Джессика Соренсен

Одиночество Калли и Кайдена

Всем тем, кто не спасся

Jessica Sorensen

THE COINCIDENCE OF СALLIE & KAYDEN

Copyright © 2012 by Jessica Sorensen

All rights reserved

© Е. Бутенко, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Пролог

Калли

Жизнь полна удачи. Иногда тебе будто кто-то протягивает невидимую руку помощи, или ты просто оказываешься в нужное время в нужном месте. Некоторым людям удача сама плывет в руки, им дается вторая попытка, шанс на спасение. Это может быть связано с риском или происходить по счастливой случайности. Но есть и такие люди, которым удача не подносится на блюдечке с голубой каемочкой, кто всегда попадает не в то место и не ко времени. Таким нет спасения.

– Калли, ты меня слушаешь? – спрашивает мама, паркуя машину на подъездной дорожке.

Я не отвечаю, наблюдая за тем, как ветер закручивает в водоворот опавшие листья, играет с ними на капоте машины, раскидывает по углам. У листьев нет власти над своим путем в этой жизни. Хочется сгрести их в охапку, все до единого, и крепко зажать в руках, но для этого нужно вылезти из машины.

– Что с тобой сегодня? – резким голосом спрашивает мама, просматривая сообщения в телефоне. – Просто пойди и приведи своего брата.

Отрываю взгляд от листьев и фокусирую его на маме.

– Пожалуйста, не заставляй меня делать это. – Вспотевшей рукой хватаюсь за металлическую ручку дверцы, а к горлу подкатывает огромный ком. – Ты разве не можешь сама сходить за ним?

– У меня нет ни малейшего желания попасть на вечеринку, где веселится компания старшеклассников, и никакого настроения беседовать с Маки. Она начнет хвастаться, что Кайден получил стипендию, – отвечает мама и делает жест наманикюренными пальцами, побуждая меня идти. – Давай отправляйся за своим братом и скажи, что ему пора домой.

Вжимаю голову в плечи, открываю дверцу и шагаю по гравиевой дорожке к двухэтажному особняку – зеленые ставни у окон, крыша высокая, с крутыми скатами.

– Еще два дня, еще два дня, – бормочу я себе под нос, сжав кулаки и протискиваясь между машинами. – Всего два дня, потом я буду в колледже, и все это перестанет меня волновать.

Ярко освещенные окна выделяются на фоне серого неба, крыльцо увешано плакатами «Поздравляем» и гирляндами из воздушных шаров. Оуэнсы любят устраивать вечеринки по всякому поводу, какой только сумеют выдумать: день рождения, праздник, окончание школы. С виду они образцовая семья, но я не верю в совершенство.

Сегодняшнее сборище устроено в честь того, что их младший сын Кайден окончил школу и за успехи в футболе получил стипендию на обучение в Университете Вайоминга. Я ничего не имею против Оуэнсов. Мы всей семьей несколько раз обедали у них, а они приходили к нам на барбекю. Просто я не люблю вечеринки, меня на них никогда не приглашали, по крайней мере начиная с шестого класса.

Я приближаюсь к широкому крыльцу, и тут из дверей, вальсируя, выкатывается Дейзи Макмиллан со стаканом в руке. Ее кудрявые волосы сияют в свете фонарей на крыльце; она устремляет на меня взгляд, и ее губы искривляет злобная усмешка.

Отскакиваю вправо от лестницы и заворачиваю за угол дома, чтобы она не успела сказать мне какую-нибудь гадость. Солнце скрывается за линией гор, обступающих город со всех сторон, и на небосклоне начинают вспыхивать звезды, мерцающие, как стрекозы. Залитое светом крыльцо осталось позади, и вокруг трудно что-нибудь разглядеть. Цепляюсь ногой за что-то острое, падаю и обдираю ладони о гравий. Кожа поранена несильно, с болью справиться легко, поэтому я тут же поднимаюсь.

Стряхиваю с ладоней мелкие камушки, морщась от жжения в тех местах, где содрана кожа, и одновременно огибаю дом. Вот я на заднем дворе.

– Мне плевать, что ты там пытался сделать, – прорезает темноту мужской голос. – Ты такой придурок. Чего от тебя ждать!

Застываю на краю газона. Рядом с оградой – кирпичный домик у бассейна, в тусклом свете я вижу две фигуры. Один повыше, стоит с опущенной головой и поникшими плечами. У того, что ниже ростом, пивной живот, на затылке лысина; он выставил вперед сжатые кулаки. Прищурившись, вглядываюсь в темноту: тот, что пониже, – мистер Оуэнс, а высокий – его сын Кайден. Ситуация удивительная. В школе Кайден ведет себя очень уверенно, на такого не станешь наезжать, он даже повода цепляться к нему никогда не давал.

– Простите меня, – лепечет Кайден дрожащим голосом и обхватывает себя руками. – Это была случайность, сэр. Больше такое не повторится.

Оборачиваюсь и смотрю на заднюю дверь: там ярко горит свет, звучит громкая музыка, люди танцуют, кричат, смеются. Звякают стаканы. Так и чувствуется сексуальное напряжение, которым наполнена комната; оно разлито повсюду и доносится даже до меня. Подобных мест я стараюсь избегать любой ценой, потому что там мне нечем дышать. Робко поднимаюсь на нижнюю ступеньку, надеясь смешаться с толпой, чтобы меня никто не заметил. Только бы найти брата и исчезнуть отсюда.

– Не морочь мне голову. Случайность это была! – Голос резко повышается, в нем кипит неудержимая ярость.

Раздается звук удара, потом хруст, как будто раскололись кости. Инстинктивно оборачиваюсь и успеваю заметить, как мистер Оуэнс бьет Кайдена кулаком по лицу. От этого звука у меня скручивает живот. Мистер Оуэнс осыпает сына ударами, не останавливается, даже когда Кайден падает на землю.

– Лжецов наказывают, Кайден.

Я жду, что Кайден поднимется, но он лежит без движения, даже не пытаясь прикрыть лицо руками. Отец бьет его ногой в живот, по голове, удары тяжелые, ни намека на то, что его ярость иссякает.

Мне некогда думать: желание спасти Кайдена жжет меня изнутри и вытесняет все сомнения. Бегу по траве, продираюсь сквозь колеблемую ветром листву; плана у меня нет, только бы вмешаться. Цель близка. Я дрожу и нахожусь на грани шока. Становится ясно, что ситуация гораздо хуже, чем я себе вообразила.

У мистера Оуэнса костяшки пальцев разбиты, с них капает кровь и застывает на бетонном полу домика у бассейна. Кайден лежит, у него рассечена скула. Рана похожа на трещину в коре дерева. Один глаз у парня настолько опух, что не открывается, губы разбиты, и все лицо в крови.

Оба Оуэнса смотрят на меня, а я быстро тычу дрожащим пальцем себе за спину.

– Там на кухне кто-то искал вас, – говорю я мистеру Оуэнсу. К счастью, голос звучит достаточно твердо. – Им там надо помочь… Не помню точно, с чем именно.

– Ты кто такая?

Мистер Оуэнс пронзает меня взглядом, я съеживаюсь. В его глазах столько злости, как будто он бессилен противостоять приступу бешенства, который его охватил.

– Калли Лоуренс, – тихо отвечаю я, замечая, что от мистера Оуэнса разит алкоголем.

Он оглядывает меня, начиная с истоптанных ботинок, толстой черной куртки, застегивающейся на пряжки, и наконец добирается до волос, едва касающихся подбородка. Я похожа на бездомную, но в том-то и суть. Мне хочется быть незаметной.

– О да. Ты дочь тренера Лоуренса. Я тебя не узнал в темноте. – Мистер Оуэнс смотрит на свои окровавленные руки, потом снова на меня. – Слушай, Калли, я не хотел, чтобы так вышло. Это был несчастный случай.

Под нажимом я обычно плохо соображаю, поэтому стою неподвижно, слушаю, как в груди стучит сердце.

– Ясно.

– Мне нужно привести себя в порядок, – бормочет он, на миг снова впивается в меня взглядом, а потом уходит, делая большие шаги по газону и пряча за спиной раненую руку.

– Ты как? – Я поворачиваюсь к Кайдену, выпуская зажатый в груди воздух.

Он закрывает ладонью подбитый глаз, смотрит на свои ботинки и прижимает к груди вторую руку; вид у него беззащитный, разбитый, ошеломленный. На секунду представляю себя на его месте – вся в синяках и ссадинах, только снаружи их не видно.

– Я в порядке.

Голос грубый, поэтому я поворачиваюсь к дому и готовлюсь дать деру.

– Почему ты это сделала? – раздается из темноты.

– Так поступил бы любой. – Останавливаюсь только на траве, смотрю назад через плечо и встречаюсь с ним взглядом.

– Нет, не любой. – Бровь над уцелевшим глазом Кайдена хмурится.

Мы с Кайденом вместе ходили в школу. Грустно, но это самый длинный разговор между нами с шестого класса, с тех пор как за мной закрепилась репутация девочки со странностями. В середине того года я пришла в школу с коротко остриженными волосами и в одежде, которая висела на мне мешком. После этого я осталась без друзей. Даже когда мы всей семьей приходили обедать к Оуэнсам, Кайден делал вид, что не знаком со мной.

– Ты поступила так, как не сделал бы почти никто.

Кайден отнимает руку от глаза, встает, пошатываясь, распрямляет ноги и оказывается гораздо выше меня. Он из тех парней, по которым девчонки с ума сходят. Я тоже была такой, пока не почувствовала, что от них добра не жди. Каштановые волосы закрывают уши и шею Кайдена, обычно великолепная улыбка превратилась в кровавое месиво, и виден один изумрудный глаз.

– Я не понимаю, почему ты это сделала.

– Ну, я не могла просто пройти мимо. – Нервно скребу лоб: у меня такая привычка, когда кто-нибудь смотрит на меня в упор. – Я бы себе этого никогда не простила.

Из окон дома льется свет, и становится видно, насколько серьезны раны Кайдена: вся рубашка заляпана кровью.

– Ты никому об этом не расскажешь, верно? Он напился… И у него были неприятности. Он сегодня не в себе.

Закусываю губу. Не знаю, верить или нет.

– Может быть, лучше рассказать кому-нибудь… например, маме.

Кайден смотрит на меня так, будто я маленький, ничего не смыслящий ребенок.

– Тут не о чем рассказывать.

Смотрю на его опухшее лицо. Обычно такое красивое, сейчас оно все перекошено.

– Ну ладно, как хочешь.

– Вот именно, – небрежно бросает Кайден, и я поворачиваюсь, чтобы уйти. – Эй, Калли, ты ведь Калли, да? Можешь оказать мне услугу?

– Конечно. – Оглядываюсь. – Какую?

– В ванной на первом этаже есть аптечка, а в холодильнике – пакет со льдом. Можешь принести мне? Не хочу возвращаться в дом, пока не приведу себя в порядок.

Мне не терпится уйти, но в голосе Кайдена слышится мольба, и это пересиливает мое желание смыться.

– Да, хорошо.

Оставляю Кайдена у бассейна и отправляюсь в дом. Там столько народу, что трудно дышать. Прижав локти к бокам и надеясь, что ко мне никто не прикоснется, пробираюсь сквозь толпу.

Маки Оуэнс, мать Кайдена, разговаривает за столом с еще чьей-то мамой. Машет мне рукой. Золотые и серебряные браслеты весело звякают.

– О, Калли, твоя мама здесь, а? – Говорит она невнятно, на столе перед ней пустая бутылка от вина.

– Она в машине! – кричу я в ответ, чтобы было слышно сквозь музыку. В этот момент кто-то врезается мне в плечо, мускулы у меня напрягаются. – Мама разговаривала по телефону с отцом и послала меня найти брата. Вы его не видели?

– Извини, не видела. – Маки величественным жестом обводит зал рукой. – Тут столько народу.

– Ничего. – Я машу ей на прощание. – Пойду поищу его.

Уходя, думаю: а видела ли она своего мужа и спросила ли, где он поранил руку?

В гостиной нахожу своего брата Джексона. Он сидит на диване и разговаривает со своим лучшим другом Калебом Миллером. При виде этой сцены я замираю на пороге. Они смеются, болтают, пьют пиво как ни в чем не бывало. Презираю своего брата за этот смех, за то, что он вообще находится здесь, а я вынуждена искать его и сообщать, что мама ждет его в машине.

Надо подойти к нему, только вот беда – ноги приросли к полу. Знаю, нужно покончить с этим, но тут полно людей – одни по углам целуются взасос, другие танцуют посреди комнаты, мне от этого неуютно.

Я не могу дышать. Я не могу дышать. Ну же, ноги, шевелитесь.

Кто-то врезается в меня, и я едва не падаю на пол.

– Извини, – просит прощения низкий голос.

Хватаюсь за дверной косяк, и это выводит меня из транса. Быстро иду по комнате, не интересуясь тем, кто это налетел на меня. Мне нужно выбраться отсюда, чтобы обрести способность дышать.

Взяв аптечку из буфета и пакет со льдом из холодильника, пускаюсь в долгий путь назад и выхожу из дома через боковую дверь, никем не замеченная. Кайдена на улице уже нет, но из окна домика у бассейна льется свет.

Неуверенно открываю дверь и просовываю голову в слабо освещенную прихожую.

– Это я.

Кайден выходит из задней комнаты. Он без рубашки и прижимает к лицу полотенце – ярко-красный комок ткани.

– Принесла что нужно?

Проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь. Протягиваю аптечку и пакет со льдом, а сама отворачиваюсь к двери, чтобы не смотреть на Кайдена. От вида его голой груди и низко сидящих на бедрах джинсов мне становится не по себе.

– Калли, я не кусаюсь. – В голосе никакого чувства. Кайден берет у меня аптечку и лед. – Тебе незачем пялиться на стену.

Заставляю себя перевести взгляд на Кайдена. Внимание приковывают шрамы, пересекающие его грудь и живот. Вертикальные линии, идущие по предплечьям, – самые страшные, они широкие, неровные, с зазубринами, как будто кто-то прошелся по коже парня тупой бритвой. Мне хочется провести по шрамам пальцами, чтобы унять боль, стереть из памяти жуткие воспоминания.

Парень быстро опускает полотенце, чтобы прикрыться. На миг мы встречаемся взглядами, и в его единственном открытом глазу я замечаю смущение. Момент проходит, краткий, как щелчок пальцев, и, кажется, не вернется уже никогда; у меня в груди тяжело стучит сердце.

Кайден моргает и прижимает пакет со льдом к опухшему глазу, а ящичек с медикаментами неуверенной рукой пристраивает на краю стола. Пальцы у него дрожат, все костяшки ободраны.

– Можешь достать марлевую салфетку из аптечки, а то у меня пальцы немного болят?

Неумело вожусь с защелкой, ноготь застревает в щели и обламывается. Из-под него течет кровь, но наконец я откидываю крышку и начинаю искать марлю.

– Тебе, наверное, придется накладывать швы на эту рану под глазом. Она выглядит опасной.

– Все будет хорошо. – Кайден промокает рану полотенцем, морщась от боли. – Надо только промыть ее и залепить чем-нибудь.

Горячая вода, от которой идет пар, течет по моему телу; она обжигает кожу, оставляя на ней красные пятна и волдыри. Я просто хочу снова почувствовать себя чистой.

Забираю у Кайдена мокрое полотенце, осторожно, чтобы не задеть пальцы, и придвигаюсь к нему, хочу осмотреть рану. Рассечение такое глубокое, что видна мышечная ткань.

– Тебе точно надо накладывать швы. – Я слизываю кровь с большого пальца. – Или останутся шрамы.

– Шрамы меня не пугают, особенно те, что снаружи. – Углы рта Кайдена приподнимаются в горькой усмешке.

Мне понятен смысл его слов.

– Я и правда думаю, нужно, чтобы мама отвезла тебя к доктору, а там ты ей расскажешь, что случилось.

– Этого не будет никогда, а если бы даже было – без разницы. – Кайден начинает отматывать бинт, но вдруг роняет его на пол. – Все это неважно.

Дрожащими пальцами поднимаю бинт, распутываю его и наматываю себе на руку. Отрываю кусок нужной длины, вынимаю из аптечки пластырь. Выкинув из головы последние страшные мысли, протягиваю руку к щеке Кайдена. Он стоит очень спокойно, прижимая к груди поврежденную руку, а я накладываю марлевую салфетку на рану. Кайден смотрит на меня, его брови сдвинулись, он почти не дышит, пока я прилепляю пластырем марлю.

Готово. Отстраняюсь и облегченно вздыхаю. Кроме членов семьи, Кайден – первый человек, которого я коснулась за последние шесть лет.

– И все равно я считаю, нужно наложить швы.

– Ты видела в доме моего отца? – Кайден закрывает аптечку и стирает с крышки капельку крови.

– Нет.

В кармане пищит телефон, пробегаю глазами сообщение.

– Мне нужно идти. Мама ждет в машине. Ты уверен, что больше ничего не нужно?

– Все будет хорошо. – Кайден больше не смотрит на меня, подбирает полотенце и идет в заднюю комнату. – Ладно, думаю, увидимся в другой раз.

Увы, нет.

– Конечно увидимся. – Я кладу телефон в карман и направляюсь к двери.

– Спасибо тебе, – вдруг добавляет Кайден.

Останавливаюсь, уже взявшись за ручку двери. Ужасно, что приходится покидать его, но я слишком труслива, чтобы задержаться.

– За что?

Он обдумывает ответ. Долго обдумывает, а потом испускает вздох:

– За то, что принесла мне аптечку и лед.

– Всегда пожалуйста.

Выхожу на улицу с тяжелым чувством: ко всем моим тайнам прибавилась еще одна.

Вот показалась гравиевая дорожка, и тут у меня в кармане снова звонит телефон.

– Я уже совсем близко.

– Твой брат уже здесь, и ему нужно домой, – нетерпеливо говорит мама. – Он должен быть в аэропорту через восемь часов.

– Прости, я отвлеклась… – Я ускоряю шаг. – Но ты послала меня за ним.

– Он сам пришел, ответил на эсэмэску, а теперь давай поторопись, – говорит она, начиная злиться. – Ему надо хоть немного отдохнуть.

– Мам, я буду через полминуты.

Завершаю связь и вступаю во двор перед домом. На парадном крыльце стоит Дейзи, подружка Кайдена. Она ест торт и болтает с Калебом Миллером. Все внутренности у меня немедленно завязываются в узел, плечи ссутуливаются, и я бросаюсь в тень деревьев. Хоть бы меня никто не увидел.

– О боже мой, это кто там, неужто Калли Лоуренс? – говорит Дейзи, заслоняя рукой глаза от света и с прищуром глядя в мою сторону. – Какого черта ты там делаешь? Не лучше ли тебе прогуляться по кладбищу?

Я опускаю подбородок и прибавляю шагу, спотыкаюсь о большой камень. Чего и следовало ожидать.

– Или ты бежишь от куска торта, который я держу в руке? – со смехом кричит она мне вслед. – В чем дело, Калли? Давай объясни мне.

– Брось, – произносит Калеб с гадкой ухмылкой и перегибается через перила. Его глаза темны как ночь. – Я уверен, у Калли есть причины, чтобы убегать.

В его голосе звучит намек, от которого мое сердце пускается вскачь, а ноги бегут изо всех сил. Уношусь в темноту, к подъездной дорожке. В спину мне летит хохот.

– Что случилось? – спрашивает брат.

Захлопываю за собой дверцу машины, щелкаю пряжкой пристежного ремня, тяжело дышу и поправляю растрепавшиеся волосы.

– Почему ты бежала?

– Мама велела поторопиться. – Упираюсь взглядом в колени.

– Калли, иногда ты меня удивляешь. – Джексон приглаживает темно-каштановые волосы и откидывается на спинку сиденья. – Такое ощущение, будто ты вовсю стараешься выглядеть чудачкой.

– Это не я в двадцать четыре года хожу на вечеринки старшеклассников, – напоминаю я в ответ.

– Калли, не начинай. – Мама прищуривается и неодобрительно смотрит на меня. – Ты сама знаешь, мистер Оуэнс пригласил твоего брата на вечер, и тебя, кстати, тоже.

Перед глазами встает избитое в кровь лицо Кайдена. Ужасно, что пришлось бросить парня. Я уже готова рассказать все матери, но тут мельком замечаю на крыльце Калеба и Дейзи. Они наблюдают за нами. Да, некоторые секреты лучше унести с собой в могилу. Кроме того, моя мать не тот человек, который готов слушать рассказы об ужасных вещах, иногда случающихся в мире.

– Мне всего двадцать три, – прерывает мои мысли брат. – Двадцать четыре исполнится только через месяц. А они больше не школьники, так что закрой свой рот.

– Я знаю, сколько тебе лет. И я тоже больше не школьница.

– Тебе не стоит так уж сильно радоваться этому. – Мама морщится, выкручивая руль, чтобы выехать на улицу. В уголках ее светло-карих глаз собираются морщинки; она силится сдержать слезы. – Мы будем скучать по тебе, и мне бы очень хотелось, чтобы ты подождала с отъездом до осени. До Лареми почти шесть часов пути, дорогая. Так тяжело будет находиться вдали от тебя.

Я смотрю на шоссе, которое тянется между деревьями, вдоль невысоких холмов.

– Прости, мама, но меня уже зачислили. Кроме того, нет никакого смысла оставаться здесь на лето, если я все равно буду сидеть в своей комнате.

– Но ты можешь пойти работать, – предлагает мама, – как делает твой брат каждое лето. Сможешь провести с ним немного времени, и Калеб собирается остаться у нас.

Каждый мускул в моем теле скручивается, как перевитая веревка, и я с трудом впускаю в легкие порцию кислорода.

– Прости, мама, но я готова к самостоятельной жизни.

Более чем. Меня уже тошнит от печальных взглядов, которые она вечно бросает на меня, потому что не понимает ничего из моих поступков. Я устала от внутренней борьбы: хочется рассказать ей обо всем, но я точно знаю, что сделать это не смогу. Я готова жить в одиночестве, чтобы избавиться от кошмаров, которые охотятся за мной в моей комнате, заполонили мою жизнь, весь мир.

Глава 1

Пункт № 4: Надень цветную рубашку.

4 месяца спустя…

Калли

Я часто размышляю, что заставляет людей совершать те или иные поступки. Заложено ли это было в их головы еще при рождении, или они научились этому, пока росли. Может быть, их вынудили к таким действиям обстоятельства, над которыми они не властны. Способен хоть кто-нибудь держать под контролем свою жизнь или мы все абсолютно беспомощны?

– Боже, тут сегодня как в городе дураков, – комментирует ситуацию Сет, морща нос при виде новичков, заполонивших двор колледжа. Потом машет рукой перед моими глазами. – Ты опять уплываешь от меня?

Я моргаю и выхожу из задумчивости.

– Ну, ты не важничай. – Я игриво толкаю его плечом в плечо. – То, что мы решили учиться летом и уже знаем, где тут что, еще не делает нас лучше всех.

– Не-а, мы чуток получше. – Он выразительно смотрит на меня большими медово-карими глазами. – Мы новички высшего разряда.

– Сам знаешь, новичков высшего разряда не бывает. – Я подавляю улыбку и отхлебываю латте.

Сет вздыхает и проводит рукой по золотистым волосам, настолько светлым, что можно подумать, будто он специально осветлял их в салоне красоты. Но нет, они сами по себе такие.

– Да, я знаю. Особенно если речь идет о таких, как мы с тобой. Мы две белые вороны.

– Белых ворон гораздо больше. – Я прикрываю ладонью глаза от солнца. – Сегодня я меньше выделяюсь: надела красную футболку, как сказано в списке.

– Было бы еще лучше, если бы ты распустила волосы, а не убирала их в этот вечный хвост. – Уголки рта у Сета ползут вверх.

– Не все сразу. Мне отрастить-то их было трудно, теперь чувствую себя странно. Но это не имеет значения, потому что распущенные волосы надо еще добавить в список.

– Да, нужно добавить, – соглашается Сет. – Я это сделаю, когда вернусь в свою комнату.

Мы с Сетом составили список того, что должны сделать, даже если боимся, чувствуем отвращение или неспособность к такому поступку. Если что-то попало в список, хочешь не хочешь, но это следует совершить, и мы должны вычеркивать по крайней мере один пункт каждую неделю. Мы решились на это после того, как, запершись у меня в комнате, доверили друг другу свои самые страшные тайны. Это был первый случай в моей жизни, когда я почувствовала настоящую связь с живым человеком.

– И ты все еще носишь эту убогую одежку с капюшоном, – продолжает Сет, дергая меня за полу выцветшей серой куртки. – Я думал, мы договорились насчет этой ужасной штуки. Ты красавица, и тебе вовсе ни к чему прятать свою красоту. Кроме того, можно подумать, что на улице страшный мороз.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом. – Я застенчиво кутаюсь в куртку.

Сет берет меня под руку и буквально виснет на мне, я отшатываюсь к краю тротуара. Мимо нас проходят люди.

– Ладно, но когда-нибудь мы обсудим полное изменение внешности, за которым я буду тщательно следить.

– Посмотрим, – вздыхаю я.

Мы с Сетом познакомились в первый день по приезде в Университет Вайоминга, на подготовительных курсах по математике. Наша неспособность к пониманию чисел дала хороший повод завязать разговор, и, наверное, наша дружба выросла из этого. Сет – мой первый друг за долгие годы. Последний раз я с кем-то дружила в шестом классе, с одной новой девочкой, которая не была знакома с «анорексичной сатанисткой Калли», какой меня считали все ученики. Но эта дружба продолжалась недолго.

Вдруг Сет останавливается и встает передо мной. Он одет в серую футболку и черные облегающие джинсы. Волосы у него стильно растрепаны, а ресницы длинные-предлинные – на зависть всем девчонкам.

– Я должен кое-что сказать. – Он приставляет кончик пальца к уголку моего глаза. – Мне гораздо больше нравятся красно-коричневые стрелки, чем насыщенно-черные.

– Ты меня одобряешь. – Я драматически прижимаю к груди руки. – Какое облегчение. У меня камень на сердце с самого утра.

Сет делает гримасу и оценивающим взглядом смотрит на мою красную футболку, которая заканчивается у пояса подчеркивающих мои формы джинсов.

– Ты делаешь успехи во всех отношениях, мне бы только хотелось, чтобы ты хоть раз надела платье или шорты, что-нибудь такое, из-под чего видны ноги.

– Сет, ты знаешь почему… – Лицо у меня вспыхивает, как и все внутри. – То есть ты знаешь… Я не могу…

– Знаю, просто пытаюсь вдохновить тебя.

– Я понимаю, за это и люблю тебя.

На самом деле я люблю его далеко не только за это. Я люблю его за то, что он первый человек, рядом с которым я ощутила себя комфортно и смогла доверить ему свои секреты. Вероятно, это случилось оттого, что он понимает, каково это – быть израненным внутри и снаружи.

– Ты сейчас выглядишь гораздо более счастливой, чем когда мы встретились. – Сет заправляет мне локон за ухо. – Я бы хотел, чтобы ты была такой со всеми, перестала прятаться от людей. Жалко, что никто не может узнать, какая ты классная.

– Взаимно, – говорю я, потому что Сет прячется не меньше моего.

Сет забирает у меня из рук пустой пластиковый стаканчик и бросает в урну рядом со скамейкой.

– Как думаешь, может, нам выяснить насчет экскурсий и поприкалываться над экскурсоводом?

– Ты знаешь путь к моему сердцу. – Я лучусь от удовольствия, а Сет смеется, и у него лицо будто светится.

Мы бредем по тротуару в тени деревьев к входу в главный корпус – высотой в несколько этажей, с островерхой крышей. Кажется, это здание с историей: рыжевато-коричневая кирпичная кладка вся в трещинах и сколах, как будто ей много веков. Двор, окруженный со всех сторон постройками, похож на треугольный лабиринт из беспорядочно пересекающих лужайку бетонных дорожек. Приятно учиться в таком месте, много деревьев и открытого пространства, но надо привыкнуть.

Атмосфера суматошная: студенты и родители снуют туда-сюда, все чего-то ищут. Я совершенно замечталась, как вдруг услышала негромкое:

– Поберегись!

Вскидываю голову и вижу несущегося прямо на меня парня – руки у него задраны, а на голову приземляется футбольный мяч. Крепкое тело врезается в меня, и я валюсь на спину, ударяясь головой и локтем о мостовую. Руку пронзает боль, дыхание перехватывает.

– Слезай с меня, – говорю я, в панике дергаясь. Его вес и идущий от него жар создают ощущение, будто я тону. – Слезай сейчас же!

– Прошу прощения. – Парень быстро скатывается в сторону и встает. – Я тебя не заметил.

Моргаю, пока в фокусе не появляется его лицо: вихры каштановых волос за ушами, пронзительные изумрудные глаза и улыбка, от которой растает сердце любой девчонки.

– Кайден?

Брови парня хмурятся, он опускает руки.

– Мы знакомы? – Под правым глазом у него маленький шрам, и я думаю, не след ли это от удара, который нанес ему отец той ночью.

В сердце вонзается маленькая заноза; он даже не может вспомнить, кто я такая. Поднимаясь на ноги, я стряхиваю с рукавов пыль и травинки.

– Гм, нет, извини. Я обозналась.

– Но ты правильно назвала мое имя. – В его тоне сомнение; он подбирает с земли мяч. – Погоди, я должен тебя знать, так?

– Мне действительно очень жаль, что я оказалась у тебя на пути. – Хватаюсь за Сета и тащу его к входу, над которым висит огромный баннер «Добро пожаловать, студенты!».

Когда мы оказываемся в коридоре около застекленных стендов с объявлениями, я отпускаю Сета и прислоняюсь к кирпичной стене, пытаясь выровнять дыхание.

– Это был Кайден Оуэнс.

– Ох! – Сет оглядывается на вход, через который валит толпа студентов. – Кайден Оуэнс? Тот самый, которого ты спасла?

– Я его не спасла. Просто вмешалась кое во что.

– Это была отвратительная сцена.

– Любой поступил бы так же, – говорю я и пытаюсь пойти дальше.

– Нет, многие люди прошли бы мимо. – Сет сжимает пальцами мой локоть и силой удерживает меня. – Обычное дело: люди отворачиваются, когда видят что-то неприятное. По своему опыту знаю.

Мне больно за него. Какие испытания выпали на его долю!

– Сочувствую, что тебе пришлось пройти через такое.

– Калли, не сочувствуй мне, – с тяжелым вздохом говорит Сет. – У тебя своя грустная история.

Мы идем по узкому коридору, пока не оказываемся в холле, где стоит стол, заваленный рекламными листовками и буклетами. Студенты выстроились в очередь, смотрят расписание, переговариваются с родителями, вид у всех напуганный и возбужденный.

– Он даже не узнал тебя, – рассуждает Сет, пробираясь сквозь толпу к началу очереди, влезает вперед всех и берет со стола розовую листовку.

– Он всегда меня едва узнавал.

Я качаю головой, а Сет предлагает мне печенье из тарелки на столе.

– Ну теперь-то он должен был тебя узнать. – Сет выбирает печенье, посыпанное сахаром, стряхивает крупинки и откусывает уголок. С губ летят крошки, пока он жует. – Ты спасла его задницу.

– Не такое уж большое дело, – говорю я, хотя сердце слегка покалывает. – А теперь, пожалуйста, давай сменим тему.

– Это большое дело. – Я хмурюсь, и Сет вздыхает. – Ладно, я закрываю рот. А теперь пошли найдем себе подопытного кролика из гидов.

Кайден

В течение последних четырех месяцев каждую ночь, пропади они пропадом, меня преследовали кошмары. Я лежу, сжавшись в комок, на земле рядом с купальней, а отец выколачивает из меня дерьмо. Он совсем обезумел, таким я его еще не видел. Наверное, я совершил самый худший поступок, какой он мог себе представить. У него глаза убийцы, в них нет ничего человеческого, все поглотила ярость.

Вот его кулак ударяет меня по лицу, теплая кровь заливает кожу и брызгает на его рубашку. Я знаю, на этот раз он намеревается убить меня, и мне нужно наконец ответить, но я приучен к смирению. Плюс мне, кажется, уже все безразлично.

Потом кто-то появляется из тени и прерывает нас. Я стираю кровь с глаз и вижу, что это насмерть перепуганная девчонка. Мне не совсем понятно, зачем она встряла, но я ей обязан.

Калли Лоуренс в ту ночь спасла мою гребаную жизнь, вероятно сама того не понимая. Я бы хотел, чтобы она это знала, но мне было не придумать, как сказать ей, да к тому же с того дня я ни разу больше не видел ее. Слышал, что она уехала в колледж заранее, чтобы устроиться там, и завидовал ей.

Первый день в кампусе складывается неплохо, особенно после того, как мать с отцом уехали. Только они отчалили, я впервые в жизни смог вздохнуть свободно.

Мы с Люком ходим по кампусу, пытаясь узнать, где что, и попутно перекидываем друг другу мяч. Солнце светит ярко, деревья зеленые, все дышит новизной, и меня так и распирает. Я хочу начать все заново, быть счастливым, пожить в кои-то веки нормальной жизнью.

Но вот особенно дальний бросок мяча – и я наскакиваю на девушку. Чувствую себя полным болваном, особенно потому, что на вид она такая маленькая и хрупкая. Голубые глаза широко раскрыты, и она выглядит страшно напуганной. Но что еще более странно, она меня знает, но сбегает, как только я задаю вопрос, откуда она меня знает.

Меня это жутко мучает. Не могу забыть ее лицо – такое знакомое. Почему, черт возьми, я не могу догадаться, кто она такая?

– Ты видел эту девушку? – спрашиваю я Люка.

Он был моим лучшим другом со второго класса, когда мы оба поняли, какая поганая жизнь дома у нас обоих, хотя и по разным причинам.

– Ту, в которую ты только что врезался? – Он складывает расписание и засовывает в задний карман джинсов. – Она вроде похожа на ту тихоню, с которой мы ходили в школу, ее еще Дейзи все время доставала.

Мой взгляд перемещается к входу в главное здание, к дверям, за которыми исчезла незнакомка.

– Калли Лоуренс?

– Да, кажется, так ее звали. – Люк, стоя посреди лужайки, испускает напряженный вздох и поворачивается вокруг себя, чтобы сориентироваться. – Но не думаю, что это она. У той не было все намазано черным вокруг глаз и была короткая стрижка, из-за которой она выглядела как мальчишка. И еще мне кажется, эта девушка стройнее.

– Да, она выглядела по-другому. – Но если это Калли, мне нужно поговорить с ней о той ночи. – Вообще Калли всегда была худенькой, поэтому Дейзи над ней и смеялась.

– Не только поэтому, – напоминает мне Люк и с отвращением морщится, глядя на что-то у меня за спиной. – Я, пожалуй, пойду поищу нашу комнату.

И он торопливо уходит. Я не успеваю ничего сказать, как мой друг уже заворачивает за угол учебного корпуса.

– Вот ты где!

Из-за спины появляется Дейзи, и меня обдает тяжелым запахом духов и лака для волос. Тут я понимаю, отчего Люк сбежал как от огня. Он не любит Дейзи по многим причинам: например, считает ее стервой. А она и есть стерва, но это мне только кстати. Я не испытываю к ней никаких особых чувств, и в этом ее заслуга, это единственный известный мне тип отношений.

– Надеюсь, вы сейчас говорили не обо мне. – Дейзи обхватывает меня за талию и пальцами массирует мне живот. – Если только это не было что-то хорошее.

– Никто о тебе не говорил. – Поворачиваюсь и чмокаю ее в лоб. На ней голубое платье с глубоким вырезом, в ложбинке между грудями залегла нитка бус. – Люк просто пошел искать свою комнату.

Дейзи закусывает блестящую губу и хлопает ресницами, как летучая мышь крыльями.

– Хорошо, а то я уже нервничаю, поскольку должна оставить здесь своего до смешного горячего парня. Помни, ты можешь флиртовать, но не смей распускать руки.

Моя подружка быстро начинает скучать и от этого устраивает сцены.

– Ни за что. Все ясно, – говорю я, удерживаясь от того, чтобы возмущенно не выкатить глаза. – Повторяю, никто о тебе не говорил.

Дейзи с задумчивым выражением лица наматывает прядь кудрявых светлых волос на палец.

– Я не против того, чтобы вы обо мне говорили, пока вы говорите хорошее.

Мы познакомились с Дейзи в десятом классе: она тогда перешла в нашу школу, была новенькой, а потому привлекательной, и сама прекрасно это знала. Я пользовался успехом у девушек, но ни с кем не встречался, просто заигрывал со всеми подряд. Меня больше интересовал футбол. Отец хотел видеть меня таким. Дейзи, кажется, мной заинтересовалась, и через пару недель нас уже официально считали парой. Она полностью поглощена собой и никогда не спрашивает, откуда у меня синяки, порезы и шрамы. Один раз, когда мы впервые трахнулись, она завела об этом разговор, и я сказал, что в детстве попал в автомобильную аварию. О новых ранах Дейзи не заговаривала.

– Слушай, детка, мне нужно идти. – Я быстро целую ее. – Надо зарегистрироваться, распаковать вещи и вообще разобраться, где тут, к чертям, что.

– О, ладно. – Она выпячивает нижнюю губу, проводит пальцами по моим волосам и придвигает мои губы к своим для более глубокого поцелуя.

Когда она отстраняется, на лице ее играет улыбка.

– Ну что ж, мне пора возвращаться домой, там я скоротаю дни в скучнейших старших классах.

– Уверен, у тебя все будет хорошо, – говорю я и пячусь к дверям, маневрируя между людьми, которые столпились на тротуаре. – Я приеду на встречу выпускников.

Дейзи машет рукой и поворачивается к парковке. Я слежу за ней, пока она усаживается в машину, а потом вхожу в колледж. Внутри прохладнее, чем на улице, лампы светят тускло, все кричат, и царит суматоха.

– Мы не пойдем на экскурсию. – Я подхожу к Люку, который стоит рядом со столиком для записи и читает розовую листовку. – Ты разве не собирался искать нашу комнату? Или это был предлог, чтобы не встречаться с Дейзи?

– У меня от этой девицы мозг плавится. – Он нервно проводит рукой по коротким каштановым волосам. – Я уже собирался идти, но потом решил, что гораздо проще сходить на экскурсию и узнать, где что находится.

Люк очень организованный человек, когда дело касается учебы и спорта. Я это ценю, потому что знаю его очень давно, но со стороны он больше похож на трудного подростка, который вылетел из школы.

– Ладно, пойдем на экскурсию.

Записываю наши имена на листке. Рыжая девица, которая сидит за столиком, широко улыбается.

– Вы можете присоединиться к экскурсии, которая только что началась, – говорит она, наклоняется ко мне и бесстыдно поджимает снизу руками свои сиськи, так что ложбинка становится заметнее. – Они пошли вон по тому коридору.

– Спасибо.

Прихватив с собой Люка и показав девице ослепительный оскал, я важно удаляюсь в заданном ею направлении.

– Как всегда, – весело говорит Люк, обходя маленький столик, уставленный тарелками с печеньем. – Ты как магнит.

– Я не напрашиваюсь, – отвечаю я, а мы тем временем нагоняем толпу экскурсантов. – На самом деле я бы хотел, чтобы это прекратилось.

– Ничего подобного, – заявляет Люк, выразительно вращая глазами. – Тебе самому нравится, не отпирайся. И я бы хотел, чтобы ты продолжал в том же духе и бросил эту сучку.

– Дейзи не такая плохая. Она, наверное, единственная девушка, которая не протестует, когда я флиртую с другими. – Я складываю на груди руки и пялюсь на ботаника в очках с толстыми стеклами, который ведет экскурсию. У него жидкие волосенки и в руках планшет с зажимом для бумаг. – Нам действительно это нужно? Я бы лучше пошел и распаковал вещи.

– Я хочу узнать, где что находится, – отзывается Люк. – Ты можешь идти в комнату, если хочешь.

– Мне и тут неплохо. – Я замечаю в толпе девушку – ту самую, с которой столкнулся.

Она улыбается парню, а он что-то шепчет ей на ухо. Вдруг обнаруживаю, что увлечен естественностью этой сцены – никакого притворства. Такое нечасто увидишь.

– Что ты там углядел? – Люк прослеживает за моим взглядом, и на лбу у него залегают морщины. – Знаешь что? Похоже, это все-таки Калли Лоуренс. Теперь я вспомнил, ее отец упоминал, что она вроде собиралась в Университет Вайоминга.

– Да что ты… Правда… Не может быть!

Всматриваюсь в нее: каштановые волосы, облегающая стройную фигуру одежда, голубые глаза сияют, когда она смеется. При последней нашей встрече эти глаза были тусклыми и озабоченными. Та Калли, которую я знал, была мрачной, носила мешковатую одежду и всегда выглядела печальной. Она сторонилась всех, за исключением той ночи, когда спасла мою задницу.

– Точно, это она, – уверенно говорит Люк и легонько ударяет себя пальцем по виску. – Помнишь, у нее было такое маленькое родимое пятно на виске, точно как у этой. Это не может быть случайным совпадением.

– Твою мать, – громко говорю я, и на меня все оборачиваются.

– Могу я вам чем-то помочь? – ледяным тоном произносит наш проводник.

– Прости, приятель, мне показалось, что на меня села пчела. – Я качаю головой, замечая на себе взгляд Калли.

Люк фыркает, а я подавляю смешок. Гид недовольно хмыкает и продолжает рассказ, где какие кабинеты находятся, указывая попутно на каждую дверь.

– Что это было? – тихо спрашивает Люк, аккуратно складывая газету пополам.

– Ничего. – Я обвожу взглядом толпу, но Калли нигде нет. – Ты видел, куда она ушла?

– Не-а. – Люк качает головой.

Мои глаза устремляются в сторону коридора, однако нигде никаких признаков Калли. Мне нужно найти ее, чтобы поблагодарить за спасение жизни. Это следовало сделать еще четыре месяца назад.

Глава 2

Пункт № 28: Пригласи незнакомца на ужин.

Калли

– Какие у тебя планы на вечер? – Я складываю рубашку и опускаю в корзину для стирки, которая стоит на сушилке. – Пойдем куда-нибудь или останемся дома?

Сет подпрыгивает и усаживается на стиральную машину. Болтая ногами, он надувает пузырь из жвачки, который взрывается у него во рту.

– Меня раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, мне хочется остаться и дочитать «Дневник вампира», но тут есть один изумительный ресторан, и я не прочь с ним познакомиться поближе.

– Э-э, не тот ли, в котором суши-бар? – Я хмурюсь и отлепляю от рубашки наклейку кондиционера для тканей. – Не люблю суши, и мне сегодня не хочется никуда выходить, чтобы поесть.

– Нет, ты никогда не пробовала суши, – поправляет меня Сет. – А если ты чего-то не пробовала, не говори, что ты этого не любишь. – Он подавляет смешок, крепко сжимая губы. – Могу утверждать это на основании самостоятельно собранных фактов.

– Не сомневаюсь, что можешь. – На стопке рубашек начинает дребезжать и мигать мобильник. – Вот черт, это мама. Погоди секунду. Привет, мам, – говорю я в трубку и, шаркая по полу, отхожу в сторону, подальше от рокота стиральных машин.

– Привет, девочка моя. Как прошел первый день занятий?

– Занятия начнутся в понедельник, – напоминаю я и затыкаю пальцем ухо, чтобы заглушить грохот стиралок. – Сегодня день заезда и регистрации.

– Ну хорошо, как это происходит?

– Я уже знаю, где что находится, поэтому занимаюсь стиркой с Сетом.

– Здравствуйте, миссис Лоуренс, – кричит Сет, сложив ладони рупором.

– Передай ему привет от меня, дорогая, ладно? – отвечает мама. – И скажи, что мне не терпится с ним познакомиться.

– Ей не терпится познакомиться с тобой, – шепотом передаю я Сету, прикрыв телефон рукой, и тот округляет глаза.

– Скажи ей, что она со мной не справится.

Машина останавливается, и Сет спрыгивает с нее, чтобы открыть крышку.

– Он говорит, что тоже хочет познакомиться с тобой, – сообщаю я матери. – На самом деле, он в полном восторге.

– Мамы – это не по моей части. – Сет качает головой и вытаскивает из машины куртку. – Ты знаешь.

– Что он сказал? – интересуется мама.

– Ничего, мама. – (Сушилка подает звуковой сигнал.) – Мне надо идти. Я позвоню тебе позже.

– Подожди, дорогая. Я хотела сказать, что у тебя очень счастливый голос.

– Я счастлива.

Ложь прорывается сквозь ком в горле, но я знаю, что именно это мама и хочет услышать.

Сет кидает свою единственную высушенную рубашку на край корзины, кладет руки на бедра и, прищурившись, смотрит на меня:

– Не лги матери, Калли.

– Что происходит? – спрашивает мама. – Я слышу несколько голосов.

– Мне нужно идти. – Нажимаю на кнопку «отбой» раньше, чем она успевает сказать что-нибудь еще. – Моя мама не такая, как твоя. – Я открываю дверцу сушилки и вытаскиваю остальные вещи. – Она по большей части ничего. Ну, по крайней мере, когда я веду себя как надо.

– Но ты не можешь ей ничего рассказать, ничего по-настоящему важного. – Сет сгибает руку, которая была в гипсе, когда мы познакомились. – Моя мать такая же.

– Ты со своей матерью делился. – Движением бедра я захлопываю дверцу сушильной машины. – Просто дела шли не так уж хорошо, и я ничего не говорила маме, потому что это убило бы ее. Она такой счастливый человек, к чему разрушать ее счастье страшными историями. – Я бросаю вещи в корзину, какая-то из стиральных машин с пыхтением бьется о бетонную стену. – Думаю, мы можем пойти проверить этот новый ресторан. – Взяв корзину, я прижимаю ее к боку. – Я добавлю это к списку того, что собираюсь попробовать.

– Мне нравится этот список. – Сет улыбается от уха до уха.

– Мне тоже… Иногда, – соглашаюсь я, а Сет сгребает в охапку одежду. – Какой ты молодец, что придумал это.

Список был составлен в моей полутемной комнате в общежитии, когда Сет рассказал мне, откуда у него перелом руки и шрамы. Он возвращался домой из школы в последний учебный день. Мимо проезжал грузовик с футболистами. Они выскочили, избили Сета; они пытались расколоть его на тысячу кусочков, которые могли бы замести под коврик. Но Сет сильный, поэтому я и открыла ему свой секрет: он знает, каково это, когда тебя чего-то лишают. Хотя я опустила подробности, потому что просто не могла произнести это вслух.

– Да, я молодец. – Сет отступает в сторону, пропуская меня в дверь. – И пока ты не перестанешь придерживаться этого мнения, с тобой все будет хорошо.

Мы смеемся от души, но как только звук смеха уносит ветер, над нами нависает темное облако.

Кайден

– Эта комнатенка размером с коробку, – замечаю я, осматривая очень маленькую комнату в общежитии.

Мы в жилом корпусе «Дауни», одном из четырех зданий, куда селят новичков. Две односпальные кровати, в дальнем углу – стол. Расстояние между кроватями не более двух шагов, а в шкафу возле дальней стены едва поместятся три коробки.

– Ты уверен, что не хочешь снять квартиру? По дороге я видел несколько объявлений на окнах, совсем близко к кампусу.

– Я не могу позволить себе съемную квартиру. – Люк роется в большой коробке с надписью «Хлам». – Мне нужно найти работу, чтобы купить учебники и прочее.

– В твою стипендию это не входит?

Я поднимаю тяжеленную коробку и ставлю на свою кровать. Люк сминает в комок скотч и бросает на пол.

– Оплачивается только обучение.

Отлепляю липкую ленту с верха коробки.

– Могу тебе помочь… если нужны наличные.

– Благотворительность мне не требуется. – Мой приятель быстро качает головой, полностью погрузившись в изучение содержимого коробки. – Если хочешь снять квартиру, снимай. Не думай, будто обязан оставаться в общаге только потому, что я тут. – Люк вытаскивает бронзовую статуэтку без головы, и его лицо краснеет. – Это еще что за черт?

– Не я же паковал твои вещи, – пожимаю я плечами.

– А то. Я сам их паковал, но этого в коробку не клал. – Люк швыряет статуэтку, в стене остается вмятина. – Мать-перемать, она пытается трахать мне мозги.

– А ты не давайся. Знаешь, она просто хочет вернуть тебя домой, чтобы ей не приходилось заниматься всеми делами в одиночку.

Поднимаю статуэтку и выхожу в коридор, чтобы выбросить ее в мусорный бак неподалеку от нашей двери.

По пути обратно замечаю Калли: она идет в мою сторону с парнем, который был с ней раньше, и опять улыбается. Останавливаюсь посреди коридора и жду, пока она поравняется со мной. Возникает людской затор, все меня обходят. Калли меня не видит, а вот ее дружок более внимателен: скользнув по мне взглядом, что-то шепчет ей на ухо.

Калли резко поворачивает голову и подается назад, как будто боится, что я на нее наброшусь. Ее приятель кладет руку ей на спину, чуть пониже талии, вроде как успокаивает и поддержку оказывает.

– Привет, – неловко начинаю я, сбитый с толку ее пугливым недоверием. – Не знаю, помнишь ли ты…

– Я тебя помню, – обрывает она меня; быстрый взгляд голубых глаз скользит по шраму у меня на скуле. – Как же мне тебя не помнить? Мы знакомы с детства.

– Верно, – соглашаюсь я, не зная, как реагировать на ее холодную отчужденность. В ту ночь она такой не была. – Просто я хотел как-то завязать разговор.

Губы Калли складываются в букву «О», но она стоит молча и теребит завязку куртки, которая ей велика.

– Сет. – Приятель бросает на нее взгляд, а потом протягивает мне руку.

– Кайден. – Я пожимаю руку, не отрывая взгляда от Калли.

– Калли, тебе надо отвлечься. – Сет тихонько хлопает ее по плечу, и она вздрагивает. – Она сегодня немного не в духе.

– Ничего подобного. – Калли опускает веки и, прищурившись, смотрит на него. – У меня прекрасное настроение.

– Тогда, может быть, нужно сказать что-нибудь, – цедит сквозь зубы Сет, сверля ее укоризненным взглядом. – Вероятно, какую-нибудь любезность.

– Ох! – Калли переводит взгляд на меня. – Прости… То есть… – Она запинается, беззвучно чертыхается. – О боже, что со мной?

Сет вздыхает, как будто привык к ее странному поведению.

– Ты только сегодня приступаешь к занятиям? – спрашивает он меня.

– Да, у меня футбольная стипендия. – Я вглядываюсь в Сета, пытаясь определить, прикасался ли он хоть раз к футбольному мячу.

– А-а, понятно. – Он выгибает брови, покачивается на каблуках, изображая заинтересованность.

Калли медленно выдыхает, откидывает челку со лба:

– Нам нужно идти. Мы собираемся поужинать. Кайден, приятно было повидаться.

– Не хочешь пойти с нами? – предлагает Сет, игнорируя сердитый взгляд Калли. – Мы просто проверим одно новое местечко.

– Там суши. – Калли впервые встречается со мной взглядом.

В ее зрачках отражаются печаль и неуверенность. Я едва удерживаюсь от того, чтобы протянуть руки и обнять ее, как-то снять эту боль. Странное чувство. Я ведь еще никого не обнимал, кроме Дейзи, да и ту по обязанности.

– Не знаю, хорошо ли там, – добавляет Калли.

– Суши я люблю. – Я оглядываюсь через плечо на открытую дверь в нашу комнату. – Но мне придется взять с собой Люка. Годится? Люк был раннингбэком[1] в «Бронкосе».

– Я его знаю. – Калли с трудом сглатывает. – Пусть идет с нами.

– Одну секунду. Посмотрю, готов ли он.

Я подхожу к двери. Люк сидит на незастеленной кровати и перебирает бумаги. Я расставляю руки и упираюсь в дверной косяк, а голову просовываю внутрь.

– Не хочешь ли поесть суши?

– Суши? – Люк отрывает взгляд от бумаг и смотрит на меня. – С чего вдруг?

– С того, что нас пригласила Калли Лоуренс. Или, скорее, ее друг… Помнишь, что она была холодно-сдержанной?

Люк запихивает бумаги в ящик комода, но один листок сминает и бросает в мусорную корзину.

– Да, классе в шестом она стала такой. Сложилось ощущение, что она была нормальной девчонкой, а потом вдруг в один момент стала со странностями.

Я опускаю руки и отклоняюсь назад, смотрю на стоящую в коридоре Калли: она шепчется с Сетом.

– Не припоминаю такого. То есть я помню ее нормальной, а потом вообще не помню. Она вроде ни с кем не гуляла?

– Вроде нет. – Люк пожимает плечами. – А что за одержимость ею теперь?

– Это не одержимость. – Меня задело такое обвинение. – Я никогда никем не увлекался до одержимости. Просто они предложили, и я согласился из вежливости. Если не хочешь, мы не обязаны идти.

– Я не против. – Люк засовывает кошелек в задний карман. – Если я выжил после сотни ужинов с Дейзи, уверен, что перенесу и ужин с девушкой, которая ходила вместе с нами в школу и почти ничего не говорила.

Чувствую себя полным ослом. Люк, кажется, помнит о Калли больше, чем я, а мне бы следовало знать получше девушку, которая спасла меня во многих смыслах. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь объяснить ей это.

Калли

– Ты меня с ума сведешь, – шиплю я на Сета, пока мы идем в полутьме по парковке к ярко освещенному ресторану.

Мы вчетвером приехали на одной машине, и всю дорогу в ней висело гробовое молчание, так что мне хотелось рвать на себе волосы.

– Зачем ты их пригласил?

– Из вежливости. – Сет пожимает плечами и приобнимает меня. – А теперь, моя дорогая Калли, расслабься, и мы вычеркнем из нашего списка пункт «Больше общайся с людьми». На самом деле лучше подходит строчка «Пригласи кого-нибудь на ужин».

– Я сожгу этот список, когда мы вернемся.

Резко открываю стеклянную дверь и захожу в душную атмосферу ресторана. Столики по большей части пусты, а вот рядом с баром шумно. Там толпятся девушки в боа из перьев и диадемах, как будто они на свадебном банкете.

– Нет, ты этого не сделаешь. Расслабься и попытайся завязать разговор, – отвечает Сет и прямиком направляется к хозяйке, которая упирается руками в конторку. – Привет, есть свободные места в баре?

– Дайте-ка я проверю. – Девушка, сраженная обаянием Сета наповал, хихикает, накручивает рыжий локон на палец и просматривает список.

– Вау! – Сет забрасывает в рот мятную конфету и выразительно глядит на меня через плечо.

Улыбаюсь ему, потом смотрю на Люка и Кайдена, но не могу подобрать слов. Что им сказать? В обществе парней, кроме Сета, я чувствую себя неловко. Мне бы и хотелось что-нибудь сказать, но воспоминания не позволяют.

– Я думал, Лареми – более веселый городок, чем оказалось на деле. – Люк отщипывает воскового вида листок с искусственного растения рядом с дверью.

– Это там, дальше, – указываю я на окно справа от себя. – Там много клубов и всего прочего.

Люк подстрижен под машинку, вокруг предплечья – татуировка, карие глаза смотрят напряженно. Он всегда выглядит так, будто готов начать драку, в его присутствии мне хочется сжаться до минимальных размеров и забиться куда-нибудь в угол.

– И ты знаешь, где они?

– Только слышала. Но сама была мало где.

Краем глаза смотрю на Кайдена. Он внимательно слушает меня, прислонившись спиной к двери и скрестив на груди руки. Почему он так смотрит? Как будто и правда меня видит.

– Ну да. – Люк щелчком отбрасывает листок на пол. – Ты никогда вечеринки не любила.

– На самом деле она не всегда была такой, – вступает в разговор Кайден с гордым выражением на лице. – Теперь я вспомнил. Это было в начале шестого класса. Моя мама должна была принести торт, но забыла или еще что-то… Думаю, это был твой день рождения.

– Мне исполнялось двенадцать, – говорю я тихо, а перед глазами плывут воздушные шары, сыплются конфетти, вот розовая помадка на торте, но потом все растекается лужей крови. – И это не делает из меня любительницу вечеринок, я была просто маленькой девочкой, которой хотелось отпраздновать день рождения… и больше ничего.

Они смотрят на меня, как на помешанную, а я мысленно пытаюсь призвать свои губы к порядку – пусть произносят слова, но они крепко сжаты; болезненные воспоминания сокрушают мне сердце.

– Ну ладно, я раздобыл для нас столик, но он не в баре. – Сет обнимает меня за плечи. – Что случилось? Тебе плохо?

– Просто устала. – Я моргаю, потом выдавливаю улыбку.

Сет знает, что я лгу, но не хочет выводить меня на чистую воду в присутствии Кайдена и Люка.

– Тогда мы, наверное, отвезем тебя домой пораньше.

Хозяйка провожает нас к столику, оставляет меню и четыре стакана воды со льдом, игриво улыбается Сету и уходит встречать других посетителей. Мое зрение затуманено мрачными мыслями о том, что я так долго пыталась стереть из памяти, и потому я не могу прочитать ни слова из меню. Прикрываю ладонью глаза и моргаю.

– Думаю, я должен кое в чем признаться, – провозглашает Кайден. Я поднимаю на него взгляд, его губы медленно растягиваются в улыбке. – Я не люблю суши. На самом деле меня от них воротит.

– Меня тоже, – соглашаюсь я с робкой улыбкой. – Как-то странно, что там все сырое.

– Она никогда не пробовала суши, – оповещает всех Сет, переворачивая лист меню. – Так что, технически, не имеет права навязывать нам свое мнение.

– Думаю, высказать его она может. – Коленка Кайдена под столом трется о мою, намеренно или нет, сказать не могу. По телу прокатывается жаркая волна, а в животе все идет кувырком. – Оно кажется ценным.

Не знаю, воспринимать ли эти слова как комплимент, а потому рта не раскрываю.

– Я не отрицаю ценность ее мнения, – объясняет Сет. – Но ей может понравиться, если она попробует. Я сам живу по такому принципу.

– О боже мой! – В этот момент я делаю глоток воды и фыркаю от смеха, поперхнувшись кусочком льда.

– Ты попробуешь? – Сет стучит ладонью по моей спине.

– Да, только больше никаких шуток, пока я пью, хорошо? – Я киваю, прижимая ладонь к груди.

– Это принцип, по которому я живу. – Сет смотрит на меня с дьявольской улыбкой, в глазах сверкают задорные искорки. – Но я сбавлю обороты.

– Черт, я оставил телефон в машине. – Люк хлопает ладонью по столу, стаканы с водой подскакивают. – Сейчас вернусь.

Он встает, бодро шагает по проходу и скрывается за входной дверью. Мы снова обращаемся к меню, как вдруг Сет вскакивает из-за стола со словами:

– Я запер машину, он не попадет внутрь! – И бросается к выходу, на бегу вынимая из кармана ключи.

– На самом деле Люк пошел покурить, – сообщает мне Кайден, вертя солонку между ладонями. – Он не любит признаваться в этом людям, которых не знает. Чудак человек.

– Вероятно, Сет хочет того же самого. – Я качаю головой вверх-вниз, не глядя на Кайдена. – Обычно он курит в машине, но на этот раз проявил вежливость.

– Напрасно. – Кайден смеется, и его глаза загораются. – Люк курит в моей машине с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать.

Не в силах сдержаться, я улыбаюсь, представив себе эту картинку, а сама тереблю край скатерти.

– Что тебя развеселило? – Кайден складывает руки на столе, и манжеты немного задираются.

На запястьях с внутренней стороны видны тонкие белые линии. Кайден быстро одергивает рукава, чтобы спрятать их.

– Ну, давай расскажи, почему ты улыбаешься?

– Да так. – Я поднимаю на него взгляд. – Просто подумала, что сказал бы мой отец, если бы узнал, что его раннингбек – курильщик.

– Думаю, он об этом знал. – Кайден облокачивается о стол и подается вперед, приближаясь ко мне. – Кажется, он всегда знал обо всех наших проступках, но никогда ни слова не говорил.

– Ну да, наверное, так и было. Однажды он застукал моего брата за курением и долго потом стирал его с лица земли.

Почему я так с ним разговариваю? Это на меня непохоже. Прижимаю подбородок к груди и сосредоточиваюсь на меню закусок.

– Калли, прости меня, – вдруг говорит Кайден, кладет ладонь на стол и двигает ее по направлению ко мне.

Когда его пальцы касаются костяшек моих, у меня перехватывает дыхание.

– За что? – Мой голос звучит сдавленно.

– За то, что не поблагодарил тебя… за ту ночь. – Кайден накрывает мою руку своей широкой ладонью.

Какую-то секунду мне приятно тепло его руки, но потом меня отбрасывает назад – в ту ловушку в глубине сознания, где я чувствую себя сломленной и бессильной.

– Не стоит. – Я выдергиваю руку из-под его ладони и прячу под стол. Пульс учащается, я просматриваю меню. – У тебя была тяжелая ночь.

Кайден молча убирает руку. Я не смотрю на него, потому что не хочу увидеть в его глазах отвращение.

– Если я закажу гамбургер, как думаешь, мне его сделают? – спрашивает он, беззаботно меняя тему.

– Разве здесь упоминаются гамбургеры? – Я с серьезным видом перелистываю страницу меню.

– Нет, я пошутил. – Он наблюдает за мной через стол. – Можно, я у тебя кое-что спрошу?

– Конечно, – осторожно киваю я.

– Почему ты уехала из дома сразу? Большинство предпочитает остаться на лето и развлекаться.

– Меня там ничто не удерживало, кроме родителей, и просто показалось, что пора уезжать, – пожимаю я плечами.

– У тебя было не много друзей, да?

По лицу Кайдена видно, что он напрягает память и пытается по кусочкам восстановить картину моей жизни.

К счастью, Сет и Люк возвращаются раньше, чем ему это в какой-то мере удается. От парней пахнет табачным дымом, они явно очень довольны.

– Нет, в кампусе их не особо много, – говорит Сет, садясь и разворачивая салфетку, в которую упакованы столовые приборы. – А если они что-нибудь делают, охранники обычно быстро их обламывают.

Люк поворачивает маленький пластиковый экранчик на подставке, где нарисованы сорта пива.

– Да, это дерьмо случалось всякий раз у нас в школе. Однажды мы разожгли большой костер, но тут же явились копы и всех повязали.

– У вас были проблемы? – спрашивает Сет, поглядывая на наручные часы.

– Да не особо. – Люк засовывает в рот зубочистку. – Копы в нашем городе снисходительны к футболистам.

– Знаменитости, – бормочет Сет, искоса поглядывая на меня.

Отвечаю ему сочувственной улыбкой.

Нога Кайдена продолжает касаться моей под столом, и мне хочется попросить его, чтобы он перестал, но я не смею даже взглянуть на него. Внутри растет беспокойство, потому что отчасти мне это нравится. Я теряю контроль над своими чувствами и отчаянно нуждаюсь в том, чтобы обрести его снова.

Подходит официантка и, черкая в блокнотике, записывает наши заказы. Я стараюсь сделать все как надо и прошу полный ужин, намереваясь все это съесть. Однако, когда приносят еду, желудок у меня сжимается, и я могу сразу сказать, что поступлю так, как всегда.

Глава 3

Пункт № 52: Ради бога, используй свой шанс.

Кайден

Прошла неделя с начала учебы. Занятия как заноза в заднице. Меня предупреждали, что в колледже будет сложнее, но я не готовился к тому, что потребуется столько самостоятельной работы. А еще практика. В результате ни на что больше не остается времени.

После того ужина в ресторане я пересекался с Калли дважды, но она уклонялась от встречи. На биологии мы с ней в одной группе, но она садится в самом конце аудитории, подальше от всех, и сосредоточивает свое внимание только на ручках и конспектах. У этой девушки, должно быть, уже тетрадь заканчивается, так она сосредоточена на писанине.

Я стараюсь не смотреть на нее, но в большинстве случаев не могу удержаться. Просто восхищаюсь, как ей удается отключаться от всех. Вот бы и мне так углубляться в собственные мысли, вместо того чтобы беспокоиться о всякой чепухе.

Собираюсь на занятия, уговаривая себя, что надо забыть о Калли, и тут раздается звонок – отец.

– Ты оставил свое барахло в гараже. – Так он начинает разговор.

– Извини, – говорю я, заставляя себя ровно дышать, а сам одновременно собираю книги. – Но я думал, мама мне разрешила.

– Твоя мать не имеет права решать такие вопросы, – резко бросает он. – Если хотел держать там свои шмотки, должен был спросить разрешения у меня. Боже, сколько раз тебе нужно встрять не к месту, прежде чем ты уймешься?

Хочется возразить, но он прав. Я чаще лезу не в свое дело, чем воздерживаюсь. Пятнадцать минут выслушиваю отцовскую отповедь, и он снова заставляет меня чувствовать себя ребенком, нашкодившим маленьким поганцем.

Повесив трубку, смотрю в зеркало над комодом, изучаю шрамы на лице, пока они не сливаются в один большой рубец. Вдруг накопившаяся во мне ярость выплескивается наружу: выбрасываю из комода все барахло, пока один из ящиков не вываливается на пол. Вещи Люка рассыпаются по полу – зажигалки, фотографии, несколько инструментов и бритвенные лезвия. Люк терпеть не может, когда кто-то трогает его вещи, и, вполне возможно, взбесится, если войдет сейчас и увидит весь этот бардак.

Быстро складываю все обратно в ящик, пытаясь придать свалке упорядоченный вид, притворно не замечаю укоризненного взгляда белого слоника: когда я поднимаю его с пола, он глядит мне прямо в глаза. Держа его в руке, молю сам себя: Кайден, пожалуйста, не швыряй слоника в стену.

Рука дрожит, и я постепенно погружаюсь в воспоминания о том времени, когда не был таким, как сейчас. Когда думал, что, может быть, всего лишь может быть, не все в жизни должно концентрироваться вокруг боли.

Мы с моим старшим братом Тайлером возились в гараже. Ему было шестнадцать, а мне восемь. Он что-то делал с мотоциклом, который купил на скопленные за летнюю работу деньги.

– Я знаю, что это кусок дерьма, – сказал он мне, доставая гаечный ключ из ящика с инструментами в углу. – Но он даст мне возможность убраться отсюда куда-нибудь подальше, чего я хочу больше всего.

Весь день он ругался с отцом, на руке у него был здоровенный синяк, на костяшках пальцев – ссадины. Я слышал, как они ссорились, а потом подрались. Это было обычное дело. Такова наша жизнь.

– Почему ты хочешь уехать? – спросил я, обходя мотоцикл. Он не был каким-то обалденно сверкающим, но кое-какие удовольствия его внешний вид предвещал. А если он мог увезти отсюда любого, значит мотоцикл – это нечто особенное. – Из-за папы?

Тайлер швырнул ключ обратно в ящик, провел рукой по длинным каштановым волосам, которые придавали ему вид бездомного; по крайней мере, так говорил отец.

– Однажды, дружок, когда ты станешь немного старше, ты поймешь, что все в этом доме – одна сплошная ложь, и тебе захочется убраться отсюда к чертям собачьим. Любой ценой.

– Ты возьмешь меня с собой? – Я влез на ящик и с него пересел на мотоцикл, взялся за руль и свесил вниз свои короткие ножки. – Я тоже хочу уехать.

– Да, дружок, возьму. – Тайлер подошел сзади к мотоциклу и присел на корточки, чтобы проверить шины.

Я нажал на газ, изображая, что еду, и на секунду представил себе возможность жизни без боли.

– Обещаешь?

– Да, я обещаю, – кивнул брат и занялся насосом.

Мой брат оказался лжецом, как и все в доме. Он уехал, а меня оставил, потому что предпочитал напиваться, а не решать проблемы. Через несколько лет другой мой брат, Дилан, закончил школу и тоже уехал из дома. Он изменил номер телефона, никому не сказал, куда направляется, и с тех пор никто о нем ничего не слышал. Хотя не могу сказать, так ли уж упорно его искали.

В то время мне было двенадцать, и я остался единственным ребенком в доме. А это означает, что весь гнев отца сфокусировался на мне. Он дал мне это понять в тот вечер, когда Дилан собрал свои вещи и уехал. До того он меня не особенно сильно бил: пощечины, порка ремнем да иногда пинки или затрещины. Он всегда бил так, чтобы причинить боль, но оставить поменьше следов.

Прижавшись лицом к стеклу, я следил, как Дилан отъезжает от дома и скрывается в темноте. Мне хотелось оказаться с ним в машине, хотя мы никогда не были близки. Отец вошел в дом с улицы и принес с собой поток холодного воздуха. Он орал на Дилана всю дорогу, пока тот шел к машине, говоря, что Дилан – долбаный идиот, раз отказался от футбольной стипендии и бросил команду.

– На что ты там пялишься? – Отец так громко хлопнул входной дверью, что семейный портрет, висевший над камином, грохнулся на пол.

– Ни на что, сэр. – Я отвернулся от окна, сел на диван и уставился на портрет.

Отец подошел ко мне. Его зрачки поглотили радужную оболочку, и я почувствовал запах перегара у него изо рта. Он был больше меня, сильнее, и у него на лице было такое выражение, что я понял: сейчас он воспользуется этим преимуществом и я ничего не смогу с этим сделать.

Я знал урок. Убежать наверх и спрятаться, чтобы дать ему время остыть. Но я не мог сдвинуться с места. Все думал и думал о своих братьях, которые уехали и бросили меня здесь, будто старую футболку. Раньше мы терпели это вместе, теперь остался один я. Я заплакал, как маленький глупый мальчик, хотя сам знал, что это разозлит отца еще больше.

– Ты плачешь? Что такое с тобой случилось?

Он больше не медлил – занес кулак и сильно ударил меня в плечо.

Боль охватила шею и руку, высосала из меня весь кислород, и я сполз на пол, моргая, чтобы избавиться от черных пятен перед глазами.

– Вставай! – Он пнул меня в бок, но я не мог подняться.

Ноги не слушались, и с каждым ударом ботинка что-то умирало у меня внутри. Я даже не поджал колени к животу, чтобы защититься. Позволил боли овладеть мной, чтобы она довела меня до полного онемения и осталась позади.

– Ты ничтожество! Твои братья хотя бы отбивались. А ты что такое? Пустышка! И в этом твоя ошибка!

Очередной удар, на этот раз в живот, и боль стреляет мне в голову.

– Вставай! Вставай. Поднимайся…

Ботинок ударяет в живот, а в голосе проскальзывает мольба, как будто это я сам во всем виноват и он просит, чтобы я перестал делать глупости. Может быть, это и была моя ошибка. И все, что мне нужно было сделать, это встать на ноги. Но даже такую простую вещь я не смог понять правильно.

Никогда еще он так меня не избивал, будто вымещал на мне всю свою злобу и разочарование в моих братьях. Мама не пускала меня в школу две недели, пока я поправлялся. Она говорила всем – учителям, друзьям, родственникам, соседям, – что у меня стрептококковая ангина и я страшно заразный.

Почти все время я лежал в постели и чувствовал, как мое тело выздоравливает, но мой разум и воля к жизни умерли. Я знал, что мне никогда не станет лучше, что со мной все кончено.

Я моргаю, чтобы отделаться от этих мыслей, а сам сижу на полу и задираю рубашку. Я поклялся, что после переезда в колледж брошу эту мерзкую привычку. Но, похоже, она завладела мной сильнее, чем я думал.

* * *

На следующий день во время лекции по биологии я стараюсь держаться как можно спокойнее, несмотря на боль в животе, а сам все время оглядываюсь на Калли. Она, похоже, совершенно не замечает, что я превращаюсь в сталкера.

Профессор Фремонт не торопясь завершает лекцию. Когда я выхожу в коридор, там уже полно народу. Застреваю в дверном проеме и пытаюсь определиться: хочу я прогулять следующую лекцию или нет. И тут кто-то налетает на меня сзади.

– О боже, извини! – говорит Калли и отшатывается, будто от бандита. – Сама не заметила, куда иду.

– Незачем извиняться. Со мной все в полном порядке, хотя ты и натолкнулась на меня. – Я вспыхиваю улыбкой и отодвигаюсь, чтобы освободить проход.

Как только поворачиваю торс, в мышцах возникает жгучая боль.

– Извини, – повторяет Калли, закрывает глаза и сокрушенно качает головой, недовольная сама собой. – У меня дурная привычка все время извиняться.

– Ничего страшного, но, может, тебе попытаться от нее избавиться? – предлагаю я, упираясь рукой в косяк двери.

Каштановые волосы Калли убраны наверх, но тонкие прядки свешиваются вокруг лица. На ней джинсы, фиолетовая футболка без рисунка, макияж очень скромный. Груди не выпирают из выреза, а джинсы не врезаются в кожу, подчеркивая каждый изгиб тела, как у Дейзи. Вроде бы глазу зацепиться не за что, а между тем я смотрю на нее и не могу оторваться.

– Я пытаюсь, но это трудно. – Она опускает взгляд на коричневый коврик, такая скромная и невинная. Кажется, ее нужно обнять тысячу раз, чтобы стереть печаль, которую она несет на своих плечах, как тяжкую ношу. – С привычками нелегко расставаться.

– Могу я тебя куда-нибудь пригласить? – спрашиваю я, не думая, что делаю и какие могут быть последствия. – Я действительно хочу отблагодарить тебя за то, что ты, ну, сама знаешь. За то, что ты сделала.

Ее веки вспархивают, и у меня слегка учащается сердцебиение. Такого еще не случалось, даже на миг закружилась голова.

– Я должна встретиться с Сетом буквально через несколько минут, но, может быть, в другой раз, – уклончиво отвечает Калли и начинает удаляться от меня по коридору, забросив сумку на плечо.

– Знаешь, Сет – интересная личность. – Я иду за ней по пятам. – Он со мной в одной группе на английском, все время поднимает руку и каждый раз дает неверный ответ.

– Он делает это специально. – Губы Калли трогает слабая улыбка.

– Зачем? – Я нажимаю рукой на стекло и открываю перед ней дверь.

– Потому что это есть в списке. – Выходя на улицу, Калли прикрывает глаза от солнца.

– В каком списке? – Я задерживаюсь на пороге и вскидываю бровь.

– Да так, ни в каком. – Она небрежно машет рукой. – Слушай, мне надо идти.

Девушка ускоряет шаг, тонкие ножки двигаются быстро, голова вжата в плечи, как будто она делает все возможное, чтобы не выдавать своего присутствия в мире. Я остаюсь во дворе один.

Калли

Моя комната находится в корпусе «Макинтайр». Это самое высокое здание из всех общежитий. Провожу пластиковой карточкой по замку, чтобы попасть внутрь, а потом набираю код и захожу в комнату. При взгляде из окна люди кажутся крошечными, будто я птица, которая смотрит на них с небесной высоты.

Вытаскиваю из-под подушки дневник, вооружаюсь ручкой. Я начала вести записи в тринадцать лет, просто хотела выкладывать на бумагу свои мысли, не планируя, что это превратится в привычку на всю жизнь. Но я чувствую себя намного лучше, когда пишу, как будто в этот момент мозг освобождается и говорит все, что ему хочется.

Края обложки истрепались, некоторые страницы отрываются от пружины. Я сажусь на кровать, скрестив ноги, и приставляю кончик ручки к чистому листу.

Удивительно, но вещи, которые ты помнишь вечно, – это то, что ты хочешь забыть, а то, что отчаянно стремишься удержать в памяти, ускользает, как песок, несомый ветром.

Помню тот день во всех подробностях, словно образы выжжены в моем мозгу каленым железом. Но мне бы хотелось, чтобы они развеялись по ветру.

Стук в дверь. Вздыхаю, прячу тетрадь обратно под подушку и открываю. Вкатывается Сет с двумя стаканами ледяного латте в руках и протягивает один мне.

– По твоему голосу я понял: ты найдешь ему применение. – Он скидывает куртку, вешает ее на спинку стула и плюхается на кровать. – Ну, давай выкладывай.

– Я не знаю, почему он разговаривает со мной, приглашает пойти куда-нибудь. – Хожу взад-вперед вдоль кровати и тяну кофе через соломинку. На противоположной стене висят карандашные рисунки и плакат группы «Райз эгейнст», а на постели валяется грязная одежда. – Он со мной раньше никогда не разговаривал.

– Кто? Кайден? – спрашивает Сет, и я киваю.

Он откидывается на кровати и прокручивает список музыкальных композиций на экране моего айпода.

– Может быть, ты ему нравишься.

– Нет, это все не то. – Я останавливаюсь посреди комнаты и трясу головой, лед глухо клацает в стакане. – У него есть подружка – суперразвязная девица, которую он может лапать.

– А может, он и тебя бы полапал, если бы ты позволила, – говорит Сет, и у меня перехватывает дыхание. – Ладно-ладно, до этого мы еще не дошли.

Поставив кофе на стол, я присаживаюсь на кровать и подсовываю ладони под бедра:

– Не уверена, что когда-нибудь окажусь на ее месте. Думаю, мне придется признать, что я не смогу ни с кем дойти до такого. Может статься, я кончу тем, что превращусь в одну из тех пожилых леди, которые держат тысячу кошек и едят кошачий корм прямо из банки.

– Прежде всего, запомни: я не позволю тебе превратиться в такую леди. И второе: мы должны добавить это в список. – Сет садится прямо и тянется за ручкой на прикроватной тумбочке.

– Одного внесения в список недостаточно, чтобы исключить данную возможность.

Сет встает и направляется к доске, которая висит на двери, – к нашему спуску.

– Калли, достаточно. – Он усмехается, движением большого пальца снимает колпачок с ручки. – Потому что это волшебный список, полный скрытых возможностей.

– Хотелось бы мне, чтобы это оказалось правдой. – Я смотрю в окно на людей, столпившихся во дворе колледжа. – Действительно хотелось бы.

Ручка поскрипывает, пока Сет что-то пишет. Когда я поворачиваюсь к нему, внизу списка добавлено: «№ 52. Ради бога, используй свой шанс». Сет надевает колпачок на ручку, вскидывает голову и гордо улыбается: какой я умный!

– Иногда сам себе удивляюсь. Надо будет добавить этот пункт к своему списку, когда вернусь к себе. – Он небрежно бросает ручку на комод и снова садится на кровать. – Так какой же у тебя шанс, Калли? Я ведь знаю, ты достаточно сильная, чтобы хоть раз решиться.

– Но что, если я попытаюсь, а все развалится? Что, если я снова доверюсь кому-нибудь, а он украдет у меня что-то. У меня и так не много осталось до полной опустошенности.

– Возьмись за что-нибудь простенькое, – пропевает Сет. – Давай, Калли, сделай это.

– Ты пытаешься по-дружески надавить на меня?

– Ага, а что, работает?

– Да не очень-то, я ведь не знаю, чего ты от меня добиваешься.

– У меня есть идея. – Сет потирает руки с дьявольским огоньком в глазах. – Ты должна позвонить Кайдену и поймать его на слове.

– Нет, Сет. – Я подтягиваю колени к груди и кладу на них подбородок. – Я не могу быть рядом с такими людьми, как он. Я нервничаю, и они мне слишком напоминают о школе. Кроме того, очень скоро он вспомнит, как сильно ненавидит меня его девушка, и отступится.

– Он с виду милый. – Сет достает из кармана мобильник и смотрит на экран. – У меня даже есть его номер.

– Откуда? – хмурюсь я.

– А я нахальный. – Сет проводит пальцем по экрану, чтобы телефон включился. Я бросаюсь к своему мучителю, но он уворачивается и отскакивает к двери. – Вот и номер.

– Сет, пожалуйста, не надо. – Я стою, уперев руки в бедра, впиваясь пальцами в кожу, нагибаюсь вперед и выпускаю из легких воздух. – Я не могу. Я не умею общаться с парнями.

– Калли, ты должна запомнить, что он – это не все парни… – Сет прикладывает телефон к уху с суровым выражением лица. – Алло, это Кайден? – Делает паузу. – Да, это Сет. Подожди минутку. С тобой хочет поговорить Калли. – Прикрыв трубку рукой, он протягивает ее мне: – Используй. Свой. Шанс.

Убираю руки с бедер; на коже отпечатались красные полумесяцы от ногтей. Беру у Сета телефон, пока подношу трубку к уху, пульс бешено бьется – в пальцах, в запястьях, в шее.

– Алло, – произношу едва слышно.

– Привет, – отвечает Кайден: он растерян, но заинтригован. – Тебе что-нибудь нужно?

– Я просто подумала, что, может быть… Я все-таки могла бы принять твое предложение сходить куда-нибудь, – объясняю я, а Сет с энтузиазмом машет руками, подбадривая меня. – Мы не должны ничего делать прямо сейчас, но, может быть, позже.

– Я как раз собирался пойти посмотреть город, – говорит Кайден, а я кусаю ногти. – Хочешь со мной?

– Да, это звучит заманчиво, – киваю я, хотя он меня не видит. – Встретимся на улице или как?

– Ты знаешь, как выглядит машина Люка?

– Такая ржавая, на которой он ездил в школу?

– Да, та самая. Давай встретимся рядом с ней минут через десять? Она припаркована около бокового въезда во двор.

– Хорошо, договорились. – Я отключаю мобильник и сердито смотрю на Сета.

Он хлопает в ладоши и приплясывает:

– Видишь, использовать свой шанс не так уж трудно. На самом деле все может обернуться просто прекрасно.

– А если я запаникую? – Я отдаю Сету телефон и вытаскиваю из комода толстовку с капюшоном. – Вдруг выкину что-нибудь странное? Я еще никогда не была с парнем наедине.

– Ты справишься. – Сет кладет руку мне на плечо и заглядывает в глаза. – Просто будь той Калли, которую я знаю.

– Ладно, постараюсь не обделаться. – Я застегиваю молнию куртки.

– И если тебе что-нибудь понадобится, звони. – Сет смеется, обхватывает меня руками и прижимает к себе. – Я всегда к твоим услугам.

* * *

На стоянке Кайдена нет. Жду его у машины Люка, наблюдаю, как студенты бегут на лекции, и уже почти готова смыться. Ступаю на тротуар, чтобы отправиться обратно в свою комнату, и тут из боковой двери учебного корпуса появляется Кайден. Он разговаривает с какой-то девушкой, у нее волнистые черные волосы до пояса.

Кайден одет в низко сидящие на бедрах джинсы и темно-серую рубашку без воротника и с длинным рукавом. Его движения завораживают меня. Бедра сильно раскачиваются, а плечи слегка ссутулены, и такое ощущение, что область живота сильно напряжена, как будто ходьба причиняет ему боль.

Я отступаю к машине и складываю на груди руки. Вот он замечает меня. Уголки губ приподнимаются, он машет девушке рукой на прощание. Кажется, она со мной в одной группе на философии.

– Прости, я задержался. – Он показывает большим пальцем себе за спину, на уходящую девушку. – Келли нужно было помочь с заданием по английскому. Давно ждешь?

– Не очень. – Я опускаю руки, потом снова складываю их на груди, не в состоянии придумать, что с ними делать.

Кайден спускается с тротуара и тянет ко мне руку, я пытаюсь отстраниться. Но он берется за ручку двери, я успокаиваюсь и делаю шаг в сторону, чтобы можно было открыть машину.

– Ты в порядке?

Кайден открывает дверь, петли скрипят, с краев осыпаются кусочки ржавчины.

Кивая, я ставлю ногу на ступеньку и запрыгиваю внутрь. Виниловая обшивка сиденья истерлась и растрескалась, колет мне ноги сквозь джинсы, царапает кожу. Кайден захлопывает дверь, а я обхватываю руками колени. Впервые я оказалась наедине с парнем в машине, не считая Сета, конечно. Сердце проверяет на прочность грудную клетку: вынесет ли она его яростное биение?

– Калли, ты уверена, что с тобой все в порядке? – спрашивает Кайден, положив руки на руль. – Ты какая-то бледная.

– Все в порядке. – Я заставляю себя посмотреть на него и силюсь не моргать слишком часто. – Просто немного устала. Учеба изматывает.

– Полностью согласен. – Кайден сочувственно улыбается, отчего в уголках его глаз появляются мелкие морщинки, и заводит мотор. Двигатель пыхтит и глохнет. – Извини, тачка Люка – кусок дерьма.

– А что случилось с твоей машиной? – Я укладываю потные ладони на коленях. – С той, на которой ты ездил в школу? Оставил ее дома?

Мышцы на шее у Кайдена напрягаются, как будто он сглатывает ком в горле.

– У моего отца есть правило: раз мы уезжаем из дома, значит должны жить своей жизнью. Машину купил он, следовательно, она его.

– У меня тоже нет машины, – произношу я и закидываю руку за плечо, чтобы взять пристежной ремень. – Родители предлагали мне старую тачку брата, но я отказалась.

– Почему? – Кайден включает передачу, и мы трогаемся с места. – Кажется, имея колеса, жить легче.

Засовываю пряжку ремня в защелку, а сама смотрю на покрытые листвой деревья, которые мелькают за окном, пока мы выезжаем на улицу. Кампус остается позади.

– Думаю, это слишком большая ответственность. Кроме того, я не планировала особенно часто уезжать из кампуса.

Кайден включает дворники, чтобы смыть слой грязи с ветрового стекла.

– У меня есть вопрос. – Он явно в возбуждении. – Но ты можешь не отвечать. Как тебе удалось ни с кем не гулять в старших классах? Я начал думать об этом и просто не помню, чтобы ты делала что-то такое.

– Это потому, что я ничего такого и не делала. – Я чешу шею сзади, пока она не начинает гореть.

Кайден смотрит на меня, ждет продолжения, его глаза прикованы ко мне. На дорогу он не смотрит, но я ничего не могу ему сказать. Это моя тайна, и я унесу ее с собой в могилу вместе со стыдом.

– Я слышал, тут есть одно восхитительное место, где можно подняться на холм и увидеть сверху весь город. И вот я подумал, не поехать ли нам туда. Совершим небольшой поход.

– Поход? То есть мы покорим гору?

– Ага, типа того, заберемся на холм и все такое прочее. – Кайден смеется, а я чувствую себя дурой.

Морщу нос, глядя на свои коричневые ботинки с отворотами. Они мне маловаты, даже от прогулок по кампусу ноги устают.

– Ладно, думаю, мы можем отправиться в поход.

Кайден открывает рот, но тут у него в кармане звонит мобильник. Мой спутник читает имя на светящемся экране и сдвигает брови.

– Посиди тихо минутку, – просит он виноватым голосом.

– Конечно, – киваю я, косясь на телефон.

– Привет, детка, что случилось? – отвечает он, и я слышу доносящийся из трубки голос Дейзи. – Не говори им об этом, может быть, тогда они не станут сходить с ума. – Кайден замолкает. – Да, знаю. Я тоже по тебе скучаю. Не могу дождаться, когда окажусь дома… Нет, костюм еще не купил.

Робкий намек на ревность обжигает мне сердце. Когда я была младше, то мечтала пойти на студенческий бал в красивом платье с блестками, даже хотела надеть диадему. А теперь мне это кажется глупым.

– Я тоже тебя люблю, – бесстрастным тоном произносит Кайден и тут же захлопывает крышку телефона.

Ревность отступает, и я испускаю вздох. Оказывается, все это время я не дышала.

– Это была Дейзи… – Кайден небрежным жестом бросает мобильник на сиденье между нами. – Ты ведь знаешь Дейзи Макмиллан?

– Да, немного.

– Судя по твоему тону, она тебе не нравится.

– С чего ты так решил?

– Потому что она многим не нравится. – Он держится за руль и смотрит на меня испытующим взглядом.

– Если это так, почему ты с ней встречаешься? – спрашиваю я, удивляясь, откуда взялась эта прямота.

– Она хорошая подружка. – Кайден пожимает плечами, скулы его напрягаются. – С ней я чувствую себя счастливым, по большей части.

– О, извини. Я лезу не в свое дело.

Хватаюсь за пристежной ремень. Кайден сворачивает на грязную дорогу с огромными выбоинами и очень крутыми откосами по краям. Она изгибами ведет к холмам, поросшим травой и деревьями.

– Ты не лезла не в свое дело. – Он двигает челюстями и крепче сжимает пальцами руль. – Я первым начал задавать личные вопросы.

Остальную часть пути мы молчим, и я чувствую, что Кайден чем-то расстроен. Колесики у него в голове крутятся, он пытается разобраться в какой-то сложной проблеме.

Подъехав к холму, он выкручивает руль вправо и сворачивает на развилку. Колеса попадают в глубокую канаву, Кайден едва успевает притормозить. Машина вздрагивает и клюет носом, водитель жмет на газ и подает задом; нас мотает из стороны в сторону. Когда мы снова оказываемся на ровной дороге, Кайден направляет бампер в сторону деревьев и потихоньку приближается к ним, пока они не оказываются совсем близко. Тут он переводит передачу на нейтралку и выключает мотор.

Перед нами – крутой склон холма. Сбоку, где он каменистый, – скалы изрисованы. Тут и даты, и стихи, и признания в любви. Рядом с нами на дороге припаркованы и другие машины. Люди карабкаются вверх и суетятся на вершине холма. Я рада, что мы не одни, но народу слишком много, и это мне не нравится. Могут возникнуть проблемы.

– Это недалеко, уверяю тебя. По крайней мере, мне так сказали. – Кайден нажимает на ручку и локтем открывает дверь. – Если станет слишком тяжело, просто скажи, и мы сразу повернем обратно.

– Ладно, скажу.

Толкаю дверь и свешиваю наружу ноги, стараясь вылезти из машины, не попав в лужу. Мы встречаемся с Кайденом перед машиной. Я засовываю руки в карманы, отделанные мягкой тканью, и от этого мне становится уютно – напоминает о медвежонке Тедди.

Мы топаем по грязной тропинке, минуем сидящую на большом валуне парочку – оба в туристских ботинках и с рюкзаками за спинами. Они машут нам, Кайден машет в ответ, а я рассматриваю измазанные краской скалы.

– Что это? – удивляюсь я и читаю одну из надписей.

«Лови день, не отпускай его и преврати во что угодно».

Кайден, чтобы не попасть в яму, отскакивает и случайно задевает меня плечом.

– Думаю, это такая традиция у старшекурсников: они приезжают сюда и оставляют мудрые надписи в назидание всем будущим старшекурсникам.

– «Давай рок и благоденствуй». Это что-то уж слишком глубоко, – замечаю я, смотрю на Кайдена и кривлю губы.

– Я же не сказал, что тут только умные мысли, просто мне так это все описали. – Он смеется, вокруг рта появляются характерные складки.

– Идея вроде бы неплохая – отметить окончание на свой вкус. – Я скачу вверх по холму, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Правда-правда. – Кайден запрыгивает на большой камень, длинные ноги пружинят при приземлении, после чего он спрыгивает с другой стороны – запыхался, улыбается и горд собой.

– Это вроде праздничного костра в Афтоне, когда мы записывали наши мысли, а потом сжигали листки.

– Никогда туда не ходила, – признаюсь я и сжимаю кулаки.

Если бы ходила, меня не преследовали бы те, кто шептался, будто я сатанистка и никогда ничего не ем. Потому что мои кое-как обкромсанные волосы, толстые стрелки вокруг глаз и антисоциальное поведение нельзя объяснить ничем иным, кроме как происками дьявола.

– О-о. – Кайден некоторое время изучающим взглядом смотрит на меня, а я делаю вид, что не замечаю. – Калли, я бы хотел поближе с тобой познакомиться. Ты спасла меня, а я о тебе почти ничего не знаю.

– Да и знать-то особо нечего. – Я срываю листочек с куста и общипываю восковые края. – Правда. Я довольно скучная личность.

– Сомневаюсь. – Кайден носком ботинка сбрасывает вниз со скалы камешек. – Давай я расскажу тебе что-нибудь о себе, а потом ты мне.

– А что ты хочешь услышать?

– Что угодно.

Кайден останавливается. Тропинка здесь заканчивается и превращается в площадку, обрамленную валунами, в центре которой возвышается гигантская скала, вся в уступах, похожих на ступеньки. Подъем крутой, но залезть, кажется, можно.

– Как мы туда поднимемся? – Я бросаю лист на дорожку и закидываю голову, чтобы увидеть вершину.

Кайден, потерев ладони, берется за один из уступов и ставит ногу на нижний.

– Вскарабкаемся. – Он сгибает опорную ногу в колене и слегка подпрыгивает, а потом начинает быстро взбираться по каменной стене. Добравшись до середины, оглядывается через плечо. – Ты идешь?

Смотрю назад, на дорожку, которая, извиваясь, ведет вниз, с холма, а потом на скалу. Используй свой шанс, ради бога. Хоть я и боюсь высоты, однако берусь за острый край уступа, встаю на цыпочки и начинаю подъем. Установив ноги на разных ступеньках, я перебираюсь на следующий уровень, и чем выше поднимаюсь, тем легче становится на душе. Смотрю вниз и замираю от ужаса – вдруг упаду и разобьюсь об острые камни. В волосах путается ветер, прядки выбиваются из-под резинки.

– Ты сама поднимешься?

Кайден стоит на вершине, уперев руки в боки, будто владыка мира. Неплохая работенка, если только такая существовала бы. Я бы носила корону, и все бы меня слушались. Вот прикажу им оставить меня в покое, и оставят. Втягиваю воздух через нос и переставляю руку на следующий выступ.

– Да…

Пальцы срываются, я зажмуриваюсь и сжимаю плечи. Упасть я не упаду, но чувствую себя беспомощной и не могу пошевелиться.

– Черт, Калли! – восклицает Кайден. – Давай мне руку.

Пальцы цепляются за другой выступ, я стараюсь ухватиться покрепче и почти перестаю дышать. Голова кружится, колени дрожат и вот-вот подкосятся.

– Калли, открой глаза, – говорит Кайден мягко, но так, что ослушаться нельзя.

Я разлепляю ресницы. Он спустился, его ноги как раз над моей головой, и ко мне тянется длинная рука.

– Дай мне руку, я помогу тебе забраться наверх.

Смотрю на его ладонь, как на дьявола, потому что именно такими могут оказаться руки незнакомца; они способны овладеть вами, пригвоздить к чему-нибудь, трогать без вашего позволения. Закусив губу, качаю головой:

– Сама справлюсь. Просто немного замешкалась.

– Ты боишься высоты? – Кайден вздыхает, и его рука расслабляется.

– Немного. – Я прилепляюсь всем телом к шершавой скале.

– Дай мне руку, – повторяет он, голос тихий, но в глазах настойчивость. – Я помогу тебе забраться.

Ветер усиливается, по щекам больно бьют песчинки. От возбуждения мне жарко. Закрываю глаза и вкладываю ладонь в руку Кайдена. Наши пальцы сплетаются – это как удар электрошокера, и я поднимаю взгляд на своего нежданного спасителя.

Сжав пальцы, Кайден тянет меня вверх, мышцы руки напряжены, и вот я на следующей ступеньке. Устанавливаю на ней ноги, Кайден дает мне минуту передышки, а потом снова тащит, на новый выступ скалы. Добравшись до верха, он выпускает мою руку, но только чтобы залезть на вершину самому. Потом он свешивает через край руку, я хватаюсь за нее и снова полагаюсь на Кайдена – он поднимает меня. Покачиваюсь, ноги разъезжаются, но я стараюсь сохранить равновесие.

Кайден поддерживает меня – он прикасается рукой к моей спине чуть выше талии. Я замираю, в душе – целая буря. Мне нравится его прикосновение, мягкость пальцев, исходящее от него тепло. Но потом в памяти вспыхивает воспоминание о той руке, которая толкала меня в спину, пока я не рухнула на кровать. Выворачиваюсь из его объятия, вытаращив глаза, по лицу бьют пряди волос.

– Не трогай меня, пожалуйста.

– Хорошо, хорошо. – Он выставляет руки ладонями вперед и с опаской смотрит на меня. – Я просто помогал тебе поймать равновесие.

– Прости, это… не имеет к тебе лично никакого отношения, клянусь. – Я поднимаю руки, чтобы заново перетянуть резинкой волосы. – Просто у меня кое-какие проблемы.

– Не хочу быть назойливым, но ты, кажется, немного дерганая. – Кайден опускает руки и долго всматривается в меня. – Могу я… Ты не против, если я спрошу почему?

– Лучше не стоит. – Я направляю взгляд поверх его плеча.

– Ладно, – просто отвечает Кайден и окидывает взглядом окрестные холмы.

Подхожу к нему, но не слишком близко. Холмы тянутся на многие километры – зеленые, цветущие, усыпанные деревьями и туристами. Голубое небо бесконечно, и солнце светит сквозь тонкую пелену перистых облаков. Ветер задувает снизу и с боков, и кажется, что я лечу.

– Это напоминает мне картину, которая висела на стене у мистера Гарибальди. – Кайден задумчиво почесывает небритый подбородок.

– Это которой он так гордился? И постоянно говорил о ней? – Я упираюсь руками в бедра, но слегка расставляю в стороны локти, представляя себя птицей, свободно парящей в небе.

Кайден смеется и опускает голову, волосы падают на лоб.

– Он что, рассказывал эту историю каждому классу?

– Думаю, у него была такая традиция. – Я скручиваю во рту язык, сдерживая улыбку. – Способ похвастаться, мол, были в его жизни времена, когда-то он не только в школе работал.

– Сколько ты хочешь здесь пробыть? – Кайден поднимает голову и медленно выдыхает.

– Можем вернуться, если хочешь, – пожимаю я плечами и оборачиваюсь к обрыву.

– Я не хочу возвращаться. А ты?

– Я бы осталась тут еще ненадолго, если ты не против. – Я снова смотрю на холмы.

– Совершенно не против.

Он садится на землю, вытягивает ноги и кладет их одна на другую. А потом хлопает рукой по камню рядом с собой.

Я долго не решаюсь воспользоваться его приглашением, но наконец присаживаюсь рядом и тоже скрещиваю ноги. Мышцы напрягаются оттого, что наши ноги так близко, но я не отодвигаюсь.

– Знаешь, я терпеть не могу футбол, – признается Кайден, сгибает одну ногу и обхватывает руками колено.

– Правда? – испуганно спрашиваю я. – Как же так?

– Иногда мне достается. – Он трогает пальцами пересекающий половину скулы шрам.

– Я тоже не люблю футбол. – Я слегка откидываюсь назад и опираюсь на ладони. – Смысл в нем только один – доминировать.

– Я бы таких обобщений не делал, но твою мысль понял. – Кайден смеется и качает головой. – Я защитник, поэтому только и делаю, что вбрасываю мяч.

– На какой позиции ты играешь и что делает защитник, я знаю. Мой отец – тренер, поэтому каждый день за ужином я выслушивала отчет о том, как прошла игра или тренировка.

– Твой отец – отличный мужик, – говорит Кайден, искоса поглядывая на меня. – Мне он нравится.

Знаю, что не надо спрашивать, но не могу удержаться. Меня он волновал много месяцев, с того момента, как я оставила Кайдена после избиения. Я почти уверена, отец бил его не в первый раз. Такая ярость не приходит вдруг, ни с того ни с сего, чтобы потом развеяться без следа.

– Кайден, что случилось в тот вечер? Когда я была у вас в доме… и твой отец, ну, избил тебя. Такое раньше случалось?

– Думаю, теперь твоя очередь рассказать мне что-нибудь, – уклоняется он от ответа, сжимая кулаки.

Костяшки пальцев белеют настолько, что шрамы становятся не видны.

– Мне особо нечего о себе рассказывать, – пожимаю я плечами, не глядя на собеседника. – Ничего выдающегося.

– Ну давай же. – Кайден поднимает руку, сложив большой и указательный пальцы в щепотку. – Какую-нибудь одну деталь. Большего мне не надо.

Сдвинув брови, я копаюсь в памяти в поисках каких-нибудь интригующих подробностей, только не очень личных. Плечи поднимаются вверх, потом опускаются.

– Иногда я с удовольствием занимаюсь кикбоксингом.

– Кикбоксингом? – удивленно переспрашивает Кайден, у него на лбу появляются морщины. – Правда?

– Это помогает расслабиться. – Я выковыриваю грязь из-под ногтей.

– Ты с виду хрупкая. – Парень обводит меня взглядом с головы до ног, у меня краснеют щеки. – Какой из тебя кикбоксер? Не могу представить, что такими маленькими ножками можно сильно ударить.

Будь я посмелее, вызвала бы его на бой прямо здесь, просто чтобы доказать, как он ошибается.

Задираю подбородок к небу и прикрываю глаза ладонью, чтобы защититься от палящего солнца.

– Для меня это не спорт высоких достижений, я просто развлекаюсь. Это хороший способ… Я не знаю… – Даю отступного, потому что остальное – слишком личное.

– Чтобы выпустить внутреннюю агрессию, – говорит Кайден больше самому себе, чем мне.

– Да, что-то вроде этого, – киваю я.

– Знаешь что? – Кайден смотрит на меня и улыбается во весь рот. – В следующий раз, когда пойдешь, позвони мне. Мой тренер, который в сравнении с твоим отцом полный отстой, достает меня, что я в плохой форме. Тогда ты мне покажешь, какие разрушения способно произвести это маленькое тело. Я даже не буду сопротивляться и дам тебе шанс отпинать меня.

– Хорошо. – Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться. – Но я там бываю нечасто.

– Только когда хочешь надрать кому-нибудь задницу? – подтрунивает он, изогнув бровь.

– Да, типа того. – Мои губы кривятся в легкой усмешке.

– Ладно. – Кайден разворачивается ко мне лицом и опять скрещивает ноги. – У меня есть еще вопрос. Только что вспомнил. Кажется, это было в пятом классе, ваша семья была у нас, на одной из этих глупых вечеринок с барбекю, которые отец каждый раз устраивал по случаю Суперкубка. Из отцовского шкафа пропал памятный мяч с подписями игроков, и все думали, его взял мой брат Тайлер, потому что он вел себя странно, но все было напрасно. А я могу поклясться, что видел, как ты шла к вашей машине и несла этот мяч под рубашкой.

– Брат заставил меня сделать это. – Я подгибаю ноги под попу и закрываю лицо руками. – Он сказал, что, если я украду для него мяч, он не расскажет маме, что это я разбила маленького единорога из ее коллекции. – Я замолкаю, и становится очень тихо. Наконец набираюсь храбрости и бросаю взгляд сквозь щелку между пальцами. – Мне очень стыдно.

Кайден долго, пристально смотрит на меня, а потом начинает улыбаться:

– Калли, я просто хотел поддержать разговор. Мне на самом деле все равно, сделала ты это или нет. Просто забавно.

– Нет, это не забавно. Это ужасно. Наверняка у твоего брата были проблемы.

– Нет, ему тогда уже исполнилось восемнадцать. – Кайден убирает руки от моего лица. – Когда отец попытался вставить ему клизму, он просто уехал.

– Я чувствую себя клизмой. Думаю, мяч так и лежит у брата в комнате. Я могу заставить его вернуть.

– Это ни к чему. – Кайден все еще держит мою руку и кладет ее мне на колено. Я ощущаю его пальцы на своем запястье, прямо над стучащим молоточком пульса, и меня раздирают противоречивые побуждения: вырвать руку или нет. – Моему папаше и без того хватает барахла.

– Ты уверен? – Я не могу отвести глаз от его руки на моем запястье. – Клянусь, я могу его вернуть.

Кайден тихо смеется и гладит пальцами внутреннюю сторону моего запястья. По всему телу пробегает дрожь.

– Ему от этого никакого вреда. Уверяю.

– Мне очень стыдно, прости, – повторяю я.

Кайден как-то странно смотрит на меня, будто не решается на что-то. Он облизывает губы, потом сжимает их, задерживая дыхание.

Я часто задумывалась, как будет выглядеть парень, который захочет меня поцеловать. Произойдет ли это так же, как с тем моим первым и единственным поцелуем – с торжеством победителя в зрачках? Или это будет происходить совершенно по-другому? Менее пугающе? С большей страстью и желанием?

Отвернувшись к скале, Кайден отпускает мое запястье, и у него начинает дрожать рука. Он сгибает ее, распрямляет пальцы и вздыхает.

– Что у тебя с рукой? – спрашиваю я, сдерживая дрожь в голосе. – Ты поранился, пока залезал наверх?

– Это ничего. – Кайден сжимает кулак и опускает его на колено. – Я сломал несколько костей не так давно, и теперь иногда такое случается.

– Это мешает тебе играть?

– Иногда, но я справляюсь.

На костяшках пальцев шрамы. Я смотрю на них и вспоминаю тот вечер, когда они были все в крови.

– Можно задать тебе вопрос?

– Конечно. – Кайден вытягивает ноги и отклоняется назад, опираясь на ладони.

– Откуда у тебя эти шрамы на руке?

Прикасаюсь к ним. Так хочется почувствовать его, что на время я забываю о своих опасениях, но жизнь берет свое, и я быстро убираю пальцы.

Переместив вес на одну руку, Кайден поднимает вторую и выставляет перед собой. У основания каждого пальца – толстый белесый шрам.

– Я ударил кулаком в стену.

– Что?

– Так, без причины, – добавляет он и проводит пальцем по каждой костяшке и впадинке между ними. – Иногда происходят аварии.

Вспоминаю, как отец бил его кулаком по лицу.

– Да, бывает, но иногда неприятности происходят, когда дурные люди распускают руки.

– Пойдем лучше назад. – Кайден кивает, потом встает на ноги и отряхивает грязь с джинсов. – Мне надо писать работу по литературе.

Он подает мне руку, чтобы помочь подняться, но я не могу заставить себя взяться за нее. Вместо этого встаю на колени, отталкиваюсь от земли и поднимаюсь.

– Теперь мне осталось только спуститься, – говорю я со вздохом, подойдя к краю и глянув вниз.

– Не бойся. – Кайден идет сзади и тихонько посмеивается. – Я тебе помогу, если ты позволишь.

Глаза у меня расширяются от его слов и от перспективы спуска. Ну и дилемма. Но один раз я уже доверилась ему, почему бы не попробовать снова? Молю Господа, чтобы этот парень не столкнул меня вниз и не разбил на куски, я и так уже разваливаюсь. Не знаю, сколько еще ударов я способна вынести.

Кайден

Помогая Калли спускаться, я нервничаю. Нет, не думаю, что она может упасть. Я поддерживаю рукой ее спину и ощущаю ее вес. Она в безопасности. Это меня радует.

Проблема во мне. Всю дорогу, пока мы спускаемся, сердце так и стучит в груди. Мне хочется запустить руку ей под рубашку и потрогать кожу, захватить ртом ее губы, даже погладить попу. Никогда я еще никого так не хотел, и меня это жутко пугает. Когда мы сидели на вершине, я на секунду представил, как целую ее, но это было бы неправильно с моей стороны. Не только потому, что мне не следует целовать такую милую девушку, как Калли, но еще и потому, что у меня есть подружка и это было бы нечестно по отношению ко всем.

Наш разговор на вершине длился совсем недолго, но был глубже всех, какие я веду обычно. С Дейзи мы, как правило, болтаем о пустяках вроде того, когда я приеду домой, что она собирается надеть да где будет следующая вечеринка. Такая жизнь по мне. Все просто. Мне хватает сложностей, запертых в глубине души, чтобы покрыть весь мир мраком.

– Ты уверен, что мы не упадем? – Калли крепко хватается за мою руку, зарываясь пальцами в рукав рубашки, а сама смотрит вниз и часто моргает. – Я чувствую, ты меня сейчас уронишь.

– Я тебя не уроню. Обещаю. – Я покрепче обхватываю ее спину и прижимаю к себе. – Не волнуйся. Мы почти внизу.

Спускаю ногу на следующий уступ и держу руку чуть ниже талии Калли, а самого так и тянет крепко ухватиться за ее попку. Калли подает мне руку, опирается на мое плечо и переставляет ноги на нижний выступ. Вот она твердо встала на камень, тут же расслабляется и соскакивает вниз.

Я отпускаю ее, как только она оказывается на земле.

– Видишь, я же говорил, что не уроню тебя.

Немного рисуясь, я перескакиваю с камня на камень, игнорируя боль в икроножных мышцах, и приземляюсь перед Калли:

– Напомни мне, чтобы я больше никогда не затаскивал тебя на высоту.

– Прости. – Калли делает виноватое лицо и смахивает травинки с рубашки. – Я должна была предупредить. Хотя разве это настоящее скалолазание? Мы были больше похожи на ящериц или что-то в этом роде.

Не могу удержаться от смеха. Давно мне не было так весело, и как же это здорово!

– Но куда же ты любишь ходить? Надо ведь строить планы на будущее.

Калли выглядит растерянной. Я сам чувствую себя так же.

– Никаких идей.

– Ну ладно, подумай об этом. – Я направляюсь по тропинке к тому месту, где припаркована машина. Калли идет за мной. – В следующий раз, когда я приглашу тебя прогуляться, ты скажешь, куда мы пойдем.

– А что, может быть следующий раз? – Калли морщит лоб и смотрит в сторону, на холмы.

– Разумеется, – беспечно говорю я. – Почему бы и нет?

– Не знаю. – Она смотрит на меня и пожимает плечами.

Кажется, ей известно множество причин, которые могут заставить меня убежать от нее, прежде чем она докопается до моих скелетов в шкафу. Но, как всегда говорил мой отец, я не настолько умен, к тому же у меня такое чувство, что в стороне от этой девушки мне не удержаться.

Глава 4

Пункт № 43: Не позволяй никому на тебя наезжать.

Кайден

Мне приснился чудный сон. Мы с Калли спускаемся со скалы. Вот она оказывается на земле, закусывает нижнюю губу, прижимается спиной к камню, с виду она ужасно взволнована.

Я не свожу взгляда с ее губ, упираюсь ладонями в каменную стенку, так что голова Калли оказывается как в ловушке между моими руками. Она дрожит всем телом. Я наклоняюсь и тяжело дышу ей в шею. Мне нравится ее трепет, хочется заставить ее дрожать еще сильнее.

Мои ладони скользят вниз по камню, острые выступы царапают кожу. Боль смешивается с диким желанием, адреналин наполняет кровь. Я хватаю ее за бедра, она приоткрывает рот, откидывает голову набок и стонет.

– Скажи мне, что хочешь большего, – требую я, потому что чувствую: она этого еще никому не говорила.

– Я хочу тебя, – выдыхает она.

Приподнимаю ее, накрываю губами ее губы и прижимаюсь к ней. Мне хочется только одного: сорвать с нее одежду и нырнуть членом глубоко в нее.

– Вставай, любовничек. – Теплая рука хлопает меня по щеке и разрушает сновидение, я закрываюсь от нее ладонью. – Ну, давай же, сексуальный ты наш. – Кто-то скачет на мне. – Просыпайся, тебя ждет сюрприз!

Хлопаю ресницами, а на меня глядит пара голубых глаз, и на лицо свешивается копна светлых кудряшек.

Меня оседлала Дейзи. Она в короткой джинсовой юбке и кружевном топике.

– А вот и сюрприз.

– Что ты тут делаешь? – Я приподнимаюсь на локтях, чувствуя себя опустошенным и желая только одного: вернуться в сон, чтобы посмотреть, чем он закончится.

– Ну и встречу ты приготовил любви всей жизни. – Она прищуривается. – Боже, Кайден, ты иногда бываешь таким занудой.

– Извини, я просто устал. – Я вздыхаю и натягиваю на лицо резиновую улыбку. – Занятия, тренировки, нет времени на сон.

– Ну ладно. – Дейзи крутит пальцем завиток волос. – Вставай. Ты должен сводить меня куда-нибудь, пока я не уехала домой. Я тут всего на час.

– А зачем ты здесь? – подозрительно спрашиваю я, сажусь и опираюсь на спинку кровати.

– Мама приехала за покупками. – Дейзи встряхивает волосами и поправляет топик на животе. – Это ближайшее место, где она может купить туфли не обычной марки.

– О, правда? – Я выгибаю брови, изображая интерес.

– Я решила, что поеду с ней и заодно повидаюсь с тобой. – Дейзи кивает и проходится пальцами по моей голой груди, прикрытой простыней. – Ты можешь сводить меня куда-нибудь, и тогда тебе, может быть, повезет.

– У меня занятия. А где Люк? Это же он открыл тебе дверь? Но кто пустил тебя в здание?

– У меня есть свои тропки. – Она слезает с меня и встает на ноги. – Люк впустил меня в комнату и ушел. Не понимаю, что у него за отношение ко мне. Стоит мне взглянуть на него, как он тут же убегает в противоположном направлении.

– Он просто застенчивый.

Я сажусь прямо, простыня спадает с груди. Дейзи смотрит на исчерчивающие кожу белесые полосы, как будто впервые их видит.

– Знаешь, сейчас с помощью лазеров убирают шрамы. Может, тебе этим поинтересоваться? – Она проводит ногтем по моей щеке. – Ты был бы великолепен, если бы не они.

– Ну вот, теперь ты их не видишь. – Я отодвигаюсь от нее, достаю из ящика красную футболку и надеваю.

– Я не хотела быть грубой. – Дейзи морщит нос. – Просто сказала тебе правду.

– Куда ты хочешь пойти? – Я поднимаю с пола джинсы, натягиваю их и застегиваю пуговицу, потом обуваюсь.

– Пусть это будет сюрприз. – Она в раздумье постукивает пальцами по губам. – Отведи меня в какое-нибудь милое местечко.

– Ты знаешь, у меня нет машины. – Я сгребаю с тумбочки бумажник и телефон, после чего открываю перед Дейзи дверь.

– Хм. – Дейзи округляет глаза, а я запираю дверь. – Потому я и выпросила машину у мамы. Она застряла в магазинах, так что мы должны сделать все по-быстрому. Но только чтобы мне понравилось.

Дейзи ослепляет меня улыбкой и, покачивая бедрами, идет по коридору. Юбка едва прикрывает попу, длинные ноги ступают уверенно. Несколько парней одобрительно косятся на ее задницу.

У входа она поджидает меня, чтобы я открыл ей дверь. Мы выходим на солнечный свет. Во дворе университета полно народа, студенты с книгами в руках идут кто на лекцию, кто с лекции.

Мы бредем по дорожке под деревьями. На другом конце появляются Сет и Калли. На Калли фиолетовая рубашка с длинным рукавом, волосы завязаны в хвост. Вспоминается игривый сон, и снова приходит ощущение, будто я держу ее в объятиях.

Калли очень серьезна, разговаривает с Сетом, а тот оживленно машет руками. Когда она встречается со мной взглядом, глаза ее на мгновение вспыхивают, а потом она замечает Дейзи. Калли – самая милая девушка из всех, кого я знаю, но в ее взгляде на Дейзи читается ненависть.

Я хочу помахать ей, но она протягивает мне мой пропуск.

– Меня попросили передать тебе это, – говорит Калли бесстрастным тоном.

– Спасибо. – Я беру у нее карточку и слабо улыбаюсь. – Как она у тебя оказалась?

– Люк сказал, что случайно взял. – Девушка пожимает плечами. – Остановил меня после лекции и спросил, не буду ли я проходить мимо вашего корпуса и не смогу ли передать пропуск тебе, но раз уж ты попался на пути, тем лучше.

– А ты кто такая? – Дейзи окидывает ее взглядом.

– Калли Лоуренс. – Глаза Калли холодны как лед.

– О боже мой. – Дейзи злобно усмехается. – Эта анорексичная сатанистка. Другая одежда, но все то же костлявое тело. Голодаешь?

– Дейзи, – говорю я строгим тоном. – Остынь.

Глаза Сета расширяются. Это означает, что Калли рассказывала ему про мою подружку. Но зачем? Я что-то упускаю?

– Может быть, я должна спросить, чем это ты здесь занимаешься? – Дейзи сердито глядит на меня. – Гуляешь с такими, как она?

Глаза Калли вспыхивают, она начинает обходить нас, но Сет выскакивает вперед и бросает Дейзи в лицо:

– Не знаю, чем ты так гордишься, девочка. Сними свой подбитый ватой лифчик, смой фальшивый загар, краску с волос, убери модные тряпки, и во что ты превратишься? В толстушку с плохо подправленным носом?

– Никто мне нос не подправлял. – Дейзи ахает и прикрывает ладонью нос.

– Не старайся оправдываться. – Сет нахально ухмыляется, берет под руку Калли и машет мне: – Увидимся, Кайден.

Калли не смотрит на меня. Они вдвоем быстро огибают нас и торопливо шагают к главному входу в кампус.

– Почему ты разговаривал с этой девицей? – Дейзи упирает руки в бедра и надувает губы. – Ты хоть помнишь, кто она?

– Да. – Я пожимаю плечами и иду дальше по тротуару. – Это Калли Лоуренс. Она училась со мной в одном классе и была очень тихой.

– К тому же со странностями. – Дейзи сцепляет свои пальцы с моими, и я цепенею внутри. – Она анорексичка и вечно ходила в каких-то мешковатых отрепьях. Носила какую-то дикую стрижку и никогда ни с кем не разговаривала.

– Она не анорексичка и не сатанистка. – Я качаю головой. – И она не всегда была такой, и сейчас она не такая. Она нормальная. – (И грустная. И каждый раз, как я смотрю на нее, это разрывает мне сердце.) – Кроме того, она мне однажды очень помогла.

– Когда это? – вопрошает Дейзи и смотрит на меня в упор с таким видом, будто готова выцарапать мне глаза. – Ты спишь с ней? Если так, то это отвратительно и смешно!

Какое-то мгновение меня подмывает сказать ей, что да, сплю, а потом стоять и смотреть, как она уходит и избавляет меня от своего присутствия в моей жизни. Но что я потом буду делать? Встречаться с кем-нибудь другим? С Калли? Хотя мне – и моему приятелю – эта идея нравится, Калли слишком хороша для меня. За недолгое время, проведенное с ней, я это отлично понял.

– Нет, я с ней не сплю, только иногда разговариваю.

Это отчасти правда, Калли нужна мне для этого.

Калли

В библиотеке никого нет, кроме библиотекарши, которая возит на тележке книги и расставляет на полки. Наверное, она живет одна и у нее несколько кошек. Интересно, она счастлива?

– Как скоро мы сможем поговорить о том, что произошло? – спрашивает Сет, перелистывая страницы учебника.

Я чувствую себя ужасно, как ребенок, только я больше не маленькая девочка. Я взрослая женщина, учусь в колледже, а реагирую как школьница. Ненавижу эти встречи с людьми из прошлого, они отбрасывают меня в темноту и печаль, которые, вероятно, всегда были частью меня.

– О чем тут говорить? – Я пожимаю плечами и выделяю ярко-желтым маркером строчку на странице.

Сет вырывает у меня из руки маркер. На листе остается желтая полоса.

– О том, что ты позволила этой чертовой сучке наехать на тебя, а Кайден стоял рядом и рта не смел раскрыть.

– С чего бы ему открывать рот? Он всегда так себя вел. Это не его проблемы. – Я бросаю взгляд на окно, сквозь стекло в комнату проникают солнечные лучи. – Случилось то же самое, что случалось со мной всю жизнь. Скоро она уедет, и мне больше не придется о ней вспоминать.

– Ничего подобного происходить не должно. – Сет бросает маркер на стол и смотрит на деревья. – Тебе нужно быть увереннее в себе и научиться давать отпор. В следующий раз, когда она выкинет что-нибудь подобное, вырви ее липкие наращенные волосенки.

– У нее наращены волосы? – спрашиваю я, и Сет кивает. Я улыбаюсь, но потом качаю головой. – Если бы ты встретился с теми, кто мучил тебя в школе, ты смог бы не дрогнуть?

– Мы говорим не обо мне. – Сет давит на меня тяжелым взглядом, захлопывает книгу и складывает на ней руки. – Мы говорим о тебе.

– Я больше не хочу, чтобы мы говорили обо мне. У меня от этого голова болит. – Я беру со стола маркер и закрываю его колпачком. – Не посвятить ли нам этот день учебе? Мне нужно поработать над несколькими проектами.

– Ладно, – вздыхает Сет, складывает учебники в стопку и сгребает их со стола. – Но когда я вернусь к себе в комнату, то добавлю к списку: «Не позволяй никому на тебя наезжать».

Кайден

Я уже неделю не общался с Калли. В последний раз, в день приезда Дейзи, все закончилось бессмысленной перепалкой и холодным прощанием. Не могу определить, кто кого избегает, когда речь идет о нас с Калли. Но чем дольше мы не видимся, тем больше я думаю о ней.

Вчера ко мне в общежитие ненадолго заезжала мама, она была по делам в городе. Обычно моя мать прибегает к этой лжи, когда на время отрывается от пьянства, чтобы посетить спа-салон и протрезвиться. У нее есть рецепт на болеутоляющее и вдоволь вина. Сколько себя помню, так было всегда. Может быть, поэтому она никогда не вмешивалась в драки. Однажды я попытался сказать ей об отце, но она не проявила особого желания что-нибудь предпринять.

– Теперь тебе надо стараться, – сказала она, отхлебывая вина. Несколько капель пролилось ей на блузку, но она не заметила. – Иногда нам приходится трудиться изо всех сил. Это называется жизнь, Кайден. Твой отец хороший человек. Он предоставил нам крышу над головой и дал больше, чем дают своим семьям многие другие. Без него мы могли оказаться на улице.

– Но я стараюсь как могу, а он только еще больше бесится. – Я стоял у другого конца стола и сжимал кулаки.

Мама переворачивает страницу журнала, и когда я заглядываю ей в глаза, в них пусто, она кажется мне привидением, как и я сам.

– Кайден, я ничего не могу сделать. Мне очень жаль.

Выхожу из комнаты в полной прострации, у меня только одно желание: пусть бы хоть в эти две минуты она была другой – той, которая улыбалась и устраивала вечеринки и благотворительные приемы. А не этой заторможенной зомби, накачанной колесами.

* * *

– Что с тобой сегодня, черт возьми?

Люк бросает мяч в сторону ворот, далеко от того места, где я стою. Мы одеты в спортивную форму, потные и уставшие, но я не могу остановиться.

– Может, хватит на сегодня? – Щеки у Люка красные – видно из-под шлема, а рубашка пропиталась потом. – Я падаю с ног. Тренировка закончилась два часа назад.

– Да, так и есть.

Пинаю конус, он сминается и летит в сторону трибун. На нижнем ряду сидят две девушки. У них на коленях лежат книги, подружки перебрасываются словами и делают вид, что занимаются, а сами следят за нами.

– Сколько сейчас времени? – Я смотрю на серое небо и обвожу взглядом окружающие поле трибуны.

– Не знаю, но точно поздно, и с меня хватит. – Люк пожимает плечами и идет по траве к туннелю в раздевалку, на ходу снимая шлем.

Я бреду за ним, но боковым зрением замечаю Калли. Она сидит на траве под деревом на дальнем конце поля, за зеленой изгородью. Перед ней разложены бумаги, она читает, покусывая кончик ручки.

Мне кажется, это я избегаю ее, потому что из-за нее вижу грязные сны и чувствую нечто такое, к чему не привык: желание защищать, биение глупого сердца, которое как будто впервые ожило. Расстегнув ремешок под подбородком, снимаю шлем и направляюсь к ней. Она поглощена записями в тетрадке, меня не замечает.

Навалившись на изгородь, я перекидываю через нее ноги и приземляюсь на другой стороне. Одергиваю рукава рубашки и останавливаюсь в нескольких метрах от углубившейся в чтение Калли. Волосы у нее довольно небрежно скручены в узел на затылке. Она одета в рубашку с коротким рукавом, а куртку обвязала вокруг талии. Вот она перестает покусывать ручку и подносит лист к глазам, но когда на нее надвигается моя тень, она поднимает взгляд и вздрагивает всем телом. На секунду мне кажется, что она сейчас вскочит и убежит.

– Ты меня напугал. – Калли тяжело дышит и кладет ладонь на вздымающуюся грудь.

– Это точно. – Я провожу рукой по влажным от пота волосам, а затем медленно присаживаюсь перед ней на корточки, чтобы снова не напугать. Если я что-то успел узнать о Калли, так это то, что она не любит, когда в ее личное пространство вторгаются без предупреждения. – Что ты здесь делаешь?

– Домашнюю работу… – Калли смотрит на свои листки, потом снова на меня. – Мне нравится иногда сидеть здесь. – Она оглядывается на игровое поле и как будто перебирает в голове какие-то мысли. – Это напоминает мне о том времени, когда отец работал тренером, а я сидела у поля во время тренировок.

– Не помню, чтобы ты когда-нибудь сидела у поля, – говорю я и снова чувствую себя болваном, потому что не сохранил никаких воспоминаний о ней. – Сколько же тебе тогда было?

– Я сидела там на протяжении многих лет. – Калли тяжело сглатывает и устремляет взгляд на листки. – Кроме того, я часто не могу делать домашнее задание в своей комнате. Моя соседка… Ну, она иногда… – Щеки Калли вспыхивают, и я невольно улыбаюсь: она так мило выглядит, совсем невинная. – Водит парней, – выпаливает Калли.

– Понятно. – Я потираю переносицу, чтобы не засмеяться. – И тебе приходится на пару часов выметаться из комнаты.

– Да. – Калли расставляет руки и сгребает бумаги в стопку.

– Мне очень жаль, – сочувственно говорю я после паузы.

– Чего? – Калли хмурит брови и поднимает подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Что не сказал Дейзи, чтобы заткнула свой грязный рот. Я должен был это сделать. Она вела себя с тобой по-свински.

– Ты не обязан за меня вступаться. – Калли пожимает плечами и смотрит на поле. – Она твоя девушка. Ты должен быть на ее стороне.

– Нет, я должен был вступиться за тебя. – Я становлюсь на колени и придвигаюсь к ней ближе. – Я тебе многим обязан.

– Ты мне ничего не должен, поверь. – Калли плотно сжимает губы и смотрит на меня. – То, что я сделала в тот вечер, – это ерунда. Вот если бы я прошла мимо, это действительно было бы важно.

И тем не менее я многим обязан ей. Благодаря этой девушке у меня на пару шрамов меньше. Хотелось бы мне избавить ее от печали. Кладу на траву шлем и поднимаю книги Калли, пока она тянется за лежащей у дерева сумкой.

– Что ты делаешь сегодня вечером?

Калли запихивает в сумку бумаги, сминая углы, а потом я протягиваю ей книги.

– Наверное, останусь дома и посмотрю какой-нибудь фильм или займусь еще чем-нибудь.

– Сколько еще времени будет занята твоя комната? – спрашиваю я и улыбаюсь, потому что она краснеет еще сильнее.

– Не знаю. – Калли встает на колени, закидывает сумку на плечо и поднимается на ноги. – Наверное, погуляю с Сетом, пока ее приятель не уйдет.

– Не хочешь погулять со мной и с Люком? – Я подхватываю рукой шлем и плетусь следом за Калли, а она идет вдоль изгороди. – Он хочет пойти разведать, что за клуб в центре города. Может, ничего путного из этого не выйдет, но все лучше, чем просто сидеть в комнате.

– Не думаю, что смогу. – Калли останавливается, поправляет лямку на плече и так сильно закусывает нижнюю губу, что кожа вокруг рта багровеет.

– Почему? – спрашиваю я с болью в голосе, а сам выдавливаю из себя улыбку. – Разве тебе со мной плохо?

– Нет. – Она опускает руки и устремляет на меня печальный взгляд.

– Ну, тогда пошли с нами. – Я потираю натруженные мышцы сзади на шее. – Будет весело. А если нет, придумаем что-нибудь другое.

– Ладно. – Калли сжимает кулаки, а потом расправляет пальцы.

Я в шоке. Заигрывал с ней просто потому, что мне нравилось, как она смущается, и вдруг это сработало.

– Отлично. Встречаемся у машины Люка около девяти?

Калли кивает и уходит быстро-быстро, будто опасается, что я всажу ей в спину кинжал. Кажется, она боится всех, кроме Сета. Но почему?

Калли

Помню белые и розовые воздушные шары, развешенные по комнате, свисающий с потолка красный серпантин и золотую оберточную бумагу, смятую в комки и разбросанную по полу. Пляшущие огоньки свечей и струйки дыма, летящие к потолку. На другой стороне стола – моя мама с фотоаппаратом в руках и улыбкой на лице снова и снова нажимает на кнопку.

Вспышка бьет мне в глаза, и я моргаю, мне хочется, чтобы она перестала фотографировать этот навеки проклятый день.

– Загадай желание, дорогая, – говорит мама, и камера снова дает вспышку, освещая лица стоящих вокруг стола людей.

Рассматриваю розовую помадку на торте – «С днем рождения, Калли!». Загадать желание?

Над столом медленно проплывает красный воздушный шар, он слегка покачивается: вверх – вниз, вверх – вниз.

– Загадай желание, Калли, – повторяет мама.

Шарик пляшет у нее над плечом. Все пристально смотрят на меня, как будто видят, что я уже не целая.

Загадать желание? Загадать желание?

Шарик лопается.

Нет никаких желаний.

Моя соседка Виолетта входит в комнату как раз в тот момент, когда я дописываю последнюю строчку. Она высокая, с черными кудрявыми волосами, отдельные пряди выкрашены в красный цвет. Нос у нее проколот, а сзади на шее татуировка в виде звезды; клетчатые брюки в обтяжку, рваная черная футболка и высокие ботинки на шнуровке.

– Ты не видела моей кожаной куртки? – спрашивает она, закрывая дверь и бросая сумку на неубранную постель.

– Нет. – Я закрываю тетрадь и вставляю ручку в пружину.

– Наверное, оставила в клубе. – Она со вздохом убирает книги со стоящего у окна стола. – Черт!

– Я поищу ее. – Я запихиваю дневник под подушку и встаю с кровати.

Виолетта открывает ящик стола и смотрит на меня через плечо, а я обуваю туфли.

– Ты уходишь?

– Ухожу. – Я киваю, пропихивая руки в рукава толстовки с капюшоном.

Слышу, как в ящике стола грохочет пузырек с таблетками. Виолетта достала красный шарф.

– У меня, возможно, вечером будут гости. Если да, я повешу это на ручку двери.

Опять? Чем занимается эта девица?

– Хорошо. – Я обхватываю пальцами дверную ручку. – Я проверю, прежде чем входить.

– Это в твоих интересах, – говорит она, держа руку у ящика. – А то можешь увидеть такое, что тебе не понравится.

Вздохнув, выхожу из комнаты. Была бы у меня лучше своя.

* * *

– Думаю, я слишком много на себя взяла, – говорю я Сету, когда он впускает меня в комнату. – И это очень плохо.

Сет останавливает фильм на экране телевизора, садится на кровать и хлопает ладонью рядом с собой:

– Проходи, садись и расскажи о своей проблеме.

Я бросаю сумку на пол и плюхаюсь на кровать:

– Кайден пригласил меня пойти сегодня вечером в клуб с ним и Люком, и я случайно сказала «да».

– Как это случайно сказала «да»? Разве так можно?

– Он улыбался мне, и от этого я смущалась и не могла ясно соображать, – сердито бурчу я.

– О мой бог, ты в него втюрилась. – Сет лыбится и хихикает.

– Нет, ничего подобного. – Я трясу головой, приходя в волнение от одной этой мысли.

Матрас подо мной прогибается. Сет прыгает на нем мячиком, как маленький ребенок, у которого свербит в заднице.

– Нет, втюрилась, втюрилась! Ты влюбилась впервые в жизни, Калли. Это восхитительно!

Продолжая качать головой, я сажусь прямо и убираю со лба волосы.

– Я не влюбилась в него. Он красив? Разумеется. И знает это с третьего класса. – Я делаю паузу и начинаю волноваться. – Я влюблялась и раньше, только ненадолго.

– Ничего, что ты на него запала. – Сет берет пульт и снова включает телевизор. – Это хорошо, мы сможем вычеркнуть пятый пункт из списка.

– Я не танцую, – говорю я, а сама морщусь. – Танцевать – значит прикасаться к другим людям. Я просто не могу это сделать.

– Нет, можешь. Ты прикасалась ко мне сотню раз, – подбадривает меня Сет. – Ну, вспомни, как мы с тобой встретились. Ты едва разговаривала со мной, и у тебя был такой вид, будто ты собираешься пырнуть меня шариковой ручкой или сделать еще что-нибудь в этом роде. А теперь посмотри на себя. Ты сидишь на моей кровати у меня в комнате, только ты и я. До чего ты докатилась, моя милая Калли!

– Но ты – это ты, – защищаю я свои позиции. – Тебе я доверяю.

– Да, но мне пришлось это заслужить.

– Знаю и очень сожалею, что вынудила тебя делать это. Удивительно, что ты от меня не отступился.

– Как бы там ни было, ты этого стоила. – Сет соскакивает с кровати и открывает верхний ящик комода.

– Ты сегодня выглядишь по-настоящему счастливым. – Я свешиваю ноги с края кровати.

– Помнишь того парня, о котором я тебе рассказывал? – Сет достает зеленую рубашку на пуговицах с нагрудным карманом и держит ее перед собой. – Он со мной в одной группе на социологии.

– Это тот, с очень мягкими на вид волосами и красивыми голубыми глазами?

– Именно. – Сет подходит к зеркалу и приглаживает волосы, приближая лицо к отражению. – Сегодня он говорил со мной, я имею в виду, по-настоящему говорил, больше пяти минут.

– Думаешь, ты ему нравишься? – Я встаю с кровати и беру фломастер из стаканчика на тумбочке Сета.

– Трудно сказать, кто ему нравится, но все может быть, если я поговорю с ним подольше. – Сет пожимает плечами и стискивает челюсти, чтобы сдержать улыбку.

– Ты куда-нибудь идешь? – Я снимаю зубами колпачок с фломастера и сплевываю его на кровать.

– Да, с тобой в клуб. – Сет надевает рубашку через голову, просовывает руки в рукава, потом пальцами поправляет волосы.

У меня расслабляются плечи. Подхожу к висящей на двери доске со списком: он о-о-очень длинный, и вычеркнута лишь малая часть пунктов.

– Тебе не будет неприятно? Я знаю, как ты относишься к футболистам после той истории.

– Этот Люк с виду милый парень. – Сет застегивает на запястье кожаный ремешок часов. – По крайней мере, был милым во время десятиминутного разговора, когда мы с ним курили, и я думаю, он меня раскусил.

– Почему ты так думаешь? – Я приставляю наконечник маркера к доске.

– Просто я почувствовал вибрацию. Кажется, ему до этого нет дела.

– Но танцую я только с тобой. – Я медленно вычеркиваю номер пять, маркер скрипит.

– По мне так звучит неплохо.

Сет выставляет локоть, я беру его под руку и чувствую себя в полной безопасности. Бок о бок прогулочным шагом мы идем по коридору к выходу.

Уже поздно, небо темное, и звезды, как кусочки сверкающего стекла. Во влажной траве стрекочут кузнечики. На скамейке лихорадочно целуется парочка. Я слегка краснею, потому что на долю секунды представляю на их месте себя и Кайдена.

– Почему у тебя такое выражение лица? – интересуется все примечающий Сет.

– Какое выражение? – Я отвожу взгляд в сторону и смотрю на дорогу.

Он вздыхает, но оставляет меня в покое. Мы доходим до газона, Сет останавливается, бросает на мое лицо быстрый взгляд и тянет меня назад:

– Подожди секунду.

– Что случилось? – Я смущенно прикасаюсь к своим волосам. – Со мной что-то не так?

Сет склоняет голову набок и вдруг быстро поднимает руку, охватывает пальцами мой хвост и проводит по волосам сверху вниз, будто очищает ветку от листьев. Одним движением он стаскивает с моих волос резинку, пряди рассыпаются по плечам.

– Ну вот. Пусть они будут распущены.

– Отдай, Сет. – Я собираю волосы за головой и вытягиваю вперед руку.

Хлопая ресницами, он поднимает руку и растягивает резинку на двух пальцах.

– Нет, – пытаюсь предотвратить неотвратимое я и бросаюсь вперед, чтобы выхватить резинку. – Пожалуйста, Сет, не делай этого.

– У-упс. – Он щелкает большим пальцем, и резинка улетает в темноту.

Провожу пальцами по лицу, наклоняюсь и начинаю искать резинку в мокрой траве.

– Где же она, черт возьми?

– Ну и дела, с ее губ срываются проклятия! – смеется Сет.

Я выпрямляюсь и гляжу на него пылающими от ярости глазами, а сама тем временем пытаюсь завязать волосы в узел.

– Мне нужно убрать волосы. Пожалуйста, помоги мне найти ее. – В глазах выступают жгучие слезы. – Черт бы тебя побрал, Сет, где же она?

– Вряд ли нам удастся ее найти. – Лицо Сета вытягивается и бледнеет, кажется, он понимает, что нажал не на ту кнопку.

Я трясу головой, по щекам тянутся мокрые дорожки.

– Не могу дышать, – хватая ртом воздух, произношу я.

«Твои волосы так приятно пахнут, Калли, – сказал он, накручивая прядь моих длинных каштановых волос на палец. – Земляникой».

Грудь перехватывает спазм, и я начинаю рыдать.

– Прости. – Сет обхватывает меня за плечи и прижимает к себе. – Я не подумал, что волосы – такая важная штука. Решил, это всего лишь небольшой комплекс.

Вытираю слезы пальцами и втягиваю воздух через нос, чтобы отогнать нахлынувший страх.

– Извини, просто это… возвращает воспоминания о том, что я хочу забыть.

– С тобой все будет хорошо. – Сет отклоняется назад, переплетает свои пальцы с моими и пожимает мне руку. – Обещаю. Я все время буду рядом с тобой.

– Может, еще есть время сбегать домой.

Оглядываюсь на двери, и как раз в этот момент из-за угла общежития появляются Кайден и Люк.

Люк немного ниже Кайдена, волосы у него подстрижены короче, и на лице нет шрамов. Он в клетчатой рубашке, вытертых джинсах с черным кожаным ремнем, на ногах ботинки. У Кайдена волосы растрепаны, острые прядки челки падают на глаза. На нем черная теплая рубашка с капюшоном и очень низко сидящие на бедрах темные джинсы. Могу поспорить: когда он поднимает руки над головой, живот оголяется.

– Калли, ты на него пялишься, – шипит сквозь зубы Сет и тыкает меня локтем под ребра.

– Что? – Я моргаю и стираю остатки слез со щек, удивляясь собственному спокойствию.

– Ты пялилась кое на кого. – Сет сжимает губы, пряча улыбку.

– Вовсе не пялилась. Разве?

Он кивает, потом шипит сквозь зубы:

– Ты пялилась, да еще и с открытым ртом.

– Эй! – окликает нас Кайден и хмурится, заметив, что у меня заплаканные глаза. – Вы что, поругались?

– Нет, просто погорячились. – Я мотаю головой и бросаю взгляд на Сета.

– Ну ладно… – Он скептически смотрит на меня. – Значит, мы можем идти?

Кивая, я делаю шаг в сторону, чтобы Люк с Кайденом могли пройти между нами и показывать дорогу.

Мы идем следом. Сет вытаскивает из кармана сигареты и засовывает одну в рот.

– Мы едем с ними?

– Нет. – Я окидываю взглядом парковку, на которой стоит только ржавый внедорожник с единственным пассажирским сиденьем. – Если только они не захотят поехать на твоей машине.

– Что ж, давай предложим свои услуги, – говорит Сет. – А ты будешь нашим запасным водителем, потому что не пьешь. Хотя сегодня тебе нужно попробовать. Может быть, тогда ты успокоишься.

– Я однажды пила пиво, – протестую я. – И мне это не помогло расслабиться.

– О моя наивная маленькая Калли. – Сет вздыхает и достает из кармана зажигалку. – Бокал пива тебе ничего не даст. Нужно что-нибудь ударное, мощное.

– Мы не можем пить в клубе, – говорю я, а Сет большим пальцем крутит колесико зажигалки. Закрыв другой рукой огонь, он прикуривает, бумага на конце сигареты вспыхивает и сморщивается. – Помнишь, что произошло, когда ты в последний раз пытался?

– Да, было круто. – Сет затягивается, выпускает дым. – Не хотелось бы снова попасть в обезьянник.

– Тебе повезло, что это был твой день рождения и тебя отпустили.

– Я еще строил глазки одному офицеру. – Сет улыбается, тонкая струйка дыма змеей сползает с его губ.

– И кто у кого на коленях будет сидеть? – спрашивает Кайден, положив руку на открытую дверцу кабины внедорожника, и смотрит на меня, готовый расплыться в улыбке. – Лично я считаю, тут есть только один вариант.

– Думаю, нам лучше взять машину Сета. – Я указываю на черную «камри», припаркованную неподалеку. – А вы, ребята, можете рулить, если хотите.

– Мне такая идея нравится. – Люк подбрасывает в воздух ключи от машины, как бейсбольный мяч, и ловит их. – Значит, не я буду отвечать за вождение.

Я-то надеялась, что они с нами не поедут, тогда по дороге Сет мог бы подбодрить меня, а я завязала бы чем-нибудь волосы. Они болтаются по плечам и пахнут – это сводит меня с ума. Хочется убежать к себе в комнату и снова отрезать их.

По пути к машине Сета я расчесываю волосы пальцами, пытаясь как-то прибрать их, чтобы не мешали. Протягиваю руку к двери со стороны пассажирского сиденья, но Люк меня опережает и открывает ее для меня. Я сторонюсь, чтобы избежать соприкосновения. Получается танцующее движение, хотя я просто стремлюсь сохранить дистанцию.

– Благодарю.

Бросаю взгляд на Сета поверх крыши машины. Мой друг приподнимает бровь, и мы забираемся внутрь. Сет захлопывает дверь, я пружинисто подскакиваю на сиденье.

– Калли, расслабься, – шепчет он, поворачивая ключ в замке зажигания. – Все будет хорошо.

Мотор оживает и начинает урчать. Опустив окно, Сет выставляет руку с сигаретой наружу, чтобы кабина не наполнялась дымом. Люк и Кайден с разных сторон запрыгивают на заднее сиденье и одновременно хлопают дверями. Сет включает стереосистему, все пристегиваются. Звучит песня «Hurt» «Найн инч нейлс», Сет давит на газ, шины взвизгивают от трения о мокрый асфальт. Машина срывается с места, и я хватаюсь за ручку двери. Сет – отмороженный водитель. У него в бардачке полно квитанций со штрафами, а когда он был подростком, родители дважды забирали у него машину, потому что он ее разбивал. Сет все время словно куда-то опаздывает, такой у него стиль жизни.

Люк придвигается вперед, обхватывая одной рукой спинку моего сиденья. Я отклоняю голову.

– Можно мне тут покурить, приятель? – спрашивает он Сета.

– Конечно. – Сет поднимает сигарету, которая догорела почти до конца.

На губах Люка появляется улыбка. Довольный, он откидывается назад. Через секунду раздается щелчок зажигалки, окно опускается, холодный ветер задувает внутрь машины.

Люк объясняет Сету, куда ехать. После этого довольно долго никто не произносит ни слова. Я начинаю беспокоиться, что весь вечер пройдет в этом трагическом молчании. Но тут Кайден выдвигается вперед и хлопает рукой по подлокотнику.

– У нас с Люком появилась отличная идея, – говорит он. В его глазах отражаются огни освещенных зданий. – Помнишь ту скалу, на которую мы забирались? Ну, ту, на которой все старшекурсники оставляют надписи?

– Да, помню. – Я поворачиваюсь боком на кресле и кладу согнутую в колене ногу на кожаное сиденье.

– Ну так вот. – Кайден переносит вес на руки, наклоняясь ближе. Сердце у меня в груди колотится. – Мы хотим забраться на нее и оставить свои подписи.

– Но вы же не выпускники. – Я поправляю пристежной ремень на плече. – Хотя вы и сами это знаете.

– Конечно знаем. – Кайден смеется, мое замечание его забавляет. – В том-то и фишка.

Люк выглядывает из-за спинки кресла, отставив руку в сторону, чтобы дым выдувало в окно.

– Когда мы учились в школе, то частенько портили вечеринки старшеклассникам. Это было круто, им не особо нравились наши выходки.

– Вам нравилось портить им настроение? – спрашиваю я, и Люк отворачивается, чтобы не выдыхать дым мне в лицо.

– Да, это было весело. – Люк выставляет сигарету в окно, постукивает подушечкой большого пальца по фильтру, и пепел падает наружу. – Нарушить чьи-нибудь планы, вместо того чтобы кто-то влезал в твои.

Люк задал мне неразрешимую загадку, и я смотрю на Кайдена в поисках объяснения.

– Это довольно забавно, – заверяет он меня, подмигивая. – Мы подумали, что можем поехать к скале сегодня вечером и написать что-нибудь.

– Но уже поздно. – Я смотрю на ярко-красные цифры на часах, потом на Сета.

– Мы справимся. – Сет сворачивает на узкую боковую улицу, которая стиснута с обеих сторон двухэтажными кирпичными домами.

По тротуарам в обоих направлениях идут прохожие. Большинство девушек в коротких платьях и туфлях на высоком каблуке. Парни – в красивых джинсах и рубашках. Я смотрю на свою одежду – черные джинсы в обтяжку, белая футболка под незастегнутой курткой. Чувствую себя глупо, для этого места я одета неподобающим образом.

Сет сворачивает на маленькую парковку и втискивает машину на свободное место. Автомобили стоят вплотную друг к другу, так что мне приходится просачиваться наружу через щель приоткрытой двери. Люк опускает окно до конца, высовывает голову и, ухватившись руками за крышу, вылезает из салона.

– Ты гораздо тоньше меня. – Он отталкивается от пола носками и спрыгивает на землю. – Моя толстая задница застряла бы в двери.

Улыбаясь, я обхожу машину. С другой стороны меня уже поджидает Сет, приглашая взять его под руку. К уличному фонарю прислонился долговязый парень с какими-то язвами на лице и длинными черными волосами.

Он смотрит на меня, отхлебывая пиво из бутылки, а когда отнимает ее от губ, у меня мурашки бегут по коже.

– Привет, красотуля, – шепелявит он, спускается с тротуара и тут же, спотыкаясь, забирается обратно. – Выглядишь офигенно.

Порываюсь залезть обратно в машину, но пальцы Сета сжимаются вокруг моего локтя.

– Не могу понять, ты обращаешься к ней или ко мне? – отбривает он парня.

Черные глаза забулдыги леденеют, в нем явно взыграло ретивое. Такой взгляд я уже видела, и у меня встает ком в горле, а все тело наполняется отвращением, подозрением и чувством стыда.

– Я за это надеру тебе зад. – Пьянчуга отрывается от столба и плетется к нам.

– Сет, давай поскорее вернемся в машину. – Я тяну приятеля за руку, готовясь ринуться к машине, запереть все двери и залечь на пол.

Рядом с нами появляется Кайден, гладит меня по плечу. Наш противник встречается с ним взглядом, расправляет плечи, притормаживает, ботинки шаркают по гравию.

– Захлопни свою поганую пасть, повернись и проваливай домой, – спокойным тоном отдает команду Кайден и мягко указывает пальцем направление.

Потрескавшиеся губы парня раскрываются, но потом, оценив ширину плеч и рост Кайдена, он захлопывает челюсти, швыряет бутылку об асфальт и бредет, подволакивая ноги, к углу здания.

Мы с Сетом облегченно вздыхаем и смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами.

– Ты как рыцарь в сияющих доспехах. – Сет поворачивается к Кайдену.

Улавливаю слабый намек на мускусный запах Кайдена, смешанный с одеколоном. С этого момента всякий раз, как только его унюхаю, буду возвращаться к этому моменту и вновь переживать чувство защищенности.

– Спасибо тебе, – говорю я Кайдену.

– Всегда пожалуйста. – Он улыбается и наклоняется, так что его лицо оказывается рядом с моим.

Идем по тротуару: Сет и я впереди, Кайден и Люк – сзади. Люк все время что-то тихо говорит Кайдену, и вдруг мы слышим глухой звук удара. Оборачиваемся и видим Люка – он согнулся пополам и прижимает руки к животу.

– Гребаный осел! – рычит Люк и падает на колени.

Глаза у меня лезут из орбит. Люк поднимается и бросается на Кайдена с кулаками. Кайден ничего не предпринимает, просто стоит со спокойным лицом.

– О боже мой! – вскрикиваю я и инстинктивно хочу вступиться за него, вспоминая тот вечер, когда отец вытряхивал из него душу.

– Калли, мы просто заигрались. – Люк опускает руки и отступает.

– О, простите. – Закрываю рот ладонью, чувствуя себя идиоткой.

Этот пьянчуга взвинтил мне нервы. Кайден бросает на Люка пронзительный взгляд и осторожно приближается ко мне.

– Все в порядке, – тихо говорит он. – Люк надоедал мне, и я в шутку дал ему в живот. Мы пошутили, только и всего.

– Ладно, простите меня. – Я выпускаю запертый в груди воздух. – Я просто подумала, что он тебя может поранить.

– Не за что извиняться. – Кайден смотрит на Сета, потом на меня и кладет руку на мое плечо.

Я напрягаюсь от жажды его прикосновения и от страха. В этом его жесте гораздо больше личного, чем в тот раз, когда мы забирались на скалу, потому что теперь он касается меня без конкретной цели. Ради самого прикосновения.

Ищу помощи у Сета, а он только произносит одними губами: «Расслабься и дыши ровно».

Приказываю своему ошалевшему сердцу утихнуть, но оно не желает слушаться. И все-таки мне удается проделать весь путь до клуба с рукой Кайдена на плече. В этом есть что-то новое, свежее. Вроде бы ничего особенного, но в то же время момент чрезвычайно значительный и противоречивый.

Кайден

Наверное, Калли – самое пугливое существо из всех, кого я знаю. А это говорит о многом: ведь каждый раз, как мой отец возвышал голос, мы с братьями разбегались по дому и прятались, пока на нас шла охота.

Люк шептал мне всякие гадости насчет того, чтобы пощупать Калли за попку. Я и сам был не прочь, но от него подобных предложений снести не мог. Она такая стройная и покачивает бедрами так соблазнительно, хотя, скорее всего, делает это ненамеренно.

– Ты нарываешься на проблемы, – заметил Люк, пока мы шли следом за Калли и Сетом.

– С чего бы это? – Я отрываю взгляд от попки Калли и скалюсь на Люка.

– Из-за нее. – Он с осуждающим видом указывает пальцем на Калли. – Ты знаешь, что сделает Дейзи, если узнает, как ты ее обманул?

– Уцепится за первого попавшегося парня, который скажет, что у нее красивые сиськи. – Я засовываю руки в карманы и обхожу вокруг столба.

– В этом ты, может быть, и прав, – соглашается Люк и снова целит пальцем в Калли. – Но знаешь ли ты, что Дейзи сделает с ней, если когда-нибудь узнает о ваших отношениях?

– Но между нами ничего нет.

– Пока.

– Она не такая, – раздраженно качаю я головой. – Она милая и… невинная.

– Это опасная комбинация для таких, как ты. – Люк тянется к наружному карману за пачкой сигарет. – Я сам полностью за то, чтобы ты нашел кого-нибудь другого, потому что терпеть не могу Дейзи. Только ты сначала порви с ней и не втягивай в это Калли. Она и без того выглядит грустной. – Люк натужно сглатывает. – И немного напоминает мне Эми.

Эми – старшая сестра Люка, которая покончила с собой в шестнадцать лет. После ее смерти Люк стал другим. Я точно не знаю, что привело Эми к такому концу, почему она захотела расстаться с жизнью.

– Обещаю, что не втяну Калли в проблемы. – Я пинаю пустую банку.

– Просто думай головой. – Люк ухмыляется. – А не членом.

Отмахиваюсь от него, и мой локоть врезается ему в живот с достаточной силой, чтобы досадить, но не причинить боли.

– Я не стану порывать с Дейзи, и между мной и Калли ничего не происходит.

Всхрапнув, Люк хватается за живот. Я уже готов посмеяться над ним, но тут Калли вновь оборачивается к нам с испуганным лицом. Чувствую себя ослом. Люк бросается на меня, чем усугубляет ситуацию: Калли уже готова кинуться разнимать нас. Я задаюсь вопросом: подумала ли она о той ночи, когда спасла меня, или просто она такой человек, которому нужно кого-нибудь спасать?

Хочется успокоить ее, поэтому я делаю нечто такое, чего мне делать не следует: обнимаю ее за плечо. Мышцы у Калли напрягаются так сильно, что я пугаюсь, как бы она не упала. Ощущение не такое, как тогда на скале. У меня ведь сейчас нет повода прикасаться к ней, и тем не менее она позволяет мне держать руку на своем плече, пока мы не оказываемся в клубе. Там Калли быстро отходит от меня, и нас поглощают дым и звуки музыки.

– Тут так шумно, – замечает Калли, глядя с открытым ртом на танцующих в центре зала.

Танцоры виляют бедрами и прижимаются друг к другу потными телами. Неоновые огни вспышками освещают их возбужденные лица. Картинка вполне сравнима с просмотром порно. Это немного слишком даже для Люка и меня, но мы все равно продолжаем искать свободный столик, протискиваясь сквозь толпу. Наконец мы оказываемся в угловом отделении. Сет и Люк радуются.

– Пойду принесу чего-нибудь выпить, – говорит Люк и скользящим движением перемещается к краю сиденья. – Только у меня есть с собой паспорт, вы же не взяли.

– Я тебе говорил, что мой паспорт нашел отец, когда мы паковали вещи. И разорвал. – Я беру меню с середины стола.

С противоположной стороны стола на меня изумленно смотрит Калли. Я открываю меню, чтобы спрятаться от ее пронзительного взгляда.

– Что мы хотим заказать? Закуски или что-то другое?

– Мне нужно в дамскую комнату, – провозглашает Сет, и Калли хохочет. – Пошли со мной, подружка.

Калли берет его за руку и безропотно идет следом. Я задумчиво почесываю голову. Она так ему доверяет, а больше никому. На миг задумываюсь: может ли такая девушка, как Калли, довериться мне? Нет. У меня слишком много секретов, чтобы такое могло когда-нибудь произойти.

Калли

– Святый Боже! – Мы заходим в уборную, Сет оборачивается ко мне и упирает руки в бедра: – Это было жуть как сексуально.

– Что? – Я открываю кран и подставляю руки под струю теплой воды.

– То, как он вступился за нас. – Сет подходит ко мне, ловит мой взгляд и откашливается, с упреком.

– Это было очень мило с его стороны. – Я закрываю кран и взмахиваю рукой около держателя с бумажными полотенцами.

– Калли Лоуренс, ты позволила ему положить руку на свое плечо, – заявляет Сет. – Для тебя это было более чем мило. Боже, как я ревную.

Я вытаскиваю бумажное полотенце и вытираю руки.

– На минуту он дал мне ощущение безопасности, – признаюсь я, бросая полотенце в урну.

– И это большой шаг вперед.

– Знаю, так и есть, – киваю я, наверное, даже слишком усердно.

– Не пойти ли нам немного повеселиться? – Рот Сета растягивается до ушей.

Открывается дверца одной из кабинок, и выходит женщина лет сорока, заправляя рубашку в джинсы. Ее сильно подведенные глаза останавливаются на Сете.

– Это женская уборная. – Она указывает пальцем на дверь. – Читать не умеешь?

– А вы разве не замечаете, что в этом клубе все на двадцать лет моложе вас? – огрызается Сет, поворачивается к зеркалу и поправляет мизинцем челку. – А теперь, прошу прощения, но мы идем предаваться веселью.

Он хватает меня за руку, я гляжу на даму с извиняющейся улыбкой, спотыкаюсь о собственную ногу и спешу не отстать от Сета. Он хлопает рукой по двери, распахивает ее и выводит нас в зал. Дым и шум моментально обрушиваются на меня, и Сет выпускает мою руку.

– В это невозможно поверить, – говорит он, похлопывая по карманам в поисках пачки сигарет. – Ну и стерва!

Я не возражаю. Сет привык общаться на равных.

– Думаю, ты оставил сигареты на столе.

Мы обходим стороной танцплощадку, играет эротическая песня. Парочки обвили друг друга руками, щека к щеке, у меня от этого зрелища трещит голова.

На столике стоят четыре рюмки с прозрачной жидкостью. Рядом с каждой бокал, наполненный чем-то коричневатым, на поверхности плавают ломтики лимона.

– Я не знал, кто чего хочет выпить, – объясняет Люк, пока Сет поднимает рюмку на уровень глаз и смотрит сквозь искривленное стекло. – Поэтому заказал всем по рюмке водки и ледяной «Лонг-Айленд». Так что у нас есть и покрепче, и послабее.

– Мне нравится. – Сет поднимает рюмку, искоса поглядывая на меня. – Мы должны сказать тост?

Я смотрю на танцпол, стараюсь не привлекать к себе внимания и наблюдаю за девушкой, которая скачет там, вскинув руки, чтобы не потерять равновесия. На ногах у нее розовые неоновые туфли на шпильках. Ее парень качает головой и смеется.

– Калли, ты слышала, о чем спросил тебя Люк? – раздается над моим плечом озабоченный голос Сета.

– Нет, а что? – Я отрываю взгляд от площадки и концентрируюсь на налитых кровью глазах Сета и стопке у него в руке.

– Люк хочет знать, собираешься ли ты присоединиться к нам? – спрашивает Сет, глядя на меня в упор.

– Не думаю, – мотаю я головой.

– Есть неписаное правило: ты должна выпить, если тебе предлагают. – Люк ударяет рукой по столу, от вибрации опрокидываются солонка и перечница.

Ставлю на место баночки и смахиваю со стола просыпавшуюся соль.

– Кто-то должен отвезти нас домой, – говорю я.

– Мы возьмем такси, – предлагает Люк. – Плевое дело.

Я смотрю на рюмку и думаю: да что такого, от пива со мной ничего не случилось.

– Но тогда вы не сможете поехать к скале.

– Оставь ее в покое, ладно? – наставительным тоном обращается к Люку Кайден. – Если она не хочет, то и не надо.

Поставив рюмку на стол, в разговор встревает Сет:

– Мы можем попросить водителя высадить нас и забрать позже. – Он наклоняется и приставляет сложенную лодочкой ладонь к моему уху. – Если тебе хочется, просто сделай это. Возьми рюмку и повеселись хоть раз в жизни, но если ты действительно не хочешь, покачай головой.

Волосы у меня распущены, я позволила Кайдену прикасаться к себе, и я нахожусь в месте, которое вот-вот взорвется от сексуального напряжения. Этот вечер бросает вызов всем мои страхам, раньше такого не случалось, поэтому я обхватываю пальцами рюмку и поднимаю перед собой.

– Черт с ним! – кричу я сквозь грохот музыки. – Возьмем такси.

– Да, черт возьми! – Сет хлопает в ладоши и сгребает со стола свою рюмку.

– Ты уверена, что это для тебя хорошо? – Кайден смеется над Сетом и склоняется через стол ко мне. – Не заставляй себя, если не хочешь.

– Все в порядке, – киваю я. – Точно.

Сет выставляет руку с рюмкой, так что она оказывается прямо над центром стола, под тусклой лампочкой.

– Донца кверху!

Люк поднимает руку, за ним – мы с Кайденом.

– Кто хочет произнести что-нибудь значительное? – спрашивает Сет. – За что мы выпьем?

– Чтобы нам все сошло с рук. – Люк откидывает голову набок и барабанит пальцами по столу.

– За признание. – Сет улыбается мне.

– За то, чтобы чувствовать себя живым. – Кайден покусывает нижнюю губу, полуприкрыв веки.

Глаза всех троих прикованы ко мне, я смотрю на Сета, прося о помощи.

– Твоя очередь, Калли, – говорит он мне. – Скажи что хочешь.

– Чтобы не переставать дышать. – Я набираю в грудь воздуха и медленно выпускаю его.

Мы с Кайденом по-особому ощущаем значение сказанного: наши тосты схожи. Чокаемся.

– Ять. – Водка выплескивается из рюмки на руку Сета, он слизывает ее и, откинув голову, опрокидывает оставшуюся порцию в рот. Потом с шумом опускает рюмку на стол и указывает на нее пальцем: – Я готов ко второму раунду.

Кайден подносит рюмку к губам и смотрит на меня, отклоняет назад шею и проглатывает выпивку. Я наблюдаю, как двигаются мышцы его горла, пропихивая алкоголь вниз. Кайден поднимает голову и облизывает губы, не отрывая от меня глаз.

Сделав глубокий вдох, устанавливаю край рюмки напротив рта, нос жжет резкий запах, запрокидываю голову и выпиваю. Горячая жидкость течет по горлу, жар почти невыносимый. Оторвав рюмку ото рта, я рыгаю и закашливаюсь, но держу губы сомкнутыми, запихивая в себя алкоголь. Плечи вздрагивают, я давлюсь кашлем.

– Ты сделала это? – удивляется Люк, ставя свою рюмку на стол.

– С тобой все в порядке? – Сет похлопывает меня по спине.

– Да, в порядке, – отвечаю я сквозь кашель, зажимая ладонью рот.

– Калли – новичок, – комментирует Сет и отхлебывает глоток «Лонг-Айленда».

– Ты до сих пор никогда не пила? – Кайден раскрывает рот от удивления. – Правда?

– Такого крепкого никогда. – Я пожимаю плечами, чувствуя себя глупо.

– Почему же сегодня решилась? – спрашивает он с виноватым видом. – Мы на тебя слишком надавили?

– Нет, хотела попробовать. – Я вытираю рот тыльной стороной ладони.

Кайден хмурит брови, но уголки его губ приподнимаются.

– Это есть в твоем списке?

– Что?! – перекрикивает музыку Сет и хлопает рукой по столу. – Ты рассказала ему о списке?

– Я сказала, что он есть, – объясняю я, помешивая напиток соломинкой и наблюдая за тем, как кружит по поверхности лимон.

Сквозь завесу волос смотрю на Кайдена и вижу, что он с любопытством меня разглядывает.

– Какой список? – Люк обхватывает губами соломинку и тянет сквозь нее чай.

Мы с Сетом обмениваемся взглядами, после чего он жестом прогоняет меня с места, как бы говоря «кыш».

– Потанцуем?

– Я – за. Только не делай больше этих странных движений. А то в прошлый раз я грохнулась на задницу. – Я поправляю на животе рубашку и встаю.

Сет кладет руку мне на спину пониже талии и рулит к танцплощадке. Мы с ним уже танцевали пару раз, так что он понимает, с кем имеет дело – с цепляющейся за него паникершей.

Сет выбирает местечко на краю танцпола, где меньше людей и атмосфера более мягкая. Из колонок раздается медленная мелодия, и огни перестают бешено мигать, их переключают на ровное свечение. В этом свете Сет кажется мне бледным, как привидение, а его медово-карие глаза выглядят совсем черными.

– Прости, если я слишком сильно давил на тебя, малышка, – шепчет он, положив руки на мои бедра. – Мне неловко.

Я протягиваю руки к его плечам и встаю ближе, так что концы наших туфель соприкасаются.

– Ты не давил, хотя лучше бы предупредил, что будет так жечь. Тогда я постаралась бы не давиться и не выглядеть полной идиоткой.

– Поверь, никто не посчитал тебя идиоткой. – Сет смеется, будто ему известен какой-то секрет. – Я не хочу растерять все твое доверие, которое сумел завоевать.

– Ты ничего не растерял. – Я сжимаю его плечи кончиками пальцев и придвигаюсь ближе, потому что сзади в меня врезается какой-то тип в широкополой шляпе. – В тот день, когда ты открыл мне все свои секреты, я поняла, что мы будем друзьями всегда. Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю.

– Как ты себя чувствуешь? – Сет широко улыбается и прижимает меня к себе.

– Хорошо, – отвечаю я и трусь щекой о его щеку. – Хотя я немного побаиваюсь ехать с ними к скале.

– Туда все время кто-нибудь забирается. Мы будем не одни. А ты перестань думать обо всех парнях, как о том подонке, иначе он всегда будет владеть тобой.

Я шумно вздыхаю. Сет прав. Мне нужно освободить мозг от страхов, которые поселились в нем из-за этого типа, но как я могу избавиться от человека, забравшего большую часть меня?

Кайден

Не могу оторвать глаз от танцевальной площадки. Даже когда звонит телефон, просовываю руку в карман джинсов и нажимаю клавишу «выкл.» у него на боку.

– Не делай этого. – Люк вылавливает из стакана кусочек льда и закидывает в рот.

– Чего? – рассеянно переспрашиваю я, а у самого сердце так и стучит, потому что Калли закидывает назад голову и смеется.

Вдруг кто-то ударяет меня по голове, защищаясь, я вскидываю руку.

– Это еще за что?

– Это отплата за то, что ты ударил меня там, на улице, – говорит Люк, а сам следит за девушкой с длинными рыжими волосами и в коротком черном платье, которая проходит мимо нашего столика. – А еще, чтобы отвлечь тебя от глупых поступков.

– Ты на самом деле так не думаешь. Я просто смотрю, как люди танцуют.

– Сделай нам всем одолжение и пошли Дейзи эсэмэску, что бросаешь ее. – Люк округляет глаза. – А потом можешь делать, что тебе вздумается.

– Ты хочешь, чтобы я расстался с ней, послав эсэмэску?

– Это твое дело. Она тебе безразлична, хотя ты и говоришь, что любишь ее.

– А тебе-то она чем не угодила, помимо того, что просто слегка раздражает?

– Пойду куплю еще выпивки. – Люк бросает на стол соломинку, берет стакан и выливает остаток «Лонг-Айленда» в глотку.

Я выпускаю его из нашего закутка и усаживаюсь обратно, отыскивая глазами Калли. Она разговаривает с Сетом и улыбается. Меня это радует, как ничто и никогда в жизни. В чем причина, я не понимаю. Возможно, потому меня и тянет к этой девушке.

Ох, не нужно мне это делать, но будь что будет… Пробираюсь через танцплощадку, вертясь туда-сюда, чтобы протиснуться между парами; по пути о меня успевают потереться две какие-то девицы. Сет замечает мое приближение первым и шепчет что-то на ухо Калли.

Повернув голову, она смотрит на меня, ее веки слегка вздрагивают. В тусклом свете зрачки кажутся огромными, кожа бледной, а волосы очень мягкими.

– Не возражаешь, если я вас прерву? – спрашиваю я громко.

– Будь моим гостем. – Сет убирает руки с бедер Калли.

Он подмигивает ей и, пятясь задом, отступает с танцпола. Добравшись до края, отворачивается, и толпа за ним смыкается.

Калли задерживается взглядом на том месте, где скрылся из виду Сет. Плечи у нее напряжены, а ногти впились в ладошки.

Я приставляю губы к ее уху:

– Если не хочешь танцевать со мной, не надо.

Она изящно поворачивается, чтобы встать лицом ко мне, окидывает взглядом мои ноги, живот, и мне становится немного не по себе. Калли знает, где у меня шрамы, она ведь из тех людей, которые придают значение деталям.

– Все прекрасно. Мы можем потанцевать.

Дрожь в голосе выдает ее волнение.

Я протягиваю ей руку, она немного медлит, прежде чем вложить в нее свою. Сомкнув пальцы вокруг ладони Калли, я медленно придвигаю ее к себе, неотрывно глядя ей в глаза. Она смотрит на меня беспомощно, будто молит, чтобы я не причинил ей боли. Это возвращает меня к тем временам, когда я был младше. Один раз отец разозлился на меня за то, что я уронил вазу с полки. Он накинулся на меня с ремнем, сверкая глазами от ярости, а я забился под стол, пытаясь укрыться. Ссадины от побоев, нанесенных накануне, еще не зажили, оставалось надеяться только на то, что он меня не прибьет.

– Можно, я положу руку тебе на бедро? – спрашиваю я, и Калли кивает.

Расставляю пальцы у нее на талии. Глаза Калли немного расширяются, особенно когда я кладу другую руку ей на бок. Прислушиваюсь к биению сердца в груди, оно заглушает музыку. Таких ощущений я никогда раньше не испытывал, могу потерять контроль над собой. Что, если я узнаю ее лучше и эти чувства усилятся? Мне с ними не справиться.

Калли немного расслабляется, проводит руками по моей груди и обвивает ими мою шею. Потом склоняет голову набок, чтобы смотреть на меня снизу вверх.

– Я, вообще-то, не люблю танцевать, – признаюсь я. – У меня с детства развился какой-то страх перед этим делом.

– Почему так? – Губы Калли изгибаются в улыбке.

Мягко надавливая на ее бедра пальцами, притягиваю к себе. Теперь наши ноги соприкасаются, и я чувствую тепло ее дыхания на своей шее.

– Когда мне было лет десять, мама пошла в школу танцев. Дома она тоже практиковалась и тогда использовала меня и моих братьев в качестве партнеров. С тех пор я ненавижу танцевать.

– Это мило, что ты танцевал со своей мамой. – Калли улыбается.

Мои пальцы двигаются по ее спине, я глажу полоску голой кожи, которая открывается между поясом джинсов и рубашкой.

– Но ты никому не рассказывай. Мне нужно сохранить репутацию. По крайней мере, я так считал дома. Теперь не знаю.

– Это будет наш маленький секрет. – Улыбка Калли становится шире, она наклоняет голову вперед, пряди волос падают на лицо.

Я тихо смеюсь, а она снова поднимает взгляд на меня. Она кажется счастливой. Ритм музыки ускоряется, и я решаю повыделываться, просто чтобы повеселить Калли.

– Ну, держись, – предупреждаю я.

Она закусывает губу, и у меня сжимается сердце от желания поцеловать ее. Внезапно я впадаю в нерешительность – оставить ее здесь, на танцполе, или продолжить забаву.

Отстранив Калли от себя, провожу руками по ее рукам, пока наши пальцы не переплетаются. Глаза ее расширяются, я рывком придвигаю ее к себе и поворачиваю кругом, так что в конце концов она падает мне на грудь. Ее губы в нескольких сантиметрах от моего рта, вздымающаяся грудь трется о мою.

– Хочешь еще? – спрашиваю я низким голосом, надеясь вызвать в ней дрожь.

Она не дрожит, но кивает, восторженно сверкая голубыми глазами. Я властно провожу рукой по ее спине, ощущая тепло кожи сквозь тонкую ткань блузки. Выставляю ее руку вперед и откидываю всем телом назад. Волосы Калли свешиваются до пола, спина выгибается, мне прекрасно видны ее груди и полоска кожи, выглядывающая из-под топа. Делая глубокий вдох, скользящим движением провожу рукой вдоль спины Калли, и она встает прямо, вновь прижимаясь ко мне грудью.

– Об этом ты тоже никому ни слова, – шепчу я ей на ухо, обнимая за талию.

– Договорились, – отвечает она, задыхаясь, ее пальцы обхватывают мои лопатки.

Продолжаю покачиваться, держа Калли в объятиях, пока не заканчивается мелодия. Возвращаемся к столику, как будто ничего не случилось. Но что-то случилось, хотя я не уверен – стремиться к этому или бежать ко всем чертям.

Глава 5

Пункт № 3: Постарайся быть счастливой.

Пункт № 3: Будь глупо, пьяно счастливой.

Калли

Я счастлива, глупо счастлива. Не знаю, оттого ли это, что мне хмель ударил в голову, или оттого, что был такой прекрасный вечер. Я совершила казавшееся невозможным и так горжусь собой, что влетаю в такси одним прыжком. Я танцевала с Кайденом, позволила ему прикасаться к себе так, как никому другому не позволяла. И мне это понравилось!

Мы с Сетом уселись сзади. Кайден объяснил водителю, куда ехать. В машине пахнет старым сыром вперемешку с хвоей. Водитель – круглолицый мужчина лет пятидесяти. Кажется, он ничуть не смущен тем, что к нему в салон уселись четверо галдящих восемнадцатилетних. Негромко играет какая-то музыка времен 1980-х, Сет смеется над словами, объясняет мне сальный подтекст стихов, мол, в них намеки на вагину.

– Там правда об этом говорится? – Люк услышал слова Сета и повернулся к нам.

– Сам послушай. – Сет указывает на динамики.

Мы сидим тихо, уставившись на динамики и вслушиваясь в слова песни. Сет сжимает кулак, подносит ко рту, будто держит микрофон, и начинает произносить слова одними губами.

– Откуда ты знаешь эту песню? – удивляюсь я. – Ты вроде такую музыку не слушаешь.

Сет усмехается, наклоняясь вперед и завершая песню.

– Мой отец – настоящий фрик-восьмидесятник. Он носит стрижку маллет и все такое прочее.

Я хихикаю, потому что Сет смешно елозит бедрами.

– И там говорится о вагине, да? – громко вопрошает Люк.

Водитель вырубает звук, чтобы мы прекратили этот разговор. У меня вспыхивают щеки. Отворачиваюсь к окну и натягиваю на нос ворот рубашки, чтобы скрыть смешок. Не следовало бы считать это забавным, но мне весело.

– А Калли напилась, – объявляет Сет и кладет руки на колени. – Ты допила «Лонг-Айленд»?

– Только половину. – Я качаю головой и отпускаю ворот рубашки.

– Легкий вес, – с ухмылкой дразнит меня Кайден.

Я заливаюсь краской.

– Это же для нее в первый раз, – протестуя, защищает меня Сет. – Она справилась, вообще, выдержала испытание блестяще.

Отворачиваюсь к окну. Мне ясно, что имел в виду Сет. Люблю его за то, что он это сказал.

* * *

– Такое чувство, что нас сейчас ограбят, – шепчет Сет.

Мы двигаемся к магазину у подножия холма. Надо купить фонарики и краску в баллончиках, прежде чем приступать к исполнению задуманного. В противном случае наша поездка окажется бессмысленной.

На улице стоит группа парней. Они курят и следят за тем, как мы пересекаем парковку, открываем скользящую по рельсу стеклянную дверь и заходим в магазин.

– Тут все стоит доллар. – Люк берет со стеллажа рядом с дверью рюмку и смотрит на донышко. С ободка отваливается кусочек стекла. Люк тут же ставит рюмку на место. – Теперь мне ясно почему.

Играет модная музыка. Приплясывая, Сет подходит к полке и берет ужасающего вида оранжево-коричневый шарф.

– О, помнится, моя бабуля носила нечто похожее. – Он наматывает шарф на шею и, подскакивая, движется вдоль прохода, изучая стеллажи.

– Нам нужно разделиться, – предлагает Люк. – И искать фонарики и краску. Так будет быстрее.

– Можно просто спросить продавца. – Я смотрю в сторону кассы: у прилавка стоит высокий парень с толстой шеей и следит за нами тяжелым взглядом. – Или нет.

– Давайте устроим соревнование, – предлагает Кайден, подпрыгивает и хлопает ладонью по красному ценнику, что свешивается с потолка. Не могу сказать, насколько сильно он пьян, потому что мало его знаю, но, кажется, он немного пошатывается. – Кто найдет первым, тот выиграл.

– А приз убойный, – саркастически замечает Люк, блуждая взглядом по проходу. – Проигравший в следующий раз ставит всем выпивку.

– По мне, так неплохой план. – К нам присоединяется Сет, разматывает шарф и бросает обратно на полку. – Приступим.

Кайден и Люк поднимают руки и хлопают у меня над головой ладонью о ладонь, а потом подставляют руки мне. Я мягко шлепаю по их ладоням. Кайден смеется.

– Что тут смешного? – спрашиваю я, но он только качает головой.

– Ну хорошо, значит, правила такие. – Люк прохаживается перед нами взад-вперед, как будто он большой начальник. – Никаких правил нет. Просто нужно оказаться первым у кассы с четырьмя фонариками и баллончиком краски. Кто последний, тот проиграл.

Я стараюсь сдерживать смех. Разве люди так развлекаются?

Люк останавливается, и его глаза мрачнеют.

– На старт. Внимание. Марш! – быстро произносит он и, сверкая пятками, кидается бегом по главному проходу между стеллажами с товаром.

Мы же стоим на месте.

Сет ныряет в боковой проход слева от меня, Кайден – справа. Я остаюсь одна в центральном. Бреду по нему, помахивая руками и читая надписи над каждым боковым ответвлением.

Когда я добираюсь до третьего, на другом его конце появляется Кайден. Он, широко улыбаясь, идет мне навстречу.

– Ты не очень-то стараешься! Вообще, такое ощущение, что ты не стараешься вовсе.

– Просто я применяю другой метод. – Я указываю пальцем на табличку с номером отдела и списком товаров. – К чему носиться по магазину без толку?

Кайден останавливается передо мной и вдруг складывает руки рупором вокруг рта:

– И что в этом веселого?

– Не знаю, – хихикаю я.

– А? – Кайден прикладывает руку чашечкой к уху. – Я тебя не слышу. Говори громче.

Я чувствую себя глупо, но тоже делаю из рук рупор и говорю в него:

– Я сказала, что не знаю.

– Ну, давай. – Кайден опускает руки, продолжая улыбаться. – Ты побежишь по этому проходу, а я – по тому. Проверим, кто окажется быстрее на другом конце.

– Нет смысла, – качаю я головой. – Ты победишь. Ведь ты же футболист и все время бегаешь.

Кайден обдумывает мои слова. Потом снимает с полки рулон бумажных полотенец.

– Я больше бросаю мяч, чем бегаю. – Он отступает задом, размахивается, и рулон летит в меня.

Поднимаю руки и спокойно ловлю его. Кайден смотрит на меня с открытым ртом:

– У кого-то имеются скрытые таланты!

Теперь моя очередь: вскидываю руку с рулоном и бросаю его обратно.

– Мой отец – тренер. – Кайден ловит посланный мною снаряд, склоняет голову набок и с интересом смотрит на меня, а я продолжаю: – Я начала играть в мяч года в три – с ним и с братом.

– Ладно, тогда давай проверим, как ты бегаешь. – Не сводя с меня взгляда, Кайден ставит рулон на место.

Он бросается в сторону и скрывается за стеллажами. Я боком двигаюсь к тому углу, за которым исчез Кайден. Он поджидает меня на другом конце прохода. Не успеваю и слова произнести, как он опять пропадает из виду. Я делаю несколько торопливых шагов к следующему проходу. Кайдена в просвете нет, и я практически бегу к следующему «перекрестку», успевая заметить, как мой длинноногий соперник опять меня опережает и исчезает за стеллажами. Смех срывается с моих губ, и я бросаюсь бежать. Всякий раз, как только я оказываюсь в просвете очередного прохода, Кайден мелькает на другом конце. Наконец я замечаю отдел с краской и быстро сворачиваю в него. Тут же на противоположной стороне прохода появляется Кайден.

Мы оба останавливаемся и смотрим на ряд баллончиков с краской; они стоят на нижней полке примерно в середине отдела.

– Кажется, мы добегались до небольшой проблемы, – говорит слегка запыхавшийся Кайден и встречается со мной взглядом.

Мои глаза перескакивают с краски на Кайдена, и я кидаюсь к баллончикам. Кроссовки Кайдена скрипят по полу – он тоже бежит. Мы оказываемся у нужной секции одновременно и врезаемся в стеллаж, сшибая с полки несколько баллончиков. Я смеюсь, наступаю на раскатывающиеся по полу балончики и, теряя равновесие, хватаюсь за полку.

– Ничего не выйдет. – Кайден отдирает от опоры мою руку. – Так ты ничего не добьешься.

Я снова тянусь к полке, но Кайден ловит мою руку и тащит меня к себе. Я выкручиваю руку, стараюсь освободиться и не смеяться, топаю по полу. Раздается шипение, из баллона на белый линолеум и мою кроссовку вылетает струя краска.

– О боже! – Я замираю и в ужасе гляжу на испачканный пол.

– Это твоя ошибка. – Кайден сжимает губы, силясь не расхохотаться.

– Не смешно. – Я сгибаю ногу в колене и задираю ее. – Что мне теперь делать?

Кайден ставит обратно на полку баллончик, который держал в руке, обходит маленькую свалку на полу и, взяв меня за руку, ведет к выходу.

– Ладно, – говорит он, выглядывая из-за угла. – Нам нужно убраться отсюда, как будто ничего не случилось.

Оглядываюсь: на полу остались зеленые отпечатки моей кроссовки.

– Я запачкала весь пол.

– Сними кроссовку.

Я выдергиваю руку, замечаю, какая потная у меня кожа, и вытаскиваю ногу из кроссовки. Держа ее за шнурок, прячу за спину, и мы с Кайденом идем по проходу бок о бок.

Сет и Люк стоят около кассы и смотрят на полку с конфетами. В руках у них баллончик с краской и фонарики.

– Вы куда? – спрашивает Люк, и у него из рук выпадает фонарик.

Кассир следит за нами, как ястреб, а мы быстро идем к дверям.

– Почему на Калли только одна кроссовка? – Сет отворачивается от леденцов и провожает нас взглядом.

– Мы идем в машину, – говорит Кайден и машет рукой. – Ждем вас там.

Большими шагами чешем к двери и выбегаем в ночь, хохоча во все горло. Сквозь носок ощущаю холод бетона и быстро обуваюсь. Черный верх кроссовки забрызган зеленой краской. Пытаюсь стереть ее, волоча вывернутую носком вниз ногу по земле. Результат не впечатляет.

– Не думаю, что она отчистится. – Кайден наблюдает за мной, не скрывая веселья.

– Знаешь что, приятель, это была моя любимая пара, – хмурюсь я, глядя на кроссовку.

Кайден открывает дверь такси, мы забираемся внутрь, водитель бросает на нас сердитый взгляд. Я пролезаю назад, Кайден захлопывает дверь и усаживается рядом со мной, кладет руки на колени и смотрит на меня в темноте.

– Знаешь, Люк скажет, что мы сговорились, и заставит нас обоих в следующий раз платить за выпивку.

– Это не слишком страшно. По крайней мере, в таком случае придется выложить только половину денег.

– Не-а, просто он закажет больше. – Кайден перекладывает руку на спинку сиденья и закидывает ногу на ногу.

– Правда? – Я пытаюсь сконцентрироваться на чем-нибудь другом, помимо того факта, что колено Кайдена касается моей ноги.

– Да, так что будь готова. – Он кивает и переводит взгляд на переднее сиденье.

Смотрю в окно на темную линию гор. Мне это нравится. Ночь. Легкость. Все нравится. Возникают мысли, о возможности которых я даже не подозревала: какие на вкус губы у Кайдена и каковы на ощупь его мышцы…

– Калли!

– Да? – Я моргаю и выхожу из мечтательности.

Кайден бросает беглый взгляд на мои губы, его рот приоткрывается, но потом он сжимает челюсти, и его губы медленно растягиваются в улыбке.

– Было весело.

– Знаешь что? – улыбаюсь я в ответ. – И правда.

* * *

– Ну и темнотища, – жалуется Сет, пока мы идем по дороге. – И грязища.

Люк светит вперед фонариком. Сет обронил свой, едва успев вылезти из машины, мой оказался нерабочим, так что у нас всего два фонаря.

Такси осталось внизу. Водитель сказал, что будет ждать нас двадцать минут, а потом уедет. Ему не понравилось, что мы заставили его заехать на гору, где явно будет происходить какая-то не вполне законная движуха.

– Вот и скала, – говорит Кайден Сету, водя лучом фонарика из стороны в сторону. – А чего ты ждал?

Под ногами хрустят камушки, я держусь за руку Сета. Воздух довольно прохладный, небо рассекают вспышки молний. Мы подходим к скале, Люк передает мне фонарик, а сам встряхивает баллончик с краской.

– И какой же ублюдок туда полезет? Не так уж далеко, но я чертовски устал.

– Ну, раз уж я ублюдок, то мне и лезть. – Сет драматически вскидывает руки в воздух.

Свечу фонариком ему в лицо. У Сета глаза, как у испуганного оленя. Удивительно, я его таким не знала.

– Ты же вроде говорил, что твой отец слушал рок восьмидесятых и носил стрижку маллет?

– Отчим, – уточняет Сет и протягивает руку к Люку: – Давай мне банку. Напишу на этой скале пару строк.

– Она вся в твоем распоряжении, дружище. – Люк бросает ему баллончик.

Потряхивая банкой, Сет шагает к скале, которая уступами уходит в серое, освещаемое вспышками молний небо. Поставив ногу на камень, подпрыгивает и хватается рукой за небольшой боковой выступ. Поднимает вторую ногу и ставит ее на каменную ступеньку. Теперь он обеими ногами стоит на скале. Засунув баллончик с краской под мышку, другую руку закидывает на верхний край скалы, подтягивается, переворачивается на спину и встает на ноги.

Я свечу фонариком ему в спину, а он смотрит вверх.

– С тобой там все в порядке?

– Думаю, что бы такое пакостное написать. – Сет оглядывается через плечо. – А, стойте. Придумал.

Подняв баллончик, он переворачивает его распылителем вниз и начинает выводить завитки и закорючки. Красная краска медленно оседает на скале, образуя буквы. Но вот дело сделано, и Сет опускает руку.

«Отсосите», – читая надпись, я покрываюсь мурашками от холода.

– Ты это собирался написать?

– Я это уже написал. – Сет поворачивается, уперев руки в бедра. – А если ты хочешь накорябать что-нибудь получше, можешь поднять сюда свою маленькую задницу и сделать это сама. Ты же писательница.

Кайден оборачивается ко мне, его волосы в бледном лунном свете кажутся почти черными. Луч фонарика светит в землю между наших ног.

– Ты пишешь?

– Дневник, – пожимаю я плечами и свечу фонариком поверх его плеча.

– По тебе видно. – Странно, но он заинтригован этой информацией.

– Каким образом? – Я провожу ладонью вниз и вверх по руке, чтобы избавиться от мурашек.

– У тебя всегда такой вид, будто ты о чем-то размышляешь… – Он пожимает плечами, ковыряя землю носком ботинка. – Тебе холодно?

– Нет, все хорошо, – говорю я, стуча зубами. Зачем только было оставлять куртку в машине? – Просто немного прохладно.

Кайден стаскивает с себя теплую рубашку. Надетая под низ черная футболка немного задирается, и я успеваю заметить зубчатый шрам внизу живота.

– Вот, надень. – Кайден протягивает одежку мне.

– Ты не должен отдавать мне свою рубашку.

– Но мне так хочется.

Нерешительно беру ее, ткань кажется очень мягкой на ощупь. Надеваю рубашку через голову, а тем временем Кайден приглаживает волосы. Чувствую себя карлицей, будто уменьшилась в росте.

– Так лучше? – спрашивает мой заботливый друг, когда я просовываю руки в рукава.

– Спасибо, – киваю я и обхватываю себя руками, наслаждаясь теплом и запахом одеколона Кайдена. – Но ты сам не замерзнешь?

– Со мной все будет в порядке. – Он улыбается, точно я сказала что-то смешное. – Не сомневайся. Немного свежего воздуха – это пустяки.

– Калли! – вопит Сет. Подскакиваю, оборачиваюсь к скале, луч фонарика стрелой проносится по камню. – Тащи сюда свою задницу и напиши что-нибудь поэтическое.

Вздыхаю и плетусь к скале, светя фонариком себе под ноги. Кружок света плутает вокруг валунов.

– Бросай мне фонарь! – кричит Сет, приставив руки ко рту. – Я тебе посвечу, пока ты забираешься.

– Если уронишь, он разобьется! – кричу я в ответ, привставая на цыпочки.

– Просто сделай это, – говорит он глупым пьяным голосом, прыгая с ноги на ногу и размахивая руками.

– Осторожнее! – Мне страшно, что он свалится.

– Дай его мне. – Кайден идет за мной, расставив в стороны руки. – Я профи по броскам.

Вкладываю в его ладонь фонарик, и он замахивается, отведя назад плечо.

– Приготовься.

– Ага, – говорит Сет.

Кайден выбрасывает руку вперед. Фонарик летит по воздуху, будто мяч.

Сет визжит, выставляет руки перед собой, чтобы поймать снаряд, который мерцает, как светлячок, и попадает точно по назначению, но, увы, выскакивает из ладони Сета, ударяется о землю и гаснет.

– Где он? – спрашиваю я Люка.

Люк становится между нами и направляет луч своего фонарика вверх. Мгновение стоит полная тишина. До нас доносятся крики и смех приближающейся компании.

Сет выскакивает из-за валуна, вытянув вперед руку с фонариком.

– Нашел!

– Может, тебе лучше спуститься? – предлагаю я. – Я беспокоюсь. Ты можешь упасть.

– Только после того, как ты распишешься на скале. – Сет включает фонарик и освещает им надпись у себя за спиной. – Ну, давай же.

Подхожу вплотную к скале, закатываю рукава рубашки Кайдена и ставлю руки на нижний уступ. Задрав подбородок, я смотрю вверх, сгибаю ногу в колене и закидываю на камень. Пружиня на кончиках пальцев, готовлюсь лезть вверх, но тут слышу: позади меня кто-то шевелится.

– Позволь, я тебе помогу, – шепчет мне на ухо Кайден, и я впервые в жизни начинаю дрожать оттого, что рядом со мной стоит парень.

– Давай.

Я раньше не пила, поэтому не могу сказать, алкоголь ли оказал на меня расслабляющее воздействие или что-то другое, только я чувствовала себя вполне нормально, даже когда Кайден взялся руками за мои бедра. На самом деле я чувствовала себя просто отлично.

Кайден приподнял меня, я потянулась вверх и достала руками до следующего уступа. Камень шершавый, как наждачная бумага. Опираясь на ладони, втаскиваю себя наверх. Руки Кайдена скользят по моей спине, и он подпихивает меня снизу: толкает вверх мою ногу, обхватывает руками попу и совершает финальный толчок, после чего соскакивает вниз.

Закатившись наверх, широко раскрытыми глазами я смотрю в небо. Те места на моем теле, к которым прикасался Кайден, будто кто-то щекочет, и дрожь пробегает по всему телу. Надо мной склоняется Сет, серебристые вспышки молний отражаются в его глазах.

– Ты как?

– Отлично. – Я переворачиваюсь на живот, опираюсь на руки и встаю. – Ни царапинки.

Сет светит фонариком под подбородок. Луч освещает лицо снизу, глазницы становятся черные как угли.

– Я не о том, как ты сюда лезла. Он только что хватал тебя за задницу, вот о чем речь.

– Ты это видел?

– Конечно видел. Он тебя всю облапал.

– Со мной все в порядке. – Я упираю руки в бедра и меряю шагами узкий уступ, с подошв летят комочки грязи. – Правда. На самом деле даже больше чем в порядке.

– Думаю, это в тебе говорит алкоголь. – Сет выставляет вперед руку с баллончиком.

– Ты думаешь? – Я беру баллончик и встряхиваю.

– Думаю, да, немного. – Сет виновато кивает. – Надеюсь, утром ты не проснешься с мыслью: «О боже мой».

– Все будет хорошо. Давно я так не веселилась.

Подхожу к каменной стенке и задумываюсь: что бы такое написать? Заумные изречения и признания в любви, которые уже были кем-то написаны, я прочитала.

– Господи Иисусе, тут высоко! – раздается голос Люка. Он влезает на уступ, встает на ноги и смотрит вниз, щелкая костяшками пальцев. – Я не фанат высоты.

– Аналогично, – поддерживаю я Люка.

В этот момент к нам на уступ поднимается Кайден. Он опирается на ладони, ложится на живот и потом, тяжело дыша, перекатывается на спину.

– Да, я об этом помню, – говорит он, поворачивает ко мне голову и улыбается.

Прицеливаюсь распылителем в свободное от рисунков место. Нажимая на головку, представляю себя художником, который рисует прекраснейшую картину, линии соединяются, и у рисунка появляется смысл. Закончив, отступаю назад, в нос бьет запах краски – воздух насыщен испарениями.

Кайден встает рядом и обнимает меня за плечо.

«В жизни только раз может произойти совпадение: мы оказываемся вместе, и на миг биения наших сердец сливаются».

– Впечатляет. – Кайден смотрит на меня.

Передаю ему баллончик. Наши пальцы соприкасаются.

– На самом деле я написала это очень давно. – Я понижаю голос и приближаюсь к Кайдену. – Сразу после того вечера рядом с домиком у бассейна.

Кайден меняется в лице, его рука падает с моего плеча. Он бросает краску Люку.

– Надо идти, а то такси уедет, наши бедные задницы так тут и останутся, а пешком я домой не дойду.

Настроение портится. Я понимаю, что мои слова расстроили Кайдена. Смотрю, как он спускается вниз, и ощущаю: счастливая ночь уплывает в небеса и ее рассекают молнии.

* * *

Мы возвращаемся в кампус, Кайден уходит, не попрощавшись. Мне очень больно, я сильно переживаю.

– Что у вас произошло? – спрашивает Сет.

Я провожу по замку пластиковой карточкой и открываю дверь в общежитие.

Пожимаю плечами и вхожу:

– Думаю, зря я напомнила ему о домике у бассейна. Сама не пойму, зачем это сделала.

Глаза у Сета тревожные. Мы идем по коридору к лифтам, расположенным рядом с жилым отсеком.

– Это все из-за того, что ты не слишком ясно соображаешь.

Навстречу идут два крепких парня в толстовках футбольного клуба, и я оттаскиваю Сета в сторону.

– Знаю. Пьяные ведут себя странно.

– О боже мой! – Сет прикрывает рот ладонью и подавляет смешок. – Как я тебя люблю. Особенно когда ты говоришь такое.

– Какое – такое?

– Ничего. – Он качает головой, продолжая улыбаться, и мы заходим в лифт. – Забудь об этом. Хотя я умираю от желания узнать, почему у тебя зеленая кроссовка.

Изгибаю шею, чтобы посмотреть через плечо на задник кроссовки, а Сет тем временем нажимает кнопку моего этажа.

– Наступила на баллончик с краской, пока мы с Кайденом выхватывали их друг у друга.

– Хотелось бы мне на это посмотреть.

– Уверена, тебе бы понравилось.

Двери лифта открываются, и мы бежим по коридору. Останавливаемся в самом конце, напротив моей двери. Изнутри слышатся хихиканье и какие-то глухие удары, в воздухе пахнет табачным дымом.

– Это что такое? – Сет отвязывает от ручки двери красный шарф и подносит к моему лицу.

– Это означает, что я не могу войти. – Я забираю у него шарф, вешаю его обратно на ручку двери и вздыхаю. – Я так устала.

– Она там занимается любовью или что?

– Я не знаю… – Мне становится жарко. – Может быть.

– Пошли найдем, где уложить тебя на ночь. – Сет хватает меня за плечо и тащит к лифту.

– Куда мы идем? – Я торопливо перебираю ногами, чтобы поспеть за ним.

– Спать.

На нижнем этаже Сет уводит меня подальше от шумной гостиной. Мы выходим на улицу, сворачиваем за угол, и Сет тащит меня к своему корпусу:

– Ты останешься у меня. Моего соседа все равно никогда не бывает дома, так что я займу его кровать, а ты будешь спать на моей.

Мне хочется обнять Сета, но я боюсь, что если отпущу его, то упаду, так меня одолевает сон.

– Спасибо. Я очень устала.

Мы добираемся до комнаты Сета. Он отбарабанивает пальцами код на замке, отпирает дверь, заталкивает меня внутрь и щелкает выключателем. Кровать его соседа пуста, но завалена грязным бельем. На половине Сета – образцовый порядок, только на компьютерном столике выстроились в ряд пустые банки от энергетического напитка. Сет пристрастился к этому пойлу.

– Он никогда не спит здесь? – спрашиваю я, отпинывая с дороги пустую банку из-под содовой.

– Думаю, он меня боится. – Сет качает головой и скидывает куртку.

Выпятив губу, я вытаскиваю руки из рукавов рубашки Кайдена.

– Сочувствую. Наверное, он отменный болван.

– Тебе не о чем жалеть, малышка. – Сет достает из карманов мелочь и бумажник и бросает их на комод рядом с лампой. – Ты самый чуткий человек из всех, кого я знаю.

Он начинает расстегивать рубашку, и я обхватываю его руками:

– А ты самый лучший человек на свете.

Смеясь, Сет похлопывает меня по затылку:

– Да, посмотрим, что ты скажешь наутро, когда у тебя будет первое в жизни похмелье.

С удовольствием заваливаюсь на его кровать. Взбив подушку, я поворачиваюсь на бок и смотрю на фотографию на стене – Сет и какой-то парень с темными волосами и ярко-голубыми глазами.

– Сет, это он? На фотографии.

– Да, это Брайден, – спустя минуту отвечает Сет.

Брайден похож на игрока в американский футбол: сильные плечи, плоская грудь и четко обрисованные мышцы рук. Он обнимает Сета за плечо. Они выглядят счастливыми, но если присмотреться, то поймешь, что по-настоящему счастлив только один из них. А другой решит от него отделаться, когда обвинение в любовной связи расползется по школе и начнет зудеть, как пчелиный рой. Будет смотреть, как избивают другого. Мне хочется спросить, почему Сет хранит эту фотографию – даже повесил на стену, – но ясно, что эта тема для него болезненна.

Сет выключает свет, и на другой стороне комнаты скрипит кровать: он улегся. Мы молчим, я сворачиваюсь клубком, утыкаюсь носом в подушку и закрываю глаза.

– Можно задать тебе вопрос? – внезапно спрашивает Сет.

– Конечно. – Я разлепляю веки.

– Тебе когда-нибудь снятся кошмары о том, что произошло? – помедлив, спрашивает он.

Зажмуриваю глаза, вдыхая запах рубашки Кайдена, потом говорю:

– Все время.

– Мне тоже. – Сет испускает вздох. – Кажется, от них никогда не избавиться. Стоит только закрыть глаза, и я вижу ненависть на их лицах, кулаки и пинающие меня ноги.

– Иногда, клянусь, я снова ощущаю его запах. – Я тяжело сглатываю.

– А я будто вдыхаю пыль и чувствую вкус крови во рту, – шепчет Сет. – И боль.

Он замолкает, и меня охватывает желание утешить его. Я слезаю с кровати и устраиваюсь на матрасе рядом с ним. Он поворачивается ко мне; в лунном свете виден только очерк лица.

– Может быть, сегодня мы не увидим кошмаров, – говорю я. – Может быть, все будет по-другому.

– Я очень на это надеюсь, Калли. – Сет вздыхает. – Правда.

Минуту я питаю надежду. Вечер был чудесный, и мне кажется, что возможно все, но вот я закрываю глаза – и чудо исчезает.

Глава 6

Пункт № 8: Брось себе вызов.

Кайден

Мы вернулись в общагу, и мне хочется убежать от всего, что я чувствую. Ванная занята, поэтому я ложусь на кровать и пялюсь в потолок. По окнам хлещет дождь. Люк лежит на своей кровати лицом вниз, храпит.

Кровь постепенно освобождается от алкоголя, и чувства начинают колоть меня острыми иглами. Надо бы отключить их. Мне известен только один способ справляться с жизнью.

Поворачиваюсь на бок, поднимаю кулак и что есть силы бью по изголовью кровати. Хрустят костяшки пальцев, Люк соскакивает с кровати.

– Какого черта! Что это было? – Он моргает и обводит взглядом комнату.

За окном сверкает молния.

– Это был гром, – вру я и отворачиваюсь, закрываю глаза и прижимаю руку к груди.

По кисти расползается жгучая боль. Через мгновение я погружаюсь в глубокий сон.

* * *

– Так и будешь сидеть тут всю ночь один, – говорит Люк и подходит к стоящему в углу комнаты мини-холодильнику. Достает пиво, срывает крышку. – Ты какой-то странный стал после выпускного.

Я лежу на диване, сжимаю и разжимаю кулак и наблюдаю, как вздуваются на запястье вены.

– Просто мне немного грустно уезжать.

Честно говоря, я не знаю, чего ждать от жизни. Хочу уехать в колледж, быть свободным, но мысль о том, чтобы оказаться предоставленным самому себе, в окружении вещей, которых я совсем не понимаю, пугает меня до жути.

– Тебе нужно кого-нибудь трахнуть, но не Дейзи. – Люк открывает дверь. Сверху в комнату плывет музыка.

– Этим я и собираюсь заняться.

Он закрывает дверь и оставляет меня одного, пойманным в ловушку собственных мыслей.

Люк прав. Мне нужно просто подняться наверх и трахнуть первую попавшуюся девчонку. Это лучший способ провести время и вообще прожить жизнь, но я не могу перестать думать о своем гребаном будущем.

Наконец я встаю с дивана. Подхожу к стене, смотрю на дверь. Потом поднимаю кулак и со всей дури луплю по стене. Сыплются куски гипсокартона и краски, кожа немного содрана, но этого недостаточно. Я бью в стену снова и снова, появляются дырки, но моей руке это причиняет не много вреда. Нужно что-то посерьезнее – например, кирпич.

Вдруг распахивается дверь. Входит отец. Он смотрит на дыры в стене, потом на мою пораненную руку, из которой на ковер течет кровь.

– Что за хрень с тобой происходит? – Отец встряхивает головой и двигается ко мне, глядя на куски гипрока и краски на полу.

– Не знаю. – Прижимая руку к груди, я быстро обхожу его стороной и выбегаю на улицу.

В доме полно людей. Они смеются, кричат, подпевают музыке. Яркие огни прорезают темноту. Я обхожу дом и оказываюсь на заднем дворе, слышу, отец идет за мной по пятам. Знаю, он зол как черт и догоняет меня.

– Кайден Оуэнс, – произносит он и оказывается передо мной. Запыхался, глаза налились злобой. От него разит виски. Ветер шумит листьями. – Ты что, специально раздробил себе руку?

Я молчу и направляюсь к домику у бассейна. Зачем, сам не знаю, но чувствую: надо двигаться.

Вот я у двери, тут отец хватает меня за локоть и разворачивает лицом к себе:

– Объяснись. Сейчас же.

Я тупо смотрю на него, он начинает орать, какой я козел, но я его едва слышу. Слежу за его губами и жду. Через секунду его кулак врезается мне в лицо, но я почти ничего не чувствую. Он бьет меня снова и снова, глаза у него стекленеют. Я падаю на траву, и он пинает меня что есть силы. Хочет, чтобы я поднялся. Но я не встаю. Кажется, мне не хочется. Может, пришло время покончить со всем этим, хотя заканчивать-то особо не с чем.

Прислушиваюсь к биению сердца в груди – стучит ровно. Удивляюсь, почему оно не реагирует? Оно никогда не отзывается. Может быть, оно не живое. Вероятно. И я сам тоже.

Потом из ниоткуда за спиной отца вдруг появляется девушка. Она маленькая и выглядит испуганной, каким должен бы быть я. Незнакомка что-то говорит отцу. Он переводит взгляд на нее, и я думаю, сейчас она бросится бежать. Но она остается со мной, а отец уходит.

Сажусь на траве, очень смущен, у меня нет слов, потому что так не бывает. Обычно люди уходят прочь, делая вид, что ничего не происходит, придумывая нелепые объяснения.

Ее зовут Калли, она из моей школы. Она стоит надо мной и смотрит на меня испуганными глазами.

– Ты как?

Впервые в жизни кто-то задал мне такой вопрос, и это меня поражает.

– Я в порядке, – отвечаю резче, чем планировал.

Она поворачивается и собирается уходить. Я хочу, чтобы она осталась и объяснила, почему так поступила. Я спрашиваю. Она пытается объяснить, но я не понимаю.

Наконец я оставляю попытки что-нибудь понять и прошу ее принести аптечку и пузырь со льдом. Захожу в купальню, снимаю рубашку, пробую стереть с лица кровь, но все равно выгляжу жутко. Отец бил меня по лицу, он делает это, только если уж совсем вышел из берегов.

Когда Калли возвращается, вид у нее встревоженный. Мы почти не говорим, но потом мне приходится попросить ее, чтобы она открыла аптечку: у меня руки не действуют.

– Нужно наложить швы, – говорит она. – Иначе останутся шрамы.

Я силюсь не расхохотаться. Разве швы тут помогут? Они стягивают кожу, порезы, раны, залечивают тело снаружи. А у меня все внутри разворочено.

– Шрамы – это ерунда, особенно те, что снаружи.

– Я и правда думаю, тебе нужно попросить маму отвезти тебя к врачу, и потом ты расскажешь ей, что случилось, – не отстает Калли.

Начинаю разматывать бинт, пользуясь одной рукой, и в результате роняю его как дурак.

– Этого не будет, а если бы даже такое случилось, никакой разницы. Все бессмысленно.

Калли поднимает бинт. Я думаю, что она отдаст его мне обратно, но она сама отматывает кусок нужной длины и перевязывает мне руку, смотрит на шрамы, словно оценивает, какую боль я перенес, когда они появились. Что-то в ее глазах кажется мне очень знакомым, как будто у нее внутри что-то заперто. Может быть, я выгляжу так же.

Сердце в груди начинает биться. Кажется, впервые за все время, что я себя помню. Сначала биение мягкое, но чем дольше пальцы Калли прикасаются к моей коже, тем более оглушительным оно становится, и наконец я уже просто ничего не слышу. Стараюсь не паниковать. Что творится с моим сердцем?!

Калли делает шаг назад, уткнув подбородок в грудь, будто хочет спрятаться. Глаза у меня опухли, и я с трудом различаю ее лицо, а мне хочется его видеть. Я уже готов протянуть руку и потрогать ее, но она уходит, удостоверившись, что я в порядке. Делаю вид, мол, мне все равно, а сердце в груди не унимается, стучит громче, громче и громче.

– Спасибо тебе… – начинаю благодарить я. За все, за то, что не позволила ему бить меня и вступилась.

– За что?

Но я не могу дойти до такого. Я сам еще не уверен, что испытываю благодарность.

– За то, что принесла аптечку и лед.

– Пожалуйста.

Она выходит за дверь, а на меня обрушивается долбаная тишина.

* * *

Рука у меня будет в бинтах еще неделю, и тренер выел мне весь мозг, потому что из-за этого я не смогу играть. Дела идут не так хорошо, как я рассчитывал. Думал, вот уеду из дома и избавлюсь от владеющего мной мрака, но ошибся.

Прошло уже больше недели с того дня, когда Калли написала на скале те прекрасные слова. Едва ли она понимает, как много они для меня значат. А может быть, и понимает, потому-то мне и нужно немного притормозить. Я не знаю, что делать с такими чувствами.

К концу недели я совершенно опускаюсь, расплачивается за это мое тело. Валяюсь на кровати перед занятиями, как вдруг Дейзи присылает мне какое-то туманное сообщение.

Дейзи: Хай, думаю, нам нужно встречаться с другими людьми.

Я: Что? Ты напилась или как?

Дейзи: Не. Я абсолютно трезвая. Просто меня достало, что я все время одна. Мне нужно больше.

Я: Как я могу дать тебе больше, находясь в колледже?

Дейзи: Значит, ты меня любишь не так сильно, как я думала.

Я: И чего ты от меня хочешь? Мне отчислиться?

Дейзи: Не знаю, чего я хочу, но только не этого.

В тот же самый момент приходит еще одна эсэмэска, я переключаю экраны.

Люк: Только что получил сообщение от одного чела. Он говорит, что Дейзи, похоже, изменяет тебе с Ленни.

Я: Ты чё, серьезно? С Ленни?

Люк: Да, он сказал, это случилось на вечеринке по поводу начала учебы у Гэри.

Я: Но эта вечеринка была до того, как она приезжала.

Люк: Да… Знаю. Прости, приятель.

Я: Ладно, обсудим позже.

Отключаю телефон. Дейзи писать не собираюсь. Я не очень-то расстроен, хотя, кажется, должен бы. Наверное, мне полагается быть вне себя от ярости, но я ощущаю внутри лишь пустоту.

На занятиях по риторике слушаю речь одной девушки о правах женщин. Кое-что записываю, но больше смотрю в окно. Вдалеке виден стадион. Хотелось бы мне сейчас поноситься по нему кругами и выпустить наружу всю подавленную энергию.

И вдруг я замечаю Калли. Она идет по лужайке с сумкой на плече и говорит по телефону. Волосы закрывают ее лицо, ноги переступают быстро и несут в ей одной известном направлении. Она одета в черные лосины для йоги и толстовку с капюшоном. Вот Калли пересекает парковку и что-то кричит, когда на тротуаре появляется Люк. Он направляется к ней, прихрамывает и оглядывается по сторонам, как будто делает что-то нехорошее.

Они встречаются под раскидистым дубом рядом с кучей листьев. Калли что-то говорит и отдает Люку телефон. Она убирает изо рта прядь волос, а Люк нажимает кнопки на ее телефоне. Он что-то говорит, она смеется. Я чешу в затылке. Ну и дела-а…

Люк возвращает Калли телефон, они машут друг другу на прощание и расходятся в противоположных направлениях. Калли скрывается за вереницей машин, а Люк ковыляет к учебному корпусу. Почему он с ней встречается? А какого хрена это меня волнует?

Запускаю руку в карман, достаю телефон и включаю его.

Я: Зачем ты только что говорил с Калли?

Люк: А ты где? Я тебе писал, а твой мобильник отрубился.

Я: В аудитории. Видел тебя в окно.

Люк: О’кей. А почему это так важно, что мы делали?

Я: Это неважно. Просто я удивился.

Люк: Мы лишь поговорили. Надо идти. Лекция начинается.

Я схожу с ума, но отчего – непонятно. Лучше бы побеспокоился о том, что меня бросила девушка, с которой я был три года. Но это чушь в сравнении с тем, что Люк и Калли могут встречаться.

В конце концов я вскакиваю из-за стола и картинно выбегаю из аудитории прямо посреди речи несчастной девицы. Прорвавшись сквозь двери, оказываюсь на ослепительно-ярком солнце и сердито топаю к скамейкам во дворе. Плюхаюсь на какую-то из них, опускаю голову на руки и глубоко вздыхаю. Я не должен так реагировать. Ни на кого. Никогда. Это мое железное правило. Никогда не втягивать никого в свои проблемы. Калли эта ноша на плечах нужна меньше всего.

Чем дольше я сижу на скамейке, тем сильнее взвинчиваю себя и понимаю, что единственный способ разобраться с собой – это выяснить, что происходит. Отправляю сообщение Люку, спрашиваю, нельзя ли взять его машину. Он разрешает, но просит, чтобы я вернулся к двум часам, потому что ему надо куда-то ехать, и сообщает, что ключи на комоде.

Еду к спортивному залу, где Калли, по ее словам, иногда занимается кикбоксингом. Одета она была соответственно, вот я и подумал, что она собралась именно туда. Однако, приехав на место, не могу решить, хочется мне, чтобы мое предположение подтвердилось, или нет.

Вылезаю из машины и смотрю на маленькое кирпичное здание.

– Какого черта я тут делаю? – бормочу я себе под нос.

В этот момент из стоящей в соседнем ряду машины вылезает Сет. Машет мне; в пальцах зажата сигарета. На лице написано удивление.

– Привет.

– Ты тоже собрался позаниматься? – Я обхожу спереди машину и шагаю навстречу Сету.

– Не, просто приехал за компанию с Калли. – Он окидывает взглядом свои джинсы и рубашку на пуговицах.

– Ясно, – киваю я.

Чувствую себя полным идиотом. Зачем я сюда приехал? С каких это пор стал гоняться за девчонками?

– А ты почему здесь? – Сет щелчком отбрасывает сигарету на асфальт и затаптывает ее. Он оглядывает мои темные джинсы и клетчатую рубашку.

– Без понятия, – пожимаю я плечами. – Я и правда не знаю.

– Калли внутри. – Сет указывает пальцем на стеклянную дверь. – Уверен, она с удовольствием поболтает с тобой.

Щелкаю костяшками пальцев обеих рук, замотанной тоже. Больно, но меня это успокаивает.

– Ладно, зайду с тобой на минуточку.

Сет усмехается и пробирается между машинами к входу в спортзал. В здание заходит парень с большой сумкой на плече. Сет придерживает для него дверь.

– Могу я поинтересоваться, что случилось? – Он кивает на мою руку.

Заходим внутрь.

– Ударился на тренировке. – Я поднимаю забинтованную руку перед собой.

– Обидно.

Сет проходит мимо беговых дорожек в дальнюю часть зала, где на полу разложены маты. Жарко. Помещение наполнено крепким запахом пота и клацающими звуками силовых тренажеров. Из колонок несется ритмичная музыка, чтобы все были в тонусе.

Калли в самом дальнем углу, пинает подвешенную к потолку грушу. Забавно, что я так радуюсь при виде Калли. Или это обрадовано мое тело? Эмоции и желание проносятся по нему гребаной волной.

Калли скачет по кругу на кончиках пальцев. Куртку она сняла. На ней майка. Волосы убраны назад. Очень много открытых частей тела. Я еще не видел ее такой, и мне нравится это зрелище: веснушки на плечах, изгиб шеи, ключицы. Ноги обтянуты лосинами, так что прекрасно видны очертания попы и бедер.

– Не вздумай ее обижать, – говорит Сет мне прямо в лицо. – Я тебе сказал.

– О чем ты?

Он пятится в сторону Калли и повторяет:

– Не обижай ее.

После этого Сет разворачивается ко мне спиной, подмигивает и что-то говорит Калли. На ее лице отображается буря эмоций, и она стреляет в меня взглядом, потом робко машет рукой. Я подхожу, засунув руки в карманы. Сквозь майку кикбоксерши просвечивает лифчик, и она складывает на груди руки.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Калли, водя носком кроссовки по мату.

– Проезжал мимо и увидел машину Сета, – лгу я. – Решил остановиться и сказать ему «привет».

– Привет. – Калли сжимает губы.

Я качаю головой и сдавленно кашляю. Обходя вокруг груши, легонько стукаю по ней и отскакиваю в сторону – она летит обратным ходом в меня.

– Значит, ты не шутила насчет кикбоксинга.

– А ты решил, что я стараюсь произвести на тебя впечатление? – Калли подтягивает резинку на завязанных в хвост волосах.

Хлопая ресницами, Калли отходит в сторону. Интересно, зачем она это сделала? Пытается заигрывать со мной? Сомневаюсь. Я бы очень удивился, узнав, что она умеет кокетничать.

– Ну… Я надеялся, что ты здесь. – Я ударяю по груше здоровой рукой.

Калли бросает взгляд на Сета. Тот машет гантелями, покачивая бедрами и подпевая музыке.

– Увы, я делаю это для развлечения.

– И как успехи? – С сомнением я оглядываю ее хрупкую фигурку.

Пряди влажных волос обрамляют лицо Калли. Она упирает руки в бедра, старается выглядеть этакой крутышкой, но я вижу только ее лифчик, просвечивающий сквозь майку.

– Хочешь проверить?

– О, какие грозные слова для такой маленькой девочки, – игриво говорю я.

Понимаю, что флиртовать с Калли – это очень плохо. Причин тому множество. Но я чувствую такой прилив бодрости, какого давно не было. Беру с угла мата перчатку, надеваю и отставляю руку в сторону.

– Ну, покажи свой лучший удар.

– Ты хочешь, чтобы я тебя ударила? – Калли сводит брови. – Всерьез? А если будет больно?

– Все равно я хочу, чтобы ты меня пнула, – говорю я, а потом, чтобы подзадорить, добавляю: – Не страшно, если будет больно.

Голубые глаза Калли становятся холодными, лицо – серьезным, она поднимает кулаки и разворачивается ко мне боком, немного отступает назад. Девушка в хорошей форме, но такая крошка. Какую боль она может мне причинить?

Калли поводит бедрами, подскакивает на носках, и подошва ее кроссовки ударяет в перчатку. Черт! Больно. И даже очень. Девушка с усмешкой ставит ногу на место.

– Ну как?

– Впечатляет, – признаюсь я, покачивая головой. – Знаешь, ты такая белая и пушистая, но стоит разрешить тебе пинаться – и боже ж мой! Ты становишься безжалостной.

– Прости. – Смешок в голосе перечеркивает смысл сказанного. – Я не собиралась бить тебя так сильно.

– Думаю, собиралась. – Я беру вторую перчатку, вправляю в нее пальцы. – Ладно, посмотрим, на что еще ты способна. – Стукаю одной перчаткой о другую. – Сдачи давать не буду, попробую выдержать напор твоей ярости.

Калли смеется, и у меня в груди от этого оживает сердце.

– Хорошо, только потом не говори, что я тебя не предупредила.

– Покажи мне свой лучший удар. – С усмешкой я начинаю двигаться к ней.

Она делает над собой усилие, чтобы выглядеть серьезной: губы вытянула в линию, глаза не мигают, но все это скорее забавно. Готовлюсь к тому, что она сейчас вскинет ногу и ударит меня, но Калли продолжает двигаться по кругу. Я поворачиваюсь вместе с ней, размышляя, что она затеяла, и вдруг из ниоткуда выскакивает ее нога, и я получаю удар в руку. С трудом успеваю блокировать. Калли опускает ногу, давая мне краткую передышку, и тут же с разворота лупит другой ногой по второй перчатке. Потом возвращает ногу назад и стоит с самодовольным видом:

– Теперь достаточно?

Я качаю головой и расставляю ступни, занимая более устойчивую позицию:

– О’кей, хочешь играть по-грязному, будем по-грязному.

Калли пружинит на носочках, готовится нанести удар в прыжке. Не дожидаясь ее действий, я бросаюсь вперед, обхватываю противницу за талию и кручу вокруг себя, прижимая спиной к своей груди.

Замираю, боюсь, как бы она не запаниковала, но Калли машет руками, пытается вывернуться из захвата или сползти вниз. Я сжимаю ее крепче, пригвождаю к своей груди.

– Это нечестно, – говорит Калли. – Ты нарушаешь правила.

– Да ладно, – дразню я ее, а она пытается ударить меня головой в подбородок, но я уклоняюсь. – Ты вела себя круто, но пока что все удовольствие доставалось тебе.

Внезапно она перестает брыкаться, хватается за мои руки и сбрасывает их с себя. Пытаясь удержать Калли, ведь так приятно ощущать тепло ее тела, я хватаю ее за низ майки. Калли врезается в меня спиной, ноги у нас обоих подкашиваются, и мы боком валимся на мат. Калли быстро удается оседлать меня. Она сжимает бедрами мое туловище, а маленькими ручонками пригвождает мои руки к полу. Она нависает надо мной. Хвост почти рассыпался, выпавшие пряди щекочут мне щеки. Ее грудь вздымается, кожа влажная, а глаза строгие.

– Я выиграла, – говорит она, ерзая на мне.

Она сидит на мне сверху, сжимая ногами мои бедра. Меня пьянят эти ощущения, ее запах. Я начинаю возбуждаться, а она – чувствовать, что к ней снизу что-то жмется.

– Ты такая злая, когда дерешься. Не знал, что в тебе это есть.

– Я тоже. – На ее лбу появляются морщинки.

Проходит еще несколько секунд, я не двигаюсь, хотя вроде бы надо выбираться из-под нее. Взгляд вертится вокруг рта Калли, а рука тянется погладить ее по спине, хочется запустить пальцы ей в волосы и пригнуть к себе для поцелуя.

– Ну ладно, хоть мне и неприятно прерывать этот волшебный момент, – раздается голос Сета, и над нами появляется его лицо, – однако придется. Мисс Калли должна кое-куда отправиться.

– Прости. – Калли моргает, будто вышла из полузабытья, ее щеки розовеют, и она быстро слезает с меня. – Я слегка забылась.

– Куда ты? – Я привстаю на локтях.

– Ммм… – Калли стягивает резинку с волос и снова завязывает их в тугой хвост. – Мы договорились встретиться с Люком.

– С Люком? С моим Люком?

– Да, с тем самым. – Она кивает и смотрит на Сета.

– Зачем? – Я встаю с мата и стягиваю перчатки.

– Я не могу тебе сказать. – Калли проводит рукой по лбу.

– Ладно. – Я раздраженно бросаю перчатки в угол.

– Я бы сказала, – торопливо добавляет она, – но не могу.

– Ничего. Мне в любом случае пора ехать. Надо кое-что сделать.

Ухожу от нее, зная, что так лучше, но мне хочется быть на месте того, с кем она встречается.

Глава 7

Пункт № 27: Предложи помощь сама, пока тебя не попросили.

Калли

Иду на встречу с Люком и чувствую себя странно по многим причинам. Например, я почти не знаю его. Как я попала в эту ситуацию – сама не пойму. Хотя нет. Я гуляла в дальней части кампуса. Там тихо, и мне это нравится.

Забросила в рот конфету, обогнула угол и едва не наступила на Люка. Он сидел прямо на земле, в пыли, положив голову на согнутые колени.

– О боже мой! – Я отскочила назад, прижав руку к сердцу. – Что ты тут делаешь?

Люк был в шортах и белой футболке, каштановые волосы совсем мокрые. Парень поднял лицо – кожа белее снега.

– Калли, что ты тут делаешь?

– Просто пришла сюда после английского. – Я сжала в ладони пакетик с конфетами. – Мы должны встретиться с Сетом и поехать в спортзал.

– Ох! – Люк покивал, на лбу у него выступили капли пота.

Я собралась уходить, но решила, что не могу оставить его в таком ужасном состоянии.

– С тобой все в порядке?

– Да. – Он почесал руку. – Был на тренировке и вдруг почувствовал себя дерьмово. Поэтому пришел сюда передохнуть минутку.

Я присела перед ним на корточки, держа дистанцию, чтобы чувствовать себя уверенно.

– Тебя тошнит или что? Ты выглядишь…

– Дерьмово… – заканчивает за меня Люк, поднимается на ноги и вздыхает.

Я замечаю, что ноги у него опухли, в два раза толще обычного, красные и все в пятнах.

– Что у тебя с ногами?

– Кажется, последние несколько дней я забывал колоть инсулин. – Люк медленно выдыхает и прислоняется к кирпичной стене.

– Ты диабетик?

– Никому не говори. – Он приложил палец к губам и покачал головой. – Не хочу выглядеть слабым. Такая у меня странность.

– Почему ты не делал уколы?

– Кончились ампулы, и я больше не брал. Это еще одна моя странность… Иногда не могу себя заставить втыкать иглы в собственное тело.

Я больше не задаю вопросов, просто смотрю на его покрасневшие ниже колен ноги.

– Хочешь, я отведу тебя к врачу? Или сходить за Кайденом?

Люк качает головой, делает шаг вперед, пошатывается и снова припадает к стене, ударяясь о нее локтем.

– Не говори Кайдену. Раз я сказал, что никто не знает, это значит никто.

– Думаю, тебе нужно сходить к врачу. – Я поправляю лямку сумки на плече.

– Знаю, что нужно. – Он отделяется от стены и ковыляет ко мне. – Слушай, разве у тебя нет секретов, которые ты не хотела бы выдавать всем подряд?

– Есть, – осторожно киваю я.

– Ну вот, для меня это такой секрет, – говорит Люк. – Так что ты не болтай о нем, ладно?

– Если ты позволишь отвести тебя к врачу, – снова киваю я.

Люк закрывает глаза, вдыхает через нос, и сквозь футболку видно, как расширяется его грудная клетка.

– О’кей, по рукам, – говорит он, открыв глаза. – Мне нужно переодеться и договориться о приеме. Давай встретимся у входа минут через двадцать.

– Может, тебе сходить в кабинет неотложной помощи? Ты выглядишь ужасно.

– Это слишком дорого, – отвечает Люк, ковыляя к металлической двери. – А денег у меня нет.

– Хорошо, встретимся у входа.

Люк заходит в здание. Дверь за ним захлопывается. По дороге в свое общежитие, где мне надо было оставить вещи, пытаюсь разобраться, как я дошла до жизни такой. Шесть лет я старалась держаться подальше от парней, но в последнее время только рядом с ними и нахожусь. Но я ведь не собиралась выручать Люка из беды.

Встречаемся через двадцать минут, и выясняется, что доктор может его принять только через два часа. Поэтому мы обмениваемся телефонами, я даю обещание, что вернусь из спортзала к нужному времени и отведу его.

Через два часа мы сидим в приемной. Люк дергает коленками, а я читаю журнал «Пипл» и дожевываю лакричную конфету. Спортивную одежду я сменила на джинсы и футболку. Удивляюсь, как легко я пережила то, что делала в зале с Кайденом. Сидеть на нем сверху было странно, но моему телу это понравилось. Очень. Всю дорогу домой Сет дразнил меня этим, и я ждала, что мне самой станет жутко, но до сих пор все в порядке.

Под лампами в приемной кожа Люка выглядит почти желтой. Переворачиваю страницу и склоняю голову набок – пытаюсь разобраться, что это такое у меня перед глазами.

– Мерзкое занятие – ходить к врачам, да? – вдруг говорит Люк.

Отрываю взгляд от страницы и смотрю на парня: глаза у него большие, карие, он глядит на сидящего напротив нас мужчину, который кашляет в кулак.

– Полагаю, да.

– Это так негигиенично. – Люк энергично трет висок, на коже остаются красные полосы.

– Перестань думать об этом, тогда сможешь расслабиться. – Я закрываю журнал и бросаю его на столик.

– Просто я ненавижу иглы. – Люк делает паузу и перестает барабанить ногой по полу.

Пустые слова, ему ведь приходится колоть инсулин уже достаточно долго. Страх в его глазах заставляет меня задуматься: нет ли у него более серьезной фобии, чем боязнь уколов?

– Ладно, подумай о чем-нибудь другом. – Я беру со столика иллюстрированный спортивный журнал. – Почитай вот это. Поможет отвлечься.

Люк сводит брови, берет у меня журнал и изучает девушку на обложке.

– Знаешь, я не помню, чтобы ты была такой в школе. Ты была такая тихоня, и все… – Люк запинается, но я знаю, что он хотел сказать: все потешались надо мной, прикалывались, дразнили и мучили. – Прости. Я не должен был вспоминать об этом.

– Ничего, – заверяю я его, но воспоминания взрываются в голове и разлетаются тысячью осколков.

– Знаешь, ты напоминаешь мне мою сестру Эми, – говорит Люк. – Ты ее, наверное, не помнишь. Она была на два года старше нас.

– К сожалению, не помню. – Я качаю головой.

– Она была очень похожа на тебя. – Люк открывает журнал и переворачивает страницу. – Тихая, милая, но грустная.

Обращаю внимание, что он сказал «была». Сжимаю губы – осколков в голове становится больше, они дробятся на мелкие кусочки.

– Прости, мне надо отлучиться на минутку.

Я встаю со стула и торопливо семеню по коридору в туалет. От тянущей боли в животе горбятся плечи. К счастью, туалет свободен, иначе я бы сделала свое дело прямо в коридоре, и всем стал бы известен мой маленький секрет. Когда меня охватывают мрачные мысли, это дает мне облегчение. Этого у меня никто не отнимет.

* * *

– Думаю, в качестве благодарности я должен сводить тебя сюда, – говорит Люк, когда мы проезжаем мимо ярмарочной площади.

Солнце садится за горы, небо серое, расцвеченное кое-где розовыми и оранжевыми всполохами. Музыка и неоновые огни накрывают землю.

– Последний раз я была на карнавале в одиннадцать лет, – признаюсь я. – И никогда не каталась на аттракционах, особенно на таких высоких.

– Ты что, никогда не была на ярмарках в нашем городе? – спрашивает мой спутник, притормаживая у светофора.

– Я перестала ходить на них, когда мне исполнилось двенадцать.

Люк смотрит на меня и ждет объяснений, но что я могу ему сказать? Что мое детство закончилось в двенадцать лет, когда была похищена моя невинность? Что после того, как это случилось, сахарная вата, воздушные шары, игры и карусели заставляют меня сожалеть о том времени, которого уже не вернуть?

– Ну что ж, тогда я свожу тебя, – говорит Люк.

Сигнал светофора меняется, и лицо моего спутника озаряется зеленым светом. Люк отпускает педаль тормоза, и машина трогается.

– О, ты не должен это делать. Я была рада помочь тебе, особенно когда увидела, что ты перестал выглядеть как мертвец.

– Я был так плох?

– Точно.

– И все равно я думаю, мы должны сходить куда-нибудь вместе. – Люк качает головой, слегка улыбаясь. – Это лучше, чем возвращаться в кампус и сидеть в общагах. Как начались занятия, я носа из своей комнаты не высовываю. – Он замолкает, крутит руль и сворачивает на пыльную парковку рядом с белыми тентами и неоновыми огнями каруселей. – Хочешь, позвони Сету и позови его. – Обдумывая что-то, он выключает мотор. – А я звякну Кайдену, узнаю, не хочет ли он тоже прийти.

Кусаю ногти и стараюсь сохранять спокойствие, чтобы голова совсем не закружилась, как у глупой девчонки.

– Почему бы и нет?

Достаю из кармана джинсов телефон, а Люк тем временем берет свой с обшарпанной приборной панели. Пока я звоню Сету, он разговаривает с Кайденом. Слышу, Люк увиливает от прямого ответа на вопрос, почему мы с ним вместе, и думаю про себя: неужели Кайден все еще злится?

– Сет согласился. – Я приподнялась, чтобы засунуть телефон в карман. – Он сказал, что позвонит Кайдену и узнает, не хочет ли тот прокатиться…

Люк повторяет мои слова Кайдену, а потом захлопывает крышку телефона и потирает внутреннюю сторону предплечья – место, куда ему вкололи инсулин.

– Кайден сказал, что он тоже с нами. – Люк открывает дверь и выпрыгивает наружу, потом заглядывает обратно в машину, чтобы вынуть ключи из замка зажигания. – Я сказал, что мы будем ждать его у «Зиппера».

Вылезаю из машины, бедром захлопываю дверцу и иду к Люку, который стоит с другой стороны. Обвожу взглядом крутящиеся и вертящиеся аттракционы.

– «Зиппер»? Звучит заманчиво.

– Ага, посмотрим, что ты запоешь, когда его увидишь, – хмыкает Люк, и мы с ним отправляемся к входным воротам.

* * *

Становимся в очередь у огромной металлической вертушки, к которой прицеплены кабинки. Каждая вращается вокруг своей оси, и одновременно центральная вертушка тоже крутится, так что получается двойное вращение. Мигают лампочки, тяжелый рок так грохочет, что я едва слышу взвизгивания, доносящиеся из кабинок. Смотрю на эту махину, а она все крутится и крутится. Я психологически готовлюсь к испытанию, а Люк тем временем пишет эсэмэску на телефоне.

– Ты готова?

Дыхание Кайдена щекочет мне шею, а голос задевает барабанную перепонку. Я поворачиваю голову, его губы едва не соприкасаются с моими. Внезапная близость поражает его не меньше, чем меня, и мы одновременно делаем шаг назад.

Кайден одет в облегающие джинсы и черную рубашку с длинным рукавом, на ногах у него ботинки. Темные волосы слегка влажные, как будто перед выходом он принял душ. Он великолепен, говорю я себе. Впервые за очень долгое время я смогла дать такую оценку парню.

– У тебя вид странный, – перекрикивает музыку Кайден и наклоняется ближе. – Ты серьезно собираешься прокатиться на этой штуке?

– Может быть… – Я откидываю голову назад и смотрю на карусель. – Но она так высоко поднимает.

Кайден тоже обводит взглядом «Зиппер», а потом смотрит мне в глаза; по его лицу скачут отблески розовых и желтых огоньков.

– Давай займем одну кабинку?

– Не думаю, что это хорошая идея, – говорю я. – Пожалуй, даже очень плохая.

– Что это значит? – Уголки его губ опускаются, взгляд мрачнеет. – Ты мне не доверяешь?

– Да нет же, доверяю. Но я не хочу, чтобы меня вытошнило на тебя.

– Ничего такого не случится, – заверяет меня Кайден, подталкивает локтем и подмигивает. Сегодня он какой-то другой – более раскованный, я даже думаю, что он со мной заигрывает. – Обещаю, с тобой все будет в порядке. Ты можешь все время держаться за мою руку.

Где он был, когда отмечали мой двенадцатый день рождения? Вероятно, играл в прятки с остальными детьми.

– Ладно, я поеду с тобой, – соглашаюсь я с сомнением в голосе. – Но потом не говори, что я тебя не предупреждала.

– Предупреждения приняты и отвергнуты.

Кайден переплетает свои пальцы с моими и тянет меня вперед вслед за двигающейся очередью.

– Я пропущу этот раз, – кричит нам Люк и пробирается к скамейке; все его внимание приковано к телефону. – Мне надо кое с чем разобраться.

– Где Сет? – спрашиваю я, осматривая киоски, игровые площадки и фургончики с едой, а сама стараюсь не придавать особого значения тому, что Кайден держит меня за руку.

Но замечаю я только это.

– Он пошел с кем-то встретиться. – Кайден двигается вперед, я тоже переставляю ноги. – Просил передать тебе, что присоединится к нам немного позже и чтобы ты расслабилась и развлекалась.

– И это считается развлечением? – морщу я нос, глядя на карусель.

– О да. – Кайден тащит меня вперед, к парню, который обслуживает аттракцион. Он одет в синюю рубашку поло, старые джинсы и шляпу водителя грузовика. – Ты обалдеешь.

Я показываю парню печать на руке, а Кайден протягивает руку передо мной, чтобы продемонстрировать свою отметку. Убирая руку, он случайно задевает за мой сосок, я часто моргаю от щекотки.

Билетер открывает ворота, и мы поднимаемся на помост. Кайден отпускает мою руку, чтобы я запрыгнула в кабинку. Усевшись, я сразу крепко упираюсь ногами в пол. Ко мне тут же присоединяется Кайден. Билетер без предупреждения захлопывает дверь и запирает нашу клетку снаружи. На стенке кабинки есть ремни, под которые я просовываю руки и оказываюсь прижатой спиной к стенке. В кабинке тесно. Нога Кайдена задевает мою ногу, она обжигающе горяча. Это чувствуется даже сквозь одежду.

– Тут уютно. – Кайден наклоняется вперед, встречается со мной взглядом и медленно улыбается.

– Слишком уютно. – Я киваю и ударяюсь о спинку сиденья. – Если она сорвется и полетит вниз, то разобьется в лепешку, и мы вместе с ней.

– Перестань психовать, – беспечно говорит Кайден, потом посылает плечи вперед и раскачивает кабинку.

– Нет, – прошу я и вцепляюсь в поручни. – Ну пожалуйста. Лучше не будем раскачиваться.

Кайден качает головой, а колесо тем временем поворачивается. Соседняя с нашей кабинка оказывается на уровне помоста.

– В чем тогда веселье?

– Будет весело, потому что я смогу удержать в себе всю сладкую кукурузу, которую съела, – невинно отвечаю я.

– Да брось, Калли. – Кайден перестает раскачивать кабинку. – Нам не будет весело, если мы не станем раскачиваться. На самом деле чем сильнее качаешься, тем лучше ощущения. – Он понижает голос до шепота. – Мы можем раскачиваться плавно и медленно или очень-очень быстро.

От его слов у меня вспыхивают щеки, но, к счастью, вокруг темно.

– А если я испугаюсь? Или рвотный рефлекс расшалится?

– Я скажу тебе, что тогда будет. – Он обхватывает одной рукой поручень, а другой сжимает мое колено, между ног у меня становится тепло. – Если почувствуешь, что тебя вот-вот вырвет и что ты сходишь с ума, кричи: «Кайден – самый сексуальный парень на свете!», и я остановлюсь.

Клетка дергается, я вцепляюсь в поручни. Мы начинаем подниматься.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я это прокричала?

– Абсолютно. – Кайден замолкает. Кабинка вползает на самый верх и застывает на месте, покачиваясь на ветру. – Можно мне раскачать ее, чтобы эта поездка стала незабываемой?

Почему мне кажется, что он говорит какие-то скабрезности?

– Ну давай, качни ее хорошенько, – позволяю я, не раздумывая, потом закусываю губу, потому что в голову вползают грязные мысли.

Честно, я вообще не знала, что во мне таится такое.

– Вау! – Кайден с широко раскрытыми глазами делает медленный выдох и кивает. – Вот и славно. Ты готова?

– Да… Я думаю. – Я крепче сжимаю пальцы вокруг поручня и упираюсь носками ботинок в пол.

Кайден всем телом устремляется вперед, как раз в тот момент, когда карусель приходит в движение. Кабинка начинает постепенно разгоняться, но чем больше силы Кайден вкладывает в толчки, тем быстрее крутится кабинка. Уличные огни мелькают со всех сторон, музыка становится громче. Я слышу скрежет соседних аттракционов; люди кричат, смеются. Ветер хлещет по щекам, пахнет сахарной ватой.

Вращение ускоряется, я совсем теряю ориентацию – уже не понимаю, что вверху, что внизу, а мы все крутимся и крутимся. Громко скрипят шарниры. Я слышу смех Кайдена, это он отреагировал на мой визг. Удивительно, но я не обезумела и не вывалила на колени Кайдену кучку сладкой кукурузы. Мне весело, хотя такое чувство, будто лицо втягивается внутрь черепа, а мозг плющится.

Карусель останавливается, мы застываем наверху. Ветерок проникает в кабинку через отверстия в двери.

Кайден открывает глаза – в них появляется смущение.

– Я подумал, ты отключилась, совсем не кричала.

– Я наслаждалась, – отвечаю я, тяжело дыша. – Было действительно здорово.

– Ну, тогда я счастлив, что доставил тебе удовольствие, – говорит Кайден и откидывается на спинку сиденья.

Отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку, потому что ему было просто весело. А я получила гораздо большее удовольствие. У него есть девушка. Очень милая, она не увязла в проблемах по самое горло. Ее он может трогать и все такое прочее. Пока кабинка опускается, мы не разговариваем. Билетер открывает дверцу, и Кайден выскакивает наружу. Я за ним. Ноги у меня заплетаются, потому что земля как будто ходит ходуном. Ударяюсь плечом о широкую грудь своего спутника. Он смеется, обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Вечер обещает быть приятным, несмотря на приливы адреналина, которые вызывают во мне прикосновения Кайдена.

Я так долго этого ждала.

Глава 8

Пункт № 17: Пусть случится нечто удивительное. Не задавай вопросов и не раздумывай.

Кайден

Знаю: то, что я делаю, – это неправильно, но, кажется, не могу остановиться. Я флиртую с ней, ищу поводы прикоснуться, пытаюсь рассмешить. Отношениям с другими людьми, включая Дейзи, я такого значения не придавал. С Дейзи было легко. Только скажи ей что-нибудь приятное, и все тип-топ. С Калли все не так. Ее одобрение нужно заслужить.

– Никто никогда не выигрывает в эту игру, особенно призы с верхних полок, – заявляет Сет, когда мы проходим мимо ряда палаток.

Он обнимает Калли за плечи, и они все время перешептываются. Хотелось бы мне поменяться с ним местами, но я не знаю, с какой стороны подступиться.

– Это обман, говорю вам, чтобы выудить все ваши денежки.

Сет корчит зверскую рожу и по-пиратски раскатисто хохочет. Калли утыкается ему в грудь и, вздрагивая плечами, заливается истерическим смехом.

– Он это серьезно сейчас сказал? – спрашивает Люк, обходя стороной пожилого мужчину, который раздает рекламные листовки.

– Думаю, да, – киваю я и обвожу взглядом палатки.

Люк изгибает шею вслед за высокой брюнеткой в узких джинсах и рубашке, закрывающей живот только наполовину.

– Я считаю, ты можешь доказать, что он не прав.

– Ты пытаешься убедить меня, что это можно сделать? – Сет указывает на палатку, где нужно кидать дротики в воздушные шары. Потом переводит палец на огромных медвежат Тедди, подвешенных на лесках к потолку. – Я говорю не о чепухе с нижней полки. Я хочу одного из этих толстяков.

– Ладно, только первый не для тебя. – Я разминаю костяшки пальцев и шею. – А для вот этой милой леди. – Я указываю на Калли, и мне тут же хочется взять свои слова назад, хотя это и правда.

Она глядит на меня из-под ресниц, стараясь не покраснеть, а Сет откашливается:

– Ну что ж, приятель. Давай докажи, что ты настоящий мужчина.

Достаю из заднего кармана бумажник, а Люк тем временем вразвалочку идет к аттракционам и на ходу прикуривает.

– Ты ведь знаешь, что он защитник? – говорит Калли Сету у меня за спиной. Глупо, но это вызывает у меня улыбку. – Он каждый день тренирует меткость.

– Ну и что? – возражает Сет. – Я все равно считаю, что это жульничество. В эту игру выиграть нельзя.

Калли отходит в сторону, я отдаю парню в палатке деньги за пять дротиков. Он кладет метательные стрелки на прилавок и уходит в угол, где его ждет обед.

Я беру дротик, поднимаю над плечом и прищуриваюсь на шарик. Калли внимательно следит за мной, скрестив на груди руки, и я опускаю дротик, но глаз с цели не свожу.

– Ты хочешь заставить меня нервничать?

– Нет, зачем? – спрашивает она беспокойно. – Разве похоже?

– Что-то вроде того, – признаюсь я, глядя на нее. – Я чувствую твой взгляд, он прожигает голову.

– Прости, я больше не буду, – быстро говорит она и хочет отвернуться.

– Нет, продолжай смотреть на меня. – Я хватаю ее за край белой футболки. Пальцы задевают гладкую кожу. – Это усложнит задачу.

– Ладно.

Снова поднимаю дротик, Калли фокусирует взгляд на мне. Бросаю в красный шарик в верхнем ряду. Шарик лопается, и Калли вздрагивает.

– Один готов, осталось еще четыре.

Улыбаюсь ей, но замечаю, что она начинает нервничать.

Беру второй дротик, бросаю. Потом следующий, повторяю одно и то же движение. Каждый дротик пронзает воздушный шар, так что, когда я завершаю броски, в верхнем ряду висят только обрывки латекса. Появляется хозяин палатки, вид у него хмурый.

– Мои поздравления, – бесстрастным голосом произносит он и указывает на висящих рядком медвежат. – Можете выбрать один из этих прекрасных призов.

Я оборачиваюсь к Калли, она смотрит на шарики, недовольно закусив губу.

– Я обещал, что, если выиграю, приз достается тебе.

– Они такие большие, – вздыхает Калли и опускает плечи, бросив беглый взгляд на медвежат. – Думаю, моя соседка с ума сойдет, если я притащу такое в нашу комнатенку.

– Мы должны забрать выигрыш, – с серьезным лицом заявляет Сет, опирается руками на прилавок и откидывает назад голову, чтобы рассмотреть призы. – Ты не можешь отказаться от приза с верхней полки.

– Хорошо. – Калли колеблется и накручивает на палец кончик хвоста. – Я возьму розового с оторванным ухом.

– Вы не шутите? – Парень за прилавком почесывает шею.

– Ничуть. – У Калли стоическое выражение лица. – Я никогда не шучу с медвежатами Тедди.

Мы с Сетом смеемся, хозяин палатки пронзает нас взглядом, после чего подходит к стене и берет металлический шест. Направив его к потолку, он снимает с крючка выбранного Калли медвежонка. Потом отцепляет от шеста, бросает на прилавок и выходит из палатки, недовольно бормоча:

– Надо перекурить.

Калли берет медвежонка, который меньше ее только вполовину, и с неприязнью его рассматривает.

– И все же не думаю, что я могу принести его в общежитие. – Она бросает взгляд на меня. – Может, ты заберешь его к себе? Это ведь ты его выиграл.

– Исключено, – качаю я головой. – Чтобы я тащил через кампус к себе в комнату огромного розового медведя!

– Ну, тогда, может быть, подарим его какому-нибудь ребенку, – предлагает Калли, щелкает медвежонка по носу и морщится. – Ему может понравиться.

Мы осматриваем толпу, и вдруг Калли начинает хихикать. Она увидела киоск, в витрине которого выставлены солнцезащитные очки.

– Или мы можем нарядить его, вложить в руки табличку «Ищу жилье» и оставить на улице – авось кто-нибудь подберет.

Я тыкаю медвежонка пальцем в глаз, пластиковая бусина отваливается.

– Мне эта идея нравится, к тому же очки скроют, что он остался без глаза.

– Не купить ли ему диадему? – развивает мысль Сет и возбужденно оглядывается. – Пожалуйста, разрешите мне надеть ее ему на голову. Диадема скроет оторванное ухо.

– Отлично, ты ищешь диадему, а я иду за солнцезащитными очками.

Калли поднимает медвежонка, а Сет отправляется к красно-белой палатке, которая стоит в самом дальнем конце ряда. Я треплю медведя за целое ухо, а Калли проталкивается сквозь толпу, используя свою ношу как щит.

– Он такой грустный, тебе не кажется? – Калли останавливается у ларька с солнцезащитными очками и роняет медвежонка на землю. – Мне он нравится. Вот только не думаю, что моя соседка одобрит его появление в нашей комнате. – Калли кивает на беднягу Тедди. – Была бы я маленькой, ни секунды бы не задумывалась, сразу бы его взяла. В детстве у меня была целая коллекция медвежат.

– Ты собирала поломанных, затрепанных медвежат с ярмарок? – Я удивленно изгибаю бровь.

Калли смеется. Я рад, что на этот раз смех вызвала моя шутка, а не Сета.

– Нет, но я коллекционировала увечных плюшевых зверюшек. Например, у меня был кот без усов и щенок без носика.

– Что ты с ними делала? – в шутку спрашиваю я. – Мучила и отрывала лапы?

– Нет, просто мне не хотелось их выбрасывать. – Калли ставит руки на подставку с солнцезащитными очками. – Даже если они были калеками, я все равно их любила.

Она смотрит на выставку очков, совершенно равнодушная к тому, какое значение имеют для меня ее слова. Я кладу руку на подставку и медленно двигаю к руке Калли, в конце концов накрывая ее своей. Грудь Калли вздымается и опускается. Она делает вид, что ничего не происходит, а я глажу ее руку, прикрыв веки.

– Какие вы присмотрели? – Пожилая женщина с браслетами на запястьях и в длинной развевающейся юбке танцующей походкой приближается к нам.

Я отдергиваю руку и заглядываю через плечо Калли в витрину, вроде как выбираю очки.

– Тебе какие нравятся?

– Как тебе вот эти, голубые с блестками, в форме звезд? – Калли склоняет голову набок, ее волосы касаются моей щеки.

– Неплохо.

Я почти не слышу, что она говорит, потому что вдыхаю запах ее волос, как извращенец. Что со мной творится? Грудь сдавило от наплыва чувств. Я приучил себя блокировать их. Но сейчас они причиняют мне боль, будто нож вонзается под ребра. Хочется только одного: убраться отсюда и отключить их единственным известным мне способом.

* * *

– Так с Гингемой покончено? – спрашивает Люк, пока я нарезаю круги у будки, где продают билеты, в поисках оброненных Калли очков.

– Ты о чем? – Я выпрямляюсь. – Мы с Калли просто друзья.

Люк большим пальцем нажимает клавишу на зажигалке, игнорируя мое замечание.

– Знаешь, если хочешь, я могу устроить так, что вы окажетесь вдвоем и сможете заняться, чем вам захочется.

– Тебе ведь известно, что я едва успел порвать с Дейзи?

– Ты так грустишь по этому поводу? – делает круглые глаза Люк.

Наконец я замечаю очки рядом с урной, подбираю и счищаю прилипшие травинки.

– Не уверен, что хочу что-то делать с Калли.

– Не помню, где я оставил пачку. – Люк вытаскивает изо рта незажженную сигарету и смотрит на нее.

Он похлопывает себя по карманам, поворачивается вокруг, глядя на землю. Люк вечно что-нибудь теряет, особенно сигареты. Никотин для него как успокоительное, без него он весь на нервах.

– Где же, черт возьми, я…

Люк уходит к скамейке и, вздыхая, поднимает с земли пачку, засовывает ее в карман и закрывает глаза, как будто только что обрел утраченную руку.

– Мы можем бросить вызов.

Я развожу и соединяю дужки очков.

– Мы не делали этого с десятого класса.

– С тех пор, как ты начал встречаться с Дейзи, – напоминает Люк. – Приятель, я скучаю по тем дням.

Я смотрю на карусели, вертящиеся со свистом в разных направлениях.

– Не думаю, что стоит завлекать Калли со мной под трибуны. Это будет неправильно.

Люк барабанит пальцами по бедрам, отбивая ритм рок-композиции, которая играет на соседнем аттракционе, а сам рыщет взглядом по «Джангл джиму» в углу. Внутри его темно, и перед входом никого нет.

– Пошли. У меня есть идея.

– Может, объяснишь, в чем суть? – спрашиваю я. – Не хочу ввязываться в это, не зная деталей.

– Задача будет масштабной. – Люк идет задом по сухой траве к воротам. – Ты пока подумай, а я вернусь через пять минут. Тебе нужно будет только следовать за мной, а в качестве расплаты, когда приедем домой на День благодарения, ты дашь мне покататься на мотоцикле, который никому не разрешаешь трогать.

– Еще чего…

Люк исчезает за воротами, махнув мне рукой. Качая головой, я возвращаюсь к Калли и ее медвежонку, чувствую себя виноватым. Но в глубине души понимаю, что согласен исполнять план Люка, потому что в данный момент мне хочется этого больше всего.

Калли

Сет заканчивает наряжать медвежонка, и тут к нам подваливает Люк с незажженной сигаретой во рту. Он одет в куртку, на голову накинут капюшон, нагрудный карман чем-то набит.

– Это еще что такое? – Он прищуривается на картонную табличку в лапах у медведя.

На голове у Тедди блестящая диадема, глаза закрыты темными очками, на шее бусы. Люк громко читает надпись: «Буду необыкновенно милым в обмен на гостеприимный дом, пищу, воду и немного обнимашек».

– Что это за чмо? – Люк щелкает пальцами по уху медвежонка.

– Мы сделали табличку, чтобы его кто-нибудь взял к себе, потому что никто из нас не хочет тащить его домой. – Я смеюсь и покусываю кончик ручки.

Люк бросает взгляд на Кайдена, тот пожимает плечами:

– Вообще, это было забавно. Скажи спасибо, а то Калли пыталась заставить меня взять его к нам.

Люк морщит лоб, вынимает изо рта сигарету и вставляет в пасть медвежонку:

– Вот так гораздо лучше.

– Итак, что дальше по списку? – Кайден выкатывает глаза и сует руки в карманы джинсов. – Я выражаюсь фигурально, не о вашем списке.

Я смотрю через плечо. За спиной крутятся-вертятся и сверкают огнями на фоне ночного неба аттракционы.

– Думаю, мы можем прокатиться еще на чем-нибудь.

– У меня есть идея получше, – заявляет Люк и быстро уходит, не объяснив, в чем она состоит.

Мы трое переглядываемся и торопливо семеним следом. А Люк размашистым шагом движется к «Джангл джиму», который сделан из канатов, лесенок, сеток и перекладин. Аттракцион разделен на три уровня, нижний огражден невысоким заборчиком с воротцами. Думаю, смысл этого развлечения в том, чтобы добраться до верха и спуститься вниз.

– Кажется, он не работает, – говорю я, а Люк тянется к задвижке на воротах.

Держа одну руку в кармане, он оглядывается через плечо, а потом толкает воротца ногой.

– О, взгляните-ка сюда. – Люк заходит внутрь и делает знак рукой, приглашая нас следом. – Давайте. Тут просто огромная игровая площадка. К тому же у нас есть повод для торжества.

– Что празднуем? – спрашиваем мы с Сетом в один голос.

– Кончину злой волшебницы, – усмехается Люк и смотрит на Кайдена.

Напевая мелодию из «Волшебника из страны Оз», он пятится к отделяющему аттракцион от входа занавесу.

На волне недавнего успеха я вступаю внутрь первой.

– А кто эта злая волшебница?

– Думаю, он сам тебе объяснит. – Люк смотрит на Кайдена и скрывается за занавесом.

Я оглядываюсь назад:

– О чем он говорит?

– Люк в восторге оттого, что мы с Дейзи расстались. – Кайден пожимает плечами и закрывает ворота.

– Ох. – Я стараюсь сдержать улыбку и наконец изо всех сил закусываю нижнюю губу. – Сочувствую.

– Нечему тут сочувствовать. – Кайден кладет руку мне на плечо и отодвигает занавес. – Это не слишком важно для меня.

Кажется, так и есть. Они встречались несколько лет, но Кайден не выглядит огорченным. Пригибаю голову и захожу на площадку, задерживая дыхание. Занавес касается моего затылка. Внутри темно, хоть глаз коли, слышны крики, и меня обволакивает мягкая музыка.

– Ты где? – шепчу я, прижав локти к бокам и выставив вперед ладони. – Эй?

– Я тут. – Вспыхивает огонек зажигалки, и над ним появляется лицо Люка.

Ко мне подходит Сет – неясная тень в темноте. Он складывает ладони перед собой и постукивает пальцами друг о друга.

– Мы устроим спиритический сеанс?

Люк смотрит на Сета, как на сумасшедшего. Тем временем с другой стороны от меня становится Кайден. Я чувствую его близость, запах одеколона. Немного нервничаю, но в то же время ощущаю восторг – кто знает, что будет дальше!

– Так каков же твой гениальный план? – спрашивает Кайден, дыша мне в затылок. – Мы собираемся тут пошалить?

– Мы собираемся… – Зажигалка падает из рук Люка, и становится совершенно темно. – Черт! Горячо.

Проходит несколько секунд. Сет включает мобильник, экран загорается и озаряет наши лица голубым светом. Люк подбирает зажигалку, кладет ее в карман куртки и вынимает свой телефон, чтобы использовать в качестве фонарика. Потом запускает руку в другой карман и извлекает оттуда бутылку с золотистой жидкостью.

– Текила? Где ты ее достал?

Пальцы Кайдена прикасаются к нижней части моей спины, я едва удерживаю вздох.

– Купил на ярмарке. – Люк отвинчивает пробку и с задумчивым видом принюхивается к содержимому бутылки. – Ну что ж, кто готов начать вечеринку?

– О какой вечеринке идет речь? – Сет обводит взглядом нас троих. – Честно говоря, я у билетного киоска пытался завести кое-какое знакомство, но отвлекся на медведя.

– Правда? – возбужденно спрашиваю я.

Сет кивает, многозначительно глядя на меня. Мне хочется его обнять, но я откладываю это на потом, когда он расскажет мне подробности. Сет ни с кем не встречался после истории с Брайденом, и я надеюсь, что дело наконец сдвинется с мертвой точки.

Люк делает большой глоток из бутылки и, заглатывая выпивку, вздергивает плечи.

– Я хочу бросить вызов.

– Никаких вызовов сегодня. – Кайден морщится, но в его голосе слышится веселая нотка. – У нас завтра утром тренировка, а вызовы всегда заканчиваются болью.

– Болью? – Я резко поворачиваю голову к нему.

– Боже мой, – говорит Сет, драматически вздыхая. – Пожалуйста, объясните, что это за вызов.

– Длинная история. – Кайден отмахивается от нас и обращается к Люку: – Просто знайте, что не следует этого делать.

– Ты бесишься, потому что в прошлый раз проиграл, – подтрунивает Люк. – Кроме того, могу поспорить, Калли будет полностью «за». Она крутая девчонка, хотя и малышка.

– Эй, – начинаю протестовать я, а Люк тем временем снова набирает полный рот текилы. – Никакая я не малышка.

– На самом деле ты действительно маленькая, но это очень мило. – Кайден щиплет меня за бок, и я вздрагиваю.

Я складываю руки на груди и делаю медленный вдох, не зная, как ответить.

– Калли, расслабься, – говорит Кайден примирительно. – Если хочешь бросить вызов, мы можем это сделать, но не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Я никогда не была слишком любопытной. Просто делала то, что нужно, и была верна себе, по крайней мере с того момента, как мне исполнилось двенадцать. Но тут любопытство прямо-таки разбирает меня.

– Мне не терпится узнать, что вы называете вызовом.

Кажется, Кайдену этот ответ нравится. Уголки его губ вздрагивают, он пытается сдержать довольную улыбку, хотя сам только что отговаривал меня.

Люк снова прикладывается к бутылке и вытирает губы рукой, передавая текилу Кайдену.

– Обычно мы устраиваем скачки с препятствиями, но тут все необходимое уже есть. – Он обводит рукой скопление гимнастических снарядов.

– И что? Просто гонка, кто быстрее? – спрашиваю я, а Кайден у меня за спиной передает бутылку Сету. – Что получает победитель?

– Хорошо пошла. – Сет запрокидывает голову и долго, громко рыгает.

– Удовольствие от победы. – Кайден обменивается взглядом с Люком.

Тот смотрит вверх:

– Итак, побеждает тот, кто первый доберется до верха и спустится вниз.

– Я бы добавил, что на этот раз победитель будет обязан сделать побежденным одолжение. – Кайден обходит меня и отводит в сторону, держа за плечи. – Например, позволит брать его машину когда угодно.

– Отлично, – соглашается Люк. – Только если выиграю я, то покатаюсь на мотоцикле, который стоит у тебя в гараже, когда мы вернемся домой на День благодарения.

– Это мотоцикл брата, – отвечает Кайден, заметно повышая голос.

– Но ты же на нем один раз ездил, – протестует Люк.

– И получил за это по полной. – Кайден тяжело дышит, в воздухе висит напряжение.

Наконец он выдыхает, а Люк с вызовом в глазах делает очередной глоток. Я слышала выражение «избыток тестостерона», но никогда раньше не видела, к чему это приводит.

– Хорошо, договорились. – Кайден выхватывает бутылку из рук Люка и запрокидывает голову. – Но ты не выиграешь.

– Ха, посмотрим. – Люк снова завладевает бутылкой, обхватывает губами горлышко и делает глоток.

– Знаете, – говорит Сет, шаркая к выходу и глядя на телефон. – Я, пожалуй, пойду поищу того человека, с которым говорил.

– Ни в коем случае. – Кайден делает шаг к нему. – Ты останешься и определишь победителя.

– Нет, это может сделать Калли, – отмахивается от него Сет.

Я морщусь. Вот вляпалась.

– Может быть, я просто тут постою.

Кайден склоняет ко мне лицо; пряди каштановых волос щекочут мне лоб.

– А я думал, ты собиралась показать нам, что ты не малышка.

– Как я могу это сделать? – Я с сомнением смотрю на канаты и сетки. – Не вижу никакой возможности опередить вас.

– Но ты же опытная кикбоксерша! – Кайден сжимает руки в кулаки и ставит их перед грудью, дико сверкая изумрудными глазами.

– Что? – Люк фыркает и смеется, проливая на пол немного текилы.

– Ну так что ты скажешь? – Кайден опускает кулак, закусывает губу и смотрит на меня в упор, давит взглядом. – Берешься?

– Ладно, – киваю я, хотя совсем не уверена, что справлюсь. – Значит, я попытаюсь выиграть у вас, ребята?

– Вот именно. – Кайден потирает челюсть.

Подхожу вместе с ними к нижней ступеньке. Мы выстроились в ряд. Парни изготовились к старту. Стоя между ними, я чувствую себя жалкой коротышкой.

Сет остановился рядом с занавесом и смотрит время на часах мобильника.

– Вы хотите, чтобы я дал старт?

– Ага, когда захочешь, – кивает Кайден, не отрывая взгляда от туннеля впереди нас. – Мы готовы.

Сет снова бросает взгляд на часы и потом вздыхает:

– Приготовились, внимание, марш!

Я отскакиваю в сторону, Люк толкает Кайдена и бросается к туннелю. Кайден восстанавливает равновесие, запрыгивает на ступеньку и мчится в темноту. Секунда – и он исчезает в туннеле. Я смотрю на Сета, он показывает мне: шевели копытами!

Я иду быстро, склонив голову и прислушиваясь к звуку шагов, которые раздаются уже надо мной. Согнувшись, выбираюсь из туннеля и вижу перед собой деревянную лестницу. Начинаю забираться наверх, вокруг темно, и я чувствую себя неуютно, но вот я оказываюсь на следующем уровне – снаружи внутрь «Джангл джима» льется свет от соседних аттракционов.

Слышу голос Кайдена, он что-то кричит. Ускоряю шаг и иду к мосту. У него сетки вместо боковых стенок перилами служит веревка. Основа моста состоит из дощечек, опора для ног шаткая; как только я ступаю на эту переправу, подо мной все начинает качаться. Становится тихо, уровень адреналина стремительно повышается.

– И зачем только я на это согласилась? – бормочу я себе под нос, а потом отвечаю на собственный вопрос: – Потому что Кайден смотрел на меня такими сексуальными глазами.

Иду вперед, расставив руки в стороны, чтобы сохранять равновесие.

– Калли, – вдруг слышу я шепот Кайдена. – Что ты делаешь?

Оглядываюсь через плечо и тут же вцепляюсь в веревки, потому что мост начинает раскачиваться у меня под ногами.

– Ты где?

– Я тут.

Голос звучит где-то совсем близко.

Прищурившись, я вглядываюсь в темноту и отпрыгиваю назад. Кайден – за сеткой, смотрит на меня, а это означает, что он мог слышать, как я назвала его взгляд сексуальным.

– Давно ты тут стоишь? – Мой голос звучит резко.

Кайден издает низкий смешок, и от этого у меня дрожь пробегает по телу, сворачивается клубком в животе и расплывается теплом понизу. Чувство ошеломляет меня, я теряю равновесие, щеки заливаются краской.

– Ты думаешь, что у меня сексуальный взгляд. – Кайден перебирает пальцами сетку и смотрит на меня сквозь тьму с другой стороны моста.

– Ты слышал? – Я наклоняю голову, чтобы скрыть стыд.

– Калли… – Голос Кайдена низкий и хриплый.

Никогда еще ни один парень не говорил со мной так. Поднимаю подбородок и встречаюсь глазами с напряженным взглядом Кайдена.

– Прости. Я думала, тут никого больше нет.

Я переставляю ноги, и неустойчивая опора подбрасывает меня вперед. Дотягиваюсь до стены, цепляюсь за сетку, и мои пальцы задевают за руки Кайдена. Наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствую его дыхание и тепло, исходящее от его тела. Если бы я слегка нагнулась вперед, наши губы соприкоснулись бы.

– Стой здесь, – командует он низким шепотом и убирает пальцы с сетки.

Слежу за движением его силуэта в темноте: вот он проходит вдоль стены, заворачивает и оказывается на другой стороне моста. Дощечки скрипят у него под ногами, он держится за веревочные поручни и идет ко мне.

Что собирается делать Кайден, мне неясно, а он уже стоит передо мной. По тому, какая напряженность висит в воздухе и с какой решительностью он двигается, можно заключить, что меня ждет нечто ранее неведомое.

Разворачиваюсь, чтобы оказаться лицом к Кайдену, прижимаюсь спиной к стене, а пальцы просовываю в ячейки сетки. Руки у меня согнуты за головой. Темно, но очертания лица Кайдена я различаю, время от времени в его глазах отражается блеск огней от каруселей снаружи. Мы тяжело дышим, наши груди высоко вздымаются. Кайден останавливается напротив меня.

– Я должен тебе кое в чем признаться. – Он упирается ладонью в стену сбоку от моей головы и хватается за сетку. – Это все подстроено.

– Что подстроено? – Я нервно облизываю губы.

– Весь этот вызов на состязание. Я устроил это, чтобы оказаться здесь, наверху, с тобой наедине. – Он берется за сетку второй рукой, так что моя голова оказывается между его рук, как в ловушке. Сердце пляшет в груди, а он шепчет: – Прости, мне очень стыдно.

Кайден прижимается ко мне, закрывает глаза, и на мгновение я задумываюсь, не пора ли бежать отсюда. Держу глаза открытыми до последней секунды, а потом, когда он прикасается губами к моим губам, делаю глубокий вдох. Коленки подкашиваются, и я вцепляюсь в сетку, чтобы не упасть.

Но затем без раздумий и колебаний я отпускаю сетку, провожу ладонями по груди Кайдена и обхватываю его шею. В его горячем дыхании – смесь страсти и текилы, его грудь прижата к моей. Он проводит обжигающе горячей ладонью по моей спине, и я ахаю. Его язык проникает глубже ко мне в рот, Кайден хватает меня за бедра и притягивает к себе. Пол у нас под ногами качается.

Это мой первый настоящий поцелуй, не вынужденный, не украденный у меня, не навязанный другим человеком. Я думала, что испугаюсь сильнее, но нервная дрожь, проносящаяся по моему телу, вызвана трепетанием языка Кайдена у меня во рту, а не страхом.

Его руки соскальзывают с бедер и обхватывают мои ягодицы. Я вздрагиваю и начинаю паниковать, но Кайден усиливает напор, его язык двигается быстрее и более уверенно. Он зарывается пальцами в мои волосы, откидывает назад мою голову, чтобы получить возможность исследовать рот тщательнее, на миг я теряю контроль над собой. Ладони Кайдена подхватывают мои ноги ниже бедер; он приподнимает меня и прижимает спиной к сетчатой стене, побуждая обнять его ногами за талию. Я скрещиваю лодыжки у него за спиной, прицепляясь к нему. Нижняя губа дрожит, я чувствую его твердый член у себя между ног. Крышу сносит, и страшно до чертиков.

Кайден

Она еще неопытнее, чем я думал. Трясущимися руками путается в моих волосах, и нижняя губа у нее дрожит, когда я массирую ее языком. План держаться от нее подальше – побоку, я в самоволке, но решение было принято в тот самый момент, когда Люк предложил этот глупый спор. Мы использовали тот же метод, чтобы заманивать девчонок под трибуны и развлекаться с ними.

Как только я коснулся губ Калли, то сразу понял: в тот день, когда она прибежала к домику у бассейна и спасла мою задницу, хоть и дрожала крупной дрожью, что-то во мне изменилось. Не знаю, что именно, но знаю, что хочу ее так сильно, как никого никогда не хотел. Не так, как ее. Желание равнозначно зависимости, а я не к тому стремлюсь в этой гребаной жизни.

Ощущаю Калли всем телом, втягиваю в себя ее язык, и она издает самый сексуальный стон, какой я когда-либо слышал, а сама проводит пальцами по моей шее и хватается за воротник рубашки. Отпускаю ее губы, но только для того, чтобы проложить дорожку поцелуями от уголка рта по линии челюсти к изгибу шеи. Мой член упирается в нее, тепло ее тела проникает сквозь джинсы. И это чертовски приятно.

– О боже мой… – Я глажу рукой ее грудь, и с ее губ срывается мольба, смешанная со стоном.

Хрупкое тело трепещет в моих руках, и, клянусь, я готов уронить его прямо здесь и сейчас. Никогда такого не испытывал, ни с кем. Это против всех правил.

– Калли, – доносится откуда-то снизу голос Сета. – Нам пора идти!

Я не готов отпустить ее и позволить миру догнать меня. Крепко обхватываю талию Калли. Желание только одно: чтобы мы могли просто остаться здесь, в тишине. Я уткнулся головой в ее шею и тяжело дышу, ее грудь вздымается прямо у моего лица. Калли пытается выровнять дыхание.

– Кайден, – говорит она тихо, с осторожностью, как будто чувствует: что-то не так.

Кивая, я втягиваю носом воздух и поднимаю лицо от ее груди. Опускаю ее ноги на пол, и мы отправляемся обратно через мост, не говоря ни слова. Оказавшись внизу и высунув голову из-за занавеса, натыкаемся на Сета и Люка. Они ждут нас с двумя какими-то парнями в рваных футболках и джинсах.

– Наверх забираться нельзя! – говорит тот, что повыше, и сплевывает на землю какую-то гадость.

– Уже уходим, – бормочу я.

Я протискиваюсь мимо них и быстро иду к парковке такими большими шагами, на какие только способен. Хочется оставить позади все, что случилось.

Когда я оказываюсь у машины, меня накрывает мрак: флирт, игры, то, как она почувствовала себя, когда я к ней прикоснулся, и как отреагировала. Я ощущаю все это и хочу забыть.

Глава 9

Пункт № 43: Посмотри в лицо своим страхам и пошли их на фиг.

Калли

С ярмарки я возвращаюсь в машине Сета. У Кайдена такой вид, будто его вот-вот вырвет, поэтому я не задаю ему вопросов, когда он говорит, что уже поздно и им с Люком надо ехать домой.

Вот мы стоим у двери в мою комнату. На ручке снова висит красный шарф, и я хмурюсь. Мы с Сетом молча пересекаем двор кампуса и идем в его комнату. Он плюхается на кровать и начинает развязывать шнурки ботинок, я скидываю кроссовки.

Стою посреди комнаты и вспоминаю все: как Кайден прикасался ко мне руками, губами, как невероятно здорово это было.

– Не хочешь ли рассказать мне, отчего у тебя такое странное выражение лица? – Сет отпихивает ботинки ногой в угол и растягивается на кровати, закинув руки за голову.

– Ты действительно хочешь знать? – Я ложусь рядом с ним, кладу щеку на подушку.

– А то. – Сет косится на меня уголком глаза. – У тебя такой вид, будто ты паришь в заоблачных высях. – Он замолкает, переворачивается на бок и опирается на локоть. – Погоди-ка. Так вы там этим занимались? Парили в небесах?

– Нет… – Я шлепаю его по руке. – Мы… целовались.

– Ты сказала так, будто в этом есть что-то нехорошее. – Сет смеется.

– Чувство такое, что должно быть нехорошо… – пожимаю я плечами и кусаю ноготь. – По крайней мере, так было, когда меня целовали в последний раз.

– Это потому, что тот последний раз был неправильным, а не этот. – Сет качает головой и вздыхает. – Сегодня все прошло как надо, и вы оба этого хотели. Так?

– Это был очень приятный поцелуй. – Я медленно киваю, стараясь сдержать улыбку, но она все равно выползает на губы.

– Отлично. – Сет вскакивает на колени и кладет руки на бедра. – Расскажи мне, как все происходило. Что вы делали? И как это случилось?

Я сажусь и откидываюсь на деревянную спинку кровати:

– Он сказал, что весь этот спор был затеян для того, чтобы завлечь меня наверх.

– Ну и ну. – Карие глаза Сета округляются. – Я подозревал, что тут дело нечисто.

– Правда? – Я чувствую себя маленькой и глупой. – А я думала, у парней такое в порядке вещей.

– О да, – заверяет меня Сет. – Не беспокойся, все это было затеяно для забавы, а поцеловать тебя он стремился весь вечер.

– Да, но разве Кайден не выглядел немного отстраненным, когда мы уезжали? – Я кладу подушку себе на колени и снова оживляю в памяти недавние события.

– Он выглядел усталым, но не отстраненным. – Сет пожимает плечами.

– А что с тем парнем, о котором ты говорил? – Я снимаю резинку с хвоста, скручиваю волосы в свободный узел и затягиваю его.

Сет засовывает руку в карман и достает телефон. Проведя пальцем по экрану, показывает его мне:

– У меня есть номер.

– Я так рада за тебя. – Я снова откидываюсь на спинку кровати. – Ты собираешься завязать с ним отношения?

– Может быть. – Сет бросает телефон на тумбочку в ногах кровати, после чего ложится и смотрит на висящую на стене фотографию. – Боже, это был такой прекрасный вечер.

– Что верно, то верно. – Я съезжаю вниз и вытягиваюсь на кровати, глядя в потолок.

В этот момент я и правда так думаю.

* * *

Я просыпаюсь среди ночи вся в поту, не понимаю, где я. Рядом кто-то лежит и тяжело дышит, от тела исходит тепло. Сажусь, моргаю в темноте, цепляюсь за одеяло, лихорадочно дышу и пытаюсь сбросить остатки сна.

– Калли, послушай меня, – говорит он. – Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, у тебя будут проблемы и мне придется причинить тебе боль.

Мое маленькое тело дрожит, мышцы ноют, тело и ум – в синяках. Глаза застилают слезы, я моргаю, уставившись в потолок своей комнаты. Руки безжизненно лежат по бокам, пальцы теребят одеяло.

– Калли, ты поняла меня? – Его лицо становится красным, а голос резким.

Я киваю, не в силах произнести ни слова, и крепче хватаюсь за край одеяла.

Он слезает с меня и застегивает молнию на штанах, потом пятится к двери, приложив палец к губам:

– Это наш маленький секрет.

Когда он выходит за дверь, я ловлю ртом воздух, но легкие отказываются работать. Я не могу дышать. Выпустив из пальцев одеяло, я встаю с кровати, бегу в ванную и склоняюсь над унитазом. Меня выворачивает наизнанку, пока желудок полностью не опорожняется, но я все равно чувствую себя грязной изнутри, испорченной, гнилой, протухшей. Это меня убивает, гложет, и мне нужно от этого избавиться.

Я сую пальцы в рот, отчаянно стараясь извергнуть из себя муку. Я давлюсь и рыгаю, пока горло не начинает кровоточить, по щекам катятся крупные слезы. Плечи вздрагивают, я смотрю на следы крови на полу и прислушиваюсь к доносящимся с улицы голосам и смеху играющих в прятки детей.

Я ловлю ртом воздух, царапаю ногтями щеки и шею.

– Прочь. Прочь, – шепчу я, а Сет громко всхрапывает.

Вскакиваю с кровати и шарю по полу в поисках кроссовок. Мне нужно избавиться от всплывших воспоминаний. Но обуви мне не найти. Слишком темно. Дергаю себя за волосы, хочу выдрать их с корнем, и кричу.

Наконец я бросаю попытки отыскать кроссовки и выскальзываю за дверь босиком. В коридоре пусто, я бегу в самый конец, где расположены туалеты. Заперевшись в дальней кабинке, я встаю на колени на холодном и твердом кафельном полу, склоняюсь над унитазом и засовываю пальцы в рот.

Рвотные массы подходят к горлу, и мне становится лучше; продолжаю давить и давить, пока не добиваюсь цели – желудок опустошается. Я успокаиваюсь и вновь обретаю контроль над собой.

Кайден

На следующее утро после того, как мы с Калли целовались в «Джангл джиме», я встаю с полной головой всякого дерьма. Вылезаю из кровати и начинаю собирать сумку, сую в нее несколько рубашек и пару джинсов, застегиваю молнию и надеваю лямку на плечо.

Люк лежит на своей кровати лицом вниз, я трясу его за плечо. Он переворачивается на спину и выставляет вперед кулаки, готовый дать мне по морде.

– Какого черта?

– Сделай мне одолжение. – Я беру с комода бумажник и телефон.

Люк расслабляется:

– Какое еще одолжение? И почему ты собрал сумку?

– Мне нужно взять твою машину. – Я поправляю сумку на плече. – На несколько дней.

Люк моргает, все еще ничего не понимая, и тянется за часами, которые лежат на ночном столике.

– Который час? – Он трет глаза, потом таращится на меня. – Долбаных шесть утра. Ты спятил?

– Мне надо уехать отсюда ненадолго. Прочистить мозги.

– Куда ты собрался? – Вздыхая, Люк садится на кровати.

– Домой, – говорю я, понимая, что возвращаться туда глупо, но куда еще мне податься?

Больше мне ехать некуда, а остаться здесь – значит погрязнуть в проблемах, которых я сам разрешить не могу, и Калли заслуживает лучшего.

– Поеду проверю, как там мама и все ли в порядке.

Люк потирает переносицу и бросает взгляд на солнце, поднимающееся из-за линии гор.

– Знаешь, мне будет нелегко, если ты заберешь мою машину. Что я буду делать? Сидеть тут все выходные?

– Ты можешь взять чью-нибудь еще. – Я оглядываюсь в поисках ключей и, найдя, сгребаю их со стола.

– Полагаю, Сет даст мне разок прокатиться. – Люк хмурится. – Да пошло оно все. Для тебя это важнее.

У меня скручивает живот.

– Да. На самом деле речь идет о жизни и смерти.

Я выхожу из комнаты, больше ничего не говоря. Бинты спрятаны у меня под рубашкой, но я чувствую боль. Только боль.

* * *

Ехать домой – поражение, но если я останусь в кампусе, мне захочется быть рядом с Калли, а это не пойдет на пользу ни мне, ни ей. И вот я делаю то, что мне понятно: возвращаюсь домой в надежде выбросить эту девушку из головы.

Тем не менее стоило мне припарковать внедорожник перед двухэтажным домом, на меня тут же накинулись воспоминания. Кулаки, побои, крики, кровь. Все это связано со мной и с этим домом, как вены под кожей и шрамы на теле. То, что внутри его, – это все, что у меня есть.

Перед тем как открыть дверцу машины, несколько секунд я собираюсь с духом. Наконец решаюсь выйти и ступаю в лужу. Заглядываю обратно в салон, беру с заднего сиденья сумку и захлопываю дверцу. Забрасываю лямку на плечо и иду по дорожке, поросшей с обеих сторон венериными мухоловками. Листья с деревьев опали, соседский мальчик сгребает их в кучи.

Каждый год мама нанимает кого-нибудь убирать листья, потому что отцу не нравится, когда двор засыпан. Они мертвые, бессмысленные и портят вид, так он говорит.

Я машу мальчишке рукой и поднимаюсь по ступенькам на крыльцо. Некоторое время медлю перед застекленной дверью, потом набираю в грудь воздуха и вхожу. Внутри все точно так же, как было. На рамах картин и на лестнице, ведущей наверх, ни пылинки. Пол натерт до блеска, окна чисто вымыты. Подхожу к висящей на дальней стене семейной фотографии и прищуриваюсь. Все улыбаются, мы выглядим как счастливая семья. Только у Тайлера нет зуба – он ударился лицом об угол стола, когда отец гонялся за ним. У Дилана перевязано запястье – это он упал с дерева, куда забрался, чтобы спрятаться от отца. У меня, хотя этого и не видно на фотографии, на голени синяк размером с бейсбольный мяч. Это папаша пнул меня за то, что я случайно рассыпал хлопья.

Удивляюсь, почему никто не задавал вопросов по поводу наших синяков и ссадин? Может быть, потому что мы все время занимались спортом. Как только мы немного подросли, нас сразу отдали в мини-футбол, а когда стали еще старше – в баскетбол и большой футбол. Это давало маме возможность для объяснений, которые она усиленно распространяла.

Несколько раз, когда я достаточно подрос и уже стал способен взвешивать «за» и «против», я подумывал о том, не рассказать ли кому-нибудь. Но меня останавливали страх и стыд. Так что я очень рано запечатал боль в себе. После этого она стала просто болью. Я могу справиться с болью. Это очень легко. Все остальное в жизни – счастье, смех, любовь – вот настоящая беда.

Калли

– Я нервничаю из-за Кайдена, – признаюсь я Сету, когда он провожает меня в мою комнату.

Этим утром у нас нет лекций, и мы решили сходить куда-нибудь позавтракать – только он и я, чтобы поговорить.

К счастью, шарфа на ручке двери нет. Когда я вхожу, Виолетты в комнате тоже не наблюдается. Лишь валяются повсюду банки из-под содовой, а на столе лежит неприглядного вида сэндвич.

– Можно, я дам тебе совет? – спрашивает Сет, глядя на неубранную кровать Виолетты. – Облей тут все каким-нибудь дезинфицирующим средством.

– Принято. – Я вынимаю из комода рубашку в клетку и джинсы. – Ты не мог бы выйти? Я переоденусь.

– Только поторопись. – Сет, кивая, пятится к двери. – Я умираю с голоду.

Он закрывает за собой дверь, я снимаю рубашку. Она пахнет сахарной ватой и табачным дымом. Вдыхаю запах и вспоминаю ощущение от поцелуя Кайдена. Потом бросаю рубашку на кровать, надеваю свежую, в клетку, затем джинсы и беру расческу, чтобы зачесать наверх волосы, но останавливаюсь. Думаю о своих страхах и о том, как Сет сказал мне сегодня утром, что я должна послать их куда подальше.

После ночного происшествия, прежде чем вернуться к Сету и лечь в постель, я поклялась себе, что больше такого не повторится, никогда. Проснувшись, я почувствовала себя лучше.

Снимаю резинку, и волосы рассыпаются по плечам.

– Ты можешь это сделать, – говорю я себе и беру сумку. – Ты целовалась с парнем, и ничего.

Я выхожу из комнаты с улыбкой на губах, но радость улетучивается, когда я вижу Люка. Он разговаривает с Сетом, у обоих лица невеселые. Люк одет в черные джинсы и черную же облегающую футболку. Так много черного, но ему идет.

Сет ловит мой взгляд, его глаза полны сочувствия и жалости. Брови у меня невольно хмурятся, и я подхожу к парням:

– Что случилось?

– А, Калли. – Люк оборачивается, вид у него какой-то виноватый. – Как дела?

– Помаленьку. – Я заправляю за ухо прядь волос. – Мы с Сетом собираемся пойти завтракать.

– Да, мы как раз об этом говорили. – Люк поворачивается и начинает быстро пятиться, будто хочет поскорее скрыться от меня. – Я спрашивал, нельзя ли мне взять его машину, но ничего, найду кого-нибудь другого.

– А что? Где твой внедорожник? – спрашиваю я.

Плечи Люка деревенеют, он застывает посреди коридора.

– Кайден взял его и уехал куда-то. – Люк машет мне рукой, разворачивается и удаляется. – Встретимся позже.

Он скрывается за стайкой девочек из группы поддержки, одетых в одинаковую форму.

– Что все это значит? – Я в растерянности оборачиваюсь к Сету.

– Нам нужно поговорить. – Он задумчиво смотрит на меня, потом вздыхает и берет под руку.

Мы выходим на улицу. Холодно, небо затянуто облаками. Во дворе оживленно, по жухлой траве катятся кувырком желтые и оранжевые листья.

– Ты наконец объяснишь, почему смотришь на меня так, будто собираешься сообщить о смерти моей собаки? – спрашиваю я, когда оказываемся на парковке.

Сет смотрит по сторонам, и мы быстренько подбегаем к машине.

– Я должен тебе кое-что сказать, но не знаю, как ты к этому отнесешься.

Он отпускает мою руку, и мы расходимся в разные стороны, чтобы сесть в машину. Захлопываем дверцы, Сет включает двигатель и прокручивает список мелодий на дисплее встроенного в приборную доску компьютера.

– Кайден взял машину Люка. – (Начинает звучать мелодия.) – Чтобы съездить на пару дней домой.

– Хорошо, и что вас так напрягает? – Я накидываю на плечо ремень безопасности.

Сет переключает рычаг передачи на задний ход и смотрит через плечо, выруливая с парковки.

– Ну, странно, что он ничего не сказал тебе. – Сет крутит руль и выворачивает на проезжую часть. – Погоди-ка. Или сказал?

– Нет, но почему он должен мне говорить? Мы едва знакомы.

– Калли, ты целовалась с ним вчера вечером и давала ему потискать твои сиськи.

– Эй, я же доверилась тебе.

– Расслабься. – Сет приподнимает пальцы с руля. – Я просто отмечаю, что это был серьезный шаг для тебя, важный шаг. Ты бы не вела себя так с любым парнем.

– Кайден мне нравится, – признаюсь я. – Но это не означает, что он должен отчитываться передо мной во всех своих поступках. Я не его девушка.

– И что с того? – Сет убавляет звук. – Он должен был как-то объясниться, а не просто взять и уехать. Ведь он знал, что ты наверняка захочешь его увидеть. Калли, тебе известен его секрет, вероятно, самый страшный, а это очень усложняет отношения между людьми.

Он цитирует психологический тест. Я складываю на груди руки и отворачиваюсь к окну, следя за тем, как листья несутся по ветру и забиваются в водостоки.

* * *

Вернувшись домой, я сажусь писать дневник. Пишу и пишу, пока пальцы не начинают болеть. Мне нужно выплеснуть накопившееся внутри, но я не смею доверить свои мысли никому, кроме листа бумаги. В писанине нет ничего предосудительного, ничего постыдного, только свобода. Едва ручка прикасается к бумаге, я оживаю.

Тот день, когда я изменилась, – он как шрам. Он всегда со мной, в моей памяти, я всегда буду его помнить, не сумею забыть. Прошла неделя после моего дня рождения. Я заперлась в ванной и смотрела в зеркало целую вечность. Раньше мне нравилось, как я выгляжу, – длинные волосы, которые так здорово заплетать в косы. Для своего возраста я всегда была мелковатой, но вдруг мне захотелось стать еще меньше – вообще невидимой. Мне больше не хотелось существовать.

Я вытащила из ящика ножницы и, не раздумывая, начала кромсать свои длинные каштановые волосы. Меня не заботило, как будет выглядеть стрижка, я просто резала, иногда даже закрывала глаза, отдаваясь на волю судьбы, которая уже один раз отыгралась на мне.

– Чем хуже, тем лучше, – шептала я с каждым новым движением ножниц.

Когда дело было сделано, я стала сама на себя не похожа. В последние дни я плохо спала, под глазами появились черные круги, губы пересохли и потрескались от обильной рвоты. Я чувствовала себя ужасно. В голове возникла мысль, которая вызвала слабую улыбку: теперь никто не взглянет на меня и не захочет ко мне приблизиться.

Когда я появилась на кухне, одетая в куртку брата и самые мешковатые штаны, какие только смогла отыскать, мама побледнела как полотно. Отец сидел за столом и завтракал, он посмотрел на меня с ужасом. Мой брат и Калеб тоже пялились на меня с отвращением.

– Чё это с тобой? – спросил брат, выпучив глаза.

Я не ответила. Просто стояла и моргала, желая уменьшиться в размере.

– О боже мой, Калли! – выдохнула мама, и глаза у нее стали большие, будто стеклянные шарики из детской игры.

– Подстриглась. – Я пожала плечами и взяла сумку с дверной ручки.

– Ты выглядишь… ты выглядишь. – Она набрала в грудь воздуха. – Ты выглядишь жутко, Калли. Я не собираюсь лгать. Ты уничтожила себя.

Разрушения гораздо более серьезны, чем ты думаешь, хотелось мне крикнуть ей. Но она продолжала смотреть на меня с отвращением, как будто на миг ей захотелось, чтобы меня вообще не было. Я и сама чувствовала себя так же. Я прочно закупорилась, зная, что не смогу никому ничего рассказать, что она будет смотреть на меня с еще большей ненавистью и омерзением, если я ей расскажу.

Первые несколько лет мама пыталась понять. И я благодарна ей за это. Она задавала вопросы, водила меня на консультации. Консультант ей сказал: я так веду себя, потому что мне нужно больше внимания. Он был типичный выскочка, приехал из какого-то захолустья и понятия не имел, о чем говорит, хотя я, со своей стороны, нисколько не помогла ему вникнуть в суть проблемы. Мне совсем не хотелось позволять ему копаться в моем внутреннем мире. К тому моменту все хорошее и чистое во мне было испорчено, протухло, как оставленные на солнцепеке яйца.

Что до моей матери, она любит, когда все идет хорошо. Она ненавидит, когда по телевизору показывают плохие новости, и никогда не смотрит их. Газетные заголовки она тоже не читает и ни за что не станет говорить о болезненных мировых проблемах.

– Пусть в мире происходит много дурного, я не допущу, чтобы это портило мне настроение. – (Эту фразу я слышала от нее постоянно.) – Я заслужила быть счастливой.

Так я позволила стыду овладеть мной, убивать меня, шелушить, как отмершую чешую. Я знала, что должна держать все внутри, пусть мама никогда не узнает той грязи, которая навсегда поселилась во мне, – той мерзости, пакости, гадости. Пусть продолжает жить своей счастливой жизнью, которую она заслужила.

В конце концов мама перестала задавать мне вопросы и начала говорить всем, что это издержки переходного возраста, как объяснил ей психотерапевт.

Однажды я слышала, как она сказала соседу, который обвинил меня в краже садовых гномов с его участка, что я не такая плохая девочка. В тот день я как будто выросла и посмотрела на время, проведенное взаперти в своей комнате за писанием мрачных мыслей, как на глупость. Лучше бы не было этого времени, когда я носила мешковатую одежду, подводила глаза толстыми стрелками. Мне стало жаль своей одинокой юности, жаль, что я пропустила ее уроки и возможность стать прекрасной женщиной, у которой много друзей и которая открыто улыбается миру.

Но то, о чем я сожалею и буду всегда сожалеть, вошло в мою комнату, когда мне исполнилось двенадцать.

Глава 10

Пункт № 49: Скажи себе правду.

Кайден

Я дома уже два дня и почти вернулся в то место, из которого бежал. Отец пока еще не бил меня, ничего такого, но я боюсь его, как ребенок.

– На кой хрен ты оставил этот кусок дерьма перед домом? – спрашивает отец, входя на кухню.

Он одет в костюм, хотя сегодня не нужно на работу. Просто ему нравится выглядеть солидно.

– В гараже нет места. – Я намазываю масло на тост как можно аккуратнее, потому что отец ненавидит, когда нож скрипит по высушенному хлебу.

– Мне пофиг. – Он открывает буфет и достает пачку хлопьев. – Убери его. Из него масла натекло по всей дорожке.

– Ладно. – Я откусываю от тоста. – Найду для него какое-нибудь место.

Отец встает передо мной, и у меня внутри все холодеет. Зеленые глаза смотрят сурово, скулы напряжены, выражение лица холодное.

– Думаю, ты кое-что забыл.

– Хорошо, сэр. – Я пропихиваю хлеб в горло. – Я найду для машины другое место.

– А потом вернись и убери со стола крошки. – Он угрожающе смотрит на меня еще несколько секунд, а потом отступает.

– Да, сэр. – Я втягиваю ноздрями воздух и иду к двери.

Отец достает плошку из посудомоечной машины, а я выбегаю из дома. Почему я не могу врезать ему? Я думал об этом несколько раз, когда был младше, но всегда боялся, что возмездие будет в двадцать раз страшнее. Потом я стал старше и сильнее. К этому моменту что-то внутри меня умерло, и мне стало все безразлично. Я сносил побои и пинки, желая только одного: чтобы однажды он перестарался и все было бы кончено.

Так продолжалось до того вечера, когда это почти случилось, но появилась Калли и спасла меня.

Звонит мобильник. Я достаю его из кармана. На экране имя Дейзи.

– Да? – отвечаю я, соскакивая по ступенькам с крыльца.

– Привет, – визгливым голосом говорит она. Ясно, что вокруг друзья. – Как поживает мой любимчик?

– Отлично.

– Что? Ты не рад меня слышать?

– Я получил от тебя весточку пару дней назад. Ты ясно дала понять, что мы больше не вместе. Или, скорее, Люк сделал это, сказав, что ты трахаешься направо и налево с кем попало.

– Боже, да он затеял вендетту против меня! – выпаливает Дейзи. – Похоже, он хочет, чтобы мы расстались. Никогда не понимала, что тебя с ним связывает. Он совсем не такой, как ты.

– Чего тебе надо? – Тон у меня сдержанный, потому что я быстро иду по траве к машине и на ходу засовываю в рот остаток тоста.

– Хочу, чтобы ты пригласил меня на вечер встречи выпускников, как обещал.

– Я это обещал, когда мы были вместе.

– Слушай, я знаю, что ты на меня злишься. – Она издает драматический вздох. – Но у меня никого нет, и меня выдвинули на королеву этого вечера. И меньше всего мне хочется оказаться без пары, когда назовут мое имя.

– Не сомневаюсь, найдется тысяча парней, которые с радостью избавят тебя от одиночества.

«И заберутся к тебе в трусы», – добавляю я мысленно.

– Но я хочу, чтобы это был ты, – плаксивым тоном говорит Дейзи. – Пожалуйста, Кайден, мне это нужно.

Телефон вибрирует. Я останавливаюсь на краю лужайки и быстро переключаю экран, чтобы прочесть сообщение.

Калли: Хотела спросить, все ли у тебя в порядке. Люк сказал, ты уехал домой. Если что-нибудь понадобится, дай знать.

Глядя на текст, я качаю головой. Как она мила. Она беспокоится обо мне. До сих пор еще никто не переживал за меня.

– Да отвяжись ты, я не могу это сделать, – бормочу я и пинаю носком ботинка кусок грязи. – Я не могу быть с тобой.

– Нет, можешь, – говорит Дейзи. – Тебе только и нужно, что забрать меня в семь.

Я не обещал ей, но какая разница. Мне нужно как-то отвлечься.

– Ладно. Я заберу тебя, только на саму вечеринку не пойду.

Мы заканчиваем разговор, и на меня накатывает легкая тошнота. Вырулив на улицу, я уже готов направиться к восточному шоссе, чтобы ехать в кампус. Но, бросив взгляд на шрамы на костяшках пальцев, я поворачиваю на запад, к городу, чтобы оставить где-нибудь машину, пешком зайти за Дейзи и отвезти ее на вечеринку.

Калли

– Субботний вечер, – говорит Сет, намазывая волосы гелем. – Ты должна пойти со мной куда-нибудь. Я ни за что не оставлю тебя дома одну.

– Со мной все будет хорошо. – Я приподнимаю стопку учебников в поисках конспекта.

Честно говоря, мне немного грустно, потому что Кайден не ответил на мою эсэмэску. Хотя, может быть, он очень занят.

– Ты слишком поглощена Кайденом. – Сет садится перед компьютером и, вертясь на стуле, просматривает свою страничку в «Фейсбуке». – Видела бы ты свои глаза потерянного щенка в эти два дня.

– Куда же я засунула этот чертов конспект? – Я роняю стопку книг и упираю руки в бедра.

– Оставила в своей комнате, – говорит Сет. – Помнишь, мы вытащили тетради, пока… – Он замолкает, а потом быстро закрывает экран и с вытаращенными глазами разворачивается ко мне вместе со стулом. – У меня великолепная идея. Почему бы нам с тобой просто не прогуляться? Я могу тряхануть Грейсона, и мы с тобой пойдем на тот глупый фильм, который ты хотела посмотреть.

– Ни за что. – Я плюхаюсь на кровать Сета. – Я не собираюсь портить тебе первое за целую вечность свидание.

– Пожалуйста, Калли, пойдем со мной, повеселимся.

– Что с тобой? – Я опираюсь на локти. – Ты ведешь себя как извращенец.

– А я и есть извращенец. – Сет встает со стула, не глядя на меня, ногой отпихивает в сторону коробки, чтобы открыть дверцу стенного шкафа. – Думаю, я должен сказать тебе кое-что, хотя это может тебя расстроить, но, мне кажется, тебе нужно быть в курсе.

– О’кей… Что это?

Сет снимает с перекладины вешалку и сдергивает с нее куртку.

– Ты сама знаешь: пошли со мной и совершим какое-нибудь безумство.

– Сет, прошу тебя, скажи мне, что происходит. – Я медленно поднимаюсь с кровати. – Ты заставляешь меня беспокоиться.

Он вздыхает и возвращает пустую вешалку в шкаф.

– Я видел в «Фейсбуке», что Кайден записался на вечер встречи выпускников вместе с Дейзи Макмиллан.

– Отлично. – Я до боли прикусываю язык.

– Ты переоденешься или так пойдем? – Сет застегивает молнию на куртке и берет со стола ключи.

– Думаю, я пойду к себе и позанимаюсь. – Я хватаю с кровати сумку.

– Калли, я…

– Сет, со мной будет все хорошо. А теперь иди на свидание и повеселись там за нас двоих.

Пулей вылетаю из комнаты, так что Сет не успевает переубедить меня. Не знаю, как я отношусь к Кайдену. Я думала, что моя жизнь куда-то движется, думала, в воздухе запахло переменами.

Видимо, я ошиблась.

Кайден

Посреди ночи я тихонько проскальзываю в свою комнату в общаге. На мне смокинг, в руке – сумка. Когда я включаю свет, Люк садится на постели, моргает и трясет головой:

– Пора нам разработать систему, при которой ты перестанешь меня будить. – Он разглядывает мой смокинг. – Значит, эта запись была верной? Ты действительно был с ней?

– Нет. Я отвез ее, и, пока ходил платить за бензин, она взяла мой телефон и сама все написала.

– То есть ты не танцевал с ней? Оделся как на свадьбу просто шутки ради?

– Нет. – Я снимаю галстук-бабочку. – Я сидел на парковке, пока все не открылось.

Люк смотрит на часы:

– Слышал, открытия иногда ведут к большим переменам в жизни.

– Это, вероятно, именно такое… Может быть. – Я сбрасываю смокинг на пол. – И ты будешь этому очень рад.

– С чего бы это?

– Потому что, во-первых, я понял, что Дейзи – стерва.

– Наконец-то, – ухмыляется Люк. – Долго же до тебя доходило. Знаешь, ты вообще тугодум.

Я сажусь на кровать и начинаю развязывать ботинки.

На самом деле открытие совершилось очень просто. Пока я вез Дейзи в школу, она жаловалась, что маникюрша испортила ей ногти. Она все нудила и нудила, и я начал замечать некоторые детали в ее внешности. Например, как у нее морщится нос, когда она разговаривает, или какие у нее сухие волосы. Она болтала без умолку, потом протянула руку к моей ноге, а мне захотелось сбросить ее со своего колена.

Дейзи ругала всех подряд, я попытался сменить тему и пошутить, но она не засмеялась. Нет. Она смотрела на меня с таким видом, будто соображала, почему она вообще со мной. После чего я начал думать, чту я делаю рядом с ней.

Я высадил ее у школы и включил ручной тормоз:

– Иди веселись.

– Как? – Она раскрыла рот. – Ты не пойдешь?

– Начнем с того, что меня тут вообще не должно быть. – Я покачал головой с легкой усмешкой.

Прежде чем выйти из машины, она обрушила на меня все угрозы и проклятия, какие только смогла выдумать. Я уехал, забрал дома сумку и отправился в кампус с таким чувством, будто гора свалилась с плеч.

– Ты прав. Я довольно туго соображаю. – Я беру ботинки и ставлю в шкаф. – А ты виделся с Калли, пока меня не было? Я нашел в машине сережку. Думаю, это ее сережка.

Люк некоторое время молчит, а потом начинает ворочаться на постели.

– Я хочу тебя кое о чем спросить насчет Калли. Она тебе сильно нравится?

Я пожимаю плечами, потому что на самом деле не знаю.

– Она милая, интересная. – Снова приподнимаю плечи, я в сомнении. – Какого черта ты задаешь мне такие странные вопросы?

– Ну, сегодня вечером я встретился на стоянке с Сетом, – говорит Люк. – Он сказал мне, Калли знает, что ты был с Дейзи на вечеринке.

Я поднимаю с пола смокинг и направляюсь к шкафу, чтобы взять вешалку. По мере того как до меня доходит смысл слов Люка, мои шаги делаются все медленнее.

– Он сказал, была ли она расстроена?

– А то как же! Орал на меня минут десять.

– Наверное, мне нужно пойти поговорить с ней. – Я надеваю смокинг на вешалку.

Вытаскиваю из сумки футболку и пижамные штаны и подхожу к шкафу, чтобы переодеться. Пусть Люк не видит моих ужасных шрамов.

– Ну, желаю удачи. – Люк откидывается на кровать и зевает. – Я уверен, Сет теперь тебя к ней и на пушечный выстрел не подпустит.

От этой мысли сжимается сердце. Хотя я и убеждаю себя, мол, нужно держаться подальше от Калли, мысль о том, что я в действительности могу оказаться с ней разлучен, причиняет мне боль. Впервые в жизни я признаюсь себе в собственных чувствах. У меня они и вправду есть. И они принадлежат Калли. Что мне теперь с ними делать, ума не приложу.

* * *

На следующее утро я встаю рано, потому что не могу спать. Мне снился повторяющийся сон: я снова лежу у бассейна, а отец избивает меня. Правда, на этот раз Калли не появилась, и отцовские кулаки молотят меня по лицу, пока я не отключаюсь.

Я одеваюсь и иду в магазин через дорогу за кофе. На обратном пути вижу в конце тротуара Калли. Она держит в руках книгу и читает на ходу, приближаясь ко мне. Она не замечает ни людей, ни проезжающих машин. Волосы у нее заплетены в косу, лицо обрамляют выбившиеся пряди, куртка застегнута на молнию только до половины. Облегающие джинсы подчеркивают стройность фигуры.

Я поджидаю Калли у светофора, она не поднимает глаз до самой последней секунды.

– Привет, – говорю я, стараясь не волноваться из-за того, что девушка остановилась в паре шагов от меня. Медленно приближаюсь к ней, отхлебывая из стаканчика кофе. – Что читаешь? Ты полностью поглощена книгой.

Калли задерживает взгляд на мне, я щурюсь. Она поднимает книгу и постукивает пальцем по обложке, где написано название.

– «Сестра Керри», – читаю я вслух.

– Это для семинара по американской литературе, на котором я должна быть через час. – Калли опускает руку с книгой, заложив пальцем страницу. – Я должна была прочитать ее еще вчера вечером, но нашла только сегодня.

– О, понимаю. – Я теряюсь и не могу найти слов, чувствуя напряжение в ее голосе.

– Хорошо съездил домой? – Калли нажимает кнопку на светофоре.

– Да, неплохо, – говорю я, ожидая, что она продолжит разговор.

Калли засовывает большой палец под лямку висящей на плече сумки, подтягивает ее повыше, глядя на огни светофора.

– Это хорошо.

Становится тихо. Калли возвращается к чтению. Она читает, беззвучно шевеля губами, а я слежу за ней. Эти губы мне знакомы – они необыкновенно мягкие, и к ним мало кто прикасался. Могу предположить, что ее вообще никто не целовал, и это делает Калли еще более привлекательной для меня, как будто она оказала мне особое доверие, позволила быть одним из немногих избранных.

– Слушай, я думаю, нам нужно поговорить. Хочу тебе кое-что сказать.

Сигнал светофора меняется, и Калли бросает на него беглый взгляд:

– Я не могу сейчас. Мне нужно купить кофе и посидеть в библиотеке до начала лекции. – Она начинает переходить улицу.

– Калли, я должен объясниться. – Я хватаю ее за рукав.

Ее мышцы напрягаются, она смотрит на мою руку, сжимающую ее предплечье, а потом поднимает глаза на меня:

– Нет, не должен. Уверяю тебя. Я не думала, будто мы с тобой встречаемся или что-то в этом роде. – Она выворачивает руку из моего захвата и торопливо перебегает улицу.

Начинаю убеждать ее, что она не права, что я обязан ей всем, но она бросается бежать, будто ее единственное желание – спрятаться от меня.

Глава 11

Пункт № 3: Хоть раз сделай то, что ты хочешь, а не то, что считаешь нужным.

Калли

Я избегаю его. Тысячу раз я сказала себе, что он не сделал ничего плохого или неправильного, но я «нестабильна», как очень изящно объяснил мне Сет во время лекции по истории. Он сказал также, что я порвала все связи с Кайденом, потому что, уехав, он увез с собой часть моего доверия.

– Что ты все время сыплешь цитатами? – спрашиваю я, поднимая с пола сумку.

Профессор Дженнерли смотрит на нас с кафедры, а потом продолжает лекцию, шагая вдоль доски взад-вперед с заложенными за спину руками.

– Повторяю то, что сказано в моей книге по психологии, – шепчет Сет, пригибаясь к парте.

– В ней разве говорится о моих проблемах? – Я кладу сумку на стол и расстегиваю молнию.

– Нет, но это близко. – Сет засовывает в рот кончик ручки и садится прямо.

Я складываю учебники в сумку, и всех отпускают. Ждем, пока аудитория опустеет, и только после этого начинаем спускаться к выходу.

Профессор Дженнерли, высокий седовласый господин в очках с толстой оправой, поджидает нас у двери.

– Лекции не место для пустопорожней болтовни, – говорит он. – Если вам нужно пообщаться, лучше не приходить на мои занятия.

– Извините нас, – говорит Сет и выразительно округляет глаза, глядя на меня. – Такого больше не повторится.

Мы бредем по забитому студентами коридору. За окнами вдалеке виднеется футбольный стадион, сверкающий металлом на солнце.

– Ты думаешь о нем? – спрашивает Сет.

– О ком – о нем? – Я отрываю взгляд от окна и смотрю на парней, которые загородили половину прохода.

– Калли, тебе нужно либо забыть о нем, либо поговорить с ним. – Сет наклоняет голову и выгибает бровь. – Ты не можешь избегать его и в то же время жаждать встречи.

– Я не жажду встречи, – пытаюсь я соврать и, когда Сет хмурит брови, вздыхаю. – Ладно, хорошо. Я думаю о нем. Много. Но я избавлюсь от него. Боже, я ведь его едва знаю.

– Но у вас много общего, – говорит Сет и толкает дверь рукой. – Ты спасла его. Он первый парень, которому ты доверилась. Он первый, кто по-настоящему поцеловал тебя.

– Прежде я доверилась тебе. – Я роюсь в сумочке, чтобы найти жвачку, ветер треплет мне волосы.

– Это не одно и то же. – Сет отпускает дверь, и она захлопывается со стуком. – Я друг. А Кайден – это совсем другое.

– Не уверена. – Я нахожу жвачку и выдавливаю из пачки пастилку. – Я не понимаю своих чувств по отношению к нему, хорошо это или плохо. Знаешь, по правде говоря, иногда я чувствую себя напуганной маленькой девочкой, которая вообще ничего не понимает.

Сет смотрит на меня с жалостью. Мы заходим под полог голых ветвей. Сквозь них льется солнечный свет.

– Ну, тогда, может быть, тебе нужно просто сделать то, что хочется, а не размышлять все время о том, что ты должна сделать.

– Ты опять цитируешь, на этот раз список. – Я тыкаю в Сета пальцем и смотрю осуждающе.

Сет дико хохочет, запрокинув голову. Светлые волосы отлетают в сторону, и становятся видны глаза.

– Так ведь это цитата дня. Ты разве не получила напоминалку?

– Черт с ними! – качаю я головой и смеюсь. – Я сегодня забыла проверить сообщения. Наверное, пропустила.

– Вопрос состоит в том, что ты хочешь сделать? – Сет кладет руку мне на плечо. – Я имею в виду, действительно, на самом деле хочешь.

Я останавливаюсь перед скамейкой и раздумываю о том, что он сказал, а сама смотрю на виднеющийся вдалеке стадион.

– Я хочу повеселиться.

Кайден

– Что-то у меня нет настроения для вечеринок. – Я прыскаю одеколоном на рубашку и надеваю на флакон колпачок. – Лучше останусь дома и посплю. Чувствую себя дерьмово.

– Это потому, что ты подавлен. – Люк выдвигает ящик комода и копается в своих рубашках. Наконец выбирает одну, с длинным рукавом. – Из-за одной персоны, которую я не смею упоминать, не говоря уже о большем, ты смотришь на меня так, будто готов убить.

– Гнусная ложь. – Я провожу рукой по волосам.

– Мы пойдем пешком, да? – Люк вдевает ремень в шлевки джинсов и дико таращит глаза.

– В таком случае никто не будет отвечать за поездку домой на машине.

– Ты ведь знаешь, что вечеринка в трех кварталах от кампуса. Глупо ехать туда.

– Я думал, она будет в какой-то квартире подальше. – Я проверяю сообщения, потом нажимаю на клавишу сбоку и блокирую экран.

– Нет, всего через пару улиц отсюда. Это облегчает транспортную проблему. – Люк снимает куртку со спинки компьютерного стула.

Запираем дверь и выходим. Уже поздно, сияют звезды, уличные фонари освещают тротуар. Группы девушек в облегающих платьях цокают высокими каблуками в том же направлении, что и мы. Пристраиваемся следом. Люк цепляется взглядом за задницу самой высокой:

– Думаю, надо оговаривать условия спора прямо сейчас.

– Или ты на нее набросишься. Обычно это тоже срабатывает.

– Только когда ты – моя группа поддержки. – Люк косится на меня, проверяя реакцию. – Как думаешь?

– Могу пойти с тобой, – пожимаю я плечами, хотя на самом деле особо не тянет.

– Отлично, если тебе так хочется. – Люк радостно вращает глазами.

Мы догоняем девушек, Люк заговаривает с той, которую выбрал. Та, что пониже ростом, со светлыми кудряшками, в красном платье, обращается ко мне, но я едва слышу ее. Весь поглощен мыслями о Калли и о том, что я делал бы, если был бы сейчас с ней.

– Я точно не пойду на вечеринку, – бормочу я себе под нос. – Железно.

– Что? – Девушка смущенно моргает.

– Очень приятный вечер, – говорю я, и она смеется, но брови хмурит.

С нижнего этажа трехэтажного здания, где идет веселье, несется шум. Я открываю дверь и придерживаю ее, чтобы все могли войти.

Люк отпускает шуточки, заходя в дом, девушки следуют за ним, перешептываясь и хихикая. Меня это жутко раздражает, я стукаю кулаком по двери, хочется поскорее избавиться от них.

Вечеринку устраивает Бен, парень из нашей команды, довольно приятный, хотя я плохо знаю его. Однако, когда он распахивает перед нами внутреннюю дверь, создается впечатление, будто мы с ним лучшие друзья.

– Кайден, дружище! – Бен подставляет руку, чтобы мы стукнулись кулаками.

– Здорово, приятель! – Я ударяю кулаком по его кулаку и приподнимаю бровь.

– Ты привел гостей. – Бен заглядывает мне через плечо – смотрит на Люка и девушек.

Широко улыбаясь, он отступает в сторону, давая нам дорогу.

Комната гораздо больше нашей. Из стереосистемы звучит музыка, в углу стоит складной столик, за которым идет игра в покер. На кухонной стойке выстроились бутылки с алкоголем, там же стоят чашки, пакеты с чипсами и другая еда. Между кроватями пляшет толпа.

Выхватываю взглядом девушку с каштановыми волосами, поднятыми наверх и прихваченными зажимом. Она одета в черные джинсы и фиолетовый топ, ноги – в ботинках на шнурках. Девушка разговаривает с парнем, смеется и потряхивает задом в такт музыке.

– Калли. – Сколько бы раз я ни моргнул, сцена все равно кажется мне нереальной.

– Не хочешь чего-нибудь выпить? – Девушка, с которой я вошел, накручивает на палец прядь волос и глядит на меня, прикусив нижнюю губу.

Я качаю головой и снова смотрю на Калли:

– Может быть, попозже.

Калли танцует с Сетом, который полностью слился с музыкой. Они выкрикивают слова песни вместе с остальными, смеются и вскидывают руки.

– Что они здесь делают? – спрашивает Люк, подходя ко мне сзади. – Кажется, это место не совсем для них подходящее.

Сет замечает нас и, наклонившись к уху Калли, что-то шепчет ей. Она поворачивает голову. Лицо ее освещается радостью, и она, скользя между танцующими, подходит к нам вместе с Сетом. На секунду у меня возникают сомнения, уж не сон ли это, потому что, кажется, она на самом деле счастлива видеть меня. Подойдя, Калли закидывает руки мне на шею, и я чувствую, что от нее пахнет водкой.

– А вот и Кайден, – говорит она и обнимает меня так крепко, что даже становится немного больно.

– Ты напилась? – Дыхание у меня немного учащается, когда я кладу руки ей на спину.

– Немного. – Она отстраняется, смотрит мне в глаза и кивает.

– В стельку, – объясняет Сет, отделяясь от группы танцующих и присоединяясь к нам. Он закатывает рукава черного пиджака. – То есть в хлам.

– Я думал, она много не пьет. – Я держу руку на спине Калли, а она утыкается головой мне в грудь.

Сет отвлекается на парня, который в углу тянет что-то из бокала и болтает с коротко стриженной рыжеволосой девушкой.

– Вообще-то, нет, но сегодня напилась. Слушай, ты можешь побыть с ней немного? Мне тут нужно кое с кем поговорить.

– Конечно, – киваю я, проводя пальцами по спине Калли.

– Только следи за своими руками, – предупреждает Сет, пятится и тычет в меня пальцем. – Она достаточно пьяна, чтобы ничего не помнить, а значит, приставать к ней – неправильно.

– Кто я такой, по-твоему? – качаю я головой.

– Понятия не имею, – пожимает Сет плечами и смотрит на меня с осуждением.

– Что это за девушки, с которыми ты пришел? – Калли моргает, вид у нее недоумевающий.

Блондинка выстреливает в меня порочным взглядом и кладет руки на бедра.

– Знаешь что, пойдем-ка на кухню. – Я смотрю на Калли. – Я налью тебе воды.

– Умираю от жажды. – Она мотает головой вверх-вниз, как китайский болванчик.

У Калли такой невинный взгляд, и она так нежно цепляется за мою рубашку, когда я веду ее на кухню, что становится не по себе. Она полностью доверилась мне. Даже страшно, вдруг я все испорчу, как обычно бывает.

На кухне Бен разговаривает с темнокудрой девушкой в облегающих джинсах и красном топе, сильно открывающем грудь.

– А это еще кто? – удивляется он при виде нас и подбородком указывает на мою спутницу.

– Это Калли Лоуренс. – Я убираю от нее руку, чтобы взять верхнюю пластиковую чашку из стоящей на столе башенки. – Она тут учится в колледже. Ее отец был моим тренером в старшей школе.

Калли отцепляется от моей талии. Расставив руки, старается сохранить равновесие, а я открываю кран и набираю в чашку воду.

– Значит, твой отец – тренер? – Бен опирается на стойку, а девушка, с которой он беседовал, подходит к бару и наполняет бокал.

– Ага, был тренером лет двадцать или больше, – отвечает Калли, с трудом ворочая языком.

– А тебя он научил чему-нибудь? – спрашивает Бен, складывая на груди руки. Мне не нравится его ироничный тон. – Ну, например, правилам игры или как бросать и ловить мяч?

Я поворачиваюсь к Калли с чашкой в руке, а она с удивлением таращится на Бена.

– Разумеется. Вот ты, например, принимающий. – Она насмешливо подмигивает. – А это значит, что ты ловишь мячи.

– О, да ты просто прелесть! – Бен делает шаг к Калли, на лице у него написано восхищение.

– Даже не думай. – Я толкаю его в грудь. – Она не для тебя. – Протягиваю Калли чашку с водой.

Она запрокидывает голову и выпивает все до дна.

– Прости, я не понял, что вы вместе. – Бен примирительно глядит на меня.

Поправлять его я не собираюсь. Причин для этого много, и некоторые совсем не для его ушей. Бен уходит. Калли опускает чашку и облизывает губы. От этого у меня возникают грязные мысли, но я знаю, что до этого не дойдет.

– Он такой болван, – говорит Калли, протягивая мне чашку.

– А ты такая заводная, когда выпьешь. – Я бросаю чашку в мусорный ящик.

Снова смотрю на Калли. Она прикусила нижнюю губу и уперлась в меня взглядом.

– Тебе нравится, что я заводная? Ты меня хочешь, когда я такая?

О, черт возьми! Она пьяна.

– Не поехать ли нам домой? Как думаешь?

Калли качает головой и на нетвердых ногах пятится к стойке. Опершись на край, она запрыгивает наверх и стукается головой о полку.

– Я хочу знать. – Калли трет голову и смотрит на полку недобрым взглядом, как будто эта штука плохо себя вела. – Когда я такая, ты меня хочешь?

– Калли, я не знаю. – Я оглядываюсь через плечо, моля Бога, чтобы пришел Сет и избавил меня от этого неудобного разговора.

– Это потому, что ты меня вообще не хочешь, да? – Она выпячивает нижнюю губу.

– Нет, это не так. – Со вздохом я кладу руки на стойку, так что Калли оказывается между ними. – Поверь мне. Просто мне не хочется вести этот разговор, зная, что наутро ты ничего не вспомнишь.

– Я все запомню. – Калли наклоняется вперед. Расстояние между нами сокращается. – Обещаю.

Силясь не расхохотаться, я сжимаю кулаки, чтобы удержаться и не положить ладони ей на бедра.

– Хорошо, хочешь знать правду? – спрашиваю я, а она качает головой вверх-вниз. – Нет, такой ты нравишься мне меньше. Мне нравится трезвая Калли, с которой можно поговорить и которая так мила, что можно с ума сойти. – Я приближаю лицо к ее шее, двигаюсь к запретной черте, но не перехожу ее. – Та Калли, что дрожит, ощущая мое дыхание. Та, которую мне хочется целовать до умопомрачения. Та, благодаря которой я начинаю чувствовать… – Я обрываю свою речь, отклоняюсь назад и с удовольствием замечаю, что веки Калли полузакрыты. А значит, я все еще в безопасности.

– Я устала. – Она зевает, потягивается, и я вижу полоску голого живота – плоского, маленького и твердого. – Можешь найти Сета, чтобы он отвез меня домой?

– Да, только ты пойдешь со мной. – Я заправляю прядь волос ей за ухо. – Не хочу оставлять тебя здесь одну.

Она кивает, соскакивает со стойки, и я поддерживаю ее за спину, чтобы не упала. Мы обыскиваем квартиру, но Сета нигде нет. Люка я нахожу за покерным столом: он играет и мухлюет напропалую, как его научил отец.

– Эй, приятель. Я отвезу Калли домой, – говорю я, когда Люк отрывается от карт и бросает взгляд на меня. – Скажешь Сету, если увидишь его?

– Да, приятель, сделаю.

Калли утыкается лицом мне в рубашку, и мы выходим из квартиры в тихий коридор. Она почти повисает на мне, я помогаю ей спуститься по лестнице и выйти на улицу. Воздух прохладный, и она начинает дрожать.

– Где твоя куртка? – спрашиваю я, растирая ей руки.

Она пожимает плечами, спотыкается о бордюр, я подхватываю ее. Глаза у Калли слипаются, она вздыхает. Наконец я перестаю гладить ее руку и останавливаюсь посреди тротуара.

– Что случилось? – Калли смотрит на меня, часто моргая.

– Сейчас я возьму тебя на руки и отнесу домой, – медленно говорю я, понимая, что в таком состоянии она плохо соображает. – Хорошо?

– Хорошо. – Она смотрит на мои руки, потом снова мне в глаза.

– Обхвати меня за шею. – Я осторожно делаю шаг к ней.

Она послушно обвивает руки вокруг моей шеи, кладет голову мне на грудь, а я обхватываю ее спину. Она елозит носом по моей груди, а я иду по тротуару. Я не спешу. Мне нравится ее нести, нравится чувствовать, что она нуждается во мне, а я должен ее оберегать.

Когда мы достигаем корпуса «Макинтайр», я с трудом подавляю сожаление из-за того, что совсем скоро мне придется ее опустить.

– Калли, где твоя карточка? Я не взял свою.

– В кармане, – бормочет она и тянется за ней, но рука бессильно падает. – У меня нет сил достать ее.

– Попробуй еще раз, пожалуйста. – Я почти умоляю, но ответа нет.

Выбросив из головы все возможные дурные мысли, прижимаю Калли к груди, засовываю пальцы в ее карман и вытаскиваю пластиковую карточку. Провожу ею по замку, дверь открывается, и я вхожу. Сажусь в лифт, поднимаюсь на верхний этаж и нахожу комнату Калли. Когда я протягиваю руку, чтобы открыть ее, Калли просыпается и хватает меня за руку.

– Нет, не делай этого! – Она кивает на красный шарф, который висит на ручке. – Это означает, что моя соседка… Она… очень занята.

Я стараюсь удержаться от смеха. Даже в пьяном виде Калли трудно назвать вещи своими именами.

– Куда же мне тебя отнести?

– Ты можешь просто нести меня дальше. – Голова Калли снова падает мне на грудь. – Это так расслабляет.

– А как насчет комнаты Сета?

Веки Калли закрыты, ее теплое дыхание проникает сквозь мою рубашку.

– Тебе придется привести его.

Я сдвигаю плечи и прижимаю Калли к груди, сворачиваю по коридору направо. Выйдя на улицу, я шагаю по траве к корпусу «Дауни» и поднимаюсь на лифте к своей комнате.

– Калли, мне придется поставить тебя на ноги, чтобы открыть дверь, – шепчу я ей на ухо.

Она кивает, и я осторожно опускаю ее. Не открывая глаз, Калли прислоняется к стене. Набираю код и толкаю дверь. Включив свет, возвращаюсь в коридор, поднимаю Калли на руки и вношу в комнату. Опускаюсь на колени и кладу ее на кровать. Она поворачивается на бок, а я выпрямляюсь и соображаю, что теперь делать мне самому. Я могу лечь на кровать Люка, но он сожрет меня с потрохами, когда появится.

– Где ты будешь спать? – спрашивает Калли, пока я скидываю ботинки и отшвыриваю их в угол.

– Это я и сам хотел бы понять. – В нерешительности я смотрю на нее. – Ты не против, если я лягу рядом с тобой?

Глаза Калли слегка расширяются, она колеблется, но начинает двигаться к стене. Я ложусь на своей стороне, сохраняя между нами промежуток, и она закрывает глаза.

– Я никогда не спала в одной постели ни с кем, кроме Сета, – бормочет Калли. – Не могу спать ни с кем другим рядом.

– Ну ладно. – Я пытаюсь скатиться с кровати. – Пойду найду какое-нибудь другое место.

– Не нужно тебе никуда уходить. – Она обвивает пальцами мою руку. – Мне с тобой очень спокойно… Да, когда ты рядом, то всего, что он сделал, как будто и не было.

– Калли, о чем ты говоришь?

– Неважно. – Она зевает, двигается немного ближе ко мне, кладет ладони под щеку и поджимает колени. – Я устала.

– Хорошо. – Моя рука слегка дрожит, когда я убираю волосы со лба Калли. – Спи.

Она кивает, и через секунду до меня уже доносится звук ее тихого дыхания. Не думая ни о чем, я нежно целую ее в лоб и размышляю про себя, что же я буду делать, когда настанет утро.

Глава 12

Пункт № 12: Проверь, насколько далеко ты сможешь зайти с тем, чего боишься.

Калли

Открываю глаза. Череп у меня просто раскалывается, а мозг пульсирует. Сразу понимаю, что я не в своей комнате. На полу валяется мужская одежда, на полке рядом с плоским телеэкраном – игровая приставка, а одеяло, которым я укрыта, пахнет одеколоном Кайдена.

Сажусь на кровати и таращу глаза, роюсь в памяти, пытаясь сообразить, что же происходило вчера вечером. Помню, Сет спрашивал, чем я хочу заняться, а я ответила, мол, хочу повеселиться. Он повел меня гулять, и кончилось тем, что мы напились. После этого все как в тумане, одно помню: смотрю на звезды и кто-то меня несет.

Скрипит дверь, входит Кайден с двумя чашками кофе.

Он в черной теплой рубашке с капюшоном, которая подчеркивает его тонкие руки; джинсы сидят на бедрах низко.

– Я думал, ты проспишь весь день, – несколько смущенно говорит он, обнаружив, что я не сплю.

За окном сверкает солнце. Смотрю на часы, висящие на стене:

– Черт возьми, уже почти время обеда?

При мысли о еде сосет под ложечкой.

Кайден протягивает мне кофе, я с радостью беру стаканчик.

– Боже, голова раскалывается.

– Обычно так бывает, когда выпьешь слишком много. – Кайден ставит второй стаканчик на тумбочку.

– Кайден… – Я отодвигаю стаканчик от лица. – Я не могу… Я не знаю, что случилось.

Он садится на кровать рядом со мной, матрас прогибается под его весом.

– Ну, мне выпало счастье стать свидетелем только завершения вечера, но, насколько я понял, Сет сказал, ты выпила ведро водки. В тот момент, когда я тебя увидел на вечеринке у Бена, ты была пьяна в стельку.

– Я начудила?

– Да нет. Тебе пришлось спать здесь, потому что я не нашел Сета, а на твоей двери висел красный шарф.

– А где спал ты?

– Рядом с тобой. – Кайден напрягается, вид у него виноватый.

– Если я ничего не путаю, тебе пришлось нести меня? – Я слизываю пенку с губ и смотрю в окно на чистое голубое небо.

– Ты почти не могла идти… – Он кивает. – Хотя я ничего не имел против.

Я сбрасываю одеяло и спускаю ноги с кровати:

– Пожалуй, мне нужно принять душ и попытаться съесть что-нибудь. Хотя у меня такое чувство, что кишки вывернуты наружу.

– Вообще-то, я хотел, чтобы ты пошла со мной куда-нибудь. – Кайден кладет руку мне на колено. – Мне нужно сказать тебе что-то очень важное… о том, что случилось тогда рядом с домиком у бассейна. – Взгляд у Кайдена тяжелый, голос напряженный.

– Ладно, – говорю я. – Мы должны пойти прямо сейчас? Или мне можно сперва принять душ? Я чувствую себя очень грязной.

– Можешь сначала принять душ. – Кайден смеется. – Подожду тебя на улице, на скамейке.

Я встаю с внезапным желанием обнять его.

– Хорошо. Я быстро. – Иду к двери, но останавливаюсь, повернув ручку. – Кайден, спасибо тебе, что позаботился обо мне вчера вечером.

– Не за что. – Он колеблется. – Я должен тебе еще много таких вечеров, прежде чем мы расквитаемся.

Кайден

Ночью я почти не спал. Лежал и прислушивался к дыханию Калли, пытался подстроить под его ритм свои вдохи и выдохи. Мне хотелось, чтобы она спала как можно дольше, а я бы продолжал лежать рядом с ней.

Когда солнце встало над горами, я решил: пора рассказать ей правду, чтобы она знала, во что ввязывается. Тогда она сможет оценить, действительно ли хочет быть со мной, потому как сам я, кажется, уже не могу без нее.

Нервничаю до ужаса. Мы едем к холмам, где впервые гуляли вместе. Паркую машину под деревьями. Мы вылезаем наружу и идем под голубым небом к холмам.

– Мы что, собираемся снова лезть наверх? – спрашивает Калли, глядя на вершину скалы, когда мы оказываемся у подножия.

Ее волосы рассыпались по спине, а руки сложены на груди.

Я забираюсь на валун сбоку от тропинки и обозреваю окрестности.

– Сегодня тихо. – Я сажусь на камень и похлопываю ладонью рядом с собой. – Посиди со мной.

Калли бредет ко мне. Я подаю ей руку и помогаю подняться. Она устраивается рядом, опирается на ладони и смотрит на расстилающиеся перед нами холмы. На мгновение я закрываю глаза и чувствую: сейчас я скажу ей и все решится.

– Тот вечер, когда отец лупил меня, а ты вмешалась, – начинаю я, не давая себе шанса пойти на попятный, – это был не первый раз, когда он меня бил.

– Сколько раз он тебя бил? – Кажется, Калли это не удивило.

Я слежу за сухим листом, который парит у нас перед глазами; он поднимается, опускается, а потом его сдувает ветер и уносит в пространство.

– Не знаю… Я потерял счет этим случаям лет в семь или что-то около того.

– Он бил тебя так, когда ты был маленьким? – Калли делает резкий вдох и, склонив голову набок, смотрит на меня.

– Это было обычным делом, – пожимаю я плечами, как будто это неважно. – Чаще под пьяную руку, но и трезвым тоже. Ему не нравилось, как мы себя ведем. Вместо того чтобы делать внушения или забирать игрушки, он орал на нас и колотил.

Калли долго ничего не говорит – смотрит на облака.

– А что его разозлило в тот вечер?

– Я поранился. – Выпрямляю пальцы и вытягиваю вперед руку, но не говорю Калли, что я сделал это нарочно. Я к этому не готов. – Он испугался, что это повредит моей футбольной карьере.

Калли снова замолкает.

– Почему ты никогда не пытался ничего с этим сделать? – наконец спрашивает она. – Рассказать кому-нибудь? Или ответить ему?

Вот оно. То, чего я ждал. Она понимает, какая это дерьмовая история.

– Не знаю. Сначала, думаю, я был слишком мал, чтобы что-то понимать, а когда подрос и уже мог бы что-нибудь предпринять, мне стало все равно. Иногда мне кажется, что во мне все умерло. – Я пожимаю плечами, потом еще раз и заставляю себя взглянуть на Калли.

Она удивленно подняла брови, озадачена, но не осуждает меня.

– Тебе было все равно, что он тебя бьет?

– Потому я и рассказываю тебе об этом. – Я закрываю глаза и вдыхаю прохладный воздух. – Мне вообще трудно разбираться в чувствах, и, может быть, мне лучше вообще заткнуться, чтобы не наговорить лишнего. Тебе нужно держаться от меня подальше.

Повисает тишина. Открываю глаза, готовясь к тому, что Калли ушла, но она смотрит на меня, ее грудь поднимается и опускается при дыхании. Она пристально вглядывается в меня, а потом придвигается ко мне. Я напрягаюсь. Встав на колени, Калли перекидывает одну ногу через мои бедра, обхватывает меня руками за шею и кладет голову мне на плечо. Она крепко обнимает меня, у меня расширяются глаза, все тело сжимается – я стараюсь не прикасаться к ней руками, не знаю, что делать, как реагировать. Проходит немного времени, я поддаюсь воздействию ее запаха, ее тепла, и мои руки скользят по ее спине. Закрыв глаза, я обнимаю Калли, вкладывая в это объятие все, что накопилось внутри.

Калли

Когда кто-нибудь доверяет тебе свои секреты, становится легко доверить ему свои. Как будто он открывает тебе сердце, и ты в ответ открываешь ему свое.

Кайден открылся мне, и я хотела ответить ему тем же, но не смогла. Не смогла до конца. Но хотела. Он мне так нужен. Просто не знаю, что с собой делать.

Я хочу его. Я хочу его. Я хочу его.

Сколько бы раз я это ни написала, все равно не чувствую, что это правда. Потому что никогда не верила, что такое может со мной случиться.

Кто-то стучится в дверь. Вылезаю из кровати, чтобы открыть. За дверью – Кайден с мячом в руках. Но он одет не в спортивную форму, а в джинсы и серую футболку. Каштановые волосы выбиваются из-под черной бейсболки.

– Хочу попросить тебя об одной услуге.

Прошло недели две с тех пор, как он рассказал мне о своем отце, и мы много времени проводили вместе как друзья, но сегодня в его глазах я вижу что-то особенное, какое-то озорство.

– Давай…

Я отхожу назад и освобождаю ему дорогу. Он бросает взгляды на открытую тетрадь у меня на кровати. Я быстро убираю ее под подушку.

– Это был дневник? – Кайден улыбается и перекладывает мяч под другую руку.

– Можешь притвориться, что не видел его? – Я сцепляю пальцы рук и выставляю их перед собой. – Очень прошу.

– А там есть что-нибудь про меня? – Он усмехается.

– Нет. – Чтобы скрыть смущение, я притворяюсь, будто у меня зачесался глаз. Тем не менее щеки заливаются краской.

– Калли, ты покраснела, – дразнится Кайден и делает шаг вперед, чтобы убрать руку от моего лица. – Не прячься. Это так мило.

Я выкатываю глаза, но больше от недовольства собой, потому что из-за его замечания краснею еще сильнее.

– Так что за услуга?

– Помоги мне потренироваться. – Он ходит взад-вперед по комнате, осматривает все и перебрасывает мяч из руки в руку. – Люк занят, он уже неделю встречается с какой-то девушкой и не хочет идти со мной.

– Я не против. Но ты одет не для тренировки.

– Это будет мягкая тренировка. – Он смотрит на меня. – Просто немного побросаем мяч.

– И ты считаешь, я могу помочь тебе? – спрашиваю я, а сама оцениваю его мускулистое тело.

– Я видел тебя в тот раз в магазине. И ты показала себя более чем способной. Кроме того, на вечеринке у Бена ты хвасталась своими футбольными познаниями.

– Нет, я этого не делала. Неужели такое было?

– Еще как, – кивает Кайден.

Интересно, чего я там еще наболтала? Иногда мне кажется, что я наговорила чего-то Кайдену и он теперь скрывает это от меня.

– Хорошо. – Я беру со стола ключи и обуваюсь. – Вызов принят. Постараюсь быть тебе достойной соперницей.

Кайден хмыкает и поворачивается к двери. Интересно, он тоже, как и я, подумал о том вечере, когда мы целовались?

* * *

Когда мы приходим на стадион, поле ярко освещено прожекторами. Трибуны пусты, только смотритель занят уборкой – выгребает мусор из баков.

Мы выходим на центр поля, я поворачиваюсь, оглядываю трибуны и чувствую себя маленькой – все вокруг такое огромное. Небо темное, видны звезды и полная луна.

Кайден подбрасывает мяч, пока я застегиваю куртку на пуговицы.

– Знаешь, с того дня, когда мы заходили в магазин, мне было любопытно посмотреть, как ты бросаешь мяч. Интересно, был ли тот бросок случайностью.

– Эй, ты чего это заводишься? – Я упираюсь руками в бедра и нацеливаю взгляд на Кайдена.

– Просто пытаюсь привести тебя в рабочее состояние. – Он отбегает назад с мячом в руках. – Это заставит тебя играть лучше.

Кайден бросает мне мяч, я ловлю. Шершавая кожа царапает ладони, я морщусь:

– Жжется.

Изображаю, будто мне больно, держась за запястье. Руки Кайдена падают вниз, и он идет ко мне:

– Калли, я так…

Тут я размахиваюсь и запускаю в него мячом что есть силы. Он бежит назад, подпрыгивает и едва успевает схватить снаряд на лету.

– Нечестно играешь. – Когда ноги Кайдена опускаются на траву, он качает головой.

– Меня так научили, – пожимаю я плечами. – Отец относился к игре очень серьезно.

– О, мне это известно. Знаешь, сколько раз он выносил мне мозг за то, что я не справлялся с игрой! Хотя это было полезно. – Кайден посылает мне мяч. Приходится шевелиться, чтобы успеть схватить его. – Он не давал мне расслабиться. Может быть, если бы не он, я бы не получил грант на обучение.

Я стою с мячом в руках:

– Не хочу, чтобы мои слова прозвучали грубо, но разве твоя семья не могла бы заплатить за обучение, если бы ты не получил гранта?

– Отец не стал бы платить, – отвечает Кайден и с трудом сглатывает. – Он все время говорил нам: или вы сами найдете способ, как выбраться отсюда, или навсегда залипнете здесь… Я не хотел залипать там.

Я открываю рот, но Кайден хлопает в ладоши и выставляет вперед руки:

– Ну, давай бросай его мне.

Я бросаю, он ловит мяч без всяких усилий и усмехается:

– Хорошо. Теперь я пошлю тебе мяч, а потом попытаюсь тебя перехватить.

– Ты серьезно? – У меня отвисает челюсть, а глаза расширяются.

– Я никогда не шучу по поводу футбола. – Кайден подбрасывает мяч высоко в воздух. – Так что давай отбегай. Я даю тебе шанс обогнать меня.

Я пячусь по полю, сомневаясь, неужели он действительно собрался повалить меня на землю. Оказавшись совсем рядом с зоной приземления, останавливаюсь и смотрю на Кайдена:

– Ты действительно намерен это сделать? Или просто пытаешь заставить меня лучше играть?

Он от меня далеко, но все равно видно, что на лице его – маска.

– Поверь мне, я не шучу. На самом деле я не могу дождаться этого.

Это звучит так грубо, что у меня сердце подпрыгивает в груди.

– Отлично. Бросай, все равно я выиграю.

Кайден на миг обалдевает, потом отклоняется назад, размахивается, и мяч, крутясь в воздухе, летит в мою сторону. Быстро перебирая ногами, бегу назад, подняв руки. В последнюю секунду слега подпрыгиваю и хватаю мяч на лету. Когда мои ноги касаются травы, я все еще сомневаюсь, собирается ли Кайден ловить меня.

Как только я останавливаюсь, он бросается ко мне, как зверь. Я разворачиваюсь на носках и несусь по полю. К счастью, бежать недалеко. Моим маленьким ножкам ни за что не сравняться в скорости с его длинными ножищами.

Кайден быстро догоняет меня, я слышу за спиной его смех и звуки тяжелых шагов. Мой взгляд сосредоточен на желтых столбиках и белой линии на краю поля, которую мне нужно пересечь. Перешагнув ее, я разворачиваюсь с поднятыми над головой руками.

– Ну вот, думаю, я тебя недооценил и дал слишком большую фору. – Кайден переходит на бег трусцой, качает головой и тяжело дышит.

Улыбка расползается по моему лицу. Я бросаю мяч на траву:

– Что вы, парни, делаете, когда добираетесь до зоны приземления? – Приставляю палец к подбородку и делаю вид, что сильно задумалась. – А, да.

Отскакиваю назад, машу руками перед собой и по-дурацки приплясываю. Кайден смеется, в уголках его глаз собираются мелкие морщинки.

– Вау, да ты задира.

Я подбираю с земли мяч, хватаюсь свободной рукой за столбик и верчусь вокруг него, чувствуя себя живой и невесомой. На секунду я закрываю глаза и наслаждаюсь прохладным ветерком, который обдувает мне щеки. Разомкнув веки, вижу Кайдена. Он направляется ко мне ленивым шагом, держа руки в карманах.

Замедляю движение, но продолжаю держаться за столбик и слежу за тем, как Кайден сокращает дистанцию. Он не произносит ни слова, его изумрудные глаза прикованы ко мне, взгляд смущенный и напряженный одновременно. Когда он подходит, я прислоняюсь к столбику и стараюсь сохранять спокойствие, хотя меня обдает исходящей от Кайдена волной желания. Он забирает у меня мяч и бросает его через плечо на край поля.

– Давай избавимся от этой ерунды.

– Я думала, ты для этого привел меня сюда, – говорю я дрожащим голосом, не в силах оторвать взгляд от губ Кайдена, а он облизывается. – Чтобы помочь тебе тренироваться.

Он приоткрывает губы, будто хочет что-то сказать, но потом закрывает рот, поворачивает бейсболку козырьком назад и наклоняется ко мне. Моя спина упирается в столбик, губы Кайдена зависают над моими. Он медлит, берется одной рукой за шест у меня над головой, а потом целует меня.

Начинается все мягко – просто нежное касание губ, но затем Кайден хватается за столбик второй рукой и прижимается ко мне всем телом. Наши ноги переплетаются, груди соприкасаются, и кончик его языка обегает край моих губ, пока я не открываю рот, чтобы пустить его внутрь.

Из глубины моего горла вырывается вздох, и я замираю, но, кажется, это только раззадоривает Кайдена. Жар желания распространятся от трения наших языков. Кайден одной рукой обхватывает меня за талию под рубашкой, и я вздрагиваю. Другая его рука путешествует по моей спине, большой палец пересчитывает ребра и останавливается на бедре. Кайден приподнимает меня, а я, раскрыв рот, обхватываю его ногами за пояс.

Мысли уносятся далеко-далеко со скоростью миллион километров в час. Я боюсь. Не его, а всего, что связано с его действиями. Я хочу этого? Хочу? Ответ – «да». Я этого хочу. Ужасно.

Надеюсь, он не замечает, как сильно я дрожу, когда его пальцы проскальзывают мне под рубашку и гладят живот. Кайден пощипывает губами мою нижнюю губу. Я тихо всхлипываю, совершенно не контролируя себя.

Кайден отстраняется, между нами возникает пустое пространство. У него огромные зрачки, глаза сияют в свете прожекторов, его неровное дыхание касается моей щеки.

– Калли, мне бы не хотелось… – Он замолкает и заправляет прядь волос мне за ухо. – Я не хочу торопить тебя.

Похоже, у меня на лице написано отсутствие опыта, и он прочел это. Я закусываю губу, стремясь скрыть смущение.

– Все хорошо.

– Ты… ты уверена? – Он колеблется.

– Да, – быстро киваю я.

Больше не откладывая, он впивается в мои губы. Прикосновение обжигает, и я тихо ахаю. Жар распространяется по всему телу. Его язык снова проникает в мой рот, руки – под рубашку, ладони касаются моего живота. В жизни со мной не происходило ничего более страшного и восхитительного. Никогда этого не забуду.

Смело запускаю руки под рубашку Кайдена и жадно дышу. Изучаю пальцами четко обрисованные мышцы живота и неровные линии шрамов. Кайден вздрагивает.

Беспокоюсь, вдруг он сейчас вытащит мои руки из-под своей рубашки, но вместо этого его рука поднимается выше, к краю моего лифчика. Он отпускает мои губы и прикасается к уголку рта, а потом рисует дорожку поцелуями по щеке к шее и замирает там, где учащенно бьется пульс. Кайден обхватывает ладонью мою грудь поверх лифчика, и моя голова непроизвольно откидывается набок. Втянув воздух, я жду, когда наступит благотворное воздействие, а сама только и думаю о том, чтобы Кайден продолжал исследовать мое тело. Мне хочется узнать, каково это: чувствовать прикосновения человека, которому ты доверяешь, которому сама позволила трогать себя.

Рука Кайдена забирается под лифчик, большой палец теребит мой сосок, у меня внутри все трепещет. Тело горит, я хватаюсь за Кайдена, прижимаюсь к нему изо всех сил, ощущаю его шрамы, а он – мои.

Кайден стонет, целуя мою шею, я изгибаюсь всем телом.

– Калли, – шепчет он, – если хочешь, чтобы я остановился, только скажи.

Я не хочу, чтобы он останавливался. Совсем. Это так приятно.

– Я не хочу…

Вдруг раздается оглушающе громкий щелчок, и нас поглощает тьма. Я замираю, уцепившись за Кайдена, а он отстраняется от моей шеи. Я чувствую, как вздымается его грудь под моими пальцами. Несколько мгновений мы молчим.

– Это забавно. – Кайден начинает смеяться.

– Ты видишь что-нибудь? – шепотом спрашиваю я, верчу головой и щурюсь.

– Держись. – Кайден качает головой.

Он убирает руку с моей груди. Думаю, вот сейчас он поставит меня на ноги, но вместо этого он сцепляет руки у меня за спиной и продолжает держать на весу. Он идет в темноте и несет меня, а я крепче обхватываю его ногами. Мне хочется видеть его лицо, чтобы понять, о чем он думает.

Кроссовки шаркают по траве, а потом – по бетону. Через секунду мы выходим из туннеля под трибунами и оказываемся на парковке. Она почти пуста, только в дальнем ряду, который освещен фонарями, стоят несколько машин.

Яркий свет режет глаза.

– Что там произошло?

Изумрудные глаза Кайдена сверкают. Он пожимает плечами.

– Не знаю, была ли это случайность или это сделано намеренно, чтобы мы убрались с поля?

– А разве тебе нельзя было здесь тренироваться? – Я перехватываю руки, теперь кисти сцеплены за шеей у Кайдена.

– По правилам – нет. – Он расплывается в улыбке, явно наслаждаясь моментом. – Но я ужасно рад, что сделал это.

– А теперь что мы будем делать? – Я кладу голову ему на плечо, вдыхаю его запах.

Кайден молчит. Наконец я отклоняюсь назад и заглядываю ему в глаза. Кажется, он колеблется, не может на что-то решиться, ставит меня на ноги и сплетает свои пальцы с моими.

– Посмотрим, куда занесет нас ветер? – спрашивает он.

Я смотрю на свою руку, зажатую в его руке, а потом поднимаю взгляд:

– Звучит неплохо.

Глава 13

Пункт № 9: Танцуй под дождем.

Пункт № 13: Живи моментом.

Пункт № 15: Будь собой.

Кайден

Признаю, я все спланировал, и кончилось все так, как я и рассчитывал. Хоть я и рассказал Калли о своем отце, мы стали близкими друзьями. Здорово, если не считать того, что я сильно привязался к ней. Это открытие я сделал однажды в библиотеке.

Калли помогала мне готовиться к экзамену по английскому. Она пришла на встречу в куртке. Сначала прочитала мне несколько записей из своего конспекта, а потом сняла куртку. Под ней оказалась белая футболка, сквозь которую хорошо были видны очертания бюстгальтера и даже немного проступали соски. Калли наверняка сама этого не замечала, не такая она девушка, чтобы делать подобные вещи намеренно. На самом деле, если бы я сказал ей о том, что заметил, она бы покраснела и убежала.

– Кайден? – недоуменно спросила Калли. – Ты меня слушаешь? У тебя отсутствующий вид.

Я сижу, откинувшись на спинку стула, одна рука на столе, кончик ручки – во рту.

– Да, я немного отключился.

– Прочитать еще раз? – Калли устало вздыхает.

– Конечно, – почти машинально киваю я.

Калли начала читать из книги, а я вернулся к грязным мыслям о том, каково это – ощупать все ее тело, выдавить из нее стон, когда она окажется подо мной. Позволит ли она, если я попытаюсь это сделать? Кажется, нам нравится дружить. Она смешит меня, с ней я часто улыбаюсь и доволен собой. Мрачные мысли и проблемы в последнее время тревожат меня меньше обычного.

Наверное, надо оставить все как есть, но чем дольше я смотрел на ее движущиеся при чтении книги губы, тем сильнее мне хотелось впиться в них.

– Ты ведь не слушаешь меня, да? – Калли подняла глаза от страницы и попыталась взглянуть на меня сердито.

– Не совсем, – качаю я головой и не могу удержаться от улыбки. – Извини. Я немного отвлекся.

– На что? – неуверенно спрашивает Калли. – Хочешь об этом поговорить?

Я с трудом подавляю улыбку и желание шепотом рассказать ей на ушко во всех подробностях свои мысли, передать живые образы, посетившие мое воображение.

– Нет, все в порядке. Честно. Ты, скорее всего, не захочешь об этом слушать.

– Тебе нужен перерыв? – Калли наморщила лоб, стараясь понять, чему я так радуюсь.

– Нет, продолжай. Мне нравится твой голос.

Она втягивает нижнюю губу, чтобы подавить смешок, и это едва не выводит меня из терпения. Я решил, что мне нужно проводить с ней чуть больше времени, и придумал этот милый футбольный план.

После того как на стадионе вырубился свет, мы оказались у меня в комнате. Я удивлен, как охотно Калли пошла со мной. По пути чувства захлестывали меня с такой силой, что я не раз готов был от всего отказаться.

Калли прошла между кроватями, посмотрела на мои вещи и, взяв коробку с DVD-дисками, стала читать названия.

– Ты записывал все свои игры?

– Нет, это отец. – Я скривился, снял бейсболку и швырнул на кровать. – Ему нравилось заставлять меня пересматривать матчи и комментировать, что я сделал неправильно.

– Прости. – Она ставит коробку на место и поворачивается ко мне.

– Нет, это ты меня прости, – говорю я и зарываюсь пальцами в волосы. – За то, что стал говорить с тобой об этом.

– Я хочу, чтобы ты мне все рассказал. – Не отводя от меня взгляда, Калли потихоньку приближается. – Я бы не стала задавать вопросы, если бы не хотела получить ответы… Не могу же я просто забыть то, что увидела тогда. Думаю, это невозможно.

Вспоминаю тот вечер, когда Калли напилась и обмолвилась о каком-то парне, который что-то с ней сделал.

– Ты тоже можешь поделиться со мной чем-нибудь. Я хороший слушатель.

– Знаешь, я удивляюсь, насколько здесь теплее, чем дома. – Калли отворачивается к окну, ее грудь вздымается и опускается.

Она что-то скрывает. Я сокращаю расстояние между нами, и ее плечи напрягаются. Собираюсь продолжить расспросы, но тут Калли поворачивает голову ко мне, выражение лица у нее при этом странное, как будто она чего-то страшно испугалась. Не успеваю я опомниться, а она уже припечатывает свои губы к моим. Вся дрожа, она хватается за ворот моей рубашки и ждет ответного поцелуя.

Я не планировал сегодня заходить дальше, но ощущение от ее губ ошеломляет. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я открываю рот и пожираю губами губы Калли, засовываю ей в рот язык.

– О боже мой, – стонет она, а я обнимаю ее и притягиваю к себе, не прерывая поцелуя.

Наслаждаюсь каждым мгновением, каждым сантиметром ее тела, впитываю в себя, запоминаю.

Внезапно наш энергичный поцелуй становится отчаянным. Я разворачиваюсь, и мы пятимся к кровати, наши ноги спутываются. Падаем на матрас, но я успеваю подставить руку, чтобы смягчить удар. Перевернув Калли на спину, удерживаю свой вес на руках, но мы достаточно близки: я чувствую, как тепло ее тела распространяется по мне, а ее грудь прикасается к моей при каждом вдохе.

Я решаюсь на большее и начинаю руками исследовать ее тело, чувствую, какая гладкая кожа у нее на животе, ощупываю ребра, подбираюсь к груди. Сам не понимая, что делаю, запускаю руку под лифчик. Рисую пальцем круги вокруг соска, она ловит ртом воздух и сжимает ногами мою талию. Это приятно, даже очень. Нужно остановиться, иначе я могу лопнуть от напряжения.

Начинаю поворачиваться на бок, но тело Калли повторяет мои движения, ноги сползают ниже, и мои бедра оказываются зажатыми между ее ног. Я запускаю пальцы ей под пояс, она изгибается и трется о мои бедра, потом откидывает голову – блестящие глаза широко раскрыты – и начинает дрожать мелкой дрожью.

Черт! Я никогда еще так не заводился. Начинаю двигать бедрами по ее ногам, нагибаюсь вперед, прикусываю зубами и тихонько пощипываю ее губу, а руку кладу ей на грудь. Калли вцепляется в мои плечи, все ее тело трепещет.

Я должен остановиться? Совершенно ясно, что она еще ни разу в жизни не заходила так далеко, и я не хочу быть ответственным за то, что вынудил ее, когда она была еще не готова.

– Калли…

Но ее пальцы только крепче сжимают мои лопатки, ногти впиваются в кожу сквозь рубашку, она издает стон, и я чувствую, что развязка близка. Кладу руку ей между ног и глажу, ее тело двигается резкими толчками.

Через мгновение Калли моргает и расслабляется. Я слежу за выражением чистого восторга у нее на лице, которое сменяется напряжением – она силится обрести контроль над своими мыслями. Наконец она успокаивается, лицо вдруг мрачнеет, у меня сжимается сердце, а Калли смотрит куда-то в пространство за моим плечом.

– Эй? – Я глажу пальцем маленькую родинку у нее на виске. – С тобой все в порядке?

Калли снова моргает, глядя на меня, и, могу поклясться, пытается не заплакать.

– Да, все хорошо. – Она выворачивается из моих объятий и начинает перебираться через меня. – Дашь мне несколько минут?

Мне тревожно. Печаль, которая исчезла было из ее глаз, моментально вернулась, причем усиленная.

– Куда ты собралась?

– Мне нужно… – Она обрывает фразу, встает, поправляет лифчик и рубашку.

– Калли, прости. – Я сажусь на кровати и хочу взять ее за руку. – Я не должен был…

Она распахивает дверь и выбегает из комнаты, не давая никаких объяснений.

– Черт побери! – Я плюхаюсь обратно на кровать, провожу пятерней по лицу. Обычно я прекрасно справляюсь с такими ситуациями, поэтому не могу понять, отчего она сбежала.

Калли

Понятия не имею, что сейчас произошло. Ну, на самом деле имею. Я впервые испытала оргазм, просто оттого, что потерлась о его ноги, а потом он завершил дело рукой. Это было так приятно, я больше ни о чем думать не могла, но, когда все закончилось, на меня будто куча битого кирпича обрушилась. Вместо лица Кайдена я увидела его лицо.

Кайден смотрит на меня озабоченно, а я спрыгиваю с кровати и бросаюсь вон из комнаты. Оказавшись в туалете, я запираю дверь и падаю на колени перед унитазом. Откидываю крышку, чувствуя жгучую боль в животе. Я хочу вытолкнуть это из себя. Наклоняю голову, запихиваю пальцы глубоко в горло, давлю и заставляю все внутренности вывернуться наружу. Плечи вздрагивают, я шевелю пальцами, и рвота вырывается из горла. На глазах слезы, в ноздрях – жжение, я откидываюсь назад и вынимаю пальцы изо рта. На ногтях – следы крови, я стираю их куском туалетной бумаги.

Опираюсь спиной на холодную кафельную стенку и запрокидываю голову. Из глаз текут горячие слезы, сползают ручейками по щекам, а я стираю рукавом рубашки остатки рвоты и пот с лица, грудь содрогается, дышу урывками.

– Я больше не хочу быть такой, – шепчу я с полными слез глазами. – Не хочу! – Я дергаю себя за волосы и кричу, сжав зубы. Всеми силами души ненавижу парня, который сделал со мной это. – Я тебя ненавижу. Я тебя ненавижу… ненавижу… – Оглушенная собственным криком, я затихаю, чувствуя полное опустошение.

* * *

Не перестаю думать о Кайдене и о том, как я себя чувствовала, когда он меня трогал, как это было здорово. Мне хочется, чтобы это повторилось. Только нужно перестать сопоставлять это с тем проклятым временем. С тем проклятым временем, о котором я хочу забыть.

Я возвращалась к этим воспоминаниям тысячу раз и всегда хотела оказаться способной предвидеть, что произойдет. Я действительно думала, что он просто хочет преподнести мне подарок на день рождения, пошла за ним по коридору в свою комнату, посмотрела на кровать и на пол в поисках подарка.

– Где же он? – спросила я, поворачиваясь вокруг себя.

А он запирает дверь. Зачем он запирает дверь?

* * *

Проходит неделя. Я всеми способами избегаю Кайдена. Не отвечаю на звонки, пропускаю занятия, на которые мы ходим вместе, не открываю двери, когда он стучит. Чувствую себя ужасно, но мне стыдно. Не могу с ним встречаться. Я подумала, что после моей выходки он просто откажется от меня, но это не тот случай.

В конце недели я тайком пробираюсь в библиотеку, зная, что Кайден на лекции по биологии. Мне нужны книги, чтобы написать реферат о депрессии. Скоро праздники, поэтому в кампусе тихо. Мои родители полетят во Флориду к бабушке и дедушке на День благодарения, так что домой я не поеду. Купить билет на самолет, чтобы отправиться с ними, мне не на что.

Пока я роюсь на полках, в кармане звонит мобильник.

– Привет, а я думала, ты на занятиях.

– Могу сказать тебе то же самое, – говорит Сет.

– У меня сегодня перерыв.

– Перерыв от чего? – спрашивает он с намеком.

– От жизни. – Я пробегаю пальцами по названиям на потертых корешках книг. – Кроме того, я использую это время, чтобы выполнить задания. Судя по звукам, которые я слышу на заднем фоне, ты смотришь повтор «Маленьких обманщиц».

– Эй, я не собираюсь сидеть в комнате весь день, – возражает Сет. – На самом деле я уже выхожу и хочу с тобой встретиться. Ты где?

– В библиотеке. – Я вздыхаю и выпрямляюсь. – Пытаюсь найти эту чертову книгу про депрессию. В каталоге указано, что она должна быть здесь, но на полке ее нет.

– Ты в какой секции?

– В дальнем углу, у окна, из которого виден стадион. – Я сглатываю комок, который подступает к горлу при мысли о Кайдене.

– Ты побудешь там еще сколько-то времени? – спрашивает Сет и выключает телевизор. – Я уже выхожу.

– Может быть, я слишком маленькая и просто ее не вижу. – Привстав на цыпочки, я разглядываю верхний ряд книг.

– Ну ладно, милашка Калли, рыцарь в сверкающих доспехах уже летит к тебе.

Сет отключается, и я запихиваю мобильник в задний карман.

Обыскиваю ближайшие проходы. Мне нужен стул-стремянка. Где-то я его уже видела. Поиски не приводят к успеху, и я возвращаюсь на старое место. Поставив ногу на вторую полку, оглядываюсь по сторонам и забираюсь наверх.

– Вот она, – говорю я и беру книгу с полки.

Спрыгиваю вниз и чувствую: рядом кто-то есть. Поднимаю взгляд. Фраза Сета о рыцаре в сверкающих доспехах обретает смысл: передо мной стоит Кайден. Он одет в джинсы и черную толстовку с капюшоном. Каштановые волосы растрепаны.

– Привет. – Плечи расправлены, голос твердый. – Ты избегаешь меня.

– Да, – признаюсь я, перебирая углы страниц книги. – Мне очень неловко. Прости, но кое-что произошло.

– Тебе незачем извиняться. – Кайден опирается рукой о полку. – Мне хотелось бы знать, что происходит… Разве я… принуждал тебя к чему-то?

– Ты ни в чем не виноват, уверяю тебя, – качаю я головой. – Я хотела… Все, что произошло, я этого хотела.

– Тогда почему ты убежала? – Плечи Кайдена расслабляются.

– Это сложно объяснить, – говорю я, упершись взглядом в какое-то пятнышко на полу под ногами.

– Поговори об этом со мной. – Кайден наклоняется и опускает лицо, чтобы поймать мой взгляд. – Может быть, я смогу помочь. Я неплохо разбираюсь в сложных ситуациях.

– Этому нельзя помочь, – говорю я. – Мне нужно самой справиться.

– Это мне вполне понятно. – Кайден испускает медленный вздох.

– Мне правда очень стыдно, что я выкинула такое с тобой. Я не должна была убегать, а потом прятаться всю неделю. Просто не знала, что сказать, и чувствовала себя полной дурой. Постараюсь больше так не делать.

– Предполагается, что наступит другой раз, когда ты постараешься так не делать?

– Не знаю. – Я сама не поняла, что сказала. – Чего ты хочешь?

– Кажется, я довольно ясно дал понять, чего хочу. – Кайден тихонько хмыкает. – Так что теперь слово за тобой. Чего хочешь ты, Калли?

Я обвожу взглядом его длинные ноги, крепкую грудь и останавливаюсь на глазах. Видно, что он с нетерпением ждет моего ответа. Я хочу его. Я хочу его. Эти слова я написала в дневнике много раз, потому что это правда.

– Хочу… – Я делаю паузу, чтобы подобрать правильные слова. – Хочу проводить с тобой больше времени.

– Ты заставила меня понервничать. – Кайден расплывается в улыбке, расслабляется и щелкает пальцами.

– Я только пыталась подобрать правильные слова. – Не могу сдержать улыбку.

– Я должен быть на стадионе через пять минут. – Кайден устремляет взгляд над моим плечом в окно, где небо начинает розоветь, потому что солнце садится за горы. – Ты можешь кое-что для меня сделать?

– Конечно. – Я засовываю книгу под мышку. – Что именно?

– Пойдешь со мной на игру? Мне нужна поддержка.

– Разве не для этого на стадионах есть специальные люди? – отшучиваюсь я.

– Их переоценивают. – Кайден тянется к моему лицу, медлит, потом проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Кроме того, у меня такое чувство, что ты принесешь мне удачу.

От его прикосновения мне хочется сомкнуть веки, но я сдерживаюсь.

– Хорошо… Я там буду.

* * *

Небо серое. Яркие огни освещают зеленое поле, сидеть на металлической скамье холоднее, чем в морозилке. Вокруг меня шумят группы болельщиков: кричат, смеются, размахивают руками. Такое соседство заставляет меня вздрагивать, но я борюсь с собой.

– Отчего люди так сходят с ума на футболе? – Сет оглядывает игровое поле широко раскрытыми глазами и прищуривается, чтобы рассмотреть красные цифры таймера на табло. – Я и правда не понимаю, что в нем такого. И никогда не понимал. Даже несколько раз бывал на играх – смотрел… Брайден играл, но я все равно не проникся.

– Может быть, весело смотреть на парней, которые бегают в облегающих штанах, – высказываю я предположение и пожимаю плечами.

– Знаешь что? Ты сейчас сделала открытие. – Сет обводит взглядом выстроившихся на поле игроков и натягивает на голову капюшон куртки.

Кайдена легко отличить: он один из самых высоких. Разумеется, надпись «Оуэнс» на спине желто-коричневой рубашки – тоже неплохое подтверждение. Кажется, пару раз он взглянул на меня, но точно сказать не могу.

Через пять минут Сет теряет терпение – он барабанит пальцами по прыгающим коленям.

– Чувствую, мне нужно встать и поплясать, что ли. Оживить эту вечеринку.

– Танцуй. – Я машу руками.

– Интересно, что он сделает, если я начну? – Сет кивает на сидящего рядом толстяка в шапочке и спортивном свитере с капюшоном. Парень усердно набивает рот арахисом.

– Вероятно, обсыплет тебя орешками. – Я смеюсь и подсовываю руки под бедра.

– Боже, я так на это надеюсь. – Сет строит рожу, а потом энергично чешет живот. – Умираю с голоду.

– Осталось всего две минуты. – Я смотрю на таймер.

– А мы выигрываем или проигрываем?

– Счет двадцать восемь – три.

– И у кого двадцать восемь? – Разведя руки, Сет устремляет на меня вопрошающий взгляд.

– У нас. – Я тычу пальцем в грудь. – Мы выигрываем вчистую.

– Боже, как я голоден. – Сет мотает головой из стороны в сторону и пожирает глазами женщину, которая сидит перед нами и ест гамбургер.

– Ну пойди купи что-нибудь. – Я вздыхаю и указываю на лестницу. – Там снаружи есть несколько киосков.

– Ты пойдешь со мной? – Сет скептически смотрит на лестницу. – А то спортсмены такие назойливые.

Смеясь, я встаю, и Сет идет за мной. По дороге раз десять пришлось извиниться – случайно наступала людям на ноги. Но вот мы на лестнице. Облегченно вздыхаю – наконец-то выбрались! – и бегу за Сетом, который вприпрыжку скачет вниз.

– Ты что, уходишь? – слышу чей-то крик сквозь гомон зрителей.

На краю поля стоит Кайден. В спортивной форме он выглядит очень сексуально, изумрудные глаза прикованы ко мне. Я качаю головой, берусь руками за холодные перила и перегибаюсь через них:

– Нет, Сету нужно купить чего-нибудь поесть!

– Хорошо, потому что я не хочу, чтобы ты уносила с собой удачу! – кричит Кайден, улыбается и подмигивает.

– Не волнуйся! – Я стараюсь не допустить, чтобы на лицо выползла дурацкая ухмылка. – Я вернусь!

«Подожди меня после игры», – медленно говорит он под шлемом одними губами.

Я киваю, зачарованная, Кайден отворачивается и бодрячком трусит к своей команде. Иду дальше по проходу и едва не сталкиваюсь с Сетом.

– Ты что остановился? – Я хватаюсь за перила и отшатываюсь назад.

– Не могу в это поверить. – Он пялится на меня в полном недоумении.

– Во что? – Я немного отодвигаюсь в сторону, чтобы пропустить кого-то.

– У тебя с ним роман. – Сет благоговейно качает головой.

– Ничего подобного. – Я выкатываю глаза и почти разражаюсь хохотом. – А теперь, пожалуйста, давай уже пойдем и купим тебе еды, пока игра не закончилась. Потом толпа нас сметет.

Продолжая качать головой, Сет спускается по последнему пролету, погруженный в свои абсурдные мысли, но он ошибается. Никакого романа нет. Я вообще не влюблена в Кайдена. Я с ним едва знакома, а для того, чтобы полюбить, нужно много времени, много доверия и прочих вещей, которых я не понимаю.

* * *

Сет оставляет меня в туннеле рядом с раздевалкой. У него сегодня свидание с Грейсоном, вот почему по пути к своей машине он едва не подпрыгивает от радости. После того как толпа рассеивается, я сажусь прямо на бетонный пол и проверяю сообщения.

Мама: Привет, дорогая. Пыталась дозвониться до тебя несколько часов. Хотела узнать, приедешь ли ты домой на День благодарения. Понимаю, что поздно предупреждаю тебя и раньше говорила, что нас не будет в городе, но планы изменились, и мы остаемся дома. Позвони мне.

Я вздыхаю. Придется ехать домой – к воспоминаниям и лжи. Я кладу телефон в карман. Начинается дождь – вода затопляет улицы и тротуары. Фонари мерцают сквозь струи, я вдыхаю запах свежести и закрываю глаза.

– Разверзлись хляби небесные! – перекрывает шум дождя голос Кайдена.

Я открываю глаза. Он стоит прямо передо мной в серой рубашке, черных джинсах и ботинках, с мокрыми волосами и смотрит на дождь. Встаю и отряхиваю грязь с джинсов.

– Я был прав: ты приносишь удачу, – говорит Кайден. – Мы надрали им задницы.

– Думаю, я тут ни при чем, – качаю я головой. – Все дело в вас, ребята.

– Ничего подобного. – Он подходит ко мне. – Это все ты. Я играл, как никогда, потому что знал, что ты смотришь, и хотел произвести впечатление.

– Но ты ведь знаешь, я уже видела, как ты играешь.

– Когда? – Он склоняет голову набок.

– Иногда отец брал меня на тренировки. – Я пожимаю плечами. – Родители считали, что мне надо чаще выходить из дома. Я сидела под трибунами и смотрела. – Кайден с грустью глядит на меня, а я прячу руки в рукава и меняю тему: – Что будем делать в такой дождь? Люк ведь без машины?

– Да, мы всегда ходим на игры пешком. – Кайден переводит взгляд на водяную завесу, стекающую с края крыши. – Могу попросить кого-нибудь подвезти нас. Кто-нибудь да найдется.

Дождь лупит по бетонной дорожке. Я смотрю на это и думаю: если бы Сет был здесь, то обязательно заставил бы меня станцевать под дождем.

– В списке есть один пункт: «Станцуй под дождем».

– Ты хочешь выйти туда и потанцевать? – Кайден хмурит брови.

– Нет, но думаю, побегу домой. – Я смотрю на него, внутренне решаясь. – Встретимся там.

Не успевает Кайден ответить, как я выскакиваю из туннеля, прикрывая голову руками и дрожа, – под холодными каплями куртка быстро намокает, вода струйками течет по лицу. Под ногами всплескивают лужи – я несусь по тротуару, чувствуя себя бодрой и живой. В небе грохочет гром, дождь припускает сильнее, а я опускаю руки – наплевать. Что мне остается? Быть собой и жить настоящим.

Кайден

Всю игру я чувствовал какую-то подкачку. Калли была здесь – не для того, чтобы судить и разбирать ошибки, а просто ради меня, и это ослабило давление, которое я всегда чувствовал в присутствии отца. Она вернула мне радость игры, и я выложился по полной, мне удавалось все.

Переодевшись, я выхожу из раздевалки. Калли сидит на полу с закрытыми глазами. Несколько мгновений смотрю на нее – губы приоткрыты, длинные ресницы вздрагивают при каждом раскате грома, грудь вздымается, когда она делает вдох. Наконец я перевожу взгляд на просвет в конце тоннеля, и, черт возьми, там льет дождь как из ведра.

Пока я придумываю способ, как бы нам добраться до общежитий, не промокнув насквозь, она говорит что-то о списке и танцах под дождем, а потом выбегает под ливень. Я обалдело смотрю, как она несется по тротуару, шлепая по лужам и расставив руки в стороны, будто это один из лучших моментов в ее жизни.

– Чокнутая! – Я срываюсь с места и бегу за ней.

Струи дождя впиваются в тело, как ледяные иглы. Из-за того что дождь такой сильный, трудно следить за Калли. Прикрываю лицо ладонью и опускаю подбородок. Добежав до улицы, Калли сбавляет ход, чтобы посмотреть по сторонам, нет ли машин, и я, тяжело дыша, догоняю ее.

– Ты с ума сошла? – спрашиваю я, обтекая. – Тут жуткий холод.

Она испуганно отпрыгивает в сторону, мокрая с головы до ног, волосы прилипли к щекам и шее.

– Я не знала, что ты бежишь за мной. Не нужно было.

Я беру ее за руку, и мы трусцой перебегаем улицу. Вода ручьями течет с наших волос и одежды. Поднимаю руку, чтобы прикрыть голову Калли от дождя, насколько это возможно. Машины, взрезая лужи, катят по улице в обоих направлениях, а мы несемся к моей общаге. Когда мы оказываемся под деревьями перед зданием, я тяну ее к боковому входу, но она вырывает у меня руку и выскакивает из-под полога ветвей под дождь.

– Калли, что ты делаешь?! – кричу я, а меня окатывает крупными ледяными каплями с ветвей.

Калли закрывает глаза, расставляет руки в стороны, закидывает голову и начинает кружиться. Одежда облепила ее тело. Дождь заливает лицо, с волос по спине течет вода. Она скидывает с плеч куртку, и каскады воды обрушиваются на ее голые руки.

Я медленно приближаюсь к ней, не в силах отвести глаз. Меня завораживают ее движения и дождь, омывающий ее тело. Пригнув голову, выхожу из-под навеса деревьев – теперь мы вместе под дождем. Сам не понимаю почему, но мне нужно быть рядом с Калли. Никогда такого не испытывал, это приводит меня в восторг и страшит, потому что раньше мне ни от кого ничего не было нужно.

Останавливаюсь перед ней на раскисшем газоне, она открывает глаза, ресницы трепещут под напором дождевых капель. Она начинает поднимать голову, но я беру ладонями ее лицо и останавливаю это движение. Склонив голову, приближаю губы к ее рту, слизываю воду с нижней губы, неспешно пробую на вкус, чувствую тепло дыхания Калли на своих губах.

– Кайден, – тихо произносит она, закрывает глаза и проводит пальцами по моей спине снизу вверх, зарывается в волосы.

Открываю рот и засовываю язык между губ Калли, путаясь руками в ее волосах. Другая рука скользит от ее шеи вниз к бедрам, оставляя на теле горячую полосу. Я приподнимаю Калли, она хватает ртом воздух и обвивает ноги вокруг моей талии. Когда мы прижимаемся друг к другу, становится теплее, несмотря на мокрую одежду. Я сцепляю руки под бедрами Калли и крепко целую ее, а дождь все льет и льет. Иду по траве и время от времени открываю глаза, чтобы проверить, приближаюсь ли я к общежитию.

Мне везет: когда мы оказываемся у входа, кто-то открывает дверь, чтобы зайти. Я придерживаю ее ногой, не давая закрыться, и вношу Калли внутрь. Мне даже не приходится ставить ее на пол. В холле какие-то люди с любопытством смотрят на нас, но я не останавливаюсь. Это один из тех моментов, когда промедление смерти подобно.

Держу Калли на руках и чувствую все: как стучит в груди сердце, как учащается дыхание, когда она зарывается пальцами мне в волосы. Я испытываю восторг от того, что сейчас принесу ее в свою комнату, мне не терпится обладать ее телом, услышать ее стон, меня волнует, как она льнет ко мне, доверяет мне, нуждается во мне. Раньше никто во мне не нуждался, потому что я никого не подпускал к себе так близко.

Калли

Я танцую под дождем, будто так и надо. Холодно, но я чувствую себя прекрасно, потому что это мой выбор. Я кружусь, и ко мне подходит Кайден. В его глазах – испуг и желание. Этот взгляд страшит и возбуждает меня. Не знаю, готова ли я к тому, что таится по другую сторону этого взгляда, но мне хочется узнать.

Кайден берет в ладони мое лицо и целует меня, долго и прочувствованно, будто запоминает каждую секунду. Это совершенный поцелуй, я притворяюсь, что он первый в моей жизни, и целую Кайдена в ответ так, как мне нравится.

Он поднимает меня, не отрывая рта от моих губ, и несет в свою комнату.

Я держусь за него и говорю себе, что на этот раз смогу продвинуться дальше, что мне нужно просто довериться ему.

Кайдену как-то удается открыть дверь, не опуская меня на пол. Пошатываясь, он заходит внутрь и запирает ее, отпихивает что-то с дороги и смеется, продолжая целовать меня, а это «что-то» с глухим стуком ударяется об стену. Я ставлю ноги на пол, а Кайден забирается рукой мне под рубашку. Ладонь у него холоднющая. Провожу пальцами по его мокрым волосам, по широким плечам, спускаю руку к рифленому животу.

От моего прикосновения он морщится, и я убираю руку.

– Прости.

Кайден моргает, закидывает руки за спину, стягивает через голову рубашку и бросает ее на пол. Однажды я уже видела его без рубашки – в домике у бассейна. Но теперь ситуация совсем другая. При свете отчетливо виден каждый белесый шрам – большой и маленький – на его крепкой груди, на руках, на животе. Некоторые шрамы не больше моих ногтей, другие покрупнее, и есть один огромный – он пересекает весь торс.

Вдруг я поддаюсь какому-то порыву, наклоняюсь, закрываю глаза и прикасаюсь губами к его груди прямо над сердцем, мое дыхание легким перышком скользит по коже Кайдена.

– Калли, – говорит Кайден, и его мышцы напрягаются. – Я не думаю…

Он обрывает на полуслове, потому что я начинаю покрывать поцелуями его грудь, не пропуская ни одного шрама, пусть мои поцелуи изгладят из его памяти страшные воспоминания, хотя сама знаю, что они не исчезают бесследно.

Я двигаюсь по его ключице к шее, к подбородку. Сама не знаю, что делаю и что чувствую, все это для меня ново, и адреналин растекается по телу. Добравшись до губ Кайдена, запечатлеваю на них поцелуй и отстраняюсь.

Глаза у него огромные, дышит он часто-часто, на лице – маска страдания. Я напрягаюсь. Что не так? Но потом выражение лица Кайдена смягчается. Он кладет ладони сзади мне на шею, прижимает кончики пальцев к коже, наклоняется и целует с такой страстью, что в моем теле не остается ни капли холода.

Кайден подталкивает меня к кровати, стягивает с моих плеч куртку и берется за край рубашки. Я говорю сама себе: Калли, ты справишься, он не причинит тебе вреда. Поднимаю руки, Кайден снимает с меня рубашку.

Серьезный шаг, страшно до ужаса, но Кайден впивается в мои губы, и я не успеваю додумать мысль до конца. Я держусь за его бицепсы, а он расстегивает крючки на лифчике. Лямки падают с плеч. Я едва дышу, ощущая прикосновение его кожи к моей. Это приятно. И плохо. Кажется, я этого хотела, но не думала, что когда-нибудь получу.

Губы Кайдена отрываются от моего рта, двигаются вниз по шее и замирают на груди. Вот они касаются моего соска, и я закрываю глаза. Сжимаю кулаки, не зная, куда деть беспомощную энергию, а Кайден обводит языком изгиб моей груди. Я начинаю оседать, и с моих губ слетает крик мольбы. Кайден кладет руки мне на талию, его ладони обжигающе горячи; он придерживает меня и покрывает поцелуями грудь. Мурашки бегут по внутренней стороне бедер, я вскрикиваю и зарываюсь пальцами в его волосы, сердце начинает бешено колотиться.

– Ты такая красивая, – шепчет Кайден, а я стараюсь удержаться на ногах.

«Ты такая красивая», – бормотал он, пронзая меня. Я старалась освободиться, но его ноги придавливали мои, а пальцы сжимали запястья закинутых вверх рук.

Воспоминания обрушиваются на меня градом и молниями. Я распахиваю веки и дергаюсь назад:

– П-п-прости меня. Я, я н-не могу это сделать.

– Что не так? – Кайден в шоке хлопает глазами.

– Ничего. – Я разворачиваюсь и ищу на полу свою одежду. – Просто мне нужна рубашка. – Я пинаю попадающиеся по пути вещи, легкие судорожно сжимаются. – Мне нужна рубашка.

Кайден гладит меня по руке, я вздрагиваю и глубоко втягиваю воздух, чтобы не заплакать.

– Скажи мне, что не так, – просит Кайден.

Он кладет руки мне на плечи и поворачивает к себе лицом. Я упорно смотрю в пол, только не на Кайдена. Он берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо. Видит мои слезы, и его глаза расширяются.

– О боже мой, я думал, ты не против. Прости, я так виноват.

– Ты тут ни при чем. – Я отворачиваюсь и пячусь к двери, прикрывая руками грудь.

– Тогда в чем дело? – Он делает шаг ко мне и отчаянно ловит мой взгляд, требуя ответа. – Калли, ты просто сводишь меня с ума. Пожалуйста, скажи, что не так.

– Я не могу сказать тебе, – качаю я головой и продолжаю отходить назад, сгорбившись от стыда. – Мне просто нужно уйти.

В животе возникает мерзкое ощущение, оно полностью овладевает мной, и я бросаюсь к двери, готовая выбежать в коридор даже и без рубашки. Кайден успевает загородить мне путь.

– Ты не можешь уйти отсюда в таком виде, – говорит он, обводя взглядом мою голую грудь.

– Мне нужно уйти, – выдавливаю из себя я и хватаюсь за живот.

– Я чувствую, что совершил какую-то ошибку… Тебе было больно?

– Ты ничего не сделал. – Я опускаю плечи, и сквозь всхлипы из меня вырывается: – Это он сделал.

– Кто он?

Кайден делает шаг ко мне, я на грани того, чтобы засунуть пальцы в рот прямо здесь, у него на глазах, потому что больше не могу сдерживать позывы.

Я отскакиваю в сторону, чтобы как-то обогнуть Кайдена, но упираюсь в стену. Мне не хватает воздуха.

– Мне нужно уйти отсюда.

– Я не могу отпустить тебя вот так. – Кайден хватает меня за запястье. – Доверься мне и расскажи все.

– Нет! Ты этого не вынесешь!

– Калли. – Он начинает впадать в истерику. Я уже в истерике. Полный кошмар. – Я смогу вынести все, что ты скажешь.

– Нет, ты не сможешь. – Я качаю головой, колени у меня подгибаются, но Кайден успевает меня подхватить.

Рвота уже бурлит в горле, в ушах звенит, а взгляд затуманивается от нового наплыва слез. От перевозбуждения у меня кружится голова.

– Никто не захочет слушать, как изнасиловали двенадцатилетнюю девочку… Я должна хранить это в себе… Я должна…

На этом я останавливаюсь, понимая, что сказанного не вернуть.

Я вырываюсь из объятий Кайдена, мне стыдно, но он снова берет меня за руки и притягивает к себе, гладит по волосам, а я вздрагиваю всем телом и заливаю слезами его голую грудь.

Глава 14

Пункт № 34: Позволь кому-нибудь Кайдену сблизиться с тобой.

Кайден

Если бы я мог прижимать к себе Калли вечно, так и сделал бы. Не ожидал, что у нее вырвется такое, хотя и знал, что она хранит в душе нечто страшное. Признание Калли отозвалось у меня глубоко внутри сильной болью, трудно удержаться от того, чтобы опять не долбануть кулаком по спинке кровати. Остановило меня только нежелание отрываться от Калли.

Она плакала безостановочно целую вечность, каждый всхлип разрывал меня надвое. Чувство было такое, будто у меня расходятся швы. Наконец Калли уснула, свернувшись калачиком и приткнувшись головой к моей груди. Я вожу пальцами по ее спине и смотрю в пустоту. Мысль в голове только одна: как такое могло случиться?

Не знаю, справлюсь ли я с этим. Чем дольше я лежу рядом с Калли, тем сильнее меня охватывает бессильная ярость. Чтобы сохранить спокойствие, сжимаю кулаки так сильно, что ногти вонзаются в кожу.

Калли начинает ворочаться, поднимает припухшие веки и глядит на меня покрасневшими глазами.

– Ты как? – спрашиваю я, откидывая ей волосы со лба.

– Я в порядке. – Голос у нее хриплый, щеки красные, а зрачки расширены.

Долгая пауза. Я не знаю, какой вопрос правильно задать в данной ситуации и есть ли вообще такой.

– Калли, то, что ты мне сказала… Кто еще знает об этом?

– Никто. – Ее голые плечи поднимаются и опускаются, вдох дается ей с трудом. – Кроме Сета.

– Даже твоя мама? – Я медлю, продолжая держать пальцы в ее волосах.

– Только ты и Сет.

Печаль в глазах Калли просто убивает меня. Она опускает голову, прячет лицо.

Хочу спросить, кто это был, чтобы найти и забить до смерти. В голове возникает тысяча идей, но я недостаточно хорошо знаю Калли, чтобы высказывать их. Задать вопрос? Если я сделаю это сейчас, она может сломаться. Это я знаю по себе, сам пробыл в таком состоянии большую часть жизни.

– Думаю, тебе надо одеться. – Я приподнимаю голову и смотрю поверх плеча Калли на часы на прикроватной тумбочке.

– Прости. У тебя, наверное, куча дел, а я сижу тут и мешаю.

Калли пытается выскользнуть из-под моей руки, но я сгибаю локоть и прижимаю ее к себе.

– Я сказал это только потому, что скоро придет Люк, – объясняю я, а сам приближаю ее лицо к своему. – Не потому, что хочу, чтобы ты оделась и ушла.

– А-а. – Она немного расслабляется и опускает лицо, пряди ее волос рассыпаются по моей груди. Они слегка пахнут дождем.

Я отодвигаю завесу из волос в сторону и мягко целую Калли в губы. Отстраняюсь – у нее удивленный вид.

– Кайден… Я… Я… – Она силится подобрать слова. – Ты не должен быть со мной из-за жалости. Я вообще не собиралась ничего тебе говорить. Просто ты застал меня врасплох.

– Я с тобой потому, что мне этого хочется. – Я смотрю на нее в изумлении.

– Даже после того, что я тебе рассказала? – Она с трудом сглатывает.

– Калли, я чувствую по отношению к тебе то же самое, что и час назад. – Я глажу ее пальцами по скуле. – Ничего не изменилось.

– Правда? – Калли моргает, чтобы не дать пролиться слезам. – Потому что иногда… я такое устраиваю. То, что случилось, это не в первый раз. Я становлюсь такой, когда вспоминаю некоторые вещи.

Я киваю, напуганный до смерти. В этот момент мне хочется быть с ней больше всего на свете. Надеюсь, ради этого я смогу справиться с чем угодно.

Калли

Я не собиралась сбрасывать на Кайдена эту бомбу, но мерзкое ощущение внутри и желание убежать от него одержали верх, и я проговорилась в надежде, что он не выдержит и даст мне уйти. Однако Кайден поступил иначе. Он все стерпел, позволил мне выплакаться, рассыпаться в осколки у него на глазах, даже не думая, как это важно для меня.

Сказав ему правду, я вновь обрела свободу и полную власть над своей жизнью. Надеюсь, теперь навсегда.

Кайден не дал мне уйти. Когда я села на кровати, он поднялся вместе со мной, перегнулся через меня и поднял с пола лифчик. Я просовываю под бретели трясущиеся руки, а потом завожу их за спину, чтобы застегнуть крючки. Кайден берет мою рубашку, встряхивает ее и надевает мне на голову. Я поднимаю руки, и он натягивает на меня рубашку.

– Как ты собираешься провести остаток дня? – спрашивает он и смотрит в окно. – Или, скорее, ночи?

– Наверное, пойду к себе и возьмусь за домашнее задание. – Я натягиваю рубашку на живот и вытаскиваю из-под воротника волосы. – Мне нужно много чего написать.

– Через пару дней праздники.

– Знаю, но я пропустила много занятий, когда… избегала встречи с тобой.

– Хочешь, чтобы я тебя проводил? – Кайден достает из комода красную рубашку и надевает через голову, потом поправляет волосы.

– Если ты не против, – отвечаю я и чувствую себя виноватой.

Опять я вынуждаю его что-то делать для меня. Хватило бы с него на сегодня.

– Я провожу тебя. – На губах Кайдена появляется легкая улыбка.

Мы выходим вместе. Чувствую себя как-то странно, особенно когда Кайден берет меня за руку. В отдалении светятся окна моего общежития. Скорей бы туда добраться.

– Ты поедешь домой на День благодарения? – спрашивает Кайден.

Мы идем по сырой траве, нагнув головы, вступаем под деревья и снова попадаем под дождь – с веток на нас падают крупные капли.

– Я не планировала, но может быть. – Я пожимаю плечами. – Родители собирались лететь во Флориду на День благодарения, но сегодня я получила от мамы сообщение, что они останутся дома и я должна приехать туда.

– Ты можешь поехать со мной и Люком, – предлагает Кайден. Прыгая через лужи, переходим улицу. – Мы вернемся сюда через несколько дней.

Есть много причин, по которым мне не хочется ехать домой. Например, там может оказаться парень, который разрушил мою жизнь.

– Я подумаю и дам тебе знать.

– Будет весело, – говорит Кайден и криво усмехается. – Пойдем вместе гулять – ты, я и Люк, мы тебе покажем, как развлекались когда-то.

– Может быть. – Я натянуто улыбаюсь, потому что его слова напоминают мне о ненавистной жизни дома.

Кайден облизывает губы. Кажется, он хочет меня поцеловать. Хотя я и сама не прочь, все же опасаюсь: вдруг он собрался сделать это из жалости. Берусь за ручку входной двери. Мы уже дошли до моей общаги.

– Спасибо, что проводил.

Я вытаскиваю пальцы из его ладони и торопливым шагом иду по коридору. Кайден снова меня не понял. Проходя мимо уборной, стараюсь даже не смотреть в ту сторону, но кончается тем, что я возвращаюсь к заветной двери.

Извергнув из себя все без остатка, я снова могу дышать.

Кайден

Не переставая, я думаю о том, что случилось с Калли. Она, наверное, считала, что ее признание испугает меня, но эффект оказался обратным. Мне только сильнее захотелось быть с ней и защищать ее. Для меня самого этого никто никогда не делал. Я постараюсь, чтобы впредь ничего плохого с ней не происходило.

Праздники приближаются, и я готовлюсь ехать домой. Честно говоря, мне туда не хочется, но куда еще податься? У меня никого больше нет, кроме мамы и отца, какими бы говнюками они ни были. Мама почти умоляла меня приехать, говорила, что дома будет гостить Тайлер, а я не видел его уже много лет. Интересно, как он сейчас выглядит, после стольких лет пьянства.

Последние несколько дней мы с Калли провели вместе, но только как друзья: смотрели фильмы и разговаривали. Не потому, что мне так хотелось. Просто я не знаю, что предпринять и как продвинуться дальше.

Только что закончилась последняя перед отъездом домой лекция. Я возвращаюсь в общежитие и вдруг замечаю Калли – она бредет между деревьями, читая книгу. На ней серая рубашка с длинным рукавом и черные джинсы, волосы рассыпаны по плечам.

– Что-нибудь интересное? – спрашиваю я, останавливаясь перед ней.

– Привет. – Калли вскидывает голову и захлопывает книгу, оказывается, это ее дневник. – Что ты делаешь?

– Знаешь, когда-нибудь ты дашь мне прочитать несколько страниц из того, что там пишешь. – Я смотрю на дневник и приподнимаю бровь.

– Ни за что. – Она быстро качает головой, прижимает дневник к груди и сильно краснеет.

От такой реакции мне только сильнее хочется прочитать ее записи.

Мы вместе идем по траве, не особенно выбирая направление, просто чтобы выйти на тротуар.

– Ты уже решила, едешь домой или нет? – спрашиваю я и засовываю руки в карманы. – Мне очень хочется, чтобы ты поехала.

– Того же хочет мама, но я не знаю… – Калли хмурится. – Я не большой фанат этого дома. Он напоминает мне слишком о многом.

– Мой мне тоже. Вот нам и нужно ехать вместе. Мы можем встречаться и гулять каждый день. У Люка дома тоже не все гладко, так что, я уверен, он отвезет нас куда угодно.

– Ладно, я об этом подумаю. – Калли смотрит на меня из-под ресниц, взгляд скептический.

– Ты как-то прохладно настроена.

– Просто… трудно поверить, что ты, Люк и я – мы втроем будем гулять вместе.

– А почему бы и нет?

– Потому что раньше такого никогда не случалось. – Она пожимает плечами, ноги шлепают по грязи на краю газона. – Мы были знакомы много лет, но общаться стали, только оказавшись здесь, вдали от Афтона.

– Ты думаешь, я брошу тебя, когда мы приедем домой? – Я забегаю вперед Калли, и она едва не врезается в меня.

– Это неизбежно. – Калли снова приподнимает плечи и смотрит в землю. – Там будет много знакомых, а кое-кто из тех, с кем ты общался, меня не любит.

– Это ты о Дейзи? – Я беру Калли за подбородок, поднимаю ее голову и заглядываю в печальные голубые глаза.

– О Дейзи, ее приятелях и всех тех, с кем мы ходили в школу, – грустно говорит Калли. – Но не в этом дело. Мне просто не хочется ехать домой.

Она проводит карточкой по замку, и я открываю дверь общежития. Теплый воздух заключает нас в объятия, и мы идем по пустому коридору.

– И что ты будешь делать? Останешься здесь одна?

– Я большая девочка, – говорит Калли. Мы заходим в лифт, и она качает головой, видя, что я начинаю улыбаться. – Не в буквальном смысле.

Лифт едет наверх, я стою молча – придумываю способ, как уговорить Калли поехать со мной. Вот мы уже у двери в ее комнату. Я начинаю паниковать. От мысли, что она останется здесь одна, у меня разрывается сердце.

– Ладно. Буду абсолютно честен. – Я набираю в грудь воздуха, потому что собираюсь сказать слова очень важные и совершенно искренние. Такого со мной еще не бывало. – Я не хочу расставаться с тобой так надолго.

– Не сомневаюсь, с тобой все будет в порядке. – Калли прикусывает нижнюю губу.

Она протягивает руку и набирает код, начинает поворачивать ручку двери, но я хватаю ее запястье.

– Нет, не будет, – прерывающимся голосом говорю я. – Я уже привык к нашим разговорам. И… ты единственная, кто знает обо мне все.

– Мне нужно сначала поговорить с мамой и выяснить кое-что. – Плечи Калли опускаются, она сочувственно глядит на меня. – Я отвечу тебе завтра.

– Обещай, что хорошенько все обдумаешь. – Я выпускаю ее руку и делаю шаг назад. Теперь мне немного лучше.

– Обещаю, – кивает Калли и поворачивает ручку.

Она заходит в комнату, но я не могу отпустить ее – хватаю за рукав и вытягиваю обратно в коридор.

– Что ты…

Протесты не принимаются. Я припечатываю свои губы к ее губам, и мы оба перестаем дышать. Одной рукой я прикасаюсь к щеке Калли, а другой нажимаю сзади на ее талию, прислоняя к себе. Быстро просовываю язык ей в рот. Поцелуй краток, но в нем – весь мой внутренний голод. У нас обоих подкашиваются ноги, я хватаюсь за стену, предотвращая неминуемое падение. Калли издает тихий стон, и я отстраняюсь от нее. Сам понимаю: стоит продолжить – и отпустить ее не будет уже никаких сил.

Калли часто моргает, а я с усмешкой на лице удаляюсь от нее по коридору.

– И не забудь, ты обещала.

С затуманенным взором Калли входит в комнату, бросает дневник на кровать и закрывает за собой дверь.

* * *

– У тебя с собой выпускной альбом? – спрашиваю я Люка, вернувшись к себе.

– Думаю, да, – отвечает он и на долю секунды отрывает взгляд от экрана. Мой друг полностью погружен в игру – управляет гоночным автомобилем, отчаянно барабаня по клавишам управления. – А что?

– Можно взглянуть? – Я беру из мини-холодильника банку содовой.

– Думаю, он у меня в чемодане. – Люк тычет пальцем в дверцу шкафа, продолжая пялиться в экран.

Поставив банку в ногах кровати, я заглядываю в шкаф. Отпираю замки чемодана, поднимаю крышку и роюсь в книгах. Вот и альбом – притиснут к самой стенке. Пролистываю страницы, пока не добираюсь до буквы «Л». Нахожу Калли Лоуренс.

Девушка на фотографии – это не та Калли, которую я знаю. Волосы длиной до подбородка и обкромсаны так, будто она сама себя стригла. Одета в куртку не по размеру, которая мешком висит на хрупких плечах; из-за черной подводки прекрасные голубые глаза почти не видны. Хотя знакомая печаль в них заметна, никуда не делась.

Просматриваю еще несколько страниц. Может, она появится на других снимках? Нет. Ее как будто вообще не существует. Я встаю, кладу альбом на место и закрываю чемодан, а про себя думаю: интересно, что было бы, если бы в старших классах мы с Калли дружили? Почему-то мне кажется, что переносить многие вещи мне было бы легче и тяжесть проблем не давила бы на плечи так невыносимо.

Калли

Утром меня будит Сет, тыкая пальцем под ребра. В руках у него два холодных латте, светлые волосы слегка растрепаны, лицо решительное.

– Мне приснилось, – начинает он, присаживаясь на край кровати, – что тебе нужно со мной поговорить. На самом деле меня посетило неприятное чувство, будто ты что-то от меня скрываешь.

Он не ошибся. Я не рассказала ему, как развалилась на глазах у Кайдена. В последнее время Сет был по-настоящему счастлив, ходил на свидания с Грейсоном, и я не хотела портить ему настроение своими мрачными историями.

Я сажусь, беру у Сета холодный кофе и выпиваю почти до дна несколькими глотками.

– Я думала, ты утром поедешь домой.

– Да, – кивает он и тянет кофе через соломинку, – но сначала отвезу Грейсона, а сам поеду немного позже.

– Он поедет домой с тобой? – Я подтягиваю колени к груди и кладу на них подбородок.

– Ни в коем случае, – мотает Сет головой с изумленным выражением на лице. – Как ты себе это представляешь: я заявляюсь домой с Грейсоном и знакомлю его со своей матерью? Кроме того, я его мало знаю.

– Но сколько времени тебе нужно, чтобы знакомство приобрело какое-то значение? – Я поднимаю голову.

– Когда нужно принимать решение, я избавляюсь от причин, которые меня останавливают. – Сет опирается руками на мои колени.

– Но это не означает, что ты говоришь «прощай» лучшему другу? – Я притворно надуваю губы.

– Это только одна причина, – серьезным тоном говорит Сет. – А вторая состоит в том, что утром я случайно встретил Кайдена. Обычно мы перебрасываемся парой глупых фраз, и все, а сегодня он долго расспрашивал меня о тебе. Хотел выпытать, знаю ли я, что ты собираешься делать на День благодарения, и встречусь ли я с тобой позже. Ты ничего не хочешь рассказать мне?

– А должна? – Я сдвигаю брови.

– Между вами что-нибудь произошло? – Сет кивает и ставит пластиковый стаканчик на пол между ног.

– Может быть. – Я смущаюсь.

Сет терпеливо ждет объяснений. Наконец, вздохнув, я вываливаю на него все, опуская только самые яркие подробности, но сказанного достаточно, чтобы уловить суть.

– Ты рассказала ему? – удивляется Сет. Его карие глаза расширяются. – Все-все рассказала? Почему ты не сообщила об этом мне? Такую информацию нужно было донести до меня как можно скорее.

– Потому что ты был такой счастливый, а я сама не понимала, что чувствую по этому поводу. То есть я сказала Кайдену случайно. – Я сбрасываю одеяло, пододвигаюсь к краю кровати и свешиваю ноги. – Когда потеряла контроль над собой.

– Потому что он прикасался к тебе?

– Нет, не потому. Мне нравилось, что он меня трогает, просто он произнес слова, которые напомнили мне о… том.

– Кайден обращался с тобой хорошо? – Сет поднимает стаканчик с пола и помешивает кофе соломинкой. – Он не обидел тебя? Не выказал брезгливости после того, как ты ему все рассказала?

– Кажется, он перенес это нормально. – Я беру свой запотевший стаканчик, мои ладони становятся влажными. – Но он мог бы сделать что-нибудь не так, потому что ему было очень жаль меня.

– Или потому, что понимает, каково это, когда тебя унижают. – Сет постукивает пальцами по колену.

– Это возможно, но я совсем не хотела грузить его своими проблемами. – Я вытираю ладони о штаны. – У него своих достаточно.

– Или, может быть, ты его боишься, потому что он вызывает в тебе чувства, к которым ты не готова.

– Снова испытываешь на мне свой психотест? – спрашиваю я и встаю.

– Может, и так, – пожимает Сет плечами. – Но главное, я думаю, ты ему действительно небезразлична. Ведь ты говорила с ним в тот день, когда скрывалась в библиотеке… Я позвонил тебе, и Кайден смог узнать, где ты находишься. Он очень переживал за тебя.

Я достаю из коробки на комоде эластичную головную повязку и надеваю, оставив несколько прядей болтаться у лица.

– Может быть, это потому, что я от него убежала, после… – Я замолкаю.

– Оргазма? – заканчивает за меня Сет. – Оргазм. Оргазм. Оргазм. Калли, в этом нет ничего плохого.

– Знаю.

Я допиваю кофе, высасываю из соломинки взбитые сливки и отправляю стаканчик в мусорную корзину.

– Ну и хорошо. – Сет встает и разглаживает на бедрах узкие джинсы. – Вот что я думаю. Тебе нужно поехать домой на День благодарения. Поезжай с Кайденом и Люком и повеселись от души. Не сиди здесь одна. Я буду нервничать.

– Мне хочется поехать с ними, – признаюсь я, – но что, если он там?

– Позвони маме и узнай. – Сет протягивает мне мой мобильник.

– Отправлю сообщение. – Я выхватываю у него телефон.

Я: Кто еще приедет на праздники?

Мама: Никто. Твой брат отказался, бабушка и дедушка тоже. Пожалуйста, приезжай, моя дорогая.

Медлю с ответом и недовольно хмыкаю.

Я: Приеду, но мне еще нужно договориться, чтобы меня подвезли.

Мама: Отец может приехать за тобой, если нужно.

Я: Наверное, я найду с кем доехать.

Мама: С кем?

Я: Кое с кем.

Мама: Калли Лоуренс, что ты от меня скрываешь? Я с ним знакома?

Я: Не знаю.

Мама: Калли, скажи мне. Прошу тебя. Я испеку твой любимый пирог.

Я: Нужно собираться. Пока.

– Ну и ну, – бормочет Сет, через мое плечо читающий нашу переписку. От него пахнет кофе. – Она такая нервозная.

– Не привыкла, чтобы у меня водились приятели. – Я перевожу вызовы в режим вибрации и кладу телефон в задний карман. – Возможно, она догадывается, что это кто-то из наших мест.

– Как думаешь, а что она сделает, когда узнает? – По лицу Сета расползается заговорщицкая улыбка, он постукивает пальцами соединенных перед грудью рук.

– Сойдет с ума, – пожимаю я плечами, вытаскиваю из-под кровати сумку и театрально всплескиваю руками. – Начнет подпрыгивать и бормотать: «Боже мой! Боже мой!»

– Но ты едешь? – Сет хохочет.

– Ага, еду, – киваю я, а у самой сердце в груди сжимается. – Если только Кайден меня довезет.

– Могу поспорить, он сделает это с радостью. – Сет закрывает ладонью рот, чтобы приглушить смех.

Я сжимаю губы: надо подавить улыбку, нельзя же выдавать свои подлинные чувства. От одной мысли о поездке с Кайденом по всему телу ползут мурашки. Начинаю складывать в сумку одежду, не обращая внимания на замечания Сета.

– Сделай мне одолжение. – Он встает передо мной и строго смотрит в глаза. – Позволь ему сблизиться с тобой, если он захочет, ладно? Ты на самом деле можешь вычеркнуть из списка номер тридцать четыре.

Я складываю и запихиваю в сумку куртку:

– «Позволь кому-нибудь сблизиться с тобой». Этот пункт я уже выполнила, кто-нибудь – это ты.

– Ну, тогда я вычеркиваю «кому-нибудь», а сверху вписываю имя Кайдена. – Он отходит к двери и останавливается, прежде чем выйти. – Звони мне каждый день, чтобы я не волновался.

– Да, сэр, – отвечаю я твердым голосом и отдаю честь. Сет смеется. – И ты тоже.

Когда Сет уходит, я завершаю сборы и присаживаюсь на кровать, чтобы позвонить Кайдену.

– Привет, – раздается в трубке его голос, и на заднем плане слышится звук глухого удара.

– Привет… Ты собираешься домой?

– Да, мы сейчас выгружаем из машины всякое барахло. Я как раз хотел зайти к тебе.

– Зачем?

– Чтобы проверить, собираешь ли ты вещи. – Он хмыкает в трубку.

– Кто сказал тебе, что я еду? – Я перестаю грызть ноготь большого пальца.

– Утром я встретил Сета, и он обещал уговорить тебя. Я знал, что он это сделает.

– Похоже, Сет превращается в предателя, – бросаю я и ложусь на кровать. Пустым взглядом смотрю на плакат на противоположной стене.

– Калли, если ты не хочешь ехать, не надо. – Кайден замолкает. – Но я очень хочу, чтобы ты поехала.

Я до сих пор не уверена, что хочу этого.

– О’кей, буду готова через несколько минут. – Нажимаю кнопку отбоя и смотрю в окно.

Газон усыпан желтыми листьями, которые принес ветер. Как могла моя жизнь измениться так быстро? Я совершаю поступки, на которые раньше не решалась, доверяю людям, испытываю чувства, живу. Долго ли это протянется?

Глава 15

Пункт № 21: Позволь себе немного поскучать.

Калли

Прошло два дня с тех пор, как Люк и Кайден высадили меня у дома. К счастью, мы приехали поздно вечером и мама не выбежала встречать меня. Было бы стыдно. Кайден несколько раз присылал эсэмэски, но мы никуда не ходили вместе.

По пути домой я была словно оторвана от самой себя. Я ехала в машине с Кайденом и Люком – это было настолько невероятно, что казалось, будто я наблюдаю за этим со стороны, а не проживаю этот момент в реальности. Несколько раз в жизни со мной такое уже случалось, но то были не слишком приятные моменты, полные образов, которые я предпочла бы никогда не видеть.

День благодарения приближается, и мы с мамой возимся на кухне. Буфет забит едой, в духовке томятся пироги, а в раковине полно грязной посуды. На бежевых стенах, в центре стола, на подоконниках, вокруг двери – повсюду висят, стоят, лежат украшения из оранжевых и коричневых листьев. Моя мама всегда была великим праздничным декоратором.

– Я все еще не могу поверить, как ты изменилась. – Мама радостно смотрит на меня, а я качаю головой и режу яблоко на разделочной доске. Она трогает мои волосы, удивляясь их длине. – Ты перестала стричься. Я так рада. С того дня, когда ты их обрезала, мне очень хотелось, чтобы ты их опять отрастила.

– Не уверена, что мне это так уж сильно нравится, – лгу я и наклоняю голову, чтобы увильнуть от руки матери. Когда Кайден гладил мои волосы, я не возражала, а он делал это все время, пока мы ехали домой, но одно дело Кайден… – Вообще-то, думаю, я снова подстригусь.

– Калли Лоуренс, ты ничего подобного не сделаешь. – Мама упирает руки в бедра и прищуривает свои ореховые глаза. – Ты такая красавица, моя дорогая. Немножко худенькая, но, вероятно, это потому, что ты перестала носить мешковатую одежду.

– Я ничуть не потолстела. – Я тереблю край облегающей черной футболки.

– Ну, мы тебя немного подкормим. – Мама заводит руки за спину и перевязывает на поясе передник из ткани с узором в мелкое яблочко. – Я наготовлю уйму всякой еды.

– Зачем, если будем только ты, я и папа? – Я кладу нож и беру второе яблоко.

– О, в этом году мы пойдем к Оуэнсам. – Она вынимает из ящика деревянную ложку и заправляет за ухо длинную прядь каштановых волос. – Они пригласили много народа, как два года назад.

Вспоминая тот ужин, о котором говорит мама, я хмурюсь. В том году у Кайдена начались серьезные отношения с Дейзи, и она превратила для меня вечер в сущий ад.

– А кто еще там будет?

Мама пожимает плечами и начинает тихо подпевать песне, играющей в стереосистеме.

– Может, нам сходить сделать себе прически? Это будет забавно, если мы разоденемся в пух и прах?

Собираюсь ответить «нет»: это последнее, что мне хотелось бы сделать, но тут плямкает телефон, оповещая о поступившем сообщении.

Кайден: Ты знаешь, что у миссис Макгрегор интрижка с Томом Пелони?

Я: Хм… Что?

Кайден: Или что Тина Миллисон получит на Рождество новый «мерседес»?

Я: А я должна это знать? Ты меня смущаешь.

Кайден: Похоже, моей маме не хватает общения. Она ходит за мной по пятам по всему дому и рассказывает последние сплетни. Даже хочет, чтобы я пошел с ней делать маникюр.

Я прыскаю со смеху. Мама вопросительно смотрит на меня, и я перестаю хихикать.

Я: Думаю, она по тебе соскучилась.

Кайден: Нет, ей просто скучно и нужно перестать пить. Отец, наверное, надолго уезжал, пока меня не было, и она от одиночества еще сильнее свихнулась.

Я: Моя хочет, чтобы я пошла с ней делать прическу.

Кайден: Да, но ты же девушка.

Я: Ох, а я и забыла. Спасибо, что напомнил.

Кайден: Об этом я не забываю. На самом деле только о том и думаю.

Я: Что я девушка???

Кайден: Что ты девушка, к которой я страшно хочу прикоснуться прямо сейчас.

Я поджимаю губы, не зная, что ответить. С тех пор как я поделилась с ним своим страшным секретом, мы целовались всего раз, и вдруг он заводит такой фривольный разговор.

– Калли, что случилось? – с беспокойством спрашивает мама. – Ты как будто покраснела.

– Я в порядке. – Я отрываю взгляд от экрана мобильника и смотрю в ее тревожные глаза.

– Кому ты пишешь? – Она протягивает руку к телефону.

Поворачиваюсь к ней спиной и отхожу к столу, чтобы она не видела моего лица.

Кайден: Я напугал тебя?

Я: Нет, я просто кое о чем задумалась.

Кайден: О том, как я к тебе прикасаюсь?

– Калли, пирожки подгорают, – говорит мама. – Можешь убавить температуру?

Я: Мне надо идти. У мамы на кухне кризис.

Кайден: О’кей, напишу тебе позже. Будь готова к ответу:)

Я бегу к духовке и убавляю огонь, мне самой очень жарко. Снимаю крышку с кастрюли, из нее вырывается облако пара, я высыпаю в воду лапшу.

– Так как насчет прически? – Мама возобновляет разговор с того места, где мы прервались. – Что ты думаешь?

– Думаю, я пойду в свою комнату, – уклоняюсь я от прямого ответа. – Мне нужно много чего сделать.

– Но сейчас же каникулы. Мы должны проводить время вместе. Чем ты там собираешься заниматься? Будешь скучать в одиночестве?

Мама всегда хотела видеть меня не такой, какая я есть, даже и до того, как я изменилась. Когда мне было шесть лет, она мечтала, чтобы я стала балериной, а мне хотелось играть в футбол. В десять она решила, что мне нужно купить кучу платьев для школы, а я мечтала проколоть уши. В одиннадцать я захотела начать учиться игре на гитаре, а она записала меня на занятия по подготовке к конкурсу красоты.

– Немного поскучать – это не так уж плохо. – Я кладу нож в раковину и направляюсь к задней двери. – Скоро вернусь.

На улице холодно, стекла в окнах и перила крыльца покрыты изморозью. Я иду в гараж. Пока я была в колледже, мама с папой загромоздили мою комнату коробками с папиными футбольными трофеями и сувенирами. Спать я могла или на диване в гостиной, или в комнате над гаражом. Я выбрала гараж как место более уединенное. К тому же мне понравилось, что не нужно оставаться в своей комнате, где меня преследуют воспоминания, от которых не уснуть. Здесь наверху тихо и спокойно, ничто не тревожит ум.

Поднимаюсь по лестнице и закрываю за собой дверь, включаю обогреватель и вынимаю из сумки дневник. Потом достаю айпод, вставляю в уши наушники и пролистываю «Изумительную подборку мелодий от Сета». У моего приятеля очень разнообразные музыкальные вкусы, так что я с интересом ожидаю, какая мелодия зазвучит, когда я кликну по первой в списке песне. В уши ударяет «Work» группы «Джимми ит ворлд». Я плюхаюсь на кровать и закидываю ноги на металлическую спинку.

Открываю дневник, приставляю кончик ручки к бумаге. Сердце стучит, и мозг работает быстро.

В последние несколько дней я все время думаю о том, что бы я чувствовала, если бы мы с Кайденом были вместе. По-настоящему, в полном смысле этих слов. Чем дольше я изучаю эту идею, тем разнообразнее становятся мои мысли. Иногда мне кажется, что думать о таких вещах вообще неправильно, но в другие моменты я наслаждаюсь и самими мыслями, и возникающими при этом образами. Похоже, что я – это больше не я, как будто он изменил меня и я превратилась в девушку, способную рассуждать о возможностях жизни и любви.

Вчера в гостиной я замечталась и представила его губы у себя на груди, как было в тот вечер, когда я все ему выболтала, и тут в комнату вошла мама.

– Ты выглядишь такой счастливой, – сказала она и присела рядом со мной на диван. – Давно не видела у тебя радостной улыбки.

Я вгляделась в нее, вгляделась пристально. Неужели ей никогда не приходило в голову, хотя бы на долю секунды, что со мной могло произойти что-то ужасное? Допускала ли она такую мысль, но идея оказывалась настолько страшной, что она не могла удержать ее в голове?

Чья-то теплая рука трогает меня за плечо. Я пугаюсь, выворачиваюсь, ручка и дневник падают на кровать.

Кайден делает шаг назад и выставляет вперед руку. Я тяжело дышу, стоя на коленях на кровати. Кайден одет в длинные шорты, черную толстовку с капюшоном, на ногах кроссовки. Волосы убраны под вязаную шапочку, губы двигаются – он что-то говорит.

– Что ты здесь делаешь? – Я выдергиваю из ушей наушники.

– Твоя мама сказала, что ты здесь, наверху. – Он обводит взглядом маленькую комнатку с оштукатуренными стенами и полом без ковра, останавливается на неубранной постели. – Это твоя комната или гостевая?

– Предполагалось, что это будет гостевой дом. – Я кладу айпод на кровать и встаю. – Родители строили его много лет, но смогли довести только вот до такого состояния.

Кайден с улыбкой смотрит на дырочку в стене, которую нужно зашпаклевать.

– Мои родители помешались бы, если бы у нас хотя бы часть дома выглядела так.

– Мои отвлеклись на другие дела – спорт, городские собрания, конкурсы пирогов, попытки уговорить нас с братом не уезжать далеко от дома. У них много других занятий.

– Значит, у них есть интерес к жизни. Мне это нравится. – Кайден смотрит на меня сияющими зелеными глазами. – Твоя мама симпатичная. Я с ней, конечно, и раньше встречался, но сегодня она была очень разговорчива.

– Что она тебе сказала? – Я внутренне морщусь.

Кайден снимает шапочку и взбивает рукой слежавшиеся волосы. Концы взлетают вверх, несколько прядей падает на лоб.

– Не слишком много.

– Правда? – Я смотрю на него с сомнением и изгибаю брови. – Что-то я в этом сомневаюсь. Могу поспорить, она тебе уйму всего наговорила.

Кайден изо всех сил старается не улыбаться.

– Она была очень мила. – Он обходит меня кругом, я поворачиваюсь, чтобы не терять его из поля зрения. – Сказала, она в восторге оттого, что мы подружились и встречаемся.

– Я ей ничего такого не говорила, – парирую я, чувствуя смущение. – Она сама делает выводы.

Кайден оказывается у меня за спиной, я снова начинаю поворачиваться, но он берет меня за плечи, останавливает и прижимается грудью к моей спине.

– А почему ты ей ничего не сказала?

Я пожимаю плечами, а саму пробирает легкая дрожь – чувствую его дыхание у себя на шее. Кайден склоняет голову над моим плечом.

– Потому что я ничего не рассказываю ей. Я не… – Обрываю себя на полуслове.

Губы Кайдена касаются моего уха и прикусывают мочку.

– А разве мы с тобой не друзья, Калли? Что же тогда мы такое? – Он медленно проводит зубами по краю моего уха. – Мне бы очень хотелось это выяснить.

– Не знаю.

Делаю вдох. К чему он, черт возьми, клонит?

– Я все время думал о той эсэмэске и решил, что нужно прийти и узнать твой ответ, – хриплым шепотом говорит он мне в ухо. – Я бы пришел и раньше, но отец заставил меня тренироваться. Он сказал… сказал, что я немного сдал, с тех пор как уехал.

Твердая как камень грудь Кайдена, прижатая к моей спине, доказывает, что его отец просто лгун.

– Ты… в порядке? – осторожно спрашиваю я. – Я имею в виду, отец… ничего тебе не сделал?

– Я в порядке. Он вообще мало бывает дома. Все время на городских собраниях или благотворительных мероприятиях. Мои родители всегда умели неплохо пускать пыль в глаза. – Кайден замолкает. – А как ты? Мы с тобой так и не поговорили толком. Я хотел побеседовать с тобой в машине, но там был Люк.

– Это хорошо. Я не очень-то люблю всякие разговоры.

Кайден в нерешительности. Спиной ощущаю, как поднимается и опускается его грудь при каждом вздохе.

– Тогда чем ты хочешь заняться?

Тем, о чем писала в дневнике.

– Не знаю…

Кайден легонько прикусывает мою шею под ухом, я всхлипываю. Он обвивает мою талию руками, гладит по животу, между грудями и подбирается к шее. Надавив пальцами мне на челюсть, поворачивает мою голову к себе. Его лицо совсем близко, и я замечаю царапину у него на щеке и щетину на подбородке.

– С тобой все в порядке? – Я поднимаю руку и нежно провожу пальцами по его щеке. – Откуда у тебя это?

– Поцарапался. – Его зрачки сжимаются, а глаза становятся большими. – Все хорошо. Поверь мне.

Моя грудь прижата к его руке, дыхание учащается. Кайден смотрит на мои губы, приближает свой рот к моему, я непроизвольно закрываю глаза, и в этот миг его губы соприкасаются с моими. Его рот двигается неспешно, а рука так и пересекает грудь, второй же он водит по моему животу и берется за низ рубашки. Пытаюсь придумать, что мне делать со своими руками, и наконец просто кладу их на предплечья Кайдена. Приоткрываю рот, откидываю голову назад, теплый язык Кайдена пробирается внутрь, и от этого я уже не могу свободно дышать.

– Хочешь, чтобы я перестал? – Внезапно Кайден напрягается и, отклонившись назад, заглядывает мне в глаза. – Только скажи, я сразу сбавлю обороты.

– Нет. – Я задумываюсь, но лишь на мгновение, а потом качаю головой.

– Ты уверена? – еще раз проверяет он, и я киваю с большим энтузиазмом.

Кайден опускает руки, берет меня за бока и поворачивает к себе. Я встаю на цыпочки, обхватываю его руками за шею, а он нажимает сзади мне на спину. Мое тело изгибается, мы прильнули друг к другу. Соприкосновение губ, и искра пробегает по моему телу. Я издаю неожиданно громкий стон, и у меня подгибаются колени. Щеки вспыхивают. Кайден берет мое лицо в ладони и шагает вперед, направляя нас куда-то. Мои ноги перепутываются с его ногами, я начинаю отступать, и мы валимся на матрац.

Молю Бога, чтобы на этот раз все получилось, чтобы тени прошлого не омрачили этот момент.

Кайден лежит рядом со мной, одной рукой забирается мне в волосы, а другой мнет бедро. Просовываю руки ему под рубашку и ощущаю рельефность мышц и шершавость шрамов. От моего прикосновения его живот напрягается, но он продолжает исследовать языком мой рот, пробегает кончиком по нёбу, а потом тихонько кусает меня за губу. Кайден проводит пальцами по моему животу вдоль пояса джинсов, у меня внутри все сжимается. Я потираю стопой стопу, напрягаю мышцы, пытаюсь придумать, как ослабить щекотное ощущение между ног.

– Калли… – выдыхает Кайден, запускает руку под джинсы и переворачивает меня на бок.

Удивительно, как сильно мое тело хочет, чтобы он трогал меня там. Продолжаю целовать его и сладко постанывать, путаясь пальцами в его волосах. Пальцы Кайдена остаются у меня в джинсах. Он как будто испытывает меня и наконец засовывает один внутрь.

– Ты в порядке? – На секунду он прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.

Мне страшно, но ощущения такие приятные.

– Все хорошо, – отвечаю я, едва дыша, и мой голос убеждает его, что все идет нормально.

Кайден продолжает действовать. Снова его язык проникает ко мне в рот, одна рука гладит грудь поверх рубашки, что заставляет меня ахать. Я начинаю елозить бедрами. Он убирает руку с моей груди, подхватывает мою ногу снизу за бедро и кладет поверх своих бедер. Теперь я открыта ему.

Откидываю голову на подушку и стараюсь выровнять дыхание. Кайден немного отстраняется, массируя меня пальцем изнутри, и следит за мной в удивлении, а у меня каждая часть тела вздымается и опадает. Потом глубоко внутри меня что-то взрывается теплом, я ловлю ртом воздух, хочу продлить это мгновение, но через секунду уже возвращаюсь к реальности.

Кайден вытаскивает палец и нежно целует меня, его дыхание обжигает мне губы.

– Тебе по-прежнему хорошо?

– Великолепно. – Я мотаю головой вверх и вниз, часто дышу, кожа увлажнилась от пота.

Мой ответ вызывает у Кайдена улыбку, и в обычных обстоятельствах я, наверное, покраснела бы, но сейчас продолжаю парить в небесах. Кайден ложится на спину, его рука – у меня под шеей, пальцы гладят волосы. Он смотрит в потолок с озадаченным выражением на лице.

– Мне пора возвращаться к Люку. Он слал мне эсэмэски, что ему нужно убраться из этого гребаного дома. Я сказал, что загляну сюда ненадолго, а потом буду с ним.

– О. Понятно. – Меня немного огорчает его уход.

– Обещаю, мы с ним не будем гулять всю ночь. – Кайден выбирается из кровати и протягивает мне руку. – Можем вернуться сюда попозже или пойдем в кино.

– Хочешь, чтобы я пошла с вами? – Я беру руку Кайдена и смотрю на него.

– Что? – Он поднимает меня на ноги, хмуря брови. – Ты подумала, я пришел сюда, чтобы… чтобы сделать это с тобой?

Чувствую себя дурой.

– Может быть. Ты мне написал такие слова. Это было неожиданно, – пожимаю я плечами. – Я правда сама не знаю, что думала.

– Калли, я не использую тебя. – Кайден продолжает держать меня за руку и отступает к двери. – Я написал все это, потому что поддался сексуальному возбуждению. Если ты не хочешь ничего такого, просто скажи.

– Я хочу всего такого. В тот вечер, когда случилась эта ерунда, я запаниковала из-за одной твоей фразы. Она мне напомнила о том, что случилось… в тот раз. Это произошло не из-за того, что ты делал.

– Значит, мы можем продолжать? – Беспокойство в глазах Кайдена ослабевает, он подносит к губам мое запястье и нежно целует.

Я киваю, хотя не имею понятия, куда мы двинемся. Но мне безумно интересно узнать, особенно после того, что мы сделали сейчас. Я всегда считала: для меня такие вещи невозможны, они будут напоминать мне о том, что со мной случилось. Но в этот раз я думала только о Кайдене. Никаких других мыслей не было.

Глава 16

Пункт № 7: Сделай что-нибудь просто ради забавы.

Кайден

Я переживаю, что слишком глубоко втягиваюсь в отношения. После того как мы с Люком высадили Калли у дома, я беспрестанно думаю о ней. Вот почему старался держаться от нее подальше. Но чем дольше я это делал, тем сильнее разгорались мои чувства. Все мысли только о том, чтобы быть с ней рядом. Тут еще отец, скотина, проходу мне не дает с самого приезда. Он меня не бил, нет, но находиться в его обществе, пусть даже недолго, – это мука.

Наконец я решил повидаться с Калли, потому что знал: увидев ее, почувствую себя лучше. Собирался всего лишь заскочить на минутку, но меня охватило столько эмоций, что контролировать себя было невозможно, и дело пошло горячо. Когда Калли кончила, я чуть не умер. Мне хотелось только одного: сорвать с нее одежду и войти в нее, ощутить ее внутри и снаружи, почувствовать все. Что это значило бы для нее? Что это значило бы для меня? Голова у меня идет кругом. Нужно уйти от нее, но я слабак.

Калли ходит по маленькой комнате на первом этаже у меня дома, рассматривает мои призы и фотографии на стенах, бросает взгляд на кровать в углу, потом на кожаный диван и телевизор. Дыра в стене, которую я пробил, заделана, будто того вечера и не было. Но он был. И я отчасти даже рад этому, потому что иначе Калли не появилась бы в моей жизни.

– Значит, это твое холостяцкое убежище? – с любопытством спрашивает Калли.

Я открываю боковую дверь, которая ведет на улицу, и впускаю Люка: он бегал к машине, чтобы взять сумку-холодильник. К счастью, отца дома не будет всю ночь, а мама не заметила, что мы пришли.

– Думаю, это можно назвать и так. На самом деле мы с братьями прятались здесь, чтоб не попадаться на глаза отцу.

Так странно открыто говорить с ней об этом.

– Мне хотелось бы, чтобы, когда я росла, у меня была такая комната. – Калли садится на спинку дивана и свешивает ноги.

– Ну так что же мы будем делать сегодня вечером? – Люк вваливается в комнату с сумкой. Лицо у него покраснело, в волосах застрял какой-то мусор. – Лично я не хотел бы повторить тот последний вечер, который мы здесь провели.

– А что тогда случилось? – с интересом спрашивает Калли.

– Кое-кто напился до чертиков и в конце концов получил от Дена Зелмана. – Люк бросает на меня взгляд и ставит сумку-холодильник на стол. – Ты действительно вел себя как придурок, зачем было лезть в драку с ним?

– Да уж, было больно. – Я моргаю, припоминая, и сгибаю руку.

– Ден Зелман? – Калли смотрит на меня. – Он такой здоровый. Зачем ты стал с ним драться?

Я пожимаю плечами и сажусь рядом с Калли на спинку дивана.

– Был пьян. – Я понижаю голос до шепота и наклоняюсь к ее уху: – И расстроен, что у меня не хватило духа надавать кое-кому утром.

– Отцу? – шепчет Калли, поворачивает голову, и ее губы едва не касаются моих.

– Да, очень был расстроен. – Я неловко ерзаю.

Люк открывает холодильник, на пол, со звоном стукаясь одна о другую, падают пивные бутылки.

– Проклятье! Я не виноват.

Изображая гнев, я выкатываю глаза, и Калли смеется. Соскакиваю со спинки дивана и иду помогать Люку поднимать бутылки. Хорошо, что ни одна не разбилась. Еще не хватало, чтобы отец спустился сюда и обнаружил, что ковер залит и провонял пивом.

Мы поднимаем бутылки, Люк достает из кулера виски «Джек Дэниелс».

– Выпьем.

– Ни капли. – Калли качает головой, опускает ноги и соскакивает со спинки дивана.

– Что? – Я смотрю на нее с игривой улыбкой. – Тебе не понравилось, как ты напилась в последний раз?

– Вообще ничего не помню, – говорит она, и в голосе слышен потаенный смех. – Может быть, ты мне расскажешь, понравилось ли мне быть пьяной?

– Было похоже, что да. – Усмехаясь, я заправляю ей за ухо локон.

– Лучше бы ты просто рассказал, что я говорила и делала.

– Не-а, уж лучше я оставлю это при себе. Поверь, то, чего не знаешь, не может причинить тебе боль.

– Слушай сюда. – Люк подходит к нам и отвинчивает пробку от бутылки. – Мы можем устроить игру. Если будешь играть хорошо, тебе не придется пить.

– Что за игра? – Калли переводит взгляд с меня на Люка и обратно.

Люк искоса смотрит на меня, и я качаю головой. Знаю, куда он клонит.

– Правила очень простые. Один говорит что-нибудь вроде: «Я никогда не спал на лужайке перед соседским домом пьяный до такой степени, что думал, будто это мой дом». – Люк протягивает мне бутылку. – И после этого другой должен выпить, если описанная ситуация с ним случалась.

Я выхватываю из руки Люка бутылку, запрокидываю голову и делаю большой глоток.

– Спасибо, что привел пример.

– И что? – спрашивает Калли. – Если второй делал то, о чем сказал первый человек, тогда он должен выпить?

– Ага. – Я слизываю с губ виски. – Только ты не должна пить. Мы можем просто пообщаться. Люк почему-то думает, что все должно вертеться вокруг алкоголя.

– Это неправда. – Люк вырывает бутылку и бросает на меня сердитый взгляд. – Просто я борюсь со скукой. Тут вообще сейчас нечего делать, все разъехались.

– Мы можем сыграть. – Калли поводит плечом. – Я много чего не делала, так что, похоже, у меня больше шансов выиграть.

– Да, но ты многого не знаешь о нас, – зловещим тоном говорит Люк, – так что тебе будет трудно нас подловить.

Калли снова пожимает плечами с таким выражением лица, что я думаю про себя: неужели ей что-то известно?

Мы устраиваемся на диване. Калли на одном краю, я на другом. Люк садится в кресло-качалку, кладет ноги на кофейный столик и отпивает из горлышка, а потом ставит бутылку на стол:

– Ну, кто хочет начать?

– Давайте я, – предлагает Калли, поднимая руку.

– Правда? – спрашиваю я ее. – Ты не обязана. Мы тебя вообще не заставляем принимать участие ни в чем.

– Я не против. – Калли невинно улыбается и накручивает на палец прядь волос. – Точно.

– Отстань от нее, – говорит Люк и откидывается на спинку кресла. – Мне ужасно интересно услышать, что она пролепечет.

– Ладно, посмотрим, что из этого выйдет. – Я тянусь за бутылкой.

Калли прикусывает губу, задумывается, а потом в упор смотрит на Люка.

– Я никогда не спорила с тренером, доказывая, что не пьяна, когда во время игры было очевидно, что я едва держусь на ногах.

– Откуда ты об этом знаешь? – Люк спадает с лица.

– Мой отец – тренер, я много чего слышала. – Калли пожимает плечами.

– Ладно, теперь моя очередь. – Не отрывая взгляда от противницы, Люк откидывает голову назад и отхлебывает из горлышка явно больше одной порции.

– Такого правила нет! – Калли глядит на меня, прося о помощи, ее голубые глаза стали большими от страха. – Ведь правда?

– Это мои правила. – Люк барабанит пальцами по подбородку и наклоняется вперед. – Я никогда не наступал на баллончик с краской и не мазал пол в магазине, чтобы за мной потом убирал кассир.

Калли округляет глаза, на губах появляется улыбка. Калли явно не собирается пасовать, только хочется, чтобы это улыбка была адресована мне.

Люк сует бутылку под нос Калли, дразня ее, она выхватывает у него виски. Изобразив на лице отвращение, приставляет губы к горлышку, отклоняется назад и делает маленький глоток.

– О боже мой. – Рыгнув, она сует бутылку Люку, отвернув от него голову и закрыв глаза. – Это хуже водки.

Калли передергивает, она моргает как безумная.

– Люк ведет грязную игру, Калли. – Я смеюсь и подсаживаюсь ближе к ней, обнимаю за плечи. – Ты первая начала, теперь он отыгрывается.

Она выставляет вперед нижнюю губу, дуется, на губах блестит виски.

– Погоди-ка, у тебя что-то на губах. – Я нагибаюсь к ней и слизываю с ее губ влагу. Глаза у Калли делаются большие, а я провожу языком по губам и отстраняюсь. – Ты права, виски чертовски крепкий.

– Это ужасно, – нетвердым голосом соглашается она.

– Ладно, теперь моя очередь, – говорю я и прочищаю горло. – Я никогда не возвращался домой в розовом халате и домашних тапочках.

Калли прыскает со смеху, а Люк прищуривается:

– Ты сам напросился, черт тебя подери. Ну, поганец, теперь она узнает все твои грязные секретики.

– Это тебе за то, что ты наехал на Калли. – Я смеюсь и закидываю ноги на стол.

– Могу я услышать, почему так случилось? – спрашивает Калли, а Люк делает очередной глоток. – Мне очень любопытно.

– Он был дома у одной девушки, – начинаю я, игнорируя убийственный взгляд Люка. – Пока они занимались сексом, пришли предки. А наши любовнички побросали всю одежду в гостиной, так что ему пришлось позаимствовать у своей подружки халат и тапочки, все остальные вещи оказались ему малы.

– К тому же был жуткий холод, – вспоминает Люк и снова прикладывается к бутылке. – Хотя секс с Керри Дельмарко того стоил.

Калли прикрывает рот ладонью и опускает подбородок, может быть, чтобы скрыть смущение. Это восхитительно, и я вдруг ловлю себя на мысли: мне хочется, чтобы Люк ушел и мы остались вдвоем.

– У меня есть история, – объявляет Люк и злобно усмехается, глядя в мою сторону. Глаза у него покраснели, речь стала слегка невнятной. – Я никогда не говорил девушке, которую хотел подцепить, будто солирую в хоре.

– Вот за это я тебя убью. – Я протягиваю руку над столом, чтобы конфисковать у Люка бутылку. – Ты это знаешь?

Люк ухмыляется, а я делаю глоток и смотрю на Калли:

– Мне тогда было пятнадцать. Я совершал много глупостей.

Кажется, Калли до этого нет дела, но иногда ее трудно понять.

– Ты не обязан мне ничего объяснять.

– Хорошо. Теперь моя очередь. – Я фокусирую взгляд на Люке. Ну и достанется же ему сейчас. – Я никогда не показывал стриптиз, стоя на столе в комнате, полной народа.

Карие глаза Люка холодны, он опрокидывает бутылку и с усилием проталкивает виски в горло, кадык у него вздрагивает.

– Я никогда не просыпался среди ночи с плачем, потому что увидел кошмарный сон после просмотра «Хеллоуина».

– Мне было десять лет, – протестую я, забирая у него бутылку, отхлебываю изрядную порцию виски и начинаю ощущать кипение жизни во всем организме.

– Я никогда не мочил штанишки, потому что оказался на улице без ключей и не мог попасть домой.

Люк хватает бутылку из моей вытянутой руки и проливает немного виски на кофейный столик.

– Я никогда не посылал девушкам письма, чтобы проверить, нравлюсь ли я им. «Ты меня любишь, Тами Бентлер? Как ты думаешь, я симпатичный?»

Калли чуть не лопнула от смеха. Она похлопывает себя ладонью по рту и, согнув плечи, склоняется к коленям.

– Даже не знаю, что мне делать со всей этой информацией.

Я заливаю в глотку новую порцию виски и вытираю рукавом губы. Хотя мне и страшно, что из-за откровений Люка я выгляжу болваном, зато Калли веселится. Это меня радует.

– Ты считаешь, это весело? – спрашиваю я, а она поднимает голову, вытирает слезы и кивает. – Потому что я ведь и тебя легко могу поддеть.

– Ты обо мне не так много знаешь, Кайден, поэтому я не очень-то беспокоюсь. – Калли качает головой и продолжает улыбаться. – Кроме того, я уже говорила, что ничего такого особенного не делала.

Я наклоняюсь к ней, приставляю губы к ее уху, отодвигаю мешающие волосы и шепчу:

– Я никогда не целовался под дождем так, чтобы это стало одним из лучших поцелуев в моей жизни.

– Но с тобой это было, не так ли? – От моего дыхания Калли поеживается, плечи ее вздрагивают. – Или, может, нет? Я не знаю.

– Мне нравится, когда ты путаешься. Это мило. – Я приставляю бутылку к губам, отклоняю голову назад и отхлебываю виски, чтобы она знала мой ответ. Направляю бутылку на Калли и взгляд туда же. – Твоя очередь, если это неправда.

Калли дрожащими руками берет бутылку. Я слежу, как двигаются ее губы, когда она делает большой глоток. Наверное, мне не нужно смотреть на нее, но наблюдать за ее губами так приятно, это меня развлекает и заводит.

– Боже, как оно обжигает. – Калли кашляет, надув щеки, выпускает воздух, ставит бутылку на стол и вытирает рукавом губы.

– Мне надо поссать. – Люк берет бутылку со стола и встает.

Он открывает дверь на улицу и неуверенной походкой выходит, оставляя створку приоткрытой.

– Почему он пошел на улицу? – Калли изумленно смотрит на меня.

– Просто он пьян. – Я расслабленно откидываюсь на спинку дивана, держа руку на плече Калли. – Ему нравится ссать на улице.

– С ним ничего не случится? – Калли подкладывает под себя ногу. – Кажется, он уже дошел до кондиции. Вдруг забредет в деревья и заплутает?

– Ничего с ним не случится, – отмахиваюсь я.

Мне больше не хочется говорить о Люке.

Некоторое время мы сидим молча. Краем глаза я наблюдаю за Калли. Мне страшно хочется трогать ее, как тогда, в комнате над гаражом.

Калли разворачивается ко мне, сжимает губы, чтобы не заулыбаться.

– Так что же, ты действительно написал Тами Бентлер такое письмо?

– Позволь мне сделать одно уточнение: это произошло в третьем классе.

Я обнимаю Калли за плечо, укладываю рядом с собой и переплетаю свои ноги с ее ногами. Устраиваясь поудобнее, Калли стукается головой о подлокотник кресла.

– Ай… Что она ответила?

– Давай-ка подними голову. – Я подкладываю под шею Калли свою руку вместо подушки. – Она ответила «нет».

– Как грустно. – Калли поворачивается на бок, ко мне лицом. – Я бы ответила «да».

– Правда? Я тогда не был таким очаровательным, как сейчас.

– Ты мне очень нравился в начальной школе. – Она давится смехом, а потом опускает голову мне на грудь.

– Что? – Я приподнимаю ее голову, подцепив подбородок согнутым пальцем. Теперь мне видны глаза Калли. – Правда?

– Думаю, ты знаешь, что почти все девочки были в тебя влюблены. Я удивляюсь, что Тами сказала «нет».

– Тами, наверное, отнеслась бы к такому письму лучше, если бы оно было от кого-нибудь вроде тебя.

– Ты имеешь в виду, что ей нравились… нравятся девушки?

Пожимаю плечами и гляжу в потолок:

– Так говорят, но кто знает, правда ли это. – Я делаю паузу, опускаю взгляд и смотрю на Калли. Она смачивает языком губы. – Ты пьяная?

– Совсем не пьяная. Я сделала всего два глотка.

– Да, но ты хрупкая и весишь мало. – Я щиплю ее за бок, а она, защищаясь, прижимает руку к ребрам.

– Не такая уж я маленькая и хрупкая, – протестует Калли. – Поверь, я почти ничего не чувствую.

Я молча изучаю ее глаза, а потом придвигаюсь к ней и говорю с угрозой:

– То есть если я тебя сейчас поцелую, это не будет означать, что я воспользовался твоим бессознательным состоянием?

– Нет, но, может быть, получится, что это я воспользовалась твоим состоянием. У тебя изо рта разит почти как из бутылки. – Калли улыбается и машет рукой у носа.

– Поверь, ты можешь использовать меня, я не против, даже когда трезвый. – Я прижимаю губы к губам Калли и чувствую, как сердце у меня в груди подпрыгивает, а она перестает дышать.

Становится совсем тихо. Мы лежим, уткнувшись лбом в лоб. Наше дыхание смешивается. Я кладу руку на бедро Калли, закрываю глаза и чувствую напряженность момента, как открытую рану.

– Я хочу спросить, – шепчет Калли. – Сколько людей видели, как Люк шел в халате?

– Ты знаешь, что на каждое Рождество в центре города поют рождественские гимны?

– Ага.

– Ну вот, там мы и шли.

Калли смеется, забирается на меня, кладет голову мне на плечо, а ногами обхватывает за бока.

– Там всегда толпа народа. Боже, мои родители наверняка тоже там были. Они всегда ходят.

– Знаю… – Я вдыхаю запах ее волос: шампунь и сигаретный дым. Люк курил в машине, когда мы сюда ехали. – Калли, я… – Черт возьми, что со мной происходит? – Я хочу поцеловать тебя.

– Да? – Она замирает, потом выдыхает, и ее грудь трется о мою.

– Можно? – Я убираю с ее лица волосы, а она смотрит на меня сквозь длинные ресницы.

Секунду Калли остается неподвижной, потом кивает:

– Можно.

Я испускаю напряженный вздох и тянусь к ней, склоняя голову набок. Запечатываю ее губы своими, нежно пощипываю нижнюю. Калли шумно вздыхает, и мое тело затопляет желание. Ныряю в поцелуй, отрываю рот и глажу языком ее губы. Ощущаю тепло и вкус виски, мне хочется большего, хотя мы, вероятно, к этому пока не готовы.

Взяв Калли за талию, я отодвигаю ее – теперь она сидит у меня на бедрах, как наездница.

– С тобой я не могу остановиться.

Калли тихо ахает, когда мой твердый член упирается в нее снизу.

– Кайден… – произносит она, но замолкает, а я запускаю пальцы ей в волосы и подвожу ее лицо к своему. Перебираю губами по ее шее, облизываю кожу, упиваюсь ее вкусом.

– Я должен тебе кое-что сказать… – На дальнем плане сознания раздается окрик: «Заткнись! Ты пьян и не должен ничего такого говорить!» Но я все равно говорю: – Я никогда и ни с кем раньше такого не испытывал.

– Что? – Тело Калли напрягается, ее дыхание легким перышком скользит по моей щеке.

– Ты и я… Мне это так нравится. Раньше мне не нравилась сама идея – быть с кем-то вместе.

– Думаю, нам лучше поговорить о чем-нибудь другом. – Медленно выдыхая, Калли подвигается вперед и слезает с меня.

– О чем? – Я беспокоюсь, не напугал ли ее, как напугал сам себя.

– О том, что делает тебя счастливым, – предлагает Калли. – Или о том, что утром не вызовет сожалений.

– Это ты, Калли, только с тобой я счастлив и радуюсь всему. В тот вечер, когда ты меня спасла, во мне что-то изменилось. Мне захотелось жить.

Я говорю ей правду, зная, что утром сам устыжусь этого.

Глава 17

Пункт № 21: Сделай так, чтобы было что вспомнить.

Калли

Прошлый вечер был, можно сказать, интересным. Кайден напился и говорил мне такие вещи, которых, вероятно, не сказал бы в трезвом виде. А потому я остановила его. Мне не хотелось, чтобы он делал признания, потому что хватил лишнего. Я много раз слышала пьяную болтовню Сета, и в большинстве случаев ничего из сказанного он на самом деле не имел в виду.

Я уснула на кровати в углу, а когда открыла глаза, наступил классический момент под названием: «Вот дерьмо!» На мобильнике – тысяча эсэмэсок от матери. Я не стала читать. Соскакиваю с кровати и бросаюсь к дивану, где на боку лежит Кайден. Глаза у него закрыты, одна рука на лице.

Оглядываюсь через плечо на Люка – он спит на полу, под головой – подушка. А потом сажусь на корточки перед Кайденом:

– Вставай. Мне нужно ехать домой.

Он дышит тихо, грудь поднимается и опускается. Кладу руку ему на щеку, провожу большим пальцем по шраму под глазом.

– Кайден, пожалуйста, проснись. Моя мама сходит с ума.

Его веки приподнимаются, зрачки сужаются, когда в них ударяет дневной свет. Сразу появляется ощущение, что Кайден вообще не спал.

– Сколько времени?

– Почти одиннадцать. – Я смотрю на экран мобильника. – Ты что, вообще не спал?

Он пожимает плечами, садится и потягивается. Рубашка задирается, я стараюсь не заглядываться на его голый живот.

– Я уже не спал. Думал о разном.

– Ясно. – Я встаю и осматриваюсь в поисках куртки. – Ты можешь меня отвезти? Или мне разбудить Люка?

– Ты вступишь на опасную территорию, – говорит Кайден и встает с дивана. – Люк не ранняя пташка.

– Даже не помню, как отключилась. – Я надеваю куртку. – Вроде мы только что разговаривали, и в следующую минуту я уже просыпаюсь в кровати.

– Думаю, ты сделала это во сне. – Кайден улыбается и берет с кофейного столика ключи от машины Люка. – Ты лежала рядом со мной, а потом встала и пошла туда. Кажется, сама ничего не заметила.

Кайден открывает дверь, мы выходим на улицу. Воздух прохладен, светло-голубое небо местами затянуто дымкой, слева я замечаю домик у бассейна. Молча идем по траве. Я не знаю, что сказать. Чувствую неловкость оттого, что у меня внутри звучат слова, которых мой спутник не помнит.

– Я это помню. – Вдруг Кайден останавливается и ерошит рукой спутанные волосы.

– А? – Я оглядываюсь на него через плечо.

– Я был не настолько пьян. – Кайден делает пару неуверенных шагов в мою сторону. – Помню все, что говорил. Почти полночи пролежал на диване и все думал, что скажу тебе, когда мы проснемся.

– Не нужно ничего объяснять. – Я выдыхаю. – Я много общалась с Сетом и знаю, как проходит день после пьянки. Поверь, он делал и говорил массу вещей, о которых потом сожалел.

– Но я ни о чем не жалею. – Кайден качает головой с лукавым выражением на лице. – Я просто… Просто не знаю, как с этим справиться. Когда я сказал, что таких чувств, как к тебе, никогда ни к кому не испытывал, это была правда, и меня это жутко пугает, особенно если учесть, что ты многого обо мне не знаешь, причем плохого.

– В это я не верю. – Я сокращаю расстояние между нами. – Не верю, что могу узнать о тебе что-нибудь плохое. Только то, что ты сам считаешь плохим.

– Ты бы так не говорила, если бы знала… – Потирая загривок, Кайден смотрит на дорогу у меня за спиной.

– Расскажи мне все, а я уж сама решу.

– Я тебе разонравлюсь, если ты узнаешь. – Кайден встречается со мной взглядом.

Я набираю в грудь воздуха, готовясь сказать то, чего сама боюсь.

– Последние шесть лет я боялась почти всех, кроме Сета, но мы привязались друг к другу, и я очень быстро начала доверять ему. Так же было и с тобой. Когда мы забирались на скалу, могло показаться, что я напугана, – так и было. Но я поехала туда с тобой и позволила тебе помогать, когда я лезла наверх. Для меня это был серьезный шаг. Я тебе доверилась, это что-то значит.

– Я хочу рассказать тебе, – тихо говорит Кайден. – Хочу, но не знаю, могу ли.

– Ты рассказал мне об отце.

– Да, но это другое. Это…

– Куда ты, черт возьми, подевался? – Из-за угла стремительно вылетает отец Кайдена. Он одет в синий спортивный костюм, лицо красное, кулаки сжаты. – Ты должен был идти… – Увидев меня, он обрывает фразу. – Ты кто такая?

– Калли Лоуренс. – Машинально я беру Кайдена за руку.

– А, дочь тренера Лоуренса? – На гневном лице появляется проблеск воспоминания.

Дежавю.

– Ага. Мы с вами встречались несколько раз.

Некоторое время он в упор смотрит на меня, будто хочет заставить исчезнуть. Наконец переводит взгляд на Кайдена:

– Мы собирались тренироваться сегодня утром. Не помнишь?

– Да, простите. – Кайден сжимает мою руку. – Я проспал, а сейчас мне нужно отвезти Калли домой, так что я пока не могу прийти.

– Сколько времени тебя не будет? – Мистер Оуэнс разжимает и сжимает кулаки, вены у него на шее набухают.

– Не знаю, может быть, минут тридцать.

– Почему она не может поехать домой сама? – Мистер Оуэнс раздраженно глядит на меня. – У нас расписание.

– Нет. Это у вас расписание, – говорит Кайден и весь напрягается. Лицо Оуэнса-старшего искажается от гнева. – Просто вы решили, что я обязан ему следовать.

– Прости, ты со мной разговариваешь? – В голосе мистера Оуэнса слышна открытая угроза, мне хочется нырнуть за спину Кайдена и спрятаться. – Кажется, ты забыл, какие здесь правила и какие могут быть последствия забывчивости.

– Мне нужно идти.

Кайден прерывисто дышит, крепко сжимает мою руку и обходит отца, таща меня за собой.

– Кайден Оуэнс! – кричит тот. – Ты бы лучше сейчас не уходил от меня.

Мы с Кайденом бросаемся к машине, припаркованной на подъездной дорожке под деревьями.

– Чтоб тебя, твою мать! – орет нам вслед мистер Оуэнс.

Кайден помогает мне сесть в машину, потом запрыгивает на водительское сиденье и заводит мотор. Его отец стоит посреди двора и следит за нами мрачным взглядом. Я вспоминаю тот жуткий вечер и с ужасом думаю о том, на что способен этот человек.

Колеса поворачиваются, мы выезжаем на дорогу, и Кайден прибавляет хода. Мимо проносятся размазанные силуэты деревьев вдоль обочин.

– Можешь послать Люку эсэмэску? – далеко не сразу начинает Кайден и протягивает мне свой мобильник. – Напиши, чтобы сидел внизу и не высовывался до моего возвращения.

Я киваю, беру телефон, пролистываю список контактов и останавливаюсь на имени Люк.

– Думаешь, он зайдет туда и наорет на Люка? – спрашиваю я, отправляя сообщение.

– Он орет только на своих детей. – Кайден качает головой, вцепившись в руль.

– Слушай, мне кажется, тебе не стоит туда возвращаться. – Я кладу телефон на приборную доску и придвигаюсь к Кайдену. – Вдруг он с тобой что-нибудь сделает?

– Ничего, справлюсь. – Голос у Кайдена резкий, я отшатываюсь от него и начинаю двигаться к краю сиденья. – Нет, стой! – Он быстро кладет руку мне на бедро. – Прости. Я не должен был рявкать на тебя. Но просто это у меня в порядке вещей. Мне всегда приходилось вести себя так. Это моя жизнь.

– Хорошо, давай ты сделаешь так, что отныне это не будет твоей жизнью, – говорю я с нотками мольбы в голосе.

– И что мне делать? – Кайден поворачивается ко мне и смотрит на меня с сомнением, как будто это не выход. – Никогда больше туда не возвращаться? Каким бы идиотом он ни был, это все-таки мой отец. В этом доме я вырос – это мой дом.

– Так больше продолжаться не может. Просто уезжай, – говорю я, думая про себя: что еще сказать ему, чтобы убедить? – Оставайся у меня. Ты не заслуживаешь такого обращения. В тебе много хорошего, ты достоин лучшего. – Голос у меня дрожит. – Пожалуйста, прошу тебя, приезжай ко мне.

– И ты позволишь мне прийти и остаться? – Кайден с трудом сглатывает, глаза у него расширены.

– Конечно, – киваю я, сердце щемит от боли. Я прикасаюсь к его руке. – Не хочу, чтобы ты к нему возвращался. Он же… Почему он такой?

– Думаю, его отец обращался с ним так же. – Кайден сворачивает на мою улицу. – Когда мы были младше, все шло не так плохо, хотя все равно дерьмово. Иногда его что-нибудь бесило, и он орал на нас, иногда шлепал или бил ремнем. Но когда мы подросли, стало хуже, как будто он знал, что теперь может… – Кайден сжимает зубы. – Перестал опасаться, что зашибет нас до смерти. Мои братья давали ему сдачи, когда стали старше, но потом они уехали… и я остался один… Все как будто рассыпалось. Весь его гнев сосредоточился на мне.

Глаза начинает пощипывать, я моргаю, чтобы сдержать слезы. Как же ему там жилось одному, в этом доме, с таким ужасным человеком.

– Ты так больше не живи. Приходи ко мне. Не нужно тебе там появляться.

Мы встречаемся взглядами, и я вижу испуганного, сбитого с толку, потерянного маленького мальчика.

– Хорошо, но нужно забрать Люка.

Я снова могу дышать, легкие расправляются и наполняются воздухом.

– Но ты сразу вернешься? Обещаешь?

– Обещаю, – кивает Кайден, съезжает на дорожку к моему дому и останавливается рядом с машиной моей матери.

Я смотрю в окно на заднюю дверь дома. Шторка с окошка отодвинута, мама выглядывает на улицу.

– Хочешь, я поеду с тобой? Только предупрежу ее.

– Все будет хорошо. – Кайден заключает в чашу из ладоней мои щеки, проводит подушечками больших пальцев под глазами. – А ты оставайся здесь и попытайся успокоить маму.

– Ты уверен? Может быть, попросить моего отца, чтобы он с тобой съездил?

– Калли, со мной все будет в порядке. Там Люк. Я просто заберу свои вещи и приеду. Ничего не случится.

Сердце сжимается, я наклоняюсь и трусь губами о губы Кайдена. Начинаю отстраняться от него, но он кладет руку сзади мне на шею и снова прижимает свой рот к моему, страстно целует и отпускает. С тяжелым чувством я вылезаю из машины и слежу, как он отъезжает задним ходом. Знаю, пока он не вернется, я буду ждать, затаив дыхание.

Кайден

Страшно до ужаса. Никогда еще я не отвечал так отцу, и на его лице было написано, что мои дела плохи. Но Калли права. Я больше не должен с этим мириться. Нужно просто уйти. Уже давно надо было это понять, но по какой-то причине я не мог. Всю жизнь я только и видел, как люди уходят, дерутся, орут друг на друга, говорят мне, чтобы я не рыпался. Но вот появилась Калли и сказала, что я могу все изменить, что я заслуживаю лучшего. Это так просто, но ее слова много значат для меня.

Оставляю машину под деревьями и отправляю сообщение Люку, чтобы он ждал меня в машине через десять минут, потому что мне нужно забрать сумку. Подхожу к крыльцу, и на меня обрушиваются воспоминания. В доме стоит мертвая тишина, а входная дверь распахнута настежь.

Готовый ко всему, я вхожу в дом. Когда я был маленьким, отец любил превращать избиение в игру. Он давал нам время спрятаться, а потом отправлялся на поиски. Если мы прятались хорошо, то выигрывали. Если нет, расплачивались. Но расплачивались мы всегда, потому что он никогда не прекращал искать нас.

Дом выглядит пустым, поэтому я быстро поднимаюсь по лестнице в свою комнату и бросаю одежду в сумку. Накинув лямку на плечо, я сбегаю вниз по ступенькам, чувствуя опьяняющий дух свободы. Вот уже видна входная дверь. Но тут из-под лестницы появляется отец. Он встает внизу, скрестив на груди руки, и загораживает мне дорогу:

– Удивляюсь, это ты из-за девчонки вел себя так глупо или отупел за время учебы в колледже? Хотя ты никогда не отличался особым умом.

– Слушай, прости, но я больше не собираюсь здесь оставаться. – Я просчитываю в уме варианты. – Я только…

Встаю на предпоследнюю ступеньку. Отец сдвигается, чтобы не дать мне пройти.

– Но у тебя тренировка, ты должен наверстать упущенное.

– Ничего я не должен, – отвечаю я, а у самого ладони покрываются потом. Никогда еще я до такого не доходил. – Мне хватает тренировок в колледже. – Я спускаюсь еще ниже и оказываюсь лицом к лицу с отцом. – Я ухожу.

– Ты сейчас затащишь свою грязную задницу в эту чертову развалюху, и мы поедем на поле тренироваться. – Он хватает меня за руку, сжимает так сильно, что кожа горит. – И больше никаких возражений.

Я думаю о Калли, как она сидит дома и ждет меня, волнуется. За меня никто никогда не переживал. Выдергиваю руку из захвата и толкаю отца в грудь, трясясь от страха, как трехлетний ребенок. Пользуясь открывшейся возможностью, соскакиваю со ступенек, но отец ловит равновесие и бросается ко мне с кулаками и безудержной яростью в глазах.

– Ты, гребаный кусок дерьма! – вопит он и бьет меня по лицу.

Я пригибаю голову, и его рука проламывает стекло во входной двери. Летят осколки, кулак – весь в порезах. Но папашу это не останавливает, он наносит удар другой рукой мне в челюсть. Хруст костей, звон в ушах.

– Черт!

Хватаюсь за щеку. Больно. Но я привык к боли, поэтому стряхиваю ее с себя. Впервые в жизни я замахиваюсь на отца. Он уворачивается, моя рука – хрясть – врезается в деревянные перила.

Секунда, отец обхватывает меня руками за пояс, и мы оба валимся на пол. Осколки сквозь рубашку вонзаются мне в спину, а я пинаю папашу в живот. Он отлетает в сторону и ударяется головой о стену. Я вскидываю руки и поднимаюсь.

– С меня хватит, – говорю я и, пока он не встал, выбегаю за дверь.

Люк ждет в машине с включенным мотором. Я оглядываюсь лишь после того, как залезаю в кабину и запираю дверцу. У Люка глаза лезут на лоб, когда он замечает торчащие у меня из спины осколки, дыры на рубашке и раздувшуюся щеку.

– Что за черт? – говорит Люк. – Он что, опять за свое?

Я качаю головой. На крыльцо выходит отец. Он смотрит на нашу машину.

– Поехали. Отвези меня к Калли. Не хочу здесь оставаться.

Люк задом выезжает на дорогу. Я прижимаю к груди ушибленную руку и смотрю на отца, пока тот не скрывается из виду.

Калли

Не могу сидеть спокойно. Шлю Кайдену эсэмэску за эсэмэской, но он не отвечает. Мама прочитала мне длинную речь о том, как она беспокоилась, что меня нет всю ночь. Я дала ей высказаться, думая про себя, как бы она забеспокоилась, если бы я открыла ей свой секрет.

Когда она закончила, я пошла в свою комнату над гаражом и стала ждать. Чувствую себя какой-то липкой после прошлой ночи, как будто алкоголь выходит из меня сквозь поры, поэтому иду в душ. Завернувшись в полотенце, расчесываю пальцами волосы и выхожу в спальню, чтобы одеться.

На кровати спиной ко мне, ссутулившись, сидит Кайден. Я отпрыгиваю назад.

– Ой! – Я прикрываю ладонью рот и прячусь за дверь, смущаясь, что на мне только полотенце.

Кайден оборачивается и смотрит на меня, я забываю о смущении. Одна щека у него раздута и покраснела, рубашка на спине разрезана, пальцы покрыты запекшейся кровью.

– Что случилось? – Подвязав покрепче полотенце, я бросаюсь к нему.

– Теперь это не важно. – Он качает головой, скользя взглядом по моему едва прикрытому телу. – Все кончено.

– Что?

– Я попытался врезать ему, а потом ударил ногами. – Кайден протягивает ко мне трясущуюся руку.

– Отца? – спрашиваю я. – А он… Ты в порядке?

– Теперь да.

Кайден берет меня за бедра, закрывает глаза, дышит сквозь сжатые зубы, потом сажает меня к себе на колени. Я открываю рот, чтобы запротестовать, когда полотенце распахивается и грубая ткань джинсов касается моей кожи, но Кайден кладет голову мне на плечо. Его сотрясает дрожь. Я сжимаю челюсти, закрываю глаза и глажу его по волосам, едва сдерживая слезы.

Я сижу неподвижно, боюсь шевельнуться, а он судорожно пытается вдохнуть. Кажется, проходит целая вечность, но вот Кайден поднимает голову, глаза его красны.

– Прости меня, – говорит он, вздыхает и трет глаз основанием ладони. – Меня на минуту накрыло.

– Я все понимаю, – говорю я ему и целую в лоб.

– Я раньше никогда не отвечал ему. – Он тянется к моей щеке и проводит пальцами по родинке на виске. – Это было страшно.

Кайден гораздо храбрее меня: сумел восстать против того, что угнетало его с самого детства. Я ему завидую.

– Принести тебе льда? – Я легонько хлопаю его по распухшей щеке, он вздрагивает. – Бинты? Обезболивающее? У моей мамы в аптечном шкафу всего этого тонны.

– Зачем? – Кайден удивленно изгибает бровь.

Я пожимаю плечами:

– Однажды я спросила ее, и она сказала, что все это осталось после несчастного случая, когда она состояла в группе поддержки в старшей школе.

– Это ведь, наверное, случилось лет двадцать назад? – Кайден сдвигает брови и прикрывает опухший глаз.

– Она сумасшедшая, – говорю я и встаю с его коленей. – Может быть, потому она постоянно счастлива.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. – С паникой в глазах Кайден цепляется за мои бедра, не давая подняться.

Мне знаком этот взгляд: таким молят о помощи.

Пожалуйста, помоги мне, мамочка, шептала я, чувствуя, как он двигается надо мной и каждая часть моего тела будто разрывается надвое. Он грубо зажал мне рот рукой, у меня из глаз потекли слезы. Где она? Почему не приходит за мной? Потому что думает, что я спряталась, как остальные дети. Вот чем я, по ее мнению, занимаюсь, а не умираю изнутри, хотя отчасти мне хочется умереть и снаружи тоже.

Пожалуйста, мамочка…

Я обхватываю Кайдена руками, обнимаю, а он утыкается лицом мне в шею, его губы – в том месте, где у меня бешено бьется пульс. Закрыв глаза, я дышу через раз, страшно до смерти, но желание меня тоже переполняет. Кайден медленно целует мою шею, наслаждаясь каждым прикосновением. Я склоняю голову набок.

– Пойду смою кровь с рук, – шепчет он. – Только ты оставайся здесь, ладно?

Придерживая край полотенца, я киваю и соскальзываю с его коленей. Кайден встает и идет в ванную, а я ложусь на кровать, зная: вот-вот что-то случится. Я чувствую это по атмосфере в комнате, по ощущению тепла на шее, где он целовал меня, во всех местах, к которым прикасался.

Кайден выходит из ванной без рубашки, прижимая к широкой груди полотенце. Когда он забирается на кровать, я отвожу от груди его руку с полотенцем, чтобы увидеть порез. Он глубокий, пересекает верхнее ребро. Еще один шрам вдобавок к тем, которые уже есть на его израненном теле. Провожу пальцем по предплечью Кайдена, отмечая новые раны на его коже.

– А это как случилось? – Я останавливаюсь на порезе рядом с бицепсом. – Такое ощущение, что кто-то резал тебе кожу.

– Со мной все хорошо, Калли. – Кайден накрывает мои пальцы своими и качает головой, глядя в стену. – Я со всем могу справиться.

Я встаю на колени. Края полотенца внизу расходятся, но я не забочусь о том, чтобы поправить их. Провожу губами по груди Кайдена, поднимаюсь вверх по шее вдоль шрама с зубчатыми краями. Я присасываюсь к его коже, вожу по ней языком, смачиваю сухие губы Кайдена. Он поворачивает голову, и наши рты соединяются. Кайден обхватывает пальцами мою талию, завлекает меня – приоткрывает рот и втягивает в себя мой язык. Я шумно вздыхаю, когда от перенапряжения внутри происходит настоящий взрыв, эмоции полностью овладевают мной, стирая боль и страхи.

Кайден нащупывает край полотенца, и вот уже его пальцы прикасаются к коже у меня на талии. У меня голова идет кругом. Он ощупывает мое тело, пробует на вкус губы, все терзающие меня мысли тут же улетучиваются. Я сажусь прямо, прижимаюсь к нему грудью. Кайден ложится на кровать. Наши ноги сплетаются, его колени проскальзывают между моих бедер. Ткань джинсов трется о кожу, это ощущение вызывает волну тепла, которая распространяется по телу и сворачивается клубком в животе.

– Кайден, – со стоном выдыхаю я ему в рот и впиваюсь ногтями в лопатки.

Он, прерывисто дыша, немного отодвигает от меня свои губы и заглядывает мне в глаза, проверяя, все ли в порядке.

– Ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет. – Я сжимаю его крепче и мотаю головой. Волосы падают на глаза.

Втянув в себя воздух, Кайден впивается в мои губы. Полотенце разматывается, и я оказываюсь под ним совершенно обнаженной. Нежные блаженные поцелуи превращаются в страстные. Мои соски при каждом вздохе тыкаются в его грудь, ноги расползаются в стороны. Держу руки на щеках Кайдена. От его тела исходит тепло, это меня успокаивает. Кайден берет меня за запястья, отводит мои руки от своего лица и закидывает их мне за голову, продолжая меня целовать. Вдруг Кайден отпускает одну мою руку, по моему телу пробегает дрожь.

– Калли, дай мне знать, если нужно, чтобы я остановился, – выдыхает он мне в губы.

– Не останавливайся, – шепчу я, сердце бьется сильно, но ровно. – Я никогда этого не хотела.

Блестящие глаза Кайдена широко раскрыты, он покусывает мою нижнюю губу и гладит живот. Через секунду его пальцы уже внутри меня, как вчера. Я взлетаю и забываю обо всем, это восхитительно. Как будто мой ум наконец покинул область тьмы и я снова вижу свет. Мне хочется большего. Мне нужно больше, но я не знаю, как об этом попросить.

Трусь бедрами о его руку, а он ощупывает меня изнутри, тяжело дышит мне в рот, пока я провожу зубами по его губам, прикусываю их и отпускаю. Совершаю волнообразные движения всем телом, мне нужно больше. Пряди его каштановых волос щекочут мне лоб. Грудь Кайдена вздымается, он вынимает из меня пальцы.

– Калли, где черта? – спрашивает он, глядя мне в глаза, снова берет меня за запястье и прижимает мою руку к постели. – Мне нужно знать, где остановиться.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался, Кайден, – мотаю я головой и смотрю на него. – Это точно.

Зрачки его сужаются, по мере того как он проникается сказанными мной словами.

– Калли, я…

Стук сердца замедляется, напряжение спадает. Образы прошлого встают перед глазами, но быстро исчезают, когда Кайден приподнимает бедра, чтобы расстегнуть пуговицы и скинуть джинсы. Через несколько секунд он уже без одежды, но в презервативе, снова ложится на меня – голым телом на голое тело, и целует страстно, отчаянно, вкладывая в поцелуй все. Наши руки сцеплены у меня над головой. Нервное напряжение и предвкушение обострили чувствительность, и я ощущаю каждый мельчайший оттенок этого момента: шершавость ладоней Кайдена, гладкость кожи на груди, соприкасающейся с моей грудью, влажность его языка у меня во рту, нежный трепет во всем моем теле. Оно горит желанием, и на коже выступают капельки пота. Я раздвигаю ноги, и тело Кайдена сливается с моим. Когда он проникает в меня, я чувствую боль, но одновременно с этим невидимые оковы, сжимающие мне запястья, ломаются и рассыпаются на куски.

Кайден делает медленный вдох, я обхватываю ногами его бедра, и он постепенно углубляется в меня. Он прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза, гладя по щеке, потом замирает и последним толчком полностью входит в меня.

Все мое тело и весь ум полностью раскрыты ему навстречу. Он целует меня. Сначала, когда он начинает двигаться взад-вперед, я чувствую жжение и уже готова просить, чтобы он перестал, но боль пропадает, мышцы расслабляются, и я откидываю голову на подушку.

Этот момент я запомню навсегда, потому что он принадлежит мне.

Кайден

Никогда в жизни мне не было так страшно. Ни когда на меня орали, ни когда били, ни даже когда я давал сдачи отцу. Я и раньше занимался сексом, много раз. Все это было для развлечения, и только, даже с Дейзи. Я думал, что так и должно быть. Но когда Калли смотрит на меня, доверяет мне, я теряюсь. Никто на меня так никогда не смотрел, никто не вызывал у меня таких чувств, какие я испытываю сейчас. Как будто каждый мой шрам снова сочится кровью, и эта боль реальна, но я не могу остановиться.

Я целую ее яростно, закидываю ее руки за голову и вхожу в нее. Это так приятно, пусть бы никогда не кончалось. Ее глаза затуманены, зрачки расширены, губы приоткрыты. Она постанывает от удовольствия, выгибает шею и приподнимает бедра в такт моим движениям. Я выпускаю ее руки и глажу грудь, ощущая мягкость кожи, покрываю поцелуями шею. Ее пальцы обследуют каждый мой шрам, оставляя за собой горячую полосу, и это сводит меня с ума. Она выгибает спину и вскрикивает, через мгновение я вторю ей, зная, что обратного пути для меня нет. То, что я сейчас чувствую, необратимо. Я к этому стремился, жаждал, нуждался, и теперь повязан. Я никогда не смогу от этого отказаться.

Пока мы восстанавливаем дыхание, говорю себе, что все будет хорошо, что я справлюсь, и на мгновение возникает уверенность: да, я смогу.

Испуская прерывистый вздох, выскальзываю из нее и перекатываюсь на спину. Запускаю руку в волосы. Следуя за моим движением, Калли поворачивается на бок, кладет голову мне на грудь и закидывает на меня ногу.

– Ты в порядке? – наконец осмеливаюсь я задать ей вопрос, перебарывая смятение мыслей.

– Более чем. – Калли кивает, рисуя мизинчиком линии у меня на животе.

– Калли, мне нужно кое-что тебе сказать. – Я закрываю глаза и прижимаю подбородок к ее голове.

– Что не так? – Она приподнимает голову и смотрит на меня. – Я… Я… сделала что-то неправильно?

– Нет, дело не в тебе, а во мне. – Я прикасаюсь кончиком пальца к ее нижней губе. – Ты кое-чего обо мне не знаешь, и, думаю, нужно тебе рассказать.

– Ты заставляешь меня нервничать. – Калли садится, и мой взгляд падает на ее тело, такое хрупкое, как и ее сердце.

– Прости. – Я сдаю назад, потому что меня обуревает чувство стыда.

– Кайден, ты можешь рассказать мне все. – Калли хмурится. – Осуждения не будет.

– Знаю, – честно говорю я и по-хозяйски беру ее за талию, приподнимаю и усаживаю на себя, так что ее ноги оказываются по бокам от моих бедер. – Мы поговорим об этом, но немного позже.

Облизав губы, я кладу ладонь ей на затылок и подвожу ее рот к своему, а другой рукой глажу ее живот, берусь за грудь, потому что хочу вернуться и прожить снова тот единственный в моей жизни момент покоя и гармонии.

Глава 18

Пункт № 33: Полежи рядом с кем-нибудь неподвижно, просто ощущая друг друга.

Калли

– Думаю, мне надо заглянуть в дом, – говорю я, читая седьмую эсэмэску от мамы. – Иначе она придет сюда и увидит все это.

– Что увидит? – невинно спрашивает Кайден, переворачивает меня и оказывается сверху.

Он хватает губами сосок, а потом начинает водить вокруг него кончиком языка. Я ахаю, в бедрах возникает сладкая боль от желания снова ощутить его внутри себя.

– Ты добиваешься, чтобы нас застукали?

– И что? – Кайден отстраняется от меня с улыбкой, но щека у него красная и опухшая.

– Я не шучу. – Я делаю строгое лицо. – Она придет сюда со своим ключом и откроет дверь.

– Ладно, ты победила. – Он смеется, все равно не до конца веря мне, однако освобождает меня из объятий. – Я тебя отпущу, но мы вернемся к тому, на чем остановились, как только ты уладишь все дела со своей матерью.

Тихо посмеиваясь, я заворачиваюсь в простыню и лезу в сумку за одеждой. Я немного стесняюсь даже после того, что мы сделали. Мне удается одеться, не снимая простыни. Кайден не задает вопросов по этому поводу, встает и надевает джинсы и рубашку.

Я выглядываю в окно – небо темное. Все кажется совершенным, нетронутым, как будто я держу нить жизни в своих руках.

– Уже поздно?

– Полвосьмого. – Кайден смотрит на часы у себя на руке.

– Неудивительно, что она сходит с ума. Я пропустила ужин.

– И что теперь нас ждет? – Кайден сцепляет свои пальцы с моими, и я открываю дверь.

– Она задаст тебе тысячу вопросов и будет очень весела. – Я веду его за собой вниз по лестнице.

– А что скажет отец?

– Наверное, будет без умолку болтать о футболе.

В кармане дребезжит мобильник, я останавливаюсь на нижней ступеньке, чтобы прочесть сообщение.

– Снова от мамы? – интересуется Кайден, а я качаю головой.

Сет: Привет, дорогая. Как дела? Надеюсь, хорошо. Тебе приготовили какое-нибудь изысканное угощение?

Я: Может быть… Но о каком угощении ты говоришь?

Сет: ОБМ!!! Получилось? У меня было такое очень странное чувство, что с тобой это произошло.

Я: Что произошло?

Сет: Сама знаешь.

– Это от Сета. – Я бросаю взгляд на Кайдена, он посмеивается надо мной – в уголках глаз собрались морщинки.

– Вы обсуждаете меня? – Кайден наклоняется, чтобы лучше видеть экран, но я закрываю его ладонью.

– Нет. – Я закусываю губу и чувствую, что заливаюсь краской.

– Обо мне, обо мне, – гордо заявляет Кайден. – Даже после того, что было, я все равно способен заставить тебя покраснеть. Боже, как я хорош.

– Я не покраснела. – Я опускаю голову, чтобы волосы закрыли лицо.

– Покраснела. – Кайден подцепляет пальцем мой подбородок и поднимает мою голову. – И я рад.

Он легонько чмокает меня в губы, и я чувствую этот поцелуй всем телом, до самых кончиков пальцев. Иду дальше, улыбаясь, и вдруг замечаю какую-то машину на дорожке у дома.

– Это чья машина?

– Точно не могу сказать. – Кайден прослеживает направление моего взгляда и пожимает плечами.

В легком смятении я открываю заднюю дверь дома и через секунду буквально столбенею – из меня уходит все: дыхание, сердцебиение, поцелуи, моменты счастья. Перед глазами встают темные пятна. За столом, пожирая пирог прямо из жестяной банки, сидит мой брат Джексон, а напротив него – Калеб Миллер, его лучший друг. Калеб листает журнал, у него жидкие, очень длинные черные волосы – отросли так, будто он не стригся много лет. Вот он поднимает взгляд от страницы, и я инстинктивно опускаю глаза в пол.

– А, это не маленькая ли мисс Калли так выросла? – говорит Калеб.

Я смотрю на лежащий перед ним на столе карандаш и представляю себе, как было бы здорово воткнуть эту штуку ему в глаз, а потом еще и еще раз, чтобы причинить как можно больше боли.

– Мама решила, что ты сбежала, – говорит Джексон и слизывает с вилки взбитые сливки. – Она отправила тебе тысячу сообщений.

– Вот и хорошо, – огрызаюсь я. Всегда ненавидела брата за то, что он повсюду таскает с собой эту ослиную задницу – Калеба. Конечно, Джейсон ничего не знал, но я не в состоянии это учитывать. – Можешь ей сказать, что мы пришли и со мной все в порядке, чтобы она перестала эсэмэсить?

– Нет, – отвечает Джексон. – Я тебе не посыльный. Она в соседней комнате. Пойди и скажи ей сама.

– А почему ты вообще здесь? – спрашиваю я, а Кайден поглаживает мне запястье большим пальцем.

Я смотрю на него. Я совсем забыла, что он здесь. Кайден качает головой, и в его зеленых глазах я вижу нечто такое, что мне не нравится. Он все видит, все чувствует – все, что скрыто глубоко внутри меня, под кожей.

Калеб встает из-за стола и идет через кухню. Движения у него неторопливые, будто ничто в этом мире его не заботит.

– Ну и как футбол в колледже? – спрашивает он Кайдена. – Я слышал, на этом уровне тренировки более напряженные.

– Неплохо. – Кайден продолжает смотреть на меня. – Просто надо быть достаточно крепким.

– Ага, у тебя вид очень крепкого парня. – Калеб глядит на воспаленную щеку Кайдена с садистским выражением на лице и открывает буфет. – Неплохой фингал, между прочим.

– Это не тебя ли выгнали из колледжа за торговлю травкой в кампусе? – Кайден одаривает его тяжелым, холодным взглядом и сжимает кулаки.

– Мне нужно было на что-то жить, – отвечает Калеб и захлопывает дверцу буфета. – Не у всякого есть отцовские денежки или грант.

Кайден сжимает зубы.

– Пойдем отсюда, – дергаю я его за рукав.

Он кивает, пятится к двери, держа меня за руку и буравя взглядом Калеба, которому становится не по себе.

– Нет-нет, – говорит мне Джексон. – Ты не оставишь тут меня одного, чтобы мама задушила меня в объятиях.

– Разве ты не собирался лететь во Флориду? – спрашиваю я сердито, с дрожью в голосе. – Вас тут вообще не должно быть.

– Мы в последнюю минуту передумали. – Джексон ерошит волосы и встает из-за стола с пустой банкой от пирога в руках.

– А на работу тебе не нужно? – язвительно спрашиваю я. – Или ты снова ушел?

– У меня есть работа, Калли. – Он бросает банку в раковину и смотрит на меня. – Так что хватит стервозничать. Не знаю, почему тебе нужно всегда меня доставать.

– Эй, – вступается за меня Кайден, выходя вперед. – Придержи-ка язык.

– Я могу разговаривать с ней, как хочу, – отвечает Джексон и складывает руки на груди. – Ты ведь не знаешь, что она тут вытворяла. Всей семье досталось. Из-за ее небольших проблем, или что там у нее было, мама чуть не спятила.

Калеб смотрит на меня с интересом, ждет, как я отреагирую. Я не могу отвести от него взгляд. Хочу, но он меня пересиливает, потому что знает все о моих «небольших проблемах», – он их причина. Я медленно начинаю умирать, вянуть, как цереус – кактус, который цветет один раз в год и всего одну ночь; перед рассветом цветок отмирает, его жизнь и счастье скоротечны.

– Оставь ее в покое. – Калеб выгибает брови и с улыбкой смотрит на меня. – Может быть, у Калли были причины, чтобы так себя вести.

Забери меня отсюда. Забери меня отсюда. Спаси. Спаси. Спаси.

Вдруг я чувствую, что мои ноги двигаются – меня куда-то тащат. Задняя дверь распахивается, меня стаскивают вниз по лестнице, и вот я уже стою посреди подъездной дорожки, под фонарем.

– Что случилось? – Кайден кладет руки мне на плечи и заглядывает в глаза, будто ищет ответ на какой-то вопрос. – У тебя такие глаза…

– Не люблю своего брата. – Я тяжело вздыхаю.

– Калли, я знаю, что такое страх. – Мышцы на шее Кайдена двигаются – он натужно сглатывает. – Я видел его на лицах своих братьев, сам ощущал много раз. Ты его боишься. По глазам видно.

– Боюсь своего брата? – разыгрываю я дурочку, моля Бога, чтобы Кайден не догадался. Страшно представить, что будет, если он узнает.

– Не надо так, – строго говорит Кайден и приставляет ладонь к моей щеке. – Ты боишься Калеба. Он… сделал это с тобой?

– Да.

Я не собиралась это говорить, само вырвалось. Смотрю на Кайдена и прислушиваюсь к глухим ударам сердца в груди, к свисту ветра – так звучит момент, когда кто-то в этом мире распадается на части.

– Калли… – Кайден проглатывает застрявший в горле ком. – Я… Ты должна кому-нибудь рассказать. Ты не можешь позволить ему вот так расхаживать повсюду и жить своей жизнью.

– Это не имеет значения. Прошло слишком много времени, даже копы теперь уже ничего не смогут сделать.

– Откуда ты знаешь?

– Просто я уже один раз пыталась и поняла, что у меня нет никаких шансов. – Я пожимаю плечами, переставая ощущать связь с миром. – Что сделано, то сделано.

– Это несправедливо, – качает головой Кайден, крепко сжав челюсти.

– Твоя жизнь такая же, – говорю я, мне хочется повернуть время вспять. Я хочу вернуться назад. Пожалуйста, Господи, верни меня назад. – Справедливости вообще нет.

Наступает тишина, и все рушится. Я падаю Кайдену на грудь и заливаюсь слезами. Тайна, которую я так долго хранила внутри себя, разлетается на куски. Кайден поднимает меня на руки, вопреки моим протестам, прижимает к груди и несет вверх по лестнице в комнату, а я плачу и плачу, вместе со слезами из меня вытекает все, что накопилось внутри.

Он ложится рядом со мной на кровать, и я зарываюсь лицом в его грудь. Постепенно успокаиваюсь. Мы лежим неподвижно, каждый ощущает боль другого. Наконец я засыпаю в его объятиях.

Кайден

Когда Калли засыпает, я смотрю, как она дышит, и пытаюсь разобраться в ситуации. Гнев захлестывает меня, как бьющиеся о берег волны. Убить Калеба – вот чего мне хочется. Забить до смерти самым мучительным способом.

Но вот я слышу, как брат Калли и Калеб покидают дом, они смеются и болтают о предстоящей вечеринке. Потом садятся в машину. И тут во мне что-то лопается. Я понимаю, как дать выход накопленному гневу, и знаю, что должен сделать.

В тот вечер Калли остановила избиение, которое могло закончиться смертью, но, кроме того, она спасла меня от меня самого. До встречи с ней я умирал изнутри, в душе у меня ничего не было – только пустота.

Осторожно вытащив руку из-под головы Калли, я беру телефон и выскальзываю за дверь, бросив на Калли прощальный взгляд. Сбегаю вниз по лестнице и отправляю Люку сообщение, чтобы приехал за мной. А потом, обдуваемый холодным ветром, иду по тротуару прочь от дома Калли, навстречу неизвестности.

В этом районе я никогда не был. Минут через пятнадцать рядом со мной останавливается внедорожник Люка. Я запрыгиваю в машину и потираю руки – в салоне жарко, работает обогреватель.

– Что случилось? Твоя эсэмэска ва-а-ще, блин, не ко времени. – Он натягивает на глаза шапочку и перещелкивает вверх рычажок обогревателя. – Ты хоть понимаешь, что у меня уже все было на мази с Келли Аналло?

– Прости, – бормочу я. – Где вы были?

– У озера. – Люк резко поворачивает руль и съезжает на боковую дорогу. – Там вечеринка в разгаре.

– Ты не видел там брата Калли и Калеба Миллера?

– Видел. – Люк останавливается у светофора и включает антиобледенитель, потому что ветровое стекло снаружи покрывается инеем. – Они явились как раз в тот момент, когда я уезжал за тобой.

– Тогда поехали туда. – Я показываю рукой, чтобы он двигался. – Мне кое-что нужно сделать.

Мы едем молча, я нервно постукиваю пятками по полу и барабаню пальцами по дверце машины. Внедорожник трясется и подскакивает на кочках, когда мы начинаем лавировать между деревьями. Выбравшись на другую сторону лесополосы, останавливаемся, и я сразу замечаю Калеба. Он стоит у разведенного на берегу костра и болтает с какой-то блондинкой в просторной куртке, надетой поверх розового облегающего платья.

– Мне нужна твоя помощь, – говорю я Люку.

Он ставит машину на ручной тормоз и начинает вылезать, но замирает, свесив одну ногу наружу:

– Что случилось? Ты какой-то странный… Меня это немного пугает.

Я не свожу глаз с Калеба. Он на несколько сантиметров ниже меня, но я помню, как он дрался на вечеринках. За себя постоять он может.

– Нужно, чтобы ты меня прикрыл.

– Ты собираешься влезть в драку? – У Люка отпадает челюсть, и он вставляет в рот сигарету.

– Да, – уверенно киваю я.

– Значит, ты хочешь, чтобы я тебя подстраховал, чтобы кто-то не надрал твою ослиную задницу? – Люк щелкает зажигалкой, придерживая сигарету у рта.

– Нет, я хочу, чтобы ты остановил меня, прежде чем я убью его. – Я берусь за ручку и выскакиваю наружу.

– Что-что?

Клуб дыма повисает перед лицом Люка.

– Остановил меня, прежде чем я убью его, – повторяю я и хлопаю дверцей.

Люк поджидает меня перед машиной, в темноте мелькает огонек сигареты.

– О чем это ты, приятель? – Люк стряхивает пепел на землю. – Ты знаешь, я в таких ситуациях не слишком хорош.

Я останавливаюсь в конце ряда машин:

– Если бы человека, который тебе очень дорог, кто-нибудь страшно обидел, что бы ты сделал?

– Завистит от того, чем обидели. – Он пожимает плечами и смотрит на огонь.

– Обидели страшно, – говорю я. – Всю жизнь испоганили.

– Ладно, я тебя прикрою. – Люк глубоко затягивается и поворачивает голову ко мне.

Мы подходим к костру, ярость внутри меня пылает ярче пламени. Люди кричат, смеются, наливают себе пиво из бочонка, стоящего на заднем откидном борту какой-то машины. Из другой машины несется музыка, на берегу идет оживленная игра в пиво-понг.

– Эй, любитель вечеринок! – Передо мной появляется сияющая улыбкой Дейзи с пластиковым стаканчиком в руке. – Я знала, эту ты не пропустишь.

– Уйди с дороги! – Я раздраженно качаю головой и отступаю в сторону.

– Что с тобой? – Дейзи ошарашена, она прижимает руку к груди.

– Он понял, какая ты сучка, – с радостью встревает Люк и выпускает ей в лицо дым.

– О боже мой. Ну и болван, – говорит Дейзи, машет рукой перед носом и выжидательно смотрит на меня. Думает, я за нее вступлюсь.

Но я отмахиваюсь, обхожу ее и направляюсь прямиком к Калебу. Пробираюсь между людьми, выхожу на открытое пространство возле костра. Парень встречается со мной взглядом и спадает с лица, но не двигается. Он знает, что сейчас будет, и словно даже сам этого хочет.

Я делаю шаг к нему, его губы искривляются в подобии улыбки, он делает почти незаметное движение в мою сторону.

– Тебе что тут нужно? – с вызовом спрашивает Калеб. – А где же милашка Калли?

Мой кулак летит ему в челюсть. Прости, приятель, но сделанного не воротишь. Толпа ахает, девица в розовом платье роняет стаканчик, пиво проливается на землю, а сама она отпрыгивает в сторону.

Калеб падает на землю и хватается за щеку.

– Что за черт, твою мать? – Он, пошатываясь, встает и утирает капающую из носа кровь. – Ты кем себя возомнил?

Я без объяснений снова замахиваюсь, но на этот раз он уклоняется и встречает меня ударом в бок. Ребра трещат, но это мелочь в сравнении с тем, к чему я привык. Я отскакиваю и даю ему коленом в брюхо.

– Ну, теперь ты труп. – Калеб закашливается, сгибается пополам и харкает на землю кровью.

Я щелкаю костяшками пальцев и снова шагаю к своему противнику. Он прыгает вперед и набрасывается на меня. Опустив голову, врезается мне в живот. Я задыхаюсь, мы оба шаркаем ногами по грязи, пытаясь не упасть. Кто-то в толпе взвизгивает, поднимается общий крик, а мы все топчемся.

Снова и снова луплю Калеба по морде, но ярость не спадает, как будто она копилась во мне, закупоренная пробкой, долгие годы. Кто-то пытается оттащить меня, но я раз за разом вырываюсь из сдерживающих рук. Не знаю, сколько времени я его колотил. Но наконец кому-то удалось оторвать меня от Калеба.

Я сбрасываю с себя чьи-то руки, думая, что это Люк, но отражения красно-синих огней на поверхности воды возвращают меня к реальности. Полицейский защелкивает у меня на запястьях наручники.

– Не двигаться! – орет он мне в ухо и толкает вперед.

Я падаю на колени прямо в грязь. С окровавленными руками за спиной я стою на коленях в грязи, и до меня начинает доходить, что я натворил. Калеб еще дышит, его лицо настолько залито кровью, что черты почти не различить. Не уверен, что меня это сильно беспокоит, зато, что там ни говори, для Калли справедливость восторжествовала.

* * *

Ночевать в участке лучше, чем идти домой, и я отказываюсь звонить отцу. В конце концов полицейские сообщают ему по телефону о происшествии, потому что в городе отца уважают. Он много жертвует на благотворительность, а раз так, люди автоматически считают его отличным парнем.

Через несколько часов я сижу за столом на кухне у себя дома. Мама поехала в аэропорт встречать Тайлера, и ей пришлось взять такси, потому что ни один из них не был достаточно трезв, чтобы вести машину. Дома только я и отец. Развязка близка, я лишь не знаю, что и как закончится.

– Это уже полная хрень. – Отец кругами ходит вокруг стола и пинает ботинком кухонный стол, в деревяшке появляется дыра. – Мне звонят посреди ночи, чтобы я вытащил тебя из тюряги, потому что ты выколотил из кого-то дерьмо. – Он останавливается и проводит пальцем по маленькому порезу под глазом. Это последствие нашей драки. – Ты сегодня совсем ошалел, маленький засранец.

– У меня были хорошие учителя, – бурчу я себе под нос.

Ребра ноют, в руке – пульсирующая боль, но почему-то я доволен, как никогда.

Отец хватает табуретку и швыряет ее в стену. Попадает в полку, с нее обрушивается и разбивается вдребезги ваза. Я даже не вздрогнул. Сижу и вожу большим пальцем по трещинам на столешнице.

– В чем моя ошибка с тобой? – Он обходит кухонный остров, расположенный в центре. – С двух лет от тебя одни проблемы.

Я смотрю в стену и представляю себе улыбку Калли, вспоминаю звук ее смеха, мягкость ее кожи.

– Ты меня слушаешь? – орет он. – Черт тебя возьми, Кайден, перестань меня игнорировать!

Я закрываю глаза и оживляю в памяти ощущения от прикосновений к Калли, от поцелуев, которыми я покрывал ее тело, от проникновения в нее, вспоминаю запах ее волос.

– Вставай! – Отец хлопает кулаком по столу, я распахиваю глаза.

Отпихиваю ногой стул и поднимаюсь из-за стола. Я готов. Он сгибает руку в локте и выбрасывает кулак в мою сторону, я отвечаю ему ударом сбоку в челюсть. Боль оглушает нас обоих, оба кулака достигают цели. Пауза. Отец пристально смотрит на меня, будто видит впервые, а потом хватает за плечи и отбрасывает к стене.

– Получай, засранец! – Он бьет меня коленом по ребрам, а я в отместку кулаком по его щеке.

Отец в шоке, несколько секунд уходит у него на то, чтобы оправиться. Я думаю только о том, что он выглядит испуганным, в глазах неуверенность, и поза неустойчивая.

Он хватает меня за рубашку, отчаянно пытаясь взять ситуацию под контроль, тычет кулак мне в лицо, толкает спиной на буфет. Впившись ногтями в ладони, я посылаю кулак вперед и бью противника сбоку по голове. Сильно. Он всхрапывает, толкает меня назад, я врезаюсь в буфет бедром, и на пол летят ножи с подставки. Начинаю двигаться вперед, но он кидается ко мне, опустив голову. Я ускоряюсь, хочу перепрыгнуть через островок, но он успевает схватить меня за рубашку и дергает вниз. Я машу рукой назад, пытаюсь дотянуться до него, но ему удается увернуться.

Я теряю чувствительность, внутри у меня все мертво. Поворачиваюсь и пихаю его руками в грудь. Он не отцепляется, падает на пол и увлекает меня за собой. Пытаюсь вывернуться и забраться на него сверху, но тут чувствую, как что-то острое пронзает мне бок, и все вокруг замирает.

Отец встает, держа окровавленный нож.

– Почему ты никогда не слушаешься? – Он бросает нож к моим ногам.

Кафельный пол отзывается звонким клацаньем. Отец бледен, как привидение, пятится к двери.

– Ты гребаный… – Он проводит пальцами по лицу и выходит, оставляя дверь нараспашку.

В дом с улицы задувает холодный ветер.

Все тело у меня болит, будто в него всадили тысячу ножей вместо одного. Повернувшись на бок, я подползаю к буфету и опираюсь на него спиной, отставляю руку в сторону. Трясущиеся пальцы покрыты кровью, кровь вытекает из дыры в рубашке и заполняет выемки между кафельными плитками на полу. Я закрываю глаза, с трудом делаю вдох, но боль побеждает.

Думаю о Калли: интересно, что она сейчас делает и что будет делать, когда обо всем узнает? Становится больно, хотя, казалось бы, куда уж больнее. Но мысль о том, что я покину ее или она покинет меня, что мы больше не увидимся, невыносима.

Протягиваю руку и беру с пола нож. Приставляю лезвие к предплечью, рука дрожит. Вот что я делал много лет, чтобы заглушить душевную боль. Это началось, когда мне было семь лет. Тогда я обнаружил, что, стоит мне порезать себя, и я снова могу дышать. Это помогало мне бороться с тем адом, в котором проходила моя жизнь. Это и есть мой самый страшный секрет, та тьма, что живет во мне. С каждым новым порезом боль становится меньше, а кровь все дальше растекается по полу.

Калли

Я просыпаюсь одна в постели и сразу впадаю в панику. Куда он ушел? Хватаю с тумбочки телефон и отправляю Кайдену сообщения одно за другим, но он не отвечает. Обуваюсь и выбегаю на улицу искать его. Мне нужно с ним поговорить о вчерашнем вечере, нужно сказать, что мы должны оставить все по-старому, потому что теперь, когда у меня есть он, история с Калебом меня не так уж пугает.

Над горами разгорается утро, небо ярко-розовое, но его красота способна ввести в заблуждение, поскольку на земле все совсем по-другому. Ярится ветер, предвещая бурю и холод.

Когда я вхожу на кухню, отец сидит за столом. Каштановые волосы расчесаны на пробор, на нем широкие брюки и галстук – полная готовность к праздничному обеду. Сегодня День благодарения.

– С тобой все в порядке? – Папа поднимает взгляд от тарелки и хмурится. – Ты как будто плакала.

– Я в порядке. – Я заглядываю в гостиную, а потом возвращаюсь на середину кухни. – Где мама? Мне нужно попросить у нее на время машину.

– Принимает душ.

Отец встает со стула и ставит тарелку в раковину, глядя на меня изучающим взглядом.

– Ты как-то осунулась. Поешь сегодня хорошенько. После обеда мы поиграем, я хочу, чтобы в этом году ты участвовала.

– Ладно, хорошо. – Я едва могу выносить его болтовню, а сама просматриваю сообщения на телефоне, но от Кайдена нет ничего. – Можно, я ненадолго возьму твою машину? Обещаю, я скоро вернусь.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – Отец достает из кармана ключи. – Ты выглядишь очень расстроенной.

– Все хорошо, – заверяю я его, слегка раздражаясь, обычно он на такие вещи не обращает внимания. Неужели я так плохо выгляжу? – Мне просто надо проверить, как там дела у одного друга.

– Этот друг, случайно, не из моих бывших защитников? – Папа бросает мне ключи, я без труда ловлю их.

– Мама насплетничала, да? – Я сжимаю в руке ключи и чувствую, как зубчатый край режет мне ладонь.

– Ты ведь знаешь, какая она. – Отец пожимает плечами и засовывает руки в карманы брюк. – Просто хочет, чтобы ты была счастлива.

– Я счастлива. – В тот момент кажется, что это не так уж далеко от правды. – Мне просто нужно кое-кого найти. – Я поворачиваюсь к двери.

– Возвращайся через час! – кричит он мне вслед. – Ты знаешь, маме понадобится помощь. Твой брат вчера так и не вернулся. Наверное, где-то пьянствовал всю ночь, так что от него толку не будет.

– Ладно.

Я выхожу на холод и чувствую, как что-то бьется у груди, но сразу не соображаю, что это. В кармане надрывается мобильник. Странно, но на экране высвечивается имя Люка.

– Алло, – отвечаю я, а сама бегу к отцовской машине и залезаю в нее.

– Привет, – озабоченным тоном бросает Люк. – Ты говорила с Кайденом?

– Нет, с прошлого вечера. – Я захлопываю дверцу, запускаю двигатель и трогаюсь, не дожидаясь, пока машина прогреется. – Я не знаю, куда он ушел. Просто ушел, и все, я даже не могла его удержать.

– Я тоже. – Люк колеблется, а я тем временем, прижав телефон плечом к уху, выезжаю задом на дорогу, щурясь, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь покрытое инеем заднее стекло. – Слушай, Калли, вчера вечером он сделал что-то ужасное.

– Что случилось? – Я уже на дороге, включаю передачу и еду вперед.

– Я получил от него странную эсэмэску, – говорит Люк. – Он хотел, чтобы я приехал и забрал его, потом попросил отвезти его к озеру, и там… там он избил до полусмерти Калеба Миллера.

Я вдавливаю в пол педаль газа, шины взвизгивают.

– А с ним самим все в порядке?

– Полагаю, да, только его отвезли в участок, и отцу пришлось его забирать оттуда.

– Его отцу? – У меня замирает сердце.

Люк делает паузу:

– Да, его отцу.

Знает ли Люк, что это за человек?

– Я еду к нему домой прямо сейчас. Надо проверить, не случилось ли чего.

– Я тоже. Ты где находишься?

– В нескольких кварталах… на Мейсон-роуд.

– О’кей, скоро увидимся. И, Калли, будь осторожна, его отец…

– Знаю. – Зажав в руке телефон, я мчусь вверх по холму к дому Кайдена.

Двухэтажный особняк на фоне холмов выглядит огромным, будто упирается крышей в небо. Паркуюсь под деревьями. К этому моменту ветер совсем разбушевался, по воздуху стаями несутся бурые листья. Эта подвижная завеса почти скрывает из виду лес вокруг дома. Я выпрыгиваю из машины, сердце дико колотится. Стрелой несусь по газону, взлетаю вверх по ступеням, отмахиваясь от лезущих в лицо листьев.

Входная дверь открыта настежь, ее качает на петлях ветер. Захожу в холл, в животе возникает тошнотворное чувство. Что-то тут не так. Заглядываю в гостиную, потом кричу в сторону лестницы:

– Есть кто-нибудь?

Мне отвечает только ветер, воющий за окнами. Он заносит в дом палые листья, хлопает дверью о стену. Захожу на кухню, выглядываю из-за угла. К такому зрелищу никогда нельзя быть готовой заранее.

Время останавливается, все вообще останавливается. Часть меня умирает.

На полу в луже крови лежит Кайден, а вокруг разбросаны ножи. Глаза его закрыты, руки и ноги безвольно раскинуты в стороны, на запястьях – свежие порезы. Сбоку на рубашке видна дыра, сквозь которую в тело Кайдена вонзилось что-то острое. Крови вокруг очень много, но откуда она течет, непонятно. Кажется, отовсюду.

Руки у меня опускаются, ноги подкашиваются, и я плюхаюсь на пол, прямо на нож.

– Нет, нет, нет, нет! – Я дергаю себя за волосы, чувствую боль, в руках остается выдранный пучок. – Не-е-ет!

Я мотаю головой в надежде, что это наваждение рассеется, как раньше надеялась, что то же самое произойдет с моим двенадцатым днем рождения. Но все остается на своих местах. Глаза застилают слезы, я зажимаю пальцами порезы на запястьях Кайдена, чтобы остановить кровотечение. А другой рукой набираю 911, быстро и бессвязно объясняю причину вызова.

– У него есть пульс? – спрашивает оператор.

Сердце в груди сжимается, я прикладываю пальцы к месту, где бьется пульс, и чувствую слабое, как журчание ручейка, постукивание.

– Да.

– Он дышит?

Смотрю на грудь Кайдена, только бы она не была неподвижной, пожалуйста, хоть бы он дышал! Через некоторое время замечаю, что грудная клетка чуть приподнялась и потом прерывисто опустилась.

– Да, он дышит. Дышит. О боже мой!

Я сжимаю дрожащие губы, всхлипываю и отключаю телефон. Буду ждать «скорую». Трубка выпадает у меня из рук, я глажу волосы Кайдена. Чувствует ли он, что я рядом?

– Кайден, проснись, – шепчу я, но он остается неподвижным. – Пожалуйста, Господи, проснись.

– Калли… что…

У меня за спиной появляется Люк. Я не оборачиваюсь, не могу отвести взгляд от Кайдена. Если отведу, он может исчезнуть.

– Калли, ты меня слышишь?

Молчи, ни звука. Все закончится очень быстро. Ты почти ничего не почувствуешь.

– Калли! – почти кричит Люк, и я смотрю на него, моргая, а по щекам текут горячие слезы. – Ты вызвала «скорую»?

– Я пыталась спасти его… – Я киваю, чувствуя, что все вокруг меня, внутри меня рассыпается в прах. – Пыталась, но не смогла… не смогла…

Люк опускается на колени рядом со мной, смотрит на лежащего на полу друга. В лице у Люка – ни кровинки, карие глаза расширены от ужаса.

– Ты не виновата. Он дышит. Он выкарабкается… Он сможет.

Но это моя вина, моя ошибка. Я обнимаю Кайдена, пытаясь вобрать его в себя, не дать ему уйти.

– Пожалуйста, останься со мной.

«Ты сама во всем виновата, – сказал Калеб. – Если ты кому-нибудь расскажешь, все именно так и подумают».

Воздух заполняет завывание сирен, по кухне летают листья, они кружат бесцельно, несомые ветром.

Я должна была сделать больше. Сказать что-нибудь. Заступиться за него, как он заступился за меня.

Я думала, что спасла Кайдена в тот вечер, рядом с домиком у бассейна, но я ошиблась. Я просто дала ему еще немного времени до следующего шторма.

Примечания

1

Раннингбэк – позиция игрока в американском футболе. – Здесь и далее прим. перев.

Content

Джессика Соренсен
Одиночество Калли и Кайдена

Пролог

Калли

Глава 1

Калли

Кайден

Глава 2

Калли

Кайден

Калли

Глава 3

Кайден

Калли

Кайден

Глава 4

Кайден

Калли

Кайден

Калли

Кайден

Калли

Кайден

Глава 5

Калли

Глава 6

Кайден

Глава 7

Калли

Глава 8

Кайден

Калли

Кайден

Глава 9

Калли

Кайден

Калли

Глава 10

Кайден

Калли

Кайден

Глава 11

Калли

Кайден

Глава 12

Калли

Кайден

Калли

Глава 13

Кайден

Калли

Кайден

Калли

Глава 14

Кайден

Калли

Кайден

Калли

Глава 15

Калли

Глава 16

Кайден

Глава 17

Калли

Кайден

Калли

Кайден

Глава 18

Калли

Кайден

Калли

Примечания