Чокьи Ньима Ринпоче, Дэвид Шлим

Медицина и сострадание. Советы тибетского ламы всем, кто заботиться о больных и умирающих людях

В конечном счёте для того, чтобы быть добрым, осознанным и мягким человеком, необязательно верить в прошлые и будущие жизни, равно как и в закон кармы. Важнее, как мы себя ведём и как работаем со своим умом. Если делать это правильно, в нашем уме начинают проявляться все благие качества, а все негативные черты идут на убыль. Весь духовный путь заключён лишь в этом.

Чокьи Ньима Ринпоче

В абсолютном смысле сострадание – это пробуждённая природа ума.

Дилго Кхьенце Ринпоче

Эта книга посвящается памяти отца Чокьи Ньимы Ринпоче, Тулку Ургьена Ринпоче – совершенного и сострадательного учителя, воплотившего в себе все качества, описанные в этой книге. Он продолжает вдохновлять нас.

Chokyi Nyima Rinpoche

and David R. Shlim, M.D.

Medicine & Compassion

A Tibetan Lama’s Guidance for Caregivers

Translated by Eric Pema Kunsang

Foreword by Harvey Fineberg and Donald Fineberg

Wisdom Publications

Boston

By arrangement with Wisdom Publications, Inc,

199 Elm Street, Somerville MA 02144 USA

www.wisdompubs.org

Публикуется по согласованию с издательством «Виздом Пабликейшнз», США и литературным агентством Александра Корженевского

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспризведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Chokyi Nyima Rinpoche and David Shlim, 2006

© Перевод на русский язык. К. Царьков, Н. Минеева, А. Яремчишин, 2013

© Издание на русском языке, ООО «Ориенталия», 2014

Вступительное слово Фонда «АДВИТА»

Проблемы с эмпатией, эмоциональная усталость, профессиональное выгорание хорошо знакомы всем медикам и волонтёрам. В какой-то момент начинает казаться, что мир состоит только из страдания и что пытаться уменьшить количество этого страдания – всё равно что пытаться вычерпать ложкой море. Собирать себя заново в рабочее состояние каждое утро, заставлять себя быть внимательным и сосредоточенным, гасить волны раздражения и равнодушия – иногда на это сил уходит столько же, сколько на саму работу. Это и в самом деле острейшая проблема современной медицины: врач так много сил тратит на знакомство с современными лекарствами и методиками, должен принять компетентное решение по такому количеству пациентов, что на человеческий контакт сил уже не остаётся. И доктор чувствует себя несчастным, и пациент – брошенным. Книга пытается соединить западную и восточную традиции взаимоотношений врач – пациент, вернее, пытается объяснить западным медикам, как думают и действуют восточные врачи и почему у них всегда хватает терпения на каждого пациента. Но ждать от чтения книги немедленной отдачи неверно: это только первый толчок, первая попытка посмотреть на ежедневную рутину со стороны, попытка высунуть голову из потока повседневной тревоги и усталости и посмотреть на него извне. В самой подаче материала содержится парадокс: чтобы суметь услышать негромкий голос этой книги, нужно сначала высвободить время и внутреннее пространство, попытаться заблокировать шум, издаваемый ежедневной суетой, добиться внутренней тишины. Но ведь невозможность добиться этой тишины хотя бы на минуту и жесточайший цейтнот, в котором живёт каждый доктор и волонтёр, и есть главная проблема, которую эта книга призвана решить. Мне кажется, важно, начав читать книгу, постараться прочитать её до конца в один-два вечера, просто волевым усилием освободить себе эти два вечера, чтобы впечатление не рассыпалось на разрозненные осколки, лишённые общего смысла. Даже если основы восточной медицины покажутся западному врачу нелепыми и бессмысленными, то сама постановка вопроса о человеческих боли и сочувствии способна изменить наше отношение к страданию и, безусловно, имеет свою, совершенно особую и отдельную, ценность.

Елена Николаевна Грачёва,

координатор программ

благотворительного фонда «АдВита»

Предисловие

Главная задача медика – обеспечивать надлежащий медицинский уход на основе сострадания и уважения прав человека.

Первый принцип кодекса врачебной этики Американской медицинской ассоциации

Каждый врач знает о том, что необходимо, чтобы стать компетентным специалистом: нужно больше времени посвящать исследованию последних достижений медицины и новейших препаратов и процедур. Тем не менее много ли врачей понимают, как развить в себе сострадание? В том ли дело, что некоторые больше склонны к состраданию, чем другие? Врождённая ли это черта? Можно ли развивать сострадание так же, как другие знания и навыки, необходимые во врачебном деле?

Эта необыкновенная книга подразумевает чёткий ответ: добросовестный врач может научиться состраданию. Этого можно добиться. Выдающийся американский врач Дэвид Шлим смог развить сострадание. И что важнее, он и его соавтор, тибетский лама Чокьи Ньима Ринпоче, рассказывают, как каждый из нас может развить в себе сострадание. Предложенный здесь подход к состраданию в медицине возник в результате почти двадцатилетнего обмена опытом врача и ламы, он основывается на философии тибетского буддизма. Тем не менее ошибкой будет считать, что получить пользу от чтения книги и применить её идеи на практике сможет только последователь буддизма. Данная работа выходит за рамки философских утверждений и предлагает полноценное практическое руководство для всех, кто хочет стать более сострадательным человеком.

Говорят, что Микеланджело, создавая скульптуру, просто освобождал фигуру, скрытую в мраморе. Схожим образом Чокьи Ньима Ринпоче учит, что сострадание заложено в каждом из нас и проявляется, когда мы устраняем мешающие слои жадности, гнева и неведения. Для этого нужно приложить усилия и развить мастерство, но само по себе сострадание – не техника. Сострадание возникает внутри целостного, понимающего и открытого человека. Пользуясь терминами современной психологии, мы можем сказать, что чёткое намерение развить в себе сострадание опирается на принципы когнитивного консонанса. Понимая, как обрести связь с присущим нам состраданием, и действуя исходя из этого знания, мы способны наполнить этим чувством не только работу, но и жизнь. Наше личностное и профессиональное развитие идут рука об руку.

Ровным счётом те же качества ума, что питают сострадание, – готовность посмотреть в лицо неопределённости, осознание текущего момента, открытость новой информации – помогают врачам принимать верные решения в ходе клинической практики. Сострадание повышает компетентность врача. Движимые состраданием, врачи сосредоточиваются на подлинных нуждах пациента, при этом в полной мере используют свои экспертные знания. Таким образом, сострадание выражает принцип врачебного подхода, сосредоточенного на пациенте, – ключевую составляющую качественной медицинской помощи. Эта идея была признана важным фактором развития качества медицинской помощи в отчёте Института медицины США за 2001 год «На пути к качеству: новая система здравоохранения XXI века».

Книга «Медицина и сострадание» напоминает нам, что сострадательный врач лучше справляется со своей работой, чем его коллега, лишённый сострадания. Сострадание не только помогает лучше ухаживать за больным, оно также развивает способность врача справляться со сложными клиническими ситуациями неизлечимо больных, требовательных или раздражённых пациентов. Развивая сострадание, мы вспоминаем о главной причине, по которой многие из нас в своё время выбрали медицину в качестве профессии. Перед лицом многочисленных задач, встающих сегодня перед врачом, это напоминание важно как никогда.

Харви Файнберг, доктор медицины и философии,

президент Американского института медицины,

Вашингтон, округ Колумбия

Дональд Файнберг, доктор медицины,

психиатр,

Санта-Фе, Нью-Мексико

Вступительное слово

Дэвид Шлим, доктор медицины

«Медицина» и «сострадание» – кажется, в мединституте я не слышал, чтобы кто-то употреблял эти слова в одном предложении». Когда я только начинал собирать материал для книги, этот комментарий моего друга заставил меня обратить внимание на то, насколько странной может показаться мысль, что состраданию можно учиться. На тот момент я пятнадцать лет прожил в Непале, работая руководителем самой загруженной в мире клиники для путешественников. Одновременно я занимался изучением тибетского буддизма. Я обнаружил, что в буддизме существует целый пласт знаний о развитии сострадания, который мог бы помочь мотивированному врачу в уходе за больными.

В этой книге Чокьи Ньима Ринпоче, тибетский лама и настоятель крупного монастыря в Непале, рассказывает о своём видении сострадательного и мудрого врача и делится методами, с помощью которых мы можем приблизиться к этому идеалу. Эта книга написана очень вовремя: она предлагает решение сложившейся в современной медицине ситуации, где во главе угла стоят высокие технологии и всё большее влияние на медицинскую помощь оказывают финансовые соображения. Считается, что сострадание к пациенту по умолчанию является частью медицинского ухода, поскольку задача медицинской помощи – сделать жизнь человека лучше и длиннее. Даже если сегодня врач и хотел бы открыто проявлять больше сострадания в работе со сложными пациентами и ситуациями, научиться этому негде.

Однажды молодая женщина-врач, только что закончившая обучение, встретилась в Непале с Чокьи Ньимой Ринпоче. Она спросила: «Когда день только начинается, мне очень хочется помогать людям, но к вечеру я уже не хочу ни о ком заботиться. У меня просто не хватает сил. Почему так происходит?»

Чокьи Ньима Ринпоче ответил: «Это происходит потому, что вы ещё не достигли полного просветления. Но то, что каждый ваш день начинается с желания помогать людям, – очень хорошо».

Эта книга – руководство для тех, кто хочет каждый свой день начинать с желания помогать другим; в ней приводятся методы, благодаря которым можно увеличить и желание, и способность помогать, одновременно сокращая прилагаемые для этого усилия. Книга описывает то, что буддисты называют «просветлением», и показывает, как данное состояние позволяет человеку проявлять больше сострадания, испытывая всё меньше ограничений.

Философия тибетского буддизма опирается на развитие сострадания. В рамках буддизма сострадание означает искреннее желание облегчить страдания других существ. Метод развития сострадания основывается на признании того факта, что все существа обладают способностью испытывать сострадание и эту способность можно углубить и сделать устойчивой с помощью упражнений, позволяющих проявлять больше сострадания, затрачивая меньше усилий. Иными словами, сострадание – это наше естественное состояние, поэтому «упражняться в сострадании» означает просто позволять естественно присущему нам состраданию проявляться и возрастать.

Нет никаких сомнений в том, что эти методы работают. Далай-лама – один из сотен живых примеров, воплощающих глубокое сострадание и вдохновляющих на него других. За последнее тысячелетие тысячи тибетцев сделали это учение сердцем своей практики и взрастили в себе несокрушимые сострадание и мудрость. Несмотря на то, что широкой западной аудитории эти методы стали доступны только сейчас, за ними стоит долгая история. Это не трюки в стиле нью-эйдж.

Врачи обычно пытаются проявить больше сострадания к пациенту, развивая определённые техники проведения собеседования, совершенствования эмпатии или навыки быстрого реагирования в сложных ситуациях. Тем не менее многие врачи замечают, что, вовлекаясь в ситуацию из сострадательных побуждений, впоследствии они расплачиваются своими эмоциями: чем больше врач сближается с пациентом, тем сложнее становится выносить его страдания. В конечном итоге даже преисполненные большого сострадания врачи могут дойти до того, что перестают видеть прежний смысл в своей работе и происходящее уже не заботит их так, как раньше. Именно поэтому метод тибетского буддизма настолько хорош, ведь он позволяет углубить сострадание, затрачивая при этом меньше усилий. Подлинное сострадание приносит облегчение не только объекту, но и субъекту. Вместо того чтобы способствовать накоплению стресса, сострадание уменьшает его.

Тем не менее чтобы развить сострадание, придётся приложить некоторые усилия. Большинство из нас согласятся, что спустя двадцать лет медицинской практики врач лучше справляется с лечением больных, чем в начале карьеры. Как и изучению медицины, развитию сострадания можно посвятить всю жизнь и постоянно в нём совершенствоваться. Читателю этой книги стоит отнестись к упражнениям по развитию сострадания так, как если бы речь шла об обучении игре на фортепиано. Нельзя и подумать о том, чтобы стать концертирующим пианистом за выходные, взяв пару уроков. Как и мастерство пианиста, развитие сострадания – результат непрестанной ежедневной практики, а не внезапной вспышки вдохновения.

Советы тибетского ламы, изложенные в этой книге, уникальны именно потому, что представляют собой первый случай адаптации философии тибетского буддизма для западных врачей, медсестёр и всех, кто ухаживает за больными. Форма подачи учений проста, но при этом в них содержится вся глубина тибетского буддизма. Вы можете изучать тибетский буддизм всю оставшуюся жизнь и при этом в какой-то момент всё равно обнаружите, что то, что вы узнали, уже было кратко изложено в этой книге.

В книге три раздела. В первом рассматриваются вопросы человеческой природы, сострадания и тех трудностей, с которыми сталкиваются врачи, пытаясь поддерживать в себе сострадательный настрой. Во втором разделе приводятся советы, как именно упражняться в техниках, увеличивающих способность человека выражать сострадание; они помогают углублять сострадание, затрачивая при этом меньше усилий. Третий раздел посвящён примерам трудных пациентов и сложных ситуаций: в нём даются практические рекомендации, как справляться с раздражёнными пациентами, смертельно больными, а также как поддерживать родителей умирающих детей.

Для тех, кто понимает их подлинную ценность, такие учения – золото. Однако золото не встречается в природе в чистом виде. Его необходимо выкопать, отделить от примесей и расплавить, чтобы оно приобрело ту форму, которая так ценится людьми. Схожим образом для того, чтобы предложенное в книге учение приобрело практическую ценность, его необходимо впитывать, размышлять над ним и затем применять на практике.

Все наши свершения в этой жизни берут начало в порыве достичь чего-то нового. Простое желание стать более сострадательным – это первый серьёзный шаг к достижению цели. Начиная с того, что каждое утро мы будем принимать решение помогать другим, рано или поздно мы обнаружим, что и в конце дня сохраняем это желание. Эта книга посвящается всем, кто узнает полную сострадания и подобную чистому золоту собственную природу и будет использовать её, чтобы приносить благо каждому существу.

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить Чокьи Ньиму Ринпоче за постоянную поддержку, которую он оказывал этому проекту. Признательность, которую я испытываю к нему, трудно преувеличить. В течение двадцати лет он терпеливо делился со мной своими прозрениями об уме и сострадании. В ответ на мою просьбу прочитать курс лекций для профессиональных медиков он не мешкая согласился, несмотря на своё и без того чрезвычайно загруженное расписание. Основной причиной согласия Чокьи Ньимы Ринпоче было то, что он чувствовал: обучив относительно небольшую группу людей, он может их вдохновить на то, чтобы облегчить страдания тысяч пациентов.

Я также хотел особо отметить работу переводчика Эрика Хайна Шмидта (Эрик Пема Кунсанг). Самые глубокие и прекрасные учения на тибетском языке не имели бы ровным счётом никакого смысла для иностранцев без помощи профессиональных переводчиков. Эрик – один из лучших работающих сейчас переводчиков, и благодаря ему глубокие знания тибетского буддизма теперь стали доступны новой аудитории.

Хочу поблагодарить издательство Wisdom Publications за то, что оно оценило значимость этой книги, задуманной, чтобы дать практическое применение тибетской буддийской философии и обучить развитию сострадания всех, кто ухаживает за больными.

Также хочу сказать спасибо своей жене Джейн и детям Мэтью и Анна-Таре, которые продолжали верить в ценность этого проекта несмотря на то, что его воплощение заняло пять лет.

Кроме того, не могу не упомянуть множество великих тибетских мастеров, которые из-за физических болезней нуждались в уходе западного врача, – мне выпала честь лечить этих учителей, от них я получил наставления по буддийской философии и медитации. Несмотря на то, что перечислить их всех не получится, я хотел бы особо поблагодарить Чогье Тричена Ринпоче, Дилго Кхьенце Ринпоче, Чоклинга Ринпоче и Цокньи Ринпоче.

Введение

Дэвид Шлим,

доктор медицины

Спустя примерно шесть месяцев после начала работы в ординатуре я стал замечать, что желаю пациенту смерти – лишь бы мне дали наконец выспаться. По правилам медицинской подготовки, которую я проходил, часто требовалось, чтобы я бодрствовал по тридцать шесть часов подряд. В ту ночь я работал до четырёх часов утра, и шёл двадцать второй час моего дежурства. Я только-только задремал в дежурной комнате без окон, как меня разбудил резкий звук телефона – вызов в приёмное отделение к новому пациенту, за эту ночь уже седьмому по счёту. Тут мне стало понятно, почему на больничном жаргоне приём нового пациента называют «ударом». Я ковылял в сторону приёмного отделения, словно боксёр в конце боя, который ему уже не выиграть. Внезапно мне подумалось, что если бы новый пациент умер до моего появления, я бы смог вернуться ко сну, а не тратить следующие два-три часа на разговоры, осмотр и заполнение карты. В тот момент мысль показалась мне приятной.

Что же до пациента – а им оказалась женщина лет пятидесяти, – то он не умер. У неё были непослушные обесцвеченные волосы и пухлые щёки с дорожками размытой туши. Рыдая, она перечисляла долгий список своих страданий, и ни одно из них не имело физического происхождения. Если бы кто-то вошёл и увидел нас в эти предрассветные часы, то ему было бы непросто понять, кто несчастнее – пациент или врач-практикант, безуспешно пытающийся проявить сострадание.

Когда я был ребёнком, сострадание очень меня вдохновляло, и я всегда пытался помочь тем, кто поранился, или диким животным, нуждавшимся в уходе. Мой отец был доктором и являл собой прекрасный пример врача, преисполненного сострадания. Но годы медицинской практики медленно высосали из меня сострадание, заменив его неотступной мыслью «либо я, либо они». Пациенты, чьи страдания должны были быть моей главной заботой, становились источником моих собственных мучений: они не давали мне выспаться, у них почему-то появлялись эмоциональные потребности, которые я не мог удовлетворить, и у них не получалось выздороветь, хотя я ухаживал за ними. «Пациент всегда может сделать тебе больнее» – одно из главных правил, сформулированных в романе «Дом Бога», откровенно рассказывающем о первом годе обучения врачей в крупном медицинском центре[1].

Я не позабыл о сострадании вовсе, но теперь оно казалось мне роскошью, которую я не мог себе позволить. Усталость и сонливость не оставляли меня даже в моменты бодрствования. «У многих стажёров – пишет врач, исследователь стажёрской практики, – усталость вызывает гнев, возмущение и обиду, а не доброту, сострадание или эмпатию». В программу продолжительностью всего лишь несколько лет втискивают огромный объём медицинской практики. Постоянное давление, связанное с необходимостью работать в тяжёлых условиях, формирует жёстких врачей, способных функционировать несмотря на кризис и усталость. Тем не менее я стал задумываться, каким образом сострадание к пациентам поощряется в такой сложной сфере, как современная медицина. Я задался вопросом: если в результате медицинской практики уменьшилось сострадание, с которым я изначально пришёл в медицинский институт, то как я мог надеяться стать добрым, полным сострадания и мудрости врачом?

Если во враче и ценится сострадание, то не вполне понятно, на каком этапе обучения делается акцент на развитии этого качества. Кандидатов на места в медицинские институты выбирают исходя из показателей академической успеваемости, а не из подлинности желания помогать другим. После зачисления на студентов наваливается необходимость изучать огромную теоретическую научную базу, лежащую в основе современной медицинской помощи, позднее им приходится столкнуться с тяжестью реального ухода за пациентами и страхом допустить ошибку. Если они тратят больше времени на то, чтобы облегчить жизнь отдельному пациенту, контролирующий ординатор упрекает их в низкой продуктивности. Когда начинается ординаторская практика, именно продуктивность ценится больше всех остальных качеств. Ординатору гораздо важнее доказать, что он способен справляться с рабочей нагрузкой, чем показать, что он способен проявлять сострадание.

После многих лет обучения и практики врачи привыкают уделять внимание механической стороне медицинской помощи – диагностике и лечению – и редко тратят много времени на то, чтобы поставить себя на место пациента, за которым ухаживают. Только по окончании обучения врач наконец может определить своё отношение к состраданию – способности дарить другим людям заботу, при этом не вовлекаясь в эмоционально тяжёлые ситуации.

Ирония в том, что открытого сострадания в медицине стало недоставать именно тогда, когда у врачей появилась возможность сделать для пациента больше, чем когда-либо в истории. Развитие медицины за последние пятьдесят лет было отмечено появлением антибиотиков, противовоспалительных средств, эффективных методов неинвазивной диагностики, минимально инвазивных хирургических процедур, иммунизации против широкого спектра болезней, диализа почек, операций на открытом сердце и трансплантации органов. Несмотря на эти удивительные достижения, немногие довольны сегодняшней медицинской практикой. Проведённые опросы показывают, что сейчас врачи удовлетворены своей профессией меньше, чем раньше. Пациенты часто жалуются на медицинскую помощь, а руководители систем здравоохранения опускают руки, отказываясь от попыток сделать медицину приемлемой по цене или доступной для всех. Мозаика явно не складывается, и, вероятно, сострадание – та самая недостающая часть паззла.

Возможно, истинного чувства сострадания в медицине недостаёт не вопреки последним технологическим достижениям, а благодаря им. Используя имеющийся в их распоряжении могучий арсенал, врачи облегчают состояние пациентов и помогают им почувствовать себя лучше. При этом врачи считают, что, устраняя симптомы недугов, они уже проявляют сострадание, и при этом не могут взять в толк, почему пациенты не испытывают должной признательности.

Предполагается, что сострадание присуще самому акту оказания медицинской помощи – что называется, сострадание де-факто. Пациенты ждут от врачей поддержки и доброты, но то, что они получает, ощущается как нечто обезличенное. Врач выражает всем своим поведением: «Разумеется, мне не всё равно – я же вас лечу, разве нет?»

После многих лет обучения и практики врачи привыкают уделять внимание механической стороне медицинской помощи – диагностике и лечению – и редко тратят много времени на то, чтобы поставить себя на место пациента, за которым ухаживают.

Отчасти сострадательный уход за пациентами с трудом поддаётся определению из-за того, что «сострадание» – само по себе неудобное слово. В медицинских словарях слова «сострадание» нет. Согласно стандартному словарному определению, «сострадание» означает «страдать с кем-то вместе, со-страдать». Если понимать это определение буквально и просто делить с пациентами их страдания, это не принесёт пользы ни больным, ни врачам. Часто с понятием «сострадание» также связывают «сочувствие» – его профессиональные медики избегают, поскольку считают, что пациенту оно кажется снисходительным и унизительным. Поэтому слово «сострадание» редко можно встретить в медицинской литературе. Сегодня чаще употребляются слова «гуманизм» и «забота».

Врачи опасаются, что если они слишком сильно откроются эмоциям своих пациентов, то не смогут с ними справиться. Им кажется, что нужно отдалиться от боли, одиночества и страха, мучающих пациентов. Если они слишком сильно отождествятся со своими пациентами, им грозит эмоциональное истощение. Это истощение может помешать принятию трезвых решений, поэтому врачи стараются держаться на объективном расстоянии, что пациент воспринимает как недостаток заботы со стороны врача. Поэтому выходит, что врачи создают эмоциональную ловушку: лучше заботиться о пациенте они могут только тогда, когда не слишком заботятся о нём.

Потребность в сближении врачей и пациентов не осталась незамеченной в медицинском образовании. Руководители медицинских институтов разработали обучающие программы, предназначенные для того, чтобы помочь молодым врачам лучше справляться со сложными клиническими ситуациями. Большинство из них рассчитаны на студентов первого и второго курсов, мало контактировавших с пациентами и ещё не столкнувшихся с настоящей ответственностью. Суть таких программ состоит в развитии эмпатии – понимания того, как себя чувствует пациент. Также на подобных лекциях преподаются методы, которые можно использовать, чтобы помочь разгневанным, подавленным или скорбящим пациентам.

Эти лекции могут вдохновить некоторых студентов-медиков настолько, что те попробуют применить эти советы на практике. Тем не менее в обстановке, где главное условие – необходимость выполнять работу как можно быстрее, импульс сострадания скоро гаснет. Ограничивающую проявления сострадания обстановку врачи стали называть между собой «скрытая учебная программа», поскольку именно она внушает студентам во время обучения и ординатуры негласное правило «просто сделай дело».

Те студенты, которые в этой атмосфере всё же проявляют чуть больше заботы о пациентах, рано или поздно обнаруживают, что им приходится возвести защитный эмоциональный барьер. Без руководства в развитии сострадания и работе с эмоциями пациентов они оказываются неспособны справиться с болью, которую каждый день видят на работе. Когда студенты признаются, что дошли до точки, их преподаватели и коллеги объясняют, что именно поэтому они сами и предпочитают держаться на эмоциональном расстоянии от пациентов, которые, как оказывается, действительно всегда «могут сделать тебе больнее». Сегодня в медицинском образовании недостаёт метода, позволяющего врачам проявлять больше сострадания, затрачивая меньше усилий, и работать с эмоциональными травмами, не нанося урона собственному психическому здоровью.

Мы проявляем больше всего сострадания в те моменты, когда расслаблены. Фокус внимания смещается с наших собственных эмоций, гнева или раздражённости, и мы естественным образом открываемся чужим проблемам. Тем не менее проявлять больше заботы и при этом чувствовать себя расслабленными для большинства из нас совсем не естественно. Чтобы достичь этой цели, требуется определённая тренировка. Идея, что мы можем в процессе обучения увеличить способность к состраданию, ещё не стала признанной концепцией в медицинском образовании, равно как и в западном образовании в целом. Основная задача этой книги – показать, что существует заложенная 2500 лет назад высокоэффективная традиция упражнения в сострадании, которую можно применить в условиях западных медицинских учреждений.

Мы склонны считать, что сострадание в человеке либо есть, либо его нет. Мы не вполне понимаем, откуда сострадание берётся, поэтому используем его экономно, сохраняя для особых случаев. Нам кажется, что сострадание – как батарейка: после того, как её включили, она будет стабильно расходовать заряд, пока не потребуется её перезарядить. Мы даже говорим, что во время каникул, праздников и отпусков «перезаряжаем батарейки». Но, как и у аккумуляторных батарей, способность сохранять полный заряд у нас со временем уменьшается. В итоге неспособность беспокоиться о других и находить смысл в собственной работе может положить конец профессиональной карьере медика – это явление называется синдромом эмоционального выгорания.

Я уже был близок к тому, чтобы сгореть на работе, когда в 1983 году решил переехать в Катманду. К тому моменту я успел полтора года проработать семейным врачом в небольшом городке лесорубов в Северной Калифорнии, но совершенно не вписался в провинциальную жизнь. Затем я четыре года работал врачом неотложной помощи в своём родном городе Портленд, штат Орегон. Практика неотложной помощи притягивала меня чёткостью границы между рабочим временем и отдыхом, что позволяло мне неделями заниматься скалолазанием. Те заряженные адреналином моменты, когда мы в напряжении работали в команде, принимая тяжелобольных в пункте неотложной помощи, напоминали мне о том, что я чувствовал, взбираясь на скалы. Тем не менее двенадцатичасовые смены в конце концов привели к тому, что и в свободные дни я не мог выспаться, потому что мои биоритмы были совершенно сбиты. К тому же ночное отделение неотложной помощи находилось в центре постоянной борьбы с нерешёнными социальными проблемами. Автоматические двери отделения открывались всем: избитым, бездомным, душевнобольным, агрессивным – а иногда и всем им одновременно. Несмотря на беспокойство об этих людях, я не мог решить лежащие в основе их страданий проблемы в условиях отделения неотложной помощи. Мы как будто пытались залепить пластырем глубокую рану, нанесённую обществом. И вот спустя шесть лет после начала карьеры я всё ещё ждал момента, когда же врачебная практика начнёт приносить мне удовлетворение.

Мы склонны считать, что сострадание в человеке либо есть, либо его нет. Мы не вполне понимаем, откуда сострадание берётся, поэтому используем его экономно, сохраняя для особых случаев.

За эти шесть лет я три раза ездил в Непал и по три месяца кряду работал в маленьком пункте спасения поблизости от базового лагеря на вершине Эверест. Там я оказывал медицинскую помощь профессиональным альпинистам, туристам и местным жителям. Я встретился с авторами книг, вдохновивших меня отправиться в Гималаи на поиски приключений, – с сэром Эдмундом Хиллари, Райнхольдом Месснером и Галеном Роуэллом. Я в одиночку решал серьёзные медицинские проблемы в каменной хижине на высоте 4000 метров в труднодоступной долине. Впервые я ощутил прямую связь между приложенными мной усилиями и благодарностью, которую пациенты испытывали в ответ.

Во время третьего путешествия в горы я понял, что окончательно разочаровался в практике оказания неотложной помощи в своей стране. Что делать дальше, я не знал – будучи волонтёром, я не мог весь год оставаться в летнем поселении пастухов (круглый год там не жили даже шерпы), а в неотложку возвращаться не хотелось. Именно тогда я услышал про клинику CIWEC в Катманду, основанную в 1982 году западными врачами и предназначенную для оказания медицинской помощи иностранцам в Непале (аббревиатурой CIWEC обозначается Международная канадская консультационная группа по вопросам воды и энергетики – именно она изначально собрала средства для запуска клиники). Моё пребывание в горах окончилось с приходом зимы. Три дня я шёл пешком до взлётной полосы в Лукла и вылетел в Катманду. Я встретился с начальником медицинской службы клиники CIWEC, мне предложили должность, и я приступил к работе в августе 1983 года. Я планировал проработать там год или два, но в итоге остался на пятнадцать лет.

Это была первая в мире клиника для путешественников, предоставлявшая в стенах одного учреждения всю медицинскую помощь, необходимую иностранцам в развивающейся стране. CIWEC до сих пор остаётся самой загруженной в мире клиникой подобного рода. Путешественники, которые приходили к её дверям, часто были очень больны и испытывали колоссальное облегчение, встретив внутри западных врачей и высокие стандарты оказания медицинской помощи.

На второй год пребывания в Непале я добровольно вызвался работать с монахами из тибетского монастыря и стал по субботам вести приём больных оттуда. Настоятелем монастыря был Чокьи Ньима Ринпоче. Он родился в 1951 году, за год до этого китайцы вторглись в Восточный Тибет. В возрасте полутора лет его признали перевоплощением главы монастыря в Центральном Тибете. По мере того, как влияние китайцев и их бесчинства распространялись на запад в сторону Лхасы, жизнь монахов и лам все чаще подвергалась опасности. Тибетцы начали уходить из Тибета в Непал и Индию, и семья Чокьи Ньимы Ринпоче покинула Тибет в 1958 году. На следующий год сотни тысяч тибетцев оставили страну следом за Далай-ламой – ему пришлось спешно бежать из Тибета, чтобы избежать ареста китайскими властями.

Чокьи Ньима Ринпоче (Ринпоче – почётный титул, означает «драгоценный») получил монашеское образование в монастыре Румтек в индийском штате Сикким. Он одиннадцать лет учился в Румтеке под руководством главы линии передачи карма кагью, шестнадцатого Кармапы[2]. Проведя последний год возле Кармапы в качестве его личного помощника, Чокьи Ньима Ринпоче по указанию учителя отправился в долину Катманду, чтобы построить там монастырь, а также помогать западным людям, заинтересованным в тибетском буддизме.

Когда я впервые встретил Чокьи Ньиму Ринпоче в 1984 году, ему было тридцать с небольшим лет – он был на год моложе меня. Он жил на верхнем этаже своего монастыря – массивного белокаменного сооружения, окнами выходящего на ступу Боднатх – важнейшее для буддистов место паломничества. В то время в монастыре было примерно восемьдесят монахов (сегодня их более двухсот пятидесяти). Личная спальня Ринпоче соединялась с большой приёмной. Каждую субботу, перед тем как начать осмотр монахов, я преодолевал четыре лестничных пролёта, чтобы увидеться с ним. Мы сидели на резных деревянных диванчиках в дальнем конце приёмной и пили чай, обсуждая последние новости. Чокьи Ньима Ринпоче часто приглашал меня пообедать с ним после того, как я заканчивал работу с монахами.

В Чокьи Ньиме Ринпоче я обнаружил зрелость, мудрость и сострадание, каких раньше ни в ком не встречал. Несмотря на то, что мы с ним были одного возраста, я стал относиться к нему как к отцу – человеку, который всегда готов дать добрый и уместный совет. Советы Чокьи Ньимы Ринпоче основывались на буддийской философии, и я стал замечать, что буддийский взгляд на вещи помогал мне справляться со сложными и болезненными ситуациями. Тибетскому буддизму меня обучал человек, одновременно достигший мастерства в философии и в практике медитации, поэтому его наставления были удивительно ясными и хорошо структурированными.

Многие тибетские ламы, встретившиеся мне в Непале, были воплощением глубокого сострадания, полного отваги. С каждым они были способны поделиться добротой и мудростью. Тяжёлые ситуации они воспринимали беспристрастно. Даже когда их собственной жизни угрожали неизлечимые болезни, их спокойная открытость всему происходящему и сострадание к другим оставались неколебимы. Они сохраняли милосердие, умиротворённость и полное бесстрашие даже в последние минуты жизни.

Однажды меня попросили осмотреть тибетского ламу, страдавшего от рака печени в последней стадии, он жил примерно в двадцати минутах езды от моей клиники. День подходил к концу; в это время и без того загруженные улицы Катманду сливаются в почти недвижимый поток людей, животных, дымящих грузовиков, машин и мотоциклов. У двери меня встретили взволнованные монахи и провели в комнату ламы. Глаза ламы сильно окрасились жёлтым: печень начинала отказывать, а от давления увеличенной брюшной полости на лёгкие ему было трудно дышать. Он поблагодарил меня за то, что я пришёл, и заметил, что мне было непросто добраться до него через пробки в это время дня. Несмотря на то, что этот человек испытывал невыносимую боль и едва мог дышать, он беспокоился о том, что мне пришлось ехать через пробки. На следующее утро он умер.

Вскоре я начал принимать не только монахов, но и тибетских беженцев. В основном это были молодые люди. Они пешком переходили Гималаи по перевалам высотой 6000 метров, спасаясь от китайского режима. Если им не везло и они попадали в бурю, у них не было возможности вернуться: в Тибете их ожидал арест, а нередко и пытки за неудавшуюся попытку побега. Последствиями многодневного пешего перехода без экипировки в условиях сильных снежных бурь были серьёзные обморожения. Пока я ухаживал за тибетцами – а многим требовалась ампутация пальцев на руках и ногах и месяц или два восстановительной терапии, – я выслушивал душераздирающие истории об арестах и пытках. Меня каждый раз удивляло, что какими бы ужасными ни были воспоминания, почти все беженцы говорили о произошедшем со спокойной отстранённостью и без заметного ожесточения.

Одну из историй я не могу забыть по сей день – её рассказал мне парень лет двадцати, его арестовали за развешивание плакатов, критикующих китайскую власть в Тибете. Каждую ночь холодной зимой его раздевали догола и отводили на крышу тюрьмы. Затем его окунали в ледяную воду и оставляли привязанным к столбу. Каждый раз он почти замерзал до смерти, но утром его уводили обратно в камеру и позволяли отогреться. На следующую ночь его ждала та же процедура.

В то время я встретил старого тибетского врача. Он пережил почти двадцать лет китайской тюрьмы, полных голода и невероятных лишений. Я спросил его, испытывает ли он обиду на китайцев. Он ответил: «Мои страдания в тюрьме были связаны с моей собственной кармой. Теперь они закончились. Если бы я убил китайского солдата, это бы не отменило случившегося со мной, а только создало бы причины для новых страданий в будущем. Так какой в этом смысл?»

Встречи с тибетцами зародили во мне страстное желание отправиться в Тибет и своими глазами увидеть страну, вырастившую этих невероятно сильных и духовно развитых людей. В 1987 году я наконец пересёк Гималаи и оказался на дороге, выходящей на высокогорное тибетское плато.

Развалины тысяч монастырей были похожи на плохо зажившие шрамы, оставшиеся на этой в остальном почти нетронутой земле. Китайцы попытались выбить из-под ног Тибета буддийский фундамент, и если судить по разрушениям, им это удалось на 90 процентов. Кроме того, на тот момент почти все великие буддийские мастера Тибета покинули страну, были арестованы или убиты.

По возвращению из Тибета я начал больше ценить возможность общаться с ламами, жившими в Непале. Доброта и щедрость моих ближайших наставников вызывали растущее чувство благодарности и признательности за то, что они мне давали. Искреннее желание стать похожими на них и взрастить в себе мудрость и сострадание помогло мне углубить медитативную практику. Какое-то время спустя я начал замечать, что отношения с пациентами стали меняться к лучшему. Теперь пациентам было проще рассказывать мне о наболевшем. Уместные слова поддержки стали приходить в голову сами собой. Я заметил, что начал терпимее относиться к раздражённым и разгневанным людям. Мне стало легче утешать серьёзно больных и умирающих пациентов. Иными словами, я нашёл способ стать таким врачом, каким всегда хотел быть.

Это понимание пришло ко мне не за одну ночь. Оно не было откровением; скорее, постепенной внутренней переменой. Теперь я был убеждён, что врач может научиться быть добрее и сострадательнее. Возникло желание попробовать организовать конференцию по проблемам сострадания в медицине для западной аудитории. Я поделился идеей с Чокьи Ньимой Ринпоче, и он согласился прочитать курс лекций для врачей и медсестёр, если я возьмусь за его организацию. Много лет я не оставлял эту идею, но возможность её осуществить возникла только в 1998 году, когда я вернулся в Соединённые Штаты – в Джексон-Хоул, штат Вайоминг.

Я решил, что курс лекций, посвящённый медицине и состраданию, должен иметь структуру медицинской конференции. Её участники должны были работать по учебному плану, получать академические баллы и сидеть за столами, как в студенческой аудитории, а не на полу на подушках, как это принято на буддийских учениях. Я подготовил брошюры и разослал их пятидесяти тысячам врачей и медсестёр. Я намеренно не включил в этот список врачей и медсестёр, уже связанных с буддизмом: мне было важно понять, может ли тибетский буддизм предложить что-то ценное большинству практикующих врачей и медсестёр. Для этого необходимо было вначале проверить идею на не имеющей отношения к буддизму аудитории.

Первая конференция «Медицина и сострадание» прошла в сентябре 2000 года при участии шестидесяти пяти врачей и сестёр. Второй курс лекций «Медицина и мудрость» в июне 2002 года собрал девяносто человек. Учения, приведённые в этой книге, представляют собой отредактированные записи этих двух конференций. После того как первое издание книги «Медицина и сострадание» увидело свет, в Гарвардской школе общественного здоровья в Бостоне прошла третья конференция, собравшая сто десять человек.

В учениях Чокьи Ньимы Ринпоче о медицине и сострадании мудрость тибетского буддизма изложена простым языком специально для врачей и медсестёр. Однако представленные здесь учения можно воспринимать как замечательное по своей доступности введение в наиболее глубокие понятия тибетского буддизма.

Практикующим врачам часто кажется, что у них просто нет времени на то, чтобы наполнить свою работу состраданием. Чокьи Ньима Ринпоче ясно даёт понять, что каждый может взрастить сострадательный настрой – искреннее желание облегчить страдания других, – и тогда сострадание будет проявляться вне зависимости от временных координат. Развивая сострадание, человек естественным образом расслабляется, что помогает ему мыслить яснее. Кроме того, это освобождает энергию, необходимую для решения проблем пациента.

Практикующим врачам часто кажется, что у них просто нет времени на то, чтобы наполнить свою работу состраданием.

Если врач приносит с собой в смотровую не только профессионализм, но и сострадание, пациенты ощущают это сразу, и им становится легче рассказывать о том, что их беспокоит на самом деле. Если пациент по-настоящему раскрывается, врач может помочь ему быстрее и в конце дня испытывает большее удовлетворение от проделанной работы. Если люди, ответственные за развитие системы здравоохранения, отвлекутся от планов по уменьшению затрат на оказание медицинской помощи и сосредоточатся на сострадании, пациенты наконец смогут получить то, что им действительно нужно. Если сделать сострадание одним из главных компонентов ухода за больными, возможно, удастся найти решение болезненного для современной медицины вопроса предоставления высокопрофессиональной медицинской помощи всем нуждающимся.

За несколько недель до первого курса лекций Чокьи Ньимы Ринпоче «Медицина и сострадание» в сентябре 2000 года началась сильная засуха на западе США. Пожары охватили многие штаты, и огонь окружал город, где должна была пройти конференция. Мы видели, что лесной пожар бушевал в национальном парке Гранд-Титон. Отряды пожарных были слишком разбросаны территориально, их силы были на исходе; специалисты утверждали, что огонь можно будет локализовать только с началом зимних снегопадов.

В тот день, когда Чокьи Ньима Ринпоче прилетел в Джексон-Хоул, чтобы провести курс лекций по медицине и состраданию, начался дождь. Он лил целый день. Это был первый ливень за два месяца. Дождь продолжался два дня и прошёл во всей западной части страны, гася пламя пожаров и облегчая работу пожарных. Чокьи Ньима Ринпоче прокомментировал это так: «В последнее время в Соединённых Штатах горело много лесов, но сейчас прошёл дождь сострадания, и это чудесно. Это не просто слова – ведь на самом деле дождь сострадания тушит леса, сгорающие в пламени гнева. Мягкий дождь сострадания гасит пламя гнева».

Если бы каждый из нас посеял семена, которые рано или поздно пролились бы мягким дождём сострадания, пламя гнева можно было бы усмирить во всем мире. Причём не только на словах, но и на деле. И с чего тут начать, как не с искусства исцеления, а именно – с медицинской практики.

Пролог

Чокьи Ньима Ринпоче

Задача этой книги – рассмотреть, как можно совместить сострадание с искусством врачевания. Как наилучшим образом объединить эти две движущие силы, и в чём ценность такого объединения? Сострадание – это настрой, определяющий отношение к потребностям других людей. Мы руководствуемся в жизни самыми разными принципами, но принцип сострадания наиболее благородный из всех и приносит наибольшую пользу другим. То, что сострадание важно, – это общепринятый факт. Понимание ценности сострадания не зависит от того, считаете ли вы себя духовным человеком и следуете ли той или иной религии.

В буддийской философии развитию сострадания уделено особое внимание. В буддийских учениях говорится о бодхичитте – «драгоценном просветлённом настрое добросердечия». Этот драгоценный просветлённый настрой проявляет себя как стремление помогать другим, преисполненное любви, внимательности и сострадания. Есть ли практический смысл в попытках развития доброты и сострадания, когда все вокруг, кажется, только соперничают друг с другом? Разве не разумно просто действовать в собственных интересах и интересах близких людей? Но если задуматься, именно из-за обстановки в современном мире со всеми его конфликтами необходимость учиться состраданию и упражняться в нём становится всё более и более актуальной. Ведь именно сострадание лежит в основе мира и благополучия.

В буддийской философии развитию сострадания уделено особое внимание.

Мой ученик доктор Дэвид Шлим много лет медитировал и изучал буддийскую философию. В результате он посчитал, что будет полезно поделиться с другими тем, чему он научился. Он рассуждал примерно так: «Я врач, и многие врачи чувствуют то же самое, что и я. Нам хочется служить другим, и мы хотели бы развить в себе любящую доброту. В буддизме учения о любящей доброте и мудрости представлены очень ясно». Он долго обдумывал это и снова и снова обращался ко мне с просьбой: «Я бы хотел, чтобы вы дали учение специально для профессиональных медиков – учение о медицине и сострадании. Вы сможете когда-нибудь прочесть подобный курс лекций?»

Я знаю, что для врачей эта тема очень важна, поэтому я нашёл время. Насколько это окажется полезно или бесполезно для вас, я сказать не могу. Я очень рад, что вы приложили усилия, чтобы приобрести эту книгу. Что заставило вас обратиться к ней? Вы испытываете доброту к тем, за кем вы ухаживаете, и хотите развить и углубить эту доброту и в себе, и в других. Это весьма, весьма достойная причина прочесть книгу о медицине и сострадании.

Я желаю вам счастья и здоровья, и пусть ваша мудрость и любящая доброта возрастают, подобно тому, как месяц, возрастая, становится полной луной. Таково моё пожелание, и об этом я молюсь.

Обзор

Глава 1

Природа человека

За последние двести лет мир, кажется, полностью изменился благодаря достижениям науки. Теперь возможно преодолевать огромные расстояния за очень короткое время. Практика медицины также сделала шаг вперёд благодаря научным открытиям. Была значительно усовершенствована хирургия, и сегодня излечению поддаются такие болезни, которые в прошлом было невозможно вылечить. Если бы люди, жившие несколько сотен лет назад, внезапно перенеслись в наше время, они бы подумали, что наши современные изобретения – какое-то волшебство.

И при том что большая часть этих открытий была крайне конструктивна и полезна, некоторые стороны развития технологий оказались разрушительными и пугающими. Произошли массовые геноциды, а сейчас постоянно присутствует угроза террористических актов с использованием ядерного и биологического оружия. Кажется, что добро и зло процветают бок о бок. Нужно разобраться, почему.

Все полезные и конструктивные изменения, с которыми мы сейчас имеем дело, стали возможны благодаря человеческому интеллекту. Ни одно из изобретений не свалилось на нас с неба. Технологическими достижениями мы обязаны не богам, и совсем не дьявол использовал их в разрушительных целях. Некоторые люди верят, что всё хорошее, что у нас есть, создано богами, а всё вредоносное и дурное – работа дьявола. На мой взгляд, дело обстоит иначе.

Позитивные результаты развития человеческой цивилизации – это продукт творческого ума человека. Разрушительные изобретения также возникают в человеческом уме. Если мы внимательно присмотримся к характеру любого человека, мы обязательно найдём в нём что-то доброе и хорошее. Если мы исследуем его ещё внимательнее, то обнаружим, что сострадание присуще каждому человеку, оно изначально заложено в человеческом уме. В некоторых людях мы обнаружим лишь семена сострадания, но тем не менее они там есть.

В то же самое время почти у каждого человека есть агрессивная и потенциально опасная сторона. Если мы зададимся вопросом «Какова природа этого человека?», то придём к выводу, что каждый из нас – смесь положительных и отрицательных качеств. Порой мы спонтанно испытываем чувство сострадания к другим, но потом нас внезапно охватывает гнев.

Любое существо, способное переживать опыт, называется чувствующим, или живым, существом. Базовое качество – способность переживать – в равной мере присутствует в каждом из нас. Если использовать аналогию, можно сказать, что наша основополагающая природа подобна воде. Воде свойственна влажность. Можно ли найти воду без этого качества, без влажности? Если вам удастся найти сухую воду, назвать её водой будет уже нельзя. Чистая вода выглядит сверкающе прозрачной. Однако встречается и мутная вода. Когда вода смешивается с грязью, она выглядит мутной, но при этом там же находится чистая вода. Если мы отфильтруем грязь, то получим чистую воду. То же самое происходит и внутри нас. Наша основополагающая природа чиста и прозрачна, но она может выглядеть замутнённой. Вода – удобный пример, потому что о качествах воды знает каждый из нас.

Теперь объединим пример и его значение. Подобно тому, как воде свойственно быть чистой жидкостью, наша основополагающая природа, в буддийской философии определяемая как «ум», обладает свойством сострадания. И хотя в целом мы и признаём, что это верно для любого человека, мы не всегда считаем, что это можно сказать о любом живом существе. Но даже у самых вспыльчивых и жестоких животных, например, тигра или леопарда, всегда есть кто-то, о ком они заботятся, кого они рады видеть, кого они любят и защищают. Наверняка вы смотрели фильмы про дикую природу и видели, как самки тигров и леопардов нежно заботятся о потомстве и учат детёнышей выживанию в джунглях. Если мы приглядимся внимательнее, то обнаружим, что все живые существа на том или ином уровне способны испытывать сострадание.

Способность к состраданию тесно связана с человеческим интеллектом. Этим двум аспектам нашей основополагающей природы свойственны невероятная сила и огромный потенциал. Работа человеческого ума может приводить к созданию удивительно полезных вещей. Ум способен открывать лекарства от болезней и вакцины, предотвращающие заражение миллионов людей. Теперь у врачей есть возможность проникать внутрь человеческого тела с помощью осциллографов и устройств отображения, которые позволяют вести лечение, не обращаясь к болезненной инвазивной хирургии.

Появились и другие полезные изобретения, например машина, которая может перевозить по воздуху четыреста человек сразу. В одно и то же время пассажиры едят, ведут беседы, спят, а кто-то сидит на унитазе. И при этом они вместе за один день перелетают из места, которое мы называем Востоком, в место, называющееся Западом. Это потрясает воображение. Как такое стало возможно? Это изобрёл не компьютер, и это не передано с небес божественной дланью. Только человеческий интеллект, использованный по назначению, способен создать изобретения, приносящие людям огромную пользу.

Способность к состраданию тесно связана с человеческим интеллектом. Этим двум аспектам нашей основополагающей природы свойственны невероятная сила и огромный потенциал.

Творцом всех этих технологических чудес является именно человеческий ум. Этот факт широко признан и вызывает большой интерес. В результате для молодёжи создано множество возможностей развивать ум и интеллект. Западная цивилизация ориентирована прежде всего на интеллект, способный производить всё более утончённые материальные ценности. Но как быть с другим аспектом человеческого ума – способностью проявлять сострадание – и качествами, сопровождающими этот процесс? Создаётся впечатление, что эти качества интересуют людей меньше, поэтому существует не так много возможностей для развития сострадания.

Если бы мы смогли достичь равновесия между развитием интеллекта с одной стороны и любящего, сострадательного ума с другой, мир стал бы гораздо более гармоничным и спокойным местом. Я чувствую, что в настоящий момент крайне важно прилагать больше усилий к систематическому развитию любви и сострадания. Разумеется, развивать любовь и сострадание было важно всегда, но именно в нынешнее время этому следует уделить особенное внимание. Если бы мы смогли довести развитие любви и сострадания до такого уровня, на каком находятся наши технологические достижения, это принесло бы неизмеримую пользу всему населению земного шара.

Если бы мы смогли достичь равновесия между развитием интеллекта с одной стороны и любящего, сострадательного ума с другой, мир стал бы гораздо более гармоничным и спокойным местом.

В буддизме сострадание означает искреннее желание облегчить страдание другого существа. Оно включает в себя желание устранить не только неприятные переживания, испытываемые существом в настоящий момент, но и их причины. Именно на подлинном желании помочь другим почувствовать себя лучше и не страдать основано сострадание.

Схожим образом, по буддийскому определению, любящая доброта – это пожелание счастья и причин счастья другому человеку. Это желание видеть другого человека благополучным и в добром здравии. Вы не только хотите, чтобы другие ненадолго стали счастливее, вы желаете, чтобы они обрели причины непреходящего счастья.

Любящая доброта и сострадание – это чувства, направленные на других. Испытывать любовь и сострадание к кому-то, кто нам нравится и кого мы уже знаем, например к близким друзьям, детям или родителям, кажется естественным. Сложнее испытывать любовь и сострадание к людям, которых мы не знаем, к людям, с которыми нас не связывают никакие отношения. Ещё сложнее испытывать спонтанную любовь и сострадание к тем, кто вредит нам, или к тем, кому, как нам кажется, мы не нравимся, кто нас критикует.

Для тех, кто стремится упражняться в сострадании, прежде всего важны намерение и мотивация. Чем чище, благороднее и обширнее наши намерения, тем лучше результат.

Возможно, вы встречали в жизни людей, которые плохо отзывались о вас или пытались очернить вас за вашей спиной. Такой человек мог быть груб с вами или наговорить вам жестоких, обидных слов. Крайне тяжело испытывать сострадание к тому, кто так поступает с вами. Согласно учению Будды, нам нужно стремиться развивать в себе любящую доброту и сострадание, не знающие границ, не сосредоточивая их только на знакомых и любимых людях. Тем не менее мы уже выяснили, что такое безграничное сострадание не проявится само по себе. Если мы не будем упражняться в нём и всем сердцем не устремимся к тому, чтобы быть сострадательными, мы не продвинемся дальше. Нам нужно упражняться в развитии любящей доброты и сострадания, чтобы в конечном итоге они проявлялись вне зависимости от каких-либо пристрастий или ограничений.

Может показаться, что такого отношения добиться невозможно, и так бы оно и было, если бы не одна ключевая составляющая буддийского учения, делающая это возможным. Будда учил, что нам нужно попытаться достичь состояния ума, которое описывают как «пустота, проникнутая состраданием». Хотя слово «пустота» и является самым популярным вариантом перевода, его можно заменить здесь словом «открытость»: мы говорим о чувстве открытости, проникнутом состраданием. Для некоторых людей это может прозвучать странно, а другим, напротив, будет достаточно легко понять смысл, стоящий за этими словами. Мы более подробно разберём это понятие позже, а сейчас нужно просто уяснить, что речь идёт не о каком-то религиозном качестве. Пустота – это то, что в абсолютном смысле является нашей основополагающей природой.

Для тех, кто стремится упражняться в сострадании, прежде всего важны намерение и мотивация. Чем чище, благороднее и обширнее наши намерения, тем лучше результат. Когда вначале мы выражаем желание помогать другим, мы вряд ли сразу сможем представить, как на самом деле справимся с этой задачей, да ещё и в крупном масштабе. И всё же, просто стремясь помогать другим существам, не думая о том, сколько их – а их бессчётное множество, – рано или поздно мы воплотим своё желание. Благодаря простому пожеланию или молитве «пусть я помогу огромному числу существ, не только людям, но всем существам» вы в конечном итоге осуществите своё намерение. К сожалению, точно так же действуют пожелания зла. Если долго придерживаться злого умысла, подпитывать его, превращая его в упорное намерение «да причиню я всем огромное зло», такое устремление тоже когда-нибудь сбудется.

Благожелательный настрой ума может облегчить страдание других существ, а злонамеренный – привести к огромному страданию. Поскольку вы читаете эту книгу, я полагаю, что вас интересует способность облегчать страдания существ. Для того чтобы научиться не причинять страдание и облегчать его, нам необходимо более подробно рассмотреть причины страдания.

Глава 2

Причины страдания

Для нас, человеческих существ, некоторые типы страдания неизбежны. Всё начинается с момента появления на свет. Рождение – это непростое событие как для матери, так и для ребёнка. Роды могут быть крайне болезненны и опасны для них обоих. Если нам удаётся выжить и пережить рождение и детство, мы вырастаем. Затем мы встречаемся со следующей проблемой – старением. Процесс старения может быть очень болезненным. Поначалу мы его ощущаем исподволь, тело постепенно стареет и начинает утрачивать некоторые свои возможности и жизнеспособность. Но когда мы стареем по-настоящему, это может показаться просто ужасным. К тому моменту мы начинаем осознавать, что существует множество вещей, которыми мы уже не сможем наслаждаться, и кроме всего, нас могут мучать постоянные недомогание и боли.

Затем болезни. Недолгую, лёгкую болезнь выдержать легко. Это неприятно, но не так уж страшно. Куда сложнее пережить тяжёлую болезнь. Если она поддаётся лечению, то всё не так уж плохо. В любом случае это лучше, чем тяжёлая неизлечимая болезнь. Как быть, если узнаешь, что болезнь не поддаётся лечению? Это может быть невыносимо. Тут мы подходим к четвёртой проблеме – рано или поздно нам придётся умереть. Но смерть не всегда наступает в конце долгой болезни или в старости. Смерть может прийти без предупреждения в любой момент. Время смерти неопределённо, но совершенно точно, что однажды мы умрём. Когда именно и как, этого мы не знаем. Эти четыре проблемы – рождение, старение, болезни и смерть – есть у всех людей.

Помимо этого люди испытывают и другие виды страдания. Богаты мы или бедны, стары или молоды, нас в той или иной степени постоянно преследует неудовлетворённость. Беспокойство возникает из ощущения «я не получил того, что хотел». У каждого есть что-то, что он или она страстно желает. Это может быть одно большое желание или много маленьких. Желания часто приходят по очереди, как рябь на воде. Забавно то, что как только нам удаётся достичь желаемого, сразу появляется другое желание. Именно в этом проблема. Большая проблема.

Когда вы начинаете чего-то желать, по определению это значит, что вы этого ещё не получили. Пока вы гонитесь за этим объектом, вас преследует постоянное ощущение неудовлетворённости. Вы ждёте и надеетесь на нечто ещё не произошедшее. И когда вы наконец достигаете желаемого, обыкновенно оно не приносит того удовлетворения, на которое вы рассчитывали. Разве можно сказать, что, получив желаемое, мы хоть раз оказались полностью и навсегда удовлетворены? Проблема именно в этом. Непрерывный цикл смены желания и неудовлетворённости делает людей несчастными и сам по себе является причиной страдания.

Страдание может возникнуть от непрестанного беспокойства – ведь то, что у нас есть, кажется нам недостаточно хорошим. Мы неспособны радоваться тому, что имеем, и вместо этого сосредоточиваемся на том, чего у нас нет. До тех пор, пока мы позволяем себе быть озабоченными этим, у нас не получается успокоиться. Мы не можем просто сказать себе: «Всё в порядке, я доволен».

Если мы не научимся немного расслабляться, мы никогда не почувствуем себя по-настоящему счастливыми. Нам не удастся расслабиться даже тогда, когда со стороны будет казаться, что мы живём совершенно счастливой жизнью. Посмотрите на богатых людей: они живут в роскоши, едят изысканно приготовленные блюда – можно подумать, что они счастливы. Но если бы мы могли увидеть внутреннее состояние этих людей, то поняли бы, что они неспособны ценить жизнь, удобства и удовольствия, которые у них есть, они неспособны справиться с неудовлетворённостью. Какой смысл быть сказочно богатым и владеть целым царством, если это всё равно не даёт тебе счастья? Чувству неудовлетворённости можно противостоять, для этого потребуется научиться действительно ценить то, что имеешь. Наша задача – почувствовать себя удовлетворёнными и научиться радоваться жизни.

Каждый из нас естественным образом стремится к здоровью и счастью. Само по себе это не является проблемой. Проблема в том, что часто мы ищем решение не там. Как я уже отметил, приобретение всё новых и новых вещей – это не выход из ситуации. Как тогда добиться желаемого? Попробуем разобраться.

Если мы не научимся немного расслабляться, мы никогда не почувствуем себя по-настоящему счастливым. Нам не удастся расслабиться даже тогда, когда со стороны будет казаться, что мы живём совершенно счастливой жизнью.

Для начала зададим себе вопрос: кто такой этот некто, кто хочет испытывать радость, чувствовать удовольствие? Что или кто на самом деле испытывает радость или счастье, к которым мы так стремимся? Наш ум. Когда наш ум расслаблен и доволен, нас устраивает всё, что мы видим, слышим и ощущаем. В такие моменты мы чувствуем, что всё на своих местах.

Всё меняется, когда наш ум оказывается встревожен, испытывает гнев, страх, гордость или зависть. Когда мы погружаемся в хаос и нас охватывают беспорядочные эмоции, мы переживаем то, что называем «страданием». Сильные эмоции мешают нам воспринять внешние объекты и явления как приятные, и неважно, насколько они хороши сами по себе. Окружающие нас вещи уже не доставляют удовольствия, звуки раздражают, и даже самый дорогой парфюм не вызывает ничего, кроме разочарования. Самые изысканные блюда итальянской, французской или китайской кухни кажутся неаппетитными. Даже когда вы всё-таки начинаете есть, еда оказывается безвкусной и пресной. Получается, что всё вокруг меняется из-за негативного настроя ума.

Почему так происходит? Разве запахи, вкус, прикосновения стали другими? Как правило, именно так нам и кажется. Если бы они действительно изменились, мы могли бы сказать: в том, что мы себя чувствуем ужасно, нет нашей вины. На самом деле окружающий мир не изменился. Просто когда наш ум охвачен беспокоящими эмоциями, всё, что мы воспринимаем, вдруг кажется неприятным. Именно состояние ума влияет на наше восприятие мира. Случается и наоборот: порой мы видим окружающее приятным и полным радости, поскольку в этот момент наш ум расслаблен и способен с благодарностью принимать всё происходящее. И если не развивать в себе способность ценить то, что мы имеем, будет неважно, насколько изысканные объекты нас окружают, – мы в любом случае будем ими недовольны.

Как только мы признаём, что страдание – нечто, берущее начало в состоянии нашего ума, мы начинаем различать множество видов страдания, разворачивающихся на разных уровнях. Что касается болезней, какие-то из них поддаются лечению, а какие-то – нет. Эмоциональное недомогание при этом всегда можно излечить, если знать верные методы и применять их разумно. С буддийской точки зрения все виды эмоциональной боли, а также в конечном итоге и физического страдания, происходят от одного-единственного источника, который обычно в переводе с тибетского определяют как «неведение». Это может на первый взгляд показаться смешным: неведение – главная причина физических и психических болезней. В действительности же это очень глубокое утверждение.

Неведение буквально значит «не-знание». А что, собственно, мы должны знать? Нам необходимо узнать нашу основополагающую природу – изначальное необусловленное состояние, лежащее в самом сердце любого момента сознания. Чем бы эта природа ни была, она не связана ни с религией, ни с философией. Она имеет отношение только к тому, каким всё является. Знание естественного состояния – не просто умонастроение. Это не способ восприятия. В сущности, наша основополагающая природа полностью свободна от представлений. А без концептуальных представлений нет платформы, нет основания для эмоциональных помех.

Предположим, что мы способны узнать и пережить свою основополагающую природу. При этом у нас всё равно будет физическое тело из костей, крови, плоти и так далее. Если мы осознаем и испытаем на опыте свою основополагающую природу и освободимся от любых установок, основанных на концепциях, разве это означает, что мы никогда больше не заболеем? Нет, не означает. В любом случае будут возникать обстоятельства и условия, которые вызовут болезнь нашего нынешнего физического тела. Но эмоциональная или психологическая боль, которая обычно связана с болезнью, растворится. Боль уже не будет такой сильной, как раньше, и страдание перестанет быть невыносимым.

Ещё один термин, используемый для описания естественного состояния, – это «естественный ум». Когда мы узнаём естественный ум, физическая боль уже не воспринимается так, как прежде. Нам всё ещё больно, но это уже не так так важно. На нас больше не лежит тяжкое бремя тревоги – мы, скорее, просто озадачены. Конечно, мы чувствуем и замечаем происходящее, но это больше не сбивает нас с толку. Наши переживания уже не так сильны, как раньше. Именно так переносят боль те, кто развил в себе привычку осознавать естественный ум.

Давайте рассмотрим противоположную ситуацию. Представьте человека, который не может избавиться от мысли «Я болен, это ужасно, я не могу этого вынести». Он снова и снова прокручивает эту мысль, раз за разом, мгновение за мгновением. Он настолько сживается с ней, что всерьёз начинает верить, что он «болен, это ужасно, и он не может этого вынести». Конечно, человек может быть болен физически, но чувство беспомощности и паники – это умственная конструкция, надстроенная над болезнью.

Именно такое отношение к болезни и делает её невыносимой. Даже если человек не болен физически, его тревога и страх могут достигать невероятных масштабов. При этом они могут не иметь отношения к тому, что в действительности происходит в нашей жизни, или к тому, что с нами может случиться в будущем. Мы так сильно беспокоимся, что страх сам по себе становится невыносимым – даже если то, чего мы так боимся, может никогда и не произойти. Если возникает новый повод для беспокойства, который кажется более серьёзным, мы тут же забываем о том, что совсем недавно не давало нам покоя. Новая проблема заслоняет предыдущую. Наше отношение к происходящему формирует ощущение страдания. В наших силах выбрать настрой, который не раздувает боль до невероятных размеров. В противном случае мы можем превратить любое недомогание в огромную проблему, даже если оно на самом деле несерьёзное. И тогда наша боль усиливается настолько, что становится почти невыносимой. Всё, так или иначе, зависит от нашего настроя.

В этом профессиональный медик может помочь пациенту. Вы можете вдохновить пациента изменить отношение к происходящему, сменить негативный настрой на более позитивный и открытый. Вы можете поддержать пациента в зависимости от ситуации, сказав: «Держитесь. Мы сделаем всё, что в наших силах. Всё будет в порядке, мы справимся. Не расстраивайтесь, мы работаем над этим». Ведь если пациент сдастся психологически, лечение сильно затруднится. Даже если лекарства верно подобраны и лечение ведёт очень опытный врач, оно может оказаться не очень эффективным, если пациент потерял всякую надежду. Психологическая капитуляция может сказаться и на реакции тела. Очень важно, чтобы пациент сохранял надежду, чтобы он думал: «Я хочу быстро поправиться. Я хочу жить. Я хочу побороть эту болезнь. Я хочу излечиться». Такая сильная мотивация имеет огромную силу. Она действует на тело. Если человек обладает внутренней силой, это помогает телу сопротивляться, и лекарства работают лучше.

Смысл этой книги не только в том, чтобы подчеркнуть важность сострадания. Я думаю, что вы уже это почувствовали, иначе не стали бы читать дальше. Наша задача – понять, как быть более сострадательными. Мы знаем, что сострадание важно, но как сделать его доступным для каждого? Первый шаг – узнать правду о страдании, выяснить, какова боль на вкус. Люди страдают. Жизнь, старение и смерть – совсем не безболезненный процесс. Есть много видов страдания, как физического, так и эмоционального. Простое применение медицинских знаний не может полностью устранить то страдание, которое испытывают пациенты.

Если мы на своём опыте знаем, каково это – болеть и страдать, нам проще воспринять страдание других. Тем не менее многие врачи отличаются хорошим здоровьем. И даже если вы сами не пережили тяжёлую болезнь, то всё равно стоит попробовать представить, как себя чувствует больной человек. Если вы не будете развивать чуткость к ментальным и эмоциональным переживаниям больных, вы будете сосредоточиваться только на физической стороне болезни. Поэтому первый шаг к тому, чтобы стать сострадательнее, – это понять, что значит быть больным. Когда мы действительно осознаем, как пациент переживает болезнь, представим муки и боль, с ней связанные, мы, естественно, захотим их облегчить. Сострадание, как я уже говорил выше, – это желание облегчить страдание. Один из первых шагов к тому, чтобы стать сострадательнее, – это ясно понять природу страдания.

Глава 3

Чего хотят пациенты

Польза от развития в себе сострадательного настроя станет более очевидной, если мы задумаемся о том, как именно люди, испытывающие боль, воспринимают врачей и медсестёр. Когда человеку больно, контакт с врачом может сильно на него повлиять: имеет значение и то, как врач выглядит, и то, как он говорит, и то, что он делает. Когда врач проявляет по отношению к пациенту особенную доброту, это сильно влияет на развитие ситуации.

Польза от развития в себе сострадательного настроя станет более очевидной, если мы задумаемся о том, как именно люди, испытывающие боль, воспринимают врачей и медсестёр.

Когда люди больны – неважно, имеет их страдание физическую или эмоциональную природу, – к кому они идут за помощью? Они обращаются к профессиональному медику. Они чувствуют, что врач, медсестра или медбрат смогут им помочь. Когда пациент серьёзно болен, его физические страдания могут усилиться из-за сильной тоски и страха. У пациента возникает надежда, что врач сможет ему помочь; одновременно появляется и страх, что сделать ничего нельзя и что ситуация, быть может, безнадёжна.

Если такой пациент встречает врача или медсестру, которым действительно небезразлично происходящее с ним, это всё меняет. Когда вы ухаживаете за пациентами, вы должны внушать им уверенность – например, транслируя своим поведением такое сообщение: «Мне действительно не всё равно. Я сделаю всё, что от меня зависит, и не только в том, что касается диагностики и лечения. Я не буду вас использовать, чтобы продемонстрировать свои профессиональные навыки. Если появится что-то, чего я не знаю, я не побоюсь спросить других специалистов. Медицинских ресурсов масса. Если это будет необходимо, я проконсультируюсь со всеми источниками». Если пациент почувствует, что кому-то действительно есть до него дело, что ему хотят помочь, его страх отступит. Когда пациент чувствует, что есть надежда, он становится восприимчивее к лечению, поскольку доверяет людям, которые о нём заботятся. Таким образом искренняя забота и сострадание способны изменить ход лечения.

Болезнь – одна из наиболее сильно беспокоящих нас вещей. По этой причине врачи играют очень важную роль в нашей жизни, поскольку мы все болеем. И это беспокойство отнюдь не теоретического толка. На самом деле ничто не донимает людей сильнее, чем страх болезни и смерти. Когда человек действительно заболевает, тот, кто способен устранить его страх болезни или смерти, приносит ему наибольшее благо. Это наилучший способ помочь кому бы то ни было.

Несмотря на то, что медицина – это обширная область знаний, врачу удаётся изучить бо́льшую её часть. Затем он применяет эти знания для помощи другим людям. Особенно нуждаются в поддержке те, кто близок к смерти, поскольку часто именно на пороге смерти люди испытывают наибольшие страдания. Когда врач прописывает лекарство, проводит операцию или ухаживает за умирающим пациентом, проявляя доброту и заботу, пациент чувствует сострадание, исходящее от врача. При этом пациент испытывает большое облегчение. Это рождает у больного человека глубокое внутреннее чувство, облегчающее психические страдания и боль.

С самого рождения каждого из нас преследует неотступная опасность болезни и смерти. Этот фактор неопределённости, а также то, что мы действительно заболеваем много раз в течение жизни, определяют значимость профессии врача. Болезни и смерть – настолько распространённые явления, что работа у врачей будет всегда. Порой врачу может казаться, что бремя ухода за больными становится слишком тяжёлым. Врачам приходится иметь дело со множеством болезненных ситуаций и с большим количеством больных и умирающих. Когда человек серьёзно болен, почти все свои надежды он возлагает на врача. Если пациент религиозен, он может молиться Богу, но непосредственным источником его надежды всё равно остаётся врач. Именно так думают больные. Больные люди часто чувствуют, что врач подобен отцу или матери – это человек, который может их спасти, вернуть здоровье. Внезапно пациент ощущает себя в роли ребёнка. Врач в этой ситуации становится родителем, и пациент возлагает на него все свои надежды.

Когда люди больны и охвачены беспокойством, они становятся чувствительнее. При этом они подмечают каждое, даже самое незначительное, изменение выражения лица врача. Стоит поведению врача измениться хоть на йоту, пациент это почувствует. Пациент реагирует на язык тела врача, на движение его лицевых мышц и в особенности – на выражение глаз. Глаза могут сказать многое. Всем известно выражение «взгляд, преисполненный любви». В глазах человека можно прочесть радость, грусть или страх, и больной человек различает их гораздо быстрее.

Если мы действительно заботимся о пациенте и желаем ему помочь, а не просто относимся к нему как к проблеме, которую необходимо решить, это положительно скажется на самочувствии пациента.

Пациента заботит только одно: «Как поправиться? Врач должен как можно скорее помочь мне вылечиться». Болезнь подобна острому шипу, вонзившемуся в руку. Всё, чего мы хотим, – чтобы врач вытащил его как можно быстрее. Так к болезни относится пациент.

Пациент всё время пытается понять, уделяет врач достаточно внимания его проблеме или нет. Пациенту кажется, что всё решится, если врач будет достаточно внимателен. Он рассуждает примерно так: «Если доктор сконцентрируется на моей проблеме, он сможет её решить». С точки зрения пациентов всё выглядит именно так. Если они ощущают, что врач не уделяет им всё своё внимание, они продолжают испытывать страх.

Врач, в свою очередь, рассматривает пациента через призму своей профессиональной подготовки. Он обучался тому, как ставить диагноз и проводить лечение. В мединституте и ординатуре врача учили, как вести себя с пациентом, как контролировать мимику, как управлять своей речью. Тем не менее, когда врач заходит в палату, моментально становится заметным его подлинное отношение к пациенту независимо от того, что врач пытается изобразить. Проявляется что-то неуловимое, демонстрирующее мотивацию врача. Забота врача должна быть искренней, поскольку подделать её невозможно, ведь пациент всё чувствует.

Подведём итог. Если мы действительно заботимся о пациенте и желаем ему помочь, а не просто относимся к нему как к проблеме, которую необходимо решить, это положительно скажется на самочувствии пациента. К счастью, мы способны развивать в себе эти качества и осознанно зарождать благой и доброжелательный настрой. Беспокоясь о том, каким образом пациенты воспринимают тех, кто ухаживает за ними, мы тем самым проявляем мудрость. Именно мудрость поможет нам взрастить в себе сострадание.

Становится очевидным: для того, чтобы обрести способность как можно лучше помогать тем, чьи страдания мы хотим облегчить, мы должны научиться сочетать сострадание и мудрость.

Глава 4

Объединяя мудрость и сострадание

В контексте медицинской профессии мудрость означает знание всех необходимых аспектов процесса лечения. Мудрость не ограничивается постановкой правильного диагноза и применением надлежащего медикаментозного лечения или хирургических процедур. Мудрость включает в себя внимательное отношение к пациенту, опыт врача и его знания о болезни. Именно сочетание всех этих факторов можно назвать мудростью.

Занятия врачеванием, несомненно, предполагают обладание мудростью. То, что я называю мудростью, также можно определить как «разумный подход». Разумно заботиться о пациенте означает находить правильное решение его проблемы. Дело не только в том, чтобы найти лекарство, но также и в том, чтобы подобрать такое лечение, которое окажется наиболее эффективным в долгосрочной перспективе. Если окажется, что вы быстро решили проблему, это прекрасно. Однако если решение не пришло сразу, то для того, чтобы его найти, вам потребуются определённые навыки, а также мудрость. Опытный специалист не стесняется советоваться с коллегами. Готовность консультироваться с другими специалистами и понимание, в каких ситуациях это необходимо, свидетельствуют о наличии мудрости.

Мудрый врач также обладает терпением и упорством. Терпение крайне важно, поскольку иметь дело с больными людьми отнюдь не всегда приятно. Пациенты могут очень раздражать. Больные люди часто забывают о хороших манерах. Они делают это не специально, они просто не могут с собой совладать. Пациенты, охваченные страхом, болью или находящиеся под действием препаратов, забывают о вежливости. Они могут даже оскорблять вас, но не потому, что хотят этого, а просто потому, что ничего не могут с этим поделать. Если врач не принимает слова пациента близко к сердцу, это значит, что он наделён мудростью. Мудрый врач рассуждает примерно таким образом: «Ну что же, он расстроен и ничего не может с этим поделать. На самом деле он хорошо воспитан, но сегодня, к сожалению, ведёт себя необычно. Не стоит принимать это на свой счёт. Сейчас он просто слегка не в себе». Определённая степень терпения пригодится всегда и везде, в особенности если вы ухаживаете за больными.

Как я уже говорил, пациент может относиться к врачу как к родителю и при этом вести себя как ребёнок. Когда дети счастливы, они лезут обниматься. Когда несчастны, они плачут и могут даже стукнуть первого попавшегося под руку. Именно в эти моменты нам необходимо проявлять выдержку и терпимость, именно здесь нам нужны сострадание и любящая доброта. Если мы способны поддерживать сострадательный настрой в такие трудные моменты, это поможет провести лечение эффективно.

Если мы действительно хотим стать сострадательнее, нужно понимать, в какой именно момент сострадание лучше всего может повлиять на ситуацию. Иначе может получиться, что сострадание мы будем проявлять только к тем пациентам, которые отплачивают нам добром и ценят нашу помощь. Сталкиваясь с трудными пациентами, мы будем думать: «Я стараюсь изо всех сил, почему он так ко мне относится? Этот человек обычно вежливый и тактичный. Что не так сегодня? Я стараюсь как могу, а он винит во всём меня». Подобные мысли выматывают и делают нас несчастными, порой они вызывают разочарование и гнев. В такие моменты медицинская практика начинает казаться неподъёмным бременем. Вы даже можете решить всё бросить, подумав: «У меня больше нет на это сил». Вы можете почувствовать, что не выполняете свою работу, что можете справляться с ней лучше. Ваше чувство долга говорит, что нужно продолжать, но вам начинает казаться, что у вас ничего не получится. Ваши эмоции будто начинают перетягивать канат туда-сюда. Такое «перетягивание каната» лишает вас энтузиазма, беспокоит других и мешает вам хорошо выполнять свою работу. Оно лишает вас способности принимать эффективные решения. Вы утрачиваете мудрость, терпимость и выдержку; это может затронуть и другие сферы жизни.

Обладая мудростью, мы способны увидеть процесс в целом. Если мудрости не хватает, мы можем понимать, что нужно быть сострадательнее, но при этом нам будет непонятно, как этого достичь, и всё закончится тем, что мы опустим руки. И снова необходимо понять, что болезнь – это не только физическое явление; физическая болезнь может привести к потере психологического равновесия. Важно помнить, что пациенты не способны контролировать свои слова, поскольку слишком напуганы, растеряны и испытывают слишком сильную боль. Если у нас есть понимание причин поведения больных, мы станем более расслабленными и не будем принимать всё на свой счёт. Тогда работа перестанет быть тяжёлым бременем и больше не будет нас расстраивать. Зная причину действий и эмоций пациента, мы становимся терпимее и в свою очередь сострадательнее. В то же время мы почувствуем большее удовлетворение, и в нашем сердце возникает лёгкость. Мы думаем: «Даже несмотря на то, что мне пришлось столкнуться с такими серьёзными проблемами, я на самом деле неплохо справился». В такие моменты мы сможем за себя порадоваться.

В определённом смысле всё это возникает благодаря силе любящей доброты. Так, когда ребёнку плохо, матери хватит выносливости, чтобы заботиться о нём 24 часа в сутки. Она сделает всё, что потребуется. Если ребёнок не может заснуть, мать откажется от сна. Разумеется, она устаёт, её тело и ум истощены, но она хочет заботиться о любимом ребёнке. Матери по определению свойственны стойкость и терпение. Ей не нужно осознанно работать над тем, чтобы развивать необходимые качества. Они возникают сами собой, благодаря любящей доброте матери. Если угасает любящая доброта, стойкость и терпение иссякают. Если вы не обладаете любящей добротой, вы начнёте утрачивать трудолюбие, терпение и интерес к работе.

Итак, медики должны не только лечить тело пациентов, им также важно понимать, что пациент чувствует. Вам нужно осознать, насколько это болезненно – не знать, что может с тобой произойти в следующий момент, – и насколько эта неопределённость изматывает пациента. Потребуется мудрость, чтобы увидеть взаимодействие всех этих факторов. Подлинное понимание того, как эти обстоятельства влияют на поведение конкретного пациента, позволит развиться чувству сострадания.

Глава 5

Непостоянство, тело и органы чувств

Если сравнить людей с животными и другими живыми существами, то можно заметить, что человеческое тело обладает гораздо большей способностью влиять на других. Как я уже говорил, когда человек решает совершать добро, масштаб его действий может быть поистине велик. С другой стороны, человек, желающий творить зло, также способен добиться пугающих результатов в реализации своего намерения. Раз мы обладаем таким большим потенциалом по сравнению с другими формами жизни, не будет ли лучше направить свои усилия на достижение чего-то благого и осмысленного?

Когда мы решаем направить усилия на что-то благородное и полезное, не стоит откладывать это на потом, лучше начать прямо сейчас, ведь мы не знаем, сколько времени нам отведено. Жизнь не бесконечна. Она непостоянна. Едва родившись, с каждым мгновением мы движемся к смерти. Этот печальный факт труднее прочих поддаётся осмыслению. И дело не только в неизбежности смерти. Старение и болезни так же невозможно предотвратить. Когда мы заболеваем, мы оказываемся не в силах воплотить свои замыслы, а когда стареем, наше тело и ум уже больше не работают так, как в молодые годы. Именно поэтому столь важно стремиться к достижению благородных целей, пока у нас есть такая возможность.

Всё, что имеет форму, непостоянно. Важно осознать реальность этого факта. До сих пор в этом мире не было ещё ничего, что, имея форму, не распалось бы и не погибло. Как в прошлом не было предметов и существ, которые бы не распались и не умерли, так не будет их и в будущем – об этом можно говорить со всей уверенностью. Именно в этом смысл буддийского тезиса «Всё составное непостоянно; всё то, что имеет форму, разрушится». Мы способны это понять. Непостоянство становится очевидным, если посвятить размышлениям о нём достаточно времени. Нам необходимо осознать, что каждое рождение заканчивается смертью. Смерть неизбежна, но её обстоятельства и время невозможно предугадать.

Схожим образом всё, что мы воспринимаем – все вещи, которые нас окружают, наши отношения с другими людьми, – постоянно меняется. Неизбежность непостоянства заключается также в том, что каждая встреча заканчивается расставанием. Мы со временем расстанемся со всеми, кого мы в своей жизни встретили и узнали. Мы можем много раз прощаться с ними на время, но в итоге нас ждёт окончательное расставание. Друзья или враги, родственники или влюблённые – мы все расстанемся. Такова природа вещей. Когда мы не хотим расставаться, расставание нам причиняет боль. Даже если другой человек настолько дорог, что мы чувствуем, что не сможем жить без него, мы всё равно не сможем ничего поделать, и расстаться придётся. И тогда боль может быть невыносимой.

То же можно сказать обо всём, что человек накапливает или строит в этой жизни. Если мы тщательно рассмотрим происходящее, то обнаружим, что каждое мгновение всё меняется. В конце концов всё изнашивается и рассыпается. Здания рушатся и разваливаются. Исключений нет. Это то, что буддисты называют «непостоянством всех явлений».

Всё, что имеет форму, непостоянно. Важно осознать реальность этого факта. До сих пор в этом мире не было ещё ничего, что, имея форму, не распалось бы и не погибло.

Страдание тесно связано с непостоянством. Поскольку все вещи и явления непостоянны, возникает страдание. Не желая стареть, мы всё равно стареем. И это причиняет нам боль. Мы не хотим болеть, но никто не может предотвратить болезнь. Даже врачи болеют. Никто не хочет умирать, но люди всё равно умирают. Почему так происходит? Потому что всё непостоянно. В противном случае всё оставалось бы одинаковым и никогда бы не изменялось. Тогда, если бы у нас было хорошее здоровье, то это бы никогда не менялось и мы бы не болели. Если бы вещи и явления были постоянными, мы бы не старели и не боялись потерять здоровье. Но в реальности всё не так, и непостоянство становится причиной колоссальных страданий и боли.

Мы часто думаем о счастье как о противоположности страдания. Нужно разобраться, что именно мы называем счастьем. Можно ли сказать, что счастье где-то находится? Является ли оно чем-то внешним? Или оно внутри нас? Или где-то посередине? Обычно мы склонны думать, что счастье где-то вовне, на каком-то расстоянии от нас, и мы неспособны им управлять. Поэтому мы думаем, что пока не доберёмся до того места, пока мы не окажемся рядом с ним, мы будем оставаться несчастными. Если мы попытаемся измерить счастье, у нас вряд ли это получится. Каково совершенное счастье? Можно ли его достичь, окружив себя приятными вещами и друзьями? Будет это настоящим счастьем или нет?

Я считаю, что когда мы ощущаем себя наполненными и чувствуем, что сейчас всё в порядке, – это и есть момент счастья. Человек, который ни на секунду не испытывает удовлетворённости, всегда несчастен. Он просто не может быть счастливым. Если кому-то недостаёт простейших вещей, например, еды или крыши над головой, это веская причина для боли и страдания. Но даже те люди, у которых есть всё, страдают. Это может показаться странным. Несложно понять, почему страдают люди, лишённые самого необходимого. Но кажется странным, что люди, не обделённые удовольствиями и роскошью, тоже находят причины, чтобы испытывать страдания. На самом деле богатый человек может страдать больше бедного, поскольку богачу сложнее испытать чувство удовлетворения. Одна из коренных причин страдания – это неудовлетворённость. Если мы не понимаем, как почувствовать удовлетворение, мы не сможем достичь счастья.

Ближе рассмотрев человеческое тело, мы обнаружим, что оно состоит из многих частей: мышц, крови, костей, сухожилий, костного мозга. Тело продолжает жить, пока присутствует дыхание и тепло, и мы называем его «живым человеческим телом». Физическое тело – вместилище множества различных составляющих. Есть кожа, покрывающая тело снаружи, а также есть то, что наполняет его изнутри. Ирония в том, что множество вещей, которые кажутся людям мерзкими и отталкивающими, на самом деле находятся внутри человеческого тела. Если, глядя на другого человека, не думать о том, что у него внутри, можно найти его очень привлекательным. Красивое лицо, гладкая кожа и другие черты могут показаться невероятно притягательными. Но, как многие из нас знают, если вскрыть тело, мы увидим много такого, с чем большинство людей не сталкивается каждый день. Внутри у нас кровь, лимфа, мышцы, жир, моча, полупереваренная и полностью переваренная пища, которая скоро станет экскрементами. Всё это откроется нашему взору, как только тело будет вскрыто, и оно уже не покажется нам привлекательным.

Тем не менее это то, с чем мы живём. И когда из-за внешнего воздействия или дисбаланса внутренних элементов этот набор частей, составляющих человеческое тело, заболевает, мы испытываем состояние болезни. Внезапно нам становится нехорошо. И мы задаёмся вопросом: «Как это могло случиться?» Согласно буддийской традиции, есть две причины возникновения болезни. Одна из них называется «прошлая карма», что означает созревание причин, заложенных в прошлом, а вторая причина – временные обстоятельства. Если болезнь стала следствием созревания прошлой кармы, она не всегда поддаётся лечению. Карма объясняет, почему некоторые люди заболевают чаще других, а кого-то без видимой причины преследуют несчастья, депрессии, психические расстройства. Карма бывает причиной физических болезней: такие недуги могут быть излечимы, а могут не поддаваться лечению. Кроме вызванных кармой, существуют болезни, причиной которых стали временные обстоятельства, они так же бывают излечимыми и неизлечимыми.

Наше тело – исключительно непрочная и хрупкая система, и чтобы вывести её из равновесия и вызвать недомогание, даже не нужно сильно стараться. В буддизме тело иногда называют «нагромождением боли и страданий». Тело всегда готово заболеть. Температура воздуха может оказаться слишком низкой или слишком высокой. Кожа человека настолько чувствительна, что укус комара или пчелы может вызвать внезапный и очень резкий дискомфорт. Тело предрасположено к тому, чтобы чувствовать себя плохо. И всё это связано всего лишь с чувством осязания. Однако и другие наши органы чувств тоже заранее настроены на ощущение дискомфорта.

Впечатления, возникающие в уме, немедленно воздействуют на нас, создавая приятный или неприятный опыт. В тот момент, когда мы видим что-то приятное, возникает импульс прикоснуться, проявить заинтересованность, испытать радостное возбуждение. Если мы встречаем нечто хотя бы отчасти приятное, оно становится для нас желанным. Если же мы видим что-то, что хотя бы отчасти кажется нам отталкивающим, мы испытываем отвращение. Как только нам встречается объект, к которому мы равнодушны, нам становится скучно. Мы могли бы с этим справиться, если бы воспринимали всё только зрением. Но ведь мы взаимодействуем с миром и через другие органы чувств. Допустим, мы слушаем выступление струнного квартета, и тут срабатывает пожарная сигнализация и издаёт ужасный, пронзительный звук. Нас это испугает и рассердит. Помимо этого, нас выводят из равновесия плохие запахи, неприятный вкус или отвратительные на ощупь вещества. Даже когда мы расслаблены и наши мысли блуждают то тут, то там, бывает достаточно вдруг подумать о чём-то хорошем или плохом, чтобы моментально испытать эмоциональную реакцию просто на собственные мысли.

Пять чувств дурачат ум. Если мы настолько восприимчивы к постоянному трюкачеству органов чувств, мы не можем сказать, что в полной мере распоряжаемся своей жизнью.

В буддийской философии используется выражение «явления манящи, ум изменчив». Когда явления – то, что предстаёт перед нашими органами чувств, – особенно привлекательны, мы чувствуем перевозбуждение. Из-за недостаточной устойчивости ум сразу же реагирует на всё происходящее, испытывая желание или отвращение. Это становится всепроникающей одержимостью, и когда мы оглядываемся на свою жизнь, кажется, что мы потратили её на погоню за вещами или бегство от них. Мы гоняемся за объектами и отношениями с другими людьми так, как если бы они были чем-то прочным и неизменным. А когда выясняется, что это не так, сильно разочаровываемся.

Пять чувств дурачат ум. Если мы настолько восприимчивы к постоянному трюкачеству органов чувств, мы не можем сказать, что в полной мере распоряжаемся своей жизнью. Мы не можем сказать, что по-настоящему независимы и свободны. Я упоминал ранее, что в основе нашей природы лежат сострадание и мудрость. Если это так, то почему сострадание и мудрость не возникают автоматически? Почему нам необходимо упражняться в сострадании и развивать мудрость, если они по природе нам свойственны?

Дело в том, что мы не способны познать свою основополагающую природу из-за склонности вовлекаться в ощущения органов чувств и мысли. Мы позволяем чувствам управлять нами, и это не даёт нам вести себя естественно и расслабленно. Нам необходимо научиться воспринимать вещи такими, какие они есть на самом деле. Главное препятствие, которое мешает нам просто пребывать в состоянии естественного ума, – это склонность цепляться за существование себя как наблюдателя, отделённого от наблюдаемых явлений. Эта склонность называется «двойственное мышление». До тех пор, пока мы будем вовлекаться в двойственное мышление, мы не сможем испытать полную умиротворённость. У нас не получится пребывать в состоянии абсолютной лёгкости и естественности.

Понять, что подразумевается под двойственным мышлением, нелегко, но именно в этом понимании содержится самая суть буддийского знания о том, что собой представляет реальность. Ниже я расскажу об этом подробнее.

Глава 6

Двойственное мышление: его природа и почему оно важно

Мы увидели, что постоянная необходимость реагировать на впечатления, получаемые с помощью органов чувств, не позволяет нам быть полностью открытыми и свободными. С другой стороны, наше естественное состояние ума способно воспринимать, не формируя концепций в отношении того, что воспринимается. Именно из этого состояния пустотной осознанности возникают естественные сострадание и мудрость. Не создавать концепций в отношении того, что мы воспринимаем, значит распознавать, что весь наш опыт – лишь игра ума.

Слово «двойственность» относится к разделению восприятия на ощущение «себя» и «другого» – на ощущение воспринимающего и чего-то, что воспринимается. Концепции «субъект» и «объект» образуют двойственность, где существование одного невозможно без другого. Придерживаться этих двух мыслей – об отдельном субъекте и отдельном объекте – и означает «цепляться за двойственность». Несмотря на то, что идея наблюдателя и наблюдаемого, на первый взгляд, описывает совершенно логичную картину мира, цепляние за двойственность – наш собственный выбор, пусть даже и неосознанный. Однако подобный способ восприятия ведёт к определённым последствиям.

Тот, кто чувствует, что нечто переживается, называется «я». Концепции «мой» и «я» создают нашу склонность симпатизировать себе, тонкую форму привязанности. В то же время они вызывают слабое отстранение от объектов, которые воспринимаются как «отличные от меня», и это является тонкой формой отвращения или неприязни. Пока мы удерживаем в уме эти разделяющие концепции – субъект здесь, объект там, – нам не удаётся узнать свою истинную природу. Распознать свою истинную природу – значит увидеть, что реального основания для двойственного восприятия нет. Двойственное восприятие растворяется в тот момент, когда мы оказываемся способны испытать пустотную осознанность. Незнание нашей истинной природы называется «неведение». Таким образом, в тот момент, когда в уме поддерживается двойственность, все три основополагающие негативные эмоции – привязанность, отвращение и неведение – присутствуют на тонком уровне.

«Нравится» и «не нравится» – всем нам хорошо знакомые эмоции. В более сильных проявлениях они известны нам как привязанность и гнев. Откуда они появляются? Каков их подлинный источник? Такой вопрос может показаться странным. Некоторые люди пытаются найти на него ответ, но большинство об этом даже никогда не задумывались. Все мы осознаём, что страдание существует – нам сложно игнорировать болезненные переживания. Все испытывают боль, независимо от того, понимают её причину или нет. Если мы сможем понять истинные причины страдания, то научимся предотвращать и облегчать страдания – как свои, так и чужие. Одним из вариантов ответа на вопрос о происхождении страдания может быть предположение, что семена страдания на самом деле заложены в эмоциях, порождённых двойственным мышлением. Таково буддийское объяснение. Давайте рассмотрим его внимательнее.

Что бы мы ни делали – будь то хорошее или плохое, – это засеивает семена, которые могут созреть в будущем. Действия, которые мы совершаем, называются «кармическими действиями». Но что приводит к хорошим или плохим поступкам? Когда ум цепляется за двойственность, возникают эгоистичные эмоции, и они руководят нашим поведением: мыслями, словами и поступками. На более тонком уровне кармические действия возникают тогда, когда ум цепляется за концепцию – неважно, эгоистичную или добродетельную. Возникновение мыслей, предполагающих, что явления существуют отдельно от нашего ума, – это едва заметная основа для всех наших чувств и действий. Мысль, отделяющая воспринимающего от воспринимаемых явлений или людей, становится основой для последующих эмоций и действий, связанных с этим явлением или человеком. Если мы не воспринимаем то или иное явление как существующее отдельно от нашего сознания, у нас не получится сформировать по отношению к нему негативную эмоцию или действие.

Процесс цепляния за двойственность включает формирование трёх концепций: есть воспринимающий, есть нечто, что воспринимается, и, наконец, есть сам акт восприятия. Когда мы смотрим на объект, например на цветок, мы в то же мгновение начинаем создавать концепции. «Это цветок» – это первая концепция. «Я воспринимаю цветок» – вторая концепция. «Я осознаю, что воспринимаю цветок» – третья концепция.

Достаточно допустить образование концепций субъекта, объекта и действия между ними, чтобы возникла карма. «Карма» значит «действие», а все действия имеют последствия или результаты, даже на очень тонком концептуальном уровне. До тех пор, пока наш ум формирует концепции, продолжается зарождение кармы. Говорится, что нечто возникает именно в тот момент, когда формируются концепции воспринимающего, объекта восприятия и взаимодействия между ними. Это и называется кармическим действием.

«Карма» – это санскритское слово, также карма – буддийское представление. В западном мышлении есть сходная концепция. На Западе есть понятия «удача» и «неудача». Сейчас мы исследуем, почему существуют страдания. Откуда они приходят? Только из-за невезения? А если у нас всё хорошо, то из-за удачи? Почему кому-то везёт, а кому-то нет? Некоторые люди не пробуют найти причины страдания, а просто верят, что удача и неудача находятся во власти случая.

В буддийском учении говорится, что удача и неудача имеют причину. Они не проявляются случайно. Тем не менее, не так важно, происходит с вами что-то в силу каких-то причин или в силу случая, – переживаете вы это одинаково. Буддизм не объясняет, как именно ощущаются страдания, поскольку люди переживают их одинаково во всём мире. Мы обсуждаем возможные объяснения причин страдания. Для того чтобы осознать причины страдания, необходимо понять, что такое эгоистичные переживания и из какого источника они возникают.

Утверждение о том, что карма является причиной страдания, обычно вызывает напряжение. Оно не является частью западной картины мира, и нередко людям бывает трудно его принять. Карма начинается с формирования концепции, отношения или мнения о чём-либо. Именно так создаётся карма. Все негативные эмоции, порождаемые в силу концепций, в будущем имеют последствия. Только тогда, когда мы покоимся в исконно присущей нам пробуждённости, в естественном уме, образование кармы прекращается.

Большинство людей хотели бы освободиться от привязанности и гнева, поскольку эти эмоции приводят к страданиям. Но для того, чтобы избавиться от привязанности и гнева, нам сначала необходимо узнать, что является причиной этих эмоций. Цепляние за двойственность создаёт основание для возникновения реакции на явления и людей в форме привязанности или гнева. При отсутствии двойственного взгляда на вещи становится невозможно возникновение негативной эмоции, то есть нет шанса создать карму, закладывающую причины будущих страданий. Существует связь между состоянием ума, которое мы называем «двойственным», и причинами страдания. Если гнев и привязанность – это причины страдания, тогда избавление от двойственного мышления устраняет будущие страдания. Если мы желаем освободиться от страдания, нам необходимо обратиться к его истинной причине. Иначе получится, что мы будем пытаться избавиться от негативных эмоций, не устранив того, что является их причиной. В таком случае ничего не выйдет.

Утверждение о том, что карма является причиной страдания, обычно вызывает напряжение. Оно не является частью западной картины мира, и нередко людям бывает трудно его принять.

Мы переживаем страдания множеством различных способов. Как я говорил ранее, люди страдают, когда рождаются, когда стареют, когда болеют и когда умирают. Однако есть и другие виды боли, переживаемые человеком в течение жизни. Например, чувство неудовлетворённости – оно само по себе болезненно. Мы желаем чего-то, но это не происходит. Список неосуществлённых человеческих желаний не имеет конца. Но вдобавок к тому, что мы не получаем того, чего хотим, с нами снова и снова происходят нежелательные вещи. Жизнь складывается не так, как мы планировали. Если коротко, то источники всех страданий – надежда и страх. Каждое мгновение в наших мыслях возникает надежда, что произойдёт что-то, чего мы хотим, или появляется страх, что случится что-то, чего мы не желаем. Если каждая мысль несёт с собой надежду или страх, чрезвычайно трудно быть на сто процентов расслабленным, свободным от страданий и испытывать полное умиротворение.

Надежда возникает из привязанности, а страх возникает из отвращения или гнева. Таким образом, единственный способ достичь совершенного покоя – это выйти за пределы надежды и страха, выйти за пределы двойственного цепляния, порождающего эти эмоции.

Глава 7

Концептуальное и неконцептуальное сострадание

Может показаться, что идея «цепляния за двойственность» – это просто некое самостоятельное философское понятие, не связанное с темой сострадания. Однако здесь мы не только рассматриваем благо, приносимое состраданием, но также исследуем, как можно углубить сострадание и освободить его от ограничений. Для этого нам необходимо понять различие между концептуальным и неконцептуальным состраданием. А чтобы оценить огромный потенциал неконцептуального сострадания, для начала нам необходимо понять концепцию двойственности.

Хотя все мы согласны с тем, что не должны ограничивать своё сострадание, не так уж просто понять, как мы можем этого добиться. Мы хотим развить в себе сострадание, направленное не на избранных людей, а на всех без исключения. Сострадание – это не просто маска, которую можно надеть, чтобы показаться добрым и сочувствующим. Есть реальное различие между внешней демонстрацией открытости и доброты ко всем без исключения и подлинным переживанием сострадания. К счастью, есть способ развить неподдельную доброту и сострадание. Более того, подлинное сострадание гораздо менее утомительно, чем напускное. Есть такое буддийское высказывание: «Открытый и непредвзятый ум делает возможным возникновение безграничного сострадания». В тот момент, когда мы испытаем то, что на самом деле называется «открытым и непредвзятым умом», сострадание возникнет само собой. Мы можем научиться развивать в себе открытое и непредвзятое восприятие, но это потребует понимания значения некоторых сложных понятий. На то, чтобы осознать подлинный смысл одной только этой фразы, могут уйти месяцы и даже годы.

Есть два подхода к тренировке открытого и непредвзятого ума, проникнутого состраданием. Первый метод предполагает сознательное усилие. Мы начинаем с того, что зарождаем отчётливое желание стать сострадательнее, затем устремляем свой ум к состраданию, охватывающему всех без исключения. Этот метод называется «упражнение в концептуальном сострадании». Второй метод состоит в том, чтобы просто позволить состраданию возникнуть автоматически, без предварительных рассуждений. Мы просто отпускаем все представления о том, каким всё должно быть, и позволяем себе быть открытыми и полными сострадания. Этот метод называется «упражнение в неконцептуальном сострадании». Хотя может показаться, что этот путь легче, неконцептуальное сострадание не получится испытать без применения определённых методов и упражнений. Оно не приходит спонтанно. И всё же, хотя сейчас нам нужно прилагать сознательное усилие, наша цель – испытывать сострадание как естественное и открытое, не требующее усилий.

Когда мы проявляем сострадание, специально прикладывая для этого усилия, мы можем обнаружить, что по отношению к некоторым людям нам легче быть сострадательными. Например, нам кажется, что совершенно естественно проявлять доброту к людям, которых мы знаем, которые нам нравятся и которые ценят нас. Однако в других ситуациях наше сострадание становится более избирательным. В зависимости от настроения мы можем быть добры к одним людям и грубы с другими. Иногда стресс ограничивает нашу способность к состраданию: в этом состоянии мы теряем желание и силы помогать кому-либо за исключением самых близких. Когда наше сострадание зависит от сознательного усилия, оно может быть неустойчивым.

Нам хорошо знакомо сострадание, испытываемое намеренно. В буддизме мы называем его «концептуальным состраданием». В этом случае мы думаем о конкретном человеке, оказавшемся в конкретной ситуации, и намеренно зарождаем доброту и сострадание. В течение жизни мы могли достаточно много упражняться в этом виде сострадания или, напротив, не прикладывать особенных усилий для его развития, но в любом случае этот тип сострадания нам известен.

Нам хорошо знакомо сострадание, испытываемое намеренно. В буддизме мы называем его «концептуальным состраданием». В этом случае мы думаем о конкретном человеке, оказавшемся в конкретной ситуации, и намеренно зарождаем доброту и сострадание.

Такое основанное на размышлении сострадание можно сравнить с более естественным, свободным от любых концепций состраданием – выше я описывал его как «неконцептуальное сострадание». Как я уже говорил, неконцептуальное сострадание произрастает из открытого ума. Оно естественным образом возникает из определённого состояния, называемого «пробуждённость, свободная от мыслей». Пребывать в пробуждённости, свободной от мыслей, означает сохранять осознанность без цепляний за мысли. Сострадание и забота, спонтанно проявленные в этом состоянии ума, безграничны. Они не сводятся к проявлению доброты по отношению к определённым людям в определённых ситуациях. И тем не менее пока мы не переживём это состояние на собственном опыте, спонтанное сострадание кажется нам непостижимым или по меньшей мере недостижимым.

Сострадание и любящая доброта, которые мы ассоциируем с буддами и бодхисаттвами, возникают из пробуждённости, свободной от мыслей. Когда я использую такие слова, как «будда», вы, возможно, думаете о конкретном учителе, жившем на территории Непала и Индии много веков назад. Я объясню, что это слово значит на самом деле. Слово «будда» дословно переводится как «очистившийся и достигший полного совершенства». Оно обозначает чистое и совершенное состояние, естественно проявленное в результате очищения. Любое живое существо может достичь чистого и совершенного состояния, обозначаемого словом «будда», и это удалось уже бесчисленным живым существам. Исторический Будда – это лишь один из примеров.

Умственные построения, мешающие нам распознать нашу основополагающую природу, называются «омрачения». Есть два типа омрачений. Первый называется «негативные эмоции», их в общей сложности 84 000. Не буду перечислять их все, назову три основные, которые я упоминал выше, – это привязанность, отвращение и неведение. Есть также несколько других весьма значимых эмоций, например зависть и гордость. Эти негативные эмоции иногда называют «ядами ума». К ним можно относиться как к особенностям человеческой природы, но для нашего ума они являются негативными эмоциями, поскольку ведут к страданию.

Второй тип омрачений называется «когнитивные омрачения» (или «омрачения познания»). По сравнению с негативными эмоциями, которые легче распознать, этот вид омрачений сложнее обнаружить, и поэтому освободиться от них гораздо труднее. Термин «когнитивные омрачения» относится к нашей привычке цепляться за двойственность.

Определение «когнитивные омрачения» описывает тенденцию нашего ума цепляться за концепции воспринимающего, воспринимаемого и отношений между ними. Всякий раз, когда эти концепции возникают в нашем уме, формируется основание для возникновения негативных или эгоистичных эмоций. До тех пор, пока мы не избавились от этой склонности к образованию концепций, будут возникать эгоистичные эмоции. Очевидно, это не так просто понять на концептуальном уровне и ещё труднее применить на практике. И тем не менее будды и бодхисаттвы полностью очистили эти два типа омрачений и достигли такой чистоты ума, что теперь это может вдохновлять остальных.

Когда говорится, что будды «очистились и обрели совершенство», это означает, что в их уме больше не присутствуют негативные эмоции и когнитивные омрачения. Очищенное от омрачений состояние обладает пространством для проявления невероятной мудрости и сострадания. «Очищенное» означает, что в этом состоянии были растворены эмоциональные и когнитивные омрачения. То, что было доведено до «совершенства», – мудрость и сострадание, не зависящие от недолговечных эмоций и мыслей[3]. Основа для развития неконцептуального сострадания – распознавание нашей основополагающей природы, освобождённой от двух омрачений. Другими словами, это выход за пределы двойственного мышления в такое состояние ума, которое открывает пространство для безграничного проявления присущих нам сострадания и мудрости. Развитие неконцептуального сострадания предполагает тренировку в наблюдении за собственными мыслями и в глубинном расслаблении ума. Следующая часть этой книги будет посвящена тому, как наконец приступить к тренировке в развитии неконцептуального сострадания.

Упражнения в сострадании

Глава 8

Что означает «быть духовным практикующим»?

Что отличает духовного практикующего от обычного человека? Основное отличие в том, что когда в уме духовного практикующего возникает мысль, не происходит такого сильного цепляния за вещи, как за реальные, прочные и постоянные. Духовный практикующий стремится видеть вещи такими, какие они есть, а не такими, какими они кажутся. Это определяющий момент. Когда ослабевает цепляние, заставляющее нас воспринимать всё реальным и прочным, мы вступаем на путь, позволяющий ослабить воздействие негативных эмоций и когнитивных омрачений и раскрывающий естественно присущие нам положительные качества. Вступивший на этот путь человек достоин называться духовным практикующим.

Изменить способ восприятия реальности – не такая уж простая задача. Этот процесс усложняет одна отличительная особенность нашего времени: люди хотят немедленного удовлетворения, мгновенных результатов. Однако достичь расслабленного и умиротворённого состояния ума не настолько просто, как нажать на кнопку пуска стиральной машины, которую вы собираетесь купить. Если бы всё было так легко, мы бы просто могли купить некий аппарат, нажать на кнопку и сразу же почувствовать расслабление – этого было бы достаточно. К сожалению, наш ум не так прост. В этой главе я постараюсь показать, как мы можем начать менять способ нашего восприятия реальности.

Реальность – не что-то прочное и постоянное. Истинную природу реальности можно распознать, когда мы покоимся в состоянии «свободном от мыслей, но при этом ясно воспринимающем». Это противоречит нашей привычной идее о том, что если у нас не будет мыслей или представлений об опыте, то мы не сможем обработать получаемую информацию. Нам нужно перестать бояться, что «отсутствие мыслей» означает неспособность жить и нормально функционировать. Такой страх необоснован.

Многие пытались описать наш ум – философы, учёные, духовные подвижники. Трудно определить в точности, что мы подразумеваем под понятием «ум». Но есть одна характеристика ума, с которой, я думаю, мы все согласимся, – ум способен переживать опыт. Можно описать ум как «незримый и при этом могущественный». Мы называем ум незримым потому, что не можем увидеть его глазами, услышать или подержать в руках. Вот что означает «незримый». И в то же время он могущественен, поскольку обладает способностью создавать как добро, так и зло.

Изменить способ восприятия реальности – не такая уж простая задача. Этот процесс усложняет одна отличительная особенность нашего времени: люди хотят немедленного удовлетворения, мгновенных результатов.

Будда описывает ум как «пустотное осознавание», что означает, что природа ума любого живого существа – это пустотность, пробуждённая и осознающая. Что в этом контексте значит «пустой»? Будет справедливо описать словом «пустой» нечто без формы, очертаний и цвета. Например, воздух или пространство перед нами можно описать как «пустые». Поскольку пространство перед нами не имеет формы, очертаний или цвета, мы можем назвать его «пустым пространством». Мы можем задать вопрос, существует ли пространство, или же правильнее будет сказать, что пространства не существует? Если вы признаёте, что пространство существует, можете ли вы указать на него? Да или нет? Если вы не можете указать на него, значит ли это, что пространства не существует? Если нас попросят ответить, существует пространство или нет, нам придётся сказать, что оно есть. Этого не избежать.

Если вы ответите, что пространства не существует, поскольку мы не можем его увидеть, тогда как мы сможем понять, открыта дверь или закрыта? Если бы мы не видели пространства в дверном проёме, мы бы не были уверены, что можем пройти через него. Тем не менее когда мы смотрим сквозь дверной проём, мы видим, что по другую сторону есть пространство. Поскольку это так, нам приходится признать, что мы можем видеть пространство, что пространство существует. Следовательно, можно согласиться, что мы способны видеть пространство.

На самом деле есть два значения слова «видеть». Мы можем сказать, что мы «видим», поскольку существует некий объект, который мы наблюдаем. Но когда рядом ничего нет, мы также можем сказать: мы видим, что ничего нет. Мы неохотно используем выражение «я вижу» в случаях, когда нет предмета, который можно было бы увидеть. Обычное значение слова «видеть» относится к акту наблюдения предмета. Нам кажется, что если мы не видим тот или иной предмет, то говорить «вижу» не следует.

Но приведённый мной пример доказывает, что слово «видеть» также относится и к наблюдению того, что на самом деле нет ничего, что можно было бы увидеть. Человек может сказать: «Вижу, что там ничего нет». Даже если пространство не увидеть, тот факт, что нет ничего, что можно было бы увидеть, – тоже достоверный опыт. Мы переживаем пространство, двигаясь сквозь него. Мы знаем, что пустое пространство существует. Почему? Когда дверь открыта, мы знаем, что есть какое-то открытое пространство по ту сторону. Оно невещественно. Мы воспринимаем открытое пространство и уверены, что можем пройти сквозь дверной проем, не ударившись обо что-нибудь. У нас есть уверенность, которая основывается на нашем прежнем опыте, – мы делали это прежде. Почему я обо всём этом говорю? Потому что это означает: можно «увидеть», что видеть нечего. Мы способны пережить опыт, подтверждающий, что в том или ином месте ничего нет. Это происходит с нами ежедневно. Мы знаем, что пространство существует, хотя не можем увидеть или схватить его.

Когда Будда сказал, что ум – это пустотное осознавание, он имел в виду, что нет никакой реальной видимой или осязаемой «вещи», которую можно было бы обозначить словом «ум», но в то же время ум способен переживать или испытывать что бы то ни было – он существует. Нет нужды как-то развивать это пустотное качество нашего ума. Ум уже пуст естественно и изначально. Нам не нужно делать его таким. В то же время, хотя ум естественно пуст и невеществен, он способен свободно и открыто переживать или воспринимать всё, что происходит вокруг. Это то, что мы называем «осознаванием».

Когда ведающее, осознающее качество нашего ума цепляется или держится за какое-либо переживание ума, это закладывает основу для эгоистичных эмоций, как уже говорилось в предыдущей главе. Однако когда осознавание ума вообще ни за что не цепляется, а просто открыто переживает или испытывает что бы то ни было, это называется «изначальной пробуждённостью». Также это можно назвать «всеведущей мудростью».

Ум пуст – и тем не менее он осознаёт. Если позволить этой пустой осознанности вовсе ни за что не цепляться, будет достигнуто пробуждённое состояние будды. Это состояние, в котором не образуется карма, основанная на заблуждении и эгоистичных эмоциях. Но в тот самый момент, когда осознающее качество ума цепляется или держится за какое-то представление, образуются омрачённые, эгоистичные эмоции и совершаются кармические действия.

Итак, как же нам испытывать сострадание, не стеснённое ограничениями? И как развить мудрость и осознанность, совершенно открытые и свободные от пристрастности? Мудрость и сострадание прямо возникают из нашего пустотного осознавания в те моменты, когда оно ни за что не цепляется. Нельзя полностью понять это, просто услышав, это необходимо пережить. Как же мы можем приблизиться к такому переживанию? Мы начинаем с того, что позволяем себе пребывать в состоянии непринуждённой расслабленности. Чем больше мы способны открыться и расслабиться, тем сострадательнее и мудрее мы становимся. Мы можем научиться быть открытыми и расслабленными – как именно, мы обсудим в последующих главах.

Полностью развитая мудрость, или мудрость будды, обладает двумя аспектами. Первый – ясное видение природы вещей в точности такими, какими они являются. Второй аспект – ясное и отчётливое восприятие всего, что существует. В буддийской философии эти два аспекта мудрости называются «знание необусловленной природы вещей как они есть» и «знание обусловленного восприятия вещей в многообразии их проявлений». Для большинства людей эти определения могут звучать странно. Возможно, здесь не помешают дополнительные пояснения.

Из двух аспектов мудрости – знания природы вещей и восприятия всех вещей в их многообразии – наука главным образом интересуется последним. Когда мы исследуем окружающий мир при помощи научных методов, нам кажется, что факты, касающиеся реальности, самоочевидны: вещи существуют так, как они проявляются перед нами. Будда также учил о реальности, но когда он делал это, он уделял внимание обоим видам мудрости. Что, если бы нам понадобилось исследовать само существование времени и материи? До тех пор, пока мы не задаёмся этим вопросом и не исследуем его пристально, нам кажется, что время и материя на самом деле существуют. Но если мы исследуем это внимательнее, то не сможем найти где бы то ни было то, что на самом деле было бы «временем» или «материей».

Давайте рассмотрим простой пример. Прямо сейчас вы, скорее всего, сидите в так называемой «комнате». Теперь попытайтесь указать на «комнату» пальцем. Что бы ни находилось в том направлении, куда указывает ваш палец, само по себе нельзя назвать «комнатой». Верно? Потолок – это не «комната», пол – это не «комната», стена – это не «комната», окно – это не «комната», дверь – это не «комната». Из каких бы частей ни состояла комната, они, взятые по отдельности, не являются «комнатой». Обои – не «комната», кирпичи – не «комната», дерево – не «комната». Но когда все эти различные строительные материалы совмещаются и организуются определённым образом, мы формируем концепцию, что находимся в месте под названием «комната». Затем мы убеждаем себя в истинности этой мысли и начинаем верить, что и в самом деле есть нечто, обладающее самосущим бытием и называемое «комнатой».

Такой же аналитический подход мы можем применить и к субъекту восприятия. Кто воспринимает эту комнату или читает эту книгу? Тот, кто читает эту книгу, называется «человеческим существом». Что же мы на самом деле подразумеваем под понятием «человеческое существо», или «человек»? Можно сказать, что человек состоит из тела, голоса и познающего аспекта – того, что мы называем «ум». Похоже на правду, не так ли? Но что такое человеческое тело на самом деле? И где оно? Ответы на эти вопросы нам даются легко до тех пор, пока мы подробнее не исследуем человеческое тело. От макушки до пяток – это именно то, что мы называем «телом». Это всем известно. Тем не менее, если мы выбираем именно это определение человеческого тела, оно достаточно поверхностно. Если мы захотим дать более точное определение, станет очевидно, что сложно точно обозначить человеческое тело.

Сосредоточьтесь на мгновение на верхней части тела от макушки до шеи. Сама по себе она – не «тело». У неё есть другое обозначение – «голова». Кроме того, у нас есть то, что называется «грудь», «живот», «ноги», «кисти» и «руки». Каждую из этих частей можно выделить и рассмотреть отдельно, при этом «телом» она являться не будет. Однако если мы снова соберём их вместе, то люди скажут: «О, тело!» Это довольно странно.

Точно так же у каждого из нас есть лицо. С одной стороны, лица между собой довольно похожи. У каждого один нос. Не думаю, что есть люди с двумя носами. У всех по два глаза, а не три. С этой точки зрения мы все одинаковые. Значение слова «лицо» отличается от значения слова «голова» или «шея». «Лицо» относится только к передней части головы. Обычно это понятие не включает уши. Только часть, обращённая вовне, называется «лицо».

Тут всё довольно просто. Теперь попытайтесь указать на своё лицо пальцем. Палец укажет на нос, или на щеку, или на глаз. Неважно, куда указывает ваш палец, всё это называется по-разному. Однако, когда мы на кого-то смотрим, у нас нет никаких сомнений, что мы видим его лицо. Впоследствии мы можем с уверенностью сказать: «Я видел его (или её) лицо». У нас нет сомнений, что мы видели чьё-то лицо. Позвольте мне немного усомниться в этом.

У нас есть то, что называется способностью видеть, и основывается она на наличии у нас глаз. Наше зрение обладает большой силой. Например, со своего места я вижу горную гряду. Если бы вы могли видеть эти горы, вы бы подумали: «Я вижу горы. Они прекрасны. Замечательный пейзаж». Всё это вроде бы очевидно, да?

Тем не менее фактически мы не видим весь горный хребет. Мы даже не можем увидеть одну-единственную гору целиком. На самом деле мы не способны увидеть даже лицо одного конкретного человека. Попробуйте прямо сейчас посмотреть на чьё-нибудь лицо. Неважно, смотрите вы с некоторого расстояния или вблизи. Вы даже можете посмотреть на своё собственное отражение в зеркале. Теперь направьте внимание на лоб. Сейчас, когда вы фокусируетесь на лбу, видите ли вы подбородок? Когда вы пристально смотрите на правую щёку, можете ли вы в то же самое время видеть и левую? Способны ли вы видеть хотя бы нос целиком? Или даже так: можем ли мы сказать, что мы действительно видим одновременно весь кончик носа? Если мы начинаем исследовать явления таким образом, возникает вопрос: а можно ли использовать тут слово «видеть»? Тот же самый подход можно применить и к процессу слушания, ощущения вкуса или осязания. На самом деле происходит нечто весьма странное[4]. Но до тех пор, пока мы не исследуем этот процесс, нам будет казаться, что наш способ восприятия – нечто банальное и рутинное.

Будда давал очень ясные учения о происхождении сострадания и мудрости. Благодаря отсутствию мыслей и концепций становится возможным спонтанное проявление сострадания и мудрости.

Я пытаюсь донести, что рассматривать реальность можно двумя способами. Первый – в режиме восприятия кажущегося (каким всё предстаёт), и второй – в режиме подлинности (каким всё является на самом деле). Кажущееся и подлинное. В режиме восприятия кажущегося не возникает никаких вопросов относительно того, на что я смотрю. Я вижу перед собой горы. Но на самом деле нет ничего реально воспринимаемого и нет никого реального воспринимающего. Именно это обозначается как «пустота». Также это называют «природа вещей».

Это означает: всё, что мы воспринимаем, есть результат тех или иных предшествующих условий или стечения обстоятельств. Если явление возникает только в результате неких предварительных условий, это значит, что оно лишено подлинного самобытия. Оно пустотно.

Отсутствием независимого самобытия также характеризуется и концепция времени. Нельзя сказать, что прошлое существует, потому что оно уже в прошлом, оно прошло. Будущее не существует, поскольку оно всё ещё не настало. Настоящий момент также нельзя точно определить, поскольку тот момент, который вы определяете как мгновение настоящего, уже ускользнул в прошлое. «Время» существует только потому, что мы удерживаем свои переживания в уме.

Каков смысл этой дискуссии? Весьма значительный. Если мы позволяем какой бы то ни было мысли, возникающей в сознании, свободно управлять нами, мы невольно оказываемся в плену этой мысли. В этот момент нас нельзя назвать духовными практикующими. Нам нужно сменить образ мышления. Разумеется, мысли будут возникать. Но нам не следует переживать их так, как это обычно делают люди. Нам следует работать над тем, чтобы видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, и не слишком привязываться к мимолётным ощущениям и мыслям. По мере того как наша вовлечённость в проходящие мысли и эмоции будет ослабевать, будут расти изначально присущие нам мудрость и сострадание.

Будда давал очень ясные учения о происхождении сострадания и мудрости. Благодаря отсутствию мыслей и концепций становится возможным спонтанное проявление сострадания и мудрости. Такова наша основополагающая природа. Слово «будда» означает «очищенный и полностью совершенный», и то, в чём он обрёл совершенство, – это сострадание и мудрость. Это относится не только к Будде, но и к нам. У нас есть возможность проявлять мудрость и способность переживать сострадание. Именно поэтому, если мы будем развивать эти способности, мы тоже сможем стать буддами. Это процесс называется «будда, появляющийся изнутри», потому что мы все потенциально можем очиститься и достичь совершенства. У духовного практикующего не может быть более высокой цели, потому что цели выше этой просто не существует. Мы становимся буддами, узнавая и развивая потенциал, который уже заложен в каждом из нас.

Глава 9

Развитие настроя, проникнутого состраданием

Ранее мы говорили о том, что из всех живых существ люди обладают наибольшим потенциалом. Это потенциал нашего ума – ума, который способен думать. Мысли могут быть добродетельными или недобродетельными. Если думать определённым образом какое-то время, впоследствии это перерастает в привычку. Когда это благая привычка, человек оказывается способен принести огромную пользу. С другой стороны, когда неблагие или негативные мысли становятся привычкой, мы в конце концов можем принести другим вред.

Именно поэтому, когда мы просыпаемся утром, необходимо приложить все усилия для того, чтобы первая мысль, возникающая в нашем уме, была благородной – мы принимаем искреннее решение совершать добро. Мы должны развить свою первую мысль в истинное желание принести пользу другим живым существам. Тогда импульс, возникший в результате этого благого намерения, сохранится в течение всего дня.

Мы можем даже поступить лучше: не только создать положительный, благородный настрой, когда просыпаемся, но и как можно чаще возвращаться к этой мысли в течение дня. Это даже более эффективно. Почему? Потому что если утренний благородный настрой или решимость не столь сильны, то они с лёгкостью могут быть забыты. Однако когда принятое решение думать определённым образом по-настоящему сильно и мы его глубоко прочувствовали, оно так просто не исчезнет. Все мы замечали, что глубокая эмоция – будь то положительная или отрицательная – может не оставлять нас день и ночь, хотим мы того или нет. Если мы начнём день не просто с благородной, но при этом с искренне прочувствованной мысли, она создаст настроение всего дня.

Возможно распространить это положительное влияние и на наш сон. Всякий раз, когда мы ложимся спать – неважно, поздно вечером или в течение дня, – существует отрезок времени, когда мы чувствуем, что вот-вот уснём. Мы называем это «засыпанием», но то, что на самом деле происходит, напоминает, скорее, небольшую смерть. Чем засыпание похоже на смерть? Тем, что в этот момент реальность нашего дневного существования становится всё более зыбкой и пять органов чувств на какое-то время прекращают функционировать. Когда человек впадает в глубокий сон, то, что лежит на его постели, можно назвать «дышащим трупом». Просыпаться утром – почти то же самое, что заново рождаться в этом мире, поскольку кажется, что поток нашего сознания был прерван. Перед тем как мы засыпаем, всегда появляется последняя мысль. Мы можем попробовать сделать так, чтобы эта последняя мысль была великодушной и благородной. Если у нас получится, весь сон будет пронизан благими качествами этой мысли. Такая возможность всегда существует в момент засыпания. И мы сможем наконец сказать, что с духовной точки зрения наш сон стал добродетельным.

Иногда мы можем отключиться без какого-либо определённого настроя ума, злого или добродетельного. Если так случилось, сон не принесёт особой пользы или вреда. Если наша последняя мысль эгоистична или даже враждебна, она пропитает сон нездоровыми эмоциями. Идея простая, но очень важная. Без особых трудностей и лишений мы можем наполнить бо́льшую часть нашей жизни добром. Разве не приятно это осознавать?

Если мы днём расстроены и рассержены, в результате мы можем проигрывать эти чувства и ночью. Если мы были подавлены или испытывали боль в течение дня, то и во сне мы можем испытывать то же самое. Травмирующие события, связанные с сильным страхом или шоком, могут снова проявиться как переживания в состоянии сна. Отголоски событий нашей жизни бывают столь мощными, что способны приводить к формированию эмоциональных привычек, или паттернов. К счастью, у нас есть возможность сознательно смягчать привычные склонности. Привычки мышления формируются или создаются тем настроем, который доминирует в нашем уме. Поэтому, если мы приучим себя придерживаться благородного настроя, это может стать определяющим состоянием нашего ума.

Если мы засыпаем в добродетельном или благородном состоянии ума, то, скорее всего, первая мысль, которая возникнет в уме, когда мы проснёмся, будет столь же добродетельной или благородной. Это одно из проявлений кармы – кармический результат осознанного насаждения в нашем уме одной мысли. Результатом первой сознательной мысли может стать следующая мысль, которая будет отражением первой. Это не та же самая мысль, но она может быть очень похожей – благодаря силе той мысли, что ей предшествовала. Именно так образуются привычки. Если мы засыпаем, чувствуя себя глубоко несчастными, то когда мы проснёмся, почувствуем некий осадок. Маловероятно, что, засыпая в печали, вы проснётесь полными радости, не правда ли?

Если мы отходим ко сну, преисполненные радости и восторга, то, скорее всего, когда мы проснёмся, какие-то из этих чувств снова всплывут в нашем сознании. Это показывает суть работы нашего ума, и мы можем применять это знание во время бодрствования. В частности, очень полезно намеренно поддерживать чувство радости и доброты к другим, то есть эмоции, связанные с благородным настроем ума. Такой настрой, без сомнения, полезен для других, но при этом он приносит пользу и нам самим. Если бы нужно было описать её в экономических терминах, мы могли бы сказать, что получаем значительную прибыль от небольшой инвестиции.

Мы можем каждое мгновение формировать сострадательный, благородный настрой ума. Если мы начнём делать это последовательно, то обнаружим, что сострадание пронизывает весь наш ум. Сострадание – это просто мысль, состояние ума. Точно так же недоброжелательность или злонамеренность – это тоже просто состояния ума. Таким образом, осознанно и последовательно культивируя сострадательные мысли, мы становимся сострадательнее.

Для себя мы часто обозначаем людей как хороших или неприятных, но на каком основании мы делаем подобные выводы? Возможно, нам кажется, что личность того или иного человека по определению хороша или плоха. Но на самом деле мы смотрим на его умственные склонности, на привычки, которых он придерживался в течение жизни. Другими словами, мы судим других людей по тому, привыкли они к благородному или неблагородному настрою ума. Именно наш привычный настрой, а не какая-то самосущая личность, делает нас такими, какие мы есть. Чрезвычайно важно приучить себя к добродетельным или благотворным состояниям ума. По мере того как мы всё больше будем привыкать поддерживать благородный настрой, мы почувствуем, как в нас начнёт проявляться бескорыстие, свободное от любых ограничений. Основа для альтруистичного пробуждённого ума уже присутствует во всех нас.

Мы можем каждое мгновение формировать сострадательный, благородный настрой ума. Если мы начнём делать это последовательно, то обнаружим, что сострадание пронизывает весь наш ум. Сострадание – это просто мысль, состояние ума.

Таким образом мы делаем шаг к тому, чтобы стать сострадательнее, когда берём на себя ответственность за свои привычки. Для этого нужно сделать три вещи. Вначале мы пытаемся заменить негативное отношение к вещам, людям и ситуациям на нейтральное. Затем мы стараемся заменить нейтральное отношение на положительное, добродетельное. И наконец благотворный настрой ума преображается в свободную от мыслей пробуждённость. Звучит трудновыполнимо? Как и большинство хороших начинаний. Кажется, что действовать неблагородно нам легче, тогда как вести добродетельную жизнь крайне трудно. К тому же нелегко достичь заметного прогресса, прикладывая лишь небольшие усилия. Развитие благородных качеств требует усилий, но оно наполнено большим смыслом. Усилия, которые мы вкладываем, в конце концов принесут неизмеримую пользу.

Глава 10

Ключ к состраданию

Доброта и сострадание – очень чистые и ясные состояния ума. Если мы достигнем такого уровня чистоты и ясности ума, это даст нам способность оказывать сильное благотворное влияние на других. Здесь, на Западе, мне однажды рассказали историю о том, как ребёнок оказался придавлен автомобилем, и мать смогла поднять машину и вытащить ребёнка из-под неё. Любовь матери к ребёнку была столь велика, что наделило её тело сверхчеловеческой силой именно в тот момент, когда это было необходимо. Это показывает, насколько велика сила любви, заботы и преданности.

Искренние доброта и сострадание рождают ясность ума и участие в судьбе того, за кем вы ухаживаете. Когда врач или медсестра действительно заботятся о пациенте, возникает внимательность, уменьшающая число ошибок или неверных решений. Доброта и забота врача вселяют в пациента уверенность. Ему становится легче расслабиться и справиться с трудной ситуацией. Если у врача честное и доброе лицо, а в его словах звучит подлинная забота, больной оказывается к этому намного чувствительней, чем любой другой человек.

Когда напуганный и обеспокоенный человек слышит мягкую речь врача и видит его доброе лицо, он чувствует себя увереннее и тут же доверяется ему. Я часто слышал, что когда у пациента есть доверие к врачу, увеличивается вероятность быстрого выздоровления[5]. Многие врачи говорили мне, что если до хирургической операции между хирургом и пациентом возникло взаимное доверие, то исход операции часто оказывается более благоприятным. Это ещё один пример того, какой силой обладают доброта и сострадание.

Другим преимуществом искренней заботы о пациентах становится то, что в таком состоянии к нам чаще приходит вдохновение и мы легче вспоминаем необходимую информацию. Мы оказываемся способны запомнить то, о чём раньше забыли бы, и найти решение проблем, которые раньше нам казались неразрешимыми. Таким образом сострадание и доброта помогают нам действовать более обдуманно.

Когда мы раздражены, рассержены или испытываем гнев, мы неспособны действовать настолько продуктивно, насколько нам этого бы хотелось. В такие моменты мы рискуем сделать или сказать то, о чём потом пожалеем. Когда мы приходим в ярость, то часто говорим такое, о чём в обычной ситуации никогда бы и не подумали. Гнев может обладать очень большой негативной силой. Как и положительные, отрицательные эмоции наделены определённой мощью.

Когда доброта и сострадание соединяются с ясностью ума, возникает невероятная сила. Но откуда происходят качества доброты, сострадания и мудрости? Может быть, они присущи нам изначально? Несомненно. Сострадательный настрой ума и мудрость свойственны каждому человеку, животному или любому другому живому существу. Это исконное, изначальное качество ума. Можно сказать, что свет сострадания уже сияет в нашем уме, подобно луне на небосклоне. Однако время от времени случается так, что тёмные тучи нашего эгоизма, недоброжелательности и других негативных эмоций заслоняют лунный свет. Наша главная задача состоит в том, чтобы рассеять тучи недоброжелательности, обмана и соперничества. Как мы можем этого добиться?

Сострадание – основа нашей природы, и тренировать его означает рассеивать тучи омрачений, заслоняющие свет нашего естественного сострадания.

Нам необходима тренировка. Причём упражняться мы можем не обязательно буддийскими методами. Сострадание – основа нашей природы, и тренировать его означает рассеивать тучи омрачений, заслоняющие свет нашего естественного сострадания. Мы делаем первый шаг в этом направлении, когда обучаемся расслаблению. Тут будут полезны любые наставления или системы, способные помочь нам научиться глубоко расслаблять свой ум. Если мы глубоко расслабимся изнутри, это не будет противоречить ни одной духовной системе. Глубокое расслабление – первый шаг в тренировке сострадания.

Как нам расслабить ум? Для этого подойдут любые действенные методы или техники. Наилучшие методы – естественные. Существуют наркотики и препараты, которые, по идее, по-своему расслабляют ум человека. Но не будет ли практичнее, если ум научится расслабляться сам, не попадая в зависимость от каких бы то ни было веществ? Я думаю, все согласятся, что будет лучше, если ум будет способен расслабляться сам по себе. Как этого добиться?

Мы начинаем с упражнений на физическое расслабление – чем более расслабленными мы себя при этом чувствуем, тем лучше. Но будет недостаточно, если мы достигнем только физической расслабленности, а ум при этом сохранит напряжение и неудовлетворённость. Куда важнее уметь расслаблять ум. На самом деле, когда ум полностью расслаблен, тело расслабляется автоматически. Как нам начать расслаблять ум? Он не расслабится до тех пор, пока мы будем цепляться за бесконечную вереницу мыслей. Если мы позволим потоку мыслей утихнуть и осесть, ум успокоится.

Обычно люди чередуют работу с отдыхом. Сходным образом мы можем включить в свою ежедневную деятельность тренировки по расслаблению. Мы можем прервать повседневные дела и сделать несколько упражнений. Во время отпуска или отдыха нам нет нужды беспокоиться о чём бы то ни было, мы можем забыть о ежедневных обязанностях и ответственности. Точно так же во время сеанса упражнений на расслабление мы можем отпустить цепляние за вереницы мыслей. Например, мы можем каждый день выделять пятнадцать минут на то, чтобы просто позволить телу и уму пребывать в расслабленном, лёгком состоянии. Эффект от упражнений сохранится на весь день и позволит нам в трудной ситуации вновь вернуться к чувству лёгкости и расслабленности.

Почему я называю разрыв привычной вереницы мыслей тренировкой? В чём мы упражняемся? Мы учим ум не тревожиться ни о чём и отпускать надежду и страх по поводу всего, что происходит в нашей жизни. Мы также тренируемся пребывать в состоянии без суждений, воздерживаясь от выводов о том, что нам нравится, а что нет. Когда у нас возникает влечение к чему-то или кому-то, мы часто становимся одержимы этим. Если мы полностью себя ему отдаём, оно провоцирует сильное напряжение, особенно если мы не получаем того, что хотим. То же самое происходит и когда нам что-то не нравится. Мы причиняем себе страдания, пытаясь избежать того, что нам неприятно.

Что произойдёт, если мы отбросим эту привычку? Что, если мы прекратим погоню за тем, что нам нравится, и бегство от того, что не нравится? Что, если мы позволим уму просто расслабиться? Само по себе беспристрастное состояние ума может привести к чувству умиротворения. Можно превратить чувства и мысли в нейтральные, если просто следить за дыханием. Наблюдение за циклами дыхания сложно называть особенно приятным занятием; впрочем, его сложно назвать и отталкивающим! К тому же в этом случае не нужно придумывать что-то, чего нет, – ведь мы и так уже дышим. Таким образом, используя дыхание, чтобы упражняться в расслаблении ума, мы можем просто заняться наблюдением за тем, что происходит. Когда мы вдыхаем, это просто происходит. Затем мы выдыхаем, и это просто имеет место быть. Таким образом мы концентрируемся на нейтральном процессе и в результате автоматически чувствуем себя спокойнее. Когда мы внутри расслаблены и спокойны, гораздо легче спонтанно испытать доброту и сострадание. Существует связь между расслабленностью и переживанием сострадания. Когда мы чувствуем напряжение, испытывать сострадание и доброту гораздо сложнее.

Мы увидели, что привязанность и гнев – это негативные эмоции, способные привести ум в смятение. Чтобы пребывать в глубоком расслаблении, нужно избавиться от переживания привязанности и гнева – наиболее очевидных эмоций. Также необходимо освободиться от приязни и неприязни, которые являются теми же эмоциями, только переживаемыми на более тонком уровне. Одержимость и ярость – это крайние формы привязанности и неприязни. Если мы как минимум сможем не впадать в одержимость и ярость, то наверняка почувствуем себя спокойнее. Но даже если мы испытываем тонкую форму приязни и неприязни, это не позволяет нам полностью расслабиться. Важно стремиться к состоянию равностности. Пребывать в состоянии равностности – значит не испытывать в этот момент приязни или неприязни.

Приятно быть расслабленным. Расслабление ума также может помочь справиться с болезнью. Возможно, вы станете реже болеть. Как вы знаете, некоторые болезни – следствие нарушения равновесия между организмом человека и средой его обитания. Иные возникают из-за дисбаланса внутри тела. Экстремальные условия могут вызвать недомогание; также к болезни может привести недостаток надлежащего питания. Однако некоторые виды болезней возникают исключительно вследствие умственного состояния человека, когда, например, он долго испытывает отчаяние и горе, таит в себе гнев и ненависть, взращивает внутри сильную зависть или ревность. Такие эмоции могут вызывать физическое недомогание.

Любая сильная эмоция может привести к болезни, если вынашивать её в уме слишком долго. Существует множество доказательств того, что расслабленное состояние ума приносит пользу. Если вы хотите помогать другим, лучше быть расслабленным. Да и нам самим полезно расслабиться – так мы чувствуем себя лучше. Так что умиротворённый настрой ума – достойная цель. Иными словами, наша цель – это «спокойный ум, добрый ум, ясный ум». Внутреннее спокойствие позволяет нам быть сострадательнее. Когда мы позволяем доброте и состраданию быть беспристрастными и ничем не ограниченными, мы оказываемся способны переживать бо́льшую ясность, наше восприятие становится более острым. Здесь мы возвращаемся к глубокому смыслу буддийского высказывания, с которым я познакомил вас ранее: «пустота, проникнутая состраданием». Теперь мы начинаем понимать его глубокое значение.

Любая сильная эмоция может привести к болезни, если вынашивать её в уме слишком долго. Существует множество доказательств того, что расслабленное состояние ума приносит пользу. Если вы хотите помогать другим, лучше быть расслабленным.

Я рекомендовал бы вам по возможности 10–15 минут ежедневно посвящать упражнению на расслабление ума. Однако как быть с остальным временем, помимо этих пятнадцати минут? Нам нужно найти способ напомнить себе о необходимости сохранять расслабленность и осознанность во всех ситуациях, вне зависимости от обстоятельств. Всякий раз, когда мы глубоко расслабляемся, мы берём отпуск. Причём незамедлительно! За отдыхом не приходится куда-то ехать. Теперь не нужно заранее планировать несколько дней отгулов, чтобы отдохнуть. Вы можете подарить себе настоящие каникулы в любое время и в любом месте, даже сидя в туалете. Для этого не нужно прикладывать больших усилий или тратить много денег. Эта возможность всегда под рукой. Просто чудесно!

Расслабленный настрой ума – лучший отпуск. Вы замечали, что когда возвращаетесь после отличного отдыха, меняется не только ваше настроение, но и атмосфера вокруг? Если отпуск прошёл хорошо и вам действительно удалось расслабиться, всё накопившееся напряжение растворяется, и когда вы возвращаетесь, то чувствуете себя гораздо спокойнее и добрее. Вы будто стали другим человеком. Почему так происходит? Это результат отдыха от ежедневной суеты мыслей.

Нам нужно научиться быть расслабленными и непринуждёнными. Будет ли достаточно время от времени переживать пару спокойных моментов? Было бы лучше, если бы мы всегда могли пребывать в расслабленности. Как к этому прийти? Любой новый навык возникает в результате формирования новой привычки. Как мы приобретаем новые привычки? Упражняясь и тренируясь. Очень редко можно встретить людей, ставших экспертами в какой-либо области без тренировки. С практикой всё становится легче. Поэтому можно тренироваться в достижении состояния внутреннего покоя, и чем больше мы упражняемся, тем легче нам будет оказаться в этом состоянии.

Тем не менее ничего не получится, если мы будем относиться к этому как к теории. Необходимо сделать эти упражнения частью личного опыта. На первый взгляд может показаться, что у нас не получится найти дополнительные 15 минут в день, чтобы потратить их на тренировку в расслаблении. Мы также можем почувствовать внутреннее напряжение и засомневаться: «Я не уверен, что на самом деле хочу этим заниматься». И всё же подобные мысли не изменят того факта, что упражнения в спокойствии и расслабленности приносят огромную пользу, если уделять им время. И это не факт, который можно понять после чтения книги. Пользу тренировки в расслаблении словами не передать. Но вы можете почувствовать её на собственном опыте.

Глава 11

Учимся медитировать

До этого момента я говорил о тренировке в расслабленности. Однако упражнение в расслаблении – это просто ещё одно название медитации. Что мы на самом деле подразумеваем под словом «медитация»? Оно относится к широкому спектру практик. С буддийской точки зрения мы можем свести их к двум типам. Существуют медитация с усилием и медитация без усилий. Медитация без усилий эффективнее и яснее, с её помощью можно спонтанно преодолеть всё, что должно быть устранено, поэтому она лучше всего.

И вместе с тем медитация без усилий не будет эффективной, если мы не научились распознавать нашу основополагающую природу. Когда мы не находимся в основополагающей осознанности, нас всё время относит в сторону: мы раздражаемся, привязываемся, устаём и цепляемся то за одно, то за другое. Мы настолько привыкли воспринимать этот мир, опираясь на представление о существовании твёрдых прочных субъектов и объектов, что нам кажется, будто другого способа восприятия нет. Даже когда мы осознаём, насколько сильны наши привычные склонности, и пытаемся быть спонтанными, естественными, у нас не получается отбросить наши привычки. Требуется что-то ещё. В случае, если мы не получили введение в нашу основополагающую природу и не привыкли в ней пребывать, возможно, стоит использовать медитацию, требующую приложения усилий. И тогда в один прекрасный день мы окажемся способны использовать методы, не требующие каких-либо усилий.

К счастью, существует множество методов, испытанных многими поколениями практикующих. Применение действенного метода позволяет немедленно ослабить отрицательные эмоции и развить исконно присущие нам благие качества.

Начинать практиковать медитацию важно с правильной мотивацией. Необходимо установить правильное отношение к практике. Можно думать про себя: «Конечно, я хотел бы стать спокойнее, но моя главная цель – стать сострадательнее, развить прозрение, мудрость и научиться искренней заботе о других. Именно поэтому я выделяю время на практику: не для того, чтобы принести пользу только себе, но и для того, чтобы принести пользу другим. Я хочу помочь другим стать свободнее, искреннее и добрее». Важно зародить в себе такой настрой перед тем, как начинать медитацию. Формирование такого отношения к практике само по себе является позитивным действием, благим поступком.

То же самое происходит, когда мы садимся читать книгу о духовной практике. Прежде чем открыть её, важно правильно настроить ум, если мы хотим, чтобы усилия принесли пользу. Мы наполняем ум чувством радости и признательности за возможность практиковать духовное учение, что уже является благородным устремлением. Не следует читать книгу о духовной практике как обычную книгу – лёжа на спине, наполовину сосредоточиваясь на чтении, наполовину витая в облаках. Сядьте поудобней и убедитесь в том, что ваш ум прояснился и вы испытываете благодарность за представившуюся возможность. Насладитесь чтением, а затем подумайте примерно так: «Если в этой книге есть что-то стоящее, я хочу применить это в жизни. Я бы хотел использовать то, что понял, для принесения пользы себе и другим». Таким образом мы сможем понять глубину текста яснее, чем если бы читали книгу привычным образом.

Также, прежде чем начать сессию медитации, подумайте: «Это в самом деле чудесно! Я смог выделить 15 минут на что-то действительно полезное, и сейчас эти 15 минут я посвящу тому, чтобы стать немного лучше. Моя цель в этом. В результате практики я хочу обрести способность помогать бесчисленным живым существам – не только ограниченному числу, но всем без исключения. Я бы хотел принести им пользу с помощью качеств, которые, возможно, проявятся благодаря этой практике». В результате вы испытываете удовольствие, выполняя практику, и начинаете ценить драгоценную возможность упражняться подобным образом[6]. Благодаря этому ваша медитация станет гораздо эффективнее и скорее принесёт плоды.

У вас должна быть причина приступить к медитации. Читая, изучая учение и размышляя о нём, мы начинаем понимать пользу, которую приносят упражнения в расслаблении или медитация. Если вы будете полностью доверять сделанным вами выводам, вы сможете практиковать медитацию с большей убеждённостью.

Мы знаем по собственному опыту, что у каждого человека есть хорошие и плохие стороны. Свою хорошую сторону мы проявляем, когда демонстрируем мудрость, сострадание и доброту. В действительности эти качества глубоко укоренены в нашей природе, они подобны семенам. Без этих семян, без этого потенциала для роста мудрости и сострадания попытки развить эти качества были бы абсолютно лишены смысла. Из них ничего бы не вышло, поскольку, если бы семена не были посеяны, эти качества не могли бы расти и увеличиваться.

Будда сказал, что все живые существа – будды, просто их умы скрыты временными омрачениями. Когда все омрачения устранены, проявляются подлинные будды – чистые и совершенные. Наша природа будды подобна драгоценному камню, который уронили в грязь. И сейчас невозможно узнать в нём драгоценность, поскольку она покрыта слоем грязи. Его подлинная ценность неочевидна. Великая драгоценность – это наша основополагающая природа, а грязь – привязанность, гнев и узость мышления. Когда временные загрязнения устранены, мы достигаем освобождения. Упражнение в медитации – это способ устранить временные омрачения.

Смысл в том, что до тех пор, пока мы не признаем, что временные омрачения нежелательны, мы не будем пытаться их устранить. Зачем нам работать над тем, чтобы устранить то, что, по нашему мнению, не существует и в чём мы не видим проблемы? Это необходимый этап в процессе понимания истинных причин, вдохновляющих нас на занятия медитацией. Только когда вы начнёте понимать, что временные омрачения представляют собой проблему, и притом проблему огромную, у вас возникнет желание что-то с этим сделать.

Если вы, медик, встретите человека, которому слегка нездоровится, вы вряд ли воспримете ситуацию всерьёз. Это естественно. Но если к вам обратится тяжелобольной пациент, вы не будете терять времени даром. Вы тут же вмешаетесь и начнёте лечение. Точно так же, если вы признаете свои омрачения серьёзной проблемой, у вас автоматически возникнет желание их очистить.

Будда сказал, что все живые существа – будды, просто их умы скрыты временными омрачениями. Когда все омрачения устранены, проявляются подлинные будды – чистые и совершенные.

Важно также замечать и ценить свои положительные качества. Если мы не способны увидеть свои положительные качества, нам будет трудно их развивать. Другими словами, нам необходимо увидеть омрачения, которые нужно преодолеть, но нам так же необходимо развивать положительные качества, которые у нас уже есть. Очень важно понимать, что негативные черты не присущи нам изначально: их можно устранить, но они не исчезают сами по себе. Как и некоторые виды болезней, негативные черты развиваются вследствие временных обстоятельств. И без определённого вмешательства болезнь не уйдёт. Если использовать аналогию с болезнью, необходим врач, необходимы лекарства, а также потребуются определённые процедуры. Пропустить какую-то из составляющих лечения нельзя, все они необходимы для исцеления. Схожим образом для устранения омрачений и развития сострадания нам требуются учителя, объяснения и методы.

Чтобы освободиться от «болезни» временных омрачений, нам, прежде всего, нужно захотеть выздороветь, то есть пожелать избавиться от негативных черт. Можно сказать, что определённые эмоциональные состояния – жадность, гнев, косность – подобны семенам. Необходимо понять, во что эти семена вырастут, если дать им свободно развиваться. Если бы из них выросли красивые, приятные и вкусные плоды, всё было бы хорошо. Но, увы, это не так. Плоды негативных эмоций и действий похожи на яд: если их съесть, они вызовут болезнь. Когда человек выражает эти эмоции, это делает несчастными других людей. Из-за этих эмоций возникает негативная атмосфера, и в конечном итоге они приводят к несчастью и горю. Желание освободиться из-под гнёта негативных эмоций возникает в результате понимания того, к чему они приводят. Это очень практичный подход.

Чем глубже мы можем осознать и признать последствия негативных эмоций, тем искреннее желаем развить любящую доброту, сострадание и мудрость. Эти благие эмоции или состояния проявятся естественным образом, и как следствие в нас начнёт развиваться большее доверие к их силе и понимание их ценности. Это означает, что мы начнём осознавать, каким образом они приносят пользу, как немедленную, так и долгосрочную. Чем искреннее мы ценим благородные качества, тем ближе подходим к тому, чтобы их демонстрировать. Если мы действительно чего-то хотим и испытываем настоятельную необходимость в этом, мы прикладываем все усилия, чтобы этого достичь. Чтобы воплотить своё желание, мы можем отказаться от сна, еды – от всего. То же самое верно и для ума. Чем больше мы развиваем стремление освободиться от негативных эмоций, тем больше ценим благородные качества. Это, в свою очередь, делает практику медитации более искренней, а значит, и более эффективной.

Если мы посмотрим на практикующих тибетский буддизм со стороны, то увидим людей, выполняющих различные действия. Они подносят цветы на алтарь или зажигают свечи в святом месте. Они соединяют ладони в знак почтения и склоняют головы перед учителем или статуей. Они совершают обходы мест паломничества. Буддисты не только тренируются в безмолвной медитации, но и выполняют множество различных практик, подобных этим. Если мы посмотрим внимательнее, то поймём, почему они это делают. Каждый жест символичен и позволяет исцелиться от той или иной негативной эмоции. Например, подношение – это метод освобождения от жадности. Выказывание уважения и поклоны – лекарство от тщеславия и гордыни. Даже, казалось бы, такой простой метод, как принесение извинений, служит для освобождения от гнева и неприязни. Каждая из этого множества практик имеет определённую цель, и если её применять правильно, она может быть очень эффективной.

Некоторые из символических жестов на первый взгляд могут показаться пережитками традиционных суеверий. Но эти методы служат действенным противоядием от ядов ума. Если применять их с благой мотивацией, они точно сработают. Даже не вдаваясь в рассмотрение более сложных эзотерических практик, мы можем оценить, к примеру, важность принесения извинений. Просить прощения очень полезно не только для духовного развития, но и в обычной жизни. Если вы извинитесь, когда случилось непонимание или разлад с другом, это моментально разрядит атмосферу, и все обиды пройдут. Достаточно просто сказать: «Прости, я на самом деле не хотел». Непонимание может возникнуть даже между достаточно близкими друзьями. Вы не хотели причинять никому вреда, но невольно или под действием негативных эмоций наделали глупостей. Внезапно возникает разлад, несогласие, обида и страдание. Что поможет исправить ситуацию? Лучше всего извиниться.

Есть много способов принести извинения. Если вы просто отрывисто выпалите «извини», не вкладывая в свои слова особого смысла, это не сработает. Порой неискреннее извинение можно истолковать как продолжение ссоры. Так как же лучше всего извиниться? Стоит говорить от всего сердца. Необходимо сформировать искреннее пожелание счастья другому человеку сначала в уме, затем выразить его в словах и действиях. Даже если вы извиняетесь за серьёзный проступок, искренность может полностью устранить конфликт. Возможно, вы даже станете ещё ближе, чем прежде.

Всем нам нужно помнить о целительной силе извинений и применять её, когда это необходимо. Порой эмоции могут быть настолько сильными, что даже несмотря на желание принести извинения нам кажется, что мы не способны этого сделать. Это может занять некоторое время. День, месяц, год, иногда может пройти целая жизнь, а мы так и не сможем сказать «извини». Это очень болезненно, очень грустно. И в итоге страдают обе стороны. Извинение обладает огромной силой. Это отличный пример того, какую пользу может принести хорошо проверенный метод.

Цель медитации в том, чтобы освободить ум от негативных качеств и развить благие свойства, естественно ему присущие. Именно такой настрой нам нужно привнести в практику медитации. Когда мы только приступаем к медитации, стоит практиковать, опираясь на тот или иной ориентир. Пребывание в совершенной открытости и спонтанности, без какой-либо точки опоры, может показаться слишком непривычным. Если мы пока неспособны просто покоиться в таком состоянии, эффективнее будет практиковать, сосредоточиваясь на чём-то.

Самое простое – сосредоточить ум на чём-то нейтральном, например на дыхании. Вы замечаете вдохи и выдохи, не думая и не размышляя о них. Концентрация на дыхании позволяет не отвлекаться на другие мысли и эмоции. Просто попробуйте понаблюдать за тем, как воздух входит и выходит из ваших ноздрей. Это не требует больших усилий. Следите за движением воздуха. Не нужно изучать дыхание или контролировать его. Просто наблюдайте, как оно ощущается, расслабленно и естественно. Главное – сохраняйте расслабленность и невозмутимость ума. Можете сейчас на какое-то время прервать чтение и попробовать выполнить это упражнение.

Что даст подобная тренировка? Когда мы медитируем таким образом, то не пытаемся что-то отбросить, ни к чему не стремимся, мы просто следим за своим дыханием. Наше внимание сосредоточено, но при этом мы беспристрастны. Если мы сможем связать эти моменты между собой, то достигнем чувства лёгкости, умиротворённого состояния ума. Именно в этом польза медитации на дыхание.

Когда мы сидим и наблюдаем за дыханием, то иногда замечаем, что наши мысли блуждают. Это может быть воспоминание о чём-то, что произошло в прошлом, или планы на будущее. Нас может отвлечь что-то, что происходит прямо сейчас. В любом случае мы уже не следим за дыханием, а думаем о чём-то другом. Если вы заметили, что отвлеклись, просто вернитесь к наблюдению за дыханием; если понадобится, возвращайте своё внимание снова и снова. Не стоит расстраиваться – в конце концов, мы практикуем именно затем, чтобы научиться пребывать в полной расслабленности. Нам просто необходимо снова и снова направлять внимание обратно на дыхание столько раз, сколько потребуется. Так как наш ум обычно очень активен и с лёгкостью отвлекается, поначалу может быть непросто, но с опытом это упражнение будет даваться всё легче и легче. Практика ведёт к совершенству. Чем больше мы упражняемся, тем легче это становится.

Цель медитации в том, чтобы освободить ум от негативных качеств и развить благие свойства, естественно ему присущие. Именно такой настрой нам нужно привнести в практику медитации.

В определённый момент мы будем способны удерживать внимание на дыхании в течение пятнадцати минут, не позволяя уму ускользать. Если мы будем достаточно тренироваться, то сможем целый час находиться в совершенном умиротворении. Есть изречение Будды: «Если вы не можете спокойно поддерживать внимание, в вашем видении не будет ясности». Ясное видение, о котором идёт речь, в действительности – очень глубокое понятие. Именно оно – сущность мудрости: ясное прозрение, свободное от концепций. Существует два способа познания: в первом случае в уме образуются концепции, во втором образование концепций полностью отсутствует.

Это свободное от мыслей осознавание, которое обладает ясностью восприятия, – квинтэссенция буддийской духовной практики. Прежде всего нам нужно в точности узнать, каково осознавание на вкус, затем мы упражняемся в осознанности до тех пор, пока не приобретём в ней полную устойчивость. Устойчивость в свободной от мыслей осознанности – то же самое, что и полное освобождение. Полное угасание всех негативных качеств позволяет нашим благим качествам естественно проявиться. Сострадание без усилий – одно из качеств, проявляющихся из свободной от мыслей осознанности.

Свободная от мыслей осознанность одновременно пуста и осознанна. «Пуста» означает, что тут не на что указывать, как невозможно указать на открытое пространство. В то же самое время она обладает пробуждённым качеством присутствия во всём, что является. Может показаться, что эти два качества, пустота и осознанность, – две разные вещи, соединённые вместе, но это не так. Они нераздельны. Точно так же, как в примере с водой и влажностью, их нельзя отделить друг от друга. Единство пустоты и осознанности – несозданное, несоставное. Всё составное разрушится, но эта основополагающая природа – несоставная.

Наставления по медитации

Формальные наставления по медитации

Дам ещё несколько формальных наставлений о том, как практиковать медитацию с сосредоточением на дыхании. Просто соглашаясь с тем, что медитировать нужно, мы не добьёмся никакого реального эффекта. Мы можем очень чётко усвоить теорию и даже перечислить целый список благ, приносимых медитацией, но пока наше понимание останется теоретическим, оно не сможет нам помочь. Единственный способ научиться расслабляться – это упражнения в расслаблении. Мы должны сами попробовать и увидеть, приносят ли они пользу.

Мы начинаем с того, что принимаем правильное положение. Очень важно держать спину прямо. Она не должна быть напряжённой или зажатой. Расслабьте плечи и просто держите спину в устойчиво ровном положении. Если у вас получается сидеть со скрещёнными ногами, хорошо. Если вы уже привыкли так сидеть, труда это не составит. Существуют причины, по которым буддисты сидят со скрещёнными ногами, но если вам трудно, можете просто сидеть на стуле. То, как мы сидим, это дело привычки, верно? Когда я летел в Америку на самолёте, сначала я сел, поставив ноги на пол. Со временем эта поза стала для меня неудобной, так что в итоге я уселся в кресле самолёта со скрещёнными ногами. Человек, который сидел рядом, с удивлением на меня покосился – ему показалось, что я странновато выгляжу. Но это просто дело привычки.

Итак, нужно, чтобы спина была прямой, но расслабленной. Руки можно опустить немного ниже пупка, положив ладони друг на друга так, чтобы левая ладонь оказалась снизу, а правая сверху. Кончики больших пальцев мягко касаются друг друга, образуя круг – это называется жестом умиротворения. Можно просто положить руки на бёдра или колени. Если изначально ваша цель – успокоиться, лучше закрыть глаза, потому что если глаза будут открыты, вы начнёте думать о вещах, попадающих в поле зрения. И всё же настоящая практика состоит не в том, чтобы просто чувствовать себя спокойным, а в том, чтобы пребывать в открытом и безбрежном умиротворении.

После того, как вы примете устойчивую и расслабленную позу, направьте внимание на дыхание. Почувствуйте, как воздух движется у ноздрей. Постарайтесь удерживать на этом внимание, ощущая движение воздуха. Ум, естественно, будет блуждать, поскольку такова его привычка. Но с практикой это изменится. Раз за разом возвращая внимание к дыханию, вы начнёте замечать, что ум отвлёкся, и тогда будет усиливаться ваше сосредоточение.

Во время сессии медитации вы заметите в себе некоторые изменения. Теперь вы знаете, что значит быть более спокойным. По окончании медитации, когда вы встанете и начнёте двигаться, то заметите, что состояние вашего ума немного изменилось. Вы почувствуете, что обеспокоенность ослабла и ум стал устойчивее. Таково действие этого упражнения на ум. Я думаю, мы все согласимся, что это результат, достойный усилий.

Когда вы садитесь медитировать, не нужно вспоминать о том, что произошло в прошлом, и не нужно планировать будущее. Не нужно каждое мгновение размышлять о том, что вы чувствуете, видите, слышите, ощущаете.

Когда вы садитесь медитировать, не нужно вспоминать о том, что произошло в прошлом, и не нужно планировать будущее. Не нужно каждое мгновение размышлять о том, что вы чувствуете, видите, слышите, ощущаете. Существует лишь одна вещь, на которой вам необходимо сосредоточиться, – это нейтральное ощущение движения воздуха у кончика носа. Просто наблюдайте за тем, как это происходит. Больше вообще ничего не нужно делать. Просто расслабьтесь в состоянии равностности, наблюдая дыхание. Важно не делать ничего надуманного. Вы уже дышите. Просто замечайте это. Когда вы выдыхаете, выдыхайте, как обычно, когда вдыхаете, просто вдыхайте так, как обычно. Не нужно специально управлять дыханием. Просто наблюдайте за ним.

Вы можете обнаружить, что ваше внимание не сосредоточено на дыхании постоянно. В какой-то момент вы наблюдаете дыхание, а потом вдруг замечаете, что отвлеклись. Даже если вы не хотите думать о чём-то другом, это всё равно происходит. Верно? Во время медитации на дыхание вы упражняетесь в том, чтобы замечать, что вы отвлеклись от наблюдения за дыханием. Вы учитесь снова и снова возвращать своё внимание к дыханию. В этом и заключается упражнение. Мы можем назвать это «медитация», но лично я предпочитаю слово «упражнение». Мы можем относиться к этой практике как к упражнению в развитии спокойствия.

Когда мы впервые начинаем упражняться в спокойствии, практичнее направлять внимание на что-то – например на дыхание, – чтобы избежать отвлечения на другие вещи. Однако, как я уже говорил, это не является окончательной целью. После того как мы посвятили какое-то время развитию устойчивости, сосредоточивая своё внимание на вдохе и выдохе в полной простоте и беспристрастности, мы обнаруживаем, что можно быть спокойным и сохранять присутствие без концентрации на объекте. В этот момент вместо того, чтобы фокусироваться на чём-то, мы просто пребываем в спокойствии и присутствии – мы очень открыты, мы ничего не удерживаем в уме преднамеренно. Полная открытость и присутствие, но также спокойствие, устойчивость и уравновешенность. После того как мы поупражняемся в этом некоторое время, мы обнаружим состояние полной или совершенной открытости, где осознанность ни на чём не фиксируется и не образует концепций. Это очень живое, ясное состояние, пустотное, как пространство, и тем не менее осознанное. Оно свободно от формирования концепций, но при этом не слепо и не притуплено. Именно это имеется в виду под «свободной от мыслей осознанностью». Оно – наша основополагающая природа как она есть.

Когда мы впервые обретаем опыт или переживание своей основополагающей природы, это называется «узнавание». Но со временем обнаруживается, что недостаточно одного лишь проблеска такого узнавания. Нам необходимо упражняться в нём, испытывая его снова и снова. Именно это позволяет его силе расти и достигать совершенства. Но и это ещё не всё. В конце мы достигнем точки, в которой больше не будем отвлекаться от этого состояния пробуждённой открытости. Другими словами, мы достигнем совершенной устойчивости. Это наша окончательная цель.

По мере продвижения в практике мы заметим, как начинают ослабевать наши привычки испытывать слепую привязанность, раздражение, тупость и так далее. Они больше не имеют над нами прежней власти. Благородные качества, о которых я говорил ранее – сострадательность, забота, – начинают проявляться спонтанно. Наконец, когда негативные качества полностью угаснут, а проявление благородных качеств станет непрестанным, установится совершенная устойчивость в состоянии естественности, свободной от измышлений. Тогда мы полностью оставляем все усилия. Это означает, что мы стали просветлённым, буддой. Не существует ничего, кроме этого.

Глава 12

Учимся отслеживать состояние своего ума

Ключ к переживанию естественного сострадания – расслабленное состояние ума. Однако есть и другие методы, позволяющие проявить сострадание к другим. Такие техники предполагают постепенное расширение сострадательного настроя. Первый шаг – это попытаться перестать думать, что мы важнее других. Второй шаг – попробовать поставить себя на место другого человека – развить готовность поменяться с ним местами. И наконец третий шаг – признать, что другие важнее нас.

Мы не можем сразу принять, что другие важнее нас, поскольку это очень трудно сделать. Именно поэтому мы начинаем с первых двух ступеней. Третья ступень сострадания держится на глубоком чувстве любви и заботы. Большинство матерей испытывают подобное сострадание, когда у них появляется ребёнок, – для матери ребёнок становится важнее её самой. Большинство матерей не испытывают ничего подобного до тех пор, пока у них не появляется ребёнок. До этого женщине может казаться, что её собственные чувства и безопасность важнее всего. Но как только рождается ребёнок, в настрое женщины происходит естественное изменение, и ребёнок становится для неё важнее. Материнские (или отцовские) чувства к ребёнку – это очень хороший пример отношения, к которому мы стремимся на третьей ступени развития сострадания.

Чем вызвана такая перемена в настрое матери или отца? У неё должна быть причина. Эта причина – любовь и забота. У родителей возникает очень сильное, чистое чувство любви и заботы по отношению к ребёнку. Что делает его чистым? Дело в том, что мама и папа не ожидают от ребёнка ничего взамен. Это очень важный момент. Если вы ожидаете вознаграждения в ответ на свою любовь, она может казаться вам чистой, но в действительности это больше похоже на бизнес-сделку.

Люди всегда говорят о любви – любви между друзьями, любви между партнёрами. Люди, которые заботятся друг о друге, часто повторяют: «Я люблю тебя». Они произносят это, когда чувствуют, что очень близки друг другу. Но что на самом деле значит любить? Нужно изучить этот вопрос подробнее. Мы можем не догадываться, что такое на самом деле чистая любовь. Когда два человека думают, что очень любят друг друга, они часто говорят друг другу: «Я тебя очень сильно люблю». Однако рано или поздно один из них может заметить, что любит не самого человека, а приятное чувство, которое вызывает влечение к этому человеку. Когда чувство влечения спадает, чувство любви точно так же уменьшается. Если влечение исчезает, исчезает и любовь. Это очень грустно.

Это означает, что любовь не была чистой. Часто пары, которые думают, что действительно любят друг друга, вдруг замечают проблему в отношениях. Они видят, что всё чаще начинают испытывать трудности в общении. Они начинают ссориться. Когда они не могут решить проблему, то обращаются за помощью к психотерапевту. Возможно, эта мнимая проблема – нечто весьма незначительное; например, один хочет пойти в поход, а другой говорит: «Я ненавижу ходить в походы!» Проблема несущественная, но, возможно, это значит, что они не могут найти общий язык. В чём основа отношений? Любовь или потребность? Если взаимоотношения основаны на потребности, то когда потребность в другом человеке уменьшается, ослабевает и любовь.

Любовь основывается на заботе и уважении. Если любовь основана на подлинной заботе и уважении, это очень чистая и крепкая любовь. Можно назвать её непоколебимой, или нерушимой, любовью. Однако если любовь основана на влечении к человеку или потребности в нём, подобное чувство хрупко и поверхностно. Любовь матери к своему ребёнку – это пример нерушимой любви. Мать не хочет получить награду от ребёнка и не надеется на неё. Она не говорит: «Хоть бы раз мой ребёнок сделал мне чашку кофе!»

Благодаря силе своей любви мать учится терпению. Благодаря любви она учится усердию. Благодаря любви она учится сосредоточению. Любовь учит мать сохранять осознанность. Она всегда будет знать, где её ребёнок. Мать может поддерживать с вами разговор, но часть её мыслей всегда будет связана с ребёнком. Она всегда следит за его передвижениями. Внимательность, терпение, усердие и сосредоточение матери возникают из чистого чувства любви по отношению к ребёнку. Какое бы важное дело ни пришлось выполнять матери, при любых обстоятельствах она ни на секунду не забывает, что ответственна за ребёнка. По-тибетски мы называем это качество «дренпа» – внимательность.

Люди всегда говорят о любви – любви между друзьями, любви между партнёрами. Люди, которые заботятся друг о друге, часто повторяют: «Я люблю тебя». Они произносят это, когда чувствуют, что очень близки друг другу. Но что на самом деле значит любить?

Духовным практикующим необходимо развивать такую же острую внимательность к состоянию своего ума, как внимательность матери. Можно сказать, что мать почти никогда не отвлекается – она всегда сосредоточена на ребёнке. Пока он ещё маленький, мать постоянно думает: чем ребёнок занят? не голоден ли он? не хочет ли пить? не замёрз ли? всё ли с ним в порядке? Она уделяет ребёнку всё своё внимание. Именно такая внимательность необходима духовному практикующему.

Чтобы научиться влиять на своё внутреннее состояние и изменять его к лучшему, необходимо прежде всего научиться отслеживать то, что происходит в уме. Позитивны наши мысли или негативны? Каков наш настрой в тот или иной момент? Но одно только отслеживание состояния ума не принесёт желаемых изменений. Нужно научиться менять направление мыслей, когда мы оказываемся в негативном состоянии ума. Это вполне возможно. Мы действительно можем менять направление мыслей. Мы можем поменять негативное состояние ума на нейтральное, или уравновешенное. Затем мы можем поменять уравновешенное состояние на позитивное и благородное. Это тоже возможно. Но одного благородного настроя ума ещё недостаточно, потому что даже при благородном настрое всё ещё присутствует некоторое цепляние, хотя оно может быть очень тонким. Всякий раз, когда наше внимание цепляется за что-то, удерживает в уме какую-то концепцию, мы создаём причину для возвращения негативных эмоций и их накопления.

Первоначальная причина негативных эмоций – неважно, какого типа, – в том, что мы переводим внимание с естественного состояния пустотного осознавания на состояние, в котором формируем мысли и эмоции по поводу того, что мы видим. Это то, что называется «двойственным мышлением». Понимание двойственного мышления необходимо, чтобы постичь коренную причину всех наших страданий. Не стоит просто отмахиваться от этой темы как от недоступной нашему пониманию. Напротив, полезно размышлять об этом: «Может ли это быть правдой? Как это понять?»

Необходимо продолжать исследовать двойственность до тех пор, пока у вас не останется никаких сомнений в отношении того, существует она или нет. Если вы просто прочтёте эти слова и рассеянно согласитесь, что данная теория о сознании кажется правдоподобной, это будет не то же самое, чем если вы переживёте это на собственном опыте. Каждому, кто хочет развить истинное понимание, придётся лично ответить на этот вопрос, и лучший способ избавиться от сомнений – внимательное исследование.

Как только вы разовьёте твёрдую убеждённость, основанную на опыте, то сможете использовать памятующую осознанность для внимательного наблюдения за тем, насколько у вас получается интегрировать это понимание в жизнь. Если ваша осознанность стала подобна материнской бдительности, вы быстро добьётесь успеха в преодолении негативных эмоций, а также увеличите свою мудрость и сострадание настолько, что они станут безграничными.

Глава 13

Качества подлинного учителя

В буддийской традиции особенное значение уделяется поиску учителя, который поможет приблизиться к вашим целям. Ранее я говорил, что хотя основополагающая природа присутствует в каждом из нас, мы не способны узнать её без помощи учителя. Неправильно выбранный учитель может увести нас в неверном направлении, поэтому важно подумать над тем, что делает учителя подлинным. «Подлинным» мы называем то, реальность чего можем проверить; «подлинность» означает достоверное указание на природу вещей. В буддийском контексте «подлинный» значит свободный от всех недостатков и изъянов и наделённый всеми совершенными качествами. Таково определение подлинного учителя. Действительно подлинного учителя называют «буддой». Много будд было в прошлом, есть будды в настоящем, и ещё больше их будет в будущем. Слова «нынешний Будда» относятся к Будде нашего времени, Будде Шакьямуни, который родился принцем Сиддхартхой и учил Дхарме в Индии более 2500 лет тому назад.

Когда мы говорим, что будда свободен от всех недостатков, какие недостатки мы имеем в виду? Недостатки – это два вида омрачений и привычные склонности, с которыми я вкратце познакомил вас в седьмой главе. Омрачение – это нечто, скрывающее нашу основополагающую природу. Первое омрачение – это «эмоциональное омрачение», то есть чувство злости, привязанности, гордыни, ревности, ограниченность ума. В буддизме считается, что есть 84 000 различных сочетаний этих негативных эмоций. Полностью освободиться от всех негативных эмоций значит освободиться от эмоционального омрачения. Второе омрачение называется «когнитивным омрачением» – это формирование концепций о том, что мы испытываем или переживаем. Эти концепции создают преграду между тем, что мы воспринимаем, и истинной природой вещей. Когнитивное омрачение блокирует истинную мудрость. Термин «привычные склонности» означает, что, хотя в результате духовной практики мы можем ненадолго освободиться от этих двух омрачений, тенденция возвращаться к ним ещё не устранена. Привычка сохраняется точно так же, как сны имеют тенденцию воссоздавать эмоции, которые мы пережили днём.

В буддийской традиции особенное значение уделяется поиску учителя, который поможет приблизиться к вашим целям.

По-настоящему подлинный учитель – будда – не просто свободен от недостатков. Чтобы быть подлинным, он должен обладать определёнными качествами. Эти качества называют «двойным наивысшим знанием». Первая сторона этого знания – способность видеть истинную природу вещей в точности такими, какие они есть. Вторая сторона – способность пребывать в узнавании необусловленной основополагающей природы, знание всего существующего в любом времени и в любом месте.

Что охватывает понятие «всего существующего»? Сюда относится не только один мир или одна вселенная. Сфера одномоментного осознавания будды включает в себя миллиард вселенных. Не все вселенные достигли одинаковых стадий в своём развитии. Некоторые из них находятся в процессе расширения, некоторые полностью расширились и будут пребывать в таком состоянии некоторое время; некоторые находятся в процессе сжатия, а некоторые уже сжались и полностью исчезли. Это миллиард вселенных, каждая из которых пребывает на своей ступени развития.

Каждая вселенная населена бессчётными живыми существами, и все они разные по форме, характеру, склонностям. Они также пребывают на различных этапах рождения и смерти. Они вовлекаются в разнообразные кармические действия, которые становятся причинами различных форм жизни, состояний ума и эмоций. В пробуждённом состоянии будды присутствует точное знание о состоянии каждого из этих существ во всех вселенных, и это знание возникает беспрепятственно.

Обладая способностью видеть омрачения каждого живого существа, будда также способен воспринимать внутренний потенциал просветления, присущий каждому существу. Хотя живым существам временно мешают два омрачения, тем не менее потенциально они полностью чисты, поскольку их основополагающая природа идентична природе будды. Будда также знает, как подвести каждого из этих живых существ к распознаванию их собственной истинной природы. Все эти качества, собранные вместе, называются «знанием существующего во всём его многообразии». Вместе эти два качества – знание истинной природы вещей и знание существующего во всём многообразии – можно назвать «всеведением».

Как видите, в пробуждённом состоянии будды проявляются невероятные качества. Помимо них также есть и другие, дополнительные. Например, физическое присутствие будды приятно всем без исключения. На будду можно смотреть бесконечно и без устали. Его тело не имеет изъянов, а голос обладает различными совершенствами. Когда будда говорит, он не запинается и не делает пауз, чтобы продумать, что сказать дальше. Каждый слог его речи отчётлив, осмыслен и приятен для слушателя. Когда будда передаёт учение слушателям, не имеет значения, близко или далеко они сидят от него, – каждое слово отчётливо слышно. В его речи не встречаются лишние междометия, запинки и слова-паразиты. Он произносит учение с идеальной интонацией. Каждый из слушателей воспринимает то, что было сказано, на своём родном языке, переводчик им не нужен.

Не стоит забывать, что те совершенные качества, о которых мы сейчас говорим, не принадлежат одному-единственному человеку, который давным-давно жил в Индии. Любой, кто очистился от собственных изъянов (двух видов омрачений и привычных склонностей) и позволил полностью проявиться качествам сострадания, – это совершенный учитель, будь то мужчина или женщина. Проще говоря, тот, кто проснулся от сна неведения и достиг совершенства мудрости, и есть пробуждённый, будда.

Я понимаю, что это звучит невероятно. Едва ли можно постичь это рациональным умом. А некоторые ситуации не получится описать словами. Согласитесь: нет смысла пытаться измерить открытый космос обычной рулеткой. Сходным образом наш интеллект может не справиться с осмыслением некоторых масштабных идей. По сравнению с узнаванием качеств, присущих нашей основополагающей природе – которую мы зовём «природой будды», – любые усилия рационального мышления не имеют никакого значения. Но тот факт, что мы не можем измерить всё пространство космоса обычной рулеткой, ещё не означает, что пространство ограничивается той малой частью, которую мы способны измерить.

Будда не только пробудился, или обрёл постижение, он также обладает способностью и стремлением учить других пути, встав на который, живые существа могут сами достичь просветления. Прямо сейчас у нас нет возможности повстречаться с историческим Буддой, буддой нашей эпохи. Тем не менее из всех просветлённых качеств Будды есть одно, которое способно прямо сейчас повлиять на нас, и это – те слова, что он произнёс. Слова Будды, собранные вместе, представляют собой примерно сотню толстых книжных томов. В дополнение к этим основополагающим текстам великие мастера, пришедшие вслед за Буддой, написали тысячи подробных объяснений и трактатов.

Слова Будды и комментарии великих мастеров всё ещё доступны нам. Будда также дал указания о том, как надлежит использовать эти наставления. Будда считал, что сами по себе наставления убедительны и совершенны. Тем не менее он ясно дал понять, что никто не обязан верить этим наставлениям, не проверив их на собственном опыте. Доступные нам сегодня слова Будды способны принести огромную пользу, по сути своей они совершенны и чисты. Некоторые люди, например я, уже убеждены в этом. И вместе с тем каждый из нас может проверить ценность его поучений и применить их на опыте, прежде чем принимать решение о том, верны они или нет. Проверять ценность и истинность учений не только можно, но и нужно. Будда настаивал, чтобы каждый из нас сделал это самостоятельно. После этого мы сами вольны решать, принимать учение или нет.

Качеств пробуждённого ума будды неисчислимое множество. Однако все эти качества можно выразить в двух словах: мудрость и сострадание. Мудрости присущи качества знания, которые я уже описывал. Но каково пробуждённое сострадание? Оно беспристрастно и не проводит различий между другом и врагом, между близким и посторонним человеком. В нём нет никакой предвзятости или пристрастности. Другими словами, если кто-то с поклоном делает подношение будде, отношение будды к нему не меняется. Если другой человек будет осыпать будду бранью или попытается его ударить, отношение будды к этому человеку тоже не изменится. Его забота о благополучии другого человека остаётся непоколебимой. Такое сострадание можно называть неконцептуальным состраданием, проявляющимся в беспристрастной любви, или любви без усилий.

Неконцептуальное сострадание означает, что мы способны действовать, не принимая заранее решения об этом. Недвойственное сострадание – это естественное проявление постижения основополагающей природы. Это способ проявления спонтанных, естественных и не требующих никаких усилий любви и заботы. Недвойственное сострадание не опирается на то, решили мы проявлять сострадание в той или иной ситуации или нет.

Будды не обязательно находятся далеко от нас в пространстве или во времени. Нет такого закона, который запрещал бы живому существу быть буддой. Почему? Потому что, как я уже говорил, мы все обладаем одной природой. Её можно раскрыть и обнаружить качества будды. Семя состояния будды заложено в каждом из нас. Природа будды скрыта внутри не только людей, но и животных, насекомых и любых форм жизни. Природа этого основополагающего сознания идентична природе полностью просветлённого будды.

Неконцептуальное сострадание означает, что мы способны действовать, не принимая заранее решения об этом.

От чего зависит, станет живое существо буддой или нет? Продвижение на пути к полному просветлению зависит как от благоприятных обстоятельств, так и от верного усилия. В настоящий момент наша основополагающая природа, которую иногда называют необусловленной таковостью, пребывает в нас подобно семени. Как и семени, для роста ему необходимы правильные условия. Когда такие условия складываются, семя может начать расти. А когда благоприятные условия присутствуют непрерывно, семя может превратиться в полноценный цветок.

Схожим образом, для того, чтобы наша природа будды полностью проявилась, нужны надлежащие условия. Как и в примере с цветком, эти условия должны способствовать росту. Если просто окружить себя прекрасными или дорогими вещами, это не будет способствовать росту. Если мы положим цветочные семена в золотой ящик, украшенный серебром и бриллиантами, это не поможет семенам прорасти. Семена нуждаются в почве, воде и удобрениях, правильной температуре, пространстве и времени для роста. Когда возникает правильное сочетание этих условий, семя немедля начинает расти. С каждым мгновением оно вырастает всё больше и больше. Мы знаем, что полностью созревший цветок прекрасно выглядит и может очень приятно пахнуть. Но для того, чтобы полностью созреть и удовлетворить чувства того, кто на него смотрит, цветку необходимы время и надлежащие условия.

Смысл этого примера в том, что все – каждое живое существо без исключения – обладают потенциалом, семенем, природой будды. Этот потенциал существует всегда, всё время. В каждом семени кунжута всегда потенциально есть масло. У молока всегда есть потенциал стать маслом. Но если кунжутные семена не положить под пресс, масла не получишь. Если не сбивать молоко, прилагая усилия, никакого масла не будет. Точно так же, если не пользоваться благоприятными обстоятельствами и не избавляться от всего того, что не даёт нам напрямую переживать свою подлинную природу, она не станет для нас очевидной или хотя бы видимой. По этой причине нам нужно учиться и упражняться. Сначала нам нужно изучить слова пробуждённого существа, того, кто уже постиг свою основополагающую природу. Далее нам нужно размышлять о смысле учения до тех пор, пока мы его действительно не поймём. Когда же мы поймём его, нам нужно будет применить учение в жизни.

Этот процесс называется развитием понимания, происходящего из изучения, размышления и медитации. Благодаря изучению и размышлению мы способны понять теорию. Понять теорию важно, но этого недостаточно. Как бы хорошо мы ни знали теорию, этого не хватит, чтобы устранить омрачения и привычные склонности и позволить качествам знания действительно расцвести. Нам нужно кое-что ещё, а именно знание, которое возникает из реального опыта. Вот почему так важно упражняться в медитации. В конечном итоге мы, подобно Будде, устраним свои негативные склонности, и наши положительные качества возрастут беспрепятственно.

Глава 14

Примеры просветлённого настроя

Каждому, кто стремится развить в себе сострадание, нужны примеры для подражания. Это верно и для буддийской традиции. Я хотел бы рассказать вам о смелых людях, которые дают клятву заботиться не только об избранных, но обо всех существах без исключения. Эта клятва распространяется не только на тех людей, которых человек встречает лично; таким образом он выражает решимость заботиться обо всех живых существах. Иными словами, такой человек из сострадания к другим клянётся прийти к пробуждению. Такая решимость требует большой смелости. Подобного человека зовут «бодхисаттва», а его устремление называется «бодхичитта», что означает «просветлённое устремление».

Бодхисаттва твёрдо намерен победить эгоистичные эмоции и довести до совершенства свои просветлённые качества. Бодхисаттва бесстрашен, его не пугает ни число существ, ни число эонов, которое может потребоваться на их освобождение, ни то, насколько трудным это может оказаться. Хороший пример истинной смелости, правда? Зародив в себе ясную решимость, такой человек начинает действовать, опираясь на неё. Такие действия называются «активностью бодхисаттвы».

Бодхисаттва обладает всеобъемлющими добротой и состраданием. Может показаться, что этого трудно достичь, но на самом деле любой человек способен развить два благородных качества – любящую доброту и сострадание. Для этого понадобится потрудиться, но это вполне достижимо. Укрепиться в любви и сострадании можно, если мы будем постепенно распространять своё сострадание на всё большее число существ до тех пор, пока никто не останется без внимания. Наша цель – взрастить в себе сострадание без капли предубеждения или пристрастия. Достичь этого вполне реально. Мы можем пробудить нашу собственную бодхичитту и упражняться в развитии чистого настроя бодхисаттвы.

Путь обучения бодхисаттвы основан на развитии шести основных добродетелей. Первая добродетель – это щедрость. Что означает щедрость в контексте прикладной медицины? Это готовность обеспечивать пациента всем необходимым, причём не только лекарствами и лечением. Врач оказывает больному человеку любую поддержку, которая потребуется, чтобы облегчить его состояние. При этом в своём сердце мы ощущаем желание сделать всё, что потребуется, и выражаем его в своём поведении и речи. Это щедрый способ вести себя не поверхностно, но честно и искренне. Именно это для врача значит быть щедрым.

Вторая добродетель – это чистая этика. Что это может значить во врачебной практике? Здесь мы говорим о развитии в высшей степени сознательного настроя, который позволит правильно относиться к пациентам. Этическая чистота означает развитие интуитивной способности быстро принимать верное решение и делать то, что требуется. Это означает, что мы не откладываем выполнение дела на потом из-за лени или усталости. Когда вы взрастите в себе искреннюю заботу о других, то сразу почувствуете, как усиливается желание им помогать. В таком контексте быть этичным означает быть осознанным и стремиться избегать небрежности и чувства разочарования.

Третья добродетель бодхисаттвы – это терпимость. Терпение врачу просто необходимо, поскольку пациенты иногда раздражаются. Им может показаться, что их лечат недостаточно быстро, особенно если недуг или лечение особенно неприятны или болезненны. Такие пациенты возлагают на врача все свои надежды, и им начинает казаться, что врач неспособен облегчить их состояние так быстро, как им этого хотелось бы. Они думают, что больше не способны это выносить, и могут начать возмущаться. У некоторых пациентов это проявляется не только в эмоциях, но и в физической агрессии. Они могут внезапно напасть на врача или медсестру, или осыпать их бранью. В такие моменты можно услышать от пациентов действительно ужасные вещи, но вряд ли они имеют хоть какой-то смысл. Это просто значит, что пациенты себя не контролируют. Пациент может стать настолько агрессивным и раздражающим, что вы перестанете понимать, что, собственно, вас здесь держит. Вы начинаете думать: «Я старался изо всех сил, но от этого человека благодарности не дождёшься. Я сдаюсь. Пусть им займётся кто-нибудь другой».

В этот момент ваше терпение лопается. Но совсем не обязательно доводить до этого. Достаточно понять, что происходящее не связано с вами лично. Поведение пациента вызвано отчаянием, не имеющим отношения к конкретному врачу или медсестре. Восприятие пациента искажено, и его отчаяние находит выражение в агрессии. Важно это понять, поскольку в противном случае вам захочется отправить пациента куда-нибудь ещё – к другому врачу, в другое отделение или вообще в другую больницу. Вы готовы сделать всё, лишь бы вам не пришлось им заниматься. Вы думаете: «Я не хочу больше иметь дело с этим человеком. Он совершенно невыносим». Такие мысли не только указывают на недостаток терпения, они также демонстрируют отсутствие мудрости. Это значит, что вы не смогли взглянуть на происходящее глазами пациента.

Я совсем не хочу сказать, что вам не следует направлять пациента к другому специалисту, когда это необходимо. В случае, если вы убеждены, что мнение другого врача или специализированный уход помогут, вашим решением руководит благая мотивация. Но если вы действуете под влиянием усталости, недовольства или гнева и просто не хотите больше ухаживать за этим конкретным человеком, ваша мотивация неблагая. Если вами руководит неблагая мотивация, это значит, что сначала исчезнут ваши терпение и сострадание, а затем уйдёт и пациент.

Четвёртая добродетель – это усердие, готовность довести лечение до конца. Усердие может быть разным. Мы можем проявлять его нехотя, не из-за желания помочь, но потому, что нам кажется: у нас нет выбора и это наша работа. Мы продолжаем действовать, смутно чувствуя: «Я обязан это сделать, так что я это сделаю». Но существует и альтернатива: усердие может быть наполнено радостью. Можно думать: «Я хочу, чтобы человек излечился», и действовать именно с таким настроем. Такое усердие называется радостным усердием.

Радостное усердие проистекает из чистой мотивации – совершенного желания помогать. Чтобы её развить, стоит подумать о страдании, переживаемом пациентом: «Тот, кто страдает, испытывает боль. Когда я страдаю, мне очень больно. Если в этот момент кто-то проявит заботу и поможет мне, я буду счастлив и благодарен. Сейчас пациент обращается ко мне, он страдает, он надеется на меня. Я сделаю всё возможное, чтобы ему помочь. Я выполню всё, что потребуется, и задействую для этого тело, речь и ум. Я использую все необходимые лекарства и медицинское оборудование. Я сверюсь с книгами, если потребуется; применю все свои навыки, с усердием и от чистого сердца». Такое усердие основано на радостном усилии.

Важно понимать: если мы радуемся тому, что делаем, мы не устаём. Вы гораздо дольше сможете заниматься делом, которое приносит удовлетворение и радость. Врачевание действительно благое занятие – оно устраняет страдания. Вы можете предложить свою помощь и решить проблему, которая мучает пациента. Это чудесно. Поэтому стоит помнить о том, что мы можем испытывать удовольствие от лечения больных.

Пятая и шестая добродетели обычно обсуждаются в контексте практики медитации, но это не означает, что мы не можем применять эти принципы во врачевании. Пятая добродетель – это развитие сосредоточенности. Здесь мы говорим о внимательности, которая не позволяет отвлекаться от того, что мы делаем. Это качество широко применимо в медицине. Если врачу нужно решать серьёзную проблему, не очень-то разумно в этот момент думать о другом. Когда мы сосредоточены, то избегаем ошибок, допускаемых по небрежности. Чтобы стать хорошим врачом, нужно быть внимательным, осознанным и уметь сосредоточиваться на текущей ситуации. К примеру, если мы не проявляем должной внимательности и осознанности, то можем написать в медицинском заключении, что была повреждена правая нога, в то время как пострадала левая, либо по ошибке описать состояние пациента в чужой карточке. Таких примеров можно привести множество. Здесь нет злого умысла: ошибка становится результатом отвлечения в те моменты, когда нужно сохранять внимательность. Именно поэтому нам необходима пятая добродетель – сосредоточение.

Важно понимать: если мы радуемся тому, что делаем, мы не устаём. Вы гораздо дольше сможете заниматься делом, которое приносит удовлетворение и радость.

Шестая добродетель, на самом деле важнейшая из всех, – способность проявлять мудрость. Мудрость необходима для развития всех добродетелей. Нам необходимы мудрая щедрость, мудрая этика, мудрая терпимость, мудрое упорство и мудрое сосредоточение. В этом контексте мудрость указывает на пробуждённое качество – способность ясно видеть ситуацию. Эта мудрость основана на открытом восприятии явлений, не замутнённом предвзятостью.

Одним из серьёзных препятствий к обретению мудрости может стать интеллектуальная или профессиональная гордость. Образованным людям, занимающим ответственное положение, – например профессорам, врачам или политикам, – полагается быть компетентными. Некоторые из них перед тем, как принять решение, прислушиваются к замечанию коллег – они спокойно относятся к обмену мнениями. В то время как другие люди, занимающие ответственные посты, неохотно слушают чужое мнение, потому что уверены в своей непогрешимости. Приняв решение, они уже не хотят ни с кем советоваться. Их поведение может быть связано с гордостью или чувством соперничества. В любом случае у подобных эмоциональных состояний может быть бессчётное множество причин. Но совсем не обязательно следовать этой склонности. Если мы замечаем в себе нечто подобное, стоит вместо того, чтобы следовать привычной схеме поведения, проявить бо́льшую открытость. Мы должны быть настроены найти лучшее решение, а не использовать только проверенные схемы.

Одним из серьёзных препятствий к обретению мудрости может стать интеллектуальная или профессиональная гордость.

Врачи начинают свой путь с обучения в мединституте – оно одинаково для всех. Однако со временем вы можете обнаружить, что ваш собственный опыт и приобретённые в результате медицинской практики знания сильно отличаются от опыта и знаний других врачей. Именно поэтому стоит обсуждать свои решения с коллегами. В результате может быть найдено решение проблемы, до сих пор казавшейся неразрешимой. Готовность врачей прислушиваться к мнению коллег может оказаться крайне полезной.

Подводя итог сказанному, можно сделать вывод, что «бодхичитта» означает просветлённый, или пробуждённый, настрой ума, опирающийся на искреннее желание помогать другим. Бодхичитта связана с естественным состоянием: когда мы покоимся в своём естественном состоянии, сострадание проявляется спонтанно, без каких-либо концепций. Бодхичитта естественна в полноте своего присутствия, и ей не свойственны надуманные проявления. Прямое переживание естественного состояния называют «абсолютной», или «наивысшей», бодхичиттой. В свою очередь осознанное желание помочь другим называется «относительной» бодхичиттой. Взращивая относительную бодхичитту и упражняясь в ней, мы способны постичь состояние окончательной пробуждённости. Такова связь бодхичитты и естественного состояния. До тех пор пока мы не узнаем своё естественное состояние, наши доброта и сострадание будут относительными. Узнав естественное состояние, мы спонтанно проявляем доброту и переживаем абсолютную бодхичитту. Всё, что нам нужно, чтобы запустить этот процесс, – просветлённое устремление.

Глава 15

Потребность в учителе

В буддийских учениях всегда подчёркивается: чтобы узнавать нашу основополагающую природу, нам нужна помощь учителя. Некоторые из нас могут чувствовать, что способны самостоятельно, без чьей-либо помощи раскрыть эту основополагающую суть. Однако, думаю, все согласятся, что для обучения чему-то очень важному обычно требуется учитель. Разве без учителей мы можем стать врачами? То есть у 99 % студентов-медиков были учителя, а у 1 % их не было? Так не бывает. Если вы попытаетесь лечить пациентов, не обучившись медицине у квалифицированного врача, у вас не получится оказать эффективную помощь. Если бы дело обстояло иначе, помогать другим было бы просто. Встречая больных людей, мы моментально понимали бы, как их вылечить.

Разве для того, чтобы получить разрешение на обучение студентов-медиков, не нужно обладать должной компетенцией? Кто угодно учить медицине не сможет. Преподаватель медицинского вуза должен обладать определённой квалификацией. Чтобы обучиться медицине, вам требуется не просто учитель, а квалифицированный учитель. При этом он должен служить хорошим примером. Если преподаватель обладает не только познаниями в медицине, но также терпением, толерантностью и щедростью, студенты реагируют на него хорошо. Однако если преподаватель обладает большими познаниями в медицине, но быстро раздражается и выходит из себя, это заставляет студентов чувствовать себя рядом с ним неловко.

Чтобы стать врачами, нам также потребуются пациенты – люди, которые испытывают страдания и нуждаются в заботе. Обойтись одним лишь знанием теории не получится, потребуется личный опыт лечения пациентов. Как можно получить опыт без общения с пациентами? Двигаясь по духовному пути, мы также учимся быть щедрыми, проявлять этичность, терпение. Чтобы взрастить в себе эти качества, потребуется взаимодействовать с другими существами. Чтобы развить в себе качества хорошего врача, вам требуются квалифицированный учитель и пациенты. Точно так же, чтобы продвинуться на буддийском пути, нам нужны будды и живые существа, именно с их помощью мы продвигаемся на духовном пути.

В буддийском контексте слово «учитель» означает не то же самое, что «духовный наставник». Чтобы стать учителем, достаточно знания теории. Если вы можете хорошо её изложить, вас можно назвать учителем. Но этого недостаточно для того, чтобы стать духовным наставником. Чтобы направлять других, нужно обладать знанием, основанным на личном опыте. Необходим вкус подлинного опыта, поскольку духовный наставник передаёт ученикам не только теорию. Его обязанность – вести других к опыту, пережитому им самим, а не только приближать учеников к некоему теоретическому идеалу. Духовный наставник должен обладать постижением и состраданием. Когда присутствуют эти два качества, человека можно называть квалифицированным духовным наставником.

Тем не менее одного лишь наличия квалифицированного учителя или наставника недостаточно. Определённым набором качеств должен обладать и тот, кого обучают. Преподаватель в медицинском институте может быть прекрасным учителем, но если его студенты не заинтересованы в обучении или неспособны учиться, хорошими врачами они не станут. Чтобы стать врачом, необходимо искренне желать этого. Чтобы продвинуться на духовном пути, нужно желать этого. Это качество можно назвать искренностью, интересом или доверием. Также необходимо упорство, которое поможет не только изучить теорию, но и приобрести реальный опыт. Ранее я упомянул, что упорство проявляется не в принуждении себя к работе, а в понимании её ценности, поскольку именно это может подарить вам радость. Радостное усердие особенно важно, когда вы пытаетесь приобрести практический опыт.

В духовной практике, как и во врачебной подготовке, существует риск не дойти до цели, если остановиться на полпути и ограничиться лишь интеллектуальным пониманием предмета.

В духовной практике, как и во врачебной подготовке, существует риск не дойти до цели, если остановиться на полпути и ограничиться лишь интеллектуальным пониманием предмета. Если теорию не применить на практике, она не окажет на вас действия, не избавит от недостатков. Если не объединить теорию и практику, очень легко стать самодовольным или впасть в гордыню от того, что вы достигли какого-то теоретического понимания. Раздувшись от гордости обладания интеллектуальными знаниями, вы начнёте считать себя важнее других. Возможно, вам захочется поставить под сомнение компетенцию других людей. Но продвижение по духовному пути, как и опыт работы с реальными пациентами, всегда сопровождает чувство смирения.

Когда вы объединяете интеллектуальное понимание и личный опыт, то замечаете, как начинают происходить изменения. Благодарность, доверие и сострадание возникают спонтанно. Вы чувствуете больше доверия к указаниям духовного наставника или врача-преподавателя. Почему? Это связано с тем, что мы начинаем чувствовать появление реального знания и уверенности и начинаем понимать, что эти изменения вызвало применение конкретного указания учителя. Так мы начинаем ценить указания и человека, который их даёт. Появляется доверие к тому, чему нас учат, поскольку полученные теоретические и практические знания повлияли не только на нас, но и на нашу работу с пациентами. Увидев эти изменения, мы начинаем лучше понимать потенциал изменений, которым обладают другие люди. Это позволяет возрасти нашему состраданию к другим.

Изучая теоретическое основание буддийской практики, мы понимаем, какие качества мы способны развить, двигаясь по духовному пути. Мы восхищаемся теми, кто довёл описанные учителями и текстами качества до совершенства, и в нас возникает сильное стремление самим добиться таких же результатов. Именно поэтому мы изучаем теорию. Когда теория становится реальным опытом, в нас раскрываются благие качества. Уменьшаются омрачения и запутанность, растёт наша уверенность в результатах духовной практики. В определённый момент эта уверенность становится непоколебимой. Мы не можем взрастить в себе такую уверенность, изучая одну лишь теорию. В этом случае мы только получаем представление о том, каким всё должно быть. Всё меняется, когда мы переживаем это на своём опыте.

Разумеется, мы можем испытывать сострадание до того, как у нас получится обрести определённый опыт наблюдения естественного состояния ума. Мы можем даже почувствовать спонтанное сострадание к друзьям и любимым. Но для того, чтобы испытать сострадание по отношению к незнакомым людям, нам всё равно требуется усилие. Нам приходится стараться, чтобы быть милыми с посторонними. И нам приходится совсем нелегко, когда мы имеем дело с теми, кто причиняет нам боль. Даже если в этой ситуации мы постараемся действовать, опираясь на сострадание, мы его не почувствуем. Максимум, что у нас получится, – это изобразить сострадание.

Но когда частью нашего жизненного опыта становится знание своей основополагающей природы, стираются барьеры, отделяющие нас от проявления спонтанного сострадания. Сострадание становится более открытым, свободным и требует меньше усилий. Нам проще чувствовать любовь к совершенно незнакомому человеку, поскольку концепции уже не обладают прежней силой. Даже если вы встретите человека, который, как вам казалось, пытался навредить вам или обидеть, это уже не заденет вас, как раньше. Вы всё равно сможете отнестись к нему по-доброму. Вот лишь некоторые качества, которые возникают в результате прямого прозрения, приобретённого в ходе практики, выполняемой в соответствии с указаниями учителя.

Глава 16

Различные виды учителей

Как я упомянул в предыдущей главе, для продвижения по духовному пути необходим учитель. Возможно, у нас не будет возможности встретиться с подлинным учителем лично и получить от него наставления сразу, как только у нас возникнет интерес к духовному развитию. Однако в буддизме описываются четыре вида учителей. Зная, как правильно воспользоваться имеющимися возможностями, мы сможем немедленно начать движение по духовному пути.

Первый вид учителя – это учения просветлённых существ, записанные со слов просветлённых мастеров прошлого: исторического Будды и других. Когда мы изучаем и впитываем смысл написанного, то получаем своего рода инструкцию. Таким образом письменное слово служит способом получения наставлений. Их автор при этом должен одновременно обладать мудростью и добротой. Лучшие учителя, конечно, – это те, кто избавился от неведения. В буддийской литературе говорится, что они устранили все белые пятна своего понимания.

История из жизни Будды рассказывает, что однажды к нему подошёл мальчик и спросил: «Кто ты на самом деле? Многие люди говорят о тебе, и твоё имя постоянно на слуху, но кто ты в действительности?» Будда ответил: «Я пробуждённый». Если учитель пробуждённый, то его учения, сохранившиеся в письменном виде, подлинны и верны. Таков один вид учителя.

Второй вид учителя называют «учитель живой линии передачи». Это держатель знания, передаваемого непрерывно от учителя к ученику. Такой учитель даёт ученику устные наставления о том, чего стоит избегать и чему стоит следовать, чтобы обрести знание. Ученик, полностью постигнув на своём опыте наставления учителя, передаёт их следующему человеку, своему ученику. Так эти устные наставления передавались непрерывно, начиная от изначальных наставлений Будды до нынешнего времени. Последний человек в этой линии передачи – тот, с кем мы можем повстречаться сегодня и у кого мы можем учиться. Этот вид учителя называется «учитель живой линии передачи».

Такой человек, разумеется, должен обладать немалой квалификацией. Он или она должны быть хорошо знакомы с философией и письменными наставлениями, но также ему или ей требуется реализовать их на собственном опыте. С буддийской точки зрения этот человек – будь то мужчина или женщина – должен обладать личным опытом в том, что я до этого описывал как «пустота, проникнутая состраданием». Такова основа. Пустоту в этом контексте можно также назвать «мудрым знанием». Невозможно обучить других тому, как достичь этого состояния ума, если сам не приобрёл в нём устойчивости. Если учитель пережил прозрение о состоянии пустотности, это означает, что он освободился от неведения и свободен от незнания.

Познание пустоты также растворяет невежественное цепляние за двойственность. Благодаря этому проявляется подлинное сострадание. Открытость, возникающая в тот момент, когда мы не цепляемся за концепции, позволяет проявиться безграничному неконцептуальному состраданию. Чистое и безупречное сострадание разворачивается в пространстве открытости, и такая форма сострадания не скована предвзятостью и ограничениями. Как только невежественное цепляние за двойственность растворяется, возникает сострадание, подобное заботе матери о её единственном ребёнке. Такое сострадание распространяется на всех людей без исключения. Человек, проявляющий пустоту, проникнутую состраданием, может называться «мастер живой линии передачи».

Третий учитель – это символический «учитель опыта», и он представляет собой наши переживания в повседневной жизни. Каждый день мы приобретаем богатый опыт, который приводит к возникновению множества эмоций. Однако все эти переживания проходят и исчезают, едва успев проявиться. Всё то, что мы считаем «своей жизнью», в действительности эфемерно и с трудом поддаётся описанию.

Будда сказал, что мир непостоянен и мимолётен, как осенние облака. В Индии, где жил Будда, форма облаков в осеннем небе очень быстро меняется. Схожим образом рождение и смерть существ подобны спектаклю на сцене. Обычно в пьесе за пару часов разыгрываются целые жизни: человек рождается, вырастает и умирает. Рождение и смерть существ подобны театральному представлению. Счастливые и печальные периоды жизни могут стать нашими учителями, они дают нам урок и мы можем многому научиться у спектакля, в котором участвуем. Даже болезнь и смерть могут стать нашими учителями.

Врачи обычно относятся к болезни как к чему-то, что касается пациентов, а не их самих. Но врачи ничем не отличаются от пациентов. Врачи тоже когда-нибудь заболеют. Врачи видят множество смертей. Если они будут честны с собой, то признают, что стоят в очереди в ожидании смерти вместе со всеми. Непросто об этом думать. Как быть, когда сталкиваешься со смертью? Вы можете относиться к этой ситуации как к учителю. Подобный опыт учит нас тому, как правильно жить, пока жизнь не кончилась. Если мы заболели, нужно понимать, как правильно болеть, то есть как использовать это время наилучшим образом. Когда приходит время смерти, нам нужно знать, как правильно умирать.

Особенно важно точно понимать процесс умирания. Если бы люди не умирали, не было бы смысла говорить на эту тему. Зачем говорить о смерти, если есть возможность её избежать? Но если мы оглянемся вокруг, то не обнаружим никого, кому удалось избежать смерти. Если бы мы могли встретить в этом мире одного-единственного человека, который не умер в своё время или которому не суждено умереть, или услышали, что такой человек может существовать, мы могли бы начать сомневаться в том, что должны умереть. Если бы существовал один такой человек, можно было бы предположить: «Возможно, и я такой же. Если он был первым, то почему бы мне не стать вторым». Но до сих пор не было никого, кто бы не умер. Мы все в одной лодке, все без исключения. Поэтому нам нужно научиться умирать.

Врачи обычно относятся к болезни как к чему-то, что касается пациентов, а не их самих. Но врачи ничем не отличаются от пациентов. Врачи тоже когда-нибудь заболеют.

Научиться надо не только умирать самому, но и работать с умирающими. Врач, безусловно, должен уметь помогать умирающим пациентам. Люди на пороге смерти охвачены тревогой. Им не только очень больно физически, ими владеют беспокойство и страх. Некоторые просто парализованы ужасом. Они приближаются к моменту, когда им придётся расстаться со всем, что они знали: друзьями, семьёй, близкими, детьми, имуществом. Буквально со всем. Мысль об этом может быть почти невыносимой. Даже не желая расставаться, они всё равно расстаются. Они всё равно умирают. Всё было бы не так уж плохо, если бы они могли взять с собой пару друзей, членов семьи и самые ценные вещи. Но с собой нельзя взять ничего, даже собственное тело. Всё осталось позади, всё покинуто, брошено. Ощущение этого гнетёт пациента.

Конечно, пациент может иметь связанные с его религией представления о том, что его ждёт после смерти. Но точно ему ничего не известно, поэтому он думает: «Что же произойдёт на самом деле?» Мы не умираем прямо сейчас, и у нас есть время подготовиться к смерти. Пришло время научиться справляться с ситуацией умирания.

Та часть нас, которая в данный момент осознаёт и чувствует, – это наш ум. Когда приходит время умирать, то, что в тот момент осознаёт и чувствует, тоже является нашим умом. И тот же ум продолжает переживать то, что происходит после смерти. Нет ничего, кроме нашего ума. Пока мы живы, мы можем выбирать, что делать, поэтому имеет смысл стараться всегда делать правильный выбор в течение жизни. Когда мы думаем о перспективе собственной смерти и когда мы сталкиваемся со смертью других людей, то переживаем опыт, который подобен учителю, напоминающему нам об истине.

Четвёртый вид учителя – абсолютный учитель нашей истинной природы. Этого учителя также называют «самосущее осознавание», «присущий ум», «присущая пробуждённость» или «необусловленная исконная таковость». Последнее определение особенно глубоко, не так ли? Но эти слова не только сильно звучат, они несут глубочайший смысл. Они отсылают к основе знания, которым в результате упражнений может наполниться наш собственный опыт. Это важнее всего. На самом деле можно сказать, что в жизни человека самая важная цель – узнать и пережить необусловленную исконную природу. Почему? Потому что расслабление, пребывание в состоянии необусловленной исконной природы освобождает любое эмоциональное состояние. Оно избавляет нас от невежественного цепляния за двойственность. Выше этого нет свободы, которой можно или нужно было достичь.

Занятые жители Запада часто думают, что у них нет времени на духовную практику, даже если им кажется, что она полезна. Как и любое другое начинание в жизни, продвижение в практике медитации зависит в основном от того, какое значение мы ему придаём. Западные люди хорошо умеют организовывать и выполнять ежедневную работу. На Западе за один день можно многое успеть. Но если ежедневные дела кажутся человеку интересными и приносящими удовлетворение, то духовная практика может стать для него разве что хобби. Впрочем, даже в качестве хобби духовная практика приносит пользу.

Мы сами решаем, какие усилия готовы приложить для того, чтобы развивать свои духовные качества. Будда однажды сказал, что путь духовной практики открыт каждому человеку. Любой может следовать духовному пути, и всех, кто решит так поступить, ждёт благой результат, вне зависимости от того, кто они такие. Тогда встаёт вопрос о том, как следовать духовному пути наилучшим образом. В идеале нужно оставить повседневную жизнь и однонаправленно сосредоточиться на духовной практике. Примером может послужить тот, кто отправляется в горы, чтобы поселиться в пещере и не заниматься ничем кроме духовной практики. В Тибете жил знаменитый йогин, обитавший в горных пещерах, по имени Миларепа, его жизнеописание «Жизнь Миларепы» может показаться вам интересным.

Второй способ следовать пути духовной практики – это уйти в монастырь, где созданы все условия для развития духовных качеств практикующих. Можно дать обеты монаха или монахини, после чего с утра до вечера следовать программе, включающей изучение, практику медитации, обсуждение и так далее.

Третий способ продвижения по духовному пути самый сложный. Это путь мирянина. Мирянином называется любой человек, активно включённый в повседневную жизнь: родитель, женатый, сотрудник или любой другой, в жизни которого много обязанностей и задач. Все эти люди сталкиваются с ситуациями, провоцирующими различные эмоциональные состояния: привязанность, агрессию, гордость, зависть и многие другие эмоции. Все мы живём в мире эмоций. Если мы способны быть включёнными в повседневную жизнь и при этом практиковать и достигать результата, мы действительно относимся к лучшему типу практикующего, поскольку наш путь самый трудный. Вторым наилучшим вариантом считается жизнь монаха. Легче всего оставаться духовным практикующим тому, кто живёт в горной пещере без внешних отвлечений.

В буддийской философии наиболее важной считается практика обучения узнаванию абсолютного учителя, нашей истинной природы. Поначалу мы прикладываем усилия для того, чтобы осознать внутренне присущую нам природу. Нам приходится напоминать себе о ней. Но это необходимо только поначалу. Чем больше мы тренируемся, тем меньше усилий требуется, чтобы напоминать себе об узнавании собственной природы. Наша практика становится более стабильной. По мере того как мы будем обретать бо́льшую устойчивость в переживании сострадательной пустоты – нашей истинной природы, – мы заметим, что ослабевает наша вовлечённость в слепые эмоции и неблагие действия. В то же время благие качества – мудрость, сострадание и способность к раскрытию сознания – возрастают до тех пор, пока мы не достигнем того, что называется подлинным и полным просветлением.

Глава 17

Развивая спокойствие ума

Упражняясь в медитации, мы начинаем с того, что позволяем своему вниманию успокоиться. Почему? Это связано с тем, что именно в состоянии покоя мудрость и сострадание раскрываются сами собой. Подобно тому, как вода становится прозрачной, если её не взбалтывать, ум очищается, если ему не мешать. Человека в течение всей жизни преследуют надежды и страхи, волнение и беспокойство – ими наполнен каждый наш день. Мы непрестанно переживаем множество негативных эмоций, у нас не получается удовлетворять все свои ожидания и амбиции. Невоплощённое желание само по себе болезненно. Один из способов, доступных духовному практикующему, – исследование своих желаний с целью понять, какие из них реалистичны. Нам нужно ответить на вопрос, все ли амбиции мы можем удовлетворить. Хорошо быть прагматичным и придерживаться определённых границ.

Нам стоит иногда разрешать себе расслабиться, быть к себе не слишком строгими – просто спокойно и радостно проводить время. Нужно научиться быть добрыми к самим себе. Чем больше мы позволяем себе наслаждаться свободой и покоем, тем счастливее становимся. Чем больше мы подвергаем себя стрессу и зажимаемся, тем сложнее нам живётся. Это знакомо всем нам по собственному опыту.

Если мы хотим быть счастливыми, нужно узнать, что для этого требуется. Чувство удовлетворённости не зависит от внешних явлений. Они образуют декорации, не более того. Главную роль играет наш собственный ум. Если вы знаете, как отпустить свой ум и дать ему пребывать спокойным и свободным, вам будет удобно везде, где бы вы ни находились. Вам будет приятно общаться с кем угодно. С другой стороны, если вы чувствуете себя расстроенными, напряжёнными, несчастными или нереализованными, то куда бы вы ни пошли, с кем бы ни встретились, вы будете ощущать дискомфорт.

Состояние нашего ума значит для нас очень многое. То, что испытывает радость, печаль, удовольствие и боль, – это наш ум. Но он не обязан просто реагировать на происходящее вокруг нас. Умом можно управлять. Можно направлять его к чему-то хорошему, и тогда вы привыкнете к позитивному мышлению. Если направлять ум в негативную сторону, это тоже может стать привычкой. Если мы позволим себе впасть в апатию и ни о чём не беспокоиться, то потеряем восприимчивость и станем безрадостными. Определение «духовный» обозначает обращение нашего ума в сторону чего-то благородного, не более того. Одно из важных условий достижения этой цели – знание о том, как сохранять полную расслабленность.

Многие стараются оставаться физически здоровыми, придерживаясь различных диет и выполняя сложные упражнения. Мы тратим достаточно энергии, чтобы поддерживать физическое благополучие. Разве не стоит с таким же рвением заниматься тем, что подарит здоровье нашему уму? Ум важнее тела: тело лишь инструмент ума для выполнения тех или иных задач. Когда ум отдаёт команду «вставай и иди», тело встаёт и идёт. Когда ум требует «садись», тело садится.

Нам стоит иногда разрешать себе расслабиться, быть к себе не слишком строгими – просто спокойно и радостно проводить время. Нужно научиться быть добрыми к самим себе.

Большинство из нас живут очень насыщенной жизнью. Задачи, решением которых мы так заняты в течение дня, обычно имеют определённую цель. Можно сказать, что смысл наших усилий – убедиться в том, что их результат будет нас устраивать. Иными словами, мы тратим всю жизнь на приготовления к тому, что случится потом. Этот процесс окрашен внутренним беспокойством, поскольку мы нацелены на определённый результат. Желание убедиться в том, что всё будет идти именно так, как мы планировали, неизбежно порождает надежды и страхи. Даже едва заметное беспокойство о том, будет ли в дальнейшем всё в порядке, всегда немного болезненно. Если цель всей нашей деятельности в том, чтобы достигнуть благополучия в этой жизни, но подготовка к счастливому исходу рождает бесконечную обеспокоенность, когда, по-вашему, мы сможем достичь своей цели?

На самом деле совсем не обязательно постоянно беспокоиться о том, чтобы всё было хорошо и мы были счастливы. Можно расслабиться. Разумеется, стоит следить за тем, куда всё движется. Нельзя полностью игнорировать свои обязанности, но при этом не нужно становиться одержимым ими. Время от времени можно просто не напрягаться. Если бы для достижения целей нужно было обязательно непрестанно волноваться, тогда это имело бы смысл. Но это не так, и мы просто портим себе жизнь. Я не говорю, что не стоит обращать внимание на то, в каком направлении всё развивается. Просто не нужно слишком сильно переживать по этому поводу.

Если мы хотим открыть естественные и ненадуманные сострадание и мудрость, нам нужно понимать, что проявиться они могут только из спокойного состояния ума. Упражнения в том, чтобы становиться спокойными, можно назвать медитацией. Но на самом деле мы можем называть их как угодно. Чтобы полностью расслабиться, нужно покоиться вне мыслей, вне концепций, но при этом поддерживать осознанность. Такую осознанность можно называть «необусловленной таковостью». Покоясь в этом состоянии, мы обретаем подлинное расслабление. Тем не менее просто расслабиться и пребывать в спокойствии ещё не означает покоиться в необусловленной таковости. Когда мы сознательно пытаемся расслабиться и сохранять спокойствие, в этом всё равно присутствует самосознающее чувство пребывания в покое. У нас в уме ещё остаются такие идеи: «Я спокоен. Я отдыхаю. Я должен быть спокойным. Покой, покой, покой. Теперь я уже не спокоен. Я встал».

«Таковость» означает нашу основополагающую природу, нечто необусловленное, что присутствует в каждом из нас. Когда наше внимание занято двойственным мышлением, наша основополагающая природа омрачается, и результатом оказывается состояние ума, которое называют «омрачённая таковость». Но как только мы позволяем этой озабоченности хватанием за двойственность утихнуть и исчезнуть, состояние ума изменяется, и тогда оно называется «неомрачённая таковость».

Необусловленная таковость уже присутствует всё время – это природа каждого живого существа. Все проблемы возникают от незнания того, что это действительно так. Весьма вероятно, что время от времени мы оказываемся в нашей основополагающей природе, но, скорее всего, это весьма краткое переживание. Поскольку мы не привыкли к узнаванию своей природы, мы не можем осознать её такой, какая она есть. Узнавание своей основополагающей природы никак не связано с религиозностью, духовностью или навешиванием на себя ярлыка «буддист». Поскольку мы не привыкли узнавать свою основополагающую природу, то просто не способны поддерживать и увеличивать эти краткие периоды переживания собственной природы. В итоге у нас не получается понять, что действительно важно. Мы просто не обращаем внимания на наше основополагающее состояние и продолжаем заниматься своими делами. Мы не признаём жизненную важность того, что ею в самом деле обладает, а несущественным вещам уделяем слишком много внимания.

Наша основополагающая природа – чем бы она в действительности ни была – становится для нас очевидной в тот момент, когда мы позволяем исчезнуть состоянию ума, которое омрачает нашу истинную природу. Такое прямое переживание нашей основополагающей природы, даже если оно длится лишь мгновение, называется узнаванием естественного состояния. Это относится к каждому из нас. Терминами «карма», «омрачения», «мешающие эмоции» или «тревожащие эмоции» описываются состояния ума, в которых внимание приковано к цеплянию за двойственность. Все они исчезают, как только мы узнаём неомрачённую таковость. Всё, что остается в результате, – это глубокое сострадание и мудрость.

Есть много способов расслабиться и обрести спокойствие. Можно достичь притуплённого полусонного состояния, став похожим на медведя в спячке. Медведи находятся в спячке много месяцев подряд, но при этом их сознание выключено. Наилучший способ обрести спокойствие – в ясном присутствии ума. Чувство спокойствия должно быть связано с пробуждённым присутствием. Именно это лежит в основе терминов «пробуждённость, свободная от мыслей» и «самосущая пробуждённость», которые указывают на ясное состояние, не омрачённое цеплянием. Эти термины происходят из традиции тибетского буддизма, известной как дзогчен, – особой формы практики, представляющей собой непосредственное, прямое упражнение в узнавании естественного состояния.

Сострадание и любящая доброта дарят гармонию и благополучие как окружающим людям, так и нам самим. Сострадание – качество столь сильное, что всякий раз, когда в уме возникает глубокое сострадание, все негативные эмоции, присутствующие в этот момент, устраняются. Они просто отпадают. В то же самое время сострадание приносит большую пользу окружающим нам людям. Когда мы переживаем чистое и искреннее сострадание, в этот момент не остаётся места для соперничества и гнева. Они исчезают. Вы сами можете в этом убедиться.

Сострадание и любящая доброта дарят гармонию и благополучие как окружающим людям, так и нам самим. Сострадание – качество столь сильное, что всякий раз, когда в уме возникает глубокое сострадание, все негативные эмоции, присутствующие в этот момент, устраняются.

Скажем, мы ставим перед собой цель продвижения идеи мира во всём мире. Для этого необходимо, чтобы каждый житель этой планеты развил в себе любящую доброту и сострадание. Другого способа не существует. При этом мы не можем немедленно сделать их сострадательнее, поэтому нашей главной задачей становится развитие собственной любящей доброты и сострадания. Чистота сострадания зависит от нашей воли и мотивации. Делая добрые дела, не стоит надеться на похвалу или вознаграждение. Не стоит думать: «Я сделал доброе дело, так что в ответ на это со мной должны хорошо обращаться. И поскольку люди этого не делают, я вправе злиться. В следующий раз не стану даже пытаться проявлять доброту». Таких мыслей стоит избегать.

Как я уже говорил, словом «медитация» мы обозначаем различные уровни практики. Начальный уровень медитации требует определённых усилий. Мы удерживаем в уме объект, прилагаем усилия, сосредоточиваемся. Такой тип медитации успокаивает наши внутренние процессы, усмиряет нас. Наивысшую форму практики называют «великой медитацией немедитации». Такая практика не связана с определённой религией или философией. Она не была придумана Буддой. Это наше подлинное состояние – то, какой является наша природа с самого начала. Немедитация означает пребывание в необусловленной таковости. Это квинтэссенция спокойного состояния ума.

Практические советы

Глава 18

Лучшая помощь

Все мы знаем, что люди страдают. Ранее мы описали ситуации, которые вызывают страдания. Возникает очевидный вопрос: какими средствами можно уменьшить страдание или привести нас самих и окружающих к полному освобождению от страданий? Несмотря на то, что страдание как будто является неотъемлемым элементом нашей жизни, очевидно, что чем меньше мы цепляемся за происходящее, тем меньше страдания и боли испытываем. Способность отпускать помогает даже при физической боли. Когда мы отпускаем боль, она начинает утихать, не воспринимается столь остро. С другой стороны, даже слабая физическая боль может показаться невыносимой, если мы к ней не готовы. То же верно и в отношении эмоциональных стрессов.

Когда мы сталкиваемся с событием, которое считаем неприятным, мы обращаем на него всё своё внимание. Но если вскоре с нами случается что-то ещё более неприятное, мы сразу забываем о предыдущем инциденте – внезапно он уже не кажется столь важным. В этот момент цепляние за предыдущую ситуацию растворяется вместе с болью, которую она нам причиняла. Если бы мы могли полностью ослабить цеплянье ума, то преодолели бы любой тип страдания. Даже если мы не способны немедленно избавиться от страдания, то можем ослабить хватку, и тогда заметим, что страдание стало не столь интенсивным.

Люди болеют. Это может произойти как в молодости, так и в старости. Когда это случается с пожилым человеком, в какой-то момент может оказаться, что его болезнь смертельна и он умирает. Окружающие легче принимают такую смерть. Это происходит, возможно, потому, что человек достиг преклонного возраста и его смерть уже кажется естественной, или болезнь была настолько тяжёлой и долгой, что смерть приходит как избавление. Когда смерть наступает в преклонном возрасте, она уже не воспринимается как катастрофа. Кажется, что с ней связано меньше страданий.

Но нам стоит быть осторожными, когда мы думаем о смерти пожилых людей таким образом. Если мы считаем, что для пожилых болеть и умирать нормально, то можем начать думать: «Ну вот, он заболел. Надежды нет». Это может привести к безразличию. Из-за ощущения, что нет смысла лечить пожилого пациента, мы можем просто забыть о нём, в лучшем случае мы время от времени будем проверять, жив ли он ещё. Пожилой возраст становится отговоркой для того, чтобы не вкладывать много усилий в лечение такого пациента. Больно думать о том, как пожилые люди оказываются один на один с одиночеством и страхом, когда их жизнь подходит к концу.

Но когда серьёзно заболевает молодой человек или девушка, они получают много внимания. Почему так происходит? Возможно, это связано с тем, что некоторые люди относятся к человеческому телу как к автомобилю. Когда у нас появляется дорогая новая машина, мы стараемся немедленно исправлять любые неполадки. Но если автомобиль служит нам уже долго, мы обычно не обращаем особого внимания на мелкие царапины и даже закрываем глаза на более серьёзные повреждения. Когда старая машина перестаёт заводиться, мы просто выбрасываем её. Если мы не будем осторожны, то общество может окончательно перепутать человеческое тело с машиной. Я, разумеется, шучу, но в шутке всегда есть доля истины.

Когда мы сталкиваемся с событием, которое считаем неприятным, мы обращаем на него всё своё внимание. Но если вскоре с нами случается что-то ещё более неприятное, мы сразу забываем о предыдущем инциденте – внезапно он уже не кажется столь важным. В этот момент цепляние за предыдущую ситуацию растворяется вместе с болью, которую она нам причиняла.

Неважно, кто ваш пациент: младенец, ребёнок, подросток, взрослый или пожилой человек, – вы в любом случае должны обеспечить всю возможную медицинскую помощь. И я имею в виду не только необходимый медицинский уход или хирургическое вмешательство. Я говорю о проявлении заботы и нежной любящей доброты по отношению к пациенту. В этом случае врач максимально внимателен к пациенту, тактичен и стремится удовлетворять все потребности пациента независимо от его или её возраста. Взгляните на пациента любящими глазами, возьмите его за руку. Найдите подходящие слова, чтобы его утешить. Разным людям можно сказать разное; то, что утешит одного, другого ввергнет в уныние. Возможно, вы говорите правду, но для пациента в тяжёлом состоянии она может звучать как приговор. Пользы от этого будет немного. Даже если вы не можете утешить пациента словами и облегчить его состояние, его успокоит доброе и мягкое выражение вашего лица.

Это особенно важно понимать всем, кто несёт ответственность за уход за пациентами. Врач не должен проявлять страх сближения с пациентом, и выражение его лица никогда не должно говорить «я махнул на тебя рукой». Нельзя, чтобы создалось впечатление, будто вам неудобно находиться рядом с больным из-за того, что вы не можете ему ничем помочь и его ситуация безнадёжна. С точки зрения пациента, который сейчас очень чувствителен, один взгляд на человека, проявляющего бессилие, может быть крайне болезненным.

Когда мы размышляем о том, как обеспечивать больным людям наилучший уход, стоит вспомнить, как пациенты реагируют на болезненные и пугающие ситуации, и использовать всю мудрость и сострадание, чтобы облегчить их страдания.

Глава 19

Как справляться с трудными пациентами и ситуациями

Нам всегда проще проявлять доброту к людям, которых мы знаем и до которых нам есть дело. Это касается профессиональных медиков, школьных учителей, университетских преподавателей и духовных учителей – например лам. Нам всегда кажется, что проще помочь тому, кто прислушивается к нашим словам и осмысленно отвечает на них. Мы можем даже испытать восторг или наслаждение, когда помогаем тому, кто нам нравится и кто ценит нашу заботу. Врачам приятно иметь дело с пациентами, которые понимают, что им говорят, и следуют указаниям. Когда пациент ведёт себя как порядочный человек, мы готовы использовать свои лучшие профессиональные навыки. Такие пациенты в состоянии оценить наши способности и всегда выражают нам благодарность. Когда мы заходим в комнату, их лица озаряют улыбка и радость.

Но что происходит, когда мы сталкиваемся с пациентами противоположного типа? Только мы заходим в дверь, они уже недовольны. Любые советы они игнорируют. Они могут быть вспыльчивы, раздражительны и не следить за своими словами. Они могут злиться на врача и лечение. Они хотят вылечиться, но им кажется, что они идут на поправку слишком медленно. Наших объяснений они не хотят слышать.

Если честно, иметь дело с такими людьми непросто. Они как будто сами сопротивляются тому, чтобы им обеспечили хороший медицинский уход. У разных врачей и медсестёр такие пациенты вызывают разную степень неприятия. Некоторые врачи и медсёстры испытывают сильный гнев и глубокую неприязнь, другие относятся к такому поведению спокойнее, а кого-то оно вообще едва задевает. Тем не менее в подобной ситуации почти все медики испытывают некоторые негативные эмоции по отношению к трудному пациенту. Если вы обнаружили, что не ощущаете неприязни или сопротивления во время общения с таким человеком, это значит, что вы достигли хороших результатов в развитии сострадания!

Смотрите на встречу с раздражительным, агрессивным, упрямым человеком как на особую возможность для развития в себе сострадания. Пациент так себя ведёт, потому что он плохо себя чувствует, ему нелегко. У него нет психических отклонений, он не безумен, у него просто не получается справиться с ситуацией, в которой он оказался. Именно поэтому он так раздражён.

У гнева всегда есть причина. Например, в Тибете различают особый вид гнева, связанный с голодом. В тибетском языке есть слово, в переводе означающее «голодный гнев». Мне кажется, в английском нет специального слова для обозначения такого чувства. «Голодный гнев» часто охватывает детей, порой по несколько раз в день. Если мы будем честны с собой, то заметим, что становимся раздражительными в моменты стресса. Наша раздражительность может быть связана не только с голодом, но и с усталостью.

Если мы так легко раздражаемся от голода или усталости, то во время болезни нам наверняка будет не по себе. Когда из-за недомогания пациент выходит из себя, он часто теряет контроль над своим эмоциональным состоянием. И, как ни странно, гнев он выплёскивает на человека, которому доверяет больше всего. Больного раздражают родители, друзья, супруг. Иногда ему начинает казаться, что близкие просто обязаны выполнять все его желания, и когда он не получает без промедления того, чего хочет, расстраивается ещё больше.

Больные зависят от помощи других людей. Так, пациент должен довериться врачу в надежде, что он облегчит его страдания. Существует огромное множество болезней, особенно неизлечимые, которые причиняют почти невыносимые страдания.

Если врач скажет: «Мне жаль, но мы ничего не можем сделать, чтобы вас вылечить», пациент наверняка будет просто возмущён. Даже если болезнь неизлечима и врач просто говорит правду, пациента всё равно может охватить гнев. Он явно хочет услышать не это. Во время тяжёлой болезни пациенту может быть очень тяжело выносить боль и дискомфорт. Необходимость каждую минуту бороться с болью порождает ощущение тоски и безнадёжности. Пациенту хочется найти хоть какой-то способ прекратить страдания. И когда этого не происходит, пациент, естественно, злится, причём эта злость, как правило, направлена на врача. В какой-то момент он говорит: «Ненавижу своего врача. Он здесь, чтобы меня вылечить, так почему он этого не делает?!» Именно так это и воспринимает пациент, поскольку он сильно подавлен. Когда мы возбуждены или агрессивны, то обычно говорим первое, что приходит на ум.

По моему глубокому убеждению, можно найти подход к пациентам, которые больше не могут выносить то, что с ними происходит, которые проявляют агрессивность, раздражительность или страдают от боли. При том что мы, разумеется, должны проявлять сострадание ко всем, кто болеет, стоит быть особенно сострадательными по отношению к раздражающим нас, неприятным пациентам – тем, кто нас не ценит и злится без видимых причин. Что можно сделать, чтобы сохранить сострадание в такой ситуации? Нужно сохранять терпение, поскольку, когда мы его теряем, сложно поддерживать сострадательный настрой. И если мы хотим справиться с раздражительностью пациента, гораздо проще почувствовать к нему сострадание и отделить его поведение от него самого.

Терпение подобно доспехам, и чем сильнее ваше сострадание, тем крепче эти доспехи. Это разумно. Иными словами, сострадательное состояние ума всегда наделено мудростью. Когда мы проявляем мудрость, мы не чувствуем себя измотанными, мы не разочаровываемся. Сострадание должно быть наполнено этим качеством ясного ви́дения, иначе у нас опустятся руки, когда мы столкнёмся с людьми, которые не хотят нас слушать несмотря на то, что мы добры к ним и заботимся о них. В такие минуты мы можем подумать: «Какой смысл стараться? Я сдаюсь. Всё равно никто не слушает, что я говорю».

Физическое страдание – это одно. Но по сравнению с ним психологическое страдание может быть намного тяжелее, оно может быть практически невыносимым. Вы можете столкнуться с пациентами, которые физически не больны, но при этом их ум испытывает невыносимую боль и муку. Нам может казаться, что они ведут себя иррационально и всё, что им нужно сделать, – это просто взять себя в руки. Рядом с ними вы чувствуете себя измотанными и теряете терпение.

Когда это случается, вновь надевайте доспехи терпения. Делайте это снова и снова. Старайтесь проявлять к таким пациентам самое сильное сострадание, на какое вы только способны. И всё же, несмотря на все усилия, вы можете дойти до точки, когда почувствуете, что полностью выложились, что больше не выдержите. Если мы будем слишком давить на себя, это только вызовет в нас гнев и раздражение. Это бесполезно, поскольку эти эмоции не помогут ни вам, ни пациенту. Необходимо соблюдать определённое равновесие и понимать, когда нужно остановиться. В противном случае несмотря на то, что вы так старались и проявляли большое терпение, всё может окончиться плохо. Вы только вызовете раздражение пациента и сами опустите руки. Вы отправитесь домой, а на следующее утро проснётесь с мыслью: «Какой во всём этом смысл?» Наступает разочарование, и возникает чувство бессилия, а это для врача действительно опасно.

Терпение подобно доспехам, и чем сильнее ваше сострадание, тем крепче эти доспехи.

Неважно, выполняем мы обычную работу или занимаемся духовной практикой, нужно сохранять чувство равновесия. Соблюдать баланс нужно даже тогда, когда мы наливаем воду в стакан. Если налить слишком много, вода польётся через край. Если налить слишком мало, воды не хватит, чтобы напиться. Если налить мимо стакана, мы зря потратим воду. Нужно соблюдать меру, что бы мы ни готовили, будь то сложное блюдо или просто чашка чая или кофе. Если насыпать слишком много кофе, вкус напитка испортится. Если взять недостаточно кофе, он окажется слишком жидким. Это также зависит от наших вкусов. Если налить в кофе слишком много молока, это может кому-то не понравиться. Некоторые любят чёрный кофе. Кто-то предпочитает кофе с сахаром, кому-то больше нравится кофе с сахаром и молоком.

Чувство меры необходимо. Но нужно понимать: то, что устраивает нас, не всегда подходит другим. У всех существуют собственные ограничения, определённый уровень того, что мы готовы сделать, и того, в чём нуждаемся. Быть мудрым человеком значит чётко чувствовать свои границы. Если мы не знаем пределов своих возможностей, нас сложно назвать мудрыми людьми. Скорее, такого человека можно назвать глупцом. Он не знает своих возможностей, ему нужен начальник, который будет говорить: «Стой. Теперь иди. Теперь жди». Так происходит, когда человек не осознаёт собственные ограничения и не чувствует свои границы.

С другой стороны, мудрым человеком можно назвать того, кто хорошо знает себя и кто поддерживает определённый баланс в своей жизни. Он хорошо понимает намерения и потребности других людей. Если, например, в конце званого ужина хозяин вечеринки говорит: «Пожалуйста, оставайтесь», вы понимаете, что это просто формальность, и отвечаете: «Спасибо, очень мило с вашей стороны, но мне действительно пора». Вы знаете, что злоупотреблять гостеприимством не стоит. Вот самый простой пример того, как ведёт себя мудрый человек.

У ограничений и границ существует несколько уровней: очевидный, внутренний, а также очень тонкий. Вы поступите мудро, если хорошо исследуете свои ограничения и возможности. Насколько это важно, может показать пример того, как прописывают лекарства: их необходимо давать в верной дозировке в нужное время. Количество и тип лекарства следует подбирать очень внимательно. Опасно давать слишком большую дозу, а от слишком маленькой не будет эффекта. Это касается многих ситуаций, пример с лекарствами – лишь один из подобных.

Важно поддерживать баланс во всех наших действиях, в том, сколько мы двигаемся, сидим, говорим и как долго спим. Во всех этих видах деятельности нужно соблюдать меру. Объедаться вредно: если есть слишком много, то ожирение станет в буквальном смысле тяжёлой ношей. Болезненная худоба от недоедания – тоже не самый лучший вариант. Когда вы придерживаетесь золотой середины, то чувствуете себя хорошо.

Сострадание обладает невероятными качествами. И тем не менее нам нужно хорошо понимать, что сейчас мы сделали всё возможное, и ценить такие моменты. Нам необходимо чувствовать уверенность в том, что мы сделали всё, что от нас зависело. Нужно отслеживать ситуации, когда мы предложили пациенту лучшую медицинскую помощь и с готовностью проявили доброту. Так мы начинаем по достоинству ценить себя как врача, ценить свою уникальную способность лечить других людей. Вместо того чтобы испытывать депрессию, разочарование и усталость, мы можем повысить свою самооценку как врача, сказав себе уверенно: «Я знаю, что искренне постарался сделать всё, что от меня зависело. Я вложил все силы в то, чтобы помочь этому человеку, я проявил к нему доброту. Я радуюсь усилиям, которые приложил». Это очень важно.

Однако в то же самое время не следует слишком рано подводить черту и сдаваться. Подождите говорить «С меня хватит». Нужно быть готовым продолжать. Понимая, что мы постарались как следует, мы также должны быть открытыми тому, что ещё можно сделать. Нужно рассуждать так: «Я чувствую, что уже выложился, но тем не менее наверняка можно попробовать сделать что-то ещё». Вполне возможно, мы могли бы предпринять что-то ещё, о чём пока не подумали. Если придерживаться такого образа мыслей, возможно, у нас получится найти человека, который смог бы помочь. Я не имею в виду побег от ситуации или попытку переложить ответственность. Я говорю о готовности привлечь других людей, обладающих знаниями и способностями, которые могут оказаться полезными в сочетании с вашими навыками.

Такому типу сострадания присуща особая чистота. Чистота, которая возникает в результате попыток найти способ оказать больному человеку наиболее эффективную медицинскую помощь. Невозможно представить себе врача, у которого не было бы ни капли доброты и ни проблеска сострадания. Но легко представить, что врач может утратить чувствительность к тем страданиям, с которыми ему или ей приходится иметь дело. Если в течение дня через него проходит много пациентов и ему приходится решать множество серьёзных проблем, врачу может начать казаться, что страдание – просто рутина. И в таком случае он перестанет заботиться о конкретных пациентах. Когда мы видим слишком много страданий, муки людей уже не оказывают на нас такого сильного воздействия, как прежде.

В начале, когда мы только начинаем учиться на врача, мы гораздо чувствительнее к страданию других. Когда мы впервые сталкиваемся с пациентами, испытывающими боль, то острее чувствуем их страдания. По мере того как таких пациентов становится всё больше, мы теряем прежнюю чувствительность. Страдание начинает казаться чем-то повседневным. С течением времени притупляется острое чувство беспокойства о состоянии пациента. Применяя мудрое сострадание, мы способны этого избежать и сохранить способность реагировать на беспокойства и страхи пациента. Сострадание позволяет нам поддерживать в себе желание сделать всё, чтобы облегчить страдания пациентов, а мудрость способна помочь нам понять действительный источник этих страданий. В то же самое время сострадание помогает избежать потрясений и эмоционального истощения, когда мы работаем с раздражёнными людьми, измученными болезнью.

Главное – не забывать о самом важном: мы не производим сострадание, мы позволяем ему проявляться. Подобно тому, как воде свойственна влажность, а пламени – жар, наша основополагающая природа по сути своей полна сострадания. Развивая сострадание, мы позволяем ему расти, культивируем то, что уже присутствует внутри нас.

Для того, чтобы применять сострадание мудро, нужно напоминать себе о причинах страдания. Степень страдания соотносится с тем, насколько человек цепляется за ту боль и дискомфорт, что он переживает. Чем больше человек сосредоточивается на боли, тем сильнее он страдает. Если он испытывает незначительное цепляние или привязанность, то и боль будет такой же. Тот, кто способен вовсе не цепляться за происходящее, не будет переживать страдания, даже если его тело будет испытывать боль.

Коренная причина страдания и всех негативных эмоций – цепляние. Цепляться означает «удерживать в уме». Как мы можем полностью освободиться от «удержания в уме», не сводя всё к банальной замене одной мысли на другую? Именно здесь приходит время использовать то, о чём я рассказывал ранее, – умение узнавать нашу исконную таковость, основополагающую осознанность вне мыслей. Это очень важный момент. Узнавание своей основополагающей природы не только позволяет облегчить страдания, оно позволяет развивать и укреплять свойственные нам сострадание и мудрость. Доспехи нашего терпения становятся толще, и нам становится легче находить мудрые решения. И мы больше не устаём от работы с трудными пациентами.

Иногда трудности вызывает не пациент, а сама ситуация. Медик может быть глубоко потрясён тем, что не смог спасти жизнь человека. Все, кто ухаживают за больным, должны делать всё возможное, чтобы ему помочь: использовать все ресурсы своих тела, речи и ума. Но если после того, как вы сделали всё, что было в ваших силах, пациент не выздоравливает или умирает, это происходит не потому, что вы не дали пациенту то, что могли. Хорошо, если вы чувствуете из-за этого грусть, – это хороший знак. Почему? Это означает, что в вас живёт любящая доброта – вам не всё равно. Вы не машина. Но при этом совершенно бесполезно продолжать сомневаться, виня себя за то, что вы не сделали больше. Это нездоровое отношение.

Главное – не забывать о самом важном: мы не производим сострадание, мы позволяем ему проявляться.

Лучший способ избежать сомнений и сожалений – наконец понять, что нам нужно выкладываться изо всех сил именно в тот момент, когда мы работаем с пациентом. Нам нужно использовать весь свой потенциал: тело, речь и ум, и обращаться к коллегам за помощью, если это необходимо. В таком случае, если наши усилия не помогут изменить ситуацию к лучшему, это произойдёт не потому, что мы не постарались помочь, но потому, что это было просто не в наших силах. Нужно понимать эту разницу. Другое дело, если бы вы могли сделать что-то и не сделали этого. Даже если вы выложились только на 80–90 процентов, всё равно сохраняется вероятность того, что вы испытаете сожаление. Если же мы выкладываемся на сто процентов, пытаясь оказать пациенту помощь, а жизнь этого человека всё равно обрывается, это происходит не потому, что мы не сделали всё, что могли, а потому, что уже нельзя было ничего поделать.

Жизнь так устроена, что мы не всегда можем спасти людей, которые обращаются к нам за помощью. Это нельзя изменить. Когда мы понимаем, что не можем кого-то спасти, нормально испытывать печаль, но одновременно мы можем почувствовать радость. В этот момент можно грустить, потому что мы не смогли изменить ход событий, но можно также порадоваться, поскольку нам удалось сделать всё, что от нас зависело. Мы выложились на сто процентов. В результате вы испытываете сложное чувство радости, смешанной с горечью, ведь оказалось, что спасти этого человека было не в ваших силах. Конечно, вы не можете спасти всех пациентов, но при этом вы можете порадоваться тому, что сделали всё, что было в ваших силах.

Жизнь так устроена, что мы не всегда можем спасти людей, которые обращаются к нам за помощью. Это нельзя изменить.

Один из самых сложных вопросов, которые встают перед врачом или медсестрой, – как утешить умирающего ребёнка и помочь его родителям. Человеку свойственно воспринимать смерть легче, если человек, прежде чем умереть, успевает состариться. Нам это проще принять. Но если заболевает и умирает молодой и здоровый человек, это трогает нас гораздо сильнее. Мы спрашиваем себя: «Почему умирает ребёнок? Почему он не смог прожить свою жизнь и состариться?» На этот вопрос существует два возможных ответа. Один из них: ребёнок просто тяжело заболел, случайно, ему не повезло. Однако духовный практикующий ответит, что это связано с кармой – действием закона причины и следствия. В любом случае это плохая ситуация, ведь когда мы заболеваем и умираем – это очень плохо.

Вопрос в том, как реагировать на подобную ситуацию. Если мы просто ударимся в беспокойство и тоску, чувствуя беспомощность и безнадёжность, это не поможет нам, и уж точно не поможет умирающему ребёнку. Это именно тот момент, когда мы должны быть сильными. Проявлять стойкость должны и родители. Им нужно уделять ребёнку всё своё внимание, дарить ему заботу и любовь. Будет хорошо, если у родителей получится проконсультироваться с несколькими врачами, это даст им ощущение того, что они сделали всё, что могли. В Америке существует хорошая традиция обращаться за мнением к другому специалисту. Если родители делают всё, что в их силах, они также испытают похожее смешанное чувство горечи и радости. Они не смогли спасти ребёнка, но не потому, что не приложили должных усилий. Просто ничего нельзя было поделать. Это совсем другое чувство, и это очень важно. «Не мог» и «не сделал» – не одно и то же. Если мы не сделали всё, что могли, у нас есть повод для сожаления. От него может быть сложно избавиться. Если ребёнок умирает и предотвратить это было нельзя, разумеется, мы испытаем сожаление, но не стоит обвинять себя в этом. Очень важно видеть это различие.

Глава 20

Как облегчить умирание

Одни из самых непростых моментов работы профессионального медика связаны с помощью умирающему человеку. Тема смерти и умирания – часть более широкой темы непостоянства. Перед тем как начать разговор об умирании, важно вспомнить то, что было сказано выше о непостоянстве. Нам нужно на глубоком уровне, а не только на уровне интеллекта, понять, что всё составное, всё, что было собрано или сконструировано, распадётся или будет разрушено. Когда мы признаем факт непостоянства, нам будет легче принимать всё, что происходит, будь то удовольствие, боль, радость или печаль. Почему? Потому, что мы понимаем: всё это преходяще.

Предположим, мы не смогли принять факт непостоянства всех явлений. Но когда случится что-то ужасное, покажется, что мы неспособны это вынести. Ситуация может стать невыносимой. Факт непостоянства всего составного – это не просто какая-то идея, которая пришла в голову Будде. Это факт, который станет для нас очевидным, если мы уделим достаточно времени размышлению о нём. Описать непостоянство всех явлений можно множеством способов, но есть четыре основных момента, которые стоит упомянуть.

1. Всё построенное разрушится. Всё, что было возведено, сконструировано, изготовлено или создано, рано или поздно распадётся на части, развалится. Это лишь вопрос времени.

2. Всё накопленное будет растрачено. Неважно, сколько мы смогли накопить, в конце концов это закончится. Иначе не может быть. Имя, власть, положение, деньги, материальные ценности – всё, что мы приобретаем и чем обладаем, исчерпывается. Всё это рано или поздно исчезнет.

3. Все встречи заканчиваются расставанием. Существует временная разлука с любимыми и окончательное расставание. Все встречи оканчиваются расставанием, исключений здесь нет, и от реальности этого факта не скрыться.

4. Рождение неминуемо заканчивается смертью. Ни один рождённый человек ещё не избежал смерти. Этого не было в прошлом, это невозможно сейчас, и этого никогда не произойдёт в будущем. Почему? Потому, что всё составное по природе своей непостоянно.

Я говорю сейчас не только о живых существах. Непостоянно всё без исключения – всё, что мы видим, слышим, осязаем и запах и вкус чего мы ощущаем. Всё, что возникает, будет существовать некоторое время, после чего будет разрушено. Все вещи изменяются не только в течение длительного промежутка времени, но и каждое мгновение. Эти крохотные изменения не заметны невооружённым глазом. Однажды я посмотрел видеозапись, сделанную через микроскоп. И хотя то, что рассматривали в микроскоп, было полностью неподвижно, частицы под стеклом постоянно двигались.

Непостоянство – это факт. И нам стоит воспринимать вещи такими, какие они есть. Очевидна польза, возникающая в результате принятия факта, что все явления преходящи. Это помогает нам быть более уравновешенными и, как следствие, лучше себя чувствовать. Склонность воспринимать явления как реальные, постоянные и неизменные и жёсткое цепляние за них вызывают колоссальное напряжение в тот момент, когда оказывается, что вещи на самом деле непостоянны. С нами случается что-то хорошее или приятное, но нас охватывает грусть, когда этому приходит конец. Естественно, когда происходит что-то плохое, мы чувствуем себя несчастными. Тем не менее, когда мы понимаем, что всё, что происходит с нами в жизни, хорошее и плохое, непостоянно, мы легче переносим изменения и становимся радостнее.

Несмотря на то, что интеллектуально мы понимаем непостоянную природу всех вещей, обычно мы не тратим много времени на размышления об этом. Каждый раз, когда мы слышим о непостоянстве, полезно задуматься о смысле этих слов, чтобы почувствовать их реальность. Размышляя таким образом, мы начинаем переживать свой опыт с точки зрения непостоянства и приобретаем глубокое убеждение в том, что все явления подвержены постоянным переменам.

Уделяя достаточно времени размышлению над непостоянством и изучению этого вопроса, мы подготавливаем себя к принятию того факта, что наше тело смертно. Смерть тела – естественный результат его жизни. Пока мы живы, важно научиться жить так, чтобы мы могли открыто встречать всё, что с нами происходит. Когда придёт время умирать, мы должны знать, как умереть, не согнувшись под ношей тревоги, страха и боли, – мы должны уйти без ужаса в глазах.

Буддийские учителя недаром уделяют столько внимания идее непостоянства. Если вы потратите достаточно времени на размышление о факте непостоянства, то, когда придёт время встретиться лицом к лицу с собственной смертью, тому, кто окажется рядом с вами, будет достаточно напомнить вам о том, что всё непостоянно. Вам скажут: «Всё проходит, ничто не остаётся неизменным». И вы подумаете: «Да, так оно и есть». Поскольку вы уже знакомы с непостоянством, вам проще его признать, принять и немного расслабиться. Не размышляя о непостоянстве и не принимая его близко к сердцу, люди слишком сильно привязываются к вещам и отношениям, считая их чем-то постоянным. Поэтому, когда что-то идёт не так, им очень тяжело это принять. Они впадают в панику, снова и снова задавая себе вопрос: «Почему? Почему это происходит со мной?» А почему бы и нет? Всё непостоянно. Непостоянство – великий учитель.

Как это знание поможет нам утешить умирающего и его семью? Разумеется, до тех пор, пока существует хоть один шанс на излечение, мы должны убеждать их делать всё возможное и не терять надежды. Но как только становится очевидным, что выздоровление невозможно и смерть неизбежна, стоит убедить пациента и его семью не прикладывать так много усилий, поскольку в этом случае борьба со смертельной болезнью становится для всех невыносимым бременем. В этот момент мы можем помочь пациенту и его семье принять умирание как естественный процесс, который нас всех ждёт в конце. В этом и заключается помощь умирающему и его родным.

Но не нужно использовать понимание того, что пациент умирает, в качестве оправдания неоказания ему необходимой помощи. Следует обращаться с умирающим мягко и деликатно. Необходимо держать его за руку, говорить с ним приятным голосом и помогать расслабиться. Можно сказать: «Не беспокойтесь. То, что с вами происходит, очень естественно, сейчас стоит успокоиться. Мы сделаем всё необходимое, чтобы вы чувствовали себя хорошо».

Пациентам, не уделявшим достаточно времени размышлениям о непостоянстве, поначалу может быть сложно принять смерть как нечто естественное и неизбежное. Большинство умирающих очень привязаны к своим семьям, имуществу, всему, что они не могут взять с собой. Нужно помочь им отпустить то, что с ними сейчас происходит, поскольку именно привязанность и цепляние вызывают такой сильный стресс и страх. Все, кто близок сейчас больному, все, кому он доверяет, должны окружить его нежной заботой и помочь ему расслабиться и всё отпустить.

В случае, если мы имеем дело с человеком, далёким от духовной практики, мы должны понимать, что одна только мысль о необходимости расстаться с семьёй и имуществом может вызвать невыносимую боль и страх. Чтобы помочь больному человеку избавиться от цепляния, можно просто мягко спросить его: «К чему держаться за это теперь? От этого вам только больнее. Всё хорошо, вы можете просто всё отпустить». Это действенный способ успокоить умирающего человека.

Если умирающий – духовный практикующий, это несколько меняет дело. Он верит, что после того, как умирает тело, дух или ум продолжают существовать. Если вы верите в то, что ум не исчезает после смерти, вы будете воспринимать привязанность иначе. Для духовного практикующего привязанность является проблемой не только на пороге смерти, она также служит помехой в момент умирания и после смерти. Именно поэтому очень важно избавиться от всех привязанностей перед смертью.

Люди могут привязываться ко множеству разных вещей. Наиболее сильную привязанность они обычно испытывают по отношению к другим людям. Также можно чувствовать привязанность к определённому объекту, имуществу или даже красивому пейзажу. Существует великое множество вещей, которые вы обожаете и с которыми не хотите расставаться. Умирающий человек редко счастлив потерять всё, что он знает и ценит. Человек на пороге смерти хотел бы взять с собой любимых людей и ценные для него вещи, но это сейчас не в его власти. С собой не получится взять ничего. Даже если этого не хочется, придётся потерять все.

Перед смертью важнее всего отпустить всё, чем мы дорожим. Если вы привязаны к собственности, имуществу, стоит перед смертью это раздать – отдать родственникам или пожертвовать на благотворительность. Таким образом вы сможете мысленно расстаться с имуществом и почувствовать себя более свободным. Конечно же, вы не хотите оставлять родителей, братьев, сестёр, детей и супругов. Но если вы знаете, что всё равно придётся уйти, попрощайтесь с ними, пожелайте им счастья. Родственникам и друзьям тоже можно посоветовать делать хорошие пожелания умирающим в момент прощания. Им нельзя пытаться удержать умирающего, снова и снова повторяя «Не уходи, не уходи, останься». Такое проявление чувств мешает умирающему человеку в момент, когда уже очевидно, что расставания не избежать. Лучше его отпустить и позволить спокойно умереть, оставив позади все привязанности. Разрыв сковывающих уз привязанности принесёт пользу любому человеку на пороге смерти, неважно, был он духовным практикующим или нет.

Если умирает духовный практикующий и он получил в течение жизни определённые наставления о практике в процессе умирания, пришло время их использовать. На этом этапе применяют практику, которая называется «переносом сознания», на тибетском – «пхова». По сути, эта техника закладывает наилучшую траекторию движения ума из умирающего тела в тело следующего рождения.

Если умирающий – духовный практикующий, это несколько меняет дело. Он верит, что после того, как умирает тело, дух или ум продолжают существовать.

Если умирающий знаком с тем, как покоиться в состоянии равностности, сейчас важно применить это знание и умереть в этом состоянии ума. Самое главное для умирающего – быть в этот момент спокойным и не испытывать никаких тревог. Семье умирающего и тем, кто ухаживает за ним, нужно постараться не причинять ему беспокойства. Их усилия должны быть сосредоточены на том, чтобы помочь человеку расслабиться, успокоиться. Умереть в спокойном состоянии ума – значит умереть достойно.

Когда меня приглашают к умирающему, я всегда действую примерно одинаково. Для начала я выясняю, во что умирающий человек верит, в чём его убеждения. Затем пытаюсь понять, что было хорошего в его жизни, что придавало ей смысл. Если человек – духовный практикующий, я напоминаю ему о его практике, стараюсь освежить в его памяти то, чему его учили и что он практиковал.

Существуют различные взгляды на то, что следует говорить серьёзно или неизлечимо больному человеку о его состоянии. С одной стороны, может показаться, что стоит сообщить умирающему правду о его болезни. С другой – правда может быть крайне болезненной для пациента и ему будет очень тяжело её принять. В последние годы на Западе врачи стремятся рассказать пациенту о его болезни то, что они считают правдой. Если болезнь не поддаётся лечению, они прямо выскажут своё мнение, иначе им будет казаться, что они лгут. На Востоке врачи чаще лгут пациенту, нарочно скрывая правду. Почему в этот момент врачи лгут? Что ими руководит? В данном случае мотивация врача может быть вполне благой. В каком случае врач скрывает от пациента правду из лучших побуждений? Многие врачи на Востоке полагают, что ум обладает определённой силой. Поэтому вместо того, чтобы говорить о неизлечимости болезни, врач скажет: «С вами всё будет в порядке. Если вы продолжите прикладывать усилия и будете стремиться выздороветь, вы можете выжить. Бывали случаи, что люди выздоравливали. Не оставляйте надежды». Такие слова врача могут прибавить пациенту сил для борьбы с болезнью. Когда в первый раз диагностируют серьёзную болезнь, например рак, врачу может быть доступна статистика, которая делает надежду на выздоровление весьма сомнительной. Но при этом у него всегда есть выбор, каким образом донести эту информацию до пациента.

Последние исследования западных учёных показали, что пациенты могут определённым образом контролировать ход болезни с помощью силы ума. Это также соответствует буддийскому учению. Услышав от врача позитивное мнение о ситуации, пациент может подумать: «Доктор сказал, что я могу выздороветь. Я буду правильно питаться, принимать лекарства и выполнять упражнения, чтобы окрепнуть». Человеку становится легче, у него теперь есть надежда. Он чувствует, что появился шанс на выздоровление. Но если вместо этого сказать пациенту: «Извините, надежды нет», пациент подумает: «Зачем мне тогда принимать лекарства?» В этот момент пациент остаётся наедине со страхом, и это может повлиять на его способность противостоять болезни.

Я считаю, что лучше всего постараться найти срединный путь, находящийся где-то между этими крайностями. Разумеется, желательно быть честным с пациентом. Но иногда, проявляя излишнюю честность, мы не вполне честны. Например, если вы скажете: «Я думаю, ваша болезнь неизлечима», это будет отражать вашу точку зрения на тот момент времени. Но что будет, если пациент впоследствии выздоровеет? Будет ли это значить, что вы солгали? В случае, если болезнь очень серьёзная, можно сказать: «Вылечить вашу болезнь непросто, но мы должны постараться. И вам, и нам нужна надежда. Мы сделаем всё, что в наших силах, и вы, в свою очередь, боритесь до конца». Тут важно не лишить пациента последней надежды.

Последние исследования западных учёных показали, что пациенты могут определённым образом контролировать ход болезни с помощью силы ума. Это также соответствует буддийскому учению.

Когда ситуация полностью безнадёжна и пациента ждёт смерть, мы изменяем подход. В этом случае нам нужно решить, как облегчить страдания пациента. Сегодня в арсенале врачей имеются очень сильные лекарства, способные облегчить боль, связанную с умиранием. Эти лекарства могут быть эффективными, но при этом могут сильно затуманить сознание пациента. Поскольку мы говорили, что во время умирания человеку необходимо оказаться в определённом состоянии ума, вопрос о том, как в конкретной ситуации применять эти препараты, может оказаться непростым.

Вам как медикам стоит полагаться на собственную мудрость. Не существует готового ответа на этот вопрос, поэтому придётся принимать решение, соответствующее конкретной ситуации. Нужно подумать, что за человек ваш пациент? Можно ли его назвать духовным практикующим? C какой болью он может справиться и как сделать так, чтобы боль не повлияла негативно на состояние его ума? Нужно понять, что лучше всего подходит конкретному пациенту и где вам нужно остановиться. Будет очень хорошо, если вы поможете человеку поддерживать определённую степень осознанности, а не погрузите его в состояние полного отсутствия. В то же время не нужно заставлять человека бесполезно страдать. Нужно найти определённое равновесие между этими двумя крайностями – и это всегда остаётся на усмотрение врача.

От людей, работавших с умирающими, я слышал, что иногда начинает казаться, будто религиозные убеждения пациента не приносят ему успокоения, а только усиливают страх на пороге смерти. Подобная ситуация может оказаться очень непростой для врача или медсестры. В буддийской традиции считается, что перед лицом смерти крайне важно простить самого себя, в буквальном смысле. Неважно, перед кем вы просите прощения или кого вы представляете в этот момент. Важнее почувствовать, что вы действительно освободились от ошибок, которые совершили в своих словах, в мыслях или в поступках. Вам нужно признать, что вы поступили неправильно, искренне попросить прощения и представить, что все ошибки очистились, растворились и были прощены. Нужно полностью отпустить эти мысли, чтобы они больше не тянули вас вниз неподъёмным грузом. Это позволит почувствовать лёгкость, ясность и спокойствие.

Врач или медсестра могут поддержать пациента в этот момент и предложить ему попробовать отпустить тяготящие его чувства и тревоги. Вы можете убедить пациента, что это возможно: «Да, у вас получится. Вы сможете всё отпустить». Но вы не сможете сами отпустить за них эти тяжёлые переживания, пациентам нужно самим оставить цепляние за эти чувства и мысли. Ваша задача – только помогать в этом. Мягко убеждая пациента отпустить все переживания и заботы, взгляните на него с теплотой и обратите на него всё своё внимание и доброту. Даже если у него не получится оставить свои страхи и беспокойство на все сто процентов, возможно, он избавится хотя бы от двадцати или тридцати процентов тревог. Если пациент обладает мудростью и открытым умом, он, скорее всего, сможет отпустить девяносто процентов мешающих чувств. Но даже если благодаря его усилиям ушло десять или двадцать процентов страхов и беспокойства, это принесёт пациенту огромную пользу. Мы можем помочь пациентам ощутить покой и позволить страху наказания исчезнуть. Мы можем помочь им отпустить цепляние за людей и вещи, которое причиняет им боль. Мы можем помочь им уйти с миром – умереть достойно.

Глава 21

Истинный смысл достойной смерти

Я уже говорил о том, как можно помочь человеку встретить смерть умиротворённо. Однако мы можем развить навык осознанного умирания настолько, что у нас получится встретить смерть с позитивным настроем. Если вы духовный практикующий и обладаете опытом медитации, то можете пережить процесс смерти осознанно. Способность умереть осознанно и без страха обеспечивает крайне благоприятные обстоятельства для быстрого продвижения по пути к просветлению. При этом можно очень быстро пройти этапы духовного постижения, освоение которых обычно занимает долгое время. Учитель или близкий духовный друг могут провести практикующего через этапы умирания и напомнить, что все его переживания – естественные стадии процесса умирания. В тибетском буддизме есть учение о том, что по мере того как физическое тело начинает распадаться, силы пяти элементов ослабляют хватку, в которой они держали сознание. И это сопровождается определёнными знаками. Духовный друг может указать вам, на какой ступени этого процесса вы сейчас находитесь, и поскольку вы до этого изучали умирание и упражнялись в осознанности, вы оказываетесь способны это принять и использовать.

В учениях ваджраяны, тайного пути тибетского буддизма, существует описание четырёх бардо, или переходных периодов в существовании человека. Первое бардо начинается, когда вы покидаете утробу матери. Вы делаете первые вдохи, растёте и затем в какой-то момент, обычно ближе к окончанию этой жизни, обстоятельства складываются так, что вы точно понимаете, что умрёте. Это может произойти из-за болезни или несчастного случая, но так или иначе вы видите, что конец близок. Промежуток времени от первого вдоха до момента смерти называется «бардо рождения и жизни». Интересно отметить, что когда ребёнок рождается, первое, что он делает, – это плачет, но и во время смерти люди тоже плачут. Слёзы сопровождают появление младенца на свет из утробы матери, и если пристально вглядеться в глаза умирающих, тоже можно заметить слёзы. Интересно узнать, почему. Разумеется, можно понять, почему люди плачут, когда умирают, но почему они не смеются во время рождения?

В учениях ваджраяны, тайного пути тибетского буддизма, существует описание четырёх бардо, или переходных периодов в существовании человека.

Следующее бардо – «бардо умирания». Оно начинается в тот момент, когда становится ясно, что тело уже точно не выздоровеет и не выживет, и это бардо длится до последнего выдоха. Это бардо сопровождается определёнными субъективными переживаниями. В буддийской традиции эти переживания описываются как растворение элементов. При этом мы переживаем ощущения тяжести, холода и пересыхания горла и ноздрей. Такие переживания дают сигнал о том, что смерть близка. Наконец приходит черёд внешнего дыхания, отличающегося от внутреннего, которое представляет собой, скорее, циркуляцию энергии. После того как останавливается внешнее дыхание, прекращается и внутренняя циркуляция энергии. В этот момент имеют место определённые переживания, которые заканчиваются потерей сознания, обмороком. После такого обморока мы вновь пробуждаемся из состояния забытья.

Следующее бардо – «светоносное бардо нашей исконной природы». На этом этапе наша исконная природа – основополагающая природа ума – ненадолго раскрывается нам полностью. В этот момент мы можем увидеть проблеск природы нашего ума. Это происходит с каждым из живых существ. Нам открывается это качество ума – его «светоносная пробуждённость», но такое переживание может ограничиться лишь кратким мигом. Склонность к цеплянию за двойственность, как маятник, возвращается в исходную точку, и в большинстве случаев немедленно омрачает переживание нашей основополагающей природы.

Но предположим, что умирающий в течение жизни не только узнал основополагающую природу ума, но также тренировался в её узнавании и достиг определённой степени стабильности этого осознавания. Когда такой человек оказывается в бардо исконной природы, он уже знаком с пребыванием в этом состоянии ума. Тогда он может пережить опыт «встречи светоносной пробуждённости матери и дитя» или узнать собственную природу будды так же спонтанно, как ребёнок узнаёт собственную мать. В этот момент есть возможность обрести полное освобождение.

Если мы упражнялись в поддержании недвойственного изначального ума, который также называется необусловленной таковостью, то возможность освободиться возникает сразу после пробуждения от обморока в момент смерти. Если мы способны сохранять устойчивость в узнавании светоносной пробуждённости, то можем освободиться. В противном случае в нас снова возникает смятение и запутанность. Если это произошло, не остаётся другого выбора, кроме как двигаться в четвёртое бардо, кармическое «бардо становления». «Становление» здесь означает стремление к перерождению. Именно поэтому перед лицом смерти духовному практикующему крайне важно вспомнить эти наставления и своего духовного учителя. Если мы помним своего духовного учителя, то немедленно вспомним и то, что надлежит делать в этот момент. Если мы сможем сохранить это памятование, это принесёт неизмеримую пользу.

В кармическом бардо становления мы стремимся родиться вновь. Согласно буддийскому воззрению, сознание непрерывно и не может просто так исчезнуть. Именно поэтому возможны перерождения. Говорится, что кармическое бардо становления длится примерно сорок девять дней. В течение первой половины этих сорока девяти дней мы можем даже не понимать, что уже умерли. Если мы попробуем перемещаться, то воспоминания и впечатления создадут привычную картину, очень похожую на ту, что мы видели при жизни. Разница в том, что когда мы пытаемся связаться с прошлыми знакомыми и любимыми, то обнаруживаем, что теперь это сделать невозможно. В какой-то момент мы осознаём, что умерли, и начинаем двигаться к новой жизни. Окружающий мир и впечатления всё больше и больше принимают форму того места, где мы переродимся.

На что похоже наше тело в этом состоянии бардо? Говорится, что это ментальное тело, сотканное из привычных склонностей – умственных привычек. Наше ментальное тело при этом очень напоминает тело, которым мы обладаем во сне. Во время сна наше физическое тело остаётся лежать на кровати, но воображаемое во сне тело двигается и активно действует. По ощущениям у нас как будто есть тело, но на самом деле его нет. Схожим телом обладает ум, перемещаясь в бардо становления, поэтому мы можем не сразу понять, что умерли. Ментальное тело, тело ума, наделено определёнными возможностями. Все пять чувств действуют, но мы при этом ещё способны проходить сквозь твёрдую материю. Как только мы подумаем о каком-то месте, то сразу оказываемся там. Почему? Это возможно благодаря тому, что наше тело в это время не физическое, а представляет собой проекцию ума. Именно эта способность мгновенно перемещаться в пространстве может заставить человека задуматься: «Раньше я так делать не мог. Может, я умер?» Осознание этого может вызвать настоящий шок и панику.

Из-за склонности людей паниковать, находясь в бардо становления, в буддийской традиции считается очень важным совершать от лица умершего добрые дела и делать добрые пожелания в течение сорока девяти дней после его смерти. Это рекомендуется делать всем тем, кто имеет связь с умершим. Говорится, что такие методы облегчают мучения в бардо и страх потери тела. Они также могут помочь человеку либо вообще избежать страданий, либо хотя бы отчасти облегчить их и вдохновить умершего устремиться к благоприятному перерождению, то есть перерождению, подходящему для дальнейшего духовного роста.

Момент переживания светоносного бардо нашей исконной природы – всё равно что развилка на большой дороге. Мы можем отправиться в одну сторону или в другую, то есть освободиться или остаться в плену омрачений. Подлинное достоинство перед лицом смерти возникает из уверенности, полученной в ходе личной духовной практики. Мы знакомы со своей основополагающей природой и знаем, что освобождение возможно. Таков источник подлинного достоинства. Подобное достоинство проистекает из безмятежности перед лицом волнений, беспокойства и других эгоистичных эмоций во время смерти. Такое чувство достоинства мы можем приобрести, тренируясь в спокойствии и непривязанности по отношению к преходящим явлениям этой жизни.

Возможность умереть с достоинством напрямую связана с тем, как мы прожили свою жизнь. Мы не сможем внезапно понять, что наступает время смерти, и силой заставить себя войти в определённое состояние – момент уже будет упущен. Нужно готовиться к смерти, пока ещё есть время, то есть пока мы ещё живы и не начали умирать на самом деле. Достоинство означает чувство самоуважения, благодарности и уверенности. Именно в возможности пронести это ощущение через процесс умирания состоит истинный смысл умирания с достоинством.

Глава 22

Тибетская медицина

Хотя основное внимание в этой книге уделяется западной медицине, возможно, будет полезно закончить её кратким описанием традиционной тибетской медицины. Наверное, вам будет интересно узнать, как тибетские врачи используют описанные в этой книге упражнения и принципы.

В тибетском буддийском образовании медицину традиционно преподают в рамках пяти видов наук, или областей знания. Эти пять наук включают в себя лечение (медицину), словесность, искусство, логику и внутреннюю науку (духовную практику и понимание). Тибетской медицине более 2500 лет. Первые трактаты по диагностике и лечению болезней были написаны в Тибете задолго до появления буддийских учений в VIII веке. Когда буддизм пришёл в Тибет, традиционная медицина была стандартизирована. Теоретический фундамент и практика тибетской медицины подробно описываются и объясняются авторитетными письменными источниками, большинство из которых ещё не переведены.

В системе тибетской медицины рассматривают три основных типа болезней. Первый называется «физическое расстройство». Второй тип переводится как «плохая энергия» или «вредное влияние». Третий тип обозначается как «эмоциональное расстройство».

Физические расстройства вызваны тремя основными факторами, которые определены в тибетской медицине как «ветер», «желчь» и «слизь», а также сочетаниями этих факторов[7]. Сочетания факторов были структурированы: в тибетских медицинских трактатах описывается 404 основных типа болезней. Основные типы, в свою очередь, делятся на подтипы, их существует почти бесчисленное множество.

Болезни, вызванные вредным влиянием, описывают иначе, чем физические недуги. Если человек с научным складом ума прочтёт о «вредных влияниях», он, скорее всего, посмеётся и отмахнётся от этой идеи. Но некоторые непредвзятые читатели могут задаться вопросом: «А что на самом деле имелось в виду?» Есть три типа вредного влияния: «мужское влияние», «женское влияние» и «нейтральное влияние». Если мы посмотрим на то, как соотносится восприятие мира больным человеком с тем, что называют «вредным влиянием», это сможет нам многое объяснить.

Вредное влияние часто диагностируют в случаях, когда наблюдаются симптомы, в западной медицине нередко относимые к шизофрении, сильной паранойе или истерии. В таких состояниях ума пациент может видеть то, чего нет, или слышать голоса, которые не слышат другие люди. На Западе такое состояние пациента называется «бредовыми состояниями». Как возникают такие состояния? В буддийской медицине считается, что физическая болезнь и те недуги, которые приписывают вредным влияниям, вызваны эмоциями: привязанностью, неприязнью и безразличием, которые мы ранее определили как «три яда». Эти эмоции могут привести к дисбалансу, который, в свою очередь, вызывает болезнь – как физическую, так и психическую. Понять это может быть проще, если внимательно исследовать отношения между элементами ума и тела, исходя из закона причины и следствия. Исследования, проводившиеся тибетскими врачами в течение нескольких столетий, обнаружили, что источники различных типов болезней и вредных влияний – это негативные эмоции в различных их сочетаниях, и лечение болезней в тибетской медицине производится на двух уровнях: физическом и психологическом. Именно так объясняется возникновение болезней в тибетской медицине.

Для лечения эмоциональных расстройств тибетский врач даёт пациенту рекомендации о том, как изменить состояние и настрой ума. Человек может испытывать физическое недомогание из-за сильного гнева или затаённой обиды. Существуют определённые психологические упражнения, которые больной человек может выполнить, чтобы уменьшить гнев и тем самым устранить расстройство. В таких случаях врач фактически действует в роли психотерапевта.

В тибетском буддийском образовании медицину традиционно преподают в рамках пяти видов наук, или областей знания. Эти пять наук включают в себя лечение (медицину), словесность, искусство, логику и внутреннюю науку (духовную практику и понимание).

Когда тибетский врач впервые встречается с пациентом, ему необходимо поставить диагноз. В Тибете не было технологических ресурсов для диагностики. Врач обращался к тому, что было под рукой. При постановке диагноза тибетские врачи используют два подхода. Один заключается в проверке тонких изменений пульса на запястье, а другой – в исследовании мочи. Диагностика пульса позволяет врачу установить, страдает ли пациент от обычной болезни, от вредного влияния или от сочетания этих двух факторов; также врач может определить, какой из них является доминирующим. Если тибетский врач хорошо образован и опытен, он не будет задавать пациенту никаких вопросов. Сначала он проверит его пульс, поместив три пальца на запястье пациента, и понаблюдает за тремя тонкими видами пульса, отражающими состояние различных частей тела. После чего он спросит пациента: «Не страдаете ли вы от того-то и того-то?..» Если заключения верны, врач может считаться опытным и квалифицированным специалистом.

При исследовании мочи врач проверяет различные её свойства: прозрачность, цвет, характер формирования пузырьков при перемешивании, а также запах. На основе этих наблюдений можно установить происхождение ряда болезней, исходя из трёх факторов, упомянутых мной ранее, – ветра, желчи и слизи, а также их сочетаний.

В тибетской медицине процесс изучения текстов не считается столь же важным, как практический опыт, приходящий во время работы с пациентами. Лучшее время для постановки диагноза – раннее утро, до того, как тело пациента придёт в возбуждение из-за движения. Тогда результаты диагностики окажутся более точными. Подлинный эксперт в тибетской медицине способен даже определить срок жизни пациента. Однако эта способность встречается крайне редко, даже среди врачей-тибетцев.

Остальная часть процесса диагностики, наверное, схожа с тем, как его принято осуществлять в других странах и традициях. Проверяют лицо, цвет лица, глаза, нос, язык, тон кожи, её цвет, осанку, дыхание, кровообращение и так далее. Врач при постановке диагноза использует все эти внешние характеристики.

Как я уже упомянул, тибетская медицина рассматривает все расстройства – как физические, так и психологические – как проявления трёх ядов ума: привязанности, неприязни и безразличия. Эти три яда ума происходят из неведения, незнания подлинной природы нашего ума. С точки зрения тибетской медицины, до тех пор, пока не устранено неведение, невозможно достичь совершенного здоровья. То есть если вы хотите избавиться от болезни, необходимо устранить неведение. Если вы хотите, чтобы исчезли симптомы, нужно устранить их причины. Именно поэтому говорят, что обычные живые существа изначально не могут избежать болезней и вредных влияний: их умы постоянно находятся под влиянием трёх ядов.

Так мы можем прийти к выводу, что коренной причиной болезни являются три отравляющие наш ум эмоции, а их корень, в свою очередь, находится в неведении. Неведение – это недостаток знания, незнание основополагающей природы вещей. Именно поэтому нужно узнать основополагающую природу – необусловленную природу нашего ума вне всякого цепляния. Нам потребуется нечто большее, чем просто краткий миг узнавания этой природы; нужно укрепиться в узнавании собственной природы настолько, чтобы обрести полную устойчивость. Когда мы сможем добиться устойчивого переживания своей собственной необусловленной природы, мы освободимся от болезней и негативных влияний. Пробуждённое существо, будду, иногда описывают как победителя четырёх демонов. Один из этих демонов – тревожащие эмоции, коренная причина всех болезней.

Когда мы заболеваем той или иной болезнью, это обычно происходит в результате определённых условий. С точки зрения тибетской медицины, к болезненному состоянию приводит сочетание сразу нескольких условий, таких как место, время, температура, настрой ума и пища. Определённое их сочетание может стать причиной возникновения того или иного расстройства. Внешний мир, в котором мы живём, наша естественная среда состоит из земли, воды, огня, ветра и пространства. Наше физическое тело связано с этими пятью элементами: у нас есть плоть, кровь, температура, дыхание и пространство (полости) внутри.

Чтобы мы чувствовали себя хорошо, необходим определённый баланс этих элементов. Раньше погода и окружающая среда не очень занимали умы людей, но сегодня эти темы постоянно создают причины для волнений. Воды оказывается либо слишком много, либо слишком мало. Люди жалуются то на избыток тепла, то на его недостаток. Когда эти факторы доходят до крайних значений, мы начинаем волноваться, что не сможем жить в том или ином месте. Во всём мире окружающая среда как будто пришла в движение. Почему? Это происходит из-за дисбаланса внешних элементов. Иными словами, окружающая среда заболела.

В этой ситуации есть один положительный момент: окружающая среда не способна чувствовать и поэтому не страдает, в то время как обитатели этой среды – живые и обладающие сознанием существа – чувствовать способны. Когда окружающая среда выходит из равновесия, мы ощущаем дискомфорт. Из всех обитателей нашей планеты люди приспосабливаются лучше других. Мы знаем, как защитить себя от чрезмерной жары, обилия воды, сильного ветра и так далее. Мы знаем, как заготовить еду на чёрный день. Люди занимаются именно этим – они думают наперёд и стараются обезопасить себя и создать удобные для жизни условия. Но есть и другие существа и животные, которые не способны защититься от изменений окружающей среды, и они очень страдают от серьёзного дисбаланса тепла, холода или влаги. Они не способны позаботиться о себе в переходные климатические периоды. Когда погодные условия ухудшаются, животные ужасно страдают.

Так же, как и во внешнем мире, дисбаланс элементов в теле приводит к страданию. Нарушение равновесия ветра, желчи и слизи способствует возникновению болезни. Расстройство ветра может быть вызвано множеством разных причин, но основные – это стресс и беспокойство. Если человек слишком много волнуется и думает, это может довести его до болезни. Расстройства других двух элементов в основном связаны с питанием.

Расстройства ветра часто диагностируют как нарушения психики, но их причиной также могут стать и внешние обстоятельства. Лёгкое расстройство ветра – не такая уж большая проблема. У человека может возникнуть бессонница, или он может без очевидной причины почувствовать нервозность или беспокойство. С этим несложно справиться, от этого есть лекарства. Если расстройство ветра оказывается сильнее, человек становится психически неустойчив, а если дисбаланс значительно усиливается, он становится психически больным. В тибетской медицине при расстройстве этого элемента назначаются лекарства, но они не являются основной причиной выздоровления. Именно среда, в которой находится пациент, оказывает наибольшее влияние на его состояние: она должна быть спокойной, и стоит избавиться от всего, что сильно гнетёт пациента. Воздух в этом месте должен быть чистым, и человек должен видеть небо. Основной процесс лечения заключается в устранении источников волнения. Расстройству ветра время от времени может оказаться подвержен каждый из нас, а не только предрасположенные к этому люди.

Второй тип болезни – это расстройство желчи. При этом речь идёт не о заболевании желчного пузыря. Такое расстройство связано с чрезмерно жирной диетой, особенно если употреблять прогорклый жир или масло. Расстройство желчи приводит к ощущению тяжести в теле, человек без причины испытывает подавленность или раздражение. Врач может предписать пациенту изменить поведение, среду пребывания, диету, выписать лекарства. Большинство лекарств от расстройства желчи очень горькие, на вкус они ужасны. В тибетских текстах, посвящённых расстройствам желчи, можно встретить описание гепатита и других болезней печени, и в тибетской традиции серьёзными проблемами они не считаются. Если их удаётся обнаружить в начале, до того, как кожа пожелтеет, есть лекарство, способное очень быстро прочистить печень. И в индийской традиции аюрведы, и в тибетской традиции имеются средства от подобных симптомов. В тибетской медицине используется одна очень горькая микстура, способная вылечить гепатит за пять-шесть дней. Существует также лекарство, применяемое при расстройстве желчного пузыря, – жидкое средство из сахарного тростника, которое готовят без сахара, непосредственно из тростниковых стеблей. Оно помогает быстро устранить пожелтение кожных покровов и белков глаз после того, как они уже появились.

Так же, как и во внешнем мире, дисбаланс элементов в теле приводит к страданию. Нарушение равновесия ветра, желчи и слизи способствует возникновению болезни.

Третий тип болезни – это расстройство слизи. Когда болезнь слизи переходит в хроническую стадию, её становится очень сложно вылечить. Существует много различных вариаций расстройства слизи, но в каждом случае для лечения прописываются определённая диета, образ жизни и лекарства. Онкологические болезни попадают в категорию расстройств слизи. Тибетские врачи изучали рак последние несколько десятилетий и отнесли раковые заболевания к одному из восемнадцати типов болезней, которые по-тибетски называются «ньен». Из этих восемнадцати болезней некоторые можно вылечить на ранних этапах, но не после того, как опухоли уже начали распространяться. Другие болезни из этой категории неизлечимы. Они атакуют и разрушают жизненно важные органы, такие как селезёнка и поджелудочная железа.

Опытный врач сможет увидеть разницу между физическим расстройством и вредоносным влиянием. Если мы имеем дело с вредоносным влиянием, медицины и лекарств будет недостаточно. Потребуется что-то ещё. В этой ситуации лекарственную терапию сочетают с определёнными ритуалами – церемониями с мантрами и песнопениями. При лечении эмоциональных расстройств тибетский врач даёт пациенту рекомендации о том, как изменить психологическое состояние и настрой ума. Причиной беспокойного состояния человека может быть сильный гнев или затаённая обида.

Среди тибетских врачей бытует убеждение, что счастье служит хорошим лекарством. Врачу очень важно понимать, как помочь пациенту расслабиться и почувствовать покой. Помогая пациенту успокоиться, мы тем самым исцеляем его. Расслабленное состояние ума становится основой для дальнейшего лечения. Если пациент расслабится, прописанные ему лекарства не только сработают быстрее, но в конечном итоге подействуют эффективнее.

Среди тибетских врачей бытует убеждение, что счастье служит хорошим лекарством. Врачу очень важно понимать, как помочь пациенту расслабиться и почувствовать покой.

В тибетских медицинских трактатах (а некоторым из них более тысячи лет, и они используются по сей день) имеются точные описания хирургических операций, процедур прижигания определенных точек на теле и кровопускания. Инструменты для этих процедур всё ещё существуют. Тем не менее техники проведения хирургических операций, а значит и способность заниматься хирургией были утрачены. В текстах описывается хирургия брюшной полости, удаление катаракты и другие операции, но традиции выполнения этих процедур в тибетской медицине больше не существует. Тем не менее процедуры прижигания определённых точек на теле, а также кровопускания, все ещё используются.

Кровопускание – не самая простая процедура. Нужно соблюдать большую точность в определении конкретной точки, из которой нужно выпустить поражённую болезнью кровь, также нужно понимать, сколько крови нужно выпустить и в какое время дня. Эта процедура должна выполняться опытным врачом, в противном случае она может оказаться очень опасной. Необходимо определить, какая именно часть крови поражена болезнью, и провести процедуру так, чтобы вышла только поражённая кровь, а остальная не покинула пределы тела.

Есть определённые недуги, которые тибетская медицина лечит особенно эффективно. Один из них – расстройство ветра, которое проявляется в беспокойстве, волнении или бессоннице. Я полагаю, что пациенты на Западе тоже нередко жалуются на эти симптомы. Расстройство желчи вызывает гепатит, но есть также и более мягкие формы этого расстройства, когда человек ни с того ни с сего чувствует усталость и вялость. Средства, которыми обладает тибетская медицина, позволяют излечить расстройство как ветра, так и желчи.

В целом в традиции тибетской медицины есть три основных способа лечения. Первый использует физические вещества, лекарства, которые можно принимать вовнутрь. Второй метод связан с использованием мантр – определённых фраз и звуков, повторяемых многократно. Третий опирается на практику обретения состояния, называемого «самадхи», или расслабленного созерцания, достигаемого в результате духовной практики. Мудрость, приобретаемая врачом в ходе духовной практики, также может помочь в излечении пациента.

Последние два метода может быть трудно понять людям с научным складом ума. Однако я слышал, что на Западе в настоящий момент проводятся научные исследования того, как молитва, прочитанная в адрес пациента, который даже не знает об этом, может способствовать процессу выздоровления. Проведённые на данный момент исследования указывают на положительное воздействие такого метода. Также проводились исследования иммунной системы западных людей, обученных медитации, – результаты показали измеримое улучшение иммунитета. Поэтому стоит объективно подходить к рассмотрению этой темы.

В тибетской медицине существует представление о важности благородных намерений врача. Намерения врача не менее значимы, чем навыки, необходимые для постановки диагноза или выбора лечения. Если у врача доброе сердце, предписанные им лекарства будут действовать эффективнее. В Тибете это крайне распространённое убеждение. В тибетской медицинской системе, как и в западной, врач должен быть очень умным и обладать большими познаниями. Ему нужно помнить знаки и симптомы болезни, равно как и подходящие виды лечения. Кроме того, тибетские врачи часто собирают травы и изготавливают собственные лекарства. Врач может быть очень искусным и умным и может всё делать правильно, но если его настрой замешан на гордости, ему может недоставать любящей доброты и заботы о состоянии пациента. В результате лечение может оказаться не слишком эффективным. И, напротив, если врач не слишком учён, но у него очень доброе сердце, он может добиться больших результатов в лечении людей.

В конечном итоге мы судим о враче, ориентируясь не только на его академические достижения, но и на то, насколько благородны его помыслы. С точки зрения западной науки было бы интересно проследить, можно ли установить связь между благим настроем врача и эффективностью проводимого им лечения, – иными словами, существует ли заметная польза от благих пожеланий и энергии преисполненного сострадания врача, которые он обращает на пациента. В Тибете польза, приносимая позитивным настроем, широко признана и ценится больше, чем медицина сама по себе.

В этом – ключевое послание всей книги. Объединить медицину и сострадание означает принять решение развивать сострадание, то есть стремление облегчить страдания других для того, чтобы принести пользу пациентам. Как только вы примете решение развивать сострадание, все необходимые качества проявятся сами собой. Благородное сердце поистине драгоценно – это самый важный принцип врачевания.

Послесловие

Возможно, вы сейчас думаете: «Я прочёл книгу, но не представляю, как всё это применить на практике». Это вполне объяснимо. Идеи, представленные в этой книге, просты и вместе с тем очень глубоки. Было бы удивительно, если бы вы смогли понять всё, чему учил Чокьи Ньима Ринпоче, просто один раз прочтя книгу. Всегда, когда я перечитываю её, я обнаруживаю для себя что-то новое, хотя обращался к этому тексту более двадцати раз. Практические советы напоминают нам о том, к чему стоит стремиться, и с каждым прочтением глубокие идеи открываются нам всё больше. Главное концептуальное препятствие состоит в том, что нам сложно представить, будто сострадание спонтанно проистекает из нашей основополагающей природы. И хотя, чтобы приблизиться к такому пониманию сострадания, нам может понадобиться немало времени, все попытки углубить сострадание будут моментально вознаграждены.

Я заметил, что люди, которых привлекает эта книга, уже обладают намерением развивать сострадание. Проблема не в том, что мы не хотим облегчить страдания других, а в ограниченности наших возможностей. Один из факторов, ограничивающих наше сострадание, – его нестабильность. Какую-то часть дня мы можем проявлять доброту, терпение и понимание, но в конце концов устаём, раздражаемся и хотим отдохнуть. Кажется, чтобы сохранять сострадание, нужно приложить немалые усилия. Другой ограничивающий фактор – это то, что наше сострадание имеет тенденцию быть избирательным: мы склонны проявлять сострадание к людям, которых знаем и любим, или к тем, кто активно выражает свою благодарность. Гораздо труднее нам заботиться о незнакомцах и о раздражительных, охваченных гневом людях, или о тех, кто не желает идти нам навстречу. Наконец, если мы будем честны с собой, то обнаружим, что часто проявляем сострадание, надеясь на награду. Нам нравится, когда люди говорят, как мы добры и великодушны, и мы расстраиваемся, если наши усилия не замечают или не ценят.

В «Медицине и сострадании» рассматриваются все три ограничивающие сострадание фактора. По мере того как проявление нашего сострадания становится более спонтанным, не требующим усилий, оно становится устойчивее. Обретая устойчивость, оно распространяется всё шире. А по мере того как усиливается наша уверенность в собственном сострадании, мы всё меньше зависим от реакции пациентов, руководителей или коллег. Поначалу вам может казаться, что почти невозможно достичь сострадания, которое было бы одновременно устойчивым, всеобъемлющим и независимым от эго. В таком случае нужно напомнить себе, что вы уже сострадательны по своей природе. Когда вы расслаблены и открыты, сострадание проявляется спонтанно. Чтобы развить своё сострадание, нужно просто постараться представить, что чувствует больной человек. Затем мы делаем сострадание подлинным, развивая расслабленность и открытость. Самый эффективный инструмент для этого – медитация, она развивает в нас ощущение равностности. Это не только делает нас надёжной опорой для других, но и уменьшает наши собственные страдания.

Чтобы обрести глубокие прозрения, описанные в этой книге, нам потребуется найти учителя, который уже обладает устойчивостью в узнавании природы ума. Буддийская философия сохранилась до наших дней благодаря тому, что на протяжении многих веков она передавалась от учителя к ученику, причём не только в форме текстов. Квалифицированный учитель с помощью личных наставлений может направить развитие заинтересованного ученика таким образом, что то, что раньше казалось невозможным, ученик сможет пережить на собственном опыте. На этом этапе упражнения в медитации будут углублять наше прозрение, делая его всё более и более устойчивым.

Цель медицины – облегчение страданий. Страдание отчасти вызвано непостоянной природой нашей жизни: ничто не остается неизменным, всё меняется. Здоровье может смениться болезнью в любой момент. Страдание – это также результат состояния нашего ума; если мы думаем, что всё ужасно, справиться с происходящим нам становится труднее. Заботясь о людях, мы должны стремиться к облегчению их страданий, физических и психологических. Чтобы действительно помочь пациентам ослабить страдания, нужно объединить свои знания и медицинские навыки с сострадательным настроем, который поможет пациенту расслабиться и довериться предложенному лечению. Ухаживая за больными таким образом, мы можем с уверенностью сказать: мы делаем всё возможное, чтобы облегчить чужие страдания. Нет в искусстве врачевания более благородного устремления, чем это.

Дэвид Шлим,

доктор медицины

Информационные ресурсы

Если бы наше сострадание увеличивалось само собой, благодаря только нашему желанию, скорее всего, мы бы уже давно достигли своей цели. Но раз этого ещё не произошло, не исключено, что нам потребуется помощь. Информационные ресурсы, перечисленные ниже, помогут вам продолжить исследование тех способов, которыми можно укрепить и развить сострадание.

Если после прочтения этой книги вы почувствуете связь со словами Чокьи Ньимы Ринпоче, возможно, вы захотите лично получить от него наставления. Чокьи Ньима Ринпоче проводит ежегодные семинары во многих странах мира. Информацию об этих семинарах можно найти по сайте http://shedrub.org. Чокьи Ньима Ринпоче проживает в Катманду (Непал), где служит настоятелем монастыря Ка-Ньинг Шедруб Линг. С ним можно связаться по адресу:

Chokyi Nyima Rinpoche

Ka-Nying Shedrup Ling Monastery

P. O. Box 1200

Boudanath, Kathmandu

Nepal

Электронная почта: office@shedrub.org

Доктор Дэвид Шлим проживает в Келли, штат Вайоминг, небольшом городке неподалёку от Джексона. Его адрес:

David R. Shlim M. D.

P. O. Box 40

Kelly WY 83011

The United States

Электронная почта: drshlim@wyom.net

Доктор Шлим с радостью ждёт ваших отзывов на эту книгу. Он собирает истории медиков и волонтёров, работающих с тяжелобольными и умирающими, чтобы продолжить распространение идеи о важности сострадания в медицине. Пожалуйста, присылайте свои истории.

Книга «Медицина и сострадание» – это часть долгосрочного проекта, начатого доктором Шлимом и Чокьи Ньимой Ринпоче. Его цель – рассказать медикам и всем ухаживающим за больными людям о том, что сострадание можно развить. Очевидно, это принесёт огромную пользу не только пациентам, но и медикам. Следить за работой проекта и участвовать в образовательных семинарах вы можете на сайте: www.medicineandcompassion.com.

Многие другие квалифицированные тибетские учителя каждый год дают учения на Западе. Эти события регулярно анонсируются в следующих периодических изданиях: Snow Lion Newsletter, Tricycle, Shambhala Sun и Buddhadharma.

Другие книги Чокьи Ньимы Ринпоче

Чокьи Ньима Ринпоче – автор нескольких книг помимо «Медицины и сострадания», в том числе:

Единство Махамудры и Дзогчен. М.: Рангджунг Еше Россия, 2006. Развёрнутые комментарии Чокьи Ньимы Ринпоче к классическому буддийскому тексту йогина Карма Чагмей «Песнь устранения препятствий с пути возникающих переживаний». Книга предлагает читателю подробное введение в основы философии тибетского буддизма. Эта книга станет прекрасным продолжением «Медицины и сострадания» для тех, кто решит изучить философскую базу тибетского буддизма.

Путеводитель по жизни и смерти. М.: Открытый мир, 2005. Комментарий Чокьи Ньимы Ринпоче к классическому буддийскому тексту «Зеркало полноты внимания» Нацога Рандрола. В книге даётся ясное и полное руководство по четырём бардо и наставления о том, как реализовать весь свой потенциал на каждом из них. Особое внимание уделяется этапу между смертью и перерождением.

Неоспоримая истина. СПб: Уддияна, Рангджунг Еше, 2003. В этой книге Ринпоче говорит о том, что все 84 000 типа поучений, данных нашим сострадательным учителем Буддой Шакьямуни, можно свести к Четырём печатям Дхармы. «В этой книге я по мере сил постараюсь объяснить эти Четыре печати», – пишет Ринпоче.

Всегда присутствующая свежая пробуждённость. М.: Ганга, 2012. Подзаголовок этой книги – «Руководство по медитации неконцептуальной мудрости». В книге рассматриваются способы постижения нашей основополагающей природы, нашей «всегда присутствующей свежей пробуждённости».

Песнь Кармапы. М.: Рагджунг Еше Россия, 2004. Чокьи Ньима Ринпоче пишет: «Смысл лишь в том, что мы должны постичь свою основополагающую пробуждённость, нашу исконную самосущую мудрость. Нам нужно получить наставления о том, как устранить омрачения, препятствующие постижению нашей собственной природы будды. Самая суть учений Дхармы именно в этом».

Чокьи Ньима Ринпоче также даёт комментарий к знаменитым «Восьми строфам о тренировке ума» в своём введении к книге Uniting Wisdom and Compassion: Illuminating the Thirty-Seven Practices of Bodhisattvas. Wisdom Publication, 2004.

Рекомендуемая литература

Его Святейшество Далай-лама XIV. Сострадательная жизнь. М.: София, 2004. В книге изучается связь между развитием сострадания и ощущением личного счастья.

Согьял Ринпоче. Тибетская книга жизни и смерти. М.: Серия «Самадхи», Ганга, 2012. Признанный шедевр духовной литературы, «Тибетская книга жизни и смерти» – это бесценное пособие по жизни и смерти и источник глубокого вдохновения, исходящего из самого сердца древней буддийской традиции Тибета. Согьял Ринпоче предлагает ясное и захватывающее введение в практику медитации и природу ума, даёт объяснение кармы, перерождения, сострадательной любви и заботы об умирающих и рассказывает о тех препятствиях, искушениях и победах, что ожидают нас на духовном пути.

Его Святейшество Далай-лама XIV, Говард С. Катлер. Искусство быть счастливым: руководство для жизни. М.: София, 2003. Доступное введение в философию тибетского буддизма в форме диалога между автором и Далай-ламой.

Примечания

1

«Дом Бога» – роман Самуэля Шема (1978).

2

В тибетском буддизме четыре основные линии. Его Святейшество Далай-лама ассоциируется в основном с линией гелуг. Кармапа – глава основной ветви линии кагью. Две другие линии – ньингма и сакья.

3

Одно из главных буддийских философских откровений – понимание, что наш ум обладает осознанностью, свободной от мыслей и эмоций. Это состояние описывается как «пустотность», но пустотная осознанность, запредельная мыслям, не является «пустой» в обычном понимании этого слова, она наделена изначально присущими качествами. Эти изначально присущие качества – мудрость и сострадание, возникающие из пустотной природы, – переживаются как всеобъемлющие в противоположность состраданию, возникающему в результате размышлений.

4

Чокьи Ньима Ринпоче объясняет взаимодействие сознания и органов чувств. И хотя глаза – это окно в наш мозг, мы можем видеть только то, на чём фокусируем внимание. Если мы сузим внимание, то обнаружим, что одномоментно можем видеть только части окружающего мира. Наш мозг, словно компьютер, объединяет эти кусочки в целостное восприятие реальности. То, что мы называем «реальностью», собрано из осколков материи, не имеющих прочного основания существования, как было обнаружено современной физикой. Благодаря отсутствию вещественности материи и нашей неспособности видеть что-то кроме того, на чём мы сосредоточиваем внимание, мы больше не можем быть уверены в справедливости выражения «видеть – значит верить».

5

Статья в авторитетном медицинском журнале Lancet от 10 марта 2001 года подводит итог исследованиям, изучавшим влияние сострадательного ухода на выздоровление: «Одно из наиболее значимых открытий этого исследования доказывает, что врач, который общается с пациентами в тёплой, дружеской и выражающей поддержку манере, более эффективен по сравнению с коллегой, который ведёт себя более формально во время консультации и не предлагает пациенту поддержки».

6

Нам может казаться само собой разумеющимся, что мы можем изучать буддийские медитативные практики и тренироваться в них. Они процветали в Тибете больше 2000 лет, но внезапное вторжение Китая в Тибет в 1950-х гг. остановило их развитие. Даже сегодня тибетцы не могут полностью свободно изучать и практиковать буддизм в своей собственной стране.

7

При этом перевод не вполне соответствует смыслу тибетских слов, определяющих эти три фактора. Не стоит понимать их буквально. Термин «желчь» не должен пониматься как жидкость, находящаяся в желчном пузыре, а «слизь» – это не вещество, вырабатываемое больными лёгкими.

Content

Чокьи Ньима Ринпоче, Дэвид Шлим
Медицина и сострадание. Советы тибетского ламы всем, кто заботиться о больных и умирающих людях

Вступительное слово Фонда «АДВИТА»

Предисловие

Вступительное слово

Благодарности

Введение

Пролог

Обзор

Глава 1 Природа человека

Глава 2 Причины страдания

Глава 3 Чего хотят пациенты

Глава 4 Объединяя мудрость и сострадание

Глава 5 Непостоянство, тело и органы чувств

Глава 6 Двойственное мышление: его природа и почему оно важно

Глава 7 Концептуальное и неконцептуальное сострадание

Упражнения в сострадании

Глава 8 Что означает «быть духовным практикующим»?

Глава 9 Развитие настроя, проникнутого состраданием

Глава 10 Ключ к состраданию

Глава 11 Учимся медитировать

Наставления по медитации

Формальные наставления по медитации

Глава 12 Учимся отслеживать состояние своего ума

Глава 13 Качества подлинного учителя

Глава 14 Примеры просветлённого настроя

Глава 15 Потребность в учителе

Глава 16 Различные виды учителей

Глава 17 Развивая спокойствие ума

Практические советы

Глава 18 Лучшая помощь

Глава 19 Как справляться с трудными пациентами и ситуациями

Глава 20 Как облегчить умирание

Глава 21 Истинный смысл достойной смерти

Глава 22 Тибетская медицина

Послесловие

Информационные ресурсы

Другие книги Чокьи Ньимы Ринпоче

Рекомендуемая литература

Примечания