в его сердце: кажется, он крепко попал в западню новой, более расслабленной Миллер. Возможно, он попал в нее с момента их знакомства в баре.

Он замечал этот затаенный внутри Миллер огонь множество раз в течение выходных у Тиджея, а после ее рассказа о своем детстве он понял, как же глубоко она скрывала себя ради достижения поставленных целей. И Тино уважал ее за это. Не так просто было достигнуть столь многого. Даже если Миллер действовала, как считал он, прежде всего руководствуясь мечтами своей матери, он не мог ею не восхищаться. Она видела цель и упорно к ней шла. Прямо как он.

Тино следовал за ней, лишь на самых простых поворотах делая вид, что пытается обогнать ее. Впервые он был счастлив оставаться на втором месте.

Он нагнал Миллер и предложил проехать еще один круг. Отразившаяся на ее лице решимость заставила его улыбнуться. Если бы она только знала, что он способен обогнать ее за секунды.

Тино увеличил скорость перед финишной прямой, и его сердце едва не разорвалось от страха, когда Миллер занесло и ее карт на полной скорости устремился к ограждению, еще не покрытому защитным материалом.

– Тормози! Черт возьми, Миллер, тормози!

Тино знал, что она не могла его слышать, и ему оставалось лишь смотреть. Он словно в очередной раз наблюдал за гоночным болидом отца, врезающимся в то бетонное ограждение. Ощущение боли и утраты стало так сильно, так неистово, что он ощутил горечь во рту.

Каким-то чудом ее машина остановилась в миллиметре от ограды. Тино выскочил из карта и мгновенно снял с нее шлем.

– О чем ты думала?! – почти заорал он, глядя в ее смеющееся лицо и дикие глаза.

– Боже, боже! Я почти врезалась! – Ее голос дрожал от легкого шока и адреналина.

– Это было очень, очень глупо.

– Я не нарочно, – возмутилась она. – У меня каблук застрял в педали тормоза.

Ее каблук… Тино глянул вниз и заметил чудесные, миленькие каблуки ее сапожек. Черт, он даже не подумал о ее обуви, когда решил устроить внезапную гонку.

Он тихо выругался про себя. Забавно, но он еще ни разу в жизни не был так напуган.

– Эй, расслабься. – Все еще улыбаясь, она вылезла из машины. – Это ведь всего лишь… Ох! – Она схватила его за локоть, когда ее колени неожиданно подогнулись. – У меня ноги ватные. – Она снова рассмеялась и выпрямилась. – Кажется, это даже лучше чем секс.

Тино покачал головой, забыв о чувстве юмора.

– Эти карты разгоняются до шестидесяти километров в час. Ты могла получить серьезные травмы.

И зачем только он кричал на нее, если это было его виной?

– Прости, если заставила тебя волноваться.

Она взялась за руку Тино покрепче, и понимание того, насколько он был взволнован, одновременно пришло к ним обоим.

– Конечно, я волновался! Не уверен, что мы успели хоть что-то застраховать.

– Я не знаю, что сказать. Ты в порядке?

Тино поднял шлемы.

– В порядке.

Он с трудом подавил грубый, мужской гнев, заполнивший его. Он желал схватить Миллер, прижать к ближайшей стене и овладеть прямо здесь, будто дикая, звериная натура пыталась взять над ним верх.

Но он лишь покачал головой, стараясь отогнать эти мысли, и медленно направился к комнате со снаряжением. Он заметил Энди, идущего к ним быстрым шагом, и свернул в другую сторону. Нужно было что-нибудь сделать.

– Тино! – позвала Миллер, и он мог слышать ее шаги за спиной.

Он лишь ускорил шаг.

– Тино?

Краем глаза он заметил, что она остановилась. Тино повернулся и взглянул на нее. Ее прекрасное личико побледнело от беспокойства. Миллер смотрела на него с осторожностью укротительницы львов, оставшейся без кнута и защиты.

– Не уходи. Пожалуйста. – Ее тихий голос поднял в нем целый ураган эмоций.

Прямо сейчас ему захотелось не только взять ее, сделать ее своей, но никогда не отпускать. Защитить ее. Навсегда. И в этот момент он понял, что его трясет.

С непоколебимостью, с которой он обычно участвовал в гонках, Тино закрылся, спрятав глубоко все переживания.

– Мне пора на трассу. Я и так потерял здесь слишком много времени.

Глава 15

– Мамина мечта наконец-то исполнилась.

Валентино обернулся, услышав голос старшего брата, и с трудом подавил раздражение. Он наслаждался минутами тишины после беспрерывной осады доброжелателей и молодящихся дам на благотворительной вечеринке его матери. Наконец все успокоились, и удалились танцевать, и наслаждаться видами одного из лучших отелей.

– Ты о чем? – спросил он, изобразив интерес.

– Один из ее сыновей наконец-то встретил свою любовь. – Данте посмотрел на танцпол, где кружилась Миллер.

Тино сердито глянул на него:

– Я даже не собираюсь притворяться, что не понимаю, о чем ты.

– Это хорошо. Можем сразу перейти к твоим намерениям. Ну что, мне пора гладить костюм?

– Только если ты собрался вернуться в школу, – легко ответил Тино. – И я не влюблен в Миллер, – добавил он презрительно. – В случае, если это было твоим следующим глупым предположением.

Он бы предпочел, чтобы Данте мучил его расспросами о завтрашней грандиозной гонке, чем о женщине, о которой Тино и так думал беспрерывно.

Миллер учила вальсу его двенадцатилетнего племянника.

Несколько часов назад Тино был на трассе – вымерял маршрут. Затем выдержал изнурительную пресс-конференцию, где журналисты проявляли излишне много внимания к его личной жизни. Они больше интересовались Миллер, чем предстоящей гонкой.

Весь день Тино старался не думать о том ужасе, который испытал, когда Миллер чуть не врезалась в ограждение на картодроме, и о том, как много сил ему требовалось, чтобы игнорировать этот взрыв эмоций.

Когда Тино вернулся в номер и увидел Миллер стоящей у кровати в топике и обтягивающих трусиках, он не стал медлить. Он даже не поздоровался. Миллер оглянулась, почти испуганная его незаметным появлением, и вот уже она прижата к стене и Тино оказался между ее ног еще до того, как успел задуматься о своем поведении.

Он едва сдерживал страсть, и вот они снова вместе. И как Миллер обычно делала, она управляла последними мгновениями, отобрав у него инициативу. На этот раз она потребовала, чтобы он смотрел ей в глаза, лишь прошептав его имя, и вместе они окунулись в безграничный океан удовольствия.

На ее милом ротике до сих пор виднелись едва различимые следы от укусов, а наряд… Тино нахмурился. Микки все же разбирался в женской моде. Шоколадного цвета платье из шелка выделяло каждый изгиб ее тела и подчеркивало прекрасные глаза и идеальную кожу. Он никогда не встречал девушку блистательнее, и его страх перед завтрашней гонкой бледнел на фоне чувств, вызываемых ее красотой.

Миллер занимала его мысли – черт, да он представлял ее рядом, пока объезжал трассу, а это было недопустимо.

– Да ты с нее глаз не сводишь весь вечер, но боишься и подойти, – протянул Данте.

Тино смочил горло ледяной водой.

– И это твое определение любви? – усмехнулся он, пытаясь показать небрежную скуку. – Не удивлен, что у тебя никого нет.

Данте мягко рассмеялся:

– Это мое определение мужчины, который ведет себя как мальчишка.

– Давай-ка я повторю, – отрезал Тино. – Я не влюблен в Миллер Джейкобс.

– Да в чем проблема? – Данте смотрел на Миллер с восхищением. – Это должно было случиться рано или поздно. Тино, ты романтик, а не воин. А она обворожительна.

– Считаешь, я слишком мягок? – Он с трудом подавил желание развернуться и уйти.

– Я считаю, что она великолепна, и если она тебе не нужна, я, пожалуй, заберу ее.

Валентино понял, что брат лишь дразнит его, и все же насмешка обожгла его ревностью.

– Ладно, ладно. – Данте примирительно замахал руками, несмотря на то что Тино даже не пошевелился. – Согласен, я погорячился… Но серьезно, брат, почему ты избегаешь ее?

Тино отвернулся от танцпола.

– Ты знаешь почему, – ответил он со вздохом. – Моя работа.

– Так забей на работу.

Тино был шокирован предложением Данте:

– Ты бы променял свою мультимиллионную сеть отелей на женщину?

Данте пожал плечами:

– Не могу такого представить, но… Никогда не говори «никогда». Поговорка ведь так звучит, да? Ты уже пятнадцать лет занимаешься этим, и вот перед тобой маячит дурной знак размером с альбатроса. Не думаю, что завтра случится что-то плохое, если тебе интересно мое мнение. Зачем рисковать?

Видимо, Данте вспоминал день, когда разбился их отец. Об этом братья предпочитали молчать, а теперь Тино вдруг почувствовал облегчение.

– Это мама или Катрина заставили тебя провести со мной воспитательную беседу?

– Думаешь, девочки подбили меня отговорить тебя от участия в гонке? Мама никогда бы так не поступила. Она всегда уважала чужую свободу. Нет. – Он покачал головой. – Но сегодня ты на трассе вел себя не так. Ты как будто спал… – Он нахмурился, подыскивая слово, которое так не желал услышать Тино. – Ты был… рассеянным.

«Да, вот и оно», – подумал Тино.

– Я подумал, может, ты считаешь, что настало время для перемен, – продолжил Данте.

– Только для перемены темы разговора, – жестко ответил он.

Данте заметил замешательство брата перед сезоном гонок, и это беспокоило его.

– Ясно. – Данте правильно понял неловкую паузу, возникшую между ними. – Я не буду давить. Ненавижу, когда кто-то давит на меня. Но если бы я был тобой, я бы избегал Катрины: она уже начала приготовления к свадьбе.

Миллер стояла в углу сияющего зала, вполуха слушая Катрину. Ее тело все еще слегка дрожало после прикосновений Валентино. Он ничего не сказал, зайдя в комнату: просто прижал ее к стене и взял – настолько был полон желания.

Страсть была яркой и безудержной, и хоть он и был таким же внимательным, как обычно, Миллер не покидала мысль, что она была лишь очередной девочкой на ночь для снятия стресса перед гонкой.

После небольшой аварии на картодроме ранее утром Тино вновь возвел барьеры и превратился в сурового воина.

Она могла его понять. Она очень нервничала, наблюдая за Тино, который объезжал трассу. Скорость была такой, что их гонки на картах выглядели черепашьим забегом. Миллер могла представить, что почувствовал Валентино, когда она чуть не врезалась в ограждение.

Чего она не могла понять… Миллер ненавидела то, как он спокойно делал вид, будто бы между ними все в порядке.

Много лет назад родители с притворной радостью сообщили ей о своем решении развестись, хотя внутри каждый из них сгорал от боли и злобы. Миллер хорошо запомнила этот момент.

Их нежелание говорить о собственных чувствах делало расставание еще невыносимее: Миллер понимала, что что-то не так, но каждый раз, когда она набиралась смелости заговорить об этом с матерью, наталкивалась на глухую стену.

Именно поэтому Миллер позволила Валентино играть в молчанку. На сей раз смелости для очередного отказа ей не хватит.

К сожалению, все не так просто. Случилось то, к чему она совершенно не была готова.

Миллер влюбилась.

Внезапное осознание пришло к ней в тот момент, когда Валентино нежно прижимал ее к стене, целиком заполняя ее.

Как только он посмотрел Миллер в глаза, вихрь эмоций заставил ее сердце замереть, и она потерялась в сладкой агонии удовольствия и страсти.

Она говорила себе, что невозможно полюбить человека так быстро, но чувства взяли верх над разумом, как это и не раз случалось рядом с Валентино Вентурой.

И сейчас, кружась в водовороте эмоций, Миллер поняла, почему люди совершали столько глупостей во имя любви. Она поняла, почему отцу встречи с бывшей женой причиняли столько боли. Его сердце было разбито. От внезапного приступа сочувствия слезы выступили на глазах у Миллер.

Отмахиваясь от воспоминаний, она улыбнулась Катрине и прислушалась к ее словам:

– Никогда не думала, что увижу своего брата влюбленным. Да он глаз от тебя отвести не может.

«Не может отвести глаз? Да он ни разу не взглянул на меня», – в сомнениях подумала Миллер.

Ну хорошо, она заметила, как он пару раз посмотрел на нее, но это точно нельзя было назвать заинтересованностью. И он каждый раз отворачивался, не позволяя их взглядам встретиться.

Это было забавно. Ведь Миллер пригласили сюда именно ради того, чтобы она спасла Тино от толпы поклонниц, желающих заполучить богатого и красивого жениха. Миллер и Тино не вели себя как пара, поэтому охотницы выстраивались в очередь вокруг знаменитого гонщика.

Злоба пришла на смену горечи, и Миллер нырнула в нее с головой.

Тино, может, и не хочет продолжать отношения с ней, но это не дает ему права вести себя таким образом. Нет, она не нуждалась в нем. Она с самого начала знала, что все когда-нибудь закончится. Но Миллер никак не ожидала получить столько удовольствия и одновременно боли. Она так долго и яростно отстаивала собственную независимость, что и не думала о любви. Но с Валентино… Он растопил ее лед. Заставил сердце воспылать. Не поэтому ли он так рьяно избегает ее сейчас? Не догадался ли он о чувствах Миллер?

Эта мысль приводила ее в ужас. Теперь она ощущала в себе силы справиться со многим, что раньше казалось неподвластным ей, если речь шла о работе, но в собственной жизни «подавить в себе труса» Миллер не удавалось. Особенно с человеком, который никогда не ответит взаимностью.

Одно дело – врать Тиджею и Декстеру об их отношениях, совсем другое – обманывать семью Валентино. Она не думала, что Тино расстроится, если она скажет правду.

– Нет, Валентино точно в меня не влюблен, – задумчиво произнесла она.

– Ох, я бы не была так в этом уверена. Может, он и не говорил…

Миллер взяла Катрин за руку:

– Я встретила Валентино всего неделю назад. Единственная причина, по которой я оказалась здесь, – это долг перед ним: он помог мне разобраться с одной ситуацией, сделав вид, что он мой парень. – Она увидела, как глаза Катрин загорелись любопытством, и покачала головой. – Не спрашивай. Это долгая история. В общем, потом я заболела, Валентино мне помог и… Теперь я здесь. Но собираюсь уезжать завтра.

Взгляд восхитительных серо-голубых глаз Катрины остановился на ней.

– Но ты ведь что-то чувствуешь к моему брату?

Миллер пожала плечами. Не было смысла отрицать то, что было очевидно Катрине.

– Как и остальные женщины мира.

– А, так ты такая же, как и он? – спросила Катрина с едва уловимым упреком.

Миллер вопросительно вскинула бровь.

– Привыкла смотреть на отношения легко? – уточнила она.

– Нет, ты ошибаешься. Я ни к чему не отношусь легко. – И Миллер рассмеялась над собой. – Я слишком серьезна. Один из моих недостатков.

Катрина состроила гримасу:

– Знаю, мой брат иногда бывает слишком погружен в себя и недосягаем, но не нужно сдаваться. Он так долго защищает себя от новых ран, что это стало для него второй натурой. После смерти нашего отца он изменился, и теперь…

– Снова разбалтываешь секреты нашей семьи, Катрина? – Язвительный голос жестко прервал страстную речь Катрины, и Миллер поежилась.

Тино стоял сзади, широко расставив ноги, впечатляющий в своем великолепном, дорогом пиджаке. Так он выглядел небрежнее и сексуальнее, чем в джинсах и футболке.

– Привет, братик. Хорошо проводишь время? – весело поздоровалась Катрина.

– Нет. И мне пора идти. Встретимся завтра на гонке. Миллер?

Он протянул руку, и Миллер пришлось за нее взяться, но только потому, что она не хотела устраивать сцену перед его сестрой.

– Приятно было познакомиться, Катрина.

– Взаимно. – Катрина прильнула поближе. – И не позволяй его скорлупе сбивать тебя с толку. Он такой нежный под ней.

Ох, Миллер знала, как сильно Катрина ошибалась. Валентино мог ранить ее так, как никто другой, и ее раздражало то, что она самостоятельно подарила ему эту возможность. Это было ее ошибкой. Глупой ошибкой. Он был честен с ней с самого начала.

На полпути из зала Миллер высвободила руку:

– Я останусь здесь. Ты не против?

– Почему?

«Потому что не хочу идти с тобой наверх, когда ты в таком настроении и можешь разбить мое сердце».

– Мне и здесь хорошо.

– Я не хочу, чтобы ты говорила с членами моей семьи обо мне или о моем отце, – холодно произнес он.

Дело было совсем не в усталости или подготовке к завтрашней гонке: он решил, что Миллер все еще пыталась выведать его тайны у членов семьи.

– Я ни о чем не спрашивала Катрину. Она предположила, что ты питаешь ко мне какие-то чувства. Мы оба знаем, что это не так. Я рассказала ей правду. Вот и все.

Валентино снова схватил Миллер за руку и отвел в сторону, пропуская проходящую мимо пару.

– Зачем ты это сделала?

Миллер испугалась его грозного взгляда, но постаралась скрыть свой страх.

– Потому что я не хочу врать твоей семье.

– Мы перестали строить из себя пару после того, как переспали, и ты знаешь это, – прорычал он.

Миллер преисполнилась надежды, и сердце ее замерло. Неужели Тино имел в виду нечто большее, чем фальшивые отношения? Неужели его тяжелое настроение было вызвано лишь любовью к Миллер, выразить которую он был не в состоянии?

– Ну а что же мы тогда делаем? – Она чувствовала, как дыхание замирает, но ничего не могла с этим поделать.

Он откинул назад волосы и в замешательстве взглянул на толпу блистательных девушек за ее спиной.

– Не знаю. Развлекаемся?

«Развлекаемся? Глупое, отчаянное сердечко», – с грустью подумала Миллер.

– Слушай, извини меня. У меня был ужасный день, и я не хочу, чтобы ты говорила о моем отце. Он погиб на гонках. Всем неплохо бы смириться с этим и начать жить дальше, – продолжал Тино.

– То есть поступить, как ты?

Он сердито посмотрел на нее:

– Обойдемся без психоанализа, Миллер. Ты не знаешь меня.

– Только потому, что ты привык надежно прятать все свои чувства.

Она подумала, что Тино рассмеется ей в лицо, сведет все к шутке. Но он не стал так делать, и Миллер поняла, насколько же подавленным он был на самом деле. Ей стало тяжело дышать. Она не хотела ссориться с Тино сейчас, когда на носу была важнейшая гонка в его жизни.

– Валентино, твоя сестра не имела в виду ничего плохого. Она пыталась меня приободрить, потому что была уверена: ты всего лишь прячешь свои чувства.

Такой же вывод она сделала после прогулки в парке.

– Глупости.

– Разве? – мягко спросила Миллер, а ее сердце было готово выпрыгнуть из груди при виде этого прекрасного мужчины, привыкшего молча переживать свою боль. – Или, может, все из-за того, что ты веришь, будто отец не любил тебя достаточно для отказа от гонок? Я знаю, тебя беспокоит завтрашнее соревнование, и слышала достаточно, чтобы понять: ты все еще зол на него. – Внезапное озарение посетило Миллер, когда она вспомнила, как отстраненно Тино держался с матерью: с человеком, которого, вне всяких сомнений, горячо любил. – Может, даже на мать. Хотя я не уверена в причинах.

– Не путай проблемы своей семьи с моими, Миллер, – жестко ответил Тино.

Миллер ахнула.

– Это очень грубо. Моя мать делала все, что в ее силах. Ты открыл мне глаза. Я всю жизнь следовала ее мечтам, но в этом нет ее вины. Тут только моя ответственность. Я не должна была забывать о творчестве. Я сделала это по своей воле, на тот момент мне это казалось правильным. – Миллер чувствовала себя так, будто Тино полоснул ее ножом и оставил истекать кровью. – Да уж, я засиделась у тебя в гостях, так что ты…

– Не уходи.

Комок встал в горле Миллер, и ее трясло. Она должна была скрыться до того, как признается в чем-то, о чем будет жалеть.

– Я устала.

– Нет, не сейчас. Вообще. Завтра. Уволься и отправляйся со мной путешествовать. На следующей неделе мы поедем в Монако.

Миллер уставилась на Тино в недоумении. В голове роем закружились счастливые предположения. Он не был полностью расслаблен. Неужели Тино говорил серьезно?

– Зачем? – выпалила она.

– А зачем нам причины? Тебе не нравится проводить со мной время?

Лицо Миллер смягчилось.

– Ты же знаешь, что нравится. Но этого недостаточно для отношений.

– Зачем вешать ярлык на то, что происходит между нами?

Миллер растерялась перед небрежностью его вопроса, перед его непринужденной самоуверенностью.

Боже, да он и не хотел отношений с ней! Настоящих, по крайней мере. Только она мечтала о чем-то серьезном.

– Я… Я не могу.

Она знала, что это предложение для нее значило гораздо больше, чем для него, и знала, что его легкомысленность неминуемо уничтожит ее. И все это лишь повторит ошибки прошлого: путешествуя с ним, Миллер будет следовать грезам Тино, а не своим.

Она отрицательно покачала головой.

– Почему нет? – Его голос звучал растерянно. – Ты ненавидишь свою работу.

– Я не ненавижу свою работу.

Он снисходительно вздохнул и развел руками:

– Это не то, чем ты хотела бы заниматься.

– Откуда тебе знать? Ты никогда не спрашивал меня о том, чего я хочу. Лишь указывал мне. – Миллер знала, что была не права, но не собиралась извиняться.

Сейчас речь шла о самозащите: Миллер противостояла очевиднейшим попыткам Тино манипулировать ею.

– Если не хочешь ехать, так и скажи. Не нужно прятаться за работу.

– Да что на тебя нашло? Ты злился весь день, игнорировал меня всю ночь, а сейчас снова засел в свой танк и пытаешься добиться своего.

– Потому что я всегда добиваюсь того, чего хочу.

Миллер закатила глаза:

– Это заносчиво. Даже для тебя.

Тино грациозно откинул полу своего великолепного пиджака.

– Не похоже, чтобы ты была недовольна последней неделей.

Его безразличие было непостижимо. Миллер привязалась к нему, а Тино обращался с ней как с очередной игрушкой.

– Не знаю, насколько ты сейчас серьезен, но могу предположить, что именно тебе от меня нужно. Но я никогда не буду иметь отношений с таким упертым, самодовольным и злым мужчиной.

– Наконец-то мы добрались до моих недостатков, – с сарказмом заметил Тино.

– Да уж, это вполне типично для тебя: отшучиваться, когда нужно говорить серьезно.

– А это так типично для тебя: быть серьезной, когда можно шутить.

Миллер медленно вздохнула, закрыв глаза:

– Думаю, сказано достаточно. Мы слишком разные, Валентино. Ты хочешь чего-то легкого и ненавязчивого, но настоящие чувства такими не бывают.

– Я знаю. Поэтому отказываюсь иметь с ними дело.

– Ты не можешь просто отказаться от собственных чувств. Они не подконтрольны.

Но Миллер неожиданно и неприятно для себя поняла, что когда-то думала так же, как Тино.

Он отвернулся:

– Все эмоции подконтрольны.

– Что же, тебе повезло, если это правда: я узнала, что своими не управляю и не могу быть с человеком, который способен только на секс, потому что слишком боится собственных чувств.

– Тебя только недостаток гарантий смущает?

Миллер предостерегающе подняла руки:

– И теперь ты собираешься рассказать мне о том, что же я чувствую, пытаясь увести разговор от себя.

– Замечательно. Хочешь знать? Я чувствую, что мой отец совершил ошибку, женившись на моей матери. Он был не способен сплотить семью, и его никогда не было рядом. Черт, я был его любимчиком, потому что мы оба обожали экстрим, но даже со мной он почти не проводил времени. И когда он врезался в ту стену… – Тино остановился, его голос стал глуше. – Я не хочу быть таким же.

«Он не хотел причинять кому-то ту же боль», – вдруг догадалась Миллер. Внутри ее все похолодело.

– Валентино, мне так жаль… – Она хотела обнять его, но непоколебимое спокойствие Тино спугнуло ее.

– Ты ведь никуда со мной не полетишь?

Миллер тяжело сглотнула. Если бы хоть намекнул, что его чувства так же сильны, как и ее. Она бы согласилась на все.

Нет, Миллер не может остаться, если речь не идет о любви. Она отказывалась быть жертвой правил и страхов. Она отказывалась от неравных отношений, не желая наблюдать за их медленной смертью. Потому что вместе с ними умерла бы частичка ее души.

– Я не могу. Я… – Миллер помешкала, боясь показаться смешной в своей искренности, но любовь к Тино вынудила попытаться. – Мне нужно больше, чем ты готов мне дать.

Он откинул волосы в замешательстве:

– Насколько больше?

– Я хочу любви. Никогда бы не подумала, что скажу это прямо, и мне до сих пор немного страшно, но ты помог мне понять, что я жила не своей жизнью: пряталась от собственных чувств и желаний за усердной работой. Я не знаю, как нужно строить отношения, но хочу попробовать.

Тино склонил голову и нахмурился:

– Не могу. Я не могу обещать постоянства.

Миллер слабо улыбнулась. Ее сердце было разбито.

– Понимаю. Потому ничего и не требую. Спасибо за выходные. За всю неделю. И удачи завтра.

– Отлично, – ответил он грубо и резко. – Скажи Микки, когда будешь готова: он организует тебе вылет.

Губы Миллер задрожали, и она отвернулась до того, как на глазах выступили слезы. Все уже решено.

Глава 16

Когда Миллер исчезла из вида, Тино принялся бродить из угла в угол без всякой цели, терзаемый гневом. Неужели она не понимает, какое признание он только что совершил? Не понимала, что он сейчас предложил?

Тино остановился на балконе, бесцельно глядя на сияющие огни города.

Слава богу, Миллер не согласилась. О чем он вообще думал? Он никогда не приглашал девушек с собой.

– Я, пожалуй, не лучший человек для таких разговоров, но я хотя бы уверена, что ты слишком меня уважаешь, чтобы уйти.

Валентино обернулся и увидел свою мать.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила она.

Нет, он не хотел.

– Спасибо, все в порядке, мам.

– Не спрашивай, как это работает. – Она подошла поближе. – Но мать всегда знает, когда дети ей врут. Даже если они уже взрослые.

Валентино вздохнул и уставился в звездное небо. Он и правда не хотел, чтобы мама его беспокоила, и ругал себя за то, что не ушел, пока была возможность.

– Мам…

Она подняла ладонь повелительным жестом, так напоминающим Миллер:

– Не отнекивайся, дорогой. Я однажды позволила твоему отцу уйти на гонку в смятении и не позволю моему сыну кончить так же. Я могу помочь.

Валентино смотрел на эту маленькую женщину, в которой умещались сила и упорство быка, и его гнев стал чем-то иным. Отчаянием… Грустью…

– Тебе было тяжело с отцом из-за его работы. Я знаю это.

– Да.

– Так почему ты не попросила его прекратить? – Валентино услышал горечь в собственном голосе и постарался его выровнять. – Он бы сделал это ради тебя.

Она неотрывно смотрела на него.

– Ты все еще злишься на него. И на меня, может?

Тино повернулся к огням внизу. Машины двигались единым потоком, как игрушечные. Миллер сказала, что он злился, и прямо сейчас он чувствовал: она была права. Так зачем было это отрицать?

– Я никогда не замечала, как сильно ты закрылся от всех нас после смерти твоего отца. – Мягкий голос его матери проник сквозь густой туман мыслей. – Ты всегда был таким серьезным. Таким собранным. Но каким-то образом у тебя всегда получалось заставить нас рассмеяться. – И она наградила его улыбкой, полной болезненных воспоминаний. – Теперь я вижу, что ты пытался унять боль, и мне жаль, что я не была рядом чаще.

Валентино запустил руку в волосы.

– Он всегда был таким чертовски неуязвимым и… – Ком встал поперек его горла. – И я так наивно верил ему.

– Ох, дорогой, мне так жаль. И ведь я сделала только хуже, взвалив все на тебя. Я думала, ты поймешь.

Валентино ощутил, как что-то открылось глубоко внутри его. Он положил руки на ее плечи и прижал к себе:

– Я не злюсь на тебя, мама.

– Правда? – Она всхлипнула, и Тино сжал ее в объятиях.

– Прости. Я был козлом по отношению к тебе и Тому. Я вел себя ужасно, хотя он каждый месяц отвозил меня на картодром и был рядом во время каждой чертовой гонки. – Он запнулся, не в состоянии передать словами весь тот стыд, который испытывал.

Он вел себя плохо и с матерью, и с ее вторым мужем, Томом.

Мама крепко его обняла:

– Он все понимал.

– Тогда он гораздо лучше меня.

– Тебе было всего шестнадцать, когда мы с ним поженились. Трудный возраст и для семьи без таких проблем.

– Думаю, я злился на Тома из-за того, что он всегда был рядом. В отличие от отца.

– Твой отец серьезно относился к своим обязанностям, Валентино. Его проблема была в том, что рос он с холодными людьми и понятия не имел о том, как можно выражать свою любовь. Твой отец не знал, как показать тебе, что ты любим, но он пытался. В то утро… – Она замолчала, собираясь с мыслями. – В то утро мы много говорили о том, что ему пора бросать гонки, прямо перед той самой… Думаю, если бы он выжил, он бы оставил их.

– Я слышал.

Его мать закрыла глаза на мгновение.

– Тогда ты должен винить меня в его смерти. За то, что расстроила его прямо перед гонкой. – Ее голос дрогнул, и Тино поспешил успокоить ее:

– Нет, вовсе нет. Честно говоря, я всегда винил только отца за его раздутые амбиции. И ни за что другое. Я лишь расстраивался из-за того, что ты так и не попыталась его остановить.

Она отпрянула и грустно ему улыбнулась:

– Мы такие, какие мы есть. Наша суть определяется решениями, которые мы принимаем в течение жизни: и хорошими, и плохими. И это решение не было для твоего отца легким. У него были стоящие над душой спонсоры, тренер, его фанаты. Он желал лучшего, но судьба решила по-своему. – Она слабо улыбнулась. – Но жизнь продолжается, и мне посчастливилось найти свою любовь дважды. Надеюсь, тебе повезет с этим хотя бы однажды. Я желаю этого всем моим детям.

Чертова Миллер! Она была права. Все это время он злился на мать.

– Прости меня. Спасибо, что сказала мне об этом, – произнес Тино.

Краем глаза он уловил какое-то движение и заметил Тома, отчима, уже собравшегося уходить и всем видом показывающего желание оставить их наедине.

Валентино позвал его, и мужчина вошел на балкон, обняв жену за талию и сияя радостью.

– Извини, не хотел помешать, – произнес он.

Валентино глубоко вздохнул:

– Том… – Он пытался найти слова, собираясь выразить благодарность за все добро, которое отчим сделал для Тино и его матери, и за то, что тот постоянно был рядом.

Том слегка кивнул:

– Все в порядке.

Тино слабо улыбнулся, поцеловал мать в щеку и вышел, оставив их наслаждаться видом.

Ему срочно нужно было пропустить стаканчик виски. И найти Миллер.

Но Тино проигнорировал и то и другое желание.

Вместо этого он доехал на лифте до нижнего этажа и взял такси. Сейчас ему необходим был гоночный автомобиль. Движение всегда успокаивало его.

Охранники удивились столь позднему визиту, но пропустили Тино. Он никогда не был здесь в такое время и удивился тому, как странно выглядело это место. Вокруг стояла полная тишина. Мониторы были выключены, машины спрятаны под защитной материей.

Тино открыл свою машину и сел за руль. Он сразу расслабился и почувствовал себя лучше. Запах пластика и лака мгновенно успокоил его.

Тино машинально проверил все кнопки и рычаги. И вспомнил отца, который на протяжении многих лет делал все то же самое.

Он глубоко вздохнул, поняв, что всегда считал себя лучше своего отца из-за того, что умел не сближаться с людьми. Он считал это главным достоинством, но теперь начал сомневаться.

Тино откинулся на сиденье, бесцельно глядя на металлический потолок. Что же он пытался сказать себе? Ах да, отец как-то произнес странную фразу: «Любовь не требует слов и рассуждений, она требует действий».

Тино сжал руль покрепче. Его отец не был слаб. Он был сильным человеком. Он осмелился получить все. Да, он совершал ошибки, но разве это определяет суть человека?

На минуту все прояснилось, и Тино понял, что был даже больше, чем просто высокомерным, эгоистичным придурком. Он был трусом, не осмеливавшимся любить из страха испытать ту же боль, что он испытал после потери отца.

Годами он искренне верил, что был неспособен испытывать сильные эмоции, но теперь понял, что все время врал себе. Миллер разгадала его и завоевала сердце.

Черт!

Тино ударил руль, когда ему стала очевидна вся искренность его чувств к Миллер. Он любил ее. Любил так, как не любил никого и никогда. И что иронично, теперь ему предстояло столкнуться со своим худшим кошмаром: он должен выбрать.

Так долго Тино винил отца за отказ уйти из гонок, но он никогда не имел права так думать. Он не имел права осуждать человека, который лишь пытался всем угодить.

Как Миллер.

Тино ощутил, как спокойствие разлилось по его телу. Он уже мог слышать рев завтрашней толпы, чувствовать запах бензина и жженой резины на асфальте, чувствовать вибрацию своей машины, уносящей его в мир почти что духовных переживаний. Но, несмотря на все это, он не видел себя в завтрашней гонке.

Он видел только Миллер. Миллер в баре, одетую в черный костюм. Миллер, притоптывающую ножкой в ожидании его машины. Миллер, сошедшую с ума от страсти в его постели, смотрящую на него большими, обиженными глазами в зале, пока свет свечей играл в ее волосах.

Боже, да он был тупее Кэратерса. Она была с ним, она была его, но он просто ее оттолкнул. Так глупо закрывался каждый раз, как только разговор начинал касаться чего-то слишком личного.

Вылезая из машины, Тино знал, что собирается попрощаться с этой частью жизни, так долго занимавшей его, но ненужной теперь.

Его не волновало, что скажут недоброжелатели по поводу его выхода из гонки. В первый раз в жизни ему было что терять. В первый раз в жизни ему хотелось чего-то большего, чем преодолевать крутые повороты.

И были предзнаменования. Или не предзнаменования, а всего лишь совпадения. Это не имело значения. Когда Тино закрывал глаза и думал о своем будущем, он не видел себя стоящим на пьедестале с очередным трофеем в руках. Он был с Миллер.

С Миллер, ушедшей от него в слезах.

Где же она?

Он сомневался, что она собралась улетать в Сидней сейчас. Она была слишком вежливой для того, чтобы поднимать пилота посреди ночи.

Скорее всего, она в отеле. Но Тино был готов поспорить, что она уже переехала в другой номер.

Миллер чувствовала себя отвратительно. Даже хуже, чем отвратительно. Отказавшись от предложения Валентино путешествовать вместе, она приняла самое тяжелое решение в свой жизни.

Она влюбилась в Тино и знала, что никогда больше не встретит его, никогда больше не прикоснется к нему. Это было просто противоестественно.

«Поехали в Монако на следующей неделе». – Его слова снова и снова звучали у нее в голове.

Она совершила непоправимую ошибку?

Миллер вздохнула. Этим утром она проснулась в объятиях Валентино и удивилась, как прекрасна ее жизнь. Тиджей подписал контракт с «Оракл» до того, как узнал решение Валентино о сотрудничестве с «Риал Спорт», и главы компании пригласили ее на собрание в понедельник утром. А это могло означать лишь повышение, потому что, как отметила Руби, никого не увольняют по понедельникам.

Но повышение теперь стало неважным. Все стало неважным. За эту неделю Миллер познала совсем иную жизнь. Жизнь, наполненную страстью, яркими ощущениями, любовью. Жаль, что все это безответно.

Она попыталась успокоиться, но ее сердце билось часто, разум молчал. Было тяжело и очень болезненно.

Миллер всегда знала, что любовь – ошибка, и определенно была права. Любовь была отвратительна. Болезненна. Чудовищна.

Она винила Валентино в том, что он боялся настоящих отношений, хотя сама дрожала перед ними не меньше.

Миллер выпрямляла волосы, носила черное и окуналась в работу с головой, пытаясь управлять своей жизнью. И ничто из этого не было реальным. Как и ее встречи с Валентино. Все стало фальшью.

Лишь в конце этой недели Миллер почувствовала нечто настоящее. Она влюбилась. Тино – нет. Что лишь доказывало главный закон отношений: один всегда любит сильнее.

И теперь, сидя в самолете, пока пилот совершал проверку перед взлетом, одетая в прекрасное, легкое платье, Миллер чувствовала себя героиней драмы.

Она проглотила слезы и задумалась, есть ли у нее время переодеться. А потом она обратила внимание, что они стоят на взлетной полосе уже не менее часа.

Вдруг открылась дверь, и Миллер, обернувшись, вздрогнула, увидев, как в узкий проход протискивается Тино.

Как и она, он не успел переодеться и выглядел невероятно мужественно: его бабочка болталась на шее, а воротник был расстегнут.

Сердце Миллер забилось чаще.

– Что ты здесь делаешь?

Валентино вошел внутрь тесного салона.

– Тебя ищу. И должен признаться, это было последнее место, где я искал.

– Я попросила Микки не говорить тебе.

– Он и не говорил. Мой пилот сказал. – Он выглядел раздраженным.

– Извини, если ты расстроен тем, что я взяла твой самолет так поздно. Чувствую себя из-за этого ужасно. Но все номера отеля были заняты, и Микки настоял…

– Да плевать на самолет. И перестань двигаться.

Миллер остановилась, заметив, что все это время отступала от него.

– Куда ты собралась?

– Пилот уложил мою сумку на дальнюю полку. Я собиралась ее достать.

– Да забудь о ней. – Тино запустил руку в свои волосы, и Миллер увидела, как сильно он устал.

Она судорожно сглотнула:

– Зачем ты меня искал?

Он что-то забыл? Оставил что-то в их комнате, а она это случайно прихватила?

– Потому что после твоего ухода я понял, что люблю тебя и должен об этом сказать.

– Ты… Что?

Он вновь придвинулся к ней, и Миллер уперлась спиной в стену салона. Она была обескуражена его признанием.

Валентино шагнул к ней и взял ее за локти:

– Ты все слышала. Я люблю тебя, Миллер. Я всю жизнь убеждал себя, что любовь не нужна, но, к счастью, я встретил тебя и был переубежден.

Миллер пыталась унять свое сошедшее с ума сердце.

– Ты говорил, что гонки – это все, что тебе нужно.

– Это лишь подтверждает мои недостатки.

– Кажется, я была с тобой слишком резкой.

– Нет, не была. – Он поколебался. – После гибели моего отца я не хотел влюбляться, потому что убедил себя, что хочу защитить других от горя, испытанного мной. Но ты была права. Я лишь защищал себя. – Он покачал головой. – До встречи с тобой, Миллер, я искренне верил, что мне не хватит сил на любовь.

Миллер ощутила, как сердце замерло в ее груди. Она отчаянно хотела поверить его словам, но старые страхи не позволяли ей.

Тино нежно сжал ее ладони.

– Ты о чем-то задумалась. О чем же?

– Мне казалось, ты всегда знаешь, о чем думаю я. – Миллер слабо улыбнулась собственной попытке пошутить.

– Обычно знаю, но теперь… Я слишком боюсь угадывать.

«Боится? Валентино боится?» – удивленно подумала она. Его признание было искренним, и надежда вспыхнула.

– Ты рискуешь своей жизнью каждый раз, когда участвуешь в гонках, – произнесла Миллер.

Он рассмеялся:

– Гонки – пустяки по сравнению с этим. А теперь скажи, о чем же задумалась, детка.

Миллер почувствовала себя по-настоящему счастливой.

– Думаю, что никогда не перерасту свое стремление к постоянству, и не знаю, смогу ли каждый раз смотреть на то, как ты еженедельно рискуешь жизнью на трассе, не ощущая за это вину. Я чуть не упала в обморок, наблюдая за тобой на тренировочном заезде.

– А тебе и не нужно. Я больше не буду гонять. Я завтра же объявлю об этом всему миру.

Миллер даже не пыталась скрыть свое удивление.

– Но зачем тебе делать это? Ты же любишь гонки.

– Тебя я люблю сильнее. – Его слова заставили ее сердце подпрыгнуть.

– Но чем же ты займешься вместо этого?

– У нас с Энди есть патент на изготовление новых картов, и мы хотели бы вывести «Дикую гонку» на мировой рынок. Мне понравилась твоя идея о расширении бизнеса, и, думаю, дети, заинтересованные в соревнованиях, могли бы там тренироваться.

Миллер кивнула:

– Отличная идея.

Валентино с облегчением вздохнул, будто бы ее мнение и правда играло роль.

– Хорошо. Я рад, что тебе понравилось. Если честно, я надеялся, что смогу убедить тебя быть нашим консультантом. Мы с Энди много знаем о машинах и ни черта об управлении компанией.

– Ты хочешь, чтобы я работала с тобой? – Миллер широко улыбнулась.

– Только если ты сама… Боже, Миллер, как ты прекрасна. – Валентино прижал ее к себе и поцеловал так страстно, что мысли Миллер спутались. Затем отодвинулся, дрожа всем телом. – О чем это я? Ах да… Выходи за меня.

– Выйти за тебя?

– Прости, что у меня с собой нет кольца. По правде говоря, я так долго боролся с собственными чувствами, что теперь просто постыдно не подготовлен, но я обещаю, что исправлюсь ради тебя.

Вспомнив, как все между ними было разрушено всего пару часов назад, Миллер ощутила, как вернулась тревога.

Будто бы поняв ее страх, Валентино снова прижал ее к себе.

– Если тебе не нравится эта идея, все в порядке. Я знаю, у тебя есть мечты, которым ты должна следовать, и я обязательно поддержу тебя, какими бы они ни были. – Он улыбнулся. – При условии, что мы создадим большую семью. У нас будет много детей.

– Много?

– Ты говорила, что тебе не нравилось быть единственным ребенком.

– Я это ненавидела. – У Миллер закружилась голова.

– Тогда нам лучше попытаться завести больше чем одного. Вдруг ему тоже это не понравится.

И снова Миллер испугалась, что утонет в радости, но затем ощутила маленький укол сомнения.

– Подожди-ка… Ты снова добиваешься своего, как танк.

– Но в этот раз я в костюме. Это считается?

Миллер чувствовала себя и возбужденной, и напуганной непоколебимой уверенностью Тино.

– Да, пожалуй. Сейчас ты безумно красив, – заметила она.

Валентино обнял ее лицо ладонями:

– Хорошо, ты все еще обеспокоена. Выговорись.

Миллер облизнула высохшие губы и сделала глубокий вдох. Он жертвовал ради нее своей жизнью, отказывался от своей гоночной карьеры. Самое малое, что она могла сделать, – это признаться в своих страхах.

– Валентино, ты не испытываешь ко мне то же, что я к тебе, и это обязательно все разрушит. – Она попыталась отвернуться, вновь почувствовав себя несчастной, но он молниеносно прижал ее к себе:

– Что ты испытываешь по отношению ко мне, Миллер?

– Я люблю тебя. Но… – Она не закончила, и его губы впились в нее поцелуем, полным страсти и желания избавить ее от всей боли. – Хватит. – Она затрепетала в объятиях Тино, неловко пытаясь высвободиться. – Ты очень хороший. Но это не меняет главного правила отношений.

– Это какого же? – спросил Тино, целуя ее шею.

Миллер попыталась отстраниться, но его руки были слишком сильными.

– Правила, которое утверждает, что один всегда будет любить сильнее, чем другой. – Ее голос был таким тревожным, что Валентино заглянул ей в глаза:

– Никогда не слышал о таком правиле, но ты никогда не сможешь любить меня так сильно, как я тебя. Обещаю.

– Нет. – Миллер покачала головой. – Твои чувства просто не могут быть такими же сильными, как мои.

Валентино улыбнулся и прижал Миллер к стенке салона.

– Мы можем спорить об этом всю оставшуюся жизнь.

Она рассмеялась, и счастье заполнило каждую клеточку ее тела.

– Ты серьезно?

Тино сжал ее дрожащую ладонь.

– Я еще никогда не был столь серьезен. Как-то я сказал тебе, что еще никогда не встречал девушку столь же увлекательную, как гонки, но… Миллер, ты такая. Я чувствую себя живым, просто думая, что увижу тебя. И когда я вижу… – Он потряс головой, вся искренность чувств ясно сияла в его глазах.

И Миллер посмотрела на единственного мужчину, заставлявшего ее сердце биться сильнее:

– Я так сильно люблю тебя. Я даже не знала, что это возможно, до встречи с тобой.

– И я, солнышко. А теперь прекрати эту пытку и скажи, что выйдешь за меня.

Переполненная чувствами сверх всякой меры, Миллер глупо ухмыльнулась:

– Я выйду за тебя. Но при одном условии.

Валентино застонал:

– Ох, я ведь знал, что все не будет так просто. Что за условие?

Миллер соединила ладони у него на затылке, решив слегка развлечься.

– Мы сделаем это в моем темпе. Не в твоем.

Тино откинул голову назад и засмеялся:

– Я говорил Сэму, что это моя счастливая футболка. Отныне и навсегда это моя судьбоносная футболка.

Придвигаясь поближе, Миллер ласкала его шею. Последние ее сомнения растворились бесследно.

– Я люблю тебя.

Прикосновения Валентино были точными и умелыми. Миллер улыбнулась. Как она могла считать любовь ужасной?

Любовь чудесна.

Content

Мишель Кондер
Жизнь как загадка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16