Александр Тамоников

Консервация ненависти

© Тамоников А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

От автора

Глава первая

Станица Горская, место временной дислокации

отряда специального назначения,

2 июля, вторник

Командир штурмовой группы капитан Дмитрий Крабов с утра находился в парке боевых машин, если таковым можно назвать небольшую, огороженную рядом колючей проволоки, выровненную грунтовую площадку. Несмотря на то что часы показывали всего 10 утра, на улице было жарко. На небе ни облачка, и солнцу ничто не мешало усердно греть землю. Сейчас самое время сидеть в модуле или на крайний случай под защитой брезента полевой палатки. Но Крабов находился в парке, где водитель группы сержант-контрактник Игорь Тарасов менял радиатор. Металл нагрелся, и сержант ругался, пытаясь затянуть гайку:

– Твою мать! Неужели нельзя было ремонт на ночь перенести? Все спокойно сделал бы до утра, без суеты, в прохладе. Нет, машина нужна прямо сейчас.

– Перестань ныть, Тарас, – сказал Крабов. – Машина нам действительно нужна. Не гонять же постоянно БТР по близлежащим хуторам. Так мы за неделю месячный запас горючки сожжем.

– Ну, конечно, нужна, кто бы спорил. Вот только когда не было радиатора, об этом «УАЗе» особо никто не вспоминал. А нашли, так сразу давай, без этой рухляди отряд, как без рук.

– Меньше болтай, работай.

– Да как работать, командир, если до железа не дотронуться?!

– Перчатки надень.

– В перчатках гайки не завернешь. И что за спешка?

– Ты мне скажи, когда «УАЗ» будет готов?

– Скоро.

– Это не ответ.

– Через час. Устроит?

– Ладно. Работай, я пошел к нашим.

– Вот-вот, группа в открытой палатке, да в тени спать будет, а тут долбись с этой железкой.

– Тарас! – повысил голос капитан. – Не нарывайся на неприятности.

– Есть, не нарываться на неприятности. Нет, контракт закончится, свалю домой, там у нас лето как лето, реки как реки и леса с грибами, а не с бандами.

– Это твое право, но «УАЗ» максимум через час должен быть готов к использованию. Нам вечером район патрулировать.

К командиру группы подошел посыльный:

– Товарищ капитан, разрешите обратиться?

– Обращайся!

– Вас вызывает командир отряда.

– Где он сейчас?

– В штабном модуле.

– Хорошо. Свободен. – Крабов повернулся к сержанту: – Тарас, час, не больше!

– Да понял я!

Дмитрий прошел в штабной модуль, зашел в отсек командира, начал доклад:

– Товарищ подполковник…

Командир отряда подполковник Губарь Борис Викторович остановил подчиненного:

– Отставить. Проходи, присаживайся к столу.

Крабов сел на складной стул, под струи тарахтящего, еще советских времен кондиционера БК-2000:

– Хорошо, прохладно, на улице полный штиль и зной, градусов за тридцать в тени. Лето в этом году выдалось жаркое.

– Оно и в Центре такое же. В Москве – тридцать с лишним.

– И что происходит с погодой? То до Нового года дожди и плюсы, то в марте мороз, а в апреле дожди осенние.

– Глобальное потепление, слыхал о таком?

– Слышал, только все это хрень. Думаю, никто сейчас не может объяснить причин изменения в погоде. У меня под Рязанью винограда сроду не было, а сейчас, как в Средней Азии, полно, дыни выспевают, скоро пальмы сажать будем.

– Так, Дима, погода погодой, пальмы пальмами, а вызвал я тебя не для того, чтобы рассуждать на отвлеченные темы.

– Что? Где-то возникла проблема? – внимательно посмотрел на командира капитан.

– Не знаю, проблема или нет, а полчаса назад мне позвонили из ОВД станицы, жители хутора Калач вчера вечером и сегодня рано утром видели на заброшенной ферме трех неизвестных мужчин, из которых один, как минимум, вооружен автоматом.

– А у полиции не хватает сил, чтобы самим проверить информацию?

– А на какой хрен, – в тон капитану ответил подполковник, – тогда мы здесь стоим? Отряд имеет задачу прикрытия района от проникновения на его территорию любых бандформирований. Да кому я это объясняю?! Короче, Дима, бери свой «УАЗ», надеюсь, он уже исправен?

– В 11.00 будет исправен, – ответил, посмотрев на часы, Крабов.

– Хорошо. В 11.00 на «УАЗе» с водителем и двумя офицерами группы едешь на хутор Калач. Там найдешь хозяина новой фермы, некого Степана Сергеевича Гулебу. Он прояснит ситуацию.

– Новая ферма, старая ферма, это не в одном кооперативе?

– На хуторе все узнаешь, я не в курсе, что там в кооперативе и что в личном хозяйстве. Мы должны обеспечить спокойную жизнь жителям района. Остальное меня не интересует.

– Понял. Значит, из Калача передали, что видели трех вооруженных людей.

– Трех! Но вооруженного – одного.

– Ладно, проверим эти фермы. Успокоим хуторян.

– Будьте осторожны. Местные жители видели трех чужих людей, но сколько их там может быть на самом деле, неизвестно.

– Борис Викторович! Мы всегда работаем предельно осторожно.

– Давай, связь, если что, прямо со мной!

– Тогда до связи!

Капитан поднялся и вышел из отсека командира. Посмотрел на часы, 10.35. Тарасов просил час, он еще не прошел. Крабов зашел в помещение дежурного по части. Сам дежурный, согласно распорядку дня, в это время спал за ширмой, поэтому его встретил помощник дежурного – сержант Соев.

– Мне позвонить надо, – тихо, чтобы не разбудить офицера, сказал Крабов.

– Пожалуйста.

Капитан снял трубку телефона внутренней связи, набрал короткий, в три цифры, номер.

– Сержант Лагин, – ответил молодой голос дежурного по казарменному модулю.

– Это Крабов!

– Да, товарищ капитан?

– Позови-ка к телефону старшего лейтенанта Бакарова!

– Одну минуту.

– Я, командир! – вскоре ответил Бакаров.

– Слушай меня, Паша, – приказал капитан, – возьми с собой Семена Штебу, из ружкомнаты четыре автомата, по два магазина к ним и следуйте в парк боевых машин.

– Куда едем?

– В парке все объясню.

– «Броники» взять?

– Ты на улице был?

– Так точно!

– Хочешь спариться в жилетах? В принципе, если хочешь, бери для себя, Штебы, Тараса, для меня не надо.

– Понял. Время сбора?

– Пятнадцать минут.

– Есть.

Когда Крабов положил трубку, помощник дежурного по части поинтересовался:

– Далеко собрались, товарищ капитан?

– Нет! На хутор Калач.

– А что там?

– Ты забыл, что оторвали любопытной Варваре?

– Нет, но я должен буду доложить дежурному по отряду о выходе группы.

– Докладывай. К тому времени как он встанет, мы уже вернемся.

– Удачи!

– Спасибо.

Крабов вышел из штаба и направился к парку боевых машин.

Сержант же, проводив взглядом капитана, осторожно посмотрел за ширму, убедился, что дежурный спит, вышел в коридор, достал сотовый телефон, набрал номер:

– Мадьяр? Это я! Группа скоро выезжает к вам. Нужный человек в ее составе.

– Понял тебя, благодарю. Вечером, у дома подруги тебя встретит мой человек, передаст деньги.

– Хорошо!

Соев отключил телефон, убрал из памяти номер, поменял sim-карту, прежнюю сломал и забросил за шкаф. Сел за пульт, продолжая нести службу.

В парке Тарасов закончил наконец ремонт. Завел двигатель, минуты три смотрел на прибор, показывающий температуру в системе охлаждения. Ударив по рулевому колесу, вышел из машины. Как раз в тот момент, когда подошел Крабов.

– Все, командир, «ласточка» готова. Еще помою ее, и можно выезжать, – доложил сержант.

– Помоешь потом. Сейчас сам в душ, затем быстро переодеться и сюда.

– А что такое?

– Поедем на хутор Калач, там местные вооруженных чужаков видели.

– Поэтому и торопил?

– Я только что получил задачу, а ты не теряй время.

– А оружие?

– Принесут Бакар и Хохол.

– Понял. Я быстро.

Водитель убежал, подошли старший лейтенант Бакаров и прапорщик Штеба.

– Далеко собрались? – спросил старлей.

– На хутор Калач.

– А там что, сегодня калачи раздают? – усмехнулся Штеба.

– Там сегодня, – серьезно ответил командир группы, – а точнее, вчера поздно вечером и сегодня рано утром, местными жителями были замечены трое неизвестных мужчин, один из которых имел при себе автомат. Не исключено, что все трое хорошо вооружены. Наша задача – прибыть на хутор, получить информацию по неизвестным, оценить обстановку, принять решение… в общем, отработать район.

– С чего бы боевикам, если, конечно, местные ничего не попутали, выходить на равнину такой малой группой и открыто шарахаться на виду у хутора? – заметил Бакаров. – Проще было сразу явиться в станичный отдел внутренних дел и сдаться.

– Кто знает, Паша? Но, возможно, местные и попутали что-то. А возможно, у хутора чужаков не трое, а гораздо больше.

– Где они обнаружены? – спросил Штеба.

– На старой ферме, где-то совсем рядом с хутором.

– Не слишком удобное место. Может, кто-то из соседей приехал поживиться досками или кирпичом? Ферма-то брошена.

– Там уже наверняка все, что можно было стащить, стащили хуторяне Калача, но не будем гадать. Оружие в машину, Паша, – обратился командир группы к Бакарову, – проверь работоспособность радиостанции.

– Да, командир.

Подошел и водитель, сержант Тарасов.

– Ну вот все в сборе, – сказал Крабов. – Кто желает, может надеть «броник», оружие привести к бою и поставить на предохранитель.

Когда подчиненные выполнили распоряжение, капитан приказал:

– Готовы? По местам!

Офицеры забрались в кузов. Бронежилет надел только водитель.

– Вперед, в Калач! – отдал Крабов следующий приказ.

Проехав полевой контрольно-технический пункт, он по радиостанции вызвал на связь командира отряда:

– Станица! Я – 3! Прием!

– Я – Станица, – ответил подполковник Губарь.

– Мы начали работу!

– Удачи! До связи!

– До связи!

Двенадцать километров, отделяющие станицу Горскую от Калача, спецы проехали за пятнадцать минут, учитывая потерю времени на выезд с захламленной за парком территории. В хуторе их ждал хозяин животноводческой фермы, он же глава местного совета. «УАЗ» встал у его дома, от которого было рукой подать до новой фермы. Бойцы группы сразу же покинули машину и спрятались в тени густой ветлы. Местный глава подошел к Крабову:

– Здравствуйте, я – Гулеба Степан Сергеевич.

– Здравствуйте, капитан Крабов Дмитрий, это вы сообщили в станичный ОВД о посторонних, объявившихся у хутора?

– Я, товарищ капитан. Честно говоря, ожидал, что приедет полицейский наряд.

– А приехали мы. Кто первым обнаружил неизвестных?

– Так это, Валька Дунина. Ее хата напротив. Она у нас цветочница знатная, любит, понимаете ли, цветочки разводить. Из станицы в область саженцы всякие возит. Она вечером заметила чужаков, а утром одного из них видел скотник Михай.

– Где сейчас любительница цветов? – прервал Гулебу капитан.

– Так дома, наверное. Напротив он.

– Она не у вас работает?

– У меня. Дояркой. Утром коров подоила, теперь пойдет на ферму вечером. Она первая неизвестных и заметила.

– Позовите ее! И заодно скотника.

– Ага! Это мы быстро. Колька, – крикнул он парнишке лет десяти, ковырявшему в носу, сидя на бревне, – мать позови! И за Михаем сбегай.

– А че мне за это будет? – хитро прищурился парнишка.

– Пряник.

– Фи! Пряник мне и мамка купит.

– Колька! Дело серьезное. Или ты хочешь, чтобы тебя в полицию забрали?

– Не-е, я хочу, чтобы Михай велосипед починил.

– Починит. Беги.

– Ну, ладно.

Парень спрыгнул с бревна через забор, и вскоре из дома вышла симпатичная молодая женщина, на ходу поправлявшая густые черные волосы, и, поглядывая на Крабова, приблизилась к Гулебе:

– День добрый! Звали?

Хозяин фермы кивнул на капитана:

– Вот офицер тобой интересуется.

– Да? – играючи ответила женщина. – Так чего на солнце стоять, пойдемте в хату, я вас чаем угощу.

– Извините, Валентина?..

– Да просто Валентина. Я еще не так стара, чтобы называться по отчеству.

– Извините, Валентина, – представившись, продолжил Крабов, – это вы первой увидели незнакомцев?

– Получается, я.

– Как это произошло?

– Черт, парит-то как, может, действительно в хату пройдем, товарищ капитан? – вытер платком лицо Гулеба.

– Давайте на крыльцо. Нам сейчас не до чаев.

Поднялись на крыльцо, и Валентина присела напротив мужчин, продолжая смотреть на офицера.

– Вы на старые доски внимания не обращайте. Некому заменить, мужика-то в доме нет.

– Валька, давай по делу! – оборвал ее Гулеба.

– Ну, по делу так по делу, – вздохнула она. – Вчерась, значит, я, как жара спала, вышла во двор клумбы полить. Стою, поливаю, по сторонам смотрю, а старая ферма как раз из палисадника хорошо видна. Ну, и вижу, как от силосной ямы ко второму коровнику трое мужиков идут. Не гурьбой, один за другим. Подумала, откуда они взялись? Из соседнего хутора пешком далековато будет, а шума машин слышно не было. Я шланг положила, так, чтобы сверху цветы заливались, и подошла к калитке.

– Это к той, что справа? – спросил Крабов.

– Другой тут нет.

– И что дальше?

– А ничего. Троица за коровник зашла, а может, и в здание, и все. Ну, постояла я немного, воду выключила и к нему пошла, – кивнула она на Гулебу, – рассказать, что видела. Степан вышел, а следом Варюха его. Ох, и ревнивая баба, к столбу приревнует. На меня же давно, как муженек на заработки уехал, да так и не вернулся, косо смотрит. Боится, наверное, что соблазню Степана.

– Чего ты несешь, Валька? Варя так просто вышла.

– Ага! На дойку вечернюю она тоже так просто бегает, да?

– Так, Степан Сергеевич, Валентина, – остановил перепалку Крабов, – лучше в своих личных делах разберетесь без меня. Скажите, Валентина, сколько было времени, когда вы увидели неизвестных?

– Точно не скажу, но где-то между 10 и 11 вечера. По телевизору как раз новости по НТВ шли.

– Хорошее у вас зрение.

– Не жалуюсь. Я вообще женщина здоровая.

– Это заметно. У неизвестных было при себе оружие?

– Чего не видела, того не видела.

– После Степана Сергеевича к себе пошли?

– А куда же еще? У нас тут клуба нет, да и кавалеров тоже. Глухомань, в общем. А для одинокой женщины так вообще тоска смертная. Думаю хату продать и в город податься. Или в станицу. Все веселее будет, да и, глядишь, кто-нибудь пригреет.

– Тьфу! – сплюнул на землю Гулеба. – Кто о чем, а баба о мужике.

– А ты не плюйся, Степан, тебя бы на мое место. Хотя вам, мужикам, все нипочем. Нет бабы, самогона полно.

– У вас так всегда? – покачал головой Крабов.

– Как? – вскинула на него удивленный взгляд Валентина.

– Как сейчас.

– Да нет, – ответил Гулеба, – это она при вас хвост распушила, да и то понять можно. Одной на самом деле жизнь не праздник.

– Ладно, – проговорил капитан, – еще один вопрос, Валентина.

– Да ради бога, сколько угодно.

– Вы наверняка из дома или со двора, вернувшись от Степана Сергеевича, смотрели за старой фермой.

– Смотрела. И собаку с цепи спустила. Меня, кроме пса, защитить некому.

– Понятно. Что еще видели?

– Ничего. Те трое как вошли на старую ферму, так там и остались.

К крыльцу подошел мужчина лет пятидесяти. От него тянуло жутким перегаром.

– Здоровеньки всем. Колька сказал, что нужен я?

– Опять с утра нажрался? – скривился Гулеба.

– Самую малость, начальник, для поправки здоровья. Из больного какой работник?

– Вы скотник? – повернулся к нему Крабов.

– Так точно. Басов Михаил Петрович. Или Михай. Меня на хуторе больше Михаем кличут, а я ничего, не в обиде.

– Вы тоже, Михаил Петрович, видели троих на старой ферме?

– Не-е. Одного. Я встаю рано, потому как ложусь тоже засветло.

– Конечно, если уже к пяти часам вдрызг, – усмехнувшись, заметила Валентина.

– Ты, Валька, напраслину не гони! Да, выпиваю, а кто нынче не пьет? Вот тока Степан. Так у него семья, хозяйство, а у меня что? Ни жены, ни детей, выходит, и радости никакой.

– Вы, Михаил Петрович, не отвлекайтесь. Значит, видели одного постороннего мужчину, который был вооружен автоматом, так?

– Да.

– Во сколько и где вы его видели?

– Так часов в шесть, на старой ферме.

– Где именно на ферме?

– На углу ближнего коровника. Того, что у навозной кучи. Правда, куча та давно бурьяном заросла.

– Сам где находился в это время?

– На работу шел. Тут недалече. Как раз за усадьбой Степана и увидел чужого мужика.

– Он вас тоже видел?

– Наверное. Потому как сразу ушел за коровник.

– И это было примерно в шесть часов утра?

– Ну, может, минут пятнадцать седьмого, я еще за пузырьком к одной бабке заходил. Но не позднее, потому как полседьмого был уже на работе. А когда Степан подошел, то и ему рассказал о мужике.

– При нем точно был автомат?

– Ну, автомат али ружье какое, сказать не могу. Но оружие было. Точно.

– А как по-вашему, Михаил Петрович, что могло заинтересовать на старой ферме трех вооруженных мужчин?

– Ума не приложу, – пожал плечами скотник. – Может, искали чего?

– Ага! Клад, – вновь усмехнулась Дунина, – сундук с золотом.

– Не умничай, Валь, – оборвал ее Гулеба.

– А позже неизвестных кто-нибудь видел? – спросил, поднимаясь, Крабов.

– Сообщений не поступало, – ответил Гулеба. – Я, как положено, позвонил в полицию, людей о чужаках предупредил, а тут вы подъехали.

– По прямой от новой фермы до старой метров триста?

– Где-то так. Но на машине по прямой не проехать, только в объезд.

– Это по грунтовке, что уходит вправо?

– Да метров пятьсот, потом налево у большого камня. И еще столько же.

– А куда вообще ведет эта грунтовка?

– На дорогу к соседней станице. Там шоссе, асфальт.

– И сколько верст до шоссе?

– Верст десять, не меньше.

– А у развалин, где большой камень, машину спрятать можно?

– Тут везде машину спрятать можно. Кругом овраги да балки. Окромя северной стороны, где поля. А за полем предгорье, дальше горы.

– Это я вижу. Сейчас на новой ферме работники есть?

– Нет! Михай тут, стадо на поле с пастухами.

– Прямую дорогу покажешь? – повернулся Крабов к скотнику.

– Надо – покажу, тока на старую ферму не пойду.

– Этого и не требуется. Ну, что ж, спасибо за информацию. Вас, Степан Сергеевич, прошу находиться на хуторе, предупредите хуторян, чтобы детей по домам закрыли, да и сами без надобности на улицу не выходили. Пока мы не проверим старую ферму.

– Потом, может, все-таки зайдете? – спросила Дунина. – У меня есть чем угостить наших защитников.

– Посмотрим. Вам, Степан Сергеевич, все ясно?

– Ясно, товарищ капитан.

– Ну, и славно. Михай, идем.

Крабов с Басовым подошли к бойцам группы.

– И как обстановка, командир? – спросил Бакаров.

– А черт его, Паша, знает. Вот Михай, – кивнул на скотника капитан, – да еще одна женщина видели трех неизвестных людей, по словам Михая, у одного был то ли автомат, то ли ружье. Зашли неизвестные на старую ферму, что в трехстах метрах отсюда, вчера вечером, где-то между 22.00 и 23.00. В 6.15 еще находились на ферме. Кто они, зачем пришли, непонятно. Ночью в хутор не входили. После 6.15 их больше никто не видел. В общем, непонятка полная. Кто они, откуда появились, зачем приходили? Неизвестно. Как неизвестно и то, на ферме они сейчас или нет.

– Да, странная ситуация, – согласился Бакаров. – Если это были боевики, то они в ночь распотрошили бы хутор. Если те, кто свалил от «духов», то сдались бы, вышли бы в хутор по-мирному.

– Я думаю, это конокрады, – вступил в разговор прапорщик Штеба.

– Конокрады? – посмотрел на него Крабов.

– А что? Лошади – товар хороший. Да и покупателя на табун искать долго не придется. Увел лошадей в горы, там в аулах возьмут.

– Значит, считаешь, что эта троица подошла к хутору, чтобы угнать табун лошадей?

– По крайней мере, это объясняет многое. Они понаблюдали за селением, убедились, что никакого табуна здесь нет, и наверняка уже свалили отсюда к другому хутору.

– Пешком?

– Нет, конечно. Где-то они прятали машину. Там, откуда звук двигателя был не слышен. Уверен, сейчас мы на ферме никого не найдем.

– Скажи, Михай, в районе часто лошадей угоняют? – спросил у скотника капитан.

– Давно уж не слышал. Раньше было дело. Года два назад.

– И кто угонял?

– Кто ж их знает? Не попадались. А может, и попадались, да не здесь. У нас такого не было, да и в хуторе всего две старые клячи. Коровы, бычки есть, лошадей нет.

– Ладно. Конокрады это или бандиты, есть ли они на ферме, нет ли, а проверить объект придется по-любому. Исходим из того, что на старой ферме находятся трое вооруженных боевиков. Действуем по двум направлениям, от хутора и со стороны дороги, что подходит к ферме. Я с Тарасом еду на «УАЗе», тем самым отвлекая внимание «духов» на себя. Ты, Паша, – Крабов взглянул на старшего лейтенанта, – вместе со Штебой заходишь к ферме от хутора. Вас проводит Михай. Идете скрытно, насколько позволит местность, но быстро. Ваша задача – выйти к объекту в 12.10 со стороны навозной кучи. Вы ее увидите, не увидите – Михай покажет. И оттуда подходите к коровникам. Мы с Тарасом подъедем к ферме в 12.15. Остановимся за каким-нибудь укрытием и далее будем продвигаться вдоль силосной ямы. Таким образом, возьмем неизвестных в «клещи». Если они на ферме, то проявят себя на машине или выйдут, чтобы объясниться, в любом случае их внимание будет приковано к нам. И огонь они откроют по нашей подгруппе. Вы же в этом случае атакуете боевиков с тыла, имея в виду, что одного человека они обязательно оставят на прикрытии в одном из коровников. Ну а если никого не застанем, то вернемся на хутор. Задача всем ясна?

– Так точно! – ответил Бакаров.

– Тогда работаем!

А за всем происходящим на хуторе внимательно наблюдали с полуразрушенного чердака одного из коровников старой животноводческой фермы два человека с биноклями. Один из них, Сарак Тагаев, проговорил:

– Наш человек прибыл.

Второй, Мусса Асигов, кивнул:

– Все складывается как нельзя лучше. Русские выслали сюда всего четверых человек. Недооценили угрозу.

– Откуда им знать, что у хутора не трое бродяг, пусть и с оружием, а семь хорошо подготовленных воинов? Да и угрозы-то никакой в принципе не было. Ну, объявились неизвестные, мало ли их сейчас по всей области ходит?

– Так, русские решили разделиться. В машину сели двое. Командир группы и водитель. Они нам не нужны, а вот двое других, скорее всего, пойдут напрямую. Так и есть. Наши цели двинулись от новой фермы, и ведет их скотник.

– Как будем действовать?

– Передай Алиму, чтобы встретил «УАЗ» на подъезде к ферме. Капитан не станет сближаться с ней на машине. Раз он разделил группу, то намерен окружить ферму с двух сторон. Алиму расстрелять командира русских и водителя, ты же, Сарак, выводи людей на тропу и занимай позицию у навозной кучи, будь она проклята, за ночь все дерьмом провоняли.

– Отмоемся.

– Давай! Смотри, работать строго по плану. Нам и старлей нужен живым, и… невредимым.

– Мы возьмем их.

– Не сомневаюсь, иначе Мадьяр будет очень недоволен. Пошел!

Сарак Тагаев спустился в коровник, где его ждали трое боевиков. Один из них держал в руках специальное устройство, выстреливающее охотничью сеть.

– За мной, братья! – отдал команду Сарак.

Спустя три минуты он вызвал на связь по сотовому телефону Асигова:

– Мусса, все на месте, готовы к встрече.

– Понял, старлей, прапор и проводник уже недалеко от вас.

– Хоп, Мусса.

Бандиты отключили телефоны.

«УАЗ» с сержантом Тарасовым и капитаном Крабовым замедлил движение за развилкой дорог, свернув к ферме у одиночного большого камня, неизвестно каким образом оказавшегося здесь. Тарасов вел армейский внедорожник аккуратно, дорога была узкой, на обочинах – канавы. Крабов внимательно осматривал местность. Прошли полосу кустарника, и командир группы приказал:

– Через пятьдесят метров остановка, машину вправо, под прикрытие растительности силосной ямы.

– Понял, – ответил сержант.

– Тебе в «бронике» не жарко?

– Нормально.

– И чего ты его надел? Наверняка никого на ферме не застанем. Даже если и были там до сего времени чужаки, то, увидев нас, свалили.

– Береженого, товарищ капитан, как говорится, Бог бережет.

Но не сберег Бог сержанта, как тот ни берегся.

Откуда-то слева по ходу движения раздался хлесткий выстрел, и голова сержанта дернулась назад, кровь брызнула в лицо капитану.

Крабов сориентировался мгновенно и, не дожидаясь второго выстрела, рывком открыл дверь и вывалился из машины. На время оказавшись под прикрытием продолжавшего двигаться по инерции «УАЗа», он перекатился в кювет, сняв автомат с предохранителя. От силосной ямы прогремела очередь, пули вздыбили пыль перед самым лицом Крабова. Капитан выстрелил в ответ и перекатился дальше в кусты. Услышал он и автоматные очереди с тропы, ведущей от новой фермы к старой. Стало очевидным, что группа попала в заранее подготовленную засаду. Но кто ее организовал? И почему группа была атакована у фермы, а не во время выдвижения из станицы на хутор, где ее уничтожить гораздо проще, ведь все бойцы находились в открытой машине? Но искать ответы на эти вопросы было некогда. Капитан увидел, как «УАЗ» сошел с дороги и уткнулся капотом в земляной вал более глубокого левого кювета. И тут же из него к валуну бросился человек с автоматом. Крабов выстрелил. Боевик не успел укрыться за валуном, уткнулся головой в землю. Капитан вновь сменил позицию, продолжая продвигаться вправо. И сделал он это вовремя. Над силосной ямой поднялся другой боевик и открыл огонь по тому месту, где секундами раньше отстреливался Крабов. Капитан дал ответную очередь. Боевик исчез. Задел ли его капитан, было неясно. Со стороны тропы огонь прекратился. Это могло означать одно из двух – либо неизвестные уничтожили Бакарова и Штебу, либо бойцы спецназа отбили нападение и сами завалили «духов». Во втором случае они должны занять позицию на холме, откуда смогут контролировать открытое пространство. А вот если и Бакара и Хохла завалили, то тогда и ему, Крабову, уже не уйти. «Духи» наверняка пойдут на окружение. И вызвать подмогу невозможно, радиостанция осталась в «УАЗе», сотовый телефон где-то выпал из кармана, скорее всего во время прыжка из машины. Но пока наступило затишье, этим следовало воспользоваться и, вопреки логике, не отходить к шоссе или к хутору, а выйти к силосной яме. Тогда встречное окружение не состоится. Собравшись, капитан вскочил и пробежал метров десять. Упал, перекатился в сторону. По нему никто не стрелял. И это хороший знак. Знать бы еще, живы ли Бакар с Хохлом или хотя бы один из них? Они могли вызвать подкрепление. Но сейчас не до этого, надо занять выгодную позицию на торцевой возвышенности силосной ямы. Капитан вновь собрался, рывком поднялся и бросился через кусты к яме. И тут в глазах вспыхнул яркий огонь, а следом… сильная боль в голове и сплошная мгла. Крабов, получивший пулю в переносицу, упал на землю. Автомат отлетел вперед.

Стрелявший в него из канавы боевик цокнул языком и встал:

– Добегался, шайтан. Теперь на том свете бегать будешь.

Он по сотовому телефону вызвал Асигова. Тот ответил сразу же:

– Да, Алим?!

– Двое русских, что были в машине, уничтожены.

– Проверил?

– А что проверять, Мусса, если я лично всадил обоим по пуле в голову?

– Осмотри трупы!

– Ладно. Да, у нас потери.

– Кто?

– Капитан завалил Ваху и ранил в грудь Тахира.

– Добей его! Это приказ.

– Понял.

– Как все сделаешь, выходи к ферме. И поторопись. Из хутора наверняка сообщили о стрельбе в станицу.

– Понял.

– Действуй!

Старший лейтенант Бакаров и прапорщик Штеба шли по тропе за скотником Басовым. Отойдя от новой фермы метров на сто, скотник повернулся к бойцам спецназа:

– Впереди небольшая балка, по дну течет ручей, место топкое, там был мостик, в каком состоянии он сейчас, не знаю, так что поаккуратнее.

– Ты сам не свались в грязь, – усмехнулся Штеба, – тебя и на ровной тропе качает. Видно, лишнего принял, похмеляясь.

– Сколько надо, столько и принял. Я-то к этим местам привыкший, на автопилоте везде пройду, а вы глядите под ноги.

– Поучи еще.

– Может, дальше сами пойдете? За балкой тропа сухая, выведет прямо к первому коровнику.

– Иди, проводник, не болтай лишнего. Как покажешь навозную кучу, отпустим. Кстати, на нее реально можно подняться?

– Она как камень, сколько времени-то прошло. И кусты там.

– Идем!

Мостик оказался в довольно приличном состоянии. Легко пройдя балку, вышли на открытое пространство. Впереди виднелся ближний коровник, слева холм.

– Вот она, эта навозная куча, – показал на холм скотник. – Дальше сами ступайте, а я пойду к Вальке. Она для вас обед готовит, значит, и «первачок» из запасника вытащила. На стакан разведу. Больше не даст, а больше мне и не надо. За ваше здоровье выпью.

– Ну, что, Паша, пусть валит? – взглянул на Бакарова Штеба.

– Зачем ты с ним так грубо, Семен? Он же помогает нам.

– Ты обиделся, что ли, Михай? – повернулся к Басову прапорщик.

– На обиженных воду возят. Все нормально.

– Ну, извини, если что не так.

– Ничего, ребята, удачи вам! А я на хутор пошел.

– Давай! – разрешил старший подгруппы Бакаров.

Скотник направился в обратный путь, но не прошел и пяти метров, как и от дороги, по которой шел «УАЗ», и от фермы раздались очереди. Бакаров и Штеба тут же прыгнули к кустам. Скотник же упал на тропу, грязная рубашка его, пробитая автоматной очередью, постепенно пропиталась кровью, а тело начало конвульсивно дергаться в судорогах.

– Откуда стреляли, заметил? – спросил Бакаров.

– Судя по тому, что у скотника больше ран по левой стороне, то как раз с холма и били.

– Черт! Командира тоже обстреляли.

– Если «духов» трое, то один наверняка засел на чердаке коровника.

– Штеба, обстреляй холм, я ударю по чердаку, – приказал Бакаров. – Затем бросок вперед ближе к кустам.

– Понял!

– Пошли!

Бойцы подошли и, обстреляв холм с чердака, бросились вперед. От холма вновь прогремела очередь. Штеба вскрикнул и упал на землю.

– Что с тобой? – крикнул Бакаров, дав ответную очередь по холму.

– Ноги! Ноги перебили, суки!

– Используй аптечку! – крикнул Бакаров, увидев кровь на обеих штанинах брюк Штебы.

– Ты, Паша, давай к холму, я отсюда прикрою. Главное, сбить «духа» с высоты. Краб с Тарасом прорвутся на «УАЗе». С той стороны стрельба прекратилась. Спеши!

– Держись, Сеня! Я вернусь за тобой.

Бакаров ушел в кусты и начал сближаться с холмом. Штеба короткими очередями стрелял то в сторону коровника, то навозной кучи. Старший лейтенант вышел на рубеж, отстающий от холма метров на двадцать. Теперь можно применить гранаты. Он потянулся к поясу, чтобы достать наступательную «РГД-5», но рядом раздался хлопок, и тут же сеть накрыла офицера. Павел не успел вытащить гранату. Он пытался достать нож, но сеть-паутина крепко сковала руки.

– Твою мать! – крикнул старлей. – Семен! Я в ловушке! – И получил сильный удар по затылку, от которого потерял сознание.

Асигов подошел к плененному офицеру:

– Попалась птичка. Ничего, тебе повезло, скоро вернешься к своим.

Он отдал приказ двум боевикам освободить старшего лейтенанта из сети, привести в чувство, связать и доставить на ферму. Затем прошел к лежащему у тропы прапорщику.

Тот, как ни в чем не бывало, вскочил на ноги.

– Осторожней, – сказал Асигов, – смотри, чтобы краска не попала на землю. Русские здесь наверняка все перероют, и нельзя допустить, чтобы они просчитали подставу.

– Ты, Мусса, не знаешь Губаря. Он начнет расследование внутри отряда, потому как понятно, что на ферме была подготовлена засада и что вы знали о том, какие силы будут привлечены к проверке фермы. Следовательно, он в конце концов выйдет на помощника дежурного – Соева. Командир группы отдавал приказ на сбор из дежурного помещения. Сам дежурный в это время спал, значит, под подозрение попадает Соев.

– Что ты предлагаешь?

– Сержант живет на базе, но в свободное время по вечерам ездит в станицу. Там у него баба – местная учительница, у которой бывший муж, несмотря на развод, продолжает преследовать неверную супругу. Я слышал, он сильно пьет. Не будет ничего странного, если этот муж по пьянке и в горячке всадит новому ухажеру нож в сердце. Обычная, в принципе, история.

– Значит, Соева надо убрать?

– И сегодня же. После наряда он обязательно поедет в станицу.

– Я тебя услышал, доложу Тагаеву. Думаю, что вопрос по Соеву будет решен. У нас есть кому в станице сыграть роль брошенного женой мужика. А сейчас идем к ферме.

Штеба закатал штаны, чтобы краска, имитировавшая кровь, не попала на тропу, и двинулся к коровникам.

Асигов вызвал по сотовому телефону Тагаева:

– Сарак! У нас все!

– Сработали, как надо, я видел. Давайте к ферме.

Переговорив с Муссой, Тагаев набрал номер:

– Малик?

– Да, Сарак?!

– Подгоняй машину. У тебя не более пяти минут.

– Уже еду.

В 12.35 «ГАЗ-66» с тентом подобрал боевиков и пленников – Штебу связали так же, как и Бакарова, – и, обходя многочисленные овраги и балки, пошел к шоссе. В 13.05 он свернул с асфальта на грунтовую дорогу, уходящую в горное ущелье, а спустя еще полчаса въехал в брошенный аул Боксар, в тридцати восьми километрах от хутора Калач, где в это время Степан Гулеба пытался связаться с отделом внутренних дел станицы Горская.

Вызов проходил, но тут же срывался. Хуторяне спрятались в домах, и только Дунина находилась рядом:

– Ну, что ты, Степан, не можешь дозвониться?

– Да черт его знает, что с этой связью. То нормально работает, то хрен дозвонишься.

– Звони по сотовому.

– Черт, о нем я и не подумал.

Хозяин фермы достал телефон, дрожащим пальцем набрал номер.

– Дежурный по ОВД лейтенант Кислов.

– Это Степан Гулеба, с хутора Калач.

– Очень приятно. И что у вас произошло?

– Вы не в курсе, что у нас были замечены вооруженные люди и утром на хутор приехала группа спецназа?

– Так, подождите, Калач. Да, действительно, к вам выехали спецы. И что?

– А то, что на старой ферме только что закончился настоящий бой!

– Что? Бой?

– У тебя, лейтенант, со слухом плохо?

– Какой бой?

– А я знаю? Только стреляли сильно.

– Что сейчас у вас?

– Сейчас тишина. На старой ферме никого не видно. Хотя нет, к ней подошел грузовик.

– Где же спецназовцы?

– А ты приезжай сюда и посмотри. Нет спецназовцев, никого нет, только «УАЗ» их стоит в кювете, в нем водитель, но он не шевелится.

– Я понял вас. Ожидайте, к вам подъедут.

– Давайте быстрее, а то у нас народ по хатам забился, боится.

– Все, отбой!

Дежурный по ОВД переключился на начальника:

– Товарищ майор, только что из хутора Калач звонил Степан Гулеба.

– И что?

– Он сказал, что на ферме, где вчера были замечены подозрительные люди и куда выехала группа отряда спецназа, произошел бой. Сейчас там тишина, но ни спецов, ни посторонних не видно. Наблюдается только машина спецназа. Она в кювете.

– Твою мать! Этого еще не хватало.

– Мне выслать наряд в Калач?

– Какой наряд, Кислов, это дело спецназа. Наших предупредить о случившемся, чтобы перекрыли дороги в станицу, и вызвать в отдел всех полицейских. А с командиром отряда я свяжусь сам. Ты понял меня?

– Так точно!

– Выполняй!

Начальник ОВД набрал номер командира отряда. Подполковник Губарь находился в служебном отсеке штабного модуля.

– Слушаю! – поднял он трубку.

– Этой майор Иванов.

– Что случилось?

– С дежурным по ОВД только что связался владелец фермы в Калаче, Гулеба.

– Дальше? – напрягся командир отряда.

– Этот Гулеба сообщил, что у хутора был бой.

– Бой?!

– Так точно. Сейчас там все тихо, но ни ваших, ни посторонних людей из хутора не видно. «УАЗ» группы стоит в кювете. В кабине водитель, судя по всему, мертвый! Такие вот дела, Борис Викторович. Я могу послать на хутор наряд.

– Не надо. Сами разберемся.

Губарь переключил коммутатор:

– Сергушин?

– Я, товарищ подполковник!

– Быстро группу в машину и к штабу. В полной боевой экипировке.

Капитан Андрей Сергушин, командир второй штурмовой группы, не стал задавать ненужных вопросов.

Губарь вызвал и свой «УАЗ».

В 14.10 колонна отряда прибыла на хутор. Группа Сергушина сразу же разделилась. Трое пеших бойцов пошли по тропе, «УАЗ» поехал по дороге.

Командир спрыгнул из своей машины на землю, и к нему тут же подбежал Гулеба:

– Господи, что же это происходит?

– Кто-нибудь к старой ферме ходил? – спросил подполковник.

– Нет, кто ж пойдет, когда там страсть такая.

– Кто и что видел из местных?

– Да точно никто и ничего, только стрельбу слышали, сильно стреляли и от тропы, и с дороги. А «УАЗ» видно, если отойти немного вправо.

– Товарищ начальник, – подошли к ним Дунина с сыном, – вот Колька мой говорит, что видел, как после стрельбы к ферме подъехала грузовая машина, а потом уехала в сторону шоссе, но не по дороге, а по степи.

– Видел? – спросил у паренька Губарь.

– Видел.

– Что за грузовик был?

– Военный, с тупой «мордой».

– Что значит, с тупой «мордой»?

– Его мужики еще «шишигой» называют.

– «ГАЗ-66». В кузове люди были?

– Были.

– Сколько?

– Ну, человек шесть, может, больше, может, меньше.

– Откуда ты видел грузовую машину?

– С чердака своего дома. Как стрельба началась, я сразу на чердак, там окно, через него и видел.

– Что еще заметил?

– «УАЗ» заметил, водитель в нем, голова набок, а так за рулем. Еще видел, как кого-то тащили из-за коровника к машине. Потом его бросили в кузов.

– Все?

– Да вроде.

Радиостанция Губаря сработала сигналом вызова.

– Станица! – ответил командир отряда.

– 02! У нас тут Тарас и Краб!

– Убиты?

– Да.

– А Бакар с Хохлом?

– Их нигде нет, на тропе труп кого-то из местных. Видны следы «шестьдесят шестого». Попробовать догнать?

– Нет! Это уже бесполезно. Я сейчас подъеду, оцепите ферму.

– Есть!

– Кто-то из ваших сопровождал группу? – спросил у Гулебы подполковник.

– Да, скотник Михай. Он пошел с двумя офицерами по тропе, показать дорогу.

– Вот и показал.

– Что?

– Убит ваш скотник.

– Вот те на! А я еще ругал его, – протянул Гулеба.

– Собрать всех, кто что-либо видел и находится здесь, – приказал Губарь. – Остальным быть во дворах, нечего тут толкаться. Понятно?

– Понятно.

Командир отряда сел на место старшего своей командирской машины и приказал водителю:

– К ферме!

Глава вторая

Спустя несколько минут командирский «УАЗ» остановился у машины группы Крабова. Там Губаря ждал капитан Сергушин. Подполковник вышел из машины, подошел к расстрелянному автомобилю, уткнувшемуся капотом в земляной вал, посмотрел на убитого сержанта Тарасова.

– Одиночный выстрел в голову, – сказал Сергушин. – Стреляли с близкого расстояния. Тарас бронежилет надел, не помогло.

– Где Крабов?

– Метрах в тридцати отсюда, недалеко от силосной ямы. Убит также одиночным выстрелом в голову, в переносицу. И тоже с близкого расстояния. Но Дима двух «духов» либо завалил, либо ранил. Березин нашел кровь у валуна справа от дороги и на вершине силосной ямы. Краб отстрелял половину магазина. По нему тоже били плотно, и у дороги, и на вершине ямы много стреляных гильз от «АК-74».

– Если неизвестные атаковали машину от фермы, то почему Крабов, видевший, как был убит Тарасов, решил пробиваться к силосной яме? Почему не стал отходить к хутору?

– Думаю, он надеялся на проход к объекту Бакарова и Штебы, которые шли по тропе. Краб хотел занять высоту в торце ямы, откуда мог держать под обстрелом почти все пространство фермы, тем самым помогая Бакару и Штебе подойти к коровникам с тыла. Но… у самой ямы его ждал снайпер, вооруженный автоматом. Скорее всего, он расстрелял и Тараса, а сам остался цел и невредим.

– Бакар со Штебой действительно шли по тропе в сопровождении местного скотника. Его труп вы нашли, а где тела Павла и Семена?

– Тел нет. Следов крови тоже. Только гильзы с обеих сторон тропы, и на холме, и углу коровника. Со стороны фермы стреляли «духи». То, что боевикам удалось первым залпом убить только гражданского, а наши парни с тропы открыли огонь, говорит о том, что там завязался позиционный бой. Что произошло дальше, неизвестно.

– По словам хозяина новой фермы, стрельба велась сильная, с тропы в том числе, но она прекратилась так же быстро, как началась. И это странно. Бакаров и Штеба слышали, как вел бой Крабов, они должны были связаться с ним.

– Не могли. Радиостанция осталась в «УАЗе», Крабов не мог вытащить ее, а телефон его нашли недалеко от дороги, видно, выскочил из куртки, когда Дима прыгал на обочину.

– Идем к тропе, посмотрим, что там могло произойти.

– Может, сначала осмотрим холм и коровник? – предложил Сергушин.

– В коровник отправь Березина и Стешина, а холм и прилегающие к тропе кусты осмотрим сами. Хотя и сейчас уже понятно, здесь была подготовлена засада. Боевики специально «засветили» себя перед местными, чтобы те вызвали полицию.

– Значит, они готовили встречу ментам?

– Нет, главарь банды знал, что в Калач отправится наша группа. Он знал, что задачу по локализации любых формирований, крупных ли, малых ли, единичных вооруженных лиц, имеет наш отряд, а не полиция.

– Откуда главарь банды мог это знать?

– Хороший вопрос. Но не ко мне! Дай команду парням и идем к холму.

– Тараса мы не трогаем?

– Пусть водители вытащат Игоря, затем принесут к машинам и Крабова, поставят «УАЗ» третьей группы на дорогу, посмотрят, может ли он идти самостоятельно на базу или придется цеплять на буксир.

– Есть!

– Поживее, Андрей!

Командир группы отдал приказ и вместе с подполковником прошел к месту, где были обстреляны Бакаров и Штеба. Там находился старший лейтенант Березин.

– Что-нибудь интересное обнаружено? – спросил командир отряда.

– Есть кое-что.

– Ну?! Не тяни.

Старший лейтенант указал на правую обочину:

– Здесь во время нападения находился старший лейтенант Бакаров, напротив – прапорщик Штеба. Очевидно, в момент нападения боевиков скотник направлялся к хутору, и первую очередь бандиты дали по нему. Что и предоставило возможность Павлу и Семену занять позиции обороны. Все вроде логично. Тебя обстреливают, ты укрываешься и открываешь ответный огонь. Но… дальше происходит странное. Бакаров начинает продвижение вперед, его прикрывает Штеба, но прапорщик не следует за старшим лейтенантом, он продолжает оставаться на стационарной позиции. Следы Бакара ведут почти к холму. Скорее всего, Павел решил забросать холм гранатами, для этого и сближался с ним. В этой ситуации Штеба должен был находиться рядом и обстреливать и холм, и коровник. Но прапорщик так и не двинулся с места, в результате потерял Бакарова из виду. Возникает вопрос, кого он тогда прикрывал? В кого стрелял? Я занял его позицию. Штеба мог обстреливать весьма узкий сектор и здание коровника, но в нем не найдены гильзы, значит, боевики с чердака коровника огня не вели. Крови на позиции нет, выходит, прапорщик не был ранен.

– А если он не успел ничего предпринять и «духи», обойдя с тыла, захватили его?

– С тыла нет следов. А вот от коровника есть. Я бы понял, если Штеба, осознав бессмысленность продолжения боя, бросив товарищей, отошел к хутору. Это предательство, трусость, подлость. Но это хоть как-то объясняло бы ситуацию. Но прапорщик оставался на позиции.

– Пацан на хуторе видел, как к ферме подъехал «ГАЗ-66», он также видел, как «духи» кого-то тащили от тропы и бросили в кузов, – сказал командир.

– Тащить они могли Бакарова и Штебу, но пацан, как говорите, видел кого-то одного? Второй, значит, шел самостоятельно?

– Не обязательно, трупов «духов» мы тоже не обнаружили, следовательно, они и их увезли с собой. А до этого должны были поднести к машине и затащить в кузов. Парнишка же этого не видел. Так что второго, или Бакара, или Штебу, могли поднести или раньше, или позже.

– Но крови-то на позиции нет?

– Ее, кстати, нет и там, где занимал позицию Бакар.

– Ничего не понимаю. Сдаться наши не могли. Может, боевики применили газовые гранаты?

– Вряд ли. На открытой местности от них толку мало.

– Да, загадка. И удастся ли нам разгадать ее, неизвестно. Фактом остается то, что группа попала в подготовленную засаду, в результате командир группы и водитель погибли, а старший лейтенант и прапорщик исчезли. Не исключено, что этот главарь знал и о том, кто конкретно прибудет на ферму, именно группа Крабова сегодня была дежурной.

Сергушин внимательно посмотрел на командира:

– Вы считаете, что главарь банды получал информацию из отряда?

– Я не могу такого исключать.

– Но это невероятно!

– Согласен, придется проводить внутреннее служебное расследование, параллельно с проверкой комиссии штаба, которая, возможно, уже сегодня прибудет в отряд.

– Вы уже докладывали в штаб о произошедшем?

– Нет! По возвращении доложу.

– Тогда комиссия приедет завтра. Будете объявлять отряду повышенную боевую готовность?

– А смысл? У нас в станице никто не живет, все на территории базы.

– Ну, ребята мотаются в Горскую. Кто к женщине, кто за водкой.

– Вот и посмотрим, кто сегодня, после того что случилось, поедет в станицу. И надолго ли, и куда конкретно.

– Но это значит, устанавливать слежку?

– Нет. В станице останешься ты со своими парнями. Водку продают в трех магазинах, женщин навещают только двое, лейтенант Каратаев и сержант Соев. Дамы проживают возле центра у рынка. В твоей группе шесть человек, этого достаточно, чтобы перекрыть въездную дорогу и определить, кто отправился в станицу, установить наблюдение за магазинами и центром. Я же объявлю в отряде, что твоя группа осталась здесь.

– У меня будет пять человек, водителю придется отгонять «УАЗ» группы Крабова или тащить его на базу на буксире.

– И пятерых хватит. Не думаю, что сегодня толпа ринется в станицу. За водкой, понятно, гонца пошлют, остальные должны остаться на базе. А там черт его знает.

– Я понял.

– Давай, организуй эвакуацию машины Крабова с телами погибших на базу. Говоруну передай, чтобы трупы завез в станичный морг. На базе подтвердить, что твоя группа осталась у хутора. И не болтать лишнего.

– За водителя не беспокойтесь. Илюха Говорун, несмотря на фамилию, держать язык за зубами умеет.

– Готовность к убытию десять минут.

– Вы поедете с нами?

– Я ненадолго задержусь на хуторе. Может быть, кто еще что-то вспомнит. Осмотрю дом скотника. На момент обстрела он уходил на хутор. Зачем было первой очередью валить его? Пугнули бы, и он сайгаком поскакал бы в селение. Но его убивают. Зачем? Не затем ли, что он отыграл свою роль и стал ненужным свидетелем?

– В принципе, скотник мог быть связан с бандой, – кивнул капитан.

– Он сообщил и о том, что видел вооруженного чужака. Но посмотрим, возможно, скотник – обычная случайная жертва. Командуй, Андрей.

– Есть, но ваша задержка с докладом может обернуться серьезными неприятностями.

– У нас люди, Андрей, погибли, что может быть серьезней? Но ты прав, я передам доклад немедленно через дежурного. А ты работай! И будь постоянно на связи.

– Понял. Выполняю!

Командир отряда прошел к своей машине, по радиостанции вызвал дежурного по отряду:

– Степь! Станица!

– На связи, – ответил дежурный.

– Сообщи в штаб о том, что при проверке сигнала из ОВД станицы Горской о появлении в районе хутора Калач трех вооруженных мужчин группа капитана Крабова попала в засаду. Сам Крабов и водитель группы сержант Тарасов погибли, старший лейтенант Бакаров и прапорщик Штеба, скорее всего, пленены и увезены неизвестными в горы. Бандиты также понесли потери. Как минимум два человека. Я провожу расследование «ЧП» на хуторе. Буду на месте после 19.00. Это все!

– Я вас понял, товарищ подполковник, но в штабе наверняка захотят узнать подробности инцидента лично от вас.

– Со мной никого не соединяй. Как приеду на базу, отвечу на все вопросы, если, естественно, у меня будут на них ответы.

– Понял!

– Отряду занятия по распорядку дня. Боевая готовность пока остается прежней – постоянная. Как понял?

– Понял!

– До связи!

Командир отряда отключил станцию.

«УАЗ» группы Крабова оказался исправным, и он, ведомый водителем подгруппы Сергушина, ушел через хутор на базу.

Машина командира отряда остановилась у дома хозяина фермы. Гулеба с Дуниной, ожидавшие Губаря, сразу же подошли к нему:

– Ну что там, товарищ подполковник?

– На старой ферме находилась банда. Что за банда, откуда взялась, неизвестно, очевидно одно, она появилась здесь для того, чтобы выманить на себя наших парней. Что главарю и удалось. На тропе, недалеко от старой фермы, мы нашли вашего скотника. Его бандиты убили первым.

– Ой! – вскрикнула Дунина. – Михая-то за что?

– За то, что оказался среди спецов.

– А ваших ребят тоже… убили?

– Да, – кратко ответил Губарь.

– Господи, а я для них обед приготовила.

– Не пропадет, помяните. Мне нужно еще раз поговорить с вашим сыном.

– Конечно, сейчас. Колька! – крикнула, повернувшись к своему дому, Валентина. – Колька, сорванец такой, чего не откликаешься?

– Тута я, чего надо?

– Иди сюда!

Мальчишка вышел из калитки, подошел к матери:

– Что еще?

– Коля, – отвел его в сторону Губарь, – давай-ка еще раз вспомни, что ты видел на старой ферме?

– Да я все сказал.

– Ну, может, упустил чего? Это очень важно, Коля.

– Не знаю. Машину видел, как тащили кого-то, видел, потом его в кузов бросили. Грузовик уехал. Все!

– А ты не заметил, может, бандиты еще кого-нибудь грузили в кузов?

– Да нет, хотя… чего-то они бросали туда. Но чего, не разобрал.

– Значит, от тропы бандиты тащили одного человека?

– Да.

– А сколько их шло от тропы?

– Четверо или пятеро, двое волокли тело.

– Остальные, значит, шли самостоятельно?

– Ну, да.

– А кто-нибудь из твоих товарищей мог еще что видеть?

– Не-е. Я с пацанами говорил. Они тока стрельбу слышали.

– Ну, ладно, спасибо и на этом.

– Дядь! А дай пистолет подержать?

– Пистолет, Коля, это не игрушка, – потрепал непослушные вихри мальчишки Губарь.

– Ну и не надо, у меня пугач есть, ворону с десяти метров влегкую валит.

– Не боишься, что руку оторвать может?

– Нет. У меня пугач справный, проверенный.

– Ладно, ступай домой!

Парнишка, шмыгнув носом, медленно пошел к дому.

– Где жил ваш скотник? – обратился к хозяину фермы Губарь.

– Михай? Да тут неподалеку, вон его хата, третья от моего дома.

– Мне нужно осмотреть жилище Михая.

– А зачем?

– Лишние вопросы задаете, Степан Сергеевич.

– Понял. Пойдемте.

– Вы же идите к себе и знайте, Колька хвалился пугачом, из которого бьет ворон, – повернулся Губарь к Валентине. – Отнимите у него пугач, пока дело до беды не дошло.

– Ах он, стервец! Я не только отниму, я его еще и ремнем угощу.

– Не надо. Бить детей не надо.

– Я – мать, и мне решать, что надо, а что нет.

– Ну, дело ваше. Пойдемте, Степан Сергеевич.

Гулеба проводил командира отряда к хате скотника. Она сильно отличалась от других домов, небольшая, на одну комнату, покосившаяся. Двор зарос бурьяном, забор местами сломан, калитка на одной петле.

– Не следил за своим жилищем Михай, – заметил Губарь.

– Ему на все наплевать было, кроме самогона. Но не хулиганил, вел себя тихо. И работал исправно.

– Смотрю, на дверях и замка нет!

– У нас на хуторе замков ни у кого нет, только щеколды изнутри. От кого прятаться? Это если уезжает кто в станицу, то вешает замок, а так – нет, двери днем открыты. Но теперь все изменится после того, что произошло.

– Да. Я пойду в хату, а вы пока организуйте мужиков, чтобы тело скотника на хутор принесли. Человека, как бы он ни жил, все одно по-людски похоронить надо.

– Это сделаем.

Хозяин фермы пошел звать хуторян, а Губарь зашел в сумрачный дом покойного уже скотника. И сразу словно на свалке оказался. Везде грязь, газеты старые, окурки на полу, у окна, завешенного грязной тряпкой, провалившийся диван. Гвозди вместо вешалок, на них старая верхняя одежда. У «голландки» куча давно немытой посуды, порезанные огурцы, помидоры, чеснок. Ящик в углу, приспособленный под сток, лампочка без абажура. И… приторно-кислый запах. Командир отряда внимательно осмотрел хату, особенно диван, печь, простучал стены, проверил полы. Тайника в доме не было. Он обошел двор и сарай, но не нашел ничего, что указывало бы на другую жизнь скотника, и сделал вывод, что скотник не имел ничего общего с боевиками. Закончив работу на участке Басова, Губарь вышел на улицу. Гулеба стоял рядом с капитаном. С ними были еще трое мужиков, на земле тело, завернутое в простыню.

– Вот, – указал на него хозяин фермы, – принесли Михая. Плотнику сказал, чтобы гроб сделал, одежду подберем, могилу выроем, похороним.

– В доме сначала проветрить надо. Там бардак несусветный.

– Бабы приберут.

– Ну, ладно, Степан Сергеевич, поехал я. А вы ждите в гости комиссию и следователей. Работы у них здесь много.

– Тут мужики предложили дружину собрать, чтобы ночью охранять хутор.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, к вам обязательно участкового на время прикомандируют.

– Да и времена, похоже, опять неспокойные настают. Недолго мирно жили.

– Старого не будет. Мы найдем банду.

– Одну найдете, другая появится. Это как эпидемия.

– До свидания, Степан Сергеевич. Еще увидимся, – попрощался Губарь с хозяином фермы.

– До свидания, товарищ подполковник, таким гостям мы всегда рады. Вот только сегодня, эх, жаль ребят, молодые еще!

– Пуле без разницы, молодой или старый, Степан Сергеевич. Но все, поехал!

Подполковник запрыгнул в «УАЗ» и приказал водителю:

– На базу!

Проезжая по станице, он внимательно оглядел центр поселка, выезд из Горской, людей Сергушина не увидел и вызвал командира третьей штурмовой группы на связь:

– 02! Станица, как слышишь, прием!

– Слышу вас, Станица!

– Где разместил людей?

– Там, где и было запланировано.

– Я никого не заметил.

– А разве они должны быть на виду?

– Что ж, молодец.

– Вы не определили время несения службы.

– Побудешь до полуночи, если ничего не произойдет, вернешься!

– Понял! Выполняю.

На базе командира отряда ждал дежурный – старший лейтенант Антошин, только что заступивший в наряд.

Губарь приказал водителю остановиться у штабного модуля.

Дежурный тут же подошел к нему:

– Товарищ подполковник, генерал Термилов уже час обрывает провод.

– Разве ему не доложили, что я буду после 19.00? А сейчас 18.40.

– Доложить доложили, но вы же знаете начальника спецуправления.

– Знаю.

Губарь прошел в свой командирский отсек, приказал дежурному перевести связь на его телефон закрытой линии.

Начальник специального управления ответил тут же:

– Какого черта, Губарь? Где тебя носит? Что, в конце концов, произошло? Что значит, двое твоих бойцов исчезли? Кто мог организовать засаду? И, наконец, откуда появились боевики и куда могли уйти?

– Мне отвечать вам по порядку или в произвольной форме?

– Ты спокоен, да? В штабе на ушах все стоят, а он спокоен, как удав, докладывай по порядку.

– Есть, товарищ генерал-майор.

Когда подполковник ответил на все вопросы генерала, тот воскликнул:

– Что значит, ты не знаешь, откуда взялась банда и куда она ушла? Что значит, ты не знаешь, куда делись твои подчиненные? Исчезли – это не ответ. Почему сразу же после получения сигнала о бое у хутора Калач ты не поднял отряд и не заблокировал район совместно с ОВД Горской?

– Я действовал по обстановке.

– По какой, к черту, обстановке? Ты ответишь за гибель группы, Губарь.

– Так точно, товарищ генерал, отвечу.

– Составляй подробный отчет о действиях группы Крабова по инциденту у хутора. Все подробно укажи. Завтра с утра я буду у тебя на базе.

– С нетерпением жду вас. До связи! – Губарь бросил трубку и тихо проговорил: – Началось.

В отсек зашел заместитель командира отряда майор Константин Бордин, присел напротив и сочувственно спросил:

– Все плохо, Боря?

– Хуже некуда. Крабов и Тарасов погибли, Бакарова и Штебу «духи» увезли с собой.

– Но откуда они взялись?

– Ты у меня спрашиваешь? Я даже предположить не могу, кто это устроил засаду на наших ребят. По данным разведывательного отдела, в нашем районе никаких, ни больших, ни малых, банд не зафиксировано. А у разведки в каждой станице, в каждом крупном горном ауле есть свои люди.

– Значит, банда пришла из другого района?

– Специально, чтобы выманить и уничтожить группу?

– Пленить. Ведь Бакарова и Штебу они взяли?

– Но зачем им Бакар и Штеба?

– Ну, скорее всего, охота велась не за конкретными лицами. Просто так вышло, что дежурной сегодня оказалась группа Крабова.

– Нет, Костя, что-то в этой истории не то. На ферме действовали профессионалы, по крайней мере, главарь банды точно знал, что и как делать, умело расставил людей, отслеживая перемещения ребят. Он специально «засветил» перед хутором своих людей, чтобы о появлении вооруженных чужаков местные сообщили в полицию. И главарь знал, что в хутор прибудет группа спецназа, а не полицейские.

– Почему ты уверен в этом? По-моему, «духам» все равно, кого брать, наших парней или ментов.

– Потому что ментов банда могла взять без всякого боя. Ты не хуже меня знаешь, как несут службу ППС и ДПС. Для профессионалов взять наряд полиции – пара пустяков. Но главарь банды разыграл целое представление. За нашими ребятами охотились «духи», в этом лично у меня нет никаких сомнений. Вот только кто стоит за тем, что произошло? Тут у меня ответа нет. Но главарь имел цель не уничтожение всей группы, он должен был взять бойцов живыми. Уничтожить парней из засады не составляло никакого труда. И не на ферме, а, скажем, на подъезде к хутору. Расстрелять «УАЗ» в упор, и все дела. Однако банда осталась на старой ферме и поджидала ребят именно там. Хотя и у фермы «духи» могли уничтожить всю группу, но не сделали этого. Отсюда вывод, им нужны были пленные. Зачем?

– Действительно, полная непонятка, – пожал плечами Бородин.

– Это для нас непонятка, «духи» же знали, на что шли. Но почему был атакован наш отряд?

– Тебе надо успокоиться, Боря. Давай выпьем по сто граммов, и ты в себя придешь, и ребят помянем.

– Поминать после похорон будем. А сейчас надо отчет писать. Ты же знаешь, Термилов теперь к каждой мелочи цепляться будет. Почему сделал так, а не этак, почему послали одну группу, а не две, почему не организовали преследование?

– Да, насчет этого генерал – мастер. Достанет, если надо, и фонарный столб. Хотя и его понять надо, с него спрашивают чины не с одной звездой на золотом погоне.

– Ладно. Ты займись подразделением, я за отчет.

– Как насчет ужина?

– Не хочу. Нет аппетита.

– Я скажу в столовой, чтобы тебе оставили ужин. КПП закрыть?

– Нет. Если кто-то надумает поехать в станицу, пусть едет.

– Один вопрос, командир.

– Да?

– С какой целью ты оставил группу Сергушина на хуторе? «Духи» уже не вернутся туда.

– Не о них я думал, Костя, о людях. Местные после боя напуганы, собирались мужиков с ружьями на охрану выставить. А те для храбрости самогон хлебнут, и тогда может вновь пролиться кровь.

– Я понял. Сергушин будет на хуторе до утра?

– Нет. До полуночи подежурит и вернется. Когда хутор уснет.

– Понял. Ну, тогда я контролирую ужин и свободное время бойцов.

– Давай! Если что, я здесь. До отбоя точно!

– Хорошо. Хотя что, к черту, хорошего.

Заместитель вышел из отсека. Губарь выкурил сигарету, достал папку с чистыми листами стандартной бумаги и начал писать отчет.

Сменившись после дежурства, сержант Николай Соев прошел в свой отсек казарменного модуля. Принял душ, переоделся. Он, конечно, знал о гибели боевых товарищей, но это не волновало его, ведь именно он, Соев, вывел боевиков Тагаева на группу Крабова и совершенно не жалел об этом. Соева всегда интересовали только деньги. Он поэтому и остался после срочной на контрактную службу. Прошел подготовку в учебной бригаде спецназа и попал в отряд. В подразделении ничем особо не проявил себя, а вот знакомствами среди местных обзавелся быстро. В разговорах с новыми знакомыми Соев постоянно жаловался на судьбу. Служишь государству, себя не жалеючи, а оно платит гроши. Так что в том, что вскоре его завербовал Штеба, ничего странного не было. Он и за учительницей приударил, чтобы иметь возможность выезжать в станицу, ну, и чтобы удовлетворять свои сексуальные потребности.

Переодевшись, сержант взял с кровати сотовый телефон, нашел в памяти нужный номер, нажал клавишу вызова. Ему ответил тихий, приятный грудной голос:

– Алло!

– Привет, Наташа!

– Ой! Здравствуй, Коль, у меня почему-то высветился только номер, а не твое имя.

– Так бывает.

– Ты сегодня приедешь?

– Почему спрашиваешь? Я же обещал.

– По станице слухи ходят, будто ваших людей убили в Калаче. Это правда?

– Наташ! Тебя это не должно касаться.

– Но ведь там у хутора мог оказаться ты?!

– Но не оказался же. Ты сходи пока в магазин, возьми водки.

– Так осталось еще полбутылки.

– Это мало, я прошу тебя, сходи в магазин и купи водки.

– Ну, хорошо.

– Твой бывший, пока я был на службе, не появлялся?

– Нет!

– А если подумать?

– Честное слово, нет, Коль. Да и не пустила бы его. Ведь теперь у меня есть ты. И никто больше мне не нужен.

– Ладно, через полчаса подъеду. До встречи.

Выключив телефон, Соев усмехнулся:

– Дура, хоть и учительница. Я ей нужен, и больше никто, а не подумала, нужна ли она мне? Хотя, пока отряд базируется у станицы, – нужна. Как обслуга. И в постели, и жратву приготовить, и белье постирать. А любовь? Какая, к черту, любовь? Что он, идиот – жениться на ней? А ведь она так и ждет, когда он сделает предложение. Долго ждать придется.

Соев вышел из модуля, прошел к стоянке, где стояли две машины, его и заместителя командира отряда. По случаю и по дешевке он прикупил пятилетнюю «семерку» у армянина-шашлычника, когда тот сваливал домой, вытесняемый из Горской местными бандитами. Здесь девяностые годы еще не закончились, и бандюки по-прежнему «крышевали» коммерсантов, правда, разделив теперь сферы влияния с полицией. Купил машину за тридцать тысяч рублей, хотя армянин просил шестьдесят.

В 19.40 сержант выехал с территории базы, о чем с контрольно-пропускного пункта было доложено дежурному по части. Въехав в станицу, прошел улицу одностороннего движения, повернул к рынку. Вышел из машины, зашел в магазин, купил пачку сигарет. На улице осмотрелся. Сел в «семерку» и повел ее в сторону бывшего райкома партии, ныне администрации Горского района. Женщина сержанта жила неподалеку, на улице Казачьей, что отходила вправо от Центральной, но там негде было поставить машину, и Соев подъехал в Дому культуры. Здесь он обычно бросал свою «семерку». У администрации постоянно дежурил наряд полиции, и за машину можно было не беспокоиться. Закрыв автомобиль, Соев прошел по улице Казачьей. Дойдя до нужного ему третьего дома, остановился, прикурил сигарету. Осмотрелся. На улице никого, несмотря на то что время не позднее и жара спала. Но в последнее время местные жители перестали собираться семьями во дворах. Гораздо безопасней быть дома. Соев посмотрел на часы. Наталья уже ждет его, а вот человека Мадьяра, который должен передать ему десять тысяч долларов за информацию по группе Крабова, нет.

Сержант достал телефон, набрал номер:

– Мадьяр? Это Николай! Я в станице, не вижу твоего человека.

– Скажи, где ты находишься?

– На Казачьей, у дома своей бабы.

– Зайди за сарай. Мой человек там.

– Пусть лучше он выйдет.

– Чтобы вас срисовали местные жители? Или полицейский патруль? Хочешь получить деньги, ступай за сарай, это все. Будешь нужен, свяжусь. А пока режим ожидания. Да, и с деньгами поаккуратней. Ваш отряд будут трясти по полной программе. И если кто-то найдет у тебя деньги, то вопросов возникнет очень много.

– Я знаю, что делать.

– Прекрасно. До связи, Николай!

– Давай!

Соев бросил окурок на землю, затушил его ботинком, еще раз осмотревшись, пошел за сарай. Молодого мужчину в спортивном костюме он увидел сразу. Тот стоял у развалин когда-то общественного туалета. «Тоже нашел место», – подумал сержант и, подойдя к мужчине, сказал:

– Я Николай.

– Знаю, – ответил мужчина.

– Деньги у тебя?

– Да. Никто не видел, как ты зашел сюда?

– Нет, не беспокойся. Давай «бабки».

– Конечно.

Мужчина сунул руку в боковой карман, но достал не пачку стодолларовых купюр, а охотничий нож.

Соев даже вскрикнуть не успел, как неизвестный всадил ему клинок в горло.

Сержант рухнул на камни и забился в судорогах.

Мужчина вытащил из раны нож, вложил в ножны под легкой курткой и прошептал:

– Ну, вот и рассчитались. – Затем забрал телефон Соева и достал свой: – Мадьяр? Ринат.

– Да?!

– Я сделал дело.

– Телефон сержанта?

– У меня!

– Хорошо. Постарайся, чтобы на месте убийства не осталось твоих следов.

– Все будет в порядке. Следов не оставлю, алиби железное.

– Деньги забери себе.

– Все?

– Да.

– Благодарю.

– Но это не только оплата работы по сержанту, это и аванс за будущие дела.

– Можешь рассчитывать на меня.

– Уходи аккуратно. До связи!

– До связи, Мадьяр.

Мужчина, представившийся Ринатом, перепрыгнув через перекошенный забор, оказался в тупиковом переулке, из которого прошел к рыночной площади и направился к станичному ресторану, где веселилась большая компания, и растворился в ней. Никто из дружков и не заметил, как он куда-то уходил.

В 23.30 командира отряда на связь вызвал командир второй штурмовой группы, контролировавшей станицу. Губарь ответил сразу:

– Да, Андрей!

– В Горской только Соев.

– Я в курсе. Он у своей женщины?

– Да. Заезжал в магазин у рынка, купил сигареты, поставил «семерку» у Дома культуры и прошел по улице Казачьей, где живет его дама сердца, Наталья.

– Твои ребята проводили его до дома?

– Это невозможно. Соев заметил бы слежку, там улица пустынная, но на Казачьей он мог встречаться только с женщиной.

– Понятно. Возвращайся на базу.

– Есть!

Командир отряда поднялся, по обыкновению, в 6.00. Это уже вошло в привычку, вставать ровно в 6 часов. Он принял душ, оделся. Взял со стола отчет, еще раз перечитал его – вроде отразил все, как было, ничего не упустив. Правда, генерал все равно найдет что-нибудь. Подполковник вышел из казарменного модуля. На плацу, точнее, выровненной грунтовой площадке, служившей и местом посадки вертолета, его ждал с докладом дежурный по части. Старший лейтенант Антошин, как положено, направился к командиру строевым шагом, но Губарь остановил его:

– Отставить. Обойдемся без формальностей.

– Есть! За время моего дежурства происшествий не случилось. Если…

– Что «если»? – напрягся подполковник.

– Если не считать, что из станицы пока не вернулся сержант Соев. Обычно в это время он уже бывает на месте.

– Может, после наряда проспал? – посмотрев на часы, предположил Губарь.

– А что наряд? Это не в полку службу тащить, там действительно задолбишься так, что после смены ноги не несут. А у нас наряд, что выходной.

– Еще есть время. Ты в столовой был?

– Собирался туда после доклада.

– Ну, пойдем вместе, снимем пробу.

В 7.00 был объявлен общий подъем. В 7.40 по распорядку – общее построение. Офицеры, прапорщики, контрактники начали собираться у плаца в 7.30.

Губарь отметил, что на стоянке так и не появилась «семерка» Соева.

Он прошел в помещение дежурного по отряду и спросил у старлея Антошина:

– Соев так и не прибыл?

– Никак нет, товарищ подполковник.

– Ты звонил ему?

– Пытался, три раза, но телефон выключен.

– Выключен? – переспросил Губарь. – Странно.

Весь личный состав должен был всегда иметь сотовые телефоны включенными и заряженными.

– Из штаба сообщений не поступало?

– Лишь то, что к нам собирался наведаться генерал Термилов. Время его прибытия на базу оперативный дежурный не уточнил.

– Генерал никому не говорит, когда и куда выезжает. Страхуется.

– Раньше девяти не появится.

– Меня сейчас беспокоит Соев. Придется отправить за ним машину. Но идем на развод.

На плацу командир отряда принял доклад заместителя, который также сообщил об отсутствии сержанта, поприветствовал личный состав, отдал распоряжение готовиться к траурным мероприятиям и отпустил бойцов. Потом вызвал к себе командира четвертой группы, в состав которой входил сержант Соев, капитана Острекова.

– Ты знаешь, где живет зазноба Соева?

– Так точно.

– Возьми с собой человека и езжай к ней, вытаскивай сержанта из постели. Тебе же за слабую дисциплину в группе – выговор.

– Есть, выговор. Я привезу этого озабоченного…

– И быстрее, Остреков, вскоре на базу заявится Термилов. Не давай ему лишнего повода ставить всех и вся на уши. Хватит и Калача.

– Я понял, товарищ подполковник.

– Позавтракаете, как приедете, я жду в штабе! Вопросы?

– Да какие могут быть вопросы, Борис Викторович?

– Выполняй приказ!

Капитан Остреков и прапорщик Леев выехали с территории базы. Через двадцать минут они подъехали к Дому культуры.

– Смотри, командир, – указал на «семерку» прапорщик, – машина Соева на месте. Это что ж получается, он вообще положил на службу?

– Сейчас я кое-что сам на него положу. Ставь «УАЗ» рядом и пойдем на хату его зазнобы.

Офицеры подошли к дому номер три по улице Казачьей в то время, как из ближнего подъезда вышла женщина лет тридцати пяти, в строгой юбке и белой блузке, с пакетом и сумочкой в руках.

– Извините, вы Наталья Ивановна Ведеева? – окликнул ее Остреков.

– Да, – с удивлением ответила женщина, – а что?

– Видите ли, мы – офицеры подразделения, в котором служит Николай Соев. Он сегодня утром не явился в часть, на звонки не отвечает, а, насколько нам известно, вчера вечером он выехал именно к вам.

– Я могу взглянуть на ваши документы? – спросила Ведеева.

– Конечно! – Константин Остреков показал женщине удостоверение.

– Понятно, – кивнула Наталья, – но все дело в том, что Коля вчера не приехал.

– Не понял, – проговорил прапорщик Леев, – как это «не приехал», если его машина стоит у Дома культуры, ведь Николай всегда там оставлял ее, когда наведывался к вам?

– Да, и это очень странно, – растерянно произнесла женщина. – Ничего не понимаю.

– Так, – сказал Остреков, – давайте по порядку!

– Извините, но у меня урок!

– Позвоните директору школы, объясните, что не сможете провести первый урок.

– Но причина? Директор спросит, почему я не могу прийти на работу.

– Скажете, что у вас возникли проблемы с полицией. Ничего серьезного, вас опрашивают как свидетеля, что займет какое-то время. Из ОВД данную информацию полностью подтвердят.

– Ну, хорошо, тогда, может быть, присядем?

У покривившегося деревянного заборчика стояла скамейка, наверное, единственная на всей улице. Офицеры и учительница присели на нее.

– Вчера, – начала говорить Наталья, – после того как сменился с наряда, Коля позвонил мне. Попросил купить водки, извините, но он почти всегда выпивал, когда приезжал, но это никак не отражалось на его поведении. Коля сказал, что где-то через полчаса подъедет. Я сходила в магазин, купила бутылку, еще кое-что из продуктов и пришла домой. Машины Коли на тот момент у Дома культуры еще не было. Я накрыла стол, но ни через полчаса, ни через час, ни до утра Коля так и не появился.

– Странно. Из части он выехал, до Дома культуры доехал, куда же делся потом?

– Ума не приложу, но чувствую, с ним что-то случилось.

– А ваш муж, бывший муж, не мог встретить Николая?

– Григорий? Нет, это он со мной и с теми, кто слабее, смелый, Николая же Григорий боялся.

Неожиданно из-за сарая выбежала пожилая женщина:

– Господи, да что же это такое?

– Что случилось? – спросил у нее Остреков.

Женщина показал рукой за спину:

– Там! Ох, Господи, как жить-то дальше? – и побежала к Дому культуры.

– Артур! Посмотри, что там? – кивнул Остреков Лееву.

Прапорщик поднялся, прошел за сарай и тут же вышел обратно:

– Миша, подойди!

– Что такое? – подошел к нему капитан.

– Там у развалин сортира тело Соева. Кто-то всадил ему нож в горло.

– Черт!

– Коля? – услышав их разговор, дрожащим голосом спросила Наталья.

– Да. Он убит.

Она рванулась за сарай, но Остреков удержал ее:

– Вам не стоит видеть труп. – И попросил Леева: – Проводи женщину до школы.

– Я не смогу работать.

– Тогда проводи домой и вызови полицию, а я свяжусь с Губарем.

Прапорщику с трудом удалось увести Ведееву домой.

Капитан набрал номер командира отряда. Тот ответил незамедлительно:

– Слушаю, Губарь.

– Остреков, товарищ подполковник.

– Ну, что у вас?

– Соев мертв.

– Что?!

– Мы нашли его труп недалеко от дома Ведеевой. Его женщины.

– Как он был убит?

– Ударом ножа в горло. Судя по тому, как окоченел труп, убийство произошло вчера вечером. Поговорили с Ведеевой. Наталья сказала, что Соев звонил ей, перед тем как выехать, просил купить водки. Женщина все сделала, накрыла стол, но Соев не пришел. Скорее всего, кто-то перехватил его у самого дома на улице Казачьей. Тело обнаружено за сараем у развалин старого общественного туалета.

– Силком вытащить сержанта за сарай довольно сложно. По крайней мере, тихо. Соев мог постоять за себя. Значит, он сам пошел к туалету, следовательно, знал убийцу. По-моему, у женщины Соева бывший муж отличается ревнивостью и, несмотря на развод, продолжал доставать бывшую супругу?

– Так точно, но, по словам Ведеевой, бывший муж боялся Соева.

– Он мог предложить Николаю просто поговорить.

– Для этого можно не уходить с улицы. Убийце же необходимо было заманить Соева туда, где он имел возможность без свидетелей убить сержанта.

– Вы вызвали полицию?

– Это должен сделать Леев, он повел Наталью домой.

– Вы встретили ее на улице?

– Так точно, когда Ведеева шла в школу.

– Понятно. Дождитесь полицейских и возвращайтесь на базу.

– Есть!

Получив сообщение о смерти Соева, подполковник швырнул трубку на стол.

«Черт! Что происходит? Сначала группа Крабова, почти тут же следом Соев. Бывший муж Ведеевой боялся сержанта. Но это по словам самой любовницы Соева. Хотя Остреков прав, с Ведеевым сержант не пошел бы за сарай. Значит, его заманил туда кто-то другой, кого сержант хорошо знал и не опасался».

В отсек командира вошел заместитель Губаря:

– Из штаба сообщили, что Термилов будет у нас в 10 часов.

– Через час, – посмотрел на часы подполковник. – А ну-ка, Костя, вызови-ка сюда старшего лейтенанта Гаранина!

– Есть, вызвать Гаранина.

Майор передал приказ командира дежурному по отряду и поинтересовался:

– Что-то случилось, Боря?

– Случилось! В станице недалеко от дома любовницы убит сержант Соев.

– Да ты что?!

– Вот и «что»! Убит ударом ножа в горло. Труп обнаружен утром за сараями, что стоят напротив жилых домов.

– Но как там оказался Соев?

– Вот и я думаю, как?

– Бывший муж Натальи?

– Вряд ли. Соев не стал бы с ним долго разговаривать и уж тем более уходить за сараи.

– Но тогда кто?

– Тот, кто наверняка хорошо знал сержанта. Черт, голова идет кругом!

– Да, дела.

В командный отсек вошел старший лейтенант Гаранин:

– Разрешите, товарищ подполковник?

– Входи! Я знаю, что с 9.00 до 14.00 ты по распорядку дня отдыхал. В это время службу нес твой помощник, сержант Соев. Но, Володя, может быть, ты не спал и что-то слышал?

– Что вы имеете в виду?

– Крабов, получив задание проверить ферму у хутора Калач, должен был отдать приказ группе на сбор из помещения дежурного по части.

– Так оно и было.

– Ты что-то слышал?

– Утром сразу не уснуть, ну, и я маялся какое-то время, потом задремал, а тут в дежурку зашел Крабов. И он по телефону внутренней связи приказал Бакарову и Штебе экипироваться, взять оружие и следовать в парк боевых машин. Тарасов тогда занимался ремонтом «УАЗа».

– А Соев присутствовал при этом?

– Так точно. Он еще спросил Крабова, далеко ли собралась группа. Крабов ответил, в Калач. Соев задал еще какой-то вопрос, а Дима ответил ему, мол, тот забыл, что оторвали любопытной Варваре. Соев предупредил, что обязан доложить дежурному о выходе группы, пожелал капитану удачи, и Крабов ушел.

– О времени выхода группы Крабов говорил?

– По-моему, он сказал, что сбор через пятнадцать минут.

– А что после ухода Крабова делал Соев?

– Он вышел в коридор, наверное, перекурить, вернулся быстро. Потом я уснул! А что, собственно, произошло, товарищ подполковник?

– Соева убили!

– В смысле?

– В прямом. Ему перерезали горло вчера вечером недалеко от дома сожительницы.

– Вот это да!

– Благодарю за информацию, Володя. Свободен.

– Есть!

– Почему ты расспрашивал Гаранина о том, что происходило в дежурке на момент получения Крабовым задачи по ферме? – поинтересовался майор Бородин.

– Потому что, Костя, боевики у Калача знали и то, что мы проведем проверку, и время выхода штурмовой группы, и даже ее состав, что позволило устроить ребятам Крабова полноценную засаду. Информация же по группе могла уйти только отсюда, из базы.

– Ты подозреваешь, что Соев был «кротом»?

– Я предполагаю, что сержант мог работать на боевиков.

– Но выезд группы видели многие.

– Да, но то, что она выходит именно в Калач, знал весьма ограниченный круг лиц, в том числе и сержант Соев как помощник дежурного по отряду. Смотри, что получается. Если Соев работал на «духов», то все произошедшее логически объясняется. Сержант, имея информацию по группе, сбросил ее главарю банды. Естественно, не за спасибо. После того как боевикам удалось уничтожить Крабова и Тарасова, пленить Бакарова и Штебу, главарь должен был заплатить предателю за информацию. Но решил, что Соев больше не нужен. Тогда зачем платить? Проще убрать. Тем более что сержант становился опасным свидетелем. Соев же этот вариант не просчитал. Он поверил главарю. Где человек банды мог безопасно передать деньги Соеву? Только у дома Ведеевой. И вот с представителем главаря банды сержант пошел бы за сараи.

– Ты не допускаешь, что можешь ошибаться?

– Допускаю. И это еще хуже, потому как в этом случае «крот» продолжает находиться в отряде.

– Представляю, как отреагирует на твои предположения генерал Термилов.

– Я представлю ему только факты, без комментариев и выводов. Выводы пусть делает комиссия. Или же, если мы еще остаемся на своих должностях, придется самостоятельно расследовать и нападение боевиков на группу, и убийство Соева. Сможем ли докопаться до истины? Это большой вопрос. Но что-то мне подсказывает, обстановка вскоре прояснится. Для чего «духи» похитили Бакарова и Штебу? Просто казнить ребят бандиты не станут, сейчас не те времена. Значит, главарь банды преследует какую-то конкретную цель. И мы узнаем, что это за цель.

– Выкуп?

– Не исключено. Хотя, думаю, что-то другое. И не будем, Костя, гадать. Сейчас главное – дождаться окончания работы комиссии, которую уже сегодня Термилов может привезти с собой. А вот потом, когда шум уляжется, займемся собственным расследованием, если «духи» до этого не выставят каких-либо требований. В общем, будем жить, будем посмотреть.

– Завтра надо отправить тела ребят на родину.

– С отправкой все готово?

– Да, с этим проблем нет. Сопровождающих выделят из комендантского взвода штаба. Ну а старшим придется ехать мне.

– Неприятная миссия.

– Да уж, ничего приятного в этом нет. Когда я, еще будучи взводным в десантном полку, повез свой первый цинк, солдат застрелился в карауле, то попал под такой прессинг в селе, откуда был родом солдат, что только вмешательство отца погибшего спасло меня от яростной толпы, готовой порвать на куски. От формы клочки остались, все тело в синяках. Отец солдата дал одежду и ночью вывез из села в район. На Западной Украине это было.

– А как же сопровождавшие гроб солдаты?

– А к ним какие претензии? Они такие же, как и погибший, офицер же – другое дело. До сих пор помню, как мать солдата рвала на мне китель и кричала: «Я дала тебе сына, верни мне его!» А в глазах безумие. Понимаю, что от горя, но таких командировок врагу не пожелаешь.

– Сейчас другая ситуация.

– Да это ясно, и все же стресс.

– Ничего не поделаешь.

Телефон внутренней связи прозвучал сигналом вызова. Дежурный по контрольно-пропускному пункту сообщил, что машина генерал-майора Термилова только что въехала на территорию базы.

– Термилов приехал, – поднялся Губарь. – Сейчас начнется разнос. Идем встречать начальника.

– Ты только сам не горячись!

– Постараюсь!

Глава третья

Третьи сутки сидел в каменном сарае горного аула старший лейтенант Бакаров. Он хорошо помнил день пленения, выезд группы на хутор Калач, выход к заброшенной старой ферме, где местными жителями были замечены вооруженные люди, помнил короткий бой, сеть, которую на него набросили боевики. Затем после провала памяти из-за удара чем-то твердым по затылку – кузов «ГАЗ-66». Он, связанный, с раскалывающейся от боли головой, рядом такой же связанный и стонущий прапорщик Штеба. Семен получил ранение ног, Бакаров это видел. На скамейках боевики. Сколько их было? Трое или четверо, у заднего борта два трупа бандитов. Тряская дорога, серпантином уходящая в горы, брошенный горный аул и, наконец, этот сарай. Его затащили сюда двое боевиков, бросили на грязную циновку. И вот уже третьи сутки он находился здесь. Лишь дважды в день к нему заходили. Утром крепкого телосложения бандит, который развязывал ноги и выводил на улицу к стоявшему недалеко сортиру, ближе к вечеру женщина в темном одеянии, приносившая скудную пищу – лепешку да кувшин с водой. Бакарову казалось, что женщина сочувствует ему. Несмотря на то что лицо ее было скрыто, в глазах женщины он не видел ненависти, скорее наоборот, то ли жалость, то ли сострадание. Он пытался заговорить с ней, но она не отвечала. Возможно, не знала русского языка, хотя это вряд ли, скорее всего, имела строгое предупреждение, тем более что женщину всегда сопровождал вооруженный боевик, который дальше порога не шел, но мог услышать разговор. Павел помнил почти все, но ничего не понимал. Не понимал, как группа попала в засаду, зачем его похитили вместе со Штебой. Он не знал, что стало с командиром и водителем. Все это действовало на нервы. Бакаров посмотрел на дверь, сквозь щели которой пробивался свет. Определил примерно время, сейчас было где-то около часа дня. В сарае стало душно, но еще хуже будет часам к пяти, когда солнце нагреет каменные стены и крышу. Он не раз пытался развязаться, но ничего не получилось, боевик связывал его крепко. Сегодня особенно крепко, так, что Павел не чувствовал рук. Ему не было страшно, он научился преодолевать страх, ему было обидно, что бандиты поймали его, как какую-нибудь лису, сетью. Ему тогда не хватило каких-то секунд, чтобы достать гранату. Успей он сбить боевика с холма, все пошло бы по-другому. Завладев высотой, старший лейтенант получил бы преимущество и мог бы продолжать бой. Но… «если» не в счет. Бандиты оказались хитрее, использовали сеть. И чего теперь ждать, было совершенно не ясно. Зачем-то и он, и Штеба нужны боевикам, иначе не стали бы возиться с ними, пристрелили бы, как скотника, там же у фермы. Но вывезли в горы. Судя по тому, сколько и с какой скоростью шел «ГАЗ-66», вывезли их километров на сорок от поворота с шоссе. Но вот куда точно, он определить не мог.

Павел попытался пошевелить пальцами. Получилось. Надо звать охранника, иначе можно остаться без кистей. Но звать никого не пришлось. Во дворе раздались голоса, дверь открылась, в сарай вошли двое бандитов, один из которых услужливо поставил перед первым табурет. Свет бил в глаза, и Бакаров не смог сразу рассмотреть лицо первого бандита, что сел на табурет и закурил сигарету. Он не спешил, дождался, пока пленник привыкнет к свету. Наконец Павел открыл глаза и рассмотрел сидевшего напротив мужчину европейской внешности, затушившего окурок натовским ботинком.

– Как самочувствие, офицер? – спросил неизвестный на русском языке, но с западным акцентом.

Судя по акценту, он был из Восточной Европы.

– Обычное самочувствие, – ответил Бакаров. – А вот если мне не ослабят веревки, то вы получите пленника без рук.

– Богдан! Ослабь веревки на руках, немного ослабь, так, чтобы не затекали кисти, – приказал бандит.

«Богдан, – подумал Бакаров, – славянское имя. Украинец, наверное. Странные боевики».

Человек, которого сидевший мужчина назвал Богданом, подошел, быстро перевязал веревку. Стало полегче.

– Так лучше? – спросил сидевший.

– Легче.

Богдан вышел во двор.

– Кто вы? – спросил Бакаров.

– Не кажется ли тебе, старший лейтенант Бакаров, что здесь вопросы должен задавать я? – усмехнулся мужчина.

– Как мне обращаться к тебе?

– Ты неисправим, ну, что ж, твое поведение вызывает уважение. Я уважаю смелого противника. Называй меня Мадьяр.

– Значит, я не ошибся.

– В чем?

– В том, что акцент у тебя, как у болгарина, венгра или словака.

– Разве об этом тебе надо думать?

– Обо всем остальном я уже устал думать.

– И в первую очередь о том, почему мы устроили засаду группе спецназа и захватили двоих бойцов в плен, так?

– Так.

– Хорошо, я отвечу тебе. В июне месяце у Назрани ФСБ захватила моего друга – Аслана Цаева. Слышал о таком?

– Слышал.

– Так вот, ваши захватили моего друга, и ему грозит пожизненное заключение, хотя я уверен, что Аслану не дадут жить даже в камере смертников. Поэтому я захватил тебя и прапорщика.

– Надеешься на обмен?

– Это ты моли Бога, чтобы твое начальство пошло на обмен, потому что если оно не согласится, то тебя ждет смерть.

– Понятно. Скажи, Мадьяр, что стало с моими товарищами?

Бандит прикурил новую сигарету:

– Сержанта убили сразу на подъезде. Он так и не понял, что произошло. Командир твой оказал достойное сопротивление, он сумел уничтожить двоих моих людей, пока пуля не пробила его череп.

– Значит, командир и водитель убиты.

– Мы на войне, старший лейтенант.

– И давно ты, венгр, воюешь на территории России?

– Давно. Хочешь спросить, почему я воюю на твоей земле? Отвечу. Потому что за это мне хорошо платят. Все очень просто.

– В общем, ты обычный наемник.

– А разве ты не наемник? Ты стал таким же, когда нанялся на службу и получаешь за нее деньги, а за то, что уничтожаешь тех, кто выступает против власти, еще и надбавку. Между нами разница только в сумме получаемого вознаграждения.

Бакаров посмотрел на главаря банды, а в том, что Мадьяр являлся главарем, у Павла уже не было сомнений.

– Да нет, Мадьяр, между нами разница в другом. Я служу своей Родине, защищаю ее интересы, а ты убиваешь людей только за деньги.

– За большие деньги, старший лейтенант, – рассмеялся Мадьяр. – Но ладно, пусть будет по-твоему. Ты женат?

– Нет!

– У тебя есть родители?

– Нет!

– Это правда?

– Какой смысл мне врать?

– Смотри-ка, а мы в этом похожи. У меня тоже нет ни родителей, ни семьи. Но со мной понятно. Лицам моей профессии заводить семью нельзя. А вот ты почему не женился?

– Это не твое дело, и вообще, давай заканчивать эту хрень. Ты же пришел не для того, чтобы просто поговорить со мной. Что тебе надо?

– Пока ничего. Я действительно пришел просто поговорить с тобой, посмотреть, как держишься, в каком ты состоянии.

– Поговорил? Посмотрел?

– Ты, Бакаров, мне определенно нравишься, – вновь рассмеялся Мадьяр.

– Я не гей, чтобы нравиться мужикам.

– Да, не накинь мои люди на тебя сеть, ты, как и твой командир, много доставил бы проблем на ферме.

– Да уж постарался бы.

– Курить хочешь?

– Знаешь, у плена есть свои плюсы.

– Да? Вот уж не думал, и какие же? – удивился бандит.

– Можно бросить курить. После трех суток без табака уже не так тянет, поэтому я воздержусь от курения.

– Да, держишься ты достойно.

– Как мой сослуживец?

– Гораздо хуже, чем ты. У него перебиты ноги. Ему оказывается помощь, но в этих условиях она неэффективна. Так что прапорщику повезло меньше, чем тебе. Будем надеяться, что до обмена он доживет.

– Почему вы держите нас порознь?

– Я же сказал, ему оказывается помощь, и он не в состоянии бежать, в отличие от тебя.

– Понятно.

– Ну, вот и поговорили, – поднялся Мадьяр.

– Один вопрос.

– Давай!

– Когда ты планируешь обмен?

– Как у вас говорят, как только, так сразу. Сегодня твой командир получит сообщение о вашем с прапорщиком пленении и требование обмена.

– Ясно!

– Так что ваша дальнейшая судьба в руках ваших же начальников. Не скучай!

– Постараюсь.

Главарь вышел из сарая, охранник вынес табурет, дверь закрылась, вместе с ней погас и свет. И начало припекать.

Габор Молнар вернулся в единственный полностью сохранившийся небольшой одноэтажный дом, где в комнате, оборудованной под кабинет, его ждали помощник Рэм Кунич и полевой командир Сарак Тагаев, и присел на стул за рабочим столом.

– Как прошел разговор, шеф? – поинтересовался помощник.

– Так, как я и ожидал. Бакаров держится достойно, готов ко всему.

– Интересовался здоровьем Семена?

– Конечно, – усмехнулся Молнар, – он же его боевой товарищ. А где, кстати, наш прапорщик?

– У себя в комнате.

– Никак не отоспится?

– Вызвать его? – спросил Кунич.

– Не надо, пусть отдыхает, пока он нам не нужен. – Молнар повернулся к Тагаеву: – Ты решил, откуда будем связываться с командиром отряда?

– Думаю, нам следует спуститься на равнину. Там места много.

– Но если русские сразу же поднимут вертолет, они могут зацепить нас.

– Не успеют, далеко от серпантина мы уходить не станем. Выйдем на шоссе, свяжемся с подполковником и тут же уйдем в горы.

– А если на шоссе объявится патруль?

– Я с утра послал к дороге наблюдателя, инструктировал и Рината, по их докладам, на шоссе никаких патрулей нет, даже полицейских, я имею в виду ДПС, а в отряд прибыл какой-то генерал. Весь личный состав находится на базе.

– На чем прибыл генерал, Ринат установил?

– На персональной «Хонде» в сопровождении «УАЗа» с охраной в четыре человека.

– Это хорошо.

– Что? – спросил Кунич.

– Хорошо, что генерал не на вертолете прилетел. Значит, сейчас он в отряде. Возможно, в ближайшее время проедет в станицу, где был убит сержант, и дальше в Калач. Но задерживаться нигде не станет. Его обязательно будет сопровождать командир отряда. Значит, на связь следует выйти ближе к ужину. В 19.00. Каково твое мнение? – взглянул Молнар на помощника.

– Согласен, шеф!

– Вот и решили. В 18.00 выезжаем на шоссе. Тебе, Сарак, послать вниз еще пару человек для страховки. Ринату неотлучно находиться возле базы и отслеживать все происходящее там.

– Слушаюсь, Мадьяр! Но считаю, что здесь нам долго оставаться небезопасно. Русские начнут поиски захваченных офицеров – будут проводить их везде, включая и горные селения. Уверен, что они быстро выйдут на Боксар. Более двух суток здесь находиться нельзя.

– А мы и не будем сидеть здесь. Даже двое суток. Сегодня в ночь устроим Бакарову побег. Ты, Сарак, решай, кого подставить старшему лейтенанту?

– Решил. Никольчука. Мне доложили, что он в разговоре с Богданом Попохом намекнул, что пора уходить на Украину.

– А что Богдан?

– Попох напомнил ему об обязательствах контракта.

– Значит, подставляем Никольчука. Ну а с Надой мы вместе поговорим, Сарак. От ее поведения во многом зависит то, как будет действовать Бакаров. Обговорим и имитацию преследования. Вроде все. Не поехать ли нам к водопаду? Освежиться?

– Я не против, – сказал Кунич.

Тагаев отказался, сославшись на хронический гайморит. Он не желал обострения после купания в ледяных струях горного водопада.

Молнар и Кунич, взяв с собой подругу помощника, Гезу Баллу, втроем поехали в ущелье.

По возвращении Молнар вызвал к себе Тагаева и его сестру. И сразу же обратился к молодой женщине:

– Нада! Тебе сегодня предстоит сыграть важную роль.

– Да, Нада, – кивнул Тагаев, – слушай господина Молнара и делай то, что он тебе скажет.

– Хорошо, Сарак.

Молнар достал из ящика стола нож, протянул его женщине:

– Возьми, Нада.

– Но зачем?

– Этот нож ты должна будешь передать пленному офицеру.

Женщина непонимающе взглянула на брата. Тот улыбнулся:

– Ты слушай, Нада, слушай!

– Когда понесешь ему еду, передашь этот нож, – продолжал Молнар.

– Извините, господин, но это заметит охранник.

– Не волнуйся, он ничего не заметит. Передав нож, скажешь русскому, что его товарища, прапорщика, сегодня убили, потому что ухудшилось его состояние. Он бы и сам умер, но я, мол, не стал ждать. Скажешь, что ты не хочешь, чтобы так же убили и офицера. Нож позволит избавиться от веревки, им можно открыть засов двери. Еще скажешь, что весь аул охраняют всего два человека, один из них находится у сарая. Предупредишь, что пытаться уйти вниз бесполезно, пусть идет на перевал, а оттуда по ущелью. Все это ты должна сказать так, словно его судьба тебе не безразлична. Можешь прибавить, что он понравился тебе и, возможно, когда-нибудь поможет уйти из банды, где ты находишься по принуждению брата. Главное, чтобы он взял нож.

– Но, господин, тогда русский убьет охранника!

– Это тебя не должно беспокоить. У меня все!

– Нада! Ты должна это сделать, – подошел вплотную к сестре Тагаев.

– Хорошо. Я все сделаю, – кивнула она.

– Вот и молодец. Ступай.

Нада вышла.

– Распорядись, чтобы вечером на охрану пленника заступил Никольчук, – приказал Молнар. – И лично обеспечь отсутствие часового, когда Нада будет говорить с русским.

– Слушаюсь, господин Молнар.

Следом за сестрой из кабинета вышел и Сарак Тагаев.

Мадьяр прикурил сигарету, перевел режим работы кондиционера на максимальную мощность.

В дверь постучали.

– Кто? – спросил он.

В проеме показалась физиономия живого и невредимого Штебы:

– Разрешите войти, шеф?

– Это ты, Семен? Зачем спрашиваешь разрешения, входи, конечно.

Бывший прапорщик вошел в кабинет, присел на топчан, достал из пачки главаря сигарету, прикурил.

– Выспался? – спросил Молнар.

– От души, Габор. На несколько суток вперед. Даже жара не мешала. Какие у нас дела?

– Ринат убрал Соева.

– Это хорошо, пусть теперь Губарь поломает голову, почему убили сержанта.

– Я думаю, местная полиция спишет убийство на бывшего мужа учительницы.

– Полиция, может, и спишет, но не Губарь. Подполковник не поверит в это, он будет искать связь между убийством сержанта и нападением на группу. И он найдет эту связь. Ведь очевидно, что твои люди ждали группу, значит, кто-то в отряде работал на вас. Все сойдется на Соеве. Сержант выполнил задание и был ликвидирован, как опасный свидетель. Да, именно к такому выводу придет Губарь, если, конечно, после произошедшего не отправится в запас или в войска с понижением в звании.

– Но не сегодня же? Хотя на базе сейчас находится генерал из штаба.

– Термилов? Это ерунда. Тот шуму наделает много, заставит начать поиски, но принятие решения по командиру отряда не в его компетенции. Термилов может лишь ходатайствовать перед вышестоящим командованием о снятии командира спецподразделения. Решение же по нему будет приниматься в Москве. Вряд ли Термилов станет настаивать на устранении Губаря, это может рикошетом ударить по нему самому. Скорее будет защищать подполковника. Но сначала, сегодня, генерал устроит тот еще переполох, мало никому не покажется. Ты когда решил связаться с Губарем?

– В 19.00.

– Время просчитал верно. Ситуация к шести часам немного успокоится.

– А как ты думаешь, не заставит этот твой Термилов сегодня же начать активные поиски пленных? – задумчиво посмотрел на Штебу Молнар.

– Нет. Надо похороны организовать, цинки отправить по назначению. А потом поиск станет ненужным. Командование отряда получит информацию по пленным, и надо будет решать вопрос об обмене. Кстати, Аслан Цаев действительно твой друг?

– Мы знакомы. Аслан командовал мелким формированием. У меня нет ни малейшего желания освобождать его, он такая же пешка в нашей игре, как и Бакаров. Главная наша задача – заставить поверить русских в твою гибель.

– А ты не переоцениваешь мои возможности?

– Люди, которые завербовали тебя, высоко оценивают твои боевые качества. Я им верю. Для серьезной работы мне нужны серьезные люди. А работа предстоит очень серьезная.

– И надеюсь, так же хорошо оплачиваемая?

– Если нам удастся выполнить все задания, то все мы будем обеспечены до конца жизни.

– Это смотря сколько жить останется. Заказчик может и сократить жизнь.

– Не беспокойся. После работы о тебе забудут.

– Ты тоже?

– И я тоже. Если ты сам не попросишь помочь обустроиться в Европе. Какую страну предпочитаешь, Штеба?

– Не рано ли мы делим шкуру неубитого медведя?

– Ты прав, работа только начинается.

Спутниковая станция, стоявшая на небольшом походном столике, сработала сигналом вызова.

– Твой босс-заказчик? – спросил Штеба.

– Да. Попрошу тебя выйти.

– Без проблем. Пройдусь по аулу, люблю я эти старые заброшенные развалины. Среди них чувствуешь себя в другом времени.

– Пройдись, но к сараю с Бакаровым близко не подходи, особенно со стороны двери.

– А говоришь, что я подхожу для серьезной работы. Профи, Габор, предупреждать об элементарной предосторожности не надо. Но ладно, пошел я.

– Да, Семен.

В 4 часа дверь сарая, где сидел старший лейтенант Бакаров, отворилась, солнечный свет вновь ослепляющим светом прожектора осветил темницу. Павлу пришлось закрыть глаза. Он слышал, как в сарай вошел охранник, посмотрел на пленника и отошел к двери, пропустив в сарай женщину. Бакаров открыл глаза. Женщина присела, поставила перед ним кувшин с водой, положила лепешку.

В это время со двора раздался требовательный мужской голос:

– Батар! Подойди!

– Но я должен смотреть за Надой!

– Ты что, не понял, что я сказал? – повысил голос неизвестный.

– Слушаюсь.

Как только охранник вышел, женщина оглянулась и, убедившись, что ее никто не видит, сунула под ногу старшего лейтенанта нож.

– Что это? – удивился Павел.

– Нож. Им ты развяжешь веревки, откроешь внешний засов, с его помощью избавишься от охранника. Запомни, аул ночью охраняют двое – один около сарая. Бежать надо не сразу вниз по тропе и не по дороге, там догонят. Тебе надо идти на перевал, с него в ущелье и из ущелья на равнину к хутору Калач. Это далеко, но ты дойдешь. Бежать надо сегодня ночью, завтра Мадьяр может увести всех нас отсюда.

– Я не могу бежать без товарища.

– Забудь о нем. Час назад ему стало хуже, и Мадьяр приказал убить прапорщика. Твой товарищ мертв.

– Сволочи! А почему ты помогаешь мне?

– Я не хочу, чтобы тебя убили. Может быть, когда окажешься на свободе, поможешь и мне уйти от бандитов, от брата.

– Кто твой брат?

Женщина вновь огляделась, в проеме никого, на дворе слышны голоса двух человек.

– Сарак Тагаев, он во всем слушается Габора Молнара – Мадьяра. Но все, мне пора. Беги, офицер, и не забудь несчастную Наду.

– Спасибо, не забуду. Найду тебя.

Женщина взяла пустой кувшин, вышла на улицу.

– Ты что там задержалась? – спросил тот же человек, что ранее отозвал охранника.

– Русский попросил посмотреть ранку.

– Какую ранку?

– Какое-то насекомое укусило его.

– И что?

– Пустяки, это оса.

– Ладно, ступай в дом.

Послышались шаги, появился охранник, который вновь осмотрел узлы веревок на руках и ногах пленника, после чего вышел. Дверь захлопнулась, проскрежетал засов, в сарае наступила темнота. Бакаров подумал о Штебе. Жаль прапорщика, ему бы еще несколько дней продержаться, но… ничего не изменишь. Из боевой группы Крабова остался в живых он один. И получил шанс на спасение. Но почему Нада, сестра одного из главарей банды, решила вдруг помочь ему? Ведь если он сбежит, то Мадьяру станет ясно, кто сыграл в этом решающую роль. Нож могла передать ему только Нада. Впрочем… почему только Нада? Это вполне мог сделать и кто-то из охранников, и вообще нож мог находиться здесь, кем-то забытый. Хотя нет. Сарай готовили к приему пленника, следовательно, осматривали. Остается одна версия – нож передала ему либо женщина, либо кто-то из охранников. А если это подстава? Как вовремя кто-то убрал охранника. Словно специально давал возможность женщине не только передать ему нож, но и объяснить, каким путем следует бежать. Но какой смысл в этой подставе? Мадьяр хочет обменять его, русского офицера, на какого-то бандита? Для этого офицер нужен ему живой и невредимый. И главарь имеет пленника. Может быть, переговоры сорвались, и Мадьяр решил избавиться от него? Но зачем тогда весь этот спектакль? И спектакль непростой, с ликвидацией часового? Ведь этот Мадьяр мог спокойно пристрелить Бакарова в сарае. Так, как он поступил с Семеном Штебой. Или «духам» захотелось развлечься и устроить охоту на человека? Выпустить и поохотиться? Глупость. Мадьяр прекрасно знает, что Павел завладеет оружием охранника, а вооруженного его в горах взять будет не так просто, все же Бакаров – офицер спецподразделения. А если магазин автомата охранника будет пуст? Тогда возможности офицера резко снижаются. С одним ножом уйти отсюда невозможно. Значит, только по магазину автомата охранника можно будет понять, подстава это или нет. Ну что ж, пусть так. Не воспользоваться шансом, предоставленным ему Надой, глупо. Бегство не только сорвет планы Мадьяра, но и раскроет эту базу. Конечно, в случае удачного побега. А там как распорядится судьба.

Обдумав ситуацию, Бакаров принялся за обед. За лепешку с водой. Но и этого ему хватало, чтобы поддерживать пусть и не оптимальную, но вполне неплохую физическую форму. Сколько километров может быть до Калача? Сорок, пятьдесят? Это расстояние, конечно, но главное – преодолеть перевал, по ущелью дорога пойдет на спуск. И далее, по степи до хутора, по нисходящей. Станут ли его преследовать? Если зацепятся, то в горах станут, а вот на равнину бандиты не пойдут, понимая, что отряд будет проводить поисковые мероприятия. Мадьяру надо будет быстрее уходить из аула. Так что шансы у него, Бакарова, очень даже неплохие, если… магазин автомата охранника не окажется пустым. И что сейчас об этом думать? Сейчас надо еще раз все проанализировать и принять окончательное решение, как бежать.

Отставив связанными руками пустой кувшин в сторону, Павел повалился на кошму. Появившаяся надежда на спасение придала сил и стимулировала работу мозга.

Засунув нож под кошму, он закрыл глаза. И время для него потянулось еще медленней.

Тагаев, отзывавший охранника, дождался Наду, отвел ее к дому и спросил:

– Ну что, сестра, передала русскому нож?

– Да! Я сделала все, как приказывал господин Молнар.

– Расскажи подробнее.

Нада поведал брату о передаче ножа и разговоре с офицером.

Выслушав сестру, Тагаев удовлетворенно кивнул:

– Хорошо, Нада. Значит, офицер возмутился убийством прапорщика?

– Он назвал всех нас сволочами.

– Отлично, поверил. Ты сегодня вечером собери свои вещи. Возможно, уже утром мы поедем в Карбек.

– Скажи, Сарак, ты позволишь мне выйти замуж за Казбека?

– Зачем тебе нужен вдовец с детьми, Нада?

– Я тоже не девушка, тоже вдова. А дети? Разве они помеха?

– У меня есть для тебя другая кандидатура.

– Мусса?

– А чем он не нравится тебе? Красивый, сильный, богатый, у него два дома. Всем хозяйством станешь владеть ты.

– Ты хочешь, чтобы я второй раз осталась вдовой?

– Пусть даже так, но богатой вдовой. А что может дать тебе простой кузнец? Жалкую нищенскую жизнь? Я, конечно, помогу, но… это же мелочь по сравнению с тем, что ты заимеешь, став женой Муссы.

– Я не люблю его, Сарак!

– Э-э, женщина, ты забыла наши законы?

– Но я хочу счастья, брат, обычного женского счастья.

– Счастья с нищим? Так, сестра, не бывает. Какое счастье в нищете? Любовь – это, конечно, хорошо, но я не могу допустить, чтобы моя единственная сестра прозябала в нищете.

– Я прошу тебя разрешить мне выйти замуж за Казбека, умоляю!

– Хорошо, я подумаю. Ничего не обещаю, но подумаю.

– Спасибо и на этом.

– И ты подумай, Нада. Головой, не сердцем. Все взвесь. Ты же у меня умная женщина. А сейчас ступай, у нас свои мужские дела. До завтра из своей комнаты не выходи, ну, разве что по потребности. И собирайся.

– Хорошо! – кивнула женщина и ушла в пристройку.

Тагаев прошел в кабинет Молнара. Там находились его помощник Рэм Кунич и Геза Балла. Впрочем, любовница Мадьяра тут же вышла, оставив мужчин.

– Что у тебя по Бакарову, Сарак? – спросил Молнар.

– Все в порядке. Нада передала ему нож и сказала то, что должна была сказать. Я в это время убрал от сарая охранника.

– Офицер не заподозрил подвоха? Слишком уж странное совпадение. Охранника убирают именно тогда, когда твоя сестра передает нож.

– По ее словам, русский ничего не заподозрил.

– Будем надеяться, что она не ошиблась. Ты послал людей к шоссе?

– Намеревался сделать это после доклада. Тогда же связаться и с Ринатом.

– Действуй быстрее. В 6 часов выезжаем к шоссе.

– Я это помню.

– Ступай.

Тагаев вышел из кабинета, затем из дома, поднялся на склон перевала, достал сотовый телефон, посмотрел на индикатор доступа в сеть. Светились три полосы. Этого достаточно. Он набрал номер и тут же услышал знакомый голос Рината:

– Слушаю тебя, Сарак!

– Что на базе?

– В 10 часов приехал генерал, до часа шустрил на базе, то строил офицеров, то собирал в модуле. Полвторого он вместе с командиром в сопровождении боевой группы выехал с территории в станицу. Брат позвонил, что минут двадцать генерал и подполковник пробыли в отделе полиции, затем на улице Казачьей. Да, арестован бывший муж учительницы. В три часа колонна спецов пошла в сторону Калача, совсем недавно вернулась. Сейчас генерал, командир отряда и его заместитель находятся в штабе. За час до этого были проведены проводы погибших офицеров, потом гробы загрузили в грузовую машину, и она поехала в сторону областного центра. Это пока все, Сарак.

– Я понял тебя! Продолжай наблюдение. Следующий сеанс связи около 19.00.

– Понял.

– Ты, наверное, проголодался?

– Барана целиком съел бы. Но ничего, потерплю. Раньше в горах на базах по несколько суток на одной воде сидели.

– Хоп, Ринат! До связи! Будь осторожен!

– До связи, Сарак!

Тагаев спустился в аул, зашел в полуразрушенную лачугу, где расположились Асигов с группой боевиков, численность которых уменьшилась после боя у хутора Калач.

– Мусса! Срочно пошли к шоссе трех человек. На выходе пусть свяжутся с наблюдателем, что уже контролирует дорогу, и займут позиции дополнительного наблюдения и за шоссе, и за равниной, и за воздухом. В 18.00 туда поедет Мадьяр. Необходимо обеспечить его безопасность.

– Сделаем, Сарак!

Асигов тут же назначил трех наблюдателей, и они спустя десять минут на пикапе ушли к дороге.

Без десяти шесть к дому главаря банды подъехал внедорожник «Ниссан». Из здания вышли Молнар и Кунич, несший чемодан со спутниковой радиостанцией.

Тагаев доложил о переговорах с Ринатом и об отправке к шоссе дополнительной группы наблюдателей и прикрытия.

– Хорошо, – сказал главарь и распорядился: – Садись за руль, Сарак, ты поведешь машину.

– Слушаюсь!

В 18.00 «Ниссан» медленно пошел по неровной горной дороге к серпантину. Спуск занял полчаса. Не доезжая шоссе, Молнар приказал Тагаеву запросить обстановку на равнине и на дороге у наблюдателей. Сарак выполнил приказ, доложил:

– Там все спокойно.

– Что? Нет даже частных машин? – поинтересовался Кунич.

– Сейчас время такое, в ночь лучше не отправляться в путь. Да и шоссе это второстепенное, – ответил Тагаев.

– Ну, что ж, – решил Молнар, – выезжаем на дорогу. Там сразу направо, и остановка.

В 18.40 «Ниссан» встал в пятидесяти метрах от поворота на серпантин. Молнар посмотрел на часы, перевел взгляд на Тагаева и приказал:

– Вызови Рината, узнай, где сейчас находятся генерал и командир отряда.

– Момент. Здесь мобильная связь устойчивая.

Тагаев вызвал наблюдателя за базой отряда:

– Ринат? Сарак!

– Да, брат?

– Где сейчас находятся генерал и командир отряда?

– На плацу. И генерал, и подполковник, и майор, и два капитана. Генерал успокоился, видно, устал ругаться. Сейчас русские что-то обсуждают. Что конкретно, сказать не могу, у меня нет «прослушки».

– Не отключайся и докладывай о всех перемещениях генерала и командира отряда.

– Хоп, Сарак.

Молнар слышал переговоры Тагаева и Рината.

– Значит, офицеры что-то обсуждают на плацу, – проговорил он. – Сто против одного, решают, с чего начать поиски плененных старшего лейтенанта и прапорщика. Вот бы послушать их! Как мы не подумали передать Ринату дистанционное прослушивающее устройство? Это твоя ошибка, Рэм, – повернулся Молнар к помощнику.

– Это не ошибка, Габор, я специально не стал посылать «прослушку» Ринату.

– Почему?

– Во-первых, он бы с ней легко мог спалиться. Если недалеко от базы просто стоит машина, то на это не обращают внимания, а вот если из окна видна антенна непонятного устройства, это совершенно другое дело.

– Что во-вторых?

– А во-вторых, мы не знаем, какое оборудование и аппаратуру имеет узел связи отряда. Но, думаю, там есть система обнаружения внешнего и внутреннего несанкционированного контроля. И русские узнали бы, что за ними следят. Это привело бы к захвату Рината. А о том, что он может рассказать спецам, я не хочу и думать. Но уйти из аула нам уже не дали бы точно.

– Ты прав, Рэм, извини, – согласился Мадьяр.

– Не за что, Габор. Интересно, долго ли еще пробудут офицеры на плацу?

– Это известно только генералу.

И тут же на связь вышел Ринат:

– Сарак, майор и капитаны пошли к столовой, генерал с подполковником в сторону штабного модуля.

– Отлично, – проговорил Молнар, – русские словно подыгрывают нам, помогая практически работать по установленному графику. Это, конечно, случайность, но случайность знаковая. Пока фортуна полностью на нашей стороне.

– Генерал и подполковник говорят с дежурным на входе в модуль. Так, вошли в штаб. Они в штабе, Сарак, – продолжал Ринат.

– Хоп! Пока оставайся на месте. Я скажу, когда сможешь отправиться на отдых или еще куда-нибудь.

– Да, Сарак.

Тагаев, отключив телефон, взглянул на Молнара:

– Генерал и командир отряда в штабе.

– Отлично! Рэм! Станция готова?

– Да.

– Набери номер и передай трубку мне.

– Одну секунду, шеф!

Кунич выполнил приказ, и Молнар, приняв трубку, услышал:

– Алло! – Это был номер общей телефонной связи.

– Подполковник Губарь Борис Викторович?

– Да, слушаю вас.

– Добрый вечер, подполковник.

– Кто вы, я слушаю вас.

– Не спешите, передохните немного, день у вас сегодня выдался суматошный.

– Повторяю вопрос, кто вы?

– Я? Называйте меня Мадьяром.

– И что же вам надо, Мадьяр?

– Это мои люди устроили засаду группе капитана Крабова.

После короткой паузы подполковник сказал:

– Если это шутка, то она не удалась.

– Я не шучу, господин Губарь. У меня находятся ваши бойцы, старший лейтенант Бакаров и прапорщик Штеба.

– Почему я должен верить вам?

– У вас есть выбор?

– Выбор есть всегда.

– Но не в данной ситуации. Я готов отпустить ваших офицеров, но при одном условии.

– Каком еще условии?

– У вас, я имею в виду Федеральную службу безопасности, находится некий Аслан Цаев. Так вот, я хочу обменять Аслана на Бакарова и Штебу. Согласитесь, выгодный обмен.

– Но я самостоятельно не решаю подобные вопросы. Мне необходимо время.

– Сутки вас устроят?

– Двое суток, как минимум.

– Хорошо. Через двое суток в это же время я перезвоню вам. До свидания, господин подполковник.

– До свидания… Мадьяр!

Молнар передал трубку Куничу:

– Ну, вот и поговорили. Уходим. Сарак, снимай людей. К утру всем быть в готовности убыть в селение Карбек.

В штабном отсеке генерал Термилов, слышавший разговор командира отряда с Мадьяром, с силой ударил по столу:

– Твою мать, Губарь! Вот этого нам как раз и не хватало.

– Вы бы, товарищ генерал-майор, за словами следили бы?

– Что? Устроил в отряде бардак и еще недоволен.

– Мать трогать не надо!

– А?! Вот ты о чем? Ладно, извини.

– Кто такой Аслан Цаев?

– Полевой командир. Так, мелочовка. Он сейчас в Нальчике у местных фээсбэшников.

– Мелочовка, говорите? Почему из-за этой мелочовки боевики громят группу и захватывают в плен двух бойцов отряда? Разрабатывают целую спецоперацию, проводят тщательную ее подготовку?

– Откуда мне знать? – недовольно поморщился генерал.

– А кто такой Мадьяр?

– Этого не знаю. Сейчас попытаемся выяснить.

Термилов по каналу секретной связи связался с разведотделом вышестоящего штаба. Говорил с полковником, которого называл по имени-отчеству. В основном слушал, задав вопрос насчет Мадьяра. Наконец положил трубку.

– Мадьяр – это главарь бандформирования, которое недавно объявилось здесь. Настоящее имя – Габор Молнар, профессиональный наемник. Находится в международном розыске. Подозревается в серии террористических актов в Восточной Европе, в том числе и в Венгрии, откуда родом.

– Когда же этот Молнар успел подружиться с Цаевым?

– Мне вообще непонятно, с чего это вдруг Мадьяр так рьяно взялся за освобождение Цаева. Разведка не имеет данных о его связях на Северном Кавказе.

– Но он четко обозначил условия передачи нам Бакарова и Штебы.

– Мутная история.

– Надо соглашаться на условия Мадьяра. Вы можете договориться с ФСБ о передаче нам этого Аслана Цаева?

– Договориться можно, – вздохнул генерал, – задействовав руководство в Москве, но ты представляешь, сколько к нам возникнет вопросов?

– Они возникнут и без требований бандитов. По факту нападения на штурмовую группу отряда и пленения офицера и прапорщика.

– Ну почему, Губарь, черт бы тебя побрал, ты не послал на хутор две группы?

– По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, Геннадий Алексеевич.

– Обсуждали?! Слушай, как боевики вышли на твой номер?

– Это не сложно. Номер общий, станичной АТС.

– Так узнай через своего связиста, откуда звонил этот Мадьяр.

Губарь по внутренней связи вызвал связиста отряда:

– Сержант, мне только что звонили по линии местной АТС, я хочу знать, откуда прошел звонок.

– Вам кто-то звонил из станицы? – удивился связист.

– Чему так удивляешься? Звонок должен был пройти через коммутатор.

– Так точно, но никаких звонков из станицы не поступало.

– И что это значит?

– Это может значить одно, абонент пользовался спутниковым телефоном, и сигнал пошел непосредственно по автоматике.

– Черт разберет ваши системы. Ладно, я понял тебя. – Губарь бросил трубку и повернулся к генералу: – Мне звонили со спутниковой станции, так что вычислить местонахождение абонента на момент сеанса связи не представляется возможным.

– Отлично, Губарь, просто отлично.

– Я думаю, не стоит заводиться. Главное, мы знаем, что наши ребята живы, и их можно вытащить. Более того, обмен позволит зацепиться за Мадьяра. Ну а зацепившись, нанести ему ответный удар. Осмотр брошенного аула Боксар проводить с утра будем?

– Какой теперь в этом смысл? Не будем.

– Позвонить, чтобы принесли ужин?

– У тебя водка есть?

– Есть и водка, и коньяк, или предпочитаете спирт?

– Давай водку и ужин.

– Докладывать в Москву о результатах проверки не будете?

– Сегодня – нет, надо еще подготовить доклад, увязав его с Цаевым. Сейчас не хочу ни о чем думать. Устал. Ты хоть представляешь, как подставил меня?

– Геннадий Алексеевич, мы на войне.

– Какой, к черту, войне? Война давно закончилась. На Кавказе мир, страна к Олимпиаде готовится, а ты – война.

– Ну да, конечно, мир. А боевики – это так, мирные чабаны, иногда выходящие на охоту, исключительно ради развлечения.

– Не морочь мне голову, Губарь. Давай водку и ужин!

Командир отряда позвонил в столовую. Повар принес ужин на две персоны. Спиртное же находилось в шкафу отсека.

Главарь банды с помощником и Тагаевым вернулись в брошенный аул. Проезжая мимо сарая, Молнар увидел, что на пост заступил Петро Никольчук. В доме главарь дал распоряжение всем собираться в дорогу.

– Ну как переговоры с Губарем, Габор? – вошел в комнату Штеба.

– Нормально. У него двое суток на обмен.

– Губарь обязательно навестит этот аул.

– И что?

– Подумай, как бы ты поступил с трупом расстрелянного заложника?

Молнар внимательно посмотрел на бывшего прапорщика:

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, просто задал вопрос.

– Я бы приказал выбросить его в ближайшее ущелье.

– Вот! И так поступил бы любой другой на твоем месте.

– Не понимаю тебя.

– Бойцы отряда, узнав, что ты «убил» меня, будут искать труп. И не найдут, ни в ближайшем ущелье, ни в дальнем. Они все тут облазят, а найдут лишь труп охранника, которого завалит Бакаров. Нестыковочка получается. Труп своего бойца ты оставишь, а мой испарится?

– Ты прав. Об этом я не подумал. Что ты предлагаешь?

– Придется забирать труп охранника с собой, но так, чтобы остались следы его погрузки в машину. Тогда Губарь будет думать, что ты забрал оба трупа, для того чтобы избавиться от них в только тебе известном месте. А его просчитать практически невозможно.

– Верно мыслишь, – усмехнулся Молнар. – Так мы и сделаем.

– И еще, Габор, когда придешь в Карбек, ты должен сообщить мне счет, банк и сумму, которая внесена на этот счет. Не забыл?

– Я никогда ничего не забываю, Семен!

– Прекрасно. Приятно иметь дело с деловыми людьми.

– Мне тоже. Хотя, признаюсь, когда меня только вывели на тебя, курсанта школы прапорщиков, я сомневался, что ты способен хладнокровно расстрелять семью Толстого.

– Когда это было?

– Десять лет назад. Почти десять лет.

– Да, время летит быстро. Тогда ты заплатил мне пять тысяч долларов. Это были большие деньги для меня. Сейчас же эти деньги кажутся смешными. Ну, ладно, пойду я. А с Бакаровым поаккуратней, все должно быть по-настоящему. Если он почувствует фальшь, на нашей будущей совместной работе можно поставить крест.

– По-моему, ты хотел идти, Семен. Я не задерживаю тебя.

– До завтра, Габор!

– До завтра, Семен!

Предатель вышел из кабинета. «Наглеет Семен, – подумал Мадьяр. – Но это поначалу. Перед работой спесь с него собьем. Конечно, предпочтительней было бы иметь в группе такого бойца, как Бакаров, но это невозможно, такие, как старший лейтенант, не продаются. Впрочем, Штеба тоже профессионал. Понятно, что, однажды предав одних, он, не задумываясь, предаст и других. Но Штеба нужен. Главное, держать его на коротком поводке, а поводок этот – деньги. Не важно, какие суммы будут переводиться на его счет, важно то, кто снимет всю сумму. Возможно, что и Штеба, хотя вряд ли. Таких, как он, использовав, убирают. Но, как верно заметил Семен, каждое правило имеет исключение, может, он и станет исключением».

Молнар прошелся по кабинету. Посмотрел на часы. 20.27. Через три минуты плановый сеанс связи с боссом. Главарь банды закрыл дверь, привел в рабочее состояние спутниковую станцию. Ровно в 20.30 набрал длинный номер и тут же услышал:

– Добрый вечер, Габор.

– Добрый, мистер Вайт.

Разговор велся на английском языке, хотя американец Райли Вайт, один из руководителей крупной европейской террористической организации, владел несколькими языками, в том числе и русским.

– Что у тебя, мой друг?

– Снайпер у меня.

– Акция прошла удачно?

– В общем, да.

– Что значит, в общем?

– В ходе боя у хутора группа прикрытия потеряла двух человек.

– Это ерунда. Ты взял одного снайпера?

– Нет, еще и офицера группы. И сегодня ночью устрою ему побег.

– К побегу все готово?

– Да, мистер Вайт! Утром весь отряд перебирается в селение Карбек, как и предусмотрено планом.

– О заложниках командир русского спецназа предупрежден?

– Конечно, все идет по плану.

– О’кей. В селении вести себя тихо. По прибытии – доклад.

– Хотел бы знать, долго нам находиться в Карбеке?

– Столько, сколько нужно. Такой ответ тебя устроит?

– Устроит, мистер Вайт.

– В следующий раз прошу избегать подобных вопросов.

– Я все понял.

– Жду доклада завтра.

– До свидания, мистер Вайт!

– До свидания, Габор!

Абонент отключился. Выключил спутниковую станцию и Габор Молнар.

Открыл дверь, прошел в комнату Кунича. Помощник на топчане тискал свою подругу Гезу Баллу. Увидев главаря, он поднялся, вид у него был смущенный:

– Мы тут решили…

– Извини, что отвлек, выйди в коридор на минуту. – Когда Кунич вышел, Молнар продолжил: – Не знаю, когда выберешь время, но сегодня ты должен связаться с Албанией, чтобы там в местном банке открыли счет на имя Штебы и положили на него сто тысяч долларов. Где находится спутниковая станция, ты знаешь, новые документы Штебы в верхнем ящике моего стола. Утром Штеба должен получить подтверждение об открытии счета. Я буду в своей комнате. В 22.30 встречаемся. Посмотрим, как пройдет побег Бакарова. Ты все понял, Рэм?

– Да, шеф!

– Хорошо.

Молнар прошел в свою комнату, лег на старый, непонятно как оказавшийся в этом доме, диван. Включил плеер, вставив наушники в уши. Мадьяр любил инструментальную музыку. Она успокаивала его. Впрочем, пока причин для волнения у него не было.

Глава четвертая

6 сентября, пятница

В 23.00, когда суета в ауле затихла, старший лейтенант Бакаров решил действовать. Он достал из-под кошмы нож, долго пытался хоть как-то захватить рукоятку, наконец ему это удалось, и он начал медленно резать веревку, сковывавшую руки. На это ушло полчаса. Освободив руки, Бакаров уже легко отрезал веревку на ногах. Сначала размял кисти, потом занялся массажем ног. Встал он за полночь. Ноги тряслись, поэтому еще двадцать минут ушло на разминку. Наконец Бакаров почувствовал, что он может не только идти, но и в состоянии снять часового. Старший лейтенант подошел к двери, выглянул в небольшую щель между массивных досок. Охранник сидел на валуне метрах в пяти от сарая, автомат стоял рядом. Иногда он смотрел по сторонам, и Бакаров отметил, что его охраняет боевик славянской национальности. Подумал, этот-то откуда взялся, хотя чему удивляться, если сам главарь банды – наемник-венгр. Старлей сместился вправо, просунул нож в пространство между дверью и косяком, медленно повел его вниз, затем вверх. Клинок уперся в металл, очевидно, это и был засов. Теперь встал вопрос, как клинком ножа неслышно переместить засов влево. Попробовал раз, не получилось. Нажал на нож сильнее, засов немного сдвинулся, но при этом издал слабый скрежет. Охранник отреагировал, тут же обернулся, осветил дверь фонариком, затем, встав, подошел к ней. Не заметив ничего подозрительного, вернулся на прежнее место. Автомат при этом он с собой не брал. Бакаров облокотился спиной о стену, так долго придется работать с засовом, можно провозиться до утра. И выбить дверь невозможно, крепкая дверь, хоть и старая. Но надо продолжать начатое, нельзя терять время.

За двором, где находился сарай, из развалин дома наблюдали Молнар и Кунич. Помощник, после того как к сараю подошел охранник, проговорил:

– Этот Никольчук службу несет как надо. Видимо, офицер попытался сдвинуть засов, и он это услышал. В конце концов, Никольчук может поднять тревогу.

– Надо помочь Бакарову.

– Чем?

– Пойди подними Попоха. Пусть выйдет к Никольчуку и отвлечет его разговором.

– Понял!

Кунич отошел от проема в сохранившейся части стены и скрылся в темноте. Вернулся через десять минут, доложил:

– Поднял Попоха, все ему объяснил, сейчас должен подойти.

– Хорошо.

Земляк Никольчука появился спустя пять минут, и охранник тут же вскочил:

– Стоять! Кто?

– Здесь чужих нет, Петро.

– Богдан? Тебе чего не спится?

– Днем выспался. Закуришь?

– Да вроде как не положено на посту.

– Ты в армии, что ли? – усмехнулся Попох. – Это там, в карауле на посту, курить нельзя, а здесь не армия. Да и кто заметит? Начальство спит, люди Муссы тоже.

– А, давай.

Попох достал пачку сигарет. Боевики закурили.

– Ну, как дежурство? – поинтересовался он.

– Да как обычно, вроде слышал звук какой-то из сарая, но это, наверное, русский ворочается.

– А больше, связанный, он ничего и не может.

– Надоело мне все, Богдан.

– Ты уже говорил об этом.

– А тебе не надоело быть на побегушках то у Мадьяра, то у кавказцев? И ладно бы бегать, так нас они и за людей не считают. Платят гроши, такие деньги можно и на стройке заработать в Москве. И потом, если что, нас с тобой Мадьяр сольет в первую очередь.

– И что ты предлагаешь?

– Валить с Кавказа надо.

– Может, ты и прав.

– Вдвоем нам легче сбежать будет. Я уже думал, если задержимся в Карбеке, то оттуда можно быстро добраться до Нальчика.

– А документы?

– Они у Мадьяра, их забрать можно.

– Надо подумать.

– Подумай, Богдан. Пора домой возвращаться, пока нас в этой долбаной России не похоронили.

– Ладно, Петро. Ты успокойся, а то, не дай бог, Мусса прознает про твои намерения, и тогда смерть. Асигов долго разбираться не станет. Башку вверх, ножом по шее – и все, кранты.

– Я спокоен, но ты, если что надумаешь, скажи. Вместе мы обязательно уйдем.

– Конечно, Петро. А хорошо сейчас в Украине.

– Там дом, родичи, а здесь что? Ничего, только смерть.

Попох бросил взгляд на сарай, засов был почти сдвинут до упора, значит, русский офицер воспользовался моментом, ему осталось только разобраться с часовым. Ну, что ж, прощай, Петро. Попох оставил пачку сигарет обреченному на смерть и ушел.

Никольчук в задумчивости сел на валун.

Бакаров, который во время разговора охранников открыл засов, выждал еще пятнадцать минут и тихо ударил рукояткой ножа по доскам двери.

Никольчук встрепенулся, осветил сарай.

– Что за черт? Засов, что ли, открылся? Или кажется? – Взяв от валуна автомат и передернув затворную раму, он подошел к сараю: – Ешь твою, кто же…

Договорить он не успел. Бакаров распахнул дверь и тут же нанес боевику смертельный удар ножом в сердце. Подхватил дернувшееся в судорогах тело. Оттащил за угол и тут же отстегнул магазин. По контрольному отверстию понял, что тот полон патронов. Значит, это не подстава. Вставив магазин в автомат и переведя планку на одиночную стрельбу, чтобы при необходимости экономить патроны, вытащил из груди Никольчука нож. Его оставлять нельзя, по нему могут выйти на женщину. Из-за угла Бакаров осмотрелся и начал пробираться по развалинам, внимательно отслеживая обстановку. Наконец он вышел за пределы брошенного селения. Впереди – горный перевал, но пройти можно, участков довольно пологих склонов предостаточно. Старший лейтенант начал подъем.

Увидев, что пленник вышел на склон перевала, Молнар повернулся к помощнику:

– Ну вот, Рэм, кажется, и все.

– Ты заметил, что он проверил магазин?

– Не обратил на это внимания.

– А я обратил. Знаешь, почему он это сделал?

– Почему?

– Чтобы понять, не играют ли с ним. Теперь Бакаров понял, что побег – не инсценировка, хотя странных моментов в нем много. Но, главное, он понял, если бы мы устраивали побег, то не дали бы ему полностью заряженный автомат, который позволяет вести оборону и дает неплохие шансы сбить преследование.

– Ты прав. Ну, что ж, пусть старлей уходит. И чем быстрее он доберется до своих, тем лучше.

– Бакарову придется пройти почти сорок километров. Сейчас он не совсем в боевой форме, да и перевал отнимет немало сил. К Калачу он, в лучшем случае, выйдет ночью, а то и под утро.

– Главное, чтобы вышел, – усмехнулся Молнар. – Да, мне Штеба тут дельную мысль подал.

– Какую? – поинтересовался Кунич.

– Труп Никольчука надо забрать с собой.

– Понял. Штеба знает, что Бакаров приведет сюда спецназ, а те должны найти либо два трупа, самого Штебы и ликвидированного охранника, либо ни одного. Это правильно.

– Вот и займитесь трупом Никольчука.

– Это дело Тагаева.

– А ты проконтролируй и обеспечь, чтобы остались следы загрузки трупа в машину.

– Хорошо. Когда поднимем тревогу?

– С подъемом. Шесть часов Бакарову хватит, чтобы углубиться в ущелье, даже с частыми остановками. У нас Никольчук должен был нести службу до 6 утра?

– Да.

– Так вот, как его сменщик Богдан Попох обнаружит труп, тогда и забьем тревогу.

– Думаю, Мусса станет настаивать на преследовании офицера. Ведь его можно успеть перехватить на шоссе.

– Пусть настаивает. Решения в отряде принимаю я. Как считаешь, он со своими «горными орлами» посмеет ослушаться меня и Тагаева?

– Нет. На это он не пойдет. Конфликт с тобой ему не нужен. Так можно и денег лишиться, ведь вся оплата проходит через тебя.

– Вот именно. Поэтому продолжаем работать по плану. Сейчас отдыхаем до тревоги, после начнем отход в Карбек.

– Считаю, следует заминировать аул и подходы к нему, – предложил помощник.

– Подумаю. Потеряв заложников, мы не могли оставаться здесь, как не могли не понимать, что беглый Бакаров сообщит о базе, и сюда быстро заявятся непрошеные и очень злые «гости». С подъемом передашь Тагаеву приказ выставить, где возможно, растяжки.

– О’кей, шеф!

– Идем, Рэм, спать!

– С удовольствием, – кивнул Кунич, и бандиты вернулись в дом.

Добравшись до вершины горного хребта, Бакаров вынужден был сделать привал. Сверху осмотрел аул. Там все было спокойно. Отдохнув, Павел начал спуск и затратил намного больше сил, чем при подъеме. Это кажется, что спускаться всегда легче, в горах все наоборот. Малейшая ошибка, упор ноги не на тот камень, и сорвешься вниз. Тогда спасти может только чудо. В 2.30 Бакаров оказался в ущелье и вновь сделал привал. Сказывалась кратковременная потеря формы. Но проход перевала – это уже хороший отрыв, если боевики обнаружили его исчезновение и верно просчитали путь отхода. Впрочем, ничего не указывало на преследование. Старший лейтенант попытался вспомнить карту района. Это ущелье, если принимать за базу Мадьяра брошенный аул Боксар, отмечено на карте как безымянное, оно выходит к шоссе. Сколько до него? Тридцать километров? Двадцать? Он ушел на запад. От Боксара до хутора тридцать восемь километров, это если по горному серпантину, и далее по прямой через равнину. От аула до ущелья по прямой километра три, от шоссе до Калача около десяти километров. Значит, по ущелью придется идти двадцать верст, ну, может, немного меньше. В его состоянии это примерно шесть часов пути, следовательно, к шоссе он сможет выйти где-то в 8.30 – 9.00. При самом оптимальном раскладе его побег могут обнаружить в 6 утра. Полчаса уйдет у «духов», чтобы организоваться, понять, что произошло. Имея технику, уже в 7 часов банда может перекрыть шоссе. От выхода из ущелья до серпантина около трех километров. Не обнаружив его по дороге и не догнав на шоссе, Мадьяр, скорее всего, разделит банду. Часть отправит назад, осмотреть склоны, часть пошлет в аул и дальше, в сторону Карбека. Это пусть и наименее пригодный во всех отношениях, но вполне вероятный путь отхода. Часть банды он должен оставить на шоссе и еще одну часть может отправить в ущелье. Так что примерно часов в семь боевики окажутся там. Пойдут ли они наверх? Может быть. Но скорее всего, укроются где-нибудь на выходе. По всем расчетам, Бакаров не успеет уйти на равнину до того, как «духи» перекроют все пути отхода. Но долго находиться на шоссе у серпантина и даже в ущелье они не смогут. Наверняка и группы отряда начнут поиск пленных офицеров. Встреча с отрядом спецназа однозначно в планы Мадьяра не входит. Значит, боевики проведут рейд часов до девяти. Затем им придется вернуться на базу, чтобы тут же покинуть ее. У Мадьяра где-то есть запасная база, туда он и уведет отряд. Что из всего этого следует? То, что на равнину Бакарову можно выходить где-то после 10 часов. И идти не по дну, где теоретически возможны либо засада, либо выставление минных ловушек, а по склону. Левому или правому, это зависит от рельефа. На подобный маневр он потратит не меньше двух часов и реально сможет выйти к шоссе примерно в 10.30. Хорошо, если в это время на нем появятся патрули. Тогда его еще до обеда подберут. Если же патрулей не будет, надо идти к Калачу. Еще около десяти километров, а с учетом нарастающей усталости и преодоления оврагов и балок это четыре-пять часов. В общем, если не удастся встретиться со своими, ориентировочно в 17 часов он должен выйти к хутору со стороны старой фермы. Проведя расчет и отдохнув, Бакаров сделал несколько глотков воды из горного ручья, ополоснул ледяной водой лицо, поправил автомат и пошел вниз. По ущелью его расчет оправдался. Примерно в километре от шоссе старший лейтенант остановился на очередной привал. Отдохнув двадцать минут, поднялся на левый, более пологий, склон и двинулся дальше под прикрытием кустов. В 10.10 он остановился у выступа, имея перед собой хороший обзор шоссе. Машин на нем практически не было, ни боевиков, ни групп поиска или патрулей. За десять минут наблюдения прошла всего одна грузовая машина, кузов которой был заполнен древесиной – кусками досок, фанеры, плит. Видимо, кто-то из штатских по случаю приобрел дрова.

Бакаров спустился вниз, перебежал дорогу и залег в небольшой яме, повернувшись лицом к шоссе. В течение следующих десяти минут обстановка не изменилась. Он посмотрел на часы – 11.02 – и начал перебежками от балки к балке, обходя глубокие овраги, уходить в глубь равнины, выдерживая направление на хутор Калач. К полудню старший лейтенант отошел от шоссе примерно на километр и сделал очередной привал. Он еще не чувствовал себя в безопасности, боевики могли догнать его на машинах, но эта опасность теперь была из разряда маловероятных. Мадьяр не будет рисковать, увеличивая время и районы поисков, ему надо думать о собственном отходе. В принципе, Павел успевал дойти до хутора раньше запланированного времени, если бы… не случай, который часто коренным образом меняет все планы, а нередко угрожает и жизни.

Бакаров отошел уже на три километра и уперся в овраг, что тянулся на восток и запад метров на триста в каждую сторону. Павел осмотрел склоны. Они были пологими и внешне не таили в себе опасность. Дно неровное, глиняное, но сухое. Он шагнул вниз, и тут его левая нога поехала вместе с пластом земли, ступню вывернуло, и дикая боль пронзила все тело. Опрокинувшись на правый бок, старлей скатился вниз. Попытался подняться, но боль в ступне и в икроножной мышце не позволила сделать этого.

– Черт, черт, черт! Ну, надо же, вывих! Так глупо. И так больно, – выругался Бакаров.

Если бы при нем была боевая аптечка, он сбил бы боль и на обезболивающем пошел бы дальше, нога ведь не была сломана, однако аптечки он не имел. И что теперь? Ползти? Так он и за сутки не доползет. Придется что-то делать с ногой. Ему бы помощника, рвануть ступню, чтобы сустав вошел на место, но рядом никого. Кое-как, со стонами, иногда с криком, он вставил сустав, боль в ступне поутихла, а вот голень опухла на глазах. Видно, все же или сильно потянул мышцу, или порвал. Пришлось резать куртку и лоскутами затягивать голень, после чего он вновь попытался встать, но боль ударила по ноге, как молотом. Павел осмотрелся, ничего подходящего для костыля не увидел. С огромным трудом он поднялся на равнину, опираясь на автомат, и только в ближайшем кустарнике нашел крепкую ветвь, на которую можно было бы опереться. Срезав ее и очистив от мелких веток, используя гнущийся под весом костыль, сильно хромая и страдая от боли, Бакаров пошел дальше. Боль не давала покоя, но офицер усилием воли заставлял себя идти дальше. Как он прошел эти километры, затратив на переход более десяти часов, Павел и сам не понимал, а когда миновал ферму и вышел на окраину хутора, потерял сознание…

Девять вечера летом для молодежи любого населенного пункта – самое время для гулянья. Собрался на улицу и Коля Дунин. Но сегодня мать запретила сыну гулять. Днем Колька провинился, не залил водой бак для полива огорода, за что и был наказан. Но сердце матери отходчиво. Колька же, пообещав завтра исправить забор, добился все же своего.

Он выскочил на крыльцо и вдруг увидел непонятно как отвязавшегося пса по кличке Тор.

– Куда? – крикнул на него Николай.

Но Тор не обратил внимания на голос хозяина, он вдруг застыл, сделав стойку, повернул морду в сторону новой фермы.

– Иди на место, придурок! – крикнул на него Колька, но собака рванулась в темноту окраины хутора.

«Что там?» – подумал парнишка и побежал следом за псом.

Тор остановился перед лежащим в пыли старшим лейтенантом, рядом с ним валялись палка и автомат. Парень не узнал Бакарова, да и видел его мельком, а в темноте и подавно разобрать не смог. Он схватил автомат и побежал обратно к дому. Пес остался около Бакарова, не спуская глаз с незнакомца.

Когда Колька вбежал на кухню с автоматом, Валентина охнула, выронив тарелку, разбившуюся на мелкие куски, и опустилась на стул.

– Откуда это у тебя? – показала она рукой на автомат.

– Там, мам, военный на окраине лежит, в такой форме, в какой были солдаты, которых убили на ферме. Автомат валялся рядом, я и подобрал, от греха подальше.

– Дай-ка мне его!

Колька послушно передал матери оружие. Валентина осторожно поставила его в уступ за печью и спросила:

– Он что, лежит, и все?

– Ага. Не шевелится. Может, помер? Или кто прибил его, хотя нет, тогда бы автомат забрали.

– Давай-ка, беги к дядьке Степану, расскажи о военном, а я пойду посмотрю, кто он и что с ним. Ухват на всякий случай возьму и Тора.

– Он уже там.

– Ты отвязал его?

– Сам отвязался и за мной на улицу выскочил. Тор и почуял мужика, я-то его в темноте не видел.

– Ну, давай, беги к Гулебе. И пусть быстрее подходит.

– Ага! Бегу!

Парнишка выскочил из хаты. Следом, вооружившись ухватом и фонарем, вышла Дунина. Идя по улице, она освещала путь фонариком, пока не увидела Тора, ожидавшего возле мужчины.

Валентина узнала в лежащем офицера, который уходил с другим офицером и скотником, покойным Михаем, к старой ферме, и от неожиданности воскликнула:

– Ох ты! Тот самый! Но как? Откуда? Господи, спаси и сохрани! – и быстро перекрестилась.

Затем положила руку на запястье офицера. Пульс бился тихо, но прощупывался четко.

– Живой! Слава богу! Эй, офицер, – потрясла слегка Бакарова Валентина, – глаза открой!

Прибежал Гулеба с ружьем, в сопровождении Кольки.

– Кто тут, Валька? – выдохнул хозяин фермы.

– Тот офицер, которого вроде как захватили бандиты.

– Откуда знаешь, что кого-то захватили? – Гулеба повернулся к Кольке: – Ты растрепал?

– Чегой-то я? – насупился парнишка. – Может, сам и сказал кому по пьянке. На поминках Михая много чего говорили про тот случай.

– Я дам тебе, «сам и по пьянке»! – возмутилась Валентина. – Ну ладно, теперь это не важно. Дайте, я на него посмотрю. – Она повернула к себе голову Бакарова.

– Точно, это старший, что пошел с прапорщиком и Михаем к старой ферме.

– Он живой? – спросил Гулеба.

– Пульс есть, но без сознания.

– И чего делать?

– Воды надо плеснуть на лицо, если не ранен сильно, то должен очнуться.

– Ну, чего стоишь, быстро принес полведра воды, – приказал Кольке Гулеба.

Парнишка бросился к дому и вскоре принес целое ведро.

– Куда столько? – проговорила мать, плеснув воду на лицо Бакарова.

Тот очнулся, открыл глаза, сморщился и прошептал:

– Где я?

– На хуторе Калач, – ответила Валентина.

– Значит, дошел. Нога!

– Что «нога»?

– Боль в ноге, порвал мышцу, наверное, у вас есть обезболивающее?

– Найдем анальгин.

– Хорошо! Я узнал вас, – попытался он улыбнуться ей. – Вы готовили обед к нашему возвращению.

– Да, это я.

– Вот только не пришли мы. Черт, как же нога болит!

– А меня узнаете? – наклонился к нему Гулеба.

– Хозяин фермы?

– Он самый, Степан Сергеевич.

– У вас есть телефон?

– Найдем.

– Срочно сообщите в отряд, что на хутор вышел старший лейтенант Бакаров.

– Угу, а номер?

– Запоминайте.

– Я лучше запишу. – Гулеба внес в записную книжку номер дежурного по отряду и побежал домой за телефоном.

– Что случилось, Степа? – спросила жена, выходя из спальни.

– Случилось, Варя, офицер, которого бандиты взяли в плен, объявился.

– Да ты что?!

– Вот тебе и «что». Геройский малый. Раненый сбежал.

Он набрал номер. Послышались длинные гудки, затем:

– Дежурный по части старший лейтенант Гаранин.

– Это Гулеба!

– Гулеба? – переспросил офицер. – Что еще за Гулеба?

– Не «что», а «кто». Я хозяин фермы, у которой ваших ребят положили.

– Так. Что произошло?

– На хутор вышел старший лейтенант Бакаров.

– Что?! Бакаров?!

– Да! Он, видно, ранен, мы его на окраине без сознания нашли, сейчас пришел в себя, жалуется на сильную боль в ноге. Мы перенесем его в хату, но помочь ничем не сможем. Поспешайте, а то как бы чего не случилось, слаб он.

– Вы уверены, что к вам вышел старший лейтенант Бакаров?

– Да что ты время тянешь? Уверен. Я же провожал его с прапорщиком и Михаем к старой ферме.

– Так! Понятно. Боевиков возле хутора не замечено?

– А кто смотрел? Сейчас подниму мужиков, посмотрим!

– Сигнал принял, совсем скоро дежурная группа будет у вас! В полицию о выходе офицера на хутор не сообщайте.

– Я и не собирался. Поспешайте. – Гулеба положил трубку, взглянул на жену: – Вот так! Я помогу Дуниной перенести офицера к ней в хату, а ты накинь халат да пробегись по домам ближним, подними мужиков наших, пусть ружья возьмут да выйдут, посмотрят, нет ли поблизости чужаков.

– Ой, я боюсь, Степа!

– Ну, тогда ты беги к Валентине, а я людей подниму.

– А дотащим с ней?

– Твою мать! Ты будешь что-нибудь делать?

– По домам пойду. Но боюсь.

– Кому ты нужна? Не бойся, я же рядом буду. И спецы скоро подъедут.

– Ладно.

– Я к Вальке!

Гулеба вернулся к Дуниной, которая не смогла даже с Колькой поднять офицера. Степан же, будучи мужиком крепким, взвалил на себя Бакарова и потащил в дом, где уложил на диван в большой комнате.

– Жар у него начинается. Надо бы температуру измерить, – сказала Валентина.

– Ты ему таблеток дай, мучается же человек.

– Сейчас, где-то у меня была целая упаковка анальгина.

– И градусник возьми.

– Не командуй, теперь и без тебя знаю, что делать.

– Ты ногу не трогай. Спецы наверняка привезут своего доктора, тот посмотрит.

– Я сказала, не командуй, разберусь.

– Ну, разбирайся. Я закурю?

– На крыльце. В хате нечего дымить.

– Ох, и вредные вы, бабы. Вам только волю дай, за можай мужиков загоните.

– Загонишь вас, – проговорила Дунина, копаясь в ящиках комода.

– Пить, – простонал Бакаров.

Валентина бросила лекарства, метнулась в кухню, принесла чашку кипяченой воды и напоила офицера. Потом дала ему анальгин.

На улице послышался шум двигателей приближающихся машин. Часы на стене показывали 22.13.

Дежурный по отряду, приняв сообщение Гулебы, тут же вызвал на связь командира:

– Товарищ подполковник, дежурный по отряду старший лейтенант Гаранин.

– Слушаю.

– Только что из хутора Калач позвонил Гулеба Степан, передал, что в Калач вышел старший лейтенант Бакаров.

– Что?! – так же, как и ранее дежурный, с удивлением воскликнул подполковник Губарь. – Бакаров? Но как?

– Гулеба сказал, что Пашу нашли на окраине хутора, раненого и без сознания.

– Понял. Поднимай дежурную группу, врача, мою машину к штабу!

– Есть, товарищ подполковник.

Положив трубку, Губарь проговорил:

– Вот это новость! Надо доложить генералу.

Он быстро оделся и прошел в отсек для вышестоящего начальства. Постучал в дверь.

– Да?! Входите! – крикнул Термилов, сидевший у экрана телевизора.

– Товарищ генерал, из Калача только что сообщили, что на хутор вышел старший лейтенант Бакаров.

– Да ты что? – Генерал отключил телевизор. – Он сумел сбежать?

– Выходит, так. Я поднял группу и немедленно выезжаю в Калач. Вы со мной?

– Нет, в Калаче справишься сам, я доложу наверх о побеге Бакарова. Слушай, а эти хуторяне ничего там не напутали? Не спутали с Бакаровым какого-нибудь бродягу?

– Хозяин фермы, Степан Сергеевич Гулеба, звонивший из Калача, лично видел Бакарова, перед тем как группа начала выдвижение к ферме.

– Это другое дело.

– Вы бы не спешили с докладом. Неизвестно, в каком состоянии Павел.

– Главное, что бежал из плена, ну а останется жив или, извини, умрет, вопрос другой.

– Ну-ну. Тогда я выезжаю.

– Жду сеанса связи из Калача.

– Так точно.

Губарь прошел к штабному отсеку, там уже стояли три «УАЗа», командирский и два второй штурмовой группы. Бойцы знали о случившемся и хотели как можно быстрее увидеть товарища.

– Где отрядный врач? – спросил Губарь.

– Я здесь! – ответил капитан Валерий Тугов, выйдя из-за головной машины с большим санитарным пакетом и раскладными носилками.

– Поедешь со мной.

– Есть!

– Все в сборе, Сергушин?

– Так точно, товарищ подполковник.

– Тогда по местам.

Колонна буквально вылетела через контрольно-пропускной пункт на дорогу к станице и через полчаса прибыла в Калач.

Машины встали веером у крайних домов.

– Сергушин, взять под охрану хутор, провести ближнюю разведку на предмет вероятного нахождения противника близ селения, – приказал командир. – При обнаружении любых групп, одиночных боевиков с оружием открывать огонь на поражение.

– Есть!

Два «УАЗа» разъехались по хутору.

Губарь, его водитель прапорщик Рудин и врач отряда капитан Тугов вышли из армейского внедорожника. К ним тут же подошел Гулеба:

– Здравия желаю, товарищ подполковник.

– Здравствуй, Степан Сергеевич. Где Бакаров?

– На хате Валентины Дуниной. А чего это ваши машины понеслись по хутору?

– Бойцы возьмут под охрану селение.

– Так я уже мужиков поднял, как бы ваши люди не приняли их за бандитов.

– Черт!

Губарь вернулся к «УАЗу», по радиостанции вызвал капитана Сергушина:

– 02! Я – Станица!

– На связи!

– На хуторе подняты местные мужики. Они вооружены.

– Я вижу, они на улице, и их немного.

– Тебе оцепить Калач по внешнему периметру, в дальнейшем задача остается прежней!

– Принял!

Подполковник отключил радиостанцию, подошел к Гулебе:

– Ведите в хату, Степан Сергеевич.

– Да чего тут вести, вон она напротив.

Офицеры и хозяин фермы вошли в дом Дуниной.

– Ну, здравствуй, Паша, – подошел к Бакарову Губарь.

– Здравия желаю, Борис Викторович.

– Бежал, значит, чертила?

– Подвернулся случай, бежал.

– Ты извини, тебе сейчас окажут помощь, но прежде мне необходимо знать, что со Штебой?

– Насколько мне известно, он в бою был ранен, поэтому и содержали его отдельно от меня. Когда состояние его ухудшилось, главарь банды приказал расстрелять Семена. А сам я…

– Об этом потом. Тугов, – повернулся к врачу командир, – давай займись Павлом!

– Есть, заняться старшим лейтенантом Бакаровым.

– Извините, Валентина, – повернулся к Дуниной подполковник, – не поздоровался, ворвались к вам без приглашения.

– Да ничего. Мы вам всегда рады.

– Как нашли Бакарова?

– Это Колька. На улицу пошел, собака за ним. Ну, и увидели лежавшего на окраине офицера. Да Колька лучше расскажет.

– Спасибо, что забрали к себе.

– А как же иначе? Или, чай, мы не люди?

– И все равно спасибо. А где Николай?

– Тута я, – вышел из соседней комнаты парнишка, в этот вечер ставший героем хутора.

– Пойдем на крыльцо, поговорим.

– Это пожалуйста.

– Да, товарищ подполковник, – окликнула Губаря Дунина, – у офицера был с собой автомат. Колька принес в хату, я поставила его в уступ за печкой.

– Гена, – обратился командир к водителю, – забери автомат Павла.

– Есть, командир.

Губарь вышел на крыльцо.

Николай сидел на лавке, ждал его.

– Ну а теперь, Коля, давай все по порядку. Как был обнаружен офицер?

Парнишка в подробностях рассказал, как собрался с ребятами погулять, как вышел из дома, а следом пес Тор, который сразу же бросился к незнакомцу, как забрал автомат, прибежал домой и рассказал все матери.

– И никого из посторонних за хутором ты не видел?

– Не-е, не было. Тор бы учуял. Он умный.

– Ну, что ж, спасибо тебе.

– Да ладно. Вот если бы дали значок какой! – хитро посмотрел на командира отряда Колька.

– Будет тебе значок.

– Слово?

– Слово.

Вернувшись в дом, Губарь спросил у врача:

– Ну, и что за ранение у Бакарова, Валера?

– Павел не ранен, у него потянута мышца. Все, что надо, я сделал, можно ехать на базу, там Бакаров отлежится и через недельку-две будет уже в строю.

Командир отряда поблагодарил Гулебу, Дунину, Николая, приказал капитану Сергушину собрать группу у дома, прошел к машине, по радиостанции вызвал дежурного, распорядился связать его с генералом.

– На связи! – ответил Термилов.

– Станица!

– Слушаю!

– В Калаче порядок. Бакаров жив, не ранен, имеет повреждение ноги. Выезжаем на базу.

– Жду!

Губарь собрался сесть на место старшего, как к нему подбежал Колька:

– Дядя начальник, а как же значок?

– Гена, у тебя значок какой-нибудь есть? – повернулся к водителю подполковник.

– Крест участника боевых действий в Чечне. Тот, что всем раздавали в свое время.

– Отдай парню. А я тебе свой на базе дам.

– Да ладно, обойдусь. – Прапорщик достал из полевой сумки коробку, передал Кольке: – Держи, пацан.

Николай открыл коробку и воскликнул:

– Ого! Вещь! Вот пацаны завидовать будут.

– Доволен? – спросил Губарь.

– А то! Красивый, большой, настоящий. Спасибо.

– Это тебе спасибо, Коля. Беги к мамке.

– Ага!

Мальчишка убежал. Капитан Тугов помог Бакарову дойти до командирской машины, и колонна из трех «УАЗов», поднимая пыль, пошла к станице.

Павла определили на первое время в санитарный блок.

В 9 утра к нему вместе с Губарем зашел Термилов.

– Ну, здравствуй, герой! – пожал он руку Павлу.

– Да какой я герой, дал поймать себя, как зайца.

– Кстати, расскажи-ка нам, каким образом боевики взяли вас с прапорщиком Штебой?

Бакаров доложил, как все было. Точнее, то, что произошло у фермы, с его точки зрения.

– Значит, говоришь, Штеба был ранен?

– Так точно, пули перебили ноги, и он не мог двигаться, только прикрывать мое передвижение. Я же, подойдя к холму и зная, что там находится боевик, решил уничтожить его гранатой. Но не успел. Меня накрыла сеть, потом удар по затылку и провал в памяти, очнулся в сарае связанным.

– Ты находился в сарае, а где держали Штебу?

– Где-то рядом, ему требовалась помощь. Ведь нас хотели обменять на какого-то полевого командира.

– Это тебе кто сказал?

– Главарь банды. Он представился как Мадьяр.

– Как тебе, связанному, удалось бежать, при этом ликвидировав часового и завладев оружием?

Бакаров рассказал о Наде и о том, как она помогла ему.

– Почему женщина решила тебе помочь?

– Не знаю.

– Откуда ты узнал о смерти Штебы?

– Мне кажется, наш разговор превратился в допрос, товарищ генерал-майор, – внимательно посмотрел Бакаров на генерала.

– Извини, старший лейтенант, но я просто обязан выяснить все подробности твоего побега.

– Потом меня будут допрашивать особисты?

– Ничего не поделаешь, по таким случаям расследование неизбежно, но продолжим. Ты не ответил на вопрос. Нет, если, конечно, тебе сейчас тяжело говорить, тогда прекратим…

– Беседу, – усмехнувшись, подхватил Бакаров. – У меня ощущение, словно я в чем-то виноват.

– Ну, по большому счету ты виноват. Виноват в том, что не просчитал ситуацию и дал противнику взять себя живым, прекрасно зная, что должен делать в таких случаях офицер отряда.

– Я подорвал бы себя, но сеть не дала вытащить гранату.

– Ладно. Так откуда ты узнал о смерти Штебы?

– Та же Нада сказала.

– Интересно получается. Женщина, числящая в отряде, приносившая тебе еду под присмотром боевика, вдруг ни с того ни с сего передает тебе нож и фактически инструктирует, как следует бежать. Что же, охранник в это время заложил ватой уши?

– Охранника в это время кто-то отозвал во двор, этим и воспользовалась женщина.

– Но почему она решила помочь тебе?

– Я тоже спрашивал ее об этом. Она ответила, что не хочет, чтобы меня убили, возможно, когда-нибудь я помогу ей уйти из банды.

– Странно все это.

– Вы мне не верите?

– Я-то, старший лейтенант, верю, поверят ли особисты? Сейчас в Боксаре находятся две штурмовые группы под командованием майора Березина. Буквально перед тем как идти сюда, мы с подполковником Губарем получили доклад Березина. Естественно, «духов» в ауле не обнаружено, но следы их пребывания там есть. А вот ни тела убитого тобой часового, ни прапорщика Штебы бойцы групп не нашли. Правда, заметили след, указывающий на то, что один труп все же грузили в машину. Но второго такого следа нет.

– Что я должен ответить?

– Ты завалил часового ножом?

– Да.

– У сарая!

– Так точно.

– А где находился Штеба, не знаешь?

– Нет!

– И женщина, что помогла тебе, не сказала об этом?

– Нет!

– Да, Бакаров, странно все это. О чем вы говорили с Мадьяром?

Павел рассказал, что помнил, закончив:

– За точность разговора не ручаюсь, слишком неожиданным был его визит в сарай.

– С чего это так разоткровенничался с тобой главарь банды?

– Может, у него характер общительный, откуда мне знать?

– Этот Мадьяр, да будет тебе известно, Бакаров, венгерский наемник Габор Молнар, террорист со стажем. Отличается крайней жестокостью и в то же время высочайшим профессионализмом. На нем несколько громких террористических актов. И он никак не был связан с тем полевым командиром, на которого хотел обменять тебя и Штебу. Кроме того, Мадьяр не допускает, по крайней мере не допускал ранее, даже малейших просчетов, а тут в его лагере происходит побег пленного офицера! Впрочем, совершенно непонятно, для чего ему, профессионалу террористу, потребовались вы как пленные или заложники.

– Ну, здесь, Геннадий Алексеевич, объяснения найти можно, – вступил в разговор Губарь.

– Например? – повернулся к нему генерал.

– Например, кто-то просто заказал Мадьяру освобождение Цаева и заказал через непосредственного босса Молнара. Тогда его действия приобретают логическое обоснование.

– Ну, если только так. Но… почему Мадьяр-профессионал не приказал, чтобы на базе не осталось следов его там пребывания? И тем более следов загрузки трупа в машину. И за каким чертом ему было вывозить с базы трупы? Ведь нам, со слов Бакарова, стало бы известно и о ликвидации боевика, и о расстреле раненого Штебы.

– На этот вопрос у меня ответа нет.

– Вот и у меня нет. Может, он есть у тебя, Бакаров?

– Я не знаю, зачем Мадьяр вывез трупы, – пожал плечами Павел. – Но то, что это было нужно ему, очевидно.

– Вот и ломай теперь голову с этими трупами. Ведь тело убитого Штебы ты не видел?

– Нет, не видел.

– А нет трупа, значит, нет и расстрела.

– Возможно, Мадьяр как раз и хотел, чтобы мы все пытались найти логику там, где ее не существует.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что Мадьяр решил поиграть с нами. И заставить сомневаться, убит Штеба или нет.

– Тоже мне, игрок, мать его! Но ты-то сам как думаешь, убил он прапорщика?

– Думаю, что убил, – ответил Бакаров. – Если Семен был ранен, а он был ранен у фермы, это я сам видел, кровь на брюках видел, то с ухудшением состояния такой заложник уже не представлял ценности для Мадьяра. Тем более что у него оставался я.

– Что ж, логично! – согласился Губарь.

– Логично-то логично, только что писать в отчете?

– Это уж решать вам.

– Вот именно, что мне. В дерьмо влезли вы, а отвечать мне. Ну, ладно, отвечу, вот только ты, Бакаров, должен в мельчайших подробностях изложить в своем отчете, что происходило с тобой на базе. И не забудь указать, что ты уверен в гибели прапорщика Штебы. А еще лучше, если напишешь, что накануне бегства слышал выстрелы где-то рядом, а потом разговор боевиков о том, скажем, что одного неверного пустили в расход, дойдет очередь и до второго. Что-нибудь в этом духе.

– Но это будет неправдой, товарищ генерал!

– Неправдой? А где искать правду, старший лейтенант? Если знаешь, скажи! Не знаешь. А может, ты хочешь, чтобы тебя замордовала военная прокуратура? Ведь твой побег можно расценить по-разному.

– Да как вы смеете! – возмутился боевой офицер.

– Смею, старший лейтенант. Смею! Короче, отчет, подчеркиваю, нужный отчет чтобы был у меня на столе сегодня же. Иначе я лично поставлю под сомнение правдивость твоих показаний. Не дожидаясь особистов. Понятно тебе, правдолюбец? Все! Тебе, подполковник, – повернулся Термилов к Губарю, – проконтролировать составление отчета. – Хлопнув дверью, генерал вышел из отсека-палаты.

– Вот так вот, Паша! – присел на стул Губарь.

– А что так? Я не буду писать того, чего не было.

– Дело твое, конечно, я ни на чем настаивать не буду, но тогда, чтобы прикрыть собственную задницу, Термилов пойдет на любую подлость.

– Ну, и хрен с ним.

– Тебя действительно следователи замордуют.

– Прорвемся!

– Конечно, вопрос – куда? Даже если ты отмотаешься от следователей, то Термилов не простит тебе твоего упрямства. Найдет способ, как избавиться.

– Значит, пойду на «гражданку». Не пропаду.

– Не глупи, Паша. Ты вот что, полежи тут, обдумай все хорошенько, после обеда зайду. Тогда и объявишь свое окончательное решение и, исходя из него, составишь отчет. Договорились?

– Я уже принял решение.

– И все же подумай. На кону твоя судьба. А если Мадьяр в отместку сбросит в штаб «дезу» о твоей вербовке? Тогда тебе, Паша, не отвертеться.

– Твою мать! И стоило бежать? Лучше бы этот Мадьяр меня на базе кончил.

– Не говори глупостей.

– Но ведь так получается?

– Все зависит от тебя.

– Да ни хрена от меня не зависит. Все зависит от интересов генерала.

– Вот и говорю, подумай. Давай. Я пошел встречать группы!

Подполковник Губарь вышел из отсека, оставив старшего лейтенанта Бакарова наедине с его тяжелыми мыслями.

Вновь зашел он к Бакарову в 15.20. Спросил:

– Ну что, Паша, подумал?

– Не только подумал, но и составил отчет.

Подполковник взял написанный мелким ровным почерком лист стандартной бумаги, присел на стул, внимательно прочитал. Прочитав, положил отчет на стол.

– В принципе, иного я и не ждал.

– Я написал все как было.

– Да, генерал будет очень недоволен.

– А мне плевать, будет он доволен или нет. Подстраиваться под его интересы не собираюсь.

– Он-то, Паша, как раз отмажется, а вот для тебя могут наступить сложные времена. Даже одно подозрение в том, что ты, находясь несколько дней в плену, теоретически мог быть завербован боевиками, уже не позволит тебе продолжить службу в подразделениях спецназа.

– Значит, продолжу службу в войсках. Хоть ротным, хоть взводным. Я за звездами не гонюсь.

– Ну, что ж, это твое решение, и я уважаю его. Чем смогу – помогу, все-таки с моим мнением следователю считаться придется. Характеристику я дам только положительную. Ребята подтвердят твою репутацию. Но какое-то время прессинга не избежать.

– Переживу.

– Конечно, – улыбнулся командир отряда и, забрав отчет, ушел.

Вскоре действительно началось следствие. Но прошло оно быстро, особого давления Бакаров не испытал. Ответил на вопросы следователя, дал показания, полностью совпадавшие с содержанием отчета. Со старшего лейтенанта сняли подозрения, однако через месяц в отряд пришел приказ о сокращении штатов, под который попадали всего две должности – прапорщика Штебы и старшего лейтенанта Бакарова. Павла перевели командиром разведывательной роты в мотострелковый полк. Спустя пять лет уже с должности начальника штаба он вновь попал под сокращение и в итоге был уволен. По выслуге лет капитан Бакаров получил право на пенсию и отдельную квартиру. Через год, оформив все документы, боевой капитан покинул службу и переехал в Переслав, где ему была выделена однокомнатная квартира. В жизни Бакарова наступил новый этап. Совершенно случайно он встретил в городе бывшего однокурсника по военному училищу. Тот, уволившийся на второй год службы, успел развернуть собственное дело, сеть магазинов по продаже автомобильных запасных частей. Директором одного из них и стал Павел. Он не мог и предположить, что война достанет его и в спокойном городе, тогда, когда он этого совершенно не будет ожидать. И война эта станет продолжением той, уже почти забытой войны на Кавказе.

Глава пятая

Рабочий день в магазине подходил к концу. Сегодня посетителей почти не было. И неудивительно, на улице минус двадцать, с утра пошел снег, сменившийся метелью. Площадку перед зданием занесло, так что даже если кто-то и желал остановиться у магазина, то не мог этого сделать. В 18.00 в кабинет зашла кассир – Вика Андреева.

– Кофе пьем? – спросила она у Бакарова и его заместителя Вячеслава Марина. – А я вам выручку с кассовой лентой принесла.

– Сегодня еще что-то удалось продать? – улыбнулся Павел.

– Удалось. И это благодаря белорусам, что стояли у мотеля. В общем, выручка сегодня тридцать пять тысяч восемьсот тридцать пять рублей.

– Неплохо, – проговорил Марин. – Если такая погодка продержится с неделю, то нам за февраль и получать нечего будет. – Он поставил пустую чашку на стол. – Пойду, соберу листы продаж. С утра внесу изменения в базу данных.

– Тебе еще два часа работать, – напомнил Бакаров, – так что успеешь вывести остатки и сегодня.

– Сегодня, Паша, не хочу, голова болит. Из-за погоды, наверное.

– Из-за того, что вчера перебрал.

– Может, и из-за этого.

Марин вышел. Бакаров принял от кассирши деньги и кассовую ленту, закрыл их в сейф. Андреева уходить не торопилась, она присела в кресло Марина, положив ногу на ногу, и игриво произнесла:

– Если не против, Паша, я тоже выпью кофе.

– Пожалуйста!

Кассирша включила кофемашину, взяла чашку с дымящимся ароматным напитком.

– Погода стоит ужасная, – заметила она.

– Да, сейчас только дома водку пить.

– Как примитивно. Скажи еще, водку под соленые огурцы.

– Под малосольные, и не огурцы, а огурчики. Обычная закуска.

– Вот-вот. Нет бы сказал, сейчас бы с красивой женщиной, в уютной теплой квартире за бокалом мартини, при свечах…

– Ненавижу мартини. И вообще пью только водку. Ладно. Допивай кофе, а я пойду – машину откопаю. Снега перелопатить придется – горы. Да еще сугробы, что с трассы навалили.

– Узбека заставь.

При магазине работал узбек – Марат.

– Ему и без меня работы хватает.

Бакаров снял костюм, надел узбекскую рабочую куртку, рабочие рукавицы, вместо ботинок – унты.

– Ты сейчас на Марата похож, – засмеялась кассирша.

– Это комплимент?

– Угу! Комплимент.

– Благодарю.

Павел вышел на улицу. Метель прекратилась, небосклон прояснился и был покрыт мириадами звезд. Он откопал от снега недавно купленный «Форд» и вернулся в магазин. В кабинете Марин травил анекдоты, Виктория от души смеялась.

– Подвезешь до дому? – спросила она.

– А как же твой ухажер, что всегда заезжал за тобой?

– Нет, Паша, больше ухажера. Был, да весь вышел.

– Дала ему отставку? Или сам отвалил?

– Какая разница? Главное, теперь я опять свободная женщина.

– По-моему, ты всегда была свободна.

– Нет, не забывай, что у меня двухлетний стаж замужества.

– Как я забыл! Если хочешь, чтобы я подвез тебя, то давай быстренько собирайся.

– Я мигом. – Виктория поднялась и ушла в подсобку.

– Может, я тоже поеду? – спросил Марин.

– Тебе не кажется, Слава, что ты последнее время начал борзеть? То у тебя утром стоматолог, то днем тетушку встретить надо. Здесь работа, Слава.

– Понял, не продолжай. Работа есть работа. Вывожу остатки.

– Вот это правильно. До завтра. Не забудь поставить магазин на сигнализацию.

– Счастливо.

Бакаров попрощался с продавцами, вышел из магазина, сел в «Форд», завел двигатель. Обогреватель быстро нагрел салон. Вскоре на место переднего пассажира села кассирша в норковой шубе и, хлопнув дверкой, бросила:

– Можем ехать.

– Разрешаешь?

– Паш?! Не цепляйся к словам!

– Поехали.

Бакаров вывел «Форд» на окружную дорогу и повел автомобиль к повороту в город. Через полчаса он остановился у девятиэтажки, где проживала Андреева.

– Может, зайдешь? На чашку кофе, – многозначительно взглянула на Павла Виктория.

– Скучно без ухажера?

– Одиноко, Паша. Да и тебе торопиться некуда.

– Почему ты так решила?

– Жены у тебя нет, насколько я знаю, любовницы тоже. Так что дома тебя никто не ждет, а водка и у меня есть. Правда, без малосольных огурчиков, на закуску и пицца пойдет. Есть и коньяк, хотя ты же ничего, кроме водки, не пьешь. Зайдешь?

– Нет!

– Я тебе не нравлюсь?

– Вика! К чему этот разговор? Ты знаешь мое отношение к тебе. И потом, – улыбнулся Бакаров, – как говорят умные люди, не люби, где живешь, и не живи, где любишь. Это касается и работы.

– Скажи, Паш, а тебе вообще нужна хоть иногда женщина? Или в армии все желание потерял?

– Позвони-ка ты лучше своему бывшему ухажеру, а в мои дела не лезь.

– Обойдусь без советов, солдафон бесчувственный. До свидания.

Андреева вышла из машины, с силой захлопнув дверку, и, путаясь в длинных полах шубы, неуклюже пошла по еле заметной тропе к подъезду.

Бакаров посигналил ей, на что Вика только отмахнулась рукой, едва не упав в сугроб. Павел улыбнулся и поехал к себе. Он жил неподалеку, на Промышленной улице, тоже в девятиэтажном доме. Поставил свой автомобиль у парикмахерской и поспешил к подъезду. На улице вновь поднялся ветер, стемнело, видно, недалеко ушла от города метель.

В подъезде, как ни странно, почти на каждом этаже горел свет, но зато не работал лифт. Хорошо, что жил он на четвертом этаже. Поднялся, проверил почтовый ящик, в нем лежали рекламные буклеты и газеты местного отделения одной из политических партий, не скупившейся на средства для информационного обеспечения своих потенциальных избирателей. Павел бросил макулатуру на подоконник и пошел дальше. На площадке между третьим и четвертым этажами он неожиданно увидел незнакомую женщину и удивился. «Странно, женщина одна в подъезде?» Впрочем, его это не касалось, может быть, она ждала кого-то. Он начал подниматься по пролету, как услышал сзади женский голос:

– Извините, мужчина, не могли бы вы дать мне стакан воды?

Бакаров обернулся, глядя на красивое, но какое-то уставшее и неестественно румянившееся лицо молодой женщины.

– Воды? Без проблем. Пойдемте, я на четвертом этаже живу.

– А супруга не приревнует?

– Нет.

Женщина пошла за ним, было заметно, что ей холодно и шаги даются с трудом. Обратил Павел внимание и на тонкие то ли колготки, то ли чулки, явно не подходящие к зиме. Но и это его не касалось.

Он открыл дверь, включил в прихожей свет.

– Проходите, присаживайтесь, – указал он женщине на пуфик. – Вам простой воды или минеральной?

– Любой!

– Дверь закройте!

Женщина захлопнула дверь.

Павел принес стакан кипяченой воды. Она взяла его трясущимися руками и судорожными глотками выпила почти весь.

– Ты больна? – спросил Бакаров.

– Наверное, да, знобит сильно.

– А чего же одета не по сезону?

– Разве не видно, кто я?

– Не видно. – Он приложил руку к ее лбу. – У тебя жар, дорогуша. А ну-ка, вставай да снимай шубейку.

Женщина поднялась и тут же пошатнулась.

Павел поддержал ее, помог снять шубку, под которой оказалось черное короткое платье, а затем провел в комнату и усадил в кресло:

– Посиди!

Разобрал диван, застелил белье, из нижнего ящика мебельной стенки достал теплое ватное одеяло.

– Раздевайся и ложись.

– Вы оставляете меня у себя?

– Нет, выгоню больную на улицу.

– Но я… я не смогу обслужить вас.

– От тебя этого не требуется. Раздевайся и ложись!

Женщина сняла платье и легла, накрывшись одеялом. Даже под ним ее пробивал озноб.

Бакаров достал из ящика градусник:

– Померь температуру.

Женщина подчинилась. Он заглянул в аптечку, но там, кроме бинтов и йода, ничего не было.

– Так! Лечить тебя нечем. Давай градусник. Ого, сорок градусов! Надо «Скорую» вызывать.

– Не надо. Меня все равно не возьмут, а вам проблема – оформят ложный вызов.

– Это еще почему?

– Потому что я проститутка.

– Ты в первую очередь человек, и бригада обязана оказать тебе помощь.

– Не надо «Скорой», мне бы аспирин.

– Нет у меня лекарств, как-то не возникало потребности. Ну, если не хочешь «Скорой», то… подожди.

Павел достал сотовый телефон, набрал номер. Ему ответил знакомый голос:

– Да, Паша?

Это был врач, знакомый нынешнего начальника Бакарова, Димы Горбунова, Юрий Борисович Конеков. – Привет, Борисыч.

– Привет. Что-то ты поздновато сегодня звонишь, или случилось что?

– Помощь твоя, Борисыч, требуется.

– По голосу незаметно, что ты приболел.

– Я здоров, помощь нужна молодой женщине.

– Вот как? Это уже интересно. У тебя дома женщина?

– В этом есть что-то странное?

– В отношении тебя – да. Так что с дамой?

– Температура сорок градусов, озноб, неестественный румянец на щеках, больна она, и ей требуется квалифицированная помощь.

– Вызови «Скорую».

– Борисыч! Ты приедешь?

– Уже еду! – вздохнул врач.

Бакаров отключил телефон, присел на край дивана. Женщина больными глазами смотрела на него.

– Сейчас врач подъедет, он осмотрит тебя. Кстати, мы так и не познакомились, я – Павел.

– Ольга!

– Красивое имя, скажи, – как-то сам собой перешел на «ты» Бакаров. – Что ты делала в подъезде?

– Пыталась скрыться.

– Тебе некуда идти?

– Сегодня уже нет.

– Это плохо, когда некуда идти.

– Да, очень плохо.

– Ладно, потом поговорим, сейчас не напрягайся. Хоть немного согрелась?

– Согрелась. Спасибо вам, – попыталась улыбнуться Ольга.

– Давай на «ты».

– Вы старше меня.

– Это не имеет никакого значения.

Домофон пикнул.

– А вот и наш врач. Отличный, между прочим, врач, он поможет.

Бакаров прошел в прихожую, разблокировал входную дверь и вскоре впустил врача со старинным саквояжем в руке. Этот саквояж имел давнюю историю, он принадлежал еще прадеду Конекова, земскому доктору, и являлся гордостью Юрия.

– Ну и погодка. Дважды чуть не застрял, пока добрался до тебя. Строительную улицу почти всю в двух местах перемело. И, как всегда, в городе ни одной снегоуборочной машины. Я тачку у магазина оставил, ничего?

– Ничего. Никто ее не тронет.

– Ну, показывай больную. – Конеков быстро разделся и шепотом, наклоняясь к Павлу, спросил: – А кто она, Паш?

– Человек, – так же шепотом ответил Бакаров.

– Да? Интересно.

Конеков прошел в комнату.

– Здравствуйте! – поздоровалась с ним Ольга.

– Здравствуйте, – улыбнулся Конеков. – Ну, что у нас? Жар?

– Да!

– Голова болит?

– Болит.

– Суставы ломает?

– Да. Дышать тяжело, а насморка нет.

– Что с ней, Борисыч? – поинтересовался Бакаров.

– Ты свет полный включи и ступай на кухню, согрей воды.

– Много?

– Тазик! Горчица есть?

– По-моему, есть, в тюбике.

– Порошок горчичный!

– Откуда?

– Сода?

– Да на черта она мне нужна?

– Понятно. Тогда согрей воды и одевайся.

– Зачем?

– Пойдешь в дежурную аптеку. Или ты думаешь, я с собой аптечный склад вожу?

– Значит, воду и одеться. Понял. Но ты не сказал, что с Ольгой?

– Нашу даму зовут Оля? Ты смотри, как мою супругу. К сожалению, уже бывшую.

– По-моему, у вас с женой понятий «бывший» и «настоящий» не существует.

– А вот это не твое дело. А у нашей Ольги ангина. Причем в тяжелой форме.

– Ясно.

– Ты еще здесь? Надо же, меня сдернул с места, а сам резину тянет.

– Так, вода и одеться. Две минуты.

– Давай, а я пока рецепт выпишу.

Павел нагрел воду, оделся. Конеков передал ему рецепт.

– Возьмите деньги в сумочке, она где-то в прихожей, – проговорила Ольга.

– У меня есть деньги.

Бакаров пешком сходил в аптеку, набрал всевозможных лекарств. По возвращении он увидел, что его случайной гостье стало лучше.

– Я сделал ей укол, – объяснил Конеков. – Препарат снимает жар, но женщине, как минимум, необходимо трое суток постельного режима. Я расписал, как принимать лекарства.

– Но у нее нет ничего серьезного?

– Всякая болезнь, Паша, дело серьезное. Ангина опасна тем, что может дать осложнения. Но будем надеяться, что молодой организм справится. Проводишь меня?

– Конечно!

Конеков попрощался с Ольгой, пожелав скорого выздоровления.

Мужчины вышли в подъезд, и он несколько смущенно проговорил:

– Красивая дама, жаль, что проститутка. Ты вот что, Паша, сегодня к ней не лезь, я имею в виду секс, женщине надо окрепнуть. А вот послезавтра, думаю…

– Не о том ты думаешь, Борисыч.

– Ну, конечно, – усмехнулся врач. – Спать-то вам предстоит вместе! Я второго дивана в твоей квартире как-то не заметил.

– Повторяю, ты не о том думаешь.

– Ладно, в конце концов, твои личные дела – это твои личные дела. Ты попросил, я помог, чем смог.

– Вот за это спасибо.

– И все же жаль, что такая красавица – шлюха.

– Кто знает, что заставило ее пойти на панель…

– У тебя будет время узнать.

Бакаров и Конеков вышли на улицу.

– Опять пошел снег, – проговорил врач, – завтра до больницы на тачке уже не доедешь.

– Ты сказал, ей необходимо, как минимум, трое суток постельного режима?

– Как минимум. Возможно, для выздоровления потребуется больше времени.

– А что давать Ольге из еды?

– В этом ограничений нет. Только чтобы нехолодное. А вообще-то, твоей даме надо заняться горлом.

– Она не моя дама.

– Не цепляйся к словам. Ей лечиться надо серьезно.

– Это уже ее дело.

– Тоже верно.

– Сколько я тебе должен?

– А не пошел бы ты к черту, Паша?

– Ну, почему к черту, мне и дома неплохо, – улыбнулся Бакаров. – Спасибо еще раз, Борисыч.

– Не за что. Откажись я, ты бы сам за мной приехал.

– Верно. Удачи.

– Завтра позвоню.

– Вечером, днем я на работе.

– Знаю. Пока.

Конеков уехал. Бакаров перекурил во дворе, поднялся в квартиру, прошел в комнату, присел в кресло.

– Легче? – спросил он у своей гостьи.

– После укола – да.

– Есть хочешь?

– Нет. Если только чай. Черный, без сахара.

– Хорошо, будет тебе чай. Ты с порядком приема лекарств разобралась?

– Да!

– Молодец.

Бакаров принес чай и начал стелить спальный мешок на полу.

– Что вы делаете? – воскликнула женщина.

– Как «что»? Место спальное готовлю.

– Боитесь заразиться от меня?

– У меня иммунитет сильный.

– Тогда ложитесь на диван, места хватит.

– Места хватит, но я мужик.

– Ну и ничего, сейчас мне гораздо лучше.

– Нет. Я на полу. Мне не привыкать. Приходилось и на голой земле спать.

– Вы военный? – неожиданно спросила Ольга.

– А что, заметно?

– Выправка у вас военная.

– Да, в недавнем прошлом я служил офицером, сейчас в запасе, на пенсии, подрабатываю, так что завтра до 19.00 тебе придется быть одной в квартире.

– Спасибо вам!

– Да перестань ты «выкать».

– Попробую. Скажи, Павел, а почему ты не женат? Или у тебя была семья, но вы разошлись?

– Какая тебе разница, Ольга, был я женат или нет?

– Просто женское любопытство.

– Не было у меня семьи. Отца не помню. Мать о нем ничего не рассказывала. Может, считала, рано еще. А когда мне было семь лет, она умерла. Рак легких. Дальше детский дом, Суворовское, а затем военное училище. Служба, увольнение, в итоге – эта квартира и ты, случайно оказавшаяся в подъезде. Но давай принимай лекарства, и будем спать.

– Мне неудобно, я на диване, а вы… ты на полу.

– Неудобно, Оля, на потолке спать, а на полу – нормально.

Женщина выпила таблетки. Бакаров налил в стакан еще воды, потушил свет и под мерное тиканье часов уснул.

Проснулся он, как обычно, в 6 часов.

Поднялся, потянулся, услышал голос Ольги:

– Доброе утро, Павел!

– Привет! Как самочувствие?

– Гораздо лучше, чем вчера. Температура еще держится, но невысокая, вот только суставы ломит да горло болит.

– Пройдет. Борисыч понимает толк в болезнях, знает, как лечить.

– У тебя шрамы на груди.

– Ну и что?

– Ты воевал?

– Недолго. Тебе, наверное, тоже встать надо?

– Да, подай, пожалуйста, платье.

– В нем будет неудобно, я тебе халат свой дам. Подарили друзья на день рождения, а я не привык к таким вещам.

– Но я же утону в нем? – улыбнулась Ольга.

– Не утонешь, он мне мал.

Павел достал из платяного шкафа халат, положил на диван.

– Короче, Оля, я в ванную и на кухню, делаю завтрак, ты следом за мной и сразу в постель. Вопросы?

– Ты подашь мне завтрак в постель?

– Придется, тебе же прописали постельный режим.

– Никогда не завтракала в постели. Вряд ли это удобно. Позавтракаю на кухне.

– Хорошо.

Бакаров быстро собрал спальный мешок, уложил его в ящик, забрал спортивный костюм и прошел в ванную.

Ольга встала, примерила халат. Конечно, он оказался ей велик, и она улыбнулась, посмотрев на себя в зеркало:

– Ну и видок.

Приняв душ, Ольга прошла в кухню.

Бакаров указал на бутерброды и чашки с чаем:

– Наш завтрак, прошу к столу.

– Мне надо позвонить, а мой телефон разряжен, зарядки же с собой нет, – сказала она.

– Звони! – Бакаров выложил на стол свой телефон.

Он думал, что она станет звонить сутенеру или еще кому по «работе», но услышал совершенно другое:

– Здравствуй, мама!.. Не получилось… Мам, заболела я… Ерунда, ангина, но состояние слабое… Конечно, у меня все есть. Поправлюсь, приеду. Как Катя? Ты ей скажи, мама скоро приедет, гостинцев ей привезет… Не волнуйтесь, у меня все хорошо… Еще на неделю хватит?.. А потом я подвезу, мне подняли зарплату, так что и Катюше одежду к лету купим, и путевку оплатим, съездите на море… Посмотрим, может, и я с вами…Отпуск? Не знаю, на фирме дел много, а желающих устроиться еще больше, так что приходится держаться за работу. Ну ладно, мама, поцелуй за меня Катюшу…Хорошо, да, да… Извини, мне пора, до свидания. – Ольга отключила телефон, передала его Бакарову.

– У тебя есть дочь? – спросил он.

– Да, ей четыре года.

– Мужа, как понимаю, нет!

– Нет.

– Мама работает?

– Да, медсестрой в районной поликлинике.

– Откуда же ты родом?

– Из Грановска. Я вчера не успела на последнюю электричку, на вокзале остаться не разрешили. Почувствовала себя плохо. Думала, пройдусь, подышу свежим воздухом, полегчает. Ан нет, наоборот. Зашла в подъезд следом за каким-то парнем, который открыл дверь. Ну, остальное ты знаешь.

– Ты лежи, пей лекарства, захочешь поесть – найдешь продукты в холодильнике, чай, сахар в шкафу над умывальником. В общем, сориентируешься, но, как сказал врач, больше лежать. Я приеду часов в семь.

– Ты не оставишь ключи?

– Собралась уйти?

– Просто спросила.

– Дверь можно открыть и без ключа, только не советую уходить. Вылечишься – уйдешь, удерживать не стану.

Ольга посмотрела в глаза Павлу:

– Я должна объяснить тебе, почему пошла в проститутки.

– Ты мне ничего не должна. Хочешь поговорить, поговорим. Вот вернусь с работы, и поговорим. Пока!

– До свидания!

Павел вышел во двор, сел в машину. Завел двигатель. Сегодня было не так морозно, и снег прекратился, даже солнце иногда пробивалось. Его сотовый издал мелодию вызова. Он посмотрел на дисплей телефона. Звонил врач.

– Привет, Борисыч!

– Здравствуй, Паша! Как прошла ночь?

– Нормально!

– Представляю.

– Что ты представляешь, Борисыч?

– Каково спать рядом с красивой и доступной женщиной.

– И из-за этого звонишь? Я думал, узнать, как ее самочувствие.

– Это я знаю. Ты новость слышал?

– Какую?

– Телевизор не смотришь? Радио не слушаешь?

– Я в машине, еще не включал радио, так что за новость?

– К нам нового губернатора назначили. Завтра будут утверждать в областной Думе. И представляешь, опять какого-то генерала. Один ни хрена не делал, другого прислали.

– Мне все эти политические движухи без разницы.

– Ну, конечно, ты же у нас вне политики. А генерал-то новый вроде раньше в какой-то антитеррористической службе служил. Ты ведь тоже там обретался?

– Я не обретался, Борисыч, я работал.

– Ну, извини, если подобрал не то слово. Читал в Интернете, что это генерал запаса Термилов…

– Что? Как ты сказал? Термилов? – прервал друга Бакаров.

– Да, а что, знаешь такого?

– Геннадий Алексеевич?

– Точно.

– Знал.

– И как он?

– Сложно сказать, я с ним недолго пересекался.

– Главное, пересекался, можешь напомнить о себе. Глядишь, и должность какую получишь.

– Уж что-что, а должности мне Термилов не предложит. Но мне пора ехать, Борисыч. Вечером зайдешь, посмотришь больную?

– Нет, занят, у сестры жены день рождения.

– Понятно. Но если Ольге будет плохо, я тебя из-за стола вытащу.

– Кто бы сомневался. Давай, дружище, удачи.

– Пока!

Бакаров отключил телефон, включил радио автомобильной магнитолы, и тут же начался выпуск новостей местного радио. Первым прошло сообщение о назначении в Переславскую область нового губернатора. Прежнего переводили в Москву. Диктор кратко сообщил биографические данные Героя России генерал-лейтенанта Термилова, участвовавшего чуть ли не во всех антитеррористических операциях по всей России, в последнее время занимавшего должность заместителя директора Федерального агентства и являвшегося членом Совета по борьбе с терроризмом.

Павел удивился. Когда же и за какие такие подвиги Термилов Героя России получил? Видно, подсуетился в Москве. Карьеру неплохую сделал. Теперь вот губернатором будет, а там, глядишь, и выше пойдет. Успевают люди устраивать жизнь, ничего не скажешь.

Бакаров отключил приемник, выехал со двора. Телефон вновь издал мелодию вызова.

– Да? – ответил он.

– Доброе утро, Паша! – это была кассирша из магазина, Андреева.

– Доброе утро, Вика!

– Ты еще дома или уже в дороге?

– А что надо?

– У Марина машина сломалась…

– Понятно, тебя надо забрать?

– Желательно.

– Выходи из дома, скоро подъеду!

– Я уже на улице.

– Понял!

Бакаров заехал за кассиршей, и в 9.00 они были уже в магазине. Доехавший до работы на такси Марин выложил перед Бакаровым распечатку:

– Здесь остатки. Надо бы сформировать заявку в Москву и Ярославль.

– Так в чем проблема?

– Как всегда, в деньгах. На какую сумму рассчитывать?

– Ты составляй заявку, исходя из наших потребностей, а финансовые вопросы я решу с Горбуновым.

– В последний раз Дмитрий Алексеевич неохотно пошел на вложения.

– Слав! Давай каждый будет заниматься своей работой.

– Конечно, – кивнул Марин и, наклонившись к Бакарову, спросил: – Скажи честно, как тебе Вика?

– Чего? В смысле, как мне Вика?

– Ты же повез ее вчера домой?

– Ну и что?

– Хочешь сказать, она не предложила тебе остаться у нее?

– Я не хочу ничего говорить. Ночевал у себя на хате.

– Неужели?

– Что за тон, Слава? Если ты спишь с кассиршей, то это не означает, что и я должен спать с ней.

– Так ты точно не был у нее?

– Хочешь лишиться премии?

– Понял! У тебя железная выдержка.

– Составляй заявку.

Вечером, поручив Марину отправить кассиршу домой на такси, Бакаров заехал в супермаркет и прикупил еще продуктов. В 19.20 он открыл ключом дверь своей квартиры, разделся и вошел в комнату.

Ольга лежала в постели.

– Ну, как твои дела? – спросил Павел.

– Гораздо лучше. Температура небольшая, горло не так, как вчера, болит, суставы прекратило крутить. Твой друг действительно хороший врач.

– Да, он знает, как лечить людей. Ты обедала?

– Супчик сварила, поела немного.

– Что на ужин приготовить?

– У меня нет аппетита. Готовь для себя. А хочешь, я приготовлю.

– Лежи.

– Нет, правда, давай. Мне надоело лежать.

– Сказал, нет. У тебя постельный режим, вот и лежи. Включи телевизор, фильм какой-нибудь посмотри, сейчас на каждом канале по сериалу на любой вкус.

– Не люблю я сериалы. Сказки о «золушках», которые в конце концов обретают счастье в жизни. В реальности все не так. Вот ты военные фильмы смотришь?

– Иногда, про Отечественную войну.

– А современные?

– Нет!

– Вот видишь, потому что сам воевал и знаешь, что такое настоящая война, а не киношная.

– Я недолго воевал.

– Да? – приподнялась Ольга. – Ты уж извини, я хотела найти что-нибудь поудобней халата, открыла шкаф и там увидела твою военную форму. На кителе – ордена и медали, а говоришь, недолго воевал.

– Какое это имеет значение, Оля? Я не хочу обсуждать эту тему.

– А какую тему ты желал бы обсудить? Почему я стала проституткой? И вообще, кто я такая, да?

– Я ни на чем не настаиваю.

– И все же я расскажу о себе. Как ты знаешь, родилась и живу я в поселке Грановск. Вместе с матерью и дочерью. Фамилия моя Гладова. В 17 лет я полюбила парня, который на год был старше меня. Казалось, что и он тоже влюблен. Но, к сожалению, только казалось. Ему хотелось просто переспать с молоденькой дурочкой. Мы переспали. Узнав, что я беременна, парень испугался. К нам приходили его родители, предлагали деньги на аборт. Я отказалась. Тогда они отправили сынка в Москву к родственникам. А я, пришел срок, родила. Ты имеешь представление, сколько получает медсестра?

– Имею, – кивнул Бакаров.

– Вот на эти копейки нам и пришлось жить, пока не удалось пристроить Катюшу в детский сад. Хотела устроиться на работу, не получилось. Кому я нужна без образования? Мыла полы в больнице, за любую работу бралась, а денег все равно не хватало. И тогда я решила поехать в Переслав. Скажу честно, поехала, чтобы торговать своим телом. С «трудоустройством», – невесело усмехнулась Ольга, – проблем не возникло. Сначала работала на улице, потом в отеле. Наконец появились нормальные деньги. Осуждаешь? Вижу, что осуждаешь.

– Не мне тебя судить, Ольга. Ты сама сделала свой выбор, к нему тебя никто не принуждал.

– Да, не считая проклятой нищеты.

– Многие живут бедно.

– А я не хочу. Да, в принципе, дело не во мне. Мне дочь бы поднять, чтобы она жила достойно.

– Не подумала, что когда-нибудь Катя узнает, кем была ее мать?

– Тогда это будет не важно.

– Не зарекайся. Но закончим разговор. Еще раз спрашиваю, ужинать будешь?

– Нет!

– А я поужинаю.

На следующий день, когда Бакаров приехал с работы, то не застал дома Ольгу. Лишь записку на столе «Спасибо!» и номер телефона.

В тот же вечер позвонил врач.

– Как наша больная? – спросил он.

– Нет больше никакой больной. Она ушла.

– Рановато.

– Не мог же я силой держать ее?

– Ну, хоть это…

– Нет. Ничего не было, – оборвал его Бакаров. – И не будем об этом.

– Не будем так не будем. Как смотришь, чтобы в следующие выходные съездить на рыбалку? Мне пациент обещал место одно показать. Сказочное место.

– Ты же знаешь, Борисыч, что я не рыбак.

– Так просто проветришься. Посидим, выпьем. На природе самое то.

– И это говорит врач?

– А что, врачи – не люди?

– Спасибо за приглашение, Борисыч, но никуда я не поеду.

– У тебя подавленное настроение. Причина в Ольге?

– Ну, что ты привязался? Устал на работе.

– Ты кого обмануть хочешь? Из-за Ольги. Она хоть какое-то разнообразие внесла в твою жизнь, а сейчас тебе вновь одиноко.

– Иди к черту!

– Не загоняйся, Паша, это быстро пройдет. Впрочем, ты можешь изменить ситуацию, позвонить своей очаровательной кассирше. Вика моментом снимет депрессуху.

– И все-то ты знаешь!

– Опыт, Паша.

– Давай я как-нибудь без советов обойдусь.

– Да ради бога! Звони, если что.

– Обязательно.

Бакаров отключил телефон, прилег на собранный диван.

На душе действительно было очень плохо. Подумал, где сейчас Ольга? Может, позвонить, ведь оставила телефон не просто так? Но что он скажет? Почему ушла? Да оно и так понятно, почему. Понятно и ему, и ей!

Бакаров вновь прошел в кухню. Достал из холодильника бутылку водки. Налил полный стакан, опрокинул в себя обжигающую жидкость и прикурил сигарету. А все же прав Борисыч, ему сейчас не хватало Ольги, которая внезапно появилась в его жизни и так же внезапно ушла из нее. Бакаров выпил еще, потом еще, пока не «уговорил» всю бутылку, и, посмотрев на часы, удивился. Он просидел на кухне до двух часов. Резко встал и пошел к дивану. Все, ушла, значит, ушла. Ничего не было.

Но спал он в эту ночь плохо.

Вторник, 15 июля

Прошло полгода. Бакаров так и не позвонил Ольге, хотя хотел это сделать не раз. Постепенно жизнь вошла в обычное русло. Дом – работа, работа – дом.

Как-то в магазин позвонил Горбунов.

– Привет, Паша! – поприветствовал он товарища.

– Привет, Дим!

– Как у нас дела с торговлей?

– Нормально. Тебе же каждый день Марин отчет сбрасывает!

– На меня вышли крупные поставщики из Нижнего. Предлагают запчасти на «Газель» по весьма привлекательным ценам.

– Отлично, но я-то тут при чем?

– Да вот думаю в твоем магазине открыть отдел по «Газелям». Места у тебя хватает.

– Так ты уже решил завязаться с нижегородцами?

– Да. И ночью приехал их представитель с пакетом предложений. Но я в Москве, пришлось уехать насчет визы в Канаду, так что переговоры с нижегородским представителем придется провести тебе.

– У тебя же есть заместитель?

– Не смеши, Паш, Жора хорош, когда требуется выполнять обозначенные задачи. Самостоятельные решения он принимать не в состоянии. Если надо было завалить дело, то я послал бы его, а нам надо провести конструктивные переговоры, оценить предложение и принять решение по сотрудничеству на максимально выгодных условиях. Поэтому переговорами займешься ты. Тем более что тебе в дальнейшем и торговать тем, что будут поставлять из Нижнего. Так что прошу в 11.00 быть в отеле «Варшава». Представитель нижегородской фирмы «Ока» Сурин Анатолий Сергеевич остановился в номере триста шестнадцать. Там и проведешь переговоры. При необходимости покажешь наше хозяйство. Пообедай вместе с ним.

– Мне весь день работать с Суриным?

– До 17.00. В пять часов он должен уехать обратно. Очень тебя прошу, Паша, отработай задачу.

– Ладно. Будь спокоен, – согласился Бакаров.

– Вот и хорошо. Я вернусь завтра, тогда и встретимся.

– Договорились.

Владелец сети магазинов выключил телефон. То же самое сделал и Бакаров. Посмотрел на часы. 9.30. До отеля от окружной дороги полчаса езды, даже если в центре будут «пробки». Время еще есть.

– Фальшивая купюра, Павел Александрович, – зашла в кабинет Андреева. После того как Бакаров дал понять Виктории, что между ними ничего быть не может, она стала называть его официально по имени-отчеству.

– Тот, кто расплачивался, ушел?

– Да, ушел. Народу было много, деньги позже проверяла.

– Номинал купюры?

– Пятьсот рублей.

– Что за покупатель? Заезжий?

– В том-то и дело, что наш, местный, постоянно у нас запчасти берет. По-моему, он механик «Сельхозтехники». Это можно у старшего продавца уточнить. Вызывать полицию будем?

– Нет! Кому нужен этот шум? Наверняка купюра попала к покупателю случайно.

– И что с ней делать?

– Порви и выбрось.

– Но у меня будет недостача.

– Не будет. – Бакаров достал из кошелька пятьсот рублей, протянул Андреевой: – Вложи в кассу. И следующий раз, несмотря на количество покупателей, будь добра, проверяй деньги до того, как выбьешь чек.

– Слушаюсь, Павел Александрович.

– Ступай!

– Фи, какие мы важные!

Когда Андреева ушла, Бакаров вызвал заместителя. Тот находился у ближнего прилавка. Зашел в кабинет:

– Слушаю, Паша!

– Горбунов поручил мне кое с кем встретиться, поэтому в 10 часов я уеду. Сегодня уже вряд ли вернусь, так что остаешься за меня.

– Понял. Никаких проблем. А что Вика заходила?

– В кабак пригласила.

– Серьезно?

– Ты удивлен?

– Да, потому что мы с ней договорились вместе этот вечер у нее на хате провести. Получается, она провела меня?

– Я пошутил. Вика принесла фальшивые пятьсот рублей.

– Ну и шутки у тебя!

– Ты вечером кассу как следует проверь, чтобы была копейка в копейку с чеком.

– Само собой.

– Отчет в офис отправил?

– Сразу по открытии магазина.

– Молодец!

– Что-нибудь еще?

– Да нет, работай!

В 10.35 Бакаров подъехал к отелю «Варшава», припарковал машину в ближайшем тупиковом проулке, прошел к центральному входу. Времени до встречи с представителем нижегородской фирмы осталось более пятнадцати минут. Он отошел к урне, прикурил сигарету и неожиданно услышал сзади знакомый голос:

– Здравствуй, Паша!

Бакаров резко обернулся. Перед ним стояла Ольга.

– Привет, – машинально ответил он.

– Не ожидал встретить меня?

– Здесь нет! Хотя ты вроде говорила, что работаешь… в отеле, значит, в этом отеле?

– Да. А я почему-то думала, что ты позвонишь мне. Поэтому и номер оставила. Не позвонил.

– А зачем? Ты ушла, словно сбежала. Могла бы и дождаться.

– Не могла.

– Почему?

– Потому что… Но, впрочем, не важно. Ты здесь по работе?

– По работе, у меня в отеле назначена встреча.

– В отеле? Встреча? С Сорокой?

– С какой еще Сорокой? – удивился Бакаров.

– Девушку так одну зовут, у нее клиент на 11 часов. Уж не ты ли?

– Вот ты, значит, какого обо мне мнения? – покачал головой Павел. – Если я сказал, что в отеле у меня деловая встреча, значит, так оно и есть.

Из центральных дверей вышел плотного телосложения молодой парень:

– Лютик, пора ехать.

– Сейчас.

Парень спустился по лестнице, открыл стоявшую на площадке для персонала отеля машину.

– Лютик? – переспросил Бакаров. – Это он к тебе?

– Да! У каждой проститутки, как у собаки, есть своя кличка. У меня – Лютик. Не самая плохая кличка, Сорока – хуже.

– Ты не собака.

– А кто? Человек? Женщина? Но ведь ты сам так не думаешь. Для тебя я как была шлюха, так ею и осталась.

– Зачем ты так?

– Извини, меня клиент ждет!

– Ольга!

– Нет, Паша, прощай!

Ольга сбежала по лестнице, села в машину и уехала.

Бакаров в сердцах бросил недокуренную сигарету:

– Ну, и черт с тобой!

В холле отеля его никто не остановил, не поинтересовался, к кому он идет, и Павел свободно прошел на третий этаж. Постучал в дверь номера 316.

– Да! – ответил молодой мужской голос. – Входите, открыто.

Бакаров вошел в двухместный номер.

– Здравствуйте, как понимаю, вы – Бакаров Павел Александрович, – поднялся с кресла Сурин.

– Точно так, а вы – Анатолий Сергеевич Сурин.

– Да.

– Добрый день. Как обустроились?

– Прекрасно, у вас хорошие отели.

– В Нижнем тоже неплохие.

Они пожали друг другу руки и присели за стол.

– Ну, что, – спросил представитель нижегородской фирмы, – сразу берем быка за рога?

– А чего время тянуть.

Сурин достал из папки скрепленные листы.

– Это наш прайс. Ознакомьтесь, пожалуйста.

– Неплохо, ассортимент хороший, цены вполне приемлемые, – внимательно ознакомившись с бумагами, заметил Бакаров.

– При расчете наличкой – скидка десять процентов.

– Понятно. Думаю, мы будем сотрудничать.

– Вы уполномочены подписать договор?

– Давайте, Анатолий, поступим так, – ответил Павел, – вы оставляете договор и прайс, завтра приедет владелец нашей фирмы, посмотрит все и примет окончательное решение. Я буду рекомендовать начать партнерство. А подписанный договор мы вам вышлем либо по факсу, либо со снабженцем, который доставит нам первую партию запчастей, заявку на которую мы составим в ближайшее время.

– Вы деловой человек, Павел, давно в бизнесе?

– Достаточно, чтобы разбираться и в запчастях, и в ценах.

– Отлично.

– Шеф просил показать вам наши магазины.

– С удовольствием посмотрю.

– Потом пообедаем.

– С еще большим удовольствием.

– Тогда пойдемте?

– Одну минуту, только один звонок сделаю!

– Хорошо.

Сурин взял телефон, и Бакаров, чтобы не мешать ему, подошел к большому пластиковому окну, через которое хорошо просматривался центральный вход.

Представитель фирмы докладывал начальству о результатах коротких и плодотворных переговоров, а Павел смотрел на людей, проходивших мимо отеля. Неожиданно он вздрогнул. Из центральных дверей вышел… прапорщик Штеба! Сомнений быть не могло. Выйдя из отеля, Штеба посмотрел наверх, кому-то махнул рукой, и Бакаров отчетливо увидел его лицо.

– Штеба? Не может быть!

Он попытался открыть окно, но откинулась лишь верхняя часть.

– Семен! Штеба! – крикнул Павел.

Но прапорщик не услышал его. Он сел в подъехавший к выходу внедорожник и уехал в сторону площади Ленина.

– Черт! Этого просто не может быть!

– Что такое? – спросил Сурин. – Приятеля увидели?

– Да, приятеля, которого официально уже более пяти лет нет в живых.

– Не понял?!

– Вот и я не понял.

– Может, обознались?

– Это исключено. Ну, ладно, Анатолий, нам пора ехать.

Бакаров провел с Суриным весь день, но непрерывно думал о странном появлении у отеля погибшего в плену у «духов» Мадьяра прапорщика Штебы. В 17.00, проводив представителя фирмы, он от поста ДПС набрал номер генерал-майора Губаря, бывшего своего командира отряда, ныне начальника отдела специальных мероприятий антитеррористического Центра.

– Слушаю! – ответил Губарь.

– Здравия желаю, Борис Викторович.

– Бакаров? Здравствуй. Случилось что?

– Случилось.

– Так, через пятнадцать-двадцать минут сможешь перезвонить, у меня начинается планерка?

– Смогу. До связи!

– Давай!

Глава шестая

В 17.50 Бакаров перезвонил Губарю. Тот оказался свободен.

– Да, Паша, слушаю тебя!

– Вы не поверите, Борис Викторович, но сегодня днем у отеля «Варшава» в Переславе я увидел… прапорщика Штебу.

– Кого? – тихо спросил генерал.

– Штебу. Семена, который погиб в плену у Мадьяра.

– А ты не обознался?

– Нет! У меня прекрасная память на лица.

– Сам-то что делал в гостинице?

– У меня была встреча по работе, – объяснил Бакаров.

– В отеле?

– Сначала в отеле, потом на фирме.

– А ты с тем, с кем встречался, не выпил?

– Борис Викторович!

– Ты понимаешь, что это невозможно!

– А разве труп Штебы был найден?

Губарь задумался, затем спросил:

– Ты по-тихому можешь пробить человека, которого принял за Штебу?

– Это был точно Семен!

– Хорошо, поставим вопрос так: ты сможешь пробить Семена, ведь он наверняка остановился или останавливался в той же гостинице?

– Для этого мне нужна его фотография.

– Я вышлю тебе фото и Штебы, и Мадьяра, и его ближайшего помощника Кунича, и любовницы Молнара, Гезы Баллы, и даже бывшего полевого командира Сарака Тагаева, чья банда подчинялась Мадьяру.

– У вас есть информация по группировке, что работала против нас в Калаче?

– Ты забываешь, какую должность я сейчас занимаю. Да, у нас есть информация по Мадьяру и его подельникам, которых мы подозреваем в совершении недавних террористических актов в крупных городах Центра России. Если Штеба действительно жив, то вполне вероятно, что он работает на Мадьяра. Мысль улавливаешь?

– Да.

– Фотографии сегодня же получишь на свой электронный адрес.

– А почему бы вам не привлечь к этой работе сотрудников областного управления ФСБ?

– У меня есть на это причины. И не спрашивай, какие.

– Не спрашиваю!

– Постарайся отработать задачу максимально скрытно.

– Борис Викторович! – усмехнулся Бакаров. – Я директор коммерческого магазина, а не ваш подчиненный.

– Времена, Паша, меняются, сегодня ты на «гражданке», завтра снова в строю. По крайней мере, восстановить тебя на службе не составит труда, если, конечно, ты сам пожелаешь вернуться.

– Я вас понял, Борис Викторович. Связь держать с вами?

– Да, только со мной, запиши мой прямой мобильный номер.

– Запомню!

Генерал Губарь продиктовал цифры. Семь цифр, как в обычном мобильном номере.

– Это мобильный номер?

– Да. Служебный. Набираешь его без всяких кодов и связываешься со мной из любой точки земного шара, где действует мобильная связь.

– Даже так? Ну, за пределы страны я выезжать не собираюсь.

– Доложишь, как будут результаты.

– Хорошо.

– Удачи, Паша. Неужели Штеба действительно жив?

Бакаров приехал домой. Включил ноутбук. Сообщение из Москвы уже пришло. Он распечатал фотографии, перенес информацию на флеш-карту и удалил из памяти компьютера полученные снимки. Впрочем, он мог и не делать этого. Вся информация автоматически уничтожилась спустя три часа после открытия с компьютера антитеррористического Центра. Затем прошел на кухню, прикурил сигарету и разложил перед собой фотографии. Вот Штеба, такой, каким его помнил Бакаров, он и сейчас практически не изменился. Вот главарь банды по кличке Мадьяр, на фото его имя и фамилия – Габор Молнар. Снимок Рэма Кунича, его помощника, и довольно симпатичной женщины, любовницы Мадьяра, Гезы Баллы, ну, и изображение головореза – Сарака Тагаева. Это его сестра передала нож Бакарову, когда тот находился в плену у Мадьяра, с помощью которого ему и удалось бежать. Фотографии Нады Тагаевой не было. Ну, что ж, надо пробивать. Вопрос – как? Понятное дело, что не придешь в отель и не станешь показывать всем подряд фотографии. Персонал, возможно, кого-то и узнает, но те, кого опознают, тоже будут поставлены в известность, что их разыскивают. А если это банда террористов, то она мгновенно испарится из города. Интересно, что вообще делает в Переславе Штеба? Как узнать? Стоп! Ведь в отеле же работает Ольга! Да, сегодня у них встреча не получилась, но она, и это было заметно, не станет прятаться от него. Значит, Ольга? А кроме нее, и некого привлечь. У Димы Горбунова могут быть знакомые в гостиничном бизнесе, но это все не то. Здесь надо работать тонко, как сказал Губарь, – тихо. Остается Ольга. Надо позвонить ей.

Павел взял из секретера записку женщины, которую сохранил, набрал начертанный на тетрадном листе номер.

Ольга ответила не сразу:

– Да?

Сквозь ее голос пробивался стук железнодорожных колес, видимо, она ехала в электричке.

– Это я, Оля!

– Паша? Позвонил все же.

– Позвонил. Мне надо с тобой встретиться.

– Зачем?

– Это не телефонный разговор.

– Ну, что ж, я не против, но дело в том, что я еду в Грановск, мама позвонила, приболела дочь. Еле упросила своих боссов отпустить меня на двое суток.

– Видно, без тебя они никуда. Пользуешься спросом?

– Повышенным спросом. Если хочешь говорить об этом, то нам не стоит встречаться.

– Извини. Я хочу поговорить с тобой о другом. Скажи, я могу приехать к тебе в поселок? Не беспокойся, найду где остановиться.

– У нас большой дом, места всем хватит. Приезжай.

– А как ты представишь меня матери?

– Женихом, – не задумываясь, ответила Ольга. – Как-то иначе назвать тебя, без уточняющих вопросов мамы, невозможно. А так, побудешь женихом и уедешь по делам. Я представлю тебя как предпринимателя, это маме понравится. Ты не против?

– Не против. Значит, завтра, как разрулю дела на работе, подъеду в Грановск. Как мне найти ваш дом?

– Адрес простой. Весенняя, тридцать три, это вниз от автовокзала к реке. Перед каменным мостом поворот направо, третий дом. Он же крайний.

– Найду!

– Буду ждать!

– Серьезно, будешь ждать?

– Да.

Ольга отключила телефон. Бакаров сложил фотографии в папку, флешку спрятал в коробку от туалетной воды, пошел готовить себе ужин.

Утром с документами по переговорам он сразу поехал в офис. Зашел в приемную.

– Доброе утро, Павел Александрович, – улыбнулась ему секретарша Елена Наумова.

– Привет, Лен, все хорошеешь?

– А я и раньше неплохо выглядела.

– От женихов, наверное, отбоя нет?

– Желающих познакомиться много, но какие из них женихи? У всех одно на уме, – жеманно повела она плечами.

– Так уж и у всех.

– У тех, кого я знаю, на уме точно только это.

– Ничего, встретишь и ты своего рыцаря без страха и упрека.

– Когда это будет? – вздохнула Елена.

– Будет. Ты мне скажи, Лена, когда Дмитрий Алексеевич обещал приехать?

– Он недавно звонил, сказал, что ближе к вечеру.

– Вот, значит, как? Это меня не устраивает.

– А что, вам тоже отъехать из города надо?

– Ты умеешь читать мысли?

– Возможно.

– Да, мне надо отъехать в район. Вот, – Бакаров положил на стол папку, – здесь прайс нижегородской фирмы и подписанный ими договор. Пусть Дмитрий Алексеевич посмотрит и подпишет договор с нашей стороны. Передай ему, что я рекомендую сотрудничество с нижегородцами.

– Ой, Павел Александрович, – воскликнула секретарь, – может быть, вы сами позвоните шефу? А то мне как-то неудобно.

– Ну, хорошо.

Бакаров присел в кресло, набрал номер Горбунова:

– Привет, Дим!

– Паша? Привет! Как прошли переговоры?

– Конструктивно. Считаю, что предложение фирмы «Ока» следует принять. Я оставлю у секретаря прайс и договор. Посмотришь сам по возвращении.

– Ты не дождешься меня?

– Понимаешь, Дим, мне надо срочно съездить в Грановск.

– В Грановск? – удивился владелец сети магазинов. – Ты вроде никогда туда не ездил.

– А сейчас надо. Приеду, позвоню. Так что если встретимся, то завтра.

– Ну, раз надо, езжай, конечно. Вернешься, позвони, а документы я посмотрю.

– Тогда до завтра?

– Давай!

– Ну что? Обо всем договорились? – поинтересовалась Лена.

– Договорились. Документы я оставлю у тебя, передашь, когда приедет Горбунов.

– Конечно, Павел Александрович.

Бакаров направился к выходу, но вдруг остановился и спросил:

– Лен? Не подскажешь, что можно купить четырехлетней девочке в подарок?

– Это что-то новенькое, – удивилась секретарь, – срочная поездка в Грановск, подарок для ребенка, а у ребенка наверняка есть мать и, судя по всему, совсем не старая. Павел Александрович, уж…

– Лена, – прервал ее Бакаров, – я задал тебе всего лишь один вопрос, ты же выстроила целую логическую цепочку. Конечно, у ребенка есть мать, и молодая мать, но это совершенно ничего не значит.

– Ну, конечно, Павел Александрович. А насчет подарка? Даже не знаю, я любила куклы, такие большие, моргающие, в красивых пышных платьях, а вот сестра моя души не чаяла в плюшевом медвежонке.

– Значит, кукла или плюшевый мишка?

– Можно симпатичного зайца. Сейчас в магазинах этого добра полно. Кстати, продавцы вам и посоветуют. Они на этом набили руку.

– Спасибо. До свидания.

– Счастливого пути, Павел Александрович.

Бакаров из офиса поехал в гипермаркет. В отделе детских игрушек у него разбежались глаза, чего тут только не было! К нему подошла миловидная девушка, на бейджике которой под длинной фамилией стояло имя Вера.

– Извините, трудности с выбором? Вам помочь?

– Да не мешало бы, Вера, – проговорил Бакаров.

– Что вы хотели приобрести?

– Игрушку для четырехлетней девочки.

– Вы давно покупали ей подарки?

– Я никогда еще ничего ей не покупал.

– Понятно, и что девочка предпочитает, вы не знаете?

– В том-то и дело.

– Пройдемте, я кое-что покажу вам. – Продавец провела Бакарова к витрине с куклами. – Это из последней коллекции, так сказать, говорящие куклы.

– В смысле?

– Ну, внутри встроен прибор, позволяющий кукле повторять слова.

– Где-то я нечто подобное видел. У одного таксиста в машине. Куклы красивые, ничего не скажешь.

– Германия.

– Транзитом из Китая?

– Нет. Это куклы из Германии.

– Упаковки к ним есть?

– Конечно, и тоже очень красивые.

– Ну, тогда остается выбрать конкретную игрушку.

– Я бы посоветовала вам вторую слева, в третьем ряду. Мне она нравится больше всего. И наряд голубенький, глаза не режет, и вообще красивая кукла.

– Хорошо, положимся на ваш вкус. Давайте эту куклу.

– Она стоит восемь тысяч рублей.

– Неплохо. Но это не важно. Только упакуйте ее как следует.

– Я положу товар в коробку, а упакуют вам ее у кассы.

– Понятно.

Продавец принесла коробку, действительно симпатичную, напоминающую тоном голубое небо с большими золотистыми звездами. Бакаров прошел к кассе, оплатил покупку, дождался, пока коробку обвязали широкой красной лентой, а спустившись вниз, остановился у цветочного киоска. Подумав, купил два букета. Розы и еще какие-то цветы с большими бутонами.

Через пять минут он отъехал от супермаркета, направляясь на выезд из города. По дороге набрал номер заместителя.

– Да, Паша?! – ответил Марин.

– Привет!

– Привет!

– Меня сегодня не будет, так что рули там.

– Что-то случилось?

– Я взял отгул.

– Но вчера ты ничего об этом не говорил.

– То было вчера. Горбунов все знает, он приедет вечером. Возможно, заедет в магазин, так что всем оставаться на рабочих местах до конца. Это касается и Андреевой. Ты все понял?

– Понял. Как прошли переговоры?

– Нормально. Кстати, подумай, где удобней обустроить еще один отдел.

– Большой?

– Огромный! Все! До завтра!

Сто километров, разделяющие Переслав и районный центр, Бакаров проехал за полтора часа. На скорости сказывалось плохое состояние дороги. Погода стояла теплая и солнечная, однако с востока надвигались тучи, и чем ближе Павел подъезжал к Грановску, тем больше они становились, практически окружив поселок со всех сторон. Хоть и говорила Ольга, что найти ее дом не составит труда, Бакаров все же заблудился. Пришлось останавливать прохожих, узнавать, как проехать к автовокзалу. Наконец он выехал к каменному мосту через неширокую и неглубокую речку Рапа и тут же свернул вправо. У третьего, крайнего, дома остановился. Ольга, видимо, слышала, как подъехала машина, вышла во двор вместе с одетой в цветной сарафан белокурой девочкой.

– Привет! – поздоровался Павел, отчего-то смутившись.

В халатике Ольга смотрелась совсем по-другому, как-то по-домашнему.

– Привет, – улыбнулась она, – проходи.

– Это и есть твоя дочь?

– Да! Похожа?

– Похожа. – Бакаров присел перед девочкой: – И как зовут тебя, принцесса?

– Катя, а тебя?

– Меня дядя Паша.

– Ты мой папа?

Этого Павел не ожидал и окончательно смутился.

– Нет, доча, это не папа! – немного опешив, ответила Ольга.

– Тогда кто?

– Просто дядя. Ты иди Барсиком займись, а то разлегся перед сараем, а сам на тебя смотрит. Поиграйте.

– Подождите, – сказал Паша, – минуту.

Он прошел к машине, вернулся с коробкой и цветами.

– Что это? – удивилась Ольга.

– Как что? Цветы. Тебе и твоей маме. Я же вроде как жених, а разве жених в первый раз мог приехать к будущей теще с пустыми руками? Да и тебе хотелось сделать приятное.

– Спасибо. Какие красивые розы. Обожаю их.

– Значит, угадал. А вот это, – вновь присел перед девочкой Павел, – тебе.

– А что в коробке?

– Догадайся.

– Торт?

– Ну, разве торт таким бывает?

– Он всяким бывает.

– Нет, это кукла. Откроем коробку?

– Я сама.

– Ну, сама так сама.

Бакаров отдал девочке коробку, и она убежала с ней в дом.

– Зачем тратился на подарки? Ну, цветы – еще ладно, а кукла?

– Ты имеешь что-то против?

– Да. Ты приехал и уехал, а мне потом объяснять Кате, куда делся дядя, который подарил ей куклу.

– Я хотел как лучше.

– Мог бы и посоветоваться.

– Ну, извини.

С террасы донесся восторженный детский голос:

– Мама! Смотри, какая кукла! Я такой никогда не видела, она даже говорит, как я!

– Ну, что стоим посреди двора, пойдем в дом, поговорим, – предложила Ольга. – Машину можешь не закрывать, ее здесь никто не тронет.

Бакаров и Ольга прошли в дом. Катя убежала в свою комнату, где занялась подарком.

– Пойдем в зал, или терраса удобней? Здесь можно курить, – спросила Ольга.

– На террасе удобнее.

– И о чем ты хотел поговорить со мной?

Бакаров достал из кармана рубашки фотографии, положил перед Ольгой:

– Посмотри, пожалуйста, ты знаешь или видела кого-нибудь из этих людей?

– Странный вопрос. Ты приехал сюда, чтобы показать мне чьи-то фотографии?

– Не только…

– Все понятно. – Ольга взяла первую фотографию Штебы и сказала: – Этого мужчину видела в отеле.

– Точно его?

– Точно. С ним была женщина, а вот и ее фотография, – указала она на фото Гезы Баллы. – И этого мужчину видела, но мельком. – Ольга держала в руке снимок Молнара. – В отеле он не останавливался. Этого не видела, – отложила она в сторону фото Кунича, – а вот этого типа… да, именно его видела. Сегодня, когда ходила за молоком.

Бакаров взял со стола фотографию Сарака Тагаева.

– В смысле, когда ходила за молоком? Он что, здесь, в Грановске?

– Часа два назад был в поселке. Я обратила на него внимание, потому что он единственный на внешнем перроне автовокзала внимательно изучал расписание. Местные его наизусть знают. Приезжих в основном интересуют рейсы до Переслава и Москвы, а этот словно изучал все расписание, иногда осматриваясь, как будто чего-то опасался.

– Значит, он мог уехать.

– Мог. Но что все это значит, Паша? Ты кто? Полицейский?

– Ты же видела мой армейский парадный китель.

– Это ни о чем не говорит. После армии ты мог устроиться в полицию.

– Придется открыться тебе, все равно без твоей помощи не обойтись, да и информацией ты владеешь такой, которую следует держать в тайне.

– Так что все это значит? – повторила Ольга.

– Кажется, у нас гости? – неожиданно донесся голос от калитки.

– Мама! Раньше времени пришла с работы. Играй роль жениха.

Женщина лет пятидесяти поднялась на террасу. Ольга успела передать Павлу букет цветов, назвав имя матери.

– И кто же приехал к нам? О! Молодой человек?

– Здравствуйте, Валентина Анатольевна, это вам! – Бакаров протянул женщине цветы.

– Спасибо. Давно мне не дарили цветов. Оля, ты познакомишь меня с кавалером?

– Конечно, мама, это Павел.

– Ты ничего не говорила мне о том, что у тебя есть мужчина.

– Сюрприз хотела сделать.

– Приятный сюрприз. А почему вы сидите на террасе, Оля? Почему не пригласила Павла в дом? Стол не накрыла?

– Он хотел покурить!

– А вот курить, – повернулась к Бакарову мать Ольги, – вредно, Павел.

– В курсе, но ничего поделать не могу, привык.

– А как вы насчет водочки?

– Я за рулем!

– А вообще?

– Мама! – воскликнула Ольга. – Ну, что ты, на самом деле?

– Вот всегда так. Чуть что, сразу обрывает. Вы, Паша, построже с ней.

– Мам! – прикрикнула Ольга.

– Все, все! Переоденусь и накрою на стол. Пообедаем.

Женщина прошла в дом.

– Твоя мама напористая, с ходу и в лобовую, – облегченно выдохнул Бакаров.

– Она до сих пор думает, что я… Впрочем, не важно, что я, ты говорил, придется открыться?

– Да. Сейчас я все тебе объясню. Мама нас не услышит?

– Нет! Я слушаю тебя. И поторопись, мама все приготовит быстро.

– Я не полицейский. Когда-то служил в спецназе. Однажды на Кавказе наша группа попала в засаду…

Бакаров рассказал Ольге о случае у хутора Калач. Как попал в плен вместе с прапорщиком Штебой, как бежал, в общем, все, что было связано с теми давними событиями.

Ольга слушала внимательно, как-то по-новому глядя на Павла.

– Теперь понимаешь, Оля, насколько важно то, что Штеба жив? Значит, его гибель была инсценировкой, как, впрочем, бандиты наверняка инсценировали и мой побег. Мне дали сбежать, чтобы я подтвердил гибель Штебы. А он… он перешел на их сторону. И перешел до того, как разыгралась трагедия на ферме. Для того чтобы Штеба ушел к «духам», они устроили засаду. Как я раньше не просчитал вероятность подобного развития событий? И сейчас появление в Переславе банды Мадьяра, это того, что обозначен на фото как Габор Молнар, может означать только одно. Мадьяр готовит какое-то новое страшное, кровавое преступление. Их надо остановить.

– Но при чем здесь ты? – проговорила Ольга. – Ведь у нас есть ФСБ, полиция. Это их дело – ловить бандитов. Ты же уволился? А точнее, тебя уволили.

– Я знаю повадки Штебы, мы вместе участвовали не в одной операции. И потом, ты забываешь, что в бою у хутора Калач погибли мои боевые друзья.

Ольга поднялась, прошлась по террасе. Тучи окончательно накрыли районный центр, и пошел сильный дождь.

– Чем я могу помочь тебе? – спросила она Бакарова.

– Надо тихо проверить, в каких номерах могли останавливаться бандиты. И в первую очередь Штеба.

– И как я это узнаю?

– Штеба был любителем женщин. Не думаю, что он изменился в этом плане.

– Не продолжай, я поняла. В номерах у нас работает Сорока, Вера Сорокина, если твой Штеба заказывал проститутку, то его наверняка обслуживала Сорока. Вот только как спросить у нее об этом? У нас не принято вмешиваться в дела друг друга.

– По-другому нельзя установить номера, где могли останавливаться или продолжают проживать боевики?

– Скрытно, как ты говоришь, нет.

– Ну, тогда с Сорокой придется говорить мне. А тебе показать мне ее.

– И она тут же разнесет ваш разговор по всему борделю. В первую очередь расскажет о тебе и о твоем интересе Русаку или Блохе.

– А это кто такие?

– Блоху ты видел сегодня, он обычный сутенер, развозит девушек по клиентам, Русак – наш хозяин, он владеет этим бизнесом.

– Понятно. Будем думать.

– Ну, скажи, Паш, зачем тебе все это нужно? – присела Ольга к Бакарову. – Я понимаю, тебя предали, твои друзья погибли, предатель жив, но прошло столько времени! Ты увидел предателя, сообщил кому нужно. Ты сделал свое дело. О банде знают. Бандитов поймают, никуда они не денутся. Почему ты должен рисковать?

– Ты так и не поняла меня.

– Что ж ты такой упертый? А впрочем, делай что хочешь. Смогу – помогу, а нет – извини.

– Молодые, к столу! – позвала из комнаты Валентина Анатольевна.

– Пойдем, – сказала Ольга.

– Нет, я, наверное, поеду.

– Да? А мне что говорить матери? Нет уж, раз приехал, то, будь добр, играй свою роль до конца.

– Ладно. Ты права.

За столом Бакаров чувствовал себя неуютно. Ольга старалась придать застолью некое разнообразие, но это у нее получалось плохо. Мать же Ольги восприняла это по-своему. Она разлила из выставленной на стол бутылки шампанское в бокалы. Бакаров хотел отказаться, ведь ему еще надо было возвращаться, но Ольга наступила ему на ногу, и пришлось выпить. Кое-как завязался разговор. Валентина Анатольевна все больше расспрашивала, кем работает Бакаров, где живет, как познакомился с дочерью. Пришлось сочинять легенду на ходу. И в этом ему помогла Ольга. После обеда, затянувшегося на три часа, Валентина Анатольевна засобиралась к соседке. Она уложила Катю спать и ушла. Бакаров, пока Ольга убирала со стола, вышел на террасу, закуривая. На улице тем временем дождь превратился в настоящий ливень, прогремел гром. «Этого еще не хватало, – подумал Павел, – грозы. Хотя сегодня уже никуда не ехать». Закончив с делами, к нему вышла Ольга.

– О чем думаешь? О бандитах?

– О жизни.

– Интересно, и что же ты думаешь о жизни?

– Как странно и несправедливо она устроена.

– Ну, это смотря у кого. Кто-то купается в роскоши, швыряясь деньгами налево и направо, а кому-то нечем детей накормить.

– Это ты уже утрируешь. Накормить детей денег хватит. – Бакаров прикурил новую сигарету. – Скажи, Оль, для чего надо было Тагаеву изучать расписание автовокзала? Точнее, не так, если бы его интересовали рейсы в Переслав или Москву, он стал бы изучать расписание?

– Опять ты об этом? Нет, не стал бы. На Москву у нас ходит один автобус, через день, на Переслав – два. И расписание их движения вывешено отдельно в кассовом зале. Конечно, они есть и в общем расписании, вместе со всеми рейсами. А местных рейсов с десяток. Твой боевик изучал расписание местных рейсов.

– Зачем?

– Ты у меня спрашиваешь?

– У себя.

– Я придумала, как развести Сороку на разговор о клиентах.

– Забудь об этом.

– Не поняла? – удивилась Ольга. – То ты просишь помочь тебе, то «забудь».

– Ты не должна рисковать. А в случае с Сорокой риск исключать, что бы ты там ни придумала, нельзя. Значит, ты остаешься вне игры.

– А ты полезешь в пекло?

– Я офицер, и это моя работа.

– Ага! Бывший офицер, которого попросили с этой работы.

– Бывших офицеров не бывает, и вообще, мне неприятен этот разговор. Давай сменим тему.

– А нам есть о чем еще говорить? Нет, можно, конечно, о природе, о погоде, о прочей ерунде. Только, Паша, кому это надо? Мне не надо.

– А что тебе надо?

– Ничего!

Неожиданно голос ее дрогнул, и она быстро ушла в дом. Бакаров остался на террасе. Он достал сотовый телефон, набрал номер Губаря:

– Товарищ генерал? Павел!

– Слушаю, Паша.

– Информация по Штебе подтвердилась. Его опознала кроме меня еще одна женщина.

– Что за женщина?

– Сотрудница… отеля! Но это еще не все, женщина видела вместе со Штебой Гезу Баллу, отдельно Мадьяра.

– Все в том же отеле?

– Да, в отеле «Варшава», но что самое интересное, та же женщина сегодня видела и Тагаева, но уже не в Переславе, а в поселке Грановск.

– Она что? И там, и тут?

– Борис Викторович, я хорошо знаю эту женщину. Она работает в городе в отеле, а мать и дочь живут в Грановске. Приехала повидать семью и увидела в поселке Тагаева. Случайно.

– И что он делал в Грановске?

– Изучал расписание местного автовокзала.

– Получается, ты подключил ее к работе?

– Пришлось.

– Ты уверен, что поступил верно?

– Уверен.

– Каким образом ты показал ей фотографии?

– Приехал в Грановск и показал.

– Значит, у тебя с этой женщиной близкие отношения?

– Это не то, о чем вы думаете.

– Ты понимаешь, что передал постороннему человеку секретную информацию? Мне что теперь делать? Нейтрализовывать твою знакомую? Я же просил работать тихо, скрытно.

– Я работаю так, как считаю нужным. И не стал бы раскрывать секретную информацию человеку, в надежности которого не был бы уверен. Никуда эта информация не уйдет, не беспокойтесь. Флеш-карту я уничтожу. А Штебу я сам найду. Найду и спрошу с него за смерть Димы Крабова и Игоря Тарасова. В конце концов, это я вышел на Штебу.

– Так, так, успокойся. Разнервничался. Не понравилось, что ему командир замечание сделал. И не говори, что ты не на службе. Спокойней, Паша. Ты вот что, сфотографируй расписание Грановска. Посмотрим, что могло интересовать в нем подельника Мадьяра.

– Но не рейсы в Москву или Переслав.

– Почему?

– Потому что они отдельно вывешены.

– Значит, Тагаев изучал местные линии?

– Скорее всего.

– Это похоже на то, что Мадьяр ищет подходящее место для базы.

– Похоже, но почему именно в Грановском районе, в ста километрах от Переслава, когда такое место можно найти и возле областного центра?

– Грановск недалеко от Волгоградской трассы, так?

– Да, до нее от поселка километров десять.

– Не в этом ли причина поиска базы у Грановска? Ладно. Скажи, Паша, ты готов вернуться на службу?

Прямой вопрос явился неожиданным для Бакарова.

– Понимаю, – продолжил генерал, – сразу ответить не можешь. Подумай до завтрашнего утра.

– Вообще-то, меня на «гражданке» все устраивает.

– Подумай! Настаивать ни на чем не буду. Фото расписания автовокзала Грановска перешли мне. Завтра в 9.00 я позвоню, а ты пока подумай. И не пытайся отследить в поселке Тагаева. Приехал к даме, вот и будь с ней. До связи!

– До свидания! – Бакаров отключил телефон и обернулся. В проходе стояла Ольга.

– Извини, я вышла за спичками и невольно стала свидетельницей твоего разговора с генералом.

– Ничего. Все нормально.

– Нормально? Он ругал тебя из-за того, что ты связался со мной?

– Оль! Я же сказал, все нормально.

– Выпить хочешь? – предложила она.

– Выпить? Можно. Но не шампанского.

– Я помню, что ты пьешь только водку. Пойдем, есть у меня водка. Тебе, вижу, расслабиться надо.

Ольга и Павел прошли в кухню. Она достала из ящика бутылку водки, налила почти полный бокал Бакарову, половину себе.

– За что выпьем? – спросил Павел.

– За то, чтобы у тебя все было хорошо.

– Почему только у меня?

– У меня уже никогда хорошо не будет. – Ольга выпила, поморщилась и отставила бокал со словами: – Ну и гадость!

Тут проснулась Катя, и Ольга принялась ее кормить. Вернулась и Валентина Анатольевна. Вечером, когда пришло время ложиться спать, она сказала дочери:

– Я вам в твоей комнате постелю.

– Лучше на веранде, мама.

– Да вас там комарье сожрет.

– Ничего, я привезла с собой «Раптор».

– Ну, как хотите. На диване, что ли, постелить?

– Да.

Гроза ушла на запад, но дождь не прекращался. Ольга ушла укладывать Катю, а к Бакарову вышла Валентина Анатольевна:

– Павел! Могу я узнать, у вас с Олей серьезные отношения или так? Погуляли – разбежались?

– Надеюсь, что серьезные.

– А Екатерина – не помеха? Ведь наверняка хочешь своего ребенка?

– Одно другому не мешает. Катенька хорошая девочка, мы поладим.

– Да и она к тебе потянулась, хотя, вообще-то, Катя довольно замкнутый ребенок, в мать пошла.

– Ольга тоже была замкнутой?

– Она всегда стеснялась того, что мы бедно жили. Она не могла одеваться, как ее сверстницы, поэтому и с парнями-то особо не гуляла. А ребенка родить сумела. Но Оля, наверное, сама рассказывала тебе эту историю.

– Рассказывала.

– А у тебя уже была семья?

– Нет!

– Отчего? – удивилась Валентина Анатольевна.

– Да как-то не сложилось.

– Ты лет на десять старше Оли?

– Наверное, мне тридцать пять.

– На двенадцать. Но это даже хорошо. Хотя, знаешь, что-то подсказывает мне, нет меж вами любви. Морочите вы мне голову, а вот зачем, не пойму. Ну ладно, будь что будет.

На террасу вышла Ольга:

– Все, Катя уснула. А у вас что? Секретный разговор был?

– Да ничего, доча, секретного. Поговорили просто, и все. Постель постелила, отдыхайте. Я лягу с Катей! Спокойной ночи.

– Спокойной ночи! – пожелал женщине Павел.

– О чем тебя мать допытывала? – спросила Ольга.

– Спрашивала, серьезные ли у нас отношения?

– А ты что ответил?

– Что серьезные. Но не верит нам Валентина Анатольевна. Считает, нет между нами любви, и мы просто, непонятно только зачем, морочим ей голову.

– Пусть думает что хочет. И это даже хорошо, что она не верит в наши отношения. Мне потом будет проще объяснить, почему мы расстались. Какие могут быть серьезные отношения, если нет любви? Мама окажется права, и все встанет на свои места. Ладно, давай ложиться.

– Мы будем спать вместе?

Ольга резко повернулась к Бакарову:

– Ты не хочешь этого?

– Нет, но…

– Знаешь, Паша, давай закончим на этом наши отношения, хотя они, собственно, и не начинались. Тебе нужна помощь, я помогу тебе, потому что ты помог мне. И разойдемся. У каждого из нас своя дорога. Ты правильно сказал когда-то, я выбрала свой путь. Пусть будет так. Спи, тебе завтра рано вставать.

Бакаров подошел к Ольге, неожиданно сильно притянул ее к себе и впился своими губами в ее губы. Такими их и застала Валентина Анатольевна, принесшая еще одну простыню. Положив ее и пожав плечами, она тихо вышла.

– Ты что? – оторвалась от Бакарова Ольга.

– Ничего. Просто хочу сказать, ты не безразлична мне. Ты зацепила мое сердце еще зимой, а сегодня я понял, что полюбил тебя.

– Полюбил? – прошептала Ольга. – Проститутку?

– Полюбил Ольгу Гладову.

– Я не верю тебе.

– Это твое право. Но я говорю искренне. И предлагаю забыть все, что было раньше, и начать жить заново. Ты переедешь ко мне, я устрою тебя на работу. А дальше посмотрим.

Ольга отняла от себя руки Бакарова, присела в плетеное кресло:

– Нет, Паша, ничего у нас не получится.

– Почему?

– Потому что ты не забудешь, кем я была. Такое просто невозможно забыть. Это будет отравлять нам жизнь и в конце концов разрушит ее.

– Не надо решать за меня.

– Но разве я не права?

– Нет!

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Я не могу сказать, что полюбила тебя, но что-то теплое к тебе испытываю. Возможно, это и есть любовь, и я соглашусь жить с тобой. Но нам не дадут быть вместе, я же, по сути, собственность Русакова, который владеет борделем.

– Ты должна ему деньги?

– Нет. Дело в другом. Русаков – бандит, и он не отпустит женщину, которая приносит ему доход. Скорее убьет, чтобы остальным неповадно было. За себя я не боюсь, отбоялась уже, но эта тварь может покалечить дочь, маму. Русак способен на все. И как только я заикнусь, что собираюсь уйти, он тут же примет меры. И эти меры наверняка будут касаться Кати и мамы.

Бакаров присел перед Ольгой на корточки, взял ее ладони в свои крепкие руки:

– Я решу этот вопрос, Оля.

– Как? У Русакова целая банда, у него связи.

– Я сказал, что решу этот вопрос, значит, решу. Никто и ничто не будет угрожать ни тебе, ни семье. Генерал звал меня на службу, я отказывался, но теперь соглашусь. И тогда посмотрим, как поведет себя ублюдок Русаков.

– Ты вернешься на службу?

– Да! Так будет лучше для всех. И для меня, и для тебя, и для Кати, и для Валентины Анатольевны. Тем более что задачу по объявившейся в области банде без меня решать гораздо сложнее. Я знаю Мадьяра в лицо.

– Но и он знает тебя.

– Это тоже плюс, в крайнем случае я могу спугнуть бандитов, не дать им сделать то, что они запланировали. Так ты согласна?

– Согласна! – впервые за вечер улыбнулась Ольга.

– А теперь пойдем спать. Я хоть сложный человек, но слово свое держу. Всегда.

Эту ночь они почти не спали. И лишь к 5 утра, когда на улице начало светать и дождь прекратился, Павел и Ольга забылись коротким сном.

Проснулись они в 8 часов. Ольга буквально преобразилась на глазах. Она постоянно улыбалась, от чего лицо ее стало еще красивее.

– Все, встаем, принимаем душ, завтракаем и едем, – сказала она.

– Есть, мой командир.

– Твой командир в Москве, а я… всего лишь сожительница.

– Опять начинаешь?

– Да нет, Паша, это я неудачно пошутила, – поцеловала Ольга Бакарова.

В 8.30 вся семья уже сидела за столом.

Валентина Анатольевна сразу уловила изменение в настроении и поведении дочери и вздохнула, слегка пожав плечами.

– Мам, ты что вздыхаешь? – спросила Ольга.

– Кажется, старею.

– Ну, что ты говоришь такое? Ты прекрасно выглядишь.

– Я-то что, главное, у тебя было бы все в порядке.

– У меня все хорошо.

– Вчера я этого что-то не заметила.

– А сегодня?

– Налей лучше кавалеру еще кофе, – улыбнулась Валентина Анатольевна.

В 9.00, попрощавшись с Катей и матерью, Бакаров и Ольга отъехали от дома в сторону вокзала. Павел остановил машину на обочине у коммерческого киоска.

– Что такое? – спросила Ольга.

– Надо сфотографировать расписание автовокзала. Учитывая то, что замеченный тобой бандит может все еще находиться в поселке, сделать это предстоит тебе. Меня он может узнать.

– Хорошо. Я все сделаю.

– Но только, Оля, так, чтобы со стороны это было незаметно.

– Не волнуйся.

Ольга вышла из машины, а Бакаров тут же достал телефон, набрал номер Губаря:

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Здравствуй, Паша. Подумал?

– Да. Согласен.

– Отлично. Формальности решим позже. Что делаешь сейчас?

– Пока нахожусь в райцентре. Ольга, знакомая женщина, фотографирует расписание автовокзала. По приезде в город отправлю информацию вам!

– Попридержи у себя. К тебе уже сегодня подъедет майор Хитров. Это командир группы поиска банды Мадьяра. Подъедет домой. Передашь информацию ему. А позже будь готов встретить еще троих офицеров управления, которые поступят в твое распоряжение. Задача твоей группы будет определена дополнительно.

– Вы слишком напористы.

– Работа такая.

– Все это хорошо, но мне нужно решить несколько личных вопросов.

– Ну, уволиться с работы, это я понимаю, а что еще за вопросы?

– Еще один, самый главный и самый сложный.

– Какой?

– Ольга, моя знакомая… в общем, мы решили жить вместе.

– И какие проблемы?

– А проблема в том, что она… проститутка.

– Что? Проститутка?!

– Да! Но она не такая, как все.

– Понятно. Значит, у тебя с женщиной из отеля все же близкие отношения.

– Теперь уже да.

– Ну, ты, Паша, даешь!

– Так жизнь складывается.

– Как понимаю, тебе надо вытащить Ольгу из лап сутенеров?

– Именно!

– И ты решил разобраться с ними сам.

– Почему нет?

– Я запрещаю тебе любые действия по сутенерам!

– Но, Борис Викторович, я не могу допустить, чтобы Ольга вернулась в бордель.

– А тебе и не надо допускать. Ты вези свою Ольгу к себе домой. Ее проблемы мы решим без тебя, я отдам Хитрову необходимые распоряжения.

– Понял. Благодарю.

– Я сделала несколько фото, – вернулась в машину Ольга.

Бакаров кивнул и закончил переговоры с Губарем:

– Едем домой, ждем майора Хитрова.

– Один вопрос, Паша, ты в каком звании уволился из Вооруженных сил?

– Майором.

– Хорошо, я запрошу твое личное дело и передам в отдел кадров Центра для оформления. Рапорт составишь позже.

– Понял!

– Удачи!

– До связи, Борис Викторович.

Отключив телефон, Павел повернулся к Ольге:

– Извини, что у нас получилось?

Она показала ему фото.

– Ну, нормально. Можем ехать. И поедем мы ко мне домой.

– Но мне надо на… работу.

– Ты больше не работаешь.

– Паша! Если я не вернусь, Русаков отправит искать меня всех своих бандитов.

– Не отправит, думаю, Русакову совсем скоро будет не до тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Я вернулся на службу, поднял перед генералом и твой вопрос. Он обещал снять все проблемы. А если Губарь что-то обещает, то слово свое держит. Я хотел сам разобраться с этим уродом Русаком, но мне запретили. Так что ничего не бойся и постарайся забыть о прежней профессии.

– Главное, чтобы забыл ты.

– Я уже забыл.

– Извини, напомню. У Русакова мой паспорт.

– Принял к сведению.

Телефон Бакарова сработал сигналом вызова. Он посмотрел на дисплей, звонил Горбунов.

– Привет, ты где есть?

– Привет, еду из Переслава.

– Давай сразу в офис. Я ознакомился с документами по фирме «Ока», у меня есть несколько вопросов.

– Сразу приехать, Дима, не получится.

– В чем дело?

– Извини, дела.

– Какие могут быть дела, Паша? Нам бизнес расширять надо.

– Теперь уже без меня.

– Не понял?

– Я заеду к тебе, Дима, как буду свободен, и все объясню.

– Что происходит, Паша?

– Да ничего особенного. Я возвращаюсь на службу.

– В армию?

– Можно сказать и так. Но сдам магазин, как положено, и даже попрошу кое о чем.

– Не ожидал.

– Представь себе, я тоже. Но до встречи, Дим, я предупрежу, когда подъеду. А договор с нижегородцами можешь подписывать смело. Только в положении о взаимодействиях внеси дополнение – на начальном этапе, скажем, в течение трех месяцев, они представляют тебе товар на консигнацию. В дальнейшем, если репутация нижегородской фирмы подтвердится, расчет наличными по факту доставки товара, исключительно в соответствии с представленной заявкой.

– Я тебя дождусь.

– Хорошо. – Бакаров отключил телефон и подмигнул Ольге: – Вот и я больше не работаю на фирме. Новая жизнь начинается, Оля.

– Как-то боязно мне, Паша.

– Это пройдет. Все пройдет и начнется снова. Закон жизни.

Глава седьмая

Ольга занималась приготовлением ужина, когда в дверь квартиры позвонили. Женщина вышла из кухни навстречу Бакарову. Вид у нее был испуганным:

– Кто это, Паша?

– Ты думаешь, Русак за тобой приехал?

– От него и его быков, особенно от Блохи, всего можно ждать.

– Я же сказал, тебя никто не тронет.

Павел прошел в прихожую, открыл дверь.

На площадке стоял мужчина в гражданской одежде, но по ее внешнему виду нетрудно было догадаться, что он имел отношение к военной службе.

– Здравствуйте, мне нужен Павел Бакаров, я не ошибся адресом?

– Добрый вечер. А кто вы?

– Майор Хитров.

– Ну, если Хитров, то адресом не ошиблись. Могу взглянуть на удостоверение?

– Конечно! – улыбнулся Хитров и предъявил Бакарову удостоверение личности офицера антитеррористического Центра.

– Прошу! – распахнул дверь Павел.

– Кто там, Паша? – спросила из коридора Ольга.

– Друг, – кратко ответил Бакаров.

Как только гость разулся, он предложил ему пройти в комнату, но майор обратился к Ольге:

– Извините, вы Ольга Гладова?

– Да, – теребя полотенце в руках, ответила женщина.

Хитров достал из кармана конверт:

– Держите, здесь ваш паспорт, трудовая книжка, расписка, в общем, все, что мне передал господин Русаков.

– Вы встречались с ним? – удивилась Ольга.

– Конечно, иначе как бы получил ваши документы?

– И он вот так просто отдал вам их?!

– Ну, не совсем просто, пришлось немного поговорить с ним. И не только мне. В общем, контора Русакова прикрыта. Он сам и его помощник Георгий Блохин, или Блоха, арестованы. Вы свободны.

– А их не отпустят? Ведь Русаков имел солидных покровителей.

– После того как наша фирма, так сказать, выставила претензии Русакову, никто из его покровителей и слова в защиту главаря преступной группировки не скажет. Это я вам гарантирую. Так что чувствуйте себя спокойно и безопасно. А мы, с вашего позволения, ненадолго удалимся с вашим мужем.

При слове «муж» Ольга покраснела, но ответила:

– Конечно, сколько угодно, где-то минут через десять будет готов ужин. Поужинаете с нами?

– Не откажусь.

Оставив растерянную женщину в коридоре, Хитров прошел за Бакаровым в комнату. Осмотрев ее, заметил:

– Не хоромы, да, Павел?

– Меня все устраивает, Леня, – в тон Хитрову ответил Бакаров.

Офицеры присели на софу.

– Ты должен передать мне расписание движения пригородных автобусов станции Грановска, – серьезным тоном заговорил Хитров.

– И давно мы на «ты»? – спросил Бакаров.

– А чего, Паша, тянуть? Звания у нас одинаковые, я – майор, ты – майор, генерал Губарь сегодня отдал приказ зачислить тебя в состав управления, по возрасту – ровесники, а главное, работу предстоит делать общую. Но если ты против, то можно и на «вы».

– Я не против.

– Ну и хорошо.

– А информация, так это всего лишь снимок на сотовом телефоне.

– Расписание видно?

– Да.

– А больше ничего и не надо.

– Зачем тебе расписание?

– Дело в том, что я назначен командиром группы поиска банды Мадьяра.

– Это я знаю.

– Сам-то наверняка уже пытался вычислить, где могут засесть террористы?

– Ну, то, что они собираются укрыться в Грановском районе, еще не факт, хотя, кроме как для поиска базы, изучать расписание автобусов Тагаеву ни к чему.

– Ну, и каково твое мнение?

– Я посмотрел карту области. Наиболее удобными местами для базы отстоя «духов» считаю села Косино и Рубино, а также деревни Палетка и Геранька. Последние практически составляют единый населенный пункт. Разграничение деревень проходит по речке Тала. Судя по тому, что автобус до Рубино и Косино, а в деревни не заходит, причем ходит он всего два раза в неделю, то вполне вероятно, что и Палетка, и Геранька заселены слабо.

– Это болезнь всех наших деревень. Ну, что же, хорошо, обязательно посмотрим указанные тобой селения.

– Вы поаккуратней, чужаки видны издалека.

– Паша! Мы умеем работать.

– Не сомневаюсь, и все же. Кстати, генерал Губарь говорил, что мне предстоит встретить еще трех человек Центра. Кто они, не знаешь?

– Это группа специальной электронной разведки. А кто конкретно?.. Ты с ними сам познакомишься в ближайшее время, возможно, уже завтра.

– Мужчины, ужин готов, прошу к столу, – раздался из кухни голос Ольги.

После ужина майор Хитров уехал.

Около девяти вечера позвонил Губарь:

– Вечер добрый, Паша!

– Добрый, Борис Викторович.

– С Хитровым встретился?

– Так точно. Передал ему расписание автобусов станции Грановска.

– Хорошо. Завтра в 9.00 будь у въездного со стороны Москвы поста ДПС, подъедут трое сотрудников, о которых я тебе говорил. Будут они на «Опеле», государственный номер…

– Понял. Передайте старшему группы, что я буду стоять за постом, метрах в ста от перекрестка, рядом с придорожным кафе. Моя машина…

– Я знаю, что у тебя за машина. Старший группы, капитан Васильев, передаст тебе временное удостоверение офицера службы. Приказ на тебя подписан.

– Оперативно работаете, Борис Викторович.

– Приходится. Да, ты помнишь женщину, которая помогла тебе бежать?

– Конечно. Это сестра Тагаева, Нада.

– Верно. Так вот эта Нада явилась в управление ФСБ Нальчика.

– Интересно. В свое время она объяснила помощь мне надеждой, что когда-нибудь я помогу ей освободиться от бандитов, а сделала все сама.

– Интересно другое, Паша, Нада Тагаева, явившись в управление, объяснила, кто она такая, кто ее брат и то, что знает о Мадьяре, но… в подробности вдаваться не стала, заявив, что у нее есть очень важная для безопасности информация, однако передать ее она намерена только в твоем присутствии.

– Вот как? – удивился Бакаров. – И что теперь?

– Придется тебе приехать в Москву, куда на днях доставят сестру боевика.

– Почему она выставила подобные условия?

– Видимо, доверяет тебе и боится быть обманутой, а еще хуже – преданной. Скорее всего, в тебе она видит защиту и гарантию своей личной безопасности.

– Видимо!

– Я сообщу тебе о дате приезда. Заодно захвати с собой фотографии для постоянного удостоверения. Форма-то осталась?

– Форма есть, правда, парадная.

– Сейчас она отличается только цветом рубашки, а повседневку ты можешь купить в магазине любой военной части.

– С этим разберусь.

– Вопросы, Паша?

– Где должна остановиться группа электронной разведки?

– На конспиративной квартире Центра. Капитан Васильев сообщит, где она находится. В общем, вы решите вопрос взаимодействия.

– Не зная задачи?

– Она будет определена тебе тоже завтра.

– Понял.

– Ну, тогда до связи, майор Бакаров?

– До связи, товарищ генерал.

Губарь отключил телефон. То же самое сделал и Бакаров.

– Могу я знать, Паша, чем ты будешь заниматься? – приглушив звук в телевизоре, спросила Ольга.

– Нет, Оля. И привыкай к тому, что тебе о моей работе будет известно очень мало. А точнее, практически ничего.

– Хорошая перспектива.

– Такая у меня теперь работа.

– Ты говорил, что я устроюсь на нормальную работу.

– Раз говорил, значит, так оно и будет.

– А когда я смогу работать?

– Скоро.

– А кем?

– Решим. У тебя какое образование?

– Я, как и мама, окончила медицинское училище.

– Значит, медицинская сестра?

– Фельдшер.

– В аптеке работать можешь?

– Смотря кем. Продавцом могу.

– Тебя устроит эта работа?

– Вполне. Все не на улице. И зарплата не как в больнице или поликлинике. А что, есть возможность устроить меня в аптеку?

– Есть! Но давай поговорим об этом, когда я сам определюсь со своей службой. Договорились?

– У меня есть выбор?

– Выбор, Оля, всегда есть, но не все делают правильный выбор.

– Ты намекаешь на то, что…

– Я ни на что не намекаю, – прервал ее Бакаров. – И переключи, пожалуйста, телевизор, в «новостях» одно и то же показывают. Найди какой-нибудь фильм. Только не про войну.

– Хорошо.

Она стала переключать каналы, по одному из них шел концерт какой-то рок-группы.

– Это устроит?

– Нет, но если нет ничего лучшего…

– То лучше принять душ и лечь спать.

– Правильно, – улыбнулся Павел. – Вырубай «ящик» к чертовой матери. Будем спать.

– Как в прошлую ночь?

– А что? Мне понравилось.

– Тебе рано вставать.

– Ты о себе беспокойся.

– Я первая в ванную.

– Ради бога!

В 8.20 Бакаров отъехал от дома и направился к выезду из города в сторону Москвы. Утром в том направлении дороги не были забиты «пробками», и в 8.40 Павел благополучно доехал до поста. На перекрестке развернулся и встал у придорожного кафе «Ласточка», в самом начале небольшой стоянки, так, чтобы его автомобиль был виден с трассы.

Ровно в 9.00, как по расписанию, сзади остановился серебристый «Опель». Бакаров и неизвестный мужчина одновременно вышли из машин и подошли друг к другу. Мужчина представился, предъявив документы:

– Капитан Васильев Юрий, здравия желаю!

– Теперь уже вновь майор Бакаров Павел. Здравствуй, Юра.

– Со мной лейтенант Дворцова Елизавета и прапорщик Геннадий Бонин. Мы представляем собой группу электронной разведки, генералом Губарем подчиненную вам.

– В курсе, – кивнул Бакаров.

– Мне поручено передать вам информацию по заданию, которое имеет группа.

– Да? И что это за задача?

– Первое, попытаться зацепить боевиков банды Мадьяра и установить над ними контроль. Для этого взять под наблюдение гостиницу «Варшава».

– Считаете, что банда Мадьяра продолжает оставаться в отеле?

– Судя по тому, что один из боевиков только подыскивает место для загородной временной базы, почему нет?

– Вы познакомите меня с офицерами группы, или на это генерал Губарь не давал распоряжений?

– Конечно, познакомлю. Нам же вместе работать.

Капитан Васильев представил лейтенанта Дворцову, миловидную женщину двадцати пяти лет, и прапорщика Бонина.

– Как думаете работать? – спросил Павел.

– Гена Бонин с Лизой займут позицию у отеля. Прапорщик развернет прослушивающую аппаратуру, способную прослушивать большую часть номеров, Лиза займется поиском террористов, обходом гостиницы, посещением ресторана и бара, частым наблюдением в гостевом холле.

– А вот это лишнее, – перебил Бакаров Васильева.

– Что вы имеете в виду, товарищ майор?

– То, что «светиться» в холле очаровательной Елизавете не стоит, как, впрочем, и в коридорах. И одной посещать ресторан, бар – тоже. Это привлечет к ней внимание. Одинокая красивая женщина в баре магнитом притянет к себе мужчин, среди которых боевиков не будет. Они тусоваться в баре и ресторане не станут. У Мадьяра дисциплина поставлена на высоком уровне. Прогуляться пару раз по отелю, посетить, но вместе с прапорщиком, ресторан и бар можно, но не более. Кстати, а ты чем заниматься планируешь?

– Моя задача – координировать действия подчиненных, – ответил капитан. – Все необходимое для этого оборудование есть.

– Когда группа намерена начать работу?

– Сегодня. Сейчас мы заедем на конспиративную квартиру по адресу: улица Буйко, дом пятнадцать, квартира пять, оставим там кое-какие вещи, затем подвезу ребят к отелю. Примерно с 12.00 начнем наблюдение и поиск.

– Ясно. У вас предусмотрена связь с майором Хитровым?

– Через вас, Павел Александрович. И по… – Он кивнул Дворцовой, та достала внешне ничем не отличающуюся от большинства сотовых телефонов трубку, передала ее Васильеву: – По этому аппарату.

– Это что, какой-то особенный телефон?

– Это миниатюрная спутниковая станция. А внешне обычный телефон стоимостью в две-три тысячи рублей.

– Странная станция. Хотите сказать, эта трубка имеет антенну, способную обеспечить связь со спутником?

– Нет! Связь осуществляется через усилитель, установленный в Московской области, в одной из частей военно-космической разведки.

– Понятно, сигнал идет в часть, на антенну, с той – на спутник и обратно по той же схеме на вызываемый абонент.

– Точно так, – улыбнулся Васильев.

– Да, у нас таких станций не было ни в спецназе, ни тем более в войсках.

– Наука не стоит на месте.

– Как работает этот «телефон»?

– Как обычный, в вашем забиты номера мой и Хитрова, у нас есть ваш.

– Ну, хорошо, работайте.

– Не подскажете, как проехать по адресу конспиративной квартиры? А то даже по навигатору в незнакомом большом городе сориентироваться довольно сложно.

– Конечно, подскажу, да здесь улица Буйко недалеко. Мы сейчас вместе отъедем, за эстакадой откроется микрорайон Южный, на первом светофоре уйдете вправо, а затем влево на улицу Буйко. Увидите слева школу, а от нее, также слева, третий дом и будет номер пятнадцать. Понятно, что квартира номер пять находится в первом подъезде. Можно ли подъехать к нему, не знаю, давно там не был, но найдется где припарковаться. А ставить машину на ночь можно на стоянке за кинотеатром «Русь». Она недалеко от пересечения улицы Буйко и Народной.

– Понятно.

– Поехали!

«Опель» группы электронной разведки свернул на нужном перекрестке. Спустя пять минут новый телефон Бакарова сработал сигналом вызова.

– Да, – ответил Бакаров.

– Васильев! Мы нашли нужный дом.

– С чем и поздравляю.

Отключив телефон, Бакаров достал свой и набрал номер Горбунова. Тот ответил сразу же:

– Привет, предатель!

– Ты это серьезно, Дима?

– Ну, конечно, нет. Рад слышать тебя.

– Ты сейчас на месте?

– В офисе.

– Еду к тебе!

– Давай подъезжай, объяснишь, что у тебя за изменения.

– Поговорим, Дима.

– Жду!

В 9.40 Бакаров вошел в приемную друга и предпринимателя, у которого он до сих пор работал.

– Привет, Лена, – улыбнулся он секретарше.

– Говорят, вы увольняетесь, Павел Александрович? – спросила она.

– Приходится.

– Но почему? У нас бизнес развивается, зарплаты хорошие, такие в городе еще поискать, должность у вас высокая и не особо обременительная.

– Давай, Лен, договоримся, тебя мое увольнение не касается, и не обижайся. Сделай-ка лучше чашечку крепкого кофе, который можешь готовить только ты.

– Вы все мне льстите.

– Ничуть. Ты действительно очень хороший секретарь и человек. Надеюсь, мы останемся друзьями.

– Ненавижу, когда мужчины так говорят, давай останемся друзьями, – вздохнула Елена.

– Когда-нибудь ты услышишь и другие слова. Дмитрий на месте?

– Да, и ждет вас, хотя у него была назначена встреча в городском Совете.

– Успеет на встречу, долго я его не задержу.

Бакаров прошел в кабинет бывшего босса:

– Привет, Дима.

– Привет, Паша.

Горбунов вышел из-за рабочего стола, пожал другу руку, предложил присесть в кресла у журнального столика:

– Значит, возвращаешься в армию?

– Я, Дим, человек войны, мне скучно на «гражданке». Тем более получил предложение, от которого отказаться никак не мог.

– Понятно.

– Магазин передам сегодня же, скажи только, кому.

– Да ладно, я знаю, там все в порядке. Расчет можешь получить немедленно.

– Успею. Слушай, Дим, твоя «половина» продолжает аптечный бизнес?

– Кто же такое выгодное дело бросает? Это продажа запчастей может рухнуть, а аптеки и погребальные конторы будут востребованы всегда, при любой власти, при любом кризисе.

– Это точно.

– Почему ты спросил о бизнесе жены?

– Понимаешь, я сошелся с женщиной, прежнюю работу ей пришлось бросить…

Горбунов прервал Бакарова, удивленно спросив:

– Ты сошелся с женщиной? Это что-то новое. Я считал тебя женоненавистником, если уж отверг саму Вику.

– А что Вика? Ей, по-моему, все равно, кто из мужиков предложит выйти замуж, ведь именно этого она хочет.

– Этого, Паша, хотят все женщины.

– Согласен. Но давай по теме?

– Слушаю.

– Мне надо пристроить свою женщину на работу. Она окончила медицинское училище.

– Хочешь, чтобы Галина устроила ее в аптеку?

– Если это возможно.

– Сейчас узнаем.

Горбунов набрал номер жены, объяснил суть просьбы Бакарова. Положив трубку, улыбнулся:

– Считай, твоей пассии повезло. У Галины уходит продавец-пенсионерка, так что место освобождается. Галя согласна принять твою даму, она вообще хорошо относится к тебе, но недельку придется потерпеть. Это связано с увольнением пенсионерки.

– Неделька – ерунда.

– А кем прежде работала твоя женщина?

– Проституткой.

– Что?! – От изумления у Горбунова расширились глаза. – Ты шутишь?

– Нет!

– Но… Паша! Это же…

– Что, «это же»… Это моя личная жизнь, Дима.

– Ну, ты даешь! Я бы не смог.

– Я тоже раньше думал, что подобное категорически исключено, однако, как оказалось, ошибался. И давай больше не вспоминать о прежней жизни. Очень тебя прошу ничего никому не говорить о том, кем была моя женщина. Даже Галине.

– Само собой, но ты удивил так удивил. А впрочем, я много слышал, что из прост… из женщин легко поведения потом получаются прекрасные жены. Но не будем об этом.

В кабинет вошла Елена, неся на подносе чашки с кофе.

– Отлично, – сказал Бакаров, приняв из ее рук чашку с блюдцем. – Аромат-то какой! Ты бы хоть рецепт рассказала. Хотя не надо, все равно, как у тебя, у остальных ни у кого не получится.

– Лен! Главный бухгалтер на месте? – перебил его Горбунов.

– На месте, Дмитрий Алексеевич.

– Передай, чтобы никуда не отлучался, и подготовь бумаги для расчета Павла Александровича, а также приказ на увольнение господина Бакарова.

– Мне нужно завизированное вами заявление Павла Александровича.

– Ты его сейчас получишь.

– Хорошо. Все сделаю!

Лена вышла из кабинета и, вскоре вернувшись, доложила:

– Я предупредила главного бухгалтера, он рассчитает Павла Александровича.

– Хорошо. Иди.

– А можно мне сегодня пораньше уйти с работы?

– Можно, – разрешил Горбунов, – закончи дела с Павлом Александровичем – и свободна до понедельника.

– Спасибо!

– Не за что.

Выпив кофе, Горбунов посмотрел на часы:

– Извини, Паша, мне надо еще в городской Совет заехать.

– В курсе. В принципе, все вопросы мы решили.

– Не пропадай, заезжай – будет время.

– Конечно, Дим.

Мужчины вышли в приемную. Горбунов ушел, а Бакаров задержался.

– Напишите, пожалуйста, заявление, – протянула ему лист бумаги Елена.

– Без проблем.

Оставив заявление у секретаря и получив расчет, Бакаров поехал домой.

– Ну, как дела, Паша? – спросила Ольга, встречая его в прихожей.

– Нормально. Решил вопрос с твоей работой.

– Правда?

– Пойдешь в аптеку. Но где-то через неделю. Там увольняется пенсионерка, на это требуется время.

– Это ничего. Я приготовила обед.

– Отлично.

Бакаров прошел в ванную, вымыл руки, умылся. Вернувшись в комнату, стал переодеваться, и в это время сработал его спецтелефон.

– Бакаров, – ответил он.

– Губарь!

Это было неожиданно.

– Слушаю вас, Борис Викторович.

– Группу Васильева встретил?

– Так точно.

– Задача группы тебе понятна?

– Понятна.

– Свяжись с Хитровым и Васильевым, передай, что завтра тебя не будет в городе.

– А где я буду?

– Тебе следует выехать в Москву, так, чтобы быть в Центре часов в 11. Пропуск на тебя выписан, не забудь фотографии.

– Это по сестре Тагаева?

– Да. Завтра утром, в районе 9 часов, из Нальчика в Центр доставят Наду Тагаеву. А раз она желает сообщить нам ценную информацию только в твоем присутствии, ты должен быть при разговоре с ней.

– Понятно!

– Я тебя встречу.

– Буду рад вновь увидеть вас.

– Взаимно. До встречи, Паша.

– До встречи, товарищ генерал-майор!

Связь отключилась.

– Что-нибудь случилось? – вошла в комнату Ольга.

– Почему ты решила, что что-то могло случиться?

– Ты сказал по телефону «до встречи, товарищ генерал-майор». Это значит, что ты должен уехать?

– Подслушивать чужие разговоры нехорошо.

– Я не подслушивала, ты говорил слишком громко.

– Да, я завтра должен уехать в Москву.

– Надолго?

– Думаю, завтра и вернусь. Если придется задержаться, предупрежу тебя.

– Я налила борщ.

– Иду. Переоденусь и приду.

После обеда Бакаров надел форму, сходил в фотоателье, сфотографировался. Затем Павел с Ольгой поехали в Кремль. Сегодня, в рабочий день, там было немного народу, и они смогли погулять в парке, пройтись вдоль кремлевских стен и даже посмотреть несколько залов краеведческого музея. Оказалось, Ольга любила историю и такие древние места.

Вернулись они под вечер, который провели у телевизора. Спать легли рано, но уснули поздно, под утро.

Бакарову хватило четырех часов, чтобы выспаться, и в 7.00 он выехал из Переслава в Москву. В 10.40, пройдя МКАД довольно быстро, подъехал к контрольно-пропускному пункту антитеррористического Центра. Охрана, видимо, предупрежденная, осмотрев временное удостоверение, пустила «Форд» Бакарова на территорию. Возле здания Управления спецмероприятий его ждал генерал-майор Губарь.

– Ну, здравствуй, Паша, – обнял он бывшего, а теперь вновь настоящего подчиненного.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор.

– Личные проблемы утрясены?

– Да, спасибо.

– Ну, что, пойдем поговорим с Тагаевой?

Бакаров задержал Губаря:

– Я по пути вспомнил, что Нада, передавая мне нож, сказала, что Штеба убит. Мол, ему стало хуже, и его застрелили. Выстрелов я не слышал. Но Нада не могла не знать, что произошло со Штебой. А раз он жив-здоров, значит, сестра Тагаева обманывала меня?

Губарь погладил подбородок:

– Да, о гибели Штебы мы знаем только с ее слов. А он жив. И что получается, сестра Тагаева специально сбросила нам «дезу»? Зачем?

– Думаю, затем, чтобы вывести Штебу из игры.

– В смысле?

– Очевидно, что засада у хутора Калач была подготовлена заранее. Боевики атаковали машину капитана Крабова и Тарасова с дороги от силосной ямы. И там они стреляли на поражение. Только подготовка командира группы позволила ему какое-то время вести бой. Так же спокойно, с дистанции, «духи» могли уничтожить и нас со Штебой, как уничтожили местного скотника. Но они вступили в бой. При этом я видел раненого Штебу, точнее, кровь на его брюках. Потом же, как выяснилось, на земле крови замечено не было. И возникает вопрос, а был ли ранен прапорщик?

– Но если Мадьяр послал людей захватить Штебу, зачем они взяли до кучи и тебя, использовав сеть?

– Как раз для того, чтобы через меня впоследствии внедрить дезинформацию о расстреле прапорщика. И мой побег был инсценирован. Уверен, Нада действовала по приказу Мадьяра и под контролем брата. Слишком уж много случайностей. Женщина, которую контролировал боевик, обычно заходила на минуту-другую, а тут задержалась. Одновременно кто-то отвлек часового, который не должен был слышать слов Нады и не должен был видеть передачу ножа. А потом, ночью, часового вновь отвлекли, словно специально предоставляли мне возможность отодвинуть засов. И после побега Мадьяр активного преследования не организовал. Да, он вывел группу поиска на шоссе, понимая, что только безумец станет отходить прямо от селения. Но для подстраховки приказал женщине подсказать мне путь отхода, хотя мне и так было ясно, куда идти.

– Почему же тогда ты поверил ей и считал побег результатом именно ее действий? – спросил Губарь.

– Автомат часового.

– Не понял? – удивленно взглянул на Бакарова генерал.

– Я предполагал, что побег может быть подставой. В этом случае Мадьяр должен подставить часового с оружием, но без патронов в магазине. Ведь он не мог знать, как буду действовать я. А если бы двинулся по прямой к шоссе? И тогда, где-нибудь укрывшись, имея оружие и боеприпасы, мог положить не одного «духа». Следовательно, планируя побег, «духи» не должны были оставить патроны в магазине. Но магазин был полон. Это-то и заставило меня поверить в искренность Нады. Я позже много раз проигрывал в мыслях свой плен. И понял, что с сестрой Тагаева не все так просто. Не стала бы она так рисковать. Мой побег Мадьяр связал бы с ее последним посещением. Нож мне могла передать только она. И тогда Мадьяр убил бы ее, несмотря на то что Нада – сестра одного из приближенных его помощников. Впрочем, Тагаев и сам убил бы сестру за предательство. Но ее не тронули. Более того, спустя более шести лет она вдруг вновь появляется на сцене. И приходит не куда-нибудь, а в управление ФСБ. При этом ставит условия передачи ценной информации в моем присутствии, явно рассчитывая, что от меня получит подтверждение своих действий против Мадьяра и его банды годы спустя.

Губарь продолжал внимательно смотреть на Бакарова.

– Считаешь, что Нада Тагаева и сейчас желает сбросить нам дезинформацию?

– Зачем она явилась в ФСБ? Ведь столько лет прошло, после того как банда, в которой она находилась, ушла из поля зрения спецслужб. И появляется именно тогда, когда, судя по вашим данным, Мадьяр резко активизировал террористическую деятельность.

– Ладно, Паша, гадать бессмысленно. Тагаеву уже доставили к нам, она сейчас в моем кабинете. Пойдем послушаем, что Нада скажет. И прошу тебя, никаких проявлений недоверия к ее словам. Мы должны показать, что благодарны ей за твое спасение и за ее сотрудничество с нами. Разговор будет записываться. Потом, изучив запись, определимся, какую реально цель преследовала Нада Тагаева, договорились?

– Так точно.

– Ты фотографии привез?

– Привез!

– Давай мне, я передам их через помощника в отдел кадров, и, уезжая в Переслав, ты получишь постоянное удостоверение.

Бакаров передал фото Губарю и вместе с генералом прошел в его служебный кабинет, где на диване под охраной молодого лейтенанта сидела облаченная в длинное черное платье, но без традиционного платка Нада Тагаева.

– Здравствуй, Нада, – улыбнулся ей Бакаров.

– О, это вы? Сразу и не узнала. В ауле Боксар вы в сарае выглядели по-другому.

– Ну, во-первых, там было довольно темно, я находился не в лучшем состоянии, а во-вторых, у нас, по сути, и не было времени разглядеть друг друга.

– А вы меня узнаете?

– Конечно. И еще раз хочу сказать вам спасибо за помощь. Если бы не вы, то меня наверняка постигла бы участь прапорщика. Ведь его же расстреляли?

– Да. Но вас, скорее всего, обменяли бы на какого-то полевого командира. Я слышала, что таковы были намерения проклятого Мадьяра.

– Ваши условия, Нада, выполнены, – заговорил генерал. – Теперь вы можете рассказать о том, что вынудило вас прийти в ФСБ Нальчика.

– Но прежде, – вмешался в разговор Бакаров, – я хотел бы узнать, Нада, как вам удалось выжить после моего бегства? Куда вас вывезли боевики, и вообще, как и где вы жили эти годы? Это не простой вопрос. Из-за моего побега вы рисковали жизнью.

– Как и где я жила последние годы, и вспоминать не хочется. Моя жизнь почти не отличалась от плена. Мадьяр же увел банду из Боксара в Карбек, в большой дом помощника брата, Муссы Асигова. Там банда отсиживалась до весны.

– Странно, Карбек небольшой аул, чужаков там непременно заметили бы.

– Появлялись только Мадьяр, его женщина, Геза, и помощник, Рэм. Остальные, не считая, конечно, меня и украинца Богдана Попоха, чужаками в ауле не были. А Мусса так вообще влиятельный в селении человек. На него половина аула работала. Потом… потом я стала женой Муссы. Такова была воля брата, хотя я любила другого человека. Сарак уехал в Ростов, следом уехали и Мадьяр, и его женщина, и его помощник. Мусса говорил, что они отправились к себе на родину в Венгрию. Я стала жить обычной жизнью. Почитать мужа, выполнять все его прихоти, постепенно старея.

– Ну, это вы зря, Нада, – улыбнулся Бакаров. – Вы и сейчас очень красивая женщина. Дети, наверное, уже взрослые?

Тагаева, а точнее, Асигова, вздохнула:

– Нет, господин офицер. К сожалению, Всевышний не дал мне детей.

– Извините.

– Не за что. Вы-то здесь ни при чем!

– Что было дальше? – спросил генерал Губарь.

– Мне рассказать о том, как я жила, или о том, что непременно должно заинтересовать вас? Впрочем, все тесно переплетено. – Нада повернулась к Бакарову: – Можно стакан воды, офицер?

Губарь распорядился принести графин с водой и стакан.

Нада выпила полстакана, поправила пышные волосы и продолжила:

– Мирно мы жили три года. Потом Мусса как-то объявил мне, чтобы готовила дом к приему гостей. Это было накануне праздника, и я думала, что соберутся соседи, родственники. Первым действительно приехал брат. С ним Богдан Попох. А позже заявился Мадьяр со своей Гезой! Пожили бандиты у нас с месяц. За это время к ним дважды приезжал какой-то мужчина, один раз с женщиной. Женщина в последний раз осталась.

– На чем приезжали мужчина с женщиной и кто они?

– Приезжали на большой иномарке, кто мужчина, не знаю, а женщина – Линда Карс. Я запомнила, потому что у нее странные имя и фамилия. У нее был с собой большой чехол, что в нем – не знаю. Я видела только, как в первый раз из машины люди брата выгружали рюкзаки. Что было в них, тоже не знаю. Потом догадалась. В рюкзаках была взрывчатка. После того как вся банда, включая мужа, уехала, в нескольких городах были совершены террористические акты. И везде террористы что-то или кого-то взрывали.

– Вы сразу связали террористические акты с действиями банды в Карбеке?

– Нет. Как-то вечером ко мне приехал мужчина. Он сказал, что от мужа, и оставил небольшой чемодан. Проводив незнакомца, я открыла чемодан, в нем было много денег, очень много денег, доллары, а главное, фотографии. На них – взрывы. На одной хорошо видно, как взрывается автобус, тот, взрыв которого показывали по телевизору.

– Продолжайте.

– Где-то две недели назад вернулся муж. Он был доволен, говорил, неверные получили свое, а мы теперь богатые люди. Что еще одно дело – и мы сможет бросить этот грязный Карбек, уехать в Турцию и купить дом на побережье. Я спросила, какое дело? Мусса накричал на меня – не суй, мол, свой нос, куда не надо. Он был очень груб со мной. Сутки спустя приехали брат и Мадьяр. Вдвоем. Остальных не было. Я вывешивала белье, когда они на топчане что-то обсуждали. Услышала лишь то, что подрыв в Переславе провести несложно. У них была какая-то старая, вся исчерканная карта. А позже, готовя постели, я услышала, как Мадьяр сказал – надо, чтобы на объекте погибло как можно больше людей, потому что Вайт или Вайд какой-то заплатит за каждого убитого или раненого, а не за акцию в целом. Брат усмехнулся и ответил, что, мол, это правильный подход, а объект всегда полон людей. На следующий день они все уехали. Муж запретил мне выходить из дома.

– А вы не подчинились. Направились прямо в Нальчик, в Управление ФСБ, – заметил Бакаров.

– Я никогда бы этого не сделала, но уже утром, когда Мадьяр, муж и брат уезжали, Мадьяр спросил Муссу, зачем ему женщина, которая не может иметь детей. Мусса ответил, что мне недолго оставаться его женой.

– Этот разговор ваш брат слышал?

– Нет!

– Почему вы не сказали ему о нем?

– Он бы не поверил. К тому же Сарак, по-моему, совсем обезумел от крови и жажды денег. Мне кажется, он и пальцем не пошевелил бы, если бы Мусса приказал убить меня. Я испугалась, поехала в Нальчик. Остальное вы знаете. Теперь моя судьба в ваших руках. Возвратиться на Кавказ я не могу. А здесь никого не знаю.

Губарь встал из-за стола:

– Ну, безопасность вашу мы обеспечим. Отсюда вас перевезут на конспиративную квартиру, где вы будете находиться под охраной наших людей.

– Скажите, Нада, как быстро ваш муж может узнать о том, что вы уехали из Карбека? – спросил Павел.

– Думаю, ни он, ни брат, ни Мадьяр не станут интересоваться мной. Я для них никто. Послушная рабыня. Как-то Мусса сказал, что мне без него не жить. Мол, мы повязаны кровно, поэтому, если что, я буду отвечать вместе со всеми. Если русские вообще не убьют меня. Но я никого не убивала, я была в банде, но не по своей воле, к тому же занималась только хозяйством. Я не имею никакого отношения к делам банды.

Нада явно нервничала или хорошо играла свою роль.

– Успокойтесь, – сказал Губарь, – вас не будут судить, вы же сами пришли к нам. А кто помогает нам, тот получает защиту от уголовного преследования. Насчет этого можете быть спокойны. Еще несколько уточняющих вопросов, если вы не устали.

– Нет, не устала, спрашивайте. Что знаю, то скажу.

– Хорошо. Вопрос первый – вы говорили, что у Мадьяра и брата была старая карта?

– Да, очень старая, желтая и не на бумаге, по краям было видно что-то наподобие бахромы.

– Понятно. Вы отчетливо слышали название города Переслав?

– Да. Я раньше и не знала о таком городе.

– А теперь, если можно, подробнее о женщине по имени Линда Карс.

– Она приехала с неизвестным мне мужчиной. У нее был большой чехол, говорила женщина по-русски, но с акцентом. Но говорила только с Мадьяром.

– За время пребывания в Карбеке Мадьяр выходил с кем-нибудь на связь?

– Он говорил по телефону, но с кем, не знаю.

Бакаров неожиданно спросил:

– Вы видели, как был убит прапорщик Штеба?

В глазах женщины мелькнула тревога, но она быстро справилась с собой:

– Как в него стреляли, нет, но слышала, как Мадьяр говорил, что прапорщик им больше не нужен, так как состояние его ухудшилось.

– А куда дели труп Штебы?

– Погрузили в грузовую машину вместе с часовым, которого убили вы.

– И это вы видели.

– Да, но не понимаю, почему вы об этом спрашиваете?

– Труп Штебы не был найден. Как, впрочем, и труп часового.

– А?! Это?! Так их по пути из Боксара в Карбек сняли с грузовой машины и положили в пикап. Тот дальше поехал в горы, а остальные машины к Карбеку. Наверное, тела бросили где-нибудь в ущелье или завалили камнями, об этом мне ничего не известно.

– Значит, вы говорите, женщину, которую привез неизвестный мужчина, боевики называли Линдой Карс?

– Да.

– Хорошо. Валера, зайди! – поднял трубку служебного телефона генерал.

В кабинет вошел капитан:

– Товарищ генерал-майор…

– Бери, Валера, женщину, – не дал ему договорить Губарь, – и вези на конспиративную квартиру. Охрану осуществлять круглосуточно. Из квартиры не выходить. Потребности в продуктах или еще в чем-либо передавать помощнику. Доклад оперативному дежурному в 7.00 и 19.00 ежедневно.

– Есть, товарищ генерал.

Губарь повернулся к Асиговой:

– Вы поедете с этим офицером. Прошу и требую во всем подчиняться тем людям, что будут неотлучно находиться с вами.

– Мне нельзя будет выйти на улицу?

– Нет! Пока банду не обезвредим, нельзя. Это в целях вашей безопасности, прошу понять меня правильно.

– Да, конечно. Спасибо.

Генерал кивнул капитану, и тот вместе с Асиговой вышел из кабинета.

Губарь тут же по сотовому телефону набрал номер:

– Турин? Губарь! Зобкин начинает выдвижение на Соколинскую. Смотреть за ними предельно внимательно! Выполняй!

– Считаете, что за Асиговой возможно наблюдение? – спросил Бакаров.

– Вполне вероятно. Но давай проанализируем разговор. – Губарь присел за рабочий стол. – Что нам подбросила Нада Асигова? То, что дом ее мужа, ближайшего помощника Тагаева, Муссы Асигова, является пристанищем банды Мадьяра. Там готовились террористические акты, туда свозилась взрывчатка, в конце концов, там просто отдыхал Габор Молнар. Нада видела у бандитов старую карту и слышала, как упоминался город Переслав, а также то, что неизвестный поставщик взрывчатки привез к Мадьяру женщину, Линду Карс, имевшую при себе большой чехол, явно намекая на чехол снайперской винтовки.

– Ну, почему «винтовки»? – возразил Бакаров. – Внутри чехла могло быть что угодно.

– Охотничье ружье тульского завода?

– Например.

– Оценил юмор. Но это все ерунда. Мы пробьем, кто такая Линда Карс, и узнаем, что она могла иметь в чехле. Интересно другое, Нада ни словом не обмолвилась о Рэме Куниче, а ведь тот практически заместитель Мадьяра. Понятно, что сказать о Штебе она не могла, ведь тот «погиб» в плену. Но почему не упоминался Кунич?

– А меня больше интересует карта, Борис Викторович.

– Карта? Да мало ли что там наложено на топчане?

– Нет, Нада специально привлекла внимание к карте. И, вообще, принимая версию ее участия в банде и, повторяю, использование в качестве дезинформатора, она нам рассказала только то, что мы должны были услышать. А значит, напоминание о карте не случайно. И упоминание Переслава тоже. Нада сообщила нам, что именно в Переславе Мадьяр готовит свою крайнюю, со слов Асиговой, террористическую акцию. И эта акция связана с картой. Мадьяр желает, чтобы мы сосредоточились на крупном террористическом акте, и даже слил своего босса, некого Вайта. Возможно, потому, что никакого босса в природе не существует, а возможно, тот уже проплатил акцию.

– Ну, это вряд ли, подобное у террористов не практикуется. Аванс для подготовки – да, но не стопроцентная предоплата.

– А может, Мадьяру хватает и аванса?

– Эти люди, вернее, нелюди, не из той породы, чтобы довольствоваться малым, имея возможность получить больше. Но пора заканчивать, тебе еще возвращаться в Переслав. Значит, мы здесь отрабатываем Линду Карс, Вайта, смотрим за Асиговой. Ты с группами Хитрова и Васильева работаешь в Переславе. Задача остается прежней – обнаружение банды Мадьяра и установление за ней тотального наблюдения.

– Я бы просил разрешения проработать еще вопрос, связанный с картой, – поднимаясь, проговорил Бакаров.

– Ради бога, прорабатывай. Вопросы?

– У вас отношения с Термиловым сохранились?

– Нет, а что? Хочешь пристроить кого-нибудь в правительство области, ведь Термилов теперь ваш губернатор?

– Мне некого пристраивать, а вот губернатор мог бы оказать нам весьма ценную помощь.

– В чем?

– В отработке той же карты.

– И каким это образом? – улыбнулся Губарь.

– По-тихому архивы не посмотришь, а что-то мне подсказывает, карта, которую видела Нада, из архива Переслава. Если это так, значит, кто-то из работников архива повязан с бандитами или куплен ими. Не исключено, что этот кто-то должен предупредить Мадьяра, если появится еще один любитель старины. Проверка же комиссии правительства области подозрения не вызовет.

– Ну, с чего ты взял, что карта, или еще неизвестно что, лежавшее перед главарем банды, имеет отношение к Переславу? – покачал головой генерал.

– С того, что Нада не стала бы говорить о такой мелочи.

– С Термиловым у меня и раньше, как знаешь, отношения не совсем хорошие были. Когда я пошел на повышение, он как-то звонил мне, а потом сам рванул вверх. Теперь он губернатор. И нам, из-за кого в свое время чуть было не лишился должности, он помогать не будет. Особенно, узнав, что ты вернулся на службу. В тебе он видит причину своих проблем.

– Но сколько времени прошло!

– А для него это не имеет значения. Ты подставил его, пусть и не по своей воле, пусть в боевой обстановке, когда ситуация сложилась критическая, но подставил. Термилов этого не забыл.

– Значит, придется рассчитывать на свои силы?

– Считаю, что тебе следует оставить эту идею. Выйдем на банду, посмотрим за ней, поймем, что, где и когда Мадьяр собирается сделать.

– Но зачем он выставляет карту? Зачем обозначает Переслав как свою цель? Зачем делает наводку, что террористический акт будет проведен в месте наибольшего скопления людей? А это либо гипермаркет, либо концертный зал, либо спортивное сооружение во время крупных соревнований. Он специально наводит нас на цель. Зачем ему это надо? Решил взбодриться? Поиграть с нами хочет перед тем, как свалить за бугор? Нет! Мадьяр волчара матерый, он не станет заниматься ерундой. Он должен работать серьезно. А тут какая-то хрень вырисовывается.

– Так, может, поговорить с Надой по-другому да вывести ее на чистую воду?

– Она используется как пешка, передает то, что велено. Уверен, настоящих планов террористов она не знает, иначе ее не подставили бы нам. Мадьяр прекрасно осведомлен, что спецслужбы вполне могут просчитать подставу и имеют на вооружении достаточно средств, чтобы заставить кого угодно говорить правду. Поэтому Нада о замыслах бандитов не знает. Да, она работает на «духов», но в качестве марионетки. Ее принесли в жертву, но перед этим заставили сбросить нам «дезу».

– Ты говоришь, «нам». Думаешь, Мадьяр в курсе, что им займется управление, возглавляемое мной?

– Вряд ли. Просто он работает против нас, в смысле, против спецслужб, против всех.

– Ладно. Попробуй найти подход к архивам. Не получится, я организую проверку из Москвы.

– Понял.

– Сейчас надо обнаружить банду и установить над ней контроль. Главное – не опоздать.

Бакаров пожал руку генералу, двинулся к выходу, но у тамбура вдруг остановился и спросил:

– Скажите, Борис Викторович, а в террористических актах, в которых подозревается банда Мадьяра, снайпер проявлялся?

– Насколько мне известно, один-единственный раз, когда был убит крупный предприниматель, после чего всеми его активами завладел компаньон. А компаньона примерно через неделю взорвали в машине с охраной. Когда же коснулись активов, то они оказались переданными иностранному бизнесмену. В итоге он ничего не получил, кроме проблем, а деньги за продажу ушли в неизвестность.

– В проведении этой акции тоже подозревается Мадьяр?

– Да. Где-то за неделю до убийства с российским предпринимателем встречался Рэм Кунич. Это установлено точно. И он представлялся доверенным лицом иностранного бизнесмена.

– Снайпер стрелял с дальней дистанции?

– С максимально дальней. Стрелял профи. А что?

– Вы забыли, что в отряде лучшим стрелком по дальним целям был Штеба?

– А ведь точно. Честно говоря, не думал об этом.

– Но Мадьяр устроил кровавый спектакль с переходом Штебы в банду не для того, чтобы тот произвел один-единственный выстрел. А если учесть, что в банде появилась Линда Карс, судя по всему, тоже снайпер, то намерение Мадьяра подорвать какое-то нужное место становится не очевидным и объясняет, почему он подставляет нам Наду.

– Возможно, ты и прав, что на данный момент ничего не меняет. Я имею в виду общую задачу групп. Надо найти банду.

– Да, командир!

– Удачи и до связи!

– До свидания.

Глава восьмая

В десяти километрах от города спецтелефон Бакарова сработал сигналом вызова.

– Да?! – ответил Павел.

– Товарищ майор, капитан Васильев.

– Слушаю тебя, Юра.

– У нас есть первые результаты. Считаю, вы должны знать о них.

– Как понимаю, это не телефонный разговор?

– Так точно. Я нахожусь на конспиративной квартире.

– Понял, где-то минут через двадцать буду.

– Принял. Жду.

– Давай.

Бакаров отключил телефон, положил его на переднее сиденье. Впереди был пост ДПС. Павел надеялся проехать его без задержки, но из-за фуры неожиданно появился полицейский, сделал отмашку жезлом, пришлось остановиться.

Встав перед автопоездом, Бакаров прикурил сигарету.

Полицейский ждал у кабины грузовика.

Павел усмехнулся – придется подойти, господин сержант, привыкли, черт бы вас побрал, чтобы к вам шли с поклоном.

Полицейский, поняв, что водитель «Форда» не выйдет из салона, нахмурившись, подошел сам, представился:

– Инспектор ДПС сержант Лупчин. Предъявите документы.

– А что, собственно, я нарушил?

– Не надо лишних разговоров, достали документы – и из машины.

– Ух ты, какой грозный полицейский!

– Вы не поняли? – повысил голос инспектор.

– Не кричи, сержант, так за день голос посадишь.

Бакаров достал удостоверение офицера антитеррористического Центра и удостоверение на право управления транспортным средством.

– Пожалуйста, господин грозный инспектор.

Взглянув в удостоверение личности офицера спецслужбы, сержант тут же сбавил тон:

– Извините, товарищ майор.

– А почему грубо с людьми обращаетесь, сержант?

– Виноват, но за дежурство так намаешься, что под вечер крыша едет. Ведь попадаются такие типы, ты ему…

– Это не оправдание. Ладно, я могу ехать?

– Конечно!

– Без документов?

– Извините, – спохватился сержант и вернул Бакарову удостоверение.

В 18.40, оставив автомобиль в тупике у школы, Павел прошел к дому пятнадцать по улице Буйко. Поднялся на второй этаж, нажал кнопку звонка квартиры номер пять. Дверь тут же открылась, хотя Бакаров заметил, что в «глазок» никто не смотрел.

– Привет, Юра.

– Здравия желаю, товарищ майор.

– А что это ты открываешь дверь, не зная, кто пришел?

– Почему «не зная»?

– Не смотрел же в «глазок».

– А у меня другой «глазок», даже два, – улыбнулся капитан. – Это миниатюрные видеокамеры, в сектор обзора которых входит вся площадка.

– Ну да, я совсем забыл, что ты командуешь группой электронной разведки.

– Проходите в гостиную, там у меня вся основная аппаратура.

В гостиной офицеры присели за стол, уставленный разным оборудованием, с монитором посредине.

– О каких результатах ты хотел мне доложить? – спросил Бакаров.

– Все по порядку, товарищ майор. Лейтенант Дворцова и прапорщик Бонин приступили к наблюдению за отелем «Варшава» в 10.05. В 13.00 ими был замечен человек, опознанный вами как Штеба Семен Викторович. Он зашел в отель. Остановился в номере двести четырнадцать. После доклада Дворцовой я вошел в базу регистрации постояльцев отеля. Номер двести четырнадцать снят на гражданина Украины, предпринимателя из Киева господина Головко Виктора Семеновича.

– Значит, Штеба теперь – Головко? Имя-отчество переставил, чтобы не путаться. Фотографию этого Головко сделали?

– Конечно. – Капитан нажал на клавишу клавиатуры: – Пожалуйста.

Бакаров посмотрел на экран:

– Да, это он! Что было дальше?

– В 17.10 к нему пришла женщина. Ее тоже засняли.

Васильев переключил компьютер, и на мониторе высветилось фото довольно симпатичной женщины.

– Кто это, пробили?

– Обижаете, товарищ майор. Это гражданка Польши и подданная Швеции госпожа Линда Карс.

– Ты сказал, Линда Карс?

– Вас это удивляет? В принципе понятно, почему гражданка Польши и подданная Швеции в Переславе.

– Меня это не удивляет. Информация по ней есть?

– Так точно, буквально час назад получил. Линда Карс, уроженка города Жилина, профессиональный снайпер, проходила обучение в специальном центре «Грен» в Швеции. Участвовала в составе бандформирования недолго в Первой, полностью во Второй чеченской кампании. Числилась в отряде, лично подчиненном Масхадову. Направлялась и в другие банды. На счету этой внешне миловидной дамы, по данным ФСБ, двадцать девять солдат и офицеров Российской армии.

– И эта стерва свободно перемещается по России?

– В Чечне она действовала под другой фамилией и под другими документами, – объяснил Васильев. – Сейчас же она находится в России под своим именем. И если бы не наш интерес к ней, никто и не придал бы значения Линде Карс. Сейчас города России, в том числе и провинциальные, часто посещают иностранцы.

– Понятно, – проговорил Бакаров, – у Мадьяра два снайпера. Два профессионала-снайпера, – уточнил он. – По данным службы безопасности, подтвержденным Надой Тагаевой, находящейся в банде Мадьяра, Габор Молнар готовит в Переславе крупный террористический акт, имеющий целью уничтожение как можно большего числа мирных жителей. Для чего Мадьяру снайперы, если он планирует взорвать какой-то большой объект с массой людей?

– Не знаю! – пожал плечами капитан.

– Вот и я пока не знаю. Очевидно одно, Мадьяр пытается запутать обстановку, и это, надо признать, ему удается. Ты сбросил фото Карс в Москву?

– Так точно! Товарищ майор, а что, если нам прямо сейчас взять в отеле и Штебу, и Карс?

– Прямо вот так, сейчас поехать в отель и арестовать снайперов?

– Да!

– А Мадьяр?

– А что Мадьяр, его майор Хитров найдет и нейтрализует.

– Вот именно, что найдет, а не нашел.

– Но все равно при потере снайперов у Мадьяра возникнут серьезные проблемы.

– Ты уверен, что у него нет запасных стрелков? И потом, со Штебой ладно, ему есть что предъявить, а что мы предъявим Линде Карс? То, что она в Чечне наших солдат и офицеров убивала? Сомневаюсь, что у ФСБ есть неопровержимые доказательства ее преступлений. Иначе эту Карс достали бы и в Польше, и в Швеции.

– А если Хитров сегодня выйдет на Мадьяра и его базу?

– Вот когда, Юра, майор Хитров зацепится за Мадьяра, тогда и будем принимать решение о действиях на опережение. И то решать будем не мы, а генерал Губарь.

– Понял, – вздохнул капитан.

– Так, я поехал домой, твоей группе продолжать…

Бакаров не договорил, спецтелефон Васильева сработал сигналом вызова.

– Васильев! – ответил он. – Что? Как это, упустили… черт побери! Но не могли же они раствориться?.. Какая машина?.. А ты, Ген, уверен, что именно на ней уехали клиенты?.. Похоже, это пустота…Что делать? Ожидайте.

– Твои люди упустили Штебу и Карс? – спросил Бакаров.

– Так точно, – виновато ответил Васильев.

– Как это произошло?

– Лиза слушала номер. Штеба и Карс вели спокойный разговор. Линда рассказывала подельнику о том, как жила в Швеции. Затем они вроде как занимались любовью.

– Что значит «вроде как»?

– В номере наступило молчание, а потом в 19.00 прапорщик Бонин увидел, как клиенты быстро выходят из отеля. Сразу же свернули за угол. За ними пошла Дворцова, но в переулке никого не увидела, только выезжающую на проспект старую бордовую «Ниву». Ни водителя, ни пассажира не рассмотрела, но предполагает, что это были Штеба и Карс.

– Почему Бонин не начал преследование этой «Нивы»?

– Он хотел, но у остановки маршрутка задела троллейбус, и дорога была перекрыта.

– Прекрасно. Штеба и Карс вышли из отеля налегке или имели при себе багаж?

– У Карс была при себе дамская сумочка. Бонин спрашивает, что делать? – Капитан в сердцах выключил компьютер.

– Не нервничай, – сказал Бакаров. – Возможно, наша сладкая парочка просто решила по магазинам проехать или прогуляться, пройдя переулок до появления Дворцовой.

– Думаете, они вернутся в отель?

– Не знаю. Но надо узнать.

– Каким образом?

– Свяжешься с Дворцовой, ведь она старшая у отеля?

– Так точно.

– Пусть войдет в холл, присядет на диван, полистает журналы. Я еду в отель. Как только войду, она должна будет отвлечь внимание администратора и тех служащих отеля, что окажутся рядом. Как она это сделает, решите вместе.

– А вы?

– А я осмотрю номер, чтобы понять, вернутся Штеба и Карс или нет. Просто так ждать у гостиницы – потеря времени.

– Черт, этого нам только не хватало!

– Отель – не самое лучшее место для скрытного нахождения в городе, поэтому следовало это ожидать. Но посмотрим. Ты все понял? – поднялся Бакаров.

– Так точно.

– Созвонимся!

В 19.40 Павел остановил машину у тротуара напротив гостиницы «Варшава». Подошел к «Опелю», в котором находился Бонин, через окно спросил:

– Ну что?

– Мы упустили…

– В курсе, что Дворцова?

– Она, как и было приказано, в холле.

– Скоро лейтенант выйдет из отеля, и смотрите внимательно за подходами к нему. Если вдруг объявятся клиенты, звонок мне.

– Понял! Товарищ майор, все произошло так быстро!

– Штеба и Карс – профи. Поэтому вы и не смогли ничего сделать.

– Но мы тоже…

Бакаров уже не слушал прапорщика, направившись к массивным, автоматически раздвигающимся стеклянным дверям отеля.

Сидевшая на диване Дворцова, увидев его, подошла к администратору, встав так, чтобы закрыть собой лестницу. Павел поднялся на второй этаж. Номер двести четырнадцать оказался недалеко от входа. В коридоре никого. Он достал обычный перочинный нож. Замки в отелях не отличаются сложностью, и он без проблем открыл дверь. Осмотрелся. Номер представлял собой гостиную, спальню, туалет и душевую кабину. Никаких вещей постояльцев не было, и стало ясно, что Штеба и Карс покинули номер. Павел еще раз заглянул в туалет. В мусорном контейнере увидел куски мелко порванной бумаги, собрал их, положил в карман. Еще раз осмотрел гостиную и спальню, вышел из номера, закрыл дверь. Вскоре он подошел к «Опелю», в котором вместе с прапорщиком находилась и Дворцова:

– Езжайте на квартиру. Здесь делать больше нечего. Завтра с утра поиск бордовой «Нивы», кстати, номер машины вы, Лиза, – обратился Бакаров к Дворцовой, – зафиксировали?

– Точно нет, по-моему, первая цифра ноль. Дело в том, что номера были стерты.

– Приметы машины?

– Мне показалось, что правое крыло повреждено. Но это могло показаться.

– Характер повреждения?

– Вмятина, но, повторяю, могло показаться.

– Больше ничего?

– Ну, еще тонировка. Все стекла у «Нивы» были затонированы.

– И даже лобовое?

– На лобовом сверху широкая светозащитная полоса.

– Ну, вот и ищите тонированную «Ниву», предположительно, с вмятиной на правом крыле.

– А мне все-таки снимать с отеля наблюдение или хотя бы поставить в номер пару «жучков»? Это мы сможем сделать, – сказала Елизавета.

– Хорошо, поставьте, но аккуратно, и не внутри комнат, а на окне с внешней стороны, так, чтобы в один момент их можно было размагнитить, и они отлетели бы.

– Сделаем.

Бакаров прошел в свой «Форд», сел на место водителя, завел двигатель.

Его спецтелефон сработал сигналом вызова.

– Бакаров, – ответил он.

– Павел? Хитров!

– Слушаю.

– Группа отработала деревню Палетка. Там боевиков нет, приступаем к работе по Гераньке.

– Поаккуратнее там.

– Само собой. В городе новости есть?

– Есть, Леня! Группа Васильева упустила Штебу и даму, что явилась к нему под вечер, некую Линду Карс – профессионального снайпера.

– Как это, упустили?

– Долго объяснять. Не исключено, что парочка отправилась к Мадьяру. Так что тебе надо быстрее отработать деревню Гераньку.

– А если и в ней боевиков не окажется?

– Тогда будет очень плохо, Леня. Придется работать в селах Косино и Рубино. А там скрытно что-либо проверить гораздо сложнее, нежели в деревнях, если вообще возможно.

– Я понял.

– Давай! Как проверишь Гераньку, сразу же звонок мне.

– Само собой!

– Удачи!

Бакаров отключил телефон и поехал домой.

– Устал, поди? – встретила его в прихожей Ольга.

– Немного, душ приму – усталость как рукой снимет.

– Я тебе массаж сделаю.

– Эротический? – улыбнулся Бакаров.

– Могу и эротический.

– До или после ужина?

– После.

Бакаров принял душ, поужинал, прилег на диван. Но массаж пришлось отложить. Спецтелефон вновь сработал сигналом вызова.

– Слушаю! – ответил он.

– Паша! Есть «духи». Нашли Мадьяра! – прозвучал взволнованный голос Хитрова.

– Это точно?

– Точнее не бывает. Представляешь, прощупали почти всю деревню, где пусто, где старики, только в одной хате молодая семья, оставался крайний дом и на самом берегу реки, и вот там услышали голоса четырех мужчин и одной женщины, по акценту – уроженцев Кавказа. Подгруппа непосредственного слежения сблизилась с домом. Но этого можно было и не делать, во двор вышли Мадьяр и Кунич, и я их хорошо рассмотрел.

– Отлично, Леня. О чем вели разговор Мадьяр с помощником?

– О каком-то тоннеле.

– Тоннеле? – удивился Бакаров.

– Да. Кунич говорил, что прошел до объекта. Кислородный баллон применять не пришлось. Одно там плохо, что радиосигнал не проходит, необходим мощный усилитель. Мадьяр ответил: «Нужен, значит, будет». Затем оба вернулись в дом. Мадьяр спросил у женщины, а это может быть только Геза Балла, почему с ужином запаздывает? Она ответила: «Это ты у Муссы и его придурков спроси».

– Значит, в доме вся банда Мадьяра?

– Судя по всему, да.

– Ты не определил, сколько человек в доме?

– Нет. Пришлось отойти, так как минут двадцать назад Мадьяр выставил во дворе охрану, а оттуда хорошо просматриваются подходы. С позиции, что заняла группа, «прослушка» не работает. Я могу фиксировать лишь переговоры охранников, а они молчат. Службу несут.

– Техники у Мадьяра нет?

– Нет!

– Оружия?

– Не видели.

– Ну, хорошо, что обнаружили основные силы банды. Теперь не упустить бы и их.

– Этих, Паша, не упустим.

– Будьте предельно внимательны. Вполне возможно, что в Гераньку заявятся Штеба и Карс. У них, предположительно, «Нива» бордового цвета.

– Понял.

– Связь завтра в 6.00!

– Принял!

– Вы молодцы, Леня. Удачи.

– До свидания, командир!

Бакарова впервые за шесть лет кто-то назвал командиром, и это было приятно. Он взял телефон, чтобы вызвать на связь Губаря, но вспомнил о клочках бумаги, которые забрал из мусорного ведра в номере отеля. Достал их из кармана, разложил на столе, подогнал по краям обрывов и… увидел интересную картинку. Обозначение храма, рядом стены с двумя башнями, пунктиром линию, уходящую к многограннику, выделенному жирным фломастером.

«Это еще что, – подумал он, – храм – понятно: стена с башнями, проем с одной стороны. Где это в городе такой храм, обнесенный стеной с башнями? Черт, да это же правая, выходящая к городу часть Кремля! Ну, точно. Церковь сейчас на реставрации, раньше в ней находился музей, точнее, один из отделов краеведческого музея. Церковь стоит совсем рядом с сохранившейся частью крепостной стены, там как раз две башни. Пунктиром обозначен, скорее всего, подземный ход. Из Кремля шло много ходов, в том числе открытый сейчас для обозрения посетителей Большой ход, по которому защитники Кремля могли уходить на луговую сторону под рекой. А на схеме небольшой ход. Так, если он идет в западную часть города, то… многогранник – это… гипермаркет, построеный года три назад. Гипермаркет… большое скопление людей. Цель террористов? Вполне вероятно. Но зачем тогда нужны снайперы?»

В кухню вошла Ольга:

– Паша? Ну, сколько ждать? Ты говорил, нужно сделать один звонок, а сам какой-то мозаикой занимаешься. Что это еще за клочки?

– Подожди, Оля. Массаж переносится.

– Ну вот, а я подготовилась.

– Я же не сказал, что отказываюсь, хотя, может быть, придется и отменить процедуры. Ты вот что мне скажи, у нас на западе города какой гипермаркет ближе всего к Кремлю?

– «Мир».

– Точно.

– А что?

– Ничего, ты пройди в комнату, мне еще один звонок нужно сделать.

– Я пойду в ванную, смывать крем.

– Давай в ванную.

Проводив женщину, ставшую ему близкой, Бакаров достал спецтелефон, набрал номер генерала Губаря.

– Да?! – ответил начальник управления спецмероприятий.

– Бакаров. Докладываю обстановку в Переславе и областях.

– Слушаю.

– Первое – группа Хитрова обнаружила банду Мадьяра.

– Там, где ты и предполагал?

– Да, в доме на окраине деревни Геранька. Наличие Мадьяра и Кунича подтверждено. Есть запись переговоров бандитов. Она отправлена в Центр. Хитров контролирует банду.

– Это хорошая новость.

– Да, но есть и плохая.

– Говори.

– Группа Васильева упустила Штебу и Карс.

– Как это произошло?

Бакаров доложил подробности быстрого отхода снайперов из отеля и от себя добавил:

– Людям Васильева помешал случай.

– Я понимаю, но это не оправдывает непрофессиональные действия группы.

– Согласен, и все же обстановка действительно сложилась непредсказуемая. Автомобильная авария заблокировала дорогу, и прапорщик Бонин не имел возможности как-то повлиять на ситуацию.

– Дворцова?

– Она начала преследование Штебы и Карс, но те ушли в проулок, и лейтенант была просто не в состоянии засечь их. Но Дворцова увидела тонированную бордовую «Ниву», которая спешно уходила из проулка. Думаю, в ней и ушли снайперы. Бонин, повторяю, не имел возможности преследовать «Ниву».

– Номер машины зафиксировали?

– Только первая цифра – ноль, остальные цифры и буквы практически стерты.

– Ну, что ж, неплохо. Мы нашли главаря банды и упустили снайперов. Надеюсь, ты осмотрел их номер?

– Так точно. И обнаружил клочки бумаги в мусорном ведре. Больше ничего, что указывало бы на проживание в отеле Штебы.

– Когда в номере появилась Карс?

– В 17.10. А в 19 часов они вдвоем вышли из отеля.

– Группа Васильева слушала в это время номер?

– Так точно.

– И не зафиксировала подготовку снайперов к отходу?

– Штеба и Карс ничем не выдали подготовки. Просто вышли из отеля, и все.

– Поиск организован?

– Так точно.

– Ты что-то говорил про какие-то клочья бумаги.

– Да, и, перед тем как позвонить вам, собрал из них схему.

– Что на схеме?

– Как я понимаю, подземный ход от местного Кремля до гипермаркета.

– Даже так? Интересно.

– Вот и я о том же. Нада говорила нам, что у Мадьяра была какая-то старая карта. Видимо, с нее сделали схему.

– Отправь схему в Центр.

– Есть!

– И давай, плотно займись поиском снайперов.

– Вам не кажется, что нестыковочка получается в планах Мадьяра? Если он готовит крупную диверсию в гипермаркете, то для чего ему снайперы?

– Вот поэтому нам надо как можно быстрее найти Штебу и Карс. Мадьяр – мастер на сложные комбинации, вполне вероятно, что и в Переславе он решил поиграть. Мы же должны понять правила игры, чтобы начать контригру.

– Меня не оставляет мысль, почему, убрав все следы своего присутствия в номере, Штеба оставляет в мусорном ведре схему, которая, по сути, не только раскрывает замысел Мадьяра, но и указывает место планирующейся террористической атаки? – заметил Бакаров. – Не проводит ли Мадьяр отвлекающий маневр? Как-то легко мы получаем информацию по его планам. Тут и показания Нады, и непростительная «небрежность» Штебы.

– Посмотрим. Главное, найти снайперов.

– Если они легли «на дно», сняв частную квартиру, боюсь, это будет невозможно.

– А ты постарайся!

– Конечно, товарищ генерал, но вы сам понимаете, как сложно искать черную кошку в черной комнате.

– Да, если ее там нет, но наша черная кошка есть в черной комнате. В общем, работать с Васильевым, не оставляя без внимания и действия группы Хитрова. Мадьяр долго в деревне сидеть не будет. Он должен прибыть в Переслав. Кстати, если все же принимать за основную версию проведение Мадьяром крупного террористического акта, а в свете новых открывшихся обстоятельств диверсии в гипермаркете, то когда наиболее удобно ее провести?

Подумав, Бакаров ответил:

– Думаю, в День города. На этот день в гипермаркете объявлены неплохие скидки на большинство товаров, и народ, естественно, воспользуется этим.

– И когда День города?

– В следующую субботу, 26 июня.

– Мне надо знать, какие мероприятия запланированы на этот день.

– Сейчас об этом известно только в администрации Переслава.

– Хорошо, это не твой вопрос. Исходя из того, что в городе будет праздник, можно с большой долей уверенности предположить, что именно 26 июня Мадьяр и нанесет главный удар. Значит, неделя у нас есть.

– Я бы не был так категоричен, Борис Викторович. Нам неизвестен реальный план Мадьяра.

– Так тебе и следует узнать этот план.

– Я понял вас.

– Работай, Паша. Я постоянно на связи!

– Спокойно ночи!

– Давай!

Бакаров приклеил на лист обрывки схемы, сканировал ее и отправил по электронной почте в управление спецмероприятий. После чего пошел в спальню. Не дождавшись его, Ольга уже заснула… Он разделся, лег рядом и тут же провалился в глубокий сон.

В 6.00 субботы 19 июня, тихо встав, чтобы не разбудить Ольгу, Бакаров прошел на кухню, набрал по спецтелефону номер майора Хитрова.

Тот ответил без промедления:

– Хитров!

– Бакаров, привет, Леня!

– Привет.

– Какие у нас дела в Гераньке?

– Только что охрана ушла в дом, и наблюдатели вновь смогли выйти на позицию контроля.

– Значит, теперь ты можешь слушать объект?

– И слушать, и видеть, что происходит вокруг.

– Хорошо. Без тебя там обойтись могут?

– Я нужен в городе?

– Желательно, чтобы ты подъехал, надо кое-что проверить. Одному мне не справиться.

– У тебя же группа Васильева.

– Она занимается поиском снайперов.

– Понятно. Когда мне подъехать?

– Если можешь, выезжай прямо сейчас.

– Добро, оставлю вместо себя заместителя и приеду. Где встретимся?

– Подъезжай ко мне домой.

– Понял. Жди, часа через полтора буду!

– Да, у тебя в группе есть прибор обнаружения взрывчатых веществ?

– Есть «Поляна-300».

– Это что за система?

– Не слышал о такой? Очень хорошая система. Позволяет определить любой тип взрывчатки в радиусе трехсот метров. Кроме этого, прибор может ставить помехи для радиодетонаторов, исключая дистанционный подрыв.

– Ты использовал «Поляну» в Гераньке?

– Конечно. У Мадьяра сейчас незначительное количество взрывчатых веществ в виде пяти наступательных гранат. Ну, и патроны. Их совсем немного, примерно два магазина «ПМ».

– Значит, взрывчатки, способной поднять на воздух крупный объект, у бойцов нет?

– Здесь, в Гераньке, нет.

– Понял. Жду тебя!

– До встречи!

Бакаров отключил телефон, взялся за пачку сигарет, и тут в проеме двери появилась Ольга.

– Ты проснулась? Я, наверное, громко говорил?

– Нет, просто проснулась.

– Рано еще, поспи.

Она подошла к Бакарову, сзади обняла его:

– Я понимаю, Паша, что не должна вмешиваться в твои дела, но женское любопытство сильнее запретов. Скажи, в городе должно произойти что-то страшное?

– Только между нами.

– А с кем мне еще общаться, если я все время дома?

– Должно, Оля, но… не произойдет.

– И этому помешаешь ты?

– Не только я.

– Зачем ты связался со мной?

– Почему ты задала этот вопрос? – спросил Бакаров, освобождаясь от ее объятий.

– Потому что ты мог бы выбрать другую женщину.

– Мог, но выбрал тебя. И ты знаешь, почему. Больше эту тему прошу не поднимать и самобичеванием не заниматься. Тебе следует забыть свое прошлое, в плане… работы, как сделал это я.

– А ты точно забыл?

– Да, – кивнул Павел.

Сработал сигналом вызова его спецтелефон.

Бакаров взял трубку:

– Да?!

– Хитров, я у твоего дома.

– Заходи.

Спустя пять минут командир группы поиска банды Мадьяра вошел в квартиру Бакарова. Поздоровался с хозяином, с Ольгой. Поставил в прихожей чемодан, объяснив:

– Это прибор «Поляна-300».

Бакаров пригласил майора пройти на кухню. Ольга приготовила кофе.

– И что тебе надо проверить? – спросил Хитров.

Павел выложил перед майором схему.

– Что это?

– Это, Леня, подземный ход, который, судя по нанесенным на схему обозначениям, ведет от одной из церквей местного Кремля либо прямо в гипермаркет «Мир», самый крупный в городе, либо под него. Вот нам с тобой и надо проверить, существует ли сейчас подземный ход, в каком он состоянии и, если существует, можно ли по нему попасть в гипермаркет?

– Откуда у тебя эта схема?

– Из номера отеля, где какое-то время проживал Штеба.

– И он оставил эту схему, слиняв оттуда?

– Прежде порвав на мелкие куски и бросив в мусорное ведро.

– Но ему было проще слить эти клочья в унитаз.

– Как видишь, не слил. Почему? Не знаю. В своих показаниях жена Муссы Асигова и сестра Сарака Тагаева упоминала старую карту, которую рассматривал Мадьяр. Уверен, схема сделана с карты.

– Но тогда вопрос, если эта старая карта имеет отношение к переславскому Кремлю, то как она попала к Мадьяру?

– Леня! Ты в какое время живешь? Сейчас за деньги можно заполучить практически все.

– Значит, кто-то из людей Мадьяра должен был навестить архив Кремля.

– Да, но вряд ли сотрудник архива, продавший карту, сознается в этом. Ведь это же должностное преступление.

– Ну, тогда я не понимаю, что мы можем проверить.

– Едем в Кремль. Там ситуация прояснится.

– Хорошо. «Поляну» брать с собой?

– Конечно, я попросил привести прибор не для того, чтобы определить, заминирован ли мой дом.

– Оля! Я уезжаю, когда буду, неизвестно! – крикнул в комнату Павел.

– Как же обед?

– Я позвоню, как освобожусь. Но ты не жди меня, обедай одна.

– Дождусь твоего звонка.

– Ну, смотри, делай как знаешь.

Бакаров и Хитров вышли из дома. На машине командира группы поиска банды доехали до площади, откуда начинался кремлевский парк, в котором движение транспорта было запрещено. Хитров припарковал «Хонду» у обсерватории, и дальше офицеры пошли пешком.

Пройдя мост и главные крепостные ворота, Бакаров кивнул вправо, в сторону колокольни и собора. Вскоре офицеры подошли к небольшой церкви, стоявшей впритык с сохранившейся частью стены, имеющей две сторожевые башни. Церковь была обнесена строительными лесами, вовсю шли реставрационные работы. Через свободный вход они вошли в храм. Их встретил пожилой мужчина в обычной штатской одежде с банкой краски в одной руке, с кистью – в другой.

– Здравствуйте, – поздоровался он с пришедшими.

– Здравствуйте, – ответил Бакаров. – А вы, извините, кто?

– Прихожанин, – улыбнулся мужчина. – Ночью вот сторожую здесь, днем иногда помогаю, чем могу.

– А как нам увидеть настоятеля церкви?

– Храма, – поправил Павла сторож.

– Да, конечно, храма.

– Отец Василий должен вот-вот подойти. Он живет недалеко отсюда и ходит пешком.

– А он точно должен подойти? – спросил Хитров. – Может, у него на сегодня другие планы? Храм-то ваш, судя по ремонту, службы не проводит?

– Пока не проводит, а отец Василий придет обязательно. Какими бы ни были его планы, он каждый день приходит в храм. Да вот, кстати, и он.

В церковь вошел крепкого телосложения, но довольно молодой мужчина в штатской одежде.

– Отец Василий, к вам вот какие-то люди, – поспешил доложить сторож.

– Я вижу, Геннадий Иванович.

Священник поздоровался с офицерами и спросил:

– Чем могу служить?

– Разговор у нас к вам есть, батюшка, и разговор строго конфиденциальный.

– Исповедоваться решили? – улыбнулся неожиданно доброй и светлой улыбкой священник.

– Возможно, – сказал Хитров, – но позже.

– Ну, что ж, пройдемте в комнату сторожа. Там, по крайней мере, чисто и есть на что присесть.

– Как скажете, батюшка.

Отец Василий провел Бакарова и Хитрова в небольшую, уже отремонтированную комнату, кроме стола и кровати тут стояли четыре стула, тумба с телевизором, электроплита и холодильник.

– Неплохо, – оценил помещение Хитров. – Все условия. Вот только туалета с душевой не хватает.

– Туалет на улице. А комната меблирована так потому, что Геннадий Иванович проводит здесь практически все свое время. У него год назад умерла жена, дети разъехались кто куда. Тосковал он по умершей супруге сильно, любил ее. Стал часто приходить ко мне. До реставрации Геннадий Иванович с супругой были постоянными прихожанами. А когда начались работы и мне удалось добиться место сторожа, его занял Геннадий Иванович. Он и сторож, и рабочий. Домой ходит только помыться. Вот и сделали ему комнату, годную не только для исполнения обязанностей, но и для проживания. Вроде получилось, но вы присаживайтесь, пожалуйста. У меня, к сожалению, не так много времени, надо решить вопрос по куполам, там что, если можно, покороче.

Офицеры и священник присели за стол.

– Покороче, значит, покороче, – сказал Бакаров и положил перед настоятелем схему.

– Что вы, батюшка, скажете об этой схеме?

– Очень интересно. На ней указан подземный ход, который ведет из подвала храма, ему же несколько веков, как и всему Кремлю. Тогда это было необходимо. Выход из него был там, где сейчас гипермаркет «Мир». Когда велось строительство магазина, ход оказался под фундаментом, а выход его в подвале. По настоянию подрядчика строительства они были заблокированы, но об этом вам лучше узнать у администратора гипермаркета.

– Значит, в подземный ход не попасть ни из храма, ни из подвала гипермаркета? – спросил Хитров.

– А почему, собственно, вы интересуетесь этим? – удивленно посмотрел на него священник.

– Потому что такая у нас работа, – ответил Бакаров и предъявил удостоверение.

Отец Василий внимательно осмотрел его.

– Управление специальных мероприятий антитеррористического Центра? Серьезный департамент.

– Извините, батюшка, но вам задан вопрос, и далеко не из праздного любопытства.

– Да, конечно. В подземный ход из храма войти нельзя, но можно войти из восточной сторожевой башни. Ходы имели ответвления. Один из них там, где я назвал, но и он закрыт.

– Что значит «закрыт»?

– Заложен кирпичом. Это не бетонная плита, так что при желании попасть в подземный ход можно. Только что это даст?

– Посмотрим, может, и даст. Скажите, отец Василий, а кроме нас кто-нибудь интересовался подземным ходом?

– А знаете, интересовались, – встрепенулся священник.

– Кто?

– У нас, я имею в виду Кремль, довольно часто проводятся экскурсии для иностранных туристов. Весной, в марте, как только начались внутренние отделочные работы, сюда приходила семейная пара из Польши. Они представились, но фамилии я сейчас не помню. Мужчину как раз интересовала система обороны Кремля и эвакуации воинов в случае осады. Он как раз и спрашивал о подземном ходе, так как писал книгу на эту тему.

Офицеры переглянулись.

– Значит, в марте, польская семейная пара. И что вы рассказали им о подземном ходе? – спросил Бакаров.

– То же, что и вам.

– И об отводе восточной башни?

– Да. Мужчина еще спросил, зачем заваливают ходы, ведь многим было бы интересно посетить их. Я ответил, что в целях безопасности. Местная ребятня часто лазала по ходам, пока не произошел несчастный случай. Обвал одного из ответвлений у реки, тогда под завалом погибли два мальчика. После этого случая все ходы, кроме главного, были закрыты. Я посоветовал мужчине посетить главный подземный ход. Он поблагодарил и ушел. Вместе с супругой, которая отнеслась безразлично к интересам мужа. Больше я их не видел.

– А вы могли бы по фотографии узнать этих поляков?

– Наверное, смогу, у меня хорошая память на лица.

Павел достал из кармана рубашки фотографии Молнара, Кунича, Баллы и Карс.

– Посмотрите, пожалуйста.

Священник вернул снимки, указав на фото Рэма Кунича и Гезы Баллы:

– Это были они.

– Понятно.

– А что это за люди, господин майор?

– Вам лучше не знать.

– Понимаю, секретность.

– В восточную башню можно пройти из храма?

– Нет, только с улицы. Но дверь закрыта. Ключи у меня, я готов проводить вас туда.

– Будьте так любезны.

Священник провел офицеров к башне, открыл массивные железные ворота.

– Будьте осторожны, сразу слева начнется лестница вниз, а справа вверх, на площадки к бойницам. Раньше здесь был свет, сейчас проводку сняли. Обещали снабдить новой. Башни, стены и храм подлежат реконструкции и реставрации.

– Нам, как понимаю, надо вниз?

– Да, идите за мной.

Отец Василий провел офицеров по винтовой лестнице к небольшой крупной площадке.

Хитров достал фонарь.

– А ты запасливый, – улыбнулся Бакаров.

– Привычка.

– Ну, и где вход?

– Перед вами.

Хитров осветил стену, и действительно, арка в каменной стене была заложена крепким кирпичом.

Бакаров внимательно осмотрел кладку, начал прощупывать каждый кирпич. И, дойдя до середины, воскликнул:

– Оп-па! А тут, похоже, подготовлен проход.

Он свободно вытащил один кирпич, за ним второй, третий, пока в кладке не образовалась пустота размером полметра на полметра. Из башни в ответвление стало вытягивать воздух.

– Откуда вентиляция, – повернулся Бакаров к священнику, – если подземный ход просто перекрыт с обеих сторон?

– Раньше умели строить. Вентиляцию создают шурфы, пробитые с поверхности. Они тщательно замаскированы. В XVII веке не было еще современного вентиляционного оборудования.

– Вы сами видели эти шурфы?

– Их никто не видел. Они скрыты от посторонних глаз. Из тоннеля заметить их можно. Диаметром небольшие, сантиметров пять, но их много вдоль всего хода, поэтому недостатка воздуха в подземке нет.

– Да, – проговорил Хитров, – раньше действительно умели строить. И ведь прокладывали тоннели даже под рекой. Это же как все точно надо рассчитать?

– Среди монахов, здесь в Кремле и ныне действует монастырь, было очень много как талантливых людей, так и прекрасных воинов. Переславский Кремль выдержал две осады, в Великую Отечественную его пытались взять немцы. Не удалось. И даже бомбежки лишь частью разрушили собор и Дворец князя, купола же и многие другие постройки, включая храм, практически не пострадали. Отстояли Кремль стрелковый батальон и три десятка монахов. Именно последними вылазками через подземные ходы нанесли основной и существенный ущерб двум немецким полкам, штурмовавшим Кремль.

– Ну, с этим ясно. Вопрос, кто, а главное, зачем сделал проход в обваленном подземном ходе, который закрыт? Вы, батюшка, передавали кому-нибудь ключи от башни? – спросил Хитров.

– Нет, – ответил отец Василий.

– Но дверь в башню не взломана.

– Я видел.

– А ключи хранятся в храме?

– Да. Хотя… да, в мае большой ключ сломался. Время все же берет свое, и делали дубликат, которым я сейчас открыл дверь.

– Вы сами относили ключ в мастерскую?

– Нет. У меня тогда работал послушник из обители. Его и послал.

– Этот послушник и сейчас в монастыре?

– Знаете, нет. Ушел. Не каждому дано пройти путь к пострижению.

– И откуда появился мальчишка, куда ушел, конечно, неизвестно.

– Думаю, что неизвестно. Обитель в приюте не отказывает никому. Но попробовать что-либо узнать об этом послушнике можно. Хотя вряд ли стоит рассчитывать на положительный результат.

– А поляков вы сюда впускали? – поинтересовался Бакаров.

– Нет! Наш разговор закончился в храме.

– Они сами, получив нужную информацию, могли пройти в башню, – заметил Хитров. – Причем в любое время. Что для них открыть какой-то замок или сделать к нему свой ключ?

– Так оно, скорее всего, и было.

Бакаров повернулся к священнику:

– Нам, отец Василий, надо поработать здесь, просьба к вам, вернитесь в храм, а ключ нам оставьте. Закончив работу, мы закроем все и передадим ключ сторожу!

– Хорошо. Дверь изнутри можете закрыть на засов.

– По долгу службы, отец Василий, я просто обязан предупредить вас о строгой конфиденциальности нашего разговора, а также о том, что никто, я подчеркиваю, никто не должен знать о том, что мы работали в подземелье.

– Не беспокойтесь. Я все прекрасно понимаю. Кроме одного, почему закрытым подземным ходом сначала интересуются иностранцы, фотографии которых у офицеров спецслужбы, а затем и сами офицеры антитеррористического Центра.

– Возможно, отец Василий, совсем скоро я смогу ответить на ваш вопрос. Но… ничего не обещаю, – улыбнулся Бакаров.

– Да, да, конечно.

– До свидания, батюшка.

– Да хранит вас Господь.

Священник трижды перекрестил Бакарова и Хитрова, а затем поднялся по лестнице вверх, хлопнула дверь.

– Оставь, Леня, чемодан здесь да поднимись, прикрой калитку на запор. Чтобы никто не мешал нам, – попросил Хитрова Павел.

– Есть, командир! – козырнул тот.

Заблокировав дверь и вернувшись, майор открыл чемодан, привел в рабочее состояние прибор обнаружения взрывчатых веществ.

– Ну, что, Паша, посмотрим, есть ли «сюрпризы» в подземном ходу.

– Давай.

Хитров выставил стержень, похожий на микрофон, в тоннель, взглянул на прибор, светившийся зелеными лампочками, и спросил:

– Какова длина тоннеля, Паша?

– Если по прямой от крепостной стены до гипермаркета, то где-то метров двести, может, чуть больше.

– Но не свыше трехсот?

– Нет. Но это по прямой!

– Понятно. Так вот, в радиусе трехсот метров никаких взрывчатых веществ нет. Не думаю, что ход имеет зигзагообразную форму, это просто ни к чему, да и сильно усложнило бы работу древних копателей.

– Посмотрим. Давай в ход.

Первым в тоннель проник Павел, за ним Хитров. Осветив ход фонарем, луч которого ушел по прямой вниз, не отражаясь от каких-либо препятствий, он заметил:

– А наши предки знали, как рыть подземные сооружения.

– Жизнь заставляла.

– Это точно.

Офицеры медленно двинулись по ходу, внимательно осматривая стены, потолок, пол. В тоннеле было сухо и чисто, никаких ниш, отводов. Спустя пятнадцать минут они уперлись в бетонную стену.

Бакаров посмотрел показания шагомера, определил:

– Мы прошли двести семьдесят метров. И сейчас, судя по всему, находимся под южной частью гипермаркета, там, где торговые залы с продуктами. Если здесь заложить взрывчатку, то подрыв вызовет обрушение тоннеля и, как следствие, обрушение, как минимум, трети гипермаркета. И это сразу после подрыва. Как дальше поведут себя конструкции магазина, неизвестно. Но скорее всего сложатся. В результате рухнет весь гипермаркет. А это тысячи жизней. Правда, для этого боевикам нужно установить здесь очень мощное взрывное устройство дистанционного управления. – Он достал телефон, но тот в тоннеле не работал.

– Радиосигнал не пройдет, значит, боевики должны применить кабель, – сказал Хитров. – Его протянуть недолго, до радиоприемного устройства, которое легко установить в башне. И тогда подрыв возможно провести, находясь и вне города, за пределами выездных постов ДПС, что позволит банде Мадьяра, пока в городе поймут, что произошло, и примут меры, уйти за пределы области. Ну, вот тебе и план Мадьяра. Деревню он выбрал потому, что ему должны доставить взрывчатку, много взрывчатки. Сразу большую партию в город провезти практически невозможно, а вот в Гераньку – вполне. А затем из Грановского района подвозить мелкие партии, сразу же устанавливая их в тоннеле. Если террористический акт Мадьяр планирует провезти на День города, то взрывчатку должен подвезти в ближайшее время, возможно, даже сегодня, тогда боевики успеют заминировать тоннель и подготовить его к подрыву. И мы зафиксируем действия «духов». В результате сорвем их адский план и возьмем всю банду. Никуда они от нас не денутся. Единственно, надо быстрее найти Штебу и Линду Карс.

– Вот о них я и думаю. Зачем Мадьяру при подрыве гипермаркета нужны снайперы? Ну, ладно Штеба, тот разбирается в саперном деле, но Карс, прибывшая в город за неделю до акции? А ведь они для чего-то нужны Мадьяру. Вопрос, для чего?

– Может, Молнар планирует отвлекающий маневр? – предположил Хитров.

– А что существенного могут сделать снайперы в плане отвлекающего маневра? Обстреливать входы в гипермаркет, чтобы создать панику? Но это не в интересах Мадьяра. При обстреле гипермаркета из него уйдет большая часть через другие выходы, а их в гипермаркете десять. Паре снайперов не под силу удерживать под огнем и половину выходов. И потом, снайперов могут быстро вычислить, а значит, перекрыть пути отхода и провести их ликвидацию. А ни один из стрелков не пойдет на акцию, не будучи уверенным, что сможет беспрепятственно уйти с позиции. Эти ребята очень любят деньги, но еще больше они любят жизнь. Так что у гипермаркета применение снайперов глупо, а Мадьяр далеко не глупец. Но снайперы ему нужны. И мы должны просчитать, Леня, что за задачу он им поставит.

– Я отправил запрос на более мощное устройство, чтобы работать с дальней дистанции, не беря в расчет охрану. В отряде заместитель, капитан Олег Катаев, должен получить эту штуку. В таком случае мы сможем зафиксировать задачи снайперам, если они сами не заявятся в деревне. Тогда же все будет просто, мы атакуем их прямо в Гераньке.

– Это все так, при условии, что Штеба и Карс уже не имеют задачи. Тогда ни в эфир они выходить не станут, ни тем более приезжать в деревню.

– Черт, – чертыхнулся Хитров, – об этом я не подумал!

– Ладно, выходим на поверхность, здесь нам больше делать нечего.

Закрыв дверь сторожевой башни, Бакаров достал специальный телефон, вызвал на связь генерала Губаря.

– Слушаю, – ответил генерал.

Бакаров доложил о проведенной проверке.

Выслушав, Губарь сказал:

– Все это хорошо, а если Штеба и Карс сняли такой же, как Мадьяр, дом в другом районе? Вы контролируете Молнара, а закладку проведут снайперы?

– Но у нас под контролем и подземный ход.

– А ты уверен, что именно гипермаркет «Мир» является целью боевиков? Слишком уж легко мы получили информацию, по замыслу Мадьяра. Тебя это не настораживает?

– Настораживает.

– К тому же боевики могут провести террористический акт и не в День города, а в обычный день. В крупных торговых центрах всегда много народа. Так что, Паша, надо найти Штебу и Карс. Мы, конечно, предпримем меры и привлечем дополнительные силы для наблюдения и за другими крупными центрами большого скопления людей, но все тотально, сам понимаешь, охватить не сможем, поэтому все сходится на Штебе и его подружке. Искать их!

– Есть!

– Связь по необходимости!

– По боссу Мадьяра что-нибудь выяснить удалось?

– Удалось. Райли Вайт – бывший майор секретной разведывательной службы Великобритании МИ-6, после увольнения – владелец частного детективного агентства «Спур» в Лондоне. В настоящее время место его нахождения неизвестно. Мистер Вайт неделю назад взял отпуск и покинул Лондон. Впрочем, всю информацию по Вайту я отправил тебе на компьютер.

– Понял!

– Работай, Паша, работай!

– Да, товарищ генерал, до связи!

Глава девятая

Из Кремля Бакаров и Хитров проехали на конспиративную квартиру группы поиска снайперов. Васильев встретил офицеров, провел в гостиную.

– Что у нас по Штебе и Карс? – спросил Павел.

– Ничего. Видимо, плотно легли на дно.

– Но машину-то они с собой захватить не могли?

– Ее-то и ищем. Пока безрезультатно.

– Спрятать «Ниву» в обычном центре – не проблема, – присел на диван Хитров. – Наверняка в местной газете частных объявлений сотни предложений по сдаче гаражей. Вот Штеба и снял один из них.

– Да, – согласился Бакаров, – скорее всего, так оно и есть.

Специальный телефон Хитрова сработал сигналом вызова.

– Слушаю, – ответил майор, переключаясь на громкую связь.

– Это Катаев.

– Понял, что у тебя, Олег?

– В 11.10 к дому нахождения боевиков подъехала «Волга» с ростовскими номерами. Водитель – Шурик. Так его называл Мадьяр.

– Мадьяр лично встретил «Волгу»?

– Да. Он и один из боевиков. Шурик передал главарю банды две сумки. Тяжелые сумки, с трудом доставал из багажника, и боевик нес их в дом с трудом.

– Что было дальше?

– Шурик сказал, что это груз от Адила, который, в свою очередь, просил передать Мадьяру привет от Райли.

– Так.

– После этого Шурик сел в машину и уехал. Пошел в сторону села Рубино.

– Угу! Значит, Мадьяр получил от Райли Вайта привет, а от неизвестного Адила груз?

– Так точно.

– Сумки в доме?

– Да.

– Что еще?

– Со мной связывались ребята из технического отдела. В 12.00 отправлю к Косино машину за мощной «прослушкой».

– После получения груза боевики говорили о чем-нибудь?

– Говорили, естественно, но ничего интересного в их разговоре для нас нет. Сейчас Мадьяр с компанией готовится к обеду.

– Я понял тебя. Организуй прием «прослушки» и продолжай наблюдение за домом Мадьяра. Скоро подъеду!

– Принял.

– Ну, вот и зашевелились черви навозные, – отключив телефон, проговорил Хитров.

– Неизвестный Шурик привез взрывчатку? – спросил Бакаров.

– Ну, не гантели же для поддержания боевиками физической формы?

– Не гантели, – усмехнулся Бакаров. – Ты вот что, Леня, давай-ка двигай в Гераньку, «Поляной» просканируй груз. Если доставили взрывчатку, то надо определить, что именно, в каком количестве и хватит ли ее для подрыва гипермаркета.

– Понял!

– Дальнейшие действия по обстановке.

– О’кей, командир!

– Будет нам с тобой полный о’кей, если пропустим удар Мадьяра. Такой о’кей, что мало не покажется.

Хитров уже собрался уходить, как вдруг его спецтелефон сработал очередным сигналом вызова.

– Что такое, – удивился он, у заместителя возникли проблемы? Включив громкую связь, он ответил: – Слушаю тебя, Олег!

– Командир, минуту назад Мадьяр разговаривал с Хохлом.

– Хохлом? – переспросил Хитров. – Это кто еще такой?

– Хохол – это Штеба, – резко поднялся с кресла Бакаров.

– Дальше, Олег, – приказал Хитров.

– Хохол доложил, что у него с подгруппой все в порядке. Енот под контролем, он постоянно находится на главном объекте, вечером переходя в резиденцию. По городу практически не перемещается. Как цель на объекте Енот недоступен. Мадьяр приказал продолжить контроль и ждать. На этом разговор оборвался.

– Говорили по телефону?

– Да, по обычным сотовым.

– Что показала система пеленгации?

– Только то, что Хохол во время разговора находился в центре города, недалеко от улицы Ленина, но не в квартире или в каком-то другом помещении.

– Балкон или лоджия исключаются?

– Исключаются. Хохол говорил с улицы. Мы бы установили точно его координаты, но слишком кратким был разговор. Впрочем, координаты на улице ничего не дают.

– То, что Штеба проявился, уже хорошо. Продолжай работу. – Хитров повернулся к Бакарову: – Что скажешь, Паша?

– Что скажу? Скажу, что в отряде, где я служил вместе со Штебой и Губарем, Енотом звали нашего начальника, генерал-майора Термилова Геннадия Алексеевича. Уж как к нему приклеилась эта кличка, не знаю, по-моему, первым назвал генерала Енотом погибший командир моей группы.

– Погоди, Паш. А тот Термилов и нынешний новый губернатор Переславской области – одно и то же лицо? Или они однофамильцы?

– Одно и то же. Теперь ты понял, для чего Мадьяру снайперы?

– Ты хочешь сказать, что Мадьяр планирует грохнуть губернатора?

– А для чего Штебе и Карс изучать каждый шаг Термилова?

– Тоже верно.

– Твой заместитель доложил, что Штеба выходил на связь с улицы Ленина. Там же находится здание правительства области, а внутри двора расположена резиденция губернатора. С улицы перемещение Термилова не увидишь. Значит, Штеба и Карс сняли квартиру где-то рядом со зданием правительства, на верхних этажах высотного дома. Но там таких домов нет. Хотя им необязательно быть рядом, Штеба и Карс могут вести наблюдение с любой высотки через оптику. Главное, чтобы было видно здание правительства, внутренний двор и резиденцию. А таких домов в округе много, учитывая, что за последние годы практически все, примыкающие к улице Ленина, переулки застроены элитным высотным жильем.

– Но в таких домах довольно сложно снять квартиру.

– Ты прав. Но ладно, то, что нам надо, мы узнали, остальное – дело техники. Езжай, Леня, определись с товаром, что завез Мадьяру Шурик. По номеру машины постарайся через технический отдел пробить владельца. И вот тогда пусть в Москве разбираются с этой «Волгой» и ее владельцем.

– Понял. На связи!

– Давай!

Проводив Хитрова, Павел обратился к Васильеву:

– Вызывай сюда своих людей!

– Есть, командир!

Бакаров прошел на кухню, набрал номер генерала Губаря.

– Здравствуй, Паша! Новости?

– Здравия желаю, товарищ генерал, новости.

– Слушаю!

Бакаров доложил обо всем, что произошло утром двадцатого числа.

– Вот как? – воскликнул Губарь, выслушав подчиненного. – Это уже очень и очень интересно.

– Думаю, что замысел Мадьяра состоит в убийстве губернатора, возможно, и других лиц руководства области и города во время праздника.

– А подготовка к подрыву гипермаркета – всего лишь имитация? Отвлекающий маневр?

– Да, всю информацию по террористическому акту в гипермаркете мы получили фактически из уст Нады Асиговой, которая добровольно явилась в ФСБ.

– Значит, нам подставляют подрыв взрывчатки в подземелье, а на самом деле готовят устранение ряда лиц из руководства области и города?

– Так точно.

– Слишком сложная и материально затратная имитация. Боевики не выбрасывают деньги на ветер. Мадьяр, конечно, может подставить людей Тагаева минированием подземного хода, но он не может не понимать, что тем самым по полной выдает Наду Асигову. Ведь именно Мадьяр направил ее в ФСБ, никто другой в банде подобного решения принять не мог.

– А что нам даст Нада? В чем мы можем ее обвинить? В сотрудничестве с боевиками? Но она женщина, ее просто заставили работать на Мадьяра. И заставили родной брат и родной муж. Да, она выполняла их указания, но иначе поступить не могла. Подставила людей Тагаева. Ну, возьмем мы их, но вряд ли они знают об истинных замыслах Молнара. К тому же Мадьяр уверен, что нам о Штебе ничего не известно. Он погиб. Мне тут пришла в голову одна мысль, а не задумал ли Мадьяр двойной теракт?

– Что ты имеешь в виду?

– И подрыв гипермаркета, и ликвидацию губернатора. Ведь смотрите, Борис Викторович, взять минеров во время закладки взрывчатки мы не сможем, потому что этим покажем Мадьяру, что отслеживаем действия его банды.

– Но разве не этого он добивается, вбрасывая нам информацию о террористической атаке на гипермаркет? Он отвлекает нас от снайперов. И наверняка минерам после установки взрывчатки будет поставлена задача немедленно уйти из Переслава. Мы, контролируя ситуацию, задержим их за пределами города. И тогда Мадьяр, зная об этом, сменит место пребывания и приступит к реализации главной задачи по губернатору. Мы же, по его мнению, активную работу прекратим, предотвратив крупный террористический акт.

– А вы уверены, что после закладки мощного взрывного устройства людьми Тагаева Мадьяр даст им уйти из подземелья, а не подорвет заряд вместе с минерами, как только последние закончат всю работу по подготовке взрыва? – заметил Бакаров.

– Хм, – задумался Губарь, – черт возьми, Паша, и это вполне возможно. Но тогда снайперы приступят к работе позже?

– Почему? Подрыв гипермаркета может быть произведен одновременно с ликвидацией губернатора. Его отработают Штеба и Карс. И в суматохе спокойно уйдут на неизвестную нам базу, где их подберет Мадьяр, избавившийся от своих кавказских друзей.

– Хреновый расклад, Паша! Но скажи мне, для чего Мадьяр таскает с собой помощника Кунича и любовницу?

– Ну, насчет любовницы, по-моему, все и так понятно. Любовница, она и есть любовница. Мадьяр не привык отказывать себе в чем-либо, поэтому Геза Балла находится рядом с ним. А Кунич может быть использован как «чистильщик». Кому-то ведь надо будет убирать Тагаева, Асигова и их людей. Мадьяр с Куничем, а возможно, и при помощи Баллы, спокойно и без проблем ликвидируют Тагаева и Асигова.

– И что будем делать? Мы же не можем допустить подрыва заряда с минерами?

– Не можем. Поэтому предлагаю действовать на опережение.

– Поподробнее, Паша, пожалуйста, – попросил генерал.

– В ближайшее время Хитров узнает, что за груз доставлен Мадьяру. Если это взрывчатка, которой хватит, чтобы разрушить гипермаркет, то надо брать банду в Гераньке. Тем более что у Хитрова там достаточно сил. К его группе подключусь и я. Один террористический акт мы предотвратим, и это уже будет победа. Террористам не удастся уничтожить тысячи мирных людей. Если же взрывчатки, завезенной в деревню, не хватит для обвала подземного хода, дождемся поставки второй партии и тогда проведем захват. Но в любом случае Мадьяра надо нейтрализовывать в деревне, где, судя по всему, он чувствует себя в безопасности. Уверен, что Штеба и Карс в ходе штурма базы Мадьяра получат тревожный сигнал. Что они станут делать? Тут два варианта: либо попытаются быстро покинуть город, и мы, имея информацию, где они примерно скрываются, получим неплохой шанс перехватить их, либо продолжат работу по губернатору. Ведь они убеждены, что мы не знаем о них. Войдя в контакт с Термиловым, разработаем совместный план нейтрализации снайперов. Это будет уже гораздо проще. Все же придется охотиться не за бандой, а за двумя снайперами, повадки одного из которых, а именно Штебы, нам хорошо известны. Если помните, прапорщик отличается отменной стрельбой с дальних позиций. Именно это мы и использовали в акциях против банд на Кавказе. В общем, у нас с нейтрализацией группировки Мадьяра задача упростится. Ну а если Штеба и Карс сумеют уйти, то и черт с ними. Думаю, босс Мадьяра господин Райли Вайт сам «отблагодарит» их за провал акции. Наемник-неудачник – это мертвый наемник, промахов им не прощают.

Выдержав паузу, генерал Губарь спросил:

– Значит, говоришь, уже скоро Хитров получит информацию по грузу, доставленному в Гераньку?

– Как только доберется до своих ребят. Прибор обнаружения взрывчатых веществ находится у него. Прибыв в место расположения группы, Леонид проведет проверку груза. Мы получим всю возможную информацию по нему.

– Ну, тогда ждем результатов работы Хитрова. Исходя из них и определимся с планом работы по банде Мадьяра.

– Так точно, Борис Викторович.

– Я на связи!

– Да, товарищ генерал!

Закончив переговоры с Губарем, Бакаров взглянул на Васильева:

– Где твои люди, Юра?

– Должны уже подъехать. Видимо, попали в «пробку».

И как бы в подтверждение его слов, раздался звонок в прихожей.

– Это они, – сказал Васильев и пошел открывать дверь.

Вскоре лейтенант Дворцова и прапорщик Бонин вошли в гостиную.

– Ну, как дела, следопыты? – улыбнулся Павел.

– Никак, товарищ майор.

– Понятно, прошу к столу.

Офицеры присели на стулья, Бакаров разложил на столе карту города и сказл:

– Сегодня Штеба выходил на связь с Мадьяром.

– Откуда? – в один голос спросили Дворцова и Бонин.

– Примерно отсюда, – указал место на карте Павел.

– Это центр города.

– Да, центр. Из переговоров следует, что Штеба и Карс контролируют губернатора области.

– Губернатора? – переспросил Бонин.

– Именно.

– Значит, снайперы нацелены на него?

– Скорее всего. Нам необходимо определить место их нахождения. Это высотный дом, квартира на верхних этажах, откуда видны здания правительства области, внутренний двор и резиденция губернатора. Так что круг поисков сужается. Вам необходимо отследить вот этот, – Бакаров очертил на карте овал, – участок. В нем не так много высоток. Следует учитывать и то, что снайперы наверняка ведут наблюдение при помощи оптики. Не могут они не выходить из дома в ближайшие магазины или для связи с Мадьяром, как уже сделал Штеба. В общем, работать на определенном участке.

– Где-то рядом снайперы должны держать и «Ниву», – добавил Васильев.

– Поблизости гаражей нет, все же это центр, так что свою машину, если, конечно, «Нива» используется Штебой и Карс, а не оказалась случайно в проулке у отеля «Варшава», они держат либо на крытой стоянке, либо, что более вероятно, на улице, но не у дома, где проживают. Кстати, проверка наличия машины – еще один повод для боевиков выйти на улицу. Задача ясна?

– Так точно! – ответила Дворцова. – Если разрешите, мы до вечера отдохнем? Ночью работать проще.

– Этот вопрос не ко мне, у вас есть свой непосредственный начальник.

Бакаров поднялся, и в это время его специальный телефон сработал сигналом вызова.

– Да?!

– Хитров!

– Слушаю!

– Я на месте, сразу же по выходе на позицию наблюдения обследовал дом нахождения банды и ближайшие постройки.

– Результат?

– В подвале сарая во дворе дома нахождения банды Мадьяра складировано двадцать килограммов мощного взрывчатого вещества «Тонит».

– Это взрывчатка, что в последнее время стала применяться для разрушения больших перевалов при прокладке дорог?

– Да.

– Двадцать килограммов?

– Количество определено по прибору «Поляна-300». Его хватит не только обрушить подземный ход, но и поднять на воздух гипермаркет.

– Интересно, откуда боевики взяли эту взрывчатку, да еще в таком количестве?

– Не знаю!

– Значит, так, Леня. Сегодня наблюдай за «духами». А завтра, если Москва даст разрешение, будем нейтрализовывать банду в Гераньке. Выпустить из деревни столь мощный смертоносный груз и банду мы не имеем права.

– Ты сказал, «будем», группа что, получит подкрепление? Скажу сразу, это лишнее. Подвод дополнительных сил может быть замечен боевиками. А с нейтрализацией справится и моя группа.

– Я имел в виду, что сам приду к тебе. Насчет этого, думаю, ты не против? Но, если генерал Губарь решит усилить группу, придется принимать дополнительные силы. Впрочем, ты сам можешь переговорить с ним. Но, Леня, планируя штурм, ты должен в первую очередь убедиться, что «духи» ни при каких обстоятельствах не смогут подорвать полученную взрывчатку.

– Само собой. У меня, Паш, на счету не один десяток боевых операций, и я знаю что делать. Насчет твоего приезда я не против, только в селе Косино свяжись со мной, я подскажу, как безопасно подъехать к позиции группы.

– Хорошо!

Поговорив с Хитровым, Бакаров вызвал на связь генерала Губаря. Тот ответил без промедления:

– Слушаю!

– Бакаров, товарищ генерал!

– Да, Паша!

– Хитров посредством применения прибора «Поляна-300» проверил участок дома временного нахождения банды Мадьяра. Курьер доставил Молнару двадцать килограммов «Тонита».

– Двадцать килограммов? – удивился генерал. – Неплохо, этого количества хватит разнести весь гипермаркет на мелкие куски.

– Хотелось бы знать, где бандиты взяли «Тонит», да еще и в таком количестве?

– «Тонит» сейчас активно применяют на всем Северном Кавказе при строительстве дорог. Где конкретно боевики разжились «Тонитом», узнаем позже. За «Волгой», что привезла взрывчатку в Гераньку, ведется наблюдение спецгруппой. Курьер никуда не денется. Он приведет нас к господину Адилу, а от него, глядишь, доберемся и до мистера Райли Вайта. Это сейчас не важно. Сейчас важно принять верное решение. Ты продолжаешь настаивать на нейтрализации банды Мадьяра в Гераньке?

– Так точно! – твердо ответил Бакаров.

– Как считаешь, группу Хитрова надо усилить?

Павел усмехнулся.

– Ты чего там лыбишься, Паша, по-моему, очень серьезное дело обсуждаем.

– Дело в том, что этот вопрос мы только что обсуждали с Леонидом.

– И что решили?

– Решение принял Хитров, и он против усиления по ряду причин. В принципе, я с ним согласен, но сам участие в акции принимать буду.

– Ну, тогда выезжай к Хитрову и вместе с ним готовь план акции. Он должен быть у меня до 19.00, чтобы я утвердил его у начальника Центра.

– Понял. Будет план!

– По снайперам работу не прекращать.

– Само собой, тем более что круг поиска значительно сузился.

– У тебя все?

– Так точно!

– До связи, майор!

– До связи, товарищ генерал!

Выключив телефон, Павел вернулся в гостиную:

– Я убываю в Гераньку. Тебе, Юра, осуществлять руководство подчиненной группой. Обо всех новостях немедленно докладывать мне. Если не смогу ответить, получишь сигнал отсрочки и повторишь вызов, как стану доступен.

– Понял, Павел Александрович.

– Все, до свидания.

Выйдя из конспиративной квартиры, Бакаров прошел к стоянке. В 15.20 он уже был дома.

Ольга открыла дверь.

– Ты сегодня раньше вернулся, – заметила Ольга. – А я думала, что и выходных у тебя нет.

– Правильно подумала. Я ненадолго. Пообедаю, соберусь и уеду.

– А я опять одна? Может, мне поехать к маме и дочери?

– Это, конечно, дело твое, Оля, но я просил бы тебя остаться дома.

– А что мне здесь делать? Сиднем сидеть перед телевизором?

– Пойми, я должен уехать.

– Но почему не даешь сделать это мне? В Грановске я хоть при деле буду. Дома у мамы дел невпроворот, а я тут бездельничаю. Бросила ей ребенка и укатила с женихом.

– Я всего лишь попросил тебя. Но если хочешь, езжай.

Бакаров прошел в кухню, достал из холодильника колбасу, из ящика хлеб, сделал бутерброды.

– Я приготовила обед, между прочим, – сказала Ольга.

– Спасибо, хватит и бутербродов.

– Конечно, обедать и ужинать мы будем в ресторане.

Павел внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Действительно, тебе лучше уехать. А то в голове ерунда полнейшая.

– А что мне еще думать?

– Ничего. Ты должна верить мне. И уезжаю я не на гулянку, на работу.

Бакаров, проглотив бутерброды, переоделся. Достал пистолет, вложил его за брючный ремень сзади.

– Зачем тебе оружие? – увидев это, спросила Ольга.

– В ресторане деликатесы помогать стволом на вилку насаживать.

– Паш?! Ну, чего ты сразу злишься? Мне просто плохо одной, и я волнуюсь о тебе.

– Приеду, поговорим, если дождешься, а сейчас, извини, мне надо ехать!

Ольга пыталась остановить его, но Павел отстранил ее и вышел из квартиры.

В 16.50, не доезжая села Косино, он достал специальный телефон, вызвал на связь Хитрова:

– Леонид! Я!

– Где находишься?

– Перед Косино.

– Проезжай село. Между Косино и Рубино справа увидишь съезд на проселочную дорогу. Ориентир – водосточная труба под дорогой, за ней поворот, дальше вдоль лесополосы до старой мельницы, точнее, развалин мельницы, через мост, по полю до рощи. Там свернешь налево и проедешь метров двести, опять-таки вдоль лесополосы. Я вышлю на дорогу человека, он встретит тебя и проведет в лагерь. Запомнил?

– Заблужусь – свяжусь.

– Нет, Паша, давай запоминать, а то ты так можешь и в Палетку, а еще хуже в Гераньку заявиться. Прямо под нос к Мадьяру, который вряд ли забыл своего давнего пленника.

– Хорошо.

Бакаров повторил маршрут.

– Все верно, так и езжай, – подтвердил Хитров.

В 17.20 старший лейтенант, что встретил Бакарова, провел Павла в наскоро оборудованный и замаскированный наблюдательный пункт майора Хитрова. Бойцов группы, как ни старался, Бакаров не заметил. В наблюдательном пункте, а проще говоря, умело устроенном шалаше, находились двое – сам Хитров и старший лейтенант.

– Ну вот, Паша, наш лагерь, как он тебе?

– Нормально.

Он взглянул на молодого офицера. И Хитров представил его:

– Специалист по аудиоконтролю, старший лейтенант Волченков Дмитрий, встретил тебя старший лейтенант Коля Мазур.

– А где остальные бойцы?

– В роще, в своих укрытиях. Два снайпера и ликвидатор.

– Не заметил.

– Ты и не должен был их заметить.

– А где твоя техника?

– В овраге, отсюда метров тридцать. Тоже не заметил?

– Не смотрел по сторонам, тем более в присутствии твоего встречающего.

– Ну, и что решили в Москве?

– Будем брать банду здесь!

– Дело!

– До 19.00 мы должны разработать план действий и отправить его в Москву на утверждение.

– Ну, началась бюрократия. Ладно, подготовим план, я уже, в принципе, продумал, как уничтожить банду.

– Это хорошо. Скажи, боевики имеют доступ к привезенной взрывчатке?

– Нет, – ответил Хитров, – она в двух сумках, в подвале сарая, что справа от дома.

– Кстати, Леня, я не прочь посмотреть, где спрятался Мадьяр со своей бандой.

– Прошу к раскладному столу! Дима, – повернулся командир группы к старшему лейтенанту, – приподними «забрало» и поставь еще один стул.

Волченков выполнил распоряжение.

Хитров и Бакаров сели на раскладные стулья, имея перед собой небольшую смотровую щель, откуда была видна окраина практически брошенной деревни.

– Крайний двор, база Мадьяра. Сарай, о котором я говорил, справа. В его подвале сумки с «Тонитом», слева баня. За домами – речка, в этом месте глубокая, с обрывистым берегом. На той стороне старое небольшое поле и деревня Палетка на возвышенности. Такая же почти нелюдимая. Удобное место выбрал для базы Мадьяр.

– Откуда к нему подъезжала «Волга»?

– От Палетки, через брод, что прямо напротив нас. Там мелко, воробью по колено.

– А у дома Мадьяра речка глубокая?

– Омут.

– Боевиков не видно.

– Это сейчас, вечером выйдут два часовых.

– Ты определился, кто где находится на бандитской базе?

– Конечно.

Хитров подал сигнал Волченкову, тот опустил фанерный лист, замаскированный листьями деревьев, закрыв смотровую щель. Сел за одиночный столик, где было развернуто оборудование дистанционного прослушивания, надел наушники.

Хитров развернул на столе лист бумаги:

– Это схема участка. Как видишь, на нем три здания, естественно, дом в три комнаты, сарай и баня. Ближе к нему сад, до реки открытое пространство. По соседству сарая другой участок с таким же домом, сараем и баней. Он пуст. Справа – пустырь. На базе десять человек. Это Мадьяр, Кунич, Балла, Тагаев, Асигов и еще пять «духов». Первые трое и Тагаев размещаются непосредственно в доме. Мадьяр с Гезой Баллой, Кунич отдельно с Тагаевым. Геза готовит еду для всей банды на кухне дома. Мусса Асигов с группой боевиков – в бане. Как они там умещаются, не знаю, но, видно, места хватает. Ночью в бане попросторней, двое выходят на охрану.

– Куда именно?

– Один в сад и контролирует подход от нашей лесополосы, второй во двор между домом и сараем. Иногда выходит к реке. При этом оба часовых видят друг друга. Днем все в основном в помещениях. Боевики Муссы пару раз за сутки подносят дрова в дом. Ну а туалет на улице, сразу за баней, Балла выходит вместе с Мадьяром.

– Напрасно ты отказался от усиления, – взглянул на Хитрова Бакаров. – Группа поддержки вполне могла без проблем подойти сюда.

– Сами справимся.

– Тогда докладывай свой план.

– Когда будем действовать?

– На рассвете!

– Ясно. План таков. У меня шесть человек. Кроме специалиста по прослушке, которого привлекать к акции не будем, заместитель – капитан Катаев, стрелок – старший лейтенант Мазур, снайперы, прапорщики Игорь Долгих и Костя Иванец, а также ликвидатор или специалист по снятию часовых сержант-контрактник Володя Зебин. Ну, и мы с тобой. Всего семь бойцов. Светать сейчас начинает где-то минут двадцать пятого, без двадцати пять уже светло, солнце же встает, если небо чистое, где-то минут десять шестого. Значит, в 3.30 отсюда по броду на тот берег отправляем снайпера Долгих. Игорь займет позицию страховки действий ликвидатора и впоследствии контроля участка вдоль береговых обрывов. Правее от лагеря на позицию выводим снайпера Иванца, с задачей на первом этапе прикрывать действия сержанта Зебина, на котором снятие часовых. Как только ликвидируем часовых, начнем сближение с объектом. К бане пойдут Катаев и Зебин, к дому – я, ты, Мазур и Иванец. Все будут вооружены бесшумными винтовками «Винторез», ты возьмешь ствол Волченкова. Как только подгруппы подойдут к бане и к дому, то по команде в 4.00 начинаем одновременный штурм. Катаеву и Зебину надо уничтожить охрану и Муссу Асигова, нам – Мадьяра, Гезу, Тагаева и Кунича. Внезапным нападением сделать это не составит труда. Схема дома справа.

– Вижу, – сказал Бакаров, – но одно замечание. Мадьяра мы должны взять живым. И… Гезу, все-таки женщина. По остальным вопросов нет.

– Ну, что ж, живыми так живыми. Если Мадьяр даст взять себя живым.

– Он нужен нам, Леня, ведь Мадьяр знает, где находятся Штеба и Карс, а также какая им поставлена задача. Ведь эту задачу ставил им он сам. Поэтому берем Молнара живым.

– Добро. Перекусим перед докладом начальству?

– Можно. После ужина всем сбор и постановка задачи.

– Есть, командир, – улыбнулся Хитров.

Отложив схемы, Бакаров набрал номер генерала Губаря:

– Борис Викторович, я!

– Слушаю, Паша!

– Докладываю план предстоящей акции.

– Уже подготовили? Хорошо, давай!

Бакаров достал план. Выслушав его, генерал сказал:

– Решение взять живыми Мадьяра и его подружку верное. План переслать мне на компьютер со схемами, расчетами, позициями и персональными задачами каждого бойца группы. Переслать немедленно!

– Есть, товарищ генерал.

– Подготовка к акции после утверждения плана.

– Так точно!

– Находись на связи.

– Я постоянно на связи.

Сообщение об утверждении плана действий по базе Мадьяра пришло в 19.20. После ужина все офицеры группы, кроме старшего лейтенанта Волченкова, оставшегося наблюдать за базой боевиков, собрались на небольшой поляне густой и широкой лесополосы.

Задачу ставил майор Хитров. Закончив доклад, он спросил:

– У кого какие вопросы?

Вопросов у офицеров группы не было.

– Скажешь что-нибудь, майор? – повернулся Хитров к Бакарову.

– Да нет, и так все ясно.

– Ну, тогда, бойцы, всем готовиться и отдыхать до 3.00. Далее – по временному расчету и плану. Свободны.

Бойцы группы разошлись, Хитров и Бакаров вышли к полю.

– Не терпится, наверное, встретиться с Мадьяром? – усмехнувшись, заметил Хитров.

– Если честно, Леня, да. Нам есть что вспомнить. И поговорить тоже.

– Думаешь, он сдаст Штебу и Карс?

– А куда денется? Не захочет добровольно, сольет снайперов под воздействием «сыворотки правды». Мы узнаем, где скрываются Штеба и Карс. Завтра ночью возьмем и их.

– Если Мадьяр или кто-то другой не передаст им сигнал опасности.

– Ну, тогда вечером не возьмем, возьмем позже!

– Пойдем, поужинаем?

– Пойдем.

После ужина командир группы и майор Бакаров вновь прорабатывали план, пытаясь предусмотреть все возможные варианты развития событий. Все, в принципе, было готово. Офицеры собрались на отдых, когда старший лейтенант Волченков доложил:

– В деревню по броду въезжает внедорожник «Шевроле» и пикап «Ниссан». Номера переславские, в машинах только водители.

Хитров и Бакаров вернулись к столу, открыли обзорное окно.

Колонна из двух автомобилей подошла к участку нахождения базы Мадьяра. Въехав во двор, остановилась. Встречать колонну вышли Молнар и Кунич.

Хитров приказал Волченкову включить громкий звук «прослушки».

Офицеры услышали:

– Приветствую вас, Хома и Штеп, вы как по графику.

– Не люблю опаздывать, – ответил Хома.

– Это хорошее качество. Добрались сюда без проблем?

– Да, даже на постах ДПС не останавливали.

– Отлично. Сейчас пройдите в дом, Геза накормит вас, покажет место для отдыха. Комната небольшая, там уже обживается Сарак, но ничего, как у вас говорится, в тесноте не обижаются?

Бандит, которого главарь банды назвал Хомой, усмехнулся:

– Сколько лет, Мадьяр, ты в России, а поговорки не запомнил. У нас говорят: «в тесноте, да не в обиде».

– Разве между тем, что сказал я и ты, есть какая-то разница?

– Ладно, Мадьяр, проехали. Когда работать будем?

– Послезавтра.

– Ясно. Машины так во дворе и оставим?

– Вас местные жители видели, о чем подумают? Рыбаки приехали?

– Где здесь рыбачить, Мадьяр? В Тале и пискарей-то, наверное, нет.

– Тогда зачем?

– Да просто так. Может, участки подбираем под застройку коттеджей. Не побегут же они в Косино к участковому?

– Не побегут, а позвонить могут.

– У меня документы в порядке, пусть приезжает.

– Но «светиться» вам у базы нельзя. Значит, что? Значит, перегоните машины во двор третьего дома. Он тоже пуст. Но тогда вам и находиться там придется.

– Сутки перекантуемся. Ты накорми, а где спать, нам без разницы.

– Днем из хаты ни ногой, и смотрите за бродом. Объявится участковый, выйдете к нему, предъявите документы, скажете, что ваш друг посоветовал здесь домики прикупить. Сунете ему червонец. В общем, все вопросы с посторонними решайте сами.

– Решим, Мадьяр. Ты только бабки заплати. Аванс. А то с чего менту червонец давать?

– Деньги получите. А сейчас идите к Гезе, она на кухне.

Водители прошли в дом.

– Зачем тебе пикап? – поинтересовался Кунич. – Вполне внедорожника хватило бы.

– Внедорожник нужен для отхода. Пикап же пойдет к Кремлю Переслава, и у нас нет никакой гарантии, что его не загребут вместе с людьми Тагаева прямо у кремлевского парка.

– Я все понял. Ты считаешь, что полиция пойдет на задержание минеров до установки зарядов и подготовки их к подрыву? Если, конечно, проглотили информацию Нады?

– Информацию спецслужбы не могли не проглотить. И не выйти к Кремлю тоже не могли. Мы же им свой план на тарелочке преподнесли. Но задерживать людей Тагаева до минирования не станут. Дождутся, пока те установят заряды, протянут проволоку. Тогда-то и пойдут на захват. Но… будет уже поздно.

– Как считаешь, Штеба свою работу выполнит?

– Почему нет? Ему обещана крупная сумма, часть переведена на счет, да и повязан он с нами крепко. Понимает, что мы можем легко отправить его туда, откуда не возвращаются. И потом, за Штебой наблюдает Карс. Линда не даст Штебе сделать глупость.

– Но она не будет контролировать его во время акции.

– Когда Штеба выйдет на позицию, контроль уже будет не нужен.

– Линда знает, когда валить прапорщика?

– Да. Она в курсе общего плана.

– У нее отход через Москву?

– Да, как и у нас. В один день, разными рейсами, в разные страны.

– А деньги Вайта?

– Мы получим их в Стокгольме.

– Уверен?

– Я с ним уже пять лет работаю, и ни разу не одного прокола не было. И ты, кстати, об этом прекрасно знаешь.

– Люди меняются!

– Но не меняются правила игры. Вайт не станет рисковать шкурой из-за пяти миллионов. Тем более что деньги не его.

– Ладно, посмотрим.

Бандиты ушли в дом. Спустя полчаса из него вышли водители, отогнали пикап и внедорожник к третьему вдоль речки участку, поставили во двор.

– Обстановка изменилась, – проговорил Хитров. – У нас появилась еще одна точка, которую придется отстреливать. Может, снимем с НП Волченкова?

– А если кто-то из боевиков сумеет прорваться из деревни? – возразил Бакаров. – И побежит в сторону лесополосы? Нет, старшего лейтенанта отсюда снимать не стоит, оголять тыл нельзя. Думаю, можно направить на нейтрализацию водителей прапорщика Иванца. Мы и втроем справимся в доме Мадьяра.

– Что ж, согласен.

Хитров повернулся к специалисту электронной разведки.

– Я все понял, – кивнул Волченков.

– Тогда отдыхаем!

В 3.00 группа Хитрова была на ногах.

Волченков доложил, что обстановка на объектах спокойная, охрану участка по-прежнему осуществляют двое часовых, в саду и на пространстве между домом и сараем.

Хитров отдал приказ на выдвижение к позициям снайперов. Прапорщик Иванец занял огневую точку быстро, ему надо было пройти по лесу каких-то тридцать метров. У Долгих на выход ушло почти полчаса. Надо было обойти три участка, по берегу выйти к броду, переправиться на другой берег и выбрать позицию, с которой он мог контролировать не только дом Мадьяра, но и покосившуюся хату, где устроились водители, пригнавшие пикап и внедорожник. В 3.40 Хитров получил доклад Долгих:

– Первый! Четвертый!

– Да!

– На месте!

– Готовность полная!

– Принял.

Доклад от прапорщика Иванца прошел раньше.

Хитров вызвал на наблюдательный пункт сержанта Зебина.

– Слушаю, командир!

– Ровно в 4 часа пойдешь к дому. Тихо снимешь часового в саду, затем часового во дворе. Работай, как посчитаешь удобным. Ножом – значит, ножом, но вряд ли тебе удастся незаметно сблизиться со вторым часовым, так что не рискуй и второго вали из «Винтореза». Тебя страхуют, но надейся только на себя. От твоих действий зависит очень многое.

– Я понял, командир.

– Как снимешь часовых, смотришь за внутренним двором и ждешь выхода штурмовых групп. Далее с Катаевым по задаче.

– Я все помню.

В наблюдательный пункт зашел заместитель командира группы, доложил:

– Я проинструктировал Иванца. Как только Володя Зебин разберется с часовыми, Костя уйдет к хате водителей. Если они не окажут сопротивления, то я приказал Иванцу взять их живыми.

Хитров кивнул.

– 3.50, – посмотрел на часы Бакаров. – Еще десять минут. Что там часовые? – спросил он у Волченкова.

– Ничего особенного, – ответил старший лейтенант. – Один сидит на пеньке в саду, второй то выходит к воротам, смотрит на реку, то проходит к сараю, но большей частью сидит на завалинке.

– Между собой они общаются?

– Нет!

Стрелки часов дошли до отметки «4 часа». Небосклон немного просветлел, но в лесополосе и в деревнях было по-прежнему темно.

Однако одинокую фигуру ликвидатора, юркнувшего в сад, Бакаров разглядел:

– Пошел Зебин! – и повернулся к Хитрову: – Передай заместителю готовность к выходу, снайперам – полную готовность. И основную штурмовую группу подведи сюда.

– Так кроме нас в этой группе только старший лейтенант Мазур, а он с трех часов находится у шалаша.

– Значит, всем остальным готовность полная!

– Да не волнуйся, Паша, ребята знают свое дело.

– Я не волнуюсь, Леня, я нервничаю. А вот почему, не знаю.

Сержант Зебин тем временем бесшумно, как рысь, от дерева к дереву пробирался по саду. Он зашел за спину часового. Боевик сидел на крупном пне, поставив автомат между ног, глядя перед собой. Он услышал подозрительный шорох сзади и даже хотел повернуться, но крепкие пальцы схватили его глазницы и рванули голову вверх, острое лезвие десантного ножа рассекло горло, из которого хлынула кровь. Бандит так ничего и не понял, завалившись на траву и забившись в судорогах. Зебин по радиостанции доложил:

– Один в минусе, выхожу на второго.

– Давай! – бросил в эфир Хитров.

Зебин прилег за кустами смородины. Отсюда до сидевшего на завалинке дома второго часового было около пятнадцати метров. Бесшумно не подойти. Сержант вставил нож в ножны, снял со спины снайперскую винтовку «Винторез». Прицелился. Раздался хлопок, девятимиллиметровая пуля вошла часовому прямо в переносицу. Он только дернул головой и рухнул с завалинки.

– Объект чист. Контролирую баню! – доложил сержант.

– Всем работа по задаче. Начали! – отдал приказ Хитров.

Прапорщик Иванец снялся со своей позиции и быстро пошел садами к внутреннему двору третьего участка.

Заместитель командира группы капитан Катаев прошел к бане, где его ждал сержант Зебин. Бакаров, Хитров и Мазур вышли к двору главного объекта. Все бойцы группы были вооружены бесшумными снайперскими винтовками «Винторез». Хитров рукой подал сигнал Катаеву, и заместитель с ликвидатором ворвались в баню.

Четверо боевиков спали на нарах в предбаннике. И только Муссу Асигова в эту ночь мучила бессонница. Он думал о том, как уйти из банды, понимая, что после террористического акта в Переславе кавказцы Мадьяру будут не нужны. А значит, всех их безжалостный Молнар уничтожит. Зачем давать деньги тем, кто больше не нужен? Мусса и увидел ворвавшихся в баню Катаева и Зебина. Он сориентировался быстро и успел схватить стоявший у нар автомат, но все преимущества были на стороне спецназовцев. Катаев и сержант с ходу открыли огонь, в течение нескольких секунд уничтожив боевую группировку Тагаева. Из бани Катаев доложил по станции:

– Первый! Второй! У нас чисто!

– Наш выход, Паша! – взглянул на Бакарова Хитров.

– Ну, так вперед!

Группа из трех офицеров, прикрываемая Катаевым и Зебиным, сблизилась с домом. Старший лейтенант Мазур осторожно потянул на себя дверь, выходившую во двор. Она открылась, и штурмовая подгруппа прошла в сени. Здесь командование принял на себя Бакаров. Он рукой показал на Мазура, затем на дверь в хату и на правую сторону, что означало, старшему лейтенанту предстояло атаковать первую справа небольшую комнату, где должен был находиться Сарак Тагаев. Мазур кивнул. Павел повернулся к Хитрову и указал на левую сторону. Командир группы должен был проскочить в левую комнату за кухней и уничтожить Рэма Кунича. После чего показал на себя и выставил ладонь прямо. Сам Бакаров шел на Мадьяра и Баллу, Хитров же и Мазур должны были присоединиться к нему, решив собственные задачи. Офицеры показали, что готовы, и Бакаров распахнул дверь из сеней в жилую часть. Мазур тут же выбил правую дверь и с порога расстрелял спящего на кровати Тагаева, двинувшись следом за Бакаровым. Павел и старший лейтенант ворвались в комнату Мадьяра и его любовницы одновременно с хлопками «Винтореза» Хитрова слева.

Молнар открыл глаза. От включенного Мазуром света его ослепило. Главарь банды понял, что спецназ все-таки вышел на него, и ждал выстрела, но вместо этого услышал голос Бакарова:

– Молнар! Балла! Руки на простыню!

Сообразив, что командир группы захвата собирается взять его живым, Мадьяр рванул на себя голое тело ничего не понимающей и испугавшейся любовницы, выхватил нож и приставил его к горлу женщины.

– Стоять, где стоите! Иначе я перережу бабе горло!

Бакаров, зная, что дом контролирует снайпер Долгих, стал подыгрывать главарю банды. Ему не хотелось, чтобы погибла женщина.

– Стоим, Мадьяр. Что дальше?

– Стволы на пол.

– Да что ты! – воскликнул вошедший в комнату Хитров. – Прямо все стволы на пол? А может, одну винтовку бросить тебе на кровать?

– Заткнись, сволочь! – крикнул Молнар.

– Отпусти женщину, Мадьяр, – поднял руку Бакаров. – Она же твоя любовница, делила постель с тобой.

Молнар поднялся, держа женщину перед собой, и внимательно присмотрелся к Павлу.

– Это ты? Тот старший лейтенант, которого мы взяли у Калача?

– У тебя хорошая память, Мадьяр. Да, это я!

– Зря я тебя отпустил, надо было прибить в сарае, как собаку.

– Ты не мог поступить иначе. Ведь тогда тебе не удалось бы убедить командование отряда в гибели Штебы, который перешел на твою сторону и ради которого ты устроил кровавый спектакль на ферме.

– Сами догадались или кто подсказал про Штебу?

– Догадались. Кстати, ты не знаешь, где он сейчас?

– Понятия не имею.

– Да? А Штеба между тем с мадам Линдой Карс ждет твоего приказа в Переславе.

– И это знаете?

– Знаем, Мадьяр. Все мы о вас и ваших планах знаем.

– Суки!

– Ты научился ругаться по-русски?

– Зубы не заговаривай! Стволы на пол! Или я убью Гезу.

– Ну, что ж, убивай! Нам она не нужна.

– Габор! Ты не сделаешь этого! – закричала Геза.

Но Мадьяр ударил клинком в горло Баллы, толкнул ее тело на спецназовцев, сам же рывком выпрыгнул в окно. Бакаров отступил в сторону. Тело Гезы Баллы ударилось в стену. И тут же сигналом вызова сработала радиостанция Хитрова.

– Первый! – ответил он. – Понял! Возвращайся!

Отключив станцию, Хитров доложил Бакарову:

– Долгих подстрелил Мадьяра, тот сейчас под окном. Я приказал снайперу вернуться.

– Пойдем посмотрим Мадьяра, возможно, ему нужна помощь.

– Пристрелить бы эту тварь, – зло проговорил Мазур.

– Нельзя, Коля, – сказал Хитров, – он нужен нам в поисках Штебы и Карс. Да и позже, когда начнется следствие по кровавым делам его банды.

– А жаль. Я бы его лично кончил.

– Спокойней!

Хитров вызвал на связь прапорщика Иванца:

– Пятый! Первый!

– На связи!

– Что у тебя?

– Два упакованных придурка.

– Тащи их на улицу!

– Что и хотел сделать!

– Давай!

Бакаров и Хитров прошли на улицу у реки. Главарь террористической банды действительно лежал под окном.

– Мадьяр! – окликнул его Бакаров. – Куда ранило?

Но Молнар не двинулся и не подал голоса.

– Что такое? – встревожился Павел.

Он подошел к Мадьяру, перевернул его на спину и увидел небольшое отверстие в двух сантиметрах ниже соска груди.

– Черт! Прямо в сердце! Это же надо умудриться, попасть точно в сердце во время прыжка! Где, Леня, твой чудо-снайпер?

– Должен подойти!

– Нет, ну, не твою мать! Надо было самим взять его. А теперь что? Единственная нить, которая могла вывести нас на снайперов в городе, оборвана.

– Случайность!

– И как теперь Губарю докладывать? Все согласовали, все подготовили, от подкрепления отказались, а задачу не выполнили. Но Губарь – ладно, он поймет, как теперь быть со Штебой и Карс?

– Прорвемся, Паш!

– Конечно! Только когда и куда?

К старшим офицерам подошел снайпер, прапорщик Долгих.

– Ну, и как я его?

– Отлично, Игорь, прямо в сердце.

– Не может быть, я стрелял в голень. Но он так быстро рухнул… Твою мать, мужики, я, честное слово, целился в ногу.

– Ладно, чего уж теперь, – махнул рукой Бакаров и повернулся к Хитрову: – Ребяткам все трупы затащить в дом. Водителей сюда. Я докладываю Губарю.

– Может, водители знают о Штебе? – предположил Хитров.

– Хорошо, Леня, если они скажут, кто их послал к Мадьяру.

– Но старший-то, как его, Хома, был с Мадьяром на «ты». Значит, знался.

– Посмотрим. А пока выполняйте приказ.

Отойдя в сторону, Бакаров по специальному телефону вызвал генерала Губаря.

Несмотря на то что часы показывали 5 часов 13 минут, генерал ответил тут же:

– Губарь!

– Бакаров, доброе утро, Борис Викторович.

– Слушаю!

– Акция по нейтрализации базы Мадьяра, исключая снайперов Штебу и Карс, завершена. Террористы уничтожены, задержаны водители, пригнавшие Мадьяру два автомобиля.

– А сам Молнар?

– Его, к сожалению, взять живым не удалось.

– Что значит «не удалось»?

Бакаров объяснил суть произошедшего во время штурма.

Губарь, выслушав, спросил:

– Как понимать то, что снайпер убил главаря, имея задачу всего лишь остановить его отход?

– Прапорщик Долгих действовал по плану, а бил по ногам Мадьяра.

– Бил по ногам, а попал в голову?

– В сердце.

– Замечательно. Теперь мы не знаем о задаче Штебы и Карс.

– Но главное мы все же знаем, цель снайперов – губернатор…

– Так! – прервал Павла генерал. – Трупами займется местное УФСБ. Группе Хитрова вместе со взрывчаткой убыть в лагерь подготовки спецназа под Переславом, группе Васильева продолжить поиски Штебы и Карс, тебе же в 11.00 быть у губернатора. Пропуск будет заказан.

– И что я должен делать у Термилова?

– Завтра узнаешь! А сейчас всем покинуть деревню. Задержанных водителей держать при группе Хитрова.

– Неплохо было бы начистоту поговорить с Надой Тагаевой.

– Не надо, майор, учить начальство. До встречи.

Губарь отключил телефон.

Бакаров передал приказ Хитрову сворачиваться и выдвигаться к Переславу.

Глава десятая

Павел заехал домой в 7 утра.

– Ты закончил работу? – встретила его в прихожей Ольга.

– Нет!

– У тебя усталый вид.

– Ночь не спал. Приготовь летний костюм и крепкий кофе, я в душ.

– Тебе опять куда-то надо ехать?

– Да, Оля. Надо.

– Может, я все-таки уеду в Грановск?

– Езжай. Как прояснится с твоей работой, позвоню.

– А ты, случаем, не хочешь избавиться от меня? Скажи правду, я пойму.

– Нет, не хочу. Оль, у меня не так много времени.

– Чистое полотенце в ванной.

В 10.50, беспрепятственно миновав пост полиции на входе в здание правительства Переславской области, Бакаров поднялся на второй этаж, вошел в приемную, где находились две симпатичные женщины, блондинка и брюнетка.

– Добрый день, у меня на 11.00 назначена встреча у губернатора.

– Назовите свое имя и фамилию, – попросила блондинка.

– Павел Александрович Бакаров.

Она кивнула, взглянула на брюнетку:

– Юль! Узнай!

Брюнетка подняла трубку внутреннего телефона:

– Геннадий Алексеевич! К вам господин Бакаров… – Выслушав ответ, она кивнула Павлу: – Проходите, пожалуйста.

Бакаров вошел в кабинет, где за столом совещаний друг против друга сидели Термилов и Губарь.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – поприветствовал Павел начальника и поздоровался с Термиловым: – Здравствуйте, Геннадий Алексеевич.

– А?! Бакаров. Где появляешься ты, там возникают проблемы, – повернулся к нему Термилов.

– Я могу уйти.

– Майор! – воскликнул Губарь. – Не забывайся!

– Не забываюсь, товарищ генерал, но и разговаривать с собой таким тоном не позволю.

– Смотрите, какие мы гордые! – поднялся губернатор. – Ладно, ладно, Бакаров, кто старое помянет, тому глаз вон. Проходи, присаживайся. Вид у тебя какой-то нехороший, гулял, что ли, ночью?

– Так точно, господин губернатор, вместе с Мадьяром в деревне Гераньке.

– Извините, Геннадий Алексеевич, – вмешался Губарев. – Я не доложил, этой ночью Бакаров руководил операцией по нейтрализации банды Габора Молнара.

– Того самого, что взял когда-то в плен Бакарова и Штебу?

– Так точно!

– И что делал Мадьяр в моей области?

– Готовил террористический акт. Я представил вам отчет.

– Обязательно посмотрю, – сказал Термилов и предложил Бакарову: – Кофе? Крепкий чай?

– Благодарю, ничего не надо.

– Как хочешь. Итак, господа, у вас час, больше, к сожалению, уделить не могу, надо быть на заседании областной Думы. Дела государственные, понимаете ли.

– Конечно. – Губарь открыл ежедневник: – У нас для вас, Геннадий Алексеевич, не очень приятное известие.

– Хорошо начал, Губарь, узнаю командира отряда. Дальше?

– На вас готовится покушение.

– Что? Покушение? – с тревогой в голосе спросил Термилов. – Ты это серьезно, Губарь?

– Серьезней некуда. Мадьяр планировал в Переславе два террористических акта: подрыв гипермаркета «Мир» и убийство губернатора области, то есть вас.

– Но, как понимаю, Молнар уничтожен вместе с бандой.

– Это так, но покушение на вас должны осуществить небезызвестный Штеба и женщина-террорист Линда Карс. Они продолжают находиться в городе. Мы предполагаем, что покушение должно состояться в День города, то есть в субботу.

Термилов резко встал, прошелся по кабинету.

– Черт знает что! Вы обезвредили банду Мадьяра, но не смогли нейтрализовать Штебу с его подельницей?

– Мы ищем их, пока безрезультатно. Теперь же, когда Штеба узнает о ликвидации основной банды, действия его могут принять непредсказуемый характер. Вполне возможно, снайперская группа не станет ждать Дня города, а попытается использовать подходящий момент в любой день, в любом месте. Нам известно, что Штеба контролировал вас, ваши перемещения.

– Вы много знаете о террористах, тем не менее не в состоянии нейтрализовать их?

– Я же говорил, господин губернатор, нами предприняты все необходимые меры. Но и Штеба не дилетант, он знает свою работу.

– Научили на свою голову. И что вы предлагаете?

– До субботы вам не следует появляться в городе, – ответил Губарь. – Более того, охрана должна прикрывать вас и при переходе из здания правительства в резиденцию. Если помните, конек Штебы – это стрельба с дальней дистанции. Он искал место, откуда следил за вами, наверняка Штеба подготовил и позиции для действия в различных ситуациях.

– Вы предлагаете мне безвылазно сидеть в кабинете, а потом дома под усиленной охраной?

– Если угодно, да. Нам необходимо время, чтобы вычислить снайперов.

– А если вы не вычислите их до субботы? Мне что, отменить все мероприятия по участию в Дне города?

– А вот насчет мероприятий во время праздника мы и поговорим, – закрыл ежедневник Губарь. – Нам необходимо знать, где вы должны быть в субботу. Другими словами, план мероприятий с вашим участием.

– Славно! – покачал головой Термилов. – Понимая, что до субботы вы не сможете нейтрализовать террористов, решили использовать меня как приманку. Просто прекрасно! И так работает управление спецмероприятий антитеррористического Центра! А не проще мне обратиться к президенту и с ним обсудить складывающуюся обстановку? Уверен, после аудиенции ФСБ перекроет весь город и либо найдет стрелков, либо заставит их бежать из Переслава.

– Это ваше право, – пожал плечами Губарь. – Попробуйте. В конце концов, охраной должностных лиц вашего уровня занимается Федеральная служба охраны. Я допускаю, что сотрудники ФСО или ФСБ заставят Штебу покинуть город, область, даже страну. Вопрос в другом. Если ваша голова оплачена, Геннадий Алексеевич, то снайперы вернутся. И вот тогда ни ФСО, ни ФСБ, ни мы не сможем спасти вас, потому как террористы извлекут уроки из провала и будут действовать еще более скрытно и в то же время агрессивно. А ваша голова, Геннадий Алексеевич, проплачена неким господином Райли Вайтом. Если вы отказываетесь от сотрудничества с нами, мы выходим из игры. Один ваш звонок в Москву, и группы управления сегодня же покинут город. Естественно, мы передадим всю информацию службам, которым доверят вашу жизнь. Используйте свое право выбора.

– Ну, ты, Губарь, не утрируй ситуацию. В позу, видишь ли, встал.

– Да какая поза, Геннадий Алексеевич? Впрочем, называйте как угодно. Мне надо знать ваше решение.

– Вот так всегда было, Губарь, – прошелся по кабинету губернатор. – Когда служили вместе, всегда ты брал меня за горло.

– Ну, конечно, вас возьмешь.

– Тебе нужен план по празднику?

– Так вы решили сотрудничать с нами?

– Давай вот без этого.

– Понятно. Но в таком случае вы, господин губернатор, обязаны соблюдать правила игры, что будут устанавливаться нами.

– Ладно, определимся с правилами.

– Начнем с того, что с этого момента в состав вашей охраны войдут бойцы группы майора Хитрова.

– А это еще кто такой?

– Профессионал.

– Что еще?

– Общее руководство антитеррористической операцией буду осуществлять я. Непосредственным руководителем на месте – майор Бакаров.

– Это ваши дела.

– Хорошо. Значит, сегодня вы ни в какую Думу не едете, приемы на неделю отменяете, сказываясь больным. Обслуживающая вас медицинская бригада получит все необходимые инструкции.

– Это вызовет много вопросов у журналистов.

– Верно. Ваш помощник или референт, или еще кто-то, отвечающий за связь с общественностью, разъяснит представителям СМИ, что вы больны, но на празднике Дня города будете присутствовать в любом случае.

– Твою мать! Накрылась рыбалка.

– Какая рыбалка, господин Термилов? Вы на прицеле снайпера!

– Все! У меня разболелась голова от ваших новостей. Я ухожу домой. План моего участия в предстоящих празднествах вам предоставит мой помощник. Он занимается этим вопросом.

– Как нам встретиться с ним?

– Очень просто! – Губернатор позвонил в приемную: – Юля! Вызови-ка ко мне срочно Кашанова.

Вскоре в кабинет вошел молодой человек безупречного внешнего вида:

– Вызывали, Геннадий Алексеевич?

– Очень умный вопрос, Рома. Первое, передай заместителю, до субботы он временно исполняет обязанности губернатора, составь нужное распоряжение. Причина – мое заболевание.

– А что с вами?

– Аллергия! На идиотов.

– Я понял!

– Второе, господа, что присутствуют в кабинете, поговорят с тобой. Все их указания выполнять беспрекословно. – Термилов повернулся к Губарю: – Тебе надо согласовать работу с начальником охраны.

– Я решу все вопросы.

Губернатор перевел взгляд на помощника:

– План моего участия в празднестве Дня города также передашь этим людям.

– Да, господин губернатор. Что-то еще?

– Врача ко мне домой вызови.

– Профессора Руданского?

– Еще один умный вопрос. Что с тобой, Рома?

– Ничего, просто вы отдаете более чем странные распоряжения.

– И с каких это пор помощник получил право обсуждать действия начальника?

– Извините, Геннадий Алексеевич.

– Надеюсь, на сегодня все? – спросил у Губаря Термилов.

– Пока все. Павел проводит вас! Он же пообщается с вашим лечащим врачом.

– Ну, ну! Прикрывай, Бакаров.

– Прикрою, господин губернатор.

– Эх, какая рыбалка накрылась…

– Вы не поедет в Светлое? – удивился помощник.

– Нет!

– Но тогда надо предупредить Эмму Александровну.

– Вот и предупреди. – Губернатор взглянул на Губаря: – Только не надо меня спрашивать, генерал, кто такая Эмма Александровна.

– Это и так понятно, – усмехнулся тот. – Но я не намерен вмешиваться в вашу личную жизнь, Геннадий Алексеевич.

– И это очень правильно. А ты, Рома, – губернатор перевел взгляд на помощника, – иногда все же включай мозги, перед тем как что-то ляпнуть в присутствии посторонних. Это тебе совет. А то и на папу не посмотрю, уволю, к чертям собачьим. Понял?

– Понял, Геннадий Алексеевич. Извините!

– Работай, помощник! Идем, Бакаров, посмотришь, как сейчас руководители регионов живут.

– Резиденция-то служебная, насколько мне известно.

– Эта да, но есть и другая. Ладно, хорош болтать. Губарь, я ушел!

– До свидания!

– Проводишь губернатора, дождешься врача, объяснишь ему ситуацию, подъезжай в загородный лагерь, – сказал напоследок генерал Бакарову.

– Есть, товарищ генерал!

Павел приехал в загородный лагерь областного УФСБ в 14.00.

В штабном отсеке генерал Губарь внимательно рассматривал какие-то документы.

– Разрешите, Борис Викторович?

– Заходи. Группу Хитрова по пути не встретил?

– Прошла их «Газель» в сторону города.

– Значит, где-то через час Хитров возьмет под охрану господина Термилова.

– Офицеры охраны не протестовали?

– Я согласовал все вопросы в Москве. Да ты присаживайся, посмотри план участия губернатора в предстоящем праздновании Дня города.

Бакаров устроился напротив генерала.

– Ознакомься, – пододвинул к нему распечатку Губарь.

Павел просмотрел план и сказал:

– Понятно. Термилов должен в 9.00 участвовать в возложении венков к Могиле Неизвестного Солдата на площади Победы. Затем выступить на митинге на площади Ленина, это в 10.00, а в 18.00 выступить на торжественном мероприятии в Культурном центре. Там речь губернатора, вручение наград, концерт, банкет и в 21.00 переезд в резиденцию. И Штеба может завалить его как у Вечного огня, так и на площади Ленина, ну и при перемещении из Культурного центра в резиденцию. Впрочем, последнее вряд ли. Штеба уберет Термилова до торжественного собрания, а значит, либо у Вечного огня, либо у памятника Ленину. И там и там это вполне возможно. Расклад лучше не придумаешь. Для террористов, естественно.

– Штеба будет работать на площади Ленина не только по Термилову, – неожиданно заявил Губарь.

– Почему вы уверены в этом и что значит, не только по Термилову? – удивленно посмотрел на него Бакаров.

– А ты взгляни на список гостей. Это второй лист.

Павел взял в руки список и проговорил:

– Вот в чем дело! На возложении венков к Вечному огню предусматривается только участие губернатора и представителей местной власти города и области, на митинге же должны быть Советник президента, вице-премьер, уроженец области и представитель президента в Центральном округе. Солидная компания. Особенно вице-премьер. Если Штебе удастся уничтожить всех четверых высокопоставленных чиновников, это вызовет оглушительный резонанс, не меньший, чем подрыв гипермаркета. В Центре России на митинге, при большом стечении народа террористы убивают заместителя председателя Правительства, представителя президента в округе, Советника президента по экономическим вопросам и губернатора, это, конечно, удар сильнейший.

– Ты забыл, Паша, добавить, что митинг в прямом эфире будут освещать каналы Центрального телевидения.

Бакаров отложил список почетных гостей.

– Да, Штебе не имеет смысла проводить акцию у Вечного огня. И до Дня города. Так что зря мы ограничили Термилова в выполнении своих обязанностей.

– Ничего. Пусть посидит дома, области от этого хуже не станет.

– Но стоит ли показывать Штебе ребят группы Хитрова? Не встревожит ли его данное обстоятельство?

– Может, и встревожит, но не до такой степени, чтобы отменить акцию. Штеба знает, конечно, о судьбе Мадьяра, но уверен, что ни ему, ни Карс ничего не угрожает. Не исключено, что снайперы экстренно сменили квартиру.

– Но Штеба не знает, сразу был убит Мадьяр или успел рассказать нам о нем.

– Он не в курсе, что банду Мадьяра в Переславе разгромили мы с тобой и что ты опознал его. Но бывший прапорщик в курсе того, как работает спецназ. Он либо берет главаря банды, либо уничтожает его вместе с бандой. Если Мадьяр убит, значит, такова была задача спецназа. Следовательно, о нем или Карс Мадьяр ничего передать не мог. Но… если даже и передал, то только то, что цель снайперов – губернатор.

– Но тогда появление дополнительной охраны точно вызовет у Штебы подозрения.

– Тем тщательнее он станет готовиться к акции, а следовательно, выбирать позиции. Из квартиры сделать это невозможно. Нам необходимо определить, какие здания пригодны для снайперской позиции при отработке трибуны площади Ленина. С учетом того, что Штеба будет бить с дальней дистанции. Это не менее километра, а Штеба использует привычную «СВД-С». Ее можно пронести в дорожной сумке, так как длина винтовки со сложенным прикладом восемьдесят семь с половиной сантиметров. У «СВД-С» надежный прицел «ПСО-1» четырехкратного увеличения. Выдвижная бленда предохраняет от боковых бликов. С хорошей позиции, имея в магазине десять патронов, Штеба легко снимет с трибуны четыре цели. И охрана не поможет. Он пробьет охранников.

– Мы все говорим только о Штебе. Но ведь наверняка параллельно ему будет работать и Линда Карс.

– Не думаю. Ведь ей надо убрать Штебу.

– И легче всего это сделать со второй позиции.

– Ты считаешь, Штеба не увидит эту позицию? И потом, найти точку, с которой можно расстрелять снайпера, практически невозможно. Я имею в виду точку подельника.

– Дом напротив?

– Штеба не дилетант, он проверит все потенциально угрожающие ему места и через оптику увидит антиснайпера. Да и в применении Карс нет никакой необходимости. Скорее всего, она будет ждать Штебу у дома, где тот оборудует позицию. Снайперу главное что? Не только поразить цель, но и уйти. Штебе безопаснее держать Линду в машине, чтобы после обстрела, бросив винтовку, быстро спуститься к машине и свалить из города.

– Наверное, вы правы, Борис Викторович, – вздохнул Бакаров. – Что ж, будем просчитывать место, где Штеба оборудует позицию.

Телефон Павла сработал сигналом вызова.

Он посмотрел на дисплей:

– Васильев. Интересно, что у него. – И сказал в трубку: – Слушаю тебя, Юра!

– Мы нашли «Ниву»!

– Нашли «Ниву», – передал Губарю Павел и включил громкую связь, чтобы и генерал мог слышать переговоры. – Где нашли?

– На улице Гонзака, дом восемнадцать. Это новое здание, только заселяется.

– Ты уверен, что это та самая «Нива»?

– Так точно, ее смотрела Дворцова.

– Дом, говоришь, новый?

– Недавно построен.

– Ну, что ж, место выбрано правильное. Новоселы еще не знают друг друга, стоянкой пока, возможно, пользуются автовладельцы соседних домов. «Ниву» надо срочно пометить, но так, чтобы этого не заметил Штеба, он знает, что мы ставим «маяки», поэтому необходимо придумать что-нибудь новое.

– Все уже сделано. Бонин посадил «маяк» на рычаг стеклоочистителя.

– Мелкий?

– Так точно. «Маяк» «Крошка», внешне – шероховатость. Работа в двух режимах. Отключение при кратковременном сканировании и импульсные защитные сигналы при постоянно включенной системе определения «маяка».

– Я понял тебя. Надеюсь, за «Нивой» установлено и визуальное наблюдение?

– Да. Дворцова и Бонин смотрят за машиной от кафе, там всегда полно автомобилей. Верхние этажи здания, где расположено кафе, заняты различными офисами, так что «пробка» там обеспечена.

– Ясно. Пусть пока твои люди смотрят за «Нивой», с их сменой что-нибудь придумаем. Передай Дворцовой и Бонину благодарность от генерала Губаря.

Бакаров отключил телефон, взглянул на генерала:

– Как вам новость, Борис Викторович?

– Хорошая новость, но больше мне понравилось, что ты раздаешь поощрения от моего имени.

– А разве вы не поблагодарили бы за службу людей Васильева?

– Ладно! «Ниву» нашли. Что это дает?

– Если снайперы ее бросили, совершенно ничего, но я уверен, что Штеба и Карс используют «Ниву».

– Зачем? Они ведь могли прикупить другую машину?

– Уж Карс точно купила для себя другой автомобиль, если его у нее не было изначально, – улыбнулся Бакаров.

– Почему именно Карс?

– Ей надо убрать Штебу!

– Ну?!

– Стрелять в него из дома, где будет оборудована позиция, рискованно. В день праздника везде людно, к тому же ликвидацию могут увидеть и из окон дома. Риск Карс не нужен, следовательно, она будет валить Штебу в машине. Но с трупом из города не выехать, выбросить его тоже не удастся, скрытно, я имею в виду. Значит, Карс должна оставить труп в машине, а сама для быстрого отхода использовать другой автомобиль, который подгонит к месту позиции заранее, скорее всего, накануне акции в пятницу.

– Думаешь, Штеба перед акцией отпустит ее из квартиры? Одну?

– Уверен, Линда что-нибудь придумает.

– Ладно, посмотрим. Значит, ты, Паша, исключаешь вариант параллельной работы снайперов?

– Исключать этот вариант нельзя. Но, по логике, Карс должна действовать именно так, как предполагаем мы.

– Ты предполагаешь, – поправил подчиненного генерал.

– Хорошо, я предполагаю. Но Линда обязательно подгонит к дому, откуда должен будет стрелять Штеба, вторую машину. Зданий, откуда простреливается трибуна площади Ленина, не так много, я все смотрю на карту и вижу пока пять таких домов. Есть и шестой, но он стоит на удалении от площади в полтора километра, судя по масштабу карты. Прицельная дальность «СВДС» с применением прицела «ПСО-1М» – одна тысяча триста метров, Штеба же будет стрелять примерно с километра, возможно, и с более ближней дистанции. Так, что по карте мы видим только пять зданий, над которыми несложно установить полный контроль. Можно, конечно, взять Карс, когда она будет ставить вторую машину, и выйти на адрес снайперов. Но задержать мы сможем только Штебу. Карс же предъявить ничего не сможем. Да, покушение предотвратим, но Линда останется на свободе. Штеба вряд ли имеет выход на Райли Вайта, а вот Карс наверняка с ним связана. Хотя я могу и ошибаться. И все же, отпустив Карс, мы не можем считать угрозу снятой.

Телефон Бакарова вновь сработал сигналом вызова. И снова звонил капитан Васильев.

Павел включил трубку на громкую связь:

– Да, Юра?!

– Докладываю! В 15.10, то есть минуту назад, Линда Карс говорила по сотовому телефону с Вайтом.

– Вот как? Продолжай, это очень интересно.

– Звонила она с того же места, откуда ранее выходил на связь с Мадьяром и Штеба. Разговор длился менее минуты. Карс доложила Райли, что Мадьяр нейтрализован, она же и Хохол приступают к решению собственной задачи. Райли ответил, что будет ждать Карс вечером субботы в Берлине. Она поинтересовалась насчет билета, и Райли ответил, что билет ее заказан на последний субботний рейс.

– Это все?

– Так точно!

– И ни слова о работе по Штебе?

– Ни слова. Не упоминала Карс и фамилию Райли.

– Понятно, конспирация. Где находился во время разговора мистер Райли Вайт?

– В Амстердаме, точнее, в аэропорту Амстердама.

– Тоже собирается лететь в Берлин?

– Этого не знаю.

– Понял, благодарю. Что по «Ниве»?

– Пока все как прежде.

– Когда последний рейс в Берлин?

– В 21.50.

– Понял. До связи!

Отключив телефон, Бакаров посмотрел на Губаря.

– Вот и подтверждение того, что Карс на позицию не выйдет. Потому что отход с позиции, встреча со Штебой, его ликвидация, смена транспорта могут занять достаточно долгое время, а Линде надо будет торопиться. Штеба должен провести обстрел где-то в 10.10, если начальство вовремя начнет митинг. Правда, наши чиновники пунктуальностью в этих делах особо не отличаются, могут начать митинг и в 10.30. Но берем за расчетное время 10.10. Отход из здания – еще пять-десять минут. При самом удачном раскладе для Карс она сможет выехать из города, где движение в центре будет ограничено, и выходить на московскую трассу ей придется по окраинам, где-то в 11.00–11.30, это если ДПС не остановит. До МКАД – два часа, по окружной дороге, которая к тому времени еще не освободится от «пробок», где-то час-полтора, и по Ленинградке до Шереметьево – часа два. Госпожа Карс может, повторяю, при самом лучшем раскладе, приехать в Шереметьево в 17. 00. Но на МКАД или на Ленинградском шоссе могут быть большие «пробки», в которых реально потерять еще пару часов. А это значит, Карс никак нельзя терять время в Переславе. Находясь в «Ниве», а не на позиции, она сэкономит полчаса. Это для нее немало.

– А что мы сможем предъявить Карс при отходе из города?

– Покушение на убийство Штебы.

– Как понимаю, брать его намерен сам?

– Так точно, – ответил Бакаров.

– И как доставишь бывшего прапорщика к Карс? Добровольно он вряд ли пойдет.

– Есть у меня мысль, как прищемить Карс. Но я пока помолчу.

– Боишься, что сглажу? – усмехнулся генерал.

– Просто помолчу.

– Ну, хорошо. План принимается. Я уезжаю в Москву, ты же здесь продолжай работу. Обо всех изменениях обстановки немедленный доклад.

– Конечно, товарищ генерал.

– С Хитровым сам решишь вопрос по выделению людей для блокирования потенциально пригодных для организации снайперских позиций зданий. И продумай вариант действий Штебы из какой-нибудь квартиры. Он вполне может устроиться не на чердаке или крыше, а именно в квартире. Пустой квартире. Заложники ему в предстоящей акции не нужны!

– Я все понял, Борис Викторович.

– Удачи и до связи!

– Я провожу вас?

– Проводи, если есть желание.

Генерал Губарь уехал, Бакаров же вызвал к себе Хитрова. Тот подошел быстро, так как сам лагерь находился на небольшой площади.

– Да, командир?

– Ты решил, кого отправишь на охрану губернатора?

– Ну, всю группу привлекать для этого нет ни смысла, ни возможности. Буду отряжать на сутки по паре бойцов.

– Ты снайперов не задействуй!

– Почему?

– Они будут нужны мне.

– Решил просчитать, откуда станут работать Штеба и Карс?

– Это главная наша задача.

– Понятно. Мне в группе поиска места нет?

– Ну, почему? Нам надо тихо обследовать пять зданий, двумя группами. Одну возглавлю я, другую – ты.

– Когда начнем работу?

– Завтра с утра. У нас будет три дня, чтобы определить позицию снайпера.

– Ты сказал «снайпера»? Но со Штебой еще и Линда Карс.

– Думаю, она на позицию не выйдет.

– Для чего же тогда ее прислали Мадьяру? Чтобы прикрывала Штебу?

– Не только.

Бакаров объяснил Хитрову наиболее вероятную версию плана боевиков.

Выслушав, Хитров проговорил:

– Ну, не знаю. Хотя, наверное, ты прав. Если Штеба и Карс будут действовать совместно, то с отходом у них действительно возникнут проблемы. А еще ликвидация бывшего твоего прапорщика.

– Завтра, как отправишь людей на охрану Термилова, подъезжай со снайперами к центральному парку. Ко входу со стороны Технологического колледжа. Это рядом с площадью Ленина. Найдешь по карте.

– Это будет в 10 часов.

– Хорошо! Ты сейчас домой?

– Да.

– Извини, у тебя проблемы с Ольгой?

– С чего ты взял?

– Да у тебя все на лице написано.

– Да? Не замечал. Но ты ошибся, у меня с Ольгой все в порядке.

– Ну и хорошо!

– Давай, Лень, не скучай тут, до завтра.

– До завтра.

Офицеры пожали друг другу руки, и Бакаров уехал в город. Квартиру он нашел пустой. В смысле, все стояло на своих местах, даже ужин на плите, не было Ольги. Только записка на столе: «Я у мамы! Захочешь – позвонишь».

Бакаров выбросил записку в мусорное ведро. «Что ж, это даже к лучшему, – подумал он, – работы предстоит много, Ольге ничего толком не объяснишь, пусть уж будет у матери с дочерью. Закончится канитель со Штебой – и дома все устаканится». Павел уже не представлял свою жизнь без Ольги.

Он принял душ, поужинал и лег спать.

Утром в 7 часов сразу позвонил Васильеву:

– Привет, Юра. Бакаров.

– Здравия желаю.

– Что-нибудь новое есть?

– Никак нет. «Нива» на месте, место нахождения снайперов не установлено.

– Понятно. В 10.00 Дворцова и Бонин должны быть у входа в центральный парк со стороны Технологического колледжа. Тебе же оставаться на конспиративной квартире. Обо всех изменениях в обстановке докладывать непосредственно мне. Вопросы, Юра?

– Нет вопросов, товарищ майор.

– Вот и хорошо. Работай.

– Есть!

Бакаров отключил телефон. Оделся в джинсы и майку, на улице было жарко, и прошел на стоянку. В 9.30 он припарковал свой «Форд» на стоянке колледжа среди сотен машин преподавателей и студентов. Времена изменились, и сейчас даже первокурсники, получившие права, обзавелись пусть не первой свежести, но собственными машинами, хотя гораздо удобней до учебного заведения было добираться на троллейбусах. Обойдя учебный корпус, он вышел ко входу в парк от торгового павильона. Хитров, Долгих и Иванец находились уже на месте, возле старого неработающего фонтана. Тут же подъехали Дворцова и Бонин. Офицеры боевой группы зашли в кафе, где в это время не было посетителей, заказали кофе, чай. Бакаров разложил на столе карту, но так, чтобы ее не видел скучавший за стойкой бармен.

– Создаем две группы поиска места возможной организации снайперской позиции, с которой можно беспрепятственно обстрелять трибуну площади Ленина. Огневую позицию Штебы. В радиусе километра от площади, а именно с этого расстояния будет стрелять Штеба, у нас пять высотных домов. Три одноподъездных «свечи» и два дома по четыре подъезда, они обозначены на карте. В первую группу входят Дворцова и Бонин, руковожу ею я, во вторую – Хитров, Долгих, Иванец, под командованием, естественно, Хитрова. На первой группе дома – «свечи», на второй остальные два дома. Работать очень аккуратно, с перестраховкой и прикрытием. Особое внимание уделять пустующим квартирам или квартирам, где проживают одинокие пенсионеры, окна которых выходят на площадь и пригодны для организации позиции.

– Вряд ли Штеба пойдет в хаты, – покачал головой Хитров. – Вдруг объявятся хозяева квартир или пенсионеров навестят родственники, тогда надо будет зачищать хату, а ему надо уйти по-тихому.

– Я тоже так думаю, – согласился Бакаров. – И все же мы должны предусмотреть все. И еще, осматривая здания, обращайте внимание на стоянки машин. На них должны быть два места, где можно припарковать автомобили, в том числе и «Ниву».

– Зачем им две машины? – спросила Дворцова.

– Это, Лиза, я объясню тебе отдельно, – улыбнулся Бакаров. – Связь держим по спецтелефонам по необходимости. В 19.00 для подведения итогов дня собираемся на квартире Васильева, только не кучей, а по одному, не привлекая ненужного интереса жителей дома. Вопросы есть?

– Нет вопросов, – ответил Хитров, остальные офицеры промолчали.

– Тогда вперед!

Вскоре от парка отъехали три машины, «Форд» Бакарова в сопровождении «Опеля», ведомого Бониным, и «Хонды» Хитрова.

В 11.05 подгруппа Бакарова припарковалась у детского сада, метрах в ста от первого дома, который мог быть использован террористами.

Бакаров поставил задачу подчиненным:

– Лиза, подходишь к дому, узнаешь код двери, проходишь в подъезд и в дальнейшем контролируешь этажи с девятого по двенадцатый. Как отвечать на вопрос случайного жильца, что делаешь в подъезде, ты знаешь.

– Знаю, товарищ майор!

– Вот и отлично.

Павел повернулся к Бонину:

– Ты, Гена, обходишь территорию, ищешь местных любителей с утра бросить на грудь граммов по сто водки либо какого-нибудь пенсионера. Задача – получение информации по квартирам.

– Понял!

– Я, после того как Лиза сообщит код, вхожу в подъезд, поднимаюсь на чердак и крышу. Работаю там. Отход по моей команде. Обмен мнениями здесь у машин. Всем все понятно?

– Понятно, Павел Александрович.

– Начали!

На обследование определенных Бакаровым объектов ушел весь день. Офицеры групп поиска начали собираться с 18.00. В назначенные 19.00 все были на месте. Первым выступил Бакаров, он доложил, что ни в одном из высотных одноподъездных домов позицию снайпера установить невозможно.

– С крыши и чердака первого здания, а следовательно, и из окон верхних этажей, просматривается лишь часть трибуны. Видимость всей площади ограничивает строительный кран. Строительство недалеко от площади началось недавно, поднято всего три этажа, кран простоит там еще долго. Верхние этажи второго здания арендует фирма кабельного телевидения. На крыше большая антенна, чердак закрыт, в офисе постоянно находятся сотрудники и охрана. На крыше третьего здания владелец всех квартир последнего этажа устроил что-то наподобие зоны отдыха. Четырнадцатый этаж весь перекрыт. Даже лифт ходит до тринадцатого этажа. Там тоже на площадке – охранник, камеры наблюдения. Мне удалось войти в одну из квартир этажом ниже и даже посмотреть в окно, выходящее на площадь. Из него виден верхний край трибуны и памятник, само место для выступающих для обзора недоступно. – Он повернулся к Хитрову: – Что удалось узнать тебе, Леня?

– Осмотренные нами дома, это два четырехподъездных дома, подходят для оборудования снайперской позиции. Но на одном здании позицию снайпера можно расположить только на крыше. А чуть дальше, в глубине города, стоит еще один дом, который на четыре этажа выше обследованного. Следовательно, если снайпер выберет позицию на крыше этого здания, то будет хорошо виден из окон соседнего дома. Это большой риск. Любой житель, который увидит снайпера, может вызвать полицию, а та в День города будет нести службу в усиленном режиме. На такой риск Штеба не пойдет.

– Пятый дом?

– А вот пятый дом, точнее, чердак пятого дома, – улыбнулся Хитров, – словно специально сделан для работы снайперов, причем в мельчайших подробностях. Из четвертого подъезда легко подняться на чердак. Там чисто, ничего лишнего, лишь конструкции перекрытий да балки, но самое главное, по всему периметру чердака расположены небольшие окна. Для чего они, не знаю, но с торцевой части дома, повторяю, с чердака, выход на который наиболее удобен по четвертому подъезду, открывается прекрасный вид на площадь, на трибуну и даже на подходы к ним, с местом, где паркуются машины высоких чиновников. Оттуда видно все. Внизу вокруг сквера достаточно мест для того, чтобы поставить и «Ниву», и второй автомобиль. Двор этого дома, пожалуй, самый большой в центре города. Проверили мы и наличие пустых или заселенных одинокими пенсионерами квартир. Таких в доме шесть. Ни одной в четвертом подъезде.

– Слишком уж удобное место, – заметила Дворцова.

– И что, Лиза, тебя в этом не устраивает?

– Да все устраивает. Я думаю, а строительный кран Штеба использовать не может?

– Кран? – посмотрел на нее Бакаров. – Почему ты раньше мне не говорила?

– Потому что только сейчас подумала о том, что кран тоже может быть использован в качестве огневой позиции.

– Вряд ли, – сказал заместитель Хитрова, капитан Катаев.

– Объясни, почему? – попросил Бакаров.

– Во-первых, строительная площадка тоже худо-бедно, но охраняется. Во-вторых, если подняться в кабину крановщика, а именно там удобнее всего установить позицию, Штеба ночью скрытно сможет, то вот после выстрелов, когда ребята из ФСО сразу же начнут визуальный поиск стрелка, кран без внимания не оставят и заметят спуск Штебы. Строительство ведется недалеко от площади, поэтому полиции не составит труда заблокировать стройку до того, как Штеба выйдет за ее пределы. А если подгонят мобильные патрули, то перехватят стрелка и на лестнице крана.

– А если лестница крана находится внутри? – не сдавалась Дворцова. – Таких кранов, секции которых состоят из труб большого диаметра, с лестницами и даже подъемно-спусковыми устройствами, сейчас применяется немало.

– Лиза! Мне казалось, ты более внимательна. Ты же должна была видеть кран! – осуждающе посмотрел на Дворцову Павел.

– Только с улицы его стрелу.

– А, ну, извини. Так вот, кран имеет стандартную конструкцию, лестница, закрытая обручами и предохранительным заграждением, полностью просматривается. Итак, у нас всего одно здание, идеально подходящее для оборудования позиции снайпера?

– Получается, так! – кивнул Хитров.

– У нас есть еще два дня. Завтра осматриваем дома, находящиеся на удалении от площади Ленина в тысячу двести – тысячу триста метров, на удалении прицельной дальности винтовки «СВД-С». А таких зданий, – Бакаров посмотрел на карту, – семь.

– А если Штеба решит стрелять не с высоток, не с удаления в километр и не из «СВД»? – предположил старший лейтенант Мазур.

– Что ты имеешь в виду?

– Справа от трибуны, если смотреть на площадь, двухэтажные торговые корпуса. Из какого-нибудь зала, ближнего к трибуне, можно вполне использовать и бесшумную винтовку «Винторез». И, кстати, спокойно уйти в толпу, с дальнейшим выходом к машине Карс, которая может припарковаться в любом месте, сразу за линией оцепления.

– Что ж, дельное предположение. Вот ты, Коля, завтра и займешься торговыми рядами. Посмотришь, как можно, минуя охрану и отключив сигнализацию, проникнуть в закрытый на праздник торговый комплекс, откуда реально обстрелять трибуну, и определишь безопасный путь отхода стрелка.

– Есть!

– Поработали мы неплохо, по крайней мере одно и самое удобное место оборудования позиции снайпера нашли, – подвел итог Бакаров. – Посмотрим и другие. Но уже с сегодняшнего вечера выставляем пост у пятого дома. И займутся этим лейтенант Дворцова и прапорщик Бонин. С 21.00 до 3.00. В 3 часа их меняют бойцы группы Хитрова. Конкретных офицеров и где именно выставить пост, определит сам командир группы. Чтобы не светить одну и ту же машину, используем все три имеющихся у нас легковых автомобиля. Сегодня «Опель» и «Хонду», завтра «Хонду» и мой «Форд». Если найдем возможность подогнать сюда «Газель», используем и «Газель». В связи с установкой поста состав групп уменьшается, но обследование семи дальних домов и торгового павильона не потребует задействования всех бойцов. Капитану Васильеву продолжать свою работу. У меня все. У кого есть вопросы, пожелания?

– Во сколько завтра мы с Бониным должны выйти на проверку оставшихся зданий и какие здания нам следует осмотреть? – спросила Дворцова.

– Вы после ночного дежурства до 10 часов отдыхайте, – ответил Бакаров. – Пару домов я отработаю сам. Ну а возникнут проблемы, передам, куда вам надо будет подъехать.

На этом совещание закончилось. Офицеры по одному, выдерживая временные интервалы, покинули конспиративную квартиру на улице Буйко. Бакаров приехал домой в 20.10. Принял душ, сделал себе яичницу. И вновь ощутил, как ему не хватает Ольги. Он взял сотовый телефон и набрал ее номер.

– Да?! – ответила женщина.

– Привет!

– Здравствуй, Паша!

– Как вы там, в Грановске?

– Ничего, нормально. Как ты?

– Скучаю.

– Серьезно?

– Да!

– Я думала, ты не позвонишь.

– А я позвонил.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась?

– Хочу, но не сейчас, до субботы я буду очень занят. Тебе позвонил, только вернувшись.

– Понимаю, – вздохнула Ольга. – Ты хоть ужин-то готовишь? Или бутерброды всухомятку?

– Готовлю.

– Что еще скажешь?

– Скажу, что я люблю тебя. Я хочу тебя. Мы должны быть вместе. И все, Оль, больше сегодня говорить ничего не буду, извини, перезвоню.

Бакаров отключил телефон. Ольга не перезвонила. Да Павел и не ждал ответного звонка. Главное, он все же сказал женщине то, что хотел сказать. А что будет дальше, покажет время. Сейчас он должен думать о работе, ни о чем другом, только о работе. Он обязан остановить Штебу. Обязан спросить с него за смерть Димы Крабова, Игоря Тарасова, десятка людей, которых предатель хладнокровно убил. И он остановит Штебу.

С этими мыслями Бакаров лег на диван, включил телевизор и не заметил, как уснул.

В среду Павел отъехал от дома в 8 утра. По пути к домам, которые должен был обследовать, он вызвал на связь Васильева.

– Да, командир?!

– Доброе утро, Юра, какие новости?

– Доброе, Павел Александрович. Новостей нет. Контроль за объектом ничего не дал. Сейчас на посту ребята Хитрова. По графику они должны оставаться там еще час, до 9.00.

– Я понял тебя. До связи!

– До связи!

Бакаров переключился на Хитрова:

– Леня? Привет!

– Привет!

– Через час на пост у главного объекта должна выйти третья группа. Кого ты назначил в наблюдатели?

– Зебина и Волченкова. Но им нужна твоя машина.

– Я буду ждать их у первого дома, из тех семи, что мы должны проверить. Пусть подъезжают туда. Возьмут «Форд» и к объекту.

– Понял, сейчас отправлю в город Мазура, Зебина и Волченкова. Сам же останусь с заместителем, Долгих и Иванца придется отправить к Термилову.

– Мы и втроем за день осмотрим дома.

– Может, обратиться к Губарю, чтобы снял наших ребят с охраны губернатора?

– Нет! Нам не хватает, чтобы Термилов, используя свое право управлять охраной, не свалил на свою рыбалку. Тогда Штеба вполне может ограничиться ликвидацией одного губернатора.

– Я понял. Ребята едут к тебе.

– Жду!

– Сам подъеду часам к десяти.

– На подъезде отзвонись, определимся с порядком осмотра домов.

– Принял. До встречи.

– Давай, Леня!

Следующий день показал, что позицию снайпера можно было установить в одном шестнадцатиэтажном доме, правда, оттуда Штебе пришлось бы стрелять с предельной дальности, что, в принципе, исключать нельзя. Старший лейтенант Мазур доложил, что и в здание торгового комплекса можно при желании и определенных навыках диверсионной работы проникнуть, минуя охрану и камеры наблюдения. Так что вечером, в 20.00, Бакаров принял решение установить контроль над тремя потенциально опасными объектами, двумя жилыми домами и торговым комплексом.

Но в ночь с четверга на пятницу обстановка изменилась.

Около двух часов Бакарова разбудил сигнал вызова специального телефона. Он ответил:

– Слушаю!

– Это Дворцова.

– Да, Лиза? Что-то мне подсказывает, у тебя хорошая новость.

– Так точно. Ваше предположение полностью подтвердилось.

– Точнее, Лиза.

– К объекту номер пять в 1.20 подъехала черная «Ауди» с московскими номерами. Она припарковалась практически у выезда со двора. За рулем этой «Ауди» находилась госпожа Линда Карс.

– Ты не ошиблась?

– Нет. Впрочем, вы сами можете убедиться, что это была она. Бонин вел съемку, запись отправлена на ваш компьютер.

– Отлично. Линда Карс поставила машину, что дальше?

– Вышла на улицу, поймала такси и уехала.

– Вы преследуете такси?

– Никак нет.

– Почему?

– Дело в том, Павел Александрович, что около полуночи перед нами встал внедорожник. Из него вывалилась пьяная толпа и вошла в третий подъезд дома.

– Вас заблокировали, – догадался Бакаров.

– К сожалению.

– Жаль. Но ладно, уже то, что Карс объявилась там, где мы ее ждали, хорошо. Значит, там появится и Штеба.

– Как теперь сменяться?

– Пусть смена займет «Опель», вы уходите на «Хонде».

– Понятно!

– Благодарю за службу. До завтра.

Переговорив с лейтенантом Дворцовой, Бакаров вызвал Хитрова. Тот не сразу ответил сонным голосом:

– Слушаю!

– А слышишь?

– Да, Паша, что произошло?

– Карс поставила вторую машину у пятого объекта.

– Вот как? Значит, ты полностью оказался прав.

– Завтра, Леня, снимай охрану губернатора и подводи группу к квартире Васильева. Будем принимать окончательное решение. Начало совещания в 10.00.

– По-моему, у тебя уже готово это решение.

– Ты понял, что должен сделать?

– Конечно. Вся группа будет у Васильева до 10.00.

– Спокойной ночи, Леня!

– Спасибо, вот только теперь я вряд ли усну.

– Книгу почитай, это тоже полезно. До встречи.

– До встречи.

В 10.00 пятницы на конспиративной квартире собрались все офицеры группы управления спецмероприятий антитеррористического Центра. Бакаров действительно уже принял решение и собрал подчиненных для согласования общего плана действий, который еще требовалось утвердить у генерала Губаря.

– Действия Линды Карс, по сути, подтвердили предположение о том, что в качестве главной огневой позиции Штеба выбрал пятый объект, – начал он. – Плохо, конечно, что, зафиксировав Карс, подгруппа наблюдения не смогла организовать преследование такси, на котором уехала террористка, что значительно облегчило бы нашу работу и свелось бы к задержанию преступной парочки на съемной квартире, но, как нередко бывает, в работу вмешался случай. Мы знаем, что к объекту снайперы поедут на «Ниве». Иначе избавились бы от нее. Но даже если Штеба и Карс воспользуются другим транспортным средством, мы возьмем их под контроль непосредственно у подъезда. Мы – это основная штурмовая группа, в которую войдут я как руководитель акции, майор Хитров, старший лейтенант Волченков и прапорщик Долгих. Основная штурмовая группа займется нейтрализацией Штебы. По госпоже Карс будут работать капитан Катаев и прапорщик Бонин. Однако, не имея права исключать и другие варианты действий снайперов покойного Мадьяра, придется перекрыть и дальний жилой дом, и торговый комплекс. Домом займутся прапорщик Долгих и сержант Зебин, торговым комплексом – старший лейтенант Мазур, уже ночевавший там и знающий, как проникнуть в охранное помещение. Капитан Васильев останется в квартире и будет осуществлять техническое обеспечение акции. У кого будут другие предложения?

– Мне в группах захвата места не нашлось? – раздался обиженный голос Дворцовой.

– Ты, Лиза, уже сделала свою работу.

– Но согласитесь, товарищ майор, что капитану Катаеву и прапорщику Бонину гораздо сложнее сблизиться с готовой к ликвидации, а значит, вооруженной Карс, нежели мне. Появление во дворе двух мужчин, которые будут идти к ее машине, вызовет у Карс подозрение, а это может привести к непредсказуемым последствиям. Одинокая же женщина, да еще с хозяйственной сумкой, особого внимания Карс не привлечет.

– Ты хочешь сама провести захват матерой Карс? – внимательно посмотрел на Елизавету Бакаров.

– Нет. Но я, находясь рядом с машиной, смогу отвлечь террористку, а при необходимости и прикрыть ребят.

– А что? Лиза дело говорит, – поддержал ее Хитров.

– Я подумаю, – ответил Бакаров. – Еще предложения есть?

Больше ни вопросов, ни предложений не было. Павел достал спецтелефон, набрал номер Губаря.

– Слушаю, – ответил генерал.

Бакаров доложил обстановку и план предстоящих действий.

– Значит, на Штебу решил идти сам? – выслушав майора, произнес Губарь.

– А разве могло быть иначе?

– Я ничего не имею против, но запомни, Паша, Штеба нужен мне живым. Так что работай без эмоций. И это не просьба, это приказ.

– Будет вам Штеба живой.

– Хорошо, план утверждаю! Желаю удачи.

– Благодарю.

Отключив телефон, Бакаров приступил к постановке персональной задачи каждому бойцу групп захвата.

В 23.00, имея при себе легкое покрывало, вооруженный пистолетом Павел, вошел в четвертый подъезд, откуда должен был действовать предатель. На чердаке за балкой разложил покрывало и прилег на него, приведя «ПМ» к бою. Стрелки на часах словно замедлили свой бег. Но это только казалось. В 4.40 его спецтелефон провибрировал сигналом вызова.

– На связи! – ответил Бакаров.

– Это Хитров. Васильев сообщил, что «Нива» начала движение в нашу сторону.

– Значит, все-таки «Нива».

– Да!

– Группам готовность полная.

– Так уже все на местах. Даже Мазур.

– Хорошо.

В 5.00 Хитров вновь вызвал Бакарова:

– Бордовая «Нива» въехала во двор. За рулем Карс, рядом Штеба. Линда поставила «Ниву» напротив четвертого подъезда. Так, из машины вышел Штеба, в руках у него объемная, но, судя по тому, как он ее несет, нетяжелая по весу сумка.

– Винтовка со сложенным прикладом, – понял Павел.

– Штеба вошел в подъезд.

– Что Карс?

– Пока сидит в «Ниве».

– Блокируйте двор и первые три подъезда. Лизе быть готовой к выдвижению. Ей же одновременно смотреть за выходом из четвертого подъезда. На этом связь прекращаем.

Бакаров буквально вжался в балку.

Не прошло и пяти минут, как дверь чердака тихо, без скрипа, открылась. В проеме показался человек. Это был Штеба. Он внимательно осматривал чердак. Не заметив ничего подозрительного, бывший спецназовец пошел к торцевой стене, пройдя в двух шагах от Бакарова. У стены поставил сумку, из ниши достал какой-то предмет, оказавшийся раскладным стулом. Присел, достал сотовый телефон:

– Линда! Я на месте. Как обстановка во дворе?.. Это хорошо. Ждем.

Как только он отключил телефон, Бакаров поднялся:

– Штеба! – Звук его голоса в тишине прогремел раскатом грома.

Бывший прапорщик вскочил.

– Стоять, Штеба! Если не хочешь получить пулю в живот.

– Бакаров? Ты? – в изумлении воскликнул Штеба.

– Я, тварь, я. Вот и пересеклись наши дорожки.

Штеба бросил взгляд на сумку, сдвинул правую руку к поясу.

– Лапы в гору, сука!

Штеба поднял руки, согнув их в локтях.

– Ну, и что дальше, Бакар? Здесь, наверное, с тобой и Губарь?

– Здесь только я и ты. И здесь ты ответишь мне и за Диму Крабова, и за Игоря Тарасова, и за всех остальных, которых убил за какие-то бумажки.

Штеба умел владеть собой.

– Бумажки? Нет, Бакар, не за бумажки, а за деньги, большие деньги, каких ты и представить себе не можешь.

– На том свете они тебе не понадобятся.

– Верно, но я хоть пожил как человек, имея практически все. А как жил ты? Верным псом служил тем, кто тебя и за человека не считал? Так, держа за пушечное мясо. Эх, придурок Мадьяр, говорил я ему, на хрена спектакль с побегом устраивать? Надо было пристрелить тебя в сарае аула Боксар, и сейчас бы не возникло проблемы. Не послушал. «Дезу» хотел пропихнуть. А ты, значит, так и остался в спецах?

– Как видишь.

– Мадьяра вы взяли?

– Конечно. И Мадьяра, и Кунича, и Баллу, и банду Тагаева. Наду вывели на чистую воду.

– Ее-то чего выводить? – усмехнулся Штеба. – Делала, что говорили муж и брат. Женщина Востока. Они чтут своих мужчин. Но хватит пустых базаров, Бакаров. Задумал отомстить, стреляй, если решил поторговаться, называй сумму. Заплачу, сколько скажешь. Как только вывезешь за город.

– Заплатишь, мразь, по полной заплатишь! Молись.

– Чего? Ты это кому сказал? Да я же ни в Бога, ни в черта не верю.

– Ну, тогда сдохни! – Бакаров поднял пистолет. – За всех, кого ты, мерзкая тварь, погубил.

Даже в темноте было заметно, как вдруг побледнел Штеба.

Бакаров перевел ствол на живот бандита и уже готов был нажать на спусковой крючок, как сзади неожиданно раздался голос генерала Губаря:

– Отставить, майор! Опустить оружие.

Павел оглянулся. Мимо него проскочили двое мужчин, которые скрутили предателя.

– Откуда вы взялись, Борис Викторович?

– Что, помешал? А разве я не приказывал взять Штебу живым?

– Приказывали.

– А ты нет, клал на приказы. Я как чувствовал, нельзя оставлять тебя со Штебой. А теперь вот думаю, как оставлять тебя на службе, если ты ни во что не ставишь дисциплину?

Павел поставил «ПМ» на предохранитель, вложил пистолет в кобуру.

– Да не стал бы я валить эту гниду. Мослы прострелил бы, чтобы помучился, а приказ нарушать и не собирался. Но если вы считаете, что я не мог выполнить приказ, то готов сдать удостоверение.

Губарь отдал команду офицерам конвоя:

– Штебу в «Газель» и вместе с Карс в Москву. В камеры. Я подъеду завтра.

Конвоиры увели бывшего прапорщика.

Губарь подошел к Бакарову.

– Ты не обижайся, Паша. Погорячился. Хотя, знаешь, на твоем месте я, наверное, завалил бы Штебу. И это было бы справедливо. Но незаконно. А мы все-таки не бандиты и должны соблюдать законы. Закуришь?

– Нет. Выпил бы, да нельзя, за рулем.

– А есть что выпить?

– И выпить ничего нет.

– У меня в машине фляжка со спиртом.

– Нет, не буду.

– И правильно.

– Карс взяли?

– Конечно!

– Хитров знал, что вы будете присутствовать при проведении акции?

– Нет. Никто не знал. Так что не думай, что кто-то, кроме тебя, докладывал мне об обстановке в Переславе. Просто я, зная тебя, решил перестраховаться. Поэтому и приехал.

– Понятно.

– К Термилову со мной поедешь? Он в курсе наших дел и сейчас в резиденции ждет доклада о результатах акции.

– Да ну его к черту! Не поеду.

– Тогда домой, на отдых? Я приказал группам вернуться в Москву. Кстати, ты завтра тоже едешь со мной в столицу. В Переславе тебе больше делать нечего.

– Завтра?

– Я бы тоже сейчас уехал, но не могу, придется день провести с Термиловым. А вечером еще банкет. Так что завтра заеду за тобой, и поедем. Машину твою на время перегонят в гараж УФСБ. Потом заберешь.

– Товарищ генерал, разрешите просьбу?

– Просьбу? Ну, давай свою просьбу.

– Разрешите прибыть в Центр послезавтра?

– И не одному, так? – улыбнулся Губарь.

– Надеюсь, что да.

– У твоей Ольги есть дочь?

– Так точно! А зачем это вам?

– Это не мне, это тебе. Надо же знать, какую квартиру тебе выделить!

– Разрешите?

– Разрешаю! Но послезавтра, в 10.00 ты должен быть в управлении. Вместе с семьей. Их перевезут в квартиру, ну а ты начнешь принимать должность.

– Какую, могу знать?

– Командира боевой группы, в которую войдут подразделения Хитрова и Васильева. Наверху это уже решено. И права отказаться от должности у тебя нет.

– Я и не собираюсь отказываться.

– Пойдем вниз, чего мы тут на чердаке пыль глотаем? Да, и захвати винтовку Штебы!

– Конечно.

Офицеры спустились вниз. Во дворе стояла только «Вольво» начальника управления. «Форд» Бакарова остался в соседнем квартале.

– Шустро разрулили ситуацию, – заметил он, – ни «Нивы», ни «Ауди», ни машины группы.

– А зачем нам шум? Быстро отработали задачу, быстро ушли. Ну, ладно, я к Термилову, послезавтра жду тебя в управлении.

– Буду!

– Ну, давай, до встречи.

Губарь пожал Бакарову руку, сел в «Вольво» и уехал. Павел прошел в соседний двор. По сотовому телефону набрал номер Ольги.

– Да, Паша? – с тревогой в голосе ответила женщина. – Что-то случилось?

– Почему ты решила, что что-то могло случиться?

– Ты звонишь так рано!

– Извини, не посмотрел на часы. Я еду к тебе. Точнее, за вами.

– Мы ждем тебя, – после короткой паузы тихо ответила Ольга.

Вскоре Бакаров вел машину по шоссе.

По мирной дороге, мимо мирных селений, к любимой женщине ехал майор Бакаров, возвращаясь на… войну!

Content

Александр Тамоников
Консервация ненависти

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая