Максим Кабир

Хуже, чем смерть

Граф явился к театру со стороны гавани Уитсби. Чёрная тень, окутанная лондонским туманом. Длинный плащ, поднятый воротник, цилиндр. Он хорошо питался в пути, но эта девчонка с корзиной фиалок разбудила в нём голод. Ледяной взгляд пронзил цветочницу, через мгновение её пронзили острые клыки.

— Ты опять смотришь этот ужас? — презрительно сказала мать, заглядывая в комнату Димы Замахина. — Хотя бы изредка выключал компьютер. Знаешь, сколько я плачу за электроэнергию?

— Сейчас выключу, — пробормотал мальчик.

— Выключит он, как же! Был бы жив отец, он бы не позволил тебе деградировать возле монитора.

Дима тряхнул головой, словно отгоняя невидимую муху.

— Ладно, я на работу. Ужин в духовке. И я тебя прошу, не до утра!

Дима подумал, что, возможно, больше не увидит мать. Что сказанное им сейчас слово будет последним, которое она от него услышит. Если, конечно, всё пройдёт, как он задумал. Если...

Хлопнула дверь — мать отправилась на ночную смену. Обошлось без прощальных фраз.

На экране Дракула в исполнении Белы Лугоши изрёк:

— Человека ожидают гораздо худшие вещи, чем смерть.

Крупный план инфернального лица. Медленное затемнение.

Через полчаса комнату Замахина окутали сумерки.

* * *

Он покинул квартиру в девять, взяв с собой только фонарик.

На лавочке у подъезда заседала компания старшеклассников.

— Эй, чудик! Дракулито-вампирёныш!

Дима не обернулся.

Это всё Даша Крапивина — весной он по секрету рассказал ей о своей любви к персонажу Брэма Стокера. Теперь Дашка водится со старшаками, и увлечения Димы стали общественным достоянием.

— Иди, пососи у меня, вампир!

Взрыв смеха. И Дима тоже усмехнулся — сам себе, незаметно. Старательно копируя хищную полуулыбку Лугоши.

Новостройкой, в которой жили Замахины, заканчивался микрорайон. Дальше — объездная трасса, кедровый лес. Ещё дальше — кладбище.

Дима свернул за угол, пересёк усеянный мусором пустырь. Остановился, чтобы достать из груды хлама заранее припрятанный рюкзак. Рюкзак старый и от него воняет — даже бродяги не позарились бы.

Поток грузовиков несся по трассе. Дима улучил момент и перебежал на противоположную сторону. Впереди шуршали ветками тёмные силуэты деревьев. За спиной осталась крошечная коробка новостройки, которая пятнадцать лет была его домом.

Он двинулся вперёд.

* * *

Дима не стал углубляться в лес. Цель его путешествия была гораздо ближе, прямо под холмом, по которому проходила трасса.

Водоотводный тоннель: сквозь него могла пролезть собака, но не всякая. Не взрослый лабрадор, точно. С одной стороны тоннель присыпал грунт, с другой кто-то замаскировал его ветками.

Дима встал напротив тоннеля. То, что с трассы казалось буреломом, вблизи походило на арку, венчающую вход в чужое жилище.

Мальчик раскрыл рюкзак. В нос ударил тошнотворно сладкий запах. Дима вытряхнул на траву странное содержимое рюкзака: мёртвую кошку с оскалившейся мордой и дохлого ёжика.

Приношения.

И кошку, и ежа он нашёл на объездной. Животные часто попадали под колёса дальнобойщиков. Совсем недавно свою смерть нашла здесь сиамочка Лиля, последнее живое существо, которое Дима любил отчётливо и безоговорочно.

Оставив дохлые тушки у тоннеля, мальчик спрятался за деревьями и стал ждать. Комары атаковали его голые руки и ноги, но он покорно дарил им кровь, не выдавая себя лишним шумом.

По трассе пронёсся КАМАЗ. Свет фар плеснулся за обочину, вырвав из мрака вход в логово. И фигуру, на корточках ползущую наружу.

* * *

Ночь была летней, тёплой, но кожа Димы покрылась мурашками. Не моргая, он смотрел, как Человек-Из-Дыры приближается к тушкам животных. Черты лица не разглядеть, видны лишь тонкие костлявые конечности, заострённая сверху голова.

Человек замер. Повёл шеей.

«Он нюхает воздух!» — догадался Дима.

Худая рука потянулась к приношениям. Схватила ёжика. Мальчик вспомнил, как долго отдирал ежа от асфальта, вспомнил брюшко, из которого выдавились зеленоватые внутренности.

Усилием воли он подавил позывы к тошноте.

Человек-Из-Норы схватил окоченевшую кошку и, оглядываясь, уполз в тоннель.

Дима смахнул с носа комара.

«Ну же!» — он умоляюще смотрел на укрытый ветками лаз, — «Прошу!»

Человек-Из-Норы услышал его молитвы.

— Эй, ты, — хрипло сказал он, снова вылезая на поляну. Руки пусты — приношения остались в логове. — Иди сюда, говорю.

И Дима вышел.

* * *

Человек-Из-Дыры не носил ни плаща с алой подкладкой, ни цилиндра. Вся его одежда состояла из грязных камуфляжных штанов. У него была костлявая грудь и тонкая дряблая шея, впавшие щёки заросли клочковатой бородой. Сквозь редкие волосы проглядывал череп в солнечных ожогах. Кожу покрывали струпья.

Он не был похож ни на Белу, ни на Кристофера, ни на Фрэнка Ланджеллу.

Может быть, немного на Джона Кэррадина, старого и поношенного.

Дима разочаровался.

Он не почувствовал исходящего от человека зловещего магнетизма.

«А вдруг я ошибся, и это всего лишь бомж?» — подумал мальчик, впервые за вечер по-настоящему испугавшись.

Но в следующий момент у него отлегло от сердца.

Луна выглянула из-за туч, и он разглядел новые детали: пальцы старика (и на руках, и на ногах) заканчивались острыми жёлтыми ногтями, шелушащиеся губы скрывали частокол клыков.

А ещё были зрачки — розовые, как у кролика.

И они многообещающе сверлили Диму.

— Ты кто такой? — рявкнул Человек-Из-Норы. — И зачем следишь за мной?

— Я... я Дима, — дрожащим от волнения голосом сказал мальчик. — Дмитрий Замахин. Я живу в том доме за трассой. Я...

— Зачем ты за мной шпионил, я спрашиваю?

Старик начал наступать на Диму, Дима — пятиться. Длинная тень упала на мальчика.

«Значит, тени они всё-таки отбрасывают», — подумал он.

— Я не шпионил! Я просто хотел посмотреть... убедиться...

— В чём?

— В том, что вы...

— Кто?

— Вампир!

Это слово громыхнуло над поляной, как завершающий боксёрский раунд гонг. Старик остановился, прищурился. Зрачки его напоминали те рождественские стеклянные шары со снегом внутри, только снег в них был окровавленный.

Старик ждал объяснений. И Дима объяснил.

* * *

— Всё началось с Лили. Моей кошки. Её долго не было дома, а потом я нашёл её труп у трассы. Даже не труп, скелет с ошейником. Череп, кости. Грузовики постоянно сбивают здесь животных, но я увидел кое-что. Она была обглодана. И на костях были странные следы зубов. Будто акульих.

Старик кивнул и облизал языком клыки.

Не два, как у Дракулы. До фига желтоватых клыков.

— Я нашёл другие скелеты с такими следами. А неделю назад увидел вас. Как вы тянули в логово дохлую псину. Я сначала решил, что вы, простите, сумасшедший, но потом...

— Следы, — заключил старик.

— Да, я увидел, что отпечатки ваших следов перевёрнуты. Вы шли на юг, а они вели на север.

— Следы всегда нас выдавали, — вздохнул старик.

Теперь он смотрел на Диму с неким подобием заинтересованности.

— Я очень хотел познакомиться с вами.

— Оригинально. Обычно люди нас боятся.

— Я — другой, — важно проговорил Дима.

— Ну что ж. Давай знакомиться. Меня зовут Владдух.

«Надо же, — радостно подумал мальчик. — Почти как Влад Дракула!»

Через секунду руки старика вцепились в его плечи и повалили на землю. Пасть, воняющая, как яма с гнилыми котами, прорычала:

— Что тебе от меня надо, пацан?

— Я хочу, чтоб вы укусили меня! Я хочу быть вампиром!

* * *

— Что? — Владдух отпустил Диму, позволив ему вдохнуть свежий ночной воздух. — На кой чёрт тебе это понадобилось?

— Поймите! — затараторил мальчик. — Я с детства обожаю вампиров! Я прочитал все книги о них, посмотрел все фильмы! Я знаю наизусть Брэма Стокера! Я умею делать, как Лугоши, глядите!

Он скрючил пальцы, словно подманивая к себе жертву. Старика это не впечатлило.

— Я — главный поклонник вампирской темы на свете! И из-за этого меня никто не любит. В классе надо мной смеются и во дворе. Девочки издеваются. Мы с Дашей раньше гуляли, а теперь она с этими, — он мотнул головой в сторону дома. — Мать после смерти папы совсем изменилась. Ей на меня наплевать! Всем наплевать!

Дима изливал душу зубастому старику, которого видел впервые, и ему становилось так легко, будто он уже был вампиром.

— Мне пятнадцать лет. У меня нет ничего, что держало бы меня там. Я уже одной ногой в вашем мире. Помогите мне. Я хочу превращаться в летучую мышь. Парить под полной луной! Хочу туманом заползать в чужие комнаты. Я хочу пронзить Дашу глазами, подчинить её, увидеть страх и восхищение! Хочу читать мысли, проходить сквозь стены! Искупаться в крови этих уродов, своих одноклассников. Я хочу власти над смертными! И бессмертия! Вот чего я хочу!

Дима не заметил, как схватил Владдуха за кисть и начал трясти её.

— Ну-ну, тихо, — проворчал вампир, отнимая руку. — Успокойся, а то сейчас обделаешься.

Старик сел на траву и задумчиво почесал рёбра.

— И ещё, — сказал мальчик, переведя дыхание. — Я вижу, в каком вы сейчас положении.

— Да? — Владдух вскинул бровь.

— Вам приходится прятаться здесь, питаться сбитыми животными... Это... так унизительно... я знаю, у Детей Ночи бывают тяжёлые времена.

— Да уж, — проворчал Владдух. — Чёрная полоса прямо.

— Вы в бегах? — сочувственно спросил Дима.

— Обложили со всех сторон. Вот, — Он ткнул ногтем в водоотводный тоннель. — Мой новый замок теперь.

— Я могу помочь вам! Вдвоём мы сможем противостоять вашим врагам! Вы пополните силы, вернёте себе могущество! Сколько вам лет?

— Тысяча с хвостиком.

— Тысяча с... невероятно! Мы с вами покажем этому миру! Древний мудрый вампир и его молодой ученик! Мы уничтожим их всех!

— Красиво заливаешь, — хмыкнул Владдух. — А ты в курсе, что жизнь, гм, Детей Ночи, не так сладка?

— Да, да! Я знаю! Мне придётся навсегда попрощаться с дневным светом! И в церковь я больше не смогу ходить, хотя я и так хожу туда лишь на Пасху!

— Про церковь — ерунда, — ответил вампир. — Хочешь — ходи себе, только смысл? Кресты нас тоже не ранят. Как и святая вода, и чеснок. А вот солнце — да. Не сгоришь, но сжаришься знатно. — Он коснулся струпьев на лбу. — Мать-то не жалко?

— Да ну её! Она не заплачет даже. У неё работа есть!

Владдух замолчал, рассматривая свои пальцы. Дима прожигал его умоляющим взглядом.

— Ладно, — наконец сказал старик. — Я подумаю, что мы можем сделать. Но одной дохлой кошкой ты не отделаешься. Я сделаю тебя вампиром, если ты исполнишь моё маленькое поручение. Небольшую, так сказать, просьбу.

— Что угодно! — вскрикнул Дима.

Фары проносящейся сверху машины осветили лицо вампира.

— Знаешь, где находится кладбище? Завтра в одиннадцать встретимся там.

Дима хотел было сказать, что завтра не сможет, только через три дня, когда мама уйдёт в ночную смену. Но он вспомнил, что уже всё равно. Ночь призвала его. Слёзы живых больше не имеют значения. Важно лишь то, что у них в венах.

— Завтра в одиннадцать, — повторил мальчик.

— И прихвати с собой перчатки и лопату. Мы кое-кого откопаем.

* * *

Он опоздал!

Владдух не дождался его!

Дима метался среди могил в панике. Если бы не его душевное состояние, он бы обязательно отметил, как кинематографично выглядит кладбище: клочья тумана, паутиной окутавшие надгробия, залитая лунным светом тропинка, мёртвые люди на фотографиях. И пульсирующие звуки ночной жизни, нарушающие кладбищенскую тишину...

Но Диме было не до антуража.

Он с лёгкостью добыл лопату (взял взаймы у соседа, соврав, что едет на дачу), а вот ускользнуть из дома оказалось непросто. Матери, всегда ложившейся спать рано, сегодня понадобилось смотреть сериалы. Свет в её комнате погас в половину одиннадцатого.

Только тогда Дима покинул квартиру — и побежал. Он мчался изо всех сил, остановился дважды — перед трассой и в лесу, чтобы перевести дыхание.

«Чёрт, а где именно на кладбище он будет ждать меня?» — испугался Дима, оглядывая змеящиеся в темноте тропинки.

23:25

Он почувствовал, как увлажняются глаза. От безысходности он готов был зареветь.

— Эй, пацан, — шикнули за спиной.

Дима вознёс бы молитву Богу, если бы это было уместно.

Владдух стоял в тени пихты с пустым мешком за плечом. Он не стал выслушивать извинения.

— За мной, — приказал он.

У Димы отлегло от сердца.

Он пошёл, созерцая тощую спину вампира. Следы, оставляемые Владдухом на пыльной земле, вели в противоположную сторону.

— Мы слишком близко к будке сторожа! — предупредил Дима.

— Сторож нам не помешает.

— Вы его?.. — по лицу Димы поползла восхищённая улыбка.

— Не. Просто они тут на ночных сторожах экономят. Так, нам сюда.

Вампир перепрыгнул через металлическую оградку. Мальчик за ним. В темноте нога Димы зацепилась за скамейку, стоящую внутри, и он полетел лицом в могильный холм.

Владдух воздел к луне розовые зрачки и недовольно закряхтел.

Дима отряхнулся, смущённый своей неловкостью. Зажёг фонарик (к утру он сможет видеть в темноте, ага!).

Луч осветил простенький железный крест с фотографией и надписью «Валерия Лаврова, 13.03.1975-17.06.2013». Изображённая на фотографии полная миловидная женщина скончалась около месяца назад.

* * *

— Это ваша возлюбленная? — спросил Дима, театрально понизив голос.

— Ты с дуба рухнул? Хватит задавать глупые вопросы. Копай. У нас времени в обрез.

Дима принялся копать.

Первые полчаса работа ладилась. Лопата жадно вгрызалась в мягкую почву, Владдух наблюдал за процессом, сидя на скамейке. Но вскоре новичок в гробокопательном деле почувствовал усталость. Руки сводила судорога, мышцы деревенели. Под перчатками запылали мозоли.

Чтобы не рухнуть без сил, он абстрагировался от своей телесной оболочки.

Представил себя нового, прижимающегося бледным лицом к Дашиному окну.

— Впусти меня...

Даша спускается с кровати, идёт на негнущихся ногах по дорожке лунного света. Под полупрозрачной рубашкой розовеет молодое тело.

— Дима, ты...

Она отпирает окно.

Он вползает в спальню серебристым облаком, обретает человеческую форму. Увенчанные когтями пальцы гладят девичью щеку.

— Какой ты холодный, — шепчет Даша, вглядываясь в бездонный мрак его глаз.

Он поднимает её на руки, втягивает ноздрями цветочный запах духов. Она принадлежит ему. Они все теперь в его власти.

Шея с бьющейся жилкой оказывается на уровне Диминого рта. Губы ползут вверх, обнажая острые иглы клыков.

Ещё мгновение и...

— Что ты там возишься?

Он выплюнул набившуюся в рот землю. Пот тёк по волосам и голой груди, плечи горели. Нарывы на ладонях причиняли адскую боль. Сколько времени он здесь, в прямоугольном котловане, кишащем насекомыми? Два часа? Три?

Фонарик, воткнутый в неровную стенку ямы, освещал земляной пол. На лопате извивались дождевые черви.

Полтора метра вглубь. Сколько ещё копать?

Он отчаянно ткнул лопатой в почву и услышал стук, когда металл соприкоснулся с деревом. Ещё десять минут, и дном ямы стала крышка гроба.

— Я откопал! Я сделал это!

— Меняемся местами, — распорядился Владдух, прыгая на гроб. Диме показалось, что он слышит громкое урчание в животе вампира.

Из последних сил мальчик выкарабкался наружу и лёг у края могилы. Рядом стучал, ломая дерево, черенок лопаты. Дима прикрыл веки, думая о Даше, о своих клыках на её шее. Так он и уснул.

* * *

— Чёрт, я же отрубился, — пробормотал Дима, вскакивая. Небо оставалось тёмным. Судя по всему, проспал он не больше двадцати минут. В разверстой могиле копошились. Значит, Владдух его не бросил. Значит, скоро.

Дима нашёл фонарик и посветил вниз:

— Как ваши дела, Владдух?

То, что он увидел, через мгновение опустошило его желудок, заставило скорчиться в рвоте и грязи.

Гроб был вскрыт. Покойница лежала, подняв к звёздам страшно вспухшее лицо. От миловидности Валерии Лавровой не осталось следа. Серую кожу покрывал слой чего-то блестящего, похожего на масло. Мясные мухи отложили личинки в волосах и глазных впадинах.

Но не это шокировало Диму.

Платье, в которое покойницу нарядили, было порвано, бежевый лифчик задран. На голом рыхлом теле возлежал Владдух. Руками он сжимал огромные серые груди трупа и — Дима видел это — груди готовы были отвалиться от тела, как два куска густого переливающегося киселя.

Голова вампира сновала по жировоску, в который превратился живот Валерии Лавровой. Судя по недостающим кускам, Владдух успел насытится.

Диму вывернуло наизнанку.

— А, проснулся, пацан, — вампир вытащил из трупа свою перепачканную физиономию.

— Что вы делаете? — простонал мальчик, сотрясаясь.

— Ем, — спокойно ответил старик. — Видишь ли, я старый и дряхлый, раскапывать могилы мне сложно. Приходится жрать кошек да псов. Давно у меня такого пира не было.

Он похлопал себя по заметно округлившемуся брюху.

Диму снова вырвало.

— Ты, я гляжу, немного расстроен, — ухмыльнулся Владдух. — Думал, всё будет иначе? Я, конечно, не знаю, как Дети Ночи — никогда не встречал, но мы, гулы, слегка отличаемся от всяких там Дракул. Вынужден разочаровать: мысли читать мы не умеем, в мышей не превращаемся. С гипнозом незнакомы. Ты посмотри на меня, у меня с роду никаких сверхспособностей не было! Одни беды — из-за солнца, из-за того, что в бегах всё время. А мы, считай, безвредные совсем! Ей-богу, клянусь, я за свою жизнь ни одного человека не убил. Кровь-то гулы не пьют, сказки это.

Дима в ужасе таращился на старика. Он начинал понимать.

* * *

— Падаль, — сказал Владдух. — Тухлятина. Мертвечина. Чем гнилее, тем слаще, сечёшь? Могилку отрыть, зверушку дохлую подобрать. А кровь живых — ни-ни, мы с неё блюём. С живыми вообще дел лучше не иметь.

Дима медленно поднялся на ноги. Повернулся. Он должен уйти. Прочь от этой мерзости. Прочь от безумного старого упыря.

— Но куда же ты? — удивился Владдух, ловко выпрыгивая из ямы. — Ты свою часть договора исполнил, теперь моя очередь.

— Я передумал, — срывающимся голосом произнёс мальчик, хватаясь за ограду. — Мне надо домой.

— А вот и нет. Я тут размышлял... ты прав, пацан. Мы с тобой команда. Ты будешь копать, я кушать, ты доедать. Из города в город, от кладбища к кладбищу. Надолго нигде не задержишься. Вдвоем оно сподручнее. Веселее.

Дима рванулся, прыгнул через ограду, приземлился на тропинку, ведущую к воротам, к свободе.

Владдух прыгнул сверху, накрыл его собой.

И укусил.

* * *

Могилу несчастной Валерии Лавровой они засыпали наспех: небо уже серело, предвещая обжигающий рассвет.

Дима чувствовал себя разбитым, опустошённым и... голодным. Ему было о чём подумать, например, о своём будущем, но все его мысли рано или поздно соскальзывали к одной вещи, лежащей в мешке Владдуха. Серая и скользкая, похожая на медузу фигня со сморщенным соском.

Еда.

Когда пришло время, Дима молча поплёлся за стариком, разглядывая по дороге свои следы. Он шёл вперёд. Отпечатки ног вели назад, к кладбищу.

Эта штука их всегда выдавала.

«Хотя бы в одном Стокер оказался прав, — сонно подумал Дима. — Мы действительно

Content

Максим Кабир
Хуже, чем смерть