Морин Чайлд

Ловушка для охотницы

Глава первая

— Итак, один выбывает, а двое продолжают игру. — Преподобный Лайем Райли, повернув голову, подмигнул младшему брату, сидящему за столом рядом с ним. Потом священник поднял кружку с пивом, приветствуя других братьев, расположившихся напротив.

Коннор кивнул на Брайена.

— Если ты сошел с дистанции, это еще не означает, что и мы не доберемся до финиша.

— Воистину, — добавил Эйден. — Слабак.

— Слабак? — Брайен резко подвинул к себе корзиночку с чипсами. Усмехнувшись, он откинулся на спинку стула. — Я просто не захотел дальше участвовать в этом глупом состязании. Вот и все. — Брайен поднял левую руку, на безымянном пальце которой блестело золотое обручальное кольцо.

— Очень рад за тебя, — произнес Лайем, вскинув темные брови. — И за себя. Теперь мои шансы выиграть пари возросли.

— У тебя нет шансов, Лайем, — произнес Эйден. — Мне вовсе не жаль денег для твоей церкви, но…

Коннор, слушавший перепалку родственников, хитро улыбался.

* * *

Раз в неделю братья Райли собирались в ресторане «Светлый дом» в центре городка Бэйуотер. Болтали на разные темы, шутили, смеялись. В общем, наслаждались обществом друг друга.

Однако в последнее время все их разговоры неизменно возвращались к злополучному пари.

Престарелый дядюшка, обожавший тройняшек, оставил в наследство Эйдену, Брайену и Коннору десять тысяч долларов. Вначале близнецы хотели отдать часть денег Лайему, старшему брату. Но тому пришла в голову необычная идея — всю сумму заберет победитель придуманной им игры.

И братья приняли вызов. Условие пари было следующим: в течение трех месяцев… не общаться с женщинами. Если парни не выдержат испытания, деньги достанутся Лайему и пойдут на установку новой крыши в местной церкви.

Коннор внимательно посмотрел на старшего брата. Кажется, Лайем уже нанял кровельщиков. Сделав глоток пива, перевел взгляд на Брайена. Быстро испекся. Помирился со своей бывшей женой Тиной. Теперь борьбу за приз Коннор и Эйден продолжали вдвоем.

— Не знаю, как ты, — заметил Эйден, шутливо ткнув Коннора локтем в бок, — а я стараюсь держаться от женщин как можно дальше.

— Боишься дрогнуть? — усмехнулся Лайем, поднося кружку к губам.

— А тебе нравится издеваться над собственными братьями, не так ли? — возмутился Коннор.

— Конечно, — со смехом ответил Лайем. — Наблюдать за вами троими — веселое занятие.

— Двоими, — поправил Брайен. — Я быстро вышел из игры.

— И месяца не прошло, — уточнил Эйден, покачав головой.

Губы Брайена расплылись в довольной улыбке.

— Никогда в своей жизни еще не был так счастлив…

— Тина — красавица, — вздохнул Коннор. — Однако не забывай, тебе предстоит еще одно серьезное испытание.

По условиям пари, проигравшие не только теряли деньги. Во время праздника моряков они должны были появиться перед горожанами в… коротеньких юбочках.

Брайен с безразличным видом пожал плечами:

— Ради счастья с Тиной я готов на все.

— Потрясающе, — поддел брата Эйден.

— Хочешь посмеяться надо мной, — Брайен погрозил ему кулаком. — На здоровье. Зато, в отличие от всех вас, я теперь регулярно занимаюсь сексом. Понятно?

— Слушай, помолчи, — простонал Эйден.

— Действительно, — добавил Коннор.

Лайем совсем развеселился, с довольным видом потирая руки.

— Может, еще кто-нибудь желает побыстрее выйти из игры?

— Нет уж, — пробормотал Эйден.

— Черт возьми! — Коннор усмехнулся. — Не сдадимся! И, кроме того, я не собираюсь появляться на глазах у всего Бэйуотера в женском наряде.

— Еще пива! — подал знак официантке Эйден, стараясь не смотреть на ее роскошную грудь.

— Впереди еще два, два долгих, полных соблазнов месяца, — напомнил братьям Лайем, хитро прищурившись.

— Да, еще слишком рано заказывать стройматериалы для крыши, святой отец.

Лайем вновь рассмеялся.

— Завтра мне пришлют образцы.

Утром Коннор отправился в автосервис под названием «Гараж Джейкобсенов». Настроение было неважным, и жара донимала. Южная Каролина находилась во власти июля. Ну и пекло! В такую погоду люди обычно мечтают очутиться на берегу океана, где дует легкий бриз, или же растянуться на траве под деревом в тенистом парке.

Дьявол, но как же продержаться без женщин? Коннор, вспомнив про пари, выругался. Он уже дошел до предела. Еще два месяца без секса. Настоящая пытка. А ведь парень просто обожал красоток. Его приводили в восторг ароматы их парфюма, их манящие улыбки, грациозные движения. Ему нравилось с ними танцевать, прогуливаться в обнимку и, главное, заниматься с прелестницами любовью.

Коннор любил многих женщин. А вот ту самую, единственную, пока не нашел.

Впрочем, особо и не искал, часто вспоминая рассказ матери о знакомстве с его отцом.

Мэгги и Шон Райли веселились в одной компании на пикнике. Шон пригласил понравившуюся ему девушку на танец. И… удар молнии. Молодые люди в одно мгновение влюбились друг в друга без памяти, а через две недели поженились. Девять месяцев спустя родился Лайем, а еще через два года на свет появились тройняшки.

Мэгги, верившая в любовь с первого взгляда, говорила сыновьям, что когда придет время, каждый из них ощутит такой же удар молнии. Все будет неожиданно.

Вот и Коннор подсознательно ждал этого, хотя частенько прятался от грозы.

— Парень, ты выглядишь так, будто жуешь стекло. — Эмма Джейкобсен, нынешняя владелица автосервиса, присела рядом с Коннором на скамейку.

Он улыбнулся. Эмма была единственной из женщин, которой он мог довериться полностью. Единственной, о которой он никогда не думал именно как о женщине.

Они находились в приятельских отношениях уже пару лет, и Коннор никогда не пытался представить ее без комбинезона, например, или без другой одежды.

— Паршивое настроение. Все из-за этого проклятого пари, — пробормотал он, упираясь локтями в спинку скамейки и вытягивая вперед длинные ноги.

— А зачем ты принял его условия?

Коннор ухмыльнулся.

— Хотел проверить себя на выносливость…

Эмма рассмеялась:

— Ну и как?

Коннор покачал головой, тяжко вздохнув:

— Все оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал. Эм, я превратился в какое-то убожество. Шарахаюсь от девчонок, как от чумы. Вчера даже перешел на другую сторону улицы, заметив на своем пути потрясающую рыжеволосую красотку.

— Бедняга.

— Твой сарказм непонятен.

— Зато вполне уместен. — Эмма с улыбкой хлопнула Коннора по плечу. — Если ты избегаешь женщин, то почему проводишь столько времени здесь?

Выпрямившись, Коннор с пафосом произнес:

— Видишь ли, здесь я чувствую себя в безопасности.

— Неужели?

Сконфуженно глядя в голубые глаза девушки, он принялся объяснять:

— Понимаешь, я могу находиться рядом с тобой, ни о чем не тревожась. Ведь я… никогда не хотел тебя. Никогда. Ты — мой друг. Здесь, в твоей автомастерской — нейтральная зона, маленький островок мира посреди идущей вокруг войны.

— Ты никогда не хотел меня. Ясно.

— Но мы же приятели, Эм. — Коннор сжал плечо девушки. — Можем долго говорить о машинах, например. Не бегать же мне за тобой с цветами или с флаконом дорогих духов. Ну, в общем, я воспринимаю тебя как пацана, своего в доску. Разве это плохо?

Эмма Вирджиния Джейкобсен в растерянности смотрела на сидящего рядом молодого мужчину. Ей казалось, что она вот-вот сорвется на крик. Коннор никогда не хотел ее? Она для него — не женщина?

Зачем тогда уже два года ходит к ней? Ах, да. Рассказывать о своих бесчисленных романах. Как другу, как сестре. И ему даже не приходит в голову: это может задевать.

Выяснилось, что Коннор вообще не относит ее к представительницам слабого пола. Будто она, раз трудится в автомастерской, грубый мужлан.

У Эммы все внутри кипело от негодования. Нет, она никогда не была увлечена Коннором, но все же…

Девушка взглянула на своего приятеля так, будто они только что познакомились.

Черные, по-военному коротко остриженные волосы, мужественное лицо, большие темно-голубые глаза. Мощный торс обтягивала армейская футболка защитного цвета. Короткие шорты, обнажающие крепкие загорелые ноги…

Да, можно сказать, супермен. И она не думала о нем как о мужчине? Слава богу, не увлеклась им всерьез. В противном случае Коннор только бы посмеялся над ней.

Но подобная мысль лишь подлила масла в огонь, полыхавший в душе Эммы.

А Коннор невозмутимо продолжал свою речь:

— Мне так хорошо здесь. Никаких соблазнов. Так что обязательно выиграю проклятое пари. Даю слово. Главное — соблюдать осторожность.

— О да, — пробормотала Эмма, удивляясь одному: Коннор даже не замечает ее ярости. — Правильно, осторожность превыше всего.

— Серьезно, Эм, — вздохнул он и добавил: — Если бы не возможность обсудить с тобой все это, я, наверное, давно бы свихнулся.

— Тяжело тебе приходится, — тихо промолвила Эмма.

— Ладно, переживем. — Улыбнувшись, Коннор показал рукой на офис Эммы, располагавшийся перед автомастерской. — Схожу за содовой. Тебе принести?

— Нет, возьми только себе.

Кивнув, Коннор зашагал в сторону офиса. Эмма смотрела ему вслед и не могла понять, что с ней происходит?

Девушка лишь осознавала: отношения между ними неожиданно резко изменились.

Уже давно никто так не выводил ее из себя. Кровь Эммы кипела от праведного гнева, к которому примешивалось чувство оскорбленного достоинства. И почему ей так не везет с мужчинами?

Три года назад один человек уже разбил ей сердце. Теперь Коннор унизил так, что трудно дышать. Но на этот раз Эмма не собиралась прощать обидчика. Заплатит за все сполна, твердо решила она. Не видит в ней женщину? Посмотрим, как заговорит через некоторое время.

Когда Эмма вернулась домой, ярость ее немного поостыла. Но до конца успокоиться девушка все равно не смогла. Гнев сменялся обидой, обида в свою очередь порождала гнев, и все повторялось сначала.

Поставив на столик чашку с недопитым чаем, Эмма схватилась за телефон и набрала номер близкой подруги.

После первого же гудка в трубке раздался знакомый голос:

— Алло.

— Мэри, — взволнованно и торопливо заговорила Эмма, — представляешь, Коннор Райли сегодня отличился: он, видишь ли, не воспринимает меня как женщину. Я для него — дружок, приятель. Не больше. Помнишь, я рассказывала тебе о глупом пари, которое он заключил с братьями? — Не дожидаясь ответа подруги, Эмма продолжила: — Так вот, Коннор сказал, что проводит много времени во дворе моей мастерской в целях безопасности. Веришь, глядя мне прямо в глаза, открыто заявил: я не женщина, а защитное средство.

— Во дела, — беззлобно хихикнула подруга.

— Очень смешно. — Эмма соскочила с дивана и, приблизившись к зеркалу, висящему у камина, стала внимательно рассматривать себя. — Ты слушаешь?

— Конечно, — отозвалась Мэри. — Тебя обидели. Хочешь, чтобы Томми с ребятами наказал жестокого типа?

Эмма улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Нет, спасибо. Я справлюсь с ним сама. Кстати, а как твой супруг?

Мэри Элис Фланаган, лучшая подруга Эммы, четыре года назад вышла замуж за морского офицера Тома Мэлоуна. Кажется, ей повезло. А вот Эмма постоянно страдала.

Все началось с того страшного дня, когда умерла ее мать. Девочка очень плакала. Ее успокаивал отец. Он же взял на себя все заботы. Этот грозный с виду, крутого нрава человек самым трогательным образом заботился о дочери, но, увы, не имел ни малейшего понятия о том, как воспитать в ней женщину. Наверное, поэтому Эмме впоследствии не везло в личной жизни. Познакомилась однажды с привлекательным мужчиной, но он через некоторое время бросил ее, безжалостно разбив сердце.

Спасала подруга. Они регулярно созванивались и переписывались по электронной почте. А сегодня вечером Эмме захотелось, чтобы Мэри Элис оказалась рядом. Нужно же кому-нибудь поплакаться.

— Держись, дорогая, — приказала Мэри. — И вообще, что ты собираешься делать дальше?

Эмма твердо заявила:

— Хочу заставить Коннора раскаяться в сказанном. Пожалеет о своем поведении, черт возьми!

— Успокойся, — посоветовала подруга. — Не горячись. Вспомни, во что вылилась история с Тони.

Мгновенно нахлынули воспоминания. Тони де Марко не просто разбил Эмме сердце. После него она уже не могла по-прежнему доверять мужчинам. Однако сейчас несколько иная ситуация. Ведь Тони она любила, а Коннора вроде бы нет.

— Эй, ты что замолчала? — В голосе Мэри прозвучало беспокойство.

— Думаю.

— О чем?

— Я отомщу Коннору. Он унизил меня. Я заставлю его потерять голову от любви ко мне.

— О-го-го.

— И сделаю так, что он проиграет это пари.

— Переспишь с ним?

— Посмотрим, — резко ответила Эмма, ощущая, как горячая кровь все быстрее бежит по венам.

Глава вторая

Католическая церковь святого Себастьяна походила на небольшой замок, выросший когда-то среди полей Южной Каролины. Здание из посеревшего от времени кирпича поблескивало окнами в лучах утреннего солнца. В больших глиняных горшках у входа в располагавшийся по соседству домик священника цвели красные и лиловые петунии. Старая раскидистая магнолия в ярде от церкви бросала на зеленый газон манящую тень.

Двери церкви были открыты для прихожан постоянно, но Эмма, объехав здание, свернула к домику священника.

Выключив двигатель, девушка вышла из машины. Стояла невероятная жара, однако Эмма не замечала этого. Она выросла на юге и привыкла к высоким температурам.

Конечно, Эмма могла поручить кому-то из механиков отогнать отцу Лайему починенный автомобиль. Но она хотела, пользуясь случаем, побеседовать со старшим из братьев Райли, рассказать о своих проблемах.

Прошли уже сутки после ее последнего разговора с Коннором, однако девушка никак не могла успокоиться. До мелочей разрабатывала план отмщения.

Эмма надеялась, что беседа с Лайемом поможет ей разобраться в происходящем. Но сейчас она даже не представляла, с чего начать.

Девушка пересекла маленькую баскетбольную площадку, направляясь далее по обсаженной розами аллее к двери домика.

Эмма постучала, и почти сразу же дверь отворилась. На пороге показалась высокая пожилая женщина с седеющими рыжими волосами и зелеными глазами.

— Мисс Джейкобсен? — она поджала губы.

— Добрый день, миссис Хэнниген, — поздоровалась Эмма, игнорируя привычную неприветливость экономки священника.

Эта особа была воплощением домоправительниц из классических романов. Нет, миссис Хэнниген не испытывала личной неприязни к Эмме, просто ей вообще никто не нравился.

Войдя внутрь, девушка отметила безупречную чистоту вокруг, до блеска натертый паркет.

— Я пригнала отцу Лайему автомобиль после ремонта. Мне нужно вернуть ему ключи и передать чек.

— Он в библиотеке, — объявила экономка, направляясь в кухню. — Ступайте туда, а я принесу чай.

— Спасибо, но… — испуганная Эмма осеклась. Весь Бэйуотер знал: чай от миссис Хэнниген — настоящая бурда. Однако было уже слишком поздно. Экономка покинула холл. Девушка поняла, что ей из вежливости все равно придется выпить эту гадость.

Открыв дверь, ведущую в библиотеку, Эмма замерла на пороге, ожидая момента, когда священник обратит на нее внимание.

Преподобный Лайем Райли отложил в сторону книгу и поднялся со стула.

Высокий, как и остальные братья, он нисколько не уступал им по красоте: густые темные слегка вьющиеся волосы, голубые глаза в обрамлении необыкновенно длинных ресниц, которым могла позавидовать любая женщина. А какая добрая улыбка! От нее на душе у всех сразу же становилось легче, и Эмма не была исключением.

— Милая! Вам удалось в очередной раз вернуть к жизни мою машину? — Приблизившись и положив руку на плечо девушке, Лайем подвел ее к удобному креслу, стоящему у камина.

— Да, я привела ваше авто в рабочее состояние, — сообщила Эмма, протягивая священнику чек. — Но, боюсь, это ненадолго. Вам пора приобрести новую машину.

Лайем улыбнулся, правда, слегка вздрогнул, увидев цифру на чеке.

— Я знаю, старушку надо сдавать в утиль. Однако всякий раз возникают дела посерьезнее. К тому же Коннор давно обещал полностью заменить двигатель. Остается лишь немного подождать.

Коннор.

Именно об этом человеке хотела поговорить с Лайемом Эмма. Но сейчас, очутившись в обществе священника, она не представляла, с чего начать. Разве можно сообщать ему о планах мести? Ведь Коннор — его родной брат.

— Что-то не так? — спросил Лайем, усаживаясь напротив Эммы.

— Почему?

Лайем улыбнулся.

— Потому что при одном лишь упоминании о Конноре ваше лицо окаменело, а глаза метнули молнии.

— Из меня не получится хорошего игрока в покер, верно?

— Не получится. — Священник покачал головой, потом, осторожно дотронувшись до руки Эммы, вопросительно посмотрел на девушку: — Расскажите, что вас беспокоит?

Эмма уже открыла рот, и тут их прервали.

— Чай, отец мой, — торжественно объявила миссис Хэнниген, появившись на пороге с огромным подносом, на котором стояли кувшин с подозрительной темной жидкостью, пара высоких стаканов со льдом и тарелка с печеньем.

— О, спасибо, — с неподдельной искренностью произнес Лайем, — вам не следовало так утруждать себя, моя дорогая.

— Пустяки. — Опустив поднос на столик, экономка развернулась и, уподобившись марширующему солдату, чеканным шагом покинула библиотеку.

— Нам придется выпить это, — Лайем со вздохом протянул руку к кувшину.

— Конечно. — Эмма старательно улыбалась, наблюдая за тем, как священник разливает темную мутную жидкость в стаканы.

— Миссис Хэнниген — очень хорошая женщина, — заметил Лайем, поднимая свой стакан и подозрительно рассматривая его. — Но, к сожалению, она не умеет готовить приличный чай.

Эмма решила покончить с пыткой как можно скорее. Она сделала несколько торопливых глотков и, закашлявшись, опустила стакан на поднос.

— Итак, мы собирались поговорить о Конноре…

— Да. — Лайем, отпив немного чая, слегка скривил губы. — Что же он натворил?

— Что натворил? — Эмма вскочила с кресла и принялась нервно расхаживать по комнате. — Да. Коннор натворил кое-что, и я едва не ударила его. Ведь он унизил меня. И даже не понял, каким образом. Говорю вам честно, преподобный Лайем, впервые в жизни я была так рассержена, а он даже не заметил этого. Понимаете?

Эмма описывала круги по комнате, в то время как Лайем поворачивал голову из стороны в сторону, следуя за девушкой взглядом. Он буквально кожей чувствовал ярость, прорывавшуюся в ее голосе.

— Вы захотите ударить и меня, если я скажу, что не понимаю, в чем дело?

Шумно выдохнув воздух, Эмма остановилась у широкого окна, выходящего на тенистую лужайку. Легкий ветерок шевелил листья магнолий, двое мальчишек бежали куда-то с бейсбольными битами…

— Извините. Он просто идиот, — Эмма повернулась к священнику. — Я имею в виду Коннора.

— Совершенно верно, — к удивлению Эммы согласился Лайем. А его улыбка сотворила чудо — ярость Эммы мгновенно улетучилась. — Увы, все мои братья — глупцы, — осекшись, он тут же поправился, — может быть, за исключением Брайена, который, вовремя спохватившись, успел удержать Тину. Но Коннор и Эйден? — Лайем покачал головой. — Настоящие идиоты. Правда, частично их поведение оправдывает некая стрессовая ситуация, в которой они сейчас находятся.

— Вы имеете в виду пари? — спросила Эмма. Лайем в изумлении заморгал.

— Вам известно об этом?

— Весь последний месяц Коннор говорит только о затеянной вами игре.

— Неужели? — Лайем широко улыбнулся. — Поставленные условия выводят его из себя, верно?

Эмма неожиданно развеселилась, позабыв о недавнем гневе.

— Ну что ж вы так издеваетесь над родными братьями?

— Хотите сказать, моему сану это не подобает?

— Не знаю, — ответила Эмма, — священники, вероятно, тоже имеют право пошутить, тем более, что вы всегда остаетесь истинным Райли.

— Да, я Райли, — согласился Лайем. — А значит, азартный, не обделенный чувством юмора человек. И еще я хочу знать, чем именно вас так огорчил мой брат Коннор.

— Он заведомо отверг меня. Как женщину.

— Простите?

Эмма пошевелила плечами, словно пытаясь сбросить с них тяжелый груз, потом засунула руки в карманы джинсов. Рассказать о вчерашнем разговоре оказалось гораздо труднее, чем она предполагала. Перед глазами девушки вновь замаячила глупая улыбка Коннора, назвавшего ее своим «приятелем».

Через силу девушка отрывисто произнесла:

— Коннор сказал, что не воспринимает меня как женщину. Поэтому рядом со мной чувствует себя спокойно.

Лайем простонал:

— Просто кретин.

— Вот именно.

Заявление Коннора жгло ее до сих пор, будто пчелиное жало. Горечь обиды переполняла сердце. В течение вот уже трех лет Эмма не позволяла мужчинам причинять ей боль. Мысль о том, что Коннору легко удалось сделать это, вновь и вновь приводила девушку в ярость.

— Коннор пожалеет обо всем, — прошептала она, скорее давая торжественное обещание самой себе, чем Лайему.

— Эмма?

Она отрешенно смотрела в окно. Но в голосе Лайема чувствовалась забота, которую девушка не могла не оценить.

— Он проиграет пари, — заявила Эмма.

Священник со вздохом поднялся и приблизился к ней.

— Конечно. А в церкви сделают новую крышу. — Лайем остановился рядом с девушкой. — Однако я считаю своим долгом предостеречь вас.

— Предостеречь? — Эмма недоуменно взглянула на него.

Покачав головой, Лайем мягко заметил:

— Иногда охотник попадает в расставленные им же самим ловушки.

Если он ведет себя неосторожно, мысленно добавила Эмма.

— Не беспокойтесь обо мне, — твердо произнесла девушка. — Со мной все будет хорошо.

— О да, — Лайем протянул руку, побуждая Эмму повернуть к нему голову. — Но вы же с Коннором — старые друзья.

— И что? — Голос Эммы, вопреки всем ее стараниям, дрогнул.

— Дело в том, — объяснил Лайем, — что от дружбы до любви — один шаг.

Эмма рассмеялась, покачав головой.

— Извините, Лайем, но в данном случае о любви не может быть и речи.

Она не собиралась больше ни в кого влюбляться. Однажды Эмма уже сделала ошибку, из-за которой страдала до сих пор. Да и Коннор явно не имел таких намерений. Сейчас он вообще избегал женщин.

Гордо выпрямившись, Эмма попыталась успокоиться. В случае, если Коннор Райли начнет подбираться к ней, он не получит ничего. Никогда.

Злорадно улыбаясь, девушка направилась к двери.

— Мне пора в мастерскую. Нет-нет, меня не нужно отвозить туда. Я хочу пройтись пешком.

Обернувшись у двери, Эмма вновь взглянула на Лайема. Красивое лицо священника выражало обеспокоенность.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — попыталась сострить девушка. — Я помогу вам решить проблему с новой крышей. С помощью… Коннора.

Священник проводил девушку долгим взглядом.

— Будем надеяться.

Прошло еще два дня. Коннор больше не мог выдерживать одиночества.

И вновь его потянуло в автосервис. Однако Эмма была вся в своих делах. Видимо, поэтому особо и не хотела с ним разговаривать. Коннору даже показалось, что она сторонится его. Странно.

Впрочем, он тоже не сидел сложа руки. С утра поработал в саду у матери. А уже потом, с чувством выполненного долга, отправился на обед к Брайену и Тине. Однако счастливый вид супругов лишь обострил страдания Коннора.

Дьявол, он действительно уже дошел до предела, если начал завидовать своему женатому брату.

— Жизнь без постоянного секса губит клетки головного мозга, — пробормотал Коннор, вырубая двигатель автомобиля.

Господи, какой кошмар. Летние ночи не давали никакой прохлады. Одежда мгновенно становилась мокрой от высокой влажности. Коннор созерцал через ветровое стекло двери любимого бара. Что же делать? Разум советовал завести мотор по-новой и уехать подальше от соблазнов, вернуться в свою квартиру.

Но искушение оказалось слишком сильным. Коннору очень хотелось провести пару часиков в уютном полумраке, послушать музыку, выпить пива, поболтать с друзьями.

— Я в состоянии контролировать себя, — громко произнес он, открывая дверцу машины и ныряя в летний зной.

Из бара доносилась приглушенная мелодия, кусты жасмина, цветущие у парковки, источали волшебный аромат.

Коннор направился к бару. Через несколько секунд увидел вышедшую оттуда красивую пару. Мужчина обнимал женщину за плечи и нежно целовал ее волосы.

Коннор непроизвольно застонал. Может, лучше исчезнуть? Но мечты о холодном пиве и непринужденной беседе с друзьями остановили этот порыв.

Пальцы легли на металлическую дверную ручку и… Коннор уже вдыхал знакомые ароматы пива и табачного дыма.

По обыкновению кивая налево и направо своим знакомым, он расположился у стойки, смакуя долгожданный глоток пенного напитка.

Ощущая приятную прохладу во рту, обвел зал взглядом. Бар существовал не менее пятидесяти лет. Серый цвет стен напоминал обшивку линкора, столы и стулья были испещрены многочисленными царапинами. Деревянный потолок открывал взору массивные балки. По стенам были развешаны шлемы, штыки и кортики в ножнах — вплоть до шпаги, принадлежавшей нынешнему владельцу, морскому офицеру в отставке. Военные, особенно моряки, чувствовали себя здесь как дома.

В конце главного зала находились бильярдные столы. Центр помещения использовался для танцев. Из старого музыкального автомата раздавался классический рок.

В основном бар «Вне службы» посещали моряки. Многие заходили сюда по пути домой, чтобы немного расслабиться. Отдыхали здесь и обычные горожане. А еще тут веселились ЖЕНЩИНЫ.

Сейчас Коннор изо всех сил старался их не замечать.

Люди переходили от столика к столику, приветствуя друг друга. Коннор наблюдал за привычной картиной и тут увидел высокую блондинку в очень короткой юбке.

Девушка у бильярда прицеливалась в шар кием, готовясь нанести удар.

У Коннора пересохло во рту.

Длинные светлые волосы незнакомки ниспадали пушистой волной, доходя до середины спины. Когда девушка повернула голову, они всколыхнулись, пленив Коннора причудливой игрой световых бликов. А формы! Бледно-голубой топ облегал роскошную грудь, джинсовая мини-юбка обтягивала крутые бедра, стройные загорелые ноги так и привлекали мужское внимание.

Какая девочка!

Весь вид блондинки просто призывал заняться с нею сексом.

Коннор так сильно сжал пальцами кружку с пивом, что едва не раздавил ее. Проведя пятерней по лицу, он тяжело вздохнул.

Молодого мужчину охватило неистовое желание. Сердце колотилось в бешеном ритме.

Какой-то парень, приблизившись к блондинке, принялся что-то нашептывать ей на ухо. Коннор еле сдерживался — просто хотел вышвырнуть наглеца в окно.

— Спокойно, дыши глубже, — приказал он себе. Судорожно втягивая воздух, твердил: — Все дело в условиях проклятого пари, непонятного дурацкого пари…

Да черт с ним. Ему хотелось немедленно приблизиться к девушке, забыв обо всем на свете, унести ее в тайную пещеру, где он мог бы безраздельно обладать ею снова и снова. Ему хотелось слышать, как она стонет от страсти, и смаковать каждый ее вздох.

Коннор сделал большой глоток холодного пива, надеясь хотя бы частично погасить полыхающий внутри огонь. Но все было напрасно. Проклятие, он не владел собой!

Блондинка, смеясь, медленно выпрямилась, выставив одну ногу вперед. Девушка откинула волосы с лица, и ее густая белокурая грива, освещенная лампой, вновь вспыхнула тысячами искр.

Коннор судорожно сглотнул.

А незнакомка вдруг стала заигрывать с другим парнем: подмигнула ему и шутливо хлопнула по плечу.

Коннор уронил кружку.

Та вдребезги разбилась прямо у его ног, и повсюду разлетелись осколки вперемешку с брызгами пива.

Но Коннор даже не среагировал на это.

Он никак не мог оторвать взгляд от блондинки с телом, созданным для горячего секса.

— Эмма?!

Глава третья

А вот Эмма как раз таки услышала звон разбившегося стекла. Несмотря на громкую музыку.

Ведь она была все время начеку, с того самого момента, когда Коннор вошел в бар. Эмма специально встала к бильярдному столу, прекрасно осознавая, что вид девушки с кием обязательно привлечет внимание Коннора.

Нервы девушки напряглись до предела. Даже желудок свело, а перед глазами поплыл туман. Но она не могла позволить себе отступить от намеченного плана. Дороги назад уже не было.

Улыбаясь парню, игравшему с ней на бильярде, Эмма старалась не реагировать на взгляды Коннора, пронзающие ее насквозь.

— Ты должен мне двадцать баксов, Майк. Не желаешь сыграть еще одну партию?

Высокий моряк улыбнулся, доставая слегка помятую купюру.

— Может, лучше я угощу тебя чем-нибудь?

— Может, лучше ты оставишь ее в покое? — буквально прорычал Коннор.

Увидев выражение его лица, Эмма с трудом подавила улыбку. Замечательно. Пусть побесится.

— Коннор? — с притворным удивлением промолвила она. — А я и не заметила, когда ты вошел.

Тот с ожесточением потер шею, потом его рука бессильно упала вниз.

— Это твой друг?

Эмма взглянула на моряка, проигравшего ей две партии. Высокий, красивый. Почему бы действительно не «назначить» его своим бойфрендом? Однако сейчас ее мысли занимал только Коннор. И Майк, видимо, почувствовав это, сильно разволновался.

Атмосфера накалилась до предела. Вокруг уже стали собираться любопытные. Неужели парни начнут драку? Несмотря на опасную ситуацию, в глубине души Эмма радовалась устроенному ею спектаклю. И ей очень хотелось, чтобы мужчины вступили из-за нее в бой. Именно как из-за женщины.

Ведь большую часть жизни она была для них всего лишь товарищем, приятелем, но не объектом для страстных воздыханий. Мужчины отчего-то недооценивали ее женские прелести, не стремились к любовным отношениям с ней. Наверное, отчасти в этом она была виновата сама: никогда не причисляла себя к представительницам слабого пола. Понятное дело — владелица автомастерской, доставшейся от отца по наследству. Но как же хочется изменить ситуацию и превратиться в кокетливое очаровательное создание. Кажется, таких девчонок мужчины просто обожают…

— Эмма, — голос Майка вернул ее к реальности. — Ты знаешь этого парня?

— О да, — подтвердила девушка, взглянув на Коннора и испытывая затаенную радость при виде его напряженного лица. — Мы с Коннором старые друзья.

— И нам нужно поговорить, — добавил тот, не пытаясь скрыть злости. — Почему бы тебе не оставить нас в покое?

— Ишь ты какой, — ухмыльнулся Майк. — Разве тебя кто-то приглашал на беседу?

Коннор заскрипел зубами. Майк весь напрягся, сжав руки в кулаки. Мужчины напоминали сейчас быков, приготовившихся к последнему сражению.

Стоя между соперниками, Эмма улыбнулась Майку и сказала:

— А ты знаешь, нам с Коннором действительно нужно поговорить. — Она умолкла, пожав плечами.

Майку такой поворот не понравился, однако он тут же удалился, присоединившись к компании друзей. Коннор мрачно смотрел ему вслед, потом перевел взгляд на Эмму.

С деланым спокойствием она свернула в трубочку выигранную двадцатидолларовую купюру и засунула ее в бюстгальтер. Коннор невольно проследил за движением женской руки.

Эмму бросило в жар. Как он странно смотрит. Будто хочет заключить в объятия. Нет, это невозможно…

Почему невозможно?

Точно. Ее план сработал. Почти.

Эмма старательно натерла кончик кия мелом. Потом поднесла кий к губам, осторожно сдувая с него белые крошки.

Коннор судорожно сглотнул.

Как забавно наблюдать за ним, подумала Эмма.

— Итак, — произнесла она, откидывая назад голову и встряхивая золотистой гривой, — о чем ты хотел поговорить?

Коннор сердито фыркнул. Взгляд его скользил вверх-вниз по фигуре девушки.

— Ты пришла сюда поддразнивать посетителей?

Выставив вперед бедро, Эмма лениво поглаживала пальцами отполированную поверхность кия.

— Тебя это беспокоит?

— Беспокоит? — с трудом выговорил Коннор, тотчас осекшись. Он производил впечатление человека, тщетно пытающегося подобрать нужные слова. Наконец, приблизив губы к уху девушки, тихо произнес: — Черт возьми, Эмма, посмотри на себя в зеркало. Когда ты склонилась над столом, нанося удар, я мог видеть твои ноги вплоть до…

Эмма изогнула бровь, стараясь скрыть победную улыбку.

— Вплоть до чего, Коннор?

Тот резко выпрямился.

— Неважно. — Дыхание его сделалось хриплым и прерывистым. — Возмутительно то, что все парни в баре видели это.

Итак, ей удалось расшевелить Коннора.

— Не твое дело.

— Видишь ли… — Коннор замялся. — Мы же друзья, Эм. И я просто не хочу, чтобы о тебе думали плохо. Вот и все.

— И поэтому ты ведешь себя так странно? — Девушка заметила, как в глазах Коннора промелькнуло нечто мрачное и грозное. Какие уж тут приятельские отношения?

— Я не потерплю…

Замечательно. События развивались по заранее продуманному плану. И чем больше выходил из себя Коннор, тем увереннее и свободнее чувствовала себя Эмма.

Оттолкнувшись от бильярдного стола и взяв в одну руку кий, она оттянула другой рукой верхний край топика — словно изнемогала от жары. Коннор вздрогнул. Какое сексуальное движение!

— Что ж, спасибо, Коннор, — промолвила она, вызывающе медленно облизывая губы. — Я ценю твою заботу о моей репутации.

На его лице заиграли желваки.

— Ты не понимаешь. Я должен заботиться о тебе. Мы же приятели. А сейчас, если хочешь, я подвезу тебя сам домой. Так мне будет спокойнее.

Эмма лишь улыбнулась в ответ на предложение. Она по-свойски положила ладонь на грудь Коннора.

— Это очень мило с твоей стороны, — мягко произнесла девушка. — Однако я не собираюсь пока уходить.

— Ты не…

— Я хочу еще поиграть, — объявила Эмма, грациозно огибая стол, задев при этом, как бы случайно, дрожащего от напряжения Коннора. — Кстати, по твоей вине я лишилась партнера по бильярду. Не желаешь заменить его?

Коннор нахмурился.

— Взять огонь на себя?

Эмма щелкнула пальцами в каком-то дюйме от его лица.

— Всего лишь пул, Райли.

— Пул. Да. Конечно. — Коннор потер обеими руками глаза. — И все же, думаю, сейчас нам обоим лучше уйти…

— Уходи, если хочешь, — отозвалась Эмма, обводя взглядом переполненный зал. — Я найду себе другого партнера.

— Не сомневаюсь, — мрачно пробормотал Коннор. — Твой сегодняшний вид…

Брови девушки поползли вверх. Медленно выдвинув одну ногу вперед, Эмма постучала носком туфли по полу.

— И какой же у меня вид? Привлекательный или наоборот…

Коннор нахмурился еще больше.

— Ты не похожа на саму себя.

Эмма едва не расхохоталась. Победное ликование переполняло ее душу. Задача выполнена. Коннор Райли обратил на нее внимание. И не важно, по каким причинам. Эмма упивалась сознанием собственной власти над этим мужчиной.

Да, Коннор поступил опрометчиво, назвав ее недавно «приятелем».

Взяв треугольную рамку, Эмма поместила ее в центре зеленого сукна. Не поднимая глаз от стола, она произнесла:

— Да будет тебе известно, я родилась не в рабочем комбинезоне.

— Конечно. Я понимаю, — пробормотал Коннор, доставая шары из углового сетчатого кармана. — Просто…

Эмма глубоко вздохнула. Она намеревалась удивить Коннора, однако его реакция превзошла все ее ожидания. Лицо мужчины выражало крайнее изумление, словно вместо Эммы перед собой он увидел, к примеру, собаку, внезапно заговорившую по-человечески.

Но надо идти до конца. Как же соблазнить Коннора, дабы он проиграл дурацкое пари? Попробуем.

Расправив плечи, Эмма подошла к нему ближе. Благодаря специальному бюстгальтеру, грудь ее казалась необыкновенно высокой и пышной. Коннор, словно завороженный, рассматривал соблазнительные округлости.

— Видишь ли, — прервала напряженное молчание Эмма, — мне очень хочется еще разок сыграть в бильярд. Если ты не желаешь, я спрошу Майка или кого-нибудь из ребят, не составят ли они мне компанию…

— Не нужно, — сквозь зубы процедил Коннор. — Играть буду я. Согласен рискнуть.

Что он имел в виду? У Эммы не оставалось времени на размышления.

— Ставка — двадцать баксов. Игра с восьмью шарами.

— Начинай.

— Предупреждаю, — объявила Эмма, огибая стол с кием в руках, — тебе придется несладко.

— Я вас понял, мэм, — сказал Коннор, а сам подумал: «Черт возьми, кто мог предположить, что малышка Эмма Джейкобсен прячет под комбинезоном оружие массового поражения?»

Массового поражения мужчин.

Груди, так и поддразнивая, четко обрисовывались под туго натянутой тканью топика. Бедра призывно покачивались при каждом шаге. А ноги, боже, какие ноги! И почему до сих пор он не замечал приятной округлости ее ягодиц?

Почему прозрел только сейчас?

Все его тело дрожало от напряжения. Огонь желания разгорался сильнее с каждой секундой. Проклятие, ему не следовало приходить сюда. Он совершил ошибку. Однако в противном случае так никогда бы и не увидел другую Эмму, совершенно непохожую на грубоватую владелицу гаража.

Пальцы Коннора с силой сжали бильярдный шар.

Но ведь это все равно Эмма. Друг. Приятель. И нечего себя обманывать.

Тем не менее происходило невероятное.

При взгляде в лицо Эммы у Коннора перехватило дыхание. Девушка смотрела на него широко открытыми голубыми глазами. Ее пухлые губы так и просили поцелуя.

О господи!

Они были знакомы уже несколько лет, и никогда прежде Коннор рядом с ней не чувствовал себя таким растерянным.

— Держись, Райли, — тихо прошептал он, надеясь, что громкая музыка заглушит его слова.

Эмма даже на секунду не должна заподозрить, что один лишь взгляд на нее вызывает бурную физическую реакцию со стороны его тела.

Проклятое пари.

Всему виной длительное воздержание.

Коннор был на пределе. Ведь Эмма выглядела просто потрясающе.

— Как насчет того, чтобы забить в лузу несколько шаров? — весело спросила она.

Ухмыльнувшись, Коннор метнул в ее сторону быстрый взгляд.

— Попытка не пытка. Главное — ловкость.

Эмма рассмеялась, и ее звонкий смех проник Коннору в самую душу.

— А какой ты? — поинтересовалась Эмма. — Ловкий?

Пальцы девушки по-прежнему продолжали поглаживать кий, и Коннор поспешил отвести взгляд в сторону.

— Я умею быть таковым, когда требуется.

— Неужели? — Эмма вскинула голову, и копна золотистых волос разметалась по ее плечам. — А ты хорошо играешь?

Коннор поднял треугольную рамку и, повесив ее в сторонку на крючок, как можно небрежнее произнес:

— Увидишь. Начинай партию.

Эмма кивнула.

— Ставка — двадцать баксов.

— Многовато.

— Я не ослышалась? — переспросила Эмма, изогнув уголки рта в улыбке. — Похоже, ты жмот или испугался?

Слова ее возымели эффект. Чувство оскорбленного достоинства заставило Коннора произнести следующее:

— Я стану победителем. Вот увидишь, что я сделаю с тобой!

— Ой! И что же ты со мной сделаешь? — вкрадчиво спросила Эмма.

Не дожидаясь ответа, девушка склонилась над столом и, отведя руку с кием назад, принялась выбирать цель.

Взору Коннора открылась ее роскошная грудь, готовая в любое мгновение выскочить из выреза топика.

У молодого мужчины перехватило дыхание. Внезапно он понял: он хочет обладать Эммой прямо в этом зале, на гладком сукне, на этом самом бильярдном столе.

Дьявол. Наваждение какое-то. Коннор в отчаянии потер лицо, едва не шлепнув себя по щеке. Но он желал Эмму. Сейчас. Желал сильнее, чем кого-либо в своей жизни.

Однако испытывает ли Эмма то же самое?

С какой стати?

Девушка нанесла удар, и шары с глухим стуком раскатились по зеленому полю. Улыбнувшись, она взглянула на Коннора.

— Ты готов к потере двадцати долларов? — поддразнивающим тоном спросила Эмма.

— Издеваешься? — Коннор провел ладонью по деревянному краю стола. — Зря.

— Не злись, Коннор. Просто я предпочитаю выходить победительницей из разного рода поединков.

— Правда? А если эта битва закончится моей победой, сыграем во что-нибудь еще?

Эмма весело взглянула на Коннора.

— Надо подумать.

Глава четвертая

Эмма Джейкобсен была довольна. Она торжествовала.

Коннор проиграл ей две партии подряд. У него даже не нашлось смелости приструнить смеющихся посетителей бара, которые, окружив бильярдный стол, с интересом наблюдали за соревнованием, явно находясь на стороне девушки. Впрочем, на их месте он и сам бы поиздевался над парнем, проигрывающим удар за ударом хрупкой сопернице.

Все дальнейшие попытки Коннора выровнять счет терпели крах.

Но разве может мужчина сосредоточиться на игре, если его ежесекундно отвлекает вид женской груди? Вряд ли…

И вот финал. Положив кий на полку у стены, Эмма медленно подошла к Коннору сквозь расступившуюся публику. Девушка протянула руку за двадцаткой долларов.

— Ты применила против меня секретное оружие, — заметил Коннор и, дернувшись, словно боясь обжечься, опустил банкноту в ладонь Эммы.

— Какое еще оружие? — спросила Эмма, весело улыбнувшись.

Ее улыбка подействовала на Коннора как удар электрического тока. И почему же прежде он не замечал, какие у девушки чувственные губы? Будто был слеп.

Слова застревали у Коннора в горле.

— Ты воспользовалась не совсем честными приемами.

Девушка покачала головой.

— Просто я играю лучше тебя.

— Мы как-нибудь сразимся еще раз, — пообещал Коннор. При условии, что Эмма будет закутана в одежды с головы до ног, мысленно добавил он.

— Я всегда готова принять вызов. — Эмма засунула двадцатидолларовую купюру в вырез на груди.

У Коннора вновь пересохло во рту…

Эмма продолжала многозначительно смотреть на Коннора, а тот пребывал в состоянии настоящей паники. Он должен собраться, черт возьми. Не отступать же в данной ситуации — он ведь не жалкий трус.

Но отчего идет кругом голова? Неудивительно. Губы Эммы — совсем близко. А протянув руку, он мог дотронуться до ее тела. Сдерживаться нет сил. Опасаясь поддаться соблазну, Коннор сжал руки в кулаки.

Успокойся.

Это ведь Эмма. Дружище Эмма.

Девушка тихо спросила:

— Что это ты так пристально рассматриваешь меня?

— Тебе показалось.

— Ну, конечно, — губы Эммы изогнулись в улыбке. — Ты любуешься стеной позади меня, а я просто случайно оказалась на пути.

Коннор провел пальцами по лицу, надеясь хоть как-то вывести себя из сексуальной комы, в которую все глубже погружался.

— Прости. Я думаю…

А думал он вот о чем: хотел немедленно опрокинуть Эмму на бильярдный стол, сорвать с нее топик, юбку. Он даже ощутил, как сжимает своими бедрами эти сводящие его с ума ноги.

— Вечер прошел замечательно. А сейчас, Коннор, мне пора домой. — Эмма повернулась на каблуках.

Она собралась уходить.

— Ты торопишься? — спросил он замирающим от волнения голосом.

Эмма остановилась, глядя на него.

Коннор лихорадочно пытался найти нужные слова, которые убедили бы девушку остаться хотя бы ненадолго.

Наконец, отважившись, он решительно выдохнул:

— Я хотел угостить тебя пивом, но, к сожалению, только что проиграл кое-кому свои деньги.

— Значит, я, как более сильный игрок, должна сама угостить тебя?

— Ну, не возражал бы. — Коннор любыми способами пытался задержать Эмму. Нет, она не должна сейчас покидать его. Он хотел побыть с ней подольше, любоваться ею, слышать ее голос, ароматный цитрусовый запах, исходящий от ее тела…

Неужели он потерял голову из-за Эммы Джейкобсен? Невероятно.

Впрочем, скорее всего дело в нелепом пари. Вспомнив о нем, Коннор сравнил себя с моряком, поставленным в критические условия, давно не видевшим женщин. Моряком с кипящими гормонами в крови, для которого первая же случайно встреченная и не самая красивая девушка оказалась спасительной соломинкой.

Но Эмма-то выглядела потрясающе. Просто богиня!

Коннор совсем разволновался.

— Извини. Но завтра рабочий день, и мне пора домой.

Повернувшись, она танцующей походкой направилась к двери, рассекая воздух, как корабль волны. Мужчины оборачивались ей вслед. Видя это, Коннор испытал неудержимое желание столкнуть их всех лбами и швырнуть на пол.

Какого дьявола они так смотрят на Эмму?

Он колебался еще пару минут, после чего, расталкивая посетителей бара, бросился за девушкой к выходу…

Жаркий летний воздух был напоен ароматом жасмина. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь стуком каблуков Эммы. Коннор поспешил за ней по направлению к парковке.

Девушка резко обернулась, неожиданно замахнувшись рукой, в которой были зажаты ключи от машины.

— Подожди! Не бойся, это я. — Коннор поспешил успокоить Эмму.

У нее вырвался вздох облегчения.

— Черт возьми, Коннор, ты напугал меня.

— Прости, прости. Сразу не сообразил, что можешь принять меня за хулигана или грабителя.

И в этот момент Коннор вдруг поймал себя на следующей мысли: а вдруг кто-то действительно причинит ей вред? Мужчина испытал потребность находиться рядом с девушкой постоянно, дабы защищать ее от возможных неприятностей.

О боже!

С ним творится непонятное.

— Что ты хочешь, Коннор?

Он молча взял Эмму за руку, ощущая исходящее от нее тепло.

— Ты приготовилась защищаться, не так ли?

— Конечно. — Эмма переложила ключи в другую руку. — Современной женщине приходится постоянно быть начеку. А зачем ты гнался за мной, Коннор? Хотел сказать что-нибудь важное?

— Да нет, — выпалил он, беря Эмму за локоть. — Просто решил проводить тебя до машины.

— В этом нет нужды, — уверила девушка. — Мое авто здесь, рядом, — она махнула рукой.

Коннор взглянул в указанном направлении и увидел маленький двухдверный седан серебристого цвета, припаркованный под фонарем.

— Ну, так что ты хочешь, Коннор? Помочь завести мне машину? Я привыкла все делать сама.

— Знаю. Ведь мы с тобой дружим давно.

Да, за время общения он хорошо изучил эту девушку. Упрямую, независимую, не требующую в делах ничьей поддержки.

— Машина тут ни при чем, Эмма. Я просто хочу, чтобы ты меня… пожалела, — произнес Коннор, поглаживая пальцами локоть девушки и наслаждаясь прикосновением к ее коже, — ты безжалостно побила меня на глазах у почтенной публики. Все знакомые будут теперь смеяться надо мной из-за проигранной партии в пул.

— Трех проигранных партий, — поправила его Эмма. — Но счет не имеет значения.

— Для меня он важен всегда.

— Ах, я забыла. Ты ведь в душе спортсмен. Азартный игрок. Видимо, поэтому заключил с братьями пари.

Пари.

Именно из-за него Эмма пришла вечером в бар, одетая как… нет, она не хотела задумываться над этим. Однако большую часть вечера испытывала дискомфорт, чувствуя себя практически обнаженной.

Эмма сделала глубокий вдох, приказав себе расслабиться. Но отчего нарастает волнение? Рука Коннора, державшая ее за локоть, оказывала странное воздействие: мысли путались, накрытые лавиной бурных эмоций.

Но она же сама разработала коварный план: решила влюбить в себя Коннора, а потом открыть ему правду.

Однако закручивалась странная интрига.

Горячие взгляды Коннора, буквально пожиравшие ее тело, полностью вывели Эмму из равновесия. Возбуждение, охватившее девушку, все усиливалось. Она с трудом переводила дыхание. Сердце бешено колотилось.

Коннор стоял совсем близко. Так близко, что Эмма могла заглянуть ему в глаза.

— А что, если я возьму на себя роль благородного рыцаря? — тихим голосом спросил Коннор. — Мне вдруг захотелось обеспечивать безопасность прекрасной даме.

Эмма от неожиданности вздрогнула. Конечно, каждой женщине приятно, когда есть человек, заботящийся о ней, но провожатые обычно докучают грубыми ухаживаниями. И вообще, с чего это вдруг Коннор решил превратиться в героя рыцарских баллад? Сей факт вызвал у Эммы подозрения.

Чудес не бывает. Коннор стал уделять ей внимание, как понравившейся девушке? Ерунда. Или продолжить спектакль? Предстать перед ним беспомощным, нуждающимся в поддержке существом слабого пола?

— Сначала ответь мне на вопрос.

— Слушаю.

— Почему раньше ты никогда не провожал меня до машины, например?

— Если честно, — поведал Коннор, нервно приглаживая рукой волосы, — я и сам не знаю.

Эмма хмыкнула, исподтишка рассматривая его широкую мускулистую грудь, обтянутую армейской футболкой.

А затем их взгляды скрестились. Коннор не говорил ни слова, но в глубине его темно-синих, напоминающих океанский простор глаз Эмма увидела нечто неожиданное: интерес к ней, как к женщине.

Потом они вместе пошли к машине. Эмма изо всех сил старалась приноровиться к широким мужским шагам.

Вдруг Коннор неожиданно остановился.

— Я полный идиот.

Эмма рассмеялась.

— О чем ты?

Лицо Коннора находилось в тени, но девушка все равно ощущала на себе взгляд его глаз.

— Сегодня вечером ты несказанно удивила меня, Эм, — признался Коннор. Голос его был тише дуновения легкого бриза, повеявшего им в затылок.

Сердце Эммы от волнения подпрыгнуло.

— Удивила?

Коннор пожал плечами.

— Я никогда не думал о тебе, как о…

Он замялся. Слова «Я никогда не думал о тебе как о женщине», произнесенные в очередной раз, могли снова не на шутку обидеть Эмму.

— Ну, продолжай. Не думал, как о ком?

Коннор смутился, но тут же нашел выход из тупика. Он сделал на всякий случай шаг назад и, встряхнув головой, вымолвил:

— Как о сильнейшем игроке в бильярд…

Шок. Эмму пронзило разочарование. Мог бы назвать ее сексуальной или умопомрачительно красивой. Увы. Видно, не судьба. И соблазнить его не удастся. Однако еще посмотрим. Впереди достаточно времени.

— Да, играю я отлично. Век живи — век учись, — назидательным тоном произнесла Эмма, открывая дверцу машины. Скользнув внутрь салона и опустив стекло, девушка помахала рукой. — Пока, Коннор!

— Пока. До встречи!

Эмма включила задний ход, выруливая со стоянки. Развернув автомобиль, она взглянула в зеркало. Коннор все еще стоял на прежнем месте.

И вдруг ей захотелось поцеловать его. Но не возвращаться же.

— Это все из-за Эммы, черт возьми! — Коннор играл в баскетбол с отсутствующим видом.

— Встряхнись, — подбежавший к нему Эйден завладел мячом и стремительным броском послал его в корзину.

— Коннор явно не в себе, — заметил Брайен, вытирая пот со лба.

— При чем тут Эмма? — спросил Лайем, забирая мяч и откатывая его в сторону.

Коннор растерянно взглянул на старшего брата. Как объяснить тому, что творится у него на душе? Сделать это достаточно трудно.

Он и сам не мог понять, почему непрестанно думает об Эмме. С той самой минуты, как расстался с ней. Мысли о давно знакомой девушке вытеснили все прочие. Наваждение. Бывшая закадычная подруга-товарищ, то бишь Эмма, превратилась для него в объект эротических фантазий.

— Вы бы видели Эмму позавчера вечером. — Образ девушки в короткой обтягивающей юбке живо встал перед его глазами.

— А что, она превратилась в инопланетянку? — Эйден забрал у Брайена банку холодного пива.

Тот было возмутился, но поздно.

— Возьми себе другую, — рассмеялся Эйден.

Откупорив новую банку, Брайен отошел подальше от Эйдена и поднес ее к губам. Он внимательно посмотрел на Коннора.

— Похоже, и второй братец вот-вот сойдет с дистанции!

Коннор помрачнел.

— И не надейся. Я дойду до конца. В отличие от некоторых.

Брайен весело рассмеялся.

— Деньги мне не достанутся, это верно. Зато мне досталось огромное семейное счастье. А значит, постоянные любовные игры…

— Вот бессовестный, — тихо пробормотал Эйден, затем громко добавил: — Не понимаю, почему такая замечательная женщина, как Тина, терпит тебя?

— Я даю ей самое лучшее в жизни, — заверил Брайен.

Эйден бросил в Брайена мяч, который тот незамедлительно послал в корзину.

Когда они оба удалились, Лайем, подойдя к Коннору, хлопнул его по спине.

— У тебя случайно не появилось желание поделиться наболевшим с братом-священником?

Коннор покачал головой.

— Не берись давать советы в плане отношений с женщинами, Лайем. Я выбыл из игры всего на три месяца, а ты — до конца жизни.

Пожав плечами, Лайем произнес:

— Но ведь я раньше не был священником.

— Да, помню.

— Помнишь? Значит, согласишься поговорить по душам?

— Нет. — Коннор сделал большой глоток пива, на секунду задержав ледяную жидкость во рту. Но это не помогло. С того самого момента, когда он увидел Эмму в баре «Вне службы», ничто не способно было остудить жар его тела. Мысли о девушке совсем измучили Коннора.

Именно по этой причине в последние два дня он старался держаться подальше от автомастерской. Ему нужно все осмыслить. Понять, что происходит. А в присутствии Эммы он не сможет рассуждать здраво.

Наступал второй месяц испытания. Коннору казалось — он ходит по лезвию бритвы. Малейший толчок с любой стороны, и пари проиграно. Молодой мужчина задумался.

Однако голос Лайема вернул его к реальности.

— Ну, делись секретами…

— Лайем, я же сказал: просить совета у священника в плане отношений с женщинами, мягко говоря, странно. Уж лучше тогда… обрей мне голову и отправь на Окинаву.

— Но ты ведь действительно моряк, парень, — напомнил ему Лайем. — И на Окинаве уже побывал. Остается достойно проявить себя здесь.

Коннор мрачно посмотрел на старшего брата.

Совет священника получен.

Глава пятая

— Он больше не приходит сюда, Мэри. — Эмма откинулась на спинку рабочего кресла.

— А ты думала, Коннор начнет бегать за тобой?

— Если честно, да. — Девушка накрутила телефонный провод на указательный палец. Тот аж посинел. — Если бы ты видела, как он смотрел на меня…

— Понимаю, — раздался в трубке голос подруги, — а что ты?

— Вываливалась из топика.

— Потрясающе. И тоже смотрела на Коннора?

— Ну, исподтишка.

На самом деле, открыто и вызывающе. Эмма не отважилась признаться в этом подруге. И вообще, разве Мэри Элис не предупреждала ее, назвав идею отмщения Коннору неудачной? Похоже, так оно и оказалось.

В течение последних двух дней Эмма непрестанно думала о Конноре. С ней творилось нечто странное. Они были знакомы уже два года, но до сих пор Эмма даже не пыталась представить его… в одной постели с собой. А сейчас фантазия разыгралась не на шутку.

— Я знала, — голос Мэри прозвучал огорченно. — Чувствовала, что ты опять влипнешь в очередную любовную историю.

— Сейчас все обстоит иначе, — запротестовала Эмма, не зная, кого именно желает убедить в этом — подругу или саму себя. Мгновенно нахлынувшие воспоминания о событиях трехлетней давности и разорванной помолвке вихрем пронеслись в голове. — Я не собираюсь начинать длительный роман с Коннором. Хочу лишь отомстить ему.

— О да.

Эмма нахмурилась.

— Не веришь?

— Умоляю тебя, Эм, задумайся. Ведь ты не имеешь ничего общего с женщинами на одну ночь. Остановись. Делаю попытку образумить тебя, прежде чем ты серьезно увлечешься этим парнем и опять окажешься с разбитым сердцем.

— Господи. Сначала отец Лайем предупреждает меня об опасностях игры, грозящей перерасти в любовь, а теперь то же самое твердишь ты. — Эмма сделала глубокий выдох. — Кругом сплошные мудрецы.

Но подруга проигнорировала ее последнюю реплику. И на Эмму обрушился целый поток предостережений.

Рассеянно слушая советы, льющиеся из трубки, словно из рога изобилия, Эмма обвела взглядом «империю Джейкобсенов».

Помещение изобиловало вьющимися комнатными растениями, заполнявшими все углы. Большие окна, поблескивавшие в лучах солнца, позволяли видеть клумбы, расположенные перед автомастерской. Разноцветные циннии и петунии радовали глаз. Не гараж — настоящая оранжерея.

Отец Эммы не узнал бы сейчас свою мастерскую. Основав дело более тридцати лет назад, он не особенно утруждал себя заботой о внешнем виде помещения. Но зато обеспечил их автосервису отличную репутацию, основанную на качественной работе и разумных ценах.

Эмма пошла по его стопам. Она с закрытыми глазами могла разобрать и собрать двигатель, вернуть к жизни любую старую машину. Однако по мере того, как дело расширялось, девушка все больше времени стала проводить в работе над документами.

Ремонтом же автомобилей чаще занимались теперь два других мастера, кстати, совершенно не раздражающихся по поводу того, что их начальник — женщина.

— Алло? Земля вызывает Эмму!

— Ох? Что? — Она встряхнула головой. — Прости. Задумалась на минутку.

— Я даю тебе важные советы, а ты, кажется, даже меня не слушаешь?

— Почему, слушаю. Но твое беспокойство несколько преувеличено.

— Ничуть. Ты беззащитна перед мужчинами. Я боюсь за тебя.

— Спасибо за заботу, мамочка.

— Но ведь ты сама позвонила мне, чтобы поговорить об этом. Уже забыла?

Да. Эмма отвела за ухо длинную прядь светлых волос. Она действительно позвонила лучшей подруге в минуту слабости. Только Мэри Элис могла успокоить ее. Но… Эмма нервничала. Развитие событий отклонилось от заранее продуманного плана. Ведь она намеревалась воспламенить огнем желания Коннора, а не саму себя.

— Итак, прошу последний раз. Расскажи мне все, — потребовала Мэри.

— Но я уже отчиталась перед тобой за вечер в баре.

— Да, — вздохнула Мэри Элис. — Как жаль, что я не видела тебя играющей в бильярд и одновременно балансирующей на высоченных каблуках.

Эмма улыбнулась.

— Надеюсь, ты отлично справилась с ролью, — съязвила подруга. — Поэтому Коннор не отрывал от тебя глаз.

— Он смотрел на меня, как умирающий от голода — на бифштекс.

— Замечательно.

— Да, но с того вечера я его больше не видела.

— Думаешь, он избегает тебя?

— Похоже.

— Значит, тебе удалось вывести его из равновесия.

Эмма рассмеялась.

— Не стоит преувеличивать.

— Если он избегает твоего общества, это означает, что еще немного — и он проиграет пари. Из-за тебя.

— Было бы отлично. — Загадочное исчезновение Коннора раздосадовало Эмму. Она хотела реванша.

Но почему же Коннор не появляется? Разве не хочет взглянуть на нее еще раз?

Эмма встала и, обогнув стол, приблизилась к окну, насколько позволяла длина телефонного провода. Летнее солнце заливало улицу, раскаленный воздух дрожал, делая Бэйуотер похожим на возникший в пустыне мираж. По главной дороге проносились автомобили. И… неожиданно один из них, черного цвета, свернул в проезд, ведущий к мастерской.

По спине у Эммы пробежали мурашки. Девушка постаралась внушить себе, что виной тому — поток холодного воздуха из кондиционера. Но правду-то она уже знала.

Эмма облизала внезапно пересохшие губы.

— Он здесь.

— Кто?

— Коннор, — и сжала побелевшими пальцами трубку. Ноги Эммы подкосились от волнения, сердце лихорадочно затрепетало.

— Как он выглядит? — поинтересовалась Мэри.

— Сногсшибательно. Слушай, я перезвоню тебе, извини. — Эмма положила трубку.

Девушка не могла отвести глаз от шагающего по дорожке мужчины. Какой красавец! Длинные крепкие ноги, стройная спортивная фигура.

Дверь отворилась, и Коннор показался на пороге. Его аура заполнила собой почти все пространство уютного кабинета.

* * *

Взглянув на Эмму, Коннор понял: он совершил ошибку, придя сюда.

Ради сохранения дружбы с ней ему следовало держаться подальше от девушки. Но ситуация резко изменилась.

Однако Коннор не хотел разрушать доверительные, приятельские отношения между ними. Ведь Эмма друг, настоящий друг. А вел он себя с ней как последний идиот лишь по одной причине — все из-за глупого спора с братьями. Коннору стало стыдно. Он ведь не подросток, влюбившийся в первую же улыбнувшуюся ему девушку.

Он взрослый мужчина.

Да. И, видимо, поэтому его быстрый взгляд пробежал по фигуре Эммы.

Светло-зеленые рабочие шорты открывали стройные загорелые ноги. Крохотная розовая маечка обтягивала упругую грудь. Стильный пояс сжимал и без того узкую талию.

А какая великолепная коса! Коннору незамедлительно захотелось распустить ее и потрогать шелковые волосы.

Но парень инстинктивно принял боевую стойку. Главное — не выдать охватившего его волнения. Задача — предупредить Эмму, что в ближайшие два месяца он будет держаться как можно дальше от гаража.

Однако как объяснить причину такого поведения?

Признаться, что рядом с ней он боится утратить самоконтроль?

Что отныне постоянно думает о ее ножках и великолепной фигуре?

Что сейчас умирает от желания покрыть поцелуями ее плечи?

— Эмма, нам нужно поговорить, — с усилием выдавил Коннор. Его голос прозвучал глухо и растерянно.

— Действительно? — Эмма мило улыбнулась.

Коннор опустил взгляд, рассматривая миниатюрные ступни девушки. Ногти на ее ногах были покрыты в тон маечке розовым лаком, а на одном из пальцев блеснуло золотое колечко. Черт возьми, разве можно представить автомеханика с такими украшениями?

Коннор нахмурился.

— И давно ты носишь колечко на ногах?

Проследив направление его взгляда, Эмма улыбнулась.

— Да уже три года.

— Ух ты. — Коннор потер глаза. — Не замечал. Впрочем, это детали. Сейчас я хочу поговорить о другом. О позавчерашнем вечере…

— Есть вопросы? — девушка приблизилась к Коннору настолько, что он услышал запах ее духов.

Зря пришел сюда, подумал мужчина. Слишком рискованный поступок. Нужно было просто позвонить Эмме по телефону. Сохранил бы дистанцию. Но Коннор не смог побороть искушение еще раз увидеть свою знакомую.

Он не понимал причины творящегося с ним. Никогда прежде не проводил столько времени в мечтаниях о какой-либо конкретной даме. Для Коннора женщины были чем-то вроде леденцов — вслед за растаявшим во рту тут же берешь новый.

Но ситуация изменилась. Коннору никак не удавалось избавиться от наваждения.

— Ты удивила меня, — произнес он.

Эмма подошла еще ближе. Аромат ее духов обволакивал. Коннор с каждым вдохом волей-неволей вбирал в себя частичку соблазнительницы.

— Я уже слышала это.

— Да, конечно. — Нахмурившись, Коннор покачал головой и вновь перевел взгляд на девушку. Широко распахнутые глаза Эммы поразили его необычной глубиной, в которой можно было утонуть. А именно этого Коннор и опасался.

Видимо, с перепугу и выпалил неожиданно:

— Скажи, пожалуйста, могу я пригласить тебя сегодня на ланч?

Эмма удивленно подняла брови.

— На ланч?

— А почему бы и нет? — Коннор мысленно проклинал себя за опрометчиво сорвавшиеся с языка слова. — Разве старые друзья не могут просто вместе перекусить, не превращая это в событие особой значимости?

Губы Эммы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Какую «особую значимость» ты имеешь в виду? Ланч — всего лишь ланч.

Коннор нахмурился.

— Итак? Принимаешь мое приглашение?

— Да. Только предупрежу ребят о своем уходе.

Эмма направилась к внутренней двери, соединявшей офис с помещением мастерской. Коннор посмотрел ей вслед. Боже, какая фигура!

* * *

Ресторанчик «Дэлайла'С Динер» славился своей дружеской, располагающей к отличному отдыху атмосферой.

Уютные кабинеты располагались вдоль стены с окнами, выходящими на Пайн-Авеню. Более дюжины круглых столов были расставлены в центре зала. Часть помещения огибала широкая стойка для ланча.

Официантки двигались с головокружительной быстротой, и «ваш заказ готов» раздавалось то тут, то там с поразительной регулярностью.

Откинувшись на спинку стула, Эмма рассматривала интерьер заведения. Коннор молчал.

В ожидании заказа девушка протянула руку за стаканом воды и, отпив глоток, спросила:

— Похоже, ты собрался хранить молчание до конца ланча?

— Что?

— Ты говорил, нам нужно многое обсудить.

Коннор усмехнулся.

— Да, действительно…

В этот момент рыжеволосая официантка принесла их заказ. Ловким движением она поставила перед Эммой тарелку с салатом, Коннору — поддончик с гамбургером и картофелем фри. Эмма с раздражением наблюдала за рыжей бестией, которая, без умолку воркуя, то и дело, как бы случайно, задевала плечами широкую грудь Коннора.

— Спасибо за быстрое обслуживание, — поблагодарил он, улыбнувшись официантке.

— К вашим услугам, — томно выдохнула та, даже не взглянув в сторону Эммы. — Если вам что-нибудь понадобится… — рыжеволосая сделала многозначительную паузу, — немедленно позовите меня. Мое имя — Ребекка.

— Благодарим, Ребекка, — сухо произнесла Эмма, обрывая этот откровенный флирт. — Мы обязательно позовем вас в случае необходимости.

Официантка наградила Эмму хмурым взглядом и, послав лучистую улыбку Коннору, удалилась с явной неохотой.

— Поразительно, — возмущенно покачала головой Эмма.

— О чем ты?

— Разве не заметил?

Коннор прожевав кусок гамбургера, удивленно переспросил:

— Не заметил что?

— Невероятно, — прокомментировала ситуацию Эмма. — Ты, видимо, привык общаться с подобными липучками?

— О ком ты?

— Не прикидывайся, — усмехнулась Эмма. — Рыжая готова лечь с тобою прямо на этот стол.

Коннор со смехом поднес ко рту кусочек картофеля.

— По-моему, ты несколько преувеличиваешь.

Эмма яростным движением наколола на вилку куриную грудку. Девушка испытывала желание проткнуть этими самыми зубьями Коннора. Неудивительно, что он никогда не обращал на нее внимания. Женщины буквально расстилались перед ним. Коннор притягивал их подобно мощному магниту.

— Нет, я не преувеличиваю.

Коннор пожал плечами.

— Наверное, официантка приняла меня за Эйдена. Он часто обедает здесь.

Эмма недоуменно взглянула на Коннора. Для нее никогда не представляло особого труда различать тройняшек Райли. Да, братья были совершенно одинаковы внешне, но каждый из них обладал особой характерной мимикой, особой манерой поведения.

— А интересно, каково это? Быть близнецами? — спросила девушка.

Уголок рта Коннора пополз вверх.

— Здорово. Можно сказать, весело. — Коннор умолк на мгновение, пристально посмотрев на Эмму. — Единственному ребенку в семье труднее.

Эмма пожала плечами.

— Почему? Я чувствовала себя прекрасно. Мы с отцом были настоящими друзьями.

— Не сомневаюсь. Однако никто не мог сдать вместо тебя школьный экзамен.

— Неужели вы так поступали?

— Представь себе. — При воспоминании об этом в глазах Коннора вспыхнули озорные искорки. — Эйден учился лучше всех в классе. Как-то он сдал экзамен по химии трижды — за себя самого и за нас с Брайеном.

Эмма звонко рассмеялась.

— И никто не заподозрил подвоха?

— Сначала все шло как по маслу. А вот потом учитель разоблачил нас.

— И чем закончилась история?

Коннор заговорщицки подмигнул Эмме.

— Наказанием всем четверым стал целый месяц домашнего ареста.

— Четверым? А за что покарали Лайема? — Эмма протянула руку за стаканом чая. — Он ведь не участвовал в подмене.

— Да, но мама считала, старший брат должен был своевременно образумить нас.

Слушая рассказ Коннора, Эмма вдруг подумала: нужны ли ей эти откровения? Нет, не стоит углубляться в семейные тайны намеченного в жертву объекта. Ведь она решила просто соблазнить Коннора. Наказать его. Больше ничего.

Но обворожительная белозубая улыбка мужчины мгновенно разрушила тщательно продуманный план. А его веселый смех поднял ей настроение.

А далее? Коннор случайно задел ногу девушки. Едва ощутимое прикосновение вызвало такой сильный электрический разряд между ними, что Эмма вся задрожала.

Во взгляде Коннора она увидела нечто: легкомысленные огоньки постепенно исчезли, растворившись в пламени желания, опалявшем Эмму даже на расстоянии.

— Эмма…

— В чем дело? — спросила она, с трудом переводя дыхание.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Сложный вопрос..

Коннор взял руку девушки в свою, начал поглаживать ее ладонь.

Эмма руки не отдернула. Ей нравились прикосновения Коннора.

Тем не менее она произнесла:

— Остановись. Мы же друзья. А значит, не должны оказаться в одной постели. Верно?

Коннор стиснул зубы.

Эмма задумчиво бросила:

— Или нам перестать быть друзьями?

Глава шестая

Перестать быть друзьями?

Слова Эммы подействовали на Коннора убийственно.

— Нет, от настоящей дружбы не отказываются, — пробормотал он. Его пальцы, только что ласкавшие ладонь девушки, будто одеревенели.

Дьявол. Коннор и так порой, несмотря на общение с братьями, чувствовал себя одиноким. А если потеряет Эмму как друга, и вовсе этого не переживет. Ведь им всегда было очень хорошо вместе. Они могли говорить о чем угодно, делиться планами и советами, весело смеяться. Коннор целиком и полностью доверял Эмме.

Вот и теперь, когда условия пари заставляли его в буквальном смысле слова лезть на стену, Коннор знал, что всегда может спрятаться под крылышком у Эммы, забыв о своих проблемах.

Именно поэтому Коннор не хотел разрушать их старую дружбу.

— В жизни бывают разные ситуации, — слова Эммы оторвали Коннора от размышлений.

Он пристально посмотрел на девушку. Что она имеет в виду? Прежние дружеские отношения больше не устраивают ее? Или же пытается намекнуть, что секс с ним, Коннором, ей не нужен?

И почему женщины никогда не выражают свои мысли четко?

— Пожалуйста, не говори загадками.

— А ты, оказывается, нервный? — насмешливо спросила Эмма.

— Просто мне нужна конкретика.

— В чем?

Коннор снова нахмурился.

— Ты прекрасно понимаешь.

— Хорошо. Слушай внимательно. — Голос Эммы звучал холодно. — Если победит твое желание отправиться со мной в постель, мы перестанем быть друзьями. А если нет, то наша дружба сохранится.

— Значит, ответственность за судьбу наших отношений падает на меня? — Коннор не поверил своим ушам. — Интересный поворот.

Хотя чему тут удивляться. Всем в этом мире заправляют женщины, и делают так, как выгодно им. Вот почему Коннор старательно избегал всяческих обязательств перед знакомыми дамами. Стоит женщине покрепче вцепиться в мужчину, и его жизнь уже не принадлежит ему.

А потеря свободы — слишком дорогая цена за удовольствия. Брак же подходит только определенным людям, вроде Брайена.

Эмма резко мотнула головой, и ее толстая медового оттенка коса качнулась из стороны в сторону подобно маятнику.

— Каким же образом ответственность может упасть на тебя, если ты сам заявил о нежелании превращать нашу дружбу в нечто иное?

— Да, но… Господи, я запутался…

— Успокойся, все в порядке. — Эмма улыбнулась.

Коннор с силой потер пальцами лицо. Он что-то недопонимал, упустив на несколько мгновений смысловую нить разговора. Теперь не знал, с какого фланга защищаться. Черт возьми, имея дело с женщиной, мужчина должен заранее разрабатывать план военных действий.

В особенности если речь идет о женщине вроде Эммы. Но как же он раньше не замечал ее прелестей? И какие у нее роскошные волосы — хочется в них зарыться, вдыхать их аромат.

— Ты опять нервничаешь, Коннор?

— Нет. Я совершенно спокоен.

— В таком случае, отчего у тебя такое напряженное лицо?

С чего начать? Объяснить Эмме, что почувствовал вспышку острейшего желания? Или рассказать ей, как одурманивающе действует на него запах ее духов? Как, лежа в темноте бессонными ночами, подолгу представляет ее обнаженной? Однако подобные откровения тут же нанесут сокрушительный удар по их дружбе, во имя спасения которой он бился из последних сил.

Но как же опрометчиво он поступил, согласившись на пари!

День ото дня страдания Коннора становились все невыносимее.

— Понимаешь, Эм, — смущенно пробормотал он, — я не хочу больше участвовать в игре, затеянной моим старшим братом-священником.

— Гмм.

Недоверчивое выражение лица девушки заставило его насупиться еще больше.

Эмма же медленно поднесла вилку ко рту, следом аккуратно слизывая языком крошку, прилипшую к нижней губе. Каждая клеточка тела Коннора вновь вспыхнула от неистового желания. Он чуть не застонал.

— Видишь ли, — мужчина с трудом продолжил беседу, подаваясь навстречу Эмме. — Мы оба знаем, что условия пари сводят меня с ума. Но мы с тобой все равно останемся друзьями, старыми друзьями, не больше.

Эмма, кивнув, хитро улыбнулась.

— Конечно.

Коннор от волнения не мог дальше есть. Оттолкнув в сторону тарелку, он вытянул перед собой руки и переплел свои пальцы с пальцами девушки.

— Ты мне очень дорога, Эмма.

— Спасибо, Коннор, — ответила она спокойно, накалывая на вилку очередной кусочек курицы. — Ты мне тоже очень дорог.

— Вот именно! — Коннор с силой хлопнул по столу широкой ладонью, аж тарелки и стаканы подпрыгнули.

Кое-кто из посетителей обернулся на шум, но мужчину это не волновало.

— В общем, я считаю так. — Обведя взглядом зал, Коннор понизил голос. Сейчас он напоминал шпиона-неудачника из комедий прошлых лет. — Мы обязаны дорожить нашей дружбой, не погубим ее ради какого-то секса.

— Естественно.

Коннор в изумлении откинулся на спинку стула.

— Естественно?

Эмма равнодушно пожала плечами. Тоненькая бретелька маечки соскользнула вниз.

— Я целиком и полностью согласна с тобой, — пояснила девушка, в то время как Коннор отчаянно моргал, пытаясь разорвать пелену вожделения, застилающую ему взор. — И я не изнемогаю от страсти. Если ты предпочитаешь сохранить дружбу, будь по-твоему.

— Твое заявление оказалось несколько неожиданным.

Эмма иронично улыбнулась.

— А ты думал, что я, перелетев через стол, запрыгну к тебе на колени и начну со слезами умолять: «Возьми же меня скорее, мой мальчик!»?

Удивительно, но в глубине души Коннор на это надеялся. И думал: Эмма испытывает те же самые эмоции, что и он. Ошибся. Зато условия пари не будут нарушены. Тогда почему он вдруг почувствовал себя таким несчастным?

— Прости, если я огорчила тебя, Коннор, — язвительно промолвила Эмма. — Но я девушка честная и поэтому говорю откровенно: не займемся с тобою любовью — от горя не умру.

— Понял.

— Вот и хорошо. — Эмма допила холодный чай, а затем взглянула на часы. — О боже! — воскликнула она. — Мне пора!

— Так рано? Ты уже уходишь?

— Но мне действительно нужно идти, — объяснила девушка, вешая на плечо свою коричневую кожаную сумочку. — А ты оставайся и спокойно заканчивай ланч.

Коннор находился в состоянии шока.

— Может, ты хотел поговорить о чем-нибудь еще?

— Нет, — проворчал он.

— Тогда я все-таки пойду. — Эмма улыбнулась. — У меня много работы в мастерской.

— Конечно. — Коннор сжал стакан с холодным чаем, хоть таким образом пытаясь немного остудиться.

Эмма поднялась со стула, подарив приятелю очередную лучезарную улыбку. Затем по-дружески положила руку на его плечо.

— Увидимся позже, хорошо? И спасибо за ланч.

— Да, до скорого. — Коннор кивнул, проглотив застрявший в горле комок.

Эмма направилась к выходу. И снова мужчина посмотрел ей вслед. Упругие ягодицы, едва прикрытые шортиками, невольно заставили его издать приглушенный стон. Тяжело дыша, Коннор вновь повернулся к столу.

И вдруг над ухом раздался чей-то голос. Ребекка, рыжеволосая официантка.

— Не желаете что-нибудь еще?

Коннор, не поднимая глаз, протянул девице пустой стакан.

— Принесите чая, пожалуйста. — Больше он не сказал ничего.

Официантка нахмурилась, но Коннор даже этого не заметил.

Вечером того же дня Коннор Райли отправился на военно-морскую базу, где нес службу. Устав от одиночества, он решил немного поболтать с инструктором по строевой подготовке. Здесь же, на базе, увидел новобранцев.

Какие же они юные! Но скоро им отправляться на сборный пункт Пэрис-Айленд. Ничего, пусть узнают, что такое настоящие трудности. Долгая дорога на военных грузовиках, марш-бросок через вязкое болото в полной темноте. Словом, испытание на выносливость. Однако служба есть служба.

Войдя внутрь казармы, Коннор сразу же заметил высокую фигуру Джеффа Макдоналда, расхаживавшего меж двух длинных рядов коек. Новобранцы выстроились каждый возле своей кровати, сверкая недавно обритыми головами, расправив плечи и задрав вверх подбородки.

— Парень! — заорал сержант, остановившись перед нескладным долговязым рекрутом. — Это ты только что смеялся?

— Нет, сэр!

Коннор подавил улыбку, наблюдая за притворной яростью Макдоналда.

— Вообразил, что прибыл на вечеринку?

— Нет, сэр!

Макдоналд приблизился к парню вплотную, нос к носу. Палец сержанта ткнул в нашивку на рукаве.

— Немедленно прекрати улыбаться, или я решу, что ты смеешься надо мной!

Парнишка в ужасе смотрел на сержанта.

— Я смешу тебя своим видом, новобранец?

— Нет, сэр!

Коннор, стоявший в тени, одобрительно кивал. Макдоналд хорошо знал свое дело. Вначале он намеренно запугивал новичков, потом обучал их искусству выживания в военных условиях, и вскоре они уже души не чаяли в своем глубокоуважаемом наставнике.

Парнишке придется попотеть, с улыбкой подумал Коннор. Им всем придется попотеть, чтобы получить заветные нашивки на рукаве. И большинство из этих ребят выдержат испытание, потому что они стремятся к вершине, готовы добиться поставленной цели любой ценой.

Засунув руки в карманы, Коннор тихонько выскользнул за дверь казармы. Летняя ночь окутала его своим теплом. Хорошо.

Коннор запрокинул голову, глядя в бархатисто-черное, усыпанное звездами небо. С Макдоналдом пообщаться не получилось — у того не было времени. Отправляться же на поиски прочих друзей Коннору не хотелось, да и настроение его находилось на нижней отметке шкалы.

Не зная, как убить время, он подумал о возвращении в город. Захотелось выпить кружку пива и сыграть партию на бильярде в баре «Вне службы».

Коннор вздрогнул. Как только вспомнил про бар, перед его глазами тут же всплыл образ Эммы, склонившейся над столом с кием в руке. Он потер обеими руками лицо, потом встряхнулся, словно вылезший из озера пес.

Да. За ланчем они так и не пришли ни к какому соглашению.

Более того, Коннор покинул ресторан в полной растерянности.

Существовал лишь один способ прояснить ситуацию — встретиться еще раз с Эммой и снова поговорить с ней. Во всем разобраться.

Правда, голос разума советовал ему держаться подальше от Эммы Джейкобсен, но Коннор не обратил внимания на предупреждение.

Эмма сидела на заднем крыльце своего дома, глядя в звездное небо.

В теплом влажном воздухе разливался аромат жасмина, исчезал на крыльях легкого бриза и появлялся вновь.

Прислонившись спиной к гладким доскам, девушка вытянула ноги, опустив босые ступни в траву. Потом взяла со ступеньки бокал с коктейлем «Маргарита» и, поднеся его к губам, сделала глоток.

Вообще-то Эмма пила редко. Но после ланча в обществе Коннора, долгой утомительной возни с карбюратором и тягостного разговора с миссис Харрисон девушка решила позволить себе немного расслабиться.

Миссис Флоренс Харрисон, вдова, живущая на окраине городка, причиняла Эмме беспокойство в течение уже двух лет. Причиной тому был «корвет» тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года выпуска, долго ржавевший в гараже достопочтенной дамы. Машина принадлежала сыну миссис Харрисон, скончавшемуся сорок лет назад.

Обожавшая старые автомобили, Эмма буквально влюбилась в это чудо техники. Она забрала машину в мастерскую и винтик за винтиком отреставрировала ее, приведя в рабочее состояние. Надеялась, договорившись, оставить авто себе.

Но миссис Харрисон категорически отказывалась расставаться с этой машиной.

— Ладно, поживем — увидим, — вздохнула Эмма, наслаждаясь холодным коктейлем. — Разве стоит огорчаться из-за еще одного «нет» в цепи отрицательных событий?

Оттолкнувшись от верхней ступеньки, Эмма встала и, спустившись с лесенки, шагнула на лужайку. Ее босые ноги утонули во влажной сочной траве. Девушка бесцельно прохаживалась по кругу, переходя из полосы света в тень и обратно.

Внезапно налетевший порыв ветра разметал волосы Эммы, подняв их вверх в неистовом кратком танце. Колокольчики, висящие над дверью, отозвались нежным серебристым перезвоном. Девушка задумчиво улыбнулась им в ответ.

— О чем мечтаешь?

Низкий мужской голос заставил Эмму вздрогнуть от неожиданности. Она резко обернулась. На нее пристально смотрел Коннор.

— Как ты напугал меня.

Однако это не вполне соответствовало истине. Коннор скорее застал ее врасплох, чем испугал. Ведь девушка… грезила о близости с ним.

Дрожь, пробежавшая по ее телу, стала тому подтверждением. Что же происходит? Она действительно хочет Коннора?

— Извини. Я не собирался подкрадываться, — начал Коннор, делая шаг навстречу Эмме. — Но так получилось… А чему ты улыбаешься?

Девушка загадочно произнесла:

— Я услышала звон колокольчиков.

Ветерок, словно дожидавшийся этих слов, вновь донес переливчатую нежную трель.

— Какая прелесть, — тихо сказал Коннор.

— Да, мне тоже очень нравится.

— Я имел в виду не перезвон, — вздохнул Коннор. — Тебя.

У Эммы от волнения все поплыло перед глазами.

И коктейль тут был ни при чем. Она выпила совсем немного. Происходящее с нею объяснялось фактом присутствия Коннора. В мерцающем лунном свете его суровая мужественная красота производила особое впечатление.

— Эмма…

Девушка пару секунд помолчала, затем промолвила:

— Если ты пришел сюда в очередной раз заявить, какой я хороший товарищ и как тебе дорога наша дружба, — Эмма с трудом перевела дыхание, — пожалуйста, не утруждай себя. Я уже давно все поняла. Ступай. Будь счастлив. Свободного тебе полета.

Коннор обвел взглядом дворик. Эмма могла поклясться, что сейчас он не замечал ни клумб в обрамлении травы, ни благоухающих кустов жасмина, ни старых раскидистых деревьев… Коннор застыл не то в раздумье, не то в ожидании чего-то. Возможно, он, как и Эмма, находился в тупике, тщетно силясь осознать происходящее с ними.

Спасаться бегством? Нечто, пугающее их обоих, неумолимо надвигалось. Но отступать было уже слишком поздно.

Коннор посмотрел ей в глаза, и в его взоре Эмма прочла твердую решимость. Гордо подняв голову, она также устремилась навстречу судьбе.

— Я пришел сюда не ради разговоров о дружбе, Эм, — тихо произнес Коннор. — Я здесь потому… потому что окончательно схожу с ума.

— И каковы же причины? — У Эммы перехватило дыхание. Она вся напряглась в ожидании ответа.

— Ты мне нужна. Нужна как женщина. И если я не поцелую тебя немедленно — мне конец.

Все тело Эммы мгновенно вспыхнуло, объятое огнем желания. Языки пламени лизали девушку изнутри, колени подгибались от внезапно нахлынувшей слабости. Шквал эмоций смел напрочь остатки здравого смысла.

Однако голос Эммы прозвучал на удивление твердо, когда, улыбнувшись Коннору, она промолвила:

— Смотри, не опоздай.

Коннор крепко обнял ее.

Рука девушки дрогнула, выронив пластиковый бокал. Тот упал на траву, и капли коктейля разлетелись по лужайке.

Прижав Эмму к себе, Коннор целый томительно долгий миг смотрел ей в глаза.

А потом поцеловал ее.

Глава седьмая

Коннор держал Эмму так крепко, словно в ней заключалась вся его жизнь.

Наверное, так оно и было.

В последние дни Эмма Джейкобсен заполнила собой весь разум Коннора. Она представляла для него подобие недостающего элемента мозаики существования. И хотя в отдаленном уголке мозга продолжал мигать красный огонек тревоги, Коннор не обращал на это ни малейшего внимания.

Сильные руки мужчины не отпускали девушку. Коннор безостановочно гладил спину Эммы широкими ладонями. Его рот припал к губам любимой, два языка сплелись в эротическом танце, продолжающем разжигать и без того бушующий огонь желания.

Эмма прерывисто дышала, и Коннор пил ее дыхание, вбирал его в себя, подолгу задерживая внутри.

Еще несколько мгновений — и девушка обвила руками шею Коннора, привлекая его еще ближе.

Он ощутил прикосновение отвердевших сосков к своему торсу. Эти маленькие бугорки накалили его до предела. С глухим стоном Коннор приподнял Эмму, оторвав от земли.

И вновь их языки переплелись. Коннор никак не мог утолить жажду своей умопомрачительной страсти.

Внутренний голос кричал: «Это ведь Эмма!»

Друг.

Приятель.

И что же? Одновременно она стала отчаянно желаемой им женщиной.

Оторвавшись от губ Эммы, Коннор изумленно, словно в первый раз, взглянул на нее. Хорошо знакомые и в то же время новые черты: непривычно яркий румянец, опухший от поцелуев рот, глаза, горящие страстным огнем… Потрясающие метаморфозы.

Смущенно заморгав, девушка улыбнулась. Сейчас удивленным выражением лица она напоминала ребенка, разворачивающего долгожданный рождественский подарок.

Во власти неменьшего изумления находился и Коннор.

— Да, — пробормотал он. — Сюрпризы судьбы.

— А что дальше?

Коннор осторожно опустил Эмму на землю и с некоторым сожалением разжал руки. Подушечки его пальцев осторожно дотронулись до щеки девушки. Ее кожа была теплой и мягкой, как бархат.

Эмма прикрыла глаза, наслаждаясь лаской. Она прерывисто дышала, а затем неожиданно спросила:

— Зачем ты пришел сюда, Коннор?

Хороший вопрос. Коннор Райли не был уверен, что сможет дать на него вразумительный ответ. Покачав головой, он смущенно заговорил:

— Я и сам не знаю. Просто приехал к твоему дому, не размышляя над мотивами. Ничего не планировал. Лишь следовал своим инстинктам.

— Инстинктам?

Коннор молча кивнул.

— И что они советуют тебе делать дальше?

Услышав ответ, Эмма, возможно, от испуга убежала бы за окружающие городок холмы. Огромным усилием воли Коннор сдерживал желание сорвать с девушки всю одежду и повалить на влажную прохладную траву. Он жаждал видеть Эмму обнаженной. Ощущать ее тело. Коннор хотел овладеть ею всеми возможными способами, и, пока они стояли на лужайке под звездами, страсть, пульсируя, все нарастала.

Девушка подошла к нему ближе, так, что Коннор мог почувствовать жар, исходящий от ее тела.

— Ты не ответил на вопрос.

Аромат духов Эммы, витающий в воздухе, совсем взбудоражил его. Кровь просто кипела в жилах, каждый мускул напрягся до предела. Дальнейшее ожидание отзывалось мучительной болью во всем теле.

Губы за несколько мгновений успели изголодаться по новому поцелую. Руки искали прикосновений к бархатистой коже Эммы, к нежным изгибам потаенных уголков ее тела.

— Если ты не хочешь этого, — с трудом выдавил он, — скажи сразу «Нет». Сейчас же.

Эмма с трудом перевела дыхание. Даже в тусклом лунном свете Коннор различал пылающий румянец ее щек и лихорадочный блеск глаз. И он молился отчаянно и самозабвенно: пусть решение, принятое Эммой, не обернется роковыми последствиями для них обоих.

А еще он понимал — их отношения никогда уже не будут прежними. Значит, так распорядилась судьба.

— Если бы я не хотела этого, — наконец произнесла Эмма, — ты понял бы все во время поцелуя.

— Так ты любишь меня? — спросил Коннор, боясь услышать обратное.

— Положись на свою интуицию.

— Можешь дальше не продолжать, детка. — Он обнял Эмму, ощущая руками легкую ткань ее маечки. Прижав девушку к себе, Коннор наклонил голову. Его губы припали к ее устам, вновь наслаждаясь их вкусом. Мужчина застонал. Прервав поцелуй, он пристально посмотрел на девушку. В следующую секунду сильные мужские руки оторвали Эмму от земли…

— Эй! — отчаянно запротестовала она в попытке вырваться. — Что ты делаешь? Отпусти меня…

— Я не привык попусту тратить время, Эм. — В подтверждение своих слов он со смехом шлепнул девушку по ягодице.

— Ты ведешь себя как первобытный человек.

— Дикарь, настоящий дикарь…

— Оставь меня в покое!

— Даже не подумаю. — Коннор в несколько шагов пересек залитый лунным светом дворик, поднялся на заднее крыльцо вместе со своей ношей и, рывком распахнув дверь, очутился в кухне.

Впрочем, она не привлекла его внимания. Коннор рванул на второй этаж. Как-то раз он заходил к Эмме, но никогда не поднимался наверх. Ведь ему и во сне не могло пригрезиться, что однажды он очутится в ее спальне. И вот такой момент наступил.

— Коннор, остановись, — Эмма колотила его спину кулаками. — Отпусти меня немедленно!

— Нет, поздно. Но где же твоя кровать? Куда идти?

Эмма рассмеялась, и ее смех напомнил Коннору недавно услышанный перезвон колокольчиков.

— Вверх по лестнице, сумасшедший. Первая дверь налево.

— Есть! — Длинные ноги Коннора перешагивали сразу через две ступеньки. Вес Эммы нисколько не замедлял это стремительное восхождение. Коннор двигался вперед, горя одним-единственным желанием — как можно скорее добраться до кровати.

Он распахнул дверь, ведущую в спальню. Наконец увидел ложе, застеленное цветастым покрывалом. С полдюжины ярких разноцветных подушек всевозможных форм и размеров располагались у кованого изголовья.

Каждая клеточка тела Коннора умоляла поторопиться, немедленно взять Эмму, овладеть ею, насладиться ее вкусом, прикосновениями к бархатистой коже. Изнемогая от желания, он опустил девушку на кровать.

— Ты сумасшедший, — сказала она, улыбаясь в лунном свете, льющемся через окно спальни.

— Я уже слышал это, — заметил Коннор, нависая над Эммой.

Девушка протянула руки вверх, заключив его лицо в свои ладони. Взгляды их скрестились, и Коннору показалось, будто Эмма смотрит прямо ему в душу.

Его пальцы скользнули под тонкую ткань женской маечки. При первом же прикосновении к гладкой коже он судорожно сглотнул.

— Я хочу тебя, Эмма.

— Мы оба хотим этого, — тихо простонала она, когда ладонь Коннора накрыла ее грудь.

Коннор сжал дрожащими пальцами отвердевший сосок, заставив Эмму выгнуть спину. Его расставленные колени сдавили бедра девушки. Не отрывая взгляда от ее лица, он стащил с девушки маечку и швырнул в дальний угол спальни.

Лунный свет, струившийся из окна, заливал кровать. Кожа Эммы мерцала нежным перламутром.

Коннор смотрел на девушку, пытаясь взглядом вобрать ее в себя, и никак не мог насытиться. Он начал ласкать ее округлые груди, наслаждаясь их приятной мягкостью. Соски незамедлительно отреагировали, сделавшись слегка шероховатыми. Эмма приникла вплотную к мужскому телу, гладя пальцами предплечья Коннора, и каждое прикосновение наполняло его нежностью.

Каждое ее движение еще больше распаляло огонь страсти. Каждый вздох, вырывавшийся из уст девушки, усиливал его желание обладать ею. Коннор не замечал ничего вокруг. Взбунтовавшаяся плоть заглушила голос разума. Он мог думать сейчас только об одном — будет счастьем раствориться в теле Эммы и вместе сгореть на пике наслаждения.

Выгнувшись назад, Эмма со стоном вцепилась пальцами в его плечи, повторяя одно:

— Коннор, Коннор, не останавливайся. Не останавливайся.

Он начал покусывать ее соски еще сильнее. Желание Коннора продолжало нарастать.

Скользнув ниже, он расстегнул молнию на шортиках Эммы, потом стащил их, затем — белые трусики.

Восхищенно глядя на Эмму, Коннор чуть не утонул в собственной нежности.

Все, что он хотел в этой жизни, было здесь, перед ним. И он собирался насладиться своим счастьем сполна.

А Эмме казалось, что она вот-вот загорится под устремленным на нее жарким взглядом. Во всех уголках ее тела словно вспыхивали искры. Руки Коннора гладили колени девушки, поднимаясь к бедрам и еще выше. Прикосновения сильных горячих пальцев были такими чувственными, что Эмма не понимала, как ей удалось прожить столько времени, не изведав ласк Коннора.

Кровь ее кипела, все тело трепетало. Никогда прежде ей не приходилось получать от близости с мужчиной такое наслаждение. Она будто отрывалась от земли, улетая в космическое пространство.

Коннор начал ласкать ноги Эммы губами, покрывая поцелуями внутреннюю поверхность бедер.

Эмма от страсти задыхалась, ее тело сводили сладкие судороги. Но она жаждала большего.

Рот его накрыл самое потаенное место.

— О, Коннор!

Сорвавшийся с уст Эммы крик еще сильнее распалил мужчину. И он пошел в атаку.

Она же раскрыла бедра шире, двигаясь в плавном ритме, продиктованном его губами и языком. Фейерверки любовных искр рассыпались внутри, и Эмме казалось, будто весь окружающий мир содрогается вместе с ней.

Девушка облизала пересохшие губы, уже предчувствуя близящееся наступление момента экстаза.

Подавшись вперед, Эмма обвила руками шею и затылок Коннора. Пальцы зарылись в его темные шелковистые волосы. Она стонала от удовольствия.

— Коннор, я чувствую… я…

Но слова тут были не нужны.

Мужчина отлично понимал, чего она хочет в данный момент. И крепко держа бедра девушки, он последним сильным движением языка толкнул ее в бездонную пропасть удовольствия, полную ослепительного света любви.

— Коннор! — Эмма не узнала свой собственный голос. Волна необыкновенно острого наслаждения захлестнула ее.

Эмма прикрыла глаза. Господи, какое блаженство.

Но Коннор, естественно, не мог остановиться на этом. Через несколько мгновений, уже обнаженный, он возвышался над девушкой.

И она приняла его в себя, и еще помнящее недавний экстаз тело Эммы вновь содрогнулось от наслаждения.

— Ты прекрасна, — шептал Коннор на ухо девушке, — ты так прекрасна…

Ноги Эммы обвили талию мужчины в попытке притянуть его еще ближе.

Постанывая от удовольствия, он стал умело двигаться внутри ее тела.

То замирал на мгновение, то опять усиливал натиск. Эмма вся трепетала и, охваченная страстью, стремилась к новому пику.

Плоть ударялась о плоть, рождая симфонию близости, звучавшую в тиши спальни. Два тела сплелись воедино — не разнять.

Но потом они все же оторвались друг от друга, собираясь сделать небольшую передышку.

В лунном свете крепкий загорелый торс Коннора смотрелся потрясающе. И Эмма не удержалась — начала гладить широкую мужскую грудь ладонями, пощипывая пальцами жесткие соски.

Коннор от удовольствия прикрыл глаза. А затем, перехватив руки девушки, прошептал:

— Еще раз, Эм. Давай еще раз…

Слова Коннора вызвали у нее новую вспышку желания. И она уже не могла остановиться. Несколько мгновений, и Эмма вновь принадлежала этому мужчине — извивалась и стонала, ощущая его твердь в самом центре своей трепещущей плоти.

Коннор наклонил голову, припав своими губами к губам девушки. Требовательный язык проник в ее рот. Их дыхания перемешались.

Его желание было ее желанием.

Его ненасытность — ее ненасытностью.

А потом они вместе взлетели в заоблачную высь. И были счастливы.

Глава восьмая

Эмма, буквально вдавленная в кровать весом Коннора, с трудом переводила дыхание. Но она не протестовала, уже успев полюбить ощущение тяжести его сильного тела, распростертого поверх ее собственного.

Девушка практически таяла от прикосновений Коннора, от пламени его горящих страстью глаз.

Может, она любит этого мужчину по-настоящему?

Эмма пыталась разобраться с охватившими ее эмоциями. Но это оказалось непросто. И потому в душе девушки нарастала тревога.

Ведь мужчины, они какие? Не тратят времени на серьезные раздумья. Озабочены лишь тем, как побыстрее уложить женщину в постель, а получив свое, ведут себя по-разному.

Но у них ведь не случайная связь, она же не девочка на одну ночь…

Однако Эмма сама соблазнила Коннора, согласно разработанному плану. И не думала о возвышенных чувствах…

В памяти неожиданно всплыло предостережение отца Лайема: «Иногда охотник попадает в расставленные им же самим ловушки».

Прикрыв глаза, девушка попыталась отогнать прочь беспокойные мысли. Но они не отпускали. Итак, ей удалось завлечь Коннора в постель. Эмма доказала ему, что может быть весьма привлекательной и сексуальной женщиной. Переспав с ней, он проиграл пари, заключенное с братьями. А дальше?

С губ Эммы сорвался стон. Почему же она не радуется победе над Коннором?

Мужчина приподнял голову, и взгляды их скрестились.

— Эмма… — Коннор отвел прядь светлых волос со лба девушки. — Это было… — он на секунду умолк, улыбнувшись, — восхитительно.

О да, конечно, подумала она, ощущая, как улыбка Коннора наполняет ее теплом. Восхитительно, великолепно, потрясающе. Но незачем впутывать сюда настоящие чувства. Им в этой истории нет места.

Она ведь не влюблена в Коннора Райли.

И не собирается отдавать ему свое сердце.

Таков ее план.

Она должна была наказать Коннора за нанесенное оскорбление, и ей это удалось. Коннор несколько минут назад стоял перед ней на коленях — в переносном и в прямом смысле слова. Эмма усмехнулась, вспомнив, как он ползал перед нею. Но игра подошла к концу.

Через силу улыбнувшись, Эмма по-дружески хлопнула Коннора по спине.

— Надо полагать, после всего случившегося я для тебя отныне не просто товарищ и друг?

Коннор приподнялся на локтях, перенеся на них свой вес.

— Товарищ и друг? — переспросил он.

— Разве ты забыл? — усмехнулась Эмма. — Около недели назад объяснял мне, что я вовсе и не женщина. Так, приятельница, которой можно поплакаться в жилетку.

— Я действительно такое говорил? — Коннор нахмурился, поворачиваясь на бок.

Их тела больше не соприкасались, и Эмма с трудом подавила рвущийся наружу стон.

— Да. Говорил.

Протянув руку, Коннор принялся поигрывать кончиком ее косы. Усилием воли девушка приказала себе не расслабляться.

— Гмм. — Пальцы Коннора, распустив косу, поглаживали длинные шелковистые волосы Эммы.

Она держалась, как могла.

— Неужели не помнишь, что заявлял мне? — Эмма разволновалась.

— Совсем не помню.

— У тебя склероз? — Девушка изо всех сил старалась не реагировать на прикосновения его пальцев.

— Считай, что так, — он зарылся лицом в распущенную гриву ее волос, затем начал покрывать поцелуями ее шею.

Его дыхание щекотало ухо девушки. Она вся задрожала. Сдаваясь, Эмма прильнула к Коннору и вновь ощутила своей кожей его горячие губы.

Легкий бриз шевельнул занавески, и через полуоткрытое окно в спальню проник аромат душистых роз.

Голова Эммы кружилась. Мысли разбегались и путались. Девушка собиралась объявить Коннору, что умышленно соблазнила его, но ласки мужчины останавливали ее.

И все же она, преисполненная решимости, оттолкнула его.

Коннор приподнял голову, растерянно улыбнувшись.

— Что случилось, милая?

— Ничего, — твердо ответила Эмма. — Просто… — Как вести тяжелый разговор с мужчиной, к которому хочется броситься в объятия? Она приказала себе сконцентрироваться. — Коннор, я пытаюсь сказать, что легла с тобой в постель умышленно. Я обманула тебя.

— Да? — Коннор весело подмигнул ей. — Коварная. — Он наклонил голову, припав губами к ее соску.

Девушка застонала от наслаждения, тысячи электрических разрядов пронзили тело. Взор застилало пеленой, дыхание сделалось прерывистым.

Однако, собравшись, она вновь оттолкнула Коннора.

— Ты не слушаешь меня.

— Предпочитаю тебя целовать, — сказал он, неохотно поднимая голову. — Мне не терпится опять насладиться тобой.

Искорки желания вспыхнули в его глазах. Сердце Эммы учащенно забилось.

— Ты ничего не понимаешь, Коннор? — спросила Эмма, крепко удерживая голову мужчины обеими руками и вынуждая его смотреть ей в глаза. — Я расставила тебе ловушку. Приманила и поймала тебя.

У Коннора вырвался короткий смешок.

— Это была самая лучшая из всех ловушек.

— Ты проиграл пари, — напомнила ему Эмма.

Коннор нахмурился.

— О а…

— Я хотела твоего поражения.

— Зачем?

— Чтобы преподать тебе урок, — пояснила Эмма, проводя ладонями по щекам Коннора и далее по мужским плечам. Ей нравилось ощущать твердость его мускулов. — Чтобы доказать тебе: моя профессия механика нисколько не лишает меня женственности.

Коннор, несколько мгновений внимательно изучавший Эмму, разразился хриплым гортанным смехом.

— Ты доказала это как нельзя лучше, Эм, — признался он, по-прежнему улыбаясь и запечатлевая на устах девушки поцелуй.

— Ты сошел с ума?

— Наверное. — Обхватив Эмму обеими руками, Коннор перекатился на спину.

— Повторяю. Ты проиграл пари.

— Похоже на то.

— Я перехитрила тебя.

— Ты проделала отличную работу.

Эмма пыталась возразить, но Коннор уверенным движением уже вошел в нее. Знакомый трепет вновь объял тело девушки. Глядя на Коннора, она тщетно искала в выражении его лица признаки гнева или досады. Ничего подобного. Он, похоже, нисколько не переживал из-за проигрыша пари и, по всей видимости, не считал себя обманутым.

И вообще, сейчас этот мужчина напоминал ненасытного зверя, набросившегося на жертву.

— Но деньги, Коннор, — упорствовала Эмма. — Ты должен был разделить их с Эйденом.

Большие мужские ладони накрыли ее груди, поглаживая, лаская, пощипывая до предела наэлектризованные соски.

— Неужели ты думаешь, что я в данный момент переживаю из-за проигрыша?

Эмма недоуменно взглянула на Коннора.

— Ты ни о чем не сожалеешь?

Отрицательно покачав головой, он ответил:

— Мне не о чем сожалеть, Эм. Особенно когда ты рядом со мной. И потом, черт возьми, разве можно считать проигрышем выпавшее мне счастье?

Эмма пожала плечами, по которым разметались золотистые волосы.

— Наверное, ты прав.

Бедра Коннора пришли в движение, и девушка ощутила себя наездницей, оседлавшей дикого мустанга. Каждый дюйм ее тела задрожал в предвосхищении удовольствия.

Но, прежде чем полностью отдаться безумной скачке, Эмма хотела прояснить один важный для нее момент.

— Коннор, куда нас все это заведет?

Он замер, пристально глядя ей в лицо. Руки его легли на бедра девушки, крепко сжав их.

— А почему это должно куда-то нас завести? — Голос Коннора прозвучал очень тихо, и Эмма с трудом различила слова, заглушаемые барабанным боем ее собственного сердца. — Разве мы собираемся превратить одну ночь изумительного секса в нечто большее?

Девушка постаралась не обращать внимания на легкое огорчение, вызванное ответом Коннора. Ведь она сама опасалась развития каких-либо серьезных отношений. Однажды уже поверила в любовь, и это обернулось величайшей драмой ее жизни.

Итак, план Эммы предусматривал провести с Коннором одну-единственную ночь. Никакого продолжения. Серьезный роман исключается.

— Скоро мы распрощаемся, — тихо заявила Эмма, изгибаясь и еще глубже принимая Коннора в себя. Тело ее содрогнулось от небывалой остроты ощущений. Обретя вновь дар речи, девушка произнесла:

— Одна ночь, верно? Мы насладимся ею, а потом все вернется на круги своя.

Даже в темноте Эмма видела, как у Коннора блестят глаза. С трудом переведя дыхание, он кивнул.

— Мы останемся друзьями.

— Настоящими друзьями, — подтвердила Эмма, отдаваясь плавному ритму, возносившему их обоих к вершине наслаждения.

Глядя на грациозно двигавшуюся Эмму, Коннор забыл обо всем на свете. Существовало лишь это растянувшееся во времени счастливое мгновение. Как вообще можно сейчас размышлять о будущем? И разве стоило сожалеть о проигранном пари, если в твоих объятиях рыдает от счастья потрясающая женщина, доводящая тебя до состояния полного экстаза?

Длинные светлые волосы разметались по плечам девушки и легли ей на грудь. Возбужденные соски, проглядывая через золотистые пряди, искушали Коннора снова и снова. Красота Эммы превзошла все его ожидания. Он был потрясен.

Упругое женское тело держало его своей бархатистой хваткой, заставляя забыть о времени и пространстве. Со сдавленным стоном Коннор поборол острое желание немедленно отдаться волне всепобеждающего наслаждения. Он хотел оттянуть наступление кульминационного момента, продлить эти волшебные ласки, запомнить каждую секунду, проведенную в спальне Эммы.

О завтрашнем дне лучше не думать. Да, сознается братьям в проигрыше. Да, Эмма останется его другом. Ведь на свете не существует ничего ценнее настоящей дружбы. Однако ночь, когда они были любовниками, навсегда сохранится в их памяти. И Коннор хотел насладиться каждым мгновением этой ночи.

Девушка стонала от удовольствия. Крепко держа ее за бедра, Коннор ускорил темп. Эмма взлетала, слегка отстраняясь от его тела, и вновь опускалась вниз.

Коннор все отчетливее ощущал приближение сладостного мига. Он дышал с огромным трудом. Нечто вроде короткого замыкания поразило его мозг. Тело мужчины впервые в жизни было до такой степени наэлектризовано желанием.

Сейчас он хотел лишь одного — взорваться одновременно с Эммой, увлечь ее за собой в бездну. Рука его прикоснулась к самой чувствительной точке тела девушки.

— О, Коннор… — простонала она, извиваясь от страсти.

Он умело направлял Эмму к пику наслаждения, а девушка двигалась все быстрее и быстрее.

Когда ее тело разлетелось на множество осколков, Коннор взорвался одновременно с ней.

— Я выбыл из игры, — объявил Коннор, усаживаясь за столик ресторана «Светлый дом» и невольно съеживаясь под устремленными на него взглядами братьев Райли.

Он не предполагал, что признать свое поражение будет так трудно. Даже после самых лучших минут в своей жизни.

— Ты ведь шутишь, правда? — сидящий рядом Эйден с веселой улыбкой поддел Коннора локтем.

— Нет. Я не шучу. Я действительно выбыл из игры. Так что готовьте мне женский наряд.

— О-го-го! — Издав ликующий крик, Эйден помахал рукой официантке. Потом, повернувшись к братьям, объявил: — Сейчас всех угощаю я. В связи с моей победой.

— Эй, — усмехнулся Коннор, — если я, так же как и Брайен, сошел с дистанции, это еще не делает тебя победителем.

— Он прав, — подтвердил Брайен. — Мы вне игры. Но неизвестно, сумеешь ли ты продержаться три месяца без секса? Впереди еще целых шесть недель.

— Приз достанется мне, — невозмутимо возразил Эйден. — Я покажу вам, как надо держать данное слово.

— Молодец, — в голосе Лайема прозвучали саркастические нотки. — Вот что такое — полная уверенность в себе.

— Абсолютная, — хвастливо отозвался Эйден. Коннор вздохнул и с отсутствующим видом улыбнулся официантке, опускавшей на стол запотевшие кружки с пивом. Он сделал глоток, наслаждаясь холодным напитком.

Ведь при каждом воспоминании о недавней ночи, проведенной в спальне Эммы, температура тела Коннора неуклонно повышалась.

— Внимание, — нарушил воцарившееся молчание Лайем, — мы имеем право узнать, кто она?

Коннор оторвал взгляд от кружки с пивом. Три пары глаз смотрели на него в ожидании. Черт возьми. Совсем недавно, сидя на этом самом месте, он потешался над признавшимся в поражении Брайеном! А теперь…

— Это Эмма Джейкобсен, — твердо произнес Коннор.

— Владелица автомастерской? — Голос Эйдена выдавал непомерное удивление.

Искра необъяснимого раздражения вспыхнула у Коннора где-то внутри. Повернув голову и глядя на брата прищуренными глазами, он резко спросил:

— Чем тебе не нравится Эмма? Она сделала тебе что-то плохое?

Эйден растерянно поднял руки вверх.

— Нет, вовсе нет. Просто я немного ошарашен. Ладно, успокойся, брат.

— Ты стал чересчур обидчивым, — заметил Брайен.

Коннор буквально испепелил его взглядом.

— Эмма очень привлекательная девушка, — вмешался в разговор Лайем.

Близнецы дружно повернули головы в его сторону. Тот невозмутимо пожал плечами.

— Я нахожу Эмму довольно милой и приятной. К тому же она — прекрасный механик. Отлично отремонтировала мою машину.

Брайен с озорным видом подмигнул старшему брату.

— А ты случайно не забыл, что являешься священником?

— Не забыл. Но я живой человек, тем более мужчина. — Встряхнув головой, Лайем вновь перевел взгляд на Коннора. — Значит, вы с Эммой теперь вместе?

Внезапный ужас объял Коннора. Он вжался в спинку стула, словно стремясь отстраниться подальше от испугавшего его вопроса.

— Вместе? Ну, как сказать. Мы с Эммой… просто друзья.

— Очень близкие друзья, — добавил со смехом Эйден.

— Лучшие друзья, — приветственным жестом поднял кружку Брайен.

— Новый тип дружбы, — задумчиво произнес Лайем.

Коннор взглянул на старшего брата враждебно. Мысли о возможных переменах в их с Эммой отношениях и так доводили его до отчаяния.

Дружба с ней была очень для него важна. И в то же время он боялся, что проведенная с Эммой ночь затянет его в сети брака.

— Что бы вы ни думали, — проворчал Коннор, — забудьте о своих предположениях. Я не собираюсь жениться по примеру бедняги Брайена.

— Эй, — возразил Брайен. — Я сделал это, между прочим, совершенно добровольно. Не думай, что я случайно угодил в капкан и теперь отчаянно пытаюсь вырваться из него.

— Я так не говорил, — пояснил Коннор. — Просто хочу сказать: брак — не для меня.

И действительно, мысль о женитьбе всегда представлялась ему абсурдной. Коннор не желал зависеть от кого-либо, изменять собственным привычкам, собственным вкусам.

Ему нравилось жить именно так, как он жил. Одна женщина сменяла в нескончаемой череде другую, и это разнообразие его не утомляло.

Что же касается Эммы… Она замечательная, но никак не могла стать единственной.

Махнув рукой Брайену, Коннор повернулся к брату-священнику:

— Лайем, даже если я и лег с Эммой в постель, между нами нет и не может быть ничего серьезного.

— Я так не думаю, — заметил Эйден, пережевывая очередную порцию чипсов. — Ради нее ты пожертвовал десятью тысячами долларов.

Коннор потер лицо. В этот миг он пожалел, что не родился единственным ребенком в семье.

— Это был всего лишь секс.

— Ты уверен? — спокойно спросил Лайем.

— Конечно. — Поднеся кружку к губам, Коннор сделал большой глоток.

Братья продолжали разговор, в котором он больше не принимал участия. Утонул в навязчивых мыслях.

Глава девятая

— Миссис Харрисон, — начала разговор Эмма, расхаживая по своему рабочему кабинету с телефонной трубкой в руке. — У меня к вам очень выгодное предложение, касающееся вашей машины.

На другом конце провода раздался вздох, и следом голос с мягким южным акцентом произнес:

— Эмма, дорогая моя, я знаю, что вам это покажется странным, но я действительно не могу расстаться с машиной своего сына. Он так ее любил.

— Тем более, миссис Харрисон. — Эмма присела на угол стола, глядя через окно на улицу. — Если ваш сын так дорожил «корветом», ему было бы сейчас очень приятно видеть свой автомобиль в прекрасном состоянии, разъезжающим по улицам города.

— Но… — Пожилая женщина задумалась.

Эмма продолжала смотреть в окно.

Несмотря на вечернее время, транспортный поток не ослабевал, наполняя своим гулом влажный воздух. Многочисленные туристы прогуливались по тротуарам. Дети весело носились на роликах в сопровождении громко лающих собак.

Обыкновенный летний вечер в Бэйуотере.

Почему же девушке все казалось новым, не похожим на прежнее?

Да. Изменился не городок, изменилась она сама.

Вздохнув, Эмма в очередной раз приказала себе забыть о происшедшем между ней и Коннором. Но это было непросто. Ведь прошлой ночью много часов подряд они занимались любовью, не в силах оторваться друг от друга. Коннор оставался в ее спальне до рассвета и ушел только с первыми лучами утренней зари.

Но отчего же непонятное, гнетущее чувство поселилось в душе Эммы?

После всего, что случилось, они с Коннором поклялись остаться друзьями. Разве это плохо? Разве не этого хотела Эмма? Но… она уже не сможет обойтись без его ласк. Только как совместить дружбу и секс?

Ситуация все больше запутывалась и усложнялась.

— Дорогая, — голос миссис Харрисон оторвал Эмму от тягостных размышлений. — Я не могу лишиться машины, принадлежащей когда-то моему сыну…

Эмма вздохнула. Слова пожилой дамы не стали сюрпризом. Она звонила миссис Харрисон каждый месяц, надеясь убедить ее расстаться со старым «корветом». Сонни Харрисона, ее сына, увы, уже не вернешь. Он скончался много лет назад. Его мама автомобилем не занималась. А вот Эмма могла бы полностью восстановить его.

— Я прекрасно понимаю вас, — произнесла девушка. — Очень тяжело обрубать последнюю связь с прошлым. — Эмма вспомнила, как долго переживала разрыв с Тони де Марко. У миссис Харрисон, правда, другая ситуация. Однако многим приходится мириться с ударами судьбы. — Пожалуйста, извините меня за беспокойство. Надеюсь, вы не обиделись.

— Нисколько, дорогая. Звоните почаще… Повесив трубку, Эмма печально улыбнулась. У нее сложилось впечатление, что пожилая женщина специально тянет с продажей машины — главным образом из страха лишиться этих самых звонков. Одиночество — страшная вещь.

А у Эммы телефон не умолкал.

— Алло. Автомастерская Джейкобсена.

— Ты обещала рассказать мне последние новости.

— Мэри Элис?

— А кто же еще?

Эмма удобно устроилась в кресле.

— Я как раз собиралась позвонить тебе.

— Свежо предание, — ухмыльнулась подруга. — В общем, я жажду подробностей. Прекрасный мужчина Коннор Райли, надеюсь, поживает хорошо?

— Понимаешь…

— Надо полагать, это долгая история.

— Ты даже не представляешь… — Эмма пыталась подобрать слова. После волшебной ночи с Коннором ей было трудно сосредоточиться.

— Итак, рассказывай.

— С чего начинать? — спросила подругу Эмма.

В трубке послышалось шумное дыхание Мэри Элис, находившейся за две тысячи миль от Бэйуотера.

— Слушай, хватит прикидываться.

— Коннор оказался потрясающим любовником. Да. Его неиссякаемая энергия поразила Эмму.

Такого мужчину заполучила. Стоп. Что за мысли? Разве Коннор уже принадлежал ей полностью? Вот это поворот. Мэри Элис на том конце провода онемела.

Обрела дар речи лишь через несколько мгновений.

— Подожди немного, — попросила Мэри. — Я налью себе бокал вина, чтобы в полной мере насладиться твоим рассказом. И не вздумай упустить ни одной подробности.

Эмма рассмеялась, мысленно поблагодарив подругу за звонок, который прозвучал как нельзя кстати.

Коннор намеренно держался подальше от гаража Джейкобсенов.

Весь день он убеждал себя, что поступает так ради своего же собственного блага. Ради их с Эммой общего блага. Ведь они должны остаться друзьями.

По иронии судьбы именно эта женщина воспламенила его огнем неистового желания. Но данный факт ровным счетом ничего не значил. Главное — забыть ту ночь, взяв несколько дней передышки. И таким образом их дружба сохранится.

Однако Коннор уже не мог жить в разлуке с Эммой. Возвращаясь к себе после обеда с братьями, на середине пути он резко развернул машину и направился к домику девушки.

Темные окна подействовали на Коннора угнетающе. Мужчина воспринял вид пустого дома как некий знак вмешательства свыше. Сама судьба отныне не подпускала его к Эмме. Но он так хотел ее увидеть.

Коннор поехал в автомастерскую.

Он вспомнил, что за последние два года частенько задерживался здесь допоздна, помогая Эмме в работе или просто коротая вечер за дружеской беседой. Удивительно, но только сейчас Коннор понял, как много времени он проводил с Эммой. И теперь оказалось, что, кроме ее мастерской, ему и идти-то никуда не хотелось.

Незаметно для Коннора эта девушка стала неотъемлемой частью его жизни. А как они мило болтали. Он с гордостью докладывал ей об успехах по службе, они вместе смеялись над очередными шутками Эйдена, решали какие-то общие проблемы.

И получилось, что Эмма стала для него не просто другом.

Лучшим другом.

Однако теперь ситуация изменилась. Коннор простонал, скрипнув зубами. Он все время вспоминал обнаженное тело Эммы. Даже не мог спокойно вести машину.

Красный сигнал светофора. Рядом с Коннором остановился автомобиль, полный веселящихся подростков. Девчонки хохотали, поддразнивая своих приятелей, старавшихся произвести на подруг впечатление. Из открытых окон авто доносилась музыка. Им хорошо. Коннор грустно улыбнулся. Видимо, никаких проблем. Он позавидовал им.

Наверняка скоро разбредутся по парочкам. Ведь эти летние ночи так и призывали к пылким поцелуям и медленным прогулкам при луне. Обещали нечто большее.

Черт возьми, Коннор тоже хотел большего.

И только с Эммой.

— Ты в плохой форме, парень, — угрюмо пробормотал он, направляя машину к автомастерской. Пальцы с побелевшими костяшками крепко сжимали руль.

Весь день он избегал приближения к автомастерской и весь день страдал. Коннор думал об Эмме практически ежесекундно. Но, может, предстоящая встреча с ней разрушит колдовское наваждение?

При этой мысли Коннор Райли несколько приободрился. Еще крепче сжав руль, он продолжил разговаривать сам с собой:

— Эмма — друг. Так поезжай к ней. Задай накопившиеся вопросы. Давай, парень, не робей.

Затормозив на стоянке у автомастерской, он увидел следующее: дверь главного входа была вроде бы закрыта, но окна в форме полумесяца по бокам от нее светились приглушенным матовым светом.

Выключив мотор, Коннор замер в нерешительности. Но вдруг в памяти всплыли отчаянные лица новобранцев за несколько минут до первой учебной атаки. Коннор немедленно покинул автомобиль.

Он шел навстречу судьбе, словно солдат на боевое задание.

Его пальцы легли на ручку двери офиса. Та оказалась незапертой. Коннор, войдя, осторожно повернул за собой защелку замка. Черт возьми, о чем думает Эмма, работая по вечерам одна с открытой дверью, через которую может проникнуть кто угодно? Руки Коннора сжались в кулаки при мысли о хулиганах и грабителях. Мужчину не успокаивало даже то, что Бэйуотер считался городком образцового правопорядка. Все равно с некоторой поры Коннор испытывал тревогу за Эмму — ведь жила одна.

Расправив плечи, он переступил порог офиса и отворил следующую дверь, ведущую в гараж. Волна горячего воздуха обдала его. Да, душновато тут. Вентиляторы не справлялись с июльской жарой. В гараже играла музыка. Классический рок-н-ролл.

Эмма, подпевая, кажется, не замечала присутствия внезапно появившегося друга.

Он замер в полоске тени, любуясь девушкой.

Видимо, она действительно не услышала шагов Коннора — радио было включено на полную громкость.

Бедра девушки двигались в такт музыке, в том же ритме колыхались и сколотые в конский хвост волосы. Эмма ухитрялась танцевать на месте, в то время как ее ловкие руки колдовали над разложенными по рабочей полке деталями карбюратора.

Коннор улыбнулся, когда, взяв клещи и поднеся их к губам, словно микрофон, девушка пропела строчку из знаменитой песни. Слова посвящались любви и разлуке.

Мужчина словно зачарованный смотрел на Эмму.

Как она прекрасна!

Даже в испачканной маслом серой рабочей одежде!

Спокойно, внушал себе Коннор. Мы ведь друзья.

Он потер пальцами лицо, с трудом переводя дыхание. Желание броситься к Эмме, заключить ее в объятия и незамедлительно овладеть ею нарастало. Каждая клеточка тела Коннора трепетала от возбуждения.

Да, он поступил опрометчиво, приехав в мастерскую.

Но теперь уйти отсюда казалось равносильно смерти.

Совершив при последних аккордах мелодии резкий поворот, Эмма наконец заметила Коннора. Девушка замерла в изумлении, прижимая ладони к груди.

— Коннор! — воскликнула она. Потом, протянув руку, до предела уменьшила громкость радиоприемника. — Господи, как же ты напугал меня!

— Прости. Я не хотел.

— В следующий раз крикни что-нибудь, приближаясь.

— Например?

— Например, «Привет!». — Взволнованная Эмма бросила клещи на рабочую полку и вытерла ветошью руки.

Охваченный желанием и дрожащий от возбуждения Коннор с трудом заставил себя улыбнуться:

— Все в порядке. Привет, Эмма!

Девушка улыбнулась в ответ, слегка наклонив голову набок и внимательно изучая его.

— Что-то случилось?

Да, черт возьми. Весь день он провел в мечтах об ее обнаженном теле, представляя, как вновь овладеет им, вопреки данному обещанию оставаться с Эммой просто друзьями.

Коннор выдавил лишь одно слово:

— Нет.

— Вот уж не ожидала увидеть тебя сегодня вечером.

Эмма бросила грязную тряпку в угол. Покрутила ручку радиоприемника, из которого доносились тихие звуки гитары.

— Сказать по правде, я тоже этого не ожидал.

Девушка засунула руки в карманы комбинезона.

— Тогда зачем ты приехал сюда?

Хороший вопрос.

— Но мы же решили остаться друзьями, Эм. А если я начну избегать тебя, нашей дружбе придет конец.

— Ты прав.

— И еще, — добавил Коннор, — я хотел проверить себя. Смогу ли спокойно находиться рядом с тобой, не думая о сексе.

Эмма нахмурилась.

— Парень, твои слова привели меня в крайнее волнение.

— Я несу чушь, — растерянно пробормотал Коннор.

— Именно так.

— Черт возьми, Эмма. — Он колебался несколько секунд, затем в четыре широких шага преодолел разделявшее их расстояние. Коннор приблизился к Эмме вплотную, не отрывая от нее взгляда. — Я попал в очень странную ситуацию, понимаешь? До сих пор мне еще не приходилось проводить целый день в эротических фантазиях относительно собственного друга.

Эмма рассмеялась.

— Теперь пришлось. Кстати, и как же, уточни, этого друга зовут?

— Все дело в том… — замялся Коннор, рассматривая черты знакомого лица, — что объектом моих фантазий являешься… ты. Именно тебя я представляю обнаженной, представляю, как мы занимаемся любовью. И эти грезы отнимают у меня очень много времени.

Эмма вздрогнула, а Коннор сцепил руки в отчаянной попытке удержаться от прикосновения к ее желанному телу. Он сознавал: дотронувшись до девушки, уже не сможет остановиться.

— Так прекрати фантазировать, — тихо отозвалась девушка.

— Давать советы легко…

— Известное дело, — согласилась Эмма. — Легче не бывает. Но, впрочем, я тебя понимаю…

Железные тиски, сдавившие Коннору грудь, немного ослабли.

— Неужели ты чувствуешь то же самое?

— Если имеешь в виду прошлую ночь, я вспоминаю о ней каждую минуту, а может, еще чаще. — Эмма отступила назад, словно от Коннора исходила некая угроза. — Но ведь это скоро пройдет. Согласен?

— Пока что не проходит. — Коннор шагнул к Эмме ближе, не позволяя девушке увеличить дистанцию между ними.

— Мы не виделись всего лишь один день, — робко заметила она.

— Целые сутки, — возразил Коннор.

— Верно. — Эмма обвела растерянным взглядом помещение мастерской, словно ища пути к отступлению. — Долгих двадцать четыре часа.

Коннор молча кивнул.

— Тысячи минут.

Эмма облизала пересохшие губы, смело встретив взгляд мужских глаз.

— И, похоже, мы собираемся повторить это еще раз, не так ли?

— Да. — Коннор жаждал вновь слиться с телом Эммы. Никогда прежде ему не доводилось испытывать столь сильного сексуального голода, полностью подчинившего себе все его существо.

Коннор сейчас мечтал лишь об одном: повторить волшебные минуты недавней страстной ночи, околдовавшей их обоих; окунуться в аромат волос Эммы, раствориться в ней без остатка, смотреть на ее полуприкрытые от наслаждения глаза.

Крепко обняв девушку, он принялся покрывать ее лицо торопливыми горячими поцелуями. Язык Коннора напористо проник в рот Эммы. Дыхание их смешалось. Сердце Эммы колотилось в том же лихорадочном ритме, что и у Коннора. Она со стоном приникла к нему, и вспышка острейшего желания пронзила их тела.

Коннор нащупал молнию ее комбинезона.

— Мне не терпится узнать, что ты носишь под рабочей одеждой, — прошептал он в ухо девушки.

Глаза Эммы широко раскрылись. Она схватила Коннора за руки, не позволяя ему потянуть молнию вниз.

— В чем дело? — недоуменно спросил Коннор. В голубых глазах Эммы он заметил смущение. — Я что-то сделал не так?

— Подожди, — тихо произнесла девушка, потупив взгляд. — Просто…

— Скажи мне.

Сделав глубокий вдох, Эмма робко взглянула на Коннора.

— После того, как я заперла ворота гаража, в помещении сразу же стало очень жарко. А я была здесь одна…

— Куда ты клонишь?

Эмма шумно выдохнула.

— Тут стало так жарко, что…

— Ну? — Нетерпение Коннора нарастало.

— В общем, под комбинезоном у меня не надето вообще ничего.

При этих словах кровь в жилах Коннора буквально закипела. Все его тело напряглось, отвердев, словно скала. Дыхание сделалось хриплым и прерывистым. С заговорщицкой улыбкой, глядя в разрумянившееся лицо Эммы, он потянул вниз молнию комбинезона. Тот распахнулся, и мужчина замер в восхищении, любуясь обнаженным телом девушки. Под промасленной тканью скрывалось настоящее сокровище.

— О боже, — только и смог вымолвить Коннор.

Эмма рассмеялась, но тотчас умолкла, едва шершавые мужские ладони накрыли ее груди.

Пальцы начали свою работу. Поглаживали, пощипывали и потягивали мгновенно отвердевшие соски.

Девушка тяжело задышала, ощущая, как волна удовольствия растекается по всему ее телу.

Руки Коннора. Весь день она только и грезила о прикосновении этих рук к своей коже, и вот сейчас, словно по волшебству, они вновь ласкали ее, отрывая от земли и заставляя трепетать в предвкушении головокружительного сказочного полета.

— Я хочу тебя, Эм, — хрипло прошептал Коннор, крепко держа девушку и медленно наклоняя ее вперед, пока она не оказалась распростертой на капоте спортивного автомобиля, пригнанного в мастерскую для срочного ремонта.

— Возьми меня, Коннор. Скорее. О, пожалуйста, — стонала она, в то время как его губы сомкнулись на ее соске. — Возьми меня сейчас же.

Правая рука Коннора, поглаживая нежную кожу живота Эммы, скользнула ниже, пальцы углубились в завитки волос и наконец дотронулись до отчаянно жаждавшей ласки точки. Острое пульсирующее наслаждение вызвало трепет во всем ее теле. Но Эмма желала большего.

— Возьми меня, Коннор, — умоляла она, едва не плача, полностью утратив контроль над собой. — Войди в меня. Скорее.

Коннор одним незаметным движением стащил с плеч Эммы помочи комбинезона. Одеяние упало на пол. В следующую секунду девушка вновь оказалась прижата к капоту автомобиля. Металл приятно холодил ей спину, в то время как невероятный жар тела Коннора буквально опалял ее.

Открыв глаза, Эмма, дрожа от страсти, наблюдала за тем, как Коннор расстегивает и стаскивает с себя джинсы. Освободившись следом от футболки, он незамедлительно приблизился к девушке: сильный, мускулистый, загорелый и готовый немедленно овладеть ею. Эмма же испытывала непреодолимое желание прикоснуться к нему, провести пальцами по его широкой спине и твердым ягодицам. Она мечтала поскорее вновь ощутить вес тела Коннора, быть пронзенной им, чувствовать его в себе.

Эмма вызывающе облизала губы. Коннор улыбнулся, вынимая из бумажника маленькую серебристую упаковку и разрывая ее. В следующий миг он уже приблизился к девушке. Она развела бедра, приглашая мужчину как можно скорее овладеть ею. Прерывистый стон сорвался с уст Эммы, когда стремительным движением Коннор проник в нее.

Они отрывались друг от друга на какие-то доли секунд, чтобы тотчас опять соединиться, и каждый новый удар делался еще более сильным, еще более резким, чем предыдущий.

И, когда волна наивысшего наслаждения обрушилась на них, Эмма утонула в устремленном на нее взгляде темно-синих глаз Коннора, успев выкрикнуть его имя.

Тела их, казалось, слились навеки.

Глава десятая

Задыхающимся голосом Эмма произнесла:

— Похоже, мы снова сделали ошибку.

— Боюсь, я с тобой не согласен. — Коннор лукаво подмигнул ей.

Девушка ответила беспомощной улыбкой. Тела их еще не успели разъединиться, и у Эммы не находилось сил для решительного сопротивления. Но кто-то должен был остановиться.

— Коннор, хватит…

— Почему? — он нежно поцеловал Эмму в шею, следом принимаясь водить языком по ее коже.

Эмма тотчас ощутила знакомое бурление крови, предвосхищающее очередную вспышку желания. Ее утомленное тело мгновенно ожило при одном лишь прикосновении к нему губ мужчины.

Но как получилось, что, зная друг друга достаточно долго, они лишь недавно открыли для себя волшебный мир взаимной ласки? И теперь, совершив это открытие, смогут ли вернуться к прежним дружеским отношениям?

Сердце Эммы заныло щемящей болью. А если они не сумеют обуздать страсть? Обретя эликсир любви, не рискуют ли потерять что-то не менее важное, невосполнимое? Девушка со стоном прикрыла глаза. Затем твердо произнесла:

— Пожалуйста, Коннор, остановись.

— Ты берешь командование на себя? — со смехом спросил он, приподнимая голову. Его губы изогнулись в очаровательной улыбке, и Эмма с трудом подавила желание прикоснуться к ним подушечками пальцев. — Какая красивая командирша. И почему же я раньше не замечал этого?

— Ты не замечал многого.

— Верно. Но теперь я стараюсь наверстать упущенное.

Он еще сильнее прижал свои бедра к бедрам Эммы, Она чувствовала, что теряет остатки разума. Почти сдаваясь, девушка все же заставила себя произнести как можно жестче:

— Коннор! Пора прекратить…

— Хорошо, хорошо.

Мужчина медленно расстался с ее телом.

Эмма до боли прикусила губу, чтобы невольный возглас отчаяния не вынудил Коннора вновь заключить ее в объятия и еще раз овладеть ею. Боже, что происходит? Настоящий красавец, потрясающий любовник желает подарить ей ласку, а она пытается остановить его?

Да. Разум советовал Эмме проявить осмотрительность, но тело, тело умоляло позабыть о здравом смысле и отдаться чувствам. Голова кружилась, и девушка уже не понимала, какой выбор станет правильным.

Соскользнув с капота автомобиля, Эмма поспешила подобрать с пола комбинезон. Ей казалось, что, натянув одежду, она обретет уверенность в себе.

Повернувшись к Коннору спиной, она торопливо застегнула молнию почти до самого подбородка. Глупо, ведь мужчина только что видел ее обнаженной, но сейчас Эмма нуждалась в одеянии, словно воин в боевых доспехах.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь побороть внезапно охватившую ее дрожь. Потом решительно повернулась к Коннору.

Он уже успел надеть джинсы, но торс его все еще оставался обнаженным. Более искушающего зрелища нельзя было представить. Эмма облизала пересохшие губы. Сейчас она ощущала себя льдинкой, брошенной в стакан с горячим напитком, в то время как ей требовалось проявить силу воли.

Разве она забыла про свой план? Она должна отомстить за обидные слова в ее адрес. Но к чему привела эта месть? Она оказалась в положении потерпевшего кораблекрушение, у которого для спасения не осталось даже лодки. Эмма не представляла, как теперь выпутаться из сложившейся ситуации.

И даже не была уверена, что собирается из нее выпутываться.

Сердце девушки вновь мучительно заныло. Но разве случилось страшное? Ну, позволила себе немного, поддалась зову плоти… Главное — не предаваться опасным мечтам о серьезных отношениях. При столкновении с реальностью подобные мечты, как правило, разбиваются вдребезги. И Эмма знала об этом. Судьба уже несколько лет назад преподнесла ей жестокий урок.

Но Коннор-то тут при чем? С ним все по-другому. Тем не менее кажется, их отношениям пришел конец. Верная старая дружба сгорела в огне необузданной страсти. А то, что вспыхнуло между ними, вряд ли можно назвать любовью.

— О чем думаешь? — нарушил молчание Коннор. — Я лично о сюрпризах судьбы.

— Неужели?

— А чем ты обеспокоена? — Коннор просунул голову в горловину темно-красной футболки.

— Нам обоим следует побеспокоиться, — тихо промолвила Эмма, потом громко добавила: — Мы должны прекратить это.

В ответ раздался веселый смех.

— Дай мне пять минут, и я заставлю тебя изменить решение.

Эмма не сдавалась.

— Коннор, я призываю к благоразумию.

— Понятно. — Теперь уже нахмурившись, Коннор протянул руку и выключил радио. Они безмолвно взирали друг на друга, и единственным звуком в воцарившейся тишине был шум лопастей вентилятора, разгоняющего горячий воздух.

Атмосфера накалилась до предела. Правда, девушка пыталась совладать с обуревающими ее эмоциями. Тяжело вздохнув, она продолжила:

— Прошлую ночь можно сравнить со случайным столкновением автомобилей на трассе.

— Потрясающее сравнение, — хмуро заметил Коннор.

Эмма продолжала, не обращая на него внимания.

— Но сегодняшний вечер доказал, что авария слишком серьезна.

Коннор кивнул.

— Серьезнее не бывает.

— Какие будем принимать меры?

Покачав головой, Коннор скрестил руки на груди. Ноги его были расставлены в боевой стойке, и Эмма удивленно гадала, от кого он готовится обороняться. От нее? Или же от самого себя?

— Уверяю, я пришел сюда вовсе не ради повторения прошлой ночи.

Эмма растерялась. У нее вырвался тяжелый вздох.

— Понятное дело…

— Просто я пришел сюда поговорить, — спокойно объяснил Коннор. — И вот… — он развел руками, смущенно глядя на девушку. — Кстати, Эмма, запирай эту проклятую дверь, когда остаешься здесь одна.

— О чем ты?

— Сюда может проникнуть кто угодно.

— Действительно. Именно так и случилось. — Эмма усмехнулась.

— Да, но меня-то ты знаешь.

— И очень хорошо.

— Что ты хочешь этим сказать?

Ярость, мгновенно завладевшая девушкой, не отпускала.

— Я хочу сказать, что ты жестокий человек. А запирать или оставлять открытой дверь в принадлежащей мне мастерской — мое личное дело.

— Конечно, конечно… — Коннор начал отступление.

Внезапно девушка обрела спокойствие. Робкий в данный момент голос Коннора лишил ее агрессии.

— В своем гараже я в полной безопасности, — уже миролюбиво произнесла она.

— Не сомневаюсь. Но все же глупо предоставлять шанс возможным грабителям.

— Я не глупая и не разделяю твоих опасений.

Коннор вздохнул.

— Я не называл тебя глупой.

— Ты сделал это только что.

— Господи, успокойся, Эмма. Давай не будем ссориться.

Эмма и сама не понимала своего поведения. Сложная путаница мыслей, эмоций, ощущений образовала гремучую смесь, взорвавшуюся внутри и разлетевшуюся шквалом осколков. В данный момент девушка испытывала острую потребность остаться одной. Ей нужно было подумать. Необъяснимый страх нарастал в ее душе, и она не могла справиться с ним.

Коннор продолжил диалог спокойным и ровным тоном:

— Все же ты так беззащитна…

Да, Эмма действительно оказалась без защиты, но совсем не в том смысле, который имел в виду Коннор. Душа ее пребывала в полнейшем смятении, обуреваемая одновременно тоской и яростью. Эмма желала Коннора и не хотела позволять себе этого. Она изнывала без него и ненавидела собственную слабость. Она любила его и…

О боже.

Охваченная внезапным ужасом, девушка сделала шаг назад.

Кровь гулко пульсировала в висках, а стены гаража поплыли перед глазами.

Она любит Коннора Райли.

Горло сдавило спазмом. На какое-то мгновение Эмме показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Неимоверным усилием воли девушка приказала себе успокоиться. Нужно поговорить с Коннором еще раз, наконец расставить все точки над "i". Тело Эммы, совсем недавно пылавшее в огне, сковал холод. Ее трясло словно в лихорадке.

Любовные сети. Беда. Она снова попала в беду.

И нет спасения.

Эмма прижала ладонь ко лбу. Голова вот-вот расколется на куски от невыносимой боли. Во рту пересохло, в горле застрял комок, язык не повиновался ей. Но Эмма должна объясниться с Коннором.

— Я не нуждаюсь в твоей опеке. Понятно?

— Более чем…

Эмма подняла вверх дрожащую руку. Сжав пальцы, она воскликнула:

— И оставь меня в покое.

Девушка ругала себя. Действительно, зачем только оставила дверь открытой? Если бы поступила иначе, Коннор не смог бы проникнуть в гараж, они не занялись бы сексом, и Эмма, вероятно, слава богу, так и не осознала бы, что угодила в собственную ловушку и влюбилась в Коннора.

— Но почему я не имею права беспокоиться за тебя?

Эмма метнула в его сторону свирепый взгляд.

— Что же ты не заботился обо мне прежде?

Коннор открыл рот, но так и не смог найти нужных слов. Впрочем, Эмма не нуждалась в его ответе. Ей давно все было понятно.

— Пытаешься казаться благородным рыцарем, переспав со мной, — продолжала она. Ярость, смешанная с обидой, нарастала внутри, превращаясь в монстрообразное независимое существо, никоим образом не связанное с самой Эммой. Все ясно. Коннор — точная копия Тони, в отчаянии подумала девушка. Она уже прошла через любовный кошмар и не хотела повторения прежней истории. Ведь Коннор наверняка тоже бросит ее, так и не поняв. — Когда мы были друзьями, — закричала она, — ты считал, что я вполне могу заботиться о себе сама. Что изменилось?

— Черт возьми, Эм, — Коннор шагнул навстречу девушке. — В твоих мыслях нет никакой логики. Тебе не по душе мои порывы?

— Нет, не по душе, — колко заметила Эмма. — Господи, Коннор, я вижу тебя насквозь.

— О чем ты говоришь?

— Ты. Я. И это. — Взмахом руки Эмма указала на спортивный автомобиль, послуживший им ложем страсти. — Обычный секс. Не правда ли? У меня за плечами уже есть похожая история, Коннор. И я не намерена повторять свою ошибку. В общем, ты совсем как Тони.

— Какой еще Тони?

— Человек, с которым я была помолвлена три года назад.

Коннор растерянно заморгал. Вид его свидетельствовал о полном шоке. Сейчас приятель напоминал Эмме боксера, получившего нокаут. Казалось, Коннор вот-вот упадет на пол.

— Помолвлена? — Дар речи вернулся к нему лишь через несколько секунд. — Ты была помолвлена? Почему я об этом никогда не слышал?

— Не слышал, и хорошо. — Эмма, качнув головой, посмотрела ему в глаза. Она никак не могла успокоиться. — Ты копия Тони, клянусь. Он тоже сначала не обращал на меня внимания, пока я не начала носить нарядные платья и туфли на высоких каблуках. Я, сама по себе, без привлекательной обертки, нисколько его не интересовала. К тому же он настаивал на продаже автомастерской. Хотел сделать из меня домашнюю клушу, пекущую пироги в цветастом переднике. Может, кому-то это и нравится, но мне не подходит…

— Неужели я так похож на твоего бывшего жениха?

— Не пытайся сбить меня с толку, Коннор. Пока я не вырядилась в откровенные наряды, ты не удостаивал меня ни одним заинтересованным взглядом.

— Но я…

Эмма резко оборвала его, не желая выслушивать неуклюжих объяснений.

— Когда я превратилась в женщину, пытающуюся привлечь мужское внимание, ты вдруг захотел опекать меня. Но если я стану прежней Эммой, в своем естественном обличье, твое отношение ко мне сразу же изменится. Не сомневаюсь. Ты не находишь это странным, Коннор? Вам нужна оболочка или душа? И вообще, какая разница, во что я одета? В мини-юбку или в рабочий костюм?

— Как тебе сказать…

— Молчи. Ты ничего не понял. Огонь желания вспыхнул в тебе при виде Эммы, уподобившейся секс-бомбе. Но в действительности-то я не такая, Коннор. — Она провела ладонью по замасленной ткани комбинезона. — Вот настоящая Эмма Джейкобсен. Мое место здесь, в гараже, среди разобранных моторов. И эта подлинная Эмма никогда не интересовала тебя. Посмотрим правде в глаза.

— Стоит ли?

Девушка резко рассмеялась.

— Боишься, дорогой, боишься.

Мир вокруг Эммы стремительно рушился. Она должна была предвидеть это. Ей не следовало затевать рискованную игру. Пытаясь отомстить Коннору Райли, она выбила почву из-под ног у себя самой.

Кстати, где-то в глубине души Эмма очень хотела соответствовать идеалу женственности, так любимому Коннором, и это только распаляло ее гнев.

— Ты судишь о наших отношениях с предвзятой позиции, — мрачно произнес Коннор.

— Твое мнение меня не интересует.

— После неудачной помолвки в каждом мужчине видишь чудовище?

— Не в каждом.

— Значит, только во мне?

Эмма молча кивнула.

— Тот человек повел себя как полный идиот, — заявил Коннор.

— Да уж, — вздохнула Эмма, — но, по крайней мере, он был честен сам с собой. Тони знал, чего именно хочет. А тебе не хватает искренности, Коннор.

— Твоя обвинительная речь сделала бы честь любому прокурору, — пробормотал мужчина, обхватив голову руками и ладонями сжав виски.

Эмма понимала, что он переживает в этот момент. Ведь и от ее собственного сладостного томления также не осталось следа. Беспокоило лишь чувство потери.

Одновременно в душу закрался ужас.

— Наверное, тебе следует отправиться домой, Коннор.

— Нет, мы должны поговорить еще раз.

Эмма натянуто рассмеялась.

— Чтобы вернуться к исходной точке?

— Но наше будущее…

— Мы решили остаться друзьями. Боже, как сухо звучит это слово.

— Да, — со вздохом признал Коннор, скользнув взглядом по красному спортивному автомобилю. — А как же другое?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ах, вот как. — Коннор кивнул. В его темно-синих глазах блеснул странный огонек. — Значит, нам все-таки лучше больше не видеться. Какая уж тут дружба…

Эмма растерянно взглянула на приятеля. Ее решимость держать оборону быстро улетучивалась. И сейчас девушка опасалась, что, если Коннор останется в гараже еще хотя бы на несколько минут, она совершит очередной безрассудный поступок, например, бросится в его объятия.

Но ведь Коннор не способен любить. Она-то знает. Как правило, его романы заканчивались после третьего свидания. Такой мужчина никак не вписывался в картинку семейного быта. Эмма Джейкобсен это понимала. К тому же она никак не могла забыть о романе с Тони. Но девушка изо всех сил старалась хранить свое поражение на любовном фронте в тайне от Коннора. Она не собиралась открывать ему душу.

Да. Тони де Марко причинил Эмме много страданий.

Предательство со стороны Коннора Райли нанесло бы ей смертельный удар.

Нет.

Она не допустит подобного развития событий.

Словно прочитав ее мысли, Коннор нарушил неловкое молчание:

— Я не хочу потерять то, что нас связывает. — Приблизившись к девушке, он положил руки ей на плечи и нежно погладил их. — Эмма, ты мне очень нравишься. Нравишься разной. Мне хорошо рядом с тобой.

Она любит его, а ему всего лишь нравится. Ирония судьбы!

— Мы уже все погубили, Коннор.

Его пальцы сжали плечи Эммы. До боли.

— Что ты имеешь в виду?

Девушка, сразу не ответив, освободилась от хватки Коннора и направилась к двери. В несколько шагов покрыв разделяющую их дистанцию, мужчина поймал Эмму за руки и повернул ее лицом к себе. Эмма от волнения едва не разрыдалась.

Но, несмотря на бившую ее нервную дрожь, девушка гордо выпрямила спину и, запрокинув голову, смело встретила взгляд Коннора.

— Разве можно и дальше притворяться, будто наши отношения остались прежними? Все необратимо изменилось.

— Не нужно драматизировать.

— Ты согласишься со мной, когда прозреешь.

Мозг Коннора лихорадочно работал в поисках решения проблемы. Однако мысли разбегались во все стороны — тело еще не успело остыть от накала страсти, а кровь гулко пульсировала в висках.

Глядя в голубые глаза девушки, Коннор отчаянно пытался найти нужные в данной ситуации слова. Ведь Эмма такая ранимая. И как, бедняжка, наверняка страдала из-за своей несостоявшейся свадьбы с Тони.

И вот теперь он сам невольно загоняет ее в состояние тяжелой депрессии.

— Я думаю, тебе пора домой. — Тихий усталый голос девушки мгновенно вывел его из раздумий.

Инстинктивным движением Коннор попытался вновь обнять ее. Но Эмма резко отпрянула в сторону, избегая его прикосновений. Укол досады попал в самое сердце Коннора. Он бессильно уронил руки.

— Эмма…

— Уходи. Пожалуйста.

Коннор смущенно заморгал.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

Девушка грустно улыбнулась.

— Я прошу тебя покинуть мастерскую.

Отчаяние завладело Коннором. За все время их знакомства они впервые были так бесконечно далеки друг от друга. Их разделяли всего несколько сантиметров, но Коннору казалось, что с каждой секундой это расстояние продолжает увеличиваться.

Однако сейчас Коннор Райли ну никак не мог заставить себя покинуть автомастерскую, оставив здесь Эмму одну, в полном смятении. Девушка выглядела совершенно подавленной. Но ведь она просила его уйти.

Придется выполнить просьбу. На этот раз.

Кивнув, Коннор произнес как можно более непринужденным тоном:

— Хорошо, подчиняюсь.

Эмма едва заметно улыбнулась.

— Спасибо.

— Но я ухожу не навсегда, — добавил он, уже переступив порог и вдыхая теплый, напоенный ароматом цветов воздух. Пройдя несколько шагов, Коннор остановился у клумбы и, обернувшись, напомнил: — Пожалуйста, запри дверь.

Глава одиннадцатая

Эмма с головой погрузилась в работу.

От рассвета до заката ремонтировала машины: меняла детали, регулировала работу двигателей, чистила карбюраторы. Девушка специально отпустила на несколько дней своих мастеров, чтобы оставаться самой предельно занятой. Эмма старалась сосредоточиться исключительно на работе в гараже. Правда, занялась еще и пересадкой цветов, приведением в порядок клумб.

Все что угодно, лишь бы не вспоминать о Конноре Райли.

Однако дела не помогали.

Переживающая за подругу Мэри Элис даже предлагала прислать в Бэйуотер своего мужа и как следует поколотить Коннора. Но Эмму больше не интересовала месть — она хотела, чтобы Коннор по-настоящему полюбил ее, хоть одновременно и сознавала всю тщетность своих надежд.

Но какой же он великолепный мужчина! Всякий раз, заходя в гараж, девушка невольно бросала взгляд туда, где недавно стоял спортивный автомобиль, на капоте которого они занимались любовью. Хозяин уже забрал машину, однако Эмма так и представляла ее.

Секс был потрясающим. Ее кожа до сих пор помнила тепло рук Коннора, а тело тосковало по крепким мужским объятиям. Сердце ныло, словно в него вонзилась невидимая заноза.

— О господи… — Опустив на полку гаечный ключ, девушка потерла кончиками пальцев опухшие веки.

В эти дни Эмма практически не спала. Она работала в мастерской допоздна и ложилась в постель лишь на пару часов. Ночь страшила ее: стоило закрыть глаза, как образ Коннора являлся ей с упорством призрака.

Эмма казнила себя за непростительное легкомыслие. Она затеяла игру с огнем, не подумав о том, какой опасности подвергает свое доверчивое сердце. Но кто мог предположить, что она, мечтавшая о сказочном принце, вдруг влюбится в своего старого друга? Лучшего друга.

— Самое ужасное в данном случае, — произнесла Эмма вслух, — то, что я теперь не могу поделиться своими женскими секретами с Коннором Райли. У любовников несколько иные отношения. Но, господи, Коннор, как же мне тебя сейчас не хватает!

Солнце ярко светило в безоблачном небе, океан застыл в штиле — идеальная погода для рыбалки. В такую погоду Брайен обычно одалживал у кого-нибудь из своих армейских приятелей небольшой спортивный катер, и братья Райли проводили целый день на воде — вдали от телефонных звонков и житейской суеты. Рыбалка с братьями всегда доставляла Коннору огромное удовольствие.

Но сегодня он был не в настроении. Оторвав взгляд от неподвижной водной глади, Коннор рассеянно прислушался к ведущейся на палубе беседе.

— Говорю вам, — Эйден, рассказывающий очередную из своих бесчисленных историй, открыл холодильник и извлек оттуда банку пива, — бушевал настоящий ураган, а катер качало так, что мы в любой момент могли выпасть за борт. Ти Джей приказал нам держаться за канат обеими руками. А прямо перед нами какой-то парень цепляется за опрокинутую лодку — этот идиот отправился на воскресную рыбалку, несмотря на штормовое предупреждение.

— Он, конечно же, обрадовался до смерти, увидев вас, не правда ли? — усмехнулся Брайен, отводя назад правую руку и забрасывая леску в воду. Укрепив удилище в специальном держателе на краю борта, вопросительно посмотрел на Эйдена.

— И вот, — продолжал Эйден, глядя поочередно в лицо каждому из братьев и наслаждаясь произведенным впечатлением, — я прыгаю в штормящий океан — волны достигали семи, а может, даже десяти футов в высоту, — спасти этого дурака. И что вы думаете, он сказал мне спасибо? Черт возьми, неблагодарный… ударил меня кулаком, когда я попытался подсадить его в спасательную корзину!

— Серьезно? — недоверчиво покачал головой Лайем.

Но Коннор нисколько не удивился словам Эйдена. В экстремальных ситуациях люди зачастую ведут себя совершенно непредсказуемым образом.

Только спасатели всегда сохраняют спокойствие.

Эйден нес службу в отряде, приходящем на помощь севшим на мель судам, пилотам, совершившим вынужденную посадку в открытом море. Столь трудная и опасная работа как нельзя лучше соответствовала его характеру.

Он продолжал рассказ:

— Насмерть перепуганный парень ни за что не желал покидать свою скорлупку. Волны перекатывались через него, ветер грозил унести в океан, а бедолага вцепился в эту проклятую лодку. Я пытался оторвать от нее горе-рыбака, а сумасшедший… требовал убрать подальше спасательный катер.

— Убрать катер? — со смехом переспросил Лайем.

— Именно так. Он кричал, что боится подниматься на такую высоту, пусть даже в специальной корзине. — Эйден откинулся назад, вытянув длинные ноги.

— И как же тебе удалось вытащить парня? — поинтересовался Коннор, чье хмурое настроение немного приподнялось благодаря рассказу брата.

Эйден расхохотался.

— Я залез в спасательную люльку сам и крикнул ему: «Давай рванем наверх вместе. Это совсем не страшно!» Парень сразу же отпустил лодку и прыгнул ко мне в объятия. — Эйден покачал головой, вздохнув. — Такова наша работа.

— Идите сюда, господин Герой, — пошутил Брайен, направляясь к лесенке, ведущей в камбуз. — Давай, спаситель несчастных. Помоги мне справиться с горой сэндвичей, которые приготовила для нас Тина.

— Тина приготовила сэндвичи? — изумленно спросил Эйден. — А мы не отравимся?

— Эй, — крикнул Брайен, спускаясь по ступенькам, — с каждым днем ее кулинарное мастерство совершенствуется.

Эйден глухо простонал:

— Она решила убить нас особо изощренным способом.

— О да, — усмехнулся Брайен. — Тина не питает, особенно к тебе, большой любви. Так что осмотри внимательно сэндвичи, прежде чем положить их в рот.

— Что значит «не питает ко мне большой любви»? — возмущенно воскликнул Эйден. — Я самый веселый и забавный из всех вас!

Он спустился в камбуз вслед за Брайеном. Лайем и Коннор остались на палубе вдвоем.

Воцарившуюся тишину нарушали лишь резкие крики чаек. Вдали, у самой линии горизонта маячил силуэт парусника. Легкие облака, проплывавшие в небесной лазури, нисколько не ослабляли лучей палящего солнца.

Коннор со вздохом устремил взгляд туда, где океан и небо сливались, плавно переходя друг в друга. Тихий плеск воды о борт действовал успокаивающе, но все равно не мог прогнать грустные мысли.

Как не хотелось отправляться на эту рыбалку. Но Коннора испугала перспектива подробно объяснять братьям причины отказа.

— Ты ничего не хочешь рассказать мне? — осторожно спросил Лайем, присаживаясь на корму. Священник опустил руки на колени в ожидании ответа.

Бросив на старшего брата быстрый взгляд, Коннор вновь принялся изучать горизонт.

— Нет.

Лайем кивнул. Протянув руку, он ослабил леску удила Коннора.

— Что ты делаешь?

— Леска слишком сильно натянулась.

Коннор вздохнул. Он давно не совершал такой ошибки, с детских лет, когда отец начал брать сыновей с собой на рыбалку в открытое море.

— Спасибо.

— Ты сегодня чересчур рассеян. — Лайем умолк, внимательно глядя на Коннора.

Тот вскоре не выдержал.

— Почему ты так странно смотришь на меня?

— Я вижу, у тебя не все гладко.

Старшему брату не откажешь в проницательности, подумал Коннор. Однако у него не возникало желания раскрывать свои тайны, рассказывать о своих переживаниях. Коннор никогда никому не жаловался, не искал у других утешения и не руководствовался чужими советами. Он охотно выслушивал друзей, делившихся с ним личными проблемами, но в свои собственные обычно не посвящал никого.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, Лайем.

— Присядь со мной, дружище.

— Лучше я присяду где-нибудь в сторонке.

— Катер совсем маленький, — пожал плечами старший брат.

— И с каждой минутой он становится все меньше, — сердито буркнул Коннор, упираясь правой ступней в край кормы. — Ты приготовился читать мне проповедь?

Лайем печально усмехнулся.

— У меня сегодня выходной.

— Как мне повезло.

— Действительно.

— О чем ты?

Священник неожиданно произнес:

— Ты счастливый человек, Коннор. У тебя есть любимая работа, родные, готовые в любой момент поддержать тебя, и сегодня выдался чудесный день для рыбалки. Почему же тогда ты выглядишь таким несчастным, будто только что потерял лучшего друга?

Это замечание, угодившее точно в цель, заставило Коннора вздрогнуть. Он резко поднялся, опершись обеими руками о край кормы. Испуганно взглянув на Лайема, младший Райли вновь устремил взор в безбрежную морскую даль. А потом признался:

— Похоже, я действительно потерял моего лучшего друга.

— Ах…

Коннор недовольно поморщился.

— Пожалуйста, не вздыхай так театрально над моим горем, о мудрый и великодушный отец Лайем.

— Если ждешь от меня сопереживания как от близкого человека, расскажи мне, в чем дело. Не скрытничай.

— Дело в наших отношениях с Эммой.

— Я так и предполагал.

Коннор удивленно покосился на брата. Тот объяснил:

— Об этом было нетрудно догадаться. Из-за нее ты проиграл пари, и, похоже, не только пари.

— Что же еще?

— Свободу. Независимость. Ты отдал Эмме свое сердце.

Коннор мгновенно выпрямился, словно ужаленный.

— Никто из нас ни словом не обмолвился о любви.

— До некоторой поры, — уточнил Лайем.

— Знаешь, — глаза Коннора яростно сверкнули, — ты слишком надоедлив.

— Мне уже приходилось слышать это. — Лайем встал, обеспокоенно глядя на Коннора. — Открой священнику свою душу. Тебе станет легче.

Оглянувшись и убедившись, что Брайен и Эйден не могут их услышать, Коннор пробормотал:

— Похоже, я схожу с ума. — Он укоризненно посмотрел на Лайема. — И виноват в этом ты и твое глупое пари. Все произошло из-за него.

— Ну, естественно… — Лайем на секунду отвернулся, безуспешно пытаясь скрыть улыбку на своих губах.

Коннор возмутился.

— Это уже слишком. Ты смеешься над бедой, в которую попал твой родной брат.

— Именно на правах родного брата я и хочу помочь тебе.

Волны тихо плескались о борт, легкий бриз приносил на палубу запах океана, в небе парили беспокойные чайки…

— Значит, ты страдаешь? — продолжил Лайем.

— Да. Из-за Эммы. — Коннор отошел в дальний угол, но в следующую минуту вернулся на прежнее место. — Дела обстоят совсем плохо.

Лайем вздохнул.

— Но, надеюсь, у Эммы все в порядке?

— Она-то в полном порядке. А вот я — нет.

— Понятно.

Коннор яростно потер лоб, потом бессильно уронил руки вниз. Что будет дальше? Он до сих пор не мог разобраться в случившемся. И вообще, стоит ли постоянно думать о женщинах? Они существуют лишь для того, чтобы мужчины занимались с ними любовью, не больше. Цинично? Но Коннор Райли думал именно так.

В его жизни одна красотка сменяла другую, и все они казались Коннору одинаковыми. Он знал, что, расставшись с очередной подругой, встретит новую прямо за углом своего дома.

Но теперь творилось нечто странное: единственная, по-настоящему страстно желаемая им женщина не хотела его.

Они расстались три дня назад. И никаких контактов.

Коннор старался не думать об Эмме. Даже пытался переключить свое внимание на какую-нибудь другую особу, но все остальные женщины почему-то совершенно перестали его интересовать.

Эмма являлась ему в каждом сне. Любая мысль упорно обращалась к ней. Сердцу делалось тесно в груди, стоило Коннору подумать, что Эмма, возможно, больше не захочет видеть его.

Он взглянул на Лайема.

— Она не желает разговаривать со мной.

— У нее есть на то причины?

— Возможно. — Коннор невольно вздрогнул, вспомнив выражение лица Эммы в тот вечер в гараже, когда девушка рассказала ему о своей печально окончившейся помолвке с Тони.

Но ведь и Коннор никогда не стремился к серьезным отношениям. Он всячески избегал их. Его целиком и полностью устраивала холостяцкая жизнь. Тогда почему нежелание Эммы после всего случившегося общаться с ним доставляло ему мучительную боль?

Неужели это любовь?

Коннор ужаснулся своей нелепой мысли. Любовь? Он влюблен? Паника обуяла его.

Он не мог влюбиться.

— Черт возьми, — пробормотал Коннор, пытаясь оправиться от шока, вызванного страхом перед непонятным чувством. — Бывают в жизни чудеса. Кажется, я просто околдован Эммой Джейкобсен. Она — моя мечта.

— Впервые слышу от тебя подобные слова и вижу тебя растерянным.

— Неужели? — криво усмехнулся Коннор. — Священник не верит в чудеса?

— Неплохой вопрос. — Лайем, скрестив руки на груди, пристально смотрел на брата. — И что ты собираешься делать, Коннор?

Тот покачал головой.

— Даже не знаю.

Коннор Райли находился в состоянии крайнего отчаяния. В лице Эммы потерял лучшего друга. Повел себя так, что девушка не желала больше разговаривать с ним. Вероятно, она вообще не захочет видеть его в будущем. О боже. И ошибку уже не исправить.

— Ты намерен сдаться? Молча уйти?

Коннор мрачно взглянул на брата.

— Пытаешься манипулировать мною?

— Вовсе нет.

— Тогда к чему этот странный разговор?

— У тебя уже есть план действий?

— Если бы он у меня был, неужели я сейчас стоял бы перед тобой в полной растерянности?

Лайем усмехнулся.

— Один парень как-то сказал: «В день, когда мне понадобится совет священника в плане отношений с женщиной…»

Шумно выдохнув, Коннор проворчал:

— Мне немедленно нужен твой совет.

Лайем положил руку на плечо брата.

— Слушай, только внимательно. Ты недавно взглянул на Эмму по-новому, как на привлекательную женщину. Может, настала пора открыть ей свое сердце?

— И это весь твой совет? — недоуменно спросил Коннор.

Лайем добродушно рассмеялся.

— Подумай. И ответ придет сам собой.

— Открыть сердце… Легко сказать. — Коннор вышел из машины и вдохнул влажный ночной воздух. Слова Лайема весь день эхом отдавались в ушах.

Свет, льющийся из окон автомастерской, означал, что Эмма еще не ушла. У Коннора заныло под ложечкой, словно ему предстояло ступить на минное поле.

Любовь?

Неужели он влюблен в Эмму? Коннор по-прежнему не находил ответа на сложный вопрос.

Да. Эмма нравилась ему. Гораздо сильнее, чем какая-либо другая женщина. Он буквально сходил с ума — даже ни разу не поговорил с ней за эти три дня. Но Эмма не желала видеть его. Ужасно. Пережить такое трудно.

— Все. Хватит. Нужно действовать, — прошептал Коннор. Он вспомнил совет Лайема. И, как ему показалось, нашел наконец ответ.

Нужно перестать думать об Эмме как о друге и начать воспринимать ее как женщину.

Коннор с улыбкой достал из машины огромный букет алых роз, источающий головокружительный аромат, и завернутую в золотистую фольгу коробку дорогих шоколадных конфет.

Все замечательно. Парень вновь обрел уверенность в себе.

И вообще, Коннор мог бы написать учебник под названием «Как свести женщину с ума». Цветы, шоколад, нежные поцелуи обеспечивали ему победу над красотками бесчисленное количество раз.

Однако в данном случае все гораздо серьезнее. Он должен доказать Эмме Джейкобсен, как много она значит для него, убедить ее в том, что случившееся между ними — не просто интрижка на одну ночь. И тогда их отношения сами собой перейдут на новый виток.

Захлопнув дверцу машины, Коннор направился к мастерской. Он с удовлетворением обнаружил, что дверь заперта. Эмма послушалась его совета.

Коннор постучал и замер в ожидании. Хозяйка автосервиса приоткрыла дверь всего на несколько дюймов. Затем удивленно взглянула на незваного гостя.

Через узкую щель Коннор увидел: девушка была одета в знакомый промасленный комбинезон, и мужчина невольно задался вопросом, не скрывается ли сейчас под серой тканью полностью обнаженное тело, как в тот памятный вечер? Во рту при мысли об этом мгновенно пересохло.

— Коннор? Что ты делаешь здесь?

— Мне было нужно увидеть тебя, — ответил он, держа перед собой цветы и конфеты. — И еще я хотел передать тебе это.

— Розы…

Коннор улыбнулся, делая шаг навстречу девушке.

— И шоколад.

Эмма зашлась в приступе саркастического смеха. Она потянула дверь, прикрывая ее.

— Ты так ничего и не понял.

Смущенный Коннор совсем растерялся.

— Не понял что? Почему ты сердишься, Эмма?

Она безмолвно взирала на него бесконечно долгую минуту. Коннор мог поклясться, что в воцарившейся тишине слышит стук собственного сердца. Наконец, отворив дверь шире, Эмма сделала шаг вперед. Скрестив руки на груди и пристально глядя на Коннора, она покачала головой.

Целый вихрь эмоций промелькнул в ее глазах. И Коннор интуитивно почувствовал, что где-то совершил ошибку. Он силился понять, в чем же именно состоит его промах.

— Ты принес мне розы.

— Да.

— Я ненавижу розы. Моя помолвка…

Коннор едва не ударил сам себя. Идиот! Ведь он знал это, черт возьми! Ему было известно, что любимые цветы Эммы теперь — гвоздики. Пальцы сжали злополучный букет, словно желая раскрошить его в пыль.

Извиняющимся тоном Коннор произнес:

— Я — полный кретин. Прости. Я не подумал…

Эмма подняла голову. Ее прекрасные глаза наполнились слезами. Оставалось лишь молить бога, чтобы девушка не разрыдалась.

— Действительно, как следует не подумал, — грустно промолвила она. — Хочешь задобрить меня традиционным набором, с помощью которого обычно охмурял своих подруг? И надеешься таким образом все исправить?

— Эмма…

Развитие событий отклонялось от намеченного плана. Усилия Коннора пошли прахом. Мужчине казалось, что он все глубже погружается в зыбучий песок. Отчаяние. Пытаясь загладить прежнюю ошибку, только ухудшил положение вещей.

— Я уже объяснила тебе, Коннор, — заговорила Эмма тихим, дрожащим от напряжения голосом. — Женщины, с которой ты провел ночь страсти, не существует. Она была актрисой, неплохо сыгравшей свою роль. А настоящая Эмма никогда не интересовала тебя.

Внутри у Коннора все дрожало от сильного волнения. Он лихорадочно подыскивал слова оправдания. Но разум отказывался служить ему. Коннор не мог даже говорить.

Он в очередной раз заставил Эмму страдать.

И осознание этого отозвалось в его душе доселе неведомой болью.

Чувство собственной вины заглушило все прочие.

Пропасть, разделявшая их с Эммой, продолжала стремительно расширяться. Коннору казалось, что он, сорвавшись со скалы, падает вниз, безуспешно пытаясь ухватиться за острые камни.

— Эмма, я снова совершил ошибку… — Он бессильно опустил руки, в которых по-прежнему держал подарки. — Но я хочу, чтобы мы с тобой оставались друзьями.

— Да не желаю я быть просто твоим другом, Коннор.

Каждое произнесенное Эммой слово кинжалом вонзалось в сердце Коннора.

— Почему? Что в этом плохого? — тяжело дыша, спросил он.

— Потому что… я люблю тебя, Коннор Райли.

— Эмма…

— Пожалуйста, не говори больше ничего, хорошо? — Девушка сделала предостерегающий жест рукой. — Прошу тебя. — Эмма попыталась рассмеяться, но из ее горла вырвался лишь прерывистый стон. — В случившемся виновата я одна, мне и расплачиваться за ошибку. И я справлюсь, поверь. — Эмма смахнула рукой катившуюся по щеке слезу.

Грудь Коннора сдавили невидимые гигантские тиски. Он не мог дышать. Сердце забилось сильнее, а руки так и порывались обнять девушку. Но Коннор знал, что, едва он попытается прикоснуться к Эмме, та немедленно оттолкнет его.

И он продолжал стоять словно каменный истукан, в то время как самая дорогая, самая близкая для него женщина безмолвно роняла слезы.

— Я больше не хочу быть твоей любовницей, Коннор, — наконец произнесла Эмма. Глаза ее сверкнули стальной решимостью. — Не смогу заниматься с тобой любовью, зная, что ты никогда не станешь моим, понимаешь? И я не смогу быть тебе другом…

Она умолкла, тяжело дыша, не в силах совладать с нахлынувшим шквалом эмоций.

Коннор подошел к девушке ближе.

— Эмма…

— Нет. Наша дружба ушла в прошлое. И я больше не желаю выслушивать рассказы о твоих приключениях, о бесконечных свиданиях с блондинками, брюнетками, рыжими…

Гнетущее осознание вины породило новое чувство, завладевшее Коннором.

Впервые в жизни он ощущал себя абсолютно беспомощным.

И ничего не мог с этим поделать.

— Уходи, Коннор, — тихо промолвила Эмма, в то время как слезы продолжали катиться по ее щекам. Отступив назад, она снова потянула на себя дверь. Потом добавила:

— Ради нас обоих. И больше не возвращайся сюда никогда, пожалуйста.

Дверь закрылась. Коннор с букетом роз и коробкой конфет в руках остался один, в полной темноте.

Летняя ночь, опустившаяся на Бэйуотер, не принесла прохлады. Жара не спадала, однако тело Коннора Райли колотил сильнейший озноб.

Глава двенадцатая

Утром Эмму ожидали грузовой пикап, нуждающийся в замене распределительного вала, малолитражка с отказавшими тормозами и мучительная головная боль.

Ночью девушка долго плакала и почти не спала.

Новый день не принес ей никакого облегчения.

Эмма казнила себя за неосторожное признание в любви, неожиданно для нее самой сорвавшееся с уст. Ну почему она не смогла удержаться? Поставив локти на письменный стол, девушка обхватила голову руками, вновь и вновь вспоминая выражение лица Коннора в миг, когда она произнесла три роковых слова, способных посеять панику в сердце любого мужчины.

— О боже, — простонала девушка, тяжело вздохнув. — Эмма, ты полная идиотка. Нельзя было говорить ему это. А теперь он знает. И, вероятно, даже испытывает к тебе жалость…

Рывком вскочив из-за стола, она направилась к двери, ведущей в гараж, но в следующую секунду передумала и осталась в кабинете. Потом неподвижно замерла у окна. Эмма не могла заставить себя войти в гараж. Она боялась, что механики заметят ее красные, заплаканные глаза. Никто не должен был узнать о боли, терзающей ее глупое доверчивое сердце.

— Наверное, мне придется продать мастерскую, — в отчаянии прошептала Эмма. — Уехать из этого города… нет, из этого штата. — Девушка безуспешно пыталась взять себя в руки. — О господи. Я в панике. Что творится со мной?

Впрочем, нет, она никуда не уедет. Бегство — удел малодушных. Это не в ее характере.

Она должна зажить своей обычной размеренной и упорядоченной жизнью, и тогда рано или поздно прежнее спокойствие возвратится к ней. Нужно настроиться на позитивный лад. Вот решение проблемы. Думать только о хорошем.

Любимая работа поможет ей забыть о Конноре.

И все вернется на круги своя.

— О господи, я пытаюсь обмануть саму себя. — Эмма тяжело вздохнула, мечтая в данный момент лишь об одном — после бессонной ночи прилечь где-нибудь и уснуть. Но если бы, проснувшись, она перестала поминутно думать о Конноре… Нет, не думать о нем уже не получится.

И общаться с ним все равно придется. Городок-то маленький. Но теперь, когда их отношения резко изменились, она должна научиться жить по-новому.

А душевные раны затянутся. Лет через несколько — обязательно.

Эмма глухо простонала. И вдруг заметила фирменный фургон цветочного магазина, сворачивающий с Мэйн-стрит к мастерской. Опять цветы. Какие на этот раз?

— Он просто издевается надо мной, — пробормотала девушка, решительно распахивая дверь. Она зашагала по территории парковки навстречу посыльному.

Солнце пекло нещадно, воздух дрожал от жары, и даже асфальт под ногами плавился. Но, несмотря на столь экстремальные условия, Эмма приготовилась держать оборону. И она не собиралась принимать букеты от Коннора. И не нуждалась в его извинениях.

Девушка хотела лишь одного — ускорить течение времени, чтобы эта печальная история побыстрее ушла в прошлое.

— Эмма Джейкобсен? — прокричал посыльный, выпрыгивая из фургона. В руках у него была длинная белая коробка, перевязанная пурпурной лентой.

— Да, — ответила Эмма, приказывая себе не злиться на мальчишку, ведь он ни в чем не виноват — просто выполняет свою работу. — Но, если коробка предназначается мне, пожалуйста, верните ее отправителю.

— Что? — посыльный, молоденький парнишка со светлыми, смешно топорщившимися в разные стороны волосами, опустил солнечные очки на кончик носа. Он в недоумении посмотрел на Эмму поверх оправы. — Вы не хотите забрать подарок?

— Нет, не хочу.

Парень рассмеялся.

— Меня предупреждали об этом, но я не поверил. До сих пор не приходилось сталкиваться с отказами.

— Значит, я буду первой, — усмехнулась Эмма, слегка раздосадованная тем, что Коннор предвидел ее нежелание принять букет. Резко повернувшись, она направилась к мастерской. Голос парня заставил ее остановиться.

— Минуточку. Пожалуйста, подождите! Он попросил меня передать вам кое-что в случае отказа.

Эмма встрепенулась.

— Вот как? — Она медленно повернулась к светловолосому посыльному, пристально глядя на него. — Что же именно он поручил вам передать?

— Ой, только не сердитесь. Я тут совершенно ни при чем.

— Извините. — Эмма с трудом перевела дыхание, приказав себе успокоиться. — Итак?

— Этот человек просил поинтересоваться у вас, — парнишка напрягся, вспоминая точные слова, — «Неужели вы трусливы как курица и даже боитесь открыть коробку?» Вот.

— Курица? — ошеломленно повторила Эмма. — Он сошел с ума? — Девушка нахмурилась. — Вы уверены, что он произнес именно «курица»?

— Конечно, уверен. — Посыльный пожал плечами, по-прежнему держа в руках длинную белую коробку. — Но ведь вам ничего не стоит доказать обратное. Надеюсь, вы не обиделись.

— Нисколько, — ответила Эмма, подходя к нему.

— Распишитесь здесь.

Эмма повиновалась и взяла коробку, оказавшуюся достаточно тяжелой. Девушка вопросительно посмотрела на посыльного.

Тот пожал плечами.

— Мне ничего неизвестно, леди. Я всего лишь курьер. — Парнишка уселся за руль и завел мотор.

Войдя в кабинет, Эмма положила коробку на письменный стол. Ее пальцы осторожно потрогали картон. Она никак не решалась открыть посылку. Но на пурпурной шелковой ленте девушка прочитала название дорогого магазина, торгующего цветами и подарками.

— Итак! — воскликнула Эмма, словно вызывая коробку на дуэль, — я открою тебя. Ведь распаковать подарок еще не означает принять его.

Эмма развязала ленту и, сняв крышку, развернула листы бледно-голубой с зеленым тиснением бумаги. Дыхание перехватило. Девушка с волнением изучала содержимое коробки. Глаза Эммы наполнились слезами.

Одинокая белая гвоздика лежала поверх полного набора классных, от самой лучшей фирмы гаечных ключей.

— Вот это да, Коннор, — промолвила Эмма, поглаживая пальцами прохладную сталь инструментов. — Ты превзошел все мои ожидания.

Коннору Райли все-таки удалось тронуть сердце Эммы. Он понял, как нужно вести себя с ней.

— И что ты затеял, любимый? Зачем? — Эмма бессильно опустилась на стул, прижав к груди белую гвоздику.

У Коннора созрел план.

Большую часть ночи мужчина провел в раздумьях, и теперь ему оставалось лишь ждать результата, который должен был подтвердить или опровергнуть правильность его решения.

Вчерашнее расставание с Эммой оказалось самым малодушным поступком в его жизни. Он, моряк, покинул поле битвы. Сдался без боя. Непозволительно.

И, что гораздо хуже, оставил в одиночестве беззащитную женщину. Женщину, которая значила для него гораздо больше, чем он когда-то предполагал. Только потеря позволяет познать истинную цену утраченному.

Коннор не спал до утра, гадая, как лучше поступить.

Перед его глазами постоянно всплывало лицо Эммы с катящимися по щекам слезами, а в ушах звучал ее прерывающийся от боли голос. Коннор вновь и вновь переживал этот момент, пока на него не снизошло озарение. Теперь он знал ответ на измучивший его вопрос.

Истина поразила Коннора своей простотой.

Он должен остаться с Эммой.

Навсегда.

Коннор не мог представить себе жизни без нее.

Ведь они уже в течение двух лет вместе решали свои проблемы, шутили, смеялись, обсуждали различные новости. Общение с Эммой заполняло большую часть его свободного времени, но прежде Коннор как-то этого не замечал. А потом он заключил с братьями странное пари…

Но затем неистовая ночь с Эммой перевернула всю его жизнь. Волшебство. Волшебство, заставившее его потерять рассудок. Счастье, которое он по собственной глупости едва не потерял.

И теперь Коннору нужно было лишь убедить Эмму Джейкобсен в том, что он вовремя ухватился за выпавший на его долю подарок судьбы.

Ранним утром следующего дня Эмма вошла в кухню, чтобы сварить себе кофе. Откинув назад растрепавшиеся волосы, она метнула быстрый взгляд в сторону молчаливого телефона.

Прошлым вечером девушка ждала звонка от Коннора.

Так и не дождалась.

— Мужчины всегда ведут себя непредсказуемо, — проворчала она, доставая из буфета голубую фарфоровую чашку и включая кофеварку. Когда ароматный напиток был готов, Эмма с полной чашкой в руках направилась на заднее крыльцо.

Июльское утро с удовольствием приняло ее в свои объятия. Легкий бриз ласкал обнаженные ноги девушки. Сейчас-то хорошо. Но через пару часов беспощадное солнце заставит весь Бэйуотер вариться в собственном соку, подумала она.

Эмма присела на верхнюю ступеньку, сжимая чашку в ладонях. Ароматный дух кофе постепенно пробуждал ее ото сна. Девушка отпила глоток, ожидая прилива сил.

Мысли о Конноре не позволили ей сомкнуть глаз большую часть ночи. Вопросы нескончаемой чередой проносились в голове. Наконец-то Коннор стал понимать ее. И прислал подарок настоящей Эмме.

— Прогресс, — произнесла она вслух, задумавшись.

— Разговаривать с самим собой — плохой признак.

Вздрогнув от испуга, Эмма резко обернулась.

— Коннор? Что ты здесь делаешь?

— Я пришел сюда на манящий запах кофе, — ответил Коннор, открывая калитку. Он был в джинсах и темно-голубой футболке, обрисовывающей рельефную мускулатуру.

Эмма ошарашенно посмотрела на него. Господи, не успела ни причесаться, ни одеться толком. Шортики да майка с изображением смешного медвежонка.

Немного отодвинувшись в сторону, девушка взглянула на Коннора и произнесла:

— Тебе нечего здесь делать.

— Нет. Я должен был прийти сюда, — ответил он, протягивая руку к чашке Эммы и по-хозяйски забирая ее. Отпив глоток, Коннор с улыбкой возвратил чашку владелице. — Ты такая красивая.

— Прекрати. Пожалуйста.

— Я просто очарован тобой.

Взгляд Коннора скользнул по фигуре Эммы. Кровь ее мгновенно закипела в жилах, тело охватил жар. Сердце девушки гулко колотилось в груди, словно барабан воинского оркестра на параде по случаю большого праздника.

Пригладив руками волосы, Эмма испуганно спросила:

— Ну, а все-таки, зачем ты пришел сюда?

— Чтобы показать тебе кое-что.

— Еще инструменты? — При виде улыбающегося Коннора у нее что-то дрогнуло внутри.

— Тебе они понравились?

— Да, — призналась Эмма. — Классные. Спасибо.

— Ты очень вежлива. — Коннор протянул к ней руку. — И, пожалуйста, не бойся меня.

— Коннор… — Эмма взглянула ему в глаза прямо. — Ты не должен был приходить сюда.

Взяв девушку за запястье, он одним рывком поднял ее с крыльца. Грудь Эммы оказалась прижата к его груди. Рука Коннора легла девушке на талию.

— Доверься мне, Эм. Ты можешь смело сделать это.

Крепкие мужские объятия любимого заставили бы сейчас Эмму согласиться с чем угодно. Их с Коннором сердца вновь бились в унисон, а бурная волна эмоций захлестывала полностью. Правда, Эмма из последних сил попыталась защититься. Отстранившись от Коннора, она сказала:

— Подождем пять минут. Когда они истекут, мы поймем, расставаться нам или нет…

Коннор нежно дотронулся пальцами до ее щеки.

— Хорошо, пять минут.

Крепко держа Эмму за руку, он повлек ее через двор к калитке. Перед выходом на улицу Коннор попросил:

— Закрой глаза.

— Пожалуйста…

— Пять минут, Эм.

— Как сказала.

Затем девушка последовала за Коннором. Ее босые ступни ощутили влажную от росы траву, потом гладкие булыжники, которыми была вымощена дорожка, и, наконец, уже начинающий нагреваться асфальт.

Остановившись, Коннор торжественно объявил:

— Открой глаза, Эмма.

В следующий миг девушка от неожиданности всплеснула руками. Эмма увидела… «корвет» пятьдесят восьмого года выпуска. Да, он давно утратил свой первоначальный цвет, хромированные бамперы погнулись, сквозь растрескавшуюся кожу сидений проглядывала набивка. Но для Эммы это была самая прекрасная из всех виденных ею машин.

Обернувшись к Коннору, она засыпала его вопросами:

— Как? Когда? Каким образом тебе удалось уговорить миссис Харрисон расстаться с автомобилем Сонни?

— Тебе нравится эта машина?

— Она великолепна. — Эмма вновь взглянула в сторону «корвета», словно опасаясь, что раритет вдруг исчезнет. — Но как ты сумел заполучить его?

Коннор с довольным видом засунул руки в карманы джинсов.

— Я ездил к миссис Харрисон вчера, — объяснил он. — И убедил даму в том, что автомобиль ее сына Сонни заслуживает лучшей судьбы, чем ржаветь в гараже.

— Ты убедил ее?

— Да. — Коннор сиял от гордости. — Ну, а что касается доставки — у одного из друзей Эйдена есть грузовик-буксировщик. Мы отцепили от «корвета» трос за углом, а дальше толкали автомобиль до калитки сами, чтобы не разбудить тебя. — Коннор весело подмигнул девушке. — Удивительно, как ты только не проснулась от причитаний Эйдена. Я даже хотел вставить кляп ему в рот.

— Я потрясена, — тихо прошептала Эмма, глядя попеременно то на машину, то на Коннора.

Пожав плечами, он добавил:

— Я также пообещал миссис Харрисон, что мы возьмем ее с собой в первую же поездку, как только отремонтируем «корвет».

— Мы?

— Тебе не нравится моя идея? — Коннор решительно шагнул к Эмме.

Девушка с трудом переводила дыхание.

— Коннор, я даже не знаю, как тебя благодарить. У меня нет слов.

— Прекрасно, — кивнул он. — Ты лишилась дара речи. Значит, у меня появился шанс сказать тебе кое-что.

— Мне просто нужно собраться с мыслями…

— Слишком поздно, — возразил Коннор. Его привыкший отдавать команды новобранцам голос без труда заглушил робкую попытку протеста. — Настал мой черед, Эм. — Правой рукой он погладил ее шею, потом щеку. — Я вижу тебя. Вижу настоящую Эмму.

Нежно касаясь большим пальцем ее лица, Коннор молил небо подсказать ему единственно правильные слова, от которых сейчас зависела его жизнь. Слова, способные убедить в искренности его намерений стоящую рядом женщину. Ведь мир без нее казался ему холодным и безрадостным.

— Позавчера вечером, когда ты попросила меня уйти и закрыла дверь, — начал Коннор, вновь содрогаясь от пережитой боли, — я наконец понял.

— Понял что?

— Я люблю тебя, Эмма Джейкобсен.

— О боже, Коннор, — прошептала девушка, — нет, это невозможно.

— Возможно. Я люблю тебя.

Коннор громко и отчетливо произносил слова, в каждом из которых звучала гордость. В широко открытых глазах Эммы блеснули слезы, но, заморгав, девушка сумела спрятать их.

— Это поразило меня самого, — отрывисто и добродушно рассмеявшись, признался Коннор. — Я всегда считал, что не нуждаюсь ни в какой любви. Мне нравилась жизнь, которую я вел, и я не желал в ней ничего менять. Но оказалось, она нравилась мне по одной-единственной причине — потому что в ней была ты. — Заключив лицо Эммы в ладони, Коннор пристально посмотрел в ее голубые глаза. — Каждым радостным событием моей жизни я спешил поделиться с тобой. Когда дела шли плохо и я не находил себе места, опять же спешил к тебе — излить душу. Ты — мое все.

Эмма накрыла его ладони своими.

— Коннор, я…

— Без тебя, Эм, нет мне счастья. — Покачав головой, он грустно улыбнулся. — Без тебя нет тепла. Только холод и пустота. И я не хочу больше жить так. Я хочу жить с тобой. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы у нас были дети. Я хочу построить вместе с тобой будущее — наше будущее.

— И это говоришь ты, Коннор Райли? — Эмма выронила чашку. Та моментально разбилась об асфальт. Брызги кофе разлетелись во все стороны.

Коннор испуганно подхватил девушку на руки, крепко прижав ее к своей широкой груди.

— Ты в порядке? Не обожглась? Не порезалась?

— Я в полном порядке, — прошептала Эмма, поглаживая пальцами его лицо. — Вижу прекрасный сон, и мне не хочется пробуждаться.

Коннор с улыбкой наклонил голову, запечатлев на ее губах поцелуй.

— Ты не спишь. Все происходящее — явь.

— Я люблю тебя, — тихо промолвила Эмма.

— Я тоже люблю тебя, — повторил Коннор. Улыбка на его лице постепенно становилась еще торжественнее. — И мы заслужили лучшую жизнь, как и этот славный автомобиль.

Эмме казалось, что ее сердце вот-вот запрыгает от счастья. Слезы радости застилали взор. Коннор с нежностью смотрел на девушку.

Вот это судьба! Вначале он был Эмме другом, потом любовником, а теперь, отныне и навсегда, становился ее мужем.

Эмма поспешила вытереть слезы. Она желала навеки запомнить этот миг.

— Я стану твоей женой, Коннор. Я хочу, чтобы мы были одной семьей, И я обещаю любить тебя всегда.

— Это все, что мне нужно для счастья, Эм, — ответил Коннор Райли, перенеся ее на руках через украшенную цветами калитку в тенистый двор.

— Только это? — лукаво поддразнила его Эмма.

— Это, — подтвердил он, — и еще чашечка кофе. Я не сомкнул глаз всю ночь — никак не мог дождаться встречи с тобой.

— Тогда забудем о кофе, — прошептала Эмма, обвивая руками шею Коннора, — и отправимся прямо в постель.

Он снова рассмеялся.

— Знаешь, я уже ощущаю себя женатым мужчиной.

Эмма улыбнулась в ответ, радуясь новой счастливой жизни, которую она и ее лучший друг вместе начали сегодня. В первых лучах утренней зари.

Content

Морин Чайлд
Ловушка для охотницы

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая