Алиса Ростовцева

Даже не думай! (Completed)

По-весеннему ветер теплый

С тротуаров снежинки сдувает…

Я пишу твое имя на стеклах

Потерявших дорогу трамваев.

Одеяло небесной глади

Растрепало пух облаками.

Я пишу твое имя в тетради

Не знакомой с чужими руками.

Я пишу твое имя — привычка,

отражение прошлого года.

Только звезды, зажженные спички,

Облетели с вечернего свода.

Где-то солнце, что прежде грело?

И с какой интересно стати?

Я пишу твое имя мелом

На растрескавшемся асфальте?

Затеряйся. Мне станет легче

Остальное время отнимет –

Я забуду все наши встречи

Я забуду, как пишется имя.

Этот день я запомнила навсегда. 18 мая, пять лет назад. Один из самых страшных дней моей жизни. Он многое изменил, перевернул мой мир и не оставил от меня прежней ни малейшего следа. Этот день положил конец одной дурацкой истории и открыл начало следующей, не менее дурацкой, но куда более счастливой, чем предыдущая.

Да, сейчас я счастлива, как никогда. И, вероятно, все это благодаря тому-самому-дню. Но порой, когда никого нет рядом, я думаю о том, что, не вмешайся в мою жизнь Судьба и оставь все, как было, я и тогда была бы счастливой. Только в этом случае мой малыш появился бы на свет…

Сейчас все это покажется кому-то дурным сном. Может быть, так оно и есть. Но беда лишь в том, что забыть тот день я не смогу никогда. Что бы кто ни говорил…

* * *

Распахнутое настежь окно. И никакого ветра. Жара, обрушившаяся на город несколько дней назад, стала сегодня еще сильней.

Оторвав глаза от заполненного лишь наполовину листа, я с тоской взглянула на полупрозрачные кроны берез. Их тонкие ветви, тянущиеся к подоконнику, были почти неподвижны.

Штиль.

И нет никаких надежд на скорую смену погоды.

Я тяжело вздохнула и снова вернулась к списку вопросов контрольной, хотя годовой тест по стилистике перестал меня волновать десять минут назад. Единственное окно аудитории, в которой по воле нашего деканата, группе 4А выпало писать злополучный тест, выходило на южную сторону, и к полудню обжигающие лучи прогрели маленькое помещение до состояния хорошо раскаленной духовки.

Но, похоже, никто, кроме меня, не замечал жары. Одногруппники, почти в полном составе явившиеся на занятие, были заняты своей работой. И только я никак не могла сконцентрироваться на вопросах теста. Все чаще отвлекаясь от полупустого листа, я думала о том, что сегодня мне не стоило вообще выходить из дома.

Утром я едва нашла в себе силы, чтобы подняться с постели. Всю ночь прометавшись в кошмарах, к тому моменту, когда прозвенел мой будильник, я чувствовала себя измученной и больной. Голова раскалывалась и гудела… И все же, несмотря ни на что, я не рискнула пропустить свой последний — зачетный — тест.

Дура.

Ни к чему хорошему это не привело.

До конца пары, отведенной для написания контрольной, осталось еще полчаса. Но за каплю свежего воздуха прямо сейчас я была готова почти на все. Даже на то, чтобы уйти с занятия. В моем состоянии гонка за идеальной зачеткой уже потеряла смысл.

— Дмитрий Сергеевич, я закончила. Можно мне сдать работу?

— Так-с, так-с, сударыня Ветрова, неужели, хотите блеснуть своими знаниями? В очередной раз? — ДэЭс, как за глаза мы называли пожилого препода, заметно оживился и в предвкушении даже потер руки. — Давайте скорее сюда. Я посмотрю.

Я покорно протянула Синицину свои листы. Он одобрительно улыбнулся, а мне на секунду стало немного жаль. Что подумает обо мне ДэЭс, когда узнает, что я ставила свои ответы почти не глядя?

— Дмитрий Сергеевич, мне можно теперь уйти? — спросила тихо, стараясь не выдать своей дрожи. От резких движений перед глазами вдруг появились радужные разводы. В испуге я схватилась за край стола, успев обрадоваться тому, что еще не сделала попытки встать.

ДэЭс удивился.

— Вам так не терпится покинуть нашу компанию? — в голосе преподавателя мне послышалась легкая грусть.

— Мне очень нужно.

Мне совсем не хотелось врать этому человеку, которого я уважала за безупречное знание предмета, любовь к науке и умение заинтересовать тем, что априори интереса не вызывает. Но терпеть и дальше тошноту и головную боль я была не в состоянии. Эта чертова жара в конец меня добила.

— Дмитрий Сергеевич, мне… мне действительно надо уйти.

В нетерпении и отчаянии я облизала губы.

Пожалуйста, пожалуйста, пожа-а-алуйста!

— Ну, идите, Ветрова. Если Вам так сильно нужно.

Я кивнула, схватила свою сумку и вышла в пустой коридор.

* * *

В туалете, десятью минутами позже, привалившись к прохладному кафелю напротив огромных зеркал, я присмотрелась к своему отражению.

Это действительно я? Блондинка в белой футболке с надписью «Loin des yeux, loin de coeur»? Почему сегодня я одела именно эту вещь?

Эта стильная штучка — подарок мамы, который по иронии судьбы она преподнесла мне на Новый год. За восемь дней до отъезда в Париж со своим — теперь уже вполне официальным — мужем. Но, покупая эту футболку, как мама могла угадать, что оригинальная надпись на белом хлопке так «тонко» намекнет на будущие отношения между нами?

«С глаз долой — из сердца вон». Черные винтажные буковки. Тряпичное разорванное пополам сердце. Красиво и ярко. Не более того.

Мама, мама… Если бы ты знала, что со мной происходит, ты бы вернулась назад? Ты бы осталась рядом?

Улыбаюсь горько. Ответ очевиден.

Мой ответ. Потому что этот вопрос я задаю только самой себе. У меня не хватит смелости озвучить его маме. Я не рискну ни в чем ей признаться и попросить совета и помощи не смогу. Только не в тот момент, когда она, наконец-то, позволила себе быть счастливой.

Не сейчас.

* * *

Я грустно улыбнулась своему отражению.

Ну, вот. Даже после нескольких минут в компании фаянсового «друга», мне совсем не стало легче. Головная боль лишь усилилась. И тошнота не прошла. Перед глазами по-прежнему вспыхивали мелкие черные точки. Нужно что-то делать… Нужно выбираться из универа. Рука скользнула в сумку. И спустя несколько мгновений я вытащила из внутреннего кармашка старую Нокию.

— Кси, здравствуй, моя дорогая. Как ты там? — Марина подняла трубку после третьего гудка.

— Привет. Есть две минуты?

— Есть, — откликнулась девушка шепотом. А я поняла, что Маришка безбожно врет.

Марр со второго курса подрабатывала в прокуратуре. Судя по ее приглушенному ответу, у девушки в самом разгаре было очередное собрание. Но Марина никогда не призналась бы в том, что я ее отвлекаю. Потому что… потому.

Моя лучшая подруга, живущая от меня на расстоянии приличного количества километров, единственная, кто знает всю правду о том, что со мной произошло.

— Что случилось? — встревожено уточнила Маринка.

— Марр, мне… плохо.

— Я поняла, — голос Никитиной ничем не выдал ее волнения. — Что не так?

— Головная боль и тошнота.

— А боль внизу живота?

— Не-ет… вроде. Просто кажется, что я что-то не то съела. Ну, как месяц назад, когда ты приезжала. Помнишь?

— Помню… Ты не дома сейчас?

— В универе.

— Ясно. Тогда бери такси и возвращайся. Если станет хуже, сразу звони врачу.

— Поняла. Я так и хотела сделать. Просто…

Маринка будто услышала не заданный мной вопрос.

— Там нет никого, кто бы тебя проводил?

— Нет.

— Не паникуй, — приказала Никитина. И я вздохнула.

В голосе девушки звучала сталь. Мне нужно было именно это. Как всегда в критические моменты, Маринка отлично держала себя в руках и не позволяла устраивать истерик. Особенно мне. И особенно последние три месяца. Как раз с тех пор, как мое настроение стало меняться каждые полчаса. И смех, и слезы. Впрочем, плакать мне всегда хотелось сильней. Недаром еще со школьных времен ко мне прилипла дурацкая кличка «Плакса».

— Я буду ждать твоего звонка через полчаса. Тебе хватит, чтобы поймать машину?

— Да. Наверное. Я тебе позвоню еще.

— Звони. И еще… Кси.

— Что?

— На всякий случай, набери… Флейму, — голос Маринки все-таки дрогнул. — Мне будет спокойнее за тебя.

— Спасибо, Марр.

— Не забудь. Я жду звонка.

— Да.

* * *

Я последовала совету подруги и сразу после разговора с ней попыталась связаться с Флеймом. Маринка права. Андрея лучше предупредить, где я. Он мне поможет, если…

Я не рассказала Маришке всей правды. Мне было в разы хуже, чем в прошлый раз. И было в разы страшней. Но я не имела права срывать девушку с ее работы. Да, она вполне могла бросить свои дела и приехать. Два с половиной часа дороги, и Маришка была бы со мной. Но…

Зачем? За это время я либо доберусь до дома, либо…

Я сглотнула, мысленно споткнувшись на этом «либо». И не позволила себе думать дальше. Я справлюсь. Мне осталось лишь дозвониться до Андрея. Но…

Длинные гудки без ответа звучали в трубке. Абонент упорно молчал, не желая отзываться. Андрей сейчас на работе и, конечно, он не всегда поднимает трубку после первого же моего звонка. Но мне было жизненно необходимо, чтобы парень ответил, иначе…

Что со мной случится, если я не выберусь из университета, и не окажусь в спасительной прохладе родного дома, я даже боялась представить. Голова кружилась, и было трудно дышать. Страх, липкими путами сковавший сердце, с каждой секундой становился сильнее.

Упрямый абонент, Андрей, где же ты??

Я заставила себя вызвать такси, когда спустя несколько минут не смогла найти ни Андрея, ни Ника. Телефон отзывался то гудками, то механическим женским голосом, сообщающим, что два моих лучших друга временно находятся «вне зоны действия сети».

Хорошо, значит, будет такси. Главное не паниковать. Я смогу это сделать. Смогу спуститься вниз с четвертого этажа. Смогу добраться до выхода из универа. И со мной все будет в порядке.

* * *

Мне понадобилось минут пятнадцать, чтобы преодолеть четыре пролета. Мне некуда было торопиться. В диспетчерской обещали прислать такси лишь через полчаса. И потому я аккуратно спускалась по длинной лестнице. После очередной «партии» ступенек останавливалась, чтобы передохнуть, подходила к расписанию занятий чужих факультетов и делала вид, будто что-то ищу.

Редкие студенты, пробегавшие мимо меня, не обращали внимания. А я старалась изо всех сил. Не хмуриться и не стонать. Моя бабушка, представленный к награде «за отвагу» ветеран войны, не одобрила бы моей слабости. Она всегда учила меня, что в некоторых ситуациях нужно «держать лицо».

Я держала…

* * *

Звонок, знаменующий окончание второй пары, прозвенел до того, как я успела спуститься вниз. Всего за несколько мгновений коридоры и лестницы оказались заполнены студентами, спешащими по своим делам. Стараясь не привлекать к себе внимания, я замерла на пролете между вторым и первым этажами и сделала вид, будто что-то ищу в сумке. Если переждать хотя бы две-три минуты, основной поток студентов схлынет, и я осторожно продолжу свой путь вниз.

Главное — выдержать все это время.

Но последнее оказалось самым тяжелым. Потому что через пару секунд откуда-то из-за моей спины донесся грудной голос Синицина, и мое сердце сбилось с четкого ритма из-за дурных предчувствий.

— Тимур, передайте вашим прогульщикам, что на экзамене они могут не рассчитывать на поблажки. Если студенты находят возможным пропустить зачетный тест, то я ничего не могу поделать.

ДэЭс вещал монотонно, нудно, чуть-чуть скрипуче, а я, замерев в дурацкой позе, испуганно ждала, когда преподаватель вместе с нашим старостой пройдут мимо меня. И не заметят. Нет, больше всего я хотела, чтобы меня не заметил ОН.

Тимур Керимов — последний человек на курсе и во всем универе, с которым я хотела бы столкнуться прямо сейчас. Наша взаимная нелюбовь с Тимуром, начавшаяся много лет назад в пору обучения в одном классе, давно переросла в войну. А на войне хороши все средства. И Керимов не остановится ни перед чем, чтобы меня унизить.

Только я сейчас совсем не в том состоянии, чтобы бороться с ним.

— Я передам, конечно, — спокойно ответил парень.

— Хорошо, Тимур, что вы серьезно относитесь к своей учебе. Всегда приятно…

Я не расслышала того, что ответил на похвалу Керимов, потому что в этот момент протискивающийся мимо меня первокурсник запнулся за одну из ступенек и неожиданно сильно ударил меня локтем. Я коротко охнула от резкой боли в плече и выпустила из пальцев сумку. Магнитная кнопка одного из внешних карманов расстегнулась, и ручки выкатились наружу, точно на середину заполненной людьми площадки.

— Ветрова, что за…? — полный презрения голос Керимова, ставшего свидетелем этой сцены, заставил меня вздрогнуть. Но я даже не обернулась. Схватившись за ноющую от боли руку, я уставилась на то, как виновник переполоха нагибается и собирает раскатившиеся по углам карандаши и ручки.

— Черт, извини. Я тебя не заметил. Вот держи свою сумку, — светловолосый парень расплылся в виноватой улыбке.

— Да, спасибо.

— Хм, ты в порядке? — меня смерили подозрительным взглядом, и я торопливо уверила блондина в том, что у меня все отлично. — Ну, ладно. Пока.

— Пока, — я откликнулась чуть слышно и растерянно проследила за тем, как первокурсник шустро кинулся вниз, перепрыгивая через ступеньки и едва не сбивая с ног оказавшихся на его пути девчонок. — … и всех еще раз предупредите, — бодрый голос Дмитрия Сергеевича, остановившегося на площадке чуть левее меня, вывел меня из раздумий. — А вы, сударыня Ветрова, — я вскинула глаза, встречаясь взглядом с Синициным, — как-то неважно выглядите сегодня. Готовились всю ночь к контрольной?

Керимов, стоящий рядом с ДэЭс, хмыкнул, услышав предположение.

— Да, да… готовилась. Ночью, — я поджала губы, замечая, с каким самодовольным видом за мной наблюдает Тим.

— Ай-яй-яй, не надо так напрягаться, Ксюшенька. Надо беречь себя и свое здоровье. Вам еще детей рожать.

После слов старого преподавателя у меня на глаза навернулись слезы. Я зажмурилась и чуть отвернулась, закрывшись челкой.

— Не расстраивайтесь, сударыня Ветрова. Лучше езжайте домой и отдохните.

Я кивнула, соглашаясь с советом Синицина.

— А вы, Тимур. Помогите вашей одногруппнице, — добродушно посоветовал вдруг ДэЭс, и Керимов, скрывая изумленный взгляд, кисло улыбнулся ему в ответ. — Мне уже пора на следующую пару. Всего хорошего, Ксения, Тимур.

— До свидания, — откликнулся через силу парень. И, как только ДэЭс повернулся в сторону лестницы, зло бросил мне. — Слышала, что он сказал? Вали отсюда.

Даже в своем странном оцепенении я почувствовала исходящие от парня флюиды злости. Помогать мне он, естественно, не собирался.

— Уже валю, — ответила почти беззвучно, едва ли не впервые отказываясь продолжать пикировку с Тимом. В другой раз и в другом состоянии я бы нашла подходящий ответ. Но прямо сейчас мне нестерпимо хотелось лишь одного — попасть домой.

Тимур, удовлетворенный моим бормотанием, отвернулся, перестав наблюдать за тем, как я тоскливо смотрю на виднеющиеся вдали стойки металлоискателей, гардероб и заветные двери выхода из универа. Расстояние в несколько десятков метров я, вряд ли, смогла бы преодолеть сама. Тело, ставшее тяжелым и непослушным, отказывалось подчиняться приказам мозга. В ушах звенело. Впервые за весь день я подумала о том, что переоценила свои силы.

— И что зависла? — Керимов, опять обративший свое внимание на меня, хмыкнул. Я промолчала. Головная боль стала совсем невыносимой. К горлу снова подкатывала тошнота. Зажмурившись, я устало привалилась к стене.

— Какого черта, Ветрова? Эй, ты в порядке?

— Да, да. Все в порядке, — ответила, стараясь скрыть дрожь. Прислонившись спиной к стене, я чувствовала себя так, будто вот-вот потеряю сознание. От боли ныло сердце, и страх тугим комком пульсировал где-то под самым горлом.

— В порядке? Да, ты выглядишь, как… — парень нахмурился, с подозрением уставившись на меня. — Ты, что, пьяна?

Смысл сказанных Тимуром слов дошел до меня не сразу. О чем он? Неужели, со стороны я выгляжу настолько плохо? Или это — снова — одна из его попыток меня унизить?

— Нет… я не пьяна, — прошептала устало, хотя мой ответ, вряд ли, был интересен Керимову. Отвернувшись от него, я опустила глаза к лестнице. Мне надо в такси… мне надо к Флейму.

Я обреченно обвела взглядом начавшую пустеть площадку. Кроме Тимура, который все еще с недовольным видом топтался рядом, никто больше не выглядел желающим мне помочь. Впрочем, Керимов тоже не выглядел настроенным мне на помощь. Но он был единственным, к кому я могла бы сейчас обратиться. Ведь если я попрошу его о небольшой услуге, он же не станет…

Додумывать я не стала. Времени не было на долгие размышления. Подняв глаза на Тимура и встретившись с его по-прежнему злобным взглядом, я тихо спросила.

— Ты не мог бы? Пожалуйста… — но закончить свое предложение я не смогла. Запнулась посередине фразы, как только увидела первую реакцию парня на мое «не мог бы?». Категоричное «нет, не мог» на любую мою просьбу читалось в его глазах. Керимов даже отступил от меня на шаг назад. Так, словно я была прокаженной, и он боялся от меня заразиться. — Ясно, — выдохнула, смиряясь с неизбежным. И на секунду зажмурилась, чтобы сдержать отчаянные слезы. Безразличие Тимура неожиданно сильно меня задело. Но, наверное, мне не стоило забывать о том, кто такой Керимов. И о том, какие у нас с ним отношения. — Мне надо вниз, — пробормотала сама себе и, пошатнувшись, отлепилась от стены.

— Тебе… хм… помочь?

Я не сразу поняла, всерьез ли спрашивает меня Тимур или снова пытается издеваться. Застыла, внимательно разглядывая парня, который всего пару секунд назад шарахнулся от меня так, словно я была для него чем-то, вроде куска дерьма. Так и не дождавшись моего ответа, Керимов вдруг усмехнулся и, протянув мне руку, осторожно взял меня за локоть.

Сам.

— С… Спасибо, — я растеряно поблагодарила парня, который без особых восторгов посмотрел на меня сверху вниз. Потратив несколько секунд на изучение выражения его лица и так и не дождавшись от него комментариев в стиле привычного «иди ты к черту!», я прикрыла глаза и очень медленно двинулась в сторону лестницы.

Моих сил не хватило даже на то, чтобы удивиться предложению Тима. Мучаясь от тошноты и головной боли, я вцепилась в его руку, и ни одна мысль о том, как со стороны выглядит моя «прогулка» с парнем, на плече которого я почти висела, не тревожила меня. Мне уже было плевать и на собственную репутацию и на мнение самого Тимура. Тупая ноющая боль в висках нарастала. И тяжесть внизу живота становилась все ощутимей. На полусогнутых ногах добравшись до стекляшки — огромного холла на первом этаже нашего шестиэтажного корпуса, я вымоталась до предела.

Наверное, Тимур все-таки что-то понял. Он не задал мне ни одного вопроса, и всю дорогу до выхода из универа он шел рядом со мной с выражением полного безразличия на лице. В другой раз я бы предпочла вообще не полагаться на такую, даже самую минимальную помощь парня. Но в моем случае выбора не было.

На широком крыльце универа в этот полуденный час было довольно тихо. Лишь группа парней о чем-то переговаривались у стойки с рекламными объявлениями. Я боковым зрением отметила, что они не обратили на нас внимания, и про себя вздохнула. А потом, заглядевшись на ряды припаркованных дорогих машин на площадке перед входом и впервые пожалев, что у меня самой никогда не было и, вряд ли, в скором времени будет такая тачка (*с кондиционером*, мечтательно добавил внутренний голос), я не заметила высокий порожек и, споткнувшись, едва не упала к ногам Тимура.

— Оо, — пискнула тихо, но так и не рухнула на колени. Тим чертыхнулся сквозь зубы. И только благодаря его поддержке, я не свалилась кулем в дверях вуза.

Я вздрогнула и замерла в руках парня, все еще плохо понимая, что делать дальше. Что-то внутри тревожно звенело, подсказывая, что я вот-вот останусь одна. Лимит благородства парня закончится в ближайшие две секунды.

— Привет, Тимур! — радостный голос незнакомого парня раздался слева от нас.

— Кто это тут с тобой? — тут же поинтересовался второй, но говорившего я не увидела. Глаза жгло от света, после полумрака университетского коридора казавшегося теперь ярким.

— Что с ней такое? — спросил третий голос.

— Ничего. Одногруппнице плохо стало. Препод попросил проводить, — прохладно ответил Тимур. И, отцепив меня от себя, чуть-чуть подтолкнул в спину. — Всем привет!

Я только чудом устояла на ногах. И, сделав несколько шагов в указанном мне Тимуром направлении, умудрилась не рухнуть на ступеньки. Я постояла пару секунд, бездумно глядя на лестницу, ведущую вниз, и цепляясь за поручни, в каком-то полубредовом состоянии, стала спускаться.

На Тимура я почти не злилась. Он вел себя привычно и предсказуемо. Чего-то подобного я и ожидала все это время. Парень не бросил меня на лестнице в универе. Но в нашем случае рассчитывать на что-то большее с его стороны было глупо.

Я сделала лишь пару шагов вниз. До конца лестницы оставалось еще порядка восьми ступенек. И в этот момент… Нет, небо не рухнуло на землю, не сверкнула молния и не раздался гром. Все так же ярко светило солнце, обдавая полупустой университетский двор нестерпимым жаром.

Боль пришла неожиданно. Раскалывающаяся голова и виски с пульсирующими в них иголочками, к которым я успела привыкнуть за последние часа полтора, — все это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытала. Мне показалось, что низ живота пронзил раскаленный прут.

Я не закричала лишь потому, что спазм сжал мое горло, дыхание перехватило. Я вцепилась в металлический поручень и сползла на ступеньки, не в силах даже пошевелиться. Только и получилось, что сжаться в комочек и закусить губу до самой крови, чтобы сдержать даже не стон — скулеж, как у смертельно раненого зверя. Внутренности выворачивало наизнанку, и боль, голодным хищником вцепившаяся в мое тело, рвала меня на части.

Жизнь не остановилась, никто ничего не заметил. Все так же веселилась в сквере молодежь, все тот же радостный галдеж доносился с крыльца. Кто-то хвалил новую тачку. Кого-то звали уехать сегодня же из Энска.

Я прислонилась щекой к бетонному ободку лестницы и бездумно уставилась прямо перед собой, отстранено наблюдая за тем, как Тимур, улыбаясь и жестикулируя, что-то объясняет своим друзьям. Двери ярко-красной машины, принадлежащей парню, были распахнуты, и модные миксованные треки заполняли университетский двор.

Я закрыла глаза, проваливаясь в полудрему…

* * *

Три месяца назад, в день всех влюбленных, точно такая же музыка орала в колонках клуба. В тот день мои школьные подруги позвали меня с собой.

Я плохо помню, где именно мы столкнулись с Князем — с Романом Князевым из четвертой AС. Еще одна «звезда» нашего факультета, он вместе с друзьями часто бывал в «Каранте». Мы редко общались с ним в универе, учеба в разных группах даже одного и того же факультета и курса не в силах была объединить таких разных людей, как мы. Он пару раз обращался ко мне с вопросами о лекциях, но это было, в общем, вполне привычно: за моей тетрадью с последнего семинара по экономике бегал не только Князь.

В ту ночь Ромка расточал улыбки направо и налево, на танцполе не отходил от меня ни на шаг, сыпал комплиментами, исключительно на немецком, изо всех сил стараясь этим сразить меня наповал. Я не поддавалась, ловко уворачиваясь от его объятий, и лишь задорно улыбалась ему в ответ.

Уже под утро уставшие от танцев девчонки захотели домой, и я попрощалась с ними на пороге клуба. По счастливой случайности, я жила не так далеко от центра, и мне самой предстояла лишь недолгая прогулка до своего района. Князь, как джентльмен, вызвался меня проводить. И после недолгих споров я согласилась…

Князев оказался отличным собеседником. Он прекрасно знал несколько языков, отлично разбирался в философии, и, зачем-то ударившись в дискуссию о «Критике чистого разума» Канта (которую Князь, конечно же, читал в оригинале), мы с Ромкой незаметно прошли мимо моего подъезда. А после, погуляв по улицам спящего города еще примерно час, мы забрели в одну из открытых круглые сутки кофеен. Все это время мы ни на минуту не прекращали болтать.

В Кофеине Князь специально сел рядом со мной, с улыбкой признавшись, что он хочет быть ко мне как можно ближе. Порой он едва ощутимо касался пальцами моего запястья или начинал выводить ему одному ведомые знаки на моей ладони. За разговорами, увлеченная нашей беседой, я не всегда вовремя замечала уловки парня. Невинные ласки Князя были сейчас приятны. Теплая волна внизу живота нарастала, и все чаще мне голову закрадывалась мысль о том, что я жду того, что будет дальше.

Наш поцелуй состоялся в парадной Ромкиного подъезда, куда мы заглянули, чтобы согреться и скрыться от дождя, так некстати зарядившего ближе к восьми утра. До моего дома оставалось еще десять минут торопливого шага, и я была уверена, что мы вот-вот продолжим свой путь. Но…

Поцелуй.

Он спутал все мои мысли.

Я оказалась в квартире Князева, не думая ни о чем, кроме его умелых прикосновений, заставляющих меня дрожать и выгибаться ему навстречу. Платье уже давно упало к моим ногам, на мне осталось лишь тонкое белье, я с трудом отдавала себе отчет в происходящем. И лишь собственное тело исступленно требовало продолжения. Слабые вопли разума о безрассудности моего поступка уверенно заглушались шепотом Князя…

— Эй, Ветрова… — знакомый голос доносился, будто сквозь вату. — Ветрова!

Меня тряхнули за плечо. И я с трудом разлепила глаза, взглянув без всякого интереса на говорившего. Лицо Тимура расплывалось. И мне отчего-то подумалось, что даже после смерти этот придурок не оставит меня в покое.

— Ветрова! — голос Тимура был полон привычного уже раздражения, — посмотри немедленно на меня!

Я с трудом сфокусировала взгляд на парне, но кроме края белого воротника ничего не смогла разобрать.

— Уйди, — пробормотала я, вновь закрывая глаза.

— Ну, конечно, — Тимур фыркнул и, схватив меня за плечи, решительно поднял. Новая волна боли пронзила меня насквозь, и я застонала. Не удержавшись на ногах, я стала вновь сползать на ступеньки.

— Хватит, хватит, хватит, — зашептала я, чувствуя, как слезы неконтролируемым потоком катятся по щекам.

— Что значит, хватит? Что происходит? Ветрова?

— Уйди! — простонала, молясь, чтобы Тимур перестал пытаться меня поднять.

— Дура, — раздраженно буркнул Керимов. И через секунду я оказалась у него на руках. Боль снова прошлась по телу горячей волной, и низ живота мгновенно наполнился яростной пульсацией.

Слезы потекли из глаз с удвоенной силой, а я уткнулась в плечо Тимура и задрожала.

— Тебе помочь?

— Что с ней?

Голоса раздавались со всех сторон, заставляя меня замирать от страха. Мысль о том, что где-то здесь может оказаться сейчас Князев, меня испугала. Я прижалась к Тимуру, словно в его руках можно было спрятаться от чужого внимания.

— Хрен его знает, — буркнул Керимов. — Похоже, на тепловой удар.

— Чертова жара, — понимающе бросил кто-то.

— Слушай, а это не Ветрова?

— Угу.

— Офигеть! Давай, может, я ее отвезу?

— А что? Он добьет, чтобы не мучилась?

Парни загоготали над шуткой.

— Очень смешно. Ха-ха, — недовольно передразнил Тимур. И все же через секунду добавил, — Я отвезу до больницы и сдам врачам. Миха, кончай ржать. Лучше откинь переднее сиденье.

— Да, без проблем.

Тимур вдруг нагнулся, отчего я дернулась в его объятиях от новой волны боли. И тут же распахнула глаза, стараясь увидеть, что происходит. Стоило мне заметить белый кожаный салон автомобиля, куда меня пытался уложить Керимов, я почувствовала, что замерла не в силах пошевелиться.

— Не надо, — прошептала, не обращая внимания на то, что в моем голосе появились истеричные нотки. — Я не хочу…

Тимур на мгновение замер, с удивлением взглянув на меня, а после ответил так тихо, что услышать его могла лишь я.

— Мы едем в больницу. Не ной.

Спустя секунду я оказалась лежащей на кресле. Дверь с моей стороны закрылась с аккуратным щелчком. А после — провал.

Я не помню того, как Тимур садился в машину, и как мы стартовали с места. Из памяти выпало несколько минут моей жизни. Я запомнила лишь стремительное мелькание домов за стеклом автомобиля, да гудки недовольных водителей, что временами неслись нам вслед. На огромной скорости Керимов гнал Audi по проспекту. Поджав губы, парень сердито смотрел вперед, ни на секунду не отвлекаясь от дороги. И, вновь, как и раньше в универе, Тимур молчал.

Весь путь до больницы, в обычное время занимавший не больше минут двадцати, в этот раз показался мне мучительно долгим. Время тянулось неторопливо и вяло. Иногда я закрывала глаза, мечтая провалиться в самую глубокую пропасть. Тело, изнывающее от спазмов и раздирающих его пульсаций, казалось чужим. Малейшее движение причиняло острую боль. Нестерпимо хотелось кричать. И еще сильнее хотелось плакать.

Слезы катились по щекам, оставляя на коже полосы, горящие огнем. Я жмурилась от яркого света, вездесущие солнечные лучи обжигали даже сквозь плотно тонированные стекла.

— Ветрова… Ветрова! Ты слышишь меня? Не вздумай спать! Я не собираюсь с тобой возиться, если ты отдашь концы в моей машине!

Голос Тимура вновь что-то требовал от меня, но я не понимала слов. Мешанина звуков: гудки автомобилей, вопросы Тима, музыка, льющаяся из динамиков — обрушилась на меня яростным потоком, затягивая в свой безудержный водоворот. Я уже не понимала, где я, и что происходит.

— Черт! — вопль Тимура ненадолго вырвал меня из моей полудремы. Я попыталась взглянуть на него из-под полуопущенных ресниц, но лицо парня уже через мгновение окончательно растворилось в седом тумане.

* * *

Яркий свет мешал разлепить тяжелые веки.

— Ксюша… Ксюшенька, ну-ка, давай открывай глазки! Все уже кончилось. Сейчас поспишь в палате.

Последовав настойчивому совету, я с трудом моргнула несколько раз. И, наконец, увидела ее. Освещенная светом огромных ламп, женщина в зеленом приветливо улыбалась и ободряюще гладила меня по руке.

— Мама? — я прошептала хрипло, силясь разглядеть черты лица. — Мама?

— Мама приедет позже, — бодро ответила незнакомка и вновь улыбнулась. — Зато твой парень ждет в коридоре. Сейчас закончим, и он к тебе зайдет.

— Парень? — пересохшие губы едва слушались.

— Хороший мальчик. Не отходил от тебя ни на минуту. Все отделение на уши поставил.

— Любит, значит, — со знанием дела протянул второй женский голос.

Я посмотрела на еще одну женщину в зеленом халате, и взгляд, наконец, упал на тонкую простынь, накинутую на разведенные ноги, на металлические лотки с инструментами. И на кровь… закапавшую пол и оставившую жуткие пятна на желтом кафеле.

— Мама!!

— Не ори! Санитаров позову, если будешь дергаться, — суровая медсестра впилась в мои плечи, удерживая на кушетке. — Лежи, кому говорю!

— Не кричи, Ларис. С девочки хватит уже сегодня, — гневную отповедь строго оборвала женщина-врач. А я лишь закусила губу и закрыла лицо руками, плача от бессилия.

* * *

— …стаю. И ничего, работает! Главное, просто верить в свои силы. Ну, я так на самом деле считаю. А многие говорят, удача, оказаться в нужном месте в нужное время. Да, это все чушь откровенная! Все только от человека зависит, на мой взгляд, — задорный женский голос ни на минуту не замолкал. От полудремы не осталось следа, и я чуть-чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на девушку, так искренне верящую в то, что в жизни нет места случайностям.

Я бы рассмеялась ей в лицо и сказала бы, что не ВСЕ зависит от желаний человека. Что на все Божья воля, случая или стечения обстоятельств. Я знаю это теперь, когда внутри все сильней разрастается пустота.

Но ввязываться в оживленную дискуссию не хотелось. Даже двигаться не было сил. Измученное тело молило о том, чтобы все хоть ненадолго замолчали, дав мне несколько мгновений передышки.

— Все это глупо. Если бы все зависело от человека, никто бы в авариях не погибал, и никто бы не болел, — молодая женщина лет тридцати пяти вяло отмахнулась от жизнерадостной девушки, оседлавшей одиноко стоящий посередине палаты стул.

— Ну, я же не о здоровье говорю. Я о работе, карьерном росте, даже личной жизни скорее.

— Так ты думаешь, что в работе случайностям места нет, а в здоровье человека и катастрофах они очень даже уместны? Так не бывает. Это только люди по двум стандартам живут. А в мире все очень четко устроено. И от случая зависит очень многое.

— Да, не правда! Вот, я, например, еду в метро. Мне мальчик понравился очень, пялюсь на него всю дорогу. Выходим на одной станции, в переход вместе топаем. Он от меня по правую руку шагает. И все, тишина. Вот он момент. Я-то может и оказалась в нужном месте и в нужное время, но если я промолчу, сама к нему не подойду, он уйдет по коридору, и я никогда не узнаю, как все бы у нас сложилось.

— А тут и узнавать ничего не надо. Если бы ты ему понравилась, он бы сам к тебе подошел.

— Вот еще! Сейчас мальчики пошли, робкие все до ужаса. Ждать еще пока они созреют и…

Неожиданно в дверь тихо постучали, и занимательная беседа на мгновение прервалась.

— Можно? — поинтересовался знакомый голос.

Я закусила губу, чтобы не разреветься… в который раз. И задрожала. Напряжение последних часов накатило на многострадальное тело новой волной. Я обхватила себя руками, силясь справиться с дрожью.

Не хочу никого видеть, не хочу, не хочу, не хочууу-у!

— Да, заходи, конечно! — преувеличенно бодро ответила одна из моих соседок по палате. Та самая, которая говорила о важности случая в нашей жизни.

Послышался шум отодвигаемого стула, и я пожалела, что не могу свернуться клубком, уткнувшись в стену.

— Уйди… — пробормотала, не раскрывая глаз.

Может, Керимов услышит и исполнит просьбу? Но парень не сдвинулся с места.

— Эм… Ты как? — спросил чуть хрипло.

Как я? Я?! А при чем здесь я? К чему вопросы? Нет никакого «как»! Вообще ничего нет…

Я крепче зажмурилась и до боли в пальцах вцепилась в край одеяла. Только не позволить себе расплакаться перед ним…

— Хочешь я кому-нибудь позвоню из твоих? — так и не дождавшись от меня ответа, неожиданно поинтересовался Тим.

— Нет, — мой шепот был похож на шелест бумаги. Безжизненный и пугающий. Я крепче стиснула зубы.

— Может, стоит предупредить твою мать? — предложил еще одну глупость Тим.

Ну, да… Только маму не хватало сейчас беспокоить.

Поздно. Уже слишком… безнадежно поздно. Ничего больше нельзя изменить.

Я распахнула глаза, чтобы, наконец, отправить Тимура ко всем чертям, но парень, к моему удивлению, выглядел очень уставшим. Он смотрел на меня без капли усмешки или сарказма. Гневные слова так и не сорвались с моего языка. Я заморгала часто-часто и отвела взгляд, уставившись на край неплотно закрытой двери.

— И все же, давай я сообщу твоим, что ты в больнице?

Керимов продолжал настаивать на своем, ничего… ни черта… не понимая в моей жизни.

Сообщить моим… А где они — мои?

Где отец, в пьяном угаре звонящий мне не чаще пяти раз в год? Где бабушка с дедушкой, так много лет назад водившие меня в школу, а сейчас переехавшие за город? Кому из них мне сообщать? И что они смогут сделать, когда узнают?…

— Не надо… — кончиками пальцев я стерла появившиеся в уголках глаз слезы. Со мной все в порядке! Со мной все в порядке. Я справлюсь одна. Я всегда справлялась.

— Может, тебе что-то нужно? — не впечатленный моим «не надо», Керимов продолжал строить из себя заботливого друга. — Тебе что-нибудь привезти из еды?

— Нет, — я сглотнула подступившую к самому горлу горечь. Каждое слово давалось безумно сложно. Словно весь мой разговор с Тимуром превратился в пытку. Его предельно вежливые вопросы, мои вымученные короткие ответы… Почему он здесь? Зачем все это? — У меня все есть.

— Не слушай свою подружку, — соседка, до сих пор внимательно прислушивающаяся к моей беседе с Тимом, неожиданно для меня вмешалась. — Твоя девушка не отошла от шока. Купи ей что-нибудь на свое усмотрение. Ей сейчас нужны фрукты и орехи. Все, что полезно для крови. И обязательно одежду ей привези. Халат, зубную щетку и прочее…

Нет!

Я втянула голову в плечи и спрятала лицо в ладонях. Кровь стремительно приливала к моим щекам.

Почему это должен быть Керимов? Почему именно он?!

Ему не нужно это! Хватит!

Рядом со мной неожиданно что-то зашуршало, с глухим звуком что-то упало и покатилось по полу. Тимур выругался сквозь зубы. Я распахнула глаза и взглянула на Керимова, с удивлением обнаруживая в его руках собственную сумку. Без всякого зазрения совести парень копался в ней.

— Что ты делаешь? — пробормотала, наблюдая за тем, как Тимур бесцеремонно перебирает мои бумажки и вытряхивает на одеяло скудный набор моей косметички. — Что ты ищешь?

— Ключи, — просто ответил Тим, не отрываясь от своего занятия.

— Зачем?! — я с трудом переспросила, чувствуя, как от волнения тупая боль сжимает в стальные тиски затылок.

— Заеду к тебе домой, — не поднимая глаз, сообщил Керимов и снова потянулся к моим вещам.

— Нет! — я оттолкнула руку Тима и, вцепилась в сумку, прижимая ее к своей груди. По щекам заскользили слезы. — Нет! Нет! Нет! — я повторила несколько раз, едва справляясь с желанием закричать как можно громче. Отчаяние почти душило, и все внутри скручивалось в тугой комок. — Не надо никуда ехать! Мне ничего от тебя не нужно! Я позвоню одному из своих друзей, и мне все привезут. Убирайся, Керимов! Ради Бога, убирайся!

В комнате на несколько секунд воцарилась полнейшая тишина, а после Тимур оскалился в презрительной усмешке.

— Вот так просто? Убирайся? И это все, что ты можешь сейчас сказать?

Нет, это не все. Но кровь стучит в висках, и головная боль становится все сильнее.

— Уходи… — я повторила твердо, все еще гипнотизируя Тимура взглядом и умоляя его оставить меня в покое.

Я не хотела видеть Керимова.

Не его…

Не сейчас.

Не здесь.

— А благодарности от тебя не дождешься, Ветрова, — насмешливо констатировал Тимур и поднялся со стула. — Все как обычно, в общем.

О, да.

— Все как обычно, — я подтвердила сухо, наблюдая за тем, как Керимов, ни разу не обернувшись, исчезает за белой дверью.

Иди ты к черту! Три месяца назад все началось с тебя…

Вся эта история с Князевым — наши поцелуи, объятия и интрижка, продлившаяся всего три дня, — всего этого могло и не случиться, если бы не Керимов. Если бы не его издевательский тон и не глупые шутки об отсутствии у меня личной жизни.

Четырнадцатое февраля. День всех влюбленных. Отличное время, чтобы…

* * *

— Какие планы сегодня? — Нина Сердечкина, миниатюрная брюнетка, лениво листает мою тетрадь по экономике. — Флейм позвал тебя куда-то?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Моя дружба с Андреем многим не дает покоя.

— Нет, не позвал. Он работает сегодня ночью.

— В Каранте? — Нина улыбается и облизывает губы. Она, почти как Марр, бегает за Флеймом уже не первый месяц. С той лишь разницей, что Маришка исчезла из жизни моего друга и превратилась в одну из пары десятков его «бывших».

— Нет. В Аквариуме, — сообщаю Нине и возвращаюсь к чтению одной из последних лекций. До начала пары осталось минуты три. — Программа с часу ночи, кстати, — добавляю, когда слышу восторженный шепот за своей спиной. Нина уже договаривается с Аленой о встрече в клубе.

— А ты? — через пару мгновений Нина снова поворачивается ко мне. — Ты пойдешь к нему?

Я все-таки смеюсь. Хочется спросить, «а что я там забыла»? Но я не спрашиваю, не желая говорить о Флейме больше, чем это нужно. Нине уж точно не обязательно знать о том, сколько раз я смотрела на выступления своих друзей.

— Нет, мы с подружками сегодня будем гулять одни. Мы подумали о том, что…

— Очередное собрание общества старых дев, — фыркает за моей спиной Керимов, и плоскую шутку тут же поддерживает его фан-клуб. Раздаются смешки.

Нина качает головой, скрывая свою улыбку. Наши перепалки с Тимом давно всех забавляют. Будь воля Керимова, нас бы показывали на ТВ.

— Не знала, что ты так внимательно следишь за моей личной жизнью, — отвечаю, не отрывая глаза от своей тетради.

— А разве там есть за чем следить? — Керимов удивляется так по-детски искренне, что это снова вызывает смех наблюдающих за нашим разговором девчонок.

Я в который раз мысленно удивляюсь тому, что они в нем находят? Циничный, избалованный, ведущий себя по-хамски. И это идеал современного принца на белом бентли? Была бы мордочка посимпатичнее, кошелек потуже, наличие мозгов? Ах да, еще и связи предков… Неужели из-за этого можно закрыть глаза на недостатки?

— Может быть, кто-то в отличие от тебя привык не трепать о своих отношениях?

Я все еще стараюсь сгладить углы. Скандалить с Тимом за минуту до начала занятия не comme il faut. Виктор Антонович и так зол на нас за то, что мы на прошлой неделе сбежали с последней пары. Моя перепалка с Керимовым явно не добавит хорошего настроения кандидату экономических наук. А нам ведь еще экзамен светит по его предмету.

Черт, и почему именно я должна сдерживать себя и думать о последствиях своих поступков?!

Керимов снова фыркает.

— Тебе нечего стесняться, Ветрова, — добавляет едко, — о твоем поцелуе на втором курсе мы все уже осведомлены. В деталях.

Керимов вспоминает историю двухлетней давности. Тогда я проиграла спор и целовалась с одним из аспирантов. Ничего такого, о чем стоило бы говорить. И говорить так часто! Но «Тимур и его команда» до сих пор мусолят мельчайшие подробности моего трехсекундного поцелуя.

Ну и что, что тот парень был нашим преподом по педагогике? Эта новость уже стара, придурок!

— Но не слишком ли давно это было? — будто в ответ на мои мысли с притворной жалостью добавляет Тим. — Два года без секса, — тяжелый, сочувственный вздох. — У тебя там ничего не заросло?

Я нервно захлопываю тетрадь, резко оборачиваясь к Тимуру.

— Извини, не предлагаю тебе проверить. Боюсь от тебя чем-нибудь заразиться.

— Госпожа Ветрова, в чем дело? — удивленный моим криком, Виктор Антонович отрывается от своих бумаг.

— Все в порядке, — бормочу сквозь зубы, чувствуя себя ужасно гадко.

Керимов больше не смотрит в мою сторону. Он улыбается триумфально и что-то шепчет одной из своих подружек. Я не могу разобрать ни слова, но судя по взглядам, что бросает на меня Милана, Тимур говорит с ней обо мне.

Ублюдок…

Когда все успело выйти из-под контроля? С удовольствием маньяка-садиста Керимов раз за разом любой наш разговор сводит к отсутствию у меня хоть какой-нибудь личной жизни. И пусть ему на самом деле плевать и на меня и на мои несуществующие отношения с парнями, слова Керимова все равно врезаются мне в память.

И я…

Почему я вспоминаю Тима, когда ко мне в Каранте подходит Князев? Когда Ромка приглашает меня домой, и когда мы целуемся с ним у него в постели?

Черт бы тебя побрал, Керимов…

Черт бы тебя побрал.

* * *

Блевать хотелось с самого утра. Вчерашняя бутылка Чивас Ригал — початая, на мое счастье — оказалась лишней. Накануне вечером, пытаясь выкинуть из головы подробности непродуктивного разговора с отцом, я заперся в спальне и вытащил из запасов виски. Двенадцатилетняя выдержка. Подарок Глеба, который он преподнес в день одной из моих памятных стычек с этой…

Назвать Ветрову дурой сейчас не поворачивался язык. Ее бледная физиономия врезалась в память настолько сильно, что всю сегодняшнюю ночь мне снились одни кошмары.

Она то плакала, то о чем-то меня просила. Я отчаянно пытался ее спасти и все время не успевал.

Среди снов с участием Ветровой, особенно ярких несколько лет назад, подобный сюжет был новым. По крайней мере, мое привычное амплуа сменилось, и вместо того, чтобы мучить и убивать, я для разнообразия раз за разом кидался на помощь жертве.

Точно так же, как я сделал это вчера на пороге Вуза.

— Эй, Тим, ты скоро? — зевающий Лешка распахнул дверь ванной и сонно уставился на меня. — Голова болит? — сочувственно поинтересовался брат, наблюдая за тем, как я ожесточенно плескаю водой в лицо.

— Угу, — я фыркнул, отплевываясь и избегая смотреть на Леху. Мне еще повезло, что родители отбыли на работу двадцать минут назад. Даже Мелкого мой внешний вид не обманул.

— Я слышал, как вы с отцом ругались, — Лешка вздохнул. — Чего он на тебя так взъелся?

— Ничего. Мы не сошлись во взглядах, — стащив полотенце с крючка, я посторонился, чтобы пропустить младшего брата внутрь. — Заходи.

— Угу… — Лешка, расплываясь в ехидной улыбке, тут же ввалился в ванную. — Не сошлись во взглядах на твое воспитание?

Я хмыкнул, не обращая внимания на насмешливый тон брата, и кинул последний взгляд на свое унылое отражение в одном из зеркальных шкафов.

— Не умничай. Ты в школу не опоздаешь?

Леха задумчиво покачал головой.

— И что это значит?

— Ничего, — брат нахмурился и взглянул на меня с сомнением. А еще через мгновение, потеряв ко мне интерес, потянулся к зубной щетке.

— Ну-ну.

Я распахнул дверь, собираясь выйти.

— А это правда, что Ветрова залетела? И ты — отец? — осторожно донеслось из-за спины, и я, так и не сделав последний шаг, замер в проходе.

Предположение брата, в точности повторяющее вчерашние слова отца, было почти смешным.

— С чего ты взял?

— Родители обсуждали сегодня утром, — Мелкий спокойно выдержал мой недовольный взгляд.

— Они не могли этого обсуждать!

— Ну ладно, ладно, — Леха кивнул. — Но они сказали, что так будет думать половина Энска.

Вот бл***! Все тот же бредовый разговор о том, чем мне аукнется вчерашнее представление в больнице. Причины, по которым отец решил, будто моя помощь Ветровой привлечет внимание журналистов, мне до сих пор казались полнейшим бредом.

— Они преувеличивают проблему. Никто ни о чем не будет думать. Я просто помог знакомой.

— Э… помог? — Мелкий изобразил недоумение и в точности скопировал тон отца.

«То есть ты называешь ПРОСТО помощью тот концерт, что устроил в отделении? Твой скандал с главврачом? Это всего лишь „помощь“?» Задолбали!

Да, бл***, это всего лишь помощь!

Можно подумать, что у меня был выбор. Эта чертова Ветрова отключилась в моей машине, и за десять минут, которые я потратил, чтобы добраться до Областной, она так и не пришла в себя. Ну, откуда я знал, что ей настолько плохо? Откуда я знал, что с ней не так?

* * *

Прошло несколько часов…

Я засыпала на неудобной постели, будто проваливаясь в страшный омут. Мне все время снились кошмары. И в каждом из них была кровь. На руках, на одежде и на полу…

Я просыпалась от дрожи и от крика, застывшего на губах. А потом долго-долго смотрела в одну точку, думая о том, что могло бы быть в моей жизни. И чего точно теперь не будет…

Я плакала беззвучно, до боли в побелевших от напряжения пальцах сжимая край одеяла. Я кусала до крови губы и не позволяла не единому стону вырваться из груди. Болтушки-соседки первое время постоянно задавали вопросы, стараясь втянуть меня в свой бесконечный треп. Но, повернувшись ко всем спиной и уткнувшись лбом в подушку, я не хотела ни с кем говорить.

И даже с Марр…

Она звонила мне пару раз, но я безучастно глядела на экран мобильного и не брала трубку. Казалось, ответь я на вызов подруги, и после первого же ее вопроса я не смогу сдержаться. Черная дыра внутри меня становилась все ощутимей. Плотину отчаяния могло прорвать в любой момент. И потому я не хотела ни жалости, ни утешений.

Я ничего не хотела!

Отправив короткую смс Марине, я попросила ее ни в коем случае не приезжать. Ничего уже невозможно сделать.

* * *

— Кси, привет! — звонкий голос Дины раздался в трубке, и я вдруг пожалела о том, что позвонила старшей сестре Андрея. Пожалела о том, что вообще хоть кому-нибудь позвонила, хотя Дина из всех моих знакомых была единственной, способной оказать услугу, не задавая никаких вопросов.

То, что нужно сейчас, ведь так?

— Ксюша? Ксения? — привлекая внимание, Дина несколько раз взволнованно повторила мое имя. А у меня вдруг мелькнула шальная мысль о том, чтобы немедленно скинуть вызов. И только благоразумный вопрос второго «я» с его рациональным «а что с вещами?» заставил меня перебороть свой страх.

Мне пришлось сглотнуть и сделать несколько быстрых вдохов, чтобы взять эмоции под контроль. И все равно мой ответ получился черствым.

— Здравствуй.

— Что с твоим голосом? Что случилось?!

— Я в больнице, Ди, — осторожно призналась я, испуганно ожидая реакции любимой сестренки Флейма. — Но мне не хотелось бы дергать сейчас ребят. В общем… ты не могла бы кое-что для меня сделать? Это займет не больше часа.

— Когда ты туда попала? — по-деловому уточнила Дина, и у меня отлегло от сердца. Лишних эмоций и причитаний от Ди я не услышу.

— Вчера.

Дина помолчала пару секунд:

— Ты точно уверена, что не стоит звонить Андрею?

— Да. Я уверена.

— Ну, хорошо. Что нужно сделать?

— У Андрея где-то в столе есть запасные ключи от моей квартиры. Я ему оставляла пару недель назад и до сих пор не забрала.

— Да, я, кажется, видела какую-то связку у него в мастерской. Я найду. Что тебе привезти?

— Несколько пар белья, халат, сменную одежду, зубную щетку и пасту, полотенце… — задумавшись на мгновение, я, наконец, закончила перечислять необходимые вещи. — Наверное, все.

— Я поняла. Привезу все, что ты просила. И если чего-нибудь не найду, я позвоню. Ты где лежишь?

— Я в областной. Девятый корпус, четвертый этаж, палата восемь.

— Ясно, Кси. Я скоро буду.

Ди отключилась.

* * *

В дверь тихонько поскреблись, и в палату, стуча каблучками-шпильками, впорхнула высокая брюнетка. Она запнулась на пороге, как только заметила меня. На лице Дины тут же отразились растерянность и тревога.

Я лишь кивнула девушке не в силах притворяться и изображать радость от нашей встречи. Я была бы рада Дине, окажись мы где угодно в другое время. Но сейчас я была способна лишь на то, чтобы вздохнуть и жестом позвать Дину подойти поближе. Даже улыбнуться я не смогла. Впрочем, улыбка смотрелась бы жутко на моем осунувшемся за последние два дня лице.

Сегодня встретившись взглядом со своей зеркальной половинкой, я не вздрогнула лишь потому, что знала, что там увижу. И без того наделенная от природы очень светлой кожей, теперь я могла бы кого угодно напугать своим мертвенно-бледным видом. Образ ожившего мертвеца дополняли огромные, покрасневшие от слез глаза. Потеки размазавшейся туши, которые я так и не смогла до конца смыть без привычных косметических средств, только усиливали впечатление.

— Со мной все в порядке, — я предугадала вопрос девушки и чуть-чуть сдвинулась на постели, освобождая место. — Не стой у порога, Ди.

Девушка справилась с удивлением за пару секунд, и, наконец, подошла ко мне, чтобы тут же осторожно обнять и коротко поцеловать в щеку.

— Ты бледная такая… — задумчиво прошептала Ди, присаживаясь рядом со мной.

— Да, я знаю… — я небрежно пожала плечами. Мой внешний вид сейчас меня не волновал.

— Вот твоя сумка. Я сложила все, что ты просила. И еще купила тебе немного фруктов. Может тебе еще что-то нужно?

— Нет, нет. Спасибо, — я сдержанно поблагодарила девушку. — Больше ничего не надо.

Ди растеряно качнула головой.

— Хорошо. Но если тебе что-то понадобится, я сразу приеду.

— Да, я знаю… — я кивнула. — Если что, я тебе позвоню.

— Ага, — Ди улыбнулась уголками губ, и я решила, что она больше ни о чем меня не спросит. Даже успела обрадоваться тому, что наш разговор почти окончен.

Но я ошиблась.

— Ты мне не расскажешь, что с тобой случилось? — вдруг тихо спросила Дина, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Я беспомощно уставилась на сестру Андрея.

Она молчала, сосредоточенно разглядывая мое лицо.

— Мм… Это… это просто выкидыш… Знаешь, я… — я нахмурилась, сама удивившись ответу и выбору своих слов. Все казалось таким нелепым.

— Просто выкидыш? — недовольно повторила Дина, своим раздраженным тоном вызывая у меня волну дрожи. — И на каком же сроке выкидыш считается заурядным делом?

— Ди… Не надо, — в моем голосе была мольба. Я вдруг испугалась реакции девушки и последующих за ней вопросов. — Я выразилась неудачно. Я… Двенадцать недель почти…

— Сколько?! — изумленно переспросила Ди, и ее вопль эхом разнесся по всей палате. — И Андрей с Ником ни о чем не знали?

— Нет, — я прикрыла глаза, избегая смотреть на Дину. — Они не знали.

— Но… почему?.. — Ди коснулась моей руки. Так, словно она уже догадалась о том, какую боль мне причиняет наш разговор. Я чувствовала себя вывернутой наизнанку.

Ради бога, оставьте меня в покое!

— Почему ты молчала? Кси?… Ксюш? Что случилось?

Я слышала волнение в голосе Дины, и всего на долю секунды мне вдруг захотелось ей во всем признаться. Рассказать о короткой истории с Князевым. О малыше. А еще… Еще — о том, что я ни разу в жизни не чувствовала себя такой счастливой. Словно с того дня, когда я узнала, что беременна, весь мой мир перевернулся. Все встало вдруг на свои места. И даже придирки Керимова и шутки его друзей перестали меня бесить.

Мой малыш стал для меня щитом, закрывшим от всех и вся. Я стала сильной. И стала цельной!

Боже…

— Ксюша, что…? — Ди, теряя терпение, сжала мои ледяные пальцы чуть-чуть сильней, и я, наконец, очнулась.

— Я… не хотела им говорить… — полуправда легко сорвалась с языка. — Мне нужно было время, чтобы все обдумать…

— Но вы же друзья, — Ди смотрела на меня так, будто не верила моим словам. Я бы тоже не поверила на ее месте.

— Друзья, — я кивнула, вновь отводя свой взгляд. — Но это отдельная история, Ди. И…

— Отдельная история? — девушка фыркнула. — Может, и нам с Андреем надо было так говорить, когда мама лежала в больнице, а ты все время крутилась рядом?

Воспоминание о матери Флейма и о ее затяжной болезни чуть-чуть меня встряхнуло. Поток мыслей свернул в другое русло.

— Ди, не в этом дело. Ребята расстроились бы, если б узнали.

Особенно Флейм. Особенно мой лучший друг.

— Или у них появился бы повод злиться, если б они были в курсе, — предположила Дина, разглядев в моем признании второе дно.

Конечно, она попала в точку. Думая о неизбежном разговоре с Никитой и Андреем, я боялась именно этого.

Их злости.

И отчуждения.

И разрыва.

А еще… советов. Тех самых советов, которые я не хотела слышать. «Не порть себе жизнь. У тебя еще будут дети… От любимого человека. Чуть позже, когда ты закончишь учиться. Когда ты выйдешь замуж. Кси, подумай об аборте. Тебе не нужен сейчас ребенок».

Но он был мне нужен…

— Я не знаю, — я снова спрятала свой взгляд от Дины. Мне было стыдно за то, что все так вышло. — Все может быть…

— Я так и думала, — Дина вздохнула и, вдруг озаренная очередной догадкой, поинтересовалась тихо. — Но тогда… если ты не хотела впутывать в это дело ребят, где в таком случае твой парень? И почему ты позвонила мне, а не ему? Кси? Что происходит?

Я зажмурилась, чувствуя, что хочу лишь одного — кричать. Кричать так громко, чтобы меня больше никто… никогда… не трогал!

— Его нет, — сдерживаясь, прошептала почти беззвучно. — Его нет и все.

— То есть? «Нет»? — Ди переспросила удивленно. И вдруг нахмурилась, — И где же он? Он привез тебя в больницу и уехал? Сказал, когда вернется? Или вы поссорились? Он расстроился, что ты потеряла… что выкидыш, да?

Предположения Дины, следующее одно за другим, становились все более далекими от реалий. Ди с такой уверенностью спрашивала меня об отце ребенка, так взволнованно интересовалась нашей возможной ссорой с ним, что я вновь едва не разревелась.

Сестра Андрея, как и никто из моих друзей, не представляла, что я могла забеременеть вот так… по-детски глупо.

— Нет, — я облизала губы, — Меня сюда привез одногруппник и…

— Кто? Вытягов?

Ди неожиданно назвала одну из тех фамилий, что уже много раз слышала от меня и Флейма. Не так часто, как фамилию Керимов, конечно. Но Леня Вытягов был знаком моим друзьям так же хорошо, как и Тимур.

Нашей группе вообще повезло с составом. На сто двадцать человек курса с нами училось лишь шестнадцать ребят. Двоих из них я имела неудовольствие видеть едва ли не каждый день.

— Нет, — я качнула головой. — Не он. Это…

— Керимов? — Ди выдохнула изумленно. — Ты же не хочешь сказать, что это он?

Я опустила глаза.

— ОН?! — Дина уставилась на меня так, будто увидела сейчас впервые. — Не может быть… Ты хочешь сказать, что ЭТО он устроил? Носился с тобой по всему отделению? Требовал лучшего врача? Это был Керимов?

Я недоуменно уставилась на девушку.

— Он… Что он сделал?

Дина взглянула на меня с удивлением.

— Керимов… Ты поэтому молчала?

Я молчала?

— Ди? Ты о чем?

— Кси, — с удивленного тон Дины неожиданно превратился в наставительно-категоричный. — Я, конечно, знаю, что ты по уши влюблена в этого урода, но связываться с ним — с Керимовым! — самая глупая вещь, которую ты могла бы сделать.

Упоминание Тимура… вообще неожиданный поворот нашего разговора с Диной. И поворот не куда-нибудь, а в сторону моих отношений с Тимом, напрочь выбил меня из колеи.

Наверное, именно тогда я впервые почувствовала себя героиней дурацкого ТВ-шоу. Где-нибудь на ТНТ: «Розыгрыш» или «Дом-2».

Какой-то бред.

— Но я с ним не связывалась, — я растеряно, почти испуганно улыбнулась Дине.

Я и Керимов? Да, мы друг друга терпеть не можем!

— Если не связывалась, то, почему он все это устроил здесь? — девушка недоверчиво поджала губы.

Устроил? — мне не понравился Динин тон. — Что… Что он сделал, Ди?

— Керимов? — девушка на мгновение замерла, словно прикидывая, говорить ли дальше, а после качнула головой. — Спроси у медсестер. А лучше поинтересуйся у него сама.

У Тимура?

Такая мысль могла прийти в голову только Дине. Я нервно хихикнула, когда разыгравшееся воображение услужливо подсунуло мне картинку моей беседы с Тимом. Чисто теоретически я могла бы даже написать ему смс и пригласить на разговор.

Но для чего?

— Ди, — я вздохнула, устало потирая вновь занывшие от боли виски, — я обещаю тебе. Керимов не имеет отношения к этой истории. Что бы он ни делал здесь, это случайность. Может, он испугался. Может, его переклинило. Он же больной на всю голову. Ди, ну, ты же знаешь!

— Ну, ну… — Дина фыркнула, давая понять, что мои слова ни в чем ее не убедили. Ну, и пусть. — Кси, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — девушка одарила меня сочувственной улыбкой. — У Андрея с Никитой и так терпение на исходе. Если они узнают, что в этом мутном деле замешан Тим, Керимову не поздоровится. Ты понимаешь?

О, да. Я понимала.

Я знала, с чего вдруг Дина сделала такой неожиданный вывод о нашем романе с Тимом. Только… Это было настолько глупо.

Я вдруг пожалела о том, что так часто шла на поводу у своих эмоций. Рассказывала друзьям о моих бесконечных «боях» с Тимуром. Выплескивала свою злость на парня, вспоминая самые мелкие детали общения с ним.

Такая дура…

И что теперь? Андрей и Ник уже не могут спокойно слушать о моих стычках с Тимом. Сколько раз они предлагали «начистить ему мордашку»? Но ведь на самом деле все проблемы только из-за меня самой.

— Дина, не придумывай ничего, — забота Ди о судьбе Тимура все же была смешна. — Керимов… Да, ты права. Он мог мне нравиться сто лет назад. Но ты же знаешь, как я отношусь к нему сейчас. Я никогда в жизни не стала бы с ним встречаться. Просто поверь, он не мой парень и не отец ребенка.

Дина лишь качнула головой, слушая меня.

— Может и не причем, — она дернула плечами. — Но, когда Андрей с Ником обо всем узнают, надеюсь, у тебя будет что им сказать?

Намек, скрывающийся в вопросе Дины, был очевиден. Я выдержала ее любопытный взгляд и в этот раз не отвела глаза.

— Я тоже надеюсь, — ответила очень тихо.

Ди кивнула и некоторое время внимательно разглядывала меня. Смотрела так, будто ждала, что я добавлю что-нибудь еще. Скажу чуть больше, чем я уже сказала. Но, чувствуя себя моллюском, плотно сомкнувшим края спасительной ракушки, я молчала.

— Ладно, Кси, — Дина, наконец, решительно поднялась. — Я забегу к тебе завтра после занятий. Постараюсь отвлечь чем-то ребят. Но не уверена, что мне удастся это сделать.

— Спасибо, Ди… Спасибо.

* * *

Ди оказалась права. Спустя несколько часов, ближе к девяти вечера раздался первый звонок.

— Привет, Андрей.

Я подготовилась к разговору с другом не в пример лучше, чем с его старшей сестрой. Голос мой звучал если и не слишком бодро, то, по крайней мере, уже не дрожал.

— Привет! Как жизнь?

— Все хорошо. Готовлюсь к зачетам, — я соврала, заранее предвидя приглашение Андрея пересечься. Все же не зря о его интересе меня предупредила Дина.

— Ууу, когда ты уже закончишь учиться. Может, хоть сегодня забьешь на свою домашку? Мы с Ником придумали кое-что. Нужно срочно поговорить.

— Давай по телефону? Я занята сейчас.

— Не-а. По телефону всего не расскажешь. Я за тобой заеду?

— Флейм, я никуда сегодня не хотела идти. Завтра важная контрольная, и я…

— Контрольная? Кси, из-за своего Керимова ты точно сошла с ума. Надо уже давно расслабиться и жить своей жизнью, а не гнаться за ним. Все равно ничего не выйдет.

Упоминание Тимура заставило меня напрячься. Что сегодня не так с друзьями?

— Да, сколько уже можно! Что вы все прицепились к Керимову? Я делаю это для себя, учусь для себя, ясно? — я вспылила. И только когда услышала в трубке нервный смешок Андрея, поняла, что перестаралась.

— М-да, ну ты даешь. Может, ты и для себя это делаешь, но если бы Керимов хоть раз забил на зачет или что-там-у-вас, ты сделала бы это с не меньшей радостью, чем он. А то можно подумать, я не знаю, как ты из последних сил тянешься до его уровня.

— Никуда я не тянусь!

— Кси-и. Ну, кому ты заливаешь?

— Флейм, еще хоть слово о Керимове, и я положу трубку! У меня завтра контрольная, и я собираюсь готовиться к ней весь вечер. Поэтому я точно никуда сегодня не пойду. И не надо приезжать ко мне во двор и топтаться под дверью в надежде, что я поддамся на уговоры. Ты меня понял?

— Ксения Алексанровна, слушаюсь, мэм, есть, мэм. А потом куда-то вглубь комнаты. — Не, Ник, малявка к нам не приедет. Она не в духе… Точно!.. И ПМС, ага…

— Я тебя прибью!

— Все-все, боюсь, боюсь, боюсь.

— Андрей, ну, хватит!

— Да, мэм, слушаюсь, мэм!

Окончательно разозлившись, я бросила трубку.

Но не прошло и пяти минут, как мой телефон вновь завибрировал. В этот раз моего внимания требовал Никита.

— Привет! — в моем голосе все еще были слышны угрожающие нотки. Но моего друга такой ерундой было не испугать.

— Ага, и тебе привет! Как дела?

— Спасибо за заботу, готовлюсь к занятиям.

— Ну, готовься. Мы не будем тебе мешать. Ты только на Андрея не злись, его иногда заносит.

От виноватого тона Ника мне стало совсем не по себе, и вся моя злость сдулась, как воздушный шарик.

— Да, знаю я. Просто день сегодня… какой-то…

— Это точно, погода мерзкая. Жара. Ты в своей квартире как? Нормально? У тебя же солнечная сторона, наверное, вообще дышать нечем.

— Ну, так… — вяло подтвердила я.

— Если хочешь, давай мы за тобой заедем? У нас тут кондиционер, Андрей сейчас ужин пойдет готовить. Ты пока свои уроки закончишь, а потом мы поболтаем. Как тебе такой вариант?

От такой заботы со стороны Ника мне вновь захотелось плакать.

— Ник, спасибо. Но я сегодня как-нибудь сама, хорошо? Просто завтра тяжелый день.

— Ну, смотри, как знаешь. Ты тогда в сеть, что ли, выйди. Мы тебе кое-что расскажем.

— Посмотрим, но, вряд ли, получится сегодня.

— Эй, Ксень. Ты там не расклеилась случаем, не заболела?

— Да все в порядке! Просто день был такой… сумбурный.

— День? И кто же его тебе так испортил? Опять твой ненаглядный Тим?

— Никита! Ну и ты туда же! Почему если у меня плохой день, значит сразу надо думать на этого придурка?!

— Потому что, когда этого придурка, как ты говоришь, нет, у тебя настроение гораздо лучше. И на тяжелые дни ты не жалуешься, — просто подметил Ник и продолжил. — Если он тебя обидит, ему придется иметь дело с нами. Помни об этом и не дрейфь. Он тебе ничего не сделает.

— Он и не пытается.

— Вот и хорошо. Нечего тогда киснуть. Ладно, Ксюш. Я пошел помогать Андрею. Если передумаешь, бери такси и сразу к нам. У нас на ужин — пицца и бутылка отличного красного вина. Тебе понравится.

— Спасибо, Ник. Передавай Андрею привет. А я подумаю.

— Целую в носик, малыш!

— Пока-пока.

Ник задорно рассмеялся и отключился.

* * *

Ночью после разговора с Никитой я еще долго не могла уснуть. Вертелась на постели не в силах найти удобного положения. Головная боль опять вернулась, сосредоточившись где-то в районе глаз. Я то и дело прикладывала ледяные пальцы к вискам и кусала губы.

Интересно, у меня в сумке где-нибудь есть таблетки?

Но искать я не стала, не хотелось шуметь и будить соседок. Завернувшись в одеяло, я снова уставилась куда-то в невидимую точку на потолке. Усталость давила, я чувствовала себя разбитой. И только сон никак не желал принимать меня в свои объятия.

Слишком много мыслей и слишком много воспоминаний.

* * *

В тоскливых размышлениях прошло больше половины еще одного дня, третьего по счету с момента моего появления в больнице.

Надо было попросить у Ди принести мне книги, но в первый раз я не подумала об этом, а сейчас звонить и тревожить вечно занятую Дину мне не хотелось.

Девушка появилась в дверях моей палаты неожиданно, когда до времени приема посетителей оставалась еще два часа. В этот раз она выглядела взволнованной и напряженной.

Неужели, Андрей узнал о том, что со мной произошло?

Но мое предположение не имело ничего общего с действительностью. Глаза Дины сверкали, брови были сдвинуты. И первая же фраза девушки заставила меня насторожиться.

— Кси, почему ты мне ничего не сказала о Керимове?

Дина работала ведущей на местном телеканале. Именно она сообщала всей области о происшедшем за день. Она, как и положено журналистке, была в курсе не только последних официальных новостей, но и самых свежих сплетен.

Но мне и в голову не пришло связать неожиданный визит девушки с ее работой.

— О чем ты? — я медленно поднялась на постели.

— О чем? — переспросила Дина, делая вид, что обстоятельно роется в памяти в поисках правильного ответа. — Наверное, о том, что произошло с тобой и Керимовым? — невинно поинтересовалась девушка, на манер глупой блондинки часто-часто хлопая ресницами.

Вопрос обо мне и Тиме, даже озвученный Диной таким подозрительно-странным тоном, ничем мне не помог. Ситуацию с участием Керимова в моей жизни, мы обсудили с ней еще вчера. Так почему же Ди вновь возвращается к этой теме?

— Керимове?… Ди, я не понимаю. Почему ты вновь вспомнила о Тимуре?

Дина взглянула на меня и, вняв моей невысказанной просьбе, прекратила кривляться.

— А ты не в курсе?

Я покачала головой.

О чем говорит Дина, и что это за срочное дело, что привело ее ко мне, я на самом деле не понимала.

— Хм… — Девушка замялась на несколько секунд, прежде чем начать свои объяснения.

Она кинула внимательный взгляд на моих погруженных в дела соседок. А после, присев на краешке моей постели, склонилась ко мне поближе.

— Об этом говорят даже на нашем телеканале, — неохотно и, как будто, извиняясь за что-то, начала рассказывать Дина.

Я нахмурилась сильнее, с трудом представляя тему, которую могли бы обсуждать местные телезвезды. Или которая имела бы отношение ко мне и Керимову одновременно…

— Говорят немного, — поспешила уточнить девушка, видя замешательство на моем лице. — Никто не знает деталей, но…

— Ди, каких деталей? — я не выдержала затянутого вступления.

Девушка вздохнула.

— Кси… это трудно сказать вот так. Не хочу шокировать тебя, правда, но… — Дина чуть-чуть помолчала. Мне показалось, она собиралась с духом, прежде чем сообщить мне те новости, из-за которых она появилась в больнице в разгар дня. — Откуда-то паре городских сплетниц стало известно о тебе и Керимове, — наконец, обреченно выдала Ди.

Я недоверчиво уставилась на Дину.

Стало известно о чем? О том, что я всеми фибрами души ненавижу Тима?

— Новость о твоем романе с Тимуром уже обсуждают в блогах, — осторожно призналась Ди. — Возможно, кто-нибудь из них появится в больнице, чтобы с тобой поговорить.

— Это какая-то ерунда, — я прошептала, едва справляясь с нервным смехом. Мысль о моем романе с Тимом была почти такой же бредовой, как и мысль о романе с Бредом Питтом. Да нет же. Так не бывает! — О чем ты говоришь? Какие блоги? Откуда они все это взяли?

Ди пожала плечами.

— Не знаю, Ксень. Могу только предположить. Я думаю, что кто-то рассказал о том, что устроил в больнице Тим.

Я вспомнила, что Дина об этом мне говорила. Но я по-прежнему не знала всех деталей. И если честно, мне не хотелось их выяснять. Мои соседки по комнате шептались о том, какой у меня потрясающий ухажер. Красивый, заботливый и влюбленный. Их слова заставляли меня кривиться всякий раз, когда они пытались расспрашивать меня о Тиме.

— И что… Что теперь?

Я уставилась на Дину, надеясь на дельный, как всегда от нее, совет. Но Ди лишь покачала головой.

— Вряд ли, это так просто закончится, Кси. До выборов в Думу осталось пара недель. Сейчас даже маленькую сплетню об интрижке Керимова-младшего журналисты могут раздуть до уровня областного масштаба… Если это будет выгодно. Кому-нибудь. Ты же меня понимаешь? Да?

Я проглотила слова, ставшие комом в горле.

В объяснениях Дины, конечно, была своя логика. Но ведь не может быть, чтобы все это произошло со мной? Так не бывает. Какие журналисты? Какие новости? Область? Разве может быть кому-то интересна история с участием Ветровой? Но…

В памяти вдруг всплыло сосредоточенное лицо Виктора Керимова, отца Тимура. И я сникла.

Никто бы не обратил внимания на беременную неизвестно от кого девчонку. Еще одна студентка. Да, на одном только этаже вместе со мной сейчас лежит добрый десяток таких же несостоявшихся матерей. И их судьба никого, абсолютно, никого не волнует. Потому что в отличие от меня им не помогал Керимов-младший. А мне, значит, так повезло, что…

Я обреченно потерла ладонями щеки. Вот бы зажмуриться сейчас на секунду, а потом открыть глаза и понять, что все это страшный сон, и он близится к финалу…

— Дина… Керимов не имеет к ребенку никакого отношения. Ты веришь мне? — я умоляюще взглянула на девушку, искренне надеясь, что Ди на моей стороне.

Сестра Андрея, так хорошо знающая меня, не должна была придавать значения чьим-то идиотским сплетням. Да и вообще… Дина просто не может всерьез полагать, что я могла бы… с Тимом?

Но Ди в этот раз меня удивила.

— Ксень, я… понимаю, да. Я верю тебе. Но ты со своим Керимовым… Все это выглядит очень странно, — Ди постаралась говорить как можно мягче. Но в осторожных фразах все равно скрывался все тот же смысл. — Каждый день вы что-то делите в универе. Грызетесь друг с другом. Ты постоянно жалуешься на него. А еще эта история с ребенком…

Я глубоко вдохнула-выдохнула несколько раз, для верности досчитав про себя до десяти.

— Ди… — я умоляюще взглянула на сестру Андрея. — Но, это же все ерунда. Чья-то дурная шутка. Я никогда. Ты слышишь? Никогда в жизни не стала бы встречаться с Керимовым.

И в этот момент, точно по закону подлости, дверь в нашу палату распахнулась… И в проеме застыл криво улыбающийся мне Тимур.

Керимов? Здесь?

Я вздрогнула.

Наконец, мне стала ясна серьезность всего, что сказала Дина. Тимур бы не пришел ко мне в больницу без веской на то причины.

Только не Тим.

И не ко мне.

— Ну что, Ветрова, ты уже обо всем узнала? И как тебе новости? Нравятся? — не утруждая себя приветствием, с горькой усмешкой поинтересовался у меня Тимур.

Я промолчала.

Не могла говорить. Все происходящее вдруг показалось пугающим и нереальным. Будто я, как Алиса Льюиса Кэррола, попала в кроличью нору. Керимов с его зловещей ухмылкой вполне бы сошел за Чеширского кота.

Или за Королеву?

— Кси, я пойду, наверное? — голос Дины вырвал меня из размышлений. Я вздрогнула и кивнула.

Прожигая Керимова недовольным взглядом, девушка грациозно поднялась и медленно прошествовала мимо парня. На несколько мгновений она замерла напротив Тима, будто собиралась что-то ему сказать.

Но не сказала…

Словно нехотя, она отвела взгляд от Керимова и бросила мне через плечо.

— Кси, очень советую тебе позвонить Андрею и поговорить с ним, наконец. Будет лучше, если он узнает все от тебя, чем услышит от кого-то еще.

— Я позвоню.

— Позвони, — еще раз повторила Дина, словно сомневаясь в том, что я действительно последую ее совету. И мне не оставалось ничего другого, как вновь с ней согласиться. А после Ди, наконец, скрылась за дверью.

Все это время пришедший так некстати Керимов безучастно стоял у входа. Он не порывался начать разговор, не подходил ближе, не делал ничего из того списка действий, которому положено следовать всем гостям. Даже незваным. Он ждал, пока нервный перестук девичьих каблучков затихнет в конце коридора.

Только после этого Тимур соизволил снизойти до меня.

— Ну что, Ветрова, поговорим? — поинтересовался сухо.

Несколько секунд я задумчиво разглядывала его лицо. Недовольный Керимов, явившийся ко мне в больницу. Так не бывает.

И так не могло бы быть в нормальной жизни…

Но я уже, вряд ли, смогу считать эту жизнь нормальной. В ней моему малышу не суждено родиться. А Керимов, он… Вот здесь. Стоит передо мной, нервно крутит в руках брелок с ключами и ждет, что я отвечу.

Что ему понадобилось от меня? О чем он хочет поговорить?

— Давай, — ответила через мгновение, и Керимов вдруг улыбнулся. Мне, как обычно, захотелось ударить его, чтобы стереть самодовольную улыбку с холеного лица.

Я вздохнула и, понимая, что мыслями не исправишь дело, начала собираться. Нашарила босыми ступнями шлепанцы и, медленно поднявшись, вышла из палаты. Керимов последовал за мной.

* * *

Мы c Тимуром молча дошли до закрытой в послеобеденный час столовой. Путь по длинному коридору дался мне куда сложнее, чем я предполагала, когда выбирала это место для разговора. Но разворачиваться посреди дороги было бы слишком глупо.

Едва добравшись до заветной цели, я устало опустилась на небольшую скамейку, стоящую у самого окна. Несколько минут ничего не происходило.

Я все ждала, что Керимов вот-вот начнет наш разговор. Но парень молчал и выглядел слишком нервным. Но почему?

Если Керимов так долго собирается с мыслями, что, кстати, совсем на него не похоже, значит, не так уж сильно он горит желанием что-то мне говорить?

Я почувствовала себя глупо. Какая мне разница, что так волнует Тима? Если Керимов не обращает на меня внимания, мне лучше сейчас уйти. Но только я поднялась со скамейки, чтобы вернуться в свою палату, как Тимур, наконец, очнулся.

— Я хотел кое-что обсудить с тобой, — холодным тоном заявил Керимов.

— И что же? — я никак не отреагировала на поведение Тима.

— Ты мерзко выглядишь, — вместо ответа на мой вопрос презрительно сообщил мне парень, потратив целых пятнадцать секунд на изучение моего лица.

Я лишь вздохнула.

В другой раз слова Тимура могли бы меня задеть. Но сейчас они лишь напомнили мне о том, что случилось несколько дней назад. О том, почему я выгляжу настолько плохо.

— Ты ради этого пришел? Чтоб позлорадствовать? — спросила тихо.

— Ты знаешь, ради чего я здесь, — чуть повышая голос, ответил Тим.

— Нет, — я качнула головой. — Я этого не знаю.

— Хочу прояснить кое-что, Ветрова. — Тимур снисходительно посмотрел на меня сверху-вниз. — О нашем романе уже появились сплетни.

Я поморщилась, когда Тим особенно брезгливо произнес «роман».

— И что? Это чья-то дурная шутка. Что тебе понадобилось от меня?

В ответ Керимов удостоил меня еще одним неприятным взглядом. Так смотрят на мерзкое насекомое, неведомо каким образом оказавшееся в любимом супе.

Я нахмурилась, чувствуя себя чайником, медленно закипающим на плите. Еще немного, и мне сорвет крышку.

С Керимовым никогда не было легко общаться, но в последнее время мы все реже спорили и пререкались. Наверное, из-за меня. В марте меня перестало волновать абсолютно все, что было связано с Тимуром. Другие приоритеты, другие ценности. Тим отошел на какой-то сто пятисотый план.

Тогда мне было не до него. Ну, а сейчас… Все прежние ощущения вернулись и будто стали в несколько раз сильней. Похоже, за несколько месяцев нашей «холодной войны» я успела отвыкнуть от общения с Тимуром. Сейчас презрительные улыбки парня и его слова снова вызывали во мне желание его ударить.

Впившись ногтями в ладони, я заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть.

— Что тебе нужно, Керимов? Что ты хочешь?

Тимур передернул плечами. Смерил меня еще один взглядом с ног до головы. И вдруг спросил:

— Где твой парень, Ветрова? Где он сейчас?

Мое сердце мгновенно сбилось с ритма. И я инстинктивно отступила от Тима на шаг назад.

Почему он спрашивает меня об этом?!

— Так что? — Керимов вскинул бровь, перехватив мой потрясенный взгляд.

— Это не твое дело, — ответила, справляясь с дрожью.

Керимов, недовольный моим категоричным тоном, резко подался вперед.

— Это мое дело, Ветрова! — возразил, повышая голос. — До тех пор, пока о нас с тобой говорят журналисты. Это мое дело! Поэтому спрашиваю у тебя еще раз. Где? Твой? Парень?

Что?!

А не пойти ли Тимуру лесом?! Кто он такой, чтобы лезть мне в душу?

— Да, мне плевать, что ты считаешь своим делом, а что нет! Моя личная жизнь тебя не касается! Ты…

— Ветрова, — Керимов сделал еще один шаг ко мне на встречу и почти навис надо мной. Я замолчала, — Я не собираюсь с тобой пререкаться. У меня нет времени на это! Просто скажи, где отец этого, б**, ребенка?!

Я…

Воздух выбило из легких. Дыхание перехватило. Я уставилась на Тимура, не в силах ни сдвинуться с места, ни ответить. Глаза почти обожгло слезами.

— И… Из-ви-ни, — через мгновение Тим выдавил из себя три слога, с таким видом будто сплюнул желчь.

Я стиснула зубы, стараясь не расплакаться перед парнем.

— Зачем тебе это надо? — выдавила с трудом. Фальшивое раскаяние Тимура лишь убедило меня в том, что этот разговор для него слишком важен.

Но почему?

Керимов передернул плечами, но не отпустил мой взгляд. Ответил, опять игнорируя мой вопрос.

— Он не собирается появляться в больнице? С цветами, фруктами? Ветрова?!

Вдох, выдох. Еще раз вдох, и спокойный ответ.

— Нет.

Повисла пауза. Тимур прищурился, рассматривая меня из-под ресниц и что-то прикидывая про себя.

— Он же не знает, что ты залетела? Так? — сделав закономерный вывод, Керимов вдруг ухмыльнулся.

Я прикрыла глаза, прежде чем снова ему ответить.

— Что ты хотел? — спросила, не обращая внимания на пристальный взгляд Тимура.

Парень дернул плечами и, недовольный, скривился.

— Я хочу тебя предупредить, Ветрова, по-хорошему предупредить, конечно, — голосом, в котором звенели стальные нотки, вдруг заявил мне Тим. — Если ты вздумаешь выкинуть какой-нибудь фокус, позвонить журналистам, например… С желанием дать интервью или продать свою историю подороже… Заявить всем, что я отец твоего ребенка… Или что-то еще в этом роде… Ветрова, я сотру тебя в порошок. Я обещаю, что испорчу тебе жизнь, если ты вдруг вздумаешь открыть свой рот. Ты хорошо меня поняла?

В другой раз я бы испугалась Тима: каждым своим движением, поворотом головы, надменным взглядом Керимов говорил о том, насколько он сильно зол. Из-за меня.

Но изумление, поразившее меня после слов Тимура, было куда сильнее страха.

Мне неожиданно вспомнился наш последний серьезный скандал с Тимуром. Это было прошлой весной, тоже в начале мая. Препод по политологии на одном из занятий намекнул о «стоимости» его оценок: три тысячи рублей за надпись «отл» в зачетке. Три тысячи рублей из восьми, которые я получала в месяц, работая помощником менеджера в одной из небольших контор!

Можно было бы промолчать, можно было бы покорно выложить эти деньги. Но я…

Я не могла!

Это был вопрос принципа. И справедливости, в конце концов!

После окончания пары Керимов как староста предложил нам всем «сдавать бабло». Одногруппники без возражений вытаскивали купюры из кошельков и отдавали Тиму. Кто-то обещал принести нужную сумму завтра или ближе к концу недели. И никто — совсем никто — не возразил.

Кроме меня, конечно.

Мои слова сорвали стоп-кран Тимура. Я помню почти дословно все, что он говорил в тот день. Помню, как он кривился и с презрением называл меня «бедной церковной мышью». Мне не стоило поступать учиться, если я не могла платить. Он так сказал.

Быть может, если б не слова Тимура, я не стала бы лезть в бутылку. Поговорила бы с преподом и смогла бы решить проблему.

Но Керимов…

Каждая его усмешка меня бесила! И я снова и снова пыталась доказать Тимуру, что я права. Так было всегда. Почти с самого начала нашего с ним знакомства — класса с седьмого или восьмого, с того времени, когда началось это дурацкое противостояние.

В этот раз с политологом, масштаб нашей стычки с Тимуром достиг предела. О нашей «войне» с Керимовым тогда говорил весь курс. И неслучайно.

Пытаясь наказать охочего до денег препода, я обратилась к ректору в надежде, что он поможет. Но не добилась ничего, кроме сочувственного взгляда и совета договориться со студентами со своего потока. По факту все желающие платили сами, претензий не предъявляли и молча соглашались на те условия, что озвучивал преподаватель. Ректор по своей инициативе не мог ничего с ним сделать.

Тупик.

Стоило мне в своей же группе заикнуться о заявлении, как я получила гневный посыл от Керимова и его подружек. Никто из них не собирался ничего писать!

У меня почти опустились руки. Тимур и его фан-клуб довольно скалились и постоянно пытались меня унизить. Не знаю, что было бы на экзамене, если бы не неожиданная помощь параллельной группы. Девчонки, услышавшие о нежелании Тима что-либо предпринимать («мы платим преподу и точка. А ты как хочешь»), предложили объединиться. И нашего коллективного письма на имя ректора с текстом: «Такой-то такой-то вымогает деньги» с числом и подписями двенадцати человек хватило, чтобы начать внутреннюю проверку.

Спустя еще неделю препода без шума и лишних разборок попросили уволиться из универа.

Я победила…

А Керимов и вся моя группа единодушно объявили мне бойкот. До конца прошлого учебного года я не общалась ни с кем из них.

— Ты, правда, думаешь, что я на это способна? Что я могу так сделать? — я удивленно поинтересовалась у Керимова, только сейчас разглядев границы его огромной ненависти ко мне.

С чего Тимур решил, что я буду врать о том, чего никогда не было между нами? Зачем мне это надо? Чего я добьюсь подобной ложью?

В ответ на мой вопрос Керимов лишь неопределенно пожал плечами. Может «да», может «нет».

— Только не строй из себя невинную овечку, Ветрова, — Тимур чуть-чуть скривился. — В твою больную голову может прийти все, что угодно. Тем более, сейчас тебе представился прекрасный шанс мне отомстить.

— Отомстить? Что ты хочешь этим сказать?

Парень скорчил презрительную гримасу.

— Я ничего не говорю, Ветрова. Я лишь предупреждаю о том, что не стоит со мной играть. И не стоит сочинять небылицы о том, чего не было между нами.

Это просто невозможно…

— Керимов, ты бредишь.

У меня не было ни малейшего настроения слушать глупые обвинения Тима. И отвечать на них. Все, чего требовало мое тело, это поскорее вернуться в палату и принять горизонтальное положение.

Только, как объяснить Керимову, вбившего себе в голову, что я собираюсь настолько изощренно испортить ему жизнь, что он идиот? Что мне до него нет никакого дела. Особенно прямо сейчас…

— Не меряй меня по себе, Керимов. Именно ты способен на такую подлость. Но в отличие от тебя, мне ничего не нужно. Я не собираюсь ничего никому говорить. Ты это хотел услышать? Если да, то оставь меня, наконец, в покое!

Но против своих собственных слов, не дожидаясь реакции парня, я сама двинулась прочь от окна. К сожалению, из-за своего нынешнего состояния — недостаточно быстро.

Пальцы Керимова вцепились в мое запястье. Еще мгновение, и меня рывком заставили вернуться назад.

— Мы не закончили, Ветрова, — зло заявил Тимур, без труда справляясь с моим сопротивлением.

— Ты спятил? Отпусти! Мне больно.

Керимов вздрогнул и, разжимая пальцы, отпустил меня. Я принялась яростно растирать покрасневшую кожу.

— Придурок. Дебил. Дегенерат… — шипела сквозь зубы, стирая со щек выступившие от обиды слезы.

— Послушай, — не впечатленный моими оскорблениями, Тимур фыркнул у меня за спиной. — Из-за этой… истории… у нас обоих будут большие проблемы. К тому же…

— Мне все равно, Керимов! — я дернула плечами.

Слова Тимура меня не впечатлили.

Да, скрыть факт моей беременности уже ни за что не удастся. Но разве это не моя и только моя головная боль? Пусть Керимов может быть не слишком доволен наличием собственного имени по соседству от моего в чьих-то дурацких блогах, но все это скоро обязательно утрясется. И забудется через пару дней.

— Моим родителям очень не понравилось то, что произошло, — продолжая свою нудную исповедь, признался Тим. И я опять качнула головой.

— И в чем проблема?

Это признание Тимура меня тоже не удивило. В свете последних сплетен, Керимов-старший имеет полное право злиться. В конце концов, это о его репутации и имидже идет речь.

— Родители с трудом поверили в то, что я с тобой не встречаюсь, — презрительно глядя на меня, добавил Тим. — Они вообще до сих пор уверены, что я отказываюсь от отцовства.

Последние слова Керимова лишили меня дара речи. Он, что, так шутит?

— Надо поговорить с ними… Я смогу им все объяснить… Это…

— Ветрова, причем здесь мои родители? — Керимов поморщился, показывая всем своим видом, что я не справилась с простой задачей. Два и два не давали в сумме четыре. По крайней мере, утверждать это с уверенностью было никак нельзя.

— Об этом не сегодня-завтра будут болтать в универе, — Керимов оглянулся по сторонам, словно опасаясь найти поблизости случайных свидетелей нашего с ним разговора. Но, никого не обнаружив, тут же продолжил. — Весь город несколько дней будет говорить об этом. Журналистам и сплетникам, при всем своем желании, ты ничего доказать не сможешь.

А зачем вообще что-то доказывать?

— Я тебя не понимаю, Керимов. То ты говоришь про родителей, то про журналистов. Что происходит?

— А ты не видишь? Попробуй угадать. Но сначала подумай, в какой заднице мы оба оказались, если даже мои предки поверили в чушь о нашем с тобой романе. Про остальных тебе объяснить или поймешь и так? — ехидно поинтересовался у меня Керимов.

— Ну и что? — я до сих пор не видела глубины проблемы. — Журналисты разберутся в том, что произошло, и интерес к истории пропадет.

— Черта с два, он пропадет, — уверенно заявил Керимов, будто знал, что будет дальше.

Я прикрыла глаза, едва сдерживаясь от того, чтобы не закричать на Тима.

— С тобой невозможно разговаривать. Думай, что хочешь. Обо мне, журналистах, новостях, сплетнях… ЧТО УГОДНО. Только объясни, что тебе от меня сейчас надо? — поинтересовалась я. — Ты мне все сказал. Я тебя поняла. Теперь я могу вернуться в палату?

— Нет… Нам надо еще с тобой договориться, — словно нехотя ответил парень.

— О чем? — сложив под грудью руки, я хмуро уставилась на Тимура.

— Родители боятся, что я тебя брошу, — коротко заявил Керимов и замолчал. Я, видимо, должна была понять ход его нелогичных мыслей после одной только этой фразы.

— И?

В чем здесь проблема? Любимые предки могут думать все, что угодно. И мнение родителей о том, что их сын, никогда со мной не встречавшийся, собирается меня бросить, никак не может быть поводом для нынешнего разговора Тимура со мной…

Или может?

Лично мне проблема видится совсем в другом — в том, что с подачи сплетников, а вовсе не журналистов, о моей беременности узнает весь универ. На нашем факультете и, как обычно, еще на двух соседних, начнут судачить о том, что идиотка Ветрова залетела. И мне еще повезет, если Князев скроет факт нашего с ним знакомства. Тимур же в свою очередь при каждом удобном случае будет вспоминать, как он тащил меня в больницу…

Керимов снова герой, а Ветрова снова дура!

Черт, конечно, все это глупо. Тимур, если б узнал о моих мыслях, сказал бы, что мыслю я очень плоско. А оттого не вижу всех «подводных камней». Но все-таки, о чем говорит Керимов?

— Пусть думают, что хотят. Ты же никого не бросаешь на самом деле.

Я, конечно, ожидала от Керимова этот хорошо мне знакомый взгляд — а ля «Ветрова, идиотка», но увидеть его было не очень приятно. Я осеклась. Такой вид Тимура, снисходительный и насмешливый, для меня означал одно — я сказала полную ерунду, не разглядев очевидного у себя под носом.

Чего же я не поняла? Что именно хочет предложить мне Тим? И почему для него так важно мнение родителей, которые боятся, что он меня бросит? Да, Тимур никогда бы в жизни не стал встречаться со мной! Все же знают, как мы…

О, нет…

Все…

А ведь можно было бы догадаться с самого начала.

Никакие не «все». Никто, кроме наших одногруппников и пары десятков человек из универа, не в курсе моих отношений с Тимом. Никто даже не подозревает о том, насколько сильно мы терпеть друг друга не можем.

А это значит…

Это значит, что для тех, кто услышит о Керимове-Ветровой из последних городских сплетен, вся история будет выглядеть очень просто. Сын депутата привез подружку в больницу. И никому, абсолютно никому не докажешь, что я не подружка Тима.

И потому выходит, что…

— Что ты задумал? — я встретилась взглядом с парнем.

— Ничего такого. Не напрягайся, — Тимур скривился. — Ты же хочешь замять эту историю?

— И что?… — я мрачно смотрела на Керимова. Да, я хотела бы все это скрыть… Желательно ото всех.

— Мы можем всем сказать, что мы встречались, — лениво сообщил Тимур с таким видом, будто сделал мне одолжение.

Я стиснула зубы.

А не пошел бы он куда подальше со своей заботой? Спасибо за, якобы, спасительную лазейку для меня любимой, но, неужели, Керимов не понимает, что его предложение смешно. Хотя бы по той причине, что нам не поверят.

— Я не собираюсь что-то придумывать. Ни ради того, чтобы тебя очернить, ни для того, чтобы, якобы, облегчить и тебе и себе жизнь. Это все равно ничего не изменит. Мы не могли с тобой встречаться. И не встречались никогда, — я заявила категорично.

Керимов пожал плечами.

— Ты именно это будешь говорить журналистам?

— Кому угодно я повторю то же самое, что только что сказала тебе, — я заводилась. Керимов упорно меня не понимал. — Моя беременность — мое личное дело. Ты не имеешь ко мне отношения.

— Тебе не поверят, — Тимур покачал головой.

Он явно был со мной не согласен. Но, черт бы побрал Тимура, чем его не устраивают мои слова? Ведь, если я скажу правду, тем более ту, которую так легко проверить, то рано или поздно от меня и от Керимова все отстанут.

— Журналисты все равно решат, что ты что-то от них скрываешь, — парень продолжал настаивать на своем. — А чем яростнее ты доказываешь что-то, тем больше окружающие подозревают тебя во лжи. И тем сильнее их желание сунуть нос не в свое дело.

— Не правда, — меня было не так просто переубедить. И сдаваться после такого нелепого, притянутого за уши аргумента, я не собиралась. — Чем быстрее журналисты залезут в мое… белье, — я поморщилась от метафоры, — тем быстрее обнаружат, что я ничего не скрываю. В моей жизни не было и нет места Тимуру Керимову. Как в твоей — для меня. Я не стану врать…

— Ты ни черта не смыслишь в журналистике, — Тимур не обошелся без язвительного замечания. — Что бы ты ни говорила, так просто они не сдадутся. И будут копать даже там, где не надо.

Керимов поморщился, но не стал развивать эту странную мысль дальше. Он быстро взял себя в руки, чтобы тут же выдать очередную глупость.

— Тем более, всегда остается возможность предположить, что у нас с тобой был роман.

— Что? Роман? — переспросила я.

Керимов устало кивнул. А я усмехнулась. Вот в этом месте история была шита белыми нитками. И странно, что Тимур этого не понимал.

— Я не буду врать, Керимов, — вновь попыталась объяснить. — Я не буду пользовать ситуацией и сочинять что-то во вред тебе. Но и делать вид, что мы встречались в прошлом, тоже не стану. Даже ради того, чтобы сбавить интерес журналистов к этой истории. Я сильно сомневаюсь, что он вообще существует. И что кто-то на самом деле захочет копаться в деталях.

— Ты ошибаешься, Ветрова, — мрачно заявил Тимур, недовольный моим ответом.

— Даже если так. Твой вариант с «якобы» случившимся между нами романом — бред. В универе в курсе о том, что мы друг друга не переносим. Все знают о твоих бесконечных увлечениях. Если журналисты поинтересуются у любого из студентов нашего факультета, твоя (точнее наша, если я в это ввяжусь) версия — пффф. Развалится, как карточный домик.

Я уже поняла, что моя репутация в любом случае будет уничтожена. Либо я залетела неизвестно от кого… Либо — Керимов мог бы стать отцом моего ребенка. И, в сущности, если разобраться, ни один из вариантов меня не устраивает. Я бы хотела, чтобы никто ни о чем не знал… Но об этом даже думать не стоит. Слишком поздно…

— Я предлагаю, все оставить, как есть, — я снова повторила свои слова. — Так что давай закончим наш разговор. Я хочу вернуться в свою палату.

Но Керимов меня не услышал.

— Я не могу ничего оставить, как есть! — зло возразил.

Но мне-то какое дело до проблем Тимура?!

Я, между прочим, так и не поняла, отчего Керимов так яростно стремится защитить себя от внимания журналистов. Что такого неприятного в его прошлом могут они отыскать? Ведь не просто же так Тимур требует от меня притворства, выдавая свой интерес за заботу обо мне самой?

Его расчет так прост. Ведь, если выставить меня эдакой «девочкой для битья», отдав меня на растерзание журналистам, то они, конечно, не увидят что-то, что так страстно желает скрыть ото всех Тимур.

— Это твои проблемы, Керимов. Пару месяцев все будут считать тебя мерзавцем. Не делай вид, что это с тобой впервые. Тебе нужно было уже привыкнуть, — слова сорвались с моего языка быстрее, чем я заметила дикую ярость в глазах Тимура.

Я отпрянула, но было уже поздно. Керимов моментально придвинулся ко мне, до боли вжимая меня в подоконник. Его руки в этот раз впились мне в плечи.

— Это только в твоем воспаленном мозгу, Ветрова, я козел и ублюдок!

— Неужели, этого никто кроме меня не замечает? — я саркастически подняла одну бровь.

Страха перед Керимовым не было. Я испытывала лишь подобие садисткого удовлетворения от того, что сейчас говорила.

Я вообще очень люблю правду! И псих Керимов не сможет меня напугать и заткнуть мне рот.

— А я-то думала, что имею право на собственную точку зрения! Так же, как и вы, Тимур Викторович, — я воспользовалась любимым приемом Андрея, чем еще сильнее разозлила Тима.

Его пальцы еще сильнее впились мне в плечи. Синяки останутся сто процентов. Но даже это не заставило меня остановиться.

— Ты же тоже меня терпеть не можешь. Сколько раз, Ваше разлюбезное Высочество, — я припомнила популярную в женских кругах универа кличку Тима, — называло меня идиоткой и дурой? А раз так, то и я буду считать тебя козлом столько, сколько мне надо! И ты ничего…

Тимур вдруг хмыкнул. Хватка на моих плечах ослабла.

Я только вошла во вкус своего монолога, и, если бы не неожиданная перемена в настроении Керимова, я бы столько ему сказала. Но усмешка парня, совсем не вязавшаяся с недавним агрессивным состоянием Тима, сбила меня с толку. Я запнулась.

Псих…

— Конечно, Ветрова. Как же я не подумал сразу. Наша Плакса, — при всем своем показном радушии, Тимур нашел, чем меня уколоть. Мое старое школьное прозвище никогда мне не нравилось, — не такая уж идиотка, какой ее считают на протяжении последних лет…

Я еще крепче стиснула зубы.

— На самом деле ты…

Керимов задумался, подбирая слова.

— Мм… умная?

Опять эти намеки?

Я досчитала до десяти, потом еще раз до десяти. И заставила себя промолчать. О, черт. Я. не устрою. Скандал.

Я сказала это себе несколько раз, чтобы убедиться, что до моего сознания и подсознания, и всех клеток подкорки хорошенько дошло, что я настроена вести себя благоразумно. Я дотерплю до конца этого нелепого разговора.

Но… Знал бы кто-нибудь, что я сейчас чувствую. Керимов довел меня до исключительно нужной кондиции. Я почти готова устроить истерику в лучших традициях мыльных опер. Сколько всего я могу сейчас сказать Тимуру!

Но я промолчу, ей-Богу, я не стану с ним связываться.

Я выжидающе смотрела на парня, и, наверное, в моих глазах что-то такое было, но парень вдруг поморщился. И взглянув на меня, хитро-хитро, Тимур продолжил уже менее воодушевленным тоном.

— Расчетливая?

Это что, очередная партия нашей любимой игры «угадай, что я задумал»?

Я засопела. Да-да, именно, как паровоз. Угрожающе и нервно. А если бы могла, то, наверное, еще бы и зарычала, в точности, как делает бульдог Маринки. Предостерегающе.

Еще одно слово, и я вас покусаю, загрызу до смерти и закатаю в асфальт одновременно. Ради всех святого, Тимур, замолчи. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Стерва? — осторожно уточнил Керимов, словно сомневаясь в том, что только что заявил.

И это было последнее, что он успел сказать. Я все-таки не сдержалась.

Черт побери, он же не удивлен, что у меня слабые нервы?…

— Определенно! — прошипела я, и сделала то, что давно уже чесались руки сделать.

Мой кулак, не видя никакого сопротивления, со всей силы впечатался в подтянутый живот не ожидавшего такой реакции Тима.

Я ударила несильно, хотя Андрей, обучая меня приемам самозащиты, рассказал и показал много полезных штучек, которые в случае необходимости могли бы спасти мне жизнь. Керимов не походил на маньяка, но удар под дых он вполне заслужил, да и вообще…

Парень согнулся, хватая ртом воздух.

— Еще и с характером, — невнятно пробормотал Керимов, но я все же услышала. Мне слишком хотелось прицепиться к какой-нибудь фразе Тима и высказать ему все до конца.

— Это тебе за мои плечи. И ты получишь снова, если еще раз распустишь руки. Тебе ясно?!

— Чтобы я тебя еще хоть раз тронул? — в притворном ужасе переспросил Тимур.

Я фыркнула и немного расслабилась, хотя желание поговорить с парнем «по-мужски», на улице, от этого не стало меньше. Даже не думала, что я так кровожадна. Но поведение Керимова сегодня окончательно переполнило чашу моего терпения. Дальше молчать я не собираюсь.

Тимур, заметив мое воинственное состояние, улыбнулся. И снова эта перемена в его настроении меня удивила.

А на закуску Керимов сделал уж совсем неожиданную вещь. Он спокойно присел на подоконник точно возле меня.

Неужели, ему мало места?

Тимур устроился, конечно, со всем удобством, но моя рука в этот момент оказалась слишком близко к тонкой ткани его светлых брюк. Меня бросило в дрожь.

Отодвинься я сейчас или убери руку, и Керимов тут же догадается, что со мной происходит. Я не могла этого допустить. А потому невозмутимо уставилась перед собой, разглядывая полупустой коридор и о чем-то перешептывающихся в углу санитарок.

— Значит, стерва, — вновь повторил Тимур, с удовольствием катая на языке это слово.

— Керимов, я от тебя уже порядком устала. Что ты ко мне привязался? Научись решать свои проблемы сам. И не вмешивай меня.

Но Тимур, как обычно, сделал вид, что не обратил внимания на мою просьбу. — Значит, ты уже большая, самостоятельная девочка? Настоящая стерва?

Опять?

— Еще раз скажешь, что я стерва, и получишь по почкам в качестве доказательства!

После моего гневного окрика, Керимов взглянул на меня так, будто все это время он разговаривал не со мной, а сидел, погруженный в свои мысли.

— А это неплохая идея, знаешь… — задумчиво произнес.

— Что, удар по почкам? — я удивилась такому единодушию в наших с Керимовым мыслях.

— Какие почки? — переспросил Тимур, и мне снова захотелось ему врезать.

— Твои почки, по которым ты получишь, если не расскажешь, что за бред ты несешь, все время повторяя, что я стерва!

— Ветрова — стерва! — издеваясь, на зло мне фыркнул Керимов, ничуть не испугавшись моих угроз.

Я нахмурилась.

— Ладно — ладно. Больше не буду, — заметив, что меньше всего я намерена сейчас шутить, Тимур тут же примирительно поднял вверх руки. — Послушай меня. Я все обдумал. Уже не имеет значения, что ты будешь делать дальше. Молчи или говори, что хочешь — это ничего не изменит.

— И почему же? — я воскликнула, удивляясь такой резкой перемене в планах Тима.

Несколько минут назад Керимов убеждал меня в том, что мы должны соврать журналистам (если те, конечно, явятся к нам), а теперь ему резко стало наплевать на это?

— Потому что журналисты, в любом случае, придут ко мне. С теми же вопросами.

Я фыркнула, мгновенно сообразив, к чему клонит Керимов.

— И ты им выдашь свою версию истории, так? И тебе поверят охотнее, чем мне, верно?

Керимов кивнул, дав мне возможность продолжить.

— Вот видишь, а ведь я с самого начала говорила, что именно ты можешь сделать что-то в таком духе. Как у тебя только хватило наглости предполагать, что и я на такое способна?

Я скривилась. Все же неприятно осознавать, что в ситуации с Керимовым оказалась права.

— Знаешь, что, Ветрова! — Тимур вновь мгновенно разозлился, дав мне в очередной раз убедиться, что рядом со мной он становится неадекватен.

Ну что ж, это опять-таки доказывает, что крыша Керимова давно тронулась с места. И наше разлюбезное Высочество лишь талантливо скрывает это ото всех. У меня же есть уникальная возможность любоваться на настоящего Тимура безо всяких прикрас.

— Хватит меня попрекать по каждому поводу! — огрызнулся Тимур. И я не без причин возмутилось его наглостью. Ему значит можно, а мне нет?

— А ты, можно подумать, не делаешь этого? — поинтересовалась я.

Керимов фыркнул, но в дискуссию на эту тему не пустился.

— Я ничего не задумал, между прочим. Ничего такого, что испортит тебе жизнь, — Керимов окинул меня внимательным взглядом. — Только если улучшит, — выдал он с сомнением.

Я тяжело вздохнула. Мне все сильнее хотелось вернуться в палату, чтобы ненадолго прилечь. Я безумно устала, тело наливалось тяжестью. Но наш занимательный разговор с Тимуром, похоже, даже не близился к своему завершению.

Черт!

— Именно поэтому я все тебе рассказываю сейчас, — продолжал вещать Керимов. — Чтобы ты ничему не удивлялась.

— Ну-ну. Удивить меня ты не сможешь, не обольщайся, — я не удержалась от «шпильки».

Меньше всего мне хотелось и дальше слушать бредни Тима. Но разве чертов эгоист так просто от меня отстанет?

— Оу… — протянул Керимов в ответ на мое замечание. — Раз ты так распрекрасно знаешь, что я задумал. Значит, все в порядке. Иначе бы ты уже начала беситься.

Я подозрительно сощурилась. Это он сейчас о чем? Что он задумал?

Видя, что вновь завладел моим вниманием и заинтриговал, Тимур-таки объяснился:

— Моя версия будет примерно такой. Мы какое-то время назад встречались.

Я скептически закусила губу. Опять он о той же дури… К чему Тимуру нужен весь этот бред?

— Пусть все в универе уверены, что мы друг друга не переносим. Но если — это только способ понравиться друг другу? Скрытая сублимация? Попытка поддеть партнера больнее, чтобы его поразить, заставить обратить внимание, удержать интерес?

— Бред… — пробормотала я.

— Почему же. Ты и так по сути ведешь себя, как настоящая стерва. Стоит мне только подать журналистам эту идею. И мы с легкостью убедим всех, что между нами что-то такое было… или есть. Это несложно.

— Да уж, прекрасная идея, — фыркнула устало. Адекватных мыслей после столь… неожиданного… заявления Керимова пока не появилось. — Я-то все время думала, что мы ссоримся по делу. А выходит, это лишь попытка привлечь внимание друг друга…

— ТВОЯ попытка привлечь МОЕ внимание, — мягко поправил меня Керимов, и я отпрянула от подоконника, как от раскаленной плиты, о которую только что обожгла ладони.

— О чем ты?

— О том, что ты в меня влюблена еще со школы, — просто ответил парень.

Я и сама не заметила, как оказалась точно напротив Керимова, вновь нервно сжимая кулаки.

— Я в тебя не влюблена! — разделяя предложение по словам, четко произнесла я.

Но парень не выглядел испуганным. И даже тени улыбки не было на его лице. Спокойно и ровно, будто бросая мне вызов, Керимов поинтересовался:

— Хочешь со мной поспорить?

Я сложила под грудью руки и уже спокойнее повторила — Я в тебя не влюблена. Такого, как ты, невозможно любить.

Я передразнила тон Тимура, ловко подобрав его интонации, отчего Керимов даже изумленно приподнял бровь, видно, не ожидая от меня такого таланта к кривляниям. С другой стороны, во всем, в чем был хорош Керимов, была так же хороша и я. Ну, за исключением пары вещей, конечно…

— Если ты еще раз затронешь эту тему, я немедленно уйду. Мне надоело слушать эту чушь.

— Успокойся, Ветрова. Я лишь сказал, что думал. Мне, в сущности, все равно.

— Замечательно, — резко бросила я.

— Можно ли считать, что мы договорились? — уточнил Керимов, глядя, как я нервно перестукиваю ногтями по покрытой сеточкой мелких трещин поверхности подоконника.

Несмотря на заявление Тимура, я все еще была зла.

— О чем договорились, Тимур? О том, что я стерва? Отлично, считай меня, кем хочешь. Тебе на это мое разрешение не нужно. Ты и так делаешь все по-своему. Главное, отцепись от меня. Все равно я не понимаю, что тебе от меня надо.

— Ничего, — пожал плечами Керимов. И встретив мой полный раздражения взгляд, уточнил. — Почти ничего. Постарайся в универе вести себя, как обычно. И, если понадобится, подыграй мне. Все-таки, по моей версии, это именно я — поддался.

— Поддался? — подозрительно уточнила я, углядев подвох в безобидной фразе. С Керимовым ни на секунду нельзя расслабляться.

— Ну да, — невинно подтвердил Тимур и улыбнулся… Чертовски обворожительно. Я сглотнула. — Допустим, я на тебя запал, — проникновенно прошептал Керимов и ловко переместился поближе ко мне.

Я, как завороженная, уставилась на Тимура, с трудом понимая, что происходит. Парень улыбался мне так, что, будь я настоящим айсбергом, я бы мгновенно растаяла от исходящего от его улыбки жара.

— Что ты сказал? — переспросила хрипло.

— Я влюбился, Ветрова, — с издевкой повторил Керимов, смотря мне прямо в глаза. — Потому я так странно себя веду все это время, — в порыве неискреннего откровения признался Тим. А я вдруг…

Нет, я ничего не успела сделать. Хотя мой затуманенный взгляд последние несколько был будто приклеен к губам Тимура. Я ничего вокруг не замечала. Даже на ноющую боль внизу живота обратила внимание только тогда, когда она стала по-настоящему невыносимой.

Я прикрыла глаза и привалилась к стене.

— Я… Извини. Ты в порядке? — тихий голос Керимова в другой раз показался бы мне виноватым. Но сейчас, вздрагивая от болезненных спазмов, я не могла сосредоточиться на удовольствии от того, что Тимур, наконец-то, признал свою вину. Это не имело значения.

— Все нормально. Все ок…

— Давай, провожу тебя в палату? — предложил Керимов.

— Да… сейчас. Только пару секунд, окей? — попросила я. Нужно чуть-чуть подождать, чтобы боль хоть немного утихла.

Несколько минут прошли довольно быстро. Все это время я стояла, опираясь на стену, прикрыв глаза и стараясь унять дрожь в кончиках пальцев. Керимов поддерживал меня за локоть, как хрупкую статуэтку.

— Пойдем, наверное, — предложила я Тимуру, в конце концов. Аккуратно скинула руку парня и медленно поплелась обратно в палату.

Керимов шел за мной следом, подозрительно близко, видимо, опасаясь, что от очередного приступа боли я могу упасть. Я хмурилась, но ничего не говорила. Тиму незачем было знать, о том, что от его близости мне становится неуютно.

— Знаешь, — я вдруг обратилась к Тиму. Идея была неожиданной, но я доверилась интуиции, предполагая, что именно это стоит сейчас обсудить. — Я тебя совершенно не понимаю. Ты ведешь себя нелогично и странно. Либо ты что-то не договариваешь, либо просто и сам не понимаешь, какой бред несешь… Меня бы больше устроил второй вариант. Но ты, к моему великому сожалению, совсем не дурак.

Керимов хмыкнул, но воздержался от комментариев. Хотя я отчего-то была уверена в том, что он захочет мне возразить. Выходит, я на правильном пути. И мое предположение недалеко от правды.

— Тимур, я хочу, чтобы ты понимал. Мне самой не нравится эта история. С блогами и журналистами. Даже если я уверена в том, что всеобщий интерес к нам быстро угаснет. Но если тебе действительно НАСТОЛЬКО сильно надо, чтобы я тебе подыграла, окей. Я вообще ничего не буду говорить. Никому. А ты можешь объясняться с журналистами и всеми любопытными сам. Ты этого хотел?

— Это было бы неплохо, — осторожно ответил Тимур, когда я замолчала.

— Хорошо. Так и будет. Но, только не рассчитывай, что я делаю это просто так. В ответ я тоже попрошу от тебя… не помощи, — уточнила поспешно, когда увидела, как нахмурился Керимов. — Ты уже мне помог, и я… спасибо кстати. Я не успела тебя поблагодарить… Тогда… Но… я бы хотела, чтобы ты… оставил меня в покое. Это возможно?

Тимур остановился на полпути и мрачно взглянул на меня. Мне тоже пришлось замереть, вопросительно глядя на парня и дожидаясь то ли потока брани, то ли привычной порции возражений с его стороны.

Дождалась я второго.

— Ветрова, не выставляй меня одного во всем виноватым. Ты тоже язык за зубами не держишь. И часто говоришь полную ерунду.

Я пожала плечами. Упрек был справедливым. За столько лет мы с Керимовым уже успели забыть, кто начал все это первым. Просто Тимур все эти годы успешно держал пальму первенства. В плане изощренного хамства ему не было равных.

— Я больше ничего не хочу, Керимов… Просто отстань от меня, окей?

— Угу… Договорились, — Керимов серьезно на меня посмотрел и двинулся дальше.

Мы уже подходили к палате, когда из-за полуприкрытой двери раздались приглушенные голоса. В первый момент я удивилась, как же так вышло, что к моим соседкам пустили посетителей в неустановленные для визитов часы. Но, с другой стороны, если Дина и Тимур оказались здесь, почему бы кому-то еще не повторить их путь?

Я поморщилась, понимая, что спокойно отдохнуть прямо сейчас не выйдет. Неизвестные гости за дверью разговаривали слишком громко.

Я оглянулась на Керимова, вздохнула и попрощалась.

— Ладно, Тимур. До встречи.

— Счастливо, Ветрова.

Я толкнула дверь в палату и сделала первый шаг, чтобы мгновенно замереть на пороге.

* * *

Гости в нашей палате, которых я приняла за родственников одной из моих соседок, были мне слишком хорошо знакомы. И, конечно, никакого отношения к моим соседям они не имели.

На единственном стуле в нашей палате с комфортом расположилась известная на весь город личность. Виктория Мерцалова собственной персоной. На подоконнике, перебирая звукозаписывающую технику со скучающим видом, примостился ее помощник. То ли Сергей, то ли Семен Пищулин.

Я нервно сглотнула и дернулась было к своей постели, куда так давно стремилась попасть. Но, представив себя устало лежащей в ворохе больничных простыней, я растерянно осталась стоять, где стояла.

При моем появлении в палате повисла оглушающая тишина. Моя соседка, девушка по имени Катя, взглянула на меня и подавилась словами. Она захлопнула рот и, сделав невинное личико, принялась сосредоточенно изучать свой маникюр.

Выходит, говорила она только что обо мне…

Вот черт…

И я еще не верила Тимуру.

— Ксюшенька, — любезно начала Виктория, плавно поднимаясь со стула и подбираясь поближе ко мне.

В отличие от той же Дины, молодая женщина выглядела… опасной. Настоящей хищницей. Собранной и сосредоточенной перед смертельным для ее жертвы прыжком.

— Проходи, проходи. Ты, наверное, хотела прилечь? — забота Виктории казалась настолько искренней, что я, обманувшись ее тоном, забылась и сделала еще один шаг к постели.

— И Тимур, здесь. Какая встреча! — В голосе Виктории прорезались радостные нотки, и наваждение спало.

Я тревожно оглянулась назад, с некоторым облегчением обнаруживая за своей спиной невозмутимо глядящего на журналистов Тима. Встретив мой полный растерянности взгляд, Керимов ободряюще мне улыбнулся, едва заметно приподняв уголки губ. Я тут же почувствовала себя уверенней. По крайней мере, сейчас мы с ним по одну сторону баррикад. И мне уже не страшно…

— Что вы здесь делаете? — небрежно поинтересовался Тимур, приблизившись и замерев всего в паре сантиметров от меня. О вежливости парень, как обычно, не думал.

— О, простите, — Виктория мгновенно почувствовала недовольство в голосе парня. Хотя, кто бы его не почувствовал? — Мы зашли поболтать по-дружески. Совсем ненадолго. Вы же не будете против?

Тимур отстраненно взглянул на мило скалящуюся журналистку и усмехнулся. Идея «простить» нежданное появление Мерцаловой в моей палате и более того по душам поговорить с журналисткой пришлась парню не по душе. Неприкрытое пренебрежение Керимова к бесцеремонной гостье чувствовалось в каждом его движении и жесте. А лицо…

Я невольно залюбовалась Тимом.

Я мысленно поаплодировала Тимуру, порадовавшись, что он умеет держать удар. И судя по всему, ничуть не боится вопросов матерой журналистки. Несколько минут назад я тоже уверяла Керимова, что мне наплевать на интерес сплетников к своей персоне (я даже сомневалась в том, что он вообще есть). Но сейчас сердце сжималось от страха, и ему нельзя было объяснить, что поводов для беспокойства нет и не может быть.

— Ну, зачем же так, Тим? Мы же давно знакомы, — Виктория, поняв, что благожелательного настроя ей не дождаться, вновь лучезарно улыбнулась. — У меня специфическая работа, но это не повод так остро реагировать на мое появление.

Речь Мерцаловой Тимура вовсе не впечатлила.

— Вика, давай не будем разводить «ля-ля». Что тебе здесь надо?

Журналистка задорно рассмеялась.

— Тим, да ты ничуть не меняешься! Чуть что не так, сразу выпускаешь иголки. А ведь я пришла сюда из чистого любопытства. Поинтересоваться здоровьем Ксюшеньки… для начала, — Виктория лукаво взглянула на меня и вновь улыбнулась.

Она вообще без конца улыбалась. А у меня от ее слащавых улыбочек сводило скулы.

— Ксения прекрасно себя чувствует, спасибо! — копируя интонации Мерцаловой, воскликнул Тимур. — Если это все, то, может, вы оставите нас?

— Ну, конечно, дорогой! — Виктория фривольно обратилась к Керимову, на секунду сбив с парня его идеальную маску. Тимур напрягся после «дорогого», но взял себя в руки почти мгновенно.

— Счастливо, — прохладно ответил Керимов. И осторожно сжав мое плечо, подтолкнул меня к кровати.

Ну, если вы настаиваете, то тогда, конечно…

Я опустилась, наконец, на разобранную постель и натянула на себя тонкое покрывало, стараясь скрыть свою дрожь. От напряжения меня ощутимо потряхивало. Даже на экзаменах мне не бывало настолько страшно.

— Все в порядке? — заботливо уточнил у меня Тимур. Я чуть было не испортила нашу игру, уставившись на парня в изумлении. Последний раз таким обходительным Керимов был, дай Бог памяти, классе в пятом. Я смутилась под внимательным взглядом Тимура и быстро пришла в себя. Мерцалова наблюдала за нами с загадочной полуулыбкой.

— Как мило, — чуть слышно пробормотала Виктория. Оглянулась на своего молчаливого коллегу и, жестом позвав его за собой, не прощаясь, вышла из комнаты. Я облегченно вздохнула, как только за нежданными гостями закрылась дверь.

— Испугалась? — спросил Керимов, понизив голос и обращаясь ко мне, по-прежнему тем же непривычным для наших отношений тоном.

— Не очень, — мне не очень хотелось признаваться в собственных страхах.

Тимур понимающе усмехнулся. Потом огляделся по сторонам, потратив несколько секунд на внимательное изучение моих соседок. Катя с Анной сидели в гробовом молчании с каменным выражением лиц и были как никто другой похожи на двух старушек, набравших в рот воды, лишь бы не сболтнуть сейчас чего-нибудь лишнего.

— Tu ne peux pas y rester longtemps (прим. Автора: тебе не стоит надолго здесь оставаться), — непринужденно переходя на французский язык, как бы между прочим заявил мне Тим. Любопытные соседки разочарованно вздохнули.

Я оценила красивый ход Тимура. Иностранный язык в нашем случае был идеален для общения в присутствии нежелательных «ушей». Хорошо, что Тимур додумался именно до этого и не стал вновь предлагать мне выйти в коридор.

— Меня еще не выписывают, ты не забыл? — так же по-французски поинтересовалась я, кажется, допустив какую-то ошибку в согласовании времен. Тимур чуть-чуть поморщился, показывая, что мой ляп не остался незамеченным.

Блин, надо повторить правила, когда доберусь до дома. До экзаменов остался примерно месяц.

— Я решу этот вопрос, надо только посоветоваться кое с кем, — бодренько заявил Тимур и принялся что-то искать на экране своего телефона.

— Ты мне предлагаешь в моем состоянии отправиться домой? — мой голос сорвался на полуистеричные нотки.

На французском языке, это, должно быть, прозвучало офигенно красиво. Соседки уставились на нас с нескрываемым интересом. Слов они не разобрали, конечно, но ведь по тону разговора совсем не сложно догадаться, что мы с Керимовым вновь очутились на грани ссоры.

Тимур отвлекся от своего навороченного гаджета и окинул меня внимательным взглядом.

— Что-нибудь нужно придумать, — чуть менее уверенно возразил мне Тимур и вновь уткнулся в свой контакт-лист.

— Тимур, если ты и дальше будешь лезть в мою жизнь, ты огребешь на свою задницу массу проблем, я тебе обещаю, — слово «задница» на французском получилось у меня особенно эмоционально. Несколько месяцев назад я отыскала его в одной популярной песне, сегодня мне представился неплохой шанс проверить его в деле.

Керимов был впечатлен. Вряд ли, моими познаниями во французском «недоматерном», как любит говорить наш препод по стилистике. Но Тимур определенно внял моим словам и важностью моего посыла проникся.

— Это типа такое предложение убираться в задницу? — парень решил не отставать от меня в употреблении французских ругательств. Его исполнение тоже было довольно впечатляющим. Если кто знает, как звучит эта фраза на французском, должен понять.

Это потрясающее слово на языке любви произносится как «кю». Звучит очень нежно.

У Керимова получилось прекрасно. В сочетании с высокомерным выражением лица — особенно хорошо. Только вот проблема, такого выражения как «убираться в задницу», во французском языке не было. По крайней мере, со словом «cul».

Я сообщила об этом Тимуру и рассмеялась. Парень скорчил очередную презрительную гримасу и, не прощаясь, вышел из палаты.

О, какие мы обидчивые!

Я усмехнулась, испытывая удовлетворение от собственной маленькой победы, и укрывшись одеялом с головой, свернулась клубком.

Я избавилась от Тимура. Визит журналистов пережила без проблем. Что ж, значит, самое время чуть-чуть поспать.

Если бы я знала, что после пробуждения меня будет ждать очередной не слишком приятный сюрприз, я бы вообще не сомкнула глаз. Но, не ведая о действиях Тимура, решившего исполнить свое обещание даже вопреки моим угрозам, я безмятежно заснула.

Сладких снов, Ксения…

* * *

… несколько часов. Мы ей предлагали сходить на обед, но она не стала вставать.

— Я хотела бы поговорить с Ксенией наедине. Вы не могли бы оставить нас ненадолго?… — предельно вежливо неизвестная женщина обратилась к моим соседкам.

— Да, пожалуйста, — нестройно ответили голоса. Что-то зашуршало, раздались шаги, и после хлопка двери все стихло.

Я завозилась на постели, окончательно проснувшись. Кожей я чувствовала пристальное внимание незнакомки, попросившей моих соседок выйти и теперь молчаливо наблюдающей за мной.

А если притвориться спящей, интересно, она станет меня будить?

Мысль исчезла под натиском расцветшего всеми цветами радуги желания узнать, кто же пожаловал ко мне на этот раз. Любопытство оказалось сильнее меня.

Я распахнула глаза и уставилась на миниатюрную, ухоженную женщину лет пятидесяти. Я не видела ее уже несколько лет, со времени нашего совместного с Керимовым школьного выпускного, но за прошедшие годы мать Тимура не сильно изменилась. Я без труда узнала ее, и мое сердце привычно пустилось в галоп от неприятных предчувствий.

— Здравствуй, Ксения, — сидящая на стуле возле изголовья моей постели, Керимова тепло мне улыбнулась, вызвав во мне непроизвольное желание так же искренне улыбнуться ей в ответ.

— Здравствуйте, — пробормотала я, запнувшись в конце фразы. К стыду своему, имя-отчество мамы Тимура давно растворилось в моей памяти.

— Мария Анатольевна, — догадавшись о моей забывчивости, с той же доброй улыбкой подсказала мне Керимова. Моя амнезия ничуть не расстроила ее.

— Да, да, Мария Анатольевна… — пробормотала я и попыталась улыбнуться. Только моя улыбка вышла натянутой и кривой. Проснувшаяся интуиция больно возилась под сердцем.

— Как твое самочувствие, Ксения? — ничуть не обратив внимания на мою настороженность, Мария Анатольевна с неизменной улыбкой поинтересовалась у меня.

Ни капли фальши не было в голосе женщины. Но на сказочную фею, при всей своей схожести с волшебным персонажем, Керимова не походила. Я слишком хорошо понимала, что при других обстоятельствах Мария Анатольевна даже не вспомнила бы обо мне.

— Все хорошо, — вежливо, но твердо ответила я. Надеюсь, мой тон говорит о моем искреннем нежелании общаться дальше.

— Не хочешь мне рассказать поподробнее? — встревожено спросила женщина. И столько в ее лице было неподдельного желания мне помочь, что… я почти купилась.

Но…

Керимова ведь пришла ко мне вовсе не для того, чтобы спросить о моем здоровье.

— Мария Анатольевна, со мною все хорошо, уверяю вас, — спокойно и ничем не показывая своего раздражения, ответила я на вопрос женщины. Кажется, мне удалось удивить ее своим настроем. Впрочем, она не растерялась.

— Ну и славно! Если ты хорошо себя чувствуешь, то, значит, идешь на поправку. Я разговаривала с твоими врачами, Ксения. Тебе нужен лишь покой и отдых, и скоро ты уже сможешь вернуться в университет.

Значит, уже и с врачами поговорить успели. Обложили со всех сторон и хорошо подготовились к встрече, невесело подумалось мне. Похоже, Тимур все же сунул нос не в свое дело.

— Врачи мне говорят тоже самое, — вежливо ответила я, и Керимова, не теряя драгоценного времени, тут же ринулась в наступление. Даже, если мой маленький спектакль удался на славу и обманул женщину, она двигалась по заранее запланированному пути. И мое притворство лишь подстегнуло ее.

— Ксения, мы с Виктором хотели бы пригласить тебя к нам. Тимур, наверняка, рассказал тебе о нашем загородном доме? Там тихо, и рядом потрясающий сосновый лес. Чудесная природа. Тебе бы пошло на пользу провести несколько дней вдали от городского шума.

Я настороженно молчала, удивляясь про себя поведению Керимовой. Она грубо, без всякого изящества пыталась мной манипулировать. Неужели, она, как и ее сын, считает меня такой дурой?

Не получив от меня никакого ответа, Керимова ободряюще мне улыбалась и продолжила щебетать.

— Мы выезжаем завтра в полдень. Всего час пути, и мы будем на месте. Виктор обещал заехать за тобой где-то около одиннадцати тридцати. Так что не опаздывай! — притворяясь, будто речь идет об обычной увеселительной поездке, Мария Анатольевна шутливо пригрозила мне пальчиком.

— Мария… — я намеренно обратилась к Керимовой по имени, наблюдая за сменой выражений на по-детски открытом лице. Женщина, наконец, почувствовала напряжение в моем голосе. И неприкрытую угрозу.

Я крайне не люблю быть марионеткой и не позволю никому лезть без спроса в мою жизнь, принимая решения за меня или навязывая мне чужие желания.

— Вы, на самом деле, считаете, что можете прийти ко мне в больницу и поставить меня перед фактом, что я поеду с вами куда-либо? Вы уверены, что я настолько беспомощна, что, кроме вас, больше некому позаботиться обо мне? Так вот, чтобы развеять все ваши сомнения, я повторю вам то же самое, что сегодня сказала вашему сыну. Мне. Не нужна. Ваша помощь. Я выпишусь из больницы тогда, когда мне действительно станет лучше. И если это произойдет через несколько дней, значит, я подожду.

Маска радушия и искренней заботы спала с Керимовой в мгновение ока. Она подобралась на стуле, улыбнулась мне более сдержанно и, будто бы, одобрительно. На одну секунду она показалась мне похожей на Мерцалову. Расчетливая и очень умная хищница.

— Хорошо. Давай поговорим серьезно, Ксения, — голос Керимовой был спокоен.

Я вернула женщине ее холодную улыбку. Отзеркаливать выражение лица я научилась благодаря Тимуру. В общении с ним — это бесценное средство. Почему бы не повторить этот же трюк с его матерью?

— Давай забудем о моем бесцеремонном предложении, — предложила Керимова. — Я, честно признаться, всего лишь хотела тебя проверить. Тим не очень… лестно… отзывается о тебе. И у меня сложилось превратное впечатление о тебе и твоих поступках.

Я сжала зубы и промолчала, ожидая продолжения.

— Но я помню тебя, какой ты была в школе. И склонна полагать, что мой сын ошибается и неверно трактует твое поведение по отношению к себе. Мне нужно было убедиться, что я была права.

— Убедились? — не очень вежливо поинтересовалась я.

— Безусловно. Теперь я вижу, что то, что произошло на днях, не было спланировано заранее.

— Это мои слова натолкнули вас на эту банальную мысль? — ядовито спросила я.

Злость клокотала внутри. Все же, я была права, предположив, что родители Тимура принимают меня за угрозу для своего драгоценного сына. Сдался мне этот придурок, черт бы его побрал!

— Не только, — Мария Анатльевна позволила себе улыбнуться. И этим еще больше распалила костер моего недовольства. Наверное, у меня такая планида — на дух не выносить никого из семейки Керимовых. — Давай больше не будем возвращаться к этой теме, Ксения. Я ведь уже извинилась за то, что решила устроить тебе маленькую проверку.

Керимова мягко меня пожурила. Но я осталась по-прежнему равнодушной к ее тону.

— Можно ли считать, что теперь вы оставите меня в покое?

Мария Анатольевна покачала головой.

— Мое предложение по-прежнему в силе, Ксения. И я, уверена, если ты хорошо подумаешь, ты его примешь.

Я фыркнула и, изобразив на лице, глубокий мыслительный процесс, ответила с секундной задержкой.

— Подумала. Спасибо. Нет.

Керимова тихо рассмеялась.

— Ксения, я еще понимаю, мой сын. Он из возраста игрушек-погремушек только-только вышел. Но тебе-то к чему все эти кривляния? Я прекрасно вижу, что ты не хочешь никуда ехать с нашей семьей. Просто выслушай меня для начала. И потом примешь решение.

Я насупилась, глядя на невозмутимо сидящую передо мной женщину.

— Журналисты, которые были у тебя сегодня, это, так сказать, только первые ласточки. Ты сама знаешь, насколько они охочи до свежих сплетен. А история твоей беременности, да еще и такое запоминающееся участие моего сына в твоем спасении — для них это сущий подарок. Они так просто не оставят тебя в покое. Сегодня-завтра начнутся звонки, они придут встречать тебя из больницы, найдут твоих друзей. Поговорят с врачами и соседками по палате.

Картинка, нарисованная Керимовой, меня не обрадовала, конечно. Но кто сказал, что женщина знает наперед, что все будет именно так.

— Понимаю, что ты сомневаешься, Ксения. Трудно поверить в то, что эти люди пойдут на все, ради того, чтобы добраться до самых грязных подробностей чужой жизни. Но мой муж уже более пятнадцати лет преуспевающий бизнесмен. Один из самых крупных в городе. Вспомни сама, как часто пишут о нем в журналах и газетах. Думаешь, в этот раз журналистам не захочется покопаться в твоем белье и белье моей семьи?

— Мне нечего скрывать, — возразила я.

— Ну, разумеется и нам тоже! — воскликнула Керимова. — Но жить под пристальным вниманием этих пройдох — вот это самое тяжелое. Ты готова к их постоянному вмешательству в твою жизнь?

— Они быстро потеряют ко мне интерес, — я повторила то, что говорила сегодня Тиму.

— Кто знает. Но никто не может быть уверен на сто процентов.

— Вы тоже! Вы не можете знать, как будут вести себя журналисты. Может, Мерцалова уже нашла себе материал для работы поинтереснее!

— Девочка моя, — Керимова по-матерински взглянула на меня. — Я буду только рада, если так оно и произойдет. Если наши опасения не оправдаются. Но мой опыт подсказывает, что эту историю не удастся банально замять. Пусть не Виктория, но кто-нибудь обязательно будет крутиться рядом и рыть землю в поисках пикантных деталей.

— Нет, никаких деталей! У нас с Тимуром ничего нет.

— Хорошо, — Мария Анатольевна улыбнулась. — Ты хочешь рискнуть?

Я уже открыла было рот, чтобы ответить Керимовой. Сказать ей, что не собираюсь ничего менять. Но трель мобильного, хорошо мне знакомая мелодия the Offspring заставила меня вздрогнуть. Я подавилась словами.

Мать Тимура обеспокоенно взглянула на меня.

Я аккуратно нащупала рукой свой сотовый и с опаской взглянула на экран. Впрочем, можно было бы этого не делать. Мелодию Youre gonna Go Far, kid я собственноручно ставила на звонки одного единственного человека. Флейм… Мне звонил сам Флейм.

Я оглянулась на Керимову, но женщина не выглядела желающей немедленно закончить разговор и выйти из палаты, позволив мне поговорить по душам со старым другом. Она даже не подозревала о том, кто именно мне звонил.

Пока я тупо смотрела на свой трезвонящий мобильник, мелодия успела два раза пройти по кругу. Потом звонок сорвался, чтобы уже через минуту повториться вновь. Андрей горел желанием немедленно услышать мой голос… и мои объяснения…

Я выдержала не больше минуты. Собравшись с силами и зло сверкая глазами на Керимову, так не вовремя явившуюся в гости, я приняла вызов.

— Привет, Андрей! — преувеличенно бодро воскликнула я, чтобы несколько сбить с толку Флейма.

— Не надейся, — мрачно буркнул мне в ответ парень, и я несколько сникла. — С тобою все в порядке? Ты себя нормально чувствуешь?

Я улыбнулась. Андрей, даже бесконечно злясь на меня, в первую очередь переживал о моем здоровье. И в отличие от Керимовой — вполне искренне.

— Так себе, — призналась я. — Но пока держусь.

— Я так и думал. Мы с Ником скоро будем у тебя, что тебе привезти?

— Ничего-ничего! У меня все есть! — я поспешила предупредить Андрея, представляя, куда забота обо мне может завести парня. Мне вовсе не хочется стать обладательницей целого холодильника продуктов. А Флейм ведь вполне способен скупить маленький магазинчик, чтобы побаловать меня любимыми вкусностями.

— Ясно. На наш вкус, значит.

— Только без фанатизма! — я сделала последнюю попытку приструнить энтузиазм парня.

— Ага, — буркнул Андрей. — У тебя там случайно не сидит твой Керимов?

— Керимов?! — изумленно переспросила я. — С какой стати?

И только потом покосилась на мать Тимура. Глупый вопрос…

— С какой стати, говоришь? А где еще быть несостоявшемуся папаше, как не рядом с тобой?

— С чего ты это взял? — обреченно спросила я, теперь точно убеждаясь в правдивости слов Керимовой. Журналисты, твари, сработали оперативно и уже добрались до моих лучших друзей. Вряд ли бы, Дина рассказала ребятам о том, что я в больнице. Она просила меня самой им позвонить. Так что…

— Да, донесли уже, — небрежно ответил Андрей, будто речь шла о чем-то привычном.

— И ты поверил? — с грустью уточнила я у Флейма, предчувствуя, что от клейма залетевшей от Керимова подружки мне удастся отмыться с большим трудом.

Флейм вздохнул и тихонько фыркнул.

— Они были убедительны, Кси. Но мы тебе кто? Друзья или так… мимо проходили? Я, надеюсь, что бы за глупости ты не натворила, ты сама обо всем нам расскажешь.

— Да, теперь — да… — твердо заверила я парня. С души будто груз свалился. Если Андрей с Ником мне верят, значит, все будет хорошо. Я справлюсь.

— Ну, тогда, жди через полчасика. Мы уже выезжаем.

— Жду, — обрадовано воскликнула я и отключилась.

Мария Анатольевна с милой улыбкой смотрела на меня.

— Теперь ты веришь?

Я пожала плечами.

— Верю. Журналисты быстро работают. Но это ничего не меняет, — предупредила я, когда заметила, как победная улыбка озарила лицо моей собеседницы. — Сейчас ко мне приедут мои друзья, и мы придумаем что делать. Если, вы говорите, что врачи почти готовы меня выписать. Я завтра же уеду за город к своим знакомым. Поверьте, мне есть у кого остановиться.

Мария Анатольевна несколько сникла, но предприняла новую попытку меня переубедить.

— Ксения, это хорошо, что у тебя есть, кому о тебе позаботиться. Но я советую тебе принять наше приглашение еще по одной причине.

Боже, когда же Керимовы оставят свои попытки решить мои проблемы за меня. Или решить свои за мой счет, что, в сущности, одно и то же.

— Тебя легко будет найти, у кого бы из знакомых ты не остановилась. Круг твоих друзей в любом случае ограничен.

Я разозлилась. Да что же это такое! Мы будто говорим с Керимовой на разных языках.

— Пусть находят! Я не боюсь разговора с ними! Все равно я отвечу им лишь правду и…

— Ты обещала Тимуру другое, — не впечатлившись моим выпадом, аккуратно заметила Мария Анатольевна.

— Я обещала молчать, — я скрипнула зубами. — Я помню.

— Когда они тебя найдут, молчать, вряд ли, выйдет. Не думала об этом?

— Я прикушу язык, — пообещала я.

Керимова рассмеялась снова.

— Детский сад. Ксения, прояви капельку благоразумия.

— Проявляю, если вы не видите. В конце концов, я просто не пущу всех любопытных на порог, — это был не самый плохой выход из ситуации.

Керимова нахмурилась и всплеснула руками, будто говоря мне «упрямая девчонка, как же ты не понимаешь!» — Это еще больше подстегнет их интерес. Тебе нужно, чтобы за тобой следили? У тебя сессия скоро, между прочим.

Вот это был удар ниже пояса. Про экзамены я и сама уже думала неоднократно. Но напоминать мне о них вот таким тоном, словно я, нерадивая студентка, умудрилась о них забыть!

— Сессия — это мои проблемы, а не ваши. Вы пришли ко мне, притворяясь заботливой мамочкой. И вы все это время взываете к моему разуму. «Ах, Ксения, лучше сделать так. Тебе безопаснее уехать с нами». Вам-то какое дело, что от меня не отстанут, что мне будут задавать вопросы?! Почему вы сразу не скажете правду? Не скажете, что вы беспокоитесь о репутации своей семьи, например. Хотя, на мой взгляд, в наше время это кажется глупым. Но… почему вы все время мне лжете, прикрываясь благими намерениями и заботой обо мне?! Ведь это не так.

Керимова опустила голову, щеки ее пылали. Моя речь задела ее.

Несколько мгновений мы молчали. Я пыталась отдышаться и унять бешено колотящееся сердце.

— Ты не совсем права, Ксения, — натянуто улыбаясь, ответила мне Мария Анатольевна. — Я забочусь, в первую очередь, о своем сыне. Не спорю. Но когда я предлагала тебе свою помощь, была уверена, что тебе все равно, по каким причинам я так поступаю. От чего именно оберегаю Тима.

— Вы могли бы просто меня попросить! — воскликнула я, все еще злясь на женщину.

— Я прошу тебя сейчас. Это что-то изменит?

Керимова выпрямилась на стуле и чуть-чуть подалась ко мне, умоляюще глядя в глаза. Я нервно сглотнула.

Никогда не считала себя Матерью Терезой. Тем более, для Керимова. Но…

Он мне помог в универе. Бескорыстно или ради какой-то выгоды. Это не имеет значения уже. Тимур мне помог. И, значит, сейчас — моя очередь.

— Хорошо, — скрепя сердце пробормотала я. Решение принято, каким бы неприятным и тяжелым оно мне ни казалось. Керимов, вероятно, тоже не очень был рад необходимости мыть свою машину…

Керимова молча кивнула.

— Я не буду спрашивать, что вы задумали. Почему вам нужно, чтобы я поехала вместе с вами… Вы все равно не скажете мне правды или, что еще хуже, вновь придумаете что-нибудь.

Женщина виновато улыбнулась, а я усмехнулась. В который раз ловлю себя на мысли, что, убеждаясь в своей правоте, не испытываю радости.

— Я буду готова завтра к одиннадцати тридцати. Если вы решите проблему с врачами. И договоритесь, чтобы меня выписали.

— Да. Я сейчас займусь этим, — пообещала мне Керимова.

Я вздохнула. И отвела глаза, бессильно откидываясь на подушку. Разговор с матерью Керимова здорово меня утомил.

— Спасибо тебе, Ксения, — сердечно поблагодарила меня Мария Анатольевна, на мгновение замирая у распахнутой двери. В этот раз она была искренней.

— Я пока ничего не сделала для вас, — прохладно ответила я.

— Ты пообещала, это уже не мало.

Керимова улыбнулась в последний раз и скрылась в коридоре.

* * *

— Здравствуй, Кси, — шепот друга разнесся по палате, и от неожиданности я подскочила на кровати, с трудом разлепляя тяжелые веки.

Вроде, только что прилегла всего на пару минут, чтобы снять усталость, навалившуюся после разговора с Керимовой. А оказалось — прошло уже больше часа. Время близится к семи…

Я отвела взгляд от небольшого будильника, скромно устроившегося на краю моей тумбочки, и сонно уставилась на Андрея. Он настороженно наблюдал за мной через щель едва-едва приоткрытой двери. За его спиной в нерешительности замер улыбающийся во все тридцать два зуба Ник.

— Привет, — мой голос был хриплым спросонья.

Я махнула ребятам рукой, приглашая их зайти, наконец, внутрь.

Андрей тяжело вздохнул, скорчил жуткую гримасу, будто перед прыжком в ледяную воду. И, наконец, аккуратно приоткрыл дверь. Как два огромных кота, они с Ником бесшумно скользнули в комнату и напряженно застыли у самого порога.

Я вопросительно выгнула бровь. Ребята до этих пор стеснительностью не отличались. Но, видимо, обстановка «женского отделения» подействовала на безбашенных балагуров удручающе.

— Эй, ну, вы что? — позвала я мальчишек. И Ник первым пришел в себя.

Как всегда, жизнерадостный и неизвестно чем именно до жути довольный, парень улыбнулся и подобрался ко мне поближе. Наклонился, сжав в богатырских объятиях, и потерся щекой о мою макушку.

— Ксень, ты как? — с легкой тревогой в голосе спросил Никита. И мне сразу захотелось напроситься на ответную ласку, прижаться к сильному плечу и закрыть глаза. Хоть на секунду.

Почему я так боялась поговорить с друзьями? Почему не сказала им раньше. Ни о беременности, ни о моем… выкидыше? Столько всего в моей жизни могло бы сложиться иначе. Все это время, пока я упрямо избегала разговоров с Андреем и Ником, мне очень не хватало их советов, поддержки, заботы и исходящего от них тепла…

Что же я натворила…

Я скрыла грустную улыбку, чтобы не расстраивать ребят раскисшим видом.

— Спасибо, Ник! Мне уже лучше, — по возможности бодро уверила я своего друга, почти не покривив душой.

Мне, и правда, стало капельку легче. Клещи тревоги и боли, сжавшие сердце, не отпускали ни на мгновение. Но в присутствии ребят о своих проблемах не хотелось думать.

Андрей, небрежно облокотившийся на спинку кровати, услышав мой ответ, только хмыкнул. Не поверил.

Дурачась, я показала парню язык, и Флейм, моментально скопировав выражение моего лица, оскалился в подобии улыбки. Кривляется, зараза.

— Андрюха, не порть всем настроение. Ксеньчик в порядке. Так чего киснуть? — задорно спросил у друга Никита. Брюнет с озорным взглядом был потрясающим оптимистом.

— Как же. В порядке она… Ты слепой, что ли? — мрачно возразил ему Флейм. — Она же бледная, как смерть. Один нос да глаза остались. Тебя не кормят тут, что ли? — это уже мне вопрос.

— Кормят, — вяло отмахнулась я от Андрея. — Что ты все нагнетаешь? Как побледнела, так и загорю. Ничего страшного.

— Я тебе как-нибудь по заднице за такой пофигизм надаю!

— Можно подумать, ни разу меня даже пальцем не тронул, — я вновь показала парню язык. — Вечно меня учишь жизни.

— А ты, можно подумать, против?! — притворно изумился Флейм. Эту тему мы обсуждали уже не один раз.

— Не-а. Совсем не против! — с улыбкой ответила я, глядя на немного раздраженного друга.

— Вот так бы сразу и сказала, малявка, — подвел итог, как отрезал, Андрей. Он всегда, сколько его знаю, был обстоятельным и категоричным.

— Фррр, — я, как капризный ребенок, надула губы. — Па-адумаешь, тоже мне, ба-альшой мальчик нашелся.

— Цыц! — пригрозил мне Флейм.

В это время Ник, давно привыкший к нашим постоянным перепалкам с Андреем, невозмутимо разглядывал мою палату, соседок и скудные гостинцы на моей тумбочке.

Видно, именно небольшое количество моих стратегических запасов, заставило парня вмешаться в наш разговор с Флеймом.

— М-да уж, Ксень. Как ты тут питаешься вообще? — парень скривился, обнаружив на маленькой тарелке сиротливо лежащую баранку. Она осталась еще после вчерашнего полдника. Последние дни еда вообще не лезла мне в горло.

Флейм проследил за взглядом друга, встревожено посмотрел на меня и моментально вспомнил о двух сумках, притулившихся без дела у моей постели.

Через минуту на свет из многочисленных пакетов были извлечены бананы, апельсины и яблоки. На углу тумбочки, так как свободного места больше не осталось, пристроили лоток клубники. Божественный аромат поплыл по комнате.

Ммм… Недолго думая, цапнув из коробки самую крупную ягоду, я мгновенно впилась зубами в ее сочный бок. Флейм в ужасе округлил глаза, выхватил вожделенный лоток практически у меня из-под носа и убрал подальше. Дотянуться не получилось.

— Ты спятила совсем? Она немытая! — воскликнул парень, мягко отстраняясь от меня.

Я философски пожала плечами, не прекращая попыток добраться до любимого лакомства, один вид которого мгновенно пробудил мой аппетит.

— Ну, несколько штучек-то можно…

— Нельзя, конечно! Ее сначала мыть надо.

Андрей, наконец, догадался подняться с моей постели и отойти от меня на приличное расстояние. Клубника уплыла вместе с ним. Мне осталось лишь проводить ее голодным взглядом, но разжалобить Флейма своим несчастным видом у меня не вышло.

— Какой-то ты сегодня строгий, Андрюха. Отдай Ксюхе клубнику, — попытался вмешаться Ник. Но его просьба осталась без внимания.

— Обойдется. Помоет, тогда и будет есть, — Флейм был непреклонен. Я обиделась и гордо вскинула подбородок, сложив под грудью руки.

— Маленькая злюка, — Андрей показал мне язык. — Я о тебе забочусь.

— Это называется репрессии. Заботой тут и не пахнет.

— Ну, и дура, — беззлобно и совсем не обидно ответил Флейм.

Вечно он так. Последнее слово обязательно должно остаться за ним.

— Сам дурак!

— А вот и не подеретесь, — Ник решительно вмешался в нашу с Андреем увлекательную перепалку.

— Не подеремся, — согласилась я, задумчиво глядя на Флейма.

После слов друга, Андрей в один миг растерял весь свой детский задор. Улыбка еще теплилась на его лице, но глаза уже были серьезны. Шутки кончились.

— Тебе нельзя спускаться во двор? — поинтересовался Андрей. И я задумалась на мгновение, прикидывая, стоит ли так рисковать.

— Наверное, можно, — осторожно ответила я и начала выбираться из постели. Но друзья заметили, что я не слишком уверена в собственных силах.

— Не выдумывай, — ту же устало остановил меня Андрей и покачал головой. — Не сейчас, значит.

— Но я обещала все вам рассказать! Лучше сейчас, чем…

— Выпишешься, и поговорим потом, — Ник поддержал Флейма. — Ты же не передумаешь с нами разговаривать через пару дней?

— Конечно, нет.

— Тогда договорились, — Андрей ободряюще мне улыбнулся.

А я расстроилась. Мне бы стоило сейчас признаться ребятам, что уже завтра я выписываюсь из больницы и что проведу все выходные с семьей Тимура.

Но язык не поворачивался вывалить на друзей такую новость без подготовки. Тут не обойдешься простыми «так надо». У ребят появится еще больше вопросов, я знаю. И ведь обязательно Флейм захочет меня отговорить…

С другой стороны, если я сейчас промолчу, друзья обидятся. И будут правы. Нужно хотя бы сделать попытку что-то объяснить им. Передовой опыт общения при свидетелях, испытанный нами с Тимуром сегодня днем, сойдет вполне и в этот раз.

Для моей задумки мог сгодиться только один единственный язык. Андрей и Никита, кроме английского, в школе учили еще и немецкий. Английский категорически нельзя было использовать. «Инглиш» сейчас не знает разве последний дурак. А мои соседки на дур совсем не похожи, так что…

Мне остается только тряхнуть стариной (я не садилась за учебники около двух лет) и припомнить немецкий.

Этот язык был третьим и по программе нашего курса необязательным для изучения. Он давался мне куда сложнее, чем английский с французским. И я сто раз ругала себя за то, что выбрала именно его.

Но в то время Керимов активно посещал курсы итальянского (и, таким образом, итальянский я ни за что бы изучать не стала. Для изучения предлагался еще и китайский, но… Черт, лучше уж немецкий, честное слово!) В общем, немецким худо-бедно я овладела.

— Macht nichts, wenn wir auf Deutsch sprechen? (прим. Автора: Ок, если мы поговорим на немецком?) — предложила я, строя невинную рожицу.

— Es ist ok, — с хитрой улыбкой ответил Ник и понимающе улыбнулся.

Андрей в свою очередь скосил один глаз на фыркнувшую Катю. Кажется, она даже что-то пробормотала себе под нос.

— Emmm… Ребята, я не могу сейчас объяснить всего, но, пожалуйста, поверьте мне. Со мной все в порядке. У меня нет романа с Керимовым. И тот бред, что рассказывают журналисты, не стоит ломанного гроша. Понимаете?

— Was? Wiederholen Sie bitte… (Что? Повтори, плиз), — пробормотал Андрей.

А Ник разочаровано вздохнул. Похоже, не выйдет.

Немецкий, который ребята учили в школе и старались не забывать, временами во все горло крича песни любимой «rammstein», почти выветрился из их памяти.

Мои вторая и третья попытки упростить до предела свою речь и таки объясниться, ничего не изменили. Ребята морщили лбы, усиленно следя за моей артикуляцией и прислушиваясь к словам, но все было бесполезно. Они меня не понимали.

Ник попытался задать мне пару вопросов, он даже вспомнил десяток отдельных слов из своего скудного школьного словаря. Но и тут мы потерпели полное фиаско. Я тоже не смогла разобрать, что у меня хочет выяснить парень.

Расстроенные неудачей, мы замолчали ненадолго и вскоре совсем свернули наш разговор.

Я попрощалась с ребятами, так и не встав с постели. Друзья обняли меня напоследок и попросили звонить. Я обещала.

Но, обещая, я не догадывалась о том, что в ближайшие дни у меня не будет времени, чтобы набрать даже короткую смс.

Керимова сдержала слово.

* * *

Стоя на ступеньках главного корпуса, я жмурилась от удовольствия, подставив лицо теплому ветру. Деревья-исполины больничного парка подступали здесь к самому крыльцу, в их тени царила прохлада. Не такая приятная и освежающая, как хотелось бы, но после подвальной сырости «женского» отделения заставить себя выбраться под открытое небо и палящее солнце было непросто. Так пусть будет хоть какая-нибудь тень.

Я прикрыла на секунду глаза, наслаждаясь моментом.

Напряженное шушуканье соседок за моей спиной этим утром вывело меня из себя. А их удивленные лица, когда я начала собирать свои вещи? Их надо было видеть! На мгновение я почувствовала себя куском колбасы, уплывшим прямо из пасти пса.

Если мои соседки по несчастью не строили на меня планов, то мою проницательность можно послать к черту. Слава Богу, теперь я свободна от их пристального надзора.

Прислонившись к высоким перилам, потертым, с кое-где облупившейся от времени краской, я со вздохом еще раз поглядела на пустую дорогу, ведущую к крыльцу. За прошедшие пятнадцать минут там мало что изменилось.

Керимовы опаздывали. Я терпеливо ждала их у входа, временами бросая взгляды на парковку за углом парка. В этот утренний час там было тихо. Редкие прохожие мелькали вдалеке почти на границе видимости.

Я не сильно переживала из-за отсутствия Керимовых, списывая их опоздание на вечные пробки в центре. Мать слишком сильно волнуется за Тимура, чтобы за мной не приехать. В этом случае ей не было бы смысла идти на такие сложности с моей преждевременной выпиской.

Сегодня утром врач осмотрел меня, сделал узи и внимательно изучил анализы. Результат меня успокоил: я шла на поправку. Если бы Керимова не попросила об одолжении, наверняка, при этом немало заплатив нужным людям, через несколько дней меня бы и так отпустили домой… правда, не нарушив при этом никаких законов и не подвергая мое здоровье риску.

— Я жду тебя в два часа во вторник. Если все будет нормально, то ты сможешь вернуться к занятиям, — предложила мне врач.

— А если что-то случится за эти четыре дня? — этот вопрос не давал мне покоя.

— У Марии есть мой телефон. Вы можете звонить мне в любое время, я сразу приеду. Но я тебя уверяю, что с тобой все будет в порядке. Я предупредила Марию, что тебе нельзя поднимать тяжести и слишком напрягаться. Умеренный постельный режим, полноценный отдых и длительный сон — это все, что тебе сейчас нужно.

— И лекарства, — горько добавила я.

Женщина кивнула.

— Без этого нельзя. Вот. Я подготовила подробные инструкции что и когда тебе следует принимать.

Я забрала исписанный мелким почерком листок, чтобы позже спрятать его в сумку.

— Это все? — поинтересовалась я, когда с формальностями было покончено. И женщина отрицательно покачала головой, протягивая мне документы.

— Это нужно подписать. Простая формальность, но…

Она виновато мне улыбнулась. А я поморщилась, взглянув на текст. Добровольный отказ от госпитализации…

Захотелось возмутиться и выскочить пулей из кабинета. Страх тисками сжал сердце. Мне показалось, что я стою на краю обрыва, и любое неверное движение приведет к моему падению в пропасть.

Я сдержалась. Натянула фальшивую улыбку на лицо, и, взяв себя в руки, спокойно принялась изучать бумаги.

Если я подпишу заявление, значит, возьму на себя все риски за собственное здоровье. Мне не в чем будет упрекнуть врачей, если со мной что-нибудь случится.

Соглашаясь на предложение Керимовой, подобное не приходило мне в голову. Но сейчас могу ли я все переиграть? Остаться в больнице, вопреки обещанию?…

Что-то внутри подсказало мне, что не стоит этого делать. Я молча вывела свою подпись на документах.

* * *

— Ксения, доброе утро! — бодрый голос матери Тимура вырвал меня из раздумий.

Я резко обернулась в сторону женщины, так неожиданно появившейся у меня за спиной. Как она смогла пройти мимо меня, осталось загадкой.

— Доброе утро.

Керимова тепло мне улыбнулась, и я не почувствовала в ее улыбке фальши. Она действительно была рада меня видеть.

— Мы были у главврача, — ответила она на мой незаданный вопрос. — Виктор сейчас спустится к нам. Ты заскучала?

— Нет, — я неопределенно пожала плечами. — Ничего страшного.

— Вот и славно. Тогда давай пока пойдем к машине. Это все твои вещи? — Керимова указала на небольшую сумку, которую я повесила на край перил.

— Да. Больше ничего нет.

Мария забрала мой баул и ловко сбежала вниз. Я же остановилась на верхней ступеньке, не решаясь сделать первый шаг. Лестница, ведущая вниз…

Лестница… вниз…

Она напомнила мне ту… другую. В университете, три дня назад. Меня затрясло от озноба.

— Ксения? — встревоженный голос Керимовой вырвал меня из страшных воспоминаний. Под пристальным взглядом женщины я почувствовала себя маленькой и несчастной. И это острое чувство жалости к самой себе заставило меня устыдиться.

Я не слабая!

Я медленно, будто неуклюжий пингвин, начала спускаться по лестнице. С каждой ступенькой, которую я «покоряла», как альпинисты покоряют альпийские вершины, мне становилось легче. Пусть для кого-то только подъем на занесенную снегом площадку на высоте трех тысяч метров над уровнем моря и кажется настоящим испытанием для духа и плоти. Но тот, кто знает, что такое бороться с самим с собой, со своим вторым «я», сжавшимся в комок от ужаса, — тот поймет. Иной раз собственный страх победить сложнее, чем решиться на подъем в горы.

Резкий порыв ветра, когда я добралась до последней ступеньки, окончательно привел меня в чувство. Стремительный вихрь ударил в лицо, растрепав непослушные пряди по всей спине. А еще сарафан… Его длинная юбка взметнулась, раздулась парусом, и мне пришлось вцепиться в ее край, чтобы вернуть ткань, вообразившую себя птицей, на законное место.

Ярко-голубого цвета со сложным рисунком, мой сарафан выглядел слишком нарядным, совсем не подходящим для этого дня, для выписки из больницы. И даже для поездки на дачу. Я купила его около месяца назад, в преддверии лета представляя, как за свободным фасоном спрячу ото всех свой животик. По иронии судьбы, среди всего многообразия одежды, лежащей в моем шкафу, Дина выбрала именно его.

Утром обнаружив сарафан среди тех вещей, что приготовила мне Ди, я расстроилась, едва снова не начав плакать. И только усилием воли, я заставила себя сдержать слезы. Это просто платье, еще одна тряпка, которая ничего не изменит.

Я поправила юбку и вдруг поймала пристальный взгляд Керимовой. Я поежилась от неприятного холодка, прокатившегося по телу — от макушки до кончиков пальцев. Кажется, мой наряд с открытой спиной, витыми бретельками и алыми линиями на ткани привлек слишком много внимания. Я завертела головой, проверяя собственное предположение, и почти сразу отыскала нескольких пациентов, которые, прогуливаясь по дорожке больничного парка, с любопытством следили за мной.

Керимова тоже наблюдала за мной с нескрываемым интересом. Что-то было такое в ее взгляде, что заставило меня поежиться. Темное, мерзкое… Так смотрят бизнесмены — оценивая, измеряя, сравнивая, прикидывая стоимость и принимая решение о покупке.

Всего секунда, и я прочитала желание в глазах Керимовой. Женщина осталась слишком довольна осмотром. Я была вещью, которую будь ее воля, она обязательно бы купила.

Я сжала губы в тонкую полоску, ругая себя. Но, разве соглашаясь помочь Тимуру, я не знала, на что иду?

* * *

Range Rover последней модели, притаившийся в дальнем углу парковки, подставлял солнцу свои идеально-черные бока. Я заметила его далеко не сразу. В ряду других не менее дорогих машин, внедорожник не сильно бросался в глаза. Но чем ближе мы с Керимовой подходили, тем яснее я видела, насколько удачно выбрано место для стоянки.

Два тополя из больничного парка перекинули свои ветви через витую ограду парковочной площадки. Со стороны казалось, будто длинные пальцы деревьев тянутся к черному хищнику, чтобы скрыть его ото всех любопытных глаз.

Заглядевшись на блестящего на солнце монстрика, в воображении представившегося мне диким котом, готовым вот-вот сорваться в прыжке, я запнулась на ровном месте и, боясь потерять удачный ракурс, застыла столбом посередине дороги.

Со мной такое случалось часто. Озарения, подобные этому, когда я обращала внимания на обычные вещи и видела их неожиданную красоту, накатывали на меня в самые неподходящие моменты. Как всякий творческий человек, а я без зазрения совести причисляла себя к братии временами сумасшедших, немного не от мира сего, иногда неадекватных и, ясное дело, гениальных людей. И потому я никогда не могла спокойно пройти мимо оригинального материала. Не могла позволить себе пройти…

Но сегодня по закону подлости у меня было нечем снимать. Мой потрепанный фотоаппарат дожидался моего возвращения дома. Конечно, можно было бы воспользоваться сотовым телефоном, но такая небрежность коробила душу. Недопустимое кощунство по отношению к красивому кадру. Лучше не фотографировать совсем, чем портить образ плохим исполнением.

Жаль, что нет фотика. Очень жаль…

Но, черт, эта машина именно в этом месте и под таким углом выглядит потрясающе!

— Ксения? — вопросительные интонации в голосе Керимовой разбили наваждение в ту же секунду. Я, немного разочарованная столь резким выпадением из мира фотографий обратно в реальность, нахмурилась и с недоумением уставилась на женщину. Что она от меня хочет?

А Мария, неверно истолковав мою заминку, самодовольно улыбнулась и нашла необходимым пояснить мне очевидные вещи.

— Это Range Rover Evoque. Нам привезли ее всего несколько недель назад. Нравится? — Мария спрашивала, не предполагая другого ответа, кроме моего восхищенного «да».

Ну да, какой знакомый приемчик! Моя мама тоже любит так делать — задать каверзный вопрос, при этом умильно глядя человеку в глаза. Банальная вежливость не позволит собеседнику ответить правду. Спрашивающий прекрасно это понимает, ведь недаром он напрашивается на свою порцию похвалы, восторгов и чужой зависти.

Захотелось фыркнуть… Я еще раз взглянула на машину — предмет гордости госпожи Керимовой. Но всего минуту назад казавшийся мне потрясающе красивым Range Rover уже растерял свое таинственное очарование.

Это просто внедорожник, черный, блестящий, новый и еще не успевший примелькаться на наших дорогах. В этом и есть его единственная заслуга. Так чем же сейчас он может меня восхитить? Стоимостью и своей абсолютной уникальностью для родного города?

Черт, какая же ерунда.

Я неопределенно пожала плечами. А Керимова даже в этом увидела доказательство моего восхищения машиной. Женщина удовлетворенно улыбнулась и, приветливо распахнув заднюю дверцу, предложила мне, наконец, сесть. Я бросила короткий взгляд внутрь темного салона и на долю секунды растерялась, вновь, как и пару минут назад, застыв без движения.

Тимур выглядел так в недалеком прошлом. Темные волосы, серые глаза, разлет бровей — все было знакомо. Но, слава Богу, в машине сидел не Тим.

Леша, кажется, этого мальчишку на несколько лет младше самого Тимура, звали Алексеем, без всякого любопытства разглядывал меня. И если в глазах матери Тимура я увидела едва ли не сканеры, просвечивающие меня насквозь, то младший Керимов был абсолютно нечитаем. Эдакая темная лошадка в стаде породистых и сноровистых лошадей, да простит меня Тимур за такое сравнение своей семьи с отрядом непарнокопытных.

Я выдавила из себя слабую улыбку, впрочем, не нашедшую отклика у Алексея, и немного скованно, все еще удивленная таким неожиданным поворотом событий, пробормотала себе под нос нейтральное «привет».

Леша молча отвернулся от меня и уставился на экран собственного мобильника, принявшись что-то сосредоточенно печатать на клавиатуре. Как соседка по машине, я была ему неинтересна.

Чертова семейка! Один ненавидит, другая уже строит планы, третьему вообще на меня наплевать. Осталось познакомиться с предводителем этого табуна. Если верить интуиции, то Керимов-старший будет смотреть на меня, как на дворовую шавку, и захочет вышвырнуть на улицу в тот же момент, как увидит.

Я устроилась на краю широкого сидения и пристегнулась. На форумах я читала, что «приличные» машины подают водителям звуковой сигнал, если их пассажиры пренебрегли ремнями безопасности. Чтобы лишний раз не раздражать Керимовых, я решила пристегнуться заранее.

Заметив мою возню, Леша оторвался от своего мобильника и снова равнодушно взглянул на меня. Под его безучастным взглядом я почувствовала себя маленькой девчонкой. Если внимание Тимура вечно меня раздражало и заставляло выпускать иголки, то сдержанный интерес его брата действовал на меня угнетающе. Парень выглядел не по годам серьезным…

Как-то Флейм советовал не лезть в бутылку с теми, с кем я не смогу справиться по определению. Леша производил именно такое впечатление — хорошего игрока (правда, пока еще неясно каких именно игр), и я явно была не в его весовой категории. И все же, все же… Советом Андрея я пренебрегла.

— Что?! — стараясь скрыть неловкость, с вызовом спросила я.

— Брюнеткой тебе было лучше, — без всякого выражения ответил Алексей и вновь занялся телефоном. Я впала в ступор.

Темные волосы были у меня четыре года назад… Уйма времени. Где младший брат Керимова мог видеть меня, ему же было тогда лет двенадцать? И как он умудрился меня запомнить?

Интересный вопрос.

Я потерла пальцами неприятно покалывающие от пока еще несильной боли виски и скосила глаза на свои светлые пряди. Единственным их достоинством сейчас была длина. Цвет же оставлял желать лучшего. И, если раньше для меня это не имело значения, то теперь стала очевидной необходимость срочно заняться собой.

Последний раз я красилась достаточно давно — в светло-рыжий. Но после известия о беременности все эксперименты с собственной внешностью было решено отложить на неопределенное время. Вся эта химия, перекиси-краски, могли сильно повредить малышу. Я читала об этом и потому захотела оградить себя и своего ребенка даже от малейшего риска.

За два с хвостиком месяца корни немного отрасли, на всеобщее обозрение выставив мою натуральную темно-русую макушку. Рыжая краска быстро вымылась с обесцвеченных волос и уже спустя несколько недель после покраски волосы приобрели совсем неопрятный вид. Цвет стал блеклым. Не желтым, не серым… Печальная картина. Но стоит ли волноваться об этом?

Мысли от внешности быстро соскользнули дальше. Ребенок, сын, которого у меня не будет… Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

Решение поехать к Керимовым, даже в качестве оплаты собственного негласного долга перед Тимуром, перестало казаться правильным. Наверное, я додумалась бы до того, чтобы извиниться и, не слушая уговоров, броситься прочь из машины, но в этот момент водительская дверь распахнулась, и на переднем сиденье с комфортом разместился Виктор Керимов.

Убегать — поздно.

Я невольно поежилась, напрягаясь и готовясь к тому, чтобы выдержать колючий и едкий взгляд отца Тимура. Но против ожиданий, мужчина оглянулся на меня, улыбнулся сдержанно, но открыто, и кивнул.

Ни капли дискомфорта. Похоже, я зря себя пугала.

Предчувствия не оправдались.

Леша чему-то едва слышно усмехнулся. Я чуть-чуть повернула голову, чтобы посмотреть, из-за чего парню вдруг стало весело. Но на экране его мобильника светился список контактов аськи, и понять, что так рассмешило пацана, оказалось невозможным. Я уставилась на дорогу.

Range Rover бесшумно выезжал с парковки.

Керимов-старший нажал несколько кнопок на приборной панели, и из динамиков полился тихий приятный джаз. Машина набирала скорость.

Мария едва слышно заговорила с супругом о друзьях их семьи. Фамилии мне были неизвестны, дела незнакомых людей не волновали, и я быстро потеряла интерес прислушиваться к чужому разговору, не имеющему ко мне ни малейшего отношения.

Сильно хотелось спать. Но как отнесутся Керимовы, если я вдруг откинусь на подголовник и прикрою глаза? Вряд ли, поймут. Нет… нельзя этого делать. Кроме того, зачем показывать чужим свою слабость?

Я держалась и развлекала себя, разглядывая проплывающие за тонированным стеклом городские улицы.

Привычные ландшафты из салона дорого автомобиля должны были бы выглядеть как-то иначе. Не так как из авто простых смертных. По крайней мере, несколько лет назад я искренне верила в это. Но сейчас я смотрела на знакомые магазины, фонтаны перед Белым домом, потрескавшуюся штукатурку старых домов на окраине города и не замечала никаких отличий. Даже если бы я ехала на подержанной Toyot'e 90-х годов, или на двухлетней Ладе Калина я бы не увидела разницы.

Город остался прежним. Впрочем…

Быть может, все дело в том, что я просто пассажир, а не владелец подобной дорогой машины, которая одним своим видом подчеркивает мой высокий статус. Если бы я заработала на нее сама потом и кровью (тут я взглянула на Керимова-отца и поменяла свое мнение), то есть, конечно, умом и хитростью, то в этом случае я чувствовала бы себя по-другому?

Особенной, преуспевающей, лучшей??? Хм, непонятно… Но, надеюсь, у меня когда-нибудь появиться шанс это проверить.

Размышляя над этим вопросом, я сама не заметила, как несколько раз прикрыла глаза. Так и заснуть недолго.

Внедорожник шел плавно, как огромный корабль. И я уверена, дело тут было не только в качестве подвески дорогого и безусловно продуманного до мелочей авто. Плавность хода машины была абсолютной заслугой ее водителя. Виктор Керимов превосходно управлялся с рулем. Машина аккуратно тормозила перед светофорами и без рывков стартовала на зеленый свет.

Я прониклась уважением к этому мужчине, у которого при его загруженности, успешности и собственно, что скрывать, нереально высоких доходах, не пропало желание самому крутить «баранку». Многие бизнесмены не видят ничего приятного в подобной блажи и потому отдают предпочтение транспорту с личным шофером. Слава богу, Керимов-старший совсем не такой.

Все-таки приятно, что я ошиблась в отношении отца Тимура. Вероятно, он совсем не так плох, как я думала.

Настроение стало чуть-чуть лучше. Я спрятала улыбку, принявшись копаться в своей сумке, чтобы отыскать сотовый. Последую примеру Лешки и загляну в аську. За несколько дней меня, наверное, успели потерять все-все-все.

Но узнать, так ли это, мне не удалось. Мой мобильник исправно показывал дату и время и даже ловил сеть, но подключаться к интернету наотрез отказался. Мучаясь от дурных предчувствий, я набрала стандартную комбинацию для проверки баланса и разочарованно скривилась. Вот так блин…

Минус 8 рублей. Когда я только успела? Неужели, разговаривая с Диной (звонок шел на ее мегафон), я умудрилась спустить все деньги?.. Если так, то это значит, что я осталась без связи. Позвонить никому не могу и никто не сможет связаться со мной.

Черт, Флейм с Ником меня обязательно убьют! Ладно, сейчас еще рано паниковать. Когда окажусь на месте, надо будет пополнить счет и кинуть хотя бы короткую смску друзьям.

Я повертела в руках бесполезное устройство. Что с ним делать теперь. Только в качестве молотка для гвоздей и можно использовать. Или…

Фантазия, озабоченная извлечением пользы от умершего на время мобильника, вдруг разыгралась, и я в красках представила, как красиво можно бы было снять телефон, выброшенный из окна мчавшегося на полном ходу автомобиля. Если иметь хорошую камеру, с десятого дубля можно было бы получить интересный кадр.

— Удобный?

— Что? — я вздрогнула и выронила телефон к себе под ноги.

Парень среагировал мгновенно, молча наклонился и ловко вытащил мобильник из-под сиденья.

— Я спросил, удобный? Тебе нравится эта модель? — терпеливо, как для полоумной, снова повторил Алексей.

Офигеть можно. Он еще и разозлился, что я не поняла его с первого слова!

Я недоуменно взглянула на мальчишку, который сейчас с любопытством разглядывал мой телефон.

— Меня устраивает, — поборов дикое желание прочитать воспитательную лекцию, я пожала плечами и протянула руку, чтобы забрать мобильник.

— И чем он отличается от iphone? — очередной каверзный вопрос поверг меня в недолгий шок. У парня потрясающее умение общаться с людьми. Полный игнор моего жеста яркое тому доказательство. Я опустила руку, чувствуя себя до жути глупо.

— Ты об iphone 4? — все-таки уточнила я.

— Ну да, — небрежно ответил Леша, и в его голосе прорезались хорошо мне знакомые фирменные нотки Тима.

Братья, чтоб их…

Я вздохнула и, порывшись в памяти, принялась вспоминать объяснения Флейма. Именно он рассказывал мне об отличиях между понтовым iphone и Samsung Galaxy первой модели. Путем долгих разговоров с ним, я сделала выбор в пользу последнего. И спустя месяц по возвращении Андрея из командировки, парень преподнес мне в подарок именно Samsung.

Что ж, если Леше так интересно поговорить о телефонах. Пожалуйста… Чем бы дитя не тешилось.

И началось. Я никогда не жаловалась на память, но вопросы Керимова-младшего заставили меня напрячься. Парень спрашивал меня о каких-то незначительных, но важных лично для него мелочах, при этом он ни на секунду не выпускал мой телефон из своих загребущих лапок. А я не могла расслабиться. Я чувствовала себя школьницей на выпускном экзамене. И в чем тут причина, мне было совсем непонятно.

Вроде разговариваю с обычным пацаном, говорю об отличиях корпуса Iphone и Samsunga, об удобстве использования голосовых команд и голосового поиска Google и о многом другом, что выгодно (для меня) отличает samsung от айфона. Леша даже не пытается спорить со мной, слушает с интересом и просто задает вопросы.

Но от этого мне не легче.

— Ладно, спасибо. Я все понял. Айфон туфта, — прервав меня на середине предложения, Лешка положил мой телефон на сидение между нами и снова уткнулся в собственный мобильник. Айфон, кстати сказать.

Либо меня только что ловко поставили на место, либо у пацана проблемы с психикой. Я и сама временами бываю неадекватна, но чтоб настолько?!

Мое негодование было столь велико, что я позволила нескольким ругательствам вырваться сквозь зубы. Слава Богу, что «не сдержалась» я на немецком. Schei?e среди потока приглушенной брани было самым невинным.

— Was? Warum sind Sie wutend? (прим. Автора: Что? Ты почему злишься?) Черт, он еще и немецкий знает! Ладно, сейчас поболтаем!

— А ты считаешь, что все нормально? — раздраженно поинтересовалась я у Лешки, который полностью в своем стиле, неожиданно и бесцеремонно прервал мои гневные словоизлияния.

— А что я сделал, что ты так разозлилась? — спокойно поинтересовался парень, продолжая уверенно болтать со мной на немецком.

На секунду я даже позавидовала такой блестящей подготовке Керимова-младшего. В его возрасте о немецком я и не думала. Да и дожив до своих почти двадцати с хвостиком лет (летом исполниться двадцать один), я не могла сказать, что знаю язык Канта лучше этого шестнадцатилетнего подростка. Такое положение дел немного задевало, хотя не бесило так, как в случае с братом этого нахала. Тимур выводил меня из себя куда быстрее.

— Ты вообще умеешь нормально общаться?

— Я-то как раз умею. А ты нет. Так что Тимур был прав. Ты стерва.

— Что-о? — я в который раз за разговор с этим несносным мальчишкой впала в ступор.

— Ничего-о, — Лешка передразнил меня.

Я нервно сглотнула, сбитая с толку таким заявлением.

— Что я такого сделала? — недоуменно пробормотала, растеряв весь свой пыл. Бесполезно о чем-то спорить и отстаивать собственную точку зрения. Это же Керимовы, разве я не должна была понять, каковы из себя родственники Тимура, если он сам такой, какой есть?

— Ты? — Лешка усмехнулся. — Ты на себя в зеркало смотрела? Вся такая гордая, неприступная, мисс Снежная Королева. «Не подходите ко мне».

Очередной словесный удар Керимова-младшего заставил меня вздрогнуть. Я веду себя, как королева? О чем он?

— Ты же, как только села в машину, одним своим видом дала понять — «меня не трогать. Терпеть вас всех не могу. Сама не знаю, что делаю здесь». Разве я не прав?

Проницательный Алексей оказался настолько близок к истине, что я моментально залилась предательским румянцем. Никогда не думала, что мои мысли настолько легко прочитать.

— Вот видишь, — Лешка непонятно чему развеселился. — Сидишь, из себя обиженную дамочку строишь. А ведь я тебя последний раз видел на вашем с Тимом выпускном. И ты меня не знаешь даже. Зато туда же, как мой брат, ярлык повесила с первого взгляда и стеной отгородилась. Типа с таким, как я, ты общаться не будешь. А какой я, кстати?

Ошарашенная проникновенной речью подростка я смутилась, растерялась и долго собиралась с мыслями прежде, чем ответить. Лешка ждал моего ответа с интересом естество-наблюдателя. Я чувствовала себя лягушкой, препарированной на лабораторном столе.

— Я себя так ужасно веду? — переспросила я, чтобы убедиться, что все действительно плохо.

Лешка с энтузиазмом и беззлобной улыбкой кивнул. Его забавляла ситуация, в которой ему удалось сбить спесь с великовозрастной дуры. Я уже ничему не удивлялась.

Можно подумать, на практике в школе я не сталкивалась с не по годам развитыми ребятами. И как все дети, в меру жестокими и любопытными. Скрыть от них хоть что-то было нереально трудно. И любая ложь чувствовалась ими за версту. Но, один раз солгав, ты терял их уважение. Ни о каком «контакте» речи больше не шло. Твой талант преподавателя в то же мгновение можно было посылать ко всем чертям.

— Знаешь… Судя по всему, твой брат много обо мне говорит, — я не спрашивала и не ждала от Лешки ответа. Я рассказывала свою историю, слабо веря, что парень меня поймет.

Но раз мы начали говорить откровенно, пусть и на немецком (Керимовы-старшие, заинтересованные нашей перепалкой, несколько раз оборачивались на нас и улыбались), то надо пользоваться моментом. Выходит, с братом Тимура я умудрилась здорово ошибиться. В чем еще я была неправа?

Лешка согласно кивнул, подтверждая, что Тим часто меня вспоминает.

— И вряд ли, Тимур отзывается обо мне тепло.

— В основном, он говорит, что ты полная дура. Попробуешь убедить меня в обратном? — Лешка тонко издевался.

— Даже не буду пытаться. Просто хочу сказать, что у нас с ним сложные, мягко говоря, отношения. Он здорово попортил мою кровь.

— Ты ему тоже, — комментарий Лешки в другой раз заставил бы меня заскрипеть зубами. Но разве можно обижаться на правду? В конце концов, временами я гордилась, что мне удалось задеть Керимова за живое и заставить его злиться.

Я виновато улыбнулась.

— Да, так и есть. Мы оба не слишком умно себя ведем. И, вероятно, сильно друг друга бесим.

Я сделала паузу, ожидая, что сейчас Керимов-младший захочет снова вклиниться в мой монолог и вставить очередное свое замечание, поразительно точно бьющее в цель — то есть по самым моим больным точкам. Но Алексей промолчал.

— В общем… у меня сложилось предвзятое впечатление о вашей семье. Я извиняюсь за это. Но…

— Тебе не за что извиняться, — в разговор вмешался Виктор Керимов. Я вздрогнула от неожиданности и залилась румянцем по самые уши, хотя, казалось бы, краснеть сильнее уже было некуда. Кажется, мужчина многое понял из нашего разговора с Лешкой.

— Тимур тоже не умеет себя вести, — с легкой улыбкой заметил Керимов. — Женщинам простительны глупости. — Виктор позволил себе короткий взгляд на жену, в этот момент сосредоточенно перебирающей вещи в дамской сумке. — Но мужчина всегда должен оставаться мужчиной. И не принимать близко к сердцу женские выходки.

— Может быть, — осторожно согласилась я, думая о том, что я знаю лишь двоих таких ребят, которые на женские заскоки смотрят сквозь пальцы. Да и то, только на мои.

На дурацкие выходки своих подружек Флейм и Ник реагируют довольно остро. Практически, так же, как Керимов на мои. Выходит, вот он чистый пример любви-нелюбви в действии. Молчат и терпят глупость только тех, кого по-настоящему любят.

— Ты хорошо разговариваешь на немецком, давно его изучаешь? — Керимов легко перевел тему в безопасное русло. Но Мария вдруг призвала нас к порядку.

— Что у вас за секреты от меня? Витя, ты прекрасно знаешь, что я ничего не понимаю из того, что вы говорите.

Я стыдливо опустила глаза. А Керимовы отец и сын рассмеялись.

— У Ксении своеобразный взгляд на поведение Тимура. Они с Лешкой немного поспорили об этом. А я решил вмешаться.

Керимова оглянулась на меня. Я невинно улыбнулась.

— Так что, Ксения, когда же ты успела выучить немецкий? — Виктор вновь вернулся к вопросу о моих познаниях в языке.

— Ходила на допкурсы в университете.

— Как Тимур, что ли? — со смешком поинтересовался Лешка. А я почувствовала раздражение. На что это он намекает?

— Тимур ходил на итальянский, — возразила я.

— Да-да, — поддержала Мария Анатольевна и принялась рассказывать, как сложно было Тимуру совмещать обучению третьему языку, подработки в фирме отца и занятия спортом. Я кивала и сдержанно улыбалась. Рассказывать о собственных сложностях и непростом совмещений практически того же самого, а именно работы, фитнеса и многочисленных дополнительных курсов я не стала.

Зато Лешка опять меня подколол, тихо на немецком обозвав меня «повторюшкой». Чтобы не привлекать внимания Керимовых, мне пришлось молча показать проницательному наглецу язык. Подросток рассмеялся. Мария вопросительно на него покосилась, но рассказ не прервала.

Последующие полчаса дороги прошли в беззаботных разговорах. Причем, даже Лешка, не принимая непосредственного участия, временами отличался какой-нибудь залихватской фразой. Слава Богу, он подкалывал не только меня.

Пацан вообще ко многим вещам относился с иронией. И доставалось от него абсолютно всем. Хотя, понятно дело, отсутствующий Тимур и я в этот раз «страдали» больше всех.

* * *

Час в пути пролетел почти незаметно.

Машина Керимовых летела по трассе на приличной скорости. Даже с заднего сидения я видела, как стрелка спидометра зашкаливает за 160. Временами внутри все скручивало от страха.

Если в городе я успела порадоваться тому, насколько Виктор Керимов аккуратный водитель, то теперь мне представилась возможность лично проверить, какой он отменный гонщик. Нет, мужчина зря не рисковал, но от его виражей, резких перестроений из одной полосы в другую захватывало дух.

В такие моменты я была жутко рада, что пристегнулась. Лешка выглядел беззаботным. Чувствовалось, что он любит скорость ничуть не меньше отца. Его глаза загорались восторгом всякий раз, когда Керимов-старший совершал очередной головокружительный маневр, уходя в обгон «по встречке» прямо нос к носу с летящей на нас фурой.

Не к месту вспомнилась машина Тимура. Даже в полуобморочном состоянии, пока парень вез меня в больницу, я успела понять, что под капотом его Audi A4 скрывается мощь дикого зверя. Объем турбированного двигателя позволял разгоняться до сотни километров всего за восемь секунд. Неужели, Тимур тоже любит скорость?

Никогда раньше я не задавалась этим вопросом. В универе о своей любви к автомобилям и гонкам Тимур не говорил. Или просто удачно скрывал, что тоже похоже на правду.

Черт, лучше бы он терпеть не мог ни машины, ни дороги, ни гонки! Мне бы легче дышалось. Потому что думать о том, что нам могут нравиться одни и те же вещи, совсем не хочется. Мысль об этом меня откровенно бесит.

Будь моя воля, я бы предпочла выбрать для себя любое другое увлечение, но машины…

Черт, как я могу отказаться от любви всей своей жизни?

Я бы заскрипела зубами от опять подкатившей к сердцу злости. Но в этот момент проселочная дорога закончилась, и машина Керимовых вырулила к домику охраны. Я недоуменно уставилась на огромные ворота, загораживающие проезд.

Виктор опустил стекло, передал суровому охраннику с автоматом (ого!) какие-то документы и спустя несколько секунд мы продолжили путь по живописной дороге.

За воротами во все стороны, насколько хватало глаз, простирался девственный лес. Вековые сосны взвивались к самому небу по обе стороны дороги. Временами асфальтированные дорожки убегали в сторону от основной трассы, и тогда в глубине леса за массивными оградами виднелись крыши шикарных особняков.

Я нервно сглотнула.

Да, я слышала, что часто коттеджные поселки строятся прямо в лесу. И владельцы земли требуют от строителей максимального сохранения дикой природы. Но чтобы настолько… Такого я себе не могла представить. Нет, не так… Могла. Но никогда бы не подумала, что мне представиться шанс когда-нибудь побывать в подобном месте самой и все увидеть своими глазами.

Машина резко свернула на одну из аккуратных дорожек, и уже спустя мгновение мы подъехали к еще одним воротам. Пораженная увиденным, я молча уставилась на огромный дом.

Особняк Керимовых меня впечатлил. Он настолько удивил меня своими размерами и площадью приусадебного участка, что я, стараясь скрыть свое изумление, срочно принялась копаться в своем телефоне, изображая бурную деятельность.

Я даже не подозревала о том, что семья Тимура настолько богата. Оценить даже приблизительную стоимость особняка я была не в силах. Одно я знала точно, земля даже в самом дальнем (на границе с нашей областью) Подмосковье стоила немало.

Круто… Что я могла еще подумать?

Я чувствовала себя неловко. Даже, когда Виктор аккуратно припарковал машину в подземном гараже. И пока я возилась с ремнем безопасности, он успел выйти из автомобиля и, приоткрыв по очереди двери, выпустил нас с Марией наружу.

— Дамы, прошу вас.

Я выскользнула из машины и замерла, стараясь не слишком часто оглядываться по сторонам. Было жутко любопытно осмотреться вокруг, но я заставила себя держаться ровно. Пусть я никогда не видела подобной роскоши раньше, но разве дорогой отделкой и хорошей мебелью, безукоризненно подобранной к интерьеру, так просто меня удивить?

Лешка, незаметно подошедший сзади и покровительственно (если не сказать, панибратски) положивший руку мне на плечо, опять на немецком посоветовал мне не дрейфить. Я одарила его сердитым взглядом и без церемоний стряхнула его ладонь. За это я была удостоена еще одной, едва слышно брошенной парнем фразы:

— А в тебе что-то есть.

— Определенно. Кровь, вода. И мозги, — в ответ прошипела я, поднимаясь следом за Лешкой по лестнице на первый этаж.

Пацан усмехнулся. Слава богу, Керимов-старший не обратил внимание на шепот за своей спиной, иначе я бы снова покраснела от стыда, как школьница, пойманная за разглядыванием порно-журнала. Какая прелесть!

В просторной прихожей, выполненной в восточном стиле, у дверей на кухню нас встречала худая женщина неопределенного возраста. Мария Керимова тепло с ней поздоровалась. Виктор просто кивнул. Лешка сдержанно улыбнулся. Я растерянно пробормотала «здравствуйте».

— Зоя, не знаешь, Саша уже закончил с пловом? — спросила Мария Анатольевна, передавая в руки женщины объемный пакет. Я с удивлением поняла, что Зоя то ли татарка, то ли киргизка по национальности, работает у Керимовых кухаркой.

— Плов будет готов через час примерно, — спокойно ответила домработница. — Как раз есть время сделать салаты. Я все нарезала, но еще ничем не заправляла.

— Хорошо. Я сейчас переоденусь и спущусь к тебе, — пообещала ей Мария и обернулась ко мне.

Увидев меня за своей спиной, женщина вздрогнула и с некоторым удивлением посмотрела на меня. Похоже, Керимова успела забыть о моем присутствии. Впрочем, как и все остальные.

Виктор Керимов еще минуту назад скрылся за массивной деревянной дверью на первом этаже. А Лешка успел убежать дальше. Только что его яркая футболка последний раз мелькнула за поворотом лестницы на второй этаж.

Я вдруг остро ощутила свою чуждость и этому дому и этой семье. Надеюсь, Керимова не пожалеет о том, что меня пригласила. Лично я — уже пожалела.

Я улыбнулась Марии, ожидая от нее указаний. Возможно, мне стоит сейчас предложить свою помощь на кухне и присоединиться к Зое. Но женщина меня опередила.

— Пойдем, я провожу тебя в твою комнату, — обратилась ко мне Керимова, проходя дальше по коридору. — Ты, наверное, устала с дороги?

Вопрос Марии немного меня смутил. Надеюсь, я выгляжу не слишком бледно.

— Нет, со мной все в порядке, — я поспешила уверить маму Тимура в своем прекрасном самочувствии, предпочитая не афишировать, что немного устала. Слава богу, виски еще не ломило от боли. А низ живота впервые за последние дни не «ныл» от каждого резкого движения.

— Я могла бы вам помочь с приготовлением обеда и…

— Даже не выдумывай! Зоя с Сашей прекрасно со всем справятся, — уверенно возразила мне Керимова и, наконец, остановилась перед дверью, пропуская меня внутрь комнаты.

Я огляделась.

Большая кровать, письменный стол, шкаф и кресло. Маленькая дверь, ведущая, наверное, в ванную. Ничего особенно интересного. Все просто и функционально. А еще — неуютно. В оформленном дизайнером интерьере не чувствовалось души.

Только холод.

Заметив мой удивленный взгляд, Мария вдруг предложила мне здесь задержаться.

— Может быть, ты хочешь чуть-чуть освежиться? Принять душ, например? Полотенце на полках. А мыло, шампуни и гели для душа в шкафчике в ванной.

— Нет, нет, — я откликнулась довольно поспешно и повернулась к Марии. — Спасибо большое. Но, может, немного позже.

Женщина улыбнулась, видя мое замешательство, но настаивать все же не стала.

— Тогда давай я провожу тебя в малую гостиную? Думаю, ты найдешь там что-нибудь интересное для себя.

Я молча кивнула и следом за Марией поднялась на второй этаж. Малая гостиная оказалась первой комнатой направо от лестницы. Я заглянула внутрь, с любопытством разглядывая обстановку.

Бильярдный стол в самом центре. Несколько шкафов, заполненные книгами. Органолла у стены справа. Два кожаных дивана, стоящих углом. И огромный, просто нереальных размеров телевизор.

Оу… Куда я попала.

— Ну, что же ты. Проходи. Тимур в свое время собрал здесь хорошую коллекцию книг по психологии. Я помню, он как-то говорил, что ты тоже этим увлекаешься.

Хм… Увлекаюсь, слабо сказано. Но, каким боком Керимова может интересовать психология?!

— Тим в последнее время много читает. Попробуй сегодня с ним поговорить по этому поводу. Мне кажется, у вас найдется много общих тем для разговора.

— А…хм… тем? — недоверчиво переспросила я. Пробовать разговаривать с Тимуром о психологии? С ним?!

— Конечно, Ксения. Дай моему сыну шанс. Вам обоим это пойдет на пользу. Если хочешь знать мое мнение, мне давно кажется, что вы заигрались в детские игры. А ведь вам уже не по десять лет, — укоризненно заметила Керимова и улыбнулась. — Ладно, располагайся. Я загляну попозже, чтобы позвать на обед.

Женщина ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. С трудом верилось в то, что я только что узнала от матери Тима.

Я осторожно подошла к одному из книжных шкафов, принявшись разглядывать названия на обложках. Худшие опасения оправдались. Библиотека Тимура, если он, и правда, все это читал, была ничуть не хуже моей. Я наугад вытащила одну из книжек и пролистала, чтобы тут же убедиться в наличие у нас с Тимуром еще одной общей черты.

Тим, как и я, оставлял пометки на полях, маркером выделяя особенно интересные места в тексте. В душе зашевелилась легкая зависть к парню. По крайней мере, у Керимова была возможность сохранить свои бесценные комментарии для потомков. Я тоже писала…

Но, черт, книги с каждым месяцем становятся дороже. Практически, как бензин и хлеб. Именно поэтому все новинки книжного рынка я в грязную, как самый закоренелый интернет-преступник, «ловлю» на торрентах и качаю из бесчисленных электронных библиотек. И, если Керимов является обладателем живой коллекции увлекательных книг, то я могу похвастаться разве что ее виртуальной копией.

Блин, везет же некоторым!

— Прям «обыск и свидание». Нашла что-нибудь интересное? — незаметно подкравшийся Лешка, заставил меня вздрогнуть и выронить книгу. А ведь я чувствовала, что меня обязательно застукают с чем-нибудь провокационным в руках. И пусть это не порно-журнал, но книги Тимура тоже из этой же серии. Черт!

— Я с твоим братом на свидание не собираюсь, ясно? — недовольно буркнула я, осторожно наклоняясь за книгой. Лешка в этот момент подобрался ко мне поближе, но даже не предложил помочь (узнаю породу Керимовых. И вот только не надо мне говорить о предвзятом отношении к их семье. Некоторые черты характера, между прочим, передаются по наследству).

— Да-да. Именно так я и думал, — опять подразнил меня Лешка, уже заметив, что я остро реагирую на любые предположения о моей симпатии к Тимуру.

— Что за намеки? Что ты себе придумал?

Я обиженно отвернулась от стоящего поблизости парня и вернула книгу на полку, туда, откуда ее взяла.

— А мне придумывать ничего не надо, — ухмыльнулся Алексей, — Я все сам прекрасно вижу.

— Да-а? Ну, тогда, следуя твоей логике, предположу, что раз мне нравится Тимур. То я нравлюсь тебе.

Отличная идея. Надеюсь, младший Керимов увидит логическое несоответствие в своих рассуждениях и отстанет от меня со своими издевками по поводу брата.

Но Алексей вместо того, чтобы усмехнуться, что выходило у него на «отлично» в точности, так же, как у Тимура, смутился. И несколько порывисто отодвинулся от меня на пару шагов.

Эй, я что-то не поняла. Я что, попала пальцем в небо?

Я с подозрением уставилась на парня, которого последний раз видела четыре года назад. В любовь с первого взгляда я ни за что в жизни не поверю, так что симпатию Лешки, если допустить, что она действительно существует, можно объяснить только неистовой пляской половых гормонов.

— Ага, очень нравишься. Жить без тебя не могу, моя Королева, — сладким голоском вдруг пропел Лешка и скривился в подобострастной гримасе. А потом уже деловым тоном добавил, — мне ниц падать или так поверишь?

— Так сойдет, — благосклонно ответила я и рассмеялась. Слава Богу, я ошиблась. Раз парень дурачится, значит, ничего серьезного. Мне просто показалось.

— Ты что собралась делать? — поинтересовался Лешка, с удобством усаживаясь на диван и глядя на меня снизу вверх. Я последовала его примеру, проверив на мягкость угловую кушетку. Ничего так. И подремать даже можно. Но кто бы мне дал…

— Не знаю, — честно призналась я. — Ничего не хочется.

— Так не бывает, чтобы ничего не хотелось. Ну, или ты врешь.

— Какая у тебя логика… мужская. Ты меня все время в чем-то пытаешься уличить.

— Конечно. За тобой глаз да глаз нужен. А то снова превратишься в мисс ледышку.

Я хмыкнула. Вот так и прилипают клички. Хорошо еще, что брат Тимура не знает, что в школе меня звали Плаксой. Вот бы он повеселился.

— Не обзывайся. У меня просто голова болит.

Это была маленькая ложь. С моей головой все было в полном порядке. Но не признаваться же брату Тимура в том, что я боюсь переусердствовать с физической нагрузкой? Наклоны и растяжки у края бильярдного стола явно не относятся к умеренным — тем самым нагрузкам, что мне разрешил мой врач. Я больше не хочу рисковать.

— Уууу. Вечные женские отговорки, — с презрительным видом скривился Керимов-младший. Он так уморительно выглядел, строя из себя прожженного ловеласа, который по горло сыт девичьими хитростями, что я, не выдержав, рассмеялась.

— Опытный ты наш, когда только женские уловки успели тебя утомить? — иронично поинтересовалась я.

А Лешка вдруг дерзко взглянул на меня и с наглой улыбочкой спросил.

— А ты сомневаешься, что у меня достаточно опыта?

Я нахмурилась. Никогда не любила таких разговоров на грани флирта и пошлости. Тем более с детьми. И тем более с братом самого Тимура. Я и так сильно сомневаюсь, что приняла правильное решение, согласившись приехать.

Заметив мое мгновенно изменившееся настроение, Лешка улыбнулся уже открыто и, как ни в чем не бывало, предложил:

— Давай партию в бильярд. Ты, надеюсь, играть умеешь?

— Умею, — вздохнула я. — Но давай не сегодня. У меня…

— Голова болит, я понял, — закончил Лешка и перевел свой взгляд на огромный телевизор. Лицо парня вдруг озарилось довольной улыбкой. — А ты когда-нибудь в Play-station играла?

— Да, несколько раз играла у друзей.

— Отлично! Тогда давай в гонки? — глаза Лешки загорелись азартным блеском. Похоже, ребенок собрался самоутвердиться за мой счет.

Мне совсем не хотелось играть. Реальные спортивные болиды куда интереснее виртуальных. Но когда еще я доберусь до настоящей трассы? К тому же, может это не самая плохая идея — утереть нос самоуверенному мальчишке (кто бы его брату помог в этом).

— Давай, — я согласно кивнула. И Лешка, как метеор, с радостным воплем сорвался с дивана, чтобы настроить приставку. Я украдкой зевнула, спрятав лицо в ладонях.

Надеюсь, это будет не очень скучно?

* * *

— Я выиграл, выиграл! — Лешка упивался восторгом, как пятилетний ребенок. — Скажи, что я тебя сделал.

— Обойдешься, — возразила я. — До этого я обыграла тебе три раза подряд. А сейчас просто дико устала.

— Но в итоге я же все-таки пришел первым! — парень не собирался сдаваться. Ему, похоже, здорово хотелось, чтобы его похвалили.

— Да, ты молодец. Быстро учишься у лучших, — я показала ему язык и без сил привалилась к спинке дивана.

Играя в Play Station, мы с Лешкой сидели на полу. В азарте следя за стремительным движением машин на экране, я не обращала внимания на неудобства. Зато теперь, когда адреналин схлынул, накатила усталость. Я чувствовала себя разбитой.

— Может еще один круг? — предложил неугомонный парень, пребывая все еще под впечатлением от нашей совместной гонки.

— Нет, с меня на сегодня хватит, — я ответила слишком категорично. И Лешка моментально насторожился.

— Эй, ты в порядке? Голова не болит? — Алексей округлил глаза и постарался проявить заботу так, как умел. Чисто по-Керимовски, кстати.

В памяти всплыло вдруг лицо Тимура, который в самом начале нашего знакомства, классе в пятом то есть, вызвался помочь мне с книгами. Это выглядело примерно так же — очень искренне и очень неуклюже.

— Да, все нормально, — я вяло улыбнулась. — Сейчас на диван только переберусь и…

Закончить я не успела. Лешка метнулся ко мне и, как только я начала возиться на полу, галантно протянул мне руку, помогая подняться. Я с благодарностью схватилась за него.

— Все нормально? — взволнованно поинтересовался Лешка и, пользуясь моментом, обнял меня за плечи.

— Да! Просто давление упало, наверное, — отмахнулась я от нежданной заботы Керимова-младшего.

— Точно? — Лешка помог мне устроиться на диване, поправил подушки, расправил смятую юбку моего сарафана. Откинул с моего лица непослушные длинные пряди, норовящие забраться в глаза. Та-а-ак…

— Может, хватит? — я остановила руку парня в нескольких миллиметров от моих волос. Парень невозмутимо отступил от меня на один шаг. — С прической я сама разберусь.

Керимов-младший невозмутимо пожал плечами.

— Я лишь хотел помочь.

— Спасибо! — я усмехнулась. Взгляд парня уже несколько минут был прикован к моей груди, а мальчишеские ладони до этого уже успели изучить мою обнаженную спину. Если помощь подразумевает такой тесный контакт, то лучше я обойдусь без нее.

Лешка хмыкнул и, наконец, догадался посмотреть мне в глаза. В них явно читался вызов.

— Мисс колючка. Я лишь стараюсь быть вежливым.

— Распускать руки — вежливо? — с усмешкой поинтересовалась у парня.

— Да, брось, я просто…

— Леш. Мне не пятнадцать лет, — я говорила серьезно. Шутки кончились. Если сразу не расставить все точки на «и», я получу массу проблем в дальнейшем. — Еще раз начнешь меня щупать, получишь по фейсу. Тебе ясно?

Лешка прищурился. И улыбнулся фирменной улыбкой Керимовых-младших. Гадко и многообещающе.

— Теперь понято, почему Тимур тебя терпеть не может. К тебе на кривой кобыле не подъедешь.

— Давай без русского фольклора, плиз. Если хочешь привлечь чье-то внимание, веди себя, не как озабоченный придурок, впервые увидевший женское тело.

— А у меня есть шансы, если я начну за тобой ухаживать? Розочки, конфетки, романтика?

Я поморщилась. Похоже, меня снова загоняют в ловушку.

— Ни одного, — все-таки благоразумие ко мне вернулось. Я сказала правду, не видя ни малейшего толка сейчас врать. Тем более ответ был очевиден.

Керимов-младший снова оскалился в улыбке голодного шакала. Думает, что уже победил.

— Тогда какой смысл? Я буду делать то, что хочу, — наглости братцу Тимура не занимать.

— Да, пожалуйста, — я пожала плечами. — Я тебя уже предупредила. Больше повторять не буду. Так что не удивляйся, если в следующий раз я тебе врежу.

— Договорились. Постараюсь избежать твоих кулаков.

Маленький нахал показал мне язык.

— Я иду вниз, принести, тебе что-нибудь попить?

Я задумалась и потом покачала головой.

— Нет, спасибо. Ничего не хочется.

— Ну, ладно.

Лешка остановился у двери, снова окинул меня внимательным взглядом, словно прикидывая, не натворю ли я глупостей, когда останусь одна. Я улыбнулась.

Парень с тяжелым вздохом скрылся в коридоре, пообещав мне вернуться через несколько минут.

* * *

Я просыпалась несколько раз, ворочаясь на неудобном диване и устраиваясь удобнее. В какой-то момент мне приснилось, что в полутемной комнате появился подозрительно знакомый чертик. Я не видела его лица, но интуиция подсказала о том, что я знаю застывшего на пороге комнаты мелкого монстра. Он что-то раздраженно прошипел, такое предсказуемо его, что я, успокоенная этим чувством узнавания, улыбнулась. Через мгновение чертик, как и положено чертям, испарился в клубах черного дыма.

Мне еще какое-то время снился ад. Два беса в красных туниках, стоя над клеткой, в которой сидела моя душа, спорили о моей дальнейшей судьбе. Один из них настаивал, что меня надо срочно переводить во второй круг. Ибо грех мой непростителен.

Его товарищ доказывал, что меня надо вернуть обратно. Я попала в ад по ошибке. Потому что еще не умерла.

Их жуткие крики о моем наказании сотрясали весь дом. Я испуганно жалась к прутьям своей клетки и силилась закричать, зовя кого-нибудь на помощь. Но горло пересохло, и я могла только едва слышно сипеть. Не надо!

Я резко распахнула глаза и, первые несколько секунд ошарашено оглядывалась по сторонам, вспоминая, как оказалась в этой комнате. Память возвращалась неохотно. Мысли путались.

Выбираться из-под пледа (кто меня им накрыл?) не хотелось. Если бы не жажда и понимание, что некрасиво разлеживаться в гостях, тем более в гостиной, я бы позволила себе поваляться еще несколько минут. Но будет неприятно, если в комнату сейчас кто-нибудь зайдет (а судя по звукам, доносящимся откуда-то снизу, в доме бушует скандал) и обнаружит меня бодрствующей.

Я вздохнула и принялась подниматься. Осторожно откинула край одеяла и спустила ноги с дивана. Ничего не болело, но чувствовала я себя совсем неблестяще. Как после тяжелой болезни. Вроде, жива и могу даже двигаться без посторонней помощи, но шевелиться не хочется совершенно. Может, стоит позвонить врачу? Не переусердствовала ли я сегодня? Но, чтобы предупредить Керимову о своем состоянии, надо для начала ее найти.

Я приоткрыла дверь, прислушиваясь к тишине, воцарившейся в доме несколько мгновений назад. Совсем недавно я слышала приглушенные голоса, судя по интонациям спорящие о чем-то не очень приятном. А сейчас все резко стихло.

Я постояла несколько секунд в нерешительности, размышляя над тем, стоит ли рисковать и выходить в коридор. И все же, обманутая минутным спокойствием, я решилась добраться до лестницы. Интуиция впервые за несколько дней строптиво молчала.

На втором этаже царило сонное уныние. Я распахнула несколько дверей, заглядывая в комнаты в надежде отыскать Лешку. Почему-то казалось важным поговорить с ним прежде, чем я спущусь вниз.

Напряжение, едва ощутимое с утра, сейчас стало почти невыносимым. Дом был мне чужим. Семья чужой. С каждой минутой, проведенной в этом месте, я чувствовала нарастающее беспокойство и неправильность происходящего.

Лешки нигде не было, и этот факт заставлял меня нервничать еще больше. Я жутко боялась сделать что-то не так. Впрочем, куда больше? Я УЖЕ сделала глупостей больше, чем нужно.

Еще раз без особой надежды обведя взглядом пустой коридор, я отправилась к лестнице. Беззвучно скользнула вниз по ступенькам и… застыла статуей, до боли вцепившись в перила.

Мне сверху была отлично видна просторная прихожая с распахнутыми настежь окнами. Слабый ветер ласкал в объятиях полупрозрачный тюль. Опираясь руками о трельяж, спиной ко мне стоял Тимур.

Сердце предательски вздрогнуло и сжалось от страха, когда я увидела парня. Вся его поза говорила о недовольстве. Его мать, стоящая в пол-оборота ко мне, напряженная и взволнованная, нервно перестукивала пальцами по поверхности полированного стола. Женщина встревожено смотрела на сына и кусала губы.

Тимур вдруг резко развернулся.

— Зачем ты это сделала? — холодно поинтересовался у матери Керимов. Его голос был тих, презрителен и полон едва сдерживаемой злости.

— Так будет лучше, — просто ответила Керимова. Столько уверенности было в ее словах, что я мгновенно прониклась жалостью к Тимуру. Спорить с этой упрямой женщиной трудное и бесполезное занятие. Она все равно сделает то, что решила.

— Для тебя в первую очередь, — добавила женщина и подошла к сыну, протягивая руку, чтобы… погладить? Успокоить?

Я так и не поняла, зачем Керимовой понадобился этот жест. Тимур не позволил ей исполнить задуманное. Он отступил на один шаг, рука матери, так и не коснувшаяся сына, повисла в воздухе. Мария с сожалением опустила руку и замерла перед Тимуром, не решаясь больше подходить ближе.

— Лучше в чем? — поинтересовался Тимур с неприкрытой иронией. Он не верил матери. И это тоже было очевидно. — Журналисты в один момент выяснят, что ты забрала Ветрову из больницы. И что тогда будет?

— Не вижу в этом ничего плохого, — спокойно возразила Керимова. — Они только еще больше убедятся в своих предположениях.

— Каких предположениях? — сквозь зубы процедил Тимур. — Я не против, чтобы все вокруг считали, будто мы с Ветровой встречались в прошлом. Но я не собираюсь делать из нее свою постоянную девушку! Даже для журналистов. Я уже говорил тебе об этом.

Керимова не слышала упреков в словах сына. Или просто не предала им значения.

— Ксения не так глупа, как ты думаешь, — осторожно, будто разговаривая с капризным ребенком, заявила Мария. — Может быть, если бы ты с ней пообщался, то…

— Вот только не надо заниматься сводничеством, — потребовал Тимур, отворачиваясь к окну.

— Я стараюсь для тебя и…

— Ты не имела права лезть в мою жизнь, — не дослушав, перебил Тимур и с упреком посмотрел на мать — Я просил у тебя совсем не об этом. Почему ты просто не помогла этой дуре выписаться из больницы и не предложила ей на пару дней свалить на дачу к друзьям?

— Потому что ей нужна квалифицированная помощь, — с каждой минутой раздражаясь все больше, ответила Керимова. — Ксения еще еле держится на ногах. И если бы с ней что-нибудь произошло…

— Она бы позвонила врачам, точно так же, как это сделаешь ты. Ничего бы с ней не случилось.

— Тимур, Ксения уже у нас, хватит спорить. Просто будь добр…

Тимур неожиданно рассмеялся и покачал головой.

— Нет, — Тимур был тверд в своих словах. — Я уже говорил тебе, что мне нужно в Москву. Я обо всем договорился с друзьями.

Керимова воспользовалась последним действенным средством. Она опустилась до угроз.

— Я расскажу отцу, к кому и зачем ты едешь! И тогда посмотрим, что он скажет. Ты останешься здесь.

Парень настороженно взглянул на мать из-под небрежной челки. Но испуганным? Нет, он не выглядел впечатленным словами матери — Хватит пугать меня отцом, — спокойно парировал Тимур. — Я не пятилетний ребенок и давно вырос из-под твоей юбки. Но ты до сих пор лезешь в мою жизнь и пытаешься решить все за меня. Я уезжаю сейчас в Москву. А ты занимайся Ветровой сама, если хочешь. Но на твоем месте я бы вызвал этой дуре такси и отправил ее домой.

Домой?

Осознание собственной глупости, непоправимой ошибки, которую я совершила, пригвоздило меня к полу. Не в силах пошевелиться я стояла на лестнице и, хватая ртом воздух, мелко дрожала.

Даже, когда парень прошел мимо молчащей матери и стал подниматься на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки, я не смогла заставить себя сдвинуться с места. Быть может, у меня была секунда-другая, прежде чем Керимов заметил бы меня. У меня появился бы шанс спрятаться в одной из пустых комнат. Но… зачем? Что изменит мое бегство?

Парализованная от страха так же сильно, как жертва, при виде неотвратимо приближающегося хищника, я настороженно наблюдала, как плавно двигается в мою сторону Керимов. Все внутри кричало о том, чтобы я сделала хоть что-нибудь, чтобы уйти с пути раздраженного до предела парня. Но, как во сне, я могла лишь смотреть, судорожно захватывая воздух. В груди было холодно и пусто. И даже дыхание причиняло невыносимую боль, будто в легкие попала вода. Щеки горели… от стыда.

Тимур увидел меня не сразу. Но увидев, остановился. Он разглядывал меня несколько мучительно долгих мгновений. И пока смотрел, лицо его неуловимо менялось. Налет злости, портивший идеальную физиономию парня, испарился. Керимов чуть прищурился, окинув меня с ног до головы внимательным взглядом. А затем усмехнулся. Его изящные губы растянулись в презрительной улыбке, и в глазах в то же мгновение появился злорадный блеск.

Мое сердце ухнуло куда-то в живот. Я начала пятиться, нервно цепляясь за стену, чтобы не упасть, вслепую переставляя ноги по ступенькам. Керимов вновь улыбнулся. Многообещающе, пугающе… И медленно, растягивая удовольствие и наблюдая за моей дрожью, стал подниматься мне навстречу.

Моя рука в какой-то момент не нашла опоры. Лестница, наконец, кончилась. Я едва не упала, споткнувшись о последнюю ступеньку, неловко покачнулась и удержала равновесие лишь каким-то чудом. Тимур хмыкнул и вырос передо мной в ту же секунду.

Сердце взлетело под горло. Желание ударить, унизить, причинить мне боль так ясно читалось в глазах Тимура, что мне стало жутко.

Слава Богу, Мария Керимова, о чем-то заговорившая со своим мужем в прихожей, спасла меня от неминуемой участи. Тимур прислушался к разговору родителей, нервно дернул плечом и, вцепившись в запястье, потащил меня вглубь по коридору, подальше от лестницы.

* * *

Я упиралась и старалась вырвать собственную руку из железной хватки парня. Но все было бесполезно. Парень сильнее сжимал мое запястье и молча тянул меня за собой. Всего через мгновение он впихнул меня в одну из комнат и захлопнул за нами дверь. Мы оказались в спальне. На стенах висели плакаты с изображением спортивных машин, в углу на стойке стояла электрогитара.

Едва почувствовав, что меня больше никто не держит, я отодвинулась от Тимура и замерла посреди комнаты, недалеко от кровати. Проходить дальше я не стала, трезво рассудив, что лучше оказаться поближе к выходу. На всякий случай…

Я все еще мелко дрожала, но скорее от напряжения, чем от страха. Как и всегда бывало со мной во время перепалок с Керимовым, я начала злиться. Эта злость еще не оформилась в слова. И четких мыслей о том, что говорить Тимуру, пока не появилось. Я лишь твердо была уверена в одном — я не позволю Керимову снова цепляться ко мне.

Да, я виновата в том, что приняла приглашение Марии. Но, слава богу, это не смертельная ошибка.

Тимур тем временем распахнул двери платяного шкафа и, вытаскивая рубашки и футболки, скидывал их на постель. Я наблюдала за ним с приличного расстояния, с удивлением отмечая, как ловко Керимов складывает майки, как расправляет складки пиджака, упаковывая его в спортивную сумку. Эта аккуратность, всегда импонирующая мне в мужчинах, в исполнении Тимура — раздражала.

Сборы заняли у парня всего несколько минут, в течение которых я молча пялилась на Керимова, ожидая скорого всплеска его негодования. Я не догадывалась, что именно задумал Тим. Но ничего хорошего ждать от него не приходилось. Я физически ощущала повисшее в воздухе напряжение между нами. Парень был слишком зол. А я слишком… устала.

Тимур застегнул свою сумку, в последний раз обвел комнату внимательным взглядом, проверяя, все ли упаковано и убрано на места. А затем… он обернулся ко мне, и я отпрянула, настолько мерзким показался мне Керимов в этот момент. Самодовольная улыбка озарила лицо парня, и мое воображение мгновенно нарисовало жуткие картины того, что сейчас может сделать со мной Тимур в качестве «маленькой» мести.

Я боялась этого. И страх снова мешал мне думать. Я запуталась в собственных чувствах.

За прошлые годы Керимову удалось, если и не сломать меня, то приучить быть осторожной. Всегда, в любой момент ждать от него очередной едкой шутки и презрительных замечаний.

Чуть что: «Ветрова, ну, и что ты опять натворила?» «Ветрова, перестань», «Ветрова, уймись, а?» «ВЕТРОВА!!!» Какого черта, он ко мне привязался?

Интересно, может у Керимова просто нереализованные потребности в заботе о ком-либо? Представить только, такой добрый-добрый дядя Тимур. Но на дядю он еще не тянет, а вот на старшего брата вполне. Тогда стоит начать называть его братиком и знакомить со своими парнями. Представив на минуту, как я отпрашиваюсь на свидание у Керимова, меня пробрал нервный смех.

Я сделала несколько шагов, уходя с дороги Керимова и сохраняя между нами приличную дистанцию. Освободила себе место для вынужденного отступления, если Тимур решится подойти.

Слишком часто Керимов причинял мне боль.

Но ведь ранить человека можно и без прикосновений. Слова иногда бьют куда сильнее пощечин. Керимов слишком давно со мной знаком. Он знает что говорить. У него вообще отличный нюх на мои болевые точки.

— Ну, что, Ветрова? — Тимур как всегда произнес мою фамилию с толикой презрения. — Хорошо отдохнула у нас в гостиной? Понравилось? Диван удобный, подушки мягкие? Кофе тебе не принести?

Я нахмурилась и едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Голова Тимура — кладезь бредовых идей. Проще молчать, чтобы не связываться с придурком.

— Ты язык проглотила? — недовольно поинтересовался Керимов. И мне захотелось рассмеяться, настолько очевидными стали все желания парня.

Тимур провоцировал меня на конфликт: ярко, грубо, несдержанно. Неумело, я бы даже сказала.

— Я не играю в эти игры, — тихо произнесла я. Удивляясь своей смелости, я чуть улыбнулась.

Эффект от моих слов превзошел все мои ожидания.

Керимов побледнел. О да, нужно отметить это событие фейерверком! Жаль, что побледнел всего лишь от гнева, а не от страха. Но для начала — сойдет.

Перестав улыбаться, я пыталась скрыть свой секундный испуг за серьезным выражением лица.

Тимур внимательно меня оглядел, замечая все: и как я нервно сглотнула, и как я не знаю, куда деть руки, и как сильно мне хочется сбежать. И что только стена за спиной придает мне сил и каплю уверенности.

Тим, вроде, успокоился: бунт среди придворных вот-вот будет подавлен. И лишь, заметив, что я продолжаю хранить молчание, Тимур взбесился еще больше. Всегда знала, что своим молчанием я могу довести его до белого каления.

Я отрицательно качнула головой. Тимур, разгадав мою тактику, неприятно усмехнулся. К сожалению, заставить его заткнуться я не могла.

— Как тебе у нас, удобно? — широким жестом парень обвел комнату. — Располагайся, чувствуй себя, как дома.

От предложения, сказанного таким тоном, мурашки побежали по коже.

— Спасибо, не надо, — пробормотала я сквозь зубы. Мои слова еще сильнее разозлили Тима.

— Странно. А я подумал, что ты здесь забыла что-то, — он мастерски изобразил легкое недоумение и жестко добавил. — Ты зачем вообще явилась?!

Боже, сколько можно терпеть эти издевательства? На что Тимур опять намекает?

— Я хотела помочь, — ответила чуть слышно.

— А кто тебя просил об этом?! — неожиданно взорвался Тим.

Я огрызнулась, зашипев как кошка:

— Ты сам хотел, чтобы я…

— Я просил тебя просто уехать из больницы и не общаться с журналистами, — перебил Керимов-младший. — Не понимаешь слов — читай по губам: к себе домой я тебя не приглашал!

Ах, вот как! Интересно, а он знаки понимать умеет?! Подавив желание, послать его куда подальше по средством тех же знаков, я уставилась на стену за спиной Керимова. Нужно было хоть немного успокоиться.

Разговор с Тимуром привычно заставлял меня кипеть от злости. Я потерла ладонями пылающее от гнева лицо. Мне казалось, что еще немного, и я взорвусь, обвиняя Тимура в несусветной глупости и требуя от него извинений. Пусть он замолчит, пусть признается, что не прав!

Но кричать я не стала.

— Я тоже не просила тебя помогать… — по возможности спокойно я возразила Керимову. — Я тоже не просила тебя ни о чем! Но ты…

— А что такое? — снова перебил Тимур, — ты собиралась сдохнуть? Надо было тебя бросить там на крыльце?

Я вздрогнула от предположения Тимура, но не отвела глаз. И с вызовом ответила, глядя на парня.

— А если так? Если я не хотела жить?! С чего ты вдруг решил помочь? Ведь если бы ты прошел мимо, то…

— Умереть она хотела, черта с два, — деланно равнодушно усмехнулся Тим и добавил, глядя мне в глаза: — Ты, наверное, и залетела специально? Только до отца ребенка не добралась. Сколько денег ты хотела с него содрать? Или, что, может тебе штамп в паспорте был нужен?

Последний вопрос был задан философским тоном и не требовал ответа. Слушая рассуждения Тимура, я была готова к любым его словам, но это…

После его последнего чертового вопроса воздух вышибло из легких, будто четко поставленным ударом под дых. Я попятилась от Керимова, хотя расстояние между нами ничем не могло мне помочь.

Слез не было. Страха тоже. Только отчаяние навалилось на плечи. Я вдруг очень остро почувствовала собственную слабость. Словно, после выкидыша я перестала быть самой собой, растеряв все силы.

Мне нечего было возразить Тимуру. И, что самое страшное, — больше не хотелось возражать.

— Счастливо оставаться, Ветрова, — не дожидаясь моего ответа, пожелал мне Тим. — Наслаждайся жизнью, пока есть возможность.

Уже через секунду я осталась в комнате одна.

* * *

Нет, этого не может быть. Просто не может быть. Зачем я согласилась на эту авантюру. Хотела сделать доброе дело? Помочь и кому? Тимуру?

Бред…

Мне надо уехать отсюда!

Эта единственная мысль, принятое, наконец, решение придали мне невиданные силы. Я добралась до подоконника, взглянула мельком на пустой двор с высоты второго этажа и, убедившись, что он совершенно пуст, забрала свою сумку. Вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Это была необходимая мера. Для того, чтобы я могла выиграть время, нужно сделать хоть что-то, чтобы никто не догадался о моем побеге.

Я жутко нервничала, сердце стучало под горлом. Сознание рвалось вперед и требовало ускориться, перейти с шага на бег и, наконец, выбраться из дома. Но понимая всю опасность такого ускорения в моем плачевном состоянии, я сдерживала себя.

Спокойно идти по коридору и покорять лестницу, осторожно спускаясь вниз, у меня получалось плохо. Уже к восьмой ступеньке, которую я преодолела, мое раздражение на Тимура и всю семью Керимовых, втянувших меня в свои игры, притупилось. Благоразумное второе «я» подало-таки голос и гаденьким тоном, как всегда очень похожим на ядовитый тон Тимура, поинтересовалось, что я, дура такая, делаю?…

Убегаю… Как в глупых американских мелодрамах, я «рву когти» из-под носа семейки парня, меньше всего похожего на героя романтической комедии. Как-то так.

Ты сейчас грохнешься в обморок, или у тебя начнется кровотечение, или в незнакомом городе за сто километров от дома ты обязательно найдешь приключения на свои нижние девяносто. Советую подумать и вернуться в комнату, — предложил внутренний голос и, посчитав задачу выполненной, заткнулся.

Нет, оставаться я не собиралась. Уходить — быть может, действительно было глупо. Но я уже более-менее четко представляла, что буду делать, как только окажусь за пределами коттеджного поселка. При всем моем желании, даже если я позвоню Флейму из дома, воспользовавшись стационарным телефоном Керимовых, охрана не пустит его к особняку.

И даже если Андрею удастся добраться до дверей этого дома, вряд ли, встреча моего лучшего друга и Тимура с его семьей пройдет без скандала. Я не могу впутывать сюда еще и Флейма. Значит, уходить прямо сейчас — обязательно.

Мое промедление, любая моя заминка неизбежно приведут к еще одному витку выяснения отношений. Не с Тимуром, так с его родителями, которые захотят меня остановить. Но я не хочу здесь оставаться!

Спустя несколько секунд, когда нижняя ступенька лестницы была благополучно мной преодолена, я услышала, как в глубине первого этажа хлопнула дверь. Я замерла, чувствуя себя мышью под веником, только что пойманную возле пустой мышеловки с кусочком сала в зубах. Дальше по коридору раздались недовольные голоса.

— Я устала повторять. Это бессмысленно…

К женскому добавился басистый, мужской. Я не разобрала слов, но по интонациям узнала Керимова-старшего. Тимур вяло огрызнулся. И все стихло.

Слава Богу!

Я облегченно вздохнула. Разговор Керимовых мне только на руку. Увлеченные спором, хозяева дома не скоро заметят мое отсутствие.

Недолго думая, точнее не думая вообще ни о чем, кроме желания немедленно оказаться подальше отсюда, я распахнула входную дверь и по мощеной дорожке побрела прочь от крыльца. Я не торопилась, хотя в крови бурлил адреналин, и сердце стучало быстро-быстро.

Не хотелось думать о том, что придется объяснять Керимовым, если меня сейчас увидят. Но, даст Бог, все обойдется, и меня никто не заметит.

Особняк Керимовых был окружен высоким забором. Вероятно, он выглядел неприступным для тех, кто смотрел на него с улицы. Но для меня выбраться на дорогу оказалось совсем несложно. Последняя дверь на пути к моей свободе была заперта на обычный электромагнитный замок. Я аккуратно повернула запорное устройство, опасаясь при этом жуткого скрипа. Но дверь подалась моим движениям без лишнего шума.

Последний шаг отделял меня от моей свободы, и отчего-то его было страшно делать. Возможно, стоит вернуться? — вновь вмешался внутренний голос. Ну, конечно!

Я оглянулась на особняк, оставшийся за моей спиной и усмехнулась… Где-то там Тимур спорил с родителями.

Керимов не хочет видеть меня? Отлично! Я тоже не горю желанием провести в его доме несколько дней. Я знаю, что делаю. Все, что случилось, — к лучшему.

Дверь плавно закрылась.

* * *

Широкая подъездная дорога к воротам особняка уходила в обе стороны. Я огляделась, вспоминая путь, по которому Керимов-старший доставил нас к этому месту и, выбрав направление, свернула направо.

До домика охраны и собственно выхода из поселка мне придется пройти сотни три метров. В другой раз я бы пробежала их за несколько минут. Но это именно что в другой раз и в другой жизни. В моем состоянии торопиться можно только на тот свет.

Как хрустальный бокал, которому вздумалось вдруг двинуться к краю стола (если предположить, что эта дорога ведет меня к чему-то неизвестному, то край стола — вполне подходящий образ), я плелась медленно и неуклюже, аккуратно переставляя ноги. Прохладный ветер, поднявшийся к вечеру, остудил пылающее лицо. Но он ничего не мог сделать с той бурей чувств, что меня охватила. Я все еще дрожала от негодования и злости.

Последнее предположение Тимура о моей заранее спланированной беременности — бред, бред, бред! Как у него язык повернулся такое сказать?

Я сжала кулаки, представляя, как при случае ударю Керимова и заставлю его подавиться своими словами. Он не имеет права меня осуждать! Что бы я ни делала, это не его дело!

Но… Черт. Какая разница, что Керимов не имеет ко мне никакого отношения? Он меня на дух не переносит. И потому Тимур ни за что не станет молчать, если будет возможность меня унизить.

Это такая игра, увлекательная игра на двоих, где каждый портит нервы другому. Главное причинить максимум боли. И не важно, насколько силен удар, не важно, что чувствует второй игрок. Победа не важна. Лишь процесс имеет значение…

Керимов снова ударил меня в больное место. Ему даже не пришлось напрягаться, чтобы его найти. А ведь я знала, что так и будет. Пусть не Керимов, но кто-нибудь другой обязательно бы захотел поковыряться пальцем в этой ране. Тимур просто оказался первым.

Мнение окружающих часто беспощадно к матерям-одиночкам, это общеизвестный факт. И скрывая свое интересное положение, я боялась именно этого: осуждения, косых взглядов и пересудов за спиной.

За столько лет я привыкла к тому, что меня все время «измеряют и взвешивают» и принимают решение о моей годности для того или иного дела. Дети — жестоки, я, кажется, уже говорила об этом. Еще со школьных времен у меня выработался инстинкт — делать все, но лишний раз не попадаться на «весы» общественного мнения.

Я могла предположить, что мне предстоит пройти через это. И, ради ребенка, вытерпеть все, что угодно: усмешки, злорадство, кривотолки. Но я не была готова к словам Тимура — «ты залетела, чтобы штамп в паспорт». Ведь он имел в виду именно это?

Никогда раньше я настолько сильно не желала спокойствия и одиночества. А сейчас мне хотелось именно этого — остаться одной! Я готова на все, что угодно, чтобы меня не трогали, чтобы из моей жизни волшебным образом испарились журналисты, Керимов и его семья. Даже друзья… наверное, тоже.

Не хочу никого видеть! Не хочу ничего объяснять! Не хочу слушать упреки и видеть жалость! Я устала, я просто устала…

Я остановилась на дороге, стирая со щек слезы.

Надо собраться, надо взять себя в руки!

Я потратила несколько секунд на то, чтобы успокоиться. Мыслями о разговоре с Керимовым я почти довела себя до истерики. Его осуждение и грязные предположения слишком сильно меня задели. Не думала, что мнение Тимура все еще для меня важно. Но оказалось…

Черт бы тебя побрал, Тимур. Почему ты вечно лезешь в мою жизнь? Почему просто не можешь оставить меня в покое? Просто катись подальше…

Я больше не хочу о тебе думать…

* * *

Откуда-то издалека доносились звуки музыки. Усиленная мощными установками над лесом неслась мелодия «Love is darkness». Я грустно улыбнулась. Кто-то тусил по полной. А мой праздник еще впереди.

Сейчас главное выбраться на дорогу.

Еще чуть-чуть постояв на обочине и окончательно успокоившись, я продолжила путь. Сквозь зелень кустов и деревьев я уже заметила домик охраны. Несколько раз я нервно оглядывалась назад, опасаясь, что обнаружившие мое отсутствие Керимовы идут следом. Но, на мое счастье, дорога была пуста.

Я, обрадованная этим везением, принялась копаться в своей сумке в поисках телефона. Через несколько минут я позвоню Флейму, и все будет в порядке!

Впрочем, не так быстро…

Выезд из коттеджного поселка был надежно перекрыт воротами. Едва заметная в зелени кустов небольшая дверь, предназначенная, видимо, для посетителей без личного авто, тоже была заперта. Что же теперь делать?

Потратив несколько секунд на разглядывание неприступного забора, я перевела свой взгляд на кирпичный дом чуть правее дороги. По его крутой лестнице ко мне уже спускался плечистый охранник.

— Я сейчас вам открою дверь, — сообщил мужчина с легкой улыбкой и вдруг поинтересовался. — Вы не работаете здесь? Я вижу вас в первый раз.

— Нет. Нет… я не работаю, — я отрицательно качнула головой, начиная нервничать. Почему он спрашивает о работе? Разве нельзя меня просто выпустить?

— Приехали отдохнуть? — последовал новый вопрос, и я напряглась сильнее.

— Я… Да, я здесь с друзьями. Меня пригласили в гости.

— Друзья это хорошо. Вы не к Рузиновым приехали случайно? — продолжая внимательно меня изучать, мужчина задал мне еще один вопрос. Связка ключей и пульт дистанционного управления уже были в его руках, но он не торопился идти к двери и открывать замок.

О, нет! Какое ему дело, почему я оказалась здесь?

Додумать я не успела. Со стороны дороги послышался шум двигателя, и я оглянулась, обмирая от страха, что сейчас увижу машину Тима. Но, на мое счастье, спустя секунду перед воротами затормозил BMW Grand turismo. Я шумно сглотнула и облегченно выдохнула.

— Что-то случилось? — заботливо поинтересовался охранник, но в его словах мгновенно почувствовалась настороженность.

— Нет, нет, — пробормотала я, вновь оборачиваясь к мужчине. — Все хорошо. Просто подумала, что это мои друзья.

Ложь в моих устах прозвучала неубедительно. Мне не поверили. Лицо мужчины застыло каменной маской, и темные глаза сузились до щелок. Я благоразумно захлопнула рот, чтобы не сморозить еще какую-нибудь глупость.

Охранник, на бейдже которого я уже успела прочитать имя Александр, отцепил переносную рацию и попросил невидимого мне напарника спуститься вниз. Что происходит? Зачем он это сделал?

Вопросы остались незаданными. Шум за спиной отвлек меня, и я нервно оглянулась. Что-то зашуршало, заскрипело, и спустя мгновение створки ворот стали отъезжать, открывая выезд на дорогу.

Дорогу?!!!

Неосознанно я рванулась в сторону выхода, на мгновение забыв об охраннике.

— Вам придется немного подождать, — мужчина дернулся и аккуратно схватил меня за плечо.

— Почему подождать? — я начала вырваться.

Мужчина чуть-чуть ослабил зажим, но руки с плеча так и не убрал.

— Прошу меня извинить. Но я действую в рамках предписаний. Это не займет много времени. Мои коллеги кое-что уточнят, и, если все нормально, вы продолжите путь.

— Но ч-что вы хотите уточнить? — испуганно возмутилась. — Я же ничего не сделала!

Мужчина выдержал мой недовольный взгляд и кивнул в сторону сумки.

— Я бы хотел посмотреть ваши документы. Вы разрешите?

— Да… конечно. Но для чего?

— Это просто формальность. Вам нечего так волноваться.

Стараясь не выдать своей паники, я послушно протянула охраннику паспорт. Чем быстрее закончится этот допрос, тем быстрее я окажусь за пределами коттеджного поселка.

— А кто вас пригласил? Как вы сказали? — спросил мужчина, все еще не выпуская из рук удостоверяющий мою личность документ. — Может быть, я мог бы связаться с ними? Вас бы подвезли до города? Вы знаете, мы находимся довольно далеко от него.

Свяжутся с Керимовыми? Только не это!

— Нет, нет. Спасибо. Я смогу добраться сама. Здесь близко.

Чем больше я вынуждена была оправдываться и изобретать ответы, тем сильнее я нервничала. И тем сильнее напрягался стоящий передо мной охранник.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь? Давайте я вызову вам такси. Это не займет много времени.

— Такси?

Об этом я не подумала. Возможно, это был не плохой вариант. Но его ведь придется ждать.

— Да, но это долго. Я попробую поймать машину. Тут рядом трасса.

Александр удивленно вскинул бровь.

— Машину на трассе? Это же не безопасно. Я все же советую вам подняться вместе со мной наверх. Есть несколько компаний, который прекрасно знают наш поселок. Такси приедет достаточно быстро, я обещаю. Или вы куда-то торопитесь?

— Нет, я…

Причин для отказа не находилось.

Но мне совсем не хотелось тратить столько времени на вызов такси и ожидание.

— Что-то случилось? — спокойный мужской голос, прозвучавший за спиной, заставил меня вздрогнуть.

Охранник, все так же разглядывающий меня, удивленно поднял брови, уставившись на мужчину. Я тоже оглянулась, чтобы посмотреть на случайного свидетеля, который своим появлением сбил меня с мыслей о побеге.

Владелец BMW, по какой-то причине покинувший салон своего авто, уверенной походкой приближался к нам. Я впала в ступор.

— Добрый день, Станислав Николаевич, — охранник узнал мужчину и вытянулся по струнке. А я нахмурилась, не понимая, почему Александр обращается по имени отчеству к этому мужчине. Отчество, будто добавляло ему солидности и несколько лишних лет. А еще оно пугало. Кто такой этот мужчина, что он сделал, чтобы добиться настолько уважительного отношения к себе?

— Гостья торопится в город. Я предложил вызвать для нее такси…

Объяснения охранника заставили незнакомца небрежно кивнуть. Он не желает выслушивать длинный отчет о подробностях происходящего, поняла я. Александр тоже почувствовал это — тяжелую, почти удушливую волну властности, исходящую от мужчины. Спустя мгновение рука на моем плече разжалась.

— Станислав Николаевич, вам что-то нужно? Я чем-то могу вам помочь?

— Нет, я сам справлюсь, — последовал короткий, уверенный ответ. Возражения по-прежнему были не допустимы.

Это было удивительно, как этому мужчине удавалось настолько угнетающе действовать на людей. Хватило одного его взгляда, едва уловимого движения бровей, чтобы Александр моментально напрягся, смутился и отступил от меня на один шаг.

Я осталась одна, лицом к лицу к мужчине. Он вдруг улыбнулся.

— Тебя подвести? — голос Станислава прозвучал обволакивающе и мягко. Он почти усыпил мою бдительность вибрирующими нотками и растянутыми гласными. Но остатки благоразумия не дали мне сразу же согласиться на приглашение незнакомца.

То, что происходило сейчас, казалось слишком невероятным. Подвезет? Этот мужчина приглашает к себе в машину?

Я выглянула из-за плеча Станислава, чтобы посмотреть внимательнее на автомобиль, который я посчитала за Gran turismo, и убедиться, что не ошиблась с определением модели. Но нет. Все верно. BMW 5-ой серии со знаменитым обратным изломом задней стойки кузова матово переливался в лучах заходящего солнца.

— Ну, что? Ты согласишься?

Протянутая ко мне рука повисла в воздухе. Несколько мгновений, все еще сомневаясь, я смотрела на нее, переводила взгляд на лицо мужчины, пытаясь понять, шутит ли он. Но ничего не находила. Мужчина тепло мне улыбался.

Я снова растерянно посмотрела на его ладонь.

Такие чувства во мне вызывали только два человека. Андрей и Ник. С первого взгляда на этих парней в день нашего знакомства в парке все внутри потеплело. Они излучали свет, озаряя все вокруг себя, пробуждая в моей душе ответное желание гореть и сгорать для них. И не нужно было задавать вопросов и долго-долго присматриваться к ребятам, день ото дня привычно проверяя их на «вшивость». Симпатия, притяжение, желание общаться и быть рядом с ними пришли без лишних слов. Опасения были забыты. Моя вечная настороженность стерта без следа.

Этот странный мужчина, своим поведением выходящий за рамки моих представлений о поведении очень богатых и очень успешных людей, действовал на меня так же, как Андрей и Никита. В отличие от охранника, он ни капли меня не пугал. Интуиция не кричала о необходимости убраться от него подальше. Сердце было к нему… неравнодушно? Все внутри неосознанно, необъяснимо, невероятно сильно к нему тянулось.

Молча, все еще сомневаясь, что поступаю правильно, я вложила свою руку в ладонь мужчины. Станислав довольно улыбнулся и аккуратно, очень легко и нежно сжал мои пальцы. Я почувствовала, как щеки заливает румянец, а веки становятся тяжелыми от набежавших слез. Я опустила голову, спрятавшись за волосами, чтобы скрыть свое состояние.

Ни к чему этому мужчине знать, что я еле держусь на ногах, что готова вот-вот расплакаться. Разреветься от бессилия и жалости к себе, от страха, что моя попытка сбежать от Керимовых могла закончиться так быстро. И только, благодаря ему, моему нежданному спасителю, я сейчас выберусь на свободу.

Но, на мое счастье, Станислав ничего не заметил. Охранник, почтительно обратившись к мужчине, передал мне сумку. Я забрала у него вещи, пряча глаза. Сдержать слезы так и не получилось…

Дверца Gran turismo тихо щелкнула, закрываясь. На мгновение я осталась в машине одна на то время, что понадобилось Станиславу, чтобы обойти BMW и сесть за руль автомобиля. Я позволила себе ненадолго зажмуриться и потереть ладонями щеки. Лицо горело, и усталость вновь навалилась на плечи.

Безумно хотелось расслабиться, забыться, довериться этому мужчине, решившему зачем-то вмешаться в мою жизнь. Пусть он отвезет меня домой, куда-нибудь, где меня больше никто не тронет.

Но это желание казалось неправильным и опасным. Кем бы ни был мужчина, как бы сильно не хотел он мне помочь, я его совершенно не знаю. Мое желание верить этому человеку слишком просто объяснить. Мне нужна помощь… И Станислав сейчас единственный, кто готов мне помочь. Вот и все. Не надо обманывать себя.

Я вздохнула, убеждая уставшее сознание и измученное тело, что скоро все закончится, и я через несколько часов окажусь у себя дома. Главное, немного подождать и сделать то, что я собиралась, когда сбегала от Керимовых. Мне нужно дозвониться до Флейма.

Станислав обошел машину, сел за руль, и спустя несколько мгновение мы выехали за ворота.

* * *

— Станислав Николаевич, — я повторила еще раз, заметив, что мужчина никак не реагирует на мое первое обращение.

Мой нежданный спаситель выглядел задумчивым, улыбка озаряла его лицо. И только после моего следующего оклика он вздрогнул и удивленно взглянул на меня. Кажется, я отвлекла его от чего-то.

— Извините. Мне…

— Меня зовут Стас, — неожиданно перебил меня мужчина. — И, может быть, ты будешь обращаться ко мне на «ты»?

Я улыбнулась.

— Да, конечно… Просто, охранник…

— Не бери в голову, — последовал короткий ответ. То ли просьба, то ли приказ. И не разобрать толком. Этот мужчина, вряд ли, умеет говорить по-другому.

— Хорошо. Стас, — я осторожно проговорила мужское имя, краем глаза замечая, с каким вниманием тот, к кому я обращалась, наблюдает за мной. — Я хотела узнать. Когда мы будем в городе?

Мужчина удивленно вскинул бровь.

— А, что, ты торопишься? Минут через пятнадцать, наверное.

— Пятнадцать? — переспросила хрипло. Нужно срочно решать, что делать дальше.

— Хочешь, чтобы я ехал быстрее? — уточнил Стас.

— Нет, нет. Все отлично. Ты… Ты не мог бы высадить меня на какой-нибудь остановке? Или… на заправке? Это было бы отлично.

Мужчина нахмурил брови.

— Зачем тебе на заправку?

Я вымученно улыбнулась.

— Мне нужно дождаться своих друзей. Они заберут меня.

— Друзей? У тебя что-то случилось?

Ну, почему все задают мне один и тот же вопрос!

— Ничего, с чем я не смогла бы справиться, — уверила я Стаса. — Мне просто нужно встретиться с друзьями.

— Может быть, ты просто скажешь, куда тебя отвести? Ты из Москвы?

Я покачала головой.

— Нет, я из Энска.

Стас удивленно присвистнул.

— И как же ты оказалась в этих краях?

— Это случайно вышло, — я нахмурилась, вспоминая Керимовых и мой разговор с Тимуром. — Так что с заправкой?

Мужчина качнул головой.

— Может быть, лучше отвести тебя до автовокзала? Автобусы еще должны ходить.

Я кивнула.

— Да, хороший вариант. Я… могу пока позвонить кое-кому? Это недолго.

Стас напрягся и неопределенно пожал плечами.

Чертовы перепады настроения. Рядом с этим мужчиной чувствуешь себя, как на пороховой бочке!

Решив не заморачиваться на эти тонкости, я достала свой телефон. Короткий номер справочной службы, я выучила наизусть, спасибо рекламе, мелькающей на телеэкранах по сотне раз в день. Спустя минуту после длинной заставки мне ответила одна из сотрудниц колл-центра.

— Добрый день, Алина! — поприветствовала я. — Не могли бы вы мне помочь? У меня отрицательный баланс на номере, с которого я звоню. Но я не могу пополнить свой счет прямо сейчас. Что можно сделать?

Алина поинтересовалась моими данными, проверяя имя человека, на которого зарегистрирован номер.

— Владелец номера? Да. Это я. Ветрова Ксения Анатольевна. Доверительный платеж? Да, спасибо. Мне подходит.

Формальности были соблюдены. Оператор пообещала, что телефон будет разблокирован через несколько минут. Я облегченно вздохнула и скосила глаза на Стаса, который ни на минуту не отвлекался от дороги и даже на меня не смотрел.

Впрочем, и не надо ему отвлекаться.

Скорость, с которой шикарный Gran turismo летел по трассе, немного напрягала. Нет, не пугала. Я и сама любила, когда мне предоставлялась такая возможность, вжать «тапочек» в пол до упора. А однажды участвуя с друзьями в гонках, я стала непосредственной участницей «шоу», где водитель положил стрелку спидометра вправо.

Стас, судя по всему, тоже любил скорость, хотя предел в 240 км/час еще не был нами достигнут. Но я не сомневалась в том, что при случае этот мужчина выжмет из своей BMW все, что нужно. Хотя… такая машина, как у него, сама по себе казалась созданной для сумасшедшего ускорения и рева мотора на пределе мощности. Стас мог это себе позволить.

Главное, чтобы он не отвлекался…

Телефон у меня на коленях вдруг начал вибрировать и пищать не переставая, извещая о своей успешной реанимации. На вновь заработавший сотик потоком посыпались смс-уведомления о пропущенных звонках.

— Все хорошо? — голос Стаса прозвучал взволнованно. И оч-чень трогательно. Такой заботы не ждешь от первого встречного мужчины. Но мне было не до того, чтобы искать подвох в соблазнительных и подкупающих интонациях водителя BMW.

Он спросил меня, все ли у меня хорошо? Он действительно хочет узнать, все ли в порядке?

Я едва не рассмеялась, в очередной раз вспомнив Тима. Пришлось сдерживать нервный хохот и желание выругаться сквозь зубы.

— Все супер, — выдавила я хрипло, чтобы хоть как-то отвязаться от пристального внимания Станислава.

Непонимающий и встревоженный взгляд мужчины грел душу, был приятен до дрожи в кончиках пальцев, но он же бесил. Не так, как взгляд Тимура в те моменты, когда мы ссорились, доказывая друг другу свою точку зрению. Но легкое раздражение на Стаса, по-прежнему разглядывающего меня с живым интересом, постепенно нарастало, грозя перерасти в глухую злобу. «Girl, Girl, Girl when I hear it talk, my mind get's blocked girl Speak up cause my jaw is locked, which is good, good for me girl Big hawks like a warning sign, I'm to blind to see Speak up yes I'm coming down with an ice cold fever» Телефон, запевший у меня в руках голосом Anouk, вклинился в мелодию, звучащую в автомобильных колонках. Я вздрогнула от неожиданности, а Стас вновь уставился на меня. Он снова выглядел удивленным.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Что-то не то было с этими взглядами, с интересом мужчины ко мне, который временами смотрел на меня слишком… откровенно. Мне не нравилось это. Но что я могла ему сказать?

Четкого ответа не было. А телефон все звонил и звонил в моих ладонях.

Отбросив мысли о Стасе, я опустила глаза на экран Samsung'a, стараясь угадать, кто первым до меня дозвонился. Удивлению не было предела, когда я прочитала имя.

Маришка?

— Привет! Как же я рада тебя слышать, — я торопливо бросила в трубку, боясь, что подруга, раздосадованная моим долгим молчанием и игнорированием ее звонка, вот-вот скинет вызов.

— Кси, почему ты мне не отвечаешь?! Что с тобой? Я два дня не могу до тебя дозвониться.

— Все нормально, Марр. Ты в Москве сейчас? Ты планировала приехать в Энск? — осторожно уточнила я, предвидя шквал вопросов от своей подруги.

— В Москве, конечно! Что за вопросы? Кси…

— Слушай, я знаю, что это странно прозвучит, но… давай мы обо всем поговорим попозже?

— Кси? Ты уверена, что все в порядке?

— Да, да, да. Все хорошо. Так вышло. Я скоро тебе позвоню сама.

— Ты не хочешь мне объяснить, что происходит?

— Маришка, давай все это при встрече? — вновь повторила я.

— Хорошо. Да… Только Ксения, скажи мне честно, мне надо начинать волноваться?

— Нет… пока нет, Марр.

— Хорошо, — осторожно закончила подруга. — Я буду ждать твоего звонка, Кси. Не смей снова отключать свой телефон!

— Не буду, Марина. Я очень рада, что ты мне позвонила.

— Хорошо, Кси. Тогда до связи.

— Ага, — пообещала я и скинула вызов.

За разговором с Мариной я не сразу обратила внимание на то, что Стас тоже держит в руках телефон, броский и легко узнаваемый Vertu в титановом корпусе, и сосредоточенно слушает своего собеседника, не перебивая и никак не реагируя на слова неизвестного мне человека.

Я бы предположила, что Станислав сам позвонил кому-то: в справочную службу, своему оператору или в офис какой-то компании, где был включен автоответчик. Но с таким видом не вслушиваются в то, что говорит диспетчер call-центра.

Лицо мужчины превратилось в мертвую маску. И не разобрать, доволен ли он был или взбешен. Пустой и холодный взгляд.

Наверное, Стас все-таки злился. Сведенные брови и складки в уголках тонких губ говорили об этом. Мне стало немного не по себе.

Это по моей вине? Я помешала каким-то планам?

Стас продолжал молча слушать. Не единой подсказки, ни одного намека, о чем идет речь.

Грустно…

Я, как и в доме Керимовых, почувствовала себя лишней. Хотелось совсем другого — внимания и заботы. Искренней, а не продиктованной расчетом. Но не было ни того, ни другого. То ли высшие силы, то ли Судьба смеялись мне прямо в лицо, и люди, вроде бы, готовые мне помочь, но преследующие какие-то свои интересы, все чаще появлялись на моем пути. Керимовы, а теперь еще и Стас.

Лучше бы я осталась в больнице.

Жаль, что мысли о том, что правильнее было бы сделать, приходят, когда исправить и изменить уже ничего нельзя. Вечно со мной так.

Страх за себя, свою жизнь вернулся и накатил с невиданной силой. Я будто увидела себя со стороны. Полуживая, в машине с незнакомым, по сути, человеком, о котором известно лишь его имя и тот факт, что он богат. Я еду в***но, и никто, никто из моих друзей не знает, где я.

Идиотка. Тимур прав.

Мысли о Керимове всколыхнули в душе почти унявшееся раздражение на парня. Он даже фактом своего отсутствия умудрялся меня бесить. В памяти вдруг всплыла известная поговорка: «лучше знакомый черт, чем незнакомый ангел». Стас с Тимуром слабо тянули на божественных созданий. Но что-то в этом сравнении было.

Мне захотелось вернуться к Керимовым. Я была слишком слаба для обратной дороги в Энск. Всеми переживаниями сегодняшнего дня я была сыта по горло.

— Да, я понял. Сделаю, как ты просишь. Долго ждать придется?… Отлично. Увидимся.

Стас говорил резко, отрывисто. Голос мужчины оставался бесстрастным. Но только на первый взгляд. Раздражение нет-нет, но прорывалось в его словах.

Я вдруг увидела, насколько сильно изменился мужчина во время разговора. С каждой секундой, с каждым словом, сказанным незримым собеседником, Стас мрачнел все сильнее. И, в конце концов, из расслабленного и обворожительного незнакомца он превратился вдруг в отстраненного и расчетливого бизнесмена, сосредоточившегося на делах. Он начал что-то прикидывать в уме.

Значит, звонок по работе.

Я немного расслабилась. Меня это не касалось. Интуиция, еще минуту назад зашевелившаяся у сердца, снова меня обманула. Да и вообще, с чего я решила, что разговор идет обо мне? Кто вообще мог бы позвонить Стасу, чтобы поинтересоваться мной?

Бред!

Пустой разговор, в котором Стас по большей мере молчал и лишь временами качал головой, будто соглашаясь с другим абонентом на том конце трубки, наконец, завершился. Уже не скрывая своего в миг испортившегося настроения, мужчина швырнул мобильник на приборную панель.

Vertu ничуть не пострадал. Телефон даже не подпрыгнул от удара о поверхность. Шлепнулся в одном месте и остался лежать, как приклеенный.

Техника…

Я несколько секунд смотрела на телефон, лежащий на панели почти напротив меня. Протяни руку и…

Зависти не было, но очень хотелось покрутить маленький гаджет, рассмотреть его во всей красе. Я вспомнила вдруг мой сегодняшний разговор с Лешкой. Интересно, а Стас поймет, если я невинно поинтересуюсь у него отличиями Galaxy от Vertu?

Наверное, нет. С таким мужчиной, как Стас, разговор о функционале мобильника, вряд ли, пройдет… Такие люди, как он, выбирают себе вещи согласно статусу, мало заботясь о дополнительных гигабайтах свободной памяти, разрешении экрана и прочей приятной мелочевке, интересной обычным смертным. Таким, как я, например.

Искренне жаль. А ведь это была бы неплохая тема для того, чтобы завязать разговор.

Я скосила глаза на мужчину, стараясь ничем не выдать своих мыслей о напрягающей и немного пугающей меня тишине. Даже транс, бьющийся в колонках какое-то время назад, был едва слышен. Видимо, Стас снизил громкость, чтобы не мешать разговору, да так и забыл вновь включить магнитолу, после того, как скинул вызов.

Мужчина полностью сконцентрировался на дороге. Молчание давило.

Я почувствовала укол беспокойства. Что-то произошло. Что-то сильно расстроило Стаса. Мое желание втянуть его в ничего не значащий разговор и между делом поинтересоваться, будет ли он ехать через центр или высадит меня на автостанции, как обещал, показалось не очень уместным.

Я завозилась на сидении, немного разминая затекшее тело. Получила от Стаса еще один странный взгляд — уже без всякой заинтересованности, скорее, снисходительный. Похоже, я только что превратилась для него в обузу.

Ладно, тем лучше. Значит, расстанемся без лишних слов?

Уже через минуту, Gran turismo вдруг начал снижать скорость. Стас включил «поворотник». И мы плавно свернули к ближайшей заправке.

А как же автовокзал? Въезд город виднелся вдали, мы не доехали всего-то два километра…

— Давай выпьем кофе? — невозмутимо поинтересовался у меня мужчина, уже распахивая дверь и покидая машину.

— Можно, просто воды? — спросила у Стаса, который, пока я копалась с вещами, убирая в сумку свой телефон и застегивая молнию, успел обойти BMW и галантно открыть дверцу с моей стороны. Я неаккуратно и ни капли неизящно из-за мешающегося и путающегося под ногами длинного сарафана выбралась наружу.

При мысли о кофе меня начало мутить. Я не стала признаваться, что с самого утра ничего не ела. В конце концов, перекусить я смогу на автовокзале, когда буду дожидаться Флейма.

— Как хочешь, — ровно ответил Стас. И первым вошел в здание кафетерия. Я скользнула следом.

Невообразимо вкусные запахи витали по залу. Пахло свежей выпечкой и хорошим кофе. Я блаженно улыбнулась, представляя, как здорово было бы что-нибудь съесть. И желательно прямо сейчас.

Не думала, что я настолько голодна.

Устроившись за столиком, мы уже допивали напитки. Стас цедил маленькими глотками обжигающий кофе. А я вертела в руках свой стакан воды. Пить на пустой желудок было мерзко и гадко. Начинало тошнить еще сильнее. Потому, не зная, куда деть злосчастный стакан, я лениво поворачивала его то так, то эдак, наблюдая, как преломляются в его гранях лучи искусственных ламп.

— Спасибо, Стас. Хорошо, что ты меня дождался.

Бокал выпал из ослабевших пальцев, и ударившись о пол, разлетелся на мелкие осколки. Вода попала на идеально отглаженные брюки Стаса и залила подол моего сарафана.

Я сидела, приклеившись к стулу, боясь обернуться и увидеть стоящего за моей спиной Тима.

* * *

Разговор с родителями был долгим, выматывающим и неприятным. Упрямство матери превзошло всякие рамки. А настойчивость отца вывела из себя. Несколько раз я срывался на крик, забыв о том, что обычно предпочитаю молчать, проглатывая рвущиеся на язык возражения. Все, лишь бы не ссориться с матерью и не злить отца.

Но в этот раз мне будто сорвало тормоза. Молчать я не мог просто физически. Я заводился с пол-оборота — от любого недовольного взгляда матери и от очередного разумного и в противовес моим собственным словам — очень спокойного ответа отца.

Бесило все!

И не в родителях было дело, если по правде. Присутствие Ветровой в нашей гостиной, ее слабая улыбка во сне, когда я увидел ее спящей — вот та самая причина, по которой я метался по кабинету отца.

Я приехал в «Семь небес» после обеда, уладив все дела в универе. Лешка на квадроцикле уже «срулил» из дома. Мать возилась на кухне. А отец привычно трепался с кем-то по телефону. Не подозревая, что могли устроить любимые предки, я поднялся наверх.

Ветрова была в нашей гостиной…

Я никогда не думал, что эта идиотка, больная на голову девица, может выглядеть вот так… Чертовски мило.

Разглядывая эту спящую маразматичку, я сделал для себя несколько неожиданных открытий. Оказывается, что у Ветровой красивая улыбка, если она не гримасничает, изо всех сил стараясь скопировать выражение моего лица. А еще у нее потрясающая фигура.

Нет, о том, что у этой идиотки грудь нормального размера и тонкая талия, я знал и так. За столько лет за соседними партами я рассмотрел Ветрову практически со всех сторон. Но…

Ракурс, все дело в ракурсе.

Сейчас я смотрел на спящую идиотку сверху вниз. На идиотку, лежащую на моем диване, в моем доме! И в этом что-то было.

Но что именно я так и не разобрался. Думать над собственным состоянием было некогда. Родители насели с двух сторон, и я только успевал огрызаться.

И все это время отец, сохраняя полнейшую невозмутимость, мучил меня вопросами. Ему нужны были объяснения, внятные причины моей нервозности? Из-за чего его старший сын так торопится в столицу? Почему собирается рискнуть репутацией семьи, когда журналисты следят буквально за каждым нашим шагом?

Я скрипел зубами и сжимал кулаки, доказывая свою точку зрения. Но я сам виноват, что ничего не вышло. История, придуманная наспех, лишь бы отец успокоился, показалась Керимову-старшему нелепой!

Отец не внял моим словам. И идею не оценил. А ведь я уверял его, что с вниманием журналистов проблем не будет.

Я заранее все подготовил, поговорил с друзьями. И через час за мной должны были заехать Ромка с Женькой. На их машине я бы уехал из коттеджного поселка. И даже, если проныры журналисты следили бы за дорогой, им ничего не удалось бы раскопать.

Для всех я провел бы предстоящие выходные дома.

Отличный план. Был…

Родители, проявившие недюжинный интерес к моим делам, не стали слушать никаких оправданий.

Мать преследовала свои интересы. В этом я не сомневался. В конце концов, она единственная знала, куда на самом деле я собрался ехать. Она как никто другой была осведомлена о моем настрое. Но в этот раз ее осведомленность обернулась против меня. Изо всех сил мать старалась убедить отца, что не видит острой необходимости в моем отъезде. Тем более, ради того, чтобы посетить концерт.

Эта бредовая идея с концертом! Толкнуло же меня что-то соврать отцу! Наплести с три короба о том, что ми друзья раздобыли билеты на закрытую вечеринку.

Отец едва не рассмеялся. Какая вечеринка в таком положении? Какой концерт и какая Москва, когда у нас в гостях она?

Ветрова, какого черта, ты к нам приперлась?!

* * *

И, все-таки, почему я это делаю?

Задаюсь этим вопросом на протяжении всего пути. Через минут десять я буду на заправке, и что тогда?

С одной стороны, я даже готов заплатить кому-нибудь за то, чтобы эта идиотка навсегда пропала. Не буду уточнять где, хотя вариант с придорожной канавой нравится мне весьма-весьма. Я не садист, но дуры не заслуживают снисхождения. Тем более, такие**нутые на голову, как она.

Дороги в нашем районе отличное место, чтобы пропасть без вести. Если бы эта дура действительно исчезла из моей жизни, она бы оказала мне бесценную услугу. Но Ветрова, ясен пень, не сгинет и не потеряется. По крайней мере до тех пор, пока рядом с ней находится Стас Калугин.

Но даже, если представить на минуту, что с этой имбецилкой произойдет что-нибудь плохое, уверен, что Судьба и в это раз захочет плюнуть мне в лицо. По закону подлости, святая мученица Ксения обязательно попадет на глаза журналистам. И что мы получим в итоге? Очередной скандал, и инфаркт у отца. Как же, сын Керимова обрюхатил и бросил бедную несчастную одногруппницу.

Черт, стоп, стоп, стоп!

Если я продолжу в том же духе, то идея убийства Ветровой покажется мне вполне логичной. Этого лучше не допускать. Ветрова меня достала. Но все же, достаточное ли это основание для того, чтобы потом возиться с ее трупом в морге, если опять же — что-нибудь — с ней случится? А ведь потащат, потащат на опознание!

В общем, причина, по которой я делаю ЭТО (подвигом язык не поворачивается назвать, а других приличных слов у меня в запасе нет), проста как дважды два: нельзя выносить сор из избы, только и всего. Хочу ли я этого или нет, но это все (и сама Ветрова) — уже моя семейная проблема, с которой надо разбираться. И недопустимо, чтобы эта «проблема» попала в чужие руки.

Как бы там ни было, это придется сделать. Забрать ее обратно.

Только захочет ли эта дура возвращаться? И если не захочет, то что тогда? Просить? Или приказывать?

Нет, бл**ь, довольно! Я ее уже просил. Просил в больнице, просил дома, говорил открыто, честно, справедливо, искренне и все прочие хорошие и мягкие слова русского великого и могучего.

Я просто приду, заклею ей рот кляпом, свяжу ей руки-ноги и кину в машину. Хрен, она услышит от меня хоть слово… и…

Мечтать невредно.

Ладно…

Будем действовать хитростью и давить на моральные ценности, коль скоро они еще есть. Опять же, обычный подкуп никто не отменял.

Из волн полупрозрачного от жары воздуха показалась искомая заправка. Вот бэха Стаса. Значит, это здесь. Ну, что ж, чувствую, мне придется напрячься, чтобы не убить эту*учку.

Я остановил машину и, выходя, хлопнул дверью. Засунул руки в карманы, собираясь идти ко входу в кафе. Но ни одного шага я так и не сделал. Опустил голову и стал рассматривать пыль под ботинками.

Надо ли мне все это?

Может быть, плюнуть на все и рвануть в Москву? Вот эта же дура смогла — просто взяла и сделала это. Убежала от всех проблем. Ну, или подумала, что сбежала. Я вообще-то тоже собирался уходить из дома, напомнил я себе. Вот и уходи — садись в машину и вперед. До столицы. Будем заимствовать здравые идеи, родившиеся в голове идиотки?

Нда. Было бы славно. Но опять же — меня достать куда проще, чем Ветрову. Особенно для моего отца.

Ну что ж, возвращаемся к предыдущему плану. Кляпа и веревок нет… Секс-шопа поблизости тоже нет. Наручники (хм, хотел бы я посмотреть на то, как Ветрова будет выглядеть с заведенными за голову руками, пристегнутыми к спинке кровати. Прелестная картина. Все-таки я бы ее убил бы, ей богу) и прочее приобрести не судьба.

Будем обходиться арсеналом предков.

Я оторвал филейную часть от капота машины и поднял голову навстречу заходящему солнцу.

Что ж, пора идти и сделать это.

* * *

Я не дошел до входа в кафе несколько шагов. Взглянул сквозь огромные окна внутрь и притормозил перед входной дверью, через стекло рассматривая открывающуюся передо мной картину. Что-то такое было в одинокой парочке, сидящей за столиком кафе, и неясное чувство то ли тревоги, то ли раздражения заставило меня остановиться.

Ветрова в сарафане с обнаженной спиной нервно оглядывалась по сторонам. Но она смотрела куда угодно, кроме входа. И если даже изредка оборачивалась в мою сторону, то в упор меня не замечала.

Я усмехнулся. Ветрова как всегда не видит дальше своего носа. И ни хрена не ждет моего появления здесь.

Я присмотрелся к спутнику Ветровой. Лешка предупреждал, что Станиславу чуть больше тридцати пяти. Но мужчина, который зачем-то решил подвести Ветрову до***но (ему-то зачем понадобилось ей помогать?) выглядел от силы на двадцать восемь.

Стас задумчиво разглядывал Ветрову. И выражение его лица мне показалась странной. Смесь ревности, злости и вожделения одновременно. Если бы я не был уверен, что этот мудак познакомился с Ветровой только сегодня, я бы решил, что он собирается трахнуть ее прямо сейчас. Взгляд мужчины был липким и похотливым.

Я фыркнул. Интересный номер. Стас повелся на мордашку Ветровой? Или ему нравятся такие несчастные дурехи, как эта***? У этой недоразвитой мозгов ноль, а гонору — хватит на троих.

Стасу придется закатать губу. Если бы Ветрова разула глаза и поняла, с какого перепуга ее спаситель так раздевает ее взглядом, она бы уже давно послала его на***. Мисс недотрога не спит с кем попало… Впрочем, от кого-то же эта дура умудрилась «залететь».

Но, в общем-то, это уже ее проблемы.

Я еще раз окинул взглядом зал кафе. Стас и идиотка были совсем одни. У кассовой стойки не отирался бармен, мучаясь от безделья и с интересом поглядывая на единственных клиентов. Возле пустых столиков не суетились официантки. Посетители не норовили отобрать у своих соседей свободный стул.

Отлично!

Значит, здесь только Ветрова, я и Стас, который, будем надеяться, не станет мне мешать. Есть где развернуться.

Ветрова сидела ко мне спиной и была поглощена разглядыванием собственного стакана. А вот Стас, как только я вошел в кафе, заметил меня издали и едва заметно качнул головой, приветствуя. Все свои эмоции в одно мгновение он спрятал под непроницаемой маской. Ничего сейчас не выдавало его заинтересованности в Ветровой.

Что ж, мне только лучше.

Идиотка, кстати, совсем не обратила внимания на жест собеседника. Как ни в чем не бывало она крутила в руках свой бокал.

Интересно, когда я к ней подойду, она его грохнет или нет? Или запустит в меня, как только увидит? Забавно будет посмотреть на выражение ее лица в этот момент. А если еще наклониться, провести пальцами по ее плечу…

Я усмехнулся, представляя, как Ветрова сначала вздрогнет от моего прикосновения, а потом зашипит, как кошка. В другой раз я бы повеселился от души. Но девушка явно не ждет моего появления здесь. Не дай Бог, от потрясения с ней случится сердечный приступ.

Ха-ха, если бы…

Но в таком случае мы опять вернемся к тому, с чего начинали. М-да, придется отложить блестящий план.

Я добрался-таки до единственного занятого столика. И, остановившись за спиной ни о чем неподозревающей Ветровой, позволил себе невозмутимо обратиться к мужчине.

— Спасибо, Стас. Хорошо, что ты меня дождался.

Может, это и было жестоко по отношению к Ветровой, но идиотка заслужила небольшую встряску. Пора бы ей уже привыкнуть, что ничего в этом мире просто так не сходит с рук. Тем более такие необдуманные поступки, как побег из дома.

Эффект от моего появления был великолепен. При звуках моего голоса Ксения дернулась, я услышал звук бьющегося стекла и тут же усмехнулся про себя. А ведь я был на сто процентов уверен в подобном исходе.

Истеричка.

— Значит, ты Тимур? — по-деловому сухо поинтересовался мужчина, глядя на меня снизу вверх. — Брат Алексея?

Я согласно кивнул и протянул ему руку для рукопожатия. Стас сдержанно улыбнулся, крепко пожимая мою ладонь.

— Тебе не за что меня благодарить, — несколько нравоучительным тоном заявил этот московский пижон. — Думаю, ты бы сделал тоже самое, если бы тебе позвонил друг с просьбой помочь его семье.

Я несколько выпал в осадок.

Друг? Когда это мой брат успел завести дружбу с таким человеком, как Стас? Что это еще за хрень. Вернемся — придется поговорить с Лехой.

— Меня не напрягло тебе помочь, — тем временем продолжил Стас. — Девушки бывают сумасбродны, но кого любим, того любим, да?

Издеваешься, значит? Ну-ну… А-то сам не видишь, КАК сильно я люблю эту идиотку, особенно прямо сейчас! Вот просто умираю от любви на месте.

— Ну… да, — проскрипел я сквозь плотно сжатые зубы. Стас ответил мне снисходительной улыбкой и честным-пречестным взглядом.

Ха, как же! Как ни банально, но у бизнесмена не может быть таких честных глаз.

Черт, я становлюсь параноидальным идиотом, и мне всюду мерещится черте что. Интересно, идиотизм заразен?

Стас встал из-за стола и протянул мне руку, прощаясь.

— Вынужден откланяться. Ксения, было приятно познакомиться, — мужчина улыбнулся молчащей и напряженной Ветровой, которая сверлила его своими огромными щенячьими глазами. Похоже, она не ждала такого предательства от Стаса. — Тимур, передавай привет Алексею.

— Передам, — пообещал я.

Стас еще раз окинул нас двоих внимательным взглядом, чуть дольше необходимого остановившись на Ксении, а после плавно развернулся и направился к выходу.

Да, да… Лучше бы ему поторопиться. А то, эта идиотка вздумает броситься следом за ним.

Ветрова, и правда, чересчур долго смотрела вслед Стасу. Я все боялся, что она сорвется с места и кинется к нему. Наверное, если бы мужчина оглянулся, эта истеричка сделала бы именно так. Но на мое счастье, Стас просто скрылся за дверью. Ксения обреченно отвела взгляд и опустила голову.

Я вздохнул и сел на его место напротив Ветровой.

Против моего первоначального плана, обманывать и принуждать эту беспросветную идиотку отчего-то расхотелось. Я почувствовал, что безумно устал. Даже злиться на Ветрову и ее глупость, толкнувшую эту дуру сбежать из нашего дома, не было сил. В конце концов, у всех бывают свои тараканы.

Но Ксения, услышав шум отодвигаемого мной стула, вздрогнула, подняла на меня глаза и посмотрела…

Черт, я едва не выругался.

Этот ее взгляд, а ля «я бедная мышка», вызвал во мне желание немедленно ее встряхнуть. Из всех моих знакомых, только Ветрова, черт бы ее побрал, смотрит на меня как на какого-то монстра.

Значит, я так сильно ее пугаю? Ну, хорошо, детка. Не будем тебя огорчать. Садист Тимур полностью к твоим услугам.

— Я правильно понял, ты хотела сбежать, так? — небрежно уточнил у растерянной Ветровой.

Ксения гордо промолчала. Ха-ха. Только бы еще не смотрела так жалобно, как побитая дворняга. Ах, мне плохо, сжальтесь!

Детка, на меня твои штучки не действуют, как же ты не поймешь.

— Я не собираюсь тебя спрашивать зачем, — строго начал я, — так как все равно не пойму ни твоих причин, ни твоей логики. Но это неважно. Что ты собираешься делать?

Я спросил достаточно жестко. Ветрова нахмурилась и понурила голову, спрятав в ладонях лицо. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и ответить на мой вопрос. Похоже, идиотка верила, что действительно сможет сбежать.

Прекрасно понимаю твое желание, милая. И рад, что впервые оно у нас одно на двоих. Но в нашем случае, ни твои, ни мои планы невыполнимы. Мы возвращаемся домой. Это все, что мы сейчас можем сделать.

— Я позвоню друзьям, они приедут за мной, — хрипло ответила Ксения, поднимая глаза и вновь одаривая меня своим фирменным взглядом несчастной жертвы.

Дура, если бы Ветрова знала, что ее жалкий вид только еще сильнее меня бесит, она бы прекратила так себя вести или нет?

— Ты только что из больницы. Что, если пока ты будешь ждать, с тобой что-нибудь случится на этой заправке? — как бы невзначай поинтересовался я.

— Ну и что? — отчаяние в голосе. Мертвый равнодушный взгляд. Ага, типа тебе все равно, как же. Блеф, девочка, блеф. Херово бы ты в покер играла.

— Ну и ничего, конечно. Похоронят тебя где-нибудь под Энском. Прекрасный конец для жизненных амбиций и прочей херни.

— Ну. И. что? Это мой конец — моих амбиций, Керимов!

Я задумался. Саморазрушение — это не то, с чем я привык сталкиваться ежедневно. Ну ладно. Как хочешь.

— Послушай, Ветрова. Стас уже уехал. Единственная машина здесь и сейчас — моя. И единственное место, куда ты можешь поехать — это мой дом, как это, блин, ни печально.

Ксения напряглась, вытянулась на стуле, будто готовилась прямо сейчас вскочить и броситься прочь из кафе. Даже если бы ей в голову пришла эта гениальная мысль, ей отсюда некуда деться. Я в разы быстрее. И я ее обязательно смогу остановить, куда бы она не побежала.

Впрочем, пожалуй, стоит снизить обороты. Я постарался говорить мягче.

— Давай меняться, — ласково предложил я, — баш на баш. Ты — возвращаешься и избавляешь меня от головной боли по твоему поводу, сидишь тихо у меня дома и страдаешь об испорченной юности, а я, точнее моя семья, обеспечиваем тебе врачебный уход и все такое прочее.

Ветрова молчала. И я решил намекнуть ей еще на одну вещь.

— Подумай сама, куда ты сейчас можешь поехать? Если ты вернешься к нам, то тебе не придется никому ничего объяснять и никого ни о чем просить. Соглашайся.

Ветрова взглянула на меня. И я понял, что мои слова не возымели никакого эффекта. Упрямая ослица.

— Керимов, — устало обратилась ко мне Ветрова. — Я никуда не поеду. Решай свои проблемы сам и просто оставь меня в покое.

Ясно. Макаренко из меня не вышел.

Ну, отлично. Ты меня достала, детка.

Я оглянулся по сторонам. Пустынное кафе, пустынная заправка. Никого. Бармен куда-то подевался, видимо, просек, что начинается семейный скандал и свалил. Мудро. Ну, ничего, есть еще способ купить молчание. Я достал бумажник. Тут у меня мелочью тысяч десять.

Я вывалил все на стол. Бумажка, ручка. «Спасибо за сотрудничество». Без подписи. Ну, в крайнем случае, сплетни о связях Керимова уберегут неосторожного бармена от вызова полиции и прочего. Ну да, «у них же там все схвачено». Будем надеяться на народные мифы.

Я улыбнулся, чувствуя, что, наконец, освобождаюсь от навязанных мне условий конфликта и возвращаюсь на твердую почву.

— Что ты задумал, Керимов? — Ветрова выглядела испуганной.

— Ничего, Ксения. Ничего.

Я поднялся, отодвинул стул ногой, сделал шаг к девушке. Ветрова нахмурилась, настороженно глядя на меня и следя за каждым моим движением. Она почуяла неладное, вскочила. Стул за ее спиной упал. Тем лучше.

— Что ты хочешь сделать? Тимур? Тимур!?

Я подхватил девушку на руки под спиной и коленками и насмешливо заметил.

— А теперь можешь кричать.

Чисто детская уловка. На самом деле мне все равно, будет ли она кричать, но уши жалко.

Я понес Ветрову к выходу.

— Керимов, отпусти меня немедленно! Куда ты меня несешь?! — она-таки закричала, но сколько-то секунд я выиграл.

— Помогите! Помогите! Насилуют!

— И в мыслях нет, детка, — охотно пояснил я. — Это не изнасилование. Я инвалидок не***. Это похищение, Ветрова. И вокруг никого. А единственный человек, кроме нас двоих, что-то не рвется тебя спасать.

Ксения, наконец, трезво оценив свои силы и признав полное отсутствие желающих ее спасти, заткнулась.

К моему удивлению, Стас до сих пор не уехал. Устроившись на капоте своей машины, он курил и с интересом наблюдал за тем, как я выношу эту больную на голову девицу из дверей кафе. Заметив мой взгляд, он улыбнулся одобрительно.

Я хмыкнул.

М-да уж, забавная должна быть сцена. Не в каждом театре такое увидишь. Любуйся, пока я добрый.

Я подтащил Ветрову к машине и, наконец, опустил ее на ноги. Сделал я это, наверное, не слишком аккуратно. Девушка пошатнулась и зажмурилась, скривившись в гримасе боли. Черт!

Вела бы себя эта идиотка адекватно, не пришлось бы так грубо с ней обращаться. И что теперь прикажите с ней делать?

— Все в порядке? Ветрова, ты…?

Лучше бы я промолчал.

Я все еще придерживал Ветрову за талию, боясь, что она не устоит на ногах и в очередной раз свалится в обморок. Честное слово, не судите строго, я всего раз или два подумал, что это бы здорово мне помогло. Неподвижная и молчащая Ветрова — мечта.

Но после моих слов Ксения резко распахнула глаза и, одарив взглядом, полным ненависти, как сумасшедшая, начала вырываться из моих рук. К такому, если честно, я не был готов.

Девушка царапалась и пихалась, отчаянно сопротивляясь всем моим попыткам схватить ее и усмирить. Я не один раз пожалел, что не могу просто влепить ей пощечину и привести в чувство.

В конечном итоге, мне пришлось отступить от нее на один шаг. Если Ветрова так хочет вырваться из моих рук, пожалуйста.

Я постою в сторонке и посмотрю, что ты будешь делать дальше. Куда и к кому побежишь? Неужели, к Стасу, который за каким-то хреном вновь вернулся в кафе?

Но против моих ожиданий, Ветрова осталась на месте. Замерев у самой машины, она сверкала на меня своими огромными, как блюдца глазами. Похоже, мисс Плакса собиралась сейчас разреветься.

Ой, какие мы нежные…

— Керимов, какого черта ты сюда приехал? Зачем ты хочешь забрать меня домой?! Что тебе от меня надо?!

Ветрова пока еще не плакала, но веки уже стали тяжелыми. Я видел, что дурочка вот-вот перестанет сдерживаться и расплачется то ли от страха передо мной, то ли от жалости к себе, то ли от одного и другого вместе.

Я философски пожал плечами.

— Я могу извиниться за то, что сделал. Тебе станет легче, ты замолчишь и, наконец, сядешь в машину?

— Я никуда с тобой не поеду! Я позвоню друзьям, и буду их ждать здесь!

Упрямая ослица.

Как же ты меня бесишь!

— Ветрова, не веди себя, как ребенок. Твоим друзьям понадобится не меньше двух часов, чтобы сюда добраться. Садись в машину. Мы вернемся домой и там все обсудим. Поговорим с родителями и если…

— Я не поеду! Я никуда с тобой не поеду! Ты, что, не слышишь? Оставь меня в покое! Ради всего святого, просто оставь в покое! Хватит лезть в мою жизнь, хватит о чем-то меня просить! Я не вернусь!

Вот, бл**ь! А то я не знаю, что ты возвращаться не хочешь?! Я, между прочим, тоже не рад твоему присутствию. Но ведь терплю. Так что и тебе придется потерпеть, дура.

Но ничего такого я ей не сказал. Если вступить с этой ненормальной в пререкания, ничего хорошего не выйдет, это мы уже проходили. Я наговорю Ветровой гадостей, она разозлится еще сильнее. И как мне тогда затаскивать ее в машину и вести домой?

Ладно, пока есть время. Что-то подсказывает мне, что она сейчас покричит и выдохнется. Слава Богу, на заправке больше никого нет. Только я, Ветрова и Стас, затерявшийся где-то в глубине кафе. Хотя бы он не слышит того бреда, что несет эта дура.

— Керимов, проваливай ко всем чертям! Держись от меня подальше!! Я не хочу тебя видеть!

— Взаимно, милая. Но выбора у тебя все равно нет. Поэтому живо садись в машину.

Я распахнул перед девушкой заднюю дверцу.

— Ну?

Ветрова недоверчиво смотрела на меня. Она все никак не могла взять в толк, что я не шучу. Что компромисса не может быть, она вернется со мной, хочет она того или нет. И даже если я сам не хочу, чтобы она возвращалась.

Что за дер**овая жизнь, убеждать человека сделать что-то, чему и сам не рад. От чего у самого нервно сжимаются кулаки.

Бл**дь! Ветрова, почему ты вечно путаешься у меня под ногами. Если бы ты свалила из города, поступила в другой университет, в конце концов, все было бы круто.

Так нет же. Черт дернул тебя попереться следом за мной в универ на один факультет! Тебе мало было наших постоянных скандалов там? Тебе захотелось бросить мне вызов? Так получай то, что ты так хотела. Спорить с собой я тебе не позволю.

Но Ветрова была другого мнения.

— Нет, — все так же упрямо вскинув подбородок и глядя на меня снизу вверх, заявила она. — Ты ничего мне не сделаешь! Ты не имеешь права что-то требовать от меня!

Краем глаза я увидел Стаса, замершего на ступеньках кафе. Он наблюдал за нами, забавляясь интересной сценой. Ветровой, захлебывающейся криком и мной, молчаливо замершим перед истерящей дурой.

Черт, я мужик или нет?

— Садись в машину, — последний раз потребовал я, чувствуя себя, как строгий родитель, который вот-вот отлупит капризного ребенка, если тот не закроет рот и не сделает то, что от него требуют.

Ветрова, конечно же, не поняла. Что взять с идиотки? Она вновь попыталась со мной поспорить. Неужели, думала, что я выслушаю ее и сделаю так, как она хочет?

— Я никуда не сяду! Слышишь, я не поеду к твоим родителям! Я не хочу больше быть пешкой в ваших делах! Я не собираюсь покрывать вас и помогать с журналистами! Если они захотят поинтересоваться происходящим, я расскажу им правду! Ты не имеешь ко мне никакого отношения, ты…

Замолчи, Ветрова! Ты не знаешь, что несешь.

Она все-таки заплакала. Слезы заскользили по щекам. Но вместо того, чтобы успокоиться, смириться, заткнуться! Ветрова сохраняла воинственный вид. Она собиралась и дальше мотать мне нервы и со мной спорить. И она и дальше, как полоумная, орала на всю парковку, что собирается поговорить с журналистами.

Дура.

Я не знаю, почему я сделал именно это.

Всего секунду назад я всерьез подумывал о том, чтобы ее ударить. Но стоило взглянуть в ее глаза, горящие гневом, бросающие вызов и кому! Мне?! Я зло усмехнулся.

Ты доигралась, детка!

В одно мгновение я оказался рядом Ветровой. И хотя она успела поднять руки, пытаясь вновь сопротивляться, я сжал ее запястья и с остервенением, достойным разве что озабоченного маньяка, добравшегося до своей жертвы, впился поцелуем в ее губы.

Ты заткнешься, моя милая. Ты закроешь свой рот и не посмеешь больше мне возражать! Ты будешь делать только то, что я тебе скажу. И только попробуй еще раз сверкать на меня глазами. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты решила мне перечить. Ясно?!

Я целовал Ветрову, ни капли не заботясь о том, что причиняю ей боль, о том, что сминая ее губы своими, я почти лишаю ее дыхания, не даю ей вздохнуть. Это не имело значения — ее удобство или ее боль. Мне хотелось, чтобы она замолчала. Что ж, наконец, я додумался до такого очевидного способа, как этот. Больше Ветрова не сможет портить мне жизнь!

Она сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть, упирая единственную свободную ладонь мне в грудь.

Не с тем связалась, надо было думать раньше, сказал бы я ей, если бы мой рот не был занят.

Но я с невиданным облегчением и радостью от того, что, наконец, получу желаемое — молчащую и покорную Ветрову, продолжал пытку. Девушка всхлипывала едва слышно, но вырваться из моих объятий у нее не было сил. Моя рука лежала у нее на затылке, мешая отвернуться от меня, спастись от моих губ и нашего жесткого поцелуя.

Я ликовал. Прикосновение к Ветровой вызвало во мне бурю эмоций. Я, наконец, почувствовал себя полноправным хозяином положения. Понял, насколько эта маленькая мерзавка, вечно портящая мне жизнь, на самом деле беспомощна и слаба.

Мне нравилось это. Целовать, мучить ее, требовать полной капитуляции.

Сдавайся, Ветрова. Я все равно тебя не отпущу, пока ты не мне не ответишь.

Она действительно то ли услышала мои мысли, то ли просто устала сопротивляться. Я, чувствуя скорую победу, чуть снизил свой напор. Мой язык уже во всю изучал ее рот. Я дразнил, прикусывал ее губы, ласкал. Она не могла долго оставаться безучастной.

Ее ответ был неуверенным, несмелым. Словно идиотка сомневалась в том, что все делает правильно, словно она сопротивлялась сама себе. Ее неуверенность и осторожность, когда Ветрова сама проявила инициативу, включившись в игру и прикоснувшись к моему языку, меня развеселили. Я бы захохотал, если бы этот дурацкий поцелуй не оказался настолько ярким.

Я вдруг на мгновение представил, как было бы здорово оказаться сверху, лежащим на покорной Ветровой, обнаженной, растерянной, податливой моим рукам. Она не могла бы мне сопротивляться, не могла бы со мной спорить. Только стонать и, закрыв потемневшие от возбуждения глаза, звать меня по имени и умолять ее*****ть.

***!

Картинка настолько ярко всплыла перед моими глазами, что, почувствовав свое возбуждение, я мгновенно оторвался от Ветровой.

Хватит!

Раскрасневшаяся с опухшими губами и дорожками слез на щеках, Ксения смотрела на меня растерянно. Ни малейшего желания мне перечить на лице. Прекрасно. Кажется, только что, сражаясь за один город, я выиграл всю войну.

Закрепим успех?

Все еще не отпуская запястье Ветровой, я развернулся и подтолкнул девушку к автомобилю. Она, не думая больше что-то доказывать мне, покорно забралась внутрь. Я удовлетворенно усмехнулся.

— Ветрова. А теперь давай кое-что уточним. Я хочу тебе кое-что объяснить, если до твоей пустой головы еще не дошло. Ты сейчас можешь визжать, кричать, плакать и делать все, что захочешь. Можешь даже попробовать убить меня или попытаться разбить стекла. Кстати, если повредишь костяшки, мне же лучше. В общем, делай все, что угодно.

Ветрова, нахохлившись, как воробей, сидела на заднем сидении и жалобно на меня смотрела.

Что, не ожидала? Ну-ну. Ни за что не поверю, что ты ничего не задумала, милая.

— Но, Ветрова, учти одно, — я улыбнулся девушке. — Я уже по горло сыт тобой и всем, что с тобой связано. — В голосе не было ни капли угрозы. Но Ксения все равно задрожала. Прониклась моим настроем?

— И — живую или мертвую, — продолжил я размеренно, глядя в ее расширенные от страха глаза, — я все равно привезу тебя домой. Живую — будешь жить. Мертвую — дома труп будет проще прятать, расчленять, растворять кислотой, что угодно. Как в «Дориане Грэе».

Я прозрачно намекнул на одно из своих любимых произведений. Вот заодно и проверю, читала ли Ветрова классику. Судя по ее реакции, попытке еще сильнее сжаться на заднем сидении, она прекрасно уловила суть.

— Ты поняла, Ветрова? Я тебе клянусь, я дотащу тебя до дома, даже если,***, это будет последнее, что я сделаю на этом свете.

Я говорил все это с очаровательной улыбкой, прекрасно зная, что настолько бросающаяся в глаза разница между интонациями, жестами и собственно словами производит нужный мне эффект. На самом деле я сам никаких особенных эмоций не испытывал.

В чем-то мне даже было жаль Ветрову. Но что с нее взять?

Огонь гасят огнем. И на женскую истерику нужно дать эмоциональный импульс, подобный же по силе и тембру. В противном случае Ветрова не успокоится.

Ксения подтянула ноги под себя и обхватила колени руками, отвернув голову от меня в молчаливом признании неизбежности собственной судьбы.

— Ну, вот, и чудненько.

Я захлопнул дверь и облегченно выдохнул. Есть! Я сделал это.

Жидкие хлопки аплодисментов заставили меня резко обернуться в сторону звука. Стас направлялся в мою сторону. Ему-то что от меня надо?

— Молодец, ловко ты ее, — похвалил Стас, ухмыляясь.

— Достала, — коротко бросил я.

Жаль, что Стас увидел так много. Но трепаться об этом не в его интересах.

— Понимаю. Вот, держи, — Стас протянул мне смутно знакомую сумку. — Она забыла на соседнем стуле.

Вот, черт! О вещах Ксении я даже не подумал.

— Спасибо, — откликнулся я, забирая сумку. — А это что?

Молния оказалась расстегнута, и я с некоторым удивлением обнаружил лежащие сверху купюры.

Стас пожал плечами.

— Не вижу смысла привлекать лишнее внимание таким поступком. В конце концов, за что ты собрался платить? Твоя подружка что-то с тобой не поделила. Но так ведь у всех у них во время ПМС сносит крышу. Попсихует и заткнется.

— Ну да, — мне пришлось согласиться со словами мужчины. Почему бы и не воспользоваться чужим опытом. Тем более, если все, что говорит Стас, выглядит так логично. — Еще раз спасибо!

Я вновь протянул руку Стасу. Мужчина кивнул, пожал ладонь и неспешно отправился к бэхе.

Что ж, и мне пора бы уже отправляться. Я сел за руль и развернул машину.

Теперь домой.

* * *

Усталость обрушилась на мои плечи, стоило только Тимуру закончить гневную отповедь и с гулким стуком захлопнуть дверцу с моей стороны. Я вздрогнула от резкого звука и проводила повернувшегося ко мне спиной парня тоскливым взглядом. Мой единственный путь к бегству с этой минуты оказался отрезан. Керимов добился своего.

Только это больше не имело значения.

Еще пять минут назад я была готова спорить с Тимуром и вырываться из его рук, сопротивляться, куда-то бежать. Сейчас хотелось просто закрыть глаза.

Слабость вцепилась в мое тело, терзая и мучая, как голодная шавка. Не в силах больше держаться я упала на сидение и свернулась клубком, подтянув ноги к груди и обнимая колени руками, так сильно как это было возможно.

Я беззвучно скулила, баюкая пульсирующую боль в груди. Казалось, кто-то всадил в сердце нож и с садистским удовольствием поворачивает и поворачивает его внутри.

Сквозь слезы, застящие глаза, я увидела, как рядом с машиной появился Стас и о чем-то заговорил с Тимуром. Я не слышала ни слова и даже не пыталась прислушиваться к происходящему там, всего лишь в метре от меня.

Я не хотела смотреть! Не хотела видеть этого… Но не могла заставить себя закрыть глаза.

Керимов улыбался Стасу и был доволен собой. Я видела удовлетворение и нескрываемое облегчение на его лице. Тимур шутил с мужчиной и за что-то его благодарил.

Я больше ничему не удивлялась. Это в первый момент, когда я услышала голос Керимова за своей спиной и поняла, что Стас знаком с Алексеем, я еще была в состоянии удивляться. А теперь…

Тимур меня поцеловал. И на изумление больше не осталось сил.

Это было… плохо. Слишком жестко и слишком властно. Тимур требовал от меня полнейшего подчинения. Он завел мою руку за спину и со всей силой прижимал меня к себе.

Я не хотела ему отвечать! Не хотела поддаваться его напору, его настойчивой ласке, приносящей облегчение и боль одновременно. Но Тимур сделал все, чтобы я сама попалась в расставленную им ловушку.

На секунду мне так сильно захотелось поверить в то, что он чувствует по отношению ко мне хоть что-то. Что вот сейчас, после этого поцелуя, если я отвечу на его прикосновения и прикоснусь к нему сама, он перестанет мучить меня, перестанет причинять мне боль. Он…

Наверное, в этот момент я потеряла рассудок… Я увидела в поцелуе Тимура нечто большее, чем желание поиздеваться надо мной, вновь ударив в самое больное место.

Я позволила ему себя одурачить. И как только я сдалась, прекращая попытки освободиться, потянулась к нему, чтобы поцеловать, Тимур грубо меня оттолкнул.

И не оставил ни малейшего шанса.

Его дальнейшее поведение, презрительный взгляд и снисходительная улыбка на лице сказали все лучше всяких слов. Тимур клеймил меня этим поцелуем, наказывал за истерику и мои слова. Он слишком сильно хотел меня унизить…

И сломать.

У тебя получилось, Тимур, ты слышишь?

Какая разница, что теперь будет дальше? Какое имеет значение, куда он меня сейчас повезет?

Сжавшись на сидении и закрыв ладонями горящее от стыда лицо, я почувствовала, как машина, наконец, рванула с места.

* * *

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы тронулись в путь. Я все так же лежала ничком на заднем сидении и не могла успокоиться. Слезы катились по щекам, дрожь сотрясала все тело.

— Ветрова, — Тимур был, как всегда, раздражен. — Тебе звонят. Ты собираешься поднимать трубку?

Перед моим носом появился мигающий мобильник. Только сейчас я услышала, что в салоне авто играет моя любимая песня Anouk. Опять звонила Марр.

— Ну? — нетерпеливо повторил Керимов.

О чем он? Что ему от меня надо?

Протянуть руку, забрать свой телефон у Тимура и, наконец, скинуть вызов — казалось почти невозможным. Не могу…

Мелодия вдруг резко прервалась, и вокалистка захлебнулась криком точно посередине фразы. В машине воцарилась тишина, прерываемая только едва слышным ревом двигателя. Тимур убрал от моего лица мобильник и снова уставился на дорогу.

Не хочу никого видеть! Не хочу слышать!!! Никого!

— Ветрова, — окрик Керимова заставил меня вздрогнуть и еще сильнее сжаться.

Опять запела Anouk.

— Ясно, — коротко бросил Тимур.

В то же мгновение мой телефон заткнулся и больше не подавал признаков жизни.

Ну и пусть…

* * *

Когда машину вдруг сильно тряхнуло, и она завиляла по трассе из стороны в сторону, я все еще лежала, беззвучно роняя слезы на кожаную отделку сиденья.

Злорадное удовлетворение от того, что с этой машиной, Тимуром и мной… прямо сейчас произойдет что-то плохое, на мгновение затопило сознание. Я позволила себе улыбнуться.

Да!

Не хочу больше НИ-ЧЕ-ГО! Не хочу, не хочу, не хочу!!!

Я бы расхохоталась, так сильно было мое желание умереть в этот момент. Но в груди разрасталась тупая ноющая боль, мешающая даже не смеяться — дышать! Я могла лишь кривить губы и радоваться тому, что происходит.

Но Тимур оказался превосходным водителем. Он вывернул руль, резко нажал по тормозам. Машину в последний раз сильно тряхнуло. И все…

Ничего не изменилось. Мы стали снова набирать скорость.

Тимур что-то пробормотал себе под нос, но я не разобрала ни слова. Теперь вместо того, чтобы смеяться, мне вновь захотелось плакать.

За что?!

Кажется, я произнесла это вслух. Тимур вдруг стремительно оглянулся на меня. Я не видела его лица, только угадала движение. Стараясь спрятаться от его внимания, я зажмурилась и вновь уткнулась в ладони.

— Черт! — Тимур выплюнул ругательство сквозь зубы и, еще через минуту машина вдруг куда-то свернула и через несколько метров остановилась.

Хлопнула водительская дверь. Я осталась одна.

* * *

Тимур вернулся в машину почти сразу. Он зачем-то уселся на пассажирское сидение и уставился на меня. Даже с закрытыми глазами я почувствовала, что он сверлит меня взглядом.

Он забавляется моим видом? Доволен тем, что я плачу? Тимур злится, что я порчу слезами белоснежный салон его авто?

— Ксения, пересядь ко мне, пожалуйста.

Что?!

От удивления я распахнула глаза. Тимур смотрел на меня вполне серьезно.

— Впереди будут посты полиции. Тебе лучше пересесть ко мне и пристегнуться. Не хочу разбираться со штрафами.

Тимур меня просит? Не приказывает, не ерничает? Не делает замечаний?

Я сглотнула. Не может быть!

Сознание тот час схватилось за какие-то мелочи, за осознание абсолютной нереальности нашего с Тимуром разговора.

Бред!

Я раскрыла рот, собираясь спросить у парня, про какие штрафы он вообще сейчас говорит? С чего вдруг гаишникам останавливать его машину? А тем более проверять пристегнута я или нет?

Но горло пересохло, я смогла только хрипло выдавить из себя:

— Что?

Тимур пожал плечами и охотно объяснил.

— Впереди пост, почти у съезда на Вески (п/а: название населенного города). Менты часто там останавливают для проверки документов. Ты же сама знаешь, им бы только до чего-нибудь докопаться.

Я хлопала ресницами, с недоверием разглядывая спокойное, абсолютно невозмутимое лицо Тимура. Он шутит?

— Но… — только и выдавила из себя.

— Мне бы хотелось поскорее вернуться домой. Я бы не прочь поужинать сейчас.

Ужин? На слова парня собственный желудок радостно отозвался голодной руладой. Оу!

Я покраснела. А Тимур расплылся в улыбке. И в этот момент ничего в парне не напоминало о раздражении и злости, которые я привыкла видеть на его лице.

— Хорошо. Я пересяду, — пробормотала, завозившись на сидении и приняв вертикальное положение.

Тимур, все так же радостно улыбаясь, выскользнул из машины и предусмотрительно распахнул дверцу с моей стороны.

— Тебе помочь? — поинтересовался Керимов, протягивая мне руку.

В его жесте не было насмешки. Он не пытался проявить заботу. Тимур был всего лишь безукоризненно вежлив. Так, наверное, ведут себя врачи с богатыми пациентами. Сдержанно, сосредоточено и очень аккуратно. Любое неверное слово грозит обернуться скандалом и потерей клиента.

Тимур вел себя так же. Я поняла, почему вдруг он настолько обходителен и спокоен. Керимов боится моих слез и истерики. А, может, ему просто меня жаль.

Я покачала головой, отказываясь от помощи, и, не прикасаясь к парню, самостоятельно выбралась из машины.

— Здесь есть туалет? — хрипло поинтересовалась я у Тимура, оглядывая заправку. Лицо под лучами солнца щипало от слез. Хорошо бы сейчас умыться.

— Да. — Керимов указал на здание. — Там рядом с кафе.

— Спасибо.

Я поплелась в сторону заправки.

* * *

Губы, обветренные и искусанные до крови, опухли и жутко болели. Я провела по ним языком, жалея, что в моей безразмерной сумке нет ничего похожего на крем или гигиеническую помаду. Хотелось унять неприятные ощущения. Хотелось, чтобы саднящие губы не напоминали мне о том, что Тимур сегодня меня поцеловал.

Больше никогда!

Я усмехнулась, глядя на свое отражение. Мое желание было почти невыполнимо. Мне так часто снились наши поцелуи с Тимом, что теперь, когда это, наконец, произошло, я знаю, что избавиться от воспоминаний о прикосновениях Керимова, у меня просто не хватит сил. И губы… да… Поцелуй Тима останется у меня в памяти именно таким. Грубым, жестким, болезненным и беспощадным.

Тимур ничуть не беспокоился о том, что делает мне больно. Он был слишком требователен и настойчив… Совсем не так я себе это представляла, когда была подростком. И точно никогда не верила в то, что Керимов действительно захочет меня поцеловать.

Ошиблась, в очередной раз ошиблась…

Керимов хороший учитель. Если бы не он, я бы до сих пор верила в то, что поцелуй не может причинять такую боль! Что после него не будет так горько!

Наивная…

Тимур собирался заставить меня заткнуться? Да, поцелуй оказался хорошим способом сделать это.

Только теперь мне плакать или смеяться от того, что Керимов не догадался влепить мне пощечину, а просто поцеловал? Быть может, от его удара было бы не так больно, как от поцелуя…

* * *

Я стояла напротив небольшого зеркала в туалете. Капли воды медленно стекали по осунувшемуся лицу, и можно было подумать, что я вновь плачу. Под глазами залегли темные круги. Волосы спутались и неровными прядями висели вдоль спины.

Воскрешая мертвых — часть два. Смотрите во всех кинотеатрах!

Я зло усмехнулась. Никогда не любила свое отражение в зеркале. Не знаю, почему так.

В раннем детстве, когда мама заплетала мои волосы в смешные косички и называла своей малышкой, я прыгала от восторга. На миловидном личике сияли огромные глаза. Пухлые губы складывались в радужную улыбку.

Часто я слышала, как мамины друзья шутят, называя меня «куклой». И тогда я улыбалась еще шире. Это было лучше всякой похвалы. Предел моего счастья. В то время кукла наследника Тутти из «Трех толстяков» казалась мне идеалом. Мне нравилось думать, что я на нее похожа.

Но это детское счастье продолжалось совсем недолго. В школе, в одном классе с Тимуром… Я возненавидела свою симпатичную мордашку почти так же сильно, как и самого Керимова. Моя внешность только мешала. И как же часто мои формы служили поводом для насмешек Тима!

Я далеко не сразу поняла, что Керимову нравилось таким образом меня поддевать. В четырнадцать обсуждать с друзьями мою «жирную задницу». В шестнадцать — выпирающую из футболки грудь. А в восемнадцать…

Собственно в университете насмешки по поводу моего «уродства» прекратились. Тимуру приелись старые шутки. Но что толку? Я уже терпеть не могла свои огромные глаза, пухлые губы, тонкие черты лица, грудь третьего размера и высокий рост. Лучше не привлекать внимания вообще, чем быть предметом насмешек для таких уродов, как Керимов и его друзья.

Я с досадой уставилась на собственное отражение. Сейчас бы ни у кого не возникло мысли назвать меня симпатичной. Как я вообще могла поверить, что Тимур может поцеловать меня — искренне?…

Ну-ну… Красные глаза, искусанные губы, заострившиеся черты лица.

Я покорчила перед зеркалом рожицы, стараясь развеселить саму себя. Настроение хоть немного, но стало меняться. От радости я не прыгала (да и откуда ей взяться?), но, по крайней мере, перестала ловить себя на мысли, что хочу послать весь мир к черту… и себя в том числе.

Я устала… Но, если честно, то кого это, кроме меня, волнует?

Я еще раз взглянула на себя в зеркало, не обращая внимания на недостатки. Внешность имела мало значения. Тем более сейчас. Тем более, когда Тимур рядом. Он меня невзлюбил, когда я выглядела в разы лучше. А теперь я могу выглядеть хоть болотной жабой, это ничего не изменит. Да и вообще, разве в Тимуре дело?

Сегодня я не похожа на саму себя, и именно это куда страшнее всего остального. После больницы от меня прежней ничего не осталось. Словно все, что со мной произошло, вывернуло меня наизнанку. Маски слетели, и мое настоящее «я», слабое и беззащитное, предстало во всей красе.

Я расстроено покачала головой. Нужно что-то делать.

* * *

Тимур расслабленно стоял, облокотившись на крышу своего авто. Я заметила его еще издали. Выходя из здания заправки, я специально посмотрела в его сторону. В этот момент во мне еще теплилась надежда, что, может быть, случилось чудо, и Керимов уехал без меня.

Но моему желанию не суждено было сбыться. Тимур никуда не делся. Я сдержалась от тяжелого вздоха. Что толку хмуриться и скрипеть зубами? Уже поздно что-то менять. Керимов и его семья от меня не отстанут.

Я спустилась по маленькой лестнице и направилась к машине. Украдкой я поглядывала на Тимура. Что-то странное было в его поведении, взгляде? Наклоне головы? Заинтересованная, я замедлила шаг.

Керимов разговаривал с кем-то по телефону. Вроде, ничего удивительного. Но почему он был так… счастлив?!

Я наткнулась взглядом на безумную, сияющую улыбку на лице парня. И мне стало неуютно, неловко от того, что я стала свидетелем этой невероятной перемены в Тимуре. Я неожиданно поняла, что именно так выглядит настоящий Керимов. Любящий, светящийся от счастья, довольный жизнью. Принадлежащий другой.

Я гордо вскинула подбородок выше и в несколько шагов добралась до Тимура. Я не буду ждать, пока ты наговоришься с подружкой. Ты собирался меня отвезти домой? Я готова!

* * *

Тимур заметил мое приближение и свернул разговор неожиданно быстро. Я должна была бы обрадоваться, что Керимов не будет еще полчаса нежничать с какой-то девчонкой, но почувствовала лишь досаду. Удалось услышать лишь последнюю фразу из всего разговора.

— Да, договорились! Перезвоню тебе попозже. Пока, хорошая моя! — Тимур обернулся ко мне и мне достался осколок его радостной улыбки.

Я постаралась смотреть на Керимова без всяких эмоций. По правде говоря, после истерики в машине все чувства притупились. Я чувствовала себя уставшей. Но не более того. Удивленной странным поведением Тимура, непривычным для него — да. Но мне-то какое дело?

Только обида (опять!) запустила коготки в сердце. Лживый ублюдок. Он целовался со мной полчаса назад, а сейчас, как ни в чем ни бывало, воркует со своей подружкой. Мне все равно! Мне наплевать, что Тимур сделал это со мной. Но как он может вот так невозмутимо притворяться перед своей девушкой, что ничего не случилось?!

Или она еще не в курсе про то, что Керимов везет «ту самую Ветрову» к себе домой?

— Все в порядке? — поинтересовался Тимур, все еще пребывая в нереально хорошем настроении после разговора с одной из своих фавориток.

— Да, — коротко ответила я и открыла дверь.

— Тебя долго не было, — заметил Керимов, когда я уже садилась в салон авто.

— Извини, — бросила коротко, холодно.

— Это я должен извиниться, — возразил Тимур и, закрыв мою дверь, пошел в обход машины.

Керимов извинился? На него любовь так повлияла?

— Тебе несколько раз звонила подруга, — продолжил Тимур, устраиваясь за рулем и заводя мотор.

Я снова изумленно на него взглянула. Марина? Мне уже не нравится начало этого разговора.

— Я принял вызов. Надо было ее успокоить. Она, кстати, просила тебя перезвонить.

Тимур выехал с парковки и влился в плотный поток машин, стремительно двигающихся по трассе.

Я кивнула. Да, нужно поговорить с Мариной. Но сделать это, когда рядом Тимур, не выйдет.

— А Марина не удивилась, что я не взяла трубку? — мне захотелось вдруг узнать, что сказала Марр. Я примерно представляла реакцию Маришки на разговор с Тимуром, но все же. Она успела пообещать его убить, если со мной что-то случится или нет?

Керимов хмыкнул.

— Спроси у нее сама.

— Что ты ей сказал?

— Правду, — коротко ответил Тимур. И мне показалось, что он закрылся. Улыбка больше не озаряла его лицо. Керимов снова стал сосредоточенным и злым.

Его так раздражает разговор со мной? Или он не хочет возвращаться к родителям?

Я нахмурилась еще сильнее.

— Какую именно правду? — я постаралась не заводиться. Тимур не хочет говорить — пусть. Сам будет разбираться с проблемами. Но, если Керимов на самом деле типа «похитил» меня (кажется, так он заявил в том кафе, когда я кричала о помощи), то ему лучше рассказать о своей версии произошедшего. Иначе наши «показания» в конечном итоге не сойдутся.

Кажется, Тимур додумался до этого сам.

— Я сказал ей, что мы с тобой встречались какое-то время назад, потом ты попала в больницу с выкидышем. Сегодня мы вернулись к моим родителям, немного поссорились, и ты решила прогуляться. Я тебя нашел, и мы едем домой.

О, нет…

— Ты сказал, что я была беременна от тебя? — охрипшим голосом уточнила, глядя на Тима.

Керимов самодовольно усмехнулся.

— Я не устраиваю тебя в качестве отца твоего ребенка?

Я сглотнула. И отвернулась от Керимова, уставившись в окно. Боже мой, сколько же можно?!

— Тимур, если ты хотел меня*****нуть, то нет, ты меня не устраиваешь в качестве кого бы то ни было. Брата, свата, отца, мужа. Ты меня не устраиваешь даже в качестве самого себя, ясно? Еще один такой вопрос, и ты услышишь о себе много интересного!

— А что, ты придумала что-то новенькое? — саркастически уточнил Тимур. — А то с твоей фантазией дальше «идиота» и «ублюдка» ты обычно не заходишь.

— Иди к черту!

Тимур поморщился.

— Эй, не вопи так. Хватит уже злиться, — парень снова говорил резко. — До твоей подруги скоро доберутся журналисты. Так что пусть она расскажет им мою версию.

— Отличный план, Тимур! Просто великолепно! Но ты мог бы спросить у меня для начала.

— Тебя долго не было, — Керимов выглядел невозмутимым. — И, кажется, я уже извинился. Или у тебя амнезия?

— Я не жалуюсь на память в отличие от тебя. И ты, между прочим, сказал только это, «Eя должен извиниться». А раз должен, так извиняйся!

— О, нижайше прошу меня простить, ваше королевское величество. У меня и в мыслях не было оскорбить вас и ваше раздутое самомнение, — Тимур принялся корчить рожи и смотреть на меня глазами побитого щенка. Черт! Ну, что за придурок!

— Хватит паясничать, Керимов!

— Хватит истерить, Ветрова!

— Я…

Машина резко затормозила у обочины. И обманчиво спокойный Тимур обернулся ко мне.

— Ты нарываешься? — понизив голос, спросил Керимов.

Сцена нашего поцелуя моментально всплыла перед глазами. Я отпрянула от парня, вжавшись в дверцу автомобиля. Хотя, вроде бы, Тимур даже не делал попытки придвинуться ко мне. Но проверять, что он задумал, мне совсем не хотелось.

Я зажмурилась на мгновение. Надо успокоиться. Керимов ничего не станет делать сейчас. Но если он попробует снова ко мне прикоснуться…

План, простой, как дважды два, моментально созрел в моей голове. И обрадованная такой гениальной идее (почему только я не подумала об этом раньше!), я уверенно взглянула на парня.

— Нет, — спокойно ответила я. Казалось бы, обычное «нет». Я даже не стала качать головой и смотреть на Тима преданным взглядом а-ля «не бей меня, хозяин». Просто сказала «нет». И Керимов повелся.

Удовлетворенный моим смирением, парень снова взялся за руль. Я даже немного удивилась, что мне так легко удалось отбить у Тимура желание дальше со мной разбираться.

Впрочем, я и сама уже «перегорела». К тому же… Спорить о чем-то с Керимовым — бесполезно. Лучше вообще его не трогать. Примем, как факт, что Тимур Эгоистичный! Самовлюбленный! индюк. Воспитанию не поддается.

Если ему так нравится, пусть думает, что я его боюсь. Пусть тешит себя мыслью о том, что отыскал действенное оружие, которое позволит ему держать меня «в узде».

Так и хочется протянуть презрительное «приду-у-урок». Но, с другой стороны, его заблуждения могут мне пригодиться. Тимур решил, что это он устанавливает правила в этой игре? Он уверен, что я уже у него в зубах? Такая покорная и безвольная? Пусть только попробует сунуться ко мне, и нашего мистера зазнайку ожидает большой сюрприз!

— Мы почти приехали, Ветрова, — вдруг обратился ко мне Керимов, когда мы миновали пост охраны и покатились по пустой дороге в сторону хорошо мне знакомого особняка. — Я очень надеюсь, что в доме моих родителей ты не будешь вести себя, как истеричка.

О, вот оно что! Значит, я уже истеричка? Превосходно.

— Не буду, — ответила ледяным тоном, сдерживаясь, чтобы снова не начать пререкаться с Тимом.

— Отлично. Тогда подыграй мне.

Я успела только выдавить из себя очередной изумленное «что?». Но так и не получила ответа. Машина остановилась перед въездом в подземный гараж, и Керимов с голливудской улыбкой выпорхнул из автомобиля. На крыльце особняка нас уже ждала Мария Керимова, и Тимур направился прямиком к ней.

Я со вздохом распахнула дверь. Пора выбираться.

— Ксения? Все в порядке? — Ветрова отстранилась от сына и посмотрела на меня с тревогой. На секунду мне показалось, что матери Тимура на самом деле не все равно, что со мной происходит.

— Все хорошо.

— Но, зачем ты уехала? Что-то случилось? Ты поссорилась с…

Тимур не дал матери закончить фразу. И помешал мне самой ответить на ее вопрос.

— Мама, Ксения просто захотела прогуляться. По пути встретила старого знакомого, он решил ей показать окрестности. Ничего страшного.

Какая чушь! Неужели она в это поверит?

— Знакомого? У нас? — Керимова выглядела изумленной. У меня, наверное, тоже был не внушающий доверия вид. Тимур сверкнул на меня глазами, за спиной матери корча рожи и всячески намекая, что момент «подыграть» ему настал.

Гад.

— Да, так вышло, — я воспользовалась старой доброй отговоркой, которая за последние дни уже набила оскомину на языке. Это не я… Это все они. И точка. — Представляете, решила прогуляться по поселку, а на одной из дорожек встретила своего… эм… друга.

Ну, а кем еще мне может приходиться Стас?

— Друга? — еще раз переспросила Керимова. Кажется, я только что умудрилась вызвать еще больше подозрений на свой счет. — Здесь? И кто же это?

— Мама, ну что за допрос, — Тимур вмешался как нельзя вовремя. Иначе я бы без всякого зазрения совести призналась, что уезжала со Стасом. Но кто его знает, знакома ли семья Керимовых с ним настолько близко, чтобы знать о невозможности нашего с ним общения до этих пор?

— Ты все равно не знаешь этого человека, — Керимов улыбался. — Фамилия тебе ни о чем не скажет. Тем более, друг Ксении оказался здесь совершенно случайно. У Михайлова вечеринка. Здесь сегодня куча народа, ты же уже слышала об этом?

— Да, Зоя мне говорила, — согласилась Мария, переводя взгляд с меня на Тимура. Мы оба синхронно улыбнулись одинаковыми улыбками, в лучших традициях фотосъемки для обложки журнала. И я, зная, что Керимова далеко не дура, позлорадствовала про себя. План Тимура не сработал на сто процентов. Его мать уже догадалась о том, что мы лжем.

И все же… Требовать от нас правды она не стала.

— Ну, что ж. — Мария вздохнула и распахнула входную дверь. — Вы, наверное, голодные. Давайте поужинаем. Уже все готово.

Тимур расплылся в широчайшей улыбке и вперед всех влетел в дом. Керимова степенно вошла следом. А я, уставшая, как бешеная собака, для которой только согласно пословице «сто верст не крюк», поднялась по лестнице самой последней.

* * *

Ужин прошел тихо и незаметно.

Тимур вел себя паинькой, не язвил, не ворчал и не старался меня унизить перед своей семьей. Ей богу, образцовый сын. На меня он обращал внимание не больше, чем на тарелку сыра, стоящую на столе напротив него.

Керимовы разговаривали о чем-то своем. Я, устала настолько, что даже не прислушивалась к их словам. Моргала сонно и допивала свою порцию клубничного чая. Все силы уходили лишь на то, чтобы после сытного ужина не заснуть прямо на стуле в гостиной.

Но, на мое счастье, вскоре Мария заметила мою отчаянную борьбу со сном. И засуетилась. Она проводила меня в мою комнату, где уже была застелена широкая двуспальная постель. Меня не хватило даже не то, чтобы удивиться.

Двуспальная, значит двуспальная. Главное выспаться.

* * *

Я проснулась сама. Ни звонок будильника, ни солнечные лучи — ничего не тревожило моего сна, и может потому, открыв глаза, я почувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся так, как я последнее время не высыпалась. Это было слишком непривычно. Ничего не болело, низ живота не ломило от спазмов.

Я повертелась под тонким одеялом то так, то эдак, ища удобное положение, в котором можно было бы поваляться еще немного, наслаждаясь этим потрясающим состоянием блаженной неги.

На меня вновь накатила апатия. Ничего не хотелось делать. Даже чувствуя острую необходимость посетить «палату задумчивости», я медлила, настолько приятно было просто лежать, разглядывая причудливые картины, украшающие стены комнаты.

Когда за дверью раздались приглушенные голоса, я вновь распахнула глаза, с удивлением обнаруживая, что задремала. С удовольствием потянувшись, я выбралась из смятой постели и огляделась по сторонам уже внимательнее. Мое первое утреннее пробуждение запомнилось мне слишком смутно. Картины, огромное трюмо, ряд шкафов.

Сейчас же я с приятным удивлением обнаружила еще одну дверь. Осторожно приоткрыв ее (а вдруг это вход в другую спальню?), я заглянула внутрь и улыбнулась. Какое же счастье — ванная!

Я провела в душе почти час, нежась под тугими струями и намыливая себя ароматным гелем. Он пах лесными ягодами, и я жмурилась от удовольствия, втирая его в кожу.

Мысли разбегались, разлетались в стороны, как разноцветные мыльные пузыри. Я думала о всякой ерунде. Начав размышлять о своих любимых запахах, плавно скатилась к воспоминаниям.

Вот Андрей, учуяв цитрусовый аромат моих духов, забавно сморщил нос и протянул долгое «фу-ууу-у». Я фыркнула в ответ. Какая разница, что думает о моей туалетной воде Андрей? Флейму нравятся запахи имбиря, морских водорослей и зеленого чая? Так пусть его подружки заботятся о том, чтобы соответствующе благоухать.

Впрочем, разве только в запахе дело? Я вдруг подумала о коротком романе Марины с Андреем, о дикой влюбленности подруги и полнейшем равнодушии Флейма. Хотя нет… мой друг не был бесчувственным болваном. Просто… еще ни одна девушка не зацепила его настолько, чтобы он захотел хоть в чем-то изменить свою жизнь. Подружки на «одну ночь», гонки, клубы, музыка, танцы. В буднях Андрея не было места для Марины, ждущей звонков, встреч, мечтающей даже не о любви — о банальном внимании. У них не было шансов…

Я вздохнула и перекрыла воду. Блаженствовать в душе расхотелось. Радужное настроение испарилось без следа. Андрей с Мариной мои друзья, я слишком хорошо знаю их обоих. Понимаю, что они слишком разные для того, чтобы ужиться вместе. Но все равно мне жаль Маришку, которая так и не смогла смириться с безразличием Флейма.

Я вытиралась огромным полотенцем, вспоминая, как мы с Мариной, Андреем и Ником ходили гулять, как впервые катались на роликах. Как впервые пили кровавую Мэри… Это было так безумно давно, столько всего уже успело измениться. Марр теперь в Москве. Флейм остался в Энске. Но…

Я тряхнула влажными волосами и вышла из ванной. Хватит жалеть о прошлом. Возможно, все, что с нами произошло, только к лучшему.

* * *

Моя сменная одежда, нижнее белье, два комплекта легких брюк и несколько футболок остались в сумке. Той самой, которую мне собирала Дина и которую последний раз я видела в руках Керимовой. Отправляясь в ванную, я не подумала о том, что эта спортивная сумка потерялась неизвестно где. Хорошо бы ее найти, если я хочу одеть что-то другое.

Вчера я выбрала сарафан по вполне понятной причине. Он был, длинным, свободным и почти полностью скрывал мою фигуру. В конце концов, что такое обнаженная спина по сравнению с облегающими брючками и футболкой в облипку? Широкая юбка до пола показалась мне в больнице лучшим выбором из всех нарядов, что мне привезла Ди.

Но теперь разглядывая себя в огромном зеркале я, наконец, поняла, чем меня так раздражает яркое платье. Оно слишком сильно подчеркивало мое грудь и слишком бросалось в глаза. Уже не мало.

Сомневаюсь, что в тонких брюках, тех, которые я оставила в сумке «на завтра», я чувствовала бы себя комфортнее, чем в сарафане. Но в моем летнем гардеробе нет безразмерных нарядов, которые бы висели на мне бесформенным тряпьем. Ди просто не могла привезти мне ничего другого. Только вещи, подогнанные по фигуре и вот этот несчастный сарафан. Да, я бы сейчас с удовольствием замоталась во что-нибудь свободное с ног до головы. Но где еще это найти? Не уверена, что Керимовы поняли бы мою просьбу заехать в магазин.

Я еще немного покрутилась перед зеркалом, оглядывая собственные лопатки, выставленные на всеобщее обозрение. Похудела, — констатировало сознание. И я грустно улыбнулась своему отражению. Я и так не была никогда «дамой в теле», а теперь вообще стала похожа на изможденного подростка.

Я отошла от трюмо и вернулась к креслу, в котором лежала дамская сумка. После мыслей об Андрее и Марине, я, наконец, поняла, что очень хочу с ними поговорить. Но… Черт!

Мобильник полностью разрядился.

Я снова зарылась в своей сумке, пытаясь отыскать зарядку. Естественно, заветного устройства нигде не было.

Я несколько минут соображала, куда я могла ее положить. Ведь Дина привозила мне зарядку в больницу. По всему выходило, что я спрятала ее в свой баул. Тот самый, где осталась сменная одежда. Похоже, я забыла его в машине Керимовых в гараже.

Оставив в покое «умерший» телефон, я, наконец, вышла из комнаты. Если получится, постараюсь найти свою пропажу прямо сейчас.

* * *

В доме стояла полнейшая тишина. Я прошла по пустому коридору, заглянула в столовую, гостиную и, никого там не обнаружив, двинулась на кухню. Надеюсь, Керимовы не будут против, если я загляну в холодильник.

На кухне тоже было пусто. Натертый до блеска кафельный пол сверкал, кухонная плита была идеально чиста. Ничего не выдавало присутствия людей в доме.

Я в нерешительности потопталось у входа, заходить и рыться в чужом холодильнике без разрешения хозяев, наверное, не очень вежливо? С другой стороны, не убьют же Керимовы меня за то, что я позаимствую у них немного молока, например?

Голод не дал мне слишком долго мучиться от сомнений. Я аккуратно скользнула в светлую комнату и направилась к своей цели. Огромный холодильник был расположен в противоположном от входа углу.

Я старалась идти бесшумно. Дом подозрительно молчал, мне было отчего-то неловко нарушать воцарившуюся в его стенах оглушающую тишину. Если бы за окном во всю не светило солнце, вероятно, помимо неловкости я испытывала бы еще и сильный страх. Я безумно не люблю такие вот огромные, тревожно молчащие, будто замершие в ожидании чего-то неотвратимо ужасного, дома.

Уже добравшись до холодильника, я уставилась на многочисленные магнитики на его хромированных боках. Разыгралось мое неуемное любопытство, и я принялась рассматривать виды Кипра, Крита, Таиланда, Ниццы, Марокко, Доминиканской республики, Мехико, Токио… Сотни сувениров из разных уголков мира. Неужели, и Тимур путешествовал по этим странам?..

Сама не заметила, как, увлекшись изучением магнитов, я опускалась все ниже. Трехногий символ Сицилии на нижней части холодильника поглотил все мое внимание, и я не сразу поняла, что обращаются именно ко мне.

— У тебя***ая задница!

До сознания не сразу дошло, что хриплый голос, раздавшийся за моей спиной, комментирует и мою двусмысленную позу и мои формы тела. Черт!

Я резко дернулась в сторону, собираясь принять вертикальное положение. Но вдруг поскользнулась и, пытаясь удержать равновесие, неловко взмахнула рукой и задела пальцами дверь холодильника. Несколько магнитов слетели и с глухим звуком покатились по кафельному полу…

О, нет!

Я зажмурилась и сжалась, ожидая неизбежного падения и болезненного удара о край стола, стоящего за моей спиной. Но я так и не упала. Мужские ладони впились в мою талию, всего секунда, и я оказалась прижатой к чужому телу. В нос ударили запахи перегара и горечи.

От неожиданности я распахнула глаза. Нежданным спасителем оказался брат Тима.

— Ты похожа на корову на льду, — Лешка пошатнулся, сам еле стоя на ногах.

Мы были с ним примерно одного роста, и когда парень едва на меня не завалился, мне пришлось схватить его за узкие плечи и оттолкнуть от себя. Керимов-младший посмотрел на меня мутными глазами, что-то невнятно промычал, а затем, наконец, выпустил меня из объятий.

— Леш, а что…? — я собралась, было поинтересоваться у парня, что с ним случилось. Но Керимов уже обошел меня и, распахнув дверь холодильника, уставился на заполненные продуктами полки. Отыскав в холодильнике бутылку с водой, он жадно к ней присосался. В мятой футболке, с растрепанными волосами, лихорадочным румянцем на щеках и блестящими глазами, Керимов-младший выглядел жутковато. Похоже, он даже не ложился сегодня спать.

Я проглотила крутящиеся на языке вопросы. Лешке, похоже, сейчас не до меня. Парень, отпустив бутылку, блаженно закрыл глаза и привалился к столу. Все! Состояние «ушел в себя» мне было хорошо знакомо. Андрей с Ником после ночных загулов тоже бывали в полном «неадеквате». Младший Керимов выглядел точно так же.

Опустившись на корточки, я принялась собирать упавшие на пол магниты.

Интересно, а где Мария? Она еще не видела собственного сына? Как Керимова вообще допустила то, что Лешка ночевал где-то в другом месте, да еще и так напился?

Брр.

На кухне ненадолго воцарилась тишина. Я уже протянула руку к последнему сувениру, закатившемуся особенно далеко. Но кроссовки, оказавшиеся точно у меня на пути, не стали облегчать мою задачу. Цветастый ботинок неожиданно подтолкнул магнит, и яркий кругляш отлетел в сторону.

Какого черта?!

Я раздраженно уставилась на парня. Лешка усмехался. И эта его усмешка была удивительно похожа на кривляния Тимура.

— Ты, шутник хренов! — я вскочила на ноги и оказалась лицом к лицу к Керимову-младшему. — Что лыбишься?!

Лешка нервно хохотнул. А затем нахмурился, прикрыл глаза и сжал пальцами виски.

— Не ори-и-и так, — умоляюще попросил пацан и, отступив от меня на шаг, привалился к холодильнику. Магнитики, которые я только что с осторожностью вернула на место, снова слетели на пол.

— Что ты делаешь? — негодующе поинтересовалась я и кинулась поднимать магниты. Снова!

— Забей, потом Зоя подберет, — предложил Лешка, но, даже заметив, что я проигнорировала его бесценный совет, не кинулся мне помогать.

Ну да, с похмелья резких движений не стоит делать, — злорадно подумала я, наблюдая за мучениями парня, который продолжал подпирать спиной холодильник и сжимать голову руками. Слава Богу, он мне не мешает. Но если вдруг он снова захочет развлечься, я, честное слово, дам ему сдачи.

И все-таки, на всякий случай, я внимательно следила за Керимовым-младшим, предостерегающе сверкая глазами, каждый раз, когда пацан начинал шевелиться, делая вид, что он намеревается двинуться в мою сторону.

Черт, он снова надо мной издевается?!

Я со злостью прицепила последний магнит на место и отошла к подоконнику, на котором только что обнаружила стоящий без дела электрический чайник. Сейчас вскипячу себе воду и заварю чай. Раз доступ к холодильнику перекрыт Лешкой, придется пока довольствоваться кипятком.

— Не нервничай, — протянул парень, отлепляясь от дверцы и перемещаясь на стул. Он опустил голову на согнутые руки и с видом несчастного лабрадора жалостливо посмотрел на меня. Я фыркнула, этот коммент Лешки про «нервы» совпал с тихим щелком электрочайника, который я включила.

— Слу-ушай, а ты уме-еешь готовить? — поинтересовался Керимов.

О! Что за намеки?

— Ты думаешь, что я буду готовить завтрак?

— А ты хочешь, чтобы я все сам делал? — изумился Лешка.

— А ничего, что я в гостях?

— Ну и что? — удивился парень. — Тебе нужна прислуга, чтобы тебе подавали завтрак, как в ресторане?

— Спятил? Какая прислуга?

— О, Ветрова, теперь ясно, почему ты так бесишь Тимку. С тобой невозможно разговаривать. Чего ты ломаешься, в конце концов? Тебе так сложно бутерброды сделать?

Несколько мгновений я раздраженно смотрела на Керимова-младшего.

— Мне не сложно. Но ты об этом так спросил, что…

— А ты так ответила, — передразнил меня пацан. — Чем мой вопрос о твоем умении готовить так тебя возмутил? Или это ниже твоего достоинства позавтракать вместе со мной? Королева, блин…

Лешка молча встал и сам поплелся к холодильнику.

Я чувствовала, что мной только что ловко сманипулировали. Благоразумнее было бы не идти на поводу у парня. Но собственная совесть проснулась в самый неподходящий момент. И я, скрепя сердце, бросилась к холодильнику, чтобы первой его распахнуть.

— Я сейчас все сделаю. Но это будет не быстро.

— Ага, — обрадовано откликнулся парень, возвращаясь на свой стул, от которого только по чистой случайности он не успел далеко отойти.

* * *

И все же в процессе приготовления Лешке пришлось мне помогать. Я постоянно дергала его, не давай заснуть прямо за столом, спрашивала, где лежат сковородки, приправы, кофе. Зелень, помидоры и сыр я нашла самостоятельно. Но не упустила возможности помешать блаженному безделью парня. Такая вот мелкая пакость лично от меня. Пусть не расслабляется.

Я интересовалась, любит ли Лешка сыр, хочет ли он его съесть нарезанным треугольничками, прямоугольниками или квадратами? Будет ли он есть помидоры дольками или предпочитает черри?

Лешка терпеливо отвечал. Я готовила дальше.

Когда по кухне расплылись ароматы свежеприготовленного омлета с беконом и помидорами, Керимов-младший уже доедал второй бутерброд.

Я разложила омлет по тарелкам, оставив для Лешки большую часть, поставила перед парнем его порцию и, наконец, сама села за стол.

Ароматы свежего кофе будоражили аппетит. Я чувствовала просто дикий голод.

— О, божественно! — пробормотал Леха, впиваясь зубами в омлет.

Я взглянула на Керимова, собираясь победно улыбнуться. Но пацану было не до меня и моих улыбок. Он зажмурился от удовольствия и Ел. Вот так, с большой буквы. Я застыла с вилкой, поднесенной ко рту, уставившись на парня и засмотревшись на процесс поглощения им еды.

Керимов терзал приготовленный мною омлет с таким азартом, заглатывал настолько большие куски, что я замерла, не в силах отвести взгляда. В движениях парня было слишком много животного магнетизма.

— Эй, ты чего? — голос Лешки, махающего мне рукой с противоположного конца стола, наконец, вывел меня из задумчивости.

— Э, хм… Я задумалась, где у вас зубочистки, — ловко вывернулась я и выскочила из-за стола, чтобы порыться в кухонных шкафчиках.

— Они в выдвижном ящике. Второй слева в центральной зоне, — ответил Леха и вернулся к завтраку.

Я вытащила упаковку и снова села за стол.

— Что сейчас делать будешь? — поинтересовался Керимов, когда последний бутерброд был доеден, а грязные тарелки и чашки отправлены в посудомоечную машинку.

— Не знаю. Еще не думала. А твои родители, они..?

— Уехали по делам. Может, к вечеру вернуться, — охотно откликнулся Леха.

— А… тогда ясно, почему ты едва на ногах стоишь.

— Ты собралась мне вместо матери нотацию прочитать? — Керимов саркастически вскинул одну бровь.

— Хм… мне все равно.

— Вот и не надо подкалывать.

Я молча подняла руки вверх, признавая поражение в словесной баталии с Лешкой. Если и дальше пререкаться с парнем, то выйдет такой же сумасшедший разговор, как и с Тимуром. А самый младший Керимов еще ничем не заслужил такой нервотрепки. Да и вообще, надо беречь неокрепшие детские нервы. Даже если обладатель этих нервов изо всех сил стремиться показать, какой он крутой во всех смыслах парень.

— Значит, ты не знаешь, чем заняться? — снова лениво поинтересовался Леха, добравшись до двери и приваливаясь к косяку, тем самым преграждая мне выход.

— Мне надо найти мою сумку с вещами. Я не видела ее со вчерашнего дня. А потом я придумаю, что буду делать. Может быть, что-нибудь почитаю… Ээ… Ты не дашь мне пройти?

— Ты куда-то торопишься? — удивился парень, невинно хлопая ресницами.

— Нет, не тороплюсь, — терпеливо объяснила и нахмурилась. Ч то Лешке от меня надо? Тимур терпеть меня не может, стараясь свести общение со мной до минимума, а его брат, наоборот, ходит кругами вокруг да около и пытается всячески мое внимание привлечь. Зачем?

— Ну, супер! — Лешка обрадовался вполне искренне. — Мне кажется, твою сумку я видел в прихожей, на тумбочке.

— Отлично, — я улыбнулась. — Тогда дай пройти. Мне телефон на зарядку поставить надо.

Парень нехотя отлепился от дверного косяка и, когда я прошла мимо него, поплелся следом за мной. Я отыскала свою сумку действительно там, где мне сказал Керимов-младший. Нашла свою зарядку и, обрадованная, поспешила в комнату, чтобы подключить его к сети.

— Эй, ты меня бросаешь?

Я удивленно обернулась к Лешке.

— Мне позвонить надо.

— А потом?

— Понятия не имею. Ты всегда задаешь такие сложные вопросы?

Лешка хохотнул.

— Никто еще не жаловался. Хотя ты блондинка. Так что тебе можно. В общем, возвращайся.

— Посмотрим, — кивнула и ушла в выделенную для меня спальню. Еще пара минут, и я услышу Флейма.

* * *

— Андрей, привет!

— Ксения? — недоверчиво переспрашивает Андрей. Я только успеваю радостно «агакнуть» в ответ. И мой друг, осознав, что это, и правда, я, мгновенно срывается в крик. — Что за фокусы? Куда ты пропала? Какого хрена ты выписалась из больницы?!

Удивленная напором парня, я успела только пробормотать:

— Андрей, я…

И новая порция криков заглушила мои оправдания.

— Ты вообще думаешь, что делаешь?! Ты понимаешь, что мы все за тебя переживаем?!

Андрей орал в трубку. Я стремительно краснела. До сознания медленно, но верно доходило, что я сильно обидела Флейма. И ни черта не подумала о том, что он будет ТАК сильно за меня волноваться.

— Послушай, я зна…, — я сделала еще одну отчаянную попытку объясниться.

— Мы телефоны оборвали, пытаясь до тебя дозвониться! Я всех твоих друзей задергал, чтобы тебя найти! Я был у тебя дома!

— Но я не ду…

— Ты никогда не думаешь о других! — Андрей припечатал меня обвинением в эгоизме, как клеймом прокаженного. Мне показалось, что щеки стали гореть так сильно, будто кто-то только что ударил меня по лицу.

— Хватит!

— Ты не видишь дальше собственного носа! Переживаешь только о своих проблемах? Ты что, не могла просто нас с Ником предупредить?!

— Могла, но…

— Ты знаешь, что твоя мать уже тебя ищет?! — сердце пропустило удар. Я даже не думала о маме последние дни. И я не хотела ей звонить, чтобы ее не тревожить.

— Она дважды мне звонила, — Андрей продолжал, не собираясь останавливаться. Хотя каждое его слово заставляло меня испытывать ужасный стыд за свое поведение. — Ты понимаешь, что она волнуется за тебя! Где вообще твоя голова?! Я уже…

— АНДРЕЙ!! — я заорала в трубку, заглушая голос Флейма. По-другому его не остановить никогда. — Ты дашь мне хоть слово сказать?!

Молчание. Короткое, жалящее.

— Говори, — следует усталый ответ. И только нервное дыхание выдает раздражение, потоками льющееся на меня с противоположного конца трубки.

— Мне пришлось уехать, — я попыталась объяснить все спокойнее. Но знала сама, как нелепо выглядят мои объяснения. Но что другого, кроме правды, я могу сейчас сказать? — Керимовы предложили поехать с ними загород. И чтобы избавиться от внимания журналистов, я согласилась. Потом у меня сел телефон и…

— У Керимовых нет стационарного телефона? — сарказм и желчь. И если мне давно уже плевать на язвительность Тимура, то яд в словах Флейма пугает меня. Он мой друг! Почему он мне не верит? — Или они тебе запрещают им пользоваться? — еще одно глупое предположение.

— Нет! — воплю, чтобы убедить Андрея в том, что он ошибся. — Телефон есть! Но так вышло, что я не могла позвонить тебе вчера. Просто много чего произошло, и…

— Это все, что ты можешь мне сказать? — ледяное спокойствие. Андрей будто меня не слышит. Нет, нет, нет… Он же не может обидеться на меня?

— Андрей, не злись, — прошу умоляюще. — Я не могу тебе всего объяснить по телефону.

И снова молчание в ответ. Флейм же меня должен понять?

— Ну, Андрюш…Ты… Ты хочешь услышать про то, что было? Про то, как я поссорилась с Тимуром, как попыталась уехать из дома Керимовых? Как Тимур меня нашел и вернул обратно и…

— То есть ты пыталась от него сбежать? — тоном судьи, только что услышавшего признание в преступлении против человечества, поинтересовался Андрей. — И найти телефон, чтобы мне сказать хотя бы два слова, ты не могла?

— Не было времени! — нервно воскликнула я. — Все было спонтанно и…

— Хватит! — Андрей в очередной раз резко меня прервал. Но я мгновенно поняла, что это — в последний. Он больше не будет меня слушать.

— Мне надо работать. Когда у тебя снова появится желание поговорить, лапшу на уши вешай в таком случае Никите. А у меня чертова куча дел.

— Андрей, — я не находила слов от изумления. Только не это. Только не Флейм… — Но ты же не можешь…

Может.

— Позвони матери. Потому что я ей больше объяснять ничего не буду. Если она позвонит еще раз, я не возьму трубку.

— Но…

— Счастливо.

Короткие гудки ставят точку на разговоре.

Не может быть!

* * *

Набирать номер Марины было страшно. Я далеко не сразу решилась это сделать. Минут десять мерила шагами комнату, чтобы успокоиться. Раз пять порывалась снова позвонить Андрею.

Но внутреннее чутье подсказывало, что повторный разговор с Флеймом может все испортить еще сильнее, чем есть сейчас.

Скрепя сердце и подготовившись к худшему, я позвонила Марре.

— Привет, — выдохнула в трубку. И затаилась. Что будет дальше?

— Ксения, засранка! Сколько можно. Я думала, ты мне вчера еще позвонишь.

И? Что еще скажет подруга? Скажет, что я предательница? Эгоистка?

— Эй, ты здесь? Ты чего молчишь? — обеспокоенно воскликнула Марина. И до меня, наконец, дошло, что никаких нотаций не будет.

— Эээ… А что говорить? — я несколько растерялась. Готовилась к тяжелому разговору, а подруга даже не собиралась меня ругать.

— Кси, с тобой все в порядке? Рассказывай, давай, как ты там? Ты со своим Тимуром?

— Он не мой… Слушай, а ты точно не будешь читать мне мораль?

Марр зло расхохоталась.

— А что, твой верный пес тебе ее не прочитал? — выплюнула она.

— Марин, успокойся. Я столько раз просила не называть Андрея…так.

Девушка усмехнулась.

— Обойдется. Я могу еще кобелем его назвать. Тебе так больше нравится?

— Марина, хватит. Я и так знаю, что ты терпеть не можешь Флейма.

— Не буду, — неохотно откликнулась подруга. Вздохнула. — Ну, так что? Он тебе уже все, что хотел, высказал?

— Хуже. Мы с ним поссорились, — пожаловалась я.

— Прям сильно-сильно? — уточнила Марина. — Он бросил трубку?

— Бросил…

— Ну, отлично. Забей. И не парься. Он сейчас остынет и перезвонит, — уверенно заявила Марр.

— С чего ты взяла?

Подруга рассмеялась. Только вот смех ее вышел грустным.

— Потому что он на тебя долго не умеет злиться. Сейчас побушует еще немного и будет у тебя в ногах валяться, чтоб ты его простила. Кстати, советую, сразу не кидаться ему на шею. И не прощать так быстро.

— Откуда ты это знаешь? — спросила с сомнением. На моей памяти это была первая серьезная ссора с другом. И я еще не замечала за Флеймом порывов падать к носкам чьих бы то ни было туфель. — Андрей перед тобой на коленях ползал? Или ты образно?

— Кси, кончай строить из себя дурочку. С какой стати этому козлу у меня прощения вымаливать? Он скорее удавится.

— Марр, тихо. Я помню про твою ярую нелюбовь к Андрею. Если тебе тяжело, давай вообще не будем говорить о…

— Все нормально, — недовольное сопение в ответ.

Ага, все просто супер. Так я и поверила тебе. Но не развивать же эту тему дальше? Все равно ничего уже нельзя сделать. Марина — в Москве. Флейм меняет девушек едва ли не раз в неделю. Вместе им не быть в любом случае. Марр только и остается, что язвить по каждому поводу и злиться.

— Почему ты уверена в том, что Андрей не будет на меня слишком долго дуться?

Марина вздохнула и нехотя ответила. Я хорошо почувствовала это ее нежелание признаваться мне в столь очевидном для нее и настолько же невероятном для меня факте.

— Потому что он на первое место ставит всегда тебя, — выдавила из себя подруга. Вот это номер. Боже, что она придумала обо мне и Флейме?! — Мы с ним встречались, а он постоянно говорил лишь о тебе. Носился с тобой, как с писаной торбой. Да и до сих пор носится.

Марина закончила едва слышно. И замолчала. Я услышала шуршание бумаги, а потом щелчок зажигалки. Она снова курит?

Я не знала, что отвечать Марине. Что ей сказать, чтобы успокоить? У нас с Андреем странные отношения. Куда теплее и ближе, чем у обычных друзей. Но… между нами ничего не было, нет и не будет. Я и сама не смогу толком объяснить — почему. Я чувствую его, как саму себя. Как свою живущую отдельно от меня половинку. Я дура, что обидела Андрея, что не решилась довериться ему сразу, рассказать о беременности.

Он бы, как и Марина, понял меня даже без лишних слов. А сейчас — я все испортила до предела. Но как об этом сказать Марине, как объяснить, что у нас с Андреем все очень просто. Он опекает меня, как может. А я ему позволяю это. И мы оба довольны жизнью. Ничего больше.

— Наверное, Андрей страшно завелся? — переспросила Марр после нескольких мгновений тяжелого молчания. Сколько затяжек она успела сделать за это время?

— Да, похоже, — осторожно ответила. Как знать, что ее сейчас заведет?

— Знаешь, если бы не знала, что он к тебе относится, как к младшей сестренке, решила бы, что он в тебя влюблен, — наконец, призналась Марина.

А я вздохнула с облегчением. Если подруга говорит об этом, значит не все так плохо, как я себе накрутила.

— Нет, — радостно откликнулась я. — Не влюблен, я точно знаю!

— Что «не-е-ет», — Марина меня передразнила. — Так оно и есть. Со стороны так кажется. Поверь мне.

— Кажется, но это не так.

— Да. Не так… И хорошо. Не уверена, что в таком случае смогла бы с тобой общаться.

Ого! Все-таки я не предполагала, что Марина настолько сильно любит Андрея.

— Если ты все еще общаешься со мной, значит не все потеряно, — предположила я с надеждой. Но подруга ловко ушла от ответа. С ней срочно нужно поговорить вживую.

— Ага. Ладно. Давай колись, как ты докатилась до такой жизни? — полюбопытствовала подруга, возвращаясь к своему привычному требовательному и задорному тону.

— Ты о Керимове? — уточнила на всякий случай.

— И об отце ребенка, конечно!

— О, значит, ты не поверила словам Тимура?

— Кси, не принимай меня за идиотку. Керимов при ваших сложных отношениях пальцем бы тебя не тронул. Если бы ты его даже напоила и накормила стимуляторами, я и то сильно сомневаюсь, что он бы на тебя посмотрел. Ты для него, моя дорогая, второй сорт.

— Что ты имеешь в виду?! — поинтересовалась прохладно. Марину иногда заносит на «поворотах». Умеет же она иной раз что-нибудь эдакое «ляпнуть». Впрочем, правда всегда глаза колет, черт бы ее побрал.

— То и имею, — жестко ответила Марр. — Тимур западает на других, и***ть тебя он мог бы тебя, разве что под утренний стояк лет пять назад. Сейчас ему на тебя плевать.

— О… Да, ты ранила мои чувства, — усмехнулась в трубку.

— Ну, а что ты хочешь, чтобы я тебе cказала? Что он в тебя влюбился? Не смеши. Ты же не поверишь в этот бред?

— Да, не поверю, конечно.

— Только не расстраивайся слишком, Кси, — снова поддела Марр. — Я знаю, что Керимова — это твоя больная мозоль. Кстати, как вышло, что он решил выдать себя за отца твоего ребенка?

По телефону обсуждать такие вещи мне не хотелось.

— Раз ты об этом спрашиваешь, скажи сначала, журналисты тебя уже нашли?

— Конечно, нет, — Марина усмехнулась. И заявила, ничуть не сомневаясь в своей правоте. — Им до меня не добраться. Откуда они адрес мой съемной хаты возьмут? И сотик не на меня зареген. Не найдут.

— Тогда откуда ты…

— После разговора с Тимуром полазила в ВК. Посмотрела блоги. Кстати, Сплетница — отличная вещь.

А, это дурацкое приложение.

— Ну, и что? Там много пишут?

— Много. Всякой хрени, — я представила, как Марина на том конце трубки пожала плечами.

— Это ты знаешь, что все это бред, — вздохнула. — Другие верят?

— Кто как. Но в основном, да. Все верят.

— Пр-рекрасно!

— Ты разве против? — удивилась Марина.

— Конечно!

— Хм, лучше не хлопай ушами и пользуйся моментом, — неожиданно заявила подруга. — Тебе Керимов нра, вот и действуй. Он же для тебя — идея фикс. И ты бесишься от того, что никак его не получишь — Постой, — я изумилась. — Ты думаешь, что я…

— Ксень, думаю. Более того, я уверена, что стоит тебе с ним пару раз***, и ты о нем завтра же забудешь. Ты готова для большего. Но эта история с Тимом тебя тормозит.

— Ты утрируешь. Секс уж точно не решение моих проблем с Керимовым.

— Да, зато ребенок — отличное решение. Так зачем Тимур выдал себя за твоего парня?

— Это обсудим лично. У меня сейчас бюджет не резиновый. Наверняка, я снова в минус ушла.

— Блин. Ну, давай я тебе перезвоню?

— Не надо.

— Тогда я тебе деньги кину на счет. Будешь все время на связи. Ты потому не звонила вчера?

— Не только.

— Понятно. А ты сейчас с Тимуром?

— Можно сказать и так…

— Он хоть нормально с тобой обращается? Ты нормально питаешься, спишь и все такое?

Марина включила «мамочку». Если бы Андрей остался с ней, она бы давно обзавелась собственным карапузом. Но Флейм пропал с горизонта, и Марр после болезненного разрыва с моим другом, послала все мечты о семейном счастье к черту. Зато она стала чаще отыгрываться на мне.

— Конечно, нет. Керимов — это зло. Как только я нахожусь рядом с ним, и все идет кувырком. Не жизнь, а какая-то задница. То на сотовом вдруг не оказывается денег. То он разряжается в самый неподходящий момент…

— Ужас. Проблемы с сотовым — это круто.

— Хватит язвить. Из-за этого телефона я кучу звонков пропустила от Андрея. И маме еще что-то объяснять надо.

— Соври, — уверенно посоветовала Марина. — Все равно она никак не проверит. Блоги она не читает. Максимум — пришлет свою подругу с тобой поговорить. Все, как в прошлый раз.

— Я подумаю, — пообещала я. Хотя идея с ложью во благо и казалась мне единственным выходом из ситуации, она совершенно мне не нравилась. Но, решив скрыть от мамы факт своей беременности, я сама загнала себя в ловушку. Врать придется…

— В общем, Ксень, не зевай у Керимовых. Пользуйся открывшимися возможностями на полную катушку. Присмотрись что и как, что любит Керимов, как себя ведет с домашними. А потом делай все, что хочешь.

— Марр, ты спятила, — я констатировала неопровержимый факт. — Ты мне предлагаешь с ним переспать? Прийти и прыгнуть к нему в постель? Тимур, я вся твоя? Так?

— Да, предлагаю, — Марина была непреклонна. — Не надо строить из себя невинность. Я тебе плохого никогда не советую никогда. Как только ты*** Тимура или он тебя — это как повезет, ты больше не будешь себе голову забивать всякой ерундой. И Керимов после этого на пушечный выстрел к тебе не подойдет.

— Ясно, — я начала заводиться. — Обещаю подумать над твоим советом.

— Договорились, — откликнулась Марина. — Только пропадать не вздумай. Я позвоню тебе вечером.

— Да, давай. Я буду на связи.

— Пока, моя дорогая!

* * *

Смску маме я набирала очень долго. Искала слова, стирала написанное и складывала оправдания в новые фразы. Объяснение, которое бы не вызвало подозрений у мамы, все время выходило корявым. Быть может, потому что я не знала, что именно говорить?

После разговора с Андреем я злилась на саму себя. Я прекрасно понимала Флейма. Что мне стоило задуматься о последствиях своих поступков? Вспомнить, что за меня волнуются близкие? Андрей считает, что мне ничего не мешало просто позвонить, но…

Я вспомнила вчерашний сумасшедший день и калейдоскоп событий, завертевшийся вокруг меня. Какой бы ни была МОЯ правда — она будет слабым утешением для раненного самолюбия Андрея.

Я действительно хотела набрать номер друга. Несколько раз хваталась за телефон, чтобы предупредить Флейма и позвать на помощь. Но все время находилось что-то, что мешало мне это сделать. То отрицательный баланс моего счета, то Керимов, появившийся, как черт из табакерки, и своими словами подтолкнувший меня к истерике. Или это я сама себя довела?

Впрочем… теперь уже поздно что-то объяснять Андрею. Если Маришка права (дай Бог, чтобы она не ошиблась), значит, мой друг действительно скоро мне позвонит. И тогда нужно сделать все, чтобы он меня простил.

Обвинения Флейма справедливы. Я вела себя, как законченная эгоистка, какие бы оправдания не находились у меня для собственного поступка. Но кто как ни Андрей знает, что никогда раньше я не позволяла себе такого безразличия по отношению к друзьям и близким. Флейм обязательно должен меня понять.

Я вздохнула, в очередной раз перечитывая набранную для мамы смс. Я писала сообщение ей, но все мысли почему-то были только об Андрее. Флейм переживает за меня в чем-то даже больше, чем родная мать. Я, сама не зная, как, позволила другу стать мне слишком близким. И слишком нужным. Но что это меняет?

Ни-че-го.

Андрей все еще злится. А я собираюсь сделать это — совершить очередную глупость.

Я последний раз посмотрела на экран мобильника. Мне нужно сделать это. Все равно это самый простой выход из ситуации. С дрожью в кончиках пальцев я нажала на кнопку «отправить».

Совесть впилась когтями в сердце. Я лишь крепче стиснула зубы. Поздно. Жалеть — нет смысла. Я последовала совету Маришки и только что соврала маме. Степень моего падения стала теперь абсолютной.

Я ошибалась, веря, что среди моих нерушимых принципов нет ни одного, касающегося лжи и полуправды. Оказалось, что есть… Меньше минуты назад я переступила через саму себя. Я осознанно обманула близкого человека, которому еще год назад я доверилась бы без всяких сомнений.

Я обреченно опустила голову на руки. Можно ли считать это ложью во спасенье? Ложью во благо? Или я опять делаю ошибку?

Собственная интуиция молчала. И только мой опыт подсказывал очевидный ответ. Пусть сейчас речь всего лишь о маленьком притворстве, но начав с мелочи, уже неизвестно чем закончишь…

* * *

Как я и предполагала, мама перезвонила мне буквально через пять минут.

— Ксения, что это за смс? — в женском голосе слышалось недоумение.

Я вздохнула и улыбнулась. Все в порядке. Панику в сторону. Я смогу это сделать. Главное, самой поверить в то, что я говорю.

— Я решила тебе все объяснить до того, как ты поговорим вживую. Ты сильно на меня разозлилась за то, что я так надолго пропала?

— Разозлилась? Из-за чего? И разве ты пропадала? — мама удивилась. — Я позвонила тебе вчера два раза и сегодня еще один. Волноваться начала только после сегодняшнего звонка твоего друга, если ты об этом. Может, объяснишь, что нужно было Андрею? Что у вас с ним происходит?

Вот черт! Ну, Флейм! Какого хрена ты мне соврал?! И что ты сказал моей маме?

— А что Андрей тебе ничего не объяснил? — поинтересовалась осторожно.

Если мама хочет поймать меня на лжи, то вот он — отличный шанс загнать меня в ловушку. Ветровой-старшей лишь стоит сделать вид, о том, что она не в курсе происходящего. Если я предложу маме версию, сильно отличающуюся от рассказа Флейма, меня будет ожидать допрос с пристрастием. Впрочем, кто сказал, что у меня нет шансов обойти все острые углы?

В конце концов, Андрей не стал говорить маме всю правду — о моем состоянии и выкидыше. Если бы это произошло, Ветрова-старшая вылетела бы в Россию первым же рейсом. Но все же что мог придумать мой друг?

— Нет, ничего, — мама откликнулась довольно быстро и сердце сжалось от дурных предчувствий. Ветрова-старшая, в девичестве Андрияшина, только что мне соврала. Но зачем? Что она хочет этим добиться?

— Но твой друг жутко волновался и несколько раз спрашивал про тебя. Вы поссорились? Ты не сказала ему, куда направляешься?

Да уж, Флейм. Удружил — ничего не скажешь.

— Мы просто не сошлись во мнениях, — с тяжелым сердцем призналась я маме. — Я решила проучить Андрея и отключила телефон.

— А во мнениях вы не сошлись почему? — невинным тоном поинтересовалась моя родительница. Интуиция тихонько тренькнула, показывая, что в словах матери есть какой-то подвох.

— Мам, я тебе все написала в смске. Сама понимаешь, почему Флейм разозлился.

— Значит, это правда? — мама изобразила неподдельное удивление.

— Ты думаешь, я могла бы тебе соврать?! — голос примерной дочери удался мне на славу.

— Я предполагала такое.

— Ну-у, спасибо! — сделала вид, что обиделась. — Между прочим, я все тебе написала.

— Написала, и слава богу, — в голосе матери послышался упрек. — Но ты могла позвонить мне из дома сама и рассказать все еще несколько дней назад.

— Тут все так закрутилось.

— Представляю. Но это не повод сообщать матери о происходящем вот так… по смс… после того, как твой друг уже успел мне обо всем намекнуть. Ты не могла сделать это сама?

Я замолчала. После разговора с Флеймом, я уже поняла, что вела себя ужасно по отношению к близким. Но что я сейчас могу сделать? Только извиниться за сделанное и не сделанное и пообещать вести себя в следующий раз, как взрослый и ответственный человек?

Смешно. К чему нужны слова? Поступки говорят куда красноречивее всех обещаний. Этому меня научила мама. Оправдываться нет смысла…

— Ты сердишься?

Мама вздохнула на том конце трубки и, наверное, даже поджала губы. Она на меня сердилась, конечно. Но, вряд ли, она признается в этом.

— Все хорошо, Ксения, — ответила мама. И я почувствовала новый болезненный укол в сердце. Интуиция или совесть?

Мама опять пыталась мне соврать. Так же, как и я ей. Уверена, что мама уже догадалась, что я что-то от нее скрываю. А еще мы обе знаем, что я знаю, что она знает о моей лжи… Ужас, как все запуталось.

Как так вышло, что мы вдруг стали настолько чужими друг другу? Раньше я могла рассказать ей обо всем. И она бы первой бросилась мне на помощь. Она бы поддержала меня, если надо. И указала бы на ошибки. Я бы ни капли не обиделась на ее критику и даже самые резкие ее слова.

Но сейчас — все наше общение сводится к двухчасовым разговорам раз в неделю. И ни разу с момента ее отъезда, мы с мамой не поговорили нормально.

Мама слишком осторожна. Она интересуется моей жизнью, пытается поддержать по мере сил. Но мы отдалились друг от друга так стремительно, она так быстро исчезла из моей жизни, что я перестала чувствовать нашу близость. Перестала доверять. Я не могу заставить себя сказать ей правду о том, что со мной случилось на самом деле. А она… не станет интересоваться.

Флейм говорит, что мама чувствует вину за свой отъезд в Европу. И именно поэтому — боится хоть чем-то обидеть меня. Подозрениями и недоверием, например.

Я ужасная дочь? Только что я воспользовалась этим знанием, чтобы скрыть от мамы правду.

Так будет лучше. Мне хочется верить в это.

— Ладно, мам. Значит, ты не против? — поинтересовалась просто для проформы. Я уже знала ответ на этот вопрос.

— А как я могу быть против? Ты взрослый ребенок. Ты уже сама отвечаешь за свои поступки. Надеюсь только, что ты никогда не пожалеешь о том, что сделала это.

Ох, мама… Я уже жалею, что ввязалась в историю с Керимовым, что скрываю от тебя правду. Жалею о том, что ты так далеко. Как ты думаешь, возможно ли жалеть об этом еще больше?

— Я поступаю верно, — мой голос прозвучал бодро. — Не о чем волноваться, ма.

— Хорошо. Делай, как знаешь. Если тебе понадобится мой совет — звони в любое время.

— Да, если что, я позвоню.

Еще одна ложь, которая никому не нужна.

Мама, зачем же ты уехала? Ты, и правда, думаешь, что так будет лучше для меня? Для нас обеих?

Абонент на том конце трубки виновато молчал. Ему нечего было мне ответить.

Мы с мамой обменялись еще десятком ничего не значащих фраз. Я поинтересовалась погодой в Париже, делами Жоржа. Коротко рассказала об успехах в универе и пообещала приехать сразу после окончания сессии… бла-бла-бла.

Я чувствовала себя пустой, когда, наконец, сбросила вызов.

Впервые за несколько месяцев я осознала, насколько все плохо в нашем насквозь фальшивом общении с мамой. Я и раньше видела, что Ветрова-старшая после отъезда стала слишком податливой и мягкой. Но эту новообретенную мамину дипломатичность так легко было списать на влияние Жоржа. Только сейчас со всей очевидностью я вдруг поняла — поведение мамы осознано. Она знает, что своей отстраненностью причиняет мне боль.

А, может, она просто ждет от меня первого шага навстречу? Если это действительно так, то только что я все окончательно испортила. Вместо того, чтобы попросить маму о помощи, я подала ей новое блюдо — правду, искусно разбавленную ложью.

Я написала ей, что встречаюсь с Тимом. Но мама даже не стала задавать лишних вопросов. Впрочем, что я могла ей ответить? Соврать снова?

От стыда горели щеки, и неприятный осадок жег губы, будто ложь оставила на моем языке горчащий привкус.

Почему мне кажется, что у нас с мамой нет ни одного шанса наладить отношения, даже если мы посмотрим друг другу в глаза? Почему я уверена, что пропасть между нами каждый день становится лишь шире?

* * *

Прошел почти час, прежде чем в мою дверь постучали. За прошедшее после разговора с мамой время я успела переодеться, перебрать свою сумку с вещами и даже кое-что постирать. Я не ждала гостей, тем более так рано. И потому, когда появилось несколько свободных минут, просто забралась на подоконник с книжкой в руках.

Нежданный гость застал меня врасплох. Я не успела даже спуститься на пол, а на пороге, бесцеремонно распахнув дверь, появился Лешка.

— Че-то ты долго возишься. Я думал, ты спишь, — недовольно буркнул парень, небрежно приваливаясь к дверному косяку и с любопытством разглядывая меня.

Я нахмурилась, стараясь скрыть смущение. Взгляд парня, изучающий и дерзкий, заставлял нервно сглатывать и дышать через раз. Лешка выглядел слишком развратно. Пухлые губы были соблазнительно приоткрыты. Огромные серые глаза смотрели изучающе и дерзко.

При всем при этом Лешка был неуловимо похож на Тима. Жалкое подобие или улучшенная копия? Я бы затруднилась ответить на этот вопрос. Одно было очевидно — Тимур будучи подростком никогда не вел себя настолько вызывающе.

Лешка просто переплюнул своего брата. В нем все кричало о похоти: расслабленная поза, томный взгляд из-под опущенных ресниц. И даже одежда была подобрана не случайно. Его рубашка, застегнутая лишь на несколько нижних пуговиц, треугольником открывала обнаженную грудь и край подтянутого живота.

Ему всего шестнадцать! — напомнила я себе, когда заглядевшись на юного искусителя, поймала себя на мысли, что Лешка с такими замашками должен быть отличным любовником. Он слишком хорошо знает, что производит впечатление порочного пацана.

Красивый, ничего не скажешь. Такой очаровательный, стройный мальчишка с улыбкой ангела и с замашками беса. Только он ни капли меня не интересует. Ведь так?

Я прислушалась к собственному телу, пытаясь отловить пресловутых «паразитов сознания», которые бы заставляли меня испытывать хоть какой-то интерес к хамоватому пацану. Но тело молчало.

Лешка мне не нравился совершенно. Ни одетый, ни раздетый. Ни упрямо молчащий, ни выдающий сомнительные комплименты.

Никакой.

Сейчас Керимов-младший выглядел явно чуть лучше, чем несколько часов назад. Но усталость все равно оставила отпечаток на его гладковыбритом, по-девичьи тонком лице. Под глазами залегли темные круги. Загорелая кожа казалась серой.

— Спасибо, что решил разбудить. Ты что-то хотел?

Лешка сделал вид, что меня не слышит. Он продолжал разглядывать меня. Его внимательный взгляд скользил по моему телу от макушки до босых ступней.

— Леш, — я сделала несколько шагов ему навстречу и помахала рукой почти перед самым носом, пытаясь привлечь его внимание. — Зачем ты пришел?

Парень вздохнул. Пронзительно-серые глаза посмотрели на меня с легкой обидой.

— Мне ску-у-аааачно, — зажмурившись, младший Керимов зевнул во весь рот. При этом ему удалось это сделать очень мило. — Пойдем на улицу?

Умоляющий взгляд.

— А что там делать? Я не очень хочу гулять, — я растеряно улыбнулась и украдкой взглянула на книжку, оставшуюся в руке.

Лешка усмехнулся, перехватив мой взгляд.

— У нас есть отличная беседка в восточном стиле. Огромные диваны, куча подушек. Зоя уже приготовила нам поесть.

Я удивленно вскинула бровь.

— Так она дома? А почему…

— Мама отправила ее в магазин за продуктами, — Лешка тонко улыбнулся. — Конечно, если бы она никуда не уезжала, тебе не пришлось бы делать завтрак.

Я с сомнением поглядела на парня. Как он ловко подстроил мне ловушку с этой дурацкой готовкой! Отличный манипулятор. Сейчас он снова что-то от меня хочет?

— Ты пойдешь? — уточнил младший Керимов, отклеиваясь от двери и отступая в коридор.

Я снова посмотрела на книгу.

— Можешь там почитать, если захочешь, — улыбаться, продолжал уговаривать парень.

— Ну, пойдем, — с сомнением пробормотала я и вышла из комнаты следом за Лешкой.

* * *

Беседка, в которую меня притащил Керимов, выглядела очень уютной. Каменная, увитая со всех сторон плющом, она была огромна. Я заглянула внутрь, с удивлением обнаруживая три широких дивана и деревянный столик на низких ножках. Многочисленные узкие окошки были прикрыты прозрачной тканью.

— Хочешь, я включу свет? — поинтересовался Лешка из-за моей спины, заметив мой кислый взгляд.

— А здесь есть?

— Обижаешь.

Хлопок ладонями, и под потолком загорелась неприметная люстра. Сразу стало гораздо светлее.

— Так лучше?

— Ну, да, — ответила и снова посмотрела по сторонам.

При ярком свете пушистые пледы на спинках дивана заиграли пестрыми красками. Восточные узоры на обивке стали заметнее и четче.

— Забирайся в угол, — предложил Лешка. Он сам залез с ногами на ближний ко входу диван и, удовлетворено улыбнувшись, раскинулся на подушках.

— Сейчас, — я скинула босоножки и повторила маневр парня, краем глаза заметив, что Керимов-младший внимательно следит за каждым моим движением.

Я покраснела, вдруг смутившись пристального внимания подростка. Почему он так смотрит?

— А у тебя, оказывается,***енная фигура, — вдруг заметил парень.

— Что? — переспросила.

— Пропорции у тебя шикарные, говорю, — лениво откликнулся Лешка.

Я фыркнула.

Флейм с Ником, конечно, тоже не следят за собственным языком. Пошлые замечания и сальные шуточки даже по поводу моей внешности давно меня не удивляют. Но Керимов… Меня жутко взбесил его взгляд! С какой стати Лешка пялится на меня?

В другой раз я бы пожалела, что сменила наряд и бросила в стирку свой сарафан, за свободным кроем которого было толком не разобрать, хорошая у меня фигура или не очень. Но внимание младшего Керимова меня разозлило.

Сейчас я была одета в брюки и белую футболку с незамысловатым принтом. Все очень прилично и скромно. Никакой открытой спины, как в сарафане. И ничего супероблегающего. Так что же так впечатлило парня? Или эти комментарии часть какого-то плана?

В любом случае Лешке лучше держать язык за зубами по поводу моей фигуры, если он не хочет проблем. А я ему их устрою, если он немедленно не заткнется.

— Спасибо, — ответила хмуро и отвернулась. Но парню мой ответ явно пришелся не по душе.

— Эй, мисс Снежная Королева. Тебе не нравятся комплименты? Или ты не знаешь, что у тебя*****ная грудь и задница? — невинно поинтересовался Алексей.

Я вновь посмотрела на парня. Он, что, издевается?

— Леш, я уже сказала тебе спасибо. Какая тебе еще реакция нужна? Я, по-твоему, прыгать должна от радости, что ты комплимент мне сделал? Извини, конечно, но ты далеко не первый, кто хвалит мою фигуру.

Ничуть не впечатленный моим ответом, Лешка смерил меня насмешливым взглядом. Столько неприкрытого лукавства было в его серых глазах, что я вновь смутилась. Парень смотрел на меня с фирменной, легко узнаваемой Керимовской хитринкой в глазах. И он, явно, собирался сказать мне какую-то гадость.

— Что ты за человек такой, Ветрова? — в словах Лешки слышалось превосходство хищника над жертвой. Какого черта, он вздумал со мной играть? — Ты всегда язвишь, когда кто-то тобой любуется? Теперь я понимаю Тимура.

Я выгнула бровь. Он серьезно?

— Не пойму, чему ты удивляешься, — я спокойно встретила изучающий взгляд парня. — Разве твой брат тебя не предупредил? Я настоящая стерва. К тому же, я неадекватна и часто срываюсь на людей по поводу и без. Вот сегодня терпеть не могу комплименты. А еще русский великий и могучий мат.

— То, что ты неадекватна, я только что убедился, — Лешка склонил голову чуть набок, все так же продолжая разглядывать меня. — Но, если бы мой брат был хоть каплю так же умен, как я, он в два счета выбил бы из тебя эту дурь.

— Леш, — я перестала улыбаться. Оказывается, в прошлый раз мы с Керимовым-младшим не все прояснили.

— Всю дурь придется выбивать из тебя, если ты не прекратишь этот дурацкий разговор. Я тебя уже предупреждала. Я не собираюсь терпеть ни единого намека обо мне, твоем брате и наших с ним отношениях. Или отношениях между мной и тобой. Я оказалась в вашем доме случайно. Как только все закончится, я исчезну из вашей жизни. И мы постараемся забыть друг о друге, как о страшном сне.

Лешка прищурился и покачал головой. Усмешка все так же таилась в уголках его губ.

— Ого, как ты разозлилась. Неужели тебя так сильно бесит Тим?

Да, причем здесь Керимов вообще?!

— Ради бога, какая тебе разница, бесит меня твой брат или нет? Мы говорим не об этом.

Парень рассмеялся.

— А я думаю, что именно об этом. У меня далеко идущие планы на тебя, мисс Злюка.

Да, что же это такое?!

— Леш! Какие к черту планы? Ты кем себя возомнил? Тебе шестнадцать лет есть вообще?

— Мне будет семнадцать через полгода, — Лешка был невозмутим. — И я явно умнее тебя и моего брата вместе взятых. Потому что иначе вы бы оба уже давно поняли, что вас тянет друг к другу.

— Ты спятил? Куда нас тянет? Давай, успокой меня, скажи, что ты поверил в придуманную для журналистов версию Тимура.

Парень покачал головой.

— То, что тебе мой брат нравится, видно невооруженным взглядом. Ты ни на одно упоминание о нем не можешь отреагировать спокойно. И еще ты на него пялишься, как кот на сметану, когда думаешь, что тебя никто не видит.

— Да-да. Пялюсь, — я попыталась сделать хорошую мину при плохой игре. — Только я смотрю на этого идиотка, потому что хочу прибить!

— Он тоже, — коротко хохотнул младший-Керимов, отмахиваясь от моих оправданий.

— Что?!

— Тоже хочет тебя прибить. Это взаимно, — Лешка выдал свое соображение с видом знатока. Мне захотелось рассмеяться.

— Все ясно. Ты думаешь, что я не догадываюсь о желаниях Тима? Не вижу, что он постоянно на меня злится? И не принимает за человека?

— Не знаю, за кого он может тебя принимать. Такую идиотку, как ты, еще поискать надо. Ты и десятой доли не понимаешь в том, что между вами происходит.

— Между нами ничего нет!

— Лучше скажи, он тебе нравится или нет?

Я все-таки рассмеялась. Лешка нахмурился.

— Ты, проницательный наш, сам все лучше всех знаешь. Вот и скажи мне, какие чувства я испытываю к Тимуру.

Младший Керимов усмехнулся.

— Ты на нем помешалась — вот и все.

— Я его терпеть не могу!

— Ну-ну. Столько экспрессии, — Лешка язвил. — Тимур, между прочим, тоже не очень тебя выносит. И я его прекрасно понимаю. Когда же ты уже повзрослеешь, а?

Я закрыла лицо ладонями, растирая раскрасневшиеся щеки. О чем этот разговор?

— Ты все сказал? — поинтересовалась устало.

Лешка, заметив мое сменившееся настроение, улыбнулся грустно.

— Ксения, зря ты мне не веришь. Я, между прочим, знаю своего братца лучше тебя. И я прекрасно вижу, как он бесится, когда речь заходит о тебе. В школе после твоих выходок он говорил о тебе каждый день.

— Знаешь, я тоже о нем говорила, — ответила задумчиво, вспоминая о том, как часто жаловалась маме, когда Тимуру в очередной раз удавалось меня унизить перед всем классом.

— Ну, вот видишь, — усмехнулся Лешка. — Ты же в него еще тогда влюбилась?

Я посмотрела на парня умоляюще. Почему он задает такие странные вопросы?

— Леш, оставь меня в покое.

Парень хмыкнул.

— Я стараюсь, как лучше.

— Ну, почему все в вашей семье пытаются решить за меня! Хватит уже. Я ничего не хочу слушать. Тем более, о Тимуре.

— Ооо… как все запущено. Ладно, принцесса, больше не буду тебя трогать.

— Спасибо за одолжение!

* * *

Лешка сдержал слово. Тема наших странных отношений с его братом была снята с повестки дня. Парень перестал задавать глупые вопросы и рассматривать меня с азартом юного биолога, который впервые увидел препарированную мышь.

Зоя, как младший Керимов и обещал, принесла несколько тарелок с закусками. Нарезанный пластинками сыр, овощи. Огромное блюдо с фруктами.

— Зоя, можешь попросить Сашу приготовить нам кальян? — Лешка поинтересовался у женщины, расставляющей бокалы на столе.

— С каким вкусом сделать? — Зоя улыбнулась.

— Ты с каким хочешь? — Лешка требовательно уставился на меня.

Я пожала плечами. Кальян я курила всего несколько раз и особого восторга от этого процесса не испытывала.

— Мне все равно.

— Ты, что, никогда не курила? — кажется, мне удалось удивить Лешку.

— Ты всерьез думаешь, что я не знаю, что такое кальян? Мне просто неважно, что именно курить. Выбирай на свой вкус.

Парень хмыкнул.

— Зоя, давай тогда сделаем вишневый.

Я согласно улыбнулась. Пусть будет вишня. Не самый плохой выбор.

* * *

— А что ты читала, когда я за тобой зашел? — поинтересовался парень, когда кальян был установлен на низкий столик. Мы сделали несколько затяжек и блаженно откинулись на подушки, каждый на своем диване.

— Драйзера, Финансист.

Лешка приподнялся на локтях, чтобы заглянуть мне в лицо. Выглядел он при этом удивленным.

Я фыркнула и вытащила из-под подушки книжку.

— Я не вру. Видишь, действительно, Драйзер. Ты чего так удивился?

Лешка хмыкнул и вернулся обратно на диван.

— Да так. Слышал, что это своеобразная книжка.

— Мне нравится.

— Поня-ятно… Может, почитаешь вслух?

— Ты шутишь?

— Нет, конечно. Я ее как-то полистал. Но толком ничего не помню.

— Хочешь, тогда я тебе один прикольный эпизод прочту? Тебе понравится.

— Давай.

Я перелистала книгу на начало и отыскала глазами нужный кусочек. «В один прекрасный день в аквариум пустили омара и каракатицу, и Фрэнк стал очевидцем трагедии, которая запомнилась ему на всю жизнь и многое помогла уразуметь»… писал Драйзер.

Я дочитала почти до конца главы. Лешка, развалившись на подушках, внимательно слушал. Он временами прикрывал глаза и тогда, мне казалось, что он погружается в полудрему, убаюканный моим голосом и плавными интонациями. «- Мама! — крикнул он, едва переступив порог. — Наконец-то он ее прикончил!

— Кто? Кого? — в изумлении спросила мать. — Ступай-ка мыть руки.

— Да омар, про которого я вам с папой рассказывал. Прикончил кара…» — Привет, — хмуро поприветствовал знакомый голос. Я запнулась на середине фразы и уставилась на Тимура.

— Ааа, здорово! — откликнулся Лешка, даже не удосужившись приоткрыть глаза.

А вот мне пришлось захлопывать книгу и принимать вертикальное положение. Это Лешка мог позволить себе все, что угодно. Даже лежать, раскинувшись на подушках и задрав босые ступни на спинку дивана. Моя же поза, зеркально копирующая позу Лешки, пришлась Тимуру не по душе. Он посмотрел на меня мельком, но его мимолетный взгляд резанул острой бритвой, заставив меня поторопиться.

Не дрейфь, Тимочка, я обещала беречь твою ранимую психику. Вести себя, как нахалка, не буду. Хотя могу…

Я шустро спустила ноги на пол и на ощупь отыскала под столом свои босоножки. Теперь я выгляжу прилично?

Тимур, впрочем, проверять не стал. Он оглянулся на кого-то за своей спиной. И в просвете двери за плечом парня я разглядела… Вот, черт! улыбающуюся Милану Осинскую. Блодинистая достопримечательность, известная на весь университет, как верная подруга Тима, смотрела на меня с интересом. Встретив мой взгляд, девушка сдержанно кивнула и, пройдя внутрь беседки (Тимур галантно пропустил даму вперед), махнула рукой младшему Керимову.

— Привет, Лё-о-оха!

Лешка, не ожидавший такого бурного восторга от встречи с ним, даже соизволил приоткрыть один глаз, чтобы посмотреть на гостью.

— А… Это ты, Милка. Ну, привет, — Лешка кисло улыбнулся и снова прикрыл глаза.

Мила, которая терпеть не могла, когда к ней обращались таким тоном, явно намекая на созвучие ее имени с названием именитого шоколада, гневно фыркнула. Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться.

— Тим, может, на кухню? Или ты с ними пообедать хочешь? — в голосе девушки послышались капризные нотки.

— Здесь, конечно, — Тимур отмахнулся от своей давней подружки, явно не желая заморачиваться из-за пустяка. — Нет смысла гонять Зою.

Я про себя вздохнула. Лучше бы они ушли.

В чем-то я понимала хмуро посмотревшую на меня Милану. Ей не нравилась будущая компания. Я-то, понятное дело, никогда не входила в число желанных для нее людей. Но за что ее так невзлюбил Лешка?

— Что курите? — тем временем поинтересовался Тимур у брата, протягивая руку за носиком кальяна. Леха отдал ему трубку.

— Вишню. Уже почти все, — с сожалением ответил младший Керимов. — Может, сделаем новый?

Тимур затянулся пару раз и блаженно опустился на подушки.

— Да, давай. Будешь яблочный с мятой? — и, получив утвердительное угуканье от Лешки, парень обратился к внимательно глядящей на меня Миле. — А ты не против?

Милка улыбнулась Тимуру и согласно кивнула. Мне захотелось усмехнуться. Ну-ну. Яблоко с мятой — ужас!

— Ксения, а ты будешь? — Лешка вдруг подал голос и обратился ко мне, будто догадываясь о моей нелюбви к мяте.

— Не думаю. Мне уже хватит, — постаралась ответить как можно искреннее.

Но Лешка вновь что-то почувствовал в моих словах. Он обеспокоенно заглянул мне в лицо, и мне пришлось невинно улыбнуться, чтобы его успокоить.

Интересно, младший Керимов всегда такой проницательный?

* * *

В дверях появился Саша, кальянщик, садовник и водитель Керимовых в одном лице. Он невозмутимо выслушал заказ Тимура о вкусе кальяна и даже дал несколько советов по поводу новых ароматических смесей.

Лешка тоже не отставал от брата. Подозвав мужчину поближе к себе, и тихо, чтобы никто не смог разобрать ни слова, принялся что-то объяснять Александру.

— Мы пообедаем, и я поеду. У вас тут сегодня скучно, — я расслышала усталый голос Милки. О… так значит, вот куда делся Тимур с утра пораньше.

— Ага, сегодня затишье, — перебив брата, уже собравшегося что-то ответить своей лучшей подруге, Лешка вклинился в разговор. — Вчера у Михайлова была клевая туса.

Мила заинтересовано приподнялась на диване, чтобы лучше разглядеть Лешку, лежащего на подушках.

— А ты там был?

— Да-аааа.

— Ого, а что…

— Мила, не слушай этого болтуна, — Тимур одернул девушку. — Нигде он не был. Его бы мать прибила, если бы он не ночевал дома.

Лешка рассмеялся.

— Тим, ты отстал от жизни. Мать уже два месяца отпускает меня всюду, куда я захочу.

— Интересно, что будет, если она узнает о том, кто такой Михайлов?

— Интересно, а что будет, если я напишу в блоге о том, что Ксения у нас? — в тон брату откликнулся Лешка.

Тимур сверкнул глазами.

— Ты сейчас договоришься, умник.

— А что такого? Ты же меня матерью пугаешь.

— Мальчики не ссорьтесь! — капризным тоном потребовала Мила. — Налейте мне лучше вина.

Тимур, еще раз предостерегающе посмотрев на ухмыляющегося брата, выполнил просьбу подруги.

* * *

Обед плавно подходил к концу.

Плов и шашлыки уже были съедены, и пустые тарелки только что забрала кухарка. Открыв третью бутылку красного вина, Тимур разливал его по бокалам. Я в который уже раз за сегодня вежливо отказалась от новой порции «божественного нектара».

Ну, и плевать, что Керимов пробормотал что-то сквозь зубы, приняв мой отказ за обычное кокетство. Никто не позаботится обо мне, кроме меня самой. А значит, Тимур может хоть подавиться своим идиотским хмыканьем. Те таблетки, что мне выписал врач не стоит мешать с алкоголем. Только откуда, наше величество Керимов, может это знать?

Ответ очевиден.

Я вздохнула, поудобнее устраиваясь на подушках, и снова приготовилась ждать. Обед вот-вот закончится. Тимур с Милой, вероятно, снова уйдут гулять. И вот тогда можно будет вернуться в свою комнату и все-таки позвонить Андрею.

Почему-то всё то время, что еле-еле тянулось, пока мы наслаждались отлично приготовленными шашлыками, я думала именно о Флейме.

Поначалу я еще пыталась вникнуть в суть разговора Тимура с Милой. Они говорили об аукционах Сотбис и Кристис, о покупке раритетного серебряного сервиза за восемь тысяч евро и о том, сколько с него можно будет поиметь через несколько лет.

Если бы Марр сидела бы напротив и тоже слушала весь этот бред, а щебетание Милы и длинные рассуждения Тимура казались мне полнейшей ерундой, я бы подмигнула подруге. А потом, отправив ей смс с помощью спрятанного на коленях сотового телефона, я бы написала ей: «Смотри! Все, как ты говорила. Только что я стала на полшага ближе к великому и непостижимому Тимуру.

Ты предупреждала, что надо держать нос по ветру? Присматриваться к увлечениям Керимова? Пожалуйста, Марин, я следую твоему совету. Например, только что я узнала, что Тимур увлекается антиквариатом, а еще, что его отец довольно богат, раз позволяет своему сыну такие нереально огромные, по моим меркам, траты… Тем более на такую ерунду, как какой-то сервиз.

Да, черт побери, я немного в шоке. Но все же. Это ничего не меняет.

Знать, чем увлекается твоя несостоявшаяся жертва соблазнения (ведь именно эту роль мы отвели для Тима?), этого так катастрофически мало. По крайней мере, для меня. Кто-то другой извлек бы из этого пользу. А вот я, наверное, просто не умею.

Что толку от моего знания о любви Керимова к аукционам и коллекционированию редких вещей? Я даже не могу поддержать разговор».

Да… действительно, мне нечего было сказать Миле и Тимуру, ведущим непринужденную беседу о стоимости редких картин. Мне не были известны даже имена художников, их написавших. Не о чем говорить.

Я превратилась в молчаливого наблюдателя и, прикрыв глаза, с вежливой улыбкой наблюдала за оживленным разговором Тимура с его подругой. Лешка изредка подавал признаки жизни, временами переворачиваясь на диване, он то принимался ныть, что у него болит голова, то, наоборот, с азартом пускался в спор о каком-нибудь серванте красного дерева.

Сумасшедший дом. Все помешались на антиквариате.

Ну и ладно.

Я улыбалась, но, вопреки цветущей на губах улыбке, призванной уверить всех в моем замечательном настроении, этого самого настроения не было совсем. Внутри разрасталась тревога за Андрея. Вопреки предположениям Марины, мой друг так мне и не перезвонил.

Я чувствовала себя неуютно — стоящей на краю пропасти в ожидании неизбежного падения. Если я все оставлю как есть, не сделаю не одной попытки исправить ситуацию, Флейм… он, гордый. Что бы там Марр ни говорила. Он никогда не станет унижаться перед человеком, который его предал. И если… — … Плаксе. Но зачем тебе-то это нужно, Тим?

Голос Милы вырвал меня из раздумий. Сознание выцепило из речи Осинской это давно знакомое мне со школьных времен прозвище, и я, наконец, прислушалась к разговору.

Оказалось, что от темы антиквариата обсуждение уже давно ушло в сторону нашей общей с Керимовым проблемы. Лешка смотрел на меня с интересом.

— Какая разница? Мы уже оба по уши в этом дерьме. Журналисты роют носом землю. Ты сама говорила, что даже универ уже стоит на ушах. Мерцалова добралась до нашей группы.

— Добралась, конечно! Почему бы ей не добраться, если ты увез Ветрову из города. Это только подстегнуло всеобщий интерес, — многозначительно заметила Осинская.

— Ее мои предки забрали, — уточнил Тимур, лениво потягивая вино из пузатого бокала.

Парень не выглядел раздраженным и взвинченным, в отличие от сидящей будто на иголках Милы. Девушка же явно нервничала. Своими вопросами Осинская определенно хотела добиться от Керимова какого-то признания. В чем? Кто его знает…

Тимур, по своей привычке, ловко избегал острых углов. И «ловиться» в хитро расставленные ловушки Милы не собирался.

— Еще лучше. Теперь и родители в это ввязались. Журналисты от вас не отстанут, Тимур, я это чую. Они не раздуют из этой глупой истории настоящий скандал!

— Милка, а ты не дрейфь. Черный пиар — это тоже пиар, — влез вдруг со своими комментариями опять оживившийся Лешка. — Тимур, может, даже разрешит тебе дать пару интервью для местных журналов. И ты, как верный боевой конь…

— Чтоооо?!

— Не хами, — Тимур предельно холодно оборвал дурацкое хихикание брата. Младший Керимов спрятал улыбку и вновь затих, так и не закончив своей фразы.

— А ты что молчишь? — вдруг обратилась ко мне Осинская. Я, которая всеми силами, старалась сидеть тихо и незаметно, разочарованно вздохнула.

Ну, что ей от меня надо?

— А что ты хочешь от меня услышать, Мила? — с все той же вежливой улыбкой поинтересовалась я у одногруппницы.

— О, да. В кои-то веки нашей задаваке нечего сказать. Между прочим, это и тебя касается.

— Это только меня и касается, — я перестала улыбаться. — И я никого не просила мне помогать. Тимур об этом прекрасно знает.

— Ветрова, только не начинай снова! — предостерегающе предупредил меня Керимов, сверкнув глазами из-под взлохмаченной челки.

Я усмехнулась.

Тимур прав. Все, что хотела, я ему уже сказала и даже несколько раз. А объяснять Осинской что бы то ни было — нет смысла. Так что начинать я ничего не буду.

— А вообще, Ветрова, скажи нам, — Осинская сделала театральную паузу, — раз уж ты все равно с нами в одной лодке, а от кого ты собственно залетела? И где этот безответственный***ак, который теперь не станет папочкой?

Воздух не вышибло из легких только потому, что я никогда не позволяла себе забыть, на какие гадости способна Мила, когда дело касается ее любимого Тимура. Я ждала от нее, конечно же, вовсе не этого вопроса. Но с другой стороны, что еще эта любительница сунуть нос в чужие дела могла у меня спросить?

Несостоявшийся отец моего ребенка — черт, и почему всех волнует именно это?

Я прямо взглянула в зеленые глаза Осинской, собираясь выдержать ее взгляд во что бы то ни стало. Она хотела меня смутить? Пусть обломится!

Подружке Тимура, которая в отличие от меня, до сих пор мечтает о взаимности со стороны Керимова (наивная дура — наше разлюбезное Величество никогда не опуститься до такого уровня), будет полезно встряхнуться.

— Отец ребенка? — я невинно хлопнула ресницами, про себя немного жалея, что не нашла времени, чтобы накрасить глаза. — Это Тимур, — уверенно заявила я, улыбаясь, как примерная девочка.

Претендент на роль отца тут же едва слышно усмехнулся, а Лешка в своей манере заржал в полный голос. И только Осинская скривила губы, невозмутимо вздохнула и удобнее устроилась на плече Тимура, покачивая в руке бокал вина. Мое заявление ее просто позабавило.

— Ветрова, мы все тут в курсе твоей неуемной тяги к Тиму, — сладким голосом заявила первая стерва нашего факультета. — Но давай ты хотя бы мечтать будешь молча? То, что ты приготовленную для журналистов версию отрабатываешь, конечно, занятно. Только вопрос о настоящем папаше задан не из праздного любопытства.

Странно, а мне показалось наоборот. Я нахмурилась.

— Кто он, Ветрова? И почему до сих пор не появился, раз вы заделали бебика? — речь Осинской лилась сладкой патокой, а ее взгляд был таким же невинным, как у меня всего несколько мгновений назад. И только я нервно теребила под столом край своей футболки. Мила с ее вопросами подошла слишком близко к болезненной для меня теме.

Я вздохнула и уже открыла рот, чтобы послать Осинскую куда подальше. Но в этот момент золотой мальчик — Керимов меня опередил.

— Мила, оставь Ветрову в покое, — попросил Тимур.

Ого! И что бы это значило? Какого черта, спрашивается, он вдруг решил вмешаться?

Я удивленно вскинула глаза на парня, стараясь понять, что на уме у Тима. Но Керимов обращался к Миле и смотрел только на нее.

— Это действительно только ее дело, — тон Керимова был категоричен. И в другой раз Милка конечно же, поостереглась бы спорить с Тимом. Но девушка удивила всех своей настойчивостью. Таинственная личность несостоявшегося отца моего ребенка крайне сильно ее волновала.

— Это было бы ее дело, — Осинская с жаром возразила Тимуру, — если бы Ветрова не впутала сюда еще и тебя.

Вот оно!

Опять я для этой безумной компании становлюсь «божественной коровой», «жертвенной овцой» и «козой отпущения». Блин!

Я не смогла сдержаться, фыркнула. Это кто еще кого впутал! Думаю, если бы мне помог не Керимов, а любой другой студент, то проблем было бы однозначно меньше.

— Никто никого не впутывал, — пожал плечами Тимур, словно читая мои мысли и опять радуя меня тем, что хоть на несколько мгновений наши мысли совпали. Жаль, что ненадолго. — Давай просто…

— Тим, подожди, — Осинская была упряма, как никогда. — Ты сам подумай, что будет с твоей сказкой о романе с Ветровой, если объявится ее парень и заявит журналистам, что вся эта история — полный бред?

Черт! Что она вновь придумала?!

Благодушие Тимура и его стремление меня защитить мгновенно пропали. Парень нахмурился и вопросительно уставился на меня. Похоже, перспектива быть пойманным журналистами, его немного пугала. Как легко меняется его мнение обо мне. Благородством тут и не пахнет.

Да уж. Ничего нового.

— Никто не будет общаться с журналистами, — пробормотала я. И стала босыми ступнями искать под столом босоножки.

Пора заканчивать этот разговор.

— Не будет? — Осинская сверкнула глазами и привстала на диване, будто гончая, учуявшая добычу. — Неужели, несостоявшийся папочка даже не догадывался о привалившем ему счастье?

Я поджала губы и еще яростнее начала вытаскивать из-под дивана зацепившиеся за что-то босоножки.

— Вот это да! — Осинская оскалилась в улыбке, и своей неожиданной радостью напомнила мне журналистку.

— Ветрова, ты залетела и не сказала парню о том, что он тебя обрюхатил?

Нет, это уже слишком!

Я вскочила с дивана, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на перешедшую все допустимые границы Милу.

— Это не касается ни тебя, ни кого бы то ни было! Еще один вопрос и…

— Ой, Ветрова, ну подумаешь, что я такого спросила, — Осинская строила из себя невинную овечку.

— Ничего, что бы тебя касалось!

— Подумаешь, какие мелочи. Я лишь удивилась, что твой парень не в курсе того, что ты беременна. Тем более срок у тебя такой уже немаленький был.

— Это мое дело! — все так же резко ответила я, не зная, что делать с этой курицей. Жутко хотелось залепить ей пощечину или вылить на эту полоумную стакан красного вина (он как раз стоял под рукой), но…

Черт, мы же не в детском саду?!

Осинская тем временем рассмеялась.

— Расслабься, Ветрова. Мне уж точно все равно, с кем ты спишь.

— По крайней мере, я вообще с кем-то сплю, — пробормотала я почти про себя, намекая на убогую внешность лучшей подруги Тима.

Конечно, по-своему Милка была симпатична. Всегда идеально уложенные волосы, безупречный макияж и стильные наряды на все случаи жизни делали свое дело. Осинская выглядела симпатичной. Но черты ее лица — м-да. Милке с внешностью точно не повезло. Слишком маленький рот, слишком тяжелая челюсть. Глубоко посаженные глаза и нос с горбинкой. Милка была той еще красавицей.

Еще в школе она редко пользовалась популярностью у противоположного пола. И я прекрасно знала об этом.

Конечно, нельзя сказать, что на любовном фронте Милки было уж так откровенно плохо. В конце концов, на первом курсе у Осинской был даже постоянный кавалер. Заботливый отец познакомил ее с сыном своего партнера. Мила в течение четырех месяцев, пока длился роман с симпатяшкой с юридического факультета, летала, как на крыльях.

Но… любовь прошла так же стремительно, как и началась. Парень переметнулся к поджарой брюнетке, учащейся с ним на одном курсе, и Милка осталась одна.

С тех пор приличных парней в окружении Осинской не наблюдалось. Никто не задерживался дольше, чем на несколько недель. И хотя Осинская усиленно делала вид, что расставание с очередным кавалером раз за разом происходит по ее инициативе, я сильно сомневалась, что это может быть правдой. Два-три раза. Ну, десять… может быть. Но ведь не каждый парень (а их число явно перевалило за несколько десятков)! на протяжении трех лет!

Так что, намекая на бедную (и жалкую) личную жизнь Осинской, я искренне верила, что не далека от истины. Да, быть может, Милана без труда нашла бы что мне ответить. Но она ничего не успела сделать.

Осинская лишь прищурила глаза и приподнялась на диване, собираясь вылить на меня очередную порцию помоев. Я прочитала в ее глазах такое лютое желание унизить меня, что на секунду мне стало страшно. Почти такой же страх я испытывала в школе, когда одноклассники начинали меня травить.

Нет уж. Это было давно. Больше такое не повториться!

Впрочем, я так и не узнала, что Милка собиралась мне сказать. В этот момент трель моего мобильника, с такой знакомой мелодией заставила меня вздрогнуть и забыть обо всех спорах с Осинской.

Мне звонил Андрей.

Я схватилась за телефон и, понимая, что обязательно должна ответить на звонок друга (кто знает, позвонит ли он мне во второй раз?) пулей метнулась к выходу.

На удивленные взгляды Тимура и Милы мне было плевать. Лешка уже давно превратился в безучастную, застывшую в блаженной неге мумию. И, конечно, никто из ребят даже не подумал меня остановить. Я выбралась из беседки, умудрившись ничего не разбить и ни обо что не споткнуться.

Надо ли говорить, что мои босоножки так и остались лежать под диваном?

Босая я вылетела на обжигающие плиты тротуара. И, едва сдерживаясь от того, чтобы зашипеть от боли, я нажала на заветную кнопочку на телефоне.

— Привет, Андрей!

Радость в моем голосе просто зашкаливала.

— Привет, — устало и немного обреченно ответил Флейм.

И замолчал.

Я вздохнула, открыв рот, чтобы сказать сто тысяч миллионов оправданий, крутящихся на языке. Но… Не сказала ни слова, вдруг испугавшись первой нарушить тишину и спугнуть Андрея неосторожно сказанным словом. Почему-то казалось, что в один миг я могу все испортить и порвать и без того хрупкую нить понимания, только-только вновь установившуюся между нами.

Мы с Флеймом молчали долго. Слишком долго… слишком — тревожно. Напряжение никуда не ушло. Андрей где-то там, на другом конце трубке, конечно, все еще злился. Я чувствовала это даже на расстоянии.

Но все же… Он сам мне позвонил. Значит, не все потеряно?

— Андрей, — умоляюще позвала я, когда тишина и дыхание друга стали просто невыносимы.

— Да, — тихо отозвался Флейм.

А я опять замолчала, не зная, что теперь говорить.

— Ты злишься? — неожиданно поинтересовался парень, и я ненадолго потеряла дар речи.

— Что? Я злюсь? С чего ты взял?! — мой голос дрожал, когда я это говорила.

— Я столько гадостей успел тебе сказать, — виновато ответил Андрей.

— Нет! Нет-нет! Послушай, я ни капельки не сержусь. Флейм, ты все правильно сказал. Зато я такая идиотка. Мне нужно было тебе позвонить сразу. И все рассказать.

Флейм помолчал немного, не делая попытки броситься меня утешать или говорить, что все это ерунда. То, что я натворила, слишком сильно задело друга. Как мы с этим справимся? Неужели, я его потеряю теперь? Когда поняла, насколько сильно мне нужно рядом надежное плечо? Когда я готова признать себя слабой, беспомощной и мечтающей хоть о капле заботы…

Не может быть…

— Как ты сейчас? — поинтересовался Флейм после паузы.

— Уже лучше, — ответила, стараясь, чтобы голос не звучал жалобно. — А ты?

И снова это молчание.

— Я тоже неплохо.

Тяжелый вздох. Хочется крикнуть «Ты врешь!». Но чем я лучше?

— Если я скажу, что хочу тебя видеть, ты… сможешь меня отсюда забрать? — спрашиваю осторожно, боясь услышать «нет».

Андрей вздыхает опять. Почему же ты молчишь, Флейм? Что происходит?

— Ксения, — парень говорит тихо, и я чувствую, что против воли замираю на месте, уже предчувствуя, что следующие слова друга ничего хорошего мне не принесут. — Мы с Ником тоже не все тебе сказали.

Уфф… Слава богу! Так только поэтому Андрей там немногословен? Он тоже боится меня обидеть?

— Что случилось? — облегченно выдыхаю в трубку. Какие бы тайны не были у друзей от меня, они не страшнее моей. И если Флейм звонит мне сейчас, значит не все потеряно.

— Нам предложили работу.

Господи! И из-за этого такие сложности? Чего испугался Флейм?! Вот глупый!

— Это же замечательно! Я вас поздравляю! Нужно будет срочно отметить? Куда вас кстати позвали? И что вы будете делать? И когда вам выходить на работу?

— Ксения, подожди. Стой… — устало просит Андрей.

Я замолкаю. И снова на душе тревожно и тягостно.

— Нам с Ником придется уехать.

Что???

На несколько секунд у меня перехватывает дыхание.

Этого не может быть снова!

— Уехать… — я даже не переспрашиваю, понимая, что слова Флейма не шутка. Друзья уже все решили. И переезд — неизбежен. — Куда вы едете?

— В столицу, — короткий ответ на бессмысленный вопрос. Какая разница куда уезжает Ник с Флеймом? Какое это имеет значение? В любом случае я останусь одна. Марина, мама, ребята… У меня никого больше нет здесь.

Я пораженно молчала несколько секунд. А затем… Что еще могла я сказать?

Я нашла в себе силы скрыть свои чувства. В конце концов, я уже проходила через это. Я уже отпускала маму «замуж».

— Это замечательно, Андрей! Просто супер! Если вы уже приняли предложение, значит оно определенно того стоило. Это шикарная новость! Нам нужно будет это отметить!

— Ты не расстроилась? — недоверчиво переспрашивает Флейм. Его так сложно провести, но я же знаю, что нужно говорить, чтобы он мне поверил.

— Конечно, нет! Разве я не знаю, как для вас это было важно? Я безумно рада за вас! Даже не вздумай накручивать себя. Все отлично!

Андрей облегченно вздохнул в трубку.

— Хорошо, Кси. Спасибо тебе. Ты сейчас с твоим Керимовым? Как у вас?

Странный вопрос от Флейма.

— Да… вроде все нормально. Просто…

— Ты спрашивала, могу ли я тебя забрать. Что-то случилось? Вы поссорились?

А мы мирились?

— Андрей, нет. Я лишь хотела вас с Ником увидеть и…

— Ксишка, трусишка. Ты решила, что я так на тебя обиделся из-за твоего Керимова, что больше тебе не позвоню?

Я соглашаясь выдохнула в трубку:

— Ага.

— Не бойся. Так просто тебе от меня не избавиться, сударыня Ветрова.

— Правда? — переспрашиваю с надеждой.

— Ессно! Ты, мать, мне не доверяешь?

— Доверяю, Андрей. Конечно, доверяю!

— Ну, вот и славно… Значит, у вас с Тимуром все нормально?

— Жить можно, — ответила я, уже догадываясь, что Флейм не собирается сегодня меня забирать.

— Хорошо. Если будет совсем плохо, позвони.

— Да. Я знаю. Позвоню. А у вас какие планы на выходные?

— Мы с Ником работаем обе ночи.

— В «Каранте»? — решила отчего-то уточнить.

Андрей фыркнул.

— Забудь о нем! Мы выступаем в столице.

— Вау!! Поздравляю!

— Ну да, мы такие, — Андрей рассмеялся в ответ. — Ладно, Кси. Я буду на связи до самого вечера. Позвони мне, если что.

— Договорились! Хорошей ночи, Андрей. И Нику привет передай.

— Оки! Ты тоже держись. Скоро увидимся!

Андрей первым положил трубку.

* * *

— Наговорилась? — как только я опустила руку с мобильником, понуро склонив голову и зажмуриваясь, чтобы сдержать слезы, из-за спины долетел насмешливый голос Милы.

Когда же они оставят меня в покое?!

Волна ярости затопила сознание с ужасающей скоростью. Я стремительно развернулась, лицом к лицу встречаясь с подругой Тима.

— Ты что-то вякнула, Милана?! — с раздражением прошипела я, сверля улыбающуюся одногруппницу взглядом. — Закрой свой рот и не приближайся ко мне, ясно?! Твой обожаемый Керимов мне ни к черту не сдался. Не хочу ничего о нем слышать! Никого из вас не хочу видеть! Вообще не подходите ко мне!

Лицо Осинской по мере того, как я говорила, менялось. Она перестала улыбаться и в какой-то момент даже отодвинулась от меня подальше.

Прекрасно!

Я выпалила все, что хотела сказать Миле на одном дыхании, краем глаза замечая, как удивленно смотрят на меня Тимур и Лешка, вышедшие из беседки на мой крик. Мне! Плевать!

Я чувствовала себя злой настолько, что готова была применить все мои скудные навыки по самозащите, что в меня с таким усердием вкладывал Андрей. Я бы, ей Богу, ударила любого, кто попытался бы меня остановить, снова что-то мне сказать, опять попытаться влезть в мою жизнь. Но ко мне никто не решился приближаться.

Я, как была босиком, пронеслась мимо с тревогой глядящего на меня Лешки. Но не остановилась даже, когда он осторожно окликнул меня.

— Ксения, подожди. Что случилось?

Сил оставаться не было, и объяснять ничего не хотелось. Никому!

Я влетела в свою комнату, в единственное место, которое мне выделили в шикарном особняке Керимовых, где я хотя бы какое-то время могла побыть одна. Плохо понимая, почему я делаю это, я почти на автомате повернула защелку замка, запирая дверь и отрезая путь в спальню всем желающим меня увидеть.

Оставьте! Меня! В покое!

Суматошно метаясь по комнате, я сама не знала, что ищу и что делаю. Я стащила с кровати плед и, завернувшись в него, едва смогла сдержать рвущиеся из груди рыдания. Я кусала губы, чтобы не расплакаться еще сильнее.

Только закрыв за собой дверь в ванную и включив воду, я почувствовала себя легче. Истерика не закончилась. Слезы, все так же катились по щекам, и я зажимала ладонями рот, чтобы не закричать в полный голос.

Внутри все жгло от боли. Даже лежа на ступеньках университета, понимая, что внутри меня умирает еще неродившаяся жизнь, мне не было так… больно. Тогда тело трясло от мучительных спазмов, но на душе была мертвая пустота. И только сейчас, стискивая зубы и раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы себя успокоить, я мечтала о том, чтобы все это поскорее закончилось!

Я хотела бы умереть тогда… я…

Я не позволяла себе закончить эту мысль, не решалась идти настолько далеко. Мне было больно. И слишком жалко себя. Я понимала, что во мне кричит именно эта жалость. Но разве этого достаточно, чтобы желать себе смерти?

В тот момент мне казалось, что только она могла бы облегчить эту жуткую боль в душе.

Мама, уехавшая к новому мужу, неудавшаяся беременность, история с Керимовым, скорый отъезд друзей. Как все это вынести?

Я не могу! Больше! Я не хочу справляться!

* * *

Я плакала еще очень долго. Обхватив себя руками и временами сжимая в кулачках край пушистого пледа, я предавалась самому глупому занятию изо всех существующих в мире. Я жалела себя. И рыдала, впервые после смерти деда, так сильно, что в какой-то момент дыхания не хватило, в груди стала разрастаться уже вполне реальная боль от горящих огнем легких.

Только это и заставило меня взять себя в руки.

Что я делаю, в конце концов? Я сошла с ума, если считаю, что слезы хоть чем-то мне помогут. Да, конечно. Жизнь паршива, а я осталась одна. Меня кинули все, все, все! Бедная несчастная Ксения. Аха-ха. Какая драма!

Можно подумать, одиночество — самое страшное в жизни. Или скопище придурков, которые меня окружают, превратили мое существование в одну сплошную муку? Это же мелочи! Они не стоят моей истерики.

И это я? Действительно, я? Сижу в ванной, кусаю губы до крови, едва ли не вою от жалости к самой себе. Ужас!

Я с гордо поднятой головой терпела все гадости со стороны моих одноклассников, а ведь они начались еще в школе! Я только в университете познакомилась с Андреем и Ником, которые стали моими лучшими друзьями. Но ведь до тех пор я была одна! И прекрасно выживала. Да, мама была рядом и всегда поддерживала меня. Но ведь и в то время я была всего лишь ребенком.

А теперь я давно перестала быть глупой Плаксой. Одна или нет, но я разберусь со всеми проблемами сама. У меня нет другого выхода.

* * *

Но что бы я ни решила для самой себя, собраться с духом, чтобы выйти из ванной, оказалось не так просто. Встать из того угла, в котором я сжалась, как побитый котенок, я просто не могла. Болели все мышцы. Виски ныли. А глаза жгло от выплаканных слез.

Только когда меня перестало трясти от озноба, я, еле передвигая ноги, добралась до кровати. Измученная и обессиленная, даже не потрудившись снять с себя одежду, я свернулась клубком на постели и, вцепившись в подушку, закрыла глаза.

Сильная или нет, но сегодня я позволю себе еще чуть-чуть побыть слабой.

* * *

Утро началось для меня слишком рано. На улице едва показались первые лучи солнца. Но я распахнула глаза, чувствуя себя отдохнувшей. И умиротворенной. На душе все еще было не по себе. Но я уже твердо решила, что сделаю все зависящее от меня, чтобы справиться с любой болью. И любыми испытаниями, что для меня приготовила судьба.

Переезд Андрея и Ника в Москву ничего не меняет. Через год, после окончания университета, я бы так или иначе все равно бы рассталась с ними. Меня ждет Европа и работа в другой стране. Так что, вероятно, все к лучшему. Мы с Ником и Флеймом просто разъедемся по разным городам чуть раньше, чем я предполагала. Зато мои друзья будут счастливы.

Побродив по комнате, приняв горячий душ и, наконец, переодевшись, я задумалась, что делать дальше. В особняке Керимовых стояла блаженная утренняя тишина. Вероятно, хозяевам дома в этот момент снятся сны. Семь часов утра — это только мне в такую рань не спится.

Я осторожно распахнула дверь и выбралась в пустой коридор. Собственный желудок намекал, что мне неплохо было бы перекусить. Я добралась до кухни, бесшумно открыла холодильник и взяла первую попавшуюся под руку бутылку.

Ммм… блаженство. Возможно, сегодняшний день будет лучше предыдущих.

Потягивая холодный йогурт, через распахнутую настежь стеклянную дверь я выбралась на широкую террасу. И замерла.

— Доброе утро! — осторожно поприветствовала Марию Керимову. Женщина открыто мне улыбнулась и отложила в сторону электронную книгу.

— Доброе утро, Ксения! Тоже не спится?

— Да, я рано сегодня встала.

— Отлично. Я тоже вот сегодня пораньше. Ты присоединишься ко мне? Как на счет чашки кофе и круассанов? — Мария указала на расставленные на стеклянном столике кофейник и тарелки с румяной выпечкой.

— Да, с удовольствием, — я улыбнулась, учуяв восхитительный запах кофе.

— Тогда бери чашку и присаживайся.

Я сходила на кухню за кружкой и вернулась на террасу.

Плетеное кресло едва слышно скрипнуло подо мной, когда я садилась напротив Марии.

— Леша сказал, что вчера у тебя болела голова. Как ты чувствуешь себя сегодня? Может быть, стоит позвонить Елене?

— Нет, нет! — я энергично закачала головой. — Мне уже лучше. Просто давление, наверное.

— Хорошо. Как скажешь. Но если тебе станет хуже, мы сразу же позвоним моей подруге.

— Да, конечно. Но сейчас все в порядке.

Мария снова улыбнулась.

* * *

Время с Керимовой пролетело незаметно. Мы удивительно быстро нашли с ней общий язык. И хотя я не позволяла себе забыть о том, что эта женщина превосходная интриганка и все-таки мать самого Тимура, которая любит и заботится в первую очередь только о своем сыне, мы довольно мило поболтали с ней нескольких часов.

С Марией было легко и просто. Совсем не так, как было в день нашего разговора в больнице. Сегодня утром, на уютной веранде, Керимова чувствовала себя свободно. Беседа лилась непринужденно. И мы постоянно улыбались друг другу.

Временами наш разговор скатывался на истории из детства Тимура и Лешки, и тогда улыбка расцветала на лице Керимовой. Глаза сияли. Мария рассказывала с азартом, изображая в лицах разных участников того или иного комичного случая, и порой нам невероятно сложно было сдержать смех.

Так, Керимова вспомнила, как однажды ночью ей позвонил Тимур.

— Ему было четырнадцать, — рассказывала она. — В сентябре вы с ним уже пошли бы в девятый класс. Но как раз в это лето, вам от школы предложили поездку в летний лагерь. В Швейцарию. Ты, кажется, не ездила тогда?

Я отрицательно покачала головой.

— Ну, вот. А мы с Витей решили, что Тимуру будет полезно провести три недели с ребятами. Ты же помнишь, там предлагали и обучение языку, и путешествия по стране, посещения музеев и выставок. Это было бы интересно. Прошло всего дня три или четыре после отъезда Тима, и вдруг посреди ночи мой сотовый начинает разрываться от звонков.

Я поднимаю трубку и слышу от Тимура примерно следующее.

— Мама, только не волнуйся. Со мной все в порядке. Я на дискотеке в Берне. И не знаю, как добраться до лагеря. Мой сотовый сейчас разрядится. Что мне делать?

Такого ужаса я давно не испытывала. Но показывать панику ни в коем случае было нельзя. И не было время на эмоции. Я постаралась как можно спокойнее объяснить Тиму, что делать.

— Сейчас попробуй найти любого полицейского, подойди к нему и стой рядом. Он должен будет проводить тебя до лагеря.

— Мам, — буркнул Тимур. — Ты помнишь, что я не говорю на немецком?

— А это уже будут проблемы полиции. Главное, чтобы они доставили тебя до лагеря.

— Хорошо. Я понял.

Еще я посоветовала Тиму оглядеться вокруг и вспомнить, как он с друзьями (а с кем еще?) добирался до дискотеки. Он пообещал мне перезвонить через десять минут, если не сядет телефон.

Это было ужасно — ждать его звонка. Я несколько раз пыталась дозвониться до кураторов, которые вместе с вашей группой уехали в Швейцарию, но у всех были выключены телефоны. Я не знала, что делать. Мой сын в другой стране, за тысячи километров от меня. И я никак не могу ему помочь.

В общем, только когда Тим позвонил снова, я немного успокоилась. Сын сказал, что нашел дорогу, по которой он со старшими товарищами добирался до ночного клуба. И если пройдет по ней еще минут пятнадцать, то без проблем найдет свой лагерь. Мы договорились созвониться еще через какое-то время.

В следующий раз Тимур позвонил мне, когда уже был перед спальным корпусм. Естественно вход был закрыт. Охраны не было. И как попасть внутрь Тим не представлял.

Я поинтересовалась, есть ли у кого-нибудь из ребят комнаты на первом этаже? Выяснилось, что там есть несколько комнат, где живут одинадцатиклассники.

В общем, Тимур постучался в первое попавшееся окно и вскоре девчонки из старшего класса помогли ему забраться внутрь. Сын перезвонил мне еще минут через десять.

— Мам, они меня впустили. Все в порядке.

— Хорошо. Они ругаются на тебя? — на заднем фоне я услышала недовольные голоса.

— Ну, так, — пробормотал сын.

— У тебя еще конфеты остались, что вы на днях покупали в сувенирном магазине (речь шла о фирменных швейцарских конфетах, которые сын по удачному стечению обстоятельств купил заранее, чтобы привести нам в подарок).

— Есть.

— Подари девочкам и поблагодари за помощь.

В общем, с девчонками Тимур сдружился. И больше тревожных звонков по ночам из Швейцарии не было.

— И вы не стали звонить кураторам? Спрашивать, как же ребят выпустили из лагеря посреди ночи? — изумилась я.

— А зачем? — с улыбкой поинтересовалась Мария. — Тимур все равно, если бы ему понадобилось, снова повторил свой подвиг, снова бы сбежал из-под присмотра. И что бы вышло в итоге?

Я пожала плечами, не зная правильного ответа.

— Все бы считали его маменькиным сынком. И ребята, вряд ли, бы снова позвали его с собой. Когда он вернулся домой, мы серьезно с ним поговорили. Я объяснила ему, что за свои поступки надо уметь отвечать. Но если он не хочет снова попасть в беду, надо заранее думать о последствиях своих действий. Тимур понял.

Я улыбнулась.

Еще бы. Керимову несказанно повезло с родителями.

— А зачем же Тимур пошел с ребятами на дискотеку? — мое любопытство все же подтолкнуло меня к этому вопросу, хотя ответ, конечно же, был очевиден. Развлекаться, что еще можно делать в клубе?

— Было интересно, что и как. Тем более другая страна, — охотно объяснила Мария. Женщина говорила буднично, не выдавая ни капли волнения или раздражения. Она принимала сына таким, какой он есть. И даже тот факт, что с ним могла случиться беда, тем более в незнакомом месте и в чужой стране, не заставили ее поменять своего мнения о Тимуре. Ее мальчик мог делать все, что угодно. Главное, чтобы он был счастлив.

Интересно, это хорошо или плохо?

Я хмыкнула, впрочем, спрашивая совсем о другом.

— Но тогда почему Тимур вдруг решил уйти?

Керимова рассмеялась.

— Для Тимура это был первый опыт ночных развлечений. Он никогда раньше не был на дискотеках. И поэтому уже ближе часам к двум жутко устал. Да и, как он говорит, ему стало скучно. Взрослые девчонки не обращали на него внимания. Алкоголь ему никто не предлагал. В итоге уже через несколько часов он не знал, куда себя деть. Ребята из десятого класса, с которыми он пришел, развлекались вовсю. И никуда не собирались уходить до самого рассвета. Тимуру ничего не оставалось, как самому позаботиться о себе. Но он справился, как видишь, правда, не без моей помощи.

— Да. Я поняла, что он не стал паниковать. И, позвонив, даже попытался вас успокоить.

— Какое уж тут спокойствие, — Мария лукаво взглянула на меня. — Матери всегда волнуются о своих детях. Твоя мама, наверное, тоже сильно переживала, когда ты пропадала на дискотеках.

Настала моя очередь смеяться.

— Ну, не совсем. Я впервые выбралась на дискотеку только на первом курсе. К тому времени мама уже немного смирилась с тем, что я взрослый человек.

— Неужели, раньше она не отпускала тебя развлечься с друзьями? — воскликнула Керимова удивленно.

Да уж, знала бы Мария, как моя мама была счастлива, когда я впервые выбралась в клуб. Только кто же виноват в том, что до первого курса и до моего знакомства с Андреем и Ником у меня почти не было друзей. Ну, кроме Марр, конечно. Хотя ее ситуация чем-то была похожа на мою. У нас не было никого, с кем можно было бы сходить на дискотеку. А вдвоем идти туда мы не решались.

Но Керимовой не стоит об этом знать. Эта история уже давно забыта.

Я натянула улыбку и покачала головой.

— Мне самой, в отличие от Тимура, было неинтересно. Я больше любила читать книжки.

Мария понимающе усмехнулась.

* * *

— Доброе утро! — на веранде неожиданно появился улыбающийся Керимов-старший.

— Доброе утро, — нестройным хором отозвались мы с Марией.

Женщина поднялась со своего места, чтобы на секунду, всего на мгновение, пока Виктор стоял в проходе, прижаться губами к его губам. И столько нежности и заботы было в этом мимолетном поцелуе, что я почувствовала, что краснею.

Керимовы не переставали меня удивлять. Мария с ее безграничной любовью к детям, утренние посиделки с чашкой кофе, беспечные разговоры о пустяках, поцелуи супругов у меня на виду… Все это было… неправильно. На один удар сердца мне показалось, что я сама принадлежу этой семье.

Жаль, что всего лишь на один…

— Как спалось, Ксения? — поинтересовался Виктор после того, как с удобством устроился в плетеном кресле по соседству от своей жены.

— Замечательно, — откликнулась осторожно. — Спасибо!

— Ребята тебя не обижают? — в невинном вопросе, заданном, скорее, из вежливости, чем из-за искренней заботы о благополучии случайной гостьи, мне почудился какой-то подвох.

Я встретилась взглядом с мужчиной и улыбнулась.

— Им не удастся. Я сама могу кого угодно обидеть.

И сама смогу себя защитить, — добавила про себя и вздохнула. Главное, чтобы я в это верила.

— Мы наслышаны, — усмехнулся Керимов в ответ и потянулся за чашкой дымящегося кофе. — Только слишком сильно не бей Тимура. Он не так плох, как тебе кажется.

— Я подумаю, — кивнула. — Но ничего не обещаю.

* * *

К тому моменту, когда на веранде появился заспанный Лешка с растрепанными после сна волосами и в помятой футболке, мы с Керимовыми успели о многом поговорить. Мне не задавали «неудобных» вопросов, мы вообще не касались никаких личных тем. Беседа велась немного о политике, немного об экономике, о ситуации в стране в целом. Мне было отчего-то безумно интересно.

Виктор оказался отличным рассказчиком, ничуть не хуже своей жены. И мы уже втроем постоянно смеялись над очередной шуткой Керимова-старшего.

В отличие от родителей, появившийся на террасе Лешка был молчалив. Он вяло принимал участие в разговоре. Только тянул кофе и один за другим хватал с подноса румяные булочки, которые совсем недавно поставила на стол Зоя.

Временами парень смотрел на меня, дольше обычного останавливая взгляд на моих обнаженных ногах, и в такие моменты я чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком откровенными были взгляды подростка. И тогда мне хотелось натянуть джинсовую юбку до самых колен.

Но я сама виновата.

Вчера уткнувшись в подушку и не позаботившись о том, чтобы переодеться, я мало думала о том, во что превратится моя одежда утром. «Жеваная» футболка только на моделях из последнего номера «Космо» выглядит последним писком моды. Я же никогда не питала особых иллюзий. Мятые брюки они и есть мятые брюки, что бы ты ни выдумал в свое оправдание. Особенно, если от когда-то идеально ровных стрелок осталось лишь жалкое подобие в виде кардиографика с изломами в самых неожиданных местах.

Утром, рассматривая свое отражение в ванной, я была недовольна. Майка с многочисленными, далеко не симметричными складками имела совсем неаккуратный вид и от полета дизайнерской мысли была слишком далека.

Тоскливым взглядом окинув свое отражение, я согласилась с очевидным: мне немедленно нужно переодеться. Но высохший после стирки сарафан ничуть не меньше брюк и футболки требовал глажки. Утюга в моей спальне не было, а искать его в полвосьмого утра в чужом доме отважился бы только сумасшедший.

Засада!

Скорчив гримасу, я скрепя сердце отправилась копаться в спортивной сумке. В скудных запасах как раз оставался последний наряд. И, в сущности, никто не виноват, что среди моих вещей нашлось лишь короткое джинсовое платье, в котором я бы никогда не отважилась щеголять по всему дому Керимовых. Но… так сложилось.

В результате любопытный младший братец Тимура за затянувшимся на несколько часов завтраком смотрел на меня совсем не детским взглядом. Короткая юбка задиралась далеко выше колен и, видимо, открывала любопытную для пацана картину. Лешка, как и положено, подростку пялился на мои ноги с нескрываемым интересом.

Впрочем, самый младший Керимов при родителях вел себя на удивление тихо. Кроме взглядов, пристальных и откровенных, он ничего больше себе не позволял.

Мария рассказывала о детстве своих сыновей, Виктор временами разбавлял ее истории последними новостями с финансового фронта, и разговор плавно тек дальше.

Тимур, хотя я была уверена, что он с минуты на минуту появится на террасе, к завтраку так и не спустился. Я не то, чтобы его ждала, но внутри червячок любопытства не давал мне покоя. Хотелось посмотреть на поведение Тима в кругу любящей его семьи.

Маленькая хитрость Керимовой все же удалась на славу. И если я еще не дошла до того, чтобы поверить в то, что Тимур хороший во всех смыслах мальчик, то задумалась о том, насколько плохо я все же его знаю.

Но Тим так и не присоединился к нам. Мое любопытство сдулось, как воздушный шарик. И я решила, что все к лучшему. Какая мне разница, как ведет себя Тимур среди своих близких?

Уже послезавтра все вернется на круги своя. Мы встанем по разные стороны баррикад и снова начнем изводить друг друга презрением и дурацкими шутками. И значит, нет смысла обманывать себя. Пусть я не могу больше считать Керимова врагом, ведь он помог мне, что бы между нами ни было. Но Тимур мне не друг. И этого маленького перемирия для меня вполне хватит.

Ничего больше.

* * *

Мы разошлись ближе к 10 часам утра. Лешку отправили заниматься. А я вернулась в комнату, чтобы немного почитать. И позвонить Марине.

— Ты с ума сошла, — Марр сладко зевнула в трубку. — Чего звонишь в такую рань?

— Ну, хочешь, позвоню попозже, — предложила я, не испытывая ни малейшего стыда.

— Не наа-адо… — девушка снова зевнула. — Мне все равно пора вставать. Ну что? У тебя все в порядке? Как твои дела?

— На тройку, — честно призналась, не особо надеясь, что подруга поймет, что со мной происходит. Рассказывать же по телефону по-прежнему ничего не хотелось.

— Они тебя достали? — попыталась угадать Марина. И тут же предложила, — Может, за тобой приехать сегодня?

— Не стоит, — отказалась я, не желая гонять Маришку в такую даль. Как бы мне ни хотелось уехать отсюда, но, в конце концов, не убьют же меня Керимовы. И даже если станет совсем плохо, я всегда смогу вызвать такси. Кроме того, есть еще и Флейм. — Завтра меня заберет Андрей, — сообщила я подруге и добавила, — и вся эта история закончится.

Марина глухо рассмеялась.

— Ты оптимистка. Не думаю, что все будет так просто.

— Ты что-то знаешь? — я мгновенно насторожилась, почуяв в интонациях подруги подвох. Слишком истеричным вышел ее смех.

— Боюсь, тебе не понравится — О, нет! О чем ты?

— Знаешь, «Контакт» занятная вещь. Столько всего интересного… — многозначительно протянула Марина.

— Мааарр, — предостерегающе начала я, ненавидя, когда подруга начинает театрально вздыхать, чтобы произвести впечатление.

— Ладно… забей, — Марина снова стала серьезной. — Ничего хорошего там не пишут. Все равно нет ни слова правды.

— Зато, наверное, версия Тимура обсуждается во всю? — предположила я.

— Что-то вроде, — осторожно ответила девушка и ловко перевела тему. — Раз за тобой приезжает Андрей, значит, вы помирились? Он все-таки тебе сам позвонил, как я и говорила.

— Да, сам.

— Ну, вот видишь, — преувеличенно бодро откликнулась Марина, а я сразу почувствовала себя виноватой за то, что любое мое упоминание об Андрее причиняет ей боль. И все же я не могла скрыть от подруги еще одну важную новость.

— Кстати, мне надо кое-что тебе рассказать. Это касается Флейма. Он с Ником…

— Не вздумай! — перебила меня подруга, едва не вопя в трубку. — Не хочу о нем ничего знать!

Черт, прошло уже столько времени, а Марина до сих пор ведет себя так, будто Андрей бросил ее неделю назад.

— Ну-ну… — протянула, не зная, как подступиться к теме. Но Марр сама дала мне такую возможность.

— Главное, что он на тебя больше не злится, — сказала девушка. А я тут же уцепилась за ее фразу.

— У меня тоже есть повод на него разозлиться, — как бы, между прочим, заметила я. И Марина попалась в ловушку. Ничуть не меньше меня страдая от врожденного любопытства, девушка мгновенно насторожилась. Все же, ссора с Андреем — исключительный случай. А уж моя злость на него.

— Ого! Ладно, выкладывай. Что натворил Мистер само совершенство?

— Ффф. Не называй его так.

— Все. Проехали. Как хочу, так и зову. Давай рассказывай, не отходи от темы. Что он тебе сделал?

— Мне ничего не сделал. И, наверное, больше не сделает. Они с Никитой нашли работу в столице.

На том конце провода повисла немая пауза, затем Марина хрипло переспросила.

— Когда они… Когда они переезжают?

— Через две недели.

Марр с чувством выругалась сквозь зубы, всплеском эмоций напомнив мне меня саму.

— Все-таки ты свинья, Ксения, — пробормотала Марина чуть позже, когда запас браных слов оказался исчерпан. Только под конец ее прочувственной речи под раздачу почему-то попала я. Это что, такой психологический фокус? Я, конечно, знаю, что в Древнем Риме убивали гонца, принесшего плохую весть. Но кому от этого легче?

— Ничего себе! За что ты так на меня, подруженька дорогая? — так же, как минуту назад Марина, я театрально изобразила недоумение.

Но подруга, все еще прибывая в расстроенных чувствах, зло ответила.

— Какая мне, на хрен, разница, что Андрей переезжает в Москву? За каким чертом ты мне это говоришь?

— Я думала, ты поймешь… — протянула и замолкла.

Марина тоже замолчала. Вот и поговорили, называется. Ну и что, трубку класть, не прощаясь?

— Ты к тому, что твои защитники сваливают в столицу, и ты остаешься одна, — догадалась вдруг Марр. — Мне жаль, — припечатала так, будто выплюнула эти два слова.

Я не нашлась что ответить.

— Мне ясен твой диагноз, Ветрова. Уже впала в депрессию?

Я рассмеялась. Логика у Маринки всегда была странной.

— Ты меня ни с кем там не путаешь, Марр? Когда я жаловалась? Я просто тебе…

— Угу. Как же, — ядовито откликнулась Марина на том конце провода, — ты на меня эту новость свалила, чтобы теперь у меня голова болела за тебя. И не говори, что это не так. Что же, жди!

— Оу! А сейчас ты о чем?

— Я приеду в ближайшие выходные. В субботу ничего не планируй. Весь день — только ты и я. И никаких отговорок, я ничего не хочу слышать.

— А где ты ночевать будешь? Поедешь к своим?

— Может быть, и поеду, давно их не видела. Но с субботы на воскресенье я у тебя ночую, договорились?

— Без проблем. Я очень рада! Мы не виделись уже сто лет.

— Это точно, Кси. Так что готовься, у меня большие планы.

— Что ты опять задумала? Так и знай, я никуда не пойду!

— Это мы еще посмотрим! — Марина, как всегда, была уверена в своих словах.

Я лишь фыркнула в трубку.

— Ладно, я, может быть, позвоню вечером, если будет время, — пообещала Марр. — Надо же проверить, не убил ли тебя Тимур. Или ты его, что более вероятно.

Я все-таки возмутилась.

— Ты сегодня что-то на редкость добра.

— Ха-ха. Не звони мне в такую рань, и не узнаешь, куда тебе идти.

— Ого! Ничего себе заявки. Ладно, спи дальше, злюка.

— Ты тоже не грусти, зайка моя. И помни про то, что я тебе говорила. Не трать время зря. У тебя Тимур по плану.

— Ох. Проехали, Марин. Я сама разберусь. А за совет спасибо.

* * *

Легкий стук в дверь заставил меня поднять голову от книги. Я уже полностью погрузилась в чтение и была уверена, что весь сегодняшний день проведу в своей спальне, наслаждаясь все тем же «Финансистом» Драйзера.

Но на пороге комнаты появилась Керимова и предложила поговорить на кухне. Заинтересованная, я пошла следом за женщиной.

Что ж…

Не спустившийся к завтраку Тим расположился в столовой. Из большой чашки он допивал свой кофе. В отличие от взлохмаченного Лешки, Тимур был одет с иголочки. Даже потрепанные джинсы придавали ему немного хулиганистый вид, но ничуть не портили красивой картинки. Футболка была идеально отглажена и облегала мускулистый торс парня второй кожей.

— Доброе утро, — поприветствовала я, думая о том, что от одного несчастного пожелания хорошего дня со мной ничего не случится. В конце концов, это обычная вежливость, ведь так?

Но Тим, похоже, о вежливости даже не слышал. Он окинул меня мрачным взглядом, хмыкнул, что только с большой натяжкой можно считать достойным ответом на мое «доброе утро» (и зачем я полезла?), но даже не удосужился кивнуть в знак приветствия. Парень снова уткнулся в разложенную на огромном столе газету.

— Тимур, какие у тебя на сегодня планы? — бодро поинтересовалась Мария у своего сына, ничуть не обращая внимания на его сосредоточенный вид.

Тим нарочито медленно оторвал взгляд от газеты и посмотрел на мать.

— Хотел заняться подготовкой к экзаменам. Почитаю кое-что.

— О, отлично. Тогда Ксения составит тебе компанию. Ей тоже стоит что-нибудь повторить перед началом сессии. Ты же не будешь против, если она позанимается с тобой? — в голосе Керимовой прорезались стальные материнские нотки, хорошо знакомые всем детям, которых хоть раз отгоняли от включенного телевизора обратно к опостылевшим учебникам и несделанной домашней работе.

Глаза Тима вспыхнули.

— Я поделюсь учебниками, — сухо ответил он.

— Ну, я же не только о лекциях говорю, Тим, — Мария продолжала настаивать. — Вы могли бы вместе что-нибудь выучить, — заявила женщина, не догадываясь, как ее предложение звучит для нас с Тимуром, которые столько лет не могли провести полчаса, чтобы не нахамить друг другу. — Книги это хорошо, но вы можете друг друга проверить после того, как разберете материал к урокам.

Тимур скептически посмотрел на мать. Уж он постарается, чтобы ее затея провалилась с треском, именно это без труда читалось на его лице. И даже мне это было очевидно.

Керимова, чувствуя, что вот-вот проиграет в этом сражении собственному сыну, проявила изобретательность. И ее последний аргумент в пользу наших с Тимуром совместных занятий, заставил меня рассмеяться.

— Тем более, у тебя огромный опыт. Ты так часто занимаешься с однокурсницами у нас дома. Ксении тоже было бы полезно.

Она так и сказала, полезно.

Я закрыла ладонями лицо, чтобы скрыть выступившие от смеха слезы. Мать Тимура откровенно «зажигала». Встречи с однокурсницами определенно нужны были Тиму из-за совместных уроков по стилистике, например.

Керимов, заметив мое состояние, хмыкнул и ядовито ответил, якобы обращаясь к матери, но при этом неотрывно глядя на меня.

— Боюсь, Ксения сама не согласится на подобные, — парень выделил голосом эти «подобные», — занятия со мной. Правда, Ветрова?

Я мгновенно перестала смеяться. Одно дело, когда шутка остается просто шуткой. И совсем другое, когда нелепую фразу используют, чтобы поиздеваться надо мной. Принимать вызов Тимура или делать вид, что его приняла, я совсем не хотела.

Серьезно взглянув на Марию, я поддержала Тима.

— Ваш сын прав. Я не думаю, что мне стоит сейчас мешать Тимуру. Я еще не совсем хорошо себя чувствую. А Тимур, наверняка, привык к высокому темпу занятий, — Керимов после этих слов, изумленно вскинул брови. Черт, и что я сморозила?

— Боишься не справиться? — елейным голосом поинтересовался парень. Мария же молча переводила взгляд с меня на своего сына.

— Боюсь, что буду тебя отвлекать от учебников и лекций.

— Ты так уверена, что тебе удастся? — с сомнением протянул парень, оглядывая мою фигуру пристальным и далеким от восхищения взглядом. Он не задержался ни на моем лице, ни на груди (куда мне до Мэри с четвертым размером) и даже мои ноги, которые так приглянулись Лешке, Керимова не впечатлили. Я же моментально почувствовала себя вещью. Причем, из разряда, особо дешевых и бесполезных. Так, использовать один раз и забыть.

Хорошо мне знакомый взгляд пресытившегося добычей хищника. Вот тварь, кто я ему такая, чтобы он так на меня смотрел?!

Чувствуя, как внутри все закипает от злости, я грозно сдвинула брови и поджала губы. Да, я для тебя ничтожество, Тимур, но ты все равно не имеешь право напоминать мне об этом всякий раз, когда тебе это взбредет в голову!

— Послушай, Керимов, я тебя не понимаю, ты хочешь проверить? Я совсем не горю желанием это делать. Но, если ты хочешь удовлетворить свое любопытство, то тогда, конечно, можем провести эксперимент.

Тим хмыкнул, на его лице появилась вдруг хитрая полуулыбка. Не улыбка, лишь намек на нее. Но выглядел парень при этом задумавшим какую-то пакость.

Нет, ну что за человек! Ведь ему ни к черту не сдались эти занятия! Зачем же он нарывается?

Пока Тимур ничего не успел сказать, я обратилась к Марии, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Я не уверена, что Елена Валерьевна выпишет меня во вторник, а это значит, что я не вернусь в университет до конца недели. И думаю, мне будет лучше договориться с преподавателями, чтобы сдавать сессию в сентябре. Поэтому я бы не хотела сейчас мешать Тимуру.

— Ну, это совсем никуда не годится! — Мария так неожиданно отреагировала на мою речь, что я, уже было повернувшаяся, чтобы покинуть кухню, оглянулась на Керимову. Что еще ей пришло в голову?

— Если ты немного позанимаешься с Тимуром, может быть, тебе и не придется затягиваться с сессией до осени. Тим отлично разбирается во всех ваших предметах. Он быстро тебя натаскает, чтобы ты смогла хорошо сдать экзамены. Главное…

Да что же это такое. Ну почему, все постоянно пытаются думать за меня!

— Мария, я просто не хочу сдавать сессию. Дело не в знаниях. Я ничуть не хуже вашего сына готова к экзаменационной неделе. Я просто… не хочу. Не хочу сейчас…

Последние мои слова заставили Керимову внимательно на меня посмотреть. И что-то такое она заметила в моих глазах, моей позе или моих упрямо сжатых губах, что заставило ее подойти ко мне и взять за руку.

— Я все понимаю, Ксения. Но что бы ни случилось, не надо закрываться в себе. Всегда есть люди, которые готовы тебе помочь.

Я осторожно кивнула. Такие люди есть, просто они сейчас далеко.

— Я, наверное, слишком насела на тебя с учебой. Мне надо было подумать. А, знаете, — Мария радостно обернулась к сыну, заставив Тимура тяжело вздохнуть, а меня напрячься, — у меня другое предложение для вас. Сегодня отличная погода, почему бы вам не прогуляться? К тому же я слышала, что у Михайловых сейчас собралась большая компания. Тимур, почему бы тебе не познакомить Ксению с…

— А о чем это вы тут говорите? — на кухне неожиданно появился улыбающийся и свежий, как майская роза, Лешка. От утреннего небрежного наряда не осталось следа. А непослушные волосы были аккуратно причесаны.

Мария с улыбкой посмотрела на сына.

— А тебе лучше заняться уроками. Ты точно никуда сегодня не пойдешь.

— Я и не собирался, — откликнулся парень, забираясь в холодильник и вытаскивая упаковку сока. — А вы чего такие грустные?

— Тебе какое дело? — недовольно поинтересовался Тимур.

— Леш, не обращай внимания на него, — попросила Мария. — Я предлагаю ребятам прогуляться. Пусть Тимур познакомит Ксению с нашим соседом. У Мити, я слышала, большая компания отдыхает. Вы же с ним постоянно общаетесь, ничего страшного, если вы присоединитесь ненадолго к ним.

Улыбка на Лешкином лице поблекла.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал парень. — Вот так, без спроса, тащить нового человека в гости, как минимум, невежливо. Если бы Михайлов сам приглашал. А так…

— Леш, вы с Митей друзья. Почему бы тебе ему не позвонить и просто не спросить? Тим бы тоже мог это сделать, между прочим.

— Мам, ну что ты начинаешь. Мы сами разберемся, — попытался прекратить этот идиотский разговор Тимур.

— Знаю я, как вы разбираетесь, — недовольно отозвалась Керимова. — Ксения у нас в гостях уже третий день. Готова поспорить, что ты и вчера весь день не выходила из дома? — Мария строго взглянула на меня, заставив покраснеть. — Я так и думала. Тимур, у нас тут не тюрьма. Почему Ксения должна все время сидеть в четырех стенах, тем более, когда на улице такая погода и такая замечательная природа вокруг? Почему ты еще не показал ей окрестности?

— А у него времени не было, — вдруг невинным голоском заявил Лешка, — к нам в гости вчера его Буренка приезжала.

Тимур сверкнул глазами на своего брата, но вслух не сказал ни слова. Все разборки только наедине? Не будем травмировать хрупкую материнскую психику, да, Тим?

— Замечательно, — протянула Керимова. — Значит, Тимочка, ты вчера весь день развлекал свою подругу? Что ж, тогда сегодня ты мог бы некоторое время уделить Ксении.

Тимур стиснул зубы и с трудом выдавил из себя.

— Конечно.

Я же стояла мрачная, как грозовая туча. Я всегда знала, что Керимов меня не выносит, не переваривает, просто терпеть не может! Но что мне делать теперь, когда его собственная мать играет в радушную хозяйку, которая заботится о развлечении моей персоны? И какой ценой? Заставляя сына, который меня ненавидит, проводить время вместе со мной?

Блестящая идея. И зачем ей все это нужно, мне интересно?

— Мария, я не думаю… — я сделала отчаянную попытку отвертеться от Тимура и необходимости куда либо с ним идти.

Но Мария мой отказ восприняла, как желание «уйти в себя», и, конечно же, ничего не захотела слышать. Тимур в любом случае согласился. И мое сопротивление больше не принималось всерьез.

* * *

Мы с Тимуром молча, будто приговоренные к смерти, в мрачном напряжении дошли до ограды. И почти возле въездных ворот нас догнал Лешка.

Тимур, увидев брата, остановился и, сложив на груди руки, недовольно бросил:

— Кто тебя за язык тянул? Зачем ты сказал ей, что ко мне приезжала Осинская?

Лешка усмехнулся и пожал плечами.

— Я сказал правду. Что такого?

— Может, мне тоже что-нибудь про тебя рассказать?

— Что? — усмехнулся Лешка. — Ты про меня ничего не знаешь. Так, догадки только. Никаких фактов. Что бы ты ни сказал, мать тебе не поверит. Я всегда могу заявить, что ты злишься и пытаешься мне отомстить.

Тимур покачал головой.

— Мы с тобой, вроде, не играем в войну. Так какого черта ты начинаешь? Ты мне, что, предлагаешь за тобой слежку устроить, чтобы доказать матери, что ее Ангел небесный совсем не такой белый, как ей кажется?

— Хочешь, устраивай, Тим. Все равно ничего не получится. А мать верит мне, потому что все свои дела я делаю так, чтобы ее не расстраивать. И она всегда мной довольна.

— Слушай, ты сейчас договоришься! — угрожающе надвинулся на Лешку Тим.

— Керимов! — мое шипение заставило обоих ребят на меня оглянуться. — Ты себя вообще в руках не держишь? Что ты цепляешься к Алексею? Так не хочешь, чтобы я была рядом? Так давай выйдем за ворота, я вызову такси и уеду. Тебе уж точно станет легче. И не надо из-за меня ссориться с братом!

— Идиотка, — процедил Тимур, полностью игнорируя меня и снова переводя взгляд на Леху. Керимов-младший, еще некоторое время смотрел на меня, а потом так же как брат, сделав вид, что меня не услышал, вернулся к прерванному разговору.

— Не злись. Я хотел сделать, как лучше, — покаянно заявил Лешка. — Ксении лучше проветрится. Ты же сам видишь.

— Вижу, — все еще злясь, отозвался Тимур. — Но меня сдавать было вовсе не обязательно.

— В следующий раз проявляй охотнее инициативу и проблем не будет.

— Мелкий, ты нарываешься, честное слово!

— Полегче. Я тебе просто советы на будущее даю.

— Я запомнил. Ты для этого за нами шел? Или еще что-то хотел сказать?

Лешка вздохнул и вновь на меня посмотрел.

— Хотел предупредить. Не вздумай тащить Ксению к Михайлову.

— Почему бы и нет? Жду не дождусь, когда сплавлю ему нашу гостью, — иронично отозвался Тимур.

Лешка мгновенно подобрался, став в это мгновение похожим на своего брата. Тот точно так же сверкал глазами и в гневе сжимал кулаки так, что белели костяшки пальцев.

— Говорю, еще раз. Ксении у Михайлова не должно быть, ясно?

Тимур рассмеялся и, не обращая внимания на брата, взял меня за локоть. Распахнул передо мной дверь и подтолкнул к выходу. Лишь на прощание бросил Лехе.

— Давай я сам решу, что мне делать. И как мне развлекать мисс Ветрову, тоже подумаю сам, хорошо?

Дверь закрылась, оставив мрачного Лешку по ту сторону ограды.

* * *

Мы оказались с Тимуром на хорошо мне знакомой подъездной дороге к особняку. Ни одной живой души. Тишина и умиротворение. И только в моей душе волнами поднимается раздражение и отчаянная решимость разрубить этот гордиев узел.

Я встала столбом возле двери, намереваясь серьезно поговорить с Керимовым. Мое предложение, которое я только что озвучила им с Лешкой, не такой плохой вариант. Тем более, я с каждой минутой все сильнее убеждаюсь в том, что мне не стоит дольше пользоваться гостеприимством этой семьи.

Но Керимов ловко обошел меня и бодро двинулся куда-то направо, мало обращая внимания на то, что я пристально на него смотрю.

— Тимур, — мне пришлось его окликать, чтобы он обернулся и, наконец, остановился.

— Что тебе?

— Я говорила серьезно.

Я указала на сотовый в своей ладони.

Парень смотрел на меня несколько мгновений, будто не веря в то, что я действительно готова уехать.

— Я позвоню в такси и больше никаких проблем. Тебя никто не будет дергать из-за меня.

— Меня никто не дергает, Ветрова. Ты ничего не понимаешь.

Я пожала плечами.

— Мне все равно. Это твои проблемы. А мои — в том, что я не хочу оставаться здесь, чтобы…

Тимур рассмеялся.

— Хочешь скажу, почему ты не хочешь здесь оставаться? — лукавая улыбка расцвела на губах Керимова, вызывая во мне желание спрятаться от его прожигающего насквозь взгляда. — Потому что я не падаю к твоим ногам и не веду себя так, как тебе хочется.

Я помолчала, изумленно глядя на самоуверенного идиота. Да уж, только мужчина может сделать такой неожиданный вывод из обычной фразы. И у кого из нас нет логики?

— Я говорю о вежливости, Тимур. Просто об этом.

— Ну-ну. — Керимов усмехнулся. — Не начинай только снова, Ветрова. Мы обо всем договорились. И я не для того тебя позавчера возвращал сюда, чтобы сегодня ты свалила.

— Тимур, ты сам…

— Ветрова, я же говорю, не начинай. Читай по губам, если не слышишь. Ты никуда не поедешь сегодня.

И отвернувшись, Тимур продолжил свой путь.

— Ты моего мнения даже не спрашиваешь? — крикнула ему в спину, не двинувшись с места.

Керимов откликнулся, в этот раз даже не обернувшись.

— Ветрова, ты приняла предложение моей матери. Согласилась один раз, так доводи дело до конца и не метайся, как уж на сковородке.

Отлично! Меня еще и со змеей сравнивают.

— Ты долго собралась там стоять? Мы типа гуляем, — окликнул меня Керимов через несколько секунд, наконец, заметив мою полнейшее безразличие к чему бы то ни было, кроме тупого созерцания его удаляющейся от меня спины.

Ну и что мне оставалось делать?

* * *

С Керимовым мы не разговаривали. Мне и в голову не приходило первой к нему обратиться. Да и что я могла ему сказать? «Тимур, какой чудесный день?» Ха-ха-ха! Скоре уж он услышит от меня пару десятков проклятий в свой адрес. И пусть Керимов мне помог, спасибо ему за это в который по счету раз, но все равно этот придурок достал меня капитально! Он не имеет права так ко мне относиться. И точка!

Над вопросом, «как же я хочу, чтобы он себя вел?», я предпочитала не думать, чтобы не сбиться с воинственного настроя. Не хватало только раскиснуть и растечься под ногами золотого мальчика позорной лужей. Или заглядывать ему в глаза, ловя каждое слово, слетевшее с его губ.

И это не просто метафора. Я насмотрелась на девиц, потерявших голову от красоты или обаяния или чего-то еще (что они в нем находят?) Тима. Однажды я стала свидетелем одной оригинальной сцены. Марр долго хохотала, когда я рассказывала подруге о том, как повел себя Керимов, когда по сложившейся уже традиции его попыталась соблазнить одна из местных красавиц нашего факультета. Еще не одну неделю Маришка пыталась меня убедить в том, что хочет познакомиться с таким занимательным парнем поближе.

Кстати, ей бы, вероятно, это не составило труда. Но речь сейчас не об этом.

В тот день, кажется, это было начало весны, на одной из перемен между парами в нашу аудиторию заглянула очередная поклонница Тимура. В комнате из десяти человек нашей группы в это время находились только я с Вероникой, и Тимур с Леонидом. Мы с одногруппницей повторяли лекции, готовясь к следующему семинару. А парни договаривались о планах на выходные. Обычное дело.

Второкурсница из параллельной группы птицей впорхнула в класс, мило поздоровалась со всеми и начала восторженный разговор с Тимуром, к которому пришла по исключительно важному делу — обсудить с ним все те же пресловутые планы на ближайший уикенд. Блондинка с длиннющими ногами звала Керимова с друзьями к себе на дачу. Тим вяло отшучивался, особого энтузиазма ехать куда-то за тридевять земель не проявлял, и азарт девушки быстро сошел на «нет».

Как это порою и бывает, когда у женщин заканчиваются аргументы, в дело вступают эмоции. И начинается полный вынос мозга. В тот раз произошло нечто подобное. Второкурсница, видя, что все ее старания пали прахом, и явления Керимова на ее празднике в субботу можно даже не ждать, впала в отчаяние. Не знаю, уж по какой причине ей в голову пришла мысль посмеяться над его Высочеством. Наверное, смазливая девочка пыталась таким образом самоутвердиться и получить хоть какое-то удовольствие от того, что поставила незаинтересованного ее вниманием Тимура на место.

Девушка выдала просто улетную фразу, которую Марр рекомендовала внести в список самых идиотских женских фраз.

— Знаешь, Тимур, а у тебя всегда такие трусы прикольные? — поинтересовалась блондинка, наманикюренным пальчиком указывая на торчащую над джинсами (м-да, Керимов одевал джинсы с низкой талией) резинку боксерок.

Керимов вздохнул и лениво перестукивая пальцами по поверхности стола поинтересовался:

— А у тебя всегда такие большие прокладки? Знаешь, не стоит носить обтягивающие брюки в ТАКИЕ дни.

Девушка вылетела из кабинета под наш с Вероникой истеричный смех.

Вспомнив ту сцену, я позволила себе улыбнуться. Тимур ничего не заметил, заложив руки в задние карманы джинсов (в этот раз вполне классических, без всяких наворотов в виде низкой талии, подвернутых штанин, дизайнерских разрезов в неожиданных местах и вывороченной наружу ширинки), Керимов торопливо вел меня к воротам.

— Куда мы идем? — устав от тягостного молчания, поинтересовалась я. Вот уже несколько минут, как мы с Тимуром вышли за пределы коттеджного поселка и по неприметной тропинке, начинающейся возле самой трассы, стали углубляться в лес.

— Туда, где я тебя убью и прикопаю. Как тебе предложение? — хмыкнул Тим.

— Да уж, прибей на самом деле. Тебя посадят, и я повеселюсь. когда менты потащат тебя в тюрьму.

— О, не волнуйся, меня никто не увидит.

— Охранники вспомнят, что ты со мной уходил! — возмутилась я такой несправедливости.

— Забыла? Мой отец им платит. Они скажут, что ты была одна, — прохладно ответил Тимур.

— Ну и что! Зато нас с дороги сотня человек видела! — я напомнила об оживленном движении по трассе, которая осталась за нашими спинами.

— Не обольщайся. За пару секунд тебя никто не запомнил. И, кроме того, менты не будут искать водителей.

— Ты бездушный маньяк, — заявила я. — Но все равно тебе это так просто с рук не сойдет. Я обязательно стану приведением и буду являться тебе повсюду, чтобы отомстить за свою смерть. И ты ничего не сможешь мне сделать!

Я победно взглянула на парня. Но Керимов, ничуть не испугавшись моих угроз, только хмыкнул.

— Призраков не существует, Ветрова.

— Ты хочешь проверить? — зло прищурившись, я уставилась на Тимура.

— Это предложение? — мило улыбнувшись, тут же откликнулся он.

— Приглашение. Обещаю устроить тебе райскую жизнь, честное слово!

— Хорошо, Ветрова, ты меня убедила.

Я рассмеялась.

— Еще бы. Ты же у нас мастер дипломатии. Заставил девушку почти мечтать о том, чтобы быть убитой.

— То ли еще будет. Не расслабляйся.

Я усмехнулась и не стала уточнять, что парень имеет в виду.

* * *

Спустя еще несколько минут неспешного шага, Тимур вывел нас на берег песчаного карьера. Где-то рядом звучала громкая музыка. Дети носились по берегу и с дикими визгами с разбегу прыгали в воду.

Я несколько растерялась. Никак не ожидала такого. Что мы делаем здесь?

Тимур ненадолго отошел в сторону, оставив меня наблюдать за отдыхающими парочками, и вскоре вернулся с двумя раскладными креслами. Только сейчас я заметила, что в тени сосен приютилась палатка, где при желании можно было в аренду взять себе лежак и огромный пляжный зонтик.

Все так же молча, Тимур установил кресла недалеко от воды. И начал неторопливо раздеваться. На одно из сидений упала футболка.

Я с недоумением и жутким чувством ирреальности происходящего проследила за тем, как парень взялся за ремень своих джинов.

Керимов, что? Вот так просто снимет сейчас штаны? Не может быть! Боже, ну не может такого быть, в конце концов!

В какой-то момент движения Керимова изменились, стали более плавными. И ширинка расстегивалась просто возмутительно медленно.

— Ветрова, рот закрой.

Я оторвала изумленный взгляд от… хм… занимающей меня на данный момент части тела Керимова, чтобы увидеть, как равнодушно-холодно улыбается мне парень. И такое выражение превосходства, осознание собственной неотразимости было на его лице, что я мгновенно пришла в себя.

Чувствуя, как предательский румянец заливает щеки, я отвела глаза и, уставившись на двух малышей, строящих из песка волшебный замок, я не стала смотреть, как Керимов окончательно разделся и зашел в воду.

* * *

Время текло незаметно, я пригрелась под лучами солнца и все чаще закрывала глаза, сморенная теплом и монотонным пляжным гомоном.

Детский смех, временами раздающийся слишком близко от меня, заставлял все в моей душе сжиматься от непонятной тоски. И все же я не позволяла себе раскисать. Довольно. Больше никто не увидит моих слез. Тем более Керимов. Особенно он!

Кстати, о Тимуре.

Прошло уже минут двадцать, но Керимов так до сих пор и не появился. Я проследила взглядом, как парень доплыл до противоположного берега и там выбрался из воды, присев прямо на песок.

Что ж, все понятно. Мистер само совершенство вовсе не горит желанием общаться. А он когда-нибудь хотел?! — изумился внутренний голос. И сам же себе возразил. К чему удивляться? Поведение Тимура предсказуемо и старо, как мир. Слава Богу, он, по крайней мере, сделал мне одолжение и не стал портить отдых своим гордым профилем по правую руку от меня.

Плывите подальше, товарищ Керимов. Мне без вас как никогда хорошо!

* * *

Впрочем, надолго моего лиричного настроения не хватило. Вскоре моя вредная натура начала метаться в поисках идеи по злостной мести мерзавцу Тиму. И в конечно итоге, я расплылась в улыбке, озаренная отличной мыслью.

А что, если устроить ему маленькую подлость? Встать и уйти прямо сейчас, вернуться, например, в поселок?

И пусть оставшиеся без присмотра вещи растаскивает веселящаяся детвора, а бесхозное портмоне забирают охочие до чужих ценностей взрослые. Какая мне разница?

Я почти готова была воплотить в жизнь свой хулиганский план, лишь для того, чтобы позлить Тимура и попутно отомстить ему за презрительное невнимание к моей персоне. Но, когда я уже поднялась со своего кресла, разминая затекшие мышцы, из леса, с той самой стороны, откуда совсем недавно пришли мы с Керимовым, раздался заливистый смех. Спустя полминуты на пляж в прямом смысле слова вывалилась толпа веселящейся молодежи.

Полуодетые, с бутылками шампанского в руках, оглашающие всю округу своим гоготом, ребята сразу привлекли внимание отдыхающих. Я заметила, как кто-то выругался сквозь зубы. Другие молча отводили взгляды. Я же, давно насмотревшаяся на подобные развлечения, с интересом наблюдала за передвижением компании. С шумом и криками они приближались ко мне.

Полуобнаженные девушки, забавляясь, обливали себя шампанским. Парни, не теряя времени, слизывали шипучий напиток с их соблазнительных округлостей. Мило!

— О, какие люди! — поблизости раздался знакомый голос, и я стремительно обернулась.

— Ого! Вау!.. Пр-ривет! — изумленно пробормотала я и, радуясь нежданной встрече, наклонилась к парню, чтобы коснуться его щеки. Мы коротко поцеловались.

— Сто лет не виделись, — я улыбнулась Димке, разглядывая его из-под ресниц.

Солнце стремительно поднималось по небосводу, и от ярких лучей слепило глаза. Я умудрилась разглядеть только длинные шорты, распахнутую на груди гавайскую рубаху и подтянутый живот моего собеседника. Дима за прошедшие полтора года не сильно изменился. Только отпустил волосы подлиннее и стал чуть-чуть мускулистее. — Как ты здесь оказался, Дим? Ты тоже из «Семи небес»?

— С друзьями собрались, — с улыбкой отозвался парень. — Отдыхаем. А ты почему здесь? Одна? Где твои телохранители, девушка-которая-не-умеет-целоваться?

Я округлила глаза и шутливо толкнула парня в плечо. Далось ему это прозвище.

— Вообще-то меня зовут Ксения, если ты не помнишь.

Димка заливисто расхохотался.

— Девушка-которая-не-умеет-целоваться, Девушка-которая-не-умеет-целоваться, Де… мне так больше нравится. Беее.

Димка отпрыгнул от меня на один шаг, когда я вновь потянулась к нему, в этот раз, чтобы пнуть по ноге.

— Да ты еще и злюка!

— Еще какая! Перестань вспоминать ту дурацкую историю!

— Неужели, ты научилась целоваться? — с сомнением протянул парень, скорчив умильную рожицу, и вдруг выставив руки вперед, попытался меня схватить. — А ну, дай проверю.

Я с визгом и смехом вынуждена была отступать.

— Руки прочь от меня! Я тебе язык откушу, если тронешь, — злорадно пообещала я, бегающему за мной парню.

— Ну вот, — Димка, довольный моим ответом, тут же остановился и расплылся в улыбке. — Я же говорю, до сих пор не умеешь целоваться!

— Ага, сейчас. Размечтался. Так и побежала тебе доказывать обратное. Обойдешься!

Димка вновь рассмеялся.

— Так. Где твои охранники? — парень оглянулся в поисках Андрея и Никиты.

Я вздохнула.

— Дома. Я тут… типа без них.

Дима присвистнул от удивления. И внимательно меня оглядел с ног до головы, как и Лешка совсем недавно, остановившись дольше положенного именно на ногах.

— И они отпустили? А как же обещание набить морду любому, кто на тебя положит глаз? — удивленно воскликнул Димка.

Надо же! До сих пор помнит эти угрозы моих друзей.

— Они позже набьют. Когда найдут, я думаю.

— А чьи это вещи тогда? — парень взглядом указал на лежащие на деревянном кресле джинсы и футболку Тимура.

— Это… понятия не имею. Попросили присмотреть, — я невозмутимо пожала плечами и сделала несколько шагов в сторону, чтобы отойти от этого места подальше.

— Ты заливаешь! Тебя бы одну никто здесь не оставил, — уверенно заявил Димка и для убедительности покачал головой.

— Ха. Я тебе, что, ребенок? Оставили и не моргнули глазом, поверь мне!

— Ну вот, я же говорю, что кто-то тут с тобой есть, — Димка поймал меня с помощью детской уловки.

Я хмыкнула.

— Да никого…

— Слушай, а это не Керимов случайно? Тимур, кажется?

Я оглянулась в ту сторону, куда указывал мой знакомый, и тут же скривилась. К вылезшему из воды Тиму уже успели подобраться две девушки и сейчас о чем-то весело переговаривались с ним.

Рука парня лежала на талии высокой брюнетки. Длинноногая красавица соблазнительно прижималась к Тимуру и водила пальчиком по его обнаженной груди. Перехватив мой взгляд, Тимур улыбнулся одними уголками губ и склонился к девушке, чтобы ее поцеловать.

Нежно, чувственно и очень эротично. Ничего из той грубости, которую он показал, целуя меня на заправке.

Черт…

Димка, заметив пропавшую с моего лица улыбку, тут же просек «фишку».

— Эй, ты с Керимовым тут, что ли?

— Нет, конечно! Мне до него нет никакого дела, — ответила, как отрезала, и демонстративно отвернулась.

Димка хмыкнул, постоял несколько секунд то разглядывая меня, то переводя взгляд на, по всей видимости, до сих пор целующегося за моей спиной Тимура и, наконец, предложил.

— Ты уже гуляла по окрестностям? Видела здесь, что-нибудь?

Я отрицательно качнула головой, все еще хмурясь.

Тимур мне никто! Ничего мне не обещал, не делал ничего, что заставило бы меня считать себя особенной для него, но, какого черта, мне так больно, когда я смотрю на его заигрывания с какой-то симпатичной брюнеткой? Какое мне дело?

— Давай пройдемся тогда?

— Ага…

* * *

Мы с Димкой отошли совсем немного и даже не успели ни о чем толком поговорить. Он только задал вопрос о делах Андрея и Никиты, а нас уже окликнули. Пришлось притормозить и обернуться к быстро идущему в нашу сторону парню.

— Мить, что за лапа с тобой?

— Дан, отвали, что ли. Че те надо?

— Да ничего. Ты сваливаешь куда-то?

— Никуда я не сваливаю, — Димка пожал плечами. — Гуляю просто.

Дан еще раз смерил меня заинтересованным взглядом.

— Ну, мы пока на берегу тусим? Ага?

— Валяйте. Мне то что?

— Ну, ты же вроде хотел с нами, — опять удивился Дан.

— А сейчас перехотел. В чем проблема?

— Ладно, ладно, братан! Я без претензий. Мы тебя тогда подождем?

— Дан, свалил быстро, а? Делайте, что хотите. Не будете меня ждать и не надо.

— Но у нас же планы на вечер. Или все поменялось? — еще один настороженный взгляд в мою сторону.

— Ни хрена не поменялось. Доволен? Теперь мы можем идти? — саркастически поинтересовался мой знакомый.

Дан кивнул, одобрительно похлопал Димку по плечу и, развернувшись, потопал обратно к своим друзьям.

— Извини за моего друга, — пробормотал Дима и вздохнул. — У нас тут типа вечеринка ночью.

— А, вы, наверное, к Михайлову в гости приехали? Я слышала, что у него нереально крутые тусовки проходят.

Димка споткнулся, хмыкнул и коротко ответил.

— Ну да. Типа того.

— Да ладно, расслабься! Я вовсе не собираюсь к нему в гости. Так что вечер тебе никто не испортит. Будешь с девчонками зажигать. Гоу-гоу!

— Да я не об этом! — откликнулся Дима.

— Ну, а я об этом. Давай просто пройдемся. Мне, может быть, придется скоро вернуться к…

— Тимуру. Я понял, — Димка прохладно улыбнулся. — Как ты умудрилась вообще?

— Ничего между нами нет, — я рассмеялась. — Не выдумывай! Просто родители его в гости позвали. Вот и все. А сейчас Тим типа должен меня развлекать.

— Ну, ну. Только че-то он другими делами занят, — Димка хмыкнул. — А твои друзья куда смотрят? Ты им сказала?

— Сказала. Дим, чего ты привязался? У Андрея с Никитой своя жизнь, у меня своя. Дай им свои дела разгрести. Со мной все в порядке будет.

— Ксения, не дури. Ты на свою симпатичную задницу и эти огромные глаза а-ля Мисс святая невинность проблем огребешь в любом месте, где окажешься одна. И не заливай про дела ребят. Что Андрей, что Никита любого прибьют не глядя.

— Ну, раз Тимур все еще жив. Значит, тебе не о чем волноваться.

— Я не о Тимуре говорю. А о том, что ты на берегу одна шляешься.

— Я не одна! — возмутилась я. — Ты же сейчас со мной. Что может случиться? Или ты о вашем Михайлове говоришь?

Димка опять сбился с четкого шага.

— С чего ты так решила? Что ты о нем знаешь? — голос напряженный.

— Ничего, — пожала плечами. — Все только намеками говорят. Типа, не знакомьте Ксению с Михайловым и все прочее.

— Это кто такую глупость сказал?

Я прикусила язык и для верности закрыла ладонями рот. Ничего не скажу. Димка скептически хмыкнул.

— Понятно. Этот кто-то явно не Тимур. Ему на тебя пофиг, по ходу.

Я разозлилась.

— Все. Закрыли тему. Я с тобой вообще-то гуляю. Давай показывай достопримечательности лучше.

Димка вздохнул и повел меня дальше по берегу.

* * *

Смотреть в окрестностях карьера было особенно не на что. Песок, сосны и дороги, заставленные машинами. С десяток палаток, где можно было бы купить шашлыки и выпить пива.

В одном из таких маленьких ресторанчиков мы и остановились. Нам предложили уединенную беседку, затянутую блестящей тканью со всех сторон, и Димка, отчего-то поморщив нос, согласился.

Официанты бегали вокруг нас, создавая впечатление, что на один столик и двух клиентов в этом заведении всегда приходится по три человека обслуживающего персонала. Один приносил блюда с закусками и мясом, другой шаманил у мангала, а третий подливал вино в опустевшие бокалы.

Как и вчера с Керимовыми, я почти не пила. Но даже один глоток красного сухого сделал свое дело. На солнышке и жаре, которая к полудню стала весьма ощутимой, я разомлела и на каждую Димкину шутку реагировала заливистым смехом.

— Слушай, а как у ребят с работой? — вдруг поинтересовался парень.

Я коротко рассказала об успехах Андрея и Ника, и Димка проявил неожиданный интерес.

— Правда, в Москву? А ты знаешь куда именно?

— Пока нет, — покачала головой. — Они еще таких деталей не говорили.

— Было бы интересно на них сходить.

— Что, так понравились? — я ехидно взглянула на парня.

— Они? Мне? — Димка рассмеялся. — Да нет, хочу с ними договориться заранее о выкупе.

— Каком выкупе? — я непонимающе уставилась на парня.

— Думаю, за сколько они тебя мне отдадут, — глядя на меня честными глазами, заявил Дима.

— Ах так! — я все-таки пнула его под столом.

Димка зашипел и потер ушибленное место.

— Ну, теперь точно придется с ними договариваться.

Я показала язык. А парень снова заулыбался.

— Ты все еще сущий ребенок, — вдруг заметил мой знакомый, заставив меня нахмуриться.

Вот только не надо о детях мне напоминать.

— О чем ты, князе? — поинтересовалась устало.

— Да так. Кривляешься, как пятилетняя девочка.

— Могу не кривляться, — тут же обиделась я.

— Эй, не дуйся. Я же не об этом.

— Ага. Как же. Ты о моем поведении. И что тебе не нравится?

Димка усмехнулся.

— Все нравится, Ксения. Я просто вспоминаю, как вы с ребятами на площадке тогда развлекались. И думаю, что ты с тех пор совсем не изменилась.

Я, все еще надув губы, с недоверием взглянула на парня.

— А с чего мне меняться?

— Ну, как…Я думал, у тебя с Никитой потом все склеилось. Роман, трам-та-ра-рам. — Димка развел руками. — Я ошибся типа?

Вот теперь я рассмеялась.

— Как же. Никакого романа. Мы с Ником лучшие друзья!

— Ясно, — Димка вздохнул, отпивая вино из своего бокала. И задумчиво протянул. — А вы тогда с ним нереально красиво зажгли. Я, прям, нервно курил в сторонке. А как он тебя целоваться учил, вообще шика-а-арно получилось.

Я немного покраснела, вспоминая тот день, когда мы познакомились с Маратом, Николаем. И Димой.

* * *

Все началось с Ника. Им же, правда и, закончилось. Быть может, если бы парень в тот день повел себя как-то иначе, все в моей жизни сложилось бы по-другому. И роман, о котором намекал Дима. И… не знаю, что там бывает в историях, где есть хеппи-энд? Свадьба, дети, дом — полная чаша?

Ну, буду думать, что все это могло бы быть. С Ником. Но…

Впрочем, начинать надо не с этого.

Около трех лет назад мои друзья задались целью найти удобную работу, которая не мешала бы им днем протирать штаны в универе и при этом позволяла бы безбедно существовать на просторах родного города в оставшееся после учебы время.

К процессу поиска занятия, подходящего под их запросы, ребята подошли просто. Кинули клич среди своих многочисленных знакомых, пообщались тут, поговорили с этими. И… одна их бывших подружек Ника предложила вариант.

У Никиты, кстати сказать, всегда были очень своеобразные девушки. Красивые до… неприличия. На них нельзя было спокойно смотреть. В том смысле, что от одного их вида меня, например, начинало трясти. Повторяя слова песни, «ну нельзя быть красивой такой»!

Все девицы Ника одевались вызывающе, если не сказать вульгарно, красили губы в пронзительно-алый цвет, хищно улыбались соперницам, ласково — своему кавалеру, и всегда говорили томными голосами, с придыханием потягивая сладкое имя «Ни-иик». Выглядело это слишком сексуально. Но это только на мой, привередливый и видимо, ни капли не изысканный, вкус.

Ник же был в восторге и всегда искал себе партнершу на ночь только среди подобных дам. О местах обитания таких девушек я ничего не могу сказать. Главное, мой друг с легкостью их находил, и все оставались довольны.

В общем, одна из бывших девушек Ника работала стриптизершей. На минутку — в самом известном баре нашего города. Светик-Семицветик имела весьма свободные взгляды на жизнь. И потому ей показалось отличной идеей предложить моим друзьям работать… вместе с ней.

Что за разговор был между Андреем и Ником, когда друг сообщил Флейму о предложении, сложно сказать. Меня благополучно оставили дома, и потому я только на следующий день смогла полюбоваться на разукрашенные фингалами лица своих товарищей. Как и главное чем Нику удалось подкупить Андрея и уговорить его на авантюру со стриптизом — для меня и по сей день остается загадкой.

Ребята начали сольную карьеру сприт-звезд, скоро обзавелись толпой постоянных поклонниц. И, когда в конечном итоге закончили универ, им даже в голову не пришло искать другую работу. К тому времени они «зашибали» приличные по меркам нашего города деньги, уже обзавелись собственной квартирой в центре Энска (правда, одной на двоих, но для начала уже и это было неплохо). Они ничего не хотели менять.

Правда, в голову безбашенного Ника однажды пришла офигительная идея. Один из его знакомых работал профессиональным фотографом. И ему тоже через каких-то друзей поступил интересный заказ. Владелец шикарной тачки, дерзкого Феррари F430, планировал устроить фотосессию для своего автомобиля. Но особенность съемки заключалась в том, что заказчик пожелал получить постановочное фото. Нужны были модели. Парень и девушка.

Среди десятков кандидатов на мужскую роль выбрали Ника. И понеслось.

Никита загорелся этой идеей. Он пообщался с фотографом, побеседовал о чем-то с владельцем. И в итоге уговорил всех на свой вариант сюжета.

Характер прокаченной и оттюненной машины нужно подчеркнуть, убеждал Ник. Но как это сделать, когда речь о статике? Как не испортить образ самой машины, смазав его тупо стоящей парочкой на переднем плане? Нет, для съемки нужно что-то грандиозное. Если уж делать фотографии, то такие, чтобы у всех захватило дух. Чтобы каждый увидевший их, сразу понял — это Автомобиль! Именно так, с большой буквы.

Владелец Феррари с идеей Ника с легкостью согласился, и я совсем этому не удивилась. Мой друг при желании мог свернуть горы. А врожденное обаяние помогало ему в этом.

Но когда этот пройдоха, сговорившись с Флеймом, позвал меня на встречу и озвучил свой грандиозный план, я едва не поссорилась с ними обоими. Что за идиотизм?!

Я не буду участвовать в съемках!

* * *

На съемочной площадке была целая куча народа. Кто-то настраивал освещение. Кто-то натирал до блеска машину. Фотограф, молодой мужчина примерно 30 лет, колдовал над своим аппаратом. Завораживающее зрелище.

Только у меня внутри все сжималось от страха.

И как я умудрилась на это согласиться?

Невысокая девушка с ярко-розовыми волосами, работающая стилистом в одном из популярных салонов Энска, только что закончила мой макияж и попросила поторопиться. Освободив место для Ника, я отошла к краю площадки. Тут же возле меня появился Флейм.

— Дрейфишь? — преувеличенно бодро поинтересовался мой друг.

— Ага, — пробормотала.

— Не дергайся. Нам тоже первый раз на сцену выходить было стремно. А потом привыкли.

— Может быть, это просто не для меня? — вздохнула, наблюдая за тем, как Марина, наш визажист, наносит темные тени на веки Ника. И без того симпатичный, Никита превращался с помощью макияжа в настоящего искусителя. Мое сердце просто выпрыгивало из груди, когда я смотрела на парня. Неужели, я буду с ним фотографироваться? Так близко?

— Конечно, для тебя! Не придумывай. Ник бы не позвал, если бы не был уверен, — веско заметил Флейм. — Посмотрись в зеркало. Ты такая миленькая.

— Тьфу, — я раздраженно стукнула кулаком по стене ангара, в котором мы занимались подготовкой к съемкам.

— Какая я, к черту, миленькая? Я, что, по-твоему школьница?

— Ну, завелась, — во вздохом пробормотал Андрей и приобнял меня за плечи. — Послушай, Ксень. Ты, конечно, не девочка. Ты просто очаровательная, сладенькая. И ты выглядишь настоящим ангелочком.

— За очаровательную и сладкую ты получишь после съемок, — мрачно пообещала я. — И хватит меня лапать!

Я скинула руки Флейма со своих плеч и отошла чуть в сторону. Мой друг молча поплелся за мной.

— Ксения, не злись! Я говорю, как есть. И то, что вижу. Или ты переживаешь из-за того, что не выглядишь роковой красоткой, как все подружки Ника?

Андрей, знающий о моих симпатиях к нашему общему другу, задел за живое. Я гордо промолчала, хотя щеки, без сомнения, залило румянцем. Слава богу, под изящной маской и макияжем не видно моего лица.

— Забей. Ник еще не нагулялся. Ты в сто раз лучше, чем все его бл***, — заметил Андрей. И добавил еще пару-тройку нецензурных слов.

В душе я была согласна с другом. Я, несомненно, куда лучше их всех! Только… почему же никто не обращает на меня внимания?

— Всех участников съемки прошу выйти на площадку! — объявил по громкоговорителю Николай. И я фыркнула. Можно было бы и не строить из себя крутого режиссера.

Ник после слов фотографа с кошачьей грацией поднялся со своего стула, чмокнул в щечку девушку-стилиста и пошел в нашу с Андреем сторону.

— Ну, что, Ангелочек, ты уже готова? — задорно поинтересовался парень, улыбаясь и светясь от радости, так будто здесь и сейчас происходило нечто феерическое, чего он безумно долго ждал. И, наконец, получил. Ни капли волнения в карих, почти черных глазах.

— Готова, — процедила я, все еще пребывая в поганейшем настроении. Ник усмехнулся.

— Тогда раздевайся и пойдем. Нас уже ждут.

Под взглядами парней, чувствуя себя до ужаса неловко, я стащила со своих плеч тонкий плащ. Флейм одобрительно присвистнул, когда разглядел мой возмутительно откровенный наряд. А Ник расцвел довольной улыбкой.

Я стиснула зубы, чтобы не сказать ему пару «ласковых». Друг (или тот, кого мне в глубине душе хотелось видеть совсем не другом) смотрел на меня сейчас, как на забавную игрушку, которую он только что приукрасил по собственному вкусу. Комплекс Пигмалиона, блин!

Одернув мини-юбку, которая открывала мои ноги на всю их сногсшибательную, по мнению Ника, длину (черт, хотя бы что-то ему во мне нравится!), я отправилась в сторону машины.

Ну и, пусть думают обо мне все, что хотят.

Флейм в спину прокричал мне пожелания удачи.

Идите к черту!

* * *

Идея Ника, скажу честно, с самого начала пришлась мне не по душе. С одной стороны, я могла оценить ее оригинальность. И сюжет, предложенный моим другом, был совсем не плох. Но тот факт, что я должна была участвовать в съемках, о-о. Он все портил. Мне становилось не по себе.

Впрочем, конечно же, я никому не была обязана. И согласилась на эту авантюру я вовсе не потому, что всю жизнь мечтала о карьере фото-модели. Уже тогда я была уверена, что профессиональная фотосессия в моей жизни будет один единственный раз. Но Никита, как никто, умел уговаривать. Для его сценария мой типаж (он так и говорил «типаж», от чего я начинала злиться) подходил идеально. Я не могла его подвести, — самый главный аргумент, который мой друг приводил в процессе нашего с ним непростого разговора.

Мне не нравилось все, что касалось моего образа. Наряд, который выставлял напоказ мое тело. Макияж, который только подчеркивал детскую хрупкость моего лица. И мою абсолютную невинность. Это было ужасно.

Слава богу, Никита согласился на мое единственное условие. Я буду сниматься только в маске и точка! Если мне придется изображать из себя хрупкого Ангелочка, то я не хочу на фотографиях показывать свое лицо больше, чем это необходимо. Достаточно и того, что все будут пялиться на мою грудь и ноги. Разве этого мало?

Никита кривился, слушая мои аргументы. Но переспорить не смог. Хотя, конечно, говорил он, было бы в сто раз лучше, если бы я хлопала своими длиннющими ресницами и улыбалась, как я одна умею.

Пришлось его заверить, что улыбаться я буду в точности, как он любит. Хотите безмозглую идиотку? вы ее получите!

Ник с горем пополам согласился.

* * *

Съемки прошли успешно. Я даже не успела слишком сильно устать. Николай грамотно управлял процессом, говорил, куда встать и что делать. Мы с Ником прилежно выполняли указания профессионала и на несколько секунд застывали неподвижными статуями друг напротив друга. Я играла роль любопытной девушки-Ангела, которая спустилась с небес, чтобы взглянуть на красивую машину, эдакого загадочного черного монстра, летящего по трассе (часть с движением по дороге была отснята заранее).

Заинтересованная автомобилем, Ангел не сразу заметил, что за его рулем расположился демон-искуситель. А когда увидел, было уже поздно. Ник, играющий роль дьявольского отродья, меня «соблазнил».

Для нескольких фотографий моему другу пришлось наклоняться к моему лицу слишком близко. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. И краснела. сердце прыгало у самого горла, и внутри все скручивалось от сладостного испуга.

Ради красивого «образа» Никита принимал откровенные позы, смотрел на меня томным взглядом и… выглядел при этом, как ожившая мечта. Моя. и только моя.

Ужас…

* * *

— Всем спасибо! Все просто супер! — возвестил Николай, и я поторопилась отстраниться от Ника, который в этот момент стоял вплотную ко мне.

Далеко уйти мне не дали. Донельзя чем-то довольный, фотограф поймал меня на полпути в раздевалку и, дождавшись, когда к нам присоединится Ник, поинтересовался.

— Ну как? Вы не очень устали? Хотите передохнуть? — глаза Николай все еще горели азартом. Но, обращаясь ко мне с Ником, мужчина смотрел почему-то только на меня.

— Нет, не очень. Я думала, что будет хуже, — коротко ответила и взглянула в сторону заветной двери, ведущую в маленькую комнату, где лежали мои вещи. Хотелось немедленно переодеться.

Но Ник, не заметив моего умоляющего взгляда, вдруг пустился в пространные рассуждения о том, как прошла съемка, как все было классно. И как ему все понравилось. Николай слушал его в пол-уха. Он, пребывая в экстатическом восторге, смотрел на меня, как на настоящего Ангела, сошедшего с небес.

Черт, мужчина, да вы на мне дыру протрете! — пробормотала я. Казалось, что сказала это чуть слышно, но Ник запнулся и замолчал посередине предложения. А Николай расплылся в довольной улыбке. Куда уж больше?

— Послушайте, можно я уже пойду? — взмолилась я, устав от этого пристального разглядывания. И сложила руки на груди так, чтобы скрыть слишком глубокое декольте мини-купальника.

В нашу сторону уже торопился Флейм. Но его руки были пусты. Мой плащ пропал где-то на просторах съемочной площадки. Да уж. Даже нечего накинуть на себя, констатировала я с сожалением.

— Подожди, — вдруг встрепенулся Николай. — У меня для вас есть предложение.

Ник заинтересовано уставился на мужчину. Я же напряглась. Что еще за фокусы? — как на счет того, чтобы сделать еще несколько кадров?

— Зачем? — удивилась я.

— Могут получиться шикарные снимки. Нужно просто добавить немного перчинки. Сможешь ее поцеловать? — мужчина вдруг обратился к Никите. И тот равнодушно пожал плечами, будто не видел в этом проблемы.

— Что сделать? — переспросила хрипло, надеясь, что я чего-то не расслышала за грохотом музыкального трека. Владелец Феррари только что включил магнитолу на полную мощность. В колонках пульсировал один из семплов DJ Romeo.

— Поцеловать, изобразить страсть и все такое, — продолжил Николай.

— Вы спятили? Этого не было в сценарии! Зачем вам вообще это надо?

Николай взглянул на меня уже более осмысленным взглядом. Видимо, только сейчас почуял, что назревает скандал.

— Я думал, вы будете не против, — неуверенно ответил мужчина.

— Я?!

— А в чем проблема? — вдруг встрял Никита. Я нервно сглотнула. — Сделаем несколько фоток, думаю, выйдет неплохо.

— Неплохо?! — возмутился фотограф. — Это будет супер. Девочка создана для таких фотографий. Главное правильно это подать.

Ник завис, разглядывая меня, как бездушную куклу. Без внимания к тому, что я это я.

— Да. Пожалуй, — протянул Ник, что-то прикидывая в уме.

Такого пренебрежения к себе я никак не ожидала от друга. Это, что, типа звездная болезнь?

— Так! — угрожающе начала я. — Я больше не собираюсь нигде фотографироваться!

— А что такого? — Ник выглядел удивленным. Тоже не ожидал, что я откажусь?

Я сверкнула глазами.

— Ничего!

— Эй, ребята, потише, — на мою беду, Флейм решил вмешаться. Я еще не догадывалась, что он собирается сказать. И потому ободряюще ему улыбнулась. Слава богу, Андрей на моей стороне. Но… как же я ошибалась. Лучше бы Флейм вообще не открывал рта. — Что вы наседаете на Кси? Речь о первом поцелуе. А вы хотите сделать из этого шоу.

Я уставилась на Андрея в немом изумлении. Вот так просто Флейм «слил» один из моих секретов. Несколько недель назад я жаловалась парню, что на меня никто не обращает внимания. И вот, пожалуйста.

Николай после заявления Андрея стал смотреть на меня с еще большим восторгом, чем раньше. Зато Ник… Его глаза загорелись по-настоящему дьявольским огнем. Я хотела произвести на него впечатление, конечно. Но не таким же способом!

Окончательно разозлившись, я схватилась за завязки собственной маски, срывая ее с головы вместе с клочками волос.

Вот вам! Не будет никакой съемки! И никаких поцелуев с демоном!

— Послушайте, я заплачу, — предложил Николай, чем ввел меня в полнейшую ярость. Я надвинулась на него, ничуть не смущаясь, что смотрю на него снизу вверх. Рост это еще не главное.

— Я. Не буду. Сниматься!

— Андрей, можно тебя на минутку? — вдруг подал голос Ник. И, когда Флейм отошел вместе с этим предателем в сторону, я поспешила еще раз донести до оставшегося в одиночестве Николая, простую истину.

— Мне неинтересно сниматься. Я не хочу никаких фотографий. И мне не нужны ваши деньги, ясно?

— Но за них заплатят хорошие деньги, если все…

— Мне наплевать!

— Ксения, — Николай, не сдвинувшись с места, смотрел в мои глаза и выглядел спокойным. Тоже мне фанатик одной идеи. — Если ты согласишься, мы сможем… это подать красиво. Ты идеально подходишь. Понимаешь? У тебя такое… лицо. Глаза… улыбка! Такой типаж, как у тебя, один на тысячу. Его сложно найти. Нам надо попробовать? Это же…

— Не хочу ничего слушать! — я отпрянула от мужчины на шаг. — Я вам не кукла. Ищите другую дуру.

И стремительно развернувшись, кинулась прочь от площадки.

В раздевалке оказавшись одна, я первым делом бросилась к своим вещам. Плаща, как я и предполагала, нигде не было видно. Беспомощно оглянувшись по сторонам и не обнаружив в пределах видимости своей сумки, я окончательно расстроилась. Ну что сегодня за день?!

Стул напротив небольшого трельяжа был завален чьими-то пакетами. Без всякого зазрения совести я скинула их на пол и села сама. Зеркало, подсвеченное с двух сторон вертикальными лампочками, отразило мою недовольную физиономию. Привычная картинка, почти ничего нового. Даже изящный, едва заметный макияж ничего не приукрасил, только еще сильнее подчеркнул высокие скулы, пухлый рот и огромные глаза. Ей-богу, как кукла.

Я покривлялась немного перед зеркалом, строя рожицы и пытаясь придать своему взгляду убийственную решимость. Но выходило из рук вон плохо. Глупый ребенок, только и всего.

— Кокетничаешь? — вкрадчиво поинтересовался Флейм, бесшумно вырастая за моей спиной.

Я вздрогнула и обернулась.

— ТЫ! — я пихнула его в живот и вскочила со стула, пока еще Андрей не пришел в себя. — Кто тебя просил говорить? Я тебе рассказывала не для того, чтобы…

— Ксееень, — Андрей состроил умильную рожицу. — Ну, сболтнул лишнего. Подумал, что они от тебя отстанут сразу… А тут такое дело.

— Ничего себе дело! Они теперь все…

— Ксень, но ведь Никита тебе нравится.

— АГА! Только он на всяких шлюх смотрит. А я так, девочка-припевочка. Ты сам так говорил…

— Говорил, — Андрей вздохнул виновато. — Но я думал, что поцелуй это..

— Да, да… как в сказке про спящую царевну. Поцеловал и влюбился! — я все еще была раздражена, но запас претензий к Флейму уже иссяк.

— Не злись. Я же как лучше хотел.

— Ну да… — пробормотала. — Где мои вещи кстати?

— Вещи? А я их в машину к нам унес, чтобы никуда не делись. На всякий случай. — да уж, кому-то мои джинсы и куртка очень могли бы пригодиться.

— Ну, — Андрей развел руками. — Сейчас принесу тогда.

— Да, я бы переоделась.

— Кстати, тебя там Ник… это… искал. Он извиниться хотел бы.

Я нахмурилась.

— Ты уверен?

— Конечно. Он в зале тебя ждет.

* * *

В ангаре почти никого не было. Ребята разбирали оборудование. Огромные софиты, направленные в пол под неестественным углом, больше не слепили глаза. На площадке царил приятный полумрак.

Я аккуратно выбралась из раздевалки следом за Флеймом. Друг направился к выходу, а я, заметив Ника около Ферари, со вздохом пошла в его сторону.

— Что надо? — недовольно буркнула, стараясь не смотреть на Ника.

— Ксень, я… поговорить хотел. Хорошо?

— Я тебя слушаю.

— О, какие мы злые. Лучше присядь.

Я оглянулась в поисках стула.

— Я сюда имею в виду, — Ник показал на блестящий капот автомобиля.

Я почти в священном ужасе взглянула на парня.

— Ты спятил? Я его помну.

— Забей. В тебе весу 50 кило. Ничего с ним не будет. Это спортивная тачка.

Я фыркнула, но даже не стала следовать сумасшедшему совету Ника. Просто прислонилась к краю капота и стала ждать. Ну, и что он хочет мне сказать?

Ник вздохнул и потер ладонями подбородок.

— Я перед тобой виноват. Даже не подумал, что для тебя это может быть так важно, — со вздохом проговорил Ник, глядя на меня с искренним раскаянием в глазах.

— Все. Я не хочу больше об этом говорить, — я была немного раздражена и, признаться честно, смущена.

Ник улыбнулся одними уголками губ.

— Я понимаю. Совсем я тебя замучил. Тебе не понравилось фоткаться?

Я отрицательно качнула головой, но заметив, как нахмурился парень, все же решила смягчить удар.

— То есть, было ничего. На твердую четверку. Я даже не сильно устала. Только это все… мне не интересно, понимаешь?

Ник изобразил работу мысли, задумался о чем-то, и мне показалось, что он вот-вот качнет головой, соглашаясь со мной. Но друг виновато улыбнулся и пробормотал.

— Честно говоря, не очень. Обычно девушкам нравится сниматься. Наряды, улыбки и все такое.

Я фыркнула.

— Это типа комплимент, что я такая необычная? Или намек, что я странная?

Ник рассмеялся.

— Ни то, ни другое. Я просто удивлен.

Я хмыкнула.

— Сделаю вид, что верю.

— Значит, ты больше на меня не злишься? — вдруг поинтересовался Ник, ловко меняя тему.

— Вроде нет, — вздохнула и отвела взгляд от парня.

Смотреть на улыбающегося друга, все еще не смывшего «боевую» раскраску было волнительно. Умело подведенные темным карандашом глаза, загадочная полуулыбка и татуировки на предплечьях превратили Ника в рокового красавца.

Парень, заметив мое смущение, вдруг придвинулся ко мне ближе. И, чувствуя неловкость и напряжение, я вжалась в холодный бок Феррари. Единственным путем для отступления остался капот машины.

— Кси, а это правда, что ты еще ни с кем не целовалась? — парень произнес это совершенно иным голосом, проникновенным и томным.

— Что?… — дыхание перехватило, сердце ударилось в ребра. И я почувствовала, что температура вокруг поднялась на несколько градусов.

Так жарко!

— Так ты еще ни с кем? — Ник был так нежен и так… обольстителен, что я могла лишь тупо смотреть на него.

Что же он делает? Зачем он так со мной?

Мысли метались, как бабочки под колпаком огромной люстры. Пытаясь вырваться из круга, они все стремительнее летели прямо к огню, сжигая крылья и веря, что боль от этих мучительных прикосновений принесет однажды ощущение счастья.

Сопротивляться не было никаких сил. Я не хотела, чтобы Ник приближался. И все же… внутри все скручивалось от мучительного ожидания. Да… пусть будет он.

* * *

Даже из моего первого поцелуя Нику удалось устроить что-то феерическое. И спустя несколько месяцев, а позже и лет, я никогда не жалела, что все было именно так. Что именно Ник стал первым парнем, коснувшимся моих губ. Это было, может быть, неправильно и цинично… С его стороны. Но я была благодарна другу. Красивый и сказочный поцелуй. Я мечтала именно об этом. Иногда мне кажется, что, вряд ли, кто-нибудь из моих последующих кавалеров смог бы так сладко, возбуждающе-дразняще целоваться.

Ник смог.

Ну и, конечно фотки. Несколько десятков мучительно-красивых картинок, напоминающих мне самой, что сказка возможна. Однажды Демон поцелует капризного Ангела. А потом? Будь что будет!

* * *

Сердце ухнуло в пятки. О, нет… да… нет… Боже!

Началось…

Мне только что казалось, что этого не случится. Всего лишь секунду назад. Но мгновение! И вот, очарованная, обессиленная, безвольная, я тону в глазах Ника и неотрывно слежу за его медленным, растянуто-плавным движением ко мне.

Он наклоняется осторожно. Приближается медленно, вдавливая меня своим весом в капот, заставляя раздвинуть ноги, подпустить его еще на несколько миллиметров ближе. От Ника веет опасностью, риском. Драйвом! Всем, что мне так в нем нравится. Просто сейчас этот «аромат» в разы сильней.

И все же — как медленно тянется время! Хочется броситься к Нику на встречу, самой сделать рывок и прикоснуться к его губам первой. Лишь бы пытка ожиданием кончилась. Но внутри все замирает в сладостном предвкушении. И я покорно жду, что будет дальше.

А Ник хитер. Мой друг, мой… кто? Демон? Он испытывает мою волю.

Сколько же времени он дает мне для отступления! Для негодующей отповеди, для крика, слез, пощечины, в конце концов. Но я молчу. Знаю, что делаю едва ли самую страшную в своей жизни глупость (О, да. По тем временам, для той меня — ужасное безрассудство!), и все равно не собираюсь сопротивляться.

И мыслей нет, вообще ничего нет. Даже сомнений. Пропади все пропадом! Могу же я позволить себе это сделать?

Ник опускается ниже. Все-таки парень выше меня почти на полголовы. Я неотрывно смотрю только в его глаза, в душе сжимаясь от страха, что стоит нам разорвать зрительный контакт, и моей решимости не хватит, чтобы это продолжить. И потому только так. Глаза в глаза. И больше ни о чем не думать.

Подушечкой большого пальца парень прикасается к моей щеке. Мне щекотно. Но смеяться не выходит. И отталкивать его руку — тоже. То, что делает Ник, необычно и очень приятно. Его движения дразнят.

А потом…

Я себя теряю.

Я чувствую дыхание Ника на своих губах. Прикосновение его челки в моей коже. Он безумно близко! Опасно близко! Но я не могу пошевелиться даже для того, чтобы его обнять. Попросить пощады, прижимаясь к его груди.

Нет, глупое сердце колотиться о ребра, пульс отдается в кончиках пальцев. И я молю, кричу про себя. Сделай это!

Последние миллиметры преодолены. Ожидание кончено.

Yes!

* * *

— Ты, наглая, самоуверенная и лживая свинья! — заявила я Нику, как только парень следом за мной появился в гардеробной.

— Ого! С чего такая ярость? — притворно изумился типа-друг, преспокойно устраиваясь на единственном стуле.

Вот наглая рожа!

— Ты все подстроил! — я выставила вперед указательный палец и ткнула им в живот парня. Могла бы и в глаз, нарощенные ногти были изумительной длинны и по прочности могли соперничать с перочинным ножом.

Ник пожал плечами.

— Ну, да, — невинно хлопая ресницами откликнулся парень и посмотрел на меня щенячьим взглядом. — Не злись. Все было просто супер.

— Что-оо? — мой вопль эхом разнесся по всему ангару. Не ожидая такого жуткого резонанса, я довольно быстро заткнулась. Еще не хватало устроить истерику. Слишком много чести для этого предателя.

— А разве тебе не понравилось? — продолжая изображать из себя наивного подростка, поинтересовался Ник.

Я покраснела, но злость все равно клокотала внутри. И даже смущение не в силах было унять мое желание устроить этому мерзавцу хорошую трепку.

— Причем здесь это? — фыркнула я. — Я говорю о другом!

— Странно, а я думал, ты недовольна тем, что я тебя поцеловал.

— Вот именно! Ты — предатель!

— С чего такие вопли, Кси? — Ник опять невинно улыбнулся. И эта его улыбка стала для меня последней каплей. Я, наконец, взглянула на своего старого знакомого без розовых очков и девичьих соплей. Парень, притворившийся моим другом, на самом деле, эгоистичная скотина. Прекрасная мечта о нашем совместном будущем в тот момент разлетелась на мелкие осколки. — Просто приятный поцелуй и… — вещал тем временем этот наглец.

— Ник, — угрожающе начала я, испытывая уже поистине безумное желание ударить того, кто ловко мной манипулировал все это время. Чего я еще не знаю об этом человеке? — Не делай из меня дуру, пожалуйста. Я не одна из твоих дебильных подружек. Я прекрасно понимаю, что ты полез целоваться вовсе не из большой любви ко мне. Ты меня просто подставил. Предал меня, и все, что нас вообще связывало. Сколько тебе заплатят за нашу дружбу?

Ник фыркнул и плавно поднялся со стула. Потянулся как сытый и довольный жизнью кот.

— Ты себя накрутила, Кси. Ничего страшного не произошло. Красивый поцелуй, красивые фото. Тебе понравится, вот увидишь, — уверенно заявил Ник и протянул руки, чтобы меня обнять. Я шарахнулась от парня, как ошпаренная.

— Не прикасайся ко мне, ради Бога!

Ник, наконец, впервые за все время нашего разговора, нахмурился. Неужели, проняло?

— Кси, — голос моего друга больше не лился сладкой патокой, — хватит впадать в истерику. Хочешь поговорить серьезно, давай поговорим.

— Интересно, о чем тут вообще можно говорить! Ты. Меня. Предал. Ты знал, что я…

Дальше продолжить я не смогла. Слова сорвались с моего языка раньше, чем я успела подумать о том, что именно собралась говорить. И лишь в последний момент мне удалось сдержать себя от опрометчивого признания. Ведь не собираюсь же я говорить Нику, что была в него влюблена?

— Ну же, говори до конца, — все еще оставаясь предельно серьезным, предложил парень. — Скажи, что я в курсе того, что ты в меня влюбилась. Что я воспользовался моментом, например.

Дыхание перехватило, краска стыда и смущения мгновенно залила щеки. Лицо запылало. Я облизнула пересохшие губы. Мысли путались и разбегались из пустой головы со скоростью света. Не так я себе представляла разговор с Никитой. И уж точно я не хотела обсуждать с ним свои чувства.

— Если ты так спокойно об этом говоришь, — наконец, нашлась я. — Значит, ты, и правда, обо всем знаешь. И, значит, ты действительно воспользовался мной, чтобы заработать.

— Кси, — теперь Никита говорил со мной тоном старшего брата, объясняющего несмышленой сестренке прописные истины. Надо ли говорить, что мне такое обращение пришлось совсем не по душе. — Я не подходящая пара для тебя. Ты и сама это видишь. Зачем ты только зря себя изводишь?

Я обиженно надула губы. И стиснула кулаки. Внутри все сжималось от противоречивых чувств. Хотелось одновременно и расплакаться от отчаяния, и все-таки ударить Ника. Пусть и ему будет больно!

Парень тем временем воспользовался моментом и придвинулся ко мне ближе. Теперь он стоял точно напротив меня, так же как и несколько минут назад на съемочной площадке. Только в этот раз я не испытывала ни капли эйфории от его близости. Предатель… Боже, какой же он все-таки…

Парень смотрел на меня с жалостью.

— Ты маленький глупый ребенок, — наконец, выдал он сакральную фразу. И чаша моего терпения, и без того переполненная до отказа, лопнула от нахлынувших чувств. Сложно сказать, что на меня нашло в тот момент, но, взглянув в глаза Ника, я твердо пообещала себе, что неразумной соплячкой этот придурок больше считать меня не будет.

Я преодолела разделяющее нас расстояние за считанные секунды. Ник не успел ни отодвинуться, ни перехватить меня на полпути. Или, может быть, просто не захотел этого делать. Он просто замер, наблюдая за мной со странной смесью удивления и восхищения в глазах. И я была на сто процентов уверена — он прекрасно понял, что было у меня на уме. Я скользнула рукой по его волосам и притянула к себе.

Что ты скажешь на это?

* * *

Ник позволил мне неумело тереться о его губы всего несколько секунд. А потом его пальцы прошлись по моей спине, впились в ягодицы. Всего один рывок, и я оказалась крепко прижатой к мужскому телу.

В нашем поцелуе не было ни капли нежности. Он напоминал схватку, лишал нас обоих дыхания и не давал трезво оценивать ситуацию. Спасительная мысль о том, что я делаю и зачем, так и не появилась в моей голове. Я даже не подумала о том, чтобы остановить Ника. Вроде, изначально я хотела его проучить и что-то ему доказать. Но стоило парню перехватить инициативу и начать увлекательную игру с моим языком, как я потеряла всякое желание мыслить здраво.

— Охренеть, — глухой возглас Андрея откуда-то сбоку заставил нас с Ником отлепиться друг от друга. И не скажу, что мы оба сделали это с большой охотой. Не знаю, что у меня было написано на лице в тот момент, но Флейм выглядел на редкость удивленным. Он с таким изумлением разглядывал меня, что мне ужасно захотелось взглянуть на себя в зеркало. Что-то не так с моим макияжем? Прической?

Спустя несколько дней Андрей, вспоминая эту историю, признается мне, что был просто сражен выражением моего лица. Такого осоловевшего и, вот черт, похотливого взгляда в моем исполнении ему еще не доводилось видеть.

Ник же, как всякая порядочная сволочь, как ни в чем не бывало отирался поблизости, успешно изображая из себя предмет мебели. Де-скать я не при чем, моя хата с краю.

— Я, пожалуй, пойду, — неловко пробормотал Андрей и скрылся за дверью до того, как я успела его остановить. Ник же, ясное дело, даже не подумал о том, чтобы задержать друга. Коварный искуситель смотрел на меня уже безо всякого интереса. А в голосе, когда Ник соизволил со мной заговорить, опять послышались нравоучительные нотки.

— Ты сумасшедшая, это точно. Это было в первый и последний раз, Ксения. Ты меня слышишь?

Он еще мне и условия будет ставить?

— А, что, так сильно не понравилось? — ехидно поинтересовалась я, копируя интонации Ника. Кажется, он тоже задавал мне этот вопрос.

Парень фыркнул.

— У тебя остались сомнения?

Я непонимающе взглянула на друга. Ну и, что он хочет этим сказать?

— Ксения, открой глаза. Я раздолбай и бабник. Я не подхожу на роль твоего идеального парня.

— Может, я сама решу? Хватит лезть мне в душу, — зло откликнулась я, сцепляя руки на груди. — Тебе, что, так не понравилось целоваться с неопытной дурочкой? — злорадно поинтересовалась я, скрывая за гневным шипением неуверенность и страх.

Мысль о моем полном незнании «предмета» давно уже засела в голове. И я не раз и не два списывала холодность Ника по отношению ко мне на его нежелание возиться с «ребенком». Наш теперешний разговор все больше убеждал меня в этом.

Но Ник в ответ на мой самый главный вопрос только покачал головой. И даже не улыбнулся, когда вдруг решил объяснить мне, почему между нами ничего не может быть.

— Ксень, я не слепой и не каменный, как ты видишь. Я понял, что ты на меня запала с самого начала. Но я не собираюсь пользоваться моментом, чтобы ты потом об этом жалела всю жизнь.

— Ты сам себе противоречишь. Или вешаешь мне лапшу на уши. Потому что то, что ты вытворял перед камерой…

— Это просто работа, приятная часть нашего с тобой общения и не более того. Просто поцелуй. Взрослые люди иногда целуются, знаешь.

— Знаю. Но они не плюют при этом в душу.

— А может тебе это было нужно, чтобы ты перестала меня обожествлять? И смотреть огромными глазами на все, что я делаю?

— Я не смотрю! — моему возмущению не было предела.

— А по-моему ты дошла до того, что тебя не унижает даже то, что я меняю девушек как перчатки. Ты согласна ходить за мной хвостом только, чтобы быть рядом. Это уже болезнь, Ксения. Ты же не думаешь, что ты самая единственная, которая сможет меня перевоспитать и наставить на путь истинный.

— О, нет! Больше я так не думаю! Ты свинья!

Ник, довольный собой, расплылся в улыбке.

— Отлично. Значит, больше ты не будешь забивать себе голову ерундой.

— Чтобы я еще раз о тебе подумала? Да ни за что в жизни!

— Договорились! И чтобы не вздумала больше распускать нюни.

— Да пошел ты! — но вместо того, чтобы дождаться того момента, когда Ник послушно выйдет из гардеробной, я сама ломанулась к двери. Вылетела на съемочную площадку, едва сдерживая свое желание бить, ломать и крушить все на своем пути.

— Стой, сумасшедшая! — Ник, не на шутку встревоженный моим неадекватным поведением, перехватил меня у самой машины. Я, конечно, не собиралась ничего с ней делать, не настолько же я идиотка. Но мой друг об этом ничего не знал. — Что на тебя нашло? Ты совсем спятила?

Я принялась отчаянно вырваться, так, будто объятия Ника причиняли мне жуткую боль. Для меня было жизненно важно, чтобы парень расцепил свои руки и перестал меня держать. Что за новости?! Я просто хочу уйти!

— Отпу-усти! — взвыла я от отчаяния, уже прекрасно понимая, что мне не хватит сил справиться с Ником.

Парень поморщился от моего вопля и в этот момент, слава Богу! немного ослабил хватку. Как мне удалось извернуться и со всей дури пнуть парня в колено, для меня так и осталось загадкой. Но туфли на высоком каблуке здорово мне помогли.

Ник, которому я врезала по ноге от всей души, матернулся и упал.

* * *

Эту историю, только с разными деталями и с разных сторон, мы с Димкой вспоминали довольно долго. И ржали над каждым моментом, как сумасшедшие. Слава Богу, рядом не было никого, кто мог бы нас осудить за истеричный смех. Поводов для веселья было слишком много.

Дима потрясающе корчил рожи, парадируя попеременно то Ника, то меня, то несчастного друга фотографа, которому пришлось подстраиваться под ситуацию и организовывать съемку в экстремальных условиях. Непредсказуемая модель, изображающая Ангелочка, добавляла остроты всему действию. К слову сказать, этот самый фотограф не растерялся даже тогда, когда, взбешенная словами своего друга, я вылетела из гардеробной и метнулась в сторону Феррари с кровожадным блеском в глазах.

Николай, разбирающий оборудование, среагировал моментально. В итоге, когда улеглась суета вокруг поверженного Ника, когда парень уже твердо стоял на ногах и больше не хотел меня прибить за мою дурость, когда я перестала извиняться перед парнем и смотреть на него с благоговейным ужасом (с мыслью — черт, что я натворила?), вот тогда случайный свидетель всего произошедшего с довольной улыбкой объявил нам о том, что съемка прошла на «ура».

Димка с удовольствием изобразил мне еще и наши с Ником вытянувшиеся лица после такого заявления. И ничего смешного. Ни я, ни мой друг не ожидали, что кому-то придет в голову запечатлеть нашу драку. Но мы недооценили профессионала.

Николай, мастер-фотограф, умудрился заснять даже самые яркие моменты нашей бурной ссоры. И мое лицо, лицо — того самого невинного Ангела, в образе которого я до сих пор пребывала, на фотках выглядело… хм… жутко.

Мы с «Демоном» на мгновение поменялись местами. Ник глядел на меня умоляюще, а я выглядела безжалостной разъяренной стервой — настоящей жительницей адских недр.

Брр…

Фото спустя месяц на выставке, организованной Николаем, имели бешенный успех. Они еще долго бродили по интернету. И временами я встречала их в сети то в одном, то другом периодическом издании. Слава Богу, всякий раз мое лицо было невозможно узнать.

Впрочем, в день съемок мы еще не подозревали об этом. Мне было откровенно фигово. После «битвы» с Ником, я чувствовала дикую усталость. Нервное напряжение скрутило мышцы и отпустило только после бокала красного вина, который заботливый Димка мне предложил в ресторане.

Потом мы всей толпой, участвующих в съемке, перебрались в клуб, потом гуляли по ночному городу и орали песни на темных улицах центрального парка. Там же я вновь умудрилась поцапаться с Ником. Впрочем, очередная разборка с предателем-другом закончилась благополучно для меня. И я получила желаемое. В качестве возмещения ущерба за причиненный мне моральный вред, я потребовала от друзей научить меня танцевать стриптиз. Андрей в этом деле шел, как главный пособник преступника, и потому был лишен мною права голоса.

Димка об этом моменте, конечно, не знал. И я не собиралась признаваться ему в очередной глупости с моей стороны. Хватит и того, что я потратила несколько недель на абсолютно бесполезные для меня занятия танцами у пилона.

* * *

— Веселые были съемки, — в очередной раз улыбнулся Димка и откинулся на спинку кресла. Я улыбнулась ему в ответ.

Наш десерт был давно съеден, и вторая бутылка красного вина полупустая стояла на столе. Пил в основном парень, я лишь делала вид, что получаю удовольствие от французского полусладкого. Алкоголь вообще казался неуместным в такую жару.

— А что с тобой случилось потом? Как жила? — вдруг полюбопытствовал старый знакомый.

— Да как обычно, — я пожала плечами. Рассказывать было особенно не о чем. — Училась в универе, работала.

— А как же карьера модели? — Димка, похоже, всерьез думал, что я продолжу съемки.

— Ты что. Я после такого ужаса, что был на съемочной площадке, даже думать боялась о подобной работе.

— Ну, — Димка хмыкнул. — За это платят отличные деньги.

Я вздохнула.

— Да мне как-то все равно. Какой смысл делать то, что тебе не нравится?

— Даже если тебе предложат за это кучу бабла? — усмехнулся Дмитрий. В этом вопросе я разглядела какой-то подвох. Слишком сильно эта тема зацепила парня.

— Во-первых, никто не предлагает, — честно призналась я. — А во-вторых, когда есть выбор лезть в подобное болото или не лезть, я предпочту второе.

— Идеалистка, блин, — Димка облегченно рассмеялся. — Если бы в жизни все было так просто.

— Ну-ну, расскажи-ка мне, как это бывает. Блесни опытом, — предложила я.

Но парень настороженно глянул на меня и смутился.

— Забей. Это я просто так сказал.

Я фыркнула и улыбнулась. А вот не надо строить из себя умника.

— Вот черт, ты здесь оказывается! — раздался недовольный мужской голос, и в беседку, как ураган ворвался симпатичный мальчишка. — Мить, сколько можно тебя искать. Хоть бы предупредил, где зависнешь.

Мой знакомый даже не успел отреагировать и вставить хоть слово, а пацан бесцеремонно уселся на скамейку рядом со мной и представился.

— Хай. Я Виталик. А как тебя зовут, крошка?

Я рассмеялась. Давно со мной не пытались разговаривать в таком тоне.

— Ее зовут Ксения, — недовольно буркнул Дима.

— О, прекрасное имя. Здравствуй, Ксюшенька!

— Здравствуй, Виталюсенька! — бодро откликнулась я, строя умильную рожицу. Димка заливисто рассмеялся, а горе-кавалер, назвавший меня крошкой, только хмыкнул. Кажется, он не был готов к такому отпору.

— Ладно, Мить. Тебя ждать вообще? Или ты со своей подружкой присоединишься к нам позже?

— Скоро приду. Мы вроде никуда не торопимся. Или без меня праздник уже не праздник? — в усмешке моего знакомого была неприкрытая горечь. Что его так разозлило?

— Да как-то не клеится. Давай лучше к нам.

Димка неопределенно качнул головой.

— Я пока занят, как видишь.

— Аааа, — многозначительно протянул Виталий и еще раз внимательно меня оглядел. Слава Богу, я давно привыкла к таким раздевающим взглядам. После общения с друзьями Ника и Флейма меня не смутят даже подмигивания и соблазнительные движения язычком. Бывало со мной и такое. Так что Виталька со всеми его фокусами явно принадлежит к ясельной группе. Не та весовая категория.

— По-онял, — парень вскочил со скамейки. — Я пойду наших предупрежу, что ты тут зависаешь.

— Как хочешь, — вяло откликнулся Дмитрий. Но его друг уже скрылся за дверью.

— Кто это был? — моментально поинтересовалась я. Мое вечное любопытство тут же потребовало удовлетворения.

— А что? Понравился? — язвительно уточнил парень, будто в моем вопросе нашел какой-то двойной смысл.

— Я просто спросила, — пришлось надуть губы и сделать обиженную мордашку, чтобы разозлившийся непонятно на что Димка пришел в себя.

— Это всего лишь мой знакомый, — парень почти сразу понял, что перегнул палку и все-таки перестал отмалчиваться. — Просто товарищ из универа.

— Ааа… точно. Я даже не спросила, а где ты сейчас учишься?

Далее последовал долгий разговор об учебе, родителях и отдыхе заграницей, затянувшийся еще на довольно приличное время.

Мы провели с Димой еще около часа, прежде чем, утомленная сидением на одном месте, я попросилась на свежий воздух. Снаружи беседки, конечно, стояла та же удушающая жара. И говорить о свежести казалось издевательством. Но как бы ни было прикольно болтать с парнем обо всем на свете, мне уже захотелось размяться. А еще… признаться честно, мне было немного обидно, что Тимур за все это время так и не пришел меня искать. Ему было настолько наплевать на то, что со мной происходит, на то где я и с кем, что он даже не стал напрягаться, отправляясь на мои поиски.

Его логика, в общем, была мне понятна. Рано или поздно я бы вернулась сама. Ну, что ж… Самое время, чтобы посмотреть, чем так увлекся Керимов.

* * *

На пляже среди многочисленных друзей Димки, которые оглушающе кричали и смеялись, играя в пляжный волейбол, Тимура не было видно. Я украдкой оглянулась по сторонам и даже посмотрела на противоположный берег, предположив, что Керимов вновь ушел в дальнее плавание. Тщетно. Парень будто провалился под землю.

Прекрасно…

Такого равнодушия от Керимова я, честно говоря, не ожидала. Не верилось, что он вот так запросто бросил меня. Пусть я и не была одна. И Керимов прекрасно видел, куда и с кем я уходила, но все же…

Не зная, что делать дальше, я послушно последовала за Димой, который не заметил моего изменившегося настроения и натянутой улыбки. После Тимура он был единственным моим знакомым здесь. И, слава богу, парень не выглядел так, будто собирается сплавить меня с рук, как только появится такая возможность. Димка вообще не отходил от меня ни на шаг, все время улыбался и шутил. Кто-то из его друзей принес нам по бутылке холодного пива. И мы с Димкой, устроившись в плетеных креслах на берегу карьера, снова о чем-то разговорились. Постепенно я вновь расслабилась и выкинула мысли о Тимуре из головы. Если он не думает обо мне, то с какой стати мне думать о нем?

Хорошо, что зараза Ник научил меня этой просто истине.

* * *

— И вообще, Ангелочек, — Димка ослепительно улыбнулся, — я жду тебя в Москве. Хватит сидеть в своей глуши. Сдавай экзамены и приезжай в столицу. Обещаю устроить тебе незабываемую экскурсию! Покатаемся на лимузине, я покажу тебе пару отличных клубов. Не пожалеешь.

— Эй, не надо меня соблазнять. Мне хватает клубов, в которых выступают мои друзья. Они ничуть не хуже.

— Ты не знаешь, что говоришь. Столичные ни в какое сравнение не идут с тем, что есть в вашей деревне.

Я рассмеялась.

— Может быть. Но проверять меня не тянет.

— Значит, ты бросишь меня одного? Погибать в Москве? — Димка, дурачась, изобразил скорбь на лице.

— О, да. Я жестокая и бессердечная. Оставлю тебя на произвол судьбы, — злорадно пообещала я. Димка мученически возвел глаза к небу.

— Ангелочек, сжальсяяяя.

— Не хочется вам мешать, — голос неожиданно вернувшегося Тимура раздался за моей спиной. — Но, Ветрова, может, ты поторопишься? Родители ждут нас на обед.

— Керимов, — Димка подобрался весь и смотрел на моего одноклассника угрожающе. — Ты не видишь, что мы разговариваем?

— Вижу, — невозмутимо отозвался Тимур и облокотился на спинку моего кресла. — Вам разве не хватило тех трех часов, что вы трепались?

— Не твое дело, — грубо отозвался мой знакомый. — Вали к своим предкам.

— Михайлов, — Тимур не позволил так быстро сбить себя с толку, — не лезь, куда не просят. Ветрова моя гостья. И она сейчас отправиться вместе со мной.

— Она не твоя собственность, — фыркнул Димка.

— И не твоя, — резонно заметил Керимов.

Я же молчала, хмуро переводя взгляд с одного на другого. На Тимура я смотрела реже, все же задирать голову, когда ты сидишь, а собеседник стоит даже не напротив тебя, а точно за твоей спиной, не слишком удобно. И все же чувствовать себя предметом спора было не очень приятно.

— Так твоя фамилия Михайлов? — поинтересовалась я со вздохом, отвлекая парней от их напряженной дуэли взглядами. — Тот самый?

— Что он успел тебе наговорить? — моментально насторожился Димка, косясь в сторону Тимура. Керимов же после этого рассмеялся.

— Дурная слава бежит впереди тебя. Боишься, что кто-то узнает?

— Ничего я…

— Все! Закрыли тему! — я поднялась со своего кресла и обернулась к Тимуру. — Хватит наговаривать на моего друга.

— Прям-таки друга? — сарказм в голосе Керимова мне совсем не понравился. Он опять без всякого повода насмехался надо мной. Что они с Димкой не поделили?

— Это тебя не касается, — Дима встал за моей спиной. — Оставь ее в покое.

— Не много ли ты на себя берешь, Михайлов?

— Хватит! — мне снова пришлось одергивать ребят, которые выглядели сейчас, как два петуха перед дракой. — Керимов, мы сейчас уходим. Только дай мне две минуты, чтобы попрощаться с Димой. Хорошо? — я строго взглянула на парня, прекрасно понимая, что возражать он не станет.

Так и вышло. Тимур усмехнулся и отошел чуть в сторону. Буквально на два шага, но дышать стало легче. И пусть этот придурок слушает то, что я хочу сказать Димке, если ему интересно. Мне все равно!

— Тебе, правда, надо уже уходить?

— Да. Я обещала его родителям вернуться, — я скорчила недовольную рожицу. — Сама не рада, что все так выходит. Но мне действительно надо сейчас идти.

— Что между вами вообще происходит? — Димка выглядел озадаченным.

И что мне ему объяснять?

— Ой… Это длинная история. Я тебе как-нибудь потом расскажу, хорошо? Нам просто надо вместе разобраться с одним делом, вот и все.

— Так значит, между вами ничего нет? — невинный вопрос моего знакомого заставил меня прикусить язык.

Я готова была рассказать Димке всю правду и признаться в том, что нас с Керимовым ничего не связывает. Но имела ли я на это право?

Я кинула быстрый взгляд на Тимура, который все это время внимательно следил за моим разговором с другом. И нахмурилась еще больше. Этот гад премерзко мне улыбался.

— Почти ничего, — невнятно пробормотала я, понимая, что мой ответ звучит двусмысленно и глупо. Димка моментально просек, что я не собираюсь ничего ему объяснять. И тяжело вздохнул.

— Ок. это твое дело, конечно. Надеюсь, Флейм с Ником не дадут тебя в обиду. Керимов не лучшая компания для тебя.

— Кто бы говорил, — сквозь зубы пробормотал Тимур, и хотя мы прекрасно расслышали его комментарий, ни я, ни Димка не стали даже оборачиваться к свидетелю нашего разговора.

— Я знаю, Дим. Не волнуйся. Меня никто не посмеет обидеть.

Димка открыто мне улыбнулся.

— Но если понадобиться помощь, Ангелочек, я в соседнем коттедже. Номер 12. Приходи в любое время.

— Договорились!

Димка притянул меня к себе и поцеловал в щеку.

— Береги себя, Ангелочек.

Я улыбнулась и, высвободившись из его объятий, пошла в сторону Тимура. Керимов, сделав морду кирпичом, смотрел куда-то мимо меня.

Да, ради бога!

Я гордо прошествовала мимо замершего без движения парня и принялась подниматься по тропинке, ведущей в сторону коттеджного поселка. Нам предстоял еще неблизкий путь домой.

— Ксения, подожди, — оклик Димки заставил меня остановиться и оглянуться назад. — Слушай, я совсем забыл, что у меня нет твоего телефона. Можешь сказать свой номер?

— Конечно, — я продиктовала парню десять цифр. Тимур тем временем гордо и, самое главное, молча, прошел мимо нас.

— Я тебе позвоню, ты не против?

— Звони, разумеется! — я не понимала сомнений Димки.

Парень еще раз обнял меня на прощание.

* * *

Тимур успел скрыться за поворотом.

Но я не торопилась его догонять. Не хочет общаться и ради бога. Я, в общем-то, понимала и нервное состояние Керимова и причины его злости.

Если бы меня не было рядом, Тимур бы приятно провел сегодняшний вечер. Но мое присутствие здорово помешало его планам.

Я лукавила, делая вид, что появление Керимова на пляже за моей спиной стало для меня полной неожиданностью. Изо всех сил я старалась изобразить невероятную увлеченность разговором с Димкой, и, похоже, Тимур «повелся». На самом деле, заметив своего одногруппника, выходящим из леса с полуголой блондинкой, я едва не кинулась на Керимова с кулаками.

Что за черт?

Тимур убеждал меня в том, что журналисты следят за каждым нашим шагом. Мы, якобы, должны были опасаться их внимания и вести себя осторожно. И что в итоге? При первом же удобном случае, Керимов уединяется с какой-то крашеной дурой в близлежащих кустах. А как же та девушка, которой он звонил на днях? И что с Мари?

Мне невероятным усилием воли удалось удержать улыбку на своих губах.

Это проблемы Тимура, повторила несколько раз про себя, чтобы успокоиться. Если Керимов не боится, что кто-то его заметит с новой подружкой, то зачем мне волноваться. Моя репутация угроблена раз и навсегда. И я помогаю Тимуру только в качестве ответной любезности за его помощь. Срок действия нашего негласного соглашения закончится завтра. И все вернется на круги своя.

Мне не о чем переживать.

* * *

— Что ты застряла? — недовольный голос Тимура заставил меня поморщиться. Вечно он злится на меня.

— Ничего, — ответила тихо и даже не прибавила шага, чтобы поскорее добраться до замершего в ожидании меня Керимова. Не нравится, пусть идет дальше. Но Тимур не торопился снова убегать вперед. Неужели, его высочество хочет со мной поговорить?

— Откуда ты знаешь Михайлова? — поинтересовался Тимур, когда я, наконец, с ним поравнялась.

Я пожала плечами в ответ на этот вопрос.

— Какая тебе разница? — спросила хмуро. С чего это у Тимура появилось желание раскопать подробности моей личной жизни?

— Он не самый подходящий знакомый для такой, как ты, — нравоучительно заметил Керимов.

Господи, да что это такое!

— Ты мне кто? Отец родной? Тебе-то какое дело с кем я общаюсь? — рыкнула я, мало заботясь о том, что меня может услышать кто-нибудь, кроме Тимура.

— Мне все равно, Ветрова, не напрягайся, — презрительно ответил Керимов. — Я просто предупреждаю тебя, чтобы ты в своих розовых очках не влипла в историю.

— Даже если и влипну, тебя это касаться не будет.

— Разумеется. Свои проблемы будешь решать сама. Если не хочешь слушать чужих советов, не фиг обвинять кого-то в собственных бедах.

— Я тебя ни в чем не обвиняю, Керимов. Заметь.

— Вот и славно. Я тебе все сказал. Давай поторапливайся. Родители уже дважды звонили.

Я фыркнула, и мы продолжили путь.

* * *

Тимур вновь убежал вперед. Он не оглядывался назад и не замедлял шаг, предоставив мне возможность наблюдать за его идеально прямой спиной и филейной частью, упакованной в синие джинсы. Очень вежливый молодой человек. Блестяще воспитанный Тимур Керимов.

И ведь на что он злится, мне интересно? Лично я ничего не сделала. Тим сам загнал себя в эту ловушку. И его родители, вообразившие себе невесть что.

Ну, кому мы нужны? Кому будет интересна наша история?!

Черт… И он еще так возмущенно молчит.

— Тимур, — я негромко окликнула парня. Нам надо поговорить. И лучше это сделать, когда никого больше нет рядом.

Керимов оглянулся. Нахмуренные брови и плотно сжатые губы говорили о том, как он зол.

Абсурдная ситуация!

— Подожди, пожалуйста.

Тимур, являя собой образчик обиженного, но гордого подростка, замер на дорожке, дожидаясь, пока я подойду ближе.

— Я не знаю, почему ты так сердишься, — заговорила торопливо, испугавшись, что потеряю настрой под недовольным взглядом парня. Еще никогда Тимур не смотрел на меня так высокомерно. — Не понимаю, что делаю не так. Мы договорились, что я останусь здесь еще на один день. Хотя еще утром я могла бы с легкостью уехать. Почему ты…

— Ветрова, не начинай только. Ты отправилась куда-то с Михайловым и сейчас строишь из себя невинную идиотку.

— Что не так с Димкой? Что ты к нему привязался? — я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно. Вспомнилось вдруг, что с животными, те ми же собаками, например, умные люди советуют говорить размеренно, без крика и лишних эмоций, чтобы они не были восприняты за агрессию. Может, этот принцип сработает и с Керимовым?

Тимур действительно удивленно на меня взглянул, но, встретив мой полный мольбы взгляд, ответил довольно мирно.

— Если он твой друг, странно, что ты не в курсе.

Да уж. Опять мы пришли к тому, что я должна рассказать о нашем знакомстве с Димой. Керимов специально к этому подводит?

— Мы как-то работали вместе. Но это было почти два года назад. С тех пор мы с Димкой вообще не общались. А сегодня увидели друг друга и разговорились.

Тимур хмыкнул.

— И ты вот так просто отправилась вместе с ним неизвестно куда?

— Мы просто гуляли. Что в этом такого?

— Михайлов последний, с кем тебе стоит общаться.

— Что он сделал? — смотрю прямо в глаза Тимура.

Здесь что-то не так. Я не верю, что парень хоть на время, но может по-настоящему переживать обо мне. Скорее, его желание отговорить меня от общества Димки объясняется их ссорой в прошлом. Они что-то не поделили. Девушку, может быть. И теперь Керимов пытается через меня вот так мелочно отомстить моему знакомому. Или я ошибаюсь?

Тимур хмыкнул.

— У него своеобразные отношения с девушками, Ветрова. Не советую проверять.

— Он гей? — воскликнула изумленно, пораженная новой догадкой. Но Керимов лишь усмехнулся.

— Лучше бы он был геем.

— Ты меня окончательно запутал, — вздохнула обиженно.

— Я тебе все сказал. Не связывайся с Михайловым, если тебе не нужны неприятности.

Я помолчала, вглядываясь в лицо Тимура. На язык просилось с десяток ядовитых фраз. Но если я опять начну выяснение отношений, мы никогда не сдвинемся с мертвой точки. Так и будем с Керимовым язвить и портить друг другу кровь.

Парень хочет оградить меня от Димки?

Окей. Без проблем. Вряд ли, мы увидимся с Михайловым сегодня. А завтра днем я уже вернусь в город. Так что в любом случае Тимур может быть спокоен.

* * *

Возвращение в особняк, не заняло много времени. Керимов торопился, и чем ближе мы подходили к дому, тем больше оживлялся Тим. Недовольное выражение пропало с его лица, он снова начал едва заметно улыбаться своим мыслям.

На меня Керимов старался не смотреть. Именно старался, потому что мне с легкостью удавалось перехватывать его задумчивые, оценивающие взгляды.

Причина неожиданного внимания Тимура к моей персоне выяснилась очень быстро, я даже не успела вообразить себе «райских кущ». И версия о вдруг вспыхнувших чувствах Керимова ко мне, или его банальном физиологическом интересе даже не пришла мне в голову.

Прямо перед воротами особняка, Керимов резко остановился, преграждая мне путь к двери, и, глядя на меня в упор, строго спросил:

— Надеюсь, ты не хочешь проблем с моими предками, Ветрова?

Я неопределенно пожала плечами. Скорее нет, чем да.

— Тогда следи за своим языком и кивай в нужных местах. Рассказывать о том, что мы делали и с кем проводили время, вовсе необязательно. Хорошо?

Слава богу, что Керимов не сказал своего опостылевшего «ясно»? Иначе я бы вновь вспылила. Но в последнем слове, в этом неуверенно-просительном «хорошо» я разглядела усилие Тимура. Он не хотел со мной ссориться. И вновь разбираться кто прав, кто виноват.

Ладно. Придется побыть немного доброй. Если Керимову хочется дурить мозги предкам, ради Бога, я умываю руки.

* * *

Родители действительно уже нас ждали. Стол был накрыт, только нас с Тимуром не хватало до «полного комплекта».

Едва мы вошли в столовую и принялись возиться со своим стульями, приборами, салфетками и бокалами с водой, Мария аккуратно поинтересовалась, чем мы занимались весь день. Я ощутимо напряглась, ожидая от Керимова объяснений.

А парень, ничуть не смущаясь, вдруг охотно принялся сочинять, как мы вдвоем замечательно отдохнули. Хорошо, что он заранее меня оповестил о грядущем спектакле.

Лешка делал вид, что он, как и родители, верит брату. Впрочем, я бы тоже поверила. Глаза Тимура блестели, он счастливо улыбался. И выглядел очень довольным нашей прогулкой.

Мастер. Врал, не краснея.

И лишь один факт, что гулял Керимов не с кем-нибудь, а со мной, той самой жутко нелюбимой лично им Ветровой, должен был бы насторожить слушателей.

Но почему-то никто не удивился.

* * *

Обед прошел спокойно и тихо. Мы вновь говорили о политике и последних новостях на фондовом рынке. Лешка изредка вмешивался в мой разговор с Виктором, показывая осведомленность в делах отца. Тимур же невозмутимо молчал.

После еды все разбрелись кто куда. Младший-Керимов сбежал к Михайлову. А я оказалась предоставленной самой себе. От нечего делать закрылась в выделенной мне комнате с очередной книгой. И спустя полчаса, сама не заметив как, задремала.

* * *

— Ксения, ты тут?

Настойчивый стук в дверь повторился, и незваный гость снова позвал меня по имени. Изумительная наглость! И отличный вопрос в полпервого ночи. Где еще я могу быть в это время?

Без всякого энтузиазма я пошла открывать. Интересно, Лешка не боится перебудить весь дом своим криком? И чего ему не спится, кстати?

Поворот ключа, дверь распахнута.

— Чего ты возишься так долго? — беззлобно укорил меня парень. А я углядела в его словах дурную привычку, похоже, позаимствованную им у Тимура, — считать меня ОБЯЗАННОЙ что-либо ему объяснять.

Если его послать прямо сейчас, юное создание обидится и, наконец, оставит меня в покое?

— Я была занята, — невинно ответила и посмотрела на пацана давно проверенным на Флейме взглядом: «Что взять с блондинки?» — Копуша, — Лешка тяжело вздохнул, будто я неприятно его удивила. — Хорошо, что ты еще не спишь.

Ну-ну… А я вот ничего хорошего в этом не вижу. С удовольствием бы вернулась в постель.

— Ты что-то хотел?

Я изобразила на лице вежливый интерес. Что еще он придумал?

— Давай прогуляемся?

Ого… какое прекрасное предложение! И самое главное вовремя. Я только вышла из душа, завернулась в махровый халат и собиралась отправиться спать. Где в этом плане вы видите желание выйти из дома?

— Ты пьян, что ли? — подозрительно глядя на парня, решила уточнить. Если начнет отпираться, значит точно под градусом.

Лешка старательно расплылся в улыбке. И аккуратно качнул головой. Кот из Шрека с невинным взглядом. Прелестное дитя. Пьяная морда.

— Так, Леш, я иду спать. А ты руки в ноги и марш в свою спальню.

— А ты меня не проводишь?

Я хмыкнула. Наглость второе счастье. И ею младший Керимов, похоже, заразился от брата.

— Сейчас, только халатик сниму, — сладким голоском едва ли не пропела.

Восторженный взгляд маленькой принцессы из Диснеевского мультика у меня тоже отлично выходит. Главное, не перестараться и в голосе не допустить соблазнительных ноток. А вот таких, капризных и наивно-детских, пожалуйста. Это действует на все «сто». Ник как-то признался, что именно этот мой детский вид страшно его раздражает. И напрочь отбивает всякое желание ко мне лезть.

Лешка даже передернулся от моего тона.

— С тобой каши не сваришь, — расстроенно пробормотал, а я вновь возмутилась.

— Это намек, что я должна тебя покормить?

Лешка впал в ступор.

— С чего ты взяла?

— А при чем здесь каша?

Мы с подростком несколько секунд удивленно смотрели друг на друга. И кто из нас больший идиот?

Младший-Керимов рассмеялся первым. Я улыбнулась.

— Ты вообще така-ая странная, — наконец, заметил Лешка. — А я тебе сюрприз хотел сделать вообще-то.

Он издевается, что ли?

— Какой сюрприз, блин! Я спать ложусь.

— Меня Митька просил помочь. Он с тобой поболтать хочет.

Я растерялась от такой новости.

— Я же ему давала свой номер. Пусть позвонит, и…

— Он вообще-то лично, как бы.

Я опять уставилась на Лешку, как на человека с другой планеты.

* * *

Младший-Керимов мне не соврал. В беседке меня терпеливо дожидался Димка.

— Что-то случилось? — первый вопрос, который я задала.

Михайлов улыбнулся открыто и потянулся ко мне, чтобы обнять. Пришлось отстраняться и отступать от старого знакомого вглубь деревянного домика, увитого плющом.

— Зачем ты меня позвал? — вновь повторила, даже не пытаясь скрыть раздражения. Ночные встречи тем более в чужом доме мне были совсем не по душе. Лешка, посчитав свою миссию выполненной, давно сбежал в свою комнату, оставив меня самостоятельно разбираться с Михайловым.

— Ксения, ты что? Не рада меня видеть? — неподдельная тоска послышалась в словах парня. Мне на секунду стало стыдно. И я умерила свой гнев.

— Рада. Просто поздно уже. И я все- таки в гостях. Не думаю, что родители Тимура обрадуются твоему визиту.

— Они ничего не узнают. Все давно уже спят.

Я пожала плечами и присела на диван.

— Что ты хотел, Дим?

— Поговорить, — Михайлов устроился рядом и заглянул мне в глаза.

И этот туда же. Чем им все так нравится мое лицо? Сначала Лешка, теперь Димка. Снова изобразить девочку-ромашку?

Я пригляделась внимательнее к парню и решила не торопиться с актерством. От Димки, пожелавшего во что бы то ни стало встретиться со мной именно этой ночью, ощутимо веяло опасностью. Я вдруг поняла, что с моим знакомым лучше не играть в подобные игры. Мои «детские» глазки только сильнее его подстегнут.

— Я тебя слушаю, — сказала серьезно, стараясь не выглядеть слишком милой и радостной. Или, не дай Бог, — кокетливой. Чутье подсказывало, что Димка ждет от меня именно этого. Восторгов, горящих глаз и подставленных под его поцелуи губ. Но мне, вряд ли, стоит так рисковать.

— Я на полном серьезе предлагал тебе приехать ко мне в Москву, — поднял старую тему Михайлов. А я даже не удивилась.

Чего-то подобного я подсознательно и ожидала. Действительно, зачем еще Димке, с которым мы не виделись столько лет, приходить ко мне среди ночи? Не для того, чтобы поболтать, как старые друзья. У Михайлова на меня, похоже, большие планы.

— Да, я помню. Ты именно сейчас хочешь выяснить, когда я приеду? — моя попытка свести разговор в шутку с треском провалилась. Димка даже не улыбнулся.

— Я не хочу тебя отпускать. Ты снова исчезнешь, увязнешь в делах в своем болоте. И я никакими силами не вытащу тебя в столицу.

— Эй, — я расплылась в насмешливой улыбке. — Ты, похоже, себя накрутил. Никуда исчезать я не собираюсь. Но у меня учеба есть, друзья, родители. Если будет время, конечно же, я приеду в гости. Но…

— Я приглашаю тебя не на один день, — серьезно заявил Михайлов.

— Да, я догадалась, — ответила и легко поднялась с дивана, чтобы оказаться от Димки подальше.

Его близость нервировала. Хотелось восстановиться дистанцию и больше не ощущать напряжения, повисшего между нами. Я шла по лезвию бритвы, рискуя то ли собой, то ли… просто дружескими отношениями с парнем. На языке крутился до смешного простой вопрос — в качестве кого Димка зовет меня в Москву?

Но «большие девочки» без подсказок понимают то, что осталось сказанным между строк. Вопреки мнению Тимура, я все-таки не дура.

— У меня своя жизнь, Дим. У тебя своя. Давай не будем ничего портить. Ты еще найдешь себе девушку для развлечений.

Михайлов впервые за весь вечер фыркнул. Он поднялся с дивана и через секунду подошел ко мне. Мне стоило больших усилий, чтобы скрыть волнение и дрожь. Хотелось отшатнуться и, спасаясь от парня, отодвинуться от него на один шаг назад. Но, черт его знает, что будет, если я начну вести себя, как загнанная в ловушку жертва? Мужчина, как охотник, почувствовавший слабину зверя, не позволит женщине уйти просто так.

— Ты еще такой ребенок, — мне показалось, или в голосе Михайлова — грусть? — Наверное, ты права. Тебе еще рано играть в эти игры.

Я нахмурилась.

— Я не буду доказывать обратное. Только дело не в том, что мне рано делать, а что нет. Есть еще такой фактор, как желание и личная воля. Я просто не хочу ничего менять в своей жизни.

— Давай поговорим об этом позже? — предложил Димка.

Я покачала головой.

— Вряд ли, я поменяю мнение на этот счет.

Михайлов улыбнулся и взял меня за руку. Ничего больше. Просто переплел мои пальцы со своими.

— Но ты ж понимаешь, что мы теперь друзья? И я буду частенько крутиться рядом?

Я хмыкнула. Конечно! Да, ты забудешь обо мне через неделю, как только вернешься в столицу к своим подружкам.

— Не боишься Андрея и Никиты?

Михайлов уловил мой скептический настрой.

— Они же отпустили тебя с Тимуром. Я гораздо лучше.

Я удивленно распахнула глаза, не пытаясь вырвать руку, хотя Димка аккуратно ласкал мою ладонь. Чем бы дитя не тешилось.

— Ну, у тебя и самомнение!

Михайлов довольно рассмеялся.

— Мне самому нравится.

В этот момент створки ворот скрипнули. Я резко обернулась, чувствуя, как сердце срывается в галоп. То ли от страха, то ли от дурного предчувствия. Дернулась было освободить руку, но Димка оказался сильнее. Для надежности он притянул меня к себе.

— Ты так его боишься?

Я замерла в объятиях Михайлова.

— Нет, конечно, нет…

— Тогда почему убегаешь? Он ревнует?

— Нет! — я даже разозлилась от такого предположения.

Тимур и ревность ко мне — две несовместимые вещи. И Димка задал эти вопросы просто из любопытства. Но что он надеялся от меня услышать?

— Он не станет меня ревновать, — повторила спокойно и посмотрела на подъездную дорожку. Ауди, рыча мотором, уже подъезжала к дому.

Интересно, где Тимур пропадал сегодня? Почему родители разрешили ему уехать?

Я задавала себе те же самые вопросы, что волновали меня весь вечер. Тимур покинул дом сразу после обеда и не вернулся к ужину, чтобы присоединиться к нам за столом. Мария выглядела уставшей и напряженной. Что же произошло между ними, пока я спала?…

— Тогда тебе не о чем волноваться, — неожиданно заявил мне Димка. И, вырывая меня из моих мыслей, осторожно прикоснулся губами к моей щеке.

Блин, ну зачем!

— Ты специально! — пробормотала недовольно и оттолкнула парня от себя. Впрочем, уже поздно. Тимур увидел все, что было нужно. Интриган — Михайлов удачно выбрал момент. Он поцеловал меня тогда, когда фары знакомого красного автомобиля осветили беседку и две обнимающиеся фигуры в ее глубине.

Влипла.

Теперь Тимур снова назовет меня идиоткой. И презрительно усмехнется, глядя в мои глаза.

Странно, но я откуда-то знаю, что Керимов сейчас жутко злится. Я чувствую, как сильно он раздражен. Он хотел бы меня запереть, посадить на замок, лишь бы только я не вела себя, как озабоченная шлюха. Ведь именно так Тимур думает обо мне? Я нанесла верный удар по его самолюбию. Как же, некогда влюбленная в него идиотка целуется с другим в беседке его дома.

Впрочем… Быть может, я вру самой себе, и Тимур здесь не причем?

На самом деле это именно я недовольна присутствием Димки? Тем, что он, а не кто-то другой обнимает меня сейчас?

* * *

Мы так и стояли с Димкой молча, думая каждый о своем. Парень больше не лез ко мне с поцелуями и не пытался меня обнять. Только мои пальцы все так же были сплетены с его. Но на фоне недавнего поцелуя этот жест казался слишком невинным.

И все же я чувствовала раздражение Тимура.

Что делать теперь?.

* * *

Яна позвонила мне сразу после обеда. Непредсказуемая, как всегда, своим звонком она приятно меня удивила. До этого Ли-ли ни разу не звонила мне первой. Неужели, мой отказ приехать к ней в эти выходные настолько сильно ее задел?

Я не смог скрыть довольной улыбки. Оказывается, мою леди так просто заставить ревновать. Надо запомнить на будущее.

Пребывая в своих мыслях, я не обратил внимания на недовольный взгляд матери. А она мгновенно насторожилась, стоило ей услышать мое обращение к Яне.

— Здравствуй, любимая.

* * *

Разговор не продлился долго. Ли-ли сказала, что ее мужа нет в городе, и эта новость определила мои планы на вечер. И даже патетичная речь матери с ее едва ли не слезными воззваниями к моей совести не смогла меня остановить.

Ее нравоучения здорово мне надоели. Когда она поймет, что мне не 10 лет?

Риторический вопрос.

Предвкушая встречу с Яночкой, я не стал говорить матери все, что думаю о ее опеке. Мне не хотелось портить себе настроение новой бессмысленной ссорой. Мать привычно не стала бы меня слушать.

Видя, что я ничего не отвечаю на гневные замечания, мать завелась еще больше. Она кричала, театрально хваталась за сердце и (о, ужас!) даже сводила брови у переносицы. Только кого она хотела этим напугать?

Смешно.

И самое главное, мой брат туда же. Ему-то какое дело?

Его раздраженный взгляд здорово меня позабавил.

Им всем стоит запомнить, что моя личная жизнь не касается никого, кроме меня.

* * *

Я возвращался домой в отличном настроении. Даже предстоящая неделя без Яны не казалась удручающе длинной. Мы прекрасно провели с ней время.

Ли-Ли обещала позвонить при первой же возможности. Ее муж, судя по слухам, собирался в Европу. Если его дело «выгорит», у нас с Яной появится несколько свободных дней.

При всей моей ненависти к лощеному ублюдку Литвинову, как никогда раньше, я желал ему успеха. Дай Бог, чтобы планы его осуществились, и он свалил из страны. Яна в таком случае останется в столице одна, и я смогу к ней приехать. Это куда лучше наших редких встреч раз в неделю. Настоящий праздник.

* * *

Ворота особняка открылись почти бесшумно. Электроника сработала без сбоев, и я немного расслабился. Мне совсем не хотелось застрять на машине перед заклинившими наполовину створками. Несколько месяцев назад такое уже было.

Первым же делом я взглянул на дом, отыскивая свет в окнах родительской спальни. Но особняк полностью был погружен во тьму.

Все уже спят? Отлично! Значит, удастся избежать очередного скан…

Вот, черт!

Я же ему говорил!

Убью на хрен!

* * *

— Какого черта, ты тут забыл? — угрожающий голос. Недобрая усмешка на тонких губах. И гневный прищур.

И я еще сомневалась, что Тимур зол? О… я недооценила степень его ярости. Если бы словами можно было убить, то Михайлов бы уже умер на месте.

— Пришел к друзьям, — Димка остался невозмутим. Он совсем не впечатлился поведением Тима.

— Ни одного твоего друга я здесь не вижу, — вот черт, сколько злости! Что Тимур так взъелся на Диму? — И я тебя уже предупреждал, чтобы ты близко не подходил к моему дому!

Тимур нависает над моим знакомым. И надо мной. Ведь Михайлов по-прежнему крепко сжимает мою руку, а я отчего-то не решаюсь вырываться из его захвата прямо сейчас. Быть может, мне просто нравится злить своим поведением Тима?

А парень на самом деле недоволен присутствием Димки. Я задираю голову, чтобы лучше рассмотреть его покрасневшие от злости (или усталости? Что вернее?) глаза. Если мы с Димкой примерно одного роста, то Тимур выше нас на целую голову. И на самом деле, он выглядит пугающе.

Только почему мне его жалко?

— До твоего дома еще сто метров. Я не собираюсь заходить к вам в гости. Не бойся, — на губах Димки усмешка. — Мы просто говорим с Ксенией. Я не уйду, пока…

— Здесь не бордель, Михайлов, — цедит Тимур сквозь зубы. Что? Он все-таки сравнил меня со шлюхой? — Ты ошибся адресом. Ищи себе девку на ночь в другом месте.

* * *

— Я не за этим сюда пришел, Керимов. Ксения другая.

В словах Димки была такая уверенность, говорил он настолько спокойно, что я удивленно дернулась в его руках. Это попытка меня защитить? Или намек на что-то?

Тимур в отличие от меня понял. Он замер напротив Михайлова, зло прищурив глаза и упрямо сжав губы в тонкую линию. И, наверное, целую минуту Керимов молча рассматривал Димку. Искал подтверждение его словам?

— Ладно, мальчики, — я осторожно освободила пальцы из ладони Михайлова, как раз в тот момент, когда Дима был особенно сосредоточен на игре в гляделки. — Разбирайтесь без меня. Я жутко устала.

— Ксения! — требовательно окликнул Димка. Но я уже успела сделать несколько шагов прочь от него. При Тимуре парень не решился за мной гнаться. Только улыбнулся грустно. Похоже, он не ожидал, что я так стремительно смоюсь с поля боя, оставив его в одиночестве.

Но моя совесть была спокойна, как никогда. Мне ничего не надо от этих парней. И я совсем не хочу быть помехой в их споре. Ведь по глазам вижу — я просто предлог для выяснения отношения. А проблема куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Вот и развлекайтесь себе на здоровье! Но уже без меня.

— Ты тоже проваливай отсюда, Михайлов. И повторяю еще раз — не попадайся больше мне на глаза.

— Уже ухожу, — Димка развернулся к выходу и на прощание кивнул мне. — Я позвоню на днях, договоримся о встрече.

— Слушай, Михайлов. Ты совсем оборзел? Или ты притворяешься тупым. Оставь Ветрову в покое.

— Это ты, Тимур, послушай, — Димка тоже вспылил. — Ксения свободная девочка, решит сама, что ей делать. И с кем встречаться.

Керимов и так не был доволен визитом Димки на территорию своего дома, а после этих слов разозлился окончательно.

— А эта свободная девочка уже успела тебе рассказать, что несколько дней назад у нее был выкидыш, и мои предки привезли ее сюда прямо из больницы?

Мой мир не рухнул, просто потому, что это случилось еще несколько дней назад. Но только сейчас со всей ясностью я вдруг поняла, что это действительно произошло. Просто все это время с родителями Керимова, в компании Михайлова и Лешки я пыталась забыться. И убеждала саму себя, что жизнь продолжается дальше.

— Ксения? — Димка, изумленно глядя на меня, несколько раз повторил мое имя. Я только сейчас увидела, что он на меня смотрит. И кажется, ждет ответа.

— Ты была беременна? От Тимура? — мне любезно повторили вопрос.

— А это так важно? Это действительно важно кому-то, кроме меня? — спросила у пустоты, ни к кому конкретно не обращаясь. Димка выглядел сбитым с толку. А Керимов только хмурил брови. — Скажи ему сам, Тимур. Это же ваши дела, — пробормотала тихо, хотя мой одногруппник прекрасно меня расслышал.

А потом отвернулась. Дорожка к дому была слабо освещена, и, едва переставляя ноги, я побрела прочь от беседки. Кажется, кто-то позвал меня из-за спины. Но мне незачем было останавливаться.

* * *

— Подожди, — цепкие пальцы впились в плечи. Еще секунда, и Керимов уже вырос передо мной.

Что на этот раз ему надо? Кем притвориться, чтобы он остался доволен? Что сделать еще, чтобы Тимуру смог решить проблемы за мой счет?

От этих вопросов, которые я повторяла себе раз за разом, болела голова. Эта игра давно перестала быть игрой. А я устала от роли обычной пешки.

Только никто еще не знает об этом.

Меня аккуратно тронули за плечи, на этот раз куда осторожнее, чем раньше. Тимур попытался заглянуть в мои глаза, но я смотрела вперед на подсвеченный одиноким фонарем дом и не видела ничего, кроме закрытой двери террасы.

— Я не должен был этого говорить, — прохладно и очень четко произнес парень, оправдываясь скорее перед собственной совестью, чем действительно извиняясь передо мной.

Ему не было никакого дела до моих чувств и моей боли. Зато я в кои-то веки чувствовала себя правильно. Как человек, у которого, наконец, открылись глаза. Розовые очки оказались разбиты, и вся грязь окружающего мира была теперь ясно видна. Обманывать себя и дальше стало уже невозможно.

Отвечать тоже ничего не хотелось, хотя Тимур безусловно ждал внимания к своей персоне. Я равнодушно пожала плечами. Лицемерные объяснения мальчика, возомнившего себя самым крутым, ни капли меня не волновали. В душе было холодно настолько, что даже воздух вокруг обжигал январским морозом. Кажется, я задрожала.

— Ксения? Я, честное слово, не хотел, — в голосе Тимура послышались новые нотки. Нервные, как у истеричной девчонки. Может, Керимов гей? Почему вообще он переживает? Неужели, его так сильно мучает совесть?

Тимур еще раз аккуратно меня встряхнул и, наконец, догадался склонить голову и заглянуть мне в лицо. Оказывается, глаза мистера совершенство стали по-настоящему огромными из-за… страха?

Боится, что я перестану притворяться его бывшей?

— Хорошо, — ответила и отвела взгляд от серых омутов. — Я могу идти? Завтра рано вставать.

Не дождавшись ответа, сделала попытку освободиться и, не встретив сопротивления, вновь пошла к заветной двери. Не потому что мне действительно хотелось попасть в свою спальню в этом чужом дома, а потому что мне больше некуда было идти.

* * *

Она отвечала спокойно, не истерила, как вчера после обеда. Не сжимала кулаки и не делала попыток меня уязвить. Просто стояла и смотрела куда-то мимо меня, пока я пытался перед ней извиниться. Кажется, она даже не слышала того, что я говорил. Или делала специально, чтобы еще сильнее меня разозлить.

Я давно не чувствовал такого раздражения. Может быть, с самой школы, когда мы поругались в первый раз. Ветрова в тот день пришла на репетицию нового спектакля.

Наша литераторша, школьные постановки это ее слабость, распределяла роли. Никаких сюрпризов. Я привычно был выбран Принцем, а Кавальская — моей дамой сердца.

Ветрова стояла в стороне, наблюдала за суетой на сцене, за выкриками наших активистов, которые требовали себе ту или иную роль, и выглядела потерянной. Марьванна, та самая училка по литературе, на Ветрову совершенно внимания не обращала. А Ксения все ждала, что ей тоже предложат принять участие в постановке.

Наивная дура.

Петрова, всякий раз натыкаясь на вопросительный взгляд Ветровой, замолкала на секунду и вновь с еще большим остервенением, чем раньше, начинала раздавать указания. И ничего больше. Никакой роли для девочки Ксении.

Я со злорадством наблюдал за сменой выражений на лице Ветровой, от удивленного до расстроенного. Наша Плакса искренне верила, что кому-то может быть нужна она сама, ее смазливая мордашка, или ее бесценный опыт участия в школьных спектаклях в прошлой школе.

Кстати, она об этом опыте даже несколько раз намекнула. Не хвалилась напрямую. Просто в нужный момент поделилась идеями и, добавила «а вот в нашем классе мы делали так…».

Черт, она уже не в своем классе. Идиотка. Здесь все по-другому!

Спустя около часа, когда все успокоились, поверхностно обсудили сценарий и договорились о времени настоящей репетиции, ведь все участники должны были выучить текст, Ветрова сама подошла к Петровой. Глядя на Марьванну, как на святую, эта идиотка своим до ужаса сладеньким голоском поинтересовалось, не осталось ли еще какой-нибудь роли. Роли лично для нее. Ну, потому что она когда-то играла и Золушку, и Лису Алису. И даже Мальвину из «Буратино».

О, как мило. Прима погорелого театра, блин.

Я тогда рассмеялся. И на нас оглянулись все, кто был на сцене. Не знаю, кто дернул меня за язык. Но мне захотелось, чтобы эта маленькая наивная дура, наконец, открыла глаза и перестала верить в сказки. Наша литераторша ни за что бы не позволила какой-то Ветровой выйти на сцену. Спектакли — это только для лучших, в конце концов.

Но Ветрова этого не видела. Даже не понимала. И на полном серьезе попросила найти для нее место в спектакле.

Детка, тебе ничего здесь не светит. Я предложил ей исполнить роль любимой лошади принца. Так и быть, можно будет внести изменения в сценарий, добавить пару сцен, где Принц скачет по лесу на послушной кобыле. Для разнообразия в финале сказки можно еще и Принцессу добавить. Надо же любимую как-то доставить в родительский замок.

Блестящая речь. Вокруг хохотали, когда я описывал условия нашей работы с Ветровой. Ее обязанность надеть седло и ползать на четвереньках по сцене, пока я буду кататься на ней.

Честно говоря, я думал, что она расплачется, или схватит рюкзак и убежит из зала. Ее глаза были полны слез, она кусала губы, пока я говорил. Но… Ветрова никуда не ушла, когда я закончил.

Одноклассники смеялись, уже догадавшись, что я решил проучить идиотку. Только Ксения помолчала, словно собираясь с мыслями, а когда открыла рот… Ее голос был слышен на весь зал. Она не кричала, но говорила с таким жаром и с такой ненавистью ко мне, что на несколько секунд даже заставила меня устыдиться и своих слов и своего поведения.

А ведь я собирался лишь над ней пошутить. Пусть жестоко. Но укол для самолюбия пошел бы ей на пользу. Только Ветрова, как всегда, неправильно все поняла. И увидела оскорбление там, где была обычная шутка.

А потом скандал, обвинения, выяснений отношений. Я тоже не стал молчать. Мы страшно тогда поругались.

Я наговорил Ветровой много такого, о чем через несколько дней уже жалел. Обычная девчонка из другого мира, Ветрова не заслужила презрения. Да и за что мне было ее презирать?

Но Ветрова уже воспринимала меня, как своего врага. И извинений, сбивчивых и торопливых, произнесенных на школьном дворе вдали от вездесущих одноклассников, так же, как и сегодня, она не стала слушать.

Просто ушла. А я не стал ее догонять.

* * *

Она опять уходила. Черт бы ее побрал, долбанная гордячка. Почему она не может вести себя, как нормальные бабы. Вечно изображает из себя жертву. А я каждый раз после общения с ней чувствую себя поддонком. Черт.

И еще этот придурок Михайлов. Ему снова нужна подружка для развлечений? И снова ему приспичило докопаться до моей типа-девушки?

Я вздохнул и оглянулся на своего соседа, проверяя, послушался ли он меня и убрался ли восвояси. Но Михайлов стоял в трех шагах от меня, и, как я всего минуту назад, таращился на уходящую прочь Ксению.

— Ты все еще здесь?! — я изумился, офигевая от наглости этого придурка.

Михайлов всегда был засранцем и многие вещи делал исподтишка и назло мне. Но не понимать русский язык, когда я ему трижды повторил, чтобы он выметался из моего дома, это слишком даже для него. Какого хрена, он смотрит на Ветрову?

— Уже ухожу, — ответил Михайлов серьезно и не сдвинулся с места.

Он отсюда свалит когда-нибудь? От наших криков скоро проснется весь дом. А мне сейчас только не хватает разбудить предков, и потом объяснять матери, где я был и что делал.

Но Михайлов, будто нарочно, испытывал мое терпение.

— Какого черта, ты все еще тут стоишь? — по слогам произнес я, сдерживаясь, чтобы говорить спокойно. Повышать голос было нельзя. Добавка к этой веселой ночи в виде материнской истерики мне была не нужна. — Ты собираешься выметаться или мне вызывать охрану?

— Извини, — сосед после моего «спец-предложения», наконец, очнулся.

— Что?

Михайлов просит прощения за визит вежливости посреди ночи?

— Я рад, что вы с Ксенией вместе, — неожиданно заявил Митяй. — А Катя…

Бл*** Еще хоть слово!

— Заткнись! — я успел остановить его до того, как он закончил фразу. — Только попробуй что-нибудь о ней сказать.

Настала очередь Митяя усмехаться.

— Ты сам все знаешь, Керимов. Мне очень жаль, что с Кэт так вышло.

— Убирайся, — ответил, сжимая кулаки.

Митяй хмыкнул, еще раз посмотрел на Ксению, и наконец, развернувшись, пошел к воротам.

* * *

Я вернулся в дом, оставив Ветрову самостоятельно разбираться со своими заскоками. Если не может говорить нормально, не собирается слушать извинений, если ей нравится изображать из себя жертву, пусть делает, что хочет. Но желательно подальше от меня. Потому что у меня больше нет сил. Ни на нее, ни на кого-то другого.

Я ужом, даже не включая свет в пустых коридорах, проскользнул в свою спальню. Десять минут на душ, еще две на то, чтобы поставить будильник и лечь в постель. Может, хотя бы теперь мне удастся выспаться?

Но полчаса прошли, а я так и не сомкнул глаз. Сон не шел, сколько бы я не крутился под одеялом.

Я вспоминал сегодняшнюю встречу с Яной. И в который раз благодарил Судьбу за знакомство с ней. Лили не изводила ревностью, как Мэри. Не ждала от меня внимания, как большинство моих одногруппниц.

С Яной было очень легко. У нее всегда находилось время, чтобы выслушать меня или самой поделиться последними московскими новостями. Она не жаловалась на жизнь, хотя я слишком ясно видел печаль в ее глазах, когда речь случайно заходила о ее ублюдке-муже.

Я знал, что она чувствует себя одинокой. И старался сделать все, что заставить ее улыбаться. Это было не сложно. Лили любила мороженное, воздушные шары и сумасшедшую езду по полуночным трассам. Иногда мы выбирались к ней на тусовки к стрит-рейссерам и тогда, в их компании с удовольствием изображали счастливую пару. Никто не признавал в Яне жену промышленного магната Литвинова. А я был для окружающих обычным парнем на дорогой тачке. В Москве таких, как я, сотни.

И все-таки, не смотря на всю легкость и непринужденность нашего общения, между нами стеной стоял Янин муж. Нерушимая преграда. Лили боялась делать первый шаг, чтобы его бросить. А Литвинов не видел дальше своего носа. Ему нужна была красавица-жена с беззаботной улыбкой. И Яна умела улыбаться так, чтобы окружающие не заметили ее отчаяния и грусти.

Мой план был прост, последние два месяца я делал все, чтобы собрать досье на Литвинова. Но Янин муж был соучредителем «Вирты». И те крохи компрометирующей информации, что я находил, так же касались и моего отца. Я напряг своих многочисленных знакомых, нанял частного детектива, но Литвинов был почти идеально чист. Этот ублюдок даже не изменял Яне! Его невозможно было поймать на «горячем». Никаких саун с девочками и визитов в ресторан с блондинками. Все сугубо в деловом стиле.

Белый воротничок. Как же он меня бесит!

Следующая мысль показалась мне неожиданной. Мое отношение к Литвинову было слишком похоже на те пламенные «чувства», что я испытывал к Ветровой. Два самых ненавистных человека в моей жизни. Один стоит преградой на пути к моему счастью с Яной. А другая — раздражает постоянным соперничеством со мной. И кто тот дурак, что снимает фильмы и пишет книги о страстных чувствах, что вспыхивают между героями, которые не выносят друг друга?

Если бы Ветрова была парнем, все решила бы обычная трепка. Жаль, что женщин не бьют. Ветрову мне слишком часто хочется ударить, только бы она закрыла свой рот и перестала смотреть на меня, как на монстра.

Что опять я не так сделал? Косо на нее посмотрел? Сказал что-то не то?

И нет бы цеплялась к кому-нибудь другому. Но она ведет себя так, будто я для нее враг номер один. Всегда. Даже, когда я вообще не думаю о ней! Когда общаюсь с друзьями в ее присутсвие мне нет до нее ни малейшего дела. Но Ветрова упрямо пытается найти оскорбление там, где его просто не может быть.

Идиотка, как пить дать, идиотка. И почему она вечно портит мне жизнь?

* * *

Размышлениями о Ветровой я довел себя до очередного приступа ярости. Несколько раз с чувством ударил подушку, успокаивая расшалившиеся нервы, а потом, понимая, что злость плохой советчик, откинул одеяло и стремительно поднялся.

С этим надо что-нибудь срочно делать. До звонка будильника осталось всего шесть часов. И мне лучше выспаться, если завтра я хочу попасть в универ.

На кухне где-то была открытая бутылка «Black Label». Сто грамм коньяка и, может быть, хотя бы это поможет снять напряжение. Главное, больше не думать о Ветровой.

* * *

Алкоголь обжег горло, я с удовольствием сделал еще два глотка, чувствуя, что дышать становится легче. Поставил пустой стакан в раковину и потянулся. Теперь можно возвращаться и ложиться спать. Но, последний раз взглянув на террасу, я замер посреди кухни.

Темная фигура, почти незаметная в свете единственного фонаря, сжалась на ступеньках. Опять?!

Я, недолго думая, распахнул дверь и, как был, босиком вылетел на холодные плиты. Ноги мгновенно замерзли. Как оказалось, на улице уже успел подняться пронизывающий ветер, и мелкий дождь острыми иглами летел в лицо. Сколько Ветрова здесь сидит?

— Какого черта, ты делаешь?

Ветрова даже не шелохнулась. Обхватив себя руками, она уткнулась лбом в колени и мелко дрожала.

— Ты идиотка, — шепотом сообщил ей, резко хватая за плечи и заставляя встать с ледяных ступеней.

Короткое платье Ветровой насквозь промокло. Я несколько раз выругался сквозь зубы, когда подняв ее на руки, прижал замерзшую девушку к груди. Черт, с какого перепуга я не одел футболку, когда спускался вниз?

Чувствуя себя абсолютным идиотом под стать Ветровой (я ее терпеть не могу, так как кого черта все время с ней нянчусь?!), я втащил эту дуру в дом.

— А дальше ножками, — злорадно предложил Ветровой, как только мы оказались на кухне. Но ничего не произошло. Девушка осталась стоять, пока я закрывал дверь. И не двинулась с места после, когда я, разбавляя речь ругательствами, напомнил ей, что она промокла. Она же обязательно заболеет, если не переоденется и не примет горячий душ.

Но Ветрова испытывала мое терпение, вновь смотрела мимо меня. И ничего не отвечала.

— Так, ясно. Ветрова, если ты делаешь это специально, то это дурацкая шутка. Я не собираюсь больше с тобой возиться. Хочешь мерзнуть здесь, оставайся. Хочешь вновь под дождь — проваливай. Я не буду запирать дверь. А теперь, покорно прошу меня простить, но уже поздно.

Я сделал несколько шагов в сторону выхода, намереваясь посмотреть из коридора, что будет происходить дальше. Я пытался убедить себя, что Ветровой не нужна моя помощь. Был уверен, что весь этот цирк с ночевкой на улице, задуман Ксенией ради того, чтобы привлечь внимание и вызвать жалость.

Но она осталась стоять. Даже не пошевелилась, когда я вышел из кухни. Две минуты, пять. Ветрова просто сползла на пол, привалившись к ножке стола, и вновь замерла. Ее голова была опущена. На кафельную плитку с длинных волос падали капли.

Черт.

* * *

— Держи, — я протянул Ветровой стакан с коньяком. И, когда она даже не посмотрела в мою сторону, пригрозил. — Или я зажму тебе нос и волью коньяк силой. Пей.

Она равнодушно забрала бокал и поднесла ко рту. Зубы клацнули по стеклянной кромке.

Я ждал, что она поморщится после первого же глотка. Крепкий напиток с непривычки обжигал горло. Но Ветрова нервно цедила коньяк и все так же таращилась в пустоту. Из уголков ее глаз по щекам текли слезы.

Пришлось констатировать, что «фокус не удался», когда от первых ста грамм в ее бокале не осталось следа. Девушка все так же изображала из себя статую.

— Пей.

Новая порция и новый приказ. И пусть не думает, что я от нее отстану.

— Нет… Не хочу… больше…

Ветрова расщедрилась на тихий шепот. Но упрямо отказывалась на меня смотреть. Дешевые эффекты.

Так просто ты от меня не отделаешься. Если я такой садист, каким ты меня видишь, я тебе устрою такую же веселую ночь, как и ты мне.

— Пей, Ветрова. Или хочешь проверить, кто из нас двоих сильнее?

* * *

Она раскашлялась после третьего бокала. И начала вырываться. Чтобы заставить Ветрову выпить последнюю порцию, мне пришлось запрокинуть ей голову. Неудобно?

Зато быстрее придет в себя.

Так и вышло. Ветрова дернулась в моих руках, принялась отбиваться и лихорадочно оглядывать кухню. Ее глаза уже блестели, а на щеках появился румянец.

Первая часть плана выполнена на «отлично».

Я вновь поднял девушку на руки, думая о том, что после возни с этой идиоткой мне снова придется принимать душ. От платья Ветровой ощутимо воняло сыростью. А мокрая джинсовая ткань неприятно холодила кожу.

* * *

— Халат на вешалке. Полотенце на полке, — мрачно уведомил Ветрову, подталкивая ее к ванной. — Живо!

Она опять впала в ступор. Равнодушно смотрела на льющуюся из крана воду и выглядела так, будто не понимала, что я от нее хочу.

Ладно, дорогая. Сейчас посмотрим, так ли ты бесчувственна, как хочешь показать.

Я развернул Ветрову к себе и расстегнул первую пуговицу ее платья.

— Если ты предпочитаешь, чтобы тебя раздел я, можешь и дальше стоять столбом. Но в таком случае, спать ты сегодня не будешь. Я тебе клятвенно обещаю.

Она подняла на меня глаза,

— Не думаешь же ты, что я тебя раздену и дам просто так уйти? — насмешливо уточнил и постарался улыбнуться, как можно презрительней. Это больше всего должно было ее задеть.

Но Ветрова хлопнула ресницами, один раз, второй.

— Почему не дашь уйти? — спросила, подавая, наконец, первые признаки жизни.

Отлично. Не все так плохо. Раз разговаривает, значит, шоковое состояние почти прошло.

Я сдержал победную улыбку.

— Я же озабоченный придурок, помнишь? — постарался добавить в голос яду. — Ты как-то сама мне говорила.

Ветрова кивнула. На лице отразилась работа мысли. Так-так… Что же ты хочешь мне сказать?

— Мне нельзя… после выкидыша… — сообщила доверительно и вновь отвела взгляд.

А я чуть не принялся ржать. Эта идиотка всерьез думает, что я ее***ну?

— А, думаешь, это меня волнует? — я постарался не отходить от роли. Я страшный поддонок и монстр. Гроза невинных девушек. Бойся меня, Ветрова, и поскорее включай мозги.

Ксения вновь с удивлением на меня посмотрела. А я опять порадовался про себя. Удивление — это очень хорошо. Это просто замечательно.

Я протянул руку к ее платью, благо Ветрова даже не думала сопротивляться. И вторая пуговица через секунду оказалась расстегнута. Я уже видел край ее кружевного белья. Черного, кстати.

— Мне продолжать? — поинтересовался невинно, предлагая Ветровой самостоятельно выбрать, чего же она хочет.

Непростая задача, судя по тому, насколько она зависла.

— Не надо, — наконец, покачала головой и сделала шаг назад.

— Вот и отлично, Ветрова. Спасибо, что спасла от необходимости развлекать тебя ночью. Теперь живо в ванную, и чтобы через десять минут была в спальне. Не выйдешь, мне придется вытаскивать тебя самому. Ясно?

Ветрова коротко кивнула.

То же мне, обиженный ребенок.

* * *

— Тим… Ти-и-м. Тим!

Я разлепил глаза и уставился на стоящую возле кровати мать.

— Тим!

— Ммм… что такое?

— Это я у тебя хотела спросить, — шепотом откликнулась родительница и взглядом указала куда-то за спину. Ну, конечно, Ветрова.

Я хмыкнул.

— Встаю уже. Подожди в гостиной.

* * *

Часы показывали половину седьмого утра. Отец собирал документы в своем кабинете. Недовольный Лешка, сонный и злой, выполз из кухни, и, не разлепляя глаз, поплелся в гараж. В машине будет дрыхнуть до самого Энска.

— Тим, вы с Ксением остаетесь? — мать постаралась говорить непринужденно. Вполне себе светская беседа с утра пораньше. Как все предсказуемо… М-да.

Я зевнул.

— Да. Остаемся.

Мать кивнула.

— И когда вас ждать в городе?

— Ветровой же завтра в больницу? Отвезу ее и приеду домой.

Мама постаралась скрыть изумление за копошением в своей сумке.

— Я думаю, было бы лучше вызвать врача сюда. И…

— У нас с Ксенией зачеты на носу и куча несданных курсовых. Так что в любом случае нам надо в город, — пробормотал с улыбкой, стараясь не выдать голосом свое возмущение.

Вот же, интриганка!

Еще вчера ни о каком враче на дом и речи не шло. А сегодня такие выкрутасы. Нет, у меня другие планы, мама.

— Аа… ну, хорошо. Я не подумала об этом, — мама постаралась изобразить раскаяние на лице. Получилось, из рук вон плохо. Зато разочарование читалось на нем без труда. Облом, не так ли?

— Позвони, если будет что-нибудь нужно, — попросила Мария.

А я снова старательно зевнул.

— Ладно. Я пойду еще посплю, мам?

— Иди.

* * *

Отлично!

Мать поверила. Не нашла меня утром в своей спальне и первым делом побежала проверять комнату гостьи. Конечно, где еще мог бы остаться ее любвеобильный сын?

Идея притвориться, что я ночевал с Ветровой, сработала на «ура». Всего-то и пришлось, что встать на час раньше и вернуться в комнату Ксении.

Замечательно!

Мать даже не вспомнила о том, что вчера я вырвался из дома со страшным скандалом. И она не стала вновь (в тысячный уже раз) упрекать меня в связи с Яной. Сделала вид, что все в порядке.

Ну да, ее-то в любом случае больше устроит Ксения. Иначе, зачем весь этот цирк? Журналисты, побег из города? Нет, уж, мама, все твои планы видны, как на ладони. Ты пойдешь на все, лишь бы я оставил в покое чужую жену. Интересно, а ты могла бы заплатить Мерцаловой, чтобы эта с*ка раздула скандал посильней?

Что-то подсказывает мне, что к этой истории ты приложила свою тяжелую материнскую руку.

Черт! Зачем ты в это лезешь?

* * *

Я вернулся в спальню, стараясь бесшумно прикрыть дверь, чтобы не разбудить Ветрову. Еще не хватало, чтобы она проснулась и начала задавать вопросы. Только ее мне сейчас не хватало. Родители уедут минут через двадцать, и я вернусь к себе. А Ветрова ни о чем не узнает.

Дверь предательски скрипнула в последний момент, и я замер, ожидая неизбежных воплей. Сейчас она откроет глаза и…

Никакого «и».

Ксения даже не пошевелилась. Как ни в чем не бывало, продолжала сопеть, высунув из-под одеяла лишь кончик носа.

Типа обошлось?

Постоял несколько секунд, убедился, что Ветрова продолжает дрыхнуть, и только тогда двинулся к письменному столу. С утра я предусмотрительно захватил с собой ноут.

Через две минуты соединение с интернетом было установлено. Я снова забрался под одеяло. Если мать зайдет в комнату напоследок, а я почему-то совсем не сомневаюсь в этом, она увидит еще одну идеальную картинку.

Ксения энд Тимур. Мать будет довольна.

Оглянулся на Ветрову, свернувшуюся клубком у меня под боком. Даже под двумя шерстяными пледами, она умудрялась мерзнуть.

* * *

Чужой мобильник заорал почти под ухом, я дернулся на постели, ошалело оглядываясь по сторонам.

Что? Опять Pain? Я же не слушаю их уже два года!

Потом вспомнил, где нахожусь и снова упал на подушку. Черт, похоже, я умудрился заснуть.

Исполнитель надрывался по полной программе, приказывая кому-то немедленно заткнуться. Прикольная мелодия. И кого же Ветрова так не любит, что не желает слушать?

Я протянул руку к сотовому, отключил звук, усмехаясь. Флейм. Что за дебильное имя? Это типа Огонь-девка или парень-из-Ада? Бывают же клички, блин.

Положил телефон на тумбочку и снова закрыл глаза. Только начало девятого. Еще можно спать и спать. Вон Ветрова даже не пошевелилась…

Предки, наверное, уже свалили. Еще пять минут, и я тоже пойду. Вот только…

Shut your mouth! — вновь заорал телефон, а я подскочил на кровати. Все, конечно, прекрасно. Но, какого черта, звонить в такую рань?

Скинул, зло наблюдая за тем, как через несколько секунд экран снова показал знакомое имя. Еще и еще… Без остановки.

Что за на фиг?

Игра «дозвонись до Ветровой или не звони сюда больше» продолжалась еще минут пять.

Но неизвестный мне Флейм (я теперь был твердо уверен, что мисс Плаксе звонит парень) нехило беспокоился об этой идиотке. Я решил сдаться.

* * *

Чтобы ответить на звонок, пришлось выбираться из постели и запираться в ванной. Все-таки будить Ветрову в мои планы не входило. Вот сейчас поболтаем с Флеймом по душам, и я тут же уйду.

А для начала — развлечемся?

— Кси, алло, алло! — нервничаем, значит. Ну-ну.

— Это не Ксения, — в отличие от собеседника, я был само спокойствие. Даже позволил себе зевнуть посреди фразы.

На том конце трубке повисла мертвая тишина. А потом проницательный Флейм уточнил обреченно.

— Керимов.

Вот, это известность. Даже не ожидал.

— Слушаю, — ответил официально, подражая тону отца. Это всегда действует безотказно — отбивает всякое желание связываться со мной.

— Где Ксения? Что с ней? — таинственный Флейм тоже взял себя в руки.

— Спит.

Опять молчание. Коротенькая такая пауза секунд на десять. За это время я вдоволь полюбовался на себя в зеркало.

Пожалуй, стоит побриться. Совсем зарос.

— Хм, — выдохнула трубка, наконец. — А ты типа секретарь? На звонки вместо нее отвечаешь?

Нагло, нагло, мой друг. Но ты не с тем связался.

— А ты типа вообще кто такой? Ксения о тебе ничего не говорила.

Изумленное молчание. А я злорадно улыбаюсь своему отражению.

— Приколист. Когда встретимся, сразу узнаешь. Тогда и посмотрим.

— Посмотрим, — лыблюсь до ушей.

Фыркание в ответ.

— Ладно, Керимов, мне некогда тратить время. Где вы сейчас? Дай мне адрес.

— С какой стати, я должен его сообщать? Тебе.

— Я хочу забрать Кси.

— Я сам ее отвезу.

— Керимов, как там тебя… Тимур? Ты не пьян? Дай мне немедленно поговорить с Кси.

— Она спит. И я не буду ее будить.

— С чего такая забота?

— А почему нет?

— Что ты задумал, Тимур? — голос выдает волнение собеседника.

— С ней ничего не случится.

— Если она не перезвонит мне через два часа сама, я подниму на уши весь город. Понял?

— Не пугай. Когда Ветрова проснется, я ей передам, что ты звонил.

Снова молчание.

— Спасибо.

Телячьи нежности, блин.

— Не за что, — усмехаюсь в трубку и почти нажимаю на «отбой»,

— Спасибо, что ее спас.

Моя очередь молчать.

— Я сделал это случайно, — цежу сквозь зубы, потому что лучшего ответа не могу отыскать. Это случайно, я просто оказался не в том месте. И не в то время. Не будь меня, ее бы спас кто-нибудь другой.

— Я знаю. Поэтому по-человечески тебя прошу, теперь «случайно» не навреди Ксении. А лучше просто отвези ее домой. Я встречу вас у въезда в город в любое время. Кси сейчас нужен покой.

— Сомневаешься, что я его ей обеспечу?

Откуда в моем голосе столько яда?

— Сомневаюсь, что тебе это действительно нужно. Ты наиграешься, а Ксения будет плакать из-за тебя. Развлекайся с другими, а ее лучше не трогай.

* * *

Разговор закончился ничем. Я на прощание рассмеялся в трубку и скинул вызов. Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Захотелось поиграть в «плохиша»?

Вроде сначала собирался заверить опекуна Ветровой, что до его подружки мне нет никакого дела. Но его «пожелание» — типа, развлекайся с другими — сорвало меня с тормозов.

Ветрова со своим Флеймом за кого вообще меня принимают?

Я стиснул зубы, ловя себя на мысли, что прямо сейчас готов кого-нибудь убить. Желательно саму виновницу переполоха. И угораздило же меня вляпаться в это д*рьмо.

Все замечательно, помощь ближнему и бла… бла… бла. Благородный поступок от чистого сердца. Но Ветрова!

Какого черта, мне приходится с ней возиться до сих пор? Если бы не родители, точнее уж — дорогая мама, которая даже отца настроила против меня, Ксения бы никогда не появилась в нашем доме. Но ее приезд только обострил мои и без того сложные отношения с предками.

И ведь Ветрова с легкостью могла бы отказаться от предложения моей матери. Но эта идиотка решила помочь. И кому? Мне?!

Ну-ну.

Пожалуй, стоит внести изменения в план. Посмотрим, что ты будешь делать, Мисс Плакса.

* * *

Я успел побродить по форумам и отправить пару сообщений вконтакте особо приставучим поклонницам. Этим — если не напишешь сразу, завтра огребешь проблем. И ладно бы, что-то серьезное. А то всех разговоров — о моей сволочной натуре и нежелании общаться.

Через все это я уже проходил. Толпа глупых куриц. Но без нее было бы скучно.

Я кинул пару тройку ничего не значащих фраз, угукнул в нужных местах и подарил двум блондинкам по «контактному» букету. Красивые девочки. Пусть потешат свое самолюбие.

Затем, не заморачиваясь на длинные фразы, просто поставил несколько смайликов в ответ на «привет-как-дела-чем-занимаешься-давай-поболтаем». Этих идиоток вообще — на фиг. Ни ума, ни фантазии. Даже Ветрова, наверное, смогла бы написать оригинальней. Впрочем, именно она — не написала бы ни за что.

Я оглянулся на Ксению, по-прежнему тихо сопящую под одеялом. Она спала так, будто вокруг не существовало вообще ничего. Ее не разбудили ни мои хождения по комнате, ни даже клацанье клавиш. Интересно, когда же она проснется?

* * *

Дико хотелось в туалет. Именно так — дико. Даже во сне, в котором я была то ли секретаршей, то ли чьей-то помощницей, в самый разгар важного собрания мне понадобилось «уединиться». Недовольный шеф разразился гневной отповедью, когда я без разрешения вскочила со стула и кинулась к двери. От испуга, что потеряю работу из-за собственной глупости, я запнулась о чье-то крутящееся кресло и вместо того, чтобы упасть… проснулась.

Классика жанра.

Зато вожделенный туалет был в зоне прямой видимости. Я уставилась на заветную дверь и с секундной задержкой, пока сознание решало, остаток ли это сна, галлюцинация или жестокая реальность, я принялась выбираться из-под одеяла.

— Доброе утро, — лениво поприветствовали откуда-то сбоку.

Я моментально скосила глаза, оценила открывающий вид на полуобнаженного Тимура, ноутбук у него на животе и покрасневшую от горячего пластика кожу.

— Ты совсем детей не хочешь? — поинтересовалась хмуро, хмыкнула и пока Керимов «делал» глаза и смотрел на меня с тупым изумлением, отправилась в ванную.

* * *

В спальне ничего не изменилось. Когда спустя десять минут я вернулась обратно, Тимур все так же лежал на моей постели. Проворные пальцы летали по клавиатуре.

— Доброе утро, — пробормотала едва слышно, возвращаясь к кровати. Маленькая стрелка настенных часов, оформленных под старину, замерла на отметке девять. Большая едва-едва добралась до трех. Жуткая рань.

— Доброе, — вежливо откликнулся Тим, даже не повернувшись в мою сторону и не оторвавшись ни на секунду от экрана своего ноутбука.

— Родители уже уехали? — осторожно поинтересовалась, присаживаясь на незанятую Тимуром половину постели и растирая горящее непонятно от чего лицо.

После сна я чувствовала себя разбитой и ни капли не отдохнувшей. Жутко хотелось пить. И даже те три глотка из-под крана в ванной, что я сделала на свой страх и риск, не облегчили жжения в горле. Мой голос мне самой казался прокуренным и хриплым. Может, стоит порадоваться, что я вообще не курю? Иначе, было бы еще хуже.

Слава богу, Керимов еще не обратил внимание на мой сдавленный шепот. Он вообще был весь погружен в изучение какого-то сообщения на мониторе. Судя, по его сведенным у переносицы бровям, ничего хорошего Тимур там не видел.

— Уехали, — откликнулся парень спустя целую минуту.

— Жаль. Нужно было поставить будильник, — неловко пробормотала и потянулась к своим вещам, лежащим на кресле. — Я буду готова через десять минут. И…

— Забей. Мы вернемся в город завтра. Все равно на инглиш уже опоздали. А тащиться в универе ради физры нет смысла, — мрачно откликнулся Керимов, все так же пялясь на экран.

Я вздохнула, прикрыла глаза и опустилась на подушки. Даже одеяло натянула. Всякое желание спорить с Керимовым, что-то доказывать ему, да и вообще всей его семье бесследно пропало еще вчера. Сегодня я чувствовала лишь усталость. И почему-то сейчас была ей рада. Туго стянутая пружина внутри меня, наконец, разжалась. Мне больше ничего не хотелось.

— Ветрова, и никаких возражений?

— Никаких, — вновь тяжело вздохнула и уткнулась носом в край пледа. Какие тут возражения могут быть? Очередная истерика на потеху Тима?

— Поразительно, — Керимов откликнулся таким тоном, что сразу стало понятно, что ничего поразительного в моем ответе нет. — А ты себя вообще нормально чувствуешь?

И сколько безразличия в голосе, боже мой. Даже на вежливый интерес не тянет. Но я даже не удивилась.

Все это мы уже проходили сто раз. Какой смысл опять идти по кругу?

— Чего молчишь? Так хреново? — Керимов, наверняка, ухмылялся. Мое поведение его веселило.

— Средне, — призналась честно. И решила уточнить. Может, до Тимура такие сравнения дойдут быстрее, чем сказанное прямым текстом «мне плохо»? — у меня такое ощущение, будто я провела всю ночь в клубе, перебрала лишнего, переспала неизвестно с кем и проснулась, не помня ни черта о том, что было.

Керимов за моей спиной подозрительно затих. А я понадеялась, вопрос парня о моем самочувствии был первым и последним за это утро.

Но прошло еще пару секунд, и Тимур, наконец, издевательски поинтересовался:

— И часто с тобой такое бывает, Ветрова?

Ах, даже так. Ужасно смешно.

Только улыбаться, понятное дело, меня не тянуло. Может, Тимур еще спросит, не залетела ли я от кого-нибудь после одной из таких ночей?

Я медленно повернулась к Тимуру, смерила его тяжелым взглядом, чуть дольше необходимого задержалась на тонких губах, скривленных в саркастической ухмылке. Тупой и красивый — удачное название для голливудской драмы. Керимов бы в ней исполнил главную роль.

— А ты как думаешь? Часто я шляюсь по клубам?***сь? Залетаю неизвестно от кого? — злость все еще тлела внутри меня. И я говорила с непонятной мне самой горечью. Всего минуту назад мнение Тимура меня не волновало. Но сейчас я завелась с пол-оборота. Стало вдруг интересно (и заранее обидно, словно, я и так знала ответ), какие мысли крутятся в голове Тимура.

Он, конечно, терпеть меня не может. Да и какому парню понравится конкурентка в лице дамы, которая мало того, что отказывается признавать его безоговорочное превосходство, так еще постоянно лезет доказать обратное? Цитируя слова известной песни: «Лошара ты, Тимур, а не мачо».

Керимов нахмурился после моего вопроса, откликнулся мрачно.

— Ты сама это сказала. Я этого…

— Не говорил, — передразнила. — Твое мнение обо мне написано у тебя на лбу.

Я вспомнила вдруг слова Ника. Мой друг всегда воспринимал меня, как ребенка. Подростка, в крайнем случае, но никогда — как девушку. Тем более ту, с которой он мог бы завязать хоть какие-то отношения. Романтика и все такое. Зато Тимур — О! Он считал меня лауреаткой конкурса «Мисс тупость». Хоть в этом мы с ним были похожи. Его я тоже не считала образцом порядочности и ума. По сути, мы квиты.

— И что же я о тебе думаю? — Керимов усмехнулся.

— Скажи сам, — предложила, понимая, что сама напрашиваюсь на ведро помоев, которое на меня с удовольствием выльет Тим. Но, черт побери, сколько можно барахтаться в наших отношениях? «Люблю-не-люблю. Когда же ты уже от меня отстанешь?» Или мы поставим точку немедленно, или мне придется…

Что мне придется сделать, я так и не успела додумать, потому что Тимур соизволил ответить мне, наконец. Недолго же он собирался с духом.

— Ты тупая, — ну, я же говорила! — эгоистичная, — такого не помню, но со стороны видней, — помешанная на себе, — эм… когда это я так впечатлила парня?

— Помешанная на себе? — переспросила недоверчиво, удивленная неожиданным итогом прочувствованной речи.

Керимов хмыкнул.

— Ты даже хуже, Ветрова.

Эм… Прекрасно. Получай, любительница правды и точек над «и».

— Вот как? — хрипло пробормотала и приподнялась на руках на постели. — Ловко же ты меня раскусил. А что меня… хм… выдало?

Тимур вновь усмехнулся.

— Ты такая же, как и все, Ветрова. Ничем не отличаешься от толпы куриц из нашего университета, — я еще и курица? Ну-ну, — Строишь из себя самую умную и…

О-о… опять та же песня. Я слышу ее уже лет десять. Тимуру-то какое дело, кого я из себя строю? Или я нарушаю его личное пространство? Лезу к нему?

Ну, то есть — да, лезу. Бывает, когда этот осел начинает нести всякую чушь или задирает нос вверх без всякого повода. Но я еще могу понять свое поведение. В конце концов, Керимов сто лет назад хоть как-то нравился мне. А вот что ему от меня надо?!

— Керимов, ты говоришь, как баба, — припечатала едко, — которой мое поведение встало поперек горла. Веди себя, как мужик. Либо просто меня не трогай.

— Тебя никто не трогает, Ветрова!

— Тогда объясни мне, что ты делаешь сейчас?

— Я?! Лежу!

— Вот именно! Какого хрена, ты лежишь рядом?

Тимур расплылся в пакостной улыбке.

— Ветрова, милая, а мне надо было лечь на тебя?

Я отзеркалила выражение его лица и, копируя интонации, поинтересовалась.

— А что, милый, тебе хочется лечь?

Глаза Керимова сверкнули азартом.

— А тебе?

— Еще как!

Тимур изумленно замер.

А я, что? Он сам виноват, что меня накрыло. Пока мы орали друг на друга, мне вспомнилось вдруг одно из танцевальных шоу, которое устраивал Ник. Ну и… пошла ва-банк. Оскалилась хищно, распахнула глаза пошире, облизала губы (буду думать, что эротично) и выдала вот это самое «еще как».

Точь-в-точь — сумасшедшая фанатка. Но раз Тимур что-то там говорил о «курице», надо вести себя соответственно. Только мне интересно, а они кричат: «че ты делаешь, придурок?», когда их неожиданно опрокидывают на спину и начинают целовать?

Впрочем, побрыкаться и повопить от души Керимов мне не позволил. Я и успела-то только пискнуть (тут не до криков, когда дыхание перехватывает от близости парня, который, издеваясь надо мной, аккуратно отложил ноутбук в сторону и потянулся ко мне с тихим и многообещающим: «всегда к твоим услугам»).

— Что ты делаешь?! — выдохнула почти в губы Тимуру, когда он оказался сверху. Попыталась было оттолкнуть от себя нахала, но ладони буквально обожгло от прикосновения к его обнаженным плечам. Какого черта, Керимов снял футболку?

Сердце прыгнуло под горло, дыхание перехватило.

— Я пошутила, пошутила, — прошептала отчаянно, надеясь, что Керимов не посмеет. Ну, не посмеет же! — Тим, я…

В этот раз он был совершенно другим. Нежным и осторожным. Ни следа от напора и ярости нашего первого поцелуя. Но я упрямо вертела головой, вырываясь.

На мгновение Керимов прервался, перестав меня дразнить, языком проводя по щекам и подбородку.

— Ты сама сказала, «еще как», — напомнил Тимур, прикусывая мочку моего уха, от чего по позвоночнику отправилась гулять волна потрясенных мурашек.

— Я… пошутила, — то ли простонала, то ли выдохнула в ответ. Керимов рассмеялся. Широкая ладонь уверенно легла на мой затылок, и стало не до трепыханий. Тимур добрался до моих губ.

За одну секунду я успела подумать о двух десятках вещей. А может быть, даже больше? Я увидела себя в постели с Князевым несколько месяцев назад, вспомнила свои первые ощущения от его прикосновений и вдруг поняла, что… ничего подобного, ничего похожего на этот поцелуй с Тимуром, в моей жизни не было никогда. Какой Князев? О чем я думала?

Сердце не рвалось из груди, у меня не тряслись поджилки. Дыхание всегда оставалось ровным. А в голове не царил кавардак.

И только с Тимом все стало на свои места. Я закрыла глаза, отвечая на прикосновения парня, озаренная странной уверенностью в том, что именно так, именно — как с Керимовым — всегда должно быть. Просто потому что так — правильно.

Не знаю, сколько времени мы провели вместе.

Керимов давно перестал удерживать меня. А я больше не сопротивлялась его ласкам. Мои ладони скользили по его спине. Руки Тимура в какой-то момент оказались на моих бедрах.

Не знаю, что бы произошло дальше, если бы Керимов вдруг не остановился. Оторвался от моих губ, приподнялся на локтях, разглядывая мое лицо.

Я нервно дышала, заглатывая ртом воздух. Щеки горели.

— Ты выглядишь так, будто выиграла миллион, — удовлетворенно заметил парень. И столько самодовольства было в этих словах! Я замерла, предчувствуя, что следующая фраза окажется еще хуже. Я бы заткнула уши, если бы этот жест не был таким беспомощным и детским. Керимов ведь все равно заставит услышать себя.

— Только не придумывый себе лишнего, Ветрова, — Тимур с возмутительной легкостью поднялся с постели. Ловко подхватил ноутбук и футболку, небрежно брошенную на пол. Все за считанные секунды.

Куда же он так бежит?

Я наблюдала за сборами Тимура, даже не собираясь шевелиться. Только не выдавать бы своей злости. Я первая все это начала. И не мне показывать теперь настоящие чувства. Если это шутка, то обидеть Керимов просто не мог, ведь так?

Похоже, Тимур думал о том же. Он остановился у выхода, оглянулся на меня и с насмешливой улыбочкой сообщил очевидное:

— Я тоже пошутил, Ветрова. Надеюсь, теперь ты довольна.

* * *

Дверь за моей спиной закрылась с легким щелчком. Еще бы! Картинные удары по створкам удел женщин. Вот Ветрова вполне могла бы вылететь из спальни, сметая все на своем пути. И никакая дверь ее бы не остановила. Когда эта сумасбродная особа злится, «шторм» рекомендуется пережидать в безопасном месте.

Впрочем… реакция Ветровой здорово меня повеселила.

Пока я собирал вещи, девушка, замершая на постели, взглядом пыталась прожечь на мне дыру. В ее глазах, еще недавно горящих восторгом, теперь ясно читалось желание меня прибить. Тонкие пальцы судорожно сжимали край подушки и, если бы я задержался еще на пару минут, Ксения обязательно пустила бы свое «страшное» орудие в ход.

Но повеселиться не получилось: Ветрова не сдвинулась с места.

А жа-аль. Я бы развлекся еще немного. В конце концов, поцелуй с Мисс идиоткой потянул лишь на жалкую тройку. Ни капли фантазии, ни грамма умений. Один голый энтузиазм и дикое желание в крови.

Ха-ха. Ветровой, что, пятнадцать? В последний раз такая буря эмоций от поцелуя со мной была только у Наташки из десятого «А». Сто лет назад, если вдуматься.

Ветрова пялилась на меня точно так же. Как кошка в период течки. И она еще что-то там бормотала про шутку?!

О, держите меня. Ржу не могу.

Все мысли Ветровой были написаны на ее осоловевшей мордашке: «хочу-хочу-хочу»! Лестно, конечно.

Довольный реакцией Ксении, на какое-то время я даже отпустил «тормоза». Но зато позже, честное слово, едва смог от нее оторваться. Хотелось подразнить Ветрову еще чуть-чуть, сказать ей что-нибудь, вроде «мечты сбываются, детка» и…

Картинка того, что можно было бы сделать с податливой блондинкой, в который раз за последние полчаса вспыхнула перед глазами. Она бы точно не стала сопротивляться. И ее голос, шепчущий мое имя, пришелся бы мне по душе. А что, если…

Стоп. Это же Ветрова. О чем я?

* * *

Стук в дверь, и, через мгновение, не дождавшись моего ответа, в проеме появился Тимур.

— Обед готов. Кушать подано, — ехидным голосом заявил парень, окинул меня цепким взглядом и… скрылся в коридоре.

И? Что это было?

Какой-то маразм.

Я вздохнула и спустилась с кровати. Не смотря на то, что всего часа два назад я выпила чашку кофе, закусывая бутербродом, сейчас мне как раз очень хотелось есть. Может быть, Керимов уже испарился из кухни?

Но надежды, ясное дело, не оправдались. Он дожидался меня за кухонным столом.

Не ушел, значит.

А ведь все утро Керимов просидел на втором этаже, игнорируя факт моего присутствия в доме. Хорошо, что и без него мне было чем себя развлечь. Безлимитный интернет на смартфоне самая крутая вещь, которая есть в моей жизни.

Я снова почитала, побродила в сети и, наконец, созвонилась с друзьями. Марр повторила свои прежние советы, Ник потрепался со мной о всякой ерунде, концертах, гастролях и своих планах на лето. Зато Андрей…

Друг рассказал мне о разговоре с Тимом, а я еще больше укрепилась во мнении, что у Керимова проблемы с головой, логикой и восприятием окружающего мира.

Впрочем, это не помешало мне отказаться от предложения Флейма. Я так и не сообщила ему, где именно нахожусь.

И дело тут не в моем желании подольше остаться с Тимуром, побыть с ним наедине и бла, бла, бла. Я представила, как поднимусь наверх, постучусь в спальню Керимова и вновь (в какой уже раз?) попробую сказать парню, что уезжаю домой. Что было бы в итоге? Очередной неизбежный скандал и новая порция глупых придирок, на которые у меня физически не осталось сил? Чтобы доказать Тимуру хоть что-то, нужно обладать олимпийским спокойствием и железным здоровьем. У меня нет ни того, ни другого.

Я осталась. И вот теперь вынуждена обедать вместе с ним.

Изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой, я прошла через кухню и села за стол напротив Тима.

— Приятного аппетита, — с вежливой улыбкой пожелал Керимов. Опять издевается?!

— И тебе, — откликнулась хмуро, перехватывая взгляд парня, невозмутимо разглядывающего меня. — Что?!

— Ничего.

Все-таки он специально меня доводит.

Я зажмурилась на секунду, а когда вновь открыла глаза, Керимов уже ковырялся в своей тарелке. Делал вид, что ничего не произошло.

Шутка, значит, Тимур?

Тогда, какого черта, дорогой шутник, ты косишься в мою сторону?

* * *

Молчание за обедом первым прервал Тимур. Несколько раз он порывался что-то сказать. Но, всякий раз поднимая глаза от тарелки, натыкался на мой напряженный взгляд и, вместо разговора, принимался играть со мной в «гляделки». Мы хмурились, оба вполне очевидно злились и не произносили ни слова.

Керимов, в конце концов, завелся.

— Ты нарочно?!

— А ты?!

Помолчали еще чуть-чуть.

Тим тем временем оставил в покое столовые приборы и залпом осушил стакан воды. Три стремительных глотка, так, будто парня мучала сильная жажда.

— С тобой невозможно нормально разговаривать, — заявил, наконец, Керимов.

Приехали!

— А ты пытался?

— Хм. А ты умеешь?

— А ты?

Переадресовывая Керимову его же вопросы, я сама не знала, чего пытаюсь добиться.

Я прекрасно понимала, что Тима уже ничего не изменит. Он может быть сколько угодно милым со всеми остальным — со своими фанатками, друзьями, родителями, девушками и просто развлечениями на одну ночь. Но я — другое дело. Я не вписываюсь в отлаженную схему его жизни. И именно поэтому Тимур так яростно пытается меня добить. Я слишком сильно ему мешаю.

Может, после того, как мы вернемся к привычной жизни, мне, наконец, стоит забыть о том, что рядом существует такой человек, как Тим? Пусть делает, что хочет. Главное, чтобы он больше не цеплялся ко мне.

— Хорошо, — словно, соглашаясь с моими мыслями, процедил вдруг Тим и решительно поднялся со стула. Я повторила за ним.

Теперь мы оба стояли друг напротив друга, отделенные только широкой поверхностью обеденного стола. Тимур выглядел раздраженным.

— Давай поговорим, Ветрова?

— Звучит угрожающе, — я попыталась чуть-чуть разрядить обстановку и усмехнулась, на полном серьезе поинтересовавшись у парня. — Ты уже решил, как будешь меня убивать?

Керимов моргнул пару раз, а потом заржал.

— А ты этого хочешь?

О… мы с ним, как два еврея. Отвечаем друг другу вопросом на вопрос.

— А ты рассматриваешь мое предложение? — с сомнением уточнила.

Тимур ухмыльнулся.

— А ты предлагаешь?

— Тимур, — голос получился что надо, в меру сладкий и в меру ехидный, — а мы точно о моем убийстве говорим? Или ты уже о чем-то другом?

— Давай проверим? — Керимов хитро улыбнулся. А я с удивлением обнаружила, что Тимур забавляется нашей перепалкой.

— То есть ты будешь делать то, что я захочу? — попыталась подловить Тима на простом вопросе. Вот сейчас он откажется и тогда…

— Ну, конечно! Разве ты не убедилась в этом сегодня утром?

Я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец. Вдох, выдох, чтобы успокоиться хоть чуть-чуть. А потом, с милой улыбкой первоклашки:

— Хорошо. Тогда ты моешь посуду.

Зоя, наблюдавшая за нашим разговором с противоположного конца кухни, закашлялась после моих слов. Тимур прищурился.

— Может, ты мне поможешь, милая?

Ага, щас. Бегу и падаю.

Как там себя ведут капризные блондинки? Тянут гласные и строят глазки своим кавалерам? Попробуем прямо сейчас и будем надеяться, что мистер Умник будет доволен.

Я, надула губки, покачала головой и улыбнулась. Виновато.

— Мне не хочется, ми-илый.

Керимов усмехнулся. Я выдохнула почти облегченно, представляя, что вот сейчас Тимур покорно займется посудой. И…

Обломалась.

Вместо того, чтобы выполнить мое «невинное» пожелание, Керимов вдруг двинулся в мою сторону.

Ого! Что это с ним?…

Я с трудом заставила себя остаться на месте. Сердце бешено колотилось в груди, а бурная фантазия выдала вдруг яркую картинку моего страстного поцелуя с Тимуром на кухонном столе.

Феерично, да уж.

Щеки запылали раз в десять сильнее. А я, честное слово, порадовалась тому, что Керимов ни разу не Эдвард Каллен. Если бы этот напыщенный индюк умел читать мысли, мне бы осталось только застрелиться. Ужас, ей-богу. О чем я думаю вообще?

Но, к моему счастью, Тимур даже не догадывался о моем… ммм… интересе. Впрочем, даже если я опять ошиблась (тьфу-тьфу-тьфу), Керимов все равно ничего не станет со мной делать.

Подбадривая себя подобными размышлениями, я заставила себя смотреть Тимуру прямо в глаза даже тогда, когда парень подошел ко мне вплотную.

— М-можно? — мягко поинтересовался Керимов, склоняясь к моему лицу и почти касаясь губами пылающей кожи.

Неужели, он…?

Я нервно сглотнула. За одно мгновение все мысли вылетели из головы, и тело оказалось отданным на волю инстинктов. Эти самые инстинкты вопили во всю мощь легких, что надо пользоваться моментом. Когда еще мне выпадет подобный шанс?

Нет-нет-нет… Нельзя!

— Да-а, — прошептала, чувствуя себя жертвой кораблекрушения, тонущей в северо-ледовитом океане чужих глаз. — Можешь забрать тарелку.

На кухне на несколько секунд повисла тишина.

Я дышала урывками и не могла, сколько не пыталась, отвести взгляд от Тимура. Ошеломленная, восторженная улыбка расцветала на его лице. Он смотрел на меня почти что с обожанием, так, будто я была породистым щенком, только что получившим приз зрительских симпатий.

За нашими спинами, где-то далеко, будто в другой вселенной, раздался звук шагов, и спустя мгновение щелкнула дверь кухни. Кажется, только что Зоя оставила нас с Керимовым наедине.

Эм…? Он же не станет?

Вопрос мелькнул и растворился в разочарованном выдохе. Конечно, он не стал. Через мгновение после того, как за женщиной закрылась дверь, парень отступил от меня.

Я расплылась в победной улыбке.

— Довольна? — Тимур усмехнулся.

Кивнула.

— Конечно. У тебя же не вышло…

Заломленная бровь Керимова заставила меня прикусить язык. Если я сейчас что-нибудь опять «ляпну», не факт, что Тимур не захочет меня «проучить». Нет, уж, спасибо.

— Не вышло уговорить меня, — в последний момент я нашлась с ответом и снова невинно захлопала ресничками. — Я, правда-правда, не хочу мыть посуду.

Керимов скривился.

— Ты переигрываешь, — бросил мрачно, отходя к шкафу и включая кофеварку. Если секунду назад я была готова продолжить «комедию», то аромат любимого напитка вдруг настроил меня на добродушный лад.

Ничего же страшного не случилось. Тимур играет, я играю. Еще чуть-чуть и все. Каждый займется своим делом.

— Если только немного… — откликнулась, думая об обвинении в плохой игре. — Извини, если что. Но ты ничуть не лучше, — меня потянуло на откровенность.

Я со вздохом подобралась к кофеварке и как только Тимур закончил возиться со своей чашкой, подставила под носик аппарата свою. Керимов наблюдал за мной с нездоровым интересом. — По крайней мере, ты больше не злишься.

— А я злился?

— Мне так показалось.

Помолчали. Керимов тем временем переместился к холодильнику и вовсю шарил на полках.

— Тебе налить молока?

Тимур обернулся ко мне и протянул раскрытую упаковку.

— Э… ну да. Давай, — я приблизилась к парню и осторожно подставила чашку. С чего такая забота? Сомнения развеялись, как только парень смерил меня очередным задумчивым взглядом и совсем как я недавно признался:

— Я от тебя, честно говоря, устал.

Я молча уставилась на Тимура. Ну и что ему сказать на это?

— Знаешь, Керимов, я от тебя тоже. Я не понимаю, что вообще происходит. Ведь если бы…

— Стой, — Тимур нахмурился. — Не переводи стрелки. Мы уже сто раз обсудили, кто и в чем виноват.

Обсудили, блин.

Я поджала губы и уткнулась взглядом в чашку.

— Тогда объясни, что ты утром делал в моей спальне? Зачем этот спектакль? Я посмотрела в сети — ни одного слова про нас. Никто не пишет о Керимове и его бывшей подружке. А ведь ты пугал грядущим скандалом. Толпой журналистов, которая будет преследовать нас. Где же они?

Керимов вздохнул и отошел к столу.

— Значит, ты уже обо всем знаешь?

— Ни о чем я не знаю, — откликнулась с досадой. — Иначе бы не приставала с вопросами. Мне жутко все это надоело.

— Взаимно, Ветрова. Взаимно.

Керимов прошелся по кухне туда-сюда, нервно поставил в раковину пустую чашку.

— Ты заходила вконтакт сегодня? — Тимур закончил свои метания по кухне точно напротив меня, присел на край стола, уставившись в одну точку.

— Нет. Я искала по гуглу, — откликнулась мрачно.

— И что там?

— Старые заметки о нашем участии в олимпиадах. И все.

Керимов даже не удивился. То есть… он знал?

— Ты был в курсе? — изумилась.

Тимур кивнул.

— В курсе. Мать позаботилась обо всем. В журналах и газетах ничего не будет.

— То есть? Ты хочешь сказать, что я…

Керимов задумчиво покосился на настенные часы.

— Да, твой приезд был вовсе не обязателен.

Я уставилась на Тима и, когда открыла рот, чтобы задать вполне закономерный вопрос, парень злорадно добавил.

— Мама решила не сообщать мне о том, что проблема решена.

— Что значит, решена? Зачем тогда она позвала меня?

Керимов взглянул на меня задумчиво.

— А как ты думаешь, Ветрова? Зачем ей это было нужно?

Я пялилась на Тимура и недоумевала все сильней.

— Ты же ее не просил об этом? — спросила на всякий случай и, полюбовавшись на удивленную рожу Керимова, продолжила рассуждать вслух. — Она пригласила сама, ничего никому не сказала. Чтобы… чтобы… ей это было надо из-за тебя?

— Возможно, — с видом ведущего «Кто хочет стать миллионером» откликнулся Тим.

— Керимов… Мы играем в викторину? — спросила жалобно и потерла пальцами виски. Головная боль, судя по ощущениям, уже была на подходе.

— Извини, — Тимур обреченно выдохнул. — Мать хотела меня… отвлечь.

— Отвлечь? Ты ничего не напутал? Может, наказать?

Керимов коротко хохотнул.

— Может быть.

— Как глупо, — я прислонилась разгоряченным лбом к оконному стеклу. Обернулась. — И как? Ты развлекся?

Усмешка тронула губы Тимура и застыла в глубине холодных глаз.

— Конечно.

Вот так… по крайней мере, честно.

— Тогда я могу уехать сегодня?

Керимов покачал головой.

— Дай мне еще один день. Я закончу дела. И…

— Ты для этого был в моей спальне? — как просто теперь все объяснить.

— Да, — правда с привкусом полыни. — Пусть мать расслабится хоть чуть-чуть. Не хочу, чтобы она и дальше лезла в мои дела.

— Ясно. Она должна поверить, что ты «отвлекся». Даже страшно представить от чего, или от кого, я по версии твоей матери могу тебя отвлечь.

Мой вопрос, похоже, попал в десятку. Керимов взглянул на меня почти с… уважением?

— Это ведь не Мари?

Мы с ней из разных «весовых» категорий.

Тимур сделал каменное лицо и многозначительно промолчал, намекая, что лимит его откровенности уже исчерпан. Но что мне со всем этим делать?

— Я могу рассчитывать, что завтра — все закончится? На самом деле? — слабая надежда, что семейка Керимовых отстанет от меня со своими интригами. Бедная девушка, которой суждено стать женой Тимура. В подарок к золотому мальчику ей достанется не менее «золотая» семья.

Керимов задумался на мгновение и кивнул мне в ответ.

— Хорошо. Тогда последняя просьба, Тимур. Я обещаю, что больше не стану к тебе цепляться, что буду молчать, что бы ты ни делал, в какие бы истории ни влезал и что бы ни говорил, только, пожалуйста, завтра — забудь о моем существовании. Я не хочу больше никогда с тобой пересекаться.

— Не много ли ты хочешь, Ветрова?! — в голосе Керимова прорезались злые нотки.

— А тебе разве от меня что-то нужно? — сарказм, густо приправленный горечью, не удалось скрыть. — Так сложно обойтись без постоянных подколок в мой адрес?

— Не придумывай. Дело в другом.

И замолчал.

— Давай возьмем передышку? — спустя несколько секунд неуверенно добавил Керимов. Неуверенно? Он?

Я рассмеялась.

— И что тут смешного?

— Твое предложение странно звучит. Будто мы старая, старая пара, прожившая вместе десяток лет. И одна из сторон вдруг предложила разойтись с миром. Никаких скандалов, никаких обоюдных претензий. Просто забыть обо всем, как о страшном сне. Но… Давай возьмем передышку? — я повторила слова Тимура, словно проверяя, насколько серьезен был его тон. — Как хочешь, Керимов. Я для себя все равно уже все решила.

Тимур тоже рассмеялся.

— А ты фантазерка, оказывается. Старая пара, развод…

— Ну да. Ты, наверное, уже забыл, какие сочинения я писала по литературе?

— О… письмо любовницы Лермонтова — вот это был шедевр. Не думала о карьере писателя, кстати? Писала бы романы, а, Ветрова? — сколько ехидства в простых словах.

— Может быть. Когда-нибудь. Но ты все равно не узнаешь об этом.

Керимов хмыкнул и вновь вернулся к нашим баранам.

— Ладно, мисс литератор, закрыли тему с разводом. Я просто предлагаю тихо пережить сегодняшний день. А завтра — поговорим обо всем после больницы. Пойдет?

Я пожала плечами.

* * *

Я поставила чашку в раковину и включила воду. Шутки шутками, но ведь понятное дело, что Керимов забьет на посуду. Придется все делать самой. Но парень, заметив мою активность, неожиданно предложил помощь. Пока я намыливала стаканы, Тимур убрал тарелки со стола и поставил их в посудомоечную машину.

— Тим, Ксюша, — вернувшаяся на кухню Зоя, нахмурилась, увидев у раковины нас обоих. Я уже смывала мыльную пену со второго бокала, а Керимов вытирал полотенцем первый. — Оставьте, оставьте! — запричитала женщина. — Я все сама помою!

— Ничего страшного, мы уже почти закончили, — голос Керимова приобрел невиданную ранее мягкость. — Да?

— Да, — моя улыбка вышла кривой. И именно это, видимо, не понравилось парню.

— Все в порядке, милая?

Я хлопнула ресницами, выдавая свое удивление, и впала в ступор. Зато Тимур сориентировался мгновенно.

Спокойно, словно он делал это каждое утро, парень нагнулся ко мне и легко коснулся губ. Я даже не успела закрыть глаза. Таращилась на Керимова и… позволяла его языку делать то, что он хочет. Дыхание не перехватывало, сердце не пыталось выпрыгнуть из груди. Лишь до кончиков пальцев по всему телу разливалось тепло. И отчего-то было… вкусно. Оказывает Тимур любит сладкий кофе.

Керимов с улыбкой отстранился через несколько секунд и заботливо вытер мои влажные ладони. Все время пока мы целовались, я держала руки подальше от футболки Тима, хотя, честное слово, мне попеременно хотелось то оттолкнуть парня, то прижаться к нему поближе.

* * *

Уже в коридоре, куда мы с Керимовым вышли, не переставая улыбаться друг другу, как парочка актеров на киносъемках, я вытащила свою ладонь из ладони Тима.

— Обязательно было ко мне лезть? — раздраженно уточнила, но постаралась не повышать голос. Вдруг Зоя ненароком услышит нас. И тогда вся эта идеальная сценка, разыгранная специально для нее, окажется бесполезной.

— А тебе не понравилось? — Керимов усмехнулся и, повернувшись ко мне спиной, невозмутимо отправился дальше по коридору.

Мне?! Понравилось?

Может и так. Но какое право имеет Тимур надо мной насмехаться?

Я обогнала этого нахала и на лестнице, ведущей на второй этаж (Тимур ко всему прочему опять собирался сбежать), оказалась первой. Для Тима путь наверх был перекрыт. Для пущей уверенности я даже поднялась на одну ступеньку и теперь смотрела Керимову прямо глаза в глаза.

Дурацкая игра!

Тимур иронично выгнул бровь, ожидая моих действий.

— Я не кукла, Керимов, понял? И я не давала разрешения лапать меня, когда тебе покажется это удобным.

— А кому-то даешь? — невинный вопрос прозвучал пошло.

Желание спорить с Тимуром вновь пропало мгновенно. Все бессмысленно, бессмысленно, бессмысленно…

— Даю, — я кивнула и освободила проход.

Пусть валит дальше. Пусть оставит меня в покое. Я не в силах ничего ему доказать. Черт бы его побрал!

Но Тимур не стал подниматься наверх и не позволил спуститься мне. Он вдруг придержал меня за плечи — Не отпирайся. Я же знаю, что тебе понравилось.

И столько самоуверенности в голосе!

Тим ухмылялся, разглядывая меня с видом победителя. Он так и не понял, что в подобных играх нет проигравших.

— Тебе тоже, Тимур, — процедила сквозь зубы, — понравилось. Разве нет? — спросила и вновь попыталась вырваться. — Дай мне пройти!

Но парень не двинулся с места.

— А почему мне не должно было понравиться, Ветрова? — ехидство сквозило в каждом слове Тимура. У этой фразы было вполне очевидное «двойное дно».

Я вспылила.

— Откуда я знаю, что у тебя на уме? Отпусти! Я…

Тимур не позволил договорить.

— Природа тебя не обделила ни лицом, не фигурой, Ветрова, — вдруг снисходительно объяснил мне Керимов.

И я «взорвалась». Злость растеклась по моему телу — от кончиков пальцев до самого сердца.

— Только характером не вышла, правда? — мое шипение было пропитано сарказмом.

Сжимая кулаки, я двинулась на Тима, словно он один был виноват в моих бедах. Но легче было обвинить его, чем признаться в собственных ошибках. Впрочем, может быть, он был виноват… тоже? — А иначе ты бы уже давно мной занялся? Да, Керимов?***нул бы и, не прощаясь, смылся?! В ваших кругах это считает клевым? Развести наивную дуру на одну ночь и кинуть? Ты бы тоже так поступил?

С лица Тимур сползла его блистающая улыбка. Он замер, ошарашенно вглядываясь в мое лицо. А я все никак не могла остановиться. И говорила то, что было мысленно сказано тысячу раз. Но другому человеку и в другой жизни.

— Ты ни черта не понимаешь. Для тебя вся жизнь сплошное развлечение. Праздник каждый день. Но неужели, ты не видишь, что делаешь людям больно?

Я говорила с отчаянием и горечью, обжигающими мне самой губы. Нет, слезы не застили глаз. Мои истерики остались в прошлом. Но, Господи, до чего же было обидно.

Где-то в стороне послышался звук открывающейся двери. Я вздрогнула и замерла, боясь кричать снова. Тимур тоже напрягся и, вдруг схватив меня за руку, потащил за собой наверх.

— Быстрее.

* * *

В спальне Керимова я устало прислонилась к двери и закрыла глаза. Ну, и зачем, я бросилась за ним следом? Адреналин еще горел в моей крови, но смысла в своем побеге я не видела никакого. Тимур тем временем нервно прошелся по комнате, что-то с громким бряцаньем бросил на письменный стол.

— Ну и, кто он? Этот придурок из нашего универа? — голос Тимура был на удивление спокоен и тих.

Я промолчала, не видя смысла отвечать на тупые вопросы.

Но Керимов, не дождавшись от меня объяснений, сам сделал закономерный вывод. — Ты ведь поэтому не хотела, чтобы кто-нибудь узнал? Это, наверняка, кто-то из наших.

Черт, какое ему дело!

Я сильнее сжала кулаки и, когда нашла в себе силы посмотреть на Керимова, больше не дрожала.

— Мне надо идти. Извини, что наговорила лишнего. К тебе это не имеет никакого отношения.

Я схватилась за дверную ручку.

— Не торопись. Тебе же все равно нечего делать, — вдруг заявил Керимов.

Такой неожиданный переход от обсуждения моей личной жизни и самого больного ее вопроса до бытовых вещей сбил меня с толку. И я замешкалась на пороге.

Тимур тем временем успел подойти ближе и небрежно протянул мне книгу. Злосчастная стилистика?

— Завтра четвертой парой Синицин. Ты уже читала то, что он задал для семинара?

Я ошарашено смотрела на книгу в руках парня.

— Нет… Когда?… Да и учебник дома. И вообще, я не собиралась завтра в универ.

— Хочешь пропустить? — Керимов поразился моей смелости. — Но завтра после обеда пара у Козловой. Если «забьешь», потом заколебешься с ней препираться на семинарах. Она же живой с тебя не слезет. Тебе на экзамене нужны проблемы?

Я помолчала и осторожно призналась.

— Я думаю, что возьму академ. Сдам экзамены позже. Или… через год.

— Ты? — Тимур удивился. — Неужели, настолько хочешь избавиться от меня?

Опять двадцать пять. Я не успеваю за мыслями Тимура.

— Ты не причем? Мир не вертится только вокруг тебя! — я опять медленно начинала злиться.

Но Тимура мои возражения не убедили.

— Да, ты банально испугалась, Ветрова, — уверенно заявил Керимов, опять одаривая меня снисходительной улыбкой. Натянутой и неестественной. Но с изрядной порцией сарказма, чтобы я могла быть уверена — между нами — все как обычно. — Ты пропустила пару занятий и боишься завалить сессию.

— Не правда, — возразила мрачно. — Мне просто не хочется и…

— Жалкие отговорки. Ты сходишь с дистанции. Может, еще признаешь, что я умней тебя, и после можешь идти валяться в постели дальше.

Я сжала зубы, чтобы не выругаться. Керимов прекрасно знал, куда бить, чтобы привести меня в чувство.

Я протянула руку к учебнику, осторожно коснулась обложки.

— Зачем ты делаешь это? — вопрос вырвался сам по себе. Ведь я прекрасно понимала, что Тимур лишь ловко расставил ловушку, в которую я, к своему стыду, с радостью угодила.

Керимов усмехнулся.

— Ну, ты же меня развлекаешь, это раз. Мать уверена, что я под присмотром, это два. И три — очень хочется увидеть, как ты сдашься. Только не забудь признаться при всех, что я умней тебя. Я буду до чертиков счастлив.

— Ага. Три раза признаюсь, — фыркнула и отобрала у парня учебник. — Пойду читать, а то ты еще что-нибудь придумаешь.

— Стой. Я еще сам не фига не читал.

— Что?

Керимов расплылся в невинной улыбке и состроил честное-пречестное выражение лица.

— Я еще не прикасался к книге. Все утро читал материалы Козловой. Так что тебе придется потерпеть мое общество еще пару часов.

— Может, тогда я возьму позже…

Тимур рассмеялся.

— Ну, уж нет. Хочу полюбоваться, как ты грызешь гранит науки. Думаю, ты и контрольную итоговую завалила, потому что не фига не знаешь.

— Я?!

Давно я не чувствовала такого праведного возмущения.

— Я готовилась всю ночь! Мне просто стало плохо из-за…

Тимур вновь не дал мне договорить. И… додумать о том, что со мной случилось после урока Синицина в прошлую среду.

— Так докажи мне. Или слабо?

— Ты интриган, Керимов и вся твоя семья — законченные интриганы!

Я забралась с ногами на постель и открыла опостылевший мне учебник.

* * *

Вечер стремительно перетек в ночь. Стрелки часов в гостиной показывали уже одиннадцать тридцать. В углу комнаты едва слышно о чем-то бормотал телевизор, временами я бросала в его сторону заинтересованный взгляд, смотрела минуту в широкий экран, разглядывая очередную бьющуюся в экстазе музыкальную группу. По Bridge — TV в это время крутили давно устаревшую и вышедшую из моды рок-подборку. Потом я снова возвращалась к своему планшету.

Чашка с чаем, когда-то горячего, успела давно остыть, и я медленными глотками допивала холодный и переставший казаться вкусным напиток. Идти на кухню и наливать себе новую порцию было лень. Устроившись на диване, я украдкой зевала, аккуратно прикрывая ладошкой рот.

Керимов пока ничего не видел. Он опять уткнулся в свой ноут и с сосредоточенным выражением на лице серфил по интернету. Что интересного можно найти в сети за полчаса до полуночи?

Я не понимала Тимура. Но повторять мое утреннее замечание о вреде ноутбуков, поставленных на живот, в свете последних событий между нами, мне казалось глупым.

Я развлекала себя сама, тоже погрузившись в виртуальное пространство. Тимур сам отдал мне свой планшетник, и я уже который час переписывалась с Мариной. Никитина пребывала в легком шоке, и все свои вопросы приправляла изрядной порцией сарказма. Подруга не доверяла Керимову и потому настоятельно советовала мне не терять головы.

Куда уж больше?

Но, даже полностью соглашаясь с Маришкой, я не могла воспринимать ее наставления всерьез. Успокоенная ровным поведением Тимура в течение всего дня, под конец вечера я позволила себе расслабиться. Глаза уже давно слипались, мне хотелось в кроватку. Но первой предложить разойтись по спальням у меня не хватало духу. Я терпеливо ждала.

Зря, наверное.

Потому что, когда спустя пятнадцать минут, Тимур отложил ноутбук, его новое предложение выбило почву из-под моих ног и снова заставило разозлиться. И я еще думала, что нервничать и краснеть больше, чем после совета Керимова называть его Тимуром, я не сумею? Ха-ха.

— Ты уже почти спишь, — парень улыбнулся, протягивая мне ладонь, чтобы помочь подняться. Я приняла его помощь, удачно скрыв дрожь в пальцах беспокойством за едва не упавший на пол планшетник. Тимур не обратил внимания на мою хитрость.

— Давай ты первая в ванную и ляжем спать. Завтра рано придется подняться.

— Да. Хорошо. Я уже ухожу. Спокойной тебе ночи. Мы выезжаем в восемь?

— Да. Примерно.

— Поняла. Я поставлю будильник.

Я уже была у входа в свою спальню, когда Тимур легко придержал меня за локоть.

— Давай лучше наверх? — Керимов улыбнулся и кивнул в сторону лестницы.

Я недоуменно перевела взгляд на полутемный коридор за спиной Тима.

— Зачем? — фантазия отказывалась работать. Логика спала крепким сном. Я не понимала намеков.

— У меня кровать шире, — моментально отозвался Тимур.

И в этот момент он не пытался притвориться мачо, приглашающим девушку в постель. Керимов говорил буднично. Таким тоном сообщают о том, какая сегодня будет погода. Банальная констатация факта, и только смешинки в уголках глаз выдали настроение парня.

Я удивилась и разозлилась одновременно.

— Ты…!

Возмущенный вопль Керимов ловко прервал, ладонью прикрыв мой рот.

— Тсс, — предупредил парень, делая страшные глаза, когда я только-только начала вырываться.

Послышались шаги, и спустя секунду, Тимур с милой улыбкой пожелал Зое спокойной ночи. Она откликнулась, спросила о наших планах на завтра. Поинтересовалась, что мне приготовить на завтрак. Керимов чуть выпустил меня из объятий, а мне, мучаясь от желания пнуть парня, пришлось с натянутой улыбкой отвечать, что я сама что-нибудь найду. И не надо ради нас подниматься рано утром и прочее, прочее, прочее.

Зоя, похоже, была рада поболтать. Ответ тянул за собой новую порцию вопросов. Если бы мы с Керимовым были настоящей парочкой, я в нетерпении начала бы уже кусать губы. Но затянувшаяся вежливая беседа была мне только на руку. Зоя вновь что-то решила уточнить у Тимура, он охотно откликнулся, принимаясь объяснять что нужно будет сделать на этой неделе, и я поняла, что это мой шанс.

Мило улыбнулась, расправив плечи, и ляпнула, не думая о последствиях.

— Простите меня, ради Бога. Я побегу в ванную ненадолго. Хорошо? Зоя, спокойной ночи! Тим. ур, эээ. Буду ждать тебя… тогда…

Окончание фразы вышло неловким, если бы не полумрак в холле, все бы увидели румянец на моих щеках. Но я скрыла смущение за улыбкой. Зоя пожелала мне крепких снов. Тимур кивнул.

Он же не собирается на самом деле ко мне припереться?

Я бросила на него угрожающий взгляд и скрылась за дверью. Он не посмеет!

* * *

Я всю жизнь боялась темноты. Дома, особенно после отъезда мамы, я засыпаю, только оставив включенным прикроватный светильник. Озаренная теплым светом, комната уже не кажется мне такой страшной. Но в доме Керимовых в той спальне, что выделили мне хозяева особняка, не было никаких ночников. Только большая люстра под потолком. И… ванная.

Именно там уже которую ночь подряд я «забывала» выключить свет. И понятное дело, ложилась спать, оставив дверь открытой. Ночные страхи отступали бесследно. Сегодня — тоже.

Туалетные процедуры были выполнены, скудные вещи упакованы в сумку. Я забралась в постель, укрываясь тонким одеялом, и с улыбкой, не сходящей с лица последние десять минут, закрыла глаза.

Я ему нравлюсь! Определенно нравлюсь. Пусть он идиот, и я никогда не позволяла себе верить, что однажды он захочет меня поцеловать. Но…

Ради ощущения полета и детского, ничем не объяснимого восторга, что я испытывала от каждого прикосновения Тима к своему телу, я готова была простить Керимову почти все. Даже его блестящую актерскую игру. Ведь если бы не она, я бы никогда не узнала, как это… когда твоих губ касается любимый. И становится уже неважным, что ровно минуту назад этого человека тебе хотелось убить.

На грани сна и яви, когда сознание было готово вот-вот уплыть в ночную сказку, сладкий сон о приключениях и счастье, я вдруг ощутила присутствие постороннего в спальне. Не услышала шороха и вскинулась на постели, а именно ощутила. Словно пространство вокруг меня сжалось, и мне резко стало нечем дышать. В ужасе я распахнула глаза, чтобы увидеть темную фигуру напротив своей постели. Комната была погружена в густой полумрак, и я различала лишь общие очертания нежданного гостя.

Самым позорным образом, спасаясь от монстров, нарисованных воображением, я закричала.

— Тихо!! Что ты орешь? — голос Тимура, лица которого было не разобрать в темноте, заставил меня захлопнуть рот. Я выбралась из-под одеяла, наблюдая, как бесцеремонно Керимов ложится со мной рядом. Из-за шока, я упустила удачный момент, и когда начала возмущаться, было уже поздно. Тимур, потянувшись, закинул за голову руки и устроился на соседней подушке.

— Что ты делаешь?!

— Пытаюсь уснуть, и тебе советую. Спокойной…

— Ты не будешь со мной спать!

— Уже выгоняешь?

— Убирайся немедленно! Мы не договаривались об этом.

Керимов фыркнул.

— А ты считаешь, что о том, чтобы провести ночь вместе, надо заранее извещать? Или к тебе очередь на неделю вперед?

— Ты только что назвал меня…

— Я неудачно пошутил. Сорри, — голос Керимова проникся раскаянием. Парень даже чуть-чуть сдвинулся и приподнялся на руках.

— Я так и знала, что ты не можешь без своих издевательств, — откликнулась и спустилась с постели. — Лучше уходи сейчас. Я тебя не хочу ви…

— Ксения, вернись обратно.

— Что тебе от меня надо? Твоя шутка уже затянулась.

— Ксения! — Тимур повторил настойчивее. — Ты своим криком разбудила полдома. Так что прямо сейчас я никуда не пойду. Ложись в постель. Через час я вернусь в свою спальню, ок?

Я покачала головой.

— Ты неисправим. К чему все это? Никто и так не поверит, что мы переспали. Твоя мама прекрасно в курсе, что мне нельзя… ничего делать!

Тимур театрально замолчал, а я почувствовала, просто кожей ощутила, что следующий ответ парня заставит меня покраснеть. Обязательно заставит. Мы затронули опасную тему.

— По-твоему ласкать друг друга — это не секс?

— Ласкать? — переспросила так, будто Керимов только что предложил мне именно это. Парень, мгновенно почувствовав мое напряжение, в этот раз не подумал закрыть на него глаза. Ему нравилось меня дразнить.

— Да, — откликнулся Тимур и объяснил, как опытный учитель объясняет нерадивому ученику, — когда парень прикасается к девушке, ласкает ее ушки, соски, внутреннюю сторону бедер…

— Замолчи, — воскликнула, начиная пятиться от постели. По коже бежали волны мурашек, сердце стучало, как после хорошей пробежки.

— А еще***, Ксения. Знаешь, что это такое?

Я дышала часто-часто и не находилась с ответом. Умничать не получалось. Эмоции зашкаливали, я с трудом соображала.

— Ксения, вернись в кровать, — уже нормальным голосом и без этих… соблазнительных… штучек попросил Керимов.

— Н-нет, — выдохнула и отступила еще на один шаг.

— Вернись, — Тимур усмехнулся и в очередной раз бросил мне вызов, — не давай мне повод думать, что ты залетела после первого же раза.

— А что, это бы снизило мою ценность в твоих глазах? — все-таки огрызнулась.

Уж, Керимову точно наплевать на мою личную жизнь. Все эти разговоры просто повод повеселиться.

— Конечно, — охотно согласился Керимов. — Я же терпеть не могу неопытных идиоток. Так что тебе нечего бояться. Возвращайся, здесь холодный пол, а ты стоишь босиком.

В словах парня был какой-то подвох. Но я уже перестала воспринимать происходящее адекватно.

— Ты уйдешь через час? — уточнила на всякий случай. Ведь Тимуру действительно нет нужды оставаться со мной на всю ночь, какие бы цели он не преследовал.

— Да-а, — «хороший мальчик» был сама покорность. — Через пятьдесят минут, если хочешь.

Ну-ну.

Я потопталась на месте, не зная, что толком предпринять. Причин не вернуться в постель действительно не было. Я же не думаю на самом деле, что Керимов начнет ко мне приставать. Слишком много чести для такой, как я. А значит, глупо стоять посреди спальни, слепо таращась на развалившегося на кровати парня. Ему-то небось тепло и удобно. Не то, что мне.

Я вздохнула и, развернувшись в сторону ванной, отправилась включать свет. Керимов уйдет через час, а мне предстоит еще целая ночь в темноте? Да ни за что!

— Что ты делаешь? — любопытный Керимов подал голос сразу, как только я начала шарить рукой по стене в поисках выключателя. Вот в нормальных домах над нужными кнопочками всегда есть ма-аленькая такая светящаяся точка. Так почему же родители Тимура решили сэкономить на таких мелочах?

— Ничего. Свет хочу включить.

— О! — Керимов откликнулся с искренним восторгом. — Я тоже не люблю заниматься сексом в темноте. Отличная идея.

Я замерла, кончиками пальцев прикасаясь к заветной кнопке, но после слов Тимура не решаясь ее нажать. Вроде понимала, что Керимов вновь по-дурацки шутит, пытается поймать меня на неадекватной реакции, но сделать все равно ничего не могла. А если он догадается о моем состоянии? Увидит, пылающие щеки?

Да ну на фиг.

Я стремительно развернулась и пошла к кровати. Ничего страшного. Тимур свалит, а я встану и зажгу свет, когда он уйдет.

У постели, я рывком стянула одеяло с Керимова (когда только успел в него завернуться, гад) и легла рядом. Главное не шевелиться. Любое движение выдаст мой страх.

— Ксения, мне вообще-то холодно. Оставь хотя бы край одеяла, — праведное возмущение в голосе Тимура было густо приправлено ехидством.

Ага. Обойдется.

— Быстрее уйдешь, — процедила сквозь зубы и укрылась предметом спора с головой. Сна не было ни в одном глазу, но признаваться в этом Тимуру я не собиралась.

— Спасибо, милая. Спокойной тебе ночи.

— И тебе, — глухо откликнулась из-под одеяла.

* * *

Утро началось с бодрых голосов The Wanted, уверяющих мир в истине, недоступной моему пониманию в семь утра. «I'm glad you came, I'm glad you came», Вчера вечером я сама поставила эту мелодию на будильник. Черт! И после этого я еще не верю в интуицию. Да уж.

— Позитивно, — сонно пробормотал Керимов и потянулся к тумбочке, чтобы вырубить мобильник.

Маленькая деталь. Тумбочка была с моей стороны. И тянулся к ней Тимур — через меня.

— Ты-ыыы, — я почти простонала от бессилия.

Выходит, Керимов никуда не ушел ночью, а я благополучно заснула, хотя обещала сторожить «залетного гостя» тот самый обещанный им «час». Не уследила.

— Какого черта, ты остался?

— Лень было уходить, — Тимур зевнул и потянул на себя одеяло. То, что под ним мы лежали с Керимовым почти в обнимку, парня ничуть не смущало. Зато я боялась лишний раз пошевелиться, чтобы случайно не коснуться Тима.

— Надо было уйти, — наставительно пробормотала и выдохнула через силу.

— Да-да, я помню. Я большой и страшный, и ты меня боишься, — лениво отозвался Керимов, поднимаясь с кровати.

— Не боюсь, — возразила из чистого упрямства.

Впрочем, действительно мои ощущения со страхом не имели ничего общего. А вот волнение и напряжение от присутствия Тимура рядом полностью выключали мой мозг. Я сама себе казалась компом, чья оперативная память была загружена на все сто процентов единственным процессом — «что такого придумать, чтобы Керимов не понял, почему я так себя веду?».

Но чем больше я «грузилась», тем больше палилась перед Тимуром.

— Тогда, может быть, мне остаться? — Керимов несколько раз потянулся перед зеркалом, разминая затекшие после сна мышцы, а затем обернулся.

— А что в этом страшного? — спросила дерзко, еще не понимая, к чему опять клонит этот идиот. Что он вечно придумывает, чтобы меня задеть.

— А ты не видишь?

Снисходительная ухмылка и подозрительно яркий блеск глаз. Тимур наслаждался моментом.

Чего я не вижу, блин?

Я перебирала в голове варианты, злясь из-за небрежной позы Керимова, облокотившегося о край письменного стола и стоящего сейчас точно напротив постели. Ведь выделывается, специально привлекает внимание, чтобы показать себя во всей…

О…

Оооо…

Мой взгляд зацепился за… вполне заметную… хм… деталь, выпирающую из…

Черт!

Я сначала зажмурилась, потом вспомнила, что я не ребенок, то есть… по идее — меня ничем нельзя удивить или вогнать в краску. Но…

Тимур… Нет-нет-нет.

Лучше об этом не думать.

Я собралась с силами, потратив драгоценные секунды на кусание губ и глубокие вдохи-выдохи. Откровенное «палево» уже перестало пугать. Потому что не понять, что со мной (моим телом!) происходит, не смог бы только дурак. Тимур дураком не был.

Все, успокаиваемся.

Ну, подумаешь, утро, подумаешь, парень… Я вообще собиралась рожать. И родила бы, если бы…

Мысли о неудавшейся беременности немного отрезвили, я собралась с духом, чтобы распахнуть глаза (все-таки большая «девочка»), и встретилась взглядом с Тимом. Больше всего меня волновала его реакция. Что он подумает обо мне?

Тимур наблюдал за мной совершенно спокойно, так, будто давно привык к подобной реакции девушек на свое тело. Он не скалился в хищной улыбке, не пытался казаться снисходительным. Он просто на меня смотрел.

От парня с его инфантильными замашками в Керимове больше ничего не осталось. Передо мной стоял мужчина, ясно и четко понимающий, что ему нужно прямо сейчас. И что он может предложить девушке на своей постели.

— Ты хочешь, чтобы я остался? — прямой вопрос для прямого ответа. Мы больше не играем в детские игры. Все всерьез.

Я знала, что щеки пылают, что стиснутые зубы (я так боялась в порыве эмоций брякнуть какую-нибудь глупость) выдают меня с головой. Знала, что в шальных глазах Керимов легко читает все мои мысли. Их и есть-то всего две: «Я тебя хочу» и «только не тебя!».

А еще я знала, что обязательно, когда-нибудь потом, завтра или в следующем году, мой воспаленный мозг прокрадется еще одна подлая мыслишка — «почему, ну почему я не согласилась!» Я не нашла в себе силы ответить. Боялась, что мой хриплый голос только подстегнет Тимура, и он не станет слушать то, что я ему скажу. Я просто качнула головой.

Керимов даже не улыбнулся. Кивнул, отцепился от письменного стола.

— Ты не против, если я воспользуюсь твоей ванной? В таком состоянии мне не стоит показываться в коридоре.

Я что-то невразумительно промычала и до того момента, пока за Тимуром не закрылась дверь, сидела неподвижно на постели. Чтобы спустя секунду с глухим стоном упасть на подушки и натянуть на голову одеяло, все еще сохранившее едва ощутимый аромат парня.

Ну, почему у нас все не как у людей!

Ууу…

* * *

В машине на пути в город мы с Тимуром делали вид, что ничего не произошло. Мы сухо обсудили лекции, Керимов задал несколько вопросов, я коротко ответила. Разговор не клеился, вчерашней легкости общения не было и в помине. Каждый был погружен в свои мысли. Тимур сосредоточился на дороге, я болтала по аське, установленной в мобильном.

И даже в больнице ничего не изменилось.

Керимов улыбался в нужных местах и вел себя паинькой. Но в каждом его жесте и взгляде чувствовалось прежние напряжение и злость. Я бы решила, что Тимур на меня обижен. Удар по самолюбию, плевок в душу — что еще он может вменять мне в вину? Но… я не чувствовала себя виноватой. По-прежнему горели щеки, я не могла избавиться от мыслей об утреннем разговоре. Как ОН смотрел, что говорил, что делал и… что не стал делать. Самым трудным оказалось не мучить себя мыслями на тему: «а что было бы, если бы мы…». Наивный ребенок в моем сердце изо всех сил продолжал верить в сказку. Все, что я с таким трудом когда-то давно похоронила в самых дальних уголках души, теперь снова не давало мне покоя. Болезненное влечение к Тимуру стало еще сильней.

В поликлинике я провела около часа. Самым долгим оказалось ожидание результатов анализов. Все это время Керимов не оставлял меня одну. С невозмутимым видом сидел со мной в очереди к женскому врачу и изображал внимательного и заботливого кавалера. Интересовался самочувствием, спрашивал, не проголодалась ли я.

Я терялась в догадках, не понимая, зачем в больнице устраивать этот фарс? Тут ведь никого…

А потом в коридоре появилась улыбающаяся медсестра, поприветствовала Тимура, поздоровалась со мной. И все стало на свои места. Знакомые, тут полбольницы их знакомых!

Я перестала подыгрывать Тиму и сидела молча, никак не реагируя на его «развлекательную» программу. Пусть делает, что хочет.

* * *

Из больницы мы с Тимуром уходили молча. Я ловила на себе сочувствующие взгляды, кто-то не скрывал жалости. Другие смотрели с завистью. Большинство пациенток клиники посещали врачей в одиночку. Мне же, идущей рядом с Керимовым, видимо, повезло. Была еще третья группа. Раскрашенные куклы с осветленными волосами и идеальным мейк-апом оценивающе разглядывали меня и презрительно ухмылялись. Несложно было догадаться о направлении их мыслей. Я казалась неподходящей спутницей для Тимура. На секунду даже почувствовала себя героиней какого-то дешевого романа со звучным названием «Принц и грязнокровка» (прим. автора — название фанфика по ГП). Кто есть кто — объяснять не надо. Но наваждение длилось недолго. Как всегда в таких случаях, я улыбнулась и расправила плечи.

Я и без чужих подсказок знаю, что с Керимовым мы не пара.

На улице накрапывал мелкий дождь, погода испортилась еще утром. Я мрачно проследила взглядом за тяжелыми тучами, плывущими по небосводу. Несколько дней назад я мечтала о прохладе, а сегодня после осмотра у врача меня немного знобило.

— Спасибо, что отвез в больницу, — вежливо поблагодарила Тимура, когда мы оказались в машине. — Если не сложно, можешь подвести меня до дома?

— Ты не хочешь в универ?

Я повертела в руках мобильник.

— Пойду, к третьей паре. До нее еще два часа. Я пока переоденусь и возьму тетради.

— Тебе холодно? — Керимов удивился.

— Немного… — не успела ответить, а парень уже подвинул бегунок обогревателя на «тепло».

* * *

Тимур аккуратно припарковался недалеко от моего подъезда. Я с недоумением следила за тем, как в несколько движений Керимов завершил разворот и заглушил мотор точно между двумя внедорожниками, поставленными на прикол возле моего дома.

— Спасибо, — поблагодарила снова и распахнула дверь автомобиля, чтобы выйти. Говорить с Тимуром было не о чем. Как и обещала, я больше не стану к нему цепляться. Все будет, как давно должно было быть. Я притворюсь, что забыла о нем. А Тимур забудет обо мне — на самом деле. Все будут счастливы. Хеппи энд.

— Ты надолго? — поинтересовался вдруг Керимов, выбираясь из машины следом за мной.

— То есть «надолго»? О чем ты?

— Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? Сколько придется ждать?

— Чего ждать?

Керимов вздохнул, поражаясь моей тупости. Я действительно тупила, хотя не исключаю, что делала это нарочно. Пусть лучше скажет сам, что задумал.

— Когда ты спустишься вниз. Ты же хочешь, чтобы я внизу остался?

— А ты хочешь меня подождать?

Тимур пожал плечами. Это расценивать как? Типа, ему все равно?

— Я подожду. Тебе хватит минут двадцать?

Да уж.

— А что потом?

— Съездим пообедать куда-нибудь. Ты же есть хочешь?

Я похлопала ресницами. Может быть, и хочу. Но я собиралась перекусить дома. Если конечно, в холодильнике нашелся бы сыр и сосиски.

— Наверное, не стоит. Я сама что-нибудь приготовлю, а потом поеду на пары. Спасибо еще раз.

Я вытащила с заднего сидения свою сумку, прикрыла дверь и собралась идти к подъезду. И снова столкнулась с Тимуром, оказавшимся у меня за спиной. Он молча перехватил ручки спортивной сумки. Его взгляд был красноречивее всех слов. «Только не начинай».

— Ты намекаешь, что не оставишь меня в покое? — спросила обреченно, глядя на парня снизу вверх.

— Типа того, — Керимов кивнул. — Ты покажешь дорогу? Или мне угадать, где ты живешь?

* * *

Гадать не пришлось.

— Проходи. Чувствуй себя, как… дома, — пробормотала затертую фразу, чувствуя, что сморозила очередную глупость. Чтобы скрыть раздражение, первой скользнула вглубь коридора как раз до того, как успела разглядеть реакцию парня. Пусть Тим сам разбирается с замками.

В моей комнате ничего не изменилось. И даже уличная пыль не успела осесть плотным слоем на поверхностях шкафов, столов и полок. Пахло свежестью, в открытую форточку врывался прохладный ветер.

Вот и все. Я дома. Неделю назад я уходила отсюда беременной и счастливой. А вернулась разбитой, опустошенной и запутавшейся в себе.

Нет, хватит об этом.

Я стянула с себя длинный сарафан, вытащила из комода любимые джинсы и простую футболку с принтом. Стянула с вешалки тонкий синий пиджак. Вечером будет холодно и сыро.

Тимур дожидался меня в гостиной. С любопытством разглядывал фотографии, в избытке украшающие стены комнаты. На них еще мелкая я на далекий 199… Новый год изображала из себя куклу наследника Тутти. Знаменитые «Три толстяка».

— Ты уже готова? Так быстро? — Керимов, кажется, удивился. Скользнул по мне внимательным взглядом. — А макияж, хм… прическа…

Парень в воздухе изобразил некое подобие то ли бигуди, то ли фена. Я вскинула одну бровь. Значит, от меня теперь требуется соответствие стандартам? Ну, и кого из нас тараканы больше?

Я скривила губы в небрежной улыбке. Вот он мой шанс.

— Это способ от тебя отделаться, Тимур. Ты же не ходишь с дурнушками по ресторанам. На всякий случай, если ты не понял, тебя никто не заставляет здесь оставаться. Дверь там.

Я махнула рукой в сторону коридора, стремительно развернулась и скрылась на кухне.

— Не так быстро, Ветрова, — Керимов добрался до меня, когда, распахнув дверь холодильника, я изумленно разглядывала пустые полки. Кто так позаботился о моем провианте? В голову приходило имя только одного человека. Ди, сестренка Флейма.

— Хм, — Тимур заглянул в холодильник вместе со мной. — Мышь видишь?

Я смерила парня скептическим взглядом.

— Единственное животное, которое я вижу в своей квартире, это…

— Я. Страшный и ужасный монстр, испортивший всю твою жизнь, — Тимур охотно поддержал игру. Улыбнулся открыто. На его щеках мгновенно появились милые ямочки.

Уууу… опя-ять.

Я поспешила отодвинуться от него подальше. Как-то неправильно он действует на меня.

* * *

Обед в небольшом ресторане прошел почти спокойно. Тимур говорил со мной на нейтральные темы. Я, понятное дело, тоже не лезла к нему в душу. С блеском в глазах, выдающим в Керимове профи, парень рассказал мне о своем увлечении автомобильным спортом. Мы обсудили все, что только можно — болиды, спортсменов, тренеров, новые тачки. И даже формулу 1. Тимуру посчастливилось побывать на одном из соревнований.

Впрочем, идиллия не могла длиться долго. Только не в случае с Керимовым. К концу обеда мы опять едва не устроили скандал… То есть я опять едва не сорвалась. Тимур умело и подло испытывал мое терпение, каждым новым своим предложением неизбежно ставя меня в тупик. В этот раз он настаивал на том, чтобы мы приехали в универ вместе.

Я сдалась под укоризненным взглядом серых глаз. «Опять начинаешь?» — спрашивали они. Я перестала сопротивляться, села в машину и молчала до самой парковки во дворе универа.

— Теперь, о Великий и ужасный, я могу идти? — спросила ехидно, когда машина остановилась.

Кнопка блокирования дверь с тихим щелчком вернулась в исходное положение. Путь к свободе был открыт. Но это был бы не Керимов, если бы он не оставил за собой последнее слово.

— Ветрова, — мягко позвал Тимур, и я раздраженно обернулась к нему. Он замер у машины со своей стороны. Нас с ним разделяла широкая крыша автомобиля.

— Что?

— Ты обещала больше ко мне не цепляться, помнишь?

— Я?! — от возмущения в первый момент у меня пропал дар речи. — Ты, между прочим, обещал оставить меня в покое.

— Прокричи об этом еще раз и, когда я подойду к тебе на парах, посмотрим, что подумают о твоей адекватности.

— Ты мне угрожаешь?

Тимур рассмеялся.

— Забавно. Никогда не думал, что общение со мной настолько сильно тебя пугает. Если бы мне пришло в голову пришла идея тебе угрожать, я придумал бы угрозу пооригинальней.

— Придурок, — буркнула себе под нос, чтобы в ответ услышать такое же тихое «идиотка».

Ударив по двери со всей силы, я бросилась в сторону входа в универ. Убью, если он пойдет следом за мной!

* * *

Ну и, чего я добилась своим побегом? Ничего — ровным счетом.

Попробуйте отделаться от человека, который учится в одной с вами группе, и вы поймете насколько бессмысленны все ваши попытки не видеть его. На занятиях вы в любом случае с ним столкнетесь.

За всей этой нервотрепкой с Керимовым, я на время забыла о том, что еще несколько дней назад боялась возвращаться в универ. Не хотела осуждения, косых взглядов и шепота за спиной. Ведь, наверняка, хоть какая-то часть моих знакомых уже оказалась в курсе моей… беды… к тому же, мой визит к родителям Тимура тоже не сохранился в тайне.

Но я добралась до кабинета Синицина без приключений. Никто не желал «пообсуждать» меня за глаза. Может, не все так страшно? И я преувеличила интерес к своей персоне?

Я глубоко ошибалась, но в ту минуту даже не догадывалась об этом. Мои мысли уже были заняты более насущной проблемой.

Звонок на пару только что прозвенел, Дмитрий Сергеевич раскладывал учебники на столе и привычно рассказывал о планах на оставшийся учебный месяц. Я слушала его в пол-уха, напряженно ожидая появления Тима. Наш староста опаздывал уже на десять минут. Он не собирается появляться?

В тот момент, когда я уже хотела облегченно выдохнуть, обрадовавшись отсутствию Тимура, Керимов распахнул дверь кабинета.

Все-таки он пришел.

Я расстроено скривилась и, чтобы скрыть свои эмоции, опустила голову ниже, делая вид, что занята повторением лекции. Просто сидела и разглядывала разбегающиеся в разные стороны строки. И все же, как бы я не притворялась невозмутимой и безразличной к происходящему вокруг, краем сознания я отмечала, что Тимур уже извинился перед ДэЭс, поздоровался с ребятам. И… пошел по проходу, не остановившись даже у своей парты.

Не может быть! Не подходи ко мне, придурок! — заорала мысленно. Но Тимур продолжал свой путь. Ко мне.

Господи, зачем ему весь этот фарс? Ради чего?

Поведение Тимура вызвало удивление среди одногруппников. Все в его жестах отдавало дешевой актерской игрой. Впрочем, может быть, только я видела это?

Спектакль продолжался, Керимов ловил от него неземной кайф, и это было настолько очевидно, что даже обижаться на этого упыря казалось глупым. Парень замер напротив меня, одаривая насмешливым взглядом из-под небрежной челки. Я молча смотрела на него, не собираясь спорить, кричать и что-то доказывать ему. Золотой мальчик все равно сделает так, как ему нужно. Ведь в этом смысл? Доказать мне, что все будет так, как захотелось Тиму?

— Тимур, что-то случилось? Присаживайтесь скорее. Не затягивайте занятие, — мягко пожурил Керимова ДэЭс. Кто-то оглянулся в нашу сторону, сначала Виолетта, затем Алена. Но когда Тимур спустя полминуты, по-прежнему не двинулся с места, на нас смотрела уже вся группа. Керимов таинственно улыбался.

— Можно? — в полной тишине поинтересовался парень.

А тебе нужно мое разрешение?

Я едва не рассмеялась, тем самым выдав бы свои настоящие чувства. Но устраивать скандал на публике, который имел все шансы закончиться совсем не так как прежде, я не собиралась. Отчего-то во мне крепла уверенность, что с недавних пор Керимов научился затыкать мне рот. Да так, что долгое время после наших поцелуев я не могла соображать адекватно.

Нет, идти у него на поводу я не стану.

Я первой прервала наш зрительный «бой» и молча пожала плечами.

— Спасибо, детка, — тихий шепот коснулся моего слуха, когда парень невозмутимо сел рядом.

— Убью.

* * *

Звонок возвестил начало короткой перемены между занятиями. До окончания пары Синицина осталось еще сорок минут. Сонька Чайкина выбежала из аудитории, судорожно сжимая в ладони мобильный. Виолетта с безразличным видом уткнулась в ipad. И только мы с Тимуром остались на своих местах.

Краем глаза уловив направленные в нашу сторону взгляды товарищей, которые не торопились никуда уходить, я все равно не смогла сдержаться. Столько всего хотелось немедленно сказать Тимуру! И пусть он вел себя идеально все первые 40 минут пары, но почему в своих играх он подставляет меня?

Я медленно повернулась к парню.

— Только не злись, — Керимов опередил меня, склонившись так близко, что его челка коснулась моей щеки. И даже отодвинуться не получилось. Ладонь парня уверенно легла на мой затылок.

От такой наглости я привычно потеряла дар речи. Только на краю сознания мелькнула мысль, что раньше ссориться с парнем было куда проще. Я не лезла за словом в карман и выводила его из себя парой едких шуток. Но с тех пор, как правила нашей игры изменились, я оказалась в числе аутсайдеров.

Впрочем, часть моего неуемного, когда-то давно влюбленного в Керимова «эго» была безумна рада и вниманию парня, и его близости.

Друг от друга нас отделяло всего несколько сантиметров. Я нервно облизала губы.

— Я тебя убью, — пробормотала, едва справляясь с дыханием.

— Как пожелаешь, моя дорогая.

— Я сотру тебя в порошок, если ты полезешь! Ты…

Керимов насмешливо вскинул бровь.

— Прямо сейчас? Может, потерпишь до дома? Я отдам тебе плетку и покажу, как ее применять. Тебе же хочется этого?

— Да ты…!

Тимур легко коснулся моих губ, прерывая возмущенные вопли. Я сбилась с мыслей, в какой-то момент перестав сопротивляться и ответив на поцелуй Керимова.

— Тимур, Ксения, урок уже начался, — ДэЭс тихонько постучал карандашом по парте, привлекая наше внимание. И Керимов медленно, словно нехотя убрал руку с моей шеи, позволив мне отстраниться.

Видеть шок на лицах одногруппников оказалось… приятно.

* * *

Очередной звонок. И новая перемена. Перед парой Козловой у меня есть еще десять минут.

Я схватила свои вещи, стремясь покинуть кабинет до того, как Тимур выкинет очередную глупость. Если находится подальше от парня, у него не останется времени, чтобы использовать меня в своей игре.

Но Керимов перехватил меня на пороге.

— Не торопись. Я хочу…

— Ты и в туалет собрался меня провожать? Изобразим бурный секс в кабинке? — я прошипела ехидно, сдерживаясь, чтобы не повышать голос. Нельзя было допустить, чтобы кто-то, кроме Тимура, меня услышал.

Керимов поморщился и убрал свою клешню с моего локтя.

— У нас пара в 508, не опаздывай. Говорят, Козлова сегодня не в духе.

— Я разберусь без тебя! — фыркнула и прибавила шаг, чтобы скрыться в толпе студентов, носящихся по коридору.

* * *

В туалет, гордо именуемый «дамской комнатой», на нашем этаже я так и не решилась зайти. Неприятные воспоминания о событиях недельной давности всплыли перед мысленным взором, когда я только взглянула на знакомую светло-зеленую дверь. Постояла в нерешительности несколько секунд и развернулась обратно.

Этажом ниже тоже есть туалет.

Черт, ну, откуда я знала, что в этот час увижу там эту дуру?

За спинами двух высоких блондинок я не сразу разглядела Мари. На шум открывающейся двери одна из девушек оглянулась и… шумно выдохнула. На лице отразилась вся гамма испытываемых Ламейкиной чувств. Натали, лучшая подруга Заречной, таращилась на меня, как на Гитлера — удивленно, испуганно… возмущенно? И желая меня убить. Девушка нервно закусила губу.

Пффф… И что такое?

Не понимая реакции однокурсницы и еще не подозревая о последствиях, я сделала шаг вперед. Дверь за моей спиной захлопнулась с надрывным скрипом, бьющим по перепонкам.

Виииу.

Я поморщилась и на мгновение замерла у умывальников, раздумывая, стоит ли идти дальше? Взгляд Лямки стал самоубийственно острым. Я чувствовала исходящие от нее волны ненависти и не понимала, что происходит.

Кажется, мне тут не рады.

Простая мысль оформилась в слова и подтвердилась, как только вторая девушка, замершая у окна, почувствовала напряжение подруги и резко обернулась.

Мари?! О, нет!

Единственное, что я понимала предельно ясно — мне нужно немедленно свалить с территории Заречной. И не важно, что туалет это общественное место. Когда Королева плачет, а судя по потекам туши на ее идеальных щечках и покрасневших от слез глаз, Мари рыдает уже долгое время, свидетелей такой слабости не оставят в живых.

Но я зачем-то осталась, ноги приросли к полу.

— Ты?! — выплюнула-выдохнула Заречная. И ее полубезумный взгляд зверя, загнанного в угол, меня впечатлил, но не напугал. Я не придала значения истерике Мари.

Может, она просто сломала ноготь? Или ей не досталось билетов в вип-зону на съемки концерта Муз-ТВ? У гламурной девицы из компании Керимова всегда были свои, абсолютно недоступные для меня, заботы.

— Явилась, значит? — процедила Мари, и я в ее интонациях вдруг узнала… себя! Неужели, я тоже так безобразно скалюсь?

— Я проходила мимо, но вижу, что тут занято, — я сделала попытку выйти из туалета. Даже развернулась и шагнула к двери.

— Стой,**ка! — Мари рявкнула охрипшим от рыданий голосом и кинулась мне наперерез. — Мы еще не поговорили. Ты мне за все ответишь!

Чокнутая, слетевшая с катушек баба!

Заречная замерла в двух шагах от меня, сжимая и разжимая кулаки, так словно собиралась мне сейчас врезать. Неужели, решится?

От стильной девочки-припевочки, верной подстилки Тима, в Заречной больше ничего не осталось. Она превратилась в фурию, готовую на все, что угодно. Она была куда ближе к убийству меня, чем я, когда час назад обещала прибить Тимура.

От понимания этой простой истины мне стало страшно. Сердце заколотилось о ребра, и я совсем не удивилась, когда Натали, повинуясь приказу Заречной, метнулась к двери и вышла в коридор.

Я попала. Сомнений больше не осталось.

— Страшно, дрянь? Страшно? — Мари шипела гадюкой и хихикала. Слезы высохли на ее щеках, но выглядела она при этом абсолютно неадекватной.

Я промолчала. С сумасшедшими лучше не спорить. Лучше к ним вообще близко не подходить, но куда теперь денешься с «подводной лодки»?

Мари оскалилась, как вампирша из последней «Саги» и загробным голосом поинтересовалась.

— И как тебе с Тимуром? Хорошо тебя***нул?

Э… А она вообще в курсе, что Керимов влюблен в другую? В девушку, из-за которой переживает его мать?

Я сглотнула. И задышала часто-часто, стараясь успокоиться. Спорить и хамить Заречной было опасно для жизни.

— Мари, подожди, что ты хочешь сделать? — вторая подруга этой больной на голову девицы, наконец, ожила и попыталась осадить Заречную. Даже придержала ее за плечи. — Ты, что, с каждой пассией Тима будешь теперь драться?

— Замолчи, — Мари откликнулась, прожигая меня взглядом. — Ты ничего не понимаешь. Посмотри на нее. Просто посмотри.

Незнакомая мне блондинка потратила пару секунд, разглядывая меня, а затем пожала плечами.

— И? Обычная…

— Вот именно! Она обычная. Ни кожи, ни рожи. Тим любит ухоженных. А у нее не прокрашены корни, ни грамма косметики на лице, одета как с Черкизона. Ты видишь?

— Мари, ну и что? Он просто развлекся с ней пару раз, перебесится и вернется.

— Это Ветрова! — Заречная произнесла мою фамилию так, будто говорила о… таракане. Мерзко.

Блондинка чуть встряхнула Мари.

— Тогда тем более Тим с ней…

— Да он в нее по уши втрескался. Они со школы друг другу выносят мозг. Садисты хреновы.

— Мари! — девушка, которую я видела далеко не впервые, но чьего имени никогда не знала, стала говорить строже. — Послушай меня. Она этого не стоит… И Тимур тоже.

— Заткнись!

Заречная рванулась из рук подружки.

* * *

Вот так бывает, в жизни все решает его Величество Случай. Откуда я могла знать, что в туалете встречу подругу Тима, откуда могла догадаться о том, что Керимов буквально за два часа до того сообщил ей о разрыве? Я не знала. Но Заречная, набросившаяся на меня, выставив вперед руки с длинными ногтями, тоже не понимала того, какой подарок Судьбы ожидает ее в моем лице.

Спустя минут пять, уже после того, как блондинка, которую, как оказалось, звали Ирой, оттащила Мари в угол, чтобы помочь вытереть кровь, вот именно тогда я поблагодарила всех известных мне святых. И Флейма. Только благодаря его наставлениям и его «дрессировкам» из меня вышел более-менее сносный файтер.

Особыми талантами я не блистала, но на приемлемом для середнячка уровне вполне могла дать сдачи. Или отбить руку с ножом, или освободиться от захвата сзади. Элементарные приемы самозащиты, которые еще не были отработаны до автоматизма, да и последние полгода я не занималась единоборствами вовсе, но все-таки в этот раз именно они спасли меня от когтей Мари.

Шаг в сторону, блок, подсечка.

В общем, драка не драка, а избиение младенцев. Тем более, эта смазливая кукла была на каблуках. Вот дура, куда она полезла?

Мне удалось отбить тянущиеся ко мне руки Мари и даже уйти с траектории ее движения. Девушка не устояла на шпильках (я помогла ей с подножкой) и в результате Заречная едва не разбила лоб о выступающий край трубы. Впрочем, это еще больше ее подстегнуло. Мари с азартом хищника бросилась на меня.

Снова началось движение по кругу, снова она пыталась испепелить меня взглядом и не слышала окриков подруги, стоящей в стороне и пока не решающейся лезть под горячую руку. Правильно, две на одну, это уже слишком.

Еще дважды мне удалось увернуться от миниатюрных кулачков Мари. И этим я до ужаса ее разозлила. Девушка, видя бесполезность своих попыток меня коснуться, решилась на последний отчаянный шаг. И…

Запнувшись о край выступающей плитки, Заречная полетела на меня, раскинув руки.

Не то, чтобы я не успела отреагировать, но… за моей спиной была стена и умывальники. И я как-то не сообразила, что бедной Мари надо помочь, и руки она тянет ко мне, исключительно для того, чтобы сохранить равновесие. В общем, ма-алюсенький такой шажок в сторону, дабы уберечь себя от чужих пальцев, и Заречная все-таки поцеловала губами пол.

Вроде все обошлось, мне даже удалось устоять на ногах, хотя, не смотря на мои старания, Мари умудрилась-таки меня коснуться. Но сейчас азарт драки схлынул. Мари сжалась на полу, обхватив себя руками, и снова начала реветь. И только я не чувствовала облегчения. С тупым изумлением я разглядывала бюстгальтер и открывающийся живописный вид на мою грудь. Падая, эта припадочная каким-то образом умудрилась схватить меня за край футболки. Я, ясное дело, успела сделать тот самый шаг…

В итоге, вот уже пять минут Ира с Натали молча помогали Заречной привести себя в порядок, а я стола напротив зеркал, разглядывая растянувшуюся у ворота майку.

А теперь давайте подумаем логически, какой упырь во всем этом виноват?

* * *

Я выкинула футболку в мусорное ведро в том же злополучном туалете. Достала из сумки предусмотрительно сложенный туда пиджак. Постояла минуту у зеркала, глядя, как пошло и вульгарно смотрится грудь, затянутая в синий хлопок. Моя последняя «одежка» застегивалась только на две пуговицы и как назло почти ничего не скрывала. Скорее, только подчеркивала и… бесила!

Последний раз взглянув на Мари, которая так и всхлипывала на плече подруги, я молча покинула туалет.

Ну что ж, Керимов, ты сам напросился.

До 508 аудитории я добралась, так будто мне только что дали хорошего пинка под зад, и ободренная им, я долетела туда довольно быстро. Драка с Мари ощутимо меня встряхнула.

Я представила, как сегодня расскажу о ней Андрею. Он ей-богу сначала убьет Тимура, а потом снова возьмется учить меня жить. Впрочем, если я найду Керимова первой, то месть Флейма отложится на неопределенный срок. Так и быть, буду ходить в больницу к Тимуру, приносить цветы фрукты. Все, что угодно, но он от меня просто так никуда не уйдет. Я устрою ему веселую жизнь.

У нужного кабинета я оказалась даже раньше Козловой. И пусть звонок на пару прозвенел, пока я среди толп студентов пробиралась по этажу, преподавательница своим опозданием дала мне реальный шанс насладиться местью. Значит, у меня еще есть время.

Вдох, выдох. Улыбка на лицо. И я вхожу в пятьсот восьмую.

Не скажу, что мое появление произвело фурор и имело эффект взорвавшейся бомбы. Только если в моем воспаленном мозгу. Да, кто-то оторвался от перечитывания лекций, Чайкина отложила в сторону мобильник. Но большинство, лениво скользнули взглядами и вернулись к делам. Этим всегда было наплевать на все, происходящее в группе.

Зато Тимур меня ждал. Расплылся в искренней улыбке при виде меня. Начищенный пятак так не сверкает. Отлично.

Я, не думая терять времени, прошла через всю аудиторию к задней парте, на которой устроился Керимов. Ух ты, и тетрадочки разложил, моя прелесть!

Эффект неожиданности, конечно, был немного подпорчен. Парень успел рассмотреть и мой обновленный наряд, и выражение моего лица, одухотворенное такое, позаимствованное у Мари.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — мило попросила у Керимова. — Пожалуйста!

Тимур нахмурился.

— Что-то случилось? — он сделал один шаг ко мне и задал свой вопрос шепотом. Но кто сказал, что только Керимов умеет играть на публику? Мне нечего больше скрывать.

— Ну что ты, все хорошо. Разве что-то может случиться? — я светилась, как новогодняя елка. — Или ты мне не все рассказал, милый? — подозрительно уточнила.

Керимов явно проникся моментом. И расплываться в улыбке, как всего минуту назад, больше не торопился.

— Возможно, я что-то забыл. Дел очень много после…

— Дела, дела, — я состроила обиженную мордашку. И изменившимся тоном веско добавила. — Встречи.

— И встречи тоже, — кивнул парень. Тимур еще не понимал, к чему этот разговор, но уже ощутимо нервничал.

— Может быть, стоило рассказать мне о своих планах?

— Что..? — вопрос повис в воздухе.

— Ветрова, Керимов, — оклик Козловой раздался за моей спиной. Я дернулась. Тимур успокаивая, успел положить ладонь на мою талию. Что за дурная привычка распускать руки?! — Занятие началось пять минут назад. Либо вы его покидаете немедленно и идете решать свои проблемы в коридор, либо вы садитесь на свои места и не мешаете мне.

Честное слово, я была готова выбрать первый вариант. Но Керимов и тут меня опередил.

— Простите, Вероника Александровна. Мы уже садимся.

Меня проводили к парте.

И это вся моя месть?!

* * *

На занятии, все еще разозленная на Тимура, я никак не могла сосредоточиться на занудной лекции Козловой. Писала за ней под диктовку и кусала губы. Надо было вести себя по-другому. Надо было сказать Тиму, что…

Я прокручивала наш разговор в голове, и все время была недовольна. Откровенно говоря, я была слаба в… скандалах. Пошутить в нужный момент, сделать едкое замечание — да, ради Бога. Я всегда «за». Но устроить разбор полетов с ходу, как оказалось, в моей практике не было еще подобных моментов. Первый блин вышел комом.

На перемене между занятиями Керимов попытался снова пристать с расспросами, он интимно склонялся ко мне, пытался взять за руку и развести меня на откровенность. Я не поддавалась до тех пор, пока Тимур не применил тяжелую артиллерию и рывком не развернул мой стул к себе. Я едва не слетела. И если бы не Керимов, заботливо распахнувший объятия, грохнулась бы на пол.

— Ты спятил? — поинтересовалась зло.

— Ты можешь сказать, какого хрена, ты так себя ведешь? Что с тобой случилось? — Тимур тоже перестал казаться милым. Конечно, ведь его спектакль больше не шел так, как ему было нужно.

Я смерила Керимова взглядом, оценила безупречную прическу, гладковыбритую кожу, пухлые губы. Любимчик девушек, значит?!

— Спроси у своей Мари и больше меня не трогай. Я по горло тобой сыта.

Дернулась, забирая свою тетрадь со стола и… пересела за соседнюю свободную парту.

Керимов даже не пытался меня удержать.

* * *

Звонок прозвенел неожиданно. Погруженная в мысли о предстоящей встрече с Флеймом, которому я уже кинула смс, предлагая пересечься после семи, я не следила за временем. И монотонную речь Козловой последние минут двадцать воспринимала не иначе, как фон. Уфф..

Последняя пара. Можно домой.

Керимов копался в своей сумке, даже не оглядываясь на меня. Я с облегчением решила, что между нами, наконец, все стало, как прежде. Обрадованная и огорченная этим фактом одновременно, я захлопнула свою тетрадь и собрала со стола ручки.

Getting out of this town by the midnight train What am I supposed to do Well I'm only trying not to be in pain What am I supposed to do Seems like there's no one but only laughing at me moon Maybe I'll forgetcha but it's gonna happen not pretty soon Прикованная к стулу, я не могла сдвинуться с места. Мобильник, разрывающийся знакомой до боли трелью, вибрировал на столе напротив меня, продолжая каждым словом будить во мне бурю эмоций.

Now you're somewhere else but I still call your name What am I supposed to do Well you must be happy you just played your game So what the hell am I supposed to do You still burn inside my head just like a sun in june Maybe I'll forgetcha but it's gonna happen not pretty soon На экране отражалось всего пять букв.

Князь.

Я… не знаю, почему не удалила его имя из контакт-листа. Все-таки это немного глупо — стирать из мобильника номер парня, который должен был через полгода стать отцом. Отцом моего малыша. И наплевать, что этот человек никогда не позвонил бы мне первым.

Хотя. Все-таки это случилось.

Князев настойчиво пытался со мной связаться.

— Алло, — произнесла как можно спокойнее, стараясь ничем не выдать своего удивления. И боли… Да, сейчас было больно. И даже игры с Керимовым моментально отошли на задний план.

Тимур — это детские шалости и шутки. Глупо и смешно. А взрослая жизнь, вот она, сколько ни прячься, все равно рано или поздно она «позвонит». Сама.

— Привет, милая, — тон Князева был приторно-сладким.

Если бы я никогда не слышала этой дурацкой «милой» в исполнении Тима, я бы поверила, что Ромка, зачем-то позвонивший мне спустя столько месяцев, все-таки нормально относится ко мне. Но внутри меня что-то напряглось, и я не позволила себе повестись на эту маленькую ложь.

— Что тебе нужно?

— Эй, полегче. Не заводись так быстро.

— Я. Не. Завожусь. Повторяю еще раз, что тебе от меня нужно?

— Твои гормоны играют, детка. Надо лучше держать себя в руках, — Князев хмыкнул в трубку. Сходство с Керимовым стало почти абсолютным. Почему я не увидела этого еще тогда? Три месяца назад?

— Я кладу трубку, Князь. Мне надоело.

— Только попробуй. Не вынуждай меня приходить к тебе на занятия, если не хочешь проблем.

— Это угроза? — поинтересовалась почти спокойно. — Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю. Ведь тебе с Керимовым не нужен скандал?

— Что?!

— Не ори в трубку. Я жду тебя в шестьсот двадцатой. И поторопись. Я ненавижу ждать.

Гудки.

* * *

Now you're somewhere else but I still call your name What am I supposed to do Well you must be happy you just played your game So what the hell am I supposed to do You still burn inside my head just like a sun in june Maybe I'll forgetcha but it's gonna happen not pretty soon Никогда раньше я не слышал подобной чуши. Незнакомая группа под аккомпанемент гитары и ударных пела о чьей-то подлой игре. В каждом слове — крик о помощи и дешевые уловки воззвать к совести виновного.

Бред.

Раньше я не замечал за Ветровой такой любви к многозначительным мелодиям на мобильном. Я украдкой взглянул на Ксению. Ну и, на кого она могла поставить такую жизнеутверждающую песню?

Ветрова сидела белее мела, таращилась на экран и даже не думала поднимать трубку. Какого черта?

Что-то происходило. Я буквально кожей чувствовал напряжение Ксении, замершей от меня всего в двух шагах. И если всего минуту назад мне удавалось ловить ее косые взгляды, то после дурацкого звонка она полностью потеряла ко мне интерес. Весь мир сузился до ее чертова мобильника.

Ну и кто ей звонит, в самом деле?

Я решительно подошел к ее парте, собираясь напомнить о своем присутствии и отвлечь Ветрову от медитирования над телефоном. И именно в этот момент она приняла вызов. Ноль реакции на меня.

Я встал у Ксении за спиной, прислушиваясь к ее нервному разговору с невидимым собеседником. Кто-то пытался вывести ее из себя. И получалось это у таинственного абонента на «отлично». Наверное, только я мог бы справиться с этой задачей лучше. Так кто же это? Андрей?

А потом Ветрова раздраженно пообещала положить трубку. И назвала имя.

Князь?!

Она с Князем?!

Я сжал кулаки и стиснул зубы, потому что в этот момент готов был вырвать мобильник у нее из рук и потребовать немедленных объяснений. Это он ее…? Какого хрена этот придурок посмел к ней приближаться?

Разговор завершился, Ветрова как во сне поднялась из-за стола.

— Дай пройти, — попросила задумчиво и попыталась отодвинуть меня с прохода, легко прикоснувшись к моему локтю.

Да, неужели?

— Куда-то торопишься? — процедил, даже не скрывая злости.

— Это мои проблемы, — Ксения даже не взглянула на меня. — Я сама с ними разберусь.

— А ты не забыла, что ты моя девушка? — я спросил в полный голос, не заботясь о мнении одногруппников. Это не имело значения. Пусть хоть весь универ знает. Впрочем, судя по обсуждениям вконтакте, они знали об этом еще раньше нас.

— Кем бы я не была для тебя, я хочу прогуляться одна. Ты меня отпустишь?

Ветрова говорила спокойно и даже не думала раздражаться и злиться. Просто стояла в двадцати сантиметрах от меня и была погружена в свои мысли. Ну и что с ней делать?

— Иди, — я отошел с прохода. — Поговорим позже.

Ветрова вышла из кабинета, даже не оглянувшись. Потрясающая способность не обращать внимание на очевидные вещи. После того, как она явилась на занятия встрепанная и напряженная, без футболки, зато в микроскопическом пиджаке, попыталась испортить мне настроение и едва не развалила всю нашу игру, Ксения действительно верит, что я отпущу ее одну?

К Князю?

* * *

Князев сидел на краю парты и, как какая-то размалеванная девчонка, внимательно разглядывал свои ногти. При моем появлении он небрежно вскинул голову и приподнял одну бровь, изучающее скользя липким взглядом по моей фигуре.

— Я смотрю, ты подготовилась к нашей встрече, да, Ветрова? — удовлетворенно изрек Князь, плавно отлипая от стола и двигаясь в мою сторону. Я же замерла у самого входа, едва ли не вплотную прижавшись к двери. Она открывалась наружу, я чувствовала себя уверенней, зная, что одним движением смогу ее распахнуть и вылететь в коридор.

— Слишком много чести для тебя, чтобы готовиться специально.

— Пару месяцев назад ты думала по-другому. Сколько раз ты мне звонила, после того, как я тебя кинул?

— Ты меня не кидал, — я вздернула подбородок, глядя в серые глаза, застывшего в шаге от меня парня. — Ты просто перестал брать трубку. Тебе даже смелости не хватило, чтобы что-нибудь мне объяснить.

Князь рассмеялся.

— А, что, нужно было что-то тебе объяснять? Перестань верить в сказки, Кси.

Я пожала плечами, в душе не чувствуя даже злости.

Все внутри заледенело еще два месяца назад, когда я только-только поняла, что «залетела». Да, было обидно и больно. Но я перестала изводить себя чувством вины. Мы из разных миров, вот и вся правда. И мне неважно, что думает на этот счет Князь.

— Это все, что ты хотел мне сказать? — я схватилась за ручку двери.

— Не дергайся, Ветрова. Мы еще не договорили.

Князев перехватил мою руку и потянул меня к себе.

— Не трогай!

— Эй, не ори так. Ты, помнится, была не против, когда я к тебе прикасался. Или уже забыла?

— Отвали, — я вырвалась из объятий Князя, который не стал меня удерживать, и снова отступила к двери. — Что тебе от меня надо?

— Даже не знаю… — Князев окинул меня внимательным взглядом, всем видом давай понять, что раздумывает над следующей фразой. — Может попросить у тебя денег, чтобы оставить наш маленький секрет между нами? Я бы попросил о встрече, но, сама понимаешь, теперь это мне уже не так интересно…

— Что? — я не закричала только потому, что не понимала, как такое возможно. О каких деньгах Ромка вообще заговорил? И причем здесь секрет? Или… это типа шантаж?

— Чему ты так удивляешься? — Князев довольно хмыкнул. — Ты же не хочешь скандала на весь универ? Или как?

— Какого скандала? И что ты собираешься всем рассказать?

— Не строй из себя идиотку, Ветрова. Я могу рассказать, как я тебя подцепил, например. Или что ты была девственницей… Как думаешь, это кого-нибудь заинтересует?

— Ром, ты болен. С чего ты взял, что кого-то будет волновать моя личная жизнь…

— Ну, не знаю. Может, раньше это никому и не было интересно. Но ведь теперь ты с Керимовым, вроде как. И как он только согласился с тобой связаться? Неужели, из-за ребенка?

— Из-за ребенка? — я гневно прищурилась, глядя на смеющегося надо мной Романа. — Ты бразильских сериалов не слишком ли много смотришь?

— Не умничай, Ветрова, — Князь недовольно фыркнул. — Хочешь проверить, долго ли будет рядом с тобой Керимов? Особенно, когда я расскажу о том, как весело мы развлеклись? Как думаешь, что он скажет на это?

— И что же он скажет? — спокойный голос Тимура, застывшего за моей спиной, раздался в самый неожиданный момент.

Ни я, ни Князь не заметили появления парня.

— Здравствуй, — ухмылка Ромки поблекла, но не исчезла совсем. — Не думал, что ты появишься. Но так тоже неплохо.

— Привет, — Керимов усмехнулся. — Ты что-то говорил о вашем романе с Ксюшей?

Князь помолчал несколько секунд, разглядывая Тима.

— Вот значит как. То есть ты в курсе.

Керимов продолжал улыбаться.

— И как ты дошел до такой жизни, мне интересно? — Князев сменил неожиданно тон, и его вопрос прозвучал без привычной иронии. С сочувствием или жалостью. Связался с второсортной девчонкой…

— А это тебя не касается, Князь. Занимайся своими делами.

— Ну, конечно-конечно, — Князев опять усмехнулся. Хотя на его лице уже появилось напряженное выражение. — А что на счет тебя, Ветрова?

Я к тому времени уже подобралась поближе к Тимуру, и молча стояла рядом, позволив Керимову решить нашу проблему. Впрочем, судя по последнему вопросу, она вот-вот снова должна была стать моей.

— Отстань от нее, — недовольно посоветовал Тим, снова переключая внимание Князева на себя.

— Тимур, — Князь позволил себе снисходительную улыбку, — Да ладно тебе. Чего ты так напрягаешься? Ветрова же тебе не нужна. Так, развлечься, дня на два… — Ромка пробежался по мне оценивающим взглядом. — Ну, неделю максимум. На большее она не спо…

Удар в лицо заставил Князя заткнуться.

— Пошли отсюда, — Тимур схватил меня за запястье и, рывком распахнув дверь, выпихнул меня в коридор.

* * *

Керимов не отпустил моей руки даже в коридоре, просто чуть ослабил хватку и удобнее перехватил ладонь, сплетая свои пальцы с моими. Я дернулась, пытаясь от него отцепиться.

— Даже не надейся, — Тимур остановился и мрачно заглянул в мои глаза.

Я помялась, хлопая ресницами и теряясь под взглядом Керимова, злым и напряженным одновременно. После неприятного разговора с Князем, оставившем в душе неприятный осадок, я не хотела ссориться еще и с Тимуром.

— Ты в порядке? — спросила тихо.

— Вполне, — откликнулся парень и, развернувшись, двинулся дальше, не замедляясь даже для того, чтобы ответить на приветствия наших общих знакомых.

Лишь на крыльце, увидев кого-то из друзей, Керимов вдруг попросил закурить. Я чуть было не ляпнула возмущенное: «ты же не куришь». Но парни у входа смотрели на меня и Керимова с таким неподдельным любопытством, что мне осталось только молчать, пока Тимур сделает две быстрые затяжки и закончит короткий разговор ни о чем. Спустя две минуты, все так же не выпуская моей руки, Керимов отконвоировал меня к своей машине.

— Я не…

— Еще хоть слово, и я тебя прибью. Садись.

Тимур сдвинул брови.

— Живо.

Передо мной распахнулась дверь. Я фыркнула.

— Ты…

— Не испытывай моего терпения.

И это я его испытываю?!

Мы с Керимовым снова уставились друг на друга. Но сколько бы я не пыталась прожечь его одним только взглядом, Тимур был настроен категорично.

— Прекрасно, — чувствуя себя проигравшей в неравной схватке, я пробормотала угрюмо и забралась в салон.

— Прекрасно, — послышалось в ответ.

Да что же это такое? Тимур так разозлился из-за Князева? Но, если так, почему он снова куда-то меня потащил?!

— Что происходит?! — я возмущенно спросила, как только Керимов сел на водительское сиденье. Меня смерили та-аким раздраженным взглядом.

— Ты издеваешься?

Ключ в замке зажигания щелкнул.

— А ты? Если это из-за угроз Князя, я решу эту проблему сама. Эта история…

— Из-за каких угроз?! — Тимур фыркнул. — Этот придурок пытается поиздеваться.

— Но он сказал, что…

— Он может говорить все, что угодно. Но он и рта не раскроет. Это не в его интересах.

— Это ты так думаешь, а что, если Князь не будет молчать? Твоя репутация…

— Какая, к чертям, репутация?! Я тебе, что, царь и бог?

— Хватит на меня кричать! Раз это тебя не волнует, я разберусь без тебя.

— С чем ты разберешься? — в голосе Тима прорезались усталые нотки. — Тебя мало того, что***нули, так ты еще перед этим дебилом будешь хвост поджимать?

— Ничего я не буду! Я поговорю с Флеймом, он придумает что делать с Князем.

— Ты еще своих друзей в это впутывать собралась? Что же не рассказала Флейму о том, от кого залетела?

— Какое тебе дело?! Это моя жизнь, я делаю, что хочу и…

— Угу, уже наделала выше головы, — усмехнулся Керимов, — Если тебе так хочется влезть в дерьмо, научись для начала думать о последствиях. И о том, кто будет тебя из этого дерьма вытаскивать.

— Еще ты меня будешь учить? Мне, по-твоему, Андрея не хватает?

— Не знаю, что там у вас с Андреем. Но, если ты до сих пор находишь приключения на свою задницу, значит, либо твой друг полный придурок, либо ты его советов не слышишь.

— Флейм не придурок!

— Я озвучил два варианта.

— Слушай, отлично, я влезла в это, как ты говоришь, дерьмо. Но ты-то здесь не причем. Какого черта, ты завелся, если угрозы Князева тебя не волнуют?

— А ты не понимаешь? Ты вообще знаешь, кто такой Князь? Как тебе в голову пришло с ним связаться?!

— И кто он такой?!

— Помимо того, что ублюдок, которому хватило ума в тебя***? — язвительно поинтересовался Тимур.

— Хватит!

— Правда глаза режет? Тогда зачем ты с ним начала встречаться? у Князя второе имя «Гинеколог», ты в курсе?

О-о…

— Я с ним не встречалась, — буркнула, отворачиваясь в другую сторону от Керимова и рассматривая группу студентов, переговаривающихся о чем-то на крыльце.

— Что значит не…?

Я боялась посмотреть на Тимура, лишь бы не видеть выражение его лица.

— Но если это случайный секс, почему вы не предохранялись?

Что?

Керимов задал свой вопрос с такой легкостью, будто был моим личным врачом. По-моему, только они могли так запросто интересоваться подробностями моей интимной жизни.

Я не посчитала нужным ответить, зато метнула в Керимова недовольный взгляд.

— Не твое дело!

— С тех пор, как я залез в это болото, оно перестало быть только твоим. Ну, так что?

— Ничего! Закрыли тему!

— Ветрова, — Тимур позвал меня так мягко, что я невольно снова на него посмотрела, заинтригованная такой резкой сменой настроения. Керимов смотрел на меня удивленно. — Ты же не хочешь сказать, что Князев был… — ища подтверждения своим словам, Тимур окинул меня взглядом с ног до головы, — первым?

Все…

Приплыли.

Я не смогла даже зажмуриться. С ужасом посмотрела на Керимова и промолчала. Кровь пульсировала в висках, я чувствовала себя загнанной в ловушку. Мне было куда страшней сейчас сидеть напротив удивленного Тимура, чем разговаривать пятнадцать минут назад с Князем. Мнение последнего меня не волновало. Но разговор с Керимовым вдруг заставил меня иначе взглянуть на то, что я натворила.

— Ясно, — как-то преувеличено бодро заявил Тимур.

А я поймала себя на мысли о том, что мечтаю сбежать из салона авто, где Керимов смотрел на меня пусть и без осуждения в глазах, но явно неодобрительно.

— Если не секрет, конечно, — в голосе Тимура опять звучало ехидство, — ты никого получше найти не могла? Почему именно Князь?

Даже если бы мне приставили пистолет к голове и сказали «убьем, если не скажешь», я, вряд ли, смогла бы найти в себе силы открыть рот. Тот факт, что Керимов без труда выяснил все то, что я так тщательно от всех скрывала (и собиралась скрывать до конца своих дней), не просто меня шокировал. Я испытывала такое жуткое чувство стыда, будто только что священник уличил меня в страшном грехе.

— Ты чокнутая, ей-богу.

Больше не говоря ни слова, Тимур отвернулся. Спустя секунду послышался рев мотора, и мы плавно тронулись с места.

* * *

Мы молчали до самого дома. Тимур лихачил, постоянно подрезая более тихоходных соседей по трассе и перестраиваясь из ряда в ряд. Я вжималась в сиденье и полдороги закрывала глаза в самые острые моменты дорожной гонки. Меня впервые мутило от быстрой езды. А еще мне по-прежнему было стыдно. Тишина, повисшая в машине, была невыносимой.

— Какие у тебя планы на вечер? — без всякого выражения поинтересовался Керимов, когда мы припарковались у моего подъезда.

— Встречаюсь с друзьями.

— С Флеймом? — уточнил Тимур, будто имел право требовать отчет о моих передвижениях.

И этот вопрос сорвал мои тормоза. Я вдруг поняла, что финала этой истории в ближайшем будущем не будет. Тимур так и будет крутиться рядом со мной, решая свои проблемы за мой счет и прикрываясь моей «широкой» спиной.

— Что ты привязался ко мне? — я кипела от гнева. Вся накопленная за день злость выливалась на Тима. — Какая тебе разница, где и с кем я буду? Твоя репутация, как мы выяснили, тебя не волнует, знакомых твоей семьи поблизости нет. Тебе не для кого притворяться.

Керимов хмыкнул.

— Заканчивай истерику, ты глупо выглядишь.

— Я не выгляжу глупо. Я так по жизни себя веду. Ты сам твердишь мне об этом на протяжении десяти лет, — я расплылась в улыбке. — А вот твоя Мари, которая сегодня устроила драку, вот она выглядела вообще больной. Ты коллекционируешь идиоток? Поэтому ко мне привязался, да?

— О чем ты?

О, золотой мальчик, удивлен! Как мило.

— О том, что ты ни хрена мне не сказал, что собираешься продолжать наш фарс. Не предупредил, что собираешься кинуть Заречную.

— Что бы это изменило? Я бы бросил ее независимо от тебя.

— Спасибо, что сообщил! Если ты ее бросил «независимо» от меня, какого черта, она пыталась вправить мозги мне?

— Что? — Тимур от удивления говорил чуть слышно.

— Ничего! Твоя пассия популярно объяснила мне, кто я и кто ты. Твоя бывшая уверена, что ты ее променял на меня. С чего она так решила, ты не знаешь?

Керимов промолчал. А я усмехнулась.

— Так вот, Керимов, чтобы все было предельно ясно, слушай внимательно. Ты. Мне. Не нужен. Ни в качестве друга, ни в качестве любовника. Ни даже предмета интерьера в непосредственной близости от меня. Я не играю с тобой в эти игры.

Тимур чертовски мило усмехнулся в этот момент, словно услышал что-то смешное. Стало обидно.

— Я никогда не напрашивалась к тебе в подруги, — произнесла тише. — Мне никогда ничего не было от тебя нужно. Я обещала, что забуду о твоем существовании. Перестану донимать в универе. Что тебе еще от меня надо?

Керимов открыл рот, чтобы мне возразить. Но я успела первой.

— И ничего не говори о своей матери и твоем великом плане обвести ее вокруг пальца. Только не за мой счет, хорошо? Найди среди своей свиты какую-нибудь дуру, и она с радостью изобразит тебе все, что угодно. Меня только не трогай. Пожалуйста.

Я схватилась за ручку, чтобы убраться прочь из машины. Дернула раз, второй.

— Я заблокировал двери, — заметил Керимов, спокойно наблюдая за моими попытками выйти наружу. Я зажмурилась, растирая ладонями горящее лицо. Когда это кончится?! Зачем он делает это?

Но Тимур не торопился что-то мне объяснять. Молчал и следил за мной.

— Успокоилась? — поинтересовался Керимов спустя минут десять, когда я устало откинулась на сиденье. Все это время, поставив локти на колени, я неподвижно сидела, спрятав лицо в ладонях.

— Да. Все нормально. На меня находит, как видишь, — убрала со лба мешающиеся локоны, натянуто улыбнулась.

Он снова меня не услышал.

— Это было справедливо, — примирительно заметил Керимов. — Я не подумал, что разговор с Мари тебя затронет.

Я пожала плечами.

— Заречная считала тебя своим парнем. А ты променял ее на не какую-то…, — я не стала уточнять кого. — Для нее это удар по самолюбию, бла-бла-бла.

— Я ни на кого ее не менял. Не понимаю, что она себе вообразила.

— Не притворяйся. Ты сам устроил представление на Синицине. Кто-то поделился этой новостью вконтакте.

— Чайкина?

— Может быть.

Мы поговорили с Тимуром еще пять минут.

— Ты меня не слушаешь…

— Что?

— Что я только что сказал? — Керимов усмехнулся.

Я пожала плечами. Разглядывая обивку салона, я, кажется, на минуту перестала следить за словами Тима. А он как раз расписывал мне преимущества нашей сделки.

— Я устала, — ответила спокойно. — И ничего, совсем ничего не хочу. Просто отпусти меня.

Я снова схватилась за дверную ручку.

— Подожди, — голос Керимова звучал глухо.

Удивленный и ни черта не понимающий, Тимур смотрел на меня.

Я, что, серьезно? Хочу уйти?

Только сейчас он вдруг осознал, что я не шучу. Недоверие было написано крупными буквами на его лице. Керимов настолько привык добиваться своего, что сейчас он просто не верил в искренность моих слов. Я должна была слушать его и делать лишь так, как он скажет.

Но я не хотела.

Ему потребовалась целая минута, чтобы выдавить из себя сухое «до завтра».

Он все-таки меня отпустил! Обрадованная, я едва не забыла сказать ему «пока». Пробормотала чуть слышно и неуклюже вылезла из авто.

Прощай, — думала, доставая ключ домофона из сумки и не догадываясь о том, что Тимур по-прежнему за мной наблюдает.

Интересно, если бы тогда я догадалась о мыслях Керимова, что-нибудь в моей жизни сложилось иначе?

* * *

Андрей с Ником приехали ко мне к восьми.

К их приходу я успела прибраться в квартире и приготовить ужин. На большее сил уже не хватило, хотя поначалу я строила грандиозные планы.

Мне хотелось привести в порядок ногти, а в супермаркете рядом с домом я даже купила упаковку краски для волос. Но переусердствовав с уборкой, я на несколько минут прилегла отдохнуть в гостиной и… благополучно проспала оставшиеся два часа до встречи с друзьями.

— А помнишь, как мы…?

— Да, кто бы говорил…

— Солнце, улыбнись. Все будет супер…

Мы говорили и говорили. Так будто мы не виделись несколько лет и успели соскучиться так сильно, что разойтись по домам казалось почти невозможным. Времени было слишком мало, не смотря на то, что часы показывали уже третий час ночи.

Самое лучшее воспоминание о том времени моей жизни.

Этот вечер запомнился мне слишком теплым и ярким. Да, все вечера с ребятами за последние годы было полны азартом, драйвом, весельем и смехом. Но именно ночные посиделки 23 мая 20…г стали для меня самыми дорогими.

Много месяцев спустя, проводя вечера одна, в другом доме за многие километры от близких мне людей, я вспоминала каждую мелочь. Как шутил Ник, корча забавные рожицы. Как Флейм с серьезным видом рассказывал об их с Ником планах на ближайшее время. Мы старались не думать о том, что впереди помимо новой работы, новых возможностей и новых знакомых, нас ждет разлука.

Ребята уезжали в столицу уже через полторы недели.

Тогда никто из нас не знал, что эта встреча в моей квартире после дурацкого разговора с Тимуром станет едва ли не последней. Вскоре, наши поезда разойдутся по разным рельсам, судьба стремительно закрутит в водовороте новых проблем. И встретиться снова вот так, как сейчас, мы, вряд ли, когда-то сможем.

Но в ту ночь интуиция спала мертвым сном и еще не скреблась тоской по самому сердцу.

Мы были счастливы.

* * *

Следующее утро начиналось фантастично.

Я проспала. И даже будильник, трижды прокрутивший одну и ту же мелодию, не смог меня разбудить. Я отключала звук, в полусне уверяя себя, что полежу всего две минутки и скоро встану. Сейчас встану. Без проблем. А потом…

Звонок домофона оказался куда эффективнее. Я с трудом разлепила глаза. И первым на чем остановился мой взгляд, оказались часы.

Девять???

Пара началась двадцать минут назад!

Я вскочила с кровати и только после этого сообразила, что резкий звук, отдающийся дребезжанием в моей голове, мне вовсе не снится. Флейм что-то забыл у меня?

Даже не думая о том, что кроме Андрея в этом городе теперь появился как минимум еще один человек, которому я мола бы понадобиться с утра пораньше в будний день (по идее в то самое время, когда я должна быть на парах), я кинулась к домофону. На несколько секунд притормозила у зеркала, ужаснувшись своему бледному виду, встрепанным волосам, кругам под глазами и помятой футболке.

Вчера я умудрилась лечь спать, не переодевшись. Только стянула с себя шорты и упала на неразобранную постель.

— Это ты? — бодро крикнула в домофон услышала в ответ «это я…» и, не дождавшись продолжения, потребовала, чтобы Ник поднимался. По голосу и интонациям я с трудом распознала друга. Но, в конце концов, мы вчера прилично выпили вместе. У меня до сих пор раскалывалась голова. И вообще чувствовала я себя, как алкоголик со стажем. Но мне ни капельки не было стыдно.

Даже таблетки, которые не рекомендуют мешать со спиртным, меня не остановили. Мне хотелось расслабиться, и я сделала это.

Пока Ник поднимался на мой этаж, я успела забежать в ванную. Включить душ и заколоть волосы, чтобы длинные пряди не лезли в лицо. Успела на кухне нажать на кнопку кофеварочной машинки.

Если повезет и Ник сегодня на машине, мне нужно убедить его подвести меня в универ. Если буду добираться своим ходом, мне придется тащиться по утренним пробкам почти час.

Я предусмотрительно подбежала к двери ровно в тот момент, когда мой гость нажал на кнопку звонка.

— Привет! — с улыбкой я разблокировала дверные замки. — Ты?!

Керимов с легким недоумение пялился на меня. Явно не ожидал такой бурной встречи.

— Ммм… Ты? — снова переспросила, словно проверяя, не является ли Тимур продолжением моего сна. — Ты что здесь делаешь?

— Доброе утро. Я тоже рад тебя видеть. Ксе-ения, — дразнящие нотки в голосе Керимова меня насторожили.

— Это ты так издеваешься? — решила поинтересоваться, чтобы прояснить ситуацию. Ухмыляющийся Тимур в моем парадном смотрелся немного странно.

— Это я так напрашиваюсь в гости. Я так и думал, что ты проспала.

— Эээ… откуда ты знаешь?

Улыбка Керимова тронула уголки его губ и вышла немного кривой. Да и радости в его серых глазах стало меньше.

— Ты, что? Ждал меня с утра? Почему не позвонил на мобильник?

— Он у тебя отключен.

Упс. Я уже забыла, что с утра, разбираясь с надоедливым будильником, поступила кардинально. Вырубила звук и… подключение к сети.

— Ты меня впустишь?

Я вздохнула.

— Заходи.

— О… Отличный вид.

— Что?

— Погода, говорю, хорошая.

Я резко развернулась и уставилась на Тимура.

— Ты о чем? Опять твои шутки?

— Нет, — честные-пречестные глаза.

— Керимов, не беси меня с самого утра, — предупредила мрачно.

— Тимур, — парень многозначительно кивнул.

— Что…?… О, да. Тимур, не беси меня! так лучше?

— Вполне. Я сказал, отличный вид.

Я хмурилась, ожидая продолжения. Даже стрельнула глазами по своему коридору. Вроде, вокруг все было более-менее чисто. Дверь в гостиную была прикрыта. Тимур никак не мог видеть того бедлама, который творился там после вчерашней встречи с друзьями. На журнальном столике осталась пепельница, полная окурков. Две пустые бутылки из-под вина стояли у шкафа. Позор, конечно. Но Керимов об этом пока еще ничего не знал. Так о чем тогда его шутка?

— И? — сдвинула брови, злясь, что Тимур зря отнимает мое время. Я до сих пор не выяснила, зачем он явился. А вместо того, чтобы получить от него объяснения и бегом отправиться в душ, я стою в коридоре и терплю его приколы.

— Сзади. Ксения. Сзади…

Сказано это было так…

На грани приличий и пошлости. Но голос и взгляд профессионального соблазнителя не оставили сомнений. Я должна по идее сейчас смутиться, покраснеть и… облизать губы. После этого Тимур обязательно меня поцелует. И это утро продолжится для нас… ну хотя бы… на полу в гостиной. Тимур, судя по его замашкам, нетерпеливый мальчик. И как бы он не старался произвести на меня впечатление обаятельного мерзавца, в первую очередь он эгоист. И наверняка, (черт, жаль нельзя поспорить самой с собой) об удобстве своей партнерши он позаботится в последнюю очередь.

Я фыркнула, закатив глаза. А потом, прихватив пальчиками край футболки, подняла ее… настолько, чтобы почти не оставлять простора для фантазий.

— Так лучше? — поинтересовалась с долей сарказма.

Сейчас проверим тебя на стрессоустойчивость, милый.

Тимур прошелся внимательным взглядом по моему телу.

— Тебе честно?

Я расхохоталась.

— Конечно, да! Я бы показала тебе больше, чтоб ты покритиковал по полной программе. Но не хочу тебя пугать. Знаешь, после больницы эпиляцию руки не дошли сделать, — понизив голос, доверительно добавила. — Зона бикини ни к черту.

Керимов усмехнулся. И тоже, стараясь говорить шепотом, признался.

— Извини, не доверяю тебе на слово.

Ах, так.

Я гневно прищурилась и сжала кулаки.

— Только попробуй распустить руки!

Керимов усмехнулся.

— Иначе ты пустишь в ход… биту? — невинное предположение с тонким намеком на мою беззащитность.

— Я справлюсь с тобой голыми руками!

— Сколько стра-асти… Но извини, я сегодня собрался на пары. Вынужден отказаться от предложения. Обещаю подумать… как-нибудь.

— Ты меня еще обвини в совращении несовершеннолетних для полного комплекта.

— А где ты видишь подростков?

— Судя по-твоему поведению и умственному развитию, тебе только шестнадцать.

Керимов усмехнулся.

— Ты когда-нибудь договоришься, Ксения. И мне придется доказывать тебе, что я уже вполне… взрослый мальчик.

— А ты моего приглашения ждешь? Сам первый лезешь!

— Ну, если для тебя простой комплимент — это приглашение к сексу, тогда все ясно.

— Что тебе ясно?

Перекидываясь фразами, как мячом в пинг-понге, мы вдруг подошли к опасной теме. Я мгновенно почувствовала напряжение Тима. Отбивать мою «подачу», он почему-то не торопился.

Секундная пауза, и Керимов вдруг стал серьезным.

— Мы опаздываем в универ. Лучше иди собираться.

Я немного помялась, приглядываясь к Тиму и пытаясь по выражению его лица догадаться, о чем он только что подумал. И что именно не договорил. Но Керимов, как назло, отвел взгляд и как ни в чем не бывало поинтересовался, откуда доносится запах кофе.

— На кухне. Только оставь мне.

* * *

И опять машина. И опять эти пробки.

— Если бы ты вовремя встала, блин…

— Ну да. А ты мог бы не приезжать, — в тон Тимуру откликнулась и зевнула.

Керимова никто не просил доставлять меня в универ, так что со своими претензиями он может идти лесом.

Посылать его прямым текстом я пока не желала, но мой обычный воинственный настрой уже не давал мне сидеть молча. Вот умеет же этот… нехороший человек… все испортить одним своим словом. И ведь пока он не открывал рта, был такой душка.

Я покосилась на Тимура и вздохнула, исключительно про себя. То, что вся ночь была испорчена его присутствием в моих снах, я не хотела обсуждать даже с самой собой. Это притяжение к Керимову такая мерзкая штука, что я начинаю считать себя больной.

— Ты успела повторить вчера Ваську (*Василису Петровну* — прим. Автора)? — Тимур опять озаботился моей подготовкой к занятиям.

— Нет, — я потянулась и устроилась удобнее в кресле. Ехать предстояло еще минут двадцать.

— Она тебя спросит.

— Решил поиграть в пророка?

Тимур покосился на меня.

— Ты начинаешь задираться на ровном месте. Давай я отвечу, что это банальная логика. Ты неудачно пошутишь про мужской ум, я проедусь по твоим супер-способностям… Ты этого хочешь?

— Это намек, чтобы я замолчала?

— Намек — общаться нормально.

— Ага. А как вешать на меня всех собак, типа «если бы ты раньше встала»…, так это — мы ни при чем, — я передразнила Тимура.

Керимов даже не фыркнул и не стал усмехаться.

— Либо у тебя проблемы с самооценкой, либо ты в каждом моем слове ищешь подвох.

— Знаешь, за десять лет и не к такому привыкнешь. Как-то раньше ты не удивлялся этому факту.

— Может, мне просто уже надоело?

— А, может, тебе просто оставить меня в покое? И заняться свои…

From here on out

I'll be your commander

No fear no doubt

I'll provide the answer

Right now I command you to dance

I'll be your commander

Right now I command you to dance

I'll be your commander

Right now I command you to…

Ремикс Девида Гетты не дал мне закончить фразу.

Керимов со смесью восторга и удивления уставился на экран сотового и, протягивая руку к мобильнику, улыбнулся. Нет, не так — он расцвел улыбкой!

Выражение его лица, всего мгновение назад ехидное, капельку усталое, небрежное и снисходительное одновременно, вдруг изменилось. Я и до этого считала Керимова откровенно красивым. Без всяких «если» и дополнительных «но». И все-таки только сейчас я осознала, насколько сильно его очарование.

Я зажмурилась, когда собственное сознание озарилось вспышкой неоновых букв «you are beautiful». Если бы не поток автомобилей, который окружал нас со всех сторон и медленно двигался вверх по проспекту, я бы бросилась прочь из машины. Лишь бы оказаться подальше от Тима.

Я вдруг поняла, что вот такой Тимур — настоящий. И его искренняя улыбка без примеси ненависти, сарказма или похоти — вот она. И против нее у меня никогда не было и не будет защиты. Кто-нибудь, скажите, мне повезло, что так… воздушно… он улыбается для другой?

— Доброе утро, любимая, — я бы заткнула уши, если бы обращение Тимура к своей собеседнице не привело меня в состояние шока. Я боялась пошевелиться, чтобы Керимов, не дай Бог, не вспомнил о моем присутствии в своей машине. Или что бы меня не убил, когда вспомнит…

— Да, Ян, все в порядке. Еду на пары. Ты давно проснулась? …

— Так ты одна?! …

— Когда он уехал? …

— Надолго? …

— Ну, наконец-то! Так ты свободна? …

Я слышала подобный треп в исполнение Никита и Флейма уже много раз. Их сменяющиеся едва ли не каждую неделю подружки часто звонили именно в тот момент, когда друзья проводили время со мной.

Счастливиц называли «кисками», «зайками», «лапами», «малышами» или «малышками», «пусечками», «котятами» и «тигрицами». Редкие исключения слышали от парней — «дорогая». Дважды Ник влюблялся до беспамятства и уверял нас с Флеймом, что это навсегда. Обеих своих пассий в период этих сезонных обострений он с придыханием в голосе называл «хорошая моя».

Но «любимая»… любимая это сильно.

Для мужчины назвать девушку именно так, без позерства и пустой рисовки, это равносильно едва ли не предложению выйти замуж.

Все серьезно! Без шуток. Любовь-морковь. Эм… Я должна радоваться за Тимура?

Почему-то раньше, даже когда Ник вдохновенно рассказывал, как глубоко и навеки он влюбился в Катю-Марину, даже тогда мне не было настолько больно.

Слова же Тимура рождали в моем и без того зацикленном именно на нем мозгу самые жуткие мысли. Даже недоступный Никита был куда ближе ко мне, чем Керимов. Просто потому что, веди я себя по-другому, или встреться с ним при других обстоятельствах, где Ник не приучил бы себя видеть во мне друга, и мы с ним… попробовали бы что-нибудь замутить. Это ясно, как дважды два.

Но с Тимуром все совершенно не так. У меня никогда не было шансов. По слогам. Ни-ког-да.

И сейчас это тоже стало для меня очевидным.

Дело не в том, что его поведение меня бесит. Не правда. Или правда отчасти. Все куда хуже, пора признаться в этом себе. Все мои придирки и попытки устроить скандал — это единственный способ получить от Тимура толику его… света? Сделать что угодно, но быть рядом. Даже в качестве его персонального врага для оттачивания едких шуток.

Сколько раз Марр говорила, что я больна? Раз двести?

— Я смогу только часа через три. Пока доберусь по Мкаду. Будешь ждать? …

— Договорились. Я решу все дела и выезжаю. Не скучай. Люблю тебя. …

— Эй, с тобой все в порядке?

Голос Тимура почти не изменился. И пока парень не потряс меня за плечо, я не сразу поняла, что он обращается именно ко мне. Оказалось, что он уже положил трубку.

— Что с тобой? Что случилось?

— Ничего. Просто тошнит, — я соврала. Уставший мозг отказывался предлагать варианты ответов.

Керимов чертыхнулся, резко вывернул руль и через несколько мгновений мы припарковались у какой-то остановки.

Я ждала только этого, чтобы выбраться из машины. Несколько глотков свежего воздуха, и все будет в порядке. Но Тимур, конечно, думал иначе. Я напугала его своим «тошнит».

— Что-нибудь болит? Голова кружится?

— Нет, нет… Все нормально уже. Мне лучше.

Я вскинула голову, улыбнулась.

— Правда лучше.

— Ты что-нибудь ела утром?

— Забей. Меня, наверное, укачало.

— Не фиг пить кофе на пустой желудок.

Керимов пытался проявить элементарную заботу. Но выглядел при этом мрачнее тучи. Уже дважды за эти несколько минут нашего короткого разговора, он покосился на часы.

— Я позавтракаю в универе. Не страшно.

— Да… зайди сразу в буфет. Ну что, тогда едем?

Я вернулась в машину, уняв дрожь в пальцах.

В конце концов, я же пережила новость о том, что Деда Мороз не существует. Если представить Керимова Дедом Морозом, может быть, легче заставить себя не переживать о том, что его нет? Для меня?

— Ксюш… я… — Керимов замялся, начав говорить со мной только через пару минут. До этого он был погружен в свои мысли, и вся та же ясная улыбка озаряла его лицо. — Ты можешь меня прикрыть?

— Что?

— Я… мне надо уехать на несколько дней. Меня ждут в другом месте.

Я в изумлении уставилась на Тима.

— Ты…

— Я уезжаю в Москву. И я хочу, чтобы… нет, стой. Я прошу, пожалуйста, Ксюш, прикрой меня.

— Прикры… Как ты себе это представляешь?

— Моя мать может тебе позвонить. Спросить что-нибудь обо мне.

— И? И что мне нужно ответить?

Тимур помолчал, отвлекаясь на перестроение из ряда в ряд. А после выдохнул, будто перед прыжком в воду.

— Ты сможешь сказать, что… Что я с тобой?

Слова для ответа нашлись далеко не сразу.

— Что значит «со мной»?

— Ты можешь сказать, что я живу у тебя?

Несколько минут назад я думала, что мне плохо? О, нет… Сейчас становилось куда хуже.

— То есть ты…

— То есть мы решили пожить немного вместе. Я могу просить тебя об этом?

Он говорил что-то еще. Объяснял, что именно отвечать матери, чтобы она не приставала с расспросами. Главное, заставить ее поверить. А остальное Тимур обещал взять на себя.

Просто соврать? Солгать Марии Керимовой о том, что ее сын ненадолго переехал ко мне?

Нет, это решение вовсе не было легким.

Но через несколько дней, рассказывая о нем Марине, я знала, что поступаю верно. У меня нет сил сделать Тимура счастливым, но ведь…

Я могу немного ему помочь?

Никитина после этих слова вновь назвала меня дурой.

* * *

Оставшиеся до выходных три дня пролетели буднично и серо.

В среду Керимов высадил меня у крыльца универа, искренне поблагодарил и, не дожидаясь, пока я отойду от машины подальше, резво стартовал с места. С тех пор от него не было никаких вестей.

Весь четверг я маялась ожиданием, вздрагивая от каждого звонка. И думала, что вот-вот со мной захочет пообщаться мать Тимура. Но время плавно добралось к полуночи, а Мария так и не позвонила мне. Телефон молчал.

Я обрадовалась этому факту. Какая разница, что наговорил матери Керимов? Мне не придется врать, и это существенный плюс. А все остальное — неважно. Неважно, даже если просьба Тимура — всего лишь попытка приготовить для себя запасной вариант…

В пятницу я снова заглянула к врачу, выслушала оптимистичные прогнозы и забрала рецепты. По заверениям Елены я шла на поправку.

В универе тоже все было… тихо. Без Керимова (ведь это его прерогатива) меня никто не трогал. Князев, как и Тимур, на занятиях не появлялся. Я могла расслабиться, тем более, кроме него, как выяснилось, я больше никому не могла быть интересна. Мою бледную персону обходили стороной. Я превратилась в среднестатистическую серую мышь. Ни больше — ни меньше. Одна из скольких-то там тысяч. И даже Заречная не лезла ко мне. Впрочем, после нашей спонтанной «размолвки», Мари, вряд ли, хотела унижаться еще сильней.

Кроме Заречной я, кстати сказать, больше никого не бесила. Все остальные, считали меня временным развлечением Его Высочества. Золотого мальчика потянуло на «аборигенку». Экзотика, блин. В обсуждениях нашей группы вконтакте эта новость преподносилась именно в этом ключе.

Но даже такая интерпретация наших несуществующих отношений с Тимуром больше меня не волновала. Я чувствовала себя элементом сложного уравнения, вынесенным за скобки. Жизнь универа и собственной группы текла в стороне от меня. А я жила сама по себе, погрузившись в дела Флейма и Ника. Друзья паковали вещи, разбирали завалы в квартире и готовились к переезду. Все вечера я проводила у них в гостях.

А в пятницу далеко за полночь мой мобильник ожил:

— Кси, я в городе. Буду через двадцать минут!

* * *

— Ты не могла приехать пораньше? — я проворчала, делая вид, что обиделась на подругу. — Я жду тебя с девяти! Ты во сколько мне написала, что выходишь из дома?!

— Не кипятись. Сегодня же пятница, — Марина скривилась. — Это какой-то ужас. Жуткие пробки, все прутся на дачу. Я только из Москвы выезжала полтора часа.

— Я знаю, — тяжелый вздох. — Просто я так хотела тебя увидеть, — я порывисто прижалась щекой к плечу Маришки. Злиться всерьез на Никитину я никак не могла.

— Я тоже по тебе скучала, маленькая интриганка, — откликнулась девушка, принимая мою ласку. А после уставилась на ярко-красный пакет в моих руках и поинтересовалась. — Что это у тебя такое?

— А… Андрей кое-что отдал. Так, по мелочи. Ничего важного.

Я постаралась придать голосу небрежность и легкость, чтобы не акцентировать внимание Марины на своей ноше. Вечером мы с Флеймом перебрали его шикарную библиотеку. Андрей не собирался увозить в столицу свою ценную коллекцию литературы, так что сегодня мне перепало в подарок от друга несколько хороших книг.

Марр неопределенно повела плечом и больше не смотрела в сторону пакета, игнорируя даже взглядом малейшее напоминание о Флейме.

Мне стало немного… страшно. Подруга рассталась с Андреем два года назад, и боль, которую испытала Марр после разрыва, никуда не исчезла. Она точила ее из глубины души и порой в такие моменты, как этот, прорывалась наружу. Марина становилась импульсивной и сумасбродной.

* * *

Марина вспомнила про злополучный пакет посреди ночи.

К тому времени мы уже выпили с ней по две чашки кофе. А несколько «капель» Henessy VSOP, который Марр притащила в качестве сувенира с работы, разбавили кофейную горечь. Мы расслабились и, вытянувшись поперек дивана, рассказывали друг другу о своих… проблемах. Ну, в самом деле, о чем еще могли болтать две девчонки, которые не виделись друг с другом несколько недель?

Впрочем, серьезных тем мы не касались. Два часа ночи — не лучшее время для слез.

Маришка лишь поинтересовалась моим состоянием после больницы и велела беречь себя. А еще… мне показалась, она рада моему ералашу с Тимом.

— Тебе надо было отвлечься, — подруга легкомысленно рассмеялась. — Или, скажешь, ему не удалось тебе помочь?

— Да пошел он в*** с такой помощью! Марр, он моральный урод и эгоист… Он…

— Как сильно ты его любишь!

— Не переиначивай! Я его терпеть не могу.

— Ну-ну. Любовь зла.

— Вот именно!

Я с чувством пнула подушку. Плюшевое сердечко, подарок одного знакомого, с которым мы давно перестали общаться, улетело в коридор.

— А вообще они все одинаковы, — вдруг печально заявила Маринка. И добавила обреченно — Гады! Ты знаешь, тот придурок, о котором я тебе говорила две недели назад…

— Миша?

— Олег! Но не суть… Он просто мерзавец. Знаешь, что он сделал?… И так каждый! Вообще! Может, это новая болезнь? Нормальных мужиков не осталось?

Я кивнула, соглашаясь. А потом еще минут десять слушала возмущенный голос Никитиной и молчала. За последние несколько лет Марина довела речь о козлоногих представителях сильного пола до совершенства. Я слышала эти жалобы уже не в первый раз. Марр повторяла их временами, в разных интонациях и с разным подтекстом. Но основной смысл всегда оставался один и тот же.

Марину никто не любил. Сегодня тоже.

* * *

Я не уловила? в какой именно момент подруга вдруг снова вспомнила о Флейме.

— И что он тебе отдал? Что-нибудь полезное? — в голосе Марр послышались напряженные нотки. Никитина взглядом указала на красный пакет, который я, не разбирая, поставила у шкафа в прихожей.

Я пожала плечами.

— Можно и так сказать. Он разрешил мне забрать книги. У Андрея хорошая подборка по моей любимой теме… была.

— Психология? — мгновенно догадалась Маришка.

Я кивнула.

— И ему не жаль было дарить сокровища? — в глазах Никитиной было тревожное любопытство.

— Это же ерунда. Самое ценное Флейм, конечно, заберет с собой, — моя улыбка поблекла, когда я заметила опасный огонек в глазах Марины. И отблеск настольной лампы был здесь совсем ни при чем.

Девушка поджала губы. Тонкие черты ее лица заострились. Марр стала похожа на маленькую лисичку, затаившуюся в кустах в ожидании жертвы. Красивая — до зависти. И чужая — до моего полнейшего нежелания продолжать наш с ней разговор.

Я поднялась с дивана и, прикрывая ладошкой рот, зевнула.

— Так спать хочется, — пробормотала с улыбкой. — Может, давай, закругляться и…?

— А что ты так напряглась? — Никитина тоже вскочила. Она продолжала натянуто улыбаться, но на ее щеках уже расцвел лихорадочный румянец. Верный признак крайней степени возбуждения Марр.

— Ты что? Все в порядке.

— Не ври! — Никитина сорвалась на крик. — Ты просто не хочешь, чтобы я посмотрела? Не хочешь?! — истеричные нотки в голосе подруги нельзя было списать даже на сто грамм коньяка, долгую дорогу в Энск и почти полночи душевных разговоров. Эти чертовы книги по-настоящему волновали ее.

— Да, смотри ради бога… — я даже отступила с дороги, освобождая для Марины проход в коридор. Пакет, показавшийся в проеме, подействовал на Никитину как красная тряпка.

— Ты специально так говоришь, да? Думаешь, я не стану унижаться, не буду смотреть? — в каждом слове Марины слышались невыплаканные даже за два прошедших года слезы. — Он же отдал ее тебе?! Он ее отдал!

— Я тебя не понимаю. Отдал, не отдал… Хочется тебе смотреть — иди смотри, — я хмуро отвернулась от медленно, но верно впадающей в истерику Марр.

Никитина, кажется, ждала только моего разрешения. Она кинулась к пакету и с остервенением принялась вытряхивать его содержимое прямо на пол. Книжки в мягких обложках (я специально выбирала не самые тяжелые и громоздкие, чтобы было удобнее нести) разлетелись по всему коридору.

Марина хватала каждую из них, листала страницы, не находила искомого и отшвыривала книгу за книгой все дальше и дальше от себя. Со смесью отвращения и… шока, я наблюдала за Никитиной из гостиной.

В какой-то момент силы покинули Марину и девушка опустилась на холодный пол, превратив в безобразное мини длинную узкую юбку. Размазывая по щекам тушь и слезы, она зарыдала…

Я видела, как ей плохо. Чувствовала, что Марина до сих пор переживает разрыв с Флеймом. Но не могла подойти.

Что ей сказать? Как объяснить, что даже Андрей, мой лучший друг, даже он не стоит ТАКОГО. Ни один из мужчин на земле не должен…

Впрочем, я, видимо, чего-то не понимала. Печальная статистика (уже вторая девушка за эту неделю на моих глазах превращалась в обезумевшее существо) осторожно намекала мне об обратном.

Может быть, есть мужчины, потеря которых вышибает из твоих легких воздух? Пронзает сердце насквозь? И полностью, напрочь, до потери адекватного облика, отключает твой мозг? Может быть, я просто еще не встречала таких парней?

Хотя…

Я вспомнила, что Заречная, почти так же, как и Марина сейчас, несколько дней назад рыдала в женском туалете из-за Тимура. Ну вот… Еще и Керимов.

Но разве это нормально?

Глядя на заходящуюся в рыданьях Марину, от чьей красоты с каждой минутой оставалось все меньше и меньше ухоженности и лоска, я впервые подумала о том, что не знаю, что такое настоящая мука. Даже потеря ребенка не заставила меня переживать такие эмоции, какие переживала сейчас Маришка.

Мне было больно. Да… Но, похоже, я так и не поняла, что значит «больно». Я не каталась по полу, кусая губы. И не хотела смерти. Думала об этом, но как-то вяло. Хотела умереть, но никому не смогла в этом признаться.

Значит ли это, что я не страдала?

Истерика Марины пошла по второму кругу, моя совесть, наконец, зашевелилась в груди и, сорвавшись с места, я подошла к Марр. Присела на корточки, порывисто обняла ее за плечи и поцеловала щеки, мокрые от слез. А потом все гладила и гладила ее по волосам, уверяя, что уже завтра ей станет легче.

— Я дума-ала-а, он отда-ал ее теб-еее. Он ее отдааа-ал. Тебе… Помнишь, я покупала? В белой обложке «Энциклопедию любви»? Помнишь? Я думала, он выкинул мой подарок так же, как выкинул меня! Понимаешь, Кси? Понимаешь?!

Я качала головой, соглашалась и продолжала успокаивать Марину. Говорила, что Андрей никогда бы так не поступил. Подарки это святое. Люди никогда не выкидывают подарков.

И только воспоминание об этой чертовой белой книге заставляло меня краснеть. Хорошо, что я не забрала ее сегодня. Флейм, опасаясь, что я потащу тяжести, пообещал сам привести мне эту энциклопедию и еще десятка два других книг. Но у меня никогда не хватит духу признаться в этом Марине.

Мне удалось убедить Марр подняться с пола только спустя минут тридцать. Она не упрямилась, соглашалась, что ей лучше лечь спать, но не двигалась с места. А мне одной не хватало сил, чтобы ее поднять.

Мы так и сидели рядом. Она — баюкая боль по своей погибшей любви. Я — в душе радуясь, что моя влюбленность в Тимура, это та-акие цветочки.

Я никогда не опущусь до того, чтобы из-за него рыдать.

* * *

Утро субботы началось для меня ровно в полдень. Уже успевшая накраситься и сделать себе прическу Марина, светясь, как майское солнышко, вытащила меня из постели.

— Просыпайся, соня! Нас ждут великие дела! — Марр поприветствовала меня и пощекотала мой беззащитный живот.

Я завопила, начала отбиваться и… окончательно проснулась.

— Ты не сердишься на меня? — Маришка смотрела на меня глазами невинного ребенка. И только бездушный монстр мог бы сказать ей в этот момент, что на нее кто-то злится и готов убить за безобразное поведение.

Но Марине крупно повезло.

Мой персональный монстр просыпался гораздо позже меня. Настроения ссориться, даже не почистив зубы, не было совершенно. И потому — все, что я собралась высказать подруге, так и осталось лишь в моих мыслях. Да и то только тех, что посетили меня вчера (или сегодня?) перед сном.

— Когда ты встала? — уходя от неприятного разговора, я перевела тему.

— В десять примерно. И столько всего успела сделать!

Да уж. Марина действительно постаралась на славу. Она выглядела, как всегда, шикарно. Стильно и дорого. От вчерашней истерики не осталось следа.

— Ясно. Может, ты и завтрак догадалась сделать? — я метнула ехидный взгляд в сторону подруги.

Никитина виновато потупилась.

— Я не хотела шуметь. Ты же знаешь, что я на кухне чувствую себя слоном в посудной лавке. Лучше давай я тебе сейчас помогу? — предложила Маришка.

— Ха-ха. Спасибо. Но давай ты тогда не будешь портить свои ногти, — я чуть-чуть подразнила Никитину и поманила ее за собой.

Издеваться дальше было уже… не в моем стиле. Маринка, хоть и странная временами, но все же моя подруга. Никто ведь не виноват, что Марр до сих пор не может выкинуть Андрея из головы. Это я на ее месте, давно бы обо всем забыла. Но мне хорошо судить со стороны. А у Марины трагедия всей ее жизни длится уже третий год.

И, как оказалось, Никитина хотела продолжить дальше.

— Ксююш, — я едва не поскользнулась на тапке, когда услышала обращение Марины. Так подлизываться — это уже никуда не годится!

— Ты что?!

Я уже успела оценить и приведенный в порядок коридор и чистую посуду на кухне. Но оказалась не готова к умоляющему взгляду Марр.

— Ты мне поможешь? Ну, скажи, что поможешь?

— Марр, ты меня пугаешь. Я тебе всегда и во всем помогу. Но не надо спрашивать об этом так, будто собираешься о чем-то просить.

— Собираюсь, — выдохнула Марина и заглянула в мои глаза, следя за моей реакцией.

— И?

— Пойдем сегодня в клуб?

— В клуб? Сегодня?

— Да-а… ненадолго. Максимум до двух. А потом уедем домой. Давай, а?

Я прищурилась, глядя на подозрительно милую и спокойную Маришку. Если бы не разительный контраст с ее истерикой сегодня ночью, я бы не почувствовала подвоха.

— В клуб? Это все, что ты мне хочешь сказать? Что ты задумала, Марин? Что происходит?

Улыбка Никитиной мгновенно потускнела, ее плечи опали. Она отступила от меня на один шаг и зажмурила глаза.

— Я хочу его увидеть, — прошептала тихо. — Понимаешь?

— Флейма? — мой голос дал «петуха», настолько я удивилась.

— Да.

— Но он… зачем тебе это?

— Ксения, ну почему ты никак не поймешь?! — Марина подняла на меня глаза, вновь готовясь разреветься. — Он мне нужен. Я каждый раз жду своего приезда сюда, как праздника. Думаю, что случится чудо, и мы увидимся снова. Где-нибудь, на улицах, в магазине. Где угодно.

— Но Флейм… он не подойдет.

Я настолько хорошо понимала Андрея и знала все его мысли о Марине, что могла сказать со стопроцентной уверенностью — того, чего хочет Марр, никогда не случится. Даже если Андрей ее увидит, он пройдет мимо. После бурного скандала, который девушка закатила ему на прощание, Флейм предпочитает о ней вообще не вспоминать.

— Ну и что! Мне все равно. Я просто хочу его увидеть.

В этом была вся Марина.

* * *

— Может, сделать поярче? — вдруг предложила Марина, до этого молча наблюдающая за тем, как я торопливо крашу ресницы.

Мои губы сами собой сложились в снисходительную улыбку.

— А что? Мой макияж не подходит для дискотеки?

— Ты бледная, — откликнулась Никитина недовольно. — И выглядишь…

— Скучно? — предположила я, не меняя позы и продолжая перед зеркалом в ванной наносить тонкую линию теней на край верхнего века. Старые добрые «smoky eyes».

— Бедно! — Никитина фыркнула и запустила пальцы в мою косметичку, перебирая мои тюбики, флакончики и кисточки. — Ты пользуешься каким-то***мом, — заключила она после минуты молчания. Брезгливо отдернула руку. — Вместо того, чтобы тратить деньги на эту дешевку, послушалась бы меня и нарастила несколько пучков, — в доказательство своих слов, Марина придвинулась к зеркалу. Мне пришлось посторониться, чтобы уступить ей место.

Никитина взмахнула пушистыми ресничками.

— Кси, ну, посмотри, как здорово!

— Да. Очень мило, — подтвердила без энтузиазма, но подруга простила сухость моего ответа. Я ведь тоже прощаю ее сумасбродство.

— Вот и я говорю, — развивая любимую тему, протянула Марр и, наконец, отошла от зеркала. — Всего три штуки. А как красиво.

Я промолчала.

Тратить даже полторы тысячи рублей на свою красоту в моем положении было недопустимо. В мой месячный бюджет не вписывались такие расходы. Но Маришке сложно это было понять.

Я вздохнула, будто наяву услышав все, что хотела бы сказать мне Никитина. По ее светящемуся от счастья лицу (еще бы, ведь я согласилась на ее авантюру!) было легко угадать направление ее мыслей.

Ну, уж нет.

Это Марр хочет стать королевой бала (и без сомнений ей это удастся), а я… У меня сегодня нет желания изображать из себя принцессу без королевства.

Я последний раз быстро взмахнула кисточкой, растушевывая румяна по бледным щекам.

— Так лучше?

Никитина лишь покачала белокурой головкой. Образ девчонки-студентки в моем исполнении был явно ей не по нраву.

* * *

— Ты пойдешь в этом? — Никитина удивленно приподняла одну бровь, разглядывая мои потертые джинсы. С низкой талией, они идеально сидели на бедрах.

Я покрутилась перед зеркалом. И что ее так удивило? Не супер-супер, конечно. Но футболка и джинсы не самый плохой вариант, чтобы прогуляться с подругой. К тому же в этом наряде я выгляжу достаточно неинтересной. Ни у кого не возникнет желания ко мне цепляться.

Но Никитиной ведь не объяснишь, что последнее мое посещение клуба закончилось для меня… бурной ночью с Князем. И…

Я прикусила губу. Отличный способ, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

— Мы идем в клуб, помнишь? — уточнила Маришка, когда я, уставившись на свое отражение, не отреагировала должным образом на ее возмущенный вопль.

— Помню, — кивнула отстранено и поправила заколку на затылке. Завитые локоны в художественном беспорядке рассыпались по плечам. В меру небрежно и функционально. Даже на танцполе, если Марине удастся вытащить меня за собой, волосы не будут мешаться.

— Кси, — девушка, заметив мое угрюмое выражение лица, осторожно коснулась моего запястья. — Ты, правда, не хочешь идти?

— Нет.

— Нет? — Марр, кажется, удивилась. — Нет? — Марина тихо переспросила и, когда я ничего не ответила на ее безмолвный вопрос, обняла себя за плечи.

— Ксюш… Ради бога… Я знаю, что ты против. Но он мне нужен. Я…

— Тсс… — Я не хотела больше ничего слушать.

Обняла Маришку и погладила ее по напряженной спине. — Я обещала, что схожу с тобой. И я схожу. Просто не требуй от меня слишком много.

— Не хочешь переодеваться?

— Нет. Так будет лучше.

— И незаметней? — Никитина что-то уловила в моем категоричном тоне.

Отстранившись, я ободряюще ей улыбнулась.

Бинго!

* * *

В Milk and sugar в эту субботу был «зачетный» день. Лучшие стриптизерши, зажигательные гоу-гоу. Московские диджеи и самый колоритный городской бомонд. Да уж, Марина выбрала удачное время, чтобы повидаться с Флеймом.

Я нацепила на лицо приветливую улыбку, кивнула охранникам на входе, не решившись обращаться к парням по именам. «Рекламировать» перед Мариной свое знакомство с ними было глупо.

Марр не поймет, где и при каких обстоятельствах я познакомилась с персоналом клуба. Частные уроки Ника, тренировки с Андреем, мои жалкие потуги стать капельку… сексуальной, — все это осталось в прошлом. Марина не знает обо всем, что связывает меня с Флеймом. И, вряд ли, я когда-нибудь решусь ей об этом рассказать. Не желая ранить Марр еще сильней, я не вдаюсь в детали моих отношений с Андреем и Ником.

Впрочем, может быть, зря? И узнай Маришка о похождениях Флейма, она быстрее выбросила бы его из головы?

Вопросы, вопросы…

Я думала об этом весь вечер.

— Черт, где он ходит?! — Марина нахмурилась, напряженно вглядываясь в толпу. Бесполезное занятие. Вероятность случайной встречи в этом клубе стремится к нулю. До черта народа и слишком много залов.

Я повторила «не знаю» в пятый раз за последние десять минут.

— Давай я ему позвоню? — предложила, глядя на Марр, нетерпеливо кусающую губы. Мы с Никитиной уже обошли несколько раз весь клуб. Но в толпе посетителей нигде не мелькала темная шевелюра Флейма.

— Нет! Все должно быть случайно! — Маришка упрямо стояла на своем. И в чем-то я могла ее понять.

Сложно своими руками разрушать идеальный образ такой жизненно-важной встречи. Но, может быть, умный человек тем и отличается от дурака, что понимает в какой момент пора остановиться? Смириться? Перестать ждать подачки от Судьбы, особенно там и тогда, когда ее быть не может?

И все-таки спустя тридцать минут суматошных поисков по трем этажам клуба, я тайком от Марины кинула смс Нику. «Где вы? Я уже час торчу в Молоке, не могу вас найти!» Ответ прилетел быстрее, чем Марр успела на меня оглянуться. В этот момент она искала в толпе мужчину всей своей жизни и на такие мелочи, как моя угрюмая персона не хотела и не могла отвлекаться.

Что-то внутри меня переворачивалось, когда я смотрела на нее. Слишком возбужденная этим бессмысленным ожиданием, слишком взбудораженная в предвкушении желанной встречи, Марр не хотела верить, что таких счастливых случайностей, одну из которых она ждет, на самом деле — одна на сотню. Маришка уже успела забыть, что еще со школы нам, Никитиной и Ветровой, никогда не везло настолько, чтобы без чужой помощи повернуть стремительный поток наших Судеб в нужное нам русло. Мне захотелось хотя бы ненадолго стать крестной феей Марр. «Только попробуйте оттуда уйти», — я предупредила Ника, забыв упомянуть о Марине. Если Флейм узнает, что Никитина явилась по его душу, Андрей, скорее всего, устроит гадость. «Чуда» не будет.

— Марр, — я тронула подругу по плечу. Маришка стремительно оглянулась, — мне кажется, я знаю, где Флейм. Мы только там не проверяли.

— Где он? — глаза Маришки сверкнули, на лице расплылась улыбка. Азарт охотника уже бурлил в ее крови, и не нужно было быть эмпатом, чтобы прочитать все чувства девушки.

— В одной из гримерок, я думаю. Они с Ником иногда там зависают. Скорее всего, именно поэтому его нет ни в одном из залов.

Марина молчала несколько секунд, сосредоточенно думая о том, что делать дальше. В рамки «случайной» встречи не вписывался визит в закрытую часть клуба.

— Я могу сходить за ним, позвать и… — осторожно предложила, но невиданная ярость в голосе Марр заставила меня закрыть рот и не лезть не в свое дело.

— Нет! — Маришка покачала головой. — Нет. Мы просто подождем его. Здесь. А когда он выйдет, я к нему подойду.

Я безразлично пожала плечами.

* * *

О появлении Андрея, Ник предупредил меня по смс. Догадался о какой-то моей авантюре и намекнул, что я теперь должна ему за эту помощь. Бутылка вискаря не слишком ли жирно за информацию о времени и месте?

Я, стараясь не сильно «палиться», привела Марину в нужный зал. Фигуру Андрея Марр заметила издалека, но… Вместо того, чтобы кидаться наперерез, девушка подтолкнула меня вперед на встречу другу.

— Ты что? — моему возмущению не было предела. — Я для кого старалась, Марин? Ты хотела с ним встретиться, иди.

— Не могу, — весь запал Никитиной сдулся, как воздушный шарик. От воинственного настроя остался только странный блеск в глубине голубых глаз. — Не стоит… так… Он ведь не хочет меня видеть?

Я на мгновение замялась, не зная, как уйти от острой темы. Но Маришке хватило одного взгляда на меня, чтобы сложить этот пазл до конца. Мой ответ ей уже был не нужен.

— Подойди к нему. Он ведь не ждет здесь тебя?

— Нет, — я подтвердила тихо.

— Тогда… просто поговори с ним. И если будет… удачный момент, скажи ему, что я в клубе.

— Марр, это ничего не…

— Изменит? — Маришка криво усмехнулась. — Конечно, нет. Но… просто скажи ему. Хорошо?

— Я не думаю, что мне стоит идти, — возразила, все еще сомневаясь, что стоит оставлять Марр одну и появляться на глазах Андрея. Когда он узнает, для чего и, главное, с кем я пришла в клуб, он будет взбешен.

— Ты боишься, что меня хватит удар, когда я увижу, как мило вы воркуете? — Маришка гневно прищурилась.

— Мы с ним не воркуем, — нахмурилась. — Марр, ты перегибаешь палку. Давай вернемся домой?

— Нет! Скажи Андрею, что я в клубе. И потом… посмотрим. Скажи!

Я всмотрелась в нежные черты лица Маришки, выглядящей в этот момент решительной и строгой. Капельку сумасшедшей, отчаянной, но больше не верящей в сказки. Розовые очки больше не закрывали ее глаза.

* * *

Я пошла у Марины на поводу. Вспоминая о том, что произошло в клубе после моего разговора с Флеймом, я поминаю, что за своими мыслями о «решительной» Марр, я не увидела очевидного. Не услышала безысходности и изрядной порции цинизма в ее словах. Не почувствовала состояние Маришки, готовой на все лишь бы что-то доказать самой себе.

Не Андрею. Он действительно больше не стоил ее слез и боли. Марина хотела доказать себе, что в силах жить без любимого человека. И этот спонтанный демарш был ничем иным, как агонией умирающего чувства.

Последний глоток воды перед смертью. Почему я этого не поняла?

— Солнце, — Флейм появился в зале и не успел еще добраться до барной стойки, а я уже перехватила его на полпути. Парень приобнял меня за плечи, — что ты здесь забыла?! Ты обещала не вылезать из дома на выходных.

— Андрей, полегче, — я толкнула парня в грудь, чтобы не смел меня лапать на глазах у Марр. — Здесь Марина.

Парень замер. С идеально прямой спиной и вскинутым подбородком, после моих слов он метнул быстрый взгляд на стоящих за моей спиной людей. Судя по гневно прищуренным глазам, Андрей довольно быстро обнаружил в толпе мою подругу. Впрочем, Маришка и не хотела скрываться.

— Какого черта ты притащила эту дуру сюда?! — Флейм обратил свой недовольный взор на меня.

Я разозлилась.

— Слушай, чего ты завелся? Мы просто решили прогуляться. Не волнуйся, тебе надоедать не будем.

— Прогуляться? — Флейм с сомнением прошелся взглядом по моей фигуре. — Отличный прикид для прогулки в клуб.

— Мы не о моих шмотках говорим!

— Вот именно. Мы говорим о том, что ты здесь делаешь в компании своей полоумной подружки? Ищешь приключения на нижние девяносто?

Чуда не происходило. Чем дольше мы говорили с Андреем, тем яснее я понимала, что парень не кинется в объятия Марр. Он даже не захочет к ней подойти. И никаких «привет, как поживаешь?» тоже не будет. Никитиной не существует для моего друга.

Да, последние несколько месяцев я слышала нелестные отзывы о своей подруге. Несколько раз даже скандалила с парнем, пытаясь защитить Маришку от нападок Флейма. Но все эти бурные разговоры происходили за спиной Марр. Она ни о чем не знала. Сегодня же в клубе Марина была слишком близко. И пусть она не слышала раздраженной речи Андрея, но мимика парня была красноречивее всех слов. Он был дико зол.

— Нет. Играю в добрую фею, — буркнула и пихнула парня в живот. — Давай развлекайся дальше!

Я уже успела увидеть приближающуюся к Флейму белокурую бестию. Малышка Яра, самая юная танцовщица в клубе, ей едва исполнилось восемнадцать, приветливо махнула мне ладошкой.

А вот и новая пассия Андрея. Хуже не может быть.

Парень, не обращая внимание на Ярославу, придержал меня за запястье.

— Не заводись, Кси. И не делай глупостей. Если вы притащились в клуб ради меня, постарайся не влипнуть в неприятности вместе с этой дурой.

Я пожалела, что не могу влепить пощечину Флейму.

— Марина — не дура, это, во-первых. А во-вторых, тебе пора лечиться от звездной болезни. В клуб мы пришли не из-за тебя!

— А из-за кого могла так вырядиться Никитина? — Андрей усмехнулся.

— Не твое дело.

— Я скажу Нику, чтобы он за тобой присмотрел, — донеслось мне в спину, но я даже не оглянулась. У зеркальной колонны, рядом с которой я видела Марр в последний раз, теперь было пусто.

* * *

Я повторила наш с Мариной путь, заглянула в женские туалеты и несколько раз побывала на всех танцполах. Но Марр будто провалилась сквозь землю. Ее не было ни у одной из барных стоек, ни возле гардеробной. Она не выходила на улицу, чтобы освежиться.

Я попробовала выяснить у ребят из охраны, не видели ли они светловолосую девушку в черном мини-платье. Но… ответ был очевиден. Слишком много посетителей, чтобы запоминать всех в лицо. Девушки в таких платьях были, штук двадцать. Вопрос ночи — оказалась ли среди них Марр?

Я провела еще полчаса в метаниях по клубу. Дважды видела Флейма в обнимку со своей девушкой. Но Марина… куда она могла подеваться?

Ее телефон отзывался длинными гудками, подруга не торопилась брать трубку.

* * *

Черт! — я выругалась в пятидесятый раз и, замерев на пролете между этажами, приказала себе остановиться. Если человек не хочет, чтобы его нашли, его, скорее всего, не найдут. Или найдут, но точно не я. Все равно во мне нет ни капли шпионской крови. И как бы сильно я не любила Маришку, даже примерно я не представлю, куда она могла деться.

Сотовый телефон был убран обратно в сумку, а я развернулась, чтобы подняться наверх. На втором этаже в правом крыле было самое тихое место во всем клубе. С этой беготней по залам сначала за Флеймом, а потом за Мариной, я устала так, будто всю ночь провела на танцполе. И ведь никаких танцев не нужно!

Я толкнула полупрозрачную дверь, ведущую в бильярдный зал.

— Привет, Максим.

— О, Ксюшенька. Приветик! — голубоглазый мальчишка перегнулся через стойку, чтобы чмокнуть меня в щеку. — Сто лет, сто зим. Где пропадала все это время?

— Учебой занималась, — я криво улыбнулась. — Дела, дела…

Макс расхохотался.

— Так я тебе и поверил.

— Ха! Ну, это ты мастер на все руки, учеба, работа…

— Девушки! — парень с улыбкой дополнил мой список.

— Да. Бурная личная жизнь.

Мы снова с ним посмеялись. А потом новый клиент, появившийся у бара, заказал кровавую мери, и Максиму пришлось отвлечься. Я пригубила ледяной спрайт.

Нет, я не оглядывалась по сторонам в поисках знакомых, не думала о том, что обнаружу Марину на одном из диванчиков вдоль стены. Я просто задумалась о том, что в пафосном клубе, в час после полуночи я сижу у барной стойки одна. И зачем я делаю это и чего собственно жду — нереально сложный вопрос.

Вроде, я собиралась помочь Марине, согласилась на ее авантюру, отправилась в клуб вместе с ней. Но что вышло в итоге? Марр испарилась, едва я оставила ее без присмотра.

Эта ситуация что-то подозрительно мне напоминала. Кажется, Тимуру я тоже… собиралась помочь. Так сказать, оказала ответную любезность за проявленное им благородство. Но кажется, Керимову было абсолютно плевать на мои «душевные» порывы.

Я усмехнулась. И, даже заметив за одним из столиков подозрительно знакомую фигуру, позволила себе хмыкнуть. Сегодня мы с Маришкой в проходящих мимо парнях трижды «признавали» Флейма и трижды ошибались. В полумраке и сверкании вспышек было легко обознаться. Но если мы принимали за Андрея весьма отдаленно похожих на него молодых мужчин, так почему бы мне не увидеть в бильярдной Тима? В конце концов, у меня хреновое зрение, если быть честной.

Парень, так удивительно смахивающий на Керимова, мрачно слушал увещевания своей подруги. Она заливалась соловьем, улыбалась и все время гладила его по руке. Я видела даже издалека, с каким теплом и восторгом девушка смотрит на Тима. Но Керимов не поддавался обаянию красотки, не двигался с места, не пытался ее приобнять или просто ответить. Он был зол и раздражен почти так же, как и Андрей, когда мой друг узнал про Марину.

М-да..

Я позволила своему воображению разыграться, представила, что блондинка напротив Керимова — любовь всей его жизни. Он влюбился в нее еще в школе, но симпатичная крошка динамила его много лет. И только сейчас! она неожиданно проявила свои чувства. Но уже поздно. Повзрослевший Тимур понял, что от его любви больше ничего не осталось. Какой ужас!

Меня мало волновало, что подобная «сказка» совсем не в духе Тима. Но в воображаемом мной мире все шло исключительно по моим правилам. Иначе какой смысл придумывать что-то для себя? Я понаблюдала за разговором Керимова еще десять минут. Парень все так же морщился всякий раз, когда девушка к нему прикасалась.

Так тебе и надо! Я позлорадствовала про себя и отвернулась от лже-Тимура.

Бокал со спрайтом уже успел опустеть.

— Ладно, Макс. Я побежала. Мне нужно еще кое-кого найти.

— Без проблем. Хорошей тебе ночи!

Голубоглазый паренек шутливо приложил ладошку к виску.

* * *

***ка!

Газ в пол. По***, что машину заносит на скользкой дороге. Руки сжаты на руле так, что сводит костяшки.

Гребаная Москва.

ОНА! ЯНА! Посмела меня бросить.

Один звонок ее мужа, и Янка засветилась от счастья так, будто приглашение Литвинова на уикенд в Лондон лучшее предложение в ее жизни.

Все! Я моментально перестал для нее существовать. Ли-ли пулей умчалась собирать чемодан, даже не скрывая своих бурных восторгов из-за предстоящей поездки. Ни одного слова против.

— Да, дорогой. Да, любимый! Я еду к тебе. Как я хочу тебя видеть!

Дрянь.

Я превратился для нее в забавный аксессуар. Дал ей то, что она хотела, и вдруг в один миг стал ей мешать. И даже мое желание подвезти ее в Домодедово, поговорить! страшно ее разозлило. Всю дорогу Ли-ли трепалась с подругами по телефону.

— Милый, не злись. Давай не будем портить такой замечательный день ссорой? — невинный взгляд, надутые губы.

— Ты говорила, что собираешься разводиться! Что мы будем вместе, когда…

— Ти-им, — капризные нотки в голосе, вздернутая бровь. И маленькая ладошка, закрывающая мой рот. — Не стоит сейчас об этом. Нам хорошо вместе. Но я еще не готова все кардинально поменять в своей жизни. Тем более ты учишься в Энске. Еще год универа. Давай не будем торопиться, пли-ииз?

Яна говорила еще кучу таких же глупых вещей. Никогда раньше я не чувствовал себя таким тупым и беспомощным. С любой другой я бы давно вспылил, бросил бы и ее чемодан и ее саму прямо у дверей аэропорта, но это же Ли-ли! Моя Яна!

Я терпеливо слушал ее объяснения. И только оставшись в машине один, я дал волю своим чувствам. Педаль газа выжата до упора. Скорость под двести двадцать.

Я ненавижу ее!!!

Черт.

* * *

Эту куклу напротив меня, кажется, звали Светой. Голубые глаза, пухлые губы, шикарные буфера. Она пришла сама, села за столик, наплевав на мое мрачное «отвали». Света ничего не боялась, предлагала себя, не смущаясь моего абсолютного безразличия. Мой тон ее не насторожил. Еще одна упрямая с***.

Интересно, таким упрямым жизнь вправляет мозги или нет?

Желание проучить своенравную девицу, рискнувшую предложить свои услуги, жгло изнутри. Девушка так хотела, чтобы я с ней развлекся. Она не ломалась, даже когда я предложил ей уехать в мотель. Эта*** в коротком платье была согласна на все. Чем-то неуловимо она напомнила мне Мари, Кэт… кто там еще был в моем списке? Ника, Вера, Олеся?

Я смотрел на смеющуюся Свету, эротично облизывающую губы, склоняющуюся ближе ко мне, чтобы подчеркнуть приятный вид в вырезе ее платья. Я смотрел и думал об этой шлюхе, как о куске мяса. Сожрать, чтобы утолить голод. Причинить боль, чтобы демоны в моей душе закончили эту пытку.

Тамара? Вера? Лена?

Какая разница? Пусть сегодня будет Светлана. Она всего лишь еще одна***ка, которой нужен секс.

Впрочем, мне тоже.

Яна, дорогая, мне тоже нужен лишь секс. И если не с тобой, то с очередной дурой. Они ничем не лучше тебя, но я обещаю, что отлично проведу этот вечер.

Ты еще пожалеешь!

* * *

Я почувствовал взгляд в спину в тот момент, когда пальчики Светы коснулись моей ладони.

— Может быть, чуть-чуть потанцуем?

Я фыркнул.

Танцы будут позже.

— Побереги силы на вечер, — хмуро посоветовал блондинке.

Светик склонила хорошенькую головку и невинно взмахнула ресничками. Почти, как Яна.

Дрянь!

Все они улыбаются и лицемерят. Притворяются, чтобы получить то, что им нужно. Секс? И это тоже.

Я передернул плечами от внимательного взгляда, сверлящего мой затылок. А потом, стараясь выглядеть непринужденным, оглянулся.

Ветрова?

Ветрова?!

Она сидела у барной стойки и как ни в чем не бывало вертела в руках полупустой бокал. В старых джинсах и серой футболке, Ветрова выглядела нелепо.

И она в этом пришла в клуб? Хотя… какого черта она вообще делает в Молоке? Одна?

Я окинул взглядом весь зал. Но никто, кроме бармена, не спешил развлекать эту… Идиотку?

О да! Определенно она идиотка. Полторы недели после больницы, а мисс «У меня нет мозгов» уже захотела развлечься. Ей показалось мало? Несколько месяцев назад с Князем, Ветрова вела себя так же, как шлюха напротив меня?

Я представил на мгновение, что вместо блондинистой***ки за моим столом сидит Ветрова. И именно она ласкает мое запястье, заглядывает в глаза и предлагает продолжить вечер в ее квартире.

— Я тебя хочу. Тимур, пожалуйста.

От звуков взволнованного голоса Ветровой мне захотелось нервно сглотнуть. Образ получился слишком ярким. Монстр в моей душе в предвкушении облизнулся.

Значит, Ветрова?

Я еще раз окинул придирчивым взглядом Свету. Ухоженная блондинка с тонкой талией и впечатляющей грудью. Красивая до приторности, до гадкой оскомины на языке. Сколько будет в моей жизни похожих на нее баб?

И Ксения…

Даже смешно.

В своем примитивном наряде с встрепанными волосами и выражением вселенской тоски на лице. Она?

Я усмехнулся.

Мне слишком сильно хотелось содрать с нее эту маску. Именно с нее.

С тебя.

Ты ведь ничем не отличаешься от остальных? А, Ветрова? Ты такая же дура, как и они? Ты просто по определению не можешь быть лучше.

Я расплылся в мрачной улыбке и кивнул Ветровой. Ну что, ты подойдешь сама?

Но…

ОНА МЕНЯ НЕ УЗНАЛА!

Взгляд Ксении блуждал по залу, моему столу и соблазнительно потягивающейся на стуле Свете. Но Ветрова думала о чем-то своем. Злорадная улыбка озаряла ее лицо. И если бы я не был уверен, что она меня не видит, решил бы, что девушка наслаждается моментом.

Ну, конечно! Если бы Ксения была в курсе моего разрыва с Яной, она бы пафосно заявила, что мировая справедливость все-таки существует, и я наказан.

Может быть, детка. Все может быть… Но давай для начала проверим, имеешь ли ты право меня судить?

Я прищурился, рассматривая, как Ветрова залпом допивает коктейль и прощается с барменом. Смазливый сопляк шутливо послал ей воздушный поцелуй и отдал честь.

Как мило…

Прежде, чем Света попыталась что-то мне сказать, я успел кинуть на стол пару купюр. Хватит, чтобы расплатиться за мой бокал коньяка.

— До встречи, — бросил через плечо, даже не вслушиваясь в возмущенный лепет блондинки.

* * *

— Куда-то торопишься? — я хмыкнул в трубку, наблюдая за тем, как Ксения принимает моя вызов и замирает посреди коридора.

— Эм… да. Кто это? — Ветрова меня не узнала.

— Уже собралась домой? — поинтересовался небрежно.

— Хм. Может быть. С кем я говорю?

Я помолчал секунду, играя на любопытстве Ксении. Она, конечно же, не стала скидывать вызов.

— Это Тимур. Я со второго номера.

— О… ну. Привет, — с сомнением пробормотала. И нахмурилась. — Ты где-то… здесь?

Еще один шальной взгляд по толпе.

— Рядом, — подтвердил и скинул вызов.

Ксения вздохнула, убирая телефон в карман. Усмехнулась, заметив меня издалека.

Сюрприз не удался. В коридоре было слишком мало народа.

— Что ты делаешь в клубе? — спросил вживую.

— Дела, — пожала плечами Ветрова. — А ты?

В глазах усталость и ни капли интереса.

— Тоже дела.

— Как поездка? Хорошо отдохнул? — в голосе небрежность. И… детская обида. Кто-то пытается скрыть ревность?

— Отлично, — мне через силу удалось улыбнуться. И, слава богу, обошлось без сарказма. Еще час назад я собирался сказать Ветровой, что фарс отменяется. Не нужно больше врать матери и притворяться. Но сейчас… пожалуй, не стоит торопиться с этим.

— Рада за тебя. Тогда хорошей ночи. Мне надо еще кое-кого найти.

— Подожди, — я придержал Ксению за локоть. — Мать не знает, что я вернулся.

Ветрова рассеянно кивнула.

— Да. Хорошо. Я помню, что мне говорить. Если она позвонит, я…

— Дело не в этом. Можно я у тебя переночую? — вопрос слетел с моих губ быстрее, чем я успел подумать о последствиях.

— В смысле? — Ветрова перестала улыбаться.

— В прямом. Можно я останусь на ночь?

— Конечно, нет, — Ксения фыркнула и взглянула меня как на идиота. — Почему бы тебе не поехать домой?

— Уже час ночи. Сложно будет объяснить матери, с какой стати я к ним вернулся. Тем более, завтра родители ждут нас обоих на ужин.

Ксения задумалась.

— А ты не мог бы остаться у кого-нибудь из друзей?

— Все думают, что я живу у тебя, — я постарался как можно небрежнее пожать плечами.

Ветрова потерла виски. У нее болит голова?

— Слушай, я… Может, ты найдешь кого-нибудь другого? Другую? — вопрос прозвучал неожиданно даже для меня.

Я разозлился.

— Предлагаешь с кем-нибудь познакомиться и напроситься в гости? — уточнил ядовито. И она еще строит из себя наивного ребенка?

Ксения покраснела.

— Но ты же… там… — кивок в сторону бильярдного зала.

Значит, она все-таки меня узнала.

— Это моя старая знакомая, — сообщил прохладно, намекая, что разговор о своей подруге продолжать не намерен.

— Ты…

Договорить Ветрова не успела. Телефонный звонок, быстрый взгляд на экран и обрадованная Ксения моментально обо мне забыла.

— Марр, с тобой все в порядке…

* * *

— Марр, с тобой все в порядке? Куда ты пропала?! — я взволнованно выдохнула в трубку.

Наконец-то, объявилась Маришка!

— Привет, — девушка откликнулась с неохотой, будто я! А не она позвонила мне. — Ты зря переживаешь. У меня все супер. Так что можешь, попросить своего дружка подвести тебя домой.

— Меня? Маришка, что ты городишь? Андрей…

— Хватит, хватит. Не хочу ничего слышать! В общем, Кси, можешь меня не ждать.

— Что?! Что на тебя нашло?! Где ты?!

— Не ори в трубку! — Марр огрызнулась. — Я не собираюсь возвращаться раньше утра. Мне надо отвлечься.

— Какое, на хрен, отвлечься?! Что ты вообще творишь?! Где ты?!

— Не заводись. Пусть Флейм отвезет тебя домой, а я приеду утром. Я хочу развеяться.

Марина говорила со мной спокойно, с львиной долей цинизма в своих словах.

— Развеяться? — я едко переспросила, вкладывая в голос весь яд, на который была способна. — И как зовут твое развлечение? Ты к нему собралась поехать?

— Кси, не устраивай истерику. Мы взрослые люди, и…

— Вот именно! Взрослые люди. Если тебе так нужен был секс, могла бы не тащить меня в клуб! И не устраивать истерику о том, как ты хочешь увидеть Флейма. Я за тебя волновалась, между прочим! И если ты по-прежнему считаешь меня своей подругой, ты скажешь мне лично, куда и с кем ты собираешься свалить на всю ночь!

Длинная пауза. За это время я добралась до лестницы и замерла на верхней ступеньке.

— Мы уже уезжаем, Кси. Я не хочу возвращаться в клуб, — Марина ответила, но вовсе не то, что я ожидала. — Можешь ругать меня, сколько хочешь. Но… Я не поеду сегодня к тебе.

— Ты… ты… не смей этого делать! Слышишь? Марр? Марр?!

Протяжные гудки в трубке.

* * *

Ксения на кого-то кричала по телефону.

Сжимая кулаки, она ругала невидимую собеседницу. И злилась, пытаясь что-то доказать своей подруге. Уж не следуя ли совету Марины (или как там ее зовут?), Ветрова отправилась развлекаться с Князем? — …И если тебе так нужен был секс, могла бы не тащить меня в клуб!.. Взволнованный голос Ксении не смогла заглушить даже музыка из Радио-бара, возле дверей которого мы стояли. Проходящие мимо нас парни обернулись на гневное шипение идиотки.

Но девушка в пылу ссоры не заметила чужих взглядов. Весь Мир, и я в том числе, перестали для нее существовать.

— Марр? Марр? — Ксения обреченно позвала кого-то в трубку, и, не дождавшись ответа, поджала губы и кончиками пальцев снова потерла виски.

— Ксения?

Я дважды тихо повторил ее имя, стараясь привлечь внимание и… не испугать. Ветрова выглядела слишком напряженной. Мой план, похоже, летел ко всем чертям.

Ксения метнула на меня быстрый взгляд и зажмурилась на секунду.

— И ты еще! Черт!

— Хм. Интересная реакция. Ты всегда так…?

— Заткнись. Значит, никаких отелей, гостиниц? Квартир на сутки? — Ветрова скороговоркой перечислила варианты.

Я покачал головой.

— Послушай. Я просто…

— Нет времени! — отчаяние в голосе и злость. — Не хочешь — не надо, — Ксения резко вытащила из кармана ключи и почти швырнула мне в ладонь связку с тонким брелком. — Держи. Адрес знаешь.

И столько желания как можно быстрее отделаться от меня было в жесте и взгляде этой неряшливой идиотки, что я не смог сдержать своего удивленного «что?!» Я ждал возмущения, сопротивления и длинных нотаций, но к столь легкой победе оказался совсем не готов. Моя идея напроситься к Ветровой в гости была слишком… спонтанной. И на самом деле я ни капли не верил, что Ксения может так просто пустить меня в дом посреди ночи.

И все-таки…

Все-таки она кинула мне ключи, как кинула бы кость голодной собаке. У нее банально не нашлось времени, чтобы от меня отвязаться.

Прекрасно, Керимов. Ты можешь собой гордиться.

* * *

Сердце билось под самым горлом, глаза щипало.

Марр не может этого сделать!

Я понимала все. Даже лучше Маришки. Несколько месяцев назад я тоже сделала глупость. Я знаю, что это такое, когда душу отравляют эмоции, когда в голове царит полнейший сумбур и хочется выжечь сердце, чтобы оно перестало болеть. Я знаю! Но из-за этого бросаться в объятия незнакомого парня — господи, это тупо. Ничего не изменится. И не станет легче. Секс не лечит душу, черт побери.

Да, да. «Взрослые» девочки развлекаются, как им угодно. Но здесь главное слово «развлечься». Никто не говорил, что хорошим*** с первым встречным ты что-то докажешь самой себе. Чушь! Если у тебя низкая самооценка, даже ночь с клевым парнем не сделает тебя уверенней и красивей. И проблемы… Они тоже останутся точно такими же, как и раньше.

— Ксения, — кажется, Тимур что-то крикнул мне вслед. Я, продираясь сквозь толпу, уже спускалась по лестнице.

На Керимова не было времени. Я даже не стала оборачиваться к нему.

Ключи у него, адрес помнит.

— Ксюша, солнышко!

Меня схватили за талию и прижали к широкой мужской груди. Я поотбивалась по привычке. Из железных объятий Ника вырваться можно, только применив пару приемов самообороны.

— Что тебе?

Ник отодвинул меня от себя и заглянул в лицо, удивленно.

— Ты чего такая злая?

Я хмуро уставилась на Ника. Издевается, или Андрей ничего не рассказал ему о Марине?

— Злая, значит надо. Все вопросы можешь задать Флейму. А теперь — коротко и внятно — где эта сволочь?!

Парень мигнул.

— Зачем он тебе?

— Ник, — я посмотрела на друга. — Мне некогда с тобой разговаривать. Я тебя спросила вполне четко — где он? Или ты не можешь мне ответить?

— Могу, просто…

— Меня не интересует, просто или сложно. Где Андрей?!

— Он с Ярой. Вроде, они хотели уехать. Должен быть на парковке.

— Замечательно!

Я попыталась освободиться и двинуться дальше. Но цепкие пальцы парня крепко держали меня за талию.

— Постой. Что ты собралась делать?

Я уставилась в глаза Ника.

— Руки. Убрал. Быстро.

Мне удалось удивить друга. Он медленно подчинился.

— Спасибо.

* * *

Я наблюдал за Ветровой с приличного расстояния. Ее крики были почти неслышны в какофонии прочих звуков. Музыка, смех и разговоры. Слишком много народа в центральном холле. Но общая картинка была понятна без слов: Ксения снова злилась.

Губы сжаты в тонкую линию, подбородок вскинут вверх. И взгляд — забавно — ее взгляд испепелял на месте.

Ветрова играючи отвязалась от парня, решившего распустить руки. Несколько резких фраз, и ее друг убрал свои клешни с ее тела. Всего секунда, и, не дожидаясь новой порции вопросов, Ксения, шустро метнулась к выходу из клуба. Я едва успел заметить, как мелькнула за углом здания ее светлая футболка.

Куда она собралась?

В ряду припаркованных автомобилей я появился, когда напряженный разговор Ветровой с новым действующим лицом этой трагикомедии только набирал обороты.

Ксения стояла напротив своего… кого? Флейма?

— Ты понимаешь, что она уехала из-за тебя?

— Никитина? — парень переспросил, не скрывая сарказма. — Ксень, не придумывай глупостей. Она сама захотела драйва. Ни за что не поверю, что***аться с другим мужиком можно из-за большой, — «кавычки» в воздухе, — любви к бывшему. Солнце, ну, что ты от меня хочешь?

— Я? Ты же можешь ее остановить… Сказать ей, чтобы она не совершала ошибку.

— С какой стати? — и прежде, чем Ветрова вновь взорвалась гневной тирадой, парень добавил, — Она свободный человек.

— Но Марина из-за тебя лезет в это дерьмо.

— Да ладно, брось. Какое дерьмо? Что плохого в том, что она поедет к кому-то на хату. Как уехала, так и вернется.

Флейм подмигнул и ласково улыбнулся сидящей в машине подружке. Ксения поморщилась.

— Она его совершенно не знает.

— Ксюш, у твоей подружки есть своя голова на плечах. Так пусть уже учится включать мозги. А ты, вместо того, чтобы переживать из-за этой идиотки, лучше подумала бы о себе. Тебе давно пора быть дома, а не таскаться по клубам.

— Спасибо за заботу. Но я нигде не таскаюсь!

— Вот и хорошо. Тогда давай Ник проводит тебя домой. А эта идиотка…

О да. Я с тобой солидарен, чувак.

Идиотка.

— Андрей! — Ксения перебила Флейма и сделала шаг навстречу парню. Бесспорно сильный аргумент. — Ты не понимаешь… Марина все это делает из-за тебя.

— Ксень. Не утрируй. Я ее, что, заставляю искать себе дружков на одну ночь? Твоя подруга делает то, что хочет.

Ксения прикрыла глаза. А когда ответила, в ее голосе дрожали слезы. Я едва разобрал ее тихое бормотание. Ветрова собралась плакать?

— Марина никогда не была такой.

— Да ладно. Придурошность Никитиной всегда была видна невооруженным глазом.

— Это не помешало тебе с ней встречаться.

— Кси-и, — Флейм поморщился. — Это было два года назад.

— Разумеется, Мистер циничная сволочь, Марина же так быстро тебе надоела.

Мне стало жаль парня. Даже с расстояния в несколько шагов мне было видно, как он устал от этого нелепого разговора. Даже я устал. Что же говорить о нем? И только Ветрова, как всегда, воевала с ветром. Вот, что она собирается доказать и кому?

Идиотка… И ее подруга, судя по всему, точно такая же дура. Флейм еще легко отделался от одной сумасшедшей. Только какого хрена он до сих пор сюсюкает с Кси?

— Солнце, ты напридумывала себе ерунды. Я сто раз тебе объяснял, почему ее бросил. Никитина больная на всю голову. Неуравновешенная, эгоистичная сучка. И почему ты до сих пор с ней общаешься, я не могу понять.

— А ты слепой болван! Она тебя любит.

— Прекра-асно, — Флейм скривился и сплюнул.

А я облокотился на дверь чужой тачки. Похоже, этот разговор закончится еще нескоро. Ветрова собралась морально уничтожить парня. Пфф…

У меня есть время, чтобы прикинуть, надо ли мне в это лезть.

— Если твоя идиотка меня любит, — опять сарказм в голосе, — какого черта ее потянуло на***дки?

Ксения закрыла ладонями лицо.

— Да, потому что она все это время пытается доказать себе, что ничем не хуже твоих шлюх, — откликнулась глухо. — Потому что ты ее тогда променял на очередную крашеную стерву, помнишь? И не ты ли заявил, что она в постели полнейший ноль? — глаза Ксении блестели. — Если ты знал, что она девственница, зачем ты к ней полез? Захотелось экзотики?!

— Ксения, — лицо Флейма превратилось в холодную маску. А я напрягся. Ксения своими обвинениями перешла все границы. Ни один мужик не потерпит, когда кто-то лезет в его жизнь. — Это. Не твое. Дело. Мы с Мариной расстались два года назад. Это все, что может тебя касаться. Все, что Никитина делает сейчас, ко мне никакого отношения не имеет.

— Имеет, — Ветрова смотрела в глаза Флейма. — Она гробит свою жизнь.

— Если Бог обделил ее мозгами, лично я ничем не могу помочь твоей Марине.

— А я могу… — Ксения вскинула подбородок. — По крайней мере, скажу тебе, что ты ублюдок.

— Браво, — Андрей сухо хлопнул в ладони, — если ты так думаешь, зачем пришла? Думаешь, я брошу все и побегу спасать твою Никитину из лап очередного***я?

— Забей, — Ветрова передернула плечами. — Ты, конечно, до такого не снизойдешь. Ты…

— Я? Не снизойду? — Флейм криво усмехнулась, перебивая. — Солнце, ты меня ни с кем не спутала? Совсем недавно это твой Керимов до тебя не… снисходил. Но вижу, сейчас все изменилось, — кивок в мою сторону. — Теперь тебе понадобился новый козел отпущения? Не из-за кого устроить истерику? Раньше ты препиралась с Тимуром, теперь, когда с ним все зашибись, ты вдруг переключилась на меня?

Ксения напряглась. Вытянулась в струнку.

— Мы сейчас говорим не о… Керимове. Это вообще разные вещи.

— Разве? Ты лезешь в мои дела, обвиняешь меня в дурости своей подруги. И, как оказывается, я не имею права тебе ничего говорить?

— Замолчи. Я не хочу вообще приплетать сюда Тимура!

— Почему же? Или ты с тех пор, как залетела, стала такой умной? Все решаешь самостоятельно, на мнение друзей тебе на**рать. Кстати, кстати. Ты же тоже после клуба к кому-то по…

— Андрей!

Мой оклик прозвучал неожиданно. Флейм вскинулся и резко на меня оглянулся. Только Ксения не поворачивала головы. Смотрела пустыми глазами на друга.

— Договаривай, — предложила спокойно. — Скажи, что я такая же шлюха, как Марр.

— Ксень, я не это имел в виду… Послушай. — Андрей дернулся в сторону Ветровой. Но девушка ловко вывернулась из его рук.

— Не прикасайся ко мне. Никогда, никогда… никогда. Все кончено, Флейм. Я больше не хочу тебя видеть и слышать. Я жутко рада, что ты уезжаешь в Москву. Проваливай подальше, и никогда не вздумай мне больше звонить!

Закончив прощание, Ксения развернулась и, сорвавшись с места, бросилась прочь со стоянки.

— Андрей, что происходит?

Подружка Флейма именно в этот момент выбралась из автомобиля. Тоненькая блондинка с короткой стрижкой взволнованно смотрела на нас. А мы с Андреем смотрели вслед убегающей…

Идиотке.

Черт, у Ветровой это диагноз. 100 из 100.

Флейм было дернулся за Кси, но умная малышка (явно не чета Кси. Ведь не даром подружка Андрея высунулась из салона только в самый последний момент, хотя в машине, конечно, весь разговор был прекрасно слышен) снова подала голос. Спросила жалобно.

— Андрюш… Что такое?

И Флейм замер на месте. Уставился на меня.

Это типа намек?

Я вздохнул. Какая теперь разница? В конце концов, ключи от квартиры Ветровой остались у меня.

— Я ее найду, — пообещал без энтузиазма и отвернулся.

Флейму еще предстоит разбираться со своей подружкой. Сегодня явно не его день.

Впрочем, и не мой тоже.

* * *

Я выдохлась довольно быстро. Пробежала всего несколько метров, а в боку почти моментально закололо, дыхания перестало хватать. Стремительный бег превратился в торопливый шаг, а вскоре я уже плелась по темным улицам, едва переставляя ноги.

Бесцельный побег вел меня прямой дорогой к дому. Единственным моим спутником оказался Керимов, догнавший меня довольно быстро, но предусмотрительно не делающий попыток меня остановить. Или подойти слишком близко. Он в начале, было, нарушил дистанцию и даже позвал по имени, намереваясь что-то сказать, но я одарила его таким «жарким» взглядом, что Тимур моментально присмирел.

Идет следом за мной?

Плевать! Главное, не лезет в душу и очень душевно молчит. Большего сейчас я все равно не смогу от него добиться. А скандалить еще и с этим самовлюбленным придурком, значит, подписаться на сердечный приступ. Я, скорее, сдохну, чем добьюсь от Керимова того, чтобы он оставил меня в покое.

Если бы хотел — давно бы ушел сам. Даже проще — если бы ему не было нужно, он бы вообще ко мне не подошел. Посмотрел бы презрительно и проигнорил.

Но раз он по-прежнему здесь, значит, этому кретину в заднице зудит пообщаться именно со мной, напроситься в гости именно ко мне и поучаствовать пусть и в качестве немого свидетеля во всех моих разговорах с друзьями. Утром он, пожалуй, еще и на Марр захочет взглянуть.

Боже…

Ну, за что?! За какие грехи все ЭТО происходит со мной. Беременность, выкидыш, истерики Марр, цинизм Андрея… Тимур, наконец, — не вписывающийся в эту систему, но украшающий ее, как вишня на шоколадной глазури торта.

Что происходит со мной? С моей жизнью? Почему абсолютно все летит под откос? И исключений нет. Кто виноват?

У меня не осталось сил даже плакать. Второй раз за три дня? Всего-то?

Ха-ха! Тимур довел меня до подобного состояния, куда быстрее Флейма. Да, отлично! Ему вообще не пришлось прилагать усилий. Но Андрей. Как он… Да он вообще… И…

Я запнулась за камень, когда в третий раз принялась по кругу «ругать» своего друга. И обвинения, которые я мысленно предъявляла Флейму, звучали ужасно знакомо. Все то же самое, но в разных тональностях и с разным акцентом я уже слышала от… Марр.

Почему-то именно осознание этого факта заставило меня остановиться.

Выходит, что все вокруг, начиная с Тима (его хамское и потребительское поведение по отношению ко мне совсем не вызывает удивления и вопросов) и заканчивая Андреем (а вот мой друг преподнес мне «неприятный» сюрприз), ведут себя цинично и гадко. Где-то в этом списке есть и мать Тимура, и Михайлов, и даже Марр.

Но… Так бывает? Я святая в окружении грешников?

Смешно. Когда жизнь в очередной раз бьет тебя по голове, волей неволей начинаешь думать, что что-то не так именно с тобой. И поганое окружение, не оценившее твои искренние порывы, здесь совсем не причем.

Пока среди моих врагов был один Тимур, эта истина была для меня не так очевидна. Но сейчас, после ссоры еще и с Флеймом, я перестала верить в то, что все дело лишь в других людях. Ведь если быть честной, я тоже делаю не так слишком много.

Просто до сегодняшнего дня еще никто не догадался предъявить мне претензий. Андрей, намекнувший на мои «развлечения» с Князем, лишь первым коснулся больной темы.

Черт!

* * *

— Может быть, стоит ему позвонить?… — пробормотала себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. Но Керимов, который молчаливой тенью до сих пор отирался рядом, откликнулся почти сразу.

— Флейму?

Я облизала губы, выдохнула в пустоту перед собой.

— Ему…

Молчание. Секундная заминка.

— Лучше кинь смс.

Я кивнула, хотя Керимов, конечно, не мог этого видеть. Сидя на скамейке возле моего дома, он смотрел в другую сторону от меня. А я, прикрыв глаза и привалившись к спинке, наблюдала за плывущими по темному небу облаками. Сегодня к утру от них не останется и следа. Синоптики снова обещают возвращение жары в город.

— Забавно… Всю важную информацию мы получаем по телефону. Несправедливо. Может, еще и о разводе сообщать по смс? Дорогой, я тебя разлюбила и ухожу к другому.

Новая реплика в никуда, и ответ Тима мне совсем не нужен. Просто я, кажется, устала от затянувшейся паузы в нашем мысленном разговоре. Последний час с мыслей о Флейме я постоянно перескакивала на вопросы к Тиму. Их накопилось так много.

— Не дергай его, — глухо отозвался Керимов, растирая ладонями лицо. — Он же бросит все и приедет.

— Да?… — удивилась. Кажется, недавно Марина говорила мне о том же. Андрей из-за меня может забыть обо всем. Я с подозрением посмотрела на Тима. Вот он-то как это понял? — Наверное…

Керимов хмыкнул и тоже откинулся на спинку скамейки, уставившись задумчивым взглядом в небо.

Я снова не знала, что ему говорить. Или что говорить себе. Смутилась, поймав себя на том, что слишком долго разглядываю Тимура.

Часы показывали начало пятого утра.

— Почему ты вернулся? — поддавшись настрою, вдруг спросила у Тима. — Из-за ужина?

Показалось логичным, что родители захотели увидеть «сладкую парочку» на очередном семейном застолье. И Керимов не решился с ними спорить.

Тимур резко обернулся, обжег напряженным взглядом, как кислотой.

— Извини. Это не мое дело, — я сделала неопределенный жест в воздухе и, как и Тимур несколько минут назад, растерла ладонями пылающее лицо. Куда я опять лезу, и что мне не сидится молча!

— Твое, — неожиданно возразил мне Керимов и поднялся со скамейки. Нервно прошелся передо мной туда-сюда. Я наблюдала за ним из-под упавшей на глаза челки.

— Мы расстались с… Яной.

Голос Тимура подозрительно дрогнул. А я… выдохнула. Просто выдохнула. Потому что Марр рассталась с Флеймом. А Андрей бросил с десяток своих размалеванных девиц. Да и сам Керимов недавно послал свою Мари к черту.

Это закон жизни.

— Помиритесь, — сказала уверенно и вновь посмотрела на небо. — Обязательно помиритесь. У всех случаются размолвки.

— Неужели? — в голосе Тимура прорезался сарказм. — Как у тебя все просто.

Я фыркнула.

— А что еще мне сказать? Может, сплясать на радостях? Ведь и так понятно, что ты так этого не оставишь.

— Не оставлю? — Керимов, кажется, озадачился моей фразой. Я объяснила.

— Ты упрямый эгоистичный интриган. Ты что-нибудь придумаешь, устроишь целое шоу, и она сдастся. Никто бы не устоял. Вы обязательно будете вместе.

— Как мило… — Тимур притворно улыбнулся. — А про «целое шоу» и «не устоит» — это намек на тебя?

Я погасила улыбку. Скользкая тема.

— На нас, — ответила с заминкой. Но почему бы ради разнообразия не сказать правду. Откровенность за откровенность. — Ты же всегда получаешь то, что тебе нужно. Я не хотела участвовать в твоем спектакле, не верила в твои рассказы про журналистов, не собиралась подыгрывать в универе. Но все равно… я в это влезла, — усмехнулась печально. — Просто у тебя дар убеждать людей.

— Вот и вся арифметика? — Керимов тоже позволил себе усмешку.

Я кивнула.

— Ну да. Вывод прост. Свою настоящую девушку ты никуда не отпустишь. Сделаешь все, что в твоих силах, и вы снова будете вместе. Так что не кисни. Ссоры — это ерунда. — Я подмигнула Керимову. — Мы с тобой об этом прекрасно знаем.

А потом, поднявшись на ноги, зевнула.

— Давай домой. Я умираю, как хочу спать.

Тимур молча последовал за мной, и только в лифте его вдруг пробило на откровенность.

— И ты не будешь просить, чтобы я рассказал родителям правду?

Пожала плечами.

— О том, что мы не пара?

— Да.

— А тебе это выгодно?

Керимов опять удивился. Мне стало жаль парня. Похоже, своими неожиданными вопросами я ловко загоняю его в тупик. Пришлось объясняться снова.

— Ты ведь уже придумал для себя новый план. Иначе бы не подошел ко мне и не сказал про завтрашний ужин. Значит, наш фарс тебе еще какое-то время необходим. Наверное, тебе нужно часто уезжать в Москву. Ты же собрался мириться с… Яной? — нахмурилась, вглядываясь в невозмутимое лицо Тимура. Керимов был слишком спокоен, слушая меня. Я сбилась с мысли. — ммм…Правильно? Ну вот. Я все понимаю.

— И не будешь пытаться меня переубедить? — по-деловому поинтересовался у меня Керимов. Так, будто мы заключаем сделку Я выдержала серьезный взгляд Тимура, пусть он и смотрел на меня сверху вниз.

— С тобой бесполезно спорить, — ответила честно. — Я теперь это хорошо знаю. А еще я… не хочу повторять те же ошибки, что и с Андреем. Бессмысленно доказывать то, что важно лишь для одной меня. Ведь так?

Лифт, наконец, остановился.

* * *

Марина позвонила под утро, предупредила, что уже подъезжает и попросила открыть дверь. Я выслушала ее молча и как только положила трубку, снова прикрыла глаза. Вытянувшись поверх покрывала на кровати, честно попыталась уснуть. До триумфального возвращения блудной подруги у меня в запасе было еще полчаса.

Второй звонок вырвал меня из полудремы меньше, чем через пятнадцать минут (будильник показывал восемь сорок утра — черт, мне удастся сегодня поспать или нет?). Я, нехотя поднявшись с постели, поплелась в коридор.

— Привет, — появившаяся в дверном проеме Марр, как ни в чем не бывало, бросилась ко мне и порывисто обняла. Она выглядела уставшей, виноватой и мрачной одновременно. — Ты очень волновалась?

Я пожала плечами. К длинному разговору о том, что произошло сегодня ночью, у меня не было желания возвращаться. Цитируя Марину, «мы все взрослые люди».

— Пойдем спать, — зевнув, я предложила Марр и первая двинулась по коридору. — Я тебе здесь постелила.

— А как же гостиная? — Марр кинула взгляд на закрытую дверь во вторую комнату.

— Я не одна.

Моего ответа хватило, чтобы отбить у Никитиной всякое желание спрашивать дальше. Девушка столбом замерла у входной двери.

Боже мой, как все примитивно.

— Это не Флейм, — уточнила с кривой улыбкой, заметив, как побледнела Марина. Все мысли Марр без труда читались в ее расширенных от ужаса глазах. Вопрос о доверии был больше неактуален. — Он сегодня ночует с другой.

* * *

Шок, смятение, вопрос и удивление в глазах. Облегченный выдох. Конечно, ведь Флейм выбрал кого-то другого, а не меня. Есть повод продолжать разговор без истерик.

— Ксюш, ты… обалдела? Кто там?

Нелепый вопрос в полдевятого утра. Я выдержала удивленный взгляд подруги.

— Керимов.

Маришка нервно сглотнула, переваривая новость.

— Офи-игеть. Ты сумасшедшая…

— Вся в тебя, — огрызнулась беззлобно и пропустила Никитину в свою спальню. — Я принесла сюда все твои вещи. Так что…

— А ты?!

— А я сплю в гостиной.

— С Тимуром?

— Ты видишь другие варианты? Хотя… Если хочешь, можешь идти к нему.

Марину мое предложение надолго ввело в ступор. Может быть, поэтому лишь спустя минут десять, когда прошел первый шок, а Маришка переоделась и забралась под одеяло, она вдруг попросила меня остаться с ней.

— Давай ляжем вместе. Зачем тебе Керимов?

— Ни за чем… Просто там раскладное кресло.

— Но…

— Марин. Я хочу выспаться. Больше всего на свете я хочу спать.

— Но он же будет… типа..

— Не придумывай. Керимов любит другую. И в отличие от всех, наш Тимур благородный мальчик.

— Ну-ну, — Марр усмехнулась. — Прям евнух какой-то.

Я пожала плечами.

— Мне пофиг. Он не позарится на меня даже спьяну.

— Аминь, — фыркнула Никитина.

— Аминь…

— Кси, — Маришка окликнула меня, когда я уже стояла в дверях.

— Что?

— Ты знаешь… Я ведь… никуда не поехала.

Я улыбнулась. Тимур оказался прав. Пока я стелила постель, а Керимов помогал мне разобрать кресло, Тим поделился своими мыслями о моей подруге. В десятку.

— Жаль, я не догадалась сразу.

— Почему? Что-то случилось?

Какое волнение, какой трагизм! Неужели, действительно, это имеет значение?

— Случилось, — я подтвердила предположение Марр. — Я поссорилась с Флеймом из-за тебя. Наорала на Андрея, умоляя, чтобы он тебя спас, — кавычки в воздухе. — Ты ведь именно этого добивалась?

За невинным взглядом подруги я только сейчас разглядела лукавство… и всю ту же боль. Черт побери, когда догадываешься о настоящих мотивах поведения людей, жить становится куда проще. И нет необходимости превращаться в марионетку.

— Я не думала… что он…

— Он не… — я передразнила Марр.

Может быть, это было жестоко. Но я так устала решать чужие проблемы. Почему-то сейчас, глядя на Маришку, я порадовалась тому, что не стала впутывать в историю с беременностью своих друзей. Лучше самой… чем так.

— Что он сказал? Что он тебе… сказал про меня?

Я покачала головой.

— Марин. Ничего. О нем больше ни слова. Если хочешь, разбирайся сама. Я уже попыталась тебе помочь, согласилась поехать с тобой в клуб. А ты сбежала, даже ничего не объяснив.

— Ксюш, Андрей на меня не смотрел! Я увидела его там, напротив тебя. И не смогла! Это ужасно! Это…

— Не начинай, — я скривилась. — Хватит… Не хочу ничего слышать.

В гостиной, раскинувшись на моем диване, заложив руки за голову, в потолок таращился Тимур. Его разбудил наш разговор с Мариной? Может быть…

Только мне — плевать. Мне — до лампочки. Мне — ВСЕ РАВНО!!!

Я скинула тапочки у своего кресла и, схватив плед, укрылась им с головой под внимательным и напряженным взглядом Тимура.

Не хочу никого видеть.

* * *

Час дня…

Черт!

Я уныло уставилась на бегущие по циферблату стрелки. Старые часы, доставшиеся от бабушки, печально шептали об очередном наступившем дне, таком же безрадостном, как и предыдущие. И даже солнечные лучики, проникающие сквозь неплотно прикрытые шторы, не могли улучшить моего поганого настроя. Кто говорил, что сон помогает?

Я оглядела пустую гостиную, закрытую дверь в коридор и аккуратно заправленный диван. Тимур уже давно встал и, если судить по приглушенным голосам, доносящимся с кухни, в отличие от меня у Тима было отличное настроение. И чувство юмора — тоже. Слушая заливистый смех Марины, я усмехнулась. Первая мысль, пришедшая в голову, не радовала своим позитивом. Мотивы Марр просчитывались на «раз». Хотя… может быть, я теперь всегда буду ждать от нее подвоха? И сейчас я ошибаюсь? Снова?

Впрочем, нет шансов узнать, что думает Маришка об этом. Можно только проверить.

Нацепив дежурную улыбку, я толкнула дверь на кухню, краем глаза отмечая и раздетого по пояс Тима, прислонившегося к шкафу, и сидящую напротив него улыбающуюся Марр. Оживленный разговор резко прервался.

— Привет, — поприветствовала как ни в чем не бывало и прошла через кухню. Фыркающий на подоконнике электрический чайник должен был вот-вот закипеть. Вытащила с полки у окна свою кружку, открыла банку растворимого кофе. За спиной царило напряженное молчание. Кажется, я помещала очередной важной встрече. Сомнений в мотивах Никитиной не осталось. В конце концов, не одна я смогла оценить и аккуратный макияж Марины и ее кофточку в стиле кантри, оголяющую плечи. Куда мне до нее в застиранной клетчатой рубашке и джинсовых шортах, в которые превратились некогда обтягивающие джинсы.

Молодец, Марр. Так держать. Я снова усмехнулась, глядя на веселящуюся во дворе ребятню. Запах свежеприготовленного кофе меня успокоил. Все так же молча, с кружкой в руках, я собралась выйти в коридор.

— Как спалось, Кси? — поинтересовался вдруг Тимур.

— Отлично, спасибо.

— Что-то не так? — Марр тоже решила проявить заботу, и ее оклик заставил меня притормозить. — Ты странная какая-то.

— ПМС, — откликнулась невозмутимо, прислоняясь к кухонной двери.

Никитина нахмурилась.

— Ксюш, что-то не так? — предположила Маришка, поднимаясь с табуретки и делая попытку приблизиться ко мне. Я увернулась от ее объятий. Насквозь фальшивых, как мне тогда казалось. — Ну, ты что?

— Марр, оставь меня в покое. Ладно?

Маринка напряженно застыла напротив меня.

— Ты злишься.

Да? А я и не заметила.

— Из-за Андрея? Из-за того, что поссорилась с ним? По моей вине? — Никитина будто пыталась найти мою больную мозоль. Но, если человек не понимает ситуации в целом, как объяснить ему, в чем он не прав? Да и захочет ли она меня слушать? Я, например, не захотела бы.

— Нет, Марин. У меня просто плохое настроение, я не выспалась и устала. И Андрей лишь одна из причин. Кстати, чтобы ты знала, мы уже помирились с ним.

Сегодня утром я действительно получила смску от Флейма. И пусть осадок остался, и нам с Андреем обязательно надо поговорить, мы готовы простить друг другу в запале сказанные слова. Только почему моя обида на Марр куда сильней?

— Он все-таки тебя любит! — Маришка сверкнула глазами. Даже странно, что не раздались раскаты грома.

— А тебя нет.

Пауза. Молчание, мертвая тишина.

— Ты специально?

Усмехнулась, глядя на Марр.

— Я говорю правду. Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше.

— Когда ты стала такой…

— Циничной? — я фыркнула. — А ты?

— Ты знаешь сама… — тихо ответила Марр, отворачиваясь от меня и наблюдающего за нами Тимура.

— Знаю, конечно. Флейм испортил всю твою жизнь.

— Ты думаешь, он не причем? — возмутилась Маришка, резко оглядываясь на меня.

Мне стало ее жаль. Обида и жалость — два чувства сплелись в тугой узел. Теперь уже я приблизилась к Марр.

— Найди в себе силы жить дальше. Андрей не стоит того, чтобы оправдывать свои поступки его плохим отношением к тебе.

Никитина вскинула подбородок.

— Он меня предал! Обещал, что все будет хорошо и кинул! Если он меня не любил, зачем тогда…

Маринка запнулась. Я еле удержалась от хохота.

Боже мой, еще несколько месяцев назад я рассуждала так же, как Марр. Наивная дурочка.

И ведь самое смешное, два года… Никитина живет с этим два года, дурит голову новым кавалерам и по-прежнему не может понять, почему Андрей ее бросил? Пфф… Идиотство.

— Зачем? — я закатила глаза, разглядывая потолок. — Дай-ка подумать. Ты красивая, умная, интересная… Девственница. Неплохой вариант, чтобы развлечься… да Тимур?

Я хмыкнула, наблюдая за удивленным выражением на лице Марины.

— Причем здесь Тим?

— Вы же нашли с ним общий язык. Вот и спроси нашу университетскую звезду о всей правде жизни. Он ничем не отличается от Андрея, — Я прошла мимо молчащего Керимова, щелкнула пальцами по широкой и бросающейся в глаза пряжке на его ремне. Дорогой и приметный аксессуар. Мальчик постарался ради Маришки. Пусть ценит. — А, может быть, он даже лучше. Не знаю. Это тебе решать.

Моя нетронутая чашка кофе так и осталась на столе.

— Ладно, я в душ.

* * *

Воскресенье — день такой же тяжелый, как и понедельник. Без вариантов. Особенно если ты ложишься под утро и встаешь спустя пару часов, даже не успев толком восстановить силы. Но у меня, едва ли, был выбор. Ослепительные лучи солнца добрались до моей подушки примерно к одиннадцати утра. Я заворчал, чертыхнулся несколько раз, вспоминая свою кровать и свою спальню, добровольно променянные мной на сомнительный диван в чужой хате. Натянул на голову простыню и попытался скрыться от солнца под тонкой тканью.

Но, черт бы побрал, жару. Лежа на солнцепеке, я чувствовал себя карпом на раскаленной сковороде. Повернулся направо — поджарили левый бок. Повернулся на спину — подрумянили брюшко. Приятного аппетита и не забудьте добавить по вкусу соль.

Ругаясь в полголоса, я обреченно сполз с дивана и даже не поленился дойти до окна, чтобы задвинуть шорты. Дернул за портьеры, расправил складки. И… На этом мой героический подвиг был завершен. Я обернулся к разобранной постели, чтобы немедленно лечь обратно, но так и застыл, рассматривая открывшуюся передо мной фантастическую картину.

В двух шагах от меня, на раскладном кресле лежала Ксения. И хотя еще сегодня утром я спокойно отнесся к ее желанию (читай — вынужденной необходимости) лечь вместе со мной в гостиной. То сейчас… Ее плед сбился и комком сполз к ногам. Длинные волосы разметались по подушке. Грудь в застегнутой лишь на несколько нижних пуговиц рубашке поднималась дыханию в такт.

Я сглотнул и неосторожно задел ногой стоящий у окна стул. Ветрова тут же беспокойно дернулась во сне, ее веки дрогнули. А я отшатнулся от ее кресла подальше, на секунду испугавшись того, что она может открыть глаза и увидеть меня стоящим слишком близко.

Но Ксения так и не проснулась.

Я наблюдал за ней еще около часа. Не мог заставить себя выйти из комнаты и оставить ее одну. Кси вздрагивала и крутилась во сне, вздыхала и, кажется, кого-то звала. Я не понимал, кого и зачем. Протяжные вздохи звучали, как стоны. У меня все внутри замирало от желание ее успокоить. Лечь рядом с ней и…

Бурная фантазия уводила меня достаточно далеко. И то, что начиналось с невинных поцелуев, заканчивалось… так, как могло закончиться только с ней. С ее воспаленными губами, затуманенным взглядом и телом, податливо прижимающимся к моему.

Я будто наяву видел, как она — эта возмутительная, ненормальная, взбалмошная идиотка! — держит меня за плечи, глядит по напряженной спине и просит, чтобы я ее… Именно этот момент — момент ее полнейшей капитуляции, безоговорочного подчинения мне — был самым ярким. И самым желанным.

Но это же Ксения.

Нельзя просто забраться к ней под одеяло, задрать дурацкую футболку и стащить с нее шорты. Нельзя… потому что она обязательно меня оттолкнет.

Черт бы тебя побрал, Князь, какого хрена тебе понадобилась именно она!

Риторический вопрос и бесполезная злость. Только на кого сильнее? На придурка Князя? На принципиальную и дотошную Ксению? Или на себя? На сделанное-не-сделанное? Или на то, что хочется сделать больше всего? Кто бы еще знал ответ.

* * *

Я выбрался из гостиной около полудня, когда Ксения, наконец, перестала метаться во сне и замерла, обхватив руками подушку. Для завершения образа невинного ангелочка ей не хватало только крыльев за спиной, плюшевого медвежонка у изголовья постели. И… полупрозрачного халата, накинутого на обнаженное тело. А кстати, какого цвета у Ксении белье? Розовое?

Закрывая за собой дверь в коридор, я тихо фыркнул собственным мыслям.

Это же Кси — «мы выше банальностей». Значит, либо голубое, либо желто-зеленое. Или бордовое. Или черное с золотым принтом…

Мм-м. В любом случае однажды ей придется его снять.

Я усмехнулся, вдруг сообразив, что делать дальше. И предусмотрительно «забытая» в ванной футболка, и джинсы, намеренно стянутые на бедра, ремень с широкой пряжкой, подчеркивающий накаченный пресс, все было продумано до мелочей.

Ксения говорила, что ради нужной мне девушки я пойду на все? Придумаю очередную авантюру, чтобы ее добиться? Та, кого я выберу, не сможет мне отказать, не устоит перед соблазном и поддастся напору.

А ты?…

* * *

На кухне заглянув в полупустой холодильник, я впервые пожалел, что не умею готовить. Если бы умел, все было бы проще. Ксению бы это могло впечатлить. Но… готовка для меня всегда казалась бесполезным искусством. До тех пор, пока есть деньги, зачем так себя напрягать?

Дожили. Деньги и сейчас не были для меня проблемой. Но Ксения. Принципиальная идиотка. Заказывать завтрак с доставкой на дом — значит расписаться в отсутствии фантазии. Такую банальность воображала Кси все равно не оценит. В лучшем случае — разозлится. В худшем — предложит завтракать в другом месте. Желательно подальше от нее.

За последние дни она уже раз двадцать просила меня оставить ее в покое. Но чем чаще она говорила об этом, тем сильнее мне хотелось сделать ей наперекор. Вот если бы Ксения первой начала со мной флиртовать… Воображение тут же подсунуло нужную картинку, и я скривился.

Финал подобной истории был вполне предсказуем. «Еще и Ветрова. Какого черта ей понадобилось от меня? Влюбила-ась? Ха-ха. А не пойти ли ей лесом?…» Но… Ксения ко мне не подходила. Я снова в чем-то ошибся. Она не собиралась ко мне приставать, не смотрела влюбленными глазами и ничего от меня не ждала. Я был ей не нужен.

Доказательство этому я получил тем же утром.

Бедовая подруга Ксении явилась на кухню почти следом за мной. Поздоровалась, улыбнулась. И пустив в ход все свое обаяние, попыталась меня соблазнить.

Безбашенная девчонка.

— А что там за история с Флеймом? Ксения на него запала?

Я задал самый невинный вопрос, отвлекая Марину от дифирамбов моему «офигенному», цитируя Марр, телу. Мне же было интересно совсем другое нежели пустой треп. Уловка сработала.

Марр неохотно пустилась в объяснения. В нужных местах я подбадривал ее улыбкой и во время шутил. Несколько раз Марина заливалась дивным смехом. Из нее бы вышла отменная актриса. Эта шикарная блонди искусно притворялась беззаботной, говоря о своем бывшем. Как не забыть на время об устроенном ею вчера переполохе.

Впрочем, мне было плевать. Главное, Марр говорила о том, что было мне любопытно. С каждым словом Никитиной я лучше понимал мотивы Кси. И только сама Ксени, появившаяся в разгар нашего о ней разговора, заставила Марину запнуться посреди фразы и замолчать. Кси все истолковала неверно.

Черт.

Я еле сдержался, чтобы не перехватить ее руку, когда Ксения в шутку щелкнула пальчиками по моей пряжке. Ну почему ты не видишь, что я стараюсь ради тебя?

* * *

Марр уехала десять минут назад. Собрала свои вещи, пока я была в ванной, и заранее вызвала такси. Подготовилась так, чтобы не оставить нам обеим шанса все исправить. Даже мое предложение проехаться вместе до Московского вокзала встретило ее категоричное «нет».

Этим Маришка напомнила мне меня. Но я мало что могла сделать.

Вызванное Марр такси припарковалось во дворе многоэтажки спустя всего несколько минут после звонка в call-центр, и именно поэтому отъезд Никитиной получился сумбурным и нервным. «Карету» подруги подали слишком рано, и мы с Марр так и не успели поговорить. Точнее именно я — не успела.

За пятнадцать минут под прохладным душем я подумала о сотне самых разнообразных вещей. Моя обида чуть-чуть притупилась. Я перестала во всем винить лишь Марину. В конце концов, мы дружим с Марр почти десять лет. Кто, как ни я должна понимать все ее чувства? Поддерживать в трудную минуту? Помогать по мере сил?

Вряд ли, достойным оправданием послужит моя собственная боль и мои проблемы. В жизни Марины неприятности начались куда раньше, чем у меня. А я даже не заметила, что именно происходило все это время с подругой. Мне искренне жаль.

Но что толку теперь искать виноватых? Не лучше ли думать, о том, как нам обеим выбираться из этого д**рьма? Из этих зависимостей, из раздутых до размеров Вселенной наших губительных чувств к людям, которым мы ни капельки не нужны…

Обо всем об этом я и хотела поговорить с Марр. Вышла из ванной с твердым намерением оставить Тимура прохлаждаться на кухне и «пошептаться» с Маришкой наедине, без лишних ушей. Но Никитина, не дав мне даже выпить чашку остывшего кофе, из коридора сообщила о том, что торопиться на вокзал.

Пока, пока… и сбивчивые обещания созвониться на днях. Не было прежней искренности в коротких объятиях напоследок.

Керимов равнодушно закрыл за Мариной дверь и вернулся на кухню, чтобы помыть посуду. Вроде, он пообещал заняться именно этим. Я не вникала.

Куда важнее оказалось желание Марины быстрее вернуться в Москву. Желание, так подозрительно смахивающие на побег. Кажется, Марр просто не хотела меня видеть.

* * *

— Андрей, — я уткнулась лбом в плечо Флейму. — Андре-ей…

— Солнце, только не вздумай плакать.

— Не буду…

— У-у-у… — передразнил меня Ник из-за плеча друга. Я, наконец, разжала руки. В первое мгновение, увидев Андрея, я не смогла удержаться от того, чтобы его обнять. «Броситься на шею», едко бы уточнило мое второе «я» в какой-нибудь другой жизни. Но в этой — нет. В вопросе отношения к Флейму мой внутренний голос был вполне со мной солидарен. Никаких подколок. Мне просто хотелось прикасаться к Андрею, и я прикасалась.

Пальцы Флейма пробежались по моим волосам. Слава богу, мне удалось сдержать слезы.

— Я испугалась, что мы вчера разругались окончательно, — пробормотала чуть слышно. Но оба друга прекрасно услышали меня.

— Ксюш, я все понимаю, — попытался объясниться Андрей. А Ник, закадровым голосом переводчиков начала девяностых, зажав нос для пущей достоверности тембра, уточнил:

— Ага, хрен отделаешься от такой заразы.

— Эй! — я пихнула брюнета в бок. Ник сделал вид, что смертельно ранен. Согнулся пополам и застонал. Вот идиот! — Ну, хватит дурачиться. Я серьезно говорю!

— И мы тоже. Серьезно! — Ник, продолжая изображать тяжелобольного, на два шага отодвинулся от меня.

— Ага, испугался!

— Еще бы! Злюка, — мне показали язык. Я хмыкнула. — Зато ты больше не собираешься плакать, — Ник очаровательно улыбнулся, прекращая свой маленький спектакль.

— Он прав, — Андрей приобнял меня за плечи. — Улыбнись, Солнце. Никто не собирается ссориться с тобой.

— Вообще-вообще?

Флейм кивнул.

— Ого, — Ник вдруг посерьезнел и с интересом взглянул на меня.

— Ты чего?

— Да так. Просто любопытно… Ты вообще в курсе, что твой Керимов смотрит на тебя?

Я помахала ладошкой перед лицом Ника.

— Ты заболел, что ли? Или издеваешься?

Никита снисходительно улыбнулся.

— Я говорю тебе правду. Керимов не сводит с тебя глаз. И уже десять минут не может уехать с парковки.

Андрей заинтересованно скосил глаза в сторону красной машины. А у меня от напряжения тут же заныла шея, так сильно захотелось следом за Флеймом оглянуться на Тима.

— Он просто машину греет, — возразила тихо я и отодвинулась от Андрея. Все-таки под взглядом Тима хвататься за Флейма, как за спасательный круг, было как-то неловко.

— А приехал он с тобой зачем? — Андрей вдруг решил поддержать Ника, и в отличие от друга Флейм был серьезен.

— У него машина осталась тут, — я невозмутимо пожала плечами. — Нашли чему удивляться. Мы ночевали с ним сегодня в одной комнате и ничего.

Андрей переглянулся с Ником.

— А ты что хотела? Чтобы Керимов начал к тебе приставать? — поинтересовался Флейм.

— Нет, конечно! — я фыркнула. — Но если бы я ему нравилась, он бы уже давно что-нибудь сделал.

— Например, обнял? — Ник одарил меня лукавым взглядом и сделал маленький шаг в мою сторону, собираясь на примере показать то, о чем он только что говорил. Я отпрянула от протянутых ко мне рук и впечаталась спиной в грудь Флейму. Еще и головой едва не заехала другу в подбородок.

У-у. Шутник хренов!

Я отпихнула лыбящегося до ушей Ника. А спустя мгновение за спиной послышалось шуршание шин, и машина Керимова исчезла с парковки. Я так и не осмелилась на нее оглянуться.

И все-таки с чего вы взяли, что я нравлюсь Тиму? — я вернулась к вопросу о Керимове, когда мы с друзьями были уже на пороге клуба.

У ребят как раз заканчивался перерыв, и они вот-вот должны были вернуться на сцену. Снова репетиции перед ночным выступлением. И неважно, что уже на следующей неделе Ник с Флеймом переезжают в столицу. Сезон в Энске должен был быть закрыт.

Ник откликнулся первым.

— Кси, расслабься. Если твой Тимур еще не обратил на тебя внимания, то вскоре обязательно обратит, — уточнил Андрей.

— Ну, конечно! — я скривилась. — Прям он так и побежал. Ща-аз.

— Балда, — беззлобно заключил Ник и отвернулся от меня с видом «о чем с ней разговаривать вообще?», знакомое выражение лица, кстати. — Хорошо еще, что твой Керимов не знает, что овчинка выделки не стоит.

— То есть?!

— Достанется ему вредная и не видящая дальше своего носа подружка, — Ник попытался щелкнуть меня по лбу. Я увернулась в последний момент.

— Сдурел? Какая подружка?

— Вот-вот. Грелка на ночь… Ты бы еще совсем разделась, а потом удивлялась, с какой это стати Керимов отирается рядом.

— Да, Кси, — Флейм задумчиво осмотрел мой наряд. — Что-то ты сегодня…

— Экстра-мини, — перебил его Ник и потянул свою лапу, чтобы шлепнуть меня по… мягкому месту. Я отодвинулась от него подальше.

— Эй, поосторожнее.

Мне показали язык.

— Сама поосторожней. Лучше бы брюки одела. С такими ногами…

Ник закатил глаза, а я пожалела, что, и правда, не захотела переодеваться. В конце концов, друзья видели меня в купальнике сто тысяч раз. Да и чем их могут удивить мои шорты? Впрочем, судя по недовольному виду Ника, мне надо было натянуть на себя монашескую рясу, как минимум.

— Я же похудела, вроде, — нахмурилась, переводя взгляд на свои ноги.

— Во-во, — Ник легонько надавил мне на спину. — Еще нагнись пониже, и во-о-обще улет.

Флейм хмыкнул. Я разозлилась.

— Что вы на меня так пялитесь! Что вам не нравится?!

Андрей, успокаивая, обнял меня за плечи.

— Нам более, чем нравится, Кси.

— Тогда в чем дело? Что за шутка с Тимуром и…

— Ты себя в зеркало видела?

— Ага. Два раза. Еще скажи, что из-за того, как я выгляжу, на меня не «встанет» только у слепого. Так вы говорите обычно? — я передразнила проникновенный мужской шепот.

— Кси-и…

— Что, Кси-и! Кто меня здесь видит, а? Я к вам ехала, а не в город на свидание собиралась.

— Эй, — Ник помахал ладонью перед моим лицом. — Керимов, Тиму-ур. Помнишь такого?

Флейм кивнул, соглашаясь с другом.

— Мы уже к тебе привыкли…

— Говори за себя, — Ник хмыкнул.

— Не важно… — Андрей ничуть не смутился. А я почувствовала себя как-то… неуютно. На что Ник намекает? — Ксень, Тимур обычный мужик. Не забывай об этом. Ты и так, какого-то хрена, отказалась, чтобы я забрал тебя с его дачи. Провела с ним до фига времени. Не провоцируй его, ага?

— Ну да… спровоцируешь этого придурка, — пробормотала себе под нос. Мой голос заглушил окрик Омара, арт-директора клуба. И по совместительству режиссера-постановщика всех выступлений ребят.

— Безнадежна, — Ник вздохнул и потрепал меня по волосам. Все-таки добрался, блин.

— Жди нас здесь, чудо… — Флейм подмигнул мне на прощание, и вместе с другом отправился на сцену. Я осталась одна у пустой барной стойки.

* * *

Я не заметила приближения Тимура. Наблюдая за репетицией Ника, задумалась о том, что через несколько дней останусь в этом городе совершенно одна. Ребята уедут в столицу, и… Мое дальнейшее будущее представлялось мне в мрачных красках. Еще один год универа, еще триста с хвостом дней в пустом городе. Завидовать нечему.

После отъезда Марины, ее поступления в престижный московский Вуз, Ник с Андреем стали для меня всем. Братьями, родителями, друзьями и любимыми. Они были буфером, защищающим меня от окружающего мира. За их спинами было спокойно. Знать, что тебя любят и берегут — это затягивает. Я не умею без этого жить.

Я боюсь.

Именно ребят мне будет не хватать в Энске. Даже в тот день, когда я узнала о планах мамы, мне не было так… страшно. Да, обида когтями впилась в сердце. Но я не почувствовала в сердце оглушающей, звенящей до боли пустоты. Может быть, все дело в том, что эта самая пустота поселилась в моей душе гораздо раньше?

Похоже, не одна я думала об этом. Сегодня несколько часов назад мне звонила мама. И мы едва ли не впервые поругались с ней прямо по телефону. Впрочем, говорила в основном она. А я мужественно слушала ее обвинения и молчала. «Крыть» было нечем.

За последние месяцы я слишком привыкла к притворству, к заезженным нейтральным фразам типа «у меня все хорошо», «я питаюсь, учусь, сплю» и прочее, прочее. И сейчас я получила «по заслугам». Формальные разговоры и вежливая ложь набила оскомину. Не мне. Маме…

Нет, она не почувствовала, что что-то со мной происходит. Она сделала совсем другой вывод. Предположила, что я специально отдаляюсь от нее, не хочу общаться, не доверяю. Несколько случаев из недавнего прошлого лишь подтвердили ее догадки. В тот день я не перезвонила, хотя обещала. Тогда не стала интересоваться ее делами. Отказалась прилететь в Лондон на восьмое марта. И много еще подобных претензий.

Я не знала, что говорить. Мама попала в «десятку».

Наш разговор закончился почти ничем. Я просто пообещала приехать сразу после завершения сессии. Мама собиралась сама позаботиться о моих билетах. Каникулы в Лондоне — это то, что нужно, чтобы избавиться от депрессии?

Но радости не было. И ведь не объяснишь маме, что в конце августа мне так или иначе придется возвращаться в Энск. Всю в ту же пустую квартиру. И все в тот же пустой город.

— Привет!

Что?

Я вздрогнула, услышав знакомый голос, и обернулась. С задумчивой улыбкой его высочество Керимов пялился на сцену. Выглядел он как всегда отлично. Рубашка с коротким рукавом подчеркивала статную фигуру. Цвет ремня и белых летних ботинок идеально сочетался с цветом небольшой кожаной сумки в руках парня. Аксессуары были подобраны безупречно.

— Хм, привет. Хотя мы, вроде, виделись сегодня утром. Ты как здесь оказался? — я оглянулась по сторонам, ожидая увидеть охрану. Но огромный зал был пуст. Только сцена выделялась ярким пятном на фоне погруженной во мрак барной стойки. — Вроде, мы договаривались созвониться…

— Меня впустили, — Тимур небрежно пожал плечами и сел рядом со мной на соседний стул. — И, кстати, ты сама не поднимала трубку. Я звонил дважды.

Я мгновенно протянула руку, чтобы схватить со стола мобильник. Экран показал два пропущенных вызова и одну непрочитанную смс. От Марр. Похоже, из-за громкой музыки, доносящейся из динамиков у сцены, я не услышала мелодии собственного телефона.

— Сорри. Просто отвлеклась.

Керимов невозмутимо разглядывал Ника, извивающегося возле сидящей на стуле блондинки.

— Родители ждут нас через два часа, — заметил он. — Тебе хватит времени, чтобы собраться?

— Два часа?! — мой голос выдал удивление.

— Тебе мало? — в тон мне мгновенно откликнулся Тим и обернулся. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. О чем он подумал?

— Много…

Меня оглядели с ног до головы всего за одну секунду. Такой взгляд а ля экспресс-сканер. Раз, два, и мнение о человеке готово. Осталось только дождаться снисходительного смешка. Но Тимур вновь уставился на сцену.

— То есть ты хочешь еще остаться? — уточнил он спустя пару секунд.

После такого вопроса меня бросило в дрожь. От прежней злости, которую я всегда испытывала во время общения с Керимовым.

— Нет, — процедила сквозь зубы и вскочила со стула. — Я еду домой.

— Окей. Я тебя подвезу.

Я, не оглядываясь на Тима, отправилась прощаться с друзьями. И даже тот факт, что Ник заканчивал свой номер, лаская обнаженную до миниютюрных трусиков блондинку, не помещал мне подняться к нему на сцену. Омар никак не отреагировал на мою выходку. Ден, работающий сегодня за пультом, повинуясь молчаливому приказу арт-директора, приглушил звук.

Мы перекинулись парой фраз с Ником, и я пообещала с ним созвониться завтра к обеду. Друг в очередной раз попросил быть осторожнее с Тимом. Выслушав два десятка инструкций по поводу того, что не стоит делать с таким парнем, как Керимов, я, наконец, вернулась в зал.

— А где второй твой друг? — Тимур вновь с любопытством смотрел на сцену.

Ха-ха, Андрей?

— Занят, — откликнулась мрачно, закрывая тему резким ответом. Не буду же я объяснять Керимову, что довольный жизнью Флейм всего полчаса назад скрылся в гримерке с Ярой. «Любоффф», черт бы ее побрал.

* * *

Впрочем, у нас с Тимом была своя любовь. Ну, или искусная под нее подделка.

В небольшой гостиной в квартире Керимовых было тепло и уютно. Приглушенный свет изящной люстры, пузатые бокалы с красным вином на столе. Все очень просто и по-домашнему. В какой-то момент я позавидовала теплу, царящему в семье Тимура. Позавидовала и захотела хотя бы на время стать его частью.

Мне даже не пришлось притворяться. Я не позволяла себе забыть, что Тимур лишь играет заботливого кавалера. Но это вдруг перестало казаться важным. Пусть Керимов хочет видеть на моем месте другую, пусть… Но сейчас здесь и сейчас рядом с ним и его семьей именно я. Разве я не заслужила хотя бы кусочек счастья? Счастья в кредит…

Я не знала, чем придется заплатить ни за очаровательные улыбки Тимура, ни за увлекательную беседу с его отцом. Я так давно где-то в глубине души мечтала о чем-то подобном. И вот сейчас, когда моя дурацкая мечта сбылась (криво и нелепо, но… сбылась!) я не думала о последствиях и не помнила предупреждений Ника. Вместе со всеми я смеялась над шуточками Тимура и вновь говорила о политике с Керимовым-старшим. Все было слишком хорошо. Умиротворение растекалось по моему телу от сердца до кончиков пальцев.

Может быть, поэтому произошло то, что произошло?

Отпивая последний глоток вина из своего бокала, я даже не догадывалась, чем закончится сегодняшняя ночь для нас с Тимуром. Просто в тот момент не было никаких «нас». Был Керимов, и была Ветрова. За один столом, на соседних стульях. Но не вместе.

Я не думала, что Тим захочет все изменить.

* * *

— Спасибо за ужин. Все было замечательно, — я поблагодарила Марию, на кухне помогая ей загрузить грязные тарелки в посудомоечную машину.

Женщина тепло мне улыбнулась.

— Я старалась, — а потом лукаво, взглянув на меня, вдруг поинтересовалась. — У вас с Тимуром все хорошо? Он выглядит таким счастливым.

— Скорее довольным, — уточнила я, отводя глаза.

Мария рассмеялась.

— И довольным тоже. Спасибо, что помогла с уборкой. Пойдем к нашим мужчинам.

Мы вернулись в гостиную. И первое, на что я обратила взгляд, были большие настенные часы. Начало двенадцатого. Кажется, мне уже пора.

— Тим, ты меня проводишь? — спросила тихо, обращаясь только к своему якобы «парню». Но Мария все равно разобрала мой вопрос.

— Ксюша, не выдумывай. Уже поздно. Зачем вам уезжать сейчас? Вы и так всю неделю жили одни. Переночуйте сегодня у нас.

Я растерялась. Несколько секунд искала предлог, чтобы отказаться. Умоляюще взглянула на Тимура, ну, он-то хоть что-нибудь скажет? Зачем я ему сдалась в его спальне?

* * *

Но Керимов был слишком доволен происходящим. Его глаза блестели, на лице расплывалась улыбка.

— Ксень, давай останемся у родителей, — Тимур подтвердил мои опасения. Притянув меня к себе, осторожно поцеловал в щеку. Я уперлась ладонями ему в грудь, но вырываться под внимательными взглядами родителей не решилась. — Завтра прямо отсюда поедем с тобой в универ. Хорошо?

Нет, нет, нет… Мы так не договаривались, что ты делаешь?!

— Мне не в чем спать, — делая «круглые» глаза, я сделала последнюю попытку. Ну, пожалуйста, соображай быстрее!

Тимур снова коснулся поцелуем моего виска.

— Что-нибудь придумаем, не волнуйся.

Не волнуйся? Да я в ужасе просто…

Но Мария Керимова, получив согласие сына, тут же принялась суетиться. Мне так и не удалось сбежать.

* * *

Запершись в ванной и плеская в лицо холодной водой, я старалась унять дрожь в кончиках пальцев. Мое отражение в зеркале, вопреки всему, выглядело обиженным и раздраженным.

Буквально полчаса назад я выдала себя. Разволновалась, как глупая школьница, на секунду допустив мысль, что Керимову что-то от меня нужно. Идиотка, Тимур. Я как пить идиотка. Ты сто тысяч раз прав. А я опять вообразила себе невесть что.

В спальне, оставшись со мной наедине, Керимов почти мгновенно сбросил маску. Устало опустился в свое кресло у компьютерного стола и включил ноутбук, не глядя на меня.

— Ты так и будешь стоять у двери? — спросил, разглядывая заставку седьмой Винды на своем мониторе.

Я вздохнула.

— Может, я все же уеду? — спросила обреченно, рассматривая спальню Тима.

Керимов хмыкнул.

— Родители хотят нас проверить. Относись к этому проще.

— Проверить? — я усмехнулась, уставившись на постеры спортивных машин. — Может, им утром вынести простынь?

Тимур резко крутанулся на кресле, смерил меня долгим взглядом. Я прикусила язык, чувствуя, что сболтнула глупость.

— Это предложение?

Хотелось переспросить, о чем это он. Но мысли Керимова были написаны у него на лбу.

— А с какой стати они сомневаются, — откликнулась тихо.

Тимур вновь отвернулся к своему монитору, сделав вид, что потерял ко мне интерес.

Вот и поговорили.

* * *

Мне не осталось ничего, кроме как молча закрыться в ванной. Мария предусмотрительно принесла туда махровое полотенце и… футболку Тима. Я постаралась скрыть своего удивление. Прикасаться к вещам Тимура было… неловко? Я, вряд ли, могла четко описать свои чувства в этот момент. Сердце стучало под горлом, руки дрожали. И я сама не знала, что со мной происходит. Я так запуталась в собственных эмоциях, желаниях и запретах, придуманных для таких вот… непростых… ситуаций, что просто не разрешила себе думать о том, во что я снова с завидным упорством влезаю.

Я не нужна Тимуру, кажется, с этим уже пора смириться. Но ведь я должна быть честной перед самой собой? Я…

Я хочу быть рядом с ним.

«я так хочу быть с тобой, я хочу быть с тобой и я буду с тобой…» Меня передернуло от пришедших на ум строчек. Кажется, рядом с Тимуром я теряю разум. Мне бы бежать от него подальше. Но силы воли, когда речь идет у Керимове, у меня уже давно нет. Как и чувства собственного достоинства, — добавил внутренний голос. Я усмехнулась.

Я ничем не лучше Марр. Но Маришка, по крайней мере, не скрывает своих желаний. А я притворяюсь. Каждую минуту я лгу себе. Говорю, что все под контролем. И лишь моя интуиция кричит о том, что черта с два мне удастся выбраться из этого спектакля без потерь.

Спустя пятнадцать минут, когда я вернулась из ванной, Керимов все так же сидел напротив своего ноутбука. Маленькая настольная лампа слабо освещала спальню.

— Эм… Тимур?

— Да… — Керимов продолжал пялиться в экран.

Я облегченно выдохнула. Хорошо, что ему до меня нет никакого дела.

— Я хочу переодеться. Только не оборачивайся, ладно?

Керимов хмыкнул.

— Считаешь, я хочу на тебя посмотреть?

Я закусила губу, чтобы не… нет, плакать я не собиралась. Просто стало на мгновение слишком горько. Ник, как всегда, ошибся. Футболка Тима аккуратно легла на постель, а я молча принялась расстегивать кнопки своего платья.

Where did you go?

Проникновенный голос исполнительницы на пределе слышимости коснулся моего слуха. Музыка? Я удивленно оглянулась на Тима. Но моему вниманию предстала лишь идеально прямая спина парня да открытый плей-лист на его страничке вконтакте. Керимов что-то сосредоточенно искал в подборке: песни сменялись одна за другой.

Захотелось хмыкнуть и поинтересоваться небрежно, что именно слушает Тим. Но я опять промолчала. Какое мне дело? Торопясь переодеться, тем более, пока Тимур так увлечен своим ноутбуком, я через ноги стащила с себя платье и потянулась к футболке.

Дзшсссс, знакомо скрипнуло кресло. Я замерла.

А потом… на меня «накатило». В конце концов, сколько можно надо мной издеваться?! Я резко вскинулась и, не выпуская из рук футболку, оглянулась на Тима. Ожидала увидеть на его лице равнодушную мину или усмешку, что было бы абсолютно в его стиле. Но Керимов смотрел на меня… по-другому. Иначе? Как? Не было времени, чтобы разбираться с его настроем. Кажется, он был недоволен.

Если мной, так зачем же он на меня смотрит?!

— Давно на стриптизе не был? — поинтересовалась, с трудом сдерживая злость.

— А твои друзья научили тебя чему-то? — невинный тон Керимова, и его вопрос в «десятку» заставили меня смутиться. Я сглотнула, потому что нормальный, остроумный, циничный, дерзкий (какие там еще бывают?) ответ в моей голове не находился.

— Хочешь, чтобы я станцевала? — процедила сквозь зубы, гневным взглядом прожигая развалившегося в кресле Тима. Ничего более умного придумать я не смогла. Разве что бросить Тимуру раздраженное «я уже танцевала для Князя». Но почему я должна вспоминать об этом ублюдке сейчас? Мне не хотелось о нем даже думать. Но разве кто-то знает способ избавиться от воспоминаний, отравляющих память? Вряд ли. А потому — нет… говорить о Князеве я больше не буду. Хватит и того, что мне не удается о нем забыть.

Керимов молчал недолго. Под его пристальным взглядом, теплым, без капли надменности и снисхождения мне было… неспокойно. Натянуть бы на себя его дурацкую футболку, но руки дрожали так, будто я весь день провела за рулем автомобиля. Чтобы скрыть свое состояние, я предпочла не делать лишних движений.

— Думаешь, я хочу, чтобы ты разделась? — в голосе Тима не было насмешки. Слишком серьезный тон. И я…

Опустила руки, потому что… Стало смешно, обидно, грустно… Ну почему я все время что-то придумываю себе? Почему я уже второй раз за вечер обманываю себя? Пугаю неожиданно появившемся интересом Тимура ко мне?

Глупо.

Керимов же просто шутит. И ничего не собирается делать.

Мне вспомнилась вдруг похожая сцена из недавнего прошлого. Все с тем же Князем. Спальня, кровать, компьютерный стол. Такая же обстановка. Но Князев вел себя совсем по-другому. И именно это убедило меня в правильности моих мыслей.

Тот, кто «хочет», вряд ли, будет играть с девушкой, как кошка с мышкой. К чему такие сложности, ведь так? Я просто ненадолго забыла, что Тимур видит во мне лишь забавную зверушку. Пользуясь случаем, он лишь проверяет скорость моих реакций. А я со своей агрессией выгляжу, как ребенок.

Я вздохнула, в один момент потеряв запал. Нахмурилась, потерла ладонью разгоряченный лоб и честно призналась Тиму.

— Знаешь, ты меня напугал. Наверное, я после спиртного едва соображаю. Так что извини за эти глупости. Мне просто нужно как следует выспаться.

Повернувшись к Керимову в пол-оборота, я расправила футболку и… больше ничего не успела сделать. Тимур оказался рядом со мной почти сразу, я а не успела даже дернуться в сторону и увернуться от его рук. Слишком неожиданным было движение парня. Непредсказуемым, не поддающимся никаким расчетам! Кусочек хлопка был благополучно возвращен на постель.

— Блин, Ксения, какая же ты идиотка. Ну почему ты ни черта не видишь…

Целуя мои щеки, губы, шею, пальцами лаская спину, Керимов прижимал меня к своему телу. Только сейчас я поняла, как далеко все зашло. Насколько сильно Керимов возбужден, насколько быстро бьется его сердце… и настолько тяжело будет его оттолкнуть.

— Отпусти… пожалуйста, отпусти.

Я шептала обессилено, раз за разом повторяя свою просьбу. Но Тимур отрывался от меня лишь для того, чтобы дать мне отдышаться. Сумасшествие.

— Подожди… — я все еще сопротивлялась, хотя сил осталось едва-едва. Может быть, именно поэтому Тим не выпустил меня из объятий? Его нетерпеливый взгляд безмолвно кричал: «какого черта?» — Что ты делаешь?! Что. Ты. Делаешь! — мой голос дрожал и, кажется, это удивило Тима.

— А что я, по-твоему, делаю? — невозмутимо откликнулся парень и чуть сильнее прижал к себе, позволяя почувствовать все изгибы и… ммм… рельефы его тела. Моя кожа горела там, где он ко мне прикасался.

— Ты понимаешь, что происходит? — я возмущенно уставилась на Керимова, стараясь не думать о его пальцах, продолжающих чертить линии на моей спине. Он вздохнул.

— Ксюш, а ты понимаешь? Или мне нужно что-то тебе объяснить?

— Отпусти меня, — разделяя слова на слоги, вновь повторила я. И Тимур, наконец, нехотя, мне подчинился. Я отвоевала свои долгожданные тридцать сантиметров пространства. Смешно…

— За кого ты меня принимаешь, в конце концов?!

— За девушку, Ксень, не волнуйся, — в голосе Керимова послышалась небывалая усталость. — Что-то из моих действий заставило тебя сомневаться?

В изумлении я отступила от Тимура на один шаг, лопатками упираясь в створки шкафа.

— За девушку… — мой полу-вопрос прозвучал обреченно. — Мы… то есть ты, собрался… эм…

Я в воздухе изобразила какой-то малопонятный жест, кинула быстрый взгляд на заправленную постель. Керимов нахмурился.

— Что?

Я разозлилась. Тимур специально загоняет меня в ловушку?

— Переспать со мной.

Керимов одарил меня тяжелым взглядом.

— Ты специально включаешь дурочку?

— Дурочку?.. вот оно что. Ты, правда, считаешь, что можешь поманить меня пальцем, и я покорно отправлюсь с тобой в кроватку? Безотказная Ветрова, у меня на лбу написано именно это?

Керимов поморщился.

— Не заводись.

— А почему нет? Или я отбиваю желание?

— Блин, началось… Ты знаешь, Ксень, с тобой ужасно сложно… — разочарованный выдох.

Я усмехнулась.

— Ты хотел, чтобы было так: улыбнулся, поцеловал, и девушка раздвинула ноги?

Керимов молчал. А я распалялась все больше.

— Я не игрушка, Тимур. Хватит делать из меня цирковую собачку, выполняющую трюки по мановению твоего пальца.

— По-твоему, я так считаю? — в голосе Керимова слышалась едва сдерживаемая злость.

— А разве нет? — Я потерла ладонями пылающие щеки и пробормотала устало, — тебе же нужно только одно.

— И что же?

Опять этот дебильный сарказм. Я поморщилась.

— Отличный вопрос. Снова меня проверяешь? Скажи еще раз, что я веду себя, как дура. Или вот еще один вариант — скажи, что я специально ломаюсь. Набиваю себе цену.

— Значит, это не так? — очередная усмешка на припухших губах. И главное не думать, что я только что к ним прикасалась.

— Ты ведь ни черта не понимаешь, — прошептала чуть слышно, вспомнив вдруг один случай из нашего с Ником прошлого.

Два года назад, тогда же, когда я вместе с друзьями занималась стрип-дансом, Ник не выдержал моего слишком пристального внимания к своей персоне. Мы были тогда у него в гостях. Флейм недавно сбежал к своей новой подружке. Родители друга два дня назад свалили на дачу. Идиллия, блин.

Я сейчас плохо помню, как невинный разговор о музыке и работе перешел на личные темы и коснулся наших отношений с Ником. Точнее полнейшего их отсутствия. Но Ник в тот раз жутко психанул. Он за руку притащил меня в спальню и, вытащив из кармана джинсов презерватив, положил его на край тумбочки.

— Ничего, кроме секса, я дать тебе не могу, — популярно объяснил Ник. — Если тебя устраивают такие отношения, то без проблем. Вот кровать, вот резинка. Ну?…

В тот день я позорно разревелась, наорала на друга-придурка. И потом не общалась с Ником еще несколько недель. Стыд мешался со злостью. Сегодня с Тимуром ситуация была почти такой же. С той лишь разницей, что Ник предлагал мне выбор. А Тимур не собирался его оставлять.

— Ты ничего не видишь, Керимов. Тебе главное получить то, что ты хочешь, а на все остальное — плевать.

— Неужели? Как же быстро ты меня раскусила, — желчь в похвале Тимура было не скрыть даже за снисходительной улыбкой. — Может, мне стоит порадоваться, что ты так прекрасно меня понимаешь?

— Я не…

Но договорить не получилось. Отвоеванные с таким трудом тридцать сантиметров моей свободы превратились вдруг в фикцию. Один шаг мне навстречу, и Керимову снова удалось меня схватить.

Что за…

Я попыталась вырваться, несколько раз отчаянно дернулась в объятиях парня. И, кажется, даже попробовала пнуть Керимова по колену. Но бесполезно. Меня окончательно прижали к шкафу, отрезав все пути для отступления. Тяжелая ладонь по-хозяйски легла на затылок.

И я еще рассчитывала на что-то?

В этот раз все было совсем по-другому. Тимур больше не был нетерпеливым и дерзким. Его прикосновения уже не дразнили и не вызывали дрожь во всем теле. Он снова был самим собой — жестким, напористым и не терпящим возражений. Я подумала вдруг, что своими словами ничего не добилась, лишь еще больше разозлила парня.

— Теперь я больше соответствую твоим представлениям? — Керимов позволил мне отдышаться.

— Не знаю, — я зажмурилась, чтобы скрыть свою злость и обиду. Эти чувства сливались в жуткий, отравляющий все мои мысли коктейль. Хотелось стереть улыбку с лица Тимура, заставить его смотреть на меня по-другому. — Я ничего уже не понимаю. Какого черта, ты ко мне пристал? Почему ко мне?

Тимур ощутимо напрягся.

— Ты не думала, — медленно, словно он признается в этом, вопреки своей воле, откликнулся Керимов, — что можешь мне нравиться?

Я фыркнула и распахнула глаза.

— Разве я выгляжу такой наивной? Керимов, тебе же просто захотелось разлечься, — я тяжело вздохнула. — Только на всякий случай, если ты вдруг забыл: из больницы меня выписали совсем недавно.

Керимов презрительно прищурился. Он злится?

— Спасибо, что напомнила, Кси. Но я не страдаю склерозом.

— Эм… Да?

Пробормотала и отвела взгляд. Мой фокус так и не удался. А ведь в тайне я рассчитывала, что после упоминания больницы Тимур оставит меня в покое.

— А про «всякий случай» ты сказала, конечно же, просто так? — вдруг уточнил Керимов, награждая меня задумчивым взглядом.

Ну, почему он такой тупой!

— Черт, черт… Да, делай что хочешь. С тобой проще переспать, чем что-либо объяснить… — я склонила голову, опуская руки и переставая упираться ладонями в грудь Тима.

* * *

Идиотка… Ну, идиотка же!

Любой, кто услышал бы мой разговор с Кси, покрутил бы пальцем у виска. Она спятила? На каждое прикосновение Ветрова реагировала минимум как на предложение… как она сказала? — «раздвинуть» ноги. Ууу… Озабоченная идиотка. Где ее хваленая логика? С чего она решила, что я забыл про больницу?

Да, было дело. Двадцать минут назад я покопался в сети, поверил свои предположения. Убедился, так сказать, что Ветрову лучше не «трогать» еще какое-то время. Но это — все. Я не строил наполеоновских планов. И, сорри, детка, я не собирался сегодня заваливать тебя в постель. Мне только интересно — в тот момент, когда ты это поймешь, ты снова обидишься на меня?

Вопрос хороший.

Проблема была лишь в том, что Ксения ни черта не понимала. С ослиным упрямством она доказывала мне… МНЕ! обратное. Де-скать, я, свинья такая, гад последний, полез к ней только ради того, чтобы…

Бред.

Мне едва удалось сдержаться, когда она на мое «ты мне нравишься» выдала свою коронную фразу о развлечениях.

Ксюша, ты-то откуда знаешь, как я развлекаюсь? Ты вообще что-нибудь знаешь обо мне? Или ты, как и все, пошла по простому пути, придумала себе черт знает что. А теперь пытаешься загнать меня в изобретенные тобою рамки?

Мелькнула шальная мысль, что Кси сравнивает меня с Князем. Так какого же хрена я в это лезу?

Но четкого ответа не было. Я знал только то, что хочу ее получить. И все эти сложности, пауки и тараканы в ее голове только еще больше меня заводили. Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы она перестала огрызаться на каждую мою фразу. И видеть во мне мерзавца, имхо.

Глаза Ксении сверкали, она нервно облизывала губы. Дурацкая привычка. А это шипение, как у раздраженной кошки? Она завелась на пустом месте. Бл**…

Я жутко разозлился, хотя и старалась скрыть свое раздражение от Кси. Что-то в ее резких ответах не давало мне покоя, не позволяло просто взять и отпустить ее.

Она мне нужна. Точка.

Не знаю, что такого я увидел в ее словах о «всяком случае». Но фраза резанула слух.

«На всякий случай, если ты забыл, меня выписали из больницы совсем недавно…» Какой к черту, случай? Или…

— Ну, конечно, — шепчет обиженно, словно я что-то ей должен. — Делай, что хочешь. С тобой проще переспать, чем что-либо объяснить…

Что???

Такого шока я не испытывал уже несколько лет. Правда, надо признать, до этого я никогда не встречался с такими…

Чтобы от меня отвязаться, она предлагает с ней переспать? Я бы поаплодировал оригинальности ее суждений. Блестящий ход. Это было даже круче, чем с ключами от ее квартиры. «Бери, только отстань». Су-упер!

— Значит, переспать для тебя гораздо проще? — прищурившись, смотрю на Ветрову сверху вниз. До нее медленно доходит, какую именно глупость она сказала.

Хм… А что. Отличный план.

— Я просто…

— Пошутила. Я так и понял, — заканчиваю за Кси и отхожу на один шаг, чтобы освободить ей дорогу к постели. — Но ход твоих мыслей мне нравится.

— Ты о чем?

— Прошу, — я кивнул в сторону кровати.

— Э…

— Тебе проще со мной переспать, чем доказать хоть что-то, — напомнил и невинно улыбнулся. — Отлично. Велком.

— Я… ты… спятил? Я пошутила просто. Я не…

— А я всерьез, — слава богу, мой голос не дрогнул. Хорошо, что мне удалось сдержать свой смех.

Ксения затравленно оглянулась на дверь.

— Позовешь на помощь? — как можно небрежнее поинтересовался, чтобы не выдать своего страха. Ветровой, вполне, может прийти в голову закричать. Но Кси в этот раз промолчала, опустила голову, разглядывая пол под ногами. Все, как я и предполагал.

— Иди сюда, — позвал тихо и протянул ей навстречу раскрытую ладонь. — Ксения, иди ко мне.

Она послушалась, обреченно схватившись дрожащими пальчиками за мою руку.

— Ты же шутишь, да? — спросила шепотом. Вскинула голову, глядя на меня с та-акой надеждой, что мне моментально стало ее жалко. Впрочем, ровно на две секунды.

— Нет, — ответил спокойно и легко подтолкнул Кси в нужном направлении.

— Ты же не…

Я равнодушно пожал плечами. Ну, ну. Ветрова включила «задний» ход. Две минуты назад она доказывала мне, что я беспринципный ублюдок, а сейчас я вдруг превратился в обычного шутника.

Эх ты.

— Ложись, — приказал строго, стараясь спрятать улыбку. Вся эта сцена здорово меня забавляла. И реакция Ксюши, примолкшей и растерянной, нравилась мне все больше. Она пристально смотрела на меня, словно проверяя, насколько я в данный момент серьезен.

Очень серьезен, просто охренительно серьезен, я бы сказал. Твои мечты сбываются, моя дорогая. А на будущее запомни, тебе не стоит меня дразнить.

Кси, что-то такое прочитав в моих глазах, вдруг дернулась в сторону. М-да. Неплохая попытка.

Была. Потому что край двуспальной кровати очень во время оказался под коленями Кси. Мне осталось лишь придержать ее, замедлив падение. Очень аккуратно, стараясь не сделать ей больно, я опустил Ксению на кровать. Еще не хватало, чтобы она по-настоящему меня испугалась.

Ветрова сжалась, кажется, даже затаила дыхание, когда я лег на нее. Матрас спружинил. Пришлось приподняться на локтях, чтобы не раздавить девушку. Но мои движения, пока я устраивался поудобнее, заставили Кси дрожать. И я был бы идиотом, если бы подумал, что это любовная дрожь. Вопреки всем моим усилиям, Ксения все-таки меня боялась. Может быть, потому что недавно выписалась из больницы. А, может, потому что сравнивала меня с Князем.

Уверенность в том, что Ксения не слишком впечатлилась своим первым парнем, крепла во мне с каждой секундой. Хотя, не исключено, что я просто чего-то не понимал.

Стараясь не пугать Кси еще больше, я неподвижно замер. И пользуясь моментом, молча разглядывал ее лицо. Бледные щеки, потрескавшиеся губы и зажмуренные от страха глаза. Кси выглядела так, будто приготовилась еще несколько часов изображать из себя безучастную ко всему происходящему куклу. Посмотреть на меня она так и не решилась.

Ну, нет… так неинтересно. Я еще раз внимательно оглядел Кси.

Мой план был слишком прост, и, честно говоря, я не был уверен, что Ксении понравится моя маленькая шалость. Но реакция Ветровой пришлась мне по вкусу.

Губами я осторожно прикоснулся к ее щеке. Даже на невинный поцелуй это не было похоже, но Ксении хватило. Она судорожно втянула в себя воздух, и ее длинные пальцы вцепились в край покрывала. Улыбка моментально расцвела на моих губах.

Я изучающе провел языком по ее шее, прикусил мочку уха, а потом, пока Кси не успела что-нибудь сообразить, снова вернулся к ее губам. Она неуверенно потянулась мне навстречу.

Прошло несколько минут прежде, чем я пришел в себя и снова смог адекватно мыслить. В голове было пусто. Чем больше мы целовались с Кси, чем сильнее она ко мне прижималась, тем яснее я понимал, к чему все идет. Чем все закончится, если я не смогу взять себя в руки. Я, а не она. Потому что Ветрова, похоже, решилась идти до конца.

Ну, и кто из нас двоих идиот?

С трудом я заставил себя не торопиться. Мысль, что это не обернется ничем хорошим, не давала мне покоя. Я слишком хотел эту сумасшедшую девицу. И слишком боялся превратиться в ее глазах во второго Князя. Для меня это вдруг стало важным. Да и кому захочется, становится копией какого-то ублюдка. Достаточно и того, что Кси отказывается верить в то, что мне нужна.

— Пфф… — я тяжело выдохнул и немного отстранился от Кси.

— Мммм… — Ксения попыталась вернуть меня обратно, ее рука скользнула по моим волосам. Значит, мы уже научились требовать?

Я усмехнулся.

— Не так быстро.

— Почему ты… остановился? — спросила шепотом и, наконец, рискнула открыть глаза.

Даже так?

— А ты хочешь, чтобы я продолжил?

Ксения снова зажмурилась, убрала ладошку с моего затылка.

Вопросы о желаниях настолько ее испугали?

— Кси, чего ты хоч…?

— Замолчи, — она расстроено перебила меня на полуслове, и я напрягся, готовясь к тому, что Ксения сейчас снова попробует сбежать.

Но Кси не стала меня отталкивать, просто уткнулась лбом мне в плечо.

— Я не знаю, — пробормотала она устало. — Ты меня запутал. Лучше бы признался сразу, что завтра все снова будет так, как было.

— А если я этого не скажу. Что тогда?

Она помолчала, подбирая слова. Я ее не торопил. Ответ был важен лишь отчасти.

— Тогда я подумаю, что тебе от меня что-то нужно, — наконец, выдала Кси. Супер-логичный вывод особенно в свете последних событий.

Я хмыкнул.

— Нужно… — и после паузы все-таки уточнил. — Ты сомневаешься?

— Просто переспать? — новый вопрос шепотом. И, слава богу, вопрос, а не обвинение с пеной у рта.

Мне снова захотелось рассмеяться. Если бы я знал ответ, что именно хочу от Кси (впрочем, как и она от меня), мы бы с ней не портили бы друг другу нервы. Но сейчас я не мог выдать Ксении на «гора» отмазку в стиле «мне кажется, нам будет хорошо вместе». Врать и приукрашивать правду мне совсем не хотелось. Как ни крути, а я ни в чем не был уверен.

С ней. Не был.

Как результат, мне пришлось срочно менять тему.

— Ты меня принимаешь за дурака? Когда у тебя должен начаться цикл?

— Что?

— Ты прекрасно меня поняла. Я о твоем цикле. Пока он не пройдет, есть риск осложнений. После того, что случилось, — я специально избежал слово «выкидыш», — занести инфекцию — как нечего делать.

Ксения, удивленная ответом, чуть-чуть отодвинулась от меня. Ей нужно было пространство, чтобы запрокинуть голову и заглянуть в мои глаза.

— Откуда ты знаешь? — смотрит вопросительно.

Приходится срочно вспоминать название последнего самого броского сайта.

— Витаминов. точка. нет, вроде.

— Но там дурацкая статья! — Кси вдруг нахмурилась. — Там всего две фразы.

Две? Ну, ну.

— Да, мало информативно, — я согласился. И пытаясь поймать свою «рыбку» еще раз, задумчиво протянул:

— Но основная идея и так ясна. Только жаль, что в википедии тоже ни фига нет.

— Да… пусто, — Ксения откликнулась неохотно, погрузившись в свои мысли. Неприятные, судя по изменившемуся выражению ее лица.

Эй. Стой. Мы не об этом.

— Значит, ты тоже смотрела? — спасая положение, я как можно невиннее поинтересовался у Кси. Перехватил ее сначала удивленный, а секунду спустя смущенный взгляд. Ага. Продолжим. — Но почему я туда полез, мне понятно. А вот что ты там забыла?

— Я читала!

— Да ну?! — изумился притворно.

— Да! — Ксения возмущенно фыркнула и уставилась на меня с видом партизана, готово умереть, но не признаться.

— Ты меня хочешь, — констатировал истину, ставшую только что для меня очевидной. До этого я еще позволял себе сомневаться. С Ветровой невозможно быть уверенным на сто процентов.

— Я не…

— Тсс…

* * *

Нет, в тот момент, когда мои пальцы касались ее кожи, поцелуи становились все настойчивее и спускались ниже, вот тогда я не думал ни о чем, кроме плавных изгибов ее тела. Своих желаний. Ее стонов и моего тяжелого дыхания.

Уже позже, когда Ксения устало закрыла глаза и с едва заметной улыбкой заснула возле меня, я долго лежал без сна. Разглядывал Кси, перебирая пальцами пряди ее волос. И именно тогда в памяти всплыла вдруг история из моего детства.

Мне было лет пять. И в огромном магазине игрушек в Риме, куда меня привезли на лето, я увидел ее. Идеальную спортивную машину.

Радиоуправляемая алая Феррари — легендарный миниатюрный «жеребец» в масштабе один к двадцати четырем. Я безумно ее хотел. Все прежние желания растворились, я твердо знал, что сейчас мне нужна только она. Помнится, я даже устроил некрасивую сцену. Как любой избалованный ребенок, я расплакался возле заветной полки, указывая на коробку с баснословно дорогой игрушкой. И отец… впервые отказался что-либо мне покупать. Не данную машину. А вообще что угодно в этом магазине. Слезы и крики не помогли. Красивая игрушка так и не оказалась в моих руках.

Чуть позже, уже дома, отец долго пытался мне объяснить, почему меня так безжалостно наказали. Не дали то, что я так сильно желал получить. Воспитатели, блин. Захотели донести до меня простую истину. Во взрослой жизни не все то, о чем ты мечтаешь, становится твоим по щелчку пальцев. Прекрасный урок для пятилетнего пацана. Ну и, чего они этим добились?

Из чистого упрямства, спустя год, когда мы вновь оказались в Риме и отправились в тот же хорошо знакомый мне магазин, я сам… добровольно отказался от покупки подарка. Да. Я до сих пор хотел эту машину. Именно ее и никакую другую. Но признаться в этом отцу? После того, что он сделал?

Ни за что!

Феррари так и осталась моей мечтой.

Кси…

Я подумал вдруг, что она и есть моя Феррари. Та игрушка, которую я вожделел много лет. И вот теперь, когда Ксения, наконец, заснула в моих объятиях, доверчиво прижимаясь к плечу, я чувствовал, что не знаю, что делать с таким «подарком».

* * *

Я ненавижу просыпаться по утрам в состоянии дурацкой неопределенности. Что будет дальше? — самый гнетущий меня вопрос. Это чем-то напоминает нервное напряжение перед экзаменом. Билеты выучены, шпаргалки готовы. Но внутри все скручивается в тугой узел, и второе «я» противным голоском твердит о неизбежном: «Неуд. Неуд. Неуд».

Да, сейчас речь идет не об универе, но Керимов напоминает мне самого строго преподавателя на курсе. Его невозможно подкупить, обмануть или сбить с толку. И ты либо сдашь, либо… О компромиссах даже не стоит думать.

В случае с Тимуром я вообще не знаю, чего ждать. И, честно говоря, почти ничего не жду. Даже после того, что произошло между нами сегодня ночью. Воспоминания об этом до сих пор заставляют мои щеки гореть, а сердце бьется быстрее, от восторга почти выпрыгивая из груди.

Восхитительно, круто, клево? До чего же корявые слова, и все — не о том. Тиму просто удалось меня удивить. Впрочем, секс, каким бы потрясающим он не был, еще не достаточный повод для продолжения «банкета». После истории с Князем я пообещала себе запомнить эту простую истину на всю жизнь. Пообещала и не смогла остановиться. По собственной воле. Что ж. К чему теперь винить себя за то, что я вчера натворила? Сил и желания сопротивляться Тимуру у меня никогда не будет.

Но Керимов, черт бы тебя побрал… Почему тебе была нужна эта ночь? Неужели, лишь ради моих неумелых движений?

Я аккуратно пошевелилась под одеялом, стараясь не разбудить Тимура. Мы не обнимали друг друга, и его ладонь не лежала на моем животе. Ничего такого из списка романтических штампов, которыми изобилует любой фильм о любви. Похоже, мы с Керимовым просто не созданы для того, чтобы быть вместе. За эту ночь, когда… хм… все закончилось, и мы с Тимуром заснули, мы просыпались раз пять или шесть. Во сне, пытаясь устроиться поудобнее, мы то задевали друг друга руками, то пытались перетянуть единственное одеяло на себя. Шипя что-то неразборчивое, мы недовольно приподнимались на подушках, сверкали глазами, хмурились и, почти срываясь на парочку едких комментариев, вдруг начинали хихикать.

Часов в восемь утра, в тот раз, когда я попыталась отвоевать место на чужой подушке (и не спрашивайте, чем мне не понравилась моя), Тимур вдруг перевернулся и осторожно лег на меня сверху.

— Мне кажется, ты не слишком устала сегодня ночью, — предположил парень, целуя мой подбородок. — В следующий раз напомни мне, чтобы я не делал такой ошибки.

— Жалуешься на память? — я усмехнулась. — Или намекаешь, что забудешь о том, что было, настолько быстро?

Тим приподнялся на локтях.

— Даже не надейтесь, Мисс Недотрога.

— На твою плохую память? — невинно переспросила.

— На то, что так легко отделаешься от меня.

Меня снова поцеловали.

* * *

Я старательно изображала из себя спящую, перебирая в памяти события прошлых лет. Ссоры, усмешки, презрительные взгляды — чего только не было в наших не-отношениях с Тимом. Но сегодняшняя ночь, казалось, все перечеркнула. «В постели с врагом» — на сцене театра для двоих. И что дальше? Где программка, бинокль и будет ли антракт?

— Ммм, — Тимур сонно завозился рядом, и его руки мгновенно притянули меня ближе. — Так неохота вставать. Может, пропустим пару?

Я вздохнула. Ну, вот откуда Тим знает, что я уже проснулась?! Ведь он даже не открыл глаз, чтобы на меня посмотреть.

— Там история Англии. Витязева убьет, если мы не придем.

— Ну и флаг ей в руки, — пробормотал Керимов.

— Нет уж. Хочешь оставайся, а я…

— Ты опять со мной споришь? — в голосе Тима было неподдельное удивление. Он думает, будто прошедшая ночь что-то во мне изменила?

Мы с подозрением уставились друг на друга.

— Я не спорю, — откликнулась, наконец, шепотом. — Просто не хочу пропускать.

— Ну, да. Ясно.

Керимов хмыкнул и, скинув с себя одеяло, поднялся с постели. Я зажмурилась. Вот сейчас он оденется и…

— Нет, ну это уже слишком.

В голосе Тимура послышались резкие нотки. Рывок и одеяло, в которое я только что попыталась вцепиться, послушно осталось в руках Тима. Я возмущенно пискнула. Еще через секунду меня аккуратно поставили на пол.

— Что ты делаешь? — я разозлилась на такую бесцеремонность парня.

— Глаза открой и узнаешь, — едко посоветовал Тим.

Совету Тима нехотя пришлось подчиниться. Стоять посреди комнаты с закрытыми глазами, лишь смутно догадываясь о том, что делает Керимов, было выше моих сил.

— Кси, хватит, ку-ку. Разве я такой страшный? — ехидство сквозило в каждом слове парня.

Я мельком на него взглянула и, смутившись, почти сразу отвела взгляд.

— Нет.

— Нет? — притворно изумился Керимов.

Два шага мне навстречу. Я даже не успела оттолкнуть его руки. Тимур бесцеремонно меня приподнял и, пока я брыкалась, меня ловко доставили к письменному столу.

— Ой, — я поерзала на прохладной поверхности. Обнаженная кожа мгновенно покрылась мурашками. А Тим, оказывается, еще и садист.

О том, чтобы слезть со стола даже не шло речи. Парень стоял вплотную ко мне, по-хозяйски раздвинув мне ноги и сверля меня взглядом так, будто собирался меня «отшлепать»? Ехидный внутренний голос усмехнулся с хорошо мне знакомыми интонациями Тимура.

— Ночью ты была смелее, — Керимов, кажется, опять издевался.

— Было почти темно! — парировала, уверенно встречая раздраженный взгляд Тима. Что еще ему от меня нужно?!

— И долго ты собираешься играть в невинность?

— Блин, — я разозлилась по-настоящему и скинула его руки. — Хватит издеваться. Если тебе что-то не нравится, просто отвали.

— Что? — Тимур нахмурился. — Ты думаешь, это меня остановит? — его предположение в этот раз было недалеко от правды.

Я безразлично пожала плечами.

— Если захочешь, уйдешь.

— Это вызов, Ксень?

Я отвела взгляд.

Что на это ответить? Мой взгляд был красноречивее слов, и он здорово разозлил Тимура.

— Ясно, — процедил парень сквозь зубы. И вместо того, чтобы оставить меня в одиночестве, давая возможность собраться и сбежать из его спальни, Тимур вдруг наклонился ко мне.

— Ты опять! — тихо возмутилась я, когда Керимов, наконец, выпустил меня из объятий и перестал дразнить, целуя губы, щеки, шею и спускаясь ниже. Я вяло отбивалась.

— Ты неисправима! Не опять, а снова.

Мне осталось только улыбнуться.

— Пойдем завтракать, — совершенно обычным тоном предложил вдруг Тимур и помог мне встать со стола. Я разочарованно вздохнула. Ни за что не признаюсь, что мне хотелось большего, чем почти-невинные поцелуи.

— У нас не так много времени до третьей пары, — продолжил Тим, и я затолкала все свои желания как можно глубже. Я ждала этого момента чертову уйму лет. Несколько часов-дней вряд ли что-то изменят, правда?

— Пойдем, — откликнулась беззаботно. И следом за парнем отправилась в ванную.

Слава богу, мы остались в квартире одни

* * *

Кто расскажет мне, что значит счастье?

Сердце сжимается, когда любимый человек прикасается к моим губам. Он накрывает меня одеялом, чтобы согреть после бессонной ночи. Счастье в этом? Утренний ритуал приготовления кофе, подготовка к экзаменам, затянувшаяся до полуночи. Встречи с друзьями. Что из этого — счастье? Что-то одно или все в целом?

Я знала, что должна быть счастливой, радоваться каждой минуте, проведенной с Тимуром. Но «должна» — слишком неподходящее слово. Появление Тима в моей жизни… окончательно разрушило тот хрупкий мир, что я так долго строила вокруг себя. Строила, чтобы защититься от него. Или таких, как он.

Но бесполезно. Моя крепость пала.

И вместо сладкого-безумия, уверенности в себе, чувства этого самого пресловутого счастья, я испытывала лишь… усталость. Мне понадобилось несколько дней, чтобы вздохнуть облегченно и расслабиться хоть немного. Признаться самой себе в том, что Тимур рядом, он не собирается никуда уходить. Это оказалось самым тяжелым. Поверить в то, что все происходящее со мной, правда… Но это было только началом.

Наш главный враг это мы сами, наши мысли, сомнения, страхи. Они точат нашу уверенность в себе. Руки готовы опуститься именно в тот момент, когда до победы осталось всего полшага.

Я видела, понимала, как внимателен ко мне Тимур. Как он нежен, прикасаясь к моему телу. Как он улыбается по утрам, разглядывая мою сонную мордашку.

Столько мелочей… в них был весь он.

И все-таки порой мы вновь начинали спорить. Доказывая свою точку зрения, я на мгновение забывала обо всем, и как раньше, пыталась поймать Тимура на каком-нибудь скользком вопросе. В отличие от меня, Керимов старался сдерживать свой мерзкий характер так долго, как только мог. Я поняла это намного позже. А в то время в перепалках с Тимом я находила способ отвлечься.

В такие моменты мир казался привычным, знакомым. И безопасным. В нем все было понятно. Мы с Тимуром вновь оказывались на разных углах ринга. И я ни за что не призналась бы в том, что мой собственный страх толкал меня на все эти глупые поступки.

Лимит терпения оказался исчерпан почти через месяц.

* * *

Сессия осталась позади, два дня назад мы с Тимуром сдали в деканат зачетки. И все — впереди целое лето. Планы, планы…

Тим собирался стажироваться в компании своего отца, а я через четыре (нет, уже три, взглянув на часы, я поправила сама себя), через три дня я улетала в Лондон. Предстоящая разлука с Тимуром казалась слишком скорой. Мы только начали встречаться. И вот сейчас мне уже нужно паковать чемоданы и на четыре недели уезжать — даже не из города, из страны!

Я старалась не впадать в панику, хотя последнее время я ловила себя на мысли, что не доверяю Тиму.

Я уеду… а он? что он будет делать?

Вопросы оставались без ответа. Мне не хватало смелости их озвучить. И только Тимур каким-то своим шестым чувством «ловил» мое состояние.

— Ты себя накручиваешь, Кси.

— Нет!

— Да. Я все вижу, — известный по фильму «знакомство с факерами» жест. — I'm watching you. Помнишь?

— И что ты такой дотошный.

— Угу. И я это слышу от кого?

— Кого?

— Ревнушка.

Меня обняли и поцеловали в нос.

— Расслабься. За месяц ничего не случится.

Черт. И столько уверенности в голосе. Столько блеска в его глазах.

Я так хочу верить! Но вместо этого второе «я» цинично перечисляет все мои недостатки и снова и снова напоминает о том, кто я и кто… Тимур. Между нами огромная пропасть — за несколько недель я смогла это понять.

Мы перебрались ко мне после той ночи в квартире Керимовых и больше не расставались. Каждый день, каждую минуту. В магазине, с друзьями, в универе. В ресторанах и на дискотеке. В Москве… Тим постоянно был рядом, засыпал подарками, приглашал на концерты. Мы побывали на десятке выставок за несколько недель.

Тимур был по-настоящему счастлив… А я все ждала, что ему вот-вот это все надоест.

Так нельзя, — я твердила эти слова, как мантру. Запершись в ванной, разглядывала свое отражение в зеркальных дверях душевой кабины. Изображение плыло, запотевшее стекло искажало картинку. И мне с трудом удавалось сдержаться от слез. Я чувствовала себя слабой, беспомощной. И ненужной. Даже Тимуру или особенно ему.

Но, почему?

Может быть, если бы Флейм был рядом, если бы Марр хоть изредка разговаривала со мной, как в старые добрые времена, все сложилось бы иначе. Но мои друзья переселились в столицу. Марина отказывалась брать трубку и отвечать на мои звонки, предпочитая телефонному общению скупые переговоры вконтакте.

Мой мир замкнулся на Тимуре. На нем одном. И даже когда он был рядом, я ощущала себя больной. Сходящей с ума.

И все-таки я находила в себе силы улыбаться, когда надо. Смеяться над шутками его друзей. Веселиться, даже когда в душе все ныло от плохих предчувствий. Забывалась только ночами, в его руках, чувствуя его поцелуи на своих щеках. Тим берег меня так, будто я была для него самым важным в жизни. Я хотела бы быть. Правда.

Но не могла.

* * *

В пятницу друзья Тимура пригласили нас в клуб. Тот самый, в котором еще месяц назад работали Ник с Флеймом.

Причин отказываться не было. Тим собирался повеселиться и хотел, чтобы я перестала киснуть. До сих пор мне удавалось списывать свое состояние на мысли о сессии, но теперь, когда об экзаменах больше ничего не напоминало, я не могла придумать предлог, чтобы остаться дома.

Мне больше нравилось проводить вечера рядом с Тимом. Забравшись с ногами на диван, смотреть какой-нибудь фильм и обсуждать все на свете. Самое лучшее время. Но нельзя запираться ото всех в четырех стенах. Бессмысленно прятаться от своих страхов. И невозможно держать Тимура на привязи, как цепного пса.

Я сдалась.

* * *

— Как прошла неделя?

— Какие планы на лето?

Вопросы сыпались со всех сторон. Тимур привычно отшучивался, а я молчала. Игорь, наш общий с Тимом школьный знакомый, только мельком взглядом скользнул по мне. Я улыбнулась краешками губ, чувствуя себя неуютно рядом с ним.

За последний месяц друзья Керимова перестали смотреть на меня косо. Но я так и не стала частью их команды. Ко мне относились, как безликой тени. Я по-прежнему оставалась «одной-из».

— Кто-то же должен развлекать Тимура, — девчонки перешептывались за моей спиной.

Я едва сдерживалась, чтобы не сорваться. Не высказать им (и да, Тимуру) все, что накипело в душе. Но что-то постоянно меня держало. Быть может, все та же гадкая мысль?

«А что, если они — именно они — правы?»

* * *

— Привет! — радостный голос прорвался сквозь электронные басы. Я вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Ухмыляющийся друг замер в двух метрах от нашего столика.

— Ни-ик! — я расплылась в улыбке, чувствуя, как настроение стремительно ползет вверх. — Иди к нам.

Тимур, сидящий рядом со мной, кажется, удивился. Его друзья переглянулись. А я, чувствуя незримую поддержку своего друга, вдруг почувствовала себя увереннее и спокойней. Никто не предлагал мне выбирать между Ником и Тимом. Но задай кто-нибудь такой вопрос, я бы не раздумывая выбрала…

Его.

Ник нужен мне был сейчас даже больше, чем когда-то был нужен Керимов.

— Это Ник, познакомьтесь. Это Игорь, Слава, Лена, Юля… Тимура ты знаешь.

Ника вежливо поприветствовали. А Славик вдруг предложил моему другу присесть за наш столик на пару минут как раз до тех пор, пока не подойдет еще одна опаздывающая на вечеринку пара. Ник тут же согласно кивнул и улыбнулся так, словно еще ни разу в жизни не получал предложения лучше, чем это. Он быстро махнул в толпу рукой, что-то кому-то безмолвно объясняя. А затем устроился на кожаном диване точно напротив меня.

Завязался ничем не примечательный разговор.

— Как дела?…

— Где живешь?…

— О, Москва. И как?…

— А чем ты там занимаешься?…

— О, стриптиз? И много платят за голый зад? — это Игорь скорчил пренебрежительную гримасу.

Я напряглась. И под столом вцепилась пальцами в край дивана. От Тимура не укрылся мой жест, и парень легко погладил меня по руке, отвлекая.

Но почему он не вмешивается? Почему ничего не говорит своим друзьям?

Мне стало легче только, когда Ник, наконец, ответил. В отличие от меня в злом вопросе Игоря он не увидел плохо скрытой издевки…

Одна из его пошлых шуточек пришлась очень кстати. Напряжение спало, девушки фыркнули, а парни откровенно рассмеялась. К вопросу о работе Ника после этого больше никто не захотел возвращаться.

И только я все еще чувствовала себя… разбитой. Повторяла про себя эту дурацкую фразу Игоря, вспоминала его исказившееся от презрения лицо. И видела в нем зеркальное отражение Тима. Ведь Керимов вел себя точно так же до тех пор, пока мы не начали…

А что мы собственно начали? Разве что-то изменилось после того, как мы стали спать вместе? Или Тимур вдруг забыл о своих принципах и стереотипах?

Ехидное второе «я» беспощадно било по самым больным точкам, засыпая меня вопросами и отравляя ими все мои мысли. Мне хотелось кричать от безысходности. В полночь, в клубе, в полуметре от Ника, в компании друзей Тимура я вдруг четко поняла, что со мной происходит. Все это время я живу, как в бреду, пытаясь убедить себя в том, что все будет отлично.

Может быть, будет. Верно. Но проблема лишь в том, что я в это не верю. Я не верю Тиму.

Фак.

Mission Failed.

— А надолго ты в Энск? — Тимур обратился вдруг к Нику с неожиданным вопросом. И его голос в этот момент прозвучал слишком спокойно. Сознание выхватило странные интонации, вибрирующие нотки. Почему? В словах Тиму будто было что-то еще. Какой-то особенный интерес. Но разве от времени пребывания в городе моего друга что-то зависит?

Ник ответил, что уезжает во вторник утром. И отвернувшись от Тима, продолжил разговор с подружкой Славы. Лика как раз рассказывала моему другу о танцах, музыке. И последнем выступлении какой-то группы.

Я заставила себя выдохнуть.

Все хорошо. Все нормально. Все… зашибись.

Ведь у Ника, например, все хорошо? Я отвлеклась от мыслей о Тимуре. Думать о Нике было безопаснее, чем постоянно дергать себя вопросами и догадками. Лучше, чем вновь и вновь позволять страхам терзать мое сердце.

Ник был занят бессмысленным разговором. А я просто рассматривала его. За месяц с парнем, конечно, ничего не случилось: нос остался на месте, глаза все так же интригующе блестели. И все-таки Ник изменился. Новая морщинка в уголках губ, изменившийся взгляд — более тяжелый, требовательный. Жесткий.

Впервые кольнула мысль о том, что у ребят в Москве все не так хорошо, как они пытаются мне преподнести. Почему же я не спросила у них раньше? Почему Ник не позвонил, чтобы предупредить о приезде? Где Флейм?

Вопросы множились, а я не могла их задать. Хотелось поговорить с Ником наедине, без лишних ушей и глаз. Ведь искренность ответов прямо зависит от того, кто находится рядом.

Тем временем разговор за столом почти умер, общих тем не осталось. Девушки украдкой бросали взгляды на моего друга и шептались. Ребята вернулись к обсуждению вчерашнего футбольного матча.

Я растерянно посмотрела на друга. И что? Ник прост так уйдет?

— Тим, разрешишь украсть твою даму на один танец?

Ник был само обаяние. Я шокировано на него смотрела. Приглашение было неожиданным и… приятным.

Я оглянулась на Тима. В серых глазах парня, которого я пока еще считала своим, ничего не изменилось. Все та же ленивая улыбка стыла на его губах.

— Конечно.

Тимур небрежно кивнул и молча поднялся из-за стола, чтобы меня пропустить.

* * *

— Как ты? — вопрос Ника застал меня врасплох. Мое желание поговорить с ним было настолько же сильным, как и нежелание обсуждать… мои проблемы. Может быть, не здесь и не прямо сейчас.

— Отлично! — преувеличенно бодро откликнулась и отвела взгляд. — А как ты? Что нового в Москве? Как Флейм и…

— Не уходи от темы. Я же вижу, что с тобой что-то не так.

— О! — я рассмеялась. — Это просто новая юбка. Тебе нравится?

Я показала Нику коротенькую плиссированную юбку. Старый подарок от Марр, который я решилась одеть впервые. По словам Тима, инспектировавшего мой гардероб, в этом наряде я была похожу на девушку из группы поддержки. До завершения образа мне не хватало только помпонов.

— Ты замечательно выглядишь, Ксень. — Ник ответил предельно серьезно. — Только не ври мне больше, окей?

Не врать… Кто бы знал, как это сложно.

— Может, не будем об этом? Ладно? — я натянуто улыбнулась, чуть прикрывая глаза. Мне хотелось ответить совсем по-другому. Но глупо начинать «исповедь» посреди танцпола.

— Не грусти, — так же предельно серьезно отозвался Ник и чуть сильнее сжал мой локоть.

— Давай просто потанцуем, — я чуть сморщила нос, всеми фибрами души желая оставить неприятную тему. Не сейчас-не сейчас-не сейчас.

— Закрой глаза, — вдруг предложил Ник и неожиданно прижал меня к себе. Будь на его месте кто-то другой, я бы несомненно его оттолкнула. Но это был, черт побери, Ник. Ему, хотя бы ему, я могла доверять. И доверяла.

В отличие от Тима.

— Закрой глаза, — вновь потребовал друг, заметив, как я взглядом попыталась отыскать за толпой танцующих Тимура. — Ты не о том думаешь, Ксюш. Просто расслабься.

Я вздохнула поглубже. И подчинилась. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь сказал мне, что делать дальше. Сказал, что я ошибаюсь. Или что я права. Что угодно. Лишь бы мне не пришлось снова остаться одной.

— Расслабься! — Ник почти зарычал мне в ухо, когда я так и не смогла даже с закрытыми глазами следовать его ритму. Тело было деревянным и непослушным.

— Не могу…

— Можешь! Помнишь, два года назад? Все получится.

— Но…

Рука Ника переместилась на мой затылок. Губы парня оказались в опасной близости от моих. Теплое дыхание коснулось щеки.

— Двигайся, Кси. Ну же.

Я не знаю, откуда Ник знал, что он так сильно мне нужен. Но он делал все правильно. Прикасался так, как я хотела, чтобы он ко мне прикасался. Один танец растянулся еще на три.

* * *

Возвращение было почти триумфальным. На нас с Ником смотрели… странно. На меня — со смесью удивления, осуждения и восторга. На Ника — с опаской, словно человек по правую руку от меня мог быть для кого-то опасен.

Я удовлетворенно впервые за многие дни улыбалась. И чувствовала себя отлично. Мне нравилось это знакомое еще со школы ощущение. Я бросала Тимуру вызов, снова нарывалась на скандал. Своим поведением провоцировала его к… чему?

Черт, я понятия не имела, что именно от него жду. Что не так было со мной, с Тимом? Почему я так сильно хотела доказать ему, себе… всем, что у нас нет ни малейшего шанса. Мы слишком… чужие друг другу. И слишком разные несмотря на сотню общих интересов. Как-то так…

Тимур поднялся при нашем приближении.

— Вы закончили? — в голосе сталь и ярость. В серых глазах — мучительный холод.

Блестяще, я, кажется, своего добилась.

— Да, — откликнулся Ник до того, как я успела открыть рот. — Я должен извиниться, что слишком увлекся.

Тимур кивнул без каких-либо определенных эмоций на лице и, наконец, посмотрел на меня.

— Мы уже уходим, Кси. Забери, пожалуйста, вещи.

Я непонимающе оглянулась на компанию Тима. Слава и Игорь вели себя, как ни в чем не бывало. Тянули пиво из высоких стаканов и болтали о чем-то.

— Можно тебя на пару слов? — Ник вдруг протянул руку Тимуру. Напряженная пауза затянулась на несколько секунд.

— А нам есть о чем говорить?

Ник только кивнул и сделал шаг прочь от столика и от меня.

— Подожди меня у выхода, — Тим качнул головой в сторону дверей и без тени улыбки растворился в толпе вслед за Ником.

* * *

— Ты зря на нее злишься, — брюнет хмыкнул, разглядывая Тимура.

— Каким боком тебя это касается?

— Я ее друг.

— Слишком патетично… — Керимов зеркально повторил ухмылку Ника. — Друг.

— Ревнуешь?!

— К тебе? — Тим изобразил неподдельное изумление.

— Ко всем.

Ответ короткий и четкий.

Ник даже перестал улыбаться, уверенный в своих словах настолько, что Тимуру на мгновение показалось, будто парень напротив него умеет читать мысли.

Нужно заканчивать этот нелепый разговор, как можно скорее. Слава богу, его здесь никто не держит.

— Стой, — Ник окликнул Тимура, едва тот двинулся в сторону выхода. — Мы еще не закончили.

— Не о чем разговаривать, — Тим снова нацепил маску высокомерного мерзавца. Мерзавца, безразличного ко всему, что происходит вокруг. Даже брюнет со снисходительной ухмылкой на лице не мог задеть его. Ни единым словом. Все сказанное здесь и сейчас — полнейшая чушь.

Впрочем, Ник считал иначе.

— Есть, — уверенно заявил парень, преграждая Тимуру путь.

И что он никак не уймется? Что ему нужно? Собирается обсудить, как Ксения извивалась напротив него на танцполе?

— Ты заводишься не по тому поводу. Кси — отличная девчонка. Она…

— Что, уже успел оценить? — слова сорвались с языка раньше, чем Тимур успел подумать.

Вопрос вышел циничным и горьким.

— А что бы мне это дало? — Ник отозвался с сарказмом и небрежно пожал плечами. — Я люблю быть первым. А притворяться тобой, нет, спасибо. Мне без Ксении хватает тех, с кем можно развлечься.

— Тогда какого черта ты к ней лезешь… Друг?!

— Я знаю Кси лучше тебя, Керимов. Ей нужно отвлечься от… того, что между вами творится.

— И ты лучшая альтернатива, конечно. — Тим хмыкнул. — И что вообще за на хрен? Какое к чертям отвлечься?!

— Разуй, наконец, глаза, — Никита тоже повысил голос. — У вас проблемы. Поэтому послушай совет… друга и просто попробуй с ней поговорить.

* * *

— О чем можно разговаривать так долго? — я скорчила гримасу, ни к кому конкретно не обращаясь, но все же надеясь, что мой ворчливый вопрос сквозь зубы никому не будет интересен.

И он не был. Ни один из парней, стоящих на крыльце клуба, даже не обернулся в мою сторону.

— Пойдем, — Тимур появился у входа лишь через пятнадцать минут.

К тому времени, я была почти спокойна. Настроение, прыгающее весь день от очень хорошего к очень плохому, наконец, замерло где-то посередине, на отметке «все к черту».

— Ну, пойдем, — я мрачно кивнула и последовала за торопящимся к машине парнем.

Еще несколько минут молчания и давящей тишины в салоне мчащегося по городу авто.

— Что с тобой сегодня такое? — в голосе Тимура, не выдержавшего первым, злость и усталость.

Я усмехнулась.

Такой банальный вопрос, а сколько экспрессии в простых словах. И я совершенно не знаю, что ответить Тиму. Потому что со мной «такое» — не сегодня и не сейчас.

Это длится весь последний месяц. Просто ты не знаешь об этом.

— Ты так и будешь молчать всю дорогу?!

Изумление, обида. Вызов?

— Нет… Я… не знаю, что говорить.

— А кто знает?!

— Не кричи. Просто все так…

— Сложно? — в подсказке Тима слишком много яда.

— Просто! — огрызаюсь уже по привычке.

Мне страшно признаться, что я окончательно запуталась в том, что происходит. Страшно сказать Тимуру, что я боюсь. Что все это время столько долгих мучительных лет, я любила не его, а придуманный мной идеальный образ. Который, Боже мой, неужели, это я говорю об этом? который, да… был в сто раз лучше оригинала.

Дело не в разбитых мечтах и несбывшихся ожиданиях. И даже не в разочаровании. Я получила ровно то, что хотела. Никто не виноват, что я позволила себе закрыть глаза и прыгнуть в этот омут с головой. Я знала, что Тимур не изменится по щелчку моих пальцев. Не перестанет отпускать ядовитые шуточки в сторону наших общих знакомых, не перестанет общаться с друзьями. Не…

Черт, этих «не» так много. И я… не готова. Не могу. Не знаю. Не… хочу так.

Мы молчали с Тимуром до самого моего дома.

— Если бы не знал, решил бы, что у тебя ПМС, — едкое замечание с горькой усмешкой на краешках губ. А ведь я к ней так быстро привыкла.

— Наверное… Через пару дней, — отвечаю и распахиваю дверцу автомобиля.

До подъезда всего несколько шагов. Тим, как всегда припарковался у самого порога. Ему наплевать, что его автомобиль может кому-то мешать.

— Ты садистка, — упрекает Тимур, догоняя меня у самого лифта.

— Да. Маньяк-убийца. И лучше меня не трогать.

— Даже так? — Тим аккуратно кладет руку на мой живот и притягивает меня к себе.

— Нет… так можно, — шепчу, утыкаясь ему в плечо. Хочется плакать. Но я лишь кусаю губы и отчаянно жмурюсь, словно от моего притворства зависит сейчас целая жизнь. К чему рыдать над тем, что я изменить не в силах?

Уже много позже, забравшись с Тимуром под одеяло, я, наконец, смогла выдохнуть. Почти облегченно. Керимову опять удалось отогнать прочь демонов, отравляющих мои мысли.

— Ты понимаешь, что так нельзя?

— Что, нельзя?

— Зачем ты пошла с ним танцевать?

Я распахнула глаза шире, в темноте вглядываясь в лицо Тимура. Он же почти спал!

— Ты, что, ревнуешь? Ник мой друг!

— Речь не об этом.

— А о чем тогда?

— Зачем ты это сделала сегодня?

Я открыла рот, чтобы вновь начать огрызаться. И только вопрос, черт побери, тот самый единственный, правильный вопрос, заданный Тимом, сбил, наконец, мой настрой. И мне захотелось хоть на секунду опустить все щиты.

— Теперь я не могу просто потанцевать? — спросила хрипло.

— А ты просто танцевала?

Вдох-выдох. Дрожь в кончиках пальцев.

— Может, хватит уже притворяться? Я не слепой, Кси. Не надо больше так делать.

— Как… — мой шепот едва слышен.

— Доказывать, что ты меня стоишь.

* * *

Следующее утро, утро после напряженной, почти бессонной ночи, принесло мне нежданное облегчение. Я проснулась с ощущением полнейшего спокойствия и умиротворения в душе.

Пусть ничего еще не было ясно до конца. И между мной и Тимом по-прежнему была все та же пропасть, что и раньше. Но теперь я была уверена на все сто процентов — мы сможем ее преодолеть. Нужно лишь сделать шаг навстречу друг другу.

— Ты уверена, что родители не будут возражать, если я приеду?

— Я уже говорила с мамой. Она хочет тебя увидеть.

— Окей… тогда как на счет 3 августа?

— Через четыре недели?

— Угу.

— А как же твоя работа?

— Я смогу договориться с отцом. Поездка в Лондон — то, что нужно чтобы попрактиковаться в английском.

— Эй! Ты только из-за этого собираешься приезжать?! — я усмехнулась и попыталась пихнуть Тимура в живот.

К счастью, для Керимова, он вовремя перехватил мою ладошку.

— Только из-за английского, Darling.

* * *

— Как насчет кино сегодня вечером? Ларго Винч. Что скажешь?

— Идем, конечно! мы одни или…?

— С Викой и Лехой. Может, еще будет Артем со своей новой… Эм-м, до сих пор не помню, как ее зовут. Света? — Тимур задумчиво уставился на потолок в поисках неуловимой подсказки.

— Ее зовут Таня, — я нахмурилась, ловя себя на мысли, что неожиданный поворот нашего разговора начал меня напрягать.

Вероятно, друзья Тимура точно так же обсуждают планы на сегодняшний вечер. Интересно, хоть кто-нибудь из них помнит мое имя? А ведь вся разница между мной и миниатюрной Таней, ставшей девушкой Артема всего две недели назад, лишь в том, что Тим слишком часто до этого поливал меня грязью. Ветрова, Ветрова…

— Ну, может быть. Таня так Таня. Но мне вообще-то пофиг.

Тимур усмехнулся, возвращаясь к недоеденному омлету на тарелке.

— Кстати, мне надо заехать на пару часов домой. Маме нужно помочь с какими-то делами, пока отец в командировке. Ты со мной поедешь? — Тим взглянул на меня с улыбкой.

Я поднялась из-за стола, чтобы налить себе вторую чашку кофе.

— Нет. Не думаю. Я… лучше останусь. Хорошо?

— Ты уверена? Меня не будет часа три или около того. Чем ты займешься?

Я хмыкнула.

— Уборкой. Может быть.

— О да. Ты…

— Что? По-твоему, пыль испаряется из квартиры сама по себе, а вещи оказываются в шкафу с помощью заклинаний?

Тимур хмыкнул, притягивая меня к себе и легко целуя в губы. Ну вот, он снова дразнит меня.

— Не злись. Лучше дождись меня. Я приеду после четырех и помогу тебе.

— Ладно. Посмотрим. Главное, возвращайся скорее.

— А, может, лучше со мной? Мы не были у моих уже неделю. Ты бы заодно посмотрела с Лешкой его задачи. Он каждый вечер заваливает меня вопросами, — Тимур состроил умильную мордашку. — Ну, пожалуйста.

— Эй. Он же твой брат вообще-то, — я подмигнула Тиму.

— Значит, нет?

— Значит, да. Но лучше завтра. Я, правда, хочу сегодня остаться дома.

— Договорились. Я тебе наберу, когда буду подъезжать.

— О-окей!

* * *

Я проводила Тимура в коридор. Подождала, пока он натянет футболку и соберет свои вещи. Документы и ключи от машины. Сотовый, кошелек. Ничего лишнего. Тим, как оказалось, терпеть не может мелочей, оттягивающих карманы.

— Возвращайся поскорее, — просьба во второй раз за утро сорвалась с моего языка, и Тимур тут же наградил меня удивленным взглядом.

Черт! Ну, сколько можно бояться того, что Тим не вернется?

— Может, все же со мной?

— Нет, нет. У меня тут еще куча дел, — отозвалась торопливо, пытаясь унять бешено колотящееся о ребра сердце.

— У тебя есть две минуты, чтобы передумать, — в голосе Тимура прорезались игривые нотки.

— Не-а. Я остаюсь.

Тим вздохнул и улыбнулся.

— Ты не успеешь соскучиться, Кси. Поверь мне.

Губы сами собой сложились в лукавую усмешку.

— Верю.

Тимур поцеловал меня в последний раз и исчез за дверью.

* * *

Эта суббота — последний день перед моим отъездом, который я помню предельно четко. Я провела ее одна. В пустой квартире, занимаясь привычными делами, как и всякую субботу за много месяцев до появления Тимура в моей жизни.

Я собрала чемодан, уложив в него лишь самые необходимые вещи. Пару футболок, джинсы, шорты и несколько летних платьев. Вряд ли, мне понадобится что-то еще для прогулок по Англии. Ну а если нет…

Тим обещал устроить мне шикарный шопинг в те дни, когда он приедет в Лондон. Я не собиралась полностью обновлять свой гардероб, в угоду Тимура меняя свой облик. Но мы уже дважды говорили о чем-то подобном (почти ссорились, на самом деле), и для нескольких вечеринок я даже позволила Тиму выбрать мне наряд на его вкус. Но кардинальные изменения, я все еще не была к ним готова. Для меня это было слишком…

И все же, догадываясь о том, что Тим не оставит меня в покое и снова начнет настаивать на своем, я оставила свой чемодан полупустым. Будь что будет?

Ближе к вечеру мне позвонил Ник, и мы проболтали с ним почти сорок минут. Друг интересовался моим состоянием, спрашивал про отношения с Тимуром, экзамены, предстоящую поездку. Я, наконец, почувствовала себя… возвращающейся к жизни.

— Ник, черт! Столько времени. Мы с тобой заболтались.

— Ты куда-то торопишься? Какие у вас сегодня планы?

— Кино и вечеринка с друзьями. Так что мне уже пора собираться. Ты же возвращаешься в Москву только во вторник. Может быть, давай пересечемся завтра?

— Только после обеда. Я не планирую возвращаться домой раньше восьми утра. Так что звони часа в три и договоримся.

— Отлично!

— Хорошего вечера, Ксень. Передавай привет Тимуру.

— Обязательно, Ник. До связи!

* * *

Это глупо… ждать звонка того, кто не хочет тебе звонить. Глупо надеяться, что тебе объяснят, что происходит, если никто не захотел сделать этого до сих пор.

Часы в гостиной показывают полвторого… ночи? Утра? Но разве время сейчас имеет какой-то смысл?

Я цепляюсь за надежду с отчаянием человека, не желающего умирать. Боящегося признаться себе, что мир только что раскололся на части.

В опустевшей квартире. В алом платье и босоножках на шпильке, с тушью на ресницах, не размазавшейся по щекам даже после двух часов бесконечных слез. Я… жду. Звонка, объяснений. Чего угодно. Лишь бы разорвать в клочья гнетущую тишину погруженных во мрак комнат.

Дурацкий фильм закончился еще до полуночи. Почти сто двадцать шесть минут назад. А в моей чертовой жизни ничего не изменилось.

Тимур не появился ни в четыре, ни в шесть.

Ни даже в девять.

Он не ответил на две мои смски. И не поднял трубку, когда я сама ему позвонила. Молчание в эфире. Полнейший игнор.

Я все еще не верила в то, что Тим может просто так без предупреждений исчезнуть. Я знала, всегда боясь этого знания, я знала, что рано или поздно он захочет уйти.

Но ведь не так же, как Князь?! Он же мне обещал, он же…

К утру от моего отчаяния почти ничего не осталось. После короткого лихорадочного сна я проснулась разбитой и окончательно опустошенной. Ни на что не надеясь, я набрала городской номер Керимовых.

— Доброе утро, Ксения, — Мария поприветствовала меня спустя несколько мгновений.

— Доброе… утро. Я… Мне можно поговорить с Тимом?

Просто поговорить, ничего больше. Пожалуйста!

Но Мария молчала. И ее заминка растянулась вдруг секунд на двадцать.

— Ксюш, я не думаю, что сейчас подходящее время для разговора, — устало откликнулась женщина в тот момент, когда я почти перестала ждать ее ответа. — Тим сейчас… немного занят.

— Эм… занят? — переспросила глухо, до сих пор ничего не понимая. Не допуская мысли, что этот разговор — последний. — Что-то… случилось?

Мария вздохнула.

— Ксения, я уверена, он позвонит тебе сам, как только… Как только закончит с делами.

— Да-а. Ко-нечно.

— Хорошего дня, Ксения.

— И вам.

Мой шепот уже никому не был нужен. Трубка кричала об этом короткими гудками.

* * *

Я не помнил, как оказался в маленьком кафе на окраине города. Не помнил ничего, что происходило со мной после ее звонка. Последний час моей жизни просто стерся из памяти. Было ли что-то реальным в тот момент? Люди вокруг меня? Какие-то вопросы матери и удивление в глазах Лешки. Ничто не имело значения. Ничто, кроме ее взволнованного, испуганного голоса на том конце трубки.

Лихорадочные сборы, бешеная гонка по проспекту. Я вжимал сцепление в пол до упора. Гнал на пределе. И впервые боялся не успеть.

Не успеть к ней.

Она позвонила около двух и просто попросила меня приехать. Сердце сорвалось в галоп, дыхание перехватило. Я спросил у нее, что случилось. Что, черт побери, произошло в ее идеальной жизни, если она вдруг. Сейчас. Здесь. За двести километров от столицы и своего мужа. Что с тобой?!

Яна не ответила. Скинула вызов.

А я… я не смог забыть о ее звонке. Не смог. И даже не попытался.

Это было все же сильней меня.

И вот теперь уже пятнадцать минут мы с ней сидели друг на против друга в полупустом кафе и напряженно молчали. Яна прятала взгляд, отводила глаза. Ее тонкие пальцы нервно сжимали салфетку.

— Что ты делаешь здесь? — спросил осторожно.

Она прикусила нижнюю губу, двумя ладонями схватилась за чашку кофе, будто пытаясь согреться.

— Спасибо, что приехал. Спасибо. Спасибо.

— Ян, что случилось? Почему ты не позвонила?

Снова повисло молчание. Тягостное и пустое.

— Я должна извиниться. Я… обидела тебя в прошлый раз. Нам нужно было поговорить, но я так торопилась в Лондон.

Я передернул плечами, откинулся на спинку кожаного стула. Это случилось почти месяц назад. И я пусть не забыл, но уже успел смириться. Какая теперь разница, что тогда послужило причиной разрыва? Она сделала свой выбор в тот день. Я, кажется, тоже.

Но сейчас мы снова один на один. И нерешенные вопросы все так же не дают мне просто так, без разговора ее «отпустить». Позволить ей уйти от меня снова.

— Прости меня, Тим. Прости. Я не должна была этого делать.

— Не надо, Ян. Ничего не случилось. Мы же взрослые люди. У тебя своя жизнь. Муж, в конце концов. И он…

— Его больше нет.

Я замер на середине фразы.

— Я… мы расстались с Игорем. Я собрала вещи и…

— Но…

— Так больше не могло продолжаться, — торопливо объяснила. — Я устала от этой лжи. Устала. Не могу больше.

Яна закрыла ладонями лицо. Пытаясь скрыть слезы, потерла пылающие щеки. И мы снова замолчали. Я силился задать ей сотню вопросов, вертящихся на языке, но не мог даже открыть рта.

Вот оно… То, чего я так боялся. И то, чего я так долго ждал. Я думал, что смогу забыть обо всем рядом с Кси. Забыть и переступить через себя рано или поздно.

Но убежать не получилось. Мой план провалился с треском. Чувства к Яне не имели географической привязки, у них не было ни широты, ни долготы, они были сильнее давления воды на дне Марианской впадины… И потому я не мог, просто не мог оставить ее одну.

Я коснулся ее запястий, отнимая руки от лица и заставляя ее посмотреть на меня. В ее взгляде было отчаяние и… надежда.

— Я не знаю, зачем все это, Тим. Что мне делать дальше… Что делать…

Я улыбнулся спокойно и ободряюще, чувствуя, как с души спадает камень. Все-таки то, что происходило сейчас, только это и было правильным.

— Теперь все будет хорошо, — пообещал, лаская ее ладошку. — Мы справимся с этим. Я рад, что ты выбралась. Ко мне.

Впервые за эти полчаса она улыбнулась. Наши взгляды вновь встретились. Под прицелом ее темных глаз, умоляющих, ждущих, я не смог сдержаться и неаккуратно, как школьник, поцеловал ее в губы. Она все так же продолжала смотреть на меня. Все как-то незаметно поменялось, цепи порвались, и я снова поцеловал ее, только теперь уже увереннее и крепче.

— Подожди, — попросила, задыхаясь, упираясь ладонями мне в грудь и затуманенным взглядом оглядывая пустой зал кафе. На нас никто не смотрел, никому не было дело до наших с ней поцелуев.

Я улыбнулся, заметив румянец на ее щеках.

— Что такое?

Яна опять задумалась, вновь прикусила губы, не решаясь задать мучающий ее вопрос. Я терпеливо ждал, не желая торопиться. В нашем запасе было до черта времени. Теперь и навсегда. Я хотел верить только в это.

— Пока еще можно остановиться, ответь, ты… ты уверен? — она вскинула на меня глаза, улыбнулась растеряно. — Я должна знать, чего ожидать. Понимаешь?

Я кивнул, стараясь вычеркнуть из памяти, как еще утром, будто в другой жизни, я просил не-ее… ту, другую… просил верить мне. Но сейчас все это было неважно. Ни для меня, ни для Яны.

— Я уверен. Уверен как никогда. Я говорил, что мне нужна только ты.

Слова дались легко. Куда легче, чем я думал, будет их произнести.

Девушка напротив меня не имела ничего общего с Ксенией. Яна была в сотни, в тысячи раз лучше. И, может, именно потому никаких сомнений не было. И быть не могло.

— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Обещаю тебе.

Мы смотрели друг на друга еще несколько минут, я слышал стук ее сердца. Она так ничего и не ответила, только приподнялась и наши губы вновь сомкнулись.

Потом был долгий разговор о ее муже, переезде, о предстоящем скандале с моим отцом. О многих мелочах, которые нужно было решить именно сегодня. И все же я чувствовал себя, наконец, на своем месте. Словно калейдоскоп событий вокруг меня сложился в правильную картинку.

Все изменилось. И я был как никогда этому рад.

* * *

— Тим, может быть, ты уже ответишь? — Яна передернула плечами и потянулась на кресле, чтобы передать мне сотовый.

После разговора с Мишкой я опрометчиво забыл его на столе совсем недалеко от Яны. И пусть звук был отключен, но едва слышное шуршание вибрации, повторившейся третий раз за этот час, похоже, напрягло Ли-ли.

— Опять друзья? — она проницательно улыбнулась краешками губ и легко коснулась пальчиками моей ладони.

— Да. Наверное, зовут куда-нибудь, — соврал, нажимая первую попавшуюся кнопку, чтобы скинуть вызов.

Яна заметила мой нервный жест, принимая его на свой счет.

— Тим, что с тобой? Ты из-за меня не хочешь ни с кем общаться? Может, тебе все же стоит развеяться? Столько всего навалилось за эти дни…

Я хмыкнул. Если бы все было так… просто. За последние дни еще ничего не успело случиться. Самый главный для меня разговор был еще впереди. Отец только в субботу возвращается из Торонто.

Мое волнение сейчас не имеет никакого отношения к происходящему дома. И даже скандала с матерью мне удалось избежать. Но объяснять Яне реальную причину моего волнения мне совсем не хотелось. И, кажется, она это поняла.

Девушка легко выбралась из кресла, и через секунду ее ладони уже коснулись моих плеч.

— Я чувствую себя виноватой, — призналась она с тяжелым вздохом. — У тебя были свои планы, ты собирался куда-то поехать, наверное. А я… я все испортила, да? Ты очень сейчас злишься?

Я притянул девушку ближе к себе.

— Не говори глупостей. Мой самый главный план это ты. Просто у меня нет настроения ни с кем общаться.

Телефон в моих руках коротко вздрогнул, предупреждая о новом смс. Я стиснул зубы, чтобы не показать Яне своей злости. Мне не нужно было смотреть на экран, чтобы догадаться об имени отправителя. Ветрова. Кто же еще?

Решение пришло мгновенно.

— Я лучше пойду, помогу Лешке, — неожиданно предложил, почувствовав нестерпимое желание покончить с этим раз и навсегда. Страх перед истерикой, слезами и претензиями, которые Ветрова без сомнения мне предъявит (стоит лишь вспомнить ее наезд на Флейма), наконец, отступил. Десять минут, разве я не смогу этого пережить. Это ведь лишь телефонный разговор, верно?

— Он просил меня проверить с ним пару задач. У него экзамены скоро.

Яна согласно кивнула, ни о чем не догадавшись.

— Конечно, иди. Я пока поболтаю с подружкой.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть спокойным, и снова поцеловал девушку.

— Скоро вернусь.

* * *

Дверь в спальню брата была закрыта. С тех пор, как я привез домой Яну, Леха игнорировал мое общество. Он ни о чем не просил и на все мои вопросы отвечал односложно.

Он-то какого*** злится?

— К тебе можно? — спросил у Мелкого, распахивая дверь и бесцеремонно проходя внутрь.

— Да, — Лешка невнятно пробормотал сквозь зубы, но даже не обернулся в мою сторону.

Как все запущено.

— В чем дело?!

Поведение брата постепенно начинало меня злить. Будто мне других проблем не хватает.

— Ни в чем, — тихо откликнулся Леха и снова уставился в свой монитор. На полутемном экране светлым пятном выделялись открытые окошки аськи.

Я пару секунд внимательно разглядывал затылок брата. Может, он захочет что-нибудь мне объяснить? Но Мелкий не сдвинулся с места.

Хрен с ним.

Я передернул плечами, чувствуя ледяной ветер, проникающий в спальню сквозь распахнутую настежь балконную дверь. И как Лешка не боится простыть на таком сквозняке? Второй день за окном шел дождь. На улице ощутимо похолодало.

Я вышел наружу, в тайне радуясь тому, что комната брата так удачно оказалась расположена в противоположном от моей спальне конце квартиры. Яна даже случайно ничего не сможет услышать. Я постоял несколько минут у окна, вглядываясь в размытые пятна фонарей за стеклом. Одинокие прохожие прятались под зонтами.

Надеюсь, у Ветровой хватит ума, чтобы не вылезти на улицу в такую погоду.

После мыслей о Ветровой моя рука тут же потянулась к телефону, и я заглянул в журнал, собираясь обнаружить кучу сопливых смс и непринятых звонков от Ветровой. Но в списке не было ее имени.

Стас.

Мари.

Роман мтс.

Мари.

Мари.

Юля.

Что за…?

— Тим, — в голосе брата, вдруг появившегося на балконе, слышалось волнение.

— Что тебе?

— Это… Ксения.

Лешка растерянно смотрел на свой телефон. Экран мигал, мелодия Mylen Farmer била по нервам.

Dis moi oui mais non ne dis plus jamais non L'amour le loup est risque Прежде, чем Леха успел сказать еще хоть слово, я вытащил трубку из его ладоней.

Значит, решила действовать через Лешку?

— Ну, и что тебе нужно от моего брата? — спросил со злостью.

Ветрова еще пожалеет, что посмела вмешать в наши отношения мою семью!

Я споткнулся на этой мысли, но в ответ на мой вопрос на том конце трубки уже несколько мгновений была мертвая тишина. Ни слез, ни рыданий, которых я ожидал услышать. Только тишина, неожиданно прерванная облегченным вздохом. И спокойный голос, произносящий:

— Хорошо, что с тобой все в порядке.

Простое признание. Всего несколько слов, которые за секунду вывернули меня наизнанку. Заставили чувствовать себя неуютно. Так, словно я, не подозревая об этом, обидел… ее.

Но ведь Ветрова… она же…

Я был не готов к этому разговору. Представлял, как Ксения начнет что-то требовать от меня, упрекать и злиться… Что еще она могла бы сделать?

Но Ксения лишь тихо молчала в трубку.

— Почему ты звонишь Лешке? — поинтересовался, хватаясь за вопрос, как за спасательный круг.

Я не знал, что еще ей говорить. Я больше не знал, чего от нее ждать.

— Ты не отвечал на звонки несколько дней, — ответила просто. — Я подумала, что-то случилось. Ну, знаешь… авария, может быть… — Ксения запнулась прежде, чем продолжить. — Но я рада, что с тобой все хорошо.

— Да, все отлично, — я сглотнул, чувствуя себя глупо.

Ветрова вздохнула. Обреченно, печально, одним вздохом обвиняя меня больше, чем десятком фраз. Я вдруг впервые пожалел о том, что между нами было. Я не должен был этого допустить…

Черт.

Я стиснул кулаки.

Ну же, скажи ей. Давай. Ты же решил все два дня назад. Ты же знаешь, что надо сделать.

Но ни звука не сорвалось с моих губ. Ксения ждала от меня объяснений. А я молчал. Приготовленные заранее «давай останемся друзьями» казались лицемерными и пустыми.

Но ничего другого больше не приходило в голову. Я мог только смотреть на свое отражение в темном стекле, представляя, что она так же стоит у окна, наблюдая за непогодой.

— Эм… ну ладно. Я только хотела тебя попросить. Оставь, пожалуйста, ключи в 202-ой. Я предупредила соседей.

— В 202? — переспросил тупо.

— Да. У Людмилы Ив… в 202-ой.

— Конечно. Я оставлю.

— Ладно. Всего хорошего, Тимур.

Она почти положила трубку. Я почувствовал, как ее пальчики коснулись кнопки «завершить».

— Подожди, — окликнул быстро, не давая себе времени для сомнений. — Ты же уезжаешь завтра? Я… обещал отвезти в аэропорт. Давай я закажу тебе такси…

Я сбился посередине фразы. Остановился, вздохнул, усмиряя колотящееся под горлом сердце.

Ксения молчала. Долго. Дольше, чем нужно для простого ответа.

— Плохая идея, Тим, — ее голос был едва слышен. — Самая идиотская на свете.

— Наверное.

Пауза. Тишина.

Ну, почему ты, черт побери, молчишь?!

— Я уже обо всем договорилась с друзьями. Мне ничего не нужно.

— Да. Хорошо. Замечательно. Ну, тогда… Счастливой дороги, — пожелание прозвучало почти вопросом.

— Да. Счастливой…

Она повторила за мной, то ли соглашаясь, то ли усмехаясь. В нашем странном разговоре действительно не хватало только пожеланий счастья.

Почему с ней всегда все так… сложно? Как ей удается одним только словом заставить меня чувствовать себя ребенком? Нашкодившим пацаном, которому вместо хорошей трепки просто погрозили пальцем?

Невероятно.

— Отдохни как следует в Лондоне. Наберись сил. И все такое. Тебе сейчас это нужно, — еще один глупый совет.

Она ответила сухо. Предел ее терпения был исчерпан.

— Обязательно. Ты тоже… Хорошего лета.

— Спасибо. И до встречи в универе, Кси.

Ветрова промолчала и первой положила трубку.

Вместо эпилога Который день живу только ради того чтобы жить. Автоматическая коробка передач… как программа автозагрузки. Будильник, сборы на работу, учебу, университет… офис… И длинные бесконечно долгие дороги от дома до места назначения. Бессмысленные дороги к остановкам, стояние в очередях. И эта мерзкая погода. Серость, которая мелким дождем разъедает все вокруг и доходит до самого сердца. Иногда я думаю, вот если бы и вместо сердца была такая же серость. Наверное, тогда было бы не так больно.

Хочу ничего не чувствовать! Да! Вот оно верное решение! Безразличие! И тогда все станет просто… Как же тогда все станет легче…

Месяц отношений и полтора месяца отката. Наверное, это не пропорционально долго. Я уже столько раз слышала удивление в голосах друзей, когда на вопрос, почему это я от всех прячусь… отвечаю, что банально не хочу никого видеть.

— А почему?…

— Просто плохо…

— А с чего?… Это из-за него? Так ведь давно было… Да и ты красивая девочка. Что тебе стоит?

Мне ничего не стоит. Я проверила это. Легко надев нужную маску, спрятав боль глубоко под толстым слоем грима цинизма и холода, играть с обычным мальчишкой. Как кошка с мышкой… То пугать своими «ты мне не нужен» как коготками и угрозой смерти…, то наоборот греть своими «ты так меня понимаешь. Мне тебя не хватает, я скучаю»… будто длинной шерсткой…

Но точно так же себя вели со мной… Тогда чем я лучше? Такая же бездушная, расчетливая. Пытающаяся забыть дорого мне человека ценой страданий другого. Потому что по-другому нельзя… Так мне сказали. И еще — клин клином. Правда?

Только я живая!!! Я чувствую… я не машина, не компьютер, не могу сказать себе — «Не грузись…» Я знаю, на это тоже найдут десятки советов.

— А ты через не могу!

— Да, надо быть циничной!

— Па-адумаешь… какие мы чувствительные!

Только. Разве так правильно?… Все на вылет, чувства по касательной.

Ну было… и что? Прошло! Закончилось! Прощай, детка

* * *

This is the end you know

Lady, the plans we had went all wrong

We ain't nothing but fight and shout and tears

We got to a point I can't stand

I've had it to the limit; I can't be your man

I ain't more than a minute away from walking

We can't cry the pain away

We can't find a need to stay

I slowly realized there's nothing on our side

Out of my life, Out of my mind

Out of the tears we can't deny

We need to swallow all our pride

And leave this mess behind

Out of my head, Out of my bed

Out of the dreams we had, they're bad

Tell them it's me who made you sad

Tell them the fairytale gone bad.

Content

Алиса Ростовцева
Даже не думай! (Completed)