Николай Леонов, Алексей Макеев

Знамение

Пролог

…По ячменному полю, слепя округу пронзительными снопами света фар, шел переживший уже не одну уборочную комбайн сельхозартели «Заречье». Придерживая руль жилистыми, черными от въевшейся смазки руками, комбайнер, уважительно именуемый коллегами Степанычем, внимательно смотрел на густую щетку ячменного массива, который склонялся под лопастями мотовила.

Ощущая крайнюю усталость, накопившуюся за дни уборочной, Степаныч поминутно тер рукой слипающиеся глаза. Его штурвальный уже полчаса как дрых в одной из многочисленных копешек обмолоченной соломы. Впрочем, что возьмешь с пацана, которому всего-то четырнадцать?

Конечно, сейчас что думать про сон, если пошел заработок? Но как же нелегко он дается! Придумал же их директор такую хрень, как работа по шестнадцать часов кряду. Его понять можно – людей мало, а зерно уже начало осыпаться. Но так и платил бы за переработку, как полагается!.. Больше всего Степаныч сейчас опасался уснуть на ходу, упустить руль и уехать куда-нибудь вбок.

Неожиданно сквозь рев и грохот молотилки Степаныч услышал донесшееся откуда-то сверху громкое шипение. Казалось, огромную, раскаленную добела железяку опустили в холодную воду. Непроницаемо-черный полог ночного неба стремительно прочертила ярко-белая полоса, почти отвесно ушедшая за высветившуюся всего на мгновение зубчатую стену лесопосадки. На мгновение Степанычу подумалось, что это ему всего лишь померещилось – с ним такое уже бывало, когда он, сидя за рулем, на ходу видел сны. Но тут же стало ясно, что это самая настоящая явь, и не так далеко от их поля нечто необычное грохнулось с ночного неба.

Шедший впереди комбайн звеньевого Хомякова замедлил ход и замер, дверь его кабины распахнулась. Степаныч тоже остановился и не спеша спустился по лесенке.

– Ты видел? – Спрыгнув на землю и достав сигарету, Хомяков указал рукой в сторону Сорочьей балки, куда упал загадочный объект.

– Видел… – кивнул Степаныч. – Ну и что?

– А то, что нам эту хреновину надо бы завтра же разыскать.

– И на кой она? На этот… как его? На гербарий, что ль?..

– Какой гербарий?!! – хохотнул Хомяков. – Чему тебя только в школе учили? В гербарий травы собирают, растения. А это – камень, метеорит. Штука очень дорогая, стоящая бешеных бабок.

– Да иди ты! – тоже доставая «беломорину», недоверчиво хмыкнул Степаныч. – И кто ж это за такую чепуху бешеные бабки платить собирается?

– О-хо-хо… Степаныч… – Хомяков досадливо покачал головой. – Колхозник ты – колхозник и есть! Телик надо смотреть, газеты читать. Есть люди, у которых куры денег не клюют. Вот они и скупают всякие диковины. А много ли таких, у кого имеется всамделишный метеорит? Вот то-то и оно! Каждому ж хочется себя крутым показать. Ты вот зачем в нынешнем году свой дом заново перекрасил? Краска старая еще не облезла. А-а-а! Потому что сосед надумал отличиться – разукрасил свою хибару, как… петуха гамбургского. Вот тебя и заело – мол, я-то чем хуже? Так и у них, у буржуев нынешних, то же самое – жаба душит. Кто кого переплюнет…

– Смотри-ка чего!.. – подивился услышанному Степаныч. – И почем они идут, эти метеориты?

– По-разному, – рассудительно обронил Хомяков. – Есть такие, что и по тыще баксов за один грамм. Ну, это какие-то особо редкие. Я-то в них не спец, только что читал про такие вот дела. Да если хоть по десятке долларов дадут за грамм веса, и то – навар обалденный.

– Ну, давай поищем… – Тщательно потушив окурок, Степаныч неопределенно пожал плечами. – Только где на это время взять? Комбайн-то не бросишь. Сидим же в поле, считай, безвылазно.

– Сделаем так… – Глядя на приближающийся комбайн третьего из их звена, который по непонятным причинам застрял чуть ли в начале загонки, Хомяков тоже потушил окурок. – Утром я приеду сюда на своем «ижаке». Пусть пацаны покосят без нас, а мы сгоняем в сторону Сорочьей. Пару часов порыскаем, авось и надыбаем чего. Только давай так: Веньке – ни слова. Он своей бабе про каждый чих докладывает, а у той язык – как коровий хвост. Мигом по деревне разнесет. Лады?

– Чего стоим? – высунувшись из кабины, недовольно крикнул сквозь шум моторов наконец-то догнавший их Венька Злохин. – Ремонтируемся, что ль?

– Тебя вот ждем, – тоже с нотками недовольства ответил Хомяков. – Стоим и гадаем: все нет и нет его. Куда запропастился?

– Уж думали – не вернуться ли? – внутренне тяготясь необходимостью врать, добавил Степаныч. – Движок, что ль, задурил?

– Да барабан забило, пришлось чистить… – неохотно сообщил Злохин. – Ну ладно, поехали. До конца гона осталось хрен да маленько. Ща зерно сгрузим, сторожу комбайны передадим – и домой. Время-то уже к двенадцати!

– А я собирался еще один круг пройти… – Степаныч пожал плечами. – Надо ж еще Ваську из копен забрать – не оставлять же здесь до утра!

– Да поехали, поехали! – Венька нетерпеливо замахал рукой. – Здесь он, твой «штурман». Вон, с Жоркой на мостике про девок трендят. Поехали!

Вновь во всю мощь заревели моторы, и комбайны устало двинулись к невидимому краю поля, где еле заметно теплились красные огоньки габаритных огней грузовиков.

Наутро, когда над горизонтом еще только начало подниматься холодновато-красное солнце, к месту стоянки в поле, лихо фыркнув мотором, подкатил синий мотоцикл «Иж» с люлькой бог весть когдашнего выпуска. Потягиваясь, с него спрыгнул Хомяков. Вскоре на бортовом «газоне» подъехали остальные члены звена. Осмотрев и подготовив комбайны к работе, Степаныч и Хомяков отправили в загонку своих штурвальных, а сами, оседлав мотоцикл, отправились в сторону Сорочьей балки.

Злохин, которому наскоро сочинили байку про поездку к дальнему роднику за водой (дескать, надоело глотать ржавую муть, которую доставлял водовоз), недовольно хмурясь, с недоверием смотрел вслед подпрыгивающему на кочках мотоциклу. Трескуче выплевывая синий дымок, «Иж» проворно бежал по накатанной полевой дороге. Свежий утренний ветерок ощутимо пробирал через спецовочные куртки. Но Хомяков щедро давал газу, заставляя мотоцикл лететь, как на каком-нибудь ралли.

– А ты уверен, что этот метеорит свалился именно у Сорочьей, а не где-нибудь ближе? – перекрикивая шум ветра и мотора, на всякий случай поинтересовался Степаныч. – Вдруг он где-нибудь тут, в кукурузе валяется?

– Уверен! – безапелляционно уведомил Хомяков. – У меня глазомер – будь здоров. Я в армии два года был артиллерийским наблюдателем. Там как? Где-то огонек мелькнул – тут же должен определить расстояние до него и точные координаты. А иначе пушкарям куда стрелять? Наобум, куда бог пошлет? Так что пусть и плюс-минус двести метров, но направление точное.

Перемахнув через расползшийся грейдер так и недостроенной дороги, мотоцикл запрыгал на кочках, оставленных коровьими копытами. Здесь волей-неволей скорость пришлось сбавить. Пропрыгав пару километров, «Иж» взлетел на холм, высящийся над всей округой. По преданиям, под ним был похоронен то ли царь, то ли вождь каких-то древних кочевников, убитый в сражении с ратью русичей. Некоторые местные всезнаи уверяли, будто в недрах холма на большой глубине скрыты несметные сокровища не то скифов, не то печенегов. Вот только как до них добраться, никто сказать не мог.

Сюда как-то раз приезжали на практику студенты губернского университета. Разворотив за лето вершину и бока холма и не найдя ничего, кроме мелких глиняных черепков, осенью отбыли и больше в этих местах не появлялись. Рылись здесь и самодеятельные «археологи», предпочитавшие вести поиски по ночам. Этим тоже удача не улыбнулась, и они быстро утратили к холму всякий интерес.

Достав из сумки охотничий бинокль, Хомяков долго смотрел в сторону Сорочьей балки, которая широкой дугой пролегла через поля и перелески, своим краем проходя вблизи холма.

– Едрит твою медь! – наконец проворчал он, опуская бинокль и протирая пальцами уставшие от напряжения глаза. – Ничего не видно. Если он где-то тут долбанулся, в земле должна быть заметна хоть какая-то выбоина! А тут все чисто – нигде никаких следов.

– А ну, дай я гляну. – Степаныч решительно забрал бинокль. – Может, чего и увижу?

– Да погляди, погляди… – с безнадегой в голосе отмахнулся Хомяков.

Степаныч деловито осмотрел склоны балки, луг, простирающийся на другой ее стороне, и, случайно направив бинокль на подножие холма, где сбоку в низине синело мелкое, заболоченное озерцо, неожиданно воскликнул:

– О, ты глянь! А это что? Как будто борозда выбита на склоне… Вон, в самом низу.

– Ну-ка, ну-ка, дай гляну! – вновь воодушевился Хомяков, вырывая бинокль. – Выбоина! Точно! Едрит твою медь! Пойдем поглядим, что там за хреновина…

Спотыкаясь, механизаторы спустились с холма и с первого же взгляда поняли – это именно то, что они искали. Там, где уже кончался склон, что-то неведомое, ударившись об землю с огромной силой, выбило в суглинке, поросшем густой травой, вытянутую, довольно длинную, но неглубокую воронку, из которой в разные стороны расплескалась взрыхленная ударом земля. К огорчению искателей, воронка оказалась пуста – образовавший ее камень бесследно исчез.

– Не иначе, нас опередили… – покачав головой, констатировал Степаныч.

– Не-а… – Хомяков категорично мотнул головой. – Вряд ли. Скорее тут знаешь что? Он же по косогору только чиркнул, сразу там отрикошетил и полетел дальше… Ё-п-р-с-т! Как бы не в этот лягушатник попал. Вот будет комедия, если придется лезть в болотину! Водичка-то уже холодновата…

– Постой… Может, на ту сторону перелетел? – осторожно предположил Степаныч. – В трясину-то всегда залезть успеем. Вон, видишь – на той стороне камыши как будто примяты? Давай походим, поглядим…

– Да уж давай порыскаем, – кисловато согласился Хомяков.

Комбайнеры пошли в разные стороны в обход озерца, приминая сбитыми, стоптанными ботинками высокую болотную траву, собирая одеждой обилие всевозможных колючек. Получасовые блуждания по камышу, осоке и желтому лягушатнику ничего не дали, и двое вновь вернулись к воронке, вернее, борозде, оставленной небесным камнем.

– Ну что, Степаныч, попробуем нырнуть? – без намека на энтузиазм предложил Хомяков, в глубине души надеясь, что тот категорически откажется.

– Да можно и нырнуть, – неопределенно пожал плечами Степаныч, расстегивая одежду. – Тут, правда, говорят, пиявок кишмя кишит… Ну, ничего, всю кровь не высосут.

Механизаторы разделись до широченных, «семейных» трусов. Покрываясь «гусиной кожей», зябко поеживаясь и погружаясь по колено в черный ил, побрели в пахнущую тиной, уже холодную, почти осеннюю воду. Из-под ног, громко булькая, к поверхности вздымались крупные пузыри болотного газа. Лягушачьи орды испуганно ринулись в разные стороны.

– Ну и холодрыга! – уйдя до подмышек в мутную болотную воду, сердито прокомментировал Хомяков. – Даже лягва помалкивает – на таком ветру не расквакаешься.

Меся ногами пласты ила и раздвигая толщу водорослей, комбайнеры бродили по озерцу, надеясь ощутить под ногой хоть что-то напоминающее камень. Но ступни то и дело цеплялись за всевозможный хлам – старые автомобильные покрышки, обломки асбестовых труб, куски железобетона и кирпича.

Вскоре Хомяков совершенно продрог и разочаровался в своей затее. Небесная каменюка обнаруживаться никак не желала. Посиневший от холода и облепленный зеленой болотной ряской, он яростно плюнул и решительно направился к берегу. Степаныч, несмотря на свои предпенсионные годы, оказался куда более холодостойким. Он продолжал бродить, методично обследуя еще не исхоженные участки дна, то здесь, то там останавливаясь и ощупывая ногой всевозможные отходы цивилизации, неизвестно кем и когда сброшенные в озерцо.

– Да ладно, Степаныч, пошли одеваться, – обернувшись в его сторону, окликнул Хомяков. – Хрен тут чего найдешь. Простудиться еще не хватало. О, блин!!! – неожиданно воскликнул он, обнаружив присосавшуюся к ноге здоровенную черную пиявку.

С яростью оторвав от себя скользкое мерзкое создание, Хомяков забросил пиявку далеко на берег, в гущу сухой травы.

Поминая недобрым словом любимицу сказочного Дуремара, Хомяков сорвал лист подорожника и, помяв его, прижал к кровоточащей ранке. Его воркотню неожиданно перебил возглас Степаныча:

– Кажись, нашел! Что-то такое непонятное… Вроде на камень похожее. Вот, у меня под левой ногой. Только в ил его глубоко засосало.

– Большой? Камень, спрашиваю, большой? – разом забыв и про пиявку, и про все еще не остановленную кровь, ринулся к нему Хомяков.

– Да хрен его знает… Может, пуд весит, может, поменьше… Вот достанем ли – с головой нырять придется.

– Нырнем! – с ликованием в голосе ответил Хомяков, тоже нащупав ногой нечто, напоминающее объемистый булыжник.

Комбайнеры набрали в легкие воздуха и ушли в мутную, взбаламученную воду, разящую гниющей тиной и лягушками. Чуть ли не по самое плечо запуская руки в скользкий, жирный ил, они выволокли из его толщи отчасти угловатый, отчасти закругленный камень. Он и в самом деле весил около десяти килограммов. Отфыркиваясь и отплевываясь, сплошь облепленные ряской, обвешанные длинными махрами роголистника, позеленевшие от холода, они, спотыкаясь, брели к берегу, похожие на двух водяных, которые надумали переселиться на сушу.

Когда с глухим стуком облепленный грязью и водорослями камень упал на землю и покатился по траве, механизаторы снова направились к воде, где наспех отмылись от ряски и ила. После чего наконец-то надели сухую одежду, показавшуюся необычайно теплой, приятно греющей иззябшее тело. Хомяков напоследок окатил отмытый от ила камень, и они увидели небольшой, несимметричный валун темно-багрового цвета с черными вкраплениями и прожилками, условно говоря, грушевидной формы. С одной стороны камень был округлым и гладким, словно вылизанный биением морской волны. Верхушка «груши», напротив, была угловатой и выщербленной.

Ворочая камень с боку на бок, Степаныч вдруг заметил на его изломе какой-то странный, сильно сплюснутый черный ромб. Корявая поверхность ромба была покрыта чем-то похожим на мокрую окалину.

– Димка, ты глянь-ка сюда, – окликнул он Хомякова. – Пятно какое-то непонятное…

– Хм… – Тот озадаченно воззрился на находку и, достав из кармана отвертку, поскоблил поверхность пятна.

К удивлению комбайнеров, чернота кое-где отшелушилась, и из-под нее блеснул металл. Это открытие их чрезвычайно озадачило.

– Слушай, а то ли мы нашли? – Степаныч вглядывался в загадочное вкрапление металла в сплошной камень. – По виду-то в метеорите этом как будто сидит обломок какой-то железяки. Вот на что она похожа? Прямо как если бы старинный меч пополам переломили и в камень вмуровали. О, глянь, а с другой стороны такое же чернеет. Точно! Как будто камень железкой насквозь проткнули. Ты уверен, что это метеорит? Что, если это какой-нибудь старинный железобетон? Ну, строили тут чего-нибудь лет тыщу назад и для какого-нибудь дела в раствор положили меч. Он там и остался…

– Ага! Положили меч вместо арматуры… Скажешь тоже! Степаныч, ну какой тут может быть железобетон? – Хомяков несогласно замотал головой. – Ты глянь: настоящий природный камень. Попробуй уковырни – монолит! А эта железяка… Да хрен ее знает, откуда она в нем взялась. Пусть над этим ученые думают. Наше дело – найти покупателя и втюхать ему эту каменюку за хорошие бабки. А там и травушка не расти.

– Ну ладно… А куда именно и за сколько думаешь его пристроить? – Отряхивая с волос остатки ряски, Степаныч скептически смотрел на находку.

– Это, конечно, вопрос… – Хомяков самоуглубленно покачал головой. – Сделаем так. Завтра выбью отгул и поеду в область. Есть там у меня один сродни – так, седьмая вода на киселе. Но жох и хват – каких поискать. Он-то, думаю, в курсах, кто в наших краях промышляет скупкой всяких диковин. А почем толкать будем… Ну, конечно, дураку понятно, что тыщу баксов за грамм нам никто не даст. По сотне – еще туда-сюда. Если тут десять кило веса, то десять тысяч граммов на сотню – это… это…

– Миллион, – лаконично выдал Степаныч результат умножения.

– О! «Лимон» баксов! – Хомяков восхищенно воздел кулаки. – Улавливаешь, прикол?! По нынешнему курсу – двадцать пять «лимонов» «деревянных» с гаком! Ну, даже если пять «лимонов» пойдут на всякие траты – тому ж дружбану тоже придется что-то отстегнуть, – и то по десять «лимонов» на брата. Эх, Степаныч, заживем!

– Да погоди ты делить шкуру неубитого медведя. – Степаныч грустно усмехнулся. – Где большие деньги, там и большие переживания. На них всякий падок. Это ж не так просто – камень продал, деньги в карман и загулял… У нас ведь этот камушек запросто могут отнять, и при расчете надурить, и деньги потом выжать этим… как его? – рэкетом. А еще надо подумать, как ими распорядиться. Вот, к примеру, приехал ты в деревню с чемоданом денег. Тут же начнутся выяснения: откуда взял, кто их дал, за что и почему…

– Вот, Степаныч! Сроду не даст порадоваться удаче. – Хомяков возмущенно всплеснул руками. – Да не ломай ты над этим голову – что, куда, зачем… Значит, так. Власть насчет продажи метеорита ни с какого боку не пристанет – это не клад. Ну, с налоговой, ничего не поделаешь, делиться придется. А в остальном – все наше. Наше! Все, хватит об этом. Тут вот что надо бы сделать. Отобью-ка я кусочек этого камня и покажу какому-нибудь спецу. А то ты нагородил мне про свой железобетон, я и сам уж начал сомневаться – вдруг это не то, что надо?.. Где б нам его припрятать до поры до времени?

– Давай отвезем на старый ток, – нахлобучив на голову кепку, предложил Степаныч. – Там есть где схоронить. Да заодно и на родничок заедем – надо ж воды с собой привезти.

– Ёшкин-хрёшкин! – Хомяков хлопнул себя по лбу. – Хорошо, ты об этом помнишь. У меня от радости все, как есть, из головы вылетело…

Втащив камень на холм, комбайнеры на всякий случай затолкали свою находку в нос люльки и укрыли куском мешковины – мало ли кто может туда заглянуть? Рявкнул, повинуясь рывку кикстартера, мотор мотоцикла, и вновь под колеса полетели неровные версты разбитого проселка.

Глава 1

Распахнув дверь своего кабинета, старший оперуполномоченный главка Лев Гуров услышал сзади чьи-то торопливые шаги.

– Лев Иванович, минуточку! – услышал он голос судмедэксперта Дроздова. – Очень кстати вас увидел. Вот, возьмите последние результаты. Ваши предположения оказались верны – кровь в салоне «десятки» абсолютно идентична той, что была на ручке ножа.

– Замечательно… – кивком поблагодарив Дроздова, констатировал Гуров. – Теперь на этом деле можно ставить точку.

Он с утра пребывал в наипрекраснейшем расположении духа. Сегодня ему все удавалось, концы вязались с концами, еще с ночи установилась замечательная, ясная погода, сменив недавнюю двухнедельную слякоть… А теперь, получив результаты экспертизы, он мог завершить дело о таинственном исчезновении жены крупного коммерсанта, которая, как теперь следовало думать, никуда не исчезала, а была убита собственным мужем в ходе семейной ссоры. И завтра (а может, даже и сегодня!) они со Стасом едут на долгожданную рыбалку.

Сев за стол, он небрежно перелистал бумаги, подшитые в скоросшивателе. Неожиданно подумалось, что этот тихий, рутинный, уже до крайности надоевший ему шелест бумаги для кого-то может звучать чем-то наподобие скрипа тюремной двери. Ведь каждая бумажка в деле для одних была спасательным кругом, а для других – тяжкими веригами, тянущими на дно многолетней отсидки…

Его философские размышления прервал грохот входной двери, распахнутой настежь. В кабинет, как в цитадель захваченной крепости, совсем не по-полковничьи ворвался Станислав Крячко. Легкомысленно крутанувшись на одной ноге, оперуполномоченный главка лихо отбил чечетку и, подбоченясь, провозгласил:

– Лева, салют! Ну что, сегодня завершаем? Что так хитро ухмыляешься? Как там наш Дроздов-с? Что-нибудь высидел в своем закутке?

– Да, результаты уже готовы, акт он занес… – Гуров кивнул, указав на скоросшиватель. – А что это ты такой радостный?

– Ну как это – что?!! – Станислав раскинул руки, словно хотел обнять весь мир. – За пару часов спихиваем этот воз и сразу же после обеда – на рыбалку! По-моему, вполне реально. Мы честно отбарабанили неделю, причем, почти круглосуточно мотаясь по Москве и пригородам, успешно завершили дело и поэтому имеем полное право, заметь – конституционное! – на последующий отдых.

– Идея, конечно, люкс. – Лев сдержанно кивнул. – Но, сам же знаешь: мы – полагаем, а Петр – располагает. Как острят студенты: не говори гопкинс, пока не перепрыггинс.

– Ты считаешь, выходные он может обломить?!! – Стас взъерошился, как кот, которому по усам поводили куском колбасы и тут же спрятали ее в холодильник. – Да я тогда…

– Да ничего ты тогда… – отмахнулся Гуров. – Я, кстати, тоже. Почему? Ну а если, например, где-то что-то стряслось из ряда вон? Повесят на нас – ахнуть не успеешь. То-то же. Тут молиться надо, чтобы в ближайшие два дня ни одна зараза не сотворила чего-нибудь громкого, заказного или крупномасштабного. А остальное – будь уверен – приложится. Ну вот, а это, похоже, по нашу душу, – указал он на телефон, издавший требовательный звонок.

– Лев Иванович, Станислав при тебе? – с многозначительными интонациями поинтересовался генерал-лейтенант Орлов. – Отлично. Оба ко мне давайте.

– Что, звонил по поводу завершения этого дела? – Голос Стаса звучал с надеждой, но при этом кисло и безрадостно.

– Скорее всего, нет. – Гуров со вздохом развел руками. – Он про него даже не спросил. А раз меня назвал по отчеству, значит, в кабинете есть кто-то посторонний, откуда следует: готовь шею под следующий хомут.

– Да хрен я соглашусь! – сердито буркнул Стас, направляясь к двери.

– Я, пожалуй, тоже побрыкаюсь для приличия… – иронично сообщил Лев. – Ты заметил, за последние годы у нас уже как бы выработался некий ритуал: Петр навязывает нам дела – по большей части самые глухие висяки. Мы, что тоже уже стало традицией, долго и упорно от них отказываемся, упираемся, после чего все равно даем согласие.

– А ты что предлагаешь? – с ехидцей прищурился Крячко. – Соглашаться со всем, что бы он нам ни подсунул, без малейших возражений?

– Ни в коем случае! – Гуров решительно махнул рукой. – Если со всем соглашаться, на нас завтра же начнут возить воду. Брыкаться, но помнить: все равно от хомута никуда не денешься. Судьба…

Войдя в кабинет начальника главка генерал-лейтенанта Петра Орлова, Гуров еще с порога увидел сидящую напротив хозяина кабинета незнакомую пожилую женщину. Гостья Орлова, судя по одежде, приехала откуда-то издалека. Она о чем-то горестно рассказывала Петру, то и дело промокая уголки глаз носовым платочком. Ответив на приветствие оперов, Орлов пояснил своей посетительнице:

– А это и есть наши лучшие оперативные работники – Лев Иванович Гуров и Станислав Васильевич Крячко.

Подумав одновременно об одном и том же, опера коротко переглянулись. Петр уловил это движение и подтверждающе кивнул.

– Да, коллеги, вы поняли совершенно правильно: есть чрезвычайно важное, неотложное дело. Кстати, Лев Иванович, что это у тебя там? Дело, которое вы уже завершили? Отлично! Давай я заберу. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Так вот, коллеги, ко мне на прием пришла Валентина Георгиевна Балова, жительница села Трофимовка, которое находится в солнечном Заволжье. У нее большое горе – неизвестные убили ее мужа, механизатора Алексея Степановича Балова, и его звеньевого Дмитрия Хомякова. Случилось это при весьма загадочных обстоятельствах.

Опера снова переглянулись – для главка ли эта пусть и драматичная, но в целом весьма заурядная история? Мало ли случается подобных смертей в провинции, расследование причин которых по плечу обычному райотделу?

– Я прошу меня извинить, что отнимаю время у занятых людей… – робко комкая в руках платок, тихо заговорила женщина. – Но я прошу-то о чем: может, хоть вы усовестите нашу местную милицию? Ну совсем ни на что не обращают внимания. Вот, убили моего Степаныча и Димку… Их в упор застрелили. А милицейские приехали и объявили, что это они сами друг друга. Мол, не поделили чего-то… Так убиты они пулями вроде из пистолета. А откуда могут быть пистолеты у моего и Димки? Ну, у Димки-то ружье охотничье есть. Но это же совсем другое!

– А сколько ранений было у каждого из убитых? – уточнил Орлов.

– Да всего по одному. Моему стреляли прямо в сердце, Димке – в голову… – снова промокая глаза, внезапно севшим голосом сказала женщина, горестно качая головой.

– Сами-то вы как считаете, кто и за что мог их убить? – после некоторого молчания негромко спросил Гуров.

– Даже не знаю… Что мой, что Димка – люди простые, никакими темными делами никогда не занимались, со всякими криминалами не связывались. Денег у нас или драгоценностей – никаких. Ума не приложу – кому и зачем понадобилось их убивать?

– Но если местная милиция по непонятным причинам старается замять это дело, хотя картина убийства очевидна, может быть, у механизаторов был конфликт с кем-то из местных «крутых»?

– Ой, господи!.. – Женщина сокрушенно покачала головой. – Да наши местные прикрывают все, что бы ни случилось. Им главное, чтобы лишний раз не напрягаться. Вот у нас на Новый год, утром первого числа, на речке, на льду, нашли местную девчонку. Раздета до нитки, вся в синяках, под головой – лужа мерзлой крови. Видно же, что и избили ее, и изнасиловали, и горло перерезали. Даже называли тех, кто это сделал. Она встречала Новый год в компании с молодежью, а там был один, месяц как из тюрьмы вышел. Он ее пошел провожать, а на другой день из деревни скрылся. И что бы вы думали? Признали, будто перепила, сама на льду разделась и замерзла. Да она девчонка-то скромная, пьяной ее никто никогда не видел…

– А что же ее родители? – На лбу Петра залегли глубокие складки.

– Да что с них взять-то? Алкаши… Милицейские их припугнули, чтобы не мешали им праздник справлять, родня того тюремщика ящик водки дала поминать. Они и успокоились. А месяца два назад, перед самой уборочной, в леске парня повесили. Такой работящий, веселый был, жениться собирался. Пошел на рыбалку, там за лесом озеро есть, и не вернулся. Уже на другой день его нашли. Висел на дереве, на пластмассовом шпагате, которым тюки соломенные вяжут. Милицейские написали: самоубийство. А там рядом – место чьей-то гулянки: кострище, объедки, банки из-под заграничной консервы, бутылки коньячные, трусы девчачьи рваные, резинки эти срамные… И следы какой-то машины, широкие такие.

– Но, может быть, он и в самом деле повесился? – уточнил Станислав.

– А с чего бы тогда на его руках, вот здесь и здесь, – женщина указала себе на запястья, – вся кожа была содрана и рот был заткнут рукавом его же собственной рубашки? Дураку понятно, что руки ему таким же шпагатом связали и повесили. Он же вырывался, жить же как ему хотелось – совсем молодой ведь парень, только весной из армии вернулся… Его отец и мать куда только ни бились, куда ни стучались – без толку. И в область ездили, и в Москву писали… Отовсюду один ответ: следствием установлен факт самоубийства. Да до Москвы-то, поди, их письма и не дошли – у нас же в районе их и перехватили.

– А область? – тягостно вздохнул Орлов.

– Да все у нас там одной веревочкой повязано. Считай, всю семью супостаты сгубили – мать чуть жива лежит, отец запил беспробудно… Все, нет семьи.

– Да, ситуация, однако… – хмуро подытожил Петр. – Но вернемся к убийству вашего мужа и его звеньевого. Вы сказали, что в деревне ходила болтовня про какие-то сокровища. Об этом можно чуть подробнее?

– Да это третий из ихнего же звена, Венька Злохин, болтанул, будто мой Степаныч и Димка нашли на Ковыльном – это у нас так холм называется – какую-то старинную драгоценность и решили ее втихую продать. Ну а покупатели их и убили, чтобы денег не платить.

– Хм… А что, на этом Ковыльном и в самом деле могут находиться драгоценности? – недоверчиво прищурился Гуров.

– Не знаю… Но у нас издавна рассказывают о том, что под Ковыльным похоронен какой-то скифский царь и в его могиле – несметные сокровища. Эти вот, ученые, что могилы изучают, кажись, даже раза два приезжали, но ничего не нашли. И кроме них, какие-то небритые приезжали, все миноискателями шарили. Но тоже вроде уехали ни с чем. Вот я и не знаю, могло ли такое быть, или это Венька от нечего делать свой язык чесал.

– А вы последнее время ничего странного за мужем не замечали? Вдруг пришел с работы какой-то не такой, как обычно, или вдруг сказал что-то вам непонятное? – потерев ухо, спросил Крячко.

– Да… Как сказать?.. – Женщина растерянно пожала плечами. – Ну вот, недели полторы назад… Да, уже дней тому десять или двенадцать он вернулся с работы, как и обычно. За полночь пошел в баню – я ему еще с вечера истопила. Утром стала забирать вчерашнюю рубашку в стирку, гляжу, а на ней кое-где болотная ряска прилипла. Откуда, почему – непонятно. Хотела вечером расспросить, да так и забыла. А дня за два до того, как это все случилось, спросила его, сколько же им начисляют за тонну намолота. А он отмахнулся и сказал, что, дескать, незачем считать эти копейки. Скоро он столько может отхватить – ахнешь! Если, мол, все благополучно обойдется, осенью обязательно поедем в Сочи.

– А почему именно в Сочи? – удивился Станислав.

– Да это в семье у нас так прижилось. Уж вроде того, если и ехать куда, так только в Сочи.

– Это у вас как бы символ роскоши, – понимающе кивнул Орлов.

– Ну, наподобие… Хотя за всю жизнь так нигде и не побывали – то работа, то дети, то хозяйство. А теперь вот Степаныча не стало… В навозе всю жизнь прожили, в навозе и помрем… – Женщина обреченно вздохнула. – Ладно уж, извините, что время у вас заняла. Спасибо, что хоть выслушать согласились…

Попрощавшись, женщина вышла из кабинета. Воцарилась тишина.

– Ну что, мужики, – вопрошающе глядя на оперов, Петр хитро прищурился, – может, кто-то сам изъявит желание взяться? Лев, ты как?

– Горю желанием, – удрученно рассмеялся Гуров. – Ты ж обещал нам два дня выходных. А теперь из одного хомута с ходу перепрягаешь в другой.

– А что скажет Стас? – разочарованно вздохнул Орлов, обратив свой взор на развалившегося в кресле Крячко.

– С Левой полностью солидарен, – флегматично ответил тот, глядя в потолок. – И вообще, почему бы не поручить это дело, например, Свиридову? Человек, прямо скажем, заскучал в стойле. Пора выходить на оперативный простор.

– С чего это ты взял? – Петр недоуменно выпятил нижнюю губу. – Кто тебе сказал, что Свиридов не загружен работой?

– Сорока на хвосте принесла… – ехидно уведомил Крячко. – Я, конечно, сочувствую… как ее? А! Валентине Георгиевне. Но неужели ты и в самом деле считаешь это дело особо важным?

– Да, я подозреваю, что эта история весьма неординарная, что здесь и впрямь могут быть замешаны какие-то огромные ценности. – Орлов устало потер виски. – За это дело взяться надо. Понимаете? Надо.

– Ну, я бы взялся. – Лев отрешенно махнул рукой. – Но при условии, что хотя бы сегодня и завтра у нас выходные.

– Лева, уже и так потеряна уйма времени! – патетически воскликнул Орлов, всплеснув руками. – Ты же сам прекрасно знаешь – каждый час промедления означает упущенные следы и улики.

– Я так понял, послабления нам не будет… – Гуров хлопнул ладонями по коленям. – Ну, Петр, последний раз такое. Еще одна такая ситуация, и я тут же ухожу куда-нибудь в дворники. Лучше метлою подымать пыль, чем вот так мною будут затыкать всевозможные дыры. Ну а что касается конкретно этого дела, то в одиночку ни мне, ни Стасу не набегаться. Поэтому браться будем оба.

– Согласен! – вскинув руки, обрадованно объявил Орлов. – Я только за. С чего думаете начать?

– С выезда на место происшествия… – Гуров как перед схваткой размял кисти рук. – Но поедем туда порознь. Стас едет в Трофимовку как представитель главка и ведет там официальное расследование. А я поеду в их райцентр под видом богатого теневого скупщика антиквариата и всевозможных редкостей. Вдруг что с этой стороны обозначится? Поскольку времени и в самом деле упущено слишком много, нам придется искать не конец ниточки, а ее середину.

– Отличный ход. – Петр одобрительно кивнул. – Тогда за дело.

– Один момент! – Стас упреждающе поднял палец. – Прежде чем мы уйдем, давай-ка займемся небольшим диктантом. Возьми лист бумаги и напиши следующее: я, Орлов Петр Николаевич, обязуюсь, невзирая ни на какие обстоятельства, оперуполномоченным Гурову и Крячко по завершении дела об убийстве механизаторов предоставить по пять дней отгула. Что улыбаешься? Я не шучу. Пиши, уважаемый, пиши. Иначе с места не сдвинусь.

– Ты что, серьезно? – Брови Петра медленно поползли вверх. – Что, вот прямо так и написать? Это что-то новенькое… Ну, вы даете!

– А с тобой как иначе?! – Гуров тоже вставил свое лыко в строку. – Раз у тебя семь пятниц на неделе, что прикажешь делать? Стас прав: пиши, пиши, родной!..

– Черт знает что!.. – сердито проворчал Орлов, нервно выдернув из пачки лист бумаги и взяв авторучку. – Дожили, называется…

Он быстро набросал на листе несколько строчек и небрежно сдвинул его на край стола.

– Нате, возьмите… Совсем совесть потеряли!

– Что, что, что?! – Лев и Станислав с саркастическим смехом переглянулись. – Это кто тут совесть потерял? Мы?!

Гуров аккуратно сложил лист вчетверо и спрятал его в карман.

– Вот прямо сейчас подойди к зеркалу и, глядя в глаза своему отражению, попробуй, не покраснев и не засмеявшись, сказать три раза подряд: «Я самый совестливый», – без тени улыбки предложил он.

– Да ну вас, черти протокольные! – Не выдержав, Орлов громко фыркнул, лишь представив себе, как глупо он мог бы выглядеть, если бы и в самом деле согласился на этот детсадовский трюк.

– Ну вот, кажется, дошло, – удовлетворенно отметил Лев, направляясь к выходу.

– Пор-ра-а-а в путь-дорогу! В дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю пам-пам, трам-пам, трам-пам-пам-пам… – пропел Станислав, направляясь следом.

По-самолетному раскинув руки и издавая громкое «Б-ж-ж-ж-ж!..», он покинул кабинет. Петр, глядя ему вслед, лишь покачал головой.

Во второй половине этого же дня в заволжском райцентре Жуково появился загадочный джентльмен, внешне и по манерам очень похожий на одного из киношных Джеймсов Бондов. По причине отсутствия гостиницы приезжий поселился на съемной меблированной квартире, не торгуясь, уплатив за неделю вперед. Ближе к вечеру джентльмен вызвал по телефону на улицу Октябрьскую к подъезду дома номер шестнадцать частное такси. Выяснив у таксиста, есть ли в городке приличные заведения общепита, он приказал ехать в местный ресторан с громким названием «Хай форм», который, увы, при всех своих потугах на престижность заявленному в названии высшему классу никак не соответствовал.

В ресторане появление незнакомца было замечено всеми без исключения. Высокий, статный, физически явно очень сильный, с изрядной долей шарма и привлекательности, он мгновенно стал объектом шквальной «стрельбы» женских глаз. Сев за столик, указанный угодливо склонившимся метрдотелем, незнакомец небрежно, с легкой аристократической скукой сделал заказ официанту и, откинувшись на стуле, как бы рассеянно смотрел на окружающее.

Неожиданно за спиной «Джеймса Бонда» послышалось вкрадчивое покашливание. Осторожно присев напротив него, молодой человек неопределенной внешности негромко, чрезвычайно учтиво заговорил:

– Прошу простить за доставленное беспокойство, за мое, так сказать, вторжение… Меня зовут Викентий, я частный предприниматель… Вы, я так понял, в нашем городе впервые – таких солидных господ нельзя не заметить. Наша местная миролюбивая общественность приветствует вас и была бы рада оказаться вам полезной в осуществлении ваших дел и планов. Если не секрет, какую сферу деятельности вы представляете?

– Коммерция, – чуть холодновато, голливудски улыбнулся «Джеймс Бонд», окончательно сразив и без того тающие сердца провинциалок.

Достав из нагрудного кармана дорогого костюма отблескивающий глянцем прямоугольничек визитки, он, со все той же неподражаемой аристократичной небрежностью, протянул ее своему незваному собеседнику. Тот, осторожно взяв визитку кончиками пальцев, быстро пробежал по ней глазами. «Шувалов Андрей Тимофеевич. ООО «Феникс-XXI» – гласило золотое тиснение букв.

– Благодарю вас, Андрей Тимофеевич. – Викентий спрятал визитку в карман. – С вами было очень приятно пообщаться…

Он с вежливой улыбочкой откланялся и скрылся за спинами ресторанной публики. Почти сразу же у столика появился официант. Пытаясь изобразить столичный шик, он держал поднос с заказом на кончиках пальцев.

«Джеймс Бонд», вернее, неплохо вошедший в эту роль Лев Гуров, демонстрируя манеры завсегдатая элитных ресторанов, неспешно приступил к ужину. Величественно выступая, к столику приблизилась очень и очень недурная собой особа в строгом красивом черном платье, которое не столько прибавляло строгости своей обладательнице, сколько подчеркивало неоспоримые природные данные провинциальной «леди». Судя по всему, это была типичная ресторанная «очаровашка», еще не лишенная претензий на жизненный успех.

– У вас прикурить не будет?.. – доставая из сумочки длинную тонкую сигарету, спросила «леди», как бы вскользь окинув Гурова изучающим взглядом.

«Этого мне только не хватало…» Стараясь не терять величественно-суперменской мины, Лев молча достал из кармана дорогую зажигалку и, нажав на кнопку, протянул ей рдеющий огонек на верхушке платиново-белого крохотного параллелепипеда. Взяв на себя роль «богатенького Буратино», он как-то упустил из виду, что люди такого пошиба не чужды найму дамочек из, так сказать, «полусвета».

Прикурив, «очаровашка» поблагодарила Гурова многообещающей улыбкой и, как бы собираясь удалиться, поинтересовалась, где-то даже с долей сочувствия:

– Что ж такой интересный мужчина и совершенно один? Вам не скучно? Присесть позволите?

– Присядьте, – кивнул Лев, вновь голливудски улыбнувшись. – Вы что-нибудь будете?

– Если можно, кофе… – непринужденно пожала та мраморно-белыми плечами.

Поманив к себе пробегавшего мимо официанта, Гуров указал ему взглядом на «очаровашку».

– У девушки примите заказ, – негромко, но властно распорядился он.

– Слушаю-с… – угодливо кивнул тот, протянув «очаровашке» меню.

– Ну, если вы настаиваете… – Собеседница Льва тонкими пальчиками раскрыла темно-синюю обложку меню и, помедлив несколько секунд, как бы нехотя попросила: – Значит, Вася, сделай быстренько…

Заказав бутылку дорогого вина и кое-каких деликатесов, «очаровашка» лукаво улыбнулась Гурову.

– Я не слишком опустошила ваш бюджет? – пуская дым, поинтересовалась она.

– Для моего бюджета это даже не трата, а малозначащий пустяк, – уведомил Лев, изобразив великолепный жест. – А для меня это не убыток, а приобретение – я получил возможность пообщаться с очень интересной дамой.

Завязался дежурный ресторанный разговор – сразу обо всем и ни о чем конкретно. Официант, как и просила «очаровашка», назвавшаяся на французский манер Жюли, ее заказ доставил весьма оперативно.

– Давайте выпьем за наше знакомство, – подняв бокал с прозрачным содержимым солнечного оттенка, издающим тонкий винный аромат, предложила Жюли.

– Ну что ж, давайте, – согласился Лев.

Их бокалы соприкоснулись с вызывающим хрустальным звоном, который вызвал нервозную реакцию некоторых дам за соседними столиками. В сторону Жюли острыми бритвами полоснули завистливо-недовольные взгляды. («Везет же этой швабре – такого мэна оторвала!..») Опрокинув в рот чуть терпкую, хмельную влагу, Гуров с удивленным удовлетворением отметил, что это вовсе не подделка каких-нибудь «малоарнаутских умельцев». В такой глуши продегустировать не липовое, а настоящее марочное вино солидной выдержки для него оказалось неожиданностью.

Опорожнив свой бокал до половины, Жюли с победоносным видом поставила его на стол. Взгляды конкуренток ее ничуть не смущали. Казалось, она, напротив, упивалась их едким вниманием и откровенной неприязнью.

– Андрей Тимофеевич, – взяв вилку и одарив Гурова манящим взглядом, чуть кокетливо улыбнулась Жюли, – а вы к нам надолго?

– Все будет зависеть от обстоятельств… – Лев неопределенно пожал плечами. – Мне нужно уладить кое-какие дела, выяснить наличие интересующих меня объектов в вашей местности… В общем, как получится.

– Вы остановились у своих родственников? – мурлыкающим голосом продолжила расспросы «очаровашка», поддевая вилкой салат с ветчиной и креветками.

– Нет, я ангажировал съемную жилплощадь, – тоже орудуя вилкой, сообщил Лев, хорошо понимая, куда клонит его собеседница.

– О-о!.. Хотелось бы посмотреть, какие апартаменты снимают для себя столичные бизнесмены, – лучезарно улыбнулась Жюли, как бы ненароком задев под столом своей туфелькой ногу Гурова.

Судя по всему, опыт обольщения у «очаровашки» был солидный. Лев вдруг почувствовал, как внутри его что-то заходило, заколобродило. Ситуация начинала приобретать для его семейных устоев опасные обороты. Ведь теперь, следуя логике не сказанного вслух, он должен был пригласить ее к себе.

– Думаю, это не такая уж проблема, – придав своему голосу интригующую многозначительность, улыбнулся Лев, при этом на ходу изобретая способ, как развязаться с нежелательным ходом развития этого незапланированного рандеву. – А как вы догадались, что я из Москвы, а не из Питера, например?

– Москвичей можно узнать за версту, – чуть снисходительно улыбнулась Жюли. – Они в большинстве своем более резки, при понтах, с избытком крутизны… А вот питерцы, те больше напоминают финнов – тшутотчку самэдленные, интэллихэнтные каспада, – спародировала она финский акцент.

– А вам что, доводилось сталкиваться с финнами? – наполняя бокалы, спросил Гуров.

– И не только. – В глазах Жюли мелькнули непонятные холодные искорки, словно она вспомнила нечто болезненное. – Я ведь одно время училась в МГУ, – с долей ностальгии добавила она.

– Я так понял, это ваши не самые лучшие воспоминания, – проницательно заметил Лев.

– Не будем об этом! – взяв бокал, чуть наморщила свой точеный носик Жюли. – Это слишком скучно и неинтересно. За что выпьем?

После тоста Гурова «За прекрасных дам» следующим Жюли провозгласила встречный: «За настоящих джентльменов». В этот момент ресторанный оркестр, состоящий из синтезатора, электронной ударной установки и саксофона, заиграл что-то лирическое. Певица в длинном декольтированном платье запела «под Кадышеву», вероятнее всего, какой-то местный хит:

– …Любила я тебя, любила я тебя, любила я тебя, а ты ушел…

Из-за столиков поднялись пары. Дабы не выглядеть тупым, чванливым снобом, Льву надлежало пригласить свою даму на этот «медляк». Они вышли на свободное пространство между столиками и медленно закружились, вновь вызвав немало завистливых взглядов как с одной, так и с другой стороны. Придерживая свою партнершу за талию, Гуров ощущал ее тело, обоняние дразнил тонкий, изысканный запах духов. Чувствовалось, что на дорогую парфюмерию его новая знакомая не скупилась. Под музыку они говорили о каких-то пустяках, но слова здесь особой роли не играли. Гораздо важнее был язык движений, прикосновений, случайных взглядов.

«Кажется, пора исчезать…» – мысленно решил Лев, чувствуя, как против воли его внезапно захлестнула продиктованная мужской природой жажда обладания этой женщиной. Когда они, разгоряченные вином и танцем, вернулись к столику и вновь подняли бокалы, он, не допив, неожиданно похлопал себя по карману. Быстро достав телефон и, для видимости нажав кнопку включения связи, благодушно улыбаясь, Лев вальяжно обронил:

– Ну, что там у вас?

Несколько мгновений помолчав, он резко сменил выражение лица на озабоченно-свирепое.

– Ч-что?!! – Жестко сказав это, он даже привстал, изображая бурную реакцию на якобы услышанное неприятное известие. – Вы там что, с ума посходили? Сейчас же выезжаю! Немедленно! Без меня ничего не предпринимать.

Гуров сокрушенно развел руками и спрятал телефон в карман.

– Досадно… Очень жаль, – вздохнул он, вставая из-за стола. – Беда, если помощники без царя в голове.

– Вы меня покидаете? – поставив бокал, изменилась в лице Жюли.

– Ничего не поделаешь – бизнес превыше всего. – Доставая из бумажника несколько крупных купюр (существенно больше, нежели стоила сервировка), Лев с сожалеющей улыбкой пожал плечами. – Се ля ви… Вас не затруднит рассчитаться с официантом? – попросил он, положив купюры меж тарелок.

С выражением крайней спешки на лице он собрался уходить, но Жюли, торопливо раскрыв сумочку и быстро достав из нее крохотный блокнотик с авторучкой, остановила его:

– Андрей Тимофеевич! Секунду! Вот мой мобильный. Ваш можно?

Протянув визитку, Гуров забрал блокнотный листочек с каллиграфическими бисеринками цифр, помахал девушке кончиками пальцев и направился к выходу, сопровождаемый множеством любопытных взглядов. Он вдруг представил, как повел бы себя в этой ситуации Стас, вполне справедливо предположив, что тот вряд ли стал бы ломать комедию, в полной мере отдавшись естественному, разумеется с точки зрения Крячко, ходу событий.

Глава 2

Сев на заднее сиденье «Фольксвагена» с шашечками на оранжевом фонаре, Гуров опустил на переднее сиденье машины зеленовато-голубую бумажку и кратко распорядился ехать в областной центр.

– Есть, командир!.. – воодушевленный купюрой, бодро откликнулся таксист, лихо взяв с места.

Пролавировав по разбитым улицам захолустного городка, «Фольксваген», выйдя на более-менее приличную федералку, довольно резво помчался по шоссе, обставляя всех, кто шел в попутном направлении. Когда за поворотом скрылись дома райцентра, Гуров начал второй этап все того же «комедиантства». Он снова достал телефон и громко спросил:

– Что там у вас опять? Что? Сами довели до ума? А что, до этого мозгов не хватало? Блин! Только вечер мне испортили. – Спрятав телефон, он снова скомандовал: – Отбой! Едем назад.

– Гм… – Таксист вопросительно посмотрел на Льва через салонное зеркало.

– А-а… Гонорар? Твой! – Лев изобразил великодушный жест.

– Куда рулим? – обрадованно подмигнул шофер. – Прикажете в тот же кабак?

– Да нет, настроение уже не то… – Гуров отрицательно качнул головой. – К тому же возвращаться – плохая примета. Едем на Октябрьскую…

– Ребята сейчас болтали, к вам Юлька Супер клеилась? – неожиданно спросил таксист. – Смачная бабенка!.. – Он со знанием дела причмокнул.

– Она что, здешняя знаменитость? – Лев внутренне подивился оперативности распространения информации в местных шоферских кругах.

– Да, что-то в этом роде… – авторитетно кивнул таксист. – В Москве, говорят, училась в каком-то институте. Потом, правда, вылетела. Вроде за наркоту. Сериал смотрели «Сезон охоты на любовь»? Вот с тем, который играет главную роль, она в Москве встречалась. А он ее поматросил и бросил. И тогда она назло ему пошла на панель. Ну а там ее с клофелином подставили, чуть не села. Уехала сюда. Сейчас здесь промышляет.

– Да, незавидная судьба… – как бы в раздумье заметил Гуров.

– Да что незавидная? Она хоть и красивая, но дура. Этот-то, обалдуй киношный, опамятовался, сюда за ней приезжал, просил прощения, предлагал пожениться. Что б вы думали? Выставила за порог! Решила гордую из себя состроить… А вообще-то ей – смеяться будете – и здесь уже не раз предлагали выйти замуж! Да! Хотя все знают, чем занимается. Отказывает! – Таксист хохотнул с оттенком восхищенного удивления. – Я, говорит, выйду только за мужчину суперкласса. Ее, кстати, за это так и прозвали – Юлька Супер. Она и спит-то не с кем попало, а только с теми, кто ей пришелся по вкусу. Так что, раз она на вас запала, делайте выводы.

– Ну, если при таком ремесле быть слишком разборчивой, то можно и зубы на полку положить… – с сомнением заметил Лев.

– Да дурью она мается! Она же шьет – Армани отдыхает. К ней очередь на два месяца вперед расписана. А этим, что с мужиками за бабки спит, все еще мстит своему кинщику, никак не остановится. Ну вот, мы и прибыли. – Таксист аккуратно притормозил у длинной трехэтажки из красного кирпича. – Да, и еще… Краем уха слышал, местные деловые что-то насчет вас перетирали. Так что не расслабляйтесь.

Поблагодарив таксиста, Гуров направился к подъезду. Солнце уже ушло за горизонт, в темнеющем небе догорала заря. Поднимаясь по выщербленной лестнице, он размышлял об услышанном. То, что его здесь заметили, и входило в основной замысел – как следует соответствующим образом засветиться, привлечь к себе побольше внимания. Но это же несло в себе и серьезный риск оказаться в поле зрения случайных уголовников, которые не преследуют каких-то крупномасштабных целей, а довольствуются кошельком, вынутым из кармана убитого.

Днем они со Стасом уже созванивались и обсуждали текущие дела. Учитывая возможные риски, следовало бы созвониться еще раз, чтобы согласовать дальнейшие действия. Лев достал сотовый, но голос автоответчика уведомил его о том, что вызываемый им абонент в данный момент находится вне зоны связи. «Мать твою, техника хренова!» – мысленно выругался Гуров, вынув из кармана ключи от квартиры.

Войдя в темную прихожую, он интуитивно вдруг почувствовал, что в помещении есть кто-то еще. Гуров резко подался назад, но в этот момент ему на голову из-за занавески, скрывающей вешалку для верхней одежды, обрушился тяжелый удар. В глазах словно полыхнули миллионы лампочек, после чего он, не помня себя, ухнул в непроницаемо-черную бездну.

Очнулся он внезапно, с удивлением возвращаясь то ли в скверный сон, то ли в еще более скверную явь. По лбу, щекам, подбородку текла холодная вода, которой ему, вероятно, плеснули в лицо, чтобы привести в чувство. В голове стоял гул, в глазах все плыло и кружилось. Затем появилось ощущение своего тела. Оно было жестко примотано веревками к стулу – нельзя было даже пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Ну что, очухался? – послышался хрипловатый тенорок с характерными блатными интонациями.

Напротив Гурова, рассматривая визитку и вертя в руках взятый из его кобуры «штайр», на стул уселся незнакомый тип лет сорока с угловатым рябым лицом. За спиной рябого столбами стояли двое крупных парней с туповато-агрессивными физиономиями.

– Вы кто и чего вам нужно? – спросил Лев, превозмогая головную боль.

Его собственный голос казался чужим, доносящимся откуда-то со стороны.

– Здесь вопросы задаю только я. Понял? – Рябой по-волчьи ощерил крупные прокуренные зубы. – Поэтому колись, фраерок столичный, за каким хреном сюда притащился.

– За антиквариатом, – медленно проговорил Гуров, стараясь спрогнозировать дальнейший ход разговора, чтобы найти оптимальный вариант выхода из сложившегося положения.

– А кто тебе сказал, что тут можно чего-нибудь найти? – изучающе глядя на него, ядовито ухмыльнулся рябой.

– Знакомый… Он здесь уже бывал. Покупал старинную бронзу и фарфор.

– Что-то не больно на барыгу ты похож. – Рябой с сомнением покривился. – Никаких ксив ни при тебе, ни в вещах не нашли. Кто ты такой? Засыльный мент?

– Ксивы в гостинице, в соседнем городе. Я и подстраховался вот на такой случай… – Лев уже полностью пришел в себя и мог анализировать происходящее. – Теперь я все же хотел бы знать, кто вы и чего вам нужно.

– Кто мы такие – знать тебе необязательно. А чего нам нужно… Это я скажу. Жить хочешь? Значит, пусть за твою шкуру нам уплатят выкуп – «лимон» баксов.

– Это нереально… – Гуров покачал головой. – У меня оборотных средств меньше ста тысяч. Если и весь имеющийся товар реализовать, больше двухсот тысяч не наберется.

– Это твои проблемы, – зло уведомил рябой. – Ладно уж, пойдем навстречу московской бедноте. Мое последнее слово – пятьсот штук. И больше никакого торга! Бабки получаем – ты на свободе. Бабок нет – тебя по кускам будут собирать по всем свалкам. Я понятно объяснил? Вот и ладушки… Кому думаешь позвонить? Своей бабе, корешам?

– Компаньону. Он здесь у вас в областном центре. – Лев поморщился от боли, периодически пронизывающей темя. – Деньги может только он найти.

– Звони. Вот твоя мобила, – заметно повеселел рябой. – Ну-ка, где тут записная книжка?.. Ага, есть. Как он у тебя значится?

– Стас, – коротко ответил Гуров, быстро придумав, как, не вызывая подозрений бандитов, сообщить Крячко о случившемся с ним.

– Так, сразу предупреждаю: никаких намеков, где именно сейчас находишься. А дружку своему скажи, что, если свяжется с ментами, тебя не спасут никакие силы небесные. Ты это понял? Глотку перережу собственноручно. – Рябой достал из кармана пружинный нож, на что-то нажал, и из его кулака со щелчком выскочило острое, блестящее лезвие.

Затем он поманипулировал с кнопками сотового телефона и поднес его к уху Льва, а с другой стороны сам приник ухом, чтобы слышать, что будет говориться на другом конце связи. После череды длинных гудков в телефоне послышался бодрый, жизнерадостный голос Крячко:

– Лева, привет! Как ты там?

– Стас, слушай меня не перебивая… – Гуров говорил ровным голосом, но Станислав мгновенно понял: что-то произошло. – Не задавай никаких вопросов и без комментариев – время дорого. Сразу предупреждаю: никаких звонков ментам и вообще никому никакой информации.

– Понял, понял… – Голос Стаса звучал глухо и напряженно.

– Так вот, срочно собери пятьсот штук баксов. Любой ценой. Созвонись с родней, знакомыми, заложи мой загородный дом. Сто штук можешь взять в моем номере, в стенном сейфе. Сейчас скажу тебе код замка. Он компьютерный, набирается по-английски: оу, кей, ти, джей, эй, би, а-а-а, эс, кей, эй, джей, эй. Далее: эс, ти, а-а-а, и-и-и, и-и-и, ти. Цифровой код – день моего рождения, затем чертова дюжина, умноженная на два. Записал? Деньги на верхней полке. Сейчас тебе скажут, куда их доставить.

– Стасик, – поднеся к своему уху телефон, рябой говорил с нарочитыми, язвительно-глумливыми интонациями, – ты же умный мальчик и глупостей не наделаешь? Тебе же своего дружка живым увидеть хочется? Тогда запоминай: бабки привезешь на перекресток у поселка Луговской. Знаешь, где это место? Километров десять, не доезжая до Жукова. Бабки должны быть упакованы в сумку типа инкассаторской. На ходу из машины кинешь их в окно кирпичной будки – она там, рядом с дорогой. И сразу же сваливаешь. И не вздумай закосячить! Самого потом на лоскуты покромсаем. Бабло сколько времени думаешь собирать?

– Ну, часов пять, не меньше. Да на дорогу до Луговского уйдет около часа.

– Лады. Будешь выезжать с баблом – звякнешь по мобиле. Ждем до трех ночи. Не позвонишь – будет хреново и дружку, и тебе самому.

– Теперь мои условия, – неожиданно для рябого твердо заговорил, как представлял себе бандит, «хлипкий, склизкий фраерок». – Перед тем как брошу сумку с деньгами, я должен буду услышать голос своего друга. Понял?

– Тут я ставлю условия! Понял, чмо?! – разъяренный дерзостью «фраерка», рявкнул в телефон рябой. – Или до тебя это еще не дошло?

– Ты тоже кое-что должен усвоить. – В голосе Стаса звучало твердое спокойствие. – Ты хочешь бабок срубить? Ну, так не выеживайся, как вошь на гребешке. Бабки будут. Но и мне нужны гарантии, что ты нас не кинешь. Усек? И насчет того, что мне там чего-то сделаешь, – не свисти. Меня ты хрен найдешь. А вот тебя, случись чего, я сам потом найду – это куда вернее. Так что договоримся – играть втемную не будем. Деньги только в обмен на жизнь друга.

В телефоне зазвучали короткие гудки. Судя по растерянному взгляду рябого, тот был довольно-таки обескуражен. Зло бросив телефон на стол, главарь заходил по комнате.

– Ну чё, этого кончаем? – подходя к Гурову с удавкой в руках, спросил рябого один из его «быков». – Молись, чмо, молись!.. – юродливо хихикнул он в лицо Льву.

– Охренел, что ль? – зло пролаял рябой, по-зэковски «шикарно» цикнув слюной из-под языка. – Успеется! Его корефан хочет проверить, жив ли этот фраерок, перед тем как отдать бабки. Пусть пока поживет. Кагор, когда тот козел кинет в окно сумку с бабками, сразу же его замочишь вот из этой пушки. – Рябой кивнул на «штайр», положенный им на стол.

– Крутая пушка! – восхищенно прицокнул языком Кагор, взяв в руки пистолет. – Слышь, Колян, я себе ее потом возьму. Лады?

– Куда возьмешь? – Рябой пренебрежительно хмыкнул. – Баклан! Ее мы вложим в руку этому фраерку, которого замочим из другой пушки. Ту сунем в руку его корефану. Вот и получится, что они меж собой чего-то не поладили, друг друга положили. С кем надо в нашей ментовке раскурлыкаю, чтобы все состряпали по уму. Дошло?

«Ублюдки! Мразь! – наблюдая за ними, мысленно оценил Гуров. – Каленым железом выжигать этих гнид… Кстати, как же они сюда попали? Вскрыли замки отмычкой или у них есть свои ключи? И как они могли выйти на эту квартиру? Ладно бы, проследили за мной от ресторана. Но они забрались сюда заранее. Кто их мог проинформировать? А что, если хозяйка квартиры – их сообщница? Постой, а не родственница ли она этому рябому? «Фасады» у них очень уж схожие. Видимо, так и есть… Надо думать, я у них тут уже не первый и шайка это дело поставила на поток… Стас-то раскумекает ли, чего я ему там наморочил с английским? Он сейчас в Трофимовке. От села до Жукова езды около получаса, да пока найдет нужный адрес – еще уйдет время…»

– Что, фраерок, помирать страшновато? – закуривая и пуская дым в лицо Гурову, гоготнул рябой.

– Жить, конечно, хочется… – согласился Лев. – Но ты же в любом случае собираешься меня убить? Так что какой толк трястись? Жаль, не увижу, как ты сам будешь визжать и корчиться, когда тебя начнут резать на ленты. Ты что, себя самым крутым возомнил? Выше бога вознестись надумал? Зря… Ты себе даже не представляешь, на какие вилы напоролся.

Он специально завел этот разговор, чтобы выудить из этого самодовольного упырька побольше информации.

– Ты меня пугать собрался? – захорохорился тот. – Да я таких, как ты, дешевок уже больше десятка на помойке схоронил. И ты там будешь. И дружок твой. Понял? Мы следов не оставляем.

– Не зарекайся… – Гуров впервые за все это время чуть заметно улыбнулся. – Как ни пыжься, выше головы не прыгнешь. Судьбу не обманешь и от нее не уйдешь. Я не ясновидящий, но у тебя на лбу четко прописано, что кончишь ты очень плохо.

– Уж не ты ль меня думаешь кончить? – осатанело затрясся рябой. – Укороти язык, а то я прямо щас, не дожидаясь назначенного срока, начну тебя свежевать. Когда я тут потрошил таких, как ты, собаки по всей округе выли!

– Нет, кончу тебя не я. – Гуров пренебрежительно поморщился. – Это сделает другой. Кто? Трудно сказать, но интуиция меня еще никогда не подводила. У тебя семья-то есть? Жена, дети?

– Не твое собачье дело, лошара долбаный! Чё, надеешься на моей родне отыграться? – свирепо зашипел рябой.

– По себе судишь? – Лев коротко рассмеялся. – Я на женщин, детей и стариков руку не поднимаю. Я другое хотел сказать. Ты говоришь, замочил больше десятка человек. Ну и чего ты этим достиг? На бабки, которые отнял у убитых, кутил в кабаках? Шлюх снимал? И это все, ради чего ты жил? Хочешь сказать, у тебя красивая жизнь? Фуфло это дешевое, а не жизнь. Семьи у тебя, я так понял, не было и нет. Ты ж даже не знаешь, помянет ли тебя хоть кто-то добрым словом… У тебя друзья есть? Не подельники, не кореша, а настоящие друзья? Нету… А вот мой друг Стас, будь уверен, сейчас делает все возможное, чтобы я остался жив. Ну а уж если ты меня убьешь, то поверь на слово: пожалеешь, что на свет появился. Так что грош цена всему тому понту, который ты тут раздуваешь. Хреново твое дело, Колян!

– Заткнись! – истерически взвизгнул рябой. – Хорош проповеди читать! Ты мне действуешь на нервы. Еще одно слово, и тебе – звиздец!

Гуров вдруг явственно увидел, что рябой отчаянно струсил и всеми силами старается сохранить хоть какой-то кураж. И причины того были яснее ясного. Те, кого бандит со своими подручными убивал до этого, скорее всего, были предельно деморализованы и до последней минуты своей безжалостно оборванной жизни униженно молили о пощаде. А «московский фраерок» и его друг неожиданно явили непонятную твердость духа. Это страшило.

«Быки» тоже заметно поскучнели. Оказываясь вне поля зрения главаря, они обменивались быстрыми, многозначительными взглядами, как бы о чем-то сговариваясь. Было похоже на то, что своим шакальим нутром они вдруг почуяли реальную опасность, исходящую от этого непонятного пленника, и начали подумывать – а не дать ли тягу, пока не поздно?

Медленно тянулись минуты… «Быки» угрюмо бродили по квартире, шарили в холодильнике, что-то пили, не чокаясь, как на поминках, чем-то с громким чавканьем закусывали. Нервно кривя и морща лицо, рябой продолжал расхаживать взад-вперед. Взяв со стола визитку Гурова и еще раз пробежав ее глазами, он неожиданно хлопнул себя по лбу.

– Постой, постой!.. – В его совиных, желтых глазах загорелся недобрый огонек. – Ты тут значишься как Андрей. А твой корефан назвал тебя Левой. Это что же, ты фраерок с двойным дном? Слушай, так ты же легавый! Точно! Как пить дать – легавый! Колись, падло, если не хочешь, чтобы с тебя сейчас же заживо сняли шкуру!

– Прекрати истерику! – Лев выглядел совершенно спокойным. – Тебя интересует, почему так? Потому что я родился в начале августа, по знаку Зодиака – Лев. Вот друзья меня и зовут Львом в своем кругу.

– Кому ты уши трешь, мусор! Шкуру свою спасаешь?! – Рябой снова выхватил нож. – Ну, говори, падла, кто и зачем тебя сюда заслал? Считаю до трех. Если ты, сука, будешь отбрехиваться, я тебе выколю глаз. Потом – другой… Ну?! Один, два…

Неожиданно с грохотом и звоном битого стекла вылетела дверь балкона и из ночной темноты, как джинн из волшебного кувшина, в дверном проеме возник неизвестный крепыш в ветровке и джинсах, с пистолетом в руке.

– Всем на пол!!! – свирепо гаркнул он, подкрепив свой приказ бьющим в уши оглушительным хлопком выстрела.

Рябой, молниеносно схватив со стола «штайр», сделал вполне профессиональный кувырок и, стоя на одном колене, вскинул ствол в сторону неизвестного. Но тот его опередил. Всего на долю секунды. Пуля из ствола «макарова» опрокинула рябого на спину, чуть наискосок пробив его правый подвздох. Она пронизала печень, перебила крупную артерию и, войдя точно между позвонками, разодрала хрящевой диск и сплющила спинномозговой канал. Взвыв от дикой боли, сравнимой разве что с муками ада, рябой опрокинулся на спину и судорожно задвигал ногами, словно крутил педали невидимого велосипеда. Несколько раз выгнувшись, он застыл с остекленевшими глазами и кривым оскалом прокуренных зубов. Его подручные, вовремя успевшие распластаться на полу, лежали, боясь шелохнуться.

– Фу-у-у!.. Кажется, успел вовремя, – утерев со лба пот, устало констатировал Крячко. – У тебя как, все в порядке? Ну и слава богу. Блин, спешил на пределе возможностей…

Быстро развязав Гурова, Стас подошел к «быкам» и проверил их карманы. У обоих обнаружились пистолеты, переделанные из газовых, и ножи с выкидными лезвиями.

– Что, брателлы, бабок срубить надумали? Ну, теперь они вам еще долго не понадобятся… И вообще, считайте, повезло вам, хлопцы. Не дай бог, хоть бы царапина была у моего друга, я бы вас голыми руками порвал на мелкие фрагменты. И ты, Лева, хорош… Днем, когда разговаривали, надо было сказать, где обосновался. Еще молодец, сообразил по телефону дать намек насчет адреса. А то бы…

– Стас! – Укоризненно рассмеявшись, Гуров с трудом встал, разминая затекшие конечности. – Я и собирался тебе это сказать – где эта улица, где этот дом… Однако ты куда-то так спешил, что оборвал разговор чуть не на полуслове. Я и заикнуться не успел, а ты уже дал отбой. А часа полтора назад позвонил, но ты почему-то оказался вне зоны приема сигнала. Так что претензии не ко мне.

– Да?.. – огорчился Станислав. – Хм… Вон оно что… А я, понимаешь, там как…

– …белка в колесе, – дружелюбно подмигнув, закончил за него Гуров.

Но Стасу и в самом деле пришлось попотеть изрядно. Прибыв в Трофимовку в четвертом часу дня, он отправился в контору местного сельхозпредприятия. Как сообщили Стасу конторские работницы, их директор был на месте. И хотя тот куда-то (как догадался Стас) очень спешил, побеседовать с московским сыщиком время все же выкроил. По мнению директора, назвавшегося Эрвином Петровичем, и Степаныч, и Хомяков мужиками в общем и целом были нормальными. Хоть, случалось, и выпивали, но в пропойцах не числились никогда. Бывало, конечно, возвращаясь с поля, втихаря прихватывали с собой сумку-другую зерна, но завзятыми хапугами не были.

Их убийство породило в селе массу слухов и кривотолков. Местные всезнаи, до синяков колотя себя в грудь, утверждали, что комбайнеры нашли-таки сокровища, зарытые под холмом. Но драгоценности охраняло проклятие, которое падало на всякого, кто осмелился бы к ним прикоснуться. Потому-то мужиков и убили мафиозники, забравшие драгоценности себе.

– А вы-то что думаете по этому поводу? – уточнил Крячко.

– Ну, что я могу сказать? – Эрвин задумался. – Больше склоняюсь к этой версии. Дело тут вот в чем. Незадолго до случившегося Хомяков неожиданно попросил отгул на один день. И это в разгар уборочной! Я отказал. Тогда он расходился, раскипятился – я даже не ожидал такой реакции. Стал грозиться, что, если не отпущу, он из хозяйства немедленно уволится. Спрашиваю его: ну на кой тебе этот отгул? Говорит, надо к зубному – зуб болит, замучил. Предлагаю: давай на своей машине свожу и даже проведу без очереди к Ордынцеву – это наш лучший зубник. Он растерялся, замялся и уже без всяких объяснений объявил: дай отгул и ни о чем не спрашивай. Мол, Степаныч и Васька с Жоркой втроем на двух комбайнах день отработают, как если бы вчетвером. Ну, я согласился. Где он был тогда, я не знаю – то ли в Жукове, то ли в области. Но на другой день ходил такой возбужденный, такой весь из себя…

– Ну а в тот день, когда их убили, они чем занимались?

– Как мне уже потом рассказал комбайнер из их звена Злохин Вениамин, они прямо спозаранок куда-то уехали с поля на мотоцикле Хомякова. Обещали вернуться через пару часов. Но не вернулись и к обеду. И уже ближе к вечеру их чисто случайно нашли за посадкой, это вдоль дороги в сторону Жукова. Мотоцикл стоял там же. Они лежали на траве, уже начали коченеть. Районная милиция признала, что это они поссорились и застрелили друг друга.

– А как же объяснили отсутствие орудий убийства? – саркастически улыбнулся Станислав.

– Очень просто. Дескать, кто-то там побывал еще раньше и забрал оружие себе, – грустно усмехнулся Эрвин. – Бред, конечно, идиотский.

– С кем еще из работников хозяйства я мог бы поговорить?

– Можно с женой Хомякова. Она работает в детсаду воспитателем. Можно с Валентиной Баловой… Хотя нет, она куда-то уехала и до сих пор не вернулась.

– Уже возвращается. Она была у нас, в Главном управлении. Ездила в область, но ее там и слушать не стали. Она в Москву, в министерство, оттуда отфутболили к нам. Так что мы в данном случае крайние. Но я с ней согласен. Если ваш райотдел и в самом деле перестал мышей ловить, то его надо бы хорошенько перетрясти. Это не дело, потакать криминалу, не расследуя, как положено, даже очевидные убийства!..

– Еще можете поговорить с членами их звена. Они сейчас в поле, кончают убирать последний клин ячменя. Доехать-то в поле есть на чем?

– И есть, и нет… – Крячко досадливо махнул рукой. – В райотделе выделили такой рыдван, что сюда еле добрался. А сейчас он, похоже, совсем издох – не работает стартер, не дает заряда генератор… Думается мне, что это очень даже неспроста.

– Я бы и сам свозил вас в поле, но нужно срочно ехать в райсельхозуправление… – Эрвин развел руками. – Дежурные машины все в поле. Впрочем, есть вариант. Моего соседа Павла Грустнова попросите, он вас на своем «Урале» куда захотите повезет. Любит кататься до опупения. Он у нас заведующим фермой работает. Можете ему сказать, что я разрешил отлучиться. Кстати, на ферме его сейчас и найдете. Вот только заправить придется за свой счет: у нас в хозяйстве с бензином полный зарез – только для уборочной и молоковоза.

– Это не проблема. Заправим! – кивнул Станислав.

Выйдя из конторы, он первым делом завернул в детсад, находившийся по соседству. Вдова Хомякова оказалась молодой женщиной, с выражением тоскливой безнадеги на миловидном круглом лице. Говорила тихо, как будто опасалась кого-то разбудить. По ее словам, муж о своих делах ей рассказывал редко. Особенно о том, что касалось чего-то ответственного. К женщинам Дмитрий относился с предубеждением, считая их неспособными хранить секреты в силу врожденного легкомыслия.

– Я не знаю, нашли ли чего они там со Степанычем? Домой ничего такого, похожего на драгоценности, он не привозил, – поправляя на голове темную косынку, грустно повествовала вдова. – Правда, недели полторы назад я заметила, что с поля он приехал какой-то не такой, как обычно. Я уж было заподозрила, что он закрутил любовь с Нинкой, поварихой на полевом стане. Она давно к нему липла. Но бабы сказали, что с Нинкой у него ничего такого нет. А что к чему, мне он так и не признался. Я уж к нему и так и этак… И, знаете, тем утром, как это все случилось, я как почувствовала, что вижу его в последний раз. У него мотоцикл никак не хотел заводиться. Тыркался он с ним почти полчаса. Потом, когда все же растолкал, как-то так неожиданно обернулся в мою сторону и рукой помахал. У меня аж сердце упало. И когда его нашли убитым, я даже не удивилась – как будто знала заранее…

– Скажите, – Стас тоже старался говорить, не повышая голоса, – а в тот день, полторы недели назад, он тоже ездил на работу на мотоцикле?

– Кстати, да… Так-то он обычно ездил со всеми на дежурке – «газоне» с будкой. А в тот день – точно, почему-то поехал на мотоцикле.

– И еще вопрос. Тогда же вы ничего странного в его рабочей одежде не заметили? Я имею в виду, когда он вернулся со смены?

– Да вроде ничего… Хотя нет! Он как будто в болоте где-то лазил – у него и на рубашке, и в волосах ряска была болотная. Я как-то так вскользь его спросила – откуда, мол, эта ботаника? Он в ответ буркнул что-то непонятное, и я больше расспрашивать не стала.

– А куда и к кому он ездил незадолго до смерти? Он, как мне сказали, брал на работе отгул.

– Да вроде зуб лечить… Я ж вам говорю – из него, случалось, и клещами слова было не вытащить.

– Тогда у меня к вам большая просьба. – Крячко для пущей убедительности выделил слово «большая». – Сейчас вам нужно будет пойти домой и осмотреть его одежду, в которой он ездил по делам.

– Ездил он в своем костюме. Только… В нем его и похоронили. – Вдова сокрушенно покачала головой.

– А карманы вы не проверяли? Меня интересуют автобусные билеты, магазинные чеки, какие-либо записные книжки…

– Карманы я вычищала от всякого мусора – в гроб-то как попало не кладут. Но все, что выгребла из карманов, выкинула в мусорное ведро. Вообще-то да, билет у него там был! И непохожий на те, какие у нас дают в автобусе, а как из кассового аппарата. Такие только на автовокзале выбивают. А ездил он – точно! – в область. Я еще тогда удивилась – чего это он с зубом поехал в такую даль? Вот… А записных книжек себе никогда не покупал. Все держал в голове.

– А у вас знакомые или родственники в областном центре проживают? Особенно те, кто занимался бы скупкой драгоценностей?

– Нет, таких не водится. Есть там двоюродные, троюродные… и то мы с ними почти не общаемся. Встречаемся очень редко, от случая к случаю, вот как в этот раз – приезжали к моему на похороны. А так…

– Ну что ж… Я вас все же попрошу осмотреть его рабочую одежду, какие-то заначки – ну, знаете же, как это бывает: кто в книжке что-то прячет, кто под крыльцом… И напишите мне самый полный список ваших родственников и знакомых, проживающих в областном центре. Я сейчас еду в поле, часа через два думаю вернуться. Заеду, заберу.

– Вы кого-то из них подозреваете? – Женщина встревоженно посмотрела на Станислава.

– Сами-то они, может, ни в чем и не виноваты, но, если Дмитрий ездил искать покупателя чего-то ценного, кто-то из них, пусть и невольно, мог для какой-то криминальной группировки сыграть роль наводчика.

Глава 3

До фермы, расположенной за околицей села, было недалеко, и Станислав минут за пятнадцать дошел до нее пешком. Там уже шла подготовка к вечерней дойке. Шагая по разбитому асфальту меж обветшалых животноводческих корпусов, Крячко вдыхал специфическую гамму запахов навоза, силоса и хлорки. Он выспрашивал у всех встречных, как ему найти заведующего Грустнова, но тот оказался неуловимым. Одни посылали Станислава «…во-о-н к тому телятнику», другие говорили, что Грустнов поехал на склад за цепями для привязи, третьи талдычили, что он где-то в кормокухне… Наконец пожилая телятница в застиранном синем халате и резиновых сапогах направила его в ветеринарную амбулаторию, где заведующий обсуждал с ветврачом хозяйства причины падежа теленка в ее группе.

Войдя в небольшое помещение, с атмосферой, навечно пропитанной запахами йода, дуста, ихтиола и карболки, Крячко увидел сидящих за столом, на котором стояли две тарелки с хлебом и помидорами, двух молодых мужчин. Оба держали в руках небольшие мензурки, наполненные чем-то прозрачным. Оживленно жестикулируя, они горячо спорили, обсуждая совершенно непонятные животноводческие темы. «Похоже, почившее теля поминают…» – мысленно резюмировал Крячко. Заметив незваного гостя, широколицый, темноволосый мужчина постарше, в мятом белом халате, удивленно поинтересовался, с оттенком недовольства в голосе:

– А вам кого?

– Мне нужен Павел Грустнов, – приятельски улыбнувшись, объявил Станислав.

Второй, помоложе, в синем халате, неохотно поставил свою мензурку на стол и объявил, глядя на незнакомца в упор:

– Ну я Грустнов. А вы кто и по какому поводу?

Крячко, сохраняя на лице все ту же приятельскую улыбку, продемонстрировал свое удостоверение и пояснил причины визита на ферму.

– Понятно, – со вздохом кивнул Павел. – Ну что ж, давайте поездим. Извини, Ген, теперь я тебе компанию составить не смогу – за руль придется сесть. Повезло вам, – обернулся он к Стасу, – еще немного, и я вам уже помочь не смог бы. Ладно, идемте ко мне. Мотоцикл дома – бензина только резерв, чтобы доехать до заправки.

После того как обшарпанный до голого металла бензобак древнего мотоцикла почти до краев заполнился бензином, Павел, подмигнув, объявил:

– Ну, при таком подходе к делу мы можем теперь заканделябрить кругосветку по всему району. Вперед!

Общими усилиями Станислав и Павел выкатили мотоцикл с небольшой частной автозаправки, оборудованной колонками времен едва ли не наполеоновского нашествия. Грустнов аккуратно нажал на педаль кикстартера, и «Урал» тут же затарахтел с характерным шелестящим посвистыванием. Стасу Павел предложил загрузиться в коляску, чтобы у мотоцикла был достаточно большой противовес при езде по разбитому проселку. Клацнула коробка передач, и, издав мощный рык, «Урал» лихо помчался по накатанной грунтовке, пролегшей между уже убранных полей. Подпрыгивая в мотоциклетной люльке, Станислав всем телом ощущал мощь хорошо отлаженного мотора, мчащего его по степи. В лицо бил шальной ветер, несущий ни с чем не сравнимый запах свежеобмолоченного жнивья.

Наслаждаясь полузабытыми ощущениями, Крячко вспоминал о том, как когда-то давно он сам, еще начинающий опер, получил в свое распоряжение такой же старенький «Урал»… Как колесил на нем по Подмосковью, внося хаос и сумятицу в уже тогда достаточно хорошо организованную преступность. Боже, как давно это было! И как это все было здорово, черт побери!

Вырулив за густо разросшуюся лесополосу, мотоцикл помчался в сторону где-то далеко идущих по полю комбайнов. Из-за рева мотоциклетного мотора их гула не было слышно, но по стоящей стеной туче пыли было понятно – комбайны ведут обмолот. Промчавшись по половине периметра поля, Павел подрулил к стоящим у его дальнего конца нескольким грузовым машинам.

– Вовремя приехали, – сообщил он Станиславу. – Сейчас они сюда подойдут, станут выгружать зерно. Вот со Злохиным тут и можно будет потолковать.

Компания шоферов, о чем-то судачившая у бензовоза, с любопытством воззрилась на прибывших.

– Здорово, мужики! – Павел приятельски поздоровался со всеми за руку. – Как живем-можем?

Крячко, блюдя компанейский ритуал, проделал то же самое.

– А ты что это, с инспекторской проверкой? – хитро ухмыльнулся крупный водила в серой кепке с черной пуговицей на макушке. – Решил посмотреть, как идет заготовка кормов?

– Нет, я сегодня извозчик. Вот, вожу оперуполномоченного из Москвы, прибыл к нам разбираться с этой историей… Ну, насчет Степаныча и Димки Хомякова.

Шоферы с уважением и в то же время оценивающе молча обернулись к Крячко.

– Пока комбайны еще не подошли, я хотел бы побеседовать с вами, если не возражаете. – Стас решил время даром не терять. – Пожалуйста, припомните, может быть, кто-то видел что-то такое, что могло бы помочь нам выйти на след убийц? – закуривая, неофициальным тоном поинтересовался он.

– Тут сложность в том, что Димка был мужик очень скрытный, – пыхтя «беломориной», с оттенком досады в голосе заговорил старший по возрасту из водил в синем спецовочном костюме. – Он если что и делал, то хрен поймешь, куда и зачем поехал. Болтовни-то по деревне ходит много. Но что-то мне так кажется, правды там ни на грош. Вот, треплют, будто они на Ковыльном клад нашли…

– А что, Иваныч, разве это не так? – язвительно перебил его серая кепка.

– Так для того, чтобы чего-то там найти, надо было бы в том бугру целую шахту прокопать, – рассудительно объяснил ему Иваныч. – А когда они могли бы это сделать? В поле сутками, как и все. А поверху там вряд ли что лежит – миноискателями все как есть прошарено. Тут что-то другое…

– Но они туда ездили – это точно, – неожиданно вмешался в разговор парень послеармейского возраста в десантном камуфляже. – На позапрошлой неделе утром я ехал из Верховки, а они на Димкином «ижаке» перли в ту сторону.

– Хм… «В ту сторону»… – Иваныч с сомнением покачал головой. – На самом-то холме ты их не видел? То-то же… В том направлении много чего может быть.

– Кстати, а где-нибудь невдалеке от холма есть какой-нибудь водоем типа пруда, болотца? – внося новые ориентиры в разговор, поинтересовался Стас.

– Есть!.. Как не быть?! Имеется… – дружно закивали шоферы.

– Это еще с царских времен там было озерцо. – С чуточку торжественным видом Иваныч пригладил усы, густо пронизанные сединой. – Был тут помещик Епифанов. Мне дед рассказывал, он за озером следил строго – мужики ежегодно целой артелью чистили его от ила, рыбу подкармливали… Там еще лет тридцать-сорок назад водился вот такой карась! – Иваныч щедро отмерил на предплечье. – А в последующие времена – кто бы за ним глядел? Вот и заросло камышом, обмелело, рыба сдохла. Там сейчас нет ничего, кроме лягвы да пиявок. А озерцо то, и верно, аккурат у подножия холма, левее Сорочьей балки.

– Опа! Опа! – неожиданно вскинул палец серая кепка. – Вот в болотине той они чего-то и надыбали! Мой Федька с соседскими пацанами ходил в ту сторону корову искать, так они видели следы у берега – кто-то всю грязь ногами измесил, и на берегу водоросль валялась. Вот они-то, как видно, туда и лазили.

– Так озеро – не холм, в нем и вовсе ничего не сыщешь! – Иваныч заметно начал горячиться. – Если туда чего кинуть – все, в ил засосет, во веки веков не найдешь!.. Про клад-то что говорили? Что он зарыт в могиле скифского царя. А кто ж царя в низине будет хоронить? Он под холмом, если только и в самом деле его там похоронили. Чепуху не городи!

– А куда мог поехать Хомяков, когда взял отгул? – Крячко вновь несколько изменил направление разговора.

– Говорил, к зубному… – пожал плечами парень в камуфляже.

– «К зубному»!.. – саркастично хохотнул серая кепка. – Это он людям зубы заговаривал. А сам, поди, ездил договариваться о продаже клада.

– А у вас в районе есть такие, кто занимается скупкой драгоценностей? – последовал еще один вопрос Стаса.

– Да где ж их нету? – вздохнул Иваныч. – Нынче они на каждом шагу.

– Да не на каждом, не на каждом!.. – теперь начал горячиться серая кепка. – Ездил он, скорее всего, в область. Там у него, я слышал, есть то ли родственник, то ли знакомый, который у каких-то мафиозников свой человек. Вот ведь в самом деле времена настали! Раньше чем кичились? Если родня где-то в большом начальстве. А сейчас – если в мафии.

Тем временем, гудя и лязгая, к краю поля подошли шесть комбайнов. Шоферы тут же разошлись по своим машинам. Пропыленные комбайнеры и их помощники занялись выгрузкой зерна в кузова машин, осмотром цепей, ремней, жаток, копнителей и всего остального.

– Вон комбайн под номером десять. – Павел указал Крячко на крайний слева. – Это Веньки Злохина. Я ему сейчас скажу, чтобы он отправил на круг своего штурвального, а сам остался тут.

Грустнов подошел к старому (как и все остальные) комбайну сине-зеленого цвета, поднялся по железной лесенке к кабине и, открыв ее дверцу, заглянул внутрь. Вскоре подошел Вениамин Злохин. Он оказался нескладным, ширококостным мужчиной лет сорока двух, с беспокойно бегающими глазами. Поздоровавшись, сообщил, что обстоятельства убийства его товарищей по звену ему известны не более чем всем остальным.

– Димка, он хитрый был и скрытный, – с долей затаенной обиды повествовал Злохин. – Я еще тем вечером понял, что у них какой-то калым наметился, а меня в долю они взять не захотели. Это недели две назад было. Может, чуть меньше – точно не помню. Уже ночью стали они среди поля и о чем-то начали договариваться. Я от них тот раз отстал – чистил барабан молотилки, а подъехал, они мне: да вот, ждем тебя. Ага! Только обо мне они и думали.

– Но как же здорово, что вы с ними в долю не вошли! – Крячко прицокнул языком. – Иначе могло бы получиться так, что мы с вами сейчас уже не беседовали бы. Вам так не кажется?

Похоже, до Злохина только сейчас дошла вся пагуба той ситуации, в которой оказались его товарищи. Вениамин остолбенело поглядел на Станислава и нервно закашлялся. Кажется, только сейчас он понял, как ему повезло.

– Хорошенько вспомните, что необычного было в тот вечер, когда они что-то обсуждали в поле, – попросил Станислав.

– Прямо все, все, все?.. – Вениамин напряженно задумался. – Да ничего особенного не было. Мы на соседнем поле своим звеном косили ячмень. Так-то его надо бы на свал, для просушки. Но у нас техники мало, директор приказал гнать напрямую…

– Так, значит, вы косили. – Крячко остановил уход мысли своего собеседника в область полеводческих технологий и постарался направить ее в более подходящее русло: – И ничего приметного замечено не было.

– Хм… Ну если прямо всю хрень припомнить, то я, например, чуть зайца не задавил. Видимо, нажрался, задрых без задних ног в ячмене и проснулся, только когда жатка подошла к нему уже вплотную. Ага! Выскочил, остолоп, как мяч футбольный из-под мотовила, да как дал деру!

– Вот это уже предметнее, – одобрительно кивнул Станислав.

– А! Минут за десять до того, как я их догнал, вот в ту сторону что-то такое с неба навернулось. Метеорит, что ли? Ну так зашипело, что даже в кабине было слышно, и такая яркая полоса чиркнула прямехонько в сторону Сорочьей балки. Да! И назавтра утром Димка прикатил в поле на своем «ижаке». То ж он обычно ездил со всеми на вахтовке, а тут – припер, как фон-барон. На первый круг пустили своих штурвальных, а сами куда-то смылись. Сказали, что, мол, за водой к роднику – надоело пить эту ржавчину, которую нам из деревни в поле возят.

– Ну и что, привезли они воды?

– Привезли, только ездили больно долго. На «ижаке» за это время рейсов пять можно было бы сделать.

– А они, когда вернулись, как-то необычно не выглядели?

– Да чё-то какие-то они были взбодренные, как будто на собственной свадьбе погуляли. И у обоих на шее, на волосах кое-где ряска прилипла. Я допытываться не стал, а мне потом Жорка, мой штурвальный, рассказал, что вроде бы Димка возил Степаныча его вентеря на Ужовке – это речка такая – проверять. Но вроде бы ничего путного там не поймалось.

– А вы как считаете, они действительно ездили на эту вашу Ужовку?

– Ну если считать по времени, то обернуться успели бы… Но мне так кажется, на Ужовке они не были. Скорее всего, ездили на Ковыльный. А что уж там делали – сказать не могу.

– А в тот день, когда их убили, что-то необычное замечалось?

– Ну только то, что Димка утром на поле опять прикатил на своем «ижаке». Взбудораженный такой ходил, все со Степанычем о чем-то шушукался. А Степаныч, наоборот, смурной приехал, как будто чуял чего…

Крячко поблагодарил Злохина за рассказ и вновь загрузился в люльку. «Урал» с небольшой пробуксовкой стартовал и помчался по полевой дороге в сторону Сорочьей балки. Выйдя на склон Ковыльного, Павел переключился на вторую передачу и прибавил газку. Победоносно рыча мотором, мотоцикл без натуги взлетел на изрытую ямами и канавами вершину холма. Отсюда открывался вид на много километров в разные стороны. Заглушив двигатель, Павел огляделся.

– Смотрите, Станислав Васильевич, – указал он на ту сторону склона, по которой они только что поднялись, – вон еще чьи-то следы. И как пить дать, мотоцикла с коляской. О! А вон и место, где они стояли.

В нескольких метрах от них и впрямь уже сохнущая степная трава была примята мотоциклетными колесами. Тут же были различимы и следы чьих-то ног.

– Да, похоже, здесь кто-то побывал… – согласился Стас. – И не исключено, именно те, кто нас интересует. Так, а вон в той стороне, как я понял, то самое заболоченное озерцо, где когда-то водились вот такие караси…

– Да, это оно… – подтвердил Павел. – Пойдемте посмотрим – вдруг что интересное подвернется?

Они стали спускаться в сторону озерца по более крутому склону холма, изобилующему следами работы археологов и искателей кладов.

– Кладоискатели понарыли… – пояснил Павел. – Кого тут только не было! И студенты, и жулики, и наши местные алкаши, и какие-то крупные мафиозники…

– Стоп! – неожиданно скомандовал Крячко. – А вот это уже не следы кладоискателей!

Он указал на не очень длинную, довольно глубокую борозду метрах в тридцати от них, почти у подножия холма. Подойдя ускоренным шагом к загадочной борозде, Станислав осмотрел ее от начала до конца, обратив внимание на уже размытый недавним дождем желтовато-красный суглинок, выброшенный из борозды в разные стороны.

– И что бы это могло быть? – Павел озадаченно склонился над бороздой. – Похоже на то, как будто сюда плюхнулся неразорвавшийся вертолетный НУРС… Я служил в ВВС – что-то наподобие видеть доводилось. Но, во-первых, тут у нас военные вертолеты сроду не летали, тем более стрельбы не производились. Да если бы такое и случилось, назавтра же об этом знала бы вся деревня.

– Это не НУРС, это тот самый метеорит, падение которого видел Злохин, – выпрямляясь, пояснил Станислав. – Но это явление могли видеть и его ныне усопшие коллеги.

– Точно, Станислав Васильевич! – Павел азартно рубанул кулаком. – Никакой клад они и не искали. Они поехали искать метеорит, чтобы на этом срубить бабок. Эта же хреновина, я слышал по телику, иной раз стоит бешеных денег.

– И, следует понимать, нашли. Себе на беду, – задумчиво констатировал Крячко. – Метеорит, скорее всего, падал по касательной, здесь чиркнул по склону, отрикошетил и полетел в сторону этого водоемчика. Вот поэтому-то они и были облеплены ряской. Ну, все, можно ехать в село. Там нужно будет подъехать к дому Хомяковых, кое-что забрать. Кстати, просьба: о том, что мы узнали, увидели, лучше особо не распространяться.

– Станислав Васильевич, это само собой! – авторитетно уведомил Павел.

В уже сгущающихся вечерних сумерках мотоцикл помчался к Трофимовке. Над сжатыми полями неспешно кружились стаи грачей, жирующих перед скорой отправкой в более теплые края. Промчавшись вдоль просяного поля, мотоцикл пробежал по плотине, за которой плескался широкий пруд, полукругом огибающий Трофимовку. Через минуту он катил по сельским улицам, где уже светились окна домов. Подрулив к кирпичному дому со свежевыкрашенной суриком железной крышей, Павел кивнул в его сторону:

– Вот здесь он жил, Димка Хомяков…

Видимо, услышав рокот мотоцикла, из дома вышла вдова Хомякова, держа в руке сложенный вдвое лист бумаги.

– Возьмите, Станислав Васильевич, – подойдя к калитке, все так же тихо сказала она. – Переписала всех, кого вспомнила. Тут и адреса, и кое-чьи телефоны. Только вот не знаю, все ли так на самом деле, как написано, – кто-то мог сменить адрес, переехать. Да, одежду я осмотрела, там – ничего…

Станислав быстро пробежал взглядом по списку, поблагодарил женщину и, едва шагнув к мотоциклу, неожиданно снова повернулся к ней:

– А вы не припомните, кто из этого списка… ну… Мне сейчас в поле один ваш односельчанин сказал, что у Дмитрия в областном центре проживает какой-то то ли родственник, то ли знакомый, который связан с криминалом. Вы об этом человеке знаете?

– Нет, первый раз слышу… – Женщина удивленно пожала плечами. – Мне кажется, какие уж они ни есть, но с мафией связаны вряд ли.

– А у вас на похоронах никто не фотографировал? У вас нет общего снимка тех, кто участвовал в поминках?

– Да, снимки есть… – Женщина быстро сходила в дом и протянула Крячко несколько цветных фотографий, сделанных, судя по всему, обычной «мыльницей». – Ой, вы знаете, вот что еще вспомнила. Мой, перед тем как поехать в область, зачем-то в поле брал с собой фотоаппарат.

Стас дотошно выяснил, кто из попавших в кадр местные жители, а кто родня из областного центра. Затем, сверив список с теми, кто приезжал на поминки, он забрал все фотографии, пообещав вернуть их по почте. Павел снова вырулил на разбитый асфальт сельской улицы и помчался в сторону конторы хозяйства. Но у ее ворот никого не оказалось – «уазик» бесследно исчез. Мальчишки, гонявшие неподалеку мяч под уличным фонарем, сообщили, что полчаса назад машину куда-то уволокли буксиром. Плюнув и помянув техническую базу райотдела не вполне литературным словом, Станислав стоял, в раздумье сунув руки в карманы.

– Станислав Васильевич, вам что, в район ехать не на чем? – недоуменно спросил Павел. – Так давайте я вас довезу до Жукова. Что за проблема?

– Ну что ж, если не в тягость – поехали… Кстати, Паш, в свое время я был мотогонщик, как это называют, «без башни». Но, смотрю, ты меня переплюнул по этой части. Хочешь, дам координаты одной столичной рокерской команды? Я их хорошо знаю, ребята – хоть куда. У них каждую осень перед завершением сезона бывают гонки по пересеченной местности на тяжелых мотоциклах. Ты бы на своем раритете потянул. Правда, от вас туда ехать путь неблизкий…

– Да путь – это ерунда… – Павел пренебрежительно махнул рукой. – А насчет команды рокеров – было бы здорово. Я об этом уже задумывался, но насчет информации хреново. У нас в Жукове есть несколько человек, но это пацанята, которые форсят на «Явах». В области нашел что-то вроде клуба, но там одни пухломордые, на «Харлеях». Им такая деревня, как я, и на хрен не нужна… Так что я бы с удовольствием!..

– Свет включи. – Крячко достал из кармана блокнот и авторучку. – Я сейчас напишу адрес и контактный телефон тоже Паши, только Хорольского, это как бы председатель их клуба… У тебя несомненный талант, и зарывать его было бы большим грехом.

Он подошел к фаре, но в этот момент дал о себе знать его сотовый. Это был звонок Льва… Указав знаком Павлу, чтобы тот держал телефон у его уха, в свете фары он записал «код сейфа», который продиктовал Гуров, после чего достаточно жестко поговорил с главарьком.

– Станислав Васильевич, что-то случилось? – встревоженно спросил Павел.

– Мой друг в Жукове попал в серьезную переделку. Ему требуется срочная помощь… – Стас стоял в луче света, внимательно изучая записанное им под диктовку. – Паш, у вас тут есть кто-нибудь владеющий английским языком?

– Ну так, школьная учительница, Светлана Александровна. – Павел пожал плечами. – Давайте доедем до нее. Она сейчас должна быть дома.

Мотоцикл сорвался с места и снова полетел по улицам Трофимовки. Остановившись у небольшого деревянного домика с красивыми резными наличниками, Павел заглушил мотор и, войдя во двор, постучал в окно. На крыльцо вышла девушка в светлом платье, с жакетом, накинутым на плечи.

– А, Паша! – В ее голосе чувствовалась нескрываемая радость. – Заходи, заходи…

– Свет, тут такое дело… – озабоченно заговорил Павел. – Требуется помощь. Тут… – Он перешел на полушепот, о чем-то быстро ей рассказав.

– Ну понятно, понятно, это не вопрос… Станислав Васильевич, заходите в дом! – позвала Светлана.

Шагнув в небольшую чистенькую прихожую, обставленную сугубо по-деревенски, Стас протянул девушке раскрытый блокнот. Она внимательно просмотрела запись и, по всей видимости, разобрав его каракули, с некоторой долей сомнения пояснила:

– Ну если фонетика записана правильно, то это можно было бы понять как «Октябрьская стрит», то есть улица.

– А в Жукове такая улица есть? – Станислав внимательно посмотрел на Светлану и Павла.

– Ну да, конечно, есть, – энергично кивнул Павел. – Я ее хорошо знаю.

– Та-ак… День рождения Левы – шестнадцатое число. Это, скорее всего, номер дома. Чертову дюжину на два – двадцать шесть. Это номер квартиры. Дом шестнадцать по Октябрьской… Знаешь, где находится?

– А то! – усмехнулся Павел. – Трехэтажка, стоит рядом с улицей Котовского.

– Тогда быстро на Октябрьскую! – Крячко решительно направился к мотоциклу.

Выходя из прихожей, он уловил краем уха что-то похожее на «…ну я тебя жду!..», брошенное шепотом.

«Ого! – мысленно отметил Стас. – А Паша-то время даром не теряет – ишь, какую кралю отхватил!» Подбежавший следом Павел лихо запрыгнул на седло, мотор взревел, и они помчались в уже сгустившуюся вечернюю тьму.

– Невеста? – не удержавшись, поинтересовался Крячко, перекрикивая рокот мотора.

– Да, можно сказать, что так… Предложения еще не сделал, но уже собираюсь, – безудержно улыбаясь, сообщил Павел. – Пора уже – под тридцать подкатило. Наши-то девчата поразъехались, и я потихоньку спиваться начал – никакого толку в этой жизни не видел. А тут она появилась. Ну и все сразу стало налаживаться. Употребляю, правда, иногда… Но с запоями – все, покончил…

В этот момент летевшая им навстречу навороченная иномарка внезапно включила дальний свет, слепя пронзительными лучами мощных галогенок. Павел резко ударил по тормозам, мотоцикл, скрежеща колесами по асфальту, быстро сбавил скорость.

– Козел! Урод! Мразь! – яростно крикнул он вслед исчезающим в темноте задним фонарям ослепившей его машины. – Специально ж, сука, врубил дальний! Чтоб ты, сволочь, перевернулся!

– И номер-то хрен увидишь!.. – Стас зло стукнул кулаком по борту люльки.

– Да знаю я, что это за гнида… – Павел сердито плюнул. – Хозяин крупной жуковской оптовки. Про него давно уже слухи ходят, что любит вот так покуражиться.

– Ну так сдали бы его гаишникам!

– Толку? Он свояк нашего главы района… «Священная корова» – кто ж на такую сволочь посмеет покуситься? – Павел сердито рассмеялся.

Некоторое время постояв на обочине, пока глаза не привыкли к не очень яркому свету мотоциклетной фары, он снова решительно стартовал в знобкую темноту августовского вечера.

– Завтра же сменю электрику на двенадцативольтовую, поставлю галогенку помощнее. – По голосу Павла чувствовалось, что эта идиотская выходка зажравшегося буржуйчика его задела очень болезненно. – Перетолкую с жуковскими ребятами… Ничего, найдем, как проучить эту паскуду. Уже, говорят, пять ДТП было из-за этого скота. Ничего…

– Смотри, Паша, сам-то не вляпайся, – предостерег Станислав. – Давай-ка лучше я возьму это дело на заметку и через наш главк нажму на нужные рычаги. Это будет вернее. А то, чего доброго, из-за этой шкуры поганой себе всю жизнь искалечишь…

На въезде в Жуково Павел скорость снизил, но тем не менее гаишник, стоявший под уличным фонарем рядом с машиной, увенчанной мигалками, указал ему жезлом на обочину. Однако, опережая события, Крячко быстро выпрыгнул из люльки и, не дав гаишнику договорить его маловразумительную дежурную «речовку», достал свое служебное удостоверение.

– У нас спецзадание, дорога каждая минута, – жестко уведомил он.

Тот, ошарашенный его «корочкой», тут же дал задний ход, и мотоцикл побежал по городу, лавируя в каких-то переулках. Чувствовалось, что Павел свой райцентр знает хорошо.

– Вот мы и на Октябрьской, – вылетев на более-менее освещенную улицу, сообщил он. – А вон и дом номер шестнадцать.

Десантировавшись из люльки, Стас остановился в раздумье.

– Квартира, как я понял на верхнем, третьем этаже. Но в каком подъезде?

– Дома тут двухподъездные, нумерация слева направо, – оперативно пояснил Павел. – Идемте, я постучу в дверь, скажу, что пришел в двадцать пятую, а там никого нет…

– Не пойдет… – Стас с ходу вынес свой вердикт. – Во-первых, могут не поверить, во-вторых, рисковать твоей жизнью я не имею права – а риск там немалый. И в-третьих, бандиты могут запаниковать и тогда… лучше не говорить, что тогда. Как говорил классик, мы пойдем другим путем. Тут, я смотрю, все квартиры с балконами. Проще с крыши спуститься и действовать оттуда наверняка… Лестницы-то пожарные, надеюсь, здесь имеются?

– Да, должна быть здесь на глухой стене. – Павел направился к дому. – Вот и лестница! Правда, до нее не допрыгнуть. Станислав Васильевич, а может, лучше вызвать наряд из райотдела?

– Времени в обрез, да, боюсь, и профессионализм местных коллег на уровне кладбищенских сторожей. Будь здесь, я пошел смотреть двадцать шестую…

Быстро взбежав по лестнице на третий этаж, он пробежал по довольно длинному коридору здания, построенного по типу общежития, и увидел, что дверь с табличкой «26» по коридору крайняя со стороны улицы. Это упрощало задачу – пожарная лестница была именно с той стороны. Он почти вприпрыжку спустился вниз и подбежал к пожарной лестнице. Стас решил добраться до нижней ступеньки, подпрыгнув с разбега, но подошедший Павел его остановил:

– Станислав Васильевич, давайте так: я сажусь, вы становитесь мне на плечи, и я вас поднимаю.

– Да у меня вес под девяносто, если не девяносто с гаком… – Крячко с сомнением поглядел на Павла.

– Ничего, я в армии по штанге занимал первые места… – приседая, уверенно уведомил тот.

Он и впрямь, хоть и тяжело сопя, выпрямился, и Стас менее чем за минуту поднялся на плоскую крышу. Над балконом двадцать шестой квартиры, как и над соседними, нависал наклонный козырек. Стас почти бесшумно спустился на его край и, быстро перехватившись руками, повис над темной пустотой, ища ногами твердую опору. Оперевшись о перила, он аккуратно спрыгнул на балкон, заглянул внутрь квартиры. И сразу же увидел Льва, привязанного к стулу, и бандита, идущего к нему с ножом…

Глава 4

Теперь все было позади. Выйдя в прихожую, Стас набрал на допотопном телефоне 02 и, связавшись с дежурным райотдела, сообщил о случившемся. Затем он отправился на балкон и, глядя в темноту, громко окликнул:

– Паш, ты меня слышишь? Все в порядке, спасибо за помощь. Можешь быть свободен.

– Станислав Васильевич, адресок-то, может, дадите? – снизу, из темноты послышался голос Павла.

– А, блин! Вот память-то дырявая. Поднимайся сюда, я здесь напишу, – предложил Крячко.

Войдя в квартиру, Павел ошеломленно воззрился на оскаленную, недвижимую физиономию рябого. Похоже, это зрелище его основательно шокировало.

Представив Павла Гурову, Стас внезапно понял причины некоторой ошарашенности во взгляде парня. Он накрыл лицо убитого бандита газетой и извиняющимся тоном пояснил:

– Мать его!.. Не подумал вовремя, что парень-то необстрелянный, и не закрыл эту страхоглядину. Мы-то уже зачерствели, как прошлогодний сухарь, а ему это в диковину.

– А те двое? – Павел взглядом указал на подручных рябого, которые лежали лицом вниз, раскинув руки и ноги. – Они что, тоже…

– Не… Эти в общем и целом пока еще живы… Пока!.. – добавил он, прибавив громкости. – Ладно, сейчас напишем адресок… Ну этих, «Зубров», рокерского клуба, – пояснил он, поймав вопросительный взгляд Гурова. – Хочу его познакомить с Пашкой Хорольским.

Но в этот момент в коридоре раздался громкий топот, вслед за которым затирликал дверной звонок. Лев вышел в прихожую и открыл дверь. На пороге стояли милицейский капитан и прапорщик, в «брониках» и с автоматами.

– Капитан Смоленцев. Документы, пожалуйста, предъявите, – пробасил капитан, с изрядной долей подозрительности рассматривая Гурова.

Лев достал удостоверение, которое незадолго до этого вынул из тайника в дорожной сумке.

– Гм… Понял… – кивнул капитан. – Нам звонили вы?

– Нет, вам звонил мой товарищ, полковник Крячко, он тоже из главка. Идемте, он в той комнате.

Увидев труп рябого, капитан поднял газету и удивленно присвистнул.

– Ого! Да это же сам Корявый! – объявил он. – Та-а-ак… А это – его помощнички. Как вас там? Кагор и Шмоксель? Они что, совершили нападение на квартиру?

– В мое отсутствие они пробрались сюда и, внезапно оглушив, захватили меня как заложника, – пояснил Гуров. – Станислав Васильевич самостоятельно провел операцию по моему освобождению. Этот тип, как вы назвали его, Корявый, попытался применить оружие. Ну естественно, полковник Крячко вынужден был стрелять на поражение. Тем более что предупредительный выстрел им был уже сделан.

– Ясно… – деловито огляделся капитан. – А это свидетель? – указал он на Павла.

– Нет, это мой помощник, житель села Трофимовка Грустнов Павел, – сдержанно уведомил Стас. – Я был в том селе по служебным делам, а он меня сюда довез на своем мотоцикле, потому что машина, выделенная мне вашим райотделом, приказала долго жить.

– А!.. – Капитан безнадежно махнул рукой. – Нашу технику всю давно пора в утиль – по пять сроков выработала. Ну что, за трупом сейчас прибудет катафалк. А этих двоих пакуем – и в райотдел.

– У меня есть встречное предложение. – Гуров знаком позвал капитана в прихожую. – Я думаю, сейчас их плотно допросить – самое время. Они изрядно обделались, готовы на откровенность, и этим грех не воспользоваться. Мы сейчас с полковником Крячко разводим их по разным комнатам и проводим перекрестный допрос.

– Ну давайте так, – кивнул Смоленцев. – Тогда сейчас с моим товарищем займусь понятыми, бумагами, а вы решайте свои вопросы.

Выкроив минуту, Стас наконец-то дал Павлу адрес рокерского клуба, и тот отбыл домой. Лев приказал Кагору подняться с пола и проводил его в соседнюю комнату. Приковав бандита наручником к трубе отопления, он достал из своего «дежурного» кейса диктофон.

– Имя, фамилия, отчество, год рождения, место жительства, род занятий, – строго потребовал Гуров.

– Чумалин Леонид Захарович, – уныло начал вещать Кагор, – семьдесят седьмого года рождения, проживаю в рабочем поселке Гольцово. Это соседний райцентр… Безработный…

– А откуда такое странное прозвище – Кагор? – с хмурой иронией поинтересовался Лев.

– Да к нам когда-то завозили молдавский кагор, а его название вроде бы было похоже на мою фамилию. Вот братва так и окрестила, – конфузливо морщась, признался Чумалин.

Как поведал Кагор, банда Корявого образовалась года три назад. Все трое отбывали сроки на одной зоне, где и познакомились. Там же и было принято решение объединиться в «бригаду», чтобы по выходе на свободу начать «работать». Все трое имели по нескольку сроков за кражи и грабежи. Выйдя из тюрьмы, бандиты обосновались в Гольцове, откуда и начали делать свои вылазки в соседние районы.

Обычно банда занималась грабежом состоятельных фермеров и коммерсантов. Напав ночью на спящих людей, бандиты в масках связывали их, избивали и отнимали только деньги или драгоценности – с вещами и электроникой не связывались, боясь засветиться. Проводили свои «операции» не реже двух раз в месяц. И хотя пострадавшие исчислялись десятками человек, банда оставалась неуловимой. Как-то раз от своей двоюродной сестры, проживавшей в Жукове, Корявый узнал о том, что в квартире, которую она сдавала внаем приезжим, иногда останавливаются небедные люди.

В городке находилась небольшая сувенирная фабрика, и за ее продукцией в Жуково частенько приезжали коммерсанты. Но если одни, завершив свои дела, тем же днем отбывали восвояси, то находились и желающие «оттянуться» вдали от семейных уз. Разумеется, такие не уведомляли жен о своем точном местонахождении. Для бандитов это было большим подспорьем. Оценив ситуацию, Корявый решил свой «бизнес» расширить и разнообразить. И если до этого, при всей низости криминального промысла, ограбления обходились без крови, то теперь наступил новый этап в деятельности банды – кровавый, устланный трупами жертв.

Наводчица, будучи по своей природе особой достаточно хитрой, умеющей войти в доверие, а также не лишенной врожденного таланта психолога, выясняла, кто из приезжих располагает большими суммами денег или же богатыми родственниками. Уточнив, что приезжий действительно не известил родных и близких о своем местонахождении, она немедленно звонила Корявому. Участь жертв банды оставалась незавидной. Они исчезали, а их родственники получали требование об уплате выкупа. При этом главное условие бандитов было – не обращаться в милицию. Сумму выкупа они назначали не запредельную, поэтому родственники легко соглашались на их условия. Но похищенных бандиты никогда не отпускали.

– Конспирация, батенька, – любил повторять Корявый, когда со своими подельниками где-нибудь на пустыре закапывал очередную жертву.

Как признался Кагор, чтобы увести от подозрений свою наводчицу, бандиты «прикармливали» местного участкового. Был у них свой человек и в местном уголовном розыске.

– Кто такой, фамилия? – сдвинув складку меж бровей, жестко спросил Гуров.

Когда он слышал о шкурниках из своей, милицейской среды, то воспринимал низость предателей как личное оскорбление.

– Замначальника угрозыска старший лейтенант Клобуков… – неохотно выдавил Кагор.

Как далее рассказал Чумалин, решение напасть на Гурова было их роковой ошибкой. Впрочем, и он, и Шмоксель вначале убеждали Корявого с этим приезжим не связываться, поскольку не были уверены, что им удастся справиться с нехилым москвичом. Но Корявый, ошалевший при мысли о возможности срубить «капусты» не менее чем на миллион (наводчица предположила, что приезжий очень богат), даже и слышать не хотел их возражений. И вот получилось как получилось…

– Кто из вас троих убивал потерпевших? – Голос Льва звучал как будто даже без эмоций, но в его глубине таилось для Кагора нечто очень пугающее.

– Корявый, он любил это делать, – не поднимая головы, сообщил тот. – Он же сам вам об этом говорил.

– Да-а-а?.. А кто же тогда меньше часа назад мне на шею собирался накинуть удавку? Дядя Федя с мыльной базы? И как же ваш бандитский обычай всех вязать кровью? – Гуров смотрел на Кагора с убийственной иронией. – На покойника валить легко. Ну а вы со Шмокселем пока что здесь. Так что выкладывай, голубок, без уверток и вранья.

– Да я просто попугать хотел, – скуксился Кагор. – Я никого не убивал. Ну а Шмоксель… ну… случалось…

– Где захоронили убитых, можешь показать?

– Могу, – еще ниже свесив голову, судорожно выдохнул Кагор.

– Кстати, контакты с местными криминальными группировками у вашей шайки были? У тебя есть шанс облегчить свою участь. Два месяца назад в леске у Трофимовки повесили парня. Кто мог это сделать?

– Да братва тут вовсе ни при чем! Это фраера долбаные от не фиг делать себе развлекуху устроили. Сынок Сиротина, зама тутошнего прокурора, с дружками возили на природу своих шлюх. А тут им этот пацан подвернулся – шел мимо. Ну они и решили посмотреть, как это – убить человека. Сзади скопом напали, скрутили и в петлю сунули.

– А ты откуда это узнал?

– Корявый рассказывал. Он говорил, что здешняя братва взяла Сиротина на хороший поводок, мол, теперь пусть только попробует рыпнуться…

– Да-а-а… Ситуация… – покачал головой Гуров, поражаясь тому, как далеко зашло разложение уездных элит.

В комнату заглянул Стас.

– Дела идут? – подмигнул он. – На пару слов тебя можно?

Они вышли в прихожую, проследовав мимо Шмокселя, прикованного наручниками к стулу, к которому совсем недавно был привязан Лев. Трупа Корявого уже не было. Капитан, строча авторучкой, сидел за столом. Рядом неспешно покуривал прапорщик. В нескольких словах обменявшись полученной информацией, опера вновь направились к своим подследственным.

– Так, говоришь, ты никого не убивал? – откинувшись на стуле, в упор рассматривая занервничавшего Кагора, сурово поинтересовался Гуров. – А вот Шмоксель утверждает, что убивали потерпевших только ты и Корявый, что оба куражились над людьми, перед тем как их убить. Он любил выкалывать глаза, а ты душил удавкой. И не сразу, а по нескольку раз приводя человека в чувство, чтобы насладиться его муками. Да еще, как он говорит, при этом глумливо пел: «Как прекрасен этот мир, посмотри…» Туды вашу!.. В сравнении с вами даже эсэсовцы выглядят гуманистами.

Кагор от услышанного задергался, позеленел и, захлебываясь от захлестывающей злобы, свободной рукой рванул ворот рубашки, словно ему было нечем дышать.

– О, сука!!! Сука!!! – выпучив глаза, прохрипел он. – Сам-то, гнида, если мы брали бабу, обязательно насиловал ее, перед тем как замочить. Шкура!!! Значит, он ни при чем? Ладно, я душил. А он… А он глотки резал! Он в прошлом году в Гольцове изнасиловал и изрезал пером малолетку. Его за это Корявый сам чуть не грохнул, потому что этот козел мог засветить нас по полной…

– Кто и почему неделю назад убил двух жителей села Трофимовка, комбайнеров Балова и Хомякова?

– Комбайнеров? Не слышал о таком… Мы комбайнеров не трогали. На хрен бы нам сдались эти пролетарии?

– На хрен… Они нашли что-то очень ценное и свою находку хотели продать. Ну а покупатели оказались убийцами. Кто тут этим промышляет?

– Об этом ничего не знаю. Матерью клянусь! Зуб даю! – Чумалин ногтем большого пальца правой руки ковырнул зуб и чиркнул по горлу.

Лев понял, что тот действительно говорит правду. Он положил на стол перед Кагором несколько листов бумаги и авторучку.

– Ладно… Пиши все, что мне только что рассказал, – распорядился он, выходя из комнаты.

Когда с протокольными формальностями было покончено и капитан с прапорщиком увели с собой задержанных, Стас решил немного, как он выразился, «наладить фронтовой быт». Дабы приостановить нахальное вторжение орд комаров, с ликованием ринувшихся в квартиру через выбитую балконную дверь, он вооружился обнаруженным в прихожей молотком и начал затягивать им же самим образованную «амбразуру», приколачивая к притолокам крупными, сотенными гвоздями шерстяное одеяло.

– И что же нам теперь остается? – орудуя молотком, философски вопросил Крячко. – Ловить ветра в поле? Реальных зацепок у нас пока что никаких.

– Конечно, досадно, что из-за этих отморозков наша операция, по сути, сорвалась. – Гуров выглядел олимпийски спокойно. – Местные «брателлы» на меня теперь уже гарантированно не клюнут. Но, как говорится, еще не вечер. Хотя уже и ночь настала. Завтра ознакомимся с тем, что наработали местные пинкертоны, а потом едем в областной центр, будем искать по твоим адресам. В принципе есть шанс кое-что найти и в областной картотеке.

– Что будем делать с нашими, так сказать, коллегами? Я имею в виду, здешнего участкового и Клобукова.

– Ну что будем делать? Поставим в известность собственную безопасность и областную прокуратуру. Им и карты в руки – пусть занимаются.

– Принято! – объявил Крячко, размашисто загибая последний гвоздь. – Так, Лева, на твою койку не претендую – лягу вон на том диванчике. Но одеяло заберу – не обессудь! Ну что, пойдем на кухню, перекусим?

– Нет, я уже поужинал в ресторане… – отмахнулся Гуров. – Кухня, конечно, не ахти, но, надеюсь, желудок с их стряпней все же справится.

Неожиданно в его кармане заурчал мобильник.

– Кто это там на ночь глядя? – Лев недоуменно достал телефон и мельком взглянул на монитор, на котором высветился незнакомый номер.

– Андрей Тимофеевич, это я, Жюли… – Голос недавней собеседницы Гурова был преисполнен беспокойства и даже тревоги. – У вас все в порядке?

– Да вроде бы… А что случилось?

– Один, скажем так, знакомый мне только что похвастал, что какие-то здешние крутые ребята собираются пощипать этого, как он назвал, «лорда с московской помойки». Поэтому будьте настороже… Мне очень не хочется, чтобы с вами случилось что-то плохое.

– Большое вам спасибо. Я обязательно это возьму на заметку. Было очень приятно услышать ваш голос…

– О-го-го! А вот это уже интересно!.. – Стас с хитрой ухмылкой воззрился на Гурова. – Это чей там голос тебе приятно было услышать? Про Марию можешь не говорить – я уже догадался, что это была не она.

– Ты догадался совершенно правильно. – Лев невозмутимо улыбнулся. – Это была не Мария. Это некая Жюли, девушка из ресторана «Хай форм». Когда я ужинал, она пришвартовалась к моему столику, и, согласно логике поведения того, кого я изображал, я был просто обязан ее «снять». Ну а потом мне удалось придумать удачный вариант побега, чтобы, не вызывая ненужных подозрений, свалить из этого кабака.

– Симпатичная? – С азартным блеском в глазах Крячко продолжил свои расспросы.

– Более чем… Думаю, ты бы не устоял.

– А ты, великий наш однолюб, собрав все свои силы воедино, решительно отверг притязания сомнительной девицы, – с нарочитым одобрением изрек Станислав. – Это достойно восхищения и подражания.

– Во-первых, зря ерничаешь – меня этим не проймешь. – Лев загнул палец. – В этом смысле шкура у меня дубленая. Во-вторых, эта Жюли, надо отметить, не какая-то там примитивная путанка. Это особа непростая. В Японии таких называют гейшами. Как рассказал мне один таксист, она еще и не со всяким ляжет в постель, даже за очень большие деньги.

– А вот это уже интересно… – Стас подбоченился. – С чего бы это вдруг?

– Своей «профессиональной деятельностью» она мстит бывшему жениху, который ее бросил. Между прочим, этот олух снимался в каком-то нашумевшем сериале, в главной роли.

– Ух ты! Познакомиться бы с ней… Я с удовольствием помог бы этой Жюли провернуть настоящую корсиканскую вендетту под одеялом… – Крячко потряс вскинутыми кулаками. – М-да-а-а… Вот ты мне когда-то говорил, что мое жизненное амплуа – своим вниманием как бы высвечивать интересных женщин, которых почему-либо не замечали мужики. Типа, я кого-то заметил, и тут же все кидаются ухаживать за незаслуженно забытой. Ну что ж, может, так оно и есть. Но тогда, выходит, твое амплуа – бегать от красивых женщин, которые непонятно почему липнут к тебе как мухи. А ты, мухоловка, надо понимать, некондиционная – не имеющая липких свойств и потому не выполняющая своих функций. Господи, и что ж все так несправедливо устроено?!

– Если бы я имел склонность к глупым шуткам, я бы сказал: давай намажу тебя бээфом, авось все изменится к лучшему. Ну не знаю я, чем ответить на крик твоей истерзанной души… – Гуров развел руками. – Не знаю!

– Ладно уж… Пойду пожую чего-нибудь. Как говорят студенты, лучшее лекарство от всех болезней – хорошая еда и здоровый крепкий сон. Начинаю первый этап лечения от хандры! – провозгласил он, отбывая на кухню.

– Колонку газовую там зажги, хочу искупаться, – попросил Лев, направляясь к ванной.

– Порядок, можешь приступать, – откликнулся с кухни Станислав.

Лев открыл кран, из которого с шумом ударила струя воды. Неожиданно ему показалось, что раздалось тирликанье дверного звонка. Гуров вышел из ванной и прислушался. Оказалось, он не ошибся – звонок действительно был. Недоумевая – кого это снова принесло, он подошел к двери и негромко спросил:

– Кто там?

– Это я, Жюли, пришла потыкаться… Открой, красавчик, открой!

Голос, доносившийся из-за двери, был явно не женским и звучал ернически-фальшиво. Одновременно слышались чьи-то приглушенные смешки. «Ах, вон оно что! – догадался Лев. – Это те самые, о ком предупреждала Жюли. Ну ладно, ребята, пеняйте на себя…» Он открыл дверь и отступил в глубь прихожей. В квартиру тут же ввалились трое крупных, мордастых парней, явно основательно подпитых. Тот, что зашел первым, с оттопыренными мясистыми ушами, шутовски раскланялся.

– Жюли – это я!.. – фальцетом объявил он.

– Я уже догадался… – чуть заметно усмехнулся Гуров. – Вы – те самые девочки: Маруся, Роза, Рая, из одесского фольклора про пивную на Дерибасовской…

– О-о-о! Лорд с помойки изволят шютить? – кривляясь, заухмылялся лопоухий. – А у нас за такие шютки выбивают зубки!

Все трое дружно загоготали, словно было сказано что-то очень остроумное.

– Ладно… Заходите, располагайтесь, не стесняйтесь… В общем, будьте как дома. – Гуров спокойно направился в глубь квартиры.

– Чё, может, и выпить найдется? – заходя следом за ним в зал, вызывающе поинтересовался заводила.

– Найдется, парни, все тут найдется. – Лев обнадеживающе улыбнулся. – Извините за беспорядок – час назад тут мужика завалили. Вон даже еще кровь убрать не успели. Пришлось клеенкой накрыть…

– Чего?.. – Парни, разом начиная трезветь, переглянулись с тревожным недоумением.

Лопоухий осторожно приподнял край клеенки и испуганно отпрянул.

– Ни…я себе!!! – воскликнул он, озираясь по сторонам. – Кровь, пацаны! Ты чё, мужик, и вправду кого тут завалил?

– Нет, это я завалил, – с хрустом откусывая соленый огурец, объявил Стас, который вышел из кухни с пистолетом на изготовку. – Моему корешу давеча не досталось. Ну а теперь и ему есть кого мочить. Молитесь, орлы, мир вашему праху…

Напуганные бузотеры ринулись к выходу, но бежать было некуда – выход в прихожую загородил Гуров.

– Мужики… мы тут случайно… Просто пошутили… – побледнев как стенка и заикаясь, проблеял лопоухий.

– Да, мужики, вы нас извините… Мы больше не будем… – почти по-детсадовски заканючили его дружки.

– В общем, так, – решительно резюмировал Гуров. – Считайте, что влипли вы по самые помидоры. И теперь у вас есть только одна возможность спасти свою шкуру: жизнь в обмен на информацию.

– Все, все!.. Спрашивайте! Скажем все, что знаем… – угодливо зачастил лопоухий.

– Дело тут вот какое… – Гуров не спеша закурил. – У нас предполагалась сделка с колхозниками из Трофимовки, которые нашли что-то ценное. Но нас опередили другие… Мы их ищем. Они замочили тех мужиков и интересующий нас объект забрали себе. Кто мог это сделать?

– Ну то, что мочила не местная братва, – это точно. Клянусь! – Выпучив глаза, лопоухий судорожно задергал руками. – Если бы кто из наших, мы бы знали. Тут скорее кто-то со стороны.

– А кто мог приехать сюда со стороны? Кто-то из губернских деловых? Фамилии, погоняла, хазы?

– Неделю назад тут крутился чей-то черный джип, – уже увереннее начал излагать лопоухий. – Пацаны говорили, что это Джек просекал обстановку. Ну, типа, куда какие кости кинуть…

– Джек?! – Лев с сомнением покрутил головой. – Не думаю. У Джека, насколько я знаю, совсем другие интересы. Так что зря тень на плетень не наводи – мне правда нужна.

– Да правда, правда, он это был… Я точно знаю, – неожиданно вступил в разговор один из дружков лопоухого, с густыми брежневскими бровями. – Ты, Тош, извини, я тебе про это не стал говорить… В общем, встречался я с ним. Он у меня про здешнюю братву выспрашивал. Но я ему – гадом буду! – ничего такого серьезного расталдыкивать не стал. Так, вокруг да около…

– Охренеть! – Лопоухий ошалело покосился в его сторону. – А почему об этом я узнал только сейчас? Хорош дружбан! Слушай, а может, ты еще и куму пишешь на нас характеристики?

– Ты чё, Тош?! – испуганно отстранился густобровый. – Да я, в натуре, и в голове такого не держал, чтобы своих сдавать!..

– Ну хорош, хорош устраивать тут разборки! – Стас жестко прервал этот диалог. – Вам ща надо думать не о том, кто и с кем трендел, а как отсюда живыми выйти. Про что там еще базарили с Джеком? Он про антиквариат не спрашивал, про всякие такие редкие ценности?

– Нет… – испуганно мотнул головой густобровый. – Он допытывался только насчет того, кто тут кого крышует. И все…

– Допустим, Джек отпадает. – Гуров вальяжно пыхнул сигаретой. – Кто тогда еще?

– Ну, так-то всякими древностями Чабан промышляет… – робко предположил лопоухий.

– Что за крендель? Не припомню такого… – Лев наморщил лоб, как бы что-то припоминая.

– По паспорту он Шагтаридзе, живет рядом с театром. Любит французский коньяк и русских баб…

В ходе дальнейшего разговора «гости» Гурова поведали достаточно много интересного о жизни местной и губернской криминальной «богемы». Когда, как бы сменив гнев на милость, Гуров с видимой неохотой освободил выход в прихожую, парни, судя по всему не веря своему счастью, едва ли не на цыпочках гуськом потянулись из комнаты. Запирая за ними дверь, Крячко, вышедший проводить «гостей», иронично посоветовал на прощание:

– Бросайте, пацаны, такие вот дела – плохо кончите. Из вас деловые – как из меня римский папа. Лучше вон на базар идите семечками да бабскими трусами торговать. Это вам больше подойдет.

Вспомнив про воду, бегущую из крана, Гуров опрометью кинулся туда. Успел он как раз в тот момент, когда из переполненной ванны на пол потянулись первые струйки, грозящие перерасти в настоящий потоп.

– Что стряслось? – озабоченно спросил Стас, возвращаясь в зал.

– Из-за этих раздолбаев чуть не залил соседей снизу, – сердито ответил Лев, отправляясь на кухню за ковшом, чтобы отчерпать воду. – Мы сегодня имели «счастье» познакомиться с бандой Корявого, с местными пьяными придурками. Нам не хватало еще познакомиться с соседями со второго этажа.

– Слышь, Лева, а ты что, про этого самого Джека уже от кого-то слышал? – остановившись посреди комнаты, поинтересовался Крячко.

– Ничего я не знал и эту кличку слышал в первый раз. Но надо же было создать эффект осведомленности?..

– Ну я бы сказал, эффект оказался самый полный. – Стас уважительно кивнул. – Все-таки хорошо иметь жену-актрису.

– Это почему же? – Гуров недоуменно пожал плечами.

– Ну вот, говорят ведь, что муж и жена с годами становятся похожи друг на друга? Наверное, и способности от одного к другому тоже передаются. От Марии к тебе – актерское дарование, от тебя к ней – сыщицкое… Скажешь, я не прав?

– От комментариев воздержусь. – Сдерживая смех, Лев скрылся в ванной.

Измотанный пережитыми тревогами, сразу после водных процедур Гуров лег спать. Завистливо повздыхав, Стас ограничился горячим душем. Но и это после пыльных полевых дорог было настоящим блаженством. Вскоре раздался его раскатистый храп.

Глава 5

На следующее утро спозаранку к ним примчался представитель районной прокуратуры. Он долго и дотошно расспрашивал о событиях минувшего дня. Заостренность его вопросов была столь специфичной, что Гуров в какой-то из моментов не выдержал их язвительной многозначительности и спросил напрямую:

– Уж не хотите ли вы сказать, что вчера не меня бандиты взяли заложником, а это я взял в заложники ни в чем не повинных людей? И полковник Крячко, применив табельное оружие, стрелял не потому, что ему угрожала реальная опасность, а потому, что ему очень хотелось убить невинную овечку в лице рецидивиста Корявого?

Тот, поняв, что уж очень перегнул по части «объективности», торопливо пояснил:

– Еще вчера вечером прокурор района поручил мне составить подробный отчет о данном происшествии, который бы учитывал все нюансы… В принципе мы могли бы вас официально вызвать для дачи показаний, но, как видите, сами идем вам навстречу и в прямом, и в переносном смысле.

– Это оч-чень радует! – Отхлебывая чай, из кухни выглянул Крячко. – Простите, я был занят завтраком и не слышал, как вы представились…

– Заместитель прокурора Жуковского района Сиротин Илья Владимирович… – с важной многозначительностью представился гость. – Вас что-то еще интересует?

– …Полковник Крячко Станислав Васильевич, – в тон Сиротину с некоторой напыщенностью аттестовался и Стас. – Да, меня интересует…

Лев незаметно для Сиротина быстро сделал ему упреждающий знак рукой. Но Стас и сам не собирался раскрывать все козыри. Ему хотелось лишь несколько сбить спесь с этого уездного индюка в мундире.

– Так вот, меня интересует, как идет следствие по делу об убийстве механизаторов сельхозартели «Заречье»?

– Э-э-э… Так, сотрудниками угрозыска было совершенно достоверно установлено, что эти граждане после совместного распития спиртных напитков и возникшей вследствие этого ссоры, использовав имевшееся у них огнестрельное оружие, нанесли друг другу смертельные ранения. Поэтому уголовное дело было закрыто.

– Это просто блестящий образец здешней дедукции! Я восхищен… А что скажете об убийстве жителя Трофимовки, повешенного неизвестными в лесном массиве?

– Гхм… – Лицо Сиротина несколько перекосилось, его голос заметно осип. – Так… А почему, кстати, вас так заинтересовал этот случай? Это заурядный суицид… Э-э-э… Картина происшедшего была совершенно определенной.

– Согласно одному из положений нашей Конституции, человеческая жизнь определяется как высшая ценность. – Станислав выписал бокалом величественный жест. – А у вас тут… Что кошку машина задавила – и то, кстати, жалко! – что человека повесили. А вот интересно, новогодняя история в той же Трофимовке, когда на льду речки нашли труп девушки, она у вас сомнений не вызвала?

– Они и это сюда приплели! – Сиротин сокрушенно покачал головой. – Да не было там никакого убийства! Распутная девица, напившись до умопомрачения, до белой горячки, устроила стриптиз на льду. После чего свалилась без сознания и замерзла. Что вы собираете всякие небылицы?! Нужно следовать фактам, а не слухам. А факты, как вы знаете…

– …Вещь упрямая!.. – с нарочитой торжественностью провозгласил Крячко. – Ну давайте придерживаться фактов. Если эта «распутная девица» только лишь замерзла, то почему же у нее было перерезано горло и лежала она в луже собственной крови? Это, кстати, не слух. Это свидетельские показания человека, который лично видел убитую. И еще… Говорить гадости об умерших, особенно если те этого не заслуживают, грешно, уважаемый. Девочка та была скромной, непьющей и, как заверили деревенские парни, нецелованной. Зачем же ее посмертно обзывать шлюхой?

– А разве я ее так назвал? – Сиротин нервно дернулся, как бы желая встать.

– По сути – да. – Стас едко усмехнулся. – Вы, пожалуйста, осторожнее… А то клеенка, на которой покоятся подошвы ваших замечательных модельных штиблет, может ненароком юзануть по полу – под ней, знаете ли, еще не успевшая высохнуть кровь «несчастной овечки» Корявого. Не поскользнитесь уж…

– Ё-о-о!.. – Сиротин, позеленев, немедленно убрал ноги с клеенки и, поставив их на пол, вскочил со стула и торопливо направился к выходу. – Ч-черт знает что! – пропыхтел он напоследок, выметаясь из квартиры.

– Я не перестарался? – отхлебывая чай, с невинным видом поинтересовался Крячко.

Гуров, вместо ответа, показал ему поднятый большой палец – молодец!

После спешного ухода Сиротина опера обсудили свои планы на текущий день. Недолго подебатировав, они распределили роли. Лев взял на себя визит в местный райотдел и ознакомление со скоропалительно закрытым делом об убийстве жителей Трофимовки. Кроме того, взяв в картотеке адреса местных барыг (скупщиков краденого) и встретившись с ними, он собирался выяснить, кто и почему мог пойти на убийство селян. Стас же прямо с утра решил отправиться в губернский центр, чтобы объехать людей из списка, составленного Хомяковой, и, насколько это получится, проработать тамошнее криминальное сообщество.

Зайдя в местный райотдел милиции, Гуров навестил начальника уголовного розыска. По-негритянски курчавый майор с удивлением воспринял просьбу столичного гостя ознакомить его с уже, как ему казалось, навсегда закрытым делом.

– Кстати, кто именно занимался осмотром места происшествия? – Своим вопросом Лев усугубил недоумение майора.

– Вы считаете, наш сотрудник сработал непрофессионально? – Склонив голову набок, майор даже слегка втянул ее в плечи, как бы этим говоря: ну, вы, братцы, офигели! – Расследование гибели жителей села Трофимовка проводил мой заместитель, старший лейтенант Клобуков. Давайте вызову его сюда. Попытаемся разобраться.

Он поднял трубку телефона внутренней связи и, дождавшись ответа на том конце провода, с оттенком уязвленного самолюбия в голосе сокрушенно выдохнул:

– Валентин, зайди ко мне. Захвати с собой материалы дела о трофимовских механизаторах. Да, да, именно эти. Да вот прибыл товарищ из Москвы, который считает, что мы тут совершенно не ловим мышей. Давай, ждем.

– Ну насчет того, что вы «не ловите мышей», я как будто не говорил. Но в целом вы правы – результаты вашей работы не впечатляют. Только по одной Трофимовке мы с товарищем выявили четыре тяжких преступления, совершенные в этом году, дела по которым были необоснованно закрыты. В вашем районе более двух десятков сел. Это сколько же уголовщины безнаказанно творится у вас ежегодно?!

– Товарищ полковник, вы не правы! Все преступления у нас расследуются в строгом соответствии с требованиями закона, и очень несправедливо судить о нашей работе, всего на один день появившись в районе. Нужно судить не по слухам, а по фактам!

– Что-то наподобие сегодня я уже слышал от зампрокурора Сиротина. О нем, кстати, что вы можете сказать?

– О Сиротине?! Ну что… Юрист высокой квалификации, очень деятельный товарищ… э-э-э… Принципиальный и бескомпромиссный, я бы сказал… А что?

– Вот он тоже принципиально и бескомпромиссно пытался уверить нас в том же, что и вы. Ну а когда мы привели ему свои доводы и факты, он, я так понял, несколько пал духом. Особенно когда речь зашла о парне, повешенном в лесу…

Майор чуть ошалело забегал глазами по кабинету и непроизвольно схватился пятерней за кадык, словно у него что-то застряло в горле.

– Вам плохо?.. – с сочувственной озабоченностью поинтересовался Гуров. – Может, воды?

– Нет, нет, все нормально!.. – Майор постарался взять себя в руки. – Знаете, этот случай у меня тоже вызывал кое-какие сомнения, но… Доказательства были весьма убедительны, и поэтому я согласился с доводами Клобукова. А вот и он сам…

После короткого стука в кабинет вошел щеголеватый старлей. В руке он держал тоненький скоросшиватель. Гуров окинул изучающим взглядом человека, о котором вчера узнал нечто очень скверное, стараясь не выдать своей внутренней неприязни к нему. Высокомерный Клобуков кобзоновским баритоном известил о том, что, хоть и с большим трудом, ему удалось-таки разыскать материалы дела, которые чисто случайно не были отправлены в архив.

– Это очень хорошо, – буднично резюмировал Лев, раскрывая картонные створки скоросшивателя. – Так… Что тут мы имеем? Протокол… Значит, стреляные гильзы на месте убийства не обнаружены, пули, прошедшие навылет, не обнаружены… Это схема, отображающая положение трупов, это заключение судмедэкспертизы, это… М-м-да-а-а… Небогатый улов… Отпечатки пальцев с мотоцикла сняли?

– Да, сняли, но их качество, по сути, было никакое. Для идентификации они не годились совершенно, – чуть томно глядя куда-то в пространство, повествовал Клобуков. – Поэтому к материалам дела приобщать их смысла не было.

– Логично, логично, – со скрытой иронией как бы согласился Гуров. – И как апофеоз подобной логики – закрытие дела, за отсутствием лиц, подлежащих ответственности. Ну что ж, вопросов у меня к вам больше нет.

С некоторой чванцой кивнув на прощание, Клобуков, все так же красуясь, собрался покинуть кабинет. Но Гуров его остановил.

– Скажите, кто у вас занимался расследованием убийств с корыстным умыслом? – спросил он одновременно и майора, и его заместителя. – Мне хотелось бы, во-первых, посмотреть материалы этих дел, а также картотеку криминальных дельцов, специализирующихся по этой части, и скупщиков краденого.

– Ну это можно посмотреть в нашей компьютерной базе данных. Валентин, твой компьютер тебе сейчас не нужен? Покажи, в каких папках и файлах хранится эта информация.

– Идемте. – Почему-то сразу же поскучневший старлей неохотно поплелся из кабинета своего начальника.

В кабинете оперативных сотрудников угрозыска за столами, поставленными вплотную друг к другу, сидели двое парней в штатском, которые что-то писали. Войдя, Гуров поздоровался. Парни, оторвавшись от своей работы, на приветствие ответили. При этом один из них, довольно-таки молодой, с густыми черными усами, удивленно воззрился на Льва, словно пытаясь понять, что в их кабинете собирается делать этот человек. Гуров вдруг припомнил, что вчера уже видел это лицо. Не в ресторане ли?

Постучав по клавише Enter, Клобуков вернул на монитор вполне современного компьютера изображение леса и гор с ярлыками папок, сменившееся за время его отсутствия вращающимся кубиком. Вяловатым баритоном он объяснил, где и какие материалы находятся, и с чувством выполненного долга стал сбоку, наблюдая за работой Гурова. Льва это несколько раздражало – он не любил такого назойливого надзирательства, но старался не подавать виду.

– Простите, а вы кто будете? – простецки, как-то даже по-деревенски, неожиданно спросил черноусый.

– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска… – бегая пальцами по клавишам, точно так же простецки пояснил Лев.

– А-а-а… А то я вчера со своей девушкой был в ресторане и…

– …принял меня за какого-то мафиозо, – рассмеялся Гуров. – Бывает…

– Ну ты, Васька, даешь! – не выдержав, громко фыркнул его сосед напротив.

В комнате воцарилась тишина. Лев просмотрел более двух десятков дел, в которых излагались материалы по преступлениям, совершенным из корыстных побуждений. Но все это было не тем, что он надеялся найти. Все это тупое, бессмысленное мокрушничество, наподобие убийства собственной бабушки, дабы отнять у несчастной ее пенсию на пропой, было далеким от происшествия в Трофимовке. В электронной картотеке Гуров нашел около десятка человек, которые в разные годы проходили по тем или иным уголовным делам как скупщики краденых вещей, а также раритетов и ценностей иного рода. Однако выписал себе он только несколько фамилий – эти и по возрасту, и по характеру криминальных сделок вполне могли оказаться именно теми, кто ему был бы нужен.

Неожиданно зазвонил телефон. Василий поднял трубку.

– Валентин, тебя – к самому. Срочно! – сообщил он.

– Что там такое? – непонятно почему занервничал Клобуков. – Слушай, сходи ты?.. Я, видишь… Вдруг, что-то надо будет показать, пояснить… Давай беги.

– Ну как это я пойду, если вызвал он именно тебя? – Василий недоуменно воззрился на Клобукова. – К тому же у меня писанины – выше крыши. Давай, давай, шеф тебя ждет.

Что-то недовольно ворча, тот чуть не опрометью помчался из кабинета. Краем глаза Лев заметил, как опера озадаченно переглянулись. Он понял, что буквально рядом с ним нечто такое, что может стать в отношении Клобукова серьезным компроматом (показания Кагора тот мог объявить беспочвенной клеветой из чувства мести), и Клобуков панически боится, что это «нечто» может попасть в руки Гурова. Уж не в компьютере ли хранится что-то такое?

Закрыв файл и на всякий случай осмотрев ярлыки, он обратил внимание на папку, озаглавленную словом в латинской графике, которое в русской транскрипции могло звучать как «Кайф». «Занятно… – мысленно отметил Лев, – это каким же кайфом увлекаются жуковские опера?» Он щелкнул мышкой, и на экране тут же открылось окно с подборкой файлов, озаглавленных весьма фривольно: «Секс на природе», «Секс в авто», «Попки и сиськи» и тому подобные «шедевры» фотопорнографии. Щелкнув один из файлов, Гуров увидел россыпь мелких порноснимков. Повинуясь своей программе, снимки, иные из которых больше подошли бы в качестве иллюстраций для учебника гинекологии, один за другим начали поочередно расплываться во весь экран. Помаячив несколько секунд, снимок съеживался, уступая место следующему.

– Ничего себе, «база данных»!.. – вперемешку с крепким словцом невольно вырвалось у Гурова. – Ребята, вы чем тут занимаетесь в рабочее время?!

– А что? Что там такое? – Парни вскочили из-за столов и подошли к Гурову.

– Матерь Божья!.. – саркастически рассмеялся опер, похожий на шахматиста Карпова. – Вот это вернисаж! Не, товарищ полковник, мы к этому отношения не имеем никакого. Вы об этом лучше у Валентина спросите.

Неожиданно черноусый стукнул по одной из клавиш, и изображение голой девицы, стоящей на четвереньках, замерло.

– Ба! Кого я вижу! Леш, ты помнишь, по подозрению в торговле наркотиками у нас проходила некая Зинаида… э-э-э… Цацына? Так вот, это она и есть. Узнаешь? И вот перед ней был кадр – стояла блондинка вполоборота. Она ведь тоже из нашей клиентуры – задерживалась по подозрению в мошенничестве. По-моему, тут или половина, или все сто процентов – наш бывший контингент.

– И со всех, кто здесь фигурирует, неведомым образом в конечном итоге подозрения были сняты, и ответственность их не коснулась… – риторически, с долей иронии, предположил Гуров.

– Вообще-то именно так и было… – с задумчивым видом удивленно кивнул Василий. – Все они оказались вне подозрений. Почему-то…

– Так, так, так… – Лев уже понял, кто и каким образом формировал эту «порнотеку». – Судя по тому, что эти снимки не профессиональные, а любительские – сразу видно, что снято на чьей-то квартире, – берусь предположить, что их сделал сам Клобуков. Скорее всего, девушек, которые по тем или иным причинам попадали под следствие, он брался увести от ответственности. А взамен они были обязаны расплатиться. В том числе и становясь объектом порносъемки. Хорош, гусь лапчатый!

– Ну-ка, глянем дальше… – Василий снова ударил по клавише. – Может, еще знакомые лица попадутся?

Он оказался прав. Примерно после десятка кадров, изобилующих всевозможными позами совершенно нагих и чуть прикрытых бельем «фотомоделей», появилось изображение совсем еще молоденькой девчушки, которая с неестественно веселой улыбкой демонстрировала свою анатомию.

– Ну, уж это и вовсе никуда не годится! – Остановив кадр, Алексей стукнул ладонью по столу. – Это ж совсем еще соплячка! Ей всего-то тринадцать. Ее за драки с одноклассницами поставили на учет в детскую комнату милиции. Выходит, он и эту малолетку задействовал? Охренеть!

– Что здесь происходит?! – неожиданно послышался баритон вбежавшего в кабинет Клобукова.

– Смотрим журнал «Веселые картинки»… – Гуров не спеша повернулся в его сторону и строгим, лаконичным жестом распорядился, чтобы тот подошел поближе. – Вы можете объяснить, господин Клобуков, что это за «картинная галерея»?

– Я не понимаю, кто дал вам право рыться в чужом компьютере? – Баритон Клобукова постепенно начал срываться на фальцет. – Это… это материалы по делу, которое я сейчас самостоятельно расследую в неофициальном порядке. Мне стало известно о подпольной порностудии, существующей в нашем городе, и я решил собрать достаточный объем улик, чтобы… начать официальное расследование. А вы…

– А я вот взял и посмотрел, – Гуров смотрел на него с нескрываемой неприязнью, – и сделал вывод, что поступившая мне информация о тесной связи замначальника жуковского угрозыска Клобукова с местным криминалом полностью соответствует действительности. И мне теперь ясно почему. Уголовникам хорошо известно о его «шалостях» с малолетками, и поэтому он сидит у них на очень крепком крючке. Как говорится, увяз коготок – всей птичке пропасть. В обмен на их молчание он уводит от ответственности наркоторговцев, жуликов, грабителей и убийц. Уверен, что и оперативной информацией приторговывает, как это часто бывает в таких ситуациях. Или я не прав? Прав… Так что, Клобуков, давай не будем играть в невинность. Предлагаю прямо сейчас написать чистосердечное признание. Если не хватает решимости, могу дать послушать записанные мной свидетельские показания на этот счет. Но если и это не убедит, проведем очную ставку с этой девочкой. – Он указал на монитор.

В комнате наступило напряженное молчание. Опера, Алексей и Василий, выжидающе смотрели на своего, может быть, даже приятеля, который вдруг стал подозреваемым. И в чем!.. В том, что даже среди уголовников считается занятием низменным и презренным. Клобуков стоял низко свесив голову. По его лицу пошли багровые пятна. Он молча сделал шаг к столу и буквально рухнул на стул.

– Мне удостоверение сдать? – чуть слышно спросил он охрипшим голосом.

– Безусловно, – последовал жесткий ответ Льва.

Гуров вызвал в кабинет оперов начальника угрозыска и начальника райотдела. И майор, и подошедший следом крупнотелый подполковник вначале никак не могли поверить в то, что старший лейтенант Клобуков, который по райотделу всегда значился в числе лучших, оказался замешанным в делах весьма и весьма неблаговидных. Но поверить пришлось… После того как Клобуков написал заявление о явке с повинной, где перечислил немало эпизодов своего сотрудничества с местными и областными криминальными структурами, Гуров решил его допросить о том, как же на самом деле проводилось расследование причин убийства механизаторов. Деморализованный оглушительным разоблачением, Клобуков выглядел довольно жалко и убого. От его недавнего лоска не осталось и следа. Он признался, что об убийстве механизаторов знал уже тем утром, когда их еще не начали искать. Часов в десять утра на его мобильный позвонил неизвестный и сказал примерно следующее: «Валян, звоню тебе по мандату от Джека. Так вот, у вашей Трофимовки ребята двух колхозников завалили. Надо это оформить, как будто они меж собой не поладили и друг друга кончили. В общем, виноватых нет. Что и как сделать – сам знаешь. Сейчас заверни домой. В почтовом ящике конверт – там гонорар. И не вздумай подвести!»

– И сколько же вам заплатили? – Гуров с нескрываемым презрением смотрел на еще совсем недавно самоуверенно-чванливого «мачо».

– Тысячу баксов… – с трудом выдавил Клобуков.

Далее он пояснил, что с губернским криминальным авторитетом Джеком он связан уже около пяти лет. Тот поймал его на пристрастии к малолеткам, скрытно сняв на видео пьяную оргию в сауне, участником которой оказался не только Клобуков, но и некоторые иные чины районной и областной администрации. С кем именно он тогда кутил, Клобуков говорить отказался наотрез.

– Если я назову хоть одну фамилию, мне и в Бутырке глотку перережут. А здесь я и часа не проживу, – почти шепотом пояснил он.

По завершении формальностей, связанных с задержанием Клобукова, Лев взял служебную машину (на сей раз ему была выделена вполне приличная «пятерка») и отправился по найденным в картотеке адресам. Перед выездом он встретился с начальником местной ГИБДД, которому высказал свои суждения по поводу ночного отморозка, слепящего встречных. Крупнотелый майор, с выражением конфузливой досады на лице, внимательно выслушал Гурова, после чего, надув щеки и издав озабоченное «п-ф-ф-ф-ф…», сдержанно известил:

– Да все, товарищ полковник, этот вопрос, считайте, уже закрыт.

– Хотите сказать, что меры к этому гражданину уже приняты?

– Да к нему сама судьба приняла все необходимые меры. Вчера вечером, будучи пьяным, он слетел с крутого откоса и лишь чудом остался жив. Сейчас в реанимации, под капельницей. Теперь, если и выживет, лихачить уже вряд ли сможет. Помимо побитого черепа, у него еще и поясничный отдел позвоночника – пополам. Ну а на инвалидной коляске, сами понимаете, не порезвишься…

Один из прежних барыг, который в свое время предпочитал скупать краденые золотые украшения, после последней отсидки с конфискацией со своим «бизнесом» покончил навсегда (во всяком случае, утверждал он именно так). Теперь он взялся торговать прессой – в городе у него было два собственных киоска.

Их встреча состоялась у одной из таких торговых точек. Экс-барыга, судя по всему, наставлял, как правильно торговать, новенькую продавщицу.

– Девочек, девочек голеньких на передний план надо выставлять. Вот эти журнальчики… Чего краснеешь? Привыкай! А такие, как тот, где мужик в крови, с финкой в боку, вот с этой стороны. Ну а там вон, по бокам, можно и всякие автомобильные, рыбацкие, охотничьи, детские… – простуженным тенором бубнил гражданин лет пятидесяти с большим гаком, одетый, несмотря на летнюю погоду, в теплую куртку и кепку.

– Юрий Кимович, ну как можно этот срам выставлять напоказ? Тут же и дети постоянно крутятся, – не соглашалась продавщица, симпатичная женщина лет тридцати. – У меня по этой дороге сын ходит из школы. Он что обо мне подумает?! Нет, Юрий Кимович, я на такое не согласна! – напоследок категорично отрубила она, решительно направляясь прочь.

– Ну что ты будешь делать – и эта застеснялась!.. – всплеснув руками, сокрушенно завздыхал тот.

– Правильно сделала, – подойдя к киоску, констатировал Гуров. – Действительно, полнейший срам.

– А… а вы что-то хотите купить? – настороженно оглядев Льва, неуверенно спросил Юрий Кимович.

– Нет, я к вам совсем по другому поводу. Я полковник Гуров, Лев Иванович, из Главного управления угрозыска. Суть вопроса к вам такова. На днях в вашем районе были убиты два жителя села Трофимовка. Как нам стало известно, они намеревались продать неким лицам какую-то очень ценную находку. Но сделка закончилась убийством. Мне известен род вашей прежней деятельности. Обычно люди, занимающиеся нелегальной коммерцией – назовем это так, не склонны убивать свою клиентуру. Как вы считаете, почему такое могло произойти в данном случае?

– Что-то об этом я уже слышал… – Юрий Кимович, выпятив губы, покачал головой. – Но убили тех трофимовских, скорее всего, не марвихеры. Сами понимаете – этот бизнес требует доверия со стороны того, кто несет на продажу незаконно добытый товар. А кто пойдет к марвихеру, о котором недобрая слава? Нет, это, скорее всего, дело рук каких-нибудь беспредельщиков. И не наших к тому же. А что именно, если не секрет, хотели продать мужики?

– В селе многие говорят о том, что они нашли древний клад. Но эта версия под большим вопросом. Более реально то, что они нашли упавший на их глазах метеорит. Но есть ли в ваших краях те, кто скупал бы такого рода диковины?

– Я уже давно ушел из этого бизнеса, давно не видел никого из тех, с кем имел когда-то дело. – Юрий Кимович развел руками. – Как сказал поэт, иных уж нет, а те – далече. Сейчас в этой сфере заправляют совсем другие люди. Я их не знаю. Единственное, что могу вам посоветовать, – потолкаться в губернском центре на Просвирном рынке. Будьте уверены – туда стекается вся информация. Это примерно то же самое, что приснопамятная Хитровка.

Встретиться с другим по списку барыгой Гурову не довелось. Как оказалось, неделю назад тот умер. Третий экс-барыга, полуслепой и полуглухой, вообще не смог сказать ничего вразумительного. Тех, кто и в данный момент занимался скупкой ценностей сомнительного происхождения, Льву не назвал никто. Даже в райотделе его пытались уверить в том, что в Жуковском районе с этим злом покончено окончательно и бесповоротно…

Глава 6

Сразу после завтрака Станислав отбыл в областной центр с жуковской автостанции на рейсовом автобусе. Выдавшая ему билет необычайно обаятельная кассирша, несмотря на свои по меньшей мере сорок, была энергична, весела и, чего не мог не заметить Крячко, чертовски привлекательна. Он сразу почувствовал к себе симпатию с ее стороны, да и сам вдруг ощутил нешуточный интерес к этой хорошенькой провинциалке. Уже получив билет, он, как бы изучая дежурную информацию для пассажиров, улучив момент, ловил распалившимся взором ставшие столь милыми ему черты лица.

Кассирша, которая, согласно табличке, установленной у ее рабочего места, значилась как Барская Анна Викторовна, видимо чувствуя его взгляды, чему-то пленительно улыбалась и лишь иногда чуть косила в его сторону, как бы давая понять, что он ей тоже очень интересен и даже более того… Когда хриплый динамик объявил начало посадки, Стас вскинул на плечо дорожную сумку и вышел на крыльцо. Дождавшись, когда из автостанции выйдет приглянувшаяся ему кассирша, которая одновременно была еще и контролером на посадке, он тоже пошел к автобусу и, поравнявшись с ней, негромко спросил:

– Аня, а вы сегодня во сколько заканчиваете работу?

– В семь вечера, – одарив его своей дурманящей улыбкой, так же тихо ответила она.

– А вы не будете против, если я вас провожу?

Стас больше всего боялся услышать что-нибудь наподобие повествования насчет сердитого мужа или проблем со вздорными соседями… Но, к своему восторгу, услышал ободряющее:

– Почему бы нет? Если, конечно, успеете вернуться…

Шагая меж кресел по проходу, она брала у пассажиров билеты и, сверив их со списком, приветливо улыбаясь, возвращала назад. Возвращая билет Станиславу, она как бы невзначай провела по его ладони кончиками пальцев. Он почувствовал, как внутри у него что-то забилось и затрепетало. И скорее всего, если бы не служебные дела, махнул бы он тогда рукой на купленный билет и отправился бы автобус в путь без него… Но ему нужно было ехать – в губернском центре его ждали серьезные дела. Возможно, даже сопряженные с риском. Но ни о каком риске он теперь и не думал. Его переполняло будоражащее ощущение прикосновения женской руки. Теперь он желал только одного – чтобы этот день поскорее закончился.

На губернский автовокзал Стас прибыл, когда время уже приближалось к десяти. Выйдя из автобуса, он тут же отправился к кассе и купил билет на вечерний рейс в Жуково, а также на первый утренний, в облцентр. Спрятав билеты понадежнее и сдав свою дорожную сумку в камеру хранения, он сел на привокзальной площади в такси – потрепанную «шестерку», на которой помчался в дальний конец города. Таксист, с которым он обсудил маршруты разъездов, предложил начать именно с этого адреса.

Прибыв в микрорайон ветхих пятиэтажек, Стас после некоторой рекогносцировки нашел-таки нужный ему дом. Он поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь.

В квартире послышались шаги, и кто-то громко произнес классическое:

– Кто там?

Объяснив суть своего визита, Крячко наконец убедил хозяйку квартиры открыть дверь. Потрепанная жизнью худощавая шатенка лет тридцати с небольшим опасливо смотрела на незваного гостя. Даже предъявленное удостоверение ее мало в чем убедило. На вопросы Крячко она отвечала нехотя, как бы опасаясь выдать что-то чрезвычайно важное, касающееся только ее лично.

– Димку я не видела уже лет восемь, – рассказывала она, глядя куда-то мимо левого плеча Стаса. – Да и какая мы родня? Троюродные… Это, считай, уже почти чужие. Да, на похороны к нему я поехала. Многих наших там повидала. Смешно сказать: живем в одном городе, в получасе езды друг от друга на автобусе, а увиделись на Димкиных похоронах впервые за три года.

На вопрос Станислава о том, кто из их родни или знакомых прямо или косвенно может быть связан с криминальными структурами, она недоуменно пожала плечами. По ее словам, единственный криминальный элемент, с которым она имеет определенную связь, – это ее собственный муж, который уже третий год отбывает срок за злостное хулиганство.

Крячко достал снимки, взятые у Хомяковой, и показал их хозяйке квартиры, попросив охарактеризовать родственников, изображенных на них. Таких там было пять человек. Худо-бедно, хотя бы в нескольких словах она рассказала о каждом из этих людей. Но затем, немного помолчав, женщина указала на еще одного человека средних лет, мордастенького, лысоватого, выглядывавшего из-за спин других гостей, как мог понять Стас, без признаков какой-либо скорби на лице.

– А вот этого я и не знаю. – Она пожала плечами. – Он не тамошний – это точно. А вот кто он им, где тут живет и чем занимается – не скажу. Вроде бы, может быть мельком, я его когда-то где-то видела. Но… точной уверенности нет.

Отправляясь по другим адресам, Стас чувствовал: это именно тот, кто ему нужен. И как бы хотелось, чтобы адрес этого подозрительного типа оказался в имеющемся у него списке! Но его надежды не оправдались. По следующему адресу в новой девятиэтажке проживала некая двоюродная то ли золовка, то ли свояченица, которая свою и городскую и деревенскую родню знала еще хуже предыдущей собеседницы Крячко.

На старой улочке, образованной невесть как сохранившимися почти в центре города деревянными и кирпичными особнячками, на стук Стаса открыл бойкий дедок, оказавшийся двоюродным дядей Хомякова. Но на похоронах старик не был, вместо него ездил попавший на снимок его сын, который, к огорчению Стаса, на того типа похож совершенно не был. Впрочем, словоохотливый старик все же пролил кое-какие капли бальзама на истерзанную досадой душу сыщика. Он припомнил, что лысоватенький, мордастенький родственник Хомяковых когда-то работал в каком-то местном вузе. Звали его то ли Григорий, то ли Геннадий.

По четвертому адресу дома никого не оказалось. Выглянувшая соседка, которой Стас вдохновенно сочинил историю о мобильниках, перепутанных во время поминок, пояснила, что человек, проживающий в этой квартире, на снимке присутствует, но это вновь был не тот, кто заинтересовал Стаса. Впрочем, родственник Хомяковых, который работал на железной дороге, завтра должен был приехать. Хотя мог и не приехать. Смысл? Его жена и дети в данный момент находятся на «югах»… Узнав еще немало интересных подробностей из жизни прочих соседей собеседницы, Стас с большим трудом сумел-таки откланяться.

Выходя из подъезда, он услышал сигнал своего телефона. Это был Гуров. Лев только что закончил дела в Жукове и собирался ехать в губернский центр. Вкратце опера обменялись тем, что за эти часы им удалось выяснить, и договорились в скором времени созвониться.

Стас отправился по последнему из имевшихся адресов. Поднявшись на второй этаж дома, вполне вероятно, еще дореволюционной постройки, он оказался в тесно заселенной коммуналке. Как он понял с первого взгляда, здесь обитали люди, жизнью если и не окончательно обиженные, то уж, во всяком случае, и счастливыми назвать их было никак нельзя.

На его стук вышла худая, длинноносая особа в застиранном халате с дымящейся сигаретой в зубах.

– Кого надо? – неприязненно поинтересовалась она, явно не собираясь пускать незнакомца внутрь.

– Гульбины дома? – Решив, что ему лучше представиться родственником разыскиваемых им людей, Крячко заговорил на блатной манер. – Где они там схоронились? Ты чё, меня не узнаешь? А я тебя помню!

– С чего это ты меня помнишь? – недоверчиво сморщила желчное лицо обитательница коммуналки. – Когда это ты тут был?

– На Новый год приходил Мишку поздравлять. Напряги извилины!

– Да пошел ты, алкаш! – Неприступная хранительница коммунального покоя захлопнула дверь.

– Э, ты чего там?! А ну открой! – заорал Крячко, молотя кулаком в дверь.

– Ну ладно, я тебе открою, – зло проворчала женщина, щелкнув запором. – Смотри, не пожалей потом!

Стас прошел по узкому коридору, заставленному древними комодами и сундуками, и, увидев дверь с медным номером «4», подошел к ней и прислушался. В отличие от прочих за этим порогом царила тишина. Крячко без особой надежды постучал, но, к его удивлению, дверь распахнулась. Он увидел высокого, худого мужчину в застиранных спортивных брюках и рубашке навыпуск с короткими рукавами.

– Простите, вам кого? – почему-то пугливо озираясь, спросил мужчина.

Станислав достал фотографии и пояснил цель своего визита, но тут же понял, что и тут у него полный пролет. Как пояснил хозяин квартиры, на похороны Дмитрия из их семьи никто не ездил. Дети живут далеко, а жена как раз болела, и за ней кому-то нужно было ухаживать. Интересующего Стаса человека Михаил Гульбин не знал. Крячко собрался уходить, однако хозяин квартиры неожиданно схватил его за рукав и быстро завел внутрь, после чего закрыл дверь на запор. На недоуменный немой вопрос Станислава он чуть слышно прошептал:

– Тише! Ради бога, тише! Там этот недоумок в коридоре показался, Прошка Мохначев. Переждите здесь. А когда он куда-нибудь скроется, быстренько уйдете.

– С какой это стати я его бояться должен? – Крячко пожал плечами.

– Это такая тварь – никому от него житья нет. Как здесь поселились со своей Лимонкой… Это вот она открывала вам дверь. Ее Лимонкой прозвали и за цвет физиономии, и за характер – чуть что, закатывает истерику. Готова любому в глаза вцепиться. Ну а ее Прошка…

Гульбин договорить не успел, поскольку за дверью раздались тяжелые шаги и кто-то прорычал пропитым, хриплым басом:

– А ну открывай! Открывай, говорю!.. Чё затаились, как мыши? Я знаю, кто там прячется. Какой-то там знакомый… Выходи, знакомиться будем. Выходи, а то хуже будет!

Хозяин комнаты стоял растерянный и побледневший. С дрожью в голосе он тихо прошептал:

– Лучше открыть… Может, и обойдется. А то, чего доброго, искалечит, пьяная скотина.

– Да открывайте, открывайте. – К удивлению Гульбина, его гость на угрозы отреагировал совершенно непонятной, беззаботной улыбкой.

Едва дверь распахнулась, на пороге возник субъект с короткими толстыми ногами, на которые природа не совсем удачно посадила довольно корявое, широкое туловище. С заросшей багровой физиономии тускло взирали заплывшие от пьянки глаза.

– Ну я вас ща!.. – хрипло заорал Прошка, вскинув увесистый кулак, но в тот же миг, получив жестокий удар ногой в солнечное сплетение, вылетел за порог и повалился на пол, не в силах издать даже стона.

Его обидчик спокойно, можно сказать, величественно вышел следом и, стоя в дверях комнаты Гульбиных, молча наблюдал за ним.

– Ах ты па…падло! – Кое-как продышавшись, Прошка с трудом поднялся на ноги. – Да я тебя, козел, сейчас по стенке размажу!!!

Но и вторая его атака закончилась падением. Только еще более болезненным. Встретив его прямым ударом правой под сердце, Стас перехватил левой руку Мохначева, наносящую удар, и, заломив ее за спину, добавил ребром ладони по почкам. Теперь Прошке было не до угроз. Ощущение тяжкого сердечного спазма и мучительной почечной колики, на фоне острой боли в шее, зажатой сильными, словно железными руками, лишило его всякой охоты бузить и махать кулаками. Он вдруг испытал настоящий ужас, поскольку понял, что этот незнакомец в своей ярости беспощаден. Он вдруг осознал, что стоит ему неудачно дернуться, как шея может пострадать самым роковым образом.

– Пу…пусти, дышать нечем… – захрипел он, боясь шелохнуться.

– Ой, боже, что делается! – в конце коридора заголосила Лимонка. – Люди! Люди! Убивают!..

– Эй ты, а ну-ка заткнись! – строго потребовал Крячко. – А то кабы я по-настоящему не осерчал…

– Уйди, уйди, дура! – отчаянно прохрипел Прошка. – Мужик, прости! Все, сдаюсь! Сдаюсь…

Отпустив Мохначева, который поднялся с еще большей натугой, чем это было в первый раз, Станислав негромко, но строго предупредил:

– Если от соседей будет хоть одна жалоба на то, что кого-то тут обижаешь, я тебя убивать не стану. Я твои грабли так переломаю, что потом ширинку нечем будет застегнуть. Ты это хорошо запомнил?

– Да, да! Я все понял, понял!.. – закивал Прошка, спешно ковыляя к своей двери.

Стас вышел на улицу и созвонился с Гуровым. Тот уже въезжал в пригород все на той же «пятерке», выделенной райотделом. Приятели договорились встретиться в вокзальном ресторане, где заодно решили и подкрепиться. Когда такси затормозило на площади перед автовокзалом, Стас увидел Льва, стоящего у центрального входа. Гуров с кем-то говорил по сотовому. Крячко подошел к приятелю.

Лев спрятал телефон в карман и коротко пояснил:

– Петр звонил… Ну сказал ему, что тут у нас. А твои вещи где? – спросил он, увидев, что Стас подошел налегке.

– В камере хранения оставил. – Крячко пренебрежительно махнул рукой. – На хрен с собой эту бандуру таскать? Ну что, двигаем в ресторан?

Заняв место за столиком и сделав официанту заказ, опера, чтобы не привлекать лишнего внимания, говорили о своих делах вполголоса. Стас рассказал о своих разъездах к родственникам Хомякова. Гурова очень заинтересовал загадочный персонаж коллективного снимка на похоронах, место жительства которого осталось неизвестным. Шанс его разыскать мог появиться не ранее чем завтра, когда вернется из рейса железнодорожник.

– И что же у нас тогда на сегодня? – уминая недурно приготовленный эскалоп, задумчиво вопросил Стас.

– Я думаю разыскать место расположения этой местной «Хитровки», – сказал Гуров, с не меньшим аппетитом работая челюстями. – Конечно, сегодня там я уже вряд ли кого застану – время третий час. Но изучить на месте ее географию было бы полезно. Потом думаю заехать в областное управление и взять там всю возможную информацию по Джеку, Чабану и им подобным. Вдруг какая зацепка? А ты бы вот проехал по вузам, побеседовал с кадровиками. Может, что-то об этом Геннадии-Григории узнать и удастся?

– Добро, – охотно согласился Крячко, прикинув, что до отхода автобуса на Жуково с этим справиться он вполне успеет.

– А ты где думаешь остановиться на ночлег?

– Та-а-ак… – неопределенно протянул Стас.

Лев понимающе закивал головой:

– Судя по постановке вопроса, с ночлегом ты уже определился. Я не ошибаюсь? Кто она и где?

– Кассирша автостанции в Жукове, – пригнувшись к столу, таинственным шепотом сообщил Станислав.

– Где?! В Жукове? Это ты сегодня вечером поедешь туда? Понятно… Ну, Стас!.. Ну, донжуан-налетчик!.. Когда ты только их, бедных, охмурять успеваешь?

– Ну ты скажешь – охмурять! Между прочим, она на меня первая обратила внимание. Так что тут еще надо подумать, кто кого охмуряет… Но вообще-то, скажу я тебе, это такая – ммм – прелесть!.. От одной ее улыбки можно опьянеть.

– Надеюсь, похмелье не будет затяжным и болезненным… – снисходительно заметил Гуров.

Приятели покончили с обедом и снова вышли на площадь. Договорившись завтра утром встретиться у ворот Просвирного рынка, который официально назывался «Центральный», опера отправились каждый в своем направлении. Лев взял такси и поехал к местной «Хитровке», которая была в районе города, неофициально именовавшемся Сапожным Бугром и исстари пользовавшемся дурной славой. Стас направился к медицинскому институту, находившемуся всего в двух кварталах ходьбы.

Хотя время приближалось уже к трем, на территории института было довольно людно. То здесь, то там курсировали стайки студентов, вернее, студенток, поскольку представители сильного пола здесь пребывали в явном меньшинстве. От обилия белых халатов рябило в глазах. Но еще больше бросалось в глаза обилие молодых красивых девушек. Плотность женской красоты на квадратный метр территории превышала все мыслимые параметры. Впечатлительный Стас шел по аллейкам между старинными корпусами вычурной фигурной постройки, с лепниной и колоннами, и буквально не чуял под собою ног от переполнявших его эмоций.

Впрочем, справедливости ради стоило бы отметить, что и его перемещение по территории института отслеживалось немалым числом любопытных женских глаз… Найдя кадровую службу, которую возглавлял типичный отставник с хорошей армейской выправкой, Крячко изложил ему причины своего визита. Тот, вооружившись сильной лупой, долго всматривался в фотоснимок, то приближая, то отдаляя его от лица.

– Скажите, а примерно в какие годы этот человек мог здесь работать? – спросил он, положив фотографии на стол.

– Вот чего не знаю, того не знаю… – Станислав развел руками. – Но думаю, он мог здесь работать не более чем двадцать лет назад.

– О-о-о! – Кадровик деликатно рассмеялся. – Тогда мне трудно вам помочь – я здесь работаю всего восемь лет, а мои сотрудницы – и того меньше. Даниил Афанасьевич! – неожиданно окликнул он промелькнувшего за дверью в коридоре крупного седобородого мужчину с тростью. – Вас можно на минуту? Профессор Новокрещенов… – добавил он вполголоса.

Профессор неспешно зашел в кабинет кадровика и степенно поздоровался.

– Даниил Афанасьевич, вы не могли бы нам помочь? – Выйдя навстречу профессору, кадровик уважительно ответил на приветствие. – Вот товарищ из Москвы, из Главного управления угрозыска. Он ищет человека, заснятого вот на этой фотографии. Вы не припомните, этот гражданин у нас в институте никогда не работал?

– Ну-ка, ну-ка. – Профессор внимательно изучил снимок и, вернув его Крячко, задумчиво наморщил лоб. – Нет, этот человек у нас никогда не работал. Могу ручаться – память у меня пока еще хорошая.

Стас распростился с профессором и кадровиком и, напоследок выяснив, какие еще есть вузы в городе, поехал на такси в сторону технического университета. Помимо медицинского и технического, в городе были еще педагогический и сельскохозяйственный вузы. Но когда от своих собеседников в мединституте он узнал, что в техническом университете есть факультет, занимающийся подготовкой горных специалистов, в учебную программу которых входит и изучение минералогии, он тут же решил ехать именно туда.

На сей раз удача ему улыбалась, можно сказать, приятельски. Кадровик технического «универа» сразу же узнал на фотоснимке бывшего аспиранта, лет семь назад уволенного с работы за темные делишки. Аспирант Роман Флюгин (а вовсе не Геннадий и не Григорий) в университете не столько двигал науку и не столько занимался подготовкой молодых кадров, сколько норовил провернуть сделки сомнительного свойства. Денежные поборы со студентов и приторговывание бэушной электроникой неизвестного происхождения были еще не самыми серьезными из его грешков. Гром грянул, когда обнаружилось, что Флюгин продает на сторону похищенные в лабораториях вуза дефицитные химреактивы. В том числе и особо опасного свойства.

Проданная Флюгиным ампула с порошком ядовитейшего металла таллия сотруднику угрозыска, который выдавал себя за представителя криминальной группировки, стала поводом к судебному разбирательству. Флюгин вылетел с работы и получил срок, правда условный. Случилось это около семи лет назад.

– Этот тип у меня с самого начала вызывал сильные подозрения, – рассказывал Станиславу декан горного факультета, с которым Крячко встретился сразу же после визита к кадровикам. – Я тогда был замдекана и не раз убеждал руководство в том, что это не наш человек, что он тут не ради науки… Но меня не хотели слышать. Почему? Сей «молодой да ранний» был весьма сведущ в вопросах коммерции, да и не только… Он мог раздобыть что-то дефицитное, мог содействовать удачному обмену или размену жилплощади… Контакты в теневых структурах у него были обширные… Его услугами пользовались не только рядовые преподаватели, но и руководство ректората. Он, кстати, пытался пролезть и на наш, экспериментальный факультет космической геологии. Но я, как его организатор, сумел найти способ не дать этому пройдохе пробраться и к небесным светилам… – Качая головой, декан устало рассмеялся.

– У вас есть такой факультет? – подивился Крячко.

– А почему бы и нет? – Декан пожал плечами. – Надо шагать в ногу со временем. Научную и практическую базу подготовки будущих космических горных инженеров надо закладывать уже сейчас, чтобы потом не бегать «за бугор» брать ума взаймы. Пусть они к нам бегают. Между прочим, один из выпускников нашего вуза стал космонавтом, а еще несколько человек работают на различных космодромах и даже в ЦУПе. Так что наш интерес к космосу не случаен.

– Но как же можно заниматься космической геологией, не имея… ммм…

– …Объекта приложения сил? – с хитрой улыбкой подсказал декан. – Разумеется, наши выпускники в ближайшие годы на другие планеты полетят едва ли. Но ведь и находясь на Земле, можно многое узнать о других планетах по данным искусственных спутников, по материалам фотосъемки, радиолокации. Например, мы можем моделировать различные сейсмические и тектонические процессы, протекающие в недрах Луны и Марса. А исходя из этого, создавать методики и технические средства разработки их недр. Летать к другим планетам удовольствие более чем дорогое, и везти туда машины нужно лишь заведомо способные в полной мере выполнить возложенные на них задачи.

– Ну, это уже просто что-то из области фантастики, – недоверчиво рассмеялся Стас.

– Ну почему? Впервые вопрос о космической геологии в практическом плане возник, когда на Луну посылали первый спускаемый аппарат. Среди ученых кипели споры: а какая она, Луна? Вдруг ее поверхность покрыта многометровым слоем пыли? Вдруг аппарат провалится в лунные тартарары? И тогда в спор вмешался сам Королев, который написал следующее резюме: «Луна твердая. Королев». Кстати, кстати, кстати! Могу показать вам пусть небольшую, но все же коллекцию метеоритов. Сейчас вы убедитесь, что мы работаем и с настоящими материалами, подаренными нам космосом. Идемте!

Они вышли из кабинета и зашагали по уже малолюдным коридорам университета.

– Никогда бы не подумал, что у вас есть коллекция метеоритов… – Стас не мог даже поверить такой удаче. – Да, мне это посмотреть и в самом деле не мешало бы… Видите ли, я занимаюсь расследованием дела, в котором, возможно, замешан метеорит. Ситуация тут вот какая…

Выслушав Крячко, его собеседник сокрушенно вздохнул:

– Боже мой! Из-за какой только ерунды люди не лишают друг друга жизни!..

– Вы считаете, что метеорит – это не такая уж серьезная ценность, чтобы стать поводом к преступлению?

– Нет, говоря о ерунде, я имел в виду, что нет таких ценностей, которые могли бы оправдать лишение человека жизни. А вот в плане меркантильном… Я, конечно, не оценщик, тем более по части метеоритов, но хорошо знаю, что на сегодня эти объекты и в самом деле стали явлением дорогостоящим. Ну сами понимаете, что, насытившись всякими «Бентли», бриллиантами в десятки каратов, дворцами и замками, обладатели толстых кошельков начинают искать такое, чего нет у других, им подобных. Вот кое-кто и начинает охоту за такими редкостями, как экзотические звери, кости динозавров, метеориты… И цена, надо сказать, на небесных пришельцев иногда бывает прямо-таки заоблачной. Особенно если метеорит редкого типа. А уж за границу такое диво можно продать даже дороже, чем у нас.

– Вам, кстати, часто предлагают купить метеориты?

– Ну что вы! – рассмеялся декан и, указав на мощную металлическую дверь, к которой они направлялись, пояснил: – Это наше хранилище всевозможных раритетов. Так вот, я такого не припомню, чтобы нам приносили метеориты для продажи. Во-первых, у нас же не висит табличка: купим метеориты по сходной цене. Во-вторых: а где взять денег? Впрочем, лет восемь назад был один курьезный случай. Некий фермер из отдаленного района привез нам неплохой образец аэролита. Сказал, что рад бы подарить, но у него туго с деньгами. Однако его сын, который только что окончил школу, мечтает к нам поступить. И вот, если мы примем парня на учебу, он нам отдаст этот образец.

– Оригинальный случай! – согласился Крячко.

– Приехал к нам этот молодой человек и с ходу поступил на бюджетное отделение. Парень оказался очень толковым, грамотным, такой бы поступил и самостоятельно. Но… Его отец все равно был очень доволен, считая, что именно его находка помогла сыну стать студентом.

– Да, история действительно на грани курьеза, – рассмеялся Стас, входя следом за деканом в небольшую комнату без окон. – Это хранилище ваших редкостей. Ага, вот они и метеориты, под этой витриной… Их всего пять штук?

– Да, всего пять, – согласился декан, озирая лежащие под стеклом экспонаты. – Но и это здорово. Часто ли вы видели, чтобы где-то вот просто так валялся пришелец из космоса? Штука очень редкая, хотя, если верить исследователям, на Землю ежедневно обрушиваются десятки тысяч тонн метеоритной пыли.

Крячко внимательно рассматривал ярко освещенные электрическим светом, внешне ничем не примечательные образцы космической материи. Крайний слева крупный булыжник почти черного цвета по своей форме напоминал спущенный футбольный мяч. Его сосед, чуть поменьше, был багрово-серым и угловатым. Далее лежал ноздреватый то ли камень, то ли кусок металла темно-коричневого цвета. Еще два метеорита были похожи на предыдущий, но их поры были заполнены плотной угольно-черной массой.

– Здесь представлены два типа метеоритов, – пояснил декан. – Слева – два аэролита. Это типично каменные метеориты. Их падает больше всего, но они чаще рассыпаются при падении на землю. Кстати, вон тот, второй, – всего лишь обломок более крупного метеорита. А эти три – железные, или сидериты. Из них два крайних справа – железо-углеродные хондриты…

– Понятно… – кивнул Стас, на всякий случай пытаясь запомнить мудреные научные термины. – А какой из этих метеоритов вам привез тот фермер?

– Крайний слева, – пояснил декан. – Кстати, до позапрошлого года они лежали в музее нашего университета совершенно открыто, и их мог видеть всякий в любое время. Но как-то ночью наш музей попытались ограбить неизвестные. Благо охрана не подвела, и воры ушли ни с чем. После этого случая все наиболее ценные экспонаты – старые рукописи, узлы и детали старинных машин – было решено спрятать в хранилище. Кстати, видите вон ту деталь? Это часть шатуна «огненной машины» знаменитого Ползунова. Наши ребята были на Урале и им, уж не знаю как, удалось раздобыть там этот раритет.

Распрощавшись со своим собеседником, Крячко снова взял такси и отправился по адресу, который дал ему кадровик технического университета. «Девятка» в течение получаса доставила его в другой конец города, где и проживал разыскиваемый им Роман Флюгин. Но когда он поднялся на третий этаж старой хрущевки, столь жизнерадостно улыбавшаяся фортуна почему-то вдруг надумала ехидно показать ему язык – на звонки и стук в дверь никто так и не откликнулся. Вышедшая соседка подтвердила, что это и в самом деле квартира Флюгина. Но последние два года он проживает у своей сожительницы, а сюда пускает квартировать студентов. Адреса сожительницы соседка, к досаде Станислава, не знала…

Поскольку время уже приближалось к пяти, сев в такси, Стас распорядился ехать к вокзалу – не хватало еще опоздать на автобус! Теперь он вновь был полон самых радужных ожиданий. Купив у вокзала цветы и кое-каких «банкетных» аксессуаров, он сел в автобус и, мысленно предвкушая то, что его сегодня ожидало в Жукове, незаметно для себя задремал…

Глава 7

Ознакомительный визит Гурова на провинциальную «Хитровку» неожиданно для него самого оказался довольно результативным. Хотя на часах значилось уже начало четвертого, кое-кто в торговых рядах стоически дожидался своего покупателя. Впрочем, сам Просвирный рынок работал допоздна. Под его высоченными сводами, похожими на перевернутое огромное железное корыто с большими стеклянными окнами, неумолчно шумели торговые ряды. Но здесь торговали только съестным, а Льву требовались торговцы иного профиля. Сбоку от основного павильона рынка тянулись ряды прилавков с железными навесами, где торговали промышленными товарами. А далее, в скверике, судя по обилию разбросанных картонных коробок и прочего хлама, буйствовал местный блошиный рынок.

Шагая вдоль рядов, Гуров обратил внимание на деда лет семидесяти с лишним, который неспешно укладывал в ручную тележку всевозможные ручные поделки – мундштуки, мастерски выточенные из какого-то твердого дерева, ярко начищенные самодельные блесны, глиняные обливные свистульки… Напоследок дед начал укладывать в свою тележку небольшой матерчатый узел, в который, как Лев успел заметить, он увязал горку каких-то округлых предметов.

– А это что у вас такое? – Подойдя поближе, Гуров указал на узел.

– Это, мил-человек, камни на удачу, – невозмутимо, как о чем-то само собой разумеющемся, сообщил старик.

– И они помогают? – С деловитым любопытством Лев продолжил свои расспросы.

– А то как же!.. – Старик с интересом посмотрел на нежданного клиента. – Только смотря по какому случаю камень возьмешь. Что, хочешь поглядеть? Давай погляди. Авось что и понравится…

Старик вновь выложил на прилавок узел из тележки и развязал его концы. Гуров увидел на черно-белом клетчатом платке небольшой ворох самых разных камней всевозможных цветов и размеров. Но все они были аккуратно отшлифованы, все были округло-продолговатыми и имели в себе одно или два отверстия.

– Вот, смотри. – Старик взял в руки похожий на обычный голыш отшлифованный кусок серовато-зеленого песчаника. – Тут в камне ход поперечный. Он для того, чтобы во дворе скотина водилась, чтобы моровое поветрие во двор не заносило. Ну у тебя скотины-то нету, тебе это без надобности. А вот этот камушек, – старик указал на рыжевато-красноватый камень, просверленный вдоль, – штука похитрее. Он в делах сердечных способствует. Если у кого в жизни нелады пошли – исправит. Правда, тебе и этот ни к чему. У тебя с семьей все в правильности. Вот чего тебе надо, так разве что вот этот камушек.

Дед достал из груды камней полупрозрачный, просверленный крест-накрест, да еще и с двумя лунками с обеих сторон прямо над тем местом, где внутри камня пересекались отверстия.

– Постойте, постойте… А как вы узнали, что у меня скотины нет?.. – Лев потер подбородок. – Хотя это понятно – по моему виду можно догадаться, что я горожанин. А вот откуда вы знаете, что у меня с делами сердечными, как вы сказали, все в правильности?

– Эх, мил-человек, – старик важно разгладил бороду, – ты живешь по мудрости книжной, а я – по неписаной. А неписаная мудрость – книжной много сильнее. А хочешь, я скажу, по какому делу ты тут ходишь? Ищешь ты людей, и людей, в общем-то, скверных, опасных… Человек ты казенный, в милиции работаешь. Чин у тебя большой. Что еще сказать? Завтра домой поедешь… Фу-у… – Он утер тыльной стороной ладони взмокший лоб. – Ты, чем пустые вопросы задавать, лучше слушай сюда. Это камень – кварец. – «Кварц», – мысленно поправил его Гуров. – Камень очень сильный. Вот, с двух сторон в эти луночки вставь средние пальцы и сдави ими посильнее. А теперь думай про то, чего хочешь добиться…

Лев с невозмутимым видом, хотя в душе он ощущал некоторую неловкость – надо же: старший оперуполномоченный столичного главка занимается на провинциальном рынке магическими обрядами! – как и сказал старик, выпрямленными средними пальцами рук сдавил овал кварца. При этом одно сквозное отверстие было направлено вертикально, другое, внутри камня пересекающееся с первым, пистолетным дулом смотрело ему в грудь.

– Ни о чем стороннем не мысли. Смотри на камень и думай только о своем деле! – строго пояснил старик. – Как его лучше сделать.

«Ну ладно, – мысленно согласился Гуров. – Раз уж взялся… Попробую «мыслить» о своем деле. Итак, что же я должен думать? Ага!.. Пусть у меня все получится! Пусть завтра мы встретим того, кто нам поможет выйти на след бандитов! Пусть не позже чем послезавтра мы найдем пропажу и задержим убийц!..» Неожиданно он почувствовал, как по его рукам забегало множество невидимых букашек, а кисти разогрелись и потяжелели, словно к ним прилила кровь.

– Ну вот, теперь ты и повернул свои пути-дороги туда, куда и надо бы. – Дед одобрительно кивнул. – Если хочешь – можешь себе его оставить, чтобы он всегда был при тебе.

– А почем он у вас?

Гуров был очень далек от того, чтобы верить в «магические камни», но, дабы не обижать старика, потратившего на него время, да и взять из этого города что-то себе на память, он решил купить предложенный ему «амулет».

– Ну, сколько не жалко… – Дед махнул рукой. – Вот, сколько из кармана достанешь, столько и давай – хоть рубль, хоть десятку…

Лев сунул руку в карман и, взяв наугад бумажную купюру, вынул сторублевку.

– Столько не обидит? – спросил он, протянув деньги старику.

– Ничуть… – Тот как будто даже равнодушно взял бумажку. – Мужик ты не жадный, это хорошо. Пусть тебе всегда удача будет.

Лев положил обточенный кварц в карман пиджака и мельком взглянул на тот камень, который, по словам старика, помогал в сердечных делах. Мелькнула озорная мысль: «А что, если купить и этот камешек, так сказать, осчастливить Стаса? Интересно, как он отреагирует?»

– А этот камень за сколько бы вы отдали? – спросил он, достав еще одну сторублевку и ткнув ею в «камень дел сердечных». – Этого бы хватило?

– Хватит… – кивнул дед. – Бери. Только этот камень, скажи тому человеку, для которого его купил, пусть на ночь кладет себе под подушку. Он дурное от него отведет, а хорошее – при нем удержит.

– Слушайте, вы что, ясновидящий? – проницательность старика в очередной раз подивила Гурова.

– Ну, мил-человек! Ты меня еще каб за ведьмака не посчитал… – добродушно усмехнулся старик, завязывая концы узла. – Я ж тебе сказал, что надо жить мудростью не книжной, а неписаной. Что это такое – с годами поймешь. Одно скажу: надо не только смотреть, но и видеть, не только слышать, но и понимать, не только думать, но и смекать, что к чему. Остальное – приложится.

– Ну хорошо… Я с вами полностью согласен. Но поскольку пока еще не освоил эту самую мудрость неписаную, хотел бы спросить вас вот о чем. Я и в самом деле ищу опасных людей, которые в Жуковском районе убили двух жителей села Трофимовка. Мне подсказали, что их следы можно найти здесь, на Просвирном рынке. Как вы думаете, есть смысл тратить здесь время?

– Нет. – Дед коротко качнул головой. – Всякого сброда тут и в самом деле полно. Но тех, что вам нужны, здесь нет. Вы найдете этого человека завтра на другом конце города… Прощай, мил-человек. Больше ничего тебе сказать не могу. Прощай!

Старик легко поднял короткое дышло своей колясочки с товаром и, не оглядываясь, зашагал прочь. Лев смотрел ему вслед, не зная, как быть. То, что загадочный старик, скорее всего, сказал правду, он понял сразу же, как только это услышал. Но его рациональное начало всеми силами противилось и не соглашалось принять это мнение как аксиому. Ну действительно, не напишешь же в отчете: «По рекомендации неизвестного гражданина, обладающего некоторыми способностями к прорицательству, мною принято решение прекратить отработку версии, согласно которой лица, причастные к убийству жителей Трофимовки, могут иметь отношение к Центральному (Просвирному) рынку города».

А с другой стороны, что ерепениться?! Старик столько раз своими суждениями попал в яблочко, что не поверить ему не смог бы самый закоренелый скептик. Даже такой, как он, Лев Гуров. Неспешно шагая по территории рынка, Гуров мысленно вносил коррективы в завтрашние планы. Поскольку проработка Просвирного отпадала начисто, у них со Стасом автоматически выкраивалась уйма времени.

Теперь нужно было решить, на что его потратить. Во-первых, на поиски Флюгина. Этот человек, безусловно, знает убийц, знает, что произошло на самом деле. Но успеть бы найти его живым. Лев с досадой констатировал, что почти упустил из виду очень важное обстоятельство: Флюгина бандиты запросто могли убить как опасного свидетеля. Особенно с учетом того, что в этих краях появились они со Стасом.

Гуров вновь припомнил обстоятельства задержания и допроса Клобукова. Тот уверял, что не видел в лицо заказчика фальшивого расследования и даже не представлял себе, кто бы это мог быть. В его сотовом, кроме служебных и домашних, каких-то иных номеров обнаружено не было. Все прочее почему-то было стерто. Почему? Что это – дежурная предусмотрительность или далеко идущий умысел? Но если учесть, что Клобуков явил полнейшую недальновидность, загрузив в свой служебный компьютер такой компромат на самого себя, как им же состряпанная порнуха, и даже не помыслил укрыть файл от несанкционированного вторжения установлением кода доступа, то где ж тут эта самая предусмотрительность? Значит, он стер номера, предполагая, что его все же могут взять за жабры. Выходит, заказчика-то знать он вполне мог…

В ходе обыска рабочего стола Клобукова в примитивно оборудованном тайничке была обнаружена записная книжка, в которой значилось множество телефонных номеров. Одни были давнишними, и даже зачеркнутыми, другие – недавно записанными. Абоненты значились женскими именами: Люба, Света, Таня, Даша, Ирина… На вопрос Гурова Клобуков подтвердил, что это действительно его подневольные наложницы из числа бывших подозреваемых… Причем, как выяснилось в ходе разбирательства, многие из «отмазанных» Клобуковым от суда на самом деле являлись жертвами его хитрых провокаций с подбросом наркотиков в их квартиры или личные вещи. Обыск на квартире экс-опера, проведенный по настоянию Льва, ничего не дал. Жена Клобукова, считавшая мужа образцом добродетели во всех отношениях, пребывала в шоке и ничему не хотела верить. Дома он был совсем другим человеком…

Гуров вышел к стоянке такси и, взяв подвернувшийся «Святогор», отправился в областное управление. Машина мчалась по незнакомым городским улицам, а он продолжал думать и анализировать. «В записной книжке Клобукова одни лишь только женские имена, – размышлял Лев, мысленно листая ее страницы. – Но вот что странно. Практически все номера там пятизначные. А вот еще четыре номера, записанные отдельно, – шестизначные. Такие телефонные номера только в областном центре. Конечно, Клобуков мог взять в оборот и здешних жительниц. Но что, если под женскими именами скрываются вовсе не женщины? Впрочем, если и женщины, то необязательно наложницы, а партнеры по криминальному бизнесу… А вот это – интересный момент. Надо будет обязательно проверить…»

Машина затормозила у серого пятиэтажного здания с высоким крыльцом и зарешеченными окнами первых двух этажей. Расплатившись, Гуров поднялся по ступенькам к высоким массивным входным дверям. В дежурке появление представителя столичного главка вызвало некоторое недоумение и даже легкую нервозность. Спешно спустившийся вниз замначальника управления, тоже полковник, ростом не ниже Гурова, но в отличие от последнего с необъятно широкой талией, старался изобразить дежурное радушие.

– Наслышаны, наслышаны о вас, Лев Иванович. – Полковник потряс руку Льва. – Нам вообще-то еще вчера из Жукова сообщили, что прибыл товарищ из главка. Ну, мы гостям всегда только рады. Просто немножко непонятно, почему, прибыв сюда, товарищ не захотел заглянуть к нам, в областное управление…

– Ничего, Алексей Сергеевич, как говорится, лучше поздно, чем никогда, – сдержанно улыбнулся Гуров. – Просто в целях оперативной необходимости мне пришлось поработать под прикрытием. А мой товарищ, который тоже приехал сюда, обеспечивал мою безопасность. Сами понимаете, такой вариант проведения оперативно-разыскных мероприятий никак не подразумевает пышных приемов и громких речей.

– А, кстати, где в данный момент ваш товарищ? Если, разумеется, это не оперативный секрет? – поднимаясь с Гуровым по лестнице, чуть игриво хохотнул Алексей Сергеевич.

– Он отправился на встречу с очень важным свидетелем. – Лев едва удержался, чтобы не рассмеяться, лишь на мгновение представив себе, какую именно «оперативную работу» в данный момент проводит Стас. – Думаю, завтра мы будем располагать весьма интересной информацией. Кстати, Алексей Сергеевич, мы ведь с полковником Крячко могли бы сюда и не приезжать, а происшествием в Трофимовке вполне могли бы заняться ваши опера. Но по непонятным причинам вы почему-то сочли данное происшествие малозначащим. Даже когда к вам обратилась вдова одного из убитых, вы не придали этому никакого значения. А зря…

– Лев Иванович!.. За всем ведь не углядишь… Я помню этот случай. Наш сотрудник самым тщательным образом выяснял в Жуковском райотделе обстоятельства случившегося…

– Я так понял, выяснял он это по телефону, – несколько бесцеремонно перебил полковника Гуров. – И говорил, скорее всего, с замначальника угрозыска Клобуковым. Я прав?

– В общем-то, да, – неуверенно согласился тот.

– Ну, тогда ставлю вас в известность о том, что оперуполномоченный Клобуков сегодня утром мною был задержан как подозреваемый в совершении тяжких уголовных и должностных преступлений. Явку с повинной он уже написал и взят под стражу. Районная прокуратура им уже занимается. – Лев чуть развел руками. – Вот так-то. Такие серьезные дела по телефону не решаются. Только не говорите, что у вас туго с бензином и съездить в Жуково было большой проблемой.

– Клобуков арестован?! – Полковник ошеломленно покрутил головой и даже зацокал языком. – Вот бы никогда не подумал… А мы его, надо сказать, намечали на пост начальника райотдела. Невероятно! А что ж он там такого натворил?

– Как должностное лицо, снабжал криминальные структуры секретной оперативной информацией, за отдельную плату фальсифицировал материалы расследования уголовных преступлений, как это было в Трофимовке, да и сам был не чужд уголовщине… Принуждал к сожительству подследственных в обмен на освобождение от ответственности, в том числе и несовершеннолетних, фальсифицировал дела в отношении ни в чем не повинных молодых женщин и девушек, которых путем шантажа принуждал становиться его наложницами. Но это, я думаю, еще не все его грехи.

– Кто бы мог подумать!.. – Полковник в который уже раз развел руками. – Как такое просмотрели?

– Алексей Сергеевич, мы с вами люди взрослые, работаем в органах не первый год и прекрасно знаем, что без прикрытия сверху такое безобразие едва ли могло бы так долго процветать. – Гуров пристально посмотрел на отчего-то растерявшегося полковника. – Уверен, что сигналы о творящихся безобразиях наверх в таких случаях наверняка поступают. Но их, что тоже бывает нередко, наверху хоронят. А почему? Да потому что такие Клобуковы для кое-кого очень полезны. Скажем, поедет проверяющий в такой райотдел, а там ему – поляна с «дастарханом», «царская» охота, банька, жарко истопленная, с пригожими молодайками, готовыми на любые услуги, конвертик, плотно заполненный на обратную дорогу, чтобы назад ехалось не скучно… Ведь так же?

– Да, да, знаете, вы совершенно правы!.. За такое надо судить по законам военного времени! Карать, карать и еще раз карать. – Полковник с фальшивым возмущением усердно закивал головой. – Боремся, боремся с такими явлениями, но… Вы тоже поймите: не все удается сделать сразу. Выявляем негодяев, снимаем с должностей, отдаем под суд…

«А их меньше не становится… – мысленно заметил Гуров, которого уже начал раздражать показной энтузиазм и липовое служебное рвение его собеседника. – И только потому, что борьба идет с отдельными мелкими сошками».

– Алексей Сергеевич, – прервал его Гуров, – я, собственно говоря, хотел бы поработать с вашей информационной базой данных. Дежурный сказал, что мне могут помочь найти нужную информацию в двадцать пятом кабинете. Если не возражаете, я хотел бы на пару часов ее задействовать.

– А-а… к начальнику управления зайти не желаете? Нет, ну если есть такая необходимость, поработайте. Идемте, я вас провожу.

По-хозяйски, без стука открыв дверь в кабинет с числом 25, полковник объявил сидевшей за компьютером молодой приятной наружности женщине в форме с погонами лейтенанта:

– Наталья Георгиевна, вот товарищ из Москвы. Ему нужно помочь найти нужную информацию в нашей базе данных. Займитесь, пожалуйста! Ну желаю успехов… – кивнул он Льву, покидая кабинет.

Гуров поздоровался и, представившись, сел на стул, стоявший сбоку от стола, на который указала хозяйка кабинета. Лев вкратце объяснил ей, что хотел бы найти в базе данных. Достав компакт-диск, Наталья вставила его в дисковод, и на мониторе появились ярлыки папок с материалами по местному криминалитету. Менее чем через минуту на мониторе появилось досье на криминального дельца по кличке Джек, который по паспорту значился как Нюшкин Иван Матвеевич. Согласно данным, Джек имел несколько судимостей, в числе которых были сроки за вымогательство и наркоторговлю. По последней информации, Нюшкин с преступным промыслом как будто завязал. Он вошел в число соучредителей новой строительной фирмы, которая занималась возведением многоквартирных домов и загородных коттеджей.

– Интересно, эту фирму кто-нибудь проверял на предмет соблюдения ею обязательств перед инвесторами? – Лев скептически прищурился, глядя на монитор. – Что-то мне не верится, что такой прожженный пройдоха будет работать честно и добросовестно. Если их не проверять, то годика через два и у вас начнутся марши и митинги обманутых дольщиков. А что у вас есть по Чабану, то есть Шагтаридзе? Как его там?

– Шота Шалвович, – бегая пальчиками по клавишам, сообщила Наталья. – Шестидесятого года рождения, образование незаконченное среднее, три судимости. Все три – за мошенничество с антиквариатом. Официально он председатель ООО «Десница», профиль которого – изготовление ритуальных похоронных принадлежностей. Кроме того, через подставных лиц Шагтаридзе владеет антикварным магазином.

– А кто еще из местных деляг промышляет по части скупки и перепродажи всевозможных раритетов и иных диковин? – поинтересовался Гуров.

Легкие пальчики снова запорхали по клавишам, выводя на монитор информацию о прочих представителях малопочтенного криминального «ремесла». О тех, кто в разные годы проходил по различным судебным делам, связанным со всевозможными хищениями, ограблениями, недобросовестной скупкой и иными делишками, подпадающими под действие статей Уголовного кодекса. Любителей антиквариата и иных раритетов, в разные годы ставших фигурантами уголовных дел, набралось около полусотни человек.

Лев не спеша выписывал в блокнот данные тех, кто, как ему показалось, мог быть наиболее вероятным участником происшествия в Трофимовке. Сидя за компьютером, Наталья (в ходе завязавшегося разговора незаметно трансформировавшаяся в Наташу) давала пояснения, уточняла адреса и прочее. Неожиданно, взглянув на часы, она, извинившись, направилась к телефону.

– Максим, сынуля, – вполголоса заговорила она, прикрывая микрофон ладонью, – ты уже дома? Вот и умничка. Ужин в холодильнике, разогрей в микроволновке. Плиту смотри не зажигай! Да, немного придется задержаться на работе. Но я скоро уже вернусь… А ты включи телевизор, там сейчас должны быть мультики. Ну все, жди!

Положив трубку, Наталья вернулась к компьютеру.

– Похоже, Наташа, я вас здорово задерживаю… – Гуров ощутил мимолетную неловкость. – Смотри-ка, уже больше двух часов эксплуатирую! Ладно, с этими гопниками я уже закончил… Тут вот еще что хотелось бы выяснить. У вас есть база данных по абонентам городской телефонной сети?

– Конечно, есть. – На лице Наташи промелькнула ободряющая улыбка. – Сейчас достанем… Вы, Лев Иванович, за меня не волнуйтесь, занимайтесь своими делами столько, сколько вам нужно. Это, как говорится, не впервой. Вот она, эта база данных…

Лев достал записную книжку Клобукова и начал называть отдельно записанные четыре шестизначных номера. Два номера и в самом деле значились как квартирные телефоны. Номер, напротив которого стояло женское имя Роза, на самом деле принадлежал некой модельной фотостудии.

– У нас об этом заведении слава очень нехорошая, – глядя на монитор, пояснила Наташа. – Есть информация, что там занимаются порносъемкой, да еще и с использованием несовершеннолетних. Но заявлений на этот счет не было ни одного, а стало быть, нет и никакого криминала, – с иронией добавила она.

Последний номер принадлежал элитной сауне, где, по словам Наташи, имели обыкновение «оттягиваться» не отягощенные моральными принципами местные мафиозо, крупные коммерсанты и даже изрядное число чинуш. Официально сауна выполняла обычные, помывочно-банные функции. А вот неофициально… В городе многие знали, что неофициально сауна служила, как это часто бывает, еще и подпольным борделем.

– Так, так, так… – Гуров записал адреса тех двух жительниц облцентра, фотостудии и сауны в свой блокнот. – Теперь, кажется, я понял, какого рода контакты могли быть между Клобуковым и этими сомнительными заведениями. Сауне он, по всей видимости, поставлял «живой товар». А фотостудия для клиентуры борделя готовила рекламные «портфолио» своего, так сказать, «обслуживающего персонала». Ай да Клобуков! Он, оказывается, еще и сутенерством подрабатывал. Ну, все, спасибо вам, Наташа, вы мне очень помогли. Ого, уже смеркается! Вам действительно давно уже домой пора, а я тут держу вас. Хотя еще одну минуту! Гляньте-ка в базе данных телефон какой-нибудь ближайшей гостиницы… Надо созвониться, заказать себе номер. Надо же – день по городу пробегал и до сих пор не удосужился.

– Лев Иванович, не хочу вас огорчать, но это вам вряд ли удастся. – Наташа сочувственно улыбнулась. – У нас и так гостиниц не очень много, так вот теперь, как нарочно, самую большую закрыли на капитальный ремонт. А тут в городе началось сразу несколько крупных спортивных мероприятий – и зональное первенство по футболу, и первая лига по баскетболу, и еще какие-то соревнования. Вдобавок коммунальщики надумали провести у нас какую-то конференцию. Моя подруга работает администратором одной из гостиниц, говорит, что все номера битком забиты. Давайте попробую позвонить ей. Может, она все же найдет, где вас разместить?

Наташа сняла трубку и набрала номер. Судя по затянувшемуся ожиданию, на том конце провода к телефону никто не подходил. Лев, используя паузу, достал свой блокнот и начал просматривать сегодняшние записи.

– Алло, Оль, добрый вечер! Это Наташа… Ты не могла бы помочь одному человеку хотя бы на сегодня устроиться в гостиницу?

– Наташ, ты что?! – Лев достаточно хорошо слышал искаженный мембраной чей-то далекий голос. – Ты же знаешь, что до конца этой недели у нас не протолкнуться. Уж хотя бы не было этого долбаного съезда сантехников… У нас на днях известная рок-группа сутки спала на чемоданах. Ты представляешь?! Слушай, а он как, ничего? Симпатичный?

– Ну если даже так, то что из этого? – В голосе Наташи зазвучало недоумение.

– Вот дуреха! Все-то ей надо объяснять… – На другом конце провода раздался хохот. – Ну и взяла бы его к себе. Ты когда последний раз с мужиком была? Чего теряешься? Действуй!..

Краем глаза Гуров заметил, как зарделись щеки и кончики ушей Наташи.

– Ой, ну мелешь что попало! – с укором заметила она. – Ладно, до свидания…

– Ну что обещает наш доблестный гостиничный комплекс? – Чтобы не смущать Наташу, Лев сделал вид, будто не слышал сказанного ее подругой.

– Да ничего хорошего… – досадливо вздохнула та. – Говорит, что у них даже какая-то известная рок-группа сутки жила на чемоданах.

– Ну не беда… – Гуров с беспечной улыбкой махнул рукой. – Сейчас что-нибудь придумаю. За все спасибо – и до свидания!

Он встал и направился к двери.

– Постойте! – Теперь голос Наташи звучал решительно и твердо. – Ну куда вы сейчас пойдете? На вокзал? Значит, так. Прошу это не воспринимать как намек на что-то другое, но переночуете у меня. Все! И никаких отговорок. Возможно, вы слышали, что там болтала эта пустомеля Оля, но это отношения к тому, что я предлагаю, не имеет.

– Ну допустим… – Лев остановился в раздумье. – А как к моему появлению отнесутся ваши домашние? Например, тот же Максим? Сыну вы как объясните появление в доме незнакомого дяди? Ему, кстати, сколько?

– Восемь… Нас всего двое. Я и он. Наш папа пять лет назад уехал в Москву с какой-то заезжей фотомоделью. – Наташа прерывисто вздохнула. – Теперь Максим у меня главный мужчина в доме. В общем, идемте. А если вдруг надумаете приставать, окажетесь на улице. Я не шучу!

– Хорошо, хорошо, – подняв руки вверх, рассмеялся Гуров. – Капитулирую. Ваши условия принимаю целиком и полностью. Ну а в качестве гарантии своего благопристойного поведения могу сообщить, что я не из пристающих. У меня жена, которой я никогда не изменяю.

– Лев Иванович, – выйдя из кабинета и закрыв его на ключ, Наташа с лукавой улыбкой покосилась в сторону Гурова, – не хочу вас обидеть, но, как уверяет та же Оля, больше всего надо опасаться именно тех мужчин, которые говорят, что никогда в жизни не изменяют женам.

Пройдя мимо дежурного, проводившего их удивленным взглядом, Лев и Наташа пошли по уже вечереющей улице. Мимо торопились пешеходы, над тротуаром мигали разноцветные огни вывесок и рекламы, откуда-то доносилась музыка. Они говорили о каких-то малозначащих пустяках, в мыслях не допуская и тени каких-то лирических настроений. Но при этом каждый в душе прятал от себя самого ожидание чего-то такого, о чем не то что говорить вслух – даже подумать казалось недопустимым…

Оказавшись у огромного «аквариума» продуктового супермаркета, Наташа озабоченно вспомнила:

– Ой, мне же надо купить кое-каких продуктов! Минуточку подождите, я сейчас…

Она торопливо скрылась в круговерти вечернего часа пик. Лев, немного постояв, неспешно последовал за ней внутрь магазина. Дождавшись, когда Наташа подойдет к кассе, он молча приблизился сбоку и положил перед кассиршей крупную купюру.

– Я плачу, – коротко уведомил он кассиршу.

– Лев Иванович, что это значит?! С какой стати вы? – недоуменно воззрилась на него Наташа.

– Так кто платит-то? – Кассирша растерянно вертела в руке деньги.

– Я, я плачу, – уверенным тоном подтвердил Гуров. – Наташа, давайте не будем спорить, сбивать девушку с толку, не станем людей задерживать… Девушка, а вы к уже сосчитанному добавьте, пожалуйста, вон то, вон то и вон то…

Гуров указал на упаковки лежавших рядом экзотических деликатесов, которые решил купить для Максима. Когда они вышли из магазина, Наташа строго посмотрела на Гурова.

– Лев Иванович, зачем эта самодеятельность? – суховато спросила она.

– Наташа, очень вас прошу не рассматривать мою выходку как попытку начать ухаживания. – Лев забрал из ее рук ставшую увесистой сумку и шел, чуть заметно улыбаясь. – Должен вам сказать, я никогда в жизни не был халявщиком. Кроме того, я доставил вам определенные неудобства и поэтому, как нормальный человек, испытываю вполне естественное чувство необходимости на это как-то… ну, отреагировать, выразить признательность, в конце концов. Давайте не будем этот пустяк возводить в ранг вселенского события…

Через несколько минут, когда они подходили к старой пятиэтажке, где и проживала Наташа, Гуров еще издалека заметил многочисленный, сплоченный пенсионерский «фейсконтроль», восседающий на лавочках у ее подъезда. Краем глаза он заметил, как напряглось лицо Наташи и даже изменилась ее походка, став чуточку скованной. Похоже, она только сейчас запоздало поняла, что ее появление с незнакомым мужчиной на ночь глядя может стать главной темой здешних сплетен и пересудов.

Когда до «фейсконтроля» осталось несколько шагов, Лев, как бы продолжая давно начатый оживленный разговор, громко сообщил с безмятежной улыбкой:

– А тебе моя разве не писала? Да, дядя Боря с тетей Ниной разводиться надумали! Представляешь?! Ты к ним давно ездила?.. О-о-о! А я всего неделю как от них.

– Добрый вечер!.. – Наташа кивнула сидящим на лавочках, глядя себе куда-то под ноги.

– Добрый вечер! – широко улыбаясь, чуть залихватски Гуров тоже поприветствовал «фейсконтроль». – Да не расстраивайся ты из-за этого! Подумаешь! Нет, ну я к сеструхе всего на день вырваться сумел, а она из-за этих остолопов горемычиться надумала!..

Войдя в подъезд, Наташа тихо рассмеялась.

– Лев Иванович, это вы разыграли спектакль, чтобы спасти мою репутацию? – улыбаясь, спросила она.

– Я никого никогда не подставляю, вольно или невольно, – разом сбросив маску провинциального простака-балагура, негромко пояснил Гуров. – Ну не объяснять же каждой местной грымзе, что мы не любовники… Да и Максима чтобы потом не дразнили какие-нибудь недоумки. Так что приходится на практике осуществлять постулат Шекспира: весь мир – театр, и люди в нем – актеры. Отныне для соседей – я ваш троюродный брат, заехавший навестить свою сестру по пути из Москвы в Кзыл-Орду. Или лучше во Владивосток.

Когда они вошли в квартиру, в прихожую выбежал русоволосый мальчик в майке и шортах. Увидев незнакомого мужчину, он резко остановился, словно налетел на невидимую стену.

– Здравствуйте. – Мальчик стоял в дверях, с удивлением рассматривая Гурова.

– Привет, Максим! – приятельски улыбнулся Лев, снимая обувь. – Меня зовут дядя Лева. Надеюсь, вас с мамой не потесню? Я человек неприхотливый, могу переночевать и здесь, на коврике. Как на это смотришь?

– Нормально!.. – Поняв, что дядя не злыдень и не зануда, Максим моментально переменился.

Уже через несколько минут Лев знал о всех последних событиях в жизни мальчишек этого дома и его окрестностей, о том, какой классный ранец мама купила Максиму к школе и как недавно он чуть не обыграл в шахматы задаваку Гошку, третьеклассника из соседнего подъезда…

– А давайте сыграем с вами?! – доставая из шкафа шахматную доску, предложил Максим.

Расставляя фигуры, Гуров вполуха слушал оживленную болтовню Максима и размышлял о том, как же, наверное, мальчишка изголодался по общению с отцом, со взрослым, сильным человеком, который чему-то научит, который защитит… Как он уже успел заметить, в квартире не было ни одного семейного портрета, где бы присутствовал бывший муж Наташи.

Двигая фигуры, Лев понимал, что, обыграв мальчика, он его расстроит. А этого не хотелось. Но и затеяв откровенные «поддавки», едва ли можно было завоевать уважение Максима. Поэтому приходилось если и подсказывать, то завуалированно, если и поддаваться, то очень тонко…

– Семен Семенович!.. – в духе одного из персонажей «Бриллиантовой руки», с ироничным укором Гуров указывал на заведомо нелепые ходы Максима.

Самолюбиво закусив губу, тот немедленно убирал фигуру на исходные позиции.

– Не знаю, кто как, а я бы в такой ситуации вон того слоника сюда бы перебросил, – как бы сам с собой рассуждая вслух, Лев подсказывал правильный ход.

Неожиданно для себя он оглянулся, словно кто-то тронул его за плечо. Наташа, уже успевшая переодеться в синий с цветами байковый халат, стояла в дверях кухни и, прислонясь щекой к притолоке, задумчиво смотрела на их игру. Домашняя одежда ее разительно преобразила. Теперь она казалась еще более привлекательной и – в чем Гуров инстинктивно не желал признаться себе самому – необычайно женственной. Их взгляды на мгновение встретились… Смущенно улыбнувшись, Наташа торопливо ушла на кухню. Лев медленно повернулся обратно к доске, чувствуя, что сердце вдруг забилось как-то не так, а руки на несколько мгновений стали немного неуклюжими и даже непослушными…

Потом они ужинали. Лев и Наташа за столом почти не разговаривали. Впрочем, Максим ухитрялся болтать сразу за троих. Его интересовало абсолютно все: много ли дядя Лева наловил шпионов и бандитов, залазил ли он на кремлевскую башню, какой пистолет самый дальнобойный… Гуров отвечал на все его вопросы с самым серьезным видом, не допуская и тени сюсюканья, чем частенько грешат взрослые в общении с детьми.

Покончив с ужином, Лев пошел с Максимом доигрывать очередную партию (все предыдущие, чем мальчик был ужасно доволен, для него закончились вничью). А Наташа, включив телевизор, начала убирать со стола. Когда пятая или шестая по счету партия была сыграна уже почти наполовину, Наташа подошла к игрокам и строго объявила:

– Максим, пора спать. Дяде Леве я постелю здесь, на диване, а мы ляжем в твоей комнате.

– А разве дядя Лева ляжет не с нами? – Мальчик удивленно смотрел на обоих, силясь понять, отчего, с его точки зрения, абсолютно естественный вопрос вдруг так сильно смутил обоих взрослых.

– Видишь ли, Максим, – со значением в голосе заговорил Гуров, – во сне я жутко храплю. Так, что даже стены трясутся. Понимаешь, старик, если я буду рядом, вам уже не уснуть.

В этот момент неожиданно запиликал зуммер сотового. Лев поднял телефон. Это звонил Стас…

Глава 8

Крячко открыл глаза, когда автобус уже подъезжал к Жукову. Приведя себя в порядок, он всматривался в уже знакомые провинциальные пейзажи, мелькающие за окном. Но, взглянув на часы, он на какое-то мгновение буквально оторопел: минутная стрелка показывала уже пять минут начавшегося восьмого часа. Стало ясно, что автобус по каким-то, совершенно непонятным причинам выбился из графика. «Мать вашу, раздолбаи безрукие! – С упавшим сердцем, Станислав мысленно клял местных транспортников. – Что ж вы ездите-то, как будто это не рейсовый автобус, а катафалк?!»

Ругал он и себя за то, что не взял билет на более раннее время. Но теперь сокрушаться было уже ни к чему. Анна, если только она вообще о нем помнила, скорее всего, уже ушла домой. Теперь следовало думать, где и как устроиться на ночлег. Хотя… У автостанции наверняка обретаются какие-нибудь «таксовщики», с которыми можно будет вернуться обратно. А там куда? А вдруг в областных гостиницах (хотя это, конечно же, вещь совершенно невероятная!) не окажется мест? «А, ничего, у Левы в номере и на полу посплю…» Утешив себя принятием этого решения, Стас отвернулся от окна и приготовился идти на выход, поскольку автобус наконец-то достиг автостанции. Выписав «круг почета», рыдван остановился напротив ее крылечка.

Рассеянно глядя перед собой, разочарованный неправильным мироустройством, Крячко вышел из автобуса, и вдруг… С радостным изумлением он увидел Анну, стоящую на крыльце. Она его ждала! Анна тоже увидела Станислава и приветливо улыбнулась. Охваченный восторгом, Стас ринулся к ней, но вспомнил, что цветы, приготовленные для Анны, он как-то так, совсем по-дурацки, забыл в автобусе. В этот момент за его спиной сомкнулись створки дверей. Станислав оглянулся, но автобус, дав газу, уже помчался прочь. С досадой хлопнув руками, Стас подошел к Анне и с виноватым вздохом сообщил, что букет, увы, уехал в неизвестном направлении.

– Это к лучшему, – смеясь, отмахнулась она. – Я вот и думала, как мне быть, если вы вдруг надумаете заявиться с букетом. Наш город – это же большая деревня. Меня тут многие знают, и цветы в руках – это намек на что-то такое… – Анна неопределенно покрутила в воздухе пальцами. – Ну идемте, а то уже пора бы и поужинать.

– Ну да, чайку там выпить. – С нарочито ханжеским видом Стас достал из пакета и показал Анне вино.

– Ого! – Ее брови удивленно поднялись. – Такое я пробовала только на юбилее у своей подруги. Однако вы гурман…

– Анна, а может, будем на «ты»? – Стас хитро подмигнул. – Мы ведь знакомы суммарно уже целых пятнадцать минут!..

Миновав улицу, сплошь состоящую из недостроенных коттеджей, они прошли через еще не выкорчеванный бульдозерами лоскут былого дикого массива и оказались у микрорайона старых двух– и трехэтажек. Анна жила на втором этаже крайней трехэтажки. Поэтому они вошли в подъезд и поднялись к ее квартире никем не замеченные.

По пути Крячко успел узнать, что сейчас Анна осталась совсем одна. Дочь поступила в московский вуз и обживалась в Белокаменной. Муж еще два года назад уехал за длинным рублем куда-то в нефтегазоносные районы Крайнего Севера. Вначале звонил почти ежедневно, обещая скоро приехать. Потом раз в месяц стали приходить короткие письма с обещанием появиться к Новому году с мешком денег. Но к намеченному сроку он так и не нарисовался, а потом прислал совсем короткое письмо с обещанием приехать когда-нибудь…

В квартире Анны пахло домашним уютом и чем-то таким, что подсознательно отождествлялось с женским одиночеством. Проходя мимо ванной, Стас втянул носом запах настоящей, лыковой мочалки и каких-то дорогих, импортных шампуней.

– Хочешь – ванну тебе приготовлю?.. – выглянув из кухни, предложила Анна.

– Хочу!.. – Ощущая в душе блаженство умиротворения, Крячко с готовностью кивнул.

С каждой минутой ему здесь нравилось все больше и больше. Он буквально упивался тем, что его окружало, особенно вниманием к себе хозяйки этого замечательного жилища, которая очаровала его окончательно и бесповоротно…

В ванной он нашел станок безопасной бритвы и аккуратно снял с лица отросшую за день жесткую, как проволока, щетину. Теперь он не ощущал внутреннего дискомфорта оттого, что в постель с женщиной он ляжет колючий, как дикобраз, гася в ней негу любовных ласк грубым прикосновением щетины…

После ванной, распаренный и благодушный, в махровом халате Аниного мужа-беглеца, он сидел за столом и орудовал вилкой, отдавая должное кулинарным дарованиям хозяйки. Они неспешно пили темно-красное вино и столь же неспешно беседовали «за жизнь»… Они знали, что впереди у них вся ночь, и торопиться было совершенно ни к чему. За окном уже давно стемнело, и Анна, встав из-за стола, отправилась в спальню готовить постель. Стас допил вино и пошел следом за ней, чувствуя, как на него накатывает будоражащее предвкушение того, что сейчас произойдет…

Но словно в насмешку над всеми его ожиданиями, неожиданно ожил телефон, огласив квартиру звонком, напоминающим пиликанье сверчка.

– Господи!.. – Бросив на стул снятое с постели покрывало, Анна подбежала к телефону. – Кто бы это мог быть? Да, я слушаю… – с нотками недовольства в голосе откликнулась она.

Крячко, стоя в дверях, наблюдал за выражением ее лица. Из недоуменного оно вдруг стало удивленным и даже встревоженным.

– Лера, я ничего не понимаю… Зачем тебе в такое время деньги и ценности? Зачем так много? Да-а-а?! Боже мой… А в милицию вы… А-а-а… Поняла, поняла! Ну хорошо, я сейчас соберу все, что у меня есть, и скоро подойду.

Стас понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Остановив Анну, которая начала вытряхивать из своей сумочки кошелек, он усадил ее за стол и со спокойной требовательностью предложил:

– Рассказывай все. Я тебя внимательно слушаю.

– Стас, случилось что-то совершенно непонятное. – Анна говорила волнуясь, зябко передергивая плечами. – Позвонила моя сестра, Лера. Сказала, что к ним в дом минут десять назад ввалились какие-то люди, достали расписку, которую написала Настя, ее дочь. Эти люди требуют двадцать тысяч рублей, которые им вроде бы Настя за что-то задолжала. У Леры есть только половина того, что они требуют. Да и у меня не так много. Сейчас надо собрать всю наличность, отдам серьги и цепочку. Надеюсь, этого хватит…

– Ты упомянула о милиции, – Крячко вдруг почувствовал, как недавний флер неги с него вдруг словно сдуло ледяным сквозняком. – Что сказала Лера?

– У них все схвачено. Это страшные люди…

– Понятно… – По скулам Стаса заходили железные желваки. – Значит, так… Этот вопрос я беру на себя. Никаких денег, никаких ценностей не собирай. Нечего эту мразь поощрять… Сейчас мы пойдем туда и разберемся на месте. Это далеко отсюда?

– Минут двадцать ходьбы… Стас, а может, не надо? И сам пострадаешь, и на моих беду накличешь… Раз уж у них, проклятых, и в милиции прихваты, что мы сможем сделать? У них же, наверное, и оружие есть…

– Ничего, кое-что есть и у нас… – сбросив в ванной халат и быстро натягивая свою одежду, откликнулся Крячко. – Мы и сами с усами…

Он достал из кобуры свой пистолет и, передернув затвор, сунул обратно.

– Стас, а откуда у тебя пистолет? – Анна с изумлением смотрела на необычное превращение еще совсем недавно беззаботного, развеселого и явно донжуанистого гражданина в хмурого, сурового и решительного рейнджера.

– Служебный, – коротко пояснил Крячко. – Я полковник милиции, работаю в уголовном розыске. Будь спокойна – с отморозками разберемся так, что чертям тошно станет.

Они шагали по уже темным переулкам, лишь кое-где освещенным фонарями. Выйдя на улицу, вдоль которой тянулись ряды одноэтажных зданий, Станислав и Анна направились к небольшому домику, темнеющему за высоким забором. Рядом с калиткой стоял громоздкий джип с непроницаемо-черными стеклами. Оставив Анну у ограды палисадника, Стас подошел к водительской дверце машины и стукнул по ней кулаком. Дверца тут же распахнулась, и из кабины высунулся мордастый юнец довольно плотного телосложения, который чуть гнусаво заорал с высокомерием и остервенелостью в голосе:

– Ты чё, козел, по хлебалу, что ль, захо…

Но докончить свою тираду он не успел, поскольку сильные руки одним махом вырвали его из кабины, как слизняка из раковины. Еще через мгновение гнусавый лежал на капоте, с «ластами», завернутыми за спину. Проверив его карманы, Крячко достал нож с выкидным лезвием.

– Теперь слушай внимательно. – Голос Станислава переполняла холодная ярость, и гнусавый это чувствовал. – Отвечай на мои вопросы четко и быстро. Если что не так – сверну шею, как куренку. Твоя фамилия, чем занимаешься, что тут делаешь?

– Шарлапин Денис, временно безработный, жду здесь своих друзей, – уже совсем другим голосом затараторил тот.

– Фамилии друзей, сколько их, что делают в этом доме?

– Двое… Это ж Том и Джерри! Вы что, не в курсах? Ну Эдик и Кирилл Сиротины. Они приехали забирать должок. Им тут девка бабки должна.

– Сиротины?! – В голосе Крячко зазвучал металл. – Это то, что надо! А ну-ка, двигай в дом. И без глупостей! У них оружие есть?

– Да… Пистолет «ТТ»… – неохотно выдавил Шарлапин.

– Стас, я с тобой! – увидев, что Крячко ведет задержанного им бандита к дому, следом за ним торопливо направилась Анна.

– Аня, тебе бы лучше остаться здесь. – Станислав оглянулся. – Там может быть опасно.

– Нет, нет, мне здесь без тебя будет намного страшнее! – с дрожью в голосе не согласилась та.

– Хорошо, – скрепя сердце согласился Крячко. – Но вперед не высовывайся, прячься за моей спиной.

Держа Шарлапина перед собой, с пистолетом, прижатым к его спине, Стас вошел в освещенные сени. Приказав Анне затаиться сбоку от входной двери, он распахнул ее резким ударом ноги и, жестко скомандовав:

– Не двигаться! Стреляю без предупреждения! – резко втолкнул внутрь гнусавого и быстро последовал сам, наведя ствол на двух молодчиков с туповато-наглыми взглядами, сидевших за столом. – Руки вверх!

Не меняя туповато-бараньего выражения лица, парни медленно подняли руки. В этот момент на улице раздался рев мотора, и джип, стоявший у калитки, куда-то быстро умчался. Стас понял, что сделал серьезное упущение, не проверив его кабину.

– Кто еще был в машине? – жестко спросил он, встряхнув Шарлапина. – Живо отвечай!

– Ща узнаешь, мужик… – язвительно ухмыльнулся старший из Сиротиных. – Ща приедут пэпээсники, с автоматами. Они тебе быстро ума вставят. А рыпнешься – из тебя сделают решето.

– Прежде чем они из меня сделают решето, – в глазах Крячко загорелся холодный, пугающий огонек, – вы все трое отправитесь на тот свет. Запомните! Я с вами чикаться не собираюсь.

Он быстро огляделся. Слева от него, загородив собой молоденькую девушку, стояла женщина, похожая на Анну.

– Лера, Настя, крепкую бельевую веревку. Быстро! – скомандовал он.

– Да вот, вот веревка! – из сеней в дом вошла Анна с мотком крепкого капронового шнура.

– Эй вы, руки за спину! – Стас ткнул пистолетом в начавших скисать Сиротиных. – А вы, дамы, связывайте их, и покрепче. Боюсь, нам придется выдержать нехилую осаду.

Через несколько минут бандиты сидели в ряд вдоль стены, крепко связанные по рукам и ногам. Из кармана старшего Сиротина Крячко достал «ТТ» и запасную обойму. У младшего обнаружился газовый пистолет и пружинный нож.

– Теперь в нескольких словах: чего они от вас добивались? – Стас повернулся к хозяйке дома.

– Долг какой-то придумали… Вон на столе их бумажка лежит, – указала та на сложенный вчетверо лист бумаги.

Стас развернул лист и быстро пробежал глазами. «Расписка, – было выведено на нем девичьим почерком. – Я, Плотникова Настя, в интимную связь вступила добровольно и ни к кому претензий не имею и иметь не буду. Я обязуюсь отдать долг в сумме двадцать тысяч рублей Эдуарду Сиротину, у которого брала эти деньги в долг». Дальше была дата – июнь текущего года и роспись.

– Настя, это ты писала? – Крячко повернулся к девушке.

– А что мне еще оставалось делать? – выпалила та сквозь слезы. – Их было пятеро… Я не знала, останусь ли живой! После того, что они со мной творили, готова была написать все, что угодно, лишь бы отпустили. Эти твари уже не знаю сколько девчонок отвозили за город! Меня они днем схватили, прямо посреди улицы!.. – Дрожа от плача, девушка прижалась к матери.

– Понятно… – Стас пристально посмотрел на бандитов, отчего те сбились в кучу, и достал свой сотовый. – Лева, дело пахнет керосином, – озабоченно сообщил он, услышав голос Гурова. – Я только что взял братьев Сиротиных… Да, тех самых. Задержал в доме, куда они приехали вымогать деньги… Нет, они еще и серийные насильники. Их сообщник отправился за подкреплением. Это пэпээсники, вполне возможно, связанные с бандой. Поэтому буду готовиться к круговой обороне. Давай быстренько организуй там опергруппу – и галопом сюда. Адрес: улица Чкалова, дом семьдесят семь. Это рядом с улицей Свободы… Ага, ждем!

Он спрятал телефон и, быстро обойдя дом по периметру, определил, откуда наиболее вероятно могут ломиться те, кто прибудет на выручку Сиротиным. Три окна в доме выходили в сторону улицы. Еще одно, кухонное, – во внутренний двор. Выйдя в палисадник, Стас закрыл крайние окна ставнями, а калитку во двор задвинул ломом.

– Вам, может быть, лучше уйти в безопасное место, – предложил он женщинам. – Конечно, я не думаю, что кто-то рискнет идти штурмом. Но… чем черт не шутит? Вдруг у какого-нибудь идиота крыша съедет? Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

– Нет, я останусь. – Хозяйка дома отрицательно качнула головой. – Уж что будет, то будет…

– Я тоже не уйду, – решительно объявила Настя. – Я хочу видеть лично, как сдохнут эти твари! Вы ведь сказали, что уничтожите эту мразь, если те попытаются их освободить? – С мстительным блеском в глазах она повернулась к Крячко.

– Да, если ситуация начнет выходить из-под контроля, их песенка спета – таких нельзя оставлять. – Крячко знал заведомо, что никого он, само собой разумеется, убивать не будет, но уж так хотелось заставить подонков потрястись от охватившего их животного страха. – Это ж нелюди… Вы парня-то в Трофимовке зачем повесили? Что он вам плохого сделал? – Стас свирепо посмотрел на бандитов.

– Никого мы не вешали… – тягуче занудил старший из Сиротиных, затравленно оглядываясь по сторонам.

Было заметно, что все трое панически напуганы.

– Разве? А вот некие Кагор со Шмокселем дали показания, что это именно ваших рук дело.

– Да он сам во всем виноват! – пришепетывая, заикаясь и захлебываясь, голосом завзятого ябеды заговорил Сиротин-младший. – Обзываться начал там… Еще это… как его?.. – Не находя слов и оправданий, он замолчал, лишь прыгающая челюсть и посиневшие губы показывали, как же он боится за свою жизнь.

– Что, не знаешь, чего еще бы приплести? Ишь ты, обозвали его, несчастненького… Все, тихо! Свет выключаем! Дамы – в тот угол! – скомандовал Стас, подходя к открытой форточке.

На улице блеснул свет фар, загудел мотор, хлопнули дверцы машины. Кто-то грубо постучал в калитку ногой.

– Эй, в доме! Говорит начальник МОБ Воликов. Мы знаем, что там удерживаются заложники. Предлагаем всем выйти с поднятыми руками. В случае сопротивления будем применять оружие! – заорала сиплая глотка.

– Эй, на улице! Говорит оперуполномоченный Главного управления угрозыска полковник Крячко, – отчеканил Стас, стоя у открытой форточки. – Предлагаю до прибытия опергруппы облУВД, которую я уже вызвал, не дергаться и не делать глупостей. В случае попытки освободить задержанных мной бандитов буду вести огонь на поражение.

На улице все тут же стихло, послышалась тихая скороговорка голосов. Видимо, там советовались, как быть.

– Послушайте, полковник, – донесся до Стаса чем-то уже знакомый голос. – Это зампрокурора Сиротин. Своими действиями вы нарушили уже не одну статью Уголовного кодекса. Остановитесь! Не усугубляйте своей вины! Я обещаю, что, если вы сейчас же отпустите заложников, я постараюсь сделать все, чтобы вы не несли уголовной ответственности.

– Что вы говорите?.. Ай-ай-ай! Так это мы тут все преступники, а «несчастные» мальчики – пострадавшие от наших действий? Ай-ай-ай! Господин Сиротин, а как вы объясните факт их появления в этом доме? – В голосе Стаса звучала убийственная ирония. – Уведомляю: они приехали сюда заниматься вымогательством. И на этот счет есть достаточное число свидетелей. Кроме того…

– Дайте-ка я скажу! – к форточке решительно подошла хозяйка дома. – Какой ты прокурор? О каком законе ты там болтаешь? Твои выродки со своими дружками моей дочке жизнь искалечили. Будь они прокляты, эти мерзавцы! Они тут по всему городу зло творят, а ты как будто не видишь этого. Это мой дом, и никто пусть не смеет ступить во двор. Если только попробуете их освободить, я их сама, своими руками зарублю. Всем святым клянусь – зарублю!

Судя по всему, это заявление прибывших впечатлило. Они перестали маячить у забора и, отойдя в сторону, о чем-то тихо заговорили, дымя огоньками сигарет. Стало ясно – штурма не будет. Медленно тянулись минуты… Неожиданно зазвонил сотовый Крячко.

– Стас, как ты там? Мы уже подъезжаем, – раздался в трубке бодрый голос Льва.

– Все нормально. Обошлось без эксцессов, хотя дом с улицы блокирован вооруженными людьми во главе с начальником МОБ Воликовым и зампрокурора Сиротиным, – ровным голосом, как будто ничего не произошло, пояснил Стас. – Ну, до скорого!

– Что, уже едут? – обрадованно спросила из темноты Анна.

– Через пару минут будут здесь, – закуривая у форточки, сообщил Крячко. – Так что, парни, ваши прогнозы насчет «вставки ума» не оправдались. Ну а вам теперь уж точно кое-что кое-куда вставят. И не один раз. Как только попадете в общую камеру и там узнают, чьи вы сынки и чем занимались… О-о-о!.. Я вам не завидую.

Вскоре на улице вновь раздался гул мотора. Лязгнул металл двери, и послышался гулкий топот тяжелых десантных берцев. У калитки в луче фары мелькнула знакомая высокая фигура.

– Станислав Васильевич, все в порядке, это мы, – послышался голос Гурова.

В доме вновь вспыхнул свет, открылись двери, в квартиру с автоматами вошли несколько парней в сером камуфляже, «брониках» и касках.

– Пустите меня! Пустите! – распихивая всех, в комнату попытался прорваться Сиротин.

Но по молчаливой команде Гурова один из спецназовцев взял его под руку и вывел наружу. Оперуполномоченный облУВД, совсем еще молодой майор, быстро оформил бумаги о задержании на месте преступления вооруженной, организованной преступной группы. Хозяйка дома и Настя написали заявления, к которым была приобщена и «расписка» Насти. Из соседних домов привели понятых. Впрочем, уговаривать никого не пришлось – взбудораженные шумом, люди уже давно толпились у калиток.

Несмотря на возражения Воликова и Сиротина, задержанных было решено забрать в областной СИЗО. Остывая от недавнего накала эмоций, следом за спецназовцами на улицу вышел Станислав. Неожиданно кто-то тронул его за руку. Это была Анна.

– Ты сейчас уезжаешь? – с печалью в голосе тихо спросила она. – Уезжаешь… Жаль, конечно, что так вышло. От этого вечера я ждала совсем другого. Наверное, мы больше не увидимся? Прощай…

Она быстро поцеловала его и скрылась в темноте.

– Это… тов… гражданин начальник! – послышался дерганый, прерывающийся от страха голос одного из братьев Сиротиных. – Ва… вас можно на минуту?

К отсеку микроавтобуса с зарешеченным окном подошел Гуров.

– Что за вопрос? – строго спросил он.

– Гражданин начальник, если нам гарантируют от… отдельную камеру, можем дать хорошую наводку. Вы же ищете, кто замочил трофимовских мужиков? Мо… можем подсказать.

– Ну что, товарищ майор, можно им найти в СИЗО отдельный закуток? – Лев повернулся к майору. – Можно! Хорошо, будет вам отдельная камера. Слушаю.

– Мужиков замочили Филин и Гусейн-Гуслия… Ну это погоняла такие. А так-то их зовут Руслан и Джафар.

– Кавказцы, что ль? – дымя сигаретой, спросил майор.

– Джафар – азер, а Руслан – русак. Они в Живодеровке шишку держат. Это все, что мы знаем о них. Ну вы то… только не забудьте, что пообещали.

– Хорошо, хорошо, не забудем. Тут вон ваш папаша забыть не даст – собирается звонить в Генпрокуратуру. – Майор бросил на землю и затоптал окурок. – Он бы лучше свое рвение раньше показывал, когда еще можно было что-то исправить. А Живодеровка, товарищ полковник, это у нас в областном центре район есть такой беспокойный. Там самый высокий уровень криминала. Еще с незапамятных времен существуют целые тюремные «династии». Представляете? Случается, в заключение – как в армию провожают, с песнями под гармошку.

…Гуров сидел в кресле и молча смотрел в темное окно. В салоне микроавтобуса о чем-то разговаривали и чему-то смеялись спецназовцы. Стас сидел рядом, тоже задумчивый и притихший.

– Лев, а ты в какой гостинице поселился? – неожиданно спросил он.

– Ни в какой… – ответил Гуров, не отрываясь от окна. – Меня приютила одна наша коллега, но сегодня выспаться, я так понял, нам не суждено.

– Постой, постой… Это что-то новенькое! – Станислав толкнул его в плечо. – По-моему, в твоей биографии ничего подобного еще не значилось. Она молодая и одинокая? Хорошенькая?

– Она – прекрасный человек, – Лев говорил, все так же не поворачиваясь. – Ну и как женщина тоже очень хороша. У нее замечательный сынишка, Максим. Такой шустрый, развитый… Но у нас ничего такого вообще-то и не предвиделось. Она мне даже сказала так, что если надумаю приставать – выставит на улицу, – тихо рассмеялся он.

– О! Теперь я точно знаю, что она в душе хотела именно этого. – Стас сокрушенно покачал головой. – Неужели ты так и не научился понимать женщин? Запомни: как сказал Стендаль, крепость, которая по-настоящему неприступна и не жаждет, чтобы ее штурмовали, никогда не будет заявлять о своей неприступности. Хотя… Тебе об этом говорить дело напрасное. Ты же у нас однолюб…

– Ладно… Я – это я. А вот как дела у общепризнанного многолюба? – с иронией спросил Лев, покосившись в сторону Стаса. – У нашего, так сказать, казановы-«многостаночника»?

– Да никак… Только подошли к самому интересному, и тут на тебе, пришлось ехать разбираться с этими паразитами. – Крячко сокрушенно вздохнул. – Тут у нас с тобой счет равный: один – один…

– Ошибаешься, – Лев усмехнулся, – такой счет скорее можно назвать «ноль – ноль»… Кстати, Стас, я тут тебе один сувенирчик купил…

Он рассказал о встрече на Просвирном рынке с загадочным стариком и о покупке «волшебных камней».

– Вот, держи… – Лев протянул ему камень «сердечных дел». – Клади под подушку, и будет у тебя в вопросах любви, как модно сейчас выражаться, все в шоколаде.

К его удивлению, Стас, вопреки своей обычной манере, воздержался от комментариев и бережно спрятал камень в нагрудный карман.

Глава 9

После завершения формальностей, связанных с задержанием банды Сиротиных и более детальным их допросом в областном СИЗО, остаток ночи опера провели в зале ожидания железнодорожного вокзала. Перекусив в круглосуточном вокзальном буфете, они нашли свободные места среди угомонившейся по причине позднего времени вокзальной публики. К удивлению Гурова, большинство пассажиров, особенно транзитников, были выходцами из Средней Азии. Заметил это и Стас.

– Слышь, Лев, у меня такое ощущение, что я где-нибудь в Ташкенте или Душанбе, – глядя по сторонам, отметил он. – Что это опять за «великое переселение народов»? Нет, в Москве много приезжих из Азии – понятно почему. Там и работа, и приличная зарплата… А тут-то что они делают?

– Тоже работают. – Устраиваясь поудобнее, Гуров смотрел, как неподалеку от них только что прибывшая поездом женщина укладывала спать своих чад на железной вокзальной скамейке. – Работы-то и здесь в достатке, весь вопрос, сколько платят. Но если считать, что у них там и полтинник в день – хорошие деньги, то чему удивляться?

– Да, – философски резюмировал Крячко. – Как легко и просто было все разворотить, и как же трудно теперь восстанавливать. Я вот думаю… – Он повернулся ко Льву, но тот уже уснул, свесив голову на плечо.

К Стасу, наоборот, сон почему-то не шел, хотя он всегда был большим любителем храпануть. Развалившись на скамейке, Крячко размышлял о «всяких разностях», как это называл он сам. Вспоминая о пребывании в Жукове, он с мимолетной горделивостью мысленно отметил: за два вечера прихлопнули две банды. Круто! «Авот интересно, – неожиданно озадачился Стас парадоксальным умозаключением, – эти события – случайность или закономерность? Или и в самом деле древние знали, о чем говорили, утверждая, что на ловца и зверь бежит? Вот не заметил бы я Аню, не договорился бы с ней о свиданке, не дождалась бы она меня у автостанции, не притащились бы к ее сестре отморозки… Неужели все равно пересеклись бы наши пути с этой шайкой? Хотя, если разобраться, вся наша жизнь состоит из сплошных «если»… Если бы две недели назад на глазах у комбайнеров не навернулся этот хренов метеорит, если бы они его не нашли, если бы эта каменюка (или железяка?!) не стоила таких бешеных бабок, если бы… Ну, в общем, понятно. То рулили бы сейчас эти мужики по своим полям, а мы бы с Левой сейчас сидели над речкой у костерка…»

Стасу вдруг прямо-таки невыносимо захотелось очутиться где-нибудь в лесу, у речки. Чтобы тихо шумела листва, слышался легкий плеск волн, чтобы от костра пахло дымком, потрескивали дрова и ярко рдели угли… Досада из-за так неромантично закончившегося вечера у Анны уже угасла, и Крячко неожиданно поймал себя на том, что на рыбалку ему все же хочется больше. Стас даже не заметил, когда его мысли начали путаться, и он постепенно погрузился в беспокойный сон, сквозь который то и дело прорывался голос вокзальной дикторши, объявлявшей о прибытии и отправке поездов.

Проснулись они одновременно, разбуженные зычным голосом уборщицы. Раздобревшая тетка известила их о том, что «дрыхнуть уж пора бы и хватит». Впрочем, к этому моменту проснуться им в любом случае стоило – на больших часах, подвешенных под потолком, время уже подходило к восьми.

Опера забрали свои сумки из камеры хранения и отправились в вокзальный туалет заниматься гигиеническими процедурами. Побрившись, умывшись и выполнив весь положенный комплекс утренних санитарно-косметических манипуляций, приятели снова отправились в буфет. Но на сей раз особого аппетита вокзальная еда почему-то не возбуждала.

Принуждая себя пережевывать жесткие бифштексы и бутерброды с сыром, опера определили круг задач на уже начавшийся день. Поскольку теперь опера знали имена убийц жителей Трофимовки, вновь появился резон поработать с базой данных областного управления, чтобы получить все необходимые уточнения и коррективы.

Сегодня из рейса должен был вернуться железнодорожник, который мог знать, где проживает неуловимый Роман Флюгин. Обсудив вероятность причастности к убийству механизаторов Джека и Чабана, в силу ряда проблемных обстоятельств, опера решили заняться этими криминальными дельцами, только если другие версии зайдут в тупик. А этого им хотелось бы не очень. Ведь раскрутить примитивных гопников типа Гусейна-Гуслии и Филина особого труда не составляло. А вот подобраться к крупным криминальным акулам, умело маскирующимся под добропорядочных граждан, было не так-то просто. И прежде всего потому, что дельцы такого пошиба своих рук в крови старались не марать, предпочитая загребать жар чужими. Кроме того, на страже их криминального благополучия стояли целые редуты хорошо оплачиваемых адвокатов, осведомителей и защитников из числа представителей некоторых государственных структур.

– Давай-ка, Стас, в облуправление, наверное, двигай ты, – отхлебывая из пластмассового стаканчика нечто, именуемое в меню «кофе», предложил Гуров. – А я поеду к железнодорожнику.

– Опасаешься встречи с прекрасным и для тебя несбыточным?.. – Крячко хитровато ухмыльнулся. – Похоже, крепко она тебя зацепила. Ладно, еду в управление. Кстати, Лева, я тебе уже не раз говорил, что, загнав себя в рамки жизненной позиции «я – верный муж», ты творишь насилие над своей мужской природой. И такие вот душевные раздраи, происходящие с тобой время от времени, мою точку зрения подтверждают полностью.

– И какова же мораль сей басни? – Лев допил «кофе» и, отставив стаканчик, с ироничным любопытством посмотрел на Станислава.

– Гм… «Какова»… – Стас не спеша поглощал бисквитное пирожное. – А то тебе не ясно… Нет, я не говорю о том, что нужно очертя голову пускаться во все тяжкие. Но вот представь себе ситуацию: она молода, красива, но одинока. Не лишена чувства собственного достоинства и в определенной мере застенчива. И вот теперь скажи: как ей быть? Она живой человек, и ей не чуждо ничто человеческое. Чем она провинилась, оставшись одинокой во цвете лет?

– Стас! Тише, тише… Тоже мне, проповедник полигамного быта, – негромко одернул его Гуров. – Чего орешь? На тебя уже оглядываются…

Стоявшая за соседним столиком-стойкой высоченная дама в широком платье, с «ближневосточно»-крупными глазами, и в самом деле начала коситься в сторону Крячко. Тот, заметив к себе внимание посторонних, быстро покончил с пирожным, допил «кофе», и они направились к выходу из вокзала.

– И все же, Лева, я хотел бы, о высоконравственный ты наш, услышать твой ответ на обозначенную мною проблему, – шагая по каменным плитам пола, не унимался Стас. – Что делать женщине, если мужа нет, ловить кого попало, лишь бы переспать, она не может принципиально, а тот, кто в ее глазах – образец мужика, мечта ее бессонных ночей, воротит нос, дескать, я – верный муж своей жены?!

– Стас, я не знаю путей решения этой проблемы. – Лев демонстративно развел руками. – Но, учитывая то, что, помимо ненормальных однолюбов, есть еще и вполне адекватные многолюбы, такие, как один мой хороший приятель, ситуация небезнадежна. Как говорится, есть еще порох в пороховницах, вернее, доблестные донжуаны в городах и весях. Надеюсь, это тебя утешило, и ты теперь будешь спокоен за судьбу одиноких и красивых.

Взяв такси, опера разъехались каждый в свою сторону. Стас отправился в облуправление. Человек общительный и любознательный, он быстро нашел общий язык с таксистом, который, судя по всему, молчаливостью тоже не отличался. Представившись инспектором некой «коммунальной службы МВД», Крячко поведал о некоем брате-бизнесмене, якобы интересующемся антиквариатом и всякими редкими диковинами. Как бы в порыве откровенности, он поведал о том, что его родственник, богатый предприниматель, мечтает купить себе настоящий небесный камень. Ну всякая всячина есть у того в личной кунсткамере, а вот подобного дива никак найти не удается.

– Ему уже пытались втюхать разную белиберду. Мол, это то, что и требуется. Ну а эксперты кололи этих фуфлогонов как орешки. Такая-то каменюка действительна только тогда, если при ней есть документ. А без документа она – как бомж без паспорта. У меня, правда, и своих дел по работе – невпроворот… Надо проверить работу канализации, водо– и теплоснабжения здания облУВД. А тут вчера мне дали наводку, что двое каких-то хлопцев из вашей… как ее? А! – Живодеровки где-то на периферии раздобыли что-то наподобие метеорита, – развалясь в кресле, живописал Станислав. – Вот как бы их найти?

– Ну живодеровских я немного знаю. – Шофер, слушая своего пассажира, попутно ухитрялся лавировать в невесть как образовавшейся пробке. – О них вообще хоть что-то известно?

– Прозвища мне их сказали – Филин и Гусейн-Гуслия. А где обретаются, через кого бы на них выйти – хрен его знает…

– А… ну, слышал о таких, слышал. – Таксист авторитетно кивнул. – Попробуйте поговорить с дедом Митрием. Он там, в Живодеровке, на углу, неподалеку от трамвайного кольца, торгует семечками. Если стать спиной к конечной трамвайной остановке, справа будет такой маленький базарчик. Надо пройти мимо него метров пятьдесят до угла большого магазина. По-моему, называется «Талисман». Вот на том углу дед и базируется. Он там, в Живодеровке, почитай, со всеми знаком… Можете на меня сослаться, мол, таксист Серега порекомендовал.

В этот момент снаружи раздался отчаянный скрежет тормозов. Таксист «на автопилоте» быстро среагировал, когда «Шумахер» на новеньком «Форде» совершил рисковый маневр, и они, разминувшись буквально на расстоянии ладони, лишь чудом избежали соприкосновения. Хозяин «Форда», гражданин с гордым, орлиным профилем, почему-то посчитал, что пострадавшей стороной был именно он. Ну а таксист соответственно был не прав, нахально его «подрезав». Он высунулся из окна кабины и свирепо заорал на всю улицу:

– Ты куда прешь, козел?! В морду захотел? Я тебя научу, как надо ездить!

– Сам ты козел! – немедленно отреагировал таксист. – Понакупят тут всякие прав и корчат из себя хрен знает что!

– Да я тебя, чмо, сейчас прямо посреди улицы оттрахаю! Понял?!! – Раскипятившийся хозяин «Форда» выскочил из своего авто.

Таксист, не отличавшийся робостью и хрупкостью телосложения, тоже вышел из машины. Но тут из «Форда» вывалили еще двое крепких парней, что явно нарушало баланс сил и возможностей. Стас тут же немедленно вышел и, загородив парням дорогу, с миролюбивой улыбкой их уведомил:

– Ребята, трое на одного – это уже перебор!

– Тебе что, тоже пилюль подвалить? – Парни, стиснув кулаки, двинулись на Крячко.

Улица, и без того заполненная автотранспортом, тут же превратилась в огромную, истошно сигналящую пробку. Впрочем, водилы ближних машин с большим интересом наблюдали за развитием конфликта. Блокировав удары парней, Станислав неожиданно схватил их за грудки и, разведя в разные стороны, резким рывком сблизил. При этом нападавшие столь эффектно с громким стуком соприкоснулись лбами, что, надо полагать, в этот миг они увидели целые фонтаны искр.

– Ну что, еще разок хотите? Или уже хватит? – с ласковой доверительностью поинтересовался Стас.

– Хва… хватит… – еле выдавил, держась за лоб, один из парней.

У другого, судя по всему, даже на это сил уже не было. Толкнув их к «Форду», Крячко обернулся, ожидая увидеть схватку своего таксиста с «крутым». Но те стояли друг против друга, ошарашенно глядя в его сторону. Похоже, увиденное у хозяина «Форда» отбило всякую охоту к выяснению отношений на кулаках.

– Тебе, умник, что, тоже хорошего пропеллера вставить? – Станислав смотрел на него как будто и без агрессии, но тем не менее было понятно, что у «крутого» задрожали все поджилки. – Не хочешь? Ну, тогда извинись перед человеком и катись на все четыре стороны.

– Да, да, конечно!.. – закивал тот. – Братан, извини… ну, спешил, в голову дурь ударила… С кем не бывает?.. Все, ребята, пока!..

Он запрыгнул в кабину и немедленно поднял темное, тонированное стекло. На ближайшем перекрестке вспыхнул зеленый сигнал светофора, и пробка начала потихоньку рассасываться.

Минут через десять такси притормозило у управления. Когда Стас, расплатившись, вышел из машины, таксист, высунувшись из окна, довольным голосом сообщил:

– Сегодня всем нашим ребятам расскажу, как мой пассажир уделал этих «крутых» засранцев. Класс! Супер!

Поднимаясь по ступенькам, Крячко в ответ лишь снисходительно усмехнулся. Его появлению дежурный уже не удивился. Похоже, об их появлении знали уже все. Стас поднялся на второй этаж и нашел в конце коридора двадцать пятый кабинет. Постучав в дверь и услышав «Войдите!», он распахнул дверь и с первого же взгляда понял: Гуров за свои «однолюбские» принципы опасался не случайно. Он бы на его месте ни за что б не устоял…

– Здравия желаю! – Крячко просиял наидружелюбнейшей улыбкой. – Позвольте представиться: Станислав Крячко, коллега и хороший друг нашего общего знакомого Льва Ивановича. А вы – Наталья Георгиевна? Можно просто – Наташа? Тогда я – просто Стас.

– Скажите, Стас, а Лев Иванович что, уже уехал?

По лицу Наташи было заметно, что эта ночь для нее выдалась довольно беспокойной – под большими выразительными глазами залегли тени от бессонницы.

– Нет, он еще в ваших краях, но сейчас у него очень ответственная операция. Такие дела он никому, даже мне, не доверяет… – Стас развел руками. – Да мы, скорее всего, сегодня уже и уедем.

– Вчера у вас все прошло нормально? Я так беспокоилась… Вы, кстати, где ночевали?

– Да у нас времени на сон, собственно говоря, уже почти и не оставалось… Задержали шайку братьев Сиротиных, насильников и вымогателей. Как выяснилось, еще и наркоторговцев. Местные рассказали, что эти умники снабжали героином молодежь сразу нескольких сел в округе Жукова. Правда, взять удалось только троих членов шайки. Еще двоих сегодня должны объявить в розыск – они ночью ударились в бега, как только узнали, что Сиротины загремели в СИЗО. Кстати, фамилия Сиротины вам ни о чем не говорит? О-о-о!.. Их папаша, представьте себе, зампрокурора Жуковского района. Ну а мы освободились от всех этих дел только около двух ночи. Подумали-подумали, да и махнули на вокзал. А что? К жизни походной нам не привыкать…

– Да ну, зря вы так. Заехали бы ко мне, отдохнули бы в человеческих условиях… Какой может быть сон на вокзале? – Наташа, немного помедлив, неожиданно спросила: – Скажите, Стас… Гм… А Лев Иванович и в самом деле сильно занят или… Или он как-то не так понял мое вчерашнее приглашение к себе домой и поэтому… посчитал для себя неудобным появиться здесь сегодня?

– Наташа! Что вы!.. – Крячко клятвенно прижал руки к груди. – Чтобы Гуров человеческое к себе отношение воспринял как-то не так, искал в этом двойное дно?! Да никогда в жизни! Не тот это человек. А вообще-то знаете, если строго между нами, вся его – с моей точки зрения – жизненная драма в том, что нравится он очень многим женщинам. Но ответить взаимностью может только одной – своей законной жене. Хотя, подозреваю, и в его сердце надолго остаются занозы – он ведь не робот, а живой, нормальный мужик… Кстати, он мне вчера рассказывал про Максима. Льву ваш сын очень понравился.

– У Максима он тоже не сходит с языка… – Наташа задумчиво улыбнулась. – Максим уже заявил, что, когда вырастет, будет таким же, как дядя Лева.

Поиск в картотеке управления живодеровских «шишкодержателей» Филина и Гусейна-Гуслии занял около часа. Все упиралось в то, что Живодеровка была необычайно богата криминальными «кадрами» самых разных мастей и дарований, и раскопать в этой обширной массе маргинальных люмпенов двух, пусть и «передовых», гопников делом было непростым. В конце концов, благодаря напряженной работе с базой данных из нее удалось выудить нужную информацию.

Как оказалось, и Филин (по паспорту – Руслан Балянин), и Гусейн-Гуслия (по паспорту – Джафар Гусейнов) в том районе прописаны не были и проживали на квартирах своих сожительниц. К тому же Гусейн-Гуслия не имел даже российского гражданства и жил в городе на положении нелегала. Оба имели по две судимости. Первую Филин получил за пьяную драку, следствием которой стало тяжкое увечье его случайного собутыльника. Второй раз «топтать зону» он отправился за вооруженное ограбление крупного магазина. В заключении познакомился с Гусейновым. Тот отбывал срок за вымогательство. Первый срок Гусейн-Гуслия получил за автоугоны.

Выйдя из заключения, скорешившиеся уголовники решили осесть в этом городе. Куда-либо устраиваться на работу они, естественно, не собирались. Найдя себе временных «жен» с квартирами, перебивались случайными заработками. Но в криминальных сводках не светились. То ли до поры до времени с законом старались не конфликтовать, то ли, научившись «работать по уму», ухитрялись не попадаться.

К огорчению Стаса, точных адресов, где проживали «кореша», в базе данных не оказалось. Но и полученной информации для размышлений было достаточно. Уходя, Крячко приятельски попрощался с Наташей. Когда он направлялся к двери, ему показалось, что она хочет сказать ему нечто очень и очень важное. Однако в последнее мгновение ее словно что-то остановило, Наташа быстро отвернулась к компьютеру и замерла, глядя на монитор.

Выйдя из управления, Стас достал свой сотовый и созвонился с Гуровым. Судя по шуму в телефоне, можно было догадаться, что Лев в этот момент куда-то ехал на машине. Гуров сообщил, что ищет по всему городу железнодорожника, который, едва появившись дома, тут же куда-то скрылся. И было совершенно неясно, то ли он по каким-то личным причинам уехал к кому-то из знакомых или родни, то ли, узнав о визите сотрудника угрозыска, сознательно скрывался, не желая встречаться. Стас рассказал приятелю о результатах своих поисков в картотеке управления. Кроме того, он уведомил Льва о том, что едет в Живодеровку искать деда Митрия.

– Как там Наташа? – мучимый непонятной внутренней неудовлетворенностью, спросил Гуров.

– Я ждал этого вопроса, – без тени язвительности вздохнул Станислав. – В целом она ничего… Но, как я уже говорил, твоя планида – наносить прекрасным дамам незаживающие сердечные раны. И самое печальное здесь то, что у них нет никакой надежды получить хоть каплю исцеляющего бальзама твоей взаимности. Так-то, друг мой Лева…

При последних словах Крячко Гуров лишь досадливо вздохнул и, нажав кнопку отбоя, спрятал телефон. Он и сам все это понимал не хуже Стаса.

По итогам его сегодняшних разъездов можно было бы снять несколько новых серий о бесконечных путешествиях сказочного Синдбада-морехода. После того как они со Стасом утром разъехались с привокзальной площади, Гуров минут через двадцать был у дверей квартиры железнодорожника. Вопреки его надеждам, дома того не оказалось опять. Сколько бы ни надрывался в квартире дверной звонок, открывать Льву никто не спешил. Но, на его счастье, дома оказалась соседка железнодорожника. Что-то пережевывая, женщина вышла на лестничную площадку, широко распахнув дверь.

– Чего названиваем? – деловито спросила она.

– Мне нужен Костин Игорь. Он сегодня должен был вернуться со смены, но почему-то никто не открывает. Вы не скажете, где он может быть? – стараясь избежать официоза в голосе, ответил Гуров.

– А вы кто будете? – продолжая жевать, придирчиво поинтересовалась соседка.

– Знакомый его родственника из села Трофимовка Жуковского района, Хомякова Дмитрия. Игорь недавно ездил его хоронить, если знаете. Ну вот, а Тамара, вдова Дмитрия, кое-что просила у него разузнать.

– Хм… – Женщина придирчиво осмотрела Льва и, немного подумав, судя по всему, решила явить отзывчивость. – Сама-то я точно сказать не могу, куда он подался… А вот его шуряк Женька – он живет на соседней улице – скорее всего, знает.

Минут через пятнадцать Гуров поднимался по лестнице такой же шаблонно-стандартной пятиэтажки, что и предыдущая, поэтому его не покидало ощущение, что он в том же доме, где был совсем недавно, – так все было похоже. На звонок Льва из квартиры с облупленной дверью вышел заспанный мужчина средних лет в майке, трениках с лампасами и шлепанцах на босу ногу.

Выслушав Гурова, тот почесал уже почти сформировавшуюся лысину и продиктовал несколько адресов, где мог находиться Костин. Телефона у Женьки сроду не было, и поэтому номера телефонов родни он никогда не записывал, исходя из принципа: если он кому-то нужен – его и так найдут.

Выйдя на улицу, Лев остановился в раздумье. Сложившаяся ситуация напоминала ему читанную когда-то в детстве восточную сказку, где ее главный герой, среднеазиатский батыр, искал свою невесту, унесенную злым дэвом. Батыр шел от селения к селению, от одних гор к другим, а ему без конца давали всякие поручения, задания, устраивали всякие испытания… В конце той сказки батыр все же нашел свою несравненную, луноликую красавицу. Но, блин, сколько же ему пришлось ради этого пережить! Впрочем, если батыр точно знал, что, найдя пещеру злобного дэва, он гарантированно освободит похищенную невесту, то у Гурова, как раз наоборот, совсем не было уверенности, что, найдя железнодорожника, он получит от того ценную информацию – где живет некто Флюгин…

Так искать или не искать? «Ладно, хрен с ним, пару адресов проверю, а там видно будет». Безнадежно махнув рукой, Гуров вновь пошел ловить такси. Показав водителю адреса, Лев попросил того разъяснить, как далеко от того места, где они находятся, расположены эти пункты. Повертев в руках лист бумаги, таксист пояснил, что самый ближний из них – в паре кварталов. Еще до двух – минут по пятнадцать-двадцать езды. Последние два находились в пригороде, куда добираться предстояло не менее часа.

– Так, – решительно определил Гуров. – Первые три объезжаем. Если того, кто мне нужен, не находим, то и хрен бы с ним.

Первый адрес оказался пустым – женщина, вышедшая из кирпичного особняка, известила о том, что с Костиным они не виделись уже невесть сколько. Да и видеться, добавила хозяйка дома, особой жажды она не испытывает. Впрочем, так же, как и со всей остальной родней.

Но и по второму адресу Костин не обнаружился. Хмурый дед, выглянувший из-за толстенной бронедвери, пробурчал, что Игорюха совсем зазнался и в гости к нему не заходил уже давно. Впрочем, сивушные ароматы, исходившие от дедули, в определенном смысле намекали на то, почему Игорюха мог его подзабыть.

Звонок Стаса застал Льва в пути, когда такси несло его к третьему из намеченных им для проверки адресов. Попросив таксиста подождать у подъезда высоченного дома-башни, вероятнее всего, единственного в этом городе, Гуров с равнодушной терпеливостью поднялся на новеньком, еще не изгаженном всевозможными недоумками лифте на десятый этаж. Из-за двери с блестящим, латунным номером 29 доносились отзвуки какого-то веселья. Слышались музыка и шум голосов.

Лев нажал на кнопку звонка, и через минуту из-за приоткрывшейся двери, откуда сквозняком вынесло волну запахов буйной пирушки – вина, коньяка, винегрета и апельсинов, выглянул моложавый мужчина в белоснежной рубашке с расстегнутым воротом и болтающимся на шее расслабленным галстуком.

– Вам кого? – с бодрой доброжелательностью хлебосольного хозяина, опершись плечом о притолоку, спросил он.

– Я бы хотел увидеть Костина Игоря. Он здесь?

– Здесь, – кивнул хозяин квартиры. – А кто вы и зачем он вам нужен?

– Я хотел бы уточнить у него место жительства одного человека, и только лишь. Больше мне от него ничего не нужно. – Лев улыбнулся и пожал плечами.

– Хорошо, позовем… Нет проблем. – Хозяин квартиры распахнул дверь. – Заходите. Игорюха, тут к тебе пришли! – крикнул он в глубь квартиры.

– Да вы знаете, заходить мне вовсе не обязательно. – Лев решил разговор с Костиным не превращать в долгий, нудный диалог. – Нам и говорить-то с ним меньше минуты. К тому же внизу меня ждет такси.

Костин, чем-то похожий на известного юмориста Ещенко, был уже заметно навеселе.

– Чем обязан? – спросил он, выйдя на лестничную площадку.

– Я ищу Романа Флюгина. Вы не могли бы сказать, где он обитает?

– Ромаша… Козел и идиот… Век бы о нем не слышать! – Костин покрутил головой, как бы говоря этим: и кому только такой тип мог понадобиться? – Живет он в Живодеровке, там есть улица имени Коминтерна, дом пять, квартира тоже пять…

– Большое спасибо. Кстати, если не секрет, почему вся родня его так не любит? – собираясь уходить, поинтересовался Гуров.

– Потому что он законченная сволочь. За копейку отца и мать продаст. Кстати, его родители погибли при загадочных обстоятельствах. Милиция все списала на несчастный случай. А все мы считаем – без него не обошлось. Ему всегда нужны были только деньги… Извините, но об этой твари мне говорить не хотелось бы.

Костин кивком попрощался и скрылся за дверью. Спускаясь на лифте, Гуров наконец-то ощутил в себе хоть какой-то намек на азарт поиска. Теперь ему предстояло найти этого нехорошего человека Флюгина. Сев в такси, он созвонился со Станиславом. Тот уже успел побеседовать с дедом Митрием и сам собирался звонить Гурову.

Дед Митрий оказался еще крепким стариком лет семидесяти, в черной вельветовой куртке и сатиновых шароварах. Прибыв на такси к кольцу трамвайной линии, Стас узнал его сразу же, как только увидел. Он сидел на стульчике, величественный и грузный, перед большим табуретом, на котором стояла сумка с жареными семечками и два стакана с налепленными ценниками.

Стас еще в дороге узнал от таксиста, почему микрорайон города, официально именуемый Тракторным поселком, в народе прозван столь экзотически. Водила, аккуратно крутя баранку толстенными ручищами, поведал, что еще до революции на месте микрорайона существовала так называемая живодерня, служившая не только для убоя скота, но и для всякой прочей домашней живности. Когда-то не считалось зазорным отнести на живодерню для уничтожения по каким-то причинам ставшего ненужным усатого-полосатого Мурзика или отвести дворового сторожа Шарика.

Трудно сказать, сколько животины рассталось с жизнью на той живодерне. Но с давних времен это место считалось очень нехорошим. Здесь селились только те, у кого не было возможности обосноваться в более благополучных районах города – бродяги, босяки, отвергнутые жизнью люди. Вот так постепенно и образовалась Живодеровка, поселок «без башни», без руля и без ветрил…

– Мне вообще скотину губить жалко, – досадливо морщась, повествовал шофер. – Я всегда торможу, если там кошка или собака перебегает дорогу. А ведь есть же такие, которым это даже нравится. Один как-то хвастал, что, мол, если хоть воробья с утра не задавлю – все, считай, день пропащий. Ну не козел ли? Вот, мне думается, в Живодеровке потому-то и криминал такой, что когда-то начали с кошек-собак, а теперь и людей, как баранов, случается, режут…

К досаде Стаса, дед Митрий оказался не столь словоохотливым. Когда Крячко приблизился к нему, тот отмерял семечки какому-то местному моднику и привереде. Модник брал кончиками пальцев семечки «для пробы», неспешно лузгал их и, недовольно морща нос, без конца сокрушался блеющим голосом:

– За такие семечки дороговато просите. Можно бы и сбавить…

Дед, уже нагрузивший стакан, после некоторого размышления высыпал его обратно и ограничился одной сердитой фразой:

– Не нравится – покупай у других.

После этого, сколько модник ни изощрялся в перлах красноречия, старик на него даже не смотрел. «А дед-то с характером!..» – мысленно отметил про себя Крячко, отодвигая модника плечом.

– В чем дело? – Тот с чванцой воззрился на него.

– Не покупаешь – не загораживай! – с «блатной» интонацией уведомил его Стас, доставая из кармана деньги. – Папаша, стаканчик отмерь. Можно тот, что побольше.

Щедро расплатившись с дедом, Крячко разгрыз пару семечек и, пожав плечами, объявил, глядя вслед уходящему:

– Путевые семечки… Какого ему рожна надо?..

Кивнув деду, он пошел дальше, но, как будто что-то вспомнив, вернулся назад.

– Слушай, отец, ты местный? Я тут ребят одних ищу – Руслана Балянина и Джафара Гусейнова. У них погоняла – Филин и Гусейн-Гуслия. Дело у меня к ним – на сто тонн. А как их найти – хрен его знает. Может, подскажешь? Дело магарычевое – чтоб мне век не похмеляться!

– Откуда мне знать, кто тут где валандается? – Дед исподлобья посмотрел на Станислава. – А ты кто и по какому делу-то?

– Я работаю в коммерции, занимаюсь антиквариатом и всякими редкостями. Приехал сюда из Вильнюса. Тут скупаю, там продаю. У вас тут впервые. Ехал от вокзала с таксистом, его Серегой зовут, у него тачка – «Фиат». Вот он мне и толкнул насчет Руслана и Джафара, мол, кто-то ему трепанул, будто у них есть какая-то редкостная каменюка – цены ей нет. Ну вот я и думал прицениться. У меня ж прямой коридор на Запад, из Вильнюса – куда хошь можно плюнуть.

– Ну так-то тут народу всякого ходит полно, – уже более миролюбиво заговорил старик. – Случается, и знакомые ихние промелькивают. Это если только у них спросить…

– Слышь, отец, а давай-ка я оставлю тебе номер своей мобилы? Если появятся и надумают звякнуть – жду звонка до завтра. Если тут больше ничего интересного не нарисуется, буду сваливать в Москву. Там насчет товара побогаче…

– Давай пиши. Если увижу – передам, – лаконично резюмировал старик. – Тебя-то им как назвать?

– Арнольд Топальский. Можно просто – Арно. Ну, дай бог тебе здоровья, отец! Вот, магарычевые. Ну, будь!..

Стас дал деду листок блокнота с номером сотового, положил на сумку с семечками стольник и беззаботной походкой, не оглядываясь, зашагал по тротуару. Конечно, рассчитывал он на большее, но и этот результат казался не самым худшим. В конце концов, наивно было бы надеяться на то, что его встретят с распростертыми объятиями и подходы к пусть и не «акулам», но достаточно крупным «пираньям» криминального промысла окажутся не осложненными хотя бы примитивной системой проверки. Теперь нужно было запастись терпением и надеяться на свою оперскую удачу.

Глава 10

С полчаса побродив по Живодеровке, Крячко услышал звонок сотового. На какое-то мгновение ему подумалось, что это звонит кто-то из «корешей». Но это был Лев. Он ждал его на улице Коминтерна, у дома номер пять. Стас быстро выяснил у прохожих его местоположение (оказалось, это совсем недалеко) и минут через десять увидел Льва у подъезда крупноблочной пятиэтажки. Тот, неспешно прохаживаясь взад-вперед, своим «абсолютнонавсенаплевательским» видом создавал впечатление небедного прожигателя жизни, поджидающего «дежурную» красотку, чтобы отправиться с ней в какую-нибудь ближайшую кафешку.

– Как у тебя? – поинтересовался он, увидев Стаса.

– Жду звонка, если только таковой будет… – Крячко безмятежно улыбнулся. – Крючок с наживкой заброшен, будем ждать клева. Ну что, идем в гости к Флюгину?

– Пошли, – кивнул Гуров. – Правда, у меня почему-то такое ощущение, что нас тут ждет крупный облом.

– Типун тебе на язык! – Входя в подъезд, Стас постучал костяшками кулака по деревянному косяку. – Смотри, еще накаркаешь!

Они поднялись на второй этаж и позвонили в квартиру, на двери которой значился номер пять. Ждать пришлось довольно долго. Наконец за дверью раздались не вполне уверенные шаги, и хмельной женский голос раздраженно спросил:

– Кого там принесло?

– А Романа можно увидеть? – медовым голосом промурлыкал Крячко.

– Нет! – с пьяной решимостью объявила их невидимая из-за двери собеседница. – Нельзя!

– А чё это нельзя?! – все тем же игривым тоном продолжал допытываться Стас. – А на тебя посмотреть можно?

– На меня можно! – с нотками мгновенно пробудившегося зоологического интереса в голосе ответила хозяйка квартиры, отпирая дверь. – Ну вот она я!

Перед операми предстала пухлощекая особа лет тридцати с хвостиком, одетая в одну лишь нижнюю сорочку, едва прикрывающую ее объемистые стати. Томно изогнувшись в дверях, хозяйка квартиры одарила оперов, как ей казалось, неотразимым взглядом.

– Ну как? – Она многообещающе улыбнулась.

– Отпад! – однозначно оценил Крячко, показав большой палец. – Супер! Люкс! Прима-экстра!

– Ну, тогда прошу! – Прима отступила, приглашающе махнув рукой.

– Стоп! Стоп! – Гуров упреждающе помахал указательным пальцем. – Но нам нужен Роман. Он дома?

– Нет! – категорично отрезала хозяйка квартиры, уже успев завладеть рукой Стаса. – Вот ща сядем, выпьем, и я вам все скажу.

– А может, лучше так: ты нам скажешь, где Роман, мы с ним повидаемся, поговорим, а потом приедем к тебе и… Ну как? – Лев интригующе подмигнул.

– Не-а, не пойдет! – Некоторое время поразмыслив, она несогласно помотала головой. – Вы меня что, кинуть собираетесь? Да?! Значит, я вам скажу, где Ромка, а вы оба смоетесь? И я опять одна должна буду пить, как последняя алкашка? Вот давайте так: пускай один со мной остается, а другой – валит к Ромке. Лады? А то ни за что не скажу, где он счас!

Опера озадаченно переглянулись. Было совершенно очевидно, что хозяйка квартиры шутить не собирается, и уговорами тут ничего не добиться.

– Вот он останется! – Лев решительно указал на Стаса. – Ну так где там твой Роман?

– Мой?.. – презрительно поморщилась женщина. – Пошел он к черту! А ты точно не дашь деру, когда скажу? Дай чесслово! Поклянись! – Она дернула Крячко за руку.

– Да уж клянусь, клянусь… – Стас укоризненно посмотрел на Гурова. – Даю честное пионерское и клянусь соседским поросенком!

– Ромка во второй городской больнице, – удовольствовавшись столь оригинальной клятвой, сообщила дама. – Его позавчера стрельнули, а добить не успели. Не знаю, как он там – может, живой, может, уже подох – я не в курсах.

– Как же ты с ним жила, раз он тебе так безразличен? – собираясь уходить, как бы невзначай спросил Гуров.

– Да вот так и жили, ели-пили, – не отпуская Стаса, с тяжким вздохом поведала женщина. – Я его, пидора паршивого, из грязи вытащила, отмыла, после того как этот козел попал под конфискацию и оказался на улице с голой жопой. А он чем отплатил за добро? С козами сопливыми путаться надумал! Гулять от меня, на мои бабки, как будто у меня не такая же! – Свободной рукой она приподняла край сорочки. – Так что можешь ему передать: даже если он и не сдохнет, пусть ко мне дорогу забудет – на порог и близко не пущу!

С видом браконьера, добывшего особо крупную дичь, она отрывисто захлопнула дверь. Мысленно перекрестив Стаса, Лев поспешил на остановку такси. Поймав старую, потускневшую от времени «семерку», Гуров отправился во вторую городскую больницу, до которой, с учетом пробок, было не менее получаса езды. Время уже вплотную подошло к полудню, и под ложечкой начало ощутимо посасывать.

Машина мчалась по городу, а Гуров, незаметно уйдя в размышления, пытался угадать: удастся ему застать Флюгина живым или тот уже и в самом деле ушел в небытие?.. И если тот уже преставился, удастся ли поймать постоянно норовящий выскользнуть конец ниточки, ведущей к выходу из этого лабиринта?

Вторая больница размещалась в длинном здании старинной постройки, вытянувшемся за кованой железной оградой вдоль улицы на целый квартал. Войдя в вестибюль, Лев направился к дежурной медсестре. Выслушав его, та заглянула в какой-то журнал и, поправив очки, известила:

– Роман Флюгин жив. Состояние тяжелое, но стабильное. Вы собираетесь его допросить? Ну, это только с разрешения главврача…

Главврач, уже собиравшийся отбыть на обед, после некоторых колебаний согласился:

– Хорошо, можете побеседовать. Но предупреждаю сразу: никакого давления быть не должно. Мы его с того света еле вытащили. Он еще очень слаб. Поэтому можете говорить, только если он согласен отвечать на ваши вопросы, и не более пяти минут.

Войдя в палату, Гуров увидел человека, лежащего в углу на больничной кровати. К нему тянулись трубки и провода. Грудь была обмотана бинтами. Серовато-желтое лицо выглядело неподвижной маской.

– Здравствуйте, Роман. Я оперуполномоченный Главного управления угрозыска, меня зовут Лев Иванович Гуров. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете?

– Нет, – скорее выдохнул, нежели сказал Флюгин, столь слабым и неуверенным был его голос.

– Прежде всего меня интересует, кто и почему убил жителей Трофимовки Хомякова и Балова? Надеюсь, вы не станете отрицать, что вам это известно?

– Убили Филин и Гусейн-Гуслия, – тихо, почти шепотом заговорил Флюгин. – Мужики хотели продать им камень, а они их решили кинуть. Договорились на сто тысяч баксов. Филин и Гусейн попробовали всучить им «куклу». Но мужики эту хохму просекли и полезли в бутылку. Ну а те их положили в упор.

– Две недели назад Дмитрий Хомяков приезжал к вам?

– Да… Предложил войти в долю. Я согласился. Вышел на Жлоба… Это крупный здешний бугор. По паспорту – Чавчанов Григорий Альбертович. Филин и Гусейн у него в шестерках. Он им и поручил развести колхозников. Мол, хватит с них и тех двух сотенных, которые на фасаде «куклы». Я тоже остался ни с чем. Камень сейчас у Жлоба.

– А это и в самом деле настоящий метеорит? Он что, действительно стоит бешеных денег?

– Да… Димка привез кусочек камня и его фотоснимок. Я пробу отдал знакомому, который работает в политехе. Зовут его Анисимов Алексей. Это хороший спец по таким вопросам. Он провел исследование и сказал, что камню цены нет – очень редкий образец метеорита. Кроме того, эта вещь может стать научной сенсацией. В его толще есть железный предмет странной формы. По словам Димки, он напоминает обломок меча, засевшего в камне. За такую диковину иностранцы дали бы миллионов десять баксов – не меньше…

– Вас пытались убить Балянин и Гусейнов?

– Они… Я встретился со Жлобом и потребовал, чтобы он со мной расплатился. Но Жлоб, он и есть жлоб. Сказал, что ничего мне не обещал. Все вопросы – к покойникам. Я попробовал надавить на него через Чабана, типа, давай отожмем камень, вдвоем продадим, а бабки поделим пополам. Но тот сдал меня Жлобу… Стрелял Филин. Хотел сделать контрольный выстрел, но его спугнул милицейский наряд.

– Где все они сейчас могут быть?

– Не знаю… Возможно, ищут путь вывоза камня за границу. – Голос Флюгина прервался, он обессиленно закрыл глаза.

– Достаточно, достаточно… – Стоявший неподалеку врач запрещающе махнул рукой. – Вы и так разговариваете сверх оговоренного времени. Дней через пять он будет в более стабильном состоянии. Тогда уж сможете побеседовать подольше.

Гуров вышел из палаты, обдумывая услышанное. Теперь нужно было во что бы то ни стало найти кого-то из этой криминальной троицы – Чавчанова, Балянина или Гусейнова. Кроме того, появился и конкретный повод, чтобы познакомиться с Шагтаридзе. Его координаты Гуров минувшим днем взял из милицейской базы данных. Официально Чабан был зарегистрирован по одному из городских адресов, но фактически жил на загородной вилле, в дачном массиве, именуемом в местных кругах Мордопоповкой.

Лев вышел из вестибюля больницы и остановился, с удивлением глядя на размашисто шагающего в его сторону Станислава. Ему почему-то думалось, что Стас сможет обрести свободу не ранее чем через час, а то и два. Но тот, вопреки его ожиданиям, смог вырваться из рук знойной дамы в рекордно короткие сроки. Увидев недоуменное лицо приятеля, Крячко, жизнерадостно хохотнув, хитро подмигнул Гурову.

– Что смотришь, как на восставшего из мертвых? – спросил он, выдохнув невидимое облачко ароматов дорогого коньяка.

– О-о-о! – Лев демонстративно принюхался. – Вон чем его там угощали! Ай-ай-ай! И что ж я сам-то не остался? Прогадал, прогадал, однако…

– Это точно – что прогадал, то прогадал… Давненько я такой роскоши не дегустировал! – Стас выразительно причмокнул.

– Вообще-то я ожидал увидеть тебя измученным и заезженным, наподобие ломовой лошади, на которой весь день возили железо. А ты прямо как с курорта… Сбежал, что ль, от нее?

– Нет. Я же поклялся соседским поросенком! Такие клятвы не нарушают. Их обходят… – Крячко интригующе ухмыльнулся. – Зинка – ее Зинаидой зовут – хотела начать с «дегустации» не коньяка, а кое-чего другого и прямо из прихожки потащила меня к дивану. Но я с таким раскладом не согласился. Сказал ей, что, пока три по сто не опрокину, о чем-то «таком» пусть и не мечтает. Ну, ей деваться некуда, согласилась. Налили по первой – ее начало развозить уже всерьез. По второй – начала падать на диван. А по третьей выпили – уснула как младенец. Я ее аккуратно уложил, укрыл одеяльцем и, уходя, запер за собой дверь. Так что тут – никакого клятвопреступления. Компанию я ей составил? Составил. А больше я ей ничего и не обещал…

– Словом, отвертелся, – резюмировал Гуров.

– Можно и так сказать, – согласился друг и соратник. – Ну а у тебя что? Рассказывай, что узнал от Флюгина?

– Ну, если не размазывая кашу по тарелке, то это выглядит примерно так…

Гуров достаточно лаконично изложил услышанное от Флюгина, что Крячко резюмировал еще более кратко:

– Козлы! Распоследние уроды и козлы…

Но его перебил сотовый. Звонила женщина, которая, не поздоровавшись, не представившись, без каких-либо церемоний вдруг начала проверку Крячко на знание Вильнюса.

– Это Арнольд Топальский? – язвительно прозвучало в трубке. – А скажи-ка мне, Арно, ты в Вильнюсе на Домской площади бываешь?

Гуров, слышавший вопрос, мгновенно сообразил, где тут собака зарыта, и быстро подсказал Станиславу:

– Это в Риге.

– Слушай, подруга, ты кто такая? Тебя из какой психушки выпустили? – разыграв недовольство «крутого мэна» неуместным вопросом, жестко отреагировал Крячко. – Ты кого ловишь на такую дешевку? Если сама не знаешь – спроси у других. Ну а для особо тупых поясняю популярным языком: Домская площадь у латышей в Риге. В Вильнюсе ее нет. Дошло?

– И где ж ты живешь в своем Вильнюсе? – Ничуть не смутившись его грубостью, женщина продолжала задавать свои вопросы.

– На набережной реки Нярис, – снова подсказал Гуров.

– Ты меня своей тупостью уже достала! – свирепо прорычал Станислав. – Мои окна выходят на Нярис. Ты в курсах, что это такое? Ну я же знаю, что ты сейчас пальцы слюнявишь, листаешь справочник, высматриваешь, где там и что. Угадал? Ну тогда смотри лучше! Чё, никак не найдешь, что ль? Ну речка это, речка! До твоих куриных мозгов дошло? Теперь я хотел бы знать, какого хрена Филин с Гуслией затеяли эту дуровщину. Я с ними собирался обсудить серьезные дела, а они мне какую-то шуганую бабу подсунули, да еще и тупую к тому же. Ну и хрен с ними! С такими засранцами ни один уважающий себя деловой ничего иметь не захочет. Вот так им и передай!

– Да ладно, ладно, не психуй, – уже почти примирительно отреагировала на это его собеседница. – Надо ж мне было выяснить, что тут за кадр нарисовался. Ты ж появился-то не поймешь откуда. А тут менты московские на всех направлениях роются. На мужиков зря не гони – я сама решила тебя проверить. Их нету, они в отъезде. Ты ж собирался у них булыжник тот редкий купить? Ну вот, они его с собой увезли. Куда – думаю, тебе без разницы. Так что будь здоров, не кашляй…

В телефоне раздались короткие гудки.

– Вот мымра чертова! – пряча телефон в карман, сердито буркнул Крячко. – Тянула жилы, тянула… И чего ради? Только для того, чтобы сказать, что эти деляги свалили неизвестно куда?

– Это уже хорошо, что эта, как ты ее назвал, «мымра» вообще позвонила. – К удивлению Стаса, Лев выглядел совершенно спокойным. – Ты сотовый-то не прячь. Давай-ка спишем номерочек телефона, с которого нам позвонили. Ты сейчас свяжешься с Наташей, пусть она через оператора сотовой связи выяснит, кто хозяин телефона, его место жительства и, самое главное, куда наша недоверчивая будет сейчас звонить. А звонить она будет обязательно. И тогда мы будем знать, в каком регионе обретаются интересующие нас люди.

– Блин! – Крячко расплылся в чуточку растерянной улыбке. – Вот что значит голова! Нет, в принципе рано или поздно я бы и сам до этого додумал. Но у тебя реакция – ё-мое! Ну хорошо, звоню Наташе.

Они проследовали в больничный скверик, где оккупировали лавочку. Стас набрал на сотовом номер областного управления. Минут через пятнадцать опера располагали достоверной информацией, согласно которой телефон «мымры» был зарегистрирован на Крестович Яну Олеговну, проживающую в поселке Тракторном (то бишь Живодеровке), на улице Фрунзе, дом тринадцать, квартира сорок один. Как и предполагал Гуров, с этого телефона, сразу же после звонка Станиславу, был сделан еще один звонок. Удалось установить абонента – им оказался не кто иной, как заочно уже знакомый операм Руслан Балянин, находившийся во время разговора в пределах Москвы.

– Та-а-ак… – Лев неспешно закинул ногу на ногу. – Значит, наша криминальная троица в Москве. И, скорее всего, они там время даром не теряют. Я так думаю, они нас здорово успели опередить. Мы их догоняем, но… Эти местные обормоты, продажники и бездельники, самым бездарным образом упустили уйму времени! Теперь его попробуй наверстай…

– Ну что, надо срочно ехать в Москву. – Стас вскочил на ноги и забегал взад-вперед. – Надо раскидывать сети – и цедить, цедить, цедить… Фотографии всех троих в областной базе, я думаю, имеются, остается только мобилизовать столичных гаишников и пэпээсников.

– Нет, первое, что надо сделать, – это установить номера мобил Чавчанова и Гусейнова и получить разрешение на их прослушку. Эти деляги, как я понял, вовсе не дураки. Пережевав и так и этак информацию, полученную от Крестович, они, скорее всего, могут догадаться, кто он есть на самом деле, этот «вильнюсец Топальский». А значит, звонков с мобилы Балянина теперь может и вовсе не быть.

– Хм… Ну если они такие, как ты считаешь, смекалистые, то почему бы тогда им не заподозрить, что, зная их имена, мы сделаем именно так, как только что ты предложил? – На лице Крячко промелькнула чуточку саркастическая усмешка. – А это будет означать, что они постараются немедленно заменить свои симки. Найти бомжа с паспортом, чтобы тот за пузырь водки оформил на себя новые сим-карты, – вовсе не проблема.

– А вот это, кстати, очень даже вероятно! – Лев хлопнул ладонью по скамейке. – И поэтому нам просто край как надо держать на прослушке телефоны Крестович и жены Чавчанова. Если Филин или Жлоб позвонят к себе домой, мы тут же сможем определить их новые номера. Теперь давай прикинем, что могли поделывать наши подопечные все эти дни.

– Ну если они сейчас в Москве, то сколько уже времени они там находятся? – Стас, напряженно глядя в одну точку, потер кончик уха.

– Не более полутора суток, – с ходу подсчитал Гуров. – Флюгина они пытались убить позавчера вечером, значит, уехать они могли, самое раннее, той ночью. Но тут опять возникает вопрос – на чем уехали? На своей машине, на поезде, автобусе, полетели самолетом?

– Ну а это-то нам для чего? – Стас выжидающе прищурился.

– Если они на машине, то у нас есть шанс достаточно быстро установить их местоположение в Москве. Номер машины виден любому гаишнику. А искать их обычным порядком – проще найти иголку в стоге сена. Ну раздадим их фотографии. Но будут ли они вот так, открыто, разгуливать по городу? Вряд ли… Машина – это уже что-то более существенное.

– Да… Задачка – как из алгебры, со многими неизвестными, – хмуро усмехнулся Станислав. – Есть криминальные икс, игрек и зет. Мы должны их вычислить и заключить в скобки. Как думаешь, они уже нашли покупателя на свой товар?

– Трудно сказать… Рынок метеоритов мне неизвестен – спрос, предложение, расценки и так далее. – Лев побарабанил пальцами по краю скамейки. – Но могу предположить, что не очень-то это скорое дело. Конечно, если верить Флюгину, в руках наших клиентов – из диковин диковина, стоящая, при определенных обстоятельствах, колоссальных денег. Но ведь надо еще и найти покупателя, во-первых, жаждущего ею завладеть, а во-вторых, располагающего соответствующими капиталами. А таких, я уверен, не слишком много.

– То есть, ты считаешь, метеорит они пока еще не продали? – Стас достал из кармана сигареты.

– Ну, скажу так: скорее нет, чем да. Вполне вероятно, для поиска покупателя они могли воспользоваться Интернетом. – Лев уже почти механически извлек сигарету из пачки Крячко, тот точно так же – почти «на автопилоте» – поднес ему зажигалку. – Там есть соответствующие сайты. Как для продавцов, так и для покупателей. Но здесь есть одно «но», существенно облегчающее нашу работу. Как известно, на базаре два дурака – продавец и покупатель. И кто окажется бо́льшим простофилей – зависит от личных способностей каждого. А заочные торги – это почти всегда кот в мешке, особенно если дело пахнет большими деньгами.

– И следовательно?.. – Внимательно слушая Гурова, Стас азартно затянулся сигаретой, успев тем не менее отметить прекрасную стать проходившей мимо молодой эффектной медсестры.

– И потенциальный покупатель, и они сами определенное время потратят на уточнение деталей сделки, чтобы не лохануться. А в такой ситуации это более чем реально. Сделка-то подпольная, и в случае чего куда побежишь жаловаться? Особенно это касается нашей троицы. Поэтому, кажется, мы пока что еще располагаем некоторым запасом времени. И распорядиться им надо как можно рациональнее.

– В общем, в полном соответствии с девизом: пионер, не теряй ни минуты даром! – Стас с хрустом потянулся. – Ну тогда что? В аэропорту, на железнодорожном и автовокзале выясняем, покупали ли билеты эти трое. Если нет – берем в базе данных ГАИ номера их машин. А вообще-то первым делом давай-ка зайдем в какую-нибудь ближайшую кафешку и хорошенько пообедаем. А то я в манекенщики записываться пока еще не собираюсь.

Часа два спустя опера поднимались по трапу самолета, прощальным взглядом окидывая здание провинциального аэропорта, построенное, скорее всего, где-то годах в шестидесятых. Каждый отбывал в Москву со своим настроением. Лев, ощутив под ногами относительно твердый наст добытых фактов, испытывал некоторый внутренний подъем и предвкушал пусть и не самое скорое, но гарантированное завершение дела. Стас, напротив, был настроен куда более минорно. Для него эта поездка представлялась сплошной скучной прозой жизни. Романтический вечер, намечавшийся с Анной, сорвали тупые отморозки. От обжигающе-знойной Зинаиды он отказался сам.

Вспомнив о своем пребывании у нее в гостях, он вдруг неожиданно для себя ощутил запоздалую досаду. «И какого я хрена дурака свалял? – входя в салон самолета, размышлял Крячко. – Понесло, остолопа, в какие-то высокие материи… От Левки, что ль, набрался? Ну да, говорят же: с кем поведешься, от того и наберешься. А так-то чем она была плоха? И лицо, и… все остальное – на уровне. И главное, сама на это была настроена! И – как настроена!!! А я? Коньяка надрался и свалил… Тьфу!»

Места им достались почти в середине салона. Сев к окну, Стас смотрел, как в сторону отъезжает трап и тягач выводит воздушное судно на взлетную полосу. Вскоре снаружи донесся нарастающий шум турбин, самолет вздрогнул и все быстрее помчался по бетонке, набирая скорость, чтобы в какое-то совершенно неуловимое мгновение оторваться от земли.

Когда спало предвзлетное напряжение и началась обычная дорожная рутина, салон несколько оживился. Большинство пассажиров отстегнуло ремни, по проходу начали курсировать стюардессы, разнося воду, кофе, а кое-кому и (что поделаешь?) пакеты.

Лев сидел в кресле, полностью расслабившись и думая о чем-то абстрактном. Возможно, он даже начал потихоньку дремать, но в этот момент пассажир, сидевший впереди него в соседнем через проход ряду, неожиданно встал и, вытащив из кармана нечто темно-зеленое, продолговатой формы, левой рукой выдернул из этого предмета какую-то непонятную закорючку.

– Всем внимание сюда! – В уши людей плетью ударил хрипловатый фальцет с истеричными нотками. – Это – теракт! У меня в руке – боевая граната «ф-5», чека выдернута. Стоит мне отпустить скобу, и от самолета останутся одни обломки! Всем сюда смотреть! Всем сюда!!! Вот она, вот она, ваша смерть!

В салоне наступила мертвая тишина, заполняемая лишь ровным шумом реактивных турбин. Все смотрели на корявенького, невзрачного человека с длинными темными сальными волосами, на лице которого явной безуминкой поблескивали по-рачьи выпученные глаза. У входа в пилотскую кабину безмолвными статуями застыли стюардессы с подносами в руках.

– Мужик, глупостями не занимайся, – откуда-то спереди послышался твердый, уверенный голос, и со своего места поднялся крепкий мужчина с выправкой кадрового военного. – Ведь сам же, не дай бог чего, кончишь очень плохо.

– Сидеть!!! – истерически взвизгнул террорист, стискивая гранату в побелевшем от напряжения, костлявом кулаке. – Мне плевать на все! И на вас всех – плевать! Я знаю, что погибну вместе со всеми, но мне это безразлично! Я сам этого хочу!

– Ради бога, не надо! Не надо! Я вас умоляю! – плачущим голосом взмолилась молодая женщина, прижимая к груди годовалого малыша. – Ведь здесь же дети! Их хотя бы пожалейте!

– А меня кто жалел? Вы все меня презирали, меня всегда считали отбросом, а я – гений, которого ваши тупые кретины, называющие себя учеными, признали ненормальным. То, над чем я работал больше десятилетия, они высмеяли и выгнали меня как собаку. Но теперь вы все об этом пожалеете. Все!!!

– Послушайте, я директор инновационной фирмы, – в передних рядах поднялся моложавый мужчина в дорогом костюме. – Давайте договоримся. Даю вам честное слово, что, если вы откажетесь от своей идеи взорвать самолет, я дам ход любым вашим изобретениям. Обещаю все профинансировать и внедрить. Вот мои документы, можете убедиться…

– Врешь! Мне все и всегда врут! – истерически забесновался террорист. – Я никому из вас не верю! Не верю!!! Вам нужно только одно – остаться в живых, а потом, как только окажетесь на земле, вы упрячете меня в психушку. Не выйдет!!! Всем – смерть! Смерть!!!

Наблюдая за ним, Гуров страха не испытывал. Была лишь острая досада от ощущения беспомощности, от осознания того, что из-за какого-то ничтожества так нелепо может оборваться его жизнь. Было безмерно жаль людей, оказавшихся заложниками психопата. Сзади донесся тихий детский голос:

– Мама, что теперь будет? Я жить хочу!

Лев напряженно анализировал ситуацию, отслеживая малейшие движения террориста. Слушая, как тот без конца объявляет о своем намерении взорвать самолет, он вдруг понял: это блеф! И если бы знать, что граната у него не настоящая, то…

– Эй ты, встань со своего места! – неожиданно заорал террорист, глядя в упор на сидевшую неподалеку девушку в белой кофточке, с длинными льняными волосами. – Выйди сюда, в проход. Делай что я говорю, иначе все сейчас подохнут!!!

– Ну, выйди к нему, выйди, что уж теперь делать? – просительно глядя на девушку, еле слышно сказала сидевшая рядом с ней женщина, лицо которой превратилось в маску страха и отчаяния. – Иначе ж всем конец…

На террориста, не отрываясь, смотрел весь салон. Взгляды людей, испуганные, молящие, ненавидящие, как лучи света, собранные линзой в фокус, были прикованы к ничтожному уродливому гомункулусу, в руках которого из-за неведомого каприза судьбы оказались их жизни, их судьбы.

Девушка, неловко спотыкаясь, вышла в проход и остановилась, с тревогой ожидая нового каприза длинноволосого незнакомца. Тот явно упивался ужасом людей, их беззащитностью, их безумной жаждой остаться в живых…

– Раздевайся!.. – глядя на девушку, с гнусным сладострастием в голосе приказал террорист.

Та прижала к себе руки, с выражением отчаяния на лице. Было похоже на то, что похотливый, липкий взгляд террориста страшил ее гораздо больше, чем риск погибнуть в авиакатастрофе.

– Я сказал: раздевайся. Догола! Ну!!! Или я сейчас же отпускаю гранату! – раздался очередной истерический вопль.

– Ой, ну сделай же, сделай как он говорит!!! – прорыдала ее соседка, отворачиваясь к окну и закрывая лицо руками.

Медленно, как бы непослушными руками, девушка расстегнула пуговицы кофточки, так же медленно ее сняла и положила на кресло, оставшись в одном бюстгальтере.

– Остальное, остальное снимай! – с плотоядным нетерпением прохрипел террорист. – Мы с тобой сейчас займемся чем-то очень интересным и увлекательным. Ты же этого очень хочешь? Очень! Вы ведь только делаете вид, что ЭТОГО вам не хочется. Вы же все одинаковы, ничтожные, глупые самки! Вы всегда меня отвергали, смеялись надо мной, унижали меня… Но уж теперь-то я свое получу сполна. Чего копошишься? Снимай!

Кусая губы, девушка обреченно расстегнула пуговицу джинсов и спустила вниз замок «молнии». Гуров в этот момент заметил движение справа от себя – Стас начал медленно привставать, видимо что-то задумав.

– Не двигайся! Я сам! – одними губами сообщил Крячко и, бесшумно поднявшись, через мгновение столь же бесшумно оказался рядом с террористом.

Тот сальным взглядом рассматривал девушку, которая снова замерла, видимо, не в силах переступить через саму себя и подчиниться воле подонка. Почувствовав чужую сильную руку, которая легла поверх его пальцев и сдавила их как тисками, не позволяя разжать гранату, террорист дернулся и истерически завизжал, пытаясь пальцами левой руки ткнуть в глаза дерзнувшему на него напасть. Но было поздно. Сзади подскочил еще один мужчина и перехватил его руку, ребром ладони нанеся удар по основанию шеи.

Террорист тут же обвис и стал валиться на пол. Крячко подхватил его под мышки, удерживая на весу.

– Где чека? – быстро спросил Гуров, продолжая изо всех сил сжимать кисть руки террориста.

– Вот, возьмите! – Женщина, сидевшая рядом, подобрала с пола кусок толстой медной проволоки, один конец которого был прямым, а другой скручен в кольцо.

– Занятная чека. – Гуров вставил ее на место и загнул конец. Затем пальцами левой руки прижал скобу гранаты к ее корпусу и, высвободив из руки террориста, удивленно объявил: – Граната-то, похоже, липовая. В буквальном смысле – это крашеная деревяшка. Никакой это не теракт, а всего лишь дешевый шантаж…

Девушка, безмолвно наблюдавшая за происходящим, внезапно переменилась. Ее лицо исказила гримаса отвращения и ненависти, и с криком:

– Мразь! Тварь! Дрянь проклятая! – она накинулась на грязноволосого, оказавшегося не более чем наглым шантажистом, и вцепилась ногтями в его лицо.

Салон переполнил хор яростных голосов:

– Выкинуть эту гниду из самолета!

– Убить его мало!

– Уничтожить эту падаль!!!

Испытав ужас близкой авиакатастрофы и всеобщее унижение, люди ринулись к безвольно лежащему шантажисту с явным намерением растерзать его в клочья.

– Стойте! Всем успокоиться! – Гуров вскинул руку, остановив бушующую толпу. – Самосуда не будет. Он обезврежен и теперь предстанет перед судом.

– Да отпустят его менты! Как пить дать отпустят! – откуда-то сзади раздался молодой, сипловатый тенор.

– Не отпустят, – строго уведомил Гуров, доставая из кармана служебное удостоверение. – Мы с товарищем – сотрудники Главного управления угрозыска. Так что можем дать гарантию: мы лично позаботимся о том, чтобы он пожизненно сел или в тюрьму, или в психушку.

Вытащив из брюк «террориста» ремень, Лев крепко стянул его кисти. Сосед «террориста», поймав взгляд Гурова, встал со своего кресла и, брезгливо морщась, предложил:

– Сажайте его сюда. Я перейду в другое место. Сидеть рядом с этой грязной сволочью не желаю.

Крячко без усилия кинул тщедушного гомункулуса в кресло и пристегнул его ремнем, чтобы тот не имел возможности встать. Постепенно отходя от пережитого, люди взволнованно обменивались мнениями о событиях последних минут.

– Ой, большое ж вам спасибо! – промокая глаза платочком, обратилась к операм женщина, все еще прижимая к себе ребенка, словно никак не могла поверить в то, что опасность уже миновала. – Вас как зовут? Я сейчас же напишу благодарность в газеты и на телевидение.

– Лучше давайте все вместе напишем коллективную благодарность, – предложила ее соседка, импозантная дама в модной шляпке.

– Поддерживаю! – вскинул руку худощавый паренек в гарри-поттеровских очках.

– Я тоже!.. – утерев слезы, к операм с признательной улыбкой обернулась девушка в белой кофточке.

Судя по этим и другим репликам, большинство пассажиров эту идею немедленно взяли на вооружение.

– Друзья мои!.. – Гуров поднялся с места и огляделся по сторонам. – Нам это кажется несколько излишним… И прежде всего потому, что специфика нашей работы не терпит какого-то шума, привлечения чрезмерного внимания к нашим скромным персонам. Нам достаточно сказанного вами лично. Мы рады, что смогли вам помочь. Спасибо за вашу признательность, но прессу и телевидение давайте подключать не будем.

– И вы совершенно правы, – с каким-то язвительным подтекстом неожиданно вмешался в разговор сухопарый гражданин с плешью на затылке, в больших, «директорских» очках и с бесформенными, оттопыренными ушами. – Вы ведь прекрасно понимаете, что совершили серьезную ошибку, действуя именно так. Ведь вы, по сути, будь граната настоящей, подвергли смертельному риску жизни всех нас. Не так ли? А это, разумеется, может иметь для вашей карьеры очень серьезные последствия. Так что с благодарностями и восторгами и впрямь лучше погодить…

– Это что же получается?!! Этой гнусной твари нужно было позволить глумиться над людьми, куражиться, издеваться, творить черт знает что? – звенящим от возмущения голосом, вскочив с кресла, вскричала девушка в белой кофточке. – Вы что несете?! Он же выдернул чеку из своей гранаты, и если бы она была настоящей, то могла выпасть из его руки в любой момент. Мы бы погибли в любом случае! И еще… Да по мне, лучше бы он меня убил, чем я досталась бы этому дефектному уроду!

– Вот! – Плешивый гражданин назидательно воздел палец. – Вот она, причина того, что сегодня здесь произошло. В этом повинны такие, как вы. Это был протест человека, душа которого уязвлена несправедливыми ярлыками, навешанными на него окружающими. И если бы к нему относились не свысока, а гуманно, с пониманием…

– Я бы, конечно, отнесся к этому чмо с пониманием, – откликнулся со своего нового места бывший сосед гомункулуса по креслу, – но только пусть он сначала в баньку сходит, отпарится как следует. Около него ж сидеть невозможно! Я не знаю, когда последний раз он мылся, но то, что от него прет, как от немытого борова, – факт законный. Чего он на женщин обижается, если им и последняя синюха побрезгует?! А ты, пустобрех хренов, чем трепаться про гуманизм, вон лучше рядом с ним посиди минут десять. Я посмотрю, что после этого запоешь!

– Слышь, умник?! – с места поднялась пожилая женщина в деревенском цветастом платке и заговорила, яростно тыча пальцем в сторону плешивого. – Ты, часом, не из таких вот «правозащитничков», которые не людей защищают, а бандитов отмывают от крови? Это ж такие, как ты, выгораживали Басаева, Радуева и всяких других, кто над людьми измывался, да от них за это деньги большие получали. Я ж сама из тех краев и хорошо помню, как бандиты девчонок наших на бесчестье и смерть уводили в горы сотнями! И хоть бы одна шкура за них вступилась. Куда там! Только и приезжали за доллары главарям бандитским жопу лизать. Так что сядь и примолкни! А то я за себя не ручаюсь!..

Плешивый «гуманист», что-то бубня про значимость толерантности, с оскорбленным видом опустился на свое место. Но в салоне еще долго кипели эмоции, время от времени перехлестывая через край. Извещенный бортпроводницами о том, что в салоне самолета порядок полностью восстановлен, из пилотской кабины выглянул командир экипажа. Немного послушав мнения и суждения пассажиров, он что-то сказал стюардессе и снова скрылся в пилотской кабине.

– Уважаемые пассажиры! – перекрывая шум голосов, обратилась бортпроводница. – Командир экипажа сообщил, что соответствующие службы в Домодедове уведомлены о происшедшем инциденте. Большая просьба ко всем по прибытии не разъезжаться, а встретиться с сотрудниками милиции и дать свидетельские показания об увиденном.

Уже успевший прийти в себя грязноволосый гомункулус, видимо поняв, что проиграл он окончательно и бесповоротно, сидел забившись в угол, с унылой злобой посматривая по сторонам.

Глава 11

Менее чем через полчаса самолет пошел на посадку. Когда он замер и стих гул турбин, стюардессы открыли дверь и объявили о прибытии в Москву. Лев и Станислав, подхватив под руки несостоявшегося террориста, повели его к выходу. Держа того под руку, Гуров шел по проходу, встречаемый десятками пар глаз. Неожиданно среди пассажиров, сидевших ближе к хвосту самолета, он заметил странно знакомое лицо.

Человек с южными чертами внимательно, даже с каким-то любопытством рассматривал их со Стасом. Лев тут же понял, что где-то его уже видел. Однако было совершенно непонятно, когда и при каких обстоятельствах это могло произойти. Короткая, аккуратная прическа, гладко выбритое лицо, хорошо сидящий костюм и правильно подобранный галстук придавали незнакомцу интеллигентность и некоторую даже значимость. Он напоминал директора «вышесреднего» лицея или руководителя отдела какой-нибудь провинциальной районной администрации.

Опера, кивнув на прощание стюардессам, вышли на трап и увидели у его подножия нескольких человек в милицейской форме, а также стоящую поодаль «Газель» с мигалками на крыше. Передав двум сержантам «террориста» и его «гранату», опера пошли на посадку в аэродромный автобус. Судя по возбужденно-счастливым лицам большинства находящихся в нем, пассажиры наслаждались ощущением под ногами устойчивой, надежной земной тверди. В автобус вошел милицейский капитан, который обратился с просьбой «проявить гражданскую сознательность при даче свидетельских показаний».

Впрочем, на этот призыв откликнулись далеко не все. После того как миновала опасность и улеглась волна гнева, многие вдруг вспомнили о своих неотложных делах. В их числе, как заметил Гуров, оказался и тот загадочный тип, который показался ему знакомым. Незаметно, вполголоса объяснив капитану причины того, почему им сейчас вовсе не до роли свидетелей, опера решили на всякий случай проследить, куда и на чем уедет неизвестный. Удачно миновав редуты телевизионщиков и фотокорреспондентов, поджидавших прибывших в здании аэропорта, они быстро определились, кто из них куда идет. Стас помчался в багажное отделение за их дорожными сумками, а Лев продолжил наблюдение за интеллигентно-представительным гражданином.

Тот безмятежно шествовал по аэропорту, направляясь к выходу, где располагалась стоянка такси. В его руках был один лишь большой черный кейс и борсетка, болтающаяся на запястье. Он казался абсолютно беззаботным и даже несколько рассеянным. Лев следовал за ним на некотором отдалении, стараясь не попасть в поле зрения неизвестного. Выйдя на крыльцо, Гуров наблюдал за тем, какое тот выберет такси. Пройдя мимо нескольких машин, неизвестный сел на заднее сиденье новенькой «Волги», в последнее мгновение окинув внимательным, оценивающим взглядом прилегающую территорию. Но Лев, предвидевший подобное, уже успел укрыться.

Теперь он знал наверняка, что их бывший попутчик по авиаперелету явно не тот, кого пытался из себя изобразить. Впрочем, он так и не смог припомнить, где и при каких обстоятельствах они встречались. Взяв на заметку номер такси, Гуров обернулся назад и увидел Станислава, торопливо выходящего из стеклянных дверей с вещами в руках.

– Быстро к машине! – сунув Льву его сумку, торопливо вполголоса сказал Крячко, почти бегом направляясь к стоянке.

Мгновенно поняв, что сейчас никаких вопросов лучше не задавать, Гуров немедленно последовал за ним. Запрыгивая в такси, он краем глаза успел заметить выбегающих из дверей аэропорта людей с фото– и видеоаппаратурой.

– Аллюр – три креста! – скомандовал Стас таксисту. – Гони что есть духу! Да не бойся, мы не бандиты, убегающие от милиции. Мы сами бандитов ловим. Просто не любим без нужды мелькать по телику.

Машина рванула с места и, вырулив на шоссе, помчалась на север, в сторону МКАД. Обескураженные неудачей представители СМИ стояли на ступеньках, указывая вслед умчавшемуся такси и что-то оживленно обсуждая.

– Интересно, как же они так скоро сумели нас вычислить? – Гуров внимательно посмотрел на Стаса. – Ты как-нибудь там не засветился, как это обычно умеешь делать?

– Я?!! Ну ты даешь! – С возмущенным смехом Крячко укоризненно покачал головой. – Ты лучше спроси, как нам удалось избежать этой шатии-братии, которая, сам же видел, неведомо как уже успела пронюхать о случившемся в самолете. А-а-а!.. То-то же! Благо мы догадались разделиться и шли к выходу порознь. А они искали сразу двоих. Вот на этом и прокололись…

– Оперативный народ – ничего не скажешь… – отметил Лев с уважением в голосе.

– Ну так это же их хлеб, – со знающим видом констатировал Стас. – Сам же мне когда-то рассказывал про главный принцип американских журналистов: быть на месте пожара за полчаса до его возникновения!

Когда такси притормозило у крыльца главка, в кармане Гурова завибрировал сотовый. Звонил Орлов. Генерал интересовался ходом расследования и сроками их возвращения в Москву.

– Тут уже и из министерства поклевывают… Да и вообще надо бы обсудить ваши дела, – завершил Петр свой «спич».

– Ну так сейчас и обсудим, – оптимистично уведомил Лев. – Мы как раз подъехали к управлению, уже идем к тебе. Говорит, министерские его поклевывают, – спрятав телефон в карман, поделился он услышанным с Крячко.

– А-а… Зашевелились?! – Стас язвительно хохотнул. – То бедную женщину, я имею в виду Балову, и слушать не хотели, а теперь – гляди-ка, уже и сами нас подгоняют!

Первым делом завернув в свой кабинет, опера оставили там дорожные сумки, после чего проследовали к Орлову. В коридорах управления царила обычная рабочая суета – все так же, как и три дня назад, с озабоченным, отсутствующим видом куда-то спешил судмедэксперт Дроздов, майор Свиридов многозначительно нес штабель каких-то прежних дел, секретарша Верочка, как и обычно, в рабочее время обсуждала по телефону новые тенденции мировой моды…

– Ну, друзья, рассказывайте, рассказывайте… – Петр смотрел на приятелей с нетерпением первоклассника, впервые пришедшего в цирк и ожидающего выступления фокусника, в его представлении – всемогущего мага и чародея, способного достать из рукава кролика, а пятак превратить в сторублевку. – Я так понял из нашего последнего телефонного разговора, что это дело, по сути, уже раскрыто и остались только мелкие, второстепенные детали.

– Извини, но тут что-то не так. – Лев переглянулся со Стасом. – Вроде бы и я говорил по-русски. Но тем не менее… Не хотелось бы тебя огорчать, однако все обстоит не так радужно, как ты почему-то себе вообразил. Да, мы установили убийц. Но ведь их еще надо найти и задержать! А это – задачка о-го-го какая! Так что я пока не вижу повода к оптимизму и ликованию. Сейчас мы начинаем второй этап операции, и я не уверен, что он окажется безоблачным и легким.

– Да-а… – Петр был заметно огорчен. – А я уже и наверх сообщил, что еще немного, и дело будет успешно завершено. А тут, оказывается, еще копать и копать. Хм… И чем сегодня думаете заниматься? Хотя день уже идет к концу и вы, скорее всего, основную работу отложите на завтра…

– Ты необычайно прозорлив!.. – с утрированным восхищением причмокнул Крячко. – Кое-что, конечно, доработаем сегодня. Но все остальное – завтра. А то в самом деле! Последние двое суток мы жили фактически на бегу, как загнанные гончие. Так и окочуриться недолго.

– Я сейчас дам задание своему информатору, чтобы он до утра постарался найти следы наших подопечных. – Гуров устало вздохнул. – Стас поработает с нашим техотделом – пусть тоже к завтрашнему дню перелопатят коммерческие сайты – вдруг обнаружится объявление типа «Продам особо редкий тип метеорита»? Кроме того, надо получить разрешение на прослушку кое-каких телефонов и немедленно ее начать. Нужно сегодня же вот эту троицу по Москве объявить в розыск. – Он достал фотографии Жлоба, Филина и Гусейна-Гуслии. – И номера этих трех машин. Возможно, наши клиенты будут на них перемещаться.

– Ага… – Петр наморщил лоб в напряженном раздумье. – Ну, разрешение беру на себя – через час оно будет. Можете считать, что эти телефоны уже на прослушке. Фотографии сейчас размножат, и вечером они будут на всех постах. Насчет машин гаишников тоже уведомим… Добро! Надеюсь, завтра уже будут хоть какие-то результаты.

Неожиданно резко, с некоторой даже стервозностью, зазвонил его телефон. Опера опять переглянулись – что-то им подсказывало, что этот звонок так или иначе касается их.

– …Да, да, у меня… Ни-че-го себе! Хорошо, сейчас включу…

Разговаривая со своим собеседником, Орлов менялся на глазах, превращаясь из деловито-оптимистичного в озабоченно-нервозного. Положив трубку, он взял телевизионный пульт и нажал на кнопки. Экран телевизора, стоящего в углу, тут же замигал, засветился, и на нем опера увидели… того самого плешивого «гуманиста». Стоя в горделивой позе перед телекамерой, «гуманист» заливался соловьем, рассусоливая о значимости уважения прав человека.

– …Как сопредседатель правозащитного движения «Толерантность, демократия, закон», я категорически не приемлю этих уродливых, безобразных методов работы наших так называемых правоохранительных органов, свидетелем чего мне сегодня довелось стать лично. Это было ужасное зрелище, когда двое верзил из структуры управления уголовного розыска буквально ломали через колено всего лишь заблудившегося человека. Да, этот человек, возможно, вел себя не вполне адекватно. Но, во-первых, следует учесть обстоятельства, подвигшие его на этот отчаянный шаг. А во-вторых, у него не было никакого оружия, никаких гранат…

– Простите, – перебил его из-за кадра женский голос, – но, по словам пассажиров, этот человек вполне серьезно угрожал взорвать самолет.

– У него в руке был всего лишь муляж гранаты! – прижимая руки к левой стороне груди, вещал «гуманист». – Да, он угрожал, но поймите: этот человек уже не видел иного способа обратить на себя внимание нашего общества, совершенно безразличного к проблемам отдельно взятой личности. Он жестоко страдал, но никто этого не хотел видеть в течение многих лет. Кроме того, у него психическое расстройство и он не может нести уголовной ответственности.

– Но почему вы считаете, что сотрудники угрозыска, задержавшие вашего подзащитного, поступили неправильно? – из-за кадра раздался теперь уже мужской голос.

– А что, если бы на месте такой безобидной личности, как Альфред Бардяхин, оказался другой, по-настоящему агрессивный человек, не на словах, а на деле намеревающийся взорвать самолет? А что, если бы попытка его обезоружить закончилась неудачей? Тогда бы все – гибель самолета с людьми была бы неизбежной! Я убежден, что силовой вариант разрешения кризисной ситуации, возникшей на борту авиалайнера, был избран сотрудниками милиции исключительно из их карьеристских побуждений. Они даже не попытались вести с ним переговоры. И я буду настаивать на том, чтобы эти двое были привлечены к судебной ответственности. Заметьте: эти «правоохранители» отказались себя назвать, когда того потребовали возмущенные их действиями пассажиры самолета…

– Вот гнида-а-а!.. – ошарашенно вытаращив глаза, яростно возопил Стас. – Да тебе ж самому, чмуроду, люди чуть глаза не заплевали за твою тупую демагогию!

– …Но я выяснил, кто это такие. И пусть меня репрессирует машина корпоративного милицейского произвола, я не побоюсь назвать их вслух! – «Гуманист» горделиво подбоченился, стараясь изобразить из себя Овода, идущего на расстрел. – Это оперуполномоченные главка угрозыска Лев Гуров и его сослуживец Станислав Крячко. Кстати! Ведь не случайно эти двое трусливо бежали после приземления самолета, страшась попасть в объективы телекамер. Уже это о многом говорит!

– Да… Уж это и впрямь из шкур – шкура! – Гуров медленно покачал головой.

– Простите, еще один вопрос! – снова раздался тот же женский голос. – По сведениям некоторых информагентств, вашего сына недавно задержали за распространение наркотиков. Не в этом ли кроется ваша нелюбовь к сотрудникам угрозыска?

– Ага! Молодец! Вот это она его поддела! – Стас в восторге даже подпрыгнул на кресле, махнув сжатым кулаком.

– Вот!!! – Указующий перст «гуманиста» уперся в объектив телекамеры. – Вот пример косного, рабского мышления отдельных представителей наших СМИ, прислуживающих и угождающих коррумпированной власти! Да, мой сын был задержан по ложному обвинению, что можно расценивать как попытку давления на тех, кто, не щадя себя, борется за права человека. Наркотики!.. Вы прекрасно знаете из недавнего дела «оборотней в погонах», как фабрикуются подобные обвинения. Но нас этим не запугать!

На экране мелькнула новостная заставка, и дикторша с дежурной улыбкой сообщила:

– Вы смотрели фрагмент интервью с сопредседателем правозащитного движения «Толерантность, демократия, закон» Константином Цимбальским. Стоит сказать, по информации некоторых зарубежных СМИ, это движение возникло два года назад на средства, выделенные небезызвестным Соросом. Установлено также, что оно материально поддерживается некоторыми западными спецслужбами. Теперь к другим новостям…

Петр нажал на кнопку пульта, и экран погас.

– Я уже устал напоминать о том, что о любых происшествиях подобного рода должен узнавать не из теленовостей, а от вас лично. – Орлов с хмурым укором посмотрел на приятелей. – Что там было в самолете? Слушаю!

Гуров, насколько это было возможно, кратко и внятно рассказал о сегодняшнем ЧП во время авиаперелета. Стас, по ходу его повествования, не утерпев, вставил несколько эмоциональных уточнений.

– Да, богатой на события выдалась для вас эта поездка… – резюмировал Орлов, доставая сигарету и закуривая. – Обезврежены две банды и заодно их пособники в правоохранительных структурах. Задержан пусть и псевдо-, но, как ни крути, террорист…

– А кто может сказать, что у нас беднее на события были прежние вояжи? – Крячко горделиво рассмеялся. – Куда ж деваться, если всевозможные неприятности сами цепляются на нас, как репьи на собачий хвост? Мы на них всего лишь реагируем, и только. Ну что, мы пошли?

– Занимайтесь! Если что – звоните. – Подобревший Орлов приятельски улыбнулся.

Шагая по коридору, Стас философски поинтересовался:

– И насколько же велика вероятность того, что мышиная возня этого тупорылого «правозащитничка» может отрикошетить нам в виде какого-нибудь министерского приказика?

– Думаю, она не так уж и мала. – Лев шел, о чем-то размышляя. – Но тут, обрати внимание, вот какая «ирония судьбы». Такие понятия, как «демократия», «толерантность», «правозащита», придумали люди, в большинстве своем искренне желавшие вступиться за тех, кого притесняет власть. А на деле что получилось? Идиотизм! Дерьмовые политиканствующие спекулянты, которые рвутся к деньгам и во власть, прикрывают этими понятиями свое шкурничество. На хрена вступаться за рабочих какого-нибудь завода, которые объявили голодовку из-за того, что им нечем кормить своих детей? Проще собраться на митинг и голосить «Даешь гей-парад!» или «Легализовать наркотики!», срубая за это неплохие бабки и получая бесплатный доступ в эфир.

– Кстати, до сегодняшнего дня я об этом Цимбальском даже не слышал. – Открывая дверь своего кабинета, Крячко пожал плечами. – А теперь – фу-ты ну-ты! – с ходу стал телезвездой. Уверен: он этим немытым сморчком будет размахивать на каждом углу. Тут, гляди-ка, и до всемирной славы рукой подать!..

– Вот в этом ты прав. – Лев саркастически усмехнулся. – До всемирной славы – раз плюнуть. В том числе, представь себе, и нам, как потенциальным фигурантам Гаагского трибунала, посмевшим покуситься на права человека. У тебя нет желания познакомиться с Карлой Дельпонте?

– Свят-свят-свят! – Стас преувеличенно торжественно перекрестился. – Не приведи бог во сне увидеть! Ты уж, Лева, так не пугай… Нет, не трибуналом, а этой самой прокуроршей. Когда ее показывают по телику, у меня тут же появляется неодолимое желание уйти в монастырь. Ну да ладно, хрен с ними со всеми. Ты сейчас куда? На рандеву с Амбаром?

– Да, сейчас с ним созвонюсь, вещи домой завезу – и вперед. Ну а ты тогда, как и договаривались, давай в техотдел. И вот еще что! Созвонись-ка с нашим бюро Интерпола. Пусть поищут у себя данные по скупщикам всевозможных ценностей, специализирующимся на России. И особенно по метеоритам. Вдруг и такие водятся?

– Не вопрос!.. – Крячко изобразил нечто суперменское. – Ну, тогда по коням?!

Гуров Бородкину не звонил уже давно – просто не было необходимости так или иначе задействовать своего секретного информатора. Тот почему-то тоже не проявлял активности и не звонил, как это бывало ранее. Амбар, не страдавший избытком застенчивости, мог позвонить Гурову как по делу, например известив о готовящемся ограблении зала игровых автоматов или валютного обменника, так и по каким-то своим шкурным вопросам. Например, если он вдруг садился на мель, и у него не хватало даже на пиво.

Набрав номер Константина Бородкина, Лев услышал в трубке знакомое:

– Але, ктой-то там?!

В нескольких словах назначив Амбару встречу через два часа в пивной с лозунговым названием «Пора по пабам!», он услышал слышанное уже не единожды:

– Дык не живет тут такой, нету его тута. Вы номерочек правильно набирайте!..

Это, как всегда, означало, что в бородкинской малине идет буйный кутеж и рядом с Амбаром избыточно много слишком любопытных ушей. Вскинув ремни сумки на плечо, Гуров мельком увидел себя в зеркале. «Ни дать ни взять – провинциальный вахтовик… – мысленно оценил он. – А вот интересно, походить бы вот так сейчас по Казанскому или Курскому вокзалам, здорово бы цеплялись коллеги из числа тамошних хапуг? Надо будет как-нибудь попробовать…»

Дома Марии все еще не было – задолго до его командировки со своим театром она уехала на зарубежные гастроли и возвратиться должна была не ранее чем дней через пять. Не распаковывая сумку, он бросил вещи в спальне и прошел на кухню. Быстро приготовив себе пельмени и кофе, Лев перекусил без особого аппетита и отправился на встречу с Амбаром.

Пройдя по переулкам, он вышел к воротам гаражного кооператива, где в боксе его дожидался застоявшийся от бездействия «Пежо». Выгнав машину из гаража – мотор завелся мгновенно, как будто он все эти дни с нетерпением только и ждал такого момента, Лев аккуратно смахнул пыль, осевшую на крышу, капот и стекла. Затем не спеша закрыл ворота бокса и вдруг заметил обрывок афиши, который порывом ветерка катило вдоль гаражей. Край глаза зацепил написанное: «…адимир Хамидов – фантастические трюки под куполом ци…»

Судя по яркому рисунку гимнаста на цирковой трапеции, это была гастрольная афиша провинциального цирка, прибывшего в Москву. Какой-то отчаянно ловкий Владимир Хамидов собирался потрясти своим искусством избалованную московскую публику. «Стоп! – У Льва в памяти как будто открылась нужная страница. – Хамидов… Блин!!! Это же был Хамид!..» Так в определенных кругах звали его случайного попутчика, которого он увидел в самолете.

Хамида, в составе шайки контрабандистов, занимавшейся переправкой из России на Запад всякого рода культурных ценностей, милиция задержала лет восемь назад. Гуров в то время расследовал убийство одного известного московского коллекционера и вышел на след «фирмы», как ее называли сами контрабандисты. Подключив таможенников и обэповцев, Лев смог установить всех членов шайки, после чего организовал ее задержание в момент сделки с покупателем, роль которого успешно сыграл Станислав Крячко. Впрочем, как оказалось, к убийству коллекционера «фирма» не имела никакого отношения. Но контрабандистам хватило и своих грехов, чтобы получить весьма ощутимые сроки. Получил свои пять лет и Хамид, правая рука главаря «фирмы», он же – Тагир Хамидов.

Но в то время Хамидов носил очки и отпускал усы-стрелочки. Поэтому-то Гуров сразу и не узнал своего старого знакомого. А вот тот, похоже, его узнал… Стоя у водительской дверцы, Лев напряженно размышлял. Он чувствовал, что если сама их встреча и была случайной, то в те края Хамид летал неспроста. Вполне возможно, Хамид тоже искал Жлоба и его подручных. Но было неясно, почему он отправился на их поиски, в то время когда шайка Жлоба уже находилась в Москве?

Неожиданно кто-то коротко посигналил. Лев оглянулся и увидел подошедшую «Ниву Шевроле», которой он загородил дорогу. Сев за руль, Гуров помчался к выходу с территории кооператива. Нужно было поторапливаться, поскольку уже приближалось время встречи с информатором. Лев ненадолго остановился на обочине у ворот и набрал на сотовом номер Стаса. Крячко свои дела в управлении уже закончил и собирался отправляться домой.

– Стас, я вспомнил того типа, которого мы видели в самолете. – Лев сделал многозначительную паузу. – Это Хамид. Помнишь такого?

– Хамид?.. А-а-а! Помню, помню, это из «фирмы» Лощухина. Так, так, так… Ты считаешь, он туда летал по тому же вопросу, что и мы?

– Вполне вероятно. Слушай, не хотелось бы лишать тебя законного отдыха…

– Лева, не надо предисловий. Конкретно: что я сейчас должен сделать?

– Запиши номер: «У 757 АС». Это такси, на котором Хамид уехал из Домодедова. Надо найти таксиста и выяснить, где вышел Хамид. Заодно нужно проверить, не имеет ли он регистрации в Москве. Хотя бы временной.

– А раньше где он был зарегистрирован?

– В Клину, но фактически проживал у сожительницы в Чертанове. А вот ее-то я и не припомню… – Гуров сожалеюще вздохнул. – Кстати, дело можешь не поднимать – ее адреса там нет. Она, по-моему, нигде не фигурировала. В общем, знаешь что? Если какие-то координаты местонахождения Хамида вдруг обнаружатся, позвони мне – я сам с ним встречусь.

Лев вырулил на оживленную улицу, и «Пежо», проворно лавируя в потоке машин, помчался на юго-запад Москвы. Близился вечер. Гуров оставил машину в квартале от пивной. Над входом в зал мигала неоновая вывеска «Пора по пабам!». В ее двери без конца то входили, то выходили поклонники пенного напитка. Шагнув в пивную, Лев увидел Амбара, скучающего с полупустым пластмассовым стаканчиком у окна.

Лев заказал две литровые кружки и пару вяленых рыбин. Отхлебывая пиво, он вполголоса изложил Бородкину его новое задание.

– Лев Иванович!.. – шепотом воскликнул Амбар с таинственной миной на лице, характерной для шпионских фильмов эпохи немого кино. – Дык когда ж это я за сегодня завтра успею эдакую операцию провернуть?! Тут неделю надо бы, не меньше!

– «Операцию провернуть»… – чуть заметно усмехнулся Гуров. – Тоже мне, «опер»… Не надо ничего проворачивать. Нужна информация: не искал ли кто-нибудь покупателя редкой вещи – небесного камня, метеорита. Только и всего.

– Лады, Лев Иванович, поднатужимся – не впервой!.. – Бородкин с авторитетным видом отхлебнул пива. – Все, что удастся узнать, – сообщу немедленно.

Покидая пивную, Лев заметил, как хозяйственный Амбар поспешил подвинуть к себе его едва начатую кружку и почти нетронутую рыбу, отогнав от стола отиравшегося там бродягу, который намеревался завладеть беспризорной роскошью. Взглянув на яркие, завлекательные огни ресторана, мигающего приманкой разноцветной рекламы на другой стороне улицы, Гуров вспомнил, что Хамидов когда-то был большим любителем ресторанных кутежей. Из всех московских ресторанов он предпочитал «погудеть» в двух – во «Всаднике без головы» и «Матадоре».

Время уже приближалось к семи. Домой его почему-то совершенно не тянуло, и он решил объехать оба эти заведения. Он примерно помнил, где они находятся, и направился к тому, которое было ближе. Через полчаса он подрулил к парковочной площадке «Матадора». Судя по обилию машин, в ресторане недостатка публики не ощущалось. Нахально отодвинув плечом двух слонообразных «секьюрити», Гуров проследовал к бару и, заказав легкий коктейль, окинул взглядом шумный зал. Но вот так, с ходу, различить в этой толпе того, кто был бы нужен, оказалось задачей очень непростой.

Гуров повернулся к бармену и негромко спросил:

– А Хамид сегодня здесь? Что-то я его не вижу…

– Хамид?.. Не припомню такого… – Бармен недоуменно пожал плечами.

Но это было неправдой – по его глазам Лев понял, что Хамидов бармену известен.

– Да не напрягайся, я не из ментовки. Мы с ним на одном курорте три года парились. Только его путевка кончилась раньше. Ладно, буду отваливать. Вот моя мобила. Случись, появится Хамид, передай ему, пусть звякнет.

Не допив коктейль, Лев величественно покинул ресторан. Теперь на очереди оставался «Всадник без головы». Когда Гуров притормозил невдалеке от стеклянного, ярко освещенного вестибюля, неожиданно ожил его телефон. Стас был краток. Как ему удалось выяснить у таксиста, пассажир вышел у станции метро «Кантемировская». Это означало: тот что-то заподозрил и до места назначения на такси ехать не рискнул. Ни временной, ни постоянной регистрации у Хамида в Москве не имелось.

«Да, заморочек через край, – пряча телефон, резюмировал Гуров. – Если еще и тут обломится – совсем будет «весело». При таком раскладе, наверное, и дедов камень хрен поможет…» Он подошел к ресторану, но охранники, запершие дверь изнутри, уведомили его, что сегодня их заведение снято крупной фирмой под корпоративную вечеринку и поэтому посетителей не обслуживает.

Лев ехал по вечерним московским улицам, теперь уже никуда не спеша. Домой по-прежнему не тянуло. Неожиданно мелькнула шальная мысль: «Напиться, что ли?! – которая тут же показалась несерьезной и смешной. – С какого хрена пить-то? С горя? А где оно, это самое горе? С радости? А радоваться-то чему?! Хуже нет – ни кисло, ни пресно, ни жарко, ни холодно – так себе обстановка, тупое, рутинное болото…»

Поставив машину в гаражный бокс, Лев зашагал по слабоосвещенному проходу между рядами боксов в сторону ворот.

Глава 12

На работу Гуров прибыл довольно рано. Всю ночь ему снилось что-то веселое, занимательное, даже смешное. Правда, проснувшись, он так и не смог вспомнить, что же именно он видел во сне. Но тем не менее чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Станислав, как всегда прибывший с заметным опозданием, напротив, выглядел усталым и даже измотанным. Глядя на круги под его глазами, Лев сдержанно констатировал:

– Воду на тебе, возможно, и не возили. Но Гоголя на ночь читал – это факт.

– Почему именно Гоголя? – ошарашенно воззрился Крячко.

– У него есть очень «веселый» рассказик под названием «Вий», где ведьма-панночка по ночам верхом скакала на мужиках. Предполагаю, что именно это сегодня с тобой и происходило.

– Грешно обижать хорошую, интересную во всех отношениях особу, называя ее ведьмой, – воздев указательный палец, авторитетно уведомил Стас.

– Ага! Значит, некая особа женского пола все же имела место быть!.. – Гуров многозначительно покачал головой.

– А почему бы и нет?! – Крячко крепко зажмурился и расплылся в счастливой улыбке.

Как далее поведал Стас, минувшим вечером он добирался до дома на метро. Выходя из вагона на своей станции, увидел бабулю, которая следом выносила тяжеленную сумку. Как человек чрезвычайно отзывчивый, Стас вызвался помочь, что той с благодарностью было принято. Когда они вышли из метро, внезапно выяснилось, что бабуле еще надо ехать на автобусе, к тому же совсем в другую сторону. Но Стас не стал размениваться по мелочам и решил – уж помогать так помогать.

После получасового путешествия в переполненном автобусе они вышли на одной из отдаленных улиц. Настроившийся на филантропию, Крячко доставил бабулину сумку до порога ее квартиры. Когда та, рассыпаясь в благодарностях, отпирала дверь, из соседней квартиры вышла молодая, энергичная особа, которая тоже сгибалась под тяжестью сразу двух сумок. Едва бабуля скрылась за дверью, ее соседка, окинув Стаса, поджидавшего лифт, изучающим взглядом, непринужденно поинтересовалась:

– А вы беретесь помогать только пенсионеркам?

– И пенсионеркам, и пионеркам, и всем прочим, кто в этом остро нуждается, – поняв подтекст вопроса, охотно уведомил Крячко.

– Ну, тогда считайте, что я особо остро нуждающаяся пионерка…

Как оказалось, дама отправлялась на дачу. При этом ужасно боясь темноты, одиночества и пустынных дорог. Ну разве мог Станислав не откликнуться на этот зов души?! Спустив сумки вниз, он загрузил их в багажник «Тойоты», припаркованной рядом с подъездом. О том, что было дальше, Крячко скромно умолчал, признавшись лишь, что ночь, проведенную на лоне природы, спокойной назвать он бы затруднился…

– Ну что ж, – Гуров решительно подвел черту под обсуждением вчерашних приключений Стаса, – на этой оптимистичной ноте лирическую часть разговора завершаем. Теперь давай к делу. Амбар мне пока что так и не позвонил. Значит, на уровне московских малин метеоритная тема не обсуждалась. Да это и понятно – тут сплошная экзотика. Им бы лучше про золотишко, про брюлики… Сейчас надо заглянуть в техотдел, посмотреть, что там они накопали в Интернете, узнать в приемной Петра – нет ли чего от интерполовцев. Ну а я попробую обратиться к науке. Съезжу в Академию наук, пообщаюсь с людьми, знающими толк в метеоритах. Вдруг что оттуда просочится?

– Слушай, Лева, ты вечером порывался разыскать Хамидова. Что-нибудь получилось? И вообще он нам что, и в самом деле очень нужен? Вдруг это тупиковый вариант и мы на него только время зря потратим?

– Знаешь, я и сам сомневаюсь… – Подперев голову рукой, Гуров смотрел куда-то в окно. – Но, учитывая некоторые обстоятельства, нам придется, как тому Осипу из «Ревизора», – каждую веревочку на всякий случай приберегать. Я вчера договорился с райотделом, на территории которого находятся «Всадник без головы» и «Матадор». Они обещали установить за ресторанами наблюдение и сообщить, как только там появится Хамид. Если он хотя бы даже косвенно связан с Чавчановым и прочими, то уже это для нас серьезная ниточка.

– А может, связаться с Клином? Если Хамид там и сейчас зарегистрирован, то стоило бы съездить туда и на месте порыскать – вдруг кто-нибудь что-то да знает?

– Ну если время будет, то почему бы и не съездить? День большой… Жаль, правда, что кончается слишком быстро.

Через час Гуров сидел в кабинете академика Кольцова, который согласился выкроить время из своего рабочего графика для встречи с ним. Академик Кольцов, не по-академичному рослый, рассказывал Гурову о загадочных космических странниках – астероидах, метеоритах и кометах.

– До сих пор нет единой точки зрения о том, что представляет собой пояс астероидов между Марсом и Юпитером, – увлеченно повествовал ученый. – Одни считают, что это обломки некой планеты Фаэтон, которая по совершенно непонятным причинам распалась на куски. Другие, напротив, убеждены, что астероиды – это нереализованный «строительный материал», который в процессе формирования Солнечной системы так и не стал единой планетой.

– А лично вы какой позиции придерживаетесь? – из вежливости спросил Лев, при этом испытывая острое желание поскорее перейти к проблемам чисто земным – поиску преступников.

– Я сторонник теории распада планеты под воздействием мощных приливных сил. И вот этот пояс астероидов, должен вам сказать, является бездонным источником космического мусора, разлетающегося по всей Солнечной системе. Из всего обилия метеоритов, падающих на поверхность нашей планеты, большинство какой-то особой ценности не представляет. Но есть и уникальные образцы, которые бесценны уже совсем в другом смысле.

– То есть камень с содержащимся в нем металлическим фрагментом, причем похожим на предмет искусственного происхождения, может стоить очень дорого?

– Безусловно. Если верить тому, что в метеорите, как вы сказали, содержится нечто металлическое, похожее на обломок холодного оружия, то… Я даже не берусь это комментировать. Это настолько невероятно и фантастично, что подобный метеорит, будь он подлинным, мог бы стоить миллионы долларов, евро и так далее. А может быть, и дороже.

– Кстати, на ваш взгляд, каким образом такой камень в космосе мог появиться вообще?

– Ну-у-у… Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно, во-первых, убедиться в подлинности метеорита…

– Ваш коллега из провинциального университета это уже подтвердил. – Гуров уверенно кивнул. – Метеорит подлинный, редкого типа. Его подлинность, в известном смысле, стала причиной убийства двух человек.

– …а во-вторых, – продолжил свою мысль академик, – из ученого я должен превратиться в фантаста. Если вам угодно, могу лишь предположить, что, например, тот же Фаэтон до своей гибели был обитаем, причем заселен расой разумных существ, со всеми вытекающими последствиями. Но это, знаете, уже нечто на грани белогорячечного бреда. А ученые и сыщики должны оперировать реальными фактами, и только фактами.

– А вам не доводилось сталкиваться с людьми, которые занимаются коллекционированием метеоритов? Скажем, у нас или за пределами России?

– Хм… Ну, у нас таких коллекционеров, по-моему, еще очень мало. А вот за рубежом их гораздо больше. Да, об одном таком я наслышан. Это французский банкир, зовут его Морис Ларпинье. Он, если не изменяет память, еще ни разу не фигурировал в списке богачей, который публикует «Форбс», но тем не менее у него колоссальное состояние, которое он тратит на всевозможные прихоти и капризы. В частности, он активно скупает метеориты, особенно редких разновидностей. У него есть несколько агентов, которые ездят по всему миру и занимаются скупкой раритетов. Не знаю, насколько это соответствует действительности, но в прессу как-то просочилась информация о том, что Ларпинье в узком кругу похвастал, будто у него есть обломок настоящего НЛО. И найден был этот предмет где-то на Среднем Урале… Возможно, это просто хитро приготовленная «утка». Но может быть, в этом есть и нечто реальное. В таком случае следует констатировать, что мы безвозвратно лишились ценного объекта научного исследования.

– А вы что-нибудь знаете об агентах этого Ларпинье? Меня, разумеется, интересует тот, который работает по России.

– Понимаете, я делюсь с вами только тем, что сам почерпнул из прессы или от своих знакомых, от коллег. Откровенно говоря, специально этими вопросами я никогда не интересовался – это не моя сфера. Может быть, кто-то и располагает соответствующей информацией… Но кто?.. Знаете что, давайте-ка я познакомлю вас с одним коллекционером. Он сам по себе человек очень интересный – золотые руки, второй Кулибин. Ну а еще он коллекционирует всевозможные старинные механизмы – часы, музыкальные шкатулки, старинные механические игрушки… Конечно, область его интересов далека от космоса, но – кто знает? Вдруг он, как это модно сейчас выражаться, пересекался с интересующими вас людьми? Зовут его Любомиров Аркадий Владимирович. Сейчас попробую с ним созвониться…

Академик Кольцов поднял трубку телефона, сработанного в ретростиле начала прошлого века, и набрал номер. Некоторое время подождав, он разочарованно вздохнул.

– Никто не подходит. Возможно, его нет дома. Но это и понятно – человек он непоседливый, постоянно в движении. А живет сейчас совершенно один – супруга несколько лет назад умерла, сыновья разъехались… Кстати, на его примере лишний раз убеждаюсь, что тезис, гласящий, будто природа на детях гениев, так сказать, отдыхает, – нельзя считать бесспорным. У Аркадия Владимировича трое сыновей, и все трое замечательные таланты…

– Я очень рад за Аркадия Владимировича. – Лев вновь повернул разговор из эпически-повествовательного в деловое русло. – Но вот как бы нам с ним встретиться?

– Ну могу дать его домашний телефон – мобильной связи он не признает, его домашний адрес… Звоните, в течение дня подъезжайте… Ну а вечером-то он уж точно будет дома.

Поблагодарив ученого, Гуров спрятал в карман четвертушку листа с телефоном и адресом Любомирова и, выйдя к автопарковке, созвонился со Стасом. Тот уже забрал данные от интернетчиков и из российского отделения Интерпола. Как Гуров и предполагал, среди обилия всевозможных объявлений сотрудники техотдела обнаружили несколько таких, которые касались продажи метеоритов. Одно из них было весьма характерным: продавец метеорита указывал его вес – одиннадцать килограммов, а также сообщал, что метеорит очень редкий, к тому же артефактный, содержащий в себе нечто невероятное. Цена продаваемого объекта значилась как договорная. Удалось установить, что во Всемирную паутину объявление поступило из интернет-кафе того самого облцентра, откуда они вчера вернулись.

Интерполовцы уведомили о том, что из лиц, специализирующихся на хищении и перепродаже за рубеж всевозможных раритетных и прочих ценностей, по Москве в розыске сейчас находятся четверо – Дмитрий Козлюхин, Микаэл Аверьянц, Эдуард Бур и Евгений Тарасенко, все уже неоднократно судимые, имеющие солидный авторитет в криминальном мире. Из этой четверки наиболее опасным считался Козлюхин по кличке Пан Зюзя, поскольку в его «послужном списке» была отсидка за ограбление с причинением тяжкого вреда здоровью. Когда-то он забрался в квартиру известного коллекционера, а тот, на свою беду, вернулся домой раньше, чем предполагалось, и застал там незваного гостя. Грабитель пустил в ход попавший под руку молоток, и пожилой человек умер, не приходя в сознание…

Из зарубежных мошенников, промышлявших скупкой исторических ценностей у «черных археологов» и краденых музейных экспонатов, в Москве предположительно могли находиться двое – Альбер Гроссдорф и Пьетро Мольти. Но все вышеназванные криминальные дельцы находились вне поля зрения милиции, и поэтому трудно было судить – действительно ли кто-то из них сейчас обретается в Москве, или они нашли более безопасные для себя территории. Как завершил Стас свое повествование, он решил созвониться с Клином, чтобы уточнить вопрос о регистрации Хамидова.

Когда Гуров нажал на кнопку отбоя, его телефон тут же завибрировал, а на мониторе высветился номер Амбара.

– Лев Иванович, значит, докладаю вам, – в своей обычной манере заговорил Бородкин. – Один тут сегодня утром завернул ко мне, ну… так, по делу, и сболтнул, что вроде бы какой-то Пятак мазу себе клевую надыбал. Какие-то залетные со стороны товар привезли редкий и дорогой – на любителя, а Пятак им покупателя нашел из иностранцев. Ну и хочет на этом срубить «капусты» – немерено. Вот такой кордебалет, Лев Иванович…

«Интересные новости! – сев в машину, мысленно отметил Гуров. – Фигуранты этой истории с метеоритом множатся, как тараканы в мусорном ведре. Теперь надо выяснять, кто он такой, этот Пятак, и не метеорит ли он с «залетными» собирается продавать…»

В управление он прибыл примерно через полчаса. Стаса там уже не было. Гуров решил какое-то время поработать в архиве, чтобы найти информацию о Пятаке, а затем попробовать созвониться с Любомировым. Он не был уверен, что и эти направления могут дать какой-то реальный результат, но отсутствие информации от гаишников, участковых, других подразделений милиции, задействованных для крупномасштабного поиска подозреваемых, диктовало необходимость искать, искать и искать какие-то иные, до сих пор еще не задействованные возможности. Да и не тот он был человек, чтобы пассивно сидеть, дожидаясь, когда же в огромный невод наблюдения и контрольных проверок попадутся те, кто им нужен.

Несмотря на во многом уже «оцифрованную» базу данных, искать конкретного человека по одной лишь кличке (которых у него, вполне вероятно, было несколько) было делом непростым. Особенно если учесть, что Пятаков в картотеке могло оказаться несколько – такое тоже уже случалось. Направив по электронной почте запросы во все райотделы города и области, Лев около двух часов перелопачивал груды информации по фигурантам десятков уголовных дел. Особенно богатый «урожай» криминала дали незабываемые, пропахшие пороховой гарью бандитских «стрелок» девяностые годы минувшего столетия. Когда почти ежедневно происходили крупные криминальные разборки и совершались громкие, и не очень, заказные убийства.

В глазах Гурова буквально рябило от обилия всевозможных Баронов, Сильвестров, Самураев, Червонцев… Гопники, мокрушники, щипачи, домушники, фармазоны, каталы – сколько же их, всех тех, кто, избрав для себя основой жизнеустройства паразитическое существование за счет других, годами, десятилетиями творил зло в самых разных его сферах!.. Когда у Льва уже начало иссякать терпение, как бы извиняясь за свое черствое, безразличное отношение к нему, удача все же решила явить милость. Просматривая досье крупного мошенника Павла Хрямина, промышлявшего антиквариатом, Гуров неожиданно заметил слово «Пятак». Оказалось, это одна из кличек криминального дельца, который, прибыв в столицу еще в девяносто пятом мелким жуликом с непрестижным в воровской среде «погонялом», по мере «профессионального роста» сменил его на более громкую кличку Граф.

Изучая криминальную биографию Пятака-Графа, Лев выявил еще один очень интересный факт: по одному из дел тот проходил вместе с уже известным Козлюхиным! Это говорило о многом. И прежде всего о том, что Козлюхин и Хрямин вполне могли продолжить криминальное сотрудничество теперь уже в плане посредничества между шайкой Жлоба и иностранным покупателем загадочного космического объекта.

Дав соответствующие распоряжения о том, чтобы в круг разыскиваемых по данному делу включили и Хрямина, Лев вернулся в свой кабинет, ощущая некоторую внутреннюю опустошенность из-за огромной траты душевных сил на изучение биографий всевозможных негодяев и отморозков. Сев за стол, он набрал номер Любомирова. К его удивлению, после первого же гудка в трубке раздался щелчок, и он услышал голос человека, которому, на слух, было уже примерно за шестьдесят, но тем не менее звучащий бодро и внятно.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – сразу же откликнулся Любомиров, едва услышав приветствие Гурова. – Мне буквально только что о вас по телефону говорил Федор Васильевич… ну, академик Кольцов. Он мне уже рассказал о ваших проблемах. Если сможете, подъезжайте ко мне, покажу вам одну занятную вещь.

В предчувствии удачи Лев вновь сел в свой «Пежо» и помчался на северо-восток Москвы. Любомиров жил в тихом, благоустроенном микрорайоне, где, радуя глаз, зеленели скверики, где не так густо бежали потоки машин и сохранилось что-то исконно московское – добродушное, приветливое, раздольное, еще не вытравленное бешеным ритмом бесконечной гонки за успехом, славой и деньгами, который уже давно уверенно доминирует в деловых районах столицы.

Любомиров, как и представлял себе Лев, был сухощавого телосложения, с живым, умным взглядом и, несмотря на возраст, крепкими, жилистыми руками. Обменявшись с умельцем рукопожатием, Гуров прошел из прихожей в зал и замер от увиденного. Квартира Любомирова и впрямь была похожа на музей старинного технического искусства. Но это было собрание не унылых, уже недвижимых механизмов, а отреставрированных, сверкающих никелем и позолотой устройств, поражающих глаз свежестью красок частей и деталей, искусно выточенных из красного и черного дерева, мореного дуба, карельской березы, меди, бронзы и черненого чугуна.

На разные лады тикали десятки часов со всевозможными игрушечными дополнениями – крохотными балеринами, в нужное время исполняющими свои пируэты, забавными зверюшками, отбивающими часы на литаврах и барабанах, ангелами, поощряющими бережливое отношение к времени, и злокозненными бесенятами, крадущими его у нерадивых. Тут же блистали изысканностью форм музыкальные шкатулки, издающие совершенно неповторимые оркестровые композиции. А еще на полках стояли кинокамеры, возможно помнящие самих братьев Люмьер, фонографы времен Эдисона и многое, многое другое, за что любой ярый коллекционер, не раздумывая, не только отдал бы все свое состояние, но и продал саму бессмертную душу.

– Аркадий Владимирович, у меня такое ощущение, что я попал в какой-то семнадцатый или еще более ранний век. – Осматриваясь, Гуров восхищенно покрутил головой. – Это что-то потрясающее. Такое впечатление, что все эти вещи вы взяли готовыми прямо из мастерских, где их только что создавали. И, знаете, смотрю на эти экспонаты, а у самого такое ощущение, будто вместе со мной на них смотрят те, кто ими раньше владел.

– И не вы один ощущаете такое, – рассмеялся Любомиров. – Должен вам сказать, каждая вещь несет на себе отпечаток человека, который ее создал и ею пользовался. Вы, наверное, уже слышали, что места, где собраны вещи прошлых веков, изобилуют всевозможной мистикой. Я человек абсолютно не суеверный, но тем не менее вынужден признать, что и в моей квартире иногда происходит нечто, не поддающееся рациональному объяснению. Скажем, как-то раз я оставил вон ту музыкальную шкатулку с заведенной пружиной. А тут нужно было срочно куда-то ехать. Возвращаюсь часа через два, а шкатулка играет вовсю. Кто мог ее включить? И таких случаев – не счесть.

– Но это же все, что здесь находится, – огромное богатство, целое состояние. Наверное, есть немало тех, кто хотел бы поживиться подобными раритетами?

– Разумеется… – Любомиров хитро улыбнулся. – Но на то я и механик, чтобы гарантированно обезопасить себя от непрошеного вторжения. Знаете, можно любую квартиру превратить в неприступную крепость даже без бронированных дверей и ультрасовременной сигнализации. Но это очень долгий разговор, а вы ведь ко мне совсем по другому вопросу. Так вот… Суть дела тут вот какая. Год назад мне позвонил некий иностранец, вполне прилично изъясняющийся по-русски. Сославшись на одного моего старого знакомого, от которого якобы он обо мне и узнал, звонивший сказал, что очень хотел бы со мной встретиться по очень важному вопросу. Ну я согласился…

– Он приходил к вам сюда?

– Да, заходил, смотрел, восхищался… Потом напрямую за все, что здесь находится, предложил миллион долларов наличными. Наверное, он думал, что я ахну и буду плакать от счастья, лишь услышав эту цифру, поскольку, когда я сказал однозначно и твердо «нет», он был довольно обескуражен. Тогда он стал торговаться, набавляя сумму. Но я объявил ему, что ни за какие сокровища со своей коллекцией не расстанусь.

– Ну и что же он?

– Он сказал, что потому-то мы, русские, всегда были, есть и будем нищими, ибо не умеем извлекать выгоду из того, чем располагаем. Ну а я ему тогда ответил, что не все в мире продается. Грош бы нам цена, если бы мы, пусть и с большой денежной выгодой, кинулись распродавать все свое достояние, все то, что составляет нашу историческую память. А напоследок я еще добавил, что если следовать подобной, ущербной логике, то каждый из нас немедленно должен выставить на продажу свои почки, потому что это с меркантильной точки зрения очень выгодно, а любая молодая, красивая женщина должна обязательно стать платной наложницей какого-нибудь толстосума.

– Он с этим согласился? – рассмеялся Гуров.

– Скривился как от лимона и, наскоро попрощавшись, ушел. Но неделю спустя, когда я вернулся домой, сразу же понял, что кто-то пытался вломиться в мою квартиру. А приехал я в тот день с ВВЦ. Там в честь Дня изобретателя и рационализатора организовывалась большая выставка всевозможных технических новинок. В том числе приглашались и известные самодельщики. Я возил туда свою новую соковыжималку, которая при массе не более четырех килограммов и потребляемой мощности в пределах трехсотваттной лампочки за час перерабатывала свыше тонны овощей и фруктов. И вот подхожу я к двери, а моя автоматика извещает: приходили чужие и пытались совершить взлом. В милицию я заявил, но никого найти не удалось, поскольку эти люди работали очень аккуратно и следов не оставили.

– Вы подозреваете, что организатором взлома был тот иностранец?

– Сначала я так не подумал, а вот чуть позже… Там, на выставке, я фотографировался со своими коллегами, которые приехали из других городов – Перми, Волгограда, Ростова. И когда мне передали готовый снимок, то далеко на заднем плане я заметил случайно попавшего в кадр человека, который говорил по мобильному телефону. Я посмотрел на снимок через сильную лупу и сразу же понял, что это – тот самый иностранец. И тогда до меня дошло: он следил за мной, чтобы координировать действия взломщиков. Сейчас я вам его покажу.

Любомиров достал из шкафа прямоугольник цветного фотоснимка и большую лупу.

– Он себя как-то называл, когда приходил к вам? – спросил Лев, глядя через лупу на чуть размытое расстоянием изображение человека, стоящего к нему вполоборота.

– Да, он сказал, что его зовут Гильермо Доне. Но мне почему-то кажется, что это вымышленное имя. Если снимок вам нужен, можете взять его с собой. Разумеется, с последующим возвратом.

Глава 13

В техническом отделе главка изображение Доне было увеличено и оцифровано, в результате чего удалось получить более-менее качественный портрет. Сравнив его с фотографиями, присланными Интерполом, Гуров с первого же взгляда понял, что Доне и Пьетро Мольти – это наверняка одно и то же лицо. Впрочем, этот вывод не давал ответа на вопрос – кто же именно представляет в России интересы Ларпинье? Но позволял догадываться, что это именно тот иностранец, которому Пятак оказывал содействие в установлении контактов с Чавчановым и его шайкой.

Выходя из кабинета техотдела, Лев услышал сигнал своего сотового. Голос звонившего был ему незнаком, но тем не менее он его где-то уже слышал.

– Алло, здравствуйте, – вежливо поприветствовал незнакомец. – Это Лев Иванович Гуров? Вас беспокоит Тагир Хамидов. Вы хотели со мной встретиться?

– Вообще-то да… – Гуров был несколько ошарашен этим звонком. – Но как вы догадались, что это мой телефон?

– Когда мне передали ваш номер, я вначале так и подумал, что это кто-то из бывших товарищей по несчастью. Мне, бывает, звонят те, кто откинулся с зоны и никак не может найти себе хоть какое-то место в жизни. Сами понимаете: с тюремным клеймом отыскать более-менее приличную работу – дело непростое. Вот я им и помогаю чем могу. А тут – никак не пойму, кто ж это хочет со мной увидеться. Попросил бармена описать словами и сразу вспомнил о вас. Мы же вместе летели в самолете. Понял, что вы меня в чем-то подозреваете. Ну думаю, раз за меня взялся сам Гуров, встречи все равно не миновать. Поэтому решил, что лучше встретиться лично, не откладывая, и все начистоту обговорить. Если, конечно, вы не против.

– Разумеется, я только за. Давайте определимся, где и во сколько встретимся.

– Вообще-то в данный момент я еду в сторону вашего главка. Только просьба: в свой кабинет не приглашать – слишком уж много трудных воспоминаний возникает, стоит лишь увидеть ваше, безусловно, уважаемое ведомство. Давайте встретимся где-нибудь на нейтральной территории?

– Договорились. Встречаемся минут через десять в кафе «Три медведя». Это в паре кварталов от главка.

– Знаю это кафе. Хорошо, я скоро буду там.

В телефоне раздались короткие гудки отбоя. Вспомнив о Крячко, Лев набрал его номер. После третьего гудка в телефоне послышалось:

– Да, Лева, чего там у тебя?

При этом Стас дышал как-то уж слишком напряженно, а его голос звучал на фоне шума автомобильного двигателя.

– Ты уже в Клину? – озадаченно спросил Гуров.

– Нет, еще не доехал… Преследую гадов, которые сбили на обочине двух человек и пытаются смыться. А что?

– В Клин можешь не ехать – мне позвонил Хамидов. Он здесь, в Москве. Через десять минут мы с ним встречаемся. Кстати, тебе, может быть, выслать подмогу?

– Фигня… И не таких шакалов ставил на уши. Справлюсь! – свирепо прорычал Станислав.

Было похоже на то, что неизвестные отморозки его крепко разозлили, и теперь у них едва ли были шансы безнаказанно смыться. Лев вышел из управления и зашагал по улице к кафе, где они со Стасом частенько обедали. Еще с порога зала увидел Хамидова, сидящего за столиком в углу. Тот с безразличным видом рассматривал меню.

– Добрый день, – подошел к столику Гуров.

– Здравствуйте. – Увидев его, Хамидов чуть привстал. – Присаживайтесь. Готов вас выслушать и ответить на все вопросы.

Откуда-то сбоку к ним подошел официант.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – чуть церемонно поздоровался он. – Будете что-то заказывать?

Гуров посмотрел на часы, на которых время уже перевалило за полдень.

– Давайте сегодня в «спартанском» стиле – времени в обрез, – попросил он.

Хамидов тоже заказал себе второе и кофе.

– Если предельно кратко, то вопрос у меня такой: какие цели преследовала ваша поездка в известный нам с вами город? – Лев испытующе посмотрел на Хамидова.

– Хм… Я сейчас работаю консультантом крупной строительной фирмы. Видите ли, за время пребывания в тех самых местах я основательно изучил уголовное, гражданское, хозяйственное право. И хотя у меня нет официального диплома, по части знания законов могу обставить многих адвокатов. Кроме того, в наши дни для бизнеса очень важным обстоятельством является знание криминального мира – правил игры, наличие информационных связей и так далее. Тут я, сами понимаете, как рыба в воде. А туда летал, чтобы оценить ситуацию, сложившуюся вокруг нашего филиала после попытки некоторых местных структур произвести его рейдерский захват.

– Вот как?! И что же это за структуры, если не секрет? – кивком поблагодарив официанта за доставленный заказ, спросил Гуров.

– Проворачивает эти дела местный банк, принадлежащий родственнику губернатора. Механика процесса очень проста. Вначале организации принудительно навязывается кабальный кредит, затем блокируется ее финансово-хозяйственная деятельность, чтобы она не имела возможности вносить платежи. Последний этап – скороспелое судебное решение и «маски-шоу» с использованием ОМОНа.

– Слов нет – безобразие полнейшее… – Гуров задумчиво покачал головой.

– Лев Иванович, в некоторых неофициальных кругах вас, несмотря ни на что, пусть и не любят, но уважают. Вы, как это называется в той среде, «правильный мент». Конечно, итог вашей работы – чей-то срок, бывает, что и немалый. Но вы в отличие от многих других не замараны грязными деньгами. Однако множество больших людей не то что замараны – сидят в грязи по самые уши. И при этом учат ими же ограбленных лохов, как надо жить по совести. – На лице Хамидова промелькнула саркастическая улыбка. – Вот и задумаешься поневоле: а тех ли у нас сажают?

– Знаете, Тагир, я понял, что вы имеете в виду. Но в данном случае я ищу убийц ни в чем не повинных людей, простых деревенских работяг. Думаю, вы согласитесь, что смерть человека – случай особый, и кто бы, как бы ни любил милицию, едва ли он оправдает тех, кто из корысти пролил человеческую кровь.

– Странно… С чего бы оперу такого ранга, как вы, поручили раскрывать заурядное убийство простых работяг? Скорее всего, тут замешано что-то очень серьезное. Или я не прав?

– Совершенно верно… – Гуров снова отхлебнул кофе, при этом пытаясь для себя решить: стоит ли раскрывать перед Хамидовым все свои карты? – Эти люди нашли нечто ценное и пытались продать, но торг обернулся бойней.

– Кажется, я догадываюсь, о чем идет речь. Какие-то механизаторы что-то откопали в могильном кургане… А я попал в поле зрения милиции, поскольку был именно в тех краях, к тому же имею судимость за антиквариат. Нет, с былым я завязал наглухо. Есть нормальная работа, семья, дом… Зачем всем этим рисковать?

– А кто вам сообщил детали про механизаторов и могильный курган?

– Охранники нашего филиала между собой в курилке трепались. У кого-то из них родственник работает в милиции. Вот оттуда и просочилось. А они что, эти колхозники, действительно разрыли курган?

– Нет, курган они не трогали. На их глазах упал метеорит очень редкого типа. Вот его-то они и решили реализовать.

– Знаете, Лев Иванович, в той среде, где я был раньше, давать милиции хоть какую-то информацию считается делом недостойным. Я, конечно, не «в законе», но… Это уже на уровне инстинкта. Однако неофициально, из уважения, дам вам одну наколку… Вчера, когда я ехал домой из аэропорта, на Коптевской, у дома, по-моему, пятьдесят, увидел знакомую физиономию. Когда-то этот человек покупал у нас краденый антиквариат и вывозил за границу. Себя он называл Жоржем.

– Просто Жоржем, без фамилии? – уточнил Гуров.

– Конечно… А зачем нам нужна была его фамилия? Он платил хорошие деньги, и этого было достаточно. Я сначала его даже не узнал – он сильно изменился. Но это был он! Когда такси, на котором я ехал… Это было другое такси, совсем не то, что я взял в Домодедове. Так вот, когда машина остановилась под светофором, Жорж неподалеку садился в черную «Хонду». А вместе с ним еще один человек. По тому, как тот крутился во все стороны, я сразу понял, что ребята замутили какое-то серьезное дело.

– Номер машины не запомнили?

– Если память не подводит, то первая буква там или «а», или «о», три тройки, УМ. На регион внимания не обратил. Я не знаю, имеет ли это отношение к тому, что вы расследуете, но в свое время Жорж интересовался метеоритами. Его патрон, какой-то французский миллиардер, на них буквально помешан.

– Секунду! – Лев достал из кармана фотографии Пьетро Мольти, Хрямина и Чавчанова. – Кто-то из этих людей вам знаком?

– Ну да, – Хамидов удивленно кивнул, – вот этот – Жорж, только здесь он моложе, чем сейчас, а вот этот садился к нему в машину, – он указал на Хрямина. – М-да-а… Узнаю ваш почерк и хватку: я едва лишь заикнулся, а у вас уже и фотографии готовы. Только, Лев Иванович, я вам ничего не говорил. Знаете, жизнь научила осторожности. Все же, поймите, у меня сейчас – семья…

Расставшись с Хамидовым, Гуров вернулся в управление. Шагая по тротуару, он напряженно анализировал услышанное. Теперь на незримой шахматной доске все без исключения фигуры были расставлены. Уже не было никаких сомнений в том, что Пьетро Мольти, он же Жорж, он же Гильермо Доне, является коммерческим агентом «забугорного» миллиардера Ларпинье. Посредниками между ним и криминальным авторитетом Чавчановым стали Дмитрий Козлюхин и Павел Хрямин. Правда, конкретная роль каждого из этих двоих пока неясна, но это теперь не так уж и важно. Кроме того, Мольти и Хрямин имеют какую-то привязку к Коптеву. Возможно, кто-то из них проживает в тех краях.

Итак, фигуры расставлены. Теперь осталось выяснить, кто и где сделает первый ход. Как пишут в условиях шахматных задач, «белые начинают и выигрывают». А если черные? У них пока что позиция гораздо сильнее – их реальное местоположение неизвестно, и поэтому очень трудно понять, где и когда они начнут эту напряженную партию. А ведь сделать новый ход они могут в любой момент. Может быть, даже уже и начали… Кстати, нужно срочно пробить номер «Хонды»…

Петр, к которому Гуров зашел сразу же по возвращении из «Трех медведей», итогами его встречи остался очень доволен.

– Ну, Лева, кто б и чего бы ни говорил, но ты – везунчик. Честное слово! Казалось бы, на голом месте взял и нашел ценную информацию.

– Это мне, надо полагать, волшебный камень тамошнего ведуна помогает, – с ироничной многозначительностью сообщил Гуров, доставая из кармана амулет из кварца, о котором уже почти успел забыть.

– Ну-ка, ну-ка… – Орлов удивленно воззрился на занятное изделие из полупрозрачного камня. – Что это еще за ведун тебе подвернулся?

С юмором, но не впадая в ерничество, Лев рассказал о своем знакомстве с загадочным стариком. Петр слушал, не перебивая, и по его лицу было заметно, что эта история его заинтриговала.

– Блин! Везет же тебе на всякие приключения… Ну что ж, будем надеяться, что пусть и с помощью этого камня, да хоть при содействии всей рати небесной, в ближайшее время возьмем-таки за жабры эту «веселую» компашку. Значит, Коптево… Хорошо, сейчас же решим вопрос о введении там усиленного наблюдения. А Стас-то где?

– Стас здесь, – услышав последние слова Орлова, откликнулся Крячко, ввалившись в кабинет. – Мать его! Намотался, как бобик… Но ничего, догнал-таки этих уродов!

Как рассказал он далее, отклониться от первоначального маршрута ему пришлось где-то на полпути к Клину. Двигаясь по шоссе, он обратил внимание на черный шведский «Вольво». «Шведка» шла, похоже, на пределе своих возможностей. То, что произошло всего через несколько секунд, было похоже на кадры из скверного боевика. Обогнав его и шедшую впереди «десятку», «Вольво» попытался обойти широченный трейлер, на обгон которого уже пошел рейсовый автобус. Словно ошпаренный (видимо, поэтому подобных «Шумахеров» в водительской среде окрестили «ошпарками»), водитель «шведки» ринулся вправо и стремглав помчался по обочине.

Стас видел, как две человеческие фигуры, стоявшие в отдалении, рванулись было к откосу, но уйти не успели. Страшный удар обрушил их на землю, а «Вольво», и не подумав остановиться, помчался дальше. К пострадавшим тут же, замедляя ход, направилась «десятка». Увидев это, вскипевший негодованием Станислав вдавил педаль акселератора в пол кабины, и его верный «мерин» резко прибавил ходу. В считаные секунды, обойдя и трейлер, и автобус, и бегущие впереди них легковушки, Крячко помчался в погоню за обнаглевшим аварийщиком. Уже через пару минут расстояние с «Вольво», успевшего уйти уже довольно далеко, постепенно начало сокращаться. На одном из виражей, где «Шумахер» был вынужден сбавить скорость, чтобы не перевернуться, Стас его почти настиг, пройдя сложный поворот, почти не сбавляя хода.

Теперь он шел, что называется, на хвосте беглеца. Требуя, чтобы тот остановился, Крячко посигналил и несколько раз мигнул фарами. Но это «Шумахера» как будто только подстегнуло. Он мчался, не сбавляя хода, обгоняя все и вся. Однако он плохо себе представлял, с кем взялся тягаться в скоростной езде по шоссе. Его попытки оторваться на трассе за счет скорости особого успеха не имели, и тогда аварийщик решил оторваться, маневрируя по пересеченной местности. Резко свернув на второстепенную, боковую дорогу, куда менее гладкую, нежели магистральная трасса, после десятиминутной гонки «шумахер» ушел на проселочную грунтовку.

Виляя и выписывая всевозможные кренделя, обе машины, словно связанные невидимым канатом, мчались через какие-то поселки, вдоль прудов, через перелески. На одном из участков дороги, изобилующей колдобинами, «Вольво» внезапно занесло, развернуло боком и ударило передним правым крылом о сухую сосну. Машина тут же остановилась с заглохнувшим мотором. Станислав немедленно затормозил и, увидев, как распахнулись дверцы «Вольво», выпрыгнул из кабины. Трое крупных «конкретных пацанов», выскочивших из салона «шведки», держали в руках ножи и бейсбольные биты.

– Ну чё, мужик, ралли ты выиграл, – с ядовитой ухмылочкой объявил тот, что выбрался с водительского места. – Ща будет раздача призов. Зря ты за нами погнался, ой зря…

– Ишь ты, крутой выискался, – презрительно усмехнулся Стас, глядя, как его нежданные оппоненты приближаются к нему с нарочитой вальяжностью. – Зачем же вы, парни, так делаете – людей сбили, с места ДТП скрылись. Не по-людски поступаете…

– Смотри, смотри, – приятель водилы толкнул того локтем в бок, – как он вытаращился – запоминает нас на случай опознания.

– Он еще на что-то надеется?! – глумливо гоготнул третий, с дегенеративным взглядом из-под челки, нависающей на глаза.

– Да что мне надеяться или не надеяться… Я вас, щенков дерьмовых, голыми руками пошинкую, как дважды два – четыре. Вас что, еще ни разу как следует не били? Вы ж, я так понял, сынки каких-то денежных прыщей? Хорошо, сейчас займемся вашей воспитательной работой.

Спокойной походкой он двинулся навстречу ощетинившимся парням, которые внезапно резко набросились на него со всех сторон. Парировав удары бит, Крячко резким ударом ноги в грудь сбил с ног размахивавшего ножом. Роняя оружие, тот повалился навзничь. Но и сам Стас в тот же миг едва ушел от удара биты, нацеленного ему в голову. Гладко отшлифованная крашеная дубина иностранного производства вскользь задела его плечо. Но он успел правой рукой захватить кисть руки нападавшего, а левой зажать его предплечье в сгибе локтя. Безжалостным движением Крячко резко согнул руку противника в запястье, отчего тот, отчаянно, пронзительно взвизгнув, немедленно выпустил из пальцев биту.

Охая и подвывая, еще мгновение назад самоуверенный и грозный обладатель биты теперь был жалок и пуглив. Метнувшись в сторону, после того как его руку освободили живые тиски незнакомца, он споткнулся о лежащего на земле приятеля и кубарем полетел в траву. Третий, едва успев в очередной раз замахнуться, в надежде поразить-таки своим спортивно-бандитским оружием необычайно проворного незнакомца, получил мощный, нокаутирующий удар в челюсть, от которого вслед за приятелями повалился на землю.

Станислав профессионально крепко связал нападавших и довольно бесцеремонно затолкал их на заднее сиденье своего «Мерседеса». Несколько придя в себя и поняв, что расклад не в их пользу, «конкретные пацаны» обратились в заурядных слизняков, молящих о прощении и предлагающих немалые суммы отступных за то, чтобы «замять это дело». Крячко, руля одной рукой, молча достал телефон и, созвонившись с диспетчерской «Скорой», выяснил, каково состояние пострадавших. Ими оказались парень и девушка, возвращавшиеся с пикника. Парню досталось больше – успев оттолкнуть свою спутницу, весь удар он принял на себя. Врачи установили у него множественные переломы и сотрясение мозга. Но и девушка не избежала травм, получив тяжелые ушибы.

– Ну и куда ты их спровадил, этих отморозков? – дослушав Стаса, поинтересовался Орлов.

– В соседнее районное отделение. Там ребята нормальные, все следственные вопросы оформят как надо. Этих и не купят, и на понт не возьмут. Да в случае чего и мы подпряжемся. Этих гнид надо бы и по другим направлениям потрясти. В их машине я нашел пакет с «травкой» и бюстгальтер со следами крови.

– А что, эти трое – чада каких-то шишек? – спросил Гуров.

– Вот именно… Тот, что был за рулем, – сынок крупного продюсера. А его дружки – то ли из коммерсантов, то ли из банкиров. Когда я уезжал сюда, уже при мне в отделение примчались пятеро адвокатов и начались звонки из разных городских контор. – Крячко достал сигареты и сердито закурил.

– Жаль, в момент задержания не было понятых… – Орлов сожалеюще покачал головой. – Без них очень трудно будет доказать, что «травка» принадлежит именно этим бездельникам. Но кровь на деталях одежды может стать серьезной уликой. Слушай, Стас, тебе прямо везет на такие погони. Ты ж не так давно задерживал сынка депутата Госдумы… Он, помнится, потом еще из дому сбежал. Кстати, кто-нибудь знает, чем все это закончилось?

– Да хреновиной с морковиной… – Стас неспешно стряхнул пепел. – Нашли парня где-то то ли в Ростове, то ли в Ставрополе в общине кришнаитов. Забрали домой. А он опять сбежал. И куда уж подался теперь – вообще неизвестно.

– Загубил, идиот, собственного сына… – Петр досадливо хмыкнул. – Ладно, что у вас на сегодня?

– Бороться и искать, найти и не сдаваться!.. – с ироничным пафосом уведомил Гуров. – Ну, что у нас на сегодня? Есть у меня несколько адресов, которые стоило бы проверить. Я их в картотеке нашел – былые лежбища Козлюхина и Хрямина. Ну туда, я думаю, молодежь отправим. Пусть проверят обстановку – вдруг удастся найти что-то интересное. Ну а мы сейчас со Стасом подключимся к работе по Коптеву. Будем курсировать каждый в своем секторе и координировать работу всех постов наблюдения. Как только наши клиенты где-нибудь засветятся, начнем их отрабатывать…

– А вы твердо уверены, что именно в Коптеве прячутся интересующие нас люди? – Орлов с сомнением прищурился. – Этого Хамидова мы можем считать достаточно надежным источником?

– Надеюсь, что да… – Гуров вопросительно посмотрел на Петра. – А нам, по-твоему, что еще остается? Пока это единственный источник. По данным наших техников, Чавчанов и Балянин за последние сутки со своих телефонов никому не звонили, машины с их номерами гаишники ни разу не засекали. Хлопцы глухо легли на дно. А значит, выйти на них мы сможем только через Мольти, Хрямина и Козлюхина.

– Мне думается, они чувствуют, что мы о них знаем слишком много, и поэтому остерегаются совершить хоть какой-то промах. Ладно. Вы свободны. Желаю плодотворного завершения этого дела. Вперед! Ой, блин!!! – Петр, видимо, намеревался изобразить жест вождя, простирающего указующую руку с трибуны, но при этом неловко повернулся и охнул, схватившись за поясницу.

Смеясь, опера вышли из генеральского кабинета, встреченные недоуменным взглядом Верочки.

– Вера, зайдите к своему патрону и захватите с собой аптечку, – с абсолютно серьезным видом уведомил ее Гуров. – Поясницу ему прострелило. Так что йодную сеточку сделайте непременно.

– А еще жир барсучий хорошо помогает, – с видом знатока добавил Крячко, но Гуров, уже успевший уйти мыслями в проблематику предстоящей операции, не ответил.

Он понимал, что шансы именно сегодня успешно провести решающую ее часть не так уж велики. Но ведь и не нулевые же они! Операцию следовало как-то форсировать. Но как? Нужно добиться, чтобы вся эта шайка-лейка занервничала, засуетилась и наделала ошибок. А что, если?..

Лев внезапно повернулся и направился обратно в кабинет Орлова. Стас удивленно оглянулся.

– Забыл, что ль, чего? – спросил он, глядя вслед Гурову.

– Мыслишка есть одна, – на ходу ответил тот, скрываясь в приемной.

Стас немедленно последовал за ним. Петр, уже пришедший в себя после поясничного прострела, с удивлением воззрился на приятелей, которые, едва выйдя, вновь ввалились к нему.

– Есть идея, – прямо с порога объявил Гуров, направляясь к креслу. – Если мы так и будем шатко-валко вылавливать этих «корешей», то дело затянется на неопределенный срок. Сделку они провернут, кто-то сбежит, кто-то еще чего-то натворит… Нужно их расшевелить. А для этого через радио и телевидение следует запустить мощную дезу, чтобы они забегали, как тараканы от дихлофоса. Нужно создать впечатление, будто они уже «под колпаком», но при этом как-то исподволь дать понять, что где-то у нас есть прореха, которую бы они захотели использовать, чтобы улизнуть. Ну как, берем на вооружение этот вариант?

– Интересная мысль… – задумчиво согласился Петр. – Я бы даже сказал, оригинальная. Но вот только не добьемся ли мы этим обратного эффекта? Вдруг они, запаниковав, забьются в такие норы, что потом их и с собаками не найти?

– А уж это как сумеем подать нужную нам информацию. Ну что, рискнем? – Лев испытующе, с веселым озорством во взгляде посмотрел на Орлова.

– Добро, рискнем… – Петр утвердительно кивнул. – Готовьте текст дезы, сценарий ее подачи, а я пока что согласую этот вопрос с министерством и попробую выйти на радио и телевизионщиков. Конечно, все это здорово попахивает авантюрой, но, надеюсь, сработает…

Пару часов спустя Гуров сидел в своем «Пежо», припаркованном у скверика, вблизи одного из крупных перекрестков. Он слушал по радиосвязи доклады оперативных служб, задействованных в операции. Одновременно динамики магнитолы выдавали музыкальную программу какой-то FM-радиостанции, без конца перебиваемую скороговоркой диджеев. После сообщения сводки столичных новостей, рассказав о том о сем, диктор, с интригующими нотками в голосе, объявил:

– А теперь внимание! Как только что стало известно из информированных источников, которые по понятным причинам мы назвать не можем, сегодня в одном из округов милиция проводит операцию по поимке опасных преступников. В составе криминальной группировки, помимо граждан России, есть и подданный иностранного государства. Нам по секрету сообщили его имя. Это некий Гильермо Доне. Проведение данной операции стало возможным благодаря тому, что сегодня был задержан представитель одной из региональных ОПГ, который в данный момент дает показания. По словам источника, сыщики уже вплотную подобрались к членам группировки. Уже в течение этого часа те могут пополнить контингент столичного СИЗО. О том, как прошла операция, мы сообщим уже в следующем выпуске.

Примерно такую же информацию, с некоторыми нюансами, в этот момент должны были дать и в телеэфир. Теперь следовало ждать и надеяться, что она дошла по адресу, что сработает именно так, как и было задумано. Медленно тянулись минуты. Пять, десять, пятнадцать… В служебном эфире – ничего существенного. Обычные, дежурные доклады оперативников. «Растак твою кочерыжку! – Лев с силой стиснул руль. – Неужели сорвалось?! Столько усилий – и все впустую? Да еще и в министерстве потом трепотни будет в каждом кабинете о том, как облажались Гуров, Крячко, да и Орлов вместе с ними…»

Как бы издалека, словно с другого конца земли, донесся приглушенный сигнал его сотового, лежащего на пассажирском сиденье. Лев поднес телефон к уху. Звонили из технического отдела.

– Лев Иванович, это капитан Смирнов. Несколько минут назад был перехвачен телефонный звонок с мобильного Чавчанова. Своему абоненту он сообщил буквально следующее: «Граф, не дергайся, никого из тех, кто знает о наших делах, не взяли. Это ментовская лажа. Нас берут на понт». Его абонент, телефон которого зарегистрирован на некоего Ярского, ответил: «Ты уже гарантировал полную секретность нашей сделки. Откуда менты могли узнать о Жорже?» Чавчанов: «Кончаем базар, нас могут засечь». На этом разговор прекратился. Определить их местоположение не успели – слишком мало было времени.

– Кто такой Ярский, по базе данных уже пробили?

– Да, уже проверили. Это лицо без определенного места жительства.

«Так, занервничали… – мысленно отметил про себя Гуров, положив телефон на прежнее место. – Что же дальше? Если они надумают драпать, то, скорее всего, воспользуются каким-то автотранспортом. Но каким?..» Оба варианта номера «Хонды», который назвал ему Хамидов, по базе данных проходили как номера совсем других машин. Ничего стоящего найти не удалось. Поэтому вопрос о машине оставался открытым. Но на всякий случай Гуров распорядился проверять все черные «Хонды», идущие из Коптева в другие районы города.

Прошло еще около получаса. Ничего примечательного за это время не произошло. Неожиданно неподалеку от мобильного поста ГИБДД, стоявшего метрах в тридцати от Гурова, вспыхнула какая-то потасовка. Двое, судя по всему, бомжей, не поделившие бутылки из мусорной урны, начали громко выяснять отношения. Вначале они с бранью толкались и пинались, после чего пустили в ход кулаки. Со всех сторон к «ристалищу» бомжей начали подтягиваться зеваки. Гаишники, немного понаблюдав за дракой, быстро меж собой посовещались, после чего двое из них пошли, судя по всему, разнимать дерущихся, а один остался у обочины. Впрочем, третий тоже не столько следил за движением, сколько за толчеей у сквера.

Лев тоже внимательно наблюдал за происходящим. Вдруг он почувствовал какие-то неясные подозрения. Может быть, потому, что слишком уж показной выглядела эта стычка бродяг? А что, если… Он быстро обернулся к дороге и в этот момент увидел, как легкой тенью мимо поста гаишников пронеслась черная «Хонда» с беспросветно-темными, тонированными стеклами, по сути, никем не замеченная. Не углубляясь в анализ происходящего, повинуясь одному лишь внутреннему импульсу, Гуров быстро запустил двигатель и, включив передачу, на форсаже ринулся следом. После короткой пронзительной пробуксовки машина полетела, словно выброшенная из катапульты. Гаишники, ничего не понимая, кинулись обратно к своему авто и помчались следом, сознавая уже на ходу, что их провели, по сути, на мякине.

«Пежо», отчаянно лавируя в потоке машин, постепенно сокращал расстояние с панически удирающей «Хондой». Передав по рации всем постам о преследовании подозрительной машины (настигая «Хонду», Лев в глубине души все же опасался, что погнался вовсе не за теми, кто был бы ему нужен), он тем не менее, отбрасывая все колебания, продолжал погоню. Минут через десять этой безумной гонки – а как еще назвать езду на пределе возможностей, в условиях плотного потока машин?! – «Хонда» сама подтвердила, что она та самая, которая и требовалась.

Очевидно, заметив «Пежо», который никак не хотел отставать, водитель «Хонды» нервно заметался из ряда в ряд, едва избегая столкновения с соседними машинами. Теперь Гуров знал точно – он не ошибся. Это его внутренне воодушевило, и он, с лихостью летчика-истребителя, идущего на самые рискованные фигуры высшего пилотажа, еще плотнее стал теснить беглецов. Понимая, что рано или поздно их машину остановят, водитель и пассажиры «Хонды» чрезвычайно нервозно заметались из стороны в сторону, где едва не вылетая на тротуар, где выскакивая на встречную полосу. Чувствовалось, что за рулем машины-беглянки опытный шофер, хорошо знающий город и в совершенстве владеющий ее вождением. Но и за рулем «Пежо» находился не «чайник», в чем преследуемые с каждой минутой погони убеждались все больше и больше.

Свернув в лабиринт переулков и проходных дворов, «Хонда» изо всех сил пыталась оторваться, при этом соблюдая определенный вектор своего движения. Постепенно у Льва начал вырисовываться конкретный маршрут, которого, несмотря ни на что, придерживались беглецы. Мысленно представив себе карту города и спроецировав на нее направленность маршрута, он пришел к выводу, что конечной точкой, куда столь яростно рвалась «Хонда», могла быть только набережная, где базировалась флотилия яхт-клуба. Гуров тут же связался со всеми опергруппами и распорядился блокировать дороги в этом направлении.

Но и беглецы были явно не из простаков. В одном из проулков, упиравшемся в проходной двор, за аркой которого виднелась большая улица, «Хонда» неожиданно остановилась в самом узком месте, где ее объехать было невозможно. Из ее кабины стремительно выскочили трое мужчин, которые, как спринтеры на стометровке, помчались под арку и скрылись за поворотом. Бросив свою машину, Лев ринулся следом. Но когда он выбежал из-под арки, на тротуаре среди толпы пешеходов кого-либо похожего на преследуемых им уже не было. Поняв, что его «подопечные» все же сумели скрыться, Гуров от переполняющей его досады готов был скрежетать зубами.

Однако он понимал, что игра еще далеко не закончена и предаваться напрасным переживаниям – дело совершенно никчемное. Нужно было действовать. Подбежав к «Мазде», за руль которой садился парень лет двадцати, Гуров быстро достал удостоверение.

– Главное управление уголовного розыска! – торопливо объявил он. – Требуется ваша помощь в преследовании особо опасных преступников.

Парень молча пожал плечами и открыл пассажирскую дверцу. Сев в кабину, Лев коротко скомандовал:

– Вперед! Ехать нужно как можно быстрее. Все вопросы, связанные с ГИБДД, беру на себя. Вас как зовут?

– Игорь… – лаконично представился хозяин машины.

Фыркнув мотором, «Мазда» резво сорвалась с места и устремилась к видневшемуся вдали перекрестку. Быстро объяснив хозяину «Мазды» направление, куда следовало ехать, Лев связался по телефону со Станиславом. Он сообщил о случившемся и попросил прислать кого-нибудь из сотрудников к тому двору, где остались машины.

– Я сейчас на попутной еду в сторону набережной, где яхт-клуб. Мне кажется, наши клиенты могли направиться только туда, – добавил он.

– Вам к яхт-клубу? – Игорь чуть покосился в сторону Гурова. – Знаю это место… Блин! Надо было мне об этом сразу сказать, я бы свернул чуть раньше.

– Там путь более длинный. – Лев махнул рукой. – Сюда короче.

– Если бы не ремонт дороги, то, конечно, тут было бы короче. – Игорь согласно кивнул. – А так придется крюка давать – о-го-го с каким загибом!

– Ч-черт!.. Как же это не вовремя! – Гуров потер лоб, пытаясь что-нибудь придумать. – Уходим здесь влево! – неожиданно скомандовал он.

– Нельзя – там «кирпич», одностороннее движение. – Притормозив, Игорь недоуменно посмотрел на Гурова.

– Да и хрен с ним! Поехали – это приказ!

– Ну ладно, рискнем…

Улучив момент, Игорь удачно проскочил между пробегающими слева машинами, и «Мазда», игнорируя запрещающий знак, помчалась по улице, являющей собой сплошную полосу встречного движения. Водители встречных машин, мигая фарами и подавая гудки, пытались вразумить, как им, вероятно, думалось, сбрендившего водилу, у которого начисто «снесло башню». Кое-кто выражал свое возмущение непечатным словом и жестикуляцией, стуча себя кулаком по голове.

– Ой, блин! Буду теперь ходячим анекдотом, – внимая шквалу эмоций своих коллег, невесело рассмеялся Игорь. – Не хватало еще только нарваться на гаишников…

Как бы в ответ на его опасения, впереди у обочины возникла машина с мигалками и синими буквами «ДПС». Увидев взмах полосатого жезла, Игорь тягостно вздохнул.

– Ну вот и приплыли, – объявил он, останавливая машину.

Быстро выйдя из кабины, Гуров показал удостоверение и тоном, не допускающим сомнений, пояснил:

– Ведем преследование особо опасных преступников, которые предположительно направляются в сторону яхт-клуба.

– Тогда, товарищ полковник, давайте за нами, – поняв, в чем дело, предложил лейтенант.

Теперь «Мазда» мчалась следом за машиной с включенной сиреной и мигалками, которая как ледокол расчищала дорогу от встречного транспорта. Минут через десять стремительной гонки обе машины, миновав распахнутые настежь железные решетчатые ворота, вылетели на набережную, вдоль которой на воде колыхались десятки, даже сотни, парусных и моторных яхт. Тут же, неподалеку, в ангарах базировались гидроциклы, глиссеры, катера. Причал от прилегающей территории отделяла высокая сетчатая изгородь.

Выскочив из «Мазды», Лев подбежал к парапету ограждения. Здесь, среди немногочисленных яхтсменов, занимающихся такелажными и прочими делами по починке и уходу за своими «бригантинами», никого похожего на беглецов заметно не было. Посмотрев вдоль причала, Гуров вдруг увидел, как примерно в сотне метров от него, взревев мотором, на простор Москвы-реки вылетел белый гоночный катер. Напротив этого места на берегу стояли зеленая «Лада Калина» и ярко-желтое такси, «Волга», которая в этот момент тронулась с места, направляясь в его сторону.

– Стой! Стой! – Кинувшись навстречу «Волге», резким взмахом руки Лев заставил ее остановиться.

Он быстро достал фотографии подозреваемых, намереваясь показать их шоферу, чтобы удостовериться – те ли, кто ему нужен, находятся на катере? Если бы это действительно подтвердилось, следовало организовать их преследование и задержание на воде. Но в этот момент со стороны акватории донесся резкий грохот, бьющий по барабанным перепонкам. Боковым зрением Гуров успел заметить, как вышедший почти на середину водной глади катер внезапно обратился в столб воды и огня. Во все стороны от места взрыва стремительно помчалась высокая волна, взметнувшая у причала катера и яхты. На ближних автостоянках пронзительно заголосила автомобильная сигнализация.

Когда на поверхность реки опали тяжелые брызги и клочья пены, на месте катера был виден лишь призрачный, сизоватый дымок. На набережную быстро начали сбегаться люди.

– Ничего себе фейерверк. – Присвистнув, к парапету подошел Игорь, глядя из-под ладони на все еще бегущие круги.

– Скажите, вы кого-то из этих людей узнаете? – Лев показал таксисту, ошарашенно взирающему на место взрыва, фотографии подозреваемых.

– Ну да. – Тот кивнул, указав на снимки Мольти, Хрямина и Козлюхина. – Это мои пассажиры.

– Они в дороге меж собой о чем-то разговаривали?

– Да, что-то обсуждали… Я так-то особо не прислушивался, но запомнилось, как один сказал: им нас не догнать, уйдем в любом случае.

– А этих троих вы не заметили? – Гуров показал фотографии Чавчанова, Балянина и Гусейнова.

– Не берусь ручаться, что это были именно они… – Таксист с сомнением повертел снимки в руках. – Но вот этот-то точно был. Он нес в руке тяжелый такой рюкзак. – Шофер показал на Чавчанова.

Послышался шум моторов, и на набережную, во главе с «мерином» Крячко, вылетели еще две милицейские машины с мигалками.

– Что, смылись, паразиты?! – Подбегая к Гурову, Станислав буквально кипел переизбытком нерастраченной энергии.

– В некотором смысле – да… – Лев развел руками. – Теперь их нам уж точно не догнать.

– Это как – в некотором смысле? – насторожился Стас.

– Да вот так – бум! – и нет никого. Они собирались скрыться на катере, но тот совершенно невероятным образом оказался заминированным. Все шестеро взлетели на воздух, буквально вот только-только…

– О-хре-неть! – Крячко озадаченно смотрел на вновь ставшую безмятежной гладь реки. – А кто же и почему их взорвал? Это прямо чепуха какая-то. Логики не вижу…

– Эта тайна ушла вместе с ними, – заметил Гуров, направляясь к его машине. – Ну все, это дело можно закрывать. Отправляемся к Петру – заждался, поди…

Вскользь окинув взглядом зевак, приникших к металлической решетке, он вдруг заметил невдалеке от изгороди худощавого крепкого мужчину, который задумчиво смотрел на недавнее место взрыва. Их взгляды на мгновение пересеклись, и Лев внезапно понял, что этот человек здесь неспроста.

– Слышь, Лева, – окликнул его Стас, – я думаю, надо бы подключить водолазов. Пусть хотя бы камень найдут…

Гуров, быстро оглянувшись и кивнув в знак согласия, вновь попытался отыскать странного незнакомца. Но тот уже бесследно исчез, словно его там никогда и не бывало.

Как Лев и предполагал, Петр сидел в своем кабинете. Увидев приятелей, он несколько оживился (те уже успели сообщить ему по телефону о происшествии у яхт-клуба, и поэтому Орлов пребывал в состоянии перманентного разочарования).

– Ну давайте, жду подробностей, – досадливо вздохнул он.

Выслушав доклады, Петр некоторое время размышлял, после чего хмуро констатировал:

– Такой итог я бы назвал «без пяти минут висяк»… А как еще иначе? Фигурантов дела в живых – ни одного, объект преступления, скорее всего, безнадежно утрачен… О чем завтра докладывать в министерстве? Вы документально оформили случившееся, с указанием свидетелей? Хотя бы это сделали?

– Сделали, сделали… Не первый год замужем! – ернически уведомил Крячко. – Ты другое лучше скажи – выходные нам даешь? Ну что смотришь так непонятливо? Может, расписку показать?

– Вот ведь завелся свой ведомственный рэкет! – Орлов сокрушенно вздохнул. – Ну что с вами поделаешь?.. Даю уж, даю…

Эпилог

Неспешно прохаживаясь по залу ожидания аэропорта Шереметьево, оперуполномоченные Гуров и Крячко нетерпеливо поглядывали на большие электронные часы. Согласно расписанию, лайнер, летевший из Мадрида, уже должен был бы идти на посадку. Этим самолетом возвращалась театральная труппа, которая гастролировала по городам Западной Европы. Но где-то на пути лайнера оказался мощный грозовой фронт, из-за чего самолет был вынужден лететь окольными путями. Что, естественно, сдвинуло график его прибытия.

Держа в руках букет, Лев слушал веселую трепотню приятеля. Тот повествовал о своем недавнем свидании с той самой «робкой дачницей». Потешаясь над проявленной им самим наивностью, Крячко поведал о незапланированной встрече с… мужем дамы его сердца, хотя та ранее уверяла Стаса в том, что совершенно одинока.

– …И вот представляешь, – заливался смехом Станислав, – выхожу я без штанов в прихожую и спрашиваю: «Кто там?» А он с той стороны: «Кто там?» И вот мы, как два попугая, талдычили минут десять, пока я не спросил: ты вообще кто такой? Он: «Я – хозяин этого коттеджа». Поворачиваюсь к Лене, она стоит сзади, одетая не в большей степени, чем я, причем не расстроенная, не испуганная. По виду, ей появление мужа хоть бы хны. Ну я оделся, дверь открыл – он тут же на меня с кулаками. Я его трогать не стал, аккуратно так усадил и говорю: понимаешь, старик, не надо психовать. Раз твоя на других засматривается, ищи причину в себе. Ты уверен, что она воспринимает тебя как мужа? Он: да я ее обеспечиваю, деньгами, подарками осыпаю… Говорю ему: родной, не в деньгах счастье. Женщине-то, кроме этого, нужно еще кое-что не менее существенное. В общем, разошлись мы мирно. Правда, с Леной я тут же завязал – ну, уж какой он ни мужик, а унижать его все же не по совести было бы.

– Молодец, Стас, – рассмеялся Гуров, снова посмотрев на часы. – Ты поступил как настоящий мушкетер – наставил мужику рога, но при этом не забыл извиниться. Что ж такое с самолетом-то? Что ж он так задерживается? Говоря словами Владимира Семеновича, сейчас взорвусь, как триста тонн тротила!..

– Кстати, кстати! – Крячко вскинул палец. – Все забываю у тебя спросить одну вещь. Это по нашему последнему делу. Ты вроде как-то говорил, что у тебя появилась информация, из-за чего рванул тот катер с нашей клиентурой. Или мне так только показалось?

– А разве я тебе не рассказывал? Странно… Ну да, кое-что накопать удалось. Просто мне самому была очень интересна подоплека случившегося, и я проверил все дела, по которым проходили Хрямин и Козлюхин. И вот оказалось, что несколько лет назад они проходили как подозреваемые в убийстве ученого-историка. Ситуация была такова. Кто-то из недоброжелателей, в общем-то, нормального порядочного человека распустил слух, будто бы у него в квартире спрятаны сокровища, якобы похищенные им во время археологических раскопок. Вероятно, слухи дошли до неких любителей чужого добра. Те, пробравшись в квартиру и, надо понимать, ничего там не обнаружив, дождались хозяина, которого начали пытать. Видимо, требовали отдать им сокровища. Исполосовали бедолагу ножом и бросили умирать.

– Во шакалье!.. – досадливо поморщился Крячко. – И что же, их не поймали?

– По подозрению задержали этих двоих – Графа-Пятака и Пана Зюзю. Нашлась свидетельница, которая вроде бы видела их в подъезде дома в день убийства. А на суде почему-то начала путаться в показаниях, сомневаться – те ли это… Ну и как итог – освобождение из-под стражи в зале суда. Ну, там еще и адвокат у них был – Плевако отдыхает. Стал я изучать состав семьи ученого и обнаружил, что старший его сын – офицер спецназа, служил в Афгане и Чечне. А когда увидел фото этого историка, сразу вспомнил того зрителя у набережной. Похожи феноменально.

– Петр об этом знает? Он не настаивает на проведении расследования?

– Знает, я ему уже рассказал. Была у него, конечно, такая подвижка – а не найти ли нам этого спецназовца, а не раскрутить ли его? Но я так думаю, что, во-первых, взрыв был подготовлен профессионально, и мы едва ли что смогли бы доказать. А во-вторых, что-то мне его и ловить не хочется. Если бы такое случилось с моим отцом, еще неизвестно, как бы поступил я сам.

– Вот, Лева! – Стас энергично махнул крепко сжатым кулаком. – Именно за это я тебя и уважаю – судишь о человеке не только по статьям закона, но и по совести. А статьи без совести – узаконенное беззаконие.

– Стас, да ты прямо второй Спиноза! – рассмеялся Гуров, слушая сообщение диктора о прибытии борта Мадрид – Москва.

– Есть маленько, – горделиво заулыбался Крячко и тут же тихо охнул: – Лева, ты глянь, какая красота пошла на посадку! Ты смотри!.. Прямо-таки Мисс мира – да и только. А вот с ней кто идет… Ни дать ни взять – пингвин раскормленный. Господи, что ж она в нем нашла?

– А-а-а… – Гуров понимающе кивнул. – Да, ты прав… Красавица и пингвин. Кстати, знаешь, кто эта особа? Та самая Юлька Супер, в некотором смысле Ассоль из Жукова. Ну что ж, нашла-таки она свою судьбу. Правда, не с капитаном Греем под алыми парусами, а с денежным пингвином. Но, как ни верти, и это вариант.

– Мать его в Кострому! Вот так и уходит безвозвратно наш генофонд, вот так и уезжают все самые красивые за «бугор»…

– Не тужи, – ободряюще подмигнул Гуров, – все не уедут. А уж самые-самые лучшие обязательно всегда возвращаются.

Увидев толпу пассажиров, вливающуюся в двери зала ожидания, он вскинул букет и пошел навстречу Марии, цветущей своей неотразимой, блистательной улыбкой.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Знамение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог