Raven912

Фанфик Школьный демон. Второй курс

Шапка фанфика

Пейринг: Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Драко Малфой/Дафна Гринграсс, Беллатриса Лестрейндж/Антонин Долохов

Рейтинг: General

Жанр: Adventure/Darkfic/History/Romance

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Второй курс, Гарри на темной стороне, Дамбигад, Независимый Гарри, Сильный Гарри, Тайный план Дамблдора

Саммари: Первый курс окончен. Но вопросов все так же много, а ответов на них - все так же мало... А боги Хаоса продолжают свои малопонятные смертным игры, да и смертные творят такое, что демонам варпа остается только подвывать от зависти. Так вперед же, во славу Меняющего пути!

Предупреждение: АУ, ООС, МС, Дамбигад. Текст крайне эклектичен и содержит многочисленные заимствования из различных миров.

Файл скачан с сайта Fanfics.me - www.fanfics.me

Глава 1. Новое начало.

Как говорил один литературный герой: "леденящие душу замыслы лучше лелеять в леденящую тело погоду"*. Вот только одна беда: леденящей тело погоды в ближайших окрестностях не наблюдалось. Стояла июньская жара. Ну, то есть жара стояла весьма относительная: для того, кто однажды побывал на Арракесе (и потом сменил три тела в попытках избавиться от спайсовой зависимости — эта гадость, как выяснилось, цепляла и душу, так что без помощи сюзерена я бы не справился) — такую погоду можно было назвать прохладной. Да и на старушке Земле нетрудно было найти людей, готовых долго смеяться при упоминании данной погоды как "жаркой". Но для среднего англичанина стояла именно испепеляющая жара.

/*Прим. автора: Марсель, "вновь виконт Валме, все еще граф Ченизу и всегда — офицер для особых поручений при особе Первого маршала Талига" из серии Веры Камши "Отблески Этерны"*/

И вот, под слепящими лучами яркого летнего Солнца, по улице небольшого английского городка, шел демон. Самый настоящий. "Исполненный козней различных и вредных советов". Вот только встречные люди не спешили с криками разбегаться с дороги одного из существ, воплощающих в себе пусть и небольшую, но чудовищную для миров смертных частицу бесконечной мощи Всеизменяющегося. И происходило это отнюдь не вследствие избыточной храбрости мирных обывателей захолустного городишки. Просто выглядел этот демон в данный момент как мальчишка лет двенадцати, со встрепанной темной шевелюрой, в потрепанной, хотя и добротной одежде, и с очками-велосипедами.

В общем, отличить данного демона от широко известного в узких кругах Гарри Поттера — не взялся бы даже настоящий художник или следователь (а, как известно, именно эти профессии предполагают особое внимание к лицам). Так что я спокойно гулял по Литтл Уигингу, не привлекая к своей особе всеобщего внимания. И размышлял. О девушке. К сожалению — не о Гермионе. А о той, о ком даже думать не хотелось — а именно, о Джинни Уизли. Ее судьбу необходимо было решить до возвращения в Хогвартс.

В принципе, легко было бы избавить всю школу от неприятностей, перехватив дневник Тома Реддла... Но... Вот именно. Это самое вездесущее "но". Встретиться с Сириусом Блэком было бы желательно до начала прямого противостояния с тем, на чей титул я претендую. А вот пробраться в самую охраняемую тюрьму магической Британии... Наверное я бы смог. Но выбраться из нее, и вытащить Сириуса — вряд ли. Так что выбираться спутнику Ориона придется самому. Но для этого ему нужен стимул. Серьезный стимул. Нужен грандиозный скандал, в котором упоминались бы вместе фамилии Уизли и Поттера, и крупная фотография семейства Уизли, желательно — включающая домашнего любимца этого семейства. Тогда есть шанс, что в Сириусе желание вспомнить "старую любовь и дружбу прежних дней" пересилит апатию, порождаемую дементорами.

Так что Джинни, наверное, предстоит не самый приятный учебный год. В общем-то, вспоминая некоторые особенности познаний в алхимии и зельеварении, проявленные матерью большого семейства — мне даже приближаться к рыжей мелкой — не стоит. Иммунитет — иммунитетом, но, лучше поберечься. "Во избежание!"

Так гуляя, я почти дошел до дома номер 4 про Прайвет Драйв, когда заметил нечто маловероятное: меня поджидал Дадли Дурсль. То есть, для многих других он просто прогуливался по улице... Но нетерпение и ожидание, волнами расходящееся от него трудно было интерпретировать как-то иначе. Хм... Странно. Первые дни после моего возвращения в Литтл Уингинг — он откровенно от меня прятался. Впрочем, все семейство Дурсль особенно на контакт не напрашивалось. А тут...

— Дадли. Кого ждем? — Двоюродный брат моего нынешнего тела аж подпрыгнул. Но от бегства (а таковое желание обожгло мои сенсоры) — удержался.

— Гарри. Я хотел бы с тобой поговорить. — Вот даже как...

— Слушаю.

— Не здесь. — Неужели они устроили на меня засаду? Вряд ли. Нет никакого ощущения угрозы. Да и в мыслях, просачивающихся во внешние слои — нет характерного для таких случае злорадства.

— Где? — Особенно общаться мне не хочется...

— В твоей комнате. — Любопытно. Очень любопытно. Уж там-то засаду на меня невозможно устроить в принципе.

— Итак? — Пространно высказался я, устроившись на стуле и кивнув Дадли на мою кровать. До сих пор я не очень обращал внимание на Дадлика: боится, исправно подпитывая меня силой, и не лезет под руку — и ладно. Теперь же я присмотрелся к нему, и убедился, что его душа подверглась серьезному изменению. Да что там душа — перемены были видны даже во внешности. Между бровями пролегла глубокая складка, свидетельствующая о том, что кузен по крайней мере пытался использовать голову по назначению. А вот общий объем тела резко уменьшился. Наверное, имеет смысл обратить внимание и на него. А то как бы чего не вышло!

— Гарри... — Пауза, сделанная Дадли весьма многозначительна. — А...

— Я слушаю, слушаю.

— Как... — Опять заминка, а потом Дадли резко вдыхает воздух, как будто собирается прыгнуть в ледяную воду, и находит в себе силы продолжить. — Как ты себя чувствуешь, когда твоим телом завладевает демон?

Ох ты ж! Вот это вопрос! И что прикажете отвечать? Хотя... Не знаешь что говорить — говори правду.

— Ничего, Дадли. Совсем ничего. Когда одержимость накрывает меня — меня как будто нет. Я — мертв. И ничего не чувствую. — А о том, что душа Гарри, собственно, ушла на перерождение, так что в техническом смысле — он мертв — промолчим.

От Дадли расходится странная волна. И преобладает в ней... Как ни странно — сочувствие. Хм... Вот уж не ожидал. Вопросительно смотрю на мальчишку.

— Я говорил с отцом Себастьяном... Он рассказывал о демоне, которым ты одержим... — Ню-ню... И что нынче рассказывают о Ксеносе Морионе Инквизиторы?

— И?

— Он говорил, что Ксенос Морион — непредсказуем, как это и свойственно их племени, может принимать совершенно чудовищные решения, и жертвовать тысячами жизней ради своих непонятных планов, но при этом по-своему справедлив. Может быть... может быть, если я смогу защищать тебя — он уйдет? — Ха! Интересный вариант... И трактовать его можно очень разными способами... Вот только даже поверхностного касания достаточно, чтобы понять — мальчишка искренен. И он действительно хочет освободить своего нелюбимого кузена от ужасного демона. Так что проверять его, притворяясь, что демон ушел — будет... не правильно. Поэтому — зажигаю в глазах Пламя Удуна и частичным оборотом снижаю голос до зловещего полурыка.

— Думал отделаться от меня, мальчишка?! Думаешь, что дождешься, пока я уйду — и жизнь вернется в прежнюю колею?

— Ксенос Мо... — Как я и думал, полностью произнести имя ужасного демона — у парнишки не хватило духа... Но уже то, что он попытался — показывает, что он сильнее, чем казалось мне раньше.

Хватаю его за волосы и заставляю смотреть мне в глаза. Наверное, он ожидает, что сейчас я буду жестко ломать его сознание, выгребая из него все, что мне нужно. Но... это самое "все" я уже знаю.

— Что ж. Ты искренен. Но тем хуже.

— Господин?

— Договор, связавший нас, не подлежит расторжению до самой смерти Гарри Поттера. — Правда, сейчас уже "после смерти", но об этом — умолчим. — И этого никто не может изменить. Ни ты, ни Гарри, ни инквизиторы, ни даже я сам. Разве что Изначальный Творец...

В глазах Дадли вспыхивает надежда... Ну-ну. Пусть он еще раз поговорит с отцом Себастьяном. Это — душеполезно. Вот и капризный ребенок преобразился во что-то интересное... Пусть подольше пообщаются — глядишь, и совсем человеком станет.

Я гашу пламя в глазах, имитируя уход демона, а потом — медленно заваливаюсь на кровать.

Глава 2. Осознание Света. (Гермиона).

Каникулы проходили... замечательно. В отличие от всех прочих летних каникул, когда я наглухо закапывалась в книжки, а родители старательно пытались заставить меня общаться со сверстниками, на этот раз — у меня было с кем пообщаться. Так что я регулярно вызывала Гарри, да и Драко с Дафной не страдали без моего внимания.

Я хихикнула, вспомнив вчерашнюю встречу с девочками, которые особенно доставали меня до того, как я перешла в Хогвартс.

— Эй, смотрите, наша Заучка идет! Эй, Заучка, и где же ты теперь учишься? Небось в спецшколе для таких же ботаников, где мальчики и подтянуться-то не способны?

Не знаю, что бы я сделала... Но в этот момент меня настиг голос моего сюзерена.

— Выпрямись! Подбородок чуть вниз, мышцы расслабь, как будто висишь, подвешенная за макушку! И посмотри на них так, как будто с тобой грязь под ногами заговорила! — Не знаю, смогла бы я все это проделать просто по описанию, но словами Гарри явно не ограничился. Потому что мое тело само по себе проделало все описанное. Теперь я не только смотрела, но и видела встречных девочек совершенно иначе. Вместо мучительниц, портивших мне несколько последних лет, передо мной была лишь мелкая, ничтожная проблема, о которой и упоминать-то смешно. — Отлично! А теперь вежливо с ними поздоровайся!

— Здравствуйте, девочки.

От этих простых слов Лиз, предводительницу этой компании, просто перекосило! А по постоянно развернутой сканирующей сети ко мне докатилось сладкое ощущение чужого бешенства и недоумения.

— Что это с ней?

— Она так хотела ощущать себя аристократкой... а ты ее — носом в ее же невежество. Ведь они с тобой даже не поздоровались. К тому же она теперь уверена, что осанку тебе привили именно в школе. В закрытом пансионе для элиты!

Лиз, пробормотав что-то невразумительное, отступила в сторону. Вслед за ней отошла и ее верная свита. Победа?

— Вряд ли. Скорее — пошли продумывать очередную пакость. Кстати. Такой уровень враждебности, какой они продемонстрировали — достаточное основание для более глубокого сканирования. Не забывай этим пользоваться при встрече. Чтобы пакость не оказалась неожиданной.

Да уж... ожидание пакости нельзя назвать приятным ощущением... Впрочем, имея дело с этой компанией — пакости нужно ожидать всегда, а теперь я хоть смогу узнать о ней заранее. А вот выражение лиц Элизабет, Миранды и Сьюзен, когда они отступали... Я еще раз хихикнула.

А все-таки, очень интересную книгу мне посоветовал Гарри. Особенно, если обращать внимание на некоторые моменты... Я захлопнула черную бархатную обложку с серебряной надписью "Сильмариллион", и пошла искать папу.

— Привет, дочка. Все читаешь?

— Да, пап.

— И как книжка? Интересная?

— Очень. Но кое-что я не поняла.

— Вот как... Что ж. Задавай вопросы — я попробую ответить. Да, а что это за книга?

— Сильмариллион.

— Ого! Серьезно. Так что у тебя за вопрос?

— Тут сказано, что Мелькора "исторгли из мира". Если перевести это на язык смертных — его убили. А за что это сделали в самый первый раз, еще при творении Арды?

— Странный вопрос... Он захотел получить весь мир только для себя...

— И в чем это проявилось?

— Он...

— Он творил в пределах отведенных ему сил — работал с огнем и морозом. То есть — делал то, для чего был сотворен.

— Но он портил сотворенное другими.

— Да? Но ведь Эру Илуватар несколько раз говорил своим Валар, что Мелькор не портит сотворенного, и что его труды пойдут к украшению Арды. И всем вместе он это говорил, и Ульмо, и Ауле...

— Интересно... очень интересно... а ведь и правда... Хм... Знаешь, Герми... — Я дернулась. Раньше я бы обязательно высказалась, что не хочу, чтобы мое имя сокращали. Но, раз уж я разрешаю так поступать ребятам — так почему бы и отцу не делать так же? — Я не знаю, что тебе ответить. Мне надо подумать... Но откуда у тебя такие вопросы?

— Знаешь, папа, в сказках говорится, что ведьмы — они злые, и всячески пакостят людям просто потому, что они ведьмы. А теперь — я сама ведьма и колдунья. Но вот что-то желания пакостить просто так я как-то не ощущаю. Вот я и подумала: а если у них были причины делать то, что они делали?

— Хм...

— Вот возьмем того же Моргота. Он же за все время повествования — практически только защищался. Тот же Дориат просуществовал всю Первую Эпоху...

— Дориат защищал Пояс Мелиан.

— Мелиан — майя. А против нее был вала Мелькор, бывшие майя барлоги, Гортауер Жестокий... Думаю, любой из них, напрягшись, смог бы пройти пояс, а уж все вместе — даже его не заметили бы. Но Дориат был уничтожен гномами и добит феанорингами.

— Хм...

— Или возьмем еще пример. В аннотации сказано, что "Сильмариллион — это мрачные саги о том, как Моргот и его подручный — Саурон уничтожали эльфийские княжества Белерианда". А какие именно княжества Белерианда уничтожили Моргот и Саурон? Ард Гален, сожженный при прорыве осады Ангбанда, Норготронд, откровенно превратившийся в разбойничье гнездо и живущий грабежом караванов, и Гондолин, где войска Саурона поучаствовали в смуте и междоусобице, и куда их пригласил один из претендентов на престол. А остальные — либо пали в междоусобице феанорингов, либо были уничтожены Валар после Битвы Гнева.

— Хм... Да... Ты повзрослела, девочка, и на твои вопросы у меня уже нет ответов...

Глава 3. Пути слуг.

Еще после одного примечательного разговора с директором я задумался о том, что мне нужна некая неучтенная сумма денег "на представительские расходы". Да, конечно, Дамблдор не стал бы запрещать мне снимать собственные деньги и тратить их на небольшие подарки друзьям, или же, скажем, покупку новой одежды. Но вот мои расходы в качестве Темного лорда обещали превзойти любые сколько-нибудь разумные рамки. И привлекать внимание Великого Белого по столь мелкому поводу, как деньги, я не видел никакого смысла. Так что пришлось серьезно поломать голову над возможностями быстрого и тайного заработка.

Конечно, можно было бы без затей ограбить какой-нибудь банк. В сущности, уже сейчас я достаточно восстановился, чтобы системы охраны неволшебных банков даже не заметили моего вторжения. Но... Вот именно. Отец Себастьян. Зная о моем присутствии в этом мире, он наверняка ожидает от меня чего-то подобного. Конечно, это не страшно... Но светится мне еще явно рановато. Так что пусть наблюдатели и аналитики инквизиции внимательно наблюдают за банками, в ожидании того момента, когда я пойду их грабить... Глядишь, и проглядят что-нибудь важное.

Первым этапом составления плана стал сбор информации, и для этого пришлось привлечь Асси. Многие волшебники почему-то считают, что домовики — это что-то вроде мебели. Что они ничего не видят, не слышат... а главное — не могут никому рассказать. Что ж. Это — серьезная ошибка. Конечно, домовик не может навредить хозяину. Не может он и осознанно разгласить тайны хозяина. Но... Волшебники то ли забыли, то ли никогда не знали второе правило разведки: 90% секретной информации собирается из открытых источников. Достаточно эти источники правильным образом проанализировать.

Вот и получилось так, что светлые летние вечера я проводил в выделенной мне комнате, за долгими разговорами с весьма сообразительной домовушкой.

Результатом стало резкое падение моего и так невысокого мнения о некоторых Древнейших и Благороднейших домах. Нет, то, что они наломали косяков, на которых их нетрудно было бы подловить — это еще полбеды... Но вот позволить посторонним узнать об этих ошибках... Нда... Временами мне даже жалко становилось, что шантаж в данный момент несколько... неуместен. Хотя бы потому, что ошибки такого уровня — надо оплачивать не деньгами... далеко не деньгами. Так что я запомнил самые выдающиеся ляпы, которые вполне могли не остыть и через пару веков, и продолжил поиски возможностей для быстрого и тайного обогащения.

В сущности, идея пришла быстро. Несколько случайно оброненных слов, услышанных Асси, немного размышлений — и план был готов. Конечно, план — это еще не все, можно сказать, что "даже не кое-что". Но в любом случае, без первого шага не обойтись.

План был прост, даже примитивен, и именно поэтому я сильно надеялся на его действенность.

С утра Асси отправилась в Гринготтс с сообщением, что Гарри Поттер, один из крупнейших клиентов банка, хотел бы встретиться со своим управляющим, не привлекая постороннего внимания. Уж кто-то, а свартальвы*, именуемые на этом кусочке Мультиверсума гоблинами, точно смогут обеспечить конфиденциальность встречи. Ну а за ночь я как раз успею кое-что подготовить.

/*Прим. автора: Свартальвы — народ, упоминаемый в Эдде и других сагах. Темные родственники лессальвов (с которых Толкиин в свое время писал эльфов). Они невелики ростом и темны лицом, живут в Свартальвхейме. Свартальвы славны как великие кузнецы, создающие оружие и волшебные вещи для богов. Они выковали некоторые из величайших и мощнейших предметов, таких как цепь Глейпнир, которая удерживает Фенрира, молот Тора Мьёллнир, корабль Скидбладнир, копье Одина Гунгнир, кольцо Драупнир, волосы для богини Сив. Так же известны жадностью и скверным характером*/

Как я и ожидал, гоблины не стали тянуть со встречей. Вернувшись, Асси протянула мне кольцо-портключ, и сказала:

— Хозяин, гоблин Грипхук будет ждать Вас сегодня в семнадцать часов.

Что ж. Ожидаемо. В семнадцать, значит — в семнадцать.

Глава 4. Свартальвхейм.

И вот, тем же вечером я прибыл на портальную площадку банка Гринготтс. Встречал меня тот же свартальв, который провожал нас с Хагридом и в прошлый раз.

— Да наполнятся Ваши закрома солнечным золотом и лунным серебром. — Общепринятая вежливость и ничего более. Однако именно для меня в данном приветствии прозвучал намек, которого представитель банка делать явно не желал.

— Да будут Ветра Перемен добры к Вам.

Глаза Грипхука удивленно расширились. Похоже, он уже довольно давно не слышал этого приветствия. Мне же надо было с самого начала намекнуть свартальву, что та картина мира, которую он составил себе, наблюдая за мальчишкой, хвостом тащившимся за Хагридом... мягко говоря — не совсем верна.

— Итак, зачем молодой человек хотел встретиться со старым гоблином? — Я улыбаюсь, не отвечая на не заданный вопрос. Вместо этого я задаю свой.

— Я хотел бы узнать, как управляются мои финансы в настоящий момент. — В эмоциональном фоне управляющего проскальзывает нотка презрения. Тонкая, и почти незаметная.

— Молодой человек может сам сделать все нужные выводы, внимательно изучив отчеты банка, которые мы регулярно отсылаем Вашему опекуну.

— Всенепременно. Как только хоть один из этих отчетов попадет ко мне в руки — Глаза банкира удивленно и возмущенно расширяются, — я не премину изучить его внимательнейшим образом. Но в данном случае я хотел бы всего лишь услышать Ваше мнение о квалификации и... лояльности того, кто управляет этими средствами от моего имени.

— Хорошо, молодой человек. Вы платите за мое время, и Вам решать как его расходовать. Директор Дамблдор... — и почему я ничуть не удивлен? — управляет Вашими средствами весьма... квалифицированно. Деньги вложены в серьезные предприятия и приносят стабильный доход. Вот только, боюсь...

— Что деньги вложены в проекты с большим сроком окупаемости, и извлечь их в ближайшее время, не понеся неприемлемых потерь — невозможно. Так?

— Да, молодой человек. — Свартальв использует то же самое обращение, но теперь нотки презрения уже исчезли. Нет, уважать он меня по-прежнему не уважает... но и не презирает.

— Однако, пауза в Вашей речи говорит мне о том, что есть еще и некие "но". Я прав?

— Да, мистер Поттер. Хотя формально мне не в чем упрекнуть, но, судя по выбору некоторых объектов инвестирования, создается некое впечатление...

— Что директор действует не столько в моих, сколько в своих собственных интересах, не так ли?

— Да, мистер Поттер. Конечно, мои подозрения не подошьешь к делу, но Вы можете инициировать расследование...

— В этом нет необходимости... — Пауза достаточно длинна, чтобы управляющий вполне отчетливо услышал "возможно — пока нет". — Но, в связи с этими подозрениями я хотел бы арендовать у Вашего банка еще один сейф. Конфиденциально. Это возможно?

— Разумеется. Любой волшебник вправе арендовать сейф у банка. Однако, боюсь, что с переводом средств на него с Вашего основного счета могут возникнуть сложности...

— Никаких сложностей — прерываю я свартальва, неуважительно, конечно, но слушать длинное описание аферы, которая позволит мне добраться до моих денег... и отдаст меня в руки Гринготтса — мне недосуг. — Поскольку не будет никакого перевода. Я хотел бы положить в этот сейф собственные средства и предложить Вам осуществлять управление ими.

— И какую же сумму Вы хотели бы вложить? — Банкир явно не ожидает ничего серьезного. Ну какие деньги могут быть у мальчишки?

— А вот это, надеюсь, скажете мне Вы. Поскольку я хотел бы кое-что продать Вашему народу.

— Что же? — Глаза Грипхука заинтересованно блеснули. Основное — "продать не банку Гринготтс, а народу свартальвов" — он без сомнений уловил.

— Вот это. — И я выложил на стол два бруска серебристого металла, чуть было не отправив Грипхука на встречу с его гоблинскими богами.

Глава 5. Кровавые деньги.

Асси рассказала мне, что "гоблины уже очень давно не создавали артефактов, достойных Мастеров прошлого". И связано это было с критической нехваткой некоторых ингредиентов. В частности — лунного серебра. Проблема с ним была в том, что получить его можно было только одним способом: проведя некоторые достаточно сложные ритуалы над кровью демонов Хаоса. Так что запрет Темных искусств, и в частности — демонологии, сильно ударил по Свартальвхейму. Те из волшебников, кто все-таки решались презреть запрет и призывали-таки демонов, делали это явно не для того, чтобы слить их кровь и продать гоблинам.

Естественно, я даже не подумал о том, чтобы использовать СВОЮ кровь: во-первых, телесно я сейчас в большей степени человек, а во-вторых, давать кому бы то ни было доступ к своей крови... я еще не настолько сошел с ума. Но вот охотой на Низших время от времени поправляют свои дела практически все демоны, которые вообще испытывают нужду в деньгах! Такая вот пищевая цепочка... И чтобы я смог продать свартальвам эти два бруска — пришлось отправиться на круг перерождения почти десятку моих собратьев, чьи тела и души не выдержали даров Всеизменяющегося. Конечно, нырять в глубины варпа я, в моем нынешнем состоянии не решился. Но мне и не нужны были сердца Высших Та'Нарри, или сравнимые по редкости ингредиенты. Так что вполне хватило того, что я смог набрать, прогулявшись по ближайшим к материальному миру слоям Нереальности. Там этой полуреальной гадости вилось столько, что дух захватывало. Все-таки густонаселенный мир, отнюдь не захлебывающийся в избытке добра — привлекал мелких демонов со страшной силой. И набрать нужное количество я смог легко, и не подвергая доставшееся мне тело, к которому меня и приковало заклятье, слишком уж большой опасности.

— Господин Поттер... — Грипхук говорит и движется с явным трудом. Взгляд его прикован к двум невзрачным брускам на столе.

Лучшие банкиры магического мира?! Ха! Да, конечно, жадность присуща свартальвам, это часть их сущности. Так было, есть и будет, пока Архитектору Судеб не придет в голову изменить это. Но их главная страсть — Творение. Привнесение в мир того, чего раньше не было. Лучшие артефакторы многих миров, здесь они оказались вынуждены довольствоваться банковским делом и штамповкой типовых артефактов. Запрет темных искусств нанес страшный удар по Свартальвхейму, лишив альвов-кузнецов многих необходимых ингредиентов. И главного из них — лунного серебра. Вот и восставали гоблины раз за разом, стараясь выбить для себя послабления в запретах. Безуспешно. И теперь я давал им новую надежду, разжигая в их душах Огонь Творящий и Пожирающий!

— Господин Поттер... — Управляющий явно достаточно оправился, чтобы сделать новую попытку заговорить. — Вы...

— Естественно, Вы можете провести экспертизу этих брусков.

В другой ситуации я опасался бы оставить свартальвам такую ценность, не связывая их договором. Но два бруска — это достаточно, чтобы разбудить аппетит, и слишком мало, чтобы удовлетворить его. Так что я могу не волноваться о честности гоблинов: они тщательно проверят переданный им материал, оценят его, и заплатят. Полную цену. До последнего кната!

Глава 6. Знакомство с Добби.

Как я и ожидал, общение с Гринготтсом получилось более чем продуктивным. За два переданных свартальвам бруска металла они поместили в мой новый сейф чуть меньше, чем десятую часть количества золотых, хранящихся в моей школьной ячейке. Такой ценой я был более чем доволен, и намеревался повторить охотничью экспедицию. Так что первый два месяца летних каникул я провел "в трудах и заботах", закладывая основы как финансового благополучия (независимого от "доброй воли" моего текущего "опекуна"), так и политического влияния, поскольку положение монопольного поставщика желанного продукта — было весьма и весьма удобно со многих точек зрения.

Естественно, что добытое золото не лежало мертвым грузом. Потихоньку, через третьи руки и подставные фирмы я собрал блокирующий пакет акций "Ежедневного пророка". Даже если бы я не удосужился прочитать четвертую и пятую части путеводной книги — шаг представлялся разумным сам по себе. В конце концов, мне и без подобных подсказок приходилось организовывать глобальные воздействия на общества планетарного масштаба. Так что роль прессы я представлял себе неплохо. Конечно, данная инвестиция особого дохода не приносила. Более того — она была умеренно убыточна. Что ж. Эти убытки пришлось компенсировать другими вложениями. И теперь я так же обладал правом голоса в тех проектах, куда деньги семейства Поттер были вложены в виде "более финансово надежных" облигаций. Мой опекун очень постарался, чтобы даже получив состояние в свои руки, Гарри не получил соответствующего размерам состояния политического и экономического влияния. Так что я постарался по мере возможностей (пока еще весьма скромных) исправить эту "досадную ошибку".

Но деньги — деньгами, а отдых — отдыхом. Так что я заранее предупредил гоблинов, что несколько последних дней июля и весь август я твердо намерен как следует отдохнуть. Свартальвы отнеслись к заявленному намерению с пониманием: подземных кователей я обеспечил лунным серебром по крайней мере на несколько месяцев. Впрочем, наслаждаться блаженным ничегонеделаньем и созерцанием пресловутого "бриллиантового дыма" мне долго не дали. Неотвратимо надвигался день рождения моего нынешнего тела.

Вместе с днем рожденья столь же неотвратимо надвигалась и некая сверхсделка, долженствующая превратить Вернона Дурсля в супербогача. Правда, судя по тому что мне удалось выловить из эмоциональных взвизгов этого борова, дохода от этой сделки он ожидал примерно столько же, сколько я получал от гоблинов за результаты двух-трех часов спокойной ненапряжной охоты. Что ж. Каждому — свое.

Дадли же ходил серьезный и задумчивый. Кажется, он пытался худеть, без особенного, впрочем, успеха. Но уже сам факт, что он, в отличие от собственного отца, хотя бы пытался думать и сочувствовать — заслуживал вознаграждения. И я аккуратно вплел в его ауру слабенькое, но очень сложное заклинание, которое должно было постепенно привести его если не к идеальной форме, то, по крайней мере — к приемлемым кондициям. А насчет идеальной формы... посмотрим, до чего додумается. Может, будет ему и идеальная.

Дня рожденья я ждал... с некоторым интересом. Разумеется, у Вернона духу не хватило приказать мне убраться в чулан и не отсвечивать. Но я и сам не рвался общаться с гостями и демонстрировать им свои магические таланты. Зато сам я с некоторым нетерпением ожидал собственного гостя. И он действительно пожаловал. Как и ожидалось: в драной наволочке, избитый и жалкий до невозможности.

Следуя канону, изменять который видно никакого смысла, я предложил домовику сесть, и стойко перенес поток его восхищения. И только минут через двадцать в этом потоке начал проскальзывать некоторый смысл. Впрочем, особенно в бормотание домовика я особенно не вслушивался, предпочитая спокойно разбирать вязь наложенного на него заклятья. Как интересно! Красивая смесь менталистики, темной магии и магии крови заставляла Добби бунтовать, проявляя действия и эмоции, совершенно нехарактерные для домовиков... и в то же время — оставляла нетронутой основы личности, в которую и была вплетена верность хозяину. Жуткая, гремучая смесь. В любой момент домовик, зажатый между противоположными и одинаково сильными заклятьями, мог сорваться с нарезки, и, в лучшем случае — превратился бы в пускающий слюни овощ. Авторство заклинания так же особых сомнений не вызывало. Кто же еще, кроме главы дома Малфой мог наложить его. Но вот зачем?! Или... он пытается немного... саботировать планы своего Лорда? Возможно... вполне возможно. Особенно, учитывая тот факт, что он так легко согласился с переходом Драко под другие знамена. Похоже, существующее положение его не устраивает... но и рвануть вперед, не оставляя себе возможностей для отступления — не в характере лорда Малфоя.

А вот и еще одна интересная мысль... "Друзья, которые даже не пишут Гарри Поттеру..." Это означает, что Добби ухитрился перехватить как минимум одно письмо. Это кто же у нас такой оригинал, что пишет мне письма, имея полную возможность в любой момент обратиться ко мне по связи Меток? Или... Все-таки, реакция у меня "слегка" получше, чем даже у оригинала, а ведь даже он сумел выхватить письма у Добби. И... раз! Письма, а точнее — единственное письмо, у меня в руках. Ну-ка, ну-ка...

Опс! Рональд Биллиус Уизли. Интересуется моими делами, сочувствует мне в связи с плохим отношением родственников и предлагает гостеприимство Норы. Ну уж нет! Куда я точно постараюсь всем силами не попасть — так это в Нору. Азкабан, сборище Внутреннего круга Волдеморта, да что угодно — но не Нора. Я как-то не горю желанием подвергать свой иммунитет ко всякой подчиняющей психохимии столь жесткому испытанию. Вспоминая "подарочный свитер на Рождество"... Нет, нет и нет! А значит, нужно готовить и запасной путь отступления.

— Миа.

— Да, Гарри.

— Могу ли я рассчитывать на приглашение в гости?

— В любое удобное для тебя время. А что? — Эмоции девочки окрашены радостью. И радость эта взаимна. Что ж. Будем надеяться, что Рон и на этот раз прилетит с близнецами, а не воспользуется помощью родителей. Это было бы очень некстати.

— Меня тут в Нору приглашают. К Уизли.

— Понятно. Знаешь... У нас есть свободная комната... Ты мог бы погостить у нас до отъезда в Хогвартс.

Не набрав слов для ответа, я постарался искупать девочку в самых теплых эмоциях, какие только смог наскрести в своей душе. Она — настоящее чудо. И тот, кто попробует отнять ее у меня... В глубинах инферно есть несколько интересных мест, которые этому кому-то предстоит посетить. И один кандидат на познавательную экскурсию у меня уже есть. Вопрос только в том, чтобы убедиться, что этот кандидат — действительно один...

К сожалению, столь затягивающую связь приходится оборвать, поскольку Добби, воспользовавшись тем, что я отвлекся, машинально вращая в руках палочку — схватил Силь и кинулся куда-то в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Нет. Так не пойдет. И Силь исчезает прямо из рук домовика, возвращаясь в свой дом на ножнах Кай.

Глава 7. Полет навигатора.

Ошеломленный домовик, удивленно сжимающий пустоту там, где только что была палочка — зрелище, конечно, интересное. Так бы стоял и любовался. Но, к сожалению, Добби довольно быстро (всего лишь минуты через три разевания рта, хлопанья ушами и выпучивания глаз) пришел в себя и с легким хлопком аппарировал куда-то... Что ж. Будем надеяться, что дальше он будет действовать примерно так же, как в каноне.

Я же спокойно вернулся в маленькую комнату на втором этаже, которую мне, скрипя сердцем, выделил Вернон по возвращении из Хогвартса. Видимо, "дядя" в красках себе представил, что произойдет, если "ужасный демон" решит, что пребывание в чулане его оскорбит. То, что я жил в этом чулане месяц до отбытия в школу — ему даже в голову не пришло. Как же часто люди видят не то, что есть на самом деле, а то, что хотят (или боятся) увидеть!

Следующая неделя прошла спокойно. Летнее домашнее задание не отняло у меня много времени. А потом... Я страдал фигней, отдыхал, развлекался... много медитировал, постигая особенности пронизывающих этот мир потоков Силы, в свое удовольствие танцевал с Кай на лужайке перед домом... Дядя странно посматривал на последнее занятие, но сказать так ничего и не решился. Правда, учитывая, что Кай он увидеть не мог в принципе, наверное, я и действительно смотрелся странно. А еще я много болтал с кузеном. Иногда — как Гарри, а иногда — как Морион. В последнем случае я аккуратно подкидывал ему факты, взрывающие его привычный мирок, и любовался задумчивой складкой между его бровями. Не забывал я и своих вассалов, время от времени подбрасывая им более серьезные мысли для обдумывания, и упражнения...

Но вот однажды, поздним вечером, в мое окно постучали. Хм... Ладно. Раз стучат — надо открывать.

— Гарри! — Я так и думал. Рыжие "спасатели" на летающем авто.

— Привет, ребята. — Близнецы радостно улыбнулись. Рон тоже попытался изобразить радость встречи... не очень успешно, но для сельской местности — сойдет.

— Гарри, мы прилетели забрать тебя отсюда! — Ага. В Нору. Ню-ню. Впрочем...

— Миа, ты не возражаешь, если я приеду утром? — Лететь еще долго, так что, в крайнем случае — подожду на скамейке. Посмотрел бы я на того бобби, который решит арестовать меня за бродяжничество.

— Конечно, Гарри. В любое время. — Миа безуспешно постаралась скрыть от меня зевок.

— Прости, что разбудил.

— Ничего. Я жду тебя.

— Лучше поспи. Я буду еще не скоро.

Шагнуть из окна в покачивающуюся машину мне было не трудно... Но я решил, что это будет как-то неправильно. Так что я собрал вещи в свою бездонную сумочку, и сказал Фреду, сидящему за рулем:

— Подкати к главному входу. Я боюсь сорваться. — Рон аж надулся, всей душой ощущая свое превосходство. Уж он-то наверняка не преминул бы доказать всем окружающим собственную храбрость.

Машина отлетела от окна, направляясь к воротам садика дома на Прайвет-драйв. Я же спокойно спустился по лестнице.

— Дядя, я уезжаю. Вернусь следующим летом. — Вернон облегченно выдохнул. Вот и ладно! — Дадли. Еще встретимся. — В глазах Большого Дэ блеснуло что-то загадочное. Кажется, наши беседы начали доставлять ему удовольствие, а мозг, чуть ли не впервые в жизни задействованный по назначению, подавал сигналы, что ему хочется еще.

Таким образом, мой побег с Прайвет-драйв проходил в спокойной, дружественной атмосфере. Я вышел из главных ворот, весело помахивая сумочкой, и за мной вежливо закрыли дверь. Кое-кто (не будем показывать пальцем, но это был Дадли) даже помахал на прощание. Взмахом руки я отправил в полет сову, чья клетка была упакована вместе с остальными вещами, и устроился на заднем сиденье, рядом с Роном. Машина взлетела, отправляясь в дальний полет. Хм... Интересно, сколько обливиаторов страхует эту операцию? Хотя... Кто знает...

Вытянув пси-нить, я постучался в связь, соединяющую сознания близнецов. Рыжики удивились, но меня впустили.

— Летите туда, куда скажу.

— Ты не хочешь в Нору?

— Нет, не хочу. Алхимические достижения вашего семейства внушают мне... некоторые опасения.

Близнецы довольно переглянулись, приняв это опасение на свой счет. Но все-таки, со своей матерью им еще не сравниться. И опасался я не их приколов. Отнюдь не их.

Ночной ветер забирался в салон старенького фордика через открытые окна, и ласково овевал наши лица. Внизу проносились скрытые в ночной темноте пейзажи старой доброй Англии. А впереди пульсировал видимый только мне огонек Метки. Огонек надежды, к которой я и направлял наше средство передвижения.

Полет длился несколько часов, в течение которых я не только перебрасывался шуточками с близнецами, но и пытался аккуратно выявить в сознании Рона, в чем смысл дано операции. Вотще и втуне. И не потому, что Рон как-то изощренно защищался. Нет. Его сознание по-прежнему представляло собой проходной двор: заходи, кто хочет, бери, что хочешь. Но вот нужной информации там просто не было. Ему сказали: "забери Гарри с Прайвет-драйв" — он поморщился, но сделал. Зачем, почему — это его не интересовало. Так что единственный достойный улов всей операции — тот факт, что задачу ему поставила Молли. А действовала она по приказу Дамблдора, или сама, и в каких именно целях — так и осталось неизвестным. Пока.

В Кроули мы прилетели, когда уже начинало светать. Фред опустил машину на окраине городка, и вопросительно взглянул на меня. Я кивнул, и вылез из машины. Это заставило заснувшего было Рона встрепенуться.

— Гарри, ты куда? Мы же еще...

— Вы — еще. А я — уже. Пока. Встретимся в школе. Спасибо, что подбросили.

— Но... — Рон возмущенно вскинулся, но я уже захлопнул дверцу. Сквозь стекло я еще успел заметить, что какая-то монетка перекочевала от Фреда к Джорджу, и Форд отправился в обратный путь, увозя возмущенного Рона подальше от меня.

Туман медленно опускался над рекой, и из него всходило ярко-красное солнце. Белая птица моей судьбы опустилась мне на правое плечо, и стала пощипывать мое ухо, требуя совиного печенья. И я двинулся туда, где меня ждали.

Глава 8. Рассвет. (Гермиона).

После вызова от Гарри я уже думала, что не усну, и буду его ждать... Но, похоже, что он понимал это ничуть не хуже меня... потому как, проснувшись утром, я обнаружила в своей ауре остатки демонстративно немаскированной Марки Сна. Ага... И наводился, наверное, по Метке. Интересная идея... Вот только... Наверное, это действительно возможно. Надо только как следует подумать.

Закончив осматривать себя, я выглянула в окно. Над рекой вставало солнце. А по не проснувшейся еще улице к нашему дому двигался темный силуэт, которому сова на плече придавала слишком характерные очертания, чтобы его можно было с кем-то спутать.

Я с грохотом слетела по лестнице. Кажется, родители проснулись, потом придется извиняться. Ведь суббота — один из немногих дней, когда они могут спокойно выспаться...

Последнюю мысль я додумывала, уже вылетая из дома. Скорость, с которой я пересекла садик, потом долго казалась мне нереальной. По крайней мере, повторить этот рекорд я так и не смогла, как не старалась. Как я открывала калитку — даже не помню. А там... там стоял он. Счастливо улыбающийся, с Буклей на плече и в неизменных очках-велосипедах. Сова ухнула что-то одобрительное, и взлетела, оставив нас наедине. Я кинулась к Гарри... и остановилась буквально в шаге от него, сообразив, что я собираюсь кинуться на шею мальчику и обниматься с ним прямо посреди улицы... Впрочем, Гарри такие мелочи не волновали. Он сделал этот самый шаг мне навстречу, подхватил меня и закружил, заливаясь счастливым смехом.

На секунду я оторопела от такого... а потом обняла Гарри и тоже рассмеялась. Так, смеясь, мы кружились по улице, не обращая внимания на случайных свидетелей, даже если бы они и были в такую рань.

Я вглядывалась в Гарри, отмечая изменения, которые произошли с ним за то время, пока мы не виделись. Его лицо стало чуть жестче, оно постепенно теряло детскую округлость. В зеленых глазах мелькали золотистые искры. И... да, похоже, он подрос больше, чем я. По крайней мере, когда он кружил меня — мои ноги не доставали до земли. В остальном же он выглядел как самый обычный мальчишка... Может быть, если точно знать, сколько ему лет — можно было обратить внимание, что он кажется чуть старше, чем есть на самом деле. А так... Серая мягкая хлопковая рубашка с короткими рукавами, джинсы, сумка через плечо... если бы еще над этим самым плечом не посверкивал иногда черный камень в рукояти меча — так и вовсе...

— Видимо, это и есть тот самый молодой человек, про которого ты так много рассказывала нам на каникулах? — Папа? Когда он подошел? Я совершенно этого не заметила... И он видел... Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть.

— Мистер Грейнджер? — Пока я ошеломленно молчала, Гарри шагнул вперед. — Меня зовут Гарри Поттер. Гермиона написала мне, что Вы не возражаете против того, чтобы я снял у Вас комнату до конца лета.

— Конечно, не возражаю. Вот только насчет "снять". Незачем. Ты можешь просто пожить у нас в гостях.

— Мистер Грейнджер...

— Достаточно просто Ден.

— Хорошо, мистер Ден. Мне все-таки было бы удобнее несколько... компенсировать вам затраты на мое проживание.

— Какие там затраты! Ты спас нашу девочку, и за это мы с тобой никогда не расплатимся. — Я снова залилась краской.

— А вы ее вырастили такой, какая она есть. И за это мне с вами никогда не расплатиться. Так что давайте подведем черту под вопросом о том, кто кому сколько должен, и начнем с чистого листа. Удобно ли будет Вам принять галеоны? Боюсь, что с наличными фунтами у меня некоторая... напряженность.

— Ладно, — папа махнул рукой, — убедил. Один фунт в неделю — и комната в полном твоем распоряжении. — Гарри улыбнулся.

— Один галеон и по рукам.

Папа и Гарри переглянулись и рассмеялись.

— А теперь — пройдем в дом.

Шагая через наш небольшой садик, Гарри оглядывался вокруг. По связи Метки до меня долетали его эмоции, и я купалась в них. Кажется, ему очень понравился наш дом.

— Хорошо тут у вас...

— Не жалуемся.

— Ого! — Взгляд Гарри уперся в старую вишню, что с незапамятных времен растет в дальнем уголке сада. — Можно?

— Конечно. — Папа снова улыбнулся.

Гарри прошел к вишне, прикоснулся к стволу и застыл. А потом он коснулся моего сознания через Метку.

— Подойди сюда!

Я подбежала к Гарри. Он взял мою руку и приложил к стволу. И я почувствовала, как в меня хлынула Сила.

— Что это, Гарри?

— Эта вишня... она растет прямо над источником Силы. Уж не знаю, природным, или где-то там, в глубине, закопан какой-то артефакт. Но ты можешь подпитываться от этого источника, если устанешь от сильных чар.

Мне внезапно взгрустнулось.

— Гарри... но нам же запрещено колдовать на каникулах. И я даже не могу показать родителям, чему я научилась. — До меня донеслась мимолетная усмешка.

— Думаю, что эта проблема — решаема.

— Эй! И чего Вы там застыли? — Папа заинтересовался нашим поведением.

— Здесь расположен источник Силы. Ох... хорошо-то как... Да... можно будет Хедвиг расположиться на вашем чердаке?

— Хедвиг — это та белая сова, что приехала вместе с тобой?

— Да.

— Без вопросов. К счастью, голубей поблизости никто не разводит.

Глава 9. Странные уроки.

Дом семьи Грейнджер был очень светлым. Любовь и радость просто разливались по всем комнатам, и для моего эмпатического восприятия — казались изысканным ярким узором. Конечно, для демона такое мировосприятие, мягко говоря — не свойственно... но я выторговал себе такие условия еще когда впервые преклонил колено, давая вассальную клятву Повелителю Всего-и-Ничего. Тогда я надеялся... Впрочем, та надежда давно канула в Бездну. Но с тех пор я раз за разом убеждался, что отнюдь не ошибся, выставляя именно такие условия. И пусть я никогда не стану величайшим бойцом, способным сметать со своего пути армии... но зато мне гораздо легче удержаться от падения до состояния низшего.

Я шел по дому, обращал внимание на все, что считала нужным показать мне Миа, и щедро делился с ней своим восприятием. Все-таки эмаптии лучше учиться так, чем на примерах кровавых полей битв.

И только в одном месте я резко остановился и прервал контакт. К сожалению, переливы цветных узоров счастья увлекли меня, и я не успел сделать это вовремя. Так что Миа успела поймать кое-что из того, что я ощутил, остановившись возле встроенного в стену сейфа. Боль. Отчаяние. Ненависть. Готовность убивать и пламенный холод уже отнятых жизней.

Миа некоторое время потрясенно смотрела на сейф, а потом перевела взгляд на подошедшего отца. Я же кивнул на сейф и спросил Дэна:

— Фолькленды?

— Откуда ты... — Дэн Грейнджер пораженно смотрел на меня.

— Я просто чувствую такие вещи.

— Да, ты прав. Там — сувенир с той войны.

— Оружие? — Доктор Грейнджер молча кивает.

— Папа... ты никогда не говорил мне... — Дэн тяжело махнул рукой. Видно было, что он не хочет говорить об этом периоде своей жизни. Я коснулся руки девочки.

— Не стоит. Если твой папа захочет — он сам все расскажет. — Отец Гермионы задумчиво взглянул на меня. Мы же с Миа переглянулись, и решили не возвращаться к теме.

— Ну что, Гарри, что мы теперь будем делать?

— Домашнее задание я уже сделал, думаю, ты, Гермиона — тоже. Так что мы можем просто пойти погулять.

Эмма и Дэн Грейнджеры посмотрели на меня с благодарностью. Кажется, идея того, что их дочь не будет весь день сидеть за книгами, нашла у них понимание. А вот Миа возмущенно вскинулась.

— Гарри, но...

— Мне действительно хочется посмотреть, где ты жила до Хогвартса.

На самом деле я внимательно приглядывался к паутине Пророчества, которую сплела над этим городком Кай.

— Интриганка!

— Пфе... Они бы и так это сделали.

И точно. Внимательно присмотревшись к продукту творчества сестренки, я понял, что она не создавала новых возможностей, а всего лишь сдвинула время реализации уже почти случившегося на "более удачный" (хотя это — смотря для кого) момент. Ну что же. Это их выбор.

По улицам городка мы гуляли неторопливо и спокойно. Здесь было не так уж много интересного... но ощущение спокойной радости не оставляло нас... до тех пор, пока в одной из узеньких улочек мы не встретили компанию из пяти парней и трех девчонок. Парни были все как на подбор — чуть ли не на голову выше моего нынешнего воплощения, и с лицами, отнюдь не обезображенными избытком интеллекта. А вот девчонки... Это же та самая троица, которую Миа отшила ранее. Ха. Вот и давно ожидаемая пакость. Что ж. Теперь они узнают, что бывает, когда в ловушку для кошки попадает мантикора.

— Слышь, ты, очкарик. Свали отсюда. Нам нужна только твоя подружка. — Я внимательно смотрел на предводителя этой ватаги. Жаль... Очень жаль, что я не догадался по дороге купить жевательную резинку. Жвачка, как ни что другое позволяет выразить пренебрежение собеседником. Но, думаю, я справлюсь и так.

— Слышь, ты, дубина. Скроешься из виду за десять секунд — и мне лень будет за тобой гоняться.

Слегка надавив на их недоразвитые мозги, я легко мог добиться полного подчинения этих шкафчиков... или же действительно заставить их исчезнуть, оставив в качестве напоминания — разве что неблагоуханные кучки. Но в данном случае объектом воспитания были не они, а натравившие их девки. И, стало быть, нужно было устроить настоящее представление на потеху глубоконеуважаемой публики. Чтобы и думать забыли, как обижать Миа.

У амбала-предводителя после моей речи чуть дым из ушей не пошел. И он с ревом кинулся на меня. Миа, умничка, отступила мне за спину, позволяя самому разобраться с ситуацией.

— И что делать будешь? — Ехидно поинтересовалась Кай, пока я стремительно проваливался в боевой транс.

— Можно было бы станцевать "пьяную". Но, наверное — не стоит. Миа не поймет.

— "Пьяную", наверное, не стоит. Но кое-что из сходного...

— Чтобы сразу все, и толпой...

— Да.

Пока длилось этот мысленное общение, атакующий недоносорог успел преодолеть примерно треть разделяющего нас расстояния. Очень удачно, что прямо у него под ногами оказался камушек... величиной примерно в мой кулак. Запнувшись об него, амбал сменил направление полета и аккуратно вписался в стену. Мда... А череп у него прочный — вон как лихо вскочил. Недоумеваешь, как получилось, что такой маленький камушек свалил тебя с копыт? Ну, подумай, подумай. Говорят, это полезно.

Мозги амбала прокручивались с почти слышимым скрипом. Я нагло ухмылялся ему прямо в лицо. Ого! И кулаки у парня крепкие. Бьет как тараном. Стена, в которую пришелся удар, вздрогнула — аж окна второго этажа зазвенели.

В этот момент уже я очень неудачно обо что-то запнулся и упал... прямо на локоть. Больно, между прочим. Ну а то, что локоть как раз вошел в стопу парня, попытавшегося пробежать мимо меня к Гермионе, и раздробил ему несколько косточек в этой самой стопе — это же к делу не относится, не так ли? И вообще... пробегать мимо бойца-оборотня в боевом трансе, развивая максимальную скорость, которая только доступна атакующей черепахе — не самая лучшая идея.

Вой пострадавшего пробудил от ступора остальных. И они совершили стратегическую ошибку, кинувшись ко мне, а не от меня. Что ж. Это может быть даже интересно.

Глава 10. Власть церкви.

Хорошо... Солнышко светит, птички поют, над ухом зудит священник, пересказывая краткий конспект философского трактата "О пользе добра", с собственными бесценными комментариями. И принесло же это чудо!

У официальных властей не возникло ко мне никаких претензий. Когда прибежавший на шум "откровенного разговора по душам" (на тему "если в сердце дверь закрыта — надо в печень постучаться") бобби услышал версию "незаинтересованных свидетельниц" (Лиз и ее свиты) о том, что щуплый, хотя и довольно высокий очкарик коварно напал на пятерых здоровых бугаев и всмятку их отметелил — он долго смеялся. Тем более что у меня хватило ума в последних фазах "разговора" подставится под пару несильных ударов, и я теперь щеголял замечательным "фонарем". Да и то, что среди моих собеседников обнаружились двое старых знакомых местного околоточного, которым он уже неоднократно помогал добраться до ближайшего участка — только добавило ему "доверия" к рассказу в жанре ненаучной фантастики, которым его постарались попотчевать.

Обдумывая результаты беседы, я пришел к выводу, что все сделано правильно. По крайней мере, парни, которых я бил отнюдь не только кулаками, в ближайшее время будут не в состоянии даже посмотреть в сторону Миа, не вздрогнув при этом от страха. Ментальные воздействия при физическом контакте практически невозможно отследить, да и исправить последствия — не легче. С девчонками было посложнее. Все таки бить их... было бы неправильно. Хотя о каком-то "внутреннем запрете", учитывая некоторые отданные мной на протяжении жизни приказы, даже говорить смешно, но... Вот именно. Не оценят. И прежде всего — Миа. На остальных-то можно было бы и наплевать... Зато в процессе драки и последовавшего за ней объяснения с властями, постоянные переходы от надежды к отчаянию не оставили им шансов на успешное противостояние в ментальной сфере. Их защита была не то чтобы "пробита", скорее — "уничтожена". Дыр в ней явно было больше, чем нетронутых участков. И в этом хаосе скрыть воздействие любой силы и степени сложности — труда не составляло. Так что теперь ожидать от них новых пакостей в сторону Миа не приходится. Просто не смогут.

После того, как проигравшая сторона удалилась, сопровождаемая негромкими напутствиями стража порядка о том, что драка — это очень плохо, а лжесвидетельство — вообще уголовное преступление, я сел прямо на тротуар. Сил стоять — не было. Хотелось выть и кататься по асфальту в припадке дикого хохота. К счастью, Миа поняла меня правильно. Она, наплевав на сохранность джинсов, уселась рядом со мной, и нежно прикоснулась к свежеприобретенному "украшению".

— Больно? — Узкая прохладная ладошка касается моей щеки. Я улыбаюсь девочке, и отвечаю ей по связи Меток.

— Миа, я выжженные глаза залечил за месяц с небольшим.

— Здесь нет мадам Помфри.

— Без нее было бы два месяца. Да мне труднее было удерживаться. А то представляешь: синяк исчезает прямо под удивленным взглядом полисмена! — Мы дружно засмеялись. — А теперь придется так вот походить с неделю. Потерпишь?

— Глупый! — Мне устраивают прическу вида "взрыв на макаронной фабрике".

Выныриваю из приятных воспоминаний. Приходской священник все так же нудит о том, что "если вас ударят по левой щеке..." Неужели он действительно не понимает, что в данном случае я подставил бы не свою щеку, а Миа? Похоже, не понимает.

— И если мы будем поступать так же, как они, то чем мы будем от них отличаться?

— Тем, что я их отметелил, а они меня — не смогли. И еще тем, что я за ними по городу не гонялся.

Священник, имя которого я благополучно прослушал, пораженно застывает. И очень вовремя раздается стук в калитку. Не дожидаясь ответа, в саду появляется тот, кого я не особенно рассчитывал тут увидеть: инквизитор, отец Себастьян. Местный священник всполошился.

— Господин инквизитор! Мальчик всего лишь защищал... — Хм... Похоже, я все-таки недооценил влияния местной Инквизиции, совершенно зря полагаясь на аналогии с другими мирами примерно на ту же дату... Отец Себастьян делает отрицающий жест рукой, и местный замолкает.

— Собственно, я зашел сказать, что твои действия, Гарри, признаны допустимыми и оправданными. Сподвигнув этих детей к покаянию и раскаянию ты приблизил их к Спасению. — Улыбаюсь.

— Им повезло, что у них не нашлось оружия. Покажись у кого-нибудь из них нож или ствол... — Теперь уже улыбается инквизитор.

— Надеюсь, ты все-таки будешь сдержан. Достаточно убить тело. Душу губить не следует.

Киваю головой, принимая ограничение. С другой стороны... в приложении к некоторым обитателям этого мира оно меня все равно не сдержит... Ну да ладно. Пока что ссориться с Инквизицией мне не с руки, а до исполнения планов — еще много времени.

Перевожу взгляд с отца Себастьяна на приходского священника. Он явно в шоке и не знает, что сказать. Инквизитор тоже смотрит на него.

— Все, здесь Вами услышанное — имеет статус тайны Святого престола.

И это не просто слова. Мощь эгрегора обрушивается на священника. Теперь он просто не сможет ничего рассказать никому, пока этого запрета не отменит кто-то стоящий выше в иерархии Церкви.

Глава 11. Взгляд со стороны. (Гермиона)

Вечером я уютно свернулась в клубочек на своей кровати и принялась обдумывать случившееся за день. А день получился более чем насыщенный. Один только приезд Гарри мог заполнить его целиком, а тут еще и эта драка, и приход священников, и... Впрочем, обо всем по порядку. И начать стоит, пожалуй, с Лиз и компании.

Когда этот бугай кинулся на Гарри... Нет, сначала я испугалась, но потом меня охватил странный набор чувств. Злость, ярость, желание растоптать соперника, яркое, брызжущее искрами злорадство... Но доминировала над всем этим спокойная холодная уверенность, ощущение готового к бою оружия. И что это такое было? Я не поняла, что именно случилось, но задавать вопросы под руку тому, кто дерется из-за меня... Я не настолько дурочка. Хотя... А почему бы не сделать это сейчас? И я потянулась через Метку.

— Гарри?

— Да, Миа? — Ответ последовал практически сразу, и это позволяло надеяться, что Гарри действительно еще не успел заснуть.

— Я хотела у тебя спросить... — и я сбросила по связи весь набор воспоминаний о драке, — ... что это такое было? Ты понимаешь?

— Поздравляю!

— С чем? — Я застыла в глубоком недоумении.

— С прорывом.

— Куда?

— В эмпатию. Ты смогла сама, без моей помощи воспринять весь набор эмоций. Теперь тебе светят усиленные тренировки. Ты должна научиться разделять полученную информацию. А то у тебя все в куче, принятое сразу как бы не от всех присутствующих.

— Но... как...

— Сейчас покажу.

И ко мне вновь вернулись мои воспоминания... только разобранные так, как если бы все это принял Гарри. Это было... оглушающее. Чеканная, ледяная ясность. Ни малейшей тени сомнения. Отчетливые различия в принятых потоках: я даже удивилась, как раньше могла их перепутать и принять за один набор эмоций.

— Вот так и будем тренироваться: ты принимаешь набор эмоций — я тебе его раскладываю по полочкам, разъясняя, в чем разница. И так до тех пор, пока не научишься. Но, впрочем, это может подождать. Есть более важная задача.

— Какая? — Я даже немного испугалась серьезности тона Гарри.

— Ты теперь должна научиться "закрывать глаза" и НЕ воспринимать чужие эмоции.

— Зачем?

— Сегодня ты восприняла эмоции восьми. — Я обратила внимание, что Гарри не сказал "восьми человек". Впрочем, я и раньше заметила, что человеком он себя не считает. Да и слова отца Себастьяна "... душу губить не следует" — говорят о многом, подтверждая выводы, сделанные мной в прошлом году. Так кто же он, Темный Лорд, Ксенос Морион? — И то тебя чуть не оглушило. А теперь представь себя на стадионе, среди охваченной бурей эмоций толпы.

Я представила... и мне стало нехорошо.

— Гарри...

— Не дергайся. В случае чего — спрячу под свои щиты. Их так просто не пробьешь.

Отправив Гарри глубокую благодарность, я свернула связь и снова погрузилась в воспоминания.

Разговор со священниками я сознательно отложила в сторону. С этим так просто не разберешься... а вот то, что произошло после их ухода...

...

/*Воспоминание*/

После ухода священников мы все собрались в гостиной. И я рассказала папе с мамой о том, что, собственно, произошло. Гарри молча сидел у незажженного камина и о чем-то думал. Зато когда родители подошли к нему с благодарностями, он встал, встряхнул головой, и сказал: — Совершенно не стоит... Но, надеюсь, у вас еще найдется, за что меня поблагодарить. — Он ехидно улыбнулся. — Гермиона, позови, пожалуйста, Ильку.

Вот почему он так по-разному меня называет? Наедине — только "Миа", с друзьями и вассалами — "Герми", а при родителях — "Гермиона"? Впрочем, об этом можно подумать и позже. А пока...

— Илька.

— Да, госпожа Гермиона?

— Гарри попросил позвать тебя.

— Господин... — Почему Илька никогда не называет Гарри? Ни имени, ни фамилии? Только нейтральное и безличное "господин"...

— Илька, я тут узнал, что какие-то нехорошие люди отслеживают чуть ли не каждое движение палочки госпожи Гермионы. Ты не могла бы изолировать этот дом от наблюдения так, чтобы тем, кто сидит на том конце — казалось, что все в порядке, и никто здесь никаким волшебством не занимается?

Илька дернулась, потом еще раз...

— Госпожа... Илька... — мой домовой эльф чуть не плакала. — Илька не может... Илька слишком слаба. Слаба... и бесполезна. — Домовушка, как ее называет Гарри, в слезах кинулась к двери, но ее остановил властный голос Гарри.

— Стоять! — А ко мне быстрее молнии метнулась мысль-воспоминание о разговоре с Асси. И я ужаснулась, поняв, что сейчас могло произойти.

— Стоять! — Подтвердила я команду Гарри. Уже было справившаяся с чужим приказом, Илька снова остановилась. — Подойди ко мне.

— Да, госпожа Гермиона... — У несчастной эльфийки даже уши обвисли.

— Внимательно выслушай меня. — Я вспоминаю точную формулировку... — Этот приказ — абсолютен, и не имеет исключений. Ни при каких условиях ты не должна наказывать себя. Это — запрещено! Понятно?

— Да, госпожа Гермиона. Илька все поняла.

— Хорошо.

— Но Илька все равно не может...

— Илька, а если вы будете вдвоем? — Задал вопрос Гарри. Родители следили за всем этим представлением в легком шоке. Кажется идея того, что кто-то может наказать сам себя за то, что слишком слаб, чтобы исполнить полученный приказ — никак не могла уложиться в их головах.

— Вдвоем... наверное — сможем. Но...

— Асси. — Домовушка Гарри пришла на зов тут же.

— Поможешь Ильке. Она объяснит, что делать.

— Да, господин. — И опять безличное обращение. — Асси сделает все, что ей скажет Илька.

Домовые эльфы исчезли, а я — задумалась.

— Гарри, но у большинства чистокровных...

— Да. Поместья чистокровных магов, в большинстве своем — отсечены от министерского наблюдения. И их дети могут тренироваться в волшебстве все лето.

— Но... но это же нечестно! Так они могут уйти вперед...

— А на чем, ты думаешь, основывается утверждение о преимуществе чистокровных магов? Дошкольная подготовка и возможность летних тренировок — вот тебе и преимущество. И, понятное дело, лишаться этого преимущества аристократы не хотят. Так что закон "О разумном ограничении колдовства несовершеннолетних..."

— Не надо, Гарри. Я поняла.

/*Конец воспоминания*/

...

Так что, прошедший день принес много вещей, о которых стоило бы поразмыслить... Но и много приятного — тоже. Одно только выражение лиц родителей, когда я простым "Репаро" восстановила давно разбитую, но все еще бережно сохраняемую на полке любимую мамину вазу — окупало все проблемы.

Глава 12. История мира.

Вот и первое утро на новом месте. В противоположность мирной тишине реальности — сны мои были обагрены кровью и смертью. Вновь, как наяву, падал под ударом смертельного проклятья отец, в пламени рушились ворота, и копейщики в черно-коричневой форме сминали сопротивление воинов моего Дома. Это были хорошие сны.

Утром же я поднялся слишком рано. Остальные обитатели дома еще спали. Так что я тихонько проскользнул на кухню. Домовушки вовсю трудились, готовя завтрак. Увидев меня, они расстроились тем, что не угадали, к какому часу надо было все приготовить. Пришлось их успокаивать, объясняя, что расчет времени надо делать, исходя из интересов большинства обитающих в доме, а отнюдь не такой ранней пташки, как я. Это домовушек вполне утешило, и я, получив свою порцию чая, вышел в сад.

Утренний туман медленно поднимался в лучах восходящего солнца. На траве переливались бриллиантами капли росы. Предвещая удачный день, на чердаке ухнула сова. Я улыбнулся. Хорошо, когда хорошие предзнаменования творишь своими руками!

Кай беззвучно скользнула мне в руку, и я начал привычный утренний танец. Лезвие с легким шорохом рассекает воздух, и кажется, что даже сам мир танцует вместе с нами. Танец Меча освобождает голову от ненужных раздумий, позволяя в новом свете увидеть привычные вещи. И именно поэтому я стараюсь начинать с него каждый день. Темп движений постепенно ускоряется. И вот уже первая Тень встает из травы, принимая боевую стойку. Черные клинки сталкиваются с неслышным для смертных звоном. Танец продолжает ускоряться. Встает вторая Тень, третья... и вот я уже сражаюсь в кольце сильных противников. Тени не мешают друг другу, они движутся как один человек, их клинки угрожают мне отовсюду... но мы с Кай быстрее и сильнее, мы, сливаясь в одно целое, предвидим каждое движение, успеваем парировать каждую угрозу, не забывая выбивать из схватки тех Теней, которые допускают хотя бы малейшую ошибку.

Внезапно Диадема Теней на моем лбу вспыхивает слепящим светом... и тени вновь ложатся в траву.

— Гарри? — Миа? Уже проснулась? И я не заметил?!

— Все в порядке. Это просто такая тренировка.

Девочка бросается ко мне.

— Я... я испугалась. Эти Тени... они... — Она смогла увидеть Тени! Талант! Умница! Опускаюсь перед ней на колено и целую левую руку.

— Ты — умница! — Миа смотрит на меня вопросительным взглядом. И я прикасаюсь к ее правой руке, в которой все еще судорожно зажата выхваченная палочка. — И то, что взялась за оружие. И то, что не стала торопиться пускать его в ход — ты все сделала правильно. А теперь — пойдем в дом. Мне нужно привести себя в порядок.

После завтрака мы двинулись в библиотеку. Меня вчера очень заинтересовало: каким это образом католический инквизитор мог отдавать приказы англиканскому священнику, да еще и "именем Святого престола"? К счастью, на почетном месте в обширной библиотеке Грейнджеров стояла Британская энциклопедия. С нее я и начал поиск. И в первую нестыковку уперся сразу же. В энциклопедии отсутствовало упоминание об англиканской церкви. Вообще. Пораженный, я полез искать в энциклопедии Генриха Восьмого. Такой был. Была и ссора с Папой из-за развода. Но вот отделения английской церкви от Рима — не было. Не понял?! Я нашел статью "Реформация". И серьезно выпал в осадок: Реформацией в этом мире называли "интеллектуальное течение, приведшее к многолетним дискуссиям в Католической церкви и отпадению от Святого престола некоторых маргинальных сект". Вот это номер!

Я устроился поудобнее, и стал искать дальше, попутно — показывая Миа, как найти в книге информацию, которую оттуда старательно вымарали. Постепенно картина прояснялась. Существенное отличие в истории этого мира, от многих Сопределов поблизости нашлось неподалеку от Альбигойской ереси. Охота на ведьм, названная в Энциклопедии "разгулом мракобесия", проходила совершенно иначе, чем во многих других мирах. Колдуны представляли собой реальную и грозную силу, в борьбе с которой Церкви пришлось обращаться к феодалам, и практически отказаться от претензий на власть вне духовной области. Как ни странно, но положение Церкви это скорее укрепило. Потому как в этом мире не было того разлада между Церковью и светскими властями, которым и воспользовались деятели Реформации. Так что гражданские войны во Франции и Германии, сплошь и рядом оказывающиеся Религиозными войнами — здесь проходили под чисто политическими лозунгами, и влияния Церкви не затронули совершенно. Более того, дело постепенно шло к тому, чтобы избыть Великую схизму. По крайней мере, уже в XVIII веке Православная и Католическая церкви признали друг друга истинно христианскими. Я серьезно задумался.

— Гарри? И какие выводы ты сделал?

— Вот увидишь, Миа, когда профессор Бинс доберется до Статута Секретности — окажется, что это было мудрое решение, принятое самими магами, в знак превосходства над маглами... а не условие, навязанное Волшебному миру торжествующим победителем.

Глава 13. Истинный облик.

Дни бежали чередой. Миа, впечатленная увиденным Танцем Меча, попросила меня научить и ее. Что ж. Мне это было не так уж трудно, тем более, что я и так планировал этим заняться. Естественно, за несколько дней девочка не могла добиться сколько-нибудь серьезных результатов, даже учитывая, что до отправки в Хогвартс она вполне серьезно занималась танцами, и вообще, была довольно спортивна. Но даже так, и учитывая некоторые "нестандартные" методы обучения, мы рассчитывали увидеть первые результаты к следующим каникулам.

Мы с Гермионой много разговаривали. Я частенько рассказывал Миа истории, перемежая сказки подлинными случаями из жизни, а она пыталась определить: правду я рассказывал или нет. А по окончании истории, если Миа ошибалась, я всегда объяснял девочке, по каким признакам она могла бы определить истинность текста. Такая игра помогала шлифовать способности нашего Аналитика. Да и просто интересно было.

Вот только был у игры и еще один побочный эффект... и кажется мне, что именно он сейчас и проявится.

— Гарри... — Миа до сих пор путается, как меня правильно называть... а я и не поправляю. Пусть как хочет — так и зовет — ... а как ты выглядишь на самом деле?

Хороший вопрос. На секунду задумываюсь, а потом решаю все-таки показать. Все-таки за прошедший год мое присутствие изрядно раскачало удерживающие меня цепи заклятья. Так что, хотя много я не смогу, и часть отсутствующих артефактов и Сил придется замещать иллюзиями... но кое-что уже можно показать. Только... Обхожу комнату по периметру. Аккуратно вырезаю в паркете по углам нужные мне Знаки. Миа смотрит на это действо удивленно, но молчит: понимает, что раз я что-то делаю, значит мне это нужно. Прохожу еще раз, выплетая наговор. Слова, символы и смыслы сливаются в прочный барьер, отсекающий комнату от остального мира. Прохожу третий раз, проверяя, не была ли где-нибудь допущена ошибка. И лишь когда я убедился, что ошибок нет, и барьер — надежен, поворачиваюсь к девочке.

— Знаешь, проще не объяснять, а показать.

Я встал на середину комнаты и начал сплетать заклятье. Сложнейшая вязь символов опиралась на головоломные жесты и фразы сразу на пяти языках, три из которых человеческое горло в принципе не могло воспроизвести. Пришлось прибегать к частичному обороту, и иллюзиям. И вот заклятье завершено. Последний жест, последние звуки... Аура наливается тяжелой, давящей Силой. Варп рвется в реальность, медленно продавливая слабое место, которое есть я, и мне приходится привычным усилием перебрасывать его неодолимую мощь, расходуя ее на мелкие изменения внешности, отчего запомнить мое лицо становится, мягко говоря — затруднительно. Диадема Теней радостно вспыхивает, ощущая привычный поток Силы. Все-таки, артефакты такого уровня как минимум — полуразумны. Мощь, стянутая для сокрушающего удара, формирует призрачные крылья у меня за плечами. И даже Кай соизволила проявиться в реальности, ехидно посверкивая черным камнем в рукояти. Мальчишка, страдавший в детстве от постоянного недоедания, исчезает. На его месте — Провозвестник Меняющего пути, Высший демон и лорд демонов Ксенос Морион.

— Ну как? — Вопросительно смотрю на застывшую девочку.

— Краси...

Не успеваю услышать ответа, так как на меня с силой тысячетонного парового молота обрушивается откат. Боль рвет и корежит тело. Последним усилием выбрасываю избыток Силы в варп, где она и раскрывается огненным цветком. Теперь вся демоническая мелочь еще долгие годы будет обходить стороной сегмент Нереальности, соответствующий этому дому.

... В себя прихожу оттого, что по щеке катится что-то мокрое и прохладное. А первое, что я услышал, придя в себя снова в облике Гарри Поттера — было беззлобное ворчание Кай.

— Ну, как есть — мальчишка! Довыпендривался. Распушил хвост перед девочкой! Терпи теперь! — Усмехаюсь сквозь завесу боли, посылая ответ.

— Ну и потерплю. Первый раз, что ли? Зато теперь я точно знаю, что способен дать, по крайней мере один полный бортовой залп. Все-таки даже три секунды атаки в таком режиме — это уже немало!

— Угу. Вот только пять секунд такой атаки — и твое нынешнее тело будет непоправимо искалечено, даже заклятье на крови Лили не справится. А семь секунд — и ты перед троном Меняющего пути.

— Опять-таки, не в первый раз. Есть то, — сбрасываю Кай образ Миа, — что стоит и большего.

— Значит... значит это все из-за меня? — В наш разговор с Кай вмешивается новый голос. Миа?

— Ой... — Это мы с сестренкой вместе.

Стремительно стараюсь осознать реальность. Прежде всего выясняется, что я лежу возле стены, а то мокрое и прохладное, что ползет по моей щеке — это слеза Миа. Убил бы того, кто заставил ее плакать... Вот только одна проблема — этот "кто-то" — я сам.

— Миа... ну что ты, не плачь! — Ласково поглаживаю ее непослушные каштановые волосы. Девочка поднимает на меня полные слез глаза.

— Ведь это и правда из-за меня. Если бы я не попросила... — Прикладываю палец к ее губам, заставляя замолчать.

— Но выполнить твою просьбу решил я. Решение принято, решение выполнено, заплаченная цена — приемлема.

— Приемлема? — Миа непонимающе смотрит на меня.

— "Все что не убивает — делает сильнее". — Усмехаюсь, проверяя истинность того, о чем говорю... и почти без удивления убеждаюсь, что сказанное — правда. Остаточная деформация после принятия истинного облика — хоть невелика, но присутствует. Так что, вернувшись в Хогвартс с каникул, Гарри Поттер окажется несколько сильнее как в физическом, так и в магическом плане. Но следующая мысль заставляет меня похолодеть от ужаса. Миа! Ее тоже могло зацепить, когда я потерял контроль. Дурак! Точно, что мальчишка! Ведь мог бы сначала начертить пентаграмму для нее...

— Спокойно. Все учтено могучим ураганом. — Любимая поговорка Кай резко успокаивает меня, прерывая чуть было не начавшуюся панику. Уж если Оракул что-то говорит — то проверять, как правило, бессмысленно и бесполезно. Но все-таки, преодолевая тянущую боль, запускаю диагностическое заклятье. И успокоено выдыхаю. С Миа действительно не случилось ничего страшного. Хотя вихрь призванных мной Сил и зацепил ее краешком, но изменения не вышли из-под контроля. Так что девочка всего лишь тоже стала немного сильнее. — Хорошо еще, что догадался внешний контур выставить. — Продолжает ворчать Кай. — А то через пять минут здесь уже были бы все авроры островов, а еще через десять — и с континента бы подтянулись. Как же! Прорыв Хаоса!

Боль постепенно проходит, и я прижимаю девочку к себе.

— Ашше... — Любимая "успокаивалка" моего былого сюзерена. Кажется, я догадываюсь, у кого он ее подцепил... но догадки — это не знание! — Все хорошо... Вот сейчас я встану.

— Лежи уж. Вот не думала, что мой принц на белом коне будет таким...

— Каким?!

— Пугающим. И красивым.

Глава 14. Принц на черных крыльях. (Гермиона).

Истории Гарри все больше и больше приводили меня к выводу, что тот облик, который мы все наблюдаем — это не совсем то, к чему привык он сам. Этот вопрос мучил меня несказанно. Все-таки папа с мамой неоднократно говорили, что любопытство родилось раньше меня.

— Гарри, а как ты выглядишь на самом деле?

Гарри несколько секунд смотрел на меня, явно что-то обдумывая... а потом двинулся по периметру комнаты, своим черным кинжалом вырезая прямо на паркете какие-то знаки. Кай ехидно комментировала каждый его шаг. Под конец мне только огромным усилием удавалось удерживать челюсть от падения на пол. Неужели для того, чтобы просто показать мне свое лицо — Гарри требуется такие сложные приготовления?

— Не только лицо. Он тебе хочет показаться во всем своем великолепии. Ты только, главное, не испугайся.

— Хорошо. — Я понимаю, что раз уж Кай такое говорит — значит, от меня действительно потребуются серьезные усилия. — Я постараюсь. А разве он нас сейчас не слышит?

— Нет. Я блокирую нашу связь, и заодно — прикрываю твои эмоции от его эмпатии.

— Зачем?! — У меня вырывается настоящий вопль души.

— Девушка должна быть загадкой. Не дело, что он тебя читает как открытую книгу.

— Сними блокировку! — Я возмущенно "ору" на сестру моего Гарри.

— Хорошо, хорошо. Снимаю.

Я старательно купаю Гарри в самых теплых эмоциях, которые только могу испытать.

— Зря стараешься. Он сейчас слишком сосредоточен, и почти ничего не чувствует. А вот когда закончит — ему понадобится вся помощь и поддержка, которую ты только сможешь ему оказать.

— Откуда ты...

— Я же Оракул. Я знаю. Просто — знаю.

Остается только согласиться. Ей действительно видно лучше. Но вот с блокировкой — это она переборщила. Мне действительно важно, чтобы Гарри чувствовал, как я его люблю.

Гарри третий раз тщательно проверяет все символы.

— Кай. Зачем он это делает?

— Затем. Если он ошибется, и вовне прорвется хотя бы тень тени его Силы — тут очень скоро соберется толпа авроров.

— Магической полиции?

— Да.

— Но почему?..

— Увидишь. Просто смотри и молчи.

Гарри закончил и повернулся ко мне.

— Знаешь, проще не объяснять, а показать.

Руки Гарри сплетаются в невозможных жестах. Как камни падают Тяжкие слова. И постепенно Гарри Поттер исчезает, а его место занимает... Мне сложно даже описать эту ужасную красоту, это пугающее великолепие... И он обратил свое внимание на меня? Ничем не выдающуюся ведьмочку в первом поколении?

Сила волнами катится через комнату во все стороны. Как ни странно, но она не подавляет... скорее — наоборот, я чувствую себя окрыленной. Как будто у меня есть такие же черные крылья с проблесками металлического серебра...

К сожалению, наваждение быстро спадает, и я вижу, как Гарри... снова привычный Гарри, с легким стоном сползает по стенке.

Когда Гарри очнулся, я уже некоторое время рыдала над ним. Все попытки привести его в чувство результата не дали... а выйти из комнаты я боялась, опасаясь нарушить сложную вязь заклятий, которыми Ксенос Морион отделил эту комнату от остального мира. Я слишком слаба! Даже боль Гарри у меня почти не получается оттянуть себе, превратив ее в Силу... Только немного, совсем чуть-чуть...

К счастью, мальчик очнулся раньше, чем паника совсем уж одолела меня, заставив совершить что-нибудь совсем уж неразумное. Некоторое время я прислушивалась к разговору моего сюзерена с его верным мечом... Пока не поняла, что только ради меня он пошел на такое...

— Значит... значит это все из-за меня?

— Ой... — Сдвоенный голос... и тишина. Неужели они не знали, что я их слышу? Эмоции Гарри полыхнули яростью. Он недоволен тем, что я их подслушала?

— Миа... ну что ты, не плачь! — Теперь он говорит вслух, а его рука успокаивающе гладит мои волосы.

— Ведь это и правда из-за меня. Если бы я не попросила... — Но меня затыкают прежде, чем я смогла договорить.

— Но выполнить твою просьбу решил я. Решение принято, решение выполнено, заплаченная цена — приемлема. — Приемлема? — Ужасаюсь. Чудовищная боль, с которой невозможно было справится... отголоски которой до сих пор сотрясают тело Гарри — это приемлемая цена за выполнение каприза одной глупой девчонки? На некоторое время я полностью выключаюсь из разговора, обдумывая сказанное. И прихожу в себя, только когда Гарри крепко-крепко прижимает меня к себе.

— Ашше... — Что-то странное слышится в этом простом слове. Змеиное шипение? Нет. Не змеиное. Стремительный полет, Танец Творения, яростный, невозможный Свет... но, как ни странно, этот набор действительно успокаивает. — Все хорошо... Вот сейчас я встану.

Ага! Встанет он. А то я не чувствую... Кстати, а почему я чувствую так ярко? Раньше вроде бы такого не было?!

— Лежи уж. Вот не думала, что мой принц на белом коне будет таким... — Каким?! — Пугающим. И красивым.

— Хм... — Вновь возникает мысленный голос Кай. — Приветствую будущую Повелительницу Хаоса!

— ?? — Это мы с Гарри вместе застываем в легком шоке... или даже — не легком.

— Ты смогла воспользоваться мощью варпа — значит, сможешь дотянуться до этого титула.

— И что же я сделала?

— Помнишь Полог Отчаяния?

— ... — Отвечать не хочется. Такое забудешь...

— Теперь созданная им связь — двусторонняя. Вы — наваждение друг для друга. Вот так вот.

С ужасом опускаю глаза в пол, не в силах посмотреть на Гарри. Я... я, получается, просто привязала его к себе... Но ведь так — нельзя... Уже собираюсь извиняться, просить прощения... когда мое лицо поднимают за подбородок, и смеющиеся золотые глаза, в которых танцует багровое пламя, встречаются с моими.

— Спасибо, Миа. Я так рад... — Рад? Такому?! — Все это время меня мучило осознание того, что ты привязана ко мне этой гадостью. А теперь мы — на равных. К тому же, помнишь, что я тебе рассказывал?

— ... — Удивленно смотрю в эти нечеловеческие глаза с вертикальным зрачком.

— Иммунитет к подчинению. Если бы я не хотел этого — у тебя просто не могло бы получиться. Зато теперь мы друг от друга точно никуда не денемся!

Глава 15. Дуэль. (Драко).

Если первые два летних месяца мчались как Хогвартс-экспресс, но последний — просто тянулся невыносимо медленно. И разница в ходе времени объяснялась очень просто: лорд Гринграсс собрал все свое семейство, и отправился отдыхать на Корсику. Все семейство!!! А отца неотложные дела политического характера надежно удерживали в Лондоне.

Не знаю, что бы я делал, если бы не Метки моего Лорда. К счастью, возможность дозваться хоть на другой конец мира и поболтать с Видящей — сильно сглаживала мое существование. А еще сны. Сны, в которых Темный лорд, Ксенос Морион учил нас, его верных вассалов, очень интересным заклятьям. И пусть иногда мозги вскипали в попытке представить себе нечто невообразимое — полученный результат, как правило, стоил того. "Воображение — это то, что отличает Мага от ремесленника!" — неоднократно повторял нам сюзерен и учитель.

Но вот как прикажете представлять себе "шарик, вращающийся вокруг трех осей одновременно"? Мы с Дафной вместе почти неделю старались представить себе такое чудо... но совершенно безуспешно. И так продолжалось, пока сжалившаяся Гермиона не изобразила нам при помощи трех иллюзорных кругов и трех прямых нечто, что она назвала "карданов подвес". Первая леди нашего Темного Лорда сказала, что это — маггловское изобретение. Ну вот и на кой оно понадобилось магглам? Неужели им тоже требуется представлять себе "шарик Силы, который сжимается, вращаясь вокруг трех осей"?

Другим "развлечением" для всех оставшихся в городе детей были "приемы". Нет, до совершеннолетия, и связанного с ним дебюта — ни о каких настоящих приемах не шло и речи... но иногда чистокровные аристократы собирались, чтобы "дети могли поиграть и пообщаться друг с другом", а на самом деле — чтобы постараться повысить свой статус, хвастаясь талантливыми наследниками.

Что удивительно — Блейз Забини на таких встречах вел себя на удивление адекватно. Что же заставляло его в школе раз за разом выставлять себя дураком, нарываясь на Гарри Поттера? Может — в Гермиону влюбился?! Хм... эту мысль надо обдумать... Хотя... Что-то подсказывает мне, что я неправильно ставлю вопрос. Не "что заставляет", а "кто". И тогда ответ сразу кажется если не очевидным, то, по меньшей мере — вероятным. Ведь надо же объяснить Избранному, какой плохой и нехороший этот "проклятый Дом Слизерина", выпускающий темных магов?

Вот и сегодня очередной такой "недоприем". Сидим. "Общаемся". Детишки хвастаются выученными заклинаниями и попытками летать на метле. Те, что постарше — с хмыканьем следят за всем этим.

— Не зазнавайся! — Мда... И сюзерен и Видящая почти мгновенно отреагировали на "детишек", применительно к сверстникам. Мысленно улыбаюсь.

— Попались! — Демонстрирую, что сумел укрыть от наблюдателей внутренний слой своих размышлений, как раз и сводящихся к тому, чтобы этой шуткой вызвать их реакцию. Оба смеются, признавая за мной некоторые достижения.

— А кто это тут у нас? Никак — юный Малфой, любитель грязнокровок? — Хм... Кто это тут такой борзый? Совсем страх потеряли? Поднимаю взгляд. Передо мной Джеймс Гринлиф, сын Рейнольда Гринлифа. Семейство чистокровное, с известной и давней историей, но, скажем так, несколько поиздержавшееся, и, в связи с этим — изрядно утратившее влияние. Зато этот амбал перешел на четвертый курс. И, похоже, он хочет меня спровоцировать. Что ж. Могу признать — это у него получилось.

— Левша. В бою полагается на увертливость. Силен и быстр, но не слишком вынослив. — Расклад от Видящей.

— Провоцирует. Кажется, сам имел виды на Дафну, и теперь — зол. Если отвертишься — оскорбления будут повторяться. — Подсказка Аналитика. В принципе, все это я и так понимал... кроме причины атаки. Что ж. Раз уж он хочет драки за Видящую — он ее получит!

— Помножь его на ноль. — Вердикт сюзерена. А заодно — и подсказка.

Молча меряю Джеймса тяжелым взглядом. Может, со стороны это и смотрится смешно — противник почти на голову выше меня. Но Джеймс ежится, как будто ему внезапно стало холодно.

Шаг. Резкий взмах руки — и голова Джеймса резко дергается в сторону от пощечины. Я предпочитаю получить вызов, а не бросать его. Ну а теперь ему придется меня вызвать. Или признать себя трусом... Впрочем, вызов тому, кто младше на два года его тоже не украсит. Из положения, в которое он себя поставил — нет хороших выходов. Цугцванг. К тому же, тактильный контакт отлично замаскировал и еще одно мое действие. В ауре Джеймса, видимая только посвященным, горит Марка Неудачи. Обычно у меня это заклятье разваливается в половине случаев... но тут сплелось как будто само собой, и в этом ощущается чья-то воля... Впрочем, "чья именно" — можно и не спрашивать. Амбал оскорбил Темную Леди, и наш сюзерен им сильно недоволен.

— Дуэль! Немедленно!

— К Вашим услугам.

Но схватиться прямо на месте нам не дали. Вмешались взрослые. Отозвать вызов было уже невозможно, так что дуэль стали обустраивать по всем правилам. С секундантами, с оговоренными условиями прекращения, в специально отведенном месте. Таковым местом оказался дуэльный зал этажом выше. И пока мы поднимались, Джеймс очень неудачно подвернул ногу. В других условиях дуэль была бы перенесена... но Гринлиф очень неудачно использовал формулировку "немедленно". Неудачно... Марка?

— Марка Неудачи — коварное заклятье. Нити судьбы тянутся далеко в прошлое и будущее.

— В прошлое?

— Да. Иногда Марка начинает действовать ДО того, как была создана. — Мда... слову специалиста стоит доверять. — И Всеизменяющийся однозначно благоволит тебе. Твой противник лишился очень важного козыря.

Зал Дуэлей был выдержан в очень... слизеринском стиле. И это хорошо. Потому что с точки зрения гриффиндорца мне следовало бы стыдиться сделанного...

— Любого гриффиндорца? Не в этой жизни!

— А Вы, моя Леди, и Ваш Лорд — исключения из любых правил, и потому — не считаетесь! — Мы все перебрасываемся хитрыми усмешками.

Но вот помост подготовлен, секунданты заняли свои места, падает белый платок. Дуэль началась!

Джеймс сразу же начал атаку. Видимо, основы тактики ему преподали, и он понимает, что оставшись без маневра — попал в очень трудное положение. Но все равно он сильно недооценивает меня. Широкие, размашистые движения палочки, четко артикулированный, с почти школьным произношением, вербальный компонент... Совсем он меня за слабака держит.

— Ско! — Проглоченная гласная, смазанный, рваный жест... но режущее проклятие все равно отправляется в ноги моему противнику. Поскольку прыгать по помосту ему больно — он принимает Секо на щит. Отлично! Следом за первым проклятьем отправляется еще пяток... на разных уровнях и с разных направлений. Джеймс успевает парировать все удары, к тому же из-за нечеткости формулы и жеста все мои заклятья очень слабы. Но... они отвлекают противника, и я выбрасываю в его сторону левую руку с пальцами, как будто охватывающими невидимый шарик. Зерна Хаоса в моей душе вспыхивают зловещим багровым огнем, и из них начинает литься поток Силы, формируя пока еще небольшой и невидимый вихрь возле моей ладони. Вот когда пригодились упражнения от Гарри, и подсказки Гермионы. Сфера силы действительно вращается в моей руке сразу вокруг трех осей, стремительно набирая скорость. А я продолжаю вливать в нее все больше и больше Силы. Вот уже ее свечение стало видно и глазам, чье восприятие не искажено Всеизменяющимся.

Мой противник видит сияние, разгорающееся в моей руке... но как противодействовать этому он не знает. И выбирает худший вариант: ставит щит. Поскольку убивать его мне не с руки — дожидаюсь, пока он закончит формирование своего "Протего", и только тогда ослабляю усилие Воли, удерживающее Силу. От сияющей сферы в щит Джеймса бьет ослепительно яркий алый луч. Хороший у Джеймса щит. Прочный. Под напором луча он не распался... но зато самого Джеймса, вместе с его щитом сдуло с помоста и впечатало в стену. Собственно, уже все... Но нужна заключительная формальность.

Неторопливым шагом подхожу к пытающемуся подняться противнику. Секо вспарывает кожу на его щеке.

— Первая кровь. Дуэль окончена! — Торопится возвестить секундант Джеймса, видимо опасаясь, что я захочу большего.

Глава 16. ... и ее последствия. (Драко).

После того, как оглушенного Джеймса унесли, а взбудораженная публика немного успокоилась, ко мне подошел Блейз.

— Малфой...

— Забини?

— Я давно хотел спросить тебя...

— Я слушаю.

— Неужели ты не видишь?

— Чего?

— Что чистокровная аристократия сходит со сцены. Мы шаг за шагом отступаем, теряем Силу, теряем власть... возможно, нам следует задуматься о выживании, а не о попытках сохранения былого величия? Я... я думаю, что ты поймешь меня. Ты умнее, чем обычный ребенок в этом возрасте, а я... мне разъяснили... — Ага. Вот, похоже, и начинают всплывать некие секреты. — Сейчас — время отступить, скрыться среди магглорожденных...

— И окончательно потерять все. — Как ни странно, несмотря на резкость возражения, глаза Блейза вспыхивают некой надеждой. — В чем-то ты прав. Надо отказаться от части, чтобы не потерять все. Но надо очень внимательно посмотреть, от чего именно отказываемся. Возможно, лучше было бы вместо того, чтобы самим скрываться среди Обретенных — отказаться от необоснованного снобизма, вспомнить о давних традициях Покровительства, и принять лучших из них — в наши ряды?

— Только лучших?

— А остальным — и так неплохо. А вот тех, кто рвется наверх... Им надо либо давать дорогу и принимать как своих, либо драться насмерть. Третьего пути не дано.

Блейз с некоторым недоверием посмотрел на меня... а мне вспомнился аналогичного содержания разговор с сюзереном... Когда я выяснил масштабы проблем существующей аристократии, я сгоряча чуть было не предположил, что неизвестный враг прав в своих стремлениях, и что чистокровных надо уничтожить... Многочисленные наследственные болезни, родовые проклятья, бесконечная междоусобица, прерываемая только для того, чтобы отбиться от очередной атаки "популяров"... Все это, мягко говоря, не способствовало благополучию волшебного мира. А ведь я еще не упомянул о том самом необоснованном снобизме, и неразумном консерватизме верхушки нашего общества... В общем, когда я разобрался во всем этом — встряхнуло меня изрядно. И каким облегчением было услышать слова моего сюзерена: "Это — правда твоего врага".

"Для того, кто стоит на вершине любой шаг — это шаг вниз. Но как бы твердо не стоял на ногах человек, волна — все равно сильнее, и рано или поздно, но падение неизбежно. Но если не пытаться устоять под ее ударом, если не считать ее врагом, если положиться на ее мощь — она поднимет тебя к новой вершине. Таков путь тех, кто хоть раз имел дело с Всеизменяющимся" К сожалению, я не мог разъяснить все это Блейзу столь же убедительно, сопровождая слова — видениями, и смыслами более высокого порядка, как это сделал Ксенос Морион. Но... я вспомнил одну историю, рассказанную Гарри... И в ней нашлись подходящие слова.

— Люди не равны. Кто-то рождается сильным, а кто-то — слабым. Кто-то рождается умным а кто-то — глупым. Кто-то рвется к власти, а кто-то согласен подчинятся. Такова жизнь. И именно поэтому все попытки достигнуть всеобщего равенства — заканчивались горами трупов и реками крови.

— Да, но... — Блейз ничуть не удивлен моим спичем. Ему кажется, что это — нормальная риторика чистокровного аристократа. Ну что ж. Сейчас я удивлю тебя.

— Вот именно. "Но". Нынешняя политика чистокровных — это тоже попытка уравнять тех, кто не равен между собой по своей природе. Пусть и в ограниченных пределах, но уравнять. А ведь это — тоже ошибка.

— ?? — А вот теперь Забини начинает что-то понимать. Но именно что только начинает.

— Следует ли тебе и мне признать, что Кребб и Гойл — равны нам? — Блейз аж вздрагивает от такого предположения. — С другой стороны — Грейнджер. Обретенная. Но она с легкостью встанет если не на вершине, то в шаге от нее. И ее я с легкостью готов признать равной мне. В конце концов, все Древнейшие и Благороднейшие кланы начинались с кого-то достаточно сильного, чтобы подняться из небытия. И вот таких людей, тех, кто может начать новый род, или на равных присоединиться к существующему — следует всячески поддерживать. Потому что если они не будут частью решения — они станут частью проблемы. А проблем у нас и так накопилось...

Пока Забини застыл в ступоре, обдумывая сказанное, ко мне, по связи Меток обратилась Дафна.

— А почему это "не на вершине"? — Но отвечать мне не пришлось, потому как ответила Гермиона.

— Потому, что вершина — это наш сюзерен, и на нее я не претендую.

— А зря. — Вмешался сам сюзерен, и мы все трое рассмеялись, ощущая явственное смущение Гермионы, докатившееся и до нас. Впрочем, леди Аметист не обиделась на наш смех, но присоединилась к нему спустя всего лишь несколько секунд.

— Что нужно для того, чтобы "оседлать волну"? — А вот и Забини очнулся от ступора. Смеяться внутри, и удерживать выражение безразлично-вежливого ожидания снаружи — оказалось нелегко, но я справился. Не зря же я — дипломат команды.

— Почти ничего. Думай, прежде чем делать. Особенно — если делаешь не для себя, а для кого-то.

Глаза Блейза вспыхнули пониманием. Что ж. Семена брошены в землю. Теперь остается дождаться всходов. Впрочем, учитывая способности директора к легилеменции и некоторые особенности его угощений... Вряд ли мои попытки влияния останутся для него тайной. Но не пытаться — это тоже не выход. Как вассал я должен помогать своему лорду, а не только ждать помощи от него.

Между тем, "детский прием" продолжался, и, оставив серьезно задумавшегося Забини, я отправился искать отца. Он обнаружился неподалеку, в группе аристократов, обсуждающих своих наследников.

— ... у рода Малфой — просто замечательный наследник.

— Нда... — Отец?

— Неужели у Вас есть к нему претензии, лорд Малфой?

— Бунтует, как и положено подростку. Недавно заявил мне, что "прежний Темный Лорд..." — нет, вы только представьте, именно так и сказал "прежний"... Так вот... "Прежний Темный Лорд совершил почти все возможные ошибки", и что, дескать, "я найду себе сюзерена и получше". Каково, а?

— Мда... Если Реддл возродится, мне понадобится убежище.

— Не "если", а "когда". Но убежище для тебя обязательно найдется. И для тебя, и, если понадобится — для леди Нарциссы. — Отправляю по связи свою глубокую благодарность. Вопроса про Дафну я не задаю, так как ответ и так очевиден всему Внутреннему кругу.

— И как продвигаются его поиски? — Эйвери. Задумывается о смене флага? Интересно.

— Судя по тому, что ничего подобного сегодняшнему номеру я ему не показывал — кого-то он нашел. Вопрос только... — Уверенно подхожу поближе к отцу. Не сомневаюсь в том, что он отлично меня видел, но делает вид, что заметил только тогда, когда я к нему обратился.

— Отец.

— Да, сын.

— Боюсь, что после этого эпизода столь изысканное общество — не для меня. — Демонстрирую мантию, весьма потрепанную в первой части дуэли, когда пришлось быстро уклоняться от атак Гринлифа. — Мне нужно отдохнуть и привести себя в порядок.

— Джентльмены, боюсь, что... — Джентльмены дружно заверили моего отца в том, что все понимают, и нисколько не будут в претензии на то, что мы покинем общество. Мы и так обеспечили их поводами для сплетен на несколько ближайших недель.

Добравшись домой, я рухнул в кресло. Все-таки, этот прием, названный нашим сюзереном "Серо" мы начали осваивать совсем недавно, и до сих пор я применял его только во сне. В реальности все оказалось труднее, и необходимость удерживать и направлять поток Силы, необходимый для его формирования, серьезно меня вымотала.

— Замечательно, Драко. — Хоть наши отношения наедине и гораздо теплее, чем на людях, но столь яркое одобрение отец демонстрирует мне очень редко.

— Пап, если ты об этом позорище на дуэли — то лучше не надо. — Дипломат команды никогда не отдыхает.

— Позорище?! Невербальная беспалочковая магия после первого курса — по-твоему — "позорище"?

— Конечно. В исполнении моего Лорда Серо пробило бы навылет Джеймса, его щит, и две-три стены за его спиной. Да и скорость подкачала. Три секунды на формирование... ну куда это годится?!

— Три? А по-моему — то ли пять, то ли семь. Но это все равно быстрее, чем большинство заклятий.

— Три. — Возражаю с абсолютно уверенным видом. — Нам же не нужна кровная месть со стороны Гринлифов из-за погибшего наследника? Хоть они и подрастеряли богатство и влияние, но вендетта — это всегда игра в русскую рулетку.

Отец смотрит на меня с искренним уважением. Противоречие в аргументах он наверняка заметил... и теперь вполне может подумать, что я так же умышленно снизил мощность атаки, как и затянул ее формирование. "Если силен — притворяйся слабым, но если слаб — притворяйся сильным". А, к сожалению, показанная сегодня сила — это на данный момент мой предел.

Подзываю домовика и прошу его принести мне вишневого сока. И дальше мы с отцом сидим в молчании, обдумывая каждый свои мысли. И прекращается это лишь через несколько минут, которые понадобились маме, чтобы узнать о произошедшем, и примчаться домой.

Глава 17. Разговор с отцом. (Дафна).

Нежась на горячем песке возле теплого моря, я интенсивно размышляла. Отец — ревностный почитатель традиций... Как он отреагирует на известие о том, что Драко нашел другого сюзерена?.. На ходу прикидываю несколько вариантов, но все они мне не нравятся. И потому — я обращаюсь ко Внутреннему кругу моего Лорда за помощью. Следующие несколько часов прошли в интенсивном мозговом штурме, прерываемом только тогда, когда Асти требовала от меня, чтобы я присоединялась к ней в воде. И то, это только я отвлекалась от обсуждения, а остальные его участники продолжали, задействовав все наличные аналитические возможности, дипломатические таланты, опыт интриг и даже возможности Оракула. Поскольку я располагала только талантом Видящей, мои мозги быстро вскипали в попытке уследить за сетью вариантов, которую раскидывали обсуждающие. Перед моим внутренним взором это представало как игра в шахматы сразу на десятке досок... но не расставленных на рядом стоящих столах, а висящих в воздухе и пересекающихся под самыми неожиданными углами. Так что возможность отвлечься, окунувшись в прохладную, прозрачную соленую воду воспринималась мной как облегчение. Однако, все, что когда-то началось — имеет свойство заканчиваться. И наши политики пришли-таки к консенсусу, выработав для меня оптимальный вариант поведения, с учетом моих замечаний о характере отца и полученных от него ценных указаниях. Так что с пляжа я возвращалась немного обгоревшая, но готовая к тяжелому разговору.

— Дочь моя. Дошли ли до тебя слухи о последней выходке юного Малфоя? — Отец всегда такой. Даже в разговорах с домашними он предпочитает тяжелый, медлительный и высокопарный Высокий слог. Вот и сейчас он не столько разговаривает со мной, сколько играет роль в древней пьесе "Разговор с провинившейся дочерью". Я стою посредине гостиничного номера. Отец сидит, выпрямившись в кресле, обитом зеленым бархатом. Что ж. Подразумевается, что следующая реплика — моя.

— Если Вы о дуэли с Джеймсом Гринлифом — то да, я слышала об этом. — И не только слышала, но и видела я все это представление "из первого ряда".

— Нет. Я о якобы появившемся "новом лорде".

— Нет. Такие слухи до меня еще не дошли. — До меня вообще никакие слухи не доходили... о чем умолчим.

— Так вот... Молодой Малфой изменил Темному лорду, и перешел на сторону какого-то неизвестного "нового владыки".

— Я что-то не слышала, чтобы Малфой-младший приносил оммаж* кому бы то ни было. Как он может изменить тому, кому не клялся в верности?

/*Прим. автора: Оммаж (фр. hommage), или гоминиум (лат. homagium или hominium ) — в феодальную эпоху одна из церемоний символического характера; присяга, оформлявшая заключение вассального договора.*/

— Хм... — Отец задумался. — Но ты же должна понимать... Благополучие наших семей зависит от Темного лорда. — Спорное утверждение. Но примем пока как факт.

— Да, отец. От Темного Лорда. Но разве это обязательно означает лорда Волдеморта? — Власть и воля моего сюзерена отсекли меня от следящего заклятья... но Метка с Черепом и Змеей на руке отце все равно засекла прозвучавшее Имя, и папа слегка скривился.

В разговоре наступила пауза. Отец тяжело смотрел на меня... я же бестрепетно встретила его взгляд, ощущая за спиной — помощь и поддержку Внутреннего круга, и, особенно — Драко.

— Хм... Да... — Отец явно не знает, что сказать. Наконец, он решается сменить тему. — Я давно хотел поговорить с тобой об этом... но все было как-то не ко времени... — Неплохо. Два месяца вместе — и все "не ко времени". И на рождественских каникулах у Вас не нашлось подходящего момента. Впрочем, я и так догадываюсь о теме этого разговора. До сих пор коллективному разуму Внутреннего круга удавалось предсказать все извивы этой беседы, не понимаю, почему бы этому — быть исключением. Сейчас разговор пойдет о чистоте крови и допустимых кругах общения. — Мне говорили, что в школе ты много общаешься с этой грязнокровкой... — Скрип двери прерывает речь отца.

— Господин мой муж, я просила бы Вас не употреблять столь... непристойные выражения в присутствии юной леди. Да-да... верю. И совершенно не заметила, что моя мамочка с самого начала разговора стоит за дверьми во внутренние комнаты арендуемой нами виллы. И странно-осторожного взгляда, брошенного отцом на маму — я тоже "не заметила".

— Хорошо, дорогая. — Отец переводит взгляд на меня. — Но все-таки, я думаю, что ты, дочь моя, должна понимать, что эта Грейнджер — совершенно неподходящая для твоего круга особа...

Взгляды отца и мамы скрещиваются на мне. Родители ждут моего ответа. Если я покажу самую малейшую слабину... моя позиция будет крайне невыгодной.

— Отец, но Вы же сами говорили мне обратить особое внимание на Поттера. А общаться с Поттером — значит общаться с Грейнджер. Других вариантов не существует.

Родители переглядываются. Мама подходит к креслу, в котором сидит отец, и встает у него за спиной, опираясь на его плечо. Вид получается — как на фотографиях полувековой давности. Именно тогда любили подобные композиции.

— Итак, дочь моя... Судя по всему, ты настроена на сохранение договоренности с Малфоями. Попробуй аргументировать.

— Хорошо, отец. Вы же сами учили меня рассуждать исходя из реальных интересов, а не абстрактных и эфемерных идей, таких как любовь... или верность. А интересы семьи на данном этапе требуют сближения с Малфоями. Прости, Драко. — В ответ мне передают ощущение крепких объятий и всяческой поддержки.

— Почему это? — Мать заинтересована. Такого она, кажется, не ожидала.

— Во-первых, магия Крови показала, что именно от младшего Малфоя у меня может появиться здоровый ребенок-маг, способный принять на себя наследие нашего рода. — Шок. Родители никак не ожидали, что двенадцатилетняя девочка начнет с ТАКОГО аргумента. — Спасибо, Кай!

— Не за что. — И очередная волна теплой Силы.

— Во-вторых, политическое и финансовое положение семьи Малфой более чем устойчиво.

— Это... это может измениться...

— А может — и не изменится. Малфои предусмотрительно заняли место со всех сторон игрового стола. Это означает, что при любом раскладе они понесут какие-то потери... но ни в коем случае не потеряют все. — Отец смотрит на меня с удивлением. А мама... кажется, мама еще не пришла в себя после первого аргумента. Ну что же... пока они не опомнились — продолжаем давить. — В-третьих, сам по себе Малфой — уже некоторая фигура на политической доске. Уже то, как он смог обратить себе на пользу чужую провокацию — говорит в его пользу. — Отец кивает головой. — И, наконец, обратили ли вы внимание на интересный момент в описании дуэли...

— Это ты про то заклинание, которым молодой Малфой завершил дуэль?

— Да, отец.

— Беспалочковая невербальная магия. Да. Это — аргумент.

— Я рада, что вы оценили.

— Мы оценили. — Отец с мамой переглядываются. — А теперь — покажи нам руку.

С легкой удивленной улыбкой протягиваю им правую руку.

— Не ту. Левую.

Ну, левую, так левую. Мама закатывает рукав моего легкого платья немного выше локтя... и папа с мамой удивленно рассматривают чистую кожу там, где рассчитывали что-то увидеть. Нет уж. Кожистые крылья и скорпионье жало Мантикоры становятся видимы только тогда, когда я этого хочу. А до тех пор — их нет. Нет ни в обычном зрении, ни в магическом.

— Хорошо, Дафна. Мы рады видеть, что у нас растет столь... благоразумный ребенок.

Мама величественно выплывает из комнаты. Отец же не спешит меня отпускать. Он некоторое время смотрит на закрывшуюся за мамой дверь... и только потом переводит взгляд на меня.

— Если наследник ударяется в мятеж — глава семьи просто обязан усердно поддерживать имеющуюся власть. Надеюсь, дочка, ты это понимаешь.

Глава 18. Мой дом - моя крепость!

Последний месяц каникул запомнится мне надолго. Не так уж часто демону из свиты Меняющего пути, Руке Несущего Беду, сыну дома Да Гаан Шинзен, библиарию Проклятого легиона, доводилось почувствовать на себе тепло родительской заботы... Обычно мои миссии редко приводили меня туда, где такое вообще возможно. Сеять хаос и разрушение удобнее там, где беда и так льется через край, провоцируя бунты и террор, которые уже удобно направлять в нужное русло... либо в золотых дворцах, где под шелками и бархатом прячутся отточенная сталь и кошмарные яды.

Жизни ложились, как травы под отточенной косой, выстилая собой мою страшную дорогу. И вот теперь река крови под огненными небесами привела-таки меня в тихую гавань, к людям, которые улыбаются, не пряча своих мыслей под тяжкими щитами. Вот только... того веселого мальчишки, который радостно задирал голову, рассматривая нависшую над ним башню Кровавого Тумана — уже давно нет. И, глядя на этот мирный сад, я вновь и вновь видел, как сюда врываются фигуры в черных плащах и серебряных масках в виде черепа... Что ж. Я действительно давно уже не тот наивный мальчишка. И есть многое, что я могу предпринять по этому поводу.

Хорошо, что родители Гермионы — на работе. Так что я могу заняться своими делами, не привлекая ненужного внимания. Незначительное усилие... и на сад ложится простейший морок. Теперь тем, кто идет по улице — просто не хочется смотреть на то, что происходит за оградой. Тот же морок сыграет роль и сигнальной сети: если его границу пересечет кто-то, достаточно сильный, чтобы преодолеть наговор — я немедленно об это узнаю. Можно и начать...

Атейм возникает в моей руке. Двигаясь вдоль символического заборчика — границы владения, — я ищу нужное место. Не то. Не то. Опять не то. Тут Источник — слишком близко... А тут — дерево у забора... Таак. Вот оно. И первый Знак задуманной защиты впечатывается в реальность, не тревожа надзорных чар Министерства Магии.

— Кровью и солью

Пыль на губах

Довольно!

Сон умер...

Но жив — страх.

Белое марево, Зеркало боли, Путы отчаяния... Самые страшные из известных мне стационарных заклятий замирают у самой границы реальности, готовые немедленно воплотиться... и обрушиться на любого, кто пересечет установленную мной границу со злом.

Тени Тумана и Лабиринт Отражений готовы принять в свои объятия, закружить, сбить с дороги тех, кто будет магией искать этот дом или его обитателей. А за ними затих, сжался, спрятался... как леопард в засаде, Черный Огонь. Он способен ослепить и остановить даже сильнейшего противника.

Но всего этого — недостаточно. Если мои враги — те, о ком я думаю... если этот мир привлек к себе внимание эмиссаров кого-то из Великих... Впрочем, о чем это я? Обманывать себя — не лучшее решение. Ни о каком "если" не может быть и речи. Так что все, что я наворотил — может только задержать врага, если Темный лорд былого решит явиться самолично. Что ж. На всякую хитрую... найдется болт с левой резьбой. И в траве, в самых нелогичных, неудобных и неожиданных местах затаились Маяки. Теперь, получив сигнал о том, что защита вступила в бой — я смогу сам присоединиться к веселью. И, по желанию — либо увести этот дом в глубины варпа... либо, напротив — воплотить в его пределах частицу своего домена. А уж драться с хозяином домена в его владениях... Прямых столкновений Темной Четверки не было со времен рождения Принца Тьмы и образования Ока Ужаса. А от сущностей меньшего калибра я, стоя на обсидиане одной из моих башен, сумею либо отбиться, либо убежать.

С какой благодарностью я вспоминал слова миссис Грейнджер: "Гарри, если хочешь — можешь считать, что это — твой дом". И пусть даже женщина не поняла, что именно сказала, пусть для нее эти слова остались незначащей вежливостью... Но в чужом доме я не смог бы сделать и половины намеченного. Если уж даже и так, считая этот дом — своим, я уже вплотную подошел к границе моих возможностей... Поток Силы, пропущенный мной через себя начал постепенно разрушать тело... Мысли, отточено-яркие в начале действа — плыли и мутились... Но надо продержаться. Еще чуть-чуть...

— Гарри! Гарри, что с тобой?! — Кого-то зовут... Какого-то Гарри... Приоткрываю глаза. Надо мной склонилась девочка. Красивая. Непослушные каштановые волосы, карие глаза, нежная кожа... Почему она зовет "Гарри", а склоняется надо мной? Меня же не так зовут... Не так... А как? Кто я?

— Кай! Что с ним?! — Девочка чуть не плачет. Пытаюсь сказать, что со мной все в порядке... но не могу даже двинуть языком. Сил нет. Кай? Знакомое имя. Что-то связано у меня с ним. Что-то очень важное.

— Он пропустил через себя слишком много Силы. И теперь его мышление искажено, а память — заблокирована. — Почему я не вижу второго собеседника? Чья память заблокирована? Одни вопросы и никаких ответов.

— Я могу... могу что-нибудь для него сделать?

— Можешь.

— Нет! — Как будто что-то говорит откуда-то из глубины меня. — Кай, молчи!

— Нет уж, братец. Ты растратился, защищая ее родителей, позволь же теперь ей о себе позаботиться.

— Нет! Миа, не слушай ее. Она сама не знает, что несет! — Миа? Так зовут эту девочку? Как любопытно...

— Кай, говори. Что мне надо сделать?

— Кровь. Ему нужна кровь.

— Хорошо.

— НЕТ!!! — Кто это говорит? Почему он отказывается от крови, да еще предложенной добровольно? Не понимаю...

Девочка оглядывается в поисках чего-то...Потом — замечает кинжал, выпавший из моей руки. Тот-кто-во-мне пытается перехватить ее руку... но сейчас он — слаб, и рукоять, украшенная черным камнем оказывается в девичьих пальчиках до того, как моя рука успевает ее перехватить. Хорошо.

Черное лезвие рассекает нежную кожу, и на мои губы падает первая, играющая переливами алого, капля. Это сразу придает мне сил, и я приподнимаюсь на локтях, тянусь... и вот уже мои губы касаются руки. Какое наслаждение! В голове мелькают странные картины. Вот к странной стене из непонятного металла привалился мальчишка лет четырнадцати... над ним склоняется бледная девочка с рубиново-красными глазами... По ее руке льется кровь, даруя мальчишке избавление от терзающей его боли... Странно. Этот мальчик — не я... И не Тот-кто-внутри... Кто же он? Почему я помню это...

Кровь играет на языке всеми оттенками соленой горечи. Но гораздо сильнее кружит голову ощущение чужой жизни... Еще! Еще... Нежданный удар приходит откуда-то извне, я даже не успеваю отследить его источник... Тьма.

В себя я пришел не скоро. Миа практически лежала на мне. Ее кожа была бледна... Сколько же крови она потеряла?

— Кай! Ты что творишь?!

— Все было под контролем. Хочешь — проверь. Но с ней не случилось ничего такого, с чем не справился бы хороший восьмичасовой сон.

Пробую приподняться. Как ни странно — чувствую себя как бы не лучше, чем до этой дурацкой эскапады. А! Вот оно что! Еще одна нить сковывающего меня заклятья не выдержала потока дикой Силы и пробуждения Безумного Пророка — и лопнула. Теперь — Миа... Кай и здесь оказалась права. Бледность оказалась следствием оттока жизненной силы, а крови Малкавиан отхлебнул буквально глоток. Так что — выспится, и как рукой все снимет.

Встаю, поднимая девочку на руки, и иду к дому. По дороге — задумываюсь над своим состоянием. Наверное почти любой квалифицированный психиатр, получи он возможность обследовать меня во время сегодняшнего приступа — признал бы меня ненормальным. Диагноз "раздвоение личности" ложится на наблюдаемые симптомы как родной. Вот только понятие "норма" трудно применимо к таким как я. Так что особенно тревожиться по этому поводу я не стану.

Прижимая к себе драгоценную ношу, вхожу в дом. Эх, Миа, Миа... Какая же ты... Да и я хорош. Миа не узнать! Дожил! Аккуратно укладываю девочку на диванчике в гостиной, а сам разжигаю камин и погружаю руки в его пламя. Мне надо как следует согреться... а заодно — восстановить единство моей личности.

Глава 19. Масштабные неприятности. (Гермиона).

Дни текли чередой... Банально, но вполне соответствует действительности. Как ни странно, но за эти три недели, прошедшие с момента появления Гарри в нашем доме — я научилась как бы не большему, чем за весь учебный год в Хогвартсе. Вот только уроки эти были совсем иного свойства, чем в школе.

Особенно много времени занимали уроки обращения с оружием. Гарри откуда-то добыл две недлинные тяжелые шпаги с вензельной гардой и кинжалы. Вначале я удивилась тому, что Гарри предпочитает учить меня владению шпагой, в то время как сам носит меч. Но Кай сказала, что это ее идея, и что когда меня найдет настоящее оружие — я еще оценю ее выбор.

Но оружие занимало большое место не только в обучении собственно владению сталью. Посреди базовых упражнений, включающих в себя постановку основных движений, рассинхронизацию работы рук, и многое другое, Гарри внезапно и без предупреждения начал задавать вопросы. Вразброс, резко меняя темы, не разделяя знаний, полученных в Хогвартсе, и выученного в общеобразовательной школе... Вначале я просто остановилась, услышав вопрос... и была наказана разочарованным взглядом. Может, это и эффект проклятого и благословенного Полога, но взгляд этот обжег меня хуже огненной плети. И я включилась в работу.

Оказывается, Гарри учил меня работать не столько клинком, сколько потоками сознания. В начале он использовал довольно простые вопросы, из тех, ответы на которые можно было просто вспомнить. Так что я уверенно выделила дополнительный поток сознания, который рылся в памяти, а основой личности — продолжала делать упражнения. Первые дни тренировки были очень тяжелыми. Мне живо вспомнился подготовительный курс в Хогвартсе... Отличие было только в том, что там я доползала до гостиной Гриффиндора самостоятельно, а здесь — не могла и этого. Ноги отказывались меня держать, и в дом меня нес на руках Гарри. Причем поняла я это только на второй или третий день занятий. Потому что сначала длительное выделение даже одного дополнительного потока истощало меня настолько, что изменение действительности (была там — стала здесь) казалось мне чем-то само собой разумеющимся.

Иногда, при всей моей любви к учебе, мне хотелось заявить Гарри, что сейчас — каникулы, и что следует прекратить издевательство... но заработать еще один разочарованный взгляд? Лучше — упасть и умереть на месте.

А после тренировки Гарри устраивал меня поудобнее у камина, и его Сила катилась через меня, снимая боль в натруженных мышцах, успокаивая доведенное до грани отключения сознание, иногда — принудительно сводя несколько потоков мышления в один. Именно последним он объяснял тот факт, что не решился начать тренировать меня, пока не добрался лично. Но то время, в течение которого мы, до прихода родителей, сидели обнявшись у камина, — более чем компенсировало все проблемы, связанные с тренировками.

А тренировки постепенно усложнялись. Вместо кинжала — в левую руку пришлось взять палочку... Даже самые простые движения — оказались снова невероятно трудными. Но Гарри постоянно был со мной, помогал, подсказывал... иногда — просто отстранял меня от управления телом, и сам совершал правильные движения, которые после этого уже легче запоминались. Вопросы постепенно усложнялись. Если раньше было достаточно порыться в памяти, вспомнить что-то недавно прочитанное — то теперь приходилось думать самостоятельно. Готового ответа уже не было в книгах.

Я и сама не заметила, как с началом тренировки — начала создавать сразу шесть потоков сознания... И однажды мне это вышло боком. Я потеряла контроль. Шесть независимых личностей сошлись в схватке. Это был кошмар. Драка всех против каждого. В начале те шестеро, кто были "Я" еще помнили об уроках менталистики, об искусстве псайкера, и дрались, используя именно эти формы... Но потом... ярость застилала и память и способность к мышлению. Мы, которые были Я, опустились до прямой визуализации... ну, то есть это сейчас я осознала, что происходило, и спросила у моего Лорда, как это правильно называется, а тогда... Мы-я схватились на огромной равнине под пепельным небом. Шесть девочек с непослушными каштановыми волосами и немного выступающими вперед зубами. Шесть девочек, абсолютно одинаковых... и совершенно разных.

Одна из девочек отскочила в сторону, и принялась рассматривать собственные руки. По левой, от запястья до самого локтя — прыгал черный котенок, изо все сил старающийся обратить на себя мое внимание.

— Ищи Метку!

Я начала вспоминать. А ведь правда. На моей руке должна быть еще и Метка. Знак моего Лорда. Одежда на всех, кто были Я — уже давно разлетелась клочьями, так что обнаружить Крылья-и-Жало было не трудно. Я выцепила из дерущейся кучи девочку, у которой на руке горел ровным огнем Знак Силы моего Лорда. Ее глаза, в отличие от теплых карих глаз остальных — горели холодным золотом. Она-я посмотрела на меня-ее... и боевая ярость сменилась пониманием. Мы шагнули друг к другу.

— Ты — это я? — Удивленный вопрос прозвучал одновременно, и наши голоса слились так, что различить их не было никакой возможности. — Да! — И мы шагнули вперед, обнимаясь, сливаясь, восстанавливая часть единства.

Следующей моей целью стала та "я", что была закована в цепи. И этими цепями она-я била остальных нас, крича что-то о Правилах, о Законе и Порядке. С ней было тяжело совладать, но я исхитрилась схватиться за цепь... и в моей руке холодной железо пошло трещинами... и осыпалось прахом.

— Нет Закона, кроме того, который я устанавливаю для себя сама!

Услышав такую страшную ересь она-я застыла на мгновение... и этого оказалось достаточно: ее Сила влилась в меня. Остались трое. Та я, на шее которой красовался кожаный ошейник — опустилась на колени, привычно подчиняясь той, кого признала выше себя. Она могла драться с равными, но не подчиниться Высшему — было выше ее силы. И я осознала, что это — тоже я, и что преодолеть ее будет гораздо сложнее, чем устанавливать Закон для самой себя.

Теперь в потоках мерцающего света стояли трое. Я-единая смотрела на оставшихся двух меня. Они уже прекратили драку. Та я, в руках которой была зажата толстая книга — улыбнулась.

— Продолжать сражение — нерационально. Ты теперь намного сильнее...

И она шагнула ко мне, отдавая свою Суть и Силу. И только последняя "я" встала передо мной. Разница в силах не смущала ее-меня, и я понимала это. Она-я готова была драться, не смотря на мощь противника.

— Если честь моя зависит от того, насколько силен враг, то могу ли я назвать это — "честью"? Но ты достойна того, чтобы я... — Продолжать не требовалось. И вновь став единой личностью, я вывалилась в реальный мир.

Оказалось, что я стою на газоне, разбитом в одном из уголков нашего небольшого садика. Яблоня шелестела над нами листьями, скрывая нас в своей тени. Да, именно "нас", потому что Гарри стоял рядом со мной, обнимая меня, удерживая от падения, делясь своей Силой...

— Прости, Миа.

— За что?

— За то, что заставил пройти через ЭТО.

Я улыбнулась. Теперь я понимала, ЧТО это было, и зачем Гарри провел меня через этот перекат. Поняла я и то, что без его Метки, без веселого котенка Феро — я могла и не суметь собрать себя вновь.

— Спасибо, Мори.

И я улыбнулась встревожено глядящему на меня мальчишке... и обняла его. Не знаю, сколько времени мы стояли обнявшись... но оторваться друг от друга нас заставил удивительно знакомый голос.

— Молодые люди...

Перед нами стоял тот, кого я меньше всего хотела бы в этот момент видеть: директор школы чародейства и волшебства "Хогвартс", Верховный чародей Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени, председатель Международной Конфедерации Магов, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.

Глава 20. Покров тайны.

— Молодые люди...

Вот ведь! Состояние Миа было таково, что мне потребовались все мои ресурсы, чтобы аккуратно корректировать реальность и не дать формирующемуся трансу аналитика превратиться в полноценную шизофрению. Так что появления Дамблдора я не отследил. Что ж. Если он понял, что тут произошло — Сумерки Богов начнутся немедленно.

Поднимаю глаза на директора Хогвартса. И очки-половинки вспыхивают невидимым простым смертным огнем ментала. Поединок начался... чтобы тут же закончиться. Директор не понял НИЧЕГО. Иначе он не попытался бы, так же как и при первой нашей встрече, ворваться в мое сознание лихим кавалерийским наскоком. Да славится Меняющий Пути — похоже, Великий Белый пришел слишком поздно, чтобы что-то понять, и увидел лишь как мальчик и девочка обнимаются в саду. Картина, конечно, не совсем обычная, учитывая наш возраст, но и отнюдь не выходящая из ряда вон.

— Здравствуйте, господин директор.

— Здравствуйте.

— Гарри, почему ты здесь?

Честно смотрю директору прямо в глаза, и сбрасываю ему воспоминание о полете сквозь ночь. Мыслей там почти нет, только радость от свиста ночного ветра.

— Меня сюда привезли Уизли.

— А почему они привезли тебя сюда, а не в Нору?

— Я почувствовал, что так будет правильно.

— Гарри, тебе небезопасно здесь находиться. Более того, своим пребыванием здесь, ты подвергаешь опасности мисс Грейнджер и ее семью.

Вот тут я оказался в затруднении. Демонстрировать ум — мне не особенно хотелось... но и соглашаться с Великим Белы и отправляться в Нору — тем более. К счастью, формирование Аналитика не прошло бесследно, и Миа вмешалась в разговор.

— Господин директор, но мне кажется, что здесь Гарри безопаснее, чем где бы то ни было.

— Мисс Грейнджер, Вы не понимаете. Над домом семейства Дурсль раскинуты защитные чары. Так называемая Защита крови. Пока Гарри живет там — былые приспешники Воландеморта, оставшиеся на свободе — не смогут его обнаружить!

— Разве? Достаточно встретить Гарри на вокзале Кинг-Кросс, и проследить, в какую машину он садиться. Вокзала ему никак не миновать, так что решение — очевидно. А потому, по номеру машины узнать, кому она принадлежит... И даже если они не смогут проникнуть в сам дом... Гарри же не сидит там как приклеенный. Он рассказывал, что его периодически посылают в магазин, да и просто погулять выходит...

— Узнать по номеру машины... — Дамблдор серьезно задумался. — Не знаю, не знаю. Вряд ли чистокровные маги, презирающие магглов, на такое способны. А ведь именно такие и шли, в основном, под знамена Волдеморта.

— Я... когда я пыталась узнать, что же произошло с Гарри... я читала подборку Ежедневного Пророка за 81 и 82 годы. Антонин Долохов скрывался среди магглов больше полугода. И если бы он не атаковал конвой, который перевозил Беллатрису Лейстрендж — его бы так и не поймали. А еще некоторых магов из Внутреннего круга вообще так и не нашли. Может быть, они как раз и живут среди магглов?

Директор задумался. Сильно задумался. Наверное, пора добавить ему еще пищу для размышлений. Тем более, что играть совсем уж тупого, забитого мальчика — мне уже поздно. Так что некоторый уровень я могу продемонстрировать.

— Господин директор... — максимум почтительности, чтобы он не понял, что это — фактически насмешка. — А как вообще получилось, что столько народа знает о моей "особой примете"? — Показываю на шрам в виде молнии. — Хагрид говорил, что он забрал меня из разрушенного дома, и отвез прямо в Литтл Уигинг. Там Вы оставили меня у дома моих родственников. То есть, больше никто шрама не видел. Так откуда же весь Волшебный мир Британии о нем знает, и даже в книгах написано?

Вот теперь директор оказался в сложной ситуации. Признать, что сам распространил эту информацию с целью создать Героя — потерять мое доверие полностью. Но и подставить Хагрида — не намного лучше. Терять такой инструмент влияния на Героя-из-Пророчества — директору не охота.

— Знаешь... Гарри... Хагрид... — Ага! Все-таки решил подставить лесничего! — Он не слишком умен... Мог и не сообразить, что рассказывая о шраме — подвергает тебя опасности... Но ты же не будешь упоминать о своих выводах при нем? Он только расстроится, а изменить уже ничего нельзя... — Выкрутился, старая сволочь! Но с мысли я тебя сбил, так что можно сделать следующий ход.

— Господин директор... а не могли бы Вы передать Уизли...

— Гарри, но ведь ты можешь отправить им сову?

— Хедвиг — слишком приметная. Боюсь, что отправлять ее семейству, известному своей преданностью Вам — не очень хорошая идея.

— Хм... — Директор опять задумался. Его же ход бумерангом вернулся к нему. Удар, конечно, слабенький, но сам факт не слишком приятен.

— Так вот... не могли бы Вы попросить мистера Уизли, чтобы они отвезли меня в Косой переулок. Мне надо кое-чем закупиться к новому учебному году.

— Мори, ты не хочешь поехать с нами?

— Боюсь, что в таком случае я действительно подвергну опасности твою семью.

— Но ведь все и так знают... — Девочка зарделась даже в мыслях.

— Да, знают. Но все-таки, не будем увеличивать опасность без необходимости. К тому же, необходимо продемонстрировать директору, что я все-таки проникся его мудростью.

— Но тебя постараются не отпустить. Боюсь, если все будет так — мы не увидимся до самого первого сентября!

— Ничего, теперь я доберусь к тебе, как бы это не старались предотвратить. — И я скидываю по связи картинку "спонтанной трансгрессии". Миа сразу успокаивается. И выдает здравую идею.

— Только пусть мистер Уизли не прилетает прямо к нашему дому...

— Да, пусть возьмет с собой кого-нибудь из близнецов, и они покажут ему, где оставили меня в прошлый раз. А я их там встречу. А вечером — если им не сложно...

— Хорошо, хорошо, Гарри. Тебя отвезут и доставят обратно... Если ты не захочешь погостить в Норе.

— Спасибо большое!

Директор еще некоторое время стоял, посверкивая очками... а потом внезапно исчез. Я повернулся к Миа, и улыбнулся девочке одними глазами. У нас получилось!

Глава 21. Дорога к Косому переулку.

Как я и ожидал, господин директор решил устроить мне пакость руками своих верных клевретов — старших Уизли. Вопреки прямой просьбе забрать меня ночью, да еще и подальше от дома Грейнджеров, нелегальный летающий Фордик отца многочисленного семейства кружил над Кроули с двенадцати до трех часов дня. Ню-ню. Все-таки, живущий на зарплату скромный министерский чиновник, и Великий маг — это несколько разные категории. И там, где Дамблдор прошел, не заметив препятствия, Уизли мог биться головой об стену до полного просветления: морок надежно перекрывал все пути, ведущие к дому родителей Миа. Так что, покружив над городком, "Фордик" скрылся за горизонтом. Мы с Миа, следившие за эпическим полетом из садика, рассмеялись. Номер "ой, извините, ошибочка вышла, но теперь уже ничего не поделать" — не прошел.

Следующей попыткой "ненавязчиво засветить" мое местоположение стала огромная сова, полдня парившая над Кроули. Вотще и втуне. Если Уизли, какой-никакой, но все-таки волшебник, имел какие-то шансы прорваться сквозь морок, то у совы их не было изначально.

Так что утром к нам снова заявился директор школы, верховный чародей и прочая и прочая и прочая... Он, как и в прошлый раз, не утруждал себя магическим поиском, а просто аппарировал по известным координатам. Морок тоже не стал для него преградой, и только у самой калитки Дамблдор остановился, рассматривая сформированные мной "поверхностные" пласты защиты, которую я аккуратно зацепил к тому самому заклятью, что и привело меня в этот мир.

— Здравствуй, Гарри, мальчик мой... — Что мальчик — это точно. На правду не обижаются: среди демонов я больше чем на "мальчика" точно не тяну, да и не "девочка" — совершенно однозначно, а вот насчет "ваш"... тут Вы определенно заблуждаетесь. Я сам по себе мальчик. Свой, собственный. И даже принесенный оммаж этого не изменил.

— Здравствуйте, господин директор. — Это мы с Миа произнесли почти одновременно.

— Гарри... ты знаешь... — Директор рассматривает сооруженную мной конструкцию в немом изумлении. — Я не сказал тебе этого раньше, но твоя мать наложила на тебя довольно сложное и могущественное заклятье...

— Господин директор, Вам не кажется, что для обсуждения страшных тайн и могущественных заклятий данное место несколько... неуместно... — От этой фразы, высказанной лучшей ученицей Хогвартса за последние сто лет выпал в осадок не только Дамблдор, но и я. Впрочем, в моем случае причиной выпадения в осадок было не удивление, а, скорее, неконтролируемый приступ умиления.

Признав слова девочки правильными, директор спокойно прошел границу, образованную защитой, и двинулся к дому. Защита на него не среагировала. Мда... Вот так и обманывают серьезные и качественные артефакты. Ведь "не хочет зла" — не означает "не причинит зла". Так что над защитой еще работать и работать. К счастью, наиболее буйные сторонники прежнего Темного лорда — в Азкабане, а оставшиеся не будут рисковать своим положением ради такой мелочи, как нападение на магглорожденную волшебницу и ее семью, так что время на улучшение защиты у меня еще есть... и, кажется, я знаю, как это можно сделать.

В гостиной мы устроились возле незажженного камина, и Дамблдор прогнал нам телегу по поводу защиты крови. Нет, особенно нагло он не врал, но столь искусно сплетал правду, умолчания и недоговорки, что оставалось только восхититься. Так что, раскрывая перед Миа все хитросплетения этой недолгой беседы, я получал самое настоящее эстетическое удовольствие.

-... но я думал, что эта защита распространяется только на дом его кровных родственников, то есть — Дурслей. Но, похоже, скорее она относится к любому дому, который Гарри считает своим.

— Гарри! — Девочка повисла у меня на шее. — Тебе здесь...

— Да, Гермиона. Мне тут очень нравится. Вот только, боюсь, что со "своим"... — На середине этой фраз мне просто и банально заткнули рот.

— Гарри, я поговорила с родителями. Ты можешь приходить сюда, не спрашивая разрешения. — Я чуть было не замурлыкал, подражая своему тотему. Сдержало меня только покашливание Дамблдора.

— Молодые люди, думаю, у вас еще будет время продемонстрировать друг другу связывающие вас чувства... — Миа залилась краской. Все-таки в двенадцать лет реагировать на такую подначку покерфейсом — это не так-то легко. — А пока что я доставлю Гарри к Семейству Уизли, и они вместе отправятся в Косой переулок. Полагаю, что...

— Да, когда родители вернутся — мы отправимся туда же. Надо так много купить... И учебники, и материалы для зельеварения, и... — Миа прямо подпрыгивала от нетерпения. Она ведь и в самом деле любит узнавать новое.

— Хорошо. А пока что... Гарри, возьмись за мою руку!

Ну и взялся... Аппарация... Как много этом слове... И в основном — нецензурного. Когда не можешь даже прибегнуть к частичному обороту, подобный способ перемещения воспринимается... не слишком хорошо. Так что лишь величайшим трудом мне удалось удержаться, и не познакомить Дамблдора со всем богатством и разнообразием словарного запаса, накопленного мной за время пребывания в должности офицера одного из Проклятых легионов.

Однако, "все проходит". Прошли и "приятные" ощущения от аппарации. И сквозь муть, застилавшую мои глаза, я увидел знаменитую Нору. Мда. В книге, конечно, говорилось, что дом держится скорее на чарах, чем на чем бы то ни было еще... Но все-таки такого я не ожидал. Да... Пожалуй, если мне вздумается грохнуть тут Изолирующим заклинанием — постройка похоронит под собой всех ее обитателей.

Семейство Уизли высыпало навстречу мне... Впереди ураганом неслась рыжая женщина с половником в руке. От капель жидкости, оставшейся в половнике не пахло — просто-напросто разило смесью пяти или шести приворотов. Отец семейства выступал с несколько большим достоинством... но если присмотреться повнимательнее, можно было понять, что он давно и прочно находится под каблуком у своей "половинки". Рон двигался в середине процессии, распространяя волны жгучей зависти, а следом за ним шли близнецы с подозрительно довольными лицами. Старшие дети, видимо, были в отъезде... или же не сочли нужным отрываться от своих дел ради какого-то там Гарри Поттера, в чем я их очень даже поддерживал. А вот последний участник представления: из дверей выглянула еще одна рыжая головенка, и, ойкнув и залившись краской, спряталась обратно.

— Странно. Обычно она отнюдь не такая застенчивая. — Мдя... И фраза — в точности каноническая... — Это наша сестренка. Джинни.

Глава 22. Покупки к школе.

Сборы были недолгими, хотя и довольно утомительными. Утомление в основном вызывали упорные попытки Молли Уизли накормить меня. Но, поскольку Кай среди предлагаемых продуктов не обнаружила ничего хотя бы условно безопасного, я столь же упорно отнекивался, говоря, что не голоден. Но вот, наконец, даже копающийся Рон не смог больше придумать хотя бы умеренно правдоподобной отмазки и начал переходить на совершенный бред, который был уверено оборван его старшими братьями. Близнецы на нехватку интеллекта не жаловались никогда, так что соотнести бредово-неправдоподобные задержки со стремлением своей матушки накормить меня хоть чем-нибудь для них труда не составило. Так что, вместо того, чтобы затевать семейный скандал, они просто вручили мне щепотку Летучего пороха, и потащили меня к камину.

— Мам, пап, вы тут

— Дособирайте Рона

— И Джинни, а мы

— С Гарри пойдем

— В Косой

— Переулок

— И начнем закупаться.

Это решило дело. Оставшиеся препятствия к отправке были преодолены прямо-таки в рекордные сроки, и семейство Уизли выстроилось перед камином в ожидании отмашки "на старт".

— Гарри, ты уже пользовался каминной сетью?

— Нет. — Абсолютно честный ответ. До сих пор я как-то предпочитал перемещаться своими силами... ну, с тех пор как перестал быть человеком, и для меня закрылись порталы родного Дома.

— Тогда смотри: бросаешь щепотку пороха, и четко произносишь место назначения. — Начал объяснять мне особенности этого хитромудрого способа перемещения Артур Уизли.

— Только смотри

— Ошибешься и

— Занесет тебя

— Незнаемо

— Куда! — Близнецы, как всегда, веселятся.

— Замолчите! — А это уже матриарх семейства решила вмешаться в беседу. — Гарри, не беспокойся здесь нет ничего сложного... Просто четко назови место, куда хочешь попасть...

Мда... Улететь, что ли в Лютный? Да не, что я там забыл? Лучше сразу сделаю все как надо. Тем более, что от портала родного Дома данный способ перемещения отличается только способом активации — нам не требовалось швырять какой-то там порошок — вполне достаточно было влить в активирующие артефакты каплю своей Силы, которая одновременно была и ключом и пропуском. А вот местным волшебникам, похоже, идея прямого контроля Силы в голову не приходит, вот и приходится усложнять ритуалы, добавляя материальный компонент... Впрочем, в моем случае это совсем не лишне, вспоминая о том, как пытался зажечь Люмос... Будь портал заякорен на Силу — пришлось бы извращаться, чтобы только не закинуло куда-нибудь в Преисподнюю. А так — все замечательно сработало.

Попав в Косой переулок, я дождался материализации остальных сопровождающих, и устремился ко входу во "Флориш и Блоттс", где меня ждала Миа со своими родителями. Сценка "встреча после долгой разлуки" была разыграна нами для всех, желающих посмотреть, как по нотам.

Наобнимавшись, мы первыми юркнули в книжный магазин, вызвав этим одобрительный хмык близнецов, и недовольный вздох Рона. Похоже, в отсутствие направляющих и животворящих пинков от Гермионы, Шестой Уизли был склонен совсем забить на учебу, и посвящал большую часть своего времени составлению гениальных планов того, как бы ему прославиться. Джинни следовала за нами молчаливой тенью, и только зрелище наших с Миа обнимашек заставили ее испытать острое чувство ревности. Я улыбнулся, якобы своим чувствам, и сбросил Миа по связи Меток предупреждение внимательно приглядывать за своей спиной, когда будем жить в Хогвартсе. Похоже, девочку серьезно накрутили, так что детское восхищение книжным героем переросло в самую настоящую манию. И что именно с этим делать — пока что непонятно. Хотя... возможно, что тут мне может поспособствовать один из моих главных недоброжелателей... Главное — не подставиться, изображая Чипа и Дейла в одном флаконе во время планируемого посещения Тайной комнаты...

К счастью, возня с моей пропажей и нахождением, а так же попытки ненавязчиво засветить место моего каникулярного пребывания — сдвинули время нашего появления в Косом переулке, так что раздача слонов, то есть — автографов Гилдероя Локхарта, нас благополучно миновала. А вот встреча с Люциусом Малфоем — нет. Отец Драко весьма убедительно проехался по финансовому положению и нищенскому виду семейства Уизли, изящно спровоцировав главу семейства на вульгарную драку, в ходе которой в стопку с учебниками Джинни перекочевал один небезызвестный дневник в черной кожаной обложке. Когда же дерущихся растащили, я одним взглядом указал этому аристократу, что отлично видел его уловку и поняв, в чем ее смысл. Интриган с многолетним опытом расшифровал мое послание на лету, и заинтересованно поднял бровь.

— Мистер Поттер... — задумчиво произнес он — когда будете выбирать позицию для себя в этой партии — постарайтесь не ошибиться.

— Лорд Малфой — столь же церемонно кланяюсь главе рода Малфой, и отцу моего вассала, — природа этой игры такова, что любой ход, а равно и отказ его сделать, могут быть ошибкой.

Сказав это, я демонстративно взял Миа за руку, вызвав очередной задумчивый хмык со стороны блондина. Но продолжать уточнение позиции Малфой старший не стал, резонно полагая, что здесь и сейчас для этого не время и не место.

К счастью, мы с близнецами сумели ненадолго оторваться от всепроникающего контроля, когда Молли отправилась в магазин подержанной одежды, за покупками для Джинни. Остальным на семейном совете, подавляющим большинством в один голос, было решено обновок не покупать, а перешить уже имеющееся, так что в магазин одежды отправилась только женская часть рыжего семейства. А за время их отсутствия я сумел передать близнецам очередной транш подъемного кредита, на этот раз — взятый мной из "неучтенных средств на представительские расходы", которые я заработал охотой. Близнецы были в восторге, и их светящиеся лица обещали всему Хогвартсу немало веселья.

Дальнейший поход по магазинам интереса практически не представлял, и запомнился разве что постоянным ощущением тепла и уюта, исходившим от Миа... и жестокими страданиями беспрестанно ревнующей Джинни. Мда... в таком возрасте — и такие страсти... Неудивительно, что и каноне она чуть не слетела с нарезки...

Но вот настало время "прощаться" с семьей Грейнджер, и отправляться "по домам". Миа с родителями прошла через барьер в баре "Дырявый котел", а мы с Уизли — нырнули в камин, приведший нас обратно в Нору, где и проявились давно ожидаемые мной неприятности. "Фордик" Уизли решительно отказался заводиться, причем — без всякой магии. Похоже, "маглолюб" Артур Уизли, несмотря на "крайне незаметную" манеру одеваться для походов по маггловской части Лондона, в некоторой части техники разбирался как минимум неплохо. По крайней мере, испортить свою машину, не нанеся ей непоправимого ущерба — он смог.

— Гарри, извини, но похоже, я не смогу доставить тебя сегодня к Грейнджерам... Машина, сам видишь, сломалась. Переночуешь у нас, а утром — посмотрим, что делать, ладно?

Глава 23. Извилистый путь домой.

Я метался по саду возле Норы. Разумеется, Миа уже знала о попытке меня задержать, но демонстрировать это остальным я не собирался.

— Гарри, успокойся! Переночуешь, а завтра утром Артур починит машину, и отвезет тебя к Грейнджерам.

Вспоминать о том, что можно элементарно вызвать "Ночного рыцаря", а то и по каминной сети добраться до "Дырявого котла", а дальше — маггловским транспортом, Молли Уизли явно не собиралась. Ну что же. Теперь мои планы на Джинни окончательно перестали тревожить остатки моей и без того не слишком нервной совести.

— ... но Гермиона... она же не знает... она будет волноваться... — Тяжелое дыхание, срывающийся голос... в общем миниатюра "мальчишка на грани истерики, если уже не за гранью" удалась мне сравнительно неплохо. По крайней мере, зрители — поверили.

— Гарри, мы отправим Грейнджерам сову, и они не будут волноваться! — Попытался успокоить меня номинальный глава семейства. Хихикс! Номер не пройдет!

— Сову? Но господин директор говорил, что Вы уже отправляли мне сову, чтобы согласовать время отбытия в Косой переулок... и сова меня не нашла. Вроде ее запутала кровная защита, которую я перенес на дом Грейнджеров...

Близнецы, которые пытались напомнить об альтернативных способах добраться до дома Грейнджеров, и были весьма резко заткнуты Молли и отправлены в дом "разбирать вещи", радостно захихикали в своем укрытии, откуда они подслушивали и подглядывали за творящимся перед крыльцом. Спасибо, ребята, я в вас верю!

Еще минут двадцать прошло в заведомо безуспешных попытках успокоить не желающего успокаиваться мальчишку. Разумные аргументы у старших Уизли уже кончились, и продолжение разговора по сути свелось к повторяющимся уговорам "успокоится и не паниковать". Но чем больше повторов этой просьбы развешивали на моих юных и неокрепших ушах, тем сильнее я метался.

И вот, в голову Молли забрела мысль, которая показалась ей решающей все проблемы.

— Гарри, Альбус говорил, что ты принял на службу домового эльфа?

— Да. — Радостно кивнул я.

— Ты мог бы позвать его сюда, и приказать ему доставить твое послание Грейнджерам. — Отлично! Теперь вся ответственность за такую несвоевременную идею ляжет именно на Молли.

— Асси!

— Добрый мастер Гарри! — Домовушка с легким хлопком возникла передо мной. — Вам угодно что-нибудь приказать Асси?

— Да, Асси. Мне нужно, чтобы ты доставила семье Грейнджер очень важное послание... — Я сделал вид, что задумался.

— Конечно, добрый мастер Гарри. Любое послание, которое только Вы сочтете нужным доставить! — Домовушка чуть не подпрыгивала от желания еще раз доказать свою полезность. — Что передать?

— А знаешь, доставь пожалуйста, в дом Гренджеров... — Я обвел глазами всех присутствующих. На лице Молли было тщательно скрываемое торжество, Артуру, судя по всему, было все равно, а Рон даже не пытался скрыть злорадства. — Доставь в дом Грейнджеров... меня.

— Конечно, молодой мастер.

Даже не договорив, домовушка схватила меня за руку, и аппарировала. Мда... Этот способ перемещения — точно не для людей. И не для магов. И не для демонов. Только домовик может пережить такое без позывов расстаться с содержимым желудка. Так что, когда тьма рассеялась, и я обнаружил себя лежащим на лужайке перед домом родителей Миа, я отнюдь не вскочил, чтобы бежать куда бы то ни было. Мда... давненько мне не было так плохо. Даже когда меня порвало очередью из тяжелого болтера... Больнее — было, а вот хуже... Кажется, пути домовиков затрагивают кусок домена Порядка, что несовместимо с моей Силой. Впрочем, обычному человеку, не связанному со Всеизменяющимся напрямую — пришлось бы немногим легче. Порядок очень болезненно воспринимает нарушение своего постоянства, а использование путей домовиков кем-то, кто не относится к этому народу — явное нарушение порядка.

Из дома выскочила Миа, и подбежала ко мне.

— Что с тобой, Гарри? Тебе плохо? — В голосе девочки звучала искренняя забота.

— Чтоб я еще раз воспользовался срочной доставкой фирмы "Домовушка и компания"!

На мой лоб легла прохладная рука девочки. Слегка повернув голову, я увидел, что Миа опустилась на колени в траву рядом со мной. Само ее присутствие успокаивало мою сущность, бунтующую от соприкосновения с противостоящей Силой, дарило радость и уверенность в своих силах. И собственные слова сразу показались мне какими-то... несущественными. "Не воспользуюсь путями домовиков"? Ха! Я сделаю все, что только будет нужно, ради одного только ее взгляда! А кому это не нравится — могут отправляться к моему сюзерену и жаловаться непосредственно ему на мое нехорошее поведение! Меняющий Пути их, несомненно, внимательно выслушает.

Между тем, долгий день подходил к концу. Немного оклемавшись, я предложил Миа перенести посиделки на берег реки, и вот мы уже любуемся темп, как заходящее солнце окрасило речные воды в оттенки пролитой крови. От воды начал подниматься туман... вот только поднимался он несколько быстрее, чем мне бы хотелось. Так что я развернул сканирующую сеть, и поднялся на ноги, приготовившись к бою. Вовремя. Туман уплотнился резким скачком, и в нем сформировалась размытая и неясная фигура, судя по размерам и очертаниям — мужская.

Глава 24. Покровительство.

Туманная фигура, которую я не мог почувствовать ни в одном из доступных мне спектров восприятия — меня напрягала. Да и Кай почему-то молчит... Собственно, основным мотивом неприятных ощущения было присутствие поблизости Миа: в любом другом раскладе я бы даже порадовался сильному противнику, на котором можно было бы сорвать злость на все семейство Уизли, исключая близнецов и тех, с кем я еще не знаком: ведь я так и ушел, не оставив Молли "подарочек" на долгую память! Но вот Миа... уследить за ее безопасностью в пылу жаркой схватки...

Одновременно я спешно пытался понять: что именно может позволить неведомому противнику оставаться невидимым для Кай... Неужели он не касается Нитей Судьбы? Или... Хотя, правда, что это я!

— Плывущим сквозь Время неведомы пути Стихий, не так ли, потомок Малкава?

— Тьма надежно обманывает посвященных видимостью прозрения, брат. — Так я и думал. Меня признали братом, значит, разговор ожидается интересным. Сдвигаю баланс моего сознания в сторону Безумного пророка, не становясь им, однако, полностью.

— Свет черной дороги готов показать тебе мой путь. — Сложно передать сознанию, отличному от безумия множественной реальности Малкавиан хотя бы часть смыслов этой фразы... но одним из слоев истины был вопрос "что нужно моему оппоненту?"

— Мы можем... — Пауза красноречиво свидетельствовала о перестройке мышления. Что ж. Это вызывает уважение. — ... говорить так, чтобы твоя подруга нас поняла.

— Хорошо. — Произвожу аналогичный сдвиг. — Могу я узнать Ваше имя?

— Ксенофилиус. Ксенофилиус Лавгуд... из клана Малкавиан.

— Морион. Ксенос Морион. — Мы оба улыбнулись. Совпадение, конечно, но шутка получилась довольно забавная...

— Я знал, к кому шел.

Миа удивленно переводила взгляд с меня на Ксенофилиуса, явно не понимая, о чем мы говорим. Да уж... понять разговор Малкавиан трудно даже точно зная, о чем идет речь... если же неизвестны исходные посылки — то задача становится непосильной даже для Аналитика. Так что кое в чем ей надо помочь.

— Герми, — Это обращение четко обозначило, к какому из кругов общения я отношу мистера Ксенофилиуса Лавгуда. — Мистер Ксенофилиус, благонадежный волшебник, главный редактор небезызвестного в Волшебном мире журнала "Придира", а так же — Высший вампир из клана Малкавиан, известного так же под именем Безумных пророков.

— Вампир? — И Миа быстро и ловко спряталась... за моим плечом, что меня несказанно порадовало.

— В чуть большей степени, чем я. Меня же ты отпаивала своей кровью после магического истощения. Надеюсь, меня ты не стала бояться?

— Нет. Но... ведь ты же — Гарри...

— А он — Ксенофилиус. Высшие — не какая-нибудь нежить, как низшие. Им кровь нужна не для поддержания... существования (я не назову ЭТО — жизнью), а исключительно для компенсации недостатков Источника. — Я демонстративно поворачиваюсь лицом к Миа, и спиной к Высшему вампиру, демонстрируя доверие... если не знать точно, что мне не нужно зрение для контроля обстановки. Судя по улыбке на лице представителя славного клана Малкавиан — он знает. — Успокоилась, Герми?

— Я спокойна. — С удивлением понимаю, что это действительно так. — Я верю, что ты сможешь защитить меня.

Улыбнувшись Миа, я вновь повернулся к Ксенофилиусу.

— Итак, в чем состоит проблема, сподвигнувшая Вас на то, чтобы появиться здесь? — О том, каким образом он нашел меня — я не спрашиваю. Скрыться от обычного магического поиска, и спрятаться от Безумного пророка — это задачи очень разного класса сложности.

— Возможно, вы не знаете... но у меня есть дочь. Рожденная. — Услышав это, я обернулся к Миа и прокомментировал:

— Для вампиров, даже Высших рождение ребенка — это столь же часто встречающееся явление, как именной голубой бриллиант. Так что каждый ребенок — это уникальная драгоценность.

— Я рад, что Вы понимаете меня. — Усмехнулся главный редактор "Придиры". — И, надеюсь, Вы не откажете мне в скромной просьбе: оказать Ваше покровительство Луне, когда она в этом году отправится в Хогвартс.

— Если бы у Вас был сын, то я ответил бы согласием, не задумываясь...

— Я понимаю, что Вам необходимо проконсультироваться с подругой. И именно поэтому — явился сюда именно тогда, когда могу поговорить с вами обоими.

— Хорошо. — Оборачиваюсь к Миа. — Герми?

— А почему покровительство вообще необходимо? — Аналитик сразу выделила несколько главных вопросов, и начала с уточнения того, что показалось ей наиболее важным.

— Молодому Малкавиан — трудно общаться с людьми. Вспомни, как начинала более-менее серьезно овладевать трансом Аналитика... А Малкавиан так живут постоянно. — Миа задумалась...

— Но ведь вампиры, насколько я слышала — сильнее людей...

— Без постоянной подпитки кровью девочке едва хватит Силы, чтобы быть магом чуть лучше посредственности. О чудесах силы или выносливости — стоит забыть вообще. А дети жестоки в своем неприятии "не таких". — Уж Миа ли об этом не знать?

— Но можно ведь использовать донорскую...

— Бессмысленно. Питье крови — акт скорее ритуальный, символизирующий собой передачу жизненной Силы. Вспомни: я у тебя отхлебнул едва глоток, но качало тебя так, как будто после серьезной кровопотери. — Девочка серьезно задумалась.

— Я вижу две проблемы, мешающие тебе согласиться: ревность и слухи. Ты боишься, что я буду ревновать к тому, что тебе придется уделять часть своего внимания ей. И опасаешься, что пойдут слухи, в которых нас будут определять как... "любовный треугольник", если не что-нибудь более... нестандартное.

— Ты права.

— По первому. Мне будет трудно смириться с тем, что ты уделяешь внимание другой девочке... но я постараюсь. — Купаю Миа в своих эмоциях. Какое все-таки сокровище мне досталось. Мое! Никому не отдам! — А по второму... А не пошли бы они?

— Ну что ж. Если Гермиона не возражает, то... Я согласен исполнить Вашу просьбу.

— Вот так, без торговли и без условий?

— Именно. — Усмехаюсь. Вряд ли Малкавиан мог не учесть того, что именно такое согласие наложит на него более серьезные обязательства, чем любое формальное соглашение.

— Хорошо. Тогда я, Ксенофилиус Лавгуд из Клана Малкавиан доверяю свою дочь, Луну Лавгуд Малкавиан, покровительству Ксеноса Мориона.

Нити Судьбы вздрогнули, и между мной и еще незнакомой девочкой где-то далеко образовалась тонкая, но прочная связь. Надо будет, как поговорю с Луной — закрепить эту связь Крыльями-и-Жалом. Думаю, ее отец — не будет против. Уж такое-то он точно должен был просчитать. Впрочем, Малкавиан не стремиться продолжать обсуждение: он расплывается туманом, и исчезает где-то вдали, там, куда указывает новообразованная связь.

Глава 25. Вокзал Кинг Кросс.

На вокзал Кингс Кросс мы с Миа вошли, держась за руки. Но, хотя девочка безмятежно помахивала сумочкой, а на моих губах блуждала рассеянная улыбка — видимость в данном случае было даже более обманчива, чем обычно. По связи мы обсуждали вещи серьезные, и далекие от какой бы то ни было приятности. А именно — старшее поколение одного довольно известного в магическом мире семейства. (Что не говори, а назвать Уизли — «малоизвестным семейством» — язык не повернется. Правда, то, какая это известность — уже вопрос второй, но тем не менее...).

Отдельное место в этом обсуждении занимала сцена «Бедная мать семейства забирает из сейфа последний грош». Хм... Нет, в то, что с деньгами у семейства Уизли некоторые... проблемы — верилось легко, особенно — учитывая слова Молли о том, что «сам же этот закон и писал»: участие в политике, тем более на таком уровне — удовольствие не из дешевых. Но вот зачем своей нищетой тыкать в нос почти постороннему человеку? Собственно, обсуждение этой проблемы и занимало немалую часть свободного времени у всего моего Внутреннего круга, не исключая даже Поверженную. Сейлина однозначно заявила, что директор таких приказов не отдавал, и, следовательно, это была частная самодеятельность старших Уизли. Вот только — какой в ней смысл? Пока что это так и оставалось неясным.

К сожалению, приходилось играть заведомо краплеными картами, не успев даже выяснить точно расположение игроков за столом. Потому как времени на какие-либо действия не осталось. На сей раз засада Уизли была организована более грамотно, так что миновать ее — не представлялось возможным. Нет, конечно, можно было ступить на Тропу Теней... но кто знает, кто еще наблюдает за вокзалом... и какие выводы этот «кто-то» сделает из моего появления из ниоткуда прямо на платформе?

Так что идем прямо на засаду. Придется принимать «встречный бой на неподготовленных позициях». И первые залпы уже сделаны: из-за спины Молли докатывается волна ревности и недовольства. Понятно. Рыженькой малявке не нравится то, что мы с Миа идем, держась за руки. Что ж. Пожалуй, стоит усугубить. Слабенький, незаметный для любых наблюдателей, замаскированный меткой и тактильным контактом посыл уходит Миа. Она вздрагивает... но через секунду — улыбается, отпускает мою руку... и прижимается ко мне. Я обнимаю ее плечо и дальше мы идем уже так. Ревность и недовольство потихоньку начинают превращаться в настоящую ненависть. Джинни-Джинни, с этим стоит быть поосторожнее. Пока ты ограничиваешься мыслями — это никого не волнует, но вот только попробуй воплотить их в реальность!

Естественно, последнего я вслух не произношу. Тем более, что основной смысл этой пантомимы — как раз именно в том, чтобы сподвигнуть Джинни к действиям... Например — рассказать о своих бедах некоему дневнику, присутствие которого отчетливо ощущается в груде вещей, сваленных возле матриарха семейства Уизли.

— Гарри! — На Миа строгая мать семейства старательно «не обращала внимания». Настолько старательно, что девочка поняла бы это, даже и без моих уроков менталистики и эмпатии.

— Здравствуйте, миссис Уизли. — Право начать разговор я предоставил Миа, и она не ошиблась в интонации: безукоризненная вежливость, в которой при всем желании невозможно усмотреть чего бы то ни было еще... и именно поэтому Молли чуть не перекосило. А, учитывая, что отлипать от меня — девочка не собиралась, да и я убирать руку не торопился... — Привет, Рон, ты сделал задание на лето? — Теперь перекосило Рона.

— Гарри, как же ты мог? — Судя по всему, Молли решила продолжать игнорировать Миа. Фу! Как невежливо! — Мы так беспокоились, когда ты пропал! И только когда Дамблдор сказал, что с тобой все в порядке... — Хм... Значит, как минимум одну следилку я еще не снял... Надо будет провести соответствующие ритуалы еще раз...

— Бесполезно. Не поможет.

— Кай? Ты уверена?

— Конечно. Она вплетена в чары, которые привязывают тебя к этому телу. Похоже, Лили все-таки слишком доверяла Дамблдору.

— Спасибо, Кай. — Мда... Тестировать чары, находясь под их воздействием — это... тяжело. Хорошо еще, что у меня есть Кай, способная посмотреть со стороны.

— Что она передает?

— Очень немного: состояние твоего здоровья и целостность самих чар.

— То есть, Дамби знает о том, что защита/привязка потихоньку расшатывается?

— Знает.

— Плохо. Это может заставить его ускорить действия, а я еще не выяснил, кто стоит за ним...

— Принц Тьмы.

— Это далекое начальство. А ближе?

— Фламель?

— В политику такого уровня парочками — не играют. Нужно видеть всю структуру.

— Орден Феникса?

— Фигуры и исполнители. На «структуру» — не тянет.

— Ладно. Дело ясное, что дело темное. Но ускорения действий — можешь особо не опасаться. — Кай уплотняет контакт, скрывая разговор даже от других носителей Метки. — Думаю, что и в каноне все эти последовательные встречи с Риддлом должны были закончиться смертью Гарри, как только защита ослабнет. А там — пророчество исполнилось бы, и Тома смог бы уничтожить кто-то еще...

— Ага... Например — один замечательный директор школы...

— Вот именно.

Закончив важный разговор с Кай — возвращаюсь к реальности. Молли все еще бушует, рассказывая, как я их напугал, и что я должен был предупредить...

— Извините, миссис Уизли. Но я подумал, что если не сделаю этого сразу — то испугаюсь, и не сделаю вообще. А я так хотел увидеть Гермиону... — Прижимаю девочку к себе, и купаюсь в ее эмоциях, загораживаясь этим щитом от бушующей ревности, излучаемой матерью и дочерью Уизли. Причем, если у Джинни — ревность какая-то грустно-обреченная, то Молли... «Ну, это мы еще посмотрим», вот как можно выразить ее эмоции в человеческих словах. Действительно — посмотрим...

Проход на платформу 9 3/4 ожидаемо встретился с затруднениями: барьер был закрыт, причем закрыт исключительно специфично: для Гарри Поттера. Причем Уизли постарались дружно проскочить передо мной, оставив в качестве наблюдателя Ронни. Хм... Знали? Или просто случайность? В любом случае — войти на Тропу по-прежнему не светило. Симулировать «спонтанную аппарацию»? Хм... Идея, конечно, радикальная. Но... наверное — не стоит. Пожалуй... Под удивленным взглядом Ронникинса мы с Миа отходим в сторону, «чтобы не нарушать секретности».

— Асси.

— Да, господин? — Домовушка ожидаемо появляется тут же.

— Асси, тут какой-то... очень уж умный домовик постарался перекрыть мне проход. Можешь его открыть?

На несколько секунд домовушка замирает, а потом уверенно кивает мне. При этом в глазах ее пробегают не характерные для домовиков красные искры. Ну, естественно. Уже довольно долго в связывающий нас канал Силы проникает мой Хаос. Так что Асси просто не могла не измениться. Даже самому интересно, что же из нее получится?

Асси возилась недолго. Уже меньше чем через минуту непонятных даже мне манипуляций, для которых ей даже не понадобилось приближаться к барьеру, домовушка открыла глаза и сказала:

— Путь открыт, господин.

— Идем? — Кивнул я Миа

— Да, конечно.

И мы, оставив ошарашенного Рона в маггловской части вокзала, и помахав на прощание родителям Миа, прошли на платформу 9 3/4, где нас ждали семейство Уизли... и девочка с белыми волосами, неторопливо читающая журнал, который она ожидаемо держала вверх ногами. Поначалу, я решил, что автор моей путеводной книги права, и Луна Лавгуд — натуральная блондинка. Но потом присмотрелся... и выругался про себя. Волосы девочки были не просто светлые — они были седые.

Глава 26. Восход Луны. (Гермиона).

Я внимательно посмотрела на седую девочку с журналом в руках... а потом сплела боевую нить... и остановила ее за мгновение до контакта с довольно плотной сенсорной сетью нашей визави, одновременно сбросив вопросительный конструкт Гарри. В сумме это означало примерно...

— Она?

— Да, Миа, это — Луна Лавгуд из клана Малкавиан.

Я на несколько секунд задумалась о том, что же делать? Простое знакомство — казалось слишком банальной для нашей... не совсем обычной ситуации. К тому же... раз уж нас все равно будут считать треугольником... если не чем-то еще, то...

— Давай сделаем! — Сразу одобрила носительница Феро, которую после некоторых раздумий я назвала Авантюристкой.

— Вероятность положительной реакции Лорда — 82,56%, отрицательной — меньше 1%. — Как всегда, жестко и уверенно заявила Ученая.

— Да вы с ума сошли! — Взвилась Правильная девочка. И это само по себе — было высокой оценкой идеи.

Рабыня, как водится, промолчала. Она редко возникает в наших разборках, готовая подчиниться сильному. Но... имеющий раба — имеет врага, так что мы/я старались не оставлять ее без присмотра.

Ну что же. Решение принято... И я с визгом бросаюсь на шею Луне.

— Привет, Луна! Как я соскучилась!

Еле успевшая убрать от моей «атаки» журнал, Луна улыбнулась и обняла меня в ответ.

— Привет! — И, значительно тише, так, чтобы слышала только я. — У тебя забавные мозгошмыги. Ты поможешь мне в охоте на нарглов? Они так весело тебя боятся!

А еще через пару секунд нас обеих обнял Гарри.

— Герми, нет слов! — Шепнул он мне.

— А что? — Я, конечно, догадываюсь «что», но спросить — все равно не помешает.

— А ты оглянись.

И я оглянулась. Моя маленькая выходка произвела на окружающих эффект разорвавшейся бомбы. Не затронул он только... да, точно. Магглорожденные смотрели на всю эту катавасию недоумевающе. Они, похоже, совершенно не понимали, что особенного в том, что две подружки встретились и обнялись прямо на платформе вокзала. А «особенное» — было. И даже ого-го какое особенное! Весь вопрос упирался в давнюю репутацию Лавгудов как людей... мягко говоря — эксцентричных. Взять хотя бы привычку Луны под настроение встречать свою тезку танцем в... да, ладно — нагишом. По крайней мере, нам, то есть — Внутреннему кругу Темного лорда Ксеноса Мориона удалось найти троих магов, которые утверждали, что лично были свидетелями подобного. Причем один из них — Теодор Нотт, вроде даже и не врал. По крайней мере, Видящая его на вранье не поймала, а значит — этому утверждению приходилось верить. Да и о прочих выходках «Лунатички» рассказывали много и с удовольствием, хотя тут уже самые впечатляющие известия явно проходили по ведомству ОБС*

/*Прим. автора: ОБС — «Одна бабка сказала»*/

Честно говоря, в какой-то момент я даже задумалась о том, что идея принять покровительство над Луной — отнюдь не была такой уж хорошей идеей... Но Гарри разубедил меня в этом. Он объяснил, что знание будущего, пусть даже и поддающегося изменениям — тяжкий груз, и чтобы выдержать это напряжение — Оракулам приходится срываться в таких вот эксцентричных выходках, а Кай согласилась с ним, рассказав кое-что о собственном детстве. Рассказ этот меня просто шокировал, особенно — тот маленький факт, что Кай демонстративно заблокировала нашу связь от прослушивания со стороны Гарри. Она поведала мне такое... в общем заскоки Луны — сразу показались мне простыми и понятными.

А еще примирил меня с необходимостью общаться с самой эксцентричной из поступающих в этом году учениц, журнал, выпускаемый ее отцом. Когда Гарри показал мне, как именно надо понимать высказывания Малкавиан, выяснилось, что «Придира» — весьма интересный журнал. И если правильно соотнести редакционную статью об очередной неудаче в поисках морщерогого кизляка с положением Юпитера в созвездии Козерога и настроением третьего слева кассира в Гринготтсе — можно было получить весьма осмысленные рассуждения и точное предсказание относительно курса британского галеона к французскому жерардору*... и еще некоторых вещах, которые были мне более интересны.

/*Прим. Автор: Жерардор — золотая монета, имеющая хождение в Магическом мире Франции и некоторых ее бывших колоний, например Алжира. Назван по имени Жерара Авиньонского, видного деятеля Магической Франции, жившего спустя некоторое время после принятия Статута Секретности, и собственно, заложившего основу финансовой системы Магической Франции. Неканон.*/

Закончив с обнимашками, мы втроем пошли искать наших слизеринцев. Впрочем, нашлись они быстро: похоже, эпидемия отвалившихся челюстей привлекла их внимание. Естественно, Драко и Дафна уже знали о принятом решении и о Покровительстве, так что присутствию Луны никто, кроме крутившейся возле сестры Астории, не удивился. И мы все вместе отправились искать свободное купе.

К счастью, нашлось оно быстро: на платформе мы оказались с некоторым запасом, так что поезд еще не успел заполниться отбывающими в Хогвартс школьниками. Но тут передо мной встала одна проблема: вшестером разместиться в купе было... можно, но зачем тесниться? Так что, полюбовавшись на то, как устраиваются сестры Григрасс, стараясь не слишком наваливаться на Драко, я взглядом показала моему Лорду на место у окна. Гарри усмехнулся и сел туда, куда я ему показала, а я... я устроилась у него на коленях. Надеюсь, что у меня получилось сохранить вид, будто мне это не в новинку... хотя ощущение того, что щеки начало как будто печь изнутри — подсказывало, что сделать это мне не удалось. Луна же устроилась рядом с нами. У Драко был такой вид... В общем, даже безо всякой менталистики было понятно, что наш Дипломат — завидует. Хм... Надо будет указать ему на прокол. Дипломат должен уметь держать лицо в любых обстоятельствах. Впрочем, Дафна так же заметила настроение своего парня, и ласково взяла его за руку, сбив накал эмоций.

Устроившись таким образом, мы некоторое время весело болтали не о чем. Но вот раздался гудок... и поезд тронулся, унося нас в школу.

Глава 27. Слава, слава, слава Героям!

В купе мы устроились довольно уютно. И хотя Драко и не скрывал легкой зависти к тому, что Миа уютно устроилась у меня на коленях... думаю, если бы Дафна проделала то же самое — ему было бы не так весело. Это мне способности оборотня позволяют легко удерживать девочку, и, легкими, не заметными со стороны смещениями облика — предотвращать затекание мышц. Так что сидеть так мы с Миа могли не только те несколько часов, которые отделяли Кингс кросс от Хогсмита, но и несколько суток. А вот Драко надо такому подучить... надо.

А между тем, поездной разговор набирал силу. Думаю, если кто-то взялся его подслушивать, уши у такого опухли и свернулись в трубочку еще в первые же полчаса. Речь шла о нарглах, мозгошмыгах, методах охоты на морщерогих кизляков, а так же преимуществах и недостатках карликовой нунды в качестве домашнего питомца. В последнем случае мнения дружно сошлись на том, что такое — хотелось бы завести, при этом болезнетворное дыхание было объявлено мелким и несущественным недостатком.

В этом веселом и ни к чему не обязывающем трепе мы все тренировались. Луна — старалась облечь свои мысли в форму, хотя бы приблизительно понимаемую людьми. Герми — анализировала ее высказывания, пытаясь вытащить из них истинную суть (поскольку до сколько-нибудь серьезных результатов в своих тренировках понятности Луне было еще ой как далеко). Видящая задействовала для понимания свой талант, и у нее это получалось как бы не лучше, чем у Аналитика. А Драко... Драко — жульничал. Он использовал прием, который я показал ему, и сплел свое восприятие с восприятием Дафны (естественно — с полного согласия девочки) и слушал не сам, а через Видящую. Мне же приходилось аккуратно корректировать весь этот процесс. В общем — было шумно и весело. И даже Астория не оказалась исключена из общего веселья, время от времени подкидывая в нее весьма интересные мысли.

Когда за окнами начало уже темнеть, в наше купе ввалилась Джинни Уизли, вся в слезах.

— Джинни? Что с тобой? — Все-таки, Миа — добрая девочка.

— Рон... он...

— Что еще он вытворил? — Вставать, сгоняя Миа с облюбованного места, не хотелось страшно, но, похоже, придется это сделать. А жаль.

— Он... он... его... — попытки девочки произнести хоть что-то прерывались рыданиями.

— Попробуй успокоиться! — Тщетно. Младшая Уизли только сильнее расхлюпалась носом.

Глядя на все это представление, Драко усмехнулся, и переглянулся с Дафной. Ну вот... я и не сомневался, что наш штатный дипломат что-нибудь придумает. Дафна пошепталась о чем-то с сестренкой, и Астория перебралась поближе к Луне. Даже вдвоем стройные девочки не сильно стеснили нас с Миа. А Дафна уютно устроилась на коленях у своего жениха, и Джинни они оба предложили место рядом с собой. Младшая Уизли с недоумением глядела на все эти перестановки, очевидно недоумевая: к чему весь этот цирк с пересаживаниями? Да и расположение Миа и Дафны на наших с Драко коленях — не оставило ее равнодушной. Что ж. Зато — отвлеклась и успокоилась... немного.

— Так. Рассказывай, что же случилось с Роном? — Впрочем, кажется, я догадываюсь, что именно с ним случилось.

— Он... — девочка еще раз хлюпает носом, но постепенно успокаивается. — Он пропал.

— Хм... Когда мы с Герми прошли на платформу 9 3/4 — Рон оставался в маггловской части вокзала. Но я подумал, что он пройдет за нами...

— Нет. Он... Мы... — Джинни опять сорвалась в рыдания.

— Помогите ей. — Сбросил я мысль двум псайкерам нашей команды. Нет, я мог бы и сам сделать это... но ведь ребятам нужно тренироваться... а я — прослежу, чтобы дров не наломали. Миа и Драко действительно быстро сумели успокоить рыдающую девочку. Благо — дыры в ее основном щите истерика пробила в немеряном количестве, так что возможностей для влияния, тем более — такого мягкого, было море.

— Еще раз. — Теперь уже говорит Драко. — Спокойнее. Вот Рон прошел на платформу...

— Нет, он... он остался в маггловской части вокзала, а на платформе так и не появился...

— Вот как... — Известие было... интригующим. Неужели он и в самом деле...

— Хихикс...

— Кай! Твоя работа? — Миа бросила Кай образ непонимания и возмущения.

— Не только. Спросите у нее про дневник.

— Какой дневник? — Миа удивлялась... а я — просто молча офигевал.

— Джинни... а как же ваши родители? — Мягко вмешалась в разговор Астория.

— Мы... мы искали его по поезду, а мама... мама пошла искать его в... за... — девочка опять захлебнулась слезами.

— Так... и, судя по всему — не нашла. — Я с удивлением посмотрел за окно, где уже откровенно темнело.

— Стрелка... он только что прилетел... Мама с папой не нашли Рона...

— Вот как... Джинни, а зачем ты пришла к нам? Думаешь, мы сможем сделать то, чего не смогли твои родители — взрослые и довольно сильные маги?

— Гарри... я... я говорила с Падме... Она рассказала... рассказала, как ты спас ее... Может быть...

— Не может. Там мы сбросили в Небытие всего лишь минут сорок, только для одного человека — и то лежал пластом. А тут...

— Значит... значит — ничего нельзя сделать? Совсем ничего?!

— А вот этого я не говорил. — Делаю вид, что глубоко задумался... — Пожалуй, кое-что — можно. Если только ты обещаешь никому об этом не рассказывать.

— Никому?

— Совсем-совсем никому. Потому что придется прибегнуть к магии крови! А сама знаешь, такие заклятья... они не приветствуются.

— Темные искусства? — Я аж рассмеялся.

— Нет, конечно. Всего лишь поиск по крови. Условно-разрешенное заклятье. — Я вытаскиваю из своей сумки недавно купленную во «Флориш и Блоттс» книгу. — Таак... Где же оно... а, вот! Герми, расчерти печать, а то мне немного неудобно.

Миа усмехается, достает из своей сумочки лист ватмана, и начинает чертить, что-то проговаривая про себя. Со стороны кажется, что она читает какое-то заклинание... но уж я-то знаю точно, что она просто проговаривает себе под нос скороговорки. Наконец, Миа откидывается ко мне, показывая, что завершила работу. Я приглядываюсь к получившейся конструкции, раскрываю вытащенную книгу, и тыкаю пальцем сначала в символ из книги, а потом — в лист, разрисованный Миа. Девочка хватается за голову... и быстро, но аккуратно добавляет пропущенный штрих.

— Хорошо. А теперь... Девочки, у кого-нибудь есть булавка?

Разумеется, требуемый предмет тотчас же нашелся. Прокалив острие в крохотном огоньке, вызванном заклинанием «Пиро», я отдал булавку Джинни.

— Нужна капля твоей крови. Вот сюда. — Тыкаю пальцем в специально очерченный в печати кружок. Все-таки, глазомер у Миа — отличный. Чтобы на столе, в трясущемся на стыках рельс вагоне, от руки — начертить пригодную для употребления печать... Конечно, кое-что все равно придется править, обращаясь к Древнему Змею... но это уже совершенные мелочи.

Джинни, не колеблясь, прокалывает свою кожу и роняет каплю крови на рисунок. Силь с легким приветственным звоном оказывается в моей руке. Взмах... и я произношу фразу на латыни, в приблизительном переводе означающую «Кровь поет о крови, кровь зовет кровь, кровь ищет кровь». Закрываю глаза... и вот я уже вижу Рона. Так я и думал. Фордик парит точно над Хогвартс-экспрессом. Мда... А ведь ведет неплохо... Так... паровоз, первый вагон, второй...

— Он сейчас точно над нами. — Разумеется, все, что видел я — видели и все носители Метки. А Луне и видеть ничего не надо было. Думаю, о результатах поиска она знала еще до того, как мы начали подготовку к ритуалу.

— Над нами... но...

— В вашем семейном Фордике, на котором твои братья меня отвезли к Гермионе. — Девочка хватается за голову...

— Он же...

— Думаю, он нормально долетит. А вот как у него с приземлением... Наверное, надо будет предупредить преподавателей. Чтобы встретили, а то мало ли чего... — Джинни некоторое время разрывается между нежеланием закладывать брата учителям... и пониманием, что Миа, в сущности, права, и желательно, чтобы приземление Рона проконтролировали взрослые маги. Потом разум все-таки берет верх... и Уизли-младшая кивает.

— Да, наверное, так и сделаем.

— Да, Джинни... когда мы ходили по Косому переулку, я среди твоих книг заметил какую-то черную книгу... это из обязательных? Вроде у нас такой не было... — Задумчиво спрашиваю я.

— Нет, это вообще не учебник... — Джинни смутилась. — Это какой-то дневник... Я думала сама в нем писать... Но Рон заявил, что ему дневник нужнее и забрал его...

— Нда... Молодец. Герой. Закрыл сестру своей широкой грудью. — Мой сарказм разливается по связи Меток всему моему Внутреннему кругу.

— А что это за книжка? — Заинтересовалась Миа.

— Да так, мелочи. Дневник некоего Т.М. Реддла.

Глава 28. На пороге школы.

Когда мы вышли из вагона, Джинни вихрем понеслась к преподавателям. Проигнорировав Хагрида, она сразу кинулась к Снейпу.

— Кай?

— Да, братик?

— Снейп обычно не встречает Хогвартс-экспресс.

— Так то — обычно.

В сущности — все ясно. Когда Оракул сдает — играть приходится заведомо краплеными картами. Радует то, что натасовать их Кай старается к моему благу. Впрочем... вспоминая некоторые события нашего общего прошлого... иногда представления об этом самом «благе» у нее бывали довольно... интересные. Хотя... не признать, что в итоге она, как правило, оказывалась права — у меня не получается.

Снейп внимательно выслушал девочку... и поднял глаза на меня.

— Морион?

— Да.

— Твоя работа. — Это однозначно не было вопросом. Ах да, Снейп же внимательно, не отрываясь, смотрел в глаза Джинни, так что секретов от декана Слизерина у поступающей на первый курс девочки — быть уже не может. — А зачем ты просил ее ни о чем не рассказывать? Чары, хоть и не рекомендованные, но и не запрещенные, сложноватые, конечно, но посильные...

— Чтобы посмотреть: сразу она меня сдаст, или учителю, к которому она обратится — придется на нее надавить.

— Хорошо. — Снейп задумался... и разорвал контакт. — Таак... Я попробую поверить Вам, Уизли. Но если Вы мне соврали... — Снейп не договорил, заставив угрозу почти ощутимо повиснуть в воздухе.

— Я... я не вру. Га... — Я внимательно прислушался, но девочка резко поправилась. — Я гарантирую Вам, что он действительно так поступил... и, наверное, его нужно...

— Хорошо. Я же сказал, что прослежу за его посадкой. — И снова взгляд мне в глаза. — Где?

— Гремучая Ива.

— Хорошо.

Преподаватель зелий поднял руки над головой, совершил почти танцевальный пируэт... и с хлопком исчез. Джинни с испугом и удивлением посмотрела туда, где только что стоял декан Слизерина.

— Первокурсники! Первокурсники — сюда! — Раздался над толпой прибывших учеников громовой голос Хагрида.

Джинни с некоторым облегчением поспешила на зов. Я взял за плечо Луну.

— Бегите.

Луна и Астория, взявшись за руки, кивнули мне, и понеслись к стайке поступающих. А мы двинулись в другую сторону.

Кареты, одна за другой останавливались перед толпой учеников. Ребята рассаживались, и очередная карета трогалась.

— Ой... — Миа с удивлением смотрела на существо, которое было запряжено в карету. — А я всегда думала, что их движет магия...

— Нет, как видишь.

— Вы... вы их видите? — С удивлением, переходящим в ужас спросила у нас девочка со значком Хаффлпаффа на мантии. — Но ведь фестралов видят только те, кто видел Смерть...

— Убийцы... — пролетел по толпе еле слышный шепот. Хм... Такие слухи, независимо от того, что они близки к действительности — следует решительно пресекать... По крайней мере — пока что. А то Дамблдор меня не поймет. Не среагировав на такое — я слишком уж сильно выбьюсь из навязываемого мне образа.

— Это, конечно, секрет... — Произношу я довольно громко. — Но каждый, кому это хоть немного интересно, знает, что в конце прошлого учебного года профессор Квирелл умер практически у нас на руках. Так что — да, мы видели смерть.

В очередную подъехавшую карету мы набились вчетвером, оставив толпу обсуждать новое Откровение. Когда мы проезжали через мост, я посмотрел на Черное озеро. Лодки с новичками уже отплыли... но даже до середины озера им было еще далеко. Все правильно. Хагрид не торопится, давая возможность детям насладиться зрелищем... и подраскачать нервы ожиданием Распределения.

Я коснулся линии Покровительства, стараясь узнать: как там дела у моей подопечной? Оказалось, что все хорошо. Луна в одной из лодок весело болтала с Джинни. Мда... Не повезло девочке. То ее Снейп прочитал, как хотел... а теперь... в болтовне с истинной дочерью клана Малкавиан, Джинни явно выдаст даже больше, чем знает.

Между тем, карета остановилась. Мы вылезли, и я потрепал фестрала по крылу. Луна точно заинтересуется этими созданиями, потому как это — явно химера. Причем не «существо, слепленное из частей различных животных», а «химера» в том смысле, которое вкладывают в это слово Безумные пророки: «то, чего нет и не было, но что могло бы быть». Прихотливое смешение реального и нереального, веселая игра в салочки со временем и пространством... Создатели этих существ (а они явно созданы искусственно) — были (а может — и остаются до сих пор) гениями.

Фестрал одобрительно посмотрел на меня, немного обиженно — на Миа... и потянулся к девочке.

— Герми, погладь его.

Я ожидал некоторого сомнения, колебаний... Все-таки, пасть у фестрала отнюдь не лошадиная... да и общий вид к близкому общению не очень располагает... Но Миа совершенно не колеблясь дотронулась до морды фестрала, и погладила тварюшку.

— Ой!

— Герми? — Драко встрепенулся, и обеспокоено посмотрел на Миа, но потом перевел взгляд на мою безмятежную физиономию, и успокоился.

— Он мягкий! — Похоже, что Миа понравился Вестник Смерти. Вдохновленные ее примером, подошли и наши слизеринцы. Фестрал явно млел: такими знаками внимания его баловали нечасто. А вот гурьбой проходящие мимо ученики смотрели на нас... удивленно. Кажется, среди них не было никого, кто видел бы фестрала, которого мы гладили, а без этого наши действия смотрелись... странно.

Но удовольствие — удовольствием, а задерживаться надолго нам было нельзя. Так что пришлось оторвать ребят от наслаждающегося фестрала и направить их к входу в Большой зал.

В главном зале уже ребятам пришлось тащить меня. Я залюбовался потолком. Впрочем, сегодня меня заворожили не изящные переливы древнего заклятья, а создаваемая им картина: в темных небесах плавно пролетали белые облака, подсвеченные алым огнем уже зашедшего солнца. Общий эффект оказался почти гипнотическим. Так что Драко пришлось привлекать мое внимание тычком в спину. Очнувшись от созерцания колдовской красоты, я, подхватив Миа под руку, прошел к столу своего факультета.

Большой зал был заполнен равномерным гулом: не видившиеся целое лето ученики спешили поделиться друг с другом впечатлениями.

Но вот директор взмахнул рукой, и гул стих... хотелось сказать «будто по волшебству», но в данном контексте слово «будто» — излишне. Чарами привлечения внимания директор владел в совершенстве. С легким скрипом распахнулись главные двери Большого зала, и в них торжественно прошествовала Минерва Макгонагалл, а за ней — притихшей, испуганной стайкой, — ребята, только поступающие в школу Чародейства и волшебства Хогвартс.

Глава 29. Распределение.

Смотреть на поступающих в школу чародейства и волшебства Хогвартс со стороны было интересно. Толпа испуганных детишек... и аура пульсирующей Силы сочетались весьма странным образом. Я еще раз оценил уловки с плаванием через Черное озеро, и оставлением детей одних в теплой компании приведений. Ауры новичков просто взрывались, с одной стороны — делая их более податливыми для влияния, а с другой — позволяя проявить и оценить их потенциал. Впрочем, по крайней мере, в отношении одного ученика этот старый и проверенный метод — оказался крайне малоэффективен. Раскачать такими вот ухищрениями и без того нестабильную, зато очень упругую психику Малкавиан... Это надо быть... Да я даже и не скажу, кем именно... Наверное — самим Владыкой Изменчивых ветров.

Между тем, пока я размышлял об особенностях психики Красного рода, ритуал распределения начался. Наблюдать за действиями древнего разумного артефакта было весьма интересно. Он не проникал в сознание распределяемого ученика, как это делают местные легилементы... нет, в момент, когда его надевали на детскую голову — шлем получал полную копию сознания, по сути — сам становился этим ребенком. Шлем проверял себя на совместимость с заданными ему матрицами факультетов, и выносил решение. Делал он это, основываясь не только на текущем состоянии сознания, но и проверял возможности развития. А вот как у него получалось построить адекватную модель... мне разобраться так и не удалось. Комплекс заклятий, наложенных на замаскированный под шляпу боевой шлем — был слишком сложен, чтобы разобраться в нем без длительного изучения, и тестирования его реакции на различные воздействия. Впрочем, в данный момент этот вопрос представлял собой разве что теоретический интерес. А вот с практической точки зрения... Я аккуратно вытянул свой щуп в сторону Распределяющей шляпы.

— Астория Гринграсс! — Угу... Нет, конечно, я не ожидал какого-либо мухлежа на этом распределении... но некоторые вещи лучше проконтролировать самому, чтобы потом не хвататься за голову.

Ожидаемо, Астория подошла под те параметры, которые желал бы видеть у своих учеников Изумрудный маг почти идеально.

— Слизерин!

Девочка пошла к столу своего факультета. Что ж. Не думаю, что у нее будут проблемы. Дочь чистокровного рода, да еще и с явным покровительством Серебряного принца Слизерина... В общем, проблемы если и возникнут — то года через три-четыре: придется отбиваться от через чур настырных женихов.

— И потому я просила бы моего Лорда и его сестру присмотреть для Астории подходящего мальчика уже сейчас. — Вспыхнула в связи мысль леди Нефрит.

— Она и сама отлично справится. — Улыбаюсь я Видящей. — Она, конечно, Видит слабее тебя, но уж совсем со швалью не свяжется. А вот отогнать не подходящих, но излишне настырных...

— Мой Лорд... это... это не совсем моя просьба. Астория...

— Видящие... Скрывать от вас что-то...

— Да, мой Лорд. Она поняла если не все, то многое.

— Хорошо. Кай?

— Дафна, передай своей сестре, что иногда лучше направлять Судьбу самой, не полагаясь на Оракулов.

— Хм... — Задумался я. — Подсовывая мне Проныру ты как-то не задумывалась о свободе выбора и необходимости самому направлять свою судьбу...

— Мори... тогда я думала не только о тебе... Я пыталась отвратить свою судьбу.

— Так ты...

— Да. Я заранее знала, что сделает отец.

— И все-таки, ты пошла туда. Пошла, и возгласила проклятие Отсеченной ветви. Зная, чем это тебе грозит.

— Да, братец. Я все знала.

Я застываю в шоке... и почти что мимо моего внимания проходит распределение Колина Криви, фаната фотографии и Поттера. Таак... Гриффиндор. Ожидаемо. Вот только... А с чего бы это Обретенному так фиксироваться на герое магического мира, совершенно неизвестном в мире обычном? Надо будет проверить пацана на предмет вмешательства в психику. Впрочем, пока что это не актуально. Потому как Минерва Макгонагалл назвала следующую фамилию.

— Лавгуд, Луна.

Танцующей походкой, окутанная легким флером нереальности, почти незаметным на фоне мощи, заключенной в стенах замка, девочка шла к стулу.

Я не удержался, и уплотнил контакт с Распределяющей шляпой. Нет, ну это надо было так замаскироваться! Не в силах сдержать смешка... я спалился.

— Морион?

— Да. — Раз уж поймали — лучше не отрекаться. Тем более, что шлем Годрика — не из болтливых.

— Ты так заинтересован в этой девочке?

— Более чем.

— Гриффиндор?

— Пусть решает сама.

— Вот как? Благодарю.

— За что?

— Теперь я еще больше узнал о демонах.

— Тогда, в виде благодарности, позволишь понаблюдать?

— А то ты в прошлый раз не видел?

— Знаешь... нет. Не видел. Изнутри плохо видно.

— Хорошо. Смотри.

Взаимодействие древнего артефакта и молодой Малкавиан было... интересным. Все-таки, при всей своей гениальности, кое-чего Основатели предусмотреть не смогли. Попытка просмотреть будущее Безумного пророка неосознанно воспринималась девочкой как атака, на которую следовал адекватный ответ, резко меняющий полученный Шляпой результат. И так повторялось несколько раз. Я уже готов был сдаться, и расхохотаться вслух, когда Шляпа обратилась ко мне.

— Вот и что с ней делать?

— А если просто спросить?

— Спросить я могу, если у человека есть предрасположенность сразу к нескольким Домам. Но у нее... Я даже не могу понять: какие именно Дома ей предлагать?

— Предложи все четыре. Свободный выбор.

— Боюсь, придется.

— Не стоит бояться. Я уверен: она выберет правильно.

— Попробую поверить.

Несколько секунд ушло у Шляпы на переговоры с Луной, и вот Большой зал огласил звонкий клич:

— Рейвенкло! — Мда. Не самый приятный лично для меня выбор. На Хаффлпаффе ее бы точно не обидели, а на Слизерине и Гриффиндоре — за ней было бы кому присмотреть. Но, будем надеяться, что Безумный пророк знает, что делает, а не просто плывет по воле канона. Я уже собирался свернуть свою нить, когда внезапно вспомнил один вопрос, который фоном мерцал где-то на границе моего внимания с прошлого года, а тут, когда появилась возможность его задать — и чуть не забыл.

— Да, глубокоуважаемая Шляпа... — Начал я, ползуясь тем, что очередной ученик затормозил, не решаясь двинуться вперед.

— Слушаю. — В ворчливом голосе Шляпы слышны были неки одобрительные нотки. Кажется, я все-таки сумел произвести на артефакт благоприятное впечатление.

— Почему Вы — Шляпа? Ведь на самом деле...

— А ты представь себе, как чувствовали бы себя дети, надевая на голову тяжелый боевой шлем? Нет, вес отрегулировать — не проблема, но ведь я — не только артефакт, но еще и реликвия! Сам Годрик Гриффиндор...

Но тут наш разговор прервался. Саманта Перкинс преодолела, наконец, свою робость и уселась на стул, чтобы быть Распределенной на Хаффлпафф. В сущности, ответ я уже получил, так что, сбросив Шляпе ощущение глубокого уважения, я вернулся к наблюдению за происходящим своими глазами.

Глава 30. Официальная часть.

Свежераспределенные школьники расселись за столы своих новых Домов. Джинни Уизли ожидаемо оказалась на Гриффиндоре, и уселась поближе ко мне... А то, что рядом со мной не оказалось свободного места, и теперь от рыжей фанатки меня отделяла Миа — это, право же, чистая случайность.

Дамблдор, в своем всеохватывающем величии, поднялся со своего трона, чтобы приветствовать учеников очередной маловменяемой речью. Ее, я благополучно пропустил, резонно предполагая, что если он скажет что-то интересное, то Миа и Кай меня непременно об этом проинформируют. Так что, спокойно погрузившись в воспоминания об уроках фехтования, которые я устроил для Миа, я отрешился от всего сущего. А вспомнить было о чем. Уже одна постановка правильной стойки обеспечила мне немало приятных воспоминаний. Да, конечно, двенадцатилетнее тело еще не могло реализовать те идеи, которые возникали у меня, когда я правил ошибки в положении ног и корпуса... Но разве это делает воспоминания менее приятными? С другой стороны для реализации таких идей — еще рановато. Меня не поймут. Да что там... Я сам себя не пойму. У нас же не Венеция времен Джульетты, когда четырнадцатилетняя невеста рассматривалась как перестарок. И не вечная Смута моей родины, где и не такое рассматривалось как если не норма, то что-то не слишком от нее уклоняющееся. Но помечтать-то мне никто не мешает.

— Мори! — Вот ведь! — Кай! Ну зачем в такой момент отвлекать!

— Надо, Мори. Надо!

— Что случилось?

— Пока — ничего. Но скоро — случится.

— Дамблдор собирается сказать что-то интересное?

— Да.

— ... и еще я должен напомнить, что Запретный лес остается запретным для всех учащихся. Даже для тех, кто может себя в нем уверенно защитить.

Какой интересный пассаж! Неужели до него наконец-то дошло то, что я даже и не думал скрывать? А ведь это был намек на некоторые пробелы, допущенные Великим в плане воспитания Героя. Намек, прозрачный, примерно как глыба, на которой гарцует Медный Всадник. Задумавшись о причинах подобной задержки, я посмотрел прямо в глаза профессору Снейпу.

— Профессор?

— У Вас какие-то вопросы ко мне, Поттер? — Похоже, зельевар допускает возможность перехвата сообщения. Иначе он употребил бы другое имя.

— Насколько я знаю, в прошлом учебном году Вас отправляли расследовать некое происшествие...

— Именно так. Вот только результатами расследования господин директор соизволил поинтересоваться только сейчас. Исходя из этого — можете исчислить свою значимость.

— Не устаю благодарить за это... — Имя Меняющего пути остается непроизнесенным, потому как при перехвате — оно будет слишком опасно.

— Вот как?

— Несмотря на сложившееся у Вас обо мне мнение, я успел сильно устать от обрушившейся на меня славы. Особенно же меня утомляет тот факт, что ко мне пристают в связи с действием, о котором я ничего не помню. — Раз уж наше общение могут подслушать — будем играть до упора. Пусть у подслушивающих повянут уши.

— По крайней мере, одно достоинство я за Вами признаю. Вы, Поттер... — Значит, опасность перехвата сохраняется. — Вы как-то научились врать даже легилементу. — Вообще-то, в этом нет ничего сложного. Надо всего лишь твердо верить в то, о чем говоришь. А при моем опытнее манипуляций собственным сознанием... Другое дело, что результат таких манипуляций — всегда нестабилен. Впрочем, все, что меня заинтересовало, я уже выяснил.

Похоже, заговорившись со Снейпом, я опять пропустил часть директорской речи, потому как со своего места поднимался незнакомый мне мужчина в столь щегольском наряде, что никак не мог быть никем, кроме Гилдероя Локхарта.

— ... и имею честь представить вам нового преподавателя Защиты от Темных Сил — Гилдероя Локхарта. — Так я и думал.

Гилдерой начал длиннейшую речь с перечислением своих регалий, из которых ни одна не имела отношения к темным силам и защите от них. И, параллельно этой речи на всех каналах связи, доступных Драко зазвучала речь бриллиантового принца, подробно характеризующая самого Локхарта, всех его родственников, о которых Драко удосужился вспомнить, некоего «старого маразматика, принимающего всяких уродов на работу...» и многих других личностей и существ.

— Драко? — Вклиниваюсь в его речь на правах сюзерена. Девочки только молча внимали. Правда, в этом внимании чувствовалось даже некоторое восхищение.

— Эта тварь... Он... он привораживает. — Буркнул Драко. — Несильно, на грани восприятия, но непрерывно.

— Заклинание опознать можешь?

— Нет. Есть несколько похожих, которые могут дать такой эффект... так что я не уверен... К тому же он в любой момент может бросить подпитку заклинания, и мы ничего не докажем.

— Вот как... Хитрый, значит. Ну что же. На каждую хитрую... — Я замолкаю. Конечно, по сравнению с тирадой, которую выдал Драко, то, что я собирался произнести — поражает безукоризненностью манер, но все равно — неохота ругаться при девочках. На несколько секунд выпадаю из реальности, поскольку мне нужна та из моих масок, которая и есть мое лицо. — Сейлина.

— Да, мой господин, ксенос Морион.

— В отношении Локхарта можешь не сдерживаться. Граничные условия — ненарушение одиннадцатой заповеди.

— Что это за заповедь? — Первой среагировала Миа, но и Дафна просто пылала любопытством. А вот Драко старался сдержать смех — похоже, он знает.

— Одиннадцатая заповедь гласит: «Не попадайся».

Сейлина поднялась почти невыносимо изящным движением. Учащиеся старших курсов немедленно потеряли контроль над слюнными железами, а среди девочек прошла волна недовольства. Взгляд Локхарта остекленел.

— И, наконец, я представляю вашему вниманию Сейлину Трогар. Она будет преподавать спецкурс магии Хаоса тем, кто подвергся взгляду Змея в прошлом году.

— А почему это им будут преподавать Темную магию, а нам — нет?! — Возмутился кто-то из старшекурсников Слизерина. Интересно, он реально хочет изучать Хаос, или основную роль в развитии энтузиазма сыграла личность преподавателя?

— Мне трудно объяснить это в короткой речи, поэтому давайте поступим так: первое занятии будет открыто для всех желающих. Там я и постараюсь ответить на все вопросы.

Судя по виду Дамблдора — они ни о чем таком не договаривались, и теперь он недоволен самодеятельностью Сейлины. А вот Локхарт от гормонального удара так и не пришел в себя.

— Мне его даже жаль. — Сбросил я свою мысль в связь Меток. — Если он продержится до конца года — к экзаменам он уже будет бегать за Сейлиной на четвереньках, и носить поноску.

Тяжкие раздумья.

Первые дни проходили... ожидаемо. Подготовительный курс — у новичков, и повторение пройденного и проверка выполнения домашних заданий — у всех остальных. Три девочки, ответственным за которых я себя в той или иной мере чувствовал, постепенно погружались в мир магии. Впрочем, для дочерей волшебных семей это было гораздо легче, чем для Обретенной Миа. Все-таки, дома они видели правильные движения, и частенько пытались их повторить, слышали нужные слова, а некоторые (в большей степени — Луна и Астория, в меньшей — Джинни) даже читали разные интересные книги.

Джинни... Я пытался понять, почему я ощущаю ответственность за нее. Ведь она для меня — никто! Я медитировал, пытаясь разобраться в собственном сознании. Я разобрал собственное тело чуть ли не до молекул, пытаясь отследить зелья или заклинания, которые могли бы дать такой эффект... Тщетно. В конце концов, я понял, что самому мне не разобраться, и сделал то, с чего стоило бы начинать.

— Кай, прости идиота.

— Надо же! Всего-то недели битья об стенку тебе хватило, чтобы в твоей голове даже завелись мозги! — Сестренка ехидничает... но имеет на это полное право. Я — действительно идиот.

— Ладно-ладно. Да, я действительно сглупил. Подскажешь, в чем моя проблема?

— Попробуй ее сначала сформулировать. Правильно заданный вопрос — содержит в себе по крайней мере половину ответа.

— Хорошо. — Спасибо, Кэп... Хотя, надо признать, что она права. Попробую сформулировать точно. — Я почему-то воспринимаю Джиневеру Уизли как часть своей команды, как ту, за кого я несу ответственность. При этом никаких объективных или даже субъективных предпосылок для этого я не вижу. Она мне не нравится. Ее родители — сторонники моего врага. Ее брат... Про Рона я совсем молчу. Не был бы он настолько полезен как индикатор действий Дамблдора и наглядное пособие для Миа — давно прибил бы. Тогда — почему думая о тех, кому пригодилась бы моя помощь — я вспоминаю не только Асторию и Луну, но и Джинни? Да если... Хотя какое может быть «если» — только «когда». Так вот, когда Миа об этом узнает — объяснить все это мне будет очень трудно... прежде всего потому, что я и сам ничего не понимаю...

— Вот. Ты уже понял, что записал ее в «свои». Так?

— Да.

— Добрый ты слишком.

— Угу. — Я вспомнил кровавые поля битв, развязанных по моим советам, вспомнил орды, ведомые науськанными или одержимыми мной вождями, пирующие на развалинах некогда прекрасных городов, вспомнил роскошные залы дворцов, в которых небрежно брошенные слова сталкивали близких друзей в многолетней вендетте. — Да уж. Добрый. С крылышками, и сияю непрерывно.

— Именно. И крылышки есть, и летать умеешь неплохо.

— А если по делу?

— По делу... Упорядочим проблемы по важности. И начнем с важнейшей.

— Миа.

— Именно. Расскажи ей сам. В конце концов, гарем ты создавать не собираешься. Ну, кроме меня и Силь. Так что — расскажи, и откройся для чтения.

— Кай, ты ведь отлично представляешь, что именно она там увидит. Одной только Войны Крови хватит...

— А ты попросишь ее, чтобы не опускалась в прошлое глубже этого лета.

— Я бы не удержался.

— Так то — ты. А Миа сделает все точно так, как ты попросишь.

— Думаешь?

— Раз уж ты впустил ее в свою душу, то должен принять и мысль о том, что рано или поздно тебе придется впустить ее и в цитадель своей памяти.

— Хорошо, Кай. Я... — Следующие слова дались мне тяжело. — Я сделаю это.

— Хорошо. Теперь — вернемся к нашим баранам.

— То есть — к Джинни.

— Именно. — Кай подарила мне ехидную улыбку. Представить себе улыбающийся меч тяжеловато... но у меня получилось. — Ты никак не можешь понять, почему считаешь ее частью своей команды.

— Да. — Действительно — не понимаю. То есть — совсем.

— А между тем — все просто. Даже удивительно, насколько вбитые в детстве представления задавили в тебе способность адекватно воспринимать действительность.

— ?? — Никое вербальное выражение охватившего меня удивления пополам с возмущением оказалось невозможно.

— «Мы с тобой одной крови — ты и я!» — Минут пять я осмысливал эту цитату, крутил ее так и сяк, и никак не мог понять, что именно хочет мне сказать сестренка. А когда понял... Желание удариться головой об стену оказалось почти непреодолимо. — Вот именно, Мори. Вот именно. Ты тоже Оракул. Просто как запомнил с детства, что Оракулы — только девушки, так и не смог преодолеть эту инерцию за всю жизнь. А между тем, можно было и понять: раз ты можешь рушить чужие Пророчества — то можешь и создавать свои. И сейчас — сработал твой Дар. Ты неосознанно создал и воплотил Пророчество, которое должно удержать при тебе то, что ты счел своим... вот только оно потребовало от тебя определенных действий. И результат — на лице. — Кай расхохоталась... Вот только смех был какой-то... невеселый. Что-то в сказанном испугало сестренку.

— Кай?

— Все хорошо, Мори. Все хорошо...

— А то я не слышу, насколько все хорошо. Отвечай давай, когда тебя спрашивают!

— Мастерство Оракула — единственное, в чем я превосхожу тебя... И теперь, когда ты осознаешь свою Силу...

— Кай, ты совсем с ума сошла? Ну, сама подумай: я уже впустил тебя в свою душу. Ты — моя сестра и мой меч. Никуда я тебя не отпущу! — Кай улыбнулась. Сначала — широко и радостно... а потом к этой радости добавилась изрядная толика ехидства.

— Слышала, Миа? Он у нас — жадный. Так что уйти куда-либо тебе — не светит!

— Миа? — И тут до меня дошло: все время нашего разговора Кай поддерживала связь с Миа... и скрывала эту связь от меня. Так что Миа слышала каждое слово!

— Кай! Поганка! За косу оттаскаю, как в детстве!!!

— Мори... как бы это сказать... у меня теперь нет косы!

— Ради такого случая — приделаю!

Цитадель памяти. (Гермиона)

Кай позвала меня послушать... а точнее, наверное — подслушать ее разговор с Гарри. Я слушала их... и мало что понимала. Нет, то, как они обсуждали Джинни — это было понятно. Вот только почему Гарри считает, что я буду против его общения с девочкой? Я же не возражала против Покровительства Луне? Да и о памяти... Я попробовала представить себе, как можно «заглянуть в чужую память», так, чтобы ограничиться определенным периодом... и у меня не получилось. Опыта у меня, конечно, немного, но картины, которые я считывала у Рона, падали на меня совершенно беспорядочной грудой, выделить в которой хотя бы основные связи — было весьма и весьма непросто... Но я молчала, потому что Кай просила меня «молчи и слушай». И ее слова «ты уже впустил ее в свою душу»... а особенно — то, что Гарри не стал возражать. Значит, он действительно...

Додумать эту мысль я не смогла. На грани сознания появилась чужая мысль.

— Идем?

— Куда?

— Ты увидишь!

И я увидела. Прикрыв глаза, я оказалась на огромной равнине без конца и края, засыпанной серым пеплом. Каждый мой шаг поднимал небольшую тучу серой пыли, которую немедленно уносил неутихающий ветер.

— Ну вот, как-то так... — Сказал кто-то за моей спиной. Я заполошно оглянулась, на полном автомате разворачивая перед собой провал Адских врат, и формируя в руке смертоносный шарик Серо. — Неплохо. Совсем неплохо. Вот только из-за щита ты совсем не видишь того, кого готовишься атаковать.

Голос показался знакомым, так что я убрала щит, и посмотрела. Действительно, вот было бы смеху, если бы я и в самом деле ударила... Передо мной стоял Га... нет, в данном случае — однозначно, лорд Ксенос Морион. Почти совсем такой же, каким он мне показывался дома. Вот только черную одежду с сияющими серебряными узорами так и тянуло назвать доспехами, а плащ из плотной алой ткани, струящийся по плечам, — совершенно не мешал развернутым крыльям, и как это совмещалось — я так и не поняла... хотя и видела своими глазами.

— Мой лорд... — Я попыталась опуститься на колено, но Морион не дал сделать этого — подбежал ко мне, обнял и твердо удержал.

— Миа... Не надо. Ты же простишь глупого и тщеславного мальчишку, который не слишком хорошо подумал, конструируя свою форму для этого места?

— Мори... — Шепнула я, любуясь багровым огнем таких знакомых глаз, и снова оказалась прижата к широкой груди. — Мори... Но разве тебе не тяжело удерживать этот облик?

— Здесь — нет. Здесь это для меня легко и естественно.

— А «здесь» — это где? — Я оглянулась. Засыпанная пеплом равнина никуда не делась. Странно... Последнее воспоминание мое говорит о том, что я готовилась ко сну в спальне девочек Дома Гриффиндора.

— Это... Не сделав большой ошибки можно сказать, что это — моя душа.

Я оглянулась еще раз. И мне стало страшно. Пепельная пустыня и багровые закатные небеса... Неужели... Нет. Этого не может, не должно быть... А если и есть — я это изменю. Я отстранилась от парня, все-таки опустилась к земле, и зачерпнула в ладони сухой пепел, ощутив его странное тепло.

— Не надо, Миа. Не надо. Пусть это — всего лишь прах... но он все еще способен исторгнуть из себя уничтожающее Пламя Удуна!

— Хорошо. — Я поднялась, встав рядом со своим парнем. — А куда нам идти?

— Все равно куда. Куда не иди — обязательно придешь туда, куда надо... По крайней мере — если идешь со мной.

— Тогда — идем. — Я сначала подумала уронить пепел из рук... а потом подумала, и не стала этого делать. Мы шли, и я держала на руках пепел этой странной равнины...

Мы шли, но не равнина под ногами, не кровавые облака над головой не менялись... Хотя... поверхность, по которой мы шли становилась все тверже. Если вначале я проваливалась чуть ли не по щиколотки, то теперь — стояла твердо. Такое ощущение, что пепел только присыпал какой-то камень... Внезапно резкий порыв ветра поднял вокруг нас просто тучу пепла. Видимость снизилась почти до нуля, и только рука парня, идущего рядом, помешала мне впасть в панику. А когда пепел улегся... вернее — улетел вместе с ветром, передо мной, вместо пепельной равнины оказалась зеркальная обсидиановая плоскость. А немного впереди — возвышались стены огромной крепости, и мы приближались к ней.

— Мы идем туда? — Я махнула рукой в сторону циклопических стен.

— Да.

— А что это такое?

— Это — цитадель моей памяти.

Сначала мне показалось, что цитадель очень далеко. Но с каждым шагом стены приближались все быстрее... и вот они уже нависали у нас над головой своей подавляющей мощью.

Лорд Морион подошел к сплошной на вид стене. Честно говоря, я так и не поняла, по каким критериям он выбрал именно этот участок... Но мой лорд трижды ударил по стене раскрытой ладонью. Эффект был практически тот же, как тогда, когда профессор Макгонагалл проводила нас через проход у бара «дырявый котел»... Только вот масштабы оказались несопоставимы. В ворота цитадели памяти Ксеноса Мориона «Дырявый котел» прошел бы целиком, вместе со всем домом, в котором располагался, да еще и место осталось бы. И через тоннель в стене мы шли почти пять минут — такая она была огромная.

— А...

— Что, Миа?

— Ты говорил, что цитадель — неприступна...

— Да. — Мори улыбнулся мне

— Но ведь стены не делают крепость неприступной. Нужны воины, чтобы защищать ее!

— Ты права, Миа. — Вмешалась в наш разговор Кай. Странно, но здесь ее голос не возникал прямо в моей голове, а звучал, как и подобает обыкновенному человеческому голосу. — Здесь есть стражи.

— А какие они? — Мне и в самом деле было интересно.

— Тени, призрачные ночью и прозрачные — днем. — Это объяснение меня заинтересовало.

— Ночью... днем? А как скоро наступит ночь? — Я посмотрела в полыхающие огнем заката небеса. За все время, что мы здесь — их цвет не изменился совершенно.

— Кай шутит. — Усмехнулся хозяин этих мест. — Ночь, а равно и день здесь никогда не наступают.

Нити кристаллов. (Гермиона)

Пройдя через большой внутренний двор и еще одни, появившиеся по мановению руки Мори, двери, мы оказались в чудовищных размеров зале. Рассмотреть его противоположную стену мне не удалось. И везде были различной формы и цветов кристаллы, связанные между собой тысячами и тысячами разноцветных светящихся линий.

— Что это? — Спросила я, почти коснувшись одной из нитей.

— Это моя память. — Я замерла, рассматривая все это великолепие. — Ну вот, опять...

Взгляд Мориона остановился на одном из кристаллов, который потрескался и уже начал распадаться.

— Что это значит? — Любопытство, и так редко когда затихающее во мне, уверенно подняло голову. Все вокруг было потрясающе интересно. Я почти уверена, что если я взгляну сейчас на себя изнутри, то окажусь в маске Ученой.

— Это значит, что я что-то забыл... или забываю. Кай, поможешь? — И Мори прикоснулся камнем в рукояти меча к распадающемуся кристаллу. Вспышка... и кристалл снова ярко сияет... — Надо же... А ведь действительно... чуть не забыл... давненько дело было. — Морион грустно усмехнулся.

— Значит, кристаллы...

— Да. Каждый кристалл — это воспоминание.

— А нити?

— А нити — связи между ними. Ассоциативные, логические, любые...

— Что это за воспоминание ты чуть не потерял? И как сумел восстановить?

— Как восстановил? Это просто. Кай просматривала почти все кристаллы здесь... И из ее памяти я просто взял копию. Ведь информация — это такая штука, разделив которую — получишь больше, чем было до разделения.

— Она просмотрела... — Я задумалась.

— Если хочешь, я и тебе покажу кое-что... Но, прости, не все. Кое-чего ты сейчас просто не выдержишь. Прямой разговор с моим сюзереном — это то, что может свести с ума многих и многих, а я не хочу рисковать тобой. — Ну что же... Кое-что, это ведь больше, чем совсем ничего? Но я на этом не успокоюсь. Точно не успокоюсь.

— Покажи мне то, что посчитаешь нужным.

— Хорошо... — Морион задумчиво рассмотрел чуть было не потерянный кристалл. — Вот, пожалуй, его и покажу. Думаю, тебе будет очень интересно. Осторожно коснись его.

Я протянула руку, и аккуратно прикоснулась к кристаллу дымчатого кварца, опутанному множеством темных нитей.

...

Незнакомый потолок. Я (Я ли? Не важно!) перевожу взгляд с никогда не виданного мной резного узора на собеседника. Это приятный взгляду юноша с тонкими, аристократическими чертами лица. Вот только... почему через него слабо, но отчетливо просвечивает стена?

— Он еще не восстановился и не полностью материален. — Слышу я отчетливый голос Мориона.

— У тебя получилось? — Обращаюсь я к еще не восстановившемуся собеседнику.

— Да. Все как ты и говорил. Земли-под-звездой нет более. — В его голосе слышны грусть и непонятная, но очень тяжкая тоска.

— Хорошо.

— Хорошо? Но они выжили. Они еще есть здесь... а те, кого они убили...

— Значит, пора сделать следующий шаг.

— Да! Война! Я лично поведу войска. Да и Павший король уже застоялся без дела. — В глазах юноши разгорается тяжкое, багровое пламя.

— Стоп-стоп... Ты уверен?

— Да! Я...

— Ты огнем и мечом пройдешь по побережью. Ты сбросишь так называемых «Верных» в море... и даже стрелы Цветущего леса и Озеро его Владычицы не остановят тебя. Но вот что будет потом? Рассказать? Или сам догадаешься?

— Война Гнева... — В голосе моего (моего ли?) собеседника слышно настоящее отчаяние.

— Именно. И здесь я тебе почти ничем не помогу. Прямая драка — это домен Трона Черепов.

— Но... что же делать? — Юноша в растерянности.

— Война — это путь обмана. Забрав и разрушив свой дар, отринув собственное Слово — наши враги истончили связь миров. И теперь, если уйдут те, кто помнит их во всей Силе и Славе — уйдет в небытие и мост, по которому они могут посылать войска.

— Но если я попробую убить их... Не спровоцирует ли это войну? И не появятся ли во множестве те, кто увидят... Силу и Славу? — Последние слова юноша просто выплевывает.

— Мир смертных давит на Дивных. Кровь Учителя вопиет о мести. Сияющие камни забрали изрядную часть их Силы, и нарушенная клятва жжет огнем. Тяжко им здесь. И есть способ увеличить эту тяжесть многократно.

— Ты думаешь... — Пламя в глазах собеседника снова начинает разгораться. Только теперь вместо кровавой ненависти, в багровых сполохах отчетливо видно веселье.

— Именно. В попытках вернуть утраченное, Владыки Дивных сами сделали себя уязвимыми. А заодно — можно убедить Высших в твоей окончательной гибели. Смотри только, сам не попадись в эту ловушку.

И я протягиваю руку и кладу на черный каменный стол между нами золотое кольцо.

...

Ох! Я снова осознаю себя сидящей в Кристальном зале цитадели памяти Ксеноса Мориона. Стоп! Сидящей? Пытаюсь приподняться, но сил совсем нет.

— Сиди. — Морион обнаруживается у меня за спиной. — Ты потратила много сил.

— Это же... — Мысль молнией пронзает мою голову. — Это был...

— Да. Это был Меч Бауглира, Гортаур Жестокий.

— Но ведь Кольцо он отковал до падения Нуменоре?

— До Падения были созданы Три и Девять. Появление Одного — ты видела. А Семь... их история теряется во мраке подгорной ночи, и о них я тебе ничего не скажу. Даже Орт, хоть и очень интересовался этим вопросом — сумел выяснить лишь чуть больше, чем совсем ничего. Кузнец Ауле ревностно хранит свои тайны.

Предательство. (Гермиона)

Обсидиановый пол под ногами резко приближается... Но Морион, мой Лорд, успевает поддержать меня, крепко прижимает к себе.

— Миа...

— Мори...

Мы стоим, обнявшись, среди кристаллов памяти, оплетенных сияющими нитями связей. Теперь, после просмотра одного из воспоминаний Ксеноса Мориона, мне стало доступно некое... понимание сути и смысла этого места. Кристальный зал Цитадели, сердце домена...

Отдышавшись, я попробовала отступить, но Мори твердо удерживал меня, продолжая вливать в мою душу собственную Силу. Где-то далеко фоном звучал негромкий голос Кай... вот только что именно она говорила, я разобрать так и не смогла.

Окрепнув настолько, что уже смогла стоять, не опираясь на моего сюзерена, я снова осмотрелась, пытаясь найти что-нибудь интересное.

— Миа, боюсь, ты сможешь просмотреть еще только одно воспоминание, а потом нам надо будет выходить.

— Почему?

— Ты уже потратила слишком много сил. Но обещаю, мы сюда еще вернемся.

— Обещаешь?! — Смотрю на парня умоляющими глазами.

— Обещаю.

Уверенная улыбка, от которой делается спокойнее на душе. И я оглядываюсь вокруг в поисках чего-нибудь действительно интересного. И первым делом мое внимание привлекает... сначала мне показалось, что это такой же кристалл, как и тот, что я уже просмотрела... но нет. Это оказалась целая гроздь кристаллов, висящих очень близко друг к другу, и перевитых плотной сетью связей.

— Вот это!

— Ты уверена, Миа?! — В голосе Мориона слышно нескрываемое сомнение.

— Уверена. Но если ты не хочешь...

— Да нет, смотри... Просто...

— Что?

— Просто хочется в глазах любимой выглядеть эдаким принцем на белом коне... а после этого... — Мори касается грозди — это будет... затруднительно.

— Я... — Я касаюсь руки Мориона, и нежно провожу пальцем по тыльной стороне его ладони. — Я знаю, что на самом деле — ты коварный демон и Темный Лорд. И что?

Вместо ответа меня снова крепко прижимают к груди.

— Смотри!

И я погружаюсь в следующее воспоминание.

...

Огромный зал, не уступающий Большому залу Хогвартса ни в размерах, ни в убранстве. На самом деле, если присмотреться, то упомянутый Большой зал — сильно померкнет. Неброская, но изысканная роскошь, с которой украшен этот зал, заставляет потуги Дамблдора смотреться донельзя жалко. И только труды Основателей позволяют Хогвартсу держать марку. Вот только этот зал оформлен... «в темной тональности» — так, наверное, будет правильно. Прямо напротив того, чьими глазами я смотрю сейчас — располагается высокий трон, а на нем — величественный и гордый Повелитель, Владыка всего сущего. Перед ним хочется упасть на колени, что и делает тот, кто сейчас есть «я».

— Я, Глейн, барон Легрейский, приношу оммаж и клянусь пылающей кровью Тьмы — хранить верность империи Дарк и ее Повелителю.

— Встаньте, лер Лейгрейский. Мы, Император Дарк, принимаем твой оммаж и твою клятву, и подтверждаем твое право на ленной владение баронством Легрей.

Тот, кто есть «я» встает и отходит в сторону, а его место занимает следующий. Я же обращаю внимание на то, что «его» движения ощущаются как-то иначе, чем тогда, когда я просматривала воспоминание о разговоре с Сауроном Черным.

— Там я был в своем теле, а этот Глейн — он одержимый.

— Так же, как Гарри?

— Нет. Гарри честно отдал мне все, и я в ответ так же честно обошелся с ним, постаравшись сделать все, что мог, чтобы обеспечить ему наилучшее Возрождение. А Глейн... Он надеялся на юридическое крючкотворство, на хитро составленный договор... думал получить Силу, а потом — обмануть глупого демона... он ошибся. Такие договоры — не стоят бумаги, на которой они записаны.

— Да?

— Смотри дальше.

Зал исчезает во тьме. А когда перед глазами проясняется — картинка уже совершенно другая.

...

Теперь «я» в небольшой комнате... судя по всему — здесь ночует барон Глейн. «Я» встаю. Где-то в глубине я ощущаю странное беспокойство, но легко игнорирую его.

— Ксенос Морион, рука Несущего Беду, восстань. Меняющий Пути желает, чтобы ты исполнил его поручение. — Тихий, шелестящий шепот, источника которого я не вижу, наполняет всю комнату... но я откуда-то знаю, что слышим его только мы: барон Глейн и Морион.

— Это честь для меня, что сам Шепот-во-Тьме, Тысячеликий принц, взялся донести до меня поручение Владыки Изменчивых ветров.

— Ты нагл... — Шепот срывается в шипение... — Но это радует нашего сюзерена. Архитектор Судеб приветствует наглость. Слушай же. На мир накатывается война. Противоречия держав зашли слишком далеко. Драка неизбежна. И по всем расчетам, Валенсия эту войну проиграет. Империя лучше организована, ее войска не знают жалости и пощады, а главное — Мертвители... против них у Света нет средств. Страх давит.

Передо мной разворачивается сеть вариантов. Очень быстро я теряюсь в диалоге двух демонов, и все способности Аналитика не могут мне помочь.

— ... иди же, Глейн Легрейский, некромант и Рыцарь Отчаяния. Ты понял.

— Да. Я понял. Империя — падет.

Тот, кто раньше занимал это тело — пытается вырваться, вернуть себе контроль над телом... вотще и втуне. Все его усилия, сложные заклятья, немалая мощь — все остается так и нереализованной вероятностью.

— Предатель! — Голос из глубины пытается достучаться до того, что считает совестью демона. — Зачем?

— Таково поручение сюзерена. Тебе просто не повезло. — Ментальный удар отправляет одержимого в глубокое забытье.

...

Снова Тронный зал. Пары кружатся в каком-то незнакомом мне бальном танце. «Я» неторопливо двигаюсь к неведомой цели. Шаг. Изящный оборот. Раскланиваюсь с какой-то дамой. Бокал в «моей» руке с хрустальным звоном сталкивается с таким же бокалом какого-то дворянина. Но вот мой путь закончен. Цель — прямо передо мной. Это человек, с каким-то неприятным, глумливым, но при этом — несомненно, аристократическим лицом.

— Кайя зу Рилл. Мертвитель. Меч Императора. — Морион не забывает комментировать для меня то, что «я» вижу.

Очередной шаг. И вино из бокала летит прямо в лицо Кайе.

— Что это такое? — На лице зу Рилла крупными буквами написано глубокое недоумение.

— Это? Оскорбление. Жаль, конечно, что ты настолько туп, что приходится говорить это прямым текстом.

— ЧТО?! — Рев сотрясает зал. — Я, Кайя зу Рилл требую немедленного удовлетворения!

— К Вашим услугам, лер. К Вашим услугам.

Император благосклонно кивает. Глейн, надежно запертый в глубине «меня», воет от ужаса. Несколько придворных разбегаются, оттесняя любопытствующих. Звучат заклятья, отрезая нас с противником от остального зала.

Мертвитель поднимает руку. Из-за его плеча выглядывает сущность, заставляющая барона Глейна забиться в истерике. Хель. Местное воплощение смерти. Это я понимаю даже без комментария от Мориона... а потом я и вовсе теряюсь в потоке воспоминания, утрачивая представление о том, где я — Гермиона Грейнджер, Аналитик Темного лорда Мориона, а где — сам Рука Несущего Беду, Ксенос Морион.

Варп прорывается в реальность, пробивая слабое место в защите мира, которое есть Я. И в моих руках само собой начинает формироваться Копье Хаоса, излюбленное оружие моего былого сюзерена, смерть, способная убить Смерть, не смотря на все ее бессмертие. И Хель отступает. Нет, ее способности к сопротивлению — далеко не исчерпаны. Она еще многое могла бы сделать, но... «Драка волков в крысиной норе — разрушит нору». Слишком многие из ее потомков, находящихся в этом зале, окажутся сброшены с кругов существования при прорыве Инферно, если я воспользуюсь своим неотъемлемым правом Воззвать к своему сюзерену. И вся разрушительная мощь Копья обрушивается на Кайю зу Рилла, пресекая его попытки спешно закрыться щитом. Короткий крик... и даже душа неудачливого дуэлянта оказывается стерта чудовищным по силе ударом. Тело же его стремительно выцветает как плоский рисунок... и исчезает. А следом на полированный камень Тронного зала империи Дарк опускается и тело барона Глейна, пропустившее через себя больше Силы, чем способно было выдержать. Договор исполнен. Глейн получил Силу. Много Силы. Он откусил больше, чем мог прожевать.

...

Слияние распадается. Теперь я — снова Гермиона Гренджер. И я лежу на каменном полу цитадели памяти моего лорда. А рядом — валяется сам Мори.

— Ну вот... так все и было... Я предал тех, кому клялся в верности, приложил руку к уничтожению огромной империи и многим тысячам жертв. Я мог бы многое сказать, в попытках оправдать себя... но не буду. Я совершил предательство. Это факт, и его невозможно изменить.

— Не забывай — я улыбнулась, не делая даже попытки подняться. — В тот момент я была тобой. И я тоже многое могу сказать о Кайе зу Рилле, Императоре лично, и всей империи Дарк в целом. Ты получил это задание потому, что был готов, и хотел его исполнить. Меня вот другое заинтересовало...

— Что?

— Меняющий пути — один из Темной Четверки. Так зачем ему уничтожать Темную империю? Зачем Темному богу вставать на сторону Света?

— Замыслы Интригана — это замыслы Интригана. Кто знает все пути его извилистой мысли? Хотя... если принять, что все случилось так, как он хотел... В том мире образовался доминион Инферно в проявленной реальности... а еще... в империи Дарк слишком многое было завязано на клятву пылающей крови... то есть — на рабство. И поражение империи умалило Господина рабов. Не сильно — ведь его противники тоже использовали институт рабства... но умалило. Возможно — было и что-то еще...

— Но неужели Кайя был настолько силен, что его смерть подкосила империю? Ведь мертвителей было много... Те же зу Риллы — были весьма многочисленным родом... а ведь были еще и зу Крайны...

— Все очень просто. Да, Кайя был сильным магом, возможно, его Силы не хватило Императору, чтобы удержать фронт. Но главное не в этом. Главное — исчез страх. До этого Мертвители погибали только в схватках с себе подобными. А тут... какой-то заштатный барон из глубокой провинции, пусть и ценой жизни — убивает Мертвителя...

Я переворачиваюсь на живот и смотрю на Мори. Он делает то же самое. Вот и как ему только крылья не мешают? Мы в упор смотрим друг на друга... а потом я начинаю болтать ногами.

— Н что... если ты уже восстановилась... пробуем встать, и идем?

И мы пошли.

Секреты. (Джинни)

Первая неделя в школе далась мне очень тяжело. Оказалось, что подглядывать за родителями и старшими братьями, пытаясь повторить их действия с веточкой в руке, и работать с настоящей волшебной палочкой — это очень и очень разные вещи. И я со все большим уважением смотрела на тех, кого многие мои знакомые, кривясь и тайком называли «грязнокровками». Ведь они вступали в новую жизнь, не зная и не умея практически ничего. Не удивительно, что при этом им было труднее, чем остальным, намного труднее, что и порождало слухи о «магической слабости грязнокровок». Но, если приглядеться к старшим курсам, то уже года через четыре разница практически сходила на нет. А презрение — оставалось. Уже совсем глупое, но оставалось! Не понимаю я этого. Совсем не понимаю. Но вот видеть такое — приходилось.

Я устроилась на диванчике неподалеку от того, на котором, обнявшись, сидят Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Еще с тех пор, которые я вообще могу вспомнить, мама рассказывала мне о Мальчике-который-Выжил. И я всегда представляла себе, как он увидит меня... и влюбится. Я и сейчас не очень понимаю, что это такое: «влюбиться», но... но я была уверена, что он не может не влюбиться именно в меня... Была. Страшное слово. Еще с тех пор, как Рон прислал письмо, в котором жаловался на Гермиону... Как же, «она должна быть моей девушкой, а все время зависает с этим Поттером!» Я не понимала тогда, и не понимаю сейчас, почему он считает, что Гермиона ему что-то должна? Но главное, что я поняла из письма: я опоздала. Гарри уже нашел себе девушку. Тогда я плакала всю ночь, а утром ко мне зашла мама. Она пообещала мне, что сделает все, чтобы Мальчик-который-Выжил был со мной. Я поверила и успокоилась. Но...

Вот именно. «Но». Когда Гарри все-таки заехал к нам, в Нору... Я с детства могу чувствовать эмоции других людей. Мама с папой так и не поверили мне, когда я об этом рассказывала. А близнецы — посоветовали мне скрывать это, «потому, что люди не любят тех, кто отличается от них», и провели в пример Луну Лавгуд. Не согласиться было трудно. Так вот... когда Гарри все-таки приехал к нам... о Мерлин! Он же смотрел на нас, как на врагов! Почему?! Что я ему сделала?!

Я попыталась выяснить это у близнецов. Ребята вроде бы ровно общались с Гарри, и, может быть, могут знать... но... Два рыжих придурка всячески отнекивались. Может быть — сами не знают? Нет. Знают. Точно знают. Я же чувствую. Знают. Но мне — не говорят.

И вот я сижу в гостиной Гриффиндора. Кажется, папа называл это — мазохизмом. Мне больно смотреть на то, как Гарри и Гермиона, прижавшись друг к другу, сидят на диванчике и смотрят на огонь. Но я все равно сижу и смотрю на это, и не могу оторваться. Внезапно меня просто сдернули с диванчика и куда-то потащили. Сначала я пыталась отбиваться, а потом поняла, что это близнецы хотят со мной о чем-то поговорить.

— Ну и нафига? — Возмущение тем, как меня тащили, перехлестнуло всякие пределы.

— Нам надо

— поговорить с нашей маленькой — Иногда манера близнецов разговаривать, продолжая фразы друг за другом — просто раздражает. И, похоже, они это отлично знают.

— сестренкой, которая, кажется,

— влюбилась в Мальчика-который

— Выжил.

— Ну влюбилась! И что? — Мне хотелось кричать. — Зачем вы вмешиваетесь?!

— Будь

— осторожна. Встать между

— драконом и его

— добычей — менее болезненный способ

— самоубийства, чем встать между Гарри

— Поттером и Гермионой Грейнджер.

— Да знаю я... — Потупившись, упираю взгляд в сцепленные ладони. — Но... Я... Я даже не пыталась, а он... он все равно...

— Ронникинс. — Братья произносят имя одновременно, и я понимаю, почему они так ничего и не сказали мне дома: мама могла сильно рассердиться. Но что такого вытворил Рон? Впрочем, к этой теме надо переходить постепенно.

— Рон... Он ведет себя странно в последнее время. Раньше он ни за что не прошел бы мимо парочки, не попытавшись их высмеять.

— А вот это — то, о чем мы

— уже говорили. Гарри в

— ответ на такие

— насмешки швыряется

— подушкой. Очень

— сильно и очень

— метко. Ронникинс у нас

— умный. — От этих слов разило даже не привычной для близнецов насмешкой, но, как там говорил папа... «сарказм», кажется, это так называется. — Всего трех

— полетов от диванчика до

— стены ему

— хватило.

Прикидываю расстояние... Если Гарри и Гермиона предпочитают сейчас тот же самый диванчик — досталось Рону неплохо.

— Но все равно, с Роном творится что-то странное. От него плещет ненавистью.

— Что?! — Это они вместе.

— Не может

— быть. У Ронникинса кишка

— тонка для настоящей

— ненависти.

— И все равно. — Братья задумчиво смотрят на меня. Они-то знают, что я еще никогда не ошибалась в оценке эмоций. Я могу не понять какую-то сложную смесь, но если я что-то говорю — то это так и есть. — Но даже без этой ненависти. За что? Я ведь — не Рон. Почему меня... — Горло перехватывает, и я не могу продолжать.

— Потому, что я не уверен — ты игрок или фигура. — Голос из-за спины заставляет меня вздрогнуть. Ну, близнецы, погодите! Ведь они не могли не видеть подошедшего Гарри, но не предупредили! — Наследственный талант к зельеварению в вашей семье — слишком опасен, чтобы это игнорировать.

— Наследственный?! — Близнецы в шоке.

— Именно. По крайней мере, я не рискну попробовать что-либо, прошедшее через руки вашей матери. Слишком уж жесткие привороты она варит. — Ох! Значит...

— Гарри... Я... Это... — Несколько секунд я запинаюсь, не в силах ничего произнести. — Это, наверное, из-за меня... Я...

Слова хлынули потоком. Я рассказала, как плакала в кровати, после письма Рона поняв, что непоправимо опоздала... и про обещание мамы... Близнецы смотрели на меня с осуждением, а на Гарри я не решилась поднять взгляд. Наверняка он теперь ненавидит меня...

— Успокойся, Рыжик. — Меня дергают за прядку волос возле уха. — Мое сердце уже отдано, но на мою дружбу — можешь рассчитывать. Если понадобиться помощь — обращайся.

С трудом поднимаю взгляд. Гарри улыбается. Он... он улыбается мне? А потом Мальчик-который-Выжил поворачивается и уходит, оставляя меня с братьями стоять в коридоре в полном недоумении.

Песнь души.

— Это кто там стонет

Как в свинцовых снах

Засмотрелся — тонет,

Тонет в зеркалах...

Вопреки обыкновению, я устроился не на диванчике, рядом с Миа, а на подоконнике. Главным основанием для этого был тот факт, что уроки музыки, обязательные для сына Великого Дома, и по разным причинам, не прогулянные мной — давно уже канули в Забвение, а с музыкальным слухом у меня всегда были проблемы. Так что я не решился испытывать терпение девочки, распевая у нее над ухом. Но душа требовала песни, и сдержаться было выше моих сил, тем более, что «Искушение»* в переводе на серпентэрго звучало совершенно очаровательно... А кому не нравится — может и не слушать.

/*Прим. Автора: «Искушение» группы «Пикник».*/

Мда... Несмотря на замечательное настроение — полностью отрешиться от интриг я не могу. «Постоянная бдительность». Потому как есть у меня поганенькая уверенность, что Дамблдор обязательно постарается засветить перед школой мое владение языком змей. И если не принять превентивных мер — он может попытаться совместить эту засветку с избавлением Избранного от лишних и ненужных ему якорей. Так что — «ну нафиг», лучше сам засвечусь, как новогодняя елка.

В гостиной Гриффиндора мои музыкальные экзерсисы вызвали вполне понятный шок. Взгляды, направленные на меня — вполне соответствовали истинному положению дел. То есть, смотрели на меня, как на нового Темного лорда. Но я упорно не обращал внимания на отвисшие челюсти, и с упорством, возможно — достойным лучшего применения, продолжал петь.

Мое хорошее настроение объяснялось достаточно просто. Во-первых, меня порадовал разговор Джинни с братьями, признаюсь — мной же и спровоцированный. Все-таки, девочка оказалась отнюдь не такой сволочью, какой я представлял ее себе раньше. Так что с ней действительно можно иметь дело, и собственное неосознанно сотворенное Пророчество мне действительно скорее поможет, чем помешает. А во-вторых, наконец-то, после четырех месяцев напряженных торгов, удалось согласовать программу обучения предмету, который нам будет преподавать Сейлина. Прошел лишь пятый вариант программы, которые я предложил Дамблдору голосом прекрасной демонессы. Надеюсь, что директор никогда не узнает, что первые четыре варианта были предложены специально для того, чтобы быть отвергнутыми. К счастью, Великий Белый в Хаосе действительно разбирался более чем посредственно, иначе бы он понял, что прямолинейные кровавые дороги Трона черепов — намного безопаснее, чем тенета Архитектора судеб.

Как бы то ни было, занятия магией Хаоса скоро начнутся. И не последнюю роль в этом решении директора сыграл тот факт, что у Невилла произошел всплеск магии, характерный только для совсем маленьких детей. Ничего удивительного, Посвящение любой силе дает довольно резкий рост личного могущества... Правда, в большинстве случаев — растет и способность к контролю этих возможностей... В большинстве... в сущности — во всех случаях, кроме инициации Хаосом. Древний Змей любит испытывать своих адептов такими вот мелкими подарками. А те, чьи души и тела не справляются с дарами Всеизменияющегося... об их судьбе я уже как-то говорил: путь Зверей Хаоса вряд ли можно назвать радостным. Так что немного находится тех, кто решается принять Посвящение «Безумной Силы». И, когда Сейлина обратила внимание директора на происходящее — он резко заволновался. Кажется, этот мелкий нежелательный побочный эффект инициации остался незамечен Великим Белым. Все-таки двуцветное видение мира — это серьезный недостаток для мага, даже для Великого... тем более — для Великого. Похоже, директор несколько некритично перенес привычку Света и Тьмы даровать не только Силу, но и знание — и на Хаос. А вот и обломайтесь. Древний змей ценит знание гораздо выше Силы, и если Силой делится со своими адептами легко, то вот знания у него не допросишься... Получить знание напрямую от Неделимого... проще себя за все локти искусать. Тут надо обращаться к Меняющему пути, или его аватарам и/или вассалам. Впрочем, все это — так же способы более чем небезопасные. Читать Некротек надлежит, серьезно подготовившись, а иначе легко расстаться с жизнью, разумом и душой.

Я улыбнулся, выводя очередной пассаж. Перед глазами, как въяве встали серебряные буквы, мягко светящиеся на страницах из чьей-то кожи. Когда сам я впервые взялся за книгу Инженера времени, потребовались соединенные усилия Повелителя Всего-и-Ничего и его Снежной королевы, чтобы уберечь мой разум от распада. И это — несмотря на всю мою тогдашнюю одержимость, которая сама по себе служит неплохой защитой в подобных случаях. Впрочем, сейчас все это — лирика, а в сухом остатке у нас то, что Сейлина сумела объяснить Великому Белому некоторые недостатки в его восприятии Всеизменяющегося, так что директор задергался, и назначил первое занятие Сейлины на послезавтра, несколько подвинув ожидаемое первое занятие по ЗоТИ, вызвав шумное, но бесполезное возмущение Гилдероя Локхарта.

— Гарри, не надо... — Миа с улыбкой устраивается рядом со мной на подоконнике.

— Так плохо пою? — И сам знаю, что петь хорошо у меня просто не получится, но надеяться-то я могу?

— Хорошо поешь. А вот шипишь — не очень. — Пальчики Миа касаются моей руки, а ее улыбка сглаживает неприятную правду. — Нет, правда, у тебя очень интересно получается, такой эмпатический узор красивый... Но большинство гриффиндорцев — не оценят. Разве что Джинни смотрит заворожено. Но она всегда на тебя так смотрит.

— Шиплю?! А мне казалось — я пою! — Ни в коем случае Герой Магического мира не должен знать, что такое серпентэрго.

— Нет, Гарри, ты именно шипел, да так переливчато... как кот. Нет. Как змея. Ой! — Миа хватается за свое лицо. — Как змея... — При всей своей искренности, моя Леди умеет играть роль. Вспоминаю путеводную книгу... «Я пошла искать тролля потому, что...» И ведь поверили! — Как змея... Ты запел на серпентэрго!

— Серпентэрго?! — Шепот прокатился по все гостиной, вызывая опасливые взгляды в мою сторону.

— Серпентэрго? — Я подбадривающее улыбаюсь девочке.

— Язык змей. Считается, что только потомки Салазара Слизерина могут владеть им.

— Вот как...

— Да, Гарри. Боюсь, теперь многие решат, что ты — новый Темный Лорд, и выжил после Авады именно благодаря могущественной темной магии.

— В чем-то они будут даже правы. — На лице Миа — уже неподдельный шок изумления.

— Как? Но, Гарри...

— Помнишь, Дамблдор говорил, что, чтобы защитить меня, моя мама провела ритуал, пожертвовав свою жизнь. Магия крови и некромантия. По современной классификации — самая что ни на есть темная магия. Впрочем, по НЕ современной — тоже.

— Но... Гарри, она же сделала это ради любви к тебе...

— А если бы мой папа, ради любви к маме, запустил в Сама-знаешь-кого Авадой — Авада Кедавра стала бы светлым заклинанием?

— Ой... — Согласилась Миа.

Впрочем, наш диалог слегка рассеял сгустившуюся в гостиной атмосферу. Боюсь, общаться с представителями «светлых» факультетов мне теперь будет несколько труднее, чем раньше. Впрочем, это вполне укладывается в планы, как мои, так и Дамблдора. Зато наводить мосты с представителями змеиного Дома станет немного легче.

Хаос. Занятие первое.

Вот и настал Великий час («Хихикс» — так прокомментировала эту мысль Кай). Наконец-то начал исполняться один из самых многообещающих планов: обучение Магии Хаоса в школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Как я, собственно и ожидал, на первый урок явился весь Дом Слизерина в полном составе. От Рейвенкло — пришла только половина учащихся. А вот от Хаффлпаффа и Гриффиндора — почти что только те, кому на это занятие было предписано явиться в приказном порядке. Единственным исключением оказалась Джинни Уизли. Устроить ей, что ли, Посвящение Хаосом? А что?! Надо как следует обдумать эту идею. Возможность того, что она сможет действительно ступить за край, и стать Повелительницей Хаоса — весьма и весьма призрачна... но даже адепт Хаоса — это весьма и весьма серьезный козырь... Впрочем, пока что такие резкие движения — излишни. Посмотрим на ее поведение. Пусть походит на лекции, посмотрит, послушает... и решит для себя сама. Но вот наличие у нее некоторой предрасположенности к домену моего сюзерена — однозначно и несомненно. Так что, вполне может оказаться и так, что от моего решения тут ничего зависеть не будет: как Провозвестник я обязан вести за собой тех, кто может оказаться полезен Меняющему пути.

— Здравствуйте, дети.

В одну из немногих аудиторий Хогвартса, способных вместить всех учащихся школы, изящной танцующей походкой влетела Сейлина. Сегодня она серьезно сдерживала свой талант, чтобы оставить возможность присутствующим мальчишка думать и верхней головой тоже. Естественно, это означало, что Драко сбросил ее очарование в легкую, просто прикоснувшись к руке Дафны.

— Итак, сегодня начинаются занятия по магии Хаоса. Я рада видеть, что так много тех, кто заинтересовался данным предметом, так что в дальнейшем мы уже не будем собираться в таком составе, но в конце занятия я разобью вас на группы, в которых мы в дальнейшем и будем работать.

— Мы будем заниматься по факультетам?

— Нет. — С радостной улыбкой ответила Сейлина на выкрик с места. — Я сама проведу распределение по группам. Может быть, позже вы поймете смысл именно такого разделения... а может быть — и нет. Но вернемся к нашим баранам.

Вначале...

— Земля была безвидна и пуста? — Новый выкрик с места вызвал волну смешков. Мда... Не знал бы, что это сама же Сейлина и развлекается специально заготовленным заклятьем — решил бы, что она — не компетентный преподаватель, полностью упустивший контроль над аудиторией...

— Почти. — Усмехается Поверженная, и отвечает самой себе. — В начале Вселенная была абсолютно упорядочена. Ни один момент времени ничем не отличался от любого другого. Все участки пространства так же были неотличимы друг от друга. Да, в сущности, и не было ни времени, которое лишь отмечает перемены, ни пространства. И появление Начавшего Начало было первой волной Всеизменяющегося, промчавшейся над замершим в неподвижности миром. Разделив однородную неподвижную Вселенную на непримиримые противоположности — Творец создал возможность выбора, непредсказуемость и свободу.

Я улыбнулся, вспоминая, как читал такую же лекцию в одном из миров, где технология тесно соседствовала с магией. Тогда после этого вступления я еще минут двадцать развлекался, сравнивая Книгу Бытие и теорию Большого взрыва: в частности, вызывавшее ранее многочисленные насмешки атеистических проповедников появление света прежде, чем возникли светила. К сожалению, Сейлина была лишена такой роскошной возможности: не поймут.

-... и так, влиянием смертных на лишенную формы праматерию, появились боги.

— Но ведь в Библии сказано, что никаких богов, кроме Творца — не существует! — Так мы с Сейлиной и думали. Этот вопрос ей не пришлось озвучивать — его реально задали... впрочем, Поверженная была готова и к другому варианту.

— Разве? И где же такое сказано?

— «Да не будет у тебя других богов, кроме меня!»

— Обратите внимание на слова «у тебя». То, что Вы произнесли — запрет поклонения, а не утверждение несуществования. А вот обратное — точно есть.

— Где же?

— «Встал Бог среди богов, среди богов произнес суд свой».

— Но ведь в этом же псалме говорится и о том, что все эти боги исчезнут...

— А некий аббат произнес проповедь на тему «Господь отделил зерна от плевелов», «впрочем, в Библии сказано — «отделит», но за давностью прошедшего времени событие можно считать свершившимся».

Аудитория замерла в шоке. Еще бы: не каждый день можно услышать такое... Ересь ведь натуральная. Впрочем, Меняющий Пути приветствует ереси. Настолько, что никакого канона служения Архитектору Судеб не существует вовсе.

— ... итак, примите в качестве базового утверждения: боги Хаоса — реально существуют. Конечно, в дальнейшем я буду объяснять вам и то, как обращаться непосредственно к Древнему Змею и другим воплощениям Неделимого Хаоса... но на первых порах вам придется выбрать... даже не покровителя, но точку сосредоточения. Да, это ограничит ваши возможности, и представляет некоторую опасность, поскольку всегда присутствует возможность утратить собственную личность, став аватаром бога. Но при прямом обращении в Неделимому — эта опасность гораздо больше. А утративший стержень личности...

Все остальное время лекции занял рассказ об опасностях Хаоса. И «радостное» бытие Зверей, и марш Детей тьмы, и многое, многое другое, призванное «отвернуть юные, неокрепшие души от служения Ужасному, Коварному Хаосу». Да... директор может быть доволен: договоренности были соблюдены Сейлиной до последней запятой. Она почти ничего не сказала о возможностях, даруемых Всеимзеняющимся, но много и правдиво рассказывала о его опасностях. Так что — нет сомнений, что в таком составе мы уже никогда не соберемся. Даже многие слизеринцы сидели с таким видом, что было ясно: на следующее занятие придут далеко не все.

— И последнее. Сегодня я назову вам некоторые, наиболее известные имена Темной Четверки — самых сильных из богов Хаоса.

— И первым назову Трон черепов. Бог Крови. Воитель. Владыка Битв. Второй — Господин рабов, Пастырь обреченных, Владыка Отчаяния. Третий — Меняющий пути, Повелитель перемен, Архитектор судеб, Инженер времени. И, наконец, младший (или младшая — как ему или ей больше нравится в текущий момент) — принц Тьмы, Та, что Жаждет, Господин Наслаждений.

— Вот, в сущности и все, что я хотела вам рассказать сегодня. Подумайте как следует. Теперь вы знаете, какой опасности подвергнете свои души. Те, кто счастливо избежал взгляда Древнего Змея — задумайтесь: стоит ли вам вступать на этот путь. А те, в чьих душах уже прорастают Зерна Хаоса — обдумайте, как вы собираетесь их контролировать. На этом у меня все. Те, кто захотят продолжать обучение — должны сообщить мне о своем решении до следующего занятия. Все свободны.

Демонесса, которую директор принял за посланницу Света, исчезла за дверью класса. На несколько минут класс погрузился в тишину, а потом — взорвался обсуждением. Хм... Пожалуй, хорошо, что данный урок поставили последним. Иначе, боюсь, все последующие занятия были бы гарантированно сорваны.

Я просигналил своему Внутреннему кругу о том, что нам необходимо встретиться. Все, что говорила сегодня Сейлина, я своим ребятам уже рассказывал, так что основной целью их сегодняшнего присутствия было наблюдение за некоторыми интересными личностями в присутствующей толпе. И теперь я хотел бы выслушать результаты исполнения задания.

Легендарные герои современности.

После уроков мы собрались в уже знакомой беседке, обсудить итоги наблюдений. Первый результат сомнению не подлежал: Ронни-бою дивно пошли бы круто изогнутые бараньи рога. Такая внешность удивительно соответствовала бы его внутреннему содержанию. Как ни странно, но, похоже, все мыслительные способности данного индивидуума были сконцентрированы на шахматном таланте. Это ж додуматься надо: схватиться за неизвестный магический артефакт, и использовать его как записную книжку? Хотя... помнится, канонические варианты Гарри и Джинни были не лучше... Может — это волшебники и считают нормой? Или, все-таки, правы те, кто считает, что Гриффиндор — это не факультет, а диагноз? Но последней версии категорически не соответствует каноническая Гермиона... не говоря уже о Миа. Так что пока предположим, что события канона — всего лишь результат совпадения... или манипуляций директора. Впрочем, возможности второго нельзя отрицать и в нашем случае... но вот полет на «Фордике» — это явно сольное выступление нашей суперзвезды школьного масштаба. Уж это я проверил со всей тщательностью, ведь именно такие ходы, смысла которых не понимаешь — несут в себе наибольшую опасность. Но нет. Самое глубокое проникновение, на которое я только бы способен лишь подтвердило изначальный вывод: просто дурь. Дурь и отчаянное желание привлечь к себе внимание. Ну что ж. Привлек. Внимание профессора Снейпа шестому Уизли, без сомнений, польстило. А уж на его попытки колдовать сломанной палочкой — и вовсе нельзя было взглянуть без слез. Меня это даже радовало: все-таки Том Риддл, под влияние которого медленно, но верно попадал Рональд, с палочкой — гораздо опаснее, чем без нее. Впрочем, я верю в Тома. Он выкрутится.

— ... а близнецы... — Теперь мой Внутренний круг с азартом и шумными (но безмолвными) выкриками обсуждает Близнецов Уизли.

Обсуждение длилось, наверное, минут двадцать, и по его итогам мы пришли к выводу: вербовать их необходимо, но вот вводить во Внутренний круг... не стоит торопиться. Видимо, мне удалось внушить моим подопечным должную степень уважения к талантам Молли Уизли.

Так что придется вновь вступить в игру эмиссару Трона Черепов. При мысли об этом я внутренне усмехнулся: до сих пор я так и не смог хотя бы примерно определить интерес Бога Крови в этой игре, и вполне может оказаться, что придуманный мной невероятно капризный чемпион Трона — и в самом деле действует в интересах кровавого бога.

Впрочем, конструктивный разговор быстро вернулся к Ронни. Агент директора, в несказанной своей мудрости, снова допустил некие... высказывания о Доме Слизерина в целом, и некоторых его представителях — в частности. Естественно, как и подобает отважному и благородному гриффиндорцу, высказывался он там, где его никак не могли услышать обсуждаемые, или их друзья. И, не менее естественно — среди столь же благородных гриффиндорцев в избытке нашлись люди любознательные и общительные, так что эти высказывания дошли до Драко не более, чем за время, необходимое, чтобы дойти от обиталища Дома Годрика до Большого зала. Мда... Очередное подтверждение того, что слухи распространяются быстрее звука — получено.

— Ой! — Лицо Миа исказилось.

— Что такое, котенок? — Я притянул девочку к себе и постарался успокоить мягким эмпатическим посылом.

— Я... я недавно сканировала Рона...

— По собственной инициативе? Без задания?

— Да! Постоянная бдительность! Мало ли что придет в то, что заменяет Рону мозги... Лучше подстраховаться... Хоть и противно.

— Хвалю! Благодарность перед строем! — Миа улыбнулась, и... мурлыкнула, прижавшись ко мне. — И что же ты узнала?

— У Ронникинса — практически ничего. Там и мыслей-то почти нет. Но моя нить случайно зацепила его крысу... Она неправильно сканируется! Такое ощущение, что это не животное, а человек...

— Поздравляю, котенок. Ты познакомилась с еще одним легендарным героем современности.

— ??? — На меня недоуменно посмотрел весь мой небольшой Внутренний круг.

— Да-да. С легендарным героем. Это — человек, не пожалевший собственной жизни, чтобы одолеть правую руку прошлого Темного лорда, кавалер Ордена Мерлина Первой степени, Питер Петтигрю!

Вот теперь в двух из трех пар глаз, обращенных на меня — настоящий шок. Дипломат наш, похоже, выяснил историю предательства, приведшего к гибели Поттеров если не из первоисточника, то очень близко к истине. А Аналитик — интересовалась отражением этой истории в прессе. И только Видящая искренне не понимала: что такого удивительного в названном имени.

— А что в этом такого? Ну, спрятался Питер от уцелевших Пожирателей...

— Дафна, милая... ты не поняла. — Объяснения я оставил на дипломата нашей команды, и Драко отлично меня понял. — Насчет «не пожалел жизни» — это наш Лорд сказал не в шутку. Понимать его надо буквально: орден Мерлина Первой степени был присвоен Питеру Петтигрю... посмертно. Считается, что его вместе с дюжиной магглов убил Сириус Блэк, после того, как прошлый Темный лорд исчез в попытке избавиться от Мальчика-который-Выжил.

— Ой! — Дафна реально удивлена.

— Добавим в копилку еще один факт: Сириус Блек — крестный моего текущего воплощения.

— Упс! — Теперь уже вздрагивают чистокровные, а в недоумении осталась Аналитик команды.

— Что?! — Драко порывается начать ответ, но я затыкаю его взглядом. Своей девушке я буду объяснять непонятное сам.

— В отличие от маггловских ритуалов, магическая инициация, называемая крещением — включает в себя клятву крестного не причинять вреда крестнику. И это — не просто слова. Кара за нарушение клятвы — лишение магии.

— Вот именно! — Срывается Драко. — Так что предать Поттеров, и взорвать тех магглов заклятьем — Блек просто не мог. Либо одно, либо другое. После предательства он превратился бы маггла!

— Либо одно, либо другое... либо оба утверждения — ложны. — Задумчивым высказыванием обрываю я тираду распалившегося слизеринца.

— Или — оба ложны, но тогда...

— Да. Сириус Блек, не виновный в преступлениях, в которых его обвиняют и даже не судимый — двенадцатый год сидит в Азкабане. И нужно поднапрячь все мозги команды, чтобы его оттуда вытащить.

Диалоги о Черном.

— А почему бы не пойти по самому простому пути? — Драко опередил Миа буквально на секунду.

— Какому?

— Поймать крысу, сдать в аврорат, добиться пересмотра дела... вернее, поскольку Сириус не был осужден — рассмотрения его дела судом...

— Визенгамота.

— Нда... — Энтузиазм дипломата резко куда-то улетучился.

— А в чем дело? — Девочки пока что не понимают, в чем проблема.

— Начнем по порядку. — Вздыхаю я. — Во-первых, крысу надо поймать. Не то, чтобы я предвидел на этом этапе серьезные трудности, но... крыса, загнанная в угол — может сражаться отчаянно.

— Это да... — Улыбается Драко. Видно, что он совершенно не верит в такой исход.

— Ладно. Допустим, мы поймали Питера. Теперь его надо доставить в аврорат... при том, что мы, фактически, прикованы к Хогвартсу.

— Но... — У Дафны возникает закономерный вопрос... а вот Миа обдумала ситуацию, и качает головой.

— Не надо, Дафна. Большинство учителей — поддерживает Дамблдора, а светить перед ним тех, кого наш лорд склонил... или может склонить к союзу... Не стоит так делать.

— Верно, Аналитик. — Миа счастливо улыбается. — Допустим, есть у меня в рукаве заначка и на такой случай... Но представьте себе картину маслом по сыру: подходит к незнакомому аврору ученик второго курса Хогвартса, тычет ему в лицо крысой, и заявляет, что это — не крыса, а злобный темный маг... да еще и национальный герой.

— Мда... Проверка на вменяемость в святом Мунго — минимум гарантированных неприятностей. — Вздыхает Драко.

— Вот именно. Но ладно, допустим, я, с помощью менталистики, найду аврора, готового мне поверить... или даже наложу соответствующую закладку. Дела такого уровня — в ведении Министра. Сами понимаете, убедить чиновника такого ранга признать ошибку собственной структуры...

— Мда... — Теперь вздыхают все трое.

— Но и это еще не все. Опять-таки, есть способ прорваться и здесь: убедить, что свалить все просчеты на «прошлую администрацию», а самому предстать... «Весь в белом, как д&rsquo;Артаньян»... Но ведь это еще не все... И если предыдущие препятствия я хотя бы теоретически знаю, как преодолеть... то вот следующие...

— Какие? — Мой внутренний круг произносит это практически одним голосом. Отличная слаженность! Нет, в том, что простейший план — неосуществим, они уже убедились... Но теперь хотят услышать все возражения.

— «Принужденный» (пряником или даже кнутом) к сотрудничеству, Министр собирает судебное заседание. И председательствовать там будет... кавалер многочисленных орденов, глава Международной конфедерации магов, и прочая и прочая и прочая...

— Дамблдор.

— Именно. Но, допустим совсем уж невероятное. Предположим, что, проявив чудеса красноречия, мне удается добиться того, чтобы суд преодолел «вето» Дамблдора, набрав необходимые две трети голосов (хотя это уже совсем ненаучная фантастика, но чудеса, все-таки случаются). И вот теперь начинается самое интересное.

— ?? — Дети охвачены любопытством. Отлично небольшой урок политики — будет им только на пользу.

— Освобожденный Блек, радостно помахивая мешком с галеонами компенсации, требует и получает опеку над неким Гарри Поттером. И вот тут — Упс. Во-первых, его шансы после этого не встретиться с каким-нибудь очень несчастным случаем — если и выше уровня плинтуса то не на много. Сами понимаете: если бы Дамблдор считал такой исход допустимым — Сириус никогда не попал бы в Каер Азкабан. Три капли веритасерума — реши бы любые вопросы о его лояльности. Тем более, что директор уже тогда был председателем Визенгамота.

— Да...

— Но и это еще не все. Я вот — не уверен, что такой исход является желательным для нас.

— ??

— Не ясно, в каком он сейчас состоянии: двенадцать лет рядом с дементорами — не шутка.

— Угу. — Буркнул Драко.

— А во-вторых... Все тот же вопрос лояльности. Вся компания моего отца — были верными зилотами Дамблдора. И на чью сторону встанет Блек в грядущем противостоянии — не ясно.

— ?? — На меня смотрят с интересом. И я показываю ребятам «сопроводительную отписку», прилагавшуюся к мантии-невидимке.

— «... твой отец незадолго до смерти отдал ее мне...» Да это же ... — Дипломат нашей команды высказывается совсем не дипломатично, зато витиевато и эмоционально.

— Драко! — Возмущаются девочки.

— При некоторых ошибках в форме высказывания, по сути, наш Бриллиантовый принц — совершенно прав. Зная, что за твоей семьей охотится один из опаснейших темных магов (а отец знал — иначе не сидели бы под Фиделиусом), — отдать кому бы то ни было артефакт, способный укрыть даже от Вечной Леди, это...

— Да... — Звучит тихий выдох. Меня поняли.

— Но ведь... — Через пару секунд Миа уже готова отстаивать права «обиженных и угнетенных»... — Ведь оставлять невиновного человека в Азкабане, только потому...

— Согласен. Это — подло. И глупо. Поэтому нам надо придумать более реалистический план, чем тот, недостатки которого я только что изложил. И граничные условия: Блек не должен получить опекунства. Тогда он будет не опасен для Дамблдора, а у нас будет время на то, чтобы его прощупать, и, в случае необходимости — распропагандировать.

Минут двадцать длится мозговой штурм. Выдвигаются совершенно гениальные в своем благородном безумстве идеи... Пока, наконец, Миа не осеняет:

— Блек должен бежать!

— ?? — Слизеринцы смотрят на Мина с сочувствием... а я — с гордостью. Я ведь совершенно не подсказывал ей. Ну... почти...

— Смотрите. Преследуемый беглец не сможет претендовать на опекунство... — В сущности, Миа по нескольким намекам выдает план, очень близкий к тому, который составил я сам.

— Но Герми... Из Азкабана еще никто не сбегал! — Слизеринцы очередной раз демонстрируют высокий класс взаимопонимания.

— А вот это — улыбаюсь я — уже технические сложности.

Путь Палача (Беллатрикс).

Серые, грубо обтесанные камни... Вечный мрак подземелий Каэр Азкабан лишь слегка подсвечен умышленно ослабленным заклятьем света. Но, к счастью, постепенно уходит холод, источаемый Стражами Азкабана. И перед моим взором постепенно мутнеют и расплываются мучающие меня картины моего позора.

После ухода дементоров в соседнем участе, отделенном от моей «камеры» только решеткой, поднимается изможденная тень, постепенно перетекая из собачьей в человеческую. Это — еще одно унижение, изобретенное специально для меня тюремщиками. Хотя Азкабан разделен на мужскую и женскую части — ко мне, в качестве соседа бросили кузена Сириуса. И, хотя я и не слишком вписываюсь в образ леди... но и для меня не иметь возможности укрыться от мужского взгляда — унизительно. Но я выдержу. Я все выдержу. Я вырвусь отсюда, и тогда моя месть будет страшна!

— Что, Белла, плохо? — Раздался смешок со стороны моего соседа.

— Да уж получше, чем тебе, «Правая рука Темного лорда». — Насмехаюсь я в ответ. Уж я-то точно знаю, кто провел моего Лорда к этим прячущимся ничтожествам... и что Сириус здесь не при чем — тоже знаю.

— Ах ты!!! — Кузен чуть не взрывается... Но, в конце концов, это — не первый наш разговор, так что успокаивается Сириус быстро. — А о чем это ты там кричала? «Нет! Не делайте этого!» Неужели тебя так страшно пытали? — Сириус не в первый раз задает мне этот вопрос... но именно сегодня я почему-то решила ответить.

— Нет, в общем-то... Когда мне попадались в руки ваши — я их пытала, когда я попала в руки ваших — меня пытали, тут нет ничего такого... — Я усмехаюсь, глядя на перекошенное лицо Сириуса. Кажется, несмотря на все, с ним случившееся, он до сих пор верит в чистоту Сияющего Света. — Правила игры одни для всех. Тем более, что палач в аврорате — профессионал. Когда Темный лорд вернется — надо будет переманить Скалигсена к нам. Слишком уж он хорош, чтобы прислуживать этому дураку-министру.

— Скалигсен — палач?!

Сириус в глубоком ауте. И вправду, в седом старичке с доброй улыбкой — тяжеловато заподозрить одного из лучших палачей нашего времени, профессионала, до которого мне еще расти и расти.

— Именно, Сирниус. Именно. Палач. И один из лучших.

— Один из?

— Из тех, с кем я знакома, лучше — только сам Лорд. — Сириус встряхивает головой, явно пытаясь уложить в ней новые сведения. А потом усмехается. — Но все-таки, что же ты видишь, когда приходят дементоры? Кстати, что-то они у нас редковато появляются...

— Жалеешь об этом? — Я жестко усмехаюсь.

— Нет. Просто не понимаю. Хотя... наверное, от того, что ты называешь «счастливыми воспоминаниями» — даже дементор шарахнется. — Я на мгновение задумываюсь, а потом — резко киваю.

— Наверное, ты прав. — Челюсть Сириуса отпадает. Кажется, такого ответа он не ожидал. — Ну что же. За такую хорошую мысль, я, наверное, расскажу тебе... — И я погружаюсь в воспоминания.

...

Исполненный боли и страдания крик стих.

— Фините. Все. Они больше ничего не знают.

— Продолжай.

— Нет. Добиваем этих, и уходим. — Мне уже все совершенно ясно: кто бы не одолел Темного лорда, с этими, с позволения сказать, «мракоборцами», он явно не поделился своими планами.

— Продолжай, я сказал. Теперь, когда твой Лорд мертв, и не может мне указывать...

Я поворачиваюсь к этому ублюдку Родольфиусу... Кажется, сейчас я исполню свою мечту... Клятва, проклятый брачный обет, который меня вынудили дать, сопротивляется моему намерению... и это оказывается решающим фактором.

— Империо. — В голове становится пусто и легко. Выполнять приказы мужа — что может быть важнее для верной жены? — Продолжай.

— Да, мой муж. Круцио.

Лонгботтомы корчатся и кричат. Я неспешно вливаю Силу в заклинание Больше и больше Силы. Но вот, предел достигнут. Френк и Алиса падают, и в их глазах больше нет боли... но нет и разума. Овощи. Я довела допрашиваемых до сумасшествия...

Легкость, навеянная заклинанием — разлетается брызгами. Но на это уходит слишком много сил. И, когда авроры ожидаемо появляются — я не могу даже покончить с собой. А уж остальные Лестренджи и подавно не могут показать ничего достойного. Так что с десятком авроров во главе с Грозным глазом сражался, по сути, один только Крауч-младший. Проигрышная ситуация.

...

— Ну-ну. Тебя пожалеть? Невинная жертва правосудия... Хотя это иронично... Люциус отвертелся от отправки сюда именно утверждая, что был под Империусом. А ты — на самом деле была. Ха!

— Чем ты слушал, тупая псина? Я пытала Лонгботтомов и до того, как этот ублюдок применил Империо. Я — убийца и палач. Я служила и буду служить Темному лорду. Я пролила столько крови, что хватило бы затопить эту камеру раз десять-пятнадцать... и это при том, что для пыток я всегда предпочитала Круцио, а для убийства — Аваду, а они не вызывают обильного кровотечения. Но вот довести допрашиваемого до сумасшествия... Это — позор. Знаешь, что было самой страшной пыткой, из тех, что применил ко мне Скалигсен?

— Нет, но хочу узнать. Чем это можно пронять Неистовую Беллатрикс?

— Он просто садился рядом со мной и смотрел. А я — не могла поднять на него взгляд. Я оказалась недостойна... я... — Я хватаюсь руками за голову. Хочется кричать. И, похоже, Сириус понимает это... хотя его и трудно заподозрить в душевной чуткости. Но он меняет тему.

— Любишь ты своего мужа, как я посмотрю.

— Люблю. Так люблю, что буду верно и преданно служить тому, кто сделает меня вдовой. Пусть даже это и будет означать необходимость отвернуться от Темного лорда... Клянусь!

— Ух ты! Кузина, а ты оказывается — очень сильная ведьма.

— О чем ты, Сириус?

— Магия слушается тебя даже без палочки.

Я смотрю туда, куда указывает Сириус... и вижу медленно гаснущую нить голубого цвета, обвившую мое запястье. Клятва услышана и засвидетельствована магией.

— Что ж. Я — не отрекусь. Как сказала — так и будет.

— И тебя не смущает то, что это будет скорее всего кто-нибудь со Светлой стороны?

— Ни капельки. Даже если он прикажет мне пустить себе в голову Редукто... или применить к себе Круцио... да что там, я и постель ему греть буду... только бы избавиться...

— Мда... Слышал бы тебя Антонин...

— Он знает.

— Знает? Но...

— Знает, но ничего не может поделать. Долг жизни. Фамильный. Когда его отец бежал из плена во время войны с Гриндевальдом, его спас и укрыл отец Лестренджей, выполнявший какое-то задание Министерства на материке. А в качестве уплаты долга — потребовал клятву за себя и своих потомков не причинять вредя наследникам крови Лестренджей. Так что он и хотел бы... но не может. Он ведь и в Орден этот ваш жареный пытался вступить только для того, чтобы встретиться с моим мужем: лазейку для самозащиты его отец выторговал.

Под конец разговора в камере заметно похолодало. Но что происходит — я поняла только тогда, когда в моей голове зазвучала музыка... проклятая музыка. Приближались Стражи Азкабана, совершающие очередной обход. Сириус снова стал собакой, а я... я повалилась на пол, крича и созерцая кошмарные видения... видения собственной свадьбы.

Теория магии.

Как выяснилось, в начале года директор попытался прекратить наши дополнительные занятия с профессором Флитвиком, мотивируя это тем, что «у мальчика все и так хорошо получается, так что не надо нагружать ребенка сверх необходимого». Ню-ню... Несколько заклинаний, выполненных в классическом стиле, без коррекции Силой, быстро убедили всех окружающих, что обучать Гарри Поттера по общей программе, скажем так... небезопасно. Финальной точкой стало заклинание Агуаменти. Созданная мной струя воды диаметром в несколько миллиметров, пробила стену класса, как картонную, и все сошлись во мнении, что очень повезло, что эта стена была внешней, и за ней никого не было (пробитое дерево и ворона, которой не повезло — не в счет).

Так что наш сверхфакультатив собрался в прежнем составе. Правда, добавился еще и мой Фан-клуб в составе Джинни Уизли и Колина Криви. Признаться, я сам этому поспособствовал, намекнув профессору, что у Луны могут возникнуть проблемы с освоением заклинаний, близкие к моим. А уж раз одна первогодка появилась в нашем составе — отказать остальным было бы... неудобно. Да и, честно говоря, я порадовался этому. Излишне выпячивать несколько необычные отношения с Луной мне как-то не хотелось. К сожалению, у данного решения была и своя оборотная сторона. Внимание, которое уделяла мне Джинни, начинало мало-помалу раздражать Миа. И только очень прочная эмоциональная связь между нами позволяла леди Аметист не сорваться.

Но все-таки, наш маленький клуб наконец-то собрался в полном составе и мы могли начать занятия. Как и ожидалось, начал профессор Флитвик с повторения лекции о технике безопасности. Младшие ее еще не слышали, да и старшим было полезно освежить ее в памяти, так что я шиканьем прервал стоны, раздавшиеся на канале связи.

— Ну что же... о безопасности я рассказал. Теперь, может быть, у вас появились на каникулах какие-нибудь вопросы? — Кто бы сомневался, что вопросы появились. И естественно — у Гермионы.

— Профессор Флитвик... Я тут просмотрела программу обучения за все годы обучения... Но там почему-то нет такого предмета, как Теория магии. Конечно, нам порекомендовали учебник Ваффлинга, но ни одного часа занятий — не было. Да и сам учебник... скорее это набор эмпирических закономерностей, чем полноценная теория. Он гораздо больше говорит о том «как» творить заклинания, чем о том «почему» все получается именно так. Почему это так, профессор?

— Ну... — Усмехнулся Филиус Флитвик. — Возможно это потому, что никакой теории магии в природе не существует. Магия — это не наука. Магия — это искусство. В Хогвартсе вас обучают неким примитивным действиям, вроде того, как будущих художников обучают правильно рисовать карандашом и красками. Но настоящую магию вам придется творить самим, и тут учителя вам — не помощники. Хотя... к сожалению, из Хогвартса выпускается все меньше и меньше магов. В волшебном мире очень много чиновников, домохозяек, ремесленников... И то, что они пользуются люмосом вместо фонарика, и каминами — вместо общественного транспорта, не делает их магами.

Младшие, услышав из уст профессора такую страшную ересь — просто застыли. Мой же внутренний круг я упорно подводил к этой мысли, так что они приняли слова декана Рейвенкло как должное.

— Но что же тогда такое «маг»? — Как всегда, первой формулирует вопрос наша Аналитик.

— Маг — это тот, кто готов менять мир. Любым способом. Путем ли произнесения мощных заклятий, или привнесения в мир новых сущностей. Бывает, человек способен только к очень слабым заклятьям, но его или ее деяния говорят о том, что это — настоящий маг. А бывает... бывает даже способность к Высшей магии, и посвящение Силам не делают человека магом, и он так и остается обывателем...

— А маггл? — Теперь уже интересуется наш аристократ.

— С этим еще проще. Маггл — это тот, кого мы не можем научить той магии, которую преподают в Хогвартсе.

— Но ведь... — Вздрагивает Видящая.

— Именно. В девяти случаях из десяти это означает, что его способности лежат в тех областях, для которых у нас нет учителей. Кстати, в зависимости от школы понятие «маггла» меняется. Например для русского Китежа — «простецы» определяются совсем не так, как для Хогвартса.

— Но разве нельзя...

— Нельзя. А точнее — запрещено Статусом Секретности. Вот если кто-то из соответствующих преподавателей приедет к нам... или наших — к ним, тогда школа сможет набирать и тех, чьи способности сможет развивать. И только с закрепленной за школой территории.

— То есть, если бы я родилась...

— Нет, мисс Грейнджер. У Вас — довольно широкий спектр способностей, да еще и подкрепленный Посвящением Хаосу. Так что в Китеж Вас бы приняли с распростертыми объятиями. А вот, скажем, Лаванда Браун, родись она в России — оказалась бы сквибом.

Некоторое время мы молча осмысливаем сказанное. Я внутренне улыбаюсь. То, что осколки посоха Меняющего пути* достались почти каждому разумному — для меня не новость.

/*Прим. автора: есть легенда о том, что на заре времен только Архитектор судеб владел магией, сосредоточенной в его посохе. Чтобы избежать Войны богов Инженер времени разбил посох и разбросал его осколки, ставшие заклятьями по всему мирозданию. Но это — только легенда...*/

— Хм... — Миа. Твое любопытство воистину достойно адепта Меняющего пути. — А разве нельзя применить научный метод, построить теорию...

— Пытались многие. — Полугоблин улавливает суть быстрее, чем девочка успевает как следует сформулировать вопрос. — Но есть одна проблема. Научный метод требует повторяемости результатов. А магия ведет себя так, как захочется в данный момент левой пятке заклинателя. Для примера — возьмем заклинание Вингардиум Левиоса. Одно из простейших заклинаний, которое вы — профессор кивает старшим участникам — проходили в прошлом году, а вы — теперь кивок уже в сторону младших — скоро будете изучать. Его эффект несложен. Вингардиум Левиоса. — Книга, лежащая на столе взлетает в воздух. Вот только достигается он... Измерения проводили многие, в основном этим занимались Обретенные. Иногда выяснялось, что заклинание локально меняет гравитацию. Иногда — уплотняет воздух. Иногда — эффект достигается изменением броуновского движения... А иногда и вовсе не наблюдается никаких эффектов, доступных для регистрации маггловскими приборами... но предмет, на который направлено заклятье — все равно взлетает. Вот как-то так...

Учебные будни. (Гермиона).

По дороге на первый в этом году урок по Защите от Темных сил, мы обсуждали очередной ход лорда Люциуса в политическом противостоянии Дамблдору. Отец Драко подарил школе четыре комплекта метел для квиддича. Четыре. Каждому Дому, даже столь нелюбимому серебряным лордом Гриффиндору. Это вызвало легкий шок у всех, кто хотя бы краем был знаком с Малфоями. Вместо того, чтобы обеспечить своему сыну преимущество — одаривать всех? Это было нечто совершенно неожиданное. Ну... то есть, неожиданное для всех, кроме круга гем-лордов. Я улыбнулась, вспоминая о том, как соединенный интеллект Внутреннего круга прорабатывал варианты того, как убедить действующего лорда Малфоя поступить именно таки образом. И, несмотря на все заверения Драко об исключительно политических мотивах своего поступка, для эмпата даже не очень высокого уровня (вроде меня) было очевидно, что основной движущей силой обеспечения Хогвартса метлами было желание честно перелетать лорда Мориона. Наивное и несбыточное мечтание, на самом деле... но никто из нас никогда Драко об этом не скажет а Видящая даже честно постарается ему в этом помочь... пусть и без малейшей надежды на успех. Однако политических аргументов для лорда Люциуса нашлось в избытке. Так что старший Малфой продемонстрировал себя щедрым и беспристрастным политиком (уже оксюморон), набрав немало очков во мнении почти всех заинтересованных лиц в этой игре (ну, естественно, кроме САМЫХ заинтересованных).

Но вот мы, наконец, добрались до кабинета ЗоТИ. Кошмар и ужас! Нет, вкус у нового преподавателя, нанятого Дамблдором в качестве замены одержимому Квиреллу, был... вопрос об уровне этого самого вкуса опустим, как несущественный... Так что находиться в кабинете ЗоТИ было даже приятно... если бы не натыканные повсюду портреты учителя. Глядя на все это «пиршество духа», я пожелала рабыне моего сюзерена быстрейших успехов в выполнении поставленной задачи

Особенно повеселило всех нас начало урока. Тест на знание привычек и особенностей Гилдероя Локхарта... Мдя... А ведь я могла бы заинтересоваться этим типом... если бы не труды моего сюзерена, обеспечившие мне неплохую ментальную защиту. Так что теперь я только хихикала про себя, через руку читая ответы Гарри на вопросы теста, начиная от «Любимым цветом Гилдероя Локхарта является хаки, так как обеспечивает хорошую маскировку на местности», и заканчивая «Лучшим подарком для Гилдероя Локхарта явилась бы атомная бомба... ну и от автомата Калашникова он тоже бы не отказался». Зачитывая избранные ответы, Гилдерой не преминул пожурить Гарри за плохое знание его, Гилдероя, творчества. Издевательства он то ли не понял, то ли не захотел понять.

Но вот учитель соизволил перейти к практической части урока. Он нырнул за свой стол и достал большую клетку, накрытую сверху.

— Итак... берегитесь! Моя задача состоит в том, чтобы вооружить вас против самых мерзких созданий, известных волшебному сообществу! Возможно, в этом кабинете вы встретитесь с самыми своими жуткими страхами. Но знайте, что вы невредимы, пока я здесь. Всё, что я прошу, — это спокойствие.

Я на секунду бросила встревоженный взгляд на Гарри. Ведь мы еще не учили никаких заклятий, разве что Петрификус... но хватит ли его против «самых мерзких созданий, известных волшебному сообществу»? Или придется использовать что-то из арсеналов Хаоса? Последнего не очень хотелось бы... и не только из нежелания «светить» некоторые интересные умения.

— Я должен попросить вас не кричать, — понизив голос, сказал профессор Локхарт. — Это может их спровоцировать.

Гарри посмотрел на Гилдероя весьма скептически. Это меня успокоило.

— Да, — театрально произнёс учитель. — Свежепойманные корнуоллские пикси.

Симус не смог удержаться. Он прыснул так, что даже профессор Локхарт не смог принять бы это за вопль ужаса.

— Да? — улыбнулся он Симусу.

— Ну, они... они же не очень... опасные? — давился Симус.

— Не будьте так уверены! — Профессор Локхарт недовольно пригрозил пальцем Симусу. — Они могут быть дьявольски хитрыми, эти маленькие вредители!

Пикси были ядовито-синего цвета, ростом примерно восемь дюймов, с заострёнными лицами и такими звенящими голосами, что казалось, будто слушаешь, как спорит стая попугайчиков. Как только сняли покрывало, они начали стучаться и метаться, громыхать прутьями и корчить рожи тем, кто сидел неподалёку.

— Итак, — громко сказал профессор Локхарт. — Посмотрим, что вы с ними сделаете! — И он открыл клетку.

Пикси разлетелись по классу как волна. Они дразнились, щипались, дергали за уши, драли тетради и учебники. Но при этом заметно было, что некоторых учеников они явственно избегали. В частности, стоило Невиллу посмотреть на одного из пикси, как тот шарахался в сторону, и старался удалиться от мальчика на почтительное расстояние. Как ни странно, Рон тоже оказался «не избалован» вниманием мелких вредителей. А вокруг нас с Гарри вообще образовался круг, в котором не было ни одного пикси.

Профессор Локхарт выкрикнул какую-то бессмыслицу. Кажется, он предполагал, что это — заклинание, которое должно как-то повлиять на пикси. Впрочем, его ожидания были явно ошибочны. Крылатые даже не подумали как-то отреагировать на его слова. И было ли тут дело в неправильном заклинания, или в заклинателе — уже не столь важно.

— Что ж, я попрошу вас просто собрать их в клетку. — Профессор выскочил из класса и захлопнул дверь.

— Можешь поупражняться в Петрификусе. — Шепнул мне Гарри, явно не собиравшийся предпринимать каких-либо активных действий. Впрочем, ему-то синие тварюшки никаких неприятностей не доставляли... чего нельзя было сказать об остальных гриффиндорцах. И, как не приятно было полюбоваться на то, как орет Лаванда, которую шестеро пикси за уши таскают по воздуху, но что-то пора было сделать.

— Петрификус тоталус! — Синяя тушка шлепается на пол класса. — Петрификус тоталус! — Рядом с поверженным пикси падает... Рон, который пытался, размахивая руками и даже не вспоминая про палочку, помочь своей белобрысой подружке. Да... попасть в мелкую и очень подвижную мишень довольно непросто. Особенно, когда эти мишени метаются между одноклассников. Конечно, Петрификус — заклинание, не наносящее вреда, так что можно просто палить, как выражается Гарри, «по площадям»... Но можно попробовать и по другому. — Замрите! Замрите все!

Как ни странно, «все» меня послушались и действительно замерли. То есть — действительно все, включая пикси.

Шаг к титулу.

Миа — прелесть. Вот так, одним Словом, подчинить себе низших — это серьезно. Очень серьезно. И это чудо — собирались отдать шестому Уизли? Мелкому, завистливому недоумку и предателю?! Не потерплю! Мое!!!

— Твоя, твоя... Только успокойся, ладно?

Мягкий шепот прохладой журчащего ручья вплелся в рев водоворота боевой ярости... и погасил его.

— Миа?!

— Ага. Точнее — один из моих потоков. Та, которую я привыкла называть Ученой.

— Как ты... — В первый раз за все время общения с девочкой я — в глухом тупике. Я совершенно не представляю, как она сумела войти в мое сознание, не потревожив не только щитов, но и параноидально настроенных сигналок.

— Вот так... — По связи до меня докатился образ, заставивший меня закашляться, скрывая смех. Миа изобразила, как она в глубоком недоумении разводит руками и застенчиво шаркает ножкой. — Ученой все эти пикси — до лампочки, вот она/я и стала исследовать нашу связь, а потом... — И снова — ножкой. Прелесть. Нет, точно никому не отдам. — Не отдавай!

В мыслях своих я прижимаю девочку к себе, и кружу ее в танце над огнем. И счастливый смех Миа вторит моему. Мы — вместе! И пусть «знатоки» демонической природы бухтят, что «настоящий демон не должен...» Пусть попробуют сказать это мне в лицо... и огребут полный набор соответствующих случаю неприятностей. Я — демон. «Что хочу, то и ворочу, то есть — действую в интересах сюзерена». Ибо любое мое действие, по определению, является действием в интересах Меняющего пути!

— Ладно, Мори, заканчивай... наслаждаться манией величия. И объясняй мне: что, собственно, произошло?

— Ты о пикси?

— Ага. — Миа улыбается... но улыбка ее такого свойства, что сразу становится ясно: она инициировалась именно как адепт Инженера времени, и того, кто попробует укрыть от нее заинтересовавшую девочку знание... В общем, перед допросом третьей степени она явно не остановится.

— В Хаосе иерархическая структура почти отсутствует. Но... данные низшие — практически лишены разума и собственной воли за пределами их непосредственной функции: мелкого пакостничества... Чем-то Рона напоминают, не находишь?

— Нахожу. — Миа отправляет мне образ ментальной улыбки. — Но ты не отвлекайся. Что там с пикси?

— Так вот... Поскольку пикси практически лишены собственной воли — то они не могут противостоять приказу Повелителя Хаоса... и подчиняются!

— Повелитель Хаоса? Я?!

— Пока еще нет. Но ты уже сделала шаг к этому титулу. И рано или поздно, ты сможешь подчинить себе достаточно большой участок Всеизменяющегося, чтобы шагнув за Обод — выжить там. И тогда титул будет твоим по праву.

— Хорошо — Девочка формирует образ котенка, который, урча, трется об мою руку. Такой прогресс в ментальной магии — воистину удивителен. Она временами даже обгоняет прирожденного менталиста — Драко. — Но что мне делать с пикси?

— Все, что угодно.

— Они... они выполнят любой приказ?! — Мысль эта скорее ужасает Миа, с ее неприятием рабства, чем радует.

— Если ты прикажешь им не пакостничать — сама их природа воспротивится такому приказу. Не сможешь ты им приказать покончить с собой. Наверное, есть и кое что еще. Никто из Повелителей Хаоса как-то не оказался достаточно заинтересован конкретно этой разновидностью низших, чтобы проводить исследования.

— Уф... — Выдохнула Миа с облегчением. — Кстати... о низших... и о Высших. Я тут много читала про Боевой Молот...

— И?

— Там говорится, что демоны — не обладают истинным самосознанием... Только Принцы демонов. Но ты... — Девочка смущается, опасаясь меня оскорбить. Смущается настолько, что багровое полыхание окрашивает ее речь.

— Книги, тем более, столь... опосредованно относящиеся к реальности — не есть истина в последней инстанции. Классификации демонов разработаны людьми. Сами же порождения варпа считают, что каждое Дитя Хаоса — относится к собственному виду, и имеет больше общего со смертными, чем с другими демонами. А еще... книги сами по себе противоречивы. Тот же Черубаэль — вполне себя осознавал еще до того, как стал демонхостом. Но главное... Мой путь начался далеко от Аквилы Империума. И там, где меня впервые назвали «демоном», это название было дано тем, кто связывался со Всеизменяющимся, и переставал считать себя человеком. Вот поэтому я и считаю себя демоном, не уточняя конкретной разновидности. Разве что мне нравится считать себя Высшим... Но ты правильно сказала: манией величия я не страдаю, но наслаждаюсь.

Между тем, ученики оправились от подчиняющего Слова Миа, и начали потихоньку шевелиться. Пикси, разумеется, неподвижно висели там, где их застиг Приказ.

— Ох... И что же мне теперь делать? — Задумалась Миа.

— Прикажи пикси собраться в клетку, и отпусти.

— Хорошо. Я тут пыталась представить сложный приказ, который обезопасит учеников... и не придет в противоречие с их природой... Но ты прав — так проще. Эй, синие! — Уже в голос заявила девочка. — Быстро в клетку!

Пикси, толкаясь и переругиваясь своими попугайскими голосами, полезли обратно в клетку из которой их выпустил незадачливый профессор. Меня позабавило то, что Лаванда, которую пикси, естественно, отпустили, даже не попытавшись смягчить падение, попыталась ползти туда же: ее мантия была скорее темно-синей, чем черной. Впрочем, Браун быстро опомнилась, и вскочила, бросив на нас недовольно-испуганный взгляд. Ее уши полыхали красным. Пикси хорошо их ей намяли.

Но вот пикси упаковались... А, нет. Не все. Посреди класса по-прежнему неподвижно висел одинокий пикси.

— Так! — Миа встала прямо перед ним. — Тебе отдельно приглашение нужно?!

Я прикасаюсь к сознанию низшего, и прыскаю.

— Гарри? — Миа удивленно смотрит на меня.

— А он — не синий. Он — лазурный. Вот и не считает, что твой приказ к нему относится.

— Вот, значит, как. Хм... Лазурному — тоже в клетку.

Пикси со вздохом двинулся исполнять приказ... Но подобное стремление к осознанию себя и отделению от остальной массы следовало поощрять. Хотя формально оно ближе по стилю к Принцу Тьмы, чем Архитектору Судеб, но все-таки... И я подкормил улетающего бесенка своей Силой. Глядишь, из него и получится настоящий демон...

Вопросы.

Мы с Миа уютно привычно на диванчике у огня. Рядом группка одноклассников обсуждает сегодняшний урок ЗоТИ. Предполагать, что урок мог понравиться — значит быть излишним оптимистом. Чуть позже легкий приворот, которым пользуется этот... этот павлин — даст о себе знать, и девчонки вновь примут его сторону... но пока что они так же возмущаются. Особенно «рада» новому преподавателю оттасканная за уши Лаванда Браун.

— Да как этот... этот трус смог получить должность преподавателя по ЗоТИ? — Возмущается девочка, чьи косы за лето могли бы успеть отрасти... но она предпочла этого не делать, и сейчас щеголяет короткой прической... в состоянии «взрыв на макаронной фабрике».

— «Преподавателей назначает на должность директор своим приказом...» — Я вслух зачитываю статью из Устава Хогвартса, лежащего у меня на коленях. А то, что именно эту статью и именно сейчас — это, право же, случайность... совершеннейшая случайность.

— ЧТО?! — В глазах, обращенных на меня — пылает изумление и неверие. — Директор...

— «Попечительский совет имеет право рекомендовать кандидатов на должность...»

— Вот, значит, и порекомендовали! — Радостно подпрыгивает Шестой Уизли.

— ... но он этого не делал. — Невозмутимо заканчиваю фразу я, и радостная улыбка Рона гаснет.

— А откуда ты знаешь?

— Отец Драко входит в Совет. И уж Малфой точно знает, что делали или не делали Попечители.

— Вообще-то, в школе действительно очень... странная политика подбора преподавателей. — Невозмутимо замечает развалившийся на соседнем диванчике Фред. Вообще-то сегодняшний разговор — одна из небольших проверочных миссий, призванных выяснить вопрос лояльности близнецов. Естественно, у всех этих проверок есть один недостаток: отрицательный результат (то есть — предательство) сразу решает практически все вопросы, но вот положительный... не значит практически ничего.

— Что ты имеешь в виду?! — Грозно спрашивает Анжелина Джонсон, с грозным видом влетая в общую гостиную Гриффиндора во главе тройки охотниц. Кэти Белл и Алисия Спинет строем пеленга следуют за ней.

— Вспомни прошлый год. Невилл сломал руку, свалившись с метлы на втором уроке полетов. — Джордж, подкидывающий поленья в камин, приходит на помощь брату. — Руку... а мог бы и шею. — Невилл вздрагивает и бледнеет.

— И что, по-твоему, должна была сделать мадам Хуч? — Издевательски спрашивает Анжелина, устраиваясь на диване вместе с последовательницами.

— Подхватить Невилла заклинанием. Она так часто делает на матчах — иначе в Хогвартсе не было бы ни одного живого игрока. А в идеале — на уроке должны были присутствовать несколько преподавателей, чтобы проконтролировать и подстраховать учеников. А еще лучше — чтобы первый урок проходил в Большом зале, где выше потолка — не улетишь.

— Ну... это была случайность! — С великолепным презрением отмахивается Ажелина.

— Случайность... Хорошо. Тогда и то, что у нас каждый год меняется преподаватель ЗоТИ — тоже случайность?

— Тот-кого-нельзя-называть проклял эту должность...

— И директор не смог справиться с проклятьем?

— Тот-кого...

— Ладно, — смиренно соглашается Фред, взглядом прерывая готового броситься в бой брата. — Бинса, на уроках которого все спят — тоже Темный лорд нанял?

— Темный лорд? — Взметывается кто-то из старших. — Та же называли Того-кого-нельзя-называть его сторонники? Как ты можешь...

— Ртом. — Холодно отвечает Фред. — Эвфемизм ничем не хуже любого другого.

— Бинс... А чем он плох? — Задумчиво говорит Кэти. — Материал — дает...

— Ага. Дает. Так, что не заснуть на его уроках... Я только об одном таком уникуме слышал — вон она сидит, рядом с Поттером.

— А маггловедение? — Возникает Ли Джордан. — Как видишь группу магов на обычной улице — и непонятно что думать. То ли в дурдоме выходной, то ли клоуны на выезде.

— Маггловедение — необязательный предмет...

— А должно было бы быть обязательным. Хотя бы с точки зрения Статута Секретности. Накличем Инквизицию! — Я про себя усмехнулся. Уже накликали. Внимание отца Себастьяна, по меньшей мере, этой школе уже обеспечено.

— Но это не директор решает... А Совет Попечителей.

— Директор может выступить перед Советом. Кто-нибудь слышал о таком предложении?

— Я могу уточнить у Драко — Вмешиваюсь в разговор, вызывая удивленные взгляды.

— А предсказания? — Возникает Оливер. — Трелони наш декан называет шарлатанкой, уже не стесняясь студентов.

— А ты сможешь преподавать лучше?! — Пытается заткнуть капитана охотница. Вотще и втуне.

— В Косом есть несколько десятков предсказателей. И я слышал, что как минимум двое из них подавали резюме... Любой из них был бы лучше, чем Оракул с нестабильным, стихийным даром, неспособный толком объяснить даже себе: что и как она делает. — Видно, что Вуд разбирается в предмете.

— А ты-то откуда знаешь?

— Летом занимался с одним из них. Предсказание — нее требует палочки, и не подпадает под запрет колдовства несовершеннолетних.

— А зелья... — Возникает Рон.

— Про зелья — могу объяснить. — Отвечает Миа, выныривая из огромного тома «Продвинутое зельеварение».

— ЧТО?! — Вопль издал не один только Рон. Отношение Снейпа к Гриффиндору давно стало притчей во языцех.

— Эмоциональная нестабильность порождает выплески Силы, а без них у нас получилось бы то, что должно получиться из таких компонентов по законам маггловской химии — мутная жижа.

Несколько минут все обдумывают эту информацию. С одной стороны — не поверить Грейнджер сложно. Она уже не раз доказала, что если говорит сразу и говорит уверенно — то, как правило — права. С другой... Признать, что придирки преподавателя имеют какую-то причину, кроме общей злобности Снейпа... Для многих это было слишком.

— Вы... вы... Как вы можете?

Анжелина взрывается... и разражается речью минут на пятнадцать, в которой превозносит доброту и величие Дамблдора.

— А вам следовало бы не сеять ложь и раздор, а крепить единство факультета в противостоянии змеям! — Заканчивает предводительница охотниц. В своем гневе она даже прекрасна.

— Адептас Сороритас. — Хмыкаю я, утаскивая Миа к выходу.

— Что ты сказал? — Вскидывается Кэти.

— Прекрасные воительницы Света. «Чернокнижие, ереси и мутации — не будут прощены!»

Охотницы горделиво выпрямляются... а близнецы прыскают. Им я подкинул несколько соответствующих книг, и они хорошо понимают, что в устах даже простого посвященного Хаоса эти слова не могут быть комплиментом.

Открытие сезона.

Квиддичный сезон в Хогвартсе в этом году начинался с поединка непримиримых соперников — Гриффиндора и Слизерина. Так что мы с парнями сейчас ожидаем наших прекрасных охотниц. Прекрасные дамы, как им и положено, изволят задерживаться. Интересно, что они придумали? Их переглядывания и хихиканье в последнее время демонстрировали появление у наших охотниц какой-то глобальной идеи.

Но вот Кэти, Алисия и Анжелина появляются на стартовой площадке команды Гриффиндора. И все становится ясно: под левым глазом у каждой из них — изображение звезды, явно срисованной с мантии Дамблодора. Девушки, в своем квиддичном снаряжении и правда чем-то напоминают Сестер Битвы... отдаленно, конечно, очень отдаленно, но все-таки... Я присматриваюсь... но все равно не могу понять: эти звезды — рисунок или иллюзия? Одно могу сказать точно — не татуировка. Нет пульсирующего ощущения чужой боли.

Твердым, уверенным шагом, охотницы проходят к середине комнатки... и синхронно опускаются на колено. Они... они читают молитву, в которой отчетливо слышен повторяющийся рефрен «director, libranos!»* А уж финальный аккорд, хоровое, глубокими красивыми голосами, с придыханием... «Дамблдор защищает!» — и вовсе чуть не отправил нас с близнецами на пол в приступе неконтролируемого хохота. И только Вуд в полном недоумении смотрит на эту вакханалию**.

/*Прим. автора: «DOMINE, LIBRA NOS!» («Император, избави нас!») — повторяющаяся строка в Боевой Молитве Адептас Сороритас»*/

/**Прим. автора: напомню, в изначальном смысле «вакханалия» — религиозная церемония в честь бога Диониса (Вакха), богослужение. В данном случае слово использовано Морионом сразу в обоих значениях.*/

Меня очень порадовало то, что чувство юмора, а следовательно — и способность к критическому мышлению еще не были задавлены в девушках постулатами Дела Света и Всеобщего Блага. Пожалуй, стоит подкинуть им еще несколько загадок из серии «и чего это задумали эти гадкие адепты Хаоса»? Ведь хорошо известно, что «проникая в мысли темных — проникаешься Тьмой». А еще... «сон разума рождает чудовищ, но пробуждение разума — высвобождает их». Вот и посмотрим, какие ужасы прячутся в этих прелестных головенках.

Но вот настало время вылетать. Ало-золотая и серебряно-зеленая команды встраиваются над центральным кругом в ожидании начала игры. Мы с Драко вежливо раскланиваемся, барражируя выше всех.

— Мори, у нас — проблемы. — Голос Кай возникает в моем сознании. Ожидаемо.

— Бладжер? — Канон, банзай!

— Да. — Даже и не сомневался.

— Добби?

— Не только. — Упс... А вот это уже интересно...

— Кто еще?

— Директор.

— Упс. — Ффух.. чуть сам с метлы не рухнул. Интересно, на кой это Дамблдору?

— Ага...

— На кой?

— Похоже, директору очень нужно чтобы ты опять недельку отлежался в больничном крыле...

— Интересно... До Хеллоуина — еще далековато.

— Рон? — У Кай, как обычно весьма здравые идеи.

— Попробует перебросить дневник? Или наоборот — дает своей марионетке влипнуть поглубже?

— Еще не знаю

— Ок. Есть способ избежать этого?

— А как же!

И Кай рисуем мне картинку: вот я в верхней точке траектории кувыркаюсь через голову. Первое Серо — разносит бладжер, второе — летит в Макгонагалл, третье — в Спраут. Ошеломленный директор пытается прикрыть сразу двух деканов, сидящих в противоположных концах стадиона... и почти на секунду оказывается уязвим для особо извращенного заклятья из арсенала Той-что-Жаждет*.

/*Прим. автора: напомню, в домен Принца Тьмы входят не только изыскания, изрядно обогатившие Сутру Божественного лучника, но и всякий поиск наслаждения и красоты... иногда — в весьма... своеобразных областях. В частности, коренные обитатели «солнечного» Комморага поклоняются Госпоже Запретных наслаждений почти поголовно. Так что «боевое проклятье из арсенала Той-что-Жаждет» — та еще штучка... Круциатус нервно курит в сторонке.*/

Нда... пожалуй, так поступать — не стоит. Убийство должно решать проблемы, а не создавать их.

Мадам Хуч дает свисток... и выпускает бладжеры. Один из них — сразу наводится на меня. Для любого порождения Хаоса (или, хотя бы, затронутого этой Силой) очевидно, что с ним — что-то не так: слишком уж разит от мяча Порядком. Но ни судья, ни присутствующий на матче Дамблдор этого «не замечают». Дергаются только двое: деканы наиболее враждующих факультетов, Минерва Макгонагалл и Северус Снейп. Но, если Снейпа успокаиваю я, мимолетным взглядом прямо в глаза, то Минерву останавливает директор. Любопытно. Очень любопытно.

Резко пикирую вниз, одновременно сбрасывая по связи Меток «что не делается — все к лучшему». Бладжер со свистом преследует меня буквально по пятам. Нет уж. Ухнуть с высоты в десяток метров мне не улыбается: а вдруг не поймают? Делать всеобщим достоянием знание о том, что для тотемного оборотня сломанная шея — повреждение болезненное, но не летальное, я не собираюсь.

Краем глаза замечаю, что Драко медленно снижается. Что он задумал? Впрочем, не буду портить Дипломату команды сюрприз. Скоро все и так станет ясно.

Снизившись почти к самой земле, я «неудачно» разворачиваюсь... и бладжер врезается мне прямо в левую руку. Привычным усилием блокирую боль. Но все равно — демонстративно падаю с метлы и качусь по земле. Ко мне бегут мадам Помфри, и Гилдерой Локхарт, чтоб на него Меняющий пути свое внимание обратил!

Трибуны на слизеринской стороне взрываются криками восторга. Еще бы! Гриффиндорский ловец выведен из строя, и теперь, чтобы красно-золотые смогли свести игру хотя бы к ничьей — должно случится чудо! И чудо случается, причем — немедленно. Драко опускается на середину поля и достает из рукава палочку. Вообще говоря, брать с собой палочку — это уже нарушение Правил... и именно поэтому все летают с ними. Но вот в открытую демонстрировать это... до сих пор без этого как-то обходились.

— Сонорус! — Палочка Драко упирается в его собственное горло. — Я не буду продолжать игру. Требую переигровки!

Правила честной игры. (Драко)

Распинаясь на тему честной игры и соблюдения правил, краем глаза наблюдаю за сюзереном. Тот изображает пребывание в полной отключке. Интересно: на кой ему это понадобилось? Приподнимаю щиты, и отправляю этот вопрос Гарри.

В ответ приходит картинка «от Кай»: «что тут планировалось и как с этим бороться». Нда... Устраивать глобальную резню... повод как-то мелковат. Но вот зачем это представление нужно Дамблдору?

Пока большинство присутствующих на матче отходило от шока, вызванного моими словами, двое бежавших к Гарри достигли своей цели. Причем Гилдерой успел первым. Взмах палочкой, короткая фраза на латыни, произнесенная с явственным рязанским акцентом*, и рука Гарри превращается... Это даже трудно описать. Во-первых, рука увеличивается почти в два раза. Во-вторых, кожа становится какой-то серебристой, а очертания... с одной стороны — хочется назвать ее «красивой», но с другой, при длительном взгляде возникает легкая тошнота и головокружение. Ну и, наконец, пальцы этой руки заканчиваются вполне отчетливыми когтями.

/*Прим. автора: Драко, разумеется, использовал местную идиому... но я не достаточно сведущ в английской культуре. Чтобы это могло быть? Ирландский? Шотландский? Кокни?*/

Нда... А мадам Помфри, как и подобает медику, владеет латынью виртуозно. Ее монолог, посвященный многоразличным моральным и физическим достоинствам Гилдероя, а так же прихотливым извивам его родословной — хочется законспектировать. А я-то, наивный, еще считал латынь — скучным уроком. Как же! Несмотря на весь их профессионализм, учителя, нанятые отцом, не смогли продемонстрировать мне и малой доли красот и богатств мертвого языка, которыми владела школьный медик.

Судя по лицу Гарри, произошедшее ему никаких приятных эмоций не доставляло. Он даже заслушался переливами голоса мадам Помфри, и отвлекся от терзающей его боли. Но заинтересованность, сменившая гримасу боли, привлекла внимание колдомедика, и она осознала, что по крайней мере двое из слушающих ее детей — отлично все понимают. Медик резко замолкает, бросая на Гилдероя испепеляющий взгляд, от которого наш учитель ЗоТИ отшатывается с выражением однозначного и несомненного испуга.

Ну а когда Гарри уносят — начинается комедия. Судья, мадам Хуч — уговаривает меня продолжить игру. Вначале — одна, потом — при поддержке Дамблдора. Вотще и втуне. На каждый их аргумент у меня находится свой. В основном — я тычу пальцем в пункт правил, однозначно трактующих «появление на поле инвентаря, подвергнутого несанкционированным чарам». В правилах четко сказано, что в таком случае «игра должна быть приостановлена на время, необходимое для полного устранения последствий воздействия данного инвентаря». В нашем случае — для выздоровления Поттера.

Следующей линией обороны было заявление, что бладжер был совершенно стандартный и обычный. Ага! Как же. Тут мне очень пригодилась помощь рабыни моего сюзерена. Сейлина подошла к месту разбор... дискуссии как нельзя более вовремя... совершенно случайно, разумеется, и никто ее по связи Метки не подзывал. После того, как «посланница Высших Сил» подтвердила, что на железный мяч было наложено совершенно не присущее данному предмету заклинание — спорить стало уже совсем неприлично, и администрация школы согласилась с тем, что матч Гриффиндор-Слизерин будет продолжен после выздоровления ловца команды Гриффиндора.

Естественно, мое поведение не вызвало восторгов среди товарищей по Дому. Только Маркус Флинт улыбнулся мне... одобрительно.

— Драко! Ты что творишь?! Мы же могли... да что там — мы же почти выиграли! А ты!

Вычленить в этом потоке сознания конкретные голоса почти не представлялось возможным. От меня требовали объяснений моему недопустимо чистоплюйскому поведению. Я усмехнулся.

— Ну уж нет. Я объяснюсь с капитаном, и если он сочтет мои объяснения недостаточными — уйду из команды. — Флинт расплылся в ухмылке. Судя по всему, чтобы уйти из команды — мне пришлось бы выдумывать уж совершенно уникальное объяснение. Вроде «я заблудился на дороге жизни...»

По дороге к родным подземельям, я прислушался к тому, что бурчал на канале связи мой сюзерен. И очередной раз горько пожалел о невозможности законспектировать.

— ... и чтоб его через Око Ужаса поперек трижды. Чтоб ему Кадию в одиночку штурмовать! Чтоб им Шепот-во-Тьме заинтересовался, недоучкой трижды распроклятым! Чтоб ему с Волками Русса неделю пьянствовать... а опохмелиться — не дали!

И это еще самое приличное из того, что Гарри выдал. Хотя как ни странно к совсем уж непарламентским выражениям он так и не скатился... видимо догадываясь, если не зная точно, что слушаю его не только я, но и девочки.

— Так что с тобой случилось-то? — Вклинивается Гермиона.

— Потом, Герми. Мне сейчас только материться охота. Как в себя поприду — все объясню. В сущности, ничего страшного, но вот с мадам Помфри пообщаться придется дольше, чем мне бы того хотелось.

— Хорошо. — Явственно успокаиваясь, ответила наша Темная Леди. — Мы тебя обязательно будем навещать.

Сюзерен замолчал... да и мы наконец-то добрались до комнаты Флинта.

— Ну? — Начал разговор капитан сборной нашего Дома.

— Дык. — Ответил я, и мы расхохотались. — На самом деле... если бы этот бладжер заколдовал я сам — я бы гордился победой. Если бы это просто случилось... я принял бы победу, хотя и поморщился бы. Но так... Принимать чьи-то подачки... Ты же сам рассказывал о разнице между игроками и фигурами!

— Солидно. Но это — не все?

— Разумеется. Репутация приверженца честной игры — еще никому не вредила. В особенности, она полезна для того, что таковым приверженцем не является.

— Тоже верно.

— А еще — теперь мой отец получит возможность пнуть директора за то, что тот не разглядел опасного для учеников заклинания. Для Дамблдора это, разумеется, не удар, и даже не укол, но в политике крупные победы складываются из крохотных, почти незаметных преимуществ. И все это — разменять на чесалку для гордости? Изумрудный маг не одобрял подобного коллективизма.

Флинт снова рассмеялся, и молча показал мне большой палец. Что ж. Как я и думал — в команде я остаюсь.

Стезя Порядка.

— ... — заканчиваю я характеристику Гилдероя. Конечно, до таких вершин искусства, куда взлетела мадам Помфри, я не поднимаюсь. «Гусары, молчать!» Девочки совершенно однозначно слушают.

Нет, ну это надо было додуматься: использовать на адепте Хаоса заклинание «Восстановление Порядка». Конечно, сам Гилдерой — не адепт Силы, но все равно воззвание к Порядку у него получилось. И почему-то видится мне за этим успехом чей-то добрый и хитрый взгляд... через очки-половинки.

Конечно, будь я обычным школьником — заклинание вполне могло вернуть мою руку к «упорядоченному состоянию» — то есть, вылечить ее. Но Дамблдор не мог не знать, что обычным школьником Гарри Поттер не является, как, впрочем, и некоторые другие ученики Хогвартса. Я же сам приказывал Сейлине слить «доброму Дедушке» (проглатываю имя, неизменно ассоциирующееся у меня с этим титулованием) всю необходимую информацию...

Воспоминания об этом матче прочно займут место «крайне неприятных» в моей Цитадели Памяти. Конечно, к «самым неприятным» они даже не приблизятся, но...

...

Хаос моей душе взбурлил, почуяв поблизости проявление своего извечного противника. Сила кипела в крови, требуя немедленно пустить ее в ход. А повода использовать ее — не было. Не испепелять же придурка? Слишком легко отделаться хочет. Да и убийство на глазах у целого стадиона... не в моем стиле.

Остается только один вариант. Сброс Силы в... правильно — в мутацию. К счастью, в отличие от моих братьев, не переживших Рубрики, я знаю, как обратить процесс... Вот только будет ли у меня возможность применить этот способ? Ладно, что-нибудь придумаю. В крайнем случае — обращусь за помощью к Великой Мантикоре. Полный оборот... Конечно, я обещал этого не делать без серьезного основания. Но тут это основание будет достаточно серьезным, не так ли?

Мне удалось локализовать изменения, ограничить их только телом, более того — только одной рукой. Но когда вся собранная Сила обрушилась на столь незначительный объект... Мутация, проходящая с такой скоростью, да еще Силой не моего сюзерена, но Неделимого — ожидаемо оказалась более чем болезненной. От боли меня просто трясло, и остатки сил уходили на то, чтобы удерживать блокировку связи, чтобы не дать Миа понять, что именно я ощущаю. И лишь убедившись в завершении изменений, я позволил себе потерять сознание.

...

Очнулся я, вполне ожидаемо, в Больничном крыле. Моя рука приняла довольно интересную форму. Конкретно — эта была рука маски, придуманной мной для пребывания среди Та&rsquo;Нарри. Там мой привычный облик, и даже чудовищное обличие демонхоста — оказывались слишком упорядоченными и слабыми, и провоцировали огромное количество драк. Вот и придумалась эдакая полностью демоническая форма, от которой низшие Та&rsquo;Нарри стали шарахаться, а Высшие — относились с достаточным уважением, чтобы мне не приходилось сражаться на каждом шагу, посещая Абисс. И теперь рука именно этой формы проявилась в реальности. Хм... Избавиться от нее могло бы быть просто: принять полностью это обличие, а потом — трансформироваться обратно. Но... Не продемонстрирую ли я этим подозрительно высокий контроль трансформаций?

— Гарри?

— Директор Дамблдор? — Нда. Планы придется, как минимум — отложить. Проделывать такое на глазах Великого мага — не слишком хорошая идея. — Что со мной? — Вообще-то я и так отлично это знаю... Но надо же поинтересоваться мнением Дамблдора.

— Профессор Локхарт так спешил помочь тебе, что использовал... не самое удачное заклинание. Если бы ты был обычным школьником — это заклинание вылечило бы перелом почти мгновенно. — Как интересно... Даже формулировки совпадают. — Но коварный Хаос, чья аура постоянно окутывает тебя — не дал заклинанию сработать так, как оно было задумано. И эта безумная Сила изменила твое тело, и будет очень хорошо, если это изменение не отразится на твоей душе.

— Значит... — Изображаю задумчивость, доверчиво глядя прямо в добрые глаза директора. К счастью, осмотр внешних поверхностей моих щитов все еще удовлетворяет Великого Белого. Как долго это продлится?

— Да, Гарри. Чем чаще ты будешь обращаться к этой безумной Силе — тем сильнее она будет менять тебя. И в конце концов ты рискуешь превратиться в настоящее чудовище.

— Я буду думать, директор. И я буду очень осторожен.

— Хорошо, Гарри. Да... Гермиона рвалась проведать тебя. Но я приказал не пускать ее. Не думаю, что ты хочешь, чтобы девочка увидела тебя в таком состоянии. — Сильный ход, директор.

— Я... я навсегда останусь... таким? — Испуганный ребенок кивает на страшную лапу, образовавшуюся вместо его руки. Ну?! Поведется?

— Нет, Гарри. Созданное Хаосом — нестабильно. Так что, думаю, мадам Помфри придумает, как тебе помочь.

Дамблдор еще раз сверкает очками и неторопливо удаляется. Хм... Выходит, эта операция — попытка спасти неокрепшую душу Избранного от влияния ужасного, коварного Хаоса? Плохо же Вы, директор, знаете Всеизменяющегося. Сами не в курсе — так со Снейпом бы проконсультировались. Или с Сейлиной. Ведь бабахнуть могло...

Остаток вечера я провожу, изобретая способ откатить Изменения, не связанный с полны оборотом. Но ближе к полуночи, когда мадам Помфри уже спокойно спала в своей комнате, примыкающей к больничной палате, я со страхом услышал знакомый шорох, предвещающий появление еще более знакомого шелестящего шепота.

— Так, на кого, говоришь, обратить внимание?

Вот ведь! Накликал!

Рубрика Аримана.

В общем, утром Локхарт вылетел из своей комнаты с диким криком и в мокрой пижаме*. Нда. Шепот варпа — вещь, для психического здоровья непосвященных не полезная и сама по себе, а уж когда его направляет Тысячеликий принц... В общем до необратимого безумия Гилдерою оставался один шаг... и, подозреваю, не сделал он этого шага не из-за какой-то своей особенной устойчивости, но лишь потому, что Шепот-во-Тьме не пожелал слишком быстро ломать доставшуюся ему игрушку.

/*Прим. автора: каждый может понимать так, как считает нужным. Автор, например, предполагает, что он вспотел от страха... но если у Вас перед глазами другая картинка — Автор Вас никак не ограничивает*/

Любуясь этой эпической картиной, я даже пожалел преподавателя ЗоТИ, и отозвал Сейлину, приказав ей прекратить подготовку к операции «Семь дней и семь ночей Лемана Русса». Нда... умеет же Тысячеликий... И я вспомнил наши ночные посиделки.

В отличие от многих Высших, Шепот-во-Тьме умеет и любит общаться со смертными. Так что мне не приходилось до боли вывихивать мозги, пытаясь понять, что именно говорит мне собеседник. Вот только была у подобного понимания и оборотная сторона. Любые хитрости и недомолвки не могли привести к успеху в общении с существом, служившим нашему сюзерену еще тогда, когда пути Пожирателей звезд К&rsquo;Тан еще не пересеклись с дорогами некронтир, а по Земле в лучшем случае — бегали динозавры. Так что приходится находить утешение в пошлой поговорке «честность — лучшая политика».

— Расскажи мне... расскажи мне о Рубрике. Я тогда был... несколько отвлечен, и не мог наблюдать за... несчастьями вашего Легиона.

— Что сказать... — Вздыхаю. — Отступление на планету Чернокнижнков чуть было не оказалось катастрофой. Мощь Всеизменяющегося лилась на нас с мертвых небес, и не было почти никого, кто мог бы ей достойно противостоять. Немногие могли ее принять, и правильно распорядится дарами Хаоса. Остальные... Остальные медленно превращались в Зверей Хаоса, бездумных и бессмысленных. Легион умирал. И тогда...

...

Кипящее вечной яростью видение Ока Ужаса в мертвых небесах уже не пугало нас, как в первые дни после отступления с Просперо. Куда страшнее было взглянуть вниз на тех, кто еще недавно были нашими братьями, а теперь... теперь — стали чудовищами.

— Итак, братья, — обращается к нам фигура в как будто залитых кровью доспехах, и черным посохом в руке. — Наш примарх медленно оправляется от ран, нанесенных ему проклятым Волком. Он вернется к Легиону... если ему будет куда возвращаться. Все вы чувствуете давление варпа. Все вы видите, во что превращаются наши братья. Мы должны принять решение и остановить гибель легиона!

— И что ты предлагаешь, Ариман?! — Раздается гулкий голос справа от меня. — Мы отступили от Света Империума. И теперь нам только и остается, что принять то, что наш новый хозяин...

— У нас нет хозяина. Меняющий пути — теперь принципал и сюзерен Легиона. Но «хозяин»... хозяином я не признаю никого!

— Архитектор судеб создает пути, но лишь нам решать, каким образом мы по ним пойдем. — Вступаю в спор и я. Тяжело громыхая доспехом, я встаю за правым плечом Аримана, зная, что место за левым — для Этипио, фамилиара нашего Главного Библиария.

— И как же вы собираетесь сопротивляться этому... «не хозяину»? — Глумливо вопрошает тот же голос. Остальные собравшиеся переговариваются между собой. Их голоса сливаются в невнятный гул.

— Я создал Великое заклятье. Оно позволит нам прекратить мутацию наших братьев, и даст нам достаточно сил, чтобы достойно принять дары Всеизменяющегося.

— А набирать новых братьев можно с соседних планет, их жители, похоже, уже обрели некое подобие устойчивости к потоку Силы.

— Еретик! Мутации — проявление святой воли Архитектора Судеб. И нам надлежит лишь следовать его путями!

Я шагаю вперед. Ариман — маг и ученый, политические прения — не его конек.

— Разве мы — Несущие слово? Мы — не склоняемся перед Темными богами. Мы — следуем своими путями, изменяя их так, как считаем нужным!

Настроение Собрания заколебалось. Традиции Легиона — слишком устойчивы, чтобы на них мог повлиять один религиозный фанатик. Так что слово Аримана постепенно берет верх в развернувшейся дискуссии. Оказавшись в своей среде, Главный Библиарий умело аргументирует свою позицию, вдребезги разбивая аргументы противников. И вот, наконец, проведение Рубрики — решено.

— Проклятые еретики! — Вопиет изначальный раскольник. — Глупцы! Я не желаю иметь ничего общего с вашей ересью!

— Меняющий пути приветствует ереси. — Усмехаюсь я.

Раскольник Сотис задыхается от такой наглости, и удаляется прочь. Собрание голосует «за» принятие плана Аримана. Знали бы они, за что они проголосовали! И мы приступаем к осуществлению Рубрики. Вот уже расчерчена огненная звезда. Двенадцать библиариев занимают свои места во внешнем круге, и еще шестеро — во внутреннем, и Ариман начинает произносить Тяжкие слова, подкармливая Звезду своей кровью и Силой. Заклятье разворачивается над планетой. Только немногие знают, что Ариман и не собирался останавливать мутации — наоборот, он хочет разогнать процесс до максимальной скорости, чтобы он уничтожил тех, кто не сможет этот процесс контролировать.

Заклятье завершено и обрушивается на нас. Не мы, Внешний круг, не Круг Внутренний, не даже сам Ариман не исключены из этого процесса. Я борюсь с пронизывающим меня потоком Силы, принимая и отвергая его, соглашаясь с Изменениями, чтобы тут же «откатить» их. Сила заклятья все нарастает. Вдруг, лицо одного из любопытствующих в толпе вокруг — осыпается серым пеплом, однако его доспехи продолжают стоять, как ни в чем не бывало. Вспышки следуют одна за другой, когда тела не выдерживают стремительно сменяющих друг друга изменений. Паника нарастает, но все мы связаны заклятьем, и не можем прервать его или вырваться из-под его власти. Вот одни доспехи падают, и из них высыпается прах. Наши голоса продолжают выводить Литанию Смерти, вербальный компонент Рубрики. Но вот собранная Сила разражается кровавой вспышкой. Мы закончили. Примерно двое из каждых десяти легионеров погибли окончательной смертью, рассыпавшись прахом. Семь из оставшихся — превратились в големов, чьи тела теперь — все тот же пепел, навеки заключенный в силовой доспех. И только один из десяти выжил. Среди тех, кто начинал Рубрику, процент оказавшихся способным противостоять Изменениям — выше. Из девятнадцати — восемь смогли остаться людьми. Но големами, «десантниками Рубрики» не стал никто: погибшие — погибли конечной смертью, все силы отдав выплетаемому заклятью. Ариман опускается на колено рядом с погибшим братом. Он зачерпывает серый пепел, и прячет забрало шлема в ладонях.

— Прах... Все — прах...

...

— Вот так все и было. — Заканчиваю я рассказ.

— Понятно. — Усмехается Шепот-во-Тьме. — Но я здесь не только ради приятного собеседника. Да и узнать все, что ты мне рассказал я мог бы и раньше, если бы посчитал это действительно необходимым. Так что остается еще одно дело. Передать тебе поручение нашего сюзерена.

— Я слушаю.

— Ты должен изменить тот кусочек мира, к которому тебя привели нити Судьбы.

— Каким образом?

— Не важно. Открыть магию миру, или изолировать магический мир от обычного, или даже уничтожить Магический мир. Не важно. Сохранение статус кво — неприемлемо. Так что думай. А я... я пойду — развлекусь. Надо же мне «обратить внимание»...

В Больничном крыле.

Заключение в Больничном крыле, да еще без права увидеться с Миа... отвратительно! Хорошо еще, что связь Метки у директора не получается не только заблокировать, но даже заметить. Но... вот именно. У девочки — есть уроки, на которых ее не стоит отвлекать всего лишь ради того, чтобы рассеять мою тоску.

Так что, вместо более чем приятного времяпрепровождения (разговора с Миа), приходилось работать, размышляя над словами Шепота-во-Тьме. «Сохранение статус кво — неприемлемо». Но... вот именно, «но». Прежде чем менять существующее положение — неплохо бы сообразить: в чем именно оно заключается. А то... перекраску Хогвартса, скажем, в ядовито-оранжевый цвет, Меняющий пути вряд ли сочтет значимым изменением... хотя, кто знает...

Тысячеликий принц удалился, по своему обыкновению, не оставив подсказок. В этом он старается следовать примеру Архитектора Судеб: достойный — разберется и сам, а для мудрого это будет еще и уроком. Меняющий пути редко составляет простые планы, и проникнуть в его замыслы — это шаг на следующую ступень, нелегкий шаг, но очень полезный.

Тут мысли мои вновь соскочили с поставленной задачи, на того, кто взял на себя труд довести ее до меня. Гаргатулот, Тысячеликий принц, Кузнец Преисподней, Шепот-во-Тьме... Два раза за всю ведомую историю создавал он Воплощение в материальном мире... и каждый раз — только для того, чтобы сознательно привести свои аватары к уничтожению. Планы его охватывали целые эпохи и галактики. Создавая ужасные культы, он собирал в них все отребье Вселенной... и бестрепетно сдавал их Инквизиции. Но попавшиеся — могли считать, что им повезло. Потому что те, кем занимался сам Тысячеликий принц... Кузнец Преисподней — неистощим в изобретении мучений для тех, кто готов жертвовать близкими ради его призрачных и лживо-истинных обещаний. Закружить в лабиринте истины, обмануть, сказав чистую правду — это умение всегда ценилось среди идущих за Меняющим пути... и Шепот-во-Тьме обладает этим умением в весьма высокой степени.

— Гарри! — Я медленно выплывал из аналитического транса, в который погрузился. — Гарри!

— Да, мадам Помфри?

— Тебе пора на процедуры. — Добрая улыбка колдомедика могла бы заставить содрогнуться даже некронтир.

— Хорошо. — Я очень храбрый, не так ли? Боюсь, сегодня мне придется себе об этом напоминать еще раза два-три... надеюсь, что не больше.

— Вот. Выпей. — Я провожу демонической рукой над протянутым мне бокалом с зельем. Окутывающая ладонь Сила вспыхивает зеленым, сигнализируя об отсутствии в зелье подчиняющих или подавляющих волю компонентов. Эта предосторожность вызывает еще одну улыбку. — Пей, пей. Это безопасно.

Выпиваю светящуюся фиолетовым светом жидкость. Интересно, я сам от нее светиться не стану? Вкус... Ну что сказать — это зелье, а не лимонад. Не выплюнуть хинную горечь удалось только величайшим усилием. И в этом мне очень помогло ощущение того что зелье сразу начало действовать, приводя к равновесию и гармонизируя пронизывающий меня поток Силы, вызванный к жизни проклятым заклинание Гилдероя. Вот интересно, как он сподобился? Ведь «Приведение к Порядку» — заклятье весьма высокого уровня... а по канону Локхарт из серьезных заклятий владел только Обливиэйтом, правда — на высочайшем уровне. Так что, наверное, талант к Чарам у него есть, вот только в школе он оказался задавлен ленью... а тут, под пробуждающими животворными пинками от директора — проснулся. Хм... Это надо учитывать. А то можно и нарваться.

— Так. А теперь — пройдем в процедурную.

Мы с мадам Помфри проходим в соседнюю комнату. Вот это да! На полу расчерчена просто чудовищная колдовская фигура. И суть даже не в сложности чертежа, состоящего из тысяч переплетенных линий, многие из которых просто висят в воздухе, но в том, что символы Порядка и Хаоса соседствуют, не разделенные символами каких бы то ни было других Сил. Да как только эта конструкция не отправилась в варп ко всем демонеткам еще на этапе построения? Не говоря уже о том, что в таком случае она прихватила бы за собой и половину Больничного крыла...

— Встань здесь.

Мадам Помфри указывает мне на один из узловых элементов всей конструкции, а сама встает в другой. Я с нескрываемым сомнением смотрю на все это. Нет, в том, что мадам Помфри — настоящий маг, и истинный последователь Инженера Времени (пусть даже сама и не знает об этом) — я даже не сомневался. Но это-то и страшно. Именно у таких результаты бывали... хм... бывали. В конце концов, «Упс!» — самое страшное слово в ядерной физике. А тут рвануть может как бы и не похлеще.

— Вставай, вставай. Не бойся. Больно не будет.

Мда... вот именно того, что «будет больно» — я и не боюсь. Когда фишка ТАКОГО уровня срабатывает — почувствовать боль уже не успеваешь. Ну, да ладно, где наша не пропадала? Дав поручение Феро при малейшем шевелении Сил выдергивать Миа и уносить ее подальше, я встаю в узел рисунка, расчерченного твердой рукой колдомедика, и мадам Помфри начинает читать заклятье.

Я говорил, что колдомедик Хогвартса — настоящий маг? Забудьте. Она — истинный гений! Силы взаимодействуют очень мягко. Порядок принимает к себе свои отколовшиеся структуры, оставшиеся в моей ауре, а Хаос бережно и аккуратно раскачивает затвердевшую было мутировавшую форму. Мда. При использовании сил такого уровня конфликтности... Вот только я даже невооруженным глазом вижу, что рисунок будет насыщен Силой гораздо раньше, чем я смогу полностью вернуть себе человеческий облик. Но я молчу — влезать в такой ритуал как-то страшновато даже мне.

— Все. — Мадам Помфри опускает руки. — На сегодня закончили. Завтра — повторим ритуал, и послезавтра... Так что, глядишь, к концу недели мы приведем твою руку в порядок.

Разумеется, требовать «немедленного продолжения банкета» — я не стал. Колдомедику и так теперь остаток дня — разряжать фигуру, разводя противоречивые и конфликтные Силы, чтобы хотя бы к завтрему подготовить новый ритуал. Да и результат проведенная «процедура» — дала вполне заметный. Рука уменьшилась, и теперь уже не перекашивала меня на сторону. Хотя вид у нее и остался вполне демонический. Но...

— Извините, мадам Помфри... — Самый невинный вид, остается только ножкой шаркнуть. — А Гермиона когда сможет посещать меня? — Колдомедик улыбается.

— Ну... ты совершенно не заразен. Произошедшее с тобой — скорее травма, чем болезнь или проклятье. Так что, если ты не стесняешься своего внешнего вида...

— Чего стесняться? — Улыбаюсь я. — Гермиона мою руку и не такой видела. Там... на стадионе. Так что, думаю, она скорее порадуется...

— Хорошо. Я передам девочке, что ты хотел ее видеть. Но сидеть с тобой весь день — я ей не дам. Часы посещения...

— Да мне ее хотя бы просто увидеть...

— Ладно, ладно, будет тебе свидание.

Рост посещаемости.

Ну вот... Процедуры на сегодня закончены, и новых не ожидается. Миа еще не пришла. И что мне делать? С рабыней, что ли пообщаться?

— Сейлина.

— Господин... Я как раз хотела Вас вызывать.

— ?? — Все-таки связь меток удобнее обычной речи, так что передать заинтересованность весьма и весьма просто.

— Тут разговор намечается... не то чтобы важный но интересный.

— Ок. Подключаюсь.

И вот уже я «присутствую» в кабинете директора. Так же тут имеются мадам Помфри, и собственно, Сейлина.

— Поппи. Нечасто ты меня навещаешь. Лимонную дольку? — Мадам Помфри перекосило. Похоже, она — член тайного общества по воздержанию от лимонных долек. — Ну, хорошо. Тогда что привело тебя ко мне?

— Альбус. Почему ты запретил посещение Гарри? Ведь то, что с ним произошло — не заразно, и он может видеться с друзьями!

— Я ничего не запрещал. Я всего лишь не рекомендовал этого делать одной конкретной девочке, чтобы не смущать Гарри. Вряд ли он горит желанием показываться кому-либо на глаза в таком виде.

— Альбус, ты ошибаешься. Мальчику сейчас необходима поддержка... любая поддержка, от любого, кто может ее оказать. И он очень просил...

— Хорошо, хорошо, Поппи — директор замахал руками, — никакого запрета на посещения нет, так что ты можешь передать мисс Грейнджер...

— Хорошо. — Даже не дослушав, мадам Помфри покидает кабинет.

Когда горгулья, закрывающая вход в директорский кабинет, встает на место, Сейлина поворачивается к директору, и я ощущаю охватившее ее любопытство. Как интересно... Кажется, у демонессы начинают проявляться признаки адепта Меняющего пути... Хм... над этим надо будет серьезно и вдумчиво потрудиться. Правда, это будет означать ее потерю как рабыни: следующего за Архитектором Судеб не удержать оковами... Ну да, тем лучше!

— Господин директор...

— Слушаю тебя.

— А... на самом деле — почему Вы не хотели, чтобы Гарри увиделся с Гермионой?

— Ты будешь смеяться, но совершенно без задней мысли. Все было именно так, как я и сказал Поппи. Эх... не сглупи я с этим Пологом — еще можно было что-то попробовать. Но Полог — непреодолим. Так что, пусть уж будут вместе, а мне придется поменять кое-какие планы... В конце концов, умение вовремя понять, что совершаешь ошибку — это достояние гения, но вот отрицать ошибку уже совершенную — исконная привилегия дураков.

— И что же Вы теперь намерены делать?

— Почти ничего.

— Как это?

— Магглорожденная волшебница, да еще и подруга самого Гарри Поттера — не может не вызвать интереса со стороны Пожирателей Смерти...

Тварь! Я оборвал связь. Вихрь Силы снова раскручивался надо мной. Хотелось обрушить на этот замок, логово настоящего чудовища, что-нибудь поразрушительнее. Реальность начала медленно плыть... кажется, изменилась даже метрика пространства... когда в больничное крыло ворвалась Миа.

— Гарри! Что с тобой?

Искренняя забота и беспокойство девочки... с одной стороны — успокаивали, но с другой.. понимание, что этот старый долькоед попытается все это у меня отнять... очередной раз...

Видя, что я не реагирую, Миа бросилась ко мне, обняла, прижалась... и только тогда я начал приходить в себя, с ужасом осознавая, что чуть не спустил с цепи самый натуральный Шторм Аутэ, который мог повредить в первую очередь тем, кого я хочу защитить.

Так... бросаться с шашкой на дредноуты — это не наш путь. Спокойно. Подчиняясь тонким девичьим рукам, боевая ярость утихает, оставляя после себя только жесткую, ледяную необходимость: такое прощать нельзя. А значит... мне нужно больше информации. Я слишком уж замкнулся в пределах школы, а здесь позиции директора практически неуязвимы. Я должен найти слабину. Чтобы ударить жестоко, коварно и безжалостно.

Впрочем, это может подождать... не слишком долго, но может. А сейчас, когда моя девочка рядом со мной...

— Гарри...

Миа отодвигается от меня. Я не хочу этого, и пытаюсь удержать девочку, но она все-таки выворачивается из моих рук...и начинает рассматривать одну из них. Ту, которая пострадала от выплеска Силы.

— Ну... так получилось...

— Дурачок! — Мне взлохмачивают и так пребывающую в несильно упорядоченном состоянии прическу. — Красиво же! — Узкая ладошка поглаживает серебряную чешую.

Я в недоумении смотрю на свою левую руку. Нет то, что облик у меня получился функциональный и эффективный — это точно, но вот «красиво»?

— Так! И что это Вы тут натворили, молодой человек? — Недовольным тоном спрашивает мадам Помфри, заходя в палату.

— Ой! — Миа тоже оглядывается.

— Мда...

Хотя я и почти сдержался... но именно что почти. Искажение, которое «Хаоса суть» обрушилось не на весь замок, а только на больничную палату. Теперь ее прежде идеально равные прямые стены изогнуты под немыслимыми углами, а белая прежде поверхность — играет невиданными в плотной реальности красками...

— Гарри! — В палату врывается троица «Сестер Битвы». Что самое интересное — звезды под левым глазом они так и не убрали, что придает им сейчас грустно-комичный вид. — Говорят, тебя разрешили проведывать!

— Разрешили, разрешили... Как бы не поздно было... — Бурчит мадам Помфри. — Только не слишком утомляйте его... и, пожалуй, пройдите во вторую палату... мне здесь еще долго порядок наводить придется...

Пути Возмездия.

В общем, преодолеть наплыв посетителей мне удалось только с помощью мадам Помфри, которая заявила, что мое состояние все еще нестабильно, и прогнала всех из Больничного крыла, напоив меня успокаивающими зельями. Причем, если уход Миа и заставил меня горестно вздохнуть, то вот исчезновение с горизонта двоих младших Уизли, вкупе с Сестрами Битвы, фанатично проповедующими Путь Света и пророка Его — Дамблдора... В общем, мне действительно требовалось как следует отдохнуть и подумать. Хорошенько подумать.

Нет, то, что Дамблдор и раньше желал Миа добра и всяческого семейного счастья... с Роном Уизли — для меня новостью не было. Но вот новая идея уже требовала решительного опровержения. Так что мы с Кай погрузились глубоко в мистические осознания, заодно — имитируя крепкий сон под действием зелий, которыми напичкала меня мадам Помфри.

Постепенно в паутине чужих Путей и лабиринте Искажений — начала проявляться некая ключевая фигура. То есть, человек, сочетающий некоторую... незащищенность, с определенной важностью для планов директора и поддерживающих его Сил. И такой человек нашелся. Конечно, эта слабость была не слишком критична. Не пункт f2/f7, так что на детский мат рассчитывать не приходится... но отвлечь внимание противника, сковать и обездвижить... а возможно — и причинить более серьезные неприятности, было вполне реально.

И вот, когда с кандидатурой жертвы мы определились, Гарри Поттер в больничном крыле остался погружаться во все более и более глубокий сон, а на улицы Лондона вышел охотиться адепт Кровавого Бога... по крайней мере, так решил бы любой, кто немного разбирается в символике Хаоса. Правда, тот, кто разбирается в оной символике получше — имел бы возможность усомниться в данном выводе... но будем надеяться, что настоящих специалистов нам не встретится. А то шутить с символами Темной Четверки... боязно как-то.

Но вот, наконец, и тот, кто нам нужен. Невысокий лысый человечек с саквояжем в руках куда-то спешит, торопливо озираясь. Как интересно! Эта лысая голова хранит множество знаний... знаний, которые нужны нам с Кай, но которых у нас почему-то еще нет... и это несправедливо.

— Господин... — Спешащий мужичок с саквояжем только что не подпрыгивает, но, обернувшись, понимает, что к нему обратился всего лишь какой-то мальчишка, и успокаивается.

— Че надо? — Неприветливо отзывается лысый на обращение.

— Мой господин хотел бы продать... кое-какие артефакты.

— Господин Брисбен в Косом переулке покупает артефакты, а гоблины Гринготтса — могут принять их в качестве залога.

— Боюсь, мой господин не хотел бы привлекать к этой сделке внимание... консервативно настроенных частей нашего общества.

Глаза носителя саквояжа вспыхивают огнем жадности. Чтобы почитать в них две мысли «темные артефакты» и «прибыль» — отнюдь не надо быть легилементом.

— Где и когда мы можем встретиться с твоим господином, чтобы обсудить эту сделку?

— Вам нет нужды встречаться с моим господином. Он доверяет мне, и мы можем провести сделку, не отвлекая его от, несомненно, более важных дел.

И опять для чтения мыслей несчастного, еще не знающего о своем несчастье, не нужна телепатия. «Мальчишка украл что-то у своего господина и теперь хочет потихоньку толкнуть».

— Где? — Жажда наживы затмевала и более ясный взор. А уж эта... пешка — не в силах противостоять соблазну и подавно.

— Где-нибудь, где нас не увидят. — Глупый, наивный мальчик... или нет?

— Хорошо. Идем. Я знаю удобное место.

Двое исчезают в извивах Лютного переулка, чтобы проявиться в одном из задних дворов. Что ж. Очень удобное место со многих точек зрения. Никто в Лютном не поспешит на крик о помощи... разве что позже подойдут, чтобы избавить жертву от всего, что не забрал победитель.

— Итак, то, что «твой господин», — сарказм в речи покупателя скрыть невозможно, — у тебя?

— Да, господин. Артефакт всегда со мной.

— Тогда... Ступе...

«Покупатель» не успевает произнести заклятье. Ужас охватывает его. Недочертившая короткий жест палочка падает на землю... а следом за ней опускается и ее хозяин.

-Что же Вы так неосторожно? — Теперь издевается уже мальчишка. — Нехорошо грабить детей.

Однако, лежащее в глубоком обмороке тело не отвечает.

Хорошее все-таки место подобрал Мундунгус. Очень хорошее. Вот уже второй час качаю я в закрома своей памяти ценнейшие сведения относительно лондонского городского дна... и взаимодействия с этим самым дном Великого Белого. Причем полтора часа из этих двух ушли у меня на аккуратный взлом защиты которую наложил на свою шестерку Дамблдор. Защита настолько качественная и простая, что позволяет Флетчеру врать даже под сывороткой правды. Но она недостаточно хороша, чтобы противостоять библиарию. Так что постепенно все его знания становятся моими. Правда, пройдет еще немало времени, прежде чем я смогу воспользоваться этим знанием. Но первый вывод не подлежит сомнению: отпустить Флетчера будет глупостью. Слишком много нитей, связывающих Дамблдора с «тенью мира», а проще говоря — отбросами общества, замыкаются именно на Мундунгуса. И восстановить их — будет стоить Великому Белому немало ресурсов, из которых главный и самый невосполнимый — время.

Ну вот вроде и все. Больше он ничего не знает. Значит — жизнь Мундунгуса Флетчера подходит к концу. Он, конечно, планировал несколько... иное окончание нашего рандеву, но ни один план не выдерживает столкновения с противником. Теперь остается только одно: Флетчер должен быть убит адептом Бога Крови, и никак иначе.

Внимательно посмотрев на извивающегося в незримых оковах Флетчера, я извлекаю из ножен Небытия атейм.

— Кровь Богу Крови! — Лезвие кинжала погружается в грудь лысого человечка, а потом, каплями крови изображает на ней что-то похожее на перечеркнутую букву «Экс», нижние ножки которой соединены кровавой чертой. Мундунгус дрожит и воет, но его уверенность в том, что он схвачен — держит его крепче адамантовых оков. Что ж. Пора прощаться Флетчер. Наше знакомство было недолгим, и весьма неприятным, для обеих сторон, хотя и весьма полезным. Атейм исчезает в небытии, а вместо него в моей руке возникает Кай.

— Черепа для Трона Черепов! — И голова агента Света во Тьме навсегда расстается с телом.

Моя молитва искренна, и оставляет в ткани Мира следы, которые еще долго не изгладятся. Зато любой, кто возьмется искать этого вора — обнаружит, что жизнь его оборвалась во славу Бога Воинов.

— Он не был тебе достойным противником, следующий меняющимися путями! — Гулкий голос сотрясает реальность, но одновременно — слышен только мне. — Но мой бог примет жертву. Чего ты хочешь за нее?

— Ничего. — Ритуал получился даже слишком настоящим. Но уж правила общения с посланниками Темной четверки мне хорошо известны. — Это — жертва, а не взятка.

— Жертва принята. Помни об этом, вассал Инженера Времени.

— Война — это путь обмана. — Усмехаюсь я в ответ.

Суть Трона.

Мда... скорость распространения слухов хоть и велика, но все-таки ограничена. Только этим я могу объяснить тот факт, что к тому моменту, когда мадам Помфри все-таки соизволила выпустить меня из своих цепких объятий — волна слухов как раз накрыла школу. Слухов о появлении в Лондоне маньяка-убийцы и ужасной смерти Мундунгуса Флетчера. Или...

— Кай, ты постаралась?

— И почему всегда Кай? — Образ девочки в серебристом платье в моем воображении гордо вздернул носик. — Как что — так сразу Кай... Как будто ты меня не знаешь...

— Именно, что знаю, сестренка. Признавайся, зачем тебе это понадобилось?

— Хм... — Теперь образ девочки, который Скайла сконструировала для себя, застенчиво шаркнул ножкой. — Я решила, что тебе лучше будет присутствовать на этом уроке... Мне ведь можно? Совсем чуть-чуть... Можно ведь, можно?

— Когда это я тебе запрещал... А хоть бы и запретил — ты ведь все равно будешь вмешиваться в мою судьбу, как тебе не запрещай.

— Обязательно буду. Но я рада, что ты так хорошо меня понимаешь! Я ведь Оракул, я действительно не могу иначе.

— Я знаю Кай, я знаю.

Вот так, за приятным разговором, и удерживая в своей руке руку Миа, я и добрался до класса, который выбрала для своих занятий Сейлина. Как я и думал, постепенно количество занимающихся стало уменьшаться. По сравнению с тем, сколько нас было в начале — сейчас оно сократилось уже вполовину. И, думаю, продолжит уменьшаться... пока не останутся только затронутые взглядом Змея, для которых посещение обязательно, и будущие адепты моего сюзерена.

— Итак, ученики... — Сейлина сбросила покров невидимости, высококачественную иллюзию, которой прикрылась, ожидая нашего появления. — Сегодня я расскажу вам...

— Госпожа профессор... — Нет, обычно Миа учителей не перебивает... но тут любопытство просто распирает ее... Особенно, учитывая, что я отделался от ее вопросов, переадресовав их к Сейлине. Как Миа еще удержалась от того, чтобы вызвать мою рабыню и начать ее немедленно расспрашивать — знает только Меняющий пути.

— Да, мисс Грейнджер?

— Говорят, что Вас вызывали...

— Хм... я планировала на сегодня другую тему, ну да ладно... Я расскажу вам о произошедшем в Лондоне, тем более, что это как раз относится к изучаемому нами предмету.

— Относится? — Ахнула малознакомая девушка со старших курсов, судя по цветам — из Дома Рейвенкло.

— Даже более чем. Дети, запомните этот знак... — Сейлина изобразила на доске что-то вроде перечеркнутой буквы «Экс», чьи нижние штрихи были соединены чертой. При этом она умышленно не соединила некоторые штрихи, не дав Силе Знака Зовом встряхнуть Нереальность. — Если вы увидите его где-либо — бегите оттуда, бегите быстро, зигзагами и не оглядывайтесь, а если умеете — то аппарируйте, желательно — несколько раз, чтобы вас было труднее засечь.

— А что это за знак, профессор? — Разумеется, мои вассалы опознали символ, который я им показывал неоднократно, причем — не так, как изображала его Сейлина, а в полном, рабочем варианте. Так что с очередным вопросом вылезла Сьюзан.

— Это — проклятый знак Бога Крови. Его последователям все равно, кого убивать, и чьими черепами украшать Трон Черепов.

— И именно такой знак... — Миа смотрит на меня встревожено. Я уже рассказал ей, что являюсь Провозвестником Меняющего Пути, так что появление одного из Чемпионов Владыки Битв ее пугает. Жаль, но пока что я не могу открыться ей полностью. Но это время обязательно настанет, и между нами не будет тайн.

— Да, мисс Грейнджер. Мундунгуса Флетчера принесли в жертву Кровавому богу. Его кровь на мгновение утолила неутолимую жажду Жаждущего крови, его череп — стал украшением для Трона Черепов, его душа... она будет вечно страдать во владениях Владыки Войны...

Насчет «страдать» — это Сейлина загнула... В отличие от «Дедушки», как частенько называют Господина Рабов, Повелитель Крови не получает удовольствия от страданий. Так что Мундунгусу светит разве что вечная пахота в оружейных заводах Кольца Погибели. Впрочем, при его образе жизни, и «непреодолимому отвращению ко всякого рода труду» это вполне сойдет за страшную и изысканную пытку.

— Но... почему именно мистер Флетчер? Его, судя по тому, что написано в «Ежедневном пророке» сложно назвать сильным бойцом, способным привлечь внимание Владыки битв?

— Зато его проще было выманить в пустынное место и провести жертвоприношение без проблем.

— Госпожа профессор, но ведь такое поведение, судя по Вашим лекциям, более характерно для адептов Архитектора Судеб. С Чемпиона Трона Черепов сталось бы прирезать жертву прямо на глазах у сотни свидетелей и сразу вступить в бой с аврорами. Ведь ритуалы поклонения Богу Крови не отличаются сложностью?

— В твоих рассуждениях есть рациональное зерно. Но, одно я могу сказать точно: убивал адепт Трона Черепов. Более того — проводимый ритуал привлек внимание Владыки Битв. Его ужасной силой там просто смердело.

Все присутствующие на уроке смотрели на Миа с ужасом и удивлением. Хотя, что удивительного они нашли в том, что Гермиона Грейнджер выкопала в библиотеке все возможные и невозможные сведения для подготовки к уроку?

Я же тихо улыбался про себя. Лекция Сейлины ярко обличала ее как последовательницу Госпожи Запретных наслаждений в его вечной вражде с Троном Черепов. Мои же отношения с Господином Битв всегда находились на более приемлемом уровне. Как командир отряда наемников, я принимал участие во множестве разного масштаба богослужений в честь Бога Крови*, в число которых попало и несколько просто-таки грандиозных.

/*Прим. автора: разумеется, Морион имеет в виду сражения. Поскольку любое кровопролитие есть священная церемония во славу Бога Крови, каким бы богам не посвящали себя его участники*/

— Так. А теперь, когда мы обсудили все наболевшие вопросы... — Сейлина прохаживается между партами наблюдая за реакцией обучаемых, — ... все отложили палочки и приготовились. Приступаем к практической части сегодняшнего урока.

Приглашение. (Джинни)

Осень все увереннее вступала в свои права. Неумолимо приближался Хеллоуин. В поведении Рона я наблюдала все больше и больше странностей. Он бродил какой-то потерянный, частенько записывал что-то в отобранном у меня дневнике, а потом смотрел в него с таким видом, как будто там появляются некие откровения свыше. А однажды я увидела нечто совсем странное: Рон, взъерошенный и обозленный, бродил возле туалета Плаксы Миртл, и бормотал себе под нос о том, что у него что-то не получается... И только с последним выкриком «ну и ладно, обойдусь и так!», Рон заметил меня. Как его перекосило! Волна эмоций охвативших моего брата... я никогда еще не чувствовала такого. Никогда! Да что же это с ним творится?

— Герми, а как ты думаешь: может, и вправду попробовать?

— Ты о чем? — Гарри и Гермиона завалились в гостиную Гриффиндора. Все перемазанные землей, но по уши довольные. Привычная боль кольнула мне грудь... но я справлюсь. Я обязательно привыкну!

— Да все о том же. Эта вспышка меня уже достала. А так — будет хоть пользу приносить!

А! Понятно. Они все еще продолжают обсуждать случай с Колином. Тогда Нотт высказал предположение, что Гарри собирается продавать свои фотографии с автографом... и Гарри загорелся этой идеей. До сих пор только здравомыслие Гермионы удерживало эту идею от воплощения в жизнь. Вот и сейчас она нашла с десяток аргументов «против», главным из которых было «не уподобляйся Локхарту!»

Гермиона Грейнджер... Как же мне завидно... И если раньше я завидовала тому, что с ней оказался Гарри Поттер, национальный герой, Мальчик-который-Выжил, то теперь я завидую их отношениям... Вот бы мне найти того, кто будет так же относиться ко мне, защищать, беречь, и прилагать все усилия, чтобы порадовать... Перед глазами всплыли картины с празднования дня рождения Гермионы, куда пригласили и меня.

Шашлыки, подарки, пикник на берегу Черного озера... Такого я никогда не видела. Возможно, потому, что у нашего семейства давно уже нет домового эльфа. А может быть, тут сыграла главную роль скорее собравшаяся компания... Гарри, Гермиона, Малфой и Гринграсс (вот до сих пор не могу заставить себя называть их по именам), Луна и Асти... Радостный праздник, устроенный Гарри, для меня отдавал горечью, но даже эта горечь несла в себе оттенок радости.

Но самым приятным событием во всем этом не богатом на радость году, стало общение с Луной. Нет, знакомы мы были и раньше, но... «Тебе ни к чему общаться с этой лунатичкой». Мама... может ты и желала мне добра, но ты ошиблась. Луна Лавгуд... она странная, очень странная, и понимать ее нелегко. Но она добрая, и умная. И, частенько, если я запутываюсь в неудобопонятных фразах, которые приходится учить на трансфигурации, или не понимаю объяснений профессора Снейпа, именно Луна — та, к кому легче всего обратиться за помощью. Как мне все-таки повезло, что Гермиона как-то успела познакомиться на каникулах с Луной, и она ехала в одном купе с Гарри... А ведь я могла и не заговорить с ней сама... Впрочем, повезло не только мне. Как выяснилось, оградить своих детей от общения с «этой ненормальной» постарались практически все родители. Так что на своем факультете у Луны не было друзей, и только факт близкого знакомства с Гарри и его широко известная злопамятность мешали развернуться настоящей травле.

Да и Астория Гринграсс... Как не бесился Рон при виде того, как я общаюсь со слизеринкой, но убедить меня в пагубности этого общения он так и не смог. В отличие от своей старшей сестры, Асти — веселая и непосредственная, легко сходилась с людьми... но оставалась при этом «девочкой-загадкой». Как ни странно, но из четырех моих братьев, присутствующих в школе, только Рон находил что-то предосудительное в общении со Асти. Близнецы, сами пообщавшись с младшей Гринграсс, были в восторге, и искренне поблагодарили меня, презентовав кое-что из своих обширных запасов. Перси же был настолько поглощен общением со своей новой подружкой, Пенелопой Клируотер с Рейвенкло, что совсем ни на что не обращал внимания. Но Ронни старался за четверых. Может быть — Вопиллер, присланный ему после эпического приземления прямо в объятья Гремучей ивы, из которых его извлек профессор Снейп, а может и еще что-то, но Рон старался за четверых. Он не остановился даже перед тем, чтобы описать мои «неподобающие» знакомства в письме маме. После этого Вопиллер получила и я. Но если Рон думал, что это заставит меня поссориться с Асти — то он глубоко заблуждается! Вот!

— Рыжик! О чем задумалась?! — Устроившись у камина, Гарри с Гермионой обратили внимание и на меня... Впрочем, Гарри тут же получил шутливый подзатыльник.

— Она не рыжая!

— А какая?

— Она — янтарная!

— Думаешь?!

— Я не думаю. Я — анализирую!

После этого коротенького диалога парочка весело рассмеялась. Только вот я снова поймала эмоции... и в них было не только веселье. Есть у этого разговора какой-то подтекст, какой-то смысл, не понятный непосвященным...

— У вас гербология была? — В принципе, можно и не спрашивать: ребятам еле удалось отмыться. Но надо же как-то поддержать разговор?

— Ага! — Гарри широко и беззаботно улыбнулся. Только вот почему мне видится за этой беззаботностью — холодный и безжалостный росчерк клинка? — Опять мандрагоры пересаживали. Чтоб им! Третий раз уже!

— Не ври. — Гермиона возмутилась таким отношением к учебным заданиям... но все равно было видно, что возня в земле и ей не в радость. — Только второй. Их раз в два месяца пересаживают. Первый раз в сентябре, второй — сейчас.

— А мне вот нравится гербология. — Фыркаю я.

— О! Тогда тебе — к Невиллу. Он у нас главный специалист-герболог на курсе. Его даже хищная дракена слушается беспрекословно!

Конечно, у Невилла — не самая лучшая репутация... но у кого из тех, кого я могла бы назвать друзьями — он хорошая? Начиная от шалапутов-близнецов, и до Гарри Поттера, Мальчика-который-Выжил, про которого после устроенного им концерта по заявкам на серпентэрго по факультету ходят такие слухи... Тем более, что в конце прошлого года Невилл за что-то махом отхватил сорок баллов наравне с Гарри и Гермионой. А, как я уже убедилась, получить разом сорок баллов — не так уж просто... да что там — почти невозможно. Рон тогда двадцатью гордился до невозможности!

Ну вот... кого вспомнишь.... В гостиную ворвался Рон. Такой же перемазанный. Но в отличие от Гарри с Гермионой — отнюдь не поспешил привести себя в порядок, но кинулся к нам.

— Гарри! Нас Почти Безголовый Ник приглашает на годовщину смерти!

— Когда?

— Прямо на Хеллоуин, представляешь?

— Отлично. Джинни, пойдешь с нами?

Годовщина смерти.

Я усмехнулся про себя, глядя на расширенные глаза Джинни. И вправду, поведение Рона представлялось более чем странным: он яростно сопротивлялся приглашению Джинни, но, почему-то вполне индифферентно отнесся к предложению Миа пригласить Драко и Дафну. Что-то тут было... ярко выражено не так!

Празднование годовщины смерти Почти Безголового Ника планировалось в одном из подземелий, находившихся в общей части Хогвартса. Так что вся наша компания собралась в Большом зале, и дождалась самого юбиляра.

— Зачем отмечать день, в который умер? По мне, так это смертельно мрачно... — Хотя приглашение передал именно Рон, но идти ему самому туда явно не хотелось. Кажется, одержимость уже начала проявляться.

— Очень просто, Рон. В этот день умер человек Николас де Мимси-Порпингтон, но родилось привидение. Так что мы идем на празднование Дня Рождения. Пятисотлетний юбилей, не кот начхал!

При упоминании кота Ронни вздрогнул. Неужели и сейчас он нацелился на миссис Норрис? Впрочем, теперь, в связи с явно усиливающейся одержимостью, я запретил ребятам читать Ронни, и не делал этого сам, чтобы не подавать дурного примера. Надеюсь, что о серьезной опасности с его стороны нас предупредит Кай.

Впрочем, еще одной зацепкой, указывающей на то, что Ронни (или Том) что-то задумали — служило присутствие на грани восприятия маячка, установленного мной на мантию, которую Рон так и не вернул мне еще с прошлого года. Хотя... Думаю, если Том решится ей воспользоваться — мое мнение о нем резко упадет. Уж Темный лорд точно должен разобраться в количестве маячков, которые Дамблдор напихал в этот артефакт.

По мере спуска по лестнице, мы медленно погружались в Навь, подходя к Вратам Серых пределов. Ребят затрясло от страха, навеваемого Царством Мертвых... но Рон и Джинни списали это на снижение температуры по мере спуска в подземелья. Я же прикрыл свой Внутренний круг, пользуясь тем, что дар Стража практически в полном объеме вернул мне способности, полученные в результате не самых приятных ритуалов, проводимых во время обучения в Доме Да Гаан Шинзен. Так что мы четверо видели совсем не тоже самое, что двое Уизли. Торжественная красота мира мертвых захватывала дух. В мрачную мелодию вплелся голос Стража Порога:

— Приветствую тебя, юный Странник, и твоих спутников.

Мы склонили головы. А Джинни с трудом удержалась от того, чтобы зажать уши:

— Что это? Как будто тысячи ногтей скребут по огромной школьной доске!

— Должна же на годовщине смерти играть музыка? — Разумеется, Почти Безголовый Ник не услышал голоса Цербера.

Джинни дрожала. Кажется, ей было нехорошо. Но ее присутствие было нужно мне... Да и алиби на случай слишком уж активных действий Тома — неплохо было и сохранить. Так что я попросил Дафну сдвинуться поближе к Седьмой Уизли, что помогло частично накрыть рыжую аурой Темного Круга. Девочка слегка успокоилась, что вызвало удивленный взгляд со стороны Рона. Похоже, Том догадался, что среди присутствующих есть как минимум один некромант. Будем надеяться, что он спишет это на неосознанный Дар. Впрочем, сам Том справлялся с защитой своего одержимого не хуже: Рон даже не морщился при виде призраков изысканных призрачных яств, которые для смертного смотрелись бы как «умершие» — то есть, испорченные продукты.

Призраки беседовали, танцевали и всячески развлекались. Появился и Пивз. Но, когда он попытался приблизиться к нашей компании — Драко поднял руку и на его ладони явственно закружился шарик формируемого Серо. Пивз тут же испарился. Для бестелесных этот фокус, которому меня в свое время научил Солнечный, даже опаснее, чем для живых. Гранц Солнечный... Как же я в свое время смеялся, когда, заполучив в свои руки мангу, понял, кто именно вел отряд Кровавой руки на Иргард, а потом — командовал моей личной гвардией...

Миа вежливо раскланялась с Плаксой Миртл, заставив привидение женского туалета засмущаться и отскочить в сторону. Вербовка Плаксы входила в завершающую стадию. По крайней мере, без ее помощи было бы гораздо труднее осуществить операцию «Блокада», не дающую Тому беспрепятственно добраться до Тайной комнаты. Конечно, рано или поздно Том преодолеет заклятье... но произойдет это тогда, когда будет нужно мне и ни минутой раньше. А уж уговорить Миртл поучаствовать в шутке над собственным убийцей и стать Хранительницей Фиделиуса... — это было не столь уж и трудно. Хотя и совсем простым процесс общения с призраком, страдающим от комплекса неполноценности, не назовешь. Однако гораздо сложнее было договориться с профессором Флитвиком о том, чтобы он продемонстрировал «слишком уж юным» школьникам это заклятье, относимое к Высшим, причем — наложив его на один из умывальников в женском туалете... Но у меня получилось и это. Причем на выбор объекта повлиял тот факт, что этим туалетом никто не пользуется, так что и пропажи одного из умывальников — никто не заметит.

Поучаствовав в конфликте Почти Безголового Ника с Безголовой Охотой (ожидаемо безуспешно), я обратил внимание на то, что вместо Рона рядом с нами шипит и кривится от отвращения весьма качественная иллюзия. Вот, значит, как... Неудивительно, что Тому понадобилось как можно большее количество свидетелей. Для призрака такая иллюзия от реальности неотличима в принципе. Но кто будет слушать привидение? А вот преподавателей так не обмануть. Раскроют, пусть и не сразу. Зато кучка школьников с одной стороны — вполне подходит под определение «свидетели», а с другой — не сможет понять обман. Неплохо. Простенько, но изящно. Сначала я потянулся к собственному маячку на мантии-невидимке. И убедился в том, что аккуратно свернутая мантия лежит именно там, где уселся брезгливо сморщившийся «Рон». Моя оценка проводимой предыдущим Темным лордом операции — поднялась еще на один балл. Значит, и Дамблдор, скорее всего, будет обманут этой выходкой. Любопытно. Очень любопытно.

Я взмахнул рукой, и «нечаянно» грохнул на стол изящный бокал, один из осколков которого (направляемый телекинезом, но об этом — умолчим) порезал руку Джинни.

— Ох, Джинни, извини, я такой неуклюжий!

Несмотря на сопротивление девочки, и уверения, что ей «совсем-совсем не больно», я промокнул царапину своим платком, а потом подозвал Драко с его аптечкой на все случаи жизни, и через пару секунд ничего уже не напоминало о случившемся... Ничего, кроме маленького бурого пятна на платке, который я сунул в карман.

Мой Внутренний круг скучковался в одном из углов праздничного зала. Джинни, уже заметившая, что чем дальше она удаляется от кого-то из нас — тем хуже себя чувствует, тоже держалась рядом с нами. К счастью, задуманное мной не требовало ни вербальной формулы, ни жестов. А единственный материальный компонент ритуала я только что добыл. Зов Крови всколыхнул Навь. Чем-то это заклятье было похоже на Поиск по крови, уже использованный мной на Роне... но чем-то и отличался. В частности — своей незаметностью. Так что я позвал своих вассалов, включая их в заклятье, и мы увидели...

...

Место было выбрано замечательно: ни одного портрета. Привидения Хогвартса — удалились праздновать юбилей смерти, а ученики и учителя — собрались в Большом зале праздновать Хеллоуин. В том, что Том знает, как отделаться от назойливого внимания следящей сети директора — я и так не сомневался. Вот только как он сумел раздобыть миссис Норрис? Но вот сумел. И теперь Том/Рон склонился на несчастной кошкой.

— Гарри, что он делает? — Всполошилась Миа.

— Тянет себе ее жизнь. Какая-то разновидность вампиризма. Только без глотка крови. Серьезный уровень.

— Он... он убьет миссис Норрис?

— Вряд ли. Ему не нужно вешать на себя плакат «я убивал при помощи черной магии». Конечно, директор может такое и «не заметить»... особенно — если сильно постарается, но те же Флитвик, или Снейп мимо бы точно не прошли. Так что, думаю, он возьмет все, сколько может взять, не убив кошку. А потом — постарается устроить какое-то представление, чтобы напугать посильнее. Страх — это тоже источник Силы.

Как я и ожидал, Том прервал ритуал, когда до смерти несчастной кошки оставалось совсем чуть-чуть. А потом он аккуратно подвесил скованную заклятьем кошку за хвост, и достал из-под мантии пузырек с красной жидкостью, и начал выводить на стене надпись про Тайную комнату и Наследника.

— Кровь? — В страхе выдохнула Миа.

— Куриная. — Поспешила ее успокоить Видящая.

— Как я и думал. Сначала — безымянные куры, потом — кошка... Следующей жертвой будет человек.

Взгляд со стороны (Джинни).

Поход на Годовщину смерти Почти Безголового Ника был... впечатляющим. Одно только присутствие в одной комнате слизеринцев и моего брата — ранее представлялось мне совершенно невозможным без умиротворяющего воздействия старших... или крупного скандала. Но в тот день я воочию увидела невозможное: Рон в присутствии Драко Малфоя и Дафны Гринграсс кривился, морщился, но молчал. Конечно, среди привидений я чувствовала себя... не очень уютно. Противная музыка, протухшие блюда, разговоры непонятно о чем, и постоянный пронизывающий холод... А этот голос, приветствовавший нас на входе?

— Приветствую тебя, юный Странник, и твоих спутников.

Кто это — «Юный Странник»? И почему мы — его спутники? И, главное, почему ни Рон, ни привидения этого голоса не слышали? А вот Гарри и его компания — явно были в курсе, и поклонились невидимому, что заговорил с нами.

Все время празднования мне было... страшно. Очень страшно. Настолько, что я засомневалась в решении шляпы распределить меня на Гриффиндор. Ведь в Доме Годрика учатся храбрые... а я... да у меня ноги подгибались. Как я не упала — не понимаю. Вот Рон — он действительно храбрый. А я прижималась к кому-нибудь из остальной четверки. Чем ближе я стояла к ним, тем легче мне было. Наверное, я бы ушла... нет, убежала оттуда... Но мне было страшно даже на шаг отойти от темного огня тех, кто твердо стоял посреди этого кошмара. И зачем я только сюда пошла? Любопытно мне стало... А если серьезнее — просто потащилась за Гарри. И ведь знаю, что он даже не посмотрит на кого-нибудь, кроме Гермионы. Уж для этого моих способностей хватает. Но все равно таскаюсь за ним в надежде непонятно на что...

Внезапно удивление перебило даже страх: я видела Рона в одном месте, а его эмоции чувствовала из совершенно другого. Кажется, будто на месте моего брата сидит обманка, а сам Рон почему-то выходит из подземелья, где привидения празднуют страшный юбилей. Но я же вижу его здесь? Почему же тогда он — там? На мгновение любопытство даже оттеснило страх... Но потом страх вернулся с большей силой. И я еще на шаг пододвинулась к магическому кругу, в который замкнулись Гарри, Гермиона, Малфой и Гринграсс.

А потом Гарри разбил бокал, и один из осколков порезал мне руку. Наверное, я бы поверила в то, что он действительно сделал это нечаянно... если бы не скрытое, почти нераспознаваемое удовлетворение, вперемешку с виной, охватившее Мальчика-который-Выжил. Ему зачем-то нужна была моя кровь. Что ж. Пока что я не видела от него ничего плохого. Наверное, ему действительно это надо. Да и крови он взял буквально каплю...

Кровь... в прошлый раз моя кровь нужна была Гарри, чтобы найти Рона. И сейчас Рон куда-то ушел, а вместо него — сидит эта обманка. Гарри тоже заметил это? Но тогда он понял бы и то, что меня не удалось обмануть этим представлением со стаканом! Хотя... я последние годы тренировалась с близнецами, а без этого — могла бы и не уловить вспышку чужих чувств, такой краткой и слабой она была, на фоне ровного потока спокойствия, излучаемого Гарри.

Я стояла возле четырех моих спутников, и наблюдала за волнами эмоций, прокатывающихся по этой компании. Это отвлекало от страха, заставляло задуматься. Создавалось впечатление, что они что-то интенсивно обсуждают... вот только я этого обсуждения не слышу.

Внезапно Гермиона резко оглянулась, и посмотрела на меня. Как будто она увидела во мне что-то, чего мне самой увидеть не дано. Потом она злобно посмотрела на то, что должно было изображать Рона... и обсуждение чего-то неведомого мне вспыхнуло с новой силой.

Рон вернулся минут через двадцать когда вся компания уже начинала с беспокойством поглядывать на «Рона». Я по-прежнему не видела брата, только ощущала клубок его эмоций, в которых преобладала ненависть и злорадное удовлетворение. Как только этот клубок совместился с местом, где сидела обманка, Гарри спросил

— Ну что? Идем «домой»?

Остальные «празднующие» согласились, так что я даже не стала подпрыгивать от радости, что покину наконец-то эти противные подземелья.

А наверху нас встретила настоящая паника. Общие недоумение, страх... и радость сплелись в такой клубок, что вытащить из него хоть одну нить и разобраться в ней — не представлялось возможным.

Эмоциональная буря, охватившая Хогвартс, просто оглушила меня. Кажется, между мной, и восприятием чужих эмоций все это время стоял какая-то завеса, которой я до этого просто не замечала. А тут эта завеса рухнула. И на меня обрушился настоящий вал эмоций. Удивление, страх, радость... и даже отчаяние холодной змеей свернулось где-то вдали. А потом все отхлынуло и пришло в норму. То есть, я по-прежнему чувствовала чужие эмоции, но они уже не оглушали меня, как секундой раньше, и я нашла в себе силы оглянуться. Грейнджер и Малфой стояли у меня за спиной, положив руки на плечи. Грейнджер — левую руку на мое правое плечо, а Малфой, соответственно, правую руку — на левое плечо.

— Эй, эй! Что это Вы делаете?! — Забеспокоился Рон... А я — так и вообще впала в самую настоящую панику, потому как мое тело, совершенно без участия сознания, повернулось к Рону и выдало:

— Молчи, Рон. Просто молчи!

— Вот вы где! — Из-за угла вывернул Перси, и, как мне показалось — выдохнул с облегчением. — А где это вы были?

— Праздновали юбилей смерти сэра Николаса де Мимси Порпингтона! — Это я уже ответила без посторонней помощи. — А что?

— ЧТО?! — Перси аж взревел. — Ах да, вы же не знаете... — И он явственно сдулся.

— О чем?

— Там такое... такое... — Старший братец никак не мог подобать слова. Зато мы все, не исключая Рона смотрели на него с любопытством. Впрочем, искренне интересно было только мне: остальные, похоже, и так знали в чем дело.

— Что именно?

— Идемте. Сами увидите. Да и все равно, директор там, а он просил вас привести...

— Хорошо. — Кивнул Гарри. — Драко, мой скользкий друг, идем?

Теперь я ощутила две вспышки радости. Судя по тому, что одна из них была окрашена злорадством — Рон радовался тому, что Гарри оскорбил Драко. А вот Драко... в его радости примешивались тона какой-то непонятной мне гордости... да и сама радость была совершенно непонятна.

— Хм... мозги есть. Даже интересно, до чего ты сможешь додуматься сама. — Я как будто услышала чей-то голос прямо в моей голове. — А если будешь думать правильно — получишь новое имя.

Что это за «новое имя» и зачем оно мне нужно? Меня и Джиневра — устраивает. Ничего не понимаю!

Бедствие… с последствиями. (Драко).

После эпичного празднования Хеллоуина, завершившегося явлением наследника Слизерина и всеобщей паникой, вновь вернулись учебные будни. Однако, школьники ходили по Хогвартсу какие-то настороженные, вздрагивали при резких звуках, и иногда швырялись заклятьями совершенно не по делу. Преподаватели вели себя не намного лучше. Симулировать полную невозмутимость удавалось только Снейпу и Макгонагал. Еще ничего не удавалось прочесть по лицу Дамблдора... но кажется мне, что вот он-то как раз не симулировал, а на самом деле был невозмутим. Зато вдвойне нервничал Локхарт. Правда наш сюзерен сказал, что из проблем Гилдероя, Наследник Слизерина — наименьшая, и посоветовал его не трогать, чтобы не пересечься с планами Кузнеца Преисподней. Прозвище звучало достаточно весомо, а Гарри был достаточно серьезен чтобы желания проверять его утверждения как-то не возникало.

С такими мыслями я вышел в Большой зал под руку с Видящей. И остановился. Остановился настолько резко, что Панси, семенившая за мной уцепившись за Блейза, чуть было не вписалась мне в спину.

— Малфой!!! — Вопль возмущения встряхнул летающие свечи, но не был услышан токующим посреди Большого зала Дином Томасом.

— Тс! Слушаем.

А послушать и правда было что. Томас, приняв пафосную позу, громко распинался о необходимости всеобщего равенства. Причем по равенством он понимал уравнение в правах полукровок и магглорожденных (слово «обретенные» так и осталось ему не по мозгам), а так же — гнобление и всяческую дискриминацию («положительную», как он заявил) чисто... Тут негритенок запнулся, оглянулся на шестого Уизли и его белокурую подружку, и продолжил: ... богатеньких аристократов.

Я усмехнулся. В связи с этим выступлением у меня возникла забавная идея, которой я поделился с моим сюзереном и его Внутренним кругом, и получил в ответ тройной образ кулака с большим пальцем, оттопыренным вверх.

Под шелест затухающих шепотков я неотвратимо надвигался на не замечающего меня Томаса. Но вот я уже на расстоянии, подходящем для исполнения задуманного.

Дин вздрагивает, почувствовав мою руку на своем плече, и встревожено оборачивается. Я обращаюсь к Зернам Хаоса в моей душе, и ничтожную часть их Силы проявляю в реальность, допуская мутацию собственных глаз. Мир вокруг меняется. Матовое полыхание грехов вспарывают стрелы замыслов, и картины Откровений. Волны варпа, просочившегося в реальность, катятся от одной стены зала до другой. Стоящий передо мной столп фанатичной решимости начинает обвивать черно-зеленая цепь страха.

— Тц... Две вещи не люблю. Расизм. И негров.

— Четыре такта паузы! — В мое сознание вливается голос Видящей.

Я оглядываюсь, и понимаю: если наш сюзерен хоть иногда видит мир таким вот образом — то понятно, почему он так... болезненно реагирует на тех, кто смеет посягнуть на его Сокровище. Болезненно для посягнувших, разумеется. Кажется, теперь я буду реагировать также, ибо нашел свое.

— Отпускай оборот! — Безусловному приказу сюзерена невозможно не повиноваться, и я снова смотрю на красивую девочку... но где-то в глубине сознания я по-прежнему вижу свое Сокровище. Мою прелессть!

Четким уверенным шагом, подхватив под руку Дафну, я удаляюсь к столу, отведенному для Дома Слизерина. Но, когда мы уже устраиваемся за столом и приступаем к завтраку, Дин все еще молча стоит посреди зала с таким видом... На его фоне Винсент и Грегори* смотрятся прямо-таки гигантами мысли, отцами русской демократии. Поймав себя на последней мысли, я усмехнулся. На летних каникулах я, страдая от беспросветной скуки, вызванной отъездом семьи Гринграсс, последовал по стопам Гермионы: в маггловскую библиотеку. И Мордред же меня дернул спросить совета у Гарри... Он и подсказал мне этот перевод. Конечно, читать было трудновато: без знания реалий жизни обычного мира, да еще другой страны, многое было непонятно, и приходилось обращаться за помощью. Но, как выяснилось, принципы обращения с государственным аппаратом совершенно не зависят от времени, национальности и наличия/отсутствия магии. И «голубых воришек Альхенов» мне отец в свое время показывал в преизрядном количестве. И то, что «дураки стремятся в кассу, а умные — к окошку администратора». А уж базовый принцип «утром деньги — вечером стулья»... В общем, две книги о похождениях сына турецко-подданного духовно обогатили меня, хотя я и не сомневаюсь в том, что их придется перечитать еще раз пять-шесть по мере того, как я буду познавать окружающий мир.

/* Прим. автора: разумеется, имеются в виду Винсент Кребб и Грегори Гойл*/

Закончив с завтраком, я гадко ухмыльнулся в сторону скучковавшихся Томаса, Уизли и Браун, подчеркнуто изящно поклонился сестрам Патил, и мы двинулись в сторону кабинета истории магии, на встречу с профессором Бинсом.

Обычно история магии воспринималась всеми учениками как своеобразный «пустой урок», возможность выспаться, или доделать недоделанную домашку. Обычно. Но не сегодня. Страсти, вызванные кошкой Филча, подвешенной за хвост, а еще больше — кровавой надписью на стене, кипели и не желали успокаиваться. Воронята, с которым у нас этот урок был совмещен*, сочли преподавателя истории — лучшим источником информации об истории и легендах Хогвартса, и наперебой пытались выведать у призрачного профессора хоть что-нибудь о Тайной комнате и Наследнике Слизерина. Бесполезно. Вначале профессор отнекивался тем, что «занимается историей, а не мифами и легендами», а потом — и вовсе прекратил обращать внимание на поднятые руки и выкрики с места. Так что атмосфера сонного пустого урока вернулась, несмотря на все старания сине-желтых.

/*Прим. автора: я знаю, что в книге это была история магии Слизерин/Гриффиндор, и Бинс ответил на вопросы, хоть и покочевряжился. Но в фильме на вопрос Гермионы отвечала МакГонагалл на трансфигурации. И именно этот вариант я выбрал как предпочтительный*/

Естественно, сгорал от любопытства и я. Но атака на Бинса была признана соединенным разумом Внутреннего Круга заведомо бесперспективной. А вот следующий урок представлялся нам гораздо более интересным в этом отношении. Ведь это была трансфигурация, да еще и вместе с Гриффиндором! Держитесь, профессор МакГонагалл!

Трансфигурация: вопросы и сомнения.

Трансфигурация, наряду с чарами всегда была в Хогвартсе в числе основных предметов, и преподавали ее очень серьезно. Вот и сейчас Минерва Макгонагалл, объяснив нам тему урока, зорко следила за тем, как второкурсники из домов Гриффиндора и Слизерина упражняются в превращении мелких зверюшек в кубки.

Готовясь к этому занятию ученики потихоньку роптали. «Ну кому это нужно? Жуков — в пуговицы, мелких зверюшек — в кубки? Если нужна пуговица или чашка — их купить проще, или из чего-нибудь неживого трансфигурировать, а то пока поймаешь в лесу жука...»

Естественно, если такими вопросами задавались сестры Патил, то уж Герми — сам Мерлин велел поинтересоваться. И, естественно, прежде, чем спрашивать преподавателя, она обратилась ко мне. Вдруг я ей расскажу? А то некоторые преподаватели (исключая, естественно, добрейшего профессора Флитвика) уже начинали как-то неадекватно реагировать на поднятую руку моей подруги, начиная от тотального игнора, и заканчивая какими-то истерическими гримасами.

Я усмехнулся про себя, и, формулируя ответ, сам задумался об особенностях взаимоотношения преподавателей и учеников в школе Хогвартс.

Как ни странно, но Снейп оказывался ближе к Флитвику. Он морщился, кривился, но на вопросы отвечал полностью и подробно. Было видно, что преподавание — это не его конек, и что он с гораздо большим удовольствием уединился в своей лаборатории с котлом и кучей ценных ингредиентов... но приходилось эти самые ценные ингредиенты, а главное — время и силы растрачивать на нас. Да и провоцирование всплесков Силы только в негативной части спектра эмоций от страха до злорадства — не делало ему чести. Но если ученик действительно хотел учиться — он всегда мог рассчитывать на качественные и подробные консультации. Вот только зашуганные взрывным характером преподавателя гриффиндорцы не горели желанием лишний раз общаться с профессором, что вызывало вполне определенную реакцию Снейпа, и еще больше отвращало учеников от изучения зелий... круг замыкался.

Профессор Аврора Синистра так же была рада поговорить о своем предмете и ответить на вопросы... когда была в хорошем настроении. А вот когда небо оказывалось затянуто тучами, а уроки приходилось проводить теоретически — разговаривать с ней становилось бесполезно.

Само собой разумеется, что идея спрашивать о чем-либо «профессора» Локхарта возникала только у тех, кому легкий приворот, используемый этим... манекеном, окончательно затуманил мозги. Но спрашивающие получали ответы только на вопросы о самом Гилдерое, его вкусах и привычках. Если же речь заходила о силах зла, противостоянию которым профессор должен был обучать детей — словесный поток резко отрезало, и разговор аккуратно переводился на что-нибудь другое, а потом — обратно на самого Локхарта.

Но все это лирика... а смысл всего размышления о вопросах — профессор Минерва Макгонагалл. И вот тут-то и кроется проблема. С одной стороны — отличный педагог, профессор Макгонагалл старается отвечать на вопросы учеников, но с другой — является строгой сторонницей «разумного ограничения знаний», так что, если она решит, что знать ответ на какой-то вопрос школьникам еще рано — то и не ответит, что не делай.

Так что Миа прикинула вероятность получения ответа (у нее получилась ровно одна вторая: или ответит или нет), и решила сначала спросить у меня.

— Герми, так ведь это очень просто. — Все идущие вместе с нами на урок трансфигурации в гостиной насторожились. — Как и большинство школьных упражнений, оно не имеет никакого смысла само по себе, но ценно тем, что прививает необходимые навыки.

— Это какие? — Тут же влезла в разговор Парвати.

— Нас учат преодолевать сопротивление живого наведенному изменению. Обратите внимание: сначала нас учили на неживом (спички в иголки и так далее), потом — мы превращали насекомых, которые уже оказывают некоторое сопротивление, но незначительное. И, согласитесь: жука в пуговицу превратить труднее, чем сделать пуговицу из того же значка. — Второй курс Гриффиндора задумался. Заинтересованность доносилась и от слушающих нас по связи Меток слизеринцев. — Следующий шаг — трансфигурируем мелкое животное. А к шестому-седьмому курсу, думаю, дойдем и до того, чтобы трансфигурировать не сопротивляющегося человека. Ну а боевая трансфигурация — это, думаю, нам не светит.

— И Вы совершенно правы, мистер Поттер. — Заявила профессор Макгонагалл, появляясь из-за угла. Думаю, в данной ситуации будет уместно сделать вид, что я не замечал ее присутствия практически все время, пока читал эту импровизированную лекцию. — Боевая трансфигурация входит в курс Академии Аврората, и в школе ее не преподают. А теперь все заходим в класс! — Под разочарованные вздохи учеников заявила учитель.

Урок был в меру скучный: теорию данного превращения Макгонагалл рассказала нам еще на прошлом занятии, так что теперь оставалось только упражняться. Я не стал упоминать об этом, но упражнение несло и еще один смысл: помогало научиться контролю сознания. И именно поэтому для него использовалась далеко не оптимальная, зато заведомо непонятная школьникам формула на древнешумерском. Так что шансов произнести ее правильно у учеников не было, и приходилось править заведомо неверный ритуал собственной Силой и контролем сознания. И именно это делало упражнение столь трудным.

Ученики старались. Получалось редко и не у всех. Я, например, уже минут пять, не повторяясь, себе под нос матерился на высоком готике, поскольку как ни бился, а на кубке раз за разом появлялся узор, славящий Владыку изменчивых ветров, да такой, что непосвященным даже смотреть на этот сосуд не рекомендовалось, а не то, чтобы пить из него. Приходилось откатывать Изменение, и начинать сначала. К счастью, Минерва Макгонагалл относилась к моим проблемам с пониманием, и не требовала продемонстрировать ей результат.

Рон попал еще круче. Но его-то можно было понять: Скрабблза сложно было назвать крысой в полном смысле этого слова. Так что для его преобразования Силы надо было ухнуть... несколько больше, чем рекомендовала профессор. Вот и получался у Рона кубок то пищащий, то дергающийся, то с хвостом. Разумеется, чем хуже у Рона получалось — тем больше он злился, а чем больше он злился — тем хуже у него получалось. И вот, промучившись минут пятнадцать, Рон полез «в свои записи». Поскольку контрольной работой это занятие не являлось, то и пользоваться конспектами никто не запрещал, но... В максимально корректных для одного из Тысячи сыновей выражениях я помянул наиболее популярные в народе атрибуты Темного принца, потому как Рон вытащил прямо на парту ту самую черную тетрадь.

Я стал быстро придумывать, чем бы отвлечь Минерву Макгонагалл от этого... альтернативно умного ребенка. Предположить, что декан Гриффиндора не знает, кто такой Т.М. Реддл было как-то... самонадеянно. Но профессор, вместо того чтобы отобрать у ребенка крайне опасный артефакт, вздохнула, и посмотрела куда-то вверх, туда, где за каменной кладкой нескольких перекрытий скрывался директорский кабинет. Я злобно усмехнулся и прикрыл глаза, давая понять, что эта пантомима не осталась для меня незамеченной, и ее смысл отнюдь не ускользнул от меня.

Тем временем, у Рона получилось. То ли Темный лорд ему силушки добавил, то ли Питтегрю припугнул, но на парте перед Уизли стоял изящный серебряный кубок. А то, что от дна кубка вверх змеились восемь лучей звезды Хаоса, это, в данной ситуации, право же мелочь.

Не знаю, стоит ли упоминать, что у Миа получилось чуть ли не с первого раза, и изящный резной кубок стоял перед ней вот уже пол урока? Да и наши слизеринцы так или иначе справились с работой. Так что дело оставалось главным образом во мне. Очистив сознание, я снова произнес формулу, и постарался максимально детально прочувствовать, как волна Всеизменяющегося, порожденная осколком Кристаллического посоха, изменяет мир. Тяжким усилием удерживая процесс под контролем, я, в конце концов, смог добиться того, чтобы кубок передо мной получился вовсе без каких бы то ни было украшений. Добившись этого результата, я счел вопрос исчерпанным и предъявил кубок профессору, заработав свое «удовлетворительно».

Профессор Макгонагалл уже раздала задания, и собиралась распустить класс, когда над партой поднялась рука Парвати Патил.

— Да, мисс Патил?

— Профессор Макгонагалл, расскажите нам, пожалуйста, про Тайную комнату...

Пути Изумрудного мага.

История Тайной комнаты, поведанная нам профессором Макгонагалл, ничем не отличалась от канонической: «не хотел учить магглорожденных, рассорился с остальными Основателями, и ушел, сопроводив бегство угрозой, что оставил в Хогвартсе некий Ужас, который поможет его наследнику очистить школу от недостойных».

Ученики историей прониклись... все, за исключением Драко. Его изумление нарастало все сильнее и сильнее по мере рассказа. И вот, он наконец-то не выдержал.

— Госпожа профессор, но ведь все... все не так было!

— Вот как? И что же помешало Вам самому осведомить товарищей о Тайной комнате?

— О Тайной комнате я знаю ровно столько, сколько Вы рассказали только что. Но вот об уходе Изумрудного мага и его мотивах...

— Хм... может тогда Вы, мистер Малфой, поведаете нам об этих событиях, не забыв, разумеется, упомянуть источник этой информации?

Любопытство, охватившее Минерву, дало мне некий ключ, к пониманию ее прошлых поступков. «Просто посмотреть, что получится»... Мотивация, вполне достойная адепта моего сюзерена.

— Разумеется, госпожа профессор. Этим летом я из чистого любопытства копался в архивах Малфой-мэнора. И там нашел дневник Харви, именуемого соплеменниками «Черный ум», чей сын во времена Вильгельма принял имя Малфой... Язык тех времен сильно отличался от современного, так что перевод отнял много времени и сил... но с помощью отца я справился, и обнаружил в дневниках много интересного, такого, что никак не согласуется с принятыми сейчас трактовками истории.

— Любопытно... очень любопытно. И как же этот Харви описывал уход Салазара Слизерина из Хогвартса?

— Однажды, на праздновании в честь Груза Виселицы (а Харви был настоящим язычником, хотя и пришел в Британию с Кнутом Великим), Салазар Слизерин объявил, что для поступающих в Хогвартс неплохо бы учредить некие вступительные испытания. Годрик Гриффиндор, не дослушав выступления побратима, заявил, что «это закроет дорогу в Хогвартс для все, кроме потомственных волшебников». К тому времени празднование длилось уже около трех дней, и оба были, по совершенно недипломатичному выражению Харви «ужратые до изумления».

— Мистер Малфой! — Вскинулась в показном изумлении декан Гриффиндора.

— Это не я, это Харви так писал. А он вообще был человек... откровенный. И если уж видел, что собеседники с трудом стоят на ногах под грузом «принятого на борт» — то так об этом и писал. Три дня же праздновали (как минимум, потому как Харви, сам в праздновании принимал участие и некоторые моменты «стерлись у него из памяти»). Тут и медовухой можно... того... «до изумления».

— И Вы предлагаете доверять рассказу человек, возможно, не отличавшего реальности от собственных..., ладно, скажу прямо — пьяных видений?

— Нет, он пишет, что «как раз проспался, хотя был и со страшного бодуна».

— Вот как... ну что же... и что дальше было?

— Поскольку оба собеседника были... неадекватны, словесные аргументы у них закончились не начавшись, хотя Харви лично помогал Салазару готовить речь на эту тему. Но, видимо, трехдневное празднование выбило эту речь из головы Салазара. А Годрик и вовсе не стал размышлять на тему «а с чего бы это Салазар такое понес?» В общем, основатели сошлись в поединке. Но, по уже упомянутой причине, серьезного вреда друг другу нанести они не смогли, и самая трезвая во всей компании Ровена Рейвенкло уложила обоих «отдохнуть и проспаться» свежеизобретенным Ступефаем.

По рядам пролетел отчетливый смешок. Кажется, ученикам понравилась такая интерпретация давней истории.

— А дальше что было? — Прекратила неорганизованный смех Минерва Макгонагалл.

— Дальше... С Вашего позволения, я опущу некоторые моменты взаимоотношений Салазара Слизерина и Ровены Рейвенкло, которые они не стеснялись демонстрировать окружающим, а Харви — еще меньше стеснялся в глубоком восхищении описывать и комментировать. А то, боюсь, что получившийся у меня в результате цвет лица будет плохо гармонировать с теперешней прической. — А ушки-то у брильянтового принца отчетливо порозовели.

— Конечно, мистер Малфой. В конце концов, мы на уроке. Но, хотелось бы знать, что было дальше, после... «моментов взаимоотношений».

— Наутро Салазар, проспавшись, и вспомнив, что творил накануне, решил, что именно он нарушил клятву побратимства, и удалился в добровольное изгнание прежде, чем проснувшаяся Ровена успела его остановить. Годрик, прохрапевший дольше, так же попытался «удалиться», но был остановлен совместными усилиями подруг. Самого процесса «притормаживания» Харви не видел, но пишет, что по его завершении Годрик щеголял роскошным синяком с характерным узором (воинственная Хельги носила кольчужные перчатки практически не снимая).

— Это все, конечно, интересно, мистер Малфой. И я хотела бы иметь возможность прочитать оригинал дневника Вашего предка, но все-таки мне непонятно, что именно не соответствующего Вы нашли в моем рассказе? Ведь даже если признать его истинным, видно, что Салазар Слизерин не хотел принимать в школу маглорожденных.

— Нет, простие пожалуйста, госпожа Макгонагалл, но Вы, так же как и первый глава Вашего Дома не правы. Изумрудный маг всего лишь хотел, чтобы Обретенных вводили в мир волшебства не при поступлении в школу, а при выявлении магических способностей. В конце концов, в те времена волшебники еще только начали отделать себя от магглов, ни о каком Статусе Секретности речи еще не шло, и того же Кнута Великого утверждал на троне Англии Визенгамот. Но все-таки расхождения уже были, в частности — обусловленные распространившимся христианством. Так что Изумрудный маг предлагал чистокровным семьям брать выявленных Обретенных под свое покровительство, разъяснять им суть и смысл некоторых магических ритуалов, даже тех, которые и ныне распространены среди магглов, показывать правильные движения палочками, и давать множество других знаний и умений, которые помогали бы Обретенным вхождение в мир волшебников.

— Хммм... Интересно, почему тогда...

— Многие Древнейшие и Благороднейшие дома пресеклись с того времени, их мемуары и дневники — утеряны, а знания — забыты. Для остальных — дневники такого рода оказались... политически неудобны. К примеру, мемуары Генри Малфоя, придворного короля Эдуарда Четвертого, однозначно и неопровержимо свидетельствуют, что господа Томас Мор и Уильям Шекспирн оболгали Ричарда Глостера. Но для его сына, Джорджа Малфоя, подвизавшегося последовательно при дворе трех королей из династии Тюдоров подобного рода документ был... неудобен, так что мне очень повезло, что он был не уничтожен, а всего лишь брошен в архив, где я и смог с ним ознакомиться.

— Могу ли я, мистер Малфой... — Глаза Минервы Макгонагалл явственно горели огнем Меняющего пути. Что ж. «Любопытство сгубило кошку»... Вот только мало кто знает продолжение этой пословицы: «... но узнав, что хотела, она немедленно воскресла».

— Разумеется, профессор Макгонагалл. Вот. — И Драко извлек из своей сумки изрядной толщины рукописный том. — К сожалению, у меня с собой есть только копия перевода дневника на современный язык, поскольку выносить столь... древние документы из архива — запрещено, но, надеюсь, Вы не откажетесь посетить Малфой-мэнор будущим летом.

Столкновение.

Несколько дней после инцидента с кошкой в школе царили тишина и покой, прерываемые разве только уроками зельеварения, на которых Снейп продолжал катить бочку на всех, до кого мог дотянуться, кроме, естественно, своих змеек. Однако, наши слизерницы поделились с нами «секретной» информацией о том, что накачка со стороны декана перед уроком — более чем компенсирует лояльное отношение на самом уроке. Так что регулярные срывы слизеринцев и их ехидство, столь раздражающие последователей Золотого Грифона, — это как раз было следствием такой вот "подготовительной работы". Но, повторюсь, в целом все было спокойно.

То, что мы с Миа перемещались по замку, взявшись за руки, вызывало некоторые... хмыки. Но... мысль не произнесенная — не может быть оскорблением. Так что мы эти хмыки игнорировали.

Вот и сегодня мы с Миа шли по коридору после тяжелого урока зелий. Рон, как всегда в последнее время, усвистал вперед. Скорость перемещения Шестого Уизли при перемещении «с уроков» по прежнему впечатляла. Впрочем не менее впечатляло и то, что с поддержкой прошлого Темного Лорда он ухитрялся варить вполне приличные зелья.

— Да ты что?! — Хм... а вот и рыжий нашелся... Странно. Обычно он пролетал от подземелий Снейпа до гостиной Гриффиндора за время, претендующее на мировой рекорд.

— Ага. Мало того, что твоя сестра, путаясь с этой лунатичкой, сама стала такой же, так она еще и втюрилась в Поттера.

— Молчи! Не смей трогать Джинни!

— С чего бы это мне молчать?

— Слагус эрукто!

Слегка ускорившись, мы с Миа вышли из-за поворота в кульминационный момент этого противостояния: сломанная палочка в очередной раз подвела своего хозяина, и теперь Ронни давился слизнями. А на него с насмешкой взирал Эдди Кармайкл, парень на курс старше нас из Дома Рейвенкло.

— Вот-вот. Правильно говорят: ты и сам такой же.

Усмешка, нарисовавшаяся в этот момент на моем лице не предвещала Эдди ничего хорошего. «Лунатичка», значит? Ну-ну...

На вскинутой левой руке загорается Звезда Хаоса. Она выворачивается сама, и выворачивает наизнанку все пространство, и в ауру Эдди, как сокол на добычу падает Марка Страха.

Вообще говоря, это представление на потеху почтеннейшей публики — совершенно не обязательно, и обычно я бросаю Марки так, что со стороны это может заметить только весьма квалифицированный и внимательный наблюдатель. Но сейчас я посчитал необходимым продемонстрировать некоторое... раздражение в связи с прозвучавшими словами.

Побелевший от страха Эдди впечатался в стену, пытаясь оказаться как можно дальше от меня. Призванная мной Сила не рассеялась в пространстве, как у Марки, сформированной Драко, но продолжала давить на душу рейвенкловца.

— Хм...

В коридоре, где происходило все это... действо, показалась Сейлина. Я чувствовал ее приближение вот уже некоторое время, но не счел нужным что-либо предпринимать по этому поводу. Более того, я, от имени лорда Мориона сбросил своей рабыне приказ действовать так, как и подобает учителю. Слухи о наказании, и о том, за что оно назначено сыграют свою роль лучше, чем любые увещевания.

— Уизли. Кармайкл. В Больничное крыло. Живо. Поттер...

Тут она заметила выпавшую из руки Рона палочку, и немедленно проверила ее.

— Приори Инкантатем! Таак... Слагус Эрукто? — Она внимательно осмотрела кучку слизней под ногами Рона, который еще не смог найти в себе сил, чтобы пойти, куда сказано. — Поттер. Вашу палочку! — Я бестрепетно отдал ей Силь. — Приори Инкантатем! — Силь легко могла воспротивиться заклятью... Но сейчас в этом не было нужды и Сейлина полюбовалась на трансфигурационную формулу, которую мы проходили на последнем занятии. Хм... Мисс Гренджер. Прошу Вас...

Миа без сомнений и колебаний протянула свою палочку Сейлине.

— Пожалуйста, профессор Трогар.

— Приори Инкантатем.

Хихикс. Сейлина рассматривала палочку Миа со все той же формулой с глубоким недоумением.

— Мистер Кармайкл.

Марку Сейлина нейтрализовала еще при появлении, благо я никак ей в этом не мешал. Но последействие этого заклятья было длинным... Так что отлипнуть от стены побелевшему Эдди удалось с трудом и далеко не с первой попытки. На ногах мальчишка стоял не очень уверенно, но меня поразило то, что он все-таки ухитрился сохранить некоторый контроль над некоторыми неупоминаемыми в приличном обществе системами своего организма.

— Вот, профессор...

Палочка в руках Эдди ощутимо дрожала. Естественно, проверка на Приори Инкантатем ничего не дала и тут. Сейлина встряхнула головой. Получалось, что единственное заклятье Слагус Эрукто слетело с палочки того самого ученика, который от него и пострадал. Такой выверт Всеизменяющегося не укладывался в голове малолетней демонессы.

— Таак. Кто мне расскажет, что здесь произошло?

— Мы подошли, к завершающему этапу... беседы Уизли и Кармайкла.— Начала рассказывать Миа. — Кажется, Уизли не понравился намек Кармайкла на отношения его сестры и Гарри... и он использовал заклятье Слагус Эрукто. Но, вследствие неисправности палочки, он не смог точно указать цель проклятья, и получил его сам.

— Хм... А Марка Страха? — Теперь демонесса смотрела на меня. И я действительно не затруднился дать пояснение.

— В ходе столь... занимательной беседы Кармайкл позволил себе... неуважительно отозваться о подруге мисс Грейнджер, Луне Лавгуд. И я счел уместным продемонстрировать, что оскорбление друзей моих друзей ммм... не самая лучшая идея.

— Мистер Поттер! Кажется, все, что я вам рассказывала о технике безопасности при обращении со столь... коварной стихией как Всеизменяющийся — Вы благополучно пропустили мимо ушей. Так что, чтобы помочь Вам осознать пагубность подобного поведения — я назначаю Вам три дня отработки с профессором Локхартом. А мистеру Уизли, когда он будет в состоянии воспринимать информацию, передайте, что его ждут три дня отработки у мистера Филча. За несанкционированную дуэль. А теперь... Поттер, Грейнджер — идите в башню Гриффиндора. Кармайкл. Помогите мне сопроводить мистера Уизли к мадам Помфри. Вам, кстати, тоже имеет смысл пройти полное обследование: Марки Хаоса — коварны, и, возможно, Вам предстоят серьезное лечение.

Ссора. (Джинни).

В башню Гриффиндора я вернулась с некоторым опозданием. Китайская кусачая капуста, ценный компонент некоторых медицинских зелий, упорно не хотела занимать предназначенное для нее место на грядке, дергаясь и вырываясь так, что ее смогла успокоить только подошедшая профессор Спраут... но как только она отошла, чтобы помочь другим первокурсникам — рывки и чавканье возобновились. Так что травоведение затянулось почти на полчаса дольше, чем это обещало расписание. К счастью, оно было последним уроком на сегодня, так что мы с Луной, водворив непокорную рассаду на положенное место, могли не мчаться сломя голову на следующий урок, а спокойно разойтись по гостиным, как следует обсудив по дороге злобных нарглов, захвативших мозг младшего из моих старших братьев. При этом рейвенкловка, весело прищуриваясь, доказывала мне, что поскольку сегодня дул северный ветер, луна была в последней четверти, Сатурн в созвездии Весов, а из хогвартской кухни распространялся запах селедочного рассола мощностью восемнадцать микротопоров, то нарглы будут особенно активны, и мне предстоит проявить все наличествующее у меня терпение, чтобы не рассориться с Роном насмерть.

Прикинув все, что Луна перечислила, я чуть было не повторила стандартный жест при общении с наследницей семьи Лавгуд: покрутить пальцем у виска. Ну как, КАК может такая чушь повлиять на настроение Рона? Но... когда я прошла за портрет Полной Дамы, как тут же выяснилось, что Луна была права если не абсолютно, то где-то недалеко от этого.

Как только я показалась в гостиной моего факультета, ко мне бросился Рон, и стал предъявлять какие-то непонятные претензии. Был он какого-то изжелта-зеленого, нездорового цвета, но при этом сложно было сказать, что он болен: так энергично он нападал на меня.

— Джинни! Ты какого... с этой — тут Рон как-то нервно оглянулся, сглотнул, но продолжил — с этой лунатичкой водишься? Да ее даже на их факультете, среди таких же заучек офигевшей считают. Из-за тебя и меня уважать не будут! Ты наш факультет позоришь и нашу семью! Водишься с этой змеей слизеринской и дурой с мозгами набекрень!

«Дура — не дура», подумалось мне, «но тебя она предсказывает просто великолепно» И вправду, от того, чтобы устроить роскошный скандал, с обзывательствами на всю гостиную и метанием тяжелых предметов, меня удерживали только слова Луны «тебе потребуется все терпение». Так что я просто пыталась прорваться мимо Рона к лестнице, ведущей в спальню девочек. К счастью, туда бы он никак не смог за мной последовать. Но, к сожалению, братец понимал это ничуть не хуже меня, так что обойти его у меня не получалось. Так мы и кружили по гостиной под вопли бешеного бабуина.

— Рон. — На плечо «младшего из старших» опустилась тяжелая рука Фреда — Заглохни.

— Да она...

— Заткнись. Мы

— сказали — К разборке присоединился и Джордж..

— если брать учебные

— баллы то

— из каждых десяти потерянных

— Гриффиндором — близнецы разговаривали в своем любимом стиле, столь раздражающем большинство окружающих. — Четыре — твои. Так что кто

— тут позорит Дом и семью — не

— очевидно.

Я улыбнулась про себя. Близнецы лихо манипулировали истиной. Ведь если бы они не уточнили, что речь идет именно об «учебных» потерях баллов, то ситуация отнюдь не была бы столь очевидна. Впрочем, к дисциплинарным потерям гриффиндорцам было не привыкать, и относились к ним на нашем факультете с пониманием. В конце концов, что же ты за отчаянный храбрец, коли даже правила нарушить боишься? Вон, даже Гермиона, про которую рассказывали, что в начале прошлого года она была фанатичной сторонницей соблюдения всех и всяческих правил... А в поучилась немного — и попалась после отбоя даже не «вне помещений Гриффиндора», а вообще — снаружи замка.

Но вот к потерям «учебным» на факультете были нетерпимы. И легко прощали их только в том случае, если виновник мог доказать, что потеря не столько учебная, сколько замаскированная дисциплинарная. В частности, баллы, снятые на зельях давно уже не рассматривались как основание для порицания. Зато если снимал Флитвик... да еще «за неумение выполнить простейшее заклинание»... В общем, Рон как-то покраснел, а ненависть, которой он и так полыхал, заострилась... и почему-то оказалась направлена именно на меня.

— Предатели. — Буркнул Рон куда-то в пространство между мной и близнецами, и ушел в спальню мальчиков.

Я же пошла отмываться после травологии. Искупавшись, и переодевшись, я снова выглянула в гостиную. Рона, к счастью, не было видно. Зато возле камина, на уже привычном диванчике расположились Гарри и Гермиона.

— О! Привет, Рыжик. Говорят, ты тут с Роном эпично ссорилась?

— Это он со мной ссорился. А я с ним — нет. Но... Гарри, Гермиона... на мужно поговорить...

— Хорошо. Садись сюда. — Гарри указал мне на соседний диванчик, поскольку рядом с ними места явно не было.

— Нет. Нужно... — Мой взгляд заметался в попытках объяснить, что я хочу поговорить с ними подальше от остальных гриффиндорцев, и особенно — от Рона.

— Идем.

Гермиона поняла меня сразу... А может, Гарри все-таки был первым, но промолчал оставив слово за подругой. Кое-что в его эмоциях намекало на правильность именно такого вывода.

Пустой класс, подходящий для беседы мы нашли довольно легко. Благо, до комендантского часа было еще довольно далеко, так что мы имели полное право устроиться в любом месте, где бы никому не мешали, а пустующий класс в Хогвартсе найти было несложно даже в разгар занятий, не говоря уже о времени по окончании уроков.

— Гарри, Гермиона... Рон, он...

— Да не слушай ты его. И Луна и Астория — умные девочки и хорошие подруги. Найти что-то плохое в дружбе с ними может только... — Сразу попыталась меня утешить Гермиона.

— Нет, я... я не об этом. Рон сказал... сказал, а я — подумала.... — Я никак не могла правильно выразить то, что хотела сказать.

— Успокойся, глубоко вдохни и выдохни три раза и начни с начала. — Тихий, но очень четкий голос Гарри действительно помог мне успокоиться.

— Я думаю, что к Луне у нее на факультете плохо относятся. Надо придумать, как пробраться к ним, и выяснить — так ли это?

Гарри молча посмотрел на меня... и при этом пахнуло от него чем-то... чем-то очень холодным. А взгляд Гермионы, напротив, заметался по классу, как будто она видела на стенах какие-то надписи, постичь которые непосвященным было не дано.

— Джинни... я... мне... мне нужно кое-что проверить... Я сегодня посмотрю в библиотеке, а завтра мы встретимся тут же, и поговорим. Хорошо?

Помощь Мастера.

Если бы кто-нибудь заглянул бы в этот вечер в покои Мастера Тьмы, Мастера Зелий, Мастера Ментала и просто хорошего человека Северуса Снейпа — этот кто-то был бы крепко ошеломлен. Увидеть, как грозный декан Дома Змеи пьет вино в компании с учеником — это само по себе нечто, что представилось бы невероятным и невозможным любому, кто хоть сколько-нибудь знал Принца-полукровку. Предположить, что соучастником зельевара в столь предосудительном занятии будет ученик красно-золотого Дома — смог бы человек с весьма... болезненным воображением. А уж допустить, что таковым собутыльником будет Гарри Поттер... нет, на такое не хватило бы никого, кто хотя бы смутно допускает, что понятие «здравый рассудок» относится и к нему тоже.

К счастью возможных наблюдателей, проникнуть в личное пространство лучшего из шпиона Света в логове Тьмы было задачей... нетривиальной даже когда Мастера Шпиона не охватывал внеочередной приступ паранойи. А уж сегодня эта самая паранойя и вовсе разгулялась не на шутку. Так что от вязи щитов и оповещающих заклятий, окружающих комнату, служившую тамбуром между классом зелий и личными покоями декана, просто рябило в глазах, а от влитой в них мощи дрожал не то что воздух, но само пространство.

По давней привычке я прикинул, как бы я проходил это нагромождение... Выходило, что пройти, вообще говоря, можно... вот только заняло бы это столько времени, и отняло такое количество сил, что скрывать после этого свое присутствие у меня бы уже не получилось. Впрочем, это не было основанием для расслабления. Так что к навороченному зельеваром я добавил и кое-что от себя. Нет, я не состязался с Мастером, долгие годы шлифующим и совершенствующим свою защиту в силе и сложности заклятий. Я просто добавил несколько сигнальных нитей там, где никто, профессионально разбирающийся в защите и ее взломе не стал бы ожидать их присутствия... и старательно, на пределе моих текущих возможностей, замаскировал их. Теперь того, кто попробует подслушать наш разговор, полагаясь на то, что изучал эту защиту как бы не дольше, чем она строилась и совершенствовалась, ожидал малоприятный сюрприз. Впрочем, смысл этого сюрприза как раз и заключался в том, чтобы его получатель так и не узнал о его наличии, так что его сладкий сон вряд ли будет обеспокоен бредовыми видениями.

Между тем Снейп разлил очередную порцию из темной, покрытой пылью бутыли.

— За тех, кого нет с нами.

Мы встали, выпили молча и не чокаясь. До дна. Мы молчали, перекатывая на языках терпкую горечь дорогого вина, и вспоминали тех, кого обещали, но по разным причинам так и не смогли защитить.

Я погладил рукоять меча за спиной, и получил в ответ волну поддержки и сочувствия. Кай, как всегда, понимала меня лучше, чем кто-либо другой. Миа, при всех ее достоинствах, чтобы дойти до такого потребуются многие годы опыта.

Наконец молчание из грустно-уютного стало давящим, и Мастер Зелий решил заговорить о том, что его интересовало.

— Итак, Морион, зачем Вам понадобилась шкура бумсланга? — Что ж. Я и не предполагал, что Мастер зелий сможет не отследить уменьшение количества «не рекомендованного к применению» ингредиента. — Неужели вы все-таки решились на эту авантюру с Оборотным зельем? — Я криво усмехнулся и кивнул.

— Вам уже «порекомендовали» «не замечать» ее? — Спросил я в ответ. Зельевар только тяжело вздохнул.

— Нет, неужели у кого-то хватает ума поверить, что двое второкурсников и начинающая действительно смогут сварить это не самое простое зелье?

— Вообще-то я почти уверен, что у Гермионы получится.

— Хм... ну ладно... Но зачем это Вам? Вам лично, Ксенос Морион? Ведь даже не напрягаясь можно придумать с десяток способов выяснить, как там обращаются с этой белобрысой? Способов, не требующих приготовления сложного зелья и на порядки более простых и безопасных?

— Гермиона сама спланировала и проводит эту операцию. Мое дело — ППП.

— ППП? — Этой аббревиатуры Снейп, несмотря на долгое общение с Долоховым, похоже не знал.

— «Принеси, подай, пошел нафиг не мешайся». — Произнес я по-русски выделяя нужные буквы.

— Но я все равно не понимаю: зачем?

— Если я всегда буду водить ее за ручку — как она поймет, что умеет летать?

— А не боитесь, что попытавшись не вовремя вылететь из гнезда — она разобьется? — Снейп смотрел на меня встревожено... но и в глубоком любопытстве.

— Боюсь. — Я бестрепетно встретил взгляд зельевара. — До тошноты, до дрожи рук боюсь. Но... — Я сделал паузу, не уточняя, что именно «но». К счастью зельевар все прекрасно понял и сам. — К счастью, самые опасные и ненадежные моменты этого плана можно подстраховать, чем я и займусь. — Снейп снова усмехнулся. Видимо, один из элементов этой подстраховки он уже вычислил. Правильно вычислил, между прочим. — Профессор, Вы не могли бы время от времени проверять: как там дела с зельем.

— А куда же я денусь? Тем более, что и Дамблдор как-то очень уж косвенно и обиняками, но попросил того же.

— Хорошо. — Я радостно кивнул. Уж о том, чтобы Миа не попался какой-нибудь неподходящий волос, Кай позаботится.

Да, конечно, Миа ошиблась при планировании операции. Но тыкать ее носом в этот факт я не собирался. Обучение девушки как раз вошло в ту фазу, когда неоптимальный, корявый и опасный, но собственный план, претворенный в жизнь своими руками — намного лучше, чем план идеальный, но чужой. Так что влезать ей «поперек руки» я намеревался только пресекая смертельно серьезную ошибку, и не раньше.

Справедливость. (Гермиона).

Будущее зелье медленно булькало в котле. Аманда* Миртл плавала над жаровней, с интересом заглядывая в котелок.

/*Прим. автора: имя взято с потолка. Если есть информация, как на самом деле зовут Плаксу — укажите, я исправлю*/

— Герми.

Гарри протянул мне очередной компонент, который пришло время добавлять. Необходимость строго выдерживать не только очередность, но и точное время добавления ингредиентов — выматывала. Если бы не Кай, подсказывающая наилучший момент, и не Гарри, отслеживающий малейшие ошибки — я бы наверняка запорола зелье*.

/*Прим. автор: тут Миа ошибается... но ведь она канона не читала, так что простим девочке искреннее заблуждение?*/

— Ффух...

Я откинулась, прислонившись к восхитительно холодной стене. Теперь можно было передохнуть. Следующий компонент надо было добавлять через полчаса, а в промежутке — только следить за температурой, что уже отработанно принял на себя Гарри.

Джинни посмотрела на меня расширенными от удивления глазами. Интенсивная работа мысли ее сильно украшала... вот только сказать ей об этом я как-то не решалась. Еще обидится... «ах, значит обычно я не думаю и уродлива?!». Нет, лучше промолчу.

— Гарри... Гермиона... ну вы даете... Я и не думала, что можно работать так слаженно. Вы ведь друг друга совсем без слов понимаете!

Я улыбнулась про себя. Вот и всплыла еще одна причина того, почему Гарри пригласил ее участвовать в варке зелья. Возможно, что теперь Джинни осознает, что мы предназначены друг для друга, и сумеет удержать свою маму от совсем уж... авантюрных шагов? А то, что для достижения такого эффекта мы половину указаний отдавали друг другу по связи Меток... Это же к делу не относится, не правда ли?

— Джинни... — Я давно хотела задать рыженькой этот вопрос... но все как-то не к месту было. — А ты знаешь, что при помощи домовика можно оградить свой дом от наблюдения Министерства, и колдовать на каникулах?

— Знаю. — Рыженькая тяжело вздохнула. — Об этом знают практически все чистокровные семьи... да и большинство полукровок — тоже. Но у нас давно нет денег на домового эльфа, так что это нам ничем не поможет.

— Нет денег?! — Изумилась я. — Но...

— У хороших отношений с общиной домовиков — есть свои преимущества. — Усмехнулся Гарри. — А вот семья Уизли с главой Общины — пару поколений назад рассорилась весьма и весьма крепко. Если я правильно понял намеки Главы Общины — ваш предок, Антрас Уизли что-то крепко накосячил с родовой Силой, и получил официальное заявление, что услуги домовиков будут для семейства Уизли непомерно дороги, и таковыми останутся впредь. Кстати, с тех же пор семейство Уизли называют «предателями крови». И благосостояние семьи полетело вниз прямо на глазах. Как будто леди Удача полностью отвернулась от них.

Джинни потупила глаза. Нда... Мне бы тоже не понравилось если бы про мои семью рассказали ТАКОЕ... Но и возражать она не пыталась: похоже, Гарри сумел докопаться до правды.

— Я... мы... — грустно залепетала рыженькая...

Мне стало ее жаль. Это несправедливо, что дети отвечают за ошибку, совершенную их далеким предком, которого ни один из них и в глаза не видел.

— Не печалься. — Гарри, царапнувшим мое сердце движением, дернул Джинни за локон возле уха. — Билл уже почти вышел из-под проклятья, Чарли прикроют драконы, да и у вас с близнецами — есть шанс... Если уже сами не наломаете дров.

— А... А Рон? И Перси? — Запинаясь промолвила Джинни.

— У них шансов нет. И это — их собственный выбор. — Жестко ответил Гарри... нет — Ксенос Морион. И я поняла, что этот вердикт вынесен им совместно с Кайгерн Скрытной.

Впрочем, неприятности семейства Уизли интересовали меня лишь постольку-поскольку... И я поспешила вернуть разговор к тому, с чего он начинался.

— Гарри... Но ведь это несправедливо... Дети из семей волшебников — будут тренироваться летом, и смогут научиться большему, чем... чем маггло...

— Чем Обретенные. — Твердо перебил меня уже снова Гарри. — Да. Несправедливо. Но правильно.

— Это как? — Взметнулась я.

— Очень просто. Магия — опасное искусство. Я слышал о юном волшебнике, который, упражняясь самостоятельно — завернул спиралью массивный письменный стол. И не новодел из прессованной стружки, а настоящий антикварный письменный стол из настоящего дерева. Можешь себе представить, что бы было, попади под это заклятье не стол, а он сам?

Я представила... и мне стало нехорошо.

— Но... но ведь и волшебник из волшебников может...

— Может ошибиться. Да. Но его родители — немедленно аппарируют в Мунго, и либо перенесут туда пострадавшего, либо вызовут врача на дом, и юный экспериментатор получит помощь. А что будут делать в такой ситуации родители, скажем, Колина? Аппарировать они не умеют, даже просто попасть в Косой переулок — и то без помощи самого Колина — не смогут. Но ведь они будут пытаться как-то помочь сыну, вызовут обычного врача... Так и до падения Статуса недалеко. Не говоря уже о том, что есть изрядный шанс, что спасти самого Колина не сумеют.

Я прижала руки к полыхавшим щекам... «Несправедливо... но правильно». До этого дня я и подумать не могла, что такое — вообще возможно. Но вот, оказывается — возможно... И это требовало всестороннего осмысления, потому что полностью меняло такую привычную и уютную картину мира...

— Герми. — Коснулся моей руки Гарри — Возьми себя в руки. Через две минуты — добавлять звездноцвет.

И я действительно успокоилась. Рушится мир, или нет — а зелье доварить надо. Я обещала.

Интерлюдия

Двое сидят в пустом классе. В отличие от остальных «пустых» и «неиспользуемых» классов — на стенах этого нет ни одного портрета. Ни одного осколка смысла не проникает из него вовне. Так решила Хогвартс, и так было, есть и будет. Двое сидят друг напротив друга, смотрят друг другу в глаза... Их губы не шевелятся, ни один звук не тревожит тишину. Но беседа идет.

— Мы долго откладывали этот

— разговор. Долго, сколько могли, но

— больше тянуть нельзя. Мы должны...

— должны решить, кому

— кому принадлежит наша

— верность.

Двое, отражением друг друга держатся за руки. Их общая память рисует картины прошлого и будущего, Небывшего, и Отвергнутого, того, чему не суждено возникнуть в этом мире. Образ мудрого старца, лучащегося добротой, формируется из обрывков воспоминаний, из осколков разговоров... Вот только боль причиняет то, что это именно осколки, между которыми зияют отчетливые дыры. И то, что в них проглядывает — пугает двоих.

— Он говорил, что мы нужны ему, что

— мы — лучшие, что наша Сила поможет принести

— добро и всеобщее благо в

— мир людей, не различая магов и

— магглов. Он обещал приглядывать и

— беречь. Но когда

— наш мир заполнила боль, мы

— кричали, мы плакали, мы просили

— о помощи. Он не мог не

— слышать, но услышать — не

— захотел. Мы делали все, что он

— говорил сделать, а он предал

— нас.

Два тела содрогаются, как будто заклятья, направленные в одно из них — обрушивались на двоих. Но куда страшнее — боль обожженных предательством детских душ, разом разучившихся доверять.

Другой образ всплывает в памяти. Дети содрогаются. Их глаза, видящие скрытое, говорят им, что от такого лучше держаться подальше. Что ЭТО — нечто непонятное. Чужое. Страшное.

— Мы для него — никто. Не нужны. Не интересны.

— Бесполезны. В его душе горит ярость

— Всеизменяющегося, и это было так

— задолго до Змея, и мы говорили

— Белому, но он не поверил

— нам. По просьбе Белого мы сделали

— многое, что должно было

— повредить ему, вызвать его

— гнев и его ненависть. И когда мир повернулся к нам

— спиной, нам было нечего предложить

— ему. Нечего предложить... нечем оплатить страшный

— риск. Обращение к нему было

— отчаянием. Но он восстал

— в мощи своей. Он подчинил мир своей

— воле и своей Силе. Он пришел

— и спас. Мы должны ему больше

— чем наши жизни. Мы должны ему

— наши души. Мы боимся

— его, но... он будет нам хорошим

— сюзереном.

Двое сидят, взявшись за руки, в пустом классе. Ни слова, ни звука не всколыхнуло тишину... Но решение — принято.

Вассалитет.

Сегодня Дафна решила подойти к нам с Миа. Последние дни мы общались со слизеринцами исключительно по связи Меток, для всех окружающих — имитируя ссору. Это неимоверно успокаивающим образом действовало на Дамблдора, уверившегося, что его планы не подвергаются угрозе со стороны малолетних сорванцов, вдруг задружившихся совсем не с теми, с кем надо бы... Для еще большего успокоения Великого Белого к участию в варке Оборотного зелья была приглашена Джинни Уизли. Долго выдерживать ее братца — я не мог, да и соседство с конкурентом в борьбе за звонкий титул Темного лорда — как-то не навевало благодушия. Но вот Джинни, если приглядеться, оказалась вполне адекватной девочкой, хотя временами ее все еще заносило, и она останавливалась, только встречая грозный взгляд Миа.

Слизерницы же в основном пропадали в библиотеке, выискивая все, что можно и нельзя о ранней истории замка Хогвартс, и временах Основателей. Совместный мозговой штурм, предпринятый моим Внутренним кругом, привел нас к выводу, что где-то именно там затеряно решение коана, заданного нам Стражем Порога. Слизеринцы частенько прибегали к помощи Аналитика команды, чтобы вытащить на свет истину, затерянную между строчками книг, по некоторому недосмотру власть предержащих оставленных в открытом доступе, но делали это, опять-таки, через Метки, а не лично. И вот сегодня Дафна подошла к нам, желая показать что-то, что затруднительно было передать по связи. Но, отыгрывая продолжение ссоры, она общалась в основном со мной, демонстративно игнорируя Гермиону.

— Вот. Получается, что во время Третьего восстания гоблинов... Мори, взгляни, те, кто оказываются ближе других связаны с Замком — несут в своей ауре вот такой узор! Я же совершенно точно где-то такой видела! Вот только у кого...

— Да чушь она несет. — Миа хлопнула на стол перед нами другую книгу, злобно зыркнув на Дафну. — И вовсе не во время Третьего, в при подавлении Четвертого... Точно. И я видела. И где-то на нашем факультете!

— Поттер. Грейнджер. Гринграсс. — Парвати слгека кивнула каждому из названных. — Нам надо поговорить.

Где-то в глубине моего сознания хихикнула Кай.

— Ты знаешь, о чем она хочет говорить? — Спросил я сестренку, пока мы сдавали книги.

— Конечно знаю. Но не скажу. — Ехидная улыбка осветила ее воображаемое лицо.

— Поганка. — Устало бросил я ей.

— На том стоим.

Парвати молча вела нас по коридорам Хогвартса. Как ни странно, но в эту часть замка меня ни разу не заносило. Минут через десять блуждания по коридорам мы добрались, наконец-то до комнаты, в которой следящая сеть, раскинутая надо всей школой зияла настоящим прорывом. Там и ждала нас Падма.

— Так. О чем вы хотели поговорить, да еще с такими предосторожностями?

Мне действительно было интересно. В особенности мой интерес подпитывало то, что Кай уже начала тихонько всхлипывать от смеха. Но того, что произошло дальше, я, несмотря на объявленные Кай способности Оракула, совершенно не предвидел. Две девочки, ближе других общавшихся с директором, те, кого я давно и прочно зачислил в его команду, опустились на колени и в один голос сказали:

— Мы просим Летящего с изменчивыми ветрами принять нас под свое крыло.

Это был самый настоящий шок. С чего бы это они... Следующей мыслью было: «подстава»!

— Дафна?

— За будущее — не ручаюсь. Не Оракул. Но сейчас они искренни. По крайней мере — верят тому, что говорят.

— Кай?

— Ты собираешь вокруг себя необычных, тех, кому тесно в рамках «разумного ограничения волшебства». Я чувствую в этом волю Тысячеликого принца.

— Драко?

— С политической точки зрения они могут быть полезны: у них есть знакомства там, куда ни мне, ни моему отцу хода нет. Приезжие с Востока маги — довольно... замкнутая группа, и сейчас они полностью поддерживают Дамблдора. Перспективы открываются... интересные.

— Миа?

— Берем.

— Хорошо. Протяните левые руки. Вериарейла!

Метка легла на их тела и ауры как родная... и под ее действием они стали изменяться, демонстрируя глубоко скрытые доселе слои. Участки огненного рисунка, ранее внезапно и вне всякой логики исчезавшие или обрывавшиеся — сошлись в единый рисунок. Тот самый рисунок, что только что демонстрировала нам Дафна.

— Так. Близняшки. Леди Лал и леди Шпинель. — Сестры Патил удивленно переглянулись, но приняли новые имена. — Ответьте мне. Как найти Хогвартс?

Честно говоря, я ожидал, что новообретенные вассалы покрутят у виска пальцем. Но вместо этого они... погрузились во что-то, сильно напоминавшее транс медиума, и их голоса зазвучали, сливаясь.

— Чтобы найти Хогвартс, не отмеченный ее благословением должен принять наследие Изумрудного Змея и Золотого Грифона.

Услышав это я вознес искреннюю хвалу Меняющему Пути, позабыв даже о том, что Миа и Дафна уже немного понимают Высокий Готик. Так что остановился я только тогда, когда заметил пунцовые щечки Миа и Дафны и глубокое непонимание в глазах сестер Патил.

— Ну не хотел я туда лезть. Совсем не хотел. — Пояснил я свое поведение, а потом — обратился к киснущей со смеху Кай. — Ну, Кай... поганка!!!

— Мда? — На мгновение совладав с истерическим хохотом, простонала сестренка.

— Даже не пытайся сказать, что и это — рука Кузнеца Преисподней. Твоя же работа.

— Моя? С чего ты это взял?

Очередная вспышка хохота взбесила меня. Я тщательно, очень подробно представил себе, что приращиваю к рукояти Кай недлинную косичку... а потом — со всей дури дернул за нее.

— Ай!!!

— Будешь знать, как над братом издеваться.

— Мори, ты — сволочь!

— Ага.

— Гад!

— Конечно.

— Злобный демон!

— На том стоим.

Теперь уже рассмеялась Миа, прислушивавшаяся к нашей семейной ссоре, вызвав изумление рубиновых близняшек.

— Все равно ведь помиритесь.

Долгая память.

Вечером того же дня, когда число моих вассалов увеличилось, я сидел с Миа возле огня и размышлял, тем более, что уютное потрескивание камина как нельзя более способствовало неторопливым размышлениям. К сожалению, до доверия, которым я наделил первых своих вассалов, близняшкам пока что было далеко. Все-таки, я не мог не предполагать возможности провокации со стороны Великого мага. Так что информацию о происходящем Рубины получили в несколько... неполном объеме. В частности, я скрыл от них природу и лояльность преподавателя Хаоса, а самой Сейлине в отношении новых носительниц Крыльев-и-Жала поставил задачу «защиты, но не подчинения». Не стал я и рассказывать новым вассалам о подлинной судьбе Зеркала Желаний и Философского камня. Конечно, финал этой истории одна из них видела своими глазами... но «видеть» — не значит «понимать, что именно видишь», а они, несмотря на некоторые интересные таланты, Видящими в полном смысле этого слова не являлись. Но и без этого история нашего обучения на первом курсе «самой безопасной в Британии школы Хогвартс» заставила смуглых девочек изрядно побледнеть. Одного Полога Отчаяния для этого вполне хватило.

Я притормозил воспоминания: до сих пор при мысли о Пологе меня охватывало желание возгласить боевой клич Черного Легиона*... и воплотить его в реальность. И только мысль о том, что в пламени войны я рискую потерять Миа, сдерживала меня.

/*Прим. автора: «Maim, kill, burn!» т.е. «Бей, убивай, жги!»*/

Чтобы успокоиться, я вспомнил трюк, недавно показанный нам Сейлиной. Все-таки, в арсенале Той-что-Жаждет есть много интересного, но прошедшего пока что мимо моего внимания просто в силу того, что «никто не в силах объять необъятного». Так что, не погружаясь в размышления об особенностях безграничного познания, я протянул руку в камин, и извлек из огненного цветка один из его лепестков, доверчиво обвившийся вокруг моей ладони. Очень красиво, очень полезно, и... опасно, как впрочем, и большинство по-настоящему полезных вещей. Сквозь игру пламени я любовался Миа. Школа библиариума Тысячи сынов дала мне многое: в частности, поверхностные мысли окружающих я считывал почти неосознанно, фильтруя их на предмет возможной угрозы. Так что для меня не было откровением то, что многие при взгляде на Миа замечали только выступающие зубы и воронье гнездо на голове. И я не собирался метать бисер перед свиньями и проповедовать слепым красоту радуги: если они не видят пламени ее истинного существования, не слышат, как поют волны варпа, касаясь ее души, не способны осознать паутину вариантов вероятного будущего, обещающую девочке величие Изменения — то не мне открывать им глаза. А мысль не изреченная — не может быть оскорблением. Но вот те, кто рискнет высказаться... Они быстро осознают, что совершили ошибку с огромной буквы Ошъ.

Миа посмотрела, как я задумчиво играюсь с лепестком пламени под ошарашенными взглядами тех, кто не посещал занятия Сейлины или бросил их, и тоже захотела поиграть с огнем. Если на моей руке лепесток пламени приобретал отчетливые багровые оттенки, то ладошку девочки охватывал почти золотой лепесток.

Любуясь на игру пламени, я оставил малую часть своего сознания наблюдать за безопасностью, а сам задействовал подлинную мощь этого приема, о которой Селина не рассказала. Собственно, только благодаря таким вот умолчаниям, и обещанию не учить детей ничему действительно полезному, но только таким вот красивым, но бессмысленным приемам и удалось добиться от Дамблдора разрешения оставить уроки Хаоса в формате общедоступных.

На самом же деле, Пляска Огня — один из довольно серьезных инструментов работы с собственным сознанием. В частности, погружение в Высшие Исчисления она облегчала несказанно. А сейчас мне нужны были именно высоки уровни Исчислений: я собирался вернуться в воспоминаниях к событию, оставшемуся неизвестным подавляющему большинству разумных, жизни которых оно перекроило, с выбора, определившего мой путь на долгие века вперед. И если найти само воспоминание благодаря Кристальному залу не составляло труда, то чтобы осознать происходившее — требовалось изрядное усилие. И я надеялся, задействовав новый прием, увидеть новую, до этого — скрытую от меня грань бытия.

...

Место, если его можно было назвать «местом» было далеко от всего, что только может представить себе разум смертного. Пространство складывалось в сложную фигурку оригами, при этом некоторые из его девяти измерений менялись местами с течением времени, если то, что текло с шести перпендикулярных направлениях, свиваясь в кольца логических парадоксов можно было назвать «временем». Присутствие двух чудовищных сущностей заставляло ткань мира плакать кровью. Само существование личностей такого масштаба представлялось невероятным... но они существовали и присутствовали. Так что мне пришлось свернуться практически в точку и отрубить большую часть восприятия, чтобы мой собственный разум не стал всего лишь отражением, скверным и неполным, столь огромного противостояния.

Слои символов, которыми обменивались собеседники — не поддавались переводу на любой язык, распространенных среди смертных, просто потому, что смертные не могли мысли ТАК... многомерно. Поэтому мне приходится отщипывать лишь краешки смыслов, передаваемых этими монстрами друг другу. Монстрами, одним из которых был мой нынешний сюзерен, а другой... Часть Великого плана, пошедшая против создателя, творение, осознавшее несовершенство и опасность сотворяемого, сын, готовящийся встать против Отца. Примарх. Алый Король. Магнус Имморталис!

— Итак, Второй мертв, и я даже не могу вспомнить его имени, хотя он всегда был моим другом. Ты был прав в своих предвиденьях.

— Я всегда прав. Эту глупую привычку я где-то подхватил, еще когда только начиналась война К&rsquo;Тан против Древних.

— Хорошо. Тогда ответь мне: кто из братьев может поддержать меня? Кто сумеет разорвать цепи, наложенные на нас Анафемой?

— Хорус вполне может встать во главе... На Русса можешь даже не рассчитывать...

— В Бездну варпа и Первого, с его гордостью, и Шестого, в варварстве своем не способного постичь даже края Истины. С кем будет Лоргар? Он — в опасности, а именно Семнадцатого я хотел бы сохранить. Но Отец не поймет всей уникальной, всей сути того, что он сам вложил в Аврелиана...

— Судьбу Лоргара решишь ты.

— ?? — Я не могу уловить даже малой части очередной «фразы» Алого Короля, довольствуясь восприятием вопросительной интонации.

— Однажды, в унижении, в ярости и отчаянии, с руками, изрезанными осколками распадающихся идеалов — он придет к тебе за советом. Успокой, утешь, поддержи его — и он останется верен Императору. Покажи ему Истину, что он так ищет — и он отшатнется от нее...

— Хорошо. Я покажу ему Путь. Путь, по которому он пойдет сам. Жаль...

— ?? — Теперь непередаваемый вопрос сотрясает ткань мироздания волей Познающего.

— Мне придется ограничить собственных Сынов... чтобы они не Увидели... лишнего.

— Хорошо. — Познающий почти в точности копирует интонации недавнего высказывания Алого Короля. — Только есть у меня к тебе небольшая просьба...

— Уж не связана ли она с тем, кто пытается слушать наш разговор?

— Именно с ним. Парнишка юн... но ему пора делать следующий шаг. Примешь ли ты его как своего Сына?

— Почему бы и нет?

Магнус протягивает ко мне часть своей Силы, как смертный протянул бы руку. Сила Алого Короля окутывает меня, отрезая и защищая от вихрей варпа.

— Идем, малыш... Нас ждет Просперо.

Шпионаж.

Рассказ об истинных причинах и глубокой подоплеке известной всей школе истории о встрече трех первокурсников с троллем потряс Рубиновых близняшек. И они решили между собой, что необходимо расспросить об этом единственного свидетеля, который не входил в мою свиту: Рона.

Разговор с Роном протекал в обстановке максимальной секретности. И, может быть именно потому Ронникинс принялся плакаться сестренкам на свою злосчастную судьбу: никто-то его, бедного, не понимает, не ценит, и даже девочка, которая должна гулять с ним — крутит хвостом перед этим проклятым Поттером, у которого и так все есть. Он рассказал ВСЕ: и о приворотных зельях, и о том, как, разочаровавшись в зельях, к которым «мерзкий слизеринец» находил противоядья, он обратился к Дамблдору за более серьезным средствам — и получил заверения в том, что уж теперь-то все точно будет без осечек. Великий Светлый маг обещал ему наложить на Гермиону заклятье, которое создаст по отношению к нему истинное чувство... но и оно оказалось неудачным. «Ну почему этому Поттеру так везет?! И кто только надоумил его задействовать Отрицание реальности, основанное на силе проклятого Хаоса?»

Токующий Ронни не замечал, какое влияние его рассказ оказывает на близняшек... А Рубины впечатлились настолько, что даже пришли ко мне каяться. В недоверии, в нарушении клятвы вассалитета, в несогласованных действиях... В общем, не будь они настолько серьезны — я бы уже на половине их покаянной речи катался бы по полу, подвывая от смеха. Но я не мог не видеть, что они действительно считают себя виноватыми, и предполагают, что обещание покровительства может быть отозвано мной. Так что пришлось принять максимально пафосную позу, под громовой хохот в очередной раз спевшихся сестренки и любимой, долго и вдумчиво стыдить «нелояльных вассалов».

Под эту горячую речь близняшки довольно быстро успокоились... но в конце концов вытворили такое, что Миа надолго лишилась дара речи: они опустились на колени и потребовали себе наказания! До сих пор любимая сталкивалась с таким номером только в исполнении домовушки, и то, что люди оказались также способны на такое — повергло ее в ступор.

Меня же эта просьба напрягла по другим причинам... Она давала мне возможность использовать сестер Рубинов именно так, как мне представлялось наилучшим... Но, одновременно это ставило передо мной вопрос, о котором я раньше даже не задумался бы: вопрос этичности такого образа действий... Я потихоньку начинал чувствовать себя личем: паранойя у меня давно уже «на внешнем носителе», а теперь и совесть, которую я полагал давно утерянной, оказывается, тоже нашлась вовне...

— Вот тоже мне, нашел «совесть»... — Ученая, как всегда, обошла мои щиты и паслась в моих мыслях. — ... и вовсе не Ученая. У нее и так дел хватает. Я — Джульетта.

— Так что мой Аналитик подскажет по поводу этих... требующих себе наказания?

— Используй их, как задумал. Я еще не забыла начала прошлого года. А так — может и остыну... потихоньку.

Я улыбнулся. То, что Миа оказалась способна проявить мстительность и коварство — радовало меня. Не хотелось бы, чтобы моя женщина оказалась беззащитной и требующей непрерывной опеки. Ведь хотя торопиться я не собирался: что такое десяток лет по сравнению с уже прожитыми веками, и тем более — с раскинувшейся впереди вечностью, но планы мои в отношении Миа были совершенно однозначны...

Джульетта выскочила из моих мыслей, и по связи Метки я ощутил, как Миа заливается краской. Вот ведь... не удержался... Взросление тела, похлестнутое моим появлением, началось раньше, чем я мог ожидать, и теперь контроль гормонального фона требовал от меня некоторого внимания: сцены, посетившие мое воображение, явно не предназначались для тринадцатилетней девочки.

— Прости... — Обратился я к Миа.

— Не за что... — Против ожиданий, ответ сопровождался ехидной улыбкой. Кажется, сейчас со мной общалась Авантюристка. — Эта дуреха вылетела, не досмотрев. А теперь мы с Ученой мучаемся от любопытства!

— Вот подрастете — покажу не только в видениях, но и на практике. А сейчас — брысь! Интриговать буду!

— Так это же тоже интересно! — Возмутилась Авантюристка.

— Ну, тогда ладно... только, думаю, любопытно не вам одним — и я переключил связь Внутреннего круга в режим конференции, давая возможность нашим слизерницам наблюдать за происходящим.

— Хорошо. Есть у меня для Вас дело. Дело тяжелое, опасное, и крайне неприятное. До этого дня я сомневался, стоил ли его поручать именно вам... Но раз считаете себя виноватыми — получайте наказание! — Близняшки тяжело вздохнули. Кажется, они уже догадались, что такого «крайне неприятного» я могу им поручить. — Вот-вот. До недавнего времени роль невольного шпиона в маленьком клубе по интересам имени Альбуса Дамблдора играл Рон. Но теперь, по разным причинам, я не могу его использовать. Но агенты мне по-прежнему нужны. Да и за Шестым Уизли присмотреть надо. Так что на следующее собрание вы пойдете.

— Да. — В один голос согласились близняшки.

— Мы пойдем, и скажем, что зря обижались на Великого мага... — Начала Падме.

— Нет! — Вмешался в разговор Драко, транслируя свою речь и Рубинам. Странно... Я ожидал, что первой будет Видящая... Хотя, может быть она нарочно уступила гордому и честолюбивому Дипломату? — Нельзя считать Великого мага — дураком! Прямую ложь он выкупит на раз!

— Но что же нам тогда делать? — растерялись близняшки.

— Помнится, вы говорили, что обещали помогать ему.

— Да, но.. он же не выполнил своего обещания, когда не стал спасать Падме... — Мдя... от привычки вслух отвечать на обращение по Метке индианок надо будет отучать... А пока что — ни в коем случае не обращаться к ним таким вот образом в присутствии кого бы то ни было.

— А вот об этом вы «много думали». И не вздумайте упомянуть результаты своих размышлений. Пусть сам закончит «но ничего не решили». Понятно?

— Да.

— А теперь — садитесь, возьмитесь за руки, и коснитесь меня.

Близняшки молча и без вопросов подчинились. Легилеменцию в отношении индианок я считал не то, чтобы невозможной, но не слишком вероятной: девочки прошли... нестандартную для британских магов дошкольную подготовку, а связь близнецов обеспечивала им большую чувствительность. И, что еще важнее — Дамблдор об этом прекрасно знал. Так что лезть напрямую он явно поостережется: крупный скандал с индийской диаспорой ему явно был не нужен из политических соображений. А вот веритасериума — приходилось опасаться. Так что я, аккуратными касаниями заблокировал возможность даже под сывороткой правды назвать имена того, к кому кинулись близняшки за помощью. Заблокировать само это воспоминание было можно... но столь обширный блок вызвал бы подозрение как бы не вернее, чем прочитанная информация о самом разговоре, а заметен он был бы заде при «непроизвольном считывании сильным легилементом». Зато, если Дамблдор поймет, что близняшки шпионят, но не будет знать, кто именно играет против него — то тронуть часть вражеской сети будет с его стороны вопиющей некомпетентностью. А значит, начнется интересная и увлекательная игра «а я знаю, что ты знаешь, что я знаю...». Игра, которую я всегда любил, и играть в которую у меня неплохо получалось.

Лестница в небо. (Гермиона).

Воистину, «любопытство сгубило кошку».... Про продолжение пословицы — вспоминать не будем. Ну вот кто просил ту «я», которая есть Джульетта залезать в мысли к Мори? Мы что, не знали, что он старше нас на целые эпохи? Вот и получила подтверждение...

Водоворот видений затянул меня мгновенно, не дав возможности сопротивляться хотя бы для вида... В сущности, я и не хотела сопротивляться, но ТАКОГО я не ожидала... Желания Мориона потрясли меня.

В его мыслях мы стояли на край пропасти. Сильные, уверенные руки моего Темного Лорда сжимали меня. Мои губы были полуоткрыты, и наши языки... Нет, я не стану этого вспоминать, а то снова зальюсь краской... Лучше вспомню, как потом Лаванда расспрашивала меня о том, «с чего это ты, Гермионочка, вдруг залилась краской? Неужели в обсуждении материи для выходных мантий — увидела что-либо... неприличное?»... Ффух. Успокоилась, и могу вспоминать и анализировать дальше. Твердые руки Мориона не только сжимали меня. Они удерживали меня от падения в невообразимую бездну... и одновременно скользили по моей спине, порождая волны жара, катящиеся через всю мою душу. Вот левая рука Гарри опустилась на мою талию... вот — скользнула ниже...

В этот момент Джульетта вихрем вылетала из мыслей Мориона, красная, как будто ошпаренная кипятком. Таак... Еще раз вспоминаем Лаванду... Успокоились? Начинаем анализировать.

Во-первых: место. Эта скала над пропастью — явно какое-то очень важное место для Мориона. Попробую вспомнить, что там было... Но кроме пропасти, в которой не видно дна, мне вспоминается только неописуемый вихрь, полыхающий в небесах... Значит, скорее всего, эта скала — один из немногих островков стабильности в нереальности варпа. Так... с местом разобрались. Теперь...

Во-вторых: время. Хм... Восстанавливаю в памяти картину, от которой снова бросает в жар... Что может помочь мне с определением времени? Хм... Похоже, я старше, чем сейчас. И существенно. По крайней мере, старше, чем та красавица, которую Морион демонстрировал мне же в Зеркале Желаний. У меня в жизни не было таких... таких форм. Так что, примем как аксиому: подсмотренные мной видения Гарри относит к далекому будущему... Вырвавшийся у меня вздох был одновременно полон досады и... сожаления.

После того, как Гарри проинструктировал близняшек, я оттащила его в сторону, чтобы поговорить. Мои щеки полыхали огнем изнутри, но Авантюристка и Ученая не могли не попытаться удовлетворить любопытство.

— Гарри...

— Вот ведь любопытная... — Усмехнулся мой... мой сюзерен. — Впрочем, любопытство, как и ереси — угодны Меняющему пути. Спрашивай.

— Что... — я запнулась. — Ты... ты в самом деле... — И я поняла, что и этого я не смогу произнести. Но как же мне узнать нечто новое, если я даже спросить не могу — заикаюсь?!

— Да, Миа. Я действительно надеюсь, что однажды все так и будет. Когда ты будешь к этому готова.

— Но я...

Гарри покачал головой и прижал палец к моим губам.

— Не торопись. Не торопись, Миа Аморе, леди Аметист. Проклятый Полог и так отнял у нас слишком многое: неторопливое сближение, зарождающееся доверие... В жизни много мимолетных сокровищ. И их стоит ценить, а не отбрасывать под ноги всемогущему времени. Не надо торопиться. Пусть все идет своим чередом, и тогда все обязательно сбудется.

Гарри обнял меня. Но не так, как в видении: его губы не искали моих губ жадно и властно, а руки — не скользили по спине, опускаясь все ниже и ниже. Нет, он просто удерживал меня, твердо и уверено, но без... без лишнего. И я понимала, что этот шаг — правилен и необходим, что мы действительно махом пролетели слишком большой пролет лестницы, в которой нельзя пропускать ступеньки.

Я прижалась к Гарри, а он продолжил говорить со мной без слов, просто передавая мне свои чувства. Радость встречи, доверие, просто уютное молчание — без всего этого тот огонь, пламя страсти, охватившее нас в желаниях Ксеноса Мориона — оказывался пустым и бесплодным и легко обращался против самого себя...

И я отстранилась, внимательно посмотрев в глаза Гарри, в полыхающее за изумрудной зеленью багровое пламя, в каменную тьму обсидиана, в расплавленное золото... Посмотрела, давая и принимая безмолвное обещание, что однажды... что однажды мы будем готовы к следующему шагу...

Я вспомнила, что в тот страшный день, когда на меня обрушилось Отчаяние, говорил мне Гарри о себе и о клятвах... Но сейчас не было места клятвам, торжественным речам, призыву свидетелей. Мы без слов давали обещание, прежде всего — самим себе...

К сожалению, этот момент, как и большинство приятных моментов в жизни закончился очень быстро...

— Эй! А чего это вы тут делаете? Вы... вы — зажимаетесь?! — И принесли же низшие демоны варпа это рыжее чу... нет, все-таки — чудовище.

— Ронни-бой... — С некоторым удивлением услышала я собственный, сладкий, аж до приторности голос. — А что тут делаешь ты?

— Я... — Рыжий заметался... — Я тут это... мимо проходил.

— Мимо проходил? — Мой голос стал еще слаще, а от Гарри я приняла волну искристого смеха.

— Ага... — Рон окончательно стушевался. Видимо, он не придумал, как объяснить тот, всплывший в его поверхностных мыслях, которые транслировал мне Ксенос Морион, факт, что он искал близняшек Патил, чтобы пригласить их на очередное заседание «клуба любителей лимонных долек».

— Ну так и проходи себе дальше. Дверь — вон там!

Грань опасности.

Мы с Миа злобно посмотрели на Рона. В Круге уже давно вызревал некий проект, приостановленный исключительно по причине наличия отсутствия бета-тестера для нового проклятья. И вот, кажется, доброволец в подопытные кролики — нашелся. И, хотя Сейлина клялась мне именем Той-что-Жаждет, что получившаяся у нас Марка Славы — безвредна, но «Инструкция по технике безопасности» — эта такая книга, куда каждая запятая вписана кровью идиотов, пытавшихся делать по-своему. Так что испытывать новое, еще ни разу не опробованное заклятье на ком-то из Темного круга, не говоря уже о том, чтобы позволить это отчаянно рвущейся на подвиги Миа — я не собирался. А тут кролик сам идет в руки.

Так что, пока Миа отвлекала Ронни-боя разговором, я аккуратно, стараясь не оставить следов, или, по крайней мере — маскируя их под следы вмешательства Дамблдора, читал рыжего, и, одновременно, выплетал новенькое, неопробованное, с пылу с жару, проклятье.

Казалось бы, что тут страшного? Рон теперь будет привлекать чуть больше внимания. Его жаждущая славы и признания душа — должна только порадоваться? Вот только теперь взгляд преподавателя, скользящий по классу в поисках «кого бы спросить» — не сможет не зацепиться за одну рыжую шевелюру. Да и когда будут искать любителей и ценителей физического труда в помощь уважаемому смотрителю Филчу — строгий взгляд Минервы МакГонагалл так же нашего «взыскующего славы» никак не минует. Правда, все достижения будут подчеркнуты и проявлены в той же степени, что и ошибки и провалы, так что для Миа подобная Марка вполне могла стать настоящим благословением. Но вот для Рона... И это не говоря уже о том, что преподаватели, даже заметив заклятье — вряд ли будут его снимать: слишком уж оно легко и быстро пропитывается личностью проклятого, и на глаз — воспринимается как одно из собственных. А делать глубокое обследование, с затратой зелий из редких и дорогих ингредиентов — кто же будет? Ну а на случай совсем уж залета (т.е. если проклятие будет не только отловлено, но преподаватели еще и сумеют определить его автора) — у меня была заготовлена неубиенная отмазка: «Рон так рвался к славе, так завидовал моему шраму (век бы его в зеркале не видать) — что я не мог не попытаться помочь ему (и себе) переложив бремя славы на более крепкие плечи». Впрочем, я надеялся, что до такого не дойдет.

К сожалению, после того, как Рон удалился (чтобы не сказать — резво сбежал), романтичное настроение сменилось романтично-деловым, так как возникла необходимость принять незримое участие в собранном Дамблдором совещании.

Так что мы с Миа, не разрывая объятий, уселись на подоконнике и погрузились в свои мысли (а точнее — в связь Меток). Драко с Дафной поступили так же, только вместо подоконника — устроились вдвоем на одном из диванчиков в гостиной Дома Слизерина. Близняшки же, проинструктированные Дипломатом — резво «нашлись». В библиотеке, куда Рон, естественно, заглянул в самую последнюю очередь.

Сестренки-индианки сидели за столиком, на котором лежала книга, которую они туда приволокли не иначе, как вдвоем... или использовали Вингардиум Левиоса. Две смугленькие головки склонились над фолиантом и тихими голосами, чтобы не навлечь на себя неодобрения мадам Пинс, что-то обсуждали.

— Три.

— Ээээ.... Падма, Парвати... — Попытался вмешаться Рон.

— Не может быть. — Рона проигнорировали.

— А я говорю — три.

— Ээээ... — Заход номер два.

— Точно — три? — С тем же результатом, что и предыдущий.

— Ну, сама смотри!

— Хм... и правда... — С некоторым сомнением в голосе согласилась гриффиндорская половина рубиновых близняшек. — Но ведь это не значит, что...

— ПАДМЕ!!! — От крика Рона вздрогнули книги в шкафах.

— Мистер Уизли! — Мадам Пинс никак не могла оставить такую выходку без внимания. — Выйдите вон! В библиотеке нельзя кричать.

— Но...

— ВОН!!! — Книги вздрогнули вторично.

Естественно, игнорирование столь громкой сцены было бы уже перебором, так что сестренки Патил выглянули в коридор сразу же следом за Роном, задержавшись только для того, чтобы сдать книгу.

— Падме, Парвати... — Рон мялся перед гулко захлопнувшимися для него дверями Храма Знаний. — Дамблдор просил...

— Рон, ты же знаешь... — Драко — молодец! На пару с Видящей он предсказал эту сцену чуть ли не дословно, и очень подробно проинструктировал новичков Темного Круга.

— Но директор... он... — Стоящих аргументов у Рона не было, но он был тверд в намерении представить девочек пред светлые очи. Близняшки переглянулись. Они не собирались приходить к Дамблдору, но...

— Хорошо. Мы выслушаем директора.

Рон повел близняшек отнюдь не в кабинет директора за горгульей. Однако, судя по реакции сестер Патил — этот путь отнюдь не был им незнаком.

— Здравствуйте, дети... — Дамблдор располагался в кресле, являющемся точной копией того, которое стояло в большом зале. — Я вижу, что вы все-таки решились вернуться к делу Света?

— Мы много думали

— о концепциях «обещания» и

— «ответственности» и их

— взаимности...

— И к какому же выводу вы пришли? — Добрая улыбка Доброго Дедушки прямо-таки источала всепонимание и готовность смириться с любым решением близняшек.

— Мы много думали. — Фактически, Парвати просто отказалась отвечать.

— Я должен просить у вас прощения, дети. Я ошибся. Я никак не мог рассчитывать, что дух, завладевший одним из наших преподавателей решиться на такое... Слишком поздно узнав о происходящем в школе — я поспешил вам на помощь... и опоздал. Простите меня. Пожалуйста, простите...

— ГАД!!! — Взвыла Видящая. Произносить прямую ложь в ее присутствии — не рекомендовалось. И даже с косвенной, как сейчас — бывали проблемы. — Конечно, он не рассчитывал «на такое». Думал, что Реддл их просто положит на месте — и извиняться не перед кем будет!

— Гарри Поттер спас нас. — Эти слова заставили Рона скривиться. — И мы не будем участвовать ни в чем, что может ему повредить. — Без этого пассажа обойтись было нельзя: Дамблдор ни за что бы не поверил, не скажи кто-то из близняшек чего-то подобного... Вот только функциональность шпионов это снижало... Ну да ничего, нельзя же иметь все сразу?

-Он — молодец. Вот только, спасая вас, он обратился к ужасной силе коварного Хаоса. Теперь его душа — в опасности, и нужен кто-то, кто мягко отведет его от беды, кто объяснит ему опасность вредоносной Тьмы и радость служения Свету... И лучше, если это будут его ровесники. Ведь зловещая Тьма уже опутала его своими замыслами и интригами, и теперь коварным слизеринцам он верит больше, чем собратьям-гриффиндорцам...

— Мы выслушаем вашу мудрость. Но прежде, чем мы поверим ей — ответьте, Великий: в чем смысл появления тролля в школе? И как он связан с неоднократными отравлениями Гермионы Грейнджер? И чем именно ее травили?

Белый маг.

Дамблдор внимательно смотрел на близняшек. Близняшки не менее внимательно смотрели на Дамблдора. Рон и Лаванда переводили взгляд с одних на другого и обратно, не понимая вообще: при чем тут эта магглорожденная выскочка и невыносимая заучка?

Дамблдор тяжело сгорбился в своем кресле.

— Что ж, дети. Вы нашли, пожалуй, самую болезненную для меня тему. И я даже не уверен, что смогу объяснить для вас то, что было очевидно для меня самого, но оказалось одной из самых... неприятных моих ошибок за последнее время.

— Фига себе — ошибочки! — Взвилась Миа... Нда... дурно я на нее влияю. И горжусь этим.

— А Вы постарайтесь, Великий... Чтобы мы могли учесть вероятность появления подобных ошибок и в отношении нас.

Зилоты Дамблдора взвились с гневными речами... но были прерваны самим директором.

— Наверное, это даже хорошо... Так и взрослеют дети, понимая, что старшие — тоже люди, и они тоже могут ошибаться... Я попробую объяснить вам.

Сестры Патил посмотрели на директора заинтересованно, а Рон с Лавандой — ошеломленно. Еще бы! Сам Великий Дамблдор признался, что он — тоже человек, и может ошибаться! Да еще второй раз в коротком разговоре.

— К сожалению, наш мир — несовершенен. И Всеобщее благо часто оказывается противоречащим частному благу конкретных людей. В качестве примера могу привести войну с Тем-кого-нельзя-называть: в результате действия Света, как ни горько это признавать, пострадало множество людей. Я как мог, старался отвратить их от страшной судьбы, и моими трудами удалось вернуть к нормальной жизни многих из тех, кого считали совсем пропащими. Не удалось спасти только совсем уж поставивших себя за грань: таких, как Сириус Блэк и супруги Лейстрендж.

— Но какое отношение это имеет... — Начала Падме.

— Потерпите немножко. Вы задали трудный вопрос, и мне придется многое объяснить вам, чтобы вы могли понять ответ. — Лицо Великого белого мага озарила прямо-таки неземная мудрость. — Так вот... Гарри — он не просто Мальчик-который-Выжил, и национальный герой... — Смотреть на то, как перекосило при этих словах Рона — было несказанно приятно. Погружение в беззаботное детство, пусть и наполненное интригами Великого мага — имело свои преимущества. — Гарри — он Дитя Пророчества, и в его случае общее благо и частное — пересекаются особенно часто... Избранный должен любить всех, а не кого-то конкретно, иначе, если... а точнее — когда встанет вопрос «защищать Всеобщее благо», или одну девочку — он может принять решение отнюдь не в пользу общего. У Избранного не должно быть привязанностей, которые могут стать слабостью... Так решил я, и постарался привести реальность в соответствие со своими идеалами... К тому же, Гермиона могла бы послужить мостом между Избранным и семьей, верно и искренне служащей Свету — Рон приосанился... — Но увы... Сначала Малфой... эта семья, несмотря на дарованный им второй шанс — так и не оставила путей Тьмы, так вот... сначала молодой Малфой сумел как-то обнаружить и нейтрализовать зелья, которыми я попытался исправить неправильные стремления Обретенной и Избранного, а главное — я не узнал об этом вовремя, положившись на неоправданное, как выяснилось позднее, предположение о естественном иммунитете, который иногда встречается. А потом... даже высшее заклятье Света... Девочка должна была мягко перестроиться на новое чувство... но после того, как Малфой объяснил ей, что происходит — она стала сопротивляться. Сопротивляться Свету! Гермиона стремительно катилась во Тьму... и только то чувство, которое я посчитал столь... неоправданным... удерживало ее.

— ... — Интерпретация Дамблдором происходившего с ней в прошлом году — взорвало Миа. Она не смогла даже в мыслях произнести тех слов, которые, по ее мнению, точно описали бы старого маразматика и его планы... Впрочем, что бы она не сказала — я был ней не согласен. Любые выражения, которые она только могла произнести — представлялись мне слишком мягкими и неконкретными. Поэтому я всуе помянул моего сюзерена, и его Высших: Кузнеца Преисподней и Радугу Сумерек*

/*Прим. автора: о Радуге Сумерек см. здесь: http://samlib.ru/l/ladimira/angela.shtml */

— Но разве можно... так... с чувствами? — Растерялась Парвати. Дамблдор, и так на протяжении этого разговора не являвший собой образец бодрости, осунулся еще больше.

— Иногда... иногда чувства становятся слабостью. Обыватель может себе позволить и такие... но Избранный — это другое дело. Его слабости грозят всем катастрофой. К счастью, я ошибся: чувство Гарри стало его силой, позволили обуздать частицу Хаоса, которую заронил в его душу ужасный Древний Змей... и, спасая вас, девочки — он спас и свою любовь от одного ошибающегося старика... Истинный Хаос, властью которого Гарри отрицал реальность пыток, которым подверг тебя, Падме, одержимый Тем-кого-нельзя-называть Квиррел, был чуть ли не единственной Силой, способной разрушить заклятье Света, которое увлекало Гермиону к Рональду... Вернее — не разрушить, а... перенацелить, так будет правильнее. Теперь уже любые привороты — бессильны, и, как максимум — создадут короткую размолвку в отношениях этих двоих.

— Но тогда получается, что Хаос... — Задумчиво начала Падме.

— Нет! — Вскинулся директор. Глаза его засверкали... только что борода дыбом не встала. — Хаос коварен. Как опытный шулер он дает несчастному, прибегшему к его помощи многое... очень многое. Человеку хочется все больше... И он не обращает внимания на «маленькие», «незначительные» изменения, происходящие с его душой. А потом... Потом оказывается — что дороги назад уже нет, и человек сам обрекает себя, свою душу на судьбу худшую, нежели смерть!

— И тут он прав. — Прокомментировал я спич директора для своих адептов. — Хаос не терпит жадности и глупости. Разинуть рот на кусок, который не сможешь прожевать, погнаться за тем, чего не можешь удержать, не обратить внимания на важные подсказки, которые дает тебе Всеизменяющийся — это верный способ погубить себя. Вот только насчет «дороги назад»... Ее никогда нет. Любые изменения — необратимы, и в одну реку нельзя войти дважды... даже если нам и кажется иначе. Я постараюсь помочь вам, прикрыть, посоветовать и подсказать... но и вы должны быть внимательны и бдительны. Хаос действительно коварен и опасен... и коварны и опасны его посланцы — демоны Хаоса. Такие, как я.

— Так что постарайтесь мягко и ненавязчиво — Тут директор резко зыркнул в сторону Рона и Лаванды. Видимо в их способности к «мягкости и ненавязчивости» он сомневался... — объяснить Гарри, что его игры с Хаосом — опасны. И даже тот прием с огнем из камина, которым они с Гермионой развлекают соучеников в гостиной — может быть... небезопасен.

— Хорошо. — Согласились все присутствующие в комнате дети.

— А тролль? — Влезла Падме. — О тролле Вы не сказали ни слова.

— Тролль... — Задумчиво протянул Дамблдор. — Так совпало, что в день, когда я подготовил все для Высшего заклятья Света (а это не просто даже для меня), Квирелл выпустил в школу тролля, чтобы отвлечь внимание от коридора, ведущего к Философскому камню. Я, как и все учителя, был обманут его словами о том, что «тролль — в подземелье», и считал вероятность встречи с ним для Рона — небольшой. Но и пренебречь ей я не мог. И поэтому дал Рону оружие против этой твари.

— Врет. — Комментарий от Видящей был кратким и исчерпывающим.

— Врет. — Согласился я. — Но не проверяемо и неопровержимо. Все доказательства — исключительно в голове директора...

— И еще... — Продолжил вести собрание Дамблдор — Рон, Лаванда... Напишите своим родителям: пусть поделятся с вами воспоминаниями о родителях Гарри. И покажите эти письма ему. Бедному сироте будет приятно почитать о папе и маме, пусть даже эта радость и будет горькой...

— Отличный ход! — Прокомментировал я представшее перед глазами Падме воплощение скорби и соболезнования.

— Почему? — Удивилась Миа. Драко и Дафна — промолчали. Они поняли.

— Я расспрашивал профессора Снейпа, и выяснил, что Джемс Поттер и его компания — с Северусом-еще-не-профессором-Снейпом были на ножах. И любая история о Джеймсе и Лили — не сможет не упомянуть об этом. А поскольку писать будут «бедному сиротке», то и родителей его постараются описать в наилучшем свете, старательно «упустив» из виду все из ошибки и более того. И кто в таком случае окажется со всех сторон крайним?

— ... — Прыснули все трое.

— Вот именно. Нынешний декан Слизерина в частности, и Дом Изумрудного мага вообще. И это не потребует от директора ничего, а родители Браун и Уизли будут свято уверены, что написали чистую правду: акценты они сместят сами и совершенно непроизвольно.

— Рон, Лаванда... вы можете идти. А Падме и Парвати... задержитесь пожалуйста.

Рон с подружкой умчались, свято уверенные в том, что индианкам сейчас устроят длительное промывание мозгов на тему их недоверия. А зря. Директор был гораздо умнее, чем временами старался казаться. Тему, с которой началось сегодняшнее собрание, он даже не затронул.

— Девочки... я хотел бы поговорить с вами о Роне. Пожалуйста, присмотрите и за ним тоже.

— Зачем?! — Удивились рубиновые близняшки.

— Как я уже говорил сегодня — Хаос опасен. А на Роне я заметил заклятье, явственно отдающее Хаосом.

— Тогда... почему Вы не сняли его, Великий?

— Я в затруднении... Оно слишком пропиталось его личностью. Я должен пронаблюдать за ним, внимательно разобраться, чтобы не повредить бедному мальчику... И выяснить, кто именно наложил это заклятье.

— Врет! — Припечатала Видящая.

— Конечно. Сложившаяся ситуация его устраивает. Чем в большем раздрае Рон — тем чаще он обращается к дневнику, тем больше отдает ему сил и внимания... тем ближе возрождение прошлого Темного лорда. И тем легче и быстрее можно устроить его встречу с Мальчиком-который-Выжил.

— А мы? — Спросил Драко.

— Нас — тем более устраивает. Иначе я нашел бы другой способ испортить жизнь Шестому Уизли... или просто отобрал бы у него дневник Риддла.

Обработка рубинов. (Гермиона)

Слушать, как на ушах индианок развешивают высококачественную лапшу — было почти невыносимо. И я даже попросила включить индианок в систему общей связи и дать послушать комментарии Видящей и мои, включая матерные. Но Гарри отказался.

— Недооценка Великого мага — это та ошибка, которую очень малому количеству существ удается совершить дважды — сказал он. — Безо всякой легилеменции, по одним только изменениям выражений лиц Дамблдор способен оценить влияние своей речи с большой точностью. По крайней мере — из такого предположения советует исходить моя внутренняя паранойя... и та, что «на внешнем носителе» — с ней совершенно согласна.

Так что индианки получили живую, нефильтрованную дозу пропаганды от Великого Белого... и искренне с ней согласились, обманув его самой страшной ложью — правдивой.

Несколько дней после этого заседания у нас не находилось возможности уединиться на четверых: учителя навалили столько заданий, что свободного времени на интриги, отличные от негласно санкционированной, по словам Гарри, варки Оборотного зелья — практически не оставалось. Да и сами Рубины держались, в основном, поближе к Рону, исполняя высочайшее повеление.

Я даже спросила Гарри, не является ли это увеличение интенсивности обучения — частью интриги Дамблдора. Гарри рассмеялся.

— Не стоит считать Дамблдора — богом Зла. Он всего лишь среднеуспешный интриган, пусть и Великий маг. Так что предполагать, что он еще летом (когда составлялись учебные планы) знал, когда именно у него получиться серьезно поговорить с Рубинами, знал, что мы захотим его опровергнуть, и противодействует таким вот образом... Если это действительно так, то надо хватать тебя в охапку — и сваливать в Хаос, чтобы не догнали. Но мы ведь еще подергаемся?

Я кивнула... Хотя идея «схватить меня в охапку», и показалась привлекательной. Так что я придвинулась к нему поближе, «стараясь дотянуться до неудобно расположенных лепестков златоцвета». Реакция коварного и непредсказуемого демона Хаоса — оказалась на удивление предсказуемой. Он крепко обнял меня за плечи, и до златоцвета дотянулся сам. Конечно, это вызвало несколько негативную реакцию Джинни... но уже то, что она постаралась эту реакцию скрыть — было хорошим признаком.

Однако, «все проходит». Прошел и свирепый навал, разделивший учеников на изолированные группы, общающиеся между собой практически исключительно по учебным вопросам. И вот у нас получилось выкроить время для того, чтобы побеседовать наедине с близняшками, не вызывая нездоровых подозрений.

— Господин... — убедившись, что рядом нет ни людей ни портретов, ни людей, индианки склонились в низком поклоне, заставив Гарри скривиться. — Мы выполнили Ваше задание...

— Отчитайтесь. — Бросил им Гарри... нет, ксенос и принц демонов, лорд Морион.

— Мы пошли на собрание...

Индианки рассказывали долго, пересказывая речь директора чуть ли не дословно, подробно описывая реакцию Лаванды и Рона, расписывая выражения лиц и частоту дыхания... В общем — их наблюдательности стоило позавидовать. Но видно было, что директору они все-таки поверили. И выбить из их голов эту веру — уже не казалось мне легкой задачей...

К счастью, Гарри решил представляющуюся мне нерешаемой задачу — просто, хотя мне и не показалось, что легко.

— Герми, родная... — Рука Гарри обвила мою талию. — Ты не поделишься с моими вассалами некоторым воспоминанием. Чтобы они осознали, как именно выглядит Великое светлое заклятье, так сказать, «изнутри»? И насколько «мягко» оно должно было сдвинуть тебя к «новому чувству»?

Это действительно был выход. Вот только... как бы осторожно я не касалась этого воспоминания, готовя его к передаче — оно все равно ранило меня своими острыми гранями. И, если бы не Гарри, аккуратно поддерживающий меня, вливающий Силу, гасящий боль, отвлекающий от наиболее мерзких моментов, я бы, наверное, не справилась. Но вот выражение лиц близняшек, когда на них обрушилось Отчаяние...

— Гарри... — Прежнее «Господин» — было забыто, и это радовало нас обоих. — Гермиона... Это...

— Это — ужасно. — Поддержала сестру Парвати. — Как такое...

— Вообще может

— Быть? — Забывшись, близняшки перешли на стиль разговора, очень близкий к тому, который практиковали Фред и Джордж Уизли. Видимо, именно он был для девочек естественным, а разговаривая «как все» — они напрягались и вынуждены были контролировать себя.

— Вот так. Очень просто. Вы же сами слышали: «ненужное чувство», «слабость для Избранного». Значит — надо убрать, а уж что при этом почувствует сам «Избранный» — никому не интересно, не говоря уже о «какой-то там магглорожденной»... — Последней фразой Гарри старательно спародировал Лаванду... но посмотрел при этом на Парвати.

— Гермиона... обе близняшки опустились на колени. — Мы... мы просим прощения у подруги нашего Господина — Гарри опять скривился — и просим назначить нам наказание в меру твоего гнева. За насмешки в начале первого курса, за дружбу с Роном, за... за соучастие, пусть и невольное — в этом... этом кошмаре... и за то, что мы поверили Великому Лжецу.

— Встаньте... Пожалуйста, встаньте. — Я подбежала к стоящим на коленях девочкам. Я уже видела такое... но то, что кто-то может МЕНЯ может попросить наказать его... Это не укладывалось в моей голове.

— Встаньте. — Подтвердил мои слова лорд Морион. — И никогда, слышите: никогда больше не называйте меня — «господином», или, тем более — «хозяином».

— Да... — Я улыбнулась. — А если хотите искупить свою вину передо мной — расскажите, почему вы такие... странные.

Рука Гарри нежно сжала мою ладонь. Он, в отличие от почти всех, кто со мной общался, без различия возраста — всегда радовался проявлениям моего любопытства. Кроме него только родители... и то — не всегда радовались... Но и им случалось кривиться, когда они думали, что я этого не вижу. А уж остальные... Гарри, и профессор Флитвик — редкие исключения. Очень редкие, и потому — я ценю это сильнее, чем могу показать... Гарри снова искупал меня в своих эмоциях, показывая, как он на самом деле ко мне относится... И я вернула ему это тепло.

— Хорошо, гос... — Парвати подавилась. — Сюзерен... леди... Мы... мы расскажем. Наверное, мы должны были предупредить Лорда, кому именно он решился оказать покровительство...

Исповедь надежды. (Падме)

Начало этой истории кроется вдали... во временах, когда корона Британии только начинала подниматься над нашей родиной, когда магараджи, кичась своим богатством, думали что именно они покупают услуги варваров в красных мундирах, не ведая, что своими руками отдают им свою землю.

В те времена наш род, хоть и не входивший в варну дваждырожденных*, был тесно связан с культом шакти Милостивого**...

/*Прим. автора: т.е. брахманов, священнослужителей*/

/** Прим. автор: Милостивый — Шива, его шакти (богиня) — Парвати в благом образе, а в грозном — Дурга (непобедимая) или Кали (Черная)*/

...

— Милостивого... — Задумчиво произнес сюзерен. — Туги*?

/*Прим. автора: Туги (душители) — приверженцы культа Кали, приносившие ей человеческие жертвы без пролития крови, в английском языке слово thugстало синонимом убийцы и бандита*/

— Нет, гос... — я чуть не оговорилась... но поправилась почти вовремя — Наш род чтил более... мирные ипостаси, такие как Лалита или Гаури.

— Хорошо. Продолжай. — Сюзерен переглянулся со своей подругой... и нам вновь показалось, что они передали друг другу какое-то сообщение, оставшееся недоступным для нас... или, может быть, нам это только показалось.

...

Наш предок был богат и удачлив... но именно это стало началом его падения. В своей удачливости он прибирал к рукам владения других столь же слабых и жадных, но менее удачливых владетелей... но ему хотелось большего. А сил для противостояния Великим царям — у него не было. И тогда, узнав о появлении варваров в красном, и о том, что их оружие легко свергает одно княжество за другим а сами они — немногочисленны*, он решил воспользоваться и их силой и их слабостью, свергнуть магараджу из маратхов и занять его место. А затем — обмануть наивных варваров и изгнать их из страны.

/*Прим. автора: в начале завоевания войска европейских держав были малогочисленны. К примеру, Французская Ост-индская компания оперировала войском в десять тысяч солдат... при населении среднего государства распавшейся империи Моголов — 20-30 млн. человек*/

Варвары, как и положено легковерным варварам, предложили свои войска для участия в войне... а запросили — очень немного: всего лишь союзный договор (про который мой предок намеревался забыть как бы не прежде, чем просохнут чернила, которым он был записан) и оплатить постой переданных под его командование войск. Мой предок, имя которого мы избегаем поминать вот уже многие годы — согласился.

И тогда варвары предложили ему принять не только их войска, но и их бога. Предок видел, что белые варвары в одинаковых красных одеждах — сильны и удачливы, что малыми силами они повергают великое, и решил, что им помогает их Бог. И он принял крещение.

...

— Черная, как я понимаю, осталась недовольна? — хмыкнул наш сюзерен.

— Может быть. Но тогда она промолчала...

— Тогда? — Вмешалась подруга нашего господина.

— Да, только тогда. Но слушайте дальше...

...

У нашего предка все получилось. Магараджа был свергнут, а сам он воссел в его высоком дворце. Англичане не требовали от него почти ничего, так... иногда — сущую малость в подтверждение договора: пригрозить одному слабому владыке, поддержать другого... Требования их были невелики и необременительны, так что раскрывать свое лицо и ссориться с союзниками предок считал излишним. И все вроде бы шло так, как он и задумал.

Но однажды к его дворцу привели девушку, прекрасную, как весенний рассвет. Она была чиста и невинна... И наш проклятый предок возжелал ее... Солдаты махараджи схватили девушку, и привели ее к моему предку... Она молила его отступить и не срывать цветок ее девственности... она заклинала его именем того бога, знак которого он принял... Но могущественный владыка лишь смеялся над мольбой слабой девушки. И когда насилие уже готово было свершиться — слабая девушка бросила нашего предка, никогда не забывавшего о воинских упражнениях через весь дворцовый покой... А на месте прекрасной, но беззащитной девушки поднялась Черная, Грозная, Непобедимая... и ее голос загрохотал на весь дворец... но был услышан только владыкой...

— Из-за зависти ты предал своего господина. Из-за жадности — ты предал свою страну. Из-за жажды власти ты предал меня. Из-за мерзкой похоти ты предал нового бога, которому присягал. Ныне нет у тебя ни помощников, ни заступников. И потому — я возглашаю свое проклятье: да будут пути твоего рода омрачены предательством. Я не буду забирать у Вас некогда подаренного... но этот дар не поможет вам. Род будет хиреть и нищать. Новые и новые предательства будут подрывать его мощь. И так будет продолжаться, пока близнецы, рожденные от женщины твоего рода не найдут себе достойного господина, и не будут служить ему верно и искренне, и тем — избудут проклятье.

Черная расхохоталась и исчезла. И с ней — как будто исчез кусок времени. Слуги — не помнили пришедшей к воротам девушки. Солдаты — не помнили, как тащили ее в покои господина... и даже сам наш предок решил, что ему все привиделось.

Но... проклятье оказалось истинным. Британцы запутали моего предка в паутине предательств... и вскоре — на престоле сидел другой магараджа... Род нищал, раздираемый усобицей и любая попытка возвысится — пресекалась предательством. И когда однажды в роду родились близнецы — мудрые вспомнили о записях проклятого предка. Близнецов воспитали в строгости, дали им все, что могли дать из знаний нашего рода — и отправили искать себе господина. Близнецы поступили на службу к одному из последних потомков Великих Моголов, с трудом удерживающего небольшое владение от напора англичан, уже далеко не столь малочисленных, как во времена проклятого... Они честно и верно служили, исполняя все приказы своего господина... даже самые отвратительные: так их воспитали... И лишь в самом конце своей жизни они услышали хохот богини, объявляющей, что господин их — не был достойным, и служба — не зачтена. Они сумели донести новое знание до Мудрых, но... с тех пор было еще три попытки... и все они окончились неудачей. Богиня не приняла служения.

...

— Вот теперь мы... мы — новая попытка... новая Надежда нашего рода. Сначала мы думали, что господином для нас станет Дамблдор... но...

Наш сюзерен молчал. Долго молчал. Мы думали, что он откажет нам в покровительстве, ведь кому и зачем нужны проклятые, само бытие которых — есть непрерывная угроза предательства. Но потом — Гермиона положила руку ему на плечо... и он засмеялся.

— Герми, ты — добрая... может быть — даже слишком добрая... Но так тому и быть. Я подтверждаю сюзеренитет, и, если нас не поглотит нечто большее — возьмусь за дело даже в Хаосе.

Спуск в Бездну.

Разговор с близняшками многое разъяснил. Я улыбнулся. Урок, преподанный Черной — явно пошел впрок, и теперь дети Надежды будут служить... но при этом — постоянно проверять своего сюзерена на «достойность». Они будут искать своей выгоды и следовать своим интересам, и не обязательно — заявленным. Это действительно хорошо. Скользить между чужих выгод, играть интересами, манипулировать истиной — это всегда нравилось мне больше, чем принимать Служение... Я с тяжелым вздохом провел рукой там, где на реальное пространство проецировалась связь, соединяющая меня с Поверженной. Я ведь так и не знаю толком, что мне с ней делать... И только осознание того, что она — фигура Принца Тьмы удерживает меня от... неразумных шагов. Все-таки, владеть рабами — это не мой путь, и я всегда старался быть настолько далек от этого, насколько вообще возможно. Так что то, что близняшки проявили самостоятельность мышления, хоть и грозило определенными проблемами, и требовало принятия адекватных мер предосторожности, но все равно — радовало меня.

Порадовал разговор и Миа. Хотя бы тем, что мне приходилось комментировать слова близняшек, выдергивая из памяти, а так же других доступных мне источников знания о культуре «Жемчужины в короне Британской империи» и ее истории.

Принять концепцию существования богов, причем не в виде полуабстрактной Силы, какой ей представлялся Меняющий пути, но именно конкретных «языческих», а точнее — индуистских богов воспитанной в христианских традициях девочке было сложно, так что даже пришлось цитировать ей Псалтирь: «Встал Бог среди богов...»

Впрочем, считать ли сущности, порожденные в варпе страстями смертных, богами, демонами, или же просто «разумными существами» — это в большей степени зависит от точки зрения, чем от чего бы то ни было еще. Я чуть не рассмеялся. «Точки зрения»... С точки зрения Несущего слово подобные мысли были бы страшной ересью. Но Архитектор судеб приветствует ереси и радуется сомнениям.

Но вот отправить Аналитика с поручением — оказалось неожиданно трудно. По «некоторым косвенным признакам» она вычислила, что я знаю, или, хотя бы — предполагаю, где именно искать наследие Изумрудного мага, и сделала вывод, что я отправлюсь туда именно сегодня. Правильный вывод, в общем-то... но тащить ее на весьма вероятную встречу с тысячелетним василиском — я не собирался. Так что, несмотря на все сопротивление, я сумел-таки подобрать аргументы, и спровадил девочку в библиотеку — разбираться с тем, что именно известно об индийской магии и индуистских богах британским магам. Честно говоря, вероятность того, что она найдет что-то интересное — была достаточно низка... но чем Коварный не шутит.

Так что мы разошлись: Миа рванула в библиотеку, я же двинулся в нашу полулегальную лабораторию зельеварения. Хранительница Фиделиуса пропустила меня без звука, так что в ряду умывальников — появился еще один. Я улыбнулся. Интересно: кто-нибудь на самом деле поверил, что этот умывальник тут так и стоит со времен Основателей, т.е. тысячу лет как минимум? И все это время конструкцию ни разу не разбирали и не ремонтировали? Ню-ню...

— Откройся!

Серпентэрго — удобный язык для псайкера. И главное его достоинство — сходство с языком Ям Собаки в главном: «как скажешь — так и прозвучит». В смысле одно и то же шипение может соответствовать куче значений, частенько — противоположных. Вот и сейчас... «Откройся», «проявись», «возникни» и еще с десяток разных вариантов скрываются в одном коротком шипении... особенно, если учитывать, что змеи, вообще-то глухи, и шипение — лишь способ облегчить ментальный контакт.

Помнится, в других слоях реальности Гарри и Рон увидели, как умывальник отъезжает в сторону, открывая прятавшийся за ним проход? Я увидел, как он медленно растворяется, превращаясь в портал. Кто-то еще увидел бы что-то свое.

Как хотелось бы заявить, что все «они» — ошибаются, и только Я (обязательно с большой буквы) вижу Истину... Но увы... Нет истины на темных путях: только иллюзии разной степени правдоподобия. А в данном случае нет никакой разницы между реальностью и иллюзиями. И я вступаю на путь, которого не было здесь секунду назад, и не будет через секунду после того, как я пройду.

Шаг. И я падаю сквозь мир-ковчег*. Его вечный цикл — остановлен, его камни душ разбиты, а души достались Той-что-Жаждет. Но его красота, сотворенная руками Сломленных** — все также трогает сердце. Простые, стремительно-изящные, радостно-горькие узоры, выращенные из психопластика, пролетают мимо меня, окутывая мою душу своей красотой. Но вот я мягко приземляюсь на ноги и делаю шаг...

/*Прим. автора: см. Энди Чамберс «Маска Вайла» (http://www.flibusta.net/b/337239 )*/

/**Прим. автора: см. Аарон Дембски-Боуден «Аврелиан» ((http://www.flibusta.net/b/258941 )*/

На кроваво-черные пески Ургала, впитавшие в себя кровь десятков тысяч Астартес. Место величайшей битвы в истории, равной которой не было в истории, и уже не будет. Величайшей... ибо что для могучих воителей жалкие жизни тех, кто не несет в себе священного геносемени? Простые смертные могут миллионами гибнуть в никому не нужных планетарных войнах, миллиардами сгорать в огне Священного Экстерминатуса... Но здесь в кровавый песок легли два примарха. И один — чудом избежал гибели. Только осада Золотого Дворца на Священной Терре потребовала сравнимой платы...Я усмехнулся. Десятки тысяч душ, не нашедших покоя — не трогали меня. Ни лоялисты, яростно примчавшиеся истреблять ересь, ни мятежники, последовавшие за янтарным Оком Хоруса. Они пришли сюда, чтобы сражаться — и были сражены. Такова война. «Общий у смертных Арей»*. И Владыка войны радостно скалился со своего Трона, наблюдая за религиозной церемонией в его честь! Я же, не оглядываясь, делаю следующий шаг...

/*Прим. автора: эллинская поговорка, намекающая на изменчивость военного счастья*/

На палубу «Стойкости»* замершей в варп-шторме, остановленной в своем стремлении принести войну и беду Золотому Трону, попавшей во власть Господина Распада. Я не могу и не буду описывать то, что вижу, слышу и чувствую. Я лишь радуюсь тому, что Черный путь хранит меня, и следующий шаг уносит меня дальше.

/*Прим. автора: флагман Мортариона*/

Светящаяся дорожка извивается в пустоте, мимо рядов тысяч и тысяч мистических книг. И только одна девочка сидит посреди этого пиршества духа, медленно перелистывая лежащий у нее на коленях огромный том*. Многие из этих книг не прочитаны мной, ибо их здесь больше, чем можно себе хотя бы вообразить. Но я кланяюсь не заметившей меня Хранительнице, и делаю следующий шаг.

/*Прим. автора: ср. с анимэ «Мистическая библиотека Данталиан»*/

Меня охватывает кровавая мелодия «Маравильи»*, безумного творения проклятой певицы. Музыка зовет, она манит и обещает невиданные чудеса...

/*Прим. автора: см. Греем МакНилл «Фулгрим: Образы предательства» (http://www.flibusta.net/b/184162 )

Однако, круг замкнулся, и это значит, что выход где-то рядом. Он всегда где-то рядом. И я делаю последний шаг.

Последние витки Черной дороги наматываются на свою невидимую ось. Путь кончился, и отпустил меня, оставив стоять перед большими металлическими воротами с изображением многочисленных змей.

Ссора (Гермиона)

Вот же... Взял и смылся не пойми куда. А я сижу тут и дергаюсь... И даже связи с ним нет. Я снова и снова пробую дозваться до Гарри через метку... без результата. Куда же его занесло?

— Гермиона? — Голос Рона приносит некоторое даже облегчение. Все-таки, какое-никакое, а дело. Но говорить с этим одержимым без подстраховки? Не в этой жизни. И я вызываю Видящую. На всякий случай.

— Да, Рон?

— Гермиона... — Рыжий придвинулся поближе, нарушая границы моего личного пространства. Я отодвинулась. — А где Поттер?

— Не знаю. — От того, какой радостью вспыхнуло лицо рыжего, мне стало не по себе. — Он передо мной не отчитывается. И вообще, он как кот... — мне вспомнилась мягкая, короткая, будто плюшевая, шерсть мантикоры... — ... «ходит где вздумается, гуляет сам по себе».

— А может, он сейчас с другой девочкой гуляет? Уж очень много внимания он уделяет это лунатичке... — Глаза Рона загорелись хищным блеском.

— Если Гарри будет мало меня, и понадобится другая девочка... — Я сделала паузу, и Рон напрягся. — ... то я за волосы приволоку ее к Гарри, подгоняя при этом пинками для скорости.

Видящая передала мне картинку, как она давится, не справляясь с хохотом, и как Драко стучит ее по спине, сам кривясь в попытках сдержать воистину гомерический... нет, не хохот — ржач. Нет, на самом деле я так отнюдь не думала, да и произошедшее этим летом сводило вероятность такого к исчезающее малой величине... Но... я же привороженная? Имею полное право нести любую чушь! Да и смотреть на выражение лица Рона было просто несказанно приятно. Может, он и не хотел превратить меня в рабыню, послушно и с радостью выполняющую приказы хозяина, но и возражать против этого — не стал. Так любуйся теперь тем, как я расстилаюсь перед другим. И пусть на самом деле наши с Гарри отношения — совсем не такие, но ты у меня увидишь только то, что я захочу тебе показать! Не будь я Аналитик лорда Мориона!

Между тем Дафна попыталась представить себе фантастическую картину: «я тащу Луну за волосы, подгоняя при этом пинками»... Представить, как это анатомически возможно — было нелегко, но у Видящей оказалось буйное и не вполне здоровое воображение. Она справилась. И зашлась в новом приступе хохота.

Рон сидел рядом со мной с выражением... В общем, для описания этого выражения лица приличных слов явно не хватало. Даже «эпическое охренение» представлялось чересчур мягким и неконкретным.

— Гермиона... но... он же — черный маг!

— С чего ты взял? — Нет, на самом деле Рон прав... но ему не надо об этом знать.

— Он... он — змееуст!

— И что? — Я рассмеялась. — Тоже мне аргумент... в Индии десятки, если не сотни змееустов, из них черных магов — не больше чем среди любых других.

— Но он разговаривает со змеями! СО ЗМЕЯМИ!

— Еще раз: и что?!

— Он — маг Хаоса!

— Так же, как и я... и так же, как и ты.

— А... — Рон задумался над тем, что бы ему сказать. — А помнишь, как на годовщине смерти Почти безголового Ника? Нам с Джинни было плохо, очень плохо от этой «музыки», а вы собрались вокруг Поттера...

— Так может это с вами что-то не так? — Резонно удивилась я. — Да, праздник привидений — не самая радостная вещь, но и не так все плохо.

— Поттер — убийца.

— Убийца. — Спокойно согласилась я. Рон посмотрел на меня изумленно. — Его как раз и славят за этот подвиг. За убийство Того-кого-нельзя-называть.

— Он убил учителя... — Рон зашелся в крике.

— А... Это ты о Квирелле? — Спокойно поинтересовалась я. — С Квиреллом мы дрались все вместе. Гарри... — мне даже не пришлось «создавать» мечтательное выражение: оно появилось у меня на лице само по себе. — Он защищал меня, помогал мне, успокаивал, когда я плакала из-за нападок других учеников. Он помог мне втащить в вагон неподъемный чемодан. Он спас меня от тролля, рискуя собственным зрением...

— Тролль? Да он, небось, сам его и запустил!

— Рон, у тебя совсем крыша поехала? Чтобы первокурсник обманул защитные заклятья Хогвартса, обманул директора, величайшего мага столетия? — На самом деле этот вопрос относился бы к любому, кто бы не впустил тролля... кроме, естественно, самого директора, либо кого-то, действующего с директорского попущения.

— Как... как ты можешь... Все... все должно было быть совсем не так... — Рон почти кричал. На этом фоне лучшим ответом было ледяное спокойствие.

— Не так? А как? Как «оно должно было быть»? Ответь мне, Рональд Биллиус Уизли!

Рон открыл рот. Закрыл его. Немного подумал... потом снова открыл рот... и снова его закрыл. Я наблюдала за этими эволюциями с вежливым любопытством. Конечно, на самом деле предполагалось, что я должна буду уже в этом возрасте вешаться именно на Рона, который уж наверняка не упустил бы некоторых возможностей, который Мори осознанно отстраняет в область будущего... Но вот сказать об этом рыжий не мог. И, похоже, не столько из-за того, что сам что-то понимал, сколько из-за наложенных заклятий. Интересно... а ведь близняшкам он рассказал легко и спокойно... Может быть — это потому, что именно я не должна была узнать об этих манипуляциях? Или — я и Гарри? Не знаю... но обязательно выясню.

Не знающий что сказать, Рон начинал злиться. Его лицо медленно приобретало тот же оттенок, что и волосы.

— Ты! Ты защищаешь его... Значит — ты и сама такая! Ведьма! Гр... хр...

Хм... а я и не знала, что близнецы владеют невербальным «Сайленцио»...

— Фред. Джордж. — Кивнула я рыжим проказникам. — Спасибо.

— Гермиона. Извини, но

— Рона иногда

— заносит. Пожалуйста, не

— держи зла.

— Ничего. — Я улыбнулась. — Спасибо, что не дали вашему брату договориться до совсем уже непотребного...

— Мы всегда рады оказать

— услугу Темной

— леди.

На секунду меня охватил ужас. Неужели они узнали... Но потом я заметила искорки смеха в глазах близнецов, и поняла, что они просто дурачатся. Что ж. Я умею не хуже. И я приняла пафосную позу.

— Мои верные миньоны. Уберите это — я взмахнула рукой в сторону возмущенно мычащего Рона — с глаз моих долой! Мы недовольны его невежеством. И мы гневаемся!

С деланным испугом близнецы подхватили Рона и утащили его в спальню мальчиков. Я была благодарна и им... и даже Рону. Они помогли мне отвлечься. Ведь Гарри все еще не вернулся... и даже не отзывался по связи Меток.

Оценка обстановки. (Джинни)

Мой братец — полный дундук. Надо будет у мамы поинтересоваться — она его головой вниз не роняла? А то как-то странно... Вроде бы близнецы на недостаток ума не жалуются, да и Чарли с Биллом — тоже. Хотя... Перси? Но ведь учится, и неплохо, вон даже старостой стал... Но Рон... Это же додуматься надо было: на всю гостиную сказануть такое! «Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, национальный герой — черный маг!» Курам на смех.

Я сидела у огня на другом конце гостиной, и внимательно прислушивалась к ссоре, будучи при этом полностью на стороне Гермионы. Все, что она говорила — было разумно и логично. А когда Рон заявил, что Гарри «слишком много внимания уделяет Луне», — я слушала, затаив дыхание.

Картинка «Гермиона волочет меня к Гарри за волосы, подгоняя пинками», мне не слишком понравилась. В конце концов, когда тебя волокут за волосы — это, наверное, больно. Да и пинки — это не то ощущение, которое хочется испытать. Но, как ни странно, и отвращения эта идея у меня не вызывала. Конечно, двум девочкам встречаться с одним мальчиком это... Есть в этом что-то неправильное. Но... Ведь это же — Гарри Поттер, национальный герой! Было слишком самонадеянно и самоуверенно полагать, что я смогу стать для него первой и единственной. Но если есть возможность быть второй...

Я достала зеркальце, и рассмотрела себя. Зря говорят «никто не доволен своей внешностью, зато каждый доволен своим умом». Как ни странно, но хотя моя внешность и далека от гламурных идеалов (а отец в своем увлечении магглами, иногда приносил домой глянцевые журналы), но в общем — меня вполне удовлетворяет. А чего еще нет — глядя на маму я уверена в том, что недостающее еще появится. Но миловидное лицо, привлекающие внимание рыжие волосы — все это могло рассматриваться как плюс. Тем более, что среди семейных рецептов хранилось кое-что, что позволит эту внешность еще усовершенствовать.

Я еще раз взглянула на Гермиону. Повергнув Рона во прах, она уселась напротив меня и о чем-то заметно волновалась... Наверное, Гарри не так уж много внимания уделяет внешности. Не поддающиеся никакой укладке волосы, выступающие передние зубы... Правда высказывать ей это в лицо — уже давно никто не рискует. Все знают, что Гарри разные тяжелые вещи (подушки, сумки с книгами) метает очень точно даже вслепую, на звук, а еще — что язык у Мальчика-который-Выжил — длинный, острый, и изрядно неласковый для тех, кто смеет обидеть его девушку. Так что, наверное, в области внешности — я могла бы конкурировать... если бы успела, но увы... Ну почему Рон родился первым?! Ведь это я могла бы поступать в Хогвартс в один год с Гарри!

Вот только, если понять и признать, что Гарри не столь уж много внимания уделяет внешности... То все становится очень плохо.

Насчет «зато каждый доволен своим умом»... Тут у меня проблемы. Иногда простейшие вещи вводят меня в ступор. Там, где близнецы пролетают от одного вывода к другому как на крыльях — мне приходится ломиться через бурелом тяжелым усилием. Да и в шахматы я играть так и не научилась... Хотя... судя по Рону — это может и не быть показателем.

Но, в любом случае, тут мне гордиться нечем. Увы...

Если бы Гарри был один... Наверное, я смогла бы привлечь его внимание веселым и легким характером... Но опять же — увы. Я опоздала. К тому же... Только теперь меня царапнул вопрос: «А как оно «должно было быть», Рональд Биллиус Уизли?» Что-то во всем этом не нравилось просто отчаянно. Особенно — если вспомнить письма Рона... «она должна быть со мной...». «Должна»... «Как оно должно было быть?» Неужели Рон... Да нет, не может быть. Рон, конечно, дурак, но не настолько же? Или...

Надо выяснить. Вот только у кого? Мне говорили, что в прошлом году он много водился с Дином Томасом, Лавандой Браун и сестрами Патил. Я внимательно посмотрела на Дина... Нет. Он не поймет, а если поймет — то скорее расскажет Рону о том, что я его делами интересовалась, чем мне — то, что меня интересует. Лаванда? Вряд ли. Слишком восторженно она временами смотрит на брата. Ронни — болван! Гонится за луной в пруду, и не видит ту, кто на него так смотрит... Значит — остается Парвати.

— Парвати... — Если уж идея пришла в голову, то почему бы ее не реализовать?

— Да, Джинни? — Мой шепот явно заинтересовал индианку.

— Мы... мы можем поговорить?

— Можем. Говори.

— Не здесь. — Вот я еще не обсуждала ТАКОЕ в гостиной. Я, наверное, не слишком умна... но льщу себе надеждой, что не настолько дура.

Мы вышли из башни нашего Дома. Поиск места для разговора занял не так уж много времени: когда уроки закончены — все классы, кроме очень немногих, вроде класса зелий или же ЗоТИ — становятся доступны для учеников. Так что можно было спокойно зайти в любой класс и поговорить. Но... я не доверяю волшебным портретам. Не доверяю, и немного даже боюсь их. Вот такая я дурочка, но ничего не могу с собой поделать. Так что пришлось поискать незанятый класс без портретов. Это уже представляло некоторую трудность — недоверие мое к портретам, как оказалось, разделяли многие... или это так случайно совпало, что кучки учеников, тихо шушукающиеся о чем-то своем — выбирали именно те классы, на стенах которых не было живых изображений. Однако, «если долго мучиться — что-нибудь получиться. Небольшой класс, похоже — когда-то использовавшийся для занятий по Чарам, принял нас. Парвати села на подоконник, а я устроилась напротив нее прямо на парте.

— О чем ты хотела поговорить? — Поинтересовалась индианка.

— Я... — я задумалась о том, как именно мне сказать, о чем я хочу узнать. — Гермиона сегодня сказала кое-что... Мне показалось, что она имеет в виду... Ну... что Рон... ты ведь дружишь с моим братом...

— ?? — По мере того, как я продолжала говорить — мне и самой стало ясно, что понять меня — очень сложно.

— Мне показалось, что Рон пытался приворожить Гермиону.

— А почему ты говоришь об этом мне?

— Я... я хочу знать: так ли это? И... ну не у Рона же спрашивать? — Парвати грустно улыбнулась

— Я не могу об этом говорить: это не моя тайна.

Вообще-то это уже вполне тянуло на ответ. Раз есть «тайна»... Я не хочу в это верить... но приходится! Рон в самом деле это сделал. Но я хочу знать больше...

— А у кого мне тогда спросить? Кто может мне ответить?

— Я. — Вот этого голоса я не ожидала... Ни колыхания эмоций, ни звука шагов... ничего! И тем не менее — факт налицо: нас подслушали. — Это моя тайна, и я могу о ней рассказать.

И Гермиона уверенной походкой прошла через класс и уселась рядом с Парвати.

Тень и тени.

Очередной шаг... Все. Темный путь окончен, и я тяжело приваливаюсь к стене. Сделанное оказалось почти на грани возможностей моего нынешнего тела. Еще чуть-чуть и началась бы неконтролируемая мутация. К счастью, этого удалось избежать.

Оглядываюсь по сторонам. Как интересно... И почему меня вынесло именно сюда? Хотя... За стеной слышны девичьи голоса, и я, ничтоже сумняшеся, незримо присоединяюсь к беседе.

— Я боролась. Я отчаянно сопротивлялась, и Гарри помогал мне, чем только мог, но... наверное проклятый Полог все-таки взял бы надо мной верх... — Понятно, кому-то скармливают официальную версию. Вот только кому? — Но тут... Прости, Парвати, но для меня история с Квиреллом произошла очень и очень вовремя. Еще бы чуть-чуть и изменения в моем сознании могли бы стать необратимыми... Но случилось то, что случилось. Когда мы вытаскивали Падме... Гарри пропустил через себя слишком много Хаоса, и отключился первым... Я же наблюдала несколько дольше. Это был... Это был локальный варп-шторм. Он встряхнул реальность, сделал бывшее — не бывшим, а кое-чему, чего не было — дал шанс на существование. Связи, пророчества, заклятья, цепи событий — оказались разорваны, и переплелись по-новому. А я... я уже тогда видела, что Гарри относится ко мне не так, как к другим, да и сложно было бы этого не заметить. С самого начала он опекал меня, защищал, помогал... И даже когда Полог Отчаяния ломал мою волю — я не хотела отказываться от желания быть с ним. И Древний змей принял и исполнил это мое желание. Теперь все то, что раньше тянуло меня к Рону — направлено на Гарри. И я буду с ним... по крайней мере — пока нужна ему...

Я зашел в класс, даже не пытаясь отрицать, что слышал последние слова.

— Ты же знаешь, что никогда не окажется, что ты мне не нужна. — Улыбнулся я девочке.

— Пока нас не поглотит нечто большее? — Откликнулась Миа ровным голосом.

— Пока не поглотит.

— Иииии!!!

И Миа просто повисла на мне, с визгом дрыгая ногами. Присутствующая здесь же Парвати смотрела на это представление спокойно и заинтересованно. А вот Джинни... Как ни странно, но на лице рыженькой была написана некая надежда.

— Миа... Что тут у вас случилось? — Коснулся я Метки Миа, сбрасывая ей картинку, которую видел.

— Ой... — Смутилась девочка. — Я тут... Кажется, не стоило этого говорить...

И Миа сбросила мне воспоминание о том, что происходило в гостиной Гриффиндора, пока меня не было. Ну что сказать? Рона она, конечно, опустила ниже плинтуса. Но вот что при этом подумала Джинни... Мы вдвоем аккуратно проникли в сознание рыженькой, и Миа с трудом удержалась от того, чтобы залиться краской. Картинка, которую представляла себе Джинни, была до предела однозначной.

— Ой... — еще раз повторила Миа. — Она же...

— Да, стоило думать: что говоришь, и кто это может услышать.

— Я... — Миа попыталась придумать для себя оправдание, но не смогла. Да это и не было нужно.

— Я все понимаю: ты волновалась. И меня это радует. А с Джинни... что-нибудь придумаем.

— Правда? — В голосе девочки звучала надежда, которую я поспешил утвердить.

— Конечно! Чтобы мы — да не справились? — И я искупал Миа в самых теплых эмоциях, которые только смог найти в своей душе.

— Что это вы тут делаете?

Разумеется, даже после полученной порки, Рон никак не мог усидеть в спальне мальчиков, и отправился на поиски тех, на ком он мог бы загладить свой позор.

— Обсуждаем то, сколько и каких глупостей ты успел наворотить. — Откликнулась Джинни, отрываясь от созерцания того, как мы с Миа обнимаемся. Кажется, она мечтала о том, чтобы оказаться на месте Миа, или, хотя бы — рядом с ней. Мечта почти несбыточная. Но... Логика тайной войны, этой схватки бульдогов под ковром может потребовать весьма странных альянсов...

— Миа? — Я сбросил девочке свои путанные мысли, не желая, чтобы моя Тень стала стеной между нами.

— Ты же знаешь: я поддержу тебя во всем.

Миа, ты — прелесть! Я крепко-крепко прижал девочку к себе. И зачем мне кто-то еще? Мы замерли, не обращая внимания на происходящее вокруг.

— А о какой Тени ты сейчас подумал? — Спросила у меня Миа, не скрывая, что Ученая снова пасется в моих мыслях. Наверное, я сумел бы прекратить ее доступ... но не хочу этого.

— Тень... — Я задумался, подбирая слова. — Знаешь, наверное, у каждого, кто мыслит, есть мысли, чувства, способности, которые не хочется признавать своими, принять как часть себя. Есть воспоминания, которые хочется выбросить из памяти. Есть... Есть много такого, что хочется скрыть. А сознание — это такая штука... Оно, как правило находит возможность сделать то, что хочется. И эти отвергнутые мысли, чувства, воспоминания, способности — они скрываются в Тени, становятся ее частью... дают ей силы. И чем меньше ты принимаешь себя, чем больше таких, отвергаемых чувств — тем сильнее Тень. И это может быть опасно. Когда варп танцует вокруг нас вероятностями прошлого и будущего — Тень легко может стать тобой.

— Ой... — Миа задумалась. — Я, наверное...

— Ты у меня молодец. Ты разделила свою тень между потоками сознания, и теперь тебе легче ее контролировать. Но следи, внимательно следи за Рабыней — она и есть твоя Тень. По крайней мере — большая ее часть.

— Хорошо...

Миа подняла опущенные глаза, и я утонул в потоке искрящегося меда ее теплого взгляда. Хотелось так и стоять, обнимая девочку, и не обращая внимания ни на что вокруг.

— Видишь? Они даже не обращают на нас внимания! — Возмущенный голос Рона вторгся в наше хрупкое счастье.

— А почему они должны обращать на нас внимание? Не происходит ничего интересного: Мы с Парвати молчим, а ты, по своему обыкновению — несешь всякую чепуху.

— Но они — бесстыдные чернокнижники!

— И ты тоже. — Спокойно отвечала брату Джинни. — Затронутый Хаосом.

— ... — Рон возмущенно шипел, не зная даже: что сказать.

— Но они, по крайней мере, научатся это контролировать. А вот в том, что это же можно сказать о тебе — я не уверена.

Он вылетел из класса, как пробка из бутылки. А Джинни обратилась уже к нам.

— Мне неловко вас прерывать, но, может быть, стоит вернуться в гостиную? А то Ронникинс сейчас там такого нарасскажет...

Свет Закона.

После нашего общения с Роном по школе поползли слухи, один другого страшнее. Они рассказывали о том, как страшный змееуст (я) подчинил себе невинную девушку (Гермиону) и обрек ее душу на вечное служение тьме. Причем, если по сути эти слухи и были в чем-то близки к истине, то вот по форме... В общем, способы, которыми я приобщал Миа к Черной магии весьма заинтересовали Сейлину. О таких извращениях даже она, служительница Шорнаала Гордого, Владычицы Запретных наслаждений, как-то не задумывалась. Так что доходящие до нас слухи весь мой Внутренний круг старательно коллекционировал, хотя девочки временами, и отказывались нам их пересказывать, заливаясь при этом краской. Фантазия у невинных школьников оказалась просто чудовищная. Я даже задумался о том, чтобы слепить из нескольких слухов описание одного ритуала, и, чуток доработав напильником — продать гомункулам Комморага. Много, конечно, с них не стрясешь... но даже маленький камень души — это уже существенно больше, чем ничего. Останавливала меня только мысль о том, что Миа такого бизнеса не поймет.

Слухи росли и множились. Постепенно к нашей жуткой компании стали добавлять и Джинни. И опять-таки, способы, которыми «эти ужасные Поттер и Грейнджер» склонили «бедную девочку» на Темную сторону Силы, представлялись учащимся Хогвартса весьма... замысловато.

Дошло до того, что Ронникинс, сам же и бывший источником большинства слухов — стал кидаться с кулаками на их распространителей. Близнецы же, тщательно проследив источник, из которого произрастала особенно развесистая клюква — чуть не отлупили Рона, когда выяснили, что основой послужили его же слова «... эта Джинни путается с черными магами, и кто знает, что они с ней делают».

Один особенно интересный слух взбесил не только меня. В подавляющем большинстве случаев мы старались отнестись к подобному с юмором... Но когда очередной «фигурант» довел до нашего сведения историю, в которой фигурировали я, Миа, Джинни, два тролля и проклятый оборотень... Я увидел в глазах доброй девочки Миа отражение тех глубин Бездны Хаоса, которых сам целеустремленно избегал.

— Мори! Это... это... — Миа металась по неиспользуемому классу. — Я хочу крови! — Разнообразные «интересные» Марки и так уже давно горели в аурах многих завзятых сплетников и сплетниц... Но Марка — вещь анонимная и трудноотслеживаемая. Похоже, пора было идти на поклон к Конраду Керзу.

— Хочешь — значит получишь. Надо только все как следует продумать...

Миа задумалась... и расплылась в улыбке... Вот только от ее улыбки могло бросить в пот даже космодесантника, в которого чувство страха не заложили при генетическом конструировании.

— Мне надо кое-что проверить...

— В библиотеке?

— Ага! — Девочка снова улыбнулась. Кажется, ее действительно посетила стоящая идея.

Видно было, что девочка успокоилась... ну, то есть — почти успокоилась. В достаточной степени, чтобы посетить библиотеку без риска быть изгнанными из храма знаний его хранительницей — мадам Пинс. Библиотечные изыскания принесли результаты довольно быстро. Так что на следующий день мы с Миа устроились в гостиной Гриффиндора с двумя огромными томами по магической юриспруденции.

— Гарри, смотри: в 1536 году Майкл Хорн сказал подруге тогдашнего главы рода Блэк — Сигнуса Блэка, что она «грязнокровка», что бы это не значило. И получил от Сигнуса боевое проклятье в лицо, отчего на следующий день и скончался в мучениях.

— Хм... — Я изобразил задумчивость. — И что же за это было Сигнусу?

— Решением Визенгамота его оправдали, «поскольку сказавший такое подруге Главы Рода — явственно продемонстрировал намерение совершить самоубийство».

— Нда... суровые люди были наши предки... Жаль даже, что те времена — давно прошли.

— Гарри, ты не понимаешь! — Взвилась Миа. Ну не умничка ли она у меня? Смотрю и наслаждаюсь! — Сингус был оправдан решением Визенгамота!

— И что? — «Удивился» я.

— Решения Визенгамота — являются прецедентом для всех судов Магической Британии. В том числе и для него самого. И, по крайней мере... — Миа демонстративно посмотрела на год издания. — В 1975 году оно было еще действительно. А отменить его может только Ее Величество. А обращение к Королеве сейчас — было бы нарушением Статуса Секретности.

— Как любопытно... Но какое отношение этот факт имеет к нам? — Миа демонстративно перелистала свой том на несколько сотен страниц назад.

— Вот, смотри: ты — единственный выживший из благородного Рода. Стало быть, ты — его глава.

— Но я же еще несовершеннолетний?

— Да. Но твой опекун — маггл, и не может принять на себя обязанности регента благородного Дома. И, следовательно, во всех вопросах, связанных с честью Рода и принятыми Родом на себя обязательствами, ты — полноправный Глава Рода со всеми вытекающими последствиями. И, Гарри... я ведь твоя подруга, правда-правда?

Тут Миа подарила мне настолько сияющий взгляд из-под наивно хлопающих ресниц, что не понять смысла этой пантомимы мог бы только полный идиот. К сожалению, шестой Уизли как раз присутствовал в гостиной, так что рассчитывать на всеобщее понимание — было бы слишком оптимистично. Так что «представление должно продолжаться».

— Конечно, Гермиона. Вот только подучу боевые проклятья... А то все, что у меня получается из бытовых чар — оно как-то «по площадям». Тот же Люмос МАксима... — многие присутствующие содрогнулись, вспомнив тролля. — Или Агуаменти...

— Гарри... — Сохраняя бесконечно наивный вид, обратилась ко мне Миа. — А помнишь, нам Драко показывал...

— Ах, да! — «Вспомнил» я.

Над протянутой ладонью начал формироваться шарик серо. Когда свечение Силы стало видно — дети в гостиной шарахнулись к стенам: истории о дуэли Драко с четверокурсником, по Хогвартсу ходили если и менее живописные, чем о падении Миа во Тьму, то не намного.

— Мистер Поттер! — Сейлина уже доложила мне, что Минерва Макгонагалл уже некоторое время прислушивается к нашему «юридически подкованному» диалогу из-за портрета Полной дамы, используя заклятье Слуха. — Я хочу, чтобы Вы пообещали мне не прибегать к своим «особым» правам пока учитесь в Хогвартсе! — Вид у нашего декана был строгий и внушительный, но впечатлить меня — это надо очень постараться.

— Боюсь, госпожа декан, я не могу дать такого обещания. Честь рода — превыше интересов отдельного волшебника. — Чистокровные со старших курсов посмотрели в мою сторону одобрительно. Ну, за исключением Персиваля Уизли. — Но я обещаю, что приложу все усилия к тому, чтобы этого не потребовалось. И я надеюсь, что остальные ученики поддержат и помогут мне в этих нелегких трудах.

— Хорошо. — Макгонагалл серьезно задумалась о чем-то, и вышла из гостиной.

После такого представления слухи о черном маге Поттере обрели новую силу, зато лишились сексуального окраса, чего мы с Миа, собственно, и добивались. Зато Хогвартс захлестнули слухи о страшных заклятьях, кошмарных ритуалах и реках крови невинных жертв.

Между тем, в волнах самых зловещих слухов и предположений, жизнь школы продолжалась: все так же взрывались котлы на зельях, птицы послушно превращались в кубки под строгим взглядом Минервы Макгонагалл, подрастали молодые мандрагоры в теплицах мадам Спраут, требуя к себе неусыпного внимания и регулярных пересадок. Защита от Темных искусств все так же представляла собой истинное посмешище: после фиаско с пикси, Локхарт ожидаемо, прекратил попытки «натурной демонстрации» методов борьбы с темными существами, и перешел к чисто постановочным сценам.

Однако, психологическое состояние школьников очевидно встревожило школьное начальство, и оно объявило об открытии Дуэльного клуба.

/*Думаю очевидно, что после такого «выступления» для Гарри быстро найдут «опекуна, способного принять на себя обязанности регента Благородного дома». Делайте Ваши ставки: кто это будет. У автора есть собственное мнение, но солидными аргументами оно может быть поколеблено*/

Дом Змеи. (Драко)

Утро в гостиной Дома Слизерина началось рано. Мы с Дафной получили намек от Скайлы Горевестницы, что стоит встать пораньше, чтобы полюбоваться представлением. И вправду, представление оказалось... забавным. Джеймс, потомок Древнейшего и Благороднейшего рода Нордхорн, на всю гостиную разорялся о том, что магглы — это полуживотные, единственной целью в жизни которых должно быть счастье от самой возможности прислуживать благородным магам, а потому — их, и их проклятые отродья — грязнокровок, — следует пытать до тех пор, пока они это не признают.

Вслушиваясь в замысловатые переливы логики собрата по благородному происхождению, я задумался о том, что подобные идеи вполне могли бы показаться мне привлекательными, если бы я не встретил своего сюзерена. Теперь же, через призму восприятия Избранного Хаосом, подобные речи представлялись крайне смешными. Вот только как бы об этом сказать? Я обратился к Черному камню Иного мира за помощью и поддержкой, и получил ее. Да так, что чуть не сполз на пол от смеха. ТАКОЙ формулировки я от того, кто был Гарри Поттером и учился на Гриффиндоре — как-то не ожидал. Но получилось очень хлестко и очень обидно. Так что была некоторая надежда встряхнуть и поставить на место мозги если не самого Нордхорна, то хотя бы некоторых из слушающих.

— Джеймс, кажется, тебе уже пора обращаться в Святого Мунго.

— Это с чего еще? — Многие из присутствующих в гостиной «понимающе» переглянулись: «наследник Малфой давно уже общается с грязнокровкой — сейчас будет агитацию за всеобщее равенство разводить».

— Острый гриффиндор головного мозга — заболевание, конечно, тяжелое... но если диагностировать его на ранних стадиях — может и поддаваться лечению. Хотя... если дошло до атрофии инстинкта самосохранения — дело плохо. Но не волнуйся: холодные обтирания, клизма два раза в день — и тебя вылечат.

— Это почему еще — гриффиндор? — Возмутился Джеймс.

— Что нам заповедовал основатель нашего дома, Изумрудный маг? — Спросил я, показывая на герб нашего факультета. — Хитрость, интриги, умение повернуть себе на пользу любую ситуацию. А что предлагаешь ты? Облачиться в рыцарские доспехи и боевым кличем крушить врага... и даже не врага, а всех встречных и поперечных во имя Прекрасной Дамы... то есть, тьфу — Темного лорда. Гриффиндор — он такой Гриффиндор...

Смешки прокатились по нестройным рядам тех, кто успел проснуться в этот ранний час. Ребята перешептывались, девушки — хихикали. Дафна крепко держала меня за руку, оказывая поддержку.

— А что ты там говорил об инстинкте самосохранения? — Поинтересовался Маркус Флинт. — Неужели ты думаешь, что магглы могут нам что-то противопоставить? — Я усмехнулся.

— Забудем об огнестрельном оружии, которое со времен Средневековья очень сильно усовершенствовалось. Не будем вспоминать об Инквизиторах, которые загнали нас под Статус Секретности. — По рядам слушающих прокатился возмущенный шепот... Но Маркус одобрительно кивнул головой. Историю Священной войны он, похоже, изучал не по отредактированным Министерством учебникам. —Но если бы вы, как и положено слизеринцам, заинтересовались бы темной и запретной магией Хаоса, и не сбежали после первых же занятий, то знали бы, что обитателям варпа — все равно чьи души поглощать, и чьи тела захватывать. А встреча с разозленным персонально на тебя одержимым или же демонхостом — это не то событие, которое легко и просто пережить.

— Ха! — Рассмеялся Джемс Нордхорн, и его тезка Гринлиф — поддержал однокурсника. — Одержиные. Тупые твари, бросающиеся на всех подряд. Как, интересно, такое можно не заметить? Да и не так уж они опасны. Одержимого может уничтожить даже не очень сильный маг. «Адский огонь»...

Я усмехнулся. К счастью, далеко не все слизеринцы забросили лекции Сейлины из-за огромных трудностей, с которыми столкнулись не попавшие под взгляд Змея на практических занятиях. Зерна Хаоса есть в душе каждого человека, даже независимо от того, волшебник он или маггл. Но без инициации, которую вызвал у нас взгляд Змея... В общем то, что инициированные (кроме Рона Уизли, естественно), осваивали за одно занятие — требовало от неинициированных долгих и тяжелых трудов. Но Сейлина и некоторые слизеринцы не сдавались, продолжая посещать занятия, выслушивать лекции, и пытаясь повторить те несложные упражнения, которые рабыня моего сюзерена нам давала. Так что довольно многие понимали, какую чушь несет Нордхорн.

— Чем умнее черти — тем тише омут. Это одержимые низшими демонами выдают себя и подвергаются экзорцизму. Высшие — способны годами жить среди людей, ничем не выдавая себя и действуя во славу своего сюзерена.

— Ну, насмешил. Демонхост — среди магглов? Скрывающийся и незаметный? — Разорялся Нордхорн. — Ты еще скажи, что Поттер, дружок твой гриффиндорский, — замаскированный Высший демон? А может — и сам Темный лорд?

Вот так, ткнуть пальцем в небо — и попасть в саму середину? Талант, талант... Вот только ума нет — считай калека. Не поверил собственной интуиции — «сам себе злобный буратино», как иногда выражается Гарри.

— Кто знает, Джеймс, кто знает...

— К тому же, Адское пламя — отнюдь не панацея. — Вступил в беседу Маркус Флинт, один из самых упорных учеников Сейлины. — Он убьет одержимого и изгонит демона в варп. Но демон и из варпа — может устроить такое, что мало не покажется...

Я содрогнулся, вспомнив историю о том, как Тысячеликий принц прямо из варпа управлял целым звездным скоплением*

/*Прим. автора: «Серые рыцари» Бен Коунтер*/

— Так что же нам теперь? Сидеть тихо, как мышь под метлой, чтобы не нарваться на демона? Отдать наши места, принадлежащие нам по праву — грязнокровкам?! — Возмутился Гринлиф. Его взгляд был уперт в наши с Дафной переплетенные пальцы.

— Если ты не можешь отстоять право на «свое» место — значит, оно не твое, и другой займет его по праву. — Ответил я, и Дафна сделала то, чего от чистокровной принцессы, пусть и изрядно обедневшего рода, никто не ожидал: она шагнула ко мне еще ближе, и демонстративно обвила руками мою шею. «Вот так-то, ревнивое гиппогрифье дерьмо!» — Подумал я, обнимая девушку за талию, и целуя ее в заалевшую щечку. Следствием этой нехитрой демонстрации была немая сцена. Как говорится в классике: «дальше — тишина».

Решения. (Снейп).

Завтрак в Большом зале принес мне настоящую головную боль. Вообще-то я давно уже научился вычленять осмысленную информацию из обычного гула завтракающих учеников, и сегодня чуть не схлопотал сердечный приступ, услышав, что «Малфой с Григрасс зажимались чуть ли не при всех», и «белобрысый ей юбку задрал». Подробности из уст в уста передавались самые живописные, и я уже в красках представил, как буду «разруливать» конфликт двух древнейших и благороднейших семейств. Да, Гринграссы изрядно поутратили влияние, но надо учесть и то, что у Малфоев — огромное количество противников, которые не преминут поднять на щит такой повод, как «неподобающее поведение наследника семьи в отношении благородной девицы». К счастью, применение легилеменции успокоило меня: даже самые завзятые сплетники не могли вспомнить ничего более компрометирующего, чем невинный поцелуй в щечку, который, судя по всему — доставил старшей Гринграсс изрядное удовольствие, хотя и смутил девочку.

— Мистер Малфой... — Подошел я туда, где расположился мой крестник со своей девушкой. — Если Вам не трудно, прибегайте к менее... демонстративным способам доказательства своего превосходства. Хорошо?

Дети переглянулись, и я понял, что под столом они держатся за руки.

— Да, профессор.

А после занятий меня вызвал к себе директор. Поттер в очередной раз создал проблемы... причем — красиво и не без изящества. Так вывернуть раком наше законодательство — это надо уметь. Теперь старания директора скрыть факт своего опекунства над национальным героем — вышли ему же боком. С одной стороны, я понимаю Альбуса: вопросы типа «если Вы мой опекун — то почему я не живу с Вами?» — были бы крайне неприятны. Так что оформить доверенность на имя Вернона Дурсля — было логичным ходом. Но теперь Морион ловко воспользовался тем фактом, что маггл не может представлять интересы древнего и благородного рода, и может получить практически взрослые права... Ведь «вопросом, затрагивающим интересы рода» глава рода может объявить практически что угодно. И теперь директору надо либо признаваться в обмане, и рушить любые надежды на установление доверительных отношений с Гарри (на самом деле их и так нет... но чего директор не знает — то его и не волнует). Либо оставить все на самотек, и обеспечить парню фактическую независимость (чего очень не хочется). Либо... либо выдать такую же доверенность на право опекать Гарри в вопросах интересов его Рода. Что тоже неприятно... но, думается мне, что директор явно сочтет это наилучшим выходом из ситуации.

Вот так и получилось, что в директорском кабинете собралась верхушка Ордена Феникса, «распущенного и позабытого».

— Сегодня мы собрались потому, что выяснилось: Орденом была допущена ошибка... — Ага! Именно «Орденом», а никак не неким Великим Белым волшебником. Так я и поверил. — Так получилось, что опекун Гарри — маггл, и не может представлять его в вопросах, связанных с интересами рода. К сожалению, данный дискриминационный и нетолерантный пережиток все еще присутствует в нашей юридической системе. Оставить же мальчика без мудрого руководства мы не можем: он сейчас вступает в тот возраст, когда гормоны шалят, и даже не подпадая под карающую руку закона он может сильно повредить своей душе!

— Альбус! А я тебе говорила, что Дурсли — самые худшие магглы, которых только можно вообразить! — Зря ты, Минерва... ой, зря. Только что ты лишилась любой возможности получить регентство рода Поттер. Великий Белый не любит, когда ему напоминают о его же ошибках...

— Почему мы должны тут обсуждать проблемы этого мальчишки? Он и так получает больше внимания, чем заслуживает. Ах, герой, ах, Мальчик-который-Выжил... Мальчик-настолько-тупой-что-ему-даже-Авада-нипочем!

Я не могу себе позволить даже сколько-нибудь нейтрального отношения к Поттеру. И пусть тот мальчик, которого я клялся защищать — мертв, и клятва моя — нарушена... но зеленые глаза не оставляют мне выбора... Да и цель, обозначенная нашим договором — манит меня. А значит «Представление должно продолжаться!»

— Северус! Мальчик мой, нельзя же переносить на ребенка проблемы в общении с его отцом, который давно мертв! — А вот это он зря. Очень даже можно. До сих пор при виде знакомых зеленых глаз Лили на лице Джеймса меня передергивает. — Бедный ребенок нуждается в помощи и руководстве...

Верю. Вот взгляну на эту мантию в блестках — и верю. Мальчик крайне нуждается в руководстве... особенно после того, как у него нашлись столь подкованные консультанты. Нет, кое-где видны огрехи, показывающие, что эту аферу на самом деле придумала Грейнджер. В частности, девочка ошиблась со Статусом Секретности: Королева знает о наличии в ее кабинете Министра Магии, так что Визенгамот мог бы, не нарушая Статуса, обратится к Ее Величеству с прошением о признании прецедентного решения — ничтожным. Вот только делать этого никто не будет. Старые пни из Визенгамота скорее удавятся в полном составе, чем признают, что совершили ошибку. А уж признать, что совершили ошибку их предшественники, да еще столь далекие...

Что же до Визенгамота... Перед началом войны ему достаточно было отменить два-три решения, чтобы Главы родов отвернулись от того, кто еще не был Темным лордом, и отвратили от него своих наследников... Но члены Визенгамота уперлись, и лорды древних родов решили, что им нужна «маленькая победоносная война». Так что как я потом не старался — так и не смог выяснить, кто же организовал ту провокацию, после которой война стала неизбежна: к войне стремились все заинтересованные стороны. Вот и Темный лорд, тогда еще адекватный, и не сошедший с ума от страшных ритуалов, как-то сказал мне: «Северус...»

— Северус, мальчик мой... — Я встряхнул головой и вырвался из воспоминаний — Артур Уизли предложил передать регентство ему. Что ты думаешь об этом?

— Уизли... — Я презрительно смерил взглядом эту нищую тряпку, и с чуть большим уважением взглянул на истинного главу семейства — Молли. — Можно было бы и так сделать. Но. Во-первых, общественность не поймет, если мы передадим регентство столь... низкообеспеченному семейству. Во-вторых, этого не поймет мой друг Люциус. Он поднимет все связи в верхах, чтобы пробить отмену этого решения, и передачу регентства ему... И вполне способен достичь успеха. — Все присутствующие, кроме Молли, задумались. Угроза была серьезная. — И, наконец, это не решает основной проблемы. Артур не сможет присутствовать в Хогвартсе, так что Поттер вполне может принять какое-нибудь... необратимое решение, мотивируя это тем, что «регент Рода не присутствовал, и мне пришлось принимать решение оперативно».

Последнее мое возражение, честно говоря, было абсолютной чушью... и основывалось только на том, что я неплохо научился читать выражения лица нашего главы Ордена, и видел, что идея отдать Избранного полностью в руки семейства Уизли — ему не нравится. Они, конечно, «верные служителя Света», но лучше не вводить их во искушение. Молли уже собиралась броситься в бой, когда Дамблдор поднялся.

— Думаю, Северус во многом прав.

— Проклятый Пожиратель. — Пробурчал себе под нос Грюм. Нет, ему было совершенно все равно, слышу я его, или нет: он просто не хотел поругаться с Альбусом, что уже неоднократно случалось.

— Нам нужен человек, права которого не смогли бы оспорить Малфой и те, кто пошли за ним... и в то же время — желательно, из числа преподавателей Хогвартса.

Взгляды присутствующих скрестились на мне. Дамблдор так обрисовал «граничные условия», что аккуратно отсек всех остальных... кроме...

— Значит — это Минерва. — Усмехнулся я. — Она удовлетворяет всем названным Вами условиям. Более того — она декан Гриффиндора, факультета на котором учится Гарри. Кому же, как не ей? — И я с деланной наивностью смотрю прямо в глаза директора. В то, что мне удастся спихнуть этот камень — я совершенно не верю... но попытаться надо? Иначе мне сложно будет торговаться, выбивая более-менее приемлемые условия.

— Боюсь, мальчик мой, Минерва будет занята поручениями Ордена, и не сможет принять на себя заботу о столь древнем и прославленном Роде, как Поттеры. — Ну вот, собственно, все ясно.

— Директор, Вы же знаете: я очень серьезно отношусь к принятым на себя обязательствам. И я не хотел бы, чтобы когда через две недели мальчишка придет к Вам с совершенно надуманными жалобами — Вы прекратили бы мои полномочия.

— Хорошо, Северус. — Директор выглядит очень довольным. — Я сделаю твою доверенность бессрочной, и ты будешь Регентом рода Поттер до совершеннолетия наследника. — Дожить до которого мальчику было бы очень сложно... если бы он еще был жив.

Собрание продолжалось еще некоторое время. Множество присутствующих были недовольны таким решением, но Дамблдору удалось его протолкнуть... впрочем, как и всегда. Так что за ужином Гарри было объявлено об изменении его статуса.

— Итак... — поднялся я над столом преподавателей после этого объявления. — Вы все знаете, что я привык серьезно относиться к принятым на себя обязательствам. Так что, если кто-то тут решил, что мое назначение — это повод оскорблять главу древнего и благородного рода Поттер... или подругу, которой он решил оказать свое покровительство — то лучше подумайте еще раз... и забудьте об этой глупости.

На мне скрестилось множество неверящих взглядов. И я очень пожалел о том, что омут памяти — столь редкие и дорогие артефакты. Такое воспоминание хотелось бы сохранить... Вспышка! На мновение все оказались ослеплены... а когда я понял, что произошло — мне захотелось расцеловать Колина Криви... или, хотя бы — докинуть баллов Гриффиндору: теперь-то точно выражение лица Дамблдора будет сохранено для потомков.

Куча мала.

Для собрания Бойцового (прошу прощения, Дуэльного) клуба школьным руководством был предоставлен Большой зал, в котором убрали факультетские столы. Количество желающих поучаствовать практически совпадало с суммарным количеством учащихся в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. И когда я осознал, что, как и в путеводных книгах, для обеспечения порядка в этом сборище назначены ДВА преподавателя — стало ясно: без жертв не обойдется.

Я прикинул вероятность того, что этот косяк был допущен Великим Белым магом, и человеком, занимающим место директора школы вот уже много лет, случайно... и решил, что единицей в третьем знаке после запятой — можно пренебречь. Нет, когда читаешь книгу — можно себе представить, что это просто ошибка автора, которая не представляет, как поведет себя толпа школьников, охваченная азартом... Но когда видишь все то же самое в реальной жизни — подозрения о некоей подставе сами собой заползают даже в голову, не настолько охваченную паранойей, как моя. Так что я бросил свою мысль проходящему мимо Снейпу:

— Профессор. Кто сегодня должен оказаться в Больничном крыле? — В ответ пришла саркастическая усмешка:

— Сомневаетесь? Вы, Поттер. — Очень любопытно. Слушают? Что ж. Защищаю связь со своей стороны, создавая «случайные» помехи. Теперь если слушающие что-то смогут услышать — то вычленить из этого смысл... Если, конечно, это — не Дамблдор. Но тогда и Снейп вел бы себя совсем иначе. — Вы чересчур преуспели в создании образа Нового Темного лорда, и директор решил, что заигрался, и пора отыграть чуть назад, добавить национальному герою чуточку сочувствия. А то получится, что он, Великий Дамблдор своими руками и решениями воспитал Темного лорда похуже прежнего... А это — нехорошо.

— А еще — подкинуть идею тем на Слизерине, кто хотел бы стать моими... противниками, что выступают они не против неуязвимого Темного лорда, но против обычного школьника, которого можно вырубить обычным Ступефаем?

— И это тоже.

— Кто? — Зельевар мысленно усмехнулся. — Догадайся!

— Забини, Паркинсон и...

— Флинт. — Вмешалась Аналитик.

— Ага. — Подтвердила точность анализа Кай. — Именно они.

— ... и Флинт — вернулся я на канал Снейпа.

— Неплохо... совсем неплохо. Даже Флинта вычислил... Или командой работаете?

— Слаженная команда всегда сильнее, чем даже самый сильный из входящих в нее бойцов. — Улыбнулся в ответ я.

— Ну-ну... — Ответил мне тройной шпион и регент рода Поттер, и на этом прекратил разговор.

— Видящая, Дипломат — сканируйте фигурантов. Аналитик — с тебя рекомендации. Ключи... держитесь поодаль, сообщайте, если увидите что-нибудь интересное... и не подставляйтесь. Впрочем, последнее относится ко всем.

Несколько минут, в течение которых профессора объясняли, что в сегодняшнем занятии Дуэльного клуба должно применяться только заклятье Обезаруживания — мой Внутренний круг провел в интенсивных трудах. Как, собственно и почти всегда, в чем-то наши интересы совпадали с интересами директора Дамблдора, а в чем-то — резко им противоречили. Мы должны были сбить накал враждебности в школе, и в этом директор был нашим временным и вынужденным союзником. Но вот допустить, чтобы у некоторых слизеринцев, подверженных влиянию директора, возникло искаженное представление о том, что они могут в легкую одолеет меня... Этого следовало избежать... пусть и не «любой ценой».

Планы ставленников директора удалось вычислить, хотя и не без труда и не в полном объеме: Флинт, оказывается, обладал некоторыми навыками окклюменции, а у Паркинсон была артефактная защита из нескольких уровней.

Проще всего оказалось разобраться с Забини. Он собирался просто и прямо вломить Ступефай мне в лицо, выбрав момент, когда я окажусь отвлечен... План, практически заведомо обреченный на неудачу: даже если я совсем засну, Кай легко возьмет тело под свой контроль.

Радостный вопль Драко, пробившегося сквозь защиту Флинта, раздался как раз в тот момент, когда заклинание Снейпа попало в профессора Локхарта. Так что за полетом преподавателя ЗоТИ наблюдали только рубиновые близняшки. Остальные напряженно обсудали полученные результаты. План Маркуса был хоть и сложнее, чем у Забини, но базировался по сути на тех же ненадежных основаниях. «Усложнение» же состояло в том, что, зная о планах Забини, Флинт собирался атаковать в спину, одновременно с атакой Блейза. В сущности, план этот имел столько же шансов на успех, сколько и предыдущий... но пряталось в сознании Флинта и еще что-то... что-то, до чего мы так и не смогли добраться...И это что-то было связано с Панси Паркинсон, артефакты которой держали оборону как герои древности, не отступая ни на шаг.

— Ее план получше будет, чем у тех двоих. — Хихикнула на личном канале Кай.

— Должны ли мы знать его?

— Не обязательно. Сам справишься.

— Спасибо, Кай.

— Не за что, Мори. Не за что.

— Все. — Вернулся я к циркулярному вещанию. — Заканчиваем разведку и анализ обстановки. Действуем!

— Но... — Начала Миа. К сожалению, я вынужден был прервать ее.

— Когда известно все, что нужно знать для принятия решения — как правило, это означает что принимать решение — уже поздно. С Панси разберемся по ходу дела. А пока... Постарайтесь обойтись изученным в школе.

— Включая то, что объясняла нам Сейлина? — Тут же сформулировала правильный вопрос Аналитик.

— Не исключая. Начали!

— Начали! — Объявил в этот же момент и Гилдерой Локхарт.

Смертельная битва началась. О том, что вообще-то надо использовать «Экспеллиармус» ученики забыли, наверное, еще прежде чем отзвучало слово «Начали». Среди всего, прозвучавшего в тот же момент самым мягким было, наверное, «Ступефай», которым попытался достать меня Рон Уизли. Правда делал он это настолько медленно и очевидно, любой из моего Внутреннего круга, включая свежевведенных и еще совершенно не тренированных близняшек — мог бы уклониться даже связанным. Так что заклинание благополучно ударило в спину случайно оказавшемуся за мной четверокурснику, вызвав клич Драко «Есть!», полный неподдельной радости. Да и в эмоциях Дафны мелькнуло что-то... злорадное.

Стройные ученические дуэли быстро превратились во всеобщую потасовку, как, собсвтенно, и планировал это организатор всего действа. Разноцветные лучи, вспышки света, и просто никак себя не проявляющие заклинания летели во все стороны разом. В такой ситуации мне приходилось непрерывно страховать мой Внутренний круг, особое внимание уделяя Миа и ее успехам. Миллисента Булстроуд, которую изначально поставили ее противником, попыталась отбросить магию и перевести сражение в рукопашную, где у нее было бы изрядное преимущество благодаря большей массе. Однако бросаться с голыми руками в лобовую атаку на ученицу Провозвестника Владыки изменчивых ветров — не лучшее тактическое решение. И ветра магии отбросили массивную тушку в сторону так, что со стороны это казалось проявлением спонтанной детской магии. Завывая в голос, Миллисента пролетела между двумя старшекурсниками, пытавшимися поразить друг друга разнообразными заклинаниями. На вопящее тело обе среагировали совершенно одинаково... и одинаково успешно: в Миллисенту попали сразу два луча. Честно говоря, не успел разглядеть, что именно это были за заклинания... Но за то, что это точно не были Экспеллиармусы — могу ручаться.

— Проклятый Поттер! — Естественно, Забини не мог не воспользоваться столь удобным случаем. — Ступефай!

Мдя... это — не Рон Уизли... Быстро, резко... вот только кричать, предупреждая меня об атаке — не стоило. Это было как-то.. не по-слизерниски... Не то, чтобы ему помогло бы даже использование невербального, но учиться-то стоит... надо будет намекнуть Драко, чтобы разъяснил неразумному всю глупость его поступка... когда придет в себя. Потому что Флинт, «случайно» оказавшийся у меня за спиной, естественно, выбрал тот же момент для атаки. Он бил не только быстро и сильно, но и невербально...

Я вспомнил урок, который давал девочкам на берегу черного озера. Мдя... Этим двоим рассказать основы тактики как-то позабыли. Заклятье Флинта срубило Забини на месте, когда я рухнул на пол... но и для самого Маркуса луч Ступефая, выпущенный Блейзом и пролетевший в паре миллиметров у меня над плечом — оказался неожиданностью. Неприятной. И настолько неожиданной, что он с огромным трудом успел поставить щит... который ни фига не спас его от вспышки классического Люмоса в моем исполнении. Правда, добиться отточенности движений палочки, падая в перекат, оказалось сложновато, и самому себе я «за артистизм» выше Тролля не поставил бы... но сработало. Дезориентированный Маркус, до этого либо грациозно уклоняющийся от чужих заклинаний, либо успешно от них защищавшийся, пал «смертью храбрых», сраженный сразу тремя прилетевшими с разных сторон заклинаниями. Двое выбыли. Осталась одна.

— Ах ты! — Громкий взвизг, подозрительно похожий на голос Панси, привлек мое внимание.

Неужели и она тоже пошла в атаку на меня с боевым кличем? Ан нет... Как ни странно, но «пустоголовая» Паркинсон оказалась хитрее своих подельников. В отличие от них, девочка направляла палочку не на меня, а на Миа! Что ж. Вот за тактическую грамотность — полагается приз... а о содержании данного тактического решения — мы после поговорим. Вдумчиво и предметно.

Я кинулся между слизеринкой и Миа, подставляясь под неведомое заклинание... и меня закружил водоворот видений.

Город. Высокие готические здания. Между башенок, каждая из которых является произведением архитектурного искусства, стайками снуют рыбки. На затопленных колокольнях мертвых церквей звонят мертвые колокола, и звон их колышет воду, чей вкус так похож на вкус крови*...

/*Прим. автора: за образ затонувшего города, в котором звонят колокола — благодарим аниме «Удар крови» http://www.animespirit.ru/anime/rs/series-rus/9434-udar-krovi-strike-the-blood.html */

Что ж. Дементоры, насколько я помню, сразу добираются до худших воспоминаний... это заклинание — не дементор, до САМЫХ худших — не добралось... Но и оказалось недалеко от этого. Несколько секунд я боролся с видениями на чистой Воле... а потом — перестал, позволяя заклятью накрыть меня. Очнулся я уже в раю.

Рай для демона

Рай был светлым, теплым и мягким. Меня плавно захлестывали волны умиления. Это было совсем не похоже на те участки Эмпириев, которые «светлые» боги варпа отводят под обиталище посвященных им душ. Я бывал во многих таких «заповедниках»... Иногда из них приходилось прорываться с боем. Некоторые... Та-что-Жаждет прячется под многими масками, но о том, что есть «рай» для последователей ее масок — я промолчу. Дюжина девственниц, чьи раны затягиваются с восходом солнца — это еще не худший вариант. Но и он... Из этого набора миров я бежал быстрее, чем из тех, где меня специально ловили. Эмпату, даже не слишком сильному, там делать нечего. Концентрация наслаждения и боли — просто убийственная. Подруге моего тогдашнего сюзерена пришлось своим льдом блокировать мои способности к эмаптии, чтобы я сумел достигнуть границы домена... и, пожалуй, я не хочу вспоминать об этом.

Но сейчас рай был теплым и мягким. Хотелось расслабиться в этих волнах мягкой нежности... Но среди них нет-нет да проскальзывала нотка беспокойства и сомнений. Наверное, надо открыть глаза, и посмотреть, кто это беспокоиться?

Да... крепко же меня оглушило, если не сообразил сразу. Раем на Земле оказалось до боли знакомое больничное крыло. Моя голова лежала на коленях Миа, а тонкие пальчики зарылись в мою не поддающуюся никаким расческам шевелюру.

— Миа? — Тихо шепнул я, любуясь снизу вверх медовыми глазами.

— Дурак. — Буркнула в ответ любимая. — Разве можно так подставляться? Я же... Если бы не Кай...

Ладошка девочки опустилась на мою щеку и нежно ее погладила. Я улыбнулся, и потянулся щекой, когда Миа отвела руку.

— Если наградой за косяки будет пребывание в Раю...

— Дурак. — И меня снова погладили.

Интересно, если я прямо сейчас обернусь — меня за ушком почешут? Если немного напрячься — можно придумать, как выдать ситуацию за «крайнюю необходимость»...

— Так, мистер Поттер. — В палату вошла мадам Помфри. Жаль. Очень жаль. — Я смотрю, Вы уже очнулись? Я же говорила, что присутствие рядом Вашей девушки — поможет лучше, чем все эти сомнительные зелья...

Таак... и кто у нас тут любитель «сомнительных зелий», да еще и психотропного характера? Дайте-ка угадаю... Наверное, он носит лиловую мантию с блестками, по-доброму улыбается в длинную бороду и симулирует неумолимо прогрессирующий маразм?

Миа от слов мадам Помфри эдак деликатно запунцовела... И стала от этого еще краше.

— Спасибо. — Улыбнулся я ей.

— Не за что... Я... я... я ничего не сделала... Просто сидела рядом.

— Герми. Просто за то, что ты есть — тебе надо говорить «спасибо» не реже двух раз в день. Прости дурака, что этим пренебрегал, ладно?

От мадам Помфри расходилась ясно ощущаемая волна умиления. Но потом ее сменила твердая решимость.

— Мне жаль прерывать ваш тет-а-тет, но Вы, мистер Поттер очнулись очень вовремя. Все равно я ближайшее время я собиралась отправить мисс Грейнджер в башню Гриффиндора. — От Миа раскатилось непередаваемое сомнение. Девочке только оставалось носик вздернуть, чтобы картина «вот еще!» обрела полноту и завершенность. — Да-да. Уже поздно, и Вам, мисс Грейнджер, пора идти. Тем более, что Ваш доблестный рыцарь уже очнулся, и теперь ему потребуется только немного отдыха.

Миа попыталась встать... но я и не подумал сдвинуть голову, так что попытка оказалась неудачной.

— Мадам Помфри.

— Да? — Колдомедик посмотрела на меня с интересом.

— Я хотел бы уточнить: что за заклинание использовала мисс Паркинсон?

— Это был известный, но редко применяемый «провал памяти». Заклинание, перегружающее разум самыми страшными и неприятными воспоминаниями жертвы. И, что самое противное — окклюментные щиты практически не помогают. Заклинание действует скорее со стороны души.

— Вот как...

Я серьезно задумался. Щиты души, в отличие от щитов разума, у меня были еще в некотором... беспорядке. Заклятий, атакующих душу напрямую — не так уж много... у смертных... И потому я, старательно восстанавливая ментальную защиту, как-то пренебрежительно отнесся к защите души. Да, конечно, совсем «голым» я не остался, и пассивная защита не дала этой гадости докопаться до кошмара, мучающего меня уже многие годы... Но все равно — хорошего мало. Эта гадость оказалась неприятным сюрпризом. И хорошо еще, что такая уязвимость выявилась в практически безопасной школьной дуэли, а не в более серьезном бою.

Понятно, почему Кай не предупредила. Я становлюсь слишком самоуверенным, и такой щелчок по носу в относительно контролируемой обстановке Дуэльного клуба — был мне полезен.

— Кай? — Попросил я совета у сестры.

— Нормально, Мори. Второй раз мы на этот трюк не попадемся.

— Хорошо. Но щиты надо восстанавливать.

— Это точно. — Улыбнулась сестренка.

— Миа, поможешь? — Обратился я к девушке.

— Почему ты спрашиваешь? — Несколько даже обиженно ответила вопросом на вопрос Миа.

— Скоростное восстановление щитов — процедура не из приятных. Для всех вовлеченных сторон.

— Тогда — тем более! — Мыслеобраз, пришедший от Миа был окрашен в тона непреклонной решимости.

— Спасибо. — Я отправил Миа самые теплые эмоции, на которые был способен.

— Я хотел бы уточнить... — Обратился я к мадам Пофри. — Какой ущерб это заклинание нанесло бы Гермионе?

— Такой же, как и Вам, мистер Поттер. Вряд ли ей грозило бы что-то страшнее продолжительного обморока. А почему Вы интересуетесь?

— Хочу знать, о какого рода претензиях я буду говорить с регентом моего рода по отношению к роду Паркинсон в связи с умышленным и неспровоцированным нападением дочери рода Паркинсон на девушку, находящуюся под покровительством рода Поттер. Пока что я не думаю, что потребуется что-то большее, чем публичные извинения от имени рода. Конечно, вряд ли на такое пойдут... Скорее, как максимум — удастся добиться, чтобы извинения принесла лично Панси. Но торговаться надо, начиная с максимальной ставки.

— Приятно видеть — устало улыбнулась мадам Помфри, — что юный рыцарь готов защищать свою Прекрасную Даму не только мечом, но и словом.

Мою ответную улыбку вряд ли можно было назвать «доброй». Конечно, вызывать девочку на дуль — это моветон, но Марку Неудачи можно и подновить... Да и зрела у меня даже более интересная идея в отношении Панси... Но все это были мысли о мести тайной и скрытной, чтобы мое авторство ни за что не доказали. А мне необходим был так же и публичный скандал, чтобы все, кто подумал, что могут достать меня, угрожая Гермионе — поняли, что за такую попытку придется дорого заплатить. Конечно, хищников уровня Дамблодора, или, хотя бы — глав Древних родов, это вряд ли отпугнет... Но в их отношении и так ничего не изменилось: уже после прошлого Хеллоуина для всех, имеющих хотя бы намек на мозги должно было стать очевидно, что Миа для меня дороже, чем пресловутая «зеница ока». Зато мелочевку представление должно бы заставить держаться подальше.

— Мадам Помфри... — обратился я к колдомедику, когда Миа убежала в башню Гриффиндора. — Неужели после дуэльного клуба к Вам отправился только я один?

— Нет, конечно. — Лицо колдомедика осунулось, и стало видно, насколько она на самом деле устала. — Почти половина участников этого... безобразия сейчас отдыхают по соседству... И это не считая тех, кого я отправила в помещения их факультетов, обработав и подлатав незначительные травмы, вроде переломов.

— Но почему... — я обвел рукой пустую палату. Мадам Помфри взяла себя в рули и уверенно улыбнулась.

— Раз уж Вы, мистер Поттер не желаете отказываться от плохой и глупой привычки попадать ко мне два-три раза за год — я решила зарезервировать за Вами личную палату. Благо, в Хогвартсе нет проблем с помещениями.

Маленькие разборки в Большом зале.

«Отдохнув» в Больничном крыле, я вновь появился перед публикой. Собрание в Большом зале было гораздо менее многочисленным, чем обычно: многие участники Дуэльного клуба по-прежнему пребывали в добрых и заботливых руках мадам Помфри. Однако, не думаю, что это сделает мой демарш менее эффективным: кто не услышит его сам — того обязательно известят... и вряд ли позднее чем через час после окончания завтрака.

Я улыбнулся, вспоминая вчерашнюю «телеконференцию», на которой мы обсуждали итоги буйства, именуемого Дуэльным клубом. По ходу обсуждения я сильно задумался о том, что обязательно надо вербовать кого-нибудь с Хаффлпаффа: при отсутствии агентов оттуда информация получалась какой-то... неполной. Но даже и так, изменения в слухах, ходящих по школе, были разительными.

На Гриффиндоре в основном обсуждали «храбрость Гарри Поттера, кинувшегося своим телом закрывать девочку». «Против» высказывался только Рон, который по странному стечению обстоятельств оставался на ногах к моменту, когда профессор Снейп остановил побоище, и потому — считал себя победителем в магической дуэли со мной... Вот только почему-то никто не спешил признать это его «великое достижение», что вызывало в рыжем несказанное бешенство. А уж тот факт, что каждый раз, когда он начинал распинаться о том, что он-то, такой весь из себя великий, одолел самого Потере — тут же встречался вопросом о том, каким именно сильномогучим заклинанием Рон поразил соперника... В общем, жизнь Рону малиной отнюдь не казалась. К тому же, Локхарт «удачно» поймал три различных проклятья, пересекшихся столь интересным образом, что мадам Помфри гарантировала профессору ЗоТИ не менее недели пребывания в ее владениях. А оставшийся за старшего Снейп (опытный темный маг сумел отбиться от всего, что запустили в его сторону благодарные ученики), отказался добавлять балы кому бы то ни было, кроме Дафны Гринграсс. Он мотивировал это тем, что все остальные — не удержались в рамках заданных ограничений... и, в общем-то, был прав. Так что «победоносный» Рон остался без поощрений, что его несказанно бесило.

Рейвенкло волновал не столько моральный аспект произошедшего безобразия, сколько технический. Так что «темный лорд Поттер» оказался прочно забыт в волнах обсуждения тактических схем, позволивших бы выкрутиться в этой ситуации. Выбывание Забини оказалось всесторонне обсуждено. Не остался в стороне и люмос, выведший и строя Флинта... А вот способ защитить Гермиону от проклятья Панси — все еще находился в стадии обсуждения, так как требовал либо заклятий, недоступных второкурснику... либо давал в лучшем случае пятидесятипроцентный шанс успеть.

На Слизерине, разумеется, мое героическое самопожертвование очков не добавило. За тот факт, что мы вышли трое на двое — и разошлись всухую (Миа успела успокоить Паркинсон до того, как Снейп озвучил команду «Стоп!») — некоторое впечатление произвело. К тому же, Драко оповестил все заинтересованные стороны, что это еще далеко не конец, и «насколько он, Драко, знает Поттера — страшная мстя неотвратимо надвигается». И Дафна сообщила, что бессонную ночь мы с Драко Панси обеспечили. Как уж она получила эту информацию — Видящая предпочла не рассказывать... Но не верить ей — было бы глупо.

Как не порывалась Миа просидеть весь вечер у меня в палате, но пришлось, скрепя сердце, отправить ее с важным заданием. Наверное, это был первый раз в жизни Гермионы, когда ей не хотелось идти в библиотеку... Но я твердо заверил девочку, что это действительно необходимо. К счастью, сборники законов и магические кодексы были составлены и зачарованы таким образом, что их невозможно было спрятать в Запретную секцию. Так что, хотя мадам Пинс и скривилась, когда второкурсница потребовала у нее Кодекс Крови, но требуемую литературу — выдала. И часа через два поисков я убедился, что способ устроить Панси серьезные неприятности — есть. Честно говоря, на каникулах мы с Миа бегло просматривали Кодексы... но сейчас мне нужно было не впечатления от беглого прочтения, а точные формулировки.

Наутро мадам Помфри выпустила меня из своих владений, но с условием, что ночую я у нее, поскольку заклинание, под которое я попал, временами давало побочные эффекты в виде кошмаров, которые не всегда удавалось погасить даже зельем Снов-без-сновидений. Честно говоря, с кошмарами я управлялся достаточно профессионально, тем более, что о сюжете — примерно подозревал... Но спорить — смысла не было ни малейшего. Так что я молча кивнул, соглашаясь.

И вот, закончив завтрак в чрезвычайно приятном обществе Миа, я торжественным маршем выдвинулся к столу преподавателей.

— Профессор Снейп... — Начал я при напряженно затихшем Большом зале.

— Чего Вам, Поттер? — Неприветливо откликнулся зельевар.

— Я хотел бы обратиться к Вам, как к регенту рода Поттер. — Профессор скривился, изображая приступ зубной боли, но кивнул.

— Обращайтесь.

— Я прошу Вас обратиться к главе рода Паркинсон с вопросом: является ли умышленное, неспровоцированное и не ограниченное правилами ученической дуэли нападение дочери его рода на подопечную рода Поттер актом объявления кровной вражды, или же — свидетельством отсутствия должного воспитания и попрания древних традиций родом Паркинсон?

Зал замер. Те, кто не поняли — смотрели на тех, кто понял... а понявшие пребывали в шоке. Панси двумя руками закрыла себе рот и побледнела до состояния «краше в гроб кладут». Использованные формулировки были однозначны: я готовился объявить канли*.

/*Прим. автора: «Канли — строго ритуализированная традиция междоусобиц или вендетт, заявленная двумя Великими домами. Правила проведения канли основываются на Великой Конвенции, с целью защитить остальные дома от нанесения им возможного ущерба со стороны противостоящих домов» «Энциклопедия Дюны»*/

— Мистер Поттер. Использованные Вами формулировки являются недопустимо хамскими и вызывающими. Я Вас более не задерживаю.

Зал в целом, и Панси в особенности — облегченно вздохнули. Зря. Очень зря. Все-таки забвение традиций и законов магического мира чистокровными — тоже зашло есьма далеко. Многие смогли понять, что сказал я... но крайне немногие сообразили — что именно ответил мне Снейп. Вторая часть представления ждала своего часа после антракта.

«И не будьте слишком мудрыми...»

После завтрака Дамблдор увел учителей на внеочередной педсовет. А поскольку для моего Внутреннего круга (всего, кроме Рубинов) было очевидно, что будет его темой — то на меня обрушилось микроцунами, состоящее из различных формулировок вопроса «Ну?» И, естественно, я не мог отказать. Так что мы расслабились, и приготовились наблюдать за представлением глазами Сейлины.

Картина и вправду получилась внушительная. Дамблдор уселся за своим столом в кабинете директора, профессора рассредоточились вдоль стены и приготовились внимать его несказанной мудрости.

— Северус, мальчик мой... — обратился директор с высоты своего престола. — Что ты собираешься предпринять по поводу сегодняшнего обращения Гарри?

— По поводу этого хамского выпендрежа, который устроил Поттер сегодня на завтраке? — Спросил в ответ Снейп. Макгонагалл уже подхватилась вступить в спор, а директор довольно улыбнулся в бороду, приготовившись мирить и являть чудеса дипломатии, когда зельевар продолжил. — О, кстати, Минерва, у тебе сегодня последней парой — окно. Подменишь меня?

— Зачем это? — Удивилась Макгонагалл.

— Чтобы я мог отправиться к Паркинсонам, разумеется. — Несколько секунд Снейп держал паузу, наслаждаясь немой сценой, а потом продолжил. — Разумеется, Поттер нагл свыше всякой меры. Весь в своего папашу. И его выступление, абсолютно хамское, рассчитано на то, чтобы привлечь к себе внимание. Однако, либо невыносимая всезнайка Грейнджер, либо даже мой крестник, подсказали ему удивительно удачную... хотя и наглую формулировку. Так что, хотя мне и придется ее смягчать перед главой рода Паркинсон, но проигнорировать тот демарш я не могу. В противном случае Поттер получит право обвинить меня в небрежении своими обязанностями в качестве регента рода Поттер, а в отношении Персефоны — получит право воззвать к Силе и Магии.

— Но Северус! — Возмутилась Аврора Синистра. — Неужели Вы верите в эту чушь о живой и обладающей собственным сознанием Магии? Ведь современная магическая наука непреложно доказала, что...

— А маггловская наука непреложно доказала несуществование Творца. — Мрачно усмехнулся Снейп. — Смотрите «Библиотеку атеиста». У нас кое-что даже переводили. Но я, в сущности, не об этом. В данном случае, «воззвать к Силе и Магии» — эвфемизм. У магглов это называется «обратиться к суду Богов».

— К суду богов? — Охнула Чарити Бербидж. — Но это же...

— Да. — Усмешка Снейпа выглядела все неприятней и неприятней. — Это дуэль. Конечно, мы можем спросить Мастера Флитвика... но даже без его просвещенного мнения, я и так, на глаз скажу — у Панси нет шансов.

— Согласен. — Усмешка полугоблина была если и теплее, чем у зельевара — то ненамного. — Одной только связки «люмос»/«агуаменти» в исполнении Поттера достаточно, чтобы решить в его пользу практически любую дуэль с любым учеником курса эдак до шестого. Без аппарирования отбиться будет очень трудно.

— Но Панси же... — Растеряно воскликнула Аврора.

— Мисс Паркинсон готовила свою атаку более пяти секунд. В поединке никто ей столько времени не даст. — Снейп, как непосредственный свидетель — знал, о чем говорит. — Так что, если мы не хотим терять учеников — мне придется хотя бы попытаться урегулировать конфликт рода Поттер и рода Паркинсон, сведя его к глупой и несогласованной выходке Панси. Потакать Поттеру... Фффф... — Снейп злобно фыркнул. — Но Кодекс Крови однозначен. И он однозначно на стороне этого... этого...

— Гарри. — По-кошачьи улыбаясь, подсказала Макгонагалл. А Дамблдор прошипел почти неслышно:

— Проклятые Кодексы... Отменить бы их!

— Пока существует хотя бы один чистокровный род — это невозможно, и Вы сами это знаете. — У зельевара был еще и отличный слух. — В отличие от современных, те Кодексы составлены и закляты таким образом, что изменить их может только полный состав тех, кто их принимал. А многие из тех родов уже давно канули в небытие, и их наследников найти уже невозможно.

— Северус, мальчик мой. Откуда ты знаешь такие подробности?

— Я же говорил, что очень серьезно отношусь к принятым на себя обязательствам. Разумеется, я взял на себя труд поинтересоваться, на что именно я подписался. Со всеми подробностями.

— Но... — Задумчиво произнесла Аврора. — Ведь министерство запретило Покровительство еще, помнится, в конце прошлого века... незадолго до мятежа буров?

— Вы ошибаетесь, Аврора. Запрещено было «под предлогом Покровительства забирать детей из семьи, или же с попечения государства». Для всех чистокровных родов это было практически одно и то же. «Воспитывать человека, затрачивать на него время и Силу магов... а потом — отпустить в другой, возможно — враждебный род? Вот еще!» — Пояснил Флитвик. — Но Поттер не забирал мисс Грейнджер из ее семьи, и над мисс Грейнджер не осуществляет опеки государство. Поттер просто покровительствует девочке. А запретить сам институт Покровительства — невозможно. Мешает все тот же Кодекс Крови, который не отменить.

— Так. — Поднялась Макгонагалл. — Все это очень интересно... Но мне страшно даже представить, что сейчас творят первые курсы Гриффиндора и Слизерина, у которых я уже пятнадцать минут должна вести трансфигурацию. Разумеется, Северус, я одменю тебя. Кто там у тебя последней парой?

— Рейвенкло-Хаффлпафф. Четвертый курс.

— Хорошо. Я найду, чем их занять.

Педсовет начал расходится. Честно говоря, только помощь Кай дала мне возможность развести ребят по занятиям: к сожалению, у нас был не совместный урок со Слизерином, так что Миа пришлось отвести на чары, а Драко и Дафну — в теплицы мадам Спраут, и это был тот еще номер. Но у меня все получилось.

На зельях Панси бросала на нас с Миа победные взгляды, я же изображал злость и ухмылялся про себя.

Ситуация разрешилась уже после занятий, во время обеда*. Обычно почту разносили за завтраком, так что одинокая сова, влетевшая в Большой зал — не могла не привлечь внимания. Серая неясыть выронила конверт красной бумаги перед Панси. Девочка побледнела, и дрожащими руками разорвала перевязывающую конверт ленточку. И Большой зал наполнил негромкий холодный голос.

/*Прим. автора: напомню — английский «обед» начинается в восемь — пол девятого вечера*/.

— Мисс Персефона* Паркинсон. Я крайне недоволен Вашим поведением. В связи с Вашей выходкой я вынужден буду прервать свои дела, и явиться в школу, улаживать устроенный Вами конфликт. Тогда мы и с Вами поговорим подробнее.

/*Прим. автора: и не надо устраивать холивар. Так же как Поттер — Гарольд, Паркинсон — Персефона. Любые аргументы в пользу обратного — будут проигнорированы. АУ*/

Панси едва не кувыркнулась со стула, и удержалась буквально чудом. Лицо девочки, и так не слишком смуглое — побелело до такой степени, что стало похоже на недавно побеленную стену, а на глаза навернулись слезы. Я внимательно посмотрел на нее, достал из кармана серебряный сикль и подбросил его в воздух. Монета вращалась в свете летающих свечей, и я решал важный вопрос, положившись на волю случая, который мог выражать, или же не выражать волю Меняющего пути.

Темный рай.

Монету я покинул высоко. Она вращалась, сверкая в сиянии летающих свечей начищенным серебром. Сразу несколько школьников решили обеспечить классическое «зависла в воздухе», всячески помогая себе в этом заклинанием «Вингардиум Левиоса». Ню-ню... Повлиять магией на монету, которую раскручивает поток варпа... Нет, Дамблдор наверняка смог бы... и еще некоторые из преподавателей. Но они, в отличие от учеников — отчетливо понимали, что пытаться повлиять, не зная, что именно я загадал, — поступок не самый умный.

Однако, когда я уже готов был поймать монетку — сбоку протянулась рука и выхватила из воздуха серебряный диск.

— И нечего здесь возносить хвалу Темным богам. — Заявила Миа, убирая монетку в карман. — Хочешь решить что-то — решай сам. Прояви амбиции и жажду перемен!

Этот демарш только истинным чудом Архитектора судеб не отправил меня под стол. Я с умилением встрепал каштановые волосы. Миа смотрела на меня с радостной улыбкой, с легкостью необычайной игнорируя завистливые взгляды со всего Большого зала.

— Мистер Поттер. — Со своего трона поднялся Дамблдор. — Ваша демонстрация совершенно неуместна и недопустима!

Эскалация конфликта была бы совершенно не в моих интересах: закладка, вброшенная мной на первом курсе — уже не справлялась со своей ролью, и надо было бросить директору кость и отступить. Поэтому я склонил голову.

— Простите, господин директор. Я и вправду забылся. Но, боюсь, я столкнулся с вопросом, который не смог решить иным способом.

— И что же это за вопрос? — Очки-половинки сурово взблеснули.

— Съесть мне курицу... или я уже удовлетворен?

— Что же Вы решили, мистер Поттер?

Улыбка Дамблдора — такая всепонимающая и всепрощающая... что хочется швырнуть в него проклятьем попакостней... Но псевдоличность, в чьих воспоминаниях сейчас копается Дамблдор — все-таки отчасти я... и потому приходится гасить кровожадные порывы, просто так, на всякий случай.

— Думаю, что я не голоден.

— Это хорошо, мистер Поттер. Надо прощать оступившихся, давая им второй шанс...

— У меня нет никаких претензий ни к мистеру Флинту, ни к мистеру Забини. Но тот, кто попытается повредить моим друзьям — встретит отпор. И средства я выбирать не буду — что окажется под рукой — тем и ударю.

— Мистер Поттер... — Неодобрительно покачал головой Дамблдор, но за его неодобрением проглядывало некоторое... удовлетворение. — Вам следует после обеда пройти в Больничное крыло. Боюсь, что постэффекты заклинания, под которое Вы попали — все еще дают о себе знать. Мадам Помфри подберет Вам подходящее и соответствующее ситуации успокоительное.

— Хорошо. Я отправлюсь немедленно и подожду мадам Помфри в Больничном крыле.

Я поднялся, и предложил руку Гермионе. В том, что она захочет пойти со мной — я даже не сомневался. И, естественно, я не ошибся.

Мы с Миа уселись на подоконнике возле входа в больничное крыло, дожидаясь мадам Помфри. Естественно, школьная колдомедик не заставила себя долго ждать... но дала нам какое-то время.

Успокоительное, «соответствующее ситуации» оказалось щедро сдобрено зельем Доверия, снижающим критичность восприятия. В принципе, оно действительно могло помочь — сгладить эмоциональные пики, успокоить, заставить поверить в доброту и гуманность окружающего мира... Вот только я не собирался допускать столь... интересного влияния на собственное мышление, так что сквозь бокал пронесся поток Силы, перестраивающий символические составляющие зелья, меня его смысл, подстраивая его индивидуально для меня. Обычная практика, когда имеешь дело с отравителями. Для приемного сына Дома Да Гаан Шинзен — действие на уровне рефлекса. После такого сохранить токсические свойства — мог бы только очень специфический яд... а все подобные зелья иллитири небезосновательно считали ядами, причем — одними из опаснейших.

Мы с Миа еще долго сидели бы вместе... но уже подходило время комендантского часа, и девочка, взмахнув гривой каштановых волос исчезла в коридоре. Впрочем, по связи Меток я предупредил ближних вассалов, чтобы не рассчитывали на полноценный сон — этой ночью у нас будет много работы. Вернее — работать буду я, а остальные — смотреть и учиться.

...

Звяк. Девочка вздрогнула, и оторвала взгляд от багровых облаков, клубящихся в обсидианово-черном небе. Звяк. Что-то приближалось. Что-то, с чем девочка никак не хотела встречаться. Она еще раз оглядела окружающие резные башни. Бесконечно прекрасные, они, тем не менее, оставляли впечатление чего-то кошмарного. Такого, от чего стоило бы держаться подальше. Вот только улица, на которой остановилась девочка — все сужалась и сужалась. Идущая решила было повернуть назад, туда, где черные стены расходились друг от друга, но... Звяк. Звук приближался именно с той стороны, и девочке не оставалось ничего другого, кроме как бежать вперед, между быстро сближающихся стен, под высокими арками резных мостов. Бегущая не знала, что случится, когда то, что звякало позади — догонит ее, или когда она коснется черного блестящего камня стен... но проверять как-то не хотелось. Страх давил на ее душу. Страх, который она не могла даже выразить словами. Ужас, не имеющий сравнения.

Внезапно стены расступились, и девочка выскочила на некое подобие набережной. Вдоль довольно широкой улицы стояли лавки, а по другую сторону, за невысоким парапетом, катила свои вод река... или...

— Великий Канал.

Мысль возникла прямо в голове девочки... Правда, откуда она там возникла — бегущая не смогла бы объяснить. Теперь девочка понимала, что не хочет видеть того, что течет в этом Великом Канале. Она попыталась посмотреть в другую сторону... но с ужасом отпрянула. Казалось бы: что может быть страшного в пустых лавках? Ни продавцов, ни товара... только прилавки, навесы, под которыми явно продавали каких-то животных: цепи с ошейниками все еще свисали со стен. Пустые. Никого и ничего. Только пустой город из черного резного камня, медленно текущий по своим делами Великий Канал.. и страх.

Звяк. Очередной удар металлом по камню прозвучал ближе, чем раньше.

— Только не оглядываться, только не оглядываться... — Зашептала себе под нос девочка.

Она попыталась бежать быстрее, но ноги подвели ее, и она упала.

Звяк. Очередной удар раздался совсем рядом, и девочка все-таки оглянулась. Перед ней стояла высокая, стройная, даже — неестественно худая фигура в зубчатых доспехах цвета запекшейся крови. В руках у фигуры было то ли копье, то ли палка, который она подняла вверх, заметив, что ее видят. Преследователь заговорил. Девочка отчетливо понимала, что ни разу не слышала языка, на котором с ней заговорили... но, несмотря на это, смысл сказанного отпечатывался в ее сознании, как будто высеченный ударами огненного копья.

— Кто до посоха моего коснется — никогда не проснется!

— НЕЕТ!!!

Крик взорвал само пространство и оно пошло трещинами. Обсидиановые стены и высокие шпили медленно распадались вокруг, но девочка этого не видела: она видела только страшную руку в металлической багровой перчатке, тянущую к ней страшный, смертный посох...

...

Я проснулся под утро, как раз к началу интересных событий. Сначала Дамблдор принес Колина Криви. Мальчик висел в руках директора как мягкая игрушка в человеческий рост... и только правая рука его цепко сжимала неразлучный фотоаппарат.

— Что с ним, директор? — Спросила мадам Помфри, зажигая свет.

— Жертва чудовища. — Нда, директор. Врете и не краснеете. — Судя по всему, тот же случай, что и с кошкой Филча. Думаю, зелье, что готовит Северус — приведет ребенка в порядок. — А готовит штатный зельевар Хогвартса стимулятор на корнях мандрагоры... и будет его готовить до марта...

— Смотрите! — Воскликнула колдомедик. — У него в руках — фотоаппарат. Может быть, он успел заснять того, кто напал на него?

— Вот сейчас и посмотрим.

Директор, не предпринимая никаких предосторожностей, открыл камеру. Естественно, что пластинка, на которые до сих пор снимали в магической Британии — тут же оказалась непоправимо засвечена: магические методы обеспечивали весьма неплохую светочувствительность... Вернее — она оказалась бы засвечена, если бы нападавший, а точнее — тот, кто им управлял, не предпринял бы по этому поводу собственных мер: стеклянная пластинка взорвалась прямо в лицо Дамблдору. Естественно, повредить директору это никак не могло: заранее наложенное заклятье защитило Великого мага... но вот фотопластинка была уничтожена непоправимо.

— Мистер Поттер! — Грозно воскликнула мадам Помфри. — Что это Вы там делаете? И почему Вы не спите?

— Не знаю... — делаю я смущенный вид. — Я проснулся и никак не мог заснуть. Сначала считал баранов, потом — пролетающих по небу мантикор, на Хагрид как раз недавно о них рассказывал... но все напрасно. А потом я услышал, как кто-то прошел по коридору...

— И Вам стало любопытно. — Усмехнулась колдовмедик.

— Ну... — потупился я, — да. Ох, а что это с ним?

— Вы же все слышали. — Улыбнулся директор.

— Да... — снова потупился я. — Это просто...

— Я понимаю... — Дамблдор снова смотрел на меня своим профессионально добрым взглядом.

— А... — я запнулся. — А зелье профессора Снейпа ему точно поможет?

— Думаю, да. — Ответила мне колдомедик. — Я не имею оснований сомневаться в профессионализме профессора Снейпа...

Помянешь лихо — оно тут как тут. Именно в этот момент порог Больничного крыла переступил тот, о ком мы говорили, с бледной, дрожащей Панси на руках. Разумеется, профессор мог бы легко наколдовать носилки, но решил покрасоваться... хотя бы перед собой. Все-таки тщеславие отнюдь не было чуждо Мастеру Зелий.

— Что с ней? — Осведомилась мадам Помфри, кивнув на почти белую девочку.

— Кошмар. — Коротко ответил зельевар. — Те зелья, что есть у меня — ей никак не подходят. Подберите ей, пожалуйста, что-нибудь помягче.

— Хорошо. — Кивнула мадам Помфри, и вскоре Панси вытянулась на больничной кушетке, заснув сном без сновидений.

Уйдя в личную палату, я улыбнулся про себя. Нет, наведенный кошмар не был проявлением жестокости, или же праведной мести. Нет. Не «ради прошлого», но «во имя будущего». Установить закладку в сознании мага, за которым пристально наблюдает Дамблдор — фокус не из простых. Тем более, что тут я не мог конструировать ментальную печать, исходя из требований незаметности — воздействие должно было быть слишком сильным. Но вот в сознании, взбаламученном сильным кошмаром — можно было спрятать многое... очень многое. Теперь Панси просто не сможет даже подумать о том, чтобы навредить Миа. А когда она успокоиться — всякие следы постороннего вмешательства исчезнут. И тогда уже ищи, не ищи — найти будет невозможно.

А заодно и ребятам показал серые пути Сновидца и Плетельщика кошмаров... Мелкий, но приятный бонус.

Война есть продолжение политики*...

/*Прим. автора: эту цитату из Клаузевица многие применяют совершенно не к месту и не правильно. Почему-то считается, что автор написал ее в смысле равной желательности войны и политики... На самом же деле Клаузевиц, насмотревшись на то, как Кутузов укатывает сначала турков, а потом — Наполеона, сделал вывод, что любые военные действия должны иметь политический смысл, и служить политическим целям, а в отрыве от политики любые чисто военные победы — бессмысленны*/

Утром меня, вместо сдвоенных зелий — ждал вызов к директору. Его мне передала наш декан на завтраке. Сам же Дамблдор на утреннем приеме пищи не присутствовал. Зато наблюдать за остальными учениками было... забавно. Мой Внутренний круг отчаянно зевал после всенощного бдения, связанного с организацией кошмара для Панси. Конечно, это могло бы вызвать подозрения... если бы не тот факт, что большинство учеников с жаром и до глубокой ночи обсуждали вчерашний демарш и реакцию на него Снейпа и Паркинсона-старшего*, а потому — зевали за завтраком ничуть не менее сладко. При виде этой картины со стороны зельевара пришло ощущение подлинного незамутненного счастья: Снейп уже предчувствовал, как будет снимать баллы и разносить засыпающих учеников.

После завтрака я не стал тянуть и сразу отправился к директору. Все было подготовлено заранее, псевдоличность — установлена и откорректирована в соответствии с текущей обстановкой. На крайний случай — заготовлено несколько ультимативных аргументов, пускать которые в ход я особенно не собирался... но имея их под рукой — чувствовал себя спокойнее.

Услышав про «драже Берти Боттс», горгулья освободила проход. В помещении царило приятное глазу освещение. Разнообразные приборы и приборчики светились, негромко звякали, и иногда испускали клубы и струйки дыма. Умирающий феникс сидел на жердочке и с философским спокойствием ожидал конца.

Я решил повторить сцену из книги: подошел и погладил птицу. Но Фоукс как-то не спешил вспыхивать и рассыпаться прахом. Я присмотрелся повнимательнее: фениксу осталось жить еще около недели и умирать «прямо сейчас» он как-то не намеревался. Что ж. Возможно, мои действия изменили цепь событий, а может — нами играет воля Владыки изменчивых ветров. В любом случае — это подсказка, что указания путеводной книги стремительно теряют полезность, и по возможности следует жить своим умом.

— Гарри! — Позвал меня со своего места у стола на возвышении директор. — Подойди сюда... — Естественно, я не стал спорить и подошел.

— Господин директор... мне кажется, Вашей птице... ей как-то нехорошо.

— Ты прав, Гарри. — Директор вздохнул. — Фоукс умирает.

— Умирает? — Вздрогнул добрый мальчик Гарри, каковым и являлась моя псевдоличность. — Но отчего?

— От старости, Гарри. От старости. Но не волнуйся. Фоукс — это птица-феникс, сгорев в огне, он вновь возродится птенцом.

Успокоенный относительно судьбы незнакомого ему феникса, «Гарри» расцвел в улыбке. Дальше в течение какого-то времени шел разговор «ни о чем»: о змееустости, об отношении других учеников как к наследнику Слизерина, о выборе Распределяющей шляпы и выборе самого Гарри... В течение этого разговора директор аккуратно исследовал мозги «Гарри». Мда... В первый раз за все время нашего знакомства я увидел в директоре мага, достойного называться Великим. До сих пор я только подозревал это... и вот теперь — получил наглядное доказательство истинности своих подозрений. Настойчивость, неспешность, уверенность в достижении цели... Только многолетний опыт в такого рода играх позволял мне прятаться в глубинах сознания маски и наблюдать за действиями директора*.

/*Прим. автора: и не надо говорить, что это «внезапно вскрывшийся талант». В тексте упомянуто, что Морион действовал в качестве агента влияния и главы нескольких культов Архитектора Судеб в Империуме. А, скажем, тот же Эйзенхорн был только полным инквизитором дольше, чем Дамблдор прожил на свете. Так что, если те не нашли — этот и подавно не найдет*/

Директор, между тем, действовал аккуратно и осторожно. Прежде всего, он проверил «мое» отношение к нападениям Флинта и Забини. Убедился, что оно именно такое, какое я и озвучил в Большом зале, и постарался очень аккуратно его изменить. Нет, директор не стал доводить дело до того, чтобы «Гарри» бросился на атаковавших его слизеринцев прямо в коридоре при первой же встрече. Директор всего лишь посеял сомнение в том, было ли «подлое нападение» личной особенностью данных учеников, или же подобная подлость характерна для всего Слизерина.

Следующим моментом, на который обратил внимание Добрый Дедушка, было действие зелья Доверия. Разумеется, имитировать это весьма неспецифическое действие было нетрудно, так что состояние психики «маски» его полностью отражало. И Дамблдор взялся за сложную задачу коррекции воздействия зелья. Он аккуратнейшим образом, стараясь ничем не повредить сознанию ребенка, убрал действия зелья там, где ему было это нужно, и даже довел до обратного: теперь маска должна была испытывать сомнения в словах любого слизеринца, которые хоть немного такое сомнение допускали. Постепенно (очень постепенно, и отнюдь не в ближайшем будущем), такое недоверие должно было подорвать дружбу Гарри с Драко и Дафной.

После этого директор просмотрел отношение к Гермионе, и, убедившись, что оно взаимно, вздохнул с облегчением.

— Жаль, конечно, что у детей нет будущего... но пусть получат столько счастья, сколько смогут. — С этими словами директор слегка пригасил обычную детскую застенчивость, которую обнаружил в глубине сознания маски.

— Господин директор? — Удивился «Гарри».

— А, нет, ничего. Извини, Гарри. Обливиэйт! — Удаление воспоминания было произведено очень мягко и чисто. Теперь «Гарри» должен быть уверен, что просто не разобрал бормотания директора себе под нос.

Следующим пунктом программы директор внимательно просмотрел причины, подвигнувшие меня на изучение традиций чистокровных, и магических кодексов. Тут Дамблдор наткнулся на яркое солнышко любопытства, которое я бережно скопировал с основы личности, и поцокал языком. Директор не стал гасить этот очаг, но всего лишь внес несколько установок.

Для этого Дамблдор сначала поискал в памяти «Гарри» высказывания слизеринцев о «грязнокровках»... и не нашел пригодных к использованию. Драко и Дафна, естественно, ничего подобного себе не позволяли, а с остальными же я общался слишком мало, чтобы скрытные последователи Изумрудного мага так раскрывались. А вот благородные и ратующие за всеобщее равенство гриффиндорцы наговорили такого... В общем, директор поморщился, но продолжил работать с тем, что есть. Теперь, изучая традиции, «Гарри» должен был чуть больше внимания обращать на их несправедливость и расистскую сущность.

Неплохо. Весьма не плохо. Я бы даже сказал — красиво все было проделано.

На этом разговор закончился. И, успокоив «взволнованного ребенка», директор отправил меня на следующие по расписанию занятия.

А после занятий в Большом зале появился Говард* Паркинсон. В темно-синем плаще с изящным золотым шитьем, с полированной, украшенной мастерской резьбой тростью, лорд Паркинсон мгновенно привлек внимание практически всех присутствующих в зале девушек, и для этого ему не понадобилось даже легкого приворота. Последнее вызвало злобно-завистливую гримасу на лице Локхарта. На фоне лорда Паркинсона преподаватель ЗоТИ смотрелся откровенным попугаем. Так что я заподозрил, что вся история с нападением Панси на Миа была если не срежиссирована, то существенно подкорректирована Кузнецом Преисподней. Несмотря на привычку мыслить в глобальном масштабе и рулить судьбами галактических секторов, Тысячеликий принц не гнушался и таких вот мелких перемен.

/*Прим. автора: отец Панси. Если его зовут как-то иначе — прошу читателей мне об этом сообщить*/

Лорд Паркинсон, провожаемый взглядами всего зала, поклонился преподавательскому составу, но прошел к столу Гриффиндора. Я поднялся ему навстречу.

— Господин Поттер. — Склонил голову отец Панси.

— Лорд Паркинсон. — Зеркально отразил его кивок я.

— Я хотел бы заверить Вас, что нападение на Подопечную Вашего рода — ни в коей мере не является выражением позиции рода Паркинсон, и хотел бы предложить компенсацию, которая могла бы загладить это оскорбление... и принести свои извинения в связи с этим инцидентом. — Вот как... Перед родом Поттер извиняется не род Паркинсон, но и не лично Панси. Что ж. Неплохой способ снять конфликт, сохранив при этом лицо.

— Благодарю Вас, лорд Паркинсон. — Я улыбаюсь оппоненту настолько тепло и искренне, насколько это допускается этикетом политического маневрирования. — И прошу Вас передать Вашей дочери мои извинения за использование формулировок, излишне резких для личного конфликта. В качестве же компенсации я прошу Вас, как члена Попечительского Совета Хогвартса, поставить перед своими коллегами вопрос о включении в программу школы кроме Истории Магии, еще и учебный предмет, характеризующий современное состояние Магического общества, а так же суть и смысл традиций и магических Кодексов. Это помогло бы чистокровным волшебникам не забывать о столь важных вещах, как традиция Покровительства, а Обретенным — позволило бы верно оценить собственное место в обществе и открывающиеся перед ними перспективы.

От Миа пришла волна чистого, незамутненного восторга. Перспектива изучения чего-то нового — радовала любопытную девочку несказанно. А вот остальные ученики посмотрели на меня далеко не столь одобрительно. Я же ехидно ухмыльнулся залу. Темный лорд ведь должен вредить всем и каждому? Вот и ловите. На мой взгляд, маленькая мстя распространителям слухов — более чем удалась, потому как сплетники редко отличались страстью к учебе, и уж их-то перспектива введения нового предмета — обрадовать точно не могла.

— Благодарю Вас, господин Поттер, за проявленную умеренность и понимание сложившейся непростой ситуации. Я обязательно передам Ваши извинения моей дочери. — Под взглядом отца Панси отчетливо съежилась. Похоже, что процесс «передачи извинения» девочка представила себе в красках. — А так же я рад, что, несмотря на юный возраст, Вы готовы проявлять внимание не только к личным и родовым, но и общественным проблемам. Так что я обязательно озвучу поставленный Вами вопрос на ближайшем же заседании Попечительского Совета, и приложу все силы для его скорейшего положительного разрешения.

По Большом зало пронесся тяжкий вздох. Перспектива введения нового предмета стала угрожающе (для нежелающих учиться) реальной.

Подозрения

После мирных переговоров в Большом зале я вернулся в ставшее уже почти родным Больничное крыло, и возблагодарил всемилостивейшую мадам Помфри за предоставление мне отдельной палаты. Так что я удобно устроился на больничной кушетке, положив голову на колени Миа, и наслаждался тем, как ее пальчики перебирают мою шевелюру.

Внезапно эту блаженную негу ничегонеделания прервал почти панический зов Сейлины.

— Господин... Тут... для Вас... Надо обязательно...

— Раз надо — выслушаю. — Передаю я Поверженной мысленную улыбку. — Передавай.

И Сейлина передала мне воспоминания, плавно переходящие в восприятие «реального времени».

...

Кабинет директора с утра ничуть не изменился. Те же приборчики, то еж уютное освещение, тот же умирающий феникс.

— Посланница. — Директор по-доброму, почти отечески взирает на Поверженную. — Ты можешь обратиться с пославшим тебя?

Сейлина, сидящая в кресле напротив Дамблдора, сжимается в комок.

— Боюсь... Я... Я слишком слаба... Великие не слышат меня.

...

Я внутренне улыбнулся, стараясь, чтобы эта улыбка не передалась Поверженной. У меня не было ни малейшего сомнения, что Сияющий принц отлично слышит свою последовательницу... просто по каким-то своим соображениям не считает нужным отвечать...

...

— Плохо. — Дамблдор встал из-за стола и прошелся перед Сейлиной.

— А что случилось? — Удивилась Поверженная.

— В сущности, пока — ничего. Но... что-то не так, что-то неправильно. Я проверил память и мысли Гарри... Вроде все идет более-менее по плану. Конечно, Дурсли перестарались, доведя мальчика до того, что он сумел сам, на эмоциях, обратиться к Духу Мантикоры... Но даже и это можно повернуть на пользу дела Света и Всеобщего блага. Мантикора будет побуждать своего котенка к борьбе, к схваткам... Возможно, мальчик даже какое-то время будет побеждать... Вот только его противник раз за разом будет возвращаться... Да, наверное, все прошло к лучшему: будет не одна решительная схватка, с долгая война, в которую Темный лорд будет втягивать все больше и больше проклятых аристократов, все меньше и меньше будет тех, кто сможет обратиться к силе заклятых Кодексов, все слабее будет хватка этих устаревших законов и обычаев на горле Светлого будущего... Ведь это только подумать: грозить объявлением кровной мести в конце двадцатого века! Магглы, эти глупые, презренные магглы, сторонника которых мне приходится изображать ради Всеобщего блага, и те догадались запретить дуэли, и теперь решают споры между собой в суде, под крылом сильного государства, в пределах Закона и Порядка. А у нас — до сих пор хаос феодальной вольницы. Великие роды, дуэли, кровная месть... Мы могли бы отказаться от Статуса Секретности, могли бы повести простецов к звездам... а приходится потворствовать самой консервативной части общества. Ведь если допустить идеи маггловского общества о тотальной войне — в среду магов... Мы уже видели это... Если бы русские варвары обрушили свои зимние бураны, испепеляющую летнюю засуху и осенне-весеннюю распутицу не на войска Рейха, а на его города, как поступили бы любые цивилизованные народы... боюсь война закончилась бы тем, что русские армии вышли бы к Ламаншу... если бы закончилась... — Дамблдор помолчал, а потом продолжил: — И ведь как-то исхитрились не выйти из-под Статуса Секретности, хотя и были уверенны, что «уж со своей-то церковью — всегда договоримся»... А ведь в Анненербе — треть состава было уничтожено Инквизиторами... Да, что о них говорить... Варвары!

— Господин Дамблдор! — Удивленно вскинулась Сейлина. — Но ведь... Статус...

— Если... Вернее — когда нам удастся объединить магов, когда мы сможем создать настоящее государство, а не то феодальное недоразумение, что есть сейчас... когда мы отринем устаревшие и бессмысленные законы Кодексов Крови — Инквизиция уже ничем не сможет нам помешать!

...

— Ню-ню... — Задумался я, вспоминая полыхание тщательно свернутой ауры отца Себастьяна. — Мечтайте, господин Дамблдор, мечтайте.

...

— Но, господин Дамблдор, если все идет по плану — зачем Вам обращаться к Высшим силам? Вы не хуже меня знаете, что Высшие обязательно взыскивают плату за свою помощь: рано или поздно, так или иначе.

— Не знаю. — Прерванный прямо в начале очередной инвективы, Дамблдор уронил руки, вскинутые в обвиняющем жесте, а потом погладил серебряные бока ближайшего приборчика. — В том-то и дело, что я не знаю... Но интуиция просто вопиет о том, что я в чем-то ошибаюсь. Страшно ошибаюсь. И я никак не могу уловить: в чем именно эта ошибка? Вроде и Гарри, хоть и не такой, каким я хотел его видеть, но, наверное, это даже и к лучшему. И в школе все в порядке. И даже эмиссар Трона Черепов, что чуть не убил тебя — и тот затих, принеся в жертву Наземникуса. И зачем бы ему это понадобилось? Хотя навредил он знатно — я еще далеко не восполнил потери, нанесенные делу Света смертью этого мошенника... Но вот есть ведь еще что-то... что-то, угрожающее нашим планам, что-то, чего я не вижу...

— Может, Ваши политические противники... — Начала Поверженная.

— Пфе... — Откликнулся Дамблдор. — Эти идиоты, скованные законами и обычаями тысячелетней давности... Если бы у них начались сколько-нибудь опасные шевеления — я уже знал бы об этом.

— А разве они не смогут использовать ситуацию в школе... ситуацию с этим наследником Слизерина, чтобы пошатнуть Ваши позиции?

— Здесь все идет по плану. Может быть им и удастся на какое-то время убрать меня из этого кресла... Но тогда школу примет Макгонагалл. Она, конечно, слепа и не видит пути, ведущего ко Всеобщему благу, так что некоторые ее решения наверняка придется исправлять... Но в сущности, ничего плохого я не ожидаю. — Директор спустился от своего трона, и погладил закурлыкавшего феникса. — А к концу года «наследника Слизерина» обязательно удастся столкнуть с Поттером, и как минимум одним осколком станет меньше. А уже после этого — вернуть себе школу — труда не составит...

— Тогда, может быть, Вашей интуиции не нравится то, что паркинсон будет пробивать новый предмет...

— Да уж... — Вздохнул директор, возвращаясь на свое мест. — Тут, конечно, Гарри мне подгадил. Даже аристократы стали забывать эти замшелые Кодексы, а тут придется рассказывать о них детям... Но я уже прикинул возможность нейтрализовать вред, нанесенный этим ходом... Хотя, конечно, для двенадцатилетнего подростка — ход просто замечательный... С одной стороны — создать серьезную угрозу... Теперь те из слизеринцев, кто склонился под мою руку — даже не подумают выступить против Гермионы. А с другой — обозначив эту угрозу — Гарри сумел вернуть конфликт до уровня «личного недопонимания», и показал себя радетелем общественного блага... Я все больше и радуюсь тому, что Гарри не попал в Дом Слизерина... Там-то он бы развернулся... И так не знаю, как разорвать его дружбу с Малфоем... Я, конечно, кое-что предпринял в этом направлении... но когда это подействует... и не будет лии слишком поздно? Хотя... Том, возрождаясь раз за разом — не сможет не бросаться на Поттера, и не сможет не создать угрозы для девочки. А как Гарри реагирует на эти угрозы — мы уже видели. Так что и тут все более-менее в порядке...

— Но ведь тогда — все в порядке? — «Удивилась» Сейлина.

— Все в порядке. Но... Ведь есть же что-то еще... Что-то, чего я не понимаю...

...

Я задумался. Сомнения Дамблдора были не к месту. Пока что у него мало фактов да и закладка пока что держится... Но ведь он будет думать, и кто знает — до чего додумается? Военная теория гласит, что в таком случае следует предпринять маневр, отвлечь внимание противника, сковать и обездвижить. Чтобы Дамблдор смотрел куда угодно, только не на школу... И у меня есть идея, как это сделать: надо несколько ускорить исполнение некоторых планов... существенно ускорить.

Нечаянное возмездие

Сигнальные чары Больничного крыла несказанно помогли мне. Мадам Помфри редко тревожила по ночам тех пациентов, которые по ее мнению не нуждались в ночных процедурах. А в то, что второкурсник способен преодолеть ее наговор, не вызвав тревоги — и подавно никто не подумает. Так что, когда Миа ушла спать — в коридоры Хогвартса вышел на охоту печально известный адепт Трона Черепов.

Ночные прогулки по волшебному замку — мягко говоря, не поощрялись, так что неслышной тенью скользя между нитей сигнальных заклятий, мой химерический конструкт почти не рисковал встречей с загулявшими учениками... хотя пару раз и приходилось прятаться в нишах от возвращавшихся со свиданий парочек.

Честно говоря, я долго обдумывал: кого из присутствующих в школе учеников сделать крайним... и знание истории, придуманной мадам Роулинг сыграло в выборе хотя и не последнюю, но отнюдь не решающую роль. Стрелка Горевестника некоторое время устойчиво указывала на помещения Рейвенкло, соблазняя идеей снизить уровень проблем, которые мне придется решать как Покровителю дочери славного клана Малкавиан. Но потом я подумал, что такого рода решения — будут паллиативом. В то время, как некий несостоявшийся ученик Итона, в попытке казаться своим среди аристократов магического мира — допустил несколько высказываний относительно «невыносимой всезнайки» которые я еще тогда решил ему обязательно припомнить. Конечно, в школе было достаточно много тех, кому стоило припомнить и большее... но в данном случае я собирался нанести слишком незначительный ущерб, чтобы считать это местью... зато именно незначительность повода могла скрыть мое участие в неприятностях незадачливого хаффлпаффца. Ну и, знание «канона» тоже сыграло некоторую роль. Честно говоря, я не был уверен, что воздействие вызовет именно ту реакцию, которая мне нужна... но Кай уверила меня, что интуиция пусть и необученного, но Оракула, все же сработала правильно.

Так что этим вечером Джастин Финч-Флетчли услышал тихий-тихий шепот, который не удалось услышать никому из соседей по спальне, к кому бы он ни обращался. В этом шепоте не удавалось разобрать слов, но он звал, он манил за собой, и мальчик, даже не переодеваясь, как был — в пижаме, побрел по пустым и холодным коридорам Хогвартса. Впрочем, бродил он не так уж долго: в одном из коридоров неподалеку от поворота к башне Рейвенкло, в закутке, где не было ни одного портрета, и даже сеть сигнальных заклятий директора была не такой густой, на зачарованного Зовом Хаоса мальчишку пала тень. А когда тень исчезла в лучах заглянувшей в окно луны — Джастин уже валялся на полу, скованный зачарованным сном, оцепеневший, как и Колин Криви. И только если ну очень присмотреться, можно было различить слабые и невнятные следы использования артефакта из тех, которые тысячами ваяли в кузнях Проклятого кольца «порабощенные» псайкеры на службе Трона Черепов.

Утром за завтраком я любовался на охваченную страхом школу. Второе нападение на ученика — всколыхнуло всех учащихся, заставило дергаться и подозревать Наследника Слизерина во всех и в каждом. Исключениями в общей подозрительности являлись только те, кто отлеживался после Дуэльного клуба в Больничном крыле, но таких было не так уж и много: большинство пострадавших мадам Помфри сумела поставить на ноги еще вчера.

На общем фоне страха и подозрений выделялось лицо Рона Уизли: оно выражало глубокое непонимание сложившейся ситуации.

Теперь мне предстояло самый сложный момент во всей этой истории: объяснение с Миа. Я был почти уверен, что добрая девочка меня просто не поймет... И хотя что-то в глубине души подсказывало, что все может оказаться легче, чем кажется, но гора рациональных аргументов давила эту искру, заставляя предполагать худшее. Но я все-таки подошел к девочке, и обратился к ней через метку.

— Миа?

— Это ты сделал? — Тут же пришел ко мне вопрос.

— Я. Но... — Договорить мне Миа не дала.

— Он выживет?

— Да. — Честно говоря, я очень надеялся на эту отмазку, но...

— Жаль. — Заявила мне добрая девочка Миа.

— ?? — Слов для выражения охватившего меня недоумения, у меня так и не нашлось.

— Ты просто не представляешь, что он со своими дружками собирался сделать с Луной. Хорошо еще, что Дамблдор как-то узнал и запретил. А поскольку Джастин — и так прочно сидит у директора на крючке, и стучит как дятел, то и переть против однозначно выраженного запрета — ему не с руки... Хотя, вообще-то он не злой... просто тупой настолько, что не может сообразить, в какой именно момент шутка, пусть и обидная — становится подлостью. Так что кто знает, что и с кем он решит вытворить в следующий раз? Ну да ничего: поваляется, посмотрит кошмары... воспитательного характера — глядишь, поумнеет. — От Миа приходит весьма... интересного вида улыбка... так бы и любовался. Но...

— А почему не доложила? Ведь Луна — моя подопечная, так что...

— Но ведь ничего не случилось? А Джастина я собиралась подставить вместе с половиной Рейвенкло... и теперь надо что-нибудь придумать, чтобы никто не подумал, что то, что мы делаем — касается только воронят... Не знаешь, кто у нас еще особенно не любит нашу маленькую Малкавиан?

— Ну... — Усмехнулся я.

— Нет, я понимаю, что Рон... но его пока что трогать ведь нельзя?

— Увы...

— Тогда — Лаванда! — Миа аж засияла, явно что-то придумав. Ну что же. Это — ее операция, я же, как и говорил Снейпу — только на подхвате и подстраховке.

Миа отрешилась от всего сущего в общении с Кай, так что до аудитории ее пришлось вести за руку. А вот Рона, тоже серьезно задумавшегося о неведомых тайнах бытия, вести было некому. Результатом стала встреча со статуей, почему-то отказавшейся уступить дорогу самому рыжему из второкурсников Хогвартса. Конец непродолжительной, но бурной дискуссии, в ходе которой Рон рассказал статуе, кто она такая и какого роду-племени, а статуя гордым молчанием выразила все, что она думает о недотепах, не умеющих даже статую обойти, положила Минерва Макгонагалл.

— Мистер Уизли! Пять баллов с Гриффиндора. Почему Вы ругаетесь матом прямо в коридоре? Стыдитесь! Настоящий джентльмен не должен употреблять таких слов... тем более — в присутствии девушек!

— Я... — Задергался Рон. — Я тут иду... А она... а я... а она... Вот.

— Хм... — Декан Гриффиндора посмотрела на Рона, на статую, потом — снова на Рона. — Что ж. Возможно, недельные отработки с мистером Филчем помогут Вам запомнить расположение хогвартских статуй.

Рон хотел было возмутиться такой явной (с его точки зрения) несправедливости... Но горящий взгляд кошки-оборотня недвусмысленно говорил о том, что «неделя» отработок — может легко превратиться в «две», а то и «три» недели, «за пререкания с преподавателем». Так что, втянув голову в плечи, «униженный и оскорбленный» Рон поплелся вместе с нами всеми на занятия в кабинет профессора Бинса, где нас ждал очередной урок сна.

Правда, примерно посередине первого урока из пары, мой (и не только) отдых был прерван вызовом Сейлины, сообщившей, что у директора происходит что-то интересное.

Взгляд со стороны. (Гермиона)

На самом деле я отнюдь не так легко приняла выходку Морниона, как постаралась показать. Все-таки — применение опасной темной магии... к ребенку... Но... я чувствую, что это — не просто злобствование без всякой цели и смысла. Инстинкты Аналитика, пусть и начинающего, просто вопят: этому ходу Гарри придает очень большое значение, и он очень нужен ему. А значит — я должна поддержать своего парня, а не лезть к нему с нравоучениями. Уж в этом-то я разобралась. Ведь как только анализ обстановки стал более-менее получаться — я поставила перед собой задачу разобраться в том, почему у меня не было друзей там, в обычной школе... а раз задача была поставлена, то решить ее — уже техническая проблема... хотя и не из легких. И постепенно я убедилась, что доверие к мнению старших (в том числе — и выраженному в письменном виде) сыграло со мной дурную шутку. Я оказалась той, кто «знает как надо», что неизменно вызывало раздражение у всех подряд. Получалось, что я сама отталкивала от себя всех, кто мог бы стать мне другом. Так что больше я такой ошибки не повторю. Пусть решение, принятое Мори и представляется мне... неправильным — но это его решение и я поддержу его. Хотя, конечно, потом придется поинтересоваться, чего мой сюзерен хочет достичь столь... негуманными методами. Иначе — это будет тот же шарик, только в профиль: слепое доверие...

А Джастин... ну, он сам себе злобный буратино. К тому же... Я зло усмехнулась. Хотя планы Джастина и не были осуществлены... да и в худшем случае они не заслуживали такого жесткого наказания, но... Сегодня они решили задрать юбку девочке, выставив ее под насмешки, а чего захотят завтра? Так что месть Финч-Флетчли я планировала в любом случае.

Я зарделась, вспомнив прошлую, «обычную» школу. Пусть я и не была «приятной в общении», но то, как меня травили — это тоже временами переходило всякие границы. Жевательная резинка «случайно» закинутая мне в волосы, и «сами собой» рисующиеся в тетради похабные картинки и матерные надписи, обидные прозвища... В себя я немножко пришла только тогда, когда ощутила, что у меня на руке раскручивается шарик серо.

— Миа, что с тобой? — Тихонько спросил у меня Мори.

Я постаралась скрыть свои мысли и воспоминания, чтобы не тревожить его, но, видимо, не слишком удачно. Так что Мори посмотрел на меня, обнял за плечо и улыбнулся.

— Держись, Миа. Дотерпи до каникул, а там... Тропинка у меня натоптана, так что загляну в гости, мы этих «детишек» найдем, и непременно им отомстим. А поскольку память — девичья, то отомстим, и забудем... что отомстили.

После такой сентенции я весело рассмеялась, и сама прижалась к Гарри, игнорируя завистливые взгляды.

— Никаких «натоптанных тропинок». Тебе же сказали: «наш дом — твой дом». Так что каникулы ты проведешь не в этом холодном замке, а дома. С нами.

— Но ведь Рождество — семейный праздник. Может быть, тебе лучше провести его с семьей?

— Ты — тоже часть моей семьи. — И я крепко-крепко обняла своего парня.

— Хорошо. — Я купалась в эмоциях Мори, наслаждаясь их теплотой, пока не выловила в них кое-что, показавшееся мне... любопытным. — И что там у нас сообщает агентство «Сейлина Информ»? Чего еще задумал Дамблдор?

И мы отправились просматривать интересное воспоминание.

...

Перед директором стоял тот самый «драконолог», что прилетал за Норбертом.

— ... Таким образом, Малфой-старший сумел убедить примерно две трети Попечительского Совета в необходимости Вашего отстранения с поста директора. Джордж Монкрифф* говорит, что может наложить вето... но ему будет тяжело — слишком многих Малфой убедил. Чем только, интересно?

/*Прим. автора: есть где-то полный список членов Попечительского совета Хогвартса? А то я помню только Малфоя... и, вроде бы Гризельда Марчбенкс, но про последнюю — не уверен).*/

— Мальчик мой... — улыбнулся в ответ Дамблдор. — Ясное дело, что Малфою до этого грязнокровки нет никакого дела. Зато связанный с этим скандал может, как он считает, ударить по мне. Вот и старается. А Попечительский Совет... они всегда изображают крысу на заборе. Сейчас, когда они считают, что кресло подо мной зашаталось — они радостно готовы поставить свою подпись под постановлением о лишении меня директорского поста... Но стоит мне показать, что я все еще в силе, и все еще сильнейший маг нашего времени — они тут же побегут назад, крича, что Малфой их шантажировал и всячески заставил.

— Хорошо... — Задумчиво произнес «драконолог». — Так я сообщаю Джорджу...

— Чтобы он сидел, не дергался, и подписал петицию вместе со всеми.

— Что?! — Собеседник Дамблдора изобразил классические «анимешные» глаза.

— Сейчас меня устраивает некоторый... успех попытки Малфоя убрать меня из школы. Мне и самому нужное покинуть Хогвартс. На время, естественно. Потом придется предпринять некоторые... усилия, чтобы вернуться обратно. Но мощь Светлого круга позволяет не сомневаться в итоге.

— Но почему... — «Драконолог» запнулся, а потом внимательно посмотрел на Дамблдора. — Хотя...

— Вот именно. Сейчас я не могу предпринять никаких мер против одержимого Темным лордом. Или, точнее — могу, но это приведет к некоторым... не самым лучшим последствиям. Пусть лучше он пока что порезвиться на свободе. Только... Сейлина, пожалуйста, присмотри, чтобы эти игры не привели к гибели учеников?

— Конечно, господин директор. — Поверженная «отлипла» от стены, и сделала два шага вперед, склоняясь перед Дамблдором.

— А еще — снова вклинился «драконолог» — наши агенты в окружении Министра сообщают, что он намерен «кровь и носу» найти крайнего. И дело идет к тому, что таким вот «крайним» будет назначен Рубеус Хагрид.

— Так... — Вскинулся Демблдор. — А вот это — плохо. Хагрида нельзя потерять. При его простодушии, он...

— Господин Дамблдор. — Вмешалась Сейлина. — Но по-моему, это решение будет даже к лучшему. — Дамблдор на секунду задумался.

— Да. Наверное. Ведь когда после ареста Рубеуса нападения продолжаться — этим можно будет воспользоваться как поводом не только для того, чтобы вернуть его из Азкабана, но это даст и возможность пересмотреть то, давнее решение, лишившее нашего лесничего волшебной палочки...

— Господин директор... — Подняла голову Сейлина. — Но неужели Вы спланировали все это?

— Спланировал? — Усмехнулся Дамблдор. — Нет, разумеется. У меня на этот год были совершенно другие планы. Но если уж так получилось, если есть возможность столкнуть лбами два Осколка — то любые другие планы должны быть отложены.

— Вы думаете... Вы думаете, что у Гарри есть шанс в этом противостоянии?

— Я сильно на него рассчитываю. — Улыбнулся добрый дедушка Дамблдор. Но даже если он не справится и погибнет — это станет началом конца темного лорда. И началом конца всего того устаревшего и отжившего, что мешает нашему обществу двинуться к сияющим вершинам Всеобщего блага.

...

— Осколок? — Поинтересовалась я у Мори.

Вместо ответа он просто откинул челку, демонстрируя мне знаменитый шрам. Я погладила его по лбу, стараясь вложить в это движение всю ту поддержку, которую. Я хотела бы ему оказать. В ответ меня сгребли к охапку и крепко сжали. И мы так и стояли, пока к нам не подошла Джинни.

— Ребята. Нам... нам надо проверить, как там...

Представив себе, что увидела рыженькая — я залилась краской, а потом поспешила с ней согласиться.

— Да... точно. Зелье. Конечно...

— Девочки. Идите пока вдвоем. А мне надо навестить Хагрида. — а потом, легким ментальным касанием: — Если увидишь Рона где-то в коридоре, и рядом никого не будет — командуй Ферро, чтобы немедленно вытаскивал вас оттуда. Понятно?

Размышления демона.

Устроившись перед воротами с узором из змей, я подбрасывал в воздух и ловил светящийся кристалл. Бронза ворот приятно холодила спину. Поскольку созданное мной заклятье работало независимо от меня — была возможность спокойно поразмышлять об абстрактных и не имеющих непосредственного применения в текущий момент вещах, таких, как различные подходы к магии вообще...

«... по образу и подобию...» Начавший Начало был очень точен, употребляя эту фразу. Наличие души дает власть над Творением, близкую к абсолютной... Вот только «обладать» властью и «применять» ее — вещи очень и очень разные. Большинство разумных, быть то Рожденные, Нерожденные или Сотворенные не могли осознать даже малой доли возможностей, которые давал «образ и подобие», да и тем приходится обращаться к подпоркам, помогающим преодолеть неосознанную волю мириад своих собратьев, удерживающую стабильность миропорядка, и формирующую все новые и новые миры.

Первой идеей было противопоставить Порядку Мира — другой порядок, Порядок ритуала. Так сформировалась ритуальная магия.

В сущности, в большинстве миров, где я побывал, именно ритуальная магия так и осталась основной. Но если для того, чтобы приподнять перо — хватает вербальной формулы из двух слов и не слишком сложного движения палочки, а для убийства — не требуется даже и этого, то для по-настоящему масштабного воздействия требуются по-настоящему сложные ритуалы...

Впрочем, для магии, полагающейся на мысленный контроль — все еще хуже. Уровень контроля собственного разума для этого должен быть... Мне, например, даже для относительно простого «Серо» требуется ритуальное движение рукой. Так что, когда я впервые услышал, что существуют «матемаги», способные в своем сознании построить модель вселенной, достаточно адекватную для того, чтобы использовать ее в манипуляциях, основанных на законе подобия — я сначала не поверил. Но Некротек однозначно сообщает, что рациональное зерно в этих слухах есть. Я подбросил кристалл в воздух, а другой рукой подобрал с пола валяющийся неподалеку камешек и внимательно рассмотрел его. Попытка хотя бы в общих чертах набросать модель этого камушка, достаточно адекватную, чтобы использовать ее в качестве основы для закона подобия... или, хотя бы представить себе требования к такой модели — едва не привела падению бесценного кристалла. Сложность задачи даже для столь ограниченного воздействия представлялась мне запредельной.

Так что подавляющее большинство магов в той или иной степени использовали ритуалы. Просто чтобы немного стандартизировать собственное мышление и получить контроль над Силой. Так проще. Но и сложность ритуалов, с нарастанием сложности и масштаба воздействия — росла нелинейно. А мысль, воздействуя на предвечные волны варпа — непрерывно порождала богов, которых можно было попросить о помощи, и это часто оказывалось проще, чем проводить умопомрачающей сложности ритуалы. Так зародился жреческий подход к магии, и на какое-то время он стал повсеместным. В частности, само слово «маг» означает зороастрийского жреца. «Шаман» — это тот, кто служит «духам предков». Ну а «колдун» — жрец Владыки Зла. Недаром самое известное заклятье, о котором помнят даже магглы — «черная месса».

Честно говоря, помимо «обычных» языческих божеств, эгрегор Волшебного мира должен был сформировать и бога магии, эдакое воплощение домена Меняющего пути. Но в данной реальности волшебников всегда было... не слишком много, так что Воля магии так и остановилась на грани осознания себя, на уровне принятия и подтверждения клятв и Обетов... ну и еще — приняла на себя отслеживание Кодексов крови. Однако, даже такое ограничение, похоже, не понравилось местным магам, и, с распространением христианства — началась борьба против родовых кодексов, на которые и опирался домен Воли магии. По крайней мере, из тех обрывков информации, что мне достались, мой Внутренний круг сделал именно такие выводы. Так что имело смысл провести экспериментальную проверку данной гипотезы.

Я прикинул формулировки возникших у меня вопросов... и от идеи обратиться за знанием к Некротеку — пришлось отказаться. Меняющий пути приветствует риск и амбиции... но вот глупость им сильно не поощряется. А касаться Книги со столь... расплывчатой формулировкой... В общем тут может умереть даже бессмертный: распад сознания, не сумевшего вмесить в себя новое мироздание — это больно. Я вспомнил, как это было...

...

— Держись.

Спокойный, даже какой-то равнодушный голос разрывает поток боли. Знание, что струиться сквозь гаснущую звезду, что есть «я» разрушает ее, и только ощущение отстраненного холода удерживает мою личность от распада. Холод и долг. Вопрос, заданный в начале пути, ведет мерцающую серебряную звезду сквозь водовороты идей. Миры манят к себе, обещая невиданное блаженство, но оборачиваются болью и распадом, стоит только их коснуться. Своя воля давно растрачена, стальной стержень обратился в ржавый прах и развеялся на ветру. И только голос странной девочки с пепельно-голубыми волосами ведет меня сквозь потоки Великого океана, что обрушила на меня небольшая книга в черной обложке.

Внезапный резкий поток варпа кружит меня в своих объятиях. Где-то там, за его пределами, я чувствую вечный, неутолимый голод... и поток неумолимо влечет меня именно туда. Но пространство впыхивает страхом и болью. Отголосок ветров варпа доносит до меня понимание, что на меня решил поохотиться один из хищников эфира. Но охотник сам стал добычей, и в моем распадающемся сознании возникает образ огромной махины сине-белого металла, направляющей на врага ужасное оружие, и невысокой девочки в странной одежде, что убирает в мешок истекающее черной кровью сердце.

Те осколки моего разума, в которые превратилась некогда ярко сияющая звезда, не могут испытывать чувств, но... в холоде смерти мелькают искры благодарности. Я хватаюсь за них, и начинаю собирать себя по новой. Медленно, по крупицам, отталкивая потоки чуждого знания, что грозят разрушить мое хрупкое внутреннее единство, я восстанавливаю свою... нет, «личность» — это личина, то, что видят другие. Я же восстанавливаю «сущность» — то, что вижу в себе я сам. Медленно, постепенно, борясь с вернувшейся болью и отрицая бесконечные соблазны Хаоса.

— Молодец.

Меня касается чья-то мысль извне. Мысль... или голос? Не знаю. И я начинаю разбираться в едином потоке информации, что заменил мне все прежние чувства. Постепенно я классифицирую свои ощущения, безжалостно отсекая лишнее, то, что мешает мне вернуться к человеческому образу. Ведь цель, что ведет меня — не может быть достигнута бездумным хищником варпа. Я должен вернуться.

Цель?! Что есть «цель»? Зачем я пустился в плаванье по смертельно опасным волнам ветров Хаоса?

Я... я должен... должен найти...

...

Тихий звон реальности вырывает меня из воспоминаний, информируя о том, что работа заклятья закончена. Я в очередной раз подбрасываю кристалл, сотканный из Силы, что вырвана у Джастина, и сияющий камень исчезает в созданном специально для него хранилище. Да, мальчишка теперь не скоро выйдет из комы, в которую его погрузило мое заклятье. Я никогда не считал зазорным учиться у врага. Так что воспользовался я именно тем заклятьем, которым одержимый Рон Уизли погрузил в кому Колина. Разве что отобранную Силу я использовал для создания кристалла. И теперь у меня есть, чем оплатить услуги странных существ, обитающих на Тропах Теней.

Хранитель ключей.

Скрыв улику, я вернулся в реальность, и, подхватив под локоток Миа, двинулся к Хранителю ключей Хогвартса. Фактор времени тут был очень важен, поэтому шли мы крайне неторопливо, дожидаясь, пока Кай подаст сигнал о том, что можно ускоряться. А пока мы прикрылись иллюзией, подсказанной мне профессором Снейпом, и неторопливо обсуждали различные посторонние вещи. В частности, Миа очень заинтересовал один вопрос:

— Мори... ты говорил, что можешь достать Философский камень из зеркала даже сейчас...

— Могу. — Усмехнулся я. Следующая фраза девочки была предсказуема.

— А почему бы тебе не сделать кучу золота при его помощи? Ведь, охотясь на демонов в нереальности — ты можешь пораниться...

— Все очень просто, Миа. — Улыбнулся я. — Во-первых, золото свартальвам поставляет много кто, так что я был бы всего лишь один из многих, а как монополист — я получил на них некоторое влияние. Во-вторых, кто бы помешал свартальвам сдать меня Дамблдору или Министерству? В стандартный контракт на покупку драгметаллов пункт о тайне сделки не входит, я узнавал. А чтобы заключить ОСОБЫЙ договор — нужны очень особые аргументы, а с ними...

— Смотри пункт первый. — Весело перебила меня Миа.

— Именно. Но и это еще не все.

— А что? — Заинтересованно посмотрела на меня девочка.

— С алхимическим искусственным золотом та же проблема, что и техногенным. Затраты на его изготовление будут заведомо выше, чем удастся получить, продав конечный продукт.

— Как это?! — Девочка замерла на полушаге. Впрочем, такова была бы реакция подавляющего большинства тех, кто вообще слушал о такой вещи, как Философский камень. — Ведь в книгах сказано...

— Вспомни точно, что именно сказано в книгах. — Усмехнулся я.

— «При помощи Философского камня можно превращать неблагородные металлы в золото и получить Эликсир жизни, дарующий бессмертие»

— Вот именно. Можно. Что-нибудь о стоимости данной операции сказано?

— Нннет... — Озадачено произнесла Миа, порывшись в памяти.

— Правильно. В Великом Делании золото — просто один из побочных продуктов, позволяющий хоть немного скомпенсировать непомерные затраты на это самое Делание, а заодно — указание на правильность избранного пути. А главный итог...

— Эликсир жизни? — Быстро сообразила Миа.

— Да. И вот его-то нельзя купить ни за какие деньги... просто потому, что он подействует только на того, кто провел Делание, и ни на кого больше. Так что, получая золото при помощи чужого камня — затрат заведомо не окупишь.

— Но зачем тогда камень Вол... Риддлу? — Любопытство Миа было вполне достойно последовательницы Владыки изменчивых ветров.

— Как образец. Изучая уже готовый чужой Камень, он надеялся узнать, как получить собственный, как провести Великое Делание. И, кстати, имел на это неплохие шансы.

Миа глубоко задумалась. А тем временем хижина Хагрида потихоньку приближалась, и Кай уже дала отмашку «Можно!». Так что я ускорил движение, снимая защитную иллюзию. Миа это сразу заметила и хитро улыбнулась.

Вокруг замка лежал глубокий снег. Лишь в направлении избушки Хранителя ключей бульдозером марки «Хагрид» была пробита тропа, которую можно было легко принять за небольшую дорогу. По ней мы с Миа и двигались, вспоминая наши регулярные посещения этой хижины, и вслух рассуждая о том, насколько вкусный чай Хагрид заварил на этот раз. Хранитель ключей Хогвартса умел отыскать в Запретном лесу такие травы, что его чай был настоящим произведением искусства. Причем, за время нашего общения вкус чая еще ни разу не повторился. К сожалению, на этот раз вкусить замечательного хагридовского чая нам не светило. Но мы с Миа об этом очень старательно «не знали».

На наш стук дверь «неожиданно» открыл Дамблдор.

— Гарри? Гермиона? — Очень натурально удивился он. — Почему вы здесь?

— Нас Хагрид приглашал заходить. Вот мы и решили зайти сегодня. А что, нельзя? — Шагнула вперед Миа. — Тогда мы, наверное, пойдем.

— Нет-нет, заходите. — Заторопился директор.

Кажется, наши с Дамблдором планы на сегодня совпадали довольно сильно. Я хотел увидеть арест Хагрида, а директор ничуть не меньше хотел мне это показать. Хотел ли он продемонстрировать мне собственное изгнание, пусть и временное, с поста директора — неизвестно... но даже если и не хотел, то счел это допустимыми издержками.

Так что мы вчетвером сидели, ждали, пока заварится чай, и болтали о пустяках. Хагрид, простая душа, рассказывал нам о замечательном семействе Уизли и о благородстве его отдельных представителей... Нет, про Рона он даже не заикался, пропагандируя в основном близнецов и Джинни. Так что нас с Миа даже возражать не тянуло, и мы время от времени даже вставляли в этот бесконечный панегирик свои пять кнатов. Директор добродушно интересовался нашими школьными успехами, старательно пропуская мимо ушей мои жалобы на предвзятость Снейпа, которые Миа периодически прерывала. Северус, при всем своем таланте зельевара, преподавателем был... не слишком хорошим: слишком уж он любил свой предмет, чтобы спокойно относиться к тому, что норовили сотворить из его зелий ученики. С одной стороны, это позволяло обеспечить непрерывные выплески Силы, подпитывающие зелья, истончающие границу нереальности... Но с другой стороны — спокойно относиться к этому было дано не всем. Так что директор ждал от меня жалоб на учителя, а я... Что мне — трудно поныть для хорошего человека? Безо всякой менталистики, почти невооруженным взглядом было видно, что каждая моя жалоба укрепляет доверие директора к своему шпиону.

Хагрид уже поднялся, чтобы разлить чай, когда в дверь уверенно и властно постучали. На пороге стоял невысокий полный человек в зеленом котелке, в котором любой, хоть сколько-нибудь знакомый с магическим миром мог опознать министра магии Корнелиуса Фаджа. Министра сопровождали двое незнакомых мне магов. Кажется, в этом потоке событий лорд Малфой решил, что личное присутствие при сугубо тактическом и временном отступлении Дамблдора не пойдет ему на пользу, и предпочел выставить вместо себя «прокладку, задействованную втемную». По крайней мере, судя по гордости, с которой «мистер Джексон» вручал Дамблдору решение Попечительского совета об отрешении того от поста директора Хогвартса, оный мистер был уверен, что это — серьезное достижение, и как бы не его личная заслуга.

Внимательно изучив постановление Совета, Дамблдор повздыхал, и двинулся куда-то «по своим делам». Причем отнюдь не пижонски апппарировав из недоступного для аппарации Хогвартса, не воспользовавшись порталом, и даже не призвав феникса. Нет, временно бывший директор ушел пешком, причем с таким видом, что на губы сами собой рвались слова «слава павшему величию». Вот только в нашем случае величие отнюдь не пало, а временно отступило на заранее подготовленные позиции.

Следующий действием министра был ожидаемый арест Хагрида.

— Рубеус Хагрид. Вы арестованы по обвинению в черной магии и покушении на убийство школьников.

— Вы... того... я... не того... не делал я этого. Вот. — Прогудел Хагрид из-под потолка своего жилища.

— А почему вы вообще решили, что виноват Хагрид? — Влезла в процедуру ареста Миа.

— Видишь, ли, девочка, в прошлый раз тайная комната была открыта как раз тогда, когда Рубеус Хагрид учился в Хогвартсе. И тогда еще погибла ученица.

Конечно, будь Гермиона одна — министр бы и не подумал заводить разговоры с какой-то там магглорожденной. Но рядом стоял я, демонстративно сверкая знаменитым шрамом. И идея поссориться с национальным героем сердце министра магии отнюдь не грела. По крайней мере — пока что.

— Но в Хогвартсе в то время училось довольно много народу. — Проявила Миа свою обширную эрудицию. Да что там... В то время в школе учился сам Волдеморт!

Разумеется, я блокировал следящее заклятье... Но министр и его спутники этого не знали, а потому — вздрогнули и побледнели.

— Хм... — задумался Министр. — Ну, Волдеморт мертв, а потому...

— И ниоткуда не следует, что даже если в прошлый раз это был действительно Хагрид — то и в этот раз сделал он же. Кстати, а когда будет суд?

— Юная леди. — Возвысил голос Фадж. — Боюсь, суд будет не раньше, чем через два месяца, и каникулы к тому времени уже кончатся. Так что присутствовать на заседании Вы не сможете. Устав Хогвартса предусматривает...

— Разумеется, не смогу. — Согласилась с Министром Гермиона. — Однако, «Ежедневный пророк» публикует колонку судебной хроники, в которой я и хотела бы прочитать отчет о заседании и вердикте суда.

— Хорошо. Заседание суда состоится ровно через два месяца. Я обещаю. Следите за прессой, юная леди.

Конечно, был риск, что Фадж немедленно проведет проверку своих подозрений при помощи веритасериума. И тогда все мои планы, связанные с пребыванием Хагрида в Азкабане накроются определенным местом... Но Кай молчала о такой возможности. Да и прикоснувшись к сознанию Фаджа, я убедился, что самоуверенность его, конечно, «пониже облака ходячего», но все ж таки «повыше леса стоячего». Проще говоря, Министр магии был непроходимый дурак.

Орлы! Летят орлы! (Гермиона).

Тьфу! Ну и гадость я сварила! Глядя на свой бокал, в котором только что растворился волос с головы Лизы Турпин, я с трудом удерживалась от того, чтобы выплеснуть это гнусное варево. И только тот факт, что я согласилась с решением покровительствовать Луне, и косвенно несу ответственность за это решение, удерживал меня от такого шага.

Мы сдвинули бокалы. В глазах Гарри я заметила отблеск пламени Удуна. Он явно корректировал восприятие, как показывал нам всем недавно. Хотелось бы и мне сделать что-то подобное, но до верши изменчивости, доступных демону из свиты Меняющего пути, мне пока что... Слова «как пешком до Китая» и в малой степени не отражают действительности. Все, что мне до сих пор удавалось, это сдвинуть восприятие, ощущая кисло-сладкий вкус как сладко-кислый. Конечно, Морион сказал, что это уже хорошо, и что способность сделать первый шаг говорит о том, что когда-нибудь я справлюсь и с более сложными заданиями, нужно только тренироваться... Но вот для того, чтобы воспринять эту бурду как что-то хотя бы приемлемое — моих достижений явно недостаточно.

Хотя... Я на секунду внешнего мира погружаюсь в мир внутренний. Это сразу дает мне паузу, необходимую для обдумывания задачи и ее решения. И решение почти тут же находится. Я-Ученая подмигивает Мне-Авантюристке, и они в четыре руки выпихивают на поверхность Рабыню. Благо, от ее ощущений все Я уже научились отстраиваться, а ее память потом нетрудно и подкорректировать, не впуская ее в основные массивы.

Глоток... Ощущения организма, насильственно изменяемого зельем — непередаваемы. Даже преобразование каштановых волос в темно-каштановые уже отдается привкусом странности на губах. А уж более серьезные перемены...

Но вот волна изменений откатывается, и я могу почувствовать себя такой, какая я теперь есть. Я сейчас примерно на ладонь выше себя-реальной, волосы на два тона темнее и прямые, на руках — идеально ухоженные ногти...

Настоящие Лиза Турпин и Сэнди Фоссет смотрят на нас с ужасом. Подозреваю, что память им по окончании этой авантюры буду корректировать я сама «в качестве учебного задания». А вот где Стефан Корнфут, которого изображает Гарри, и почему наш предводитель уверен, что афера не вскроется его появлением в самый неподходящий момент — только Черный камень иного мира и знает. По крайней мере с нами он этим знанием не поделился.

— Обливиэйт!

Я немного удивилась, когда Гарри использовал именно это заклятье. Конечно, как и любое заклятье в исполнении Мориона, оно далеко от классических канонов... Но ведь можно было и не вторгаться так грубо в столь тонкую область, как память, а просто аккуратно внести коррекцию...

Я вопросительно посмотрела на Мори, а он, вместо ответа, подвесил над уже не рыжей головенкой только мне видимую иллюзию стрелки концом вниз. Я с трудом удержалась от того, чтобы схватиться за голову. И в самом деле... С чего это я решила, что Джинни можно доверять настолько, чтобы демонстрировать ей «необычные» познания и навыки? Для Аналитика такая ошибка — непростительна!

От Гарри приходит теплая волна поддержки. «С кем не бывает. Не ошибается тот, кто не делает ничего... да и это может быть ошибкой. Ты — лучший из доступных на данный момент Аналитиков». Все эти смыслы наслаиваются и пересекаются так, что мне приходится задействовать большую часть изученных мной приемов анализа, чтобы разобраться в этой, почти не имеющей рациональной составляющей, мешанине эмоций. А когда я все-таки разобралась, то выяснилось, что мы уже идем по коридору Хогвартса ко входу в башню Рейвенкло.

Только теперь я поняла, насколько тело влияет на сознание. Проходя по знакомым коридорам, я видела другие, не виденные ранее цвета, слышала не слышанные ранее звуки, ощущала другие, не те, что раньше запахи. Все это порождало отличные от прежних, эмоции, и вызывало не такие как раньше, мысли.

Чтобы разобраться в этом, я постаралась отключиться от входящего потока информации, сузив входящие каналы до необходимого минимума. А вернувшись к реальности, поняла, что меня ведет за руку Сэнди Фоссет. Я немного пожалела, что Лиза как-то не удосужилась обратить внимания на Стефана, ведь будь они парочкой — меня бы вел Гарри. Но чего нет — того нет. И вообще, несмотря на разнообразные слухи, ходящие по Хогвартсу, среди наших сверстников — немного парочек. Я с Гарри, Драко с Дафной... и, пожалуй, все. Значит ли это, что мы взрослеем быстрее остальных? Пока не знаю, но это — достойная тема для размышления. Пожалуй, стоит озадачить этим Ученую.

К тому времени мы уже дошли до известной всей школе дверью с головой орла. Посмотрев на приближающихся школьников, голова раскрыла клюв и произнесла:

— В чем высший смысл радиальной симметрии вектора магистатум в пси-поле инкуб-преобразования?

Мы остановились. Я силилась понять суть вопроса... Кажется, что-то такое мне уже встречалось в прочитанном... Кажется... вот-вот... сейчас я... я обязательно соображу...

Сэнди, которая Джинни, и вовсе смотрела на проклятую голову с таким видом, как будто вот-вот расплачется. Гарри же с уверенной улыбкой положил руку на орлиную голову и сказал:

— Сорок два.

И прежде, чем я смогла сообразить, при чем тут «сорок два», голова посмотрела на Гарри с уважением, и дверь открылась, пропуская нас в гостиную Рейвенкло.

На пороге гостиной я задержалась, осматривая помещение. Светло-кремовые станы, синяя обивка потолка, яркое, но не режущее глаз освещение... все это создавало удобную атмосферу для чтения и прочих учебных занятий, которой с удовольствием пользовались многие ученики Дома Ровены Рейвенкло. Но при этом, я обратила внимание, что занимаются ребята по одному или небольшими группами. Того единства, которое пытались создать в гостиной Гриффиндора те же Сороритас, здесь — и близко не было. Наверное, это было удобно для занятий... и очень облегчало нам задачу проникновения: Падме успела выяснить, что нет никого, с кем бы эта троица общалась бы больше, чем с учащимися других факультетов, так что задача распознать обман была сильно затруднена, В любом другом Доме нам пришлось бы труднее. Гриффиндор надежно соединяли в единое целое воспоминания о десятках безбашенных проделок, о которых их участники отнюдь не торопились рассказывать за пределами Дома. Хаффлпафф... для барсуков дружба была образом жизни, уж они-то знали друг о друге заведомо больше, чем мог бы узнать кто-то извне. Внимательнее, чем барсуки за своими товарищами наблюдали разве что ученики Дома Слизерина. Уж змеи-то именно по своей склонности к интригам отслеживали как бы не каждое движение друг друга, ибо «нет постоянных друзей, есть постоянные интересы», и пропустить момент превращения друга во врага — если не самоубийственно, то, по крайней мере — ведет к крупным неприятностям и потерям. Проникать таким вот образом в гостиную Дома Слизерина можно только в том случае, если ты твердо уверен в своих ментальных навыках, и способности считать ожидания собеседника прямо с его сознания, оставаясь при этом незамеченным. Хотя... Именно со слизеринцев сдалось бы не показать того, что отследили проникновение шпиона, развесив на ушах проникшего самой что ни на есть качественной лапши, выращенной на развесистых клюквенных деревьях. Или же рассказать ему удобную правду — в зависимости от того, что сочтут более выгодным.

Между тем, покуда я размышляла об особенностях факультетского шпионажа, в гостиную ввалились Голдстейн, Бут и Корнер. Они весело и громко обсуждали, как украли у Лунатички ее перья, и как теперь намерены повеселиться, глядя на то, как она будет записывать лекции.

«Стефен» подошел к веселящимся воронятам, и спросил у них:

— А вы не боитесь, что она пожалуется Поттеру? Вроде Лавгуд неплохо общается и Грейнджер и с Уизли...

— Да ладно тебе! — Махнул рукой Бут. — Она никогда не жалуется. В первый раз что ли? Тут половина факультета что-нибудь у нее да утащила. Лунатичка, что возьмешь?

На этих словах я ухватила «Стефена» за руку и буквально силой вытащила из гостиной, поскольку по ней начала разливаться отчетливая жажда крови.

Черная магия и ее разоблачения.

Миа вытащила меня из гостиной Рейвенкло, и Джинни вылетела почти сразу же, следом за нами. Девочка уверенно тянула меня по направлению к туалету Плаксы Миртл. Кажется, она всерьез поверила, что я собираюсь убивать...

Разозлили меня эти «орлята», конечно, серьезно. То есть, я далеко не в первый раз встречаюсь с таким, но меня это все равно злит. Хочешь самоутвердиться — найди равного и бейся. Хочешь победы — побеждай сильнейшего. Но унижать того, кто не отвечает... это глупость на грани потери инстинкта самосохранения. Ведь не отвечающий враг — должен классифицироваться как «неизвестная угроза». А льва нужно бояться не тогда, когда видишь его, но тогда, когда он скрылся.

Возьмем конкретный пример: Луну Лавгуд. Безумные пророки отнюдь не славятся безграничным здравомыслием. Так что если у нашей мелкой Малкавиан сорвет крышу — результат можно будет предсказать и не обладая способностями пророка, на одной только логике: будет гора обескровленных тел и кошмары на грани распада рассудка у всех выживших. Конечно, такое встречается нечасто... но ведь многих и не надо: любому с избытком хватит и одного раза.

— Ну почему они так? — Джинни шла за нами, безуспешно стараясь не плакать.

— Почему кот лижет яйца? — Миа поморщилась от такого грубого выражения, но мне не хотелось подбирать более мягкие высказывания. — Потому, что может это сделать.

— Но... как... почему...

— Не думай о прошлом. — Раздался голос Миа. — Думай о будущем. Как мы предотвратим продолжение... этого? — Обратилась она уже ко мне. Я хищно улыбнулся.

— Есть одна идея.

— Конструктивная? — Улыбнулась Лиза/Гермиона.

— Еще не знаю. Думать надо.

Так, разговаривая между собой и успокаивая Джинни, мы дошли до владений Миртл. Я уселся прямо на пол и прислонился спиной к холодной стене. Миа присела на корточки рядом, и принялась массировать мои виски. Ее прохладные ладошки посылали сквозь мою, огрубевшую за века странствий в варпе и около, душу волны тепла и нежности. Так мы и сидели, молча и почти не двигаясь, пока не исчезло действие Оборотного зелья. А как только это произошло — я поднялся, и мы с Миа двинулись к профессору Флитвику. Джинни попыталась пойти с нами, но я не хотел, чтобы орлята догадались связать трех своих соучеников, выскочивших, после разговора о «Лунатичке», и трех гриффиндорцев, устроивших им неприятности. Так что, Джинни пришлось отправиться в башню Гриффиндора.

Филиус Флитвик, как впрочем, и почти всегда, находился в кабинете Чар. Мы с Миа зашли во владения маленького профессора и поздоровались.

— Гарри. Гермиона. Что привело вас сюда? Дополнительные занятия будут только завтра? — Удивился полугоблин.

— Профессор Флитвик. Я хотел бы попросить у Вас разрешения в Вашем присутствии провести в помещениях Дома Ровены Ревенкло один практически безопасный магический ритуал, который позволит нам узнать кое-что небезынтересное о магии вообще и об учениках данной школы в частности.

— Ты уверен, что этот ритуал нельзя провести где-либо еще... например — в этом классе? — Задумчиво спросил профессор.

— К сожалению — уверен. Место проведения весьма критично, и звезды подсказывают, что данный ритуал имеет смысл только в гостиной Рейвенкло.

— Вот как... — Задумчиво протянул полугоблин. — А ты не хочешь рассказать, что именно за ритуал ты собираешься провести?

— Профессор, я бы хотел, чтобы Вы оставались независимым наблюдателем, дабы мое предвзятое мнение не повлияло на интерпретацию результатов.

— Вот как... — Повторил профессор. — А как насчет...

— Я практически уверен в безопасности проводимого ритуал. Более того, там не будет никаких построений, кроме тех, которым Вы, профессор, нас научили на Вашем факультативе.

— И ты надеешься получить какие-то интересные результаты? — Удивился Флитвик.

— Я надеюсь НЕ получить интересных результатов, и принести Вам свои глубочайшие извинения в том, что зря Вас потревожил.

— Даже так... Что ж. Идем.

В гостиной Рейвенкло на нас посмотрели с удивлением. Декан факультета вывел нас на середину гостиной, и спросил у меня:

— Это место Вам подходит, мистер Поттер?

Я внимательно осмотрел орлят, заинтересованно разглядывающих меня, и кивнул.

— Да. Более чем. Если не получится здесь — не получится нигде.

— Тогда приступайте.

Я взмахнул палочкой. Ровные, светящиеся холодным светом линии Вечности сложились перед моим внутренним взором в знак Логруса. И я вербализировал требуемый результат.

— Акцио вещи, украденные у Луны Лавгуд.

Что тут началось... Обувь, носки, пергаменты, перья, самодельные украшения, и даже мантия — все это полетело ко мне с разных сторон гостиной и из спален учеников. Заклятье накрыло все помещения Дома Рейвенкло и еще чуть-чуть.

Профессор, без сомнений, слышал оговоренные мной условия. Так что он внимательно осмотрел груду вещей у меня под ногами. Потом — не менее внимательно осмотрел некоторых из учеников своего Дома, выскочивших из спален в погоне за ускользающими вещами. А потом — посмотрел на седую девочку с равнодушным видом сидящую около камина.

— Ну что же. Я как-то предполагал, что Дом Рейвенкло — это дом тех, кому интересно учиться. А что же я вижу? Воровство. — Профессор ткнул пальцем в вещи у меня под ногами. — Разврат. — По виду некоторых из выскочивших было заметно, чем именно они занимались в укромных уголках*. — И Луна Лавгуд. Мисс Луна. Я прошу в Вас прощение, за проявленную мной невнимательность.

/*Прим. автора: Вообще-то я предполагаю, что они там целовались... Но если воображение рисует читателю более... интересные сцены — автор не считает себя вправе читательское воображение как-либо ограничивать*/

— Я ни в коем случае не в обиде. — Ответила моя подопечная.

Мда... И вправду: чем умнее черти, тем тише омут. А судя по тишине данного омута — в нем и архидьяволу не трудно спрятаться.

— Хорошо. — Склонил голову маленький профессор. — К сведению всех присутствующих (а кто не присутствует — тем потрудитесь передать). С этого дня мисс Лавгуд будет проходить еженедельное собеседование со мной. И даже если она захочет скрыть вопиющие вещи вроде этого — Флитвик махнул рукой в сторону возвращенных вещей. — То, смею вас всех уверить, у нее ничего не получится. А пока что...

Профессор подбросил вверх гость какого-то синего порошка. Голубой туман почти мгновенно заполнил всю комнату, а когда он развеялся — на руках чуть больше, чем половины младшекурсников и примерно двух третей старших, появилось изображение символа Дома — синего орла.

— Мдя... — протянул я, внимательно оглядывая всех питомцев Флитвика. Миа успокаивающе взяла меня за руку.

— Что ж. — Вздохнул Флитвик. — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, думаю, у вас найдется, о чем поговорить с мисс Лавгуд. Те, кто получил метку нашей Основательницы — можете возвращаться к своим делам. Метка исчезнет минут через пятнадцать. Всех же остальных — попрошу следовать за мной. Профессор Снейп еще не знает об этом, но, без сомнений, уже с нетерпением ожидает наплыва добровольных помощников. Думаю, в течение двух ближайших недель он поможет вам справится с серостью скучной жизни и преодолеть невыносимую легкость бытия.

… и мстя моя страшна.

Разумеется, я даже не предполагал, что моя выходка может остаться без ответа со стороны Рейвенкло. Поэтому Хогвартс из категории «условно-опасно» был переведен в раздел «предположительно враждебно». Так что по коридорам я теперь перемещался, задействуя все доступные мне в текущем состоянии чувства, как естественные, так и не очень. Однако, до пика возможностей мне было еще очень и очень далеко, так что, если бы не Кай — я бы однозначно попался.

— Стой! — Ментальный крик Оракула останавливает меня с занесенной ногой. — Медленно отступи на шаг.

Когда Оракул говорит таким тоном, ее приказы лучше исполнять. Во избежание. Что я и делаю. Миа, идущая рядом со мной, тоже останавливается и отходит, не собираясь выяснять, что именно побеспокоило Кай. По крайней мере — не собираясь выяснять это на своем примере.

Мне стало интересно, что же такого наворотили орлята/воронята, что заставило Кай так среагировать? Так что я накрыл оба конца коридора Невниманием, а сам начал разбираться в природе ловушки. Миа уютно устроилась рядом, и фонтанировала любопытством.

Первые минут пятнадцать я не мог найти вообще ничего: коридор как коридор... Конечно, можно спросить Кай, что именно ей привиделось. Но мне хочется справиться с задачей самому, тем более, что никакой срочности не наблюдается. Так что я могу позволить себе мальчишество и тупое упрямство.

Миа улыбнулась и достала из своей безразмерной сумки несколько листов бумаги. Гермиона внимательно осмотрела бумагу с двух сторон, а потом — просто смяла их, скатав себе несколько шариков. Прозвучала относительно несложная формула трансфигурации, и вот уже перед девочкой лежат полдюжины шаров из темного полированного металла, над которыми она начинает колдовать, периодически поглядывая на мою ауру.

Что ж. Интересный подход, который вполне может оказаться результативен. Я же пока попробую по другому. Легкая, на грани несуществования, волна Всеизменяющегося проносится по коридору, и ее полет сопровождается легки звоном. Любопытно. Что-то тут явно есть. Тогда...

Я сажусь рядом с Миа, и неторопливо плету узор Познания. Узор этот очень сложен. Тысячи тонких нитей Силы приходится переплетать, формируя высшее из известных мне заклятий. Конечно, использовать такую мощь всего лишь для того, чтобы разобраться в детской ловушке — запредельно избыточно, но раз уж я решил мальчишествовать — то почему бы и нет? Тем более что создание этого заклятья — само по себе неплохая тренировка. Фактически, я сейчас работаю не с реальностью, а с собственным разумом, формируя из Силы фильтры для потока информации, в котором нетрудно и захлебнуться.

Погруженный в ритуальный транс, я как бы со стороны наблюдаю, как тело двенадцатилетнего мальчишки кинжалом чертит на камнях линии узора, который не всякий взрослый маг рискнет изобразить на пергаменте. Разумеется, линии на камне — это не нити Силы. Это всего лишь графические построения, облегчающие плетение заклятья.

Но вот узор готов. Черное лезвие входит в зачарованный камень как в масло, и заклятье накрывает меня.

Нет смысла описывать то, что я увидел: для этого нет слов в человеческих языках. Слепящее сияние тьмы варпа...светоносные врата ада... торжествующие нерожденные твари. Краски, которые ни разу не видел ни один человек, ибо для того, чтобы их увидеть — надо перестать быть человеком. Время умирало в танце. Одна волна искажения за другой пролетали по реальности за гранью видимого мира. Касаясь моей души, они приносили все новое и новое знание. И это было так же безопасно, как игра в ножички на пульте управления АЭС.

Но вот заклятье постепенно пошло на спад. Теперь оставалось только спокойно разобраться в том, что же именно я теперь знаю... и как это знание употребить с максимальной пользой и минимальным вредом.

— ... бросил вожжи и ушел в отрыв. Вот так это у вас и выглядит. — Голос доносится откуда-то издалека. И не сразу я осознаю, что он звучит прямо у меня в голове, минуя слуховые рецепторы.

— Что — «это»?

— Опьянение Силой. Он сейчас испытывает наслаждение, до которого не дотянуть даже наркотическому кайфу. Вот только наркотик корежит только сознание того, кто к нему прибегает, а прямой контакт с высшим доменом Искажения — меняет реальность. И, кстати, избавиться от зависимости — ничуть не легче, чем от наркотической. Так что тебе время от времени придется наблюдать его в таком вот состоянии.

— А это что такое? — Перед моими закрытыми глазами встает картинка того, как девочка с копной непослушных каштановых волос стучит по сияющей стене Высшей защиты.

— Высшая защита. Это заклятье исключает то, что внутри его из потока времени. Так что извне добраться до того, что внутри... Наверное, возможно: неуязвимых не существует. Но вот о тех, кто на это способен... О таких героях я даже не слышала. Не знаю, как ты к такому отнесешься... но то, что внутри — он считает своим, и готов защищать любой ценой.

— Хм... но ты сказала «так это у вас и выглядит». У кого это — «у вас»? — Так... кажется, это ментальный голос Миа. Значит, вторая — должна быть Кай. Надеюсь на это.

— У адептов Изменяющего пути. — Точно — Кай.

— А ты — чей адепт? — Любопытство Миа не знает границ и пределов.

— Да кто ж меня знает... Я — оружие, льющее кровь. Я — прОклятая, обреченная на служение. Я — маг, интриганка и Оракул. Я... А как меня занесло во все это — я тебе уже рассказывала. — Ну-ка, ну-ка... Может, Миа чего забыла и попросит повторить? Узнаю о сестренке что-то новое... — И нечего тут подслушивать! Я еще секунд десять назад предвидела твое восстановление. — Облом-с.

— Гарри!!! — Миа обнимает меня, и крепко-крепко прижимается ко мне.

Как ни странно, но при всех слабостях моего нынешнего состояния, восстанавливаюсь я намного быстрее, чем это бывало обычно при погружении в воды Леты, собирающей в себе воспоминания многих миров. Наша связь с леди Аметист стала той опорой, которая позволила мне легко и относительно быстро собрать свою личность. Раньше мне это давалось намного труднее. А сейчас... сейчас я даже уже могу встать... Но пока что не буду этого делать.

— Гарри... ты как?

— На удивление неплохо. — И я сбросил девочке свои мысли об удивившей меня самого легкости восстановления.

Наши ауры переплелись, окутывая нас обоих теплым серебристым сиянием. Мы сидим на холодном каменном полу пусть и зачарованного, но средневекового замка, и наслаждаемся теплом.

— Эй, голубки! — Раздался ворчливый ментальный голос Кай. Я внутренне усмехнулся: передавать эмоции при ментальном общении намного легче, чем звуками и мимикой. В частности, сейчас в голосе Кай сквозило любопытство.

— А разве ты сама не видела результата срабатывания этой пакости? — Ответил я ей, не поднимаясь с пола.

— В том-то и дело, что нет. Ты сумел лихо отбиться во всех Отражениях лабиринта Десяти тысяч будущих.

— А что же ты тогда дергалась? — Удивилась Миа.

— Он сумел отразить основной компонент атаки. Но и в побочных эффектах — тоже мало приятного. — Поправилась Кай.

— Вот как... — Леди Аметист глубоко задумалась. — ... а можешь мне показать...

— Разумеется.

И я сбросил девочкам развертку заклятья, которое, собственно, и составляло эту ловушку. С одной стороны, оно действительно было слабовато, и рассчитано явно не на Предвестника перемен... Но с другой стороны, создатели его были достаточно искусны, чтобы укрыть свое авторство даже от Познающего... по крайней мере от тех сегментов его домена, которые мне доступны. И это меня заинтересовало.

— Как бы их вычислить? — Я задумался вслух, зная о способностях Кай и Миа найти нестандартное решение.

— Очень просто. — Тонкая кисть Миа протянулась к моей модели, и коснулась нескольких Знаков, меняя их значение. — Вот как-то так. А еще... Кай, подгонишь точное время?

— Незачем. — Усмехнулась Оракул. — Те, кто поставили ловушку не могли допустить, что она сработает в их отсутствие, так что небольшая толпа рейвенкловцев упорно ждет вашего появления на том конце коридора.

Сила домена моего сюзерена еще кипела в моей крови, так что убрать из реальности следы моего заклятья было несложно. Вот внести требуемые изменения в конструкт пока что неведомых «Ызобрэтателей»* — оказалось труднее. Но втроем мы все-таки справились. После чего я предложил Миа руку, и мы гордо продефилировали мимо кучки учеников в цветах Дома Рейвенкло. Следующий ход был за ними.

/*Прим. автора: это цитата, намек и повод вспомнить «лихие 90-е»*/

Бедствия с последствиями (Гермиона)

Выйдя из коридорчика, в котором нас подстерегала ловушка, мы гордо продефилировали мимо ошеломленных рейвенкловцев и двинулись к кабинету декана Макгонагалл. Не известить ее об этом достижении магического искусства — значило бы сильно подставиться, чего не хотелось бы.

По сути, мы только начали объяснять декану суть и смысл гадости, которую «неизвестные» пытались сотворить, как ее позвали в Больничное крыло. Похоже, что устроители ловушки попытались проверить ее состояние сразу после того, как мы с Гарри вышли из того коридора, где она была насторожена.

Наверное, это неправильно... но я хихикнула, представив как двое рейвенкловцев влетели во владения мадам Помфри с перекошенными от ужаса лицами... и абсолютно голые. Как пояснил Гарри, «Сумеречное пламя» уничтожает все неживое... то есть, старшеклассники лишились не только одежды, но и волос. Всех. Абсолютно: брови, ресницы, все. Я еще раз хихикнула, подумав о том, что теперь им в течение долгого времени не нужен будет пилинг, и другие процедуры смягчения кожи: мозолей у них тоже не осталось. Наверное, они смогли бы что-нибудь придумать: к примеру, окутаться иллюзиями, ведь палочка — это артефакт и в определенном смысле она живая... по крайней мере, достаточно живая для того, чтобы ее не тронуло Сумеречное пламя. Но тут сработал второй слой ловушки, демонстрирующий, что установившие ее старательно посещали уроки профессора Трогар. Марка ужаса погнала их вперед, заставила бежать сломя голову, не видя ничего перед собой.

Декан, взмахом руки отправила нас в башню Гриффиндора, а сама прошла через камин в больничное крыло. По дороге к помещениям нашего Дома, я задумалась...

Сумеречное пламя... Вообще-то оно задумывалось как средство борьбы с нежитью. Те же инфери в нем горят отлично. Хотя чем эти зомби отличаются от тех же палочек — непонятно, но факт налицо: инфери горят, палочки — нет. Однако последнее время это заклятье стало каким-то... непопулярным. Может быть из-за названия... все-таки «сумерки» — это не «свет»... Или, потому, что относилось к некромантии? Но тогда — почему его не запретили?

И тут в мои размышления вкралась ранее не замеченная мной мысль... «Сумеречное пламя уничтожает все неживое». То есть... я лишилась бы книг и конспектов?!

— Гарри... А та сумочка, что ты мне подарил... она достаточно артефакт, чтобы не сгореть?

— Нет. — Гарри задумчиво посмотрел на меня. — Увы, но нет. Я сам, как в первый раз эту штуку увидел — губу раскатал, думал: «Артефакт!». Ан нет. Предмет зачарованный, молодцы здешние умельцы, ничего не скажешь... но всего лишь предмет. Мертвая вещь. Так что сгорели бы наши сумочки как миленькие.

— Ррррр!

В себя я пришла только через несколько минут. Гарри крепко удерживал меня, прижимая к себе, и наговаривая что-то успокаивающее.

— Ашше, малыш, ашше... Мы им это еще не раз припомним. Но...

— Книги... да ладно, книги, их купить можно... Эти... эти...

— Эти ...? — Я узнала отрывок из той самой речи портового грузчика, причем Гарри, в отличие от меня, явно понимал, что именно он произносит. Хм... Как бы у него спросить, что именно это значит, да так, чтобы ответил? — Ну вот... Как я и думал: глазки-то как загорелись! Зато в порядок пришла.

— Гарри...

— Нет. И даже не рассчитывай, что я тебя буду похабной матерщине учить.

— Ну Гарри... — Я постаралась как можно точнее изобразить мордочку обиженного котенка. Не знаю, правда, как это смотрелось со стороны: зеркала тут не было... Но я очень старалась. — Я же все равно так говорю, а так — хоть буду знать, что именно...

— Ладно, ладно... — Усмехнулся Гарри, погладив меня по голове. — Расскажу как-нибудь, на досуге. А пока что — ответь мне: чем они тебя так взбесили, что даже «книги — их и купить можно»?

— Там, в сумочке... там мои конспекты... а я в них все записывала: и твои комментарии, и идеи Ученой... Все! И если бы они сгорели...

— Ого! Это — серьезно... Тут надо как следует подумать...

И мы устроились на подоконнике, и весело болтая ногами стали обдумывать идею страшной мести. Гарри выдавал какие-то... слишком уж добрые идеи... Ну что это такое: навесить «Слагус эрукто»? Да и снимут с них это проклятье враз. А за такое... мстить — так мстить!

В это время мимо нас весело пропрыгала Луна Лавгуд.

— Привет, Гарри-и-Гермиона. Вас одолевают мозгошмыги?

Я серьезно задумалась о том, как бы перевести свои проблемы в символы, удобные для восприятия седой девочки.

— Мозгошмыги — мозгошмыгами. Летают себе — и пусть их. А вот где бы нам поймать серебряного наргла? — Гарри одобрительно посмотрел на меня, и «невзначай» провел рукой над своим плечом, там, где находилась невидимая прочим рукоять Кайгерн.

— Наргла? Да еще серебряного? Хм... — Луна устроилась на подоконнике рядом со мной. — Он всегда где-то рядом. И у вас есть главное из того, чем его можно приманить. — Я серьезно задумалась, а Гарри пока что решил поговорить с Луной.

— Луна, а как вышло, что ты не смогла управиться с синими нарглами самостоятельно?

— Ну... — Наша подопечная хитро улыбнулась. — У вас это все равно получилось лучше. Да и не злые они — просто глуповаты...

Между тем мои размышления не давали результата. Что такого у нас есть, чтобы устроить серьезные проблемы семикурсникам? Конечно, они уже пробежались по Хогвартсу в «неодетом» виде... но разве это — месть? Это только результат их собственных действий. А вот чтобы отомстить как следует — это надо придумать что-нибудь свое!

Тяжелые раздумья, к которым я припрягла четыре потока из шести — не давали результата. Ну вот ни в какую. Либо получалось нечто настолько масштабное, что не помещалось в пределах уголовного кодекса... либо что-то совсем безобидное, не тянущее на адекватное возмездие за покушение на мои конспекты.

Между тем рядом Гарри весело болтал с Луной. Кажется, они обсуждали недавние уроки зельеварения, и побочные эффекты от простейших учебных зелий: взлетевшие на воздух котлы, ожоги разной степени тяжести, интересные видения, навеваемые испаряющимися зельями... И тут Авантюристка аж взорвалась забавной идеей. Я застыла, уже всеми потоками обдумывая различные аспекты пришедшей мне в голову мысли, и постепенно она обретала все более и более реальные очертания.

— Гарри! Я придумала!

Воплощение проблем.

На следующий день после знаменательного продолжения конфликта с Домом Рейвенкло, у нас было назначено занятие с преподавателем магии Хаоса, профессором Сейлиной Трогар. Основной задачей, поставленной Сейлиной своим ученикам, была попытка извлечь из вечно бурлящего хаоса Великого океана что-нибудь материальное. Хоть песчинку. Фокус, вообще говоря, отнюдь не тривиальный, но и не нечто совсем уж запредельное, так что к концу занятия успехами могли похвастаться только Миа, Парвати, и, как ни странно, Рональд Уизли. Впрочем, штуковину, извлеченную из имматериума рыжим — пришлось немедленно упрятать обратно, а сам Рон отправился в больничное крыло с ожогами кисти второй степени. К счастью, Сейлина с самого начала занятий показала себя неплохим знатоком полевой медицины, так что рыжий отправился во владения мадам Помфри на своих ногах и почти не испытывая боли, и можно было считать, что при таком вопиющем нарушении техники безопасности он очень легко отделался.

Я же, чтобы не демонстрировать избыточную легкость в выполнении поставленной задачи, озаботился извлечением со своей замершей в имматериуме тушки одного забавного предмета, увидев который Сейлина с трудом удержалась от улыбки.

— Гарри, что это у тебя такое?

Профессор позволила своим ученикам оставить себе добытое (естественно, после тщательной проверки безопасности). Миа уже успела похвастаться красивым прозрачным камешком, магические свойства которого еще предстояло выяснить, и теперь горела желанием выяснить, что же извлек из нереальности я. В принципе, ничего тайного в моей добыче не было, так что я продемонстрировал ей стерженек из металла, цвет которого менялся от темно-багрового до черного.

— Но что это? — Удивленно переспросила Миа, разглядывая довольно знакомый и банальный предмет, которого она никак не ожидала увидеть извлеченным из Хаоса. — Это какой-то артефакт?

— Конечно артефакт. И довольно могущественный. — Улыбнулся я девочке, перекатывая в ладони одну из самых любимых моих поделок.

— А что это такое и что он делает? — Не отставала Миа. Любопытство и желание узнать что-то новое так и светились на ее милом личике.

— Это? Это болт. Адамантовый. С левой резьбой. Он возлагается на все, чем неохота заниматься прямо сейчас.

— Болт? Всего лишь? А ты говорил — артефакт... — На лице Миа отразилось просто эпическое разочарование.

— Конечно — артефакт. Понимаешь, с проблемами во внешней реальности справиться всегда можно. Рано или поздно, так или иначе. А вот контроль собственного настроения — задача намного более сложная. «Сознание приказывает телу — и тело повинуется. Сознание приказывает себе — и встречает сопротивление».

— Даа... — Задумчиво протянула Миа. — И как этим пользуются?

— Очень просто. Вот представь: тебе приказали что-то, что делать неохота... но отказать — ты по какой-то причине не можешь. И вот ты выслушиваешь высокоумные и глубокосмысленные указания... а потом отходишь, якобы для того, что бы их исполнять... И, держа в руках этот артефакт произносишь: «кладу болт». Настроение повышается просто на глазах... особенно — если этот самый болт действительно забить.

Представив себе эту сцену, Миа прыснула. И мы отправились в больничное крыло, «навещать пострадавшего на уроке одноклассника».

Рон пострадал весьма и весьма умеренно, так что мадам Помфри уже залечила повреждения. Но поскольку наш колдомедик нечасто встречалась с поражениями Хаосом — то предпочла оставить Рона в своих владениях, чтобы пронаблюдать за его здоровьем «на всякий случай». Разумеется, тот факт, что из-за этого он не попадет на завтрашние зелья — тоже несказанно поднял настроение рыжему. Так что, вкупе с осознанием того, что он добился успеха там, где потерпели поражение столь многие — вознес самомнение шестого Уизли на недосягаемую высоту.

Все еще добрая и ответственная (несмотря на попытки перевоспитания, предпринимаемые мной) девочка Миа постаралась объяснить Рону, что этот «успех» — будет похуже многих неудач, потому как безалаберное обращение с Хаосом — опасно прежде всего для того, кто этим занимается. Разумеется, сколько-нибудь значительных успехов ей добиться не удалось: токующий мальчишка в упоении одной из немногих своих побед ее просто не слышал.

— Дай, пожалуйста. — Миа протянула мне руку. Понять ее неправильно — было решительно невозможно, и вложил в девичью ладошку свежедобытый артефакт.

— Кладу болт. — Миа взмахнула этой «волшебной палочкой» и расплылась в улыбке. — А знаешь... действительно помогает.

— А то!

Я обнял девочку за талию, и мы покинули палату, где лежал Рон, оставив гордого победителя наслаждаться мыслями о своей победе. Впрочем, еще выходя из класса, где мы занимались, я заметил, как Поверженная вернула собиравшихся уже уходить близнецов, видимо для того, чтобы объяснить им истинную природу и цену этого «невиданного достижения в учебе». Так что оставалось надеяться, что красочный громовещатель поможет вернуть потерявшего берега мальчишку в некоторые приемлемые рамки.

Естественно, добрые и сострадательные мы не могли ограничится посещением одного Рона, и, раз уж зашли в больничное крыло — то навестили и остальных его постояльцев, включая несчастную миссис Норрис. Подруга Филча лежала в полном оцепенении. Жизнь в ней едва теплилась, однако состояние ее было хоть и критическим, но стабильным. Мы с Миа вдумчиво погладили кошку, неудачно подвернувшуюся стремящемуся к возрождению огрызку Темного лорда, и покинули больничное крыло в состоянии «глубокого удовлетворения».

К счастью, науськанные Кай, мы заготовили все остальное, нужное для мести в несколько большем объеме, чем считали необходимым ранее, так что не было нужды ждать еще месяц.

Проделка была, в сущности, весьма детской... так что ее можно было почти и не скрывать от преподавателей... По крайней мере не больше, чем обычную детскую проделку. И в финальном этапе ее осуществления мне изрядно помогла мантия-невидимка.

Двое семикурсников шли по коридору, обсуждая между собой, почему провалился предыдущий план мести. Мадам Помфри не смогла полностью восстановить им волосяной покров, так что вместо прежних довольно длинных причесок на их головах красовались ежики.

Внезапно прямо перед ними из воздуха возникли две руки, держащие бокалы с какой-то мерзкой даже на глаз жижей, и весьма знакомый голос произнес:

— Пейте!

Разумеется, по своей воле они бы даже и не подумали пить эту гадость. Но заставить выполнить короткий и ясно сформулированный приказ — основа основ искусства псайкера, так что выбора у орлят не оставалось. Они протянули руки, взяли предложенные им бокалы, и ни словом не возражая — выпили. После этого они еще долго стояли в коридоре, пытаясь понять: а что, собственно, случилось? Между тем, выпитое зелье неотвратимо действовало на их молодые неокрепшие организмы.

Мирная беседа.

Естественно, после такой выходки вызов «на ковер» к директору не стал для меня неожиданностью. Так что, отпугнув сторожевую горгулью упоминанием мятных тянучек, я поднялся по самодвижущейся лестнице в святая святых Дела Света и Всеобщего блага.

Феникс к настоящему времени уже благополучно сгорел, и теперь довольно щурился на меня со своей жердочки. Вообще говоря, Дамблдор уже не являлся директором школы, и даже не имел права здесь присутствовать... но Макгонагалл не сказала ни стлова против, и Верховный чародей Визенгамота сразу стал играть первую скрипку в нашем разговоре. Минерва молчала. Альбус довольно щурился. Кажется, сложившаяся ситуация, если и не была ему по нраву, то не выходила за пределы «обычных шалостей юных волшебников».

— Гарри, Гарри... — Добродушно сверкнув очками, обратился ко мне Дамблдор. — Проходи, при саживайся. — Устроившись напротив временно бывшего директора, я решительно промолчал. — Слышал ли ты, Гарри, что на днях случилось в нашей замечательной школе?

— Туалет на втором этаже взорвал не я. Честное слово. — И я посмотрел прямо в глаза директору честнейшим взглядом зеленых глаз.

— Я не о том...

Перед моими глазами стремительно проносились картинки. Вот я закутываюсь в мантию-невидимку. Вот — беру со стола бокалы с оборотным зельем и иду по коридору. Идущие навстречу рейвенкловцы вызывают вспышку удовлетворения и радости. «Пейте!»

Разумеется, в воспоминаниях не присутствует никакой суггестии. Только смутная память о прочитанной книге, где сказано, что «неожиданный приказ, отданный уверенным тоном, люди скорее всего сначала выполнят, а уже потом — задумаются: «стоило ли это делать». Успокоенный директор отвел глаза. При этом он не взял на себя труд прикрыть собственные мысли, и даже не забираясь в его сознание, я услышал: «Ребенок. Все-таки еще ребенок».

— Гарри, доказательств у меня нет, и наказать тебя я не могу, но я уверен, что оборотным зельем с волоском кошки мисс Эрго и мистера Альво напоил именно ты. Нет-нет, не надо трудиться и отрицать это. Я уверен в своих выводах, и поколебать их у тебя вряд ли получится. — Я уткнул взгляд в пол и всячески изображал раскаяние. — Да и раскаиваешься ты далеко не так сильно, как пытаешься показать. В сущности, я могу тебя понять: Молли и Джемс во многом виноваты сами, и их ловушку с использованием магии Хаоса трудно назвать «дружеской шуткой». Но и ты постарайся понять меня: Оборотное зелье не просто так запрещено Министерством. Стоит ошибиться в его приготовлении — и оно может стать очень опасно! Очень. Так что, постарайся больше не прибегать к столь... трудно контролируемым средствам в общении с другими детьми, ладно?

— Директор... я... я не очень понял, о чем Вы сейчас говорили... но я... я постараюсь соблюдать установленные порядок и дисциплину. Но я правда, не понимаю...

— Хорошо, мой мальчик. — Дамблдор положил мне руку на плечо. — Будем считать, что мы закончили с этим неприятным делом. А теперь... Тебе по-прежнему нравятся лимонные дольки?

— Конечно, профессор. Они такие... такие вкусные. Когда я жил у Дурслей — мне никогда не доводилось попробовать такую вкуснятину!

— Тогда — садись, наливай себе чай, будем есть лимонные дольки и болтать о том, о сем. Ты уж прости старика за разговорчивость, ладно?

— Конечно-конечно, господин Дамблдор, я Вас внимательно слушаю.

Дамблдор молча подвинул мне чашку с чаем и вазочку с лимонными дольками. Даже интересно: что именно за зелья Вы хотите мне скормить? Так что я спокойно отхлебнул чай. Странно... или я совершенно разучился определять посторонние примеси... или это и в самом деле только хороший чай и ничего больше. Совсем ничего. Ладно... наверное — подвох в лимонных дольках...

— Хихикс! — Глубоко под всеми щитами в моих мыслях проявился голосок Кай.

— Нда? — Подумал я и протянул руку за долькой.

— Точно! — Уверенно ответила сестренка.

И правда — лимонная долька действительно оказалась просто лимонной долькой, так же как чай был просто чаем. Правда, так же как и в случае со все тем же чае6м — это была очень вкусная лимонная долька.

— Мой мальчик... — Закончив со своей долькой, обратился ко мне Дамблдор. — Кроме конфликта с Рейвенкло, у нас возникла еще одна проблема... — Всем своим видом я изобразил неусыпное внимание. — Скоро начнутся рождественские каникулы. Как ты хотел провести их?

— Я... я думал остаться в Хогвартсе. И, если можно, я хотел бы попросить у Вас разрешения погулять по Запретному лесу. Думаю, Вы уже знаете...

— Конечно, Гарри, я понимаю, что тебе ничего не грозит в ближней части Леса, а в Темнолесье ты и сам не пойдешь. Но... тут-то и возникла проблема. Из-за появления Чудовища Слизерина мы вынуждены отправить всех детей на каникулы, в то время, как преподаватели обыщут весь замок.

— Тогда, если можно, я тем более хотел бы остаться в замке... Ведь я смог бы... — Глаза мои вспыхнули тревожным золотым огнем неполного оборота.

— Нет-нет, Гарри. Конечно, нюх мантикоры мог бы помочь в поисках... Но все-таки участие школьника в борьбе с чудовищем... По уставу школы я, как директор, не могу этого допустить.

— Но что же мне делать? Неужели — к Дурслям?

— Нет, Гарри. Я понимаю твое нежелание ехать к опекунам... Так что я связался с Грейнджерами, и они согласились пригласить тебя на рождественские каникулы к себе. В конце концов, кровная защита твоей матери теперь защищает имен их дом.

Я задумался. Подстава была простенькой, но изящной. И отказаться я никак не мог. Но...

— Господин директор, а как я попаду к Грейнджерам?

— Они встретят тебя с Гермионой на вокзале, и вы все вместе поедете в Кроули. — Я схватился за голову.

— А если кто-то проследит за нами? Ведь это получится, что я подведу людей, которые так хорошо ко мне относятся, подведу Гермиону... Давайте лучше так... Я сойду с поезда, помашу Гермионе и ее родителям ручкой, а сам — двинусь в Косой переулок... Или... нет, лучше — сразу на автовокзал, возьму билет на автобус до Литтл Уигинга, а сам сойду где-то по дороге и отправлю Хедвиг чтобы она передала Грейнджерам, где меня встречать.

Теперь уже задумался Дамблдор. Первую ловушку я миновал. Но она наверняка была не единственной. Так что я совершенно не удивился тому, что Дамблдор сунул голову во вспыхнувший зеленым камин, и что-то стал обсуждать с собеседником на той стороне.

— Гарри. — Обратился не исполняющий обязанности директора ко мне, вытащив голову из камина. — Меня радует то, что ты проявляешь столь... взрослое и ответственное мышление. Но, все-таки, я не хотел бы,, чтобы ты разгуливал по Лондону в одиночестве. А поэтому договорился с главой департамента Магического правопорядка, чтобы тебе выделили сопровождающего.

Так-так... Интересно, кто бы это мог быть? Кажется, я догадываюсь. И точно. Камин вспыхнул зеленым, и из него вышла... нет, точнее — вывалилась девушка в мантии.

— Ой... — Сказала она, задев столик, с которого немедленно рухнула чашка, из которой я только что пил чай... к счастью — пустая.

— Ничего страшного. — Ответил я, подхватывая чашку у самого пола.

— Простите, пожалуйста... — Цвет волос знакомой незнакомки сменился с темного-русого на почти бордовый.

— Гарри, позволь тебе представить Нимфадору Тонкс. Она в прошлом году окончила Хогвартс, и теперь проходит обучение в школе аврората. На рождественских каникулах у их потока должна быть практика, и в качестве задания на практику она будет тебя сопровождать на каникулах. Нимфадора. — Девушка вскинула голову. Кажется, насчет ее неприязни к собственному имени — путеводная книга ничуть не ошибается. — Это — Гарри Поттер, твой подопечный.

Я поцеловал воздух над протянутой мне рукой, заставив прическу Тонкс сменить цвет на огненно-алый.

— Пожалуйста, зови меня Тонкс. Я... я не люблю свое имя.

— Хорошо. Но запомни: если меня под твоим присмотром все-таки убьют, я буду каждую ночь являться тебе, и звать исключительно по имени.

Тонкс ошеломленно перевозила взгляд с меня на Дамблдора до тех пор, пока я все-таки не проиграл в отчаянной борьбе со смехом и не прыснул. Моя новая телохранительница рассмеялась вслед за мной.

— Значит, я сделаю все, чтобы избежать столь кошмарной кары. Но и ты постарайся не подставляться...

— Нимфадора. — Тонкс скрививлась, как будто съела лимон. — Твоя задача: встретить Гарри на вокзале Кингс кросс и доставить туда, куда он скажет. Если на вас нападут, или вы заметите слежку — сразу давай сигнал о помощи. Запомни. Не медли, не геройствуй, не размышляй «а не показалось ли мне». Малейшее подозрение — и сразу зови на помощь. Все ясно?!

— Да, господин Дамблдор! — Тонкс вытянулась в струнку.

— Хорошо. Сейчас, Гарри — ты можешь идти, а мы с мисс Тонкс еще немного побеседуем о ее задании.

... на пыльных тропинках. (Тонкс).

Где я? Над головой — палящее солнце. Под ногами — песок. Странно... Преодолевая резь в глазах, я вгляделась в небо. Половину неба возле слепяще-белого солнца занимала огромная красно-фиолетовая спираль. При взгляде на нее мне хотелось закопаться в этот самый серый песок, таким ужасом веяло от этого «небесного тела». Я еще никогда не видела такого. Никогда. Так... надо попробовать вспомнить: как я здесь оказалась?

Что я помню? Получила задание лично от Амелии Боунс: прибыть в Хогвартс и поступить в распоряжение Дамблдора. Вообще-то это крайне необычно: директор департамента магического правопорядка не выдает задания начинающим практикантам... Но, поскольку альтернативой было патрулирование Лютного — я согласилась с радостью. Оказалось, что моим задание будет сопровождение самого Гарри Поттера! Это такая честь!

В Хогвартсе я познакомилась с объектом опеки. Гарри, несмотря на всю свою славу, оказался не зазвездившимся аристократом, а вполне приятным парнишкой, не лишенным чувством юмора.

Потом... потом я вернулась в школу авроров, и старый Грюм отправил меня домой, чтобы «как следует подготовиться к этому заданию» (ну, если убрать из его речи «красоты языка», растянувшие эту фразу почти на пять минут).

Мама очень удивилась моему раннему приходу. Обычно Грозный глаз, мягко говоря, не злоупотреблял возможностями дать своим ученикам лишний отдых. А когда я рассказала ей о полученном задании — она тут же обеспокоилась.

— Нимфадора. — Нет, некоторым родителям надо решительно запретить выбирать имен для детей! — А как получилось, что тебе выдал задание Дамблдор? Или он взял под свое руководство еще и школу авроров?

— Ну мам... — Я улыбнулась, отчего мои волосы стали жизнерадостно-розовыми. Мама у меня женщина умная... но вот в политике — совершенно не разбирается. — Разумеется, сам Дамблдор никаких официальных телодвижений не совершал. Он просто подошел к директору Боунс и сказал что-то вроде «Амалия, у меня есть работа для одного из твоих стажеров». И, естественно, директор Боунс уже сама все оформила как надо: начальнику департамента правопорядка ссорится с верховным судьей и главой Визенгамота — ой как не с руки.

— Понятно. — Задумчиво протянула мама. — Значит, получается, что это не было задание персонально для тебя, а «на кого Бог пошлет»?

— Наверное — да. Не станет же Кавалер ордена Мерлина первой степени, Величайший Волшебник нашего времени, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов — вспоминать о какой-то там Тонкс?

Мама задумчиво хмыкнула, пожала плечами и посоветовала быть осторожнее, и хорошенько выспаться перед завтрашним заданием. А потом... А что, собственно было потом? И как я оказалась здесь?

— Тонкс? — Раздался голос у меня за спиной.

Я резко обернулась, выхватывая палочку, и чуть не упала в перекат, пытаясь уйти от атакующего заклинания. Но за спиной у меня оказался Гарри Поттер и с ним — незнакома девочка с копной каштановых волос и карими глазами. Дети были в школьных мантиях, и имя явно было жарко в этой пустыне.

— Гарри? Ты как здесь очутился? — Мальчик молча пожал плечами. И правда: чего это я? Если уж сама не знаю, как здесь оказалась, то чего требовать от второкурсника? — Интересно, где это мы?

— Не знаю. — Ответила мне девочка, а Гарри просто молча пожал плечами. Не знаю, почему, но это показалось мне важным.

— Да, Гарри, представь меня своей спутнице.

— Ой... — Мальчик смутился и шаркнул ножкой по песку. — Простите, пожалуйста... Герми, это — аврор Тонкс. Она будет защищать меня во время поездки к твоим родителям, когда мы отсюда выберемся.

— «Когда»? — Удивилась я уверенности мальчишки.

— Разумеется. Обсуждать другие варианты и их вероятности я сейчас не вижу смысла. Мы должны отсюда выбраться — и значит, мы выберемся. Но я пока продолжу. Тонкс, это — Гермиона Грейнджер, девушка, которую я надеюсь назвать своей невестой, а потом и женой.

Девочка вспыхнула от смущения, и спрятала лицо на плече у мальчишки. Тем не менее, уроки в аврорской школе не прошли даром, и я видела, что за смущением скрывается настоящая радость в связи с этими словами. Впрочем и не удивительно. Гарри Поттер, Мальчик-который-Выжил, национальный герой... Наверняка многие девочки сохнут по нему и роняют по ночам слезы в подушку...

— Грейнджер... Значит, это к твоим родителям я должна доставить этот «ценный груз» — Кивнула я на Гарри.

— Да. — Пискнула Гермиона из-за плеча своего парня. Похоже, она еще не оправилась от внезапного приступа смущения.

— Ладно, об этом — потом. — Я внезапно осознала, что в данном «подразделении» я — старшая, а значит — именно на мне лежит командование, и задача доставить подопечных как минимум в безопасное место, каковым я эту пустыню без еды, воды и укрытий от солнца признать не могла при всем желании. — Сначала надо решить: что делать будем.

— А что делать? Идти надо. — Пожал плечами Гарри.

— Куда идти? — Поинтересовалась я.

— Туда. — Махнул рукой мальчишка.

— Почему именно туда?

— А какая разница? Главное — тут не остаться. — Судя по всему, Грейнджер была с ним вполне согласна. Меня же мучили сомнения.

— Не получится ли так, что мы будем удаляться от того места, где сможем получить помощь?

— Может и так выйти. Но сидя здесь — мы помощи точно не получим. — С этим было трудно спорить. — Если хочешь — выбери сама любое направление, и пойдем.

Я вздохнула, соглашаясь с мальчиком. А раз так — о и спорить о выборе направления не имело смысла, так что мы побрели именно в ту сторону, куда Гарри махнул рукой в первый раз.

Брели мы довольно долго. Песок под ногами успел надоесть до зубовного скрежета. Но когда в нем начали появляться поляны черного камня, Гарри предложил держаться от него подальше, и меня совсем не тянуло с ним спорить. Рефлексы, наработанные Грюмом с его «Постоянной бдительностью!» просто вопили об опасности.

Никаких признаков людей в округе не наблюдалось. Ни дорог, ни зданий — ничего. Только серый песок и черный, как будто оплавленный камень. Несколько раз я пыталась накольдовать воды, но у меня ничего не получалось. Было такое впечатление, будто Сила, обычно текущая ровным потоком и оттого — почти незаметная, здесь — ярилась горной рекой. Ноги подкашивались. Яркое солнце пекло голову. Чудовищная, красно-фиолетовая спираль кажется, давила на саму душ, угнетая страхом.

— Смотрите! — Гарри показал вперед. Там, вдалеке, что-то чернело. И мы пошли туда.

И мы шли, и шли, и шли. А черное пятно на горизонте — казалось, вовсе не желало приближаться. Честно говоря, у меня уже начинали подкашиваться ноги, и только пример детей, которые шли рядом со мной, не жалуясь — удерживал меня от того, чтобы упасть, где стояла.

— Оно... огромное. — Прошептала Гермиона.

Я подняла глаза от серого песка под ногами, и поняла, что пятно на горизонте превратилось в что-то более... реальное. Теперь ясно видно было, что это какой-то обломок. Огромны обломок — рядом с ним башня Биг Бена казалась бы совсем низенькой. Но это был всего лишь обломок. Каково же было это сооружение, когда стояло над этой пустыней в полной красе и славе? Не знаю, почему я решила, что это сооружение было искусственным, но все-таки у меня не было ни малейших сомнений.

Не знаю, сколько времени прошло, но мы все-таки приблизились к чудовищному монолиту. Его бока, казалось, поглощали всякий свет. Ни единого блика не возникало на ровной поверхности.

— Тенек. — Облегченно произнес Гарри. — Гермиона, садись, а я попробую наколдовать воды. — Акуаменти! — Тонкая струйка воды немедленно впиталась в сухой песок. — Ой... надо что-то придумать...

Мне стало стыдно. Мальчишка, отучившийся в Хогвартсе только полтора года — уже смог тут хоть что-то наколдовать. А я? Будущий аврор, краса и гордость Магической Британии! Я попыталась трансфигурировать чашку из черного камня, и у меня опять ничего не получилось. С одной стороны возле этого титанического обломка Сила бурлила не так яростно... но вот чары, коснувшиеся черного камня — как будто впитались в него без следа и без остатка.

Немного подумав, я наколдовала чашку из песка у нас под ногами. Заклинание для этого понадобилось... в общем — в Хогвартсе мы такого не изучали, и я от всей души возблагодарила ранее проклинаемого Грюма, который заставил нас выучить его. Раньше мы все дружно смеялись над «выжившим из ума параноиком». Ну как можно попасть в место, где придется трансфигурировать что-то из земли «потому что больше у вас ничего нет»? И вот я оказалась в таком месте. Мантии, палочки, черный камень, не поддающийся чарам, и песок под ногами...

Напившись и отдохнув в теньке, мы двинулись дальше, в обход черной громады, возносившейся над нами на сотню ярдов*. Обогнув очередной выступ, я обратила внимание, что на серой пыли под ногами появилось влажное пятно.

/*Прим. автора: 91,44м*/

— Смотрите! — Вскрикнула за моей спиной Гермиона.

Я подняла взгляд... и обомлела. На черной стен была высечена восьмиконечная звезда. А рядом с ней, подвешенная за волосы на скальный выступ, висела человеческая голова. Легкий ветерок пошевеливал длинные седые волосы, вокруг глаз были нарисованы краской белые круги с неведомыми мне знаками, а из обрубка шеи на землю тонкой струйкой текла кровь.

Внезапно, голова пошевелилась и открыла глаза. Этого не могло быть, но это было: отрубленная, а скорее — даже оторванная голова жила. На меня и детей уставились наполненные болью и отчаянием фиолетовые глаза.

… на пыльных тропинках. Часть 2 (Тонкс).

Глядя в ярко-фиолетовые глаза оторванной, но все еще ивой головы, я ощутила ни с чем не сравнимый ужас. Это как можно было заставить жить и страдать человека в таком положении? Кто посмел претворить в жизнь столь ужасную пытку, до какой не додумывался даже Тот-кого-нельзя-называть?

Голова открывала рот, но из пересохших губ не доносилось ни слова. Я шагнула вперед. Дети у меня за спиной не должны были видеть этот кошмар, от которого даже мне, будущему аврору, захотелось избавиться от содержимого желудка... Но Гарри обошел меня, и почти коснулся щеки страдальца.

— Ее надо освободить.

— Что?! — Я в ужасе переводила взгляд с оторванной головы на Гарри и обратно.

— Ее душа прикована к этому... к этому остатку тела и страдает. Ее надо освободить! Немедленно!.

— Но... как?! — Растерялась я.

— Вот так. — Гарри коснулся вырезанного в черной скале символа и уверенным тоном произнес. — Отпускаю. Да упокоишься в мире!

Звезда вспыхнула под рукой мальчика. Фиолетовые глаза закрылись, и в руки Гарри упал пустой череп, из которого высыпалась струйка серого песка... нет — пепла! Я по-другому взглянула на местность, по которой мы шли, и в ужасе поняла, что когда-то это была зеленая равнина. Равнина, на которой не осталось ничего живого: только прах и пепел, пепел и прах.

— Кто мог сотворить такое?! — Вопрос был, в сущности, риторическим... но я тут же получила ответ.

— Осквернитель. Он все-таки добился своего. Врата — пали. — Гарри произнес это сухим и безжизненным тоном. Казалось, в его горле шелестит пепел, по которому мы шли. — Планета подвергнута экстерминатусу.

Я собиралась уточнить: что он имел в виду, когда из-за черного монолита вырвалась тварь. Под щелканье, подобное звуку кастаньет, тварь скользила по пеплу на подобии змеиного хвоста. А верхняя ее часть, поднятая вверх, подобно капюшону кобры, представляла собой гротескное искажение человеческого облика. Груди и живот твари закрывали хитиновые пластины. Вместо рук — болтались два хитиновых клинка. А над покрытыми броней плечами возвышалась голова... та самая голова, которая только что превратилась в выбеленный череп в руках Гарри.

Время застыло. Чудовищная красно-фиолетовая спираль в небесах вывернулась наизнанку. Само пространство взвыло от боли.

— Глупцы! — Голос твари напоминал хриплое карканье. — Вы освободили эту жалкую душонку, и теперь займете ее место. Вы будете страдать, пока Хаос не поглотит галактику...

— Ты не получишь ее! — Гарри шагнул между приближающейся тварью и Гермионой. — Отступи, или я подарю твою голову Повелителю Марионеток!

— Ха! — Запрокинула голову тварь. — Маленький смертный осмелился противостоять мне, Великому Сорсигренну! Я пролью твою кровь, и сделаю свирель из костей. И когда я буду играть на ней — твоя душа будет корчиться от боли!

— Шеен Ши-Ен!

С этим шипящим боевым кличем Гарри рванулся вперед. Черный клинок, неведомо откуда возникший в его руке, столкнулся с мечерукой твари. А в левой руке Гарри вспыхнул, стремительно вращаясь, шар света, вытянувшийся в разящий луч, что уперся твари прямо в грудь. К сожалению, неведомое заклятье, которым воспользовался Мальчик-который-Выжил, не смогло пробить броню проклятого Сорсигренна, и только оттолкнула его.

— Петрификус тоталус!

Гермиона вступила в схватку... впрочем — без малейшего видимого эффекта. Тварь даже не покачнулась. Я осыпала ее Ступефаями... Так же — без малейшего эффекта. Только меч Гарри наносил ей хоть какие-то повреждения.

Черный клинок раз за разом сталкивался с хитиновыми конечностями твари. Время от времени у Гарри даже получалось пробить защиту демона и нанести ему болезную, но, к сожалению, не опасную рану. В то же время было понятно, что первая же ошибка Гарри станет последней... для всех нас.

— Убей! — Раздался голос у меня из-за спины.

Я резко развернулась, поднимая палочку. Там... там оказался Дамблдор. Дректор Дамблдор, лидер сил Света в магическом мире Британии, Верховных чародей Визенгамота, председатель Международной конфедерации магов, победитель Темного лорда Гриндевальда, величайший волшебник нашего столетия... Вот только в каком он был виде...

Сквозь знаменитую мантию с блестками виднелась пепельная равнина. Седые волосы выглядели выцветшими и бессильно повисли. Это был в полном смысле этого слова «призрак Дамблдора».

— Убей... Поттера! — медленно и запинаясь произнес Дамблдор. — Он пал. Его душой завладел Вечный враг. Нельзя допустить, чтобы в мир живых вернулся Темный Гарри. Это будет концом для дела Света и Всеобщего блага! Убей!

— Нет! — Крикнула я. — Вы же сами говорили, что убийство — раскалывает душу, что...

— Иногда — приходится жертвовать. Одна душа — или тысячи душ. Нельзя допустить возвращения Адепта Хаоса. Нельзя. Пойми же это!

— Нет! Я должна защищать этих детей, а не убивать их.

И я повернулась к месту схватки, прикидывая: как бы всадить Редукто в эту тварь, не повредив Гарри. И в этот момент у меня за спиной прозвучало:

— Империо! Ты этого не поймешь, но Всеобщее благо — превыше частных интересов, какими бы они ни были!

И я с ужасом увидела, как мои руки поднимают палочку, а мои губы произносят:

— ФайендФайер!

Поток огня, перевитого тьмой накрыл сражавшихся. Я еле устояла на ногах, услышав крик заживо горящих в Адском огне детей. Что же я наделала? Что же сделал Дамблдор?! Как такое вообще может быть?!

— Ну вот... — Произнес такой знакомый голос у меня за спиной. — Теперь Всеобщее благо вне опасности. Жаль, что для этого пришлось пожертвовать тремя душами.

Стоп. Тремя! Видимо, заклятье Подвластия уже спало, и я смогла повернуться к этому... этому...

Но в этот момент страшная боль обрушилась на меня. С ужасом я опустила глаза вниз.... И увидела хитиновый клинок, выходящий из моего живота. Страшная боль наполнила мироздание...

— НЕТ!!!

С этим криком я... проснулась.

Оказалось, что я буквально подпрыгнула на своей любимой кровати. В панике, я задрала ночнушку, и стала осматривать и ощупывать себя. Никаких следов не было. Сон. Это был просто сон. Кошмар.

Производственное совещание*.

/*Прим. автора: «Производственные совещания это такие совещания на предприятиях, когда совещаются о производстве на предприятии». «Дом с привидениями» И. Хмелевская*/

В темном помещении висел светящийся шарик. Время от времени из-за границ освещенного круга раздавался тихий шелест, как будто кто-то очень большой ползал где-то там, в непроглядной тьме. Временами через тьму прокатывались незримые, но от этого только более могущественные волны варпа. А прямо под источником света четверо детей напряженно вглядывались в метрового диаметра шар. Особенно внимательно вглядывались мальчишки, поскольку в шаре отражалась спальня, в которой красивая девушка задрала и так не слишком плотную ночнушку и старательно осматривала и ощупывала себя. Как ни странно, но девочки не спешили упрекать своих парней за столь вольное поведение, потому как и сами смотрели на проснувшуюся Тонкс не менее внимательно.

— Ну Гарри!!! — Скривилась Дафна. — Я так старалась... А ты... Взял и все испортил! Нет, я понимаю, что для тебя это — раз плюнуть, но мне было довольно тяжело! И зачем было все залечивать бесследно, прежде чем позволил ей проснуться?

— Дафна... — Я одобрительно встрепал волосы своего верного вассала. — Ты — молодец и умничка. У тебя получился замечательный демон. Да и ударить по ауре так, чтобы шрам остался на физическом теле — фокус нетривиальный. Но вот тебе, как Видящей — уже пора просчитывать и политические аспекты магии.

— Политические аспекты? — Удивилась Видящая, а я кивнул дипломату команды, чтобы разъяснил.

— Хм... — На пару секунд задумался Драко, а потом до него дошло. — Если бы остался шрам — эта Тонкс кинулась бы за помощью... и рано или поздно, но эта история дошла бы до Дамблдора...

— И тот в два счета разъяснил бы девушке, что это был не сон, а злое лиходейство Врага. А так... даже если, проснувшись, она и постарается внушить себе, что «это просто сон» — осадочек все равно останется.

— Тебе так нужен новый вассал? — Удивился Драко.

— Не особенно. Но есть мнение, что эту Тонкс теперь будут старательно придвигать к нам, раз уж с Роном этот номер не прошел. И продвигать будут активно, а если отошьем — станет совсем подозрительно. Так что ее проще распропагандировать, чем отшивать. Ну, да ладно. Пропаганда — это вообще дело небыстрое, спешки и торопливости не любит. А пока что — разбор полетов. Миа, что скажешь о своей операции по прикрытию подопечной? — Девочка ответила, не задумываясь, видно было, что много размышляла об этом, и успела сформулировать выводы.

— Слишком сложно все. Можно было обойтись и без Оборотого: просто прощупать чьи-нибудь мозги (как выяснилось — знали о ситуации с Луной почти все орлята, а кто не знал — тот догадывался), а потом — точно так же провернуть операцию с Флитвиком. Прости.

Девочка склонила голову, и в ее глазах заискрились слезы. Во имя шести кругов Дворца*! Да что же это со мной твориться?! Впрочем, следовать минутным порывам — свойственно Детям Всеизменяющего, так что я прижал Миа к себе и стал сосредоточенно гладить ее по голове.

/*Прим. автора: а вот сами догадайтесь, что имел в виду Морион. Ладимира — молчи!*/

Вассалы решили не тревожить свою Темную леди в столь важный момент, и дружно сделали вид, что их здесь нет и никогда не было... только глаза, посверкивающие от любопытства их выдавали... Ну, да любопытство — угодно Архитектору судеб.

Честно говоря, я планировал внимательно и по пунктам разобрать операцию, спланированную и проведенную Миа... Но при виде ее состояния — решение пришлось срочно поменять, тем более, что она и сама все поняла. Так что, когда девочка немного успокоилась, я сказал совсем не то, что собирался изначально.

— Не надо, Герми, не надо. Все хорошо. Поставленная цель — достигнута, потерь нет, а что не совсем оптимально — так и ладно. Лучше давая поищем, чем выполненное решение лучше, чем то, которое ты сейчас выдала.

— Чем лучше? Я чуть всех не подставила... да если бы волосок перепутали... не говоря уже о том, что и при варке ошибиться могла... — Миа снова всхлипнула.

— Так не ошиблась же. Да и Кай бы подстраховала. А теперь считаем: оборотное ты варить научилась — раз?

— Раз... — Грустно кивнула Миа.

— Запас оборотки, который потом этим шалунам из дома Рейвенкло споили, заготовили — два?

— Два. — Глазки Миа заблестели. Кажется, она потихоньку приходила в себя.

— Джинни наши отношения наглядно продемонстрировали — три?

— Три. — Все, совсем оттаяла.

— Ну вот. Видишь? Все не так плохо, как ты себе навоображала?

— Я... я думала — ты меня ругать будешь...

— За что? Если бы ты действительно серьезно ошиблась — я бы поправил. А то, что не оптимально... Опыта у тебя еще маловато. Вот и учишься, как и положено — на ошибках.

— А можно... можно как-нибудь по-другому учиться? Чтобы не на своих ошибках, а на чужих? — Несмело улыбнулась девочка.

— Вряд ли. Это как ездить на велосипеде или летать на метле. Тут нужнее не столько знания, сколько навык. И вот его-то и будем нарабатывать.

— Хорошо. — Смирилась Миа. Надо будет ей все-таки «Государь» подкинуть... и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия»* для разрыва шаблона. «Сколь достойны всяческих похвал основатели республики или царства, столь же учредители тирании гнусны и презренны». В устах того, кого большинство считает идеологом тоталитаризма, такое высказывание выглядит несколько... неожиданно.

/*Прим. автора: Николло Макиавелли*/

— Так. А теперь вернемся к текущим задачам. — Произнес я, не отпуская, впрочем, девочку из объятий. — Что у нас по Блэку?

Верные вассалы переглянулись, и грустно пожали плечами. Понятно. Впрочем, я ничего особенного и не ожидал... хотя кто знает, иногда всякое случается.

— Ничего. — Вербальную формулировку результатов их усилий подобрал, как и ожидалось, дипломат команды. — Из Азкабана никто еще не сбегал... а способов обеспечить его легальное освобождение не видно, да и обсуждали мы это уже...

— Хорошо. — Усмехнулся я. — То есть, ничего хорошего... но и особенно плохого — тоже. Попробую упростить вам задачу: как обеспечить крестному побег — наметки уже есть. А вот что делать потом? На каникулах постарайтесь прошерстить ситуацию с имуществом Блэков, и особенно — с недвижимостью. Что есть, где оно располагается, и нельзя ли устроить так, чтобы преследуемый беглец мог где-нибудь укрыться.

Видящая и дипломат дружно кивнули.

— Отлично. — Продолжал я. — У меня для вас появилось еще одно задание. Есть в «Ежедневном пророке» такая журналистка — Рита Скитер. Она должна работать на нас, причем желательно — даже не зная, на кого именно работает. Постарайтесь хотя бы на коленке прикинуть план операции по ее вербовке.

— Рита... Рита Скитер... — Драко задумчиво потер подбородок. — Помню, отец как-то ее имя склонял так, что мама его на кухню прогнала «чтобы ребенок нехороших слов не наслушался»... Жаль, что записать не удалось.

— Да. Именно она. Сволочь девяносто шестой пробы, чистой воды, но отменный политический журналист. Иными словами (простите девочки) у нее всегда наготове ведро с дерьмом и хорошая, широкая кисть. Так что для ее вербовки рассматривайте все варианты, даже самые жесткие. Тут важно даже не то, чтобы она работала на нас, а чтобы ее не смоги использовать против нас. Задача ясна?

— Ясна. — Кивнули все трое.

— Ну, тогда — расходимся. У нас сегодня будет длинный день.

— А... как расходиться? — Спросила Дафна. — Я не помню, как здесь оказалась, где бы это «здесь» не было.

— Вы — усмехнулся я — просто проснетесь, а я, как и сюда, ножками, ножками...

Команда. (Тонкс).

Вслед за опекаемым я зашла в купе. Слизеринцы устроились на одной скамейке, а Гарри и Гермиона — на другой. При этом, чтобы освободить место для меня, Гермиона почти демонстративно устроилась на коленях Гарри. Это что? Они так и собираются ехать всю дорогу до Лондона? Ну-ну... Думаю, не позднее, чем к трети поездки нам все-таки придется потесниться иным образом: ведь покинуть «объект опеки» я просто не имею права.

— Гермиона, — несколько ехидно улыбнулась я, — а тебе не рано устраиваться таким вот образом?

Девочка грустно улыбнулась мне в ответ:

— Понимаешь... когда я осознала, что до завтра могу не дожить — подобные мелочи уже перестали меня смущать.

— Не дожить до завтра? Как это?! — Не поняла я.

— Очень просто. Вот окажись тролль в прошлом году попроворнее, успей он прикрыть глаза... и все. Гарри — ослеп, я — вообще ничего не смогла бы... Или, скажем, повезло бы нам чуть меньше, а Квиреллу чуть больше в драке над телом Падме... Там ведь не Ступефаи летали. — Девочка замолчала... но когда я уже собиралась задать вопросы об упомянутых событиях (а Амелия Боунс, отправляя меня на задания «неофициально» попросила меня расспросить детей об этих чрезвычайных происшествиях), когда Гермиона продолжила. — Или, допустим, кто-то наложит на тебя Империо, и ты влепишь нам по Аваде прямо на вокзале Кингс Кросс... А потом — подвесишь в небесах Темную метку.

Я задохнулась. Конечно, Гермиона не совсем точно попала... Да и откуда бы ей знать подробности сна, от которого, не будь я метаморфом, у меня непременно прибавилось бы седых волос? Но ведь как близко!

На некоторое время я просто перестала воспринимать окружающее. А когда снова смогла понимать, о чем говорят вокруг, то задохнулась снова — уже от возмущения.

— Итак, сегодняшнее собрание нашей команды мы посвящаем приему в наши славные ряды нового члена... — Торжественно, вплоть до полного сарказма начал Гарри, но его тут же перебил Малфой.

— Как нехороший человек, мерзкий слизеринец, сын своего отца и адвокат дьявола я не могу не спросить: нужен ли команде такой член? И нужна ли ей команда?

Я задохнулась, и не смогла ничего ответить, когда вмешался Гарри. Хотя, не могу не отметить, что официозная речь от мальчишки, на коленях которого уютно устроилась девочка, воспринималась донельзя забавно.

— На данный момент аврор... — Гарри голосом подчеркнул это слово. — Тонкс выполняет миссию по охране моей особо ценной тушки. И, не зная некоторых... особенностей нашего беспокойного бытия — вряд ли сможет выполнять ее на должном уровне. С другой же стороны, аврор Тонкс может оказаться столь необходимым для нас выходом на высокое начальство.

— И что? Вот есть у нас выход на «высокое начальство». Ваш декан вхожа к Верховному Чародею Визенгамота, Председателю международной конфедерации... и так далее, титулов — на пол листа мелким почерком. И кто-то из взрослых нам помог? С троллем ты дрался в одного, с Квиреллом — тоже как-то никого из преподавателей я рядом как-то так и не увидел. Ослеп, наверное? «Дети, занимайтесь своими делами». «Пусть у вас будет детство»! А то, что это детство может в любой момент закончиться зеленой вспышкой... Кого это волнует?! — Малфой, похоже — умышленно доводил себя до истерики... но речь его звучала весьма... впечатляюще. — И в этом году — опять! По школе бродит какое-то чудовище, двое наших однокурсников — в Больничном крыле... И кто-то почесался? Чудовище поймали? Или школу эвакуировали? Пока кого-нибудь не убьют — никто и не почешется! Да и если убьют... Найдут кого-нибудь крайнего, кто и защититься не сможет — и все. Вот оно им сдалось — настоящего виновника искать... от настоящего можно и в рыло получить...

Я внимательно посмотрела на молодого Малфоя. Кажется, он и в самом деле думал, что все так и есть, как он говорит... пусть и накачивал себя дополнительными эмоциями.

— Ну-ну... успокойся. Теперь у вас есть я. Настоящий... — «Ну, то есть — почти настоящий, осталось только пройти практику и сдать зачеты» — подумала я. — ... аврор. Я сумею защитить вас.

— Во-первых, ты с нами только на эти каникулы. — Заговорил, как ни странно, не Малфой, а Гарри. — Во-вторых, сможешь ли ты справиться со взрослым троллем? Или с Тем-кто-бродит-по-школе? А в-третьих... если, скажем, выясниться, что можно одолеть Темного лорда, только убив кого-нибудь из нас — какое решение ты примешь, аврор Тонкс? Ведь благо, возможно даже — Всеобщее, будет таким очевидным... А жертва — столь ничтожной... Что ты выберешь, аврор Тонкс, племянница известных Сириуса Блека и Беллатрисы Лейстрендж? Не решишь ли ты, что цель оправдывает средства? Что ты выберешь?

Я застыла. С одной стороны, обрисованная мальчиком ситуация — представлялась мне выбором из плохого и худшего... А с другой... он же не может знать тот сон? Ведь правда — не может? Дети требовательно смотрели на меня... а я — на них. Смотрела... и не знала, что ответить, как убедить их, что есть средства, которые пятнают любую цель, и которые не могут быть применены тем, кто хочет и дальше продолжать считать себя... нет, не аврором, — человеком. А потом я подняла палочку.

— Я, Нимфадора... — как ни странно, но мне удалось почти без запинки произнести ненавистное имя, — Тонкс приношу Непреложный обет в том, что не буду пытаться причинить вред присутствующим в этом купе, или же разглашать доверенные мне ими сведения третьим лицам без их на то разрешения... — я заметила презрительную усмешку, мелькнувшую на лице Малфоя... и уверенно закончила, — пока они не станут совершеннолетними, или же не нападут на меня.

Как ни странно, но при последних условиях лицо Малфоя разгладилось, и он посмотрел на меня с некоторым уважением.

— Хоть твою мать и изгнали из семьи, — медленно протянул белобрысый, — но ты — настоящая Блек! Молодец, кузина!.

Да что же это такое?! Ведь он — просто мальчишка?! Так почему я чувствую себя в точности так же, как тогда, когда сам Грюм Грозный глаз перед строем назвал меня лучшей ученицей курса?!

— Спасибо, Тонкс... — улыбнулся мне Гарри. — Жаль, что я не могу назвать тебя сестренкой... наше родство, если я правильно помню книги, привезенные мне Драко, наше родство несколько более... отдаленное.

— Можешь, можешь. — Улыбнулась я мальчику. — Сириус Блек, кузен моей матери, был побратимом твоего отца и твоим крестным отцом. Так что я тебе — самая настоящая сестра.

— Крестный мне и побратим отца... — задумчиво протянул мальчик, с ходу уловив главную нестыковку. — Но как тогда он мог предать?!

— Не знаю. — Пожала плечами я. — Моя мама еще тогда пыталась разобраться во всем этом... но... «Все сведения по этому делу представляют государственную важность, а потому — материалы засекречены и будут доступны не ранее, чем через пятьдесят лет.

Внутренняя реальность. (Гермиона).

«В действительности все не так, как на самом деле» Станислав Ежи Лец

Уютно устроившись на коленях у Гарри, я оставила Пай-девочку «на хозяйстве», а Воительницу попросила присмотреть за Рабыней «на всякий случай». А Авантюристка и Ученая двинулись со мной, посмотреть на то «интересное», что Ксенос Морион обещал нам показать.

Ближние пределы варпа у самой несуществующей границы реальности встретили меня успокаивающими переливами зеленого и желтого. Я очередной раз застыла в удивлении. Казалось бы, две столь отличные друг от друга вещи как имматериум и плотная реальность стабильного мира просто обязаны быть разделены прочной границей... Но чего нет — того нет, и «всплывая» в Хаос невозможно заметить тот момент, когда сознание уже отделилось от реальности.

Мори, как, впрочем и всегда, уже ждал меня там. Я улыбнулась про себя, очередной раз отметив, что облик его в Нереальности постепенно изменяется, отходя от встреченного мной в прошлом году «Мальчика который помог мне тащить чемодан», к тому гордому и могущественному князю демонов, что явился передо мной прошедшим летом.

Несколько минут я смотрела, как Мори парит в потоках Хаоса, лишь изредка шевеля крыльями. А потом он обернулся ко мне.

— Налюбовалась? — В его глазах полыхало золото, расплавленное пламенем Удуна.

— Не-а! — Я подпрыгнула, и повисла у него на шее. И не имело никакого значения, кто именно сейчас был «мной», если это все равно была именно я.

Уверенные руки твердо удерживали меня... но при этом я не ощущала никакого давления, и знала, что если захочу — меня аккуратно отпустят. Хотелось так и провести тут остаток Вечности... но увы, хоть время здесь и было ничуть не более реально, чем все остальное, но надо было работать. Жаль только, что я не умею летать тут, и если Мори меня отпустит — я буду мягко опускаться вниз, пока не достигну... или не создам для себя какую-нибудь твердую поверхность. Увы, но это неоднократно проверено. И в чем тут секрет — я пока что так и не поняла, хотя Мори и говорит, что выход есть, и он обязательно будет мной найден. Пока же я не могу передвигаться тут иначе, как создавая для себя тропу из условно-стабильного потока имматериума... или крепко цепляясь за моего парня, пока он летит. Впрочем, это даже к лучшему — ведь каждый шаг по тропе дает бесценный навык манипуляции потоками Хаоса. Сейлина рассказывала, что для человеческого колдуна пребывание тут смертельно опасно... но само не скрываемое присутствие Ксеноса Мориона распугивает демоническую мелочевку, главным образом потому, что он имеет обыкновение на эту мелочь охотиться.

В нашу идиллию ворвался Малфой в образе луча света. Вот и как у него это получается? Ведь летает же! А я — не могу... Почему? Я слегка отстраняюсь от того, что здесь заменяет время, и обдумываю пришедшую мне в голову мысль... А может быть, Бриллиантовый принц летает именно потому, что отказался от человеческого облика? Он здесь — свет, а для света нет притяжения земли, нет ни верха, ни низа... Да и Морион... Он летает потому, что у него есть крылья. А у меня их нет — вот и хожу... Может быть... Значит, чтобы взлететь — мне нужны крылья?!

По мере обдумывания задачи я все больше и больше сознавала, что сейчас я — Авантюристка. Ученая раз за разом отвергала все более и более бредовые идеи, которые я генерировала, а Джульетта тенью стояла за моим плечом, создавая уверенность в том, что рано или поздно — задача будет решена. И мы работали.

И птичьи крылья, и крылья летучей мыши нам не подходили: слишком хрупкие в них кости, слишком сильные нужны мышцы, да и имеющегося объема легких не хватит, чтобы напитать эту ненасытную конструкцию кислородам... И только голое упрямство не давало мне махнуть рукой и отступить.

Как ни странно, решение нашла не рвущаяся в небо Джульетта, и не безбашенная Авантюристка, а скептичная и подвергающая все сомнению Ученая.

— Так, девочки, — сказал она, поднимая взгляд от очередной совершенно нежизнеспособной конструкции, изображенной палочкой на песке у нас под ногами. — Во многих знаниях — многия печали.

— ??? — С недоумением посмотрели мы на нее.

— Вспомните День рожденья на первом курсе. На кой нам все эти мышцы, кости и прочее, тем более, что мы в этом все равно не разбираемся... Нам нужны крылья!

В общий поток «времени» мы влились относительно единым сознанием. Драко, сформировав висящее в воздухе светящееся лицо, попытался что-то сказать, но Мори резким жестом остановил его. И правильно: нам необходимы были время и концентрация для осуществления задуманного. Зато... Когда придуманные нами призрачные крылья развернулись во всей своей переливающейся, изменчивой красе, Мори подхватил меня и закружил в «воздухе», заливаясь счастливым смехом.

— Amantes — amentes*. — Флегматично пожал плечами Драко. То есть, у него не было плеч, поскольку он вновь вернулся к излюбленному облику светящейся точки... но он ими все равно пожал, и мы с Мори это почувствовали.

/*Прим. автора: «Влюбленные — безумны» (лат.)*/

— А сам-то? — Беззлобно огрызнулся Мори.

— Да я и не отрицаю. Действительно сам — такой же. Вот только Дафны здесь нет.

— Увы. Но предстоящая работа — несколько не по ее талантам. — Свет Бриллиантового принца несколько поугас от таких слов Ксеноса Мориона. — Не дергайся. У Дафны много других достоинств.

— Точно! — Радостно кивнул несуществующей головой вновь вспыхнувший Драко. — Очень много.

— А теперь — смотрите вниз!

Нас как будто подбросило в высоту. И только глядя сверху вниз, я поняла, что то, что казалось мне странным пейзажем их глубоких извилистых каньонов, на самом деле было человеческим мозгом гигантских размеров.

— Ух ты! — Сгусток света, бывший Малфоем, заложил вокруг нас лихой вираж. — Здорово!

— Действительно — неплохо! — Согласился с ним Мори, все еще удерживающий меня, хотя я и могла бы теперь лететь самостоятельно.

— Да... но... — Засомневалась я. — Когда мы лезли в мозги к Уизли — все было совсем по-другому...

— Конечно — по-другому. — Улыбнулся Морион. — У Уизли практически нет собственных щитов. На него очень легко влиять, и я подозреваю, что именно из-за этого его избрал в свои инструменты директор Дамблдор. Но именно из-за этого же, засечь в той мешанине, что заменяет Рону мозги еще и наши следы — очень сложно, даже если специально искать. Тонкс же — аврор. Мало того, что их учат защищать свое сознание, так еще они и регулярные обследования проходят... Так что следы воздействия могут и найти... а нам такого не надобно.

— А сейчас? — Удивилась я.

— А сейчас — мы маленькие, и нас не видно. Зато любые дыры в защите — станут огромными и удобными воротами. Полезный прием, не правда ли?

Мы падали вниз сквозь защитные порядки Тонкс. Я вспомнила, с каким трудом старалась провести свою нить через гораздо менее плотную защиту Шестого Уизли... И мне захотелось плакать...

— Не надо, Миа, не надо... Тогда ты просто была еще не готова. Все-таки вот так вот выйти частью сознания в варп, не теряя контроля над телом в стабильной реальности — это серьезный фокус и высокий уровень.

— Правда? — Я подняла взгляд и прямо посмотрела в лицо Мори.

Только теперь я заметила, что Драко отлетел от нас в сторону и теперь нас разделяет мутноватая стена неизвестной мне природы.

— Правда. — Уверенно ответил Мори. — То, что тебе сейчас показалось что это легко — просто следствие твоих стараний на протяжении всего этого времени. А теперь — летим. Нам пора приниматься за работу. А то Тонкс уже начинает сомневаться в наших словах, и ее эмоции надо чуть-чуть, в касание, подкорректировать.

Глава 100. Вина. (Снейп).

Ну вот, дети — разъехались на каникулы, и в замке наступила тишина... От Ужаса Подземелий, наверное, ожидают слова «благословенная»... но нет — проклятая тишина!!!

Каникулы — ненавистное время... На каникулах в замке нет учеников, не взрываются котлы, почти не происходит нарушений дисциплины... и мне некого ненавидеть. Некого... кроме себя. Весь учебный год я прячусь за свою злость, за яркие эмоции, которые во мне вызывают люди, пришедшие учиться прекрасному и таинственному искусству зельеварения... и упрямо не желающие хотя бы попробовать понять то, что я им говорю. Да, я знаю, что я — плохой, очень плохой учитель, я никому не могу передать то наслаждение, которое дарит «красота медленно кипящего котла»...

Я с удовольствием покинул бы Хогвартс, свернулся в клубочек и, наверное — быстро умер бы. Но... Вот именно. «Но». Есть кое-что, что пугает меня больше смерти.

Азкабан. Даже два месяца заключения после смерти Лили показали мне, что там я не выдержу. Смерть была бы избавлением. Смерть. Но не безумие. Раз за разом, вновь и вновь слышать смех того, кто когда-то был кумиром, слышать слова смертельного проклятья... Пусть я и не видел, как она погибла, но представлял во всех подробностях. Я выдержал два месяца... но был уже на грани. Наверное, это была бы справедливая плата за то, что я сделал... но я слишком слаб, чтобы уплатить ее. Я дрогнул. И когда Дамблдор сказал мне, что из Хогвартса я смогу уйти только в Азкабан... Это оказалось больше, чем я смог бы выдержать.

Отпивая глоток рубинового горького вина, я вспомнил, как точно так же пил вино другой... мальчишка, с ненавистным лицом Джеймса. У него своя боль и своя вина... которой, я, честно говоря, не понимал. Он не желал того, что произошло, и не мог и не должен был предвидеть предательства... Я же...

Я смотрю сквозь кроваво-красное вино и вижу...

...

Радостный и гордый, я вхожу в зал, где расположился Темный лорд. Да, конечно, эта война, развязанная светлыми, не далась ему легко: волосы его потускнели, лицо осунулось, и временами становится какого-то нездорового цвета, а в глазах мелькают красный искры... Но он все еще великий лидер и великий вождь. Он обязательно приведет нас к победе. И тогда мы сумеем добиться отмены дурацких законов, введенных продажным Министерством в лживой и лицемерной «заботе о магглах и магглорожденных». И прежде всего отменен будет запрет Покровительства. Древние и могущественные рода смогут забирать таких детей, каким был я, из разваливающихся семей, где юных волшебников боятся и ненавидят. И тогда Волшебный мир воспрянет от той спячки, в которую его погрузил Статут Секретности. Инквизиторы знали, что делали, когда навязывали нам этот Статут... И ведь большинство волшебников считает, что Статут был установлен Визенгамотом по собственной воле. Они не помнят и не хотят помнить о проигранной войне, и те из них, кто вообще задумываются об истории Волшебного мира, считают, что никакой войны не было... либо что волшебники ее выиграли. Смешно... Конечно, в учебниках Хогвартса рассказывают про волшебников, которые по семь-восемь раз позволяли себя сжигать, про блестящие победы над отдельными инквизиторами, про... в общем — про многое. Но эти учебники совершенно упускают из виду тот факт, что отдельные блестяще выигранные стычки совершенно не повлияли на результаты войны, которая и была вдребезги проиграна. Статут секретности превратил некогда могучие магические кланы в вырождающиеся семьи, отрезанные от какого бы то ни было влияния на большой мир. Правда, нельзя не признать, что простецам это пошло на пользу. Их прогресс просто-таки рванулся вперед, лишенный сдерживающих факторов в лице долгожителей-традиционалистов. Но есть некая ирония судьбы в том, что первыми, по кому ударил этот самый прогресс — оказалась победительница в войне. Церковь.

Однако оставим магглам — магглово. А вот по волшебникам Статут ударил гораздо сильнее, чем по Церкви. Раньше маги активно искали Обретенных, забирали их в кланы и воспитывали подобающим образом. Так что дети, вступая в волшебный мир четко понимали, что этот мир может дать им, и что — они должны дать ему, обладая определенными социальными связями и однозначным статусом. Сейчас же Обретенные в одиннадцать лет влетают в совершенно незнакомый и непонятный им мир, который они стараются сделать знакомым и понятным, то есть — переделать под себя. Началось с запрета Покровительства. Ведь «ребенку гораздо лучше оставаться в семье». А то, чьл необученный и неконтролирующий свои способности ребенок-маг в семье магглов — это кошмар в первую очередь для этой самой семьи, не способной справиться с выплесками его Силы. А уж то, что нам с трудом удавалось торпедировать появление организаций типа «Союза аболиционистов», грозящих домовиками геноцидом под самыми благовидными предлогами «свободы» и «равенства» — это не иначе, как чудо самого Мерлина. Так что мне страшно даже подумать, что будет, если Вальпургиевы рыцари проиграют... Что сотворят с волшебным миром уверенные в собственном всезнании невежды, которые готовы годами без перерывов рассуждать о равенстве и братстве, но столь же готовые наложить в штаны при одной только мысли, чтобы побеседовать с оборотнем, пусть даже днем и в новолуние...

— Проходите, Северус. Присаживайтесь. — Темный лорд обращался ко всем одинаково... за крайне небольшим исключением. И заслужить, чтобы Лорд сказал тебе «ты»... Это воспринималось всем и рыцарями как знак отличия, редкий, но тем более ценный. — Похоже, у Вас все получилось, как и рассчитывали наши аналитики?

— Да, Мастер. — Я склонил голову и опустился на указанный мне стул. — Похоже, Дамблдор все-таки впал в маразм...

— Не стоит. — Прервал меня Волдеморт. — Унижая противника, даже словесно — вы рискуете недооценить его. Может быть, Дамблдор и не является «сильнейшим волшебником столетия», но уж «одним из сильнейших» — является точно.

— Но как еще можно объяснить то, что он устроил собеседование с соискателями двух преподавательских должностей в Хогвартсе — в «Кабаньей голове»?

— Двух? — Задумчиво протянул Лорд, и опустил подбородок на переплетенные пальцы. — Кто еще?

— Сивилла Трелони пыталась устроиться на должность преподавателя Предсказаний. Но, кажется, она и на собеседование пришла... подшофе. Иначе, с чего бы ей такую чушь нести: «Близится тот, у кого хватит сил одолеть Темного лорда...»

— Так. Стоп. — Прервал меня Волдеморт, и щелкнул пальцами. — Сейчас сюда доставят Омут памяти. Мне нужно это твое воспоминание, с момента как ты вошел в «Кабанью голову», и до момента, когда ты ее покинул.

Омут памяти действительно «доставили», и быстро. Он влетел в окно на руках парящего дементора. В комнате похолодало, и ощутил, как вновь вишу вверх ногами на глазах у Лили...

Власть Лорда над этими существами, проявившаяся уже в ходе войны, неизменно восхищала Вальпургиевых рыцарей. Но вот встречаться с ними все старались как можно меньше.

Я на мгновение встретился взглядом с серыми глазами Лорад, в которых все чаще и чаще взблескивали алые искры, а потом приставил палочку к своей голове и вытянул серебристую нить воспоминания, и погрузил ее в Ому. Знал бы я тогда, что я делаю!

Пророчество. (Беллатрикс).

Серые стены, казалось, навсегда пропитались холодом и отчаянием. По коридорам бродит страх, получивший почти материальное воплощение. В такой ситуации даже смертельный враг представляется желанным собеседником, живительной отдушиной, чтобы не сойти с ума. Хотя... иногда я радуюсь злобной изощренности неизвестного мстителя, что отделил меня от остальных Вальпургиевых рыцарей, тех, кого предатели крови назвали Пожирателями смерти. Многие приняли себе это имя, данное в страхе и презрении. Многие. Но не я. Для себя я была и останусь рыцарем ночи, паладином Темного лорда. И все же я радуюсь, что моих товарищей нет рядом. Среди них неизбежно оказался бы и мой муж. И тогда... Ненависть, которую не смогли бы сдержать страх и отчаяние этой серой тюрьмы — свели бы меня с ума гораздо надежнее дементоров.

Я посмотрела на руки. Они дрожали. Дрожали от желания вцепиться в глотку. Желания нереализованного, и в принципе не реализуемого. Проклятый ритуал, проклятый союз, проклятая клятва, привязавшая меня к роду Лейстрендж...

Нет! Нельзя думать об этом. Надо отвлечься. Я... сейчас я была бы рада даже приходу дементоров... Страх, ужас, отчаяние... Все, что угодно — лучше, чем затмевающая, сводящая с ума ненависть, которой никогда не суждено напиться крови врага.

— Сириус... Поговори со мной, Сириус! Пожалуйста!

Я, про которую многие говорили, что «Белла скорее отрубит себе палец, чем попросит кого-нибудь вытащить занозу», сейчас не просто просила, я умоляла...

— О чем? — Флегматично спросил Сириус, не поднимаясь с нар. Правда, когда он повернулся ко мне, то увидел мое лицо и вскочил. — Белла! Что с тобой? Никак...

— Да... опять мужа вспомнила... Поговори со мной... может, до дементоров продержусь...

— Хорошо... — Задумался Сириус. — Тогда расскажи мне... — Он почесал лохматую башку. — Вот. Расскажи мне, с чего это Лорд так на Поттеров взъелся? А то нам Дамблдор сказал только, что «ищет и хочет убить», но с чего это вдруг? Они ведь даже от дел Ордена отошли, из-за беременности Лили.

Я задумалась. И в самом деле — почему бы и не рассказать?! Военной тайны эти сведения давно уже не составляют... да и знаю я на самом деле не так уж много.

...

В тот день я задержалась и опоздала на собрание. Аврор Фишер, который доставил нам много неприятностей, и с которым Лорд поручил мне разобраться, оказался силен, быстр и очень опасен. Мне пришлось долго прыгать вокруг него, в том числе и аппарируя, прежде, чем удалось подловить его невербальным Экспеллиармусом в спину. Надо сказать, что даже после этого он не сдался. Его метательный нож оставил мне хорошую память в виде серьезного шрама на ребрах, который так и не удалось полностью свести.

Я шагнула в портальный зал Базы, держа в руках этот серебряный клинок, изукрашенный в очень уж не-Светлой, нехарактерной для аврората, манере. Видимо, не в первый раз этот заклятый ножичек меняет владельца таким вот образом.

Я огляделась. В прихожей слонялся только Игорь Каркаров с книгой в руках.

— Что, мы опоздали? — Обратилась я к нему.

— Да. Собрание уже идет.

Я медленно прошлась по прихожей. Базой Рыцарей служило поместье древнего рода ФицДжильберов, выродившегося и обедневшего настолько, что его последние представители вынуждены были продать родовое владение. Какой позор!

Поместье было вскладчину выкуплено сторонниками Лорда после очередной грандиозной склоки, в которой решалось, кто из нас будет иметь честь принимать у себя наследника Слизерина. Ведь Слизерин-манор был разрушен в такой древности, что даже местонахождение руин — неизвестно.

Так, предаваясь блаженному безделью, я провела несколько часов. У нас не было принято, опоздав — заходить на собрание. Это было просто небезопасно, ведь временами мы демонстрировали друг другу не самые... безопасные заклинания и ритуалы, и войдя в неурочное время — можно было нечаянно устроить локальный конец света. Или не совсем локальный. Так что опоздал — жди. Нужен будешь — позовут. Не нужен — потом узнаешь, что было.

Наконец двери открылись. Первым с собрания вышел... а скорее даже — вылетел тот новичок, что вступил в наши ряды буквально в прошлом году. Северус Снейп. Полукровка рода Принцев. Он буквально летел вперед, ничего не видя перед собой. Судя по его белому лицу — он услышал что-то кошмарное. С такими лицами люди совершают страшные безумства... Но у нас не было принято лезть человеку в душу. Сочтет, что ему нужна помощь — попросит. Посчитает иначе — так за непрошенную помощь и Аваду можно схлопотать. По крайней мере от меня — точно.

Следом за полукровкой из зала собраний вывалилась группа прихлебателей моего мужа. При виде его у меня задрожали руки, и захотелось убить ну хоть кого-нибудь. Убить жестоко и безжалостно. Хорошо еще, что приказ сюзерена избавил меня от выполнения супружеского долга... В противном случае, боюсь, я бы долго не протянула, окончательно превратившись в психопатку. Нет, я и сейчас отчетливо осознаю, что мне до нормальности — как до Китая на корточках... но, по крайней мере, я это осознаю.

За сворой «клиентов и союзников» Дома Лейстрендж выступила следующая группа — вассалы Дома Малфой, во главе с наследником Дома — Люциусом. Сам Глава, Абраксас практически не появлялся на наших собраниях, но помощь оказывал весьма и весьма действенную. Впрочем, время от времени Люциус передавал Лорду просьбы отца, которые Лорд препоручал боевым группам. Сейчас, судя по виду молодого Малфоя, он услышал что-то, что его весьма озадачило. Нет, посторонний ничего не заметил бы на холеном лице надменного аристократа, но я знакома с наследником Дома Малфой уже довольно давно.

— Люциус? — Догнала я его. — Здравствуй.

— Здравствуй. — Люциус обернулся и склонил голову.

— Что это всех так взбударажило? — Поинтересовалась я.

— Сегодня Лорд объявил, что существует Пророчество о скором появлении того, кто «сможет одолеть Темного лорда». Он как-то вычислил, что это будет еще не родившийся наследник Поттеров, и потребовал от нас найти эту семейку.

— Пророчество?.. — Протянула я, разом теряя аристократический апломб. — А ну-ка, давай точный текст!

Услышав же это Пророчество, я и вовсе разразилась матерной тирадой.

— ... драные троллями козлы, чтоб вас приподняло и шлепнуло об забор трижды, ... сзади кочергой через пьяного осьминога и сапогом утрамбовать!

— Ты это о чем? — На лице Люциуса слегка проступило удивление... и это означало, что он потрясен до глубины души.

— О чем?! Люциус! Что у тебя было по Предсказаниям? Тролль?!

— Да я вообще этот предмет как-то не брал. — Пожал плечами наследник Малфой. — А что?

— ЧТО?! Да ведь, объявив на собрании, Лорд отметил этого ... недоноска Поттера как равного себе. Ты понимаешь, что это значит?! — Люциус побледнел... впрочем на его лице это было почти не заметно.

— Это значит, что я допустил ошибку. К сожалению, в Хогвартсе меня тоже более интересовали Арифмантика и Древние руны, так что Предсказания остались за пределами моих интересов. — Раздался у меня за спиной красивый низкий баритон Лорда. — Но тогда задача «найти Поттеров» становится только более актуальной. Займись этим, Люциус.

...

Закончив рассказ, я посмотрела на кузена. Естественно, рассказывала я с некоторыми купюрами. В частности, Люциус превратился у меня в «знакомого Рыцаря», а Абраксаса я вообще не упомянула. Но все равно видно было, что история Сириуса заинтересовала.

— Значит, ты, Трикси, Предсказаниями интересовалась? Предскажи мне что-нибудь.

Я горько усмехнулась. Что тут у нас можно предсказывать? Сколько дементоров пройдет вечером возле камер? Но тут что-то как будто толкнуло меня изнутри, и я поняла, что должна выполнить просьбу кузена. Но как это сделать? Естественно, у меня не было с собой ни карт, ни рун, ни хрустального шара. Даже чай и кофе нам приносили отфильтрованный, так что ни чаинок, ни кофейной гущи... Хотя... У любого волшебника есть все, что надо для гадания. Есть, по крайней мере до тех пор, пока он жив. Вот только как мне пролить кровь?

Я знаю, у Сириуса есть заточенная ложка, которой он выцарапал на стене имена Поттеров: «Джеймс, Лили, Гарри». Но магия тюрьмы не даст передать что-либо из камеры в камеру. У меня же ложки нет. Еще на втором году заключения я, в припадке бешенства, убила охранника, воткнув ему в глаз ложку, и с тех пор — вынуждена есть руками, как бы это не было унизительно.

Что же делать?! Я с размаху долбанула кулаком по шершавой каменной стене и с восторгом увидела, как кровь стекает по разбитым костяшкам. Произнеся нужные слова, я, на глазах изумленного Сириуса взмахнула рукой, и опустилась на корточки, чтобы разглядеть кровавые знаки судьбы.

— Ворон... ворон расправляет крылья. Оковы и скрепы... сломлены. Скоро ты получишь известие, которое изменит твою жизнь! — Прочитала я Знаки, и залюбовалась оторопью на лице кузена.

Под стук колес

— Нас затянули в пророчество. — Ментальный голос Кай был полон необидной насмешки.

— Н-да? — Усмехнулся в ответ я. — И что полезного из этого можно получить? — В том, что что-то получить можно — я даже не сомневался, иначе Кай просто не дала бы сформировать чужому пророчеству для меня. Проверено, и не один раз.

— Ищи ворона среди теней.

Я молча отослал сестренке самую искреннюю благодарность, на которую был способен. Она выделила некий обозримый класс исполнителей, и теперь решение задачи, которую я поставил перед собой, начинало вырисовываться в реализуемом виде.

— Гарри! Гарри, что с тобой?! — Я, не открывая глаза, внимательно посмотрел на девушку с ядовито-фиолетовой прической... впрочем, цвет почти тут же изменился, пробежав по половине спектра, и остановился на золотистом.

— Кузина. — Послышался голос Драко. — То, что Вы сейчас делаете — небезопасно.

— Это почему еще? — Вскинулась Тонкс.

— Когда Гарри так задумывается, он... не очень хорошо осознает окружающее. — Усмехнулся Бриллиантовый принц. — Но при этом он всегда и везде сохраняет состояние... постоянной бдительности. Так что, дергая его, когда он вот так вот задумался — можно нарваться на шальное «серо».

Тут наш Бриллиантовый принц... не совсем не прав. Служба контроля пространства и система распознания «свой-чужой» у меня настроена несколько... параноидально. Что, впрочем, и не удивительно. Да и не поддержать вассала в столь замечательной шутке было бы неправильно. Так что, дождавшись момента, когда Тонкс отчаялась привлечь мое внимание словами, и потянулась к моему плечу, я вскинул ладонь со слегка сжатыми пальцами, и в ней начал с легким гудением раскручиваться шарик Силы Хаоса.

— Гарри! — Миа подбивает мою руку, и свистящий луч разрушения перечеркивает пространство над головой Тонкс. Умничка, Миа! Ты отлично меня поняла.

— Что... — Тонкс дрожащей рукой ощупывает примерно дюймового диаметра дырку в застекленной двери купе. — Что это было?!

— Это и было «шальное серо». — Усмехнулся Малфой. — Интересно, как магглы будут объяснять для себя луч, возникший из ниоткуда и перепиливший старый верстовой столб?

— Спишут на НЛО. Или вовсе засекретят. — Произнес я, открывая глаза.

— Гарри! — Деланно возмутилась Гермиона. — Как ты мог? Ты же чуть не убил госпожу Тонкс! Неужели трудно было поменять свои параноидальные установки? Ну кто на тебя будет нападать в поезде?!

— Мало ли... — Я внимательно рассматриваю собственную ладонь. — Как говорят колдуны-оружейники Боевых лун*, живое подтверждение ложности общепринятого: «безопасна та территория, которую ты лично выжег».

/*Прим. автора: в «Томе крови» элита кланов Талакса носит название «шаманы-кузнецы», и есть упоминание, что их венные удавки, при помощи которых они создают одержимые демонами машины — это «не колдовство». Но, судя по упоминанию об их умении «заглядывать за пелену варпа» — они такие же «не колдуны», как и Жрецы Шторма из легиона Волков Русса. А название «колдуны-оружейники» взято из «Либерум Кхорн», точнее — «Либер Хаотика: Кхорн»*/

Я переглянулся с моим Внутренним кругом, и почувствовал пришедшую от них усмешку. Если нас сейчас «слушают», или же Тонкс доложит Доброму дедушке Дамблдору об этом разговоре — директору будет обеспечено несколько часов не самых приятных размышлений. То, что существуют колдуны, чье служение принимает Бог Крови — мысль не слишком широко известная. И познакомить с ней национального героя, Мальчика-который-Выжил могло не так уж и много существ. Конечно, в этом был риск того, что Дамблдор решит, что изменившийся герой станет неподходящим для его планов... Но по воспоминаниям о путеводных книгах, и собственным ментальным столкновениям с директором я помню, что пачкать свои чистые руки и белоснежную душу убийствами Великий Белый очень не любит, и взбунтовавшуюся пешку будут убирать, скорее всего, руками прежнего Темного Лорда, который еще не знает, что он — «прежний». А значит, в худшем случае для меня ничего не изменится. А в лучшем — на поиски и погоню за неуловимым адептом Трона Черепов будет потрачена какая-то часть заведомо не безграничных ресурсов директора.

— Гарри, о чем ты столь глубоко задумался? — Легкий огонек в глазах Видящей подсказал мне, что говорить правду — вовсе не обязательно.

— Ребята, а ведь в следующем году нам надо будет выбрать факультативные предметы. У кого какие мысли?

— Я обязательно попробую взять все! — Вскинулась Миа, в которой временами проглядывало тяжелое наследство прежней Гермионы... усиленное воздействием доменная Архитектора Судеб.

— Но ведь для этого придется...

Очень скоро трое моих вассалов углубились в головоломные глубины высшей магии времени. Честно говоря, обсуждаемый ритуал им было не потянуть даже втроем... но определенное впечатление на Тонкс они все-таки произвели.

— Стоп, стоп, стоп. — Тормознул я разгорающееся обсуждение. — Во всем должна быть система. Систематическая, систематизированная система. И прежде, чем размышлять о столь высоких материях, стоит подумать: нельзя ли добиться того же результата более... простыми методами.

— Это как же? — Посмотрели на меня ребята. Тонкс же до сих пор сидела, переживая глубокий когнитивный диссонанс. — Как ни крути, но если взять все факультативы, с учетом домашних заданий — спать будет гарантированно некогда!

— Тогда надо тщательно профильтровать список дополнительных предметов, и повыбрасывать из него те, которые гарантированно не понадобятся и те, которые мы можем изучать самостоятельно.

На словах «не понадобятся» Миа напряглась.

— Как это — «не понадобятся»? — Чуть не крикнула она. — Сам же говорил, что «лишних знаний не бывает»!

— Говорил. — Кивнул головой я. — И могу снова повторить. И именно поэтому я успел кое-что выяснить о дополнительных предметах. На некоторых из них новых знаний мы не сможем получить в принципе. Вследствие «особенно качественного преподавания», либо министерских требований к программе.

— Ну-ка, ну-ка... — Драко поближе придвинулся к столику, покрепче обняв Дафну. — Рассказывай.

— Начнем с прорицаний. Ведет профессор Сибилла Трелони. Ходят слухи о нескольких* произнесенных ей Истинных пророчествах. Но увы: пророчит она исключительно в стихийном трансе, сама своих пророчеств не помнит, и научить ничему не может. — И я продолжил, уже только для своих, — лучше Кай попросим с нами позаниматься, тем более, что тут я буду почти в одной лодке с вами — мне точно также придется изучать основы этого хитрого дела.

/*Прим. автора: в каноне достоверно упомянуты только два... но это не значит, что их не могло быть больше.*/

— А Древние руны и Арифмантика? — Заинтересовалась Миа.

— Необходимый минимум. От этого не отвертеться. Нужно. — Ответил я, явно порадовав этим девочку. Честно говоря, именно на эти предметы я нацеливался с самого начала. Магия символов всегда очень зависит от того, какое значение придают этим символам смертные... и не очень смертные. Так что этим предметам мне так же предстояло учиться почти наравне со своими вассалами*.

/*Прим. автора: тут Ксенос Морион слегка... лукавит даже перед самим собой. Все-таки база, в которую будут встраиваться новые значения символов, у него есть...*/

— Я слышала, что профессор Кеттлберн уходит на пенсию. — Влился в нашу беседу голос Дафны.

— Профессор Кеттлберн? — Заинтересованном посмотрела на Видящую Миа.

— Он ведет в этом году Уход за магическими существами. — Ответил я. — Сам по себе этот предмет очень интересен... но сильно зависит от квалификации преподавателя. Хороший преподаватель расскажет много полезного об обитающих в магическом мире существах, объяснит, с кем из них и как можно подружиться и как это сделать, предупредит, от кого нужно бежать, едва заметив следы пребывания поблизости... В общем сделает свой предмет интересным и полезным. И я слышал, что профессор Кеттлберн — именно такой учитель. Если бы он оставался — я бы сразу сказал, что это нужно брать. А теперь... не знаю. Плохой учитель будет весь год о флоббер-червях рассказывать... Думать надо.

— А чего тут думать? — Улыбнулся Драко. — Пока не узнаем, кто будет преподавать — ничего серьезного не надумаем. — И мы дружно кивнули, соглашаясь с дипломатом команды.

— А еще я хотела бы записаться на маггловедение. — Миа встряхнула копной каштановых волос, и мне пришлось серьезно бороться с желанием зарыться в эти волосы пальцами.

— Ты так сильно хочешь испортить себе успеваемость? — Огорошил девочку Драко.

— Как это? — Удивилась Миа. — Ты думаешь, я не смогу нормально учиться, если возьму на один предмет больше? Ведь по этому предмету я уже кое-что знаю.

— Вот именно. — Улыбнулся Драко. — Ты знаешь даже существенно больше, чем «кое-что». Вот только на экзамене тебе придется рассказывать не о том, как живут магглы на самом деле, а о том, как жизнь магглов представляет себе некий чиновник Министерства, готовивший учебную программу по этому курсу. Можешь мне поверить, представления у министерских чиновников бывают довольно... причудливые, это после общения с тобой и Гарри видно невооруженным глазом. Так что на экзамене ты, с твоей любовью к истине — окажешься в заведомо невыгодном положении.

Миа глубоко задумалась. Я же обвел взглядом всех присутствующих в купе, включая все еще пребывающую в ауте Тонкс, и резюмировал:

— Таким образом, у нас есть два предмета, которые надо обязательно взять, два — которые можно отбросить, и один — сомнительный. В принципе — укладываемся, особенно, если учесть, что декан Макгонагалл говорила, что «выбрать надо как минимум два предмета», то есть три — это допустимо.

С этим выводом все согласились. Я же непроизвольно начал прикидывать: под каким же соусом Миа будут подсовывать Хроноворот?

Глава 103. Прибытие поезда.

Когда поезд прибыл на Кингс-кросс, мы всей командой двинулись к выходу. В коридоре вагона нас встретили Джинни Уизли и Луна Лавгуд. За их спинами возвышались близнецы Уизли. Рона видно не было. Хотя отзвук его присутствия доносился из ближайшего купе.

— Гарри... — Джинни смущенно смотрела себе под ноги, не в силах даже поднять взгляд. — Я знаю, что ты едешь не к своим родственникам... Но, куда бы ты не ехал — может, по дороге заедешь к нам, в Нору?

Миа крепко сжала мою руку. Кажется, эта идея ей сильно не понравилась. Я взглянул на правого близнеца. Кажется, это был Фред. Стараясь не привлечь внимания сестры, он отрицательно покачал головой. Хм... Похоже, Молли отнюдь не успокоилась. Вот только эта эскапада — ее сольное выступление, или директор постарался? В принципе, никакой особенной выгоды для директора в том, чтобы слить Грейнджеров «воспоминанию о Темном лорде» я не вижу... но, увы, из того, что я чего-то не вижу — не следует, что этого нет. Равно как и не следует, что это «нечто» — есть. Но перестраховаться следует так, как будто против меня играет именно Дамблдор, да еще и не один.

— Увы. — Пожал плечами я. — Но точка рандеву уже назначена, и я не уверен, что меня будут дожидаться. А мне надо еще пробежаться по Косому и купить подарки.

Удивление Тонкс за моим плечом можно было ощутить, не оглядываясь, и даже не прибегая к эмпатии. Но погасшее личико Джинни говорило о том, что она не обратила на это внимания.

— Держи, Джинни. — Миа выскользнула у меня из-за спины, и что-то вложила в руку рыжей, сжав ее кулачок. — Это тебе. На Рождество. Прости. Так уж получилось.

— Все я понимаю... — Всхлипнула Джинни. — Будьте счастливы. Я... простите...

Джинни в слезах метнулась в одно из купе. Миа порывалась броситься за ней, но я остановил ее.

— Не надо, Герми. Сейчас ты сделаешь только хуже. А вот придет в себя — и ей будет легче.

— Все я понимаю. — Буркнула Миа. — Но все равно...

— А вы чего здесь стоите? — Удивился я поведению близнецов. — Вам бы сестру утешить...

— Это-то понятно. — Усмехнулся, кажется, Фред. — Но конкретно сейчас любой утешитель рискует поймать летучемышиный сглаз. Очень неприятная вещь.

— Летучемышиный сглаз в одиннадцать лет? — Удивилась Миа.

— Он у нее и раньше выходил. Даже без палочки, как детский всплеск Силы. — Вздохнул Джордж.

Мы с Миа переглянулись. И поводом для этого стало даже не известие о талантах рыженькой, а скорее то, что близнецы отказались от своей излюбленной манеры «подхвати фразу за братом»

— Вы говорите по отдельности? — Усмехнулся я.

— Мы можем говорить

— и так, но не

— любим этого! — Расцвели близнецы.

— Ясно. — Махнул я рукой. — Но с Джинни что-то надо делать. Так она себя доведет до нервного срыва.

Близнецы синхронно пожали плечами.

— Мы

— попробуем. Но ничего не

— гарантируем. Мама всегда

— читала ей историю

— Мальчика-который-

— Выжил вместо сказки

— на ночь.

Я махнул рукой, прерывая уже понятную историю.

— Сделайте, что сможете.

— Мы

— сделаем.

Луна откровенно заинтересованно наблюдала все это представление.

— Я как-то не думала, что лунопухи могут быть настолько агрессивными и даже перерождаться в мозгошмыгов... — Протянула она, встряхнув редисочными сережками. На двенадцатилетней девочке данный атрибут смотрелся несколько странно, но при этом — весьма органично.

Близнецы посмотрели на мелкую Малкавиан с глубоким непониманием. С одной стороны, видно было, что им хочется рассмеяться, но с другой — что-то их сдерживало. И, кажется, я даже догадывался — что именно.

— Как видишь — бывает. — Пожала плечами Миа. — Лунопухи — они такие... — И девочка покрутила пальцами в стремлении выразить, какими именно бывают лунопухи, и насколько опасны они могут оказаться для души и тела.

— Ага. — Кивнула Луна. — Вижу. Но все равно — как-то странно.

Мы двинулись дальше к выходу из вагона. По дороге к нам присоединился Рон, злобно зыркнувший на нашу компанию. В ответ мы с Миа поплотнее переплели пальцы, и сдвинулись немного поближе.

Из купе вышла Джинни. Она как-то сумела успокоиться, и только покрасневшие глаза показывали, чего ей это стоило. Мы с Миа, дружно и не сговариваясь, оценили ее усилия выставленными большими пальцами, чем заставили девочку обрадовано смутиться, а младшего из ее старших братьев — издать придушенный всхлип зависти. Близнецы удивленно посмотрели на младшего брата, но пока что ничего не сказали.

А на выходе из вагона нас ждало очередное испытание в виде встречи с матриархом семейства Уизли.

— Здравствуй Гарри!

Молли попыталась притиснуть меня к своей дочери, но еще на выходе мы перегруппировались так, чтобы между нами оказалась Миа, так что попытка не совсем удалась. Но старалась она честно, вызвав придушенный всхлип младшей из руководимого семейства. В процессе тисканья меня провели лицом прямо по пятну на плаще. Сам плащ, конечно, знавал и существенно лучшие времена, и пятно на нем смотрелось уместно... но чем-то меня насторожило.

Драко и Дафна, не прощаясь, оторвались от нас еще в процессе десантирования на платформу, что, несомненно, сберегло нам кучу нервов. Но вот сейчас я сильно пожалел об их отсутствии.

— Кай! — Отправил я Зов.

— Никак. Обойти это нельзя — можно только преодолеть. На самом деле — это даже не проблема.

В ответ на это заявление я вознес очередную хвалу Изменяющему пути. К счастью для окружающих, я сделал это молча — а то у многих присутствующих повяли бы уши.

Выйдя из магической части вокзала, я, стараясь сдерживаться и не показывать нетерпения, сдал Миа с рук на руки родителям, а сам со страшной силой потащил свою охранительницу в сторону. И только скрывшись от глаз всех присутствующих, я протянул ошеломленной Тонкс руку ладонью вверх.

— Безоар. Быстро.

Глава 104. Долгая дорога в снегах.

— ... и три тысячи двести шестнадцать мелких нурглитов.

Я тяжело опираюсь на ближайшую стену. Ни фига безоар не помог. Образ рыжей девчонки обжигал мою загрубевшую за века тайной войны душу. Вот ведь, гений доморощенный... сварила-таки приворот контактного действия, что вообще-то считалось невозможным.

— Гарри! Что с тобой?! — Тонкс явно волновало состояние моего здоровья. Ее волосы и глаза меняли цвет как бы не ежесекундно, да и черты лица менялись ничуть не реже.

— Тонкс. Следи за лицом. Помни о Статуте. А то еще Инквизицию накличем. — Пошутил я.

— К Мордреду Инквизицию. — Ответила моя телохранительница. — С тобой все в порядке?!

— Нет. — С трудом ответил я. Почти все мои силы уходили на то, чтобы преодолеть наваждение. — Мне нужно как можно быстрее добраться до Грейнджеров.

— Хорошо. Сейчас я вызову «Ночного рыцаря»...

— И мы поедем на нем в Литтл Уигинг. — Прервал я полет мысли.

— Но... но ты же сказал, что тебе надо к Грейнджерам как можно быстрее?! — Удивилась метаморф.

— Надо. Как можно быстрее. Но не настолько, чтобы привести к ним хвост. Так что... — я развернул заботливо припасенную карту Южной Англии. — Куда-нибудь сюда аппарировать можешь? — Я обвел карандашом окрестности Кроули из которых до нужного места можно было бы добраться на автобусе.

— Вот... — Задумалась Тонкс. — Вот сюда. Тут есть небольшое поселение волшебников...

— Волшебников? — Покачал я головой. — Плохо. А каких-нибудь маггловских координат у тебя нет?

— Есть, но... только в Лондоне. — Смущенно потупилась Тонкс. Кажется, ей было стыдно за столь узкий кругозор, не дающей ей помочь мне так, как этого хотелось бы.

— Подойдет.

Я улыбнулся, вспомнив, как водил кругами близнецов Уизли, чтобы не дать им понять: где именно находится точка назначения. В результате из Суррея в Хемпшир мы летели большую часть ночи. Впрочем, кажется, близнецы в этой немудреной хитрости разобрались с лету, а Ронни просто спал, и ему было все равно.

— Значит так. Сейчас мы вызываем Ночного рыцаря и едем в Литтл Уигинг. Там высаживаемся на Тисовой улице, и, когда автобус уедет — аппарируем обратно в Лондон. Тут переодеваемся в маггловские одежды, ты успокаиваешься, и перестаешь светить прической на всю улицу, и мы спокойно едем на автобусе в Кроули. Согласна?

— Наверное. — Пожала плечами Тонкс. — А ты выдержишь?

— Куда ж я денусь?! — Усмехнулся я в ответ на ее тревогу.

— Но... может — тебя нужно доставить в Мунго? — Участливо спросила девушка.

— Не нужно. — Покачал головой я. — Вот доберемся до Грейнджеров, и я обращусь к лучшему из известных мне специалистов по приворотам и противодействию им.

— Приворотам?! — Челюсть Тонкс устремилась навстречу нижним планам бытия.

— Именно.

— Вот ведь ... — Чувствуется аврорская школа. Так не всякий грузчик загнет.

— Кончай выражаться, и вызывай этого ... «Рыцаря».

Тонкс опять смутилась, а потом кивнула головой и подняла палочку. Через минуту перед нами, отчаянно визжа шинами, остановился огромный автобус.

— Перед вами «Ночной рыцарь», автобус для волшебников и ведьм, попавших в беду! — Начал приветственную речь прыщавый парень в потрепанной фиолетовой форме и такого же цвета фуражке.

— Литтл Уигинг. Суррей. — Прервал я словоизвержение. Слушать его излияния — не хотелось.

— Двенадцать сиклей. — Ошеломленно отступил тот. — И еще три, если...

— Не надо. — Мы с Тонкс прошли в салон, заплатив кондуктору 1 золотую и 7 серебряных монет.

Автобус рванулся с места, практически сразу трасгрессировав с легким хлопком. Столбы и дома разбегались с нашего пути. Иногда мне даже казалось, что я слышу крики ужаса, когда особенно невезучее дерево убежать не успевало. Метрика салона плавала практически произвольным образом. Люди и их багаж летали от одной стенки до другой по самым замысловатым траекториям.

В общем, наблюдать все это было бы крайне занимательно... если бы я был меньше озабочен собственным состоянием. И только тепло и уверенность, которые вливала в меня через нашу связь Миа, не давали мне сорваться в настоящую истерику, с криком, битьем всего, что подвернется под руку, и прорывом инферно в качестве вишенки на торте.

— Следующая остановка — ваша. — Подошел к нам Стен. Вот интересно, он в самом деле не заметил шрама, или притворяется? Впрочем, лучше бы притворялся. Мне нужен след почетче... и чтобы оборвался в Литтл Уигинге...

Выйдя из автобуса, мы несколько минут постояли, покачиваясь и привыкая к твердой и относительно неподвижной земле. Поездка в волшебном автобусе была тем еще аттракционом... А заодно и подождали, пока выгрузившаяся вместе с нами бабушка с огромной кошелкой уковыляет подальше. На всякий случай.

А потом мы неторопливо гуляли по скромному пригороду Лондона. Любоваться, в общем-то, было нечем: серый снег, одинаковые дома... и никого вокруг. Ни следа предполагаемой слежки. Так что, минут через десять, я завел мою сопровождающую в тупичок, не просматривающийся с главной улицы, и кивнул ей:

— Аппарируй.

Взгляд в глаза, крепко сжатая рука и непередаваемое ощущение протаскивания сквозь узкую трубу. Да уж... Удобствами создатель этого способа магического перемещения явно не озаботился. Впрочем, по сравнению с ощущением от срочной доставки фирмы «Домовушка и Ко» — вполне себе ничего. Пережить можно.

— Где это мы? — Не то, чтобы меня это сейчас действительно интересовало... но безопасность — превыше всего.

— Одна из наших захоронок. — Ответила Тонкс, заглядывая в одной ей ведомые тайники в поисках условных знаков.

— То есть, о ней знает весь аврорат? — Эта мысль меня не слишком порадовала.

— Нет. Только наша группа. Но я, совершенно случайно знаю, что всех наших сегодня отправили патрулировать северное поселение оборотней. — Я посмотрел на нее с некоторым интересом. Вчерашние выпускники, учащиеся курсов аврората и поселение проклятых оборотней — в моем сознании совмещались... не очень хорошо. — А что?! — Удивилась Тонкс в ответ на мой взгляд. — День, до полнолуния еще далеко...

Я промолчал, хотя встречал прОклятых, которые весьма и весьма косвенным образом были зависимы от фаз Луны, или же смогли преодолеть таковую зависимость. И встреча с ними для вчерашних школьников ничем хорошим не могла закончится по определению. Или... именно такой исход и был желателен для организовавших эту практику? Кровавый инцидент, «доказывающий жестокость и непредсказуемость этих полуживотных»? Все может быть...

Я натянул шапку поглубже, чтобы скрыть особые приметы, и мы двинулись петлять по Лондону. К счастью, некоторые базовые приемы слежки и избавления от нее в аврорской школе изучали с самого начала, хотя Тонкс и выполняла их донельзя топорно. Но для новичка — удовлетворительно, можно даже сказать — неплохо. Да и в мои сети никто не попался. Так что можно было условно считать, что в лондонской толпе нас потеряли, если кто и следил на вокзале.

Дорога до Кроули обошлась нам с Тонкс даже немного дешевле, чем до Литтл Уигинга. И вот я уже крепко прижимал к себе Миа.

— Гарри... — Девочка требовательно заглянула в мои глаза... и я раскрылся перед ней, показывая, что именно со мной случилось. — Так. Комнату, в которой ты жил летом — никто не занимал. Раздевайся, и иди ложись на диван.

Разорвать сплетение пальцев было для меня равносильно подвигу... но я все-таки сделал это. Остаться одному — было еще сложнее. Я почти физически ощущал, как наваждение овладевает мной...

К счастью, это продолжалось недолго. Миа ворвалась в предоставленную мне комнату как небольшой ураган. Девочка села на диван и твердо сказал мне:

— Ложись.

Я лег, и моя голова опустилась на коленки Миа, а ее тонкие пальчики зарылись в мою шевелюру. Стало легче. Намного легче. И ощущения не портило даже сознание временности этого облегчения.

— Гарри... — Тонкс вошла в комнату, и с некоторым удивлением уставилась на «лечебные процедуры». Но потом сумела одолеть себя. — Ты говорил, что знаешь... специалиста...

— О... точно. Илла! — Под недоуменным взглядом метаморфа, на зов Гермионы явилась домовушка. Миа наклонилась к ней, что-то шепча в ее острое ухо, и Илла с громким хлопком исчезла. — Она приведет того, кого надо.

Некоторое время мы ждали. Тонкс сидела за письменным столом, мы же с Миа продолжали наслаждаться лечением. Мне хотелось мурлыкать.

Хлопок возвестил о возвращении домовушки.

— Да чтобы я еще раз... — Огласил комнату знакомый голос.

— Ма... Малфой?! — Тонкс в шоке едва смогла выговорить фамилию.

— Привет, кузина. — Ответил Бриллиантовый принц, копаясь в весьма и весьма объемистом сундуке, который доставили Илла и Асси.

Глава 105. Диагностика. (Гермиона)

В общем, в проблемах Мори мы разбирались почти всем Внутренним кругом, даже Рубинов пришлось задействовать. К сожалению, притащить еще и их с Видящей было бы слишком подозрительно: такие явления аврор никак не могла не отразить в своем отчете о выполнении задания. А кто у нас практически гарантированно имеет к этим отчетам полный доступ? Правильно — Верховный чародей Визенгамота, чтоб ему жить во времена Перемен... Так что Видящей и Рубинам пришлось участвовать в нашей медицинской конференции в удаленном режиме.

Зато комнату, выделенную для Гарри, мы превратили в настоящий ритуальный зал. И хорошо еще, что родители, доставив меня домой, отправились на работу и не видели всего этого. Ритуальные символы разбежались по всем стенам и полу, от ритуальных благовоний слезились глаза, ритуальные песнопения... лучше я о них промолчу. Но все это — во имя Гарри, так что я старательно помогала, чем только могла.

Тонкс же, глядя на все это действо медленно офигевала. Кажется, как минимум часть задействованного Дипломатом арсенала в лучшем случае относилось к «условно-разрешенным», а еще часть — возможно и к запрещенным ритуалам. По крайней мере, какой-то бумагой он перед телохранителем Мори помахал. И единственным, что я успела разглядеть — как раз была большая министерская печать. «Не вырубишь топором».

Рубиновые близняшки периодически лезли под руку, и давали советы... такого свойства, что я заливалась краской, а Гарри неделикатно отсылал советчиц... в Индию, где их советы были бы более уместны.

Очередная пентаграмма вспыхнула и погасла. Драко с задумчивым видом разглядывал фиал с получившимся составом, который медленно менял свой цвет с изумрудно-зеленого на фиолетовый.

— Ну, что я могу сказать... — Медленно, растягивая слова, произнес наш штатный специалист по приворотам. — У тебя проблемы.

— Я, в общем-то, догадался. — Ответил Мори, сжимая мои пальцы. Временами мне было трудновато участвовать в построении очередной ритуальной фигуры, поскольку отпускать мою руку Гарри отказывался принципиально. — Приворот качественный. Изнутри я его даже разглядеть не могу. И щиты вроде как не задеты...

— А их никто и не трогал. — Донесла я до собравшихся мнение Ученой. — Эта рыжая тебе и без того чем-то нравится... и ты считаешь, что она нам нужна. Вот приворот это желание и усилил... и чуток добавил... — Я залилась краской, не зная, как объяснить Мори то, что Ученая произнесла без малейшего смущения в сугубо биологических терминах.

— Понятно. — Мори махнул рукой, избавляя меня от необходимости воспроизводить тираду Ученой об инстинктах и их роли в жизни.

— А самое интересное здесь то, — снова заговорил Драко, — что приворот был избирательный. На крови. Ты, Гарри, никому свою кровь не одалживал?

— В СОЗНАТЕЛЬНОМ возрасте — точно никому. Разве что Обливиэйтом побаловались. — Задумался Мори. — Так что, скорее, у кого-то еще С ТЕХ времен осталось...

— С каких еще «тех» времен? — Возмутилась Тонкс. — О чем вы говорите?

— Я о тех самых временах, когда о моем шраме за три дня узнала вся Магическая Британия. — Усмехнулся Гарри. — А ведь до моего появления в школе шрам этот видели три... прошу прощения — может быть четыре человека. Причем один из видевших — сидит в Азкабане, а другой — наивный полувеликан, с которым общается не так уж много людей.

У внутренне улыбнулась. Гарри... он не то, чтобы врет, скорее — недоговаривает. В принципе, шрам мог видеть еще один человек — Питер Питтегрю... Но не известно — видел ли... и уж точно сам Гарри об этом знать «не может». А вот мысль о том, что у кого-то есть запас крови Гарри, и этот запас может быть использован не только для создания приворотов... Эта мысль показалась мне... неприятной. С этим надо что-то делать...

— Ну, что скажет... «специалист»? — Тонкс так выделила голосом последнее слово, что стало ясно, что ни в какие умения ребенка в этой области она не верит. Зря.

— Да, в общем-то, уже все ясно. — Улыбнулся Драко. — Приворот качественный. Рассчитан на два месяца. Видимо, предполагалось, что за это время ты, Гарри, пуская слюни на рыжую, рассоришься с Гермионой, а потом достанешься Уизли, тем более, что постэффекты у этой дряни ого-го какие!

Я рассмеялась. Вот чем плоха узкая специализация. Разбирайся мать Джинни не только в приворотных зельях, но и в заклинаниях — она бы поняла, что запечатление от Полога Отчаяния не позволит мне рассориться с Гарри не только за два месяца, но и за два года.

— Ты... ты — смеешься? — Удивилась Тонкс.

— Конечно — смеюсь. — Твердо ответила я. — Я ведь уже говорила: если Гарри понадобится другая девочка, я лично приволоку ее к нему, не особенно заморачиваясь ее мнением по этому поводу. — Я некоторое время полюбовалась на расширенные глаза метаморфа. В аниме ее можно снимать безо всякого грима. — Кстати, Драко... Помнится, ты хвастался, что у вас в поместье есть кодексы законов волшебного мира от самого Статута Секретности?

— Есть. — Пожал плечами Драко.

— Тогда я отправлю с тобой Ильку, передашь с ней Кодекс 1602 года? Обещаю — верну, как только найду то, что мне надо. Помнится, там было что-то интересное и увлекательное о применении долгодействующих приворотов... среди тех законов, которые забыты, но не отменены.

— Знаешь, Герми... — Гарри погладил меня по плечу, успокаивая. — Может быть, пусть лучше эти законы останутся забытыми?

— А мне любопытно!

Несколько секунд мы пристально смотрели друг другу в глаза, а потом мой Темный лорд отступил.

— Как знаешь, Герми, как знаешь. Драко. — Гарри перевел взгляд на целителя. — А что мы все-таки можем сделать?

— Можем... Ну, прежде всего, можно убрать физиологическое влечение, снизив его до нормального уровня, которое испытывает мальчишка нашего возраста при виде привлекательной девочки. — Это была если не цитата, то вольный ее пересказ... и краснота на бледном лице нашего дипломата была очень хорошо заметна.

— Уже что-то. — Гарри на протяжении всех диагностических процедур цеплялся за меня, как за якорь. Это было приятно... Но я понимаю, что от такого эффекта лучше избавиться.

— Вот. — Драко выставил на подоконник рядок фиалов с зельями. — Сегодня пьешь по глотку каждые два часа вот из этих фиалов. И перед сном — зелье Сна-без-сновидений. На всякий случай. Завтра — проведем ритуал, и через три дня — повторим. Тогда, думаю, ты в школе сможешь смотреть на рыжую, уверенно контролируя слюнные железы. Но, боюсь, полностью снять постэффекты мы не сможем. Так что смотреть без ревности на ее отношения с другими парнями ты сможешь еще не скоро... если сможешь вообще.

— Спасибо, Драко. — Гарри уверенно сделал первые два глотка, и я почувствовала, как ему становится легче, и видение рыжей девчонки перестает быть столь... навязчивым. Но отпускать меня Мори при этом отнюдь не торопился.

— Спасибо. — Я поклонилась дипломату команды, тоже не торопясь забирать у Гарри свою руку.

— Эй-эй! — Встревожилась Тонкс, когда Драко уже собирался уходить.

— Что такое? — Мы все удивленно посмотрели на нее.

— Это получается, мы сегодня зря полдня колесили кругами? Ведь он сейчас уйдет, и расскажет своему отцу, где он тебя видел?

— А, с этим просто. — Махнул рукой Драко. — Гарри, засвидетельствуешь? — Гарри молча кивнул, и Драко продолжил. — Я, Драко Малфой, наследник рода Малфой, приношу Непреложный обет и обещаю никому не выдавать текущее местопребывание Гарри Поттера, никому не выдавать расположение этого дома и никого не приводить сюда без разрешения мисс Гермионы Грейнджер.

— Свидетельствую. — Поднял палочку Гарри, и синяя светящаяся нить Обета обвила наши руки.

Глава 106. Вызов. (Джинни).

Первые дни каникул обернулись для меня настоящим кошмаром. Тот вихрь эмоций, охвативших Гарри, когда его обняла мама... Это невозможно было описать в словах. «Боль, ярость, обида, желание»... Все это — всего лишь слова, и они не способны передать даже малой доли того эмоционального шторма, который охватил Гарри. Мама... Что же ты наделала?! Ведь это никак не подтолкнет Гарри ко мне. Никак. Я чувствую это и знаю.

Два дня я металась по дому, я кричала по ночам и не могла заснуть. Зелье Сна-без-сновидений помогало... но его действие проходило, и все начиналось сначала. Так и хотелось спросить: «мама, за что ты так со мной?». Но даже это было недоступно, если, разумеется, я не хотела рассказать всем о своей «особенности», и присоединиться к Луне Лавгуд в списке «странных» и «не таких».

На третий день к нам в гости зашел Дамблдор. И злость, разливаемая его всепрощающим и всепонимающим добрым взглядом — пригнула меня к земле. Пройдя по дому и любезно поздоровавшись с нами, детьми, директор увлек взрослых с собой в кабинет папы. Я переглянулась с близнецами, и в первый раз за эти дни улыбнулась. Мы не стали делиться этой мыслью ни со старшими, ни с Роном, но все помещения в доме близнецы оборудовали подслушивающей системой собственного изобретения, которая отлично пряталась в чарах, поддерживающих целостность дома. Так что, оставив Рона медитировать перед тарелкой с едой, я потащила близнецов за собой, «обезгномливать сад». Очень удобная отмазка, когда надо отделаться от внимания старших и Рона. А то, что манок для гномов моего собственного изобретения аккуратно припрятан в подвале — это никого не касается. Так что гномы в нашем саду не переведутся, и повод для уединения без посторонних у нас с близнецами есть почти всегда.

— Фред, пожалуйста, приглядывай за подходами. — Попросила я одного из близнецов. Было бы особенно неприятно, если бы нас застукали за подслушиванием именно сегодня.

— Хорошо. — Кивнул тот из моих братьев, что стоял слева. Думаю, что и без моей просьбы близнецы проследили бы за окружающим... Но так мне спокойнее, и они меня отлично понимают и не обижаются. Балуют они меня...

— Слушаем. — Поднял руку Джордж. И мы напряженно замерли.

— Молли! Ты что творишь! — В таком знакомом голосе часто гостившего у нас директора слышны совершенно незнакомые нотки злости и даже ярости. — Для того ли я давал тебе кровь Гарри, чтобы ты ее так бездарно тратила?!

— Директор! — В голосе мамы слышна точно такая же злость. — Я не собираюсь стоять и смотреть, как эта грязнокровка уводит у моей дочери Мальчика-который-Выжил! Обретенная должна достаться Рону, а не мешать моим детям!

Мы с близнецами ошеломленно переглянулись. Такого мы как-то даже не ожидали. Выходит, мама все распланировала за нас? Тогда... Тогда ... Люблю ли я Гарри? Или это тоже наваждение, злой морок, созданный мамой «на благо семьи»?

— Не хочешь смотреть на Обретенную с Поттером — будешь смотреть на кое-что другое. Подождала бы спокойно, дура набитая, и получила бы все на блюдечке. Грязнокровая подружка Мальчика-который-Выжил — это же живая мишень для Пожирателей. А теперь... Если ты еще не все испортила, то очень и очень затруднила. Поттер при помощи Грейнджер составил заявление и подал на тебя в суд.

— В суд? — В наушнике послышался смешок. — Ничего они не докажут! Второкурсники-то...

— Докажут. — Тяжело вздохнул Дамблдор. — Они пригласили Малфоя в качестве эксперта. А этот мелкий змей и мои привороты ухитрялся снимать с Грейнджер.

Я задохнулась. Значит... значит та история с зельями, о которой, по словам близнецов, в прошлом году говорил весь Хогвартс — это дело рук самого Дамблдора?

— Ну... докажут. И что? Будем выплачивать ему виру... по два кната в год. Я законы знаю!

— Знаешь. — Тяжело вздохнул Дамблдор. — Да не те. Поттер не требует виры. Он требует адорат.

Я недоуменно посмотрела на близнецов. Те пожали плечами. Похоже, они тоже не знают, что такое этот самый «адорат». Но, судя по воцарившемуся молчанию, родители это знают... и знание это их не радует.

— Адорат... — Тяжело, через силу произнесла мама. -= Не могу поверить... Чтобы моя доченька... подстилкой... этому... этому...

— Не этого ли ты хотела, составляя приворот? — Голос Дамблдора выражал безграничное участие.

— НЕТ! — Мы чуть не оглохли. — Он бы попускал слюни, рассорился с грязнокровкой, побегал за ней... а там действие приворота кончилось бы, и они уже строили отношения как нормальные дети! Он не успел бы...

— Теперь, похоже, успеет. — Мягко ответил директор. — «Время Главы Рода — драгоценно. Так что девушка, ради которой Главу отравили приворотным зельем — становится его адорат на срок действия приворота». Проклятые Кодексы Крови! Почему, ну почему их нельзя отменить?! Ведь совершенно очевидно, что они — устарели, и крайне несправедливы... Я надеялся, что о них хотя бы забудут... Но благодаря твоей, Молли, глупости... Хорошо еще, что они все-таки подали в суд, а не потребовали адорат «волей Силы и Магии».

— Я, конечно, давно не сражался, и успел немного подзаржаветь... — В первый раз за все время вмешался в разговор папа. — Но все-таки, с второкурсником...

— Против тебя вышел бы Снейп. Как регент рода Поттер. — Припечатал Дамблдор. — А он все еще хочет получить проклятую должность, и тренируется ежедневно.

— Тогда — да... — Протянул папа. — Но, неужели ничего нельзя сделать?!

— Можно. — Ответил Дамблдор. — Я постараюсь затянуть с началом рассмотрения дела. Но дольше чем до конца каникул — не смогу. Меня не поймут. Так что суд будет в последний день каникул. Джинни должна заявить на суде, что ни в чем не виновна. Это проверят веритасериумом...

— И ее отпустят! — Радостно вскрикнула мама. — Ведь она...

— Нет. — Жестко ответил Дамблдор. — «... девушка, РАДИ которой отравили», а не «которая отравила». В старые времена так рушили неудобные политические браки. Сейчас, слава Мерлину, об этом почти забыли... Зато теперь — вспомнят...

— Но... — Растерянно отозвалась мама. — Что же делать...

— На заседании я постараюсь расколоть голоса судей, и не доводить до обращения к артефакту крови. А значит — будет подана апелляция, потом еще одна... а там, глядишь, и срок действия твоего глупого приворота закончится, так что Джинни объявят «адорат», и тут же, в зале суда — отпустят. Но, сама понимаешь, апелляции — это деньги. И каждую апелляцию можно проиграть, а тогда...

— Я... я все понимаю. — Голос мамы звучал как-то... глухо. — Мы найдем деньги...

Я выдернула из уха наушник подслушей. Близнецы стояли рядом со мной в ошеломлении.

— Ну твой Поттер и... — Начал Джордж.

— Молчи. — Заткнула я брата. — Он прав. Ты просто не чувствовал, как ему было плохо, когда его накрыл приворот. Совсем не чувствовал. Хорошо, что он не сделал большего...

Пока братец готовился ответить, мне буквально в руки упал филин семейства Малфой. От его лапы я отвязала записку, и филин улетел прежде, чем мы смогли ему что-либо предложить. Записка была написана удивительно знакомым почерком.

«Прости. Твоя мать сумела подсунуть мне приворот. Я не мог оставить ее действия без ответа. Я подал в суд. На суде стой твердо и говори правду. Ты — невиновна. Пусть хоть легилеменцией проверяют, хоть веритасериумом. Мы затянем разбирательство, а потом я откажусь от иска «в связи с прекращением действия приворота». Кстати, как только выпустишь записку из рук — она сгорит. Еще раз: «прости».

Я показала записку близнецам. Они переглянулись и пожали плечами.

— Ты — права.

— Он в своем праве. Брось записку.

— И больше ее никому не показывай.

Я уронила бумажку, и до земли долетел только легкий серый пепел. Я села и задумалась. Следующий мой шаг мог определить все мое будущее, и его требовалось тщательно обдумать. Ухода близнецов я даже не заметила.

Глава 107. Перед судом. (Гермиона).

Каникулы промелькнули незаметно. Драко «в связи с особыми обстоятельствами» притащил нам с Мори специальные министерские разрешения на колдовство, «для проведения необходимых для нейтрализации приворота ритуалов».

Мои родители порадовались тому, что смогут увидеть мою магию на законных основаниях... Но вот когда они узнали о причинах, сделавших такое законное основание возможным... Мне с трудом удалось удержать папу от поездки в Нору с целью «набить морды всем, до кого дотянусь». В общем, можно сказать, что передовые идеи Молли Уизли в области семьи и брака не встретили понимании у моих консервативно настроенных родителей. От слова «совсем». Правда, когда я рассказала им о предпринятых в ответ действиях... «Дочка, ты сильно изменилась». Вот и все, что они смогли сказать. И правда. Я — сильно изменилась. И та мирная Пай-девочка, что всегда готова была соблюдать правила и твердо верила, что взрослые всегда правы — теперь лишь часть меня.

Но все-таки возможность продемонстрировать родителям настоящую магию — не могла не радовать. Особенно интересно было посмотреть на выражение лица папы, когда он увидел Гарри висящим в воздухе посреди комнаты, когда вокруг него медленно вращались вокруг разных осей три светящиеся пентаграммы.

Правда, опять-таки, самые «неоднозначные» ритуалы, включающие ритуальные поцелуи и крепкие объятия мы старались проводить тогда, когда родителей не было дома. Думаю, так всем было спокойнее. Зато когда Драко, ехидно ухмыляясь, заявил, что некоторые ритуалы снятия приворота включают в себя и ритуальный секс — Мори гонял его по всему дому подушкой, «за пристрастие к глупым и неуместным шуткам».

Но вот сегодня проведен последний ритуал, и Драко заявил, что больше сделать ничего не может, и что наш сюзерен вполне может встретиться с дочерью отравительницы, не испытывая при этом необходимости в прямом контроле организма. Так что Гарри завернулся в свою мантию-невидимку, и папа отвез нас к «Дырявому котлу», где нашу маленькую компанию встретил «человек в черном» — регент рода Поттер, профессор Северус Тобиас Снейп.

— Мистер Грейнджер. Миссис Грейнджер. Мисс Грейнджер. — От вежливости профессора зельеварения веяло прямо-таки арктическим холодом.

— Профессор. — Кивнула мама. — Вы проследите за отправлением де... Гермионы в школу?

— Разумеется. — Голос зельевара не стал ни на йоты теплее, но я поняла, что намек на присутствие Гарри он уловил и понял.

Мы прошли через барьер, разделяющий мир волшебный и обычный, и я приостановилась, чтобы помахать родителям, прежде чем барьер закроется. Мы договаривались, что Мори использует эту остановку, чтобы отбежать подальше, и...

— Гермиона! Привет! Я так по тебе соскучился! — Черно-алый вихрь закружил меня по Косому переулку.

— Гарри! — Мне тоже не хотелось отрываться от изумрудно-зеленых глаз, в глубине которых, предвестником грозы мерцало темное пламя.

— Мистер Поттер. — Раздался голос профессора зельеварения, от которого в стороны бросились даже прогуливающиеся по Косому переулку книззлы. — Понятно, что Вам трудно удержать мои слова в Ваших полутора извилинах. Но лорду и главе древнего и благородного рода подобает выражать радость встречи в более... сдержанной форме.

— Но... профессор... это же — Гермиона!!! — Детски-наивный, умоляющий взгляд доброго мальчика Гарри был достоин запечатления в диснеевском мультфильме*.

/*Прим. автора: происходи действие несколько позже, я бы помянул всуе набивший оскомину образ Кота-из-Шрека... но увы, до первого Шрека еще 9 лет*/

— Лорду древнего рода надлежит вести себя с достоинством при любых обстоятельствах... Кроме как наедине с любимой. — Гарри расплылся в улыбке... но Снейп срезал его влет. — Наедине, я сказал. А не посреди людной улицы.

Гарри надулся, и предложил мне руку «в лучших традициях зазнавшейся аристократии». Я взяла его под локоток, и мы двинулись обратно к бару, при этом, где-то на грани своих эмпатических возможностей я улавливала, что оба участника только что разыгранной сценки получили от нее море удовольствия.

В баре профессор Снейп обратился к человеку за стойкой.

— Том. Тебе должны были передать...

— Да, конечно, профессор. Вот.

Бармен выложил на стойку довольно длинную веревку.

— Поттер. Грейнджер. Беритесь за портал. Летус!

Рывок. Только твердая рука моего лорда удержала меня от падения. Я огляделась. Мы оказались в высоком зале. Множество людей в парадных мантиях с гербами расселись в расположенных амфитеатром ложах. Мы же оказались как будто на сцене.

Прямо перед нами находился Верховный чародей Визенгамота, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. И как же он отличался от добродушного и «слегка не в себе» директора школы. Гордый и могущественный, буквально излучающий волны силы и уверенности... И это при том, что он отнюдь не сменил свою любимую лиловую мантию со звездами и не отказался от очков-половинок.

— Наследник Поттер. Регент. — Загрохотал в зале голос Верховного чародея. — Вы сообщили, что хотели бы выступить перед Визенгамотом перед началом слушаний по делу Уизли. Хочу предупредить, чтобы вы не пытались воздействовать на судей — это запрещено.

— Верховный чародей. Уважаемое собрание. — Уверенно поклонился Снейп. — Прежде, чем начать заседание по весьма скандальному делу, мы, говорящие от имени рода Поттер, наследник Гарольд, и я, регент рода, хотели бы представить вам девушку, принятую родом под свое Покровительство. — Дамблдор скривился. — Гермиона Грейнджер. Обретенная. Приветствуйте.

Я поднялась. Зал молчал. Люди смотрели на меня, и мне стало страшно. Хотелось убежать, скрыться, чтобы только не видеть этих испытующих глаз. Но у меня за спиной поднялся Гарри.

— Ее слово — слово рода. Ее интересы — интересы рода. Ее честь — честь рода. Приветствуйте!

Весь зал как будто затянул темной дымкой. Как ни странно — стало легче. Страх пусть и не ушел полностью, но отступил. В амфитеатре поднялась пожилая женщина в шляпе с чучелом грифа.

— Я, Августа Лонгботтом, глава рода и воспитательница наследника, от имени рода Лонгботтом — приветствую!

Дамблдор снова скривился, но промолчал. Кажется, происходящее ему не слишком нравилось... но не настолько, чтобы вмешиваться. Но в следующий момент произошло то, что заставило весь зал замереть в шоке. Со своего места поднялся отец Драко. Он постоял несколько секунд, выдерживая паузу, и заставляя людей замолчать, а потом его голос без всяких заклятий разнесся по всему залу.

— Я, Люциус, лорд Малфой, глава рода и отец наследника, рад возрождению древних традиций чистой крови. От имени рода Малфой — приветствую, и надеюсь, что Вы будете достойны Покровительства.

— Собственно — все. — Тихо прошептал мне на ухо Гарри. Поскольку он не воспользовался Меткой, я поняла, что этот шепот был отчасти игрой на публику. — Теперь отказаться приветсвовать тебя — значит выразить неуважение Свету и Тьме... на такое могли бы пойти только полные отморозки, вроде Блэка, но они все в Азкабане.

Упоминание Блэка в таком контексте смутило меня... но потом я поняла, что Гарри хочет сказать мне, что нас слушают... и слышат.

— А зачем все это представление? — «Удивилась» я. Возможные реплики на такой случай были уже оговорены. — Все же и так знаю, что ты мне покровительствуешь?

— Знали, что покровительствую я, мальчик Гарри. Теперь — узнают, что не только Мальчик-который-Выжил, но и род Поттер. А это уже совсем другой уровень. Если до этого «представления» кто-то особенно рыжий мог додуматься подлить кому-нибудь из глав домов приворот на тебя и потребовать тебя в качестве адорат, то теперь... Дуэль со Снейпом насмерть — это не то, к чему будет стремиться существо, обладающее хотя бы зачатками чувства самосохранения. На такое мог бы пойти Риддл, Дамблдор, возможно — двое-трое из тех, кто ныне наслаждается обществом дементоров.

Я кивнула головой и замолчала. Вовремя. Один за другим начали подниматься все новые и новые люди. Они приветствовали меня, как принятую рода Поттер. Их было много. Очень много. Почему-то мне стало трудно дышать. От обморока меня удерживали только руки Мори, лежащие на моих плечах и его ехидно-мурлыкающий шепот:

— Мы в восхищении... Королева в восхищении...

Глава 108. Суд.

Хотя физически в зале заседаний Визенгамота из моего Внутреннего круга кроме нас с Миа присутствовал только Драко, но наблюдать за намечающимся действом готовились все. Видящая все каникулы готовила рубиновых близняшек, и вот вчера у нее случился-таки прорыв. Так что эта троица застыла у самой границы нереальности, готовясь смотреть «кино». Сейлина же сразу нырнула поглубже: так она могла и наблюдать сама, и страховать девочек, и оставаться незамеченной.

Процедура представления Покровительства ожидаемо оказалась долгой и нудной. Ее разбавило только выступление Долорес Амбридж, от имени Министерства потребовавшей «прекратить этот фарс», и сославшейся на то, что «забирать детей из семьи запрещено решением Министерства и Визенгамота». Однако, ей в нос сунули тот «мелкий» факт, что никто мисс Гермиону Грейнджер из семьи не забирает никуда, кроме как в школу, согласно решения все того же Министерства «Об обучении магглорожденных», «в целях безопасности магического сообщества и ненарушения Статута Секретности». Дамочка в розовом пошипела, но все-таки приветствовала Миа... правда, при этом ее заметно перекосило. Я это запомнил. Снейп сиял со всей присущей ему невозмутимостью. Похоже, конфликт этих двоих начался отнюдь не с того момента как мисс Амбридж заняла столь привлекательную для Снейпа должность преподавателя Защиты от Темных сил.

Последним, согласно установленной процедуре, Обретенную, получившую Покровительство приветствовал Верховный чародей Визенгамота. Это была очень теплая, прочувствованная речь. Казалось, что Дамблдор искренне рад тому, что магглорожденная девочка получила возможность войти в стройные ряды элиты волшебного общества. И даже его эмпатический фон говорил о том же самом, не отражая ни малейшей крохи неудовольствия. Но вот почему-то мне в это слабо верилось, и моя «паранойя на внешнем носителе» меня в этом всячески поддерживала.

После речи Дамблдора мы сошли со сцены и двинулись к ложе, предназначенной для представителей рода Поттер. По дороге нас встретил Невилл.

— Привет, ребята! Как это получилось, что Гермиону приветствовал весь Визенгамот? Это же чудо!

Глаза дубль-Избранного горели. В целом он был совершенно не похож на того робкого, забитого мальчика, который пришел на первый курс Хогварта. Не могу не отметить, что некоторую роль в этом преображении сыграл тот факт, что палочка Френка Лонгботтома благополучно сгорела в руках Невилл на одном из осенних уроков Чар, и суровой бабке, как она не морщилась, все-таки пришлось купить внуку новую, которая подходила ему намного лучше.

— Чудеса, конечно, случаются... — Потупила глазки пай-девочка Миа. — Но для этого приходится много работать.

Да уж, работать пришлось много. Хедвиг отмотала себе все крылья, мотаясь между поместьем Лонгботтомов и Дырявым котлом, где ее встречала Асси и доставляла уже в дом Грейнджеров.

— Но как, КАК вам удалось убедить Люциуса Малфоя приветствовать гр... — Невилл резко закрыл рот, чуть не прикусив язык, опасливо посмотрел на меня и продолжил — ... Обретенную?

Я улыбнулся. На самом деле убедить Люциуса было совсем не сложно. Основное сомнение у него вызывал вопрос происхождения Гермионы: он считал, что Покровительство было создано для того, чтобы ввести в Волшебный мир бастардов и полукровок, но несколько исторических примеров, в том числе — найденных Драко в архивах дома Малфой его переубедили. И с этого момента Люциус Малфой стал одним из самых горячих сторонников возобновления древней традиции.

С Августой Лонгботтом пришлось сложнее. Ее отношение к традициям с одной стороны определялось здоровым консерватизмом пожилого и много видевшего человека, но с другой... Покровительство входило в число тех традиций, на которые настаивали Вальпургиевы рыцари, позже ставшие Пожирателями смерти. Те, против кого боролся ее ненаглядный сын. Те, кто довел Фрэнка до сумасшествия... В общем, убеждать пожилую даму пришлось олго и тяжело. В конце концов убедительным оказался аргумент, что Фрэнк боролся за равенство для магглорожденных, и, отказывая магглорожденной девочке в Покровительстве — Августа выступит против всего того светлого, за что боролся ее сын.

— Люциус Малфой всегда выступал под знаменем «возрождения традиционного образа жизни волшебников». — Пояснила ситуацию Миа. — Откажись он поддержать нас — его не поняли бы свои же, «умеренные консерваторы».

— Но ведь Тот-кого-нельзя-называть и его сторонник — убивали магглов и магглорожденных? — Удивился Невилл.

— Те, кто пошел за Темным лордов ради пыток и убийств — сидят в Каэр Азкабан, и их мнением вряд ли кто-то удосужился поинтересоваться. А реально серьезные фигуры в окружении Неназываемого — шли за ним ради «возвращения старых добрых времен».

— А... — Протянул Невилл.

Но тут мы уже дошли до предназначенной для нас ложи.

— Извини, Невилл. Поговорим в школе. — Лонгботтом понимающе улыбнулся и склонился в поклоне.

— Еще увидимся. Гарри. Гермиона.

— Невилл. — Мы поклонились в ответ, и скрылись в ложе.

Пока мы поудобнее устраивались на предназначенных для нас местах, на арену вышла группа рыжих клоунов. Сегодня труппа выступала в урезанном составе: Рон, близнецы и Перси уже ехали на Хогвартс-экспрессе в сторону Шотландии.

Пока все устраивались, я обратился к Снейпу.

— Профессор. А директор Дамблдор предпринял какие-либо шаги, чтобы защитить Джинни?

— Нет. — Резко бросил мне зельевар. — Он только просил не препятствовать назначению заседания именно на сегодня.

— То есть, он просто тянет время? — Удивилась Миа. — Делает то же, что и мы?

— Именно так, Герми. Именно так. — Прошептал я ей на ухо. — Похоже, выходка Молли была не согласована, и директор серьезно зол на нее и хочет помотать ей нервы.

Миа улыбнулась, решив, что она все просчитала правильно, и теперь ее месть свершится именно так, как она считает нужным.

Между тем, со своего места вновь поднялся Верховный чародей.

— Сегодня мы собрались, чтобы рассмотреть дело «Поттер против Уизли». Регент рода Поттер, Северус Снейп, обвиняет семейство Уизли в попытке отравления наследника рода приворотным зельем и требует, в качестве возмещения ущерба, передать наследнику рода Гарольду Поттеру Джиневру Узли в качестве адорат на весь срок действия приворота.

Те из присутствующих, кто не знали о причине собрания — вздрогнули. Кодексы крови, которые уверенно возвращала из небытия Миа — были уже давно позабыты и к ним не обращались уже больше века. Но отменить записанные в них заклятые законы не мог никто — просто не удалось бы собрать достаточно Глав древнейших и благороднейших родов, многие из которых уже ушли в небытие.

Молли бросала на меня пылающие яростью взгляды. Как все знакомо. Если тот, кому ты пыталась сделать пакость — этой пакости сумел избежать и потребовал ответа, то виновата естественно, не ты, такая из себя замечательная, а он. Негодяй. Как есть негодяй!

Артур горестно сгорбился на заднем плане. А между отцом и матерью стояла Джинни с выражением обреченной решимости на лице. В моих мыслях рассмеялась Кай. Кажется, в некоторых своих предположениях Миа была не права. Что ж. Для аналитика личный опыт даже более важен, чем обучение.

Первыми перед Визенгамотом выступили свидетели обвинения: Нимфадора Тонкс и Драко Малфой. Тонкс скривилась, когда ее вызвали для дачи показаний, упомянув имя. Что ж. Привыкай. Аврору частенько приходится давать показания перед судом... а суду нет никакого дела до того, как ты относишься к своему имени.

Квалификацию Драко в качестве эксперта по приворотным зельям и заклятьям попытались оспорить третьестепенные сторонники светлой стороны, но Драко отбился. Его отец сиял так, что это было видно невооруженным глазом. Молли просто чудом избежала Силенцио, которым ей пригрозила глава Департамента магического правопорядка, Амелия Боунс.

После их выступлений поднялся Снейп и заявил, что считает доказанными два утверждения: что приворот был использован, и что он был нацелен на то, чтобы свести его подопечного и Джиневру Уизли. В связи с этим, требования наследника рода он считает полностью оправданными и законными. Сказав это, Снейп опустился на свое кресло под крик Молли:

— Проклятый Пожиратель!!!

Впрочем, крик быстро оборвался: Амелия Боунс выполнила свое обещание, наградив Молли Силенцио.

Верховный чародей обратился к Визенгамоту с призывом выслушать ответчика. Сначала Артур попытался отстранить свою дочь от участия в прениях. Он заявил:

— Так как моя дочь является несовершеннолетней, то от ее имени буду выступать я, как ее отец и опекун. — На что ему ответил Люциус Малфой:

— Мы — волшебники, а не магглы. И суд Визенгамота заинтересован в том, чтобы установить истину, а не любоваться состязаниями в знаниях маггловских юридических уловок. — Артур сник, и Люциус обратился уже к Джинни. — Мисс Джиневра Уизли. Желаете ли Вы дать показания суду Визенкамота?

— Да. — Слабым, но уверенным голосом ответила Джинни.

— Согласны ли Вы давать показания под действием веритасеримуа? — Задал следующий вопрос Люциус.

— Да.

Старший Малфой опустился в свое кресло, зато поднялся Снейп.

— Как мастер зелий я требую, чтобы доза веритасериума, которую получит девочка — была ограничена двумя каплями. Передозировка столь опасного зелья в столь юном возрасте может тяжело сказаться на ее здоровье.

Визенгамот проголосовал, и подавляющее большинство согласилось с этой поправкой, тем более, что она исходила от истца. Для Дамблдора это должно было показать, что его агент ненавязчиво защищает Уизли: ведь под действием трех капель Джинни могла выдать свою мать. Для нас же важным моментом было то, что мы хотели в допросе обойти момент изготовления приворота, и в частности — вопрос о том, откуда взялась использованная в нем кровь. К прямому столкновению с Дамблдором мы были еще не готовы.

Джинни поднесли стакан, в который служитель Визенгамота отмерил две капли веритасериума, и долил воды. Джинни выпила, и ее взгляд помутился. Девочка чуть не упала, но ее поддержал отец, с тревогой следивший за дочерью. Молли же предпочла прожигать взглядом нас с Миа.

— Джиневра Молли Уизли. — Загремел над залом голос Снейпа. — Признаете ли Вы себя виновной в отравлении Гарольда Поттера, наследника рода Поттер приворотным зельем?

Джинни с трудом сфокусировала взгляд, осознавая заданный вопрос, и твердо ответила:

— Да. Виновна.

Глава 109. У огня.

Нда... К середине второго года обучения я научился-таки воспринимать гостиную своего факультета как уютное местечко. Впрочем, заслуги самой гостиной и ее оформления в этом нет. Просто любое место, где Миа сидит, прижавшись ко мне — будет представляться мне уютным... или я сделаю его таковым, а сколько трупов это потребует — это уже второй вопрос.

Я бездумно играюсь с лепестком пламени на ладони, Джинни, на горле которой выделяется черный ошейник — с тоской в глазах смотрит на нас, а Миа сосредоточенно размышляет о том, как же мы дошли до жизни такой.

В принципе, то, что Джинни признала свою вину — ничего еще не значило. Можно было задать уточняющие вопросы, и утопить дело в спорах о точной степени вины и соразмерности наказания. Можно было зацепиться за мой официальный статус наследника, а не главы рода, можно было... Да многое можно было придумать. Но, к сожалению, все это должна была предпринять светлая сторона... а пока Великие и Мудрые отходили от шока, вызванного словами маленькой девочки — какая-то добрая душа произнесла два слова, страшнее которых в данной ситуации были бы только «авада кедавра», да и то не наверняка. И слова эти были «фините инкантатем». С Молли слетело проклятие немоты, и она немедленно кинулась на защиту дочери.

«Она не могла», «моя дочь ни в чем не виновата», «ее опоили», «она под Империо»... «вы — ублюдки!». В общем, слово за слово, хвостом по столу... Молли договорилась до серьезного штрафа «за неуважение к суду», и передачи дела артефакту крови, известному как «Хранитель справедливости». Вот только проблема была в том, что Хранителю справедливости сама справедливость как-то побоку. Он лишь сверяет реальность с заклятыми законами Кодекса крови. А для этих законов единственный выживший — Глава рода и плевать, сколько ему лет. И кто именно и с какой целью давал приворотное — для закона не важно. «Та, ради кого отравили...». Так что, стоило Джинни коснуться рукой возникшего посреди «арены» кроваво-алого камня с черными прожилками, как ее горло захлестнул черный ошейник.

— Профессор Снейп, пожалуйста, доставьте нас в Хогсмит. — «Наслаждаться» разгорающимся скандалом не было никакого желания.

— Поттер. В Ваши полторы извилины никак не поместиться мысль, что для аппарации «с кем-то» нужен физический контакт. А у человека — только две руки и переместить я могу только двоих! — Снейпу явно доставляло удовольствие прилюдно выговаривать кому-то столь похожему на его школьного врага в таком вот стиле... ну а мне не трудно и подыграть, так что я схватился за волосы на затылке и стоял, всем своим видом явственно демонстрируя тяжелый мозговой ступор. — Впрочем, я слышал, что Вы неплохо освоили перемещение с домовиками, так что, если хотите, я перемещу девочек, а Вы — добирайтесь сами, господин Глава рода. — Сарказмом от последних слов разило так, что аж глаза слезились.

— Конечно, профессор! Асси! — Домовушка с легким хлопком появилась перед нами. — Идем со мной. Когда профессор Снейп аппарирует — переместишь меня вслед за ним. Понятно?

— Да, господин. — Уши домовушки обмели мои ботинки.

Пока мы шли по тому же коридору, где разговаривали с Невиллом, мимо нас пронесли скованную заклятьем Молли. Взгляд, которым рыжая женщина смерила нас с Миа был настолько далек от дружелюбного, насколько это вообще возможно.

На площадке для выступающих перед Визенгамотом остались только Джинни и ее отец. Это была последняя возможность изменить судьбу Джинни. Потребуй Артур подтверждения приговора «волей Магии», я бы вышел против него сам, оговорив схватку «до первой крови», ну а там уже никто бы не удивился тому, что второкурсник не выдержал поединка со взрослым волшебником... Но увы. Похоже, долгие годы жизни с такой супругой — окончательно выбили из Артура боевой дух. Так что он только сгорбился, и шепотом попросил меня «не обижать его дочку». Разговаривать с ним не хотелось, так что я молча дождался отбытия Снейпа, и кивнул Асси, чтобы она переместила и меня.

Хогсмит встретил нас пустотой и тишиной. До прибытия Хогвартс-экспресса оставалось еще несколько часов, а для прочих обитателей волшебной деревеньки была середина рабочего дня, так что никто не вышел совершать променад под сыпавшийся из низких туч мелкий нудный снег.

Снейп завел нас в «Три метлы».

— Поттер. Грейнджер. — Процедил зельевар сквозь зубы, демонстративно игнорируя Джинни. — Я отправлюсь в замок, чтобы заказать для вас карету. А вы чтобы даже не думали куда-то уйти, не дождавшись меня. Я предупрежу мадам Розмерту, чтобы вас не выпустили из зала.

Мы кивнули и заказали у мадам Розмерты «чего-нибудь горячего». Хозяйка паба тепло улыбнулась нам, и сказала, что недавно научилась заваривать экзотический напиток: «мате»*, который и предлагает нам попробовать.

/*Прим. автора: Мате&#769; — тонизирующий напиток с высоким содержанием кофеина, приготавливаемый из высушенных измельченных листьев и молодых побегов падуба парагвайского. Неотъемлемая часть культуры Аргентины и ряда сопредельных стран Южной Америки. (с)Википедия*/

Когда Снейп скрылся за дверьми, Миа с заботливым видом положила ладонь на лоб Джинни.

— Знаешь... — Протянула она через несколько секунд. — А ведь она на самом деле считает себя виноватой. Надеется, что ты ее «накажешь и простишь», так что вы сможете быть друзьями.

— Эх ты, Янтаринка... — Я дернул Джинни за рыжую прядку возле уха. — Ну писал же: отрицай все. Ну, потрепали бы нервы твоей маме... Так за то, что она мне устроила — заслужила. Ты-то тут при чем?!

— Я... это ведь из-за меня все. Если бы я не сказала... — И рыжая спрятала лицо в ладонях. От Миа полыхнула сочувствием, но она постаралась сохранить строгую маску.

— Джинни. Ты хоть понимаешь, какая у тебя будет теперь репутация? — Джинни кивнула, а ее плечи затряслись от сдерживаемых рыданий. — Гарри. Что ты теперь собираешься делать?

— Что-что... — Тяжело вздохнул я. — Жить нам придется в одной комнате. Иначе она просто не сможет заснуть. — Я пальцам провел по черной, расписанной алыми рунами коже ошейника. — Но свечку нам держать никто не будет, а если кто потребует кровавую простыню — у меня уже для таких заготовлено несколько адресов. Чтобы посылать. Так что, продержимся эти оставшиеся полтора месяца как-нибудь...

— Я буду жить с вами. — Твердо заявила Миа, и, глядя в ее глаза я понял, что отговорить девочку от этого — не удасться.

— Может, тогда, еще и Луну к нам перетащим? — Усмехнулся я. — Чтобы у сплетников от зависти голова на пупок завернулась?

— А что?! После твоего сольного выступления «концерт на серпентэрго» — от репутации «ближайшие сподвижницы нового Темного лорда» нам уже не отделаться. По сравнению с этим все остальное — такая мелочь!

Мы с Миа переглянулись и расхохотались. И даже Джинни подняла заплаканные глаза от ладоней и улыбнулась. В общем, когда Снейп вернулся с каретой, мы уже успокоились, и неторопливо потягивали обжигающий напиток из тыквенных сосудов через металлические трубочки-бомбильи

Снейп, как и обещал, «проследил» за нашим прибытием в школу, доставив нас до самых дверей гриффиндорской башни. Когда мы зашли в гостиную, камин уже горел, хотя в этом году на каникулы Дом Гриффиндора уехал в полном составе. Мы уютно устроились у огня, не забыв вслух поблагодарить домовиков, которым были обязаны этим уютом. Оставшееся до приезда учеников время мы провели в молчании, только время от времени перебрасываясь парой фраз.

Но вот за портретом Полной дамы раздались голоса. Первым в гостиную влетел Рон.

— Джинни! Я уверен, тебя опра... — Тут рыжий замети ошейник на своей сестре. — ПОТТЕР!!! — Заорал Шестой Уизли, и кинулся ко мне, занося сжатый кулак.

Глава 110. Бытовые проблемы.

Разумеется, Ронни не добежал. В отличие от своих не сдвинувшихся с места братьев, Рон не удосужился прочитать или каким-либо другим способом узнать: что именно грозит их младшей сестренке. А состояние «адорат» было воистину тяжким наказанием. Список того, чего не могла сделать адорат по приказу своего хозяина, был очень и очень короток: она не могла лечь в постель с другим и не могла своим действием или бездействием допустить, чтобы хозяину был причинен вред, и не могла освободиться. Причем это «не может» было осуществлено отнюдь не страхом наказания, который можно так или иначе преодолеть. Нет. Адорат именно не могла даже помыслить о нарушении этих запретов, так же как и не могла подумать о том, чтобы не повиноваться господину, не могла выдать доверенные хозяином тайны, даже после того, как срок ее пребывания в данном статусе закончится. С другой стороны любое нарушение законов, совершенное адорат — считалось совершенным ее хозяином. Любое оскорбление, допущенное адорат — считалось исходящим от хозяина. В общем, в отличие от раба, который все-таки оставался человеком, адорат становилась по сути вещью, не имеющей собственной воли*. И именно страшная тяжесть такого наказания и привела к тому, что этот закон Кодекса крови оказался забыт задолго до того, как канули в забвение остальные Кодексы. Ведь обрушить этот закон на возможно виновных мог только пострадавший. А обречь на такое ту, по отношению к кому действует приворот... это надо обладать железной волей... или быть демоном. Джинни не повезло.

/*Прим. автора: даже самые жесткие системы рабовладения, объявляющие рабов «двуногим скотом» все-таки предполагали наличие у раба собственной воли. «Имеющий раба — имеет врага». Положение адорат такого не предполагает. Даже положение Поверженного в чем-то легче: Поверженный не может сопротивляться приказу... но сам приказ и понятие «пользы господина» способен трактовать в очень широких пределах, что и показала история Доротеи Сенжак*/

Не повезло и Рону. Пробегая мимо сестры в сторону ненавистного Поттера (то есть — меня) он получил удар каблуком в колено. Это было больно. Очень больно, и очень неожиданно. Так что рыжий мальчишка во весь рост растянулся у камина, и на его спину опустилась тяжелая нога. А уж как удержать упавшего противника в таком положении и не дать ему подняться — это я умел хорошо, и Силы для этого требовалось совсем немного.

— Спасибо, Джинни. — Обратился я к девочке. — Новый пуфик для ног удивительно гармонирует с обстановкой.

— Ты... гад... — Прохрипел Ронни из-под ног. — Я ведь тебе... мантию... дал... а ты...

— Эй, Ронни, — иронично осведомился я, не спеша убирать ногу. — А ты не забыл, что мантия вообще-то моя, и я ее тебе дал для вполне определенного дела, а вернул ты ее мне почти через год, и то три раза напоминать пришлось?

Остававшиеся на ногах трое старших Уизли подошли поближе. При этом близнецы демонстративно держали руки ладонями ко мне, показывая что у них нет палочек, а Перси в ярости сжимал кулаки.

— Поттер! Отпусти его! — Начал с наезда староста Дома Гриффиндора.

— Я-то может и отпустил бы... — Я пожал плечами... не убирая ноги. — Но он же снова в драку кинется. И магия Хранителя Справедливости заставит Джинни драться с ним. А Джинни, хоть и адорат, но она — МОЯ адорат. Я не считаю, что обязательство защищать действует только в одну сторону. И тот, кто попытается насмешничать над ней из-за тяжелого положения, в которое она попала — получит от меня. Мало не покажется.

Крохотный, милый и пухнастый огонек на моей руке взревел, и окутал мои плечи аурой Пламени глубин, багрового огня Удуна. Челюсти всех присутствующих, кроме Рона (его челюсть и так не отрывалась от пола) попадали, когда через эту яростную завесу без труда прошли тоненькие девичьи пальчики.

— Успокойся, Гарри. — Тихо, но отчетливо произнесла Миа, поглаживая мои плечи. — Никто не собирается обижать НАШУ Джинни. Ведь так, мальчики?

Мальчики судорожно закивали головами. Даже Ронни. Так что пришлось столь замечательный пуфик отпустить: слишком большую роль он играет в моих краткосрочных планах.

Поднявшись, шестой Уизли злобно зыркнул на меня, но промолчал под взглядами близнецов.

— Гарри... — обратился ко мне Фред. — ... а как

— получилось это? — Поддержал брата Джордж, показывая на ошейник, охвативший шею сестры.

— Я думаю, лучше пусть об этом расскажет сама Джинни. — Я пожал плечами. — А то я тоже пока не все понимаю.

Из-за спины плещет любопытство Миа. Она, кстати, так и не отпустила меня, хотя охватившее нас пламя моей ярости уже погасло. И я старательно «не обращаю на это внимания». Джинни, с тоской посмотрев на нас, начинает рассказ.

— ... и тогда я коснулась камня, а он объявил, что я — адорат, и создал вот это. — Джинни провела рукой по узкой черной ленте ошейника. — Насколько я поняла, когда закончится действие приворота — он сам спадет.

Маму в своем рассказе Джинни не упомянула ни разу. Это радовало. Все-таки, верность семье, как это ни странно слышать от такого, как я — очень положительное качество.

— Да, Гарри, ты

— попал. — Обнадежили меня близнецы. — Но все-таки не

— обижай Джинни. Она

— хорошая, хотя и

— дура-дурой

— временами

Я задумался. Как все-таки по-разному могут прозвучать одни и те же слова. В устах Артура «не обижай» — было проявлением слабости и трусости, а у близнецов — силы и заботы. Впору генетический анализ делать: я серьезно не понимаю, как у такого отца могли получиться такие сыновья? Или нынешнее состояние Артура — результат долгих лет совместной жизни с Молли? Но ведь и близнецы живут с родителями всю жизни, и еще не успели сбежать из Норы как Чарли и Билли?

Пока я об этом размышлял, в гостиную Гриффиндора вошел Дамблдор.

— Гарри, мальчик мой, зачем ты так поступил? — Вопросил Великий Белый, глядя на меня добрым, всепрощающим взглядом. Я пожал плечами.

— Я хотел, чтобы никто больше не подумал воспользоваться таким способом... Но, честно говоря, я надеялся, что глава Визенгамота сумеет затянуть разбирательство до конца действия приворота. — Очки-половинки вспыхнули, когда Дамблдор услышал подтверждение того, насколько на самом деле совпадали наши планы.

— Как видишь, не все получается так, как мы планируем. — Крайне доброжелательным тоном обратился ко мне директор. — И теперь нам нужно решить, что делать с последствиями этой юношеской горячности. — Даже не оборачиваясь, я почувствовал, как Миа у меня за спиной залилась краской. Дамблдор еще польстил нам, не назвав произошедшее «детской выходкой». — К сожалению, Джинни теперь не сможет заснуть в комнате, где не будет тебя. Так что вам придется выделить отдельное помещение. Не селить же девочку в спальню мальчиков? Да у вас там и места нет для еще одной кровати. Только... Я хотел бы, чтобы кто-то из девочек составил им компанию, и побыл, так сказать, дуэньей для мисс Уизли. Я понимаю, что это тяжелая просьба, но вы же храбрые гриффиндорки...

— Я согласна. — Высказалась Миа. — Разумеется, мне не трудно побыть дуэньей для подруги, дабы предотвратить появление глупых и неуместных слухов, и не заставлять Гарри разбираться с их переносчиками. — Раздавшиеся было в гостиной смешки — немедленно стихли. — Но... профессор Дамблдор, объясните пожалуйста: почему Джинни не сможет заснуть в нашей спальне? Я читала закон об адорат — там ничего такого не сказано!

— О, это просто. — Улыбнулся директор. — Адорат не может допустить, чтобы вред ее мастеру был причинен даже ее бездействием. Так что, пытаясь заснуть в спальне для девочек, Джинни будет постоянно просыпаться, и рваться проверить — не случилось ли с Гарри чего плохого... Вот в результате — она просто не сможет заснуть. Честно говоря, я думаю, что такая трактовка закона была внесена в заклятье умышленно... Впрочем, вам еще рано думать о таких подробностях магической юриспруденции. А пока что... Я думаю, Минерва уже подготовила помещение для вас. Так что — идите в свои спальни и собирайте вещи. Будете переселяться.

Глава 111. Бытовые проблемы. Часть 2.

Выделенное нам помещение оказалось небольшой комнаткой, в которую с некоторым трудом запихали третью кровать. Тем не менее, комната была очень уютной: в отличие от остальных факультетских помещений, здесь о принадлежности Дому Годрика говорили только ало-золотые шторы на окнах.

В боковой стене обнаружилась скромно выкрашенная в цвет стены дверь, за которой скрывались необходимые удобства, включая сидячую ванную. И по сравнению с общим душем в помещениях основного общежития это был существенный шаг вперед.

— Интересно... — Задумчиво сказала Джинни, осматривая комнату. — Почему сюда не наложили чары расширения пространства?

— Видимо, — я пожал плечами, — предполагается, что женатые студенты — достаточно взрослые, чтобы могли сделать это сами, по своему вкусу. Да и зачем нам какие-то чары расширения пространства? Разве что на книжный шкаф их наложить?! Этого, — я махнул рукой в сторону утопленного в стену шкафа-купе, — Гермионе точно не хватит.

— Ну и что? — Улыбнулась за моей спиной Миа. — Как хранила книги в твоем подарке — так и буду хранить.

Оглянувшись, я убедился, что любимая уже извлекла из бездонной сумочки книжку, и погрузилась в чтение.

Я внимательно посмотрел на картину, висящую на стене. Изображенная на ней юная пастушка забросила своих овец и только что из рамы не выпрыгивала от любопытства.

Девочки с интересом наблюдали за моими эволюциями. Джинни прекратила раскладывать одежду в платяном шкафу, а Миа подняла голову от книги.

— Герми, палочка у тебя далеко? — Поинтересовался я.

— Нет, конечно. — И Миа продемонстрировала мне палочку из винограда, в сердце которой пело крылатое пламя.

— Тогда, пожалуйста, наколдуй Фините на картину.

Пастушка гордо вскинула носик. «Фините» от второкурсницы никак не могло превратить волшебный портрет в маггловскую картину... но оно могло кое-что другое...

— Фините инкантатем!

И пейзаж с пастушкой, отделившись от стены, стал падать вниз под визг нарисованной девчонки. Как я и думал, повесившие эту надсмотрщицу не стали заморачиваться со сложностями, и прикрепили картину к стене простейшими чарами, которые Миа и развеяла. Естественно, упасть картине я не дал, подхватив на руки, но встряска все равно получилась приличная.

— Ты что делаешь, мальчишка! — Возмущенно завопила сидящая пастушка, в то время, как ее овцы, ошалело мотая головами, поднимались на ноги.

— Что делаю, что делаю... — Пробурчал я. — А вот что. — И поставил картину лицом к стене.

— Ах, ты....

Возмущенный крик стих почти мгновенно, и я повернулся к девочкам.

— Ну что, засекаем время? — Миа улыбнулась, и, согласно кивнув, уткнулась в наручные часы. Видимо, эксперимент показался ей интересным.

— О чем это ты? — Удивилась Джинни.

— Думаю, или декан, или даже директор будут здесь где-то через пять минут.

Как выяснилось, я ошибся в своих расчетах. Требовательный стук в дверь раздался уже через две минуты. Видимо, Макгонагалл была где-то поблизости.

— Гарри! — Грозно начала она. — Что ты сделал с пор... — Ага. — Отвечать мне не пришлось: перевернутая картина говорила сама за себя. — Хорошо*. Тогда объясни мне, пожалуйста: зачем ты это сделал?

/*Прим. автора: на самом деле здесь Макгонагалл отнюдь не выражает одобрения действиям Гарри. В оригинале это звучало как «well» — способ потянуть время в разговоре, приличный и допустимый в обществе аналог нашего «ну...»*/

— Все очень просто. — Расплылся я в улыбке. — Я не намерен выступать в ночной пижаме перед незнакомой девочкой. Кто знает, о чем сплетничают портреты между собой? Еще ославят так, что хоть из замка беги! В конце концов, я отнюдь не обольщаюсь насчет собственной внешности: малорослый, щуплый...

— Хорошо. Тогда я...

— Вы хотите заставить девочек переодеваться и ходить в пижамах при незнакомом мужчине? Тогда уж лучше оставьте пастушку. Как-нибудь переживу.

— Ладно. — Кивнула головой Макгонагалл. А Джинни и Гермиону ты не стесняешься?

— А... ну... — Сценка «стеснительный мальчишка пытается сформулировать фразу «они же — мои девочки» вряд ли хоть на секунду обманула декана ало-золотого Дома... но, несомненно — позабавила. Макгонагалл несколько секунд полюбовалась постановкой, а потом резко кивнула.

— Я оставлю вашу комнату без надзора портретов. Но взамен я хотела бы получить уверенность в том, что твои, — декан сделала акцент на этом слове, — девочки не покинут Хогвартс «по медицинским показаниям».

Одно из преимуществ оборотня — румянец по желанию. А вот девочки у меня за спиной заалели на полном серьезе, сообразив, о каких именно «медицинских показаниях» идет речь.

— Профессор! — Возмущенно вскинулся я. — Вы же не думаете... Мы еще слишком маленькие для этого. — От Джинни донеслось глубокое сожаление.

— Я рада столь... разумному отношению. Но все-таки, вынуждена заявить: Джинни придется походить еженедельное обследование у мадам Помфри. Подобные ритуалы давно уже не практиковались: кто знает, какое действие они окажут на ее здоровье.

Нам оставалось только кивнуть, принимая распоряжение к сведению. Спорить с колдомедиком — всегда было занятием бесперспективным. Пусть даже смысл этого распоряжения и был предельно прозрачным.

Макгонагалл сделала сложный жест палочкой, и уменьшившаяся картина исчезла в складках ее мантии.

— В общем, вы пока что устраивайтесь, а потом — спать. Понятно? Хоть вам и выделили отдельную комнату, права бродить по замку после отбоя это вам не дает.

— Конечно, госпожа профессор! — Ответили мы хором, и Макгонагалл исчезла за портретом.

— Гарри, — обратилась ко мне Миа через несколько минут после ухода декана. — Я тут подумала...

— Это хорошо. Это полезно. — Прервал я ее с самым серьезным видом. — Обязательно как-нибудь повтори.

— Ах, ты!!!

Подушка, подхваченная телекинезом, полетела в меня. Разумеется, я этого так не оставил, благо подушек было три, и на некоторое время мы с Миа оказались потеряны для мира. Правда, через несколько минут Миа остановилась, заметив, как Джинни сжалась в уголке и с тоской смотрит на этот беспредел.

— Что это с тобой? — Заботливо спросила Миа.

— Поучаствовать хочет, а ошейник — не дает! — Ответил я прежде, чем Джинни успела сформулировать то же самое.

— Так разреши ей! — Миа так посмотрела на меня, что я чуть не помер на месте от критической передозировки миловидности. На несколько секунд задумавшись, я бросил Джинни:

— Подушкой ты просто не сможешь причинить мне вреда! Присоединяйся!

И Джинни бросилась в бой! Я же, отмахиваясь сразу от двух девочек, про себя улыбался тому, насколько все же несовершенны древние кодексы. В частности, сейчас, когда я сказал Джинни, что ее действия не причинят вреда — у нее не осталось выхода, кроме как поверить мастеру. А ведь мастер — тоже человек, и может ошибаться в оценке угрозы, или вовсе намеренно ее игнорировать. К сожалению, такие вещи находятся на грани между «доверием к мастеру» и «собственной оценкой ситуации», так что проверять, не приведет ли приказ «то, что ты будешь спать в другой комнате — не причинит мне вреда» к противоречию ментальных установок и психозу — никто не собирался.

Так что, минут через десять Принцесса, тяжело дыша, сидела на спине поверженного чудовища. Ее верная оруженосица с совершено осоловелым, но очень довольным видом сидела на соседней кровати.

— Так вот... — Заявила Миа, запуская руки в мою шевелюру. — О чем я хотела спросить...

— Еще не знаю — Вклинился я в паузу. — Ты же еще не спросила.

— Ах... — Меня дернули за волосы. — Так вот... Когда ты в первый раз перемещался с Асси — ты просто рухнул на землю. А теперь — прыгаешь, как так и надо. И Драко Асси перенесла без проблем... Объясни: почему это?

— Все очень просто. — Ответил я, даже не пытаясь выбраться. Меня текущее положение вполне устраивало. — Мы же занимаемся с Сейлиной, так что на Хаос просачивается в канал, связывающий нас с домовушками, и изменяет их. А еще — помнишь тот случай на квиддиче?

— Это когда Гилдерой Дуб превратил твою руку?

— Именно. — Подтвердил я догадку Миа. — Так вот, мадам Помфри лечила меня, проводя сложный ритуал, позволивший немного гармонизировать окружающий меня Хаос и слегка раскачать сковавший мою руку Порядок. Я, конечно, понял далеко не все... но даже кое-что — это существенно больше, чем «совсем ничего». Так что теперь перемещения с Асси вызывает у меня лишь немногим более неприятные ощущения, чем обычная аппарация.

— Научишь меня. — Безапелляционно заявила Миа.

— Не-а. — Ответил я. — Лучше — пойдем к мадам Помфри, и попросим ее нас научить. А то я далеко не во всем там разобрался.

Миа собиралась спросить меня еще о чем-то... но в этот момент в дверь постучали.

— Войдите!

Нда.... Это Миа поторопилась. Но изменить ничего уже было нельзя. Дверь открылась, пропуская в комнату Невилла, Рона и практически всех девочек с нашего курса.

Глава 112. Бытовые проблемы. Часть 3. (Парвати)

Незадолго до отбоя Рон влетел в гостиную Гриффиндора с выпученными глазами, и воплем, что там «гадский Поттер» не то убивает, не то насилует его сестру и «эту дуру, заучку Грейнджер».

С одной стороны, выходить из натопленной гостиной в промерзшие коридоры не было никакого желания. Но с другой... После того, как мы с сестренкой узнали подоплеку некоторых событий прошлого учебного года — наше отношение к Рону сильно изменилось, и желание посмотреть на то, как он в очередной раз плюхнется всей тушкой в грязную, мокрую и очень холодную лужу — перевесило все остальные соображения. Так что, вылетая за дверь гостиной, я жалела лишь о невозможности позвать Падме на это представление. Хоть Дафна и говорила, что при помощи Метки можно не только ответить на зов сюзерена, но и позвать самим — но мы еще не научились ничему такому. Оставалось утешаться только предвкушением того, как я буду рассказывать сестренке про весь этот цирк.

Перед портретом серьезного джентльмена со шпагой и палочкой, закрывавшего искомую дверь, мы приостановись. Рон попытался рвануться сразу, без стука, но Невилл технично оттер рыжего плечом и вежливо постучал.

Дверь открылась почти сразу, но что мы там увидели...

Вся комната была как снегом засыпана белыми перьями. На средней из трех кроватей, на животе лежал Поттер, а у него на спине, боком, подобно маггловской аристократке в специальном седле, с гордым видом восседала Гермиона. При этом по Гарри нельзя было сказать, что он недоволен своим положением. Более того, его лицо, когда он соизволил его приподнять, прямо-таки светилось от счастья.

— Что... что это вы тут... — Промямлил Рон.

— Подушками они тут бились. Не видно, что ли? — Заявила неизвестно откуда взявшаяся Луна, просачиваясь мимо нас в комнату. — Привет, Гарри-и-Гермиона. Здравствуй, Джинни.

— Привет, Луна. — Гермиона выпустила из рук шевелюру Гарри, и помахала нам рукой. — Ребят, вы туда, или сюда. Не стойте в дверях. Холодно там, в коридоре.

И правда: в комнате, несмотря на отсутствие камина, было тепло, зато стоящая в коридоре Лаванда выпускала изо рта клубы пара. Так что мы быстренько набились внутрь и закрыли за собой дверь.

Гермиона соизволила слезть с Гарри, и уселась рядом с ним на кровати.

— Нда... — Произнес Гарри, в свою очередь поднимаясь. — Прибраться надо бы... а то как-то неудобно...

— Ох... — Заметалась Джинни. — Как же там было... уборочное заклинание... я же знаю... я помню...

— Постой. — Остановила ее Гермиона. — Проще надо быть. Репаро! — Палочка Гермионы указала на мятую тряпку, по всей видимости, недавно бывшую подушкой. — Расчет одноклассницы был точен, и примерно треть перьев, заполнявших комнату, собрались обратно в наволочку, а разрыв, из которого они, очевидно, высыпались — исчез. — Репаро! Репаро!

Слой перьев, покрывавших комнату, исчез, а целые подушки важно разлеглись в изголовьях кроватей. Правда, сами кровати все равно выглядели так, как будто на них дрались леопарды.

— Ну вот... как-то так. — Произнесла Гермиона, убирая палочку. — А вы чего к нам? Вроде недавно расстались?

Смотреть на то, как мечется рыжий, пытаясь изобрести отмазку, было приятно... Но его спас Невилл.

— Мы? Решили заглянуть, чтобы посмотреть как вы тут устроились. Даже не знал, что в Хогвартсе есть такие вот помещения.

— Как видишь, есть. — Улыбнулась Гермиона. — Честно говоря, мне кажется, что уже стоит начать составлять планы: как оставить эту комнату за собой и когда это, — Гермиона показала на ошейник Джинни, — уже исчезнет.

Рон весь пошел багровыми пятнами. Кажется, слова Гермионы ему чем-то не понравились? Хи-хи...

— Да как же так можно? — Взвилась Лаванда. — Чтобы девочки... в одной комнате с мальчиком... — Браун задохнулась, и некоторое время открывала и закрывала рот, не в силах ничего сказать.

— А что тут такого? — Пожала плечами Гермиона. — Мы доверяем Гарри, а Гарри доверяет нам. Мы знаем, что он — не безбашенный идиот, думающий исключительно нижней головой... — Лаванда покраснела. — Так что вполне можно рассчитывать на его порядочность.

Как бы опровергая эти слова, Гарри обнял Гермиону за талию и прижал к себе. Впрочем, похоже, что наша Темная леди не имела ничего против этого: она, в свою очередь, склонила голову к нему на плечо.

— В этой комнате — множество лунопухов, и почти нет мозгошмыгов. — Загадочно произнесла Луна. — Но лунопухи как-то странно держаться в стороне от вас.

— Я знаю, Луна. — Гермиона спокойно кивнула. — Я знаю. Хорошо бы, чтобы они были большей частью слева*.

/*Прим. автора: при гадании руны раскладываются справа налево таким образом, что руна, относящаяся к вызовам будущего, лежит именно слева*/

— Ты права, Гермиона. Они почти все там.

Мы с недоумением переглядывались, пытаясь понять смысл этого бредового разговора. Между тем, Гермиона и Луна не находили в своем диалоге ничего странного. Кажется, они хорошо понимают друг друга. Гарри же, пользуясь общим ступором, взал Гермиону за левую руку и посмотрел на ее часы.

— Извините, ребята, но нам пора укладываться спать. Да и вам надо еще пройти по коридору, а отбой уже скоро. Спорю на два кната: Филч уже патрулирует именно этот коридор!

Спорить с ним никому не захотелось. Зато, только что вернувший себе нормальный цвет лица Рон снова покраснел, видимо — представив себе, как его сестра будет переодеваться ко сну при мальчике. Так что мы соединенными усилиями выкинули таки его в коридор, и только потом попрощались с остающимися в комнате.

До портрета Полной дамы идти было всего ничего... но я успела погладить миссис Норрис, и вежливо раскланяться с бурчащим Филчем, и замершим от такой наглости Снейпом.

Войдя же в гостиную, я не смогла больше сдерживаться, и сползла по стене от хохота.

— Ты чего это?! — Буркнул в мою сторону все еще переживающий свое фиаско с походом в гости Рон.

— Да так... — Отсмеявшись, я ответила ему... хотя и с трудом. — Хорошо еще, что мы не стали спорить. Пари-то Гарри выиграл бы.

Глава 113. Кровь и души.

Текущие бытовые проблемы оказались достаточно легко разрешимыми. В частности, вопрос с переодеванием решился вообще в момент: мне не трудно было убраться в ванную, давая девочкам время на приведение себя в порядок. С разделом самой ванной было потруднее... но и эту проблему удалось решить, выработав более или менее устроивший всех график. Так что учебная жизнь постепенно вошла в накатанную колею.

Нападения на учеников тоже прекратились... или, точнее, Рон и руководящее им воспоминание о прежнем Темном лорде научились точнее дозировать воздействие, не отправляя своих жертв на больничную койку. Ну а если у кого после особенно трудного занятия закружилась голова, или спать захотелось в неурочное время — это же не повод поднимать панику?

Естественно, волна слухов о том, что на самом деле происходит за закрытыми дверями выделенного нам помещения — желтыми канарейками разлетелись по всей школе. Однако воспоминание о прошлой волне «информации» от агентства ОБС несколько ограничивало фантазию творцов нынешней. Все-таки, получить боевое проклятье в лицо — никому не улыбалось, равно как и подставить свою семью на разборку со Снейпом. Так что в предположениях школьников все было строго, практически по-миссионерски, и единственной пикантной деталью оставалось то, в каком порядке девочки держат свечку. Так что, хоть Джинни и заливалась периодически краской, но Миа, а значит и меня эти слухи практически не трогали, что тоже способствовало их постепенному угасанию. Какой смысл по сотому разу пережевывать то, «о чем и так все знают»?

Но вот однажды после занятий мы с Миа встретили, по совету Кай, Джинни и откололись от остальных гриффиндорцев. Честно говоря, это деяние вполне тянуло на подвиг, но невозможного — не существует, и мы смогли отправить любопытствующих подруг седьмой Уизли по направлению к общежитию, а сами потихоньку и кружным путем, прислушиваясь к подсказкам Горевестницы, двинулись к своим владениям.

Разумеется, Оракул оказалась права, утверждая, что «вы увидите кое-что интересное». Когда мы проходили мимо одной из малоприметных ниш в коридоре, Миа обратила внимание на кончик чьей-то мантии, что высовывался из нее. Естественно, пройти мимо — никто даже не предлагал, и мы тут же заглянули туда. В нише, скрючившись и обняв свои коленки сидела Луна Лавгуд, и упасть ей не давала только узость ниши.

— Луна! Что это с ней? — Встревожилась Джинни.

Я сколнился над девочкой, положил ладонь на седые волосы и пропустил каплю своей Силы через бессознательное тело. Результат диагностики был вполне предсказуем.

— Так, девочки. Тащите ее за ноги, а я придержу плечи, чтобы не ударилась затылком.

Девочки переглянулись, но выполнили указание, не задавая лишних в данной ситуации вопросов. Извлечь Луну из ниши, в которой она спряталась, оказалось непросто, но мы справились.

— Берите ее за ноги, а я — за плечи, и потащили.

— Куда? К мадам Помфри? — Наивно осведомилась Джинни.

— К нам. — Ответил ей Миа, вызвав у рыжей «эффект анимешных глаз».

— Правильно. — Кивнул я Миа, и мы двинулись к цели.

Цель, то есть — дверь нашей комнаты, оказалась близко, и в этом не было ни капли везения. Портрет Этамина* Блэка ехидно и понимающе подмигнул нам, и открылся, не требуя даже пароля. Так что мы занесли Луну в комнату и уложили ее на мою кровать. Дверь опять-таки, без нашего участия, закрылась. Усевшись рядом с седой девочкой, я усмехнулся. Кажется, я догадываюсь, кто выбирал портрет для охраны именно нашей двери.

/*Прим. автора: Этамин — гамма Дракона. Несмотря на обозначение «гамма», является ярчайшей звездой в этом созвездии*/

Этамин Блэк... Брётер, дуэлянт, убийца... Его история могла бы послужить примером многим современным магам, так что очень жаль, что она почти забыта, оставшись только в дневниках его современников... в том числе — и хранящихся в архивах дома Малфой. И, возможно, ее имеет смысл поднять из глубин прошлого.

В магическом мире, в отличие от мира маггловского, во все времена ценилось не только богатство и влияние, но и личная Сила. Так что «сильным родом» назывался не «богатый род» и не «влиятельный род», а «род, способный выставить сильных магов, готовых убивать ради его интересов». Но, рождение сильного мага, несмотря на все потуги в области сохранения чистоты крови — событие непредсказуемое, так что время от времени получалось так, что рода, сильные в прошлом, оскудевали на таланты. Это и породило институт бретеров, магов, не способных похвастаться длинной цепью благородных предков, но сильных и готовых убивать. Таких магов принимали даже в высшем обществе, пусть и кривились за спиной: все более-менее разумные главы родов понимали их необходимость, и возможность того, что и их наследникам придется прибегать к услугам этих наемников. Так что у бретеров выработалась своя ниша в высшем обществе, пусть, может быть и не особенно престижная, зато устойчивая, и до тех пор, пока они не пытались перешагнуть ее рамки их не любили, но терпели. И только Блэки сумели выбиться из общего ряда.

Вообще говоря, Блэки всегда были многочисленным Домом, так что не в той, так в другой семье практически в каждом поколении был хоть один сильный маг, способный поддержать мрачную репутацию семьи. И толко один раз случилось так, что сразу несколько сильных магов дома Блэк погибли в вендетте с домом Бёрк, а юные таланты еще не успели подрасти и заматереть. На Блэков тогда началась настоящая охота в надежде отхватить себе хоть что-нибудь от падающего гиганта. Казалось, что никогда не нанимавший бретеров и гордившийся этим Дом оказался в страшном тупике... Но глава дома нашел выход в своем, неподражаемом, блэковском стиле. Было объявлено, что дом Блэк устраивает небольшой, «для своих», прием, на котором обществу будет представлено младшее поколении Дома. Естественно, наживший за долгие века множество врагов Дом подвергся нападению. И тут-то и выяснилось, что никакого «младшего поколения» на приеме не оказалось... зато нашлось несколько сильных наемников, приглашенных главой Дома «на конфиденциальный разговор». Практически все наемники предпочли покинуть пригласивших их Блэков, благо, нападающие, узнав об их присутствии — предложили свободный проход. И только один из бретеров заявил, что не собирается пользоваться столь щедрым предложением, и встал плечом к плечу с бойцами рода.

Как выяснилось, этот бретер вытащил просто нереально счастливый билет. В то время как ушедшие думали, то Дом Блэк обречен, сами Блэки в очередной раз подтвердили простую истину: нападать даже на слабого Блэка в его доме — очень плохая идея. Нападавшие умылись кровью. А глава дома Блэк объявил, что наемник спас жизнь ему, и его родичам, а потому, в уплату Долга Жизни — будет принят в семью. Так навсегда умер безвестный наемник, и появился на свет Этамин Блэк, Страж Дома. И во многом именно его стараниями дом Блэк пережил тяжелый момент в своей истории. Хотя при жизни многие шипели ему вслед, но высказать претензии самому Стражу, или же главе его Дома — никто так и не решился. К сожалению, Этамин Блэк умер бездетным (по крайней мере — не оставив признанных детей), и его ветвь прервалась и была забыта даже самими Блэками.

— Луна... Да что с тобой? — Голос Джинни вырвал меня из кровавых подробностей истории дома Блэк.

Я внимательно осмотрел лежащую на моей кровати девочку. Бледное до синевы лицо, проступившие сквозь кожу рук вены... Я приподнял верхнюю губу Луны, и провел рукой по ее зубам, чтобы подтвердить изначальный диагноз. Диагноз оказался настолько точным, что мне пришлось воспользоваться некоторыми привилегиями, которые мне предоставил статус мастера адорат.

— Джинни. То, что ты сейчас увидишь и услышишь — не должно стать известным никому больше. Никому. Абсолютно. Это — тайна твоего мастера!

Ошейник адорат вспыхнул алыми рунами, и я вздохнул, понимая, что теперь вытащить эту информацию будет затруднительно даже для очень сильного менталиста.

Под удивленным взглядом Джинни я жестом фокусника извлек из ножен небытия атейм, и полоснул себя по правому запястью. Алая жидкость коснулась бледных губ, и Луна, не приходя в сознание, вцепилась в источник жизни проявившимися клыками.

Миа тут же устроилась за спиной Луны, удерживая ее в полусидячем положении «чтобы не захлебнулась». Девочке хватило всего пары глотков, чтобы восстановить силы, и она оторвалась от моей руки, причем раны, нанесенные как клинком, так и клыками мгновенно исцелились, не оставив после себя даже шрама.

— Эх, Малкавиан, Малкавиан... — Произнес я, усаживаясь на кровать. Меня сильно повело.

— Что? — наивно-удивленно посмотрела на меня Луна.

— Если тебе захотелось крови пополам с Серебром Хаоса — так и сказала бы. Я бы угостил. На кой было доводить себя до магического истощения и Жажды?

— Ну... — Луна намотала седой локон на палец. — Так не интересно...

Глава 114. Фазы Луны. (Джинни).

Когда я осознала, что именно происходит у меня перед глазами — я села на свою кровать, не в силах выразить охватившее меня изумление даже обычный «ой!». Тело и душу охватил ступор. Я читала в книжках, что иногда такое случается, когда сталкиваешься с тем, чего не может быть. Не может быть никогда. Я ущипнула себя. Больно. Значит — не сплю. Я протерла глаза. Ничего не изменилось. Луна все так же сидела, опираясь на Гермиону, а в уголке ее губ все так же оставалось крохотное алое пятнышко. А значит — кошмарная сцена, когда Гарри поил ее кровью — мне не привиделась! Но ведь этого не может быть!!!

— Ва... вампир! Луна, ты — вампир?! — Вопрос удалось задать только с большим трудом. Губы тряслись от страха и удивления.

— Ага. — Кивнула мне головой... подруга? Или...

— И об этом ты тоже будешь молчать. — Сейчас вместо доброго мальчика Гарри на меня смотрел суровый Мастер. Ошейник адорат впился в мою душу, и мне ничего не оставалось, как только кивнуть.

— Да, мастер.

— Для успокоения, скажу, — вновь обратился ко мне Гарри, уже теряя вид сурового Мастера, и возвращаясь к облику мальчишки, — что Луна — Высшая и Рожденная. Пары глотков раз в полгода ей вполне хватает, чтобы быть магом на вполне неплохом среднем уровне. А если бы ей не приходилось колдовать на уроках — то и этого бы не требовалось. Кровь ей нужна только для колдовства...

— Того, что ты мне отдал, — улыбнулась Луна, слизывая капельку крови из уголка губ, — и на год может хватить... если не транжирить. Кровь, отданная добровольно несет в себе куда больше Силы, чем отнятая насильно или обманом.

— Вот любопытно... — заявил Гарри, закидывая ногу на ногу, хотя я чувствовала, как тяжелая усталость давит его к земле. — Что такого «интересного» ты нашла в Жажде? И в том, чтобы чуть не умереть от истощения? Нет, как ты узнала, что мы будем проходить мимо — можешь даже не объяснять: Безумный пророк есть безумный пророк. Но несколько часов безумия Жажды, отток Силы, чудовищная слабость... Оно того стоило?

— Стоило. — Луна улыбнулась, и встряхнула белыми волосами. А ведь я помню, что раньше она была не такой. Раньше ее волосы были как мягкая солома: светло-светло желтыми... Почему же она стала такой, как сейчас? И почему я этим раньше не заинтересовалась? И никто больше? — Мне не привыкать к безумию. А лунопухи нашептали мне, что я должна измениться, чтобы быть рядом с тобой. Но если бы во мне осталась моя собственная Сила — она воспротивилась бы Изменению. Так что ее пришлось растратить.

— Зачем тебе быть рядом с ним? — Поинтересовалась Гермиона из-за ее плеча, и в ее словах мне послышались отчетливые нотки ревности.

— Не «зачем». — Ответила Луна, не оборачиваясь к спросившей. — Не «зачем». «Почему». Потому что рано или поздно, те, кто убил маму — встретятся и с Гарри. И если меня не будет рядом — я уже не смогу встретиться с ними никогда. Ни в одном из десяти тысяч будущих. Это — смерть вторая.

Эти слова изменили Луну. Теперь на кровати напротив сидела не тихая девочка с грустными, затуманенными глазами, а настоящая вампиресса, жаждущая крови. В ее серых глазах вместо вечного удивления и привычной печали — горела хищная сталь боевого клинка. А на руках вместо аккуратных ноготков — взблескивали серебром длинные когти, и сразу становилось ясно: тому, кто получит этими когтями — мало не покажется.

— Ашше! — Зашипела ей в ухо Гермиона. — Успокойся и не трать силы. Серебра все равно больше не получишь — моей кровью обойдешься. Гарри и так уже устал.

Луна повернула голову и удивленно посмотрела на Гермиону. Когти на ее руках исчезли, и исчез опасный, кровавый блеск в глазах. Теперь в ее эмоциях господствовали интерес и удивление.

— Ты права. Мне понадобятся Силы для Изменения. — Луна улыбнулась уже привычной чуть растерянной улыбкой. — Но твое предложение очень интересно. Думаю, им надо будет обязательно воспользоваться. Не сейчас. Возможно — позже.

Я ошеломленно переводила взгляд с двух девочек, в обнимку сидевших на кровати, на Гарри, и обратно. И только теперь до меня дошло, что «не так», в том, что я услышала.

— Твою маму — убили? — Удивленно спросила я. — Но ведь все знают, что с ней произошел несчастный случай. Она испытывала новое заклинание, и...

— Они хотели, чтобы все так думали... Они считали, что хорошо стерли мне память. Но я запомнила их лица и их судьбы. Ты... — рука Луны поднялась в направлении Гарри. — Ты приведешь меня к ним. Только прошу: встретишь их — не убивай. Они — мои.

Гарри поднялся с кровати. Пошатнулся. Выпрямился. И сделал странный жест от плеча вверх. При этом мне показалось, что в руке у него тускло блеснула вороненая сталь недлинного меча с выгнутой вперед гардой. И голос его зазвучал, странно резонируя, как будто говорили двое.

— Мы признаем твое право. Их кровь и их жизни принадлежат тебе.

Не было ни пафосных клятв, ни обращения к именам богов/Мерлина/Морганы, ничего. Только Сила и Вера. Но я почувствовала, как слова эти меняют мир, в котором мы живем. Это был не первый раз, когда ощущение Перемен холодом овевало мою кожу... но впервые оно было настолько сильно.

— Спасибо. — Коротко кивнула Луна.

— Кстати, Луна... — Заговорила Гермиона, и я задумалась о том, что она совершенно не удивилась вампиризму Лавгуд. Она — знала? Откуда?! — Что ты думаешь об испытании, которое Дамблдор устроил для Рона?

— Он не справится. — Отрезала Лавгуд. Я схватилась за голову.

— Стойте, стойте! Какое «испытание»? Вы о чем?

— Помнишь дневник в черной обложке, который неизвестно откуда взялся среди твоих книг, и который у тебя забрал Рон? — Посмотрев мне в глаза, спросила Гермиона. — Я недавно видела его у Рона в руках, на занятиях. От него просто пышет ненавистью и тьмой.

— От него не то, что лунопухи — нарглы шарахаются. — Флегматично подтвердила Луна. — И только мозгошмыгов он притягивает со страшной силой.

— А... а при чем тут директор? — Я уже совершенно ничего не понимала.

— Ну как же? — Удивилась Гермиона. — Мог ли директор не заметить появления на территории школы столь сильного темного артефакта? Если уж даже я заметила? Мог ли директор не заметить изменений в поведении Рона? Но он делает вид, что все в порядке. И, раз мы считаем, что директор не желает ученикам зла — значит, это какое-то испытание, возможно — урок для Рона. Думаю, с первым этапом Рон справился, забрав дневник у тебя: этим он показал себя хорошим братом, он спас и защитил сестру. Но вот со вторым этапом: выдержать воздействие столь темной вещи, он, похоже, не справляется.

— Лунопухи подсказывают мне, — белый локон вновь наматывается на тоненький пальчик, — что Рону не обязательно проходить испытание одному. Может быть, дожжен найтись кто-нибудь, кто ему поможет?

— Точно! — Вскинулась Гермиона. — наверное, у Рона должен найтись друг, который опознает проклятую вещь, и сумеет избавить его от нее!

— Это — не ко мне. — Гарри вновь уселся, и скрестил руки на груди. И в самом деле, после рассказанной мне Гермионой истории с Пологом Отчаяния, предположение о том, что Рон и Гарри могу стать друзьями представлялось «неоправданно оптимистичным», или, проще говоря — дурацким.

Я внимательно посмотрела на Гарри, на Луну, которая не вхожа в даже в гостиную нашего Дома, на Гермиону, к которой относится все то же самое, что и к Гарри, и поняла если не все недомолвки, то хотя бы часть их.

— Хорошо. Я сделаю это.

Глава 115. Сквозь Тьму.

— Ну и на кой было все это представление? — Спросила меня Миа, как только мы улеглись спать.

— Ты же слышала, — ответил ей я, — Луна хотела измениться под действием Серебра Хаоса.

— Это-то понятно! — Образ Миа махнул рукой и топнул ножкой. — На кой было рассказывать про «испытание для Рона»? Сам же отлично знаешь, что никакое это не испытание, а способ столкнуть тебя с прежним Темным лордом и заставить убиться об него!

— Знаю. — Усмехнулся я.

— И ты отлично знаешь, что добыть дневник можно гораздо проще. Да я сама отведу рыжему глаза и упру из его сумки все, что угодно. Сам же учил.

— Знаю. — Я позволил одобрительной улыбке отразиться в связи.

— Тогда повторяю вопрос: «На кой?»

— Все очень просто. — Мой ментальный щуп переплелся с аналогичной нитью от Миа и скользнул в спящее сознание моей адорат, легко проскальзывая сквозь ее несовершенные и раздерганные внутренним раздраем щиты. — Видишь? Несмотря на все, чему она была свидетелем, Янтаринка все еще верит Дамблдору. Она уверена, что то, что он натворил — это «ошибки», а то и вовсе «эксцессы исполнителей».

— Фига себе — «ошибочки». — Пробурчала Миа. — Да и исполнители косячат, конечно, по страшному, но ведь сам таких подбирал!

— Вот именно. Но, если мы ей просто расскажем, как это все видится нам — она в лучшем случае отвернется от нас. Скажет, что «вы — фанатики, и ненавидите всех лебедей*!»

— Какие «лебеди»? О чем ты, Мори? — Удивилась Миа.

/*Прим. автора: если и Вы, читатель, удивлены вместе с Миа, см ответ здесь: http://samlib.ru/j/jurchenko_s_g/dialogue.shtml */

— Да так, Миа. Это — просто шутка. Как-нибудь, на досуге, заглянем в Цитадель моей памяти, и я тебе ее расскажу, и даже покажу. Но не в этом дело. Джинни — не Тонкс. Одиннадцать лет в фанатично светлой семье так просто со счетов не сбросишь. И парой наведенных кошмаров мы не обойдемся.

— Нда... — Задумалась Миа. — И не Рубины, которых Дамблдор бросил без помощи, которую обещал. Просто рассказать то, что мы о Великом Белом знаем — не выйдет. Не поверит.

— Вот именно. — Одобрительно улыбнулся я на эти рассуждения. — Не поверит, и объявит, что мы темные, и хотим и ее увлечь во Тьму. Не очень-то она и ошибется?

Миа ментально рассмеялась. Я с огромным удовольствием наблюдал за ее весельем.

— Но что же делать-то будем? — Девочка резко оборвала смех, и требовательно уставилась на мое отражение в ее сознании. Я жестко усмехнулся.

— Как и положено демону, я буду сеять рознь и раздоры. Вот сейчас — мне нужна ссора между сестрой и братом. Глядишь, Ронникинс в запале выскажет ей чего-нибудь лишнего... и не поверить ему Джинни будет намного труднее...

— Хорошо. — Грустно согласилась девочка. — Надеюсь только, что ты прав в своих расчетах, и мы не доведем Джинни до... чего-нибудь нехорошего.

Я показал Миа ее же изображение в сиянии света и с белыми пушистыми крыльями.

— А вот поскольку ты у нас — ангел, то ты и будешь готовить операцию подстраховки. Чтобы «чего-нибудь нехорошего» — не случилось, а если случится — чтобы мы смогли свести последствия к минимуму.

— Ага... — Тоска отнюдь не исчезла из голоса Миа. — Это будет такая же учебная задача, как и тогда, с Оборотным зельем?

— Ну, почему же — «учебная»? Задача вполне реальная. Понимаешь... не всему можно научиться по книгам. Чтобы научиться плавать — нужно плавать. Чтобы научиться летать — нужно летать. Чтобы научиться анализировать — нужно решать такие вот задачи. А я просто подстрахую. Чтобы ошибки, совершенные тобой по неопытности — не навредили тебе и другим. Возьмем, к примеру, операцию «Оборотное зелье». Да, твой план был не оптимален, многое можно было сделать проще. Но твой план — сработал, и это — главное.

При словах «не всему можно научиться по книгам», закрытые глаза моей девушки загорелись Адским огнем... Но по мере продолжения речи, пламя утихло, и осталась только холодная сталь решимости.

— Хорошо, Мори. Я спланирую эту операцию. Но при ее планировании я буду опираться на твои ресурсы, и потому — ты мне сейчас расскажешь, на что именно я могу опереться!

Мне не оставалось ничего, кроме как покориться требовательному взгляду Образа, и со вздохом приступить к рассказу.*

/*Прим. автора: поскольку главный герой — заведомо Марти Сью, — никакого перечисления суперспособностей не будет. Когда Миа потребуется извлечь из шляпы очередного кролика руками Мориона — тогда и всплывет «а он ей об этой возможности рассказывал». ВотЪ*/

Несколько дней после этого разговора мы провели в «напряженной, конструктивной работе». Миа старательно составляла «страховочный план», призванный скорректировать поведение Джинни, если разрушение некоторых базовых установок ее представлений о мире — сильно повредит ее душевному здоровью. В этой работе она частенько задействовала возможности Видящей и Дипломата, а так же обращалась за консультациями к Оракулу, просматривая возможные линии реальности, идущие через лабиринт десяти тысяч будущих.

Джинни тоже практически не доставляла нам проблем. Озадаченная вопросом «как добыть дневник Рона?», она ходила по Хогвартсу, чем-то напоминая Луну с ее вечно любопытно-отсутствующим выражением. Это привлекло внимание, и новая порция слухов о том, чем именно мы занимаемся в нашей комнате. Но продлилось это недолго. До первого вопроса Миа «Гарри, можно ли считать обвинения в непорядочном и развратном поведении — оскорблением?». Поскольку она задала этот вопрос на весь Большой зал во время обеда, а я, естественно, ответил на него положительно — большинство досужих языков втянулись туда, где им, собственно, самое место, а остальные — болтались таким образом, чтобы разносимый ими шум не достигал нас. Большего требовать было бы глупо, и мы с Миа успокоились.

Такая относительная тишина продлилась около недели, а потом в нашу комнатушку, где мы с Миа старательно писали эссе по зельям, влетела Джинни с криком «У меня получилось!», и знакомым дневником в черной обложке.

/*Прим. автора: я еще не знаю, каким образом Джинни попятила дневник. Ну не сходится тут у меня кое-что. Но автор готов рассмотреть предложения читателей. Граничные условия: Джинни — первокурсница, поэтому «акцио», невербальные ступефаи и прочие изыски старших курсов, а то и высшей магии — не проходят. Рон дневник не выбрасывал (не потянет он с ТЛ бороться, даже так неудачно, как каноническая Джинни). Шестой Уизли дня через два-три обнаружит пропажу, и (сам или при посильной помощи Лаванды), поймет, кто именно приделал ноги его записнушке. Если найдется идея, которая мне понравится — включу ее в следующую проду или сделаю флешбэком (в зависимости от времени поступления). Если идеи не попадется — момент так и останется без уточнений. Просто «Джинни применила к дневнику теорию научного коммунизма».*/

Глава 116. Сквозь Тьму. Часть 2. (Джинни).

/*Прим. автора. Спасибо всем, кто помогал мне с вопросом, заданным в конце предыдущей главы. Некоторые предложения мне понравились, и из их компиляции и возникла изрядная часть этой главы. Но даже тем, чьи предложения были отвергнуты — все равно спасибо*/

Задача, поставленная Мастером, на поверку оказалась почти нереально сложной. Рон даже в сортир брал с собой эту клятую тетрадь. Иногда хотелось на все плюнуть, и оставить Ронникинса с его дневником в покое. Но... Какой ни есть — но он мой брат. И если он не справляется со столь тяжелым испытанием — долг семьи ему помочь. Долг семьи... Перси просить бесполезно... а вот близнецы...

Дойдя до этой мысли, я попросила у Гарри разрешения отлучиться в гостиную. Мастер посмотрел на меня с удивлением, и сказал, что никак меня не ограничивает, так что все, что я могу делать, не нарываясь на ограничения ошейника — он мне разрешает.

Я удивилась. Я же пошла на то, чтобы стать адорат, только для того, чтобы он наказал меня за то, в чем перед ним виновата моя семья. Наказал — и простил. Но где оно, это наказание? Я не понимаю...

Ну ладно. Сейчас не время думать о Высоком. Надо найти близнецов.

— Джинни, сестренка — А вот и они.

— куда это ты

— летишь? — Говорить с близнецами — это надо иметь привычку. И у меня она есть — выработалась за столько-то лет.

— К вам. Мне нужна ваша помощь.

— Хорошо. Что

— нужно нашей

— маленькой сестричке? — Ненавижу, когда они так говорят!

— Мне нужна черная тетрадь, с которой Рон все время таскается. — После такого ответа глаза близнецов вспыхивают азартом.

— Тю! А звезда

— с неба тебе

— не нужна? Мы раза

— три пытались ее

— увести. Дохло. — Я пожала плечами

— Очень нужно. Это наш долг как семьи. — Я повертела языком за зубами, проверяя: смогу ли я рассказать близнецам то, что хочу рассказать... и с новой порцией удивления не встретила никаких помех. — Этот дневник — темный артефакт. Он накачивает Рона ненавистью.

— Откуда ты

— знаешь? — Удивились близнецы.

— Про то, что Рон накачан ненавистью по самые уши — я вам и раньше рассказывала. А вот про то, что ненависть эта — от дневника, про это мне рассказал Гарри.

— А почему твой

— Мастер сам не

— поможет бедному

— Ронникинсу? — Поинтересовались близнецы.

— Он мог бы просто

— дать в рыло... благо есть

— за что, и забрать?

— «Есть за что» настолько, что Гарри заявил, что и пальцем не пошевелит, даже если Рон у него на глазах тонуть будет.

— Вот даже как... — На этот раз Фред и Джордж высказались хором.

— Это что же

— такого натворил

— Ронникинс, чтобы

— вызвать ТАКУЮ

— реакцию?! — Удивление близнецов разносится по коридору. — Нет, он,

— конечно, придурок, но чтобы

— настолько...

— Что вы знаете о событиях прошлого года? — Жестко спросила я старших братьев. Те пожали плечами.

— Тоже, что и

— все, то есть почти

— ничего.

— Ну что ж...

Поминутно ожидая, что вот-вот ошейник вспыхнет кровавым огнем багровых рун, я мой язык откажется произносить слова, я рассказала близнецам практически все, что мне удалось узнать об истинной подоплеке событий прошлого учебного года. В том числе — и о Пологе Отчаяния и его эффектах*. Братья осознали и впечатлились.

/*Прим. автора: на всякий случай, во избежание недопонимания: Джинни пересказывает то, что ей рассказала Миа, т.е. «официальную версию», к реальности имеющую отношение довольно косвенное*/

— И после этого Ронникинс

— еще жив? Добрейшей и

— замечательнейшей души

— человек — твой

— Мастер... Ладно. Мы

— сделаем. Но ты нам

— поможешь.

— Конечно. — Я кивнула. — Что надо сделать?

— Сегодня после

— уроков посиди

— в факультетской гостиной. Или

— тебе нужно сразу

— бежать к

— Гарри?

— Нет. — Ответила я на ожидающий взгляд близнецов. — Гарри сказал, что я могу делать все, кроме того, что даже он не в силах мне разрешить из-за этого. — И я провела пальцем по ошейнику адорат.

— Хорошо. — Кивнул в ответ Фред... а может быть — Джордж. — Тогда —

— приходи. Мы будем

— готовы.

— Договорились. Что я должна буду сделать в гостиной? — Братья синхронно покачали головами.

— Смысл плана в

— том, что ты не

— должна о

— нем знать. Так

— будет надежнее.

Мне оставалось только в очередной раз кивнуть, и пойти на занятия.

После трансфигурации, которая сегодня у нас была последним уроком, я отправилась в гостиную Гриффиндора. Честно говоря, последние дни я если там и появлялась — то только в компании Гарри и Гермионы, так что сейчас мое появление вызвало несколько недоуменных взглядов. Я уселась на тот диванчик, который обычно занимали мой Мастер со своей девушкой, и который по привычке оставляли незанятым, и стала читать учебник по зельям. Хотя учиться у Снейпа и трудно, но он — один из немногих Мастеров зелий в стране... да и на континенте найти сравнимого — не легко, и занимаются они, как правило, отнюдь не преподаванием у младших курсов, а, в лучшем случае — готовят одного-двух учеников. Гермиона объяснила мне, что в его бурчании, в основном — по поводу умственных способностей учеников, временами встречаются такие сведения, которые в учебниках просто не пишут, в основном по той простой причине, что составители учебников о них не знают. Так что Мастер заказал мне совиной почтой второй учебник зелий, и Прытко пишущее перо, которое на уроке записывало ворчание профессора Снейпа. А после уроков мы разбирали записи и аккуратно переносили взблескивающие в речи профессора бриллианты знаний — на поля учебника. Гарри сказал, что поначалу такая практика очень возмущала Гермиону, но он сумел убедить ее в том, что так намного удобнее, чем искать записи об одном и том же рецепте в двух книгах. Тем более, что поля учебника зельеварения — широкие и очень удобные, кажется, они прямо предназначены для того, чтобы ученики вносили в них свои заметки.

Когда профессор в первый раз увидел на нашем с Демельзой столе пергамент и прытко пишущее перо — он что-то тихо проворчал себе под нос, но высказываться вслух, а тем более — запрещать, не стал. Зато с тех пор, как я перенесла в свой учебник заметки Гермионы с прошлого года и стала делать свои — мои успехи в зельеварении резко выросли, и мне даже удалось заработать балл для Гриффиндора. На зельях! У профессора Снейпа! Целый вечер я чувствовала себя национальной героиней... и под конец, когда Гарри решил покинуть гостиную и позвал меня за собой — я осознала, почему он так не любит свою славу. Фанатичным поклонникам удалось достать меня всего лишь за пол дня. При этом все мои объяснения, как самим добиться такого же успеха — они благополучно пропускали мимо ушей. Да... Когда Колин очнется — надо будет поговорить с ним на тему организованного нами фан-клуба... Серьезно поговорить.

Что-то громко бухнуло. Я подняла взгляд от книги, и увидела, как Рон падает возле своей сумки, из которой валит черный дым.

— Джинни, — обратился ко мне Фред... а может быть — Джордж. Их и мама не всегда различает. — Мы

— доставим Ронникинса в

— Больничное крыло, а

— ты — принеси его

— сумку. Мадам

— Помфри может

— понадобиться образец того,

— чем он отравился.

В полном недоумении я подняла сумку, и на вытянутой руке, чтобы не надышаться самой, понесла ее вслед за близнецами, которые резво тащили Рона, и Лавандой, кудахтавшей вокруг них. Сначала я пыталась держаться возле «спасательной команды», но потом резко замедлила шаг, поняв, что это и есть тот самый шанс, который близнецы пообещали мне организовать.

За Рона я особенно не волновалась. Близнецы еще перед моей отправкой на первый курс рассказали мне, что они всегда очень внимательно тестируют свои изобретения на безопасность. И объяснялось это весьма просто: на первом курсе, после опробования одного из первых изделий компании «Фред и Джордж» Ли Джордана еле откачали. И профессор Снейп пообещал, что если подобное повторится, и от экспериментальных продуктов близнецов кто-нибудь серьезно пострадает, то он, профессор Снейп, не будет размениваться на снятие баллов и отработки, а просто пошутит в ответ. В таланте зельевара и наличии у него обширного, хотя и несколько черного чувства юмора близнецы не усомнились. И с тех пор делают все, чтобы не давать повода профессору это самое чувство юмора проявить.

Когда встревоженное квохтание Лаванды стихло за поворотом, я намеренно шагнула на лестницу, которая никак не могла привести меня к Больничному крылу. Зато именно в коридоре, куда она вела был участок, не просматриваемый портретами. Там я зажала нос, и полезла копаться в сумке Рона. Первым на свет появился слегка обгоревший по краям свиток с эссе по зельям, которое, если я правильно помню рассказ Гарри и Гермионы — надо было сдать еще вчера, потом — пара потрепанных учебников, и лишь затем показался вожделенный приз — черная тетрадь с надписью «Дневник Т.М. Риддла».

Глава 117. Сквозь Тьму. Часть 3. (Гермиона).

Джинни притащила тетрадку, и мы, заперев дверь несколькими дополнительными заклинаниями, сгрудились над ней.

На каникулах Мори начал учить меня не только атакующим, но и защитным построениям, так что я теперь могла не только полагаться на «слегка модифицированное» заклинание Дамблдора. И слова Мори «Миа, активируй маску» не стали для меня неожиданностью. Пай-девочка сморщилась, понимая, что все самое интересное может пройти мимо нее, но приняла на себя управление конструктом, призванным обмануть атакующего менталиста.

Тем временем тетрадка была открыта на одной из пустых страниц (что вызвало разочарованный вздох Джинни), и Гарри, взяв перо, аккуратно вывел вверху:

**— Привет!*

/*Прим. автора: так будет выделяться переписка с дневником, чтобы отличать ее от обычного и ментального диалога*/

Чернила немедленно исчезли, зато на их месте, под удивленный вздох Джинни, появилась надпись:

**— Привет! Как тебя зовут?

**— Меня зовут Гарри Поттер!

— Ой... Она... она тебя ненавидит! — Вздрогнула Джинни.

Я посмотрела на рыжую удивленно. Сама я вспышку тщательно замаскированной ненависти смогла заметить только благодаря занятиям с Мори... а у Джинни, похоже, настоящий дар.

— Тебе она нужна именно потому, что она — природный эмпат? — Обратилась я к сюзерену через Метку.

— Не только. В цепи единства семьи Уизли именно Джинни — слабое звено. И потянув за нее — можно вытащить себе и близнецов. Тоже весьма достойный приз. Но это будет нелегко. Они хоть и раздолбаи, и Зерна Хаоса свободно разрастаются в их душах, но преданность семье и делу Света не дадут им сменить сторону.

— У тебя есть план? — Вздохнула я, понимая, что план этот наверняка далек от всякого гуманизма.

— У меня есть план. — Подтвердил Морион, а обертона, которым он сопроводил свое согласие, не оставляли сомнение — он согласился и с тем, что план жесткий, и, возможно, даже жестокий. Мне вспомнилось... «Как и положено демону — буду сеять рознь и раздоры».

— Но почему слабое звено — именно Джинни? Потому, что влюбилась в тебя? — Использовать чувства девочки таким образом представлялось мне... неправильным.

— Не только и не столько. То, что она верит мне — задачу облегчит, но главное — ситуация в семье. Уизли очень хотели именно девочку, и потому Джинни немного балуют. Немного. Насколько могут себе позволить...

— И Рон — завидует? — Авантюристка сразу выхватила часть плана. Действительно, сеять рознь удобнее всего там, где она уже есть.

Дождавшись кивка, которого просто не могло не быть, я вернулась к Пай-девочке в ее наблюдении за окружающей действительностью. Гарри описывал дневнику произошедшие нападения, причем делал это таким образом, что Пай-девочка заявила остальной мне: «не знала бы точно, в какое чудовище мы втрескались — поверила бы, что пишет напуганный мальчишка». А Ученая быстро отследила и показала нам всем несколько аурных щупов, которыми обитатель дневника вцепился в маску Ксеноса Мориона и качал из нее Силу. Впрочем, для демона, напрямую связанного с Всеизменяющимся такие потери были просто не заметны.

**— ... я могу тебе показать! — Ответил дневник на вопрос Гарри о прошлом открытии Тайной комнате.

**— А показать ты можешь только мне? Или и моим подругам тоже? — Спросил Гарри, и дневник надолго замолчал. А потом на пожелтевшем от времени листе проступили слова.

**— Если твои подруги не испугаются — они могут пойти за тобой.

Я посмотрела на Джинни, и поняла, что сейчас она готова отправиться хоть в бездну варпа. Гриффиндор... Да ведь и я — такая же. И со вздохом я кивнула Мориону и взялась за его руку, а Джинни — за другую, и мы нырнули в воспоминание прежнего Темного лорда.

Уже готовясь увидеть, то, что собирался показать нам Риддл, я с уивлением поняла, что куда-то в глубину непонятного пространства улетела Джинни и наши с Морионом маски. А меня саму удерживает среди теней мой принц на черных крыльях.

— Очень уж удобный случай выдался. — Произнес Ксенос Морион, опуская меня на возникшую у нас под ногами черную дорогу. — Алиби даже создавать не надо — оно само подвернулось.

— Совсем-совсем не пришлось? — Улыбнулась я ему. — «Оно само выпало»? — В ответ Мори пожал крыльями, опускаясь рядом со мной.

— Не выпало бы это — выпало бы что-то другое. Владыка изменчивых ветров учит нас не ставить на один вариант! — Я рассмеялась, отнюдь не спеша отпускать его руку. — Идем?

— Куда? — Не могла не поинтересоваться я.

— Туда, куда ведет дорога. — Ответил демон, и я поняла, что большего мне не добиться. Так что я просто пошла рядом с ним.

Вокруг нас клубились тени и Тени. Я каким-то образом чувствовала разницу, хотя у меня так и не получилось выразить ее в словах. Глядя на возникающие картины я иногда замирала в восхищении, иногда — спешила отвести взгляд, а иногда — Морион крылом загораживал меня от лживых видений варпа.

Идти пришлось не долго. Вскоре узкая дорога, на которой с трудом хватало места для двоих — развернулась в диск, парящий в небытии. Рассмотрев образовавшийся под ногами узор (черный на черном... как же я его вижу?), я как-то почувствовала, куда надо встать, и переместилась на два шага влево. Руку Мориона пришлось при этом отпустить, но он только одобрительно кивнул мне.

Морион положил в центр круга сияющий кристалл, и отошел к краю площадки. Теперь мы стояли в нескольких шагах друг от друга, и смотрели на кристалл. Пространство всколыхнулось, и я поняла, что Морион Зовет. Зовет того, кто готов сослужить ему службу, и принять предложенную плату.

— Карр! — На черную поверхность ритуальной площадки опустился крупный ворон. Теперь мы образовывали равнобедренный треугольник, а сияющий зеленым светом Жизни кристалл лежал между нами. — Карр!

— Договорились. — Веско произнес Ксенос Морион, Черный камень иного мира. — Можешь забирать.

Ворон, тяжело взмахнув крыльями, прыгнул вперед, и ударил клювом по кристаллу. Камень разлетелся мелкой сияющей пылью, которая быстро впиталась в черные перья. Морион достал из складок мантии свиток, перевязанный серебряной лентой, и кинул его на черный камень бывшей дороги.

— И помни, там — дементоры!

— Карр! — Рубиновый взгляд ворона вместо страха — вспыхнул интересом. Причем моя не слишком развитая эмпатия дала понять, что этот интерес — какой-то... гастрономический. — Карр?

— Да. — Ответил на вопросительное карканье Мори. — Ты можешь там остаться.

Мори поднял левую руку, и от нее в пространство развернулась серебряная восьмиконечная звезда. Когда она отразилась в черных зрачках рубиновых глаз, ворон схватил когтями лежащий перед ним свиток, и взлетел, громко хлопая крыльями.

— Ффух... — Выдохнул Мори, опускаясь на холодный обсидиан. — Тяжело это — общаться с тем, кто остался один...

Я почувствовала, что могу сдвинуться с места, и кинулась к нему.

— Мори! — Лицо его посерело от усталости, и я не смогла сдержать тревоги.

— Ничего... сейчас... — Видно было, что ему сейчас тяжело даже дышать. — Сейчас я чуть-чуть оклемаюсь, и мы пойдем...

Глава 118. Темные грани души. (Гермиона).

Последние шаги до слияния с Масками мне пришлось буквально тащить Мори на себе, а он все норовил отключиться. Неужели ритуал, при всей его внешней легкости — был настолько тяжелым? Или Мори просто не рассчитал, не учел своего состояния? Или... или — наоборот, все хорошо учел и рассчитал, и надеялся именно на меня?

Вспышка света на мгновение ослепляет меня, а когда я снова смогла видеть — мы уже сидели на той самой кровати, с которой отправились в это путешествие, а отброшенный и закрытый дневник прежнего Темного лорда — валялся на полу.

Вернувшись в реальность мы с Гарри несколько минут просто сидели, прижавшись друг к другу, и бездумно смотрели прямо перед собой. Сил не было даже на то, чтобы обняться.

Джинни пришла в себя первой. Он аккуратно подняла дневник, и бережно положила его на письменный стол, а потом — долбанула по этому самому столу кулаком с размаха.

— ХАГРИД!!! — От вопля мелкой рыжей стол подпрыгнул. Джинни же заметалась по комнате. — Нет, ну кто бы мог подумать! Хагрид?!

Девочка металась по нашей комнатушке, кажется — готовая начать крушить все вокруг. Мы с Гарри просто смотрели на ее метания. Наконец, моему сюзерену это надоело, и он остановил Джинни одним словом.

— Замри!

Джинни замерла, яростно вращая глазами. Я же потихоньку, с трудом, приподнялась, и внимательно осмотрела застывшую девочку, используя не только зрение, но и весь набор возможностей Отмеченной Хаосом и начинающего менталиста. Что-то в поведении рыжей мне не нравилось. Что-то... Вот оно!

— Джинни. Это — не твоя ярость! Борись с ней!

Джинни, не в силах двинуться с места, вращала глазами. Казалось, что она вот-вот выскажет все, что думает о непрошенных советчицах... но потом ее лицо озарилось пониманием, и она вопросительно посмотрела на Гарри.

— Можешь сесть.

Джинни тяжело плюхнулась на свою кровать.

— Правда. Это была не моя ярость. Но я... я ей поддалась! — Янтаринка спрятала лицо в ладонях. Из ее всхлипываний мы с Гарри только с трудом смогли вычленить: — Гарри... почему... почему я... почему ты не... не приказал мне успокоиться?! Я ведь...

— Вот именно поэтому — и не приказал. Выполнив приказ, ты отбросила бы чужую ярость и не научилась бы ничему новому. А сейчас — ты не отбросила, ты ПРЕОДОЛЕЛА ее. А значит — сможешь справиться и с другими наваждениями.

— А если бы я не смогла? — Джинни посмотрела на нас со страхом и удивлением.

— Тогда — пришлось бы спрятать дневник и от тебя тоже, и отстранить тебя от его изучения. Это значило бы, что дневник для тебя слишком опасен. Но все-таки, пока что... Как Мастер я приказываю своей адорат не писать ничего в тетради с надписью «Дневник Т.М. Риддла» если меня нет рядом. — Джинни кивнула головой. Сначала от нее полыхнуло несогласием, а потом она посмотрела на Гарри удивленно.

— Спасибо. А то мне хотелось снова открыть дневник, писать в нем, спросить совета...

— Тем-то и опасны столь... темные артефакты. Как наркотик — зависимость с первой дозы*.

/*Прим. автора: да, я помню, что Гарри в каноне зависимости не приобрел... ну так на то он и Избранный. К тому же Риддл стремился вернуться к Джинни — она попалась легче и сильнее, ее он уже успел обработать*/

— А что такое — «наркотик»? — Я задумалась, как бы объяснить Джинни, что это такое. Ведь изоляция волшебников не только закрыла им доступ ко многим достижениям цивилизации, но и уберегла от многих ее провалов.

— Помнишь, мы недавно читали книгу о средневековых ведьмах, которые в своих ритуалах пользовались специальными мазями и зельями, а когда несколько трав, которые входили в состав этих мазей и зелий — вымерли, то без них они не смогли ни летать, ни колдовать, и быстро умирали? Вот и тут — что-то подобное.

На самом деле, еще когда мы читали эту «Книгу для дополнительного чтения по истории магии за 6-й курс», Гарри предположил, что травки те вымерли очень даже не сами по себе, и что вымирать им помогали весьма даже целеустремленно, благо, ареал распространения у них был невелик, а требования к условиям произрастания — очень уж... специфические. Но злится на инквизиторов за этот экологический вандализм — не получалось. Даже весьма приглаженные описания деятельности тех ковенов в книге для школьников — впечатляли.

— Ну... ладно... — Задумалась Джинни. — Но все равно... Хагрид... Как он открыл Тайную комнату? Зачем провел в школу монстра, убившего ту девочку? И почему взялся за это снова?

— Том обманул тебя, не солгав ни единым словом. — Гарри как-то криво усмехнулся.

— Как это может быть? — Удивилась Джинни.

— Он показал нам, как несли по лестнице окаменевшую девочку, и показал Хагрида, который действительно принес в школу что-то крупное, и, возможно — опасное. О том, что именно Хагрид был наследником Слизерина и открыл Тайную комнату — не было сказано ни слова! Кстати, ты разглядела, что это была за тварь? — Джинни задумалась, а Ученая начала в спешке перекапывать воспоминания Маски, потроша ее жесточайшим образом, и практически впитывая этот недооформленный поток сознания в себя, выбрасывая на помойку те части эмоционального обрамления видений, которые казались ей опасными.

— Я... я не знаю... — Залепетала Джинни как раз тогда, когда Ученая разобралась-таки в поставленном вопросе.

— Это был паук. Огромный паук. — Джинни посмотрела на меня с удивлением. — Видны были лапы, и часть головогруди. Недолго правда, но я успела заметить.

— Именно паук, Герми. Ты права. Так вот, я сейчас не буду углубляться в особенности пищеварения пауков, но попробуйте поверить мне на слово — ни один паук не окаменяет жертву. Это просто противно их природе. Так что открытие Тайной комнаты и принесенный Хагридом гигантский паук — это просто совпадение. Или не совсем совпадение, если тот, кто открыл Комнату — знал о присутствии у недалекого полувеликана такого питомца и не додумался подставить Хагрида, зная, что его никто не будет защищать.

Пока Джинни хлопала глазами и открывала и закрывала рот, пытаясь осознать то, что сказал Гарри, он уселся за стол, снова открыл денвник, и взялся за перо. Оставив рыжую без внимания, за с интересом заглянула Гарри через плечо.

**— Но Хагрид же в Азкабане? — Аккуратно вывел Гарри.

**— А нападения — продолжаются? — Вопросом на вопрос ответил дневник.

**— Нет... — Даже в том, как Гарри писал это короткое слово было видно смущение.

**— Вот видишь!

— А может... — Начала подошедшая к нам Джинни, когда Гарри захлопнул черную тетрадь.

— Не может. — Жестко ответил Гарри. — Последний диалог — всего лишь тактический ход с моей стороны. На случай, если мы все-таки не удержим эту штуку — Гарри ткнул пальцем в черную обложку, — в руках. Я не собираюсь загонять крысу в угол, и проверять — на что она способна в такой ситуации. А вопрос про паука — приведет именно к этому.

— Может, тогда... может — просто уничтожить ее? — Видно было, каким трудом дался Джинни этот вопрос.

Вместо ответа Гарри установил дневник на столе вертикально, прислонив к стенке, а потом достал палочку, и попросил нас отойти ему за спину.

— Агуаменти!

И я с некоторым удивлением увидела, как струя воды, которая на моих глазах пробила насквозь почти пол ярда сплошного зачарованного камня — бессильно разбилась о потрепанную картонную обложку.

Глава 119. День «Д». (Беллатрикс).

Среди серых камней Азкабана никогда ничего не меняется. И даже когда перемены все-таки настают — их встречают с определенным подозрением, пусть даже это такая перемена, как слишком быстрый уход дементора. К тому же, обычно аура страха и страдания медленно ослабевает по мере того, как страж Азкабана удаляется по коридору... а сейчас страх и видения пропали сразу, как будто кто-то повернул рубильник. Но ведь такого — не может быть? Или... может?!

Я осторожно приоткрыла глаза... и они тут же расширились до такого состояния, которое Розье, широко известный в узких кругах любитель культуры Дальнего Востока вообще и Японии в частности (даже маггловской, за что ему неоднократно выговаривали) называл «анимешным».

В коридоре возле моей камеры лежала груда тряпья, которая, похоже, раньше и была дементором, а на этой груде сидел очень крупный ворон. В старых книгах я читала о том, что некоторые варварские народы, вместо того, чтобы по примеру народов цивилизованных, охотиться с соколами на цапель и уток — охотятся с беркутами на волков... Так вот, с этим вороном вполне можно было охотиться на оборотней в полнолуние. Размеры «птички» — вполне позволяли.

Ворон каркнул, и ударил клювом, вырвав из тряпья кусок плоти. Питание крупного хищника — не назовешь приятным зрелищем. Но я смотрела — и не могла оторваться. Ведь ворон пожирал не какую-то там падаль, а дементора! Неуязвимого стража Азкабана, которого даже сильнейшие маги, владеющие заклинанием «патронуса» на уровне призыва телесного защитника — не могли уничтожить, но даже отогнать — считалось успехом! Так как же эта птица смогла...

Рубиновый глаз сверкнул в вечном полумраке коридора и на меня обрушился образ, который я с трудом и далеко не сразу и не полностью смогла перевести в слова.

— Наш создатель знал, что ему предстоит сойтись в бою с ордами Лишенных покоя. И потому создал нас такими. Для нас любая нежить — всего лишь пища. Жаль, что остальные разбежались... Но они — вернутся. А Пославший разрешил мне задержаться здесь.

— А почему ты... чувствуешь... — Я попыталась подобрать слово получше, но не смогла. «Говоришь» для того способа, при помощи которого общался со мной явно не обычный ворон — не подходило. — Почему ты передаешь мне ощущение... множественности? — Произнеся это, я укорила себя за дикое косноязычие, но ворон меня понял.

— Потому что нас было двое. И за все прошедшие века я так и не сумел смириться и привыкнуть к тому, что остался один.

— А что случилось с твоим... братом? — Я не была уверена, что выбрала правильное слово, и опасалась, что этим вопросом обижу собеседника... но надо же было о чем-то говорить.

— Приход нового бога вызвал Сумерки богов. Смертные... они не видят, не слышат, не понимают. Просто однажды с рассветом они увидели новое небо и новую землю... и не поняли даже этого. А между тем, в закатных сумерках к серебряным полям во владениях моего хозяина причалил корабль, построенный из ногтей мертвецов, и побратим создателя повел огромное войско. Небесный мост рухнул под копытами коней Сынов Огня, и Тот-кто-пришел-с-Юга взмахнул огненным мечом. Рог трубил, и дружины Груза виселицы и его сынов и братьев строились для боя. Великая цепь, выкованная из того, чего нет более в этом мире — лопнула, и Волк рванулся в атаку, а из темных глубин поднялся Змей. Мы дали бой... и не устояли. Многие тогда остались на бранном поле в вечных сумерках, а немногие выжившие — отступили под тяжелую руку нового бога. Видя, что воинство мертвецов столь огромно, что мы с братом не можем справиться с ним — создатель отослал нас. Но уже на взлете брата настигла напоенная ядом стрела того, кто сам веками страдал от яда. Я же сумел ускользнуть туда, где наши враги были не властны. И с тех пор — ждал прихода Высшего, того, кто откроет мне путь обратно в мир смертных.

Видение длилось, и слова сами собой нанизывались в пафосные строки, достойные какой-нибудь древней саги. Отчаянная ярость безнадежной схватки, горечь страшного поражения, боль от потери Сотворенного-вместе... Все это требовало выразить этот рассказ торжественным слогом.

— То есть... — спросила я, осознав последние образы видения, — ты не сам по себе явился сюда. Тебя — послали?

— Да. У меня есть послание для перевертыша в соседней ловушке. Но он не слышит... не чувствует... не понимает меня!

— Сириус! — Повернулась я к кузену. — Это — посланец к тебе.

— Ко мне? — Удивился непутевый сын Вальпурги, принимая человеческий вид.

Кузен, покачнувшись, сделал шаг к решетке. В когтях ворона возник свиток, и птичья лапа катнула серебристый пергамент. Заклятье, чьим назначением было не дать заключенным получить ничего, кроме еды и воды, даже не колыхнулось, пока свиток катился по камню.

Сириус поднял «письмо», аккуратно стянул ленточку, развернул пергамент и начал читать вслух.

— «Крестный. Я не верю в то, что ты мог предать Джеймса, и знаю, что ты не мог предать меня. Тот, кого я посылаю к тебе — поможет покинуть то место, где ты сейчас. Жду тебя в Хогвартсе». Подписи нет. — Ошарашено произнес Сириус.

— У тебя так много крестников? — Горько усмехнулась я. Судя по всему, мальчишка силен, и моему Лорду, когда он вернется — будет нелегко одолеть такого врага. Но семья есть семья, и препятствовать побегу Сириуса я не собиралась, пусть даже это и усилит сторону Дамблдора. Тем более, что мне лично ни он сам, ни его прихвостни не причинили зла большего, чем это обычно на войне.

— Точно. Гарри. Но... Как...

Ворон, взмахнув крыльями, прыгнул поближе к решетке. Птичий клюв ударил в стальной прут решетки, и заговоренная сталь — не устояла. Еще удар. Еще. И вот в решетка уже есть проход... правда — слишком маленький, чтобы в него смог пройти человек.

— Пусть перевертыш вернется в свою первую форму!

Передавая эти слова кузену — я рассмеялась. Кажется, ворон на полном серьезе считал, что собачий облик является основным для Сириуса.

Чуть ли не в первый раз в жизни кузен молча, без споров, поступил так, как ему сказали, и в образе волкодава вылез в коридор. Ворон подпрыгнул и схватил пса своими могучими когтями за шкирку. Сириус взвизгнул. Видимо, ощущения были далеки от приятных. Ворон взмахнул крыльями, и взлетел, несмотря на тяжелую ношу. Глядя, как они удаляются по коридору, я не смогла сдержать смешка: слишком уж удивленно-радостный был вид у висящего Сириуса.

Я прикинула время по тем лучам скудного зимнего солнца, которые все-таки пробивались в окно. По моим прикидкам получалось, что до конца обхода дементоров и возвращения странников-людей оставалось еще около часа. Я представила себе глаза стражника, который найдет в пустой камере забытый пустоголовым кузеном пергамент и прочитает его... К сожалению, я была практически уверена, что дементоры вернуться сюда раньше. Так что я приняла уже привычную позу в самом дальнем от коридора углу, и приготовилась ждать.

Я ждала и смотрела, как моя последняя надежда повеселиться — свиток, уличающий убийцу моего Лорда в организации побега узника Азкабана, медленно тает в воздухе. Проклятый мальчишка предусмотрел и это.

Как ни странно, первым вернулись не стражники-люди и даже не дементоры, как я ожидала. Первым в коридоре оказался уже знакомый ворон. Он уселся на груду тряпья, и как ни в чем не бывало продолжил поглощать погибшего дементора.

— Ты сможешь вытащить меня отсюда? — Я с надеждой посмотрела на пернатого вестника.

— Наверное, смогу. — Образ «сомнения-согласия».

— Но? — Именно «но» явственно подразумевалось в ответе ворона.

— Если ты бежишь сейчас — будешь всю жизнь бежать за мечтой. Останься, преодолей — и мечта сама придет к тебе.

Ворон вернулся к прерванной трапезе, а я села обдумывать сказанное. По всему выходило, то мне лучше остаться. Так я и сказала ворону. Тот посмотрел на меня рубиновым глазом, и исчез. А когда пришли охранники-люди, они увидели пустуя камеру, проломленную решетку, а в соседней камере Беллатрикс Лейстрендж (да будет проклято это имя) заливалась безумным смехом, глядя на вытатуированного у нее на правомпредплечье геральдического ворона, сжимающего в лапах копье.

Глава 120. Медицина на страже.

Тишина в Хогвартсе продлилась не более недели. А потом случилось сразу несколько событий, разом взорвавших сонное благодушие обитателей замка.

С утренней почтой в школу был доставлен свежий номер «Ежедневного пророка», на первой полосе которого красовалась огромная колдография Сириуса Блэка и надпись «Разыскивается». На колдографии десятилетней давности Блэк рвался из рук схвативших его авроров, и что-то кричал. И только действительно понимающий и неравнодушный наблюдатель мог разглядеть на дне его безумных глаз настоящее отчаяние. Но таких в Волшебном мире было очень и очень немного.

К счастью, мой Внутренний круг я набрал именно из таких. И когда мы устроили вылазку за пределы контрольных заклятий, рубиновые близняшки в один голос высказались о том, что если Блэк будет искать встречи со мной — Хогвартс пропустит его. «Они так чувствуют». Что ж. Спасибо и на этом.

Следующим событием, правда, весьма локального масштаба, был очередной поход во владения мадам Помфри для того, чтобы та могла обследовать мою адорат. Причины этого цирка были замаскированы настолько халтурно, что Джинни заливалась краской еще только выходя из нашей комнаты. Так что первым делом школьному колдомедику приходилось отпаивать девочку успокоительным.

— Опять не приказал? — Грозно воззрилась на меня мадам Помфри.

— Опять. — Вздохнул я.

Этот спор длился с самого первого посещения Джинни Больничного крыла в качестве моей адорат. Тогда, видя полыхающее красным лицо девочки, мадам Помфри категорически потребовала, чтобы я приказал ей успокоиться. Я не менее категорически отказался это делать, заявив, что прикажу ей что бы то ни было только в том случае, если совсем не найду никакого способа обойтись без этого. А уж вмешиваться со своими приказами в столь тонкую область, как мышление — и вовсе не собираюсь. Мадам Помфри попыталась убедить меня, что это — для ее собственного блага... и потерпела сокрушительную неудачу. Так что ей пришлось отпаивать девочку зельями. Разговор повторился и при втором посещении владений колдомедика — с тем же результатом. И вот теперь, на третий раз, мадам Помфри подняла эту тему с усталым вздохом, сразу протягивая Джинни бокал с успокоительным.

Колдомедик уже собиралась увести Джинни на осмотр, когда в Больничное крыло заглянул «на огонек» профессор Снейп. Характерным образом взмахнув мантией, он отозвал мадам Помфри, и они скрылись за занавесом, отделявшим личные помещения колдомедика от собственно стационара.

Мне стало любопытно: о чем это Мастер зелий собирается поговорить с колдомедиком, и я уже собирался попытать свои силы во взломе заклятий, препятствующих подслушиванию... когда обнаружил, что их просто нет. Так что мне достаточно было прибегуть к частичному обороту, обострив слух, и уплотнить связь с Миа, позволив ей слышать то же, что и я.

— Поппи. — Проникновенно начал главный шпион всея Хогвартса. — До меня дошли слухи, что младший из сыновей семейства Уизли оказался в твоих владениях благодаря его братьям? — Усиленный слух донес до нас с Миа скептический хмык мадам Помри.

— Северус, не надо «шутить» над детишками. А тог я не помню, как близнецы неделю воняли на весь Хогвартс, да так, что от несчастная миссис Норрис от них просто шарахалась. Да и выглядели они тогда... Такой психоделической расцветки и на рок-концертах не увидишь! — Познания колдомедика в маггловской культуре несколько удивляли. Впрочем, идея спросить у нее самой, откуда эдакие знания, и тем самым — признаться в подслушивании не казалась мне хорошей идеей.

— Сколько человек тебе пришлось откачивать — столько дней и проходили. — Голос зельевара был холоден и глубок, как Северное море. — Но не отклоняйся от темы. Они или нет?

— Попал он сюда действительно милостью близнецов, но то, что он до сих пор не вернулся к занятиям — мое решение.

— Это как? — Удивился профессор зелий.

— Близнецы догадались попросить Джинни доставить мне портфель Рона, в котором, «совершенно случайно» осталась не сработавшая петарда. Так что я быстро подобрала противоядие, и могла бы поставить мальчика на ноги за двадцать минут. Да и без этого он пришел бы в себя за пару часов максимум. Все условия, поставленные тобой Фреду и Джорджу, они выполнили.

— Тогда почему он еще в твоих владениях, а не посещает занятия? Не то, чтобы меня это не радовало... но...

— У мальчика какие-то странные симптомы, которые никак не могут быть связаны с этой шуткой братьев. Магическое и физическое истощение, правда пока что — в легкой форме. Да и с психикой у мальчика какие-то нелады. Эмоциональная нестабильность, и, кажется, зависимость. По крайней мере — он до сих пор порывается идти куда-то и искать «свою черную тетрадь».

— Что за тетрадь? — Спокойно и как-то лениво поинтересовался зельевар. Его мантия прошелестела, а раздавшийся скрип не оставлял сомнений — Мастер зелий опустился в кресло.

— Мальчик говорит, что дневник ему подарила Джинни. Но, знаешь ли, здесь он врет, дае если сам в это верит. В числе прочих зелий я подлила девочке веритасерум. Ничего она братцу не дарила. Он просто отобрал у нее эту тетрадку.

— Веритасерум не относится к числу зелий, разрешенных к применению на детях. — Голос Снейпа был флегматично-спокоен. — Что же тебя заставило использовать его?

— О, сущая мелочь. И Рон и Джинни описывают эту вещь одинаково: тетрадка в черной обложке, на которой есть надпись: «Дневник Т.М. Риддла».

— ЧТО?! — Протестующий скрип подсказывал, что Снейп резко вскочил из кресла. — Что ты сказала?!

— Дневник Риддла. Теперь ты понимаешь, почему я не собираюсь отпускать мальчишку из Больничного крыла, пока не найду эту пакость?!

— Да! Моргана и Мордред! Подштанники Мерлина трижды поперек сверху... — Тирада Снейпа грозила затянуться, когда раздался спокойный голос мадам Помфри.

— Вот. Пей. — Судя по звукам, Снейп в три глотка выхлебал то, что ему подала мадам Помфри, что бы это ни было. — Успокоился?

— Да. Спасибо. Дамблдор — знает?

— Если и знает — то не от меня. Мне его прошлогодних выкрутасов выше ушей хватило. — Голос мадам Помфри оставался спокоен. — А теперь, я, кажется, получила объяснение и происшествиям того года. И я не хочу, чтобы «коллекция» окаменелостей пополнялась новыми экземплярами. Судя по тому, что первая жертва появилась лишь на Хеллоуин, и это была кошка — артефакту нужно какое-то время на то, чтобы подчинить носителя. Так что в наших интересах — не выпускать Рона из стационара, и не допустить, чтобы дневник вернулся к нему. А он будет пытаться вернуться.

— Разумеется. — Пол скрипел под ногами зельевара. Кажется, профессор ходил туда-сюда. — Где эта гадость может быть?

— Рон уверен, что когда хлопушка близнецов сработала — тетрадка была в его сумке. Но когда Джинни принесла ее в Больничное крыло — тетради не было.

— Значит — Джинни... — Протянул зельевар.

— Не уверена. — Ответила мадам Помфри. — Хотя в памяти девочки многое скрыто запретом адорат, но я же ее проверяю не только на сохранность девственности, — при этих словах подслушивавшая вместе со мной Миа пикантно порозовела, — но и на общее состояние организма. Симптомов контакта с дневником у нее нет.

— Запрет адорат, значит? Как любопытно. Знаешь, Поппи... иногда отсутствие ответа на вопрос — отлично заменят сам ответ.

Снейп вышел из-за завесы. Проходя мимо нашей компании, он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Слышал. — Это не было вопросом, так что отвечать я счел излишним. — Он у тебя?

— Да. Но не думаю, что он останется у меня надолго. Вы вычислили меня легко. Тем, кто не поговорит с мадам Помфри — будет труднее... но его все равно найдут.

— Уничтожить его сможешь? — В голосе профессора звучало беспокойство. Все-таки десять лет педагогической практики наложили свой отпечаток.

— Так, чтобы не подставиться — нет. Научите Адскому пламени?

— Клинок Мордреда! — Неприлично выругался профессор, и Миа снова зарделась, сообразив, какой именно «клинок» имеет в виду Мастер Темных чар.

— Вот именно. Но я предупрежу Вас, когда его заберут. И буду готовить его уничтожение. Есть у меня идея...

— Ну, хоть что-то... — С облегчением «подумал» мне профессор, и покинул Больничное крыло, в то время, как мадам Помфри забрала Джинни на обследование.

Глава 121. Поиски.

Разумеется, вся эта суета очень отвлекала меня от поиска решения коана Стража Порога. Так что, хотя мы все очень старались, но все что пока удалось выяснить — это то, что для получения наследия необходимо благословение всех четырех питомцев Основателей. К счастью, не все в моей команде оказались столь же загружены, и Дафна, в перерывах наблюдений за свежими несчастьями, придумала очень и очень здравую мысль. Она подошла к Луне и поинтересовалась у нее:

— Не знаешь, где искать орла Ровены? — Луна, малолетняя наша Малкавиан, удивленно посмотрела на леди Нефрит, и спокойно ответила:

— Разумеется, на двери в гостиную нашего факультета.

Дафна, кажется, решила, что над ней издеваются... но мне показалось стоящей идеей проверить: а не сказала ли Луна в данном случае правду в самом буквальном смысле? Так что, уложив девочек спать, я выскользнул из нашей комнаты, постаравшись не потревожить их. Не то, чтобы я хотел что-то скрыть от Миа... но иногда ночью надо спать. А странное чувство ограниченности во времени гнало меня вперед.

Ночью скользить между следящих заклятий, окутывавших Хогвартс было легче, чем днем, когда ученики то и дело колыхали следящие нити, заставляя их двигаться непредсказуемым образом. Сейчас же они медленно и плавно танцевали по звуки великой Арфы Ночи, и создаваемый неслышимой смертными музыкой ритм — создавал проход, которым я мог воспользоваться, не прибегая к магии.

Дорога до дверей Дома Ровены, обычно отнимающая не более пяти минут, на этот раз заняла полчаса. Но оно того стоило. И теперь я аккуратно создавал для себя пятачок тишины и уюта методами, далекими от магии этого мира. Теперь музыка Ночи играла против меня: мне приходилось вплетать в мелодию собственные ритмы, а это была не та область, в которой я мог бы похвастаться выдающимися способностями. Но все-таки я справился. Теперь услышать разговор, который я собирался начать, мог только тот, кто стоял бы поблизости. И я положил руку на голову орла.

— Ну вот... — проскрипела «дверная ручка» — еще один полуночник. Прохода, небось, ищешь?

— Нет. — Ответил я, заставив орлиную голову приоткрыть глаза. — Я ищу знания.

— Это хорошо. — Кивнула орлиная голова. — Это достойно. И Ровена одобряла. У тебя три вопроса. Спрашивай.

Я усмехнулся, и сплел заклятье Познания. Оно вполне могло помочь мне разобраться с ответами, а заодно — избавило от бессмысленной траты попыток на вопросы «а почему только три?», или «а если тебя спросит кто-то еще»? Голова была заклята таким образом, чтобы любой ищущий знания мог задать ей эти самые три вопроса... но только тогда, когда это касается одного поиска. И если я попрошу кого-нибудь еще задать дополнительные вопросы — голова не ответит. Конечно, заклятье не предусматривало и не могло предусмотреть всего, и в нем можно было найти лазейки... Но меня заинтересовала мысль сыграть в эту игру с творением Ровены по ее правилам. Конечно, если результат меня не устроит — я всегда могу отбросить все правила вообще, но пока что — почему бы не испытать себя?

— Где мне найти Орла Райвенкло? — Голова покосилась на меня левым глазом, и снова закрыла его.

— Вспомни о законах того, у чего нет законов.

Я рассмеялся. Первая загадка оказалась простой, даже банальной. Контагион или подобие — в данном случае неважно... Так что время задавать второй вопрос. Луна оказалась права вполне себе в буквальном смысле.

— Ты дашь мне свое благословение? — На этот раз голова открыла оба глаза, и внимательно осмотрела меня с ног до головы.

— Ты ищешь знания ради своих планов и амбиций, а не Истину, чтобы открыть ее людям. Ты не подходишь для Дома Рейвенкло. Я не буду служить тебе. Но ум и любопытство нравятся мне. И ты получишь мое благословение.

С этими словами я ощутил, как меняется мир, как меняется Хогвартс, как меняется аура спящих Ключей. Что ж... вот, значит, в чем смысл получения благословений... в прошлый раз я был так занят своими делами, что просто не заметил этого. Но сейчас, в ночной тишине и покое — все стало отчетливо ясно. Так же ясно, как и то, как мне найти Льва Гриффидора. Но вот еще один элемент головоломки никак не желал становиться на отведенное ему место. К счастью, у меня оставался еще один вопрос...

— Где найти барсука? — На этот раз голова не посчитала нужным открывать глаза.

— Дом Хельги — дом Верности. Получи верность, не тебе предназначенную — и ты увидишь ключ этого Дома.

Эта загадка оказалась сложнее и интереснее, чем первая. Что ж. Тем любопытнее будет над ней подумать. Да и чувство стремительно летящего времени отошло куда-то на второй план, а значит — я что-то сделал правильно.

— Кай? — Спросил я Горевестницу.

— Не-а. — Ехидно ответила мне сестренка. — Не скажу! В данном случае путь не менее важен, чем цель.

— «Карабкайтесь в гору чуть-чуть»*? — Уточнил я у Оракула.

— Не настолько. Цель достижима и должна быть достигнута.

/*Прим. автора: «С вершины горы — не видно гору. Любой путь, пройденный до конца — ведет в никуда. Карабкайтесь в гору чуть-чуть, чтобы убедиться, что это — гора» (с) Орден Бене Гессери*/

Я пожал плечами. Не хочет отвечать — и не надо. Хотя слова о «чужой верности» пока не понятны... но, похоже, эта ситуация вскоре изменится... или будет поддаваться перемене.

Так же тихо, как и пришел сюда, я вернулся в нашу комнату.

А утром меня ждал семейный скандал. Миа очень обиделась на то, что я не взял ее с собой на встречу с Орлом. Честно говоря, в гневе она хорошела несказанно, так что сидел бы и любовался... Но подходило время завтрака, так что пришлось успокоить девочку обещанием обязательно взять ее с собой на встречу со Львом. Правда, как к нему подобраться — у меня не было даже приблизительных прикидок. Этой проблемой я и озадачил свой Внутренний круг. Так что, выходя к завтраку, я рассчитывал на то, что он пройдет в тишине и размышлениях...

Три раза! Слухи о побеге Блэка отнюдь не утихли за прошедший день. Они продолжали метаться по Хогвартсу, превращаясь в мифы и легенды и взрываясь отчаянными, принципиальными спорами. Особенно резкими были споры о том, каким именно образом Блэк покинул остров. Основных вариантов было три: «Блэк банально уплыл», «он жуткой черной магией отрастил крылья/превратился в нетопыря/растворился туманом и улетел», и «Блэк аппарировал». У каждой версии были сторонники, готовые отстаивать ее даже вопреки фактам, и не менее горячие противники.

— ... то, что он «отрастил крылья» — можете даже не упоминать. Есть списке всех анимагов за последние пятьсот лет — Сириуса Блэка там нет. Значит ни в какую птицу или летучую мышь он превратиться не мог! Значит — он уплыл! — Настаивал незнакомый гриффиндорец с шестого курса.

— Уплыл?! — Не менее яростно оппонировал ему ровесник в мантии цветов Рейвенкло с свитком карт под мышкой. — Не смешите мои тапочки — мне щекотно! Уплыл... Западные ветра, сильное течение, волны до 11 м... Да там даже летом вода не прогревается выше 12 градусов! А сейчас, если Вы, сударь, не заметили — зима! В такой воде, при такой болтанке, против ветра и течения... Нет, это даже не смешно! Апаарировал и только аппарировал!

— Но в Азкабане нельзя аппарировать... — Скромно потупившись, попыталась вмешаться в спор Сьюзан Боунс, племянница действующей главы Департамента Магического правопорядка. Он-то должна точно знать... но на нее посмотрели так, то бедная девочка шарахнулась в сторону, чуть не сбив с ног проходившего мимо Снейпа.

В общем, зал бурлил и пенился. Так что на нескольких колдунов в мантиях с капюшонами, потихоньку пробравшихся к учительскому столу никто не замечал, пока временно исполняющая обязанности директора профессор Макгонагалл не постучала палочкой по столу. В зале воцарилась-таки тишина.

— Уважаемые студены, преподаватели, и специалисты, обеспечивающие работу школы. — Начала свою речь временный директор. — Вынуждена сообщить, что с сегодняшнего дня в школе будет работать комиссия, которая займется проверкой правильности расходования средств, которые нам выделяют Министерство и уважаемые Попечители. Так что давайте постараемся вести себя прилично, Блэк там, или не Блэк!

Глава 122. Зелья и знания.

Комиссия шныряла по школе весь день, стараясь особенно подробно выяснить мнение школьников о Больничном крыле. Мнение в основном сводилось к тому, что «Мадам Помфри — просто волшебница, но вот выбраться из стационара даже уже вылечившись — это проблема». Судя по светящимся прямо-таки изнутри лицам министерских деятелей, именно на что-то подобное они и рассчитывали.

Меня очень заинтересовало такое поведение комиссии. Честно говоря, идей о том, с чьей подачи это министерское бедствие обрушилось на школу — было не так уж много. Гораздо интереснее был другой вопрос: кто именно известил Верховного Чародея Визенгамота о бедственном положении несчастного сына семьи Уизли, разом лишившегося и дневника и свободы передвижения, необходимой для того, чтобы его искать?

К счастью, мне удалось подслушать, что в планы комиссии посещение владений мадам Помфри входит только после того, как они опросят учеников всех курсов. Последним уроком на сегодня у нас были зелья, так что план того, каким образом оказаться там, где мне хочется быть тогда, когда это нужно — сформировался мгновенно. Для его исполнения мне требовалась помощь Миа, и девочка, хоть и немного дулась на меня в связи с одиночной вылазкой, на которую я ее не пригласил, с восторгом согласилась поучаствовать в новой авантюре. Хотя от бурчания на тему важности урока и моей безответственности это меня не избавило.

Эликсир киммерийских теней, который мы готовили на данном уроке, применялся в качестве вспомогательного компонента во многих алхимических преобразованиях и трансфигурационных ритуалах, так что лекция о его приготовлении и возможностях была очень интересной... для тех, кто был достаточно подготовлен, чтобы ее понять. Скидки на «не подготовился», «прогулял прошлую тему», «не прочитал рекомендованную дополнительную литературу» профессор Снейп не делал, так что многие присутствовавшие на уроке — тоскливо смотрели по сторонам, слушая интереснейшую и увлекательнейшую лекцию о природе реальности и возможностях ее изменения.

Но вот Снейп, хищно зыркнув в сторону гриффиндорцев, приказал приступать к приготовлению эликсира. В принципе, рецепт был несложный, но требовал аккуратности, точного отсчета времени... и при этом — весьма жесткими рамками ограничивал эмоциональное состояние. Так что комментарии профессора, доведшие половину гриффиндорцев до белого каления — пришлись, как ни странно, весьма к месту. Слизеринцам же по наследству от старших товарищей досталась сакральная истина: «профессора надо не только слушать, но и слышать». Так что им приходилось доводить себя до нужной кондиции самостоятельно... чем они и занимались, организуя шпильки в сторону гриффиндорцев, и получая от них ответные наезды и оскорбления. В принципе, данный эликсир был на самой грани черной магии, так как, хотя и не был направлен на причинения вреда, но требовал для своего приготовления гнева и злости, впитывая их, и преобразуя в Силу, позволяющую изменять мир. Еще читая учебник и рекомендованные книги, я удивлялся тому, что данный урок не был запрещен Министерством, всячески стремящимся подчеркнуть свою радикальную светлоту после падения Гридевальда.

Закатывая рукава мантии перед началом приготовления, я заглянул в глаза профессору, и перед моим внутренним взором побежали кадры, повествующие о моих планах на этот урок. Снейп замаскировал согласный кивок возмущенной тирадой в сторону Лонгботтома. Невиллу, в связи с проявленными им еще на первом курсе талантами, технику безопасности приходилось соблюдать принудительно и гораздо более тщательно, чем всем прочим «баранам и раздолбаям».

Мы с Миа аккуратно превращали в порошок Красного льва, напитывая его при этом своей аурой Хаоса, которая вполне могла сойти не только за гнев, но и за полноценную ненависть. Так что под нашими руками порошок потихоньку стал светиться, свидетельствуя по качестве подготовки ингредиента выше стандарта. Снейп подтвердил это кивком, и вытащил из порошка несколько на его взгляд — слишком крупных куском изначального пористого камня.

Придирки Снейпа были далеко не всегда справедливы, но я как-то предложил Миа провести исследования... и девочка оказалась поражена ожидаемым мной результатам: демонстративно несправедливые снятия баллов Снейпом лишь компенсировали ту фоновую неприязнь, которую испытывали к Дому Изумрудного мага большинство набранных директором преподавателей. То есть, там, где остальные учителя снимали с зелено-серебряных по баллу, аккуратно маскируя неприязнь «почти настоящими» претензиями — Снейп снимал махом десяток, не утруждая себя маскировкой. Но поскольку он заведомо был в меньшинстве — то и получалось у него в лучшем случае подровнять ситуацию. Не приходилось сомневаться: добавь директор свои баллы не в последний момент — и декан змеиного Дома нашел бы причину их отнять. Зато после нашей феерической прогулки на чай к Хагриду, лишившей Гриффиндор ста пятидесяти баллов — преподаватель зельеварения почти неделю ограничивался словесными экзерсисами, и баллы снимал разве что в вопиющих случаях.

Между тем эликсир был уже почти готов. Я аккуратно добавил последний подготовленный Миа компонент, и решительно помешал жидкость, на глазах меняющую цвет, медной ложкой.

Результат бы такой, какого я и ожидал. Зелье фыркнуло, вспенилось, и волной огненных брызг окатило весь наш стол. Миа, «почти вовремя» заметив мои манипуляции, протянула руку, «чтобы остановить» «ошибившегося» товарища. Однако, поняв, что не успевает, девочка выхватила язычок пламени из-под котла и окуталась огненной аурой, в которой и исчезли раскаленные брызги, температура которых была существенно выше ста градусов, что бы ни говорила по этому поводу физика.

Я же защитой не озаботился. Так что от обширных ожогов по всему телу меня спасла только наглухо застегнутая специально зачарованная ученическая мантия. Но вот закатанные в нарушение правил ТБ рукава помешали ей же спасти мою руку, на которой уже вздувались волдыри. Вторая степень, как и было запланировано.

— Поттер! — «Взорвался» профессор. — Тролль за урок. Чем Вы слушали, когда я объяснял классу, что зелья, содержащие низший металл*, ни в коем случае нельзя помешивать медной ложечкой из-за символического противостояния Венеры и Меркурия*?!

/*Прим. автора: у алхимиков ртуть считалась низшим металлом, который необходимо очистить и облагородить, превратив в золото, что и являлось одним из индикаторов правильного проведения OpusMagnum — Великого делания*/

/*Прим. автора: именно этими соображениями руководствовался Парацельс, предлагая ртуть в качестве препарата для лечения сифилиса... Как ни странно, — метод получился рабочий, и использовался около пяти веков*/

— Но профессор... — Начал я, не собираясь, впрочем, продолжать. Оправдания, как известно — худший вид пререканий, так что вспышке Снейпа никто не удивился.

— Немедленно — вон из класса. И десять баллов с Гриффиндора! Грейнджер. — Голос профессора резко утратил накал обличения. — Вы тоже не получаете оценки за урок! Вот Вам фиал, наберите того варева, которое приготовил этот инвалид умственного труда с Вашей помощью, и отнесите мадам Помфри — ей это может пригодиться для того, чтобы подобрать лечение.

Миа зачерпнула в фиал серебристую мерцающую жидкость, что, между прочим, свидетельствовало о высоком качестве приготовленного эликсира, и мышкой шмыгнула в дверь следом за мной.

— Очень больно? — Заботливо спросила меня Миа, догнав в нескольких метрах от кабинета. Я склонился к самому ее ушку.

— Вся Сила, которую я получаю из боли — уходит на то, чтобы не дать ожогу зажить прежде, чем мы дойдем до Больничного крыла. Я же — мантикора*!

/*Прим. автора: мантикора у меня не та, которую используют в качестве монстра в играх, а скорее — описанная у Николая Басова в повести «Жажда», открывающей серию «Лотар Желтоголовый»*/

Глава 123. Чудесное исцеление.

До владений мадам Помфри мы с Миа добрались быстро... Но комиссия уже сидела там, перебирая склянки с зельями, и высчитывая, какая доля министерских вливаний в школу идет на нужды Больничного крыла. Мадам Помфри яростно отбивалась, отстаивая необходимость каждого пенни, потраченного на медицину, и любой человек, кроме, конечно, обладающих мозговым аппаратом военно-полевого, облегченного образца, мог признать ее правоту, просто взяв и сопоставив два числа: количество посещений Больничного крыла, и количество смертей среди школьников за последние пол века. Один, всего один смертный случай! И это — притом, что дуэли между школьниками, хотя официально и запрещены, но проходят весьма регулярно. При количестве стычек с применением заклинаний и без оного — не поддающемся никакому учету. При ежедневно взрывающихся котлах на зельеварении, при... Да хотя бы квиддич вспомнить!

— И все-таки, я настаиваю на том, что срок реабилитации у Вас — неоправданно завышен! — Возмущался глава комиссии. — Подумать только, после вульгарной детской шалости мальчик отлеживается в больничном крыле уже третью неделю!

Так я и думал, что смысл приезда комиссии — вытащить носителя дневника оттуда, где он никому не может повредить. Впрочем, дневника у него тоже пока что нет... но, думаю, что для Дамблдора и эта проблема относится к разряду «разрешимых».

— Так. — Остановила прения мадам Помфри. — У меня тут пострадавший, так что ведите себя потише, пожалуйста! К вопросу о состоянии здоровья Рона Уизли мы еще вернемся, когда я окажу ребенку необходимую помощь. Гарри, что с тобой?

— Вот. — Протянул я обожженную руку. — Обжегся на зельеварении.

— Таак... — Мадам Помфри задумчиво осмотрела пострадавшую конечность. Соотнести незначительность повреждений, регенеративные возможности мантикоры, и присутствие в больничном крыле комиссии — не составило для опытного колдомедика труда. — И как же это ты умудрился?

Комиссия в полном составе насторожила уши. Снейп старательно портил жизнь уже не одному поколению учащихся, и вспоминали его регулярно тихим незлым словом. Особенно те, кто пролетел мимо желательного места частного колдомедика или артефактора, и приземлился в министерстве — старшим помощником младшего письмоводителя. Так что поднять бучу против него — было мечтой многих чиновников. И останавливалось исполнение данной голубой мечты только веским именем Дамблдора. Так что подсобрать компромата на Мастера зелий — вполне могло быть одной из побочных задач комиссии, правда, сформулированных не на самом верху, а, так сказать, по ходу рабочего процесса в широких слоях народной общественности. Однако позволить утопить Снейпа — было весьма и весьма не в моих интересах. Так что я мог воспользоваться простым и истинным высказыванием: «говорить правду — легко и приятно».

— Я... — я заикнулся, и посмотрел по сторонам, «выискивая оправдания». — Профессор говорил нам, что низшие эликсиры, содержащие символическое либо ритуальное присутствие ртути нельзя помешивать медной ложечкой из-за противостояния этих начал... а мне стало любопытно, вот я и...

— Гриффиндорец... — Добродушно пробурчала мадам Помфри, внимательно осматривая полученные мной повреждения и протягивая мне фиал с обезболивающим зельем. Впрочем, колдомедик тут же добавила: -Если можешь пока что воздержаться — лучше не пей. Увы, но боль — важный диагностический признак. — Да... так я и поверил. И в то, что мадам Пофмри не понимает — прекрати я силовую подпитку и ожоги затянутся почти мгновенно прямо на глазах у комиссии — поверил особенно. — Гриффиндорец, да еще с рейвенкловскими замашками — это диагноз. Вот только как это лечить — я, увы, не знаю. Может быть, Вы, доктор Джонсон, подскажете? — Доктор Джонсон, возглавлявший министерскую комиссию, как единственный человек в ее составе, имевший профильное образование и кое-какой опыт работы, пожал плечами. Видимо, средств от хронического гриффиндора головного мозга в острой стадии он тоже не знал. — Что ж... — Повторила его жест мадам Помфри. — Тогда придется обратиться к опыту магглов и применять симптоматическое лечение. — При этом в ходе разговора она не прекращала аккуратно наносить на ожоги специальное зелье. — Раз не можем вылечить причину — придется бороться со следствиями.

Мадам Помфри взмахнула извлеченной из специального зажима на халате палочкой, и лежащие на специальном столике бинты аккуратно намотались на руку, образовав более чем профессиональную повязку.

— Да, кстати, — вспомнила колдомедик нечто очень важное, — а кто был Вашим напарником, мистер Поттер? Если не ошибаюсь, раньше им была мисс Грейнджер.

— Не ошибаетесь, мадам. — Склонил я голову. — И сейчас ничего не изменилось. Но, в отличие от меня, Гермиона не пренебрегла техникой безопасности, и не стала закатывать рукава учебной мантии, а лицо защитила приемом, который показала нам профессор Трогар.

— Приемом профессора Трогар? — Удивленно переспросила мадам Помфри. — Так, милочка. Замрите и задержите дыхание. — Колдомедик взмахнула палочкой, и пробормотала несколько латинских выражений. — Так. Держите, мисс Грейнджер. — Мадам Помфри протянула Миа фиал с аквамриновой, чуть светящейся жидкостью. — Садитесь на кушетку, соседнюю с той, на которой располагается Ваш непутевый рыцарь и выпейте вот это.

Миа выполнила указания колдомедика, и под прицелом палочки мадам Помфри мягко опустилась на кушетку.

— Что со мной? — Удивленно спросила Миа. — Не могу даже поднять руку.

— Все нормально, милочка. — Улыбнулась мадам Помфри, убирая палочку. — Вы просто еще не готовы к манипуляциям Хаосом на таком уровне, вот и доколдовались до легкого магического истощения. Вообще говоря, это не страшно, и наутро вполне могло пройти само по себе, но раз уж Вы все равно пришли ко мне — то и Вас подлечим, вместе с этим страдальцем от науки. Полежите часа полтора, а потом я вас еще раз обследую, и, если все будет нормально — сниму повязки у Гарри, и отправлю вас обоих в общежитие Гриффиндора. Библиотека, конечно, уже закроется, но я выдам вам справку о том, что вы не могли заниматься сегодня домашней работой.

Степень разочарования, написанная на лице Миа, была просто эпической. Но тут уж ничего не поделаешь. Мадам Помфри сообразила, что, во-первых, я мог бы обойтись и без посещения Больничного крыла, и решила немного подшутить над нами, а во-вторых, сообразила, что вытурить отсюда Миа — просто не сможет, и нашла способ, действующий по принципу «не можешь предотвратить — возглавь».

Так что, уложив нас по кушеткам, мадам Помфри вывела всю комиссию к свою комнату, но, опять-таки, не стала накладывать никаких заглушающих заклятий, предоставив нам с Миа возможность насладиться безобразной склокой и скандалом в благородном семействе.

— ... и как так получается, что с одним и тем же диагнозом «легкое магическое истощение» Вы предполагаете отпустить девочку через пару часов, а мальчика — держите на постельном режиме вот уже несколько недель? — Вот комиссия и дошла до ключевого вопроса.

— И вовсе не с одним и тем же. — Отбивалась мадам Помфри. — У девочки — вполне объяснимое «импульсное»* истощение по вполне понятной причине. У Рональда же — симптомы хоть и слабее выражены, но носят совершенно однозначно хронический характер. И я никак не могу докопаться до того, чем это истощение вызвано. И до тех пор, пока я не разберусь в причинах состояния мистера Уизли — он будет оставаться в больничном крыле, или же отправится в госпиталь им. св. Мунго. К тому же, не думаете ведь вы, что я отпущу девочку, не проведя повторного обследования, и не убедившись, что с ней все в порядке?

/*Прим. автора: Знатоки медицины, подскажите, пожалуйста, правильный термин? Имеется в виду заболевание быстропроходящего характера. «Острое», наверное не подходит ввиду использованного прилагательного «легкий»*/

— Но разве нельзя предположить, что мальчику просто тяжело учиться? — Произнес голос, до тех пор не участвовавший в прениях.

— То есть, Вы утверждаете, что программа, утвержденная лично прежним директором — Альбусом Дамблдором, слишком сложна? Хорошо. Давайте отразим этот вывод в итоговых документах комиссии.

В голосе мадам Помфри было слышно явное удовлетворение. А вот эмоциональный фон, долетавший из «комнаты переговоров» — не оставлял сомнений, что члены комиссии скорее пустят себе по Аваде в лоб, чем «отразят такие выводы». Видимо, Великий Белый крепко держал господ комиссионеров за то, «что люди на религиозные праздники красят».

Переговоры явно начали клониться к тому, что мадам Помфри одержит-таки верх в этой битве титанов. Но, как выяснилось, Дамблдор выложил на стол еще не все козыри. Комиссия получила неожиданную поддержку со стороны влетевшей в Больничное крыло Молли Уизли. Скандал закипел с новой силой.

— ... мой маленький Ронникинс! Он и так не очень хорошо успевает, а теперь, из-за такого длительного пребывания в Больничном крыле — и вовсе отстанет! — Истерила Молли.

— Поучится немного вместе с сестрой. — Флегматично ответила уставшая мадам Помфри. — Ему пойдет только на пользу. Сами же говорите — успеваемость и до этого инцидента была не очень. Кстати, передайте, пожалуйста, мою благодарность Фреду и Джорджу, а то они как-то целеустремленно избегают посещения Больничного крыла. А ведь если бы не их шутка — состояние Рона могло бы не выявиться столь рано. И кто знает — не было ли бы уже слишком поздно?

Тем не менее, усиленная свежим подкреплением в лице матриарха Уизли, комиссия сумела-таки преодолеть упрямство мадам Помфри. В основном, ее удалось убедить в том, что непосещение занятий — не полезно для успеваемости, и может подорвать психологическое состояние мальчика. В результате, комиссия быстренько свернулась, придя к соглашению о том, что Рон будет посещать занятия вместе со всеми, но ночевать будет приходить в Больничное крыло. Такой вывод устраивал все заинтересованные стороны, включая меня.

— Хихикс. — На канале Меток прыснула Миа.

— Ты о чем? — Нет, я, конечно, догадывался... но не спросить — было бы не вежливо.

— Ну, миссис Молли. Ну, мамаша... Дочь отправила прямиком в лапы одному Темному лорду, а теперь отправляет сына — другому!

Глава 124. Видения Хаоса. (Гермиона)

Я лежала на такой знакомой кушетке Больничного крыла и не могла даже сдвинуться с места. Было понятно, что мадам Помфри не желает мне зла, но бессилие, навалившееся на меня после выпитого зелья — было отвратительно.

Слушать скандал комиссии со школьным колдомедиком было... увлекательно. Мадам Помфри отбивалась, не жалея сил и фантазии. Но все это не ослабляло противного ощущения собственной беспомощности.

— Потерпи. — Шепнул мне Гарри. — Зелье поможет быстрее восстановиться.

— Я знаю. Но все равно неприятно.

Гарри пересел ко мне на кушетку и взял мою руку своей здоровой левой рукой. Скандал в комнате колдомедика разгорался. Молли Уизли, пролетевшая мимо, даже не заметив нас, внесла в и без того скандальное обсуждение неповторимые, только ей присущие черты.

Нельзя было не признать, что подкрепление в лице миссис Уизли было весьма своевременно. И хотя штурм укреплений в лице школьного колдомедика продолжался еще около получаса, завершился он относительным успехом атакующих. Хотя, услышав, что Рону придется каждый вечер вместо игры в шахматы и плюй-камни, возвращаться в больничное крыло, где его наверняка будут поить восстанавливающим зельем, чье действие я как раз испытывала на себе, мне не удалось сдержать хихиканье.

Скандал прекратился, вернувшись в русло конструктивного, но уже практически бесполезного обсуждения. Матриарх семейства Уизли вышла из комнатки мадам Помфри, и направилась к выходу. Внезапно женщина остановилась, и по ее перекосившемуся лицу я поняла, что нас наконец-то заметили.

— Поттер! Грейнджер!

Палочка взметнулась в руке Молли под почти нечленораздельное рычание. Конечно, я не думала, что Молли решиться напасть прямо здесь... но мне все равно было страшно... и обидно, что я не могу даже двинуться, чтобы защитить себя... и Гарри. А вот Гарри двигаться мог, и на его левой руке уже с гулом раскручивался знакомый шарик Серо, а кисть обожженной правой уже сложилась для щелчка, предваряющего установку щита Адских врат.

Ситуация становилась... напряженной, когда в Больничное крыло ворвалась еще одна рыжая комета. Джинни пролетела от входа до нашей кушетки в считанные секунды, и застыла между нами и своей матерью. При этом она встала к нам спиной.

— Джинни, отойди! — Не думала я, что когда-нибудь услышу, как Гарри и Молли говорят практически одним голосом. Но сейчас это произошло.

— Не могу. — Не оборачиваясь, ответила Янтаринка. — Я — адорат, и должна защищать своего Мастера, пусть даже и вопреки его приказам!

Разумеется, эти слова ни на каплю не убавили напряжение, разлившееся в воздухе. Шарик в руке Гарри сменил цвет с белого на красный, и этот красный стал темнеть, показывая, что собранная мощь превышает пределы, в которых ее еще может контролировать это тело. Палочка Молли застыла, но слабые росчерки вероятного будущего, которые Кай учила нас видеть — говорили о том, что она также готова к атаке, и ей уже плевать на застывшую между нами фигурку дочери.

— Петрификус тоталус! — Мадам Помфри решила не дожидаться начала великой битвы при Больничном покое.

Гарри усмехнулся и расслабился. Багровый шар с черными прожилками в его руке начал светлеть, и Сила, собранная в него — потихоньку рассеивалась в пространстве.

— Кстати, Янтаринка... — даже под действием проклятья полного окаменения лицо Молли перекосилось. — Давно хотел тебя спросить: зачем ты сделала это? — Палец Гарри прошелся по черной ленте на горле девочки. От скованной заклятьем Молли пришла новая волна ярости. — Я же писал тебе — «все отрицай». «Ты — ничего не делала и ничего не знаешь, только догадываешься», а догадки — к делу не подошьешь. Нет, надо было выпендриться. «Я — виновата!» Зачем?

— Я надеялась, что наказав меня — ты простишь нашу семью. — Повесила голову Джинни.

— Наказать невиновного, чтобы простить виноватых? — Удивленно поднял бровь Гарри. — У тебя странные представления о справедливости. Тебя я не прощу — мне не за что тебя прощать. Влюбиться, пусть даже и «не глядя», в легенду — это не вина, это беда — и только. А вот те, кто пытался отобрать меня у Герми и Герми у меня... Они не расплатятся со мной никогда. Не может...

Преодолевая слабость, я сжала руку Гарри.

— Не надо... Не говори Слов Вечной войны. Кто знает... В лабиринте Десяти тысяч будущих... Оставь. Пусть это будет их выбор.

Под встревоженным взглядом Джинни, Гарри опустился на кушетку рядом со мной.

— Да, Герми, ты — права. Десять тысяч — это слишком много. Когда вариантов станет меньше, тогда и настанет время Выбора. Но если выберут за нас...

— То это и будет их Выбор.

Мадам Помфри заклятьем Локомотор удалила из своих владений Молли, у которой удивление вытеснило даже ярость. А Джинни села на колени у ног Гарри, хотя он и предлагал ей устроиться рядом с нами на кушетке. Тогда Гарри положил ей на голову левую руку, а явно уже зажившей правой взял за руку меня, и тихонько замурлыкал себе под нос:

— Разделился весь мир на «они» и «мы»...

— Бьют набатом сердца и кипят умы... — Подхватила и я незнакомые слова, ухитряясьь попадать во впервые услышанный ритм и мотив.

От Джинни пришла волна удивления, смешанного с восторгом. Она поняла, что ее допустили во что-то тайное, что-то, чем мы до сих пор не делились ни с кем. И под тихое пение мы погрузились в видения варпа.

Хищные тени скользили вокруг нас там, где не было ни пространства ни времени. Иногда, самые сильные, или самые глупые — приближались к нам, и мне приходилось отгонять их вспышками Силы, в которой мелкие нерожденные твари видели отсвет силы Высшего, и шарахались в стороны. Я крепко держала в руках янтарную душу, понимая, что отпустить ее здесь — значит потерять. А потом за моей спиной встала крылатая тень, не скрывая своей мощи, и демоническая мелочь брызгами разлетелась во все стороны.

— Смотрите! — Прошептал нам Ксенос Морион.

Его Сила согревала, не обжигая, и я куталась в нее сама, и укутывала Джинни. Вместе мы любовались переливами цветов, не предназначенных для человеческих глаз, ощущали касание разноцветных изменчивых ветров. И я понимала, что под действием всего этого Джинни меняется, хотя какова она будет, эта Перемена — знает, наверное, только Повелитель Перемен.

Вдалеке от нас, медленно и тяжело взмахивая белоснежными крыльями, пролетел черноволосый ангел в помятой и местами пробитой броне цвета солнца.

— Не смотрите. — Шепнул Мори. — Не надо. Даже сейчас, когда он — лишь тень среди вечно изменчивых видений варпа, он опаснее, чем вы можете себе хотя бы вообразить! Наверное, даже опаснее, чем в те дни, когда он гнал и истреблял нефелим.

— Что это было? — Удивленно спросила Джинни, когда мы вернулись в реальность.

— Это — еще одна Тайна твоего Мастера. — Улыбнулся в ответ Гарри.

А потом вернулась мадам Помфри, размотала бинты на руке Гарри, и натыкала комиссию носами в полностью зажившую руку. Она дала мне стимулятор, позволивший подняться с кушетки, и убедилась, что от магического истощения не осталось и следа. А потом школьный колдомедик изгнала нас из своего рая, встав в дверях с мечом огненным, роль которого взял на себя фиал с каким-то зельем, и потребовала, чтобы мы немедленно отправлялись спать, и не вздумали попадать к ней снова раньше, чем через неделю.

Глава 125. Вдали от всех. (Себастьян)

Я переплел пальцы рук и поставил локти на стол. Осталось только поднять сплетенный пальцы до уровня «чуть ниже глаз». Ах да, конечно... очков я никогда не носил... но временами — подумываю об этом. Просто чтобы быть более похожим на одного из любимых героем мультфильмов*. Я и бороду отрастил для этого. Хотя, конечно, с сыном он поступил не по-людски, и звание «гада» заслужил в полный рост, но, сравнивая его с теми, кто претендует на величие в нашем мире...

/*Каким образом отец Себастьян в 92-м году, а то и раньше смотрел аниме, вышедшее у нас в 95-96 годах — лучше не спрашивайте.*/

Ну да ладно... Развлечения — развлечениями, а у меня есть работа. Всплески Силы, рассыпавшиеся по островам, обратили на себя внимание наших аналитиков. Что-то готовится. Что-то удивительно... мерзкое. Настолько мерзкое, что неприемлемо даже для демона. И то, что рассказал мне Черный камень иного мира об обучении первокурсников в «лучшей и единственной» школе чародейства и волшебства на островах — вызвали шок даже у меня, хотя видывал я многое. Нет, сами события не несли в себе чего-то чрезвычайного... если не взглянуть на них глазами аналитика, умеющего просчитывать следствия простых поступков. А тут следствия были вполне очевидны: кто-то хочет повторения Войны Темного лорда. Потому что предположить, что четверо первокурсников справятся с одержимым... Для этого надо точно знать, что один из этих четверых — демонхост. Эту гипотезу надо проверить... но ее вероятность я оцениваю процента в два, а все остальное приходится бросить на то, что кто-то в руководстве школы делает все для возвращения Темного лорда. Иначе очень сложно объяснить, зачем в школу доставили Философский камень, почему столь ценный предмет защитили полосой препятствий, которую, пусть не с первого раза, но прошли обычные школьники, каким образом «величайший маг столетия» не замечал у себя под носом одержимого, причем такого, у которого эманации варпа уже начали вызывать мутации и распад тела?

Ну ладно, аналитиков я уже засадил за работу, пусть разбираются. А я пока что... Морион в наших беседах прошлым летом изящно намекнул, что неплохо бы присматривать за побережьем возле Азкабана... так, на всякий случай. Вот и сегодня я вгляделся в артефакт, отбитый у одного из Древнейших и благороднейших родов в ходе войны, закончившейся заключением Договора Темных сил.

Большой кристалл отмечал и записывал все, сколько-нибудь необычное в окрестностях заданной точки. Иногда, при серьезных возмущениях — «недреманное око» сопровождало объект, по каким-либо параметрам выделяющийся на местности. Были, разумеется, у артефакта и недостатки, не позволяющие назвать его «вундервафлей». Во-первых, внутрь помещения с его помощью был не заглянуть. Никак. Во-вторых, его действие отлично блокировалось простейшей защитой от подглядывания. В-третьих, его работа сильно зависела от погодных условий: в частности, предыдущего обладателя данной штуковины прихватили именно в тумане. А поскольку наши острова не зря называют Туманным Альбионом... В общем, в моих руках был весьма полезный инструмент, но вряд ли более того.

Последние полгода я обращался к Оку, выставленному наблюдать за Азкабаном, примерно раз в две-три недели. До сих пор все «нестандартные ситуации» были на удивление стандартны: дементоры время от времени прогуливались над волнами Северного моря, распугивая обитателей, опасно приблизившихся к поверхности. Но сегодня Око показало мне нечто... интересное.

Над свинцовыми волнами зимнего Северного моря, упрямо преодолевая порывы сильного северо-западного ветра летел огромный ворон. Само по себе появления ворона над морем — уже есть нечто необычно. К тому же его размер вполне позволял птице тащить за шкирку вполне себе приличного, хотя и порядком истощавшего волкодава. Ну а то, что пес, на котором не было видно ни царапины, только время от времени взвизгивал от боли, когда вороньи когти слишком сильно впивались в собачью шкуру, но не пытался вырваться — и вовсе переводило картину в жанр магического реализма.

— Джон! — Обратился я к главе приписанной ко мне группы оперативников. — Глянь сюда, что ты видишь?

Вообще говоря, это было нашей обычной подколкой вот уже несколько лет... Но в данном случае я серьезно пожалел о том, что Джон — простой человек, и данным артефактом воспользоваться не может. Нет, были артефакты, которые специально делались для того, чтобы ими мог воспользоваться кто угодно, но данный, увы, к ним не относился. И за века его пребывания в наших руках мы так и не разобрались: отвергает он простецов по своей природе, или же это — следствие наложенных на него чар.

— Как будто сам не знаешь... — Усмехнулся Джон. — То же, что и всегда: ничего. Это ты у нас «наделенный особым благословением и Даром Господним»

Я горько усмехнулся. В свое время осознание того, что «особое благословение», позволяющее Инквизиторам сражаться с «проклятыми колдунами» — есть обычная магия, усиленная жесткой монастырской дисциплиной и проводимыми над неофитами ритуалами — едва не раскололо Церковь гораздо эффективнее, чем выступления немецкого августинца* с его Тезисами. Последнего удалось успокоить, только пригласив заняться переводом Священного писания на немецкий язык, чем он и занимался до конца своей жизни, и за свой подвижнический труд был канонизирован в качестве святого. Вопрос же «об Инквизиции» решить миром не удалось, хотя известно об этом очень ограниченному кругу лиц. Резня, в которой сошлись деятели Общества Иисуса и Псы Господни — не покинула городских стен Священного Рима и в истории так и осталась «беспорядками в день святого Игнатия**», бунтом городской черни или неудачным выступлениям горожан против феодальных поборов — в зависимости от школы исторической мысли.

/*Прим. автора: имеется в виду Мартин Лютер, прибивший к дверям церкви свои 95 тезисов, в которых критиковал католическую церковь*/

/*Прим. автора: 17 октября*/

По итогом бурной дискуссии два богатейших квартала Рима — выгорели дотла, и только существовавшая с античных времен канализация позволила не дать огню распространиться дальше. Другим результатом научного диспута стало то, что несколько верховных иерархов Общества Иисуса, включая двух кардиналов, отправились в отдаленные монастыри, отбывать строгую епитимью и размышлять о величии Творца и благости всего, Им сотворенного. А среди всех, участвовавших в конфликте на стороне Церкви была распространено послание Папы о том, что «то, что противно Господу нашему, Творцу и Вседержателю — существовать не может». И что целью войны является отстранение колдовских кланов от светской власти, ради сохранения Церкви нашей, единой и единственно, которой эти заблудшие души осмелились угрожать.

После этого интенсивность конфликта заметно пошла на спад, и когда самые яростные фанатики с обеих сторон погибли в боях — умеренным удалось подписать Договор Темных сил. Назван он был так потому, что каждая из подписавших его высоких договаривающихся сторон считала другую именно что Темной силой, и пошла на подписание договора только потому, что сил продолжать войну уже не было.

С другой стороны, из всех задач, которые ставила перед собой Церковь в той войне, не удалось решить разве что задачу физического уничтожения «проклятых колдунов». А именно эта задача, после Огней Святого Игнатия — уже не рассматривалась как актуальная.

— Так, опять задумался. — Ворвался в мои мысли голос Джона. — Небось опять — об истории Средних веков? — Да уж. Мои вкусы за годы нашего сотрудничества оперативник изучил в совершенстве. — Ты же мне чего-то хотел поручить?

— Хотел. — Кивнул я. — И поручу. Не сопротивляйся.

Последнее было сказано для проформы. Мы работаем вместе достаточно долго, чтобы Джон мне вполне доверял. И хотя всех наших оперативников мы в той или иной степени обучаем окклюменции, но сейчас Джон спокойно пропустил меня через свои оборонительные порядки. И я скинул ему образ того, как выпущенный вороном волкодав встряхивается, оглядывается на море и неторопливой трусцой скрывается в лесу.

— Сделай качественное описание и разошли нашим агентам. Пусть присмотрят за собачкой. Так, на всякий случай.

Глава 126. Выяснение отношений. (Джинни)

Рона все-таки выпустили из Больничного крыла. Какие же взгляды бросал он на меня за завтраком! Хотелось спрятаться под стол. Но я ведь — храбрая гриффиндорка, не так ли? Так что я спряталась за моего Мастера. Хорошо еще, что Гарри понял все правильно, и выдвинулся чуть ближе к столу, закрыв меня от сидевшего слева от нас Ронникинса. Так что я смогла относительно спокойно поесть.

Но, как только мы встали из-за стола, Рон рванулся ко мне, даже не доев наваленную на его тарелку порцию, чего, вообще говоря, за ним до сих пор не наблюдалось.

— Отдай дневник, Джинни!

— Какой дневник? — Посмотрела я на него, изо всех сил борясь с желанием убежать и спрятаться за Гарри.

— Мой дневник! — Раненным носорогом взревел Рон.

— Нет у меня никакого «твоего» дневника. — И вправду, та тетрадь в черной обложке, которую я отнесла Гарри — это не «его» дневник, а дневник Темного лорда.

— ЧТО?! — Крик Рона услышал, наверное, и Снейп в подземельях. — Я точно знаю, что это ты взяла его. Ты давно хотела у меня его забрать... Все всегда тебе достается... — Губы Рона тряслись, но ненависть его полыхала как черное Солнце. Казалось, что он вот-вот то ли схватится за палочку, то ли вообще кинется на меня с кулаками. — Тетрадь в черной обложке, я же сам ее клал в сумку. А теперь ее нет. ТЫ забрала!

— Тетрадь в черной обложке? — Раздался у меня за спиной спокойный голос Гермионы. — Нет у нее такой. Я бы точно знала — мы же в одной комнате живем.

На минуту я подумала, что Гермиона нагло врет, глядя Рону прямо в глаза... Но потом до меня дошло: я же отдала проклятую тетрадь своему Мастеру, так что У МЕНЯ ее точно нет.

Рон смотрел на нас с таким видом, как будто вот-вот кинется на нас обеих. И я, нечаянно оглянувшись на Гермиону, увидела у нее в левой руке светящийся шарик, очень похожий на тот, который видела вчера в руке у Гарри...

Противостояние завершилось самым банальным образом: нас нагнал тот, о ком я только что подумала.

— Рон, ты что-то имеешь против моей адорат? — Гарри даже не потянулся за палочкой, но при этом братцу пришлось наклониться так, как будто на него подул резкий и очень сильный ветер.

— Она украла мой дневник! — После некоторого размышления закричал Рон.

— Герми тебе уже все сказала по этому поводу. — Голос Гарри был таким, что даже я передернулась. Было впечатление, что и так невысокая температура в коридоре разом упала еще градусов на десять. — У моей адорат нет твоего дневника, нет и дневника с черной обложкой. Уйди с дороги.

Ронни отшатнулся, и только потом снова попробовал занять стратегический пост в середине коридора, но было поздно — мы уже прошли. Впрочем, я тут же испугалась, что он пойдет за мной, и когда Гарри и Гермиона свернут в сторону подземелий, где у них сегодня зелья...

— Гарри, тебе не кажется, что имеет смысл проводить Джинни до владений Флитвика? А то мало ли, что — вдруг на Ужас Слизерина наткнется? — Мягкий голос Гермионы источал яд даже не лошадиными — слоновьими дозами.

— Мне не кажется. — Столь же мягким голосом ответил Гарри. — Я в этом уверен. — В «самом безопасном месте Британии» слишком часто встречаются тролли, церберы, Темные лорды, чтобы я мог быть спокоен за одинокую девочку.

Успокоенная, я пошла к классу, в котором у нас будут открывающие занятия этого дня Чары. А в спину нам полетел крик Рона:

— Уизли — чистокровная семья! — На что Гарри ответил, не оборачиваясь:

— Да, я в курсе. Но знает ли об этом Наследник Слизерина? Не хочу потом прочитать на стене «ее кости навсегда останутся в Тайной комнате».

По первой лестнице я прошла спокойно, но уже на лестничной площадке меня накрыло.

— Гермиона... — с трудом произнесла я через сотрясающие меня рыдания, — как ты можешь... так...

— Как? — Удивилась Гермиона.

— Я же... я пыталась забрать у тебя Гарри. А ты... ты помогаешь мне, защищаешь... Как?!

Гермиона чуть отстранила меня и с улыбкой посмотрела мне в глаза. Ее лицо расплывалось из-за слез, сквозь которые мне было очень плохо видно, но ее эмоции не оставляли сомнений.

— Пыталась не ты, а твоя мама. А в остальном — я полностью согласна с Гарри. То, что ты в него влюбилась — это не вина, а беда. Да и сложно не влюбится. Красив. Силен настолько, что смог сразить в бою тролля. Смел так, что не испугался пожертвовать зрением и рискнуть жизнью, схватившись все с тем же троллем, и выступив против Того-кого-не-называют. Да и вообще — живая легенда, великий герой современности. Вот увидишь — года через два мне понадобится длинная и крепкая палка, чтобы отгонять от него поклонниц. А пока что я старательно изучаю все, чему нас учит м... — Гермиона запнулась, но ее испуг разбился об железную уверенность и холодное спокойствие Гарри, — мисс Трогар. Ведь почти все, чему она учит можно так или иначе использовать для защиты... или же — нападения.

Я вздохнула. Конечно, в отношении Гермионы я теперь не сомневалась, но... но от этого было еще больнее. Ведь, как бы Гарри и Гермиона не убеждали меня в обратном, но я-то точно знаю, что если бы не та моя истерика — мама и не попыталась бы сварить проклятый приворот и подсунуть его Гарри. Вот и Хранитель Справедливости рассудил также. Но вслух я сказала совсем другое.

— Жаль, что я только первый год учусь в Хогвартсе. Может быть, если бы я была здесь в прошлом году — он и на меня бы посмотрел?

Гарри и Гермиона переглянулись, и я вновь услышала голос, пришедший откуда-то извне, голос, который я уже слышала, возвращаясь с Дня смерти Почти Безголового Ника.

— Это еще не решено.

Оглянувшись вокруг я удивилась тому, что никто из учеников, идущих неподалеку, не стал оглядываться, пытаясь определить, откуда шел этот странный, холодный голос. И удивлением не веяло ни от кого из них. Неужели... Неужели они не слышат?!

— Что «не решено»? — Со страхом спросила я, скорее — опасаясь ответа, чем надеясь на него. Но ответил мне не голос неведомого, а хорошо знакомый голос Гермионы.

— Коридор Хогвартса — не лучшее место, чтобы обсуждать... Тайны. Вот только, где бы найти лучшее? — Гермиона с надеждой посмотрела на Гарри, а тот кивнул ей.

— Найдем. Янтаринка, у вас же сегодня три пары, и последняя — Гербология?

— Тогда — не уходи из теплиц, не дождавшись нас. Есть у меня... идея.

Глава 127. Тайны. (Джинни)

Гербология сегодня затянулась. Я даже испугалась, что Гарри и Гермиона уже ушли, но, выйдя из теплиц, застала их, стоящих в обнимку, и ожидающих меня. Эта картина... Я до сих пор не могу оставаться полностью спокойной, когда вижу ее... Но, слава Мерлину, у меня достаточно ума, чтобы стараться этого не показать.

— О, Джинни! — Радостно воскликнула Гермиона, но в ее глазах мелькнула какая-то тень... О Мерлин! Она же как-то упомянула, что тоже может чувствовать... Значит...

— Не дергайся, Джинни. — Шепнула мне Гермион, взяв меня за руку. Но этим она подтвердила, что действительно чувствует мои эмоции! — Не дергайся. Мои проблемы — они только мои... ну, может, еще и Гарри. Но тебя они коснуться не должны. Я постараюсь. Прости, что дала тебе их заметить.

Я остановилась и потрясла головой. Она просит прощения у меня? Я ничего не понимаю!

— Идемте быстрее! — Гарри, ушедший чуть вперед, остановился и поторопи нас. — А то близнецы вытворят еще чего-нибудь, или еще что случится — и мы не застанем директора Макгонагалл!

Зачем нам к директору? Я уже хотела задать этот вопрос, а потом подумала, что скоро и так все увижу. Тем более, что мне и без этого есть о чем подумать.

Возле горгульи, закрывающей проход в кабинет директора, Гарри остановился.

— Так. Пароля мы не знаем. Но ведь должен же быть способ, обеспечивающий возможность ученикам обратиться к директору?! — Гарри посмотрел на нас... мы с Гермионой посмотрели на него. Идей — не было.

— С одной стороны — ты, конечно, прав. По логике, такая возможность — должна быть, ведь нельзя же заранее предсказать: в какой ситуации и кому понадобится директор школы. — Задумчиво заговорила Гермиона, скорее сама с собой, чем с кем-то из нас. — Но с другой... Где — логика, и где волшебники? Для большинства обитателей волшебного мира «логика» — пустой звук, и мы в этом не раз убеждались. Не так ли, Гарри?

— Кхм... — Кашлянул, привлекая наше внимание портрет на стене напротив горгульи. Это был мужчина, одетый по моде, давно позабытой даже среди волшебников. Более того, он был изображен с посохом и мечом — что позволяло отнести его как бы не ко временам Основателей. — Молодые люди... — Обратившись к нам, он снова сделал паузу. — Кажется, вы упомянули о том, что желаете получить аудиенцию у директора.

— Да, господин... — Гарри замолчал, ожидая, что портрет подскажет нам, как к нему обращаться. Но вместо этого портрет вспыхнул, как от злости. В его глазах полыхнул странный, незнакомый символ, от которого хотелось держаться подальше.

— Я никому не господин! — Но его ярость исчезла так же быстро, как и возникла. — Можете звать меня Эриком*. И я нахожусь тут именно затем, чтобы известить директора в случае надобности в нем. Кто вы, зачем хотите видеть директора, и почему вашу проблему не могут разрешить преподаватели или Глава вашего Дома?

/*Прим. автор: Предугадываю вопрос... Нет! Это — не портрет Эрика-из-Янтаря. А имя, вообще говоря, довольно распространенное*/

— Я — Гарри, — поклонился мой Мастер, — это — Гермиона и Джинни. Мы учимся в Доме Годрика, и профессор Макгонагалл является нашим деканом, но все-таки мы хотели бы обратиться с ней как к директору школы по вопросу, связанному с некоторыми запретами, наложенными ее предшественником.

— Ты вежлив, ученик. — Склонил голову изображенный на портрете. — Это хорошо. Однако, я сомневаюсь, что директор разрешит вам нарушить правила, введенные Альбусом Дамблдором. Но мои сомнения ни в коей мере не отменяют вашего права обратиться к директору с просьбой. Прошу вас подождать.

Эрик перехватил посох поудобнее, и вышел в дверь стены, служащей портрету фоном.

— Жаль его. — Произнес Гарри, потирая шрам.

— Ты о чем? — Удивилась Гермиона, а потом, присмотревшись к портрету — охнула. — Но ведь... Это...

— Да. — Ответил Гарри. — Он заперт в двух картинах. Для такого как он это... Это настоящий кошмар.

Я смотрела на Гарри и Гермиону, и понимала, что хотя я и не могу выдать тайны Гарри кому-либо еще, но между этими двумя есть и еще что-то... Что-то, во что меня посвящать не собираются.

Тем временем мы по движущейся лестнице поднялись в кабинет директора. Профессор Макгонагалл, в своей неизменной темно-зеленой мантии строго посмотрела на нас. Судя по ее усталому виду, и очкам, которые профессор использовала только для чтения — перед нашим приходом она разбирала какие-то важные документы.

— Итак, молодые люди, о чем вы хотели бы поговорить со мной?

— Профессор Макгонагал... — Начала Гермиона. — Прежде, чем Гарри обратится к Вам с просьбой... ответьте, пожалуйста: кем был тот, кто известил Вас о нашем приходе?

— Эрик Лосснарх... — Задумалась наш декан. — О нем мало что известно достоверно. Пожалуй, только то, что он был магом и кузнецом, одним из учеников Основателей. Существует даже легенда о том, что один из топоров, созданных им, был рассмотрен Советом гоблинов, и они назвали Эрика — Мастером-оружейником. Но это маловероятно. Словом «Мастер» гоблины не разбрасываются даже в отношении своих соотечественников, а уж о том, чтобы они так назвали человека... Других таких легенд я, пожалуй, и не припомню.

— И это позволяет предположить, что в данной легенде — есть зерно истины. — Сказал Гарри. А Гермиона кивнула, не то соглашаясь с ним, не то — потому, что слова Макгонагалл подтвердили какие-то ее мысли. — Но мы пришли не за этим.

— Я слушаю вас. — Кивнула головой Макгонагал. — Эрик говорил, что вы хотели бы выговорить себе отступление от некоторых школьных правил? Вам придется быть ОЧЕНЬ убедительными.

— Госпожа Макгонагалл, — начал Гарри, — Н пиру по случаю Распределения директор Дамблдор объявил, что Запретный лес — запретен «даже для тех, кто может себя в нем уверенно защитить». И как раз по этому поводу я хотел бы поговорить с Вами. Возможно, Вы могли бы разрешить мне показать друзьям некоторые... достопримечательности ближайших окрестностей?

Директор задумалась. Она внимательно посмотрела на Гарри, потом — на нас, потом — опустила взгляд в лежащую перед ней бумагу. Эмоции ее метались между радостью, возмущением и сомнениями.

— Мистер Поттер. Правила школы — одни на всех. И, хотя я и не сомневаюсь в том, что Вам лично в лесу не грозит практически ничего, но должна уточнить: сколько друзей Вы намерены захватить с собой?

Я чуть не села там, где стояла. Чтобы Минерва Макгонагалл согласилась хотя бы рассмотреть такую просьбу... Интересно — где в округе валяется мертвый дракон?

— Четверых, госпожа директор. — Склонил голову Гарри.

— Четверых... — повторила за ним профессор. — Это может быть... допустимо. Но все-таки, правила есть правила... — я замерла в ожидании твердого отказа, но Макгонагалл продолжила, — так что если вы через два часа не вернетесь в замок — искать вас отправится профессор Снейп, и будьте уверены: я снабжу его соответствующими полномочиями для разрешения такой... нештатной ситуации. Можете идти.

Гарри, а следом за ним и мы, кивнули директору, с грохотом ссыпались по лестнице, и пролетели мимо стремительно отпрыгнувшей гаргульи.

Глава 128. Запретный лес.

В том, что мы заявились к профессору Макгонагалл именно тогда, когда она тщательно обдумывала требование «временно не исполняющего обязанности директора» Альбуса Дамблдора «хотя бы на пару часов удалить Поттера и его девчонок с территории замка» — виновата, разумеется, чистая случайность. И наши занятия со Скайлой Оракулом тут совершенно не причем, и он не давала нам с Миа задания на эту тему... ну то есть — совершенно никакого и вообще — «о чем это Вы?»

Но получилось как нельзя лучше. Знающая о моих способностях Макгонагалл отчетливо прочитала про себя письмо Альбуса, и вопросительно посмотрела на меня — уверен ли я в том, что хочу именно того, о чем я попросил. Я был уверен. И временный директор с заметным внимательному взгляду облегчением дала требуемое разрешение.

Поворачиваясь от госпожи директора, я ускорил свое восприятие, чтобы не демонстрировать Джинни и Минерве свою заинтересованность, но в то же время — внимательно рассмотреть здешнее обиталище Эрика Лосснарха. Как я и думал, эта картина была выполнена в более соответствующем характеру оружейника стиле. Стены задрапированы обгоревшими и порванными знаменами. К трону, вырезанному из черепа тролля прислонен топор: наверное, тот самый — шедевр*. Я несколько мгновений гадал: был ли этот трон изображен на картине изначально, или же раньше у Варнавы Вздрюченный было на одного ученика больше, чем теперь? Впрочем, данный вопрос был чисто академическим. С другой стороны от трона возвышалась небольшая груда черепов, человеческих... и не только, с любовью и тщанием выписанных в мельчайших деталях.

/*Прим. автора: шедевр — образцовое ремесленное изделие, которое согласно цеховым обычаям многих городов средневековой Западной Европы должен был изготовить подмастерье, чтобы доказать своё профессиональное мастерство и способность стать самостоятельным мастером.*/

Пробегая мимо портрета, я кинул Эрику свою мысль:

— Если... нет — когда твое положение будет поддаваться перемене — я изменю его! — И почувствовал, что ее услышал не только Эрик, но Те-что-Вовне. Кажется, один из моих косяков мне удастся-таки загладить.

— Ты роняешь в мою душу надежду, юный ученик. — Донеслась до меня мысль, когда я ссыпался по лестнице, не ожидая, пока она сама опустит меня на нижний уровень.

— Надежду? Все — прах! — Ответил я ему. И, хотя портрета мне уже видно не было, но по отголоскам ментальной бури, охватившей Эрика, я понял: он лишь в последний момент сумел подправить свое движение, и опустился на трон, а не на пол. Все-таки, при жизни он был хорошим бойцом.

Когда я перешел с бега на шаг, Миа догнала меня, взяла под руку, и подарила улыбку. Она понимала, что у моего решения есть свои... теневые стороны. Но вот держать человека в заточении представлялось ей неправильным.

Джинни шла позади нас, и пыталась разобраться в тех эмоциях, которые она успела воспринять. При этом заметно было, что ее никто не учил, что она во всем разбиралась сама. И, как и у любого самоучки, в ее знаниях и понимании и зияли существенные пробелы. Хотелось помочь ей, подсказать, поправить... Но рано. Рано.

У ворот замка нас ждали Драко и Дафна. Джинни, хотя и несомненно слышала о контактах Героя Света со Скользкими слизеринцами, но все равно непроизвольно поморщилась. К счастью, все присутствующие предпочли этого не заметить.

Впятером мы нырнули в Запретный лес. Здесь нас могли бы обнаружить разве что Хагрид, который сейчас наслаждался морским курортом Каэр Азкабан, и Снейп, периодически сюда наведывающийся за ценными ингредиентами, но последний отправится за нами не раньше, чем через два часа.

— Ой, Гарри, а помнишь... — Дернула меня Миа... — Ах, да... тебя тогда с нами не было...

— Ты о чем? — Удивилась Джинни.

— Именно здесь к нам прибежал Блейз с воплем, что Гарри схватила мантикора.

— Чего только с перепугу не привидится... — Пожала плечами Джинни.

— Да нет. Мантикора как раз была. — Улыбнулась Миа. — Правда, Гарри она не хватала.

Слизеринцы, знакомые с историей «отработки» тихо прыснули в рукава. Под этот разговор мы свернули с одной тропинки на другую, потом — еще... а потом я остановился. И показал на толстой коре дерева отчетливую засечку.

— Вот. Смотри. — Показал я на нее ребятам. — Это — от хвоста мантикоры. Видите: древесина будто обгорела, а сама зарубка — не заплыла смолой? Это ядом плеснуло. Слегка.

— Ой! — Взвизгнула Джинни, прижимаясь поближе к Миа. — Здесь на самом деле есть мантикора?

— Есть. — Охотно подтвердила правдивая девочка Миа. — И я его даже видела. Но он на нас нападать точно не будет.

— Правда? — Джинни дрожала от страха... но старалась идти твердо.

— Правда. — Успокоил ее Драко. — Хуже будет, если на акромантула нарвемся.

— На акромантула? — Удивилась Джинни.

— Пауки такие. В пол человеческого роста. — Описал я ей суть проблемы. — Но их обиталище — вон там... — махнул я рукой в сторону Паучьего лога, — а сюда они не ходят. Мантикоры боятся. — В самом деле, в отличие от прошлого года в лесу не было никаких следов присутствия акромантулов. Помнят, собаки кусачие!

Тем временем мы вышли на полянку, где в прошлом году Миа обнимала меня. Драко встал в центре поляны, заготовив в обеих руках по Серо и демонстрируя готовность защищать девочек, а я быстренько натаскал сушняка. В зимнем лесу было довольно холодно, и мы придвигались поближе к костру и друг к другу.

— Рассказывайте. — Бросил я Драко.

— Что рассказывать? Как будто сам не понимаешь: после прошлогоднего кубка Слизерин до сих пор гудит. Если сегодня Волдеморт... — Джинни вздрогнула, и еще сильнее прижалась к Миа, — воскреснет — завтра половина слизеринцев прибежит за Меткой... а после завтра — подтянутся две трети второй половины. С нами останутся только самые хитрые: те, кто решат отсидеться, пока победа не станет очевидной.

— Мы старались, Гарри. — Продолжает разговор Дафна. — Но нас сильно подкосили наши шестьдесят баллов. «Вам просто кинули подачку — вот вы и виляете хвостом перед директором!»

— Директору — поддерживает подругу Драко, — стоило бы поподробнее рассказать о том, за что он дает баллы. А то... «За самую лучшую игру в шахматы в истории школы». Жизнь Гермионы и глаза Гарри — оценили в пять баллов. А тут «лучшая игра» — и уже тридцать!

— Что поделать. — Пожал плечами я. — И у Великих бывают ошибки.

— Фига себе — ошибочки! — Взвыли на канале связи трое моих вассалов. Впрочем, дипломат и легилемент команды быстро поправился:

— Хотя, версию «так и было задумано» — она пока что не примет.

— Не примет. — Согласилась Видящая. — Но зачем она нам вообще? Как эмпат? Так Герми — не хуже. — Я усмехнулся и начал пояснять.

— Во-первых, у нас жуткий кадровый голод. Это у Дамблдора полшколы верных последователей — даже на Слизерине встречаются. А нам отказываться от возможности прибрать к рукам умненькую и не лишенную способностей ведьмочку только из-за того, что ради ее верности придется потрудиться — это глупость полнейшая.

— Во-вторых, — вмешалась Миа, — лишний эмпат в команде — никогда не лишний.

— Тоже верно. — Согласился я и продолжил. — В-третьих — через Джинни можно подобраться к ее братьям. А перетянуть на свою сторону хотя бы близнецов... В-четвертых Уизли — надежда и опора трона. Так что переманив ее с близнецами на свою сторону — мы можем получить доступ к некоторой внутренней информации борцов за Дело Света.

— Это — да. — Поддакивает Миа. — Ну а в-пятых — просто жалко ее. Она запуталась в своих чувствах и политических играх. Она искренне пыталась стать другом, и не понимает, что ее хотели использовать.

— А ты не боишься, что... — Дафна предпочитает оставить свою мысль не законченной. Во избежание.

— Я ее периодически мониторю. — Улыбнулась Миа.

Между тем, пока девочки углубились в тонкости ментального мониторинга, Драко рассказывал истории из жизни Дома Слизерина. Истории эти, по сути — обычные школьные байки, о том, как дружат, ссорятся и проказничают, не несли в себе какой-либо ценной информации... Зато они эффективно подрывали основу мировосприятия Светлой Джинни — утверждение, что «все слизеринцы — темные маги», и что в своих подземельях они исключительно интригуют и строят коварные планы по унижению и порабощению магглорожденных.

Между тем, время отнюдь не стояло на месте. Я поднял палочку.

— Темпус! — И передо мной загорелись зеленоватым огнем цифры. — Так. Гасим огонь, собираемся и идем. А то на полпути встретим профессора Снейпа. Очень злого профессора Снейпа.

Джинни вздрогнула. И даже слизеринцы поежились. Хотя прилюдно Снейп своих змеек и не наказывает... но вот в помещениях Дома Изумрудного мага может устроить такое... В общем— лучше не нарываться.

Мы уже покидали поляну, когда Миа вздохнула.

— Что такое, Герми? — Заботливо спросила Дафна.

— А мантикору мы так и не увидели...

Джинни зябко поежилась. Кажется, отсутствие встречи с мантикорой она готова была отнести к плюсам данной прогулки. Зря она...

В воротах нас встречал профессор Снейп в специальной, утепленной черной мантии. Он молча взмахнул палочкой и полюбовался возникшими перед ним цифрами.

— Вы уложились. — Бурнкнул декан Слизерина, скривившись, как от зубной боли. — Но все равно, Поттер, я считаю Ваше поведение вызывающим и бессмысленно рискованным!

Я молча поклонился профессору, и он увел своих подопечных по направлению к общежитию своего Дома. А мы пошли к себе. Открывший нам проход портрет посмотрел на нас как-то виновато. Объяснение этому взгляду нашлось тут же: «наш дом наша крепость» встретила нас некоторым... беспорядком. Дневника, оставленного мной на самом видном месте — разумеется не было.

Глава 129. Святой Валентин.

После побега воспоминания о Реддле школу охватила настоящая эпидемия «легкого острого магического и физического истощения». Мадам Помфри, после практически каждого случая обращения к ней — перетряхивала вещи Рона, но, естественно, черной тетрадки обнаружено не было. В сущности, сомневаться в таком исходе не приходилось: хотя моя оценка IQРональда неуверенно колебалась около 70, время от времени переползая через эту отметку то в одну, то в другую сторону, но вот Томас наверняка обладал гораздо более изощренным умом, и попадать в руки сильного мага, оставаясь в столь ослабленном состоянии, не желал категорически. Так что вместо тактики террора, требующей доводить недобровольных доноров до полного оцепенения, он перешел к тактике скорейшего возрождения, отбирая понемногу, но очень у многих. Кроме всего прочего, это позволяло самому материальному воплощению воспоминания эффективно скрываться, заставляя мадам Помфри подозревать практически в любом пациенте — носителя дневника. А еще по школе поползли слухи о том, что уход директора со своего поста и прекращение нападений — железно связаны между собой причинно-следственной связью. Ведь, «во избежание паники» упоминать о том, что оцепенение Криви и Филч-Флетчли, и «легкое недомогание» испытываемое многими другими учениками — явления одной природы было строжайше запрещено.

Сам же Рон быстро восстановился, хотя до прежнего уровня жизнерадостности и пышущего здоровья и не доходил. Либо дневник перестал забирать его силы, что вряд ли, либо делится с ним небольшой долей отнятого. Так что, несмотря на все старания мадам Помфри, дневник Реддла оставался неуловим.

Между тем приближался день святого Валентина. До сих пор Локхарт как-то не привлекал моего внимания: регулярные пробуждения с криками ужаса хоть и веселили большую часть школы, но особого интереса для меня не представляли. Но теперь Шепот Тьмы то ли удалился по своим делам, то ли устал от игрушки, а может — захотел полюбоваться на его и мою реакцию. В общем, отдохнув и отоспавшись, Гидлдерой вновь облился своим приворотом, и приступил к подготовке празднования.

Завтрак все ученики, обладающие хотя бы зачатками вкуса, проглотили с большим трудом. Конечно, обилие розового могло бы навести на определенные мысли... но могу точно сказать, что Дети Императора подходят к созданию красоты намного ответственнее. Так что при взгляде на все это розовое великолепие мысль о Той-что-Жаждет если и возникала, то быстро удалялась куда-то в туман под давлением суровой действительности.

Но завтрак — это было нечто приемлемое. В конце концов, мы все были выспавшиеся, и полные сил. Но вот когда ученики Гриффиндора и Слизерина, измотанные после двух пар зелий, на которых профессор Снейп читал нечастую в его исполнении лекцию об обязательных ритуалах в приготовлении зелий с использованием компонентов повышенной опасности, и пары трансфигурации, на которой исполняющая обязанности директора профессор Макгонагалл рассказывала о некоторых этических аспектах трансфигурации живого... В общем, мозги не кипели только у безнадежных двоечников вроде Рона, которые просто не пытались это слушать. И вот, в таком состоянии мы заявились в Большой зал, где перед нами выступил воспрянувший профессор Локхарт.

Он ввалился в зал, одетый в аляповато-розовую мантию, которая вполне могла бы помочь профессору ЗоТИ замаскироваться на фоне столь же розового оформления Большого зала, если бы не была усеяна золотыми звездами, видимо, в подражание отсутствующему Дамблдору. За Локхартом следовали двенадцать пар странных существ, одетых в белые... наверное, правильно определить это как «ночнушки», с пришитыми к ним золотыми крыльями и арфами в руках.

— Садовые гномы! — Охнул возле меня Фред. — Не думал, что их можно научить ходить строем!

Вспомнив путеводную книгу, я чуть не сплюнул. Эти тварюшки оказались еще уродливее, чем я предположил по описанию. При одном взгляде на них у меня с души воротило. Впрочем, последнее вполне могло быть объяснено тем, что от них едва уловимо веяло эманациями Пастыря обреченных. Конечно, они не распространяли чуму и заразу, что было странно для подданных именно этого домена, но отчаяние фермеров, неспособных справится с этой напастью вполне могло подпитывать как сам домен, так и его обитателей. Я наскоро прикинул, какими средствами располагаю для уничтожения тварей, и с удовольствием убедился, что восстановился достаточно для того, чтобы они не были проблемой.

— С днём Святого Валентина! — прокричал Локхарт. — И я благодарю тех сорок шесть человек, которые уже прислали мне открытки! Да, взял на себя ответственность приготовить вам этот маленький сюрприз... но это ещё не всё! — Я вопросительно посмотрел на Миа и Джинни.

— С&rsquo;ашиерт хаз&rsquo;мораг дан! — Отозвалась на это невысказанное предположение Миа, отчего у меня чуть не повяли уши. При этом она с такой точностью расставила придыхания и логические ударения, модулируя эмоциональный фон, что усомниться в смысле сказанного не было никакой возможности.

— Герми, ты хоть знаешь: что именно ты сейчас сказала? — Поинтересовался я.

— Нет. — Без тени сомнения отозвалась девочка. — Но это точно — Локхарт. Ты его так охарактеризовал в прошлый раз, когда он приводил тебя к Порядку. Ты потом перешел на английский, но именно эту фразу я запомнила: остальное было не столь интересно.

Нда... Высказался я тогда знатно... Хотя вроде и старался придерживаться каких-никаких рамок... Видимо, это было в самом начале, когда проклятое заклинание еще вовсю действовало...

В принципе, коротенькая фраза была позаимствована из наречия иллитири, и переводу на человеческие языки не поддавалась в принципе. Некоторые аспекты их магии требовали ритуалов, по сравнению с которыми тантрические* пути представлялись прямо-таки воплощением пуританского аскетизма и ханжества. Вследствие этого была разработана специальная терминология, не используемая другими расами, видами и народами. Даже обитатели глубин варпа, сталкиваясь с необходимостью описания подобных ритуальных действий переходят на язык темных эльфов.

/*Прим. автора: Тантризм отличается от других индийских религиозных традиций отказом от аскетических практик, вместо которых он сосредоточивается на максимальной активизации внутренних телесных потенций. Помимо йоги, в тантризме практикуются различные магические и оргиастические ритуалы, высвобождающие сексуальную энергию человека, что приводит к отождествлению чувственного экстаза с мистическим. (с) Википедия*/

— Мои дружелюбные Купидончики, разносчики открыток! — продолжал заливаться Локхарт. — Сегодня они будут бродить по школе и разносить ваши валентинки! Но веселье на этом не закончится! Я уверен, мои коллеги тоже захотят поучаствовать в празднике! Почему бы нам не попросить профессора Снейпа показать, как приготовить Любовное Зелье? И если вам интересно, то старый хитрый профессор Флитвик знает об очаровывании больше, чем любой другой волшебник, которого я когда-либо встречал! Ну и, разумеется, вы можете обратиться к профессору Трогар. Не сомневаюсь, что она знает много того, что может помочь на нелегком и тернистом пути...

В этот момент я маякнул Сейлине, что она может делать что хочет, особо на меня не оглядываясь... и она поднялась от стола преподавателей.

— Разумеется, уважаемый профессор Локхарт. — Сейлина на мгновение поймала взгляд преподавателя ЗоТИ, отчего Гилдерой опустился прямо на пол с остекленевшим взглядом заливая мантию слюной. — К сожалению, боюсь, что мои советы могут помочь только тем, кто посещал мои лекции. Те же, кто отказался от них — могут присоединиться к нам в следующем году.

Зал охватило нездоровое оживление. Девочки и девушки хихикали, перешептываясь между собой. Немногочисленные посетители семинаров профессора Трогар гордо смотрели на тех, кто недальновидно отказался от посещения «уроков черной магии», оказавшейся не так, чтобы уж совсем черной, и гораздо более полезной, чем им сначала показалось.

Минерва Макгонагалл за столом преподавателей сначала сморщилась, но потом улыбнулась и одобрительно посмотрела на Сейлину. Флитвик и Снейп, казалось, были готовы аплодировать профессору Трогар прямо сейчас. Правда, что касается Снейпа, то понять это мог только эмпат: при его совершенном самоконтроле, на лице не отражалось ничего... кроме желание немедленно и жестоко прикончить Локхарта. Макгонагалл заметила это, и обратилась к ним:

— Филиус, Северус, помогите, пожалуйста, коллеге добраться до Больничного крыла. Кажется, обратившись к профессору Трогар за наглядной демонстрацией он несколько не рассчитал своих сил!

— Я справлюсь и сам. — При виде выражения лица Снейпа молоко должно было бы само кваситься, но в глубине черных глаз горело затаенное тожество.

Мастер зелий молча взмахнул палочкой, и так и не пришедший в себя Локхарт воспарил над полом. Сопровождаемые сочувственными девичьими и злорадными мальчишечьими взглядами профессора двинулись к выходу из зала. Что-то подсказывало мне, что сегодня Снейп будет необычно для зельевара неуклюж. Последняя гипотеза тут же нашла подтверждение. Как только потерпевший скрылся из глаз сидящих в зале, раздался гулкий удар, и фирменный, за километр слышимый шепот Снейпа:

— Уж извините, коллега, сегодня я так неаккуратен, а эти статуи так неудобно расположены!

Вскочившая было Макгонагалл с нечитаемым выражением лица опустилась на свое место. «Гномы» же, приняв ее жест за разрешение, кинулись доставлять любовные послания.

— Эй, ты! 'Эрмион Грейнджер! — закричал особенно мрачный гном, расталкивая всех локтями, чтобы добраться до нас. — У меня музыкальное послание персонально для Гермионы Грейнджер, — объявил он, угрожающе размахивая арфой.

Правда, продолжить он так и не смог: прямо под ногами этой... этой сущности раскрылись небольшие Врата Ада, и «гном» с визгом улетел куда-то в бездну варпа.

— Кто-нибудь еще желает доставить мне валентинку? — Миа, встряхнув рукой, хмуро оглядела оставшихся «гномов», который в испуге попятились.

Я притянул девочку к себе и прошептал ей на ухо:

— Надеюсь, меня ты не будешь отправлять в варп? А то я уже заготовил поздравление для тебя, но теперь вручать как-то... опасаюсь.

Миа залилась краской и отрицательно помотала головой. Джинни вздохнула, и от нее слабенько плеснуло ревностью. Впрочем, она постаралась быстро задавить в себе это чувство. А вот от дальнего конца стола дома Гриффиндора, где концентрация отпрысков рыжего семейства достигла максимума, до нас докатилась настоящая волна ненависти.

Праздник, несомненно, удался!

Глава 130. Нестабильность и ее последствия.

После представления в Большом зале я понял, что категорически необходимо увести Миа отсюда.

Когда мы уходили, Джинни бросила на меня вопросительный взгляд, и я, так же, взглядом, разрешил ей оставаться на празднике. Мы же с Миа отправились в нашу комнату. Девочка сумела продержаться до тех пор, пока мы не закрыли за собой дверь, отрезая нас от возможных любопытствующих. И только тогда она сорвалась.

— Гарри! Как я могла?! Я же... Я же убила его. Совсем убила! — Ее бессвязные и не всегда логичные слова несли в себе огромный эмоциональный заряд. Я должен помочь девочке преодолеть этот сложный перекат.

— Не думаю. — Я как можно крепче прижал к себе Миа, и делился с ней всей Силой, какую только мог передать, не повредив ей. — Ты вышвырнула тварь варпа обратно в варп. Тело он, конечно, потерял, но вот насчет «убила» — это ты все-таки погорячилась. — Я не стал заострять внимание девочки на том, что время жизни столь слабой сущности в варпе исчисляется минутами, если не секундами, и что скорее всего, этого мелкого нурглита уже сожрали, потому как в способности Миа закинуть что бы то ни было прямо в окрестности Гниющего сада я сильно сомневался. Девочка задумалась.

— Но почему? Почему я поступила именно так? Почему не силенцио, не петрификус? Почему — сразу убойное заклятье? Ведь он даже ничего мне не сделал, по сути-то?! — На ее глаза навернулись слезы.

— А это как раз то, за что у магов Хаоса сформировалась столь... нелестная репутация. Эмоциональная нестабильность. Через этот этап проходит каждый Посвященный Хаоса. — Миа посмотрела на меня с удивлением. Раньше я ей о таком не рассказывал. — Три из каждых десяти убийств, совершенных Посвященными — приходится именно на этот период. И, если учесть, что те, кто прошел через этот этап, живут, как правило, долго и бурно, то три из десяти — это много.

— Но почему так происходит? — Отлично. Как я и ожидал, любопытство преодолело истерику.

— Из-за Тени. Помнишь, я говорил тебе о том, что это такое?

— Да. — Неуверенно кивнула Миа. — «Все то, что ты не хочешь в себе признать».

— Именно. Но, чтобы выжить в Хаосе, надо взять под контроль достаточно большой его участок вокруг себя, и создать в нем мир, в котором можешь выжить. А для того, чтобы контролировать Хаос вокруг себя — надо сначала научиться контролировать себя. И этим мы и занимаемся на уроках Сейлины. Берем себя под контроль, вытягиваем свои силы и способности из Тени. А Тень — не хочет умирать. Она сопротивляется. В том числе — и таким вот образом.

— Но ты же говорил, что моя Тень — это Рабыня? — Удивилась Миа.

— Большая часть Тени. Не вся. Но и за Рабыней приглядывай. Бунт, «бессмысленный и беспощадный», сейчас вполне вероятен.

Миа задумалась, я потом улеглась на кровати, уложив голову мне на колени, а ноги — закинула на грядушку кровати не разуваясь. При этом ее юбка сползла вниз, открыв мне для обозрения ее ножки чуть выше коленей.

— Помассируй мне виски, пожалуйста. — Попросила Миа, и меня совершенно не затруднило исполнить просьбу.

Некоторое время Миа о чем-то сосредоточенно размышляла, в то время как я бездумно массировал ей голову, и любовался всем, что было открыто моему взору.

— Гарри, — выдала девочка результат своих размышлений, — это, получается, все, попавшие под взгляд Змея будут так же...

— Не думаю. К примеру, у детей Пожирателей Смерти вряд ли табуировано убийство — соответственно, прорыв может оказаться в чем-то другом. Наш Бриллиант вполне может предаться агитации за всеобщее равенство в стиле «от каждого — по способностям». До «каждому — по потребностям» он, конечно, вряд ли дойдет, хотя... кто знает?

Миа прыснула, представив себе Драко, с самым аристократическим видом размахивающего красным флагом, и я рассмеялся вслед за ней.

В дверь постучали. Миа зарделась, и вскочила, одернув юбку.

— Мистер Поттер. Мисс Грейнджер. — Радался голос нашего декана. — Я хотела бы с вами поговорить.

Миа заметалась по комнате в попытке «привести себя в порядок», но я покачал головой и открыл дверь.

Минерва Макгонагалл вошла в отведенное нам пространство грозно и величественно. Она осмотрела комнату, задержала взгляд на смятой кровати, отметила припухшие от слез глаза Миа, а так же — отсутствие не менее характерной припухлости губ, и выдохнула, успокаиваясь.

— Могу ли я... — Разумеется, мы даже не подумали отказывать директору в столь мелкой просьбе, и она присела на кровать Гермионы. Миа же уселась рядом со мной, и я обнял ее за талию, притянув к себе еще ближе. Это вызвало недовольный взгляд профессора Макгонагалл, но высказываться по этому поводу она не стала. — Так вот. Сначала я хотела рассказать Вам, мисс Грейнджер, о недопустимости Вашего поведения. Но, вижу, что в этом нет нужды, поскольку Вы все поняли и сами.

— Да, профессор. — Судорожно кивнула Миа.

— Хорошо. Тем не менее, должна сказать, что в магическом мире человекоподобная форма еще не говорит о наличии разума и души. К примеру, уже известные Вам пикси, хоть и выглядят как синие человечки с крылышками, но с точки зрения магического права они — животные. И к садовым гномам относится тоже самое. Так что Вы всего лишь уничтожили мелкого вредителя, вроде крысы. Конечно, это была ручная крыса, и Вам еще предстоит обсудить ее судьбу с профессором Локхартом, но все-таки, закон и правила школы здесь на Вашей стороне. Единственное, что Вы нарушили — это запрет колдовать вне учебных классов, из-за чего Гриффиндор потерял десять баллов, а Вы лично — заработали неделю отработок у профессора Трогар. И я надеюсь, что Вы не будете применять столь... опасные заклинания к соученикам.

— В отсутствие смертельной опасности. — Вмешался в разговор я, прежде чем Миа успела согласиться с Минервой и пообещать, что она «никогда-никогда».

— Разумеется, мистер Поттер. — Кивнула профессор. — Право на самозащиту не может быть подвергнуто сомнению. Но постарайтесь, все-таки, адекватно оценивать угрозу. Детские шалости не должны быть поводом для смертельного удара.

Миа судорожно кивнула, я же снова заговорил.

— Профессор Макгонагалл. А если я сейчас выйду в коридор и заклинанием покрашу стены в розовый цвет — я тоже потеряю десять баллов и отправлюсь на отработки к профессору Трогар?

Сначала директор чуть не задохнулась от возмущения, но потом, глядя на нас с Миа, тепло улыбнулась.

— Мистер Поттер, у Вас нет необходимости совершать столь... экстравагантные поступки. Школьные правила не запрещают посещать чужие отработки. Правда, в таком случае, посетителю приходится выполнять работы наравне с наказанным, из-за чего ученики как правило, этого не делают. Но ведь Вас этот момент не смущает?

— Совершенно не смущает. — Согласился я. — Благодарю Вас за поддержку, понимание и разъяснение школьных правил.

— Не за что. — Макгонагалл снова улыбнулась. — Это моя работа. Теперь, когда с поведением мисс Грейнджер мы разобрались, я хотела бы знать, откуда Вы, мисс, узнали это заклятье? Его нет в учебном плане профессора Трогар.

— Это я ей показал. — Я не стал дожидаться ответа смущенно покрасневшей Миа.

— Вот как... — Задумчиво протянула директор. — А откуда Вы его узнали?

— Жизнь прекрасна и удивительна. — Пожал плечами я. — А общение с Великими духами делает ее еще прекраснее и удивительнее.

Профессор кивнула, сделав совершенно неверные выводы.

— Хорошо. Тогда у меня остался последний на сегодня вопрос, уже не имеющий отношения к прискорбному инциденту.

Мы с Миа настороженно прислушались.

Глава 131. Берлогово.

— Срок наказания Джинни подходит к концу... — Начала свою речь профессор Макгонагалл, но в этот момент в дверь тихонечко поскреблись. Я взглядом попросил у профессор разрешения прервать ее, на что она немедленно согласилась

За дверью оказались сразу две девочки: Луна и Джинни. И, если я не ошибся в природе доносившегося до меня любопытства — Асти тоже была где-то недалеко.

— Заходите. — Пригласил я. — И Асти позовите тоже, ладно.

Как я и думал, леди Астория Гринграсс оказалась неподалеку. Так что она присоединилась к своим подругам. Зато когда они прошли в нашу комнату и увидели Минерву Макгонагалл... Смущение, стеснение и даже страх окрасили эмоциональный фон комнаты в изысканно-вкусные тона. Девочки уселись на кровать Джинни и смущенно прижались друг к другу, поглядывая на грозного декана ало-золотого Дома, которая отнюдь не сложила с себя полномочий, приняв школу. И это ясно говорило о том, что временно не исполняющий обязанности директора собирается вернуться в самом ближайшем будущем.

— Мисс Уизли... — Снова начала свою речь Макгонагалл. — Очень хорошо, что Вы пришли. — Луна кинула на Джинни торжествующий взгляд, а Астория аж засветилась. Джинни же наоборот, скуксилась. — Я как раз хотела напомнить, что скоро закончится срок отмеренного Вам Хранителем Справедливости наказания. Что вы собираетесь делать после того, как он закончится, и проживание в этой комнате перестанет быть необходимостью?

Я пожал плечами, и оглянулся на Миа. Девочка ответила мне непонимающим взглядом. Что ж. Будем выяснять, что происходит, методом ненаучного тыка.

— Думаю, у нас есть не так уж много вариантов. Когда срок наказания истечет и проживание в этой комнате перестанет быть необходимостью, нам придется переселиться обратно в общежитие Дома Годрика. Не так ли?

— Не совсем. — Мадам директор блеснула очками. — С одной стороны, Вы, мистер Поттер, правы, и вам надлежало бы вернуться в общежитие. Но с другой... Вы втроем уже показали, что вы достаточно взрослые и ответственные, чтобы доверить вам возможность проживать отдельно от однокурсников. К тому же, пребывание мисс Уизли в качестве Вашей адорат, несмотря даже на присутствие при вас мисс Грейнджер, не могло не сказаться на ее репутации. Так что переводить ее обратно в общежитие было бы... не желательно. И вы можете выбирать: останетесь ли вы проживать в этой комнате, или вернетесь в те помещения, которые занимали раньше.

Мы с девочками переглянулись. Я, как и многие адепты Всеизменяющегося, был закоренелым индивидуалистом. Нет, агорафобией* я не страдал, но всегда чувствовал себя несколько лучше, если имел возможность скрыться в собственную, хорошо укрепленную нору.

/*Прим автора: «агорафобия» — страх открытых пространств или скопления людей*/

Однако у решения «остаться» были и очевидные минусы. Первый — это то, что приняв эту, по сути, подачку, мы влезаем в некие долги перед администрацией школы, и, весьма вероятно — главным, хотя и отсутствующим, администратором. Тем, который в лиловой мантии и с длинной белой бородой. Естественно, что на самом деле я особой благодарности не ощущал, но ожидать от нас будут именно этого, а мы сейчас не в том положении, чтобы идти на открытый конфликт. Второй проблемой был тот мелкий, и старательно проигнорированной временным директором факт, что сложившаяся репутация Джинни только укрепиться от решения, отдаляющего нас от основной массы гриффиндорцев. Так что проблемы Джинни отнюдь не решались, а просто откладывались на неопределенный срок, и, как частенько в таких случаях бывает, ухудшались пропорционально сроку оттяжки. Ну и, наконец, третьей проблемой могла оказаться обыкновенная зависть. Недовольство вида «им дали, а нам — нет» вполне могло привести к образованию более прочной коалиции вокруг Рона Уизли, все прошедшее время выступавшего в качестве голоса недовольных Гарри Поттером. Впрочем, опасность последнего ожидалась «минимальная, приближенная к никакой». Любая околороновская коалиция в обязательном порядке будет включать в себя мисс Парвати Патил, так что об их планах мы с Миа будем узнавать как бы не быстрее, чем их будут сочинять. В результате образование антипоттеровского альянса совместным разумом Внутреннего круга при моем явном одобрении было решено считать решающим аргументом в пользу того, чтобы остаться. Да и остракизм, который готовился обрушиться на Джинни только надежнее привяжет ее к нашей компании. Так что оставалось только довести наше решение до Джинни таким образом, чтобы со стороны казалось, что она приняла равноправное участие в обсуждении.

— Наверное, нам следует вернуться — Начала Миа. — А то тебя, Джинни, да и меня тоже, посчитают любовницами Гарри. — Минерва Макгонагалл была удивлена и расстроена таким началом, зато загоревшиеся глазки Джинни показали, что заход получился удачным.

— Но... я... — Джинни переводила взгляд с меня на Миа и обратно, пытаясь угадать, какую позицию займу я. Я хмурился, всем видом показывая, что предложение вернуться мне не очень нравится, но я не хочу противоречить Гермионе.

Хохот Кай, наблюдавшей за этим спектаклем не то, чтобы из первого ряда, но скорее «изнутри», как говорится, «сотрясал небо и землю». Астория, хоть и не была пока что действующим участников Внутреннего круга, но благодаря способностям Видящей и связи с сестрой имела некоторые ее преимущества. Так что оценила ход беседы она совершенно правильно.

— Гермиона, думаю, тут уже ничего сложившуюся ситуацию не изменит. Вас считают гаремом Гарри и будут считать, вернетесь вы в общежитие, или останетесь здесь. — Выступила сестренка главной брюнетки Внутреннего круга.

— Боюсь, что в этом младшая мисс Гринграсс абсолютно права. — Неискренне вздохнула профессор Макгонагалл.

— Но... но ведь это неправильно. То, что мы получим то, что недоступно нашим ровесникам... — продолжала упрямиться Миа, — это несправедливо.

— Несправедливо. — Согласилась с ней Луна. — Зато приятно. В конце концов, кто из нас тут Адепт Всеизменяющегося, удостоившаяся взгляда Древнего Змея?

— Ну... наверное... — Миа по сути выкинула белый флаг и устранилась от дальнейшего участия в обсуждении.

— Тогда мы остаемся. — Вынес окончательный вердикт я. — Разумеется, если Джинни не возражает?

— Я... конечно, да... То есть — нет... То есть, я совершенно не возражаю. — Ну еще бы адорат возразила мастеру... Хихикс.

— Я рада, Гарри, что тебя не развратила доверенная тебе власть. — Макгонагалл поднялась со своего места. — И вы все решаете вместе. Так что я зафиксирую решение данное решение своей визой и извещу Попечительский совет... Спокойной ночи.

И временный директор школы Хогвартс величественно удалилась.

Мы же с Миа переглянулись и насели на Луну.

— Луна. Ты же не просто так сюда пришла и Джинни с Асторией притащила. Давай, рассказывай: что у тебя стряслось?

— Ничего, в сущности... — пожала плечами мелкая Малкавиан. — Разве что сон приснился.

— Рассказывай. — Жестко произнесла Миа. Уроки с Кай и мои рассказы научили ее тому, что не всегда понятные рассказы Безумных пророков могут быть более чем серьезны.

— Мне снилось, что я себе снюсь. И я, которая не я, предрекла Гарри, который не ты, что разноцветные пони, весело цокая копытами по радуге пойдут на штурм небес под знаменем Рогатого. Вот.

Глава 132. Свобода. (Джинни).

Несколько дней я пыталась понять: что же такое сказала Луна? К сожалению, получалось у меня из рук вон плохо, а когда я подходила к Гермионе с вопросами, они с Гарри переглядывались с понимающими улыбками, и говорили, что «для осознания этого необходимо познать безначальное Дао, не опираясь на слова и знаки». Но ведь они точно все поняли! Или... или они уже познали это самое «безначальное Дао», чем бы оно ни было?

Безуспешные размышления на эту тему отнимали много времени. И чем больше я думала, тем яснее мне становилась собственное скудоумие. «Мне снилось, что я себе снюсь»! Уже одно это было способно ввести меня в глубокий ступор. А уж продолжение... Какое-то зловещее пророчество о конце света, не иначе. «Пойдут на штурм небес»? Как такое вообще может быть? И при чем тут пони?

По опыту длительного общения с семейством Лавгуд, которое гнездилось неподалеку от нас, я знала, что обращаться за пояснениями к самой Луне — бессмысленно и бесполезно. Нет, она-то объяснит... Но все станет как минимум вдвое непонятнее!

Эти слова мне уже сниться начинали! А ведь совсем скоро уже подойдет срок окончания моего пребывания в статусе адорат... Я с некоторым ужасом прикинула, что произойдет, когда станет известно, что я продолжу жить в одной комнате с мальчиком... Конечно, то, что этот мальчик — Мальчик-который-Выжил, может смягчить гнев матушки... А может и не смягчить! После суда, после встречи в больничном крыле... Хотя именно после Больничного крыла она могла и поубавить накал эмоций в отношении Гарри... Зато почти наверняка — только усилил в отношении меня. Разве что мама могла решить, что это был такой хитрый ход, чтобы подобраться к Мальчику-который-Выжил? Ой... А ведь об этом же могла подумать и Гермиона! И сам Гарри... Я уткнулась лицом в подушку, стараясь хоть немножко охладить полыхающие щеки.

— Джинни! — Меня потрясли за плечо. — Джинни! Пора вставать! А то опоздаем на завтрак.

Ох! Я, похоже заснула... И как только я об этом подумала — меня просто подбросило. Мне снилось... Мне снилось, как девушка, чем-то похожая на меня, но лет на пять старше ложиться спать, и ей снится, как она целует Гарри... «Мне снилось, что я себе снюсь»! Вот значит, оно как... И хотя остальная часть слов Луны осталась тайной, но и этот крошечный успех поднял мне настроение.

— А ты теперь уже, оказывается, свободная девушка! — Рассмеялась Гермиона, заходя вслед за мной в ванную.

— Как это? — Удивилась я.

— А вот так. — И Гермиона провела пальцем по моему горлу... и я ощутила именно касание пальца, а не ошейник адорат.

— Что? Как? — Я ошеломленно потрогала свою шею, подбежала к зеркалу, и неверящим взглядом посмотрела на себя. Ошейник исчез. — Значит — правда... — И я без сил присела на край ванной.

— Ну да. — Гермиона старательно пыталась расчесать свои волосы... Впрочем, как обычно не слишком успешно. — Ладно, все равно никогда не получалось.

Я улыбнулась, видя, как Гермиона в ярости отшвырнула расческу. Эта сцена повторялась каждое утро и никогда Гермионе не надоедала. Вот и сейчас она с растрепанными волосами вышла из ванной и заявила в пространство:

— Я ничего не могу с этим поделать. Меня эта расческа просто ненавидит!

— Да ладно тебе! — Как всегда отвечает Гарри, и в его руке возникает расческа. Вот и как он это делает? Без палочки, без заклинаний... — Разве можно ненавидеть такую миленькую девочку? Садись.

Когда Гермиона услышала это в первый раз, от слов «миленькую девочку» ее просто перекосило. Но уже тогда она послушно исполнила просьбу-приказ Гарри, и уселась на стул, и сидела смирно, пока Гарри расчесывал ее непослушные волосы. Вот и сейчас она, жмурясь от удовольствия, ждала, пока Гарри с вдохновенным видом творил для нее прическу вида «волосы, растрепанные легким ветерком», неизменно заставляющую большинство девочек в школе зеленеть от зависти. Мне уже несколько раз предлагали немалые для нашего небогатого семейства деньги за раскрытие секрета заклинания, которые «эта заучка откопала где-то в библиотеке», позволяющие создавать такие изыски парикмахерского искусства. В то, что прическу Гермионы создает Гарри никто так и не поверил. Ведь «этого не может быть, потому что не может быть никогда».

Приведя себя в порядок и переодевшись, мы вышли в Большой зал к завтраку. Мое появление без ошейника вызвало волну шепотков по всему залу. Мэри* Оллфорд, моя однокурсница из семейства, приходящегося дальними родственниками Бэгшотам и еще более дальними — Блэкам и Малфоям, оттащила меня в сторону под ехидным взглядом Гарри.

/*Прим. автора: персонаж неканонический. Если что-то известно об однокурсницах Джинни — не таите в себе, пожалуйста.*/

— С тебя уже сняли ошейник? Когда? — Глаза Мэри горели предвкушением свежих сплетен.

— Не снимали. — Я пожала плечами. — Он сам исчез. Хранитель справедливости отмерял мне наказание и оно истекло.

— Вот как... — Задумалась Мэри. — Значит, вы сегодня переезжаете... Когда? После обеда?

— Не знаю... — Я пожала плечами. — Пока что нам никто ничего не говорил.

— Никто не говорил... Да ты хоть понимаешь, что это означает?! — Взвилась Мэри.

— Нет. — Я снова пожала плечами. Мне и в самом деле была непонятна столь... бурная реакция.

— Глупая! — Вспыхнула Мэри. — Это означает, что тебя признали подходящей невестой для Поттера!

— С чего бы это? — Удивилась я. — Почему меня? А не, скажем, Гермиону?

— Фи! — Мэри аж засмеялась. — Грязнокровка! Древние и благородные рода никогда не допустят, чтобы второе подряд поколение рода Поттер женились на...

— Ну-ка, ну-ка... и чего это «не допустят древние и благородные рода»? — Жажда крови, звучавшая в голосе незаметно подошедшего Гарри, казалось, сейчас раздавит нас в лепешку.

— Иии... — Тоненько запищала Мэри, но в этот момент раздался трубный глас, ознаменовавший наше спасение.

— Всем — внимание! — Это к Большому залу обратилась директор Макгонагалл. — Сегодня истек срок наказания Джиневры Уизли. В связи с этим Гарри Поттер, Джиневра Уизли и Гермиона Грейнджер должны были бы вернуться в общежитие Гриффиндора. Но в связи с особыми обстоятельствами, о которых нежелательно рассказывать, администрация школы посчитала нужным согласиться с решением учеников, и предоставить им возможность проживать в той комнате, где они жили все это время.

Не так же все было! Я чуть не рванулась отстаивать справедливость, когда меня вежливо, но твердо придержали за плечи.

— Не стоит. Она не своим голосом говорит, и испортив отношения с деканом — ты ничего не добьешься.

Хотя ошейника на мне уже не было, спорить с Гарри почему-то не хотелось. Возможо — потому, что он был прав. Но теперь проблемы ждали меня, как только о происходящем узнает мама. И было бы очень хорошо, если бы эти проблемы ограничились вопиллером. Но ведь с нее станется и лично примчаться...

— Поттер! — Голос Рона прогремел на весь Большой зал. — Как ты посмел заставить мою сестру...

На этом вопль резко прервался. Нет, братец продолжал открывать рот... но вот звуков при этом не раздавалось. Близнецы с усмешкой спрятали палочки, и поволокли младшего из моих старших братьев к выходу из Большого зала. Уже на самом выходе Джордж обернулся.

— Приносим извинения. Ронникинс иногда сначала вопит, а потом — думает...

— ... а в остальных случаях — не думает вообще. — Подхватил Фред, вызвав прилив крови к щекам Рона.

— Умный, блин, когда не надо.

Гарри пробормотал это себе под нос, но не настолько тих, чтобы я не могла этого расслышать. Вот и гадай теперь: действительно он случайно проговорился, или же умышленно, пытаясь до меня донести что-то такое, о чем не хочет говорить явно?

Глава 133. Традиции волшебного мира. (Драко).

— Фи! Грязнокровка! Древние и благородные рода никогда не допустят, чтобы второе подряд поколение рода Поттер женились на...

Ох! Вот это Морион выдал! В прошлые разы, когда он демонстрировал нам, что такое «жажда крови», и как ей противостоять, я не ощущал и половины всей силы этого приема... Если раньше перед глазами просто вспыхивал зеленый луч Авада Кедавра, то теперь смерть предстала передо мной в десятках разнообразных обличий. И страх из «тяжкого» действительно стал «парализующим», как и говорил учитель. Пришлось вспомнить приемы противостояния такому давлению, что, в более-менее реальной ситуации, когда об атаке никто не удосужился предупредить, оказалось не так просто, как представлялось на тренировках.

Отбросив, наконец, в сторону видения того, как мое горло пробивает кинжал с серебряной инкрустацией, я огляделся. Мэри, как и ожидалось, оказалась просто раздавлена всмятку мощью Темного лорда и могла только тоненько пищать. А вот Джинни, как ни странно, справлялась с атакой неплохо. Хоть ей и пришлось опереться на спинку стула, но на ногах она устояла, и даже смотрела вполне осмысленно. Впрочем, подозреваю, Гарри не удостоил присутствующих действительно серьезной атакой, так, «неодобрительно посмотрел», не более.

Я отшагнул назад и в очередной раз поразился точности, с которой Ксенос Морион контролирует свою Силу. Буквально в трех шагах от него уже ничего не чувствовалось, хотя ближе — только что с ног не валило.

Речь директора возвестила об окончании войны, и теперь настало мое время как дипломата: необходимо было погасить конфликт и вытряхнуть с поверженного врага аннексии и контрибуции.

— Как больно видеть, что древние традиции чистокровных волшебников преданы забвению и поруганию... — Негромко произнес я, дождавшись, пока мой сюзерен со своей свитой отойдет подальше.

— Конечно! — Отозвалась Мэри. — Как он мог так со мной поступить? Он же... со своей...

— Помолчи. — Оборвал я наивную гриффиндорку. — Вот об этом я и говорил. Как мы можем требовать от магглорожденных должного уважения к нашим традициям, когда сами их не уважаем? И чистокровной дочери рода, пусть и не имеющего права именоваться «древним», стоило бы помнить, как следует говорить о девушке, принятой кровью и Силой древнего рода, а не вестись на новомодные веяния, введенные поклонниками магглов.

Челюсть Мэри отпала на грудь, а я улыбнулся про себя. О подобных изысках магической юриспруденции я и сам узнал, только помогая сюзерену готовиться к суду. Да и отец тоже был немало удивлен, когда я продемонстрировал ему поднятые из глубин библиотечного небытия Кодексы Крови. Но все равно прозвучало это веско.

— Поклонниками магглов?! — Раздался вопль неподалеку. Судя по всему, это был кто-то из первокурсников, кто если и слышал сплетни о наследнике Дома Малфой, то не поверил им. — Ты же — слизеринец! Как ты можешь так говорить о магглорожденной!

— Да, я — сын Дома Изумрудного мага. И именно поэтому я чту древние традиции и Кодексы крови, которые невозможно отменить. С глубокой древности маги хорошего рода могли брать под свое покровительство Обретенных. И если Сила Рода, голосом Главы рода не запрещала им этого, то те, кому они покровительствовали — могли войти в род, и образовать Младшую ветвь, или же вступить в брак с тем, кто им покровительствовал. — Про возможность основания собственного рода я решил пока что не упоминать — не поверят. Пусть лучше сами лезут в кодексы, читают и изумляются. Пришедшие из глубин веков Кодексы давали Обретенным весьма широкие возможности вступления в род... Вот только, стремясь оградить свой кусок пирога от «нуворишей» аристократы постепенно ужесточали и ужесточали условия, сужая возможности пополнения своих рядов, на чем в итоге и нарвались. И министерский запрет на Покровительство стал только последней каплей, но отнюдь не основой наших неприятностей. Теперь нам, аристократам, придется изменяться быстро и резко, если мы не хотим вовсе утратить власть и политическое влияние в магическом мире. А уж то, что это изменение придется проводить под флагом «возвращения древних традиций»... Не мы первые, не мы последние. Тем более, что традиции вполне подходящие.

— Малфой! — Сзади ко мне подошел Пьюси. Не то, чтобы это было неожиданно — эмоциями он фонил на половину Большого зала. — Ты это серьезно? Про «принятие кровью и Силой»?

— Абсолютно. Более того, Поттер, объявляя о покровительстве, принял на себя вполне определенные обязательства, включающие и защиту от оскорблений. Так что, думаю, он вскоре решит, кому именно предъявлять претензии: лично Мэри и роду Оллфорд.

Поскольку я уже повернулся к Пьюси, придушенный писк раздался у меня за спиной. Мне даже не надо было оглядываться, чтобы определить: кто именно его издал. И так все было очевидно. Так что я улыбнулся, и двинулся обратно, к столу Дома Слизерина. Процесс выбивания контрибуций перешел в следующую стадию. Теперь осталось дождаться предложения капитуляции.

Ждать пришлось не долго. Стоило нам с Дафной покинуть Большой зал, как к нам тихонечко подошла Мэри Оллфорд. Все-таки ее отец — суровый и строгий политик, так что ожидать от него, что он благодушно воспримет извести о том, что его дочь оскорбила род Поттеров и лично Мальчика-который-Выжил, не приходилось. Так что теперь Мэри сделает все, чтобы замять столь... неудачно произнесенные слова.

— Малфой... — Я остановился и вопросительно поднял бровь. — Пожалуйста... я... ты... ты дружишь с Поттером... Помоги...

— Просто так? — Спросил я, подтверждая репутацию коварного и немилосердного слизеринца.

— Я... — Девочка запиналась, не в силах произнести то, что собиралась, но и не в состоянии молча развернуться. Честно говоря, ей намного проще было бы подойти к Гарри без посредников... Но высокий интеллект — достоинство лишь немногих гриффиндорцев. Иногда мне кажется, что Шляпа запихивает в Дом Годрика всех, кого не смогла пристроить в другие Дома в надежде, что храбрость и честь прочих гриффиндорцев им помогут. Увы. Может, когда-то так и было, Но те времена — давно прошли*.

/*Прим. автора: тут Драко заблуждается. На самом деле Шляпа считает, что если у распределяемого хватает храбрости поспорить с ней, и предложить распределить себя в Дом Гриффиндора — то он достаточно храбр для учебе на ало-золотом факультете*/

— Я слушаю, слушаю. — Подбодрил я Мэри. Дафна же ободряюще сжала мою руку.

— Что тебе от меня надо? — Наконец собралась с силами проигравшая. — Я все сделаю. Только уговори Гарри не поднимать конфликт.

— Хорошо. — Кивнул я. — Но у меня будет несколько условий. — Девочка судорожно кивнула. — Во-первых, мне нужна информация из гостиной Гриффиндора. Слухи, сплетни, замышляемые пакости...

— Я... — Мэри побледнела, но видимо в красках представила реакцию отца на вызов в суд, или, тем более, картель от Мальчика-который-Выжил, и судорожно кивнула.

Не то, чтобы мне или же Внутреннему кругу действительно так уж нужен был шпион на Гриффиндоре: сестренки Патил обеспечат нас заведомо более качественной информацией. Но, с одной стороны, «коготок увяз — всей птичке пропасть»: если ссора с Гарри — явление мимолетное и быстропроходящее, как уже показал гораздо более серьезный конфликт с Паркинсон, зато предательство интересов Дома и шпионаж в пользу ненавистного Слизерина — это гораздо более серьезное обвинение, и оно будет висеть над несчастной по крайней мере до конца школы. И если правильно использовать набор из угроз и поощрений — можно обрести новую последовательницу. С другой же стороны, подобное требование было бы ожидаемо, и отлично замаскирует остальные, более важные элементы контрибуции.

— Во-вторых, ты тихо и не привлекая постороннего внимания извинишься перед Гермионой. Я договорюсь, чтобы она приняла твои извинения.

— Хорошо. — Обреченно кивнула Мэри.

— И в третьих, ты в следующем году запишешься на кус профессора Трогар, и будешь посещать занятия, нравятся они тебе или нет.

— Да... — Девочка побледнела и опустила голову.

— В сущности, у меня все. Но если не хочешь снова попадать в такие ситуации — внимательно изучи вот этот томик. — И я отдал дрожащей, раздавленной принятыми условиями девочке толстый том в алой бархатной обложке. И, на самом деле это было единственным, что я хотел получить от этой сделки: чтобы Кодекс крови попал в гостиную Гриффиндора, не будучи принесен кем-то из Внутреннего круга. А все остальное... Выполнит — хорошо, не выполнит — и фиг бы с ним... Ну, кроме разве что извинений. Тут я ее точно додавлю.

Мэри убежала в слезах, прижимая к груди тяжелый том. Я же обернулся к Дафне:

— Вот что с человеком делает неправильная оценка угрожающих опасностей!

Глава 134. Правила битвы.

Фшух... Это было близко. Сдвинься я на пару волосков меньше, и вполне вероятно, что иллюзия моего нынешнего существования была бы прервана.

— Да будет Тьма!

И стала тьма. Зрение бесполезно в этой густой, вязкой темноте, и это дает мне возможность продержаться еще некоторое время: я вывел из игры один из важнейших козырей моих противников. К сожалению, это только один из козырей, и все те, кто противостоят мне, и без зрения неплохо ориентируются, разве что лишены весьма и весьма важной в их положении возможности.

Ррау! Шшурх... шшурх... шшурх... Поняв, что теперь их шансы попасть в меня мощными, но требующими наведения атаками равны нолю — противники «бьют по площадям» и нагнанная мной тьма им в этом ничуть не мешает. Определять примерное положение противника в пространстве я их сам и учил... И выучил — на свою голову.

Взмахиваю левой рукой — и волна искажения несется через взбаламученное нашей битвой пространство, угрожая смять и уничтожить моих противников.

Разумеется, ожидать, что мне так просто удастся решить эту проблему было бы наивно. Хотя Видящая и не может ничего увидеть в непроглядной тьме, но ее чувства и без того обострены, так что щиты «танков» с грохотом смыкаются, прикрывая девочку, которая старательно, не отвлекаясь ни на что плетет что-то головоломное.

Чувство угрозы постепенно нарастает, так что я резко оборачиваюсь, и моя тьма не мешает мне опознать источник опасности. Парвати Патил, сбросив маскировочные чары, застыла с поднятыми руками.

— Нет, я...

Девочка опускает руки, и пытается отступить. Зря. Огненно-белый луч прорезает пространство и пробивает грудь половинки Ключа, прерывая ее существование в этом слое реальности. Конечно, шанс, что она изменит свое решение, и все-таки атакует меня, был невелик... но он был, и потому я бестрепетно заканчиваю ее путь в этом мире.

Теперь, когда мои противники столь неудачно выложили на стол свой главный козырь, их поражение — только вопрос времени.

Поняв, что произошло, Драко и Дафна отступают к Миа, наращивая плотность щитов. Яростная вспышка наконец-то законченного девочкой заклинания выметает собранную мной тьму, но разноцветные изменчивые ветра уже кружат вокруг меня.

Шаг. Реальность сдвигается, перенося меня в сторону, и там, где я только что был проносится грозный поток разрушения. Неплохо. Но не достаточно.

Шаг. И серый ветер, послушный мне волей Владыки Изменчивых ветров, обрушивается на защитников Миа сверху, в обход их щитов, запорашивая глаза серым пеплом, затрудняя дыхание, обжигая оставшиеся неприкрытыми участки кожи. Улгу*, серый ветер тайны пляшет между моими противниками, неся в своих порывах пурпурные отблески ветра Смерти. Сейчас, отдавшись этому неистовому танцу ветров, я неподвижен и уязвим... Но нанести мне удар просто некому: Миа выложилась в своей атаке, близняшки Рубины выбиты мной ранее, а Драко и Дафна горят в сером огне иллюзий и полностью дезориентированы. Видящие всегда были очень уязвимы к такого рода атакам, а так как она сейчас работает в связке с Драко, то свою порцию «приятных впечатлений» получает и он.

/*Прим. автора: о цветных ветрах магии — см. «Либер Хаотика: Тзинч»*/

В серо-пурпурной круговерти взблескивают волны алого. Акши, ярость, бесстрашие и восторг явился, чтобы поучаствовать в развлечении.

В мутной пелене вспыхивает и гаснет чужая боль. Драко бросил свои щиты и отдался на волю Изменчивых ветров, в надежде, что это поможет Дафне продержаться подольше. И он мог бы преуспеть... не подтачивай его силы Шаиш, пурпурный ветер смерти-и-возрождения.

Противников осталось всего двое. Шаг. Щиты одинокой Видящие, адей усиленные посмертным заклятьем ее спутника, не могут сдержать меня: она просто не умеет ими достаточно быстро управлять, перебрасывая накопленную ими Силу, и я быстро нахожу уязвимость, на которую и обрушиваюсь всей своей мощью. В темных глазах вспыхивает ужас, когда я голой рукой проламываю ей грудную клетку, и касаюсь еще трепещущего сердца. Видящая выбыла.

Осталась только Миа. Я подхожу к ней. Девочка судорожно собирает последние силы для атаки, но выпущенное ей заклятье даже рядом не лежало с тем потоком небытия, который она выпустила чуть ранее, так что я просто принимаю его на щит и делаю последний Шаг. Касаюсь горла девочки, и цветные ветра охватывают ее, даруя быструю и безболезненную смерть. Медовые глаза гаснут, и тело Миа растворяется в туманной дымке.

Я окидываю взглядом поле боя. Мои дела здесь закончены, и я взмахом руки вызываю знаменитое Синее пламя, испепеляя более не нужный мне мир.

...

— Это было больно. — Дафна потирает грудь, куда пришелся мой удар.

— Угу. — Буркнул Драко. В его серых глазах все еще играют переливы пурпура. Шаиш не хочет так просто отпускать того, в чьих жилах течет кровь потомственных некромантов. Когда-то давно Блэки заключили Договор, проведя все необходимые ритуалы, и хотя люди об этом давно забыли, считая свои способности «родовыми» или «наследственными» но ветра — помнят.

— И что это было? — Миа обращается к грустно прижавшимся друг к дружке близняшкам. Серебряная дымка, окутывающая ее плечи — не достояние прошлого, но задел на будущее. Улгу показывает, что как и тысячи раз до этого, он готов заключить Договор, создавая новый Род, или придавая новые силы тому роду в который войдет Обретенная. Если об этом узнают — за рукой девочки начнется настоящая охота. Вот только вертел я всех этих охотников, с большой скоростью и под подобающие случаю песнопения. Моя! Миа, чувствуя перепады моего настроения, берет меня за руку, успокаивая.

— Я... ну... — Близняшки сегодня в первый раз приняли участия в наших игрищах, и еще не отошли от пережитого. Все-таки собственная смерть, пусть и «понарошку» — впечатление довольно яркое, чтобы не сказать больше. Но здесь, на грани Нереальности возможно и не такое.

— Мы же договаривались: вы используете все маскировочные заклятья, подходите и пытаетесь атаковать. А что в итоге? — Возмущается Миа. — Ты, Падме, начала атаку чуть ли не с километра. На таком расстоянии надо бить по площадям, чтобы он не увернулся. А ты этого еще не умеешь. Вот и получилось — вскрылась, сбросила маскировку, и тут же получила. И не мы тебе помочь не могли — далеко, не сама к нам убежать...

— да ладно тебе, Герми... — Притормозил критику Драко. — Они в первый раз. Сама не помнишь, что мы на первых боях вытворяли? Она хотя бы попыталась... А вот что имела в виду Парвати — я так и не понял.

— Я... — девочка поникла головой. — Мне показалось, что это нечестно. Нас и так больше, а тут еще в спину... — Я усмехнулся.

— Ну что ж. Это тоже важный урок — ты пощадила врага, а враг тебя — нет. И выбив тебя — обрушился на твоих друзей. Вот так вот. Нет на войне места чести. Только победа или поражение. Мы же не дуэль отрабатываем. Победитель — это тот, кто выжил. — Парвати еще сильнее опустила голову, но я поднял ее подбородок указательным пальцем. — Держи голову высоко. Ты попыталась сделать мир лучше. Теперь ваша общая ошибка. Сегодня я в первый раз не стал ставить вам задачу на бой. Какую задачу поставили себе вы? — Обратился я к проигравшим.

— Ну... мы... — переглянулись ребята.

— Победить хотели. — Буркнул Драко.

— А конкретнее? — Усмехнулся я. — «Победы» — бывают разные.

— Мы попытались убить тебя... — прищелкнула пальцами Аналитик, — а надо было ставить задачу «выжить». Если бы я вместо атакующего — плела заклятье дороги, то под прикрытием Драко и Дафны, как мы уже убедились — у меня были шансы его закончить, пока Мори опасался удара в спину от близняшек и не сильно наседал. А там, как одна из вас атаковала — у нас был шанс притянуть вторую заклятьем и сбежать!

— Именно. Но, по крайней мере, теперь вы знаете, что пинками гонять Дамблдора — для вас рановато. И при встрече со взрослым волшебником вы будете оценивать опасность более... реалистично.

Я собирался продолжать «разбор полетов», комментируя уже конкретные тактические просчеты моих учеников, когда вздрогнули и напряглись цепи сторожевых заклятий, наложенных мной еще перед отъездом на каникулы: к Хогвартсу приближался Сириус Блэк.

Глава 135. Разговоры о разном.

— Итак... — Я сцепил руки на затылке и откинулся в складке искривленного пространства, устраиваясь поудобнее. — Каковы итоги встречи в низах?

— Встреча прошла в теплой, дружественной обстановке. — Ответила Миа, устраивая голову у мена на коленях. — Но не дала каких-либо положительных результатов.

— Ну, почему же: не дала? — Усмехнулся Драко. Разумеется, брать слизеринцев на первую встречу с тем, кто насмерть рассорился с родной матерью из-за нежелания идти на Слизерин я не стал. Но это не помешало им подслушивать через Метки. — Во-первых, теперь мы точно знаем, что Блэк — человек Дамблдора. Мозги промыты...

— Добела. — Хмыкнула Миа. — Уж как я ему не намекала, что «если звезды зажигают — значит это кому-нибудь нужно» — он так меня и не понял. Уверен, что все его «друзья» действительно поверили в его предательство... Хотя и шито все было белыми нитками и на скорую руку. Чтобы Верховный чародей не смог пробить допроса схваченного предателя с веритасерумом? Или никто из «друзей» за двенадцать лет так и не сподобился прийти, чтобы хоть в морду отступнику плюнуть? Или никто из политиков не захотел устроить громкий допрос, в надежде услышать имена соперников, замаравшихся в истории с Тем-кого-нельзя-называть? Даже по отдельности это невероятно. А уж вместе... И это не говоря уже о ритуале инициации, о котором тоже знали все сколько-нибудь заинтересованные, и который просто не дал бы предать...

— И что самое интересное, — поднял голову Драко, — я так и не нашел никаких следов ментального воздействия. То есть совсем. — Я усмехнулся.

— Я тоже. Все-таки воздействовать на наследника древнего рода, тем более, такого, как Блэки, которые в таких вещах более чем разбираются — это не совсем то же самое, что приворожить магглорожденную девочку. Тут и на проблемы можно нарваться.

Миа вздрогнула, и я успокаивающе погладил ее одной рукой, а другой продолжил бездумно перебирать ее волосы. Все-таки, жажда справедливости слишком большая часть сущности девочки, и отучить ее расстраиваться и проявлениях несправедливости — пока не удавалось. Но, на всякий случай, я не стал упоминать, что возможно, Великий Белый хотел просто оградить девочку от проблем, не давая влюбиться в обреченного. Понимать врага и сочувствовать ему моим ученикам пока что рановато. Им пока что надо научиться воевать и ненавидеть. Хладнокровное убийство из тактических соображений — это уже следующая ступень.

— Зато подобрать подходящее окружение, вовремя вызвать в кабинет и ненавязчиво поговорить... — Дафна, сидя на коленях у Драко, задумчиво рассматривала что-то в бесконечной вышине над нами, но и в разговоре поучаствовать не забывала.

— Это ж насколько надо быть манипулятором, чтобы против родной матери бросить человека? — Удивилась Гермиона.

— Для начала — выбираем подходящий объект для обработки. Мальчишка, в меру хулиганистый, немного избалованный, не страдающий избыточной тягой к учебе... — Я улыбнулся Миа. — Ты бы точно не подошла. Ни по одному из пунктов. — Девочка смущенно, но довольно щурилась. — Так вот... берется такой мальчишка. После первых же каникул его вызывают к директору для «разговора по душам», где плавно подводят к тому, чтобы он пожаловался на то, что в то время как его сверстники отдыхали на каникулах — ему пришлось заниматься. Естественно, мудрый директор ни словом, ни намеком не противопоставит себя семье мальчика, не выразит сомнений в необходимости этих дополнительных занятий... Наоборот, мягко пожурит мальчика за отсутствие должного прилежания... очень мягко. А потом, через третьи руки до мальчика дойдет слух, что Великий Волшебник недоволен тем, что детям на каникулах дают «дополнительную и совершенно излишнюю нагрузку», и вообще «детей незачем учить темной магии. Естественно, если проследить этот слух, то выяснится, что ничего подобного директор не говорил... Зато наш молодой Блэк постепенно придет к выводу, что он не просто хочет побольше побездельничать на каникулах, но является идейным борцом против черной магии вообще. И году так к пятому — получим фанатика и зилота, который рассорится с родителями и будет смотреть в рот своему благодетелю. Тут только главное — не торопиться...

— Мори... — Удивилась Миа. — А откуда ты все это знаешь? — Я усмехнулся.

— Я и не знаю. Просто предложил один из возможных вариантов. А уж каким из них воспользовался директор — только он и знает.

— Кстати... — встрепенулся Драко, — все хотел спросить, да как-то к слову не приходилось... Я тут рылся в архивах... Оказывается, само слово «грязнокровка» появилось никак не ранее принятия Статута Секретности. До него любой магический род, не исключая древнейших и благороднейших, был рад принять к себе Обретенного. Зато после — и презрение, и негодование, и бредовые идеи о том, что «магглокровки крадут у родов магию», и еще более бредовые предложения о сегрегации. И ведь не только у нас — на континенте происходит то же самое! И тоже после Статута! Вот к чему бы это?

Мой Внутренний круг внимательно смотрел на меня. Я же прикидывал, как бы им рассказать то, что мне удалось выяснить у Стражей Свартальвхейма,

— Если политический курс меняется — скорее всего за этим стоят деньги. Если меняется политический курс целой страны — речь идет о больших деньгах. А если у нескольких стран — то об очень больших деньгах.

— Но... — Начала Дафна, но я жестом показал, что еще не закончил.

— Есть ли что-то такое, без чего волшебники не могут обойтись, и чего они не могут получить, просто взмахнув палочкой? — Я вопросительно посмотрел на свой Внутренний круг.

— Есть. — С набором эмоций примерной ученицы ответила Миа, впрочем, не понимая головы с моих колен. — Согласно пятому исключению из законов Гэмпа об элементарной трансфигурации, еду нельзя получить из ничего.

— Именно. — Кивнул я головой. — Даже если забить свинью, которую трансфигурировала профессор Макгонагалл в прошлом году, есть полученное мясо все равно будет нельзя — кто знает, когда это мясо вернется в исходное состояние, и с какими последствиям для того, кто его съест.

Реальность интересным образом колыхнулась, заставив меня улыбнуться. Поблизости происходило что-то интересное, но пока что не замеченное остальными.

— А заклятье Умножения? — Заинтересовалась Дафна. — Я слышала, что оно часто применяется именно к еде.

— Применяется. — Свартальвы разъяснили мне и этот момент. — Но оно конфликтует с чарами консервации, так что исходный образец быстро портится, а скопированное — и вовсе не поддается сколько-нибудь длительному хранению.

— Я как-то видел, как профессор Снейп кормил двоих слизеринцев, которые задержались на отработке у Макгонагалл и не успели на обед. — Вспомнил Драко. — Он взмахнул палочкой, и появились два бутерброда, и два бокала с тыквенным соком...

— Ну-ка, дай глянуть... — Попросил я, и дипломат Круга перебросил мне воспоминание. Стоило заметить, что работать с собственной памятью ребята научились на довольно высоком уровне. — Так я и думал. Это не трансфигурация. Это — перенос. Он просто призвал бутерброды оттуда, где они были. Подозреваю, что ваш декан прихватил их с собой с обеда, когда заметил отсутствие своих учеников. Но для того, чтобы что-то куда-то перенести, надо чтобы это что-то где-то было. Конечно, можно воровать с маггловских складов... Но так может втихую прокормиться небольшая семья, но не десятки тысяч волшебников Британии. Никакие обливиаторы не справятся, и Статут будет непоправимо нарушен... А вернее — подобные действия привлекут внимание инквизиторов.

— Значит, еду нужно выращивать! — Миа решила поработать Капитаном Очевидность.

Колебания реальности привлекли внимание Дафны. Она приподнялась, огляделась, и снова расслабленно откинулась на грудь Драко.

— Надо бы... — Усмехнулся я. — Но крошечную делянку с волшебными травами легко накрыть магглоотталкивающими чарами, а вот поля и серьезные огороды... Пусть волшебников и немного, но «убранные» от магглов территории тоже невелики, и заселены довольно плотно. Для обширных полей просто нет места.

— Значит, еду надо покупать, — веско сказала леди Нефрит, приняв от леди Аметист эстафетную палочку с надписью «Кэп», — у магглов.

— Именно. — Согласился я. — Но чтобы что-то купить — нужны деньги. На галеоны в обычном мире мало что купишь. До Статута волшебники расплачивались с магглами чарами, советами, артефактами... Поражение в войне перекрыло эту торговлю. Волшебникам просто нечего предложить остальным людям.

— Но как же быть? — Удивилась Миа. — Ведь как-то же выходят из положения...

— Выходят. — Согласился я. — Волшебники продают доступ к своему миру.

— А как же Статут? — На меня потрясенно уставились все, но первой сформулировать вопрос смогла, как и ожидалась, Аналитик.

— Так доступ продают не кому попало, а волшебникам. Магглорожденным. Тем, кто живет и работает среди магглов, а в волшебный мир заглядывает за артефактами, ингредиентами для зелий и прочими волшебными штучками. Ну еще и родителям маглорожденных волшебников. Вы покупаете галеоны, насыщая банк Гринготтс фунтами, франками и прочима марками. Но для того, чтобы система работала, надо чтобы были те, кто будет связан с волшебным миром, но устроиться в нем не сможет. Нужны парии.

— Но почему в мире обычных людей не могут зарабатывать чистокровные волшебники? — Удивилась Миа.

— Тому есть две причины. Историческая и современная. Когда только был установлен быт волшебников был обустроен намного лучше, чем у магглов. Так что для магов, принадлежащих к древним и благородным Домам зарабатывать в мире магглов маггловскими способами — означало существенное снижение уровня жизни. Вот и отправляли на заработки тех, кого не жалко. А современная... Вот представь: Драко вырос и пришел в маггловскую фирму устраиваться на работу. — Ребята задумались. Представлялось такое с трудом. — У него потребуют документы. Свидетельство о рождении, документ об образовании (диплом Хогвартса не подойдет) — это как минимум. Человек, возникший ниоткуда — вызовет, как минимум, подозрения. Ну и гордость, естественно. Сравняться с теми, кого всегда презирали?

Ребята надолго задумались. И опять первой пришла в себя Миа, хотя Драко она опередила не намного.

— Но тогда откуда идея, что «грязнокровки», — я скривился, — не должны учиться в Хогвартсе? Ведь, наверное, было бы выгоднее, чтобы в школе училось побольше магглорожденных?

— А вот это как раз то, — ответил я, — что случается, когда сам начинаешь верить собственной пропаганде.

— Ладно. — Встряхнула волосами Дафна. — О потайных механизмах общества еще подумаем. А вот что сделать с Блэком?

— Его надо расспросить о его кузине. — Голова Луны Лавгуд, висящая в воздухе производила весьма... экзотическое впечатление. — Шерстолапые лунари подсказали мне, что она может знать кое-что о неуловимом морщерогом кизляке.

Глава 136. Новые вассалы.

— Привет, Луна. — Меланхолично поздоровалась Дафна. — Ты Асти с собой не прихватила?

— Ага. — Кивнула висящая голова. — Прихватила. Я сейчас...

Пространство пошло волнами, разорвалось, и в наш уютный микромир вступила Луна, тащившая за собой младшую Гринграсс. Влекомой было явно нехорошо. Дафна сразу же это заметила, просто потому, что и сама хорошо знала тот набор ощущений, которые охватывают Видящую при первом визите в это странное место на грани Нереальности.

— Закрой глаза и садись. — Четко поставленным командным голосом приказала она сестре.

— Куда? — Удивленно спросила Астория, морщась от непроходящей сенсорной перегрузки.

— Да все равно — куда. Представь, что прямо за тобой — кресло и садись в него. — Усмехнувшись, ответила Дафна.

Девочка внимательно посмотрела на нас, пытаясь понять: не шутит ли ее сестра, а потом с самым задумчивым видом опустилась в тут же возникшую складку пространства. Асти покачалась, убеждаясь, что невидимое и неощутимое «нечто» держит ее достаточно надежно, и остановила взгляд на Дафне.

— А ведь ты папу и маму обманула. — Асти прикрыла глаза и хитро улыбнулась.

— Это в чем же? — Делано удивилась Дафна.

— Ты сказала, что не присоединилась к новому Темному лорду, а то, что я вижу тут — явно собрание Внутреннего круга. — Дафна покачала головой.

— Я никогда не говорила, что не входила в свиту лорда Гарри. — Тут уже улыбнулись почти все присутствующие, кроме двух новоприбывших. Даже Рубины, скромно затихшие чуть в стороне и жадно прислушивающиеся к обсуждению излучали легкую волную необидной насмешки.

— Не говорила? — Удивилась Астория.

— Не-а. — Улыбка Дафны стала немного насмешливой. — Меня об этом не спрашивали. Просто потребовали показать руки, и, не увидев Метки — сделали ложные выводы.

— И в чем-же эти выводы оказались ложными? — Асти, не открывая глаз, склонила голову набок. — Темный лорд Поттер не дарует своим последователям знаков отличия?

— Ну почему. Дарует. Смотри. — Дафна закатала рукав и зажгла Метку, продемонстрировав ее Асти. Младшая сестренка леди Нефрит распахнула глаза в глубоком удивлении.

— Но... Как?! — Челюсть девочки устремилась куда-то к нижним планам бытия. Миа захихикала в кулачок. Драк покрепче обнял сидящую у него на коленях Дафну. Рубины тихо шушукались между собой. Луна, с обычным для нее отрешенным видом смотрела в пространство перед собой.

— Я не подставляю своих последователей, наделяя их однозначными приметами. — Произнес я в то время, как мои пальцы глубоко закопались в пушистые каштановые волосы. — Крылья-и-Жало видны только тогда, когда носитель хочет их продемонстрировать.

— А почему ты не пригласил в свой Круг меня? — Как-то обиженно надулась Астория, прикрыв глаза. Это ее сестра уж адаптировалась к пребыванию в нестабильной реальности, Астории же пока что было... нехорошо.

— За единственным исключением, — ответил я, — я никого не приглашал в свой Внутренний круг. Те, кто сейчас со мной — сами пришли ко мне.

Астория задумчиво осмотрела всех присутствующих, потом снова закрыла глаза и о чем-то глубоко задумалась. А когда она открыла глаза и что-то уже собиралась сказать, вперед вылезла Луна, за это время успевшая закатать рукав, и протянуть левую руку ко мне.

— А мне можно такого жалокрыла? Мы подружимся. Честное слово!!!

Прыснули все присутствующие. Луна — она такая Луна!

— Вериарейла! — Силь указывает на предложенную руку, и на бледной коже вампирессы проявляются Крылья-и-Жало.

— Ой, какой миленький! — Луна стала поглаживать проявившуюся Метку.

Мне стало любопытно, и я начал переливать в Метку Луны свою Силу, понемножку увеличивая напор. В принципе, мне случалось принимать вампиров во внешний, а то и средний круги, некоторые из них даже получали Знак... Но то были обращенные, а то и вовсе — низшие. Бессмысленная нежить. Их такое вливание Силы Хаоса убило бы необратимо. Не говоря уже о том, что они просто не смогли бы выйти сюда, на берег Великого Океана, встать на грани возможного и невозможного. Высшие же склоняли голову только перед своими Старшими, и мне были союзниками, противниками или нейтралами, но не подопечными и вассалами.

Эксперимент получился удачный. Луна с легкостью стала впитывать Силу. Но через несколько секунд канал передачи был перекрыт «с той стороны», и седая девочка только покачала головой.

— Мне хватит. С большим — не справлюсь. — Сказала она, вновь удивив Асти. Остальные присутствующие внимательно следили за экспериментом, так что слова Луны у них удивления не вызвали.

— Знаете... Наверное... — И Асти тоже протянула мне руку. — По крайней мере твой Внутренний круг намного приятнее, чем те, кого представлял нам отец. Они...

Дафна, слушая слова сестры тоже сморщилась, но мне было понятно, что неприятие вызывают не сами слова, а навеянные ими воспоминания. Все-таки среди Пожирателей Смерти встречались... всякие личности. Но тут следовало слегка... пригасить энтузиазм Астории.

— Боюсь, что в свите нового Темного лорда, — я кривовато усмехнулся, — такие «экземпляры» тоже появятся. Любому серьезному политику временами нужен бывает расходный материал. И таковому обычно предоставляют возможность реализовать... свои мелкие желания. Чтобы когда МАТЕРИАЛ утратит свою полезность — повод от него избавиться не надо было долго искать и мучительно выдумывать.

— Бывает. — Пожала плечами Асти. — Но я надеюсь, мне не придется подкреплять надежность... материала, выходя за него замуж.

Я поднял руку, с некоторым трудом и нежелание отрывая ее от каштановых волос.

— Думаю, в этом ты можешь быть уверена.

— Хорошо. — С некоторым облегчением выдохнула Асти. А Миа подола голос, не понимая, впрочем, головы с моих колен.

— Даже и такое бывало? — На нее посмотрели с удивлением, она же вздохнула. — Все-ткаи как хочется, чтобы мир был чуточку более... справедливым, что ли...

Миа перевернулась на спину и закинула ногу на ногу. При этом ее форменная мантия превратилась в удобный брючный костюм. Все-таки Аналитик быстрее и полнее остальных адаптировалась к изменчивой реальности. Я провел ладонью по ее лбу, успокаивая девочку.

— Справедливость — недостижима. А те, кто пытаются достигнуть ее — очень быстро доходят до использования таких вещей, как недоброй памяти Полог, да будет трижды проклят его создатель. — Миа вздрогнула. О Пологе Отчаяния ни у нее, ни у меня не осталось никаких сколько-нибудь приятных воспоминаний.

— Я не о том, вообще-то... — Протянула Миа, устраиваясь поудобнее. — Я о поставленной тобой задаче... — Новички посмотрели на нас с удивлением, а Драко и Дафна с глубоким интересом. — Не могло ли получиться так, что надежность МАТЕРИАЛА была ГАРАНТИРОВАНА?

— Мда... — Задумался Дипломат. — Гарантии это могло не понравиться. Но будет ли этого достаточно? Мне надо кое-что уточнить... Выходим?

Но я тормознул Бриллиантового принца.

— Не торопись. Выбор нового пути подчеркивается новым именем, не так ли? Добро пожаловать, леди Адуляр и леди Яшма.

Глава 137. Ночной поход.

Весной Запретный лес пах совершенно по особенному. Запахи пробуждающейся жизни будоражили обоняние скользящей между деревьев мантикоры. Высокие холодные звезды мерцали над головой. Мантикора искала добычу.

К сожалению, хотя мы и нащупали некоторые темы для разговора с Сириусом Блэком, но вот возможности поговорить с ним как-то не представлялось. И первая беседа с ним оставалась, к сожалению, пока что единственной.

В связи с побегом страшной «Правой руки Темного лорда», к школе нагнали... нет, пока что не дементоров — всего лишь авроров. Временами создавалось впечатление, что половина аврората днюет и ночует возле замка Хогвартс. Так что хотя крупный черный пес и мелькал временами на горизонте. Но поговорить с ним не было никакой возможности. И продолжалось так довольно-таки долго — уже апрель приближался к середине, и принятие каких-то мер становилось насущной необходимостью. Так что сегодня я, укрывшись мантией-невидимкой, чтобы не создавать проблем Минерве, «потихоньку» выбрался из школы.

Миа, разумеется, тоже хотела пойти со мной. Но, с некоторым сожалением и после длительного спора, была вынуждена признать, что мантия — недостаточная защита в Запретном лесу, а сама она не настолько хорошо умеет прятаться, чтобы не привлечь внимание патрульных авроров. Так что в данном походе Миа участвовала виртуально, подсматривая через связь Меток.

Джинни, естественно, о ночной вылазке в Запретный лес никто известить даже не подумал. Меньше знает — крепче спит. А чтобы спалось слаще, на уже засыпающую девочку легко заклятье наведенного сна.

При мысли о Джинни я расплылся в улыбке, вспоминая о завтраке на следующий день после объявления о том, что мы остаемся жить в нашей комнате, а не возвращаемся в общежитие.

...

На завтраке, мы, как и обычно, сидели плотной группой. Во взглядах, которые бросали на нас соученики прогладывался весь спектр эмоций: от зависти до полноценной ненависти. Последним отличился, естественно, носитель прежнего Темного лорда. Рон весь прошлый день бухтел что-то о попранной чести его сестры, и наглых уродах, собирая вокруг себя недовольных. Однако попытка возвысить голос праведного возмущения была прервана близнецами, так что теперь Ронникинс самостоятельно ограничивал собственную свободу слова, что и являлось истинным проявлением свободы. Ведь свобода — это осознанная необходимость, не так ли?

Мелкая сова, тяжело взмахивая крыльями, влетела как раз тогда, когда мы только приступали к еде. Красный конверт, который она принесла, упал прямо перед Джинни, и девочка с горестным вздохом потянулась было к нему.

— Инсендио!

Гермиона взмахнула палочкой с совершенно флегматичным выражением лица и продолжила накладывать себе завтрак. Как будто изничтожать громовещатели — для нее обычная рутина.

— Мисс Грейнджер! — Возмутилась директор.

— Да, профессор Макгонагалл? — Миа встала и виновато потупилась, всячески изображая пай-девочку.

— Что это Вы только что сделали? — Грозно вопросила профессор.

— Я... — «пролепетала» Миа, продолжая спектакль, — ... я нарушила школьные правила, и колдовала вне учебной комнаты.

— Именно. — Насупив брови, согласилась Макгонагалл. — И теперь из-за Вас, мисс Грейнджер, Гриффиндор лишается пяти баллов. Садитесь.

Директор вернулась к прерванному было завтраку. Следом на свое место опустилась и Миа. На нее, впервые с момента появления девочки в Хогвартсе, большая часть зала смотрела как на героиню.

Нет, первооткрывательницей Миа не была. Сам способ борьбы с громовещателями мы вычитали в непрерывно пополняемом «Сборнике поощрений и наказаний», куда специальным заклятьем заносились все поощрения и наказания, назначаемые учителями Хогвартса, и который, судя по библиотечным записям, никто не открывал с 1876 года. Сам способ был зафиксирован в записи от 17 сентября 1732 года. Однако, тогдашние преподаватели гораздо более серьезно относились к заповеди «почитай родителей своих», и находчивого ученика приговорили к серьезной порке.

Ожидая громовещатель для Джинни, мы с Миа долго спорили относительно того, кто именно вернет данный способ сохранения нервов за завтраком из небытия. Тем более, что нам удалось выяснить: Минерва Макгонагалл несколько раз ставила перед собранием преподавателей вопрос о внесении громовещателей в список запрещенных к проносу в школу предметов. Ученикам подобная мера никак не мешала, а вот для почтовых сов такой запрет стал бы непреодолимым препятствием. К несчастью, благодушный директор Дамблдор считал громовещатели действенным средством воздействия на учеников, так что инициативы Макгонагалл благополучно предавались забвению. Однако, такой подход давал надежду, что к публичному уничтожению громовещателя нынешний директор отнесется более лояльно, чем ее далекие предшественники. Так, в сущности и вышло, да и Кай подтвердила, что вероятность такого исхода — намного выше, чем вероятность серьезного наказания. Именно это и стало решающим аргументом в пользу того, чтобы демарш совершила именно Миа.

...

Предаваясь приятным воспоминаниям я чуть было не вылетел прямо на патруль авроров. К счастью, моя верная паранойя вовремя предупредила меня, вырвав из миру грез. Впереди раздавались человеческие голоса. Я уже собирался потихоньку, на цыпочках удалиться, когда в разговоре патрульных авроров прозвучало имя Миа.

Мантикора — крупная кошка, и засадный хищник. Так что ее способности скрыться и подкрасться к добыче весьма и весьма высоки... а если учесть еще и то, что мантоикора — зверь волшебный... То, что я использовал, чтобы подкрасться к беспечным аврорам не было не дезиллюминационными чарами, не классическим «отводом глаз». Нет, это была «хитрая заморочь», сочетающая в себе и то и другое и еще кое-что из области Теней и Хаоса. В общем, подкрасться мне удалось... и я с лишь с большим трудом удержался от того, чтобы исполнить действие, логично вытекающее из удачного скрадывания добычи — бросок. И только прохладный, веселый смех Миа, прозвучавший в моих мыслях удержал меня.

— ... я точно тебе говорю — либо демоница, либо с демонами связалась*! — Разорялся молодой аврор в форменной мантии.

/*Прим. автора: маггл в аналогичной ситуации назвал бы девочку «ведьмой». Но, поскольку для магов «ведьма» — это не оскорбление, а констатация факта, то и используется обвинение в связи с демонами... в сущности, высказывание того же сорта*/

— С чего ты взял? — Его напарник постарше, и, похоже, поразумнее.

— Ну как же?! — Изумился «молодой». — С чего бы иначе Поттеру, наследнику состояния, путаться с такой девицей!

— С какой? — Заинтересовался старший. И интерес его был какой-то... нехороший. Впрочем, младший на это внимания не обратил.

— Да она же — никто! Просто никто. Ни предков, ни связей, ни денег! Ну с чего... — Я постарался получше рассмотреть лицо говорящего и как следует его запомнить.

— Бывает. — Пожал плечами старший. — Мальчики влюбляются в девочек — такое случается. Вот если бы он влюбился в мальчика, как это сейчас модно у магглов — это было бы... нехорошо.

— А вот мне рассказывали, что у нее и волосы — натуральное воронье гнездо, и зубы вперед торчат, да и командует она, как будто она — принцесса, а все прочие — пыль под ногами! — На это старший только усмехнулся. А образ Миа в моем сознании встряхнул созданной мной самим прической и улыбнулся.

— Я слышал совсем другое — что она вполне приятна глазу и умна. Лучшая ученица курса как-никак. Да и не все ищут писаных красавиц. Некоторые больше внимания обращают на душу. А внешность и поправить можно — зелий и заклинания для этого придумали уйму.

Авроры шагали по лесу, настороженно озираясь, но не прекращали разговора. В принципе все было ясно — полицейских, привыкших даже не гонять воришек, а демонстрировать присутствие власти — послали патрулировать лес. Да они же не знают, как здесь себя вести и что делать. И идут в сторону Паучьего лога!

— Но они же еще только на втором курсе! А уже живут отдельно! Это... — Молодой ревнитель справедливости задохнулся.

— Турпин! Заткнись, пожалуйста. Не нравится мне здесь. — Точно. Старший намного умнее. И интуиция пусть и не слишком хорошо, но работает. А младший... Родственник Лизы Турпин с Рейвенкло? Хм... Не угомонились еще? Запомню. — Хоминум ревелио!

Облом, ребята, облом. Будь я анимагом, или проклятым оборотнем — заклятье высветило бы меня. Но увы. Тотем позволяет гораздо более глубокое превращение, так что сейчас я в самом деле мантикора а не человек, и поиск «хуманум» меня не найдет.

— Да нет тут никого. — Возмутился Турпин. — Или ты действительно думаешь, что Блэк заявится сюда, доделать то, что не доделал больше десятка лет назад? Да он наверняка заныкался куда-то, и радуется, что хоть дементоров поблизости нет!

— Может так, а может и нет. — Отозвался старший, поименовать которого Турпин до сих пор не додумался. — Но мне все равно что-то здесь не нравится. Сворачиваем к деревне!

Вот же! Ведь чуть-чуть не дошли до того места, где я потихоньку удалился бы, с чистой совестью оставив проблему старшего родича Лизы акромантулам.

— Но... — Снова начал Турпин.

— Заткнись. — Одернул его старший группы. — Портреты почтенных предков и так возмущаются тем, что сейчас взяли «новую моду» — тянуть с женитьбой аж до двадцати. Они считают это неуместным инфантилизмом. В их времена помолвки заключали как раз после первого курса Хогвартса. Считалось, что жених с невестой уже познакомились, а выбор — все равно не их дело, а старших родичей.

— Так это когда было! Дремучее средневековье...

Авроры двинулись дальше, унося с собой в качестве подарка Марку неудачи в ауре младшего. Я же потихоньку отполз в сторону. Погулять — погуляли, теперь пор заняться и делом. Тем более, что по дороге я успел ощутить знакомый запах крупного черного пса.

Глава 138. Сохранение тайны.

В школу я возвращался уставший и злой, и все великолепие весеннего леса не могла развеять мое плохое настроение. Проклятая псина, оказывается, успела обегать почти весь лес, да еще и по крайней мере половину этого самого леса — пометить. Так что найти действующего лорда Блэка не удалось.

Пара акромантулов, не в добрый час выбравшихся из Паучьего лога, и ставшие из охотников — добычей, помогли мне немного сорвать злость, и успокоиться, но все равно настроение мое было весьма и весьма далеко от сколько-нибудь приемлемого. Так что я торопился проскочить в нашу комнату так, чтобы никого не встретить. К счастью, у меня был на примете безотказный метод расслабления и приведения настроения в порядок. Так что я уже предвкушал, как, вернувшись, положу голову на колени Миа, и она будет своими тонкими пальчиками перебирать мою лохматую шевелюру... К несчастью, выяснилось, что у судьбы, или же ее Архитектора, было другое мнение по этому поводу.

От злости я наплевал на маскировку, и шел по коридору не таясь и не прощупывая коридор вне зоны видимости. Так что когда из-за поворота на меня вывалился Рональд Уизли — это стало неожиданностью. Ну... почти. Все-таки топал он так, что не услышать его было бы... затруднительно.

— Что, Поттер, уже гарема не хватает? — Возопил рыжий, опознав меня. — И девкам своим изменять начал? Твердо решил всех в школе перетраа....

По ходу его монолога я почти секунду колебался, выбирая между тремя способами нейтрализации этой проблемы. Но, к некоторому моему сожалению, два из них пришлось отбросить за излишней радикальностью. Все-таки наличие такого безопасного центра кристаллизации недовольства моей скромной персоной было очень уж удобно.

Так что открывшиеся под ногами Рона Врата Ада вели не глубоко в Хаос, и даже не под самый потолок коридора, а всего лишь на высоту метра полтора от полу. Шваркнувшись с такой ничтожной высоты и даже ногами вниз, шестой Уизли не получил практически никаких повреждений, кроме, естественно, несколько поврежденной гордости.

— Ах, ты ... — В сущности, продолжение монолога можно было бы и не слушать: словарный запас шестого Уизли был на удивление скуден, однако мелькнуло в нем кое-что занимательное: — ... думал, я не догадаюсь? А вот и ...! Я теперь знаю, где...

Рона перекосило. Похоже, сработало что-то вроде заклятья конфиденциальности, или же ментальная закладка. Я в первый раз ощутил к Рональду Уизли нечто вроде уважения. Это насколько же он быстрее говорит, чем думает, что даже магическая затыкалка болтливого рта — просто не справляется, не успевая распознать, что именно рыжий наметен выдать «в открытый эфир»?

От моей широкой и искренней улыбки Рона снова перекосило. Я же был доволен, почти позабыв про неудачу с поиском Блэка. В конце концов, он — крестный этого тела, и для поиска можно использовать связь, порожденную ритуалом инициации. Зато, оказывается, сама собой и совершенно без моего участия решилась одна важная проблема: я уже давно все подготовил для встречи с предыдущим Темным лордом, но никак не мог придумать: как бы слить дневнику информацию о том, кто именно является Хранителем тайны женского туалета. Хотя, конечно, было любопытно: кто ж так постарался? В то, что Ронни-бой додумался до решения сам — я уже совершенно не верил. Но, в сущности, это было не настолько важно, чтобы проникать в сознание рыжего, рискуя оставить следы для такого менталиста, которым, судя по известным мне сведениям, являлся Том Риддл. Так что я еще раз, широко и радостно улыбнулся Ронникинсу, и двинулся дальше по коридору, уже не обращая внимания на то, как мальчишка, повторяясь и запинаясь, изливает в пространство свое негодование.

Миа уже ждала меня чуть ли не под дверями. Хотя девочка незримо присутствовала рядом со мной в моих похождениях, но все-таки касания ее легкой руки мне ощутимо не хватало. Так что я крепко прижал девочку к себе, и утонул в ее медовых глазах, черпая в них силу и спокойствие. Потом мы улыбнулись друг другу, и разорвали объятья. До рассвета оставалось уже недолго, так что я легко прикоснулся ко лбу Джинни, снимая наведенный сон.

Естественно, выспаться нам не удалось... Впрочем, это уже не имело решающего значения. Хотя два часа на сон — это очень и очень мало, но первой парой у нас было, по совершенно случайному совпадению, История магии. Так что суммарных четырех часов мне хватило. А вот Миа пришлось мягко пожурить за то, что вместо спокойного сна — наблюдала за метаниями мантикоры по Запретному лесу, и провести подпитку Силой, что, конечно, сна не заменит, но позволит продержаться до того времени, когда можно будет спокойно выспаться. Так что следующей ночью наша Аналитик будет спать без задних ног, хотя бы и обрушься Хогвартс.

Второй парой были Чары, совместные с Рейвенкло. В коридоре перед кабинетом Флитвика орлята и львята перемешались, и стали обсуждать последние, свеженькие сплетни. Особенно плотная группа скучковалась вокруг Лизы, чьи плечи время от времени вздрагивали.

— ... он... акромантулы... никогда — так близко к Хогсмиту...

Понять, что-либо из этих всхлипов было сложно. Так что ничего удивительного не было в том, что Лаванда заинтересовалась и подошла поближе. А вот Рон, напротив, заметив мое наличие поблизости от источника чего-то интересного, изобразил лицом что-то вроде «зелен виноград», и отошел подальше. Из этого я сделал вывод, что с дневником Ронникинс уже пообщался, и тот внушил рыжему правильное понимание сущности процессов.

— Лиза, так что случилось? — Вопрос интересовал многих, но произнести его вслух решилась только Лаванда.

— Мой старший брат... — фраза девочки прерывалась всхлипами, — ... он этой ночью... патрулировал... Запретный лес. И уже возле самого Хогсмита... на них напали... напали акромантулы.

— Твой брат погиб? — Интерес Лаванды становился все более и более бестактным... но выражала она общий интерес.

— Нет... его напарник... Сэм... Сэм Виспер вытащил его... Но брата сильно покусали.

Сэм Виспер? Шепчуший? Самиус здесь*? Как любопытно... И я не почувствовал этого? Или это просто совпадение?

/*Прим. автора: см. Дэн Абнетт «Возвышение Хоруса», http://www.flibusta.net/b/162355 */

В глубине моего сознания рассмеялась Кай, не подтверждая моих выводов, но и не опровергая их.

— Успокойся! — К утешениям присоединился Невилл. — Раз он выжил, и его доставили в Мунго — то ничего плохого уже не случится. Его вылечат, вот увидишь!

— Ему вылечили ногу... и яд вытянули... — Продолжала всхлипывать Лиза. — Но он все равно никого не узнает. Он просто лежииииит...

— А что говорят врачи? — Спросил «запасной Избранный».

— Они говорят, что постепенно брат выздоровеет... но когда это будет — сказать не могут...

— Вот и верь врачам. — Видно было, с каким трудом дались Невиллу эти слова. — Они знают, что говорят!

Тут, несколько некстати, подошел Флитвик.

— Дети, заходим в класс. — Но тут он обратил внимание на состояние Лизы, чего, очевидно, не сделала Макгонагалл, которая перед этим вела пару Трансфигурации у Рейвенкло и Слизерина перед этим. — Мисс Турпин, идите в больничное крыло — мадам Помфри выдаст Вам необходимые в Вашем состоянии зелья.

Девочка судорожно кивнула, и выбежала из класса.

Дальнейший урок шел своим чередом. Я же время от времени посматривал в сторону Миа. Не слишком ли жесткий вышел урок для нее? Ведь не всегда безболезненно приходит понимание того, что даже справедливые и оправданные действия могут задеть невиновных. К счастью, либо Миа сама смогла во всем разобраться, либо общение со слизеринцами придало ей некий запас моральной гибкости, но, заметив мой обеспокоенный взгляд, девочка кивнула, показывая, что с ней все в порядке. Хотя... может быть она сообразила, откуда ни разу не видевший ее старший Турпин взял информацию про «волосы — натуральное воронье гнездо, и зубы вперед торчат»? Уточнять я как-то не собирался.

На уроке мы, как и почти всегда, за редкими исключениями, изучали заклинания, не очень полезные в быту, зато позволяющие научиться точно действовать палочкой, и разобраться в некоторых общих особенностях проведения ритуалов. Естественно, все это относилось только к тем, кто хотел чему-то научиться и в чем-то разобраться. Для остальных только искрометный юмор преподавателя-полугоблина не давал занятию превратиться в точную копию Истории магии.

— Ну и на кой все это? — возбух на середине урока Рон. — Какой смысл призывать водяной шарик? Им даже не напьешься! Вот если бы нам показывали заклинания, поволяющие сразить тролля...

— Так у тебя же был артефакт, специально против троллей? — «Наивно» спросила Миа, заставив оппонента покраснеть и сжать зубы. — А что до этого заклинания... Мы же не призываем воду откуда-то, и не создаем ее, как это делает Агуаменти. Сфарэ хумерум* вытягивает влагу из окружающего воздуха. На этой основе потом строится вся погодная магия!

— Браво, мисс Грейнджер! — Поаплодировал отлично все слышавший Флитвик. — Все именно так и есть. Десять баллов Гриффиндору!

/*Прим. автора: «Сфера влаги» (искаженная латынь). Неканон*/

Рон покраснел и гордо отвернулся, показывая, что ему нет дела до успехов всяких там зубрилок-зазнаек. До конца занятия заклинание у него так и не получилось. Впрочем, вспоминая о том, как выглядел сад около Норы можно было сделать вывод, что эта неспособность к погодной магии у него наследственная.

После пары профессор Флитвик попросил меня задержаться, и, естественно, Миа задержалась вместе со мной.

— Мистер Поттер, я на днях посещал Министерство, по делам Гринготтса, — Флитвик улыбнулся, давая понять, что пишется «Гринготтс», а читается — «Свартальвхейм», — и один чиновник со мной очень хотел пообщаться о той малнеькой шутке, которую мы с вами устроили на нашем факультативе. Про «исчезнувший» умывальник в туалете на третьем этаже. — Я насторожился. — Честно говоря, тогда я и не подумал отказываться, и назвал Хранителя Тайны. Тем более, что после этого мои дела решились быстро, и наиболее благоприятным образом... А сейчас задумался...

— Профессор! — Я ободряюще улыбнулся. — Это же была просто небольшая шутка. Разве она может заинтересовать министерского чиновника... Так что совпадение, и ничего более. Это же не директор школы!

Мы с профессором переглянулись и поняли друг друга.

Глава 139. Низвержение тьмы. (Джинни).

Обычно после уроков меня встречали Гарри и Гермиона, и мы вместе шли сначала на обед, а потом — в выделенную нам комнату. Но сегодня девочки из класса пригласили меня поболтать в башне Гриффиндора.

— Гарри? — Обратилась я по привычке, на что он только пожал плечами.

— Я уже не твой мастер, так что ты можешь делать все, что хочешь. Только, если будешь возвращаться поздно — попроси кого-нибудь из старших проводить тебя. Лучше всего — близнецов.

— Хорошо. — Согласилась я, и пошла с одноклассницами.

Вечер прошел приятно. Мы болтали, шутили, играли в плюй-камни… Все-таки отдельное проживание сильно отодвинуло меня от одноклассников. Так что я и не заметила, как подобрался вечер.

Как-то так получилось, что ближе к отбою никого из старших в гостиной не оказалось, и я даже не обратила внимания, когда они разошлись. Я, конечно, помнила предупреждение Гарри, но не ждать же мне непонятно чего, а потом пробираться после отбоя? Да и идти, в сущности, не далеко…

— Ступефай!

Неприятности нашли меня примерно на полдороге до надежного убежища. Все, что я смогла сделать до того, как заклятье поразило меня — это изогнуться так, чтобы не упасть лицом на камень пола.

— Петрификус тоталус!

Из-за угла вышел Рон с палочкой наготове. Скованная заклинанием, я могла только гневно посмотреть на него.

— Что, поттеровская подстилка, спешила к любовничку*? Ты прекратишь позорить нашу семью!

/*Прим. автора: Рон использовал слово «boyfriend», которое можно, конечно, перевести как «дружок», но в данном контексте автору показалось правильным перевести его без обиняков, и выразить именно то, что Ронникинс хотел сказать*/

— … — Попыталась я высказать все, что думаю про шутки братца, но заклинание, против всяческих ожиданий, получилось у него надежным.

— Сейчас я подправлю заклятье, и ты сможешь идти сама. Но не пытайся убежать, поняла? — Рон нашарил у меня в кармане палочку и забрал ее себе.

Ага! Жди. Вот только смогу двигаться и…

Попытка убежать не удалась. Я смогла сделать только два шага, когда меня снова срубил Ступефай. Закричать и позвать на помощь я не смогла: как и обещал Рон двигались у меня только ноги. Когда это младший из моих старших братьев научился так ловко обращаться с чарами? Или… или это тот самый артефакт, который я так и не смогла у него забрать?

— Думала украсть у меня Дневник? — Ехидно спросил Рон, подходя ко мне. — Думала, ты — главная героиня нашей истории? Нееет! Это я. Я помогу возродиться Великому волшебнику, и он вознаградит меня, и повергнет моих врагов!

Брат схватил меня за шиворот мантии и потащил по полу, демонстрируя до сих пор не присущую ему силу. Спускаться таким образом по лестнице было больно. Как ни странно, по дороге нам никто не встретился.

Рон приволок меня к туалету Плаксы Миртл, не переставая разглагольствовать о своем будущем величии. Привидения в туалете тоже не оказалось. Братец подтащил меня к рядку из умывальников, на которых профессор Флитвик демонстрировал нам заклятье Фиделиуса. Возле крайнего из них Рон страшно зашипел, и умывальник отодвинулся в сторону, открывая проход куда-то вниз. Брат толкнул меня, а сам остался наверху. Не имея возможности толком двигаться, я свалилась мешком, и, с трудом шевеля ногами, попыталась отползти. Попытка оказалась не слишком удачной, и Рон скатился прямо на меня.

— «Ее кости навеки останутся в Тайной комнате» — Закричал он, запрокинул голову и расхохотался.

Наверное, самому себе он казался зловещим и величественным… но на самом деле выглядело это просто непередаваемо жалко.

К сожалению, моего положения это не улучшало: все так же скованная петрификусом, я могла шевелить только ногами. Рон снова схватил меня за шкирку и потащил вперед. Теперь под ногами были не ровные камни коридора, а самая настоящая пещера. Я очень быстро в кровь сбила колени. Рон обратил внимание на мое исказившееся лицо, и снова рассмеялся, поднимая меня на ноги:

— Теперь-то сама пойдешь? А попробуешь убежать — снова поволоку!

Ничего не оставалось делать, как идти.

Мы спускались все глубже и глубже во мрак пещеры, лишь слегка рассеиваемом льющимся ниоткуда мертвенным светом. Но вот перед нами встала огромная круглая дверь, изукрашенная металлическими змеями. Рон снова что-то зашипел, и змеи начали расползаться. Рон снова рассмеялся, и сделал шаг вперед… но вместо того, чтобы дернуть и меня за собой — брат застыл. Я сделала несколько шагов, чтобы увидеть то, что так удивило брата, и застыла вместе с ним.

Передо мной открылась огромная зала, посреди которой свилась кольцами чудовищных размеров змея. И в этих кольцах, как на троне сидел крылатый парень. Мне показалось, что он примерно недавний выпускник школы, или семикурсник. Хотя почему я так решила — объяснить даже себе я так и не смогла. Черты его лице непрерывно плыли и изменялись, не давая их запомнить или описать. И единственное, что оставалось неизменным — было холодное, разящее золото взгляда.

Рон снова зашипел, но это вызвало только взрыв смеха со стороны сидящего, который наконец соизволил заметить нас и покинуть свой змеиный трон. Змея же при этом только дернула хвостом, продолжая рассматривать что-то необычайно интересное на потолке.

— Тебе не поможет серпентэрго! — Весело произнес хозяин комнаты. — Хаашесс принял мою кровь и мою Силу, и теперь слушает только меня!

— Но… — Растеряно пролепетал Рон, а потом выхватил из-за пазухи уже хорошо знакомую мне черную книжицу. Глаза Рона вспыхнули кроваво-красным. — Я — наследник Слизерина!

— Ты был им, когда приходил сюда в прошлый раз. — Невозмутимо ответил крылатый. — Но с тех пор ты склонился перед господином рабов, а раб не может наследовать Изумрудному магу!

— Авада кедавра! — Рон, или тот, кто овладел его телом не стал тратить время на разговоры.

Вот только вместо того, чтобы пасть хладным трупом, его противник выставил вперед правую руку ладонью вперед, и перед ней на мгновение вспыхнул серебряный диск, поглотивший зеленый луч авады.

— В эту игру можно играть вдвоем!

В левой руке крылатого возник черный меч, а его силуэт на секунду размазался, чтобы вновь собраться за спиной моего брата. Рон попытался что-то сделать, дернул палочкой, причем я только теперь заметила, что это не сломанная и замотанная скотчем «фамильная» палочка с волосом единорога, но какая-то совершенно незнакомая мне палочка. Но все было бесполезно. Медленно-медленно, оставляя черный след во взвывшем от боли воздухе, черный клинок летел вперед, в грудь моего брата. На пути безжалостного лезвия оказался дневник, и был пробит. Казалось само пространство вокруг взвыло в неизбывной муке. Рона выгнуло дугой, и буквально швырнуло на меч крылатого. Парень, как ни странно, успел отдернуть разящий клинок. Почти успел. Рон с криком рухнул, а на черном лезвии заалело кровавое пятно. Однако откуда-то я знала, что рана — не опасна.

Противник моего брата приложил лезвие к губам и скривился.

— Тьфу. Грязнокровка.

— Семья Уизли — чистокровная, и ведет свой род… — начала я, и остановилась, сообразив, что уже могу ходить и говорить. После этого первым моим порывом было броситься отсюда вон. Но крылатый как-то незаметно оказался у меня за спиной.

— Вот сейчас и проверим. — Его шепот защекотал мне ухо, а в шею что-то совсем не больно кольнуло. — Хм… и в самом деле — чистая кровь, чистая Сила. А вот в крови твоего братца так и кипят сразу несколько проклятий. Сплошная грязь!

— Так… — В Тайной комнате появилось еще одно действующее лицо. — И что это тут происходит? — Грозно вопросила невысокая девушка в маске, закрывающей все лицо. Ее голос показался мне смутно знакомым

— Дорогая, это совсем не то, о чем ты думаешь… — Слегка испуганно произнес парень у меня за спиной. Я тоже вздрогнула от страха.

— Да?! — Удивленно спросила новоприбывашая. — И ты хочешь сказать, что не нахлебался ее крови на халяву?

— Ну… — стал оправдываться пленивший меня, — я случайно слизнул с клинка кровь ее братца. Такая гадость! Надо было срочно запить…

— Тебе, значит, надо! — Возмутилась девушка. — Так теперь сам их к мадам Помфри потащишь!

В этот момент ноги у меня подкосились, и снова познакомилась бы с каменным полом, не подхвати меня крылатый.

— Вот еще. — Возмутился он, удерживая меня под мышки. — Донесу до владений Плаксы, а там она уже учителей сама известит.

— Думаешь = выкрутился? — Возмутилась девушка. Но в этот момент у меня перед глазами все закружилось, и я оказалась не в состоянии воспринимать продолжение разговора.

Глава 140. Перед встречей. (Гермиона)

Наблюдение из Нереальности, при оставленном в постели «основном теле» — уже потихоньку становится привычным, хотя ощущения присутствия сразу в двух местах и кружит временами голову. Но сегодня Мори пообещал показать, как из такого положения сформировать проекцию варпа на материум, и в самом деле быть в двух местах одновременно. Конечно, как и в случае с наблюдением, основное тело окажется полностью пассивно и сильно ограничено в восприятии… но решение этой проблемы — только вопрос времени и тренировок.

Любоваться тем, как Джинни общается с одноклассницами было несколько… скучновато, так что я обратилась к Мори с вопросом, который давно меня интересовал, но который я только недавно смогла внятно сформулировать.

— Мори, а почему у магглов, — я слегка запнулась на этом слове, но все-таки лучшее определение мне пока что неизвестно: не говорить же «не маги»? — общество развивается и усложняется, а у магов — настоящее средневековье: дуэли, сословия, кодексы Крови?

— Тут дело в самой природе магии. — Улыбнулся мой друг, сюзерен и любимый. — Технологий провоцирует разделение труда. К примеру, если три человека делают ножи, то за одно и тоже время они получат больше ножей, если один из них будет делать только рукояти, другой — только лезвия, а третий соединять их. А если каждый из этих троих будет делать ножи от начала и до конца — то и ножей получится меньше.

— Ну… да… — Что-то подобное я когда-то читала. Точно читала.

— Так что чем сильнее разделен труд, чем менее сложные операции выполняет каждый — тем этот труд более производителен. Но, когда общая работа разделена таким сложным образом на простые операции — требуется сложная структура для контроля всего процесса. А из сложной организации общего труда следует и сложная организация всего общества. Сдержки и противовесы, права и интересы, поиски компромиссов… Хотя, как известно, компромисс — это решение, которое не устраивает все заинтересованные стороны. — Мори улыбнулся.

— Ну… да, наверное. — Кивнули мы, обрабатывая поступающую информацию, используя то самое «разделение труда», и сложную в сравнении с обыденным сознанием структуру соподчинения.

— С другой стороны, магия, напротив, провоцирует обособление труда. Для серьезных зелий, которые может изготовить не каждый, и которые чаще всего и продаются — нужны компоненты, заготовленные зельеваром лично.

— Да. Я помню. Профессор Снейп рассказывал об этом. — Ученая прикинула соответствие сказанного тому, что мы знали, и сочла соответствие удовлетворительным.

— Для серьезных ритуалов необходимы ритуальные символы, лично изготовленные проводящим ритуал. — Мы согласились и с этим. — А настоящие артефакты можно создать, только используя собственноручно созданные и заклятые инструменты. Вот и получается, что разделение труда в магическом мире — где-то на уровне средневековых Гильдий: есть крестьяне, те, кто собственно добывает минимально необходимое…

— Магглорожденные. — Жестко произнесла Воительница.

— В большинстве своем. Но не только. Обедневшие аристократы, не нашедшие себя в волшебном мире полукровки… — Я кивнула. — Следующий слой — ремесленные Мастера. Для них статус крови не имеет практически никакого значения: раз умеешь делать что-то, недоступное другим — у тебя это «что-то» будут покупать.

— Снейп. — Ехидно оскалилась Авантюристка.

— Хороший пример. Нищий полукровка в начале, заслуженный Пожиратель смерти в дальнейшем, известный Мастер зелий — сейчас. В политике он, конечно, величина не особенно значительная, но в своем деле — знаменитость и его слово имеет большой вес. Ну и, наконец, политическая и магическая элита — чистокровная аристократия. Как правило — рантье, поскольку такое «хобби», как политика не дает заняться чем-либо еще, включая и зарабатывание денег.

— Стоп… — вскрикнула Правильная девочка. — Ты скала — «политическая и магическая»… Но в тех книгах, которые мы читали говорится, что способности к магии не наследуются и от родителей не зависят?!

— Способности… хм… — протянул Мори. — Тут стоит помнить несколько вещей. Во-первых, история по-настоящему старых семей тянется с тех времен, когда Холмы еще не закрылись. Так что у многих из современных чистокровных есть предки, заключавшие браки с обитателями холмов и прочими добрыми соседями*. Это, частенько, закрывает перед их потомками некоторые магические пути, зато открывает другие. К примеру, Малфои, еще до того, как с Вильгельмом пришли в Англию, имели дело с вейлами. В результате из Драко вряд ли получится приличный целитель, зато способности вейл к влиянию на разум проявились в нем в полной мере. К тому же есть еще и «родовые дары», существование которых столь энергично отрицает «современная магическая наука». — Ухмылка Мориона отчетливо показала, что именно он думает об этой «науке». — Как правило, эти дару — результат ритуалов, открытых когда-то, и оставленных семьей открывателя «для личного пользования».

/*Прим. автора: «обитатель Холмов», «добрый сосед» — эвфемизм для фейри*/

— Значит я… — мне взгрустнулось, — я никогда не смогу…

— Чушь. — Категорично ответил Мори. — Во-первых, очень сложно ответить на вопрос: не согрешил ли кто-то из твоих предков с обитателем Благого Двора, или, не попалась ли одна из твоих пра-пра… и еще пару раз «пра», бабушек Дикой Охоте… А ведь Охотнички частенько гоняются за смертными девушками отнюдь не в жажде крови… Так что в этом смысле преимущество старых семей в том, что они помнят, кому приходятся родичами и знают, какие из этого следуют преимущества и недостатки, как пользоваться первыми и избегать вторых. Тебе же все это придется определять экспериментально. А родовые дары… они все еще бережно сохраняются, и среди них есть очень интересные и полезные вещи… но их не так уж и много. Все-таки ритуалы, способствовавшие их появлению создавали довольно давно, и то, что было полезно и нужно тогда — не всегда осталось полезным и нужным теперь. К примеру, подумай: зачем бы сейчас могло пригодиться умение поднять, — Мори голосом выделил это слово, показывая, что имеется в виду не простое «движение вверх», — павшую лошадь и скакать на ней еще два дня? — Я хихикнула, представив себе столь… толкового… некроманта, и сферу применения такого вот «родового дара»… — Зря хихикаешь, между прочим. Когда Креббы только изобрели соответствующий ритуал, аппарацию только начинали практиковать, и она была опасным и рискованным искусством.

Так мы неторопливо общались, пока Ксенос Морион вычерчивал огнем на несуществующей опоре реальности пентаграмму. Как он сказал «это не является необходимым, но поначалу очень помогает». Я шагнула в огненный рисунок и мир опрокинулся вокруг меня, и в следующий миг мои глаза открылись в зале, вполне сравнимом с Большим залом Хогвартса.

— И помни, — обратился ко мне Морион, — ты сейчас не скромная девочка Гермиона, но леди Аметист, леди фейри в платье из гордости и броне из собственной Силы. Ты имеешь право на все, чего пожелаешь, а все окружающие должны тебе уже по факту твоего существования.

— Мне нужно зеркало. — Бросила я своему сюзерену, и тот молча склонил голову.

Черный провал развернулся передо мной и на мгновение вспыхнул, а когда я вновь смогла видеть — я увидела себя в ростовом овальном зеркале, висящем в воздухе безо всякой опоры. Леди фейри? Что ж…. выгляжу я сейчас вполне соответствующим образом. Только… Вспомнив наставления Мориона, я представила себе, как каштановые волосы темнеют, и в них появляются серебряные проблески. Мори подошел ко мне, и на мои волосы опустилась диадема из черненного серебра с незнакомыми драгоценными камнями.

— Маску мне. — Бросила я в пространство, даже не зная, чего ожидать после такого требования.

Тени, лежащие по углам зала сгустились, и в моих руках оказалась изящная венецианская маска, черная, разукрашенная серебряными узорами.

— Замечательно. — Одобрил выбранный стиль Морион, когда я крутанулась перед ним, вспомнив подзабытые занятия танцами. — А ведь я же предупреждал, — пробормотал он про себя, сосредоточившись на наблюдении за Джинни. У него получалось присутствовать сразу в нескольких местах. Я же, создав проекцию — полностью потеряла восприятие спящей в комнате и наблюдательницы из варпа. Мори говорил, что это придет с практикой. — Говори со мной, Слизерин.

Только сейчас я осознала, что последние фразы были произнесены на серпентэрго. Причем если то, что я их поняла можно было еще как-то объяснить влиянием Метки, то вот то, что я сама на нем заговорила… Ладно, пока что запишем в непонятное.

Из разрыва пространства возле статуи неизвестного мага вытекла огромная серая змея с золотой короной на голове.

— Как и договаривались, Спаситель принцессы. — Прошипел змей, поднимая голову, а потом — свернулся кольцами.

Я внимательно осмотрела проекцию Мориона, уютно устраивающуюся в кольцах василиска, записывая в память еще один вопрос. И еще я отметила, что в отличие от того раза, когда он проявлял свою сущность в доме моих родителей, сейчас его не окружал бурлящий водоворот Силы.

Прячась за василиском, я перебросила Мориону мысль-просьбу, показать мне, что же происходит с Янтаринкой… и в ужасе и отвращении прикрыла глаза. Это было… Несмотря даже на то, что мне доводилось копаться в этой рыжей голове, то что он выдавал сейчас — не шло с его прошлым эгоизмом ни в какое сравнение.

— Мори, да что это с ним? Такое впечатление, что Рон… ревнует? Но ведь Джинни же — его сестра, не может же он… — Я порадовалась, что надела маску, потому что под ней мои щеки явственно пекло.

— Не уверен. — Покачал головой Мори. — С одной стороны, на Рона действует прошлый Темный лорд, которому Джинни — не сестра, и, если я правильно понял, дневник Том Риддл вел где-то в возрасте 16-17 лет. Так что крышу ему может сносить очень и очень основательно… Но с другой… если бы Ронни совсем о таком не думал — то даже Темному лорду было бы нелегко заставить его испытывать и говорить… такое. К тому же, похоже, выживание Джинни в проводимом ритуале не планируется, так что и о детях беспокоиться нет никакого смысла…

Меня чуть не стошнило, когда я представила себе, что именно запланировали эти двое для девочки, которая все-таки сумела стать моей подругой.

— Но… ты же говорил, что до того, как пойти на службу Доброму дедушке, Риддл был вменяемым политиком, а тут… такое…

— Так и Риддл-из-Дневника — еще не «вменяемый политик», но уже, как часть целого, подпал под влияние Господина Рабов. Так… стоп. — Поднял Морион руку. — Прекращаем разговор. Они уже здесь.

Глава 141. На брудершафт. (Гермиона)

Джинни, потеряв сознание, осела в руках Мориона. Я хитро посмотрела на получившуюся скульптурную композицию, и спросила:

— И как она тебе? Вкусная? — На что мой сюзерен усмехнулся не менее хитро и предложил:

— А ты сама попробуй — узнаешь. — И отклонил голову девочки, разворачивая ее так, чтобы стали видны две крохотные дырочки на ее шее.

Вначале мне захотелось ответить в стиле «ты ей Луну угости — ей точно понравится!», а потом подумала: «а почему бы и нет?» И под несколько ошеломленным взглядом Мори я шагнула вперед, и лизнула проколы в коже Джинни, из которых выступили алые капельки.

Ну что сказать? Вкус крови был мне знаком и до этого: случалось зализывать царапины, да и носом кровь у меня шла в детстве… Но то, что я ощутила сейчас живо напомнила мне, как пятилетняя малявка Гермиона пробралась в кабинет отца, и немного, совсем чуть-чуть отхлебнула из оставленной им на столе бутылочки. Помниться, потом папе сильно влетело за то, что он принес домой из клиники медицинский спирт.

Как и в тот раз, повело меня сразу же. В голове зашумело, ноги подкосились, и стало так хорошо… Пай-девочка зашептала, что «так не хорошо, это не правильно, не делай этого!» Но кто же будет слушать этот слабенький голосок, когда так хорошо! И я потянулась к чужой жизни, чтобы сделать еще один глоток.

Перед глазами полыхнула черная звезда, а ледяной холод вымел из головы сладкий дурман. Я отшатнулась, в ужасе от того, что чуть было не сделала. Откуда-то я точно знала, что еще один такой, кажущийся ничтожным глоток — может убить Джинни. И я кинулась в тепло таких знакомых рук…

— Ну, вот, кажется, мы и выяснили, с какими ветвями Древа Тьмы пересеклось твое генеалогическое древо! — Улыбнулся Морион. Когда он ухитрился аккуратно уложить Джинни под стену, и обнять меня — я так и не поняла.

— Я — вампир? — Ноги подкашивались от ужаса… и наслаждения. Где-то в глубине души я осознавала, что хочу еще.

— Нет. — Твердо ответил Мори. — Сама бы ты не инициировалась. Но я вскрыл защиту Джинни, и ее жизнь оказалась доступна и тебе. А ну-ка… — Мори отстранил меня, и положил левую ладонь мне на лоб. — Нет, Безумного пророка я в тебе не чувствую… но все-таки, что-то очень знакомое… Надо подумать, с Луной посоветоваться… может быть, удастся добраться до архивов клана…

— И что же мне теперь делать? — Я поникла, понимая, что рано или поздно…

— Живи как жила. — Твердо успокоил меня Мори. Неужели он не понимает..? — Если совсем уж Жажда одолеет — угощу. Неужели ты думаешь, что мне сложно сделать для тебя то же самое, что ты уже делала для меня? — Я подняла голову и с надеждой посмотрела на своего парня. Он же улыбнулся мне, и продолжил. — Но все-таки, лучше пока потерпи, ладно?

Я радостно кивнула головой, и спрятала лицо у него на груди. А потом Авантюристку осенила идея.

— А ведь, получается, что мы пили Джинни на брудершафт, верно?

— Верно. — Улыбнулся Морион.

— А после этого принято целоваться!

Я закрыла глаза и подставила губы. И Ксенос Морион, демон из свиты Владыки изменчивых ветров, чье имя проклинают во многих мирах, бережно и нежно прикоснулся к моим губам своими.

— Я смотрю, ты нашел себе подругу, Спаситель Принцессы? — В этот момент шипение Короля змей было несколько… неуместно.

— Да, змей Изумрудного мага. Я ее нашел, и не отдам никому! — Я благодарно потерлась об его грудь щекой. Хотелось мурлыкать.

— Шшиии… — Рассмеялся огромный змей. — Кстати, насчет…

— Да. — жестко ответил Мори… нет, Ксенос Морион. — По праву победы и завоевания я предъявляю права на наследие Изумрудного мага!

— Победа — подтверждена и право — несомненно! — Раскатился под сводами Тайной комнаты жесткий, холодный голос. Не сразу я поняла, что с нами заговорила статуя… теперь нет никаких сомнений — статуя Слизерина. — Хранитель, открой дорогу для претендента!

Василиск поднял голову, и уставился на стену под рукой Слизерина. И там отчетливо проявилась невидимая прежде дверца. Там, в глубине, блеснуло кольцо.

— Мои наследники утратили цель, что должна была вести их. Они утратили хитрость, что должна была помочь преодолеть препятствия. И они утратили силу, что должна была направить их. Претендент доказал хитрость, обманув врага. И доказал силу, одолев его. Теперь ты должен доказать наличие цели. Для этого — возьми кольцо рода Слизерин и надень его. И тогда все знания и чудеса, накопленные родом — станут твоими!

Морион рассмеялся.

— Простенькая покупка. Неужели, ты думаешь, что я поймаюсь в такую простую ловушку?! Хвататься голыми руками за проклятые артефакты? Нет, правда? Это даже как-то… обидно… Леди Аметист, прошу, закрой глаза, и постарайся не прислушиваться к песне Некротека.

Я закрыла глаза, но продолжала видеть глазами сюзерена. Ксенос Морион шагнул вперед, повел левой рукой от сердца, и в ней возникла книга в простеньком черном переплете. Книга открылась и запела, перебирая страницы. И мотив ее был так чарующ… а потом в него, не нарушая мелодии, вплелся грохот осыпающейся статуи. Морион захлопнул книгу.

— Мысли Зла! Зверь заворожи… — тихим шипением ругался, приходя в себя Король змей. — Истинный!

— И заворожит. — Пробурчал Мори, копаясь в обломках статуи. — Где же оно? А, вот! — И он достал один из камней, на первый взгляд, ничем не отличающийся от других. — Он? — Поднял мой парень этот камень, показывая его василиску.

— Он. — Грустно кивнул головой Король змей. — Не думал я, что на старости лет меня действительно посетит адепт Отца магии.

— Всякое бывает… — Ответил ему Мори, сжимая камень в руке. Через его пальцы посыпался песок, а когда ладонь разжалась, на ней лежало простенькое серебряное колечко, ободок без камней, гербов и девизов. — По праву победы и завоевания. — Повторил Мори и надел кольцо, которое мигнуло и тут же исчезло.

— И все это — ради вот этого? — Грустно удивилась я, вспомнив оцепеневшую кошку, окаменевшего Колина, застывшую в страхе школу, посмотрев на валяющихся под стеной Рона и Джинни…

— Что ты?! — Спокойно удивился мой сюзерен. — Это — небольшой, хотя и не скрою — приятный бонус. А еще ты научилась серпентэрго, познакомилась с Хаашесом, открыла в себе новую грань способностей… Но даже это не главное, хотя ради последнего я бы и не поколебался устроить все это. Главное же… Иногда, хотя и гораздо реже, чем это предполагают ошибочно мнящие себя сильными и жесткими игроками, возникают ситуации, когда выгоднее не вписываться в паутину чужих планов, перестраивая их под себя, а разорвать их одним ударом. Планы Света включали противостояние надежды Светлой стороны, Мальчика-который-выжил, и Темного лорда, Того-кого-нельзя-называть. В этом противостоянии Гарри Поттер должен был либо пафосно превозмочь противника, лишь на время отсрочив его возрождение и собственную гибель, либо сложить голову, став мучеником и знаменем Света. И тот и другой вариант были просчитаны кукловодами и идеологами Всеобщего блага, и считались выгодными. А вот им всем! — И Мори ударил ребром левой ладони по локтевому сгибу правой, сжатой в кулак. Жест получился явно неприличный. — Том Реддл повержен, но мальчик Гарри при этом спокойно спит в своей кровати, и все следящие чары покажут именно это. Зато вновь возник на горизонте демон из свиты Владыки Вечной войны, да еще и не один, а с пордругой. Страшная угроза Всеобщему благу. Если они теперь не задергаются — то я уже и не знаю, какую встряску им надо устроить.

Зрачки его глаз вытянулись в узкие вертикальные щелочки, а радужка горела злым золотым огнем. И я поняла, что злится он не на неведомых «идеологов Всеобщего блага». Его злит и обижает мое недоверие… но признаться в этом он не хочет даже себе.

— Прости, я…

Слов не понадобилось. Мори подхватил меня на руки и закружил по тайной комнате.

— Лорд. Юная леди. — Прошипел Хаашес. — Позвольте мне удалиться: молодая Принцесса требует неусыпного внимания. Да и вам неплохо бы вернуть этих Потерянных туда, где их найдут, и самим вернуться в свои тела до того, как вас начнут искать.

С этим оставалось только согласиться. Мори, не отпуская меня с рук, телекинезом поднял безвольные тела Джинни и Рона и мы двинулись к выходу из Тайной комнаты. Но я однозначно собираюсь сюда вернуться и все внимательно осмотреть…

Глава 142. Не совсем тайны. (Джинни)

Мягко. Темно. Спокойно. Где я? Не знаю. Кто я? Не помню. Но меня это почему-то совсем не беспокоит. Мне хорошо здесь, где бы не было это «здесь» и кем бы не было это «я». Тепло.

Медленно, тонкой нитью из теплой темноты выплывают воспоминания. Твердые уверенные руки. Меня — несут? Возможно. Холод. Стена? Может быть.

— Миртл, лиссэ эшш! Шах тан эре! — Голос. Незнакомый. Мужской? Что значит последнее слово? Поворачиваю клубок воспоминаний, чтобы понять, и осознаю, что я — женщина… нет — девочка.

— Мори, она тебя не понимает. Спокойнее. И не ругайся тут мне на иллитири. Я же не понимаю… — Другой голос. Кажется, это тоже девочка? Или уже девушка? Концепция смены именований на мгновение отвлекает меня от светящейся голубым нити воспоминаний.

— Не ругаться? Если эта шайелэ найри еще проболтается непонятно где минут пять — и мне придется с рыжего шейнарэ признание Долга жизни для тебя выбивать. Ты его уже на грани держишь. Еще чуть-чуть, и рыжего посетит Страж Порога. — Некоторых слов я не понимаю, а другие звучат как-то странно. Отмечаю это в сознании, но ясно, что для решения этой загадки мне чего-то не хватает. — Все-таки, Скрытная привыкла разить насмерть, хоть я ее и постарался удержать.

— Все равно не ругайся. — Твердо, но с какими-то искрящимися звездочками смеха отвечает девушка. — Миртл придет. Скоро. Я чувствую.

— Ой, а вы кто? Вы уже умерли и будете жить со мной в туалете? А почему тут? — Знакомый голос. Миртл? В голове всплывает слово «плакса», но что оно значит?

— Нет. Мы просто принесли двух детишек, полезших туда, куда не стоит лезть. — Мужской голос давит почти физически. Тепло сменяется холодом. И положение тела (У меня есть тело? Запомнить) меняется на менее удобное. — Позови Помфри побыстрее.

— А с чего это я должна… — Капризный голосок резко обрывается.

— Ан’та хуран*… — У меня нет слов, подходящих для описания состояния, вызванного этим рыком. Кажется, испугалось даже само пространство.

/*Прим. автора: а вот это вряд ли кто вспомнит, поэтому назову сам: вступительный ролик ко второму дополнению первого Дьябло*/

— Стой! — Капризный голосок выдал просто-таки истерический вопль. — Я… я быстро!

— Лети. И помни… — Что именно должна была запомнить посылаемая — осталось непонятным. Вот интересно: почему я все слышу, но ничего не вижу?

Сияющая нить обрывается, и я понимаю, что больше уже ничего не услышала. Что-то случилось? Не знаю. Передо мной сама собой возникает следующая нить, и я погружаюсь в новое воспоминание. Я впитываю события из жизни Джинни Уизли… моей жизни?... за этот учебный год. Среди них доминируют воспоминания о наказании, которому я решила подвергнуть себя… и о том, каким оно могло бы стать, если бы не забота Мастера (Гарри?) Раньше я не обращала внимание на то, как гасли похабные ухмылки, направленные на меня, когда рядом появлялись Гарри и Гермиона. И еще… еще я отметила определенное сходство Силы, которой полыхали мои спасители в той комнате, куда меня привел Рон, и отблесками вокруг моего мастера и его подруги.

Нить за нитью я просматриваю воспоминания, часто находя в них интересные, но не замеченные мной ранее подробности. Все новые и новые слова получают объяснение… ичастенько оказываются совсем не тем, чем я привыкла их считать. Очередная нить обрывается, и я подхватываю следующую. Опять темнота и голоса…

— Господин директор. Мадам Помфри. Мы уже уходим. — Тихо звучат удаляющиеся шаги.

— И часто они так? — Голос кажется знакомым, и связанным с чем-то… слишком сложным, чтобы полностью осознать все оттенки моего восприятия.

— Каждый день. — В женском голосе слышаться тепло и забота… но почему-то память подсказывает, что встречаться с его обладательницей стоит пореже. — Мистер Поттер и мисс Грейнджер каждый день заходят к мисс Уизли, и проводят столько времени, сколько я могу им позволить: рассказывают ей о событиях за день, зачитывают записи из тетрадей ее одноклассников… Я уже несколько раз пыталась им объяснить, что это бесполезно, и что мисс Уизли их не слышит… Кивают, соглашаются, но все равно приходят и продолжают.

— Не мешайте им, Поппи. Пусть то, что они делают — бессмысленно с точки зрения мисс Уизли… но сам опыт искренней заботы о ком-то другом — бесценен. И, кстати, о мисс Уизли. Как она?

— Ее состояние стабильно. — Грустно отвечает женский голос. Кажется, теперь я могу однозначно идентифицировать голоса. Это — мадам Пофмри, школьный колдомедик, и Альбус Даблдор. Хотя странно… Ведь Дамблдора вроде бы отстранили от руководства Хогвартсом? — Никаких изменений. И я до сих пор жалею, что позволила мистеру Уизли-младшему покинуть больничное крыло. Вот к чему это привело…

— Мы пока что не знаем, что и к чему привело. У нас на руках есть двое детей в магической коме, но что их довело до такого состояния?

— Не знаете? — Голос мадам Помфри взлетает в гневе. — Так я Вам скажу, что. Вот это. — Слышен тяжелый удар. Видимо, на столик возле моей койки кинули что-то увесистое. — Вот это нашли рядом с ними. Обратите, пожалуйсто, внимание, господин Верховный чародей Визенгамота: на обложке написано «Дневник Т. М. Реддла». Вам напомнить, чья это фамилия, и как его называют, а точнее — не называют сейчас?

— Ох-хо-хо… — Тяжело вздохнул Дамблдор. — Кажется, дневник уничтожен необратимо…

— И это все, что Вас волнует? — Возмутилась мадам Помфри. — Что уничтожен ценный, хотя и темный артефакт? А то, что пострадало столько детей? Что двое Ваших воспитанников уже четыре недели лежат в коме, и неизвестно, смогут ли вообще восстановиться — это Вас не волнует?!

— Меня волнует то, что тот, кто сумел это — небольшая пауза… наверное, директор показывает дневник мадам Помфри, — это сделать — все еще где-то поблизости. Можете мне поверить: уничтожить подобный артефакт одним ударом — это очень и очень непросто. Да и показания Миртл внушают некие… подозрения. Я должен найти эту парочку, которая принесла Рона и Джинни до того, как им в голову придет что-нибудь… разрушительное.

Очередная нить оборвалась. Значит, Гарри и Гермиона не вычеркнули меня из своей жизни? Приходят, читают, рассказывают… А ну-ка… Клубок воспоминаний вращается передо мной, и становится ясно, что я действительно могу вспомнить все, что ребята мне говорили, пока я лежу в коме. А значит мне будет легче подготовиться к экзаменам… Вот только практики у меня совсем нет — только теория… А значит — надо попытаться выбраться отсюда… где бы это «здесь» не было, и как бы мне здесь не было уютно.

Усилие воли, и я начинаю двигаться… куда-то… Или это пространство движется мимо меня? Клубок моих воспоминаний сжимается, разгораясь все ярче, и ведет меня сквозь окружающую тьму. Постепенно тьма редеет… и я начинаю что-то ощущать…

— … девочка, возможно, скоро придет в себя… — Незнакомый голос…

— Даже если бы я и собирался обсуждать что-то секретное, то уж никак не с Вами, мастер Дароу. После Вашей выходки с попыткой подорвать репутацию мисс Грейнджер — я не думаю, что стоит подпускать Вас к исполнению нашего плана. — Дамблдора? Интересно, что это за план? А уж про «подрыв репутации мисс Грейнджер» Гарри должен обязательно узнать. Я силиваю давление, хотя это и не приносит почти никакого результата. Я по-прежнему только слышу то-то доносящееся извне, но не могу даже ощутить собственное тело.

— План есть Порядок. И допуская его изменения — Вы поддались влиянию Древнего Врага! Недаром в Вашей школе преподают уроки обращения с его Силой, и учатся запятнанные им! — Фанатик. Что он здесь делает?!

— Хаос присутствует в нашей жизни, и этого невозможно отрицать. — Со вздохом отвечает Дамблдор. Кажется, этот спор у них происходит далеко не в первый раз. — Мы можем лишь уменьшить его влияние. Но для этого необходимо ориентироваться в окружающей обстановке и вовремя корректировать планы — то есть, делать это ДО того, как они будут разрушены очередным ударом Врага. Гибкая ива…

— Не продолжайте. Мы уже неоднократно обсуждали с Вами это. Но не Вы ли убеждали Совет Светлого круга, что необходимо добиться, чтобы у юного Избранного не было привязанностей? Чтобы он…

— А вот теперь — прерывает рассуждения Дароу Дамблдор, — уже я вынужден Вам напомнить, что девочка может в ближайшее время очнуться, и уже Ваши необдуманные слова могут поставить под удар не какую-то из частей Плана, но весь План целиком.

— И все-таки, я хотел бы получить объяснение: по каким причинам Вы допустили столь… близкие отношения Избранного с этой… посторонней? Ее надо убрать, и вернуть план на прежние рельсы. — ЧТО?! Он… он предлагает…

— Боюсь, с таким отношением к людям — Вам нечего делать в Светлом круге, мастер. — Ответ Дамблдора радует… — Как реалист, я должен признать, что иногда зло — неизбежно. Но мы всегда должны отличать зло необходимое и меньшее, от зла необоснованного. Да, я пытался разделить эту пару, чтобы девочка не испытала боли от неизбежной потери любимого. Но теперь, когда связь уже установлена, попытка следовать прежнему плану — может вылиться в то, что Избранный перейдет на сторону Тьмы. А это будет означать крушение всего плана целиком. Да и с точки зрения моральных соображений Ваши предложения… более чем сомнительны. Не забывайте — речь идет о детях. О детях, которых мы втягиваем в войну. Так что пусть они получать столько счастья, сколько смогут…

— Да Вы понимаете, сколько мы потеряем из-за Вашего слюнтяйства и гнилого гуманизма? Перед лицом общего блага все соображения блага частного и устаревшей морали должны быть отброшены! — Голос… надо запомнить голос, раз уж больше я ничего не могу узнать об этой твари… И обязательно рассказать Гарри. А может… может удастся встретиться с тем вампиром, что уничтожил Дневник и спас меня? Если получится навести его на эту тварь Дароу… Мама рассказывая мне о Гарри Потере упоминала про такое заклятье как Авада Кедавра! Кажется, оно было придумано специально для таких вот…

— Спокойнее, мастер Дароу. У магглов в таких случаях говорят, что нервные клетки — не восстанавливаются. Магическая медицина, конечно, продвинулась значительно дальше, но и эмоциональное состояние для нас значит намного больше. В конце концов, потери, о которых Вы столь сожалеете — это всего лишь деньги.

— ВСЕГО ЛИШЬ?! — Раненным зверем взвыл Дароу. — Да Вы хоть приблизительно представляете, о каких суммах идет речь?!

— Лучше, чем Вы. — Флегматично ответил Дамблдор. — Значительно лучше. В конце концов, это я сейчас контролирую счета, которые унаследовал юный Поттер, и всячески стараюсь их преумножить. Но деньги, сколько бы их ни было — это всего лишь деньги. Тем более, что даже если мисс Грейнджер их унаследует — думаю, я сумею убедить ее и ее родителей, что лучше не изымать эти суммы из дела, а позволить им и дальше приносить доход.

— Но… — Вновь попытался вмешаться фанатик, но был прерван.

— В конце концов, Вас, мастер Дароу, прислали сюда не для того, чтобы Вы обсуждали мои решения, а только в качестве консультанта по проискам и уловкам Древнего Врага. Мисс Трогар уже дала свое заключение… но она, по меркам бессмертных слишком юна и неопытна. Я хотел бы услышать и Ваше мнение. Но только по этому вопросу. Если же Вы еще раз попытаетесь вмешаться в мою зону ответственности — пожалеете! — Голос Великого мага, кажется, должен был придавить всех, слышащих его к земле.

— Ввы… — Дароу заикается, видимо, его придавило даже сильнее, чем я думала. — Хорошо. — Похоже, он все-таки собрался с силами. — Но я все равно с Вами не согласен, и поставлю этот вопрос перед следующим собранием Совета Светлого круга. А пока… Я читал выводы Ваше «посланницы Высших сил». И в целом с ними согласен: артефактные поражения души у обоих. Постепенно дети восстановятся, но срок нельзя назвать даже предварительно. Сомнения у меня вызывает только один пункт: эта Ваша Трогар настаивает на том, что повреждения нанесены демоном из домена Трона черепов. И в случае с мальчишкой я с ней согласен. Рана, нанесенная мечом, и разрывающая ненависть… похоже на Собирателя черепов, очень похоже, хотя и не из Высших… А вот девочка… От нее разит силой Интригана. Причем настолько, что так мог бы фонить кто-то из Предвестников Перемен… или же сам проклятый Некротек.

— Не удивительно. — Кажется, Дамблдор пожал плечами. — Об этом мало кому известно, но Салазар Слизерин, поостривший Тайную комнату, откуда, по словам Миртл, вышли те, кто принес этих детишек, сам был адептом Коварного. С него сталось бы запрятать в своей сокровищнице что угодно, в том числе и Книгу Скорби.

— И Вы так спокойно об этом говорите? Сидите на мине, способной уничтожить…

— Книга, если она там, лежит в Тайной комнате уже тысячу лет. А вот демоны появились в школе недавно. И я склонен рассматривать их как куда более серьезную угрозу.

— Моет быть, может быть. И, кстати, один из Ваших преподавателей тоже находится под сильным демоническим влиянием. Я бы советовал не продлевать контракт мистера Локхарта.

Окружающая меня тьма почти совсем поредела. Я смогла ощутить свои руки, лежащие на простыне. Попытавшись пошевелить хотя бы пальцами, я не смогла сдержать стона…

— Кажется, мадам Помфри была права. — Голос Дамблдора прямо-таки излучал добро и счастье… — Девочка приходит в себя. Мисс Уизли, Вы меня слышите?

Глава 143. Заботы Света.

Когда Плакса Миртл ворвалась во владения мадам Помфри с благою вестью о явлении брата и сестры Уизли народу, это ознаменовало новый этап в жизни Хогвартса, хотя поняли это не все и не сразу.

Следующим признаком перемен стало триумфальное возвращение Дамблдора на пост директора. Услышав о том, что в школе буйствуют демоны, а дневник Риддла — уничтожен, Альбус Дамблдор вернул себе пост в кратчайшие сроки. И, как он и предсказывал, все особо недовольные «небрежным и непрофессиональным управлением школой», немедленно бросились рассказывать о том, что их шантажировали, угрожали побить, изнасиловать и лишить сладкого. Правда, при стольких рассказах о преступлениях, ни одного обращения в суд, подкрепленного воспоминаниям, показаниями под веритасериумом или хотя бы без оного — как-то не случилось. Однако в политике, как и в разведке, нет отбросов — есть только ресурсы. Так что Дамблдор не стал устраивать децимацию, или, хотя бы публичную порку отступников. Он ограничился… Впрочем, чем и в какой форме взимал Великий Белый контрибуции с тех, кто слишком рано уверился в его поражении — узнать было сложно, да и не слишком нужно.

Извещать родителей пострадавших детей никто особенно не торопился. «Во имя стабильности, предупреждения паники и за все хорошее против всего плохого». Так что старшее поколение семейства Уизли узнало о том, что их младшие дети лежат в больничном крыле лишь через три недели после происшествия, и то — исключительно потому, что Молли лично заявилась в школу, чтобы узнать, почему от Рона так долго нет писем. Джинни домой не писала со времени суда, так что ее нахождение в соседней с Роном палате стало для Молли неприятным сюрпризом.

Наверное, удалось бы обойтись без скандала, не будь Дамблдор столь занят сложным и неоднозначным процессом возвращения власти и передачи дел… но случилось то, что случилось, и ворвавшаяся в палату Молли застала над кроватью своей дочери двоих самых, наверное, неприятных для нее учеников во всем Хогвартсе.

— Что вы здесь делаете? — Вопль матриарха семейства Уизли, казалось, сотряс древние стены замка, созданные чтобы противостоять таранам и осадным заклятьям.

— Мы? — «Наивно» удивился я. — Сидим. Пытаемся поддержать Джинни. Чтобы ей не слишком тоскливо было лежать тут одной.

— Чтобы не было тоскливо?! — Очередной возмущенный вопль, естественно, никаких приятных ассоциаций не вызывал. — Да небось сами же и постарались…

— Думаю, Молли, что ты не права. — Мягко вмешался в беседу Дамблдор, проходя через завесу чар на двери палаты. В руках директор держал фиал с переливающейся серебристой жидкостью. — Рядом с твоими детьми было найдено вот это… и мы сейчас посмотрим, что это такое. И, если это то, о чем я думаю… — Не думаю, чтобы господин директор действительно сомневался, или еще не просмотрел воспоминания. Не зря же я Некротек открывал?

Знания о том, как выложить воспоминания в удобной для просмотра местными волшебниками форме, мне надо было получить, не засветившись при этом странным интересом. Конечно, только ради этого обращаться к Книге — это был бы дурной риск превыше всяких пределов… Но раз уж так сложилось, что получить благословение Змея Слизерина и его кольцо с титулом можно было только так, то почему бы не пролистнуть и чуть дальше, чтобы прочитать еще чуть-чуть, самую капельку…

Каких трудов и сил мне стоило тогда захлопнуть Книгу, а не отрешиться от всего сущего, поглощая все новые и новые тайны бытия — знает, наверное, только Познающий. Остановила меня мысль о том, что песнь Некротека слышит Миа, и сколько она сможет сопротивляться этой манящей музыке, при ее-то любопытстве — неизвестно. Так что, тяжким усилием оторвав себя от захватывающего чтения, я захлопнул обложку, и посмотрел на всех присутствовавших.

Особенно внимательно я приглядывался к Рону. Хоть я и не назову его врагом… но он — рука врага, и его усиление могло спровоцировать меня на необратимые действия. Но тут, видимо, постаралась Кай со своим давним обещанием — песнь Книги всего лишь скомпенсировала воздействие на эту, признаться, и без того довольно вонючую душонку, со стороны домена Пастыря обреченных.

Следующей была Джинни. И вот тут я запнулся. С ней происходило… что-то. Что-то, чего я, признаться, не мог понять. Единственное, что удалось выяснить — в процессе Изменения девочке понадобится помощь и поддержка.

Ну и Миа… С ней было легче всего. Ее сознание, уже привычное к хаосу Грани нереальности, легко шагнуло за Грань, оставшись вполне целостным и устойчивым. Конечно, читать Книгу ей было еще рановато, но вот близкая песнь уже не была для нее опасна. Впрочем, я уверен, что если бы это было не так, если бы соблазн познания был бы опасен для Миа, то Кай предупредила бы меня.

Так что, осмотрев моих подопечных, я приставил к виску Силь, и вытянул тонкую серебристую нить воспоминания, которая уютно свернулась в возникшем в моем руке фиале, расплываясь в серебяного же цвета жидкость. И фиал этот был… тот самый, который сейчас держал в руках Дамблдор. И вот двое, теоретически ответственные за жизнь и здоровье младших Уизли склонились над принесенным домовиком Омутом памяти.

— Нет! Этого не может быть! — Завопила Молли, выдергивая голову из Омута. — Мой Ронникинс не мог…

Дамблдор поднимался гораздо медленнее. Он задумчиво осмотрел Джинни и Рона, лежащих на соседних постелях, посмотрел на нас с Миа, и произнес:

— Я не нашел никаких признаков того, что в этих воспоминаниях что-то было подделано. Кое-что, конечно, явно «вычеркнуто», и я догадываюсь почему: демон не хотел, чтобы мы узнали о его сообщниках среди учеников, а то и преподавателей школы. Но главное — несомненно: Рональд Уизли подпал под влияние Волдеморта. — Молли вздрогнула. — И попытался принести ему в жертву свою сестру.

— Нет! — Горестно вскрикнула Молли.

— Боюсь, что «да». — Дамблдор положил руку на плечо женщине. — Волшебники намного старше и опытнее бывали обмануты Тем-кого-нельзя-называть, и совершали ужасные деяния под его руководством. Когда Рон очнется, надо будет поддержать его, и помочь мальчику пережить эту страшную травму и смириться с ее последствиями.

— Хорошо… — Согласилась миссис Уизли. Она собиралась спросить что-то, но Дамблдор прервал ее.

— И еще… Выясните, пожалуйста, у ваших сыновей, раз уж у Рона спросить пока что не представляется возможным, откуда взялась у него вот эта тетрадь? — И Альбус продемонстрировал убитой горем матери удивительно знакомую черную тетрадь.

— Джинни говорила, — буркнул я, не отходя от своей бывшей адорат, — что Рон отобрал эту гадость у нее.

— Вот как? — «Удивился» директор. — А откуда Джиини ее взяла?

— Нашла среди учебников. — Я старательно не поднимал взгляда. — И собиралась использовать в качестве дневника. А уж откуда эта дрянь оказалась там — Джинни не знает.

— Или говорит, что не знает. — Протянул Дамблдор.

— Нет. Я спрашивал ее, когда она еще была адорат. — Я мстительно провернул несуществующий нож во вполне реальной ране, заставив Молли дернуться. — Так что соврать она просто не могла. Она решила, что это кто-то из родителей решил порадовать ее подарком, и очень расстроилась, когда Рон его отобрал.

— Ну что ж… Если Джинни и сама не знает, откуда взялся дневник — вряд ли и мы сможем выяснить: кто именно подкинул его в ее книги. Конечно, можно возбудить расследование, начать искать, но если оно ничего не даст — а если это сделал тот, на кого я думаю, то оно не даст ничего… и многие решат, что это Артур хранил у себя…

— Нет-нет, надо! — Всполошилась Молли. — Если Вы считаете, что расследование ничего не даст и только повредит — то не надо его и затевать!

Ага-ага… И выяснять, каким образом дневник испарился из закрытой на пароль и защищаемой портретом комнаты — тоже никто не будет, не так ли? И почему Рона столь спешно выпустили — тоже никому не интересно. И даже состояние Джинни… А, нет, тут я ошибся. «Что с Джинни?» — этот вопрос кое-кому интересен.

— Господин Дамблдор, а что случилось с Джинни? Неужели эти… эти…

— Демоны, Молли. Это были демоны, да еще и из Высших, судя по тому, что твои дети остались живы. Низшие не преминули бы их убить… И появление этих существ меня сильно беспокоит. Похоже, влияние Древнего Змея оказалось глубже и существеннее, чем я предполагал… — Дамблдор мог бы разглагольствовать еще долго, но Молли интересовали более приземленные вопросы.

— Так что все-таки с Джинни? У нее выпили много крови? Или… или она теперь станет…

— Нет, Молли, вампиром твоя дочь не станет. Что бы там не говорилось в легендах, но для Приобщения нужен существенно более сложный ритуал, чем простой укус. Но Джинни слышала песнь шепота варпа. Как, впрочем, и Рон… но разум Рона смог противостоять соблазнам… — иными словами — Рон оказался слишком туп, чтобы понять: чем именно его соблазняют, — а вот Джинни… Ей досталось в полной мере: ужас от того, что ее чуть не принесли в жертву, попадание в лапы к демонам, песня Древнего Врага… Я беспокоюсь о ней… Думаю, рядом с ней все время должен кто-то находиться. И лучше, если это будут друзья.

— Друзья?! — Стены снова вздрогнули. — Это вот эти-то…

— Да, Молли. Все то время, пока Джинни находилась в, скажем так, сложной ситуации, именно эти ребята помогали ей, чем только могли, пресекали насмешки и распространяющиеся слухи… да просто нормально общались с девочкой, что тоже стоит очень и очень немало. И я буду только рад, если они возьмут на себя ответственность за помощь в преодолении и этой трудной жизненной ситуации… разумеется, в той степени, которая не помешает их собственной учебе.

Молли задохнулась, а мы дружно кивнули, даже не думая отказываться от этого предложения, тем более, что мы и так проводили у нее все время, которое только могли на это выделить, не вызывая гнева хранительницы Больничного крыла.

Глава 144. Удар «на удачу».

Джинни пришла в себя как раз тогда, когда в ее палате Дамблдор о чем-то разговаривал с вызванным в школу «специалистом в области поражений Хаосом». Почему его не призвали раньше, и чем директора не устроило экспертное заключение Сейлины — было мне очень интересно. И с появлением данного персонажа я оставил тело ан попечение Миа, а сам нырнул в варп и послал Зов Сейлине. Сразу выяснилось, что Поверженная наблюдает как раз за заинтересовавшим меня персонажем, да не одна, а в обществе Минервы Макгонагалл и Пенелопы Помфри. Почувствовав сторожевые заклятья, ищущие любого, кто неосторожно приблизится как к беседующим, так и к наблюдающим, я отступил.

Сразу после отбытия «мастера Дароу» (толпа заинтересовавшихся студентов была достаточно плотной, чтобы примешаться к ней, и послушать прощальное напутствие Дамблдора), директор вызвал к себе всех троих, прислушивавшихся к беседе «со стороны». Их разговор интересовал меня сильнее, чем разговор с «мастером Дароу», который пересказала мне Джинни, и который не дал мне практически ничего нового. Но вокруг всех троих повисла тончайшая, почти незаметная сторожевая сеть. Так что, когда Сейлина решилась было уже нырнуть в варп, чтобы найти своего хозяина и поведать о произошедшем, я одернул ее. Сам мучаясь от неудовлетворенного любопытства, но уверенный, благодаря Кай, что беседа не содержала ничего срочного, я не желал засветить нашу с Поверженной связь и навлечь на нее подозрения Великого Белого.

Заодно я стал замечать сочувственные взгляды, которые бросали на меня Макгонагалл и Пофмри. Кажется, Дамбдору пришлось давать объяснения медику и кошке относительно «неизбежной гибели любимого», и он их дал, да такие, что устроили даже школьного колдомедика.

После пробуждения Джинни, выслушав ее рассказ, Дамлбдор загорелся идеей найти Тайную комнату. Меня, как единственного известного змееуста, таскали в туалет Плаксы Миртл чуть ли не ежедневно. Но… «как скажешь — так и прозвучит», так что я, издавая то же самое шипение, но не испытывая искреннего желания открыть проход — не открывал его.

— Гарри, мой мальчик, почему ты не хочешь открыть проход? — А никто и не говорил, что Дамблдор несообразителен.

— Я… я хочу… — «испуганный мальчик»… не сказать, что это — любимая моя маска, но она слишком полезна, чтобы я не отработал ее до совершенства, — но… я боюсь. Там же — василиск… и демоны… и… Профессор Трогар рассказывала нам, о том, кто такие демоны варпа, особенно — высшие, и на что они способны… и… я не могу подавить страх. Вот она и не открывается…

— Трус. — Зашипел у меня за спиной Рон, очнувшийся лишь немного позже своей сестры. Джинни попыталась кинуться на него с кулаками, но была остановлена Дамблдором.

— Открой сам. — Прошипел я ему.

— Так я — не змееуст. Это все дневник… Все змееусты — черные маги, это всем известно!

— Тогда как ты меня понял? — Уже открыто издеваюсь я.

— О чем это вы тут шипите? — Поинтересовалась Джинни, а я залюбовался выражением лица Рона Уизли, когда он осознал, что машинально перешел на серпентэрго, когда я обратился к нему на этом языке.

— Как же так? Ведь дневника больше у меня нет… А змееусты… а я… — Как и обычно в чуть-чуть кризисной ситуации внятно сформулировать мысль Рон не смог. Но директор его понял.

— Рональд… — Добрый, всепонимающий взгляд директора уперся в шестого Уизли. — «Быть змееустом» и «быть черным магом» — это разные вещи. Да, тебе осталась «на память» об этом приключении не самая приятная способность. Но даже это можно использовать на пользу Свету и людям. Попробуй открыть. Вспомни, что ты говорил, когда вел сюда Джинни?

— Откройся! — Прошипел шестой Уизли и перед нами раскрылась черная воронка портала. — Но… но вход был не такой! — Возмутился Рон, перейдя на английский.

— Возможно, это зависит от того, что нас сейчас больше… или еще от чего-нибудь. — Спокойно ответил Дамблдор. — Идем. Вы же, — директор кивнул Джинни и Рону, — говорили, что там надо открыть еще ворота.

— Но господин директор, — обратился я к Великому Белому, — зачем тащить с собой Джинни? Мы с Роном откроем ворота… а она здесь зачем? Пусть идет к себе.

— Нет! — Взвилась младшая Уизли. — Я… я должна… Я пойду с Вами.

— Думаю, девочке действительно надо посетить это место, чтобы увериться, что она — в безопасности, а то, что так ее напугало — уничтожено. — Вступила в разговор профессор Трогар, которую на эту встречу пригласил лично директор. С этим оставалось только согласиться, тем более, что участие в данном походе Джинни было мне необходимо. И мы шагнули во тьму.

Тьма развернулась перед нами черной бездной и видениями кровавых битв и ярких, сияющих чувств. Тонкие сияющие нити Черных путей легли нам под ноги. Дамблдор шагал по ним гордо и величественно, и становилось ясно, что нелепая хламида и дурацие бубенчики в бороде — всего лишь маска по настоящему великого мага. Сейлина скользила по Пути легко и привычно. Рон шатался, как будто нить Пути под его ногами раскачивалась, как не слишком туго натянутый канат. Дли Джинни же нити не хватило, и мне пришлось подхватить ее на руки, что вызвало крайне недовольный взгляд со стороны ее брата…

Видения и миражи, за которыми подчас скрывалась кошмарная реальность, окружали нас, испытывая на прочность. Но вот иллюзии погасли, и мы оказались посреди темной пустоты, на тонких нитях, ведущих из ниоткуда в никуда. И в этой черной пустоте повисли будто бы высеченные ударами огненного копья руны темных эльфов. Они поплыли и сменились на знаки хироганы*, а потом — на латинские буквы. «Этот путь — закрыт», гласила надпись. Нити Пути под нашими ногами оборвались, и мы полетели вниз, в бесконечную пустоту.

/*Прим. автора: хирогана — японская слоговая азбука. Одна из двух*/

Эту ловушку насторожил еще сам Изумрудный маг, да и я провел немало времени, пользуясь отсутствием в школе Дамблдора, совершенствуя и маскируя ее. Дректор подхватил Рона, а потом — рванулся к нам… но не успел. Течение варпа унесло нас в сторону. Сейлина распахнула крылья, и понеслась к нам, но Великий океан штормило, и посланница Высших сил тоже оказалась отброшена. Джинни прижалась ко мне, содрогаясь в страхе.

— Джинни. Мы выберемся. Мы обязательно выберемся, прошептал я ей… а потом — оставил девочке фантом под управлением Миа, а сам рванулся в сторону сияющей звезды Сейлины, старательно обходя нити поисковых заклятий, разбрасываемых Дамблдором.

К счастью, именно в магии Хаоса директор не был специалистом, и не знал, что его усилия — практически бесполезны. Варп слишком велик, чтобы надеяться в нем найти что бы то ни было. Здесь надо не искать, а звать. И я Позвал.

Сейлина явилась на мой Зов так быстро, как только смогла. Я ведь уже упоминал, что перемещается в Нереальности она отнюдь не быстро?

— Итак? — Начал разговор Ксенос Морион, поудобнее устраиваясь на складке пространства.

— Директор Дамблдор вызвал меня, профессор Макгонагалл и колдомедика Помфри. — Адепт Той-что-Жаждет поняла меня правильно и начала доклад. Я кивнул ей, позволяя не тянуться, и она опустилась у моих ног, продолжая. — Он посчитал необходимым…

— Постой. — Я усмехнулся, и извлек из небытия Омут памяти. Конечно, он существовал только тут… но для передачи информации этого хватало.

Сейлина сразу взялась за палочку и несколькими элегантными движениями создала фиал с воспоминанием. Я вылил его в Омут и погрузился в чужую память.

— Директор Дамблдор, — возопила мадам Помфри. — Как это понимать: «не хотели, чтобы девочка связывалась с обреченным»? Или Вы уже заранее считаете, что Гарри погибнет?

— Боюсь, я не так уж много могу рассказать вам… — Дамблдор сгорбился, и тяжело вздохнул. Взмахнув палочкой он указал ей на свою левую руку, и на ней голубыми кольцами засветились нити нескольких непреложных обетов. — Но, раз уж мой коллега проявил… небрежность, то и я смогу рассказать вам… кое что. Боюсь, что в ту ночь, когда погибли родители Гарри, Тот-кого-не-называют не просто попытался убить его самого, но провел над младенцем темный ритуал.

— И что это за ритуал? — Заинтересовалась Помфри.

— Не уверен, что смогу вам это объяснить… — Директор остановился, оставляя слушателям самим додумать «не могу, потому что не знаю», или «не могу потому, что связан Обетом». — Но можете мне поверить: мои соратники в Светлом круге все эти годы искали возможность для Гарри выжить… и может быть даже нашли… Но все-таки его путь будет тяжел и опасен, и любое неверное решение приведет мальчика к ужасной гибели. Но альтернативой будет только владычество Того-кого-нельзя-называть над Магической Британией. Этого нельзя допустить. — Дамы кивнули, убежденные искренностью, звучавшей в голосе Великого Белого. — И постарайтесь не распространяться о том, что Вы сейчас услышали. Это может оказаться тем самым «неверным решением», которое пресечет все мои попытки сохранить мальчику жизнь.

— Но тогда зачем Вы вообще позволили нам это услышать? — Удивилась Сейлина. — Вы могли выбрать другое время, другое место… Или хотя бы предупредить Вашего коллегу о том, что использованные им чары приватности — практически бесполезны в Больничном крыле, где их легко перекрывают стационарные артефакты наблюдения за пациентами?

— Скажу даже более… — усмехнулся Дамблдор, — я выбирал время и место, опираясь на предсказание Трелони о том, что Джинни очнется именно сегодня. Так что надеюсь, что она хотя бы отчасти слышала наш разговор.

— Но почему?! — Вопрос прозвучал одновременно тремя голосами.

— Это Тьма — однородно черная, и не имеет оттенков. — Усмехнулся Дамблдор. — Свет же по определению разнообразен. И некоторые действия и намерения моих коллег в Свете не вызывают у меня… восторга. Думаю, вы все сами слышали и поняли. — Дамы кивнули. — И я всячески постараюсь эти планы… пресечь. В частности, у меня есть подозрение, что демоны, спасшие Джинни от Рона — не в первый раз посещают школу. Что один из них, а может — и оба, общаются с молодым Малфоем, Дафной Гринграсс, а, возможно — и самим Гарри. И раз они ничего не сделали для того, чтобы прервать отношения мистера Поттер с мисс Грейнджер — можно сделать вывод, что эти отношения их устраивают. Тогда, узнав о том, что мастер Дароу предпринял усилия для разрыва связей этой пары — они попытаются нейтрализовать его.

— Хлипко все это и ненадежно… — Пробурчала мадам Помфри. — Если девочка слышала, если поняла, если передаст… да еще и расчет на добрую волю демонов…

— Боюсь, я не могу изложить вам все основания, приведшие меня к таким выводам — Усмехнулся Дамблдор. — И, если ничего не произойдет — то и мы ничего не теряем, не так ли? Но в случае успеха — мы сможем нейтрализовать мастера Дароу и его фракцию чужими руками, а если очень повезет — то и вычислить некоторых сообщников демонов в школе, а то и, чем варп не шутит — в Министерстве и Визенгамоте. Ну а на случай если демоны ничего не узнают, или ничего не предпримут, я взял на себя труд создать ситуацию, в которой мой молодой и неопытный, хотя и фанатичный, коллега сам проинформировал вас, чего сделать мне лично не дали бы принесенные Обеты. Надеюсь, вы сумеете помочь юной паре, и проследите за источниками ненужных слухов…

Воспоминание окончилось и картинка остановилась. Я неторопливо обошел замершую Сейлину. Все-таки, какая интересная техника! В отличие от прямого чтения воспоминаний, которым я пользовался ранее, омут памяти позволял присутствовать в воспоминании в качестве стороннего наблюдателя, и увидеть то, чего сама оставившая это воспоминание не могла видеть даже теоретически. В конкретном случае это ничем не могло помочь, но вообще говоря, могло стать просто ошеломляющим преимуществом.

Выйдя из воспоминания, я осмотрел на Поверженную.

— Думаю, у данного хода есть и еще один слой. Директор собирается проследить: кто из вас, каким образом и с кем нарушит его просьбу «не рассказывать о состоявшемся и подслушанном разговорах». Возможно, что это — еще одна попытка вычислить сообщников демонов в школе. По крайней мере, следящие заклятья над вами говорят именно об этом. Так что — никаких несанкционированных отлучек в варп, минимум контактов с подопечными, хотя и продолжай приглядывать за ними — обязанностей по их защите с тебя никто не снимал. Все понятно?

— Все, хозяин. — Поклонилась Поверженная, заставив меня скривиться. Вот не люблю я этого… а она, поганка, этим пользуется для мелкой, но действенной мести.

Так что, ни слова больше не говоря, я проваливаюсь сквозь Великий океан, сливаясь с фантомом, который уговаривает Джинни не паниковать. Шаг. Еще шаг с девочкой на руках, и серо-алый камень сменяется на знакомый кафель туалета Плаксы Миртл, откуда мы и начинали свой путь. Через несколько секунд из-под потолка падает профессор Трогар, демонстрирующая чудеса акробатики, и приземляющаяся на ноги, а следом за ней из-за колонны выходи Дамблдор с Роном на руках.

Великий маг выглядит потрепанным. Не то, чтобы я надеялся избавиться от него в столько простой, хотя и мощной ловушке… но некоторые мысли у меня все-таки были. Хотя я и правильно оценил вероятность их реализации, так что особенного разочарования — не испытал.

— Так. Все — в больничное крыло. — Приказал Дамблдор. — Боюсь, найти тайную комнату будет сложнее, чем я ожидал.

Глава 145. Надвигается лето.

Экзаменационная горячка нахлынула, и отхлынула как волна, обрушив скалы, уже подточенные прибоем лености, но оставив стоять над морем гордые утесы отличников.

Впрочем, чтобы вылететь из Хогвартса, или, хотя бы остаться на второй год — надо вытворить что-то поистине выдающееся. Так что тех, кто все-таки завалил экзамены через неделю ждала переэкзаменовка, в то время как прошедшие с первой попытки могли посвятить освободившееся время… Ну, теоретически предполагалось, что школьники посвятят это время самостоятельной подготовке и самообразованию. А на практике подавляющее большинство детей предавалось блаженному безделью, которое преподаватели даже не пытались прервать, занятые тем, чтобы натаскать неудачников первого тура Марлезонского балета на хотя бы минимально приемлемые оценки.

Разумеется, подозревать Миа в том, что она может хоть один предмет сдать на что-то меньшее, чем «Превосходно» — было бы совершенной глупостью. Да и прочие действующие члены Внутреннего круга прошли пороги с той или иной степенью успеха.

Для меня же главным развлечением прошедших экзаменов снова было появление министерской комиссии. На этот раз сунуть нос к профессору Флитвику комиссия не решилась, зато додумалась понаблюдать за тем, как проверяют знания второкурсников о зельях. Так что когда я отклонился от «рекомендованного министерством рецепта», меня попытались на том прихватить. Но, поскольку это отклонение было расписано Мастером Зелий в трех словах в промежутке между подробным описанием умственных способностей отдельных гриффиндорцев, не способных сварить простейшее зелье, не устроив хотя бы небольшого взрыва, и пространным рассуждением ор том, что такое «жажда славы» и каким неприглядным образом она может повлиять на ближайшее и отдаленное будущее, то комиссии не поздоровилось. Декан Дома Изумрудного мага припомнил о комиссии все: начиная от среднего балла СОВ всей комиссии по зельям (средний балл оказался статистически не отличим от «Тролля»), и заканчивая полным неумением ориентироваться в последних достижениях сложной и тонкой науки зельеварения. И пока длился этот неприятный инцидент, пока комиссию унижали, сгибали в бараний рог, вытирали об нее ноги и выбивали ей бубну, все юные волшебники смотрели на это действо как зачарованные. Никто даже не вспомнил о шпаргалках, которых, надо признать, на экзамене было немного. Снейп славился почти сверхъестественным чутьем на это дело: ловил со «шпорами» часто и выгонял с экзамена беспощадно. Разумеется, репутация останавливала далеко не всех, и некоторые особо одаренные стремились сделать себе имя на том, что «первыми в истории сдали профессору Снейпу по шпаргалке». Но, как правило, такие индивидуумы вместо обретения немеркнущей славы для себя — лишь упрочняли репутацию профессора. И, столь же разумеется, пункт об «изгнании с экзамена» никоим образом не относился у слизеринцам. Впрочем, среди змеек тоже не находилось желающих похвастать эпическим подвигом: хотя на шпоры своих воспитанников профессор не обращал внимания, но после неизбежная поимка сулила опростоволосившемуся долгие часы наедине с профессором и котлами, в попытках дотянуть реальные навыки до уровня полученной оценки. И если прочие могли отделаться отметкой «Удовлетворительно», а то и вовсе набрать достаточное количество проходных баллов на других предметах, то провалившийся слизеринец выхватывал и за невыученный предмет, и за нарушение заповеди «не попадайся». Так что, когда препарированная и выпотрошенная комиссия отступила на исходные позиции, Мастер зелий мог насладиться идеальной тишиной и дисциплиной в классе… разумеется, до того, как очередной несчастный уселся перед преподавателем в надежде на его хорошее после бегства комиссии настроение…

В общем, моя команда прошла без потерь… хотя все «Превосходно», как уже упоминалось, удалось заработать только и исключительно Миа. Я, например, влетел на истории магии, описав одно из восстаний гоблинов так, как оно виделось мне после бесед с отцом Себастьяном. Но полученное в итоге дискуссии с преподавателем «Удовлетворительно» настроения мне не испортило. Все равно я и сейчас уверен, что инквизиционный подход к описанию той истории ближе к истине, хотя бы уже потому, что инквизиция в той войне не участвовала. Впрочем, школьное преподавание истории всегда ближе к пропаганде, чем к познанию, но и то и другое входит в домен моего сюзерена.

Впрочем, то что моя команда прошла испытание без потерь, не говорит о том, что это удалось всем. В частности, некоторые потери понесла семья Уизли. Хотя перси в своей жажде сделать карьеру и вырваться из бедности учил все подряд, и для повторения рекорда Миа с ее «Все Превосходно» ему не хватало только немного таланта, а близнецы сумели-таки поразить своими познаниями даже Снейпа, но вот младшие поколения семейства дружно отправились пересдавать. При этом Джинни сумела-таки отбиться от попыток зельевара отыграться на ней за успех близнецов, а так же приемлемо сдать теоретические дисциплины. То есть, ей для прохождения достаточно было сдать что-то одно: чары или трансфигурацию, в чем она усердно и упражнялась. А вот Рона история с Тайной комнатой в сочетании с поисками мадам Помфри небезызвестного дневника сильно подкосили. Он, похоже, всерьез рассчитывал на то, что его «по слабости здоровья» переведут и так. Ронникинс ошибся, и теперь с ним персонально занимались лучшие преподаватели школы по всем заваленным им предметам… и не сказать, чтобы это делало рыжего намного счастливее.

Впрочем, проблемы Ронникинса меня волновали мало, тем более, что я был уверен, что его перетащат на следующий курс, даже если для этого Доброму Дедушке Дамблдору придется выбивать для него минимально проходную оценку у Макгонагалл. Впрочем, думаю, продавить профессора Биннса обещанием «неожиданно обнаружить», что срок его договора со школой давно истек — может быть намного проще, не говоря уже о доброй Помоне Спраут, которую легко разжалобить историей о несчастном мальчике, попавшем под удар Того-кого-нельзя-называть, и который, вот всенепременно нагонит в следующем году. Хотя… Последний вариант обещал рыжему особенно веселую жизнь. Ведь как бы добра не была глава Дома Хаффлпафф, но догонять Рону придется… и именно из-за ее доброты и добросовестности, которые не позволят декану бросить процесс приобщения школьника к знаниям на полпути.

Ну а мы с Миа, пользуясь хорошей погодой и отсутствием других дел частенько в молчании гуляли по берегу Черного озера. То есть, молчанием это было для постороннего наблюдателя, а для нас шел интересный ментальный разговор.

— Мори, а почему Дамблдор так рискует? — Удивилась Миа во время одной из прогулок.

— Ты о чем? – «Удивился» я, признаюсь, слегка… демонстративно.

— Он же по сути сдал своего на расправу демону! – Возмутилась девочка, уже начавшая постепенно превращаться в девушку. — Судя по тому, что мы узнали от Янтаринки — есть какой-то Светлый круг, в котором Дамблдор состоит. И в этом круге у Дамблдора есть противники. Неужели он не думает о том, что эти его противники обвинят его в сотрудничестве с демонами, и организуют против него союз? Что в этот союз войдут все нейтралы, по принципу «сегодня он сдал Дароу, а завтра — меня…

— Миа, — усмехнулся я, — не стоит представлять себе Светлый круг сборищем институток. Они — фанатики, идеалисты… но при этом — не дураки. И, судя по тому, что ухитряются не только обладать серьезными властью и влиянием, но и сохранять их в тайне — они хорошо знают правила этой игры. Так что возможные… повторюсь — только «возможные» неприятности Дароу в обмен на возможность вычислить сеть противника — это хороший размен.

— Но… - Миа удивленно посмотрела на меня. — Ведь «демоны»… а Дароу — «свой»?!

— Не «свой», а «союзник». — Ответил я. — Это разные вещи. К тому же, это мы с тобой знаем, что «местная ячейка демонической сети» — это меньше десятка школьников и два… может быть — три преподавателя. Большинству лично не вовлеченных при слове «демоны» представляются многотысячные армады, и шпионские сети, заставляющие ЦРУ и КГБ дружно плакать от зависти к такой разветвленности и конспирации. Так что попытка зацепить такую сеть — с точки зрения иерархов Круга стоит и больших потерь.

— Хм… - Миа задумчиво хмыкнула. При этом выражение ее лица чуть-чуть, совсем капельку изменилось, из чего я сделал вывод, что сейчас со мной разговаривает Ученая. — А почему ты так уверен в прагматизме иерархов Света? Ведь может быть, что они устроят «охоту на ведьм»?

— Во-первых, я в этом уверен, потому что уверен Дамблдор. Иначе он не стал бы затевать такую игру, которую затеял. А уж он-то знает своих коллег по Кругу намного лучше, чем мы. Мы ведь кроме самого директора знаем только Фламеля и «мастера» Дароу. При этом, судя по тональности разговора, Фламель для Дамблдора — равный, и как бы не превосходящий, а вот Дароу… Вспомни эмоциональный фон, который мы считали через Джинни?

— Да уж… — Все-таки, надо тренировать Миа держать покерфейс. Такие перепады выражения лица при внешнем молчании могут выдать немногим меньше, чем если бы мы разговаривали вслух. — Как ты там высказался? «Как будто с ним грязь под ногами заговорила»?

— Вот именно. – Согласился я. — Идеологи всеобщего равенства почему-то всегда очень удивляются, когда эту концепцию применяют к ним самим. Ведь «демократия — это власть демократов». – Процитировал я безвестного в этом мире и в этом времени политика. — Так что, думаю, что Дароу слили еще когда только отправили к Дамблдору с невыполнимым заданием. Возможно — надеялись выбить какие-то компенсации за его… устранение с доски. Ну а директор решил поиметь с этого свой интерес.

— А «во-вторых»? – Поинтересовалась Миа. — Ты же сказал «во-первых», значит есть еще и «во-вторых»?

— Есть и «во-вторых». Правда, это «во-вторых» скорее из области гипотез, если не сказать, догадок. Но пока что я не нашел фактов, и даже обоснованных предположений, противоречащих данной гипотезе, так что пока что принимаю ее как истинную.

— И? – Заинтересованно посмотрела на меня гриффиндорская рейвенкловка. — Я слушаю.

— Помнишь разговор Дамблдора с Фламелем, точнее — его отрывок? В нем упомянуто недовольство Светлых фактическим отсутсвием в Магическом мире «нормального государства». Дуэли, аристократия, кланы и их раздоры… Все это возмущает идеологов Всеобщего блага, и вызывает желание ситуацию изменить.

— Да и у тебя есть задание «изменить ситуацию в магическом мире»? – Ехидно спросила Миа.

— Есть. — Согласился я. — Но после Полога Отчаяния, какими бы мотивами директор не руководствовался, и какие бы ни были результаты, Дамблдор — мой враг. И этого не изменить. К тому же, есть Драко, Дафна… и у них тоже есть свои интересы. Да и к концепции «всеобщего равенства» я питаю давнее и глубокое отвращение. Но вернемся к нашим баранам. Путь для воплощения идеалов равенства перед государством, которым Круг, разумеется, мнит себя, «как старших и мудрых», был выбран очень простой. Собрать всех, кто мог бы, воззвав к Кодексам Крови воспротивиться построению этого государства, подбить на вооруженный мятеж, и уничтожить. Вот так вот просто и незатейливо. И Вальпургиевы рыцари, уверенно пробивавшиеся к власти, но еще молодые и неопытные подходили для этого лучше всего.

— И что же помешало этим планам? Люциус Малфой вроде еще жив… и даже «при делах», хотя уж его-то свалить было достаточно просто: проверить его «был под Империо» с веритасериумом… - В голосе Миа звучал настоящий азарт.

- Помешало Пророчество. Еще не все приготовления были закончены, еще не все семьи, подлежащие чему-то там интересному с точки зрения Светлого круга вступили в конфликт, когда Сивилла Трелони высказалась. И получилось, что Вальпургиевы рыцари обрели неуязвимого предводителя. Уж кто-то, а мудрецы Круга наверняка уже не раз убеждались, как опасно играть с Пророчествами. Тут и лев может споткнуться на ровном месте и сломать себе шею, пытаясь прихлопнуть мышь, которой напророчили другую судьбу. Но и ждать неизвестно сколько, пока не рожденный еще младенец наберет силу, чтобы справиться с Волдемортом — они не хотели. Ведь темный лорд усиливался бы все это время, и смог бы если не бросить вызов всему Кругу, то неприемлемо сильно потрепать его. И тогда иерархи решили избавиться от пророчества, исполнив его. Лили и Джеймса откровенно подставили, лишив последней надежды на успешный побег — то есть, мантии-невидимки. Правда, думаю, для Круга то, что Лили овладела некромантией и сумела провести не самый простой ритуал — оказалось не самым приятным сюрпризом. Но, в конце концов, время у них есть. Волдеморт не усиливается, а пытается вернуть себе хотя бы прежнее. А в сути своей план не изменился: столкнуть меня с ним, а когда я погибну в этой схватке — превратить Мальчика-который-выжил в мученика и знамя Света, и под этим знаменем зачистить всех, кто хоть чуть-чуть против, или хотя бы усомнившихся в благости Света.

— Но откуда Круг узнал, что Вол… Темный лорд прошлого — вернется? – Огонек азарта в глазах Миа все разгорался.

— Скорее всего, Дамблдор понял это в тот же день. Не думаю, чтобы великий маг мог не опознать филактерий, получив его на руки. – Я прикоснулся к шраму и Аналитик Внутреннего круга понимающе кивнула.

— Интересная история. – С сомнением в ментальном «голосе» подумала Миа. — Но ведь ты понимаешь, что это может оказаться всего лишь твоими фантазиями? — Я молча кивнул. — Есть у меня некоторые сомнения… Но пока что промолчу. Как сформулирую их получше… У нас же есть еще время?

— Есть. — Согласился я, и мы, взявшись за руки, повернули к замку.

Глава 146. Темнее Черного.

Предпереэкзаменовочная неделя выдалась напряженной. Это было связано с тем, что в Визенгамоте в очередной раз подняли вопрос об охране школы в связи с побегом Блэка, и директор отсутствовал практически непрерывно. Судя по доходящим до школы слухам (а также более достоверным источникам в лице Сьюзан Боунс), Министр упорно пробивал через Визенгамот идею окружить и охранять школу силами дементоров. Директор школы противился этой идее как мог… в основном — гордым молчанием. С моей точки зрения, он мог бы с тем же успехом выступить «за» — в отсутствие сильного объединяющего центра собрать антиминистерскую коалицию было очень непросто.

Но, тем не менее, проект Фаджа двигался с большим трудом и изрядным скрипом. Множество членов Визенгамота были более-менее адекватны, и хорошо представляли себе, что может натворить такая «охрана» в школе, полной детей. Так что заседания назначались практически каждый день, на голосование ставился один и тот же вопрос, который раз за разом не набирал достаточно голосов «за», чтобы принять этот бредовый проект, равно как и достаточно голосов «против», чтобы наконец-то окончательно похоронить его. Тем не менее, потихоньку становилось ясно, что рано или поздно Фадж своего добьется… если, разумеется, не вмешается Дамблдор. Но директор, как уже было замечено выше, раз за разом воздерживался,

Впрочем, у сильных мира сего, похоже, были основательные причины вести себя именно так. Та же Сьюзан рассказывала, что ее тетю уже несколько раз вызывали в Азкабан, расследовать гибель дементора. Случалось это не то, чтобы часто, но регулярно. И министр пытался убрать своих «сотрудников» из-под удара, надеясь, что их гибель будет расследована, а причины — устранены, прежде чем случится что-то серьезное в «охраняемой» этими «сотрудниками» школе. Я же, догадываясь о причинах «массового падежа» дементоров — не мог не позавидовать оптимизму министра.

Тем не менее, отсутствие в школе директора было мне очень и очень на руку. И я несколько дней посвятил поискам Сириуса. Найти его оказалось нелегко. После первой нашей встрече, вылившейся в, по сути, беседу «не о чем», он тщательно скрывался от патрулировавших Запретный лес авроров. Так что, чтобы встретится-таки с непутевым крестным — пришлось оставить на месте предыдущей встречи настороженное на имя заклятье. Авроры, если его и заметили — то разве что похихикали: «самонадеянные детишки решили поймать неуловимого Блэка». Сам же Сириус просто не мог пройти, не обнюхав как следует ветку, от которой прямо-таки несло моим запахом. Так что аурная метка, рассмотреть которую можно было только из варпа, дала какое-никакое, а направление, по которому уже можно было отправить заклятье-вестник, заодно уничтожившее привязку.

На следующий день крупный лохматый волкодав, выбежавший на полянку, куда его вело неясное чутье, увидел девочку, уютно устроившуюся на ветке могучего дерева и болтающую ногой, и мальчика, аккуратно разводящего неподалеку костер. Впрочем, насладиться идиллической картиной «двое на полянке, не считая собаки» мало кто еще смог бы: нехилый участок леса неправильной формы накрыло Отсечение и Невнимание.

— Гарри! — Возопил волкодав перекидываясь в тощего и такого же потрепанного человека. — Что ты тут делаешь? В Запретном лесу — опасно!

— Макгонагалл мне разрешила. — Отмахиваюсь от Блэка, чтобы не отвлекаться от более важного дела — разведения костра. Под порывами весеннего ветра огонь ну никак не хочет разгораться, да и сушняк, из которого я данный костер разложил — не такой уж и сухой.

— Чтобы Старая кошка кому-то что-то разрешила? — Блэк в полном недоумении аж садится на траву. Видимо, холодный душ несколько приводит его в себя, так что следующая его фраза — более осмысленна. — Но ведь здесь — опасно! Здесь акромантулы водятся! И, я слышал, будто где-то здесь мантикору видели!

— И поэтому ты весь лес обегал? Мантикору искал? Знаешь, как трудно было тебя искать?! — Миа, не слезая с облюбованной ею ветки, высушила дрова заклинанием, и огонек начал-таки разгораться. Впрочем, оценив состояние Сириуса, следующее заклинание девочка применила к нему. Так что и я мог отвлечься от разгорающегося костра ради участия в разговоре.

— Вот-вот… тут весь лес тобой пахнет. Ну как, скажи: как тебя было найти?!

— Ты искал меня в Запретном лесу? — Ошарашено посмотрел на меня Сириус. — Но ведь…

— Мантикора не даст в обиду своего котенка. — Не то, чтобы я действительно на это рассчитывал… но прозвучало веско.

— Мантикора?! Ты говоришь о…

— О Великом духе. Тотеме Мантикоры. — Прервал я удивление Сириуса.

— Тотеме… — задумался Блэк, — но ведь это означает…

— Мрряв. — Подтверждаю я его догадки, перекинувшись в кошачью форму.

— Ииии!!!

Миа с восторженным визгом рушится с дерева прямо мне на спину. Нет, конечно для мантикоры я — не крупный экземпляр… но поработать небольшим диваном для тринадцатилетней девочки — вполне могу. Так что, самортизировав ее падение, я укладываюсь под дерево, и наслаждаюсь тем, как ладошки Миа погружаются в мягкую и пушистую шерсть. А о том, что при случае эта «мягкая шерстка» может послужить не хуже иной брони — умолчим.

— Но… мантикора — недобрый знак… — Ошарашено смотрит Блэк на «умильную сцену с котенком».

— Недобрый. — Соглашаюсь я. — Но самое большое добро, которое я видел в жизни — лежит сейчас на мне. И если это добро у меня кто-то попытается забрать… — Жало, способное насквозь просадить стальную кольчугу, и изрядно потрепать мифрильную, хлещет по стволу столетнего дерева, оставляя глубокую, незаживающую рану, опаленную ядом.

— Спокойнее, Гарри! — Миа чешет меня за ухом, вызывая глубокое горловое мурчание. — Я с тобой и никуда уходить не собираюсь.

— Хо-хо, детишки… — Сириус старается изобразить некую насмешку, но удивление, сквозящее в голосе, смазало весь эффект. — А не рано ли вам…

— Если некоторые особо верные Делу Света — голосом я постарался подчеркнуть большие буквы, — семьи считают, что и я и Гермиона уже достаточно выросли, чтобы подливать нам приворотное зелье, то почему я не могу строить свои планы? Тем более, что с претворением их в жизнь я не спешу. Но и давать кому-то этим планам помешать — не собираюсь.

— Особо верные Делу Света? — Те большие буквы, которые я выводил усилием воли, у Сириуса получаются как бы сами собой. — Приворотное зелье?

— Ага. — Кивнула Миа, поудобнее устраиваясь на моей спине. — Официально, мы, конечно, не знаем, к кому меня пытались приворожить…

— Ни-ни. И даже не догадываемся, что это был Рон Уизли. — Согласился я. — Мы слепы, глухи, и глупы.

— Зато, — продолжила Миа, — когда Молли подставилась-таки под карающую руку Закона, даже у меня не повернулся язык отговаривать Гарри от идеи потребовать Джинни себе в адорат.

— Адорат?! — Ужаснулся Сириус. — Гарри, да ты хоть понимаешь: что ты натворил?

— Понимаю. К счастью, в Хогвартсе хотя бы колдомедик и наш декан хотя бы иногда задумываются об учениках. Так что регулярные осмотры помогли снизить уровень слухов до… приемлемого.

— Но все-таки… ты уверен, что это был приворот? — Сириус вскочил на ноги, но при этом пошатывался, как боксер, пропустивший тяжелый удар.

— То, чем попотчевали меня? — Усмехнулся я. — Хранитель справедливости вынес решение. Хотя, если совсем честно, я надеялся просто потрепать Молли нервы, вытащив ее затею на всеобщее осуждение, и сильно рассчитывал, что Дамблдор сумеет провалить мою затею, не доводя дело до суда, или, по крайней мере — сможет отстоять своих, отказавшись от решения Хранителя Справедливости. Решения, которое было немного предсказуемо.

Я постарался аккуратно напомнить крестному Гарри о действиях, точнее — бездействии Дамблдора в его собственном деле. Вотще и втуне. Все аргументы, могущие хотя бы как-то повлиять на мнение Сириуса о Великом Белом — просто отклонялись, не доходя даже до стадии, когда им пришлось бы подыскивать возражения. И сделано это было настолько виртуозно, что даже следов ментального вмешательства найти не удавалось. А может — его и вовсе не было. Только грамотная пропаганда…

— А относительно Гермионы? Неужели ты сумел распознать зелье, и даже определить — на кого оно направлено? — Удивился Сириус.

— Я бы точно не смог. Не впервые появившись в волшебном мире определять такие вещи. Зато Драко сумел не только опознать зелье, но и помочь с противоядием.

— Драко? — Удивился Блэк. — Мотаясь вокруг Хогвартса, я слышал про одного «Драко»… но это…

— Малфой. — Согласился я. — И его подруга — Дафна Гринграсс.

— Но они же Слизеринцы! — Возмутился Сириус. — Дети темных магов, служивших Тому-кого-нельзя-называть! И сами…

— Знаешь, Сириус, — я пошевелил крыльями, перекатывая Миа по своей спине, на что девочка ответила восторженным взвизгом, — Свет в моей жизни показал себя, прости за тавтологию, не в самом лучшем свете. Зато тот же Драко помог со знанием этикета и Кодексов, рассказал много интересного, опознал приворот и раздобыл противоядие… Да и сращивать переломанные ребра без помощи Мантикоры было бы намного труднее и больнее.

— Переломанные ребра?! — Удивился Сириус. — Это кто же так постарался?

— Любимый дядюшка. — Вопросы моего проживания мы при предыдущей встрече не обсуждали, так что такое заявление анимага несколько… удивила.

— Дядюшка? Но у Джеймса не было братьев!

— Зато у мамы была и есть сестра. А у сестры есть муж, который до сих пор помнит выходки некоторых… друзей сестры невесты на свадьбе.

— Мм… — смутился Сириус. — Молодые мы были, глупые… Но все-таки, я бы не стал доверять Драко. В конце концов, его родная тетя сейчас сидит в Азкабане…

— А кое-кто там лично парился. — Усмехнулся в ответ я. — Да и приходится тебе она, если, разумеется, Драко не соврал…

— Кузиной. — Повесил голову Сириус, осознав несостоятельность аргумента. — Но она всегда была и будет… — Он снова запнулся, и о чем-то задумался.

— И будет? — Удивленно склонила голову Миа.

— Понимаете… — Сириус задумался. — Уже в Азкабане Беллатрикс при мне дала клятву «следовать за тем, кто сделает ее вдовой», даже в ущерб верности Тому-кого-не-называют… и магия подтвердила ее слова.

— Сделает вдовой? — Удивился уже я. — Это что же такого натворил ее муж, чтобы так его ненавидеть?

— Никто не знает. — Пожал плечами Блэк. — Я к тому времени уже находился вне семьи, но слухи доходили и до меня. До свадьбы Беллатрикс говорила о Родольфиусе неохотно, но и не противилась идее Главы Дома. А через несколько дней после свадьбы… В общем — ее ненависть к мужу общеизвестна, но вот того, что она может перекрыть даже верность Тому-кого-не-называют… этого от Неистовой Беллатрикс не ожидал даже я. Впрочем, ну ее, мое бешеную кузину. Лучше ответь: неужели выходки Уизли настолько отвратили тебя от Света?

— С точки зрения чистокровных я — полукровка. — Подозреваю, что пожатие плечами от мантикоры смотрелось несколько… комично. — Родители моей девушки — сверху меня обдало радостным теплим счастливых эмоций, — настоящие магглы. Так что идея «пусть цветут все цветы» мне ближе, чем «перебьем всех магглорожденных».

Сириус вздохнул с облегчением. Зря это он. Сказанное отнюдь не означало, что Дамблдор перестал быть моим врагом.

В сущности, интуиция (и Кай вместе с ней) подсказывала мне, что все важное в сегодняшнем разговоре с Сириусом уже сказано. Но внезапно оборвать беседу — означало бы придать словам Блэка слишком большое значение. Так что мы еще некоторое время сидели у костра, болтали ни о чем, рассказывали истории о школьных проказах, Сириус делился опытом, объясняя, какие коридоры Хогвартса учителя патрулируют реже всего, и где можно найти укромный уголок, чтобы там целоваться. Видимо, он надеялся вогнать нас в краску, но безо всякого результата. Мы с Миа лишь поблагодарили его за ценную информацию, когда пришло время возвращаться в Хогвартс.

Глава 147. Суета сует.

Переэкзаменовка ознаменовалась редким в этом году явлением Дамблдора народу. Директор начал с того, что появился на завтраке, и обратился к учащимся с речью, в которой призвал «не запятнать», «поддержать» и «в едином дружном строю подняться за все хорошее против всего плохого». Но, поскольку стороны конфликта это самое «все хорошее» и «все плохое» видели в принципиально разном свете, представить, что они сольются в едином строю мог только фанатик, идеалист… или же политик. Впрочем, Дамблдор все эти три ипостаси успешно сочетал.

После завтрака мы с Миа намылились на очередную прогулку (по поводу присутствия в школе директора — абсолютно легальную, и даже не в Запретный лес), когда нас перехватил Перси Уизли и объявил, что директор желает видеть нас в своем кабинете. Он даже назвал нам пароль… но мы предпочли воспользоваться услугами портрета-привратника.

— Мистер Лосснарх… — вежливо обратилась к портрету Миа, когда Перси уже собирался назвать пароль. — Не будете ли Вы столь любезны, что соизволите сообщить о нашем присутствии господину Дамблдору?

У старшего из присутствующих в школе Уизли отпала челюсть. Эрик же радостно подхватил свой топор и уже почти шагнул за раму, чтобы переместиться в другое свое изображение, но на полушаге замер.

— Можешь звать меня просто Эриком. В мое время меня называли только так. Надеюсь, когда-нибудь вы поможете мне вернуться к пополнению своей коллекции.

— И что же он коллекционирует? — Спросил Перси, когда Эрик скрылся из виду.

— Разумеется — черепа. — Пожала плечами Миа. — Достаточно один раз взглянуть на знаки, которыми украшен его топор… — Банг! Это челюсть Перси встретилась с холодным каменным полом.

— Че… чере… черепа?! — Запинаясь произнес он.

— Именно. Он же адепт Владыки Вечной войны, разве не видно? Типичный колдун-оружейник. — Пожала плечами Миа, и я не мог не умилиться ее реакции. Похоже, после общения с некоторыми представителями Света убийство утратило статус «Высшего деяния зла» в ее личном рейтинге.

— И ты собираешься ему помогать?! — Завопил Перси.

— Я не знаю, как это сделать и не уверена в том, что это вообще возможно. — Миа пожала плечами. Но рыжий правильно понял это как ответ «да».

— Но ведь он — убийца!!!

— Он же не пойдет за головами Полной дамы или Девочки в розовом. — Усмехнулась девочка. — Чтобы череп занял достойное место в коллекции — его обладатель должен быть способен дать Эрику серьезный бой. Или их должно быть достаточно много, чтобы представлять для него угрозу. Но в последнем случае это все равно…

— Ага. — Радостно подтвердил Эрик, выходя из-за рамы. — Это совсем низкий уровень, такие черепа с трудом достойны места в нижнем ряду. — Он сделал небольшую паузу. — Директор приглашает Вас.

Горгулья отодвинулась, и мы вошли в святая святых Хогвартса. Я привычно зыркнул в сторону директорского феникса, на что птичка, как и обычно, не отреагировала. Зря она это. Ой зря.

— Гарри. Гермиона. Проходите. Присаживайтесь. — Кивнул нам с поднебесной высоты своего положения Дамблдор. — Мистер Уизли, я Вас более не задерживаю.

И Перси бодро отправился нафиг. Все-таки Дамблдор после выходок Молли все еще считал уместным выказывать семейству Уизли некоторое… высочайшее неодобрение.

— Гарри. — Продолжил свою речь директор. — У нас возникла некоторая проблема с твоими каникулами. Поскольку ты больше не считаешь дом Дурслей своим — то и защита, которую я установил там — оказалась необратимо разрушена. К счастью, она была не просто уничтожена, как я этого опасался, но перенесена на дом Грейнджеров. Так что я взял на себя смелость обратиться к родителям мисс Грейнджер с просьбой приютить тебя на лето, и они согласились. К сожалению, нет возможности предложить им официальное вознаграждение, поскольку в министерстве осталось слишком много шпионов Волдеморта, не выявленных даже после войны. Так что вместо этого мисс Грейнджер, как лучшая ученица последнего века будет получать специальную стипендию…

— Я — против. — Возмутился я, вызвав удивленный взгляд Миа. — Гермиона — действительно лучшая ученица за последние сто лет, так что пусть она просто получает эту специальную стипендию. А свое проживание в ее доме я оплачу сам. Ведь, надеюсь, информации о состоянии моего счета кроме Вас никто не получает?

— Гарри… Не надо… — Миа взяла меня за руку. — Пусть будет…

— Нет, Гермиона. Если все будет так, как предлагает директор — то получится, что я отбираю у тебя то, что ты честно заработала своим трудом.

— Но… — Миа задумалась.

— Наверное, Гарри прав. — Твердо сказал Дамблдор. — И предложенный им вариант — действительно является оптимальным. Только, боюсь, в таком случае ему придется лично заглянуть в свой сейф и снять наличные. Перевод средств… его можно отследить. А вот получить информацию о состоянии счета — действительно будет труднее.

— Вот и отлично. Тогда с вокзала мы вместе отправимся в Косую аллею… Скажем — Гермионе понадобиться поменять свою особую стипендию на фунты… а мне — взять немного денег на карманные расходы…

— Хорошо. Тогда так и сделаем. Думаю, я сумеюдоговориться с гоблинами о том, чтобы вам предоставили ДВА портключа и провели на портальную площадку банка, что и будет зафиксировано во всех бумагах. А вот куда именно вы отправитесь…

Нам оставалось только кивнуть и удалиться.

Впрочем, кое-что интересное последовало довольно скоро. Уже вечером. Сейлина позвала нас посмотреть «кое-что любопытное». Этим кое-чем оказалось собрание педагогического коллектива, устроенное Дамблдором. Началось все довольно буднично: «разбором полетов» в связи с успеваемостью и уточнением того, как все-таки можно вытянуть отдельных особо выдающихся кадров на завтрашней переэкаменовке. Особое внимание было уделено Рону Уизли и его успехам. Я даже покачал головой, выслушав то, как именно планировалось натянуть Ронникинсу вожделенное «удовлетворительно» по гербологии. О том, что рыжий может получить что-либо выше «тролля» по зельеварению — никто даже не заикался… но сдавать ему все равно придется — это все преподаватели сочли минимальной возможной компенсацией за свои труды по натягиванию Ронникинсу необходимой для перевода на следующий курс отметки. Кажется, директорский Омут памяти в сочетании с профессором Снейпом будут послезавтра пользоваться невиданной популярностью.

Но самое интересное началось чуть позже. Когда все неудачники были распределены под персональную ответственность еще более невезучих преподавателей, поднялся директор. Все, честно говоря, привычно ожидали славословий единству в поддержке Света в его извечном противостоянии Тьме… Но директор сумел удивить всех.

— Господа и дамы. С прискорбием вынужден сообщить, что в следующем году школа вынуждена отказаться от продления контракта мистера Локхарта. Все остальные контракты будут продлены в соответствии…

— Но почему?! — Взвился Гилдерой. — Я же — кавалер Ордена Мерлина, обладатель премии…

— За самую красивую улыбку. — Подтвердил Дамблдор. — Но, боюсь, Вас подвела специализация. Вы же в основном известны как истребитель чудовищ. А, в связи с побегом Блэка, Попечительский Совет решил сместить акценты в программе обучения ЗоТИ на противостояние враждебным магам.

— Я… я… — Все четверо неучтенных зрителей этой эпически-пафосной сцены прыснули. Локхарт в этот момент заикался так, что ему только тюрбана не хватало. — Я понимаю, что некоторым ученикам могло показаться… слишком… тяжело… финансово закупать полный комплект учебников… и я… я готов пересмотреть…

— Увы, господин Локхарт, решение принято на таком уровне, что даже я уже не могу повлиять на него.

Дамблдор смотрел на теперь уже практически бывшего преподавателя ЗоТИ с нескрываемым сочувствием. Сам же Локхарт практически рассыпался на глазах. Его губы дрожали, из глаз капали слезы. Взгляд властителя женских дум был намертво зафиксирован на демонстративно не замечающей этого Сейлине.

— Как же это… я же… Проклятый Блэк! Я… я докажу…

Гилдерой вылетел из директорского кабинета так быстро, что горгулья едва успела посторониться, чтобы дать ему дорогу.

Глава 148. Подведение итогов.

Завершающий пир года проходил в зале, убранном в цвета Слизерина. Слишком уж многие гриффиндорцы расслабились, решив, что выигрыш квиддичного кубка обеспечит Дому и общее лидерство. Не прокатило.

Во-первых, матч Гриффиндор/Слизерин выдался очень тяжелым. Снитч не появлялся долго, и разрыв в очках постепенно рос в пользу Слизерина. Так что, хотя я и выхватил золотой шарик из-под самого носа Драко, но общий разрыв составил десятки очков, а не сотню, как многие рассчитывали.

Во-вторых, хотя пара Видящая/Дипломат и уступала нам с Кай в опыте маневрирования в многомерном пространстве вероятного будущего, но любого другого ловца превосходила на голову. Так что Рейвенкло и Хаффлпафф потерпели от Слизерина просто разгромные поражения, что еще более сократило разрыв.

Ну и, наконец, натянутые Снейпом слизеринцы выдали просто нереальный результат на зельях. Хотя, вспоминая некоторые истории об обучении в Доме Изумрудного мага, рассказанные Драко, у меня язык не повернулся бы сказать, что ученики этого Дома знают зелья хотя бы на балл ниже полученной оценки. Конечно, подобный подход можно было бы назвать предвзятым и неравноправным… если не знать, что любой ученик может обратиться к декану серебряно-зеленых за дополнительными занятиями, и истории еще не известны случаи, чтобы Северус Снейп кому-либо отказал в дополнительных знаниях. Впрочем, из всего ало-золотого Дома этой возможностью решились воспользоваться только близнецы Уизли, которые теперь и поражали свой факультет все новыми и новыми изобретениями.

Так что к концу пира взгляды многих учеников дома Золотого грифона были направлены на Дамблдора в надежде на повторение прошлогоднего чуда. Вот только список обвинений, аккуратно и через третьи-четвертые руки инспирированный Люциусом Малфоем включал и «несправедливость и предвзятость, а так же манипуляции школьной системой оценок». И, в отличие от обвинений более голословных, это стоило директору не только головной боли, но и некоторых политических уступок. Так что подставляться снова Дамблдор не пожелал.

— … так что — приветствуем Дом Слизерина! — Закончил он свою речь.

Обычно на такое заявление отзывалась разве что тишина. Рейвенкло и Хаффлпафф, несмотря на весь свой демонстрируемый нейтралитет, а может — и благодаря ему, предпочитали не устраивать овации враждующим домам. Ну а уж от Гриффиндора ожидать аплодисментов в адрес извечных соперников было бы и вовсе глупо…

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Ну да. Я поднялся и захлопал. Следом немедленно вскочила Миа. За ней — Джинни. Глядя на сестру подтянулись близнецы. И вот уже примерно половина ало-золотых аплодирует победе зелено-серебряных под офигевшими и недоумевающими взглядами последних.

— Я рад, что дух честной борьбы возобладал над азартом. — Сверкнув очками-половинками, улыбнулся Дамблдор. Однако эмоциональный фон, хоть и укрытый мастерскими щитами, говорил скорее не о радости, а об ощущении некоей легкой мигрени: вроде и неприятно, но и что с этим делать — непонятно, и может оказаться себе дороже.

Рон, все-таки протащенный преподавателями на следующий курс, смотрел на нас, как на врагов народа. Подобное поведение никак не укладывалось в его плоском черно-белом мировоззрении. Собственно смысл сего демарша был в том, чтобы на корню пресечь появившиеся было в голове Ронникинса мысли о том, чтобы помириться-таки «с этими предателями». И результат нельзя было не признать «более чем удовлетворительным».

Сборы в дорогу для нас троих облегчались тем, что мы все-таки жили отдельно, и не было необходимости искать по всей башне Гриффиндора вещи «одолженные на минутку» однокурсниками еще в начале учебного года. Так что собрались мы быстро, и, сидя на чемоданах в Большом зале — могли наблюдать за предотъездной суетой остальной школы.

Естественно, «на чемоданах» — выражение, в нашем случае, почти фигуральное. Причем «почти» отделял от полного небытия сундук Джинни.

Нет, конечно понятно, что прикупить своим детям сумочки вроде той, которой весело помахивала Миа, у семейства Уизли не было никакой возможности. Но наложить на чемодан элементарные чары снижения веса — может любой волшебник. Да, конечно, в исполнении «любого волшебника» эти чары будут в разы слабее, чем если бы их накладывал специалист… но даже и так они могли бы сильно облегчить девочке жизнь: Честно говоря, чтобы перемещать этот сундук, даже мне приходилось прибегать к помощи частичного оборота, и это заставляло вспомнить мою первую встречу с Миа.

Посиделки прервала Минерва Макгонагалл, давшая знак к выдвижению. Я, с двумя девочками двинулся к выходу из замка, ловя на себе взгляды от презрительных («мальчишка, а с девчонками водится»), до завистливых. Впрочем, последние чаще обращались на Джинни, в которой уже виднелись признаки будущей красоты. На Миа же если и поглядывали, то замечали главным образом немного выступающие зубы, и прическу, старательно созданную утром, но уже растрепавшуюся до привычно-удобного состояния «воронье гнездо». Миа, вообще говоря, давно уже не обращала внимания на такие взгляды. Но, на всякий случай, я обнял ее за плечо, притянул к себе и укутал в свою ауру, в которой кроме привычного серебра Улгу уже начинали проявляться багрово-алые всплески Акши*.

/*Прим. автора: об изменчивых цветных ветрах и их Владыке — см. «Либер Хаотика: Тзинч»*/

Теплая аура девочки успокоила меня, не давая сорваться в разрушительное безумие уничтожения. Ее близость напоминала мне о том, что в сущности, не имеет никакого значения: что именно слепцы думают о радуге, а глухие о музыке. Им стоит разве что посочувствовать в связи с их ущербностью, но убивать за это — явный перебор.

Я усмехнулся. Не в первый раз присутствие рядом Миа и загоняет меня в боевое безумие, и выводит из него. Очередной парадокс Хаоса, один из тех, которых много в моей жизни. Но присутствию конкретно этого — я очень и очень рад.

Поездка в каретах, запряженных фестралами, не принесла ничего нового… разве что несколько приятных минут для самого фестрала, которого по окончании поездки просто затискали.

В купе набился почти весь мой Внутренний круг, за исключением рубиновых близняшек. Я устроился у окна, с Миа на коленях. Слева ко мне была притиснута Джинни, которую подпирала Астория Гринграсс. А напротив мечтательно заглядывала в окно Луна, радом с которой расположились, взявшись за руки, Драко и Дафна. Подобное расположение имело неявной целью воспрепятствовать маловероятной, но все-таки возможной попытке Рона Уизли снова подружиться с Мальчиком-который-Выжил.

Очень скоро выяснилось, что постоянная бдительность, и страховка против даже невероятных угроз — не роскошь, а суровая необходимость. Ибо Ронникинс все-таки явился.

— Гарри, я… — Начал он то ли покаянную, то ли обвинительную речь. От неминуемой гибели в этот момент его спасла только пришедшая мне в голову идея, показавшаяся мне более забавной, чем немедленное аутодафе.

Левой рукой я обвил плечо Джинни, и так притиснутой ко мне вплотную, и потянул к себе еще крепче. Девочка несколько мгновений посопротивлялась, посмотрела на Миа, не выказывающую никаких признаков возмущения, и положила голову ко мне на плечо.

Рон изобразил хамелеона. Он покраснел, потом побледнел и даже позеленел. В последней фазе Ронникинс убедительно доказывал относительность всего и вся: несгибаемый гриффиндорец стал удивительно похож на пусть и корявое, но несомненно опознаваемое изображение символа Слизерина.

Шестой Уизли открыл рот. Потом — закрыл его. Потом — снова открыл. И так повторялось несколько раз. В конце концов, так и не сказав ни слов, Рон кинулся куда-то дальше по коридору. Вставать и проверять, куда его понесло у меня не было никакого желания, тем более, что Миа взахлеб хохотала, спрятав уткнувшись лицом ко мне в грудь. Да и Джинни странно похрюкивала мне в плечо.

Луна, до этого философски глядящая в окно, посмотрела на нас, героически сражающихся с хохотом, или уже потерпевших в этой титанической борьбе сокрушительное поражение, и заявила:

— Его мозгошмыги поменяли форму, но не цвет.

Глава 149. Банк гоблинов.

Выйдя из поезда, я подал руки прыгающим с подножки Миа и Джинни, и мы, плотной группой двинулись в сторону точки сбора рыжего семейства. При этом левой рукой я обнимал Миа за талию. Рука моя лежала точно ни миллиметром выше или ниже, но именно так, как нужно, чтобы показать всем, желающим увидеть, мое отношение к девушке. Миа шла, немного розовая, но при этом не пыталась вырваться, или же сбросить мою руку. В правой руке я с видимой легкостью тащил чемодан Джинни. Сама Джинни двигалась, не поднимая взгляда от земли.

Дойдя до места кучкования рыжих, я швырнул чемодан Артуру. Тот запущенный в него снаряд поймал, хотя ему и пришлось отступить на пару шагов.

— Для девочки — неподъемно. — Бросил я ему. — Хоть бы облегчение веса наложил. Волшебник.

Бросив эти злые слова, я раскланялся с Джинни, не отпуская, впрочем, Миа, и удалился.

— Зачем? — Спросила Миа, когда мы отошли подальше. Уточнять, о чем она спрашивала не было никакой необходимости.

— Я не хочу и не буду поддерживать отношения со старшим поколением этого семейства. — Твердо ответил я.

— Джинни придется нелегко. — Нашла единственно возможное возражение Миа.

— Легкой жизни никто никому не обещал. — Пожал плечами я.

Когда мы подошли к завесе, отделяющий волшебную платформу от остального вокзала, я с неохотой отпустил талию девочки. Впрочем, Миа, на секунду задумавшись, взяла меня за руку. И в таком виде мы и предстали перед ее родителями, ожидающими нас на той стороне.

— А вот и наша парочка! — Обрадовался Дэн. — Вы там, на той стороне, не целовались, случаем? А то вы как-то долго…

Вспомнив наш торжественный марш в обнимку по всей платформе, Миа залилась краской. Так что и мне пришлось имитировать румянец усилием воли.

— Дэн. Отстань от детей! — Вступилась за нас Эмма. — Даже если они действительно целовались...

— Как отцу девочки-подростка, мне есть дело до того, с кем целуется моя дочь! — Возгласил Дэн.

— Как будто ты имеешь что-то против. — Парировала Эмма.

— Ну… — Демонстративно «задумался» Дэн. — Скорее «нет», чем «да». Но выразить обеспокоенность я обязан!

— Выразил? — Спросила мама Гермионы. — Вот и отлично. А теперь — прекрати смущать детей!

На протяжении этой пикировки от лица Миа исходили волны жара. Наверное, они были слишком слабы, чтобы от них прикурить… Наверное. Хотя я и не стал бы спорить на деньги.

— Кстати, ребята, — обратился к нам Дэн, — вы не знаете, почему нам рекомендовали не брать машину? Вроде бы нам надо еще зайти в этот ваш банк… да и потом домой добираться…

— Именно потому, что нам с Гермионой надо зайти в банк — вам и рекомендовали не брать машину. — Ответил я. — В банке нам уже подготовили порт-ключи, так что там мы их и используете. Вы — свой, а я — свой. Это будет гораздо быстрее, чем ехать на машине.

— Вот как… — Удивленно посмотрел на меня отец Миа. — Но ведь мы…

— Порт-ключу все равно что, или кого перемещать. — Пожал плечами я. — По крайней мере, нам так рассказали.

В этот момент из колонны, разделяющей миры, вывалилось рыжее семейство.

— Мистер Грейнджер! — Радушно обратился Артур, твердо решивший проигнорировать оскорбление. — Вас подбросить до Дырявого котла?

Рон скривился. Идея ему явно не нравилась. Взгляд рыжего не отрывался от наших с Миа рук, которые мы и не подумали расцепить. Джинни, напротив, смотрела с надеждой. Но этой надежде не суждено было оправдаться.

— Боюсь, это будет не слишком удобно. — Пожал плечами Дэн. — Да и нас уже ждет такси.

Разумеется, старшие Грейнджеры знали не обо всех тонкостях наших с Миа отношений с семейством Уизли… но и того, что они знали — было достаточно для того, чтобы взгляд, брошенный Эммой на Молли был настолько далек от дружелюбного, насколько это допускается этикетом.

— Ну, что неудобного… — закудахтала Молли в окружении многочисленных детей.

— Идемте. Такси ждет. — Твердо сказала Эмма, уводя нас в сторону стоянки такси. Потрепанный Фордик семейства Уизли виднелся совсем в другой стороне.

Путешествие до Дырявого котла было недолгим, но приятным. Мы с Миа устроились на заднем сиденье, и Эмма, периодически оборачиваясь к нам, расспрашивала о жизни в школе. В этот раз мы могли почти с чистой совестью сказать, что все прошло мирно и спокойно. Никто нас никакими зельями не опаивал, никакие тролли по школе не бегали, Церберы с василисками никого не кусали, и даже страшный беглый каторжник Блэк в школу не заходил… А то, что мы общались с последним вне замка — это уже детали, не стоящие того, чтобы о них вспоминать.

В Дырявом котле бармен Том с понимающей улыбкой кивнул самому себе, глядя, как Миа открывает проход. Косую аллею Грейнджеры-старшие посещали уже не в первый раз. Но, тем не менее, нам с Миа почти на каждом шагу удавалось найти диковинки, ранее не виданные Дэном и Эммой, и на которые стоило обратить внимание. Так что коротенькая прогулка по аллее затянулась почти на двадцать минут… и это очень и очень немного, с учетом того, что Дэну и Эмме удалось, правда не без труда, оттащить Миа от манящих дверей «Флориш и Блоттс».

Первым, что бросилось нам в глаза в холле Гринготтса, была Молли Уизли с Роном и Джинни. Женщина зорко оглядывалась по сторонам, но отнюдь не торопилась занять место в очереди к какому-либо из присутствовавших в зале гоблинов.

Заметив, что мы показались в зале, она кинулась к нам, волоком протащив своих детей за собой.

— О! И вы тоже здесь? А нам пришлось прийти сюда: взять в банке немного денег на покупки. Оказывается, драконья печень так вздорожала, так вздорожала… восемнадцать сиклей за унцию, ну где же это видано! …

Продолжая щебетать, она постаралась притиснуть Рона к Миа. Это заставило меня задуматься о некоторых аспектах понятия «лояльность» и о сложных взаимоотношениях в среде воинов Света. О том же, что я почти рефлекторно убрал девочку себе за спину, намертво перекрыв любую возможность для рыжего к ней приблизиться — можно и вовсе не упоминать. Впрочем, последнее ничуть не смутило Молли, и она «совершенно случайно» поменяла своих детей местами, вызвав задумчивый хмык со стороны Миа.

Наблюдавший весь этот цирк Дэн не стал проверять, как быстро закончатся мои терпение и нежелание убивать прилюдно. Он подошел к одному из гоблинов, от конторки которого только что отлетел очередной проситель кредита, и обратился к хозяину рабочего места:

— Я — Дэн Грейндер. Мне сказали…

— Да-да, разумеется. — Взгляд свартальва из презрительного стал заинтересованным. — Ваше имя есть в списке тех, кого следует обслуживать без очереди. Соблаговолите обождать. — Обратился гоблин к багровому от возмущения волшебнику в роскошной мантии, которые отстоял довольно длинную очередь, а тут какой-то магл… — Или же можете обратиться к любому другому оператору. — Гоблин махнул рукой, указывая на остальных работников зала… к каждому из которых стояла длинная очередь. Пройдемте. — Фокус внимания гоблина вернулся к Дэну, начисто исключив начавшего в голос возмущаться волшебника из сферы своих интересов.

— Я… — Начал Дэн, собираясь объяснить, что он тут не один.

— Конечно, конечно. Идемте. Юный наследник Поттер и ваша семья есть в списках.

Искусно маневрируя в толпе, гоблин оказался возле нас раза в два быстрее, чем Дэн добирался до него. Каждое его движение выдавало большой опыт в этом хитром деле.

— Наследник Поттер. Мисс Грейнджер. Миссис Грейнджер… Прошу проследовать за мной.

— Но… — Начала Молли.

— Вы можете обратиться к любому работнику зала в общем порядке. — Срезал ее гоблин. При этом он улыбнулся, показав клыки, что означало бы угрозу, если бы Молли была способна ее понять. Но так как гоблин, похоже, был твердо уверен в ее непонимании — то это было скорее издевкой.

Не обращая внимания на молча открывающую и закрывающую рот Молли мы проследовали за гоблином. Он отвел нас в те глубины банка, в которые рисковало погружаться весьма малое число волшебников. Там, в кабинете, предназначенном для «встреч с представителями семейств, значительными средствами участвующих в операциях банка» нас ждал управляющий рода Поттер.

— Наследник Поттер. Да преумножатся Ваши богатства, и да познают Ваши враги Ваш гнев. — Приветствовал меня пожилой гоблин. — Я — Мотсогнир. Управляющий Вашего семейного хранилища. До сих пор Вы, имели дело с управляющим Вашего личного, или школьного сейфа. Но сегодня, если я правильно понял обращение Дамблдора, Вы желаете посетить основное хранилище, из которого Ваш регент дал разрешение потратить некоторую сумму…

— Не совсем так. — Я покачал головой. — Я хотел бы, чтобы пока родители Гермионы оформляют ее стипендию, мы с ней проехались бы по моим хранилищам. — Я подчеркнул последнее слово, намекая, что хотел бы посетить и личный сейф, не учтенный в списке богатств семейства Поттер.

— Хорошо. — Согласился Мотсогнир. — Если Вы настолько доверяете юной леди, и если ее родители не возражают…

— Гринготтсу я доверяю свои деньги. — Иногда в общении со свартальвами пафос становился просто необходим. — Гермионе я доверяю свою жизнь и свою душу.

В глазах пожилого гоблина мелькнуло пламя, показавшее, что он понял меня правильно. Родители Миа не возражали против поездки их дочери, и мы помчались на тележках по подземным путям Свартальвхейма.

— Мори… — Тихо обратилась девочка ко мне, явно надеясь, что Мотсогнир не услышит.

Зря, конечно. Слух у Свартальвов весьма и весьма… избирательный. И услышать наш разговор, отсеяв стук колес тележки и прочее эхо, для него труда не составит. Впрочем, Миа тут же дернулась, показав, что отслеживает окружающую обстановку не только глазами и ушами, но и ментально. Я сжал руку девочки, подбадривая ее.

— Мори… — повторила она, — а почему господин Мотсогнир… — гоблин приосанился, — стал так преувеличенно почтителен, после того, как ты сказал… — Девочка потупилась.

— Очень просто. — Ответил я. — Он меня правильно понял: я сказал, что собираюсь сделать тебе предложение, как только твои родители посчитают тебя достаточно взрослой, чтобы его принять.

Миа снова вспыхнула. Что у нее сегодня за день смущения? Ведь когда я сказал Блэку практически тоже самое — она так не смущалась? Иногда понять девочку не помогает даже многовековой опыт и развитая эмпатия.

В основном хранилище я усмехнулся. Если в школьной ячейке, куда меня водил Хагрид, золото было навалено грудам, то здесь оно было аккуратно уложено в ящики, что было, конечно, не так эффектно, но зато гораздо более удобно.

Мотсогнир достал с пояса мешочек, и некий артефакт, напоминающий сито. Приставив сито к горловине мешочка он произнес:

— Пятьсот галеонов.

И стал нагребать в сито золотые монеты. Те, полежав несколько секунд, пропадали. Но вот, наконец, последняя пригоршня монет, брошенных гоблином, исчезать отказалась. Мотсогнир убрал не исчезнувшие монеты в сундук, а мешочек протянул мне со словами:

— Пятьсот галеонов, как и заказывали.

— Благодарю. — Я склонил голову, забирая мешочек. — Еще в отчете банка, переданном мне регентом рода, сказано, что в эту ячейку поместили некоторые… предметы, найденные в развалинах… моего прежнего дома.

— Конечно. — Согласился гобли. — Пройдемте.

Я шагнул за свартальвом, предвкушая радость Миа. Ведь на развалинах было найдено несколько книг, не то, чтобы «запрещенных», но скорее «не рекомендованных» Министерством. Так что найти их в свободной продаже было можно… но проблематично.

Хоть в этом я не ошибся. Реакцией на появление на свет толстых томов, которые неведомо где раздобыла Лили Поттер (о чем свидетельствовал ее личный экслибрис) — ожидаемо был восторженный визг и крепкие объятия. Хоть в чем-то я сегодня не смутил, но порадовал столь дорогую мне девочку. Мотсогнир осуждающе покачал головой, но промолчал.

Следующей точкой маршрута был мой личный сейф где я взял еще две сотни галеонов, и пару заготовок, выполненных мастерами свартальвов.

Осматривая практически пустое (в особенности — по сравнению с родовым сейфом Поттеров) хранилище, Миа задала вопрос Мотсогниру:

— А разве Гринготтс не обязан информировать опекуна… — она запнулась, но все-таки решила использовать мое «официальное» имя, — … гарри о том, что у него появился еще один сейф?

-Вообще говоря, — улыбнулся свартальв, не показывая зубов, — мы действиетльно обязаны извещать опекуна несовершеннолетнего волшебника о столь серьезных изменениях в его финансовом положении. И если бы наследник Поттер, скажем, раздобыл Философский камень, и начал поставлять нам золото… то, несмотря даже на убыточность данной операции… — гоблин посмотрел на Миа, убеждаясь, что такие подробности о символе алхимии ей известны, — мы вынуждены были бы известить личного опекуна наследника и регента рода. — Я кивнул, показывая, что понял намек. — Но поскольку ссориться с единственным поставщиком необходимых Свартальвхейму ресурсов — было бы не выгодно и просто глупо, то Совет директоров Гринготтса принял решение руководствоваться скорее духом договора, которых заключил с банком род Поттеров, чем буквой, и не извещать опекуна наследника.

Глава 150. Я - дома.

Тележка щелкнула и остановилась. Мы вылезли и Мотсогнир обратился ко мне.

— Молодой Мастер. Надеюсь, наше сотрудничество продлиться и этим летом?

— Разумеется. — Согласился я. — Я думаю, что возможности «почистить» близлежащие окрестности у меня будут. — В этот момент я порадовался, что уже рассказал Миа об источнике «левых» доходов.

— Хорошо. — Радостно кивнул альв. — Тогда следующий вопрос: Дамблдор заказал для Вас и семьи юной леди ДВА порт-ключа. В каком порядке следует информировать заинтересованных лиц об этом… нетипичном факте?

— Пусть золото рекой льется в ваши сейфы. — Усмехнулся я в ответ.

— Гарри… — Миа продолжала именовать меня именно так. — … но ведь это просто приветствие?

— Молодой Мастер — отвечать взялся Мотсогнир, — имел в виду, что желающим заполучить эту информацию — придется как следует раскошелиться.

— Но ведь сам смысл двух порт-ключей в том, чтобы об этом узнали? — Удивилась Миа.

— Ну да. — Согласился я. — Но если совать эту информацию всем под нос — ей могут и не поверить. Будут думать, проверять, и кто знает, до чего додумаются? Нет уж. Пусть побегают, нажмут на рычаги (а мы поглядим — на какие именно), раздадут взятки (которые осядут в сейфах Гринготтса), и уже тогда — получат, осознают, и проникнутся.

— Угу… — Миа хихикнула, представив себе весь процесс… — Господин Мотсогнир, у Вас есть еще какие-нибудь вопросы к Гарри?

— Нет, госпожа. — Свартальв учтиво улыбнулся, разумеется — без клыков. — Если у вас нет вопросов ко мне, то Гринготтс и Свартальвхейм уже выяснили все неясные места во взаимоотношениях с молодым Мастером.

Тяжелые звуконепроницаемые двери сами собой открылись, и мы прошли туда, где родители Миа как раз заканчивали оформлять бумаги, связанные с получением ее стипендии. Оставалось совсем немного — перевести часть полученного золота в фунты и задействовать подготовленные Дамблдором порт-ключи.

Порадовал тот факт, что провесить портал даже сквозь не до конца развернутую защиту, у Дамблдора по-прежнему не получилось, и мы возникли перед калиткой, но снаружи.

— Гарри, Гермиона, проходите. — Пригласила нас Эмма. Но я как вкопанный остановился перед калиткой. — Гарри?

— Простите меня, пожалуйста. — Сказал я родителям Миа.

— За что? — Удивился Дэн.

— Получается, что я навязался вам…

— Ладно тебе, Гарри… — Эмма обняла меня и встрепала мои волосы. Вот если сказать кому-то, кто знал кондотьера Мантикору (естественно — кроме моих лейтенантов), Учителя псайкеров, Руку Несущего беду, что я способен искренне расплакаться от такой немудреной ласки… Интересно, они сразу бы сдали рассказывающего в специализированное лечебное заведение? Или сначала попытались бы выяснить: что такое он пил или курил накануне, чтобы получить столь сногсшибательный эффект? — Ты же спас нам дочь. И нам ты как сын…

— Не-не-не… — Отскочил я. — В качестве сестренки Гермиона меня не устраивает. Хотя я и надеюсь когда-0нибудь назвать вас «папой» и «мамой», но совсем по другому поводу.

— А не рано ли ты начал задумываться о таких вещах? — Широко улыбнулся Дэн, в то время как Миа подскочила ко мне, и спрятала ярко-красное лицо у меня на груди. Но ее эмптический фон свидетельствовал, что моя выходка скорее понравилась девочке.

— Если не задумываться об этом рано, — ответил я, прижимая Миа к себе, — то потом может оказаться поздно. И так надо будет на факультативе у Флитвика попросить профессора помочь мне составить заклятье (желательно — невербальное и беспалочковое) призыва или материализации длинной и прочной палки.

— Зачем такое? — Удивилась Эмма, а Дэн чуть не покатился со смеху.

— Поклонников от вашей дочери отгонять. — Спокойно ответил я. — Она же умница, спортсменка, и просто красавица.

— А «комсомолку» почему пропустил? — Поинтересовался Дэн, демонстрируя эрудицию, намного более широкую, чем свойственна среднему англичанину.

— Не был уверен, как Вы на это отреагируете. — «Смутился» я.

— Да ладно тебе. — Улыбнулся Дэн. — Но что это мы на пороге встали? Проходи, «жених».

— Гарри, — обратилась ко мне Эмма, — я же уже говорила тебе в прошлом году: наш дом — твой дом. Здесь ты всегда найдешь помощь и поддержку.

Я шагнул за калитку. Защитные заклятья «принюхались» ко мне, проверяя, не задумал ли я чего плохого в отношении хозяев дома. Я поднял руку, принимая ключи защиты, обновляя и усиливая ее. Среди белого камня садовой дорожки взблеснули осколки полированного обсидиана, а трава газона взблеснула острой, хищной сталью. Мой домен медленно проникал в реальность, превращая дом родителей моей девушки в настоящую крепость.

Не выпуская плечи девушки, я сделал еще шаг. Перед нами материализовалась Илька.

— Молодые господа вернулись. Илька приготовила обед. Соблаговолите пройти?

— Илька, — всплеснула руками Эмма, — я же сказала: дождись меня, и мы вместе все приготовим.

— Илька — хороший эльф. — Насупилась домовушка. — Илька знает, как положено встречать вернувшихся хозяев.

— Не обижайся, — Миа шагнула вперед, причем отпустил ее я очень неохотно, — ты — хорошая служанка, и я тобой довольна.

— Госпожа… — Не зеленоватой мордочке домовушке румянец смотрелся донельзя странно.

— Это правда, Илька. — Вмешалась Эмма. — Мы все тобой довольны. Просто я не хотела тебя утруждать…

— Илька — хороший домовой эльф… — Снова насупилась домовушка.

— Мама! Не надо! — Миа повернулась к Эмме. — Ты сейчас усомнилась в способности Ильки выполнять работу по дому. Для домовика это серьезное оскорбление. А для нее… Она — Дитя Хогвартса. Думаю, многие домовики, кичась своей силой, упрекали и обижали ее этим. Пожалуйста, мама, никогда так не говори, ладно? Не надо обижать Ильку.

Все-таки за год общения с домовушкой Аналитик разобралась в побуждениях, движущих этими существами.

— Ладно-ладно… — Эмма расстроилась тем, что оказывается, она не раз обижала маленькое существо, что старательно убиралось, готовило, и всячески старалось облегчить ее жизнь. — Я просто не знала… Если я тебя чем-то обижаю — просто скажи мне об этом, ладно? — Обратилась она к Ильке.

— Но… как я могу указывать господам? — Удивилась домовушка.

— Можешь. — Твердо ответила Эмма. — Мы все-таки люди, и можем ошибаться. Поправив меня там, где я ошибаюсь, ты послужишь мне гораздо лучше, чем промолчав, и не указав мне на ошибку.

— Госпожа… — Растерялась Илька.

— Я согласна с мамой. — Подтвердила распоряжение Миа.

— Госпожа!!! — Восторженный визг Ильки мог бы быть услышан даже в Лондоне… если бы не гасящий морок, включенный в защиту. Ведь своим распоряжением Миа подняла статус до высшей касты домовиков — «советника», имеющего право советовать хозяину.

— Эмма… — обратился я к хозяйке дома, — я займу ту же комнату, что и в прошлом году?

— Да, конечно. — Ответила мне она.

— Асси! — Вызвал я свою домовушку. — Разложи мои вещи.

— Конечно, господин. — Асси склонилась передо мной и исчезла вместе с моей сумкой.

Я же, во весь рост рухнул на стальную траву газона, мягко принявшую меня в свои объятья.

— Я — дома. — Выдохнул я, раскинув руки, и глядя в высокое голубое небо.

— Да. Ты — дома. — Отозвалась усевшаяся рядом со мной Миа, и узкая ладошка легла мне на лоб.

КОНЕЦ

Файл скачан с сайта Fanfics.me - www.fanfics.me

Content

Raven912
Фанфик Школьный демон. Второй курс

Шапка фанфика

Глава 1. Новое начало.

Глава 2. Осознание Света. (Гермиона).

Глава 3. Пути слуг.

Глава 4. Свартальвхейм.

Глава 5. Кровавые деньги.

Глава 6. Знакомство с Добби.

Глава 7. Полет навигатора.

Глава 8. Рассвет. (Гермиона).

Глава 9. Странные уроки.

Глава 10. Власть церкви.

Глава 11. Взгляд со стороны. (Гермиона)

Глава 12. История мира.

Глава 13. Истинный облик.

Глава 14. Принц на черных крыльях. (Гермиона).

Глава 15. Дуэль. (Драко).

Глава 16. ... и ее последствия. (Драко).

Глава 17. Разговор с отцом. (Дафна).

Глава 18. Мой дом - моя крепость!

Глава 19. Масштабные неприятности. (Гермиона).

Глава 20. Покров тайны.

Глава 21. Дорога к Косому переулку.

Глава 22. Покупки к школе.

Глава 23. Извилистый путь домой.

Глава 24. Покровительство.

Глава 25. Вокзал Кинг Кросс.

Глава 26. Восход Луны. (Гермиона).

Глава 27. Слава, слава, слава Героям!

Глава 28. На пороге школы.

Глава 29. Распределение.

Глава 30. Официальная часть.

Тяжкие раздумья.

Цитадель памяти. (Гермиона)

Нити кристаллов. (Гермиона)

Предательство. (Гермиона)

Секреты. (Джинни)

Песнь души.

Хаос. Занятие первое.

Легендарные герои современности.

Диалоги о Черном.

Путь Палача (Беллатрикс).

Теория магии.

Учебные будни. (Гермиона).

Шаг к титулу.

Вопросы.

Открытие сезона.

Правила честной игры. (Драко)

Стезя Порядка.

Рубрика Аримана.

В Больничном крыле.

Рост посещаемости.

Пути Возмездия.

Суть Трона.

Приглашение. (Джинни)

Годовщина смерти.

Взгляд со стороны (Джинни).

Бедствие… с последствиями. (Драко).

Трансфигурация: вопросы и сомнения.

Пути Изумрудного мага.

Столкновение.

Ссора. (Джинни).

Помощь Мастера.

Справедливость. (Гермиона).

Интерлюдия

Вассалитет.

Долгая память.

Шпионаж.

Лестница в небо. (Гермиона).

Грань опасности.

Белый маг.

Обработка рубинов. (Гермиона)

Исповедь надежды. (Падме)

Спуск в Бездну.

Ссора (Гермиона)

Оценка обстановки. (Джинни)

Тень и тени.

Свет Закона.

Дом Змеи. (Драко)

Решения. (Снейп).

Куча мала.

Рай для демона

Маленькие разборки в Большом зале.

«И не будьте слишком мудрыми...»

Темный рай.

Война есть продолжение политики*...

Подозрения

Нечаянное возмездие

Взгляд со стороны. (Гермиона)

Размышления демона.

Хранитель ключей.

Орлы! Летят орлы! (Гермиона).

Черная магия и ее разоблачения.

… и мстя моя страшна.

Бедствия с последствиями (Гермиона)

Воплощение проблем.

Мирная беседа.

... на пыльных тропинках. (Тонкс).

… на пыльных тропинках. Часть 2 (Тонкс).

Производственное совещание*.

Команда. (Тонкс).

Внутренняя реальность. (Гермиона).

Глава 100. Вина. (Снейп).

Пророчество. (Беллатрикс).

Под стук колес

Глава 103. Прибытие поезда.

Глава 104. Долгая дорога в снегах.

Глава 105. Диагностика. (Гермиона)

Глава 106. Вызов. (Джинни).

Глава 107. Перед судом. (Гермиона).

Глава 108. Суд.

Глава 109. У огня.

Глава 110. Бытовые проблемы.

Глава 111. Бытовые проблемы. Часть 2.

Глава 112. Бытовые проблемы. Часть 3. (Парвати)

Глава 113. Кровь и души.

Глава 114. Фазы Луны. (Джинни).

Глава 115. Сквозь Тьму.

Глава 116. Сквозь Тьму. Часть 2. (Джинни).

Глава 117. Сквозь Тьму. Часть 3. (Гермиона).

Глава 118. Темные грани души. (Гермиона).

Глава 119. День «Д». (Беллатрикс).

Глава 120. Медицина на страже.

Глава 121. Поиски.

Глава 122. Зелья и знания.

Глава 123. Чудесное исцеление.

Глава 124. Видения Хаоса. (Гермиона)

Глава 125. Вдали от всех. (Себастьян)

Глава 126. Выяснение отношений. (Джинни)

Глава 127. Тайны. (Джинни)

Глава 128. Запретный лес.

Глава 129. Святой Валентин.

Глава 130. Нестабильность и ее последствия.

Глава 131. Берлогово.

Глава 132. Свобода. (Джинни).

Глава 133. Традиции волшебного мира. (Драко).

Глава 134. Правила битвы.

Глава 135. Разговоры о разном.

Глава 136. Новые вассалы.

Глава 137. Ночной поход.

Глава 138. Сохранение тайны.

Глава 139. Низвержение тьмы. (Джинни).

Глава 140. Перед встречей. (Гермиона)

Глава 141. На брудершафт. (Гермиона)

Глава 142. Не совсем тайны. (Джинни)

Глава 143. Заботы Света.

Глава 144. Удар «на удачу».

Глава 145. Надвигается лето.

Глава 146. Темнее Черного.

Глава 147. Суета сует.

Глава 148. Подведение итогов.

Глава 149. Банк гоблинов.

Глава 150. Я - дома.

КОНЕЦ