Розмари Роджерс

Невеста на одну ночь

Rosemary Rogers

Bride for a night

a novel

HARLEQUIN®

Copyright © 2011 by Rosemary Rogers «Невеста на одну ночь»

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

Слоан-сквер – не самая фешенебельная часть Лондона, однако это вполне приличное место, к тому же располагающееся в удобной близости к более престижным районам. Как правило, там обитали те, кто занимал низкое положение в свете или предпочитал держаться в стороне от суеты Мейфэра.

Однако мистера Сайласа Добсона нельзя было причислить ни к той, ни к другой группе. Мистер Добсон жил в самом большом особняке на углу площади. Люди деликатные называли его «нувориш». Те же, кто был настроен менее доброжелательно, говорили, что этот выскочка как был вульгарным торгашом, так им и остался, несмотря на все свои деньги.

Возможно, Сайласа в конце концов простили бы за то, что дерзнул вторгнуться в благородное общество, если бы он держался скромно, не привлекал к себе внимания, а главное, осознал – аристократы ему никак не ровня.

Однако Сайлас был не из скромников.

Массивный, как бык, с широченной грудью и мясистым, румяным от частого пребывания на свежем воздухе лицом, Сайлас был громогласен и груб – так же, как и работники, трудившиеся на его многочисленных складах по всему городу. Более того, Сайлас, казалось, вовсе не стыдился того факта, что заработал состояние благодаря торговле, поднявшись из самых низов. Младший из двенадцати детей, он начинал с работы в доках, затем стал вкладывать средства в рискованное дело перевозки грузов и, наконец, приобрёл складские помещения, которые за баснословные деньги сдавал в аренду судоходным компаниям.

Сайлас был задирой, не имевшим ни малейшего представления о хороших манерах, и за прошедшие десять лет умудрился неоднократно оскорбить почти всех обитателей Слоан-сквер.

Сайлас, далеко не глупый от природы, сознавал, что джентльменом ему никогда не стать, однако не жалел средств, дабы ввести в круг избранных единственную дочь.

Подобная дерзость ещё больше распаляла праведный гнев высшего света. Впрочем, было обстоятельство, которое их несколько обнадёживало, – ни богатство, ни крутой нрав не помогут сделать из этой серой мышки королеву бала.

Да, она довольно мила – большие изумрудно-зелёные глаза, идеальный овал лица, изящный нос, пухлые губы цвета лепестков розы. Однако в её фигуре с широкими бёдрами и буйных, непослушных кудрях цвета воронова крыла ощущалось нечто простонародное, даже цыганское.

Но главное – мисс Добсон недоставало обаяния, она была слишком застенчива, а значит, обречена всё время оставаться в тени.

Впрочем, недостатка в джентльменах, обладающих благородным происхождением, однако стеснённых в средствах, не наблюдается никогда. Светская жизнь – дорогое удовольствие, особенно если ты – младший сын. Как прикажете угнаться за модой, если тебе не перешло во владение ни одного доходного поместья?

Приданое мисс Талии составляло более ста тысяч фунтов. Казалось бы, она должна была выйти замуж одной из первых. Ради такого куша любой согласился бы закрыть глаза на многое, даже на совершенно неприличное поведение невоспитанного тестя.

Но при всех прочих минусах невеста вдобавок была синим чулком. От смущения не могла двух слов связать и уж тем более не владела тонким искусством флирта – где уж тут очаровать джентльмена? В результате одни глядели на Талию с насмешкой, другие – с жалостью, и все дружно сторонились её, словно она была неприкасаемой.

Аристократы самодовольно злорадствовали, полагая, что провал дочери собьёт наконец спесь с выскочки Добсона. К тому же эта история послужит уроком другим наглецам, полагающим, что доступ в круг избранных можно купить за деньги.

Однако если бы они знали Сайласа Добсона так же хорошо, как его дочь, то не спешили бы праздновать победу.

Сын простого мясника, Сайлас смог достичь высот только потому, что обладал упрямой целеустремлённостью, сносящей все преграды на пути. Целеустремлённостью, граничащей с беспощадностью.

Зная, что Сайласу Добсону лучше не перечить, Талия затрепетала, едва услышав, как под высокими сводами элегантного особняка разносятся оглушительные вопли отца:

– Талия! Талия, ты где? Чёрт, куда провалилась эта девчонка?

Тут же раздался быстрый топот ног – слуги торопились доложить хозяину о её местонахождении. Талия со вздохом отложила книгу о Китае, которую читала, и с грустью окинула взглядом своё временное убежище.

Сводчатые окна выходили на укромный розовый сад и мраморный фонтан, струи которого искрились под тёплым майским солнцем. Стены комнаты опоясывали ряды массивных полок с книгами в кожаных переплётах, а на выполненном в виде купола потолке был изображён мчащийся на колеснице Аполлон. У стены располагался стол орехового дерева, рядом находился камин из украшенного резьбой мрамора, а перед ним с двух сторон стояли два кожаных кресла. Пол застилал восточный ковёр, отливавший рубиново-алым и сапфировым, словно поле из драгоценных камней.

Что и говорить, библиотека была красивая.

Поднявшись с кресла, Талия провела ладонями по зеленовато-голубому подолу простого муслинового платья, жалея, что не переоделась в нарядное шёлковое. Отец будет недоволен.

Впрочем, с мрачной иронией подумала Талия, ей никогда не угодить отцу, что бы она ни надела.

Сказать, что Сайлас был разочарован рождением девочки, значит, не сказать ничего. Он мечтал о сыне, наследнике, а уж никак не о дочери, которая вдобавок уродилась чёрной, будто цыганка, и ни капли не была похожа на утончённых белокурых дебютанток, украшающих собой бальные залы Лондона.

Заранее приготовившись к появлению отца, Талия даже не поморщилась, когда тот резко распахнул дверь библиотеки и наградил дочь гневным, нетерпеливым взглядом.

– Мог бы и сам догадаться – опять торчишь среди своих распроклятых книжек. Только время зря тратишь. – Неодобрительный взгляд отца остановился на простом платье Талии. Заметил он и отсутствие украшений. – Зачем я, спрашивается, выбрасываю столько денег на разные там побрякушки, финтифлюшки? Чтобы ты ходила и красовалась, как все эти светские вертихвостки.

– Но я не просила покупать мне наряды, – тихо напомнила Талия.

Отец фыркнул:

– Ну конечно, тебе дай волю – будешь ходить как подёнщица. Станут говорить, что мне на единственную дочку денег жалко. Нет уж, благодарю покорно.

– Я вовсе не это имела в виду.

Тяжёлыми шагами Сайлас приблизился к столу. Сегодня лицо его было краснее обычного. Казалось, затянутый на толстой шее белый галстук вот-вот задушит его.

Талия забеспокоилась. Отец позволял камердинеру натянуть на себя этот приталенный серый сюртук и жилет в бордовую полоску только в одном случае – если собирался провести день не в конторе, а в светском обществе. Случалось подобное редко, и дело неизменно заканчивалось одним и тем же – отец возвращался домой в отвратительном настроении, а аристократы убить его были готовы.

– Ты меня и так вечно позоришь – двух слов связать не можешь, запинаешься, точно слабоумная! – прорычал Сайлас, схватив хрустальный графин и щедро плеснув себе в бокал бренди.

Талия опустила голову, в очередной раз чувствуя себя ни на что не годной.

– Я стараюсь…

– Хорошо же ты стараешься, как я погляжу, сидишь тут, как сыч, а все твои подружки веселятся на пикнике в Уимблдоне.

Талия ощутила давно привычное разочарование.

– Они не мои подружки. И вообще, меня не приглашали…

– Ах вот оно что! – рявкнул отец. – Погоди, я с этим лордом Моррилтоном ещё поговорю.

– Не надо, отец. – Талия испуганно вскинула голову. Она терпеть не могла, когда отец заставлял её куда-то идти. А уж если хозяева будут вынуждены принять её против воли… – Я ведь предупреждала, но вы не стали слушать. Место в обществе нельзя купить ни за какие деньги.

Внезапно гримаса гнева на лице Сайласа сменилась гордой улыбкой.

– А вот это ты в самую точку попала.

Талия насторожилась:

– Не понимаю, о чём вы…

– Я только что разговаривал с мистером Гарри Ричардсоном, младшим братом графа Эшкомбского.

Кто это такой, Талии объяснять не надо было.

Привлекательный джентльмен с каштановыми волосами и светлыми глазами, известный своей обаятельной лихостью, Гарри Ричардсон постоянно шокировал общество самыми невероятными выходками и безудержной страстью к игре. Знали все и о его огромных долгах.

Наблюдая со стороны, Талия пришла к выводу, что причина скандального поведения сего джентльмена вполне ясна – он младший брат великолепного графа Эшкомбского.

В отличие от мистера Ричардсона, обладающего вполне заурядной внешностью, граф Эшкомбский был хорош собой. Просто невероятно хорош.

Бледно-золотистые волосы переливались в сиянии свечей, словно гладкий атлас, а утончённые черты были настолько совершенны, что казалось, перед тобой лицо не простого смертного, а древнегреческого бога. Высокие, скульптурно очерченные скулы, изящный гордый профиль, неожиданно полные губы. А глаза…

По всему телу Талии пробежала сладкая дрожь.

Глаза – серо-серебристые с чёрными ресницами. Они то светились холодным умом, то вспыхивали от пугающей ярости. Довершала чудесную картину стройная, мускулистая фигура прирождённого атлета.

Граф Эшкомбский был одновременно и элегантным, и властным, и хитроумным. Хотя в свете он появлялся редко, высшее общество буквально поклонялось этому человеку.

Наверняка Гарри переживает, что обречён вечно оставаться в тени брата. Неудивительно, что бедняга всеми способами пытается привлечь к себе внимание.

Понимая, что отец ждёт ответа, Талия прокашлялась.

– Ах вот как?

– Ну, чего сидишь, глаза вылупив? – Отец взмахнул мясистой рукой. – Давай зови этого пройдоху-дворецкого и вели, чтоб подал бутылку французского пойла – того самого, за которое я целое состояние отвалил.

Охваченная дурными предчувствиями, Талия рассеянно потянула за шнурок звонка возле камина. Она не могла отвести взгляд от самодовольной усмешки на лице отца.

– И о чём же вы с ним беседовали?

– Я говорил, что пропихну тебя в их так называемый круг избранных, и я своё слово сдержал. – Отец заулыбался ещё шире. – Теперь уж никто не посмеет нос воротить.

Талия, сама не своя от страха, опустилась на край ближайшего кресла.

– О боже, – выдохнула она.

– Меня благодари, а не Бога. Ему такое чудо не под силу, а я в момент всё уладил, за бифштексом и бутылкой бургундского.

Талия облизнула губы, пытаясь хоть немного себя успокоить. Возможно, всё не так плохо, как кажется.

Боже, пусть мои опасения окажутся напрасными…

– Вы, наверное, только что из клуба?

– Ясное дело. – Сайлас состроил гримасу. – Вот ублюдки. Воображают из себя невесть что, а сами хуже разбойников с большой дороги – дерут разные членские взносы, а иначе я, стало быть, не имею права общаться со всякими нудными идиотами. Возомнили, будто они выше честных людей!

– Если их общество так вам неприятно, не понимаю, зачем вы вообще вступили в клуб.

– Ради тебя, дурёха! Мамаша твоя, упокой Господь её душу, хотела, чтоб ты стала настоящей дамой, и уж я это устрою. Хотя задачка не из лёгких.

Отец бросил пренебрежительный взгляд на кудри, выбившиеся из тугого пучка на затылке, затем на запылённый подол – Талия перебирала старые книги.

– Нанял самую дорогую гувернантку и ещё с десяток учителей, чтоб воспитали из тебя благородную барышню. И что? Деньги на ветер! Ни тебе манер, ни благодарности!

Талия поморщилась – возразить было нечего. Отец действительно потратил изрядную сумму, чтобы придать ей светский лоск. Не его вина, что она не обладает талантами, необходимыми для дебютантки.

Не умеет играть на фортепиано. Плохо рисует, отвратительно вышивает. С грехом пополам освоила несколько танцев, но даже во время них постоянно спотыкается о собственные ноги. А уж об искусстве нравиться мужчинам и говорить не приходится.

Впрочем, все эти недостатки были бы не так страшны, хвати у неё ума родиться красавицей.

Талия сцепила руки на коленях.

– Очень ценю вашу заботу, отец, но мне кажется, матушка больше всего хотела, чтобы я была счастлива.

– Ничего ты не понимаешь, – отрезал отец. – Глупая девчонка, только и знаешь, что сидеть, в книжку уткнувшись. Предупреждал я гувернантку, чтоб не давала тебе читать эти дурацкие стишки. У тебя от них последние мозги отшибло. – Отец бросил на Талию суровый взгляд. – Повезло, что я знаю, что тебе нужно.

– И что же?

– Выйти замуж за мистера Гарри Ричардсона.

В глазах Талии потемнело, однако героическим усилием воли она всё же сумела не лишиться чувств.

Обмороками делу не поможешь. Да и ничем другим тоже. Но попытаться стоило.

– Нет, – прошептала Талия. – Умоляю, только не это.

Заметив в её глазах слёзы, Сайлас скривился:

– Ну, что опять не слава богу?

Талия вскочила с кресла.

– Не выдавайте меня за незнакомого мужчину!

– Как это – за незнакомого? Тебя же ему представляли, или я что-то путаю?

– Да, – признала Талия. Она готова была поспорить на всё своё немалое состояние, что Гарри Ричардсон забыл о ней в ту же минуту. Во всяком случае, с тех пор он ни разу не удостоил её вниманием.

– Но мы с ним даже не разговаривали толком…

– Какое отношение имеет светская болтовня к браку? Мужчине нужна плодовитая баба, чтоб вовремя понесла да нарожала наследников…

– Отец!

Сайлас прищурился и фыркнул:

– Ты мне эти ужимки брось, неженка. Как есть, так и говорю. Мужчине нужна жена, а женщине – муж, который ей крышу над головой даст да деньжат на побрякушки подкинет.

Талию снова охватил ужас. Она глубоко вздохнула и прижала ладонь к бешено стучащему сердцу.

О нет, нужно остановить это безумие.

– Боюсь, ваш выбор не слишком удачен, – с трудом выговорила она. – Слышала, мистер Ричардсон игрок и…

Талия запнулась.

– Ну? – поторопил отец.

Чтобы скрыть смущение, она стала прохаживаться из угла в угол по ковру. Талия не хотела признаваться, что использовала своё положение незаметной тихони для того, чтобы подслушивать последние сплетни. А иначе трудно было объяснить, откуда она узнала, что Гарри Ричардсон – распутник, меняющий самых красивых и дорогих куртизанок, как перчатки.

– Мистер Ричардсон не способен обеспечить жену ни домом, ни деньгами на безделушки, – вместо этого сказала Талия.

Сайлас пожал плечами. Он явно желал закрыть глаза на многочисленные недостатки потенциального зятя, лишь бы тот обеспечил будущим внукам хорошую родословную.

– А я всё предусмотрел – на твоё приданое куплю приличный дом в Мейфэре и назначу тебе хорошее содержание. – Отец многозначительно умолк. – Попробуй скажи теперь, что я тебя ущемляю.

Всё предусмотрел…

Глядя в суровое лицо отца, Талия не могла сдержать гнева. Мало того что Сайлас готов пожертвовать её счастьем, лишь бы удовлетворить собственные непомерные амбиции. Он ещё и старается повернуть дело так, будто старается исключительно ради неё.

– Но ведь мистер Ричардсон всего лишь младший сын. Я думала, вы намерены выдать меня за джентльмена с титулом.

– На тебя за три сезона никто не позарился, приходится брать что есть. – Сайлас одним глотком опрокинул бренди, и взгляд его опустился с мертвенно-бледного лица Талии на носки собственных сапог. – Это как с гнедой кобылой – той, что я весной продавал. Когда торгуешь, иной раз надо и уступить…

Талию передёрнуло. Отцу не раз случалось задеть её гордость и ранить чувства, но так далеко он заходил редко.

– Я не кобыла и не товар.

Отец упрямо выпятил челюсть.

– А жалко – с кобылой-то намного проще. У тебя, как погляжу, больно много запросов, а сама, того и гляди, в девках останешься.

– Разве это так страшно?.. – робко проговорила Талия.

– Хватит пороть чушь! – нетерпеливо рявкнул отец. – Не для того я состояние зарабатывал, чтоб оно какому-нибудь лентяю-племянничку досталось.

Отойдя от стола, отец ткнул в её сторону пальцем.

– Будешь делать, что говорю, и родишь мне внука, наследника. Он пойдёт учиться в Оксфорд, а потом членом парламента станет. Или даже премьер-министром. – Отец самодовольно заулыбался. – Неплохо для внука мясника, а?

– Может, вы его сразу на трон усадите? – не сдержавшись, пробормотала Талия.

– И усадил бы, не будь ты такая бестолковая. – Сайлас развернулся и с грузным топотом зашагал к двери, давая понять, что разговор окончен. Он своё решение принял, и теперь Талии надлежало подчиниться. – Свадьба в конце июня.

– Отец…

– И учти – я хочу, чтоб об этом торжестве целый год говорили, так что без фокусов, – перебил Сайлас, пропустив мимо ушей робкую мольбу дочери, и бросил на неё предостерегающий взгляд. – А будешь артачиться – собирай вещи, отправишься к тётке Пенелопе в Йоркшир.

От такой угрозы у Талии внутри всё сжалось.

Пенелопа Добсон была старшей сестрой её отца. Озлобленная на весь мир старая дева, она только и делала, что молилась целыми днями и всячески старалась отравить жизнь окружающим.

После смерти матери Талия почти год прожила в убогом тётином коттедже, где с ней обращались как с бесплатной служанкой и запрещали лишний раз выходить из тесной комнаты. И всё бы ничего, но эта кошмарная женщина вдобавок завела милую привычку стегать Талию хлыстом за малейшую провинность.

Отец отлично знал, что она скорее в Темзу кинется, чем снова поедет в Йоркшир.

Оставалось только уповать на милость Божию.

Глава 2

К немалому удивлению Талии, рассвет в день её свадьбы был прекрасным и лучезарным, на золотисто-розоватом небе – ни единого облачка. Утро обещало быть прекрасным. Талия ожидала увидеть мрачные серые тучи, которые гораздо больше соответствовали бы её угнетённому состоянию духа.

И что совсем уж невероятно, Талия казалась почти красивой в шёлковом платье цвета слоновой кости с чехлом из серебристого газа и россыпью бриллиантов, украшающей низкий корсаж и подол, из-под которого чуть виднелись атласные туфельки того же оттенка. Тёмные кудри были тщательно уложены в высокую сложную причёску, увенчанную массивной бриллиантовой диадемой. На шее красовалось такое же тяжёлое ожерелье, а уши оттягивали серьги из того же комплекта.

От отца ничего другого ожидать не приходилось.

Сайлас мечтал, чтобы о свадьбе Талии ходили легенды. Тщетно она пыталась объяснить, что такие пышные торжества отдают дурновкусием, особенно учитывая тот факт, что брак заключается по расчёту.

Однако Сайлас считал, что скромные свадьбы – для тех, у кого не хватает денег на пышные празднества.

Смирившись с тем, что земля, увы, не разверзнется и не поглотит её, Талия молча села в лакированную чёрную карету и позволила отвезти себя в маленькую церковь, где должна была состояться закрытая церемония, после чего надлежало вернуться на Слоан-сквер, где всё уже было готово для торжественного приёма на двести персон.

Талия предвидела, что в этот день произойдёт катастрофа, но, только стоя у алтаря, узнала, что ситуация ещё хуже, чем она думала.

Круглолицый священник в нарядных одеждах был торжественно-серьёзен. Отец, облачённый в лучший чёрный костюм и серебристый жилет, держал Талию под руку. С другой стороны стояла единственная подруга Талии, Ханна Ленсинг, дочь баронета и такая же серая мышка.

Не хватало только одного человека, зато какого!

Шло время, но мистер Гарри Ричардсон всё не появлялся.

Жениха прождали почти два часа, атмосфера в церкви царила угрюмая. Так же мрачно было и на сердце у Талии.

Казалось, она наблюдала за происходящим со стороны, будто униженная, брошенная у алтаря невеста – вовсе не она, а другая девушка.

Даже когда отец выбежал из церкви, ругаясь на чём свет стоит и клянясь, что проклятый ублюдок ещё поплатится – никто не смеет делать дурака из Сайласа Добсона, – Талии продолжало казаться, что всё это происходит не с ней. И потом, когда Талия вернулась домой и двум сотням сгорающих от любопытства гостей объявили, что бракосочетание, увы, откладывается, она так и не вышла из оцепенения.

В этом же состоянии Талия сидела в собственной гостиной, декорированной в умиротворяющих тонах лавандового и слоновой кости.

Сидя на диванчике у окна и глядя, как в розовом саду толпятся гости, с восторгом смакующие главный скандал сезона, Талия удивлялась, почему ничего не чувствует.

Ни гнева, ни унижения, ни боли…

Только отстранённое спокойствие.

Талия рассеянно наблюдала, как Ханна меряет шагами персидский ковёр. Шорох её розового атласного платья был единственным звуком, нарушавшим тишину. Бедняжка явно не знала, как вести себя в подобной ситуации.

– Наверное, у него что-то случилось, – в конце концов пробормотала Ханна. Круглое лицо раскраснелось, пышные каштановые кудри выбились из серебряных гребней.

Талия пожала плечами – откровенно говоря, ей было глубоко безразлично, почему Гарри не явился на собственную свадьбу.

– Думаешь? – вяло произнесла она.

– Ну конечно. – В карих глазах Ханны читалось неприкрытое сочувствие. – Должно быть, по дороге в церковь у мистера Ричардсона перевернулась карета, и пострадала вся семья.

– Вполне возможно.

– Ах, что я говорю! – Ханна прижала ладонь к пышной груди. – Не подумай, будто я желаю им зла…

– Конечно нет.

– Просто это объяснило бы…

– Почему меня бросили у алтаря?

Ханна состроила смущённую гримасу:

– Д-да…

В гостиной повисло неловкое молчание, и Талия попыталась придумать повод избавиться от подруги. На ум ничего не шло.

Талия, разумеется, была благодарна Ханне за поддержку, но сейчас ей больше всего хотелось побыть одной.

Кашлянув, Талия оглянулась на дверь:

– Отец ещё не вернулся?

– Хочешь, пойду узнаю?

– Если тебе нетрудно.

Ханна была только рада – наконец-то понятно, что делать!

– Ну что ты. Заодно велю подать тебе чаю.

При одной мысли о еде Талию передёрнуло.

– Я не голодна.

– Ты такая бледная. – В добрых глазах Ханны светилась искренняя тревога. – Надо хоть немного перекусить.

– Хорошо, уговорила. – Талия выдавила улыбку. – Спасибо.

– Не за что. Я же твоя подруга.

Ханна вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Талия облегчённо вздохнула. Позже она сможет по достоинству оценить преданность Ханны. Ведь подруга могла использовать скандал в личных интересах и повысить собственный статус среди светских сплетниц.

Но Ханна не отходила от Талии ни на шаг, готовая поддержать и утешить.

Не её вина, что Талии не хочется ни рыдать, ни заламывать руки, как подобает публично отвергнутой невесте.

Нахмурившись, Талия открыла окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Отчего-то ей было душно. Слишком поздно Талия заметила двух гостий – те отошли от банкетных столов и стояли прямо под её окнами.

– Боже, Люсиль, что тебя так взволновало? – ахнула одна из леди.

– Разве ты не слышала последние новости?! – воскликнула вторая.

Талия хотела опустить раму, но потом замерла в нерешительности.

Глупо! Какое ей дело до слухов? Никакие пересуды не могут оказаться унизительнее того, что она сегодня пережила.

И всё же Талия не могла сдержать извращённого любопытства.

– Расскажи, – выдохнула первая леди. Её голос показался Талии смутно знакомым.

– Говорят, вчера вечером лорд Эддингс видел пропавшего жениха в каком-то низкопробном игорном заведении.

– Что ж тут удивительного? Любовь к картам его и погубила, иначе Гарри в голову бы не пришло делать предложение этой неуклюжей гусыне.

Руки Талии сжались в кулаки. Гусыня. Этим прозвищем её наградили ещё в первый сезон.

– Так вот, вчера Гарри несколько перебрал с алкоголем и признался, что не намерен брать в жёны тупоумную простолюдинку.

– Прелестно! – послышалось злорадное хихиканье. – Но зачем тогда Гарри просил её руки? Неужели с самого начала хотел выставить её всем на посмешище?

– Эдцингс говорит, что хитрый мальчишка выпросил у будущего тестя часть приданого на покупку особняка в Мейфере, который он якобы подыскал. – Рассказчица выдержала драматичную паузу. – А сам намерен исчезнуть вместе с деньгами.

Другая леди потрясённо ахнула:

– Святые угодники!

– Вот именно.

Талия понимала, что тоже должна возмущаться.

Несмотря на то что со дня помолвки Гарри ей двух слов не сказал, он, казалось, смирился с необходимостью брака. Талия и предположить не могла, что Гарри обманет её отца и бежит из Лондона, присвоив часть приданого.

Бросит её.

– Затея смелая, но теперь Сайлас Добсон его из-под земли достанет, – произнесла первая леди. При упоминании этого имени голос её дрогнул от отвращения. – Пустит по следу целую шайку головорезов, чего ещё ждать от такого дикаря?

– Согласна.

– И потом, скандал… Граф Эшкомбский будет рвать и метать!

В этом Талия очень сомневалась.

По слухам, когда Гарри сообщил брату о своём намерении жениться на дочери Сайласа Добсона, тот объявил, что умывает руки.

– Если Гарри сбежит на континент, там его никто не найдёт, – продолжала та, которую звали Люсиль.

– На континент? В разгар войны?

Люсиль рассмеялась.

– Видимо, лучше получить пулю от наполеоновского солдата, чем гусыню Добсон в жёны.

– Гарри понять можно, – с лёгкостью согласилась собеседница. – Но не собирается же он вечно оставаться в изгнании!

– Разумеется. Через год-другой страсти утихнут, и Гарри вернётся победителем.

– По-твоему, граф с радостью примет блудного сына… то есть брата? – щёлкнул веер. – Лично я бы сказала, он не из тех, кто прощает и забывает. Если честно, иногда я его побаиваюсь.

– Да, он грозен, зато до чего красив! – прозвучал восхищённый вздох. Так вздыхали многие светские дамы. – Какая досада, что граф редко бывает в обществе!

– По крайней мере, в хорошем обществе.

– Ради него я бы поступилась любыми приличиями.

Обе дружно захихикали.

– Что ты такое говоришь, душка!

– Смотри, Кэтрин идёт. Надо ей рассказать!

Зашуршали шелка – обе дамы отправились прочь, голоса их звучали всё тише, но слова разобрать было можно.

– Знаешь, а мне даже жаль бедняжку.

Талия поморщилась. Это был тот случай, когда тон говорил сам за себя. Никакой жалости, одно злорадство.

– Мне тоже, – промурлыкала вторая. – Теперь она из дому выйти не посмеет.

– И поделом. Ей с самого начала следовало помнить своё место, – раздалось презрительное, высокомерное фырканье. – Так случается со всеми выскочками.

Несмотря на жару, Талия задрожала.

Конечно, оцепенение так и не прошло, однако Талия была неглупа. Она понимала, что скоро защитный панцирь треснет и тогда её ждёт жизнь полная позора.

Не приходилось надеяться, что отец позволит ей оставить свет, пока шумиха не уляжется.

Нет, для Сайласа Добсона любое отступление равносильно поражению. Чтобы сохранить гордость, он с лёгкостью переступит через боль и стыд дочери.

Так Талия размышляла о своём беспросветном будущем, но тут дверь распахнулась, и вошла Ханна с большим серебряным подносом в руках.

– А вот и чай. – Ханна говорила преувеличенно бодро, будто с больной. – Ещё принесла чуть-чуть форели в сливочном соусе, свежую спаржу и немножко клубники.

– Спасибо, – тихо перебила Талия. От одного запаха рыбы к горлу подступила тошнота.

Почувствовав состояние Талии, Ханна приблизилась к белому мраморному камину, возле которого стоял низкий столик вишнёвого дерева.

– Я всё оставлю здесь, хорошо?

Талия изобразила слабую улыбку.

– Ну что, видела отца?

– Нет. Он… – Ханна запнулась и начала кусать нижнюю губу.

– В чём дело?

– Говорят, с тех пор, как мистер Добсон выбежал из церкви, его никто не видел.

Талия пожала плечами. Отцу хватит упрямства хоть всю жизнь разыскивать обидчика.

– Ах вот как.

Ханна прокашлялась.

– Наверное, он скоро вернётся.

– Не сомневаюсь, – произнёс из-за двери протяжный голос, от которого словно веяло пороком. – Подобные люди – как тараканы. Если появляются, от них уже не избавишься.

Талия оцепенела от испуга. Она сразу узнала этот голос, да и как не узнать? Талии было стыдно в этом признаться, но из своего уголка она всегда следила за графом Эшкомбским, точно влюблённая школьница.

Всё в нём завораживало Талию – и благородная красота, и грация хищника перед прыжком. Граф напоминал ей ягуара, которого она видела на картинке в книге. Такой же изящный и при этом смертельно опасный.

К тому же явное пренебрежение, с каким граф относился к обществу, было для Талии как бальзам на душу. Выходит, не ей одной эти люди кажутся легкомысленными и пустыми.

Однако на этот раз, глядя на потрясающе красивое лицо и холодные серебристые глаза, Талия ощущала отнюдь не упоительный восторг.

По спине пробежал холодок дурного предчувствия.

Глава 3

Уж кто-кто, а Габриэл, шестой граф Эшкомбский, мог позволить себе быть циничным мерзавцем.

Эту привилегию он заслужил по праву.

В восемнадцать лет на его юные плечи легло непомерное бремя титула – Габриэл был вынужден отвечать за несколько огромных имений, сотни слуг и мать, которая из чистого каприза могла провести в постели несколько недель подряд.

Не говоря уже о Гарри.

Брат был на шесть лет младше Габриэла, и мать с детства баловала его самым возмутительным образом. Габриэл, как мог, пытался этому помешать, однако большую часть года проводил в школе, а когда всё же приезжал в Кэррик-Парк, семейное поместье в Девоншире, то был слишком занят – отец обучал его сложным обязанностям графа.

В результате Гарри привык следовать самым скверным своим наклонностям. Его исключали из школы за попытки смухлевать на экзамене, Гарри неоднократно проигрывал своё щедрое содержание и по меньшей мере два раза дрался на дуэли. А уж когда переехал в Лондон…

Все пороки Гарри усугубились многократно. Он стал завсегдатаем игорных и публичных домов, а также участвовал в самых диких, нелепых пари.

Габриэл пытался проявить строгость, но мать всякий раз сводила его усилия на нет. В отчаянии Габриэл пригрозил графине, что отправит её обожаемого Гарри в деревню, если тот не научится распоряжаться деньгами как подобает.

Габриэл предвидел, что Гарри начнёт умолять, врать и всячески изворачиваться, дабы избежать ссылки. Но ему и в страшном сне присниться не могло, что братец обручится с дочкой простолюдина-выскочки. Позор на всю семью.

Мать, конечно, сразу схватилась за флакончик с нюхательной солью и слегла в постель, потребовав перед этим, чтобы Габриэл спас её обожаемого сыночка из лап коварной злодейки. Тот, однако, заявил, что вмешиваться не намерен. Если брат намерен губить своё будущее с дочерью Сайласа Добсона, он, Габриэл, умывает руки.

Войдя в гостиную, он мрачно улыбнулся. Мог бы догадаться, что Гарри найдёт способ спасти свою шкуру, а разбираться с последствиями предоставит брату.

Надев привычную маску ледяного спокойствия, Габриэл мельком оглядел комнату, едва удостоив взглядом темноволосую толстуху, после чего устремил взор на окно, возле которого сидела вторая девушка.

Мисс Талия Добсон.

Как Габриэл и предвидел, его сразу охватили злость и досада. Любой бы взбесился, угодив в такую ловушку. Но вот чего Габриэл совсем не ожидал, так это смутного чувства узнавания. Он удивился, что запомнил пышные чёрные кудри мисс Добсон, которые не могли сдержать никакие шпильки, и её сияющие на солнце изумрудные глаза. Габриэл вспомнил, как от нечего делать гадал: интересно, какова на ощупь её белая кожа? А пышные формы?

Сейчас одна мысль об этом только усилила гнев.

Да, эта девица в совершенстве освоила роль скромницы, но теперь стало очевидно, что в алчности и хитрости она не уступает грубияну-отцу.

– Ах. – Незнакомая толстуха выпорхнула на середину гостиной. К удивлению Габриэла, комната была обставлена просто и элегантно – он сам предпочитал как раз такой стиль. Гостиная мисс Добсон выгодно отличалась от других покоев в доме, заставленных вульгарной лакированной мебелью с ярко-алой обивкой. – Милорд…

Габриэл пренебрежительно махнул рукой, даже не взглянув на неё:

– Можете идти.

– Но…

– Я не привык повторять дважды.

– Да, милорд, – выдохнула толстуха и поспешила исполнить приказ.

Габриэл продолжал смотреть на мисс Добсон. Та, в свою очередь, тоже не сводила с него испуганного взгляда. Будто мышь, завидевшая голодного кота.

Неужели эта нахалка и впрямь надеялась, что он позволит себя шантажировать? В таком случае её ждёт большое разочарование.

Мисс Талия Добсон горько пожалеет, что решила загнать в угол графа Эшкомбского.

Будто почуяв исходившую от нежданного посетителя ярость, Талия непроизвольно отпрянула, прижавшись спиной к оконному стеклу.

– Собираетесь завершить этот фарс прыжком из окна? В таком случае советую дождаться ухода гостей, иначе вам могут помешать, – насмешливо произнёс Габриэл, скрестив на груди руки. Он был одет в синий сюртук, идеально сочетающийся с жилетом цвета слоновой кости и бриджами из тёмно-жёлтой бычьей кожи. Габриэл намеревался провести весь день на аукционе «Таттерсолз» и приобрести пару хороших гнедых для новой кареты. А заодно и укрыться от матушкиных истерик – она всё ещё требовала, чтобы Габриэл любыми способами предотвратил свадьбу. Но, когда Добсон так бесцеремонно ворвался в его дом, Габриэл рассудил, что ради этой семейки переодеваться не стоит.

– Впрочем, вашу свадьбу и без самоубийства будут обсуждать ещё очень долго.

Мисс Добсон растерянно моргнула и тряхнула головой. Будто надеялась, что граф Эшкомбский – мираж, который можно заставить исчезнуть.

– Могу я узнать, что привело вас сюда?

– Полагаю, причина вам отлично известна.

Талия нахмурилась:

– Вы принесли новости о брате? С ним что-то случилось?

Габриэл нахмурился. Этой девице ещё хватает наглости изображать святую невинность.

– Пожалуйста, бросьте ваши дамские уловки, мисс Добсон. Я уже говорил с вашим отцом. – Габриэл с отвращением поджал губы. – Должен признаться, беседа была не из приятных.

Талия вскочила, прижав ладонь к соблазнительной груди.

– С отцом?

Руки Габриэла сжались в кулаки. Неужели можно нарочно заставить себя побледнеть?

– Вынужден отдать вам должное – вы весьма убедительны в роли несчастной жертвы, – язвительно произнёс он. – Может, вам удалось бы смягчить даже моё каменное сердце, однако мне известно, что вы с отцом – бессовестные мошенники, готовые на всё, лишь бы заполучить тёплое местечко в высшем обществе.

– Знаю, вы с самого начала не хотели, чтобы Гарри женился на мне…

Габриэл резко, пронзительно рассмеялся:

– Поверьте, ещё больше я не хочу жениться на вас сам.

– Что?.. – Мисс Добсон пошатнулась, и Габриэл уже решил, что сейчас она упадёт без чувств. Весьма предсказуемо. Но мисс Добсон с видимым усилием сделала глубокий вдох и расправила плечи. – Жениться на мне?.. – Она покачала головой. – Вы, должно быть, шутите.

– Какие уж тут шутки!

– Боже правый.

– Теперь вам никакие молитвы не помогут.

– Умоляю, объясните, что происходит, – тихо попросила мисс Добсон. – Я совсем запуталась.

Габриэл сурово сказал себе, что никакими жалобными взглядами изумрудных глаз его не растрогаешь.

Проклятье! Да эта особа – настоящая актриса. Они с отцом два сапога пара.

А вдруг нет?..

– Значит, намерены и дальше притворяться? – сухо произнёс Габриэл. – Что ж, как вам угодно. Целый час я выслушивал грубейшие оскорбления и угрозы вашего батюшки, после чего пришёл к выводу, что угодил в безупречно продуманную ловушку. Я бы даже восхитился хитрости мистера Добсона, окажись незадачливой жертвой кто-то другой. Но это меня вынуждают вести к алтарю девушку, которую добровольно никто в жёны не возьмёт.

Повисла долгая пауза. Тишину нарушали только тиканье золочёных бронзовых часов на каминной полке и смутный гул голосов в саду.

– Ничего не понимаю, – наконец проговорила Талия. – Мой жених – Гарри, а не вы.

– У моего братца есть очаровательная привычка делать всё, что взбредёт в голову, не заботясь о последствиях. А когда приходит время расплачиваться, он исчезает, свалив всю ответственность на меня.

– Но… – Талия облизнула пересохшие губы. – Может быть, вы знаете, где он может быть?

– Есть несколько версий, но какая теперь разница, где он прячется? – Габриэл даже не старался сдержать горечи.

Мисс Добсон заломила руки. На лице её отразилось самое неподдельное отчаяние.

– Полагаю, утреннего происшествия уже не скроешь, но если разыскать Гарри и уговорить его вернуться в Лондон…

– Вы что же, готовы стать его женой? После того как он бросил вас у алтаря?! – рявкнул Габриэл. Почему-то его раздражало упорное желание мисс Добсон стать женой Гарри.

Она что, влюбилась в этого бездельника?

Или это очередной ловкий трюк?

Ни один из вариантов Габриэлу не нравился.

– Такова воля отца, – тихо произнесла мисс Добсон.

– Была его воля, пока он не сообразил, что можно расставить сети на более крупную дичь, графа. Теперь младшего сына ему мало.

Казалось, резкие слова Габриэла привели мисс Добсон в замешательство. Жилка на шее пульсировала, будто крошечная птичка, пытающаяся вырваться из клетки.

Габриэл представил, как приникает к этому месту губами. Действительно ли она так привлекательна, как кажется? Или это снова обман?

К счастью, Талия о его неуместных мыслях даже не догадывалась. Она задумчиво нахмурила лоб.

– Да, отец приобрёл некоторое влияние в обществе, но как он может заставить вас жениться на мне?

– Очень просто – шантажом.

– Шантажом?

– Мистер Добсон пригрозил подать на моего брата в суд за нарушение договорённости. Таким образом, имя моей семьи окажется на страницах всех скандальных газет Англии.

Мисс Добсон вздрогнула. Неожиданно её мертвенно-бледное лицо залил алый румянец.

– Ах вот как…

– Да, именно так, – усмехнулся Габриэл. – Ваш отец понимает, что я готов на что угодно, лишь бы защитить свою мать от публичного позора.

– Я… – Мисс Добсон беспомощно развела руками. – Мне очень жаль.

Габриэл и сам не заметил, как приблизился к ней вплотную, пока не ощутил приятный, тёплый аромат. Сиреневая вода, рассеянно отметил он, и ещё что-то успокаивающее, надёжное, будто земля… это уже её собственный запах.

– Неужели?! – прорычал Габриэл.

– Да. – Под его грозным взглядом Талия затрепетала. – Понимаю, вам трудно в это поверить, но меня вся эта комедия возмущает не меньше, чем вас.

– Не просто трудно, а невозможно, мисс Добсон, – возразил Габриэл, убеждая себя, что эта вспышка гнева вызвана новой порцией лицемерия, а не тем, что мысль о браке с ним, кажется, приводит мисс Добсон в отчаяние. – Я встречал немало женщин вашего типа.

– Моего типа?

– Вульгарных особ, которые только и думают, как бы поймать выгодного жениха. – Габриэл окинул взглядом её соблазнительные формы под серебристой тканью скромного платья. Если б у этой особы хватило смелости выставить свои главные богатства напоказ, жених нашёлся бы гораздо раньше. – Правда, обычно такие женщины бывают более…

– Привлекательными? – предположила она. В изумрудных глазах мелькнула горечь.

– Искушёнными, – поправил Габриэл.

– Простите, что разочаровала. Видимо, так уж мне на роду написано, – проговорила мисс Добсон так тихо, что он едва расслышал. – В свою защиту могу сказать, что не упражнялась в искусстве нравиться, потому что никогда особенно не старалась заполучить мужа.

Габриэл нахмурился. Значит, у этой серой мышки всё-таки есть характер.

– Ваши слова звучали бы более убедительно, если бы вы не подкупили моего брата совершенно неприличной суммой денег.

– Это не я, а отец… – Мисс Добсон умолкла и с досадой покачала головой. – Впрочем, какое это имеет значение?

– И впрямь никакого. – Габриэл взял её за подбородок и пристально вгляделся в удивительно невинные для такого коварного существа глаза. – Я не так глуп, чтобы поверить, будто вы – ни о чём не подозревающая пешка в отцовской игре. Но даже если и так, жениться на вас я в любом случае не желаю.

Она вздрогнула, густые ресницы опустились, чтобы скрыть затаённую боль во взгляде. Габриэл стиснул зубы, борясь с чувством, подозрительно напоминающим раскаяние.

Чёрт возьми! Ему-то в чём раскаиваться?

– Понимаю, милорд, – наконец произнесла мисс Добсон. – И всё же что привело вас сюда?

– Разве не ясно? Хотел обсудить с вами… – Габриэл с трудом заставил себя договорить, – свадьбу.

– Зачем? – Мисс Добсон дёрнула плечом. – Судя по всему, чтобы решить моё будущее, вам с отцом не обязательно спрашивать меня.

Пальцы Габриэла сжались на её подбородке.

– Не надо испытывать моё терпение, мисс Добсон. На сегодня с меня хватит.

Мисс Добсон с досадой поджала губы, но возражать не стала. Высвободившись из его хватки, указала на ближайшее кресло:

– Присаживайтесь.

– Ни к чему, разговор будет коротким.

Мисс Добсон медленно кивнула, на лице застыла сосредоточенность.

– Прекрасно.

– В понедельник получу специальное разрешение у архиепископа Кентерберийского. Мы с ним хорошие друзья, так что проблем не возникнет.

Она поморщилась:

– Разумеется.

– Церемония пройдёт в часовне в моем доме, – продолжил Габриэл. – Священника я найду, а свидетелями могут выступить слуги.

До Талии не сразу дошёл смысл его слов, но тут глаза её округлились.

– А как же отец…

– Его на свадьбе не будет. – Габриэл всем своим видом давал понять, что по этому вопросу намерен оставаться непреклонным. – Никаких гостей.

– Желаете сохранить наш брак в секрете?

– Увы, не получится. Во всяком случае, постараюсь свести фарс к минимуму. – Габриэл повернулся к окну. Гости до сих пор продолжали смаковать свежий скандал. – Всю следующую неделю держитесь подальше от светских сплетников. И предупредите отца, чтобы не хвастался будущим зятем, иначе пожалеет.

У мисс Добсон хватило совести смутиться, однако пульс на шее бился часто и порывисто. Вне всякого сомнения, она едва сдерживалась, чтобы не влепить ему пощёчину.

– А после свадьбы?

– Прошу прощения?

– Я и дальше должна буду ото всех скрываться?

– Почему же скрываться? Вы самым официальным образом обоснуетесь в моём поместье в Девоншире.

Она растерянно моргнула.

– Значит, ссылаете меня в деревню?

– Если мои условия вам не по душе, мисс Добсон, уговорите отца подыскать другую жертву.

Талия резко повернулась на каблуках и пристально уставилась в окно, на незваных гостей.

– Имей я хоть какое-то влияние на отца, мне не пришлось бы обручаться с вашим братом, и сейчас мы не оказались бы в такой ужасной ситуации.

Габриэла охватила бессильная злость. Новый проблеск сочувствия чуть было не подорвал его решимость.

Да что это такое? Он и так уже пошёл на поводу у этой хитрой семейки, не хватало ещё поверить в искренность дочки Сайласа Добсона.

– Значит, нам обоим придётся примириться с неизбежным, – выпалил Габриэл и, развернувшись, зашагал к двери.

– Похоже что так, – прошептала она за его спиной.

Габриэл замер на пороге и оглянулся:

– Кстати, мисс Добсон…

– Да?

– Я бы предпочёл, чтобы впредь вы не обвешивались такими кричащими украшениями. Смотреть невозможно. – Он пренебрежительно указал на огромные бриллианты её ожерелья. – Графине Эшкомбской не к лицу привлекать к себе внимание подобными уловками.

Нанеся этот последний удар, Габриэл покинул комнату и зашагал по коридору, удивляясь, почему не ощущает ни капли удовлетворения.

Талия сортировала постельные принадлежности, нуждавшиеся в починке, когда в дверях бельевой появился дворецкий.

Как всегда, она замерла при виде подтянутого седовласого слуги, облачённого в безупречную чёрную форму. Этот человек держался с поистине королевским достоинством. Хозяину до него было расти и расти.

Комичность ситуации ощущал даже Сайлас Добсон – ему доставляло удовольствие шокировать благовоспитанного и сдержанного дворецкого. Однако Андерсон безупречно исполнял служебные обязанности, собственное же мнение держал при себе.

Впрочем, это было вполне объяснимо. Несмотря на многочисленные недостатки мистера Добсона, он понимал, что на жалованье для слуг скупиться не стоит – приличное вознаграждение заставит закрыть глаза на сколь угодно тяжёлый характер.

Убрав со лба выбившуюся прядь, Талия нахмурилась. Андерсон почти никогда не заходил на «женскую территорию».

– В чём дело?

– К вам граф Эшкомбский, – официальным тоном объявил Андерсон. – Что мне сказать его светлости?

Талия вскочила, простыня выскользнула из онемевших пальцев. Граф Эшкомбский?..

Несмотря на то что со дня помолвки прошла неделя, у Талии до сих пор не укладывалось в голове, что они обручены. Более того, последние несколько дней Талия убеждала себя, что в конце концов граф Эшкомбский поступит так же, как его брат.

Каждое утро Талия просыпалась с мыслью, что сейчас откроет газету «Лондон таймс» и прочтёт, что граф Эшкомбский отменил необдуманную свадьбу – несмотря на угрозу скандала.

Тогда для чего он пришёл?

Объявить о своём решении лично? Но зачем? Гораздо проще было бы написать письмо, это избавило бы обоих от неловкой сцены.

Поняв, что пауза затянулась, Талия нервно прокашлялась.

– Вы сказали, что отца нет дома?

Андерсон чуть наклонил голову:

– Граф желает говорить с вами, мисс Добсон.

– Ах вот как. – Талия нехотя сняла передник, прикрывавший муслиновое платье, самое простое, в цветочек. – В таком случае проводите его в гостиную.

Дворецкий поклонился, не сгибая спины:

– Будет исполнено.

Андерсон уже шагнул за порог, как вдруг Талия спохватилась – она совсем позабыла об обязанностях гостеприимной хозяйки. А ведь гувернантки ей с детства только об этом и твердили.

Впрочем, Талии редко доводилось применять полученные знания на практике.

К грубияну Сайласу Добсону и его неуклюжей дочке гости не заглядывали. Лондонское общество предпочитало вообще не вспоминать об их существовании.

– Извините, Андерсон…

– Да, мисс?

– Скажите миссис Найт, чтобы подала графу чего-нибудь выпить.

– Разумеется.

Хотя аскетичное лицо дворецкого оставалось бесстрастным, в его отрывистом кивке промелькнул намёк на одобрение.

Когда Андерсон удалился, Талия вымыла руки и поправила синий поясок под грудью. Затем нехотя покинула бельевую.

К тому времени, как она дошла до большой гостиной, сердце бешено колотилось, а ладони вспотели, но Талия решительно шагнула в комнату, обставленную блестящей от лака мебелью с алой обивкой. Талия боялась, что, если будет медлить, так и не решится войти и сбежит, как жалкая трусиха.

Впрочем, идея побега начинала казаться всё более притягательной. Особенно при виде высокого, золотоволосого мужчины, от одного взгляда на которого сердце каждый раз замирало.

Этим утром граф Эшкомбский был облачён в безупречно сидящие голубой сюртук и серебристый жилет. В непринуждённой позе он стоял возле разукрашенного резьбой камина, и его элегантность ещё сильнее подчёркивала царящую вокруг безвкусицу – позолоченные потолки, расставленные в каждом углу огромные китайские вазы…

При виде Талии граф застыл и окинул её слишком пристальным, каким-то хозяйским взглядом.

Талия смутилась: она вдруг почувствовала, что выглядит совершенно неподобающим образом. Кружева на платье истрепались, а простая коса – причёска, скорее подобающая служанке, а не благовоспитанной леди. Талия и не догадывалась, что горячий, влажный воздух в бельевой заставил тонкую ткань плотно облепить её фигуру. А выбивавшиеся из причёски блестящие кудри только подчёркивали естественную, природную красоту. Для мужчины, пресытившегося лощёными совершенствами светских красавиц, всё это было как глоток свежего воздуха.

Талии и в голову бы не пришло, что сейчас этот самый мужчина воображает, как она лежит на лугу среди цветов, а он срывает с неё поношенное платье, обнажая чистую, белоснежную кожу.

Она не понимала, почему взгляд графа так смущает её и отчего ей вдруг стало жарко – такого с ней раньше не случалось.

Облизнув пересохшие губы, Талия присела в неловком реверансе:

– Боюсь, вы застали меня врасплох, милорд.

Будто очнувшись от какого-то сна наяву, граф Эшкомбский отошёл от камина. Красивые черты исказила саркастическая гримаса.

– Неужели мне нужно приглашение, чтобы навестить собственную невесту? – насмешливо ответил он.

Талия покраснела ещё сильнее.

– К сожалению, я не готова принимать гостей. Если не возражаете, я переоденусь…

– Как раз таки возражаю, – перебил граф. – У меня мало времени, Талия, я очень занятой человек. – Губы изогнулись в насмешливой улыбке. – К тому же мы оба понимаем, что меня привело сюда отнюдь не желание насладиться вашей неземной красотой.

Талия вздрогнула. Несмотря на твёрдую решимость не реагировать на его издёвки, она была задета.

– Вовсе ни к чему осыпать меня оскорблениями, – тихо, почти неслышно произнесла она. – Если желаете отменить свадьбу, лучше не тяните время и скажите об этом прямо. Видите ли, у меня тоже есть дела.

– Какого чёрта? – Потрясённый, граф Эшкомбский сдвинул брови. – По-вашему, я приехал отменить свадьбу?

– Зачем же ещё?

В серебристых глазах сверкнула угроза.

– Ваш отец передумал подавать в суд на моего брата?

– Он… – Талия покачала головой. – Отец не обсуждает со мной свои намерения.

– Стало быть, у вас нет оснований подозревать, что мистер Добсон изменил решение?

Талия опустила плечи:

– Нет.

Габриэл ощутимо расслабился и нетерпеливо махнул рукой.

– В таком случае брак этот может предотвратить только чудо.

Талия никак не могла понять, что означает странное поведение графа. Почему он вдруг разозлился? Можно подумать, будто на самом деле он не желает отмены свадьбы.

Да нет же, граф вышел из себя оттого, что просто не хочет говорить на эту неприятную тему.

Ну конечно.

– Могу я узнать цель вашего визита?

Граф покачал головой, подошёл к каминной полке, взял с неё пачку бумаг и резко сунул их Талии в руки.

– Перед свадьбой ваш отец должен всё это подписать.

Талия озадаченно разглядывала пергаментные листы.

– Что это?

– Документы, которые защищают мои интересы.

– Защищают? – Нахмурившись, Талия подняла глаза. – От меня?

– И от вас тоже, но главное, от Сайласа Добсона.

– Разве он может вам что-то сделать?

Граф пожал плечами:

– Читайте, там всё написано.

Талия опустила взгляд на документы. Сердце так и упало.

В гостиной повисло молчание. Талия пыталась разобраться в мудрёных юридических терминах. Но уже через пару абзацев поняла, что лучше бы сюда не заглядывала.

Потрясённая, Талия ахнула: в этом документе хладнокровно говорилось о личных, интимных вещах, которые должны оставаться между мужем и женой.

Талию шокировало вовсе не то, что всё приданое целиком переходит в распоряжение супруга, и даже не крошечная сумма содержания, полагавшегося на её «домашние расходы». Не стал неожиданностью и тот факт, что в случае расторжения брака ей ничего не полагалось. Всё это Талия предвидела с самого начала.

Но при одной мысли, что граф Эшкомбский обсуждал с незнакомым человеком интимную сторону их супружеской жизни, Талии сделалось дурно.

– Значит, вы уже заранее подозреваете меня в супружеской неверности? – резко произнесла Талия, бросив на него оскорблённый взгляд.

Тот пожал плечами с таким высокомерным видом, что Талии сразу же захотелось влепить ему пощёчину.

– Увы, ваша моральная чистоплотность вызывает сомнения, а становиться рогоносцем я не намерен.

Талия сжала кулаки. Чурбан бесчувственный.

– Могу ли я рассчитывать на аналогичные гарантии вашей верности?

Граф мрачно улыбнулся:

– Нет, конечно.

– А вам не кажется, что это несправедливо?

Без предупреждения он стремительно подошёл к ней и взял Талию за подбородок. Это прикосновение словно обожгло её кожу.

– Я вовсе не собираюсь хранить вам верность, дорогая, – тихо произнёс граф. Его глаза пристально вглядывались в её бледное лицо. – Вы не в том положении, чтобы диктовать условия.

– Значит, вот каковы ваши условия? Будете проводить время в Лондоне, выставляя напоказ своих любовниц, я же останусь в деревне, разыгрывая роль хорошей жены?

Талия почувствовала исходящее от него тепло, и по коже пробежала дрожь. Как часто она мечтала, чтобы этот мужчина пригласил её на танец и, прижав к себе, закружил по бальному залу… Но наивные фантазии не могли подготовить неопытную девушку к действительности.

– А вы как думаете?! – прорычал он.

Талия опустила ресницы, не желая давать графу повод позлорадствовать. Представлять графа в объятиях другой женщины было невыносимо больно.

– Думаю, вы готовы на всё, лишь бы унизить меня.

Граф опустил голову так, что Талия ощутила щекой его тёплое дыхание.

– Предпочитаете, чтобы я сидел подле вас, изображая заботливого мужа?

Талия поспешно отстранилась. Собственные реакции на его присутствие приводили её в растерянность и смятение.

– Глупо просить о невозможном, – тихо произнесла Талия. – Но для разнообразия было бы приятно…

– Что было бы приятно? – переспросил граф, и Талия смущённо умолкла, поняв, что слишком разоткровенничалась.

Талия обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.

– Не становиться объектом насмешек, стоит мне выйти из дому, – с трудом выдавила Талия.

Граф задумчиво поглядел на неё.

– Так вот почему вы хотите за меня замуж? – спросил он. – Рассчитываете, титул графини Эшкомбской поможет вам завоевать уважение?

Раздосадованная, Талия подавила вздох.

– Я уже говорила, что вовсе не желаю выходить замуж, тем более за джентльмена, который меня презирает и не считает нужным этого скрывать.

– Значит, вините в случившемся меня?

Талии вдруг стало стыдно: она вспомнила, что граф такая же жертва обстоятельств, как и она.

Пожалуй, ему даже тяжелее.

У этого человека самые благородные намерения, он хочет защитить свою семью и ради этого вынужден вступать в брак с женщиной, которая ему ненавистна.

– Нет, – выдохнула Талия. – Вы ни в чём не виноваты.

Услышав её ответ, граф слегка растерялся, но уже через секунду лицо его снова ожесточилось.

– Не забудете передать бумаги отцу?

– Сначала сама прочту условия своего заключения. – Талия поморщилась.

Граф нахмурился:

– Что-что?

– Должна же я знать, что от меня требуется, – пожала плечами Талия. – Иначе я ещё больше вас опозорю.

Серые глаза прищурились.

– Нет, дорогая, не опозорите.

– Думаете? – Талия печально улыбнулась. – Уверены?

– Конечно. Потому что я этого не позволю.

С этой угрозой граф Эшкомбский грациозно поклонился и вышел, а Талия осталась стоять одна в гостиной, сжимая в руках уже успевшие стать ненавистными бумаги.

Как Талия и боялась, лондонский особняк графа Эшкомбского оказался подавляюще элегантен.

Располагавшийся в самом сердце Гровнор-сквер, он был построен из светлого камня. Семь пролётов с кирпичными арками вели к нише, в которой скрывались дубовые двери. Огромные окна с широкими подоконниками выходили на улицу. Когда Талия высаживалась из кареты, у неё возникло неприятное ощущение, будто бы за ней наблюдают десятки невидимых глаз.

Смущение только усилилось, когда её провели по выложенному белой плиткой холлу к гигантской мраморной лестнице. Затем Талию проводили в заднюю часть дома, где размещалась выстроенная в готическом стиле часовня. Талии, конечно, недоставало аристократического воспитания, однако она провела достаточно часов в библиотеке, чтобы теперь оценить великолепные шедевры, украшающие выложенные панелями стены длинной галереи и расписанный в итальянском стиле потолок гостиной, на котором были изображены сценки из греческой мифологии. И разумеется, Талия сразу поняла, какую огромную ценность представляет венецианская люстра, висящая у самого входа в часовню.

Всё это великолепие лишний раз напомнило, что графский титул – не просто знак привилегированного положения. Это великая честь, накладывающая серьёзную ответственность. От графа полностью зависят не только многочисленные слуги и крестьяне, трудящиеся на его землях, но и члены его семьи. Кроме того, графу ни в коем случае нельзя уронить честь имени в глазах общества.

Конечно, отец её обладал немалым богатством, однако Талия не привыкла к миру, где о человеке судят по чистоте происхождения и длине родословной. Даже окажись Талия более обаятельна и менее застенчива, она всё равно была бы недостойна почётного титула графини Эшкомбской.

Подобные мрачные мысли на кого угодно нагнали бы страху, но Талию снова охватило спасительное ощущение отстранённости – то самое, которое помогло ей пережить их последний унизительный разговор.

Иначе она ни за что не смогла бы пройти короткое расстояние, отделявшее её от графа Эшкомбского – тот уже ждал невесту возле резного деревянного алтаря.

На негнущихся ногах Талия прошагала по проходу мимо старинных скамей, мимоходом подняла глаза на сводчатый потолок, мельком взглянула на окно с изумительными витражами и только потом посмотрела на будущего мужа.

При виде золотистых волос, мерцающих в сиянии свечей серебряного канделябра, и гордого, удивительно совершенного профиля у Талии перехватило дыхание. Стройную фигуру облегал чёрный фрак, выгодно подчёркивающий широкие плечи, но в сочетании с чёрными бриджами наряд этот скорее был бы уместен на похоронах, нежели на свадьбе. А в серебристых глазах таилось нечто угрожающее, свирепое.

Сейчас он ещё больше, чем всегда, напоминал грозного античного бога, и Талия невольно содрогнулась.

Когда она встала рядом, Габриэл не стал брать её за руку. За время короткой церемонии жених ни разу не взглянул на свою наречённую. Даже когда они подписали свидетельство о браке и отпраздновали «торжественное событие» бокалом шерри в компании слегка озадаченного священника, неприступного вида дворецкого и некоей женщины – вероятно, графской экономки, предположила Талия.

Затем новоиспечённый муж повелительным кивком приказал ей покинуть часовню, сам же с явным нетерпением зашагал следом.

Талия смутно осознавала, что теперь её жизнь никогда уже не будет прежней. Теперь она не гусыня Добсон, болезненно застенчивая дочка простого торговца. С этого дня она графиня Эшкомбская.

Впрочем, повышение статуса не сделает её жизнь счастливее, печально признала Талия.

Сколько лет она мечтала избавиться от отцовского деспотизма! Даже когда стало ясно, что она не из тех, вокруг кого кавалеры роятся тучами, Талия всё равно мечтала встретить доброго порядочного джентльмена, который умчит её прочь от постылой жизни. Будет любить и уважать…

Но теперь радужным надеждам уже не сбыться.

От одного тирана Талия попала к другому.

Как будто нарочно, чтобы лишний раз продемонстрировать её низкое положение в этом доме, Габриэл окинул пренебрежительным взглядом скромный наряд Талии. Нежно-розовое платье с высокой талией и поясом-лентой, а из украшений только тонкая нитка жемчуга на шее.

– Миссис Мэннинг проводит вас в ваши покои, – холодно сообщил Габриэл, взмахом руки подзывая полную женщину с седыми волосами, собранными в узел на затылке. Её чёрное платье было столь же аккуратно и безупречно, как и всё в этом доме, двигалась она быстро и проворно. Талия угадала: действительно, свидетельницей была экономка. – Скажете ей, где предпочитаете ужинать, в собственной гостиной или в столовой.

– А вы что же, не будете ужинать? – Вопрос сорвался с губ прежде, чем Талия успела опомниться.

– У меня дела.

Поймав на себе взгляд экономки, Талия смущённо вспыхнула. Неужели обязательно позорить её прямо сейчас, когда на свидетельстве о браке ещё чернила не высохли?

– А ваша матушка?..

– Гостит у сестры в Кенте.

Ну конечно, подальше от невоспитанной невестки.

– П-понимаю.

Серебристо-серые глаза на секунду потемнели, но выражение их оставалось холодным и отчуждённым.

– Можете осмотреть дом и сад, только за ворота не выходите.

– Вы что же, намерены держать меня взаперти, как пленницу?

– Только до завтра. – Габриэл невесело улыбнулся. – Вещи можете не разбирать. Завтра на рассвете вы отбываете в Девоншир.

Не дождавшись ответа, Габриэл стремительно прошагал мимо неё и скрылся в длинном коридоре.

Несмотря на спасительную дымку отстранённости, Талия вдруг ощутила острую печаль.

Ей было не по себе в этом огромном, подавляющем величием особняке. Талия чувствовала себя самозванкой, которую вот-вот разоблачат и с позором вышвырнут за порог.

Впрочем, её муж как раз так и собирался поступить.

К счастью, от мрачных мыслей её отвлекла экономка. Взмахом пухлой руки миссис Мэннинг указала на ближайшую лестницу:

– Прошу, миледи.

Миледи. Талия горько усмехнулась.

Больше всего ей сейчас хотелось вернуться в библиотеку отцовского дома, скрыться в безопасном убежище, среди пыльных книг…

С грустной улыбкой Талия направилась к лестнице.

– Благодарю, миссис Мэннинг.

Экономка проводила её в нарядные покои. Голубые атласные обои сочетались по цвету с занавесками и обивкой мебели из розового дерева. Окна выходили на ухоженный сад, вдалеке виднелись конюшни. За дверью скрывалась такая же роскошная спальня.

– Это не самые большие покои в доме, – ласково произнесла миссис Мэннинг. – Но я подумала, вам понравится вид на сад.

– Очень красиво, – тихо произнесла Талия, залюбовавшаяся изысканными букетами роз на мраморной каминной полке. Обернувшись, она взяла экономку за руку. Талия сразу поняла, что её новый муж не имеет к этому тёплому жесту никакого отношения. – Обожаю свежие цветы. Большое спасибо.

Экономка смущённо кашлянула – миссис Мэннинг явно не ожидала таких эмоциональных изъявлений благодарности.

– У вас же сегодня свадьба, цветы как раз к месту.

Талия приблизилась к окну и ничуть не удивилась, увидев, что мраморный грот в саду раза в два больше коттеджа её тётки в Йоркшире.

– Полагаю, вам известно, что наш брак не вполне обычен. Граф даже не пытается скрыть, что желает как можно скорее от меня избавиться.

– Вы ни в чём не виноваты, миледи, – вдруг ответила экономка. Неужели миссис Мэннинг сочувствует нелюбимой супруге графа? – Просто его светлость очень огорчил поступок мастера Гарри.

Талия была не так наивна, чтобы поверить доброй женщине, однако желание экономки ободрить её трогало до глубины души.

– У меня создалось впечатление, что граф Эшкомбский с самого начала был против этого брака. Должно быть, радовался, когда свадьба не состоялась. – Талия поморщилась. – До тех пор пока отец не заставил графа взять на себя обязательства мистера Ричардсона.

– Думаю, вы и сами вскоре поймёте, что у его светлости и мастера Гарри… – экономка запнулась, подбирая нужные слова, – непростые отношения.

Талия поклялась, что впредь будет относиться к мужу с тем же презрительным равнодушием, что и он к ней, однако теперь не смогла сдержать любопытства.

– Да, у меня сложилось как раз такое впечатление. – Талия повернулась к экономке, суетившейся около столика с серебряным чайником. – Впрочем, младшим сыном быть нелегко…

– Наоборот, слишком легко – для некоторых, – пробормотала миссис Мэннинг.

– Простите?

Экономка замерла в нерешительности. Разумно ли делиться с посторонним человеком семейными сплетнями? Но потом, видимо, решила, что Талия и сама скоро узнает все секреты, поэтому выпрямилась и встретилась глазами с любопытным взглядом новоиспечённой графини Эшкомбской.

– Предыдущий граф умер десять лет, титул перешёл к его светлости, а вместе с титулом – ответственность за убитую горем мать и младшего брата.

Десять лет назад? Талия была поражена до глубины души. Нет, этого она не знала.

– Он, наверное, был совсем молодым?

– Только исполнилось восемнадцать. Почти мальчик.

– Боже!

– Но его светлость никогда не жаловался. – Миссис Мэннинг вздохнула. – Бросил учёбу и взял отцовские обязанности на себя, пока мать оставалась в трауре, а мастер Гарри попадал в одну скверную историю за другой.

Талия невольно посочувствовала этому высокомерному, жестокому человеку:

– Неужели ему некому было помочь?

– Граф не из тех, кто сваливает ответственность на чужие плечи.

– Это я заметила, – сухо произнесла Талия.

Ещё до свадьбы она поняла, насколько Габриэл нелюдим.

Раньше Талии казалось, что привычка держаться в стороне некоторым образом роднит их. Но теперь Талия поняла, что граф просто не снисходит до общения с простыми смертными.

Совсем как её отец.

Миссис Мэннинг тяжело вздохнула:

– Жаль…

– О чём вы?

– Возможно, поручи его светлость часть обязанностей мастеру Гарри, тот не вырос бы таким…

– Безответственным?

– Совершенно верно. – Экономка неодобрительно поджала пухлые губы. – Его светлость пытался приструнить брата, но графиня-мать с детства всё ему позволяла. А если его светлость отказывался платить долги брата, мастер Гарри просто обращался к матери.

Талия нахмурила брови. Откровения экономки стали для неё неожиданностью. Конечно, теперь она член семьи, однако слуги редко бывают настолько откровенны, когда речь идёт о хозяевах.

Ведь любое неосторожное слово может привести к позорному увольнению.

И вдруг Талия поняла.

Миссис Мэннинг искренне предана Габриэлу. Ей, конечно, не по душе его обращение с Талией, однако экономка стремится всячески оправдать графа.

А может, миссис Мэннинг наивно надеется, что со временем отношения между Габриэлом и его супругой наладятся.

Талия судорожно вздохнула.

Напрасная надежда. Однако у неё не хватало духу заявить доброй женщине, что её обожаемый Габриэл – бессердечный мерзавец, выставляющий свою жену корыстной гарпией, силой женившей его на себе.

– Должно быть, поведение матери было неприятно графу, – наконец произнесла Талия.

– Не то слово. – Лицо экономки сделалось мрачным. – Вообще-то полгода назад он наконец решился…

– На что?

– Запретил графине помогать мастеру Гарри, чтобы тот отучился влезать в долги.

– Ах вот оно что. – Губы Талии изогнулись в невесёлой улыбке. – Вот почему мистер Ричардсон принял предложение моего отца.

С лёгкой запинкой экономка подтвердила:

– Да.

– Теперь понятно, почему граф Эшкомбский так разозлился. Хотел преподать брату урок, а в результате сам же и поплатился. – Талия прижала ладонь к груди. – Неудивительно, что граф меня ненавидит.

Миссис Мэннинг покачала головой:

– Просто сейчас он очень зол, но скоро успокоится, и тогда всё будет хорошо.

Талия с трудом сдержала истерический смех. Нет, теперь в её жизни ничего хорошего уже не будет.

– Мне бы вашу уверенность, – сухо произнесла она.

Почувствовав настроение Талии, экономка с обеспокоенным видом шагнула к ней.

– Да, характер у его светлости не сахар, – признала миссис Мэннинг. – Когда он только вступил в права наследования, многие нечистоплотные люди пытались воспользоваться его молодостью и неопытностью. Среди них оказались и некоторые друзья семьи. Графу пришлось учиться защищать себя и свою семью от людей, стремящихся извлечь выгоду из его наивности. Но вообще-то сердце у его светлости доброе. К тому же он безраздельно предан тем, за кого отвечает.

Трудно было удержаться от сочувствия к мальчику, вынужденному повзрослеть раньше сверстников. Но нельзя забывать, что граф Эшкомбский намерен окончательно уничтожить её. Этот человек – её враг, а значит, нельзя ни на секунду ослаблять оборону.

– Отвечает? – Талия ухватилась за неуместное слово. – А как насчёт людей, которых граф любит?

Экономка состроила гримасу.

– Боюсь, граф вбил себе в голову, что любовь – признак слабости. – Выдержав многозначительную паузу, миссис Мэннинг посмотрела Талии в глаза. – Жду не дождусь, когда найдётся мудрая женщина, которая покажет ему, сколько счастья может принести союз двух сердец.

Глава 4

Никаких торжеств Габриэл на день свадьбы не запланировал. Пусть нежеланная невеста сразу поймёт, что ей в его доме не рады.

Судя по реакции новоявленной жёнушки, когда он объявил, что уходит, Габриэл своей цели добился.

Но, едва отъехав от дома, тут же развернул коня и быстро поскакал в сторону окраины, сердясь на самого себя за то, что перед глазами до сих пор стоят бледное лицо и грустный взгляд Талии.

Ну была она похожа на брошенного ребёнка, и что с того? Подумаешь, ничего с ней не случится. Ну, проведёт день свадьбы одна в незнакомом доме. А на что она рассчитывала? Сама хотела брак по расчёту, ради титула. Так что пусть не радуется, не будет у неё никакого брака.

Стараясь выкинуть из головы мысли о Талии и нелепой пародии на свадьбу, Габриэл скакал по узким аллеям и наконец очутился за городом. Остановился посмотреть на ярко разукрашенную тележку бродячих циркачей, на которой везли запертого в клетке медведя, поглядел на двоих здоровяков, дравшихся на деревенском лугу.

Но когда остановился в придорожном трактирчике, чтобы удовлетворить голод немудрёной трапезой, состоящей из тушёной оленины и свежего хлеба, невольно вернулся мыслями к брошенной невесте.

Осушив третью кружку эля, Габриэл отодвинул стул, подошёл к окну комнаты – разумеется, граф ужинал не в общем зале – и устремил взгляд во двор. Однако не замечал ни суетящихся конюхов, ни жавшихся к стене бродячих собак, привлечённых запахами из кухни. Перед ним так и стояло лицо с изумрудно-зелёными глазами и нежными розовыми губами.

Что за наваждение?

Габриэл нарочно притащился в этот богом забытый трактир, чтобы избавиться от мыслей об этой мошеннице. Не вспоминать затаённую боль в её глазах, не грезить о соблазнительных формах. И дня не пройдёт, как она окажется в Девоншире. Свадьбу можно будет позабыть, как страшный сон.

Допивая очередную кружку эля, Габриэл словно видел перед собой Талию – великолепное тело, скрывающееся под розовым шёлком, простая нитка жемчуга на белоснежной коже.

Что она сейчас делает – гордо восседает в столовой, в одиночестве празднуя победу? Или прячется в предоставленных ей покоях, горько раскаиваясь в своём желании стать графиней Эшкомбской?

Обе картины представлялись Габриэлу одинаково неприятными.

Вместо этого он вообразил, как снимает с неё платье и исследует скрывающееся под тканью нежное тело.

Кстати, а почему бы и нет?

Раз возникнув, навязчивая мысль не желала исчезать.

В конце концов, сегодня у них должна состояться брачная ночь. Так положено.

Раз уж Габриэл не в состоянии выкинуть эту женщину из головы, почему он должен бежать из собственного дома и проводить «приятный» вечер в захудалом трактире? Вместо этого можно вольготно расположиться у собственного камина с бокалом бренди. А затем в полной мере насладиться прелестями жены.

Надо быть дураком, чтобы не воспользоваться единственным преимуществом навязанного против воли союза.

Кроме того, прошептал неизвестно откуда взявшийся вкрадчивый голос, без брачной ночи их союз по закону считается недействительным.

С неотёсанного Добсона что угодно станется – ещё потребует доказательств, что дочь и вправду лишилась невинности.

Глядя, как солнце медленно опускается за горизонт, Габриэл швырнул пустую кружку на стол и поспешил к двери.

Всё, хватит терзаться.

Талия скоро будет в Девоншире. А пока ничто не мешает ему удовлетворить неизвестно откуда возникшее желание.

Отказываясь признавать, что впервые со дня вступления в обязанности графа Эшкомбского он пренебрёг доводами рассудка ради глупой прихоти, Габриэл покинул трактир и стремительно поскакал обратно в Лондон.

Несмотря на спешку, в город он въехал уже в потёмках. Габриэл ругался себе под нос, пытаясь обогнуть элегантные кареты, перегораживавшие мощёные улицы, и праздно шатающиеся компании пьяных гуляк. Казалось, все обитатели Мейфэра нарочно сговорились не дать ему добраться до собственного дома.

Наконец Габриэл свернул в укромную аллею, ведущую к его личным конюшням, и, оставив коня на попечение конюха, зашёл в дом через чёрный ход и направился в свои покои.

Он старался ступать как можно тише, чтобы не услышали слуги. Габриэл не хотел, чтобы они узнали о его возвращении. Тогда с наступлением рассвета можно будет забыть об этом безумии.

Поднявшись к себе, Габриэл разделся – торопливо, без помощи камердинера – и завернулся в украшенный богатой вышивкой халат. Он был уже возбуждён. Затем, не отдавая отчёта, что такая скрытность скорее к лицу вору, чем хозяину дома, задул свечи и по тёмному коридору прокрался к покоям с голубыми стенами.

Бесшумно нажал на ручку двери, а когда та поддалась, улыбнулся в предвкушении.

Интересно, почему она не заперлась: не ждала ночного гостя… или, наоборот, ждала?

Есть только один способ это выяснить.

Шагнув через порог, Габриэл прикрыл за собой дверь и, прижавшись к деревянным панелям, повернул ключ в замке. Затем окинул взглядом элегантную мебель розового дерева, а когда заметил, как с кушетки у окна поднимается стройная фигура, сердце бешено заколотилось.

Разглядев её как следует, Габриэл не знал, то ли смеяться, то ли ужасаться.

Талия уже успела снять свадебное платье и облачилась в нечто совершенно чудовищное, отдалённо напоминающее ночную рубашку. Габриэл привык проводить время с женщинами, прекрасно знающими, что нравится мужчинам, и ни в одном будуаре подобного не видел – многие ярды белого льна укутывали тело Талии начиная от подбородка и спускались до самого пола. Больше всего одеяние напоминало саван. Довершали сногсшибательное впечатление многочисленные бантики и оборочки, а от ворота до подола выстроилась в ряд по меньшей мере сотня пуговиц.

Габриэл не мог понять, как вообще можно спать в таком нелепом, неудобном облачении.

Однако жуткий наряд отнюдь не умерил желания Габриэла. Наоборот, ему захотелось поскорее сорвать с неё эту хламиду и увидеть скрывающееся под ней пышное тело.

А можно не торопиться и раздеть её постепенно – совсем как именинник, открывающий долгожданный подарок.

Потом можно уложить её на кровать и исследовать каждый дюйм атласной кожи. Сначала пальцами, потом губами. И только когда она начнёт умолять, он войдёт в неё и удовлетворит наконец пламенную жажду.

Будто почувствовав, какое направление приняли мысли Габриэла, Талия прижала к горлу дрожащую ладонь. Тёмные кудри рассыпались по плечам, изумрудные глаза расширились от испуга.

Габриэлу вдруг стало неловко.

Чёрт возьми, до чего же она невинна.

– Милорд, – прошептала Талия.

Злясь на самого себя за неуместные сантименты, Габриэл подумал, что, в конце концов, эта женщина готова на всё ради высокого титула. Он свою часть сделки выполнил, теперь её черёд.

С иронической улыбкой Габриэл отошёл от двери и медленно направился к ней:

– Ах, моя целомудренная невеста.

Талия облизнула губы.

– Что вы здесь делаете?

– Странный вопрос. – Габриэл обогнул её неподвижную фигуру и отошёл, чтобы снова приблизиться. В нём неожиданно пробудился инстинкт охотника. – Сегодня же первая брачная ночь.

– Да, но… – Талия вздрогнула, когда пальцы Габриэла коснулись её щеки. – Я не ожидала…

– Так я и думал.

Габриэл остановился напротив неё и потянул за одну из многочисленных ленточек на жуткой ночной рубашке.

– Или вы нарочно оделись таким образом? Чтобы я бежал от вас в страхе?

– Чем вам не угодила моя рубашка? – хрипло выдавила Талия. Габриэл ощутил на коже её тёплое дыхание. – Это приличная вещь.

Развязав последнюю ленточку, Габриэл обратил взгляд на нескончаемую череду пуговиц.

– Что ж, по крайней мере одно я теперь знаю наверняка.

Судя по прерывистому дыханию, Талия заметила, что Габриэл раздевает её, однако, к её чести, держалась спокойно и с достоинством, несмотря на страх. Габриэл невольно почувствовал к ней уважение.

– Что вы знаете?

Габриэл коснулся груди Талии, и сердце её замерло.

– Гадал, девственница вы или нет, – ответил Габриэл неожиданно сдавленным голосом. – Ни одна опытная женщина не облачилась бы в этот погребальный саван, скрывающий все прелести.

Глаза Талии вспыхнули.

– Если вы пришли оскорблять меня…

– Вы уже сами догадались, зачем я пришёл.

Мимолётная вспышка гнева тут же утихла. Талия затрепетала, на шее забилась тоненькая жилка.

– Вы же не хотите, чтобы я была вашей женой, – еле выговорила она.

Габриэл подавил резкий смешок. Неужели она настолько наивна, что считает, будто плотские утехи имеют какое-то отношение к супружеской любви?

Он ощутил мощный прилив вожделения, и, сжав в руках ткань ночной рубашки, резким движением разорвал её. Талия испуганно ахнула. Оставшиеся пуговицы дождём рассыпались по полу.

– Однако теперь вы моя жена, графиня Эшкомбская, – хрипло выдавил обезумевший от желания Габриэл, обнажая наконец её белоснежную статную фигуру.

Чёрт возьми, она ещё красивее, чем он думал!

Стянув с неё отвратительную рубашку, Габриэл провёл руками по её узким плечам, дотронулся до тонких ключиц. Кровь закипела при виде полных грудей с сосками цвета спелых ягод, которые так и тянуло попробовать на вкус. Медленно опустив глаза, Габриэл увидел узкую талию и пышные женственные бёдра. А завидев тёмный кустик волос между её ног, Габриэл понял, что больше сдерживаться не в состоянии.

С утробным рычанием подхватил её на руки и понёс в тёмную спальню.

– Милорд, – выдохнула она. В глазах читалось нечто среднее между страхом и приятным волнением, которое она не в силах была скрыть. – Зачем вы это делаете?

Габриэл был рад, что и она в какой-то мере разделяет его настроение. Опустив голову, он страстно впился в её губы.

– Не могу удержаться, – пробормотал он между поцелуями.

По телу Талии пробежала дрожь, руки судорожно стиснули отвороты его халата.

– Милорд, вы пили?

– Немного, для храбрости.

Талия сдавленно охнула, словно Габриэл ударил её.

– Если я так отвратительна, что в трезвом виде ко мне не подступишься, зачем вам это нужно?

Отвратительна? Да она очаровательна!

Габриэл опустил Талию на кровать. При виде её тела на атласном покрывале у него перехватило дыхание. В серебристом лунном свете она казалась каким-то волшебным, сказочным существом. Прекрасной лесной нимфой, случайно очутившейся в Лондоне. Нужно спешить, пока она не исчезла в облачке дыма.

Габриэл снова издал утробное рычание, изнывая от плотского голода.

Разумеется, он не собирался показывать этой женщине, какие чувства она в нём пробуждает. Иначе она получит над ним власть. При одной мысли Габриэл плотно сжал челюсти.

– Затем, что иначе наш распроклятый союз могут объявить недействительным, – мрачно произнёс он. – Что мне делать, если в дом заявится Сайлас Добсон и потребует доказательств, что я и вправду лишил вас девственности?

Талия растерянно нахмурилась:

– Доказательств? Каких доказательств?

И вдруг она залилась краской, поняв, что граф говорит о древней традиции проверять простыни после первой брачной ночи.

– Ах…

Этого проявления трогательной, детской невинности было достаточно, чтобы Габриэл окончательно попал под её чары. Тихонько чертыхнувшись, скинул халат и присоединился к Талии, обхватив рукой её трепещущее тело.

– Целомудренный румянец, – прошептал Габриэл, гладя пальцами её щеку. – Прелестно.

Тёмные кудри разметались по голубому покрывалу подобно мягкому шёлку, в лунном свете глаза мерцали, будто настоящие изумруды.

– Уверяю, церковной церемонии отцу вполне достаточно, – задыхаясь, проговорила Талия. Руки её упёрлись Габриэлу в грудь. – Он не станет требовать никаких доказательств.

Габриэл прижался лицом к её шее, вдыхая сладостный аромат. От неё пахло мылом, крахмалом и чистотой – во всех смыслах. Удивительно влекущая комбинация.

– Думаете, поверю вам на слово? – ответил Габриэл. – Я не такой дурак, чтобы доверять Добсонам.

– Я больше не Добсон.

Габриэл вздрогнул. При обычных обстоятельствах слова Талии рассердили бы его, но сейчас он почувствовал странное… удовлетворение.

Стараясь подавить это ощущение, Габриэл пристально поглядел на неё. Коснулся пальцами дрожащих губ.

– Чтобы стать истинной графиней, недостаточно росписи на листе бумаги.

Талия судорожно вздохнула:

– Милорд…

– Габриэл.

Она удивлённо моргнула:

– Что, простите?

– Называйте меня Габриэл, а не милорд, – приказал он, сам не понимая, почему хочет, чтобы эта женщина обращалась к нему по имени.

– Габриэл, – продолжила она, глядя на него широко распахнутыми глазами. – Не уверена, что нам с вами стоит это делать.

Со стоном Габриэл опустил голову и провёл губами по широкому лбу, затем спустился до кончика изящного носа.

– Я тоже, но с каждой минутой удержаться от соблазна всё труднее.

Талия вздрогнула:

– Боже мой.

– Талия, – прижав к её губам большой палец, Габриэл заставил её приоткрыть рот. – Необычное имя. Кто его выбирал? Вряд ли ваш отец.

Ногти Талии вонзились в его голую грудь, однако сопротивляться она и не думала. Габриэл ощущал биение её сердца, чувствовал её возбуждение.

Конечно, Талия неопытна, однако тело её само следует заложенным природой инстинктам. Она уже готова.

– Мама назвала меня в честь своей матери, – ответила Талия рассеянным тоном.

Губы Габриэла коснулись её щеки, затем прильнули к уголку рта.

– Она что же, цыганкой была?

Талия напряглась:

– Для вас это имеет значение?

– Сейчас – ни малейшего.

Габриэл провёл ладонями по её лебединой шее, затем со стоном сжал в руке полную, увенчанную алой вишенкой соска грудь. Проклятье! Стоит коснуться этой женщины, и он уже готов забыть обо всём на свете.

– Какая у вас фигура – изящная и вместе с тем пышная. Вылитая дрезденская статуэтка.

– Я… – Габриэл стал перекатывать между пальцами её сосок, и Талия умолкла.

– Что? – поторопил Габриэл, целуя её шею.

– Я не знаю, что нужно делать, – наконец призналась Талия.

Габриэл чуть не выругался вслух. Хороший же отец этот Сайлас Добсон – не мог найти какую-нибудь опытную женщину, чтобы перед свадьбой объяснила дочке, что к чему. Чурбан неотёсанный.

– Я всё сделаю сам, – пробормотал Габриэл, сжимая её бедро. – Уж поверьте, я в этом деле знаю толк.

Талия хотела что-то ответить, но Габриэлу было не до разговоров.

Да и как он мог успокоить робкую неопытную девушку? Только продемонстрировав, что от вынужденного брака можно получить и удовольствие.

Не обращая внимания на насмешливый голос, нашёптывающий, что его намерения обусловлены вовсе не желанием успокоить супругу, а нарастающим вожделением, Габриэл страстно поцеловал Талию в губы.

На секунду Талия застыла. Кажется, грубый пыл мужа застал её врасплох. Ничего удивительного, упрекнул себя Габриэл. Разве ему неизвестно, что Талия – всего лишь застенчивая невинная девушка, нуждающаяся в ободрении? А он чуть не накинулся на неё, будто на дешёвую шлюху.

Да, Габриэла заставили вступить в брак насильно, а теперь он заставит Талию умолять, чтобы он утолил её страстную жажду.

Прикосновения Габриэла стали мягче, рука гладила обнажённое бедро, губы прильнули к её приоткрывшимся губам. Бормоча ласковые слова, Габриэл проник языком в её рот.

Талия снова застыла. Габриэл едва мог скрыть досаду. Неужели её пугают даже поцелуи?

Вдруг, в тот момент, когда он уже решил, что из этой затеи ничего не выйдет, Талия издала тихий томный вздох и обвила руками его шею.

Габриэла охватило окрыляющее чувство победы. Она сдалась!

Нет, он не ошибся. Талия действительно испытывает к нему вожделение.

Продолжая медленно гладить её бедро, Габриэл прикусил полную нижнюю губу Талии, прежде чем осыпать поцелуями её шею и грудь. Тёплый вкус её кожи напоминал о знойных летних днях, которые он проводил в блаженном ничегонеделании в доме своего детства в Девоншире.

До того, как его беззаботное существование омрачил тяжёлый долг.

Пальцы Талии запутались в его волосах, тело выгнулось в безмолвной мольбе.

Габриэл уже предвкушал, как погрузится в её сладостные глубины. Несмотря на неопытность, Талия была неотразимо притягательна, словно сирена.

И в эту ночь она безраздельно принадлежала ему.

Склонив голову, Габриэл сжал губами её твёрдый сосок и с удовлетворением услышал тихий вздох, показавшийся ему прекраснейшей музыкой.

– Милорд, – выдохнула она. – Габриэл.

– Тише, – прошептал он, осторожно просунув руку между её бёдер. – Доверьтесь мне.

Она задрожала, нетерпеливо проведя руками по его спине.

– Не знаю, можно ли вам доверя… – Палец Габриэла проник в её влажное лоно. – О-о…

Габриэл тихонько рассмеялся и начал ласкать языком её твёрдый сосок.

– Запомните первое правило брака: жена должна полностью полагаться на мужа.

Она пробормотала что-то неразборчивое в ответ – видно, хотела возразить, – однако вместо этого вскрикнула от удовольствия. Габриэл отстранился, любуясь её разрумянившимся лицом, густыми ресницами и приоткрытыми губами. Палец его продолжал медленно двигаться внутри её.

Никогда раньше Габриэлу не приходилось видеть такой красивой женщины.

Что за глупости, возмущался разум.

Он проводил время в обществе самых искусных куртизанок во всей Англии. За право удостоиться внимания его последней любовницы, звезды сцены, мужчины буквально дрались.

Что же такого особенного в этой застенчивой скромнице?

Решив не задумываться на данную опасную тему, Габриэл вновь начал жадно целовать её губы. Он торжествовал, чувствуя, как она отвечает на его поцелуи и вонзает ногти в его спину, жаждая утолить всё возрастающее желание.

Габриэл сделал всё, что мог, чтобы успокоить девичьи страхи. Больше он ждать не мог. Не в состоянии был вынести даже лишнюю секунду промедления.

Одним быстрым движением Габриэл с облегчённым вздохом переместился наверх. Талия ахнула, но, нащупав крошечный бугорок, одно прикосновение к которому приносило ей неземное блаженство, Габриэл продолжал ласкать её, затем медленно проник в её лоно.

Из груди вырвался хриплый стон. Пышущий жар и приятная упругость.

Идеальное сочетание.

Целуя её губы, Габриэл в напряжении ждал, пока Талия освоится с непривычным ощущением. Только почувствовав, что она расслабилась и снова начала нетерпеливо водить руками по его спине, Габриэл задвигался внутри её.

Проведя губами по её щеке, Габриэл прикусил мочку уха Талии, наслаждаясь свежим, чистым вкусом. Только сейчас Габриэл понял, что, оказывается, терпеть не может, когда женщины обливаются духами с головы до ног. Такое чувство, словно лежишь на слишком пахучей цветочной клумбе. Естественность Талии только усилила его возбуждение.

Одержимый страстью, Габриэл всё же старался вслушиваться в её тихие стоны и прерывистое дыхание. Он хотел, чтобы Талия тоже получила удовольствие.

Прижавшись лицом к её шее, Габриэл двигался медленно, не спеша, чуть приподняв руками её бёдра. Талия вонзила ногти ему в спину и выгнулась ему навстречу, приближаясь к пику.

– Габриэл, – простонала Талия. – Нельзя…

– Можно, – хрипло выдавил он. – Сейчас…

Целуя её шею и ключицы, Габриэл опустил голову и взял в рот её сосок, при этом убыстряя темп. Талия обхватила ногами его поясницу.

Габриэл услышал, как она вскрикнула от неожиданного удовольствия, и последовавшие за этим пульсации заставили и его самого приблизиться к моменту наивысшего наслаждения. Сжав зубы, он исступлённо двигался до тех пор, пока не наступила головокружительная развязка.

Не замечая ничего вокруг, Габриэл полностью отдался невероятным ощущениям. Затем с невнятным полустоном-полурычанием обнял трепещущее тело Талии и перекатился на бок, прижав её к груди.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Но постепенно оба приходили в себя.

Пора уходить, подумал Габриэл.

Он лишил свою жену невинности, брак можно считать заключённым во всех смыслах, непонятно откуда взявшееся навязчивое желание удовлетворено. Больше его здесь ничто не удерживает.

Но почему-то у Габриэла не было ни малейшего желание покидать комнату Талии.

Неприятная правда заключалась в том, что он не насытился.

Несмотря на редкой силы кульминацию, Габриэл чувствовал, что уже готов продолжать, а когда Талия зашевелилась, пытаясь высвободиться из его объятий, он инстинктивно прижал её к себе и прорычал:

– Не надо.

– Милорд… Габриэл…

Она посмотрела на него. В глазах читалась потрясённая растерянность – кажется, Талия так и не осознала до конца, что между ними произошло.

– Мы должны обсудить…

– Никаких обсуждений, – перебил Габриэл.

Меньше всего ему хотелось обсуждать эту шутку судьбы – женщина, которую он не желал брать в жёны, заставила его потерять контроль над собой, над совершенствованием которого он неустанно работал последние десять лет. Наконец он решил поддаться сладостному соблазну, провести здесь хоть всю ночь, а наутро забыть об этом сумасбродстве, будто ничего и не было.

– Сейчас меня интересует только одно – это… – Габриэл запустил пальцы в её гладкие, как атлас, волосы и приник к её губам. – И это…

Его поцелуи начали спускаться ниже. Талия застонала и закрыла глаза, пока он с помощью зубов и языка будил в неопытном теле неведомую раньше страсть.

– И это…

Тут губы Габриэла сомкнулись на соске Талии, и он уже был не в состоянии мыслить ясно.

Глава 5

Поместье Кэррик-Парк, Девоншир

Покидая Лондон, чтобы отправиться в далёкое поместье Габриэла, Талия не знала, чего ожидать.

Вернее, она почти не задумывалась о цели своего путешествия, даже когда на заре карета отъехала от дома и покатила по мостовой. Да и неудивительно – все мысли Талии занимал Габриэл и ночь, проведённая в его объятиях.

Всё произошло так… внезапно.

С момента, когда Габриэл с видом одержимого ворвался в её покои, и до того предрассветного часа, когда он удалился, не проронив ни слова, Талия так и не успела опомниться.

После короткой церемонии Габриэл был с ней холоден и резок. Естественно, Талия и вообразить не могла, что он пожелает разделить с ней брачное ложе. И уж тем более не в состоянии была предвидеть, что способна испытывать такую страсть и такое наслаждение.

И всё же зачем он приходил?

Неужели правда боялся, что отец не успокоится, пока не увидит свидетельства полноценности их брака? Что за нелепость, сейчас же не Средние века. К тому же Габриэл вовсе не производил впечатления человека, отбывающего вынужденную повинность.

Даже сейчас, спустя месяц после переезда в новый дом, Талия до сих пор проводила немало бессонных часов, воскрешая в памяти каждый горячий поцелуй, каждое искусное прикосновение.

Впрочем, разве имеет значение, что именно руководило Габриэлом, в сотый раз сказала себе Талия и, покачав головой, зашагала по узкой тропинке, ведущей от коттеджа с черепичной крышей к усадьбе.

Несмотря на многочасовые ласки, Габриэл покинул спальню с нескрываемой поспешностью и даже не соизволил выйти из дому, когда она усаживалась в карету.

Увы, всё было понятно без слов.

Для него она так и осталась неловкой, невоспитанной, нежеланной супругой, единственный способ избавиться от которой – сослать в глушь.

Казалось, одного этого было достаточно, чтобы окончательно сокрушить её хрупкий дух, однако, прибыв в Девоншир, Талия пришла к выводу, что если её и ждёт ссылка, то весьма приятная.

Едва её нога ступила на землю усадьбы Кэррик-Парк, на сердце сразу стало легче, а страх перед будущим непостижимым образом испарился.

Возможно, такой эффект на Талию оказал вид большого дома.

Раньше в этом доме из светло-коричневого камня, построенном рядом с известняковой скалой, с вершины которой открывался вид на Ла-Манш, располагался монастырь. Более поздние пристройки чудесным образом гармонировали с рядами елизаветинских окон и покатыми крышами. Стены увивали заросли плюща, смягчавшие их резкие очертания. Казалось, дом – естественная часть нетронутого природного ландшафта, окружавшего усадьбу. Точно такой же плющ скрывал стены заброшенной конюшни и хозяйственных построек за пределами сада.

Талии случалось видеть более обширные и более ухоженные загородные резиденции, однако дикая красота этих мест пришлась ей по сердцу.

Здесь она чувствовала себя… дома.

В отличие от кричаще безвкусного отцовского особняка на Слоан-сквер. Или элегантного, но неуютного дома Габриэла.

Вдруг Талия осознала, что здесь ей не нужно бояться ни вечных придирок отца, ни досады и злобы мужа. Наконец-то она может вздохнуть свободно. В первый раз в жизни она будет сама решать, как ей жить. Эта мысль придала Талии сил и незнакомой доселе уверенности.

За прошедший месяц она постепенно завоевала доверие настороженных слуг и крестьян, которые поначалу поглядывали на новоявленную графиню Эшкомбскую косо, с подозрением.

Этих людей не волновало, что Талия – дочь Сайласа Добсона и что её родословная не восходит корнями к Адаму и Еве. Они судили о Талии по её поступкам, по тому, как искренне она интересовалась их жизнью и делала всё, чтобы помочь, когда в этом возникала необходимость.

Проходя мимо маленькой церквушки из красного кирпича с покатой крышей и опоясывающей фасад верандой, Талия остановилась, заметив худощавого темноволосого джентльмена. Он как раз перешагивал через высокую изгородь, отделявшую церковь от дома священника.

Талия невольно улыбнулась. Викарий Джек Джерард не походил ни на одного служителя церкви из всех, кого ей доводилось встречать.

Во-первых, он был очень молод, всего на пару лет старше самой Талии, а во-вторых, удивительно красив, благодаря чему во время воскресной службы в церкви яблоку негде было упасть. Какая женщина может остаться равнодушной перед безупречно мужественными чертами лица и бархатными карими глазами, в глубине которых таилось совершенно не священническое озорство? И хотя Джек Джерард всегда одевался подобающим образом, в простую чёрную сутану и бриджи, а на шею повязывал скромный галстук, он обладал непревзойдённым природным изяществом и чувством стиля, благодаря которому даже самые роскошно одетые аристократы казались рядом с ним разряженными павлинами.

Хотя, конечно, с Габриэлом никакого сравнения, шепнул предательский голосок. Несмотря на все недостатки, её красавец муж обладал величавым обаянием, благодаря которому не заметить его было попросту невозможно.

Однако Талия постаралась выкинуть из головы неуместные мысли.

Габриэл явно хочет забыть о её существовании. Значит, и ей следует поступить так же – ради своего же блага.

Мрачно вздохнув, Талия попыталась избавиться от неприятных мыслей и обратила всё своё внимание на приближающегося священника. Именно это позволило ей заметить, как изменилось лицо Джека Джерарда, когда он её увидел.

В глазах его отразился… испуг.

Другого слова было не подобрать.

Однако это странное выражение лица тут же сменилось широкой приветливой улыбкой. Талия решила, что ей показалось – вероятно, виной всему игра света и тени в предзакатный час.

Будто в подтверждение викарий любезно взял её руку и поднёс к губам. Правда, поцелуй длился чуть дольше, чем требовали приличия.

– Добрый вечер, миледи, – произнёс Джек Джерард. В низком голосе звучал едва уловимый акцент.

Ходили слухи, что его родители бежали от французской революции и обосновались в Англии. Впрочем, Талия на собственном горьком опыте знала, что сплетни редко бывают правдивы. Кроме того, прошлое викария Талию особо не волновало.

С первой встречи Джек Джерард оказывал ей очень милые знаки внимания, которые Талия только поощряла, пытаясь таким образом залечить душевную рану, нанесённую пренебрежительным отношением Габриэла. Не говоря уже о нелюбезном приёме, оказанном высокородными соседями. До сих пор Талию не пригласили ни на один из приёмов для избранных.

Поэтому к викарию она относилась как к хорошему другу.

– Добрый вечер.

Подняв голову, Джек Джерард медленно окинул взглядом её яблочно-зелёное платье для прогулок, глубокий вырез которого обрамляли серебристые кружева. Поясом служила такая же серебристая лента. Чепец жизнерадостного оттенка жёлтого совпадал по цвету с полусапожками, выглядывавшими из-под платья.

До приезда в Девоншир Талия ни за что бы не осмелилась одеться в такие яркие цвета и уж тем более не решилась бы выставлять напоказ полную грудь.

Но вскоре уступила ненавязчивым уговорам викария и наведалась к местной модистке, заказав для себя совершенно новый гардероб. Даже причёску Талия изменила на более непринуждённую – теперь лицо её обрамляли будто бы случайно выбившиеся блестящие пряди.

Видя в глазах викария искреннее восхищение, Талия поняла, что долгие утомительные часы снятия мерок и бесконечных подгонок того стоили.

– Должен заметить, сегодня вы особенно очаровательны, – произнёс Джек Джерард, не выпуская её руки. – Вам очень идёт это платье.

Под его пристальным взглядом Талия кокетливо засмущалась:

– Ну что вы…

– Даже не сомневайтесь. Этот оттенок изумительно подчёркивает цвет ваших глаз. – Викарий озорно улыбнулся. – Как вы считаете, позволительно мне впасть в грех гордыни и приписать часть заслуги себе?

Талия рассмеялась:

– Заслуга целиком ваша, сэр…

– Прошу вас, зовите меня просто Джек, – перебил викарий, крепче сжав её руку. – Ведь мы с вами друзья, не правда ли?

Талия нерешительно примолкла. Муж будет недоволен, если узнает, что новоиспечённая супруга на короткой ноге с посторонним мужчиной. Однако тут же вскинула голову с неосознанным вызовом.

Габриэл сам изгнал её из своего дома, а значит, не имеет ни малейшего права ею распоряжаться.

– Джек, – тихо произнесла Талия.

Тёмные глаза вспыхнули от удовольствия.

– Ну вот, другое дело. Так о чём вы говорили?

– Хотела признаться, что, увы, вряд ли когда-нибудь овладею умением наряжаться. Поэтому очень благодарна вам за добрые советы.

– Пустяки, – пожал плечами Джек. – Вы обладаете другими талантами, гораздо более важными.

– Вы очень любезны.

– Нет-нет, я говорю от чистого сердца, – заверил он. – Вы поистине стали украшением нашего прихода.

– Джек…

– Не далее как сегодня утром миссис Джордан превозносила вас до небес за то, что пригласили к ней хорошего врача. – Талия смутилась и хотела остановить его, но Джек не дал ей такой возможности. – А мистер Стоун называет вас ангелом во плоти, ведь вы не дали его семье умереть с голоду. А про ваши планы открыть новую школу говорит вся округа.

Застенчиво рассмеявшись, Талия прижала ладони к пылающим щекам. Всю жизнь она слышала только упрёки и привыкла, что вызывает лишь досаду у людей, которые должны любить её такой, какая есть.

И теперь неприкрытое восхищение приводило Талию в замешательство.

– Ну же, полно вам…

Джек шагнул ближе и, отпустив её руку, взял Талию за подбородок.

– Просто хочу, чтобы вы знали: слуги и крестьяне на ваших землях считают, что вы – лучшая хозяйка из всех.

От этих слов на сердце у Талии потеплело. Благодаря осознанию, что она способна улучшить жизнь людей, которые от неё зависят, Талия чувствовала себя нужной. Более того, вся её нерешительность вдруг куда-то исчезла.

– Приятно сознавать, что хоть кто-то не считает меня самозванкой.

Джек грозно нахмурился:

– Самозванкой? Как вы можете так о себе говорить?

– Увы, так обо мне говорят другие. Вам и самому отлично известно, что я до сих пор не удостоилась ни одного приглашения от благородных соседей. Кажется, моё присутствие им не по душе.

Джек пристально вгляделся в её побледневшее лицо.

– Вас это огорчает?

Талия состроила гримасу.

– Больше всего меня тревожит, что я позорю семью мужа.

Внезапно Джек крепко стиснул её плечи, тёмные глаза вспыхнули опасным огнём.

– Не смейте! – прорычал он.

– Викарий… Джек…

– Простите, не могу спокойно слушать такие глупости! – рявкнул Джек без малейшего раскаяния в голосе.

Талия удивлённо смотрела на него – её несколько ошеломил яростный пыл Джека.

– Что же тут глупого? Титул графини Эшкомбской накладывает определённую ответственность.

– Разве ваша ответственность состоит не в том, чтобы заботиться о нуждающихся? На этом поприще вы проявили себя весьма достойно. Неужели правильнее тратить время и силы, пытаясь понравиться людям, которые мизинца вашего не стоят?

Талия насторожилась. Кажется, у обаятельного, галантного Джека Джерарда есть и другая, тёмная сторона. Однако она тут же отмахнулась от своих тревог, сочтя их пустой блажью.

Что за наваждение? Джек – очаровательный, во всех отношениях приятный джентльмен и к тому же её друг.

– Думаю, мой муж с вами не согласился бы, – ответила Талия, продолжая разговор после затянувшейся паузы.

– В таком случае он попросту глупец.

– Джек… – с лёгкой укоризной произнесла она.

– Миледи… Талия… – Джек замолчал, будто подыскивая подходящие слова. – Я здесь служу совсем недавно, однако уже успел завоевать доверие прихожан, и они доверяют мне самое сокровенное.

Талия рассмеялась. Что правда, то правда – от желающих исповедаться дам и барышень отбоя не было. Ещё бы – кому не хочется побыть наедине с красавцем викарием!

– Да, вы обладаете редкой способностью завоёвывать доверие, особенно когда речь идёт о прекрасном поле, – поддразнила она.

Джек даже не улыбнулся.

– Уж поверьте, о графине-матери я ни единого доброго слова не слышал.

От такой прямоты у Талии перехватило дыхание. Здравый смысл требовал деликатно перевести разговор на другую тему. Неприлично сплетничать о свекрови с викарием. Однако любопытство перевесило – Талия сгорала от желания больше узнать о женщине, которая так и не соизволила принять её в семью.

– Отчего же?

– Среди аристократок подобных женщин великое множество. – В тоне Джека сквозило откровенное презрение. – Единственное, что волнует графиню, – собственные удовольствия и позиция в свете. За этот месяц вы уделили крестьянам больше времени, чем она за все тридцать лет. Даже не потрудилась узнать их имена. Хоть бы раз поинтересовалась, не нужно ли им чего. – Джек поморщился. – По-моему, она вообще воспринимает их как не слишком приятное дополнение к пейзажу.

Талии было горько это слышать. Она встречала графиню Эшкомбскую в Лондоне и считала её неприятной, чересчур самодовольной особой. А теперь выходило, что этой женщине глубоко безразлична судьба беззащитных бедняков.

– Не может быть, чтобы графиня пренебрегала своим долгом по отношению к людям, которые от неё зависят.

– Уверены? – Джек указал на видневшуюся вдалеке, за полями, усадьбу Кэррик-Парк. Вид был величественный, особенно сейчас, на закате, – лучи заходящего солнца окрасили оконные стёкла в розово-фиолетовые тона, а струи мраморных фонтанов искрились, будто каскады драгоценных камней. – Этой зимой графиня приказала выселить старика Лукаса из дома, в котором его семья жила двести лет. Коттедж, видите ли, портил вид – загораживал церковь.

– Должно быть, она просто не подумала…

– Несчастный умолял на коленях, однако графиня приказала вышвырнуть его из дома, будто мусор. Коттедж снесли, старика отправили к дочери. – Джек пристально смотрел на ошеломлённую Талию. – Не прошло и двух недель, как он умер.

– Неужели графиня настолько жестока?

– Нет, это не жестокость. Скорее равнодушие, – задумчиво произнёс Джек. – Аристократы, подобные графине, просто не считают всех остальных за людей.

Талия отодвинулась от Джека – тот так и не убрал руки с её плеч – и облизнула пересохшие губы. Потрясённая рассказом, она и не заметила, с какой жадностью тёмные глаза викария следили за её языком.

– А что говорят про…

Талии до сих пор было трудно называть этого человека, который лишил её невинности, а затем отослал подальше, мужем.

– …графа? Слуги и крестьяне отзываются о нём с большим уважением.

– Можно подумать, у них есть выбор, – сухо произнёс Джек.

У Талии упало сердце. Почему-то ей не хотелось, чтобы Габриэл оказался одним из никчёмных прожигателей жизни, пользующихся плодами труда своих крестьян и не интересующихся, в каких условиях те живут. Талии неприятно было разочаровываться в нём.

– О чём это вы?

Джек на секунду запнулся, затем тяжело, порывисто вздохнул:

– Простите, Талия. Я к нему не вполне справедлив.

Талия растерянно заморгала.

– В каком смысле?

– Слышал, ваш муж – рачительный хозяин. Следит, чтобы в хозяйстве всё было по последнему слову…

– Но… – поторопила Талия. Нет, Джек определённо чего-то недоговаривал.

– Простите?

– О чём вы не хотите мне рассказывать?

Джек поднял руки, будто сдаваясь.

– Графа в округе побаиваются. Люди избегают лишний раз к нему обращаться. Вот почему многие страдают молча.

Талия немного приободрилась. Выходит, никаких страшных преступлений Габриэл не совершил – он просто отпугивает всех своей холодностью. Хотя, если бы постарался, смог бы без труда завоевать их доверие. Правда, сама она ни за что бы не осмелилась высказать графу это соображение. От одной мысли по спине пробежал холодок.

Судя по плохо скрываемой усмешке, Джек был того же мнения.

– Вы, кажется, невысокого мнения о моём муже? – спросила Талия. Интересно, они с Джеком знакомы?

– Не люблю аристократов, которые злоупотребляют доставшимися по рождению правами, однако предпочитают забыть про обязанности перед ближними.

Пыл Джека насторожил Талию.

– Вы, часом, не революционер-якобинец?

Джек, как ни в чём не бывало, тут же расплылся в лучезарной улыбке.

– Что вы, я всего лишь скромный викарий, заботящийся о своей пастве.

– Хм. – Талия задумчиво склонила голову набок. – А вот у меня создалось впечатление, что вы не так просты, как кажетесь.

Не успела Талия опомниться, как Джек слегка потянул за свободную прядь, свисавшую возле её щеки.

– Признаюсь, с тех пор, как вы прибыли в Кэррик-Парк, моё мнение о графе изменилось в лучшую сторону, – произнёс Джек. Тёмные глаза взирали на неё с искренним восхищением. – Ни за что бы не подумал, что ему хватит ума взять в жёны достойную женщину, а не какую-нибудь банальную дебютантку.

От прикосновения его пальцев к щеке Талия вспыхнула.

– На самом деле граф женился на мне против воли, – дрожащим голосом проговорила она.

Большой палец Джека задел её нижнюю губу.

– Думаете?

– Ну конечно.

Вопрос удивил Талию. Разумеется, необходимость связать себя узами брака с дочерью Сайласа Добсона могла вызвать у Габриэла лишь отвращение.

– Граф даже не замечал меня, пока отец не вынудил его на мне жениться.

– По моему опыту, джентльменов этого типа практически невозможно заставить что-то сделать против воли. Особенно если речь идёт о такой серьёзной вещи, как брак.

Талия поморщилась.

– Вам просто не приходилось встречаться с моим отцом. Уверяю, он произвёл бы на вас неизгладимое впечатление.

– Не сомневаюсь, ваш батюшка отличается…

– Ослиным упрямством и полным отсутствием моральных принципов, – мрачно закончила за него Талия.

– Даже самый упрямый человек на свете не в силах подчинить себе графа Эшкомбского, – невозмутимо продолжил Джек. – Граф ни за что не женился бы на вас, если бы сам не желал того же – видимо, вмешательство вашего батюшки оказалось просто удобным предлогом.

В душе Талии пробудилась было робкая надежда, однако она тут же сказала себе, что Джек говорит глупости.

Он явно недооценивает гордость Габриэла. Он бы кого угодно взял в жёны, хоть дикарку из колоний, только бы предотвратить скандал. Теперь же Габриэл всем сердцем ненавидит постылую супругу. Она его за это не винила.

– Боюсь, вы ошибаетесь.

Джек иронично улыбнулся:

– Всё может быть.

Талия покачала головой и хотела было возразить, но тут её отвлёк звук тяжёлых шагов, доносившийся со стороны кладбища за церковью.

Она настороженно обернулась и увидела двоих мужчин в моряцких куртках и широких брюках из грубой шерсти. Заметив её, оба застыли как вкопанные.

Отчего-то от вида их мускулистых фигур и обветренных, потемневших от долгого пребывания на открытом солнце лиц Талии стало не по себе. Однако напугала её вовсе не суровая внешность незнакомцев. От них словно веяло опасностью – казалось, эти люди способны на что угодно. Талии отчаянно захотелось кинуться наутёк и спрятаться.

Она инстинктивно попятилась, толком не осознавая, в чём заключается опасность. И вдруг Джек решительно встал у неё за спиной и покровительственным жестом приобнял.

Один из моряков поглядел на викария, и Талия застыла, готовясь к неминуемому нападению.

На некоторое время повисло напряжённое молчание, но тут моряки уважительно кивнули и прошагали мимо, направляясь внутрь церкви.

Ошеломлённая, Талия только покачала головой.

– Боже. – Она повернулась к Джеку и пристально вгляделась в его напряжённое лицо. – Кто эти джентльмены?

– Да так, никто. Не забивайте голову пустяками, – проговорил Джек.

Талию такой ответ отнюдь не обнадёжил.

– У них вид отъявленных головорезов.

Джек пожал плечами:

– Головорезы тоже нуждаются в духовном наставлении. Даже больше, чем остальные.

– Но…

– Уже поздно, Талия. – Без предупреждения Джек наклонился и, едва коснувшись губами, поцеловал её в щеку. – Вам пора домой.

Талия даже не стала выговаривать ему за вольность. Она поняла, что Джек нарочно старается поскорее отправить её восвояси.

Но зачем?

Боится, что те моряки могут представлять для неё опасность? Или дело в чём-то другом?

– Может, всё-таки вызвать констебля?

– Не надо. – Джек чуть-чуть подтолкнул её в спину. – Не волнуйтесь за меня. Увидимся завтра.

Она послушно зашагала прочь, а когда тропинка резко повернула, и Талия определила, что Джек больше не может её видеть, стрелой добежала до ближайшей рощицы и начала красться обратно к церкви.

Нет, в этих незнакомцах определённо есть что-то подозрительное. Конечно, Джек достоин всяческого восхищения за то, что двери его церкви открыты для всех, однако нельзя допустить, чтобы кто-то воспользовался добротой священника. Негодяи могут причинить ему вред.

Или даже убить.

Придерживая юбки, чтобы не цеплялись за кусты, Талия пробиралась между деревьями, стараясь подавить болезненно сжимающий сердце страх. Да и кто бы на её месте не испугался?

В первый раз с тех пор, как покинула Лондон, Талия осознала, насколько близко находится к дикой природе. В кустах шныряли какие-то зверьки, время от времени тишину нарушало далёкое уханье совы. А ещё страшнее было то, что вокруг не было ни души.

Если что-то случится, криков о помощи никто не услышит.

Талия упрямо помотала головой. Нет, она не отступится и не бросит Джека в беде из-за собственных нелепых страхов.

Наконец она достигла края рощицы. Пригнувшись, перебежала через открытый двор и оказалась около задней стены церкви. Талия прижалась спиной к холодному кирпичу, сердце колотилось где-то в горле.

Изнутри слышались голоса. Решив действовать быстро, пока храбрость ей не изменила, Талия подобралась к открытому окну, молясь, чтобы никто её не заметил.

Хорошенькая будет история – графиня Эшкомбская крадётся по округе в потёмках и подслушивает чужие разговоры!

Талия замерла около высокого подоконника и вскинула голову, заглядывая внутрь. Да это же ризница! Странно. С чего бы викарию вести незнакомых людей туда, где хранятся самые ценные церковные реликвии?

Должно быть, в надежде поживиться мерзавцы силой заставили Джека отпереть дверь ризницы. Церковь, конечно, скромная, однако кое-что из утвари сделано из чистого серебра, а за некоторые редкие предметы любой коллекционер заплатил бы хорошую сумму. Надо скорее бежать, звать на помощь…

Однако, глядя на троих мужчин посреди ризницы, Талия призадумалась.

Не похоже было, что Джека удерживают против воли. Наоборот, создавалось впечатление, что главный здесь как раз он, а двое других только подчиняются. Вот один из моряков достал из-за пазухи кожаный мешочек и передал его викарию.

Джек нетерпеливо дёрнул за тесёмки и вытащил какие-то бумаги.

– Это самые новые карты? – требовательно спросил викарий, разворачивая один из листов и сосредоточенно изучая его.

Тот, что повыше, буркнул что-то утвердительное.

– Клерк из министерства внутренних дел скопировал.

Талия застыла. Святые угодники! В политике Талия разбиралась слабо, но даже она знала, что в министерстве внутренних дел сейчас обсуждаются предстоящие военные действия против Наполеона.

Джек кивнул, не сводя глаз с карты.

– Этот ваш клерк уверен, что никто ничего не заподозрил?

– Уверен, – с лёгким раздражением ответил моряк. – Целое состояние ему заплатил.

Перепуганная, Талия ушам своим не верила. Глядя, как Джек небрежно пожимает плечами, подумала: нет, это не тот добрый викарий, которого все они знали.

Властные и беспощадные нотки в его голосе не померещились Талии – теперь, когда он аккуратно расстелил карты на узком столе в центре ризницы, вид у него был по-настоящему суровый и решительный. А лёгкий французский акцент вдруг сделался намного сильнее. Будто до этого викарий играл заученную роль, а теперь сорвал маску.

– Можете не беспокоиться, получите награду по заслугам, но сначала я должен убедиться, что карты настоящие, – пробормотал Джек.

Второй моряк, пониже ростом, склонился над столом. На обветренном лице читалось недоумение.

– Это же вроде не Франция?..

– Тонко подмечено, месье Хендерсон, – насмешливо произнёс Джек. – Да, перед вами карта Португалии.

– Для чего французам португальская карта?

Джек удовлетворённо улыбнулся:

– Здесь отмечено, где и когда сэр Артур Веллингтон намеревается высадиться вместе со своими войсками. И какую стратегию он хочет применить. – Викарий провёл по карте тонким пальцем. – Очень информативный документ.

«Шпион», пронеслось в голове Талии. Она испуганно прижала ладонь ко рту. Увиденное не укладывалось в голове. Всё это скорее напоминало сюжет приключенческого романа вроде тех, какие она тайком почитывала на сон грядущий.

Кто бы мог предположить, что милый деревенский священник замыслил погубить Британскую империю?

Высокий моряк стоял, скрестив руки на груди, и глядел на карты чуть ли не с неприязнью.

– По мне, так одни каракули, ни черта не разберёшь, но раз вы довольны, до остального нам дела нет.

– Весьма доволен, – с лёгким поклоном ответил Джек. – Объявляю вам благодарность от имени императора.

Моряк только фыркнул.

– Какой нам прок от благодарности Наполеона? Нам деньги нужны.

– Разумеется…

Вдруг Джек запнулся и резко повернулся к окну, словно почувствовав присутствие Талии. Пригнуться она не успела, и их потрясённые взгляды встретились. В тёмных глазах викария мелькнуло нечто, напоминающее сожаление.

– Mon Dieu[1], – выдохнул Джек и, оттолкнув стол, кинулся к боковой двери.

Вскрикнув, Талия подхватила юбки и метнулась к ближайшей тропинке. Она бежала, не разбирая дороги, лишь бы спастись.

Хотя шансов у Талии с самого начала не было.

Даже если бы не многочисленные слои юбок, верхних и нижних, она не могла тягаться с сильным, здоровым мужчиной.

Талия очутилась в железной хватке своего преследователя прежде, чем успела выбежать со двора. Она попыталась вырваться, однако тот крепко прижал её к мускулистой груди. Джек наклонил голову и прошептал ей на ухо:

– Жаль, что вы не последовали доброму совету, та petite[2].

Глава 6

Обстановку клуба для джентльменов на улице Сент-Джеймс составляла добротная английская мебель и потёртые ковровые дорожки, тянувшиеся от столовой до укромных карточных салонов. На покрытых белой штукатуркой стенах висели картины маслом, в основном посвящённые любимому развлечению аристократии – охоте, а с потолка свисала массивная люстра, сияющая в свете яркого утреннего солнца. В здании пахло красным деревом, кожей и табачным дымом.

Обычно обстановка в клубе действовала на Габриэла успокаивающе.

Однако этим утром он был настолько взвинчен, что никак не мог сосредоточиться на свежем номере газеты «Таймс», который читал, сидя у окна. Габриэла безумно раздражала суета слуг в чёрных бриджах, а также приглушённые разговоры устроившихся за соседними столами джентльменов.

Надо было остаться дома, с досадой подумал он.

Чаще всего Габриэл завтракал в превосходно меблированной малой гостиной, окна которой выходили на розовый сад, а не на невзрачную узкую улочку, как здесь. К тому же его домашний повар готовил гораздо лучше. А главное преимущество – в своём особняке можно спокойно поесть в одиночестве. Здесь же светские сплетники глазеют на него с таким откровенным любопытством, что остаётся только зубами от злости скрипеть.

Увы, весь прошедший месяц Габриэл сторонился общества. Однако, дабы не предстать трусом в глазах мнимых светских приятелей, пришлось волей-неволей возвращаться к прежней жизни.

А это означало проводить не менее часа в клубе, ездить к портному и посещать конный аукцион «Таттерсолз», даже если твоё появление в данных местах вызывает поистине нездоровый интерес.

Габриэл отбросил в сторону недочитанную газету и нервно поправил простой галстук, который надел с голубым сюртуком и жилетом цвета слоновой кости. Габриэл опустил мрачный взгляд на носки тщательно начищенных сапог.

Впрочем, неудивительно, что он в таком отвратительном настроении.

Габриэл прекрасно понимал, кто во всём виноват.

Его жена, чтоб ей пусто было.

Габриэл плотно сжал челюсти. Чёрт возьми! Он нарочно отправил её в Девоншир, чтобы дать понять: с него где сядешь, там и слезешь. Пусть учится жить по его правилам, иначе пожалеет.

Шёл день за днём, однако Габриэл тщетно ожидал от супруги письма с мольбами позволить ей возвратиться в Лондон. Упрямое молчание Талии выводило его из себя.

Что творится в голове этой несносной особы?

Наверняка ведь ждёт не дождётся, когда сможет наконец вернуться в свой любимый высший свет, чтобы глядеть на всех свысока и наслаждаться новым статусом графини Эшкомбской. Для честолюбивой женщины ссылка в деревню хуже смерти.

Однако экономка несколько раз писала хозяину, сообщая, что Талия быстро завоевала любовь и уважение как слуг, так и крестьян. Миссис Дональдсон и сама не уставала восхищаться новой графиней, заверяя при этом, что Талия чувствует себя в усадьбе как рыба в воде и не выказывает ни малейшего желания уехать.

Или воссоединиться с мужем.

Любопытно, что за интригу его супруга затеяла на этот раз?

Напрашивалось самое простое, циничное объяснение: скорее всего, Талия просто хочет усыпить бдительность и завоевать благоволение супруга. Однако поверить в эту версию мешало одно обстоятельство. Конечно, его крестьяне – народ непросвещённый, однако в людях разбираются получше образованных. Они бы сразу почуяли притворство.

Нет, не может быть, чтобы его супруга оказалась невинной овечкой. Или может?..

Барабаня по столу пальцами, Габриэл погрузился в размышления и вынужден был признать, что единственный способ узнать правду – поехать в Кэррик-Парк и не сводить с Талии глаз. В конце концов она непременно выдаст себя и продемонстрирует, что является истинной дочерью своего отца. Или же станет ясно, что Талия – такая же жертва непомерных амбиций Сайласа Добсона, как и сам Габриэл.

Отличная мысль. Из туманных догадок родился чёткий план. Единственный способ разобраться в ситуации – съездить в Девоншир. Так почему бы не отправиться в дорогу прямо сегодня?

И вдруг Габриэл ощутил непонятно откуда взявшееся радостное предвкушение. Однако предвкушал он вовсе не возможность разоблачить жену. На ум невольно пришли их любовные утехи той ночью.

Да, он скучал по Талии!

Что за нелепость. Кругом столько красивых и доступных женщин. Любая готова прибежать к нему по первому зову.

Однако все эти ночи Габриэл провёл один в своей постели, не в силах выбросить из головы образ темноволосой цыганки.

Он как раз упивался воспоминаниями о том, как Талия лежала, распростёртая на кровати, а он двигался всё быстрее, запустив пальцы в спутанные пышные волосы, как вдруг почувствовал, что за спиной кто-то стоит.

Габриэл повернул голову, намереваясь обратить наглеца в соляной столп уничижительной отповедью, но моментально прикусил язык.

Вот это неожиданность!

Перед ним стоял высокий, мускулистый джентльмен в коричневом сюртуке, бежевом жилете, чёрных бриджах и блестящих сапогах. Русые волосы подстрижены намного короче, нежели требовала последняя мода, а лицо было скорее волевым, чем красивым. Хотя золотисто-карие глаза частенько искрились весельем, один суровый взгляд этого человека мог обратить в бегство любого изнеженного щёголя, крутившегося поблизости в попытке примазаться к его славе.

Хьюго. Лорд Ротуэлл.

Один из немногих друзей Габриэла.

– Чего тебе? Навис, будто стервятник, – усмехнувшись, произнёс Габриэл. Он уже знал, что, если попросить друга оставить его в одиночестве, никакого эффекта это не возымеет.

Хьюго прищурился, рассеянно поигрывая кольцом-печаткой на мизинце.

– Да вот гадаю, лезть в логово к разъярённому льву или сначала принять для храбрости.

Габриэл указал взглядом на исподтишка следивших за ними любопытных.

– Разъяришься тут, когда кругом одни болваны, – пробормотал он.

– Хм. – С непринуждённой ловкостью прирождённого спортсмена Хьюго расположился в кожаном кресле напротив Габриэла.

– И поэтому ты уже месяц на всех рычишь? Нет, сдаётся мне, тут дело в другом.

– По крайней мере, у меня нет привычки драться на дуэли со всеми, кто мне не по нраву, – тут же парировал Габриэл. – Впрочем, если так и дальше пойдёт, последую твоему примеру…

Хьюго только улыбнулся.

– Сам понимаешь, вечно скрываться не получится. Рано или поздно придётся удовлетворить всеобщее любопытство.

– Всеобщее? Или твоё?

– И то и другое, – не стал спорить Хьюго. – Но я заслуживаю узнать правду первым. Забыл, сколько лет мы дружим? Ещё с Итона, с первого дня, когда я тебе нос расквасил.

Габриэл фыркнул:

– Во-первых, это я тебе нос расквасил, и было за что – ты мою любимую крикетную биту стащить хотел. А вообще-то не думал, что тебя волнуют сплетни.

– Такие сплетни кого хочешь взволнуют – горделивый и неприступный граф Эшкомбский тайно обвенчался с дочкой Сайласа Добсона.

При упоминании ненавистного тестя Габриэл с трудом сдержал закипающую злость.

– Какие уж тут тайны, когда всем всё известно!

– Значит, это правда?

Помолчав, Габриэл нехотя кивнул:

– Правда.

– Вот чёрт! – пробормотал Хьюго.

– Полностью согласен с твоей оценкой.

Однако сжатый ответ Габриэла Хьюго не удовлетворил.

– Полагаю, можно не спрашивать, как ты угодил в такую передрягу, – упрямо продолжил он. – В подобную историю тебя только Гарри мог втянуть.

Габриэл пожал плечами. Хьюго никогда не скрывал, с каким презрением относится к Гарри и его безумным выходкам.

– Да, отчасти тут есть и его вина, – наконец признал Габриэл.

– Отчасти? – Хьюго недоверчиво покачал головой. – Все знают, что Гарри бросил мисс Добсон у алтаря и смылся с её приданым. Кто как, а я лично не удивился.

При мысли, что Талия могла выйти за его брата, Габриэл ощутил нечто, подозрительно напоминающее ревность.

– Я тоже, – согласился он. – Мог бы предвидеть, чем всё закончится. Попался по глупости.

Хьюго тихо выругался.

– Верно, дурака ты свалял – почувствовал себя виноватым и женился против воли, хотя сам ни при чём!

– Думаешь, я себя виноватым почувствовал?

– А то нет! Иначе не взял бы в жёны эту торговку.

Габриэл хотел было сказать, что женился вовсе не из-за чувства вины, а из-за угрозы шантажа, однако вовремя сдержался. Во-первых, стыдно было признаваться, что угодил в ловко расставленную западню Сайласа Добсона, а во-вторых, Габриэл подозревал, что и сам не до конца разобрался в собственных мотивах.

– Не твоё дело! – наконец рявкнул он.

После небольшой паузы Хьюго неохотно перевёл разговор на другую тему.

– Ну как, не нашёл братца?

Габриэл покачал головой. Узнав о бегстве Гарри, он тут же направил двух доверенных слуг на его поиски, однако пока ничего нового не выяснил – если не считать слухов, что брата якобы видели на дороге к Доверу.

– Пока нет.

– Вот болван, – пробормотал Хьюго.

– Не может же он вечно прятаться. – Габриэл невесело рассмеялся. – Впрочем, какая теперь разница?

– Да уж, своё чёрное дело Гарри сделал. – Некоторое время Хьюго пристально смотрел на Габриэла, будто не решаясь что-то сказать. – Можно спросить, куда ты спрятал любимую жёнушку?

Габриэл изогнул бровь.

– Думаешь, я её в винном погребе запер?

– Говорят, она в каком-то из твоих поместий, но уж у тебя-то, конечно, хватило бы ума сообразить – так просто от неё не отделаешься. В Темзе утопил, да? – Хьюго усмехнулся жестокой шутке. – Или в колонии отправил?

Габриэл ударил рукой по столу так, что чашка с кофе подпрыгнула, а собравшиеся испуганно зашептались.

Но Габриэл всего этого даже не заметил – он не сводил глаз с друга.

– Между прочим, ты сейчас о моей жене говоришь.

Хьюго нахмурился, упрямо выпятив челюсть.

– Вот именно, а жена твоя – наглая выскочка, у которой одни титулы да деньги на уме. Была бы ещё красавица, так нет! Ни внешности, ни вкуса.

Габриэл перегнулся через стол, сам не понимая, с чего вдруг так обозлился.

– Ещё слово скажешь… – угрожающе процедил он.

Сообразив, что выражение лица друга не предвещает ничего хорошего, Хьюго растерянно отпрянул, откинувшись на спинку кресла.

– Чёрт возьми, – пробормотал он. – Что на тебя нашло, дружище?

Габриэл и сам не мог ответить на этот вопрос. Впрочем, сейчас ему было всё равно. Главное – донести до друга, что отныне Талия – член его семьи.

– Никому не позволено оскорблять графиню Эшкомбскую! – прорычал Габриэл. – Включая тебя.

– Она же тебя силой на себе женила!

– Талия… – Габриэл запнулся, не зная, как лучше выразить свои сомнения.

– Ну же, говори.

– Она утверждает, что не хотела выходить замуж ни за Гарри, ни за меня, – наконец признался Габриэл.

Хьюго только отмахнулся:

– Ясное дело. А ты думал, она признается, что хотела в аристократки выбиться? Не такая она дура.

– А вот у меня есть основания полагать, что Талия тоже жертва…

Друг ошеломлённо втянул в себя воздух.

– Ты чего, совсем с головой не дружишь?

Габриэл прищурился:

– Следи за языком, Хьюго.

– Когда женщина не хочет замуж, она просто говорит «нет», и дело с концом. Прошли те времена, когда их силой выдавали. Что мы, варвары непросвещённые? – заспорил Хьюго. – Не хотела бы – не вышла.

Габриэл неоднократно повторял себе то же самое, но сейчас еле сдержался, чтобы не расквасить приятелю нос, совсем как в далёком детстве.

– Ты, наверное, ни разу Сайласа Добсона не встречал?

Хьюго скривился:

– Жуткий тип, но когда доходит до дела, котелок у него варит. Даже я в его последний проект деньги вложил.

– Тогда тебе известно, что Сайлас Добсон злобный тиран, такой, если что-то решит, кого хочешь заставит плясать под свою дудку – и я тому живое подтверждение.

– Это ещё не значит, что мисс Добсон…

– Графиня Эшкомбская, – поправил Габриэл.

Хьюго поморщился:

– Так вот, это ещё не значит, что твою жену он тоже силой принудил. Что, если они с папашей вместе это дельце провернули?

Габриэл нетерпеливо мотнул головой. Ничего, скоро он сам узнает правду.

– Обманщица Талия или нет, теперь она моя жена.

Досада Хьюго сменилась сочувствием.

– Что верно, то верно, – пробормотал он. – Сделку с дьяволом Гарри заключил, а в залог оставил твою душу.

Габриэл только глаза закатил.

– Тебе бы с такими пафосными речами на сцене выступать.

– Просто…

Но тут Хьюго умолк, заметив лакея в знакомой серебристо-голубой ливрее дома Эшкомбов. Тот остановился напротив Габриэла и протянул хозяину сложенную записку.

– Простите за беспокойство, милорд, – извинился лакей. – Это только что доставили из Девоншира. Посыльный сказал, что дело срочное.

– Благодарю.

Габриэл думал, что появились новости о брате, и никак не ожидал, что экономка будет умолять его как можно скорее приехать в Кэррик-Парк. А когда дочитал записку до конца, от потрясения кровь в жилах похолодела. Габриэл вскочил так порывисто, что уронил стул.

– Чёрт. Надо ехать.

– Ехать? – Хьюго немедленно последовал примеру друга. – Куда?

– Радуйся, накаркал, – ядовито бросил Габриэл, сам понимая, что просто пытается скрыть свой страх.

Хьюго наморщил лоб.

– В каком смысле?

– Моя жена пропала, – ответил Габриэл и, развернувшись на каблуках, направился к двери. – Молись теперь, чтобы она была жива и здорова.

Несмотря на нанесённый войной урон, располагавшийся к югу от Парижа замок всё же сохранил следы былого очарования.

За образующими идеальный квадрат стенами скрывался внутренний двор. По углам стояли две башни старинного вида – видимо, остатки предыдущей постройки, предположила Талия. Из того же материала были выстроены крылья замка. Золотистый камень искрился на солнце. Вдоль одного крыла тянулась крытая терраса, поддерживаемая арочными сводами. По ней можно было дойти до главного здания, парадное крыльцо которого состояло из двух величественных каменных лестниц. Над огромными окнами виднелись резные каменные карнизы.

Многие из садовых скульптур и мраморных фонтанов были уничтожены во время нападения бунтовщиков, однако внутреннее убранство просторных залов, элегантных салонов и изящных галерей осталось нетронутым. Талия не могла не восхищаться окружающей её утончённой красотой, даже несмотря на то, что была пленницей в этом замке.

Да и кто бы остался равнодушным при виде бесценных картин и скульптур, гигантских гобеленов, мозаичных паркетных полов и великолепных фресок, украшавших высокие потолки?

Стоя в одной из длинных галерей, Талия прислонилась к одной из покрытых канелюрами колонн возле высокого сводчатого окна и устремила взгляд вдаль, на дорогу.

Уже не в первый раз, с тех пор как её привезли сюда три дня назад, Талия подумала: а может, просто выйти за дверь и направиться куда глаза глядят? В конце концов, она здесь одна, и наверняка успеет уйти далеко, прежде чем её хватятся.

Увы, Талия была не настолько глупа, чтобы надеяться, что вернуться в Англию будет проще простого.

Во-первых, Талия не говорила по-французски, во-вторых, у неё не было при себе ни денег, ни документов. А главное – в её распоряжении нет никаких средств передвижения, кроме собственных ног. В лучшем случае её арестуют в первой же деревне. В худшем можно наткнуться на один из многочисленных французских патрулей, с завидной регулярностью появлявшихся в окрестностях замка.

И уж они-то с ней церемониться не станут. Не то что Джек Джерард.

Хотя вернее будет сказать не Джек, а Жак. Талия глубоко вздохнула.

Как ни возмущало Талию это похищение, она отдавала себе отчёт, что в сложившейся ситуации Джек мог обойтись с ней гораздо хуже.

Поймав Талию возле церкви, Джек отвёл её к небольшой лодке, скрывавшейся среди местных рыбацких судов, а двух моряков посадил на вёсла. Вскоре они подплыли к быстроходной яхте, стоявшей на якоре в укромной бухте. К счастью, Джек тут же отослал двух своих головорезов обратно в Лондон и передал Талию в руки французской команды. Те обращались с ней будто с принцессой крови, всячески проявляя заботу и предупредительность.

Затем они приплыли во Францию. Дорогу до замка Талия практически не запомнила. Она ехала одна в карете, которая долго неслась на сумасшедшей скорости по тряской дороге, а если и останавливалась, то ровно настолько, чтобы Талия успевала быстренько сбегать в кусты.

По прибытии в замок ей предоставили возможность свободно перемещаться по его территории. Однако Талия старалась держаться подальше от крупных пристроек, в одной из которых размещались раненые солдаты, а в другой – с десяток детей, видимо сирот.

Но этим утром Талия предчувствовала, что вскоре её уединение будет нарушено. Приняв ванну, она обнаружила, что платье, которое она носила с самого дня похищения, загадочным образом исчезло. На его месте обнаружился роскошный наряд тёплого золотистого оттенка. К нему прилагались того же цвета туфли и дорогое бельё, при виде которого Талия покраснела.

Пришлось волей-неволей облачиться в принесённую одежду. Горничную Талии не предоставили, поэтому она заплела волосы в простую косу. Глупо сидеть в четырёх стенах только потому, что из гордости не можешь принять новые вещи.

Талии уже надоело ждать, когда по галерее наконец разнеслось эхо шагов. Приготовившись к неизбежному, она обернулась и увидела приближающегося Жака Жерара.

Талия саркастически улыбнулась, обратив внимание на элегантный, подогнанный точно по стройной фигуре тёмно-серый сюртук. Белый галстук был завязан по последней моде, чёрные панталоны эффектно облегали мускулистые ноги.

Скромный викарий превратился в надменного щёголя. Такая уверенная, властная манера обычно свойственна только высокородным. Не в первый раз Талия задумалась: кто же он такой на самом деле?

Для крестьянина слишком образованный, однако аристократов ненавидит всей душой.

Не человек, а загадка.

Остановившись напротив Талии, Жак поцеловал ей руку – пожалуй, поцелуй длился даже слишком долго. При этом он не сводил глаз с её фигуры.

– Bonsoir, та petite[3], – произнёс Жак. Взгляд его остановился на отделанном брюссельским кружевом глубоком декольте. – Вижу, модистка постаралась. Выглядите изумительно. Жаль только, что вы столь угрюмы. Могу я что-то для вас сделать?

Под пристальным взглядом Жака Талия невольно покраснела. К такому откровенному восхищению она не привыкла. Но, как ни странно, в этот раз она нисколько не смутилась, да и язык не отнялся, а ведь так обычно и случалось, стоило мужчине удостоить её вниманием.

Возможно, жизнь вдали от отца и его вечных придирок пошла Талии на пользу – характер её стал намного сильнее. А может, высокое положение графини Эшкомбской придало ей уверенности.

Или дело в другом. Жак никогда не смеялся над ней, не считал глупой уродиной. Напротив, он всегда относился к ней с симпатией и уважением. Для Талии это было в новинку. Да, Жак вёл себя весьма мило, шепнул ехидный голосок. Пока не выяснилось, что он шпион.

Талия гордо вскинула подбородок и твёрдо встретила его взгляд.

– Вы уже кое-что сделали. – Она провела ладонью по дорогой материи платья. – Вам прекрасно известно, что я не приняла бы от вас подачки, не прикажи вы забрать мою собственную одежду.

Жак чуть сжал её руку, затем отпустил.

– Это подарок, а не подачка. Вам, должно быть, известно, что французы издавна славятся умением одеваться. Я просто счёл своим долгом избавить вас от жалких обносков.

– Моё платье трудно назвать обносками, тем более жалкими.

Жак протестующе взмахнул рукой. Глаза светились откровенным озорством.

– К тому же вы моя гостья. А долг хозяина – хочу заметить, весьма приятный долг – заключается в том, чтобы обеспечить гостей всеми удобствами.

– Я пленница, а не гостья.

– Пленница? – Жак вскинул брови, изображая недоумение. – Вы что же, видите здесь решётки на окнах? Или я заковал вас в кандалы? Нет, ваша свобода ничем не ограничена.

– Только не надо притворяться, будто я приехала к вам погостить по доброй воле, – укоризненно произнесла Талия.

– Ну что вы, та petite, – ласково произнёс Жак, проведя пальцем по её щеке. – Вам же никто не причинил вреда.

Талия отпрянула, задетая его снисходительным тоном.

– Всю жизнь мной командовали, распоряжались и заставляли что-то делать против воли, месье Жерар, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Как же глупа я была, когда решила, что, приехав в Кэррик-Парк, смогу сама распоряжаться собственной судьбой и обрету друзей, которые меня в этом намерении поддержат.

В глазах Жака промелькнуло нечто, напоминающее раскаяние. Затем он взял её за подбородок и мрачно произнёс:

– Oui[4], и впрямь глупая надежда. Вам не пришлось бы долго наслаждаться независимостью, вскоре вы бы её утратили.

Талия нахмурилась:

– Выражайтесь яснее.

– Напрягите свой ум, Талия, – велел Жак.

– Перестаньте говорить загадками.

– Вы не смогли бы оставаться одна в Кэррик-Парке.

– Это ещё почему? – возразила Талия. – Такое положение вещей устраивало и меня, и моего мужа.

Жак криво усмехнулся:

– Говорите за себя. Уверяю, вскоре ваш супруг приехал бы к вам в Девоншир, либо забрал обратно в Лондон.

При упоминании Габриэла Талия застыла. Она старалась не вспоминать о нём. В первые несколько часов после похищения Талия питала нелепую надежду, что сейчас появится муж и придёт ей на выручку. Можно подумать, Габриэл стал бы спасать нелюбимую жену, даже если бы каким-то чудом узнал, что с ней произошло. Как глупо.

– Что за чушь, – с нескрываемой горечью проговорила Талия. – Он был только рад избавиться от меня.

Жак посмотрел на неё, как на глупенькую.

– Вовсе нет, граф Эшкомбский просто хотел наказать вашего отца за то, что тот посмел его шантажировать, – возразил он. – А убедившись, что поставил на место и вас, и Сайласа Добсона, он непременно заявит права на законную супругу.

Увы, Талия до сих пор не могла забыть, как Габриэл пришёл заявить на неё свои права в первую брачную ночь. Она поспешно отогнала прочь неуместные воспоминания. Да что с ней творится?

– Вы ничего не знаете. – Талия сделала шаг назад, радуясь, что Жак Жерар не умеет читать мысли. – Габриэл жалеет о том, что ему пришлось на мне жениться.

Жак прищурился:

– Даже если это правда – в чём я очень сомневаюсь, – он не может вас игнорировать.

– Почему?

– Потому что вы графиня Эшкомбская, а не жена его слуги.

– Можете не напоминать, – дерзко ответила она. Конечно, свадьба их пышностью не отличалась, однако брак был заключён на законных основаниях. Габриэл даже нарочно пришёл к ней, чтобы…

Нет.

Нельзя об этом думать.

– Значит, вы должны понимать, что, как бы граф Эшкомбский ни относился к вам лично, гордость не позволит ему стать предметом насмешек.

К счастью, слова Жака помогли Талии стряхнуть наваждение.

– Со временем он сделает всё возможное, чтобы ввести вас в высшее общество.

От одной мысли Талия содрогнулась. Нет, лучше уж гнить во французской тюрьме.

– Граф не может заставить общество принять меня.

– Ещё как может. – Жак убрал с её щеки выбившуюся прядь. – Возражать они не посмеют, и скоро весь высший свет будет у ваших прекрасных ног.

По галерее разнёсся невесёлый смех Талии.

– Что за вздор!

Жак пожал плечами:

– Впрочем, разыгрывать роль светской львицы – не самая главная задача графини Эшкомбской.

– И какова же, по-вашему, главная задача?

Жак подошёл так близко, что Талия ощутила его тепло, и взял её лицо в ладони.

– Уж это вы должны понимать сами, несмотря на вашу неопытность.

Сердце Талии дрогнуло.

– Месье…

– Просто Жак, – поправил он сдавленным голосом.

– Жак, – нехотя пробормотала она. – Вы снова говорите загадками.

– Хорошо, выражусь конкретнее. – Жак насмешливо улыбнулся. – Первая и основная обязанность графини Эшкомбской – произвести на свет наследника титула, та petite.

Талия резко втянула в себя воздух. Однако потрясла её вовсе не дерзость Жака, в открытую обсуждавшего подобные темы, а собственная реакция на его слова о ребёнке – рвущая сердце тоска.

Талия была отнюдь не глупа. Перед свадьбой она думала о том, что Габриэлу наверняка понадобится наследник, однако ей и так уже пришлось перенести слишком много разочарований, поэтому давать волю мечтам Талия не смела. Разве можно надеяться родить ребёнка, когда неизвестно даже, сумеет ли муж заставить себя разделить с ней постель?

После первой брачной ночи, когда стало ясно, что Талия не забеременела, она запретила себе даже думать о детях. Видимо, Габриэлу вполне хватает любовниц в Лондоне, а жену он видеть не хочет. Талия старалась всячески подавить заветное желание взять на руки своё дитя, иначе можно впасть в полное отчаяние.

– Я…

Приняв смятение Талии за стыд, Жак погладил большим пальцем по её раскрасневшейся щеке.

– Вы и впрямь удивительно невинны.

– Не настолько, как вам кажется, – сухо ответила Талия.

– В невинности нет ничего дурного. По-моему, это очаровательно. – Тёмные глаза вспыхнули от пугающей страсти. – Вы обворожительны.

Талия в испуге отпрянула:

– Прекратите немедленно.

Жак скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за её реакцией.

– Что прекратить? – спросил он. – Вам неприятно, что забыть о существовании мужа не удастся, рано или поздно он вторгнется в вашу жизнь и потребует исполнения супружеского долга?

– Мои отношения с графом Эшкомбским вас не касаются.

– Просто хочу показать, что ваша сельская идиллия не продлилась бы дольше пары недель, – упорствовал Жак. – Вы должны благодарить меня за то, что спас вас от горькой участи. С ним вы никогда не были бы счастливы.

– Спасли? Вы меня похитили, а не спасли, – резким тоном напомнила Талия. – И вообще, вы понятия не имеете, что мне нужно для счастья.

Губы Жака изогнулись в самодовольной улыбке.

– Думаете, та petite?

Содержавшийся в вопросе намёк заставил Талию вспыхнуть.

– Не говорите глупостей.

– Я вас очень хорошо знаю. Для вас величайшее счастье помогать нуждающимся, а в бальных залах и гостиных вам будет неуютно. – Взгляд Жака скользнул по её открытому корсажу. – К тому же вряд ли вам хочется, чтобы человек, который презирает вас, использовал вас в качестве племенной кобылы.

Талия резко отвернулась, не желая давать понять, что за ребёнка отдала бы всё на свете. Произвести на свет дитя, которому можно отдать всю любовь, отвергнутую другими…

– Хватит, – выдавила Талия.

Жак наклонился и, положив руки ей на плечи, жарко зашептал на ухо:

– Здесь ваши таланты оценят по достоинству, та petite. Работы у нас много, а вот людей не хватает.

Талия покачала головой.

– Я не собираюсь предавать родину.

– Пойдёмте, – крепко сжав руку Талии, Жак повёл её к высоким сводчатым окнам, выходившим на задний двор.

Талия невольно улыбнулась, увидев, как с десяток детей от пяти до пятнадцати лет бегают по двору среди разрушенных статуй и фонтанов, играя с дворовой собакой.

– Смотрите, Талия, – требовательно произнёс Жак. Голос его подрагивал от искреннего пыла. – Эти дети не имеют политической принадлежности. Они просто дети. Единственное, что они знают о войне, – из-за неё дома их были уничтожены, а родные убиты. Подумайте, сколько хорошего вы могли бы для них сделать.

Талия почувствовала, что невольно поддаётся.

Месяц, проведённый в Девоншире, доказал, что её призвание – помогать нуждающимся, в чём бы эта помощь ни заключалась: готовить обеды для больных на собственной кухне или организовать в деревне строительство новой школы.

А эти несчастные сироты нуждаются в столь многом…

Талия тяжёло вздохнула:

– Вы используете запрещённые приёмы.

– Цель оправдывает средства.

Эти слова помогли Талии преодолеть минутную слабость. Она решительно повернулась к Жаку.

– И долго вы намерены меня здесь удерживать?

Жак демонстративно поднял голову, любуясь прекрасными полотнами Рубенса в позолоченных рамах и бесценными люстрами из венецианского стекла.

– Эти апартаменты недостаточно хороши для вас?

Талия поджала губы. Всё-таки Жак мог быть очень обаятельным, когда хотел.

– Просто хочу узнать, каковы ваши планы на мой счёт.

Жак, будто машинально, поправил кружева на её корсаже.

– Не бойтесь, Талия. Как только полученная мной информация утратит актуальность и Веллингтон будет разгромлен, я лично сопровожу вас обратно в Девоншир. – Жак помолчал. – Впрочем, надеюсь, к тому времени мне удастся уговорить вас остаться со мной.

Однако Талию это обещание нисколько не обнадёжило.

– Как вы можете так спокойно говорить о том, что совершили? Разве не понимаете, что теперь сотни, тысячи британских солдат погибнут из-за вас?

– Однако сотни, тысячи французских солдат будут спасены, – тут же парировал Жак. – На войне как на войне, та petite.

– Осмелюсь напомнить, войну эту развязал ваш безумный император, одержимый идеей захватить весь мир. – Талия бросила презрительный взгляд на мраморный бюст Наполеона, возвышавшийся на пьедестале из тикового дерева. – Как вы можете служить такому человеку?

Глава 7

– Отвечу вопросом на вопрос, – проговорил Жак. Лицо его мгновенно приобрело жёсткое, угрожающее выражение. – Как вы можете сохранять преданность душевнобольному королю и его идиоту сыночку, которого собственная внешность волнует больше, чем тысячи голодающих, живущих в невыносимых условиях?

Талия опустила глаза – увы, возразить было нечего. А соглашаться с Жаком она не собиралась. К тому же этот человек сам постоянно предаёт людей, которые ему доверяют, и её собственный пример это только лишний раз доказывает.

– Похоже, мы с вами никогда не договоримся.

– Думаете? – С серьёзным видом Жак ожидал, когда Талия посмотрит на него. – На самом деле у нас много общего.

Талия застыла.

– Например?

Жак запнулся, будто жалея об излишней откровенности. Затем чуть пожал плечами и отвернулся, устремив взгляд на носившихся по двору детей.

– Мой отец был скульптором. Работы его заслужили одобрение короля, и Людовик пригласил его ко двору, – тихим, сдавленным голосом произнёс Жак. – Отцу поручили изваять несколько статуй для сада Тюильри.

Талия вглядывалась в его профиль, чувствуя, как Жака терзает затаённая боль.

– Должно быть, он очень талантлив.

– Был.

– Простите. – Талия нервно кашлянула. – Ваш отец скончался?

– Когда я был ещё ребёнком. – Жак горько улыбнулся. – К счастью, мне удалось разыскать некоторые его скульптуры.

Всё раздражение Талии было забыто. Она подошла и положила руку ему на плечо, желая утешить. Талия сама лишилась матери, когда была ещё совсем девочкой. Ни один ребёнок не должен переживать такие страдания.

– С удовольствием посмотрела бы на статуи вашего отца.

– Я вам покажу. – Жак обернулся и посмотрел на её полное сочувствия лицо. – Вы бы ему понравились.

Под пристальным взглядом Жака Талии стало не по себе.

– Что с ним случилось?

Жак запнулся. Он явно не привык рассказывать о своём прошлом. Затем глубоко вздохнул:

– До того, как выйти замуж за отца, моя мать была актрисой. – Черты лица Жака смягчились. – Она была настоящей красавицей.

– Охотно верю.

Жак и сам был весьма недурён собой.

Он коротко кивнул:

– Merci, та petite. Однако, к сожалению, красота для женщины может быть не только даром, но и проклятием.

– В каком смысле?

Странное замечание Жака удивило Талию. Разве красота не главное достоинство женщины? Господь свидетель, ей всю жизнь ставили в вину, что она посмела родиться недостаточно миловидной.

– Король пригласил отца провести пару недель в Версале, – продолжил Жак. – Тот, разумеется, был на седьмом небе от счастья. Человеку искусства не прожить без богатых покровителей. В Версале отец рассчитывал получить много хороших заказов.

– Отец взял вас с собой?

– Нет, я остался дома, в Париже, под присмотром гувернёра. Однако мать отправилась во дворец вместе с ним. – Жак плотно сжал челюсти. – Не прошло и нескольких дней, как внимание на неё обратил граф де Рюбель.

Талия нервно прикусила нижнюю губу. Она уже предвидела, какое направление примет рассказ.

– Будучи высокопоставленным аристократом, граф считал само собой разумеющимся, что для моей ничтожной матери огромная честь разделить с ним ложе. Слышать «нет» он не привык.

Увы, подобными историями никого было не удивить.

Женщины, не защищённые богатством либо влиятельной роднёй, легко становились жертвами непорядочных сластолюбцев.

Впрочем, даже большое состояние не всегда способно обеспечить женщине свободу и покой, мрачно подумала Талия.

– И что же… граф де Рюбель принудил её силой?

Глаза Жака сверкнули бешеной яростью.

– Именно это он и пытался сделать, когда его застиг мой отец и пронзил мерзавца шпагой.

– Поделом, – сурово проговорила Талия.

Губы Жака искривились в горькой усмешке.

– При дворе на вещи смотрели по-другому, та petite. Никто не собирался превозносить моего отца. Хотя он не убил графа, а только ранил, его заключили в Бастилию и приговорили к смертной казни.

Ужасная история потрясла Талию до глубины души.

– Соболезную.

– Спасибо. – Не в силах продолжать, Жак умолк. Лицо его исказили ярость и боль, он никак не мог совладать с собой. – Отец был трудолюбивым, порядочным, честным человеком, а его прикончили, будто бешеного пса.

– Вы очень любили его, – тихо произнесла Талия.

– Oui. – Жак выдавил улыбку. – А он – меня.

– Значит, вам очень повезло, пусть даже вы лишились отца в раннем возрасте. – Талия ощутила знакомую печаль. – Мне самой воспоминания о матери часто дарили утешение после особенно неприятного выхода в свет.

Жак только нетерпеливо передёрнул плечами.

– Поверьте, уж счастливчиком я себя никак не чувствую.

Талия успокаивающе сжала его руку в своей.

– А что стало с вашей матерью?

– Вернулась в Париж, собрала самое необходимое и со всей поспешностью бежала в Англию. У неё в Лондоне была двоюродная сестра, которая готова была принять нас.

– Так вот почему вы так хорошо владеете английским?

– Мать вышла замуж во второй раз, за младшего сына барона. Тот согласился оплатить моё обучение в Итоне, лишь бы я не путался под ногами. – Тон Жака звучал невозмутимо, однако Талия догадалась, что пренебрежение отчима заставило мальчика ещё больше возненавидеть знатных людей. – Так я стал хорошо образованным английским юношей, однако, достигнув совершеннолетия, первым делом вернулся во Францию.

– И что же, вы не ощущаете ни малейшей связи с Англией? – спросила Талия. Наверняка за годы учёбы Жак обзавёлся друзьями…

– У меня вызывает отвращение любая страна, где простой народ угнетает горстка надутых аристократов, которым закон не писан.

– Но…

– Довольно скучных разговоров о политике, – перебил Жак, коснувшись пальцем её губ. – Я пришёл пригласить вас присоединиться ко мне за ужином.

Талия досадливо закатила глаза. Жак снова надел маску лощёного франта и ловкого соблазнителя.

– Вынуждена ответить отказом, – проговорила она, с неудовольствием осознавая, что не способна вызвать в себе должную ненависть к иноземному шпиону.

Театральным жестом Жак схватился за сердце:

– Сжальтесь надо мною, о жестокая!

– Мы с вами враги.

– Что за чушь! – Без предупреждения Жак наклонился и поцеловал её в щеку, затем положил руку Талии себе на локоть и решительно увлёк за собой прочь из галереи. – Пойдёмте, та petite. Позвольте показать вам, какими мы можем стать… хорошими друзьями.

Неделю спустя

Пасторальный пейзаж пригорода Парижа окутали сумерки, когда Габриэл остановился около заброшенной оранжереи и устремил взгляд на возвышавшийся впереди замок.

Впрочем, внимание его привлекло отнюдь не величественное здание, своими огромными размерами заставлявшее всё вокруг казаться крошечным. Габриэл не сводил глаз с группы солдат, довольно-таки лениво патрулировавших окрестности. Затем он перевёл взгляд на роскошные сады. На дорожке среди разбитых статуй смутно виднелся силуэт одинокой женщины.

– Талия, – выдохнул Габриэл и упал на колени от нахлынувшего на него громадного облегчения.

Спутник Габриэла приблизился к нему. Для такого крупного мужчины двигался он с поразительной ловкостью.

– Уверен? – уточнил Хьюго.

Габриэл обернулся и бросил на друга уничижительный взгляд.

Вообще-то Хьюго он с собой не звал.

Наоборот, всеми силами пытался заставить этого несносного типа не лезть не в своё дело – чуть до драки не дошло.

Но всё тщетно – упрямства Хьюго было не занимать. Игнорируя ультиматумы, оскорбления и угрозы Габриэла, он прибыл в Кэррик-Парк всего на несколько часов позже друга и с тех пор не оставлял его ни на минуту.

А Габриэлу тогда было не до того, чтобы препираться с другом. Пока Хьюго опрашивал слуг, пытаясь узнать что-нибудь важное, Габриэл объезжал окрестности.

К счастью, крестьяне обожали молодую графиню Эшкомбскую. Когда Талия не явилась к ужину, и слуги подняли тревогу, они снарядили несколько поисковых отрядов. Через пару часов выяснилось, что на местном постоялом дворе остановились двое никому не знакомых мужчин. Для обычных путешественников у них при себе было слишком много денег.

Подозрительную парочку ради их же безопасности было решено отправить в полицейский участок – магистрат опасался, как бы разгневанные крестьяне не устроили самосуд.

Габриэл и сам едва сдерживался, разговаривая с нахальными типами. Если бы не своевременное вмешательство Хьюго, Габриэл наверняка бы придушил обоих мерзавцев, когда те неохотно поведали, что Джек Джерард – вовсе не тот, за кого себя выдаёт, и что именно он увёз Талию в своё логово во Франции.

Однако Габриэл успел всего лишь помять рёбра одному из негодяев и выбить пару зубов другому, пока Хьюго его не оттащил.

Следующим утром Габриэл незамедлительно отплыл к берегам Франции на личной яхте, в сопровождении угрюмо-сурового Хьюго.

– По-твоему, я жену свою не узнаю? – раздражённо ответил на вопрос друга Габриэл.

Хьюго задумчиво прищурился:

– Что-то не похожа она на пленницу.

Габриэл чуть не выругался. Именно по этой причине он предпочёл бы отказаться от помощи Хьюго, хотя более надёжного и преданного товарища найти трудно.

– Первое впечатление бывает обманчивым, – пробормотал Габриэл.

– Что верно, то верно.

Вдруг Хьюго застыл – по выложенной каменными плитками дорожке не спеша шагал часовой. Он подошёл так близко к оранжерее, что друзья даже почуяли запах дыма от его сигары. Хьюго схватил Габриэла за руку и с решительным видом потащил прочь, к задней стене оранжереи.

– Чёрт возьми, хватит торчать на одном месте. Эти французишки, конечно, тупицы каких мало, выследить нас не сумеют, а вот случайно наткнуться могут. И вообще, мы с тобой уже не мальчишки, чтобы по кустам ползать.

Хьюго скривился, бросив взгляд на измазанные грязью бриджи и некогда блестящие сапоги, безнадёжно исцарапанные после часа блужданий по окружавшему замок густому лесу. Габриэл выглядел не лучше – зелёный сюртук в нескольких местах порван, галстук измят, волосы растрёпаны, на подбородке выросшая за два дня щетина. Никто из высшей знати не признал бы в нём тщательно следящего за своей внешностью щёголя.

– Без Талии я отсюда не уйду! – прорычал Габриэл.

Хьюго покачал головой:

– Не будь глупцом.

– Хочешь сказать, только глупец будет спасать жену от негодяя, который её похитил?

– И что ты хочешь делать: просто взять и ворваться в это осиное гнездо? – возразил друг. – Тебя же сразу пристрелят, даже до сада добежать не успеешь.

Габриэл нетерпеливо фыркнул. Он и сам понимал, что Талию вызволить не получится. Пока.

– Не собираюсь никуда врываться.

– У тебя, стало быть, уже и план готов?

– Как только стемнеет, незаметно прокрадусь туда и отыщу её.

Хьюго железной хваткой стиснул руку Габриэла:

– Не смей.

– Я твоего мнения не спрашивал.

– Не вздумай рисковать! Да ещё ради кого, ради этой…

Габриэл и сам не заметил, как бросился на Хьюго, а друг уже оказался прижатым к задней стенке оранжереи. Из-за отчаянного страха, мучившего Габриэла с тех пор, как он узнал об исчезновении Талии, нервы его были на пределе.

Что он только не передумал, какие только ужасы ни воображал! Знать, что Талия рядом, но, чтобы освободить её, снова придётся выжидать, было невыносимо.

– Я тебя предупреждал: ещё раз оскорбишь мою жену…

Габриэл кипел от ярости. А Хьюго, конечно, и бровью не повёл. К сожалению, он был одним из немногих, на кого вспышки гнева графа Эшкомбского не производили ни малейшего впечатления.

Видимо, по этой причине они с Хьюго до сих пор были друзьями.

– Говори что хочешь, но я тебе не позволю идти на такое опасное дело, потому что ты мне друг, – проговорил Хьюго сквозь стиснутые зубы. – У меня их и так слишком мало осталось.

Кое-как успокоившись и переведя дух, Габриэл выпустил Хьюго и шагнул в сторону.

– Не такое уж оно и опасное.

– Не такое уж опасное? – Состроив гримасу, Хьюго указал на далёкие сады. – Не знаю, заметил ты или нет, но тут на каждом углу по французскому солдату – целый батальон, не меньше.

Пожав плечами, Габриэл поглядел на двух солдат, заигрывающих с пышнотелой служанкой возле разрушенного фонтана.

– Я смотрю, у них других забот хватает.

Хьюго это наблюдение не обнадёжило.

– А заметят лазутчика, мигом пулю всадят.

– Не заметят, – отмахнувшись, бросил он. Даже если бы нагрянул сам Наполеон вместе со всей французской армией, Габриэла бы это не остановило. Сейчас он пойдёт и вызволит свою жену.

– Помнишь, сколько раз я из школы без спросу сбегал? Ни разу не поймали.

Поняв, что друга не переубедить, Хьюго грязно выругался.

– Не нравится мне это.

– Мне тоже, но разве есть другие способы?

– А то нет, – заспорил Хьюго. – Ты мне сам уже раз двести напомнил – Талия теперь графиня Эшкомбская. Значит, всего-то и нужно, что разыскать ближайший лагерь британских войск, а потом…

– Не допущу, чтобы она провела в руках врага даже лишний час! А на то, чтобы военную операцию подготовить, неделя уйдёт, не меньше, – справедливо заметил Габриэл. – К тому же я не собираюсь подвергать Талию лишней опасности. Сам знаешь, в ходе битвы часто страдают невинные…

– Нашёл невинную…

– Уймись уже! – рявкнул Габриэл.

Хьюго презрительно фыркнул.

– А теперь послушай меня, – отрывисто бросил он. – Откуда ты знаешь, что её против воли увезли? Те два предателя могли и соврать. Ну хорошо, допустим, пробрался ты к ней. А она возьмёт и откажется с тобой идти! – Хьюго сделал эффектную паузу. – Или ещё хуже – тревогу поднимет.

Габриэл стиснул зубы. Увы, но его и самого посещали подобные мысли.

Как ни старался Габриэл их отогнать, злорадный, ехидный голос постоянно напоминал, что он сам вырыл себе яму – отослал молодую, красивую женщину в глушь, даже компаньонку к ней не приставил. Так стоит ли удивляться, что она решила скрасить одиночество в компании красивого, обаятельного викария? Ведь Габриэл пробудил в Талии потребности, о которых она даже не подозревала – до первой брачной ночи.

Впрочем, тот же голос прибавлял, что Талия силой женила его на себе, а значит, она во всём и виновата.

Для джентльмена, гордившегося способностью в любой ситуации сохранять здравомыслие, подобные двойственные чувства были весьма нетипичны.

Как ни досадно, но ничего с собой поделать Габриэл не мог.

– Возвращайся на корабль, вели, чтобы, когда вернусь с Талией, всё было готово к отплытию, – не допускающим возражений тоном распорядился он.

Поджав губы, Хьюго нехотя кивнул:

– Как скажешь.

– И вот ещё что…

Друг нахмурился:

– Слушаю.

– Не вернусь к утру – отплывай обратно без меня.

– Ни за что.

Габриэл угрожающе прищурился:

– Я взял тебя с собой при одном условии: если будешь беспрекословно выполнять мои инструкции.

Хьюго от досады только рукой махнул:

– Ты с этой Талией последние мозги растерял.

Габриэл иронически улыбнулся:

– Похоже на то.

Хьюго зашагал к лесу.

– Смотри к отплытию не опоздай.

– Постараюсь.

Комнаты, отведённые Талии, по великолепию не уступали другим покоям замка.

Мятно-зелёный цвет стен и бархатных портьер гармонично сочетался с атласной обивкой мебели – зелёной в золотистую полоску. Над внушительным камином из белого мрамора с чёрными прожилками висело огромное зеркало в позолоченной оправе. На противоположной стене ряд сводчатых окон выходил на укромный сад и видневшееся вдалеке озеро. Над головой свисала массивная хрустальная люстра, золотистый свет которой озарял стоявшую в центре комнаты кровать с пологом.

Талия только что поднялась к себе после ужина и была всё ещё одета в рубиново-красное платье из атласа. Глубокое декольте украшал французский жемчуг, на открытых плечах белели бутоны роз. Талия сидела перед туалетным столиком из атласного дерева и расчёсывала густые кудри.

Прошло больше недели с тех пор, как её привезли в замок, и хотя Жак был неизменно любезен и составлял ей компанию, когда к нему не приезжали загадочные визитёры из Парижа, Талии уже опостылела эта золотая клетка.

Впрочем, ничего удивительного, подумала Талия, отбрасывая щётку и поднимаясь.

Смирившись с тем, что сбежать не сумеет, пленница обратилась мыслями к неминуемому разгрому, ожидавшему войска Веллингтона.

Но, несмотря на все старания, Талия так и не смогла придумать способа предупредить несчастных, направляющихся прямиком в засаду. Не удалось и выяснить какие-нибудь секретные сведения, чтобы сообщить английскому командованию, когда Жак доставит её обратно в Девоншир.

Да, ловкая авантюристка из неё получалась ещё хуже, чем светская дебютантка.

Пройдя через двойные двери, Талия вышла на балкон. Облокотившись на каменную балюстраду, она глядела на залитый луной сад, как вдруг услышала за спиной тихий, но безошибочный звук шагов. К ней кто-то подкрадывался.

– Жак? – встревоженно нахмурившись, окликнула Талия.

Несмотря на положение пленницы, до сих пор у Талии не было причин опасаться вторжения. Стража, патрулировавшая территорию замка и близлежащие земли, относилась к ней со сдержанным почтением, из чего Талия сделала вывод, что Жак отдал соответствующие распоряжения на её счёт. Только сейчас Талия осознала, насколько уязвима.

– Кто здесь?

На балкон шагнула высокая фигура – вне всякого сомнения, мужская.

– Жаль вас разочаровывать, но я не Жак, – не предвещающим ничего хорошего тоном произнёс знакомый голос.

– Габриэл! – потрясённо ахнула Талия, не в силах поверить своим глазам.

Да, она много раз воображала, как муж чудесным образом придёт ей на выручку и заберёт домой, в Англию. Но в фантазиях Талии Габриэл говорил с ней нежно и ласково, прося прощения за былую суровость. Однако резкие слова мужа со всей наглядностью продемонстрировали, насколько неправдоподобны были эти мечты.

– Боже милостивый! Как вы сюда попали?

Габриэл шагнул ближе. Золотистые волосы сияли в лунном свете, глаза искрились чистым серебром.

В воздухе как будто повисла угроза. Талия невольно вздрогнула. Что за горькая ирония – с человеком, захватившим её в плен, Талия чувствовала себя легко и непринуждённо, а стоило появиться мужу, тут же затряслась от страха.

– Разве не понятно? – С недобрым прищуром Габриэл окинул взглядом ошеломлённо застывшую Талию, обратив внимание на непослушные кудри, рассыпавшиеся по плечам и спине. – Пришёл за блудной женой.

У Талии перехватило дыхание – собственное платье вдруг показалось чересчур открытым и облегающим.

– Как вы меня нашли? – хрипло выговорила она.

Габриэл остановился в дюйме от неё. Почувствовав его близость, Талия затрепетала.

– Пусть это останется моим маленьким секретом.

– Но…

– Вы что, ждали другого мужчину? – грубо перебил Габриэл.

От его громкого голоса Талия опомнилась. В саду же полно стражников.

– Тише. – Талия дотронулась пальцем до его губ. – Услышат.

Габриэл перехватил её запястье. Несмотря на гнев, пылавший в глазах мужа, по телу Талии пробежала сладкая дрожь.

– Вы не ответили на мой вопрос, Талия. Кто такой Жак?

Талия растерялась, не зная, с чего начать.

– Викарий… Вернее, я так думала, пока не узнала, что он шпион. Это он похитил меня и привёз сюда.

– Жак… то есть на английский манер – Джек, – задумчиво произнёс Габриэл. – Ну конечно.

– Да, Джек Джерард.

– И часто он наведывается к вам в эту пору?

– Не понимаю, к чему вы клоните…

Талия искренне недоумевала, почему Габриэл задаёт такие странные вопросы о её похитителе. Зачем тратить время на пустяки, когда нужно бежать, и поскорее, пока их не застигли?

Вдруг Талия поняла и отшатнулась, словно ей дали крепкую пощёчину.

– Господи! – Она высвободила руку. – Вы для чего явились – спасать меня или выяснять, изменяю ли я вам с Жаком?

Лицо Габриэла напряглось.

– Так да или нет?

Талия едва поборола желание столкнуть этого эгоистичного мерзавца с балкона.

Каким же бесчувственным, самовлюблённым болваном надо быть, чтобы первым делом расспрашивать, соблюдала ли она супружескую верность! Собственная репутация и самолюбие волнуют его больше, нежели страдания похищенной жены!

Однако решив, что падение Габриэлу не повредит – удар смягчит раздутое самомнение, – Талия решительно обогнула его и направилась обратно в спальню.

– Уходите, пока вас не поймали, – сквозь стиснутые зубы велела она.

Габриэл поспешил за ней.

– Вы что же, хотите остаться? – требовательно поинтересовался он.

– Я хочу, чтобы… – Талия замерла рядом с кроватью, вспоминая нелепые романтические мечты о чудесном спасении. – Какая же я дура.

Габриэл схватил Талию за плечо и резко развернул к себе.

– Талия!

– Нет. – Она инстинктивно оттолкнула его руку. – Не притрагивайтесь ко мне.

Габриэл застыл, глядя на неё с таким потрясённым видом, словно у Талии выросла вторая голова.

– Вы же моя жена.

Талия издала мрачный смешок.

– Вот именно. Жена, которую вы отослали прочь сразу же после свадьбы и за месяц даже записки не прислали.

На щеках Габриэла проступил румянец. Будь на его месте другой человек, Талия решила бы, что он пристыжен.

– Значит, я оскорбил вашу гордость и вы нашли утешение в объятиях другого?! – рявкнул Габриэл.

– Единственные объятия, в которых я была, – ваши.

– Неужели? – Габриэл окинул взглядом дорогое атласное платье, затем роскошно обставленную комнату. – У меня создалось другое впечатление.

– Превосходно. – Подбоченившись, Талия пронзила Габриэла острым как нож взглядом. Всего месяц назад она бы на такое не отважилась. – Хотите, скажу правду?

Габриэл горделиво вскинул подбородок.

– Ничего другого я слышать не желаю.

– В таком случае признаюсь: я считала Джека Джерарда добрым, приятным джентльменом. Он всегда разговаривал со мной уважительно, как с истинной леди, а не с ничтожеством, общества которого следует стыдиться.

– Я никогда не…

– Но для меня он всегда оставался только другом, а с тех пор, как силой увёз во Францию, превратился во врага, – упрямо продолжила Талия. Ей не хотелось слушать бессмысленные оправдания. – Хотите верьте, хотите нет. Мне всё равно.

Глава 8

Габриэл сжал руки в кулаки, с бессильной досадой глядя на жену.

Да что ж это такое?

А ведь сначала всё шло как по маслу – дождался, пока окончательно стемнеет, прокрался через сад и нашёл открытое окно, через которое и проник в замок.

Правда, комнаты Талии искал долго, к тому же несколько раз приходилось прятаться от патрулирующих коридоры стражников, но в целом операция прошла благополучно. Габриэл добрался до места назначения, не попавшись на глаза ни одному из лягушатников.

Но тут жена приняла его за другого мужчину, и желание поскорее забрать Талию и сбежать заглушил яростный приступ ревности.

Он, значит, рисковал жизнью, чтобы вызволить супругу, а она о нём даже не думала. Да ещё нарядилась в такое откровенное платье, что и евнуха в соблазн ввести недолго.

Даже если Талия сказала правду и у неё действительно ничего не было с этим мерзавцем, факт остаётся фактом.

А хуже всего то, что она даже не соизволила извиниться за свою ошибку. Нет, Талия предпочла выставить бездушным злодеем его!

Габриэл нетерпеливо взъерошил волосы.

– Расскажите, как вы здесь оказались, – приказал он, пытаясь восстановить утерянное преимущество.

– Зачем? – насмешливо бросила Талия. Изумрудные глаза сверкнули опасным огнём. В этот момент ничто в ней не напоминало робкую девушку, стоявшую рядом с ним возле алтаря. – Вы и так уже всё для себя решили. Я – хитрая простолюдинка, коварно заманившая вас под венец. Мало того, я настолько порочна, что сразу же после свадьбы завела любовника. – Талия судорожно вздохнула, отчего её пышная грудь соблазнительно заколыхалась. – А теперь я вдобавок переметнулась на сторону врага, тем самым окончательно доказав свою безнравственность.

Габриэл вдруг почувствовал странное смущение, будто бы от чувства вины, но тут же сказал себе, что это глупо.

Он граф Эшкомбский и имеет полное право требовать от супруги отчёта.

– Расскажите мне всё, – потребовал он.

Презрительно прищурившись, Талия тряхнула головой, однако на этот раз решила снизойти до ответа.

– Я шла мимо церкви и увидела, как внутрь заходят двое мужчин подозрительного вида, – пожала плечами она. – Мне показалось, они что-то замышляют, я встревожилась, прокралась к задней стене и заглянула в окно.

У Габриэла сердце замерло при мысли, какому риску подвергалась Талия. Он ведь сам говорил с этими головорезами, которых сейчас допрашивало министерство внутренних дел.

– Проклятье! Вы что, совсем ума лишились? – обрушился на Талию Габриэл. – Графиня Эшкомбская не разгуливает одна по глухим местам! И уж тем более не выслеживает преступников! Себя не жаль, побеспокоились бы хоть о репутации.

Габриэл думал пристыдить Талию, однако она ответила ему таким же суровым взглядом.

– О репутации моей вспомнили? Что-то вы о ней не слишком беспокоились, когда в ссылку меня отправляли.

– Чёрт возьми! – рявкнул Габриэл. – Нужно было вернуться в Кэррик-Парк и отправить к церкви слугу!

– Я была не уверена, есть ли вообще основания для беспокойства. Прежде чем идти к магистрату, хотела убедиться, что эти люди и вправду замышляют недоброе.

– А вместо этого сами угодили в плен.

Талия широким жестом обвела роскошные покои.

– Вы поразительно догадливы.

Теперь ярость Габриэла обратилась на человека, посмевшего похитить его жену. Габриэл смутно припомнил, как ему докладывали, что в церкви появился новый викарий, однако во время нечастых визитов в Девоншир был слишком поглощён другими делами – приобщал отнюдь не горевших энтузиазмом крестьян к новейшим достижениям в области сельского хозяйства, занимался восстановлением усадьбы, которая после смерти отца пришла в упадок. Разбираться с делами церкви не было ни времени, ни желания.

Теперь Габриэл горько пожалел, что так и не удосужился лично встретиться с Джеком Джерардом.

– Я убью его, – поклялся Габриэл. – Он и его люди не причинили вам вреда?

Талия закатила глаза – его беспокойство нисколько её не тронуло.

– Это вы должны были спросить с самого начала, вместо того чтобы с порога обвинять меня в измене.

Габриэл чуть не зарычал от злости. Талия не собиралась сменить гнев на милость. А граф Эшкомбский не привык, чтобы его поучали. Особенно собственная жена.

– Чёрт возьми, когда вы успели из серой мышки превратиться в тигрицу?

– Когда поняла, что от мужа хорошего отношения ждать не приходится и вы намерены игнорировать мои желания – так же, как отец.

Габриэл застыл. Обвинение оскорбило его до глубины души. Чёрт возьми, разве у него может быть что-то общее с Сайласом Добсоном?

Возникло непрошеное воспоминание – вот Габриэл стоит у окна лондонского особняка и наблюдает, как Талия с угнетённым, несчастным видом садится в карету. Тогда Габриэлу казалось, что он поступает правильно.

Но это не значит, что он такой же бесчувственный, грубый домашний тиран, как отец Талии. Или значит?..

Нет, конечно!

– Если бы ваша судьба меня не волновала, разве стал бы я рисковать жизнью, чтобы спасти вас? – резко напомнил Габриэл.

Талия небрежно пожала плечами. Её, судя по всему, ни капли не впечатлило, что граф Эшкомбский самолично взялся за трудную, опасную задачу её спасения, хотя мог просто прибегнуть к помощи дипломатов и преспокойно дожидаться результатов в Лондоне.

– Не представляю, зачем было так утруждаться, – пробормотала Талия.

– Я тоже! – рявкнул Габриэл, оставив всякие попытки сдержаться. Боже, эта женщина не успокоится, пока не доведёт его до белого каления!

– Этот негодяй домогался вас?

– Нет. – Талия скрестила руки на груди. – Жак с самого начала был со мной безукоризненно любезен.

Габриэл издал утробное рычание.

– Да уж, очень любезно – прикинуться священником и похитить беззащитную женщину, – процедил он.

Талия фыркнула.

– Как вы меня нашли?

Габриэл решил, что с него достаточно. Он недоумевал, что вселилось в его робкую, застенчивую жену, но сейчас не время для семейных ссор.

Нельзя забывать – кругом враги.

– Потом расскажу. – Габриэл подошёл к двери. – Пора уходить.

– Подождите.

Габриэл нетерпеливо оглянулся:

– Талия!

Повернувшись к нему спиной, Талия направилась к гардеробу из атласного дерева и начала доставать оттуда муслиновые платья, нижние юбки и тонкие чулки.

– А вы бы меня без зубной щётки и смены белья увезли? – проговорила она тоном не располагающим к спорам.

– Берите только самое необходимое, – сдался Габриэл. Он подошёл к кровати, разложил на матрасе одно из платьев, сложил на него бельё и завязал в узел. – Все ваши вещи на яхте, я взял их с собой.

Талия хотела было заспорить, но при этих словах умолкла. В глазах промелькнуло удивление.

– Вы собрали для меня вещи?

Габриэл подошёл к умывальнику, взял щётку, зубной порошок, серебряную расчёску и зеркало, поклявшись себе, что, как только они доберутся до места назначения, всё это будет незамедлительно выброшено. Единственный мужчина, которому позволено обеспечивать Талию предметами туалета, – её муж.

Она принадлежит ему. Несмотря на свой вздорный характер.

– Да, на всякий случай положил всё. Раньше в роли горничной выступать не приходилось. Не знал, что вам может понадобиться, – пояснил Габриэл.

– Попросили бы миссис Дональдсон, она бы вам помогла.

Габриэл фыркнул. Экономка могла только рыдать и руки заламывать.

– Все слуги сами не свои от горя. – Габриэл только головой покачал, удивляясь, как искренне они переживали исчезновение Талии. – Боюсь, если в ближайшее время не верну им вас в целости и сохранности, хозяйство развалится окончательно.

Талия поджала губы.

– Прекратите свои насмешки.

– Я не смеюсь, дорогая.

Габриэл смотрел на её прекрасное лицо, затем опустил взгляд на не менее прекрасное тело. Только тут он нехотя признал, что тосковал по этой женщине. Как нелепо! Когда они поженились, он совсем не знал её. Однако теперь безумно не хотел расставаться с ней. Что за наваждение?

– Вас любят и уважают все обитатели Кэррик-Парка и окрестностей. Удивительно, как вы смогли добиться такой преданности за столь короткое время?

– Они хорошие люди, и я искренне желаю им добра, – ответила Талия. – В отличие от…

Талия поспешно замолчала. Габриэл невесело усмехнулся.

– Кого? – поторопил он.

– Не обращайте внимания.

– Не могу. Полагаю, вы хотели сказать нечто оскорбительное.

На щеках Талии выступил румянец. Как ни печально, Габриэл вынужден был признать, что, несмотря на низкое происхождение, Талия справлялась с ролью графини гораздо лучше многочисленных предшественниц. Включая нынешнюю вдовствующую графиню Эшкомбскую.

– Интересно, кого вы имели в виду – меня или мою мать?

Талия покраснела ещё сильнее. Вытащив из гардероба шаль, направилась к двери.

– Я готова.

Габриэл поспешил следом и ухватил её за руку, прежде чем Талия успела зашагать по главному коридору.

– Сюда, – прошептал он, увлекая её в маленькую гостиную, где в стене была скрыта незаметная дверца.

В молчании они продвигались вперёд по тёмному, душному секретному ходу – Габриэл обнаружил его, когда искал покои Талии. Отсутствие пыли и паутины наводило на мысль, что обитатели замка частенько пользуются тайными ходами. Впрочем, вряд ли стража патрулирует и их тоже.

Хотя бдительность терять не следовало.

Достав из кармана заряженный пистолет, Габриэл вёл Талию через темноту, пока наконец не уткнулся в дверь, ведущую в обширную библиотеку. Габриэл замер, убеждаясь, что в комнате никого нет, затем стремительно пересёк савонский ковёр и приоткрыл дверь, ведущую на террасу.

В замок он проник как раз таким путём. Однако сейчас замер, услышав доносившиеся из темноты приглушённые звуки.

– Чёрт!

Талия приблизилась к нему.

– Стража? – прошептала она.

– Да.

Габриэл хотел увести её в сторону, но Талия уже вглядывалась в темноту за перилами террасы.

– Что они там…

Талия ахнула, заметив около фонтана тихонько стонавшего от удовольствия солдата. На коленях возле него стояла служанка.

– Ой.

Габриэл поспешно оттащил её прочь, досадуя, что Талия стала свидетельницей подобного бесстыдства. Неужели этот Жак совсем за своими людьми не следит?

Прокладывая дорогу между позолоченными креслами с алой обивкой и заваленными бумагами столами, Габриэл добрался до двери в смежную комнату.

– Отсюда можно выйти в сад?

Талия покачала головой:

– Не знаю.

Габриэл осторожно заглянул внутрь. Судя по всему, это была приёмная – громоздкий камин из чёрного мрамора, обитые парчой стулья около круглого стола, на котором стояли шахматные фигуры из нефрита и слоновой кости.

Не успел Габриэл пересечь комнату и дойти до двери, как в коридоре раздался звук шагов. Оба испуганно замерли.

– Габриэл, – выдохнула Талия.

– Слышу.

Габриэл кинулся к окну, быстрым движением отдёрнул алые шторы и поднял оконную раму.

Талия метнулась к нему.

– Что вы делаете?

Габриэл перегнулся через подоконник. До земли было далеко.

– Ничего, это ещё не очень высоко.

– Вы с ума сошли! – ахнула Талия.

– Я первый. – Габриэл сбросил узел Талии на цветочную клумбу под окном, затем обернулся и крепко сжал её руку. – Как только удостоверюсь, что путь свободен, свистну, и вы последуете за мной.

В глазах Талии ясно читался страх.

– Хотите, чтобы я вниз прыгнула?

– Я вас поймаю.

– Нет. – Талия решительно мотнула головой, чёрные кудри живописно разметались по обнажённым плечам. – Не могу.

– Талия, посмотрите мне в глаза. – Габриэл взял её за подбородок и заставил поднять взгляд. – Вы уже доказали, что ваша смелость способна преодолеть любые преграды. Вы справитесь.

– Но…

Габриэл опустил голову и заглушил её протесты долгим, нежным поцелуем, хотя жаждал впиться в её губы страстно и яростно.

– Верьте мне, – прошептал он.

Талия до сих пор не пришла в себя после горячего поцелуя Габриэла, а он уже перекинул ногу через подоконник и спрыгнул вниз, в сад. Талия испуганно охнула и выглянула в окно, всматриваясь в темноту, хотя и отдавала себе отчёт, что тревожиться не о чем.

Она не понимала, с чего Габриэл вдруг бросился ей на выручку. Очевидно, нежные чувства здесь ни при чём. Да и такая естественная в некоторых семьях вещь, как забота о жене – тоже.

Этот несносный тип только запугивал, обвинял и оскорблял её, с тех пор как неожиданно зашёл на балкон.

Талия могла только предположить, что гордость не позволяла Габриэлу допустить, чтобы графиня Эшкомбская томилась в плену у французского шпиона.

Однако, к собственной досаде, Талия с нетерпением ждала условленного свиста, желая убедиться, что с Габриэлом всё в порядке. Однако время шло, а снаружи не доносилось ни звука, если не считать далёких криков совы. Талия невольно запаниковала.

Схватившись за край подоконника, она высунулась из окна. Тревога за Габриэла заставила Талию забыть о страхе высоты.

– Габриэл! – позвала она. – Вы целы?

Из ближайших кустов донёсся шорох, и Талия в ужасе застыла – в лунном свете показалась фигура Габриэла. По одну сторону от него шагал Жак, по другую и чуть сзади – французский солдат, нацеливший ружьё в голову пленника.

– Не делайте глупостей, та petite, – приказал Жак, глядя на Габриэла с насмешливой улыбкой. – Жаль будет, если сломаете свою прелестную шейку ради постылого супруга. Ничего, сейчас вы от него избавитесь.

– Жак, не надо. – В отчаянии Талия покачала головой. – Умоляю!

– Ах, как трогательно! Только послушайте, как она просит за мужа, который вышвырнул её прочь, словно ненужную вещь, – протянул Габриэл. – Знаете, что я думаю, милорд?

Габриэл держался с невозмутимым высокомерием, словно вёл светскую беседу в бальном зале.

– Не знаю и знать не хочу. – Губы Жака растянулись в улыбке. – Полагаю, для Талии лучше будет остаться вдовой, – издевательским тоном произнёс он. – Более того, я в этом уверен.

Даже издалека Талия заметила, с какой яростью Габриэл смотрит на ухмыляющегося француза.

– Она моя, – сдавленно произнёс он.

– Non[5], – покачал головой Жак. – Верно, по закону она графиня Эшкомбская, однако вы её не заслуживаете.

Лицо Габриэла приняло угрожающее выражение.

– Вне всякого сомнения, однако если вы её хоть пальцем тронете…

– Я намерен трогать её не только пальцем…

– Жак! – резко воскликнула Талия, понимая, что француз просто дразнит Габриэла.

– Прошу прощения, та petite, – извинился Жак и посмотрел Талии за спину. До неё донёсся звук шагов. – Андрэ проводит вас в ваши покои.

Талия даже не обернулась. Она прекрасно знала молодого худощавого солдата, который часто останавливался поговорить с ней во время её прогулок по саду. Андрэ всегда был очень добр, однако в его преданности Жаку Талия не сомневалась.

– Как вы намерены поступить с моим мужем?

Жак пожал плечами:

– Пока разместим его в наших роскошных подвальных апартаментах.

Талия закусила нижнюю губу.

– Поклянитесь, что не причините ему вреда.

– Во всяком случае, пока он останется в живых. – Жак бросил на Габриэла взгляд, полный откровенного презрения. – А потом… не знаю. Не хочу ничего обещать. – Вскинув изящную руку, Жак подал знак стоявшему за спиной Талии солдату. – Андрэ, позаботьтесь о нашей гостье.

– Нет… стойте…

Однако Андрэ без всякого предупреждения обхватил её за талию и, оттащив от окна, ловко вскинул на плечо.

Последнее, что успела увидеть Талия, – как Габриэл боролся с другим солдатом и Жаком, схватившими его за руки. Лицо мужа исказила гримаса злобы.

– Отпустите мою жену! – кричал он. – Талия!

* * *

При виде того, как бесцеремонно обходятся с его женой, Габриэл пришёл в безумную ярость и отчаянно пытался вырваться, пока к виску его не прижали ружейное дуло.

– Без глупостей, граф! – рявкнул Жак. – У вас ничего не выйдет.

Громадным усилием воли Габриэл заставил себя сдержаться. Если его сейчас убьют, спасти Талию будет некому.

Притворившись, будто смирился со своей участью, Габриэл смирно застыл. Жак и солдат осторожно отпустили его руки. Теперь ружьё было нацелено ему в сердце.

Проклятый француз одержал победу… на этот раз. Но скоро Габриэл найдёт способ обратить ситуацию в свою пользу. И уж тогда он с превеликим удовольствием разделается с Жаком Жераром, заберёт жену, и они вместе вернутся домой.

В постель…

– Если с Талией что-то случится…

– Не беспокойтесь, я единственный мужчина в её окружении, который ни разу не причинил ей вреда, – добродушным тоном произнёс Жак и указал на ближайшую дорожку. – Прошу вас.

Габриэл стиснул зубы. Крыть было нечем. Проклятый француз прав.

Даже сейчас, явившись вызволять жену из плена, умудрился с порога оскорбить её.

Почему он так себя ведёт?

Возможно, потому, что Талия будила в нём нечто незнакомое, непонятное – то, что Габриэл всеми силами старался заглушить.

Шагая за французом, он наконец решил, что не время разбираться в запутанных чувствах, когда тебе грозит опасность.

– Неплохой домик для викария, – саркастично бросил Габриэл.

– Oui, – с мрачным торжеством улыбнулся Жак. – Когда-то он принадлежал господину, из-за которого казнили моего отца. Забавно, не правда ли?

– Жители одной страны идут войной друг против друга. Что же тут забавного?

– Вам, избалованным аристократам, легко рассуждать, – с неприятной ухмылкой ответил Жак. – Посмотрел бы я на вас, если бы ваши дети росли в трущобах и голодали.

Габриэл недоверчиво вскинул брови, обведя многозначительным взглядом обширные сады и величественный замок.

– Стало быть, предпочитаете, чтобы ваши соотечественники проливали кровь, а сами тем временем наслаждаетесь роскошью, которую, по вашим же словам, так презираете? Сколько народу погибло в пламени вашей великой революции?

С высокомерием, свойственным человеку, убеждённому в собственной правоте, Жак легко отмахнулся от многих тысяч жертв, убитых за время, прошедшее со дня взятия Бастилии. После восшествия на трон Наполеона люди продолжали гибнуть, пав жертвами ненасытной жажды власти императора.

– Увы, такова цена свободы.

Габриэл насмешливо фыркнул:

– Сиротам вы то же самое говорите?

– Когда Наполеон одержит победу, они поймут, что эти жертвы были необходимы.

– Боюсь, вероятнее другое – дети вновь окажутся на улице, когда Корсиканский Людоед будет повержен, а союзники его разбегутся, как сборище трусов… впрочем, они и есть сборище трусов.

Габриэл ощутил приятное удовлетворение, заметив, как собеседник изменился в лице. Впрочем, Жак почти сразу взял себя в руки. Да, выдержки французу не занимать.

– Что ж, посмотрим, кто из нас прав.

Свернув, Жак повёл Габриэла под низкий арочный свод. Остановился, чтобы достать зажжённый факел из скобы на каменной стене, затем открыл дверь, за которой скрывалась ведущая вниз каменная лестница. Солдат поднял ружьё, давая понять, что о побеге нечего и думать.

– Впрочем, не уверен, доживёте ли вы до счастливого дня, когда Франция будет праздновать заслуженную победу, – самодовольно прибавил Жак.

На провокацию Габриэл не поддался, ему было не до того – запоминал путь, по которому его вели извилистыми коридорами подземелья.

– Вижу, ради собственной гордости вы готовы на всё, даже участвовать в бессмысленной войне, однако вы не настолько глупы, чтобы убивать графа Эшкомбского, – с вызовом произнёс он.

– Почему бы и нет? – Жак свернул в узкий сырой коридор. – Думаете, не сумею замести следы?

Габриэл заставил себя ответить на эти слова язвительной улыбкой, а Жак тем временем отпер тяжёлую деревянную дверь, ведущую в большой подвал, очевидно когда-то служивший винным погребом. Однако с тех пор полки со стен убрали, и единственными предметами обстановки здесь были несколько узких коек и старый умывальник.

– Думаете, я приехал сюда в одиночестве? – спросил Габриэл, шагнув в свою камеру, и обернулся, изображая уверенность, которой на самом деле не чувствовал.

Вдруг француз узнает, что единственный спутник Габриэла уже двинулся в обратную дорогу?

– Скоро узнаем. Я приказал солдатам прочесать окрестности.

– У моих людей достаточно ума, чтобы не попадаться на глаза вашим тупицам, – протяжно произнёс Габриэл.

Жак усмехнулся:

– Жаль, что об их хозяине того же не скажешь.

Габриэл сжал кулаки, едва подавив желание наброситься на этого самодовольного павлина.

Терпение, строго напомнил он себе.

Скоро он найдёт способ сбежать, и тогда Жак Жерар горько пожалеет обо всех своих словах и поступках.

А пока можно стереть мерзкую ухмылочку со смазливой физиономии «викария».

– По крайней мере, у меня хватило ума, чтобы обхитрить вас, – проговорил Габриэл, скрестив руки на груди.

Насмешливый тон возымел желаемый эффект – Жак насторожился.

– Странно слышать подобное от человека, которого вот-вот запрут в подвале.

– Да, тут вы меня обыграли, однако утешусь тем, что расстроил ваши планы устроить засаду на людей Веллингтона.

Воздух будто запульсировал от бешеной, едва сдерживаемой ярости.

– Ловко! – прорычал Жак. – И каким же образом вы узнали… – Вдруг Жак умолк и зашипел от злости. – Хендерсон с братцем!

Габриэл злорадно наблюдал за разгневанным священником.

– Да, ваших соучастников два раза просить не пришлось.

Прошло некоторое время, прежде чем француз немного успокоился и бурные чувства сменились язвительной горечью.

– Прискорбно, однако я всегда знал: у этих двоих ничего святого, ради выгоды они и мать родную продадут, – кивнул Жак. – Полагаю, теперь они понесут кару за государственную измену?

– Разумеется. – Тут Габриэл нанёс второй удар. – Так же как и их сообщник из министерства внутренних дел. Я не сказал, что его тоже арестовали?

От известия, что его шпионская сеть рассыпалась, у Жака перекосилось лицо.

– Полагаю, о моём местонахождении вам тоже Хендерсон рассказал?

– Верно.

– Merde[6]. – Жак покачал головой. – Да, не следовало сообщать им эту информацию, однако на тот момент оба были заинтересованы в нашем весьма выгодном партнёрстве.

От этих слов Габриэл только зубами заскрипел. «Выгодное партнёрство» стоило жизни десяткам, а то и сотням британских солдат.

– Что ж, теперь вашему партнёрству пришёл конец! – рявкнул он.

Лицо Жака снова приняло насмешливое выражение.

– Что ж, не беда. К счастью, кроме этих двоих, у меня есть и другие осведомители. К тому же меня есть кому утешить. – Жак заулыбался. – Кстати, о вашей прелестной супруге – надо бы пойти и убедиться, что ваше внезапное появление не слишком её потревожило. Bonsoir, граф.

Габриэл сорвался с места, но дверь захлопнулась прямо перед ним. Выругавшись, он стукнул кулаком по прочному дереву.

– Только тронь её! Убью, мерзавец!

Глава 9

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Талия услышала звук приближающихся шагов, хотя на самом деле Андрэ притащил её обратно в роскошные комнаты и запер входную дверь меньше часа назад.

Взволнованно ходившая из угла в угол Талия резко остановилась, стоило ключу повернуться в замке.

– Жак, – выдохнула она, прижав ладонь к груди. Дверь открылась, и с привычным изяществом тот вышел на середину ковра. – Что вы сделали с моим… – в очередной раз Талия не смогла выговорить слово «муж», – с Габриэлом? – наконец пробормотала она.

На красивом лице Жака отразилось удовольствие.

– На самом деле вы даже не считаете его своим мужем, не правда ли, та petite?

Талия гордо вскинула подбородок. Она устала, злилась, боялась за Габриэла – и всё из-за его легкомысленной попытки спасти её.

– Не льстите себя надеждой, будто понимаете мои чувства к Габриэлу, – бросила Талия. – Даже я сама не могу их понять.

– Этот человек не заслужил вашей преданности.

Губы Талии дрогнули. Отчасти Жак прав.

Габриэла трудно назвать заботливым супругом. Даже явившись её спасать, умудрился выставить себя не героем, а бесчувственным болваном.

Но от одной мысли о том, что с этим несносным типом может что-то случиться, сердце разрывалось на части.

– Это мне решать.

Жак скорбно покачал головой:

– Вы чересчур снисходительны.

Талия с вызовом подбоченилась:

– А вы не ответили на мой вопрос.

– Как и обещал, подобрал для него замечательные покои в подвале, – ответил Жак с таким видом, будто только что съел лимон. – Пока граф побудет там.

– А потом?

Стараясь скрыть досаду, Жак отошёл и начал переставлять изящные фарфоровые фигурки на каминной полке.

– Признаюсь, был бы не прочь распорядиться, чтобы графа привязали к ближайшему дереву, пусть солдаты поупражняются в стрельбе.

– О боже! Нет!

Жак повернулся, взглянув на её полное ужаса лицо.

– Однако, к счастью для вашего мужа, я не какой-нибудь слабохарактерный аристократишка, заботящийся исключительно о собственном удовольствии. Дело прежде всего.

– Какое дело?

Жак пожал плечами:

– Конечно, граф Эшкомбский – надутый индюк, однако его семейство, несомненно, готово будет заплатить за этого кретина хороший выкуп. Завтра же отправлю письмо.

Талия закусила нижнюю губу. В душе её боролись облегчение и тревога при мысли о том, что будет с графиней, когда та узнает, что сына захватили французские шпионы.

– Неужели вы настолько жестоки?

– Просто исполняю свой долг. – У Жака не хватило такта даже изобразить раскаяние. – У меня тут много голодных ртов, а средства, увы, иссякают.

– Скажите, сколько вы хотите получить, и я заплачу вам, – ответила Талия. – Вовсе ни к чему пугать членов семьи Габриэла.

Жак нахмурился:

– Разве вы забыли, как его разлюбезная матушка даже не соизволила поздравить вас со свадьбой?

Талия поморщилась. Конечно же не забыла. Она отдавала себе отчёт, что вдовствующая графиня никогда не изменит мнения. Для неё Талия навсегда останется позором славного рода.

Впрочем, Эшкомбы могут стыдиться её сколько угодно, но теперь Талия одна из них и сделает всё, чтобы защитить свою семью.

– Какая разница, чьи деньги? Главное, чтобы дети были сыты, верно?

– Вы… – Жак покачал головой, разглядывая Талию со странным выражением лица.

– В чём дело?

– Я и забыл, что на свете бывают такие чистые, благородные люди. – Жак шагнул к Талии, деликатно убирая тяжёлый локон с её щеки. – Рядом с вами чувствую себя таким ничтожным…

От его пристального взгляда Талию передёрнуло.

– Прекратите надо мной смеяться.

– Я не смеюсь. – Жак провёл пальцами по щеке Талии. – Значит, вы одна из тех немногих женщин, рядом с которыми мужчине хочется стать лучше. Вы поистине опасны.

Талия нахмурилась. Что за чушь?

С самого рождения её жизнью управляли мужчины. Отец. Гарри. Габриэл. А теперь и Жак. Все они вынуждали её делать что-то против воли.

– Очень милый комплимент, однако что-то не встречала мужчин, готовых начать новую жизнь ради какой-то ничтожной женщины. Хотя возможно, дело во мне.

Жак только рассмеялся. Талия нахмурилась:

– И что же вас так развеселило?

В глазах Жака мелькнула грусть.

– Всю жизнь я посвятил борьбе за свободу и права французского народа. Ради благой цели даже вернулся в Англию и ввёл в заблуждение людей, которые мне доверяли. Однако я пошёл на совершенно неоправданный риск, привезя вас сюда, хотя следовало бы избавиться от свидетельницы.

– Вы не смогли бы убить ни в чём не повинного человека, – возразила Талия.

– Мне приходилось совершать поступки и похуже, та petite. – Жак печально улыбнулся. – Но когда вы смотрите на меня своими прекрасными, доверчивыми глазами, хочется стать тем, кем вы меня видите.

– Жак…

– Однако всё, что вы сделали со мной, меркнет в сравнении с тем, какую сокрушительную победу вы одержали над вашим злосчастным мужем, – продолжил Жак.

– Шутка слишком затянулась.

Жак только прищёлкнул языком.

– Наверняка вам известно, что до женитьбы граф Эшкомбский был печально известен своим высокомерием и чрезмерной гордостью. Этот человек глядел свысока на всех, кроме пары избранных друзей.

– Граф привык держаться в стороне, – нехотя признала Талия.

– Да он был попросту бесчувственной свиньёй, – сухо бросил Жак. – Однако всего за несколько недель вы превратили его в пламенного ревнивца, готового пойти за вами на край света.

– Но… – Талия сделала глубокий вдох. – Вы сами не понимаете, что говорите.

– Бедняга сейчас сходит с ума в подвале. – Жак победоносно улыбнулся. Мысль о страданиях Габриэла явно доставляла ему злорадное удовольствие. – Какие доказательства вам ещё нужны?

На долю секунды Талия поверила, что для Габриэла она и вправду нечто большее, чем обуза, и спасал он её не только ради семейной чести. Однако мысль была настолько смехотворна, что Талия быстро опомнилась.

Сейчас не до разговоров о глупостях.

– Всё, чего я хочу, – вернуться с мужем в Англию. – Талия отстранилась от Жака, рука которого до сих пор касалась её щеки. – Какая сумма вам требуется?

Жак скрестил руки на груди, мрачно глядя на неё.

– Да, я готов обменять графа Эшкомбского на солидное пожертвование в пользу моих сирот. Однако заметьте, о вашем возвращении в Англию я не упомянул ни слова.

Внутри у Талии всё похолодело.

– Вы же обещали отпустить меня после битвы с Веллингтоном.

– Искренне сожалею, но не могу.

– Жак!

– У вас был трудный день, та petite, – тихо произнёс Жак и, чуть коснувшись губами её губ, зашагал к двери. – Ложитесь спать, утром поговорим.

Талия могла только стоять и смотреть, как он выходит из комнаты и запирает за собой дверь.

Должно быть, Жак просто хочет её позлить.

Флирт и знаки внимания – одно дело, но не может быть, чтобы он хотел оставить её во Франции. Хотя кто знает?..

Кусая нижнюю губу, Талия возобновила хождение из угла в угол, пытаясь решить, как поступить в непростой ситуации.

В результате Талия пришла к выводу, что все беды навлекла на себя сама. Вместо того чтобы сидеть сложа руки и ждать, пока обрушится новое несчастье, не лучше ли наконец взять собственную судьбу в свои руки?

София Ренар шествовала по сонному замку с гордым изяществом, которое когда-то сделало её примой парижской сцены.

Впрочем, некоторые утверждали, что любимицей публики её сделало изысканное сочетание белой, будто слоновая кость, кожи и рыжевато-медных кудрей. Или выразительные глаза, настолько тёмные, что они казались почти чёрными. Или высокая стройная фигура. София Ренар одинаково хорошо смотрелась и в невзрачных лохмотьях, и – как, например, сейчас – в сапфирово-синем вечернем платье, чёрные ленты на котором так и хотелось распустить.

Однако сама София точно знала, благодаря чему достигла высот славы. Именно актёрский талант помог ей вырваться из убогой лачуги рядом с рынком и кладбищем Невинных, где ютились они с матерью, и перебраться на знаменитые своими роскошными особняками Шоссе д’Антен и Фобур Сен-Жермен.

На сцене Софии было подвластно всё – и юмор Мольера, и трагедии Расина. А вне сцены… вне сцены её дар сиял ещё ярче.

Искусству Софии могли бы позавидовать многие куртизанки. Она обладала поразительной способностью вскружить голову любому мужчине.

София умела быть и ангелочком, и бесёнком. Скромной и дерзкой. Милой и вульгарной. Могла поддержать разговор с утончённым интеллектуалом и ругаться, как пьяный матрос. А главное – в объятиях Софии каждый мужчина чувствовал себя единственным и неповторимым.

Редкое дарование не дало пропасть даже в бурные годы революции, когда любовников-аристократов казнили одного за другим. Даже сам великий Наполеон не смог устоять и удостаивал Софию своим вниманием целых несколько месяцев.

Нет, уж кто-кто, а она никогда не пропадёт.

К сожалению, иногда София совершала ошибки.

Пять лет назад, в Париже, судьба свела её с мужчиной по имени Жак Жерар, и в первый раз за свою тридцатилетнюю жизнь София влюбилась без памяти.

Причина была даже не в его привлекательной внешности, хотя таких красавцев, несмотря на богатый опыт, София раньше не встречала. Рядом с ним она чувствовала себя так, словно вернулась в дни далёкой юности, когда ещё верила, что непременно встретит своего принца.

Больше всего Софию привлекал его живой ум и страстный пыл, с которым Жак Жерар боролся за то, во что верил.

Он словно бы заражал окружающих своим энтузиазмом.

Выстраивал ли Жак военные стратегии, вёл ли её в спальню – всё он делал с одинаковой самоотдачей, пробуждавшей пламя не только в сердце, но и в самой душе Софии.

Через пару дней она была совершенно без ума от этого удивительного мужчины и с тех пор хранила верность ему одному, несмотря на долгие расставания – Жак часто уезжал в Англию на несколько месяцев, а то и на несколько лет.

София была не настолько глупа, чтобы думать, будто Жак тоже ей не изменяет. В конце концов, он ведь мужчина. Такова их природа – требуют от женщин верности, сами же готовы лезть под юбку первой встречной.

И всё же до сих пор Жак никем всерьёз не увлекался.

А теперь…

Разгладив тревожные морщинки и изобразив на лице радостное предвкушение, София вошла в личные покои Жака. Он стоял, навалившись на подоконник, изящные пальцы сжимали полупустой бокал бренди. При виде любимого сердце Софии забилось быстрее.

Одетый в элегантный парчовый халат, Жак смотрелся очень естественно в этой богатой обстановке, среди позолоты и слоновой кости. София предполагала, что на самом деле в жилах его течёт благородная кровь, сколько бы Жак ни утверждал обратное. На крестьянина он не похож вовсе. Скорее на аристократа.

Но София держала эти догадки при себе. Жак пришёл бы в ярость от одного намёка.

А сегодня он и без того уже разъярён, грустно подумала София, обратив внимание на напряжённые плечи и мрачный взгляд любимого.

София замерла в нерешительности. Сегодня она явилась к Жаку выяснять отношения.

Но действительно ли она хочет услышать правду?

Решимость Софии таяла. Вдруг её глупому сердцу суждено разбиться на мелкие осколки?

Но, будь София трусихой, она давно бы уже сгинула. Набрав полную грудь воздуху, прошла мимо позолоченных кресел из букового дерева, овального паркетного стола, заставленного севрским фарфором, камина из белого мрамора. Приблизилась к украшенному резьбой письменному столу из розового дерева – впрочем, изысканность последнего не удавалось разглядеть под грудой карт, писем, бухгалтерских книг и черновых записей. Тут Жак заметил наконец, что в комнате кто-то есть, и с недовольным видом повернулся к Софии.

София остановилась. Улыбающиеся губы даже не дрогнули.

– Я не вовремя?

На секунду красивое лицо Жака омрачило нечто, напоминающее сожаление, словно приход Софии напомнил о чём-то неприятном. Однако уже через секунду Жак галантно приложился к её руке.

– София, вы, как всегда, обворожительны, – промурлыкал он по-французски с лёгким английским акцентом. По коже Софии пробежала приятная дрожь. – Прелестное платье. Новое?

– Oui. Нашла в Париже очень толковую модистку. Надо же было чем-то заполнить томительные дни разлуки. – Голос Софии стал низким, зовущим. – Не могла дождаться, когда продемонстрирую вам все свои обновки.

– Ваша красота не нуждается ни в шёлке, ни в атласе. Вы прекрасны от природы, та belle[7]. – Жак окинул её одобрительным взглядом. – Вам даже мешковина была бы к лицу.

– Но, увы, несмотря на все мои совершенства, вы с лёгкостью меня забыли.

София тут же пожалела о необдуманных словах. Жак выпустил её руку и шагнул назад. Лицо его приняло настороженное выражение.

Sacre bleu![8] Да что с ней творится? Раньше София никогда не позволяла минутным порывам брать верх над благоразумием.

– Ах вот зачем вы пожаловали! Упрекать меня в небрежении? – укоризненно произнёс Жак.

– Я не настолько глупа, чтобы осыпать возлюбленного упрёками. Иначе можно потушить даже самую сильную страсть. – София постаралась перевести всё в шутку. – Однако признаюсь, весьма любопытно, что за важная миссия не позволяет уделить мне даже часок вашего драгоценного времени?

– Прошу прощения, та belle. – Жак указал на письменный стол. – Кто бы мог подумать, что организация агентурной сети такое хлопотное дело?

– То есть ваши английские гости тут ни при чём?

Лицо Жака исказил гнев.

– Очень даже при чём. Чума, а не человек…

– В каком смысле? – растерянно переспросила София.

– Я о графе Эшкомбском, – угрюмо пояснил Жак. – Этот наглец не только ворвался в мой дом, но и расстроил поистине блестящий план. Наши солдаты могли бы разгромить врага раз и навсегда! – Руки его сжались в кулаки. – А хуже всего то, что граф разоблачил моего лучшего информатора в министерстве внутренних дел. Чтобы восстановиться после такого удара, месяцы уйдут!

– Ах вот как! И впрямь не человек, чума, – с готовностью согласилась София, обратив внимание, как плотно сжаты челюсти Жака. Интересно, что его разозлило больше – провал готовящейся операции или попытка графа увезти супругу? – Как же вы намерены с ним поступить?

Жак пожал плечами:

– Да вот, пишу письмо вдовствующей графине. Собираюсь потребовать с неё выкуп за сына. Не сомневаюсь, она с радостью пойдёт мне навстречу.

София провела пальцами по медному локону, будто бы случайно выбившемуся из причёски и упавшему на белую грудь.

– А что будет с его женой?

Жак застыл.

– С Талией?

– Oui.

– Боюсь, графиня не слишком привязана к невестке, – сухо произнёс Жак. Лицо его было непроницаемо. – Скорее заплатит, чтобы я держал Талию у себя.

– И вы бы согласились?

– На что?

– Держать Талию у себя.

Жак отвернулся и подошёл к камину. Сердце Софии пронзила острая боль. Выходит, её опасения не беспочвенны.

Впрочем, этого и следовало ожидать.

София выяснила, что графиню Эшкомбскую обожали все – от закалённого в боях ветерана до самого младшего из сирот. Обитатели замка только и твердили, что про её отзывчивость и доброе сердце.

Да и какой мужчина устоит перед одинокой, трогательно беззащитной девушкой?

– Об этом я ещё не думал, – пробормотал Жак.

София была слишком умна, чтобы настаивать на правдивом ответе. Вместо этого решила сыграть на слабости возлюбленного, заставив Жака позабыть о желании играть в рыцаря и переключиться на более прозаичные нужды и потребности.

– Кажется, отец графини Эшкомбской – человек весьма состоятельный? – вкрадчиво проговорила София.

Жак снова пожал плечами:

– Если слухи не врут, богат как Крёз.

– Тогда почему бы не потребовать выкуп с него?

Жак снова нахмурился:

– Не знаю, не знаю. Этот Сайлас Добсон только о деньгах и печётся. Продал дочь, будто корову. Видимо, судьба Талии его не волнует. – В голосе Жака звучало негодование. Нуворишей он презирал не меньше, чем аристократов.

– Тем не менее проверить не помешает, – мягко проговорила София. – Давайте помогу составить письмо…

– Non.

– Почему?

В глазах Жака читалось ясное предупреждение.

– Графиня Эшкомбская находится на моём попечении, и мне решать, как с ней поступить. Ни в чьих советах не нуждаюсь. Я достаточно ясно выразился?

София хотела было заспорить, но вовремя прикусила язык. Mon Dieu. Она и так уже наговорила лишнего.

Следовало действовать осторожно. С тринадцати лет София осваивала непростое искусство очаровывать мужчин и подчинять их своей воле. Всего-то и нужно было – узнать, чем именно Жака так прельщает Талия и, воспользовавшись этой информацией, заставить его усомниться в достоинствах этой мерзавки. Казалось бы, проще простого.

Талия проделывала этот фокус десятки раз.

Или даже сотни.

Но ни разу с любимым мужчиной, прошептало израненное сердце.

Единственное, чего добилась София, – заставила Жака утвердиться в намерении защищать несчастную, обиженную злой судьбой графиню Эшкомбскую.

– Как скажете, – прошептала София.

Жак резко отодвинул от стола кресло.

– А теперь позвольте вернуться к работе.

– Разумеется. – Заставив себя дойти до двери, София обернулась. – Только не перетрудитесь, cherie[9]. Вы нужны нам всем здоровым и сильным.

Жак даже не посмотрел в её сторону.

– Bonsoir, та belle.

– Bonsoir.

София пересекла огромный холл. Ночную тишину нарушал только шорох шёлкового платья. Не замечая ничего вокруг, удручённая София пустилась в обратный путь.

Неприятный разговор с Жаком доказал, что выход из ситуации только один. Графиня Эшкомбская должна покинуть Францию.

Чем скорее, тем лучше.

И добиться этого можно только одним способом.

Составив план действий, София вернулась в свои покои, чтобы взять одеяло. Затем, усилием воли заглушив голос разума, твердивший, что она слишком рискует, София прокралась к личным покоям Жака. С бешено колотящимся сердцем она проскользнула в тёмную комнату. Однако, поборов страх, София начала поиски и наконец обнаружила то, что ей было нужно, в запертом ящике письменного стола.

Спрятав маленькое украшение в один карман, а запечатанное письмо – в другой, София вышла в коридор и решительным шагом направилась к ближайшей лестнице.

С уверенным видом спустилась в подвал и, пройдя мимо скучающих стражников, остановилась около двери, возле которой стоял часовой.

Изобразив самую очаровательную улыбку, София указала на одеяло и объяснила насторожившемуся стражнику, что Жак поручил ей обеспечить пленнику хотя бы минимальные удобства. Часовой засомневался было, но потом пожал плечами и, повернув ключ в замке, открыл тяжёлую дубовую дверь.

София шагнула внутрь и дождалась, пока дверь за ней не захлопнется. Сделала несколько шагов по сумрачному подвалу и замерла. При виде высокого джентльмена, грациозно поднявшегося с узкой койки и походкой хищного кота направившегося к ней, у Софии невольно перехватило дыхание.

Да, мужчин она на своём веку повидала немало, однако этот был просто удивительно хорош.

В свете факела волосы искрились золотом, а идеальные черты лица заставляли вспомнить прекрасные изображения ангелов. Но одновременно с восхищением Софию охватило дурное предчувствие.

Большинство её знакомых аристократов можно было отнести к двум типам – томные денди или распутные шалопаи. Но граф Эшкомбский не имел отношения ни к тем ни к другим. Прекрасный и опасный, он устремил на Софию холодный взгляд серебристых глаз, словно видел её насквозь.

– Что ж, – протяжно произнёс граф. – Конечно, Жака гостеприимным хозяином не назовёшь, зато какие у него стражи! – Он беззастенчиво оглядел Софию с головы до ног. – Хотя вы, кажется, притворяетесь горничной?

София отбросила в сторону одеяло и удостоила графа своей знаменитой улыбкой – той самой, от которой сходили с ума все: от трубочистов до членов королевской семьи.

– А может, я и есть горничная? – с лёгкой хрипотцой произнесла София.

Граф чуть прищурился, однако, несмотря на недюжинную проницательность, он всё же оставался обычным мужчиной. Чары Софии, как всегда, действовали безотказно. Граф подошёл и взял её за руки.

– Горничные не могут себе позволить наряды из чистого шёлка. А эти ручки… – Большой палец скользнул по внутренней стороне запястья. Уже одно это движение говорило о том, что граф обладает богатым опытом в общении с женщинами. – Мягкие, гладкие… не знающие, что такое тяжёлый труд…

– А у вас очень интересные руки – изящные, как у художника, и при этом сильные, как у воина. Восхитительное сочетание… – промурлыкала София.

Не успела она договорить, как вдруг оказалась грубо прижатой к кирпичной стене подвала. Граф навалился на неё всем телом, не давая ускользнуть. София состроила лёгкую гримасу – на этот раз её заманили в ловушку, а не наоборот. Даже не знала, расстраиваться или восхищаться.

– Какой вы быстрый, милорд! Может, сначала хотя бы познакомимся? – весело прочирикала София.

Суровое лицо графа выражало непреклонную решимость.

– Жак меня совсем дураком считает?

– Вообще-то он говорит, что вы чума, а не человек.

– Признавайтесь, зачем он вас прислал.

Под холодным взглядом серебристых глаз у Софии по коже побежали мурашки. Вблизи граф Эшкомбский выглядел ещё более угрожающе.

Кажется, она разбудила спящего льва и теперь вот-вот станет его добычей.

– Жак не знает, что я здесь, – ответила София.

Лицо графа напряглось.

– Не имею ни малейшего желания выслушивать ваши банальные выдумки.

София заставила себя податься вперёд и завлекательно улыбнуться. Сейчас главное – не показать, что струсила.

– Уверяю, милорд, мои выдумки никогда не бывают банальными.

Граф смотрел на неё с абсолютным равнодушием во взгляде. Кажется, совершенства Софии нисколько его не волновали.

– Есть два варианта: либо вы намерены выведать какую-то информацию, либо пытаетесь отвратить меня от жены. – Граф пристально посмотрел ей в лицо. – И в том и в другом случае – даже не надейтесь.

София не смогла подавить горечь:

– Куда уж мне соперничать с неотразимой графиней Эшкомбской.

– Что вам известно о моей жене?! – прорычал граф.

– Только то, что она должна убраться отсюда, и поскорее.

Граф нахмурился: искренний ответ Софии привёл его в замешательство.

– Кто вы, чёрт возьми, такая?

– София Ренар.

– София Ренар?.. – Граф медленно повторил её имя, будто пробуя его на вкус. – Что-то знакомое…

София горделиво вскинула голову:

– До ухода со сцены я считалась одной из лучших актрис Парижа.

– Ах да, – безо всякого восторга проговорил граф. – Вы одно время были любовницей Наполеона.

Раздосадованная, София закатила глаза. Ну конечно, всем сразу вспоминаются не блестящие актёрские работы мадемуазель Ренар, а её влиятельные покровители.

Ну почему женщины не имеют доступа к власти?..

– Это всё в прошлом, – холодно сообщила София.

– Тогда что вы здесь делаете?

– Неужели сами не понимаете? С вашей-то догадливостью! – язвительно произнесла София.

– Боже правый. – Граф скорчил гримасу. – Вы влюблены в Жака Жерара?

– Почему бы и нет? Жак хорош собой, обаятелен, он чудесный любовник… А главное – такого талантливого человека наверняка ждёт величие.

Граф Эшкомбский пожал плечами:

– Только если Наполеон победит.

– Разумеется, победит, – с глубокой убеждённостью ответила София. – И в этом ему поможет Жак.

Граф долго смотрел на неё задумчивым взглядом. София уже начала терять терпение. Наконец он выпустил её, хотя София была не настолько наивна, чтобы поверить, будто граф позволит ей ускользнуть. Впрочем, теперь София бежать не собиралась.

– Зачем вы здесь?

София нервно провела рукой по подолу шёлкового платья.

– С тех пор как Жак вернулся, я… очень беспокоюсь…

– И правильно делаете, – насмешливо произнёс граф. – Ваш Жак – негодяй и предатель, по нему гильотина плачет.

– Я беспокоюсь, потому что в последнее время ему трудно сосредоточиться на своих обязанностях.

– В таком случае советую вам покинуть замок, дабы ничто не отвлекало Жака от праведных трудов.

София печально улыбнулась:

– Боюсь, Жака отвлекаю не я одна, милорд. – Она встретилась взглядом с графом Эшкомбским. – С тех пор как здесь появилась ваша жена, Жаку не до работы.

Глава 10

Встав так, чтобы одновременно следить и за входной дверью, и за нежданной гостьей, Габриэл едва сдерживался, чтобы не придушить Софию Ренар.

Да, эта женщина поразительно красива.

Шелковистые волосы, тёмные глаза, бледная алебастровая кожа – всё это придавало её облику нечто экзотическое, наводящее на мысли о знойных ночах и атласных простынях.

Однако Габриэл гордился тем, что при любых обстоятельствах думает головой, а не какими-либо другими частями тела.

До сих пор эта дамочка пыталась одурманить его глубоким декольте и многообещающими улыбками. А теперь, похоже, решила поменять тактику, заставив Габриэла усомниться в добропорядочности жены.

– Прекратите ваши грязные намёки, София! – рявкнул он.

София с горечью поджала губы.

– Просто говорю как есть.

– Моя жена – порядочная женщина, не смейте марать её доброе имя, иначе пожалеете!

– Милорд, – нетерпеливо перебила его София, – вы не так поняли. Мне бы и в голову не пришло ставить под сомнение моральный облик графини Эшкомбской, однако вы, наверное, и сами понимаете, что женщины вроде неё как раз по вкусу таким сильным мужчинам, как Жак.

Габриэл невольно задумался. Увы, похоже, что София права. А иначе Жак не стал бы привозить Талию в собственный замок и обращаться с ней как с дорогой гостьей, а не с пленницей.

Француз хочет сделать её своей любовницей.

Габриэла обожгла горячая волна ярости.

– Эта женщина принадлежит мне.

– Странно же вы это показываете, – с досадой произнесла София. – И как только в голову пришло отправить молодую супругу одну в деревню! Крайне легкомысленно с вашей стороны. Думали, не найдутся желающие её утешить?

Габриэл поморщился. Как ни печально, в словах Софии была доля истины.

– Я её не бросал.

– Называйте как хотите, но ваша жена была одинока и несчастна – какой мужчина сможет пройти мимо? А уж тот, у кого в памяти жив героический пример отца, тем более не устоит.

Габриэл ходил из угла в угол, будто одержимый. Сердце невольно сжалось при мысли, что, пока он наслаждался осознанием собственной правоты, бедная Талия была брошена на произвол судьбы.

– При чём тут отец Жака?

– Старший месье Жерар отдал жизнь, защищая жену от посягательств злодея-аристократа. Разве мог Жак поступить иначе?

Габриэл фыркнул:

– По-вашему, этот мерзавец поступил с моей женой благородно? Он увёз её и держит в плену!

– Жак считает по-другому. Думает, что вырвал её из рук злобного тирана, с которым она была бы несчастна, – с беспощадной прямотой ответила София.

Габриэла охватил бессильный гнев. Талия – его жена. И не поздоровится тому, кто посягнёт на жену графа Эшкомбского.

– Что вам от меня нужно? – процедил Габриэл.

София отошла от стены. Глаза её вспыхнули недобрым огнём.

– Хочу, чтобы ваша жена покинула Францию как можно скорее. Увезите её домой.

– Тут наши желания совпадают, однако есть одно маленькое затруднение. Как вы уже, вероятно, заметили, я и сам пленник. – Габриэл указал на дверь. – Что прикажете делать со стражниками?

– Я их отвлеку.

Во взгляде графа ясно читалось подозрение.

– Зачем вам это?

София растерянно нахмурилась:

– Pardon?[10]

– Зачем вы мне помогаете?

– Я уже сказала: хочу, чтобы графини здесь не было.

– Одной ревности мало, чтобы решиться обмануть возлюбленного и предать свою страну.

С печальной улыбкой София гордо выпрямилась под обвиняющим взглядом Габриэла.

– Вы просто ничего не понимаете в женщинах. Ради любви мы способны на всё.

Неожиданно Габриэл ощутил странную боль в сердце. От зависти? От тоски? Разозлившись сам на себя, он решил, что сейчас не время думать о пустяках.

Любовь – просто красивая сказка, выдуманная женщинами, чтобы скрыть свои настоящие, низменные мотивы. Людей сводит вместе похоть, тяга к власти или жажда богатства. А розочки и прогулки при луне тут вовсе ни при чём.

– Ошибаетесь, женщин я знаю прекрасно. Оттого меня и мучают смутные подозрения: обворожительная особа является, словно добрый ангел, и предлагает то, чего я жажду всем сердцем, – насмешливо произнёс Габриэл. – Но, увы, за всё надо платить. И, как правило, цена непомерно велика.

София нетерпеливо фыркнула:

– Какая мне выгода от вашего побега?

– Не знаю и знать не хочу. – Габриэл не собирался сдавать позиции. – Если честно, вы не внушаете доверия, София Ренар.

Наступило долгое молчание, будто гостья что-то тщательно обдумывала. Наконец София тяжело вздохнула.

– Жаль, – пробормотала она. – Надеялась обойтись без этого.

– Без чего?

София расправила плечи.

– Сейчас я докажу, что готова на всё, только бы вернуть любимого.

Габриэл выгнул брови.

– Весьма польщён, однако вынужден отказать.

На лице у неё проступило раздражение.

– Вовсе не собиралась предлагать вам себя.

– Тогда что же вы имели в виду?

– Я…

– Да-да? Слушаю.

– Мне известно имя английского сообщника Жака.

Учитывая, что вероломные предатели уже пойманы, не слишком актуальное предложение.

– Его сообщники арестованы.

– Non, те, кого поймали в Англии, – просто мелкие сошки.

Насмешливый тон Софии заставил Габриэла насторожиться.

– Клерк в министерстве внутренних дел – не такая уж мелкая сошка.

– Пожалуй, однако эта потеря легко восполнима. – София помолчала. – Если, конечно, знаешь человека, который обладает достаточными полномочиями.

– Вы про Жака?

Габриэлу надоели её туманные намёки.

София только головой покачала:

– В Лондоне Жак не показывается. Иначе рискует привлечь к себе нежелательное внимание.

– В каком смысле?

– Там живёт мать Жака. Она не знает о его…

Габриэл не удивился. Если у француза родные в Британии, это многое объясняет: как бы ещё он научился так хорошо говорить по-английски?

– …подлости? – подсказал Габриэл.

– О его секретном задании, – строго поправила София. – Вы же не думаете, что оборванцы, которых Жак нанимает, чтобы передавали сведения из Лондона, имеют связи в правительстве или военном командовании? – София шагнула вперёд, впившим взглядом в лицо Габриэла. – Non, только джентльмен благородного происхождения может обеспечить Жаку доступ к необходимой информации.

Габриэл хотел было возразить, что ни один благородный джентльмен не станет участвовать в отвратительном заговоре, однако тут же прикусил язык. Если подумать, на улицах Мейфэра воров, убийц и разбойников скрывалось ничуть не меньше, чем в трущобах.

К тому же София говорила правду. Для успешного шпионажа не обойтись без сообщника, вхожего в высшие сферы.

– Хорошо, согласен: связи в министерстве внутренних дел есть лишь у немногих избранных, – нехотя согласился Габриэл.

– Если назову имя предателя, вы и ваша жена покинете Францию? – спросила София. – Дайте слово.

Габриэл помедлил. Едва увидев эту красивую женщину, он сразу заподозрил, что дело нечисто. Любой умный человек вёл бы себя так же.

Но разве можно упускать возможность разоблачить предателя?

Кто знает, сколько британских солдат пали на поле боя из-за этого двуличного мерзавца? И сколько ещё погибнет в будущих сражениях?

Возможно, эта женщина всё-таки говорит правду. Необходимо её выслушать.

А там посмотрим.

– Клянусь.

– Имя предателя…

София умолкла, будто борясь с собой, однако Габриэл догадался, что она намеренно выдерживает паузу, разжигая любопытство слушателя. Но единственное, чего добилась мадемуазель Ренар, – разозлила его ещё сильнее.

– Ну же! – рявкнул Габриэл.

– Мистер Гарри Ричардсон.

В подвале наступила полная тишина. Габриэл не верил своим ушам. Да как она смеет обвинять его брата? Обезумевший от гнева, Габриэл схватил её за руки и рванул к себе, с ненавистью глядя на прекрасную личину, за которой скрывалось змеиное коварство.

– Ах ты, тварь! – прохрипел Габриэл. – Так и знал, что это заговор!

Лицо Софии стало мертвенно-бледным, однако она продолжала настаивать на своём:

– Non. Я говорю правду.

– С какой лёгкостью с ваших прелестных губ слетает грязная ложь! – Пальцы Габриэла сжали её шею, доказывая, как легко он может положить конец её полной обмана жизни. – Ну да ничего, сейчас я заставлю вас признаться…

София судорожно вздохнула, в глазах читался совершенно искренний страх.

– В кармане, – выдавила она.

– Что?

– Загляните ко мне в карман.

– Зачем? – насмешливо произнёс Габриэл. – У вас там ядовитая гадюка?

– Там доказательства.

Габриэл горько рассмеялся. Стоит ли удивляться, что враги пали так низко, что готовы обвинить его брата в государственной измене?

Как говорится, в любви и на войне все средства хороши.

Не отпуская её шею, Габриэл засунул другую руку в карман.

– Я и так уже собирался прикончить Жака Жерара, а теперь сделаю это медленно и…

Но тут Габриэл лишился дара речи. Он извлёк из кармана маленький круглый предмет и поднёс к глазам старинное золотое кольцо с печаткой. До боли знакомое кольцо.

– Чёрт возьми!

– Узнаёте? – тихо спросила София.

Ещё бы не узнать! Габриэл лично надел это кольцо на палец брату после похорон отца. Сам он носил его до тех пор, пока не пришло время надеть новое, с гербом Эшкомбов.

От потрясения у Габриэла перехватило дыхание. В душе боролись ужас, неверие, ярость…

И невыносимая печаль.

– Откуда оно у вас?

– Жак потребовал кольцо в залог, когда Гарри согласился шпионить в пользу Франции.

Не успела София договорить, а Габриэл уже упрямо качал головой, отрицая гнусные обвинения.

– Нет…

– Жак почувствовал, что Гарри не слишком надёжный человек, и решил получить гарантию, что тот не предаст нового хозяина, – продолжала София.

Сердце у Габриэла упало, кровь в жилах похолодела, хоть он и понимал, что это всего лишь жестокий обман.

Каковы бы ни были многочисленные недостатки Гарри, родину он никогда не предаст.

Ни за что.

Габриэл стиснул кольцо в кулаке.

– Зачем?

София пожала плечами:

– Если Гарри проговорится, тут же будет разоблачён.

– Кольцо ничего не доказывает, – сдавленным голосом пробормотал Габриэл. – Его вполне могли украсть в Кэррик-Парке. Полагаю, викарий… – последнее слово Габриэл произнёс с издёвкой, – был частым гостем в моём доме.

В глазах Софии мелькнуло нечто, подозрительно напоминающее жалость. Она опустила руку в другой карман и достала сложенный лист пергамента.

– А что скажете на это?

Выругавшись, Габриэл выхватил лист из её рук, продолжая убеждать себя, что всё это – мерзкая клевета. Однако одного взгляда хватило, чтобы понять: слова Софии не ложь, а горькая правда.

Совершенно раздавленный печальным открытием, Габриэл сразу убедился: письмо, в котором брат приносит присягу императору Наполеону Бонапарту и обязуется оказывать всяческую поддержку и помощь Жаку Жерару, – не подделка. Причём дело было даже не в подписи Гарри и не в печати с его монограммой. Небрежный, почти нечитаемый почерк брата нельзя было спутать ни с чьим другим. Такое скопировать невозможно.

Проклятье!

У Габриэла закружилась голова. С мучительной ясностью он осознал, какие последствия имеет предательство Гарри.

Погибли английские солдаты. Страшно представить сколько. Корсиканский Людоед продолжил триумфальное шествие по Европе и добрался до Пиренейского полуострова. И всё из-за того, что Англия и союзники на шаг позади врага. Европу наводнили спасающиеся от разрушительной войны беженцы.

Что за страшное преступление!

Габриэлу невольно пришли на ум моменты, когда характер Гарри проявлялся особенно ярко. Вот брат является домой под утро – пьяный, растрёпанный, от одежды несёт дешёвыми духами. Вот требует с матери денег, чтобы заплатить за очередную шикарную карету или абонемент в лучшую ложу в театре. Вот с унылым видом стоит на пороге, объявляя, что снова проигрался в пух и прах и теперь весь в долгах.

Слабый, бесхарактерный человек, думающий только о собственных удовольствиях.

Эти, казалось бы, мелкие недостатки сделали Гарри опасным человеком, страшнее убийцы или разбойника.

Не в состоянии стоять на месте, Габриэл начал нервно мерить земляной пол шагами, в голове бушевала буря.

А что, если брата заставили перейти на сторону врага? Вдруг Гарри шантажировали, угрожали?

Сколь бы неправдоподобным ни казалось это предположение, Габриэлу отчаянно хотелось, чтобы так всё и было.

– Расскажите мне всё, с самого начала.

София нервно прокашлялась, радуясь, что Габриэл не собирается казнить гонца, принесшего дурную весть.

– Жак говорил, они с Гарри вместе учились в школе.

Габриэл нахмурился. Трудно было поверить, что твёрдый, целеустремлённый Жак выбрал в товарищи избалованного, легкомысленного шалопая.

– Они были друзьями?

– Подробностей не знаю, но, как бы там ни было, Гарри знал о политических взглядах Жака. Вашему брату было известно, что Жак поддерживал революцию, затем вернулся во Францию и поступил на службу к Наполеону.

Габриэл повернулся к Софии:

– Откуда вы всё это знаете?

– Несколько лет назад Гарри неожиданно приехал сюда, в замок.

Гарри ездил во Францию?

– Когда именно это было? – требовательно поинтересовался Габриэл.

София задумалась.

– С тех пор прошло два года… В апреле, – наконец сообщила она. – Точную дату не назову…

Теперь в раздумья погрузился Габриэл. Он лихорадочно пытался найти доказательства, что на самом деле Гарри в это время был дома, в Лондоне, а не продавал душу врагу.

К сожалению, вспомнилось как раз обратное. Графиня почти месяц дулась из-за того, что любимый сыночек отказался сопровождать её в Лондон на открытие светского сезона. Габриэл тогда ещё удивлялся, с чего это брат так упорно желает остаться в Кэррик-Парке, ведь он терпеть не мог деревню.

Знать бы тогда, что за чёрное дело он задумал…

Но Габриэл только отмахнулся от бессмысленных сожалений.

Мучиться от чувства вины и казнить себя ещё будет время. А сейчас главное – понять, как всё началось и чего следует ждать от Гарри в будущем.

– Значит, Гарри приехал без приглашения?

– Он прибыл с мадам Мартин, своей тогдашней любовницей, – пояснила София, настороженно следя за реакцией графа. – Кажется, это она подсказала Гарри способ разрешить финансовые трудности – поступить на службу к Жаку. Ваш брат любит жить на широкую ногу.

Габриэл фыркнул:

– Кому вы это рассказываете? Привычки брата мне прекрасно известны, однако трудно поверить, чтобы Гарри опустился до такой подлости, предал родную страну… Наверняка не обошлось без принуждения.

– Принуждать Гарри не было необходимости, милорд, – с нескрываемым сочувствием произнесла София. – Есть люди, которым всё мало, сколько бы у них ни было. Такие никогда не успокоятся, пока не получат больше.

Руки Габриэла сжались в кулаки. София уловила суть удивительно точно, и это было больнее всего.

– Вы не знаете моего брата, – возразил Габриэл, сам понимая, что она попала в точку.

– Зато понимаю его лучше, чем вы, милорд, – печально улыбнулась София. – По крайней мере, я вижу его в истинном свете.

– Да уж не сомневаюсь, в мужчинах вы разбираетесь, – ядовито бросил Габриэл.

София оскорблённо поджала губы, но продолжила как ни в чём не бывало:

– Между прочим, ваш брат предал не только свою страну, но и свою семью.

– Что вы хотите этим сказать?

– А как, по-вашему, Жак получил место викария в Кэррик-Парке?

Увы, Габриэл знал, что Гарри способен на что угодно, и наивно думал, что теперь ничему не удивится. Но чтобы использовать для тайных встреч земли собственной семьи, подвергать родную мать и ни о чём не подозревающих крестьян опасности…

Печаль и боль сменились холодной яростью.

«Дай только добраться до тебя, братец, и тогда…» Что тогда?..

Передать Гарри властям, чтобы его повесили как предателя, а мать с позором изгнали из общества?

Но нельзя же допустить, чтобы брату в очередной раз всё сошло с рук…

Боже правый, как поступить?..

– Проклятье! – в очередной раз пробормотал Габриэл.

София шагнула к нему.

– Теперь вы мне верите?

– Увы. – Резким движением, лишённым обычной грации, Габриэл запихнул кольцо и письмо в карман бриджей. – Однако теперь ваш любовничек уже не сможет разоблачить моего брата.

София пожала плечами:

– Забирайте, если хотите, только Гарри это не спасёт.

Габриэл нахмурился:

– Есть другие доказательства?

– Пока нет, но скоро будут.

– Блеф! – прорычал Габриэл.

– Бедный граф. – София глядела на него с приводящей в бешенство жалостью. – Только сегодня утром Жаку доставили записку от Гарри. Ваш брат требует денег и надёжного укрытия, чтобы спрятаться от «дьяволов», которых «Габриэл пустил по его следу».

Габриэл мрачно улыбнулся. Что за горькая ирония! Ведь он отправил слуг на поиски Гарри, чтобы наказать брата. Кипел от гнева, мечтал отплатить ему за навязанный против воли брак!

Кто бы мог подумать, что брошенная у алтаря невеста – не самый серьёзный, а самый мелкий проступок Гарри?

– И что же, Жак согласился помочь ему?

– Разумеется. Брат графа Эшкомбского – ценный союзник, такими не разбрасываются.

– Откуда пришла записка?

– Гарри здесь.

Габриэл прирос к месту.

– В замке?

– Нет-нет, я имела в виду, здесь, во Франции. Записку доставили из Кале.

Вдруг из-за двери донеслись приглушённые голоса, и оба притихли.

– Милорд, кто-то идёт. Медлить больше нельзя.

Тихонько выругавшись, Габриэл решил подумать о предательстве брата позже. Пора заняться насущными проблемами. Если его похоронят в безымянной могиле на французской земле, ничем помочь брату он не сможет.

– Хорошо.

Габриэл до сих пор не вполне доверял Софии, поэтому крепко обхватил её за плечи и зашагал вместе с ней к двери. К врагу спиной не поворачиваются.

Ему сегодня и так уже нанесли достаточно предательских ударов.

Кроме того, в случае необходимости можно взять мадемуазель Ренар в заложники.

Они уже почти дошли до противоположной стены, когда раздался протяжный скрип петель и тяжёлая дверь начала медленно открываться.

Досадуя, что не имеет при себе оружия, он мог только беспомощно наблюдать за происходящим.

Ожидая увидеть кого-то из стражников или даже Жака, Габриэл потрясённо застыл, когда перед ним с узелком в руке предстала знакомая женщина с разметавшимися по спине кудрями и изумрудно-зелёными глазами.

– Боже… – выдохнул Габриэл. – Талия!

Глава 11

Оправившись после головокружительного прыжка из окна своей комнаты – всё-таки до земли было далеко, – Талия поспешно разыскала узелок, который Габриэл сбросил на клумбу, прежде чем его поймали. Подобрала свои вещи и, крадучись в темноте, отправилась на поиски входа в подвал.

По пути неоднократно пришлось нырять в укрытие, скрываясь от проходящих мимо стражников. Оставалось только молиться, чтобы Габриэл был цел и невредим и смог бежать вместе с ней.

Кто знает, на что способен Жак?

Что делать, если Габриэл прикован к стене? Или избит до полусмерти? Или лежит там израненный после жестоких пыток? Воображению Талии рисовались ужасные картины, одна страшнее другой. Однако действительность оказалась во сто крат хуже. Талия даже представить не могла, что «несчастный» муж проводит время в объятиях полураздетой красотки.

Свинья бессовестная!

Резко застыв, Талия вскинула подбородок и свысока поглядела на мужа.

– Прошу прощения, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Я наивно полагала, что вы нуждаетесь в спасении, но, очевидно, ошиблась.

Талия оглядела бесстыжую незнакомку. Та была лет на десять старше её, однако этот факт нисколько не обнадёживал. Эта особа явно относилась к типу чувственных сирен, сохраняющих привлекательность вплоть до глубокой старости.

– Извините за беспокойство, не подумала, что вы можете быть заняты.

Женщина окинула Талию внимательным недобрым взглядом и по непонятной причине улыбнулась.

– Вы, должно быть, графиня Эшкомбская?

– Верно, – проговорила Талия. – С кем имею честь?

– Меня зовут София Ренар.

Даже имя звучало страстно, зовуще. Талия невольно пожалела, что ни одна бородавка не портит удивительную красоту соперницы.

Наконец у Габриэла хватило совести выпустить эту дамочку из объятий. Сдвинув брови, он шагнул к Талии.

– Вы как здесь оказались?

– Выпрыгнула в окно.

Габриэл резко втянул в себя воздух.

– Чёрт возьми! Вы могли шею сломать.

Ни слова благодарности. Как всегда.

– Вы сами всего три часа назад заставляли меня из окна прыгнуть.

– Тогда я ждал вас внизу и в случае чего поймал бы! – прорычал Габриэл с таким видом, словно удивлялся степени её глупости.

Талия издала невесёлый смешок.

– Это было тогда, а сейчас вы, видимо, заняты другим делом, так что другого выхода, кроме как рисковать, попросту не было.

– А как же стражники? – вмешалась София.

Талия обернулась к ней и пожала плечами:

– Никто меня не заметил. Проскользнуть мимо оказалось проще, чем я думала.

София Ренар вскинула бровь.

– Но у двери же часовой!

Талия с виноватым видом прикусила губу.

– Да, жаль беднягу Пьера, – грустно произнесла она. – Он всегда был так добр ко мне…

Тут и Габриэл, и София не сговариваясь ринулись к двери. Габриэл выглянул в коридор, а София склонилась над лежащим на полу высоким мускулистым солдатом.

– Sacre bleu, – пробормотала она. – Вы что, убили его?

Талия застыла в благородном негодовании.

– Нет, конечно! Пьер скоро придёт в себя. – Тут Талия с пристыженным видом поморщилась. – Правда, боюсь, некоторое время ему придётся провести в постели. Надеюсь, жена догадается дать ему лавандовую настойку.

– Боже правый! – Габриэл ошеломлённо глядел на Талию. – С таким здоровяком даже я бы вряд ли справился! Как вам это удалось?

Талия запустила руку в узелок и показала резную деревянную дубинку.

– Мне, конечно, очень стыдно, но я притворилась, будто мне что-то попало в туфельку, а когда Пьер наклонился, чтобы помочь, ударила его этой штукой.

– Что это? – спросила София.

– В детстве, пока отец был занят работой, я часто играла в доках. Там подружилась с португальским моряком, он и вырезал для меня эту дубинку, а потом научил, как ею пользоваться. – Талия улыбнулась, вспоминая добряка Сантоса, не оттолкнувшего одинокую девочку, отчаянно нуждавшуюся во внимании. – Отец говорил, чтобы я всегда носила её с собой для защиты.

Габриэл разглядывал маленькое, но грозное оружие с непонятным выражением лица.

– Что же, она и на свадьбе была у вас при себе?

– Да, в ридикюле, – странный вопрос удивил Талию. – А что?

Габриэл поморщился:

– Господи…

Неожиданно София от всей души рассмеялась.

– Знаете, миледи, за глаза я ненавидела и презирала вас, но теперь подпала под ваши чары так же, как и все остальные. – София бросила на Габриэла насмешливый взгляд. – Увезите её как можно дальше и проследите, чтобы она не возвращалась.

– Я… – сердито начала Талия, но Габриэл прервал её, взяв за руку.

– Сможете отвлечь других стражников? – спросил он Софию.

Та улыбнулась:

– Есть идея получше. – София сняла со стены факел и шагнула за порог. – Следуйте за мной.

Талии оставалось только позволить Габриэлу вывести себя наружу, в узкий проход.

Все трое молча свернули из главного коридора в тесный тоннель, стены которого покрывала паутина, а по полу бегали бог знает какие страшные создания. Талия инстинктивно прижалась к Габриэлу, но потом решила, что носившиеся под ногами маленькие пушистые крысы – существа достаточно безобидные. По крайней мере, в сравнении с той вероломной крысой, что шагала сейчас бок о бок с ней.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем София вывела их в заброшенный сад, скрывавшийся за стеной кухни. Убедившись, что всё чисто, София провела их по заросшей дорожке, открыла увитую плющом калитку, и все трое кинулись в ближайший лес.

Поудобнее перехватив узелок и подняв юбки, чтобы не отстать, Талия спешила вслед за остальными, петляя среди деревьев. Все трое не останавливались, пока не отошли на достаточное расстояние, чтобы их не было видно из замка.

Обернувшись, София передала факел Габриэлу.

– Здесь я вас оставлю.

– Никому не рассказывайте о нашем разговоре, – велел Габриэл и бросил на неё взгляд, красноречиво говоривший о взаимопонимании и наличии общих секретов.

– Ваши тайны – и мои тайны тоже. Зачем изобличать саму себя?

Искоса взглянув на надувшуюся Талию, София наклонилась к Габриэлу и наградила его долгим поцелуем в щеку.

– Bon voyage[11], милорд.

Развернувшись к законной супруге с самодовольной улыбкой, несносная особа наконец скользнула в темноту и скрылась из вида. Габриэл тут же схватил Талию за руку и потащил в противоположном направлении, несмотря на протесты – её юбки цеплялись за кусты и вскоре порвались в клочья.

Следующие два часа Габриэл мчался через лес в том же темпе, не разбирая дороги и силой прокладывая путь среди густой поросли. При других обстоятельствах Талия восхитилась бы доблестью мужа, но сейчас из головы не шли мысли о Софии.

А вдруг эти двое только встали с узкой койки, когда она зашла в подвал? Или, наоборот, появление Талии помешало им туда улечься?

Как бы там ни было, больше всего сейчас хотелось дать мужу в глаз.

Ещё до свадьбы Талия знала, что Габриэл будет ей изменять, причём неоднократно. В высшем свете супружеская верность считалась уделом консерваторов-пуритан, а питать нежные чувства к собственному мужу или жене – и вовсе признак безнадёжной буржуазности.

К тому же Габриэл, вручая Талии проклятый брачный договор, первым делом предупредил, что не намерен воздерживаться от встреч с другими женщинами, хотя сам рогоносцем становиться не желает.

Наверняка в постели Габриэла уже успело перебывать великое множество красоток.

Однако все эти разумные доводы отнюдь не помогли сменить гнев на милость, и когда Габриэл наконец остановился, давая ей передохнуть, его первые слова только усугубили ситуацию.

– Вылитая оборванка, – проворчал Габриэл, вынув из кармана платок и стирая с её щеки грязь.

– Вот и бежали бы через лес с обворожительной Софией. Надо думать, она на оборванку никогда не похожа, – бросила Талия.

Габриэл скривился, но при этом пальцы его коснулись щеки Талии очень нежно.

– Буду очень признателен, если вы наконец избавитесь от опасной привычки искать приключений на свою голову.

– Искать приключений? – переспросила потрясённая и возмущённая Талия, глядя в исполненное гнева лицо мужа. Вот как, стало быть, по мнению Габриэла, она сама виновата, что её похитили? – Совсем ума лишились?

Серебристые глаза блеснули в свете выбившегося из-за облаков лунного луча, золотистые волосы шевелил лёгкий ветерок. Возможно, на Габриэла так повлияла дикая местность или угрожающая им опасность, однако высокомерный, лощёный граф Эшкомбский вдруг превратился в несдержанного незнакомца, дающего полную волю своим чувствам.

– Видимо, да, иначе после свадьбы глаз бы с вас не спускал. Но ничего, теперь я эту ошибку исправлю.

Яростная угроза заставила Талию затрепетать, но не от страха, а от приятного волнения – наконец-то Габриэл заявил на неё свои супружеские права.

Однако собственная реакция только ещё больше разозлила Талию. Презрительно прищурившись, она произнесла:

– Так и знала, надо было оставить вас гнить в подвале вместе с вашей смазливой французской шлюхой.

Напряжённая атмосфера никуда не делась, но в глазах Габриэла отразилось нечто похожее на удовлетворение.

– Не думал, что моя супруга такая ревнивица.

Неприятное обвинение заставило Талию вздрогнуть.

Да нет же, он ошибается.

– Я вовсе не ревную.

– Правда?

– Разумеется. Вы с самого начала не обещали хранить мне верность.

Габриэл посмотрел на Талию так, словно её слова его обидели.

– Я ведь ваш муж.

– Для вас, аристократов, брак ничего не значит. Клятвы у алтаря для таких, как вы, лишь пустые слова и… – Талия изумлённо ахнула, когда Габриэл вдруг притянул её к себе и крепко прижал к твёрдой груди. – Что вы делаете?

– Хочу показать, что для меня клятвы – не пустой звук. Вы моя жена, так что никаких любовников. – Глаза Габриэла сверкнули опасным огнём. – Никогда.

При виде такой животной страсти по телу Талии снова пробежала приятная дрожь, однако она опять взяла себя в руки.

– Помню. А вы в это время можете делать что хотите, – упрямо пробормотала Талия.

Взгляд Габриэла задержался на её губах.

– Я хочу только одного: увидеть жену в своей постели, как и подобает.

От его близости Талия затрепетала.

Наверняка это очередная жестокая шутка, сказала она себе. Не может быть, чтобы Габриэл испытывал к ней столь необузданную страсть.

– И поэтому вы в первый же день отправили меня подальше? – напомнила Талия.

Габриэл склонил голову, и Талия ощутила на щеке его горячее дыхание. Казалось, он вот-вот её поцелует.

– Я был очень зол и сам не понимал, что делаю.

Но Талия не позволила сбить себя с толку.

– А почему вы тогда обнимали полуодетую женщину? Для этого у вас тоже объяснение наготове?

Габриэл коснулся губами её губ.

– Я её не обнимал, а держал.

От внезапно нахлынувшего порыва влечения колени у Талии подогнулись, а сердце забилось быстро-быстро.

– Но до этого, наверное, обнимали…

Нет, Талия не успокоится, пока не добьётся правды. А Габриэл продолжал медленно целовать её губы.

– Женщины вроде Софии меня не интересуют, – прошептал он, гладя изящную спину Талии. – Особенно когда моя милая, покорная жёнушка снова со мной.

Отчаянное желание откликнуться на ласки Габриэла было настолько сильным, что заставило Талию опомниться. Она резко отвернулась, уклоняясь от кружащих голову поцелуев. Не хотелось вспоминать, какое ни с чем не сравнимое наслаждение дарят искусные ласки мужа. Или как сладко и приятно засыпать в его нежных объятиях.

Иначе будет только больнее, когда Габриэл снова её отвергнет.

– Милой, покорной жёнушки больше нет, – отрезала Талия.

Габриэл провёл носом по её шее, ощутил стремительное биение пульса.

– Я могу её вернуть.

Талия сжала отвороты его сюртука. По телу разлилась сладостная нега. Ей захотелось прижаться к Габриэлу ещё ближе. Ощутить его твёрдые мускулы, наслаждаться поцелуями и ласками, совсем как в первую брачную ночь.

Однако Талия не сдвинулась с места.

В конце концов, у неё тоже есть гордость.

– Не трудитесь, у вас больше шансов заставить солнце вставать на востоке.

Упрямство Талии лишь позабавило Габриэла, ведь он чувствовал, как живо она отзывается на каждое прикосновение.

– Некоторые мужья такую строптивую жену побили бы, – шутливо произнёс Габриэл, найдя губами особенно чувствительное местечко под её ухом.

Талия едва сдержала стон наслаждения.

– Я сумела бы себя защитить.

– И вы это уже доказали. – Губы Габриэла нежно касались её кожи, доставляя величайшее удовольствие. – На самом деле женщин избивают только тупоумные слабаки. – Руки Габриэла сжали ягодицы Талии, прижимая её к себе так, что она ощутила его возбуждение. – Есть гораздо более приятные способы поладить с очаровательной супругой.

Талия упёрлась руками ему в грудь, изо всех сил стараясь подавить неуклонно нарастающее желание.

– Нет.

Габриэл отстранился и окинул её недовольным взглядом.

– Боитесь?

Да. Ещё как боялась.

После долгих лет под игом деспотичного отца и унизительного пренебрежения Габриэла Талия наконец обрела мир и покой. Так неужели один-единственный поцелуй может заставить её позабыть всё, чего она достигла за это время? И ради чего – ради позывов слабой плоти!

– Не время заниматься пустяками, – хрипло произнесла Талия.

Габриэл нехотя поднял голову, в глазах читалась досада.

– Ничего, скоро это время придёт, – многообещающим тоном произнёс он. – Очень скоро.

Следующие несколько часов оказались для Габриэла сплошным мучением.

Мало того что пришлось продираться сквозь дремучие заросли, находясь в полностью возбуждённом состоянии и страдая от неудовлетворённого желания. Каждый шаг превращался в пытку, заставляя Габриэла поражаться собственной глупости: ну зачем было прижимать Талию к себе?

Но хуже всего были неотступные опасения, что ночью в чаще леса им грозит гораздо большая опасность, нежели от Жака Жерара и его людей.

Необходимо найти укрытие, где можно отдохнуть и дождаться рассвета. Тогда Габриэл без труда определит, где именно они находятся, и быстро выведет Талию к яхте.

Но оказалось, проще сказать, чем сделать. Как прикажете искать укрытие посреди вражеской территории?

Уже почти рассвело, когда Габриэл и Талия наконец вышли из-под сени деревьев и увидели ферму на берегу широкого протока.

Даже издалека было видно, что дом сожжён, уцелели только обугленные кирпичные стены. К счастью, большой амбар с другой стороны двора остался почти нетронутым.

Остановившись, Габриэл положил руки на плечи Талии. При виде её усталых глаз и утомлённо поникших плеч сжималось сердце. Кудри спутались, разорванное платье было безнадёжно испорчено.

Талия едва держалась на ногах, но ни разу не пожаловалась и не требовала, чтобы он нёс её на руках хотя бы через самые трудные участки пути. Впрочем, чему удивляться? Эта женщина сбежала через окно и в одиночку атаковала здоровенного французского солдата, чтобы вызволить своего мужа.

Габриэлу до сих пор не приходилось встречать таких храбрых женщин. Тем более в обществе.

Вообразить страшно, что бы началось, окажись в подобной ситуации матушка или ещё кто-нибудь из знакомых дам. Истерики, обмороки, требования немедленно доставить их домой – очевидно, при помощи магии…

Габриэл невольно улыбнулся, ощутив гордость за жену. Какая ирония!

Всего месяц назад он был убеждён, что она недостойна стать его женой. А теперь вынужден признать, что Талия намного превосходит тех, в чьих жилах течет благородная кровь.

У этой женщины прекрасная душа, а не просто красивая оболочка.

– Ждите здесь, – велел Габриэл.

Талия насторожилась:

– Куда вы?

Габриэл указал на ферму.

– Вы едва ноги переставляете. Надо немного передохнуть.

– Скоро Жак обнаружит, что мы сбежали, – заспорила Талия. – Нас начнут искать.

Габриэл заправил ей за ухо выбившуюся прядь, обратив внимание на синяки под глазами.

– Жак не знает, в какую сторону мы направились, – успокаивающе произнёс он. – А если свалимся от изнеможения посреди дороги, нас уж точно поймают.

Талия закатила глаза.

– Вы всегда всё делаете по-своему?

– Разумеется, я же граф, – шутливо приосанившись, произнёс Габриэл. Талия улыбнулась, щёки чуть разрумянились. – Мой удел – распоряжаться простыми смертными. Кроме того, я всегда прав, а значит, все должны склоняться передо мной…

Талия прижала ладонь к его губам.

– Прошу вас, не продолжайте. Слушать противно.

Взяв руку Талии в свою, Габриэл поцеловал её пальцы и посмотрел в сторону фермы.

– Отдохните пока. Я сейчас.

Талия закусила губу. В глазах читалось беспокойство.

– Габриэл…

– Не волнуйтесь, – произнёс он. – Только проверю, нет ли кого поблизости. Не успеете оглянуться, я уже вернусь.

– А вдруг в вас выстрелят?

– Не надейтесь, что сможете так просто от меня избавиться, – улыбнулся Габриэл, но, взглянув на неё, тут же посерьёзнел. – Пока не вернусь, не сходите с места.

Талия устало отмахнулась:

– Даже если бы захотела, не смогла бы.

– Вот и замечательно. Услышал Господь мои молитвы, – пробормотал Габриэл, развернувшись и зашагав по росистому лугу.

Мельком осмотрев сгоревший дом, Габриэл подошёл к каменному амбару. От пожара пострадала только черепичная крыша, и то несильно. Он распахнул массивную деревянную дверь и самым тщательным образом осмотрел оба этажа, прежде чем направился к другим хозяйственным постройкам.

Только убедившись, что никакой угрозы нет, Габриэл вернулся к Талии. Больно было видеть, как она сидит прямо на голой земле, бессильно склонив голову.

Чёрт возьми, он же её муж и должен о ней заботиться.

Графиня Эшкомбская не должна подвергаться опасности. Или терпеть тяжёлые условия жизни.

Это совершенно неприемлемо.

Впредь он её за порог одну не выпустит.

Решив даже не думать, что по этому поводу сказала бы Талия, Габриэл наклонился и подхватил её на руки. Чувствуя, как доверчиво она прижалась к его груди, Габриэл ещё больше утвердился в своём намерении защищать её. Несмотря на пышные формы, Талия оказалась лёгкой как пёрышко.

Теперь нужно следить, чтобы она ела как следует, подумал Габриэл. А то начнут говорить, будто он свою жену держит впроголодь.

Габриэл нёс Талию через луг, и тут она открыла глаза.

– Что вы делаете?

– Пора уложить вас в постель.

– Не говорите глупостей, – жалобно произнесла она. От усталости слова звучали невнятно. – Откуда здесь постель? Что угодно бы отдала за мягкую перину…

Габриэл улыбнулся. Сейчас он бы и сам от постели не отказался… Но только вместе с Талией.

Как давно он этого желал!

Габриэл изобразил улыбку.

– А хорошая жена сказала бы, что с мужем ей везде хорошо.

– Ну и дура эта ваша хорошая жена, – заплетающимся языком выговорила Талия, однако с готовностью прислонила голову к его плечу. – А я хочу мягкий матрас, перьевую подушку и льняные простыни.

Габриэл только покачал головой. Даже в таком состоянии она продолжала с ним спорить.

– Что же мне с вами делать?

– Что хотите.

– Опасное предложение.

Взгляды их встретились. В глазах обоих читалось страстное обещание. Талия чуть напряглась, но тут же снова опустила ресницы.

Однако Габриэл уже всё понял.

Да, его супруга из скромной серой мышки превратилась в строптивую и своенравную особу, однако она испытывала к нему те же чувства, что и он к ней.

Обнадёженный, Габриэл вошёл в амбар и пересёк дощатый пол, направляясь в дальний угол, где была свалена охапка сена.

Воздух внутри был затхлый, свежего дыхания рассвета здесь совсем не ощущалось. Розоватый свет проникал лишь через щели в ставнях. На чердаке копошились мыши. Но, по крайней мере, здесь было относительно чисто.

Вдоль одной стены был аккуратно расставлен фермерский инвентарь, рядом лежали несколько предметов домашней утвари – очевидно, то немногое, что удалось вынести из огня. Скорее всего, по окончании войны хозяева намеревались вернуться.

– Вот так, – проговорил Габриэл, укладывая Талию на сено. – Конечно, не слишком комфортно, но всё же лучше, чем на голой земле. Ну-ка, дайте ваши вещи.

Габриэл подложил под голову Талии узелок. Затем, стянув узкий сюртук, заботливо набросил его жене на плечи. Только убедившись, что обеспечил Талии максимально возможный комфорт, лёг рядом и прижал её к себе.

Талия застыла.

– Габриэл…

– Тсс. – Он прижал палец к её губам. – У нас всего несколько часов. Закрывайте глаза и засыпайте.

Уже приготовившись, что Талия, как всегда, начнёт спорить, Габриэл удивился, когда она послушно прильнула к нему и с тихим вздохом закрыла глаза. Не прошло и пары минут, как Талия погрузилась в глубокий сон.

Едва осмеливаясь дышать, Габриэл убрал тёмные кудри с её щеки и коснулся губами лба, наслаждаясь приятным ароматом сирени. Долгое время он просто любовался её прекрасным бледным лицом, ощущая, как понемногу отступает страх, преследующий его со дня исчезновения Талии.

Затем, чувствуя себя до смешного счастливым, Габриэл поцеловал Талию в шею и только после этого позволил себе погрузиться в крепкий, здоровый сон.

Около девяти часов Габриэл проснулся от боли в онемевшей шее и урчания пустого желудка. За то время, пока они спали, небо затянули свинцовые тучи.

Стараясь не разбудить жену, Габриэл тихонько вышел из амбара, чтобы размять затёкшие мышцы. Кроме того, необходимо было обследовать местность. Конечно, амбар находится достаточно далеко от замка Жака, однако нельзя забывать, что они до сих пор на вражеской территории. Габриэл не собирался терять бдительность, пока не ступит на родную девонширскую землю.

Через полчаса Габриэл удостоверился, что поблизости никто не прячется. Ещё полчаса ушло на то, чтобы искупаться в протекающей поблизости реке. Габриэл нашёл три ведра, два наполнил водой, в третье же сложил собранные в саду яблоки.

Когда Габриэл шагал обратно к амбару, с неба закапали первые капли дождя. Габриэл захлопнул дверь, чтобы внутрь не проникала сырость. Кроме того, он хотел заглушить далёкие раскаты грома. Помещение погрузилось в наполненный запахом сена полумрак.

С удивлением Габриэл осознал, что отсутствие всяких удобств почему-то его не смущает.

Необычно для человека, с детства привыкшего к неге и роскоши.

Возможно, объяснялось это просто – в первый раз с тех пор, как к Габриэлу перешёл отцовский титул, секретари не осаждали его отчётами о состоянии дел в многочисленных имениях. Сюда не приходили ни письма от поверенного, ни нескончаемые счета. Не говоря уже об обязанностях, накладываемых членством в палате лордов. Вокруг не суетились слуги. Не нужно было выслушивать ни постоянные жалобы матери, ни эгоистичные требования брата.

Здесь Габриэл был наедине со своей женой.

Кто бы мог подумать, что это такое блаженство?

Встав на колени рядом с Талией, Габриэл опустил тщательно вымытый черпак в одно из вёдер с водой и разложил несколько яблок на собственном платке. Завтрак, конечно, скромный, но придётся обходиться чем есть.

Талия зашевелилась, и Габриэл с улыбкой повернулся к ней. В полусне жена инстинктивно протянула руку туда, где раньше лежал он, а когда нащупала пустое место, тут же открыла глаза.

– Габриэл!

– Я здесь, моя строптивая жёнушка, – успокаивающе произнёс он. – Заметьте, я пришёл к вам не с пустыми руками.

Сонно моргая, Талия села. При виде яблок глаза её округлились.

– Где вы их раздобыли?

– Нарвал в саду. А ещё принёс воды.

Талия повернулась к Габриэлу. Вид у него был, мягко говоря, непрезентабельный, и он сам это понимал. Волосы ещё не высохли после купания и от влажности начали завиваться, к тому же причесаться было нечем, и Габриэл пригладил их как мог. Подбородок небритый, тонкая льняная рубашка совершенно неприличным образом распахнута на груди.

Должно быть, в таком виде граф Эшкомбский походил на лесного разбойника, однако зрачки Талии расширились, а дыхание участилось.

Тело Габриэла мгновенно откликнулось на её реакцию. Боже! Как эта цыганка смогла пленить его за столь короткий срок? Ни одной другой женщины Габриэл не желал так сильно.

Накаляющаяся атмосфера смутила Талию, и она робко кашлянула:

– Вы что, в воду свалились?

Габриэл рассмеялся и, сев рядом, начал ловко расстёгивать пуговки из слоновой кости на её платье.

– Думаю, помыться необходимо нам обоим, однако полагаю, вы вряд ли захотите делать это на улице.

Габриэл спустил её корсаж, и Талия судорожно вздохнула:

– Что вы делаете?

– Помогаю жене совершать утренний туалет. – Наклонив голову, Габриэл стал жадно целовать её шею. – Разве не в этом состоит долг хорошего мужа?

– Нет, конечно. Мужу надлежит стоять у двери и следить, чтобы никто не…

Не договорив, Талия тихо застонала от наслаждения, когда Габриэл расшнуровал корсет, отбросил его в сторону и начал ласкать грудь сквозь полупрозрачную ткань сорочки.

– Вам нравится? – прошептал Габриэл, обводя большими пальцами её напрягшиеся соски. – Или предпочитаете вот так?

Габриэл распустил ленты сорочки и стянул её с Талии, затем коснулся атласной кожи обнажённой груди.

Талия невольно подалась ему навстречу, трепеща от нескромных ласк.

– Габриэл, мы в амбаре, – заспорила было она.

Габриэл поцеловал её шею, ощутив быстро бьющийся пульс, затем осыпал поцелуями плечи.

– Помню.

– Как же так, посреди дня…

Габриэл гладил её тело, снимая предметы одежды, мешавшие продвижению его рук.

– Ну и пусть.

Неожиданно Габриэл перевернул её на бок и уложил на солому. Талия ахнула от испуга, вдруг ощутив, что она совершенно обнажена.

– Нас разыскивают целые отряды французских солдат, – хрипло выдавила Талия.

Габриэл стащил сапоги, затем сдёрнул рубашку и отшвырнул в сторону.

– На этот счёт можете не опасаться. Начался ливень с грозой, – сообщил он, стягивая бриджи, затем лёг рядом с Талией, перебирая пальцами её прекрасные шелковистые волосы. – Никуда они не пойдут, а если и пойдут, то в грязи увязнут.

– Но…

Однако Габриэл не стал слушать, заглушив её слова страстным поцелуем.

Ощутив сладкий вкус губ Талии, Габриэл испытал истинный восторг. Руки его исследовали великолепные пышные формы.

– Талия, мы в надёжном укрытии. Давай пока обо всём забудем, – прошептал Габриэл. – Хотя бы ненадолго.

В ответ Талия робко обняла его за шею, и Габриэл застонал, лаская языком розовый сосок. Спина Талии выгнулась, она запустила пальцы ему в волосы.

– Да, – прошептала Талия.

Сжимая сосок губами, Габриэл гладил её спину и аппетитные ягодицы. Затем одна рука его сместилась к бедру, и Габриэл ощутил, как нарастает желание. Он понял, что мог бы провести так весь день – ласкать её всю, от спутанных кудрей до пальчиков ног.

А может, и нет, подумал Габриэл, когда Талия пошевельнулась, случайно задев его напряжённое мужское естество.

Медленные ласки могут подождать, а пока нужно удовлетворить пламенную жажду.

Лучше всего – несколько раз.

– Дотроньтесь до меня, – чуть смущаясь, попросил Габриэл, гладя внутреннюю поверхность её бёдер.

Несколько секунд Талия колебалась, но затем, поборов стеснительность, нерешительно провела пальцами по его спине. Габриэл застонал, сам удивляясь, какое наслаждение доставила ему эта робкая ласка. Удивляло и то, что неопытная девушка способна пробудить в нём такую страсть, однако чары Талии были неотразимы.

Требовательным поцелуем Габриэл заставил Талию разомкнуть губы и испытал величайшее удовольствие, когда языки их соприкоснулись.

Габриэл понял, что Талия стала для него воплощением всего хорошего и порядочного. Он хотел, чтобы её частичка передалась и ему, будто таким способом можно исцелить зачерствевшую душу.

Рука Талии скользнула по рёбрам Габриэла, коснулась мышц груди, и по всему его телу пробежала дрожь. Габриэл почти не слышал, как по крыше барабанят крупные дождевые капли, и не замечал, как щели в ставнях озаряют вспышки молний. Он позволил себе полностью отдаться блаженству.

Стараясь не испугать Талию, Габриэл медленно ласкал её бёдра, поднимаясь всё выше.

– Доверьтесь мне, Талия, – прошептал он, страстно целуя её лицо.

– Да.

Одно это слово тронуло Габриэла до глубины души. Он сам толком не осознавал почему.

Габриэл покачал головой, дивясь ни с того ни с сего нахлынувшей сентиментальности, и продолжил ласкать жену, доводя ту до страстного исступления.

Поцелуи Габриэла становились более жаркими, от щеки он проложил пламенную дорожку к шее. Затем начал ласкать губами и языком её грудь, спустился к животу…

Габриэл поднял голову, заметил её страстный взгляд и совершив неуловимое движение оказался между ног Талии, пальцы нежно проникли в её лоно.

– Ах, – выдохнула Талия, щёки её порозовели от наслаждения.

Радостно рассмеявшись, Габриэл заменил пальцы языком. Закрыв глаза, Талия вскрикнула и застонала, приходя в экстаз.

Ничего подобного ей до сих пор испытывать не приходилось.

Снова и снова лаская её тайный бугорок, Габриэл почти заставил её достичь пика, но в последний момент отстранился.

Талия распахнула глаза. В них плескалось отчаянное желание.

– Габриэл… Умоляю…

– Сейчас, – пробормотал он, не в силах больше ждать.

Заключив Талию в объятия, Габриэл перекатился на спину так, что она оказалась сверху. На лице Талии отразился испуг. Опершись руками о его грудь, она озадаченно смотрела на мужа.

– Так вам будет удобнее, – пояснил тот, не в силах говорить внятно. Её ноги и бёдра находились в самом идеальном положении…

Талия закусила нижнюю губу.

– А что нужно делать?..

У Габриэла защемило сердце. Как она была прекрасна – волосы рассыпались по обнажённым плечам, тело пылает от страсти…

– Сейчас покажу, – заверил Габриэл, направляя её руку к своему мужскому органу.

У Габриэла перехватило дыхание, когда Талия осторожно обхватила его. О боже! Ведь он опытный любовник, а не озабоченный школьник.

– Так правильно? – спросила Талия.

– Совершенно правильно, – простонал Габриэл. – Теперь направьте внутрь себя.

У Талии получилось не сразу, и, пока она пыталась, он стискивал зубы, сдерживаясь, чтобы самым позорным образом не достичь кульминации раньше времени. Затем испустил низкий стон, когда Талии наконец удалось это сделать.

– Габриэл, – простонала она, царапая его грудь.

Габриэл сжал её бёдра и приподнял, двигаясь в восхитительно медленном темпе.

– Талия, – отозвался он, сгорая от экстаза. – Моя милая тигрица.

Она чуть приоткрыла рот и запрокинула голову, повторяя ритм его движений, пока Габриэл не ощутил, что развязка близка. Слишком рано. Тихонько выругавшись, подался навстречу ей. Оба двигались всё быстрее.

С губ Талии слетали невнятные слова, она сильно зажмурилась, выгибая спину, и полностью отдалась высшему удовольствию. Габриэл с восхищением наблюдал, радуясь, что смог доставить ей столько блаженства, но тут понял, что и сам не в состоянии больше сдерживаться, и вскрикнул от глубочайшего наслаждения.

Талия бессильно упала ему на грудь. Тщетно пытаясь перевести дыхание, Габриэл обнял её трепещущее тело.

Казалось, сейчас ничто другое просто не имеет значения.

Глава 12

София сидела у туалетного столика, лениво расчёсывая влажные после мытья волосы, когда дверь в её спальню резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

София и бровью не повела.

Несмотря на мучившие её с самого утра опасения, София заставила себя следовать обычному распорядку. Выпила чашечку кофе, прочла письмо от парижской приятельницы. Велела горничной погладить платье, понежилась в горячей ванне, накинула лёгкий халат и начала неспеша приводить себя в порядок.

Всё это время София мысленно готовилась к неизбежной конфронтации.

Только поэтому она смогла с абсолютно невозмутимым видом отложить щётку для волос, когда в комнату с перекошенным от ярости лицом ворвался Жак.

– Думали, я не узнаю? – с порога завопил он.

София медленно, элегантно встала. Рассеянно отметила, как хорошо на любимом сидят чёрный сюртук и идеально приталенный серый жилет. Бёдра облегали чёрные панталоны, высокие сапоги из кожи высшего сорта так и сверкали. Как всегда, Жак был весьма хорош собой.

– Non, – ответила София. Волнение выдавал только чуть охрипший голос. – Я и не собиралась держать в тайне, что нанесла визит графу Эшкомбскому.

– Нет, вы не просто нанесли визит. – Жак подошёл так близко, что София ощутила запах его одеколона. – Вы помогли ему бежать.

София издала резкий смешок.

– К сожалению, сие доблестное деяние – не моя заслуга. Тут отличилась ваша драгоценная Талия.

Жак застыл, бросив на Софию удивлённый взгляд.

– Вы что же, ревнуете?

Дурачок. Неужели сам не понимает, какие муки она вынесла?

– Naturellement[12].

София стремительно пересекла савонский ковёр, такой же светло-фиолетовый, как и атласные панели на стенах, а также шёлковые занавески, обрамлявшие высокие окна. В центре комнаты стояла большая ореховая кровать, рядом – резной комод и туалетный столик. София остановилась около овального столика, на котором была выставлена коллекция миниатюр, и устремила рассеянный взгляд на херувима с небесно-голубыми глазами и наивной улыбкой. Рука невольно скользнула к животу. Увы, познать радости материнства Софии так и не довелось.

– Молодая, красивая, смелая женщина, вдобавок нуждающаяся в помощи, – произнесла она. – Мужчины за такую женщину жизнь отдать готовы.

– Увы, её супруг расставаться с жизнью не намерен, – мрачно пошутил Жак.

– Его смерть вам не поможет.

– Ошибаетесь. Сплю и вижу, чтобы Талия осталась вдовой. Тогда она будет свободна.

София прижала ладонь к ноющему сердцу и встретилась глазами с упрямым взглядом Жака.

– Я видела графа и графиню вместе.

Жак пожал плечами:

– И что?

– Она просто без ума от него.

В глазах Жака мелькнуло раздражение.

– Невозможно. Этот негодяй бросил её сразу же после свадьбы. Талия слишком умна, чтобы испытывать симпатию к этой высокомерной свинье.

София насмешливо улыбнулась:

– Женщины славятся тем, что выбирают самых неподходящих мужчин.

– Но граф презирает её! С ним Талия никогда не будет счастливой.

– Заблуждаетесь, – мягко произнесла София. – Я видела, какими глазами граф Эшкомбский смотрит на жену. Он ею очарован. – Софию невольно передёрнуло от болезненного укола ревности. – Впрочем, не он один.

За её горькими словами последовала пауза. Жак медленно приблизился к Софии.

– Стало быть, вы позволили им сбежать?

У Софии упало сердце. Merde. Как можно было вести себя так неосмотрительно и поддаться минутному порыву? Зачем было говорить, что видела графа и Талию вместе? До встречи с Жаком Софии удавалось проворачивать ещё и не такие интриги. А теперь…

Теперь София чувствовала себя уязвимой и ранимой, словно лишилась главного оружия.

– Они мне угрожали, – наконец пробормотала София.

Жак схватил её за плечи и впился ей в лицо суровым взглядом.

– Чёрт возьми, за них можно было выручить целое состояние! Сами знаете, как мы нуждаемся в деньгах.

– Ещё неизвестно, удалось бы получить выкуп за графа, – возразила София, решившая защищаться до конца. – Как известно, он занимает важное положение при дворе, к нему прислушивается сам принц. Скорее всего, сюда бы выслали отряд британских солдат, и мы оказались бы в осаде.

Жак прищурился.

– А как же Талия?

– Она только отвлекала вас от важных дел.

– А под важными делами вы подразумеваете себя?

– Нет, службу Наполеону.

На лице Жака отразились потрясение и ярость.

– После такого предательства вы ещё осмеливаетесь читать мораль, напоминать о преданности императору?

– Лично я не считаю предательством элементарные меры предосторожности.

– А как насчёт кражи предметов, гарантировавших молчание мистера Ричардсона?

София вздрогнула и поспешно опустила голову, пряча виноватый румянец. Она не думала, что Жак так скоро обнаружит пропажу.

– Чего вы от меня хотите?

Жак взял её за подбородок, заставив поднять голову, и устремил на Софию немигающий взгляд:

– Услышать правду.

– Всё очень просто – я хотела, чтобы графиня Эшкомбская покинула Францию, и не нашла лучшего способа, чем выпустить на свободу её мужа. – Прямота Софии оказалась неожиданностью для них обоих. – Теперь довольны?

На какую-то секунду лицо Жака смягчилось, и в сердце Софии забрезжила робкая надежда. Казалось, она может прочесть в его чарующих глазах слабый след былой симпатии. И чувство вины за то, что причинил ей боль.

Но в ту же секунду гнев заполыхал с новой силой. Жак резко отпрянул.

– Non, – резко бросил он. – Я более чем недоволен. Из-за вашего эгоизма под угрозой оказалось самое важное звено в моей цепи – Гарри Ричардсон! Нет, до Англии граф Эшкомбский не доберётся! Надо остановить его любыми средствами!

Сердце Софии сдавило от тяжёлого разочарования.

– Какое же Гарри Ричардсон важное звено? Ведь сейчас он скрывается во Франции. – Голос Софии звучал глухо. С ужасом она осознала, что пошла ва-банк и потеряла всё. – Наоборот, Ричардсон превратился в обузу.

Жак пожал плечами:

– Как только изловлю его братца, Гарри сможет спокойно вернуться в Лондон и найти для меня нового шпиона в министерстве внутренних дел.

– Британскому правительству уже известно, что в их рядах скрываются предатели. – София обхватила себя руками. Несмотря на долетавшее от окна тёплое дуновение летнего ветерка, её вдруг пробрала дрожь. – Если Гарри неожиданно объявится в Лондоне, в то время как брат его исчезнет, это неизбежно вызовет подозрения.

– Сочиним какую-нибудь правдоподобную историю. А потом получим информацию, благодаря которой Франция одержит долгожданную победу.

София отрицательно покачала головой:

– Слишком поздно. Граф Эшкомбский сбежал уже давно.

София не смогла выговорить имя Талии и не стала упоминать о том, что стремление Жака поймать беглецов скорее объясняется желанием вернуть графиню Эшкомбскую, нежели отправить Гарри в Лондон. София ощущала, как между ней и Жаком быстро вырастает стена.

– Догнать графа не получится.

– Я и не собираюсь. Он сам прибежит ко мне. – Жак бросил взгляд на озадаченное лицо Софии. – Благодаря вам, та belle.

Растерявшаяся София почуяла недоброе.

– Comment?[13]

– Готов биться об заклад, вы не только поведали о миссии Гарри, но и упомянули, что сейчас он в Кале, – протянул Жак.

София изобразила горделивое равнодушие, хотя на самом деле внутри всё кипело.

– Допустим, и что из того?

– Наш добропорядочный граф Эшкомбский наверняка помчится спасать брата – так сказать, вырвать несчастного из когтей злобных французов, – ухмыльнулся Жак.

– Лорд Эшкомбский не так глуп, – возразила София. – Полагаю, он сам прекрасно понимает, что спасти Гарри Ричардсона невозможно.

– В таком случае граф захочет свернуть его никчёмную шею, – ответил Жак и, прежде чем удалиться, отвесил крайне неубедительный поклон. – В любом случае он не покинет Францию, пока не разыщет брата. И не угодит прямо в расставленную ловушку.

София так и замерла посреди спальни. В первый раз за тридцать лет по щекам градом катились горячие слёзы.

Талия не знала, как долго провела в объятиях Габриэла – впрочем, она и не пыталась следить за временем. Она будто парила на волшебном облаке, а между тем гроза снаружи утихла и наконец прекратилась.

Талия со вздохом подумала, что впоследствии, вероятнее всего, пожалеет о том, с какой готовностью отдалась Габриэлу. Ведь этот человек оказался плохим мужем – оскорблял её, сослал в деревню, вдобавок относился к супруге безо всякого уважения.

Как бы там ни было, Талия отнюдь не собиралась его прощать.

Но сейчас ей было слишком хорошо, чтобы задумываться о подобных вещах.

Талия поспешно заверила саму себя, что героическая спасительная операция Габриэла вовсе её не впечатлила. Как, впрочем, и его попытки окружить её комфортом, насколько это возможно в убогом амбаре.

Талия отлично понимала – глупо надеяться, будто его поступки продиктованы искренней заботой. Иначе ей грозит жестокое разочарование. Уж чего-чего, а разочарований Талии на всю жизнь хватило.

Однако любая женщина отозвалась бы на искусные ласки опытного любовника. К тому же разве от жены не требуется делить постель с мужем, какие бы чувства она к нему ни испытывала? Так почему бы не извлечь из этой обязанности определённое удовольствие для себя?

Но здравый смысл умолк, стоило чутким пальцам прикоснуться к её коже. Талия затрепетала в предвкушении.

Глядя в серебристые глаза Габриэла, она осознала, что испытывает к нему не только плотское влечение. Нет, от этих чувств следует избавиться, иначе сердце её будет неминуемо разбито.

– Дождь перестал, – выдавила Талия.

Габриэл тихонько рассмеялся и провёл большим пальцем по её соску.

– Неужели?

Талия обернулась к закрытому ставнями окну, пытаясь подавить наслаждение от каждого ласкового прикосновения.

– Да. – Сдержав стон, Талия встретилась с Габриэлом глазами. – Нам разве не пора?

На красивом лице промелькнуло нечто, похожее на тревогу. Затем Габриэл опустил голову и начал целовать её ключицы.

– Пора, – пробормотал он. Дыхание Габриэла приятно щекотало грудь.

Талия запустила пальцы ему в волосы, пытаясь заставить его опомниться, однако тут же отдалась на волю ощущений.

Однако она успела сообразить, что Габриэл что-то от неё скрывает. И это что-то его очень беспокоило.

– Габриэл, – проговорила Талия, а когда тот не отозвался, слегка потянула его за волосы.

– Да?

– В чём дело?

Габриэл провёл по её соску языком.

– Да так, ни в чём…

– Но… – начала было Талия, но тут же запнулась. Приходилось признать неприятную правду – хотя Габриэл с радостью предавался с ней плотской любви, делиться с супругой своими тревогами он был не готов. Видимо, не считал нужным. Впрочем, Габриэл с самого начала дал понять – для него этот брак не более чем досадная необходимость. Талия обругала себя за глупость и сглотнула непрошеный ком в горле.

– Хорошо, можете не отвечать…

Подняв голову, Габриэл настороженно поглядел на неё:

– Женщины всегда так говорят, когда хотят добиться ответа.

Талия застыла, задетая несправедливым обвинением.

– Я в такие игры не играю. Не хотите рассказывать – ваше право.

На щеках Габриэла проступил лёгкий румянец. Талия приготовилась к язвительному ответу, однако он повёл себя неожиданно – вдруг вскочил и нервно взъерошил волосы.

– Вам не приходило в голову, что у меня может возникнуть желание хоть ненадолго избавиться от тяжких мыслей?

Габриэл говорил тихо, но Талия уловила затаённую боль в голосе. Отбросив девичью стыдливость и проигнорировав тот факт, что они оба обнажены, Талия встала и подошла к Габриэлу.

Чуть дотронулась до его руки.

– Разве от мыслей можно избавиться?

Вдруг Габриэл порывисто прижал её к себе.

– Только если знаешь надёжный способ, – хрипло произнёс он.

Губы Габриэла приникли к виску Талии, затем спустились по щеке к уголку рта. И только тут Габриэл заметил, что Талия стоит неподвижно, словно статуя, и упирается руками ему в грудь – вроде бы не отталкивает, но и не поощряет. Подняв голову, Габриэл с досадой поглядел на неё.

– Проклятье! Почему у меня такое чувство, будто вы мной вертите как хотите?

Талия гордо вскинула подбородок.

– Я же сказала, я не…

– Для женщины, которая не играет в игры, вы поразительно хороший игрок, – резко перебил ее Габриэл, но потом заметил, как больно ранили Талию его слова, и со вздохом опустил голову, соприкоснувшись с ней лбами. – Простите, Талия. Вы правы, меня и впрямь кое-что тревожит.

Талия старалась осторожнее подбирать слова, боясь разрушить только что установившееся доверие.

– Боитесь, что нас поймают? – наконец предположила она.

Габриэл усмехнулся:

– Вы меня недооцениваете.

– Отнюдь.

– Вот и прекрасно. Не извольте беспокоиться, ещё до заката мы будем на борту моего корабля, – произнёс Габриэл.

– Тогда что же вас гложет?

Повисла напряжённая пауза. Габриэл боролся с многолетней привычкой самому решать собственные проблемы. Всю жизнь Габриэл брал ответственность на себя, защищая других. Пожалуй, ему всегда будет нелегко делиться заботами.

Талия разумно рассудила, что мужа торопить не следует, иначе тот снова замкнётся в себе.

Наконец Габриэл поднял голову, но из объятий её не выпустил, словно нуждаясь в её тепле.

– Я узнал ужасную новость о брате, с которой никак не могу смириться, – наконец признался Габриэл сдавленным голосом.

От испуга у Талии пересохло в горле.

– Боже мой! Неужели…

– Нет, – поспешно пояснил Габриэл. Лицо его застыло, словно маска. – Как и большинство известных мне подлецов, на здоровье Гарри не жалуется. – Габриэл плотно сжал челюсти. – Сейчас он преспокойно обретается в Кале.

– В Кале? – удивилась Талия. – Здесь, во Франции?

Габриэл отрывисто кивнул:

– Совершенно верно.

– Ничего не понимаю. Что ему делать в Кале?

– Гарри прячется от людей, которых я послал за ним в погоню. Но не только…

Лицо Габриэла скривилось от отвращения. Талия нежно коснулась его щеки.

Серебристые глаза потемнели. Её тут же охватило дурное предчувствие.

– Кроме того, Гарри нашёл наконец способ раздобыть денег на свой дорогостоящий образ жизни – вступил в сговор с Жаком Жераром.

Гарри и Жак знакомы? Впрочем, они могли встретиться в Девоншире, однако Талия не могла представить, чтобы такой человек, как Гарри, завязал дружбу с простым викарием, даже если тот живёт на землях его семьи. Но если Гарри знает, что Жак во Франции, известно ему и то, что мнимый викарий – шпион.

Значит, сам Гарри… Талия не смогла закончить мысль – от потрясения голова закружилась.

– Как это?

– Очень просто, – пробормотал Габриэл. – Гарри – предатель.

Хотя Талия уже догадывалась, что именно это и услышит, шокирующая новость поразила её до глубины души.

– Не может быть. – Талия отстранилась от Габриэла и покачала головой.

Будто заранее предвидя её реакцию, Габриэл достал из кармана сюртука сложенную записку и протянул Талии:

– Читайте.

Она мельком проглядела строки присяги, опустила взгляд на подпись. С каждым словом на сердце становилось всё тяжелее. Талия всегда подозревала Гарри в слабохарактерности, но чтобы до такой степени…

С печальным видом Талия вернула письмо Габриэлу.

– Как он мог?

– Понятия не имею, – уныло отозвался Габриэл. – Конечно, матушка избаловала Гарри, но в аристократических семьях это обычное явление, однако шпионами никто не становится.

– Вас не баловали, – не подумав, выпалила Талия.

Габриэл вскинул брови.

– Прошу прощения?

Талия поспешно прикрыла грудь – вдруг она почувствовала себя слишком уязвимой.

– Вас воспитывали совсем по-другому, – нехотя пояснила Талия.

Габриэл ласково набросил сюртук ей на плечи.

– Верно. На каникулах я всё время проводил с отцом, учился исполнять обязанности графа, – произнёс Габриэл, казалось ничуть не жалея, что у него не было детства. При упоминании об отце лицо его сразу смягчилось. – Моё первое воспоминание – как я иду рядом с запряжкой мулов, а отец бросает на телегу сено бок о бок с крестьянами.

Талия посмотрела на Габриэла так, будто в первый раз увидела. Ангельская красота. Безупречное изящество. Природная властность. И уверенность человека, привыкшего всегда быть первым.

Тут Талия вспомнила о своём давнем предположении, что Гарри всю жизнь прожил в тени Габриэла.

– А Гарри вы с собой не брали?

Габриэл дёрнул плечом.

– Гарри никогда не интересовали дела поместья. Только доходы от него – вернее, то, на что их можно потратить.

– А может, Гарри просто завидовал, что у вас с отцом такие близкие отношения, – осторожно предположила Талия. – Вероятно, поэтому ваша матушка всячески старалась его утешить.

Габриэл будто ощетинился.

– По-вашему, в предательстве Гарри отец виноват?

– Нет, конечно, – успокаивающе проговорила Талия. – Просто Гарри с ранних лет привык находиться в тени, и ваша немалая популярность в свете только усугубила ситуацию. – Талия чуть улыбнулась. – Впрочем, на вашем фоне проигрывают почти все джентльмены.

– Значит, теперь хотите всю вину на меня свалить? – отозвался Габриэл, явно разрывавшийся между двумя чувствами – раздражением и тщеславием.

– Нет, – покачала головой Талия. – Всем нам с самого детства приходится преодолевать испытания. Только одних это делает сильнее, а других… – Она плотнее завернулась в сюртук, пытаясь скрыть ужас при мысли, насколько Гарри озлоблен, если решился предать родную страну. Габриэлу и без того было тяжело. – Подобные люди используют своё прошлое в качестве отговорки, потому что не хотят ничего менять.

Габриэл нетерпеливо пожал плечами.

– Теперь уже не важно, как и почему Гарри свернул на скользкую дорожку.

– Пожалуй. – Талия обеспокоенно поглядела на Габриэла. – Однако вопрос в том…

– Что теперь предпринять?

– Да.

Взгляд Габриэла вновь затуманился. Он прижал Талию к себе, касаясь щекой её затылка.

– Понятия не имею, – признался Габриэл. – Перебирал разные варианты, но ни один мне не по душе.

Можно себе представить.

Обняв Габриэла, Талия приникла к его груди и, слушая биение сердца, жалела, что не в состоянии облегчить тревогу мужа.

– Я вам очень сочувствую, Габриэл.

Он рассеянно погладил её по волосам.

– Если Гарри будут судить и признают виновным, такой позор запятнает честь Эшкомбов на несколько поколений вперёд. Мало того, матушку это убьёт.

– Может быть, не обязательно его разоблачать? – тихо спросила Талия.

Габриэл вздрогнул, руки его скользнули под сюртук и прижались к её телу в поисках спасительного тепла.

– Предлагаете защитить свою семью, предав интересы страны? Даже если я смогу жить с подобным грузом на совести, рано или поздно тайное становится явным, – резко произнёс Габриэл. – Если честно, удивляюсь, почему о чёрных делах Гарри до сих пор никто не проведал. Сдержанностью мой брат никогда не отличался.

Талию охватило нехорошее предчувствие. Впрочем, не требовалось интуиции, чтобы понять – если Габриэл во всеуслышание объявит Гарри предателем, это погубит их обоих.

– В таком случае пусть всё идёт своим чередом, – ласково произнесла Талия. – Судьба сама рассудит, ни к чему взваливать на себя ответственность.

Габриэл глубоко вздохнул:

– Я всегда отвечал за брата.

Талия подняла голову и взглянула на него, постаравшись изобразить ободряющую улыбку. Однако не могла забыть, что на ней Габриэл женился по той же самой причине – взяв на себя ответственность за проступок брата.

– Да, мне, как никому, известно, на какие жертвы вы готовы пойти ради Гарри.

Приготовившись услышать положительный ответ, Талия вдруг заметила, что глаза Габриэла вспыхнули от страсти. Дыхание у неё перехватило, по всему телу пробежала сладкая дрожь.

– Иногда это мне только в радость, – хрипло произнёс Габриэл.

На этот раз Талия не стала сопротивляться, когда он поцеловал её сначала в щеку, а затем и в губы.

Конечно, Талия не сможет избавить его от бед или предотвратить надвигающуюся катастрофу, зато она в состоянии подарить ему утешение, пусть и ненадолго.

В душе Талии боролась горечь и радость, однако она решила обдумать свои чувства позже и, скинув сюртук на землю, подняла руки и порывисто обняла Габриэла за шею.

Даже осознавая, что чем сильнее будет радоваться сейчас, тем болезненнее будет разочарование, Талия не могла побороть себя и заглушить зов страсти, пробуждаемый каждым поцелуем Габриэла, каждым движением его руки.

Талия начала ласкать его в ответ. Габриэл застонал и, прижав её к себе, опустил на устеленный соломой пол.

– Талия… – прошептал Габриэл. В этот момент он казался настолько ранимым, что она окончательно позабыла о всяких предосторожностях. – Моя прекрасная цыганка.

Талия улыбнулась.

– Определитесь уже, – шутливо произнесла она. – То я серая мышка, то тигрица, то цыганка…

– Моя жена, – тихо произнёс Габриэл и заставил её замолчать страстным поцелуем.

Два простых слова подействовали на Талию самым удивительным образом, затронули что-то глубоко в душе. Однако, испугавшись собственных чувств, Талия предпочла забыться, полностью отдавшись наслаждению. Руки Габриэла гладили её спину. Приникнув к нему, Талия в ответ начала гладить его твёрдую грудь, улыбнувшись, когда Габриэл застонал от удовольствия.

Даже если Талии никогда не удастся завоевать сердце Габриэла, по крайней мере, на это время он принадлежит ей.

Стараясь не думать, сколько женщин могут сказать о себе то же самое и сколько их ещё будет, Талия запрокинула голову, и Габриэл покрыл её шею нежными поцелуями.

А пока можно поверить, что он её искренне любит.

Габриэл зажал губами её сосок, заставив Талию вскрикнуть от наслаждения.

– Да, – прошептала она.

Продолжая ласкать её, Габриэл взял руку Талии в свою и направил к восставшей мужской плоти.

Талия застыла в смущении. Но вскоре любопытство победило робость, и она нерешительно дотронулась до него пальцами, начала поглаживать – сначала поднялась вверх, затем спустилась вниз…

– Боже, – выдохнул Габриэл, опуская руку к её бёдрам. – Одно ваше прикосновение – и я на вершине блаженства…

Талия чувствовала то же самое – особенно когда его пальцы нашли сокровенное место. Талия буквально сгорала от желания. Тут чуткие пальцы Габриэла проникли в неё, вырвав из горла страстный стон.

О да… Талия закрыла глаза. Она уже чувствовала, как нарастает экстаз, и ещё сильнее сжала в руке его напряжённый орган.

– Подождите, Талия, – взмолился Габриэл, удерживая её руку.

Талия нахмурилась:

– Почему?

– К сожалению, я переоценивал своё умение контролировать себя, – смущённо признался Габриэл, целуя её плечо и осторожно переворачивая Талию на бок.

– О чём вы, Габриэл? – растерянно спросила она.

– На этот раз обещаю доставить вам удовольствие в полной мере, – ответил он, целуя её ухо и прижимаясь к спине.

Талия не сомневалась в способностях Габриэла. Какие уж тут сомнения, когда всё тело изнывает от сладкой неги? Однако, когда Габриэл поднял её ногу и закинул себе на бедро, Талия невольно задумалась.

Не совершают ли они ошибку?

Конечно, поцелуи в шею доставляли величайшее блаженство, как, впрочем, и ласки груди. Но тут руки Габриэла опустились ниже…

Талия глубоко вздохнула, когда его пальцы скользнули между её ног. Затем Габриэл медленно вошёл в неё…

– О…

Талия хотела что-то сказать, но лишилась дара речи, когда Габриэл одновременно начал ласкать заветный бугорок.

– Хотите ещё, Талия?

Ещё? Она всхлипнула, не зная, сможет ли вынести ещё более острое наслаждение. Габриэл изменил положение и проник глубже, заставив Талию вонзить ногти в его бедро.

– Да… Умоляю…

Их хриплое дыхание было полно страсти. Талия зажмурилась, двигаясь всё быстрее, в такт Габриэлу.

– Талия, – выдохнул Габриэл, бёдра его напряглись, семя пролилось внутрь её, и Талия достигла пика одновременно с ним.

Она вскрикнула от невероятного наслаждения. В этот момент Талию не волновало ни убогое окружение, ни возможная опасность преследования.

Сейчас ничего не имело значения, кроме объятий Габриэла.

Закрыв глаза, Талия невольно вспомнила бабушку. Та всегда учила её не тревожиться заранее и радоваться тому, что имеешь.

Если подумать, удивительно, какими путями судьба свела их вместе.

А кто такая Талия, чтобы спорить с судьбой?

Глава 13

Давая Талии возможность умыться и переодеться в чистое платье, Габриэл покинул амбар и бродил по окрестностям до тех пор, пока не сумел увести лошадь из деревеньки возле дороги.

Конечно, предназначенный для сельских работ тяжеловоз не в состоянии скакать быстро, зато животное было достаточно крепкое, чтобы выдержать вес двух седоков. Всю дорогу конь проделал благополучно, и на побережье к югу от Кале Габриэл с Талией прибыли задолго до темноты.

Чуть придержав коня, Габриэл спрыгнул на землю и взял поводья, направив животное по узкой тропинке, ведущей к воде.

– Вы уверены, что корабль на месте? – спросила бледная и измождённая Талия. Однако в седле она держалась прямо, всячески скрывая свою усталость. Габриэл невольно улыбнулся.

Прекрасная, отважная цыганка.

Впрочем, упорство – не всегда положительное качество.

Казалось бы, после головокружительных ласк Талия должна была сменить гнев на милость. По крайней мере, именно так и происходило со всеми его предыдущими любовницами.

Однако всю первую половину путешествия Талия упрекала Габриэла за то, что украл лошадь у бедной семьи французских крестьян, нанеся тем самым огромный ущерб их хозяйству. Зато вторую половину провела в полном молчании, погрузившись в свои мысли. При этом умудрилась обдать его таким холодом, что Габриэлу отчаянно хотелось стащить её с лошади и заключить в объятия, чтобы Талия снова стонала от наслаждения при каждом его прикосновении.

Габриэл сам не понимал, почему его выводило из себя упорное стремление Талии выставить между ними барьер. Она ведь его жена, а супруги безраздельно принадлежат друг другу.

Раздосадованный собственной реакцией, Габриэл решил сосредоточиться на делах более важных.

– Да, яхта на месте, – заверил он Талию. – Конечно, я приказал возвращаться в Англию, если меня поймают, однако готов поспорить, без меня команда никуда не поплывёт.

– Подобная преданность весьма лестна, – тихо произнесла Талия.

Габриэл поморщился, не в первый раз вспомнив, как относится к Талии Хьюго. Только бы друг ничего не выкинул…

– Не всегда, – поморщился Габриэл. – Но боюсь, должен предупредить – один из моих друзей, возможно, будет не слишком рад вашему появлению.

Талия покачнулась в седле. От усталости она едва удерживала равновесие.

– Кто?

Габриэл на всякий случай переместился поближе, чтобы поймать Талию, если она упадёт.

– Хьюго. Лорд Ротуэлл.

– Значит, вы с ним друзья?

– Ещё со школьной скамьи. – Габриэл окинул взглядом густо обрамлявшие тропу деревья и замедлил шаг. Теперь, когда они совсем близко от цели, надо проявлять особую осторожность, чтобы не угодить в искусно подготовленную западню. – На самом деле Хьюго для меня в большей степени брат, чем Гарри.

– Наверняка с ним у вас намного больше общего.

– Верно.

Габриэл бросил на Талию удивлённый взгляд. Очень многие не понимали их дружбы. Особенно матушка с её постоянными упрёками – лучше бы Габриэл проводил столько же времени с родным братом.

– Оба мы – наследники титула, а значит, должны вести себя соответственно положению. Нелёгкая задача для озорных мальчишек, которые хотят просто играть и веселиться, как другие школьники.

– Да, – с неожиданной горечью согласилась Талия. – Отцы часто требуют от детей невозможного.

Габриэл нежно дотронулся до её ноги и с торжественным видом поглядел в глаза Талии.

– Сайлас Добсон больше не сможет угрожать вам, – поклялся Габриэл, мысленно готовясь к серьёзному разговору с тестем по возвращении в Англию. Отныне Добсон близко к Талии не подойдёт – разве что в присутствии Габриэла. – Уж об этом я позабочусь.

Талия невольно зарделась и опустила ресницы, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства.

– А почему вы думаете, что лорд Ротуэлл будет мне не рад? – наконец спросила она. – Ему не по душе моё происхождение?

Габриэл подавил вздох. Разговор получался в высшей степени неприятный, однако лучше предупредить Талию заранее. Кто знает, что взбредёт Хьюго в голову? И тогда Талия вспомнит о его собственных ложных предрассудках.

Увы, Габриэл был уверен, что Хьюго сдерживаться не станет и первым делом даст понять, что не одобряет жену друга.

– Хьюго осуждает скоропалительные браки… – наконец выдавил Габриэл.

Талия застыла.

– Вы, наверное, имеете в виду, что лорд Ротуэлл осуждает отцов, выдающих дочерей замуж при помощи шантажа?

– Этот факт только заставил его утвердиться в своём мнении.

Повисла пауза. Наконец Талия вздохнула:

– Что ж, не могу его винить. Подобного мнения придерживается почти весь высший свет.

– Не бойтесь, – успокаивающе произнёс Габриэл. – Хьюго просто нужно узнать вас поближе, и тогда он сразу поймёт, что вы даже слишком хороши для меня.

Талия недоверчиво покачала головой:

– Вряд ли.

– Вот увидите.

– А как же другие представители высшего общества? – поинтересовалась Талия.

– Вероятно, скоро разразится такой скандал, что моё семейное положение будет всем глубоко безразлично, – произнёс Габриэл, но вдруг замер, насторожившись.

Быстро огляделся. Постепенно сгущающаяся темнота придала лиловый оттенок опустившемуся между деревьями туману. Вдалеке раздавался шорох, но это были просто снующие среди низкой поросли лесные зверьки. Зато вблизи царила подозрительная тишина.

Кажется, рядом кто-то есть.

– Талия, оставайтесь на месте, – предупредил Габриэл, жалея, что не раздобыл оружия взамен того, которое отобрал у него Жак Жерар.

– Что случилось? – прошептала Талия.

Габриэл решительно встал между ней и возможной угрозой, решив, что в случае опасности заставит коня скакать прочь что есть мочи.

– Покажитесь, – громко приказал Габриэл.

Из-за ближайшего дерева донёсся шорох, затем на дорогу вышел здоровяк со взъерошенными тёмными волосами и насмешливо улыбнулся.

– Стареешь, Эшкомб, – произнёс Хьюго, демонстративно пряча дуэльный пистолет в карман тёмного плаща, накинутого поверх зелёного сюртука и серых бриджей. – Я бы тебя сейчас мигом уложил, если б захотел.

При виде друга Габриэл испытал непередаваемое облегчение, однако счёл нужным выразить недовольство.

– А ты, видно, оглох на старости лет, – парировал Габриэл. – Сказал же – отплывай в Англию.

Хьюго пожал плечами.

– Так и знал, что тебе этих французских болванов вокруг пальца обвести ничего не стоит.

– Вообще-то побег наш устроила Талия, – возразил Габриэл, повернувшись к примолкшей супруге и помогая ей спуститься на землю. Не успели её ноги коснуться дорожной грязи, а Габриэл уже крепко прижал Талию к себе. – Не поверишь, какая она сообразительная.

Хьюго прищурился – поведение Габриэла явно пришлось ему не по душе.

– Даже не сомневаюсь.

Габриэл бросил на друга многозначительный взгляд:

– Хьюго…

Друзья сердито уставились друг на друга, и Талия прокашлялась, желая разрядить обстановку.

– А где яхта? Далеко ещё?

– Нет, яхта вон за теми деревьями, – нехотя отозвался Хьюго, не сводя глаз с Габриэла.

– Слава богу, – пробормотала Талия. Вновь повисло молчание, и она тяжело вздохнула. – Что будем делать с конём? Нельзя просто его бросить.

Габриэл хлопнул лошадь по боку, животное медленно развернулось и тяжело зашагало в обратную сторону.

– Ничего, дорогу домой найдёт, – утешил он свою добросердечную супругу.

– Вы уверены?

– Конечно, ничего с ним не случится. Такая кляча никому, кроме хозяев, не нужна.

Талия улыбнулась, заметив, что её озабоченность судьбой лошади позабавила Габриэла.

– Просто не хочу, чтобы он бродил здесь один.

Хьюго фыркнул. Габриэл сердито глянул на него. Друг слушал их с Талией разговор с видимым неодобрением.

– Хьюго, возвращайся на яхту и распорядись, чтобы для моей жены приготовили горячую ванну.

Руки Хьюго сжались в кулаки, но, понимая, что сейчас не время и не место для споров, ограничился сдержанным кивком:

– Как прикажете, милорд.

Когда друг скрылся за поворотом, Габриэл взял Талию за локоть, и они направились следом.

– Не обращайте внимания.

Талия улыбнулась с грустной иронией:

– Легко сказать. Ваш друг ведёт себя довольно… неприветливо.

Неприветливо – ещё мягко сказано, подумал Габриэл. Сам бы он назвал поведение друга свинским.

– Я с ним поговорю.

– Не надо, – вдруг решительно возразила Талия.

– Почему?

– Он же ваш друг и заботится о вашем благополучии, – произнесла Талия с непроницаемым лицом – непонятно было, о чём она думала. – Лорда Ротуэлла не в чем упрекнуть.

– Я не позволю…

Талия прижала палец к его губам.

– Сейчас предпочитаю предвкушать горячую ванну, а не убиваться из-за враждебности лорда Ротуэлла. Об этой проблеме подумаем позже.

Габриэл хотел было возразить, но прикусил язык. К чему расстраивать жену? Лучше просто поговорить с Хьюго с глазу на глаз.

Дальнейший путь они проделали молча. Наконец Габриэл и Талия вышли из-под тени деревьев, и перед ними раскинулось каменистое побережье.

При виде крутого склона Талия невольно поморщилась, но по своей всегдашней привычке не стала жаловаться на трудности и, крепко сжав руку Габриэла, стала спускаться вслед за ним по узкой тропинке.

Опора под ногами была ненадёжной, один неверный шаг, и из-под ног начинали сыпаться камни, однако Габриэл с Талией медленно, но верно продвигались вперёд и наконец очутились внизу.

Габриэл ненадолго остановился, давая Талии возможность перевести дыхание, затем они обогнули огромный валун у самой кромки воды. Как и предполагал Габриэл, там их уже ждала шлюпка. Коренастый моряк молча помог Талии сесть в лодку, а когда Габриэл устроился рядом с ней, быстро доставил пассажиров к стоявшей неподалёку яхте.

Габриэл следил за реакцией Талии, не сводившей глаз с элегантного судна, в создании которого принимали участие лучшие английские мастера.

Как и следовало ожидать, Талия глядела на судно как заворожённая. Обратила внимание и на обтекаемый корпус, и на высокую мачту, способную выдержать самый сильный шторм. Конечно, судно было не слишком велико, однако отличалось скоростью и маневренностью. Его предназначение заключалось в том, чтобы обеспечивать удобство пассажирам, а не производить впечатление на людей посторонних.

Габриэл нахмурился, глядя, как на палубе суетится команда, готовящаяся к отплытию в Англию. При мысли о том, что он собирался сделать, Габриэл помрачнел, однако почти мгновенно взял себя в руки. Талия – женщина проницательная, необходимо соблюдать осторожность, иначе она разгадает его планы.

Стоило шлюпке причалить к яхте, и десяток матросов тут же кинулся помогать графу и его супруге подняться на борт. По широким улыбкам сразу было видно, как они гордятся хозяином – ещё бы, проник во вражеское логово и вернулся целым и невредимым.

Знали бы они подробности, с усмешкой подумал Габриэл, прикрывая Талию от любопытных взглядов и уводя в располагавшиеся внизу каюты.

Миновав камбуз и главный салон, декорированный в голубых и серых тонах, они пришли в личную каюту Габриэла. Открыв дверь, он пропустил Талию вперёд и едва сдержал улыбку, когда та потрясённо ахнула:

– Какая красота!

Габриэл зашёл вслед за ней, окинув взглядом полированные ореховые панели и хитроумную встроенную мебель, повторявшую очертаниями сдержанные, изысканные линии самой яхты. Всё было выполнено из дерева, не считая некоторых медных деталей, и единственным цветным пятном здесь было расстеленное на кровати тёмно-зелёное покрывало. Ничто здесь не отвлекало от удивительной красоты дерева.

– Нравится? – спросил Габриэл.

Талия шагнула вперёд и провела ладонью по письменному столу из тикового дерева.

– Очень.

– Всё здесь выполнено по моему проекту.

Талия была впечатлена:

– Неужели по вашему?

Габриэл улыбнулся, однако его позабавил не по-детски непосредственный восторг Талии, а собственное желание похвастаться.

– Что же тут удивительного?

– Просто здесь очень…

– Да-да?

– Удобно.

Габриэл кивнул. При виде того, как тонкие пальцы Талии гладят блестящее дерево, сердце забилось быстрее. Всего несколько часов назад эти пальцы ласкали его с такой страстью…

Габриэл вспомнил, как Талия глядела на него сверху с раскрасневшимся от удовольствия лицом. И тут же выругался себе под нос, почувствовав, как нарастает возбуждение. Испытывать подобное вожделение к собственной жене попросту неприлично, однако Габриэла остановило только то, что ванна для Талии вот-вот будет готова. Иначе захлопнул бы дверь и повалил её на кровать.

Вместо этого провёл Талию в смежную каюту, обставленную почти так же.

– Графу Эшкомбскому приходится соблюдать слишком много обременительных формальностей, – чуть сдавленным голосом произнёс Габриэл. – Эта яхта – мой способ ненадолго сбежать.

Талия вскинула брови, будто откровенность мужа застала её врасплох.

– Не думала, что титул вам в тягость.

Габриэл усмехнулся. Неужели Талия и вправду думает, будто ему доставляет удовольствие проводить время в холодных мраморных залах, среди льстецов и подхалимов? Или что он заставляет толпы слуг следовать за собой по пятам? Причём малейшие попытки упростить быт и снизить официальность прислуга воспринимает как личное оскорбление.

– Титул наделяет человека не только правами, но и обязанностями, – пояснил Габриэл. – Не следует злоупотреблять первыми и забывать о вторых.

Талия повернулась и нежно коснулась пальцами его щеки, показывая, что всё понимает. У Габриэла перехватило дыхание. Он задержал её руку в своей.

Кажется, так они стояли довольно долго, не в силах отвести глаз друг от друга, но тут два дюжих моряка втащили в каюту медную ванну, а за ними последовали ещё двое с вёдрами горячей воды.

Под нескромными взглядами матросов Габриэл поморщился и шагнул в сторону, указывая на встроенный шкаф:

– Все ваши вещи здесь, рядом с кроватью, – затем показал на свисавший возле окошка шнур. – Если что-то понадобится – звоните, служанка к вашим услугам.

Талия нахмурилась:

– Куда вы?

– Нужно отдать распоряжения капитану.

– Значит, мы скоро отплываем?

– Да, очень скоро.

Талия вздрогнула:

– Хвала небесам.

Габриэл понимал, что теряет драгоценное время, однако не мог устоять перед соблазном и, взяв Талию за плечи, стремительно, порывисто поцеловал её и только после этого зашагал к двери.

– Отдыхайте, наслаждайтесь ванной, – распорядился Габриэл. – Как только отчалим, прикажу, чтобы вам в каюту принесли ужин.

Приняв ванну, Талия облачилась в муслиновый халат цвета слоновой кости. Широкие рукава и полы с оборками окаймляли нефритово-зелёные ленты. Казалось бы, Талия должна была расслабиться, но вместо этого сходила с ума от беспокойства, которое только нарастало.

Поспешно расчесав влажные волосы, Талия обулась в ботиночки из телячьей кожи и отправилась на поиски пропавшего супруга.

Талия старалась убедить себя, что тревожиться не о чем.

Должно быть, Габриэл до сих пор разговаривает с капитаном. Ведь, чтобы обсудить маршрут, нужно время, верно? А может, он решил понаблюдать за командой, чьи торопливые шаги отчётливо доносились с палубы. Или Габриэла задержал лорд Ротуэлл – решил убедить друга оставить новоявленную графину Эшкомбскую во Франции…

Но Талия не могла забыть беспокойства в глазах Габриэла – беспокойства, которое он всеми силами пытался скрыть и которое не исчезло даже после благополучной посадки на борт. А страстный, какой-то исступлённый поцелуй был похож на… прощание.

Габриэл что-то скрывал, и, к своему ужасу, Талия догадывалась, что именно.

Обнаружив, что смежная каюта пуста, Талия прошла в салон, затем в камбуз и, наконец, поднялась на палубу, где продолжала суетиться команда. Талия не удивилась, обнаружив, что сумерки уже окрасили небо в тёмно-лиловый цвет, но вздрогнула, почувствовав, как палуба под ногами покачнулась.

О боже, нет! Яхта удалялась от берега.

На секунду Талия застыла, в отчаянии высматривая знакомую фигуру Габриэла. С упавшим сердцем она поняла, что мужа здесь нет.

Что же делать?

– Спускайтесь к себе, миледи. – Над Талией нависла массивная фигура лорда Ротуэлла. – Ни к чему под ногами путаться.

Игнорируя волнами исходившее от него осуждение, Талия пронзила лорда Ротуэлла суровым взглядом:

– Где Габриэл?

Тот пожал плечами:

– Как это – где? У себя, в каюте. Сказал, срочно надо ванну принять. Что правда, то правда.

Талия прижала ладонь к бешено забившемуся сердцу. О боже! Опоздала…

– Немедленно остановите шхуну.

Как Талия и ожидала, лорд Ротуэлл поглядел на неё как на сумасшедшую.

– Это не шхуна, а яхта, – ледяным тоном поправил он. – И остановить её нельзя.

Всего пару недель назад откровенное презрение лорда Ротуэлла заставило бы Талию сгорать от стыда. Она бы сразу растеряла всю смелость и согласилась на что угодно, лишь бы завершить разговор.

Однако теперь Талия гордо выпрямилась и направила палец прямо в безупречно правильное лицо лорда Ротуэлла. Габриэла необходимо спасти. Ради него Талия с кем угодно схватилась бы.

– Меня не волнует, как называется эта посудина и что нужно сделать, чтобы она не уплыла, но вы это сделаете, – рявкнула Талия. – Я должна вернуться на берег.

Лорд Ротуэлл потрясённо вскинул брови. Он явно не ожидал такого яростного напора.

– Зачем?

– Потому что Габриэла в каюте нет.

– Так, значит, он у капитана.

Талия стиснула кулаки и устремила взгляд на далёкие скалы, которым сгущающиеся сумерки придали зловещий вид неприступной крепости.

А вдруг она поступает неправильно?

Габриэл доверился ей, рассказав о предательстве Гарри, и таким образом включил её в круг немногих избранных, с кем мог быть откровенен. Талия отдавала себе отчёт, что, если предаст доверие Габриэла, отношения их будут разрушены безвозвратно.

Но разве можно сидеть сложа руки и преспокойно отбыть в Англию, когда Габриэл в одиночку отправился на поиски брата? А что, если его поймает Жак?

Талия задрожала от страха.

Нет, она просто не может оставить Габриэла в беде. А всё остальное можно уладить позже, когда муж вернётся на яхту живой и здоровый.

Медленно повернувшись, Талия встретилась взглядом с лордом Ротуэллом.

– Нет, Габриэл вовсе не у капитана. – Она сделала паузу, собираясь с силами. – Сейчас он на пути в Кале.

Лорд Ротуэлл застыл как громом поражённый, затем схватил Талию за локоть и, оттащив в сторону, приглушённым голосом спросил:

– Какого чёрта его понесло в Кале?

Талия облизнула пересохшие губы.

– Там скрывается его брат.

– Гарри? – Лорд Ротуэлл недоверчиво покачал головой. – А он-то что там забыл?

Матросы стали поднимать паруса, и яхта покачнулась. Талия бросила отчаянный взгляд на берег.

– Потом объясню. – Талия прижала ладонь к отчаянно бьющемуся сердцу и устремила на Хьюго умоляющий взгляд. – Скажите, чтобы остановились, скорее!

Лорд Ротуэлл напрягся. Кажется, он хотел возразить, но передумал. Совсем как Габриэл, с печалью подумала Талия. Сразу видно, что этих двоих людей объединяют не только высокие титулы.

Хьюго обладал той же беспощадной целеустремлённостью. Не говоря уже о природной властности – казалось, оба родились с этим качеством.

Талия надеялась, что сейчас он прикажет морякам прекратить приготовления к отплытию, велит капитану бросить якорь… Но ничего этого Хьюго не сделал.

Вместо этого поглядел на неё с угрюмым видом и глубоко вздохнул:

– Не могу.

– В каком смысле – не можете?

Его что, совсем не волнует судьба друга?

– Вы не поняли? Габриэла нет на борту!

– Габриэл отдал ясное распоряжение готовиться к отплытию, а значит, заранее планировал, чтобы яхта ушла без него.

Талия растерянно покачала головой.

– Ну и что?

– Он не хочет подвергать вас риску.

Талия проигнорировала звучавшую в его голосе досаду. Ясное дело, лорд Ротуэлл её бы с радостью за борт выкинул, а сам отправился выручать друга. Впрочем, какая разница, как он к ней относится? Лишь бы помог разыскать Габриэла.

– Он действовал под влиянием порыва, не подумав…

– Это верно, но не могу же я пойти против его воли.

– Вы и так уже пошли против его воли, – напомнила Талия. – Габриэл сказал, что велел вам возвращаться в Англию без него, а вы ослушались.

Лорд Ротуэлл упрямо выпятил подбородок.

– Одно дело – своей головой рисковать, а другое – вашей. Габриэл меня убьёт.

Досадливо махнув рукой, Талия отвернулась от этого несносного чурбана.

– Глупости!

Но не успела она и шага сделать, как лорд Ротуэлл схватил её за плечо и резко повернул к себе:

– Вы куда?

– Если вы отказываетесь отдать распоряжения капитану, этим займусь я.

– Вас он не послушает.

Талия горделиво выпрямилась:

– Послушает. Я графиня Эшкомбская.

Лорд Ротуэлл нахмурился и странно посмотрел на неё. Будто в первый раз увидел.

– Команда против воли Габриэла не пойдёт.

Услышав его уверенный тон, Талия поджала губы. Она и сама понимала, что лорд Ротуэлл прав. К тому же он, судя по всему, хорошо знаком с командой яхты.

– Ну конечно, – с горечью бросила Талия. – Так и знала, что от этих титулов пользы никакой, одно фанфаронство.

– Тогда зачем женили на себе Габриэла?

– Я не… – Но договаривать Талия не стала. С раздражением стряхнула руку лорда Ротуэлла со своего плеча и наклонилась, чтобы стянуть ботинки. – Думайте как хотите. Сейчас не до глупых споров.

Талия отшвырнула в сторону ботинки и, запустив руки под юбку, начала отстёгивать чулки. Лорд Ротуэлл потрясённо выругался. Он не знал, что, когда Талия была ещё маленькая, отец настоял, чтобы она обязательно научилась плавать. Хотя Талия давно не практиковалась, но была уверена, что на воде удержится.

О том, что делать на берегу без обуви и чулок, Талия решила подумать потом. Сейчас главное – добраться до берега.

– Стойте, – угрожающе прорычал лорд Ротуэлл. – Совсем ума лишились?

Талия подняла голову и устремила на него твёрдый взгляд, показывая, насколько серьёзны её намерения.

– Я Габриэла одного в Кале не отпущу, – выпалила Талия.

Ещё раз выругавшись, лорд Ротуэлл оглянулся на медленно удаляющийся берег.

– Ему там что-то угрожает?

– Может, и нет, – вынуждена была признать Талия. – Но я нужна ему.

Лорд Ротуэлл снова повернулся к ней, внимательно вгляделся в побледневшее лицо.

– Стало быть, готовы вплавь добираться?

– Если придётся.

Лорд Ротуэлл застыл, явно разрываясь между обещанием, данным Габриэлу, и желанием выручить друга.

Наконец покачал головой и с мрачным, решительным видом прошагал мимо Талии.

– Капитан…

Глава 14

Как и многие портовые города, Кале на своём веку повидал немало иноземных вторжений.

В своё время город захватил Юлий Цезарь, чтобы открыть путь на Британские острова. В 1346 году английский король Эдуард III почти год держал Кале в осаде, пока взятое измором население не сдалось на милость победителя. В конце XIV века свои права на Кале заявляли испанцы. Но, хотя каждое новое завоевание оставляло неизгладимый след, в душе город оставался всё той же рыбацкой деревенькой с незамысловатым укладом и собственным, неповторимым обаянием.

Уже много лет Кале процветал под защитой пожелтевших стен и внушительной крепости с подъёмным мостом, а в море вдавался огромный причал, вдоль которого рядами выстроились рыболовные суда.

Габриэл шагал по узким улочкам, миновал Оружейную площадь в центре города, даже не взглянув на чёрную сторожевую башню и старинное здание мэрии. Габриэла интересовали только обыкновенные домики с белыми ставнями и французские харчевни, кафе, полные французских солдат. В ночном воздухе отчётливо разносился звон церковных колоколов и громкий смех. В лунном свете вырисовывалась каменная арка, в которую Габриэл и свернул, – именно там находилась нужная ему улица, Рю де Гиз.

От всего здесь веяло старомодной прелестью, однако такие спокойные, сонные местечки Гарри были не по вкусу. Скорее всего, брат обосновался в менее респектабельной части города.

Так и оказалось. Будто по сигналу, из тени выскочил беспризорник в лохмотьях, явно надеявшийся поживиться содержимым кошелька запоздалого прохожего. Габриэл тут же ухватил мальчишку за ворот шерстяной куртки. На вид малолетнему грабителю было лет двенадцать, не больше. Габриэл поднял его за шиворот так, что тот оказался с ним лицом к лицу.

– Назови своё имя, – прорычал Габриэл по-французски, обратив внимание на болезненную худобу и живой, сообразительный взгляд на чумазом лице. – И не смей врать, иначе в полицию сдам.

Повисло молчание. Мальчик в свою очередь изучал оценивающим взглядом Габриэла. Чувствовалось, что для такого юного возраста маленький бродяга обладал даже слишком богатым жизненным опытом. Наконец, придя к заключению, что Габриэл – не извращенец, охотящийся за беспризорными мальчиками, взглянул на него с вызовом:

– Ну Арман, и что?

– Арман, у меня для тебя работа.

Мальчишка прищурил светло-карие глаза:

– Какая работа?

Габриэл в подробностях описал внешность брата и перечислил места, где Гарри предпочитает проводить время. Затем достал из кармана обещанный аванс, и Арман припустил со всех ног, только пятки засверкали. Похоже, злачные места Кале мальчишка знал как свои пять пальцев, и отыскать Гарри ему будет гораздо проще, чем Габриэлу.

Стоя в тени и ожидая возвращения Армана, Габриэл невольно подумал о Талии.

Должно быть, яхта успела уплыть далеко, скоро жена будет в Англии. Интересно, Талия уже заметила его отсутствие? И если да, встревожилась ли из-за пропажи супруга? Или была рада, что сможет отдохнуть от тирана и деспота?

Эта мысль несколько обеспокоила Габриэла, однако он тут же сказал себе, что тревожиться не о чем.

Разве Талия не доказала свои чувства? Не рисковала жизнью, спасая мужа из подвала в замке Жака Жерара? Не откликалась со страстным пылом на малейшее прикосновение Габриэла?

Да, возможно, Талия до сих пор дуется из-за того, как он повёл себя в первый день после свадьбы, но, во всяком случае, она приняла его, даже если и не простила.

Чего же ещё желать?

Стараясь заглушить тянущее чувство в груди, Габриэл обвёл взглядом тёмную улицу. Семейные проблемы можно обдумать и в Англии, а здесь и без того дел хватает.

Наконец из переулка показался маленький беспризорник, и Габриэл шагнул ему навстречу:

– Нашёл?

Арман отрывисто кивнул:

– Пойдёмте, сейчас дорогу покажу.

Но прежде чем мальчишка пустился бегом, Габриэл успел поймать его за руку и сурово взглянул на беспризорника:

– Смотри, Арман, я себя вокруг пальца обвести не позволю.

– Что вы, месье. – Маленький притворщик взглянул на Габриэла глазами невинного ангелочка, но не смог скрыть, что предупреждение его напугало. – Честное слово, не сбегу!

Выпустив руку мальчика, Габриэл с серьёзным видом кивнул:

– Вот и замечательно. Тогда веди.

Сначала они шли по центральной части города, мимо древней церкви, той самой, где король Ричард II обвенчался с Изабеллой Валуа, и элегантного фасада увенчанной покатой крышей гостиницы «Дессин», где останавливались самые высокопоставленные гости города.

Но постепенно улицы становились всё уже, а здания – всё обшарпаннее. Наконец Арман остановился, и перед Габриэлом предстало строение в английском стиле с шестиугольными башенками. Во внутреннем дворе за ярко освещёнными игорными столами сгрудились пьяные прожигатели жизни. Через распахнутые двери виднелся аляповато обставленный салон. Размалёванные красотки принимали одну соблазнительную позу за другой, привлекая клиентов, не желавших больше играть в карты и кости и жаждущих развлечений другого рода.

Габриэл осторожно шагнул во двор. Стоя в тени, он повернулся к Арману, и мальчишка ткнул пальцем в до боли знакомую фигуру молодого джентльмена с растрёпанными тёмно-русыми волосами и светлыми глазами, уже успевшими остекленеть от количества выпитого.

Гарри.

– Voila[14], – с гордостью объявил сияющий Арман.

Габриэл отметил, что брат разряжен, будто павлин, – золотистый сюртук, чёрный жилет, расшитый золотой нитью… При виде того, как легко и непринуждённо Гарри чувствует себя в обществе французских денди, Габриэл почувствовал холодную ярость.

У него что, совсем совести нет?

Едва подавив желание кинуться во двор и силой утащить брата из этого притона, Габриэл спросил мальчишку:

– Другой вход здесь есть?

– Есть, вон там.

Мальчишка провёл Габриэла вдоль каменной стены, окружавшей здание, и замер около узкой деревянной двери. При этом шёл очень уверенно, словно бывал здесь множество раз. Габриэл нахмурился – неужели с таких лет по борделям шатается?

Арман открыл дверь, и оба вошли в укромный сад, из которого был прекрасно виден двор.

– Ещё чего-нибудь надо? – уточнил Арман.

– Нет, спасибо. – Габриэл достал пригоршню монет и насыпал в руки мальчишке. – Уже поздно, иди домой, Арман.

– Merci, monsieur, – выдохнул Арман. При виде такой огромной суммы глаза его округлились. – Merci.

– Никуда не заходить, сразу домой, – распорядился Габриэл и покачал головой, когда мальчишка ответил нахальной ухмылкой, выскочил за дверь и был таков.

Сказав себе, что больше ничего для Армана сделать не может, Габриэл подошёл к садовой решётке и начал следить за братом.

Да, брата он нашёл. И что теперь? Конечно, Габриэл себя не помнил от злости, но не до такой же степени, чтобы давать волю ярости прямо посреди вражеского логова. За стенами города стоят лагерем тысячи французских солдат!

Но всю ночь торчать в сыром саду, дожидаясь, пока братец наконец притомится и отправится к себе на квартиру, Габриэлу тоже не улыбалось.

Гадая, как бы выманить Гарри из этого заведения, которое, судя по вывеске, называлось «Га Roulette»[15], Габриэл не сразу заметил, как с крыльца спустилась стройная женская фигура и направилась прямо к нему.

– Bonjour, – с придыханием произнёс хрипловатый женский голос.

Габриэл машинально сунул руку под сюртук, где прятал заряженный револьвер, и стремительно обернулся. Перед ним стояла женщина с золотисто-пшеничными кудрями, спадавшими на полностью обнажённые плечи. Ткань платья нескромно просвечивала. Черты лица тонкие, миндалевидные глаза чудо как хороши – если, конечно, не обращать внимания на расчётливый взгляд, которым красавица окинула «нового знакомого». Кажется, дамочка мгновенно определила точную стоимость тёмно-красного сюртука, приталенного жилета цвета слоновой кости и драгоценного рубина, сверкающего в складках галстука.

– Скучаете? – Женщина соблазнительно улыбнулась и как бы между прочим коснулась пальцами глубокого декольте, выставлявшего во всей красе пышную грудь. – Меня зовут Моник.

– Non, – с раздражением отозвался Габриэл, но тут же сообразил, что красотка может выступить в роли живца, на которого он и поймает Гарри. – Моник! Стойте.

Обернувшись, та приблизилась к нему с многообещающей улыбкой.

– Передумали? – промурлыкала Моник, положив ладони Габриэлу на грудь. – Вот увидите, не пожалеете.

Габриэл придержал Моник за запястья, пока та не спустилась ниже.

– У меня для вас поручение особого рода.

Моник кокетливо рассмеялась, давая понять, что готова удовлетворить любую прихоть клиента.

Однако на Габриэла её ужимки не производили ни малейшего впечатления. С недавних пор он обнаружил, что ему нравятся не всякие женщины, как бы красивы они ни были и какими бы достоинствами ни обладали. Габриэл нашёл свой тип, а именно – темноволосые цыганки с изумрудными глазами.

– Исполню любой ваш каприз.

– Вы не так поняли, – сурово произнёс Габриэл и решительно отстранил её.

Нисколько не смутившись, Моник потянула за бархатные завязки на полупрозрачном платье.

– Желаете, чтобы я…

– Нет. – Габриэл поспешно перехватил её руки, прежде чем она скинула с себя одежду.

Моник нахмурилась:

– Что же вам тогда нужно?

Потянув её за руку, Габриэл подвёл женщину к ограде и указал на брата:

– Видите молодого джентльмена? Того, что в рулетку играет?

– Месье Ричардсона?

Обратив внимание, как быстро эта женщина узнала Гарри, Габриэл помрачнел, как туча. Видимо, «месье Ричардсон» здесь – постоянный посетитель.

– Да.

Моник самодовольно улыбнулась:

– Ещё бы мне его не узнать. Месье Ричардсон на меня давно заглядывается, однако ему приходится довольствоваться обществом более дешёвых компаньонок.

– В таком случае сегодня месье Ричардсона ждёт приятный сюрприз, – пробормотал Габриэл. – Где ваша комната?

Моник указала на каменную лестницу:

– На верхнем этаже, третья дверь слева. – Она помолчала. – Только если вас будет двое, оплата двойная.

Габриэл пожал плечами:

– Хорошо, пускай двойная, главное – сделайте всё точно, как велю. Пригласите месье Ричардсона к себе, но обо мне не говорите, а потом оставьте нас, чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз.

– А я куда пойду? – подозрительным тоном поинтересовалась Моник.

– Сможете провести часок в своё удовольствие. – Габриэл посмотрел на идеальный овал лица, отметив начавшие появляться вокруг глаз тонкие морщинки. – Вы ведь не против отдохнуть?

Вдруг Моник шагнула к нему и коснулась своей грудью его груди.

– Обычно – да. Но сегодня не отказалась бы от мужской компании… точнее, от вашей.

Габриэл покачал головой и снова решительно отстранил Моник.

– Весьма лестное предложение, но мне нужно обсудить с месье Ричардсоном одно очень важное дело.

Моник обиженно надула губки.

– Если он вам денег должен, не надейтесь, что вернёт, – предупредила она. – С Франсуа месье Ричардсон до сих пор не рассчитался.

– С каким Франсуа?

Моник презрительно поджала губы:

– Нашим хозяином.

– Могу себе представить. – Габриэл покачал головой. Гарри в своём репертуаре. Впрочем, на этот раз долги – не самое серьёзное его прегрешение. – Нет, я по личному делу.

Ощутив, какая ярость исходит от Габриэла, проститутка испуганно вскинула брови.

– Вы же не собираетесь его убивать?

– Если и убью, обещаю сам вынести тело, – Габриэл вытащил из внутреннего кармана сюртука несколько банкнот и показал их Моник в свете факела. – Ну что, сумеете?

В глазах Моник блеснула жадность, а губы растянулись в любезной улыбке.

– Cherie, я бы и святого уговорила, а месье Ричардсон, уж поверьте, далеко не святой.

– Вернее не скажешь, – пробормотал Габриэл. – Буду ждать в вашей комнате.

Моник тряхнула золотистыми кудрями, выхватила из его пальцев банкноты и быстро спрятала в корсаж.

– Когда разберётесь с вашим делом, может быть, всё-таки скоротаем вместе остаток ночи?

Ответив неопределённой улыбкой, Габриэл дождался, пока Моник выскользнет из сада и зашагает через двор, затем поднялся по винтовой лестнице и очутился на галерее верхнего этажа.

Отметил пошлую меблировку – низкие бархатные диваны и гобелены на каменных стенах. Видимо, неудачная попытка воспроизвести обстановку восточного гарема. Габриэл отыскал комнату Моник и не удивился, обнаружив, что она обставлена просто, но изысканно.

Очевидно, из здешних жриц любви Моник самая дорогая, а позолота и слоновая кость призваны оттенять её утончённую красоту.

Стараясь не глядеть на застеленную атласным покрывалом кровать и плётки – видимо, кто-то из посетителей предпочитал подобные забавы, – Габриэл ходил взад-вперёд по лакированному деревянному паркету. Грудь сжималась от тяжёлого чувства так, что стало трудно дышать.

До этого Габриэл был целиком сосредоточен на том, чтобы выследить Гарри и встретиться с братом без посторонних глаз, а теперь осознал, что понятия не имеет, как быть дальше.

Ну почему нельзя было просто вернуться с женой в Англию? Лежали бы сейчас, прижавшись друг к другу на узкой кровати, и ласки Талии развеяли бы мрачные мысли.

К сожалению, Габриэл был слишком умён, чтобы прятать голову в песок. Эта проблема не из тех, что решаются сами собой. Да и как можно выстраивать счастливую семейную жизнь, зная, что в любой момент может разразиться катастрофа?

Кроме того, совесть не позволяла Габриэлу мириться со злодеяниями брата. Мало того, выступая в роли шпиона, Гарри до сих пор представляет опасность для Англии.

Так Габриэл метался из угла в угол, пока не заслышал приближающиеся шаги. По галерее разнёсся знакомый смех брата:

– Да брось, не ломайся…

– Месье, – воскликнула Моник. – Дождитесь, пока в комнату войдём!

– Скромная шлюха – это что-то новенькое, – насмешливо произнёс Гарри.

– Подобными удовольствиями лучше всего наслаждаться наедине, когда ничто не отвлекает…

– Ну не скажи. Я так был бы не прочь, чтобы все увидели, с какой я красоткой. – Гарри снова рассмеялся. – А лучше бы сразу с двумя…

Судя по звукам, Гарри снова начал приставать к Моник, однако та его деликатно отстранила. Наконец дверь в спальню распахнулась.

– Прошу, месье.

– И что, всего час? Побольше не получится? Я бы тогда…

Ввалившись в комнату, Гарри вдруг прирос к месту, заметив Габриэла. Братья глядели друг на друга так долго, что казалось, прошла целая вечность. Щёки Гарри залила краска стыда, совсем как в детстве, когда Габриэл отчитывал его за очередную шалость.

Но Гарри быстро восстановил самообладание и произнёс с показным вызовом и лихостью:

– Какая встреча! Вот уж не думал, что ты к нам присоединишься, Габриэл.

Габриэл повернулся к Моник. Как ни странно, он был разочарован оказанным ему приёмом. А впрочем, чего ещё можно было ожидать?

Что Гарри падёт на колени? Начнёт умолять о прощении?

– Можете быть свободны, – обратился Габриэл к Моник.

Та зазывно улыбнулась.

– Если вдруг понадоблюсь, я в гостиной в конце коридора.

Габриэл кивнул:

– Merci.

Братья молча ждали, пока Моник покинет комнату и закроет за собой дверь. Затем, насмешливо фыркнув, Гарри направился к столику, схватил бутылку виски и, вытащив пробку, отхлебнул прямо из горлышка.

– Ещё одна жертва твоего неотразимого обаяния? – саркастически ухмыльнулся Гарри.

– Да нет, просто так она зарабатывает себе на жизнь, – ответил Габриэл, разглядывая лицо брата. Даже в тусклом свете свечей было видно, как пожелтела кожа, а под светлыми глазами пролегли преждевременные морщины. И всё от разгульной жизни.

Гарри ведь его моложе, а можно подумать, будто старше лет на десять.

– Можешь не напоминать, что ты у нас не только любимчик женского пола, но и богач каких мало, – буркнул Гарри.

– Предположим, насчёт моих богатств ты преувеличиваешь. И не говори, будто я тебя когда-нибудь ущемлял в правах, – напомнил Габриэл. – Но ты всё спустил на легковесные забавы.

– А что ещё остаётся младшему сыну, кроме как развлекаться? – выпалил Гарри. – Кому я нужен? Так, запасной вариант на случай, если с драгоценным наследником, не дай бог, что-то случится.

– Очень красноречиво. – Габриэл поджал губы. – Долго репетировал?

Гарри отпил ещё глоток.

– Ах ты гад!

Габриэл с трудом подавил желание схватить брата за плечи и вытрясти из него всю дурь.

– Я много раз пытался приобщить тебя к делам, однако ты утверждал, что всё это наводит на тебя тоску.

– А по-твоему, приятно ползать на коленях, пресмыкаясь перед господином, как остальные твои слуги? – протянул Гарри. – Нет уж, благодарю покорно.

– Раз моё общество было тебе настолько отвратительно, мог бы купить собственный дом, вместо того чтобы выбрасывать деньги на что попало.

Гарри снова фыркнул. С горечью метнул бутылку с остатками виски в камин.

– Собственный дом? Ютиться в крошечной конуре, пока ты управляешь половиной Англии?

– Чёрт возьми!

Габриэл покачал головой, вспомнив проницательное предположение Талии. Видимо, Гарри и вправду завидовал их близким отношениям с отцом. Габриэла охватило тяжёлое чувство. Неприятно было осознавать, что неприязнь Гарри впервые возникла в столь раннем возрасте.

– Как же я раньше не замечал?

– Чего?

– Детской ревности, которая в конце концов разрушила твою душу.

Гарри обиженно нахохлился, отказываясь признавать, что брат попал в точку.

– Как ты вообще меня нашёл? – с язвительной улыбкой сменил тему Гарри. – От этих двух недотёп, которых ты отправил мне вдогонку, я оторвался ещё возле Довера.

– Через Жака Жерара.

Ответ Габриэла привёл Гарри в сильнейшее смятение.

– Не может быть, он бы никогда… – залепетал Гарри.

Габриэл шагнул вперёд. Последняя надежда на то, что француженка оклеветала брата, развеялась без следа.

– Что – никогда? Никогда не признался бы, что он французский шпион, а ты перебежчик, предавший своего короля и свою страну только из-за того, что жадность заела? – прорычал Габриэл. Внутри всё разрывалось от невыносимой боли.

Даже сейчас, спустя некоторое время, он никак не мог свыкнуться с ужасным поступком брата.

– Что за чушь? – выкрикнул Гарри. – Понятия не имею, что он тебе наговорил, но этот человек явно пытается настроить тебя против меня.

Габриэл устало махнул рукой.

– Хватит лгать, Гарри, достаточно. Я всё знаю, со всеми гнусными подробностями.

Гарри нервно облизнул губы, пытаясь сообразить, как выпутаться из переделки – на это брат всегда был мастер. Ещё бы, с таким-то опытом.

– И ты, конечно, веришь французскому проходимцу, а не родному брату.

– К сожалению, ты доказал, что не заслуживаешь моего доверия. – Габриэл посмотрел Гарри прямо в глаза. – И уважения.

Во взгляде брата что-то промелькнуло, но прежде чем Габриэл понадеялся, что Гарри наконец раскаялся в содеянном, тот пожал плечами и отвернулся.

– Ничего, жил как-то без твоего доверия и уважения и дальше проживу.

Габриэл глядел на напряжённую спину брата.

– Кстати, как именно ты собираешься жить? Теперь, когда твоё участие в заговоре раскрыто, Жак Жерар больше не станет платить тебе.

– Может, последую твоему примеру, подцеплю какую-нибудь выскочку, у которой денег куры не клюют…

Тут Габриэл не удержался и толкнул брата так, что тот отлетел на другой конец комнаты, а затем прижал Гарри к стене. Он сердито зыркнул на Габриэла, пытаясь высвободиться, но тот держал его крепко.

– Какого чёрта?..

– Не смей говорить в подобном тоне о моей жене, понял? – прошипел Габриэл.

Испуг Гарри сменился злорадным весельем. Он ошибочно заключил, будто Габриэл гневается оттого, что ему пришлось брать в жёны брошенную невесту младшего брата.

– Со смеху покатился, когда узнал, что пришлось тебе довольствоваться Гусыней Добсон. Хороша графиня Эшкомбская, нечего сказать! – поддразнил Гарри. – Наконец-то и мой безупречный братец на посмешище себя выставил.

Габриэл выругался, подумав, что при других обстоятельствах Талия могла бы сейчас быть женой Гарри. Эта мысль вызывала такое же отвращение, как и предательство брата.

Габриэл бы этого не вынес – как супруга Гарри Талия была бы для него навеки недоступна.

– Ничего ты не понимаешь, – пробормотал Габриэл.

– Должно быть, частенько собираетесь по-семейному в этом мавзолее посреди Лондона, который ты называешь домом? Ты, наша матушка и Сайлас Добсон? Или в деревню тестя сослал вместе с красавицей дочкой? – Гарри рассмеялся собственной шутке. – Знаешь, где его можно поселить? В свинарнике, этот боров истинным джентльменам ботинки чистить недостоин.

Габриэл с раздражением фыркнул.

– Однако присвоить его деньги ты не побрезговал. Заметь, деньги, заработанные трудом.

– И поделом нахалу, если возомнил, что нам ровня!

Тот факт, что Габриэл совсем недавно и сам рассуждал схожим образом, только разозлил его ещё сильнее. Стиснув зубы, Габриэл выпустил Гарри. Тот повернулся и уставился на брата мутными глазами.

– Гарри, ты не только трус, но и глупец, – выдавил Габриэл.

Гарри только ухмыльнулся и поправил галстук.

– Нет, это ты дурак. Теперь живи с этой неуклюжей уродиной…

На этот раз Габриэл даже не пытался сдержаться. Одним быстрым, точным ударом попал Гарри прямо в челюсть. Брат снова отлетел к стене и ударился об неё с приятным смачным шлепком. Выплюнув кровь, Гарри схватился за ушибленную челюсть и устремил на Габриэла обиженный взгляд.

– Чёрт! Ты мне, кажется, зуб выбил.

Габриэл прищурился.

– Ещё одно дурное слово о моей жене услышу – шею сломаю.

Растерянно умолкнув, Гарри убрал руку от лица и удивлённо уставился на старшего брата.

– Вот это да! Втюрился в эту девицу! – Гарри издал отрывистый, невесёлый смешок. – Нарочно не придумаешь! Граф Эшкомбский влюблён в собственную жену!

Габриэл пожал плечами, решив не опускаться до уровня брата. К тому же он сам был ещё не готов определить, какие именно чувства испытывает к Талии. Но, так или иначе, эта женщина стала неотъемлемой частью его жизни.

– Ничего смешного не нахожу. Она совершенно выдающаяся особа. – Габриэл улыбнулся, подумав о том, какую шутку сыграла с ним судьба. – Если бы твоим единственным преступлением был побег из-под венца, я бы тебя только поблагодарил. – Габриэл вдруг помрачнел. – Но мы оба знаем – твоё предательство искупить невозможно.

Гарри подошёл к окну и невидящим взглядом уставился на тёмную улицу. Руки были сжаты в кулаки.

– Только не начинай снова проповеди читать, братец. Или помоги с долгами рассчитаться, или проваливай к своей идеальной жёнушке, наслаждайтесь счастливой жизнью.

– По-твоему, я могу спокойно вернуться в Англию, когда мой брат предаёт страну?

– А почему бы и нет? – Гарри небрежно дёрнул плечом. – Твоя-то безупречная совесть чиста.

Габриэл был потрясён равнодушием Гарри. Неужели брат настолько погряз в пороке, что не испытывает ни малейшего стыда?

– Неужели не представляешь, что натворил? – Габриэл сорвался на крик. – Сколько британских солдат погибли из-за тебя? Сколько семей лишились кормильцев?

– Разве у меня был выбор? – пробурчал Гарри. – Ты меня выручать отказался, а кредиторы… очень настаивали.

– Твоё содержание всегда было более чем щедрым, не говоря уже про деньги, которые ты постоянно выклянчивал у матери.

– Да, у меня случилась полоса невезения. Но скоро всё изменится.

Габриэл только головой покачал, поняв, что опоздал.

Гарри уже не исправишь.

Брат считает, что вправе делать всё, что заблагорассудится, не беспокоясь о страданиях других, а об угрызениях совести и чувстве вины даже понятия не имеет. Гарри нисколько не жалеет, что предал страну, и сделает это снова, если предложат солидное вознаграждение.

А значит, у Габриэла нет другого выхода. Он должен остановить брата.

– Нет, ничего не изменится, – произнёс Габриэл. Печаль сменилась холодным гневом.

Почувствовав, как изменилось настроение старшего брата, Гарри в испуге отпрянул от окна.

– В каком смысле?

– Слишком часто я искал тебе оправдания и помогал избегать последствий твоей алчности. – Габриэл тяжело вздохнул. – Возможно, если бы я с самого начала приучил тебя отвечать за свои поступки, ты бы не стал таким беспринципным.

Гарри с вызовом вскинул подбородок.

– И что же ты намерен сделать, Габриэл? Повесить меня? Четвертовать?

– Нет, отвезти в Англию, где ты предстанешь перед судом за свои преступления.

За этими словами последовало напряжённое молчание, и вдруг Гарри нервно расхохотался:

– Не смешно, братец.

– Действительно, не смешно, – согласился Габриэл. – Напротив, весьма прискорбно.

– У тебя духу не хватит объявить меня предателем. Доброе имя Эшкомбов будет навеки запятнано!

Габриэл сжал кулаки.

– С каких это пор ты беспокоишься о добром имени нашей семьи?

В глазах Гарри мелькнула бешеная злоба, почти ненависть. Затем губы растянулись в издевательской ухмылке.

– Мне всё это глубоко безразлично, а вот тебе – нет.

Габриэл не стал спорить. Его всю жизнь будет мучить совесть за то, что погубил репутацию дома Эшкомбов, пусть даже сам ни в чём не виновен. Однако ещё хуже – мириться с предательством брата и допустить, чтобы тот нанёс Англии непоправимый урон.

– Есть более важный долг, чем защита семейной чести. Твои действия могут привести к поражению в войне против Наполеона, и я обязан остановить тебя любой ценой.

Гарри побледнел. Кажется, наконец понял, что его проступок – вовсе не безобидная проказа и на снисхождение рассчитывать не приходится.

– А как же матушка? – воскликнул Гарри, изображая потрясённое негодование. – Она не переживёт такого позора! Любимого сына объявили шпионом!

Габриэл не позволил себя разжалобить и постарался не думать о горе матери и унижении, которое ей придётся вынести. Скорее всего, она всю жизнь будет винить Габриэла за то, что не позволил Гарри скрыться и не замял скандал.

Ещё одно тяжкое бремя.

– Да, всем нам придётся нелегко, но ты не оставил мне выбора.

– Не верю. – Гарри беспокойно переминался с ноги на ногу. – Ты… просто пугаешь…

– Нет. – Габриэл покачал головой. – Не пугаю.

– Ты не сможешь поступиться гордостью, только чтобы наказать меня!

Габриэл скрестил руки на груди. Лицо его выражало непреклонную решимость.

– Этим же утром отбываем в Англию.

Не сводя глаз с брата, Габриэл даже не обернулся, когда вдруг открылась дверь и насторожился, только когда глаза Гарри удивлённо округлились. Габриэл повернулся к непрошеному визитёру, ожидая увидеть Моник или пьяного клиента, желающего поразвлечься.

Застигнутый врасплох, Габриэл потянулся за револьвером, спрятанным под сюртуком. Перед ним предстал до боли знакомый французский шпион, пистолет которого был нацелен прямо Габриэлу в сердце.

– Согласен, Гарри должен вернуться в Англию, и как можно скорее, – насмешливо протянул Жак Жерар. – Но вы, милорд, останетесь во Франции в качестве моего особого гостя.

Глава 15

Остановившись перед воротами Кале, лорд Ротуэлл схватил Талию за руку и утащил в тень сонной деревенской церквушки. Тоном, не допускающим возражений, вновь повторил уже успевшую опостылеть тираду, которую Талии приходилось выслушивать с тех пор, как они покинули яхту и отправились в путь по труднопроходимому побережью.

– Нет, – наконец перебила она. Талия просто не в силах была в сотый раз слышать длинный список причин, почему она должна оставаться в укрытии около городских ворот, в то время как лорд Ротуэлл прочёсывает улицы в поисках Габриэла. – Я иду с вами.

Одетый во всё чёрное Хьюго с досадой вздохнул, однако при этом смотрел на неё со странным выражением, будто никак не мог разрешить трудную загадку.

– Чёрт возьми! Вы всегда такая упрямая?

Талия гордо выпрямилась, приготовившись к бою.

– Упрямство здесь ни при чём. Я просто исполняю свой долг.

– Значит, вам дорог Габриэл.

Это был не вопрос, а утверждение, и Талия смущённо пожала плечами. Неужели заметно, как сильно она по нему скучает?

– Он ведь мой муж.

Хьюго с угрюмым видом дёрнул плечом.

– В свете это ничего не значит.

Что правда, то правда. Браки в высшем обществе заключались ради власти, богатства или титула. А чаще всего – ради всего вышеперечисленного разом.

Такая глупость, как любовь, не имела ни малейшего отношения к серьёзному делу выбора спутника жизни.

– В свете – может быть, а для меня это значит очень много, – парировала Талия. Конечно, не хотелось выдавать тщательно скрываемые чувства, но сейчас не до гордости. Необходимо спасти мужа. – Не могу просто сидеть и ждать, когда Габриэл в опасности.

Лорд Ротуэлл задумчиво качнул головой.

– А ведь он предупреждал, что вы необыкновенная.

Талия вздрогнула. Необыкновенная? Да это же просто способ деликатно намекнуть, что она со странностями. Подобные оскорбления Талии приходилось выслушивать с тех пор, как она начала выходить в свет.

– Не собираюсь оправдываться за то, что меня волнует жизнь и здоровье мужа, – процедила сквозь зубы Талия.

Но лорд Ротуэлл неожиданно взял её за руку и дружески пожал.

– Нет, это я перед вами оправдываться должен.

– С чего бы это? – настороженно уточнила Талия.

– Ведь знаю же, что глупо судить о людях по слухам да сплетням, – вздохнул лорд Ротуэлл. – А сам греха не избежал.

Неужели этот высокомерный грубиян и вправду просит прощения? А ведь Талия на матушкино жемчужное ожерелье готова была поспорить, что подобный тип никогда не признается, что был не прав.

Талия растерянно поглядела ему в глаза:

– Вы просто беспокоились за друга.

Лорд Ротуэлл кивнул:

– Верно, но даже когда заметил, что сам-то Габриэл всем доволен, никак не мог от проклятого предубеждения избавиться. – Хьюго виновато улыбнулся. – Ну да ничего, больше этого не повторится.

Талия ответила ему печальной улыбкой. Разве после такого искреннего признания можно что-то скрывать от человека?

– Нет, вы правы, – тихо произнесла Талия, рассеянно поглядев в сторону Оружейной площади с её средневековой сторожевой башней и многочисленными лавками на первых этажах домов. – Я никогда не смогу стать хорошей графиней Эшкомбской.

– Ошибаетесь. – Лорд Ротуэлл взял Талию за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Габриэл мой друг, и я его обожаю, только в последние годы он что-то совсем… дурной стал.

– В каком смысле?

Лорд Ротуэлл ответил, тщательно подбирая слова:

– Только и думал, что про обязанности наследника, а с тех пор, как папаша умер, вовсе отшельником стал и всех подозревал, что заговоры против него плетут.

То же самое рассказывала Талии экономка в день свадьбы. Тогда Талия не подозревала, что именно скрытая ранимость мужа заставит её позабыть все предосторожности.

– Как же ему, наверное, было одиноко, – прошептала Талия.

– Вот именно, – подхватил лорд Ротуэлл. – А классический светский брак его одиночество бы только усилил! Зачем Габриэлу холёная барышня с безупречными манерами? Ему не холодная женщина нужна, а тёплая. Такая, как вы.

Талия вспомнила о своих страхах, что на всю жизнь останется для Габриэла досадной обузой.

Хотелось верить, что она может сделать для мужа больше, чем безупречная юная дебютантка.

– Благодарю, – прошептала Талия.

– При чём тут благодарности? Говорю как есть. – Вдруг лицо лорда Ротуэлла посуровело. – Вот потому и не могу допустить, чтобы вы опасности подвергались. Не знаю, что будет с Габриэлом, если он вас потеряет.

Сообразив, что её ловко обхитрили, Талия угрожающе прищурилась.

– В сообразительности вам не откажешь, лорд Ротуэлл, – укоризненно произнесла она. – Не завидую вашей будущей жене. Бедняжке придётся держать ухо востро, чтобы не поддаться обаянию ваших чар. Будете вертеть ею как хотите.

Лорд Ротуэлл выгнул брови.

– Зачем же такие сложности? Найду женщину, которая с радостью будет меня слушаться.

Услышав его самоуверенный тон, Талия только фыркнула. Как типично! Аристократ до мозга костей – рассуждает о гипотетической супруге, будто она безупречно выдрессированная собака, а не человек с собственными нуждами и потребностями!

А ещё прискорбнее, сколько женщин позволяют обращаться с собой подобным образом!

К счастью, Талия освободилась от этих предрассудков окончательно и бесповоротно.

Она сделает всё, чтобы отыскать и спасти Габриэла, но если тот рассчитывает, что Талия снова превратится в кроткую, покорную супругу, пусть даже не надеется.

– А теперь мне ещё больше жаль будущую леди Ротуэлл, но Габриэлу, по вашим меркам, не посчастливилось, – проговорила Талия. – Я иду с вами, и обсуждать тут нечего.

Мотнув головой, лорд Ротуэлл крепко вцепился в её руку и, сердито поджав губы, потащил в ворота.

– Вот упрямая девица.

Талия уже начала привыкать к этому обвинению и только улыбнулась, радуясь маленькой победе. Впрочем, подумала Талия, окидывая взглядом тёмные улицы, рано или поздно лорд Ротуэлл решит, что опасность слишком велика, и тогда уж настоит на своём. Никакие мольбы не помогут.

Всю дорогу они молчали. Постепенно удалялись от крепостных стен, доков и кофеен, дома вокруг становились всё более изысканными. Лорд Ротуэлл шагал вперёд с таким решительным видом, будто точно знал, куда идти, и это место находилось не среди аккуратных домиков с террасами, красными черепичными крышами и высокими сводчатыми окнами, через которые на улицу лился свет.

Талия спешила следом, заглядывая в каждую укромную нишу, каждый тёмный переулок. Конечно, она не надеялась случайно встретиться с Габриэлом прямо посреди улицы. Нет, так повезти им с лордом Ротуэллом не может. И всё равно сердце замирало каждый раз, когда Талия замечала высокого мужчину с благородной осанкой, шагающего по мостовой или выходящего из дома.

Они свернули за угол и уже собирались покинуть этот квартал, когда Талия потрясённо застыла, стиснув руку спутника:

– Стойте!

Лорд Ротуэлл бросил на неё нетерпеливый взгляд, полный плохо скрываемого раздражения:

– В чём дело?

Талия указала на большой дом на углу, построенный из светлого песчаника, с покатой крышей и широким балконом на втором этаже. От соседних зданий его отделял сад, а узкая дорожка вела в скрывавшийся за задней стеной внутренний двор.

– Жак Жерар в Кале!

Лицо лорда Ротуэлла приобрело ещё более сердитое выражение.

– С чего вы взяли?

– Узнала его карету.

Талия указала на роскошный бордовый экипаж, разукрашенный позолотой. В последний раз Талия видела его около замковой конюшни. Вряд ли во Франции много подобных карет.

– Кроме того, главная цель Жака Жерара – отомстить французским аристократам, поэтому он везде конфискует в свою пользу самые роскошные дома!

Лорд Ротуэлл застыл, словно охотничий пёс, почуявший добычу. Талию даже передёрнуло – в первый раз она поняла, каким опасным врагом может быть этот человек.

– Даже если он здесь, это ещё ничего не значит, – возразил лорд Ротуэлл.

Талия пожала плечами:

– Вы верите в подобные совпадения?

– Нет.

– Я тоже.

Талия не стала сопротивляться, когда лорд Ротуэлл утянул её в рассаженные вдоль ограды кусты. Все мысли её были поглощены страхом за мужа. А вдруг Жак уже выследил Габриэла и теперь держит его здесь в плену или ещё хуже?..

Будто почувствовав её состояние, Хьюго успокаивающе обнял Талию за плечи и прошептал на ухо:

– Пугаться ещё рано. Мы же не знаем, поймал он Габриэла или нет.

– Может, и нет, но одно мы знаем точно – Гарри нарочно отправили сюда, чтобы заманить Габриэла в ловушку.

Талия быстро умолкла, увидев возле парадного крыльца чей-то силуэт. Судя по безупречно прямой осанке, военный. Должно быть, стражник. Талия подняла голову и только тогда заметила на балконе второго солдата, а возле кареты дежурили ещё двое. Не оставалось никаких сомнений – это действительно дом Жака Жерара. Ни одному обычному горожанину нет нужды в такой многочисленной вооружённой охране.

– Лорд Ротуэлл, мы с вами должны попасть внутрь.

– Легче сказать, чем сделать. Скорее всего, сделать-то как раз и невозможно, – пробормотал тот, обводя оценивающим взглядом стражников. – Они тут повсюду!

Талия закусила нижнюю губу, пытаясь придумать хитрый план.

– Знаю, что делать!

Нахмурившись, лорд Ротуэлл обернулся к Талии. Кажется, её решительное выражение лица ему не понравилось.

– Не поверите – вы ещё ничего не сказали, а я уже против.

– Необходим отвлекающий маневр.

Губы лорда Ротуэлла сжались в тонкую нитку.

– И кто же отвлекать будет? Надо думать, вы?

Талия дёрнула плечом:

– Так лучше всего. Мне Жак вреда не причинит…

– Нет!

Лорд Ротуэлл всем своим видом демонстрировал непреклонность, однако Талия решила не сдаваться. В конце концов, это самый безопасный путь. Неожиданное появление Талии, без сомнения, вызовет небольшой переполох, и лорд Ротуэлл наверняка сумеет незаметно проскользнуть внутрь.

– Но…

– Нет!

Талия вздохнула с нескрываемой досадой.

– Можете предложить что-то другое?

Золотистые глаза блеснули угрозой.

– Ясное дело! Вы остаётесь здесь, а я проберусь через чёрный ход. Проверю, здесь ли Габриэл, вернусь, а потом обсудим, что делать дальше.

– Ну хорошо, – проворчала Талия, не в состоянии признать поражение с достоинством.

Ну почему мужчины ни за что не признаются, что иногда им без помощи женщины не обойтись?

Догадавшись, о чём думает Талия, лорд Ротуэлл схватил её за подбородок и пристально уставился в испуганные глаза.

– И вот ещё что…

– Да?

– Хоть на шаг с места сдвинетесь – перекину через колено и такую порку задам, что всю жизнь помнить будете! Уяснили?

Дождавшись, пока Талия нехотя кивнёт, лорд Ротуэлл достал из-под сюртука пистолет и, крадучись в кустах, стал подбираться к заднему двору.

– Ох уж эти мужчины, – раздосадовано пробормотала Талия. Несмотря на тёплый летний воздух, её знобило от страха.

Хотелось бы надеяться, что лорд Ротуэлл сумеет проникнуть в дом незамеченным и вернётся с хорошими новостями – окажется, что Габриэла здесь нет. Но не успел лорд Ротуэлл скрыться из вида, как по спине пробежал холодная дрожь.

Боясь даже дышать, Талия сидела, съёжившись в кустах, и не сводила глаз с дома. Казалось, в воздухе витала опасность.

Однако Талия поняла, что ощущение угрозы было вполне обоснованным, когда за спиной раздался звук взводимого курка.

– Чёрт возьми, – пробормотала она, медленно обернувшись и уставившись прямо в бархатистые карие глаза Жака Жерара.

Тот наградил Талию очаровательной улыбкой и заправил ей за ухо выбившийся локон.

– Bonsoir, та belle. Так и знал, что вы где-то здесь.

Один вид библиотеки говорил о том, что замысел хозяев состоял в том, чтобы производить впечатление на гостей, а не обустроить уютную комнату, где можно с комфортом наслаждаться чтением.

Полки возвышались на два этажа, потолок украшали живописные фрески с изображениями греческих муз.

Изящная мебель атласного дерева, покрытая обивкой из светло-зелёного атласа и изготовленная лучшими французскими мастерами, была выставлена напоказ на ковре с цветочным узором. Галерею второго этажа обрамляла белая мраморная балюстрада. Подняться туда можно было по широким мраморным ступеням из того же материала.

Даже хрустальные фигурки на украшенном завитушками мраморном камине в свете венецианской люстры казались золотыми.

Короче говоря, впечатляющий интерьер, совершенно не пригодный для жизни.

Впрочем, возможно, Габриэл был бы более мягок в суждениях, если бы не сидел здесь на полу, а руки не были связаны за покрытой каннелюрами колонной. Отвратительное настроение отнюдь не улучшилось, когда двойные двери распахнулись и в библиотеку гордо прошествовал Жак Жерар.

Мерзавец!

Француз привёз Габриэла в свой дом и приказал двум французским солдатам привязать его к этой колонне меньше трёх часов назад. Но казалось, будто прошла целая вечность с тех пор, как Жак Жерар покинул библиотеку вместе с Гарри. Брат упрямо глядел куда угодно, только не на Габриэла.

Всё это время он сходил с ума от досады и ярости, одновременно возмущаясь и полному отсутствию совести у брата, и собственной глупости – как можно было позволить застать себя врасплох?

Опять.

– Надеюсь, вам удобно? – насмешливо поинтересовался Жак.

Габриэл скрыл злость за язвительной улыбкой.

– По-моему, подобные меры предосторожности излишни, – ответил он. – В конце концов, я простой аристократ, а не бешеный тигр.

Жак улыбнулся – унижение Габриэла явно доставляло ему удовольствие.

– Учусь на своих ошибках, милорд. Больше вам сбежать не удастся.

– Намерены держать меня здесь до окончания войны? Или снова в подвал отправите?

Жак скрестил руки на груды. Неожиданно улыбка исчезла с его лица.

– Боюсь, ни то ни другое.

Габриэл нахмурился, пытаясь разгадать, что скрывается за неподвижной маской, в которую превратилось лицо Жака. Повисло зловещее молчание, из чего Габриэл заключил, что хорошего ждать, увы, не приходится.

– Можно спросить, каковы ваши намерения?

– Вам будет лестно узнать, что к вашему предупреждению я отнёсся со всей серьёзностью.

– Да, весьма польщён, – настороженно проговорил Габриэл. Голос Жака слегка подрагивал. Плохой знак. – Однако вынужден усомниться. Если бы вы и вправду меня послушали, сейчас я не сидел бы на цепи, точно дикий зверь.

– Я о возвращении Гарри в Англию.

При упоминании о брате Габриэл стиснул зубы от невыносимой боли. Где он сейчас? До сих пор в доме Жака Жерара? Или уже выкинул из головы всякие мысли о старшем брате и отправился на поиски новых развлечений?

– Отправляйте Гарри куда хотите, но скоро о его предательстве станет известно всей Англии. Он больше не сможет быть вам полезен.

Жак издал резкий смешок.

– Не торопитесь списывать его со счетов, граф. Гарри ещё может очень пригодиться.

– В самом деле?

Оглянувшись через плечо, Жак что-то отрывисто приказал на французском. Шаркая сапогами, в библиотеку вошли двое солдат. Они тащили крупного мужчину, тот, судя по всему, был без сознания.

Жак махнул рукой:

– Кладите на диван.

Сопя от натуги, солдаты опустили бесчувственное тело лорда Ротуэлла на зелёную обивку с золотистыми полосками. Изящный предмет мебели жалобно заскрипел под немалым весом Хьюго.

Габриэла охватила слепая ярость при виде стекавшей по лицу друга струйки крови. Негодяи ударили его в висок.

– Будь ты проклят, – прошипел Габриэл, отчаянно пытаясь высвободиться, однако от этого верёвка только сильнее впивалась в запястья, раздирая кожу.

– Вовсе ни к чему такие бурные сцены, – укоризненно произнёс Жак. – Ваш друг жив. Во всяком случае, пока.

Габриэл бессильно прислонился к мраморной колонне. Да, по крайней мере, это последнее соображение обнадёживало.

Габриэл никогда бы себе не простил, если бы Хьюго погиб из-за его легкомыслия.

Затем, немного придя в себя, Габриэл вдруг сообразил, что означает присутствие Хьюго в Кале…

Чёрт возьми! Он-то что здесь делает?

Хьюго должен быть на яхте, с Талией, и позаботиться, чтобы её благополучно доставили в Англию.

– Где вы его схватили? – прорычал Габриэл.

– Лорд Ротуэлл был весьма любезен и сам пришёл к нам в руки. Совсем как вы, – ухмыльнулся Жак. – Как видите, разгласить наш маленький секрет больше некому.

– Ошибаетесь. – Габриэл отказывался признавать поражение. – Графиня Эшкомбская и моя команда вне пределов вашей досягаемости. Она не допустит, чтобы Гарри продолжил свою грязную работу.

Жак только фыркнул:

– Вы забываете, что Талию я знаю гораздо лучше, чем вы, граф.

Французу повезло, что Габриэл был привязан к колонне. Иначе тому было бы несдобровать.

Талия – его жена.

И если этот тип считает, что может попросту забрать её себе…

– Ты ничего не знаешь о моей жене, подлец!

Жак многозначительно улыбнулся, напоминая, что именно к нему Талия обратилась за утешением в трудную минуту, когда муж отослал её прочь.

– Прошу заметить, эта женщина не смогла спокойно уйти, когда бедному деревенскому викарию угрожала опасность в лице двух головорезов, – мягко произнёс Жак. – И это был не единственный раз, когда Талия рисковала собой, – добрая женщина чуть не сломала шею, спасая недостойного супруга. Талия ни за что не покинет Францию, если у неё есть основания опасаться за вашу жизнь и благополучие.

На Габриэла ледяной волной нахлынуло дурное предчувствие. Француз прав, Талия никогда не бросит его в опасности. Поэтому Габриэл и не стал посвящать жену в свои планы.

Хорошо, допустим, Талия заметила его отсутствие до того, как яхта успела отплыть. Но как Хьюго и капитан могли отпустить её на поиски мужа? Нет, это попросту невозможно!

– Чего бы ни желала сама Талия, Хьюго бы настоял, чтобы она вернулась в Англию.

– Скорее всего, он и настаивал, причём очень упорно, однако Талия всё равно бы вас не бросила.

Горделивая самоуверенность в голосе француза превратили смутную тревогу в настоящий ужас.

– Вы схватили её.

Жак насмешливо кивнул:

– Oui.

Габриэл глухо зарычал. Он почувствовал, что вот-вот задохнётся от страха за Талию.

Чёрт возьми! Ну зачем он сбежал с яхты? Гордость и неумолимое чувство долга требовали разыскать брата и доставить обратно в Англию, где тот понесёт заслуженное наказание. Однако сердце твердило, что нельзя оставлять Талию одну.

К сожалению, со дня смерти отца Габриэл запретил себе слушать голос сердца.

А теперь жена вновь расплачивается за то, что ей достался такой никудышный муж.

– Где она?

– Не волнуйтесь, ей ничего не грозит. Талия в моих личных покоях, – издевательски произнёс Жак. – Где ей и место.

Габриэл безумно жалел, что не может одним ударом стереть со смазливого лица Жака Жерара самодовольную ухмылку. А ещё лучше было бы просто придушить негодяя на месте.

Возможно, это сумело бы слегка успокоить бушевавшую в душе ярость.

Однако Габриэл рассудил, что ни к чему изводить себя бесплодной яростью. Лучше подумать, что теперь предпринять. Вариантов было не много.

Ясно одно – Габриэл ничем не сможет помочь Талии, если не сбежит из плена. А ещё лучше будет, если он убедит Жака отпустить его…

– Даже если никто из нас в Англию не вернётся, отправлять Гарри в Лондон бесполезно, – произнёс Габриэл с той непоколебимой уверенностью, с которой высказывался по поводу очередного билля в палате лордов.

В подобных делах упорство в сочетании с нахальством творят чудеса.

Жак пожал плечами:

– Ваш брат ни в каких преступных деяниях не замечен, если, конечно, не считать того, что он бросил невесту у алтаря и скрылся с приданым. – Жак расправил плечи. Насмешливое выражение лица сменилось угрожающе серьёзным. – Впрочем, даже этого поступка достаточно, чтобы о Гарри пошла дурная слава. Скорее всего, некоторые двери перед ним закроются. Однако не могу допустить, чтобы произошедшее навредило нашему делу.

– И каким же образом вы намерены исправить положение?

Повисла напряжённая пауза. Наконец Жак поглядел в глаза Габриэлу и вызывающе вскинул подбородок.

– Почему бы не сделать Гарри следующим графом Эшкомбским? – произнёс Жак. – Никто не осмелится проявлять неуважение к человеку с таким титулом. А значит, Гарри должен занять ваше место.

Габриэл застыл как громом поражённый.

Он должен был это предусмотреть.

Габриэл был готов к тому, что Жак возьмёт его в плен и потребует выкупа. Так всегда случается, когда аристократ попадает в руки врага.

Но Габриэл и представить не мог, что от него решат избавиться, чтобы титул перешёл к Гарри.

Теперь кровожадный план Жака стал ему полностью ясен.

– Собираетесь убить меня?

– Война – жестокая штука. Приходится многим жертвовать ради победы. – Жак обернулся на Хьюго, всё ещё лежавшего на диване без сознания. – А жаль. За вас двоих можно было получить неплохую сумму.

Габриэл не помнил себя от ужаса. Одно дело – угроза собственной жизни, и совсем другое – когда из-за тебя в опасности оказывается друг.

– А Талия? – выдавил Габриэл. – Её тоже принесёте в жертву войне?

– Non, – резко бросил Жак. Как ни странно, предположение Габриэла его оскорбило. – Талии не причинят вреда, хотя, конечно, ей придётся остаться во Франции. – Восстановив самообладание, француз слабо улыбнулся. – Впрочем, она и не захочет уезжать.

Габриэл и без того уже был разъярён, что Талию держат в плену, но подобные намёки – это уже чересчур.

С болью в сердце Габриэл вспомнил, как обнимал жену, как стоны удовольствия наполняли утренний воздух и как ласки Талии без всяких слов говорили о том, что она отдала ему не только своё тело.

Талия доверилась Габриэлу, теперь она безраздельно ему предана.

А этот драгоценный дар дороже любых сокровищ.

– Вижу, ваше тщеславие не знает границ, однако здесь вы заблуждаетесь, – с холодной насмешкой произнёс Габриэл. – Сколь бы недостойно я себя ни вёл, Талия – женщина верная. Она никогда не простит человека, убившего её мужа!

Жак расправил элегантный галстук, на изящном пальце блеснуло кольцо с крупным бриллиантом.

– Я могу быть весьма убедительным, когда захочу. – Жак говорил с уверенностью человека, привыкшего к успеху у противоположного пола. – Вы ведь желаете Талии счастья?

Лицо Габриэла исказила гримаса отвращения.

– Чего я желаю, так это чтобы вы сгорели в аду!

Жак лишь отмахнулся:

– Несомненно, рано или поздно этим всё и закончится, но сначала я приведу Францию к светлому будущему.

– Используя в качестве пешки Гарри?

– Вот именно, – кивнул француз. – Согласитесь, из него получится неплохой граф Эшкомбский – энергичный, решительный… А местечко в палате лордов позволит вашему брату получить доступ к самым тщательно охраняемым тайнам Британской империи. Полагаю, партнёрство с Гарри будет весьма выгодно для нас обоих.

У Габриэла кровь в жилах застыла.

Чёрт побери, этот мерзавец с чёрным сердцем правильно рассчитал. Как младший брат графа Эшкомбского Гарри занимал видное положение в высшем свете, однако его дурные привычки – пьянствовать ночи напролёт, спускать целые состояния в игорных притонах, похаживать в публичные дома – вызывали осуждение в благородном обществе, и многие добропорядочные хозяйки не включали мистера Ричардсона в список гостей.

А главное, ни один высокопоставленный джентльмен не станет обсуждать секретную информацию со скандально известным игроком, которому вечно нужны деньги.

Но если Гарри станет графом Эшкомбским…

Его сразу начнут приглашать на собрания для избранных, где ведутся разговоры о большой политике, в том числе – о войне с Наполеоном. И, как с победоносным видом объявил Жак, Гарри станет членом парламента, будет лично общаться с командованием британских войск…

Гарри даже аудиенции с принцем добиться сможет, и никто ничего не заподозрит!

Нескольких неосторожных слов будет достаточно, чтобы разразилась катастрофа. А если кто-то случайно оставит на столе карты…

Габриэл покачал головой. План Жака угрожал привести к самым печальным последствиям, однако сейчас не время об этом думать.

В конце концов, Жак пока что не привёл свои коварные замыслы в исполнение.

– Вы уже обсуждали свои замыслы с Гарри? – хрипло выдавил Габриэл.

Жак выгнул брови.

– Надеетесь, что ваш брат воспротивится? – усмехнулся француз. – Глупо! Гарри всю жизнь мечтал оказаться на вашем месте и, если попрошу, сам с радостью курок спустит.

Габриэл покачал головой, вспоминая неприятный разговор с братом. И весь тот горький осадок, которым уже много лет были пронизаны их отношения.

Но, несмотря на всё непонимание и обиды, они одна семья. Когда наступит решающий момент, Гарри поступит как должно.

По-другому и быть не может.

– Вы глупец. – Габриэл подался вперёд, несмотря на мучительно впивавшиеся в запястья верёвки. – Конечно, Гарри не праведник, однако убить родного брата он не сможет!

С невесёлой улыбкой Жак зашагал к двери.

– Если вам так кажется, значит, брата вы знаете ещё хуже, чем жену.

Глава 16

Француз скрылся за дверью библиотеки, и Габриэл пробормотал себе под нос грязное ругательство.

Он привык, что все окружающие беспрекословно подчиняются его воле. Достаточно отдать приказ, и он тут же выполняется без промедления и споров. Конечно, выходки Гарри частенько выводили Габриэла из себя, однако он был уверен, что со временем братец непременно повзрослеет и возьмётся за ум.

А теперь события совершенно вышли из-под контроля. Сюжет как в дурном спектакле. Габриэл – всего лишь статист, Жак – ловкий соблазнитель Лотарио из пьесы «Прекрасная грешница», а брату выпала роль Каина.

Мрачные мысли Габриэла будто заставили Хьюго очнуться – он сразу же зашевелился на диване.

– Да, подложил ты нам всем свинью, – пробормотал Хьюго, со стоном открывая глаза.

Отчаяние сменилось невероятной силы облегчением. Хьюго осторожно сел, прижимая ладонь к раненому виску.

– Вижу, удар по голове на твоём остроумии не отразился – всё так же несмешно, – поддразнил друга Габриэл.

– Стараюсь как могу. – Хьюго окинул взглядом библиотеку, затем привязанного к колонне Габриэла. – Да, милые у тебя друзья во Франции.

Габриэл стиснул зубы.

– Если речь о Жаке Жераре, «милый» – последнее слово, которое идёт на ум.

Хьюго поморщился. Лицо его было бледным, глаза затуманились от боли.

– Согласен. – Хьюго с тревогой посмотрел на Габриэла. – Ты сам-то как, не пострадал?

– Задета только гордость.

– Нашёл Гарри?

Габриэл саркастически улыбнулся.

– Вижу, моя жена поведала все отвратительные подробности.

– Я не оставил ей выбора, – вступился за Талию Хьюго. – Мы с ней чуть не подрались, ни за что не хотела уплывать.

Габриэл бросил на друга укоризненный взгляд:

– Вижу, Талия победила. Я же ясно сказал, моя жена должна вернуться в Англию.

Хьюго достал из внутреннего кармана сюртука накрахмаленный платок и рассеянно начал стирать кровь с лица. Габриэл вознёс благодарственную молитву за то, что рана, кажется, была не опасной – кровотечение прекратилось, хотя вокруг неё всё распухло и посинело.

Впрочем, теперь Хьюго в любом случае не боец. Габриэл сомневался, что он на ногах стоять сможет, не то что драться.

– Сам виноват, не надо было такую строптивую девицу в жёны брать, – парировал Хьюго. – Грозилась за борт выпрыгнуть, если на берег не высадим.

Габриэл грустно улыбнулся.

Всего несколько недель назад он бы с уверенностью заявил, что нет ничего хуже своенравной женщины. Истинной леди известно, что не подобает спорить с джентльменом, особенно если этот джентльмен – её муж.

Конечно, всё было бы гораздо проще, если бы Талия сидела себе спокойненько в Кэррик-Парке и не ввязывалась в опасные авантюры. Но увы, его жена не из таких.

Но, как ни странно, отвага и упорство Талии вызывали у Габриэла только восхищение.

– Надо было её к мачте привязать, – сказал он почти не шутя.

Хьюго фыркнул:

– Вряд ли это бы её остановило.

– Что верно, то верно.

Повисло молчание. Хьюго отбросил в сторону безнадёжно запачканный платок и смущённо кашлянул.

– Я ошибался.

Услышав это неожиданное признание, Габриэл вскинул брови.

– Ты частенько ошибаешься, Хьюго. Уточни, о какой именно ошибке речь?

– Неверно судил о твоей жене. – Лицо Хьюго стало серьёзным. – Она вовсе не пустышка и не алчная охотница за титулами.

– А вот теперь ты прав.

– И главное, она тебя просто обожает, – продолжил Хьюго и вздохнул. – Вот глупая…

Да, глупее не придумаешь. Талия заслуживает мужчину, который добивался бы её благосклонности красивыми словами, заботой и вниманием – разве не об этом мечтает каждая женщина? А вместо этого бедняжке достался высокомерный чурбан, превративший самый важный день, день свадьбы, в кошмар, затем явившийся лишить её невинности и в довершение всего изгнавший в деревню.

Но, к сожалению для Талии, теперь это всё не имеет значения. Они неразрывно связаны друг с другом, и Габриэл её никому не отдаст, тем более Жаку.

– Да, глупая, а ещё импульсивная и безрассудная, – покачал головой Габриэл.

Хьюго не стал спорить. Бросил взгляд на дверь, убедившись, что стражники в коридоре пока не заметили, что он пришёл в себя. Хьюго наклонился вперёд и зашептал:

– Когда я уходил, она в кустах пряталась. Надеюсь, у твоей жёнушки хватило ума на яхту вернуться…

– Увы, – перебил друга Габриэл, едва сдерживая бессильную ярость. – Жак запер её наверху.

– Проклятье. – В глазах Хьюго читалось раскаяние. – Прости, Габриэл. Я тебя подвёл.

– Нет, это я виноват. За мою жену отвечаю я, а не ты, – заспорил Габриэл, не позволяя другу взвалить бремя ответственности на себя. – Нужно было самому доставить Талию домой и только потом отправляться на поиски Гарри.

Хьюго согласно кивнул. Видимо, за это короткое время враждебное отношение к Талии успело смениться глубоким уважением. Истинное чудо, особенно учитывая, что Хьюго на большинство женщин поглядывал свысока, с лёгким презрением.

– Так нашёлся Гарри или нет? Ты не ответил, – напомнил Хьюго.

– Нашёлся. – Габриэл порывисто вздохнул. – Хотя лучше бы нет…

Хьюго прищурился:

– Тебя, наверное, на братца поймали, как на живца. Ловко они с французишкой западню придумали.

Габриэл разрывался между циничными доводами рассудка, твердившего, что Гарри способен на что угодно, и отчаянным желанием верить, что брат не смог бы намеренно предать его в руки врага.

– Кажется, Гарри не знал о планах Жака.

Хьюго презрительно фыркнул:

– Опять его защищаешь? После всего, что он совершил?

Габриэл пожал плечами:

– Нет, просто когда Жак нагрянул в бордель, Гарри был потрясён не меньше меня.

– Ты что, в бордель ходил?

– А где ещё можно найти Гарри ночью?

Хьюго улыбнулся:

– Будешь рассказывать Талии, эту деталь опусти.

Габриэл с раздражением дёрнул плечом, хотя про себя решил, что совет неплох. Всё-таки некоторые вещи жёнам лучше не знать.

– Гарри, кажется, вообще не знал, что я во Франции. Когда увидел меня, очень удивился.

Хьюго всем своим видом демонстрировал скепсис.

– Если Гарри в заговоре не участвовал, тогда что ж он тебе на выручку не спешит?

Габриэл прижался затылком к колонне. От горьких мыслей болела голова, от предательства брата рвалось на части сердце.

– Не знаю, где он сейчас…

– Но Гарри хотя бы известно, что тебя в плену держат?

Габриэл отвёл глаза, уставившись на стоявший в эркере огромный глобус из золота и слоновой кости.

– Да.

– Что-то ты недоговариваешь.

По непонятной причине Габриэлу ужасно не хотелось рассказывать о замыслах Жака Жерара.

Но почему? Неужели боялся, что одними разговорами на эту тему можно накликать беду? Кажется, цыгане верят в нечто подобное. Габриэл улыбнулся – наверное, цыганская бабушка Талии такую осторожность одобрила бы.

Или ему просто стыдно перед Хьюго?

Ни один человек чести не смог бы спокойно признаться, что его родной брат – подлый шпион, который к тому же собирается его убить.

Но, как бы там ни было, хранить секреты от Хьюго непорядочно.

Друг рисковал ради него жизнью, а значит, должен знать все отвратительные подробности.

Габриэл заставил себя посмотреть Хьюго в глаза.

– Перед уходом Жак Жерар сообщил, что намерен сделать Гарри новым графом Эшкомбским.

– Что за чушь… – начал было Хьюго, но резко умолк, сообразив, что этого можно добиться только одним способом. – Чёрт возьми!

– Угадал, – напряжённо произнёс Габриэл. – Боюсь, тебе грозит та же участь – как свидетелю, чтобы ничто не помешало Гарри заполучить титул.

Хьюго замысловато выругался, всё лицо его выражало презрение и ненависть к Гарри.

– И что же, твой братец согласился?

Габриэл устало пожал плечами:

– Не знаю. Надеюсь, что нет, хотя… от Гарри всего можно ожидать…

Почувствовав, что Габриэл не в настроении обсуждать, способен Гарри на братоубийство или нет, Хьюго решительно сменил тему.

– Впрочем, не важно, – твёрдо объявил он. – Потому что мы не станем сидеть сложа руки и гадать, прикончат нас или нет.

Габриэл криво улыбнулся:

– Согласен.

Хьюго оглянулся на дверь, возле которой дежурили двое стражников.

– Осталось только придумать план.

* * *

Не давая себе времени испугаться дерзости замысла и передумать, Жак решительно направился в личный кабинет в задней части дома.

Это была его любимая комната в особняке, когда-то принадлежавшем графу де Деванну.

Конечно, кабинет уступал по размерам библиотеке, однако помещение было весьма просторным. Позолоченные деревянные кресла украшала синевато-зелёная обивка. Такого же цвета были и занавески, закрывавшие окно, которое выходило на укромный сад. Дальнюю стену почти полностью скрывал брюссельский гобелен. По бокам стояли два лакированных шкафчика, а напротив камина из белого мрамора с золотыми прожилками размещался массивный письменный стол.

Изящные фигурки и фарфоровые тарелочки, в великом изобилии заполнявшие комнату при прежнем владельце, Жак приказал убрать. Освободившееся место было отдано драгоценным скульптурам, которые успел создать отец до того, как жизнь его трагически оборвалась.

Эта комната была для Жака убежищем. Никто не смел являться сюда без приглашения. Конечно, если говорить о людях тактичных, с досадой и злостью подумал Жак, когда дверь распахнулась, и Гарри Ричардсон ввалился в кабинет с таким видом, будто только его здесь и ждали.

– Гарри, – аккуратно запечатав законченное письмо, Жак поднялся из-за стола и приблизился к двери, ведущей в смежную переднюю, – не припоминаю, чтобы я тебя звал.

Лицо Гарри снова исказила уже начинавшая раздражать обиженная гримаса.

– Надо поговорить.

Подозвав солдата, дежурившего в приёмной, Жак вручил тому письмо. Несмотря на поздний час, изменение в планах необходимо срочно согласовать с императором.

Впрочем, Жак был уверен, что Наполеон возражать не станет. Этот человек движется к цели, невзирая на средства, и скоро подчинит себе всю Европу. А возможно, и мир.

Ради великих свершений можно принести любые жертвы.

– Немедленно доставить императору, – распорядился Жак.

– Oui.

Демонстрируя идеальную выучку, солдат повернулся на каблуках и поспешил исполнить приказание. Наполеон получит письмо через несколько дней.

Вернувшись к столу, Жак присел на краешек, бросив на Гарри сардонический взгляд:

– Тебе не мешало бы поучиться у него дисциплине.

На бледных щеках Гарри проступил румянец.

– Я тебе не солдат.

Жак окинул презрительным взглядом смятую одежду Гарри. Вне всякого сомнения, наряд стоит целое состояние. Этот самовлюблённый павлин – ярчайший представитель того типа богатых прожигателей жизни, который Жак так ненавидел.

– Да, на поле боя тебе делать нечего. Позорно бежал бы после первого же выстрела, только пятки бы сверкали.

Забавно, но денди был возмущён до глубины души.

– Как ты смеешь обвинять меня в трусости?

Жак пожал плечами:

– Хочешь сказать, что я не прав?

– Разве трус стал бы рисковать жизнью, как я ради тебя?

– Тут, мой друг, гордиться нечем. Ты шпион, – усмехнулся Жак, с удовольствием вымещая на этом болване дурное настроение. С того дня, как Жак поступил на службу к Наполеону, он осознавал, что придётся принимать трудные решения. Война – это вам не благородные расшаркивания. Слишком часто ради победы приходится идти против совести, совершать неприятные поступки. Заключать альянсы с сомнительными личностями. Однако человек, ещё не до конца лишившийся совести, испытывает из-за всего этого тяжёлое чувство. – А стал ты шпионом из-за того, что ты избалованный повеса, который за деньги родную мать продаст.

Гарри растерянно, испуганно заморгал – явно не ожидал такой беспощадной честности. Несколько лет Жак обхаживал и улещивал этого жалкого щенка, поощрял его порочные наклонности, напоминал, как несправедливо с ним обошлась судьба – все богатства достались Габриэлу, а бедняжка Гарри вынужден довольствоваться нищенскими подачками.

И Гарри с готовностью поддался.

– А когда звал меня в союзники, говорил совсем по-другому, – надулся Гарри. – Хвалил за отвагу, героем называл…

Жак дёрнул плечом.

– Я нуждался в тебе.

Гарри нахмурился:

– А теперь?..

– Теперь ты нуждаешься во мне. – Жак скрестил руки на груди, впившись беспощадным взглядом в лицо Гарри. – Вернее, в том, что я могу предложить.

Конечно, умом старшего брата Гарри не обладал, однако по-своему был неглуп. Быстро сообразил, что зря воображал себя храбрым искателем приключений, и понял, что придётся с этим смириться.

– Я у тебя только одного просил – чтобы помог укрыться от наших общих врагов, – пробормотал Гарри. – Уж такую малость ты должен для меня сделать.

– Я тебе ничего не должен, – улыбнулся Жак. – Однако тебе повезло – твоя главная мечта совпадает с моими интересами.

Гарри облизнул пересохшие губы и нервно стиснул руки в кулаки.

– Откуда ты знаешь, о чём я мечтаю?

– Любому, кто знаком с тобой, не составит труда догадаться, mon ami[16], – ты сгораешь от желания оказаться на месте брата.

Гарри побледнел и не слишком убедительно покачал головой:

– Глупости.

– Согласен, очень глупо, – насмешливо произнёс Жак. До чего же не хочется давать этому жалкому трусу власть, которой тот не заслужил! – Чтобы такое ничтожество стало графом… Но увы, нынешний граф Эшкомбский – весьма достойный джентльмен, благородный человек с твёрдыми принципами. При других обстоятельствах я бы восхищался его качествами, но, к сожалению, этот человек стал у меня на пути. – Жак пожал плечами, стараясь не думать, что скоро придётся хладнокровно отдать приказ об убийстве. – Ты же, однако, начисто лишён совести, и это мне идеально подходит.

Как ни удивительно, Гарри побледнел ещё сильнее – лицо его сделалось серым.

– Даже если бы я вправду желал титула, это не какая-нибудь безделушка, которую можно отдать кому угодно, – хрипло выдавил он.

Жак поджал губы, с горечью вспоминая своё детство на задворках французского высшего общества. С юных лет Жак понимал, что сын простого скульптора, даже такого талантливого, как Жан-Люк Жерар, не может равняться с изнеженными щёголями, гордо фланирующими по парижским улицам.

– Правила наследования мне прекрасно известны, – прорычал Жак. – И я сделаю всё, чтобы во Франции с этой нелепостью было покончено.

Гарри отмахнулся:

– Во Франции делай что хочешь, а в Англии с этим строго.

– Вот как? Не знал!

– Не могу же я заявиться в палату лордов и потребовать, чтобы меня объявили следующим графом Эшкомбским – мол, Габриэл куда-то подевался. – Гарри взволнованно зашагал по комнате, на лбу выступил пот. – Умершим его признают только через несколько лет. Сам знаешь, как с ним носятся. Ещё всенародный траур устроят, вот увидишь. И ещё несколько лет пройдёт, прежде чем мне патентную грамоту предложат.

– Вовсе ни к чему дожидаться, чтобы твоего брата признали умершим, – заверил Жак.

Остановившись, Гарри поглядел на Жака с таким презрением, что у того руки зачесались влепить нахалу оплеуху.

– Думаешь, если сообщу о его преждевременной кончине, мне на слово поверят?

Жак с мрачным видом выпрямился.

– Поверят. Если тело предъявишь.

– Т-тело? – сморгнул Гарри. Доходило до недоумка долго, а когда наконец сообразил, о чём речь, сразу челюсть отвисла. – Н-нет…

– Ради бога, Гарри, избавь меня от неумелого притворства. Хватит изображать праведный гнев, – протянул Жак.

Гарри захлопнул рот и уставился на Жака в бессильной ярости.

– Ах ты мерзавец! Какое уж тут притворство?

– Конечно, притворство, – выгнул брови Жак. – Не мог же ты в самом деле не понимать, что, раз Габриэл узнал о твоём предательстве, от него придётся избавиться. – Жак помолчал. – А если не понимал, значит, ты ещё больший идиот, чем я думал.

– Ты же его в плен захватил. Габриэл не представляет для нас угрозы.

– На собственном горьком опыте я убедился, что твоего брата недооценивать не стоит. Пока граф Эшкомбский жив, он представляет угрозу для нашего дела. – Жак поморщился. – Кроме того, как ты сам только что верно заметил, тебе трудно будет получить титул, если похороны предшественника не пройдут чинным, законным порядком.

Гарри нахохлился – как обычно, не желал понять, что за удовольствие надо платить.

– Вовсе не обязательно становиться графом Эшкомбским, чтобы найти нового информатора в министерстве внутренних дел. Я вернусь в Лондон и сразу…

– Non.

– Что?

Жак нетерпеливо вздохнул:

– Неужели забыл, какой скандал устроил? Бросил невесту у алтаря, присвоил её приданое…

Гарри не соизволил даже притвориться виноватым. Просто махнул рукой:

– Ничего, всё уже улеглось. Габриэл ведь женился на Талии.

Жак устало закатил глаза. Гарри всерьёз верил, что умный старший брат, как обычно, всё уладил.

– И как же ты намерен объяснить его загадочное исчезновение?

Совершенно закономерный, разумный вопрос поставил Гарри в тупик. Впрочем, как и любой опытный прохвост, он за пару секунд состряпал готовый ответ.

– Слугам Габриэла наверняка известно, что Талию похитили вы и брат отправился во Францию вызволять жену, – проговорил Гарри. – Ничего и говорить не надо – все решат, что Габриэл до сих пор её не нашёл. Или угодил в руки врага.

– И тогда по моему следу пустят всех британских солдат во Франции, – покачал головой Жак. – Ну уж нет, благодарю покорно.

Гарри досадливо поморщился. Как Жак и предполагал, его судьба не волновала «союзника» ни в малейшей степени.

– Тогда скажу, что они с Талией вернулись и сразу уехали в шотландское имение, прийти в себя после пережитого.

– И взяли с собой лорда Ротуэлла в качестве дуэньи? – фыркнул Жак.

Гарри нетерпеливо вздохнул, гадая, что бы ещё предложить. Не будь Жак так хорошо знаком с этом эгоистичным пустозвоном, решил бы, что Гарри и вправду небезразлично, что станется с братом.

– Можно же что-нибудь придумать. Обществу много не надо.

– Не хочу рисковать нашей миссией. Могут возникнуть подозрения, а тебе и так уже не доверяют. – Жак невесело усмехнулся. – И вообще, в качестве графа Эшкомбского ты принесёшь намного больше пользы, чем будучи беспутным младшим сыном.

Гарри снова начал метаться из угла в угол – челюсти плотно сжаты, по худому лицу градом стекает пот.

– Чёрт возьми, не нужен мне этот титул, – прорычал Гарри.

– Шутить изволишь? – Прищурившись, Жак следил за метаниями Гарри. – Да ты же всю жизнь ему завидовал.

– Признаюсь, меня и правда задевало, что на фоне безупречного братца меня никто не замечает, но это ещё не значит, будто я стремлюсь занять его место, – пробормотал Гарри. – И тем более не желаю Габриэлу смерти.

Жак с отвращением фыркнул:

– Звучит весьма убедительно. Может, я даже поверил бы, если б не слышал столько раз твоё пьяное хвастовство.

Гарри внезапно застыл, лицо его приняло испуганное выражение. И было с чего. Любой, кому приходилось проводить вечер в обществе Гарри, вынужден был выслушивать утомительные жалобы, насколько несправедливо обходятся с ним люди в целом и старший брат в частности.

– Какое ещё хвастовство?

– Говорил, что такой унылый педант недостоин титула графа Эшкомбского и, вообще, Габриэла надо было ещё при рождении утопить, – саркастичным тоном процитировал Жак. – Зато ты подходишь на эту роль намного больше, просто судьба сыграла жестокую шутку…

– Пьяный и не такое ляпнет, – возразил Гарри. Лицо его жалобно сморщилось.

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

– Нет. Я не хочу. – Гарри потянул за смятый галстук, словно тот душил его. – Ты просишь слишком многого.

– Я не прошу, Гарри, – поправил Жак вкрадчивым тоном. – Просто ставлю тебя в известность о своих намерениях.

Пришедший в страшное волнение Гарри с трудом сглотнул.

– Ты же не сможешь заставить меня силой, – выпалил он. – Убьёшь Габриэла – не поеду в Англию!

Жак только хмыкнул.

– Вижу, ты не готов всенародно покаяться в своих грехах. Хотя подобная угроза заставила бы меня изменить планы, ведь это спутало бы все карты. Однако в таком случае тебе пришлось бы держать ответ за свои преступления. – Глаза Гарри помутились от страха. Жак был доволен – кажется, поставил болвана на место. – А для этого ты всегда был слишком труслив.

– Говори что хочешь, не буду я графом Эшкомбским, – предупредил Гарри, но его слова звучали не как угроза, а как нытьё маленького ребёнка.

Жак приблизился к Гарри и, схватив того за грудки, испепелил суровым взглядом:

– Берегись, mon ami, как только перестанешь быть мне полезен, мигом пулю в тебя всажу. – Жак улыбнулся, слушая сдавленное, прерывистое дыхание Гарри. – С удовольствием избавлю мир от такого никчёмного типа.

Бледные глаза сверкнули ненавистью.

– Будь ты проклят.

Жак оттолкнул Гарри к двери. Неприятный разговор ему надоел.

– Иди, гуляй по притонам, пока настоящие мужчины занимаются делом, – распорядился Жак. – Позову, когда понадобишься. – Жак дождался, пока Гарри доковыляет до порога. – И вот ещё что… – окликнул он.

Опершись о косяк, Гарри обернулся и бросил на Жака исполненный злобы взгляд.

– Что?

– Далеко не уходи.

Гарри вздрогнул, будто получил оплеуху.

– Ограничиваешь мою свободу?

– Кале окружён французскими солдатами, жаждущими английской крови, – ухмыльнулся Жак. – Нужно быть дураком, чтобы рисковать.

Глава 17

Дождавшись, когда за Гарри захлопнется входная дверь особняка, Жак с тяжёлым вздохом покинул кабинет.

Он собирался вернуться в библиотеку и покончить с неприятным делом, которое его там ожидало. Нужно спешить, лорд Ротуэлл вот-вот придёт в себя. Следует действовать быстро, иначе могут возникнуть осложнения.

Чем скорее Жак избавится от свидетелей, тем раньше Гарри возвратится в Лондон и разузнает, что затевает британское командование.

Однако ноги отчего-то не слушались и понесли Жака вовсе не на первый этаж, а в личные покои.

Впрочем, весьма предусмотрительное поведение, твердил себе Жак, пытаясь найти подобной вольности оправдание. Нужно проверить, надёжно ли заперта дверь в спальню. Хуже всего, если Талия каким-то образом сумеет выйти и станет свидетельницей расправы над мужем.

Ей и без того тяжело придётся, ведь бедняжка вот-вот станет вдовой.

Однако от удручающих мыслей о реакции Талии Жака отвлекло громкое хлопанье ящиков за дверью спальни напротив.

Нахмурившись, Жак заглянул в комнату и увидел, как София с атласным платьем в руках стремительными шагами пересекает пространство между гардеробом из вишнёвого дерева и кроватью с пологом, на которой лежал саквояж. Туда София и метнула наряд.

Рассудив, что опасно врываться к разъярённой женщине, под рукой у которой целый арсенал хрустальных флакончиков с духами и массивных серебряных подсвечников, Жак осторожно прислонился к косяку.

– Недовольны отведёнными вам покоями?

Тихонько ахнув от неожиданности, София повернулась к нему. Синие глаза полыхали гневом.

– Отнюдь, ведь это я приказала всё здесь переделать по моему вкусу, – произнесла София, окинув беглым взглядом эффектную комнату в чёрно-золотистых тонах, призванных оттенять экзотическую красоту хозяйки. Даже камин был выложен чёрным мрамором, контрастирующим с искрящимся золотистым пологом.

Жак вспомнил, как радовалась София, когда рабочие завершили отделку спальни и как они в порыве страсти тут же обновили широкую кровать. Потом Жак долго не мог найти галстук, болтавшийся на позолоченной люстре, и брюки, закинутые на подоконник.

Жак подавил вздох. Sacre bleu. Как же это было давно… Жак в сотый раз пожалел, что взял Софию с собой в Кале.

Узнав о предательстве любовницы, собирался отослать её в Париж. Разве можно полагаться на женщину, для которой ревность превыше здравого смысла? Особенно теперь, когда Талия снова его пленница.

Но, немного подумав, Жак велел Софии паковать багаж и готовиться к отбытию в Кале. Любовнице объяснил, что после случившегося глаз с неё спускать не намерен, но на самом деле Жаком руководили куда более сложные мотивы.

Он и сам не до конца отдавал себе в них отчёт, однако почему-то не мог допустить, чтобы София уехала.

– Тогда зачем укладываете вещи? – спросил Жак.

Тряхнув головой, София направилась к лакированному комоду и достала стопку кружевного белья.

– Неужели не ясно?

– Увы. Вынужден признаться, что теряюсь в догадках. – Жак наблюдал, как София возвращается к саквояжу и дрожащими руками бросает бельё в растущую груду вещей. – Объяснитесь.

Тёмные глаза сверкнули испепеляющей яростью.

– Теперь мне в этом доме нет места.

Откровенно говоря, данный вопрос ставил Жака в тупик. С одной стороны, Талия – идеальная спутница жизни. Обладает всеми качествами, которые он ценит в женщине. Решительная, смелая, но при этом такая трогательная и беззащитная, что хочется прижать её к груди и оберегать от всех невзгод. А перед восхитительными пышными формами устоял бы, пожалуй, только евнух.

Но с другой стороны, София не стала нравиться Жаку меньше. Одна мысль, что она бросит его, вызывала у Жака протест.

– Полагаю, из-за графини Эшкомбской?

– Совершенно верно, – отрывисто бросила София. – Если вы, конечно, ещё кого-нибудь к себе в спальню не привели.

Жак пожал плечами:

– Талия здесь не в качестве гостьи, а в качестве пленницы.

София скрестила руки на великолепной груди, чудесно смотревшейся в низком вырезе платья в розовую и серебристую полоску.

– Я не настолько наивна, Жак.

На него невольно нахлынула волна желания. Жак гадал, как София отреагирует на его пожелания – ещё сильнее взбесится и вышвырнет за порог или примет с огненной страстью, бушевавшей между ними с первого дня знакомства?

Жак с трудом подавил желание проверить. Вместо этого шагнул к комоду, преграждая Софии путь.

– Я говорю чистую правду, – тихо произнёс Жак, беря Софию за руки и ведя обратно к кровати. – Ну же, не глупите. Давайте поговорим.

Напряжённо устроившись на самом краю матраса, София взглянула на Жака с вызовом:

– Давайте.

– Как вы узнали, что Талия здесь?

София пожала плечами:

– Прислуга только о том и твердит, что вы захватили в плен графа Эшкомбского, а также его супругу и друга, лорда Ротуэлла.

Жак плотно сжал зубы. Стоит этим распроклятым слугам рот открыть, и сплетни распространяются со скоростью лесного пожара.

Жак, конечно, понимал, что невозможно сохранить присутствие в доме пленников в тайне, однако рассчитывал избавиться от графа и Ротуэлла прежде, чем об их пленении узнает весь Кале.

Задача и без того предстоит нелёгкая – незаметно погрузить два тела и упирающегося Гарри Ричардсона на корабль. Жак распорядился, чтобы судно стояло наготове к северу от города, в очень укромном месте, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако Жак не преувеличивал, когда пугал Гарри опасностью со стороны французских солдат, расположившихся за городскими стенами. Спровоцировать их может самая малость.

Особенно если эта малость – английский аристократ, наиглавнейший враг.

– Моей прислуге следовало бы заниматься своими непосредственными обязанностями, вместо того чтобы судачить о вещах, которые их не касаются, – пробормотал Жак.

– От таких новостей кто угодно о работе забудет, – фыркнула София, меча глазами молнии. – Слухи ходят совершенно дикие – якобы вы хотите расправиться с графом Эшкомбским, а затем охмурить его вдову.

Жак выпустил руки Софии, по спине пробежала дрожь.

Он, конечно, дразнил графа Эшкомбского, рассуждая о том, что Талия будет свободна от ненавистного брака, однако Жак никогда не убил бы человека, только чтобы завладеть его женой. Какое бы вожделение он к этой женщине ни испытывал.

– Решение, которое я принял касательно графа Эшкомбского, не имеет ни малейшего отношения к его жене, – резко произнёс Жак.

София недоверчиво вскинула брови:

– Non?

– Non. Я делаю это в интересах Франции. – Жак нетерпеливо нахмурился. – Даже вы должны признать – если Гарри унаследует титул графа Эшкомбского, сможет принести намного больше пользы.

Однако София продолжала настаивать:

– Если не ошибаюсь, вы не испытывали желания прикончить нынешнего графа, пока не встретились с его обворожительной супругой.

Жак выругался сквозь зубы, больше, чем когда-либо, желая повалить Софию на матрас и забыться с нею, излить всю скорбь исстрадавшегося сердца.

А неприятный долг можно и отложить на пару часов. Ничего страшного.

Приложив немалое усилие, Жак отошёл в сторону, надеясь таким образом вернуть самообладание и подавить зарождающуюся похоть.

– Всё было хорошо, пока наших информаторов не раскрыли. Теперь правительство удвоит бдительность, и простыми взятками результата не добьёшься. – Жак с досадой покачал головой. Он до сих пор кипел от негодования, вспоминая, какого ценного человека лишился в министерстве внутренних дел. Предоставляемая им информация могла решить исход войны. – Кроме того, расправляться с графом Эшкомбским, пока он в Англии, слишком рискованно. Человек, обладающий таким богатством и знатностью, постоянно окружён слугами и подхалимами. – Жак пожал плечами. – А здесь помешать некому.

В глазах Софии промелькнуло странное выражение, похожее на грусть.

Но почему?

Она слишком мало знала графа Эшкомбского, чтобы оплакивать его смерть. Может, переживала из-за того, какой грех возьмёт на себя Жак?

– А что по этому поводу думает его брат? – спросила София.

– Месье Ричардсона, как всегда, занимают исключительно собственные проблемы, – с отвращением бросил Жак. – За деньги этот тип на всё готов.

– А лорд Ротуэлл?

Жак не позволил себе смалодушничать.

– Разделит участь графа.

– А графиня Эшкомбская? Тоже? – не успокаивалась София.

Жак нахмурился. Что за нелепый вопрос? Неужели она считает его зверем, способным расправиться с женщиной?

– Она для нашего дела угрозы не представляет.

– Да неужели? – Повисла долгая, неловкая пауза. София вскинула голову и пристально поглядела Жаку в глаза. – Значит, всё-таки хотите жениться на ней?

Жак смущённо заёрзал. Mon Dieu. Разве можно обсуждать свои матримониальные планы с любовницей? Это как-то… неудобно.

– Обсуждать подобные вопросы несколько преждевременно, – с вызовом произнёс Жак. – Талия ещё не вдова.

– Однако вы хотите именно этого?

– Посмотрим.

Рассерженный Жак начал мерить шагами комнату. Как же всё непросто! Безумно хотелось вернуть прежние, беззаботные времена, когда он, юный идеалист, вернулся на родину с намерением посвятить жизнь своей стране.

– Почему бы не побеспокоиться о будущем, когда оно наступит?

София печально улыбнулась:

– Раньше я так и делала.

Жака охватило нечто, поразительно напоминающее чувство вины.

– А теперь?

– Теперь не могу себе позволить подобной роскоши, – София оглянулась на открытый саквояж. – Я уже не юная девушка.

– И как же вы намерены поступить?

– Для начала уеду в Париж.

– Снова вернётесь на сцену?

– Возможно.

Резко остановившись, Жак наморщил лоб.

– Вас там кто-то ждёт? Какой-то мужчина?

София грациозно встала и, направившись к гардеробу, взяла оставшиеся несколько платьев.

– Найти мужчину можно всегда.

Представив Софию в объятиях другого, Жак почувствовал, как кровь приливает к голове.

Не важно, что она куртизанка. Не имеет значения, что Жак перестал замечать её с тех пор, как привёз во Францию Талию. Эта женщина стала… неотъемлемой частью его жизни. И она не имеет права уходить.

– София, прекратите ломать комедию, – рявкнул Жак, когда она швырнула платья в саквояж.

– Увы, это не комедия, а трагедия. – София глядела куда угодно, только не на него. – Я ухожу от вас.

Жак только отмахнулся:

– Уже поздно, не поедете же вы ночью.

– В таком случае дождусь рассвета.

– Non.

Наконец София встретилась с ним глазами. Лицо её выражало твёрдую решимость.

– Я уже приняла решение.

Три быстрых шага, и Жак очутился рядом с ней, порывисто схватив за плечи.

– Не могу вас отпустить, это слишком опасно.

Тёмные глаза Софии сверкнули вызовом.

– Ах вот как? И что за опасность мне угрожает?

– Наполеон пытается навести в стране порядок, но, как мы оба знаем, держать ситуацию под контролем непросто. – Жак тараторил первое, что взбредёт в голову. – Когда на дорогах столько солдат, женщине не следует путешествовать в одиночестве.

Однако на Софию его доводы впечатления не произвели.

– Вы забываете, в каком районе Парижа я выросла, cherie. – Её тон лучше всяких слов говорил, сколь трудно было уцелеть в этом месте. – К счастью, я вам не хрупкий цветочек. В отличие от вашей драгоценной Талии, привыкла полагаться только на себя.

Жаку хватило благоразумия не напоминать любовнице, что Талии, как выяснилось, тоже в сообразительности не откажешь. Вместо этого дотронулся до её щеки, провёл большим пальцем по пухлой нижней губе.

– София, я вовсе не сомневаюсь в вашей способности постоять за себя, но так ли уж это необходимо? – мягко произнёс Жак. – Всегда рад предоставить вам кров.

– Как любовнице?

– Нет, как… – Жак запнулся, злясь на Софию за упрямство. Что же ей от него нужно? – Как другу.

Вдруг София отпрянула. Тёмные кудри заискрились в мерцании свечей.

– Почему бы вам не обсудить этот вопрос с Талией? – язвительно бросила София. – Немногие женщины согласятся жить под одной крышей с бывшей любовницей.

– У меня несколько домов. Выбирайте любой, какой пожелаете.

Однако в ответ на это весьма разумное предложение София яростно фыркнула и резко захлопнула саквояж.

– Чудесная идея – в каждом доме по любовнице, – насмешливо бросила она. – Очень удобно!

Тут Жак и сам не выдержал. Разве он не делает всё возможное, чтобы позаботиться о бывшей любовнице, когда любой другой на его месте просто вышвырнул бы прочь, будто ненужную вещь? Да она сейчас должна в благодарностях рассыпаться, а не шипеть, будто разъярённая кошка.

– Вы извращаете смысл моих слов, – выкрикнул Жак.

– Non, чтобы понять вас, слова не нужны. Ваша страсть ко мне угасла, но видеть меня рядом с другим тоже не желаете. Признайтесь, Жак.

Жак застыл, не желая признаваться, что София попала в точку.

Ну что ж, если этой женщине нравится разыгрывать из себя мученицу, он не станет ей мешать.

– Как пожелаете. Вижу, говорить с вами бесполезно. – Отвесив сердитый поклон, Жак ринулся к двери. – Распоряжусь, чтобы вам подали карету.

Габриэл не смог подавить вздох облегчения, когда Хьюго наконец распутал верёвки, впивавшиеся в его запястья.

– Чёрт возьми, – пробормотал Хьюго, с обеспокоенным видом наблюдая, как Габриэл стирает с рук запёкшуюся кровь. – Да у тебя тут настоящие раны! Если не промыть, могут воспалиться.

– Сейчас не до того. – Отшвырнув в сторону грязный платок, Габриэл поглядел на бледное лицо друга. – Как твоя голова?

– Раскалывается. – Поморщившись, Хьюго выпрямился и устремился в сторону конторки из орехового дерева, на которой стояла бутылка бренди. – А вот и лекарство.

– Тише, – пробормотал Габриэл. – А то стражники услышат. Они же ещё не знают, что ты очнулся, а я на свободе.

– И что нам это даст? – Скривившись от боли, Хьюго отхлебнул бренди прямо из горлышка. – Без оружия через стражу не прорваться.

Габриэл с трудом поднялся и стал разминать затёкшие мышцы, бросив на друга суровый взгляд.

– Сначала нужно забрать Талию.

Хьюго успокаивающе вскинул руки.

– Успокойся, мне бы и в голову не пришло требовать, чтобы ты жену бросил.

– Прости. – Габриэл потёр ноющий висок. – Неделя была тяжёлая.

Хьюго отпил ещё бренди.

– У тебя не то что неделя – несколько месяцев тяжёлых выдалось.

– Верно. – Габриэл сокрушённо вздохнул и, приблизившись к окну, осторожно выглянул на улицу. Два стражника дежурили на центральном балконе, а ещё одного Габриэл заметил у ворот, выходивших на широкую улицу. Осмотрев местность, снова повернулся к другу. – С тех пор как Сайлас Добсон заставил меня жениться на своей дочери, ни одного спокойного дня не выдалось.

– Даже не знаю, завидовать или радоваться, что меня некому силком под венец тащить.

Габриэл и сам испытывал двойственные чувства.

Нет, он вовсе не жалел, что взял Талию в жёны. Эта женщина оказалась настоящим чудом. Кто бы мог подумать, что она принесёт ему столько счастья? Незаслуженного счастья…

Нет, Талия никогда не простит его жестоких выходок. Перед свадьбой всячески унижал невесту, а потом и вовсе отослал с глаз долой.

С какой бы страстью Талия ни отвечала на ласки мужа, какую бы преданность ни выказывала, она никогда не сможет доверять ему. Габриэл сам всё испортил.

– Нам с тобой сейчас только дурак бы позавидовал, – с горькой иронией ответил он другу.

– Что правда, то правда. – Сложив руки на груди, Хьюго погрузился в раздумья. – Впрочем, есть одна неплохая идейка.

Друг ещё не договорил, а Габриэл уже качал головой:

– Нет.

Досадливо нахмурившись, Хьюго отошёл от конторки.

– Дослушай хотя бы.

– Зачем? – ответил Габриэл. – Я тебя прекрасно знаю. Могу представить, что это за идейка – я спасу Талию и убегу с ней, пока ты отвлекаешь стражников.

Хьюго расправил плечи, готовясь к изнурительной борьбе.

– Это единственный возможный способ.

Понимая, что убеждать друга в рискованности подобной затеи бесполезно, Габриэл протяжно вздохнул:

– Хьюго, тебе что, лавры мучеников покоя не дают?

– Скорее всего, жертвовать собой и не потребуется. У меня всё просчитано, – возразил Хьюго, упрямо выпятив подбородок. – Как только вы с Талией сбежите, солдаты сразу ринутся в погоню, а я воспользуюсь суматохой и незаметно смоюсь. Если на то пошло, вы оба больше рискуете, чем я.

– Нет, – снова покачал головой Габриэл. – Стражников должен отвлекать я. Ведь тебя схватили по моей вине.

– Между прочим, у меня своя голова на плечах, – с мрачным видом произнёс Хьюго. – Если кого и винить, то только твоего братца.

– Ну конечно, сразу Гарри виноват, – неожиданно произнёс мужской голос у них за спиной. – Ты меня всегда терпеть не мог, Ротуэлл.

Габриэл стремительно развернулся на каблуках. Гарри стоял в секретном дверном проёме, скрывавшемся за книжными полками.

Глядя на худощавого молодого человека с растрёпанными тёмно-русыми волосами и недовольным выражением лица, Габриэл глазам своим не верил.

Хьюго же мгновенно сорвался с места, кинувшись на человека, которого винил во всех несчастьях:

– Ах ты гад!

Стараясь не думать, что, встав на пути у взбешённого Хьюго, сам подвергается угрозе, Габриэл обхватил друга обеими руками и попытался удержать.

– Хьюго, стой, – выдавил он. Чтобы не дать Хьюго вырваться, требовались огромные усилия.

– Это ещё почему? – процедил друг. – Да я сейчас с этого подлеца живьём шкуру сдеру, как дикари в колониях!

– Для начала надо кое-что у него узнать.

– Ладно, так и быть…

Бормоча что-то о трусливых негодяях, которым нельзя давать пощады, Хьюго шагнул в сторону, однако замер с угрожающим видом, готовясь к новой атаке.

Габриэл повернулся к Гарри, надеясь, что, помешав Хьюго, не совершил ошибку:

– Зачем подкрадываешься исподтишка?

Гарри пожал плечами:

– Разве не понятно? Притворился, будто ушёл, а сам тайком вернулся.

Габриэл прищурился:

– Откуда тебе известно про этот ход?

– Пока вестей от Жака дожидался, две недели тут просидел. Со скуки весь дом сверху донизу облазил. – Гарри обернулся. – На этот коридор, кстати, совсем недавно наткнулся. Кажется, предыдущий владелец контрабандой промышлял.

Предположение было весьма правдоподобным. Во все времена контрабандные товары из Англии поставляли через Кале. Наверняка во многих здешних домах найдутся потайные коридоры и комнаты.

Хьюго фыркнул:

– Ну конечно, крыса всюду прошмыгнёт.

Гарри шагнул вперёд, бросив на Хьюго насмешливый взгляд.

– Предлагаете следовать вашему примеру, Ротуэлл? – спросил он. – Шествовать, распустив перья, будто ты господин, а все остальные – рабы, которые в ногах у тебя валяться должны?

– Нашли время ссориться, – перебил их Габриэл, не сводя глаз с брата. – Куда ведёт этот коридор?

– В подвал.

Габриэл кивнул. В душе забрезжила робкая надежда.

Кажется, появился шанс выбраться из дома незамеченными.

– Из подвала можно попасть на улицу?

– Только через скат для угля на заднем дворе. – Гарри поморщился, оглядев покрытый чёрными разводами дорогой сюртук. – Вот почему мой великолепный туалет теперь пришёл в полную негодность.

– Там дежурят стражники?

– Нет. – Гарри стряхнул с рукава паутину. – Насколько могу судить, в этот ход уже много лет никто не заглядывал. Кажется, Жак о нём даже не знает.

– А на второй этаж по нему подняться можно?

Не ожидавший такого вопроса, Гарри нахмурился:

– Не знаю, не пробовал.

Внезапно Хьюго вцепился в руку Габриэла. Лицо его выражало удивление и праведный гнев.

– Совсем ополоумел? – рявкнул Хьюго. – Разве можно доверять этому типу?

Габриэл поморщился:

– По-твоему, это ловушка?

Хьюго издал утробное рычание.

– Твой любимый Гарри своими руками нас прикончит, лишь бы стать новым графом Эшкомбским, – с беспощадной прямотой ответил друг. – Только об этом и мечтает.

– Проклятье! – выпалил Гарри. Как ни удивительно, он был оскорблён до глубины души. – Почему все вбили себе в голову, будто мне нужен этот идиотский титул? – Гарри жестикулировал так отчаянно, что чуть не сбил со столика хрустальные шахматы. – Ни минуты свободной, всякие нудные обязанности, и за всё ты отвечаешь… От одной мысли передёргивает! А просители, которые к тебе целый день по любому поводу таскаются? Да лучше утопиться, чем такая жизнь!

Хьюго издал резкий смешок:

– Соберёшься топиться – зови, помогу…

– Хьюго, – предостерегающе произнёс Габриэл.

Другу всегда нравилось задевать Гарри, но теперь к обычным издёвкам прибавилась неприкрытая злоба.

Впрочем, Гарри и не пытался сгладить конфликт. Наоборот, своей саркастической улыбкой он только ещё больше раздразнил лорда Ротуэлла.

– А ты, Габриэл? – спросил Гарри. – Тоже думаешь, что я вас в ловушку заманиваю?

Габриэл печально улыбнулся:

– После случившегося тебе трудно доверять, Гарри.

Худое лицо брата залилось краской, отчего он стал казаться моложе и ранимее.

– Да, я гуляка, прохвост, а теперь и предатель, но я никогда не желал тебе зла, брат, – произнёс Гарри подрагивающим от искренних чувств голосом. – Никогда.

Братья застыли, глядя друг на друга. Оба вспоминали те счастливые времена, когда были беззаботными мальчишками, носились по огромной усадьбе и проказничали, стоило только ускользнуть из-под строгого надзора няни. Но потом старый граф решил, что Габриэлу пора готовиться к роли наследника, и с тех пор единственным человеком, уделявшим внимание Гарри, была чересчур снисходительная матушка.

А ведь до этого они с Габриэлом были… как братья.

Однако Хьюго быстро вернул обоих с небес на землю, сердито вцепившись в руку Габриэла.

– Может, он против тебя дурного не замышлял, но если бы Жак сказал – или ты, или брат, даже думать не стал бы, – процедил Хьюго.

– Ротуэлл, вы самоуверенный кретин. Он мне примерно так и сказал, – рявкнул Гарри. – Или не вмешиваюсь и делаю, что велят, или пулю получу. – Гарри горделиво расправил плечи. – Так что я рискую не меньше вашего.

Габриэл слушал спор вполуха – пытался решить, что делать.

Недоверие Хьюго Габриэл понимал и в какой-то степени разделял. Однако эти тайные коридоры – единственный шанс сбежать. Такую возможность упускать нельзя.

В конце концов, терять им нечего…

– Гарри, отведи Хьюго в подвал.

Услышав приказ, брат вздрогнул:

– А как же ты?

Хьюго только головой покачал – он уже догадался, что задумал Габриэл.

– Ну уж нет!

Гарри был окончательно сбит с толку.

– Ничего не понимаю.

Однако Габриэл не сводил глаз с друга. Если тот будет упрямиться, рухнет вся затея.

– Я же сказал – без Талии не уйду, – произнёс Габриэл.

Хьюго пожал плечами:

– В таком случае отправляемся спасать её все вместе.

– Нет, я уже всё решил, и это не обсуждается, – упрямо настаивал Габриэл. – Спустишься с Гарри в подвал, будете ждать нас там. Через полчаса не появимся – бегите к яхте. – Габриэл ткнул пальцем в лицо Хьюго. – И на этот раз она должна отплыть.

Хьюго остолбенел от возмущения:

– Ни за что!

– Хватит, – шикнул Гарри. – Будете орать, как торговки на рынке, нас всех тут поубивают.

– За шкуру свою трясёшься, – пробормотал Хьюго.

Габриэл бросил на друга сердитый взгляд:

– Естественно, любой разумный человек на моём месте вёл бы себя точно так же. Однако мне, как никому, известно, что брат высокомерно полагает, будто вправе повелевать другими. Увы, придётся с этим смириться. – Гарри поглядел на Габриэла. На лице у того была написана непреклонная решимость. – Есть два пути – или потратить ещё час на споры, или спуститься в подвал, чтобы Габриэл мог уже пойти выручать жену.

– Гарри прав, – проговорил Габриэл, подталкивая Хьюго к тайному ходу. – Идите, присоединюсь как только смогу.

– Ну ладно, так и быть. – Хьюго нехотя подчинился, бросив через плечо угрюмый взгляд. – Только не обещаю, что по возвращении найдёшь своего разлюбезного братца живым и здоровым.

Габриэл взял свечу из ближайшего канделябра и проследовал за Гарри и Хьюго в сырой, пахнущий плесенью туннель.

– Делай что хочешь, лишь бы стражники не услышали.

Глава 18

Когда из комнаты напротив донеслись громкие голоса Жака и Софии, Талия тут же приникла ухом к двери и подслушала всю ссору от начала до конца, однако ни малейших угрызений совести по этому поводу не испытывала.

В конце концов, многочисленные гувернантки не объясняли, как подобает себя вести в плену у французского шпиона. Зато дни раннего детства, проведённые в доках, научили Талию, что иногда хорошие манеры могут только помешать.

Кроме того, она надеялась, что француженка убедит Жака отпустить пленников и вернуться в свой замок. Неприязнь Софии ничуть не расстраивала Талию, лишь бы куртизанка добилась своего.

Но надежды развеялись, как дым. Громко хлопнув дверью, Жак выбежал из комнаты и стремительно зашагал по коридору к той самой двери, возле которой стояла Талия.

Торопливо вытащив дубинку из ридикюля, она прижалась спиной к стене и в очередной раз мысленно поблагодарила моряка, научившего её не давать себя в обиду. Когда имеешь дело с противником крупнее себя, главное – быстрота, второго шанса не будет. Как только перестанет действовать эффект неожиданности, пиши пропало.

Затаив дыхание, Талия вскинула руку, и тут дверь распахнулась. Дождавшись, когда Жак шагнёт в комнату, Талия метнулась к нему, приготовившись обрушить дубинку на затылок врага.

Всё бы прошло благополучно, если бы Талия в самый неподходящий момент не запуталась в юбках. К сожалению, это обстоятельство её учитель не предусмотрел.

Талия покачнулась, дубинка даже не задела Жака. Приглушённо выругавшись, тот развернулся и крепко схватил нападавшую. Грозное оружие полетело на ковёр.

– Sacre bleu, – выдохнул рассерженный Жак. – Я вас принял как почётную гостью, а вы чем отплатили?

Талия застыла, отвечая на его укоризненный взгляд собственным дерзким взором без малейших признаков раскаяния. Конечно, Жак был безупречно вежлив, когда препроводил её сначала в дом, а затем и в свои личные покои. Однако это не помешало ему запереть дверь, не говоря уже об ужасном плане убить её мужа и лорда Ротуэлла.

– Почётную гостью не сажают под замок.

Жак с игривым намёком вскинул брови.

– По-вашему, было бы лучше, если бы я привязал вас к кровати?

– Лучше всего было бы врезать вам как следует, – парировала Талия.

С раздражением покачав головой, Жак отпустил Талию и отпрянул.

– За что мне такое наказание? Одна несноснее другой!

Талия фыркнула, довольная, что вывела Жака из себя. Типичный мужской подход – унизил одну женщину, взял в плен другую и ещё имеет наглость жаловаться на дурное отношение!

Подобный эгоизм и себялюбие всегда поражали Талию.

– Между прочим, вы её недостойны, – с упрёком произнесла она.

– Pardon?

– Софию, – пояснила Талия. – Она вас обожает, а вы обращаетесь с ней будто с публичной женщиной, которую можно то позвать, то выставить за дверь.

Жак приподнял бровь.

– Извиняюсь за выражение, та petite, но София и есть самая настоящая шлюха.

После всего, что произошло, Талию уже ничто не шокировало.

– Если вы и вправду придерживаетесь о ней такого низкого мнения, зачем же поощряли её чувства?

В глазах Жака читалось удивление.

– Значит, вините меня?

– Разумеется. – Талия дёрнула плечом. – В своё время вам её внимание доставляло удовольствие.

– Но куртизанки как раз для этого и нужны.

– Я говорю не о… – Талия старалась высказаться поделикатнее, – плотской любви.

Издав резкий смешок, Жак пересёк восточный ковёр, взял с резной каминной полки эмалевую коробочку с нюхательным табаком и приподнял крышечку.

– А ведь на этой стороне любви и строились наши отношения, – произнёс Жак, изящно вдыхая понюшку ароматного табака.

Талия бросила взгляд на валявшуюся на полу дубинку, жалея, что упустила шанс нанести хороший удар по его тупой голове. Не только потому, что сейчас уже могла бы сбежать. Просто Жак это заслужил.

– Вряд ли вы делили с ней только постель. Наверняка ведь посвящали Софию в свои дела, планы… – укоризненно произнесла Талия.

Жак напрягся и с вызовом спросил:

– Откуда вы знаете?

– Сердцу не прикажешь. Влюблённые женщины часто ведут себя глупо, но София слишком опытна, чтобы отдать сердце человеку, видящему в ней всего лишь любовницу.

– Теперь это не имеет значения. – Жак резко швырнул на полку эмалевую коробочку и нервными шагами приблизился к выходившему на улицу окну. Всё было тихо в этот предрассветный час. – Через несколько часов София возвращается в Париж.

Талия вгляделась в его сердитый профиль:

– София никуда не поедет, если попросите её остаться.

– Я просил. – Жак повернулся к Талии. – Она против вашего присутствия в этом доме.

Талия хмыкнула. Интересно, он и в самом деле такой чурбан или притворяется?

– Конечно, против. – Талия подбоченилась. – Вам что, совсем безразлично, что она чувствует?

Жак нахохлился, будто вопрос Талии его оскорбил. Честное слово, смешно, подумала она. Тут Жак прищурился и холодно улыбнулся:

– Ловкий ход.

– Что?

Жак скрестил руки на груди.

– Надеетесь пробудить мои чувства к Софии, чтобы я согласился отпустить вас и таким образом помириться с ней?

Разумеется, именно этого Талия и хотела, однако признаваться не собиралась. Жак и сам ещё не решил, какое чувство сильнее – влечение к Софии или желание отомстить всем аристократам за смерть отца.

– По-вашему, я не могу испытывать сочувствия к несчастной женщине, которую бросили и предали? Она ничего дурного не сделала, просто доверилась не тому мужчине! – ответила вопросом на вопрос Талия. – Между прочим, мне её чувства знакомы – со мной случилась похожая история.

Поразительно, но глаза Жака затуманила ярость.

– Не смейте сравнивать меня с Гарри Ричардсоном!

– В таком случае не ведите себя как он.

Дерзкие слова заставили Жака лишиться дара речи. Он пристально вглядывался в лицо Талии, в глазах застыло странное выражение.

– Вы уже не та несчастная девочка, какой приехали в Девоншир.

Талия слабо улыбнулась, вспомнив свой первый день в Кэррик-Парке. Тогда она и впрямь чувствовала себя как маленькая девочка, которую несправедливо наказали. Талия чувствовала себя потерянной, одинокой, и будущее рисовалось ей исключительно в мрачном свете.

Но теперь Талия только радовалась, что она больше не робкая тихоня, боящаяся осуждения окружающих. Талия обрела силу.

Отныне она не зависит от чужих суждений.

– Верно. Пришло время, девочка повзрослела и стала женщиной, – согласилась Талия и прибавила, напоминая: – Между прочим, замужней женщиной.

Жак поджал губы.

– Ах да, графиней Эшкомбской.

– Это всего лишь титул, – пожала плечами она. – Я всегда останусь просто Талией.

– Слава богу, – проворчал Жак. – Не хватало, чтобы и вы тоже превратились в типичную представительницу высшего света.

Талия уже собиралась возразить, что завела разговор о муже по совсем другой причине, как вдруг заметила, что деревянная панель на противоположной стене чуть-чуть сместилась в сторону.

Сначала решила, что это просто игра света, но, приглядевшись, убедилась, что панель и впрямь отодвинута. Оказывается, за ней скрывался тёмный коридор. А в коридоре смутно виднелась мужская фигура.

Талия чуть не вскрикнула. Боже, неужели сюда проник какой-то солдат? Или грабитель с улицы?

К счастью, от испуга она лишилась дара речи. Между тем фигура шевельнулась, и Талия разглядела знакомый стройный силуэт и золотистые волосы. Неужели… Габриэл?..

Талия прикусила язык, а муж прижал к губам изящный палец и тихо вернул панель на место как ни в чём не бывало.

Увы, эффектное появление Габриэла прошло вовсе не так уж гладко, подумала Талия, сообразив, что даже не попыталась скрыть, насколько ошеломлена.

Только сейчас она заметила, с каким подозрением разглядывает её Жак. От испуга сердце замерло.

– Талия? – Нахмурившись, он всматривался в её побледневшее лицо. – Что с вами?

Понимая, что просто отмахнуться не удастся, Талия покачнулась, схватившись за голову.

– Ах…

– Скажите, не бойтесь, та petite.

– Всё в порядке, просто… голова вдруг закружилась.

Кажется, Жак купился на уловку. Тут же взял Талию за руки и медленно, заботливо повёл в сторону кровати.

– Сюда, – ласково произнёс Жак, усаживая её на матрас. Приложил ладонь ко лбу. – Жара нет.

Талия изобразила вымученную улыбку, гадая, не притворяется ли Жак встревоженным. В глазах его до сих пор таилась настороженность – или Талии это только показалось?

– Я не больна, просто очень проголодалась, – заверила Талия. – За весь день только одно яблоко съела.

– Что ж вы раньше не сказали?

– Думала, вы своих пленников голодом морите.

Талия просто шутила, но Жак оскорблённо нахмурился. Тут Талия вспомнила, насколько важно для Жака не быть тираном и угнетателем, и невольно прониклась к нему сочувствием.

– Ну что вы, та petite.

Талия поморщилась, стараясь казаться слабой и беззащитной, но при этом не переиграть.

– Мы все в очень непростой ситуации.

– Oui. – Жак смотрел на неё сверху вниз. Даже слишком внимательно. – Согласен.

Талия облизнула пересохшие губы.

– Прикажите подать мне ужин.

Жак будто задумался, но длилось это всего одну секунду. Талия решила, что ей показалось.

– Сейчас. – Жак провёл пальцами по щеке Талии, затем отвесил лёгкий поклон. – Скоро вернусь.

– Благодарю.

Не успел Жак выйти из комнаты и закрыть дверь, как Талия медленно встала и осторожно пересекла комнату, чтобы послушать, раздадутся ли в коридоре шаги. Только убедившись, что Жак действительно ушёл, Талия кинулась к деревянной панели и постучала по ней, давая знать, что француза здесь нет.

Панель тихо отъехала в сторону, и в комнату шагнул Габриэл, тихо выругавшись и заключив ошеломлённую Талию в объятия. Муж прижал её так крепко, что дыхание перехватило.

Впрочем, Талия была только рада. Прильнув к твёрдой груди Габриэла, гладила его спину, спеша убедиться, что муж цел и невредим.

– Господи, я так волновалась, – выдохнула Талия. – Как вам удалось сбежать?

Габриэл поцеловал её в лоб, затем поспешно отстранился.

– Потом расскажу.

– Конечно.

Габриэл окинул взглядом изысканную комнату и поджал губы, заметив одежду Жака в шкафу и его сапоги у камина.

– Может, хотите что-нибудь взять с собой? – хрипло выдавил Габриэл.

Встав на цыпочки, Талия поцеловала его в щеку.

– Нет, ничего. Только вас.

Серебристые глаза сверкнули таким пламенным чувством, что сердце её затрепетало.

– Талия…

Тут пламя свечей дрогнуло, дверь резко распахнулась, и через порог шагнул Жак. Талия мысленно обругала себя за неосмотрительность. Взгляд француза красноречиво говорил, что появление Габриэла не стало для него неожиданностью. Выходит, он раскусил обман, и сцена с голодным обмороком Жака не убедила.

Как глупо! Разве Талия не почувствовала его настороженность? Однако ей так хотелось поскорее выставить Жака за дверь, что она попросту отмахнулась от дурных предчувствий. И вот теперь Талия сама заманила Габриэла в ловушку.

Захлопнув дверь, Жак достал из кармана сюртука пистолет и прицелился в Габриэла:

– Что за трогательная встреча!

Габриэл инстинктивно прижал Талию к себе, а француз между тем вышел на середину комнаты. Габриэл едва удержался от желания втолкнуть Талию в туннель, а самому кинуться следом, прежде чем француз успеет позвать стражу. Рисковать нельзя – шальная пуля, предназначенная для него, может попасть в Талию.

– Уже устал всюду на вас натыкаться, Жак Жерар.

– Могу ответить вам тем же, граф Эшкомбский. – Жак взмахнул пистолетом. – Отпустите Талию и отойдите от неё на шаг.

Испуганно вскрикнув, Талия мёртвой хваткой вцепилась в его руку:

– Нет!

– Не бойтесь, Талия, – прошептал Габриэл, нежно поцеловав жену в щеку. Затем разжал её пальцы и отстранил. – Всё будет хорошо.

Талия бесстрашно бросила на их пленителя полный ярости взгляд:

– Не трогайте его.

– Увы, ваш муж не оставил мне выбора, та petite.

При этих словах руки Габриэла сжались в кулаки. Когда уже этот тип перестанет так фамильярно разговаривать с чужой женой, будто заявляя на неё права?

– Ни к чему винить других в собственной кровожадности, – прорычал Габриэл. – А ваши нежные словечки приберегите для любовницы. К моей жене будете обращаться «графиня Эшкомбская»!

Пылкая ревность Габриэла позабавила Жака.

– Каким образом вы обнаружили тайный ход?

Габриэл с насмешливой улыбкой пожал плечами:

– Хьюго – человек упрямый, никогда не сдаётся. – Тут даже лгать не пришлось. – Осмотрел всю библиотеку и наконец наткнулся на тайный ход.

Жак ненадолго задумался, затем покачал головой:

– Non. Слишком невероятное совпадение – случайно отыскать секретную дверцу, когда она вам больше всего нужна. О ходе мог знать только человек, хорошо знакомый с планировкой дома. – Жак прищурился. – Ну и кто же предатель? Кто-то из солдат? Или из слуг? А-а… – Губы Жака искривила презрительная усмешка. – Гарри.

– Гарри? – Габриэл вскинул брови в притворном удивлении. – Нет, Гарри свой выбор сделал – теперь он служит вам. И он мне больше не брат.

Жак покачал головой – француз был слишком умён, чтобы купиться на подобную уловку.

– Именно так я и думал, но потом убедился – нельзя доверять трусливому слабаку, – протянул Жак. – Гарри способен предать меня с той же лёгкостью, что и вас. Где он?

Габриэл махнул рукой, тщетно надеясь, что Хьюго с братом подчинятся приказу и отправятся к яхте.

– Вы о ком? Если о Гарри, то понятия не имею. – Габриэл с непроницаемым видом улыбнулся. – А если о Хьюго, то рад сообщить – мой друг скрылся и теперь направляется в Англию, чтобы сообщить о предательстве Гарри.

Жак картинно вздохнул:

– Может, не будем тратить время на детские игры?

Габриэл продолжал улыбаться, хотя внутри всё кипело.

Представил, как наотмашь бьёт француза по холёному лицу, и сразу стало легче.

– Это не игры, а правда.

– Не важно, – пожал плечами Жак. – Мои люди быстро отыщут пропавших гостей.

Габриэл вынужден был признать, что Жак не блефует. Даже если Гарри удалось уговорить Хьюго сбежать, далеко уйти они не успели. Необходимо отвлечь врага.

Не давая себе времени подумать об опасности, Габриэл шагнул вперёд и бросил на Жака насмешливый взгляд.

– Хьюго уже далеко, – произнёс он. – Теперь путь в Англию для Гарри закрыт.

– Стойте, – предупредил Жак, прицелившись прямо в сердце Габриэла. – Как долго я этого ждал…

Всё внимание Габриэла было сосредоточено на французе, и он на время выпустил из вида строптивую жену. О чём тут же и пожалел – та бесстрашно кинулась прямо к Жаку, даже не глядя на пистолет. У Габриэла всё внутри похолодело.

Чёрт возьми! Эта женщина его в могилу вгонит.

– Жак, не надо, – взмолилась Талия, положив руку ему на локоть. – Ради бога, умоляю…

Габриэл застыл как вкопанный, боясь, что растерянный француз может повести себя опрометчиво. А тот уже не сводил глаз с Талии. Чёрт возьми, да этот тип так напряжён, что спустит курок, даже если в комнате кто-то чихнёт.

– Простите, Талия, – прошептал Жак.

– Ни за что. – Она яростно покачала головой. – Никогда вам этого не прощу.

Жак стряхнул её руку, не глядя шагнул в сторону, и задел столик. Китайская ваза полетела на пол. Раздался звон бьющегося фарфора, Талия вскрикнула от неожиданности, а Жак угрожающе взмахнул пистолетом. Габриэл тихонько выругался.

Он не сводил глаз с оружия и не обернулся, даже когда распахнулась дверь и послышался женский вскрик:

– Жак, что тут…

Габриэл не стал терять время. Жак рванулся к двери, он ринулся на француза и, воспользовавшись преимуществом в силе, выбил у негодяя из руки пистолет и повалил обезоруженного шпиона на пол.

К удовольствию Габриэла, Жак охнул, ударившись головой об пол, но прежде чем Габриэл успел как следует ухватить мерзавца, сзади напала разъярённая София Ренар и с неожиданной силой принялась колотить Габриэла кулаками по спине.

Пытаясь отбиться от обезумевшей женщины, Габриэл выпустил Жака, и француз тут же вытащил из-под сюртука кинжал и прижал лезвие к шее Габриэла.

– Ни с места, иначе горло перережу.

Застыв от ужаса, Талия наблюдала, как Габриэл сбил Жака с ног. Он что, с ума сошёл? У француза в руках заряженный пистолет. Он же мог выстрелить!

Позже надо будет прочитать графу Эшкомбскому строгую нотацию, чтобы знал, как надлежит себя вести хорошему мужу.

Например, не рисковать своей глупой головой.

У Талии от страха подогнулись колени. Она ожидала услышать оглушительный звук выстрела, однако пистолет, описав в воздухе дугу, отлетел под кровать. Слава небесам! Талия прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

Произошло чудо, и муж остался цел и невредим. Теперь они с Жаком боролись на ковре, и, кажется, Габриэл одерживал верх – ему удалось прижать противника к полу.

Однако ликование Талии длилось недолго. До этого она попросту не обращала внимания на стоявшую у порога Софию, и теперь потрясённо ахнула, когда та внезапно атаковала Габриэла.

– Нет, – выдохнула Талия и уже устремилась на выручку, когда Жак приставил к шее Габриэла кинжал и пригрозил перерезать ему горло.

Талия застыла на месте.

Что же теперь делать? От ужаса перехватило дыхание. Она перебирала в голове различные варианты, но ни одного подходящего не нашла.

Кинуться на Жака? Ей с ним не справиться, к тому же пострадает Габриэл. Этого допустить нельзя. Можно броситься в тайный коридор, отыскать лорда Ротуэлла, но к тому времени Жак уже успеет…

Талию передёрнуло. Она поняла, что ничего не может поделать.

Окинув взглядом комнату, заметила свою дубинку, валявшуюся около двери. Талия хорошо умела управляться с этим оружием, но только если была возможность напасть без предупреждения. И вообще, пока Жак угрожает Габриэлу кинжалом, нападать нельзя.

В отчаянии Талия повернулась к пистолету, чуть-чуть выглядывавшему из-под покрывала.

Опытным стрелком Талию назвать нельзя было, однако обращаться с огнестрельным оружием она умела. Дело было не слишком трудное, особенно учитывая, что этот конкретный пистолет заряжен и полностью готов к использованию. Однако в подобном случае даже чемпион по меткости рисковал бы задеть Габриэла.

А впрочем, стрелять в Жака вовсе ни к чему, вдруг подумала Талия. Есть гораздо более лёгкий способ заставить его отпустить Габриэла.

По крайней мере, Талия очень на это надеялась.

Не сводя глаз с Жака, Габриэла и Софии – те, кстати, явно забыли о её присутствии, – Талия осторожно, бочком подобралась к кровати. Медленно нагнулась, схватила пистолет и, укрыв оружие в складках подола, поспешно выпрямилась.

Заставила себя сосчитать до десяти, удостоверилась, что в её сторону по-прежнему никто не смотрит, и, прижавшись к стене, начала подбираться к своей цели. Затем, заставив умолкнуть не вовремя пробудившийся голос совести, метнулась вперёд и приставила пистолет прямо к виску Софии.

– Отпустите Габриэла, Жак, или я застрелю её, – резко прокричала Талия.

София испуганно застыла, однако Талия на неё даже не взглянула. Она не сводила глаз с Жака, продолжавшего прижимать лезвие к горлу Габриэла.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов из золочёной бронзы на каминной полке.

Талия нервно сглотнула. Глаза Габриэла пылали бессильной яростью, София тряслась мелкой дрожью, а Жак вынужден был признать, что его обставили.

– Вы не сможете, – наконец прохрипел француз.

– Не будьте так уверены, – предупредила Талия. – Я сейчас на всё способна.

Снова наступила тишина, и вдруг София издала нервный смешок.

– Зря стараетесь, миледи, – произнесла она, пристально вглядываясь в лицо любимого. – Мечты о великом Жаку дороже, чем живая женщина из плоти и крови, которая не в состоянии соперничать с высокими идеалами.

Талия покачала головой – она заметила страх, мелькнувший в глазах Жака. Хоть он и старался не показывать виду, однако угрожавшая Софии опасность сильно встревожила его.

– По-моему, вы недооцениваете его привязанность, – вкрадчиво произнесла Талия. – Не правда ли, Жак?

Тот изобразил кривую улыбку.

– Не делайте глупостей, та petite. Вы никогда себе не простите, если убьёте невинного человека.

Талия бросила красноречивый взгляд на широкое лезвие кинжала, упирающееся в шею Габриэла.

– Я никогда себе не прощу, если буду стоять в стороне, когда вы убиваете моего мужа, – возразила Талия. Голос её звучал неподдельной искренностью. – Бросьте кинжал.

Губы Жака сжались в тонкую нитку. Он оценивающе вглядывался в суровое лицо Талии.

– Не могу.

София вздрогнула. Слова Жака ранили её в самое сердце.

– Я же говорила, – выдавила она.

– Не надо испытывать моё терпение, Жак, – предупредила Талия. – Не забывайте, я дочь Сайласа Добсона. С колыбели меня учили, что выживают только самые беспощадные.

Жак потрясённо покачал головой:

– Вы не беспощадная.

Не сводя горящих глаз с бледного лица Талии, Габриэл громко фыркнул.

– А говорили, что знаете мою жену, – насмешливо бросил он.

Талия посмотрела на приставленный к голове Софии пистолет, надеясь, что Жак не заметит, как бешено бьётся её пульс, как она на самом деле перепугана.

– Выбирайте.

– Подождите, – отрывисто произнёс Жак, повернувшись к застывшей Софии. – Давайте не будем торопиться.

– Выбирайте, Жак, – повторила Талия, почувствовав, что решимость врага дрогнула.

Тот с досадой нахмурился:

– Поклянитесь, что отпустите Софию.

– Клянусь.

– Mon Dieu. – Мрачный Жак медленно убрал кинжал, Габриэл тут же вскочил и выхватил оружие из пальцев француза. – Талия, вы дали клятву.

– Разумеется.

Талия опустила пистолет и отошла от француженки, затрепетав от облегчения, когда Габриэл приблизился к ней и положил руку на плечо. Напряжённая конфронтация длилась меньше десяти минут, но казалось, будто прошла целая вечность.

Поднявшись, Жак резким движением поправил манжеты и указал на дверь:

– Возвращайтесь к себе, София.

– Нет, – рявкнул Габриэл. – Пусть останется.

Жак процедил что-то о высокомерных английских аристократах, привыкших отдавать приказы.

– Берёте в заложники беззащитную женщину? – произнёс француз вслух.

– Мы оба знаем, что мадемуазель София отнюдь не беззащитна. А позвать стражников ей точно по силам, – парировал Габриэл. – Будете делать, что говорю, – никто не пострадает.

– И как же вы намерены с нами поступить?

Губы Габриэла растянулись в холодной, не сулящей ничего хорошего улыбке.

– Это полностью зависит от вас, месье Жерар.

Глава 19

Габриэл убрал руку с плеча Талии и, взяв у неё пистолет, спрятал кинжал под сюртук. Талия обеспокоенно нахмурилась. Больше всего ей хотелось скорее бежать из этого дома и вернуться на яхту, но Талия и сама понимала, что всё не так просто.

– Габриэл, – прошептала она, ни на секунду не сомневаясь, что муж уже продумал план побега.

И действительно, Габриэл ответил ей уверенной улыбкой:

– Дорогая, нам нужна свеча.

– Хорошо.

Талия достала горящую свечу из канделябра на каминной полке, радуясь, что дрожь утихла, а колени больше не подгибаются.

Габриэл кивком указал на гордо хранящую молчание Софию.

– А теперь будьте так любезны, заходите в коридор вместе с мадемуазель Софией, а мы с месье Жаком последуем за вами.

София сама шагнула в тёмный туннель, Талия поспешила присоединиться к ней, а то как бы не упустить непредсказуемую француженку.

За спиной у Талии послышались мужские шаги, и дрожащее пламя свечи осветило покрытые слоем пыли каменные стены и низкий потолок с деревянными балками. Талия остановилась.

– В какую сторону? – спросила она.

– Направо, – ответил Габриэл. – За углом увидите лестницу. По ней спустимся в подвал.

Следуя инструкциям, Талия шагала бок о бок с Софией, стараясь не обращать внимания на лёгкий шорох под ногами – здесь явно водились мыши. Какой вред от мелких грызунов? Сейчас им грозят опасности посерьёзнее.

– Простите, но я не могла допустить, чтобы он убил Габриэла, – сказала Талия Софии, когда они дошли до лестницы. Решила завести разговор, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.

София подняла подол платья из тонкой ткани и начала осторожно спускаться по узким ступеням.

– Вы бы действительно выстрелили?

Талия поморщилась. Вопрос был сложный, даже задумываться на эту тему не хотелось.

Особенно потому, что возникала неприятная мысль – неужели Талия унаследовала от беспощадного отца больше, чем хотелось бы?

– Если честно, даже не знаю, – пробормотала Талия.

Повисла неловкая пауза. Наконец София смущённо кашлянула.

– Полагаю, должна поблагодарить вас.

– Поблагодарить?

Француженка горько усмехнулась:

– Никогда бы не подумала, что Жак изменит долгу перед Францией, чтобы спасти меня. – София бросила пронзительный взгляд на Талию. – Или предпочтёт меня вам.

Талия покачала головой, удивляясь, что такая умная, наблюдательная женщина не смогла понять истинные чувства Жака. Ведь Софию наверняка удостаивало своим вниманием множество обожателей.

Но, должно быть, даже самые красивые женщины теряют уверенность в силе своих чар, когда речь идёт об истинных чувствах, неожиданно поняла Талия.

Мысль казалась непривычной. Сколько лет Талия была убеждена, что до противного безупречные дебютантки ни на минуту не сомневаются в собственной привлекательности.

– Жак любит вас, но гордость не позволяет ему признаться в своих чувствах, – заверила она Софию.

Неожиданно София порывисто вздохнула:

– Замолчите, s’il vous plait[17].

Такой реакции Талия не ожидала.

– Но почему? Вы же сами убедились, что Жак к вам неравнодушен.

София понизила голос, чтобы не услышали мужчины.

– Согласна, Жак испытывает ко мне некоторую привязанность, – нехотя признала она. – И конечно, он не смог бы бросить женщину в опасности. Однако рассчитывать на большее с моей стороны было бы глупо.

Талия сочувственно сжала руку Софии, вспоминая, как переживала, когда Габриэл отправил её в Кэррик-Парк. Талия была убеждена, что ей суждено жить одной, без любви и ласки, вдовой при живом муже.

Теперь же…

Талия подавила вздох. Впрочем, кто знает, что ждёт её теперь?..

– Нет ничего глупого в том, чтобы надеяться на лучшее, – наконец проговорила Талия.

– Прекратите меня обнадёживать, – вздохнула София. Затем бросила на собеседницу серьёзный взгляд. – Талия…

– Да?

– Учтите, будь я на вашем месте, непременно спустила бы курок.

Услышав неожиданное признание, Талия чуть не споткнулась.

– Хорошо, учту.

Нацелив пистолет на идущего рядом француза, Габриэл тем не менее не спускал глаз с шагавших впереди женщин. София и Талия шептались, будто давние подруги, однако Габриэл был не настолько доверчив, как его супруга. София – не изнеженная светская дама, во всём полагающаяся на мужчину. Габриэл не сомневался – под хрупкой красотой скрывается нечто дикое, опасное. Если понадобится, в беспощадности София не уступит разбойнику с большой дороги.

К счастью, француженка не предпринимала попыток напасть на Талию, а когда все четверо достигли конца коридора, возникло новое затруднение в виде запертой двери. Габриэл не хотел спускаться в подвал, не удостоверившись, что там беглецов не ждёт очередной неприятный сюрприз.

Сегодня Габриэлу не везло, так что он не удивился бы, наткнувшись на всю французскую армию с Наполеоном во главе.

Подтолкнув Жака вперёд, Габриэл взял Талию за руку, удерживая жену.

– Погодите, – велел он и задул свечу. Коридор погрузился в кромешную тьму.

Талия с готовностью отошла, и Габриэл медленно приоткрыл дверь, нацелив пистолет в темноту.

– Хьюго, – тихо окликнул он. В воздухе пахло чем-то затхлым – скорее всего, от старых бочек и отсыревшего камня.

Раздался тихий шорох, и тут темноту озарил свет – Хьюго зажёг свечу и выглянул за дверь. При виде Жака и Софии недобро прищурился:

– Ты не предупреждал, что будут гости.

Гарри шагнул вперёд, устремив неприветливый взгляд на бывшего товарища.

– Габриэл, ты зачем сюда этого гада приволок? Нам ведь бежать надо, и как можно быстрее.

Отметив смущение Гарри, Жак язвительно хохотнул:

– Что, Гарри, опять предаёшь своих? На этот раз меня?

– Нет, просто исправляю былую ошибку, – мрачно ответил Гарри. – Одну из многих. Увы, никогда не смогу полностью возместить нанесённый ущерб.

– Как трогательно! Но, к сожалению для тебя, мне прекрасно известно, что ты слабовольный червь и со всеми потрохами продашься тому, кто больше предложит, – бросил Жак.

Гарри виновато примолк.

– Это ты виноват, что я ввязался в такую историю, – наконец укоризненно произнёс он. – Если бы ты не предложил заплатить мои долги, мне бы и в голову не пришло…

Жак фыркнул:

– Что за жалкое оправдание!

Хьюго отпихнул Гарри плечом и вопросительно взглянул на Габриэла:

– Ну так что?

Габриэл кивнул.

– Теперь нам больше нет нужды красться в темноте по обочине дороги. У месье Жерара есть прекрасная карета, на которой он и доставит нас до яхты.

Хьюго нахмурился:

– А солдаты? Они тут повсюду.

Габриэл повернулся к угрюмому пленнику.

– Нашей охранной грамотой станет присутствие месье Жерара.

– Ну, не знаю… – настаивал Хьюго. – А вдруг какой-нибудь честолюбивый стражник решит пожертвовать жизнью начальника, лишь бы остановить опасных беглецов? Наполеон решительных любит, может и повышением наградить.

Замечание было вполне резонным. Стражники безраздельно преданы Жаку Жерару, есть риск, что кто-то решит его отбить. Стоит прозвучать первому выстрелу, и начнётся настоящее побоище.

– Ваш друг прав, – проговорил Жак, прерывая ход размышлений Габриэла. – Моя стража вас не выпустит.

Габриэл поморщился. Абсолютно безопасного пути не было, но одно он знал наверняка – в доме оставаться тоже рискованно. Чем дольше медлить, тем больше шансы, что стражники вот-вот позовут на помощь солдат, стоящих лагерем за городскими воротами.

– Верно, однако, если в карете будете сидеть вы, мы всё же будем в большей безопасности. К тому же так мы доберёмся быстрее, чем пешком, – возразил Габриэл.

Талия шагнула к мужу, на бледном лице читалась твёрдая решимость. Маленькая воительница.

– Мы с лордом Ротуэллом видели около дома карету, – объявила она.

Должно быть, ту самую, на которой Жак привёз его сюда, подумал Габриэл.

– Гарри, показывай дорогу.

– Но… – заспорил было тот, но сразу умолк и бросил на брата укоризненный взгляд. – Значит, если что, меня меньше всех жаль?

Габриэл устало вздохнул:

– Нет, просто ты единственный знаешь, как выбраться из подвала.

– Ах вот оно что. – Смущённо пожав плечами, Гарри зашагал по каменным плитам пола, огибая ряды полок с запылившимися бутылками вина. – Сюда.

Габриэл вдавил дуло пистолета в спину Жака и обернулся к другу.

– Хьюго, будешь сопровождать мадемуазель Ренар.

Кивнув, Хьюго схватил Софию за руку.

– С удовольствием.

– Non, – прорычал Жак. – Мадемуазель Ренар останется здесь.

Габриэл покачал головой.

– Как только доберёмся до яхты, сразу отпущу. А до тех пор намерен глаз с неё не спускать.

– Что случилось со знаменитыми законами джентльменства?

– Обычно я веду себя как подобает джентльмену, но только не с человеком, похитившим мою жену.

Габриэл наблюдал, как Талия поднимается по узкой лестнице вслед за Хьюго и Софией. Затем подтолкнул француза вперёд, и все шестеро вошли в помещение кухни.

Убедившись, что никто из слуг не скрывается за обшарпанными столами и кучками дров, Габриэл вернулся к своим спутникам, столпившимся возле чёрного хода.

– Отойдите, – велел он и, распахнув дверь, вытолкнул Жака на узкую веранду.

Раздались шаги, в подрагивающем факельном свете возникли фигуры нескольких солдат в формах. Любопытство на их лицах сменилось гневом, когда Габриэл вскинул пистолет и с угрожающим видом приставил к виску Жака.

– Прикажите, чтобы бросили оружие и отошли от кареты, – распорядился Габриэл, всем своим видом давая понять, что в случае необходимость не колеблясь спустит курок.

Жак застыл, будто думая, не проявить ли героизм. Затем, сообразив, что в его ситуации это весьма глупо, затараторил по-французски, повторяя инструкции Габриэла.

Солдаты нехотя опустили пистолеты на землю. Впрочем, Габриэл был далеко не наивен и понимал, что под форменными мундирами наверняка припрятано запасное оружие. Выпрямившись, солдаты застыли в нерешительности, Жак слабо кивнул. Только тогда стража отступила к садовой ограде.

– Гарри, будь любезен, собери оружие, – произнёс Габриэл, ведя Жака перед собой.

Прошмыгнув мимо них, Гарри начал подбирать с земли пистолеты. Один взял себе, другой протянул Хьюго, остальные бросил в ближайшую бочку для сбора дождевой воды.

Продолжая крепко сжимать руку Софии, Хьюго присоединился к Габриэлу.

– В карету её сажать или как? – уточнил друг.

Габриэл взглянул на лакированный экипаж, в который до сих пор были запряжены беспокойные, роющие копытами землю, гнедые кони.

– Да, а вы с Гарри будете сидеть на козлах и следить, нет ли погони.

Хьюго распахнул дверцу кареты, и София безропотно позволила усадить себя на кожаное сиденье, затем к ней присоединилась Талия. За женщинами последовал Жак, высказывая горячее пожелание, чтобы Британские острова ко всем чертям провалились.

Габриэл подошёл к Хьюго, а Гарри тем временем уже вскарабкался на козлы.

– Я буду править, – объявил брат.

– Нет, – проворчал Хьюго, отвязав поводья от коновязи, и с лёгкостью запрыгнул наверх, своим мощным корпусом чуть не столкнув худосочного Гарри на землю. – Помню твой триумфальный заезд по Сент-Джеймс – стрит – десяток пешеходов задел, сам перевернулся и карету сэра Баркли опрокинул.

Гарри бросил на Хьюго обиженный взгляд:

– Я тогда пьяный был.

– Даже не сомневаюсь, но это ещё не главная беда. Проблема в том, что ты молокосос криворукий и себя погубишь, и других, – сухо отозвался Хьюго.

Гарри обернулся на брата:

– Габриэл…

– Лучше бы вы друг дружку в подвале поубивали, – сердито пробормотал Габриэл. – Хьюго, берись за вожжи.

– Есть, сэр.

Едва Габриэл влез в карету и захлопнул дверцу, как Хьюго погнал лошадей вперёд. Выехав на главную улицу, свернул на юг. Карета быстро катилась по мостовой, подскакивая на камнях, ночную тишину нарушал цокот копыт.

Внутри экипажа царило угрюмое молчание. Женщины напряжённо замерли, подавленные нервозной обстановкой – казалось, гроза разразится в любую минуту. Габриэл держал на прицеле опасного пленника, не забывая поглядывать в окошко. На движущуюся карету напасть сложно, однако кто-нибудь может предпринять такую попытку. Следует держать ухо востро.

Не сбавляя скорости, беглецы миновали городские ворота и покатили по сельской местности, однако бдительности Габриэл не утратил. Несмотря на предрассветные сумерки, вдалеке смутно виднелись силуэты всадников. Скоро утро – возможно, это слуги и торговцы, рано начавшие трудовой день. А может, подвыпившие аристократы, возвращающиеся из игорного притона или борделя.

Однако Габриэл готов был побиться об заклад – это люди Жака пустились в погоню за каретой.

Через несколько миль пришлось сбавить ход – экипаж свернул на узкую дорожку, ведущую к берегу. Карету мотало из стороны в сторону. Чтобы не попадать друг на друга, пассажиры вцепились в сиденья. Дорогу преграждали камни и поваленные деревья, затруднявшие отступление. Плотно сжав зубы, Габриэл бросил обеспокоенный взгляд на жену – та вцепилась в кожаный ремешок, свисавший с крыши кареты. Крошечную Талию болтало, как тряпичную куклу.

Все вздохнули с облегчением, когда Хьюго наконец остановил лошадей. Габриэл распахнул дверцу.

– Прошу, Жак, высаживайтесь первым, – преувеличенно любезным тоном попросил он. – Иначе ваши доблестные солдаты могут повести себя опрометчиво.

– Трус, – бросил Жак.

– Просто соблюдаю осторожность, – поправил Габриэл, оглянувшись на устало молчавших женщин. – Не забывайте, Жак, в случае чего, вы рискуете не только своей жизнью.

Вылезая из кареты, француз оглянулся, глазами меча молнии в Габриэла:

– Не смейте угрожать Софии, иначе…

– Что?

Лицо Жака застыло от ледяной ярости.

– Лучше меня не провоцируйте.

– Уже поздно… вернее, рано. Не могу дождаться, когда наконец приму горячую ванну и улягусь в тёплую постель. – Габриэл приставил дуло ко лбу француза. – Пошевеливайтесь, иначе решу, что ни к чему с вами возиться…

– Vermine[18].

Дождавшись, когда Жак выйдет из кареты, Габриэл окинул взглядом маленькую полянку. С одной стороны густо росли деревья, с другой к морю вёл крутой склон.

Вокруг было тихо, но это ещё не значило, что в тени не таится опасность.

Прошло несколько минут, однако всё было спокойно, и наконец Габриэл повернулся к Софии, съёжившейся в дальнем углу кареты:

– Мадемуазель Ренар. – Габриэл дал ей знак, чтобы выходила.

Бросив на своего пленителя неприязненный взгляд, София протиснулась мимо него и высадилась из кареты, явно недовольная оборотом, который приняло дело. Игнорируя враждебность мадемуазель Ренар, Габриэл выставил руку, преградив путь Талии, собравшейся было последовать за Софией.

– Подождите, милая.

Встретившись глазами с мужем, Талия состроила гримасу.

– Не беспокойтесь, глупостей я не наделаю.

Габриэл глядел на её лицо и невольно удивлялся. Когда это он успел запомнить каждую чёрточку, каждую мелкую деталь её внешности? После первой брачной ночи? Или образ Талии запечатлелся в памяти Габриэла ещё до того, как их силой заставили идти под венец?

– Уж не знаю, можете ли вы это обещать, – печально произнёс Габриэл.

Великолепные изумрудные глаза светились решимостью.

– Не могу.

– Разве не понимаете? Если с вами что-то случится…

Талия прижала палец к губам мужа, заставляя его замолчать.

– Всё будет хорошо, – заверила она. – Смотрите, уже шхуну видно.

– Яхту, миледи, – поправил Габриэл и, взяв её руку, нежно приложился к ней губами. Почувствовал биение её пульса на запястье, – Мы пока не на борту, поэтому попрошу не отходить ни на шаг.

На щеках Талии проступил румянец.

– А когда поднимемся на борт?..

Габриэл наградил жену быстрым, пылким поцелуем.

– Посвящу всё плавание вам, и вам одной, – шепнул он.

Некоторое время Габриэл не мог думать ни о чём, кроме мягкости губ Талии и сладкой дрожи, пробежавшей по всему телу. Однако к насущным проблемам его вернули приближающиеся шаги.

– Габриэл, ты там до рассвета сидеть будешь? – недовольным тоном окликнул Гарри.

– Вот досада. – Отстранившись, Габриэл выпустил руку Талии, и та покинула карету.

Габриэл тут же последовал за женой и, шагнув на каменистую дорожку, снял со стенки кареты стеклянный фонарь. Огонь был слабый, однако в сумерках команда должна заметить свет издалека.

– Хьюго, следи за пленниками, а я подам сигнал капитану.

Габриэл остановился на краю, поднял фонарь высоко над головой и начал покачивать им из стороны в сторону, привлекая внимание моряков. Пусть капитан отправит к берегу шлюпку.

– Надеюсь, ждать не придётся, – проговорил Хьюго, шагнув к Габриэлу. – Я на всякий случай припрятал лодку вон за теми скалами. Пойду проверю, на месте ли.

Габриэл нехотя кивнул. Не хотелось, чтобы друг уходил один, но чем скорее удастся отплыть, тем лучше. Иначе их рано или поздно настигнут.

– Только осторожнее, – прошептал Габриэл. – За нами кто-то ехал.

– Будь спокоен. – Хьюго покосился на топтавшегося невдалеке Гарри. – Лучше о себе позаботься. Помни – кругом враги.

Рассерженный Гарри шагнул вперёд.

– Идите уже к своей лодке, Ротуэлл.

С презрением оглянувшись на Гарри, Хьюго начал спускаться по крутому склону и вскоре скрылся из вида.

Молясь, чтобы друг не сломал себе шею, Габриэл повернулся к спутникам. Жак и София стояли в центре поляны, Талия же, к величайшему одобрению Габриэла, не отходила от кареты, которая должна была прикрыть её в случае, если будут стрелять.

Габриэл лишний раз порадовался, что не женился на великосветской капризнице – та бы сейчас в голос визжала. Нехотя отведя взгляд от самой дорогой для себя женщины, Габриэл снова повернулся к сердитому Жаку.

– Поклянитесь, что отпустите Софию, – яростно потребовал француз.

– Она сможет вернуться в Кале, как только мы отплывём от берега.

Однако Жак на этом не успокоился.

– Бросите беззащитную женщину одну в глуши?

Француз многозначительно оглянулся на Талию, напоминая Габриэлу о его решении отселить молодую супругу в Кэррик-Парк.

– Хотя чему удивляться? Такая уж у вас привычка.

Габриэл постарался не обращать внимания на издёвку.

– Не сомневаюсь, ваши солдаты окажут мадемуазель Софии всю посильную помощь.

Француз пожал плечами, даже не пытаясь отрицать, что его люди поблизости.

– Раз вы так уверены, что они здесь, почему бы не позволить Софии присоединиться к ним сейчас?

– Боюсь, как бы вы чего не натворили. – Габриэл указал на сомкнутый ряд деревьев. – Её присутствие послужит гарантией вашего благоразумия. Нам ведь ещё нужно попасть на яхту.

Жак невесело улыбнулся:

– Стало быть, планируете забрать меня в Англию?

– Раньше вы туда наведывались весьма охотно, – насмешливо произнёс Габриэл.

– Верно, – не стал отпираться Жак. Француз не заметил, как кипит от возмущения София, явно не собиравшаяся бросать возлюбленного в беде. – Полагаю, меня ожидает разоблачение?

– Решение о вашей виновности будут принимать инстанции более высокие.

– А с вашим братом что будет?

Габриэл напрягся. По возвращении в Англии его ждал непростой выбор, но сейчас об этом думать не хотелось.

– Судьба Гарри теперь не ваша забота, – парировал Габриэл.

– Полагаете? – Жак сардонически выгнул бровь. – А по-моему, его судьба как раз-таки в моих руках.

В голосе француза звучала неприкрытая угроза. С суровым видом Габриэл приблизился к Жаку, вцепился тому в руку и поволок в сторону по неровной земле. Остановился с другой стороны кареты, чтобы не услышали остальные.

– О чём это вы?

Высвободившись из железной хватки, Жак принялся неспеша разглаживать мятый сюртук и поправлять кружевные манжеты. Габриэл стиснул зубы, едва удерживаясь, чтобы не ответить на издевательскую ухмылку хорошей затрещиной.

– Сдадите меня английским властям – начнутся допросы, – невозмутимо произнёс Жак.

– И что с того?

– Нехорошо утаивать от следствия важные обстоятельства. Придётся рассказать, что без вашего брата не удалось бы добыть информацию из самого министерства внутренних дел. Бедняга будет покрыт несмываемым позором или даже казнён как предатель.

Жак не сказал ничего такого, о чём Габриэл не думал сам, с тех пор как узнал о предательстве брата. Но слышать это всё равно было невыносимо больно.

Что же теперь будет с Гарри?

– Он сам выбрал свою участь, когда согласился продать душу за долги. – Габриэл постарался изобразить твёрдость, которой не ощущал.

– Участь можно и изменить. – Жак повернулся к смутно видневшемуся вдалеке силуэту яхты. Впрочем, тот проступал всё отчётливее – начинало светать. – Возвращайтесь в Англию без меня, и никто не будет знать о поступке Гарри.

– Я буду.

Жак фыркнул:

– Ах да, вы же всегда гордились своей безупречностью, считали себя выше простых смертных. Вижу, у жены вы ничему не научились.

Отчего-то Габриэл почувствовал себя задетым. Странно, о нём частенько высказывались в подобном духе. Высший свет предпочитает распускающих перья павлинов, чувство собственного достоинства и умение держать себя там не в чести.

Однако упоминанием о Талии Жак задел противника за живое – именно гордость заставила Габриэла принять решение, о котором он жалел до сих пор и будет жалеть всю жизнь.

– Сейчас речь о Гарри, а не о моей жене, – бросил Габриэл, но сразу пожалел об этом.

– Стремясь отомстить за унижение, вы заставили страдать прекрасную женщину.

Габриэл нахмурился. Он и сам понимал, что Жак прав.

– Я вовсе не мстил Талии…

– Неужели? – Жак окинул Габриэла проницательным взглядом. – Значит, не винили её за то, что навлекла позор на славный род Эшкомбов? Не хотели доказать Сайласу Добсону, а заодно и всему обществу, что не потерпите бесчестья? – Жак с презрением покачал головой. – Другая женщина, не такая сильная, была бы просто уничтожена.

Габриэл чуть не кинулся на мерзавца с кулаками.

– Вы ничего не знаете.

– По крайней мере одно мне известно точно – вы с радостью отдадите на растерзание родного брата, лишь бы спасти непомерную гордость. Так же вы поступили и с Талией.

Габриэл понимал, что, взывая к его совести, Жак просто преследует собственные интересы, однако обвинение вонзилось в сердце, словно клинок.

– Талия не сделала ничего дурного, – пробормотал Габриэл, отвечая не только собеседнику, но и самому себе. – Гарри же предал родину ради выгоды. Думай я только о своей гордости, пошёл бы на всё, чтобы скрыть грехи брата.

– О, гордость для графа Эшкомбского – самое главное, – поддразнил Жак. У Габриэла вертелся на языке уничижительный ответ, однако француз продолжил: – Добропорядочное общество начнёт демонстративно ужасаться преступлению Гарри, хотя про себя подумают, что чего-то подобного и ожидали. Все знали, что ваш братец плохо кончит. Разумеется, все только посочувствуют многострадальному графу. Ещё бы, столько лет терпеть бессовестные выходки брата! Будут восхищаться вашей смелостью – разоблачил шпиона, невзирая на лица!

Жак смотрел на Габриэла, будто гадюка на добычу. Слова сочились с языка, словно капли яда.

– Вас национальным героем объявят.

Габриэл крепче стиснул рукоятку пистолета, жалея, что повстречался с человеком по имени Жак Жерар.

– Вы сейчас что угодно скажете, лишь бы не попасть в руки палача.

Жак пожал плечами:

– Конечно, однако от этого мои слова не перестают быть правдой.

Глава 20

Живя в Англии, Жак прилагал все усилия, чтобы стать благовоспитанным джентльменом – об этом мечтала матушка. Но сам уже тогда тайно готовился к возвращению во Францию в качестве умелого бойца.

Нет, не бойца в традиционном смысле слова – того, что размахивает острой саблей и попадает в цель с двадцати шагов. Любого можно научить маршировать в строю или пользоваться оружием, не поранив себя. Нет, Жак отрабатывал совсем другие умения – управлять людьми, нащупывать их слабые места и использовать, как пешки на шахматной доске. Главное – выбрать правильный подход.

Многие сказали бы, что коварство и хитрость недостойны истинного джентльмена, однако осуждение общества Жака не волновало. Человек, который чуть не надругался над его матерью и отправил в тюрьму отца, считался весьма респектабельным.

Надо сказать, старания Жака увенчались успехом. В Париж прибыл с неплохим уловом – на крючке крепко сидела дюжина высокопоставленных английских джентльменов.

Включая мистера Гарри Ричардсона.

Однако, к досаде Жака, брат Гарри, граф Эшкомбский, оказался нечувствителен к ловким приёмам. Высокомерный тип был слишком упрям.

Но признавать поражение было рано. Жак опустил взгляд на пистолет, нацеленный в грудь. Габриэл будто призывал пленника побежать, чтобы иметь возможность всадить во врага пулю.

Впрочем, несмотря на показную уверенность, Габриэл вовсе не горел желанием передавать Гарри властям. Если постараться, даже этого упрямого осла можно заставить передумать.

Возможно, в конце концов Жак добился бы цели, но увы – ему помешал громкий свист, донёсшийся с берега под скалой.

Габриэл с мрачной решимостью расправил плечи.

– Хьюго пригнал лодку.

Габриэл подтолкнул пленника вперёд, и тот нехотя вышел на середину поляны. Инстинктивно нашёл глазами Софию – та напряжённо замерла в стороне от остальных.

Жаку и самому стало страшно. В воздухе витала угроза. Искоса он глянул на деревья. Солдат было невидно, однако Жак чувствовал их присутствие. Что произойдёт, если Габриэл и впрямь попытается его увезти? Начнётся такое, что кровопролития будет не избежать.

Будто прочтя его мысли, Габриэл встал на краю и поглядел на жену.

– Талия, идите первой.

Когда ответа не последовало, он проглотил гордость и умоляюще прибавил:

– Пожалуйста.

Талия замерла в нерешительности, разрываясь между желанием защитить мужа и осознанием, что в её присутствии он не сможет сосредоточиться ни на чём другом.

– Хорошо.

Талия нехотя начала спускаться по склону. Повисло напряжённое молчание, наконец нарушенное свистом Хьюго – значит, графиня Эшкомбская благополучно добралась до лодки. Затем Габриэл оглянулся на брата – тот в страхе нацелил пистолет на ближайшие деревья. У Жака перехватило дыхание – этот от любого шороха палить начнёт.

– Гарри, ты следующий.

Услышав приказ, тот скривился:

– Мы здесь не одни.

– Знаю, – заверил Габриэл. – Спускайся к лодке.

Гарри покачал головой:

– Нет, бери Жака и иди, а я их задержу.

Жак удивлённо рассмеялся:

– Sacre bleu. Неужели этот беспозвоночный наконец отрастил хребет?

Братья не обратили на язвительную реплику внимания – продолжали с досадой глядеть друг на друга.

– Гарри, делай что говорю, – рявкнул Габриэл.

Тот выпятил подбородок. В тусклом свете зари он казался старше своих лет.

– Нет, – упрямо ответил Гарри.

– Чёрт возьми… – Габриэл с досадой покачал головой и повернулся к Жаку: – Идите вперёд.

У того по коже мурашки побежали. Жак оглянулся на Софию. Такое чувство, будто они сидят на пороховой бочке и при малейшем движении может раздаться взрыв.

За себя Жак не боялся. Любой, кто служит Наполеону, рано или поздно привыкает к опасности. Жак давно смирился с тем, что может и не увидеть исхода войны.

Однако душу терзали опасения за Софию. Жак осторожно шагнул в её сторону.

– София, стойте где стоите, – предупредил он, – и с вами ничего не случится.

Глаза Софии вспыхнули страстным огнём, который он так долго принимал как должное.

– Нет, я должна быть рядом с вами.

– Non, София, не надо…

Слова Софии будто послужили сигналом – из-за деревьев раздались резкие звуки выстрелов. В панике Жак метнулся к Софии и повалил на землю, прикрыв хрупкое тело своим.

– Arretez![19] – прокричал Жак, слыша, как отстреливаются Габриэл и Гарри. А когда одна пуля просвистела у самого уха, предостерегающе вскинул руку. – Mon Dieu! Прекратите огонь, болваны!

Неожиданно повисла звенящая тишина, воздух наполнился едким запахом пороха. Жак рискнул приподнять голову и увидел, как схватившийся за грудь Гарри оседает на землю, и Габриэл падает на колени возле раненого брата.

Сейчас или никогда, понял Жак. Вскочил, схватил Софию и рывком поставил на ноги.

– Сюда, – окликнул французский солдат.

Жак рванулся в ту сторону, однако София покачнулась, чуть не упав.

– София, – в страхе выдохнул Жак, обхватив её за плечи. – В вас попала пуля?

– Просто ногу подвернула, – выдохнула та, упершись руками Жаку в грудь. – Спасайтесь, меня они не тронут.

– Глупая женщина, – буркнул Жак, подхватывая Софию на руки.

– Жак… – воспротивилась та, пытаясь высвободиться.

– Non, даже не пытайтесь, – отрезал Жак и кинулся к деревьям, с каждым шагом ожидая, что спину пронзит пуля.

– Но…

– Тихо.

Не обращая внимания на сердитый взгляд возлюбленной, Жак глядел только вперёд. Неужели и вправду думала, что он её бросит? Вот уж действительно глупая!

Добравшись до края поляны, Жак углубился в заросли. Ветки кустов цеплялись за панталоны, царапали лакированные сапоги. Наконец впереди показались солдаты, один из них шагнул вперёд и коротко поклонился.

– Мне нужна лошадь, – распорядился Жак, отметив, что солдат совсем ребёнок – видно, только из детской.

– Есть.

С похвальным проворством юнец скрылся среди деревьев и вскоре вернулся, ведя в поводу гнедую кобылу. За спиной шагали ещё двое солдат, по виду не старше первого.

– Схватить английских свиней? – выпалил темноволосый. Наивное лицо сияло от жажды подвигов. Ни один человек, хоть раз побывавший в настоящем бою, не рвётся повторить этот опыт.

– Non. Могут быть жертвы – вместе с командой яхты их больше, чем нас.

Жак ловко усадил Софию в седло, затем сам продел ногу в стремя, ухватился за переднюю луку и взобрался на лошадь за спиной у спутницы. Кобыла занервничала, начала пританцовывать, однако, взявшись за поводья, Жак быстро её успокоил.

– Поскачем в Кале, предупредим людей. Пусть вышлют в погоню военный корабль.

– Как скажете.

Темноволосый солдат не мог скрыть разочарования, однако, наученный подчиняться приказам, только кивнул и, сев на собственную лошадь, направился в сторону Кале.

Жак дождался, пока второй солдат сядет на лошадь и ускачет вместе с третьим, затем пустил кобылу рысцой.

– Держитесь, та belle, – пробормотал Жак. Назад оглядываться не стал. К чёрту графа Эшкомбского, вместе с проклятым братцем. Если есть на свете справедливость, оба пойдут ко дну на пути в Англию.

– Простите, Жак.

Тихий женский голос отвлёк от приятных мечтаний – Жак представлял, как Габриэл погружается на дно Ла-Манша.

Он не сразу сообразил, в чём так раскаивается София.

– За что?

– Все эти… – она запнулась, подбирая нужное слово, – неприятности – моя вина.

Ещё какие неприятности, подумал Жак. Впрочем, во всём виноват он сам.

– Отчего же?

– Не помогла бы графу и графине сбежать из замка, ничего этого не было бы.

Жак нежно прижал Софию к себе. В свете восходящего солнца она была восхитительна.

– Что было, то прошло, – ответил он. – Ни к чему ворошить прошлое.

– А сегодня? – не сдавалась София, будто получая от самобичевания удовольствие. – Они снова сбежали из-за меня. Зачем я только пришла?..

Между тем они выехали из леса и поскакали среди широких, блестящих от росы полей.

– Вы испугались за меня.

– Не только поэтому, – вздохнула София. – Я же знала, что вы там с Талией, и, когда услышала звон стекла, решила воспользоваться предлогом. Боялась, что… – София запнулась.

– Чего вы боялись?

– Что вы ляжете с ней.

– Стало быть, хотели помешать?

– Даже не знаю, чего я хотела, – выдавила София. – Просто невыносимо было думать, что вы с другой.

Неожиданное признание заставило Жака придержать поводья. Красавица актриса всегда скрывала свои чувства, даже в самые интимные моменты. Теперь же пыл Софии привёл Жака в замешательство.

– София…

Та не сводила глаз с полей, мимо которых они проезжали.

– Понимаю, вам нет дела до моих непрошеных симпатий, Жак. – Она говорила так тихо, что приходилось прислушиваться. – Но сегодня ночью я чуть не потеряла вас. Невыносимо было думать, что вы погибнете, не узнав, что я люблю вас.

– Я… – От такой прямоты Жак смущённо заёрзал. – Позже поговорим, сейчас не время, – наконец пробормотал он.

София напряжённо застыла.

– В этом нет нужды, cherie.

Но горькое смирение Софии отчего-то злило Жака. Разумеется, подобную деликатную тему лучше обсуждать дома, в комфорте, а не на спине у лошади, когда оба вот-вот упадут от усталости. Он вовсе не имел в виду, что хочет уйти от разговора!

– Думаете?

– Oui. – София обернулась и встретилась с Жаком глазами – его реакция её удивила. – Да, я переступила границу дозволенного…

– Не знал, что у наших отношений есть границы.

София нахмурилась:

– Не смейтесь надо мной, Жак.

– Я и не собирался…

– Первое правило куртизанки – не давать воли чувствам, – перебила его София. На щеках проступил румянец. – Мужчины ищут нашего общества ради удовольствия, дополнительная обуза им не нужна.

Обуза? При одном воспоминании о проведённых вместе ночах в жилах закипела кровь.

Впрочем, дни были столь же прекрасны…

– Для меня вы никогда не были обузой, та belle, – улыбнулся Жак.

Софию его слова не обнадёжили.

– Не была и не стану. – Она гордо вскинула подбородок. – Мне не следовало вмешиваться в ваши отношения с Талией. Она весьма достойная леди, и если желаете связать с ней судьбу, буду только рада.

– Неужели? Что-то голос у вас не слишком радостный, – ласково поддразнил Софию Жак.

Глаза её наполнились слезами.

– Умоляю, перестаньте.

– Не надо плакать, – буркнул ошарашенный Жак.

Некоторые женщины пытаются добиться своего при помощи показных сцен с бурными рыданиями, но София была не из таких.

– Я не плачу, – упорно отрицала та – смешно, честное слово. – Я никогда не плачу.

Внезапно на Жака нахлынул прилив нежности. Прильнувшая к его груди София с рассыпавшимися по плечам тёмными кудрями казалась удивительно хрупкой.

– Ещё одно правило куртизанки?

Сморгнув, она тихонько шмыгнула носом.

– Oui.

– Я вовсе не желаю связывать судьбу с Талией, та belle, – произнёс Жак и только тут осознал, что это чистая правда. Да, ему нравилась идея вырвать Талию из рук жестокого, равнодушного супруга. А что скажут надутые английские аристократишки, если графиню украдут прямо у них из-под носа? Однако сердце Жака принадлежало другой.

– Единственная женщина, которая нужна мне, – это вы.

София вздрогнула, будто Жак ударил её по лицу:

– Не говорите так.

Жак не замечал, что теперь они ещё больше отстали от солдат. Единственным звуком, нарушавшим утреннюю тишину, был размеренный стук копыт их лошади.

София что, нарочно упрямится?

Она ведь сама призналась в любви! А теперь, узнав об ответных чувствах, перепугалась так, будто ей угрожают.

– Это правда, – мрачно произнёс Жак.

– Не может быть. – София плотно сжала губы, пытаясь скрыть своё состояние, однако её выдавали пылающие глаза. – Вам нужна приличная женщина, спутница, которой можно гордиться, а не стареющая актриса, родившаяся в трущобах.

Жак вскинул брови.

– Вы забываете, моя матушка тоже когда-то была актрисой.

– Из-за неё вам пришлось много выстрадать, – сдавленным голосом напомнила София.

Жак вскинул голову, устремив невидящий взгляд на далёкие очертания Кале.

Тяжело было в этом признаться, однако иногда Жак невольно винил мать в смерти отца. Вздор, конечно. Она ведь не виновата, что родилась красавицей. Отец не должен был терять голову, именно по этой причине он и оказался в Бастилии.

Но, взрослея и мужая без любимого батюшки, Жак время от времени гадал, как бы сложилась его жизнь, не привлеки мать внимания сластолюбца?

Может, как раз поэтому Жак и старался держать Софию на расстоянии? Потому что напоминала о матери?

При этой мысли Жака охватил жгучий стыд.

– Non, – резко произнёс он. – Страдал я из-за мерзкого развратника, не знающего, что такое честь и нравственность. Однако теперь этот человек мёртв.

– Мёртв, но не забыт, – мягко проговорила София.

– Никогда не забуду, что он совершил. И сделаю всё, чтобы избавить Францию от людей, подобных ему, – поклялся Жак. Спутница настороженно смотрела на него. – Вы согласны стать моим соратником, София Ренар?

София запнулась, сообразив, что речь идёт не только о борьбе с тиранией правящих классов.

– Да, если пожелаете, но…

Жак одарил её страстным поцелуем.

– Больше мне ничего не нужно. – Отстранившись, он поглядел в её большие глаза. – Больше мне никто не нужен, та belle.

– Жак, – прошептала София, сдаваясь на милость победителя.

Он почувствовал острое желание и, крепче прижав Софию к себе, пустил лошадь более быстрым аллюром.

– Скорее бы домой.

Габриэл едва заметил, что Жак скрылся вместе с Софией и солдатами. Плеск вёсел доносился будто издалека – услышав выстрелы, Хьюго благоразумно решил отчалить, чтобы побыстрее доставить жену друга на яхту.

Однако Габриэл не обратил на всё это внимания – не сводил глаз со своего глупого брата.

Гарри что, совсем рехнулся? Как только засвистели пули, нужно было укрыться за каретой. А этот отчаянный идиот взял да и рванул вперёд, приняв на себя пулю, предназначавшуюся Габриэлу.

– Чёрт возьми, Гарри, – бормотал он, укладывая брата на спину, чтобы осмотреть рану. – Совсем ума лишился?

Поморщившись, Гарри приоткрыл затуманенные от боли глаза.

– Похоже на то, – прошептал он.

Габриэл попытался стянуть с брата узкий сюртук.

– Куда тебя ранили?

– Не надо, Габриэл. – Гарри слабо отмахнулся, закрывая полой сюртука красное пятно, расползавшееся по белому льну рубашки. – Всё равно ничего не сделаешь.

Габриэл присел на корточки, обдумывая слова Гарри. Никакого медицинского инвентаря у него при себе не было – впрочем, Габриэл всё равно не умел им пользоваться. Оставалось только утешаться надеждой, что пуля попала в плечо и не задела сердце.

– Хьюго поплыл к яхте вместе с Талией, но я подал сигнал капитану, наверняка к берегу уже выслали шлюпку, – проговорил Габриэл, желая подбодрить брата. – Потерпи чуть-чуть.

– А где Жак?

Габриэл окинул взглядом поляну, в первый раз заметив, что уже рассвело. Всё вокруг заливал нежно-розовый свет.

– Сбежал.

Гарри попытался поднять голову, будто не веря брату на слово.

– Уверен?..

– Лежи смирно, молокосос неразумный, – приказал Габриэл.

При виде мертвенной бледности брата сердце сжималось от страха. Проклятье! Всего несколько часов назад Габриэл готов был предать его в руки правосудия как перебежчика. А теперь отдал бы собственную жизнь, только бы Гарри выжил.

– Жак ушёл, и его люди тоже, – хрипло произнёс Габриэл. – Впрочем, не сомневаюсь – за нами непременно отправят погоню.

Убедившись, что пока им опасность не грозит, успокоенный Гарри с тяжёлым вздохом опустил голову на землю.

– Не подстрелил мерзавца?

Габриэл с сожалением покачал головой. Один раз он выстрелил в Жака, но, прежде чем успел перезарядить пистолет, ранили Гарри, и тут он позабыл обо всём на свете и кинулся выносить брата с линии огня.

– Кажется, нет.

– Жаль.

Но ещё жальче было видеть распростёртого на земле брата.

– Гарри, зачем ты это сделал? – выдавил Габриэл.

– Что?

Габриэл с трудом мог говорить, в горле стоял ком. Теперь он никогда не забудет, как Гарри закрыл его своим телом.

– Зачем полез под пулю?

Отвернувшись, Гарри молчал так долго, что Габриэл уже перестал ждать ответа. Но наконец брат вздохнул и снова посмотрел в обеспокоенное лицо Габриэла.

– Помнишь, на Рождество ты подарил мне коньки, а папа сказал, что я ещё слишком маленький? Вот я и сбежал из детской, решил доказать, что он не прав…

Габриэла передёрнуло. Это Рождество он никогда не забудет. Покупая для брата коньки, он не предусмотрел реакцию отца – тот рассудил, что такой сорванец, как Гарри, легко может попасть в беду. А Гарри, конечно, считал себя человеком взрослым и самостоятельным.

Габриэл пошёл за братом, однако остановить его не успел – тот уже выкатился на середину озера, туда, где самый тонкий лёд.

– Да, ты под лёд провалился, – произнёс Габриэл, вспоминая свой ужас, когда Гарри скрылся под водой.

– А ты меня вытащил. – Гарри попытался улыбнуться. – Спас мне жизнь. Сегодня я вернул долг.

– Не было никакого долга, – нахмурился Габриэл. – Ты ведь мой брат. Я должен тебя защищать.

– Ты всегда делал для меня всё, что мог, – с неожиданной грустью произнёс Гарри. – Но от моих собственных страстей ты меня защитить не в силах. С ними я должен бороться сам.

Габриэл застыл. Господь свидетель, сколько долгих лет он ждал, когда брат наконец научится отвечать за свои поступки. Или хотя бы осознает, что сам навлекает на себя беды. Но теперь, услышав долгожданные слова, Габриэл не ощутил ни капли радости.

Наоборот, почувствовал себя ещё более виноватым.

– Я сделал слишком мало, – прошептал Габриэл.

– Ты не виноват. – Гарри сжал руку Габриэла. Искреннее раскаяние заставило его лицо казаться более зрелым. – Ни в чём.

Габриэл покачал головой, решив не спорить с раненым. Вдруг брат умирает? А они до сих пор на земле врага…

– После поговорим, – бросил Габриэл и почувствовал невероятное облегчение, когда наконец его окликнули с берега. Видимо, капитан заметил сигнал и прислал шлюпку. – Слава богу. Скоро мы будем в безопасности.

Гарри прижал руку к раненому плечу и поморщился:

– Нет, такой спуск мне не выдержать.

– Не волнуйся. Пойду позову матроса, пусть поможет отнести тебя в лодку.

Габриэл хотел встать, но Гарри стиснул его руку с неожиданной силой:

– Подожди.

– Гарри, медлить нельзя, – прорычал Габриэл, сам не свой от раздражения и беспокойства. Капитан, конечно, не дипломированный врач, однако помощь оказать сумеет. – Твоя рана…

– Нет, я должен сказать сейчас…

Габриэл счёл за лучшее уступить и вновь опустился на колени – боялся, что состояние брата может ухудшиться.

– Говори.

– Я должен попросить прощения.

У брата был такой виноватый вид, что сердце сжималось.

– Об этом можно поговорить и на яхте.

– Нет, сейчас.

Габриэл нехотя кивнул:

– Ну хорошо. Слушаю.

– Когда я только познакомился с Жаком, мне казалось, он и мухи не обидит, – начал Гарри. В голосе его звучало отвращение к самому себе.

– Да уж, просто образец кротости.

– Такое у меня тогда сложилось впечатление. Мы вместе учились в школе.

– Да, Жак рассказывал, – произнёс Габриэл, мысленно сетуя на злую судьбу, которая свела брата с коварным французом. – Трудно представить, что у вас могло быть что-то общее.

Гарри издал резкий смешок, нетерпеливо убирая прилипшие ко лбу волосы.

– Верно, на мой вкус, Жак был слишком серьёзный, вдобавок с утра до вечера корпел над книгами. Даже тогда не скрывал, что одобряет революцию. – Лицо Гарри сделалось задумчивым – он явно погрузился в воспоминания. – Но однажды вечером случился у меня небольшой конфликт со старшеклассниками, а Жак как раз мимо проходил. Те ребята считали, будто я им много денег должен. – Гарри невесело рассмеялся. – Правильно считали.

Габриэл не удивился, узнав, что Гарри уже в столь юном возрасте привык влезать в долги. Естественно, легкомысленная расхлябанность должника вызвала возмущение у «кредиторов».

– И как же поступил Жак?

– Не только заплатил мой долг, но и помог до комнаты дойти – меня ведь в тот раз порядочно отделали. – Гарри поморщился. – Я тогда подумал, мне его сам Бог послал.

– Да, ловко он втёрся тебе в доверие.

– Жак всегда был хитёр.

Габриэл кивнул, соглашаясь. Коварством и беспощадностью француз не уступал самому Макиавелли.

– И чего же он потребовал взамен?

– В том-то и дело, что ничего. А когда я окончил школу и собирался ехать в Лондон, вступить в высший свет, Жак попросил заодно отвезти пачку писем…

– Каких писем?

– Не знаю, – пренебрежительно бросил Гарри. – Впрочем, не важно.

От такой наивности Габриэл только головой покачал. Неужели жизнь Гарри ничему не научила? Наверняка Жак использовал ни о чём не подозревающих простаков, чтобы доставлять важные сведения.

– Почему ты так уверен?

– Потому что Жак дал мне это поручение только с одной целью – чтобы я познакомился с Жюльетт, – с горечью произнёс Гарри.

Габриэл не сразу сообразил, что брат говорит о привлекательной француженке, вдове английского дипломата. Габриэл знал, что Гарри несколько лет то сходился, то расставался со златовласой нимфой, однако всегда считал эти отношения безобидной интрижкой.

А потом узнал, что любовница поехала с Гарри во Францию…

– Мадам Мартин, – с отвращением выплюнул Габриэл.

– Я был ужасным глупцом. – Гарри закрыл глаза – так неприятно ему было вспоминать об этом. – Жак заранее всё просчитал – мадам Мартин не составило труда соблазнить меня, чтобы потом вертеть как заблагорассудится…

– С молодыми людьми подобное случается часто.

Гарри фыркнул:

– С тобой такого не было.

– Ты просто не всё знаешь, – возразил Габриэл. – Моя первая любовница совсем вскружила мне голову, я ей накупил дорогих украшений, подарил новую карету вместе с запряжкой и только потом узнал, что эта особа одновременно ублажает ещё нескольких джентльменов.

– Связь с Жюльетт обошлась мне намного дороже. – Гарри открыл исполненные муки глаза. – Из-за неё я начал вести себя как последний идиот. Хотел впечатлить своей лихостью, сорил деньгами, хвастался богатством… – Гарри плотно сжал челюсти. – К тому же она была весьма хитра, сообразила, что я тебе завидую, и всячески подогревала братскую ревность. Я на всё был готов, лишь бы доказать, что не хуже тебя.

Габриэл порывисто вздохнул. Признание брата заставило его ощутить острое чувство вины.

– Значит, вот почему ты устроил Жака на должность викария в Кэррик-Парк? – спросил Габриэл.

– Да. – Гарри покачал головой, однако тут же закусил губу от боли. – Надо сказать, задачка оказалась не из лёгких, – с горечью прибавил он.

Возмутительно уже то, что Гарри вообще смог этого добиться, подумал Габриэл. Его охватывало отвращение при мысли, что церковные власти позволили подкупить или запугать себя и допустили к службе «викария Джерарда».

– Потом расскажешь, как тебе удалось превратить Жака в священника, – проговорил Габриэл.

– Хорошо.

Габриэл не стал выпытывать подробности. Рано или поздно он всё равно узнает правду. А сейчас следует прояснить более важный вопрос.

– Не понимаю, зачем ты вообще согласился жениться на Талии, если получал деньги от Жака.

Гарри всем своим видом демонстрировал раскаяние – похоже, искренне сожалел о некрасивом поступке.

– У меня вдруг проснулась совесть, – ответил Гарри, усмехнувшись, когда Габриэл недоверчиво нахмурился. – Понимаю твои сомнения, однако это правда. Решил – заполучу денежки Добсона, оборву всякие связи с Жаком и заживу спокойно.

– Думал, он тебя просто так отпустит?

– Глупо, конечно. – Утреннюю тишину нарушил резкий смешок Гарри. – Проклятый француз быстро объяснил, что теперь я от него никуда не денусь.

– И поэтому ты сбежал в Кале?

– Да, а тебе снова пришлось расплачиваться за мои прегрешения, – мрачно произнёс Гарри. – Но теперь с этим покончено. Клянусь, я усвоил урок. Отныне всё будет по-другому.

Габриэл отнёсся к пламенным обещаниям брата скептически. Конечно, хотелось верить, что Гарри изменился, но Габриэл слышал подобные слова неоднократно, и всякий раз его ждало жестокое разочарование.

– А теперь помолчи, береги силы, а я пока приведу помощь, – отрывисто произнёс он.

И снова пальцы Гарри стиснули руку Габриэла, не давая тому встать.

– Сначала возьми это.

Поморщившись, Гарри сунул руку под сюртук и, вытащив сложенный лист пергаментной бумаги, протянул Габриэлу.

Повернувшись к свету, Габриэл развернул бумагу и увидел длинную, аккуратную колонку. Список имён. Габриэл нахмурился – некоторых из перечисленных джентльменов он знал лично.

– Что это?

– Имена шпионов Жака.

Габриэл заранее предвидел ответ, однако внутри всё похолодело. Боже, оказывается, Жак опутал своей паутиной весь Лондон!

В списке были сплошь знатные, влиятельные люди, Габриэл насчитал даже нескольких членов парламента. Все эти люди обладали немалой властью, и если они вправду служат Наполеону, то могут причинить стране непоправимый вред.

Каким же образом Жаку удалось сделать из этих добропорядочных людей предателей родины? Богатыми посулами? Шантажом? И как они давали согласие – по доброй воле или неохотно?

– Откуда у тебя этот список? – спросил Габриэл.

Гарри снова прижал руку к ране, дыхание вырывалось из груди тяжело и мучительно.

– Как только обручился с Талией, поехал в Кэррик-Парк и устроил в доме викария обыск, – пояснил Гарри. Лоб его блестел от пота. – Хотел уничтожить своё письмо с клятвой верности, чтобы у Жака против меня ничего не было. К сожалению, письма не нашёл, зато в молитвеннике вместо закладки лежала вот эта бумага.

– Жак знает, что список у тебя?

– Нет. – В голосе Гарри звучало удовлетворение. – Я его переписал, а оригинал вернул на место. Я же всё-таки хотел вырваться. Подумал, Жак начнёт угрожать, а у меня будет что противопоставить.

Да, таким оружием Гарри бы разнёс противника в пух и прах. Габриэл не сомневался – Жак пошёл бы на серьёзные уступки, только бы список не попал в руки британских властей.

Однако то, что Гарри передал столь важный документ брату вместо того, чтобы воспользоваться им ради собственной выгоды, удивляло не меньше, чем известные имена в списке.

– И что ты теперь намерен… – начал Габриэл, гадая, не ловушка ли это.

– Теперь список твой. – Гарри улыбнулся, но вдруг зашёлся в глухом кашле, от которого у Габриэла сердце замерло. – Ты распорядишься им как должно, – наконец выдохнул Гарри. – Ты же у нас самый правильный…

– Нет, Гарри…

– Габриэл, я не в обиду, – хрипло перебил брат. – Всегда восхищался, какой ты цельный, волевой, хотя иногда меня это жутко бесило. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь гордиться мной так же, как я горжусь тобой…

У Габриэла сердце на части разрывалось.

Неужели брат думает, что умирает? Потому и решил исповедаться прямо сейчас? И список отдал?..

Нет. Габриэл упрямо покачал головой. Он сделает всё, чтобы спасти брата. Гарри будет жить, поклялся Габриэл. Даже если придётся вытаскивать его прямо из адского пламени.

– Не двигайся.

Габриэл наконец встал, поднял с земли заряженный пистолет, который Гарри уронил, когда в него выстрелили, вложил оружие в руку брата и зашагал к краю обрыва.

– Габриэл…

– Скоро вернусь.

Не тратя времени на споры, Габриэл начал спускаться по узкой тропинке в крутой скале и не останавливался, пока наконец не оказался на твёрдой земле. Сапоги были безнадёжно испорчены, сюртук изорван об острые камни, но Габриэл благополучно достиг ждущей на мелководье шлюпки.

– Пойдёшь со мной, – распорядился Габриэл, указав на одного из матросов, сидевших на вёслах.

– Да, милорд.

Габриэл снова принялся карабкаться на скалу, не давая себе ни секунды отдыха – только таким образом удавалось заглушить нараставшую панику. Оглядывался лишь для того, чтобы проверить, поспевает ли за ним матрос.

Всё будет хорошо, мысленно повторял Габриэл. Они отнесут Гарри в лодку, доставят на яхту, а там капитан обработает и перевяжет рану. Она непременно заживёт. Может, даже повезёт, и шрам останется – будет чем похвастаться перед друзьями.

Упорно отгоняя дурные мысли, Габриэл взобрался на вершину скалы и со всех ног кинулся в сторону кареты. Спуск и подъём заняли не более пятнадцати минут, однако Габриэлу казалось, будто он покинул брата на непозволительно долгий срок.

Тревога резко усилилась, когда Габриэл добежал до места, где оставил брата, и, к своему ужасу, обнаружил, что тот исчез. Кареты тоже нигде не было видно.

Что за чёрт?..

– Отправляйтесь в лес, разыщите мастера Гарри, – приказал Габриэл озадаченному матросу.

– Мастера Гарри?..

– Он лежал здесь, раненный…

– Хорошо, будет исполнено…

Матрос скрылся среди деревьев, Габриэл же присел на корточки, разглядывая дорогу, ведущую прочь от поляны.

Обнаружил едва видневшиеся следы крови, несколько отпечатков ног, однако следов борьбы не наблюдалось. Впрочем, Габриэл и не ожидал их увидеть.

Если бы на Гарри напали, пока Габриэл ходил за помощью, тот непременно позвал бы брата. Или хотя бы выстрелил, Габриэл ведь нарочно оставил ему пистолет.

Судя по всему, произошло вот что – Гарри дождался, пока брат уйдёт, и скрылся на карете.

Габриэла ловко обвели вокруг пальца.

Опять.

Глава 21

Талия мерила шагами тесную каюту, борясь с мучительной усталостью и не поддаваясь соблазну улечься на узкую койку.

Лорду Ротуэллу только недавно удалось уговорить Талию немного поесть и принять тёплую ванну. Она даже переоделась в льняную ночную сорочку, однако упрямо отказывалась ложиться спать, пока не вернётся Габриэл.

Впрочем, она всё равно не заснула бы. Талия была сама не своя от страха за мужа.

Развернувшись на каблуках, она резким движением откинула за спину распущенные волосы. Талия всячески кляла себя за то, что уступила уговорам Габриэла и уплыла на шлюпке с лордом Ротуэллом.

Впрочем, тогда она была уверена, что остальные последуют за ними. Однако, не успела Талия опуститься на деревянное сидение, как тишину разорвал первый выстрел. Но, не слушая её возражений, лорд Ротуэлл погрузил вёсла в воду и принялся энергично грести, не сбавляя темпа, пока они не достигли борта яхты.

А хуже всего было то, что этот несносный, упрямый тип пригрозил пустить в ход силу, если Талия попытается вернуться на берег.

И вот теперь она оказалась пленницей на яхте, или шхуне, или как там Габриэл называет свою ненаглядную посудину, и томилась в неизвестности. Сквозь иллюминатор Талия глядела на далёкие скалы, гадая, что же там сейчас происходит.

Она потеряла счёт времени, только заметила, что уже совсем светло. Когда дверь каюты вдруг распахнулась, Талия ахнула, вздрогнув от неожиданности, и стремительно обернулась.

Габриэл!

С замершим сердцем она оглядела мужа с ног до головы. Золотистые волосы растрёпаны, под глазами тени, на щеках щетина, плечи под синим атласным халатом устало поникли. Габриэл выглядел измождённым, но, к счастью, был цел и невредим.

– Слава богу, – выдохнула Талия и шагнула было к нему, но тут же замерла в нерешительности. Несмотря на всё, что произошло за последние несколько дней, Талия до сих пор опасалась, как бы супруг снова не превратился в сурового графа Эшкомбского и не возмутился подобным вольностям – подумать только, жена кидается на шею мужу! Талия нервно прокашлялась. – Вы не пострадали?

Почувствовав её смущение, Габриэл сам направился к ней, прижал к груди и спрятал лицо в пышных кудрях.

– Нет, со мной всё в порядке, – нехотя произнёс он.

Некоторое время Талия просто наслаждалась объятиями, ощущением его твёрдых, надёжных мускулов. Постепенно близость мужа развеяла все её страхи.

Боже, как же она боялась, что его ранили, или захватили в плен, или даже… Талия вздрогнула от одной мысли, что Габриэла могли убить, и запретила себе думать об этом.

Наконец Габриэл поднял голову, однако объятий не размыкал. Талия бросила на него обеспокоенный взгляд.

– Я услышала выстрелы, но лорд Ротуэлл настоял, чтобы мы вернулись на яхту, – с досадой проговорила она. – Рта мне раскрыть не дал!

Габриэл чуть улыбнулся:

– Да, Хьюго говорил, что вы не хотели уплывать, однако он убедил вас, что неразумно подвергать себя опасности и правильнее будет отправиться в безопасное место.

– Убедил? Да уж конечно! Знаете, что ваш Хьюго сказал? «Только попробуйте за борт выпрыгнуть, веслом оглушу!»

Габриэл рассмеялся:

– Приношу извинения за столь грубые методы, но, должен признаться, рад его несгибаемости.

Талия метнула в него острый как нож взгляд. Конечно, она была счастлива видеть мужа живым и здоровым, однако не желала, чтобы с ней обращались будто с беспомощным ребёнком.

– Вот как?

– Если бы вы остались, глаз бы с вас не спускал, и меня бы наверняка подстрелили. – Тут Габриэл помрачнел. Всё тело его напряглось. – Однако вышло по-другому…

– Габриэл…

Он отвернулся и невидящим взглядом уставился на тусклый свет в иллюминаторе.

– Подстрелили Гарри.

– О нет.

Талия была искренне опечалена известием. Хотя сама она не испытывала тёплых чувств к человеку, бросившему её у алтаря, однако Габриэл искренне любил никчёмного брата. Если тот не выживет, муж будет уничтожен.

– Рана очень опасная?

– Даже не знаю.

Талия нежно погладила Габриэла по щеке и, заставив мужа повернуться к себе, сочувственно поглядела на него.

– Идите к Гарри, вы же хотите быть рядом с братом.

При этих словах Габриэл поморщился, будто услышал что-то неприятное.

– Знать бы ещё, где он.

Талия растерянно моргнула.

– Не понимаю…

– Гарри не с нами.

– Но… – И тут Талия поняла. – О господи!..

– Нет, нет, – быстро пояснил Габриэл. – Рана оказалась несмертельной.

Талия облегчённо вздохнула, однако чувствовала – что-то здесь не то. Габриэла что-то тревожило, и, похоже, причина – Гарри.

– Расскажите, что случилось, – потребовала Талия.

Габриэл со вздохом опустил руки и отстранился. Талия вздрогнула – ей сразу стало холодно без его тепла. Она и сама не осознавала, как скучала по объятиям Габриэла! Интересно, давно она попала от него в такую зависимость?

К счастью, Габриэл не догадывался, какой опасный оборот приняли мысли жены. Погладил её по голове, и Талия заметила, что под внешней невозмутимостью скрывается бессильная злость.

– Когда солдаты стали стрелять, Гарри закрыл меня своим телом.

– Гарри? – Потрясённая Талия не могла скрыть удивления. – Закрыл вас своим телом?

Габриэл горько улыбнулся:

– Меня его неожиданная отвага тоже поразила. До этого Гарри заботился только о себе…

– Должно быть, наконец возмужал, – предположила Талия, но даже сама себе не верила. Гарри Ричардсон всю свою жизнь был эгоистичным прохвостом. Вряд ли такой человек способен в одночасье переродиться. Впрочем, иногда случаются и не такие чудеса… – Гарри ведь помог нам сбежать.

Габриэл поморщился:

– Возможно, вы правы, только хуже момента для возмужания придумать нельзя было.

Талия не знала, что и думать. Разве Габриэл не хочет, чтобы брат остепенился?.. И тут поняла, в чём дело.

– Гарри ранили, потому что он загородил вас собой?

– Да, – проговорил мучимый чувством вины Габриэл. – Эта пуля предназначалась мне.

– Не говорите так, – испугалась Талия.

– Это правда. Прежде чем успел опомниться, Гарри, откуда ни возьмись, выскочил передо мной. – Габриэл стиснул руки в кулаки. Он, как всегда, казнил себя за произошедшее несчастье. – Раздался выстрел, и Гарри упал. На груди у него была кровь…

Талия хотела успокоить мужа, но, передумав, промолчала. Габриэл всё равно не станет слушать. Что бы ни случилось с близкими, он всегда берёт вину на себя и ничего не может с этим поделать – так же, как и она со своим чувствительным сердцем.

– Пуля попала в грудь? – переспросила Талия.

Габриэл пожал плечами:

– Кажется, да, но наверняка не скажу. Хотел осмотреть рану, но Гарри не позволил.

– Не позволил?

Странно. Такой человек, как Гарри, наверняка захотел бы сполна насладиться ролью раненого героя.

– Но почему?

– Надеюсь, хотел изобразить, будто ранен серьёзнее, чем на самом деле.

– Не может быть, – нахмурилась Талия. – Он же видел, как вы волнуетесь! На такую бессердечность даже Гарри неспособен.

Праведный гнев Талии вызвал у Габриэла улыбку.

– Вряд ли Гарри нарочно хотел мне насолить, но, если бы знал, что он может ходить, взял бы его с собой, а не пошёл за помощью один.

Ахнув, Талия прижала ладонь к сердцу.

– Значит, Жак?..

– Нет, они с солдатами уже ушли, – с досадой произнёс Габриэл. – Потому и оставил Гарри на поляне. Мне и в голову не могло прийти, что он сбежит!..

Между тем яхта набирала скорость, устремивших к берегам Англии, но Талия даже не заметила усилившейся качки. Она не замечала ничего вокруг, кроме бледного лица Габриэла и теней у него под глазами.

– Значит, Гарри скрылся?

– Да.

Талия замолчала в нерешительности. Лицо Габриэла ничего не выражало, мужу явно приходилось нелегко – он не привык делиться сокровенными мыслями и чувствами. Габриэла с детства приучили казаться сильным, не показывать слабости.

Наконец, собравшись с духом, Талия успокаивающе дотронулась до его плеча. Понимает это Габриэл или нет, но она нужна ему. Особенно сейчас.

– Думаете, Гарри вернулся в Кале? – спросила Талия.

Габриэл покачал головой:

– Вряд ли, не такой он дурак. Жак его сразу пристрелит.

Талия вынуждена была согласиться. Француз отнюдь не обрадовался, когда узнал, что английский сообщник обманул его.

– Куда же он тогда поедет?

– Не знаю.

– Отправите слуг на поиски?

Повисла долгая пауза – мрачно нахмурившись, Габриэл тщательно обдумывал вопрос и наконец с усталым вздохом проговорил:

– Может быть, потом, когда вернёмся в Англию. Впрочем, всё к лучшему – Гарри пока лучше исчезнуть.

Габриэл покачал головой, будто пытаясь избавиться от навязчивых, тяжёлых мыслей. Затем окинул взглядом стройную фигуру Талии, лицо его тут же разгладилось, и губы растянулись в озорной улыбке.

Талии сразу стало жарко. Она невольно попятилась.

– Да, пожалуй, – сдавленным голосом согласилась она.

Улыбка Габриэла стала шире. Он медленно приблизился к Талии, положил руки ей на плечи.

– А сейчас есть дела поважнее, – низким голосом произнёс Габриэл.

Сердце Талии забилось быстро-быстро, у неё перехватило дыхание. Боже, неужели прикосновения мужа всегда будут оказывать на неё такой эффект?

– Какие дела? – спросила Талия, неумело пытаясь кокетничать.

Габриэл взял её руку в свою и медленно поднёс к губам. Будто приросшая к месту, Талия могла только смотреть, как Габриэл целует её пальцы.

– Кажется, я уже посвятил вас в свои планы…

Всё тело Талии затрепетало в предвкушении.

– Разве вы не устали?

– С ног валюсь, однако это обстоятельство не умаляет моего желания, – заверил Габриэл. – Но сначала…

Без предупреждения Габриэл подхватил Талию на руки и, прижав к груди, понёс в смежную каюту.

Талия мельком разглядела лакированные деревянные панели на стенах и элегантную мебель, практично встроенную в небольшие ниши. Но внимание её привлекла совсем другая часть обстановки – установленная посреди каюты дорожная медная ванна.

– Габриэл, что вы задумали? – спросила Талия, когда Габриэл наконец поставил её на ноги.

– Как бы ни хотелось возлечь с вами прямо сейчас, понимаю – перед этим необходимо принять ванну, – проговорил Габриэл. В глазах плясали озорные искорки, – Вот и подумал – раз уж такое дело, может, вы меня и искупаете?

Талия попыталась напустить на себя оскорблённый вид, однако получалось плохо – она вся сгорала от предвкушения. Идея была весьма соблазнительная – смотреть и дотрагиваться до его тела под благовидным предлогом…

– Желаете, чтобы я выступила в роли горничной?

Габриэл поцеловал её ладонь, в глазах читалось откровенное влечение.

– Обязуюсь оказать ответную услугу в любое удобное для вас время, – тихо произнёс он, оглядываясь на медную ванну. – Да, маловата, конечно, но, если постараемся, сможем поместиться оба…

У Талии жарко запылали щёки, стоило представить, как они сидят в горячей, мыльной воде, совершенно нагие, прижавшись друг к другу… Неужели мужья и жёны вправду делают такие вещи?..

– Хорошо, Габриэл, – выдохнула Талия.

– Ах, какой чудный румянец!

Габриэл рассмеялся и, наклонившись, нежно поцеловал её в губы. Талия застонала, стиснув отвороты его халата, а руки Габриэла уже гладили её спину. Талия понимала, что следует быть осторожнее, она слишком пылко реагирует на ласки Габриэла, однако решила обдумать этот вопрос позже.

Сейчас хотелось забыть обо всём и наслаждаться восхитительными удовольствиями.

Отступив на шаг, раскрасневшийся Габриэл бросил на Талию пламенный взгляд.

– Помогите снять халат, – произнёс он сдавленным голосом.

Дрожащими от нетерпения руками Талия потянула за пояс, и Габриэл сбросил с плеч атласное облачение, тут же соскользнувшее на пол.

Талия облизнула губы, любуясь его безупречно широкой грудью, покрытой золотистыми волосами, спускавшимися дорожкой к плоскому животу. Талия затрепетала. Он был поистине великолепен.

Взгляд Талии опускался всё ниже, она невольно смутилась, поглядев на гордо вздымавшуюся мужскую плоть и поспешно посмотрела вниз, на мускулистые ноги и узкие ступни.

Тихий смех Габриэла заставил Талию поднять голову и встретиться с ним глазами.

– Что вас так позабавило?

Габриэл прижал её руку к щеке.

– Хотелось бы верить, что вы так внимательно меня разглядываете, поскольку восхищаетесь моей статью, однако, боюсь, на самом деле просто выискиваете изъяны.

Смущённая, будто застигнутая за подглядыванием школьница, Талия застенчиво хихикнула. Неловко было признаваться, какую страсть пробуждал в ней Габриэл.

– Не вижу необходимости подпитывать ваше тщеславие.

– Ошибаетесь, дорогая, – низко проговорил Габриэл. – Сейчас моё тщеславие остро в этом нуждается.

Попытавшись взять себя в руки, Талия шагнула назад.

– Полезайте в ванну, пока вода не остыла.

Габриэл поцеловал её в щеку.

– Как прикажете, любезная жёнушка.

Из ванны поднимался пар. Габриэл расположился в воде, положив руки на изогнутый борт.

Не давая себе времени оробеть, Талия опустилась на колени и взяла с оловянной подставки на полу кусок мыла. Окунула в воду и нерешительно провела по его мускулистым плечам.

Габриэл блаженно застонал, выказывая одобрение, откинул голову на бортик и закрыл глаза.

Теперь, когда пронзительные серебристые глаза не следили за каждым её движением, Талия немного осмелела и стала действовать увереннее, намылив сначала его крепкую шею, затем спустившись на грудь…

Талия удивлялась, какие твёрдые и крепкие у него мышцы. Конечно, Габриэла никак нельзя было причислить к манерным, женоподобным денди, которых в Лондоне обитало великое множество, однако грациозные движения и элегантная одежда производили несколько обманчивое впечатление, скрывая, до какой степени он силён.

С быстро бьющимся сердцем Талия мыла его широкую грудь и почувствовала, что сердцебиение Габриэла такое же частое. На этот раз Талия почувствовала, что сама выступает в роли соблазнительницы. От ощущения собственной власти кружилась голова.

С груди Талия перешла на руку, когда вдруг яхту качнула случайная волна, и вода выплеснулась через край на пол. Талия поспешно встала, однако Габриэл удержал её, взяв за запястье, и открыл глаза, наполненные горячей страстью.

– Какое блаженство! – пробормотал он. – Отныне место горничной навсегда ваше. – Габриэл поглядел на кружева в вырезе ночной сорочки Талии. – Но, должен заметить, вы неправильно одеты.

Талия втянула в себя воздух, чувствуя, как напрягаются соски.

– И как же я должна одеться? – сдавленным голосом спросила она.

– Хм. – Габриэл погладил большим пальцем её запястье, несомненно почувствовав стремительное биение пульса. – Скажем, в полупрозрачные шаровары, как в гареме у восточных султанов…

Талия прищурилась. Сколь ни приятно было исполнять обязанности горничной, она ни за что не станет наряжаться, будто какая-нибудь наложница.

– Заставите ходить в шароварах – берегитесь, утоплю, – предупредила Талия.

Габриэл рассмеялся, любуясь её стыдливым румянцем.

– Чем же вам не угодило моё предложение? Неужели вы такая ханжа? Или просто чересчур строги?

Талия замерла, отвечая на насмешливый взгляд с полной серьёзностью.

– А если я и вправду строга… вам это не по душе?

Габриэл вскинул брови.

– Честно?

Талия медленно кивнула, пытаясь скрыть, как важен для неё ответ:

– Да.

Неожиданно Габриэл потянулся к ней и поцеловал в губы.

– Нахожу сочетание ума учёной женщины, сердца воина и тела прекрасной цыганки весьма соблазнительным, – хрипло произнёс он.

Сердце Талии мгновенно растаяло. На такой ответ она и не надеялась.

– Правда?

– Если хотите, могу доказать на деле…

Потянув Талию за запястье, Габриэл вынудил её опустить руку под воду и дотронуться до его возбуждённого мужского органа.

– Оо…

Габриэл вздохнул от удовольствия, по телу его пробежала дрожь. Затем он резко выпрямился и вылез из ванны. Талия едва успела выпрямиться, а он уже обхватил её за пояс и повёл в угол каюты.

– Да… – прорычал Габриэл, укладывая Талию на койку и прижимая к мягкому матрасу.

Талия положила руки Габриэлу на плечи, горячий жар его тела обжигал сквозь тонкую ткань ночной сорочки.

– Вы весь мокрый, – прошептала Талия.

– Вы теперь тоже, – поддразнил Габриэл, покусывая мочку её уха, затем проведя языком вниз по шее.

У Талии перехватило дыхание, когда он резко потянул за сорочку, разрывая ткань, и приник губами к обнажённому телу.

– А теперь я помогу вам разоблачиться…

– Габриэл, что вы творите? – заспорила Талия, хотя сама трепетала от нарастающего наслаждения. – Вовсе ни к чему портить мои вещи…

– Не волнуйтесь, новую куплю…

Габриэл ласкал её полные груди, касаясь чувствительных сосков, опускаясь всё ниже и ниже. Дыхание Талии стало прерывистым; блаженно улыбнувшись, он прикоснулся к нежной коже бёдер.

У Талии все слова вылетели из головы. Нарастающее вожделение пылало, словно лесной пожар. Не то чтобы ей действительно хотелось пожаловаться, просто Талию тревожило, что прикосновения Габриэла приводят её в такое блаженное забытье.

– Могли бы просто сказать, чтобы я сняла сорочку…

– Мог бы, но так гораздо приятнее…

Габриэл заставил её замолчать страстным поцелуем, нащупал заветный бугорок… Когда его пальцы проникли в сокровенные глубины, Талия содрогнулась от желания.

– Боже… – ошеломлённо выдохнула она.

– Вам нравится? – прошептал Габриэл.

Талия сомкнула трепещущие ресницы, наслаждаясь прикосновениями его пальцев.

– Да…

Габриэл тихо застонал, целуя её в шею, туда, где стремительно бился пульс.

– Я чувствую вашу страсть…

Талия попыталась сдержать накатывающее волнами вожделение. Всё происходило слишком быстро, однако у неё не хватало силы воли остановить его.

Наконец поняв, что сопротивление бесполезно, Талия испустила тихий вздох и начала гладить его широкую грудь.

Застонав от удовольствия, Габриэл сжал губами её сосок.

Умопомрачительные ласки заставили Талию трепетать от вожделения. Она гладила его спину, наслаждаясь ощущением тёплой, гладкой кожи под пальцами.

Да, теперь она больше не застенчивая дочка Сайласа Добсона. Не неуклюжая дебютантка, вызывающая только насмешки. Она женщина, способная пробуждать в своём муже сильнейшую страсть.

Наслаждаясь новообретённой уверенностью, Талия подняла бёдра, чувствуя, что вот-вот достигнет пика.

– Умоляю…

Габриэл поднял серебристые глаза, светившиеся таким желанием, что у Талии защемило сердце.

– Вы готовы?..

Вожделение Габриэла доставило Талии величайшее удовольствие. Есть ли что-то приятнее, чем быть желанной?.. Даже если речь идёт лишь о плотской любви.

Талия впилась ногтями в спину Габриэла. Экстаз был совсем близко. Сейчас она согласилась бы на что угодно…

– Да, – прошептала Талия.

С разнёсшимся по каюте рычанием Габриэл ловко переместился, оказавшись между её бёдер.

– Раскройтесь для меня, – хрипло выдохнул он, застонав, когда Талия обхватила ногами его стройные бёдра. – Да, вот так…

– Габриэл…

Тут он проник в неё, и Талия лишилась дара речи от величайшего наслаждения. Талия стонала при каждом его движении, а Габриэл всё убыстрял темп, покусывая при этом её сосок.

Наконец Талия не выдержала и начала извиваться от страсти, царапая его спину. Даже теперь, когда они уже несколько раз предавались любовным утехам, Талия, будто впервые, поразилась мощному взрыву удовольствия и в исступлении вскрикнула.

И в самом деле – какое блаженство…

Габриэл словно парил на сияющем облаке. Яхта мерно покачивалась, а он лежал, прижав к себе дремлющую Талию.

Ему и самому хотелось закрыть глаза и поддаться усталости. Габриэл не помнил, когда в последний раз погружался в крепкий, здоровый сон.

В последнее время удавалось забыться только на час – на два, не больше. Если честно, у Габриэла не получалось спокойно проспать всю ночь с тех пор, как отослал Талию из Лондона.

Теперь Габриэл чувствовал величайшее облегчение – наконец-то они оба вырвались из когтей Жака Жерара и вскоре прибудут в Кэррик-Парк. Однако теперь он не мог заснуть, потому что не сводил глаз с Талии.

И дело было не только в её красоте, не только в тёмных, блестящих кудрях, рассыпанных по подушке и искрящихся в проникающих сквозь стекло иллюминатора лучах солнца. Не только в нежном румянце, способном вдохновить любого поэта. Нет, Габриэла охватил настойчивый, необъяснимый страх, что стоит ему закрыть глаза – и Талия снова исчезнет.

Габриэл крепче прижал её к себе и укрыл их обоих одеялом. Талия сонно пошевельнулась и вопросительно взглянула на него:

– Вас что-то тревожит?

Габриэл заправил ей за ухо непокорный локон.

– О чём мне тревожиться?

Уклончивый ответ заставил Талию скорчить недовольную гримасу. Но вместо того чтобы просто положить голову ему на грудь и погрузиться в сон, как надеялся Габриэл, Талия не сводила с него проницательного взгляда.

– Что вы намерены делать, когда вернёмся в Англию?

Габриэл погладил её по спине. Раз уж Талия не хочет спать, может, удастся отвлечь её?

– Рассказать в подробностях?

Талия раскраснелась, однако поддаваться не стала и упёрлась ладонью ему в грудь.

Вот упрямая!

– Я говорю о вашем брате.

Признав поражение, Габриэл перекатился на спину и уставился на балки над головой.

– Предательство Гарри скрывать нельзя – ни от короля, ни от министерства внутренних дел, – наконец проговорил он.

Талия застыла.

– Но…

– Я вовсе не желаю наказывать брата, Талия, – пояснил Габриэл, предупреждая негодующие вопросы. Смирившись с тем, что Гарри сбежал и в Англию возвращаться не собирается, Габриэл наконец принял окончательное решение. Единственно возможное в данных обстоятельствах.

– От всей души надеюсь, что на этот раз Гарри действительно усвоил урок, однако, раз он на свободе, нельзя рисковать жизнями британских солдат.

Талия провела ладонью по его груди, будто пытаясь облегчить тревогу.

– От всей души сочувствую.

Габриэл спрятал лицо в её растрёпанных кудрях, вдыхая сладкий, тёплый аромат сирени. Кто бы мог подумать, что он не только преодолеет многолетнюю привычку к сдержанности и скрытности и начнёт делиться тревогами с женой, но и будет делать это с охотой?

Поразительно.

– Рано или поздно о связях Гарри с Францией стало бы известно, – признал Габриэл, в голосе звучало искреннее сожаление. – Однако теперь имею основания надеяться, что его предательство так и останется тайной.

– Не понимаю. Вы ведь, кажется, считали, что Гарри необходимо отдать под суд.

– Да, вначале я так и думал. Но Гарри предпринял кое-какие меры, благодаря которым премьер-министр будет сам, лично заинтересован в том, чтобы эта история не стала достоянием общественности.

Талия приподнялась и удивлённо посмотрела на него:

– Какие меры?

Габриэл чуть улыбнулся и, сев на постели, потянулся за сюртуком. Неужели Талия опасается, что он задумал нечто бесчестное?

Из внутреннего кармана Габриэл достал лист пергаментной бумаги, затем протянул список Талии:

– Вот какие.

При виде того, как жена тщательно закутывается в одеяло, Габриэл едва сдержал улыбку. Можно подумать, он не изучил каждый дюйм её атласной кожи! Талия развернула бумагу и стала читать.

Наконец с озадаченным видом подняла голову.

– С некоторыми из этих джентльменов я знакома, однако не припоминаю, чтобы кто-то из них был дружен с Гарри. Зачем же они ему помогали?

Габриэл фыркнул. Не были дружны – не то слово! По крайней мере двое из перечисленных джентльменов грозились вызвать Гарри на дуэль, застигнув этого легкомысленного шалопая в постелях своих жён.

– Меньше всего на свете они хотели бы помогать Гарри, – с иронией произнёс Габриэл.

– Тогда зачем вы записали их имена?

– Это не я. – Габриэл широко улыбнулся. – Это Жак Жерар.

Талия задумчиво умолкла – кажется, догадалась, что это за список.

– Хотите сказать, они все – предатели? – уточнила потрясённая Талия.

Габриэл пожал плечами:

– Выходит, что так.

– Но… – Талия смотрела на Габриэла круглыми глазами. Кажется, новости не укладывались у неё в голове. – Боже правый…

– Да уж, – пробормотал Габриэл.

Сердито поджав губы, Талия отшвырнула список в сторону и неодобрительно покачала головой.

– Неужели в наше время никому нельзя доверять?

– Боюсь, высокое положение таит в себе немало соблазнов, однако в данном случае слабости этих людей могут принести нам пользу.

Талия прищурилась:

– Вы уже и план придумали?

Габриэл поднял список и вальяжно взмахнул им.

– Ни Жак, ни сами предатели не знают, что Гарри обнаружил этот документ.

Габриэл улыбнулся в предвкушении. Он уже успел оправиться от потрясения, испытанного при первом прочтении списка изменников. В отличие от Талии Габриэл привык иметь дело с членами парламента и навидался всякого. Поэтому знал, что призвать негодяев к ответу нет никакой возможности. Но, хотя мерзавцы с превеликим удовольствием отправили бы Гарри на виселицу, в данной ситуации им это невыгодно – иначе он потянет за собой всех.

Да, этот список спасёт Гарри жизнь.

– А где он его нашёл?

– В доме викария. – По прибытии Габриэл решил немедленно распорядиться, чтобы там всё обыскали сверху донизу. И в церкви тоже. – Гарри переписал список и положил оригинал на место. У предателей нет оснований опасаться разоблачения.

– Значит, всё останется как есть?

– Вообще-то появилась одна неплохая идея – пусть информаторы поставляют французам ложную информацию.

Талия села, прижав к груди одеяло. Впрочем, полностью скрыть пышные груди не удалось, с удовлетворением отметил Габриэл, любуясь алебастровой кожей и нежно-розовым соском.

– Например? – спросила Талия.

Габриэл чуть не застонал в голос. Безумно хотелось проигнорировать её вопрос и заняться другими делами. Непростительно тратить драгоценные часы наедине, обсуждая шпионов, предателей и политиков-интриганов.

Но Габриэл отлично понимал – Талию с толку не собьёшь. Пока не разузнает все подробности, не успокоится.

Эта женщина неумолима, словно океанский прилив. Вода, как известно, точит самый твёрдый камень.

– Заставим Наполеона готовиться к атакам, которых никто не планирует. Пусть устраивает засады, а британские войска в это время будут совсем в другом месте. Веллингтону легче будет застать врага врасплох.

– Ах вот оно что. – Талия широко улыбнулась. – Ну конечно. Блестяще!

Удостоившись её похвал, Габриэл готов был надуться от гордости. Хотя на самом деле ничего блестящего в этой идее не было. С одной стороны, в теории всё было даже слишком просто. Однако для воплощения замысла в жизнь военное командование должно обеспечивать информаторов правдоподобными ложными сведениями, но при этом не позволять им узнать об истинных планах.

Однако другого выхода у Габриэла не было. Высшие военные чины понадобятся, чтобы спасти Гарри от повешения.

– Будем надеяться, в министерстве внутренних дел согласятся с вашей лестной оценкой.

– Конечно согласятся!

Такая наивность заставила Габриэла рассмеяться.

– Политики редко поступают благоразумно, даже когда дело касается войны. Они слишком заняты борьбой друг с другом, чтобы выступить единым фронтом против истинного врага.

Талия хотела было возразить, но, передумав, покачала головой.

– Всё равно не понимаю, как это всё поможет Гарри, – наконец призналась она.

– Хочу обеспечить ему безопасность.

– Думаете, список гарантирует Гарри свободу?

– Ну разумеется. – Габриэл снова спрятал бесценный листок в карман сюртука и погладил Талию по обнажённому плечу. – Иначе станут известны имена остальных предателей.

От прикосновения Габриэла Талия затрепетала, глаза наполнились горячим желанием.

– А вдруг эти люди откажутся содействовать исполнению вашего плана? – сдавленным голосом выговорила она.

Габриэл провёл пальцем по её руке, до того места, где Талия отчаянно прижимала к груди одеяло.

– Даже если и так, они сделают всё, чтобы скрыть предательство.

– Как вы можете быть настолько уверены?

Габриэл пожал плечами:

– Легко представить, что начнётся, когда Британия узнает, что столь высокопоставленные её сыны сотрудничают с французскими шпионами. – Габриэл поморщился от одной мысли. – Даже если эти люди не сообщили Жаку Жерару ничего особенного. На всех углах начнут кричать, что война вот-вот будет проиграна из-за продажного парламента.

Талия медленно кивнула:

– Да, теперь понимаю.

Габриэл разжал её пальцы, заставив выпустить одеяло, и удовлетворённо вздохнул, увидев наконец совершенство пышных форм и белой кожи.

– Главное, чтобы Гарри не наделал новых глупостей. Тогда он сможет забыть о прошлом и начать новую жизнь, – проговорил Габриэл, невольно отвлекаясь на свои плотские ощущения. – Где бы он ни был.

Раскрасневшаяся Талия снова улеглась на подушки, призывный искрящийся взгляд соблазнил бы даже святого.

– Ваш брат вернётся, когда почувствует в себе силы, – прошептала она.

– Хватит о Гарри. – Улёгшись рядом с женой, Габриэл сжал пальцами её мягкую, тяжёлую грудь. – Предлагаю скоротать остаток путешествия более приятным образом.

Талия выгнула спину и обхватила руками его шею.

– Каким же?

Габриэл опустил голову, любуясь её чувственными губами, приоткрывшимися в ожидании поцелуя.

– Сейчас покажу.

Глава 22

По своей всегдашней привычке Хьюго встал рано и облачился в приталенный синий сюртук и кожаные бриджи, выгодно подчёркивавшие мускулистую фигуру. Хьюго терпеть не мог изнеженных лентяев, которым всё подносят в постель, будто больным или немощным.

К тому же у ранних подъёмов были свои преимущества. Хьюго прошёл в столовую, стены которой украшали светло-зелёные атласные панели и зеркала в золотых рамах. Вокруг изысканного стола из розового дерева стояли такие же стулья с кремово-жёлтой обивкой.

Хьюго не только смог спокойно, без помех насладиться завтраком – толстые ломти ветчины, свежие яйца и тосты с мёдом, – никого не шокируя завидным аппетитом, но и насладился живописным видом на массивные скалы и море, не отвлекаясь на пустую вежливую болтовню.

Покончив с завтраком, Хьюго прошагал мимо буфета, полки которого чуть не прогибались под весом полированных серебряных блюд, и вышел на балкон.

В Кэррик-Парк они прибыли вчера, однако Хьюго так устал, что смог только подняться в комнату, где обычно спал, когда гостил в Девоншире, и сразу плюхнулся в кровать. Теперь же облокотился на каменные перила и окинул взглядом окружающие просторы.

Впрочем, задерживаться здесь Хьюго не собирался, надо вернуться в Лондон, и как можно скорее. Их с Габриэлом внезапный отъезд наверняка породил самые нелепые слухи, которые необходимо подавить в зародыше. Ведь Габриэл хочет убедить предателей, что их злодеяния остаются втайне.

А потом надо бы заехать в собственное поместье в Дербишире. Владения Хьюго были не настолько обширны, как Кэррик-Парк, однако там тоже жили крестьяне и слуги, требующие внимания хозяина. Вообще-то Хьюго любил деревню. Отец даже шутил, что ему следовало бы родиться фермером.

Хьюго не думал, что Габриэл согласится составить компанию – его в ближайшие дни лучше не трогать. Они с молодой женой неделю из спальни не выйдут.

Грустно улыбнувшись, Хьюго вспомнил, как Габриэл нёс смущённую Талию вверх по мраморным ступеням, торопясь добраться до личных покоев. Даже любопытные взгляды столпившихся в холле слуг его не смущали.

Вдруг Хьюго услышал приближающиеся шаги. К немалому удивлению, он увидел шагнувшего на балкон Габриэла.

Граф Эшкомбский, как всегда, был одет безупречно – коричневый сюртук, жилет цвета слоновой кости, тёмные бриджи и блестящие сапоги. Безупречно накрахмаленный галстук завязан простым восточным узлом, в складках скрывается изумрудная булавка.

Однако Хьюго заметил, что челюсти друга плотно сжаты, а в серебристых глазах читается неудовольствие.

Прислонившись к перилам, Хьюго скрестил руки на груди.

– Не думал, что ты ко мне присоединишься, – проговорил он.

– Я и не собирался, – проворчал Габриэл, окидывая великолепный пейзаж мрачным взглядом. – Можешь поверить, я тут не по доброй воле.

Хьюго вскинул брови.

– Зачем такие жертвы? – примирительным тоном произнёс он. – Возвращайся к супруге. Не бойся, не заскучаю, найду чем себя занять.

– Этого я и хотел, – ответил друг. – Однако супруга выставила меня за порог, причём была весьма непреклонна.

Хьюго чуть не рассмеялся. Неужели нашлась женщина, способная указать Габриэлу на дверь? Да ему с ранней юности проходу не давали!

– Ну и дела!

Не находя в ситуации ничего забавного, Габриэл бросил на друга сердитый взгляд:

– Не смешно.

– И вправду, чего смешного, когда ты, оказывается, такой неумелый любовник! Тут уж не до веселья, – с готовностью подхватил Хьюго. – Если хочешь, могу дать пару советов. Может, тогда тебя обратно пустят.

Неожиданно лицо Габриэла залил румянец. Неужели гордый граф смутился от поддразниваний Хьюго? Поразительно.

– Дело не в этом, – рявкнул Габриэл. – И вообще, не нуждаюсь в советах по обольщению от закоренелого женоненавистника.

От такого обвинения Хьюго невольно оторопел. Да, он привык шарахаться от дебютанток, будто от чумных. И последней любовнице дал отставку ещё полгода назад. Чёрт возьми, да он обожает женщин! Если только они не пытаются затащить его под венец и не требуют очередную дорогую безделушку.

Просто…

Хьюго с досадой передёрнул плечами. Просто он ищет женщину, которой, кажется, вовсе на свете нет, шепнул внутренний голос.

Однако Хьюго от этих соображений только отмахнулся, решительно тряхнув головой.

– Никакой я не женоненавистник, – возразил он вслух. – Просто устал от охотниц за состояниями и их назойливых мамаш. – Хьюго помолчал, затем насмешливо улыбнулся. – Если бы у меня была такая вот Талия, я бы тоже, наверное, мнение изменил.

Как Хьюго и ожидал, друг угрожающе прищурился:

– Придержи-ка язык, приятель.

Хьюго только посмеялся:

– Не обращай внимания, просто фигура речи. Я же не хочу, чтобы ты меня пристрелил!

Габриэл фыркнул и устремил взгляд через плечо, будто надеясь увидеть супругу.

– Таких, как Талия, больше нет.

– Верно, – со вздохом согласился Хьюго.

На самом деле в его шутке была доля правды. Не то чтобы Хьюго влюбился в жену друга, но сила характера и горячая преданность Талии вызывали настоящее восхищение. Нечасто встретишь подобные качества у светских красавиц.

С усилием отогнав неуместные мысли, Хьюго вгляделся в угрюмое лицо Габриэла. Стыдно признаться, но досада друга доставляла некоторое удовлетворение. Габриэл привык, что все вокруг пляшут под его дудку. Пора спуститься с небес на землю.

– Да, Талия женщина смелая, – самым невинным тоном произнёс Хьюго. – Не многие отважились бы тебя выгнать.

Габриэл скривился:

– Причина вовсе не в Талии, а в моих собственных неугомонных слугах.

– При чём тут слуги?

– Не успело рассвести, начали в дверь ломиться.

– Ах вот оно что. – Хьюго пожал плечами. – Ничего удивительного – просто хотят удостовериться, что ты вернулся из дальних странствий целым и невредимым.

– На меня они даже не глядели, зато горели желанием узнать, всё ли хорошо с драгоценной графиней Эшкомбской. – Габриэл скорчил гримасу. – Миссис Дональдсон даже разрыдалась от облегчения. Тут я уже не выдержал.

Хьюго удивлённо округлил глаза. Трудно было представить суровую домоправительницу в слезах.

– Вот это да!

– А дальше ещё хуже – Талия твёрдо заявила, что намеревается посвятить день посещению крестьян!

Хьюго оглянулся и посмотрел на пруд с краю парка, за которым виднелись черепичные крыши коттеджей.

– Пожалуй, это даже к лучшему, – пробормотал он, повернувшись к другу. Вспомнил, как крестьяне бросили все силы на поиски Талии и отчаянно желали, чтобы Габриэл вызволил супругу из когтей французского шпиона. – Сама к ним не пойдёт – сбегутся сюда, захотят удостовериться, что доставил её в целости и сохранности…

Габриэл только отмахнулся:

– Талия устала с дороги. Ей следовало бы отдохнуть, а не носиться по всей округе.

Хьюго недоверчиво рассмеялся:

– Хм…

– Интересно, из-за чего ты бесишься на самом деле – что крестьяне со слугами ей покоя не дают? Или что она уделяет внимание кому-то другому, а не тебе?

Горделиво подняв брови, Габриэл вскинул подбородок и взглянул на друга свысока:

– Графу Эшкомбскому нет нужды добиваться внимания жены.

– Если так, то почему граф Эшкомбский всё утро ходит мрачнее тучи и ведёт себя настолько омерзительно, что лорду Ротуэллу хочется его с балкона столкнуть?

Габриэл порывисто вздохнул:

– Пожалуй, ты прав.

– Естественно, – самодовольно кивнул Хьюго. – Я всегда прав.

– Осторожнее, Ротуэлл, – прорычал Габриэл. – Настроение у меня так и не исправилось.

Хьюго улыбнулся, однако вынужден был прекратить издёвки.

– Когда едешь в Лондон?

– Хорошо бы прямо сегодня. – Габриэл начал ходить из угла в угол, не замечая ни сияющей зари, ни наполненного ароматом роз ветерка, взъерошившего ему волосы. – Нужно как можно скорее встретиться с королём и его советниками и рассказать о предателях.

Хьюго был полностью согласен. Каждый час промедления ставил британские войска под угрозу.

– Так чего же ты ждёшь?

Габриэл поморщился:

– Талия будет недовольна, если поеду без неё.

– Почему? Ей же здесь вроде нравится.

– Да, но стоило заикнуться на эту тему, как она категорично заявила: «Не желаю, чтобы меня скрывали, будто позор семьи».

– Это ещё что за чепуха?

– Понятия не имею, – пробормотал Габриэл. – Но чувствую, одного Талия меня не отпустит.

Хьюго озадаченно нахмурился.

– Ну так езжайте вместе, и вся недолга, – пожал плечами он. – В чём проблема-то?

Габриэл бросил на друга сердитый взгляд:

– Не получится.

Хьюго никак не мог сообразить, в чём причина с трудом сдерживаемой досады Габриэла.

Талию они спасли, от французского шпиона сбежали и даже нашли способ уберечь Гарри от суда.

Да Габриэл сейчас ликовать и радоваться должен, а не глядеть на лучшего друга волком.

– Почему невозможно? Лондон не Франция, опасности никакой нет…

– Когда отправлял Талию в Кэррик-Парк, тоже не думал, что с ней здесь что-то случиться может, и чем всё закончилось?

Господи, Габриэл теперь всю жизнь себя казнить будет? Можно подумать, нарочно заманил жену в западню.

– Откуда ты мог знать, что у вас тут французский шпион притаился?

– Я за неё отвечаю. – Габриэл упрямо отказывался признавать произошедшее несчастливой случайностью.

– Ладно, сдаюсь. – Хьюго шутливо вскинул руки. – Но если и вправду опасаешься за безопасность Талии, тем более не бросай жену одну, а держи при себе – в случае чего, сразу на выручку подоспеешь.

Серебристые глаза Габриэла приняли угрожающее выражение. Крепко сжав кулаки, он шагнул к Хьюго.

– Личные дела я в состоянии уладить сам, Ротуэлл.

– Что-то непохоже, – пробормотал Хьюго в ответ. Не хотелось докучать другу нравоучениями, однако стоять и смотреть, как тот рушит собственный брак, тоже нельзя. – В прошлый раз ты тоже думал, будто знаешь, как лучше для Талии. И что из этого вышло?

Габриэл тихонько выругался и направился обратно в столовую, не желая слушать справедливые упрёки.

– Сейчас другая ситуация, – возразил он.

Хьюго поспешил следом.

– Интересно, и в чём разница?

– Не хочу, чтобы Талия страдала, – мрачно произнёс Габриэл.

– Страдала? – удивлённо переспросил Хьюго. – В каком смысле?

Но прежде чем Габриэл успел ответить, в комнату, шаркая, вошёл пожилой дворецкий. Плечи были устало опущены, словно голубая с серебристым ливрея оказалась слишком тяжёлой ношей для костлявого тела, редкие волосы поседели. Однако в тщательно выверенных движениях старика сквозило былое достоинство, а водянистые глаза светились проницательностью.

– Простите за беспокойство, милорд.

Габриэл удивлённо оглянулся на слугу:

– Да, Макгорди?

– К графине Эшкомбской гостья.

– Так рано?..

– Да, милорд.

Габриэл сердито нахмурился:

– Если это из деревни, передайте, что графиня скоро сама к ним пожалует.

Нисколько не смущённый реакцией хозяина, Макгорди величаво ответил:

– Нет, милорд, не из деревни. Барышню зовут мисс Ленсинг.

– Это ещё кто такая? – нахмурился Габриэл.

Хьюго пребывал в таком же недоумении. Кажется, ему приходилось встречать захудалого баронета по фамилии Ленсинг, однако какое отношение он имеет к Сайласу Добсону и Талии?

Макгорди деликатно прокашлялся.

– Мисс Ленсинг утверждает, что она подруга её светлости.

– Ах да. – Габриэл нахмурился ещё сильнее. – Припоминаю.

Кажется, его воспоминания о мисс Ленсинг были не слишком приятными.

– Сообщить графине? – уточнил дворецкий.

Габриэл решительно покачал головой:

– Нет, не нужно. Я сам поговорю с мисс Ленсинг.

– Как пожелаете.

– Ни к чему моей жене знать, что эта мисс Ленсинг вообще приезжала.

В глазах дворецкого невольно промелькнуло удивление, однако Макгорди быстро взял себя в руки и коротко поклонился:

– Как вам будет угодно.

Дождавшись, пока дворецкий удалится, Хьюго бросил на друга осуждающий взгляд:

– Совсем рехнулся?

Габриэл с упрямым видом скрестил руки на груди.

– Не хочу, чтобы Талию беспокоили.

Хьюго насмешливо фыркнул. Он, конечно, не мог считать себя экспертом, когда дело касалось загадочной женской души, однако матушка и сёстры с радостью принимали гостей в любое время дня.

– Сомневаюсь, что визит подруги расстроит Талию.

Габриэл покачал головой, лицо его потемнело от гнева.

– Талия слишком добра, чтобы выставить гостью за дверь, – с горечью произнёс он. – Видел я этих мнимых подружек, когда Гарри сбежал из-под венца, – разъярённый Габриэл посмотрел Хьюго в глаза. – Прогуливались по её саду, угощались хозяйским шампанским, а сами злорадствовали и смеялись над её унижением.

Тут Хьюго тоже охватила ярость. Да он в порошок сотрёт любого, кто посмеет оскорблять графиню Эшкомбского! В этот момент Хьюго забыл, что и сам высказывался о неуклюжей выскочке мисс Добсон более чем уничижительно, да ещё и приписывал Талии алчное коварство. Нет, теперь он эту женщину до небес превозносил. Любой, кто посмеет осыпать графиню Эшкомбскую насмешками, горько пожалеет.

– Стало быть, эта мисс Ленсинг упражнялась в остроумии за счёт Талии? – процедил Хьюго.

– В моём присутствии – нет, однако рисковать нельзя.

Хьюго был полностью согласен. Талия ещё не пришла в себя после многочисленных злоключений, не хватало только любопытной сплетницы, у которой яд с языка капает.

– Я ей займусь, – объявил Хьюго.

Габриэл удивлённо взглянул на друга:

– Ты?

– Отправлю эту негодяйку откуда пришла, – пообещал Хьюго и указал на боковую лестницу. – А ты отправляйся к жене, вместе навестите крестьян.

– Хорошо. – Радуясь, что избавился от неприятной обязанности, Габриэл положил руку на плечо Хьюго. – Я твой должник.

Хьюго улыбнулся:

– Берегись, при случае припомню.

Габриэл натянуто рассмеялся, однако столовую покидал в расстроенных чувствах. Хьюго же направился в гостиную.

На ходу поправляя манжеты, шагнул в огромную комнату с высокими сводчатыми окнами с видом на опоясывающую дом подъездную дорожку. Хьюго терпеть не мог светские интриги, однако жизнь заставила в совершенстве освоить правила этой игры.

Хьюго небрежной походкой шагал по чёрно-белым плитам пола, обогнул украшенное инкрустациями бюро из орехового дерева, резной шкаф, письменный стол с мозаичной столешницей. Искоса взглянул на пожилую леди, почти потерявшуюся в оборках чёрного бомбазинового платья и чепца с вуалью. Та дремала в уголке бархатного дивана. И только тут, прислонившись к каминной полке, уставленной бюстами предыдущих графов Эшкомбских, Хьюго как следует разглядел девушку, взволнованно ходившую из угла в угол.

Первой реакцией было удивление.

Хьюго ожидал увидеть типичную светскую кокетку – одета скромно, но нарядно, золотистые кудряшки уложены в сложную причёску. Этакая завлекательная скромница, гарпия, изображающая святую невинность. Подобных девиц Габриэл повидал сотни, и все были на одно лицо, только имена различались.

Но эта девушка…

Хьюго окинул взглядом помятое дорожное платье самого некокетливого тёмно-жёлтого оттенка, отметил сердитый румянец на пухлощёком лице. Мисс Ленсинг явилась сюда, даже не переодевшись после долгого путешествия. Каштановые кудри выбились из строгого пучка, под карими глазами залегли тени. Судя по всем этим признакам, а также по явному раздражению гостьи, Хьюго заключил, что той не терпится увидеть Талию.

Поразительно.

Мисс Ленсинг была вовсе не похожа на высокомерную, бессердечную негодяйку, которой доставляет удовольствие унижать других. Напротив, в глазах гостьи читалась искренняя тревога.

Праведный гнев Хьюго несколько поутих. Шагнув вперёд, он отвесил изящный поклон:

– Доброе утро, мисс Ленсинг.

Та присела в сдержанном реверансе, не выказывая ни малейшего оживления при виде одного из самых завидных холостяков Лондона.

– Здравствуйте, лорд Ротуэлл, – проговорила мисс Ленсинг.

Хьюго выпрямился.

– Мы знакомы?

– Да, но ничего удивительного, что такой пустяк ускользнул из вашей памяти, – сухо ответила мисс Ленсинг.

Хьюго остолбенел. Неужели эта особа осмелилась упрекнуть самого лорда Ротуэлла?

Поразительно. Обычно женщины из кожи вон лезли, чтобы ему понравиться – Хьюго подобные ужимки всегда из себя выводили.

– Простите, я несколько забывчив…

– Впрочем, не важно. Вы не первый джентльмен, которому трудно меня запомнить, – перебила его мисс Ленсинг, взмахнув пухлой рукой. – Я приехала навестить графиню Эшкомбскую.

– Когда это было?

Теперь растерялась гостья.

– Прошу прощения?

Хьюго шагнул ближе, позабыв, с какой целью они оба здесь, в гостиной. Вгляделся в лицо мисс Ленсинг и понял, что оно кажется непримечательным, только если не приглядываться. Карие глаза с красивыми густыми ресницами светятся живым умом, а на щеках около пухлых губ играют соблазнительные ямочки.

– Когда мы с вами встречались?

– Какое это имеет значение?

– Я просто не мог забыть… Вы такая… – Хьюго запнулся, не зная, что сказать. Красавицей Ханну Ленсинг не назовёшь. Во всяком случае, в классическом понимании слова. Если она и могла быть обворожительной, то сейчас этого качества не демонстрировала – наоборот, излучала неприветливость, почти враждебность. Однако что-то в ней такое было… Что-то особенное, притягивающее внимание. – Вы такая… необычная.

– В прошлом сезоне, на балу у леди Джерси, – нехотя ответила мисс Ленсинг.

Хьюго покачал головой:

– Должно быть, слишком налегал на вино, иначе непременно увлёк бы вас за собой и закружил в вальсе.

Мисс Ленсинг скрестила руки под пышным бюстом. Полные белые груди, затянутые в тугой корсаж, заставили Хьюго думать о чём-то совсем уж неуместном.

Боже правый!

К счастью, мисс Ленсинг ничего не заметила. Бросила на собеседника презрительный взгляд.

– Вы тогда пытались увлечь за собой леди Сэнд-форд – в спальню, – укоризненно произнесла она. – И если надеетесь сбить меня с толку своей лестью, даже не пытайтесь.

– Отчего же? Неужто вы совсем лишены тщеславия?

– Я не за этим приехала. – Мисс Ленсинг упёрлась кулаками в бёдра. – Или вы сообщаете графине Эшкомбской о моём приезде, или…

– Что? – спросил Хьюго.

– Подниму крик и не замолчу, пока она не появится.

Неужто осмелится? Хьюго был заинтригован ещё сильнее.

– Почему вам так не терпится с ней увидеться?

Мисс Ленсинг вскинула круглый подбородок.

– Раз уж вам так интересно, я очень беспокоюсь.

Глядя на воинственную амазонку, Хьюго сообразил, что под её напористой манерой скрывается искренняя тревога, даже страх. Что бы там ни думал Габриэл, мисс Ленсинг приехала в Кэррик-Парк не для того, чтобы навредить Талии.

– Беспокоитесь за графиню?

– Да.

– Что за глупости…

– Ах вот как. По-вашему, это нормально? – Мисс Ленсинг не сдавалась. Глаза сверкнули опасным огнём. – Сначала эта секретная свадьба, а несколько часов спустя Талия покидает Лондон, никого не предупредив. Целый месяц отправляла письма, спрашивала, всё ли в порядке, – и никакого ответа!

Хьюго оглянулся на безмятежно дремавшую старушку и взял мисс Ленсинг за подбородок.

– И чего же именно вы опасаетесь? – тихо спросил он. – Думаете, граф Эшкомбский держит молодую жену в подземелье? Или скинул её со скалы в море?

Щёки мисс Ленсинг запылали ещё ярче. Скорее всего, от возмущения. А может, она испытывает те же чувства, что и Хьюго?..

– Кто знает? – дерзко ответила мисс Ленсинг. – Я как раз была с Талией, когда граф без приглашения ворвался в её личные покои и приказал мне уйти. Причём граф был настолько разъярён, что от него всего можно было ожидать.

Хьюго покачал головой, испытывая смешанные чувства: обиду задруга – как можно подумать, будто Габриэл поднял руку на женщину? – и восхищение перед подобной смелостью.

Хьюго знал только одну женщину, не боящуюся его грозного рыка и твёрдо отстаивающую свои права, – саму Талию.

Неудивительно, что эти женщины стали подругами.

– Всем нам случается выйти из себя, – проговорил Хьюго, коснувшись пальцем её полной нижней губы. – Это ещё не значит, что человек – гнусный преступник. В конце концов, мы живём в цивилизованном обществе.

Презрительно фыркнув, мисс Ленсинг отстранилась.

– Даже в цивилизованном обществе многие джентльмены ведут себя точно варвары.

Тут возразить было нечего. Хьюго и самому было прекрасно известно, что так называемые «благородные» люди способны и на вероломство, и на жестокость, подчас не уступая разбойникам с большой дороги.

И всё же Хьюго задевало нескрываемое пренебрежение, с каким мисс Ленсинг рассуждала о мужском поле. Любопытно, она только аристократов не жалует или мужчин в целом?

– Наверное, романами увлекаетесь? – с дружелюбной насмешкой произнёс Хьюго.

Мисс Ленсинг вскинула подбородок ещё выше, давая понять, что собеседник попал в точку.

– Какое это имеет значение?

– Просто не все мужчины такие злодеи, какими их рисуют наши дамы-романистки.

Мисс Ленсинг оскорблённо поджала губы.

– Не вижу ничего смешного.

– Вынужден с вами не согласиться, – ответил Хьюго. – Как раз-таки очень забавно – заподозрить графа Эшкомбского в убийстве супруги!

– Достаточно, хватит с меня насмешек! – сердито воскликнула мисс Ленсинг и решительно зашагала к двери.

Хьюго устремился в погоню, едва успев преградить гостье путь. Та остановилась, глядя на лорда Ротуэлла с таким видом, словно собиралась влепить ему хорошую затрещину.

– Отойдите с дороги, – потребовала мисс Ленсинг.

Хьюго демонстративно прислонился широким плечом к дверному косяку, загораживая весь проём. Иначе гостья подождёт, пока он отвлечётся, и попросту проскользнёт мимо.

А отвлечься Хьюго и сам был бы рад. Ах, эти чувственные губы…

– Куда вы собрались? – спросил он.

– Не хотите звать Талию – разыщу её сама.

Хьюго посмотрел в её сердитые глаза:

– Вижу, судьба графини вам покоя не даёт.

– Естественно, – слегка удивлённо ответила мисс Ленсинг. – Она ведь моя подруга.

– Простите, возможно, меня неверно информировали, однако, по моим сведениям, именно подруги больше всего отравляли графине жизнь.

Мисс Ленсинг была весьма оскорблена, что её причислили к насмешницам, изводившим Талию.

– Если вы об этих ядовитых гадюках, которые травят серых мышек забавы ради, эти девушки никогда не были подругами Талии, и она их таковыми не считала – не настолько она глупа, – резко возразила мисс Ленсинг. – Это отец заставлял Талию проводить время в их обществе.

– А вы?

– Неужто непонятно, что я такая же серая мышка и вынуждена сносить те же издевательства, что и Талия? – чуть ли не с гордостью произнесла мисс Ленсинг. – Мы стали подругами, потому что обе знаем, каково это – быть отверженными.

Тут Хьюго охватило необычное и непривычное чувство, более опасное, чем все английские перебежчики и французские шпионы, вместе взятые.

Пытаясь не обращать внимания на это чувство, Хьюго потянулся и поправил камею, свисавшую с жёлтой ленточки на шее мисс Ленсинг. Заодно коснулся её атласной кожи.

– Простите, – пробормотал он. – Мне не следовало над вами смеяться.

Хьюго ощутил, как быстро забился пульс мисс Ленсинг. Однако она решительно оттолкнула его руку.

– Не нуждаюсь в вашей жалости, – резко бросила она. – Мне необходимо увидеть Талию.

Хьюго пожал плечами. Теперь он убедился, что мисс Ленсинг и вправду обеспокоенная подруга, приехавшая в Девоншир, чтобы убедиться в добром здравии Талии. Однако Хьюго пообещал Габриэлу избавиться от гостьи, а слово следует держать. Нужно успокоить мисс Ленсинг, заверить, что с Талией всё в порядке…

– Боюсь, сейчас это невозможно. Однако можете не сомневаться…

Хьюго умолк, заметив угрожающий взгляд мисс Ленсинг. Та приоткрыла рот, будто действительно собиралась привести в исполнение недавнюю угрозу и поднять крик.

Инстинктивно Хьюго подался вперёд, и его губы слились с губами мисс Ленсинг. Он сделал это исключительно для того, чтобы гостья не подняла шум – иначе мисс Ленсинг переполошит слуг, испугает Талию… По крайней мере, так говорил себе Хьюго, а поцелуй между тем становился всё более страстным.

Однако это оправдание не объясняло, зачем Хьюго обнял мисс Ленсинг и крепко прижал к себе. И зачем закрыл глаза, наслаждаясь исходившим от её кудрей запахом лимона.

Несмотря на значительную разницу в росте, они с мисс Ленсинг слились вместе как одно целое. Как приятно обнимать дородную женщину! И ведь, как назло, сейчас в моде хрупкость и невесомость. Мужчина его стати рискует раздавить свою даму.

Хьюго вздрогнул, осознав, что думает о мисс Ленсинг как о своей возлюбленной. Чёрт возьми, да что же с ним творится?

Джентльмены не соблазняют невинных барышень прямо в гостиной у лучшего друга. Да ещё и с утра пораньше.

Хьюго заставил себя отстраниться. Однако прежде чем он успел выпустить мисс Ленсинг из объятий, та с размаху отвесила ему неожиданно сильную пощёчину:

– Как вы смеете!

Хьюго улыбнулся, глядя в её возмущённое лицо. Естественно, непристойное поведение лорда Ротуэлла шокировало гостью, однако от него не ускользнул яркий блеск карих глаз.

Мисс Ленсинг тоже не могла устоять перед его чарами.

– Просто не хотел, чтобы вы устроили неприятную сцену, – вкрадчиво произнёс Хьюго. – За что и поплатился. С благими намерениями всегда так бывает…

Мисс Ленсинг помолчала, явно колеблясь, и в конце концов решила не развивать эту тему. Хьюго был только рад – ему и самому не хотелось вникать в природу своих чувств.

Между тем мисс Ленсинг упёрлась руками ему в грудь и попыталась вырваться.

– Отпустите меня, – велела она.

– Обещаете не кричать?

– Посмотрим.

Хьюго чуть не рассмеялся. Вот упрямица.

– Мисс Ленсинг, клянусь, у Талии всё хорошо, и муж её не обижает, – проговорил он, пытаясь успокоить её тревоги. – Напротив, граф влюблён в супругу просто до неприличия.

– Тогда почему Талия не отвечает на мои письма?

Хьюго пожал плечами, жалея, что они с Габриэлом не успели придумать убедительную историю, объясняющую долгое отсутствие Талии.

Нет, эту женщину уклончивыми ответами и пустыми отговорками не проведёшь.

К тому же Хьюго трудно было сосредоточиться, когда мисс Ленсинг невольно прижималась к нему полными бёдрами.

– Графиня была в отъезде, – наконец произнёс Хьюго.

– В самом деле? – Мисс Ленсинг недоверчиво прищурилась. – И куда же она ездила?

– Они с мужем отправились в плавание на его собственной яхте.

– В плавание?

– Естественно, в медовый месяц новобрачные всегда отправляются в путешествие – такова традиция, – ответил Хьюго – ну уж теперь мисс Ленсинг должна ему поверить! – Молодожёны жаждали уединения, а где можно уединиться надёжнее, нежели посреди моря?

Разумеется, мисс Ленсинг сразу же обнаружила в его истории слабое место.

– А вы, стало быть, отправились вместе с ними? Решили составить молодожёнам компанию в медовый месяц?

– А как же! – Хьюго натянуто улыбнулся. – Обожаю ходить в море, ни единой возможности не упускаю.

Мисс Ленсинг выразительно закатила глаза.

– Ни слову не верю.

Хьюго и сам бы в такую байку не поверил. С досадой стиснув зубы, гадал, как бы выкрутиться, но обычная сообразительность его оставила. И тут, по счастливому совпадению, Хьюго глянул в окно и заметил, как Габриэл и Талия шагают в сторону конюшен.

Вот так удача!

– А в это верите? – спросил Хьюго, решительно ведя мисс Ленсинг к окну. – Как по-вашему, похоже, что Талия напугана или несчастна?

Оскорблённая бесцеремонным обращением мисс Ленсинг вырвалась из его хватки, но, увидев, как супруги идут неспеша рука об руку, несколько расслабилась и смягчилась, готовая сменить гнев на милость.

И было от чего. Даже самый предубеждённый наблюдатель заметил бы, с какой нежностью Габриэл не сводит глаз с жены, а та так и льнёт к нему, словно влюблённым жизненно необходимо присутствие друг друга.

Хьюго и мисс Ленсинг молча наблюдали, как пара скрылась за каменными воротами напротив входа в конюшню. Затем, сжав кулаки, мисс Ленсинг повернулась к Хьюго и пронзила его суровым взглядом:

– Тогда почему не разрешаете с ней поговорить?

Хьюго подумал, что бы соврать, но в конце концов сдался. Такая преданная подруга заслуживает услышать правдивый ответ – хотя бы частично.

– Габриэл влюблён в первый раз, – пояснил Хьюго. – Он сейчас в том состоянии, когда возлюбленную ревнуют ко всем вокруг и не хотят ни с кем её делить. Не бойтесь, скоро пройдёт.

– Ах вот как?

Мисс Ленсинг явно ожидала услышать что-то другое. На пухлом лице вдруг промелькнула странная грусть. То же самое ощущал и сам Хьюго, с тех пор как они все вернулись из Франции.

– Значит, Талия… всем довольна?

– Да, очень довольна, – с готовностью подтвердил Хьюго. – А когда хорошенько выдрессирует упрямого муженька, и вовсе счастлива будет.

– Вот и прекрасно. – Мисс Ленсинг расправила плечи. – В таком случае распорядитесь, чтобы мне подали карету. Я возвращаюсь в Лондон.

Хьюго нахмурился. Он почему-то решил, что мисс Ленсинг гостит у друзей или родных, живущих по соседству, хотя ничего подобного сказано не было. Кровь стыла в жилах при мысли, что эта женщина отправится в столь дальний, опасный путь в одиночестве, без чьей-либо защиты.

Она что, ума лишилась? Нынче все дороги кишат разбойниками, грабителями, головорезами. Да и в придорожных гостиницах небезопасно – всегда найдутся бессовестные джентльмены, желающие воспользоваться беспомощностью одинокой юной леди.

– Собираетесь ехать одна? – возмутился Хьюго, решительно преградив ей дорогу.

Растерявшись от такого напора, мисс Ленсинг жестом указала на дремавшую на диване старушку.

– Нет, конечно. Вот моя компаньонка.

– Хороша компаньонка, – прорычал Хьюго. – Это кто же к вам такую охрану приставил? – Тут он запнулся, решив выразиться поделикатнее. Вдруг это близкая родственница мисс Ленсинг? – Ничего не скажешь, настоящая защита и опора.

Мисс Ленсинг фыркнула:

– Не ваше дело. Сама решу, кому меня сопровождать.

– Ошибаетесь, – не подумав, выпалил Хьюго. – Очень даже моё.

Услышав подобное из собственных уст, Хьюго был ошеломлён не меньше, чем мисс Ленсинг.

– Простите?

Хьюго запнулся. Как бы половчее отказаться от своих слов? Можно рассмеяться и прикинуться, будто неудачно пошутил. А потом проводить мисс Ленсинг и её сонную компаньонку. Может, когда она уедет, к нему наконец вернётся здравомыслие.

Однако Хьюго решительно отказался от этой мысли. Нет, нельзя отпускать двух беззащитных дам одних.

– Представляете, какое совпадение? Я как раз собираюсь ехать в Лондон, – объявил Хьюго, всем своим видом показывая, что решение окончательное и обжалованию не подлежит. – Позвольте вас сопровождать.

Мисс Ленсинг с испуганным видом шарахнулась от него:

– Ни в коем случае.

Хьюго улыбнулся и дотронулся до её щеки.

– Голубушка, если я что-то решил, даже не пытайтесь меня разубедить. Это сэкономит кучу времени и сделает совместную жизнь гораздо более приятной.

Мисс Ленсинг ошеломлённо покачала головой:

– Совсем с ума сошли?

Стоило заглянуть в настороженные карие глаза, и у Хьюго перехватило дыхание.

– Очень похоже на то.

Глава 23

Лёжа в крепких объятиях Габриэла, трепещущая Талия с трудом переводила дыхание. Большую часть дня они провели, объезжая владения и встречаясь с крестьянами, выражавшими бурный, искренний восторг по поводу возвращения графини. Можно подумать, будто она несколько лет отсутствовала.

Впрочем, Талия не возражала. Теплота и знаки внимания давали почувствовать – она наконец вернулась домой. Всего несколько месяцев назад Талия и надеяться не могла, что жизнь её переменится таким чудесным образом.

Поэтому, отбросив в сторону вежливую скромность, Талия позволяла хозяйкам угощать гостей кексами с тмином и лучшим сидром, а тем временем дети забирались ей на колени, а мужчины топтались в стороне и наблюдали за происходящим с широкими улыбками на обветренных лицах.

Наконец Габриэл объявил, что пора возвращаться в дом. Талия заспорила, утверждая, что совсем не устала, однако муж был непреклонен и, несмотря на протесты, усадил её в карету.

Когда они прибыли на место назначения, Габриэл продолжал настаивать, что супруге необходим отдых и, под удивлённый шёпот шокированных слуг, подхватил Талию на руки и понёс по дубовой лестнице в спальню.

Однако, стоило им остаться наедине в персиково-серебристой комнате, Габриэл начисто позабыл о своих добрых намерениях, едва уложив Талию на огромную кровать с пологом.

Талия хотела было отчитать мужа, но вскоре страстные поцелуи и ловкие руки, с лестной поспешностью освобождавшие её от одежды, заставили сменить гнев на милость.

Страсть Габриэла заставляла Талию чувствовать себя самой счастливой. Может, это и было нелепо, но она боялась, что по возвращении в Англию Габриэл снова превратится в холодного, сурового графа Эшкомбского, за которого она выходила замуж.

Однако пламенность его поцелуев и красноречивые стоны удовольствия лучше всяких слов убедили Талию, что её страхи были напрасны.

Отдышавшись наконец, она бросила взгляд на часы из золочёной бронзы, стоявшие на каминной полке. Вздохнув с досадой, нехотя села. Увы, следует поторопиться – нужно привести себя в порядок до ужина, ведь в доме гость – Хьюго.

– Вы куда собрались? – спросил Габриэл.

Талия обернулась. При виде раскинувшегося на кровати обнажённого тела Габриэла все мысли вылетели из головы. В свете камина волосы его переливались, будто чистое золото, глаза же темнели загадочным огнём.

Нет, определённо – Габриэл один из древнегреческих полубогов. Простой смертный просто не может быть настолько красив.

Едва удержавшись от желания провести руками по его широкой груди, Талия указала на часы:

– Пора переодеваться к ужину.

Габриэл не собирался переносить свои в высшей степени заманчивые планы на потом и бесцеремонно погладил её бедро.

– Это ещё зачем? – пробормотал он. – Распорядимся, чтобы ужин подали сюда.

– Право, Габриэл, какой же ты нелюбезный хозяин, – укоризненно произнесла Талия, хотя прикосновения мужа доставляли живейшее удовольствие. – Нельзя бросать лорда Ротуэлла одного. Он будет нас ждать.

Пальцы Габриэла чертили ленивые узоры на коже Талии. Приподнявшись, он поцеловал её спину.

– Вообще-то Хьюго уже уехал. В Лондон.

Этот небрежный ответ заставил Талию напряжённо застыть. Несмотря на первоначальную враждебность Хьюго, за время опасного путешествия они успели стать добрыми друзьями – или так ей казалось. Было очень обидно, что Хьюго даже не попрощался.

– Уехал? Так внезапно?

– Да. – Габриэл откинулся на подушки, заглядывая в её расстроенное лицо. – Только записку оставил. Пишет, что вдруг вспомнил о срочном, неотложном деле.

– Неужели дело настолько срочное, что нельзя было подождать, пока мы вернёмся?

Габриэл пожал плечами, однако Талия заметила, что выражение лица у него странное.

– Хьюго – человек проницательный и понимает, что сейчас я предпочёл бы посвятить всё внимание молодой жене, а не развлекать гостей, – невозмутимо произнёс Габриэл. – Вот и решил уехать потихоньку, никого не беспокоя.

У Талии по спине пробежал холодок подозрения. Оттолкнув руку Габриэла, вскочила с постели и порывисто натянула нежно-розовый халат.

Она уже достаточно хорошо знала мужа, чтобы распознать, когда тот обманывает. Завязав пояс халата, Талия с внимательным прищуром окинула взглядом Габриэла.

– В сообразительности Хьюго даже не сомневаюсь, однако припоминаю его собственные слова – лорд Ротуэлл выражал намерение остаться в Кэррик-Парке, пока вы не будете готовы сопровождать его в Лондон.

Габриэл прислонился к резной дубовой спинке кровати. Лицо его было непроницаемо.

– Должно быть, передумал.

– А не обошлось ли тут без вашего участия? – требовательно поинтересовалась Талия.

Габриэл протестующе вскинул руки:

– Клянусь, я не просил его уехать.

– Хм…

Однако взгляд Талии оставался недоверчивым. Габриэл устало вздохнул:

– Почему отъезд Хьюго не даёт вам покоя?

– Даже не знаю. – Лицо Талии приняло упрямое выражение. – Но чувствую, вы от меня что-то скрываете.

Габриэл издал невесёлый смешок.

– С вами этот номер не пройдёт, вы кого угодно на чистую воду выведете.

Нет, что-то здесь нечисто…

– Хорошо, как хотите. – Талия зябко обхватила себя руками. Несмотря на уютно потрескивающий огонь в белом мраморном камине, ей вдруг стало холодно. – Спрошу у Хьюго сама, когда приедем в Лондон.

Габриэл пожал плечами и потянулся к Талии, ухватив её за полу халата.

– Как пожелаете…

Талия отскочила в сторону, выдернув ткань из его пальцев.

– И когда же вы намерены ехать?

Настойчивость жены заставила Габриэла поморщиться.

– В самом деле, Талия! Я пытаюсь вас соблазнить, а вы мне устраиваете допрос с пристрастием.

– Соблазняйте сколько хотите, но для начала ответьте на вопрос, – настаивала Талия. – Когда мы едем в Лондон?

Повисла долгая пауза. Наконец Габриэл скрестил руки на груди и нехотя вздохнул:

– Утром.

Талия ошеломлённо приоткрыла рот.

– Боже! Что ж вы раньше не сказали? – с укором воскликнула она. Неужели мужчины не понимают, сколько времени нужно, чтобы подготовиться к путешествию? – Я же обещала миссис Гроссман, что утром принесу припарки для её больной груди! А мистер Кларк? Я должна написать письмо его сестре в Йоркшир, они пятьдесят лет не виделись. – Талия указала на огромный шкаф, располагавшийся в пространстве между двумя окнами с видом на скалы. – И конечно, надо собрать вещи…

Габриэл поглядел на её взволнованный румянец.

– Вы напрасно всполошились, дорогая.

Талия покачала головой. Он, конечно, собирался запрыгнуть в седло первой попавшейся лошади и поскакать напрямик, по полям. Ему хорошо рассуждать, а у хозяйки дома есть множество неотложных забот.

– Если собираемся ехать завтра, готовиться надо уже сегодня, – пробормотала Талия, мысленно разделяя дела на те, за которые можно взяться прямо сейчас, и те, которые придётся отложить до завтра.

– Талия, послушайте.

Меряя шагами ковёр с цветочным узором, она только отмахнулась:

– Мне некогда, Габриэл.

– Вы со мной не поедете.

Занятая своими мыслями, Талия не сразу вникла в смысл слов Габриэла. Медленно обернулась и пристально вгляделась в его непроницаемое лицо:

– Прошу прощения?

– Я не собираюсь задерживаться надолго, потому что не хочу, чтобы о моём приезде стало известно, – произнёс Габриэл ничего не выражающим тоном. – Иначе у предателей могут возникнуть подозрения – зачем я встречался с королём и премьер-министром?

Объяснение было разумное, однако Талию одолевали сомнения. Возможно, всё это просто глупые опасения, и Габриэл вовсе не собирается снова бросать супругу одну. А возможно, и нет…

Впрочем, не важно. Талия не потерпит, чтобы её прятали, словно скелет в шкафу, позор благородного семейства. Ни за что.

– Осторожность – это, конечно, хорошо, но слухи о вашем приезде распространятся непременно.

Габриэл только пожал плечами:

– Даже если и так, я к тому времени своё дело сделаю.

Талия умолкла, обдумывая его слова. Если она напрямую заявит, что Габриэл стыдится жены, тот будет всё отрицать. Нет, надо действовать похитрее.

Талия подошла поближе, опустилась на край кровати и, как будто случайно, села так, чтобы халат чуть распахнулся и стала видна грудь. Как она и рассчитывала, взгляд Габриэла моментально скользнул вниз. Талия победоносно улыбнулась. У женщин тоже есть своё оружие, и в случае необходимости они готовы пустить его в ход.

– Если создастся впечатление, будто вы прибыли тайком, это наверняка вызовет подозрения.

– И что же вы предлагаете? – спросил Габриэл.

– Возьмите с собой жену, и никто ничего не заподозрит.

Габриэл недовольно фыркнул, однако не сводил глаз с распахнутого халата.

– Святая простота!

– Что странного в том, что вы пожелаете представить молодую супругу королю? Это совершенно естественно. – Решив закрепить преимущество, Талия склонила голову так, чтобы тёмные волосы водопадом заструились по плечу. – Устроим суаре и пригласим всех джентльменов, с которыми вам нужно поговорить. Ничего особенного, просто безобидное светское увеселение.

Габриэл сердито вскинул голову и бросил на Талию нетерпеливый взгляд.

– Вы хоть представляете, какой шум поднимется? – рявкнул Габриэл. – Сплетники из высшего общества разжужжатся, будто пчелиный рой.

Талия пожала плечами:

– Именно это нам и нужно.

Габриэл сел прямо и плотно стиснул челюсти, едва сдерживая возмущение.

– Вы в своём уме?

Талия пристально вгляделась в его лицо. Каких именно сплетен опасается Габриэл? Об их поспешной женитьбе? Или о внезапном исчезновении?

Или о том, что новоиспечённая супруга – всеми презираемая дочь Сайласа Добсона и брак с ней – пятно на безупречной репутации Эшкомбов?

Талия ощутила привычное горькое разочарование, взяла руку Габриэла в свою и умоляюще посмотрела ему в глаза:

– Подумайте сами, Габриэл, если все начнут обсуждать мой приезд, никому и в голову не придёт гадать, с какой целью вы прибыли. – Талия натянуто улыбнулась. – Ради этого можно и потерпеть.

Серебристые глаза вспыхнули непонятным раздражением. Будто в желании быть с мужем рядом есть что-то зазорное, в то время как бросать жену совершенно нормально.

– Желаете, чтобы великосветские хищники кинулись на вас, словно на лакомую дичь? – рявкнул Габриэл.

– Нет, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

– Отчего же? Оставайтесь здесь, и всё будет в порядке.

Сердце Талии будто сжали тисками. После всего, что они пережили вместе, Габриэл предпочитает, чтобы супруга и дальше оставалась в ссылке.

– Не могу же я прятаться вечно, – с трудом выговорила она – в горле стоял ком.

Будто не замечая огорчения жены, Габриэл погладил пальцами её растрёпанные кудри.

– Зачем же вечно? Поедете в Лондон на следующий сезон.

– До него ещё несколько месяцев ждать.

Поняв, что Талия уступать не желает, Габриэл нахмурился.

– Я думал, вам здесь хорошо, – почти укоризненно произнёс он.

– Да, но…

– И кстати, вам следует побывать и в других моих поместьях, – продолжил Габриэл, не дав ей возможность возразить. – Следует представить слугам и крестьянам новую графиню Эшкомбскую.

Наконец Талия отвернулась, признавая поражение.

– Габриэл, почему вы не хотите брать меня в Лондон? – едва слышно произнесла она.

Наступило неловкое молчание, наконец Габриэл смущённо прокашлялся.

– Я же сказал, что еду ненадолго, – произнёс он, гладя её шею, затем щеку. – Задерживаться не собираюсь, покончу с делами и сразу вернусь в Девоншир. Зачем же вам менять свои планы ради пары дней? Это неудобно.

Талия лишь опустила ресницы.

– Понимаю.

– Честное слово, так будет лучше. К тому же вам не придётся долго скучать…

– Разумеется.

Наконец почувствовав, что Талия отнеслась к его решению безо всякого энтузиазма и недовольна, что с её желаниями не считаются, Габриэл взял её за подбородок и заглянул супруге в глаза:

– Вы же не собираетесь дуться?

На самом деле Талия собиралась выбежать из комнаты и как следует выплакаться в одиночестве. Зря она надеялась, что теперь их с Габриэлом связывает если не любовь, то, во всяком случае, взаимное уважение. Сколь мучительно было осознать, что супруг до сих пор её стыдится!

Но в этот раз Талия решила сдержаться. Нет, есть идея получше.

Она больше не беззащитная девочка, позволяющая другим распоряжаться своей судьбой. Отныне она не прячется от трудностей, а встречает их лицом к лицу.

Пережитые во Франции злоключения кое-чему научили Талию – оказывается, она способна бороться и добиваться цели.

Этим Талия и займётся.

– Дорогая, – тихонько окликнул Габриэл, встревоженно всматриваясь в лицо жены.

Сморгнув непрошеные слёзы, Талия изобразила слабую улыбку. Завтра она подумает, как спасти свой брак.

Сегодня же…

Талия наклонилась и поцеловала Габриэла в губы.

– Нет, конечно.

– Вот и хорошо, – с явным облегчением выдохнул супруг, беря её лицо в ладони. – Не хочется тратить вечер перед отъездом на ссоры.

Талия слегка укусила его за нижнюю губу и с удовлетворением услышала страстный стон.

– Могу представить, как именно вы хотите провести вечер, – игриво произнесла Талия.

– Вы меня отлично изучили. – Габриэл впился в её губы требовательным поцелуем, глаза его затуманились от желания. – Но перед этим должен ответить услугой на услугу – я ведь обещал помочь вам принять ванну. Затем насладимся чудесным ужином в постели.

– А потом?

Габриэл озорно рассмеялся:

– Потом я весь ваш.

Лондон встречал Габриэла неприветливо. После недели моросящих дождей и слякоти сквозь серые тучи наконец проглянуло солнце, неся с собой удушающую жару. В воздухе не ощущалось ни дуновения, и, что ещё хуже, от портовых доков исходил нестерпимый смрад. В такую духоту приходилось держать окна закрытыми.

Неудивительно, что почти все члены высшего общества разъехались кто куда, мрачно подумал Габриэл, провожая Хьюго от конюшен к боковой двери дома, ведущей прямо в кабинет.

Если бы не обстоятельства, Габриэл ни за что не стал бы задерживаться на целую неделю. И дело было не только в неприятной погоде, но и в горячем желании вернуться к жене.

Войдя в продолговатую комнату, стены которой опоясывали ряды книжных полок, Габриэл направился прямиком к ореховому письменному столу, где ждал графин с бренди. Стоило подумать о Талии, и его охватывало навязчивое беспокойство. Едва закрыв глаза, Габриэл видел перед собой её прекрасное бледное лицо и чарующее тело, однако на этот раз его одолевала вовсе не страсть. Габриэлу не понравилось её настроение перед тем, как он покинул Кэррик-Парк, – казалось, будто что-то не так. Слава богу, теперь Габриэл наконец-то покончил с делами.

Наполнив два бокала бренди, Габриэл одним махом опрокинул янтарную жидкость и только потом протянул второй бокал другу.

Чёрт возьми, кто бы мог подумать, что целых два дня уйдёт на то, чтобы убедить короля и премьер-министра, что список видных английских аристократов – не подлог и не клевета? Ещё три дня понадобилось, чтобы собрать нескольких избранных руководителей министерства внутренних дел и предупредить, что в их рядах предатели. Причём те первым делом забеспокоились не о благе родины, а о том, какую выгоду можно извлечь из сложившейся ситуации.

У Хьюго настроение было не лучше, чем у Габриэла. С готовностью приняв из рук друга бокал, он начал прохаживаться по полированному паркету.

– Удивляюсь, как это Британские острова до сих пор не пошли ко дну под весом всех этих надутых фигляров, – пробормотал Хьюго, остановившись в эркере и глядя через окно на мощёную улицу.

Габриэл мрачно усмехнулся. Друг опустился на подоконник, его массивная фигура в тёмно-зелёном сюртуке и чёрных бриджах казалась слишком крупной для такой тесной комнаты.

Этот кабинет в своё время безраздельно принадлежал отцу Габриэла – никто посторонний не имел права войти сюда без спросу. И хотя сам Габриэл не интересовался ни древнеримскими монетами, ни вазами, выставленными за многочисленными стеклянными витринами, убрать всё это на чердак не хватало духу.

К тому же матушка до сих пор считала этот дом своим.

Плеснув себе ещё бренди, Габриэл присел на край стола.

– Разве можно так неуважительно отзываться о великих государственных мужах?

– Эти великие мужи уже три дня ссорятся, будто дети малые, – с презрением пробормотал Хьюго. – По-моему, им глубоко безразлично, какая там опасность грозит нашим войскам. У них одна забота – как бы убедить друг дружку, что сами никакого отношения к предателям не имеют, да сохранить имена в строгом секрете.

Габриэл поморщился. Как же ему осточертели эти глупые споры! Впрочем, можно было предвидеть заранее – людям, привыкшим, что все их приказы исполняются беспрекословно, трудно найти компромисс друг с другом. Однако роль посредника между пререкающимися сторонами оказалась слишком утомительна.

– По крайней мере, теперь про тёмные делишки негодяев-перебежчиков стало известно, – произнёс Габриэл, признавая, что сделал всё возможное, защищая страну от изменников. – Конечно, на торжество правосудия рассчитывать не приходится, однако они больше не смогут причинить вреда.

– Верно. – Хьюго залпом допил бренди и поставил пустой бокал на столик из розового дерева, инкрустированный медными вставками. – Как думаешь, удастся сделать так, чтобы предатели поставляли Наполеону ложную информацию?

– Есть в министерстве пара человек, у которых хватит ума и таланта использовать предателей в наших интересах. Главное, чтобы никто не помешал.

Хьюго всем своим видом выражал сомнение, но тему развивать не стал и перевёл разговор на другое.

– Во всяком случае, ты свою задачу выполнил.

– Да. – Габриэл невесело улыбнулся. Как бы там ни было, теперь преступление его брата останется втайне. – Гарри надёжно защищён.

– Будем надеяться, этот олух усвоил урок.

– Твоими бы устами, – вздохнул Габриэл. При мысли о брате сделалось невыносимо грустно.

Несмотря на сложные отношения, Гарри всё же член семьи, и пока он не вернётся в Англию, Габриэлу будет его не хватать.

В кабинете воцарилось молчание – друзья молча обдумывали финал опасного приключения. Покачав головой, Хьюго наклонился к окну, и в свете заходящего солнца отчётливо проступили усталые морщины и залёгшие под глазами тени.

Казалось, лорда Ротуэлла мучает бессонница, но Габриэл догадывался, что французские шпионы и упрямые английские политики тут ни при чём.

– Когда отбываешь в Кэррик-Парк? – спросил Хьюго.

– Сразу после ужина.

Хьюго удивлённо вскинул брови:

– Ночью поедешь?

Габриэл улыбнулся в предвкушении. Он бы через раскалённую пустыню в путь пустился, лишь бы добраться до Талии.

– Как ни приятно общество старого друга, предпочитаю компанию жены.

Хьюго рассмеялся, картинно прижимая ладонь к груди:

– Ты ранил меня в самое сердце.

Габриэл прищурился:

– А ты?

– Что – я?

– Ты ведь тоже собирался в своё имение.

Как ни странно, простой вопрос заставил Хьюго напряжённо застыть и отвернуться к стене.

– Я пока не решил…

– Неужели? – Габриэл изобразил удивление.

– У меня много дел.

– Каких?

– Тебе-то что за печаль?

– Удивительно, с чего это ты вдруг передумал? – Габриэл выдержал эффектную паузу. – Наверняка есть какая-то причина…

Сердито фыркнув, Хьюго обернулся к Габриэлу – тот не сводил с друга проницательного взгляда.

– Вот привязался! Что хочу, то и делаю.

– Ты так неожиданно покинул Девоншир… да ещё и в обществе мисс Ленсинг…

Лицо Хьюго ничего не выражало, однако предательского румянца на щеках скрыть не удалось.

– Ты сам велел отослать её прочь.

– Верно, – кивнул Габриэл, – но я не просил сопровождать её до самого Лондона.

Хьюго резко вскочил и начал нервно прохаживаться в узком пространстве между двумя витринами.

– Ты не представляешь, что это за упрямица, её так просто за порог не выставишь, – прорычал он. – Рвалась поговорить с Талией, словно от этого жизнь её зависит. Вот и решил удостовериться, что она уехала, а то как бы снова не заявилась.

Возможно, кому-то подобное объяснение могло бы показаться правдоподобным, но не Габриэлу – он своими глазами наблюдал, как странно вёл себя друг всю эту неделю. То становился рассеянным, то раздражительным, то часами пялился в пространство с непривычно мечтательным видом.

Габриэл попытался скрыть улыбку.

– Как любезно с твоей стороны прервать визит к лучшему другу ради того, чтобы несколько дней трястись в карете со скучным синим чулком…

Стремительно рванув вперёд, Хьюго схватил Габриэла за плечи и как следует встряхнул.

– Не смей говорить о мисс Ленсинг в таком тоне, – прорычал Хьюго. – Понял?

Габриэл запрокинул голову и от души расхохотался. Кто бы подумал, что суровый, грозный лорд Ротуэлл, человек, с которым предпочитали лишний раз не ссориться, падёт жертвой чар скромницы?

– Понимаю. Даже больше, чем ты думаешь.

Вспышка гнева улеглась. Хьюго выпустил плечи Габриэла и растерянно потёр лицо.

– Прости. Я в последнее время…

– Сам не свой? – чуть насмешливо подсказал Габриэл.

– Вот именно. – Хьюго постарался взять себя в руки и гордо выпрямился. – Может, посоветуешь что-нибудь?

Габриэл тут же посерьёзнел. Он помнил, как сам тщетно боролся с чувствами к Талии. И как этой во всех отношениях достойной женщине пришлось страдать из-за его нелепой гордости.

Нельзя допустить, чтобы Хьюго совершил те же ошибки. Иначе какой Габриэл после этого друг?

– Думаю, у тебя есть два пути.

– Каких же?

– Первый – преспокойно отбыть в имение и выкинуть мисс Ленсинг из головы, – произнёс Габриэл, ничуть не удивившись упрямому несогласию, отразившемуся на лице Хьюго. Видимо, дело зашло слишком далеко. – А второй…

– Ну?

Габриэл отставил бокал в сторону и с торжественным видом хлопнул друга по спине.

– Принять случившееся с достоинством. К сожалению, мне этого долго не удавалось.

Хьюго покачал головой:

– Да, советчик из тебя так себе.

Очевидно, говорить что-либо было бесполезно – Хьюго уже принял решение. Габриэл был заинтригован, ему сразу захотелось побольше узнать об этой девушке, похитившей сердце друга. Раньше он не обращал внимания на мисс Ленсинг, записав её в разряд ничем особо не примечательных светских барышень, но, очевидно, ошибался.

– Рассказывай, чем она тебя покорила.

– Даже не знаю, – признался Хьюго. При упоминании о мисс Ленсинг глаза его потеплели, лицо расцвело в улыбке. – На мой вкус, она очень мила, люблю женщин в теле, хотя сейчас такие дамы не в моде… – Хьюго замолк, будто представляя светлый образ мисс Ленсинг. Видимо, труда это не составило. – Да и кудри у неё тёмные, а не золотистые, к тому же непослушные – вечно из причёски выбиваются. Карие глаза диво до чего хороши, но на мужчину взирают не с восхищением, а строго и подозрительно, хотя вроде бы ничего дурного не сделал…

Габриэл вздохнул. Ему ли не знать, как может вскружить голову женщина, которую поначалу едва взглядом удостаиваешь.

Бывает, что любовь легко перепутать с плотским желанием. Однако подобные увлечения мимолётны, быстро проходят и обходятся малой ценой – если, конечно, не считать баснословной стоимости любимых дамами побрякушек.

Но когда женщина настолько овладевает твоими мыслями, что готов ради неё на всё, это гораздо опаснее…

– А как насчёт характера?

– Мисс Ленсинг – девушка прямая, даже слишком, всегда говорит что думает. Впрочем, мне такая манера нравится больше, чем пустая лесть, – с вызовом проговорил Хьюго, словно ожидая возражений. – В одном можно не сомневаться – мисс Ленсинг отправилась в Девоншир, не спросив разрешения родных, и рисковала быть наказанной, но ей необходимо было узнать, всё ли в порядке с Талией. Мисс Ленсинг – настоящая подруга.

Габриэл кивнул:

– Приятно слышать. Рад, что у Талии есть такие преданные друзья.

Слегка успокоившись, Хьюго улыбнулся:

– Впрочем, мисс Ленсинг, по-моему, до сих пор подозревает, что ты – злодей, замысливший расправиться с женой.

Габриэл был возмущён до глубины души:

– Она что, не в своём уме? Как ей такое в голову взбрело?

Хьюго пожал плечами. Похоже, его ничуть не смущало, что лучшего друга объявили Синей Бородой.

– Наверное, просто приключенческих романов перечитала.

Прежде чем Габриэл успел ответить, дверь в кабинет открылась, и вошёл низкий, коренастый дворецкий с редкими седыми волосами и вечной недовольной морщиной на лбу.

Раздосадованный непрошеным вторжением, Габриэл бросил на слугу сердитый взгляд:

– Слушаю, Вейл.

– Счёл своим долгом доложить о прибытии графини Эшкомбской. Она приехала в ваше отсутствие.

– Чёрт возьми! – Габриэл снова потянулся за графином, гадая, какие ещё неприятные сюрпризы его сегодня ждут. – Она же собиралась ещё погостить в Кенте. Графиня не сказала, что привело её сюда?

Дворецкий кашлянул, на сдержанном лице отразился намёк на презрение.

– Приехала не вдовствующая графиня, милорд, а ваша супруга.

Габриэл с такой силой опустил графин на стол, что бокалы забренчали.

– Талия?

– Да, милорд.

Габриэл в ярости стиснул кулаки. Разве он не ясно выразился? Разве не велел ей оставаться в Кэррик-Парке?

Впрочем, своеволию супруги удивляться не приходилось. Талия была уже не та робкая девочка, которую Габриэл брал в жёны. Теперь она независимая женщина, принимающая собственные решения.

Обычно Габриэл восхищался этим качеством, но только не сейчас. Как прикажете защищать жену, если она сама себя не бережёт?

– Когда прибыла графиня?

– Вскоре после обеда. – Дворецкий издал нечто похожее на фырканье, с лица не сходила презрительная гримаса. – Велела, чтобы её вещи отнесли в господскую спальню.

Разъярённый Габриэл едва удержался, чтобы не врезать Вейлу прямо по высокомерной физиономии. Впрочем, слуги не виноваты – наслушались уничижительных высказываний матушки и теперь ведут себя соответственно.

– А теперь послушайте внимательно, Вейл, – с леденящим спокойствием отчеканил Габриэл. – Молодая графиня не только хозяйка этого дома, но и моя горячо любимая супруга. Если узнаю, что кто-то из прислуги не оказывает ей должного уважения, все окажетесь на улице.

Вейл побледнел до синевы, двойной подбородок затрясся от страха.

– Я понятно выражаюсь?

– Да, разумеется. – Дворецкий склонился в таком глубоком поклоне, что заскрипели суставы. – Прошу прощения, милорд.

– Можете идти.

Габриэл пренебрежительно взмахнул рукой, и Вейл поспешил прочь.

Проще простого заставить слуг относиться к Талии с почтением, а со временем они, несомненно, узнают и полюбят её – в Кэррик-Парке всё сложилось именно так.

Однако матушку и других членов высшего общества переубедить будет сложнее. Поэтому Габриэл и велел Талии не покидать Кэррик-Парк.

Обернувшись, он сердито уставился на Хьюго, словно виня того во всех несчастьях.

– Что на неё, чёрт возьми, нашло?

– Может, захотела по модным лавкам пройтись, – предположил друг. – По моему опыту, женщины жить не могут без красивых платьев.

Габриэл фыркнул:

– Талия не из таких. Она к моде равнодушна.

– Ну, тогда отца навестить решила. – Хьюго скривился. – Сайлас Добсон, конечно, та ещё свинья, однако близких не выбирают.

– Теперь я её близкий человек, а если этот негодяй посмеет ступить на порог, добьюсь, чтобы его в колонии сослали.

– Может, вы и меня сослать хотите, Габриэл?

Холодный женский голос заставил друзей обернуться на дверь.

При виде жены в красивом муслиновом платье в цветочек, выгодно подчёркивающем фигуру, Габриэл застыл. Тёмные волосы собраны на затылке, только несколько локонов спадают вниз. На шее простая нитка жемчуга.

Талия была свежа и прекрасна, будто весенний день.

Но тут Габриэл заметил её разъярённый взгляд, и от радости не осталось и следа. Талия не только не послушалась мужа и покинула Кэррик-Парк, она ещё и слышала его необдуманные слова. Проклятье! Что за день, одни неудачи!

Шагнув вперёд, Габриэл протянул к ней руку:

– Талия, что за глупости…

– А почему бы и нет? – Зелёные глаза сияли ледяным блеском. – Отличный способ избавиться от неугодной жены.

Глава 24

Талия прижала ладонь к груди, удивляясь, как сердце не разорвалось в буквальном смысле слова. Габриэл нанёс поистине страшный удар. Какой же она была наивной…

Отправляясь в Лондон, Талия уговаривала себя, что за несколько дней разлуки муж наверняка понял, что скучает не только по плотским утехам. Стоит им воссоединиться, и Габриэл позабудет о прошлом, они смогут начать с чистого листа…

Но, услышав резкий комментарий в адрес Сайласа Добсона, Талия поняла, что все надежды были тщетны.

Габриэл не простил отца за принуждение к постылому браку. Если Сайлас Добсон – нежеланный гость в этом роскошном доме, что уж говорить о его дочери?

Игнорируя протянутую руку Габриэла, Талия окинула взглядом его стройную фигуру, облачённую в золотистый сюртук и тёмно-зелёный жилет. Вид у мужа был усталый. Возможно, тоже мучился от бессонницы, как и она.

Нет, вряд ли. Разве станет Габриэл не спать ночами из-за женщины, которая для него ровным счётом ничего не значит? Что за глупые фантазии!

Стараясь скрыть разочарование, Талия повернулась к Хьюго, который тем временем приблизился, чтобы приложиться к её руке.

– Как приятно снова видеть вас, миледи, – произнёс лорд Ротуэлл. Золотистые глаза смотрели с такой тревогой и участием, что Талия чуть не расплакалась.

– К сожалению, не все разделяют ваши чувства, – ответила Талия.

Лорд Ротуэлл хотел что-то возразить, но Габриэл схватил его за руку и бесцеремонно оттащил в сторону.

– Хьюго, не мог бы ты оставить нас наедине?

– Только не наломай дров, как всегда, – протянул лорд Ротуэлл, улыбаясь Талии на прощание. – До скорой встречи.

Талия наблюдала, как он выходит из комнаты и плотно закрывает за собой дверь. Когда они остались вдвоём, Талия сложила руки на груди и встретилась с мужем глазами. Пусть замысел не увенчался успехом, однако падать духом она не намерена.

– Зачем вы приехали? – спросил Габриэл.

– Не представляете, какая смехотворная идея у меня возникла – решила доказать, что моё место рядом с вами, – проговорила Талия, с облегчением отметив, что голос звучит твёрдо. Её гордость и так пострадала самым прискорбным образом. Не хватало ещё, чтобы Габриэл понял, насколько глубока нанесённая им рана. – Но теперь вижу, что ошиблась.

Габриэл очень убедительно изобразил обиду.

– Что за чепуха? Конечно же ваше место рядом со мной!

– Только когда мы убегаем от французских шпионов или скрываемся за стенами загородного поместья.

Габриэл нахмурился, глядя на Талию с таким озадаченным видом, будто она вдруг заговорила на незнакомом языке.

– Вы злитесь, потому что я не взял вас в Лондон?

Боже правый! У Талии руки чесались отвесить мужу пощёчину. Он что, нарочно изображает святую наивность?

– Я злюсь, потому что для вас я – позор семьи, который необходимо скрыть любой ценой.

Габриэл порывисто схватил Талию за плечи и посмотрел ей в лицо пылающим от гнева взглядом:

– Совсем ума лишились?

– Не притворяйтесь, скажите правду. Вы стыдитесь, что я – графиня Эшкомбская?

Габриэл резко втянул в себя воздух, будто подобное обвинение для него полная неожиданность.

– Не говорите глупостей, Талия! Такой женой, как вы, можно только гордиться, – процедил он, пальцы крепкой хваткой впились ей в плечи.

Талия нахмурилась. Как Габриэлу удалось вызвать такую мертвенную бледность? До чего же он убедителен в роли обиженного и оскорблённого!

– Тогда почему отказались брать меня с собой?

– Не хотел, чтобы вам пришлось выслушивать омерзительные сплетни.

То же самое Габриэл говорил перед отъездом из Девоншира. Талия упрямо покачала головой:

– Я не ребёнок, Габриэл. Меня не нужно защищать от язвительных комментариев и оскорблений, я давно научилась их игнорировать. – При воспоминании о безотрадных вечерах, проведённых у стены бального зала, Талию невольно передёрнуло. – За столько лет привыкла.

Габриэл поморщился и, выпустив плечи Талии, ласково погладил ей по руке.

– Мне невыносима была мысль, что эти злые языки причинят вам огорчение.

– И что же вы предлагаете – в глуши меня прятать? – дерзко возразила Талия.

Габриэл уклончиво пожал плечами:

– Пока лучше воздержаться от выхода в свет…

– Пока? – Талия стремительно отпрянула. Нет, она не позволит Габриэлу отвлечь себя искусными ласками. – Думаете, со временем что-то изменится? Даже если десять лет в деревне просижу, всё равно останусь дочерью торговца-простолюдина, навязавшего высокорожденному аристократу, члену парламента, постылый брак.

– Успокойтесь, дорогая…

Но Талия отшатнулась, врезавшись в одну из многочисленных стеклянных витрин.

– Не прикасайтесь, – предупредила она. – Я зла на вас.

Габриэл состроил гримасу, но вынужден был подчиниться и со вздохом опустил руки.

– Вы очень ясно дали мне это понять, – произнёс он и запнулся, обдумывая свои следующие слова. – Однако вы не правы, дорогая.

– И в чём же?

– Во-первых, я очень счастлив, что именно вы стали новой графиней Эшкомбской.

Талия вздрогнула, от всей души желая верить в искренность Габриэла, но боясь нового разочарования.

– Вы же сами сказали, что такому презренному человеку, как Сайлас Добсон, в вашем замечательном доме не место, – язвительно бросила Талия. – А я, позволю напомнить, его дочь.

Выругавшись вполголоса, Габриэл запустил пальцы в волосы.

– Чёрт возьми, Талия! Я презираю Сайласа Добсона из-за того, как он обошёлся с вами!

– Со мной?

– Чему вы удивляетесь? – Габриэл озадаченно нахмурился, однако лицо Талии выражало полнейшее недоумение. – Вы его единственная дочь. Отец должен был холить и лелеять вас, ценить ваши достоинства, а он вместо этого силком заставлял вас выходить в свет, проводить время в обществе глупых сплетниц, и его не волновало, что это делает вас несчастной…

Талию неоднократно посещали точно такие же мысли, однако Сайлас Добсон – её отец, и она любила его со всеми недостатками – включая неумение и нежелание встать на чужую позицию.

– Отец хотел как лучше.

– Да, как лучше для него.

– Габриэл! – возмутилась Талия.

– Нет, не могу молчать, – упрямо продолжил он. – Выслушайте до конца, и клянусь, впредь я больше не буду заводить разговор на эту тему.

Талия нахохлилась, будто птица:

– Что ж, если настаиваете…

– Сайлас Добсон одержим желанием переломить судьбу и достичь больших высот, что само по себе похвально. Но, поняв, что доступ в высший свет за деньги не купишь, ради вожделенного титула мистер Добсон решил продать родную дочь.

Талия открыла было рот, но Габриэл предостерегающе вскинул руку. Она хотела сказать, что недостатки отца ей прекрасно известны. И жажда попасть в круг избранных, и готовность пойти на что угодно ради заветной мечты – всё это было до боли знакомо.

Талия со вздохом умолкла, и Габриэл продолжил:

– Выбрав в зятья Гарри, Сайлас Добсон не подумал ни о вас, ни о вашем счастье. Любой, обладающий хоть каплей ума, понял бы, что из Гарри получится ужасный муж. Но на этом ваш отец не остановился – без колебаний заменил одного жениха другим! Обращался с родной дочерью как с товаром. По-моему, это непростительно.

– Я отца не защищаю, – тихо возразила Талия, – но ему своего характера не переделать…

Габриэл поморщился:

– А жаль.

– К тому же других родных у меня нет.

– Знаю. – Лицо Габриэла смягчилось. – И если подумать, я должен быть благодарен Сайласу Добсону. Я перед ним в неоплатном долгу.

– В каком смысле?

Растерянность Талии заставила Габриэла печально улыбнуться.

– Неужели ни разу не замечали, как часто я на вас поглядывал в бальных залах и салонах?

– Перестаньте, Габриэл. – Талия презрительно вскинула брови. Что за издёвка! – Не нужно лгать…

– Это правда, – перебил ее Габриэл. – Я обратил на вас внимание, как только вы начали выходить в свет. Да и как было не обратить!.. Остальные дебютантки хихикали, как дурочки, и стаями кружили вокруг мужчин, вы же всегда оставались в стороне.

Талия проглотила ком в горле. Её сердце и без того уже разбито, сколько можно его мучить?..

– Сами знаете почему – я там была не ко двору.

– Не только поэтому. – Габриэл осторожно шагнул вперёд, однако дотрагиваться до неё не стал, за что Талия была искренне признательна. – Вы не легкомысленная кокетка, которую интересуют одни танцы и последние сплетни. – Габриэл пристально посмотрел ей в глаза. – На светских сборищах вы скучали – совсем как я.

По телу Талии пробежала дрожь. Да, временами ей казалось, что они с Габриэлом испытывают сходные чувства, но она не думала, что граф Эшкомбский в самом деле может оказаться её единомышленником.

Значит, между ними и вправду существовало духовное родство?..

Талия покачала головой.

– Если вы действительно смотрели в мою сторону, то делали это очень незаметно. Поклясться была готова, вы не только меня не замечали, но даже имени моего не вспомнили бы.

– Да, я не хотел выдавать свои чувства, поскольку скрывал их даже от себя, – не колеблясь ответил Габриэл.

– Но почему? Потому что я дочь нувориша?

– Отчасти – да. – Габриэл устало потёр шею. – Подобное высокомерие не делает мне чести, но если уж говорить начистоту, то до конца.

Талия вздрогнула, однако Габриэл был прав – искренность лучше лицемерия.

– Вы сказали «отчасти»… Значит, это не главная причина?

– Я рассудил, что при выборе жены графу Эшкомбскому следует руководствоваться не личными симпатиями, а доводами рассудка. Будущая супруга должна идеально подходить на роль графини. – Габриэл встретился глазами с ошеломлённой Талией. – А чтобы чувства не затмили разум, я поклялся избегать женщин, которые могут вскружить мне голову.

Талия поражённо ахнула. Да, многие аристократы женились по расчёту, однако все они надеялись, что им посчастливится и брак будет отмечен взаимной привязанностью. Но чтобы намеренно избегать любви!..

Ведь речь идёт о семье, а не о выгодной сделке!

– Значит, подыскивали женщину, к которой будете равнодушны?

– Полностью и совершенно.

– Но… – Талия пыталась понять, зачем мужчине, к ногам которого готова пасть любая женщина, брак без любви. – Почему?..

– Трудно объяснить, – со вздохом произнёс Габриэл, но Талия сдаваться не собиралась. Не надо быть ясновидящим, чтобы понять – такой уклончивый ответ жену не удовлетворил. – Вы же знаете, что я был совсем молод, когда умер отец, и пришлось унаследовать титул?

– Да, – медленно произнесла Талия, недоумевая, какое отношение ко всему этому имеет смерть старшего графа Эшкомбского. – Вам, наверное, было очень тяжело…

– Очень. – В глазах Габриэла промелькнула боль. – Меня с детства готовили к исполнению обязанностей графа, и всё равно с такой ответственностью поначалу было трудно свыкнуться. Неожиданно пришлось взять на себя заботу о крестьянах, слугах, отныне все эти люди полностью зависели от меня. – Габриэл пожал плечами. – Не говоря уже о долге перед семьёй.

– Удивительно, как вы из дома не сбежали.

Габриэл невесело рассмеялся.

– Не сомневайтесь, мне эта идея и самому приходила в голову, – признался он. – Только понимал – управляющий всё равно меня отыщет и за шкирку обратно притащит.

Талия ещё не готова была сменить гнев на милость, но против воли ощутила сострадание к растерянному молодому человеку, на которого обрушился тяжкий удар судьбы.

– Однако вы справились с честью, – ободряюще проговорила Талия.

Габриэл улыбнулся, будто был искренне рад её похвале:

– Постепенно я привык к новой жизни. Надеюсь, отец гордился бы мной.

Талия растерянно моргнула. Неужели Габриэл всерьёз сомневается в своих способностях?

– Конечно, гордился бы, – уверенно произнесла она, едва удерживаясь, чтобы не пригладить взлохмаченные золотистые волосы. – Слуги и крестьяне очень уважают вас, а главное, благодаря вашим трудам все они живут в достатке и довольстве.

– Нашим трудам, – мягко поправил Габриэл. – Да, меня они уважают за твёрдость, однако вами от всей души восхищаются. За какой-то месяц вы сумели завоевать безграничную преданность – казалось, они за вас жизнь отдать готовы. Когда узнали, что вы томитесь в плену у Жака Жерара, всерьёз собирались Францию штурмом брать. Еле отговорил. Пришлось торжественно поклясться, что верну вас в Кэррик-Парк в целости и сохранности.

Талия смущённо покраснела.

– Я просто делаю что могу, помогаю им и их детям…

Габриэл нежно взял Талию за подбородок и взглянул ей в глаза с неожиданной серьёзностью.

– Талия, вы станете лучшей из графинь Эшкомбских.

От взгляда серебристых глаз Габриэла она застыла как заворожённая. Но на этот раз Талия не позволит себя одурманить.

Мысленно ругая себя за слабость, она отстранила его руку, всем своим видом демонстрируя непреклонность.

– Вы так и не объяснили, почему не хотели жениться по любви.

Габриэл с явным неудовольствием поджал губы, но через некоторое время глубоко вздохнул и заставил себя продолжить.

– Как я уже сказал, к обязанностям графа я со временем привык, но взвалить на себя бремя главы семьи оказалось гораздо сложнее, – признался Габриэл.

Талия почувствовала, что своим вопросом задела старую рану, которую Габриэл тщательно скрывает от посторонних.

– Из-за выходок Гарри?

– Не только, – возразил Габриэл. – Конечно, с братом беспокойства хватало, однако матушка доставляла ничуть не меньше хлопот.

– Правда?

Габриэл пожал плечами:

– Привыкла, что отец исполняет малейшую её прихоть, и теперь ожидала, что я займу его место.

– Ах вот оно что. – Решимость Талии дрогнула из-за очередного прилива сочувствия. – Неужели вас совсем некому было поддержать?

Ласковый вопрос заставил Габриэла вздрогнуть, точно от боли.

– Увы. – Сжав кулаки, он мерил шагами комнату, оглядываясь на стол и явно вспоминая те времена, когда здесь сидел его отец и восхищался своей коллекцией. – К тому же горевать было некогда.

Талия закусила губу, едва сдерживая слёзы.

– Искренне соболезную.

– Благодарю. – Печально качнув головой, Габриэл повернулся к Талии. – Я не отдавал себе отчёта, насколько тяжело исполнять постоянные требования родных. Стоило подумать, что придётся вдобавок выносить капризы жены…

– Ах, Габриэл, – выдохнула Талия, начиная понимать, почему он боится чувств. Габриэл с детства привык, что любить – неблагодарный труд, сопровождающийся множеством обременительных обязанностей. – Любовь вовсе не должна быть обузой.

– Теперь начинаю понимать, – согласился Габриэл. Затем без предупреждения заключил Талию в объятия.

– Что вы…

– Я вёл себя как трус, пытался убежать от собственных чувств, – перебил её Габриэл, прижимая Талию к груди и любуясь ярким румянцем на её щеках. – Но когда ваш отец потребовал, чтобы я взял вас в жёны, я не раздумывая воспользовался случаем.

Талия настороженно застыла.

– Но ведь отец заставил вас…

– Разве я похож на человека, которого можно принудить что-то делать против воли? – произнёс Габриэл.

– Хотите сказать…

Он ещё крепче обнял Талию, ощущавшую жар его тела сквозь тонкий муслин платья.

– Я согласился только потому, что сам этого желал.

Талия потрясённо вздохнула. От пробудившейся надежды сердце забилось быстрее.

– Вы сказали, что просто стремитесь избежать скандала…

– То же самое я повторял и самому себе, но мы оба знаем – у меня достаточно влияния, чтобы раздавить Сайласа Добсона, будто назойливую муху. Достаточно пары угроз, и он не посмел бы меня тревожить. – Габриэл пристально смотрел Талии в глаза, пытаясь продемонстрировать свою искренность. – Я вступил в брак, потому что хотел видеть вас своей женой. Хотя не мог признаться в этом даже себе.

– Но… вы были таким холодным, резким…

– Просто неумелые попытки изобразить равнодушие. – Габриэл провёл руками по её спине, Талия затрепетала. – Когда вопрос о свадьбе был решён окончательно, во мне проснулось неудержимое влечение. – Талия почувствовала, как Габриэл вздрогнул. – Чёрт возьми, я совсем потерял от вас голову, лишился способности рассуждать здраво, а ведь как раз этого я и опасался. А значит, следовало держаться от вас подальше.

– Так вот почему вы сослали меня в деревню?

– Да. – В глазах Габриэла читалось мучительное раскаяние. – Собирался уехать из дома сразу же после церемонии и не возвращаться, пока вы не отбудете в Кэррик-Парк. Но не удержался… – Голос Габриэла звучал таким неподдельным чувством, что у Талии перехватило дыхание. – Захотел познать сладость ваших объятий…

– Однако это не помешало вам наутро отослать меня прочь, – заметила Талия.

– Надеялся, что расстояние охладит мой пыл, но тщетно – стало только хуже. – Габриэл сокрушённо покачал головой. – Больше всего на свете жаждал снова увидеть вас.

Неужели правда? Талия нахмурилась. Она до сих пор помнила, с каким бесстрастным видом Габриэл приказал ей уехать. А за месяц, проведённый в Кэррик-Парке, Талия окончательно убедилась, что покинута навсегда.

Решится ли она поверить, что Габриэл просто скрывал истинные чувства?..

– Мне казалось, вы меня ненавидите.

– Что вы, – хрипло выдохнул Габриэл, нежно целуя Талию в висок. – О боже, каким я был идиотом…

– Полностью согласна.

Габриэл издал нервный смешок и поцеловал её в лоб.

– В таком случае вам приятно будет узнать, что я сполна расплатился за свою глупость. Не представляете, что со мной творилось, когда узнал, что вас взяли в плен. – Габриэл отстранился, улыбка его тут же померкла. – Никогда бы себе не простил, если бы вы пострадали по моей вине…

– Я ведь стала членом семьи. Это было просто чувство долга, – возразила Талия.

Габриэл издал возмущённое восклицание:

– Чёрт возьми, из-за одного чувства долга я бы во Францию не поплыл. Обратился бы к королю, чтобы тот послал солдат на штурм замка. И не стал бы рисковать своей жизнью и жизнью Хьюго. – Габриэл будто обжёг Талию взглядом. – Мои чувства уже тогда были сильны, но после того, как вы пробрались в подвал, чтобы спасти меня, понял, что жить без вас не смогу.

Талия решила, что ослышалась.

– Не сможете жить… без меня? – прошептала она.

– Да. – Габриэл взял руку Талии и приложил к своей груди. Сердце его билось быстро-быстро. – Меня потрясла ваша смелость. А главное, вы рисковали собой ради меня, когда могли бы просто сбежать.

Талия растерянно смотрела ему в глаза.

– Не могла же я вас бросить.

– Да, не могли. – Габриэл приник губами к её руке, целуя нежную кожу, а глаза светились глубоким чувством, на которое Талия ещё месяц назад не смела даже надеяться. – Вот поэтому я и люблю вас.

Глава 25

Необдуманные слова сорвались с губ, прежде чем Габриэл успел опомниться. Трудно сказать, кто из супругов был более ошарашен.

Конечно, Габриэл отдавал себе отчёт, что его чувства к Талии глубже простого влечения. Или даже дружеской привязанности, с которой многие знакомые джентльмены относились к своим жёнам. Казалось, то, что он испытывал, не описать словами.

Однако Габриэл был совершенно не готов к такому откровенному признанию. Но теперь, когда слова повисли в воздухе, будто нечто ощутимое, ему вовсе не хотелось забирать их назад.

Да и зачем?

Габриэл не стыдился своей любви. Наоборот, прокричал бы о ней на весь мир. Единственное, что его смущало, – потрясение и растерянность Талии. Отчего-то счастливой она совсем не выглядела.

А вдруг Талия не разделяет его чувства? Неужели из-за своих отвратительных поступков Габриэл лишился всякой надежды на взаимность? Нет, даже думать об этом было невыносимо. Он сделает всё возможное, чтобы завоевать её любовь. Наконец Талия кашлянула и сдавленным голосом выговорила:

– Что?.. Любите… меня?

Габриэл погладил её по спине, осторожно дотронулся до шеи. Не то чтобы опасался её реакции… но на всякий случай лучше не рисковать.

– Люблю.

Лицо Талии сохраняло настороженное выражение, будто она до сих пор не могла поверить в правдивость слов мужа.

– И больше не считаете меня обузой?

– Вы для меня… – Габриэл запнулся, не в силах передать чувства, переполнявшие его сердце. Чёрт возьми, не всем же быть поэтами!

Талия провела рукой по его груди и дотронулась до щеки. В глазах застыла мольба.

– Прошу вас, говорите.

Габриэл вздохнул, не в силах отказать.

– Сначала боялся, что нежные чувства сделают меня слабаком, но на самом деле никогда не чувствовал себя сильнее, – тихо признался Габриэл. – Кажется, когда вы рядом, горы могу сдвинуть.

Сдавленно всхлипнув, Талия порывисто обхватила руками его шею и ослепительно улыбнулась:

– Габриэл…

Он крепко прижал её к себе. Интересно, что именно из сказанного Габриэлом заставило Талию так неожиданно броситься ему на шею? И улыбнуться такой счастливой, согревающей душу улыбкой? Впрочем, сейчас ему было всё равно.

Упоительные объятия не позволяли думать ни о чём другом, кроме того, что они с Талией уже давным-давно не делили постель.

– Моя прекрасная супруга, – прошептал Габриэл, страстно целуя её в губы. Талия жадно отозвалась на его поцелуй, и Габриэла охватил мощный прилив желания.

Она задрожала, и он приник к ней всем телом. Талия тихонько ахнула, и Габриэл уже прикидывал, как побыстрее добраться до спальни, не столкнувшись ни с кем из слуг. Но Талия упёрлась руками ему в грудь и решительно отстранилась.

– Подождите, – выдохнула она.

Из груди Габриэла вырвался стон – её отказ вызвал почти физическую боль.

– Я так соскучился по вам, любимая.

– Вы не объяснили, почему не хотели брать меня в Лондон.

Габриэл озадаченно нахмурился, не понимая, почему у Талии вызывает такое подозрение его совершенно естественный поступок.

– Я уже сказал – не хотел, чтобы вам причинили боль.

– Но…

Габриэл прижал палец к её губам. К сожалению, этот вопрос настолько занимает Талию, что она попросту не даст себя соблазнить, пока не получит ответ. Увы, придётся раскрыть свой замысел целиком.

– Позвольте договорить, – приказным тоном произнёс Габриэл.

Талия предостерегающе вскинула брови, но, к счастью, не слишком рассердилась – губы её растянулись в лёгкой улыбке.

– Слушаю, милорд.

Габриэл рассеянно провёл пальцем по её полной губе.

– Конечно, некоторых вещей не изменишь, однако есть способ существенно облегчить вам жизнь.

Талия подозрительно прищурилась.

– Не сомневаюсь, вы прекрасно умеете запугивать и любого заставите выказывать мне почтение, но, если честно, предпочту лицемерным комплиментам искренние оскорбления.

Габриэл рассмеялся. Иногда он забывал, насколько она ещё наивна.

– Вы недооцениваете мою изобретательность. Никого запугивать не придётся. – Однако, подумав, прибавил: – Вернее, этим буду заниматься не я.

Талия склонила голову набок.

– А кто же? Лорд Ротуэлл?

– Конечно, его одобрение значительно повысит вашу репутацию, но главная роль в моём коварном плане отведена матушке.

– Кому?.. – прошептала Талия. – Вашей матери?

Удивление Талии можно было понять.

Когда вдовствующая графиня узнала, кто станет супругой сына, она пришла в ужас, о чём неоднократно повторяла всему высшему обществу. Графиня не упускала ни единой возможности поплакаться на злую судьбу в лице Сайласа Добсона. При этом любящей матери ни разу не приходило в голову, что изрядная часть вины лежит на её драгоценном Гарри.

А после демонстративного отбытия из Лондона точнёхонько в день свадьбы ни у кого не осталось сомнений, что графиня брак Габриэла решительно не одобряет.

Однако Габриэл знал матушку намного лучше, чем светские сплетницы, и понимал, что бурное возмущение вызвано желанием привлечь к себе внимание, а вовсе не острой неприязнью лично к Талии.

– Несмотря на трудный характер, матушка является в высшем свете законодательницей мод, – не допускающим возражений тоном начал Габриэл.

– Да, но она презирает меня…

Габриэл пожал плечами:

– Она вас просто не знает.

Талия печально опустила плечи, глаза помрачнели от невесёлых мыслей.

– В таком случае могла бы прийти на нашу свадьбу и познакомиться со мной поближе. Но вместо этого графиня предпочла покинуть Лондон.

Габриэл успокаивающе дотронулся до её шеи. Чёрт побери! Вот поэтому он и не хотел заводить с Талией этот разговор. Не хотелось пробуждать неприятные воспоминания о насмешках высшего света. Да и про более чем неромантичную свадьбу лучше было лишний раз речь не заводить.

– Ну что вы, разве могла матушка упустить такой случай? Она обожает, когда её жалеют и успокаивают, а тут представился чудесный повод – бедняжку выжила из дома коварная самозванка и вдобавок отобрала у неё сына, титул и положение в обществе! – пошутил Габриэл.

Глаза Талии вспыхнули изумрудным пламенем.

– Не вижу ничего забавного.

– Матушка обожает драматические сцены, со временем привыкнете, – пообещал Габриэл, надеясь, что так и будет. Сам он уже не обращал внимания на матушкины представления. Даст бог, Талия тоже сумеет освоить это искусство. – Ей доставляет удовольствие представлять себя трагической героиней.

Талия задумалась.

– То есть на самом деле ваша мать не гневалась?

– Трудно понять, когда она притворяется, а когда говорит искренне, – вынужден был признаться Габриэл. – В любом случае скоро ей наскучит добровольная ссылка в Кент, и матушка воспользуется любым предлогом, чтобы вернуться в Лондон. – Наклонившись, Габриэл поцеловал Талию в губы, изнемогая от неудовлетворённого желания. – И я обеспечу ей достойный предлог.

Талия обняла Габриэла за шею и, легонько потянув за волосы, заставила посмотреть в глаза:

– Что вы задумали?

– Пусть матушка приедет в Кэррик-Парк и познакомится с вами поближе.

– Правда?.. – Талия смущённо закусила нижнюю губу. – По-вашему, это удачная мысль?

– Ну конечно. Вот увидите, она будет от вас в полном восторге.

Талия поморщилась:

– Говорите что хотите, ни за что не поверю, что вдовствующая графиня придёт в восторг от дочери Сайласа Добсона.

Габриэл задумался, осторожно подбирая слова. Он пообещал себе никогда больше не обманывать Талию. Но, с другой стороны, нужно как-то успокоить её тревоги – ведь Талия зря беспокоится, что семья мужа её не примет. На самом деле умилостивить вдовствующую графиню легко.

Матушка обожает бурные сцены, однако её страсти поверхностны и недолговечны. Конечно, Талии трудно понять женщину, меняющую взгляды и мнение с той же лёгкостью, что и платья.

А пока достаточно убедить оробевшую Талию, что она сумеет заслужить благосклонность свекрови.

– Матушка оценит ваши прекрасные душевные качества – великодушие, доброту, преданность, – произнёс Габриэл.

Талия всем своим видом выражала скепсис.

– Преданность? Как будто собаку любимую хвалите.

– Хорошо. – Посмотрев ей в глаза, Габриэл ласково улыбнулся. – Матушка полюбит вас, когда поймёт, что вы – свет моей жизни и только с вами я могу быть счастлив.

Как он и надеялся, от такого признания Талия растаяла. Нежно погладив его по щеке, спросила:

– Думаете, она всё это поймёт?

Габриэл едва сдержал стон. Не терпелось перейти от слов к делу и доказать свою любовь и заботу не пустой болтовнёй, а поступками.

К счастью, Габриэл понимал, что нельзя просто подхватить Талию на руки и отнести в спальню. Ещё не время. Пусть сначала убедится, что, не пустив её в Лондон, Габриэл руководствовался исключительно благими намерениями.

– Ну конечно, – пробормотал он.

– И что потом?

Габриэл с трудом заставил себя сосредоточиться на плане по возвращению Талии в высшее общество. Ведь, надо сказать, идея была блестящая.

– Потом матушка отправится в Лондон и огорошит всех новостью – её невестка чудесная девушка, и во время следующего сезона она намерена оказывать ей всяческое покровительство, – с торжествующей улыбкой объявил Габриэл. – Хозяйки светских салонов счастливы будут заполучить вас в качестве гостьи.

Талия надолго задумалась.

– Звучит даже слишком просто.

Габриэл шутливо вскинул брови.

– Талия, мы с вами столько всего пережили – предательство моего брата, запугивания вашего отца, не говоря уже о французских шпионах! Теперь нам всё по плечу.

Талия покачала головой:

– Высшее общество страшнее всех этих людей, вместе взятых.

– Поверьте, великосветские напыщенные дураки падут к вашим прекрасным ножкам ещё до конца сезона.

В кабинете снова воцарилось молчание. Габриэл едва сдержал раздосадованный вздох. Но разве можно винить Талию за её сомнения? Габриэл не только предлагал супруге положиться на женщину, которая до сих пор не выказывала по отношению к ней ничего, кроме презрения. Он ещё и пообещал, что многолетние издёвки и насмешки наконец прекратятся.

– Да, – неожиданно проговорила Талия.

– В каком смысле?

– Я вам верю.

Произнесённые шёпотом слова заставили сердце Габриэла биться быстрее. Чёрт возьми, как он боялся, что никогда не сможет завоевать её доверие! Габриэл нежно поцеловал её в шею, разрываясь между облегчением и жаждой услышать то, чего Талия ему ещё не говорила.

– И?.. – поторопил Габриэл сдавленным голосом.

– Что?

Отстранившись, Габриэл бросил на жену укоризненный взгляд:

– Разве вы больше ничего не хотите мне сказать?

– Хм. – Талия сделала вид, будто глубоко задумалась. – Ах да, миссис Дональдсон просила передать ваше любимое желе из крыжовника и ещё пирожки с мясом. Вбила себе в голову, будто лондонский повар со своими новомодными кулинарными изысками вас голодом уморит.

Габриэл наклонился и поцеловал её.

– Я спрашивал не об этом.

– Тогда о чём же? Неужели о муле мистера Прайса?

– Вы прекрасно знаете, что я хочу услышать, дорогая, – притворно сердитым тоном произнёс Габриэл. – Не мучайте меня.

Говорил он шутливо, однако самому было не до смеха. Габриэла немилосердно терзали сомнения. Он много раз повторял себе – Талия не пошла бы на такой риск ради его спасения, будь она равнодушна к супругу. Да и на ласки отвечала с неизменной страстью.

Но теперь Габриэл волновался, будто влюбившийся в первый раз подросток. Мечтал, чтобы Талия ответила ему взаимностью, но боялся, что желает невозможного.

– Хорошо. – Взяв его лицо в ладони, Талия встретилась с Габриэлом взглядом и медленно улыбнулась. – Я люблю вас, Габриэл. Всей душой.

Сердце его бешено заколотилось.

– Правда?

Талия привстала на цыпочки и легонько коснулась губами его губ.

– Я заметила вас в бальном зале и влюбилась с первого взгляда, – призналась она. – Вы были просто неотразимы!

Охваченный бурным ликованием Габриэл победоносно улыбнулся:

– Что верно, то верно.

Талия фыркнула:

– Впрочем, вы были настолько горды, холодны и невыносимо высокомерны, что я даже радовалась вашему равнодушию к моей персоне. Откровенно говоря, я вас побаивалась.

– Напрасно, – тихо произнёс Габриэл. – Моя внешняя суровость – всего лишь способ никого не подпускать к себе близко.

– И вам это отлично удавалось, – с печальной улыбкой ответила Талия. – Думала, мне суждено и дальше восхищаться вами лишь на расстоянии, и моя любовь останется прекрасной мечтой. Но неожиданно вы ворвались в мои покои и объявили, что мы должны обвенчаться, и как можно скорее.

– Ради бога, – простонал Габриэл, прижавшись своим лбом к её лбу. Невыносимо было вспоминать, как он причинил Талии боль. – Не желаю говорить об этом дне.

Талия ласково погладила его по щеке.

– Признаюсь, меня задела ваша резкая манера, а ещё больше огорчило намерение изгнать меня из Лондона. Однако, избавившись от постоянных упрёков отца, да и от вашего пугающего присутствия, я обрела внутреннюю силу, о которой раньше даже не подозревала.

Габриэл поцеловал её в нос.

– Вы самая сильная, храбрая женщина из всех, что я встречал.

– А потом Жак захватил меня в плен…

– Мерзавец!

Талия только посмеялась.

– А вы не колеблясь бросились меня спасать.

Габриэл ответил иронической улыбкой.

– Именно это я и намеревался сделать, но закончилось дело тем, что вам пришлось спасать меня. Дважды.

Талия провела пальцами по щеке Габриэла, глядя на него таким преданным, любящим взглядом, что у того сразу потеплело на душе.

– Вы рисковали ради меня жизнью, и я понимала, что даже если вы не ответите мне взаимностью, я так и буду любить вас.

Эти слова оказали на Габриэла поистине сногсшибательное воздействие. Не в силах больше сдерживать чувства, он порывисто подхватил Талию на руки и, прижав её к груди, застонал от наслаждения. Длинные юбки каскадом спадали с его локтя, непослушные кудри щекотали подбородок.

Но не успел Габриэл и шага сделать, как Талия дотронулась пальцами до его щеки, привлекая внимание мужа.

– Подождите минутку.

Габриэл в бессильной досаде запрокинул голову.

– О нет, опять!

– Ответьте ещё на один вопрос.

– Вы нарочно надо мной измываетесь, – пробормотал Габриэл.

– Могли бы с самого начала сказать, почему хотите, чтобы я осталась в Кэррик-Парке, – укоризненно произнесла Талия. – Объясните, зачем такие секреты? Из-за вашей скрытности я решила, будто вы меня стыдитесь.

Габриэл устало вздохнул и бросил на Талию взгляд, полный раздражения:

– Представить не мог, что вам взбредёт в голову подобная глупость.

Талия предостерегающе поджала губы.

– Габриэл…

– Я не хотел, чтобы вы решили, будто меня волнует мнение света. Поверьте, до их суждений мне нет дела, – напряжённо произнёс Габриэл. – Пусть болтают что хотят. Однако я понимал, что рано или поздно вы вернётесь в Лондон, и желал прежде полностью обезопасить вас от гадких сплетен. Я заботился только о вас и вашем благополучии. Мне же все эти глупые пересуды глубоко безразличны.

– Ах! – Талия коснулась пальцами его губ. – Обожаю вас.

– Слава богу! – Габриэл бросил на неё умоляющий взгляд. – А теперь можно, наконец, доставить вас в спальню?

Талия тихонько рассмеялась:

– Чего же вы ждёте?

Восемь месяцев спустя

Бальный зал на верхнем этаже лондонской резиденции графа Эшкомбского представлял собой просторную вытянутую комнату со стенами цвета слоновой кости и наполированными до блеска паркетными полами. Покрытые позолотой полуколонны обрамляли многочисленные двойные двери, ведущие в смежные комнаты – столовую, где всё было готово к ужину, и карточные салоны для тех, кто предпочитал более спокойные и тихие развлечения, чем танцы. Сводчатый потолок украшали три массивные люстры, свет которых отражался от огромных зеркал на двух противоположных стенах зала.

Талия стояла на возвышении под балконом, где размещался оркестр, игравший весёлую мелодию сельского танца. Вокруг кружились пары, тут и там мелькали яркие атласные платья, искрились украшения. На губах Талии появилась удовлетворённая улыбка.

Доверием к матери Габриэла она прониклась далеко не сразу. Одно дело – посещать всевозможные приёмы в сопровождении вдовствующей графини, и совсем другое – устроить бал в собственном доме.

Хотя за последние несколько недель Талия успела побывать в лучших домах Лондона, её до последнего не оставляли сомнения. Даже несмотря на то, что холодная вежливость хозяев постепенно уступила место искреннему радушию. Способствовало этому и то, что Талия наконец избавилась от всегдашней застенчивости и обрела способность вести непринуждённый разговор, ни разу не запнувшись. Однако Талия втайне опасалась, что на её первый приём никто не придёт.

Но теперь Талия поняла, что напрасно беспокоилась.

Дом едва смог вместить многочисленную толпу гостей, а Вейл даже шепнул хозяйке на ухо, что пришлось выставить за дверь нескольких человек, пытавшихся прорваться внутрь без приглашения.

Впрочем, успех первого бала был не единственной и даже не главной причиной хорошего настроения Талии.

Тщеславием она не отличалась, однако приятно было видеть, что в её доме собрались все сливки общества. Талия окинула довольным взглядом своё красивое бальное платье из голубого атласа, подол которого украшала серебристая вышивка. Открытый корсаж был расшит жемчугом, такие же нитки жемчуга увивали тёмные кудри.

Но больше всего Талию радовало не это.

Улыбнувшись, она вспомнила радость и облегчение Габриэла, когда сегодня утром он наконец получил весточку от Гарри. Брат писал, что у него всё благополучно, сейчас он путешествует по Индии вместе с другими английскими аристократами, с которыми познакомился в пути.

Габриэл наконец удостоверился, что рана Гарри оказалась не опасной и брат находится вне пределов досягаемости злокозненного Жака Жерара – именно из-за этого он больше всего тревожился после побега из Кале. А теперь у Габриэла камень с души упал.

Однако больше всего радости Талии доставлял маленький сюрприз, который она до поры до времени хранила в тайне.

– Надеюсь, ты счастлива. – Присоединившаяся к хозяйке Ханна Ленсинг обвела широким жестом бальный зал. – Бал удался на славу.

Талия кивнула, окинув взглядом платье Ханны – белый тюль, сиреневая нижняя юбка и такие же сиреневые перья в волосах. Ханну никто не назвал бы красавицей, но от неё так и веяло юностью и свежестью, а карие глаза сверкали весельем.

А теперь к природным чарам прибавилась уверенность в себе. Талия подозревала, что не последнюю роль тут сыграл один из самых завидных холостяков Лондона, с некоторых пор не дающий Ханне проходу.

– Да, гостей собралось довольно много, – согласилась Талия.

– Довольно много? – рассмеялась Ханна и вынуждена была повысить голос, потому что музыка заиграла громче. – В первый раз видела, чтобы бала ждали с таким нетерпением. Говорят, даже сам принц отказывался покидать свою резиденцию, Карлтон-Хаус, пока не получил от вас официального приглашения.

– Удивительно, – произнесла Талия, вспоминая, как поражена она была, когда принц прибыл в сопровождении нынешней фаворитки, поцеловал хозяйке руку, сказал Габриэлу пару слов и торжественно удалился. – Ещё год назад ни за что бы не поверила.

– Бог свидетель. – Ханна указала на затенённую нишу в дальней части зала. – Раньше мы с тобой обе прятались бы в этом укромном уголке.

– Верно. – Покачав головой, Талия обернулась на мать Габриэла. Дородная, статная женщина стояла в окружении других матрон и была облачённая в розовое атласное платье, а золотистые волосы без намёка на седину были собраны в узел на затылке. – Моя свекровь – женщина выдающаяся. Габриэл обещал, что она заставит общество принять меня, и она добилась этого! Настоящее чудо.

Ханна легонько стукнула Талию по руке веером из слоновой кости.

– Не сомневаюсь, без вдовствующей графини тут не обошлось – по крайней мере, она обеспечила тебе доступ в высший свет. Но всё остальное – твоя заслуга, ты просто околдовала их своим обаянием. – Ханна мрачно взглянула на гостей, которые раньше всячески выказывали им с Талией своё презрение. – Эти надутые индюки, разумеется, и подумать не могли, что дочь простого торговца может быть так мила и остроумна!

Талия пожала плечами. Благодаря любви и преданности Габриэла горечь после стольких лет унижений несколько сгладилась.

– Конечно, я не оправдываю их неприемлемого поведения, – проговорила Талия, но отвлеклась, выхватив взглядом из толпы золотоволосого мужчину. При виде Габриэла у неё до сих пор сладко замирало сердце. Тем более что в парадном наряде он был диво как хорош – чёрный сюртук, золотистый жилет, белые бриджи до колена. Талия с трудом заставила себя снова повернуться к подруге и продолжить: – Но, справедливости ради, раньше я была слишком застенчива и напугана, чтобы кого-то очаровать – тем более остроумием.

Ханна понимающе кивнула.

– А теперь?

– Теперь меня не волнует, что обо мне подумают, и я могу спокойно получать удовольствие от светских развлечений.

– Оно и видно, – согласилась Ханна, с интересом вглядываясь в лицо подруги. – Ты просто светишься.

Талия задумалась. Пока о радостной новости знал только Габриэл. Они сообща решили, что лучше пока избежать нездорового любопытства высшего света. А что начнётся, когда узнает отец Талии?.. И мать Габриэла?.. Талия решила на это время покинуть Лондон. Конечно, слухи неизбежно просочатся, несмотря на все предосторожности, но тогда она уже будет далеко.

Однако Ханна была одной из немногих, кому можно доверить секрет, не опасаясь разглашения.

– Свечусь я совсем по другой причине, – ответила Талия, многозначительно положив ладонь на живот.

Ханна сразу сообразила, на что намекает подруга, и, восторженно ахнув, порывисто обняла Талию, однако тут же придала лицу равнодушное выражение на случай, если кто-то заметил столь бурные выражения восторга и был заинтригован.

– Уже предупредила свекровь, что твоё триумфальное шествие по салонам и залам вскоре придётся прервать? – поддразнила Ханна.

– Пока нет, – призналась Талия. – Пусть сначала Габриэл свыкнется с мыслью об отцовстве. Бедняга всю неделю сам не свой. Ходит, будто его по голове обухом ударили.

– Неужели не рад? – встревожилась Ханна.

Талия закатила глаза.

– Не просто рад – счастлив! Ну и, конечно, тревожится за меня ещё больше обычного. – Талия удручённо покачала головой, уже предчувствуя, что вскоре предстоит нелёгкая борьба. Габриэл, вне всякого сомнения, захочет, чтобы Талия проводила целые дни в постели, будто тяжелобольная, в то время как сама будущая мать ощущала себя совершенно здоровой и полной сил. – Едва поделилась своими подозрениями, объявил, что мы немедленно собираем вещи и отбываем в Кэррик-Парк. Пришлось пригрозить, что никогда не прощу, если не попаду на собственный бал. Иначе силком бы меня в карету затащил.

Ханна рассмеялась:

– Так когда вы уезжаете?

– Завтра утром. – Талия пожала плечами. – В Лондоне, конечно, хорошо, но по Кэррик-Парку я тоже уже соскучилась.

– А я буду скучать по тебе.

Талия взяла подругу за руку.

– Приезжай погостить когда захочешь, ты у нас всегда желанная гостья, что бы ни говорили некоторые. – Талия оглянулась на мужчину, который так нелюбезно отправил Ханну восвояси восемь месяцев назад. Облачённый в приталенный тёмный сюртук и белые бриджи до колена, Хьюго стоял, прислонившись к позолочённой колонне, и не таясь любовался собеседницей Талии. – Впрочем, сомневаюсь, что в ближайшее время ты захочешь покинуть Лондон.

– Ах, даже не знаю, – ответила Ханна, изо всех сил изображая небрежный, легкомысленный тон. – Пожалуй, для разнообразия приятно будет провести пару недель в деревне…

– В самом деле, Ханна, сколько можно мучить этого несчастного? – не сдержалась Талия, искренне сочувствовавшая лорду Ротуэллу, уже много месяцев добивавшемуся благосклонности подруги.

– Вовсе я его не мучаю, – ответила Ханна таким тоном, что Талия поняла – на самом деле подруга мучает и саму себя тоже. – Просто хочу, чтобы Хьюго как следует всё обдумал, прежде чем предложить мне руку и сердце, и не пожалел о принятом решении.

– О такой жене, как ты, можно только мечтать.

Ханна покачала головой:

– Ценю твою дружескую преданность, но мы обе знаем, что мне нечего предложить блистательному лорду Ротуэллу.

– Неправда…

– Да брось, Талия, – перебила подругу Ханна, на лице её отразилась грусть. – У меня ни земель, ни приданого, ни даже красоты. А вдруг лорд Ротуэлл охладеет ко мне?

Талия сжала руку подруги. Она была уверена, что Хьюго сделает всё, чтобы Ханна была с ним счастлива.

– Мужчина, который берёт девушку в жёны ради земель, приданого или красоты, непременно охладевает к ней, – наставительным тоном произнесла Талия. – Но тот, кто испытывает истинные чувства, – никогда.

Взяв упирающуюся Ханну за руку, Талия вывела подругу из-под балкона и подтолкнула к уныло стоявшему в стороне лорду Ротуэллу:

– А теперь немедленно отправляйся к нему, иначе Хьюго своей кислой миной всем гостям настроение испортит.

Ханна лукаво улыбнулась:

– А как же ты?

Талия обернулась на любимого мужчину, превратившего её жизнь в сказку. Габриэл улыбнулся и с намёком вскинул брови. У Талии дыхание перехватило.

– Станцую с мужем последний за этот вечер вальс, а заодно намекну, что, если незаметно ускользнём, никто нас не хватится.

– Будьте всегда счастливы, – пожелала Ханна и, лавируя среди танцующих, направилась к ожидавшему её Хьюго.

– А как же иначе? – тихо произнесла Талия.

Примечания

1

Боже мой (фр.).

2

Моя крошка (фр.).

3

Добрый вечер, моя крошка (фр.).

4

Да (фр.).

5

Нет (фр.).

6

Дерьмо (фр.).

7

Моя красавица (фр.).

8

Чёрт возьми (фр.).

9

Милый (фр.).

10

Простите (фр.).

11

Счастливого пути (фр.).

12

Естественно (фр.).

13

Как? (фр.)

14

Вот (фр.).

15

Рулетка (фр.).

16

Мой друг (фр.).

17

Прошу вас (фр.).

18

Мерзавец (фр.).

19

Прекратите, остановитесь (фр.).

Content

Розмари Роджерс
Невеста на одну ночь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания