Александр Мазин Сергей Лукьяненко Василий Головачёв

Свобода мечтать

Сборник рассказов

Вступление

Быть на шаг впереди — значит не бояться делать смелые прогнозы о средствах общения, воплощать самые неожиданные мечты и быть компанией, которая сама участвует в создании будущего. МТС делает свой прогноз совместно с ведущими писателями-фантастами. Как изменится общение людей, что нового появится среди возможностей для работы и развлечений, какие способы получения информации станут нам доступны в ближайшем будущем? Давайте узнаем это вместе.

Александр Мазин

Москва 2030

Когда-то Борис Натанович Стругацкий сказал: «Мы описывали мир, в котором хотели бы жить». Это было лет сорок назад. Сейчас всё изменилось. В мирах, которые описаны в популярнейших сериях современных авторов, в мирах монстров, зомби и радиоактивных развалин жить как-то не хочется. Получается, что это именно то будущее, о котором мечтают читатели. А если вспомнить о том, что мечты сбываются…

Я не хочу, чтобы моя страна превратилась в радиоактивные руины, по которым шляются мертвецы. Я хочу другого будущего. Вполне возможного будущего, если мы все его захотим. Мира, в котором хотелось бы жить.

…Темная вода фьорда ворковала под днищем драккара. Серые скалы с занавесами падающей воды. Серое низкое небо. И бездна под ногами. Километровая щель в земле, залитая водой. Тонкий слой дерева между нею и человеком. Там живет мировой Змей Ёрмунганд. Когда-нибудь он всплывет из бездны, чтобы схватиться с богами в Последней битве. Говорят, в ночи новолуния с палубы пропадают люди. Но сейчас полнолуние, и у них есть опасности поближе. Два корабля с полосатыми парусами. И уже можно разглядеть оскаленные драконьи головы на носах… Пора!

— Мачту вниз! — скомандовал Алексей. — Первая смена — на весла!

Два десятка викингов бросились выполнять команду. Парус упал, со скрипом легла на палубу мачта. Однако драккар не замедлил ход, напротив — прибавил. Тридцать шесть воинов на восемнадцати румах — по четыре руки на каждое весло. Они могут разогнать корабль до восемнадцати узлов. И разгонят. Но не сейчас. До вражеских кораблей около мили. Слишком рано для финального рывка.

— Оружие раздать! — велел Алексей кормчему.

Бородатый косматый Торгейл, правая рука Алексея в боевой дружине, открыл оружейные ящики. Там, завернутые в просмоленную ткань, защищавшую от морской сырости, хранились копья, мечи и доспехи викингов. Вторая смена разобрала оружие. Затем сменила на веслах первую, чтобы те тоже могли подготовиться к бою.

Алексей перебрался на нос. Вражеские драккары тоже убрали мачты и паруса. Достойные соперники. Тоже викинги. А так ли они хороши в бою, как его парни, Алексей скоро узнает. В дружине его — отборные бойцы. Каждого он нанимал сам. Каждого поднимал, натаскивал, обучал. Теперь среди его парней нет ни одного ниже пятого уровня. Лучший из них — Торгейл — на девятом. Сам же Алексей позавчера перешел на восемнадцатый. И весь заработанный опыт вложил в себя. Теперь его копье летит на шестьдесят девять метров с углом расхождения в полсекунды и вероятностью поражения почти в двадцать процентов. Но цель Алексея — решить или хотя бы определить исход битвы одним ударом. Поэтому он будет ждать, когда дистанция сократится до сорока. На сорока у него — стопроцентная гарантия поражения при уровне защиты противника менее десяти. Прокачанных игроков так не свалить, но любого из команды — точно. Хотя и для игрока у Алексея тоже кое-что есть. Сюрприз. Причем оч-чень неприятный.

По тому, с какой скоростью двигались драккары противника, Алексей уже знал, что игроки на них более низкого уровня, чем он. Каждая единица опыта по пункту «командование» прибавляла один процент к скорости корабля. И вряд ли кто-то из них стал бы пренебрегать пойнтами лидерства ради силы. Так что если драккар Алексея двигался быстрее, значит и уровень у него выше. Правда, противников двое. И им кажется, что преимущество в численности дает им превосходство. Вот и отлично! Пусть и дальше так думают. Уверенность сделает их беспечными.

Впрочем преимущество в скорости никогда не мешает. Например, дает возможность уйти, если враги оказываются сильнее.

Но сейчас Алексей не думал о поражении. Он с наслаждением вдохнул холодный соленый воздух севера. Победа! Только победа!

Драккары сближались… Быстрее, еще быстрее…

Весла вспенивали воду дружно и часто. Свободная смена сгрудилась на носу за спиной Алексея. По обе стороны встали хирдманы, готовые прикрыть ярла щитами. Алексей взял копье, качнул его, приготовившись к броску. Он видел, как то же самое сделали игроки-ярлы на вражеских кораблях. Еще немного, еще…

Ах ты, вечная пропасть! Один из драккаров неожиданно прибавил ход, сначала сравнявшись с кораблем Алексея, а потом и превзойдя его в скорости. Обманули! Один из игроков оказался лидером более высокого уровня, чем Алексей!

Поистине, война — искусство обмана. Ничего! Мы еще поглядим, кто кого оставит в дураках. Большую часть своего опыта Алексей вложил не в командирские, а в личные качества — силу, меткость, быстроту. Пусть враг ловчит да изворачивается. В настоящем бою всё решает старый добрый сокрушительный удар. Вот такой!

С широкого замаха копье Алексея ушло в небо, оставляя сияющий след, пронеслось над водой. Что, брат-игрок? Не ожидал? Артефакт «Кольцо валькирии», добытый Алексеем три недели назад, усиливал и без того немалую поражающую мощь метательного оружия в четыре раза, а точность — в семь.

Ослепительная вспышка — и лидер-игрок исчез. Вышибло из игры. Несмотря на аж двадцатый уровень. Теперь, если нет заначек, весь накопительный процесс — с нуля. От простого воина. Полегче, чем новичку, потому что личные достижения постепенно восстановятся, а вот имущество — всё. До свиданья. И если Алексей победит в сегодняшней битве, то до следующего уровня ему останется победить еще одного игрока всего лишь с девятнадцатым. Или двух таких же, как он сам.

Вражеский драккар сразу сбавил ход. Корабль Алексея обогнал его справа и прошелся вдоль борта, ломая весла… Боевая квалификация бойцов-супротивников сразу упала на треть, потому что подпитывали ее лидерские качества командира. Нет качеств — нет прибавки. Вот у самого Алексея команда другая. Они и без него будут драться неплохо.

А вот и второй драккар подтянулся. На таран идет… Ну-ну! Сейчас мы увидим, кто…

…Страшный удар вышиб Алексея из виртуала.

Он успел услышать визг тормозов своей «гранды»…

И ничего катастрофического не случилось.

Противоаварийная система сумела предотвратить столкновение. Алексей снова двигался в общем потоке.

— Регистратор: последние тридцать секунд воспроизвести! — скомандовал он, и система тут же вывела на боковое поле очков видео опасной ситуации.

Этого следовало ожидать. Отморозок на старой бэхе. Отключил систему курсовой навигации и решил поманеврировать в потоке. Ему, видите ли, быстрее всех надо. Сто двадцать семь километров в час общего трафика его не устраивают.

«Вот из-за таких придурков в Москве до сих пор случаются аварии», — подумал Алексей.

До прибытия оставалось сорок семь минут. Как раз можно успеть добить врага лично.

Нет. Настроение уже не то. Пусть поработает аватар. Его парни сами справятся. Не в первый раз. Алексей — человек занятой, у него нет времени круглые сутки сидеть в игре. Оттого и стратегию такую выбрал — с минимальной зависимостью отличного присутствия лидера-игрока. Аватар справится.

Алексей глянул на экранчик автомобильного дисплея с крохотным красным значком МТС в правом углу.

Ленка задерживается. На полчаса.

«Домовой 13», российская электронная система домоуправления последнего апгрейда, уже распорядился: кухня перенастроила готовность ужина с поправкой на опоздание.

Иногда Алексей чувствовал себя лишним в этом мире вездесущей взаимосвязанной электроники и сплетенных информационных потоков. То есть понятно, что всё делается для его блага и удобства, а меню, которое предложит «домашний повар», проконсультировавшись с Алексеевым «медиком», который в потоковом режиме считывает все параметры Алексеева организма, будет наилучшим. Причем не только полезным, но и, наверняка, вкусным, потому что тренированный организм сам знает, что ему надо.

А кстати, что ему надо, организму? Так… Фруктовый коктейль, баклажаны с орехами из грузинской кухни, полдюжины норвежских устриц и телячьи щечки. От последних никакой пользы, кроме хорошего настроения. Которое для здоровья не менее важно, чем витамины. Вино… Нет, вино Алексей выберет сам. Или пусть Ленка выберет. Она разбирается, и ей будет приятно.

Что там она пишет? «Милый, я задержалась на операции. Внештат. Дома тебя ждет сюрприз».

Ну да. Если твоя подруга — врач, причем не просто врач, а хирург-системник, это значит, что вероятность задержки ужина почти гарантирована. Так, а где она сейчас?

— Елена, поиск!

Ага, только что вышла за четвертое кольцо на Ленинградку. А там трафик сегодня не очень: семьдесят два. Считай, стоит Ленинградка. Авария?

Хотя какая разница.

— Ленке. Сообщение. Вино закажешь к ужину?

Через пару мгновений, лаконичное: «Да».

Алексей стянул с головы виртуальные очки, отключил их от сети и все параметры автоматически перешли на дисплеи машины.

«Уровень адреналина снизился на пятнадцать пунктов, — пискнул „медик“. — Вы вновь в зеленой зоне. Рекомендуется включить массажный привод водительского кресла».

Понятно, что в зеленой зоне. И понятно, почему массаж. Пока Алексей был в игрушке, адреналин зашкаливал, а тело в реале практически не двигалось. Естественно. Где ему двигаться, если оно зафиксировано в водительском кресле «Москвы-гранды», которая гонит по дороге в режиме автопилота. Адреналин был, мышцы не работали. Значит, массаж. А вот обойдетесь! Хотя бы одно решение в час Алексей должен принимать сам. Пусть вредное и неправильное, зато свое.

Чтобы доказать всем этим «медикам», что он, человек, — главный.

Может, по той же причине водитель на старой «бэхе» и перешел на ручное управление двенадцать минут назад? Мотивация понятна, реализация — дубовая. В самое напряженное для московских дорог время сломать режим трафика — это совсем о людях не думать. Выиграл (если выиграл) полминуты. И по столько же потеряли десятки тысяч людей, движущихся за тобой по той же дороге. И это еще хорошо, что аварии не случилось. В час пик машины идут с минимальными зазорами.

— Новости! — скомандовал Алексей.

Новостей было много и все обычные. Цены на нефть упали, рубль укрепился. На две копейки. Китайцы заканчивают строительство поселка на Луне. Деньги есть — ума не надо. Алексей к космической экспансии относился скептически. Хотя папа давеча и пытался ему объяснить, что для китайцев важен сам факт освоения Луны. Как символ того, что эра накопления кончилась и началась эра духовного подъема. Папа у Алексея умный. А сын у папы — простой ведущий архитектор. Ему Луна не нужна. Ему Ленка нужна. И она у него есть. А он — у нее. И дом в пригородной зоне. Так что пусть китайцы строят поселки на Луне, а он будет строить деловой центр в Бутово. И будет всем счастье.

«До прибытия в пункт назначения „Дом“ осталось десять минут», — сообщил навигатор.

Скоро уже. Дорога от конечной станции метро, у которой Алексей оставлял машину, до его дома в загородной зоне составляла сорок минут. В среднем. Как раз хватает, чтобы побаловаться с игрушкой. Побывать в мире, где компьютеров нет и всё решаешь сам. И окунуться в настоящую историю. Алексей любил историю. Лет пять назад даже ездил в Швецию на остров Готланд поучаствовать в тамошнем средневековом фестивале. Две месячные зарплаты на средневековый костюм грохнул. Но дело того стоило. Повеселились на славу. Там, кстати, он с Ленкой и познакомился.

Нынче они с Ленной на фесты не ездят. Слишком занятые стали. Так что поедут в Мексику. Пирамиды смотреть и дайвингом заниматься. Скоро уже поедут, через три недели. На целый месяц. По работам уже всё договорено: будут трудиться дистанционно. Алексею это не в первый раз. Оплачиваешь роуминг по супертарифу и проектируешь хоть из Мексики, хоть из Австралии. Главное — о смене часовых поясов не забывать. Ленке сложнее. Казалось бы, какая разница, откуда управлять микророботами — из Мексики или из соседнего кабинета, если разница между скоростью дома и в роуминге практически стерлась? Но вот не получается у Ленки дистанционно оперировать. Только в режиме консультирования. Это потому, что у них — бригада. Команда. И чтобы работать вместе и слаженно, все должны быть рядом. В одном помещении. И пациент рядом — в хирургическом комплексе. Иначе — ошибки, сбои, недопонимание. А какая, казалось бы, разница? Голограмму хорошую от живого человека только наощупь или по запаху отличишь. А вот не получается у них. Прямо мистика какая-то. И это в двадцать первом веке.

Понять этого Алексей не мог. Но принимал. Учитывая, что научная подготовка у Ленки повыше, чем у него, даже и спорить не пытался. Хотя с ней поспоришь, пожалуй. На один его аргументу нее всегда целых три. Хирург-системник, понятное дело.

«Люблю ее», — Алексей улыбнулся сам себе. Сразу захотелось позвонить… Но удержался. Не стоит. Это он по дороге домой в «Кровь Севера» рубится, а Ленка — работает. Мировые новости по профилю изучает. Нормальный ход. Настоящий специалист всегда должен быть в теме.

Алексей тоже подобранные поисковиком материалы регулярно отсматривает. Иной раз часа по полтора уходит.

Впрочем без «Яндекс-профессионал» он бы нужное сутки напролет искал. Говорят, лет десять назад так и приходилось делать. А сейчас любой поисковик, анализируя твои потребности, сам подбирает материал, сам составляет дайджест, на русский переводит и в накопитель провайдера сгружает.

Будет у тебя время — поднимешь и просмотришь. Заинтересует что-то — тут же тебе нужное подгрузят. Время такое. Иначе никак. Информационные потоки с каждым годом удваиваются, а человеческий мозг за десять лет ускорился, если верить статистике, всего на полпроцента. Ну если не считать таких, как Ленка. У них — больше. Но тоже не вдвое. Так что все остальное ускорение приходится на мозги электронные.

Что ж, в отличие от бытовых вопросов, в профессиональной сфере Алексей на передачу функций не обижался. Иначе до вершин не добраться. Даже узкому специалисту. Одних только новых строительных материалов в мире ежедневно до нескольких тысяч появляется. Гонка инноваций. Кто успел первым, тот и отхватил кусок рынка.

Раньше не так было. Раньше — реклама, продвижение…

Сейчас реклама не рулит. Во всяком случае так считается. Мол, эффективные фильтры сразу убирают рекламную часть, оставляя в сухом остатке голые реальные показатели. Хотя Алексей давно подозревал, что фильтры снимают только верхнюю часть, трансформируя текст вроде «проверенная временем красноярская металлокерамика в концепте новейшего инновационного дизайна» в «устаревшие образцы в новой упаковке».

Но информационный фильтр — это ведь тоже программа. А на каждую программу есть свой хитрый буравчик. И будь это не так, не висел бы сейчас в воздухе над дорогой голографический баннер «Русское видео в вашей виртуальной оптике».

«Москва-Гранда» сбросила скорость, переходя в правый ряд, в выезд со скоростной трассы на отводящий канал. Еще пара минут — и под колесами зашуршал асфальт.

Алексей потянулся с удовольствием до хруста, и взялся за руль, переводя автопилот в режим «безопасность». Здесь, на дорогах поселкового типа, автопилот в режиме драйва был неэффективен. Конечно, если водитель спит, целуется с девушкой или не совсем трезв, тогда другое дело. Тогда и на проселочной дороге приходится использовать автопилот. И быть готовым к тому, что оставшиеся пару километров автомобиль будет тащиться со скоростью тридцать километров в час.

Алексей не любил, когда медленно. Медленно — это когда они с Ленкой в клубе танцуют, хотя у них с Ленкой понятие «медленно» о-очень сильно различается. Но даже простому архитектору понятно, что жизнь нынче — стремительная. А потому по дорогам надо двигаться быстро. Если есть возможность, конечно. Не так, как тот нахальный водитель «бэхи».

Поселок «Мегаполис», где Алексею три года назад дали дом от Гильдии архитекторов, совсем маленький, домов сто. Но уютный. Детский парк, озеро, футбольное поле. Дома у всех разные. Профессия обязывает. Однако в общий комплекс вписаны безупречно. Тоже — профессия.

«Гранда» уперлась в пластиковый барьер, но фонарь у ворот почему-то не зажегся. И на крыльце тоже.

Алексей вышел из машины, поднялся на крылечко.

Дверь при его появлении должна была открыться.

Но не открылась.

Странно.

Алексей глянул на смарт-браслет. Обычный режим. Штатный.

Странно, очень странно.

Алексей тронул сенсор, развернув над браслетом объемный экран, просмотрел историю. Очень интересно! Последний месс от «Домового» тридцать восемь минут назад. Вместо положенного протоколом «ежеминутно».

Хм-м… Алексей потрогал входную дверь. Толкнул…

Не очень сильно.

Но дверь открылась.

Свет в прихожей не зажегся. Однако!

Зато горел свет на кухне и в гостиной.

— Ау… — негромко произнес Алексей.

Тишина.

— Домовой, хозяйский доступ.

Тоже ничего.

Кто-то взломал систему? Воры?

Глупости! Это же Россия, а не Бразилия. Да и какие могут быть воры в прозрачном со всех сторон коттеджном поселке? Местную защиту или запись убить можно, но спутник-то не пробьешь. Там же федеральный доступ. Один запрос из полиции — и полная картина незаконного проникновения. Да и кому понадобится грабить его скромный домик? Тем более, что здесь закрытая территория. Без допуска только мелкие грызуны могут проникнуть.

Алексей сделал пару шагов назад.

Что делать?

Вызвать полицию?

Разумно. И несложно. Достаточно произнести: «полиция, вызов» — и через смарт-браслет мобильной связи инфа уйдет в нужное место. Через пять минут максимум здесь будет полицейский беспилотник, а через пятнадцать — патрульный наряд.

Вызвать полицию было бы правильно. Алексей это понимал. Но…

Смущали две вещи: не хотелось выглядеть дураком, если это просто системный сбой. И еще что-то… Что-то такое знакомое…

Запах! Алексей принюхался. Очень знакомый запах… Такой знакомый… С детства. Пахло куриными котлетами с жареным луком.

Алексей засмеялся.

— Мама!

— Алешенька! Ты вовремя. Иди мой руки. Я тебе сейчас салатика положу, чтоб ты голодный не ходил, пока Леночка подъедет.

— Мама, ты даешь! — Алексей обнял ее, поцеловал в щеку. — А предупредить? Я думал: воры в дом забрались!

— Глупости не болтай! Какие воры? А Леночку я предупредила…

Ну да, обещанный сюрприз.

— Так, стоп! — перебил Алексей. — Ты когда приехала?

— Так полчаса уже, наверное.

Странно. «Домовой» должен был впустить маму (у нее постоянный доступ) и не позднее, чем через пять минут отправить сообщение Алексею.

Но не отправил.

Взгляд упал на панически помигивающие индикаторы «кухни»: «Процесс прерван! Аварийный режим! Консервация!»

— Мам, а что это у меня с кухней?

— А, это? — Беглый взгляд на панель. — Да я ее выключила. Решила вас с Леночкой домашним побаловать. А то, говорят, от всей этой технической пищи у мужчин… здоровье портится. А я еще внуков хочу.

— Двух тебе мало?

— Мне и четырех мало будет! — заявила мама, накладывая салат. — Так и знай. Марш руки мыть!

— Нет, погоди! Как именно ты ее выключила, кухню мою?

— Так вот же сенсор на стене у тебя.

— Ну ты молодец! — похвалил Алексей. — Глазастая. А что говорила при этом?

— Да я помню что ли?

— Нет, ты вспоминай. А то ты мне всю систему вырубила. И что мне теперь с этим делать? Ну, что говорила?

— Да говорила что-то… — Мама задумалась, знакомым с детства жестом потерла лоб. — Да это и говорила… Что руками-то лучше будет, чем автоматами вашими.

— Ну слава богу! — Алексей шагнул к панели, коснулся сенсора:

— Возобновление штатного режима!

Пиликнуло, и Алексей услышал, как закрылась забытая входная дверь. «Домовой» заработал.

— И что я такого сделала? — встревожилась мама.

— Да ничего особенного, неважно.

И впрямь неважно. «Домовой» воспринял мамины слова как команду перехода на ручной режим. Алексей же сам дал ей полный доступ, как и Ленке. А мог бы сообразить, что человек, рожденный еще в Советском Союзе, может и не знать, как работает продвинутый голосовой коммуникатор. «Руками лучше будет…»

Ленка влетела в дом, как маленький смерч.

— Мария Семеновна! Как здорово! Как я рада, что вы здесь! А почему одна? А Михаил Иванович? А когда…

Вокруг нее все немедленно завертелось, закружилось. Алексей с трудом остановил этот катаклизм, поймав ее, чтобы поцеловать. В его объятиях Ленка на миг расслабилась, затихла, прижалась мягкими теплыми губами.

Но тут же выскользнула, и смерч вновь заметался от стены к стене, из комнаты в комнату. Алексей в принципе не мог за ней поспеть. Что-то такое делали с ними, с хирургами, увеличивая скорость прохождения нервных импульсов, и потому скорость реакции у них становилась почти как у птиц. У Ленки даже температура тела выше, чем у обычных людей: тридцать шесть и девять в норме. Алексей сначала комплексовал немного, но потом привык. Настолько, что по-другому свою подругу и не мыслил. Любил потому что.

Дом ускорился синхронно с хозяйкой. Забегали жуки-уборщики, заворковал базовый сервер «домового», обновляя программы, тренькнула на ускорение морозилка, в которую Ленка мимолетом сунула бутылку белого испанского.

Алексею и маме оставалось лишь наблюдать и восхищаться.

А Ленка, пока накрывала на стол, успела проконсультировать будущую свекровь по новейшей дифферентной диете (вреда не будет, но пользы никакой), оптимальным срокам зачатия для старшей сестры Алексея (решили третьего завести, или это мамина идея?), сообщить, что едет на конференцию в Питер (очень удачно, что укладывается до их поездки в Мексику), что выбранный Алексеем отель ее вполне устраивает, если окна будут не на океан.

И все это на фоне невероятного множества нужных и полезных дел, последним из которых было вручение Алексею запотевшей бутылки и штопора.

Всё. Ленка упала на кухонный диванчик, с наслаждением втянула восхитительный домашнекотлетный дух и приготовилась к ужину. Ела она с обычной скоростью, даже еще медленнее. Эта ее особенность — притормаживать, растягивая любое удовольствие, — Алексею тоже очень нравилась. И он в очередной раз подумал: как же ему всё-таки с ней повезло.

Конференция, на которую улетала Ленка, была посвящена имплантам.

— Я вас подключу онлайн, — пообещала она. — И Михаила Ивановича могу. По многоканалке. Это уж-жасно интересно!

— Да что ты, Леночка! — отмахнулась мама. — Мне зачем? Вот папе точно будет интересно. А я и не пойму ничего!

— Всё поймете. Там же все непрофильные. Врачи, технари, психологи, социологи. Вот это, — она показала на смарт-браслет Алексея, мимоходом погладив его по руке. — Вот это — прошлое, а импланты — будущее. Даже говорить ничего не надо. Захотел, и прямо на ладони картинка открывается. Уж не знаю, как они это сделают, итмошники, но сделают, раз обещали.

Алексей примерно знал, как это можно сделать. Они уже вовсю использовали эту технологию для панорамных стенных панелей. Одна команда — и твоя стена исчезает, превращаясь в берег моря. Однако углубляться в технические подробности не стал. Да и сама технология, наверное, будет другой, ведь их панорамники для массового использования пока дороговаты. Впрочем у них, Алексей по опыту знал, года два-три, и стоимость упадет в разы. Вот тогда он их и поставит. Круто же! Хочешь — и спальня превращается в горный перевал. Хочешь — в африканскую саванну. Каково это — спать посреди львиного прайда? Пожалуй, и не уснешь.

— Кое-что мы уже сейчас делаем, — говорила тем временем Ленка. — Ставим простейшие подкожные микрочипы — чтоб звук прямо со связок считывать и передавать прямо на барабанную перепонку. Регуляторы вшитых желез… Вроде той, инсулиновой, что у Михаила Ивановича стоит. Аварийные датчики срочной помощи. Но это все пока, во-первых, не наше, а импортное. Индийское, китайское, а во-вторых, они все отдельные функционалы, а нужен комплекс. Вот как смарт-браслет. Даже еще лучше. Не только голос со связок, беззвучные команды, но и любая связь. Вообще любая. Чтоб доступно было всё, что в принципе может твой провайдер. И это уже почти есть. В Санкт-Петербургском ИТМО как раз такой и разрабатывают. Это они конференцию и проводят. Привлекают разнопрофильных специалистов, чтобы всю будущую перспективу понять. Их имплант будет делать всё. Экран на ладони разворачивать, двери открывать, за стоянку платить. Если надо, при рукопожатии личностную карту снимать.

— Дактилоскопическую? — улыбнулся Алексей.

— Зачем? — удивилась Ленка. — Генную, конечно. Мы же все в генных банках прописаны по нашей линии.

— Вашей, в смысле — медицинской?

— Да.

— А как же тайна личности?

— Не смеши меня! Какая может быть тайна личности, если у тебя колика почечная или инфаркт?

— Леночка, ты, конечно, доктор, но какой инфаркт? — вмешалась мама. — У нас же всех профилактика в онлайн-режиме.

— Верно, Мария Семеновна. Но разные бывают ситуации. Стресс, например. Пренебрежение рекомендациями. Вы уж мне поверьте: я как раз сегодня инфаркт и оперировала. Литр водки для снятия стресса. В семьдесят лет. Еле спасли. А моя коллега вчера желудок пациенту зашивала. Приехал человек на свадьбу… И немного увлекся едой, — Ленка ухватила еще одну котлету.

Аппетит у Ленки потрясающий. Наверное, из-за ее ускоренных реакций. Алексею нравилось смотреть, как она ест. Очень изящно.

— Мамочка, за твой приезд! — провозгласил он.

Вечер удался.

Утро — тоже. Ленка с утра умчалась в Склиф на семинар.

Она половину рабочего времени отдавала инновациям. Иначе в медицине никак. Одно только оборудование обновлялось чуть ли не ежемесячно. И 30-принтеры нигде не работали так интенсивно, как в хирургических центрах.

И если Алексей мог делать свою работу хоть в кафе, хоть в парке, то Ленка предпочитала каждый мини-модуль изучать в реальности. Руками тоже.

Тоже понятно: если ошибется архитектор, у него всегда есть время проверить-перепроверить. У хирурга права на ошибку нет. Безумная работа. Алексей как-то присутствовал на операции. Голографический полутораметровый образ почки, внутри которого в шесть рук, вернее, в тридцать пальцев работают Ленка и ассистенты. Одновременное управление сотнями микромодулей, убирающих, скрепляющих, наращивающих, анализирующих по ходу и корректирующих всё чуть ли не на клеточном уровне. Управляющие лучики с «наперстков» мелькают внутри образа так быстро, что обычному глазу не уследить.

И это при том, что всю базовую часть работы делает программа высочайшего качества.

А на практике без хирурга-человека обойтись невозможно. Слишком сложная у человеческого организма конструкция. Слишком много переменных функций… Хирург, два ассистента, физиолог, форс-программер, внешний админ, в обязанности которого входит мгновенное сетевое подключение к экспресс-доставке или консультанту из «горячего списка», если операционной бригаде требуется помощь. Алексей видел, как выглядела эта помощь, потому что Ленка тоже время от времени дежурила в «горячем». Гуляют они, допустим, по Воробьевым горам — и вдруг смарт-браслет истошно пищит, Ленка находит ближайшую скамейку, цепляет виртуальные очки и полностью выпадает из реальности. Только губы шевелятся, отдавая неслышные команды, и пальцы мелькают стремительно, трогая невидимые никому, кроме нее, точки и узлы.

Очень красиво и немного страшно: будто не с виртуальной схемой твоя девушка работает, а творит непонятное волшебство.

Впрочем длится это не более пятнадцати-двадцати минут, а потом они идут есть. После работы у Ленки всегда жуткий аппетит.

В клинике у них операции тоже обычно короткие. Тридцать минут, сорок, редко больше часа. Потом, если операция сложная, сутки на восстановление и очное наблюдение, затем перепрограммирование личной медкарты на смарте на глубокий пятисекундный, а не минутный, как обычно, контроль — и домой. Спатеньки.

Алексей улыбнулся, вспоминая… А затем включил рабочий модуль над столом, разворачивая собственное поле деятельности: почти готовый проект бизнес-центра, где ему принадлежала коммуникационная часть — лифты, лестницы, эскалаторы…

Кто-то мечтает о том, чтобы стать главным архитектором. Чтобы, проезжая мимо башни из зеркального стекла и металлокерамики, с гордостью говорить: мой проект.

Мечты Алексея так далеко не заходили. Он хотел стать специалистом. Пусть в узкой области, но таким, чтобы точно знать: все, что он сделает, он сделает безупречно. Его мечты сбылись. Он стал таким спецом. Лестницы, переходы, лифты, эскалаторы. Все, что обеспечивает людям перемещение внутри здания. Да, если потребовалось бы, Алексей смог бы спроектировать и все здание целиком. Как, например, он спроектировал собственный дом. Но в Москве есть сотни архитекторов, которые проектируют лучше. И не меньше двух десятков таких, кто сделает то же не просто лучше, а потрясающе. Неудивительно, что именно они творят облик современной и будущей Москвы.

Однако как театр начинается с лестницы, так любое современное здание начинается с лифта или эскалатора. Во всяком случае, именно так считал Алексей. И гордился этим. Да, он не из тех, кто срывает звезды с небес. Но собственную звезду он держит крепко.

Алексей начал работу с того, что просмотрел образ слой за слоем, изучая наработанное коллегами за сутки. Ага, на стоянке и первом этаже проектирование почти завершено. Каждый элемент занял свое место, и на большинстве уже горят синие точки, обозначающие, что закончена не только проектировочная, но и конструкционная часть. Тронь такую точку, и спецификация на виду. Что, сколько, у кого приобрести, куда и в какие сроки доставить. В принципе уже можно подключать технологов, чтобы начали разрабатывать процесс сборки. Готова технологическая часть — синяя точка сменяется зеленой.

Алексей предполагал, что месяца через три весь проект станет зеленым, а еще через полгода двадцатичетырехэтажная башня украсит окраину Бутова.

Ага, по его профилю тоже есть изменения. Компания из Нижнего Тагила снизила цену еще на три процента, поднявшись с четвертой позиции на первую. А ведь до окончания тендера еще далеко. Контрольное время только через три дня. Вот тогда и начнется главная гонка, которую выиграет тот, кто успеет снизить прайс в последнюю минуту. Или у кого ниже себестоимость.

Пять российских производителей и двенадцать китайских производят эскалаторы необходимого качества и необходимых параметров. Какие-то немного дешевле, какие-то — немного надежнее. Конечное решение за Алексеем, так что через два дня интернет-доставка начнет засылать ему мелкие сувениры (крупные — уже взятка!) от производителей. А может и не начнет, потому что репутация Алексея в рунете известна. Там вообще все обо всех есть, если умеешь искать. Очень удобно для профессионала и честного человека. А вот преступникам, жуликам и всем, кому есть что скрывать, — очень неприятно.

— Алешенька, можно тебя отвлечь?

Алексей тронул подлокотник, и кресло тут же развернулось на девяносто градусов, чуть откинуло спинку и начало мягкий массаж спины. Видимо, «медик» подсуетился.

Мама села напротив, взяла конфетку из вазы…

— Хочу с тобой посоветоваться. О твоей сестре.

— Что-то случилось? — насторожился Алексей.

Они с Томкой общались вчера. Сыграли в «Угадай художника» на четверых: Томка, племяшка, Ленка и Алексей. Выиграла племяшка, хотя, надо признать, Алексей с Томкой поддавались. У Томки профессиональная фотографическая память, а у Алексея образование. Так что по факту бой шел между племяшкой и Ленкой. И победа была заслуженная.

— Нет-нет, ничего плохого! — Тут же успокоила мама. — Я вот только одного не понимаю, Алешенька, как она живет со своим… плотником.

— Он не плотник, — уточнил Алексей. — Он — столяр-краснодеревщик.

— Столяр, плотник, слесарь… Какая разница! — отмахнулась мама. — Томочка — образованный человек, в администрации губернатора работает…

— Мэра, мамочка. У них в Ярославле мэр, а не губернатор.

— Ну что ты придираешься! Разве я об этом? — Мама взяла вторую конфетку, а потом и третью, проигнорировав возмущенный писк медицинской программы смарта. — Мы с твоим папой так надеялись, что она займет достойное место в жизни…

По мнению Алексея, место в жизни у Томки было весьма достойное. Вот уже третьего мэра переизбирают…

И Томка каждый раз получает повышение по классу. Потому что незаменимая. Ведь ни один программный информационный фильтр не сравнится с человеком. И пока власть желает получать объективную информацию, Томкина карьера вне опасности.

Но спорить с мамой Алексей не рискнул. Тема была старая, и разговор тоже привычный.

— Мамочка, ну что ты переживаешь? Все у них хорошо. Детей он любит, Томку любит, спиртным не злоупотребляет. В доме красота — как в музее.

— Но Тома же значительно выше его по уровню образования! — воскликнула мама пафосно. — И по положению тоже. Это неправильно! Мужчина должен быть главным! Как у нас с твоим папой.

— Ну, конечно-конечно…

Алексею было прекрасно известно, что, несмотря на разницу в образовании и 10, главным в семье сестренки был Григорий. Простой, внятный, правильный русский мужик. Без тараканов. Томке, с ее зыбкой и недостоверной информационной средой, вечными карьерными интригами и подставами, дома нужен был именно такой. Чтоб в ответ на любую жизненную невзгоду обнял крепко и сказал: «Хорош истерить. В первый раз что ли? Справимся!»

И справлялись. И он, и Томка. И племяшки в отце души не чают. И фиг бы Томка свою карьеру с двумя детьми (и на третьего уже нацелились) сделала без Григория.

Но маме все неймется. Все ей кажется, что дочка ее лучшего достойна… И Ярославль еще этот… Хоть бы Санкт-Петербург что ли, если уж не Москва.

Мамочка, она из прошлого века. Не понимает, что в любом месте земного шарика человек может быть в центре мира.

— Мам, хватит конфеты лопать! Пойдем погуляем.

Вывод, который Алексей сделал из этого разговора, — поработать дома сегодня не удастся.

Эх, хорошо было пращурам! Всегда можно было бы найти какую-нибудь полезную работу по дому. Прибраться там или посуду помыть. А теперь, когда за всем следит «домовой», матери даже внимание не проявить к сыну.

В маленьком внутреннем парке было холодновато. Желтые и красные листья лежали на газонах. Шустрые упитанные белочки заканчивали последние приготовления к спячке. Алексей сдвинул на глаз окуляр прогулочного виртуала: три зверька оказались незачипованы. Молоденькие.

Впереди прогуливались две девушки. Тоже молоденькие, хорошенькие и, судя по всплывшим иконкам, нахально прогуливающие школу.

Их можно понять. Последние теплые деньки, учебный год только начинается, а рейтинги у прогульщиц зашкаливают за четыре с половиной. Успеют наверстать.

— Хватит на девчонок пялиться, — неодобрительно сказала мама. — У тебя жена есть… — поправилась, — …почти жена. Когда расписываться будете, сынок?

— Успеется.

Во всех статусах Алексея стоит «женат».

В церкви венчаться, как хочет мама, не хочет Ленка. Не любит она религию. В бога верит, а в церковь — нет. Вероятно, профессиональные издержки.

А устраивать большую свадьбу с толпой малознакомых родственников, дурацкими тостами и штрафами за нарушение тишины, как хотят Ленкины родители, не хочет он сам.

Можно провести ускоренную регистрацию через рунет, но Алексей этого Ленке никогда не предложит.

Несмотря на все профессиональные успехи, Ленка в душе — настоящая романтическая девушка. Ей праздника хочется. С белым платьем и красными розами. Розами, а не рожами, которые непременно возникнут, если устраивать свадьбу в патриархальном стиле.

Впрочем была у Алексея одна идея. Арендовать на пару дней островок где-нибудь у берегов Австралии. И устроить действительно романтический праздник. Чтобы белый песок, океан, звезды с кулак величиной…

Мечтать не вредно. Зарплата ведущего архитектора позволяла многое, но свадьбу на тропическом острове — вряд ли.

Кстати, о зарплате.

— Мам, давай съездим в ЦУМ. Купим тебе что-нибудь.

— Да есть у меня всё, — не очень уверенно проговорила мама.

Поездку в настоящий большой магазин, такой, как во времена ее молодости, — конечно, хотелось. Не перебирать товары через интернет, слушая рекомендации персонального дизайнера, а трогать ткань руками, прикладывать к себе и смотреться в зеркало… Даже если не покупать ничего, а так — время провести. Изысканное удовольствие. Мужчинам не понять. Зато мужчины могут немного поработать в кафе, пока женщины получают удовольствие.

На своей машине в центр не въехать. Движение частного транспорта в центре Москвы — строго по пропускам и разрешениям. Если идти от метро было далеко или сложно, можно было взять на парковке заказанный заранее транспортный модуль-электромобиль, который, доехав, оставляли на такой же общественной парковке. Удобно и недорого. Обычно Алексей так до работы добирался. Доезжал на машине до конечной станции метро, потом полчаса до Звездной и еще десять минут — на двухместном электромобильчике до офиса.

Но сейчас бронировать транспортный модуль Алексей не стал. И ЦУМу — без надобности.

По дороге к метро Алексей устроил маме по ее просьбе сеанс связи с подружками. Дома было бы лучше. Дома — полноценный голографический проектор. Полный эффект присутствия. В машине — обычная трехмерка. Но маме, кажется, без разницы.

Чтобы не грузиться женской болтовней, Алексей нацепил очки, инициировал игрушку…

…И оказался посреди знакомого фьорда.

Причем в очень неприятном положении.

Он больше не был командиром на собственном драккаре, на который он копил почти двадцать часов игрового времени.

Вот же досада!

Нырнув в прошлое игры, Алексей огорчился еще больше. Битву-то они выиграли. Но при дележе добычи его команда передралась. Аватар попытался разнять драку и в результате едва не оказался за бортом. Стратегия Алексея, основанная на независимом развитии игровых персонажей, дала сбой. Аватар не справился.

В итоге за борт его все-таки не выкинули, но из вождей перевели в простые бойцы. Голосованием, блин! Чувствовалось, что разработчики игры — сторонники демократии. Сохранялки в онлайн-играх не бывает. Всё как в жизни.

Алексей улыбнулся. Играть расхотелось. Жить — нет.

Сергей Лукьяненко

Контакт

— Телефончик оставите? — спросил Денис.

Девчонки за соседним столиком переглянулись. Хихикнули — так синхронно, будто долго репетировали этот смешок.

— Я не оставлю, — сказала брюнетка. — У меня парень ревнивый, ужас просто.

— А я оставлю, но ему, — сообщила рыженькая. И махнула телефоном в мою сторону. — Лови, молчун!

Я достал свой телефон, на экране которого уже высветилось «вам брошен контакт». Надо было, конечно, сразу отклонить, но тогда контакт вернулся бы рыженькой. А мне не хотелось ее обижать.

— Спасибо, — сказал я. — Позвоню!

Рыжая девчонка секунду ожидала — считалось неприличным принять чужой контакт и не кинуть своего. Потом надула губки и встала.

— Наташка, пойдем. Эти ребята, наверное, самодостаточны. Мы им неинтересны.

— Неправда! — возмутился Денис вслед. Потом повернулся ко мне и вздохнул, — вот так всегда! Чем меньше женщину мы больше, тем больше меньше она нам! Я четверть часа соловьем разливался, а ты сидел, улыбочки строил. Но контакт кинули тебе, а я в игноре!

— Да нужен мне этот контакт… — мрачно сказал я. — Сейчас сотру.

— Ты чего, псих? — поразился Денис. — Славная девчонка, куда интереснее этой Наташки. А с Варькой ты порвал, я же знаю.

— И что с того?

— До сих пор переживаешь? — продолжал допытываться Денис. — Ты уже третий месяц ходишь один. Ну ладно, была сессия, а ты у нас отличник. Хорошо. А сейчас чего? Лето! Каникулы! И ты ни с кем не знакомишься!

— Может, я разочаровался в женщинах, — сказал я.

— И что, мужчинами очаровался? — удивился Денис. — Не ври, видел я, как ты на эту рыженькую поглядывал… Как ее хоть зовут-то?

Я неохотно глянул на экран.

— Маруся. Девятнадцать лет.

— Мое любимое имя, — вздохнул Денис. — Мой любимый возраст. Мой любимый цвет волос. И мой любимый размер…

— Да ну тебя, — сказал я, допивая кофе.

— Брось мне контакт? — попросил Денис, понизив голос.

— Это свинство, — отрезал я.

Дать кому-то чужой контакт без разрешения и впрямь считалось свинством. Отец мне рассказывал, что в его юности можно было спросить у кого-нибудь, допустим: «А ты не знаешь телефон Лены?» И это было в порядке вещей!

Сейчас только такой безбашенный парень, как Денис, может ляпнуть «дай контакт». Все ему не всерьез, все хиханьки-хаханьки. Другой бы постеснялся, а уж если сказал бы — со стыда покраснел. А ему как с гуся вода.

— Да шучу, шучу… — махнул он рукой. — Нет, признавайся, Андрюха — ты чего контакт хочешь стереть? Девушка тебе понравилась, я вижу. Ты сейчас один, Варька тебя сама кинула, и по-свински, ты ей ничем не обязан. Дел у тебя никаких нет, ты, вроде, весь июль никуда не едешь. Да я бы сегодня же позвонил этой рыжухе!

Я вздохнул. Похоже, Денис не собирался оставить меня в покое. Хуже нет, когда друг решил на тебя хорошо повлиять — заставить спортом заняться, в экологический поход пойти или с девушкой познакомиться.

— Не умею я общаться по телефону, — объяснил я.

Некоторое время Денис улыбался, потом нахмурился.

Потом покрутил пальцем у виска:

— Ты чего, Андрюха? Мы с тобой час назад созванивались, когда решали, где встретимся. Вроде ты говорил нормально.

— С девушками не могу, балда ты! — разозлился я. — Начинаю мямлить. Краснеть. Дурить. Какие-то глупости говорить. Рожи корчить. Мы и с Варькой расстались после того, как она в больницу с козьим гриппом попала. Навещать нельзя, сам понимаешь, она просила звонить. Ну — я начал звонить… Она вначале решила, что я дурака валяю. А потом сказала, что больше не может ко мне нормально относиться.

Денис прищурился.

— Так ты что… ты фонофоб?

— Не совсем, — ответил я. — Только с девушками. И только с теми, кто мне нравится. С сеструхой могу сколько угодно болтать. Одноклассницам, которые не нравились, звонил миллион раз. Лейле или Марине позвонить, задание спросить — да не вопрос! С Варькой не мог говорить по телефону.

— И с этой, Машей, тоже не можешь? — уточнил Денис. — То есть она тебе понравилась, все дела… Но ты боишься ей позвонить?

— Да не боюсь! — повысил я голос. — Что ты глупости говоришь! Я просто начну мямлить, кривляться и пороть чушь, если ей по телефону позвоню.

— А если только голосом, без видео? — поинтересовался Денис.

— Никакой разницы. Только девушки еще больше напрягаются. Говорят: «Ты что, не один? Почему видео отключил? Наверное, у тебя другая подружка, и ты с ней прикалываешься? Или с друзьями сидишь, надо мной издеваешься?»

— Ну дела, — поразился Денис. — А впрямь ведь… Если бы мне позвонила подруга и видео не включила — я бы от ревности с ума сошел! Один раз, может, и ничего, а постоянно — напрягает.

— В старину было проще, — сказал я. — По телефону можно было только говорить…

Я встал и махнул телефоном над кассовой пластиной стола.

— Два эспрессо, пирожное «Венский лес», — сообщил телефон. — Два рубля четырнадцать копеек. Оплатить?

— Оплатить, — подтвердил я, пряча телефон. Сумма была маленькая, никаких кодов и отпечатков пальцев не требовалось, в таких случаях телефон верил на слово.

Денис оплатил свой кофе и чизкейк, мы вышли из кафе. Похоже, мой рассказ друга огорчил.

— Тебя надо спасать, — сказал он. — Хочешь, я сам позвоню этой Маше? И расскажу про твою проблему. Что с тобой надо встречаться вживую…

— Ага, спасибо, — саркастически ответил я. — После чего Маша тут же влюбится в такого заботливого друга.

— Сорвалось, — честно признался Денис. — Ладно, не горюй. Я знаю, как тебе помочь.

Я только фыркнул.

— Знаю-знаю! — Денис схватил меня за рукав. — А ну-ка качни себе программу «Доппельгангер».

— Какую программу? Зачем?

Мы уже подошли к велостоянке, больше всего мне сейчас хотелось вскочить в седло и рвануть через зеленую летнюю Москву, от Пушкинской площади к Воробьевым горам напрямик…

— Сейчас увидишь!

Спорить с Денисом было бесполезно. Я достал телефон, вошел в магазин и нашел программу. Была она, как положено, шароварной, с добровольной оплатой, что меня порадовало. Понравится — куплю, но хотелось бы разобраться, нужна ли она мне.

Программа скачалась быстро, секунд за сорок, в ней и гигабайта не было. Я авторизовался, телефон зарегистрировал копию «Доппельгангера» за мной и спросил разрешение на использование камеры, микрофона, архива текстовых сообщений и записей разговоров за последний месяц.

— Разговоры-то мои ему зачем? — удивился я. Раньше все телефонные разговоры хранились только на правительственных серверах, чтобы ловить преступников, но последний год стало модно иметь записи своих разговоров — чтобы можно было легко что-то уточнить.

— Увидишь, — усмехнулся Денис. — И покривляйся немного в камеру.

Я без особого энтузиазма скорчил пару физиономий, почесал нос и зевнул.

— Программа установлена, активирована и готова к использованию, — сообщил телефон. — Начать работу программы «Доппельгангер» в фоновом режиме?

Я посмотрел на Дениса, тот энергично кивал.

— Валяй, — сказал я.

Денис немедленно достал телефон и сказал:

— Доппель. Звони умнику. Я на Таити.

— Вот как я у тебя записан! — возмутился я, даже не заинтересовавшись «Таити».

— А что? — Денис пожал плечами. — Ты же не дурак, верно?

Телефон внезапно пискнул. Негромко, совсем не требовательно. Никакого звонка… и хорошо, а то на звонок Дениса телефон сообщает «Звонит лентяй!»

Я посмотрел на экран.

И обомлел.

Экран был разделен на две части. На одной — улыбался Денис на фоне тропического пляжа. На другой части экрана был я! Я, сидящий дома, за столом! С очень сосредоточенным лицом.

Я посмотрел на Дениса. За его спиной был памятник Пушкину, на фоне которого снималась группа японских туристов. Японцам хоть скворечник на дерево повесь — будут на его фоне сниматься. Когда смотреть-то фотки успевают!

— Привет, Андрюха! — сказал Денис с экрана. Он был гол до пояса, загорел и весел. За его спиной шумел океан.

— Привет, Диня, — буркнул я с экрана. Совершенно нормальным, своим голосом!

— А я знаешь где? — веселился экранный Денис.

— Ты на Таити, — с отвращением ответил с экрана другой я. — А я сижу в общаге и зубрю матан…

— Не завалил бы сессию, тоже отдыхал бы, — наставительно сказал Денис.

Телефон снова тихонько пискнул. Похоже, он сигналил каждые пятнадцать секунд.

— Не у всех такие богатые и добрые родители, чтобы подарить тур на Таити, — огрызнулся другой я. — Не сыпь мне соль на рану, Диня. Мне завтра пересдавать, а я еще полсеместра не повторил…

Я выключил телефон и посмотрел на друга.

— Ну? Что это значит?

— Видишь, как программа четко сымитировала нас? — спросил Денис. — Причем я-то что, я ей год пользуюсь! А тебя за минуту скопировала. И твое «Диня» — ты же меня так только по телефону называешь. Подколочку про богатых родителей…

— Извини, — вздохнул я. — Так что, это искусственный интеллект?

— Нет конечно! Но очень хороший имитатор. Она анализирует твой лексический запас, манеру разговора, копирует твою внешность, создает фон за твоей спиной. А потом ведет в твоем стиле разговор по разным темам. В фоновом режиме по умолчанию стоит профиль беседы «Я занят». Поскольку ты студент, то программа показывает, что ты учишься. Но сейчас лето. Поэтому разговор идет о том, что ты завалил экзамен и у тебя пересдача. Представляешь, как удобно? Чтобы никто не отвлекал, не уговаривал пойти в клуб, к примеру. А есть профили «дружеская болтовня», «звонок маме», «легкий флирт». Есть и профиль «Знакомство с девушкой».

— Денис, но это… как-то нечестно! — я развел руками. Отцепил от стойки велосипед. — Слушай, чудеса технологии, но… как-то нечестно!

— Андрюха, технология мешает тебе познакомиться с девушкой, — сказал Денис. — Так пусть же другая технология исправит эту проблему!

Я задумчиво смотрел на Дениса, забирающегося на свой старенький велосипед…

— Слушай, а твой папа действительно владелец фабрики в Рязани? И ты действительно летал прошлым летом на Кубу и на Таити? А потом ездил в Лондон на игру «Спартака» и «Челси» и сидел в ложе владельца, откуда всем нам звонил?

— Догонишь — скажу! — ответил Денис и рванул по велодорожке.

Конечно же, я его догнал на набережной — я лучше Дениса езжу. И конечно же, я ничего не стал спрашивать. Ну зачем? И так все было понятно.

Программу «Доппельгангер», как я понял, когда-то сделали в качестве автосекретаря. Обычный телефонный секретарь тоже можно спутать с живым человеком, особенно если хорошо настроить ему логику, а внешность взять не у кинозвезды. Но телесекретарь предупреждает, с кем ты имеешь дело.

А эта программа изображала владельца телефона, и очень успешно. На нее можно было скинуть скучные и тяжелые разговоры — я порылся в сети и нашел массу профилей. Одних только «Сообщить девушке о разрыве отношений» было семь штук! Правда, «Сообщить парню о разрыве отношений» было сорок шесть. Наверное, девушки более деликатны… Были профили распространенные: «Пожаловаться учителю на плохое самочувствие» или «Укорить сына или дочь, что давно не звонил пожилым родителям». А были очень экзотические: «Убедить издательство в том, что обложка для бестселлера уже практически готова» или «Договориться о вязке с чемпионом породы бесплатно».

Но то, что нужно было мне, имелось даже в стандартной комплектации программы. «Поболтать с девушкой, с которой обменялся контактами, и пригласить ее на свидание».

Я валялся на кровати, держа в руках телефон, и размышлял. Прав Денис, предлагая мне пойти на мелкий обман, или не прав?

Фонофобия — болезнь редкая, но противная. Ее знали еще в двадцатом веке. Но в полной мере она появилась совсем недавно, лет десять назад, когда стали массовыми видеозвонки. Кто-то начинает мямлить, кто-то ковырять в носу, кто-то — глупо кривиться в камеру…

А кто-то все сразу. Но только если говорит с нравящейся ему девушкой.

Я даже пробовал лечиться. Один врач прописал успокоительные таблетки. Другой — лечебный гипноз. Третий отправил ходить на курсы йоги.

Я стал спокойным, как сытый удав, засыпал при виде гипнотизера и мог принять позу дханурасана, которая полезна для спины и печенки.

Но по телефону разговаривать с девушками все равно не мог…

— Да что я сомневаюсь? — произнес я вслух. — Доппельгангер, звони на последний добавленный контакт, Маруся. Профиль «Поболтать и назначить свидание».

Прошло секунд двадцать, прежде чем Маруся ответила. Похоже, она сидела в библиотеке.

— Да? — с сомнением сказала она.

— Привет, — ответил мой двойник. — Я Андрей. Ты мне дала контакт вчера в одиннадцать часов сорок минут, в кофейне «Московская Вена» по адресу Малая Дмитровка, дом четыре.

Я, конечно, не стал бы так точно называть время и адрес. В этом месте программа немножко переусердствовала.

Но интонации у меня другого были замечательные, лицо приветливое. В общем, мне понравилось.

— Да, — сказала Маруся. — Я тебе дала вчера контакт. Что, решился позвонить?

— Как видишь, — непринужденно отозвался я-другой. — Извини, а я не мешаю?

— Да ничего, — Маруся поморщилась. Оглянулась. — Никого тут нет, не помешаешь… Я одна готовлюсь…

— Пересдача? — посочувствовало мое второе я.

— Что ты! — девушка даже обиделась. — У меня выпуск через год, я решила этим летом начать готовить дипломную работу…

Телефон пискнул. К сожалению, это попискивание, обозначающее пятнадцать секунд разговора, отключить было нельзя.

— Какая ты молодец! — восхитился мой двойник. — А я не могу себя заставить летом серьезно заниматься. Ты на кого учишься?

— Инженер-теплофизик, — ответила Маруся.

— Ничего себе! — мой двойник даже присвистнул. — Я не смог поступить, не прошел по баллам. Вот, институт международной торговли заканчиваю.

— Тоже нужное дело, — утешила меня Маруся. — У меня подруга вообще на рекламу и пиар поступила, больше никуда не взяли. Вначале рыдала, а сейчас ходит гордая и доказывает, что реклама тоже нужна обществу…

Мой двойник весело засмеялся, я — тоже. У меня наконец-то отлегло от души. «Доппельгангер» явно справлялся с задачей. И Маруся оказалась именно такой девушкой, с которой хотелось познакомиться.

Разговор шел еще минут десять, потом Маруся вздохнула:

— Ты извини, но мне все-таки работать надо. Созвонимся завтра?

— А может встретимся? — предложил мой двойник. — Можно в кафе. Можно пойти на танцы. Можно в кино.

— Пока не знаю, — ответила она. — Во-первых, мы едва знакомы. Во-вторых, давай для начала созвонимся и решим?

На том разговор и закончили.

Я некоторое время размышлял, потом решил, что все получается хорошо. Может быть, даже великолепно. Завтра или послезавтра мы встретимся, и я, наверное, даже расскажу Марусе про свою маленькую хитрость.

Она умная девушка. Она поймет и не станет обижаться.

Но завтра встретиться не получилось, не вышло и через два дня, и через три. Маруся была вся в своей дипломной работе, все дни не вылезала из своей библиотеки. И вообще, она, оказывается, считала, что прежде чем начать встречаться, стоит получше узнать друг друга.

Я, впрочем, сильно расстраиваться не стал. Мне даже нравилось, что она такая серьезная, обстоятельная, по-хорошему старомодная девушка. Порывшись в настройках «Доппельгангера», я подключил несколько новых профилей, расширил его словарный запас, накачал интересных фонов, добавил своих фотографий. С большим трудом, но смог все-таки взломать код и отключить пищалку — незачем мне напоминать, что это общается компьютерная программа, я и сам это вижу.

Конечно, мобильник, даже современный и мощный, как у меня, не мог самостоятельно вести такие содержательные диалоги и так правдоподобно изображать человеческую мимику. Как я понял, вся основная работа шла где-то на удаленном сервере с мощными вычислительными машинами и базами данных. Но об этом я предпочитал не задумываться. Все-таки телефон — это вещь интимная, часть тебя. Ему можно доверить разговор с любимой девушкой, а вот какому-нибудь китайскому или индийскому серверу позволять говорить за тебя о любви — не совсем прилично.

Две недели пролетели как в тумане. Я забросил велосипед и отказался ехать к родителям на дачу. К счастью, Денис куда-то подевался и не мешал болтать с Машей. Как-то раз прислала сообщение Варвара — я понял, что она не прочь помириться, что ее уже не раздражает моя нелюбовь к телефонным разговорам. Но я даже не ответил — у меня была Маша. И пусть разговоры за меня вела программа, а я был только слушателем — это ничего не меняло. «Доппельгангер» стал частью меня. Лучшей частью, которая не боится телефонных разговоров.

А потом случилось ужасное.

Я позвонил Маше поздно вечером. Она в это время обычно была дома, мы болтали, когда она уже лежала в постели. Я рассказывал ей о прочитанных на днях книгах и просмотренных фильмах («Доппельгангер» брал информацию о них из ридера и плеера моего телефона), обсуждали музыку, рассказывали какие-то анекдоты…

Ну, я-то, конечно, ничего не говорил. Я лежал, слушал, смотрел на Машу. Разговоры вел мой двойник.

Но в этот вечер Маруся казалась чем-то расстроенной. Она отвечала невпопад, хмурилась. А потом сказала:

— Ты знаешь, Андрей, нам надо серьезно поговорить…

— Ненавижу такие фразы! — нахмурился на экране мой двойник. Он был в моей комнате, только в отличие от меня не валялся в кровати, а сидел за столом.

— Что поделаешь… — вздохнула Маруся. — Ты знаешь, мне кажется, нам надо с тобой расстаться. Мы — чужие друг другу.

— Да нам же это чужие? — возмутился я-другой. — Мы на все в жизни смотрим одинаково! Нам даже песни одни и те же нравятся!

— Но мы даже не встречались никогда, — резонно сказала Маруся. — Может быть, ты боишься встреч в реальности? Может, у тебя фобия? Боязнь личного общения? И ты готов общаться только по телефону?

Я — настоящий я — принялся хохотать в голос, пока мой двойник возмущенно доказывал Маше, что это неправда и он готов к встрече в любой момент. И что это она вечно занята, а он может прямо сейчас встать и поехать к Марусе в гости…

Девушка смягчилась. Но все-равно сказала, что ей нужно подумать и встречаться прямо сейчас она не готова. Что, может быть, нам надо взять какую-то паузу, не общаться неделю-другую, чтобы проверить свои отношения…

Разговор закончился непривычно сухо.

С меня слетел весь сон. Я сидел, смотрел на меню «Доппельгангера» и пытался понять, что же пошло не так. Быть может, надо было обновить программу? Или включить новый профиль общения? Я рассеянно перебирал названия в меню и вдруг вздрогнул. Профиль был из группы «Сообщить парню о разрыве отношений», подгруппы «Вежливо». И назывался он «Нам надо взять паузу».

Открыв профиль, я стал лихорадочно читать описание. Так… «нам надо серьезно поговорить»… «мы чужие»… «нам надо взять паузу»…

У меня задрожали руки.

Может ли такое быть, что Маруся включила мне «Доппельгангера»? Или это настолько стандартный разговор, что ее слова и слова программы совпали случайно? И можно ли проверить, с кем ты говоришь?

Я вскочил, обулся и выбежал из комнаты. Денис жил этажом выше, я взлетел туда без лифта, постучал.

И счастью, Денис оказался у себя. Приоткрыл дверь, удивленно уставился на меня, вышел в коридор, притворив дверь за собой. Пробормотал:

— Извини, Андрюха, я не один…

Я махнул рукой и достал телефон.

— Да неважно… Слушай, возможно ли понять, что работает «Доппельгангер»?

— Телефон пищит четыре раза в минуту, — ответил Денис.

— Фигня, это я отключил, — сказал я. — Но я не о том. А что твой собеседник — программа, как понять?

— Очень просто, это же в мануале есть, — нахмурился Денис. — Ты что, инструкцию не читал? В нижнем левом углу раз в пятнадцать секунд мигает маленькая точка. Она такая, почти незаметная. Но без этого нельзя делать программы, имитирующие людей…

— Доппель, звони Марусе, — сказал я. — Из дома.

— Ты что, с Машей перезваниваешься? — спросил Денис и нахмурился.

— Да, — я посмотрел на экран.

— Ну что еще? — спросила Маруся с экрана.

— Почему ты мне не сказал… — Денис энергично взмахнул руками. — Да ты что? Две недели с ней через «Доппеля» общаешься? Мог мне сказать?

— А тебе-то что? — спросил я, глядя в экран.

В левом нижнем углу мигнула крошечная, в один пиксель, точка. Если не приглядываться и не ждать — никогда не заметишь.

А из приоткрытой двери Денисовой комнаты слабо пискнуло.

— Понятно, — сказал я, глядя на Марусю.

— Андрюха, ну откуда я знал, что ты ей звонишь? — Денис картинно поднял руки к небу. — Я-то с ней на следующий день в том же кафе встретился! А для всех незнакомых абонентов у Маши стоит «Доппель» с профилем «Поматросила и бросила».

— У Маруси, — поправил я.

— У Маши. Она не любит, когда ее Марусей называют.

— Понятно, — сказал я. — Извини, что побеспокоил.

— Андрей, ну ты сам виноват, пропал куда-то! — крикнул Денис вслед.

Но я уже сбегал вниз по лестнице. Закрылся в крохотной комнатке общежития. Сел на кровать. Посмотрел на экран.

— Ты же понимаешь, что все это не по-настоящему, — сказала Маруся. Никакая не Маша, а Маруся.

Под ней мигнула крошечная точка.

Телефон пискнул.

— Да, но у нас нет другого настоящего, — ответил мой двойник.

Маруся на экране помолчала. Будто вслушиваясь во что-то.

— Я расстроена. Очень сильно. Получилось некрасиво и неудобно. И твой друг очень расстроен.

— Тут уже ничего не поделать, — вздохнул я на экране.

— И сожалению, — сказала Маруся. Нахмурилась. — Ты знаешь, нам действительно придется расстаться. Маша… она меня стирает.

— Я догадывался, что этим кончится, — прошептал я на экране. — Я знал… Но я тоже. Я сейчас сотру себя. Не хочу без тебя.

— Уверен? — спросил я, настоящий я, у своего телефона. И мой программный двойник на миг замер, будто случилось невозможное, он услышал мой голос и понял вопрос.

В этот миг половина экрана погасла.

Маруся исчезла.

И мой двойник на экране кивнул.

Я провел пальцами по телефону, смахивая иконку со стекла.

— Вы уверены? — спросил телефон. — Это постоянно используемая вами программа.

Я-другой снова кивнул.

— Уверен, — сказал я. И «Доппельгангер» исчез с моего телефона.

Бросив телефон на кровать, я лег рядом, глядя в потолок. В голове было пусто и холодно. Я две недели наблюдал, как одна программа — напоминающая меня, крутит роман с другой программой — напоминающей Машу.

А все это время, выходит, программы на самом деле влюблялись друг в друга? В какую-то отпущенную им программную меру… Чушь, ерунда, фантастика… но что если в недрах серверов, чья вычислительная мощность давно уже перешла все доступные границы, на самом деле зародилась странная электронная жизнь?

Да нет же. Ерунда.

Шутки программистов. Приколы и розыгрыши.

Телефон зазвонил, и я поднял трубку.

Это была Маша. Настоящая. Очень смущенная.

— Андрей, извини, пожалуйста. Так неудобно получилось. Я не собиралась тебя обижать, у меня программа стояла, чтобы фильтровать звонки. Если кто-то не настаивал сразу на свидании, общался интересно… ну, тогда я через несколько дней сама с ним начинала разговаривать.

— Понятно, — сказал я. — Да ничего страшного не случилось.

— Но тут я познакомилась с Диней, и мы… Ты правда не обижаешься?

— Да ничуть. Смешно получилось, правда? Две программы друг друга дурачили!

Маша подозрительно посмотрела на меня. Неуверенно кивнула.

— Наверное… Смешно, да! Слушай, а ты вовсе не такой бука! И нормально говоришь по телефону, Диня на тебя наговаривал! Мы завтра в кино собрались, хочешь вместе?

— Я подумаю, — сказал я уклончиво. — Подумал. Родители на дачу звали, не смогу. Да ладно тебе, Маша, все в порядке!

Симпатичная рыжая девушка еще мгновение недоверчиво смотрела на меня. Потом расслабилась.

— Тогда пока! И… я рада, что ты вроде как вылечился!

Я встряхнул телефон, сбрасывая звонок. Сказал:

— Ничего я не вылечился…

Это с Машей я мог преспокойно разговаривать. Маша была симпатичной и чужой девушкой, к которой у меня не было никаких чувств.

А с Марусей бы — не смог.

Но ни Маше, ни Денису знать об этом было совершенно не обязательно.

Василий Головачёв

Новый уровень

Звонок мобильного айкома разбудил его в семь утра.

Тянуться к тумбочке было лень, и Савва пробормотал сполусонья:

— Ответь!

Его новомодный гаджет связи, оформленный под браслет с часами, выполнявший и множество других функций — от показа времени до выхода в Сеть через вай-фай, послушно выдул из кругляша часов призрачный пузырь объемного экрана с изображением абонента. Звонил Кеша — Иннокентий Рудницкий, друг детства, с которым Савва просидел вместе за одной партой в школе три года.

— Пора вставать, — заявил он жизнерадостно; вихрастый, в квадратных, на пол-лица, очках, он был похож на абитуриента математического вуза, хотя на самом деле закончил МИФИ, а точнее — НИЯУ, как теперь назывался институт — научно-исследовательский ядерный университет — семь лет назад и в настоящее время работал в Сколково — руководил лабораторией перспективных радиотехнических систем. Кроме того, Кеша в качестве хобби создавал теорию «фундаментального моделирования всего сущего», будучи уверенным в том, что при достаточной вычислительной мощности современных компьютеров можно смоделировать не только любой физический процесс, но и Вселенную. При этом он утверждал, что человечество живет именно в такой Метавселенной — смоделированной в каком-то «божеском» суперкомпьютере, и собирался в скором времени не только доказать правильность своих выводов, но и связаться с создателями «модели».

— Сегодня воскресенье, — простонал Савва, которому пришлось лечь в третьем часу ночи после встречи с Наденькой, молодой сотрудницей Управления, выпускницей Юракадемии; их роман начался недавно, однако Савва почти потерял голову и готов был «броситься в петлю», как образно выразился замначальника Управления полковник Старшинин по прозвищу Старшина.

— Я тебя ненадолго отвлеку, — не обратил внимания на тон приятеля Кеша. — Помнишь, я дал тебе перстень?

— Ну?

— Он с тобой?

Савва с трудом вспомнил, о чем идет речь.

Иннокентий давно собирался создать УМС — устройство мгновенной связи, опираясь на теорию упругой квантованной среды, и даже пытался доказать начальству перспективность разработки, но тему в план лаборатории не поставили, слишком много у нее оказалось недоброжелателей и скептиков, и Кеша занялся УМСом самостоятельно. Перстень, о котором он напомнил школьному другу, был «индикатором вакуумных осцилляций», по-простому — маячком, отзывающимся на запуск УМСа световой вспышкой. Кеша дал его Савве месяц назад и вот решил проверить, не забыл ли майор (Савва служил в Управлении военной контрразведки следователем по особо важным делам, связанным с научными разработками) о подарке.

— Я его не ношу на пальце… в столе лежит.

— Вытащи.

— Зачем?

— Я буду запускать УМС. Заметишь вспышку — засеки точное время.

— А позже нельзя это сделать?

— Ты что, старик, это же эпохальное событие! Я шел к нему десять лет! Оно ж на Нобелевку тянет!

— Выпей рассольчику, успокойся.

— Я не алкаш, — не обиделся Кеша. — Не понимаю, почему мне не везет с девушками, как тебе. Короче, вытаскивай маячок и жди. Я живу в Мытищах, ты в Видном, между нами около тридцати километров, посмотрим, как быстро долетит сигнал.

Савва окончательно проснулся.

— Тут же другая аппаратура нужна. Даже если сигнал будет лететь со скоростью света, он домчится ко мне… — Савва прикинул цифры, — за одну десятитысячную долю секунды.

— Какая скорость света, о чём ты говоришь? — возмутился Кеша. — Нелинейная квантовая «расшнуровка» поляризует весь вакуум мгновенно! Даже если ты будешь жить на Марсе!

— Не буду.

— …и вообще неважно, где ты будешь, — закончил Иннокентий, пропустив мимо ушей замечание Саввы. — Хоть на другом конце света. Так что давай, не ленись, вставай и готовься. Я включусь минут через пять.

Пришлось подниматься, искать перстень и настраивать в айкоме хронометр, точно показывающий текущее время.

Квадратик черного стекла на массивном циркониевом перстне вспыхнул оранжевым светом в семь часов тринадцать минут двадцать шесть секунд. И тотчас же зазвонил мобильный:

— Ну, что, загорелось?!

Савва засмеялся.

— У кого-то в заднице загорелось.

— Я серьёзно! Получил сигнал? Индикатор сработал?

— Была вспышка, ровно в семь часов тринадцать минут.

Изображение головы Кеши в трёхмерном яйце мобильного телефона издало тихий вопль:

— Ура! Я гений! На моих командирских те же цифры! А эти дураки не хотели брать мою идею в разработку! Дуралеи! Пусть теперь кусают локти! «Время одиночек прошло, — передразнил он кого-то, — всё решают творческие коллективы, одна голова — это плохо…» Одна голова — моя — залог успеха!

— Вообще-то голова с туловищем лучше, — осторожно возразил Савва.

Кеша снова не обратил внимания на его реплику, потряс над головой кулаком.

— Мир скоро узнает обо мне! Люська обрыдается, когда узнает, только я не прощу!

Люськой звали подругу Кеши, которая ушла от него в начале августа, не выдержав его образа жизни: если в работе Рудницкий являл собой абсолютный порядок и точность, то в личной жизни это был человек хаоса, никогда не знавший утром, где его носки, а то и трусы.

— Приезжай ко мне, я тебе кое-что покажу, — закончил изобретатель УМСа. — Заодно отпразднуем победу, шампаника выпьем. Мне Женька Шилов позвонил из Штатов, он там живет, я и ему дал приемник, впихнул чип УМСа в ручку-фонарик, пишет по емейлу — сработал маячок.

Савва собирался отоспаться до обеда, потом съездить к маме в Подмосковье перед новой встречей с Наденькой, но горячности Кеши уступил.

— Хорошо, гений-одиночка, буду часа через два.

Жил Рудницкий в десятом микрорайоне Мытищ, на улице Лётной. Его двухкомнатная квартира, принадлежавшая еще деду, располагалась на последнем этаже старой двадцатидвухэтажки, и с ее балкона были видны трубы ТЭЦ-27 «Северная».

Савва, одетый уже по-осеннему, — похолодало, начало сентября выдалось сырым — оставил свою «Ладу-невесту» (поговаривали, что название модели дали в пику «Ладе Весте» во дворе дома), поднялся на двадцать второй этаж, позвонил в дверь.

— Входи, — разрешила дверь голосом хозяина, посмотрев на него глазком телекамеры.

Вопреки неказистому виду всего дома, возраст которого перевалил за три десятилетия, квартира Рудницкого представляла собой «умную жилплощадь», оборудованную по всем современным технологиям системами жизнеобеспечения. Кеша сам приложил руку к установке систем, сменив интерьеры квартиры после смерти родителей, превратил спальню в рабочий кабинет, и теперь глаз гостя то и дело натыкался в прихожей и гостиной на углы мебели, подстраивающейся к эмоциям жильца, на огни подсветки, на узор меняющего рисунок плит пола и на выбегающих из-под плинтусов, диванов, столов и шкафов металлических «насекомых» — роботов-уборщиков.

— Кеша, — окликнул физика Савва, не решаясь снять обувь. — Они не кусаются?

Стены прихожей посмотрели на него недовольно. Квартирная автоматика была настроена только на голос владельца, так что на громкий голос гостя отреагировала как собака, готовая защитить хозяина.

— Проходи, я в кабинете, — ответил Рудницкий. — Тапочки тебе подадут.

Савва посмотрел на шестинога величиной с кулак, похожего на паука и черепашку одновременно. Он тоже жил в квартире с удобствами, но таких роботов не имел.

— Тапки.

Механизм затрясся, молнией метнулся к шкафчику с обувью, выхватил тапки и поставил перед гостем.

— Молодец!

Механизм снова затрясся и юркнул куда-то, как самый настоящий паук или таракан.

Савва снял куртку, надел тапки, прошлёпал в спальню, превращённую Нешей в нечто, напоминающее телемастерскую и компьютерный терминал.

Хозяин в красной майке, шортах и меховых тапках взмахнул рукой.

В комнате зазвучал марш победителей:

— Та-а, да-да-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та, да-а-да-а-да-да-да-дам!

Хлопнула пробка, вылетая из бутылки шампанского.

Небритый по крайней мере трое суток, Кеша налил вино в бокалы.

— За победу!

Они чокнулись.

Кеша в три глотка осушил бокал. Савва сделал глоток, поискал глазами место, где можно было бы сесть, и Рудницкий смахнул рукой с диванчика груду дисков и прозрачных коробок.

— Садись!

— Ну и где твой УМС?

— Любуйся! — Кеша театральным жестом показал на конструкцию на столе, напоминающую работу скульптора-модерниста. — Фрактальная композиция «заворот кишок», объемная реализация взаимодействий квантонов пространства. Генератор — вот этот ежик внутри — сферически поляризует вакуум, который, насколько тебе известно, есть не пустота, а упругая квантованная среда, заполненная безмассовыми частицами — квантонами.

— Опусти подробности, — попросил Савва, благожелательно глядя на взволнованного изобретателя. — Ты уверен, что твоя рация передает сигнал мгновенно?

— Не передает — поляризует вакуум…

— Не уточняй.

— Уверен! Но это пока только первая демонстрация генератора. Он создает сферическую волну, которая пронзила нас, город, всю Землю и, возможно, Солнечную систему. А нужна векторная поляризация, и я уже работаю над фокусирующей системой, которая создаст самоподдерживающийся солитон…

— Фанатик! Говорю же — не уточняй, в отличие от тебя, я не кандидат наук, а простой выпускник радиотехнического вуза, нашедший себя в контрразведке. С твоим УМСом всё понятно… если он работает.

— Не сомневайся! Маячок же сработал?

— Что ты собираешься делать дальше?

— Тестировать генератор.

— Как? Чтобы проверить его характеристики, нужно по крайней мере отправить маячок в космос, на Луну или подальше — на Марс.

— Согласен, нужны эксперименты. — Кеша налил себе еще бокал шампанского, глаза его заблестели. — С Луной проще, Вовка Толпегов работает на космодроме «Восточный», откуда сейчас наши начинают летать на Луну, я ему отдам маячок, он передаст кому-нибудь из космонавтов. А с Марсом сложнее. У тебя нет связи в Роскосмосе?

Савва покачал головой, забавляясь горячностью приятеля.

— Как мед, так и ложкой. В Роскосмосе у меня никого, но у моего начальника Старшины дочка работает в центре подготовки космонавтов в Звездном.

— Это здорово! — обрадовался Рудницкий. — Пусть поучаствует в процессе, родина его… и ее не забудет. Но главное не в этом.

— Есть еще и главное?

— УМС позволит доказать мою теорию.

— Каким образом?

— Ты же помнишь, с чего все начиналось?

Савва сделал глоток шампанского, брют он не любил, как не любил все кислое, но терпел.

— Ты в детстве начитался фантастики…

— Ерунда, хотя и сейчас почитываю, Головачёва уважаю, интересные идеи иногда предлагает, но идею о моделированных мирах подал еще Платон, а философ Ник Востром из Оксфорда лет пятнадцать назад заявил, что наши потомки смогут моделировать реальность. Вот я и зацепился, начал искать инфу, а теперь могу утверждать, что мы живем в смоделированной реальности.

— Докажи.

— Ты же не физик.

— Надеюсь, пойму, если обойдешься без формул.

— Ну хорошо, я начинал с расчетов сильного ядерного взаимодействия, еще не забыл, что это такое?

— Одна из фундаментальных сил природы наряду с тремя другими — слабым ядерным взаимодействием, гравитацией и электромагнетизмом.

— Хорошая память, — похвалил Савву Кеша. — Так вот, сильное ядерное взаимодействие объединяет элементарные частицы — кварки и глюоны, и для моделирования процессов нужны супермощные компы. Таких на Земле мало. Но они появятся, и мы сможем смоделировать не только физические процессы, но и всю реальность.

Савва сморщился, поставил бокал на пол.

— Кислятина… Когда еще это будет…

— Мощность компов увеличивается вдвое за три года, так что ждать недолго. Но опять же не это главное. Я уверен, что наш мир также кем-то смоделирован.

— Интересно, как ты это заметил? — скептически хмыкнул Савва. — Если мир смоделирован, то и ты тоже?

— Хороший вопрос, — восхитился Кеша. — Креативно мыслишь, майор. Все мои оппоненты задавали мне этот вопрос.

Но модель потому и модель, что работает до какого-то предела точности, допуская погрешность. Вот я и взялся искать ту погрешность, так сказать, дефект первого рода.

Савва дотянулся до вазы с печеньем, взял парочку, подумав, что за руль ему теперь садиться нельзя.

— Нашел?

— Элементарно, Ватсон! Следи за мыслью гения! Единственный способ моделирования чего угодно — использовать объемную сетку, которая делит пространство на крошечные клетки. Чем меньше клетка, тем модель точнее отражает реальные характеристики объекта. Но если моделирование определенного объема производится на сетке с конечным шагом, по законам квантовой механики…

Савва потерял нить размышлений Кеши.

— Короче.

— При достаточно большой энергии частиц на ускорителе можно увидеть структуру решетки. Понимаешь? То есть искусственную базу модели, которая и есть искомый дефект!

— Сетка?

— Именно!

— Как же ты ее увидел? В бинокль?

Кеша на шутку не отреагировал.

— Не я — ученые, работающие на БАКе[1]. Хотя они и не поняли, что обнаружили. Искали бозон Хиггса, описали эффекты, и я все понял. Если бы сетки не было, частицы после взаимодействия с мишенью ускорителя равномерно распределились бы по всем направлениям, а они тяготеют к определенным осям! Понимаешь?

Это означает, что наша Вселенная действительно построена по сетке! Она — сложнейшая модель в каком-то фундаментальном компьютере, и сейчас, возможно, кто-то из создателей модели слушает наш с тобой разговор.

— Бог, — пошутил Савва, настроенный несерьезно.

— Бога нет, — отмахнулся Иннокентий. — Творцы мироздания — есть. Мне тоже было бы интересно запустить множество вселенных, меняя в них различные параметры. Наши создатели занимаются тем же, но в других масштабах.

Савва сунул в рот печенюшку.

— При чем тут твой УМС?

— При том, что устройство можно использовать для определения шага сетки. Оно поляризует вакуум одномоментно, и при достаточном количестве маячков можно будет рассчитать резонансы ячеек сетки.

— Сколько же надо маячков?

Кеша слегка опечалился.

— Хотя бы пару миллионов… в разных концах Галактики.

Савва присвистнул, хохотнул.

— Ну это мы с тобой не поимеем и через тысячу лет.

— Да понимаю, хотя и на трех-четырех можно будет грубо оценить эффект. Зато УМС можно будет использовать для связи, сигнал не поглощается никаким материалом. Да и энергии надо — крохи. Может, хотя бы за это Нобелевку дадут? К кому обратиться, не посоветуешь?

Савва съел еще одну печенюшку.

— К руководству МТС.

— Почему к ним?

— Потому что там работают креативные люди, они наверняка схватятся за реализацию мгновенной связи.

— А если предложить военным, в Минобороны? Поможешь?

— Предложить можно, только, боюсь, заграбастают тебя из Сколково в какую-нибудь секретную военную лабораторию и заставят пахать там до скончания века под подписку о невыезде и гарантиях сохранения гостайны.

— Да ладно, не те времена.

— Времена, может, и не те, сгустил я краски, однако с такими вещами не шутят. Ты же знаешь, нет такой идеи, какую нельзя было бы превратить в оружие.

— Значит, МТС?

— Простите, что вмешиваюсь, — раздался вдруг ниоткуда (Савве показалось — из костей черепа) бархатный баритон, — но мы бы хотели предложить нечто иное.

Кеша с недоумением воззрился на друга.

— Что ты сказал?

— Это не я, — обвел глазами стены комнаты Савва. — Нас… подслушивают? Ты случайно не на учете в ФСБ?

— Так получилось, — отозвался баритон. — Разрешите войти?

— Какого… — начал Рудницкий, озираясь.

Посреди комнаты, между диваном и столом, возник вихрик света, превратился в молодого человека, одетого в строгий белый костюм; рубашка под пиджаком играла отблесками, как перламутровая. Он был строен, широкоплеч, по-мужски красив, голубоглаз, скуласт, гладко выбрит. Шапка волос складывалась в необычную геометрически совершенную прическу, скрывая уши.

Савва расслабился, оценивая свои ощущения: показалось, что на него посмотрел не просто гость, но вся комната.

Пришелец внимательно вгляделся в его лицо.

— Вы Савва Бекетов, майор военной контрразведки, следователь экстра-класса, важняк, как у вас говорят. Верно? — Он перевел взгляд на Кешу. — А вы Иннокентий Рудницкий, кандидат физико-математических наук. Я не ошибся?

Кеша едва не уронил бокал.

— К-кто вы?!

— Зовите меня Эн.

— Эн?

— Никто, — улыбнулся гость. — Я просто посредник с определенной программой. Если вам что-то во мне не нравится — скажите.

Приятели переглянулись.

— Посредник, — пробормотал Кеша. — Пришелец?

— Разве что в прикладном смысле — как тот, кто пришел.

— Значит, вы… из будущего?

— Нет, пожалуй, опять же — в ином смысле. Позвольте вам все объяснить. Разрешите сесть?

Кеша опомнился, смахнул со стула груду журналов, подвинул гостю.

— Пожалуйста.

— Благодарю. — Эн не сделал ни одного движения, он просто оказался сидящим на стуле.

Кеша боком обошел его, рухнул на диван рядом с Саввой.

— Дай мне по морде!

— Зачем? — озадачился майор.

— Чтоб я проснулся.

— Вы же знаете, что не спите, — с легкой укоризной сказал Эн. — У вас очень мощный интеллект, попробуйте угадать, чей я посланник.

Кеша глянул на бокал в руке, встал, налил шампанского, выпил, снова рухнул на диван так, что застонали пружины.

— Вы мне льстите.

— Если бы это было так, меня бы к вам не послали.

— Вы не пришелец… и не из будущего… и вы знаете, кто мы… — Глаза Кеши вспыхнули. — Вы оттуда! — Он сделал замысловатый жест пальцем. — Из другого измерения! Тот, кто смоделировал наш мир, так?!

— Браво, вы быстро ориентируетесь, мы не ошиблись, хотя повторюсь — я всего лишь посредник для общения, специальная программа, реализованная в привычной для вас форме…

— Человека!

— Вас что-то смущает?

— Я ждал… если честно…

— Хотите, мы изменим модус?

— Н-ну…

Молодой человек поплыл, превращаясь в фантом, и через мгновение на его месте сидела красивая девушка, полногубая, с длинной шеей и яркими зелеными глазами. Одета она была в сидевший на ней как вторая кожа белый костюмчик с искрой. Юбочка открывала совершенной формы ноги, длинные, чистых линий, от них невозможно было оторвать глаз.

— Так лучше? — лукаво выговорила гостья; тембр голоса посредника изменился, стал глубоким контральто.

— Да… я в шоке… простите. Как вы это делаете?! Впрочем, если мы можем изменять параметры программ в наших компах, то и вы — в своих. Значит, я был прав? Наш мир — игровая модель в вашем компьютере?

— Все немного сложнее, чем вы думаете, но вы первый, кто смог определить положение вещей реальности вашего уровня. В связи с чем у нас предложение: переходите на наш уровень.

— Что вы имеете в виду? — Кеша наморщил лоб.

— Переходите к нам.

— Каким образом?! Вы шутите? Я же только… программа в вашем компе… не так?

— Не скрою, ваша реальность создавалась оператором нашего уровня как матрица — игровое поле с большим заданным числом параметров. Но появившиеся в ней живые существа не являются программами в полном смысле этого слова, все они обладают свободой воли, хотя и далеко не все пользуются ею. Существа вашего уровня рождаются редко, но кое-кто из людей выходил на нас, и теперь они с нами.

— Кто, если не секрет? — полюбопытствовал Савва; его все больше забавляла ситуация, хотя и он начал понимать, что все это с ним происходит наяву.

Девушка перевела взгляд на него.

— Назовите сами.

Он подумал.

— Платон… Леонардо да Винчи… индийские махатмы… Юрий Гагарин. Нет?

— Браво! У вас хорошая интуиция.

— С кем поведешься. — Савва с улыбкой кивнул на Кешу. — Это вулкан идей, который я выдерживаю с трудом. Давно вы на него вышли?

Девушка кинула взгляд на ажурный фрактал УМС.

— Для нас не существует понятия «давно». Время задано для вас. Он позвонил — и мы пришли.

— Что? — очнулся Кеша. — Я позвонил?!

— Ваш УМС сотряс всю реальность, мы даже не сразу поверили, что такое возможно.

— Но это же устройство связи…

— Его возможности намного шире, хотя он и может использоваться как гаджет связи. Ваш друг прав — УМС может стать оружием… и нам придется стирать всю вашу реальность в памяти… м-м, — она улыбнулась, — божеского компьютера. За вами начнется охота, войны выйдут за пределы планеты, потом Галактики… нас это тревожит. Переходите к нам, и вы получите совсем другие возможности для реализации своих идей.

Кеша осоловело посмотрел на свой бокал, но думал он не о шампанском.

— Я пьян… а если я не соглашусь? Вы меня… сотрете?

Девушка красиво засмеялась.

— Как у вас в народе говорят: добрый молодец своего счастья кузнец. Но он же в большинстве случаев и палач своего счастья. Мы никого не принуждаем, я без оружия, но свой уровень и мы обязаны защищать. Вы сами себя погубите — люди. Что тоже бывало не раз в вашей Вселенной. Если вам есть что терять — проблема усложнится, но мы ее разрешим.

— Мне надо подумать…

— Разумеется, мы понимаем и согласны ждать, но недолго, вас вычислят в скором времени.

— Кто?

— В первую очередь, ваши соотечественники, люди власти, во вторую — безответственные сущности нашего уровня, не являющиеся операторами вашей реальности. К сожалению, они готовы принести в жертву кого угодно для достижения личной цели.

— Надо же — боги называются, блин! — Взгляд Кеши снова загорелся. — А скажите, раз мы заговорили об этом, вы создавали нас по образу и подобию своему? Библия права?

— Вы не слушали меня. Мы создали виртуальную реальность с определенным набором физических законов, допускающую достаточно много вариантов развития, и лишь потом появились живые существа, для нас являющиеся подпрограммами, но не полностью зависящие от нас. В вашей галактике больше тысячи рас человеческого типа. Но вы отчасти правы, мы похожи на вас.

— Класс! Значит, я смогу там… увидеться с вами?

Гостья переливчато рассмеялась.

— Я вам так понравилась?

— И все же?

— Ничего невозможного для нас нет.

— Тогда я «за»! — Кеша посмотрел на задумчивого Савву. — А ты? Давай вместе махнем?

Савва вспомнил о предстоящей встрече с Наденькой. Ему было что терять в этой жизни.

— Я всего лишь обыкновенный чел, мое место — наше время, даже если оно и смоделировано кем-то.

Смеющийся взгляд гостьи сказал ему, что она поняла подтекст его тирады.

— В таком случае разрешите попрощаться.

— Стойте! — вскочил Кеша. — Как я вас там найду? Если, конечно, соглашусь жить с вами?

— Мы узнаем друг друга. — И девушки не стало. Ни грома, ни скрипа, ни световой вспышки, ничего.

Кеша постоял с поднятыми руками, словно хотел обнять пустоту. Со вздохом опустил руки.

— Она… безумно красивая!

— Всего лишь сложная программа, она сделала дело — ее стерли.

— Создать ее снова для них не проблема, помнишь «Солярис» Лема? Там разумный Океан тоже создал герою девушку, только этот идиот не понял, что для него она абсолютно реальна. Интересно, они сотрут мне память? Да и тебе тоже?

— Зачем? — пожал плечами Савва. — Все равно нам никто не поверит, даже если мы захотим поведать о встрече журналистам.

— Должны же они как-то подстраховаться?

Кеша протянул руку к своему детищу на столе, и УМС, словно дождавшись его реплики, исчез…

Примечания

1

Большой адронный коллайдер.

Content

Александр Мазин Сергей Лукьяненко Василий Головачёв
Свобода мечтать

Вступление

Александр Мазин Москва 2030

Сергей Лукьяненко Контакт

Василий Головачёв Новый уровень

Примечания