Ким Лоренс

Мужчина ее мечты

Captivated by Her Innocence

© 2013 by Kim Lawrence

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Говорят, что умение приходит с опытом. Если так, то улыбка Анны выражала бы идеальное сочетание собранности, уверенности в себе и уважения к авторитетам. Однако под аккуратно застегнутым жакетом из розового твида ее сердце билось так сильно, что казалось – оно пробьет грудную клетку, пока она тут излагает свои соображения по поводу недавних изменений в программе обучения в начальной школе.

Однако сердце оставалось в груди, и Анна своей уверенной речью удерживала внимание аудитории – хотя, может, они прятали за внимательными взглядами размышления об ужине?

Вздернув подбородок, Анна прогнала сомнения прочь, велев себе расслабиться. Ну и что, если она ошибется? Это всего лишь работа.

Всего лишь? Кого она обманывает. Едва у нее возникла накладка – два собеседования назначили одновременно, – как выбор оказался для нее очевиден. Казалось бы, все просто: один вариант – престижная местная школа, в пешей доступности от ее квартиры, где, как Анне намекали, ее считали очень сильным кандидатом. Другой – школа на дальнем северо-западном побережье Шотландии, о которой Анна даже не слышала, пока не прочитала статью в журнале, лежавшем в приемной стоматолога. О чем тут думать?

Однако именно эту работу она хотела больше всего на свете.

– Конечно, мы все хотим, чтобы малыши вырастали во всесторонне одаренных людей. Но важна и дисциплина, не так ли, мисс Хендерсон?

Анна веско кивнула, посмотрев на худую женщину, сидевшую с краю:

– Разумеется. – Она обвела взглядом всю комиссию. – Но полагаю, в атмосфере, где каждый ребенок чувствует, что его ценят и помогают развить свой потенциал, проблемы с дисциплиной редки. По крайней мере, об этом говорит мой опыт.

Лысеющий мужчина справа от нее посмотрел на лежавший перед ним листок:

– Ваш опыт работы – практически исключительно городские школы? – Он обменялся с другими членами комиссии выразительными взглядами и сухой улыбкой. – Вы не слишком привыкли к таким сельским уголкам?

Анна ожидала этого вопроса и поэтому расслабилась. Ее семья и друзья уже высказывались на эту тему, хотя и не так тактично: они считали, что Анна не протянет и месяца в этой культурной пустыне! Как ни странно, единственными, кто не говорил ничего дурного, были именно те, кому сама мысль о ее отъезде должна быть ненавистна.

Она бы поняла, если бы тетя Джейн и дядя Джордж, чья единственная дочь только что перебралась в Канаду, в ужасе всплеснули руками от желания племянницы, которую они считали второй дочерью, тоже уехать в неведомые земли. Однако они продолжали поддерживать ее, как всегда.

– Это так, но…

Мужчина перевернул страницу и поднял кустистые брови:

– Здесь сказано, что вы хорошо знаете гэльский.

– Немного подзабыла, но до восьми лет я жила в Харрисе и переехала в Лондон только после смерти родителей. – Анна не сохранила в памяти ужасную аварию, в которой она единственная не пострадала. Многие называли это чудом, но Анне казалось, что чудеса добрее. – Так что переезд на работу в Шотландию станет для меня давно желанным возвращением к корням.

Она была убеждена, что ей самой и ее заледеневшему сердцу место в Шотландии; именно поэтому она не прислушивалась к советам и подала резюме на должность старшей учительницы в маленькой начальной школе в отдаленном, но красивом уголке шотландского побережья.

Это не имело никакого отношения к ее бывшему жениху, Марку, к сорвавшейся свадьбе и к желанию убежать от всего!

Стиснув зубы, она прогнала мысли и выше вздернула голову. Марка невозможно было уговорить провести выходные вдали от солнца и песка, севернее границы; он был бы поражен ее выбором, но его мнение больше не имело значения. Теперь Анна была свободна и желала ему и его красотке-модели счастья – особенно если красотка потолстеет килограмм на сто. Конечно, Анне не разбили сердце, не сломали жизнь – она видела примеры этого и всеми силами постаралась избежать, но она была человеком, в конце концов.

Она покажет сомневающимся, на что способна, но сначала ей нужно получить работу. Отбросив сомнения, она сосредоточилась на позитивных мыслях, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы убедить комиссию. Хотя она ожидала, что ее пригласили на собеседование просто для количества, казалось, что они рассматривают ее как вполне стоящего кандидата. И дела шли хорошо.

Очень хорошо, как она поняла, когда глава комиссии откинулся на сиденье, окинул ее взглядом поверх края очков и впервые за все время улыбнулся.

– Что ж, мисс Хендерсон, большое спасибо за то, что пришли. Вы хотите что-нибудь у нас спросить?

Хотя у Анны был заготовлен для этого момента список продуманных и практичных вопросов, покачала головой.

– Тогда будьте добры, подождите в учительской; мы не будем долго мучить вас неведением. Однако полагаю, что выскажусь за всех, что вы произвели на нас впечатление…

Анна, которая поднялась на ноги и оглаживала юбку, подавила недовольный вздох, когда в дверь постучали, прерывая его речь. Следующий ее вздох вызвал не порыв холодного ветра из коридора, но человек, вошедший в дверь.

Наверняка он привык к ахам и вздохам: выглядел он невероятно.

Ему было едва за тридцать; под два метра ростом, подтянутый, широкоплечий, с бесконечными ногами, атлетическим сложением – и потрясающе красивый! Широкий, чувственно очерченный рот, темные глаза в обрамлении густых ресниц; сильные точеные черты, которым позавидовала бы греческая статуя. Он идеально соответствовал всем характеристикам драматического героя, от взъерошенных темных волос до забрызганных грязью ботинок.

Сквозь шум в голове Анна услышала бархатный тембр его низкого голоса, но не разобрала, что он говорил комиссии. Однако от нее не ускользнула аура мужественности, которую он источал – впрочем, ее трудно было не заметить! Его как будто окружал ореол сексуальности и авторитета. Неужели этот голливудский герой и был тем самым недостающим членом комиссии, за отсутствие которого перед ней извинились в начале собеседования?

Анна сразу забыла об этом, но теперь думала, что ей очень повезло: даже сейчас она едва могла смотреть ему в глаза, не заливаясь совершенно неподходящим учительнице румянцем – и жар приливал не только к щекам! Она бы не смогла пережить собеседование без глупостей. Наверное, она так разволновалась, потому что стресс от интервью усиливался усталостью от долгого пути на север. Но какой бы ни была причина, она никогда в жизни так остро не реагировала на мужчину.

Смущенная и изумленная своей реакцией, она сцепила вспотевшие ладони так, что костяшки побелели, и попыталась сдержать свои чрезмерные реакции. К счастью, мужчина отвернулся. Анна покачала головой, прогоняя дрожь, которую вызывал у нее взгляд темных глаз. Ей никогда не приходилось ступать с высокой скалы в бархатную темноту, но она не сомневалась, что ощущения будут именно такие!

Пристальный взгляд явно не предназначался для того, чтобы его адресат расслабился. Анне показалось на секунду, что в стальных глазах мелькнуло узнавание, но оно миновало. Пока она пыталась взять себя в руки, глава комиссии, представитель местного комитета, представил их друг другу:

– Чезаре, это мисс Хендерсон, наш последний кандидат – по списку, но не по достоинству. – Его адресованная Анне улыбка была одобрительной и теплой.

– В учительской есть чай и печенье. Мисс Синклейр предоставит вам все необходимое. – Глава комиссии отошел, пропуская Анну к двери, и повернулся к красавцу с итальянским именем и оливковой кожей. – Мисс Хендерсон подождет в приемной, пока мы…

Анну разбирало любопытство: кто он такой, этот красавец с неанглийским именем и внешностью и с удивительными стальными глазами? Скоро последовал ответ:

– Мисс Хендерсон, это Чезаре Уркварт. Благодаря ему школа поддерживает связи с местным бизнесом, которые вам так понравились.

Анна так смутилась, что едва помнила свое имя, не то что недавно сделанное ею замечание. А на нее снова оказался устремлен пронзительный и холодный взгляд.

– На нее также произвела впечатление наша экологическая программа. – Глава комитета как будто не замечал странный подтекст происходящего; неужели все было только у нее в голове?

Пока она стояла в дверях, глава комиссии добавил:

– Именно Чезаре, его щедрость и проницательность мы должны благодарить за то, что школа не только производит достаточно электричества для себя, но и продает его обратно электростанции. Одно время ходили разговоры, что школа закроется, как многие другие, но Чезаре проявил к ней личный интерес.

Возникла пауза, и Анна поняла, что от нее ждут реакции. Она кивнула и издала одобрительный, восхищенный звук; но неужели Чезаре было так трудно хотя бы улыбнуться?

– Как дела у малышки Жасмин? – спросила женщина из комиссии. – Нам всем ее не хватает, Килларан.

– Она скучает.

Значит, у богатого и влиятельного мистера Уркварта – или Килларана? – была дочь. К ней наверняка прилагалась жена и мать, гламурная дама ему под стать? Наверное, приезжие богачи купили сердца местных жителей. Хотя цинизм Анны допускал вероятность альтруистических мотивов. В любом случае, она знала, что закрытие грозило многим местным школам и они наверняка завидовали покровителям деревни. Грустно только, что в них возникла необходимость.

– Мисс Хендерсон. – Чезаре Уркварт сделал шаг ей навстречу, и Анна крепче сжала дверную ручку. Чтобы взглянуть ему в глаза, ей пришлось запрокинуть голову; она чувствовала себя скорее нашалившей девочкой, чем будущей директрисой. – Должен извиниться за опоздание.

В голосе извинения не было, и улыбка не достигала его поразительных глаз. Анна отчетливо ощущала, что не нравится этому красавцу. Что ж, это чувство было взаимным. Она ответила на его улыбку такой же неискренней. Но, видимо, актриса из нее была хуже: у него в глазах мелькнула вспышка, прежде чем он опустил ресницы.

– Вы не возражаете, если я задам вам несколько личных вопросов? – спросил он.

«Например: сколько браков вы разрушили?» Он знал ответ. Такие женщины не менялись; они эгоистично плыли по жизни, оставляя за собой цепочку разрушений.

– Разумеется, нет, – солгала Анна. Чезаре скинул кашемировое пальто, под которым оказался элегантный серый костюм и тело, состоявшее как будто из сплошных мышц. К ее изумлению, желание скрутило жаром низ живота, и Анна пристыженно отвела глаза, сосредоточившись на своих сплетенных пальцах.

Нужно было держать себя в руках – атмосфера заметно изменилась.

Чезаре вошел в комнату, увидел красивую женщину и немедленно ощутил вспышку влечения, которая не угасла даже после того, как узнавание принесло вспышку праведного гнева. Гнева настолько сильного, что еще секунда – и он бы высказал все, что думает о ней, прямо перед комиссией.

К счастью, шок прошел, хотя его живот по-прежнему переполнял тестостероновый жар. Гормоны не разбираются в людях, в отличие от самого Чезаре. Он не позволял гормонам править собой с тех пор, как был мальчишкой. Он искренне верил, что человек не может контролировать ситуацию, если не может контролировать себя.

Эта ситуация, как и любая другая, требовала спокойного, аналитического подхода. Его применение сделало очевидным два факта: Анна не обладает никакими признаками морали, необходимыми для работы директрисой; и она завоевала комиссию.

Стоило признать, если бы это была их первая встреча, даже несмотря на свои отточенные инстинкты, обычно позволявшие ему читать людей, Чезаре не угадал бы, что она аморальная сука с лицом ангела. И сейчас ему было трудно совместить то, что он знал о ней, с невинным и удивительно прямым взглядом голубых глаз. А ведь в последний раз, когда Чезаре видел эту женщину, она публично целовалась с его женатым лучшим другом!

Тогда, в приглушенном свете ресторана, ее волосы, уложенные в стильную прическу до подбородка, были каштановыми. Но здесь, под безжалостными электрическими лампами, ее отросшие волосы, уложенные в аккуратный узел и открывающие длинную стройную шею, горели как пламя – богатый и драматический цвет меди, перевитой нитями яркого золота.

Полу всегда нравились рыжие – среди них даже были натуральные, но женился он на блондинке, и, несмотря на все попытки этой женщины разрушить их брак, они оставались супругами.

Чезаре продолжал изучать лицо женщины, которая едва не стоила его другу брака, и ощущал сильнейшее желание. Он понимал, что его вызывает: первобытная мужская реакция на красивую женщину. Пол этого не понимал; но его друг всегда был безнадежным романтиком и часто совершал классическую ошибку – путал секс с любовью.

В ту ночь Пол выбежал за ним из ресторана, догнал у машины:

– Это не то, что ты думаешь.

Чезаре не ответил на произнесенные срывающимся голосом слова. Он не собирался одобрять действия Пола; он не понимал, почему взрослый человек вообще ищет чужого одобрения.

– Ты ничего не скажешь Клэйр? Конечно, извини, я знаю, что не скажешь.

Захлопнув дверцу машины, Чезаре повернулся к другу. Как мог умный мужчина так глупо себя вести?

– Кто-нибудь ей да расскажет, ты сам понимаешь – вы не особенно скрывались.

– Знаю, знаю, но у Розы сегодня день рождения, я хотел устроить ей что-нибудь приятное. Она потрясающая и такая красивая…

Полу, видимо, не приходило в голову, что его любовницу вполне устроило бы, если бы жена узнала об их отношениях и заставила Пола делать выбор. Она, должно быть, уверена в своей победе.

Прислонившись к машине, Чезаре скрестил руки на груди, чтобы сдержать желание схватить друга за грудки и узнать, понимает ли он, что делает. А Пол тем временем изливал ему душу. Чем больше Чезаре молчал, тем больше подробностей изливал его друг. Однако, читая между строк, он составил полную картину – очень знакомую.

Женщина не просто прекрасно знала, что делать в спальне; она умела манипулировать мужчинами, использовать его слабости. Она льстила Полу, угождала его тщеславию, хитрыми способами пробужала его защитные инстинкты.

Чезаре не сомневался, что она отточила свою технику годами опыта; наверное, могла бы потягаться с его матерью, которая на его глазах прошлась по всей Европе, оставляя позади череду разбитых мужских сердец.

– Что бы ты сделал на моем месте?

Чезаре раздраженно подумал, что не может представить себя в такой ситуации ни при каких обстоятельствах. Для начала он не собирался жениться, никогда; но он видел, что некоторым мужчинам брак подходит, и Пол был из их числа.

– Я – не ты. Мне казалось, ты счастлив с Клэйр.

– Так и есть.

– И ты ее любишь?

– Я люблю их обеих, конечно! Но Рози такая… Я ей нужен. Если я порву с ней, она умрет. Она меня любит!

Чезаре терпеть не мог драматические сцены, и к этому заявлению отнесся скептически. Его по-прежнему ничуть не беспокоили чувства женщины, которая завязала роман с женатым мужчиной; однако, подавляя желание посоветовать другу отрастить силу воли, Чезаре ощутил укол совести. Легко исполняться праведным гневом, если ты не оказывался рядом с такой женщиной, не ощущал жар ее чувственности. У нее был по-настоящему грешный рот: пухлые розовые губы обещали страсть тем немногим, которым повезло их попробовать. Чезаре все больше сочувствовал другу и все больше презирал женщину, которая пользовалась своей чувственностью как оружием.

– Я не стану вас задерживать, мисс Хендерсон. Присядьте, пожалуйста.

Отказаться было нельзя, так что Анна села, ощущая на себе критичный, недобрый взгляд, провожающий ее каждое движение.

– Мисс Хендерсон приехала ночным поездом; она, должно быть, устала, – сказал пожилой глава комиссии, возвращаясь на свое место.

– Сейчас ей еще повезло с погодой. Зима здесь долгая.

Наверное, он ожидал, что Анна разрыдается от первой же снежинки. А ведь он сам выглядел так, словно куда чаще бывал на солнце, и приехал сюда недавно!

– Вы давно здесь живете, мистер Уркварт?

Анна заметила насмешливые взгляды членов комиссии. Что она такого сказала?

– Всю жизнь.

Ситуацию объяснила женщина из комиссии:

– Уркварты, владельцы Килларана, всегда щедро помогали нашей деревне, и Чезаре находит время в своем плотном расписании, чтобы выступать в качестве опекуна школы.

Из-под ресниц Анна заметила его быструю улыбку: не смотреть на него было невозможно. У него был запоминающийся голос, глубокий и бархатный, с ноткой хрипотцы, но без тени шотландского говора. Уркварт из Килларана… Получается, что он здесь вроде помещика? Это объясняет теплый прием; хотя сама идея помещика, особенно больше похожего на пирата, казалась Анне совершенно устаревшей.

Интересно, как он выглядит в килте? Анна сумела проглотить неуместный смешок, вызванный такой же неуместной мыслью, и опустила ресницы.

Допуская, что инстинкты ее не подводят и работу ей дадут – значит ли это, что придется работать с этим мужчиной? От этой мысли сердце Анны забилось еще быстрее. Остается надеяться, что его участие ограничивается выписыванием чеков.

– Итак, скажите, пожалуйста, сколько времени вы преподаете?

– Пять… нет, четыре…

Под его пристальным взглядом у нее на щеках проступил румянец, одно из проклятий натуральных рыжих. Стараясь удержать хотя бы тень солидных манер директрисы, она склонила голову.

– Пять с половиной лет.

Чезаре оперся локтями на стол и наклонился вперед, к ней. Что-то в его вежливой улыбке заставляло Анну чувствовать себя Красной Шапочкой. Злой серый волк рядом с ним казался бы добродушным.

– Представьте себе гипотетическую ситуацию…

Анна улыбнулась и кивнула, снова вступая в бой.

Глава 2

Только из гордости Анна смогла высоко держать голову, уходя из комнаты; она даже сумела кивнуть и попрощаться с членами комиссии. Из гордости и упрямой решимости не доставлять Чезаре Уркварту удовольствия увидеть, как она ломается.

Он не пытался отвести глаза или скрыть играющую на чувственных губах самодовольную улыбку с оттенком холодной жестокости. Другие члены комиссии молчали, не смотрели ей в глаза; наверное, это к лучшему – одно доброе слово, и Анна бы расплакалась.

– Я вызову вам такси.

Это предложение Чезаре точно не было вызвано добротой, поэтому Анна сумела удержать себя в руках, встречая взгляд мучителя. Но не смогла скрыть непонимание и боль во взгляде.

Он первым отвел глаза; темные и невероятно длинные ресницы отбросили тень на острые скулы. Чезаре взял ручку, провернул в длинных смуглых пальцах и написал что-то на листке бумаги – Анна с горечью предположила, что он буквально и символически вычеркнул ее имя.

Зачем он это сделал?

Просто потому, что мог?

И почему она ему позволила?

В коридоре отвага ее покинула, и Анна ссутулилась, как марионетка с обрезанными ниточками, хватаясь за голову. У нее начиналась жестокая мигрень. Привалившись к стене, она ощутила холод зеленой кафельной плитки. Ее защитило бы пальто, оставшееся в комнате, где заседала комиссия, но Анна предпочла бы пневмонию возвращению.

Громкое тиканье часов привлекло ее внимание. К своему изумлению, она поняла, что прошло всего пять минут с того момента, как работа ее мечты была практически у нее в руках. Чезаре Уркварту понадобилось всего пять минут, чтобы выставить ее некомпетентной дурой. И она ему позволила! С отвращением поморщившись, Анна выпрямилась и пошла по коридору, сердито стуча каблуками.

Садясь в поджидавшую ее машину, Анна придумывала новые и новые ответы на его казавшийся невинным вопрос. Чезаре подвел ее к пропасти, но прыгнула она сама. А он наслаждался ее провалом!

Анна всю жизнь упрямо цеплялась за убеждение, что люди по природе своей хорошие, и поэтому не хотела верить, что он получает удовольствие от ее беды. Но тем не менее она знала, что за красивой пустой маской его лица скрывалось наслаждение от ее унижения. У нее дрожали руки.

Когда такси подъехало к отелю, она приняла решение.

– Подождите, пожалуйста, – попросила она. Она была не в состоянии вести арендованную машину сорок минут в Инвернесс. Не важно, сколько будет стоит такси, лишь бы не оставаться тут лишнюю секунду.

Убедив фирму, в которой она арендовала машину, что готова оплатить им необходимость самим забирать машину, Анна за полминуты сложила вещи. Она сняла номер с видом на живописную гавань на две ночи, но вид потерял свою прелесть, как и вся Шотландия.

Теперь ее сердце тосковало по всему знакомому и безопасному. Все были правы. Глупо было переезжать сюда; не потому, что здесь не было мужчин, как говорила Рози – Анну это не волновало, но потому, что здесь был один конкретный мужчина. О котором она теперь не могла думать без желания что-нибудь разбить. Начиная с его головы.

Она уже сидела в поезде в Инвернессе, когда пассажиров попросили выйти из вагона. Поезда между Инвернессом и Глазго перестали курсировать из-за грозы, залившей пути. Тем, кто интересовался автобусными маршрутами, сообщили, что водители автобусов тоже не хотели рисковать в такую погоду.

Обычно Анна придерживалась философских взглядов на жизнь, даже когда события выходили из-под ее контроля; но сегодня, похоже, был такой день, когда нельзя было удержаться от гнева на судьбу.

И он становился все хуже. Потому что на ее пути снова появился тот же самый мужчина.

Сияющий автомобиль Чезаре Уркварта демонстрировал, почему он мог позволить себе такую наглость, как сегодня. Люди многое готовы терпеть от тех, кто держит в своих руках деньги и власть. И то, что сделал с ней Чезаре, – классический пример злоупотребления властью. Анна, которая не выносила чужую боль, не могла понять, как человек может настолько наслаждаться ею, просто потому, что может.

Но действия Чезаре казались совершенно личными. Она по-прежнему не могла понять почему: его действия казались расплатой за что-то, но они никогда не встречались. Может, он что-то имел против рыжих; про них ходило много необоснованных слухов, например про дурной характер. У нее характер был вполне мирный.

Соблюдая приличия, Чезаре задержался после окончания собеседований, чтобы поздравить успешного кандидата. Ему выбор казался очевидным, но некоторые из членов комиссии сомневались, и окончательное решение не было единогласным, даже несмотря на то, что полюбившаяся многим рыжая кандидатка потеряла дар речи всего после нескольких вопросов.

Он вспомнил про ее большие синие глаза, полные обиды, но тут же решительно прогнал воспоминание. Конечно, она всю жизнь пользовалась тем, что от одного взгляда в ее выразительные глаза, блестящие от подступающих слез, у любого таяло сердце. Члены комиссии не так бы о ней жалели, если бы знали то, что знал он сам.

– Значит, ты считаешь, что стоит построить офисное здание на лужайке после того, как мы снесем…

– Да, да. – Чезаре сосредоточился на словах сестры. Ее музыкальный смех привлек несколько взглядов; но его сестра-модель все время притягивала внимание.

– Что? – раздраженно спросил он.

– Ты ни слова не слушал.

Он бросил ей нетерпеливый взгляд и открыл пассажирскую дверцу.

– Забирайся уже.

Она выгнула тонкие брови.

– Не срывай на мне свое дурное настроение, братец, – заметила она.

– У меня нормальное настроение, – огрызнулся в ответ Чезаре. В том, что касалось благополучия детей, на которых так легко повлиять, его совесть была чиста. Нельзя было оставлять ни доли сомнения в том, что люди, которые о них заботятся, этого достойны.

На этот раз смех сестры заглушило очередное объявление о том, что из-за грозы поезда на Эдинбург не ходят. Плохая новость для пассажиров, которые начали отбывать со станции, полные смирения или отчаяния.

– Хорошо, что я решила поехать пораньше, – сказала Анджела.

Анна дрожала в тонком жакете; у нее перехватывало дыхание, гул в голове становился все сильнее. Она все смотрела на Чезаре, который вел себя так, словно он здесь хозяин, не отодвигался с пути других людей… и они извинялись за то, что натыкались на него. Она сама поступила точно так же, а ведь по ней он просто прошелся ногами! Анна была уверена, что, если бы высказала все, что о нем думает, ей не было бы сейчас так обидно.

Теперь у нее была такая возможность. Глядя, как ненавистный красавец взял за локоть свою очаровательную спутницу, Анна подхватила свою набитую сумку и решительно пошла через толпу.

* * *

– Я думала, что Жасмин будет с тобой. Она в порядке? – Анжела огляделась, словно ожидая, что дочь Чезаре материализуется рядом с ними.

– С ней все в порядке, – ответил он. – Я приехал сюда сразу после собеседований новой директрисы для школы.

– Много кандитатов? – Анжела посмотрела на файл, оставшийся открытым на пассажирском сиденье, и сделала паузу. – Надеюсь, больше одного.

– Больше, – успокоил ее брат. Отобрав у нее резюме, он бросил его на заднее сиденье, как хотел отбросить женщину, которую оно описывало. Но сестра не торопилась садиться в машину; вместо этого она изучала его лицо.

– Ты странно выглядишь. С Жасмин точно все в порядке? Ничего не случилось?

– Поверь, я могу присмотреть за пятилетней девочкой, – огрызнулся Чезаре. Но на самом деле он не принимал ее беспокойство близко к сердцу. Он знал, как сестре трудно не контролировать каждую мелочь в том, что касалось ее дочери; знал и то, что он сам вряд ли может сравниться с их няней, которая сломала ногу.

– Я знаю, что Жасмин требует постоянного внимания и что она может окрутить тебя вокруг пальца. Как прошла физиотерапия? Надеюсь, ты не забыл…

Он отвлекся от слов сестры, заметив в потоке расстроенных пассажиров одну женщину. Потрясающий медный цвет волос привлекал к ней внимание, как пятно цвета на черно-белом снимке. Синие глаза были прикованы к его лицу; она шла к нему, как миниатюрный ангел мщения. Этому образу не хватало только пылающего меча; это было к лучшему – она выглядела так, словно готова проткнуть его любым подвернувшимся острым предметом.

Он ждал ее, ощущая всплеск предвкушения. Он не хотел этой встречи, но теперь не собирался избегать. По мере приближения женщины слабые угрызения совести рассеялись. Это была не побежденная жалкая девушка, похожая на обиженного котенка; это была сексуальная рыжеволосая красавица, которая двигалась с кошачьей грацией. В маленькой деревне она бы все перевернула с ног на голову.

Она повернулась, чтобы вскинуть свою тяжелую сумку на плечо, и на мгновение продемонстрировала ему подтянутый круглый зад; Чезаре сжал зубы. Обжигающий жар пронизал его тело и задержался внизу живота, доказывая, какую опасность для мужчин она представляет. Если она будет вести себя как обычно, то через два месяца пройдется по всем женатым мужчинам в окрестностях!

– Знаешь ее? – поинтересовалась Анжела, переводя любопытный взгляд с замершего на месте брата на стройную медноволосую девушку, которая шла к ним со всей скоростью, которую позволял ее груз.

– Не вмешивайся, Анжела.

Анна услышала эту резкую реплику; она не знала, кого больше презирала: его за такой тон или женщину за то, что позволяет ему это. Она окинула взглядом предсказуемо гламурную спутницу Чезаре Уркварта – высокую, потрясающе красивую брюнетку, которая выглядела еще выше благодаря безумным каблукам, которые сочетала с винтажным платьем и кожаной курткой. Сложное сочетание, но на ней все смотрелось хорошо.

Выпрямившись во весь свой небольшой рост, Анна остановилась и, тяжело дыша, ткнула пальцем в широкую грудь Чезаре. Она не могла выразить свой гнев словами и поэтому только выдавила:

– Т-ты!

Он выгнул бровь и склонил голову:

– Мисс Хендерсон?

Прежде его враждебность скрывалась за вежливой маской; но теперь он перестал скрываться. Гнев Анны уступил изумлению.

– Я уже поняла, что вам нравится унижать людей, но хочу узнать, почему?

– Вы не умеете проигрывать, мисс Хендерсон.

– Зато я прекрасная учительница, – гордо заявила она, вскинув подбородок.

Чезаре сильнее нахмурился, увидев, что она обнимает себя за плечи, но все равно дрожит.

– Где ваше пальто? – раздраженно спросил он. Вопрос заставил Анну потерять ход мысли.

– Я его потеряла, – прорычала она сквозь зубы. – Почему вы так со мной поступили?

– Я должен был проследить, чтобы школу возглавил лучший кандидат; вы не годились на эту работу. – Чезаре взял за локоть свою красивую спутницу. – До свидания.

Пренебрежительное прощание снова раздуло пламя ее гнева.

– Постойте-ка! – воскликнула она, схватив его за руку. Чезаре резко обернулся, изумленным стальным взглядом уставившись на ее ладонь. Анна смущенно убрала ее, все еще ощущая стальные мышцы под рукавом.

– Дело не только в работе, я это чувствую.

Чезаре сардонически выгнул бровь.

– Вы так уверены в себе?

– Другие считали, что я прекрасно подхожу, – сердито ответила она; у нее руки чесались дать ему пощечину и стереть презрительную ухмылку с отвратительно красивого лица. – До вашего появления комиссия считала меня лучшим кандидатом.

Чезаре скривил губы.

– На бумаге вы выглядели неплохо.

От этой реплики его сестра заинтересованно покосилась на файл, который брат бросил на заднее сиденье.

– Неплохо? – зарычала Анна.

Чезаре отвлекся от изучения ее полных губ.

– Уверен, что вы привыкли получать все, что хотите, за красивые глаза. Но то, что вы родились красивой, не значит, что вы имеете право на особые привилегии, мисс Хендерсон.

Анна моргнула. Красивой? Она ожидала увидеть в его глазах сарказм, но там были только гнев и что-то, чему она не могла дать название. Что-то неопределимое, темное, вызывающее трепет внизу живота.

Она не была красивой.

«Мне на секунду показалось, что вы – Рози». Сколько раз она слышала эту фразу в детстве! Она понимала, в чем дело: ее двоюродная сестра, которой она восхищалась и которую любила, была по-настоящему красивой.

Красота в деталях. Ее звали Розанна, но она предпочитала «Анна». У нее были веснушки, неровный нос и слишком широкий рот. Она выглядела «ничего». А вот Розмари была красавицей. Она могла получить любого мужчину; но влюбилась в мерзавца, который едва не разрушил ее жизнь.

– Кто бы говорил о привилегиях! – Она презрительно рассмеялась. – Знаете, что я думаю? Вам нравится доказывать, что вы большой и сильный, потому что на самом деле это не так; вы просто пользуетесь своей властью. – Он выглядел до смешного удивленным. – Что вы делаете на закуску? Пинаете щенят?

– Не нахожу аналогию уместной, мисс Хендерсон. – В этой рыжей ведьме не было ничего щенячьего; зато были узнаваемо кошачьи черты.

– Хватит так меня называть? – прорычала она сквозь зубы.

– Вы предпочитаете «Рози»?

Она моргнула: странно было слышать, как ее называют именем кузины.

– Меня зовут Розанна. Друзья называют меня А-анна… – Она сглотнула, внезапно почувствовав, как далеко от них оказалась. А у Чезаре любое име звучало как оскорбление.

Неужели эта демонстрация отваги сквозь страх должна была вызвать у него чувство вины?

– Мисс Хендерсон, вы когда-нибудь слышали фразу: что посеешь, то и пожнешь?

– Если бы это было правдой, на вас сейчас что-нибудь свалилось бы с неба!

Смешок привлек внимание Анны к красивой брюнетке, которая совершенно неожиданно ухмыльнулась и одобрительно подняла большие пальцы.

Чезаре пронзил сестру взглядом, не ожидая, что это принесет какой-либо результат, и снова сосредоточился на Анне, которая то оскорбляла его, то играла на жалости окружающих.

– Вы не могли бы говорить потише?

– Почему? – с недоуменным выражением спросила она. – Вряд ли то, что вы бессердечный негодяй – большой секрет.

Он сузил глаза в ответ:

– Хорошо, можем обменяться оскорблениями, – судя по улыбке, он был уверен, что выиграет от обмена. – Как бы вы назвали женщину, которая соблазняет женатых мужчин?

У Анны отвисла челюсть.

– Что?

– Пол Дейн – мой хороший друг.

От упоминания этого имени кровь отлила от щек Анны, и румянец сменился мраморной бледностью. Все события этого дня стали совершенно понятны. Чезаре думал, что она – это Рози!

– Вы потеряли дар речи?

Она устремила на него взгляд, полный не стыда, как он ожидал, а гнева. Ее глаза сверкали как сапфиры. Презрительная усмешка Чезаре истаяла, а между темных бровей пролегла складка.

– Брак Пола все еще крепок, несмотря на ваши усилия.

– Мои усилия? – Она покачала головой, глубоко дыша, чтобы удержать чувства под контролем. – Я правильно вас поняла? Вы считаете, что ваш друг Пол тут жертва? – Анна горько засмеялась. Ее кузина так долго приходила в себя после романа с женатым мужчиной, который разбил ей сердце! Бедная Рози, единственным грехом которой было то, что она оказалась слишком доверчивой, что последовала своему любящему сердцу. Но она была смелой. Другая позволила бы произошедшему разрушить свою жизнь, но не Рози.

К восхищению Анны примешивалась тревога: конечно, Рози нашла своего прекрасного принца, но ее сердце могло привести ее к другому такому же негодяю, как Пол Дейн. Рози рискнула. Но одна мысль о том, чтобы последовать ее примеру, вызывала у Анны приступы ужаса. Кошмарные сны о той ночи, когда она нашла свою кузину без сознания возле полупустого пузырька с таблетками и бутылки алкоголя, приходили теперь реже, но все равно случались. Единственное хорошее, что Анна вынесла из того опыта, – решение, что никогда не позволит сердцу взять верх над головой.

Она помрачнела и презрительно посмотрела в узкое смуглое лицо Чезаре. Он так уверен в себе!

– Глупый вопрос; конечно, вы так считаете.

– Пол тоже виноват, – признал он с нетерпеливым взглядом.

– Какая щедрость. – Она откинула голову и укоризненно посмотрела на него. – Вот что произошло с моей точки зрения. Мужчина – женатый мужчина – соблазняет неопытную наивную девушку на десять лет младше, говорит, что любит ее и что уйдет от жены. – Слишком сердитая, чтобы сдерживаться, она горько рассмеялась. – Конечно, девушка знает, что поступает неправильно. Но все равно… – Анна вспомнила залитое слезами лицо Рози, пузырек таблеток в ее руках; она снова переживала тот страшный момент. – Она лжет своей семье. А когда мужчина ее бросает и возвращается к жене, она считает, что жизнь кончена. Не знаю, как назвать такого мужчину; но точно не жертвой!

По крайней мере она не стала рассказывать все подробности. Но все равно Анна чувствовала себя предательницей. Она обещала Рози никогда никому это не рассказывать и до сих пор выполняла обещание.

Единственное, что ее утешало – Чезаре считал, что это она стала жертвой его друга; хотя ей неприятно было, что он считает ее такой наивной, но пусть лучше смеется над ней, чем над Рози. Пусть думает что хочет. Анна готова принять удар на себя, если это защитит Рози от насмешек и обвинений.

Страсть, с которой Анна убеждала его, заставила Чезаре на секунду усомниться в человеке, который однажды буквально спас ему жизнь. Но он тут же рассердился за это на себя и на нее. Он понимал, что она наверняка столько раз рассказывала свою версию событий, что поверила в нее. Намного легче верить в ложь, чем признать, что намеренно соблазнила женатого мужчину.

Хотя Чезаре признавал право людей на слабость – у него самого слабостей было немало, – но в вопросах супружеской верности их не допускал. Все просто: не стоит давать обеты, которые не сможешь сдержать. Именно поэтому он не собирался жениться. Любить одну женщину всю жизнь, даже один год? Невозможно. Неужели умные люди в это действительно верят?

Он мысленно пожал плечами. Может, он просто иначе устроен? Конечно, с годами люди привыкают друг к другу; но кому нужна привычка, когда можно получить страсть и огонь?

Однако если решил жениться, нельзя отступать от своего слова. Конечно, Пол повел себя неправильно; но по крайней мере он опомнился и успел сохранить свой брак. Он один из хороших людей, способных на самоотверженность. Если бы не это, Чезаре бы тут не стоял – самоотверженность Пола спасла ему жизнь.

– Садись в машину, Анжела, – приказал он своей спутнице, а сам развернулся на каблуках, широкой спиной к Анне. Вохмущенная таким обращением, Анна бросилась вперед – и поэтому оказалась на краю тротуара как раз тогда, когда мимо проехал автобус и выплесную всю глубокую лужу на ее костюм.

– Он даже не затормозил! – воскликнула она, переводя взгляд с залитого грязью костюма на автобус, уносящийся вдаль.

Чезаре Уркварт, садившийся в роскошную машину вместе со своей прекрасной спутницей, повернул голову и, не говоря ни слова, окинул ее взглядом сверху донизу и усмехнулся. Ужасный, ужасный человек!

Глава 3

Анжела разгладила страницы резюме, которое извлекла с заднего сиденья.

– Значит, это была мисс Хендерсон? – Она бросила на брата взгляд. – Как я понимаю, она не получила должность. А жаль; нам нужна как раз такая женщина, которая может ответить тебе на равных.

– Это личное дело, Анжела, – прорычал Чезаре.

– Здесь говорится, что она умеет находить общий язык с детьми и что… – Анжела читала одну из приложенных рекомендаций. Чезаре прервал ее, с трудом выравнивая дыхание.

– Знаю, знаю, она совершенство.

– Похоже на то, – задумчиво протянула сестра.

– Убери это, Анжела. – Чезаре стиснул зубы. Конечно, сестра его проигнорировала и перевернула страницу.

– Мне интересно, – сообщила она, просматривая резюме. – Кто оказался лучше, чем она?

– На бумаге у нее прекрасная квалификация.

– Значит, она еще одна жертва Пола?

– Что значит – «еще одна»?

– Ты ничего не замечаешь, когда речь идет о нем. Не смотри на меня так. Мне нравится Пол, он очарователен, но стоит признать…

Чезаре без предупреждения остановил машину у обочины.

– Ты хочешь сказать, что он к тебе приставал?

Успокоенный смехом сестры, он протяжно выдохнул и снова завел мотор. В молчании они проехали милю, но потом Анжела озвучила вопрос, на который уже знала ответ:

– Что, если так?

– Я бы его убил, – сообщил Чезаре без тени эмоций.

– Значит, раз он спас тебе жизнь, это дает ему право ломать жизнь всяким… – она помахала резюме, – …мисс Хендерсон, но не твоей сестре?

– Заткнись, Анжела.

– Здравствуйте… Анна?

Собиравшаяся уходить, Анна обернулась и увидела красивую брюнетку, спутницу Чезаре Уркварта, в дверях гостиничного номера, который ей пришлось снять на ночь. Сегодня на брюнетке были джинсы, сапоги до колена и короткая кожаная куртка с меховым воротником; черные шелковые волосы были собраны в хвост на затылке. Даже если бы Анне сегодня нравилось свое отражения в зеркале – а день был не из таких, – рядом с этой женщиной она чувствовала бы себя ужасно.

– Думаю, вашему парню не понравится, что вы со мной разговариваете.

– Мне все равно, что думает Чезаре, – скривилась Анжела. Брату не слишком понравилось высказанное за завтраком предположение, что его отношение к этой женщине окрашено поведением их матери; и еще меньше то, что если кто-то и спас тебе жизнь, это не делает его святым. А когда она поделилась своей блестящей идеей, он заявил, что она с ума сошла.

– И он мне не парень, а брат.

Анна изумленно приоткрыла рот. Вся семья такая красивая? Анжела ответила на ее потрясенное выражение лица усмешкой:

– Я бы рада была сказать, что ему досталась красота, а мне ум, но это было бы неправдой. Но ум умом, однако Чезаре бывает порой очень глупым, и он патологически верен друзьям – даже тем, которые не… – Она осеклась, прикусывая язык. – И конечно, он не умеет извиняться.

Анна невесело хмыкнула. Она представить не могла, чтобы этот ужасный человек извинился перед ней. Но его сестра не виновата; так что она выдавила слабую улыбку, но не смогла сдержать горький ответ:

– Особенно потому, что он всегда прав.

Анжела поморщилась в ответ.

– Теперь вы возвращаетесь в… Лондон?

Анна посмотрела на часы. Пассажиров проинформировали, что путешествовать стоит, только если это совершенно необходимо, потому что грозовое предупреждение все еще действовало, и хотя некоторые поезда возобновили движение, но постоянно задерживались по меньшей мере на три часа.

– Мне незачем задерживаться.

– Наверное, у вас есть планы на летние каникулы.

В ответ на это Анна вздохнула. Каникулы могут затянуться. Но ей уже случалось работать учителем на замену; потерпит и в этот раз.

– Я могу вам чем-то помочь, мисс Уркварт?

– Называйте меня Анжела; и да, можете. Когда отправляется ваш поезд? Найдете время на чашку кофе? То местечко на углу весьма хорошо.

Судя по тому, что Анне сказали в справочной, у нее хватало времени на обед из трех блюд, но она покачала головой:

– Извините, нет.

– Наверное, вы гадаете, зачем я пришла.

– Признаюсь, мне любопытно, – сдалась Анна.

– У меня есть дочь. Но нет, я не замужем. – Анжела взмахнула рукой, на которой не было обручального кольца. Анну это не удивило; у половины детей у нее в классе была только мать или отец.

– Жасмин – чудесный ребенок. Я жалею только о том, что не могу проводить с ней больше времени. Трудно все балансировать. – Она перестала хмуриться и добавила: – Но мне повезло больше, чем другим, потому что у меня гибкий рабочий график. Обычно я свободна в праздники. Конечно, Чезаре тоже помогает, но он не может посвящать ей все время. Он жертва собственного успеха. – Она посмотрела на Анну и, получив в ответ вежливый взгляд, расхохоталась. – Вы не представляете, кто он такой?

– Я знаю, кто он… – Анна пристыженно поморщилась. – Извините. Он же ваш брат.

– О, не сдерживайтесь ради меня, – весело воскликнула Анжела. – Чезаре может сам за себя постоять.

– Я знаю, что ваша семья владеет поместьем и замком. Думаю, он важная шишка, – «по крайней мере в своих глазах», мысленно добавила Анна.

– Конечно, Уркварты всегда здесь жили, но поместье ничего не стоит. Пройдут годы, прежде чем оно станет окупаться, несмотря на все деньги, которые Чезаре в него вложил. Отец всеми силами сопротивлялся переменам, а мама тратила деньги направо и налево, пока не ушла от него. И в разводе она получила немало. Однако я отвлекаюсь; вам не нужны все эти семейные сплетни.

Напротив, Анна увлеченно глотала каждую деталь.

– Как я понимаю, вы не фанат гонок «Формула-один»? – продолжила Анжела.

– Не поклонница. – Чезаре участвовал в гонках? Опасность и гламур и подлизывающиеся поклонники – конечно, это ему пойдет.

– Вообще-то он знаменитость. – Анжелу забавляло то, что эта девушка не представляет, кто ее брат такой; это отличало ее от тех девиц, которые приставали к нему в пабах. – Он два года подряд становился чемпионом. Конечно, до аварии, – по ее лицу пронеслась тень. – После этого он стал управляющим командой «Ромеро».

Авария? Анна всегда переключала канал, когда передавали такие новости; теперь от слова по телу пронеслась дрожь. А что же Чезаре? Наверное, он пострадал; но Анна не видела шрамы – по крайней мере, на открытых частях тела…

Перед ее внутренним взглядом появился непрошенный, но весьма детальный образ. Обмахиваясь ладонью, чтобы остыть, Анна прочистила горло – успешнее, чем могла прогнать из мыслей образ обнаженного бронзового торса.

– «Ромеро»? – даже она слышала об этой знаменитой итальянской команде. – Значит, он живет не здесь?

– Команда базируется в Италии, но после смерти отца Чезаре решил поселиться здесь. Конечно, он много путешествует. Мы оба – какая ирония, учитывая, насколько мы ненавидели поездки в детстве. После развода мама получила опеку над нами, – пояснила она с сухой усмешкой. – Она не любила задерживаться в одном месте. Но когда родилась Жасмин, я решила, что у нее в жизни будет стабильность и надежность.

Анна уловила намек на то, что брату и сестре этого в детстве не досталось, и она ощутила укол сочувствия. Не к Чезаре, конечно, но к этой прекрасной молодой женщине. Конечно, Анна трагически осиротела, но после смерти родителей она росла в теплой, полной любви обстановке; тетя и дядя обращались с ней как с родной дочерью.

– Я всегда чувствую себя виноватой, когда уезжаю работать, но… – Анжела покачала головой. – Теперь я жалею, что взялась за эту работу. Слишком много обязательств.

Анна видела такое виноватое выражение на лице многих работающих матерей, которые пытались сбалансировать заботу о ребенке и заработок. Она пыталась не поддаваться эмоциям: раньше это нередко приводило к тому, что ею пользовались, и она поклялась, что больше такого не повторится.

– Я не работала три месяца, пока Жасмин болела; у людей в моем бизнесе память короткая, и если надолго исчезнуть, тебя забудут. Так что когда мне предложили стать лицом «Флориэль», я согласилась. Как обычно, не подумав про последствия.

Анна ощутила укол чего-то похожего на зависть. Когда она делала что-нибудь, не думая о последствиях? Она так славилась своей осторожностью, что все удивились, когда она захотела работать далеко от города, где прожила большую часть жизни.

– Послушайте, я была бы рада помочь… – Это была правда; Анжела Уркварт ей нравилась.

– Вы можете.

«Даже не думай, Анна». Она покачала головой.

– Вы сами понимаете, что это невозможно. Конечно, мне очень жаль, что ваша дочь болела…

– Она пропустила весь семестр.

– Уверена, что она быстро нагонит. В этом возрасте учиться легко… – Анна осеклась, наконец узнав Анжелу без драматического макияжа. Фотографии ее совершенного тела год назад были расклеены по всему Лондону. – Да вы же та модель с рекламы!

– Сейчас я просто мать, и я знаю, что нужно моему ребенку. Не волнуйтесь по поводу Чезаре. Замок большой. Мы с Жасмин живем в апартаментах в западном крыле, отдельно от него. Конечно, к нему можно обратиться, если понадобится.

– Не понадобится.

– Значит, вы согласны?

– Нет! – Анна широко раскрыла глаза в растерянности. – Нет, я просто… разве он… – Она сглотнула, не в силах произнести его имя. – Ваш брат знает, что вы здесь?

– Я это упомянула.

Ее тон не обманул Анну.

– Он готов рисковать тем, что я испорчу вашу дочь? – Она не могла скрыть горечь в голосе. Анжела положила руку ей на плечо; в прищуренных зеленых глазах сияла решимость.

– Чезаре мой брат, и я многим ему обязана; но Жасмин – моя дочь, и я сама решаю, что для нее лучше.

– Но если вы работаете, разве у вас нет няни?

– Конечно, есть; но она упала с велосипеда, бедняжка, сломала ногу и будет в гипсе еще шесть недель. Она бы прихромала на работу, если бы я ей разрешила, но это даже не обсуждается. – Анжела вздохнула. – Ладно, забудьте. Это не ваша проблема. Не следовало мне приходить; но поверьте, вы не единственная, кого мой брат запугал.

Она застегнула куртку и откинула прядь блестящих темных волос с лица.

– Меня он не запугал.

– Конечно, нет, – смиренно согласилась Анжела.

– Хорошо. Я согласна, – решительно заявила Анна. Анжела просияла, немедленно вылавливая сотовый из кармана.

– Уверены?

– Абсолютно.

Анжела набрала номер:

– Привет, Хэмиш. Да. Позови Жасмин. – Она покосилась на сумку у Анжелы на кровати. – Вы уже собрались, хорошо. вы путешествуете налегке, но это не страшно – можем по дороге остановиться и взять еще. Какой у вас размер – шестой, восьмой?

– Ваша дочь здесь? – удивилась Анна. – Вы хотите, чтобы я поехала с вами сейчас?

– В полночь у меня самолет, и…

– Наверное, вы были очень уверены, что я соглашусь.

Анжела легкомысленно пожала плечами.

– Я оптимист по природе.

Анна окинула эту стройную стильную брюнетку долгим пристальным взглядом. Но прежде, чем она успела ответить, двери открылись, и вбежала маленкая темноволосая девочка. У Жасмин Уркварт улыбка была как у матери, но более застенчивой и без передних зубов. Она была такой милой, что сердце болело.

Глава 4

Она уже проходила по этому коридору? Анна осмотрелась, пытаясь решить, видела ли она уже гобелены на стенах. В конце концов она сдалась и признала, что не понимает, где находится. Вместо того чтобы запоминать дорогу, она слушала болтовню Жасмин, которая вприпрыжку бежала рядом, пересказывая какую-то мрачную историю или фантазию – воображение у нее было очень живым – замка, который стал ее домом.

В историях девочки то и дело мелькало имя ее дяди. Опираясь на свой опыт, Анна могла представить его только как чудовище. Но было очевидно, что для Жасмин он настоящий герой, обладающий – судя по его рассказам – сверхчеловеческими способностями.

«Уверена, что он с ней согласится», – подумала Анна; у нее сжалось все в животе от представившегося образа. Глаза холодные, как полированная сталь, жестокий рот, который…

Она прижала ладонь к горящей щеке и, втянув воздух, попыталась прогнать представившуюся картину.

– Ты сделала что?

Неужели ее разыгравшееся воображение воплотило Чезаре? Это огромный замок – но и тут она не могла его избежать.

– Я думала, что мы договорились. – Он шел навстречу, яростно споря с Анжелой.

Стряхнув оковы ужаса, Анна отступила обратно в тень. Сердце у нее отчаянно билось, и не только потому, что она только что пробежала по трем пролетам каменных ступеней. Теперь она бесстыдно подслушивала… но не затыкать же уши?

Судя по ответу Анжелы, ее брат запугать не мог; напротив, его гнев развлекал ее. Но ее веселый тон скрывал стальную уверенность. Анна еще больше зауважала ее; нужно иметь железный характер, чтобы постоять против Чезаре Уркварта.

– Ты говорил, а я слушала; а потом попросила Анну Хендерсон остаться до конца семестра. Она может заниматься с Жасмин и поможет ей нагнать пропущенное, и позаботится о ней, пока меня не будет.

– Должен быть другой вариант. Я поговорю с агентством.

– Конечно, и они пришлют девицу, которая будет больше времени флиртовать с тобой, чем заботиться о Жасмин. Ты не виноват, что такой красавчик. Но Анна идеальна – ты ей не нравишься.

– Эта женщина…

– Послушай, Чезаре. У тебя есть проблемы с Анной. У меня нет. Я знаю, что в твоих глазах Пол никогда не ошибается. Хорошо, ты чувствуешь себя обязанным ему. Но он человек, а люди делают ошибки. Посмотри на меня.

– У вас с ней нет ничего общего.

– Нет, она не забеременела. Глупо считать, что она во всем виновата. Хочешь знать, что я думаю?

– Нет.

– Ну и ладно, – с легкостью ответила она. – Я уеду на весь месяц. Понимаю, что решение не идеальное, но я ничего не могу с этим поделать, а благодаря Анне…

– Ты можешь не работать.

– А ты можешь не соблазнять женщин направо и налево, но делаешь это. Извини, но я не стану жить на твои деньги, братец.

– Дело не в деньгах, Анжела. – В его голосе слышно раздражение. Анна поморщилась: у него чувствительность как у кирпича. Нужно восхищаться сестрой и ее независимостью, а не укорять. – Дело в Жасмин, а не в твоей гордости.

– Оставь этот эмоциональный шантаж. Дело не во мне. Эта женщина тебя по-настоящему задела, да? Но ты прав: главное – Жасмин. Мне жаль, что тебе не нравится Анна, но она остается, и будь добр, веди себя с ней прилично.

В ответ Чезаре пробормотал что-то, что Анна не расслышала. Она вообще не должна была подслушивать! Ее кольнула совесть. Нужно было дать им знать, что она здесь; так было бы правильно. Но она осталась в тени.

– Придется тебе потерпеть, братец, – со смехом сказала Анжела, и каблуки застучали прочь по коридору. А другие шаги, тяжелые, зазвучали все ближе… о черт!

Почему Анна так его задевает? Чезаре размышлял об этом, сведя черные брови над точеным носом. Она действительно выводила его из себя. Он не мог не вспомнить ее мягкий рот, изумительно яркие синие глаза… Поджав чувственные губы, он прогнал этот образ; но он понимал, что надолго прогнать его не сможет. Это раздражало его, потому что противоречило его хваленому самоконтролю. Они встретились ее всего сутки назад, но за это время Анна то и дело занимала его мысли. Скажем, прошлой ночью… Он покачал головой, прогоняя фантазии с участием ее роскошного рта. Она будет жить с ним под одной крышей, так что нужно было держать свое воображение и свое либидо в узде.

Он признавал, что больше всего раздражало то, как его сестра сумела убедить его, что Анна не виновница, а жертва. Это же просто смешно! И ее мнение, будто Чезаре предвзят… Он не собирался признавать ее странный взгляд на ситуацию, хотя понимал, почему она его придерживается. Она просто нашла идеальное решение для своей краткосрочной проблемы. Идеальное для Анжелы, но не для него: придется все время натыкаться на женщину, которую он презирал и в то же время желал.

Ему не пришлось бы признавать эту свою слабость, если бы рыжая красавица просто уехала; но она была здесь, и недостаточно было притворяться, что проблемы нет. Нужно было решительно разобраться с ней.

Анжела доверила мисс Хендерсон свою дочь, но Чезаре давал ей две недели; потом она оступится, и он будет к этому готов.

Анна набрала воздуха в грудь и выступила навстречу Чезаре.

– Извините, если я не должна здесь быть, но, кажется, я не туда свернула после третьей лестницы. – Она нервно засмеялась, но в ответ получила только ледяное молчание.

Чезаре вздрогнул, когда женщина, которую он мысленно проклинал, вышла из тени. Ее лицо было бледным овалом на фоне камня; волосы, которые вчера его невольно заворожили, были распущены и растрепаны, падая богатыми густыми волнами на узкую спину. Она сменила профессиональный костюм на потертые джинсы, облегающие ее женственные контуры. Синий топ в полоску, заправленный под ремень, подчеркивал кобальтовые глаза. В них читались настороженность и упрямство.

Новая вспышка жара охватила низ его живота, и он ощутил новую волну сочувствия к своему другу, который не мог устоять перед ее роскошными губами. К сочувствию примешивалось ощущение, в котором он угадал зависть.

Анна приписывала охватившее ее головокружение, заставившее ее схватиться за перила, усталости от беготни по лестницам. Объективно она понимала, что Чезаре Уркварт нередко кружил женщинам голову, но единственной ее реакицей было усилившееся упрямство и приступ заикания, которое она, казалось бы, подавила много лет назад. Она облизнула губы и постаралась не выглядеть как человек, который усугубляет нарушение границ чужой территории подслушиванием.

– Я не знаю, куда мне идти.

«В мою постель». Он едва не озвучил эту невольную мысль. И рассердился на себя за эту слабость.

– Где вы хотите оказаться? – резко спросил он.

«Где угодно, лишь бы не здесь», – подумала она, гадая, как позволила уговорить себя на эту работу. Лучше бы она была дома и искала новое рабочее место. А не оставалась под одной крышей с мужчиной, которого терпеть не может! И который ее в то же время так привлекает.

Анна понимала, что нужно взять себя в руки. Нельзя просто поджимать хвост – именно этого Чезаре и хочет. А чего хочет она? Помочь Анжеле – почему мать-одиночка должна страдать из-за своего мерзкого братца? Анна выполнит свою работу, любой ценой, и тогда даже Чезаре придется признать, что он ее недооценил.

Внезапно в ее фантазию вторглась реальность. В другой вселенной Чезаре Уркварт мог бы испытать сожаление и вину от осознания, что из-за его каприза школа потеряла превосходного учителя. Но в реальности он никогда не признает, что не прав, даже под угрозой смерти.

– Я пыталась найти дверь, через которую вошла.

– Уже уходите? – Он выгнул одну бровь, а взгляд оставался темным и враждебным.

– Если я за что-то берусь, то довожу до конца, – парировала Анна.

– Как мило, – с гримасой раздражения отозвался Чезаре. – Если, конечно, вы не взялись за мужа другой женщины. Полагаю, на эту работу вы согласились из мелочной мстительности.

– Нет, это не главная причина; но большой плюс, – признала она и с удовольствием посмотрела, как он стискивает зубы. – Мне жаль вас огорчать, но не все в мире касается вас.

Она прикусила язык, пожалев о своих словах: не потому, что в его глазах мелькнули изумление и гнев, но потому, что не стоило лишний раз его сердить, пока она живет в замке.

– Я согласилась на эту работу, потому что… – Хороший вопрос. Почему? – Не могла же я упустить такой шанс каждый день вас видеть и беседовать.

Слова напомнили ей о том, как Рози, через много месяцев после окончания своего романа, описывала физическую жажду услышать голос возлюбленного, взглянуть на него – даже после всего, что он с ней сделал. Ассоциация была неприятной, и Анна едва не запаниковала, но вовремя сделала глубокий вдох. Она не станет тосковать по мужчинам, и точно не по этому! В нем все было ей ненавистно. Именно от таких она пообещала себе держаться подальше.

– Ну что ж, у вас будет много возможностей на меня посмотреть. – Чезаре отлепился от стены, на которую опирался широким плечом. Он видел, как по лицу Анны мелькнула паника. Для опытной лгуньи она удивительно плохо умела скрывать чувства.

Анна не знала, что это – обещание или угроза. И не хотела знать.

– Я… мне казалось, что вы много путешествуете.

– Я сам себе начальник, – сардонически заметил он.

– Везет вам. Я бы согласилась просто на постоянную работу, – огрызнулась Анна, спасаясь обидой.

– Я должен винить себя за то, что вам негде работать? Увольняться, не найдя новое место, могут только очень уверенные в себе люди. А может, – неприятным тоном предположил он, – вы спрыгнули раньше, чем вас столкнут?

– Я уверена, что хорошо делаю свою работу, – ответила она со спокойным достоинством, заставившим его нахмуриться. – Но если бы вы потрудились прочитать мое резюме, то узнали бы, что городская школа, где я работала, закрылась. – Только поэтому и еще благодаря поддержке друзей и коллег Анна решила попробовать силы в роли директрисы. Она была довольна своей предыдущей работой, и обязанности заместителя директора оставляли ей достаточно возможностей для того, чтобы проводить время с детьми.

Чезаре не сразу посмотрел ей в глаза. Он уже знал о ней все, что нужно, не читая резюме.

– Неужели рабочих мест настолько не хватает, что вам пришлось переезжать на другой конец страны?

– По-вашему, заявления подают только неудачники? – огрызнулась она.

– По-моему, такая женщина, как вы, заскучает через десять минут, а дети заслуживают стабильности, – Чезаре осекся, понимая, что со стороны может показаться, будто он считает нужным защищать свою позицию.

Анна вздернула подбородок.

– Мистер Уркварт, вы ничего не знаете о таких женщинах, как я.

Чезаре цинично фыркнул. Анна всплеснула руками, не в силах сдержать раздражение.

– Все, что я говорю, не имеет значения, да? Вы никогда не будете ко мне справедливы, потому что все уже решили.

Возмущенный обвинением и игнорируя внутренний голос, который подсказывал, что в этой ситуации хваленая объективность его покинула, Чезаре холодно ответил:

– Мои чувства не играют в этой ситуации никакой роли.

– Везет вам, – насмешливо и неверяще парировала Анна.

– Моя сестра сама принимает решения.

Анна скрестила руки на груди; она жалела, что на ней такой тонкий топик, не позволяющий скрыть физическую реакцию на его животный магнетизм, скрывающийся за его насмешливым безразличием. Как можно ненавидеть мужчину и в то же время оказываться беспомощной жертвой его звериной сексуальности?

– Вы так говорите, словно это плохо, – вдохнув, чтобы не тараторить слишком быстро, Анна снисходительно фыркнула. – Но для вас, наверное, плохо.

Анне было очевидно, что такой мужчина не станет считать умение самостоятельно принимать решения привлекательной чертой в женщине. Легко было представить, какие женщины нравились ему: они ему льстили, слушали каждое слово, просто потому, что он богатый и знаменитый. Конечно, были и другие причины: даже если бы Чезаре Уркварт одевался в обноски и не имел гроша за душой, немало женщин согласились бы закрыть глаза на его недостатки, лишь бы получить доступ к его великолепному… твердому… мужественному… телу.

В шоке она выдохнула и перестала рассматривать его тело, уставилась в лицо, напоминая себе, что точно не принадлежит к числу таких женщин. Она предпочитала мужчин простых и надежных. Как ее бывший, Марк.

Не то чтобы те отношения были успешными. Отсутствие страсти и гормонального опьянения не спасло Анну от ошибки. Но по крайней мере эта ошибка не достигала масштабов незапланированной беременности или попытки самоубийства. Легче пережить, что тебя бросает мужчина, которого ты не любишь, чем мужчина, без которого ты не можешь жить.

– Моя сестра вам доверяет, – сказал Чезаре. Внимание Анны приковали сильные, чувственные контуры его губ. Анна почувствовала, как у нее все сжимается в животе. Перед мужчиной с такими губами невозможно было не учитывать страсть и гормоны!

– Если вы не соответствуете ее ожиданиям, то горько об этом пожалеете.

Несколько секунд Анна не могла ответить, слишком шокированная своими мыслями.

– Это угроза, мистер Уркварт? – тихо спросила она в конце концов.

Он выгнул темные брови и мгновенно ответил:

– Это факт, мисс Хендерсон.

Анна вскинула подбородок и решительно сузила глаза, без колебания встречая его взгляд. Кто в своем уме реагирует на угрозу возбуждением? Однако по ее позвоночнику пробежала дрожь, словно вдоль него ласково провели пальцем.

Ни один из них не хотел отводить глаза первым; но в конце концов это сделал Чезаре, чей взгляд спустился по ее длинной шее, до места, где пульс бился в основании горла – голубая венка под прозрачной кожей, которая выглядела такой мягкой… Он не мог не представить, как прижимается открытым ртом к этому месту, как ведет рукой по соблазниьельному изгибу полной груди. Он резко втянул воздух и сжал зубы, рыча:

– Я не переношу некомпетентности у своих подчиненных.

В ответ на его высокомерие Анна еще выше вздернула подбородок; но блеск в его глазах, такой же горячий, каким холодным был его голос, вызвал ответный жар у нее внизу живота.

– Я не подчиняюсь вам, – гордо заявила она. – А теперь будьте добры, укажите мне дорогу, чтобы я могла забрать вещи из машины и приступить к работе.

– Вы в моем доме, – сказал он стальным тоном. – Здесь мои правила.

Он прошел мимо нее, ничего не сказав о том, как ей найти дорогу. Анна смогла сдвинуться с места только через несколько минут, когда схлынула волна возбуждения, вызванная его тоном. До сих пор она была твердо убеждена, что такой мачизм маскирует неуверенность в себе, и испытывала легкое презрение к женщинам, которые на это велись. Но если Чезаре был неуверен в себе, то хорошо это скрывал.

Глава 5

На второй день в Килларане, отвезя Жасмин в гости к ее подружке Саманте, Анна обнаружила, что у нее есть несколько часов свободного времени. Она посвятила их прогулке по прибрежной тропе, которая была бы слишком утомительной для Жасмин, хотя девочку трудно было убедить, что что-то ей не дается.

К тому времени, как Анна закончила прогулку и снова увидела Килларан, напряжение в ее плечах немного разошлось, на щеках разгорелся здоровый румянец. Она старалась не позволить серой громаде замка, возвышавшейся на горизонте, испортить ей настроение. Ее шаги становились все тяжелее не из-за здания, а из-за его владельца.

По крайней мере, он не попадется неожиданно на ее пути. Вчера она чувствовала себя так, словно участвует в секретной военной операции, и подозревала, что у нее в комнате жучки. Куда бы она ни пошла, там оказывался Чезаре; хотя ей в голову не приходило, на каких грехах он намеревался ее поймать. Когда строгая экономка миссис Мак рассказала Анне, что по понедельникам Чезаре улетает в Рим и возвращается в середине недели, ее охватило такое облегчение, что она едва не расцеловала женщину.

Если его не будет несколько дней в неделю, перенести эту работу будет легче. Она не ожидала, что Чезаре отступит, но надеялась, что он примет ситуацию и позволит ей заниматься делом, ограничиваясь мрачными взглядами время от времени. Но если судить по вчерашнему дню, он собирался взять ее измором. И Анна ничего не могла с этим поделать. Жасмин его племянница и обожает дядю; Анна не может запретить им общаться. Но она не собиралась позволять Чезаре выиграть.

Посмотрев на часы, она обнаружила, что у нее остался час свободного времени. Она вспомнила, что скачала книгу, которую собиралась прочитать. Войдя в замок через боковые ворота, она оста новилась, пытаясь сориентироваться. Это место было настоящим лабиринтом, но Анна знала, что самый прямой путь в апартаменты Анжелы и Жасмин – через главный вход и внутренний связующий коридор. Она ни за что не выбрала бы этот маршрут, если бы рисковала столкнуться с мужчиной, который планировал ее казнить без суда и следствия, но сегодня этой опасности не было.

В коридоре, который вел в апартаменты, было множество дверей, а между ними висели старинные политические плакаты в рамках. Анна поборола искушение остановиться и изучить их; но не смогла удержаться, когда за одной из открытых дверей увидела, что вдоль стен тянутся книжные полки, а в камине горит огонь. Эта комната была не такой большой, как парадный зал, и не такой впечатляющей, как бальный зал, с изысканной ручной лепниной на потолке и гобеленами на стенах; зато здесь царило уютное тепло.

Глубоко вдохнув, Анна сказала вслух:

– Как же я люблю запах книг!

– Бывают запахи хуже. – Чезаре с ленивой грацией поднялся из кресла с высокой спинкой у окна. Изумленная, Анна увидела, как он выпрямляется во весь свой внушительный рост – стройный, сильный… Сглотнув, она ощутила, как из низа живота распространяется теплое ощущение, раскатывается по коже, покрывая ее мурашками.

– Вас не должно здесь быть!

Он сардонически выгнул бровь.

– Попались?

– Извините за вторжение, – натянуто сказала она, – но это очаровательная комната. – Она прикусила губу, чтобы не начать нервно болтать.

– Не могу не согласиться. – Снова воцарилась напряженная тишина; серебряный взгляд Чезаре пришпилил ее, как бабочку булавкой. Его легко было представить в образе вождя варваров; и еще легче – думать о его твердых мышцах и гладкой коже.

Анна зажмурилась, пытаясь прогнать бесконечный поток эротических картин, проносящийся в ее воображении. Когда она снова открыла глаза, Чезаре больше на нее не смотрел.

– Здесь я работаю, когда я дома, – сказал он. Хотя сейчас он не работал; напряжение не позволяло ему сосредоточиться. Никаких признаков работы вокруг него Анна не заметила.

– Извините, если вам помешала, – все равно сказала она, настороженно поглядывая на его лицо. И тут же пожалела, что решила поступить правильно: он только стал выглядеть еще более сердитым, у него заходили желваки. Анна бы считала, что это его нормальное состояние, если бы не видела его с племянницей: тот Чезаре совсем не походил на этого.

– Оставлю вас в покое, – сказала она, отступая к двери.

В покое? Никакого покоя Чезаре не обретет, пока не выгонит эту женщину из своего дома, своей жизни и своей головы. Было бы легче, если бы Анна не пришлась так по душе Жасмин; но дочь пошла в свою импульсивную мать и с первого взгляда привязалась к Анне.

Чезаре не удержался и взглянул на ее губы; мысленно он снова и снова представлял, как они будут выглядеть припухшими от его поцелуев. Он не понимал, почему так хочет эту женщину, но его желания не подчинялись рассудку; это были чистые инстинкты, простая страсть.

– Где моя племянница?

Анна обернулась от дверей, напрягшись от его обвинительного тона; откинула упавшую на лицо медную прядь.

– Она играет с подружкой.

– Значит, вы спихнули ответственность за нее при первой же возможности?

Это было не самое несправедливое обвинение, которое он на нее обрушил; но именно оно стало последней каплей. Анна стиснула зубы:

– Жасмин играет с подружкой. Я не заперла ее в спальне, чтобы пройтись по магазинам. – Она собралась выйти, но вдруг передумала и сделала два шага к Чезаре. Дыхание ее было учащенным от гнева, грудь вздымалась, и она сердито сдувала падающие на лицо прядки, которые так некстати щекотали нос:

– Почему вы сегодня здесь? Решили меня преследовать?

– Преследовать? – В повторенном им слове звучала опасность, от которой по спине Анны пробежала дрожь. Проблема в том, что это была дрожь не страха, а предвкушения. Нужно было как можно скорее заканчивать этот разговор и убираться. Воздух уже искрился от сексуального напряжения.

– Я не преследую женщин. Хотя некоторые преследуют меня.

Анна пренебрежительно поморщилась.

– Рада за вас, – заявила она. – Но вы знаете, о чем я говорю. Вы уже сделали все, чтобы я не получила работу. Этого недостаточно? Вам обязательно продолжать эти… эти г-гонения?

– Я вас предупредил, так что не притворяйтесь уязвленной невинностью. – Она знает, насколько сексуально это ее заикание?

Конечно, знает.

Анна ответила на его холодный тон вспышкой темперамента:

– Помню! Ваш дом, ваши правила, и вы ждете, что я ошибусь. Вот только что именно я могу сделать? Пригласить всех женатых мужчин из округи и устроить оргию на лужайке в присутствии Жасмин?

Он прошипел итальянское слово, которое заставило ее замолчать на полуслове. Она замерла, широко раскрыв глаза и прикусив нижнюю губу. Как она могла повестись на эту приманку!

– Не слишком приятно все время чувствовать себя под наблюдением, – пробормотала она, не отступая, но и не нападая на него с разбегу. Он немедленно отозвался:

– Если вам не нравится, простое решение – собрать вещи и уехать.

– Боже, боже, какой пример знаменитого шотландского гостеприимства! Или это итальянское радушие?

Он поджал красивые губы, но вместо ответа взглянул на нее с тем чувством превосходства, которое действовало на нее как красная тряпка на быка. Будь она спокойнее, смогла бы себе напомнить, что это опасный путь; но успокоиться она не могла и потому сердито выпалила первое, что пришло в голову:

– Да что с вами такое? Я вас пугаю, что ли?

Ей не приходило в голову, что это может оказаться правдой; но Чезаре отшатнулся так, словно она его ударила. Он не сказал ни слова, только протянул руку; она не заметила, как он оказался рядом. В следующее мгновение его ладонь оказалась у щеки Анны, почти касаясь кожи. Невесомое движение было совсем не похоже на яростные эмоции, которые кипели в наэлектризованном воздухе.

Анна услышала звук, но не поняла, что это она сама ахнула. Глаза ее были закрыты, дыхание перехватило, и как бы она ни старалась, но не смогла удержаться, чтобы не прижаться к его ладони, как цветок, ищущий солнце. Чувства, кипевшие у нее в животе, были не легкими, а темными и горячими.

Но когда ее колени уже подгибались, Чезаре оттолкнул ее.

Анна отступила. Чезаре тоже. Так она больше не чувствовала жар его тела, просачивающийся сквозь одежду. Ей стало холодно.

– Что вы пытаетесь доказать?

Он потер лицо чуть подрагивающей рукой. Доказать? Она что, считает, что его действия были продуманными? Но ему не нравилось понимать, что он ведет себя как все те жалкие неудачники, которых он видел в детстве. Они тоже казались умными людьми, но мать Чезаре превращала их в дураков. Она никогда не была намеренно жестокой – просто брала то, что хотела.

«Что желает сердце…» Чезаре слышал ее голос, видел, как она пожимает плечами в ответ на любую критику. «Что желает сердце…» Сердце его матери неизменно притягивали женатые мужчины; но их разбитые сердца ее не беспокоили. Чезаре всегда гадал, случится ли ей самой хоть раз испытать такое: сначала кажется, что ты в раю, а потом тебя бросают на холодную землю. Может, тогда она вела бы себя иначе.

И эта женщина такая же. Но Чезаре не станет ее жертвой. Не пойдет по стопам своего друга Пола, который чуть не бросил жену ради нее.

К тому же он не женат; он свободен, его сердце никому не отдано. Именно он может дать этой ведьме-соблазнительнице попробовать собственное зелье. Он не рискует поддаться очарованию ее сексуального голоса или невинной боли в больших синих глазах. Хотя сейчас в них была не боль, а гнев.

– Я знаю, вы считаете меня сердцеедкой, – заявила она, словно угадав его мысли. – Но я не такая… – осекшись, она подумала: зачем оправдываться перед ним? Пусть лучше считает шлюхой меня, чем Рози… – Не такая отчаявшаяся.

– Отчаявшаяся?

– Единственный мужчина, чье сердце я могла бы съесть – это вы. А этого точно не случится. – Она засмеялась, ожидая его реакции. Но он ничем себя не выдал, только мягко поинтересовался:

– Вы находите меня настолько физически непривлекательным? – В его голосе звучала уверенность мужчины, которому никогда в жизни не отказывали. А жаль, может быть, он стал бы человечнее.

– Дело не во внешности.

– Конечно, нет. Такая разумная женщина не станет тратить время на мужчину, у которого нет денег, чтобы наполнить ее жизнь маленькими радостями.

Скажи он это ей самой, Анна просто пожала бы плечами. Но Чезаре, не зная того, оскорблял Рози, называя ее чуть ли не проституткой. Как будто он имел право на моральные суждения! Достаточно было вбить его имя в поисковик, чтобы убедиться – он сам был тем еще распутником.

– Уверена, что вы не первый раз это слышите, но скромность – одно из ваших главных достоинств, – сообщила она. – Не хочется вас огорчать, но я уверена, что могу найти мужчину лучше, чем бывший гонщик с манией величия. – Вот так. Рози не может за себя постоять, но Анна ее защитит.

Она не ожидала услышать в ответ смех. Но прежде чем она успела отреагировать, Чезаре шагнул вперед и, не отводя глаз от ее лица, обхватил ее за талию, крепко прижимая к себе. От его близости Анну охватило тепло, а в следующую секунду Чезаре накрыл ее рот своим.

И тепло превратилось в пламя.

Поцелуй не был нежным или осторожным – напротив, в нем был требовательный голод. Жажда контроля. Анна издала слабый звук, но он потерялся в напоре мужчины. В его глазах горело такое пламя, что она боялась обжечься.

Ну и что с того? Он умеет целоваться, но этого следовало ожидать. Это всего лишь поцелуй. Однако его теплый мускусный запах окутывал Анну, жар его мускулистого тела пронизывал до костей, а начинающий твердеть член, который Чезаре не пытался скрыть, вжимался в ее мягкий живот. После первого шокированного вздоха она начала двигаться навстречу, выгибаться, усиливая нажим. Обвив его шею руками, она открыла рот навстречу вторжению его шелкового языка.

Споры подождут. Сейчас она отдавалась, позволяла ему поглотить себя. Она хотела этого; она сгорала в этом огне. Голова кружилась, ноги не слушались, сердце билось, и горячая кровь пульсировала в каждой жилке.

О, это был не просто поцелуй! Это был урок соблазнения. Потеряв контроль над телом, Анна попыталась вернуть контроль хотя бы над разумом – и сумела частью сознания дистанцироваться от происходящего. Реальность окатила ее, словно поток холодной воды. Тяжело дыша, она уперлась ладонями в его твердую грудь и толкнула. Сил у нее было немного; но Чезаре неожиданно выпустил ее – и Анна сделала несколько шатких шагов назад, прежде чем нашла равновесие.

Чезаре не мог решить, на кого больше сердится: на нее за то, что раздразнила его так, или на себя – за то, что повелся. Теперь он знал, почему Пол так глупо себя повел.

– Убирайтесь к черту! – прорвел он.

Анна сумела ответить ему яростным взглядом; но она продолжала дрожать и не могла сдвинуться с места, шокированная и охваченная стыдом и презрением к себе. Найдя спасение в технической детали, она подняла голову:

– Вы не можете меня уволить – я работаю не на вас.

– Я не увольнял, а предлагал вам убраться с глаз моих, если не хотите повторения. – Чезаре выгнул бровь.

Анна обрела власть над своими ногами и сбежала. Не самое достойное решение – но самое разумное!

Глава 6

Следующее утро Анна провела в попытках избежать мест, где она может наткнуться на Чезаре. Она ощущала его присутствие за каждым углом и была настолько на взводе, что Жасмин спросила, все ли в порядке. Пятилетняя девочка!

От этого Анне стало стыдно. Почему она ведет себя так, словно у нее есть причины чувствовать себя виноватой? Это Чезаре ее поцеловал – хотя технически она ответила на поцелуй. Причем с таким энтузиазмом, которого от себя не ожидала. Но об этом надо было забыть.

Однако ей еще придется встретиться с Чезаре. Следует настроиться позитивно и принять инициативу на себя. Она сама выберет место боя и сама будет устанавливать правила.

Но по иронии судьбы, решив встретить его лицом к лицу, Анна обнаружила, что его вообще нет в замке. Рано утром Чезаре улетел в Рим. Хотя она вздохнула с облегчением, ее преследовало ощущение незавершенности.

Анна посвятила себя тому, за что ей платили – заботе о Жасмин. Это было нетрудно; она никогда не уставала смотреть на мир глазами ребенка. Именно поэтому ей нравилось работать учительницей; а Жасмин была очаровательна. Но знание, что Чезаре вернется, отравляло ее дни.

В пятницу он действительно вернулся, и не один. Анна в это время гуляла с Жасмин и не видела его спутницу, но сплетни расходились по замку мгновенно. Не успели они войти в роскошный парадный зал, как все слуги знали, что это красивая блондинка лет тридцати, разведенная, успешно работающая корпоративным юристом, по имени Луиза Гув.

Пока Анна снимала пальто, собравшаяся за кухонным столом компания пересказала ей все детали. Она не спрашивала, откуда они знают, и не выдала, как от новостей у нее все сжалось внутри. Но задала очевидный вопрос – приглушив голос, чтобы не услышала Жасмин, которая унюхала свежие булочки и теперь лакомилась ими под заботой балующей ее кухарки:

– Он наверняка не первый раз кого-то привозит?

Оказалось, что первый. Несмотря на то что Чезаре нередко приглашал гостей в замок – его слуги гордились роскошными приемами, которые они организовывали, и важными гостями, от кинозвезд до дипломатов, – Чезаре никогда не привозил в Килларан своих любовниц. Так что теперь всех волновало только, когда состоится свадьба и заслужила ли невеста такого жениха.

– Как ты думаешь, Анна?

– Думаю, она заслуживает сочувствия! – Вырвавшиеся у нее искренние слова получили в ответ несколько изумленных и вопросительных взглядов; слуги почему-то очень любили хозяина. Анна только пожала плечами:

– Что? Вы действительно думаете, что такой Казанова вдруг изменится после свадьбы?

Прежде чем кто-нибудь успел ответить, раздался тоненький голосок:

– Что такое каза… новый?

Пристыженно покраснев, Анна повернулась и увидела Жасмин с кексиком в руке.

– Вы говорите про дядю Чезаре? – Глаза малышки загорелись. – Он вернулся?

– Кажется, он только что приехал, милая.

С восторженным воплем Жасмин выбежала из комнаты, прежде чем Анна успела ее остановить. Торопясь ее догнать, Анна опрокинула чашку кофе и догнала малышку только в коридоре:

– Жасмин, твой дядя, наверное, занят!

– Для меня он никогда не занят, – уверенно заявила девочка, распахивая двери.

Еще в вертолете Чезаре начал жалеть о том, что поддался минутному капризу и решил пригласить Луизу в замок. Он ничего не имел против самой Луизы, но предпочитал разделять разные сферы своей жизни. К тому же он знал, что хотя его сестра ничего не говорила вслух, она благодарна за то, что он не демонстрирует своих любовниц впечатлительной малышке Жасмин. Они оба знали, каково это – привязываться к человеку, который однажды просто исчезает; хотя иногда они с Анжелой были только рады их исчезновению.

Чезаре стало проще, когда в шестнадцать лет он внезапно набрал в росте, превратившись за ночь из тощего подростка в мускулистого рослого парня. Проблемы Анжелы с возрастом только добавлялись, а Чезаре, уехавший в университет, не всегда мог ее защитить. Он нахмурился от воспоминания о том, как однажды вошел в комнату и увидел, как Анжела отбивается от лезущего с поцелуями «дяди», очередного любовника матери, который размахивал веткой омелы.

Этот «дядя» провел Рождество в больнице со сломанной челюстью, а Чезаре и Анжела – в отеле. После этого Анжела поступила в школу-интернат, а в выходные жила у брата.

Он прогнал воспоминания и свои сомнения. В конце концов, он не приглашал Луизу переехать сюда: она приехала на выходные. Когда она, благоухая парфюмом, вошла на совещание, где представляла конкурентов Чезаре, он сразу понял, что ему представилась прекрасная возможность избавиться от сексуального напряжения, которое его мучило. Когда-то у них уже был роман, и после совещания Луиза дала ему понять, что не против повторить этот опыт. Однако их планы никак не складывались, и в конце концов Чезаре пригласил ее на выходные в Шотландию. Отказываться было бы уже неприлично.

– У тебя великолепный дом. Надеюсь, эти книги застрахованы? – Луиза провела пальцам по кожаному корешку. Чезаре отвлекся от своих размышлений и вернулся к красивой гостье, которая изучала ряды первых изданий.

Внезапно дверь библиотеки распахнулась, и восторженная Жасмин бросилась в протянутые руки Чезаре.

– Что ты мне привез?

– Кто сказал, что я тебе что-то привез? – Весело глядя на свою маленькую племянницу, краем глаза Чезаре видел другую фигуру. Выпрямившись, он вручил Жасмин вынутый из кармана подарок и, пока она разрывала обертку, повернулся к Анне.

Даже присутствие Луизы не спасло его от раскаленной страсти, пронизавшей тело. За ней последовало неохотное признание того, что он не просто так внезапно пригласил любовницу в замок: он хотел продемонстрировать Анне Хендерсон, что есть мужчины, которые могут поцеловать ее и уйти, не оборачиваясь. Но потребность что-то доказывать – это тоже слабость!

Словно почувствовав его взгляд, Анна повернула голову. В ее синих глазах Чезаре увидел настороженность и жажду, которая отозвалась у него в паху болезненным напряжением.

– Дядя Чезаре, мы подняли камень и пересчитали всех разных ползучих зверей под ним. Они такие гадкие! Ты никогда не догадаешься, сколько их там было. Дядя Чезаре? Ты меня слушаешь?

Чезаре отвлекся от изучения синих глаз, когда его настойчиво потянули за рукав, и откашлялся.

– Миллион?

– Нет, конечно! Двадцать два.

Темный и жаркий взгляд Чезаре подорвал все попытки Анны забыть о поцелуе и о ее постыдной реакции. Она не хотела знать, что такое настоящая страсть – такая, которая толкает разумных женщин, как Рози, в объятия мужчин, от которых не будет ничего хорошего. Она все равно считала, что можно сделать выбор, но теперь понимала, почему некоторые женщины делают неправильный выбор. Конечно, она не окажется на их месте, но…

С отчаянно бьющимся сердцем она смотрела, как Чезаре улыбается: от этого черты его лица смягчались, и он выглядел еще привлекательнее и намного моложе. Стиснув зубы, она перевела взгляд на его гостью. Высокая, элегантная, в шелковой блузке и широких брюках с высокой талией, которые подчеркивали ее бесконечные ноги и тонкую талию. Эта женщина, с ее аккуратной прической, безупречной одеждой и идеальной фигурой, заставляла Анну чувствовать себя ничтожеством. Но по крайней мере в ее обществе у Чезаре не будет времени преследовать Анну. Хотя почему-то мысль о том, что он слишком устанет после ночи с ледяной королевой, не приносила Анне ожидаемого облегчения.

– Смотрите, что у меня есть!

Мысленно встряхнувшись, Анна посмотрела на протянутый Жасмин крохотный домик, вырезанный из дерева в мельчайших деталях. Жасмин собиралась построить целую деревню из таких домиков, которые дядя привозил ей из поездок.

– Теперь у тебя целая коллекция.

– Почти целая улица и церковь! Спасибо, дядя Чезаре.

– Пожалуйста. – Он склонил голову, а потом коснулся руки Луизы. – Это моя племянница Жасмин. Поздоровайся с мисс Гув, Жасмин.

– Здравствуйте.

– Я не знала, что у тебя есть племянница. Какая она милая! – Блондинка наклонилась к Жасмин, но в последний момент отшатнулась. – Господи, ты вся в грязи.

– Анна тоже, – возразила Жасмин.

– Но у меня нет глазури по всему лицу, – улыбнулась Анна, вынула платок и вытерла губки Жасмин. Однако слова девочки привлекли внимание высокой элегантной парочки к состоянию ее одежды. Рядом с ними Анна выглядела как оборванка; Луиза даже сморщила нос.

– Вы ее няня?

Не зная, как ответить, Анна покосилась на Чезаре.

– Мисс Хендерсон здесь всего на несколько недель; она вроде почетной няни.

– Называй ее Анна. – Жасмин потянула дядю за рукав. – Она не учительница. – Она захихикала, словно в этом было что-то смешное.

Луиза неожиданно сказала:

– Я восхищаюсь учителями. Хотя, конечно, не смогла бы делать их работу. Но уверена, что ваша работа тоже приносит удовлетворение – и без лишней ответственности!

Фальшиво улыбнувшись, Анна поняла, что первое впечаление от Луизы ее не обмануло.

– Дети наше будущее, – вставил Чезаре, и его спутница ответила:

– Это правда, – словно он произнес какую-то мудрую истину.

– А те, кто о них заботится, должны быть выше подозрений – не правда ли, мисс Хендерсон?

Анна предпочла не реагировать на подколку и вскинула подбородок:

– Не знаю; меня в моей работе интересуют деньги, статус и престиж. Пойдем, Жасмин, пора умываться.

Прежде чем взять ребенка за руку, Анна заметила в серебряных глазах Чезаре что-то вроде веселья. Но ей, наверное, показалось. У него не было чувства юмора, только роскошное тело и сексуальность.

– Похоже, я не ту работу выбрала, – протянула Луиза, глядя им вслед. – Кажется, я обидела твою няню.

– Она не моя, – огрызнулся Чезаре, тоже глядя вслед уходящей Анне. Походка у нее была такая же, как все остальное, – соблазнительная. Она так качала бедрами, так… Стиснув зубы, он отказался признавать всплеск жажды в крови и зарычал: – Она меня просто бесит… – Заметив изумленное выражение Луизы, он заставил себя улыбнуться. – Ее выбирала Анжела.

– Так избавься от нее.

– Только об этом и мечтаю. – На самом деле у его проблемы было простое решение: хотя они жили под одной крышей, но эта крыша возвышалась не над тесной хижиной. Легко было бы избегать комнат, в которых витал ее запах. Но тогда Чезаре поставил бы свой комфорт выше благополучия Жасмин. Нужно было следить за ее няней, быть готовым вступиться, когда понадобится.

– Никогда тебя таким не видела, – заметила Луиза, изучавшая его лицо. – Если хочешь, могу посмотреть ее контракт…

– Сомневаюсь, что она его подписывала, – шокировал он Луизу.

– Тогда с юридической точки зрения…

– Спасибо за предложение, но у меня все под контролем, – солгал Чезаре. Луиза нахмурилась, а потом удивленно рассмеялась:

– Дело в ней! В няне. Между вами что-то есть.

– Ничего между нами нет.

Но Луиза не зря была успешным адвокатом; раз вцепившись в добычу, она уже не отпускала.

– Я удивлялась, зачем ты меня пригласил в замок. Хотел, чтобы девушка поревновала? – хмыкнула она.

– Чушь какая! – нахмурился Чезаре.

– Что же, наконец настал день, когда бегаешь ты, а не за тобой!

Глава 7

Оставив Жасмин перед экраном компьютера весело болтать с матерью, Анна вышла в соседнюю комнату. Ей позвонила тетя Джейн. Прошлой ночью у Рози начались боли, и все поехали в больницу, но оказалось, что это ложная тревога. Анна смеялась, слушая, как тетя описывает их поездку, попросила передать от нее сочувственный привет Рози, которая не могла увидеть свои ноги из-за живота, и жалела, что не могла быть с ними. Однако после разговора она чувствовала себя удивительно невесело.

Она понимала, что тяжесть в груди – это тоска по дому; не по месту, но по семье. Рози была ей не просто кузиной, но и лучшей подругой, и если бы Анна была рядом с ней, то присутствовала бы при родах, а потом праздновала появление малыша вместе с гордыми бабушкой и дедушкой, которые решили задержаться в Канаде еще на несколько недель.

Сделав глубокий вдох, она твердо сказала себе, что так лучше. По крайней мере, Рози счастлива со своим красавцем-мужем, Скоттом. А Анна навестит их на Рождество и будет баловать племянника или племянницу.

Через несколько минут она вернулась в комнату Жасмин, которая посылала поцелуи экрану.

– Пойди почисти зубки, милая, а мама расскажет тебе завтра другую историю.

Жасмин убежала в ванную; Анна повернулась к экрану компьютера – и ее улыбка погасла: по лицу Анжелы текли слезы.

– В чем дело? – спросила она, садясь напротив. Анжела покачала головой и всхлипнула.

– Я так по ней скучаю. Просто… – Ее улыбка сквозь слезы разбивала Анне сердце. – Не обращайте внимания, у меня плохой день – солнце, песок, пальмы, жизнь тяжела. – Она иронично покачала головой. Но Анну эти усмешки не обманывали. Она знала, что Анжела отдала бы всю эту роскошь за возможность держать дочку на коленях, когда читает ей сказку на ночь.

– Все это не важно. Как вы? Мой злодей-братец хорошо себя ведет?

Анна не собиралась говорить про гостью дома, но у нее вырвалось:

– Он привез домой даму.

У Анжелы отвисла челюсть.

– Вот это сюрприз. И какая она?

Анна постаралась быть совершенно справедливой, но это ей не очень удалось, потому что после ее описания Анжела вынесла вердикт:

– Она ужасна.

Анна посмотрела на светящиеся часы у кровати и застонала. Три часа ночи. Она заснула в два.

Приглушенный звук заставил ее сесть на кровати, за ним почти сразу последовал другой… это были всхлипы.

В следующую секунду Анна слетела с кровати, бегом бросаясь в комнату Жасмин. Когда она проверяла последний раз, девочка крепко спала в кроватке под балдахином, при свете ночника, который бросал на стены тени в виде птиц. Теперь она сидела в кроватке; на щеках горел яркий румянец, а личико было залито слезами.

– Меня стошнило.

– Бедная моя малышка. – Анна склонилась над кроваткой, убирая влажные кудряшки со лба девочки.

– Мне жарко!

– Знаю, милая. Не волнуйся, мы быстро все исправим…

Она обтерла Жасмин губкой, переодела в чистую пижамку и усадила девочку в кресло, пока меняла белье в ее кроватке. Через пять минут она уложила Жасмин обратно. Однако малышка все равно дрожала, хотя кожа у нее была горячей. Зато она выглядела сонной и явно успокоилась. Работая в классе из тридцати шестилеток, Анна неплохо знала детские болезни. Но сначала нужно было сообщить родителям. Анжела была далеко – значит, придется обращаться к… Чезаре.

– Я хочу пить.

Анна взяла пустой стакан с прикроватного столика и наполнила его на кухне водой.

– Маленькими глоточками, – предупредила она, подавая стакан девочке. – Осторожно… так лучше?

Жасмин кивнула, и Анна поцеловала ее в лобик.

– Я хочу к маме. – Всхлипы и дрожащие губы разбивали Анне сердце. Если бы Анжела увидела дочь, то вернулась бы домой первым же самолетом, забыв про контракт – и к тому моменту Жасмин уже забыла бы про болезнь!

– Знаю, милая. Хочешь, я позову дядю Чезаре?

Жасмин кивнула.

– Я скоро вернусь. Укутайся одеялом, а я пойду…

Вытаскивать твоего дядю из теплой кровати.

Из объятий любовницы. После этого они будут любить меня еще больше. Анна сглотнула подступившую к горлу тошноту и подумала, не заразилась ли от Жасмин.

Она помнила, как в первый ее день здесь экономка миссис Мак показывала ей замок и указала лестницу в покои мистера Уркварта, по которой ей настрого запрещено было ходить – явно с намеком на то, что ей вообще не стоит приближаться к владельцу замка, перед которым, как тут считали, не может устоять ни одна женщина. Теперь Анна взбежала по этим ступеням.

Конечно, Чезаре обвинит во всем ее – о справедливости речи не шло. Он ждал, когда она оступится, и с радостью воспользуется поводом. Однако сейчас Анна относилась к предстоящему философски.

Лестница привела ее в широкий коридор с четырьмя дверями. Только из-под одной лился свет и раздавались звуки музыки – кажется, блюз. Чезаре не спит? У него бессонница? О… конечно, он не спит. Он… они… Анна покачала головой, избавляясь от непрошеных картин. Чем бы Чезаре и Луиза ни занимались за закрытыми дверями, она ничего не хочет об этом знать.

Сделав глубокий вдох, Анна собралась с духом и постучала.

Луиза шутила, когда предложила Чезаре спать в другой кровати. «Хотя я не буду возражать против третьей в постели, я всегда открыта новому», – поддразнила она. Но к ее удивлению – и раздражению, – он сказал, что ему действительно надо поработать, так что она может занять гостевую спальню. А теперь, из-за нехватки чувства юмора, Чезаре ночевал один, и в три часа ночи у него не было уже никаких шансов уснуть. «А все эта рыжая!» – думал он, выходя из душа и оборачивая полотенце вокруг бедер.

Анна все стучала и стучала и уже собиралась открыть дверь, когда ее наконец распахнули. И оказалось, что она совершенно не готова к ночной встрече. А кто был бы готов? Чезаре был свиньей и сексистом – но Анна первая готова была признать, что он самый сексуальный мужчина на планете. Капли воды катились по его бронзовой коже, прикрытой только полотенцем на бедрах, и Анна на минуту забыла, зачем пришла. Она даже свое имя помнила с трудом!

Чезаре смотрел на нее пристально, почти яростно; его взгляд как будто проникал в самую душу, но парадоксальным образом в то же время казалось, что Чезаре ее не видит. Мужчины никогда так на нее не смотрели.

– Я… – Она прокашлялась. – Извините, что побеспокоила.

Ее прервал странный сдавленный звук, вырвавшийся у него из горла; а потом Чезаре безмолвно сделал шаг вперед и притянул ее к себе, в горячий поцелуй.

Анна не готова была к происходящему; казалось, что воплощаются ее самые темные фантазии. В груди словно что-то взорвалось, и она перестала дышать, замерев от шока. Однако через несколько мгновений ее тело отозвалось на контраст ее мягкости и твердости его мышц, и Анна растаяла, потерянно вскрикнув Чезаре в губы.

Все мысли покинули ее; весь мир состоял из прикосновений, запахов и восхитительно твердого мужского тела. Когда ее лопатки прижались к каменной стене, ей было больно, но не настолько, чтобы остановиться. Она только поняла, что стоит у стены напротив открытой двери комнаты. Она падала в черную дыру. Колени подкашивались от волн ощущений, которые прокатывались по телу одна за другой, пока не слились в сплошное море желания. Еще несколько секунд, и она не сможет остановиться…

– Нет… – Попробуй еще раз, на этот раз искренне. – Нет, мне нужно… – Она ахнула: рука Чезаре скользнула по ее бедру, под подол ночной рубашки. Сияющие глаза встретили ее взгляд:

– Я знаю, что тебе нужно.

По ее телу пронеслась дрожь. Слова разрезали все слои притворства, словно скальпель. Ужаснее всего было то, что он действительно знал, что ей нужно – или чего она хочет. Анна сопротивлялась его чувственному доминированию, зная, что как только примет его, как только поддастся волнам удовольствия, все кончено.

Упираясь ладонями в его грудь, Анна нашла где-то нечеловеческие силы, которые были нужны, чтобы оттолкнуть его.

Чезаре немедленно поймал ее за локти и притянул обратно, прижимая к своему крепкому твердому телу. У Анны все поплыло перед глазами. Рот Чезаре вот-вот снова накрыл бы ее губы, непослушные, опухшие от поцелуев; из последних сил она выдохнула:

– Жасмин… заболела…

Прошло несколько секунд, прежде чем он отреагировал на ее невнятную мольбу. Моргнув, Чезаре помотал головой, словно проснулся. Его широкая грудь поднялась от вздоха.

Он выпустил Анну и сердито спросил:

– Почему вы сразу не сказали?

Анна раскрыла рот от возмущения. Отлипнув от стены, она попыталась запахнуть халат, но руки у нее слишком дрожали, и поэтому она просто скрестила их на груди.

– Вы мне не дали шанса.

Чезаре не заметил иронии, продолжая засыпать ее вопросами:

– Вы уверены, что она заболела? Когда она расстроена, ей снятся кошмары…

– Не сомневаюсь, – резко перебила его Анна. Ее тело сотрясала дрожь, и она с силой потерла плечи. Не только Жасмин снились кошмары.

Невозможно было поверить, что всего минуту назад он готов был утащить ее в постель. Или уложить на пол. Анна посмотрела себе под ноги и пристыженно ахнула: она бы ему позволила. Прикусив нижнюю губу, она проглотила приступ презрения к себе. Однако и он был недостаточно силен, чтобы погасить неприличное возбуждение, которое кипело в ее венах, как пузырьки шампанского.

Чезаре пальцами зачесал волосы назад и устремил на Анну обвиняющий взгляд:

– Жасмин больна, а вы ее оставили одну?

И явилась к нему под дверь в самый неподходящий момент в таком виде! Он окинул взглядом ее босые ноги. Шелковый халат-кимоно был завязан поясом, но сейчас раскрылся, демонстрируя просторную ночную рубашку. Она не должна была бы выглядеть соблазнительно, но производила именно такой эффект, даже если бы верхняя пуговица не оказалась расстегнутой, открывая верх шелковых грудей, слегка присыпанных веснушками. Но даже если бы она была застегнута под горло, Чезаре не смог бы сдержать приступ желания, который сжимал его внутренности в раскаленном кулаке.

А Анна имела наглость поднять на него свои огромные синие глаза, словно невинная девственница, которую он развратил.

– Возвращайтесь к Жасмин. Я приду, как только оденусь, – сказал он.

«Ну наконец-то», – подумала Анна, когда он удалился в спальню. Сделав глубокий вдох, она попыталась найти ему оправдание. Чезаре любил племянницу. Некоторые злятся, когда беспокоятся. Может, он один из них? Или он просто бессердечный соблазнитель…

Через несколько секунд он появился в комнате.

– Не о чем беспокоиться, – сказала Анна. – Не думаю, что это серьезно.

Понимание в ее голосе вызвало у него новую вспышку ярости.

– Какая у вас медицинская квалификация?

– Обвиняйте меня, если вам так легче, – сквозь зубы сказала Анна, с трудом догоняя длинноногого мужчину. – Но вполне вероятно, что никто не виноват. У детей болит живот, случается температура, их нужно обнять, и через пять секунд все проходит.

– Я вас не обвиняю! Как я могу? Вы просто невинная жертва, с которой все время что-то случается. Например, романы с женатыми мужчинами…

– Правильно, – пробормотала она, – давайте вспомним все лучшее в моей жизни… – Она осеклась. Кажется, она слишком сильно вошла в роль. Конечно, хорошо защищать Рози; но при этом стоит помнить, что она, а не Анна, потеряла ребенка и едва не потеряла жизнь. Она не жертва.

– Хватит! – У дверей комнаты Жасмин Анна остановилась и обернулась к Чезаре, запрокинув голову, чтобы смотреть в глаза мужчине, которому едва доставала до плеча. – Я не виновата, что вы поругались с подружкой. Не отыгрывайтесь на мне и не смейте использовать меня для замены. Я не знаю почему, и знать не хочу… – Она с отвращением передернулась. – Но вы не смеете меня использовать просто потому, что я оказалась под рукой.

– В тот момент вы не возражали.

– Вы не дали мне возможности, просто… просто… На эту должность я не нанималась. – Она прищурилась. – Так что если еще раз меня тронете… – Но он не просто трогал – и ей это нравилось. Она этого хотела. И все же она закончила: – Не вздумайте!

К ее удивлению, после секундной паузы Чезаре резким движением склонил голову набок и ответил:

– Не приходите ко мне полуодетой.

Анна чувствовала, как пылают ее щеки, когда следовала за ним в комнату.

Чезаре уже склонился над кроваткой:

– Как твои дела, ангелочек?

– Я хочу к маме. – Жалобный голосок разбивал сердца, и Анна видела по лицу Чезаре, что на него это тоже действует.

– Я знаю, милая. Как ты себя чувствуешь? Лучше?

Малышка подумала и кивнула:

– Это волшебный платок Анны. Она вытерла мне лоб, и мне стало лучше. У тебя есть волшебный платок?

– Волшебство все кончилось.

– Спой тогда. Колыбельную! – Она похлопала по кровати рядом с собой. Матрас просел под Чезаре, который совсем неуместно смотрелся на фоне розовых кроликов. Он встретил взгляд Анны с выражением, требующим молчать; но она все равно заметила:

– Розовый вам к лицу.

В присутствии племянницы Чезаре был вынужден обойтись нейтральным:

– Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня искать.

Анна была только рада выполнить замаскированный приказ и уже направилась к двери. Но Жасмин надулась:

– Нет, Анна, ты тоже останься!

Со вздохом Анна вернулась.

– Мне не хватит места. Я пойду и…

– Тут! – Жасмин похлопала по участку кровати, не занятому ее дядей. Когда Анна не подчинилась снова, ее губки задрожали, и Анна сломалась.

– Хорошо, я полежу с тобой, пока ты не уснешь.

«Я делю кровать с Чезаре Урквартом!» Наверное, мало найдется девственниц за двадцать, которые могут этим похвастатся. Интересно, что бы он сказал? Ее бывший парень, Марк, очень удивился; Анна подозревала, что он не стал давить на нее, укладывая в постель, только ради необычности того, что его невеста девственница. А когда Марк ее бросил, то проехался по ее фригидности. Тогда Анна готова была с ним согласиться.

Но потом ее поцеловал Чезаре.

– Нет, не уходи, не бросай меня. Пожалуйста!

Анна вздохнула:

– Обещаю.

– Так весело, – довольно заявила Жасмин, переводя взгляд с одного на другую. Взрослые обменялись взглядами над ее головой. В ответ на иронический блеск в глазах Чезаре Анна не удержалась от неохотной полуулыбки; но поймав себя на этом, она отвела глаза и свела губы в линию. Она совершенно не хотела ощущать что-то общее с Чезаре. Он враг, и должен оставаться врагом. Особенно после сегодняшнего.

– Спой мне, дядя Чезаре! То, что ты поешь маме, когда она грустит.

Анна окончательно потеряла связь с реальностью, когда Чезаре начал петь. У него был хороший голос, богатый баритон. Она не понимала слова – он пел на итальянском, но мелодия была мягкой и успокаивающей.

Глаза Анны сами закрылись, а когда открылись – она была в постели одна, и часы показывали половину десятого утра.

Глава 8

Чезаре редко проводил с женщинами целую ночь, предпочитая спать один, и поэтому никогда раньше не наблюдал за спящей женщиной. Однако прошлой ночью ему ничего другого не оставалось. Он не мог ускользнуть, не разбудив Жасмин, которая свернулась у него на руках. Он не мог сдвинуться, не мог уснуть, и оставалось только смотреть на женщину, которая спала рядом.

Во сне настороженность сошла с ее лица, обрамленного медными локонами, и она выглядела как спящий ангел. Лицо старинной статуи, кожа белая, как алебастр, с россыпью веснушек на носу. Время от времени она вздрагивала, веки, пронизанные голубыми жилками, трепетали, дыхание учащалось. Что ей снилось, когда она металась по подушке?

Являлся ли ей Чезаре в ночных кошмарах?

Даже во сне ее губы были чудом чувственности, пыткой, искушением, приглашением для Чезаре.

Ночь была долгой. К тому времени как Жасмин проснулась, Чезаре мог нарисовать лицо Анны Хендерсон по памяти, до последней веснушки, если бы только обладал талантом художника. Но когда его память предложила вновь пережить поцелуй, Чезаре остановил себя. Некоторые мысли недопустимы рядом с ребенком. Прижав палец к губам, он заговорщицки подмигнул Жасмин и кивнул на спящую женщину. Жасмин, умница, сразу поняла, что он имеет в виду.

Она полностью оправилась, и после обильного завтрака потребовала, чтобы ее пустили в конюшню, посмотреть на нового жеребенка. Чезаре поручил ее заботе конюха, который учил его самого в детстве верховой езде, и вернулся в дом. В коридоре его внимание привлекли легкие шаги.

– Боюсь тебя разочаровать, милый, но это всего лишь я.

Он и сам не мог себя убедить, что не ожидал увидеть другое лицо.

– Я хотела спросить, как ты спал, но и так вижу, что ночь выдалась тяжелая.

Чезаре не собирался отвечать на ее расспросы, взамен уставившись на сумки, которые ждали Луизу у входной двери.

– О, милый, учитывая все обстоятельства, думаю, тебя не слишком огорчит мой отъезд. Меня пригласили на вечеринку в Крэхеме. Тебя, наверное, тоже?

Он кивнул.

– Я отказала им ради твоего общества, но, учитывая все… Я позвонила Майклу и сказала, что в моих планах неожиданно образовалось окно. – Она поцеловала Чезаре в губы и улыбнулась.

Чезаре, благодарный за то, что она не стала устраивать сцен, проводил ее к ожидающему такси.

В поисках Жасмин Анна добралась до кухни, когда зазвонил ее телефон. Увидев, кто звонит, она поднесла трубку к уху.

– Скотт?

– Мама и ребенок в порядке. Анни весит целых девять фунтов! Рози передает привет и поцелуи.

Анна счастливо рассмеялась:

– Это чудесно! Я все время о вас думаю.

– Мы очень ждем тебя к Рождеству.

– Я тоже! – Анна послала в трубку звонкий поцелуй.

Однако ее счастливая улыбка растаяла, как только она повернулась и оказалась лицом к лицу с Чезаре, который выглядел совсем не так, как прошлой ночью. Он уже был одет в стильный дизайнерский костюм с галстуком. Однако Анну пронзило возбуждением не из-за его костюма, а из-за ауры мужественности, которую он излучал. Примитивные инстинкты, скрывавшиеся под налетом цивилизации, заставили ее сердце стучать сильнее.

И воспоминание о поцелуе. Анна облизнула разом пересохшие губы, приказав себе не смотреть на рот Чезаре. Но конечно же, ее взгляд тут же оказался притянут к его чувственным очертаниям. И память предательски подкинула ей воспоминания о том, каково было ощущать эти губы на своих.

Господи, да что с ней не так? Они ни разу даже не разговаривали по-человечески, только обменивались колкостями. Откуда это влечение?

Чезаре тоже не понимал этого. После ночи в одной постели с этой женщиной его сексуальное напряжение было сильнее, чем все, что он испытывал в жизни. Но пока он лежал и страдал, ей, наверное, снился этот Скотт, с которым она говорила по телефону. Но почему его это удивляет? Конечно, у нее есть мужчина; не в монастыре же она научилась так целоваться!

– Доброе утро.

Не меняя выражения лица, он выгнул бровь. Анна немедленно ощутила, как неряшливо выглядит с наскоро собранными волосами, в мешковатой кофте и спортивных штанах. Наверняка такой взгляд заставлял всех искать одобрения Чезаре. К счастью, она в этом не нуждалась. Зачем ей одобрение высокомерного мужчины с раздутым самомнением, который целуется как…

От воспоминания ее тело снова окатили волны жара. Анна с трудом отвела глаза от лица Чезаре.

– Я искала Жасмин, – сказала она. – Как она сегодня утром? Нужно было меня разбудить.

– Жасмин в конюшне, кормит жеребенка. С ней все в порядке. В следующий раз, мисс Хендерсон, немедленно сообщите мне, если она заболеет. – Судя по тону, это говорил не тот человек, который вчера пел колыбельную племяннице. Анна расправила узкие плечи и подняла подбородок, твердо убеждая себя, что не стоит обижаться на холодность в его голосе. Однако обида сжала ей грудь и скоро переросла в гнев.

– В следующий раз, мистер Уркварт, – заявила она чеканным голосом, со сверкающими глазами, – я буду консультироваться с вами по всем решениям. Если только вы сможете удержаться от желания меня полапать.

У другого человека пятна краски на щеках означали бы смущение. Но Чезаре сопроводил их величественным пожатием плеч и выражением насмешливого презрения.

– Конечно, если только вы не будете стучаться ко мне в дверь, полуодетая, в три часа ночи.

Анна прищурилась.

– Ваша дверь – последняя, в которую я захочу стучаться полуодетой. К тому же мне не хотелось бы подавать в суд за домогательства. Как ваша девушка?

– Луизу вызвали по делам, а я лечу в Рим, так что увидимся после моего возвращения, мисс Хендерсон. И кстати: если соберетесь подавать в суд за домогательство, постарайтесь сначала не тереться так о мужчин, иначе вас обвинят в том, что вы подаете не те сигналы!

В Килларане не было ни следа тумана, который не дал ему сесть в самолет; но микроклимат в этой области часто отличался от погоды в окрестностях. Он впустую потратил полдня, хотя никто не ожидал, что он лично прибудет на встречу в Рим. Он знал, что принятое в последний момент решение вызвало разговоры, и в прессе начались слухи о том, что лучший гонщик команды собирается уйти к конкурентам.

Въезжая в ворота, Чезаре увидел знакомую машину и выругался, останавливая свою рядом. Сюда приехал Пол? Неужели он знал, что Анна здесь? Может, она ему сообщила? Может, они все это время поддерживали связь? И роман продолжается до сих пор? Внутри у него все сжалось.

Но может, это просто злая шутка судьбы, и Пол приехал вместе с Клэйр. Неужели любовница случайно встретится с женой?

И успеет ли он предотвратить катастрофу? Но как, разве что запереть Анну в одной из башен?

Да и его ли это дело? Пол взрослый человек, а Анна работает не на него. Чезаре вообще не хотел, чтобы она приезжала, предупреждал, что она создаст проблемы. Но она такая сексуальная… Он судорожно сглотнул. Даже если роман давно закончился, от одного взгляда на Анну у Пола снова закипит кровь, и он забудет, что женат. Любой бы забыл.

Интересно, Пол знает про ее Скотта? И почему мужчины вечно выставляют себя дураками из-за этой женщины?

Анна сидела на пне на опушке леса и смотрела, как Жасмин играет в перетягивание ветки с восторженным щенком, который так упрямо цеплялся зубами за свой конец ветки, что лапы отрывались от земли. Звонкий детский смех вызывал у Анны ответную улыбку, но грусть не покидала ее глаз. Она повернулась навстречу ветру, ощущая вкус соли на губах, вдыхая запах вереска с холмов. Но ей не удавалось ощутить безмятежность, которую обычно приносили ей величественные дикие пейзажи.

Ее мучило понимание того, что она позволила бы Чезаре все, что угодно. Воспоминание ощущалось как физическое присутствие, и внутри у нее все трепетало.

Надо было сосредоточиться на позитивном. Ничего плохого не произошло. Пока. Она никому не позволит поступить с собой так, как поступили с бедняжкой Рози.

Однако вчера она поддалась мужчине. Конечно, дело было не в любви – такой ошибки она не совершала. Она не станет путать страсть с любовью, хотя теперь лучше понимает тех, кто путает. Важно то, что хотя она не могла смотреть на Чезаре и не вспоминать поцелуй, не слабеть от желания: Чезаре ей даже не нравился. Ее чувства были не настоящими. Завтра она проснется, посмотрит на него и подумает: да что я в нем увидела?

Помимо совершенного лица и потрясающего тела, пробуждающего тысячи фантазий…

Она поджала губы, чувствуя, как сильнее ноет внизу живота. Сегодня утром он вел себя так, словно ничего не произошло, а потом обвинил ее в том, что она сама напросилась! Даже когда Марк ее бросил, она не чувствовала себя такой уязвленной. Только слегка разочарованной.

А ведь тогда ей казалось, что в жизни все в порядке. Она не ждала принца на белом коне, который окажется подлецом. Она позволила компьютеру подобрать для нее мужчину, который обещал надежность и безопасность; мужчину, который считал, что брак, основанный на взаимном уважении и общих интересах, продержится дольше, чем основанный на мимолетной химической реакции. А Марк ее бросил – не у алтаря, но почти рядом с ним – ради двухметровой фотомодели, рекламирующей нижнее белье! Вот уж точно, душевное родство…

Может, дело в сексе? Может, ей нужно просто попробовать? Она покачала головой. Переспать с Чезаре? Она сразу увидела недостатки этого плана, главный среди которых – то, что он не станет этого делать, разве что опять поругается с подружкой. Она не сомневалась. Что такой мужчина, как Чезаре, известный своей любовью к длинноногим блондинкам, на нее лишний раз не взглянет.

Чезаре еще не закончил ругаться на двух языках, когда ему навстречу открылись двери. Он прикусил язык. На протяжении своей короткой, но яркой карьеры гонщика он славился тем, что умел сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, за что пресса называла его «загадочным». Но в этот момент ему трудно было сдержать чувства, и, судя по лицу его экономки, удавалось плохо.

Он склонил голову в знак приветствия и, не доверяя своему голосу, вопросительно выгнул черную бровь.

– Мистер Дэйн в библиотеке.

Чезаре постарался не искать лишнего в неодобрительном выражении ее поджатых губ. Его экономка выражала неодобрение по многим поводам, и сейчас его не обязательно вызвало то, что их женатый гость страстно обнимался с няней Жасмин. Но все равно фантазию Чезаре терзали эти образы, так что к библиотеке он бежал и остановился только у самой двери, чтобы перевести дыхание.

Но Пол был там один, если не считать общества виски.

– Вот это сюрприз, – несмотря на попытку проявить радушие, голос Чезаре остался прохладным. Однако гость этого как будто не заметил. Глубоко вздохнув, Чезаре решил обойтись без вежливости: лучше сразу выяснить, что случилось.

– Клэр и дети с тобой? – спросил он. Если так, придется быть особенно вежливым с миссис Мак, которая после прошлого визита близнецов грозилась уйти на пенсию, хотя и не всерьез. Зато, может быть, если Анна увидит всю семью в сборе, то поймет, к чему могли привести ее поступки.

Но Пол покачал головой и поднял свой снова наполненный стакан в тосте.

– Клэр от меня ушла. Вообще-то… – слова у него смазывались, – она меня выгнала.

Чезаре замер в шоке.

– Она узнала про Розанну?

Пол сам ей признался? Нет, Чезаре не мог в это поверить. Пол не был склонен признаваться. Он предпочитал сваливать свои проблемы на друзей. Сколько раз за последние пять лет повторялась эта сцена? Чезаре подавил раздражение, виновато напомнив себе, что должен Полу.

И Пол это знал. И собирался продолжать сваливать на него свои проблемы.

– Ты в порядке? – Пол подслеповато нахмурился и недоуменно поморгал. – Розанна… Ты имеешь в виду Рози? Чудесная Рози. Такая милая… такая сексуальная… лучше не бывает.

Чезаре презрительно скривил губы, сжал кулаки и стиснул зубы, пытаясь удержаться от всплеска ярости.

– Нет, она не знает про Рози. Но Рози – это другое, настоящее. Хотел бы я… – Он эмоционально вздохнул. – Нет, тут ерунда. Одна ночь, и все. – Он прищелкнул пальцами, а потом снова приложился к виски. – Но Клэр так не считает. Ничего не слушает, никакой логики…

Он сделал паузу, словно ожидал сочувствия в ответ на свои жалобы; но его не последовало, и он просто вернулся к виски.

– Я надеялся, что ты ее убедишь, Чезаре. Ты ей нравишься. Ты умеешь обращаться с женщинами.

– Дело не в обращении, а в том, что не надо изменять.

Прежде чем Пол успел ответить, дверь открылась, впуская отдаленный звук смеха Жасмин, веселый лай собак и Анну, которая вошла в комнату, явно настроенная на ссору. Угадать ее настроение было нетрудно – оно было очевидно в каждом изгибе ее восхитительного тела, в выражении лица, на котором почти не было макияжа, зато щеки раскраснелись и кожа светилась от свежего воздуха. Узкие джинсы подчеркивали упругую округлость ее зада; на пушистом свитере, на тон светлее ее глаз, красовалась надпись поперек груди, просившая спасти деревья ради будущего. Чезаре очень сомневался, что хоть один мужчина, читая эту надпись, будет думать о деревьях. Он машинально сдвинулся, скрывая ее от глаз Пола.

– Это не может подождать?

Анна стиснула зубы.

– Ивините за беспокойство, но я увидела вашу машину и поняла, что вы вернулись. – Ее голос был полон неискренней вежливости. – Поскольку вы потребовали, чтобы к вам обращались со всеми важными вопросами, я решила проконсультироваться. Мы встретили на прогулке Саманту и ее маму, и они пригласили Жасмин в гости с ночевкой. Я объяснила, что должна спросить у вас, потому что я всего лишь няня и не могу принимать такие решения.

– Да, пусть идет.

Это было слишком просто, такого Анна не ожидала.

– И все?

– И все.

– Но… – Она осеклась. Чего она хочет? Грубости, злости? В конце концов она поняла, что хочет, чтобы Чезаре обратил на нее внимание. Безразличие ранило больше, чем оскорбления. «Когда я стала такой жалкой?» – сердито спросила она себя.

– Что-то еще? – нетерпеливо спросил он. Анна глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а потом пожала плечами, надеясь, что это выражает безразличие, и кивнула.

– Я им скажу, – сказала она. Глупо обижаться на то, что он предпочитает с ней не спорить.

Движение за плечом Чезаре привлекло ее внимание. Мужчина скрестил руки на груди и сделал шаг вперед.

– Можете идти, мисс Хендерсон.

Его голос звучал особенно напористо, и Анна снова взглянула ему в лицо, словно впервые заметив напряженные морщины вокруг рта и хмурые брови. Что их вызвало – Луиза? Неужели их ссора была серьезной? Неужели у него были серьезные намерения? Ни та, ни другая мысль не приносили ей удовольствие – только тяжесть в груди.

Но прежде чем она успела об этом задуматься, с дивана поднялась фигура – мужчина со стаканом в руке. Он с чрезмерно осторожными движениями нетрезвого человека направился к открытой бутылке на бюро.

– Извините. – Она бросила Чезаре неловкий взгляд, почти извиняющийся. – Не знала, что вы не один.

Чезаре шагнул еще ближе, источая напряжение; он переводил взгляд с нее на своего гостя с непонятным выражением лица. Может, Анна прервала деловую сделку в ключевой момент? Вряд ли, учитывая, сколько виски гость наливал в свой стакан. Но она явно вторглась в какой-то важный разговор.

– Пойду соберу вещи для Жасмин.

– Хорошо.

Чезаре дождался, пока за ней закроется дверь, и обернулся к Полу:

– Что это было?

– О чем ты?

– Об Анне.

– Рози… она любовь моей жизни. Если бы Клэр не забеременела… Я сказал Рози, что если она решит оставить ребенка, я помогу. Хотя, может, и хорошо, что она его потеряла.

– Она была беременна?

– Наверное, ложная тревога.

– Ты не потрудился узнать?

– Ты же сказал – расстаться насовсем. Девушка… рыжая… она похожа на Рози, – признался он. – На секунду я подумал, что это и есть Рози.

Чезаре скрипнул зубами, в бешенстве от поведения обоих.

– Эта девушка – Розанна Хендерсон.

Пол попытался сфокусировать взгляд на своем высоком друге, но сдался и рухнул на кожаный диван.

– Какое совпадение. Но это не моя Роза. Рози была выше, тоньше, фигурка как у березки, – мечтательно вспоминал он. – И без веснушек, жемчужная кожа.

Чезаре едва не ударился в защиту – даже воспевание – кожи Анны, которая в его представлении была более чем совершенна. Но он вовремя поймал себя. Что за чушь? Пол пьян, но не настолько. Впервые он допустил возможность, что эти двое действительно друг друга не знают.

– Ты имеешь в виду, что роман у тебя был не с той женщиной, которая сейчас заходила? – Он мысленно попытался объяснить себе ситуацию, но даже его оттченные инстинкты не могли найти выхода из этого лабиринта.

Пол покачал головой, но потом ухмыльнулся:

– Но если она не против…

Договорить он не успел: Чезаре сгреб его за ворот и прижал к стенке, совсем недружелюбно глядя в лицо. Пол поднял руки, разливая напиток.

– И-извини, не хотел перебегать тебе дорогу. Я забыл, как тебе нравятся рыжие, – с нервным смехом заметил он. – Дочка директора… если бы я тебя тогда не прикрыл… Какой это был класс, шестой? Пятый? Если бы тебя поймали…

Чезаре смотрел на друга и спрашивал себя: сколько еще он будет его оправдывать? Сколько будет терпеть поведение, которое первым бы порицал в других? С презрительным смешком он отпустил Пола, который отшатнулся на подгибающихся ногах.

– Да что с тобой, приятель?

– Я вырос. И тебе советую.

От холодности в голосе Чезаре Пол поморгал, но дружелюбно кивнул.

– Конечно, конечно, ты прав. Скажи мне, что делать. Мне нужны Клэр и дети…

Чезаре покачал головой и спросил себя, сколько раз он отзывался на эту просьбу. Как Анжела это называла? Потакание? Почему его младшая сестра увидела то, что он сам не замечал?

– Сколько лет было Рози, когда у вас начался роман?

Пол надулся и обиженно пожал плечами:

– Не знаю.

– Знаешь.

– Лет двадцать.

– Может, девятнадцать?

– Она была зрелой для своего возраста.

Чезаре с трудом сдерживал желание потрясти приятеля так, чтобы у него зубы застучали. Вместо этого он сунул руки в карманы и прошел через комнату к старомодному звонку для прислуги.

– Миссис Мак вызовет тебе такси.

Пол посмотрел на него с выражением крайнего изумления:

– Ты меня отсылаешь? Не поможешь мне? Но что мне делать?

– Ты заварил эту кашу, Пол, ты и расхлебывай. – Сказать это оказалось намного легче, чем Чезаре думал. Он повернулся к вошедшей экономке: – Миссис Мак, мистеру Дэйну нужно такси в деревню.

– Но, Чезаре… – Пол протянул руку и коснулся руки друга; но под взглядом Чезаре отдернул пальцы.

– Один совет, Пол: перестань считать себя жертвой. Жертва не ты, а Клэр и дети. И девушка, которую ты соблазнил. Поэтому покажи силу воли; она у тебя была, когда ты прыгнул в реку, чтобы вытащить меня из машины. У тебя есть то, о чем многие мужчины только мечтают. – Чезаре не принадлежал к их числу, но знал немало тех, кто с радостью поменялся бы с Полом местами. – Удачи, Пол, – искренне пожелал он, остановившись у двери. – Тебе очень повезло. Надеюсь, ты проснешься и поймешь, насколько – пока не поздно.

– Что, если уже поздно? – Впервые в голосе мужчины зазвучал подлинный страх.

Глава 9

Жасмин вывернула несколько ящиков в своем шкафу в поисках пижамки, которую хотела взять с собой в гости. Теперь их содержимое лежало цветными ворохами на полу спальни. Попрощавшись с радостной малышкой, Анна принялась разбирать смятые вещи. Затем, разгладив покрывало на кровати и взбив подушки, она закрыла за собой дверь и привалилась к ней с тяжелым вздохом.

Вместо того чтобы радоваться предстоящему свободному вечеру, Анна его боялась. Время на размышления, от которых ничего не отвлекает, было сейчас совсем некстати. Она пообещала себе, что не станет думать о странном поведении Чезаре, но что ей оставалось делать?

Она прошлась по комнате, оправляя клетчатый плед, который не нужно было поправлять, и взбивая подушки; последнюю она не положила обратно на диван, а обняла и вместе с ней подошла к широкому окну. С рассеянным видом она смотрела на подстриженный газон внизу, позволяя взгляду уйти за пределы поместья, к величественным скалистым горам на фоне чистого синего неба.

Сначала он сразу сдался на уговоры, потом этот странный гость… Анна не успела даже разглядеть его лицо, только заметила, как Чезаре не хотел их знакомить. Он буквально выкинул его из комнаты.

Теперь ей некуда было излить свой гнев, разве что на стену – но двенадцать дюймов камня принимали ее яростный взгляд так же спокойно, как тот, кому он предназначался. Этот толстокожий мужчина… Метафора немедленно напомнила ей об ощущении шелковой, темно-золотой кожи под пальцами.

Сейчас он, наверное, пересказывает своему другу подробности ее воображаемого грязного прошлого. Анне было неприятно, что это ее задевает. Вернувшись к столу, она скватила начатую книгу и уселась на диван. Но тут дверь открылась.

На Чезаре все еще был костюм, который Анна называла про себя его профессиональной униформой – идеально сидящий и элегантный – минус шелковый галстук и плюс темная щетина на квадратном подбородке. Она уже перестала притворяться перед собой, что один вид Чезаре не лишает ее разума. Но это было неудивительно: Чезаре был красивым и сексуальным хищником, из тех, которым не нужно и пальцем шевелить – жертвы сами выстраиваются и предлагают себя. И к ее крайнему стыду, она тоже так делала!

Отложив книгу, она выпрямилась и устремила на него укоризненный взгляд:

– Мне казалось, что это приватные апартаменты.

– Вы ждете, что я буду стучаться? В собственном доме?

Ее хриплый смешок вызвал у него волну возбуждения.

– Я жду, что вы будете делать что захотите, – горько признала она.

– Если так, то вы уже были бы обнаженной в моей постели.

Блеск в его глубоких глазах под полуопущенными веками был таким же горячим, как прямолинейное признание; Анна ахнула от того, как забилось сердце, как желание пронеслось по венам, словно пузырьки в шампанском. Однако она сохранила холодное выражение лица и спросила:

– Это заявление должно меня возбуждать?

И к ее ужасу, эффект был именно таким!

– Я это не планировал, но как побочный эффект, это приятно. Однако оставим пока этот вопрос.

Ему это давалось так легко, хотя Анна дрожала от страсти. Однако она умудрялась усилием воли скрывать это под маской собранности и спокойствия, глядя ему за левое плечо.

– Я не понимаю.

Анна наконец посмотрела ему в лицо, с насмешливым удивлением.

– Поразительно. Я думала, что вы знаете все.

Он ответил на насмешку натянутой улыбкой.

– Если у вас был роман с Полом Дэйном, почему вы не узнали его, когда вошли в библиотеку.

На лице Анны отразилось крайнее изумление. Вся краска мгновенно отлила от щек, а затем вернулась, разжигая румянец.

– Это был Пол Дэйн?

А она ему улыбалась! Анна сжала кулаки. Улыбалась мужчине, которому хотела выбить зубы! Весь ее гнев обратился на человека, который принес ей новости.

– Вы его сюда пригласили? Думали, это смешно? Этот мерзавец… хотя, – горько засмеялась она, – вы, конечно, называете его «другом».

Она поднялась с места, но сильные руки заставили ее сесть обратно. Чезаре опустился рядом, и взял ее ладони в свои, утягивая к себе на мускулистые колени.

– Отпустите! – У нее была возможность наконец высказать этому слизняку Дэйну все, что она о нем думает, и Анна не собиралась ее упускать.

– Обязательно, после того как вы мне расскажете, что за чертовщина тут творится, – спокойно сказал он.

– Я ни на секунду не останусь под одной крышей с этим мужчиной! – дрожащим голосом заявила она.

Чезаре пытался прорваться через ее оборонительную твердость, но успех не принес ему удовлетворения. Боль в ее прекрасных глазах отзывалась у него в душе.

– Он не здесь, – сказал он.

– Ох, – растерянно ответила она.

– И вы никуда не уйдете, – добавил он, не отводя платинового взгляда с ее лица. Она не могла не ответить на это вызовом:

– Почему это?

Но тут же она отвела взгляд, напоминая себе: никогда не задавай вопрос, на который не хочешь получить честный ответ. Наверняка Чезаре знает, что каждый день, каждую секунду она напряженно ждет встречи с ним. И хотя встречи ей ненавистны, еще тяжелее не видеть его. Она была готова к тому, что он вот-вот раскроет ее слабость. Но Чезаре поразил ее тем, что сказал нечто совершенно иное.

– Вы не бросите Анжелу без помощи. У вас слишком крепкие принципы, – он по-волчьи усмех нулся, и чувство юмора согрело металл в его глазах. – К тому же вы слишком упрямая.

Способность Анны стоять насмерть в самом невинном споре была одной из самых раздражающих ее черт, но в то же время она брала Чезаре за живое. Учитывая, насколько она его раздражает, разумный человек принял бы ее желание уехать с облегчением; но разумный человек, признал Чезаре, не позволил бы себе стать одержимым ею. Он понимал, что это уже не преувеличение. Чем скорее он уложит ее в постель, тем скорее вернет себе не только жизнь, но и разум! Он все еще не понимал, что произошло, но главное – не она была любовницей Пола. Теперь оставалось выяснить, кто же она все-таки.

– Откуда такая уверенность… – пробормотала она, пытаясь подавить абсурдное удовольствие от его скрытого комплимента. И пытаясь не вдыхать его явно мужской, теплый, мускусных запах – как от него хорошо пахло!

– Объяснение, немедленно.

– Что? – Анна моргнула в ответ на резкое требование, пытаясь сосредоточиться. Это было трудно, потому что смуглый палец поглаживал внутреннюю сторону ее запястья. Кажется, Чезаре этого даже не замечал – но ласка вызывала электрические импульсы удовольствия, расходившиеся по всему ее телу.

– Объясните, почему вы выдавали себя за другую.

Откуда-то Анна нашла силы высвободить руки. Подавив укол разочарования, когда Чезаре не попытался снова их поймать, она сложила их на коленях и сдвинулась на дальний конец дивана. В ответ на это Чезаре сухо и коротко усмехнулся, но улыбка не достигла его пронзительных глаз.

Повернувшись к нему вполоборота, демонстрируя ровную дугу щек и элегантные линии длинной шеи, она выглядела сейчас как одна из танцовщиц Дега, сочетая обещание греховной чувственности с почти воздушной красотой. Однако она была теплой и земной – ни одна картина с этим не сравнится.

– Я именно та, кем назвалась – Анна Хендерсон.

Она посмотрела ему в лицо и почувствовала, как гнев снова ускользает от нее. Недавно ей случалось забыться, потеряться за масками; случалось, что она спрашивала себя – а я ли это? Случалось, что женщина, которая ехала ночным поездом из Лондона, ей чужая. Та женщина была куда более уверена в своей жизни, чем она.

– У вас не было романа с Полом.

В ответ на его обвинительный тон она резко обернулась – волосы взметнулись вокруг лица. Сдувая с щеки блестящую прядь, она нетерпеливо заложила ее за ухо.

– И это разум, который сравнивают с капканом! Я поражена и восхищена.

Сардонически выгнув бровь, Чезаре заметил:

– Иногда ваши попытки перевести разговор просто жалки.

Скука в его голосе вызвала у нее румянец возмущения.

– Как и ваша выборочная забывчивость. Я никогда не говорила, что у нас был роман, – с горечью напомнила она. – Это вы так решили.

– А вы не стали меня разубеждать. – Он нахмурился, вспоминая, как враждебно она реагировала на имя Пола. Однако теперь оказалось, что они незнакомы.

– Вы никогда не встречали Пола, так почему так прореагировали, когда я упомянул его имя?

– Думаете, я тороплюсь с умозаключениями, как вы? – Она покачала головой, отвлекшись от вопроса на чувство острой обиды. – Знаете, я искренне верю, что вы испытываете какое-то извращенное удовольствие от того, что думаете обо мне самое плохое, – укоризненно сказала она, вспоминая все те случаи, когда в его глазах читалось адресованное ей презрение. Хотя с презрением справиться было легче, чем с… Она отвела глаза и тяжело сглотнула. Даже воспоминание о его горячем взгляде вызывало у нее дрожь.

«Обнаженная и в моей постели».

Он действительно это сказал. Голосом, который выдавал, что Чезаре не может устоять. Как и сама Анна.

Прикрыв глаза ресницами, она обняла себя руками, но инстинктивная защитная реакция не принесла ей чувства защищенности. Она ощущала себя уязвимой, открытой; чувства были так близки к поверхности, что она дрожала от усилий, нужных, чтобы хотя бы внешне поддерживать спокойствие.

Теперь, испытав запретную страсть, она чувствовала себя виноватой, потому что, несмотря на то что она всегда поддерживала Рози и старалась не осуждать ее, в глубине души она не понимала, как кузина могла позволить себе влюбиться в мужчину, который разрушил ее жизнь. Рози была не глупой, а умной и красивой. Она могла получить любого, так почему она выбрала женатого мужчину и поверила его вранью?

Анне это казалось совершенно непонятным: она знала, что никогда не позволит себе захотеть неподходящего мужчину. Однако сейчас она смотрела на воплощение всего неподходящего и хотела… хотела его сильно до боли. Это желание заполняло ее сны, перехватывало дыхание, и она измучилась, пытаясь притвориться, что его нет!

Рассеянно покачав головой, она расплела пальцы, которые почему-то оказались сплетенными с пальцами Чезаре, и отдернула руку, аккуратно сложив ладони на коленях. Ей не лгали, в отличие от Рози, и она могла себя защитить, в отличие от Рози.

– Что еще я должен был думать? Ваше имя… – Голос стал ниже, взгляд не отрывался от ее опущенной головы. – Я видел вас, ваши волосы… – Он покачал головой и провел пальцами по собственным волосам. – Конечно, теперь я знаю, что это были не вы; но вы выглядели так похоже. Вы выглядите в точности как девушка, которую я видел с Полом в ресторане – и вы этого не отрицали!

Анна ссутулилась, ее упрямство истаяло. Хватит уже, он все узнает с ее помощью или без нее.

– Это не моя история. Я пообещала Рози, что никому не расскажу. Никто об этом не знает.

Его плечи немного расслабились. Наконец они начинают разбираться.

– Рози – ваша сестра? – это объяснило бы сходство внешности и волос.

– Практически; она моя двоюродная сестра, но мы вместе выросли. Тетя Джейн и дядя Джордж стали моими опекунами после того, как мои родители… после автокатастрофы. Но мы близки, как родные сестры.

– Я не знал, что вы сирота.

– Откуда бы?

– А имя?

– Я Розанна; она – Розмари. Меня называют Анной, а ее – Рози. И никто в целом мире не подумал бы, что у нее может быть роман с женатым мужчиной, – с напором сказала она.

– А вас это как касается? Я не осуждаю вашу кузину, просто хочу разобраться в фактах.

Но Чезаре осуждал ее. Анна его обманула. Она, наверное, смеялась над ним, когда он… Стиснув зубы, он прервал себя. Надо перестать обвинять ее в своей собственной ошибке.

И снова она проявила поразительную способность угадывать его мысли.

– Вы осуждали меня, – укоризненно сказала она, и тут же отвела глаза, чтобы скрыть внезапно выступившие слезы. Она заморгала, чтобы прогнать их, но блестящие капли выкатились на щеки.

У Чезаре что-то сжалось в груди. Он протянул было руку, чтобы стереть слезы, но опустил ее и грубо сказал:

– Мне казалось, что вам все равно, что я о вас думаю.

Никто уже давно не бросал ему такой вызов, как эта миниатюрная рыжеволосая девушка.

Анна вскинула голову:

– Мне все равно. – Она прикусила губу и сердито шмыгнула носом. – Но я не позволю вам презирать Рози, – яростно заявила она.

– Я не ищу мишень для презрения. Я ищу объяснений. – Чезаре стиснул зубы и попытался подавить свое нетерпение. – Мой лучший друг только что пришел ко мне за помощью, а я указал ему на дверь. Думаю, я имею право на несколько ответов.

Гнев Анны чуть рассеялся, и она посмотрела удивленно расширенными синими глазами ему в лицо.

– Вы его отослали? – переспросила она, не представляя, что могло заставить Чезаре так поступить с человеком, за которого прежде он так заступался. С человеком, которого он считал невинной жертвой.

– Потому что настало время разорвать этот цикл. Я его друг, и у меня перед ним долг, который я никогда не смогу оплатить. – Это был правильный поступок, но он дался Чезаре нелегко.

Анна недоуменно нахмурилась.

– Он одолжил вам денег? – Хотя по словам Рози у нее сложилось впечатление, что ее бывший любовник не бедствовал, она не представляла, что он из той же лиги, что и Чезаре.

– В моей жизни был период – после того, как я узнал, что больше не смогу профессионально заниматься гонками – когда я… – Черные ресницы опустились, скрывая его глаза, на губах появилась сухая улыбка. – Скажем так: адреналин вызывает зависимость, и я стал чересчур рисковать.

Анна догадалась, насколько он преуменьшает, и у нее внутри все похолодело. От представившихся ей образов волосы вставали дыбом.

– Мне доставили новую машину, и… может, я что-то пытался доказать…

Анна смотрела, как он пожимает плечами, как его губы изгибаются в улыбке от направленной на себя иронии, когда он гадает о собственных мотивах – и ей казалось, что он говорит сам с собой, забыв о ее присутствии.

– В любом случае, я слишком быстро развернулся – как сделал бы любитель или начинающий гонщик, не профессионал – и улетел в реку. Ударился головой и потерял сознание.

Из-за удара у него началось кровоизлияние в мозг, и врачам пришлось оперировать, чтобы снять давление. Абсолютную эгоистичность своего поступка он осознал уже потом, когда Анжела рассказала, что пока он не проснулся с чудовищной головной болью, врачи не могли подтвердить, что у него не будет повреждений мозга.

Прижав ладонь к животу, Анна сглотнула: эта история вызывала у нее физическую реакцию.

– Но вы выбрались… – Глупое замечание: конечно, он был здесь, и совершенно живой. Самый живой человек, которого она видела; его жизненная сила могла зажечь все вокруг. Но для разнообразия он не стал отмечать ее неумные слова.

– Пол ехал за мной следом. Мы дружили в школе, но потом потеряли контакт, разошлись в разные стороны. Кто знает, что бы случилось, если бы мы случайно не встретились в казино за день до этого? Он все видел и не колебался – прыгнул следом и вытащил меня.

У Анны вырвался прерывистый вздох, и она выпрямилась. Эта история объясняла, почему Чезаре так стремился защитить друга.

– Как смело.

Темная задумчивость в его глазах сменилась легкой насмешкой:

– Мне казалось, он чудовище?

– Не чудовище, но эгоистичный и жестокий мужчина. Однако я готова признать, что даже чудовища порой способны на смелые поступки. Ваш друг спас вам жизнь. – И с тех пор пользовался этим, как предполагала Анна, не представляя, чтобы Пол Дэйн был способен на душевную щедрость. – Но у Рози он ее едва не отнял.

Чезаре выгнул бровь и сузил стальные глаза:

– Это не чересчур ли драматично? Разбитые сердца обычно не приводят к фатальному исходу.

Его насмешка задела ее за живое, и горькие слова вырвались прежде, чем она успела себя остановить.

– Могут привести, с помощью пузырька болеутоляющих и бутылки водки.

– Ваша кузина пыталась покончить с собой? – осознал Чезаре с ужасом.

Жалея, что рассказала, Анна протянула к нему руки в невольной мольбе.

– Я не должна была ничего говорить. Никто не знает. Даже ее родители. Никто, – просительно сказала она.

Она, наверное, думала, что он может раскрыть другим секрет ее кузины. Но Чезаре проглотил это оскорбление и оторвал взгляд от подрагивающей ладони, которая почему-то оказалась зажата между его рук. Когда это произошло? Но в следующий момент он осознал свою эмоциональную реакцию на ощущение ее маленькой ладони в своей, хотя не мог определить, что это за эмоция.

Гнев, решил он, гнев на старшую кузину, которая так эгоистично возложила на плечи Анны бремя хранения ее секрета. Конечно, Рози тогда тоже была юной, но это значит, что Анна была еще моложе.

Анна не отводила от него глаз, но у Чезаре сложилось впечатление, что она не видит его, когда рассказывает странным монотонным голосом историю, которую, наверное, не рассказывала никому.

– Я тогда еще жила дома. Рози сняла свою первую квартиру. Я ужасно ей завидовала, – вспоминала она с грустной улыбкой. – Я договорилась заехать к ней домой, забрать… – Покачав головой, она искоса посмотрела на Чезаре, но его лицо ничего не выдавало. – Не важно. Она забыла, что я должна приехать, и…

Голос ее осекся, потому что она снова представила ту сцену: рассыпанные таблетки, разлитую водку. Воздух пропитался кислым запахом – Рози отчаянно стошнило, что, по словам врачей в реанимации, спасло ее от серьезного вреда.

Там, в больнице, сидя с Рози в ее палате, отделенной тонкой занавеской от хаоса реанимации в субботу вечером и ожидая психолога, на консультации которого настояла больница, Анна услы ша ла всю историю. Рози знала, что их роман – ошибка, потому что Пол женат; но она его любила, а он любил ее в ответ. Он так часто ей об этом говорил и так ухаживал за ней!

Оказалось, что этот замечательный мужчина не мог уйти от жены, которая ожидала их первого ребенка. Неделю спустя Рози узнала, что она тоже беременна.

– Когда она потеряла ребенка…

Резкий вдох Чезаре заставил Анну повернуться к нему.

– Ваша кузина действительно носила ребенка Пола? Он сказал…

Анна склонила голову, печально и задумчиво нахмурившись.

– Она узнала об этом вскоре после того, как он ее бросил. Думала, что он ей не поверил. А потом сказала ему только, что потеряла ребенка – отправила простую эсэмэску, без подробностей.

Чезаре прикусил язык, не желая прерывать ее рассказ. Остатки чувства вины за то, что он отослал своего друга, рассеялись.

– Думаю, Рози считала, что выкидыш – это наказание ей за то, что она сомневалась, не сделать ли аборт. – Анна поискала в его лице признаки осуждения, но не увидела их, хотя ожидала, и немного расслабилась. – Если бы она только с кем-нибудь поговорила… но она молчала. Стыдилась рассказать даже родителям. Считала, что это все ее вина. И все равно его любила.

Чезаре слышал глубину ее боли, силу эмоций в ее голосе и гадал, как мог считать ее способным на те поступки, в которых ее обвинял.

– Она потеряла ребенка, осталась совсем одна и вернулась домой, в свою квартиру.

– Тогда она решила покончить с собой? – Подумать только, что он считал Пола жертвой. Чезаре тихо выругался. Анна кивнула, не в силах смотреть на него, пытаясь справиться с эмоциями.

– У меня был ключ, и я сама отперла дверь. На столе были таблетки и водка. К счастью, ее стошнило. В больнице сказали, что если бы я приехала немного позже, то… – Она закрыла глаза, уронила лицо в ладони. Через несколько секунд она услышала шаги Чезаре по деревянному полу.

– Выпейте.

Открыв глаза, Анна покачала головой и поморщилась от запаха содержимого стакана, который протягивал ей Чезаре.

– Я не пью, – сказала она, стуча зубами.

– Вам станет лучше.

– Вечно вы приказываете, – укорила она, принимая у него стакан и делая глоток, от которого ее передернуло. – Ужасно, – без особого жара заявила она. Тепло растекалось по горлу вниз, в живот. Она перестала дрожать.

– Молодец, – продолжая хмуриться, сказал Чезаре, снова садясь напротив. Было очевидно, что воспоминание о том, как она нашла полуживую кузину, оставило в душе Анны глубокий след. Она поперхнулась в ответ на его реплику:

– Вы никогда не говорили мне таких добрых слов, – сказала она и заморгала, чувствуя, что глаза наполняются эмоциональными слезами. Она не хотела, чтобы Чезаре взял себе в голову, будто ей нужно его одобрение.

– Пейте медленно, – посоветовал Чезаре, коснувшись стакана у ее губ. Анна кивнула и даже сумела реалистично кашлянуть, демонстрируя, что ее слезам виной крепкий алкоголь, а не эмоции.

– А что сказали родители вашей кузины, когда узнали? – Чезаре прищурился, оценивая собственную реакцию. На месте отца он бы убил виновника. Конечно, если девушка так же упрямо молчала, как Анжела, это было бы нелегко. По крайней мере, Анжела пришла к нему за помощью; за это он всегда будет благодарен.

– Они так и не узнали – Рози им не рассказала и заставила меня поклясться, что я тоже не скажу. Думаю, кроме меня, об этом знает только Скотт.

Чезаре напрягся, услышав это имя. Кому Анна настолько доверяла, что поделилась секретами своей кузины?

– Скотт? – переспросил он. Анна улыбнулась и шмыгнула носом. Она поискала в рукаве носовой платок, но не нашла.

– Ее муж.

Чезаре охватило такое сильное облегчение, что все его тело осело.

– Рози вышла замуж в прошлом году. Скотт канадец; они переехали в Торонто. Тетя Джейн и дядя Джордж поехали к ним, чтобы присутствовать при рождении их первого ребенка. Вчера она родилась – маленькая девочка по имени Анни.

Чезаре сглотнул, не желая признавать ревность, которая привела его к поспешным суждениям. Он вручил Анне платок, и пока она утирала слезы, поймал себя на том, что даже такое прозаическое движение вызывает у него прилив эмоций. Но хотя он признавал, что испытывает их, однако отказывался давать имя этим чувствам; узнавать в них нежность. Он только скрипнул зубами, гадая, почему так удивляется. С самого начала он реагировал на эту женщину не так, как на любую другую.

Даже если бы она оказалась той, за кого Чезаре ее принимал, его реакции на нее были чрезмерными. А ведь он хотел видеть в ней именно ту бессердечную искусительницу без признаков морали – и почему? Вполне возможно, что так он пытался защитить себя; некоторые назвали бы это трусостью и были бы правы. Он хотел, чтобы она оказалась такой женщиной, от которой любой разумный мужчина должен бежать.

По крайней мере, это не изменилось. Чезаре нужно было контролировать свои чувства к женщинам, отделять эмоции от секса. Ему важно было сохранить способность уйти от них без сожалений. Именно поэтому он позволял себе отношения только с теми женщинами, которым он не мог причинить боль, которые знали правила игры, которые не могли ранить его самого. «Господи, какой я трус», – сказал он сам себе с отвращением. Но что поделаешь – такой уж он есть.

Несмотря на все откровения, ничего не изменилось. Анна Хендерсон все равно оставалась для него запретной. Даже больше, чем раньше. Она была именно такой женщиной, которых он избегал; такой, для которой бриллиантовый браслет не заглушит боль расставания. Она вкладывала в отношения душу, и поэтому Чезаре близко не должен был к ней подходить.

Одна преграда пала; другая появилась на ее месте. Придется ему подчиниться. Было бы легче, если бы он перестал представлять ее под собой, ее стройные ноги вокруг своей талии… Чезаре откашлялся.

– Значит, у этой истории счастливый финал. – По крайней мере, для жертвы, которую он с такой готовностью порицал. Он подозревал, что травма от того, как один мужчина привел любимую сестру на грань отчаяния, оставила немало шрамов в душе впечатлительной Анны. Кому-то придется приложить немало усилий, чтобы завоевать ее доверие. Кому-то, но не ему.

И тут его осенило, словно гром среди ясного неба: когда он назвал ее испуганной девственницей, она не притворялась – она действительно такой и была! Правда все это время была у него перед носом. Как он раньше не догадался?

Подцепив длинными пальцами ее подбородок, Чезаре заставил Анну посмотреть себе в глаза:

– У вас никогда не было мужчины. – Несмотря на все усилия, его слова прозвучали как обвинение.

У нее это что, на лице написано? С сердитым и смущенным рычанием Анна отдернулась от его прикосновения. Чезаре смотрел на нее словно на двухголовое чудо. Он что, извинений ждет? Откашлявшись, она ядовито сказала:

– Не бойтесь, это не заразно.

– Почему вы ничего не сказали? – он скрипнул зубами.

– Не вижу, какое отношение моя фригидность имеет к работе!

– Вы работаете не на меня, как все время мне напоминаете, и… – Он глубоко вдохнул, прикованный к ее лицу взгляд потемнел. – Вы ни капли не похожи на фригидную.

От его прямоты у Анны внутри все растаяло; отрицание собственных чувств смылось потоком спутанных эмоций. С полуоткрытых губ сорвался прерывистый вздох.

Глава 10

Мысленно проигрывая их беседу, Анна проворочалась до часа ночи и в конце концов включила прикроватный светильник, сунула ноги в тапочки и вышла в гостиную апартаментов Анжелы. Включив телевизор для фона, она пошла в примыкающую кухню, чтобы подогреть себе молока. При виде своего отражения в зеркале Анна поморщилась: несколько ночей без сна оставили свой отпечаток. Круги под глазами были как настоящие синяки.

В конце концов она свернулась с чашкой какао на диване перед телевизором, переключая каналы. К середине чашки она наткнулась на передачу, в которой люди с ужасом на лицах смотрели, как парашютист падает на землю. Их радости при виде раскрывшегося в последний момент парашюта вторило трио ведущих в студии.

– Достойное четвертое место, не поспоришь. А теперь катастрофа номер три по голосованию зрителей…

Анна не хотела знать, что произошло. Она схватилась за пульт, с отвращением пытаясь понять, зачем нужна эта передача. Здесь показывали тех, кто выжил в катастрофах; но скоро они начнут снимать и про погибших!

Торопясь переключить канал, она нажала не ту кнопку, и звук стал оглушительно громким как раз к тому моменту, как ведущий объявил:

– Чезаре Уркварт. Кто может забыть знаменитую катастрофу, которая завершила его карьеру гонщика?

Анна замерла с рукой на пульте, когда комнату наполнил звук машин, несущихся по гоночному треку под проливным дождем. Через секунду сцена превратилась в мокрый ад, потому что одну из машин занесло, и следующая въехала в нее и взлетела в воздух. Она приземлилась в нескольких ярдах, перевернувшись; и у Анны на глазах еще несколько машин врезались в нее одна за другой, пока не осталось ничего, кроме горы гнутого металла.

Затем, к общему изумлению, из этой горы обломков появилась фигура гонщика. Он сделал несколько шагов, снял шлем и рухнул наземь как раз в тот момент, когда обломки взорвались, взметнув в воздух огненный шар. Следом налетели машины скорых, и скрыли гонщика из виду; он появился снова позже, уже на носилках. Анна не могла отвести глаза от казавшейся безжизненной руки, которая задевала землю и оставляла дорожку из кровавых капель.

Ведущий снова что-то говорил, и его голос эхом отзывался от стен комнаты, но Анна не слышала ни слова. Ее глаза были прикованы к экрану. Она не могла даже моргнуть, глядя на повтор катастрофы в замедленной съемке, позволяющей разглядеть каждую леденящую душу деталь.

Только громкий настойчивый стук в дверь позволил ей оторваться от экрана. Она еще мотала головой, когда в комнату вошел Чезаре, все еще в той одежде, которую носил вчера. Он выглядел не так безупречно – на подбородке была заметна густая щетина, короткие волосы были растрепаны, а глаза покраснели; однако даже в таком помятом виде он был чертовски сексуален.

– Какого черта тут происходит? Вы полдома разбудили. – Это было небольшое преувеличение… на самом деле большое. Толщина стен означала, что вряд ли кто-то кроме него слышал шум из апартаментов. Но после тишины предыдущих трех часов звук его шокировал; и он ожидал застать Анну жертвой шумного несчастного случая, а она сидела тут целая и невредимая. Его тревога превратилась в гнев.

Анна ему не ответила, только перевела взгляд с него обратно на экран, где все еще продолжалась передача. Проследив ее взгляд, Чезаре увидел ту самую передачу, которая несколько месяцев назад привела в ярость его сестру, и нахмурился сильнее. Ругаясь себе под нос, он подошел к стене и выдернул шнур телевизора из розетки.

После оглушительного шума наступившая тишина казалась такой же оглушительной. Анна могла расслышать стук своего сердца.

– Зачем вы смотрите эту дрянь? – обвинение, высказанное его глубоким голосом, громко прозвучало во внезапной тишине. Чезаре вытянул руку и нетерпеливо откинул манжет, чтобы взглянуть на свои серебряные часы. – Полпервого ночи. Почему вы не спите?

– А вы почему? – Она засмеялась. Как типично – Чезаре всегда обвиняет ее в том, в чем она не виновата.

– Что тут смешного? – Последние три часа он боролся с желанием войти в ее дверь. Теперь он здесь; вопрос в том, сможет ли он выйти? Захочет ли?

Что за глупый вопрос – конечно, не захочет. Но нельзя всегда получать все, что хочешь, даже если для этого нужно только протянуть руку, и вот она – такая теплая, мягкая, так сладко пахнет… он стиснул зубы и выдавил ругательство.

Гнев Чезаре захлестнул Анну, но она не возражала: это доказывало, что Чезаре жив, и что она сама жива. Этому надо радоваться, а не принимать как должное. Чезаре стоял перед ней, а ведь его могло здесь не быть. Говорили, что это было чудо – и были правы. Это действительно чудо. Жизнь такая хрупкая. Анна никогда не понимала, насколько хрупкая, до этого момента.

Нужно было увидеть, что он едва не умер – представить мир, в котором не было высокомерного, неразумного, восхитительно красивого Чезаре Уркварта – чтобы осознать, что она не просто его хочет. Незаметно для себя она влюбилась.

– Вы меня слышали? Сейчас половина первого ночи. – Чезаре понимал, что повторяется, и поэтому отвел взгляд, но его тут же снова притянул изгибы ее плеча, шелковая кожа, открытая в растянутом вороте короткой ночной рубашки. Чезаре не мог удержаться и продолжил жадно рассматривать ее, задерживая взгляд на длинных стройных ногах. Мысленно он представлял, как ныряет ладонью под подол и обхватывает ее гладкий округлый зад, а потом стягивает рубашку через голову, открывая ее мягкие чувственные изгибы.

Стиснув зубы, он заставил себя снова посмотреть ей в лицо. Никакого макияжа, волосы спутаны, под глазами фиолетовые круги. Мужчину, который ожидал от женщин в своей постели неизменного совершенства, такой вид должен был оттолкнуть. Но не отталкивал. Почему-то она выглядела сексуальнее всех его любовниц.

Анна поднялась на ноги, все еще пошатываясь от эмоционального эффекта ее шокирующего открытия. В ее душе ужас сменился восторгом, а за ним пришла ярость.

– Зачем вы этим занимались? Разве жизнь недостаточно опасна без того, чтобы искать способы убить себя? Зачем выбирать карьеру, которая включает ежедневный риск?

Чезаре не слушал, отвлекшись на ее короткую – очень короткую – ночную рубашку. Он даже не заметил, как Анна приблизилась на расстояние вытянутой руки; но когда она прикоснулась к нему, то не так, как ему представлялось. Она ударила его кулаком в середину груди. Довольно сильно для такой малышки.

– Какого черта… – Чезаре поймал ее запястья, прежде чем она успела повторить удар.

Отчаянно глядя на него, Анна несколько секунд сопротивлялась, а потом внезапно обмякла и припала к его груди с сухим, полным боли всхлипом, от которого ему словно вонзили кинжал в сердце.

Чезаре гадал, не упустил ли он что-то в происходящем, пока поддавался своим примитивным инстинктам и рассматривал Анну. Он не знал, что теперь делать. С четырнадцати лет он четко знал, что делать, в любой ситуации; моментов нерешительности в его жизни практически не случалось. Теперь, глядя на макушку огненной головы, прижатой к его груди, Чезаре смущенно выдавил:

– Я не хотел на тебя кричать.

Она подняла голову и отступила, сразу испытав чувство потери, когда потеряла контакт с его теплой твердостью.

– Убивать себя ты тоже не хотел? – Синие глаза невольно скользнули к выключенному телеэкрану; сильная дрожь прокатилась по ее телу, и Анна немедленно отвернулась.

– О, это… – Чезаре попытался перестать думать о сексе и сосредоточиться на аргументах, которые отточил с годами. Ему не впервые приходилось защищать свой выбор профессии, хотя впервые кто-то подходил к спору настолько… контактно.

– С точки зрения статистики, «Формула-один» в наши дни крайне безопасна. Куда опаснее верховые скачки…

Анна не верила своим ушам. Статистика! Она совершила самое грандиозное открытие в своей жизни, а этот великолепный мужчина стоит перед ней и приводит статистику!

– Я могу погибнуть завтра, переходя дорогу.

Она мрачно подумала, что если он и дальше будет так продолжать, то долго ждать не придется. В его логике было с десяток зияющих дыр, и она могла бы указать на каждую, но взамен саркастически подытожила:

– Какие оригинальные аргументы.

У него дернулись губы.

– Извини, что я так эмоционально себя веду; я плохо спала. – Понимая, что нехватка сна вряд ли объясняет ее срыв, Анна неохотно добавила: – В детстве я попала в автокатастрофу.

– Тебе снятся кошмары? – Врачи предупреждали, что с ним такое может случиться; но кошмаров никогда не было. Он списывал это на нехватку воображения. Хотя сегодня его воображение работало отлично!

Анна покачала головой:

– Нет, я этого не помню. Но мои родители погибли, и одна мысль о том, что кто-то специально… – Она пожала плечами. – Думаю, эта передача просто задела за больное. Но это твой выбор. Я не имела права тебя отчитывать.

– Сочувствую по поводу твоих родителей. – Его голос звучал искренне, не как автоматическая реакция. Анна посмотрела ему в глаза и убедилась, что это действительно искренне. Она ощутила вспышку желания и быстро отвернулась, ушла к дивану и села на него.

– Ты тоже потерял родителей.

Он не стал садиться, но встал у дивана, стоявшего напротив, опираясь руками на парчовую спинку. Его руки были так же красивы, как все остальное – сильные, умелые, с длинными чувствительными пальцами. Анна ощутила вспышку отчаянного желания, представляя, каково ощущать их на своей коже.

– Моя мать еще жива.

Она подняла глаза:

– Ах да, ты говорил. Я забыла. Она живет в Италии? – У него же должна быть там семья? Анне представилось большое радушное семейство со множеством детей… Дети Чезаре будут очень красивы.

– Моя мать нигде не задерживается долго. – Он коротко улыбнулся, но голос прозвучал жестко, особенно когда он добавил: – И не любит скучать.

Анна вспомнила, как Анжела говорила то же самое.

– Наверное, после развода ты очень скучал по отцу.

Экономка обычно хранила семейные секреты, как сокровища короны, но в редкий момент искренности миссис Мак рассказала, что Чезаре было девять, когда его родители расстались.

– Мама получила опеку над нами, но отец забирал нас на выходные.

– Ей должно было быть трудно расставаться с детьми.

– У мамы обычно не находилось для нас времени. – Его будничный тон шокировал Анну больше, чем то, что именно он говорил. – Она потребовала опеку только потому, что отец хотел сам ее получить. Наши желания ее вообще не интересовали. Когда мы были маленькими, она наряжала нас и использовала как аксессуары. А когда мы подросли и перестали быть такими милыми, то стали помехой. Но в отличие от Анжелы я не казался ей конкурентом… – Он внезапно осекся, и Анна увидела шок у него на лице.

Чезаре увидел сочувствие в ее выразительных глазах и поморщился. Он не хотел сочувствия: у него была на это аллергия. На глазах у Анны он закрылся.

– Я пойду; дам тебе немного поспать. – По крайней мере, он искренне собирался это делать, но почему-то не сдвинулся с места.

– Я не засну. Но ты прав: никогда не знаешь, что произойдет. Завтра я могу попасть под автобус.

– Сомневаюсь в этом.

В ее глазах появился блеск, которого Чезаре раньше не видел. Завораживающий блеск.

– Но это может случиться. И лучше проживать каждый день как последний.

– Я этого не говорил, и ты завтра не умрешь.

– Но если я умру, – рассуждала она вслух, глядя на него сквозь ресницы, – то умру девственницей. – Она сделала глубокий вздох и подняла подбородок, устремив на него прямой взгляд. – Я не хочу умереть девственницей, Чезаре.

– Вряд ли так случится, – хрипло сказал он. Шли секунды, и Чезаре чувствовал, как контроль покидает его, уходит, как вода в сток.

– Анна, – предупреждающим тоном сказал он, когда она поднялась с дивана. – Оставайся лучше там, не… – Но она не остановилась, пока не оказалась прямо перед ним. – Это очень плохая идея. Я не такой мужчина…

– Я знаю, какой ты, Чезаре, – перебила она, удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. В душе она была далека от спокойствия. В душе она не могла поверить, что говорит это; не могла поверить, кому говорит. Он был полной противоположностью всему, что она находила привлекательным в мужчинах. Он ей даже не нравился. Однако она в него влюбилась.

– Я девственница, а не дура. Расслабься, я не прошу на мне жениться. Мне не нужен твой разум или… Просто займись со мной сексом. – Она закусила пухлую нижнюю губу и хрипло добавила: – Если хочешь?

Горловой шепот, томно сложенные губки… Хочет ли он? Жажда пульсировала в теле, и в других обстоятельствах он бы рассмеялся, но теперь не мог даже выдавить ироническую улыбку. Мышцы у него свело. Все силы уходили на то, чтобы не дать ей то, о чем она молила. Многие мужчины фантазируют об этом, но не Чезаре. Однако сколько он себе не напоминал, возбуждение не спадало.

– Вопрос не в желании, Анна, – сказал он. Но правда была в том, что он желал ее с силой, которой давно уже не испытывал. Он пытался преодолеть жгучую потребность прикасаться, проробовать на вкус, обладать.

Анна покачала головой; ресницы задрожали, глаза наполнились слезами. Она проглотила боль от раздражения, которое было единственным, что она расслышала в резком ответе Чезаре.

– Ладно, забудь, что я это сказала.

Позже Чезаре говорил себе, что его сломила тень неуверенности глубоко в ее синих глазах, осознание того, что ее уверенность – всего лишь притворство. Он позволил себе представить их в постели. Синие глаза поднялись к его лицу, и Чезаре больше не думал, просто действовал. Боже, каким облегчением было избавиться от ограничений! Он шагнул навстречу Анне, положил одну руку ей на поясницу, а костяшками другой провел по щеке. Он почувствовал, как она ахнула и задрожала.

Анна видела, как его глаза хищно потемнели, и у нее перехватило дыхание от силы пронизавшего вены возбуждения. Она встретила Чезаре на полпути, когда он притянул ее к себе и дал почувствовать, насколько ее хочет.

– Ты в этом уверена? – Если бы она сказала «нет», ему пришлось бы провести остаток ночи под холодным душем. Но губы Анны коснулись его кожи, когда она потянулась вверх и прошептала:

– Абсолютно.

Всем телом вытянувшись навстречу и прогнувшись, она обвила тонкими руками его сильную шею. Он провел ладонями по ее узкой спине до талии, а затем, раскрыв пальцы, обхватил восхитительно твердую попку и поднял ее так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Часто и неглубоко дыша, Анна обхватила его талию своими стройными ногами, удерживаясь на месте. Такая демонстрация силы мужчины – Чезаре поднял ее так легко, словно она ничего не весила – невероятно возбуждала.

– Ты уверена, что никогда раньше этого не делала? – прошептал он. Синий цвет ее глаз почти полностью скрывали расплывшиеся зрачки. Анна смотрела на него пристально, словно пыталась запомнить каждую черточку, каждую линию его лица. Чезаре встретил ее взгляд, а потом сосредоточился на пухлых розовых губах.

– Я сильно отстаю в развитии, – ответила она.

Едва сдерживаемая страсть в его глубоком жадном поцелуе заставила ее застонать, но звук потерялся у него во рту. Охваченная страстью, которая спала в ней до сих пор, Анна ответила на поцелуй, лаская его язык своим и ощущая жаркое головокружение. Глубоко у нее в животе разрасталась боль, тепло скатывалось влагой между ног, и кожу покалывало от жара. Эта боль была от того, как сильно она хотела Чезаре, но ее не отпускал тайный страх: образы высоких белокурых богинь.

– Надеюсь, ты будешь снисходителен, – прошептала она ему в губы. – Я не…

Бархатный шепот и испуганная улыбка лишили его остатков рациональности. Не спуская ее с рук, Чезаре зашагал к двери.

– Ты чокнутая рыжая ведьмочка, чертовски сексуальная. С тех пор как я тебя встретил, все в моей жизни спуталось.

– Правда?

В ответ он поцеловал ее так, что у нее заныли губы.

– Чувствуешь, как сильно ты мне нужна?

Если такой была на вкус его жажда, она становилась ее любимым блюдом.

– Восхитительно, – прошептала она и, зажмурившись, стала осыпать его великолепный рот поцелуями. Только открыв глаза снова, она поняла, что они больше не в гостиной и не в ее спальне.

– Стой, куда?.. – воскликнула она, когда он распахнул дверь.

– Я представлял тебя в своей постели с того дня, когда впервые увидел.

– А я представляла тебя без одежды.

Чезаре вознаградил ее за смелое признание обжигающим взглядом из-под темных ресниц.

– Значит, сегодня ночью наши желания сбываются, cara.

«Это мужчина моей мечты», – подумала Анна и крепче обняла Чезаре, который стремительно нес ее вверх по тем же ступеням, по которым она совсем недавно поднималась сама. Дверь в его спальню уже была открыта, и комнату освещала только одна лампа на низком столе у окна. Ее желтое свечение смешивалось со светом луны, который лился в окна.

Чезаре отнес Анну прямо на большую кровать, которая доминировала над просторной, но обставленной по-спартански комнатой. Впрочем, Анну не интересовала обстановка – только мужчина, который держал ее на руках.

Не отводя от нее глаз, он разложил ее на кровати, оттолкнув ворох подушек, и забрался следом. Проведя пальцем по ее щеке, он раздвинул блестящие спутанные кудри, очень медленно склонил голову и поцеловал ее.

Ее грудь наполнилась прерывистым вздохом. Когда мужчина отодвинулся, Анна застонала. Она буквально сгорала от страсти. Она не могла представить, что можно так сильно чувствовать… так сильно желать.

– Вот почему разумные женщины залетают…

Она не заметила, что поделилась этим открытием вслух, пока Чезаре не приложил ладонь к ее щеке и не пообещал с чувством:

– С тобой этого не случится. Расслабься, я обо всем позабочусь.

Ей не пришлось прикладывать усилий, чтобы выполнить его просьбу – как это ни безумно, она слепо доверяла мужчине, которого ненавидела каждую минуту с их первой встречи. Несмотря на всю эту ненависть, она влюбилась в него. Хотя она никогда бы не смогла признаться в этом вслух. Вместо этого она обхватила лицо Чезаре ладонями и крепко поцеловала его.

– Я знаю, Чезаре, но мне нужно… не переставай ко мне прикасаться, – взмолилась она. – Мне так нужно…

– Скажи, что, – потребовал он, видя, как она лишается контроля. Она слишком искушала его, была слишком красива, слишком горяча. Он глубоко вдохнул, раздувая широкую грудь.

Анна открыла синие глаза.

– Мне нужен ты, – сказала она, протянула руки и начала расстегивать пуговицы его рубашки, раскрывая четко очерченные мышцы на его плоском животе и треугольник волос посреди гладкой груди. Кожа у него была как шелк. Анна раскрыла ладонь и повела пальцами по теплой поверхности, наслаждаясь своим первым переживанием женской сексуальной власти, потому что Чезаре от ее прикосновения втянул воздух и застонал.

Она уже потянулась к ремню его брюк, когда он схватил ее за руку, потом поймал и другую и прижал обе за головой Анны. Хотя он оставался в такой позе над ней всего несколько мгновений, Анне это принесло новое открытие, перевернувшее ее мир: подчинение ее возбуждало.

Доверять другому настолько, чтобы передать ему контроль – это поразительно возбуждало ее. Однако прежде чем она успела подробно изучить все потрясающие возможности, которые обещало это открытие, оказалось, что Чезаре лежит рядом – высокий, стройный, восхитительно твердый – и они прижимаются друг к другу бедрами, грудью, губами… Его тяжелая ладонь легла в изгиб ее талии, а другая скользнула под край ночной рубашки, по гладкой коже бедра и выше, к ягодицам. Анна ахнула и закрыла глаза.

Глаза Чезаре горели слишком ярко. Ее горло саднило от невозможности выразить чувства, даже если бы она знала, как их назвать – но оказалось, что это не важно. Чезаре знал, где и как прикасаться. И прикасался везде, пока Анна больше не могла этого выносить. Только тогда она поняла, что раздета.

– Ты идеальна.

Анна почувствовала, как напряжение уходит из ее плеч. Она была идеальна. Действительно. Она может быть такой, какую хочет Чезаре, – всем, что он хочет.

Чезаре не мог отвести от нее глаз. Ее стройное гладкое тело было таким, как он представлял – и даже лучше. Он едва мог дышать, но все равно обхватил одну пышную идеальную грудь ладонью, хотя понимал, что это угрожает его уже пошатнувшемуся контролю. Простое прикосновение языком к твердому соску, выражение лица Анны, когда Чезаре накрыл эту нежную горошинку ртом, было куда более эротичным и возбуждающим, чем все, что он помнил. Долгое время секс был для него всего лишь упражнением; он хорошо умел это делать, все движения были распланированы и известны. Он мог отстраниться, предсказать реакцию партнерши, даже поздравить себя с тем, что их великолепно скоординированное соитие со стороны выглядело идеально.

«Удовлетворение гарантировано каждый раз», – сказал насмешливый голос у него в голове. Чезаре знал движения и получал десять из десяти за художественную интерпретацию – его партнерши обычно были такими же. Все проходило гладко, ровно и приносило обоим удовлетворение. И что, если потом он чувствовал опустошение? Выглядело все хорошо.

Анна была прекрасна, но это было не совершенство, а живое, даже животное ощущение. Он зарычал от восхищения, поднял голову и провел пальцем по твердому кончику соска, вызвав у нее шокированный выдох. Выдох стал протяжным стоном, когда его губы и язык сменили палец. Это было не показное эстетичное соитие. Их секс был живым, отчаянным, восхитительно небрежным. Чезаре открыл для себя хаос – и полюбил его.

Но даже среди хаоса он помнил, что это ее первый раз, и на него возложена обязанность – или привилегия – сделать этот опыт приятным. Но как трудно это давалось! Как мужчина может сдерживаться, когда его ласкают в ответ такие руки, такие губы?

Анна едва могла вынести то, как он гладил ее живот, оставляя горячие следы на коже. Но потом он спустился ниже и раздвинул ее ноги. Первое прикосновение пальцев между ее ног заставило ее изумленно замереть. А потом все стало лучше, потому что она почувствовала его прикосновения внутри. Через несколько мгновений он расстегнул брюки, чтобы пустить ее к своему члену.

– О да…

– Да, – согласился он, целуя ее и одновременно гладя между ног. – Вот так, – одобрил он то, что Анна раздвинула колени шире. Жар прилил к ее лицу, покалывая под кожу, как темный прилив. Чезаре раздвинул ее нежные складочки и прикоснулся к твердой горошине, гладил чувствительную плоть так, что Анна не могла дышать и запростестовала:

– Я так не могу!

– О, cara, поверь мне, можешь, – пообещал он, отодвигаясь только для того, чтобы сбросить брюки. Обнаженный, он вернулся к ней. – Ты великолепна.

Анна обвела восхищенным взглядом его длинное стройное тело, стараясь не слишком явно задерживаться на возбужденном члене. От его совершенства у нее захватывало дух. И даже при ее неопытности было очевидно, что природа его не обидела.

– Правда? – Она обхватила пальцами его член и вызвала протяжный стон. – Правда…

Когда Чезаре ввел в нее палец, с ее губ сорвался протяжный, низкий, звериный стон. Анна протянула к нему руки, отчаянно желая его. Чезаре выдыхал тихие, успокаивающие, нежные слова ей на ушко. Сейчас было не важно, что она ни слова не понимала по-итальянски; сам звук оказывал на нее гипнотическое воздействие.

Чувство невероятного покоя продержалось до тех пор, пока Чезаре не вошел в нее. Боль была куда меньше, чем она боялась; тело легко его приняло. Ей нравилось чувствовать внутри себя его горячую твердость, его вес на себе. Но потом, когда Чезаре начал скользить в ее влажном тугом канале, у нее в голове словно что-то переключилось. Больше она не могла быть спокойной: охваченная отчаянной жаждой принять его всего, она требовала «Еще!», выгибаясь под ним, впиваясь ногтями в плечи. И Чезаре подчинялся ее требованиям.

Финал наступил так внезапно и так сильно, что у Анны перед глазами заплясали черные точки; удовольствие окончательной разрядки едва не лишило ее сознания. Но она не падала, а летела, ощущая, как он жарко изливается, когда она достигла звезд.

– Ну что ж, вполне очевидно, почему ты была девственницей. Твой бывший был прав: ты фригидна.

Анна открыла один глаз и разнеженно потянулась, ощущая мышцы, о существовании которых не знала.

– Ха-ха, как смешно.

Чезаре погладил ее.

– Как так вышло? Ты же наверняка с кем-то встречалась.

Анна поднялась на локте, ощущая себя удивительно комфортно, несмотря на их наготу и заинтересованный взгляд Чезаре…

– Ты никогда раньше не видел женщину без одежды?

– Я никогда раньше не видел тебя без одежды. Боже милостивый, Анна, о чем думали все мужчины в твоей жизни? – Как могло случиться, что это чувственное от природы существо оставалось нетронутым? Словно она спала, как принцесса из сказки. Но Чезаре не годится в принцы. – Ты же понимаешь, что это просто секс?

– Я уже говорила, что у меня был роман. Вообще-то мы были помолвлены, – рука, гладившая ее по заду, остановилась. – Познакомились, потому что компьютер сказал, что мы друг другу подходим. Мы не занимались сексом; это было скорее родство характеров, но он меня уважал, – насмешливо сказала она. – Хотя, как выяснилось, не так сильно, как фотомодель, с которой сбежал за неделю до свадьбы.

– Вот неудачник!

Анна перекатилась на спину; то, как автоматически он выразил презрение к Марку, исцеляло раны на ее гордости, которые она не хотела признавать прежде.

– Мне тоже нравится так думать.

– Ему не повезло, но повезло мне. – Пристально глядя ей в лицо, Чезаре остановил руку, не касаясь ее груди. – Ты понимаешь, что…

– Тебе нужно только мое тело? Не проблема. Мне тоже.

Ложь далась ей легко. Она бы сказала что угодно, сделала что угодно, лишь бы это продолжалось подольше.

Глава 11

Две недели спустя ложь давалась ей уже не так легко.

Секс был по-прежнему потрясающим, но Анну терзало понимание того, что Чезаре он когда-нибудь наскучит, и она постоянно искала признаки этого, предпочитая уйти прежде, чем ее прогонят. Тогда ей останутся воспоминания и толика ее гордости. Принятое решение позволяло ей чувствовать себя зрелой и так, словно все у нее под контролем.

Но в конце концов она оказалась совсем не готова. Анна не ожидала такого конца, пока его не бросили на ее кровать, блестящий, сверкающий, бриллиантовый. В ее реакции не было ни зрелости, ни контроля.

– Мне так тебя не хватает, когда тебя нет рядом. Я хочу… так хочу… люблю…

Эти сонные слова повергли Чезаре, который всегда все контролировал и ничего не боялся, в отчаянную, скручивающую все внутренности панику, за которой последовало полное отрицание.

Он мог бы вообще не услышать ее признание, мечтательно произнесенное во сне, если бы не был слишком вымотан продолжительным и страстным сексом, чтобы уйти. Теперь он отодвинулся, отлепился от ее скользкого от пота тела. Секс с Анной был не похож ни на что пережитое им раньше, но это был просто секс. Она это знала. Теперь Чезаре чувствовал, как в нем вскипает неприязнь.

Он смотрел на лицо спящей женщины, переполненный эмоциями: гнев, изумление… притяжение. Не зная об этом, она лежала, свернувшись на боку и пристроив голову ему на плечо. С одной стороны, Чезаре испытывал трусливое желание сделать вид, что он ничего не слышал. Кажущиеся такими невинными слова не представляли проблемы; проблемой было то, как следовало на них реагировать.

Он не мог сказать, что ему не хватает Анны.

Для этого он должен был бы в ней нуждаться; а Чезаре не нуждался ни в ком.

Прошлая ночь была потрясающей; поэтому когда Анна проснулась и увидела полностью одетого Чезаре, который объявил, что он улетает в Лондон до конца недели, она не знала, как реагировать. Решив, что не стоит вцепляться в его ногу и умолять не уезжать, она натянула простыню под подбородок и постаралась не выдать голосом свое огорчение из-за того, что не увидит Чезаре в следующие пять дней… и ночей!

– Я-я не знала. – Она откинула спутанные кудри с лица, взглянула на часы и увидела, что сейчас всего пять утра. – Я сделаю тебе кофе.

Ее заикание всегда заставляло сердце Чезаре таять, но он все равно покачал головой.

– Не стоит. Анжела возвращается во вторник?

Анна нахмурилась, кивая в ответ. Он казался таким… отстраненным.

– Не знаю, как вы договаривались; вам обеим решать, когда ты уедешь. – Он увидел на ее лице шок, боль в синих глазах, и сказал себе, что так правильно, в конце концов им обоим будет легче. Он не может дать ей то, что она хочет.

– Но если мы не увидимся…

Другой мужчина даст ей это.

Чезаре закрыл глаза и постарался продышаться через приступ яростной ревности. Откашлявшись, он сунул руку в карман:

– Если мы не увидимся…

Анна нахмурилась, не сразу осознав, что так небрежно бросили на кровать перед ней. Когда она наконец взяла предмет в руки и поняла, что это, ее лицо окаменело. Все тепло словно вытекло из тела, сменившись льдом.

– Что это? – спросила она ровным голосом без всяких признаков выражения, глядя на сверкающий бриллиантовый браслет, обвивший ее пальцы.

– Тебе не нравится? – Чезаре пожал плечам. – Не проблема – можешь вернуть его в магазин и обменять на что-нибудь, что тебе больше по вкусу.

Не проблема? То, что он обращается с ней как с девочкой по вызову, которой платят за услуги? От эмоций грудь перехватило так, словно в ней сжался кулак. Анна долго, протяжно, прерывисто выдохнула, одним движением откинула простыню и вскочила на ноги. Она была обнажена, и каждый дюйм ее тела трепетал от гнева. Откинув волосы, она шагнула навстречу Чезаре, выгнула бровь и пригвоздила его к месту ледяным сверкающим синим взглядом.

Чезаре не выдержал и опустил глаза, его потемневшие глаза жадно ласкали каждый дюйм ее жемчужного тела. Она была живым воплощением всех его самых темных фантазий.

– Что, если я предпочитаю оплату деньгами? – бросила она, оскалив белые зубы в пародии на улыбку. Эти слова заставили Чезаре вернуться взглядом к ее лицу. Темные брови сошлись в хмурую черту:

– Не говори глупости.

– Почему глупости? – спросила она, изображая удивление. – Разве это не плата за услуги? – Скривив губы в отвращении, она уставилась на браслет.

Чезаре мысленно выругался на иронию судьбы: единственный раз в жизни он вошел в ювелирный салон, потому что замеченное в витрине украшение напомнило ему об Анне.

– Не веди себя как девушка по вызову. Это тебе не идет. – Он стиснул зубы и попытался вернуть себе спокойствие. – Если тебе не нравится браслет…

– Если не хочешь, чтобы я вела себя как девушка по вызову, то не обращайся со мной так! – крикнула она, швырнув в него браслетом. Не отводя от нее глаз, Чезаре поймал блестящую полоску в воздухе.

– Нравится? – продолжала кричать она. – Ненавижу его! Ненавижу тебя. Как ты смеешь так меня оскорблять своими погаными браслетами? Если я тебе надоела, так и скажи, но не смей от меня откупаться!

Стиснув зубы, Чезаре позволил браслету выскользнуть из его пальцев на пол и провел рукой по волосам. Все шло не так, как он думал.

«Ты правда ожидал, что все закончится хорошо?» – поинтересовался сухой голос у него в голове.

Она вела себя неразумно, эмоционально, истерично. Все, что он ненавидел – но он хотел только обнять ее, лечь с ней в постель… Потому что она оставалась собой.

– Я так не могу.

Анна заморгала, прогоняя слезы на глазах.

– Можешь, еще как! У тебя много практики. А у меня это первый раз.

Ему не нужно было об этом напоминать.

Анна проглотила комок в горле.

– Так что прости меня за то, что я веду себя как живой человек, – всхлипнув, она снова бросилась на кровать, лицом в подушку.

Ей показалось, что рука прикоснулась к ее волосам, но наверное, просто показалось – позже, когда она оторвалась от подушки с красными опухшими глазами, комната была пуста.

Глаза у нее все еще были опухшими, когда она заставила себя перестать вспоминать эту чудовищную ссору, хотя и понимала, что трудно забыть момент, когда твое сердце разбивается, и постаралась сосредоточиться на том, что говорила ей Анжела.

– Во сколько у тебя завтра самолет? – переспросила она. Завтра она станет лишней в этом доме, а Чезаре, похоже, уже обо всем забыл, что неудивительно. Конечно, она этого ожидала. Но он мог бы подождать, когда она соберет вещи; мог бы подождать, чтобы попрощаться.

– Вообще-то… Чезаре дома?

Анна покачала головой, а потом вспомнила, что Анжела ее не видит, перестала изображать улыбку и сказала «нет». Она смотрела на экран, где Чезаре вышагивал по красной ковровой дорожке, а экзальтированная журналистка отвлекалась от своих обычных мишеней, голливудских звезд, чтобы воспользоваться возможностью потыкать микрофоном ему в лицо и потрогать его за руку. Чаще, чем было необходимо. Чезаре, мрачный и загадочный, отвечал на ее льстивые вопросы односложно, но это ее, кажется, не смущало.

– Неожиданно. А ты… у тебя случайно не с собой загранпаспорт?

– Кажется, да, – машинально ответила Анна. Спутница Чезаре стояла рядом с ним и, видимо усмехаясь, тем не менее позволяла журналистке все активнее с ним флиртовать. Впрочем, почему нет? Она могла позволить себе усмехаться, зная, что за дверями спальни он будет весь принадлежать ей.

Анна обнаружила, что ревность – это не просто психическое состояние; она вызывает физическую боль.

– Прекрасно, – облегчение в голосе Анжелы было осязаемым. – У меня к тебе огромная просьба.

Анна едва слушала ее, сосредотачивая все внимание на том, как Чезаре со своей спутницей вошли в театр и ускользнули от наблюдения прессы. Однако она вернула все внимание к Анжеле, когда поняла, что услуга подразумевает, что ей нужно садиться на самолет и улетать за много сотен миль от Чезаре. Это было идеально; а Анжела, конечно, уже все продумала и организовала до последней детали. Радуясь этой возможности, Анна даже не задумалась о том, почему планы Анжелы так внезапно изменились.

– Билеты ты получишь в аэропорту, и наверное, не стоит плотно кормить Жасмин – она не очень хорошо переносит путешествия. Я встречу вас в аэропорту и отвезу в отель. Я сняла для вас одно из бунгало с садом на всю неделю.

– Это очень мило, но я не смогу остаться на все время, так что только довезу Жасмин до вас и передам в аэропорту. Потом мне придется лететь обратно в Британию – у меня собеседование в четверг.

Она собиралась сегодня сказать об этом Чезаре и втайне надеялась, что он… что? Станет умолять ее остаться? Предложит не терять друг друга из виду? Будет выглядеть слегка огорченным? Господи, как она позволила этому произойти… Как она могла быть такой дурой?

– Ох, почему ты мне не сказала? Забудь, я разберусь сама. Я надеялась не вмешивать в это Чезаре, но… Никаких проблем. Расскажи мне про эту работу.

– Школа с отличной репутацией, – сказала Анна, пытаясь изобразить энтузиазм, который должна была испытывать по этому поводу. – Но я вполне могу привезти Жасмин к тебе. Я правда хочу помочь.

– Прилетишь сюда, развернешься и полетишь обратно? Ни за что! – возразила Анжела. – Я не могу тебя о таком просить.

– Ты не просишь. Я предлагаю присмотреть за Жасмин.

– Что ж… я бы хотела не вмешивать Чезаре, пока со всем не разберусь, – призналась Анжела. – Разумеется, я все ему расскажу, когда Жасмин окажется у меня.

– Разумеется. – Вообще-то ничего само собой разумеющегося в происходящем Анна не видела.

– Просто Чезаре… иногда слишком сильно меня опекает.

«Но не меня», – горько подумала Анна.

– Ты правда не против?

– Совсем нет.

– Ты меня спасаешь, – воскликнула Анжела. – И даже не спрашиваешь, зачем я прошу привезти Жасмин! Но это не секрет – по крайней мере, скоро перестанет им быть. Я хочу, чтобы Жасмин познакомилась со своим отцом.

– Ух ты!

На том конце трубки раздался нервный смех, а потом Анжела выдохнула:

– Именно так. Но не говори ничего Жасмин.

– Конечно, не буду.

– И Чезаре тоже.

– Не волнуйся.

Источая нетерпение всеми порами, Чезаре закончил осматривать замок и его окрестности и под конец пребывал в опасном настроении. Он уехал с середины гламурной вечеринки, бросил свою красивую спутницу и в процессе, кажется, обидел одного из своих лучших друзей. Он сомневался, что они пригласят его на свою летнюю свадьбу. Он вел машину от самого Лондона. Путник, который в пустыне ищет воду, умирая от жажды, не испытывал такого нетерпения, как он.

А теперь он неверяще смотрел на свою экономку:

– Что значит уехала? Куда она уехала?

– В аэропорт, вместе с Жас…

– Аэропорт! – взвился Чезаре прежде, чем женщина успела договорить. Запустив пальцы в волосы жестом крайнего отчаяния, он начал бегать с места на место, как пантера в клетке. Остановившись, он бросил ей еще один обжигающий взгляд:

– Вы позволили ей уехать в аэропорт?

– Не мне было ее останавливать.

Чезаре перестал бегать и подумал: «Нет, это должен был сделать я».

И если бы он мог или хотел сказать то, что она хотела услышать – сказать то, что из-за своего упрямства не желал признавать, – то был бы здесь и не дал бы ей убежать.

Она всего лишь сказала: «Мне не хватает тебя, когда ты не рядом». А он запаниковал.

Усилием воли он замедлил дыхание, признавая, что сам виноват в произошедшем. А все потому, что он не смог признать, что за несколько коротких недель Анжела стала частью его жизни. Пока он искал ее, оказалось, что его дом – место, к которому он испытывал почти физическую привязанность, ради сохранения он, как и его предки, был готов почти на все – ощущался как череда пустых комнат. Но он не понимал почему, пока миссис Мак не сообщила ему убийственную новость: Анны здесь не было.

Не дом был без нее пуст, а душа Чезаре.

Но, конечно, Чезаре ее вернет.

Он отослал ее, сказав, что между ними есть только секс. Она полностью вверила себя ему, ничего не сдерживая, а он сказал, что это просто секс. Он видел, что убивает ее своей холодностью, но добавил к этому оскорбление – чертов браслет, который она бросила обратно ему в лицо… Как ни странно, воспоминание о ее яростной реакции до сих пор вызывало у него улыбку. Ему нравилось то, что она совсем не хотела его денег. Как он мог подумать, что она поступит иначе? Неужели подсознательно он пытался оттолкнуть ее, заставить ее уйти?

Он пытался возвести между ними барьер с первой встречи, а почему? Потому что знал, что она отличается от остальных; знал, что ее он не сможет выгнать из своей постели посреди ночи, не сможет от нее уйти. С ней он испытывал все чувства, от которых так долго бежал, потому что считал, что они сделают его слабым.

Чезаре скривился от презрения к себе, а потом сделал глубокий успокаивающий вдох.

– Куда она летит?

– Эту поездку организовывала мисс Анжела. Насколько я знаю, она встречает их в аэропорту.

– Анжела? – Этого он не ожидал. Какое отношение к происходяшему имеет его сестра? – Анна даже не любит загорать! – воскликнул он и тут же представил, как она лежит на белом песке тропического пляжа, а вокруг капают слюной похотливые уроды, привлеченные ее сливочной кожей. Закрыв глаза, он замысловато выругался, и только открыв их снова, вспомнил, что не один. На лице экономки, которая знала его еще мальчишкой, было написано сдержанное неодобрение.

– Я совершенно уверена, что мисс Хендерсон пользуется кремом от загара. Она очень разумная женщина.

Чезаре уже вынул свой телефон и нажимал на кнопки.

У Анны перехватило горло, когда Жасмин, прижимаясь носом к стеклу джипа Анжелы, махала ей на прощанье. Она стояла, пока джип не скрылся из глаз, а потом, прогоняя с глаз вызванные эмоциями слезы, вернулась в терминал, под кондиционеры.

Она почувствовала жару, как только вышла из самолета – словно наткнулась на невидимую стену. А вот Жасмин сразу же ожила, превратившись из бледного призрака в жизнерадостную попрыгушку. Анна завидовала ее юной бодрости. Она себя чувствовала лет на сто. Когда Анжела сказала, что Жасмин плохо переносит путешествия, Анна наивно полагала, что имеются в виду тошнота и капризы, и к этому она была готова. Как она ошибалась!

У нее сердце разбивалось от того, насколько тяжело приходилось малышке, и путешествие стало настоящим кошмаром. К тому же некоторые пассажиры смотрели на них косо. Теперь, постояв несколько минут на солнце, Анна чувствовала себя увядшим цветком. Со временем она могла бы привыкнуть к этому климату, но знала, что у нее не будет такого золотого загара, как у Анжелы.

К тому же ей нравилось разнообразие, которое приносит жизнь в таком месте, где за двадцать четыре часа успеваешь испытать все варианты погоды, известные человеку… Улыбка истаяла, когда она осознала, что это время кончилось. Она не вернется в Шотландию. Обратный билет был на рейс в столицу, с ее куда более умеренным климатом.

Она рассеянно подумала о доме. Она потратила много времени, чтобы сделать свою квартиру уютной – украшала ее, обставляла предметами, которые купила на распродажах и сама переделала под себя. Возвращение домой должно было бы приносить радость. Но не приносило. Любовь к Чезаре все изменила. Теперь ее домом было не место, а человек – неподходящий человек.

Найдет ли она где-нибудь дом? Даже если ей придется до конца жизни носить в груди этот черный камень, Анна не будет жалеть о любви к Чезаре. В печальном признании была гордость, которая позволяла ей скрыть чувства в хрупкой раковине.

В здании аэропорта она забрела в магазины дью-ти-фри. Не потому, что ей хотелось утешить себя покупками, а потому, что ей предстояло три часа ждать рейс, а кофе в организме и так было слишком много. Она заметила магазин, где продавали детскую одежду ручной работы с цветными этническими рисунками. Зная, что такие необычные вещицы понравятся Рози, она полчаса выбирала милые, хотя и чересчур дорогие, комбинезончики – нескольких размеров, потому что дети растут быстро.

Расплатившись, она вышла в дверь – и наткнулась на высокого мужчину, проходившего мимо. Она бы упала, если бы он не подхватил ее за плечи. Она привычно выдавила заикающееся извинение, но затем сама на себя рассердилась: этот идиот сам не смотрел, куда идет.

– Одного извинения будет недостаточно.

От мрачного комментария ее защитная раковина разлетелась на куски.

– Чезаре? Что ты… – изумленно глядя на возвышающегося над ней мужчину, она помотала головой, всерьез полагая, что лишилась разума. – Нам надо поговорить.

Сначала ей показалось, что он в ярости, но теперь Анна разглядела, что дело не в этом. Он излучал сильные эмоции, но не гнев заставлял мышцы на нее проступать отчетливее, и не гнев сводил лицо в маску. Анну затрясло, как наркомана, перед которым оказался любимый наркотик.

Она прочистила горло.

– Ее здесь нет, – сообщила Анна, но получила в ответ недоуменный взгляд. – Анжела ее уже забрала.

Темные брови сошлись над стальными глазами.

– Жасмин здесь?

– Я подумала… – Анна покачала головой. С Чезаре лучше не делать никаких допущений. – Я не понимаю. Ты был в Лондоне. Я видела по телевизору. С такой красивой дамой… – Она прикусила дрожащую нижнюю губу.

– Оливия? Замечательная женщина, но скучная. Она все время болтала про Рафа.

– Кто такой Раф?

– Мужчину, за которого она собирается выйти замуж. – Чезаре внимательно всмотрелся в ее лицо, а потом ухмыльнулся. – Ты ревновала. – Ему это открытие, похоже, приносило немало удовольствия.

Она поджала губы. Если бы у нее был малейший шанс на успех, она бы солгала. Но теперь приходилось честно признаваться:

– Я это переживу, – мрачно пообещала она. Но улыбка Чезаре внезапно угасла.

– Я не переживу. Если увижу тебя с другим мужчиной…

Эта позиция собаки на сене раздула в Анне тлеющие угли обиды. Как он смеет! Он сам ее отослал, а теперь говорит такие вещи, от которых ей хочется заявить, что для нее нет другого мужчины, и никогда не будет.

– Что ты от меня ожидаешь? – спросила она, пытаясь удержать показное спокойствие. – Принять обет безбрачия, потому что ты сам меня не хочешь, но и другим не хочешь отдавать?

– Я тебя хочу, – выдавил он. – Ты мне нужна, Анна.

Хочет – это хорошо; нуждается – это еще лучше. Выражение отчаяния на его худом лице казалось искренним. Но Анна не могла сделать себя уязвимой для такой боли, не теперь.

Ее измучили усталость и несчастья, и маска соскользнула, когда она подняла ему навстречу огромные синие глаза.

– Ты не хотел, чтобы я была в замке, когда ты вернешься, – всхлипнула она, больше не в силах сдерживать слезы. Они полились по щекам. Это ранило ее больше всего: она понимала, что когда-нибудь надоест ему в постели, но он оттолкнул ее так внезапно…

– Ты не представляешь, сколько раз я хотел развернуть машину и вернуться к тебе! Но мне не хватало смелости признаться даже самому себе, чего я хочу на самом деле.

– Так почему ты здесь, Чезаре?

Он хрипло рассмеялся.

– Как ты сама думаешь? Я приехал в Килларан и обнаружил, что ты сбежала. – Взглядом сияющим, как подаренный им браслет, жадным и пронзительным он пришпилил ее к месту. – Я приехал, чтобы вернуть тебя.

Понимая, что она может неправильно истолковать его слова, поддавшись своему желанию, Анна подавила инстинкты и заставила себя ждать, не реагируя. Однако она не могла справиться с потоком тепла, которое прокатилось по коже, или с трепетом под сердцем. Этот мужчина приехал за ней – наверное, это что-то значило?

Увидев, что признание не произвело на нее заметного впечатления, Чезаре раздраженно стиснул зубы. Он отказывался слушать мрачный голос в голове, который пророчил, что он ее потерял. Вместо этого Чезаре взял руку Анны и притянул к своей груди.

– Вернись со мной домой.

– Домой – не сюда, – ахнула она, пытаясь угнаться за Чезаре, который буквально выволок ее из вращающихся дверей терминала.

– Нас ждет самолет моей компании. Как, по-твоему, я сюда попал, cara? – спросил он в ответ на ее изумленный взгляд. – Нельзя же разговаривать у всех на виду.

Анна зажмурилась, чтобы не так сердито на него смотреть, и потерла руку там, где его пальцы впивались в кожу. Чезаре увидел, как она болезненно морщится.

– Я сделал тебе больно… – С ответной болью в глазах он поднял ее руку и коснулся запястья губами. Анна отдернулась, но легкий контакт все равно послал по ее телу электрические искры. – Ты всегда такая боевая, что я забываю, насколько ты нежная и хрупкая.

Теперь она следовала за ним сама, шагая шире, чтобы угнаться за Чезаре, торопившимся в тень пальмы. Даже под ней жар, который поднимался от мостовой, выжигал легкие.

– Я приехал, чтобы увезти тебя домой, и без тебя не вернусь. Если для этого мне придется ползать по земле и умолять, я готов.

От серьезности его слов у Анны на глаза навернулись слезы.

– Я не хочу, чтобы ты ползал или умолял, Чезаре. Я просто хочу, чтобы… – Она покачала головой, понимая, что желает невозможного. Чезаре понял, что все еще хочет видеть ее в своей постели; раньше этого было бы достаточно, но не теперь. Она не будет соглашаться на меньшее; она достойна большего.

– Чтобы я любил тебя? – ласково закончил за нее Чезаре. Она кивнула, глядя на него сквозь слезы.

– Я думала, что хватит просто секса, но этого мало. Я хочу больше.

– И я тоже. – Он долго, протяжно выдохнул. За чувством освобождения пришло изумление. Как легко дались эти слова! Почему он раздувал из этого такую проблему?

У Анна раскрылся рот и не закрывался, пока Чезаре не закрыл его легким движением пальцев.

– Прошлое на всех оставляет свою метку, – сказал он и подождал ее реакции. Анна кивнула. – У меня всегда было искаженное представление об отношениях, – признал он с искренностью, которая совсем недавно давалась так тяжело. – Брак моих родителей был катастрофой. Я презирал отца за то, что он любил мать даже после того, как она ушла. Любовь его уничтожила; мысленно я приравнивал любовь к слабости, а моя мать… – Он выразительно пожал плечами и хрипло засмеялся. – Что о ней скажешь, кроме того, что не все то золото, что блестит? Мне кажется, ей чего-то не хватало. Понимаешь, о чем я? – Он вопросительно посмотрел на Анну.

– Думаю, да. – С сердцем, полным нежности и сочувствия, которые она боялась проявлять, Анна осторожно потянулась и дотронулась до его руки, ожидая, что Чезаре оттолкнет ее. Когда взамен он улыбнулся, у нее сжалось горло.

– Она всегда все портит. У нее нет ни совести, ни простейших представлений о морали. В сочетании с обаянием и совершенно гедонистическим, эгоистичным подходом к жизни она оставляет за собой череду несчастий.

– Думаю, ты имеешь право на проблемы с доверием.

Чезаре рассмеялся в ответ.

– Тебе, Анна, я доверю свою жизнь.

Она застыла на месте.

– Вопрос в том, доверяешь ли ты мне?

Она посмотрела на его протянутую руку и без колебаний вложила в нее свою.

Улыбнувшись, Чезаре сунул другую руку в карман. Анна заметила коробочку из красного бархата и покачала головой:

– Мне не нужен браслет.

– Это не браслет.

Это было кольцо, изысканное кольцо из бриллиантов вокруг великолепного сапфира. Анна восхищенно уставилась на него.

– Это то, что я думаю?

– Если ты думаешь, что я предлагаю нам провести вместе всю жизнь, то это именно так. – Чезаре взял ее за руку и надел кольцо на палец. – Это предложение. Анна, выходи за меня замуж. Я идиот, но я тебя люблю.

Несколько секунд она стояла неподвижно, в шоке, а потом медленно подняла на него сияющий взгляд.

– Мой идиот. Да. Пожалуйста.

С громким воплем радости он подхватил ее на руки.

– Господи, спасибо. Я успел подумать, что все провалил…

Эпилог

Солнце медленно опускалось за горизонт, розовые блики исчезли с поверхности океана, и Анна перевела взгляд на паруса, которые хлопали у нее над головой на сильном ветру, который поднялся после ужина.

– Как все идеально, – вздохнула она и откинулась на сильное, твердое тело своего мужа. Он заключил ее в объятия, и она потерлась щекой о его крепкое плечо. – Как ты догадался? – Она не помнила, когда поделилась с ним своей давней любовью к парусникам. Она мечтала, как однажды отправится в круиз на таком элегантном судне, но даже в самых невероятных мечтах не думала, что корабль будет ей принадлежать.

«Любимица», трехмачтовая шхуна с полной командой, досталась ей в качестве свадебного подарка. Чезаре утверждал, что это «два в одном» – сразу и свадебный подарок, и медовый месяц. Сразу после свадьбы времени на медовый месяц у них не было, только на выходные в Париже, где все время лил дождь, но новобрачные ничего не заметили. Чезаре пообещал, что однажды покажет ей Париж, который хорошо знал, а не только стены свадебного номера!

В воскресенье они вернулись в Килларан; в понедельник Анна вышла на новую работу. Теперь она была директором начальной школы Килларана.

Чезаре передал ей приглашение школьного комитета, когда женщина, которой досталась эта должность, отказалась в последнюю минуту. Он опасался ее реакции, но убедил, что никакого не заставлял, и что все решили, что она лучшая. Анна не могла удержаться от того, чтобы немного подразнить его, но скоро успокоила, сказав, что не важно, получила ли она место первой.

– Конечно, – добавила она с наигранной серьезностью, – я разочарована: я думала, что выхожу замуж за богатого мужчину и мне не придется работать.

За этой шуткой последовало возмездие, но поскольку оно совершалось в постели, Анна не возражала. На самом деле Чезаре всецело поддерживал ее решение и часто хвалился своей женой и ее талантами.

– Осторожно, – сказал Чезаре, прижимая ее к себе сильной рукой, когда корабль немного накренился, и Анна подскользнулась на палубе. Она была одета к ужину в босоножки на непрактичном каблуке, которые подходили к шелковому платью, выбранному по особому случаю. Чезаре еще не знал, насколько сегодняшний вечер был особенным. Анна с тревогой гадала, как он отреагирует.

– Мне казалось, что ты всегда мечтала о морских волнах; что же ты на ногах не держишься? – шутливо спросил он, пользуясь случаем прижать ее покрепче. Анна развернулась в его объятиях, чтобы оказаться лицом к лицу.

– Держусь! – возмутилась она. Чезаре выгнул бровь.

– Не притворяйся. Я слышал, как тебя тошнило сегодня утром и вчера… – Он осекся, обхватил ее лицо ладонями и пристально всмотрелся в синие глаза. От увиденного в них кровь отлила от лица. – Это не морская болезнь?

Анна покачала головой и отвернулась, внезапно боясь смотреть ему в глаза, боясь того, что там увидит. Еще до свадьбы они обсуждали детей и пришли к тому, что оба хотят их… когда-нибудь потом. Как он отреагирует на незапланированную беременность? Анна не ждала, что он будет так же счастлив, как она сама; но если он был недоволен… она этого не вынесет. И если он будет притворяться, что все в порядке – тоже.

– Ты носишь нашего ребенка?

Анна никогда раньше не слышала в его голосе такие ноты, но это не были ни гнев, ни огорчение.

– Когда… как… как ты себя чувствуешь? Что сказал врач?

Вопросы посыпались на нее, пока Анна не прижала со смехом палец к его губам.

– Тише, тише! Я только что сама узнала.

– Ты не была у врача?

Она покачала головой и тихо призналась:

– Я думала, будет лучше, если первый раз мы пойдем вместе.

Строгость и неодобрение покинули его лицо.

– Конечно, но не только первый раз – каждый раз. Я пройду с тобой весь путь, – пообещал он, стараясь не думать про роды. – Пойдем, присядь, – позвал он, поддерживая ее за плечи. – Ты не должна стоять, и сними эти туфли – если ты с них упадешь…

– Значит, ты рад?

Он недоуменно посмотрел на нее, усаживая в кресло и присаживаясь на корточки рядом.

– Ты шутишь? Ребенок! Это же замечательно!

– Даже незапланированный?

– В жизни главное не планы, cara; главное – любовь, надежда, а теперь еще и дети. Я прикажу повернуть этот корабль; вдруг что-нибудь случится, пока мы посреди океана…

– Ничего плохого не случится, Чезаре, – успокоительно сказала она, взяв его за руки. С абсолютной уверенностью она тихо добавила: – Пока ты рядом со мной.

– Я всегда буду рядом, cara, в горе и в радости. Я люблю тебя всем сердцем… всей душой… нет, ты и есть моя душа. Я в это верю.

Анна улыбнулась; ее глаза светились счастьем, когда она смотрела на прекрасного и любимого мужчину.

– Ты уже однажды сказал это, при свидетелях. Я поверила тебе тогда, и буду верить всегда.

Content

Ким Лоренс
Мужчина ее мечты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог