Павел Данилов

Срединные силы. Черное пламя

Часть первая

Глава первая

Рома развалился за последней партой, даже не потрудившись достать учебник по алгебре. В руках он держал раскрытую книжку в потертом кожаном переплете. Серые глаза впились в потускневшие строчки.

– Факелов! – воскликнула учительница, оскорбленная отсутствием внимания. – Зачем пошел в десятый класс? Ты ничего не делаешь!

Роман поднял затуманенные от чтения глаза и посмотрел на женщину с легким раздражением, как на назойливую муху.

– В училище надо было идти! – негодовала учительница. – Штаны тут просиживаешь.

Факелов кивнул, привычным движением поправил скользнувшие на глаза волосы и уткнулся в книгу. Роман взял ее у родного деда – единственного человека, с которым разделял интересы. Страсть к мистике была их общей слабостью. Старик сказал, что все написанное – чистейшая правда, что потертый фолиант – только начало великого Пути. Деда считали сумасшедшим сектантом, мать была против их общения, но внук не видел повода, чтобы не верить старику. Строки книги впечатывались в мозг, словно раскаленное клеймо в плоть. Каждое слово опровергало десятки истин, заставляя верить в небывалое.

Роман посещал школу только по просьбе родителей. Полезные знания Факелов осваивал самостоятельно, а уроки казались пустой тратой времени. Словно издалека донесся крик:

– Факелов! Вон из класса!

Роман поднялся и двинулся к выходу, даже не взглянув на разъяренную учительницу. В коридоре он опустился на скамью и витал в мистическом тумане до последней буквы старого фолианта.

Факелов глубоко вздохнул и закрыл книгу. Сердце бешено стучало, с серых глаз пропала пелена. Подобное Рома читал впервые. На религиозных текстах и легендах различных сект всегда чувствовался оттиск человеческих суждений и комплексов, а книга, данная дедом, была похожа на мемуары бога о собственном детстве.

Роман поверил всему до единого слова. «Нужно пройти два испытания, тогда я смогу открыть дверь в Скрытый мир и там найти Наставника. Но какие испытания? Надо расспросить старика», – подумал он.

Факелов покинул школьное чрево, мысленно прощаясь с ним навсегда. Книга полностью завладела разумом Романа, и он направился к деду, в надежде на разъяснение некоторых вопросов.

Внезапно грудь сжал спазм, дыхание сбилось. Роман поднял глаза – на пустынном тротуаре застыл человек в искрящемся изумрудном плаще. Под опущенным капюшоном были видны светло-желтые очи без белков. Каждый глаз разрезали два горизонтальных зрачка. Неотрывно глядя на странное лицо, Факелов не мог пошевелиться.

– Ты прошел первое испытание, – сказал незнакомец гулким голосом и протянул медный шестигранный медальон, – одно из самых сложных. Его невозможно пройти специально и людям из твоего мира оно почти недоступно. Ты – поверил.

Роман принял подарок и, подавив удивление и радость, воскликнул:

– Я хочу пройти второе испытание!

– Я помогу, – произнес незнакомец в изумрудном плаще. – А после найдешь меня в Скрытом мире.

– Наставник?!

– До встречи, – попрощался желтоглазый. Он сделал несколько шагов и исчез.

Факелов разжал руку и с благоговением поглядел на подарок. В середине медальона, размером с крупную монету, пролегал большой янтарный овал, перечерченный двумя горизонтальными полосками. «Глаз», – догадался Роман. От желтого ока отходило одиннадцать лучей, словно очень редкие ресницы. Крайняя левая мерцала багрово-красным. Факелов нанизал медальон на цепочку и спрятал под рубашку. Обдав холодком, подарок прилип к груди.

Роман добрался до слегка покошенного домика на окраине города. Сгорая от нетерпения, он постучал в массивную дверь. Внутри послышались шаги. Через миг медная, почти черная от старости ручка повернулась.

– Заходи, Рома, – скрипучим, но бодрым голосом произнес старик. – Давай на кухню.

– Здравствуй, дед, – поприветствовал внук, аккуратно притворяя дверь. – Я прочел книгу.

– Вопросы? – усмехнувшись, спросил старик. Несмотря на возраст, улыбка у него оставалась хищной.

– Как пройти второе испытание? – присев на табуретку, поинтересовался Факелов.

Старик снял с шеи цепочку, на ней покачивался шестигранный медальон Наставника. Глаза Романа расширились.

– Почему ты раньше мне не показывал?! – воскликнул он и распахнул рубашку.

– Основа Пути… – пробормотал дед и начал живее: – Ты прошел первое испытание – поверил в Скрытый мир и существование бога Срединных сил – Наставника. Тем самым ты нарушил первые две заповеди: сотворил себе кумира. Ведь Наставник не олицетворяет ни добро, ни зло.

– Я понял, – нетерпеливо сказал Роман. – Так ты знаешь, в чем заключается второе испытание?

Старик покачал головой и раскрыл ладонь с медальоном. Багрово-красным светом мерцали первые пять ресничек, кроме второй.

– А если загорятся все одиннадцать? – спросил Роман, переводя серые глаза с медальона на деда.

– Трудно в полной мере поведать об этом. Для тебя исчезнут неразрешимые противоречия. Желания, как и возможности, станут огромными. Неощутимые человеком силы и явления наполнят мир, – туманно сказал старик. – Да и бессмертие, думаю, не помешает. Наверное, станешь полубогом.

Глаза Романа загорелись фанатичным огнем. В мыслях он уже завершал последнее испытание. Усмехнувшись, дед продолжил:

– Самое интересное, смешное и страшное, что многие люди неумышленно проходят почти все испытания, но так и не встречаются с Наставником.

– Многие завершили Путь?

– Никто.

Глаза Факелова потухли, но фанатичная решимость никуда не исчезла.

– Все дело в одиннадцатом испытании. Наставник за всю историю сказал о нем дважды.

От Романа шла волна жадного любопытства и старик продолжил:

– Испытание не связано с нарушением заповедей Бога или Сатаны, а определяет качество выполнения предыдущих десяти. И, глядя в твои глаза, могу сказать, что первое ты выполнил идеально.

Роман осклабился и произнес:

– Наставник когда-то прошел испытания без чьей-либо помощи. Из туманного текста книги ясно, что это практически невозможно. А одиннадцатое… наверное, самое легкое и сложное одновременно.

Старик с изумлением уставился на внука. А Роман продолжил:

– Из слов Наставника все понятно. Тот, кто действительно прошел десять нужных испытаний, последнее выполнит не задумываясь.

Дед покачал головой.

– Не думаю. Десятки людей проходили Путь с потрясающим, безумным рвением. Потом пробовали все на свете, но медальон так и не засветился полностью.

– Буду почаще думать о конечном испытании.

– Ты выбираешь нечеловечески сложный путь, – предостерег старик. – Главное, не стать мертвецом при жизни.

– Я и так добровольный изгой.

– Тебе семнадцать, все может измениться.

– Не отговаривай меня, – окрысился Роман.

Старик примирительно поднял руку.

– Как скажешь, поклонник Срединных сил.

– Спасибо тебе, – протягивая деду книгу, сказал Роман. – Надеюсь, увидимся.

Старик улыбнулся:

– Все зависит от тебя.

Глава вторая

Роман толкнул дверь и зашел в квартиру. На кухне, под мирно бубнящий телевизор, ужинали родители. Отец, пытавшийся не обращать на странного сына внимания, невозмутимо продолжил трапезу. Мать же, души не чаявшая в ребенке, воскликнула:

– Ромка! Где пропадал? Садись ужинать.

– Я не хочу есть, – ответил Факелов и скрылся в комнате.

Мать нахмурилась и крикнула вслед:

– Мы едем к дяде Саше, ты с нами?!

– Нет, конечно, – донесся недовольный голос, затем раздался щелчок замка.

Медальон, остававшийся до сих пор холодным, неожиданно потеплел. Роман насторожился. В голове зазвучал гулкий голос:

«– Ты по-прежнему хочешь пройти второе испытание?»

– Да.

«– Попрощайся с родителями. У бога или того, кто хочет им стать – нет ни отца, ни матери. Ты должен сделать себя сам. У богов могут быть только братья – равные им по силе существа, – убедительно произнес Наставник. Немного помолчал, потом добавил: – Пятая заповедь Бога».

Роман как наяву представил машину родителей, влетающую в лоб грузовику. Его передернуло, холодок пробежал от шеи до поясницы.

«– Ты можешь их спасти – поехать вместе с ними, – продолжал голос в голове. – Правда, медальон исчезнет, и Путь закроется навсегда».

Роман нахмурился. Перед глазами всплыли образы, как отец учил его читать, как мать вела впервые в школу. Роман вспомнил недолгие годы беззаботного детства, после которых мир начал погружаться в темный туман бессмысленности. На миг он почувствовал к себе отвращение, поняв, что ценит родителей чисто инстинктивно. Тут же пришла мысль: «Или это все-таки не так, и я хочу спасти их?» Но представив жизнь с найденным и сразу безвозвратно утерянным смыслом, он болезненно сморщился. На ум пришли бесконечные упреки и указания родителей, вечное недовольство его «ненормальностью».

Страсть к приоткрывшимся тайнам заиграла еще сильнее. Роман попробовал утешить себя десятками случаев из истории, когда люди пренебрегали близкими даже ради тени богатства и власти.

«Я должен это сделать, потому что обычный человек на такое не способен. В том-то и смысл. А если задуматься – все равно родители умрут. Тем более отец вечно недоволен и при этом бездействует – зачем ему такая жизнь? А мама… – Роман попробовал придумать хоть какое-нибудь оправдание. – Она живет мною, а я все равно скоро покину мир. Зачем ей лишние страдания? А так они, возможно, попадут в рай. Из-за «идиота сына», как говорит отец».

Факелов стиснул зубы и остался сидеть в кресле. Когда родители хлопнули дверью, он горестно вздохнул.

«– Встретимся в Скрытом мире», – прошелестел голос.

«– Я приду, Наставник», – мысленно сказал Роман.

Роман встал с кресла, сердце билось неровно – поганые мысли о судьбе родителей не давали покоя. Факелов решил отвлечься сборами, теша себя выполнением второго испытания.

В огромный походный рюкзак отца поместилось одеяло, все найденные консервы, пара бутылок воды, нож-мутант, в котором прятались ложка, вилка, открывалка и прочая необходимая мелочь. В карман опустились золотая цепочка и пара колец матери, которые она не носила.

«Зря книгу отдал», – вспоминая туманные описания Скрытого мира, подумал Роман.

Охотничий нож отца с широким острым лезвием занял место во внутреннем кармане кожаной куртки. Другого оружия в квартире не оказалось. После всех сборов Роман придирчиво глянул в зеркало. Там отразился высокий парень с бледноватой кожей и черными с далеким лиловым оттенком волосами. Роман еще раз осмотрел наряд: кожаную куртку, наброшенную поверх рубашки, толстые джинсы и невысокие ботинки. Плечи оттягивал большой светло-зеленый рюкзак.

Роман расстегнул рубашку и взглянул на медальон. Красным по-прежнему мерцала только одна ресница янтарного ока. Факелов сбросил рюкзак и быстро заходил по комнате. В голову лезли мысли о самом страшном для него – об обыкновенной бессмысленной жизни. Роман понимал, что не сможет ни учиться, ни работать, ни красть, ни убивать, если это не будет продвигать его к обретенной цели.

Ожидание и его вечная подруга скука завладели Романом. Раздался телефонный звонок. Обычно он раздражал, но сейчас Роман ему обрадовался.

– Слушаю.

– Рома…

– Дед?! С каких пор ты звонишь?

– Твои родители… тебя еще не оповестили?

– Что с ними? – спросил Роман, хотя обо всем догадался.

– Авария. Наверное, отец отвлекся, выехал на встречную…

Роман закрыл глаза, глубоко вздохнул, стараясь убить хлынувший поток эмоций. Медальон на миг раскалился, и вновь стал холодным. Факелов взглянул на янтарное око. Первые две реснички мерцали красным светом.

– Может, придешь ко мне? – послышалось из трубки.

– Думаю, что лучше мне будет в Скрытом мире, – выдавил из себя Роман.

– Я так и думал, – голос старика стал сухим и бесцветным. – Помни, ни Бог, ни Сатана тебе не проводник. А замок Наставника – в горах. – Дед несколько секунд молчал. – Будешь в нашем мире – заходи.

– Обязательно.

– Удачи…

Роман действовал по наитию. Набросив лямки светло-зеленого мешка на плечи, он нажал на янтарный глаз. Комната потеряла четкость и стала быстро заполняться серо-синим туманом. Роман без раздумий шагнул в центр марева.

Факелов пролетел метра три вниз и, чуть не сломав ноги, повалился на землю. «Радушный прием», – пронеслось в голове. Роман с трудом поднялся. Он стоял на небольшом холме, покрытом ярко-зеленой травой и редким кустарником. Далеко справа извивалась широкая ярко-синяя река. Солнце, застывшее в зените, заставляло ее игриво поблескивать. Впереди простиралась равнина, а почти на горизонте начинался лес. Перед стеной деревьев, пугливо прижимаясь друг к другу, стояли едва различимые дома.

Роман восхитился чистотой пейзажа и оглянулся. Брови сами поползли вверх. В десятке шагов холм обрывался так, словно его срезали ножом. Сразу за ним простиралась каменно-песчаная пустыня. Лишь откуда-то издалека текла река, но даже вода не могла разбавить безжизненность пейзажа. Из волнистого ковра светло-коричневого песка то здесь, то там торчали куски гранитных скал, испещренных сеткой трещин, словно древние старцы морщинами. Насколько хватало взора – картина не менялась. Вспомнив слова деда, что замок Наставника в горах, Роман с облегчением отметил отсутствие оных. Повернувшись обратно к безбрежному ярко-зеленому полю, напоминающему африканскую саванну, Факелов вдохнул хрустальный воздух чужого мира.

Роман двинулся в сторону небольшого поселения, надеясь к вечеру стать его гостем. Спуск с холма оказался довольно пологим, и Факелов без труда шел навстречу равнине.

Теплый ветерок беззастенчиво играл волосами. Каждый вдох был словно глоток кристально-чистой родниковой воды. Погода стояла как в конце апреля в средней полосе: ни холодная и ни теплая, ни влажная и ни сухая.

Холм оказался выше, чем Роман предполагал. Стоило ему полностью спуститься, как горизонт оскудел. Парню казалось, будто он идет по бесконечному футбольному полю без ворот, разметки и игроков.

Настроение из эйфоричного возвращалось в спокойно-рассудительное. Солнце медленно, но неукротимо двигалось на запад. «Вроде не так и далеко были эти дома», – подумал Роман, когда сумерки стали обволакивать плотным одеялом, а горизонт стал стыком зелено-серой полосы с розоватым закатным небом. «А может с холма я видел мираж? – вспыхнула боязливая мысль. – Хотя с той же многоэтажки город просматривается на десятки километров».

Подбодрив себя тем, что он находится в Скрытом мире, Роман оставил пространственные загадки на утро. Энтузиазм не всегда помощник. Факелов только сейчас понял, что шагал полдня без остановки. В горле пересохло, желудок недовольно бурчал. Роман скинул рюкзак на осточертевшую траву и помассировал натертые лямками плечи.

Через минуту Факелов с жадностью ел банку рыбных консервов, от которых еще вчера воротил бы нос. Вода показалась вкуснейшим из напитков. «Если припасы кончатся, а я не доберусь до людей, то мне конец», – подумал он, но тут же отбросил упаднические мысли.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Проклюнулись редкие звезды, а светило нечисти не показало даже тонкой полоски. Свежий воздух стал холодным. Факелов завернулся в одеяло и положил под голову рюкзак. Непривычная усталость захлестнула Романа, и он задремал.

Проснулся Факелов от холода, застыв в позе зародыша. Нос не дышал, горло отчаянно резало болью. «Не все так круто, как кажется в книгах», – подумал сероглазый парень, разминая затекшее тело. После сборов пришлось немного пробежаться в предрассветных сумерках, чтоб хоть чуть-чуть согреться.

Стоило лучам солнца начать греть Романа, как он сразу остановился на завтрак. Съев еще банку консервов, Факелов пошел дальше к поселению. По крайней мере, ему так казалось.

К вечеру пейзаж не изменился: серо-зеленый ковер по-прежнему покрывал мир до самого горизонта. Холодок паники зародился в груди Романа. «Может, я хожу по кругу?» – подумал он.

Однообразность угнетала. Когда Факелов заметил в двух десятках шагов маленький клочок земли без травы, он решил остановиться на ночлег. Роман подошел и передернулся, чувство паники усилилось. Перед ним лежал скелет в лохмотьях. Никаких других вещей не было – видимо, забрали другие путники. «Наверное, у него еды совсем не было, – постарался утешить себя Роман. – Хотя если буду жрать по три раза в день, как в городе, то не за горами время, когда можно лечь рядом».

Подобное соседство не радовало Факелова, и он решил пройти еще пару километров. Окончательно выбившись из сил, Роман лег калачиком и укрылся с головой одеялом. Мысли о скелете мешали уснуть, а других просто-напросто не было.

Глава третья

Солнце, застывшее в зените, грело по-весеннему ласково и тепло. Роман целеустремленно шагал вперед и с отвращением глядел на бесконечное покрывало низкой травы. Вдали, нарушая хрустальную чистоту воздуха, затрепетал дымок. Факелов распахнул глаза, на миг замер, а затем бросился бежать. Рюкзак, словно подбадривая, хлопал по спине. Вскоре показались домики, приведя отчаявшегося Романа в восторг. Когда Факелов убедился, что деревушка не морок, он сбавил темп.

От поселения ветерок принес запах жилья. Среди пары десятков домов выделялись корчма и кузнеца с валившим из трубы темно-серым дымом. Рядом с обителью кузнеца, под истрепанным навесом, стояла торговая лавка.

По пути от околицы до постоялого двора Роман увидел несколько человек и поразился их разношерстности. Молодой парень в синих джинсах и оранжевой кофте семенил за мужиком в грубых кожаных портках и шкуре неведомого зверя. Из одного дома в другой, несмотря на холод, пробежала смуглая девушка в одной набедренной повязке. Пока Факелов шел по улице, на него взглянули лишь раз, да и то из окна, затянутого пленкой из желтого бычьего пузыря.

Роман толкнул дверь трактира – звякнул колокольчик. Факелов вошел в полумрак пустого помещения с мощными столами и тяжелыми стульями и табуретами. Несмотря на отсутствие посетителей, в ноздри ударил сперто-кисловатый запах. Видимо, проветривание здесь считали роскошью.

Открылась дверь напротив, и к прилавку, напоминающему короткую барную стойку, подошел высокий, широколицый мужчина. Тонкие ниточки губ были плотно сжаты.

– Здравствуйте, – неловко произнес Роман и удивился – изо рта лилась неизвестная речь. – У вас можно поесть и отдохнуть?

– Чем собираешься платить? – поинтересовался трактирщик.

Некоторые слова звучали, словно на нежном французском, а другие, будто на рубяще-шипящем немецком.

– На сколько это потянет? – спросил Роман, показывая запястье с толстым серебряным браслетом.

– Странно, что у тебя его еще не отобрали, – усмехнулся корчмарь. – Раза три неплохо поесть.

– Здесь жесткие нравы?

– Их здесь нет, – разведя руками, объяснил трактирщик. – Ну что?

– Можно два раза поесть и переночевать? – спросил Роман, чувствующий себя неуклюже из-за отсутствия денег и незнания цен.

Хозяин корчмы кивнул и скрылся на кухне. Вскоре он принес кусок холодного мяса, тарелку каши, отдаленно напоминающую манную, и кувшин кваса.

– Браслет, – проговорил он. – А то смоешься куда-нибудь.

Роман снял с руки серебряную цепочку и протянул трактирщику.

– Комната – вечером.

Роман кивнул и уселся в углу, подальше от двери. Пресное мясо отдавало горечью, каша была вязкой и безвкусной. Лишь кисловатый квас слегка порадовал Романа.

Через полчаса после окончания трапезы желудок, не привыкший к экзотическим кушаньям и легким голодовкам, начали сжимать спазмы. Роман лег на сдвинутые стулья, и глубоко задышал. «Нужно привыкать к здешней еде, – твердил себе Факелов, – и так еле добрался».

Роман не дал организму очиститься, безжалостно подавляя рвотные позывы, и через час боль в животе утихла. До вечера было еще далеко, и он решил пройтись по деревне.

«Надо искать Наставника, а я занят простым выживанием», – с досадой подумал Роман и, нашарив в кармане маленькое золотое колечко матери, отправился к лавке возле кузницы.

На крепко сбитом стуле сидел грузный мужик с маленькими ехидными глазами и объедал мясо с широкой кости. Роман подошел к лотку и уставился на кинжалы.

– Что хотел, малыш? – спросил лавочник с набитым ртом. – Милостыню не даю.

Роман слегка смутился.

– Нужен хороший кинжал.

– А плохих и нет. Чем платить будешь?

– У меня есть золотое колечко.

– Настоящее золотое кольцо? – удивленно спросил продавец. Потом пригляделся к одежде, что-то смекнул и, сделав непроницаемое лицо, попросил:

– Покажи.

Роман протянул кольцо. Лавочник отложил кость, попробовал золото на зуб. Затем убрал с лотка кинжалы и произнес:

– Можешь идти.

Роман с непониманием посмотрел на грузного мужика.

– Иди, пока не прирезал, – приторно улыбаясь, сказал продавец и поднял устрашающий меч.

Роман сделал несколько шагов назад и пролепетал:

– Дайте хоть что-нибудь…

– Подавись, крысеныш, – швырнув костью с лохмотьями мяса, сказал лавочник и густо захохотал.

«Вот урод, – обиженно подумал Роман, спеша убраться подальше. – Ну и драконьи же здесь порядки».

Факелов зашел в корчму, звякнул колокольчик. Трактирщик выглянул на секунду и, скривив губы, скрылся. Роман уселся в дальнем углу, поставил локти на стол. Руки непроизвольно дергали черные волосы. «В горах, – вспомнил слова деда Роман. – С утра расспрошу у трактирщика, где эти горы, и как до них добраться».

После встречи с лавочником желание что-либо предпринимать сошло на нет.

В полной недвижимой тишине, в абсолютном неведении дальнейшей судьбы каждая минута сводила с ума. Мысли безумным роем атаковали сознание. Роман запустил руку под рубашку, дотронулся до прохладного медальона. Тут же стало легче, страсть к Срединным силам заиграла с прежней мощью.

Факелов вздрогнул. Дверь открылась с такой силой, что несчастный колокольчик жалобно звякнул и отлетел вглубь помещения.

– Кто там такой резвый? – послышалось недовольное бормотание трактирщика.

В корчму вошли двое высоких широкоплечих мужчин в темно-бордовых плащах, поверх легких кольчуг. У левой ноги каждого висели ножны с длинным мечом. Воины скользнули по Роману высокомерным взглядом и сели за стол посреди помещения.

Почти вслед за ними вошел крепкий светловолосый парень среднего роста в серо-коричневом кожаном доспехе. Шел он легко, каждое движение было пропитано кошачьей ловкостью. Парень скользнул глазами по помещению, мгновенно оценив ситуацию. На лице застыло благодушное выражение. Роман так и не понял: один он или с воинами.

– Что вам? – спросил трактирщик.

Воины тихо разговаривали, не обращая ни на кого внимания. Светловолосый парень пожал плечами и подошел к стойке. Положив на нее маленькую серебреную монетку, он попросил приятным голосом с далекими звонкими нотками:

– Хороший обед, пожалуйста.

Трактирщик кивнул и вынес такое же кушанье, как и для Факелова: мясо, кашу и кувшин кваса. Желудок Романа заурчал, но не от воспоминаний о спазмах и боли. Когда парень в кожаном доспехе сел за соседний стол, рот предательски наполнился слюной.

– Трактирщик, – позвал один из воинов. Потом презрительно махнул рукой в сторону светловолосого. – Что-нибудь получше, чем у него.

Парень недовольно глянул на воинов, но смолчал. Корчмарь не шелохнулся, мужчина в бордовом плаще осклабился и бросил серебряную монетку, которую трактирщик ловко поймал.

– Деньги те же, а хотят лучше и больше, – пробормотал он и поставил на стойку две тарелки с мясом и кувшин кваса.

Воин посмотрел на Романа и произнес повелительно:

– Эй, беспризорник, принеси-ка еду.

– А самим взять? – нашел смелость поинтересоваться Роман.

– Быстро, мразь, – рыкнул воин.

Вместо Факелова к стойке подошел парень в кожаных доспехах и проворно ухватил тарелки и кувшин. Затем поставил их перед Романом и произнес:

– Ешь.

Факелов с непониманием взглянул на неожиданного заступника. Глаза светловолосого улыбались.

– Меня зовут Хедрик, – произнес он.

Роман пожал протянутую руку. Не успел он представиться, как Хедрик отскочил от него, выхватывая широкий обоюдоострый клинок. Воины, хищно скалясь, медленно шли к задире, выставив вперед длинные мечи.

«Все творят, что хотят», – с ужасом подумал Роман. Даже его сумрачная душа не воспринимала анархии.

Воины атаковали, Хедрик удачно парировал, но на ответные удары не хватало времени. Он крутился как юла, легкие кожаные доспехи, короткий меч и небывалая ловкость спасали ему жизнь. Воины ярились, но широкие замахи делать боялись. Хедрик медленно протискивался меж столами к выходу. Трактирщик, привыкший ко всему на свете, с интересом наблюдал. Один из мужчин в багровом плаще смекнул в чем дело и сделал прыжок в сторону, на миг открываясь. Хедрик лишь слегка черкнул мечом по кольчуге, но путь к отступлению был перекрыт. Воины потихоньку зажимали светловолосого в угол, где без проблем могли разобраться с ним длинными мечами.

Роман пришел в себя, достал из внутреннего кармана куртки охотничий нож отца и бегом бросился к заварушке. Лезвие вошло в бедро воина по самую рукоять. Роман выдернул нож – на ботинки брызнуло кровью. Противник дико взвизгнул от неожиданности и пронзительной боли. Ноги подкосились, и он упал, словно сломанный у основания стебель. Второй воин на миг отвлекся, за что поплатился сначала кистью, с зажатым в ней мечом, а потом и жизнью. Клинок Хедрика со скрежетом проткнул кольчугу и вонзился противнику в грудь.

– Помогите, – просипел корчившийся на полу воин и потерял сознание.

Из-под рук, прижатых к ране, обильно текла кровь. Артерия была сильно повреждена, и жизнь стремительно покидала воина. Хедрик сделал клинком легкое движение, прекращая мученья случайного врага.

Хедрик обшарил карманы мертвых и набрал горстку монет. Снял с одного ножны, засунул в них меч и протянул опешившему Роману. После современного мира Земли подобная схватка не могла ни ошеломить.

– Держи. Так как тебя зовут? А то нас немного отвлекли, – синие глаза Хедрика по-прежнему улыбались.

– Роман, – на языке Скрытого мира имя прозвучало довольно грозно.

– Меч тебе великоват, но ничего – поменяем у торговца. Кстати, без тебя бы не справился – мастера попались, – кивая на трупы, сказал Хедрик. Затем позвал:

– Трактирщик! Разберешься с ними за две кольчуги и меч?

– Конечно.

– Еще просьба. Скорми их свиньям, а не людям.

Трактирщик хохотнул.

– А ты добрый парень. Уговорил.

Хедрик перетащил еду за стол Романа, где стояли миски и кувшин воинов.

– Им она все равно не понадобится, – заметил Хедрик.

– Спасибо, что заступился, – садясь напротив, поблагодарил Роман.

– Человек, которого усмиряют в юности, становится рабом на всю жизнь. Мне это не по нраву.

Факелов задумался, кивнул. Романа с детства пытались усмирить, направить, заставить, причем не вникая в его интересы и желания. Поддайся он – сидел бы лет через семь в маминой конторе. Без бед и проблем, без испытаний, без взлетов и падений.

– Ты здесь живешь или остановился? – спросил Хедрик, прерывая размышления Романа.

– Я только сегодня сюда пришел. А вообще хочу найти Наставника. Желтоглазый такой, с двумя зрачками в каждом…

– Да знаю-знаю, бог Срединных сил. Зачем же он тебе?

Роман насторожился, когда Хедрик слегка прищурился, а доброе выражение куда-то улетучилось. Факелов не знал, что так встревожило воина, потому сказал правду:

– Он должен дать задание.

Хедрик хохотнул.

– Хочешь стать его братом? Что ж, пойдем вместе – мне тоже к нему надо. Кстати, заранее желаю удачи в прохождении испытаний.

– А из-за чего столько иронии? – отстранено спросил Роман.

– Здесь каждый десятый искал Наставника. Хотя… потом буду хвалиться, что раньше спасал богов от позора.

– Сильными не рождаются, ими становятся, – заявил Роман. – А тебе он зачем?

– Ты из какого мира?

Роман развел руками, вопрос застал его врасплох.

– Не знаю… Земля, наверное. Этот мир там называется Скрытым.

– Неважно, – произнес Хедрик, немного удивленный такой реакцией. – У вас есть абсолютно добрые или злые люди?

Роман покачал головой, затем сказал неуверенно:

– Может злые, хотя обычно они просто ненормальные.

Хедрик нетерпеливо кивнул, и начал:

– В каждом есть хорошее и плохое в большей или меньшей степени. Срединные силы поработали как ложка в горшке, перемешивая добро и зло. А мой мир – шутка, ошибка, неудачный эксперимент Бога и Сатаны. Они смогли закрыть вход Срединным силам. Абсолютное добро, как и зло, скучны, бесцельны и вызывают отторжение. По крайней мере, в материальном мире.

Роман слушал, затаив дыхание.

– Наставник, – продолжал Хедрик, – нашел лазейку в виде меня. Я единственный человек, к которому прикоснулись Срединные силы в моем мире. Пути Наставника всегда окольные и не поддаются человеческому объяснению. Видимо, божественная логика совершенно иная. В общем, я должен открыть ему вход, тогда мир-ошибка станет лучше.

– Тебе, наверное, было безумно скучно, – через полминуты выговорил Роман, переваривая услышанное.

– О, ты понимаешь?

– Мы похожи. Мир не устроил тебя, а я не устроил мир.

Хедрик ухмыльнулся.

– Я пришел исправлять, а ты убежал.

– Ты пришел за помощью к силе, которую я хочу обрести. В виде человека многого не сделаешь. Все вокруг пыталось исправить меня. Как организм борется с болезнью, так люди воевали со мной.

Хедрик вздохнул и перевел тему:

– Ты когда выходишь?

– С утра. Я снял на ночь комнату.

– И куда потом?

Роман пожал плечами, взгляд серых тусклых глаз встретился с добрым и живым взором Хедрика. Не ощущая никакого подвоха, Факелов ответил:

– В горы.

Хедрик присвистнул.

– Далече же ты собрался. Откуда такая точность?

– Точность?! – удивленно воскликнул Роман. – Мой дед сказал, что Наставник ждет в горах.

– Горы, так горы. Трактирщик! Комната, которую снял парень, на двоих?

Хозяин корчмы, вытирающий пол от крови, кивнул.

– Я займу?

Трактирщик на секунду задумался. Затем снова кивнул, так и не спросив оплаты.

– Вот и славно, а завтра с новыми силами в путь. Впереди лес. Поэтому наслаждайся. Возможно, это последняя спокойная ночь в твоей жизни, – приторно улыбнувшись, заявил Хедрик.

Роман скептически скривил губы.

– Я постараюсь, – вставая, пообещал он.

– Отведи нас в комнату, – попросил трактирщика Хедрик.

Новые знакомые двинулись вслед за хозяином корчмы. Зайдя в подсобку, трактирщик указал на дверь в углу. Хедрик и Роман, войдя внутрь, одновременно хмыкнули. В маленьком помещении стояли две широкие деревянные скамьи. Окно, не больше раскрытой книги, представляло собой неровно вырезанную дыру под самым потолком.

– Райское местечко, – заметил Роман.

– Переночуем за околицей? – шутливо предложил Хедрик.

Роман кинул рюкзак в угол, а меч поставил у изголовья. Постелив на аскетическую кровать одеяло, он в куртке, джинсах и ботинках улегся на широкую скамью. Хедрик же завалился без всяких приготовлений и через несколько минут уже сопел. Роман попробовал последовать примеру спутника, но ворох впечатлений отгонял сон, словно разъяренная рысь врагов от жилья.

Факелов поблагодарил судьбу за встречу с Хедриком, который так удивил его самоотверженностью. Наверное, воин был вторым человеком после деда, который вызвал у Романа доверие и симпатию.

Факелов еще раз прокрутил в голове рассказ Хедрика о своем мире. Раньше Роман думал, что именно так и должно быть – добро и зло четко разграничены. А неожиданный спутник говорит, что хуже мира нет. Наверное, люди любят оставаться в тени. Или отбрасывать их…

Глава четвертая

Завтрак, ничем не отличающийся от ужина, прошел в молчании. Трактирщик, продавший спутникам трехдневный паек, смотрел на них с ехидной улыбкой. «Похоже, он считает нас свиньями», – подавляя тошноту от пришедших мыслей, зло подумал Роман. Покончив с едой, он рассказал Хедрику о случае с кольцом и оружейником.

– Золотое? – брови Хедрика поползли вверх.

– Да, а что?

– Похоже, в твоем мире золото не так ценно. Здесь за него можно купить даже жизнь.

Роман нахмурил лоб и недоуменно посмотрел на синеглазого спутника.

– За слиток с кулак, к примеру, сто лет жизни, – сказал Хедрик.

– Так же можно жить вечно! – воскликнул Факелов, к бледному лицу прилила краска.

Хедрик пожал плечами и добавил безразличным голосом:

– Всегда есть подвох.

Роман ждал продолжения, но воин впал в задумчивость. Затем поднялся и, поманив нового друга, направился к выходу.

За лотком возле кузницы сидел все тот же грузный мужик. Продавец насторожился, когда увидел рядом с Романом Хедрика.

– Что желаете? – спросил он, обращаясь к воину.

– Слушай, – кладя руку на рукоять клинка, начал Хедрик, – я даю тебе меч. С тебя же лучший кинжал, лук, три десятка стрел и пара метательных ножей.

– Не много ли? – оскалившись, поинтересовался мужик.

– За золотое кольцо? Это мелочь! Мы берем только необходимое.

Продавец на миг задумался. Не найдя желания лезть в драку, он начал выкладывать из-под лотка амуницию.

– Пояс и колчан еще, – добавил Хедрик.

Торговец кивнул. Через несколько минут Роман вешал на пояс ножны с кинжалом, а Хедрик поудобнее пристраивал за спиной композитный лук и колчан, с торчащими белооперенными стрелами. Факелов медленно вытащил новое оружие из ножен. Кинжал, с прямым лезвием, блестел серо-голубым металлическим цветом. Рукоять, крепко сидевшая в ладони, заканчивалась небольшим волнистым ограничителем. Роман неуклюже взмахнул клинком, чем вызвал снисходительную улыбку синеглазого спутника.

– Буду учить тебя каждый день, а то первый же зверь загрызет, – пообещал Хедрик. Затем протянул двойные короткие ножны с парой метательных ножей. – На, возьми. С ними, надеюсь, приловчишься быстрее.

– Спасибо, я буду тренироваться.

– Если успеешь, – усмехнувшись, заметил Хедрик. – Ух, не люблю я леса…

* * *

Темно-зеленая мрачная стена деревьев приближалась медленно, неохотно.

– Первые полдня пути, говорят, редколесье, – сказал Хедрик.

– Ты там не был? – спросил Роман.

Хедрик покачал головой.

– Обойти нельзя? Пешком или по реке?

– Лес подступает к самой воде, а река быстрая, сплошь испещренная порогами – разобьемся. Она пригодна к плаванью как раз за лесом, – объяснил Хедрик. – Здесь странный мир, Рома. Ты видел раскинувшуюся на севере бескрайнюю пустыню? Вот и лес тянется на восток бесконечно. Или до края мира.

– Край мира, бесконечность, – повторил Роман, – бред какой-то.

Хедрик развел руками. Он двигался быстрыми широкими шагами. Роман, чтобы догнать его, порой срывался на бег. Ножны терлись об ногу, рюкзак тянул назад, а после входа под сень деревьев, Факелов чуть не сломал себе лодыжку – наступил в ямку.

– Осторожней, – сказал Хедрик, сильно замедляясь. – Смотри под ноги.

– Не беги, – окрысился Роман. – Я не привык по лесам шастать.

– Пока мы в дружелюбной роще.

Раскидистые деревья стояли особняком, не пытаясь преградить странникам путь. Под ногами шуршала мелкая трава и опавшая листва, потрескивали сухие веточки. Любопытное солнце находило лазейки в широких кронах. Роман старался следовать за Хедриком нога в ногу, словно шел по кочкам в вязком болоте.

Стрекотали кузнечики, чирикали птицы, шелестели листвой деревья. Иногда Роман замечал маленьких пушистых зверьков, похожих на белок, ловко перескакивающих с ветки на ветку.

– Как-то спокойно, – заметил Факелов.

– Скучно? – усмехнулся Хедрик. – Дальше будет веселее: крупные звери, нечисть…

– Какая нечисть?

– Ну, должна же она здесь быть. Не думаю, что тут только белки да олени живут.

– Ты хоть раз видел ее? – нервно спросил Роман.

– В моем мире полно было, – безучастно сказал Хедрик.

Деревья понемногу смыкались, стали попадаться поваленные бревна. Кроны, терявшиеся в вышине, закрывали небо, отчего вокруг царили вечные сумерки. Лесной ковер угрожающе проминался при каждом шаге, ветки напирающих деревьев царапали лицо.

– Мы не заблудимся? – спросил Роман.

Хедрик пожал плечами.

– Хочешь, веди ты.

Только Роман собрался отозваться о неудачности шутки, как Хедрик остановился и вскинул руку. Факелов замер. Хедрик медленно начал стаскивать лук с плеча, затем плавно потянул стрелу из колчана. Воин сделал стремительное движение; Роман успел увидеть смазанную линию. Через миг в десятке шагов от Хедрика упала птица размером с курицу. Хрупкую шейку пронзила стрела. Серые перья быстро окрашивались в красный.

– Ловко ты, – уважительно заметил Роман.

Хедрик самодовольно усмехнулся и подошел к добыче. Отхватив ножом голову, он вытащил испачканную стрелу. Роман, как завороженный, смотрел на последствия охоты. Хедрик протер листьями древко и наконечник, и стрела отправилась обратно в колчан.

– Бери птаху, и пойдем, – сказал он. В лесу воин превратился в жесткого и предусмотрительного провожатого.

– Как?

Хедрик засмеялся.

– Под хвост.

Роман скривил губы и взял несчастную птицу за светло-оранжевые лапы. Кровь продолжала капать из перерубленной шеи. Вскоре деревья стали пропускать путников без сопротивления. Сквозь кроны показалось светлое небо, и друзья вышли на небольшую полянку.

По периметру росли раскидистые кусты с крупными фиолетовыми ягодами. Почти посередине поляны тек, поигрывая маленькими веточками, ручеек шириною в локоть.

– Отличное место, здесь и заночуем, – довольно заявил Хедрик. – Собери хвороста.

– А ты?

– Рома, ты боишься, что я буду сачковать?

Факелов примирительно улыбнулся.

– Интересно стало. Без тебя я уже сгинул бы в этом лесу.

– Тебя еще в корчме убили бы, – сухо напомнил Хедрик.

Вскоре Роман притащил большую охапку сухих веток и отправился собирать хворост дальше. Хедрик распотрошил птаху и разрезал на две одинаковые части. Насадив половинки тушки на толстую палку, он положил добычу на траву. Достав из маленькой походной сумки кремень и кресало, Хедрик занялся костром. Искры падали на маленькие веточки, на сухую кору. Огоньки на миг появлялись, тухли, и в воздух поднимались лишь тончайшие струйки дыма.

Наконец несколько искр надежно вцепились в сухую плоть, Хедрик начал аккуратно раздувать маленькое пламя. Огоньки заплясали веселее, подминая под себя все больше веточек. Костер напоминал вечно голодного зверя. Чем больше кормишь, тем сильнее он становится.

Хедрик подкинул ветки покрупнее, пламя на секунду уменьшилось, но потом лизнуло новую добычу и заполыхало пуще прежнего. Воин подставил птицу под огонь. Запахло паленым. Едкий запах ударил в нос. Роман, вернувшийся с очередной охапкой хвороста, поморщился.

– Еще тащить? – поинтересовался он.

Хедрик придирчиво взглянул на огромную кучу хвороста, удовлетворенно кивнул.

– Присаживайся. На ночь должно хватить.

Смрад паленых перьев плавно переходил в запах жареного мяса. Роман с интересом наблюдал за процессом готовки несчастной птахи. Кровавый оттенок постепенно уходил, половинки тушки стали покрываться коричневой корочкой. Зашипели от капель жира угли. Желудки спутников в предвкушении заурчали.

– Как на пикнике, – заметил Роман.

– На чем? – не понял Хедрик.

– Пикник – отдых на природе, – объяснил Факелов.

– По-моему, отдыхать надо в доме, – неуверенно сказал Хедрик. – Вроде готово.

Воин ловко снял половинку тушки ножом и протянул палку со второй частью добычи Роману. Спутники, обжигаясь, начали трапезу. Лопалась зажаренная корочка, капал жир, мелкие кости летели в костер.

Роман чувствовал, что он медленно, но неминуемо, вживается в роль средневекового странника. Еще горло перестало бы болеть по утрам да с оружием научиться обращаться…

– Я краем уха слышал про путь от человека до бога, – прерывая размышления Романа, начал Хедрик. – Что же тебе придется сделать?

– Пройти одиннадцать испытаний.

– Исчерпывающий ответ, – скривив губы, заметил Хедрик.

Роман улыбнулся, вытер ладонью с губ жир.

– Сейчас я выполняю третье – ищу Наставника в Скрытом мире. На следующие семь бог Срединных сил будет намекать.

– Это как? – перебил Хедрик.

Роман на несколько секунд задумался. Потом продолжил:

– Наставник может сказать что-то вроде: «Пятая заповедь Сатаны».

– Тонкий намек, – хмыкнул Хедрик.

– Если нет конкретного задания, а дана заповедь, значит надо ее нарушить.

– Темное обелить, светлое омрачить. Если бы он так намекнул, чтобы ты делал?

– Пятая заповедь гласит: «Сатана олицетворяет месть, а не подставляет после удара другую щеку». Я стал бы думать, кого я больше всего ненавижу и кому хочу отомстить. А испытание… я не должен ему ничего делать.

– Как-то просто получается, – с недоверием сказал Хедрик, подбрасывая хворост в поутихший костер.

– Одиннадцатое испытание я должен пройти сам, без подсказок. И его успешное выполнение зависит оттого, насколько хорошо я исполнил предыдущие задания, – поведал Роман. – Потому, получив такой намек, скорее всего надо стать лучшим другом ненавистного человека. И чтобы он искренне тебя полюбил. Согласись, дружить с ненавистным человеком – настоящее испытание. О пятой заповеди это так, к примеру.

Хедрик покачал головой, потер указательным пальцем подбородок.

– Если ты сделаешь подобное несколько раз, то станешь бесчувственным чудовищем, – с ноткой отвращения проговорил он.

Роман пожал плечами.

– У богов другие чувства. Возможно, надо не только отказаться от человеческих страстей, желаний, эмоций, но и растоптать их, перешагнуть через их трупы.

– Пройдешь десять испытаний, а последнее не сможешь. И твоя жизнь станет адом.

Роман отмахнулся, на губах появилась скептическая ухмылка.

– Человек все переживет. А о последнем испытании я уже начал думать, – сказал Роман, затем спросил испуганно:

– Ты чего так смотришь?

Хедрик хохотнул и шутливым тоном произнес:

– Да думаю, может прямо здесь тебя прирезать, чтоб других не мучил.

– А сам-то как тех двух воинов распотрошил? У меня бы духа не хватило! – воскликнул Роман.

– Надо было бы убить – убил бы. Сильные страсти в тебе: жажда власти и перемен.

Факелов развел руками.

– Мне кажется, что светлые чувства и добрые дела намного сильнее, – перевел тему Хедрик, – потому Срединные силы больший упор делают на темную сторону миров. Так что ждет тебя, мой друг, много грязных дел.

– Светлое и доброе сильнее? – с сомнением спросил Роман.

– Согласись, что настоящая любовь, как чувство, всегда сильнее самой лютой ненависти.

Роман посмотрел на Хедрика, как на наивную малолетку.

– Ненависть – упорное, довольно ровное, негасимое пламя. А попробуй пронести любовь через всю жизнь подобно злобе – едва ли получится, – сверкнув серыми глазами, безапелляционно заявил Факелов. – Как всеобъемлюща тьма, так и чувства, порожденные ею, настойчивы и продолжительны. Как свет вырывает клок мрака, так любовь и самоотверженность лишь мимолетные порывы, но не спорю – сильные.

– Ничего ты не понимаешь, – с сочувствием произнес Хедрик. – Душой надо чувствовать, а не головой.

– Даже в самом светлом месте можно найти тень, а мрак бывает без единого огонька, – продолжил философствовать Факелов.

– Ты думаешь тьма сильнее?

Роман поднял перед собой руки, покачал головой.

– Нет, они равны. Свет берет мощными ударами, а тьма – настойчивостью.

– А Срединные силы их смешивают, – добавил Хедрик. – Спорить бесполезно – жизнь покажет.

– Хочется самому ей показывать, – мечтательно сказал Роман.

– Я спать, бог недоделанный, – растягиваясь на траве, сказал Хедрик. – Последи пару часов за костром, потом разбудишь.

– Хорошо.

Роман смирился с просьбами-приказами Хедрика, понимая, что без него лес не преодолеть.

Срединные силы поработали и в корыстной душе Факелова – слово «дружба» впервые стало обретать смысл.

* * *

Тихо посапывал Хедрик. Роман, отчаянно борясь со сном, с опаской оглядывал кусты, казавшиеся мохнатыми чудовищами. Сразу за поляной что-то урчало, посвистывало и шелестело, держа Факелова в напряжении. Рядом костер лизал ветки, а затем раскусывал их с сухим смачным треском. Роман постоянно зевал, тело казалось ватным.

– Хедрик, – едва слышно позвал Факелов.

Спутник приподнялся на локтях.

– Что такое?

– Не могу больше, сейчас усну, – заявил Роман и повалился на траву.

* * *

Проснулся Факелов от стука собственных зубов. Даже возле костра спать без одеяла оказалось легкомысленно. Не переставая отбивать дробь, Роман начал махать руками и прыгать по поляне, чтобы хоть немного согреться. Размявшись, Факелов завис над почти догоревшим костром.

– Мерзляк, – охарактеризовал Хедрик. – Разминаться лучше с кинжалом.

– Костер слабо горел, вот и замерз, – оправдался Роман.

– Кстати, ягоды на кустах съедобные.

Факелов кивнул и подошел к кустам, украшенным фиолетовыми гирляндами крупных ягод.

– Не похожи на съедобные, – сказал Роман.

Хедрик посмотрел на спутника, как родители на ребенка, которому что-то втолковывали десять раз, а он все равно не понимает. Роман смущенно улыбнулся и положил мокрую от росы ягоду в рот. Фиолетовые дары леса оказались на вкус как клубника, только немного вязали язык, подобно недозрелому корольку.

Четверть часа спустя, набив живот и окончательно согревшись, Роман был готов к пути.

Спутники шли через бесконечное царство зеленых гигантов, наполненное свежестью и диковинными запахами. Тишину нарушали лишь шаги людей да редкая перекличка птиц. Деревья норовили выскочить перед носом, задеть тяжелой ветвью – путникам приходилось петлять.

– А-а, что это?! – заорал Факелов.

– Чего кричишь? – спросил Хедрик, оглядываясь.

Роман, немного задрав левый рукав, показал на черное тельце. Насекомое, размером с крупного муравья, стремительно погружалось в плоть.

– Вот черт, – прошипел Хедрик и сбил Романа на землю.

Воин сел другу на спину и, прижав коленями руки к земле, достал нож.

– Терпи, иначе останешься без руки. Отвернись, закрой глаза!

Романа забила мелкая дрожь. Он нечеловечески взвыл и попробовал освободиться, но Хедрик держал мертвой хваткой. Роман почувствовал, как кровь растекается по предплечью. Воин, словно бесстрастный хирург, вырезал черное насекомое из мягкой плоти. Паразит хотел возобновить атаку, но Хедрик точным ударом разрубил его надвое.

Воин оторвал кусок ткани от рубашки Романа и перевязал раненую руку. Затем он поспешно сгреб небольшую горстку хвороста и достал кремень и кресало. Полетели десятки искр, огонек заалел почти сразу. Факелов глубоко и часто дышал – такой боли он не испытывал ни разу в жизни.

Не прошло и пяти минут, как Хедрик снова оседлал Романа, блокируя ему руки. Воин снял повязку, и сразу запахло горелой плотью. Роман душераздирающе закричал, начал извиваться всем телом, из глаз брызнули слезы. Хедрик отстранил от раны раскаленный нож и отбросил его в сторону.

– Вот и все, – падая рядом, успокаивающим тоном сказал Хедрик.

– Что это? – несколько минут спустя слабым голосом спросил Роман. Серые глаза Факелова еще сильнее потухли. Осунувшееся лицо прикрывали черные сосульки волос с налипшей сухой листвой.

– Костоед. Хорошо, что заметил. Спустя пару минут он добрался бы до кости, а там – его стихия. Через час пришлось бы отрезать руку по локоть, через два – по плечо.

Роман передернулся, представив такие операции посреди леса.

– Спасибо тебе.

Хедрик кивнул и спросил:

– А у себя в мире костоедов не встречал?

– Клещи есть, но это мелочи. А прижигал от заражения?

– От чего? – презрительно переспросил Хедрик. – Костоед мог оставить личинки, вот и пришлось тебя малость поджарить. Отдохнул? Пойдем.

Беспрерывная, изводящая боль в руке терзала Романа. Он убеждал себя, что подобные муки будут еще сотни раз. Надо привыкнуть к жестокому варварскому миру, если хочешь стать богом.

Стволы стояли почти вплотную друг к другу. Деревья, словно в дружном хороводе, переплетались ветками и закрывали дорогу зелеными щитами. Лучи солнца почти не пробивались сквозь сомкнутые кроны. На толстом лесном ковре нередко попадались поваленные старые деревья, все чаще невдалеке мелькали мохнатые животные.

– Наверное, до середины леса дошли. Деревья древние, зверье нисколько не боится, – предположил Хедрик.

– А кого им пугаться?

Хедрик оценивающе оглядел Романа с ног до головы, покачал головой и произнес:

– Да, ты прав – некого.

Факелов скривил губы.

– Как думаешь, сколько нам еще идти?

– Дня за три-четыре должны выбраться, – сказал Хедрик неуверенно. – Если снова какую-нибудь дрянь не подцепишь.

– Давай отдохнем.

– Через пару часов на ночь остановимся, – непреклонно сказал Хедрик, на что Роман только вздохнул.

Безразмерная, равнодушная сила леса конфузила Факелова. Он ощущал себя, словно щепка в открытом океане. Роман, в отличие от Хедрика, не чувствовал направления и не видел ориентиров. По лесу он шел, как слепой по лабиринту. Благо был поводырь. Особенно тяжело, когда не видишь конца пути. А воспоминания о бескрайнем поле травы по дороге от холма до деревни только усиливали беспокойство.

Хедрик присвистнул, когда деревья расступились и открыли вид на широкую вытоптанную поляну. Посреди нее стоял небольшой домишко из неошкуренных бревен. Избушка была слегка покошенной, но крепкой, умело сложенной. Дом казался полосатым из-за щелей между бревен, замазанных красно-коричневой глиной.

– Лесник? – спросил Роман.

Хедрик пожал плечами.

– Может, дикарь какой-нибудь.

– Ни окон, ни дверей, – заметил Факелов.

– С другой стороны, наверное.

Хедрик вытащил клинок, Роман последовал его примеру. Спутники, не издавая ни звука, начали обходить дом. С обратной стороны у избы оказалась дверь и крыльцо в одну ступень.

– Врываться? Или с миром? – спросил Хедрик.

Роман развел руками. На серо-голубом лезвии кинжала заиграли солнечные блики.

– В одиноком лесном домике живет либо чудовище, либо замухрышка, – продолжал Хедрик. – Встань с торца. Заходи когда позову, не раньше.

Воин огляделся и толкнул дверь. Петли, сделанные из гибкого крепкого растения, не издали ни звука. Хедрик шагнул внутрь.

Прошли считанные секунды, и Роман услышал спокойный голос друга:

– Заходи.

В домике густо пахло подопревшей листвой. Посередине возвышался массивный, грубо вытесанный стол. Под ним приткнулся крепко сбитый табурет. На потолке выделялся матовый камень, испускавший неяркий ровный свет. В дальнем конце, во всю ширину дома, стояла деревянная скамья, покрытая толстым слоем вьющегося растения. На лежанке, уперев локти в колени и положив голову на ладони, восседал невысокий, широкоплечий мужик. Создавалось впечатление, что раньше он был очень могучим, но затем сильно исхудал. Полуметровая рыжая борода и пышные усы почти полностью закрывали лицо. Волосы неопрятными прядями падали на плечи. Мужчина с вялым интересом взглянул на непрошенных гостей. Зеленые глаза, из-под массивных надбровных дуг, смотрели с тоской и немым укором.

– Здравствуй, – поприветствовал Хедрик. – Позволь скрасить одиночество лесного жителя.

– И вам не хворать, – ответил рыжий мужчина.

– Я Хедрик, это Роман.

– Арет, – представился хозяин дома. – Гостей не ждал – табурет один. Угостить могу диким медом да валяным мясом.

– Спасибо, не откажемся. Арет, – начал Хедрик. Голос звучал неуверенно и удивленно одновременно. – Как тебя в лес-то занесло?

– Все настолько глупо и скучно, что рассказывать нечего, – отрезал Арет и махнул на стол. – Угощайтесь.

– Но все же, – беря в руки деревянные миски и усаживаясь на пол, не унимался Хедрик.

Воин потянул Романа за руку вниз, но Факелов лишь отмахнулся. Он как завороженный смотрел на чучело огромного ворона в углу дома. Взгляд проваливался в черные, словно бездна космоса, перья.

– Я сейчас застесняюсь, – произнесло «чучело».

Хедрик и Роман встрепенулись.

– Это Чет, – представил хозяин. – Ворон до двенадцатого колена. Умный и жутко противный.

Птица проигнорировала заявление Арета, лишь повернула голову. Взгляд черного немигающего глаза вперился в лохматого рыжеволосого мужчину.

– Значит, вы не одиноки, – обескуражено произнес Хедрик.

– Здравствуй, Чет, – улыбаясь как лучшему другу, сказал Роман.

– Учись рыжая обезьяна! Хоть раз бы нормально поздоровался со мной или доброй ночи пожелал! – яростно закаркал ворон, затем мгновенно успокоился и произнес: – Привет, Роман.

– Вот и иди с ними, – усмехнувшись, предложил Арет.

– Сам решу, – высокомерно ответил Чет. – Мог бы и развлечь путников историей своей никчемной жизни. Я уж забыл, когда последний раз людей видел.

– Это ты всегда рад клювом пощелкать, – спокойно ответил Арет. – Вот и рассказывай.

Ворон начал шагать взад-вперед по короткой жердочке, выдерживая многозначительную паузу.

Роман и Хедрик не сводили глаз с потенциального рассказчика. Чет распушил перья, отчего стал похож на нахохлившегося индюка, и начал размеренным каркающим голосом:

– Моего далекого предка превратили в ворона из-за непомерной гордыни, тем самым заставив его жрать падаль. По моей родовой легенде, – заносчиво продолжал Чет, – только бог Срединных сил может вернуть мне человеческий облик.

– На кой он тебе? – удивился Хедрик. – Летаешь, все на тебя внимание обращают.

– Я смогу превращаться и в человека, и в ворона.

На секунду медальон Наставника похолодел, словно делая акцент на сказанном. Но Роман так и не понял в чем подвох.

– Это все меняет, – согласился Хедрик.

– Все мои предки оказались либо слабы, либо глупы. Раз я до сих пор только ворон. Однажды, сидя на флюгере придорожного трактира, я услышал разговор седовласого старика и рыжебородого детины, – сказал Чет и, побалансировав мгновенье на одной лапе, указал когтем на Арета. – Странник узнавал у старика путь к Наставнику. Услышав, что дворец бога Срединных сил в горах, я хотел вспорхнуть и во всю мочь лететь к цели. Но внутри меня сыграла какая-то струна, и я увязался за рыжей обезьяной.

– Сейчас по клюву дам, – угрожающе сказал Арет.

Ворон с сожалением глянул на закрытую дверь и продолжил рассказ:

– Мы неплохо поладили, добрались до Наставника.

– А зачем он вам? – спросил Роман, глядя на рыжеволосого.

Ворон вновь тыкнул когтем в сторону Арета и многозначительно произнес:

– Неудавшийся бог. Раньше самый страшный зверь обходил его по дуге в версту, а сейчас… меланхоличный пустоцвет. Наставник дал ему задание – отшельничество, а мне – помочь Арету. В награду – возможность превращаться в человека.

– Падальщик оказался усложнением испытания, – широко зевая, заметил Арет.

– Забрались мы в чащу, – игнорируя рыжего, продолжал Чет, – Арет построил дом и предался размышлениям. Уже полтора года он в думах, но становится только глупее. Вначале он со мной вообще перестал разговаривать, предполагая, что отшельничество и одиночество это одно и тоже. Принялся есть какую-то ерунду вроде меда, ягод и кореньев. Превратился в скелет, обтянутый кожей. Через десять лун Арет поделился всем, что надумал. Честное слово, это единственный раз, когда я готов был выклевать ему глаза.

– Отшельничество что-то изменило? – спросил Роман, понимая, что подобное испытание, возможно, будет и у него.

– Перевернуло и раздавило все мои надежды, – неистово прокаркал Чет. – Арет осознал, как много зла он совершил, несмотря на свою ничтожность.

Ворон трагически замолчал. Брови Романа приподнялись, и он обратился к хозяину лесного домика:

– Арет, вы посчитали себя недостойным быть богом?

– Как можно стать богом… искупавшись в грязи?

Хедрик и Чет с любопытством уставились на Романа.

– Богом Срединных сил! – воскликнул Факелов, серые глаза расширились от негодования. – Нужно пройти сквозь добро и зло, познать и то и другое.

– Мерзость! – воскликнул Арет, – понимать, что делаешь кому-то плохо, испытывать от этого отвращение, но все же продолжать творить зло из мелкого честолюбия.

– Жили бы с самого рождения праведником. Возможно, после смерти стали бы ангелом, – ядовито заметил Роман.

Арет молча лег на скамью и глубоко вздохнул.

– Срединные силы – главный источник развития. Любопытство, смятение, непонимание, осознание, сомнения, стремление вперед и вширь… что это? Добро? Зло? – возбужденно продолжал Роман. – А не будь таких чувств – сидеть нам в шкурах по пещерам, наслаждаясь сырым мясом, инцестом и кровной местью до скончания веков.

– Ты как фанатик вбил себе в голову, что Срединные силы – главное в мире, – усмехнувшись, заметил Хедрик.

– И правда разошелся, – мгновенно потухнув, согласился Роман.

– Все правильно ты говоришь, но втолковывать Арету – бесполезно, – сообщил ворон. – Я полгода на это потратил, а ты хочешь за пять минут убедить.

– Чет, пойдем к Наставнику с нами, – предложил Роман.

– За новым заданием? – задумчиво спросил ворон. Затем посмотрел на Арета и добавил: – Я с вами.

В доме повисла тишина. Хедрик пожал плечами и проговорил:

– Всем доброй ночи.

Разговор был окончен, а пренебрегать гостеприимством в сердце леса – глупо.

Спутники вытянулись на деревянном полу и, окутанные густым ароматом подопревшей листвы, провалились в сон.

Глава пятая

Второй раз после прибытия в Скрытый мир Роман ночевал в помещении. Бодрые мысли быстро развеяли утреннюю вялость. Чет перелетел с жердочки на плечо – Роман от неожиданности покачнулся.

– Худеть тебе надо, – заявил Факелов, ощущая немалую тушку нового знакомого.

Ворон гордо промолчал. Хедрик и Роман поблагодарили Арета за ночлег и открыли дверь. Теплые солнечные лучи заиграли на пороге, торопливо ворвались в дом. Роман, с вороном на плече, и Хедрик вышли на поляну. За спиной послышался голос Арета:

– Роман, если разочаруешься в Срединных силах, то приходи сюда. Нам будет о чем потолковать.

Факелов открыл рот для возражений, но передумал и лишь кивнул на прощанье.

Стоило спутникам войти под сень деревьев, как вернулось чувство тревоги. Даже сквозь плотно стоящие деревья люди замечали мелькавших неподалеку зверей. Трескучими голосами перекрикивались птицы. Над головой упорно стучал лесной лекарь.

– А от кого больше пользы, от ворона или дятла? – хитро косясь на Чета, спросил Хедрик.

– В лесу от дятла, а на равнинах и в деревнях от воронов, – не заметив подвоха, ответил пернатый спутник.

– Что же вы хорошего делаете?

– Падаль убираем… – прокаркал Чет и замялся.

– Рома, ты не устал таскать этот бесполезный комок перьев?

– Надеюсь, он разомнет крылья, когда лес кончится.

– Давай его съедим.

Факелов на миг задумался. Чет в ужасе вспорхнул, продрался сквозь нижние ветки и уселся на толстом суку.

– Вы чего?! – обескуражено прокаркал ворон. – Я же на самом деле человек! Людоеды!

Хедрик звонко захохотал. Усмехнулся и Роман.

– Я же шучу…

– Тихо, – приказал Чет.

Вся веселость Хедрика мгновенно улетучилась. Взгляд синих глаз стал настороженным.

– Залезайте на дерево, приближается что-то страшное.

– Надеюсь, ты не шутишь.

– У меня вообще с юмором хреново! Скорее! – в голосе ворона чувствовалась паника.

– Ты чего так волнуешься? – подтягиваясь на ветке, поинтересовался Хедрик. – Улетишь если что.

– Куда? Не хочу обратно к Арету! А к Наставнику мне без человека нельзя. Да и голодно там в горах.

Хедрик протянул Роману руку, чтобы помочь забраться и сказал:

– Ха, ты слышал? Мы его кормить будем!

Факелов в ответ лишь прокряхтел – саднила раненая рука. Вскоре спутники сидели на толстой ветке, с опаской поглядывая по сторонам.

– Что ты учуял? – спросил воин.

– Разъяренное и голодное.

Хедрик скептически скривил губы.

Послышался топот и хруст ломаемых веток, словно через лес неслось стадо оленей. Едкий страх перед неизвестностью заставил сердца биться быстрее. Люди едва не свалились с ветки, когда рядом с их деревом остановился огромный шестиногий вепрь. Из-под мощных, отливающих металлом копыт, шел легкий дымок. Вепрь издал протяжный рык и поднял морду вверх. Люди словно глянули в нижний тартар. В глазах серо-зеленого существа горел огонь преисподней.

– Мать твою… – шепотом протянул Хедрик, выходя из оцепенения.

Роман шумно сглотнул. Вепрь пристально, не мигая, словно гипнотизировал, смотрел на Факелова.

– Чет, ты встречался с подобной хренью? – спросил Хедрик, избегая взгляда зверя.

– Роман, хватит смотреть на него! – прокаркал ворон. – Хедрик, стреляй по глазам!

Воин на миг прищурился. Рискуя упасть с дерева, он снял лук и выхватил стрелу. Через мгновенье щелкнула тетива, затем еще и еще раз. Чет в ужасе каркнул. Первые полдесятка стрел осыпались горсткой пепла, а в полушаге от вепря появилась лужица металла.

Хедрик с облегченьем вздохнул, когда оплавленный наконечник вонзился в полыхающий пламенем тартара глаз. Вепрь дико взревел и понесся прочь.

– Сразу бы так, – вытирая со лба испарину, произнес Хедрик.

– Тупая свинья. Видели, не хотел шевелиться даже на волоске от поражения, – с презрением и уважением одновременно сказал Чет.

Роман тряхнул головой, в серых опустевших глазах появились признаки осмысленности.

– Мне обещали рай. Спокойный, тихий уголок. В нем нет места скуке и веселью. В раю царит безмятежное, всепроникающее и бесконечное счастье.

– Шестиногая тварь из ада предлагала ему рай, – засмеялся Хедрик. – Рома, проснись. Ты же фанатик Срединных сил.

Факелов замолчал.

– Думаю, нам стоит посидеть здесь, пока он не придет в себя, – предположил Чет.

Хедрик кивнул.

– Я сейчас вернусь, – сказал ворон и, неуклюже лавируя между веток, полетел вверх.

Через несколько минут послышалось хлопанье крыльев, и Чет вернулся на ту же ветку.

– Гадить с перепугу летал? – участливо поинтересовался Хедрик.

Ворон с негодованием каркнул и произнес:

– Через пару дней выберемся. Почти сразу за лесом город.

– Отлично. Главное не встретить вепря.

Роман плыл в воздухе, ощущая приятную легкость. Рядом летела прекрасная девушка в белых одеяниях. Она тихим, вкрадчивым голосом рассказывала о мире, рае и… о нем. Девушка притягивала безупречностью, ласковым и понимающим взглядом. Она сказала, что нет счастья выше, чем полностью отгородиться от теней. Те, кто изгнал из себя свет, испытывают постоянную жажду расширения зла. Рай – безмятежен и сладок, а ад предсказуем. И нет силы ужасней, чем та, что перемешивает день и ночь, превращая мир в вечные сумерки. Факелов хищно улыбнулся и подплыл к девушке, заикнувшейся о Срединных силах. Легкость и счастье развеялись. Пальцы сомкнули на хрупкой шее девушки. Роман, не помня себя, начал с остервенением душить глашатая рая.

– Эй, дружище, нам пора в путь! – услышал Факелов далекое эхо. – Очнись!

Роман встрепенулся и тут же поморщился – лицо покрывал липкий холодный пот. Факелов вытер испарину рукавом, поправил прилипшие черные пряди, полные лесного мусора, и глубоко вздохнул. Перед ним застыло лицо Хедрика. Воин глядел участливо и почти также пристально, как шестиногий вепрь.

– У меня было видение, словно яркий четкий сон, – произнес Роман, затем собрался с мыслями и пересказал слова девушки.

Хедрик пожал плечами.

– Тебя это тоже касается, – спокойно заявил Роман. – Ведь если она говорит правду, то ты хочешь разрушить единственный идеальный мир, где нет Срединных сил.

– Моя земля скучна.

– Для тебя! Но ты не бог, чтобы решать за других. Ведь люди в твоем мире счастливы.

– Они просто живут, бесцельно. Купаясь либо в добродушии, либо в жажде зла.

– С такой серьезностью обсуждать насланное наваждение могут только несмышленые дети, – безапелляционно прокаркал Чет, на что спутники лишь скривили губы.

– Спасибо, Хедрик. Ты пресек сомнения в корне, – улыбнувшись, сказал Роман. – Кстати, забыл рассказать – я сразу придушил девчонку.

Хедрик захохотал.

– Ты даже в наваждении остался мерзким озлобленным мальчишкой! – сквозь смех заметил он.

– Да ну тебя. Пойдем.

Спутники спустились с дерева, еще раз прислушались и двинулись дальше на юг. Лес постепенно расступался, все реже попадались вековые старцы с огромными наплывами на коре. Молодняк захватывал новые территории.

Задул злой ветер, сквозь листву спутники увидели темно-серые, почти черные, низко плывущие грозовые тучи. Деревья начали качаться, плотные облака закрыли солнце, погружая мир в унылую серость. Сверкнула молния, а через несколько секунд разъяренный кузнец ударил по наковальне. Ливень шел сплошной стеной, вода падала с неба толстыми струями, словно из пожарного шланга. Шествие стихии было равнодушным, грозным и необратимым.

Люди вздрогнули, когда ледяные струи воды ударили по продрогшим от ветра телам. Нечленораздельно закричал ворон. Роман засунул комок мокрых перьев под куртку и сел на корточки, прислонившись спиной к дереву. Ливень лупил до боли в голове. Комья грязи из-под струй подлетали на несколько локтей. Весь мир исчез. Остался только шум падающей воды, серая стена и промозглый ветер. Лишь редкие молнии да глухой гром на мгновенья меняли однообразную картину.

Четверть часа показались вечностью. Стоило тучам умчаться дальше, как под курткой началось шевеление. Роман достал Чета и водрузил себе на плечо. Ворон с мокрыми растрепанными перьями смотрелся жалко. Земля раскисла, под ногами чавкало. Воздух стал свеж и прозрачен, а умытые безудержным ливнем листья сверкали, словно россыпь изумрудов.

– Не замерзнуть бы ночью, – обеспокоено сказал Роман, – костер явно не разжечь.

– Надо и ночью идти, – заявил Хедрик. – Гостеприимство леса кончается.

Роман тряхнул головой, как мокрая собака. С черных, блестящих от воды волос полетели серебряные искры. Засунув большие пальцы под лямки рюкзака, он произнес:

– Пойдем, раз надо.

Хедрик шел быстрым шагом, иногда переходя на легкий бег. Туча брызг, срывающихся с задетых им веток, заставляла Романа вздрагивать от холода. Иногда Факелов оскальзывался на мокрой траве или раскисшей земле, тогда ворон, отчаянно лупя крыльями по воздуху, зависал над ним.

К наступлению ночи промозглый ветерок исчез, но сырость все равно не давала согреться. Воздух из груди вырывался с сипом, а в голове слегка щекотало от усталости.

Лес, превратившийся в густую рощу, спал под легкое шуршание листвы. Лишь иногда раздавалось глухое уханье филина. Хедрик шел, наклонив голову, и частенько зевал до хруста в челюсти. Роман брел позади спутника и слегка раскачивался из стороны в сторону, на каждом шагу рискуя сбросить придремавшего Чета. Каждая секунда, каждый метр пути сопровождались легким ударом невидимого молоточка по темечку.

На востоке начал светлеть горизонт. Ночь неохотно сдавала рубежи. Роман спотыкался, задевал плечами деревья. Веки казались неподъемными металлическими створками.

– Чет, – тихо позвал Хедрик. – Ничего опасного не чуешь?

Ворон встрепенулся, по очереди посмотрел обоими глазами на воина, чей серо-коричневый доспех в рассветных лучах отливал алым.

– Нет, – каркнул Чет и, чуть не опрокинув Романа, оттолкнулся от его плеча.

Поток воздуха качнул листву, и ворон воспарил над редким лесом. Через несколько минут он расхаживал перед привалившимися к стволу людьми.

– До конца леса – три раза крылом махнуть… – это последнее, что услышал Роман перед тем, как поддаться спасительному сну.

* * *

Невдалеке блестела широкая река. Потеряв молодой задор, она текла по глубокому руслу спокойно и величественно. На берегу раскинулся небольшой городок, окруженный распаханными полями.

– Если я доберусь до Наставника, то третье испытание будет выполнено идеально, – сказал Роман, оглядываясь на лес, обрывающийся усеянной пеньками поляной.

Хедрик усмехнулся. После сна он снова сиял добродушием, а в движениях появилась прежняя ловкость.

– Быстро же ты устал. Может, все-таки бросишь затею с обожествлением?

Роман открыл рот, но Чет его опередил хриплым карканьем:

– Решил – пускай идет! И нечего его отговаривать!

– Корыстная ты птаха, – улыбнулся Хедрик запаниковавшему Чету. – Все-таки Арет умнее вас двоих вместе взятых. Он понял, сколько дерьма нужно вылить на себя и других, чтобы просто попробовать встать рядом с богом Срединных сил.

– Будь Арет смелее – довел бы дело до конца. И уже в обличии бога сотни раз все искупил бы. А теперь, со своей умностью, Арет сгниет в лесу вместе с убогим домиком, – ощетинился Роман.

– А если не удастся пройти одиннадцатое испытание? Получается, что ты будешь одним из самых ужасных людей на свете! – не унимался Хедрик.

Роман заулыбался, но взгляд серых глаз при этом оставался серьезным и цепким.

– Тысячи людей делают пакости не задумываясь, а я – во имя цели.

– Тем, кого ты убьешь или унизишь, будет неважно, ради чего с ними так поступили.

– Да чего ты пристал! – заорал Роман. – Морализатор хренов! Ничего ужасного я еще не сделал!

Синие глаза впились в самую душу. Перед внутренним взором мелькнула неловко, но нежно улыбающаяся мать. Роман на секунду опустил веки, изгоняя тревожащие образы. «После такого точно нельзя останавливаться», – подумал Факелов, и взгляд его ожесточился.

– Спасибо, Хедрик, но я все решил.

Чет умильно каркнул. Воин кивнул, словно заранее знал ответ. Щелчком пальца не проверяют крепость каменной стены.

Воздух пах речной свежестью, легкий ветерок приятно трепал волосы. Зависшее над городом солнце нежно касалось лучами всего, до чего могло дотянуться. Даже Чет выпрямился на плече Романа, подставляя иссиня-черную грудь навстречу дружелюбному светилу.

– Спустимся к речке, и по берегу доберемся до города. Негоже через поля брести, – сообщил Хедрик.

Роман кивнул. После леса, где ожидание опасности натягивало струны нервов до предела, он чувствовал себя отлично. Факелов еще раз вспомнил видение, насланное огнеглазым вепрем, и улыбнулся своим мыслям. Никто не сможет поколебать его решимость.

Почти по самой кромке воды шла дорога шириной в две телеги. Виднелись следы колес.

– Широкая речка, – заметил Роман, глядя на спички деревьев на другом берегу.

– Полетов десять стрелы. Настоящая королева рек, – с уважением произнес Хедрик.

Город был окружен частоколом в человеческий рост – наверное, от зверья. Распахнутые, словно дружеские объятья, ворота понемногу приближались. Шаг странников, чувствующих скорый отдых под крышей корчмы, сам собой ускорился.

Город, казавшийся до этого большой деревней, сбросил с себя пелену расстояния и предстал во всей красе. Далеко вглубь уходила центральная улица с десятками домов по бокам. Некоторые стояли покошенные, ветхие, обитые темно-серыми, почти черными досками. Другие дома гордо возвышались над умудренными дождями и ветрами собратьями, испуская запах свежей древесины и олифы.

Стражник на воротах лениво взглянул на странников без повозок и скота – за вход с таких не берут. Даже ручной ворон не привлек взора наторелого старожилы.

Разношерстная троица двинулась по главной улице в поисках постоялого двора. Центральная площадь оставила привыкшего к Земным городам Романа равнодушным, зато Хедрика заставила ахнуть. Сапоги застучали по ровной поверхности, вымощенной серыми, с розовыми прожилками камнями. Экзотической формы булыжники складывались в плотную мозаику, не давая ходу даже вездесущим сорнякам. Площадь постепенно сужалась, превращаясь в дорогу, которая вела к деревянному дворцу из широких ошкуренных бревен. Весь терем покрывала витиеватая резьба в виде косичек и замысловатых узоров. Аркообразный вход, куда всадник проедет не нагибаясь, закрывали массивные, обитые металлом створки.

– Суровая красота, – заметил Хедрик.

– Да-а… – протянул Роман, чувствовавший себя неуютно.

От дворца шла незримая волна, давящая на сознание каким-то превосходством и странной беспокоящей силой. Улица, площадь… все вокруг пустовало. Лишь редкие прохожие, не поднимая головы, ныряли в улочки, ведущие в нижнюю часть города, к реке. Чет нахохлился и стал похож на большую горсть углей.

– Мертво здесь, хоть и роскошно, – прокаркал он, – не для людей строилось.

– Ага, для ворон, – усмехнулся Хедрик, синие глаза которого, казалось, впитывали в себя каждый изгиб, каждую черточку древесного дворца.

– Пойдем отсюда, – просительно сказал Роман, подталкивая спутника в лопатку. Кожа серо-коричневого доспеха оказалась мягкой и приятной на ощупь.

Хедрик еще секунду вглядывался в строение. Затем кивнул и, опустив голову, двинулся к противоположному краю площади.

– А почему не для людей? – поинтересовался Роман, у попытавшегося нагло заснуть ворона.

– Это ж город князя Вавила! – с нотками превосходства заявил Чет.

– Я в Скрытом мире успел побывать в бескрайнем поле травы, в деревушке в три дома, да в глухом лесу, где прихватил самодовольную пернатую тварь, – процедил Роман, которого задел презрительный голос ворона.

– Я в душе человек! – возмущенно воскликнул Чет.

– Дерьмо у тебя в душе, – вставил Хедрик.

Факелов примирительно поднял руку. Черный глаз Чета укоряюще сверлил Романа.

– Кто он, этот князь Вавил? – спросил Роман.

Ворон выдержал значительную паузу.

– Точно никто не знает…

– Как всегда, – перебил воин и, поморщившись, сплюнул.

– Хедрик, странный ты сегодня, озлобленный.

– Сам ты… – начал воин, потом тряхнул светлыми локонами. – Тяжелой силой здесь веет.

– Что-то заинтересовало в тебе князя, – объяснил Чет.

Хедрик пожал плечами и ускорил шаг, направляясь к повороту в улочку.

– По болтовне, да по легенде, – продолжил ворон, – Вавил прошел одиннадцатое испытание бога Срединных сил… случайно.

Роман прищурился.

– Но при этом он не выполнил половины предыдущих испытаний. В него вошла только малая частица божественных сил, но среди людей она огромна. Он умен, ему нет равных во владении любым оружием, ему хочется верить. Вавил умеет убеждать, хотя когда князь был простым смертным – делал он это не хуже.

Ворон замолчал, Роман повернул голову и выжидающе глянул на Чета.

– Все? А по поводу последнего испытания ничего больше неизвестно?

– А что может быть еще известно? Сказано же – выполнил случайно!

– К нему идти смысла нет… – задумчиво произнес Роман.

– Хотел бы – сам позвал.

– А что еще ты про него знаешь? Расскажи, пожалуйста.

Ворон щелкнул клювом и начал повествование:

– Родился Вавил в семье ремесленника – не в роскоши, но и не в нужде. Жизнь текла размеренная и предсказуемая. Будущий князь стал подмастерьем отца, чтобы в будущем стать мастером и продолжить семейное дело. Все это происходило в соседнем городке, к востоку отсюда. В их поселение все чаще приходили чужеземцы. Сильные, наглые и не желающие работать. Сначала что-то воровали, затем отбирали. Вавил с отцом продолжали упорно работать, не в силах защищаться от грабителей. Правитель города оказался бессильным. Точнее, равнодушным. Мастерская беднела, изделий едва хватало, чтобы прокормиться. Каждый раз Вавил смотрел на безжалостных шакалов и не понимал их. Будущий князь запомнил всех, причинивших ему и его близким боль.

– Да, незавидная участь, – пробормотал Хедрик.

– Перед очередной пьянкой городские разбойники вновь наткнулись на мастерскую отца Вавила. Отобрать, кроме инструментов, оказалось нечего. Бессердечный смех наполнил мастерскую, когда отец будущего князя отказался отдавать их грабителям. Ремесленник без инструментов обречен на голодную смерть. Отца убили, а Вавила, который был еще подростком – связали и избили. Изнасиловали на его глазах мать, а затем, словно она была больным животным, зарезали.

Хедрик передернул плечами. Роман сощурился еще сильнее.

– Вавил стал беспризорным мальчишкой, – сухо продолжал ворон, лишь иногда переминаясь с лапы на лапу, – внешне он сильно ожесточился. Но сердце его жаждало доброты, справедливости и счастья для тех, кто трудится. Вавил начал следить за убийцами родителей, за расхитителями их очага, возвращающимися из трактира в стельку пьяными. Через неделю они были мертвы.

– Молодец парень, – уважительно заметил Хедрик. Роман же по-прежнему молчал, анализируя каждое слово.

– Вавил презирал воров и убийц, но сам превратился в настоящего монстра. Лицемерие лилось из него через край, но люди начинали ему верить с первых минут. У него была цель, а жизнь стала игрой, в которой он собирался играть другими… для их же счастья.

– Душою он чист, но совершал сплошное дерьмо, – констатировал Хедрик.

Ворон согласно каркнул, не заметив иронии.

– Будущий князь перебрался в этот город с горсткой преданных ему людей. Их фанатичной идеей было добраться до власти любыми способами, чтобы уже потом, с верхушки, дарить трудящимся людям счастье, – продолжал вещать Чет. – Стали пропадать советники предыдущего князя, ушла из дома его дочь. Кстати, сейчас она жена Вавила. По городу пошли сплетни-слухи о благородном освободителе, которому нужно помочь добраться до власти.

Ворон сделал многозначительную паузу, затем продолжил:

– Добраться-то Вавил добрался. Трупов было много. Но ведь главное удержаться. Что Вавил думал, говорил или сделал после провозглашения его князем – неизвестно. Вспышка Срединных сил произошла в тереме, в котором он скрылся. Странная мощь пронеслась над городом. Солнце на несколько мгновений погасло, затем мир озарил белый божественный свет, потом накатил густой туман… – последние слова ворон произнес шепотом, а затем затих окончательно.

– Жутковатая история, – отозвался Роман и задал риторический вопрос:

– Интересно, что он сделал во дворце?

Наконец-то спутники нырнули в улочку. Через десяток шагов они словно прошли через невидимую пленку, блокирующую все звуки и запахи. Незримая длань князя отпустила друзей. Хедрик сразу выпрямился, в движениях появилась ловкость гепарда. Роман лишь слегка качнул головой, словно отгоняя последние крохи чужого давления.

Перед глазами предстал огромный речной порт в разгаре дня. У причала мирно покачивались корабли, совсем непохожие на своих морских братьев. Паруса на невысоких столбах были спущены. Из множества бортовых прорезей, с каждой стороны, торчали длинные весла.

Туда-сюда сновали люди. Отовсюду слышались злые крики матросов, брань надсмотрщиков, отвечающих за погрузку-разгрузку товара. Народ шастал тертый, битый, с крепкой жизненной хваткой.

– И в роли кого мы будем проситься на корабль? – спросил Роман.

– Купцов, – сделав многозначительный вид, сказал Хедрик. – Везем битую птицу. Редкую. Говорящую.

Чет каркнул с таким протестом и негодованием, что даже Хедрик проникся.

– Да шучу же, можно догадаться. Битая не говорит…

Роман скривил губы и сказал:

– Может, как пассажиры? За деньги.

– Проще как воины или гребцы.

– Пшли! Пшли с дороги! – послышался раздраженный крик. – Встали тут!

На спутников двигалась пятерка волов, запряженных в огромную телегу, наполненную свежесрубленными деревьями. Друзья отошли в сторону.

– Едешь как улитка, а орешь, словно галопом скачешь, – сказал Хедрик сидящему на козлах мужику.

– Стоите, ворон считаете. Делом занялись бы лучше, – начал напутствовать возчик.

– Хватит нам одной вороны. Ты лучше скажи, как до озера добраться?

Мужик округлил глаза.

– По реке.

Хедрик на мгновенье смутился.

– Может знакомый капитан есть? Или корабль какой-нибудь посоветуешь?

– Ребята, я вожу бревна от леса к верфи, от леса к верфи… – раздался щелчок плети и мужик крикнул: – но, пшли, ленивые твари!

Роман, широко зевая, двинулся вниз по улице.

– Ты куда? – обеспокоенно спросил Хедрик.

Роман ткнул пальцем в вывеску, прибитую к столбу рядом с домом. На широкой доске красовались кровать, тарелка и кружка.

– Чет, советую спрятаться за пазуху, – не переставая зевать, сказал Роман.

– Вдруг кому-то захочется птичьего супа, – пошутил воин.

– Хедрик, сними комнату сразу. Несколько часов сна за двое суток… я пока не бог.

Воин, едва стоящий на ногах, ухмыльнулся и потянул дверь. Тугой, упругий запах пива и жареного мяса едва не сбил спутников с ног. Пробравшись сквозь чад, заполнивший помещение с двумя десятками тяжелых столов на шесть человек, друзья остановились у стойки. Корчма пустовала, лишь за столом под высоким окошком сидели два старика, помаленьку потягивая пиво за неспешной беседой.

– Людей нет, а дыма, словно пир, – заметил Хедрик.

– Работа закончится – народ повалит, – сказал вышедший из дымного облака высокий грузный хозяин. – Вы, видно, с дороги, раз таких вещей не ведаете.

Роман, перекосив лицо в чудовищном зевке, кивнул.

– Нам комнату на день и ночь. Есть? – спросил Хедрик.

– За серебряную.

Хедрик положил на стойку монетку и произнес:

– Проводи.

– А жратаньки?

Роман покачал головой. А Хедрик объяснил:

– В тарелке уснем.

Хозяин скупо усмехнулся и махнул в сторону лестницы. Идти по маленькому коридору второго этажа приходилось полусогнутым.

– Чердак, – разводя руками на недоуменный взгляд Хедрика, объяснил трактирщик и отворил одну из шести дверей.

– Спартанский дизайн, – заметил Роман, оглядывая комнатку не больше чулана с двумя скамьями и окном, размером с альбомный лист.

– Что? – не понял спутник.

Факелов покачал головой, мол, ничего. Вылетел из-под куртки Чет и приземлился на подоконник шириной в ладонь. Роман бросил опостылевший рюкзак в угол и с наслажденьем вытянулся на скамье.

– Ты на дежурстве, – строго сказал Хедрик птице, – смотри не усни.

Ворон бодро каркнул и зашагал туда-сюда по подоконнику, наполнив комнату тихим перестуком когтей.

Глава шестая

Луна, со слегка надкусанным краем, светила в маленькое окошко. Влажный уличный воздух, вперемешку с дымом корчмы пах как прелые водоросли. Гул голосов в нижнем зале давно стих. Последние гуляки либо ушли, либо уснули под столом в куче объедков и лужах пива. Раздалось громкое карканье. Хедрик вскочил, словно на него вылили ведро холодной воды. Воин со всего размаху ударился о низкий потолок и дико взвыл. Перед глазами Хедрика, севшего на скамью, несколько секунд плавали разноцветные круги.

– Чего орешь? – прошипел он.

Чет на секунду замялся, понимая, что нельзя говорить истинную причину крика.

– Бужу, – бодрым голосом прокаркал он.

Хедрик с недоверием посмотрел в окно.

– В середине ночи? Врешь! – сердито сказал воин.

Чет, чувствовавший себя неуютно, распушил перья.

– Придремал я, страшное что-то приснилось, – нехотя пробурчал он.

– Нас могли обворовать, убить, – сразу успокоившись, сказал Хедрик. – В следующий раз, когда будешь дежурить, сразу буди, если проваливаешься в дрему. Только не криком.

Ворон дважды наклонил голову.

– А этому хоть бы хны, – махнув на Романа, с ноткой зависти проговорил Хедрик.

Факелов невнятно забормотал.

– Просыпайся давай, – постучав сапогом по ботинку спутника, сказал Хедрик.

Роман открыл глаза и издал жалобный звук – все тело ныло от жесткого ложа.

– Наш дозорный предупредил о страшном сне, вставай, – сказал Хедрик и хохотнул.

Ворон виновато молчал.

– Что? – не понял Роман.

– Пойдем вниз, а то живот к спине прилип. Надеюсь, хозяин не отправит нас к черту.

Роман поморщился, когда и его макушка испробовала крепость чердачного потолка.

Друзья спустились в нижний зал. В свете нескольких масляных светильников молодая девушка вытирала столы, сбрасывая объедки в огромное ведро.

– Здравствуй, хозяин спит? – поинтересовался Хедрик.

Глаза девушки, блестевшие в свете огня, расширились от испуга и удивления. Хедрик смотрел выжидающе.

– Вроде, – робко прошептала девушка.

– Не дрожи, – ободряюще улыбнувшись, попросил воин, – мы вчера комнату сняли.

– Только проснулись, – добавил Роман.

– А есть хочется… тебя бы полностью съел. Вместе с платьем, – облизнувшись, проговорил Хедрик.

Девушка задрожала еще сильнее, расценив шутку по-другому. Не выдержав, Хедрик спросил прямо:

– Ты можешь нас сейчас покормить? Деньги дадим вперед.

Молодая уборщица быстро-быстро закивала и побежала к двери рядом с кухней. Через несколько минут вышел трактирщик, щуря глаза и отчаянно зевая.

– Нагнали страху на мою дочку, она ж пугливей кролика. Так и знал, что проснетесь ночью, – запричитал хозяин.

– Красивая она у тебя, – буднично заметил Хедрик, пытаясь скрасить ситуацию, – только робкая чересчур.

– Вот и Барыт повторяет: красивая, красивая. Заприметил дочурку мою, она теперь и тени боится. Капитан сейчас в городе, потому она так и испугалась – думала люди Барыта, – оправдал дочку корчмарь. Затем добавил: – Даже странно, что еще никто не пришел.

– А он что, злодей какой? – поинтересовался Хедрик.

Желудок Романа протяжно проурчал, трактирщик усмехнулся и сказал:

– Еды принесу да посудачим.

Факелов с облегчением вздохнул и уселся за убранный стол. Чтобы немного взбодриться, Роман дотронулся до медальона. Пальцы приятно обдало холодом. Воображение сразу начало рисовать желанные картинки. Вот Наставник, вперив все четыре зрачка в Романа, восхищенно улыбается и разводит руками. Вот внизу проплывает что-то белое и новоявленный бог Срединных сил с восторгом понимает – это облака. Роман кружится на месте, пытаясь охватить взором весь мир. Наставник смотрит на него, как хозяин на любимую собаку, которой неожиданно вздумалось погоняться за хвостом. Роман застывает, надевает на себя маску серьезности и высокомерия. Он-то и человеком умел немало, а теперь он бог. Хотя несколько секунд слабости простительны даже ему. Роман щелкнул пальцами, подзывая огненного коня…

– Мясо холодное, из-за вас двоих печь нагревать не буду, – ворчливо сказал трактирщик.

Через минуту на столе появились два ломтя жареного мяса и три кружки пива. Роман сделал глоток, сморщился и с презрением отодвинул питье. Хедрик удивленно приподнял брови, затем демонстративно осушил свою кружку, при этом всем видом показывая неземное блаженство. Хозяин лишь усмехнулся.

– Лучшее пиво в городе, – гордо сказал он.

Воин кивнул и осушил кружку спутника. Синие добрые глаза Хедрика стали участливыми.

– Так что за Барыт? – слегка растягивая слова, поинтересовался воин.

Трактирщик, довольный внимательным собеседником, сделал глоток и начал:

– Непростой он капитан, ох непростой. Силен и богат Барыт по здешним меркам. А угораздило влюбиться в мою дочку… Он к ней по-всякому: и с подарками, и с признаниями, и с обещаниями. И даже меня просил уговорить ее выйти за него замуж. Вот что баба сделала с лихим капитаном. – Корчмарь покачал головой. – С каждым отказом он ярится все сильнее, а желание обладать Линорой – растет. Теперь он хочет завладеть ею силой.

– Богат, силен… что ей не так? – растянув губы в глуповатой улыбке, спросил Хедрик.

«Срединные силы! – с ужасом подумал Роман, – бравый парень захмелел с двух кружек пива!»

– Хоть он сорвиголова и от плаваний не откажется, я не против, – сказал трактирщик. – Но не могу же я заставить дочку?!

– Можете, – сказал Роман, – но что из этого получится…

Хозяин корчмы махнул на него рукой и нахмурился.

– Говорит, убежит из города или в петлю залезет. Я же себя убийцей потом чувствовать буду.

– Передай ее слова Барыту, – посоветовал Хедрик.

– А если он озвереет? Изнасилует или убьет ее?

Хедрик задумался. Наступило неловкое молчание. Лишь пламя в масляных светильниках полыхало, как ни в чем не бывало. Роман заскучал. Он откровенно не понимал, зачем Хедрик лезет во все жизненные перипетии малознакомых людей. Ведь кругом одно и тоже – сплошные жалобы при полном безделье. И никакой благодарности. Что движет Хедриком? Скука, любопытство или все-таки человеколюбие?

– Пускай уедет в другой город или найдет мужа, который ее защитит, – подперев руками подбородок, сказал Хедрик.

В дверь настойчиво застучали.

– Какого черта! Ночь на дворе! – прогудел трактирщик, несмотря на забившую его дрожь.

Дверь заходила ходуном – кто-то начал лупить ногой.

– Открывай, – послышался властный голос.

– Барыт, – пролепетал трактирщик, вся бравость мгновенно улетучилась.

– Открывай, иначе прирежу, как только выбью эту гнилую доску, – сказал капитан.

– Хедрик, только не лезь, – горячо зашептал Роман, но воин уже вытащил широкий обоюдоострый клинок.

– Пускай входит, – сказал Хедрик, встав напротив двери.

Роман тяжело вздохнул и поправил ножны. Кинжал он не доставал, предпочитая не лезть на рожон. Современный мир научил анализировать ситуацию, прежде чем бросаться в нее сломя голову на поводу у чувств. Слишком жесток тот мир, покрытый мнимой пленкой всеобщего благополучия.

Трактирщик отодвинул засов и отскочил назад. Дверь открылась так, словно в нее ударили тараном.

Барыт слегка опешил, когда увидел Хедрика и Романа. Похож он был не на капитана речного судна, а на лесного разбойника. Невысокий, поджарый, с косматой головой и бородой в ладонь. В корчме добавился запах старых, погибающих на берегу водорослей. Замешательство Барыта прошло спустя миг.

– А ты кто такой? – ощерившись, спросил капитан. Он и не подумал доставать меч, лишь положил руку на отполированный ладонью эфес. – Ухажер Линоры?

Хедрик покачал головой.

– По-постоялец, – заикаясь, проговорил побелевший от страха трактирщик.

«Чего он так дрожит? – с недоумением подумал Роман. – Тем более этой обезьяне нужна только дочка».

– И зачем ты достал железку? – глумливым голосом поинтересовался Барыт. – Неужто девчонку защищать?

– Ты должен знать, что настоящее уважение и любовь никогда не заработать силой, – пафосно заявил захмелевший Хедрик.

– Рыцарь хренов, – пробормотал Роман.

– Я смотрю, кто-то излишне треплет языком, – зло зыркнув на трактирщика, сказал Барыт.

Хозяин корчмы попятился назад, скамья ударила его под колени, и он смачно бухнулся на дубовое сиденье.

– Парень, я не знаю, кто ты, – пробасил капитан. – Но меч лучше спрячь.

– Я спасаю беззащитных, – с гордостью сказал Хедрик.

Капитан посмотрел на внезапного противника, как на ущербного.

– Я привык драться за добычу. И сейчас моя добыча – Линора, – выхватывая меч, сказал Барыт.

Противники подошли друг к другу на несколько шагов. Меч Барыта был на локоть длиннее клинка Хедрика. Просвистела стальная молния – Роман метнул нож. С такого расстояния даже неумелый бросок был очень опасен. Капитан качнулся в сторону в последний миг, и зашипел от боли. Нож вонзился в плечо. Хедрик сделал выпад и выбил меч из рук Барыта.

– Молитесь, благородные, – зажимая рану на плече, прошипел косматый капитан и двинулся к выходу.

– Зачем ты вмешался?! – накинулся на Романа Хедрик.

Факелов округлил глаза и тупо заморгал.

– В смысле, зачем? Я помог тебе.

– Мы дрались один на один! – заорал Хедрик, губы его дрожали. Роман видел друга в таком бешенстве впервые. – Из-за тебя я совершил подлость.

– Зачем ты лезешь в разборки, которые тебя не касаются?! – тоже повышая голос, спросил Роман. – У нас совсем другие цели! Нужно идти к Наставнику!

– Почему-то когда я спас тебя, ты ничего подобного не спросил!

Роман, убивая меланхоличной интонацией, заявил:

– Зато подумал.

Хедрик с досадой махнул рукой и обратился к трактирщику:

– Чего расселся? Быстро снаряжай дочку, пускай бежит отсюда.

– С минуты на минуту Барыт придет со своими людьми, – предупредил хозяин корчмы.

Из двери выскочила Линора с объемной котомкой.

– Спасибо, – проговорила она, затем чмокнула отца в щеку и выбежала на улицу.

– Дуй за мешком и Четом, а то сейчас нас порубят на угощенье свиньям, – сказал Хедрик Роману.

Факелов кивнул и ринулся на второй этаж, низко пригибая голову.

– Притащи пару кусков мяса, – попросил трактирщика воин.

Через полминуты вернулся Роман с недовольно каркающим вороном на плече.

– А ведь все из-за тебя, – вспомнил Хедрик, тыча пальцем в комок черных перьев. – Не разбудил бы – не пришлось бы бежать сломя голову.

– Нечего вмешиваться в чужие проблемы, – зло откликнулся ворон, заставив вышедшего с кухни хозяина обомлеть.

Роман положил мясо в рюкзак и бросился к двери. Он не хотел, чтобы его последним пристанищем стали задворки корчмы. Не успели спутники скрыться, как сзади послышался злорадно-веселый крик:

– Вон они! Не убивать! Берите живьем!

Роман и Хедрик стремглав понеслись вниз по улице – прочь от пристани. Друзья на ходу оглянулись. В свете факелов, со страшными проклятьями, бежали люди. У Романа от этих криков ноги становились ватными.

– Давай мешок, – хватаясь за лямку рюкзака, сказал Хедрик. – А то ты долго не протянешь.

Роман начал задыхаться, в боку закололо. Хедрик же, напротив, словно делал легкую утреннюю пробежку. Воин кое-как просунул набегу руки под лямки, потеснив на спине лук и колчан. В тот же миг в рюкзак вонзилась стрела и увязла в куске мяса.

– Не стрелять, мать твою, – послышался разъяренный крик Барыта.

– Мы матросы и воины, а не гончие собаки, – донеслось до убегающих спутников.

У Романа начали слезиться глаза, грудь вздымалась с утробным гулом. Рядом летел Чет, молотя крыльями по воздуху и каркая что-то подбадривающее. Половина огней факелов растаяла во мраке, но остальные преследователи бежали не отставая.

– Сейчас поворачиваем, – с небольшой отдышкой предупредил Хедрик.

Спутники нырнули в улочку, где едва бы разошлись два всадника. Пробежав полсотни шагов, Хедрик остановился. Роман прошел еще несколько шагов и тоже встал, прислонившись спиной к ближайшему дому. В голове стучали молоточки, в глазах плыло. Через секунду он услышал, как рядом защелкала тетива. Люди капитана падали один за другим. Слышался только свист стрел, вскрики пораженных да хрипы умирающих.

В воздухе завис последний факел. Перед Хедриком, с поднятыми руками, стоял Барыт. Чет с торжествующим карканьем полетел к поверженным людям. Многие еще шевелились, но ворон безжалостно принялся за любимое лакомство падальщиков – глаза.

– Стреляй, Хедрик, – с трудом выговорил Роман.

– Ты что? Он же беззащитен сейчас.

– Вот именно, только сейчас. Он двадцать минут назад тоже был беззащитен.

– Я не могу.

– Давай я.

– Нет!

– Я смотрю, молокосос на любую подлость готов, – пробасил Барыт.

– В моем мире это назвали бы осторожностью, – окрысился Роман, доставая кинжал.

– Если ты его убьешь, то мне придется убить тебя, – предупредил Хедрик.

Роман едва сдержал красноречивое словцо, готовое сорваться с губ.

– Свяжи его хотя бы, – поднося кончик серо-голубого лезвия к горлу капитана, попросил Факелов.

Воин кивнул и связал руки и ноги Барыта поясами убитых.

– Сейчас остальные прибегут, сматываемся, – сказал Роман, сильно переживающий за сохранность бренного тела.

– До встречи, – проговорил Барыт, словно расставался с лучшими друзьями.

– Прощай, – уже на бегу откликнулся Роман.

Послышалось хлопанье крыльев. Чет едва летел, обожравшись вороньих вкусностей.

– Убью, тварь! – заорал Хедрик, когда увидел опустившуюся на грудь Барыта черную птицу.

В тот же миг раздался душераздирающий вопль капитана. Чет грузно взлетел и направился вслед за Романом.

– Что ты сделал?! – крикнул Хедрик.

– Откуда я знал, что он живой? Они все еще теплые, – пробурчал в оправдание осоловевший ворон.

Хедрик лишь приглушенно рыкнул и нырнул в переулок, где скрылся Роман. Попетляв по улочкам, спутники выбежали к реке. Перемахнув через небольшой заборчик, друзья схоронились во дворе верфи, которая, судя по заготовкам, занималась строительством рыбацких лодок. Чет, едва присев на забор, засунул голову под крыло и забылся счастливым птичьим сном.

Из-за домов показался краешек солнца. Небо красиво заалело, на темной воде пролегла серебристая дорожка. На главную дорогу, расположившуюся вдоль реки, из улочек начали выходить первые сонные работяги. Все целенаправленно, как по давно написанному сценарию, направлялись к верфям, пристаням, складам. Новый день начинался точно так же, как начинался уже тысячи раз.

К верфи, где скрылись от преследователей спутники, шел крепкий старик. Хедрик, заметивший мастера сквозь щели в заборе, сказал:

– Хозяин идет.

– Чет, – позвал Факелов.

Ворон вытащил голову из-под крыла, встрепенулся. Взгляд черного, бесконечно глубокого и одновременно пустого глаза вперился в друзей.

– Чет, отвлеки хозяина.

Вскоре ворон сидел на покачивающемся флюгере верфи и пронзительно каркал. Старик открыл калитку и пошел к мастерской. Задрав голову, он пробормотал:

– Развелось нечисти.

Чет обиженно замолк и со злостью посмотрел на корабельного плотника.

Хедрик и Роман, спрятавшиеся за корпусом шхуны, продолжали начатый еще в трактире завтрак. Оба молчали. В сложившейся ситуации каждый винил другого.

– Нужно выбираться из города, – наконец произнес Роман.

– Здравая мысль, – иронично заметил Хедрик. – Каким образом?

– На корабле, – неуверенно сказал Роман. – Я думаю, что у плотника должны быть друзья-капитаны.

– Хорошо, я посоветуюсь с ним, а ты жди здесь.

Воин поднялся и направился в мастерскую.

– Приветствую, – войдя, сказал Хедрик.

– Здравствуй, – отозвался старик. Затем, разглядев воина, добавил: – Что-то ты не очень на рыбака похож.

– Мастер, ты прав, я не за лодкой пришел, – начал Хедрик. – Нужен твой совет.

Старик, польщенный званием мастера, заулыбался, показывая желтые крепкие зубы.

– За что взял, за то и продам. Спрашивай.

– Спасибо, – сказал Хедрик. – Мастер, мне и моему другу нужно добраться до озера. Может, есть капитан, к которому посоветуете обратиться?

– Ну, с моими капитанами вы далеко не уплывете – я все-таки рыбацкие посудины мастерю, – задумчиво произнес старик, затем окинул Хедрика оценивающим взглядом и оживился: – Может, свой кораблик хотите?

Воин усмехнулся и покачал головой. Плотник успокоился и, потеряв к собеседнику интерес, сказал:

– Есть у меня друг-ремонтник Марат. Он всегда знает последние новости: у кого что сломалось, и где кто нужен. К нему и обратись. Это через три верфи вниз по реке.

– Благодарю, – кладя монетку на стол, сказал Хедрик.

Старик улыбнулся и добавил:

– Скажи, что от Рыбака пришел.

Хедрик кивнул на прощанье и вернулся во двор верфи. Роман, сидевший на стопке аккуратно сложенных досок, выжидающе уставился на друга.

– Заручился рекомендацией, – туманно похвалился он. – Пойдем.

Стоило спутникам выйти со двора, как их окунуло в бурную портовую жизнь. По дороге, отчаянно скрипя, медленно катились телеги. Носильщики бегали от складов к кораблям. Между стоявших на обочине повозок, матросы драли портовых шлюх. Жутко матерились надсмотрщики и торговцы.

Наконец друзья зашли во двор ремонтной верфи. Недалеко от калитки стояла лавка.

– Посиди, – махнув на нее рукой, сказал Хедрик. – Заходить лучше одному.

– Не возражаю, – откликнулся Роман.

– Где Марат? – спросил Хедрик у двух работающих плотников.

Оба, не произнося ни слова, ткнули пальцами в небольшой домик, приютившийся в уголке двора. Воин кивнул и через минуту стучался в грубую крепкую дверь.

– Кто?

– Я от Рыбака, поговорить нужно.

– Заходи.

Перед Хедриком в удобном кресле сидел полноватый смуглый мужчина. Век его давно перевалил за половину.

– Здравствуй, Марат. Я надолго не займу – совет нужен.

– Валяй, – прищурившись, разрешил ремонтник.

– Мне и моему другу надо к озеру. Может, есть капитан, к которому посоветуешь обратиться? – завел знакомую песенку Хедрик.

– Рыбак знал, куда посылать. Ты же воин? А друг твой? – тыча пальцем в широкие ножны, спросил Марат.

Хедрик кивнул.

– Вчера капитан Фотэль, которому я латал мачту, жаловался на нехватку наемников. Кажется, ему надо еще пяток воинов для сопровождения корабля.

Хедрик заулыбался, отвесил небольшой поклон.

– Друг у меня возраста небольшого, но в бою…

– Хорошо-хорошо. Фотэлю расскажешь. Поищи его на «Комете» или в трактире «Речной черт».

– Спасибо, – доставая монету, сказал Хедрик.

– Убери, – поморщившись, произнес Марат. – От меня не убудет. Передавай Фотэлю привет.

Воин еще раз поблагодарил ремонтника и вышел, аккуратно прикрыв дверь.

– Если что – ты свирепый воин. Просто дьяволенок, – вернувшись к лавке, сообщил Хедрик.

Роман улыбнулся, затем поинтересовался иронично:

– А это разве честно?

– Да ты и вправду во время боя дьявол, просто еще не совсем умелый. Когда что-то угрожает твоей цели, ты становишься бешеным. По-моему, ты мать родную ради нее не пожалеешь.

Роман страшно скрипнул зубами. Лицо, ставшее нормального цвета за время пребывания в Скрытом мире, снова побледнело. Он вспомнил, как соглашался со смертью родителей. В груди что-то похолодело, сердце на мгновение сжалось.

Затем Факелова передернуло, лицо стало отрешенным. В глазах засветилась непоколебимость. Хедрик с опаской следил за преображениями Романа.

– Извини, – прошептал воин, добрые синие глаза смотрели с сочувствием.

Роман медленно покачал головой.

– Ничего страшного. Зато я понял, насколько хорошо выполнил второе испытание.

Хедрик замер, судорожно сглотнул. В глазах появилось отвращение. Воин посмотрел на Романа с опасливой брезгливостью, словно на сумасшедшего преступника.

С мачты ремонтируемого корабля слетел Чет и уселся рядом с Факеловым.

– Я не безумен, – начал Роман, – почти. Жизнь на самом деле тяжелая, но интересная штука. Если найти смысл. А я хочу найти смысл жизни Вселенной. И для начала нужно стать богом Срединных сил.

– Для начала, – усмехнувшись, повторил ворон.

– Я уверен, что трудно быть богом. Но ведь и в человеческой жизни так. Если ты добровольно усложняешь жизнь, то она становится интересней, ярче, многообразней. В моем мире это особенно заметно, – закончил Роман, уставившись остекленевшими глазами в одну точку.

– Он прав, – прокаркал Чет. – Вот для меня смысл жизни стать человеком. Если бы мне сейчас доказали, что это невозможно, то до самой смерти я пребывал бы в унынии.

Взгляд Хедрика слегка смягчился.

– Да ты сам решил за целый мир! – зло воскликнул Роман. К щекам прилила краска. Лицо снова стало жестоко-упрямым. – А ты не подумал, что можешь сделать несчастными тысячи людей?

Хедрик, глубоко вздохнув, сказал:

– Они… неполноценные, односторонние.

– А может, наоборот? Все ясно: кто хороший, кто плохой.

– Люди сами должны идти к истине, добру, самоотверженности, – высокопарно заявил Хедрик.

– Всего лишь твое мнение, – безразличным голосом сказал Роман. – Но вся жизнь – борьба мнений. И живут согласно мнению сильнейших. Неважно кто он. Полководец, оратор, король…

Хедрик на мгновенье прикрыл глаза. Он понимал, что спорить сейчас с Романом, значит противоречить самому себе. Факелов смотрел выжидающе. Хедрик улыбнулся и произнес:

– Да, я тоже хочу, чтобы жили по-моему.

Глава седьмая

В трактире «Речной черт» царил полумрак. Посреди зала какой-то чудаковатый старик наяривал на губной гармошке. В воздухе плавали запахи дорогого табака и вкусной еды.

Поджарый вояка Фотэль, с виду разменявший четвертый десяток, придирчиво смотрел на Романа. Капитан щурился, жевал губами. В глазах застыло недоверие. Роман ощущал себя щенком дворняги, которого выдавали за породистого.

– Вы плывете в одну сторону? – спросил Фотэль хрипловатым прокуренным голосом.

Хедрик кивнул.

– Да, нам нужно в те места.

Фотэль сощурился и довольно заулыбался.

– По пять серебряных, если все пройдет спокойно. Если будет нападение, и мы отобьемся – добавлю. Согласны?

– Надеюсь, обойдемся платой в пять монет, – ответил Хедрик.

Фонтэль хрипло засмеялся.

– Пристань напротив, шхуна «Комета». Милости просим. Сегодня ночью погрузим последний товар, а на рассвете отходим.

– А что возишь-то? Или не наше дело? – спросил Хедрик.

– За несколько километров до впадения реки в озеро стоит Старый город. Оттуда я беру небольшую партию оружия, куют там великолепно. Зато отсюда везу все подряд. Но главная прибыль ты знаешь с чего… – сказал Фотэль и захохотал. – С этой чертовой торговлей и сам баловаться начал.

Хедрик улыбнулся, как обычно улыбаются в смеющейся компании, не имея понятия, о чем идет речь.

– Отлично, там и до гор недалеко.

– Дьявольщина какая-то в них, – знающим, но безразличным тоном заявил Фотэль. – Уходят туда толпы, а вернувшихся – по пальцам сосчитать.

Хедрик развел руками. Фотэль поднялся, широко зевнул и сказал:

– Жду. Не подведите.

– Придем, капитан, – бодрым голосом пообещал Хедрик.

Фотэль еще раз глянул на Романа, скривил губы и пружинящим шагом побрел из трактира.

– Похоже, он навеселе, потому и прошло все гладко.

– И Чет молчал, – добавил Роман.

– Я хоть раз что-то испортил? – возмущенно каркнул ворон.

– Да так, подумаешь, среди ночи орать, – улыбнувшись, вспомнил Хедрик.

Ворон распушил перья, но промолчал. Роман достал из рюкзака последний кусок суховатого мяса и с удовольствием в него вгрызся.

Трактирщик глянул на Факелова с неприязнью, но говорить что-либо побоялся. Роман уже пообтесался в Скрытом мире и выглядел как маленький демон: длинные, слипшиеся черные волосы, холодные серые глаза; штаны из странного материала, куртка и ботинки из кожи, с филигранной прошивкой. Только рубашка потрепалась – снизу не хватало материала, а в некоторых местах зияли прорехи. Возле левой ноги висели ножны с длинным кинжалом.

Схватка с Барытом была ярка в памяти друзей, и они, чтобы избежать случайных встреч, сняли комнату. Под уверения Чета о том, что лучше него стража нет, спутники задремали. Шумела гармошка, орали гуляки, скрипели за окном телеги – все шло своим чередом.

* * *

Чет встрепенулся от неожиданности, когда Хедрик резко встал. Потягиваясь и зевая, воин подошел к окну. На западе торчал краешек солнца, оставлявший розовато-золотистую дорожку на стремительной речной глади. На пристанях зажгли масляные лампы, надсмотрщики запалили факелы, и веселые огоньки начали дирижировать хороводом теней.

– Рома, – позвал Хедрик. – Пора.

Факелов забормотал, но уже через секунду проснулся. Роман накинул куртку и подхватил рюкзак – сборы были закончены.

– Чет, полетишь отдельно от нас, – приказал Хедрик. – Подожди нас на мачте.

– Хорошо, – сухо ответил ворон и вылетел в окно.

Спутники выскользнули из трактира и двинулись к пристани. Город погружался в сон. Лишь туда-сюда, от складов к кораблям, ходили, словно деловитые муравьи, нагруженные товарами люди.

Возле пристани покачивалась одна-единственная шхуна. Шагов тридцать в длину, с восьмью веслами по каждую сторону. На носу была небольшая надстройка под каюты, а посредине корабля возвышались две небольших мачты со спущенными парусами. Из кормы опускалось широкое рулевое весло.

По мостику, перекинутому с пристани на торец судна, бегали люди с небольшими ящиками. С корабля доносились хриплые крики Фотэля:

– Ну что ты, как в первый раз?! А, новенький! Ставь сюда! Аккуратней, мать твою! Не бревна грузишь! А если бы там были фарфоровые чашки?! Гнить бы тебе на моей шхуне до скончания веков! Молчать! Марш за товаром!

Спутники подошли к раскрасневшемуся капитану. Между пальцев у него дымилась самокрутка, которой Фотэль, в пылу воспитательных работ, активно размахивал. Пахло от папироски далеко не табаком. «Вот и основной товар», – подумал Хедрик.

– А, вы, – сказал Фотэль. – Хорошо, что пришли. Погрузка идет полным ходом, может, двинем и раньше рассвета.

– Помочь с погрузкой? – участливо поинтересовался Хедрик.

Капитан махнул на него рукой.

– Дольше объяснять, что куда. Грести иногда будете, но главное – охраняйте товар.

Хедрик кивнул.

– Люк! Покажи наемникам корабль! – прокричал Фотэль. Затем добавил: – Это мой помощник.

Спутники двинулись к мачте, откуда им махнул худощавый мужик в мешковатой одежде. Друзья представились, и Люк начал экскурсию.

– Весь товар в трюме, – указывая на широкое отверстие, куда люди таскали ящики, сказал помощник капитана. – Потому после погрузки не пускать туда ни крыс, ни команду. Под жратву у нас отдельный отсек под кормой, так что матросов с разговорами о «кружечке рома» слать на хрен. Нам ни к чему обдолбанные дурью гребцы. Пойдем, покажу каюты.

Спутники двинулись за Люком к носу судна. Палуба поскрипывала, едва уловимо пахло плесенью. Паруса неопрятными полотнами свисали с мачты. Весла с длиннющими рукоятями были закреплены цепями и браслетами.

Роман бросил взгляд вверх – на самом кончике мачты виднелась точка абсолютной черноты. «Где хочет, там и дрыхнет», – с легкой завистью подумал Факелов.

– Сюда можете даже не заглядывать – это каюта для гребцов, – сказал Люк, показывая на дверь с отполированной ладонями ручкой. – С другой стороны каюта капитана. А нам – сюда.

Люк потянул среднюю дверь и сделал приглашающий жест. Из каюты пахнуло жильем. На правой стороне помещения стояли тумбочки и стол, на котором тлела лучинка. Напротив двери светился небольшой иллюминатор. На левой стороне расположились три двухъярусных койки. На нижней полке крайней кровати, на горе тряпья, лежал человек.

– Это старина Оби, – представил его Люк. – Как видите, у нас недобор. Вчетвером и будем здесь отдыхать. Ваша койка последняя.

Горы тряпья пришли в движение и Оби сел. Свет лучины падал прямо на воина. Лицо у него было молодое, но бородка в пол-ладони и густые бакенбарды придавали ему какую-то умудренность.

– Здорово, вояки, – бодро сказал Оби, силясь разглядеть новоприбывших. – Надеюсь, вы лучше тех обкуренных баб, которые были до вас.

– Не сомневайся, – пообещал Хедрик. – Я вижу, вы давненько с Фотэлем плаваете?

– Да пару годков будет, – ответил Люк.

– И часто нужны наши услуги?

Оба пожали плечами.

– Как повезет, – туманно ответил Оби. – Бывает, за три захода никого не встретишь.

– Бывает, – хмыкнув, сказал Люк и сел на табурет рядом со столом.

– Ребята, сразу предупреждаю. Поймаю на воровстве – отрублю руку нахрен, – спокойно произнес Оби. – Пойду, составлю Фотэлю компанию.

Спутники кивнули. Роман закинул рюкзак на верхнюю полку койки и тоже двинулся на выход.

На небе появилась луна. Вода в ее призрачном свете казалась блестяще-черной, словно мазут. Стало заметно прохладней, а воздух приятно посвежел. Стоило Роману взглянуть на мачту, как от нее отделилась черная точка. Закрутив вираж, ворон спикировал Факелову на плечо.

– Можно? – спросил Чет.

– Ты уже сел.

– Это еще что за нечисть? – спросил Оби.

– Боевой товарищ, – ответил Рома. – Клюет в темечко, в глаза. Зверь-птица.

– А нас не клюнет? – с сомнением спросил воин, почесав бородку.

– Только по моему приказу, – улыбнувшись, сказал Роман.

Оби скривил губы и двинулся к охрипшему от криков Фотэлю.

– Как погрузка, капитан?

– Через час отплываем, – просипел он. – Как наемники?

– Хедрик вызывает доверие, а паренек, видимо, себе на уме. Интересно, каковы они в деле.

– Надеюсь, что мы не узнаем.

Оби пожал плечами. Затем облизал палец и поднял над головой.

– А ветерок-то попутный, – довольно сообщил он. – Поскорей бы убраться из этого городка. Даже здесь чувствуется давление князя Вавила.

– Зато травку выращивают отменную, – хохотнул Фотэль.

– Выращивать – не курить, – значительно заметил Оби и пошел обратно в каюту.

– Гребцы, передышка, – сказал Фотэль.

Половина мужчин, находящихся в роли носильщиков, повалились на палубу. Остальные, шумно дыша и бесконечно чертыхаясь, продолжили грузить товар.

К середине ночи Фотэль наконец-то объявил:

– Отходим.

Отдышавшись и зарядившись бормотухой, гребцы сели на весла – по четыре на борт. Другие матросы завозились с парусами. «Комету» отвязали от пристани, мостик отбросили на причал. Под бодрые команды Фотэля корабль начал удаляться от берега.

Хедрик и Роман стояли на носу судна и бесцельно вглядывались в горизонт. Огоньки города за спиной тускнели и исчезали, а впереди расстилалась бесконечная черная дорога. Река раздалась еще сильнее. Казалось, будто она течет среди абсолютного мрака. Даже при свете луны берега оставались, словно за непроглядной пеленой.

Ветер надувал паруса, теченье помогало закаленным многими плаваньями гребцам, и торговая шхуна неслась, как быстроходная галера. На судне не горело ни единого огонька, и корабль скользил по блестяще-черной в лунном свете глади, будто призрак.

– Интересно, Линора спаслась? – оглядываясь на давно скрывшийся город, сказал Хедрик.

Роман пожал плечами – покачнувшийся ворон недовольно щелкнул клювом.

– Спаслась, не спаслась, а врага мы нажили.

– Не надо было нож метать.

– А если бы он тебя зарубил?

– Ну и пусть, – упрямо сказал Хедрик.

– Тогда бы Линора точно не спаслась, – усмехнувшись, сказал Роман. – Благородные поступки, благородными способами… хм. Я удивляюсь, что ты до сих пор жив.

Хедрик промолчал, задумавшись над словами Романа. Потом зевнул и сказал:

– Пойдем спать, завтра начну учить тебя фехтованию. Все равно здесь заняться нечем.

– А мы не вахту несем?

– Хочешь – оставайся, – сухо ответил воин и пошел к каюте.

Роман скривил губы и двинулся за ним.

В каюте по-прежнему горела лучинка. За столом сидел Оби и что-то писал, часто макая перо в чернильницу. От средней койки доносилось умиротворенное сопение Люка.

– Книгу пишешь? – спросил Роман.

Оби вздрогнул и замер. Затем вяло ответил:

– Да так, байки всякие записываю. Как идем?

– Хорошо, – ответил Хедрик, залезая на койку.

– Хотелось бы почитать, – показывая на исписанные размашистым почерком страницы, сказал Роман.

– Да тут ерунда всякая, пьяные россказни, – начал отнекиваться Оби, пряча листки.

– А мне интересно, – не унимался Роман.

– Пойду капитана подменю, – сказал Оби, выходя из каюты.

«Все равно прочитаю», – подумал Роман, залезая на верхнюю полку.

Кровать с тонким матрасом, после жестких трактирных скамей и голой земли, казалась царским ложем. Спать не хотелось, но легкое покачивание корабля убаюкивало. Равномерно, почти в унисон, сопели Люк и Хедрик. Трезвые мысли постепенно переходили в сладкие мечтания. Но скоро, под ласковым натиском сна, пропали и грезы.

* * *

Кормили на удивленье хорошо. Несмотря на разыгравшийся аппетит, Роман едва осилил свою порцию – чашку риса с крупными ломтями мяса. Пару кусочков досталось и Чету.

– А гребцы-то, мастера на все руки, – с восхищением сказал Хедрик, облизывая ложку. – И парус поднять, и кашу сварить могут.

– Поплавай с наше – и не такому научишься, – самодовольно улыбнувшись, сказал один из поваров.

По обоим берегам тянулись зеленые полосы лиственного леса. Солнце начало припекать, и гребцы разделись до пояса. Их широкие, с выделяющимися мышцами спины блестели от пота, словно отполированное дерево. Взлетающие от весел брызги на краткий миг становились бриллиантами. Осоловевший от еды Роман с удовольствием за ними наблюдал. Из кратковременной идиллии его вывел голос Хедрика:

– Пойдем, нужно тренироваться.

– Только ж поели! Пускай уляжется.

– А если нападут пираты? Может, ты их еще попросишь дать вздремнуть?

Чет хихикнул, Роман тяжело вздохнул и поднялся.

– Нечего ржать, – бросил он ворону и направился за Хедриком.

На носу, за каютами, была небольшая площадка. На ней, не стесненные посторонними взглядами, спутники и решили заниматься. Ходили здесь редко, потому доски под ногами не скрипели.

Роман вытянул из ножен оружие и посмотрел на меч Хедрика. Кинжал, по сравнению с клинком друга, показался красивой игрушкой.

– Нападай, а то я боюсь тебя поранить, – сказал Хедрик.

За его спиной по-прежнему висел лук, а меч он держал одной рукой. На слегка согнутых ногах Хедрик ждал атаки спутника.

Роман рубанул справа. Хедрик легко отбил и далеко отвел кинжал друга.

– Меньше замах. А то пока ударишь, тебя пять раз проткнуть можно. Когда твой кинжал отводят в сторону – отскакивай или выворачивай клинок и ставь защиту, иначе распотрошат на противоходе. Давай еще раз.

Новоявленный ученик кивнул и нанес более хлесткий удар. Когда Хедрик начал отводить оружие в сторону, Роман отскочил и выставил лезвие параллельно груди.

– Примерно так, – улыбнувшись, сказал воин и нарочито медленно стал наносить удар.

Роман, слегка испуганный, отбил с силой наотмашь.

– Не суетись, – успокоил его Хедрик. – Не надо бить при защите. Противник может в последний момент убрать оружие, и ты крутанешься вслед своему клинку. И в это время тебе распорют брюхо. Ставь кинжал ребром. В крайнем случае, меч противника доскользит до ограничителя, но тогда он заведомо мертвец.

Хедрик нанес удар. В этот раз Роман парировал спокойней, но не удержался и сделал пару шагов назад.

– За борт не вывались, – раздражая Романа снисходительной улыбкой, сказал Хедрик. – Нападай.

Занятие продолжилось под бесчисленные комментарии Хедрика. Роман довольно быстро исправлял ошибки, внимая каждому слову опытного друга. Информация о различных стойках, ударах, видах защиты, комбинациях сыпалась на Факелова градом.

Обессиленный, пропитанный потом Роман сел на палубу.

– Больше часа продержался, молодец, – похвалил Хедрик.

Роман посмотрел на друга, который даже не запыхался, и невесело хмыкнул.

– Надо больше тренироваться, – просипел он. – Как ты таким дрыном машешь?

– Привыкнешь, – ободряюще улыбнувшись, ответил воин. – Вечером продолжим.

Хедрик ушел, оставив спутника сидеть на палубе, привалившись к борту. Тут же перед Романом спикировал ворон.

– Хорошо для начала, – со знанием дела сказал Чет.

– Издеваешься? – хмуро спросил Роман.

– Зачем?! – взвился ворон. – Я даже немного горжусь тобой.

– Спасибо, Чет. Но пока я никто. На одних желаниях далеко не улетишь.

Ворон щелкнул клювом и прошелся немного по палубе, стуча твердыми когтями по дереву.

– Арет думал, что он достоин быть богом сразу, а испытания – это так, проверка на всякий случай, – наконец произнес Чет. – А ты понимаешь, что надо идти по Пути, не жалея ни себя, ни других. Иначе успеха не добиться.

– Невероятное самомнение – обычная черта людей, – скучающе поведал Роман.

– Быстрее бы добраться до Наставника, получить задание, – мечтательно сказал ворон. – Эх, когда-нибудь мы выпьем с тобой вина.

– Если бы не Хедрик, мы бы с тобой даже не познакомились, – поднимаясь, сказал Роман. – Потому старайся из-за всех сил, чтобы мы добрались до Наставника.

– Мне больше тебя это надо, – напомнил Чет. Затем захлопал крыльями и улетел на полюбившееся место – на кончик мачты.

Роман зашел в каюту. Внутри было темно и тихо. Лишь из иллюминатора падала узкая полоска света, прокладывая косую тропинку. Роман залез на кровать и с блаженством вытянулся – мышцы ныли от недавнего напряжения. Стоило немного придремать, как кто-то с шумом распахнул дверь, впуская вездесущие солнечные лучи. Роман не шевельнулся. Через несколько минут загорелась лучинка. Факелов, чтобы удовлетворить любопытство, перевернулся на бок.

Оби доставал из ящика стола чернильницу, нитку с иголкой и рукопись. Подшив последние написанные странички к книжонке, он достал чистый лист. Воин почесал бородку, потер бакенбарды и глубоко вздохнул. Затем перечитал последние строчки в книге и стал выводить первое слово на чистой бумаге. Уже после второго предложения Оби начал строчить. Размашистые буквы ровно укладывались в строчки. Почти неуловимым движением Оби отправлял перо в чернильницу, чтобы тут же вернуть его к рукописи.

Роман с интересом наблюдал за воином-писакой. Истосковавшийся по книгам Факелов хотел почитать хоть что-нибудь.

Оби закончил страничку, подул на листок и с улыбкой перечитал. Затем поднял глаза и заметил Романа.

– А, ты, – неловко сказал он.

– Много уже написал, – произнес Роман. – Хотелось бы почитать.

– Да что ты привязался? – беззлобно спросил Оби. – Зачем?

– Зачем ты пишешь? Вот затем и прочитать хочу, – слезая с койки, ответил Роман.

Воин хмыкнул.

– Ладно, держи, – протягивая книжку, сказал Оби. – Потеряешь или испортишь – шкуру спущу.

Роман бережно взял рукопись из толстых желтоватых листов и взглянул на первую страницу. На ней были выведены замысловатые буквы, но подросток легко их понимал, словно с рождения жил в Скрытом мире. На листе, заменяющем обложку, было написано: «Байки, мифы и легенды в свободном пересказе Оби Путешественника».

– Спасибо, – улыбнувшись, сказал Роман.

Оби поерзал на табурете.

– Только при мне не читай. И другим не показывай.

– Я за каюты, там обычно никого нет.

Роман спрятал книгу во внутренний карман куртки и оставил творческого воина в одиночестве.

Глава восьмая

Роман вдохнул запах грубой бумаги и раскрыл книжонку. Первую страницу украшал неумелый рисунок – некоторые штрихи неряшливо затерты, пропорции едва соблюдены. Но даже на таком художестве угадывался дракон, лежащий на куче монет и самородков. Следующую страницу венчал заголовок: «Легенда о руднике жизни». И далее приписка: «История рассказана в приозерной деревушке человеком со странным произношением и тысячелетней печалью в глазах».

Роман еще раз посмотрел на рисунок, перечитал заглавие и погрузился в чтение.

«Как попал в этот мир – я уже не помню, но то, что я здесь, ты видишь и сам. В то время почти каждый, кто хотел приумножить силу, стремился в Скрытый мир. Дорога моя лежала в горы. Но не к богу Срединных сил, как ты успел подумать. Мыслей о том, чтобы пройти Путь, у меня нет и сейчас.

Всем известно, что драконы бессмертны и падки на золото, которое охраняют всеми силами. В то время в моем мире бытовала легенда о драконе, который мог распоряжаться годами своей жизни. Дарить их кому угодно. Но, черт возьми, драконы бессмертны!

В ту пору я, несмотря на молодость, больше всего на свете боялся старости и смерти. Желание найти сказочного дракона завладело мной. Я узнал, что он, дабы сохранить несметные богатства от собратьев, перенесся в Скрытый мир, где о драконах и слыхом не слыхивали.

Жадность драконов безгранична. А как они копят сокровища? Отбирают, воруют, обманывают. В этом они недалеко ушли от людей. Чтобы найти новое золото, нужно оставить без присмотра старое. А если чудесный дракон для сохранения богатства убежал в другой мир, то такую роскошь он себе точно позволить не может. И он занялся промыслом – торговлей бесконечными годами своей жизни.

Его пещера находится далеко за дворцом Наставника. Не буду рассказывать об ужасах, поджидающих по пути к дракону. Единственно скажу, что за последнюю тысячу лет мы неплохо сдружились. Я даже стал приводить к нему новых покупателей. Так что имей ввиду. Хотя ты воин и вряд ли боишься смерти. Так что давай лучше выпьем вина».

Роман оторвался от книги и задумался. «Видимо, Хедрик знаком с легендой. Не зря же он сказал в деревне, что за золото можно купить даже жизнь». Роман еще раз пробежал глазами по легенде, запоминая ключевые детали. «Информации, по сути, ноль», – подумал он.

Иллюстрация на следующей странице была нарисована более умело, чем предыдущая. Похоже, Оби удосужился потренироваться. На рисунке был изображен стоящий на задних лапах волк. На лобастой голове покоилась широкополая шляпа. В передних лапах волк держал стакан. На морде застыл дружелюбный, почти человеческий, оскал. Тщательно выведенный заголовок гласил: «Байка о мохнатом друге. История рассказана простодушным малым в городе недалеко от озера».

Заинтригованный Роман, с детства любящий волков, начал читать.

«Мы с тобой выпили, разговорились, словно лучшие друзья. Но нет, брат. Был у меня один знакомый, так после него я понял – нет среди людей друзей, и не может быть. Встретились мы с ним за горами, попутешествовать оба любили. С виду – обыкновенный волк, но лопотал по-человечьи лучше нас с тобой, да и выпить не дурак был.

Что мы с ним только не пережили, где только не побывали. И знаешь, никогда он ни головы, ни хвоста не жалел. Счастливые времена были. Устанешь – он тебя на себе подвезет; ранят – загрызет обидчика и рану залижет; будешь в горящей избе задыхаться – шерсть опалит, но вытащит.

Так он и погиб за меня. А мне с тех пор и радости в жизни нет. А если не веришь – перейди через горы да шагай неделю до самого леса. Там они и живут. И не бойся – не тронут, если, конечно, злого умысла не принесешь».

«Вся прелесть в горах да за горами, – усмехнувшись, подумал Роман. – Мне бы такого дружка». Медальон на миг потеплел. Роман вытащил его из-под рубашки, и янтарное око снова стало холодным. На медальоне по-прежнему горели багрово-красным светом только две реснички – другие девять оставались безжизненными.

День перевалил за середину, но солнце по-прежнему висело почти в зените. Шхуна резво разрезала светло-синие воды, разгоняя косяки мелких блестящих рыбешек.

Роман убрал упавшую на глаза прядь, широко зевнул – чтение на солнце слегка разморило.

Следующей в книжонке шла «История о Вавиле». Она почти дословно совпадала с рассказом Чета о князе. Не успел Роман ее дочитать, как над кораблем пронесся ворон с криком:

– По курсу корабль! По курсу корабль!

– Эй, птаха, не ори! – поднял голос Фотэль. – С первого раза понимаем. Гребцам и бойцам приготовиться. Вдруг придется удирать или драться.

На носу появился Хедрик.

– Слышал? – разминаясь, спросил он. – Может, сейчас опробуешь свои умения.

– Не хотелось бы, – поморщившись, ответил Роман. – Плывешь на корыте: ни убежать, ни спрятаться.

– Тебя вроде для другого наняли, – улыбнувшись, напомнил Хедрик.

Роман махнул рукой.

– Ты мне еще о чести и долге наемников расскажи.

На нос вышел Фотэль и приставил к глазу шестигранную подзорную трубу.

– Кто там идет, и черт не разберет, – пробормотал он. – Готовы ребята?

– А куда деваться? – усмехнулся Хедрик.

* * *

Вскоре команда увидела идущее навстречу судно и без подзорной трубы.

– Вряд ли на таком корабле большая команда, – предположил Хедрик.

– От десяти до полусотни, – сказал Фотэль. А через минуту воскликнул: – Да это же речной пес Рэдмор! Если его не утопили, то бояться нечего.

– Я буду радоваться, когда мы пройдем мимо, – со вздохом, произнес Роман.

– А ручки не чешутся, кровь кому-нибудь пустить? – подмигнув, спросил Хедрик.

– Жарковато сегодня клинком махать, – вальяжно бросил Роман.

– Может гребцов позвать? С веслами вместо опахала, – засмеялся воин. – Капитан, а вы из-за каждого корабля так переживаете?

– А что прикажешь делать?! – задетый тоном Хедрика, спросил Фотэль. – Кто расслабляется и года наплаву не держится.

Хедрик примирительно поднял руки.

– Я в водных делах не сведущ. Может здесь каждый второй корабль пиратский.

– Бывает и чаще, – многозначительно сказал капитан.

«Комета» быстро шла навстречу чужому судну, оставляя его в сотне шагов от правого борта.

– Да, Рэдмор, – довольно сказал Фотэль и помахал рукой.

Стоящий на носу чужой шхуны приземистый человек вскинул руку в приветствии.

Когда корабли поравнялись, Фотэль проорал:

– Как идешь, Рэдмор?!

– Хреновей не бывает, мачту мне в задницу! Против ветра и течения-то!

– Счастливого плаванья! – оскалившись, пожелал Фотэль.

– На обратном пути посмеешься! Впереди вроде чисто!

«Комета», подгоняемая ветром и течением, пронеслась мимо корабля Рэдмора, и капитаны закончили громогласный разговор.

Роман с облегчением вздохнул. Фотэль с легкой улыбкой отправился в каюту.

– Вставай, тренировка продолжается, – глядя своим обычным мягким взглядом, сказал Хедрик.

Роман поднялся. Воин отошел, грациозно достал клинок и сделал приглашающий жест. Стоило спутникам отработать пару комбинаций, как Чет снова заорал:

– За нами корабль!

– А может все-таки мимо? – иронично спросил Фотэль.

– Гонят, как ужаленные!

Хедрик и Роман подошли к мачте, с которой вещал Чет. Медальон на груди Факелова на миг стал ледяным. Роман от неожиданности охнул.

– Ты чего? – подняв брови, спросил воин.

– Медальон похолодел, – неловко объяснил Факелов.

Хедрик нахмурился, попросил у капитана подзорную трубу и полез по веревочной лестнице на мачту. Роман задумался о моментах, в которые медальон оживал, но закономерности так и не проследил. Хедрик угнездился на небольшой площадке посреди мачты и поднял трубу. До Романа донеслись проклятья друга.

– Что там? – спросил Роман.

– Молись, дружище, своему Наставнику, чтобы сегодняшняя тренировка не была последней, – слезая, едва слышно сказал Хедрик. Затем добавил громко: – За нами пираты!

Гребцы без команды увеличили темп, Люк побежал будить отдыхавших.

– Мать твою, откуда они взялись?! – проворчал Фотэль. – Точно пираты?

Хедрик кивнул.

Из каюты вышли четыре отчаянно зевавших гребца.

– Остальных хрен разбудишь, – пожаловался Люк.

Далекая точка довольно быстро увеличивалась. Вскоре команда различила быстроходную галеру на двух десятках весел. Через минуту Люк воскликнул:

– Да это же посудина Барыта!

Роман и Хедрик напряглись.

– У меня с Барытом договоренность! – обрадовано сказал капитан.

– Да плевал он на нее! Рвем когти! – проорал Хедрик, садясь на свободное место гребца.

– Парень, ты чего раскомандовался? – приподняв брови, спросил Фотэль. – Нападут – будем драться. Я, кажется, для этого вас и нанял.

Хедрик встал, глубоко вздохнул и произнес:

– Да, капитан. На корабле твое слово – закон.

Воин начал лихорадочно соображать, стоит ли говорить о своем далеко нетеплом знакомстве с Барытом. Призрачная договоренность капитанов путала все карты.

– Грести в полсилы! – рявкнул Фотэль. – Все равно догонят! Люк, как хочешь, так и буди остальных!

Помощник кивнул и снова направился к каютам. Гребцы сбавили темп, экономя силы на возможную схватку. Вскоре подошел Оби с красными от недосыпа глазами. Глянул на Романа, открыл рот и тут же захлопнул. Затем повернулся к Фотэлю и спросил:

– Какой дьявол по нашу душу?

– Барыт.

– Честность пирата подкачала? – иронично спросил Оби.

Фотэль пожал плечами и спросил:

– Сколько у него головорезов? Рыл сорок?

Хедрик, наконец решившись, сказал:

– Не знаю, сколько у него людей сейчас, но в городе человек десять мы положили.

– Наемнички, мать вашу, – сплюнув прямо на палубу, процедил Фотэль. – Что будем делать?

Роман встал с Хедриком плечом к плечу и прошептал:

– Они нас сейчас вышвырнут за борт. Или просто отдадут Барыту.

Хедрик покачал головой. Роман видел его в таком напряжении впервые: лоб нахмурен, глаза болезненно сощурены.

– Я предлагаю сделку, – громко сказал он. – У нас есть золото, мы заплатим.

Фотэль усмехнулся и махнул головой, мол, продолжай. Остальные смотрели на спутников как на свалившуюся проблему, которую срочно надо устранить.

– Если ваша договоренность с Барытом действует, то он захочет забрать только нас. Естественно, мы будем защищаться. И не думаю, что вы будете лезть, потому что один я положу половину команды.

– Это понятно. В чем суть сделки? – поторопил Фотэль, оглянувшись на приближающееся судно.

– Когда Барыт возьмет корабль на абордаж, и его люди ринутся на нас, ввязаться в схватку. Сыграв на внезапности, можно будет положить человек десять точно. Помимо нашего золота, вам достанется первоклассная галера.

Команда молчала, ожидая реакции капитана. Фотэль широко улыбнулся и произнес:

– По рукам.

Роман с изумлением взглянул на капитана. Хедрик вытер со лба испарину и сказал:

– Шанс на успех велик. Я с Ромой останусь около мачты, а вам советую собраться на корме. У всех оружие при себе?

– Все на корму, – не переставая улыбаться, сказал Фотэль.

«Неужели он такой жадный? – подумал Роман. – Или снова накурился…»

Гребцы, недовольно переговариваясь и бросая злые взгляды на наемников, двинулись к капитану. Шхуна замедлилась, но продолжала плыть благодаря течению и парусу. Ярко светило застывшее на юге солнце – до сумерек было еще далеко. Роман и Хедрик встали ближе к правому борту, спиной к солнцу, чтобы оно слепило нападавших. Если пираты это тоже учтут, то всегда можно сместиться к носу и все равно использовать маленькую помощь природы.

По берегам тянулись леса, иногда сменяемые небольшими поселениями или степной пустотой. Редко, бросая вызов небу, встречались одинокие башни. В прибрежной полосе маячили рыбацкие суденышки – этот промысел всегда славился простотой и богатой добычей.

Вскоре галера подошла почти вплотную, и друзья разглядели Барыта – невысокого, лохматого, со скрещенными на груди руками. Через левый глаз, словно угождая представлениям о пиратах, шла черная повязка. На губах застыла хищная улыбка, полная предвкушения.

Гребцы Барыта выглядели взмыленными. Видимо, гнали без отдыха. На палубе толпились речные разбойники: разномастные, с кортиками и мечами, секирами и арбалетами.

– День добрый, Фотэль, – пробасил Барыт, когда корабли разделяло не больше полусотни локтей. – Уговор в силе, но есть одна накладка.

– Что же случилось?

Барыт указал на повязку поперек глаза.

– Только за это пара ублюдков с твоего корабля должны отдать жизнь. Но вдобавок они положили кучу моих людей и влезли в дела, которые их не касались.

– Прими соболезнования! И что теперь делать? – изображая удивление, спросил Фотэль.

– Отдай мне светловолосого наемника вместе с маленьким шакалом.

Роман вытащил кинжал, воин положил на тетиву стрелу. Барыт, опасаясь выстрела Хедрика, спрятался за мачту и проговорил вкрадчиво:

– Может, сдадитесь? Зачем зря лить кровь? Здесь бежать некуда.

– Вот и иди своей дорогой, пока можешь, – в тон ему ответил Хедрик.

– Фотэль, я не трону твой корабль, но сдай мне наемников.

Капитан «Кометы» склонил голову и голосом, полным покорности, сказал:

– Забирай их, но сам я к ним не подойду – полкоманды порубят. Мои люди в стороне от ваших разборок.

Барыт кивнул.

– Мы всегда с тобой договаривались, – пробасил он. Затем прокричал, указывая на Романа и Хедрика: – На абордаж! Взять этих двоих живьем! Остальных – не трогать!

Фотэль обернулся к команде и начал что-то горячо шептать. Роман видел, как Люк скривил губы, у Оби расширились глаза, а гребцы довольно заулыбались.

Солнце понемногу краснело, словно в предвкушении крови. Река сверкала алыми бликами – мощная и равнодушная к людским страстям. Галера почти терлась о борт «Кометы», пираты приготовили абордажные крюки.

Щелкнула по кожаной перчатке тетива, затем еще и еще раз. Казалось, что Хедрик упражняется в скорострельности. Двое свалились в воду, четверо откинулись на палубу, один, с пронзенным животом, повис на веревке около борта. Люди Барыта бешено заорали, подбадривая друг друга яростными криками. Приказ одноглазого капитана – брать наемников живьем – сильно связывал команде руки.

Пираты залегли, затем некоторые поднялись, прикрываясь широкими щитами. Другие, под прикрытием друзей, перекинули абордажные мостики и ринулись на «Комету».

Хедрик выпустил последние три стрелы, отбросил бесполезный лук и выхватил меч.

– Прикрывай спину, – бросил он Роману. – Тут один сброд – махать оружием умеют, но не более.

Факелов судорожно сглотнул и кивнул. Хедрик неплохо поработал – команда пиратов почти ополовинилась. Перед спутниками, щурясь от солнца, переминалось человек двадцать. Свирепые, но пугливые, преданные, но глупые; падкие на все греховные страсти.

– Взять их! – проорал Барыт. – Бейте плашмя!

– Фотэль, давай! – проорал Хедрик и сам бросился на пиратов.

Отлетела чья-то отрубленная рука, брызнула кровь, несколько врагов повалились на палубу. Хедрик словно превратился в неуязвимую молнию. Роман бросил быстрый взгляд на команду «Кометы» и едва подавил горестный вздох, парируя очередной удар.

К сражающимся, с обнаженным мечом, бежал Оби.

– Лучше умереть, чем прослыть трусом и предателем! – прокричал он, располосовав первого пирата. Вся команда «Кометы», судя по плотно сжатым губам и полной неподвижности, думала иначе.

Четверо отделились от общей свары и со звериным криком бросились на нового противника. Один отскочил – Оби проткнул ему плечо. Двое кинулись в новую лобовую атаку, а третий заскочил за спину и полоснул воина по незащищенным ногам. Оби взвыл, рухнул на колени, а через миг его голова покатилась по палубе.

Романа и Хедрика прижали к борту. Пот застилал глаза, приходилось все время защищаться – моментов для атак попросту не было.

Подставляя кинжал под очередной мощный удар сверху, Роман рисковал упасть. Пираты лупили не жалея сил. В глазах неожиданно потемнело – удары посыпались со всех сторон. Все тело пронзило болью, и Факелов без сознания рухнул на палубу.

Хедрик зарычал, и из последних сил бросился на врагов. Еще один раненый пират разразился черными проклятьями, но концовки воин не слышал – сзади обрушились мечи.

Глава девятая

Роман с трудом разлепил один глаз, второй заплыл кровоподтеком. Он сидел, привалившись к сырой стене. Пахло плесенью и прелыми водорослями. Рядом, хрипло дыша, лежал Хедрик. Свет падал из тонких щелей, отодвигая мрак неровными полосами. Похоже, их сбросили в трюм. Все тело ныло, а голова болела так, словно он полдня бился ею об стену. Сразу захотелось вновь окунуться в спасительное забытье, но мозг сам по себе лихорадочно заработал, пытаясь полностью оценить ситуацию. И найти из нее выход.

Руки и ноги занемели – слишком крепко связаны. Роман попробовал пошевелить всеми конечностями – двигались, но отзывались сильной болью. «А все из-за Хедрика», – с раздражением подумал он. Роман аккуратно дотронулся подошвами ботинок до плеча друга – Хедрик издал непонятный звук и очнулся.

– Все-таки попались, – через минуту пробормотал он. – Ты как?

– Сижу. Избитый и связанный, – лаконично поведал Роман.

Хедрик вздохнул, тут же закашлялся. Поутихнув, сплюнул сгусток крови.

– Все поотбили, твари, – просипел он.

– Хоть не убили, – сказал Роман.

– Да, вначале помучают. Пальцы молотом отобьют, кожу щипцами сдерут…

Роман передернулся – тело отозвалось болью. Унылые мысли заполнили сознание. Недолго же он шел по Пути. Третье испытание едва началось, а все может вот-вот завершиться в сыром трюме пиратской галеры – в тумане боли, унижения и разочарования.

– Фотэль оказался редкой сволочью, – продолжал сипеть Хедрик.

– А Оби психом, – добавил Роман.

– В нем я сразу разглядел бывалого вояку, который привык поступать честно. Удивительно, что он работал на шхуне торговца травкой.

– Несильно ему честность помогла, – с нотками грусти и сарказма сказал Роман.

Хедрик промолчал. Над головой топали, иногда доносились крики или взрывы хохота.

– Гуляют, собаки, – зло прошипел воин, – словно флот разгромили.

– Такие люди всегда веселятся по малейшему поводу, – заявил Роман. – Им больше ничего не надо.

Следующие полчаса Хедрик, с жутким кряхтением, ползал по трюму, словно гигантский червяк.

– Даже убиться нечем, – вернувшись на прежнее место, заключил он.

Гул голосов и пьяное ржание приблизилось. Хедрик и Роман затаили дыхание, когда над головой появился квадрат с лиловым небом. Неяркий свет закатного солнца заполнил трюм. Полдесятка скалящихся от собственного превосходства лиц, показалось над проемом. В одном, с легкой дрожью, Роман признал Барыта.

Лохматый, как леший, капитан с легкой заторможенностью опустил ноги на лестницу. Другие пираты остались на палубе и глумливо хихикали в ожидании представления. Барыт с тяжелым сопением спустился в трюм и подошел к пленникам. На них сразу пахнуло тугим спиртным духом.

– Боитесь, твари? – процедил Барыт. – Завтра я вами займусь, с пристрастием.

Спутники прикинулись, будто они по-прежнему без сознания. Пират подошел к Роману, пихнул его сапогом в бок и прошипел:

– Просыпайся, шакал.

Роман коротко вскрикнул и бросил быстрый взгляд на Барыта – пират приспускал штаны. Мощная горячая струя ударила в щеку. Роман сразу повалился на бок, пряча лицо от мочи. С палубы донесся гнусный хохот и улюлюканье. Трюм сразу наполнился крепким зловонием. Роман пополз вглубь помещения. От омерзения и унижения хотелось плакать.

Барыт загоготал и нетвердой походкой вернулся к лестнице. Через несколько минут голоса и шаги стихли. Последние лучи солнца продолжали освещать трюм.

– Держись, дружище, – сочувственно сказал Хедрик.

– Угу, – мрачно отозвался Роман. – Сейчас стошнит.

– Тогда мы точно задохнемся, – с грустью сказал воин. – Радует, что люк открыт.

Последний прогноз Романа оказался очень точным, и Хедрик поспешно отполз в другой конец трюма.

Над люком промелькнула тень.

Роман понемногу приходил в себя, дыхание выравнивалось, словно после бега. Проклятые веревки мешали двигаться, невероятно хотелось помыться. Беспомощность угнетала, а злость рвалась наружу.

– Ползи сюда, я попробую развязать веревки, – прошептал Хедрик. – Они настолько уверенны в себе, что даже слегка страшно.

– Пьяные всегда переоценивают свои возможности, – разворачиваясь к Хедрику, сказал Роман.

Снова мелькнула тень, и тут же послышалось хлопанье крыльев.

– Ну и запашок у вас здесь, – брезгливо отметил Чет.

– Бога слегка стошнило, – наябедничал Хедрик.

– Хорошо хоть живы, – непривычно озабоченным тоном сказал ворон.

– Я тоже этим доволен, – согласился Хедрик. – Ты пару хитрых узлов развяжешь? А то онемевшими пальцами на это полночи уйдет.

Чет опустился рядом с руками Хедрика и принялся дергать веревки мощным клювом.

– …В обратную сторону дерни… ага… просунь в петельку. Да, и еще раз, – наставлял Хедрик ворона.

Через полминуты воин с облегчением вздохнул и принялся разминать руки. Вскоре он освободил от пут ноги и на четвереньках подошел к Роману.

– Они все дрыхнут, – поведал Чет довольно, – даже рулевой клюет носом.

Хедрик прокряхтел что-то одобрительное и внезапно замер.

– Чет, может оставим его здесь? – спросил воин. – Ты представляешь, сколько он гадостей сделает?

Глаза Романа сами собой расширились.

– Хорошего он больше сделает, – нервно сказал ворон. – Развязывай.

– Мне бы твою уверенность, – освобождая Роману руки, сказал Хедрик.

– Нельзя так шутить, – глубоко вздохнув, произнес Роман.

– Нельзя, – легко согласился Хедрик и поднялся на ноги.

Тело отозвалось болью, но в целом слушалось неплохо.

– Рулевому люк видно?

– Корма возвышается над общей палубой на человеческий рост точно. Так что если особо не высовываться, то, думаю, не заметит.

– Слышал? – помогая Роману встать, спросил Хедрик.

Факелов кивнул.

– Там трое прямо на палубе спят, – предупредил ворон.

– Это хо-ро-шо, – задумчиво протянул воин и двинулся вверх по лестнице. – Вылезай, когда я позову.

Хедрик поднялся на палубу и быстро уполз. Роман, морщась от боли, взобрался по лестнице и осторожно выглянул. Хедрик, бесшумно стелясь по палубе, двигался к трем недошедшим до каюты пиратам. От них доносилось сопение и частые всхрапы. Роман вздрогнул, когда услышал три быстро следующих друг за другом хруста. Сопение исчезло.

Из-за почти прозрачных облаков светила половинка луны. В ее бледном сиянии все вокруг казалось призрачным и враждебным. Слабый речной ветер освежал и придавал сил.

Хедрик, почти сливающийся в коричневом костюме с досками, приглашающее махнул рукой. Роман, превозмогая боль в ребрах и руках, пополз к другу. Несмотря на ситуацию и тусклый свет, Хедрик придирчиво разглядывал оружие пиратов. Он повесил на пояс нож, в руки взял два коротких меча. Один из которых протянул подползшему Роману.

– В каюту, – шепнул Хедрик. – Никого не жалей.

С этими словами он, словно гигантская ящерица, двинулся к каюте с обшарпанной дверью. Хедрик бесшумно открыл дверь, впуская ленивые лучи ночного светила. Вошедший вслед за воином Роман, едва не наступил на заснувшего возле входа пирата. В помещении густо пахло ромом и рвотой. Из этих запахов пробивался едва заметный дух вяленого мяса и острых трав. На полу лежали четыре пирата, столько же смогли добраться до коек.

Хедрик, двигаясь как тень, начал резать глотки, заливая каюту кровью. Роман глубоко вдохнул, задержал дыхание и с трудом провел мечом по горлу пирата. Тело жертвы конвульсивно задергалось, обильно потекла кровь. Роман содрогнулся – одно дело рубить кого-то в пылу драки, другое – быть человеческим мясником. По Хедрику, несмотря на его постоянно выказываемое благородство, не было видно, что он терзается муками совести. Когда Роман собрался с духом для второго убийства, воин проткнул последнего пирата, тихо бормотавшего во сне. Каюта походила на скотобойню. Ручейки крови начали соединяться, образуя лужицы.

– Все они умерли пьяные и счастливые, – оправдался Хедрик и, аккуратно переступая через тела, вышел на палубу.

«Хорошо, что все происходит ночью», – подумал Роман, подавляя приступ тошноты.

Хедрик вошел в соседнюю каюту, держа перед собой меч, с которого до сих пор срывались тяжелые капли крови. Роман вдохнул несколько раз свежий ночной воздух и нырнул в темный проем вслед за другом.

– Здесь один Барыт, – указывая мечом на койку, сказал Хедрик.

Пират, раскинув руки на широком ложе, басовито храпел. Внутри Романа зародилось странное, никогда ранее не испытываемое чувство. В нем поднималось сладостное ощущение предстоящей мести. Ненависть, порожденная унижением и болью, захлестнула сознание.

– Надо, чтобы он знал, кто его убивает, – процедил Факелов не своим голосом.

– Извращенная месть никого до добра не доводила. Яркий пример – Барыт, – спокойно сказал Хедрик. – Кончай его, и пойдем вербовать рулевого.

Роман, пытаясь справиться с охватившими чувствами, подошел к пирату. Повязки на лице Барыта не было, и выклеванный Четом глаз зиял неестественной и пугающей чернотой. Роман поморщился и сильно ударил пирата в бок носом ботинка. Барыт глухо вскрикнул и с трудом разлепил глаз.

– Узнаешь? – спросил Роман, занося меч.

Брови пирата поползли вверх.

– По-го-ди… – прохрипел он, и начал захлебываться кровью.

Роман злорадно улыбнулся и вспомнил, как на современной Земле его считали слегка ненормальным из-за излишней мрачности и жестокости. А здесь бессердечность была чуть ли не нормой жизни. Эпоха гуманизма явно не касалась этих земель. И темная душа Романа с легкостью впитывала безжалостные законы Скрытого мира. Вниз катиться всегда проще, чем карабкаться вверх.

– Пойдем, помощник капитана, – сказал Хедрик.

Роман кивнул, плюнул на труп и указал на вещи, брошенные рядом со столиком. Хедрик отбросил меч и с довольной улыбкой нацепил свой верный клинок. Роман подхватил рюкзак, залез в потайной карманчик – цепочка и кольцо лежали на месте. Затем вернул на уже привычное место ножны с кинжалом. Метательные ножи и лук остались на палубе «Кометы».

– Фотэль отдал наши вещи, чтобы выслужиться перед Барытом, – хмыкнув, сказал Хедрик.

– Его можно понять. Жизнь и полный трюм товара важнее каких-то двух неизвестных наемников, – сказал Роман.

– Ты бы на его месте поступил бы так же? – удивленно спросил Хедрик.

Роман не стал расстраивать друга и ответил:

– Здесь оставалось тринадцать человек. Сейчас Люк мог быть капитаном галеры, а мы остались бы целыми и невредимыми.

– Я тоже надеялся на жадность команды. Видимо, они переоценивали людей Барыта, которые оказались неумелыми пьяницами.

Факелов кивнул, вспоминая тупоголовую ораву пиратов.

Хедрик, не таясь, поднялся по лестнице на карму. Рулевой дремал, опершись на весло. Галеру слегка сносило к берегу.

– Не спать на руле! – рявкнул Хедрик.

Матрос, судя по реакции видавший виды, сразу оценил ситуацию и начал выравнивать судно.

– Когда кончается вахта?

– С рассветом, – пробормотал пират, затем пригляделся к спутникам и вздрогнул.

– Знакомься, это помощник капитана, – сказал Хедрик, указывая на Романа, – я – капитан. А ты у нас будешь матросом. Согласен?

– А с остальными что? – быстро прошептал рулевой.

– В каюте, но сами они уже выйти не смогут, – скривив губы, сказал Хедрик.

– Мертвы, – сухо пояснил Роман. – Где вы набираете воду?

– Правый борт, рядом с каютами, – ответил пират, голос его дрожал.

Хедрик проводил друга задумчивым взглядом.

– Смотрю, геройствовать ты не собираешься. И правильно – смысла нет. Меня зовут Хедрик, а как тебя?

– Ревес, – уже спокойнее ответил матрос.

– Дальнейшая твоя судьба, Ревес, видится мне легкой и благополучной.

Рулевой немного склонил голову набок, и даже подался вперед.

– Нам нужно подплыть как можно ближе к горам. Затем мы спешиваемся, а корабль остается твой. Захочешь – продашь, а может наберешь команду и станешь капитаном.

Ревес улыбнулся Хедрику, словно давнему другу. Похоже, воин затронул самые звонкие струны души матроса. Ведь стать владельцем судна мечтал почти каждый речник.

– Надеюсь, ты не врешь, – сказал Ревес.

– Выгоды нет. Мы и на «Комету» нанялись лишь для того, чтобы добраться до гор.

– До приозерного городка еще с неделю пути, если ловить ветер. А оттуда уже и горы видно.

Хедрик кивнул.

– Я пойду покормлю рыбок, а через пару часов подменю тебя. Не спи и без шуток.

– Конечно, капитан, – улыбнувшись, сказал Ревес.

* * *

Роман засунул книжку Оби в рюкзак и бросил его в угол каюты. Затем Факелов стащил труп Барыта на пол и, взяв с койки тонкое шерстяное одеяло, вышел на палубу. Недалеко от кают стоял простой механизм, напоминающий колодец с лебедкой. Факелов забросил бадью в реку и стал с трудом накручивать на бревно тонкую цепь. Затем Роман выстирал в бадье куртку и повесил ее на дверь каюты. Также он поступил с рубашкой и джинсами.

Помыв ботинки, Факелов принялся купаться сам. Вода обжигала холодом, но Роман терпел, тщательно стирая с себя грязь и пот. Выжав трусы и, не переставая стучать зубами, он закутался в одеяло и сел на палубу, привалившись к стене каюты. Мокрые волосы блестели как смола. С них, словно с черных тонких сосулек, непрерывно капала вода.

Хедрик, словно вынося из хаты мусор, со скучающим видом волочил по палубе трупы.

– Как же все болит, – пожаловался он. – Месть местью, а телу от нее не легче.

– Да уж, – согласился Роман.

Над заалевшим на востоке горизонтом показался краешек свежего утреннего солнца. Первые лучи робко будили природу, словно светило само недавно очнулось ото сна.

Роман почувствовал рядом с собой движение и схватился за кинжал, глядя вверх на кормовую часть судна. Сердце бешено застучало, разгоняя по жилам кровь и наполняя мышцы силой. Но тут же Факелов успокоился – перед ним опустился Чет.

– Как водичка? – поинтересовался он.

– Могу искупать – в знак благодарности, – ответил Роман.

Ворон наигранно шарахнулся и прокаркал с уважением:

– А вы жестокие ребята.

– Жизнь заставила, – грустно ответил Факелов. Хотелось спать и есть, избитое и уставшее тело ныло, требуя отдыха. А ветер, как назло, усилился, пронизывая до мозга костей даже сквозь шерстяное одеяло.

– Поспите пару часов, – сказал Хедрик, – потом подмените меня с Ревесом.

Роман взял ножны и, по-прежнему обернутый в одеяло, вошел в каюту капитана. Труп исчез, кровавое пятно было на скорую руку затерто, а воздух посвежел. Факелов лег на кровать, выбрал бок, где ребра болели меньше, и почти сразу окунулся в спасительное забытье.

* * *

Над рекой поднялся плотный туман. Казалось, что корабль плывет сквозь молоко. Сразу же стало сыро и неуютно.

– Мерзкая погодка, – передергивая плечами, сказал Ревес. – Как бы ни наткнуться на что-нибудь.

Хедрик угрюмо кивнул. Щеки ввалились, синие глаза впали и непроизвольно щурились от усталости, светлые волосы свисали грязными космами.

– Ты едва жив, – сочувственно произнес Ревес.

– Как ты оказался среди пиратских отребий? – спросил Хедрик. Несмотря на усталость, взгляд его оставался мягким и участливым. – Все полночи жрали ром, а ты стоял трезвый на руле.

– Пью только когда можно пить, потому и живой, – усмехнувшись, ответил матрос. – А попал, как обычно… кого-то задел, где-то прогорел и задолжал. Понадобились деньги и защита.

– Теперь отдашь все долги, там оружием полкаюты завалено.

Покрасневшие от бессонной ночи глаза Ревеса вновь радостно блеснули. Неожиданно свалившийся пряник почему-то всегда вдвойне слаще, чем честно заслуженный.

Хедрик дождался, когда туман рассеется под натиском набравших силу лучей солнца, и произнес:

– Сейчас научим Романа рулить и пойдем спать.

Хедрик, горбясь под тяжестью пережитого за последние сутки, спустился с кормы. Двигался он, как всегда, бесшумно, и Роман даже не шевельнулся, когда воин вошел в каюту. Хедрик потормошил друга за плечо, тот вздрогнул, проснулся и тут же сморщился от боли.

– Пойдем, встанешь на руль, – сказал воин.

Желудок Романа протянул долгую квакающую трель, словно внутри него сидел целый хор лягушек.

– А поесть? – озвучил его желание Факелов.

– Будешь стоять – хоть полдня ешь, – ответил Хедрик. – Я оставил возле руля кувшин кваса и сверток с темным хлебом и солониной.

Желудок отозвался более торжественной мелодией. Роман натянул еще влажную одежду, достал из рюкзака расческу и начал с трудом усмирять спутанные после сна волосы.

Ощущение чистоты вдохнуло бодрости, тело за короткие часы сна немного реанимировалось. Даже заплывший глаз теперь проглядывался сквозь узкую щель. И эту пожелтевшую от ушибов сторону лица теперь можно было перепутать с лицом представителя восточных народов Земли.

Ревес быстро объяснил несложную манеру управления кораблем, которая заключалась в том, чтобы держать корабль на середине реки, воткнув весло под углом в воду.

Капитан и матрос ушли спать, оставив наслаждаться Романа полуденным теплом и живописным пейзажем. Факелов сделал пару глотков кваса, нарезал кинжалом на тонкие ломтики хлеб и солонину. Несмотря на то, что мясо было пересоленным, Роман чуть ли не урчал от удовольствия. Суточное голодание давало о себе знать.

Течение с завидной упорностью сносило корабль к берегу. Постоянно приходилось передвигать весло и фиксировать в специально вырубленных ложбинках.

По берегам, спускаясь к самой кромке воды, тянулись густые, ярко-зеленые деревья. Редко встречались короткие песчаные полоски, которые сразу же сменялись буйной растительностью.

Желудок, набитый до отказа, лениво ворочался. Пейзаж не менялся, река тянулась ровная, как стрела. Роман зевнул. Чет, словно почувствовав тоску спутника, слетел с мачты и, заложив для зрелищности крутой вираж, опустился рядом с Романом.

Ворон молчал, глядя на Факелова то одним бездонным глазом, то другим, смешно поворачивая голову.

– Как ты думаешь, Ревес не подложит свинью? А то Хедрик доверчивый… – через несколько минут спросил Роман.

Чет щелкнул клювом и проговорил:

– Ревес бунтарем не выглядит, да и спят они по разным каютам.

Факелов удовлетворенно улыбнулся.

– Кстати, если мне не показалось, то впереди корабль.

– Встречный? – спросил Роман.

– Откуда я знаю? – взвился Чет. – Едва видная точка.

Ворон распушил перья, став похожим на черный вытянутый мяч.

– Не хотелось бы идти до озера по берегу, – задумчиво сказал Роман.

Через четверть часа Факелов разглядел судно.

– Встречный, – определил он. – Не можем мы без гребцов идти быстрее кого-то. Паруса у нас натянуты кое-как.

Ворон недовольно каркнул.

– Если что – разбудишь Хедрика.

Роман взял курс чуть ближе к берегу, чтобы, в случае неприятностей, удрать на сушу. Судно медленно, но неуклонно приближалось. Роман затаил дыхание. Стычку они не переживут, а бежать не хотелось.

Видимо, корабли не раз пересекались на водных просторах, потому что стоило бортам галеры и широкого двухпалубного судна поравняться, капитан яростно проорал:

– Рулевой! Позови эту тварь Барыта! Он нарушил договор! Или он снова ужрался ромом и не может встать?

Команда захохотала – сильно, наигранно, выказывая собачью преданность.

– Барыт вместе с командой лежит на дне! – во всю глотку проорал Роман.

– Вот так новость! Вот веселье! А где твоя команда?!

– Отдыхает после боя!

– Они заслужили! Счастливого пути! – капитан двухпалубного судна явно был в восторге от новости.

– Счастливого пути! – проорал Факелов, сорвав на последнем слове горло.

– Обошлось, – довольно сообщил Чет.

– Еще плыть и плыть, – сипло напомнил Роман. – Скукота.

– А что веселее? – хмуро спросил Чет. – То, что мы пройдем по реке за десять дней, по суши не преодолеть и за месяц.

Роман кивнул, поправил скользнувшие на глаза волосы.

– Быстрее бы добраться до Наставника, – вздохнув, тихо сказал он. – Узнать, как продолжить Путь.

– Не боишься? – лукаво спросил ворон.

– Первые шаги были настолько ужасными, что бояться и останавливаться попросту нельзя, – с грустью сказал Роман. Воспоминания о Земле, пережившей научно-техническую революцию, теперь казались давним причудливым сном. Затем добавил обыденным тоном:

– Снова что-то плывет.

Впереди показалась шлюпка на шести веслах. Смуглые, великаноподобные гребцы – каждый даже сидя был ростом с человека – бешено работали короткими веслами. Роман в удивлении вытянул губы трубочкой. Лодка неслась против течения, словно быстроходная шхуна на всех парусах.

– Алыйцы, – сказал Чет. – Славятся дружелюбием и огромной силой.

Великаны вскинули руки в приветственном жесте и снова с бешеной силой налегли на весла. Роман помахал им в ответ и присвистнул, глядя как шлюпка слегка качнулась на волне от галеры и умчалась вверх по течению.

– Нам бы таких гребцов, – с завистью сказал он.

– За три дня бы доплыли, – согласился Чет.

Роман поднял кувшин и допил последние капли до противного теплого кваса. С сожалением глянув на пустой сверток, он присел на палубу. Уставшее и помнящее побои тело отозвалось благодарностью.

День перевалил за середину. Солнце, медленно ползущее по широкому небосводу, бескорыстно согревало весь мир. Стали попадаться рыбацкие лодки, и Роман поднялся. На правом берегу лес сменили обширные распаханные поля, почти вплотную примыкавшие к высокой городской стене из ошкуренных бревен.

– Молодой город, – с интересом сказал Чет, – я и не слышал о нем.

– Ты что, весь Скрытый мир облетал? – с удивлением спросил Роман.

– За горами не бывал, а здесь и с Аретом, и сам изрядно постранствовал.

Роман изобразил на лице уважительную мину и направил корабль ближе к левому берегу – подальше от города.

– Быстрее бы Хедрик проснулся, – сказал Факелов после долгого сладостного зевка.

Чет проигнорировал риторические пожелания спутника и, захлопав крыльями, умчался на верхушку мачты. Галера поравнялась с городом, Роман на всякий случай помахал ему рукой и, вернув судно на середину, принялся ждать конца вахты.

Глава десятая

– Твоя очередь, – разбудив Романа, сказал Хедрик.

– Речник – явно не мое предназначение, – пробормотал Факелов. – Сколько нам еще плыть?

– Ревес говорит пару дней. А ты не раскисай, ты ж будущий бог.

Роман скривил губы и рывком встал, моментально прогоняя остатки сна. Его взгляд упал на рюкзак. «Захвачу с собой книжку Оби, хоть немного скоротаю время», – подумал он.

– До вечера?

Хедрик кивнул, пригладил волосы и сказал:

– На ночь встанет Ревес.

– Он, наверное, больше нас торопится в город, – хмыкнув, сказал Факелов.

– Парень оказался терпеливым, но, думаю, распрощается с нами с радостью.

Роман немного размялся – тело, за прошедшие дни, немного восстановилось. Синяки поблекли, шишки рассосались, внутри почти ничего не болело. Взяв книгу, Факелов побрел на опостылевшее место рулевого. «И как люди всю жизнь плавают?» – пронеслось в голове.

Пообедав зачерствевшим хлебом, маленьким кусочком сыра и ломтем копченого мяса, Роман принялся листать книжку Оби. Пробежав глазами по прочитанным историям, он открыл новый разворот, где на первой страничке был изображен кудрявый куст с маленькими плодами. На второй начинался текст: «Куст фортуны. История рассказана мужиком, словно сделанным из обожженной глины, в деревеньке близ пустыни.

Я вижу, ты из тех, кто привык добиваться всего сам. Так и должно быть, брат. Я из тех мест, где об этом давно забыли и вспоминать не собираются. Хуже того, живущие там люди смеются над всем миром. Хотя именно их бессмысленные жизни стали пустыми, как окружающие их пески и камни.

Каждому, кому я рассказываю эту историю, я пытаюсь вдолбить, что за подачки высших сил всегда придется платить. Я пришел из глубокой пустыни, где вокруг маленького растения раскинулось обширное поселение не знающего бед племени. Я, кстати, ушел оттуда первый. Растение то кличут кустом фортуны, и оно полностью свое название оправдывает. Кто бы ни съел его плодов, тому во всех делах сопутствует огромная, неестественная удача. Каждому ясно, что в пустыне выжить сложно, но только не этому племени. Понимаю, в мой рассказ трудно поверить, но расскажу пару случаев. Заканчивается еда, и мужики снаряжаются на охоту. А в пустыне с добычей несладко. Съедят охотнички перед походом по горсти плодов удачи и находят десяток огромных варанов, уснувших невдалеке от поселения. И такие «случайности» изо дня в день, во всех делах. Гейзеры пробиваются невдалеке от деревни, рядом проходят только те караваны, которые нужны жителям, а воинственно настроенные кочевники о поселении и слыхом не слыхивали.

Знаешь, кого они мне все напоминают? Коней. Отличных скакунов, которых кормят лучшим овсом и самой сочной травой. Но они стоят в конюшне, и выйти из нее им не суждено. Они рабы куста фортуны. Если он, к примеру, засохнет, то племя погибнет в одночасье. Как запертая в конюшне лошадь, о которой некому вспомнить.

Вот так, брат. Дай людям сытую жизнь и иллюзию свободы, и они добровольно, сгорая от радости, станут рабами. Добивайся всего сам, как ты сейчас и делаешь. И тогда сможешь держать ответ, хоть перед Богом, хоть перед чертом».

Роман встрепенулся – корабль сильно снесло к берегу. Передвинув весло на более тупой угол, Факелов еще раз просмотрел историю. «Мне эти плоды явно не нужны, а то испытания будут выполнены слишком легко. Удача хороша только в тех делах, где без нее никак», – подумал он.

Роман внимательно осмотрел горизонт и берега, а когда корабль вернулся на середину, вновь уткнулся в книгу.

Следующие две истории назывались: «Легенда о Сильмарилле» и «Легенда о Кольце Власти». Роман улыбнулся книжке как старой знакомой и с удовольствием начал читать короткий пересказ событий в Средиземье.

Эти две легенды занимали большую часть книжки Оби. До конца рукописи оставалось несколько страниц, и Роман убрал ее в карман, чтобы не разрушать в голове всплывший образ Средиземья.

Факелов взглянул на катившийся по небосводу шарик солнца. Светило медленно скатывалось к западному краю – вахта прошла больше, чем наполовину. Пришел заспанный Ревес и, не переставая зевать, протянул Роману деревянное блюдо.

– Вовремя, – улыбнулся Факелов, принимая тарелку с едой. – Когда меня подменишь?

– Смеркаться начнет – приду, – сказал Ревес. – Рома, ты поменьше вихляй поперек реки. Держись середины.

– Да знаю, – буркнул Факелов. – Сам хочу поскорей слезть с этой посудины.

– Если все будет гладко, то послезавтра причалим, – мечтательно сказал Ревес. – Пойду еще поваляюсь.

Роман кивнул и вгляделся в уходящего матроса, у которого от одной мысли о владении кораблем спина становилась ровнее, а походка тверже. «Интересно, долго он будет радоваться?», – с какой-то странной грустью подумал Роман и принялся за осточертевшую солонину.

Ветер дул в нос галеры, и она едва двигалась. Роман посмотрел на потускневшее солнце и мысленно поторопил его к западному краю.

Когда небо затянулось пурпурными красками, из каюты вышел Ревес. Он послюнил палец и выставил его вверх, ловя ветер. Затем, натянув боковой парус, матрос неспешным и слегка раскачивающимся шагом направился к Факелову.

– Как вахта? – спросил Ревес.

– Тоскливо, – зевнув, ответил Роман.

– И слава богу, – заметил матрос, становясь на место рулевого. – Доброй ночи.

Факелов устало кивнул и побрел к лестнице. Роман покачнулся, когда на плечо спикировал Чет.

– Не вовремя ты. Я иду спать, – пробурчал Роман. – И ты не волнистый попугайчик, чтобы вот так падать на меня.

– Больше некуда, – оправдался ворон. – Надоела мне эта река, хуже дохлых кошек.

– Слетай на берег, – буднично посоветовал Факелов, открывая дверь каюты. – Я-то причем?

Чет встрепенулся, задевая уши друга жесткими перьями.

– Погоди. Достань-ка мне мяса и набери бадью с водой. А то после солонины пью как цапля.

– Сразу бы так сказал, дипломат хренов – усмехнулся Роман и добавил иронично: – А то «река ему надоела». Отожрался в плаваньи – с ног чуть не сбил.

Чет протяжно каркнул, чуть не оглушив Факелова, и перелетел на бортик, окаймляющий корабль. Роман, непрерывно зевая, выполнил просьбу ворона.

– Спасибо, – каркнул Чет.

– Не переусердствуй, а то летать разучишься. До завтра.

Ворон проводил друга взглядом черного глаза и, придавив ногами мясо, принялся вырывать мощным клювом из ломтя маленькие кусочки.

Роман зашел в каюту, запер изнутри дверь – доверием к Ревесу он так и не проникся. Добредя в темноте до кровати, Факелов снял куртку и ботинки, поставил у изголовья ножны и с наслаждением лег. Вспомнилась армейская пословица – солдат спит, а служба идет. Сейчас, пребывая в непрерывном движении к цели независимо от рода дел, он ее понял с особой отчетливостью. Роман усмехнулся своим мыслям и крепко заснул.

* * *

Строчил пулемет, иногда раздавался мощный выстрел гранатомета… Роман проснулся и понял, что в дверь отчаянно тарабанили. То кулаком, то ногой.

– Кто там?! – крикнул он.

– Одевайся и бегом сюда! – проорал из-за двери Хедрик. – Захвати мешок!

Роман прыгнул в ботинки, набросил куртку и, на ходу пристегивая ножны, бросился к двери. Затем остановился, глубоко вздохнул. Подобрав рюкзак, Факелов уже спокойно пошел к выходу.

Утренние лучи только-только разогнали туман. Берег показался Роману непривычно близким. Можно было разглядеть каждое дерево в отдельности. Факелов вскинул брови – корабль двигался под немалым углом к берегу. А ему наперерез двигалось судно с черным флагом. Роман про себя отметил, что пираты не успеют преградить им дорогу. Видимо, речные разбойники были того же мнения, потому что начали выполнять какой-то сложный маневр и еще отчаяннее загребать веслами.

– Возьми еды на день пути! – продолжал орать Хедрик. – Рвем когти на берег!

Роман кивнул и начал спускаться в трюм, в отделение с провизией.

– Может попробуем уйти вдоль берега?! – проверещал Ревес.

– Ты дурной?! – страшно прогремел обычно приятный и звонкий голос Хедрика. – У них два десятка гребцов!

– Но корабль! – жалобно воскликнул Ревес.

– О шкуре думай, матрос! Успеешь еще побыть капитаном!

Роман переложил из бочек в рюкзак пару килограмм копченого и соленого мяса. Сверху этот натюрморт украсил изрядно позеленевшая головка сыра. Факелов сделал глоток из бочки с квасом – и тут же сплюнул протухшее пойло. Затем, с тянущей назад ношей, Роман поднялся по лестнице.

Хедрик кричал на паникующего Ревеса, тыкал ему в грудь пальцем, вырывал рулевое весло.

Берег едва возвышался над водой. Ласточки, словно сине-белые молнии, носились над рекой, уничтожая всех летающих насекомых.

– Через пару минут будем на суше, – сказал Хедрик подошедшему Роману.

Факелов оглянулся на пиратов – те призывно махали руками, потрясали оружием и орали что-то нечленораздельное. Судно разбойников находилось на середине реки и двигалось вслед за галерой.

Хедрик, подбадривая Романа, хлопнул его по плечу и забежал в чулан рядом с каютами. Ревес, с покрасневшими глазами, трясущимися губами и руками, стоял на руле. Вскоре вышел Хедрик, засовывая на ходу в мешок моток тонкой веревки. За спиной у него висела перевязь с обоюдоострым топором. Роман озадаченно нахмурился, но сейчас было не до расспросов – до берега оставалось не больше полусотни метров.

Подойдя к земле вплотную, Хедрик, вместе с Романом, перекинули на сушу широкую длинную доску. Один за другим они ринулись в лесополосу, тянувшуюся вдоль реки. Над головой послышалось хлопанье крыльев и недовольно-возбужденное карканье. Ревес на миг застыл, с тоской оглядел корабль и кинулся за спутниками.

Впереди, аккуратно раздвигая ветки и перепрыгивая через поваленные деревья, легко бежал Хедрик. За ним, почти след в след, двигался Роман. Рядом бешено хлопал крыльями Чет, а позади всех, словно лось в брачный период, ломился Ревес.

Отдалившись немного от реки, Хедрик остановился на крошечной полянке. Роман прислонился к дереву, ворон сел на ветку над ним. Ревес застыл на краю поляны, его лицо и руки покрывали глубокие царапины, из которых сочилась кровь. Расширенные глаза блестели безумием. Он с ненавистью посмотрел на Хедрика и сказал срывающимся голосом:

– Ты все подстроил! Тварь! Как ты сладко пел! Лучше бы ты меня сразу убил!

Хедрик молча подошел к Ревесу и отвесил ему оглушительную пощечину. Голова речника мотнулась, глаза слегка потускнели, и он понуро опустился на ковер из травы и мелких веток.

– Истерика, – констатировал Роман.

– Слабак, – презрительно сказал Хедрик. – Слишком много о себе возомнил.

Ревес тихо всхлипнул.

– Что-то я боюсь с ним идти, – хмурясь, сказал Факелов. – Он, похоже, сдвинулся.

Хедрик пнул Ревеса и ласково проговорил:

– Иди обратно на корабль и попросись в команду.

Матрос поднялся, опустевшими глазами оглядел спутников и шатающимся шагом побрел к реке.

– Бедняга, – покачав головой, сказал Хедрик, когда Ревес скрылся за зеленой завесой.

– Очухается, – сказал Чет, раскачиваясь на ветке.

Хедрик пожал плечами и двинулся на юг по едва заметной звериной тропе.

– Давай хоть перекусим, – предложил Роман.

– На ходу ешь, – сухо ответил воин, – надо отойти подальше.

Роман скривил губы и молча пошел за другом.

Под ногами шелестела трава, щелкали сучки. Трещали и свистели птицы, где-то вдалеке настойчиво работал дятел. Иногда Роман замечал, как с ветки на ветку прыгала белка, махавшая, как будто на прощанье, пушистым хвостом. От полусгнивших, покрытых темно-зеленым мхом деревьев пахло болотом. Но стоило старикам уступить место молодняку, как воздух наполнялся запахом свежей смолы и сочной зелени.

Роман подтянул лямки сползающего рюкзака и вздохнул, когда на плечо опустился Чет.

– Трудно мне по лесу лететь, – оправдался ворон.

– Разбудили, с корабля прогнали, рюкзак тяжелый, ворон тяжелый, в желудке пусто, – вдохновенно перечислил Факелов.

– Точно, надо было не будить, – бросил через плечо Хедрик.

– Что-то ты подрастерял доброты, – заметил Роман скептически.

– От тебя набрался, – мрачно признался воин.

Факелов лишь с сомнением посмотрел в широкую спину, на которой висел раздутый мешок и перевязь с топором. Голова понемногу прояснялась, мысли потекли неспешные и законченные.

– Долго по лесу будем идти? – спросил Роман.

– Пошли, проверим. Если пираты уплыли – в лес больше не пойдем.

– И сделаем привал.

Хедрик кивнул и круто взял влево.

Лес закончился неожиданно, словно боялся переступать через какую-то невидимую границу. Густые заросли кустов и деревьев, плотно сплетшихся ветками, сразу переходили в узкую полоску берега. Землю покрывала лишь высокая ярко-зеленая трава. Увидев ее, Роман поморщился от нахлынувших воспоминаний о первых днях в Скрытом мире.

Два корабля, хоть и шли против течения, уже изрядно отдалились от берега.

– Счастливого плаванья, уроды, – прищурившись, сказал Хедрик. – Интересно, Ревес успел до них добраться?

– Правда, интересно? – спросил Роман.

Воин задумался, затем ответил неуверенно:

– Ну, оставлять его в лесу как-то нехорошо…

Факелов хмыкнул и сел на траву. Рядом, в ожидании начала трапезы, опустился Чет. Роман раздал спутникам мясо и, поскоблив свой ломоть кинжалом, принялся жевать. Глаза у него были, словно у кота, который стащил здоровенный кусок колбасы и где-то в уголке тихонько его уничтожал.

Хедрик откусил пару раз и запустил кусок солонины в реку.

– Достала, – пояснил он и вытащил из перевязи топор.

Роман перестал жевать и удивленно уставился на друга, который начал рубить ближайшее дерево. Остро заточенный топор легко впивался в тонкий ствол. Вскоре молодое деревце валялось у ног воина.

– Зачем? – спросил Роман.

– А ты хочешь идти пешком?

– А ты хочешь на дереве?

Глупый диалог прервал Чет:

– Так веревка же есть. Плот смастерите.

– Молодец, ворона, – усмехнулся Хедрик. – Соображаешь.

– Ворон, – обиженно поправил Чет.

Хедрик срубил еще несколько деревьев, оставляя прорехи в стройных лесных рядах. Зеленые братья отчаянно пытались поддержать погибающих ветками, но те неумолимо рушились под собственной тяжестью.

Затем воин начал обрубать у них верхушки и боковые ветви. Хедрик работал без остановок, лоб покрылся испариной, в светлых волосах виднелись листья и щепки. Вскоре молодые деревья превратились в хорошо обработанные бревна. Воин начал подтаскивать одно бревно к другому – Роман бросился ему помогать. Хедрик прищурился, пошагал взад-вперед и принялся разрубать стволы так, чтобы каждое отдельное бревнышко было около пяти шагов в длину.

– Работать ты умеешь, – с нотками восхищения сказал Факелов.

Воин хмыкнул и принялся набрасывать на бревна петли, стягивать их друг к другу. Плот получался довольно внушительным – в дюжину стволов шириной. Еще почти час друзья мотали, вязали узлы, скрепляли.

– Осталось сделать пару весел, – сказал Хедрик, когда подуставший Роман опустился на траву. – Потом чуть отдохнем и в путь – до ночи полно времени.

Факелов мельком глянул на солнце, кивнул.

– Вы еще мачту поставьте, – иронично заметил Чет.

– И твои крылья вместо паруса, – в тон ему добавил Хедрик.

Ворон беззлобно ругнулся, взлетел повыше и стал наблюдать, как люди выстругивают весла.

Глава одиннадцатая

Плот частенько крутило – река играла с людьми.

– Старайся грести одинаково, – устало сказал Хедрик. – Выравнивать я буду сам.

Роман, сосредоточено загребавший самодельным веслом, кивнул. Посреди плота лежал рюкзак, на нем дремал ворон. Факелов и Хедрик сидели по бокам: один чуть впереди, другой немного сзади.

Река вновь несла друзей на юг. Красноватое солнце подвинулось на запад и перестало слепить. Спутники старались держаться недалеко от берега, но там, где течение было сильным.

– По-моему, быстрее, чем на корабле, – заметил Роман.

– Ночь все исправит, – сказал Хедрик. – Как раз пора швартоваться.

Через четверть часа река немного вильнула. За изгибом показалась небольшая бухта. Пологий берег был песчаным, с мелкой галькой.

– Давай поживее, чтоб не унесло, – тихо сказал Хедрик.

Роман оглянулся на друга – воин сидел сгорбленно и греб из последних сил. «Тяжелый денек выдался», – напрягаясь, что есть мочи, подумал Факелов.

Весло воткнулось в дно, затем прошуршали по песку бревна. Спутники с трудом вытолкали потяжелевший из-за воды плот на берег.

– Пойдем за хворостом, – махнув на недалекую рощицу, сказал воин. – Чет, полетай, оглядись вокруг, пока совсем не стемнело.

Ворон оттолкнулся от рюкзака, захлопал крыльями и растворился в вечерних сумерках. Хедрик и Роман двинулись в редкий лесок. Под ногами скрипел песок и галька, в нос и глаза лезла настырная мошкара. Над головой, в чистом лиловом небе, сияла луна. От солнца на горизонте осталась лишь ярко-красная, догорающая кайма.

Стоило друзьям зайти под сень деревьев, как их накрыло звенящей тишиной. Не пели свои бесконечные песни цикады, молчали заунывные ночные птицы, не ухали даже филины. Опасливо оглядевшись, спутники начали быстро собирать хворост. В некоторых местах сухие ветки лежали целыми кучами. Роману показалось, что чуть глубже в роще что-то блестит, но, мысленно махнув на это рукой, он понес первую охапку хвороста к стоянке.

– Все чисто, – отчитался ворон. – Только магией какой-то мертвой пахнет. Что-то здесь произошло.

– Да, лесок тут мрачноватый, – сказал Факелов. – Тихо, как в могиле.

Роман вновь зашел в рощу и в удивлении замер, словно его заморозили. Перед Хедриком стояла миловидная девушка. Луна, найдя лазейку в кронах деревьев, светила прямо на нее.

– А вот и твой друг! – звонким чирикающим голосом сказала она. – Как давно у меня не было гостей!

Девушка даже слегка подпрыгнула от радости, от чего ее упругие груди закачались под почти прозрачным коротеньким платьем. Хедрик неотрывно, расширенными глазами смотрел на девицу.

– Здравствуй, – сказал Роман вкрадчиво.

– Приветствую тебя, путник! – облизав верхнюю губу, ответила девушка.

Жест показался Факелову плотоядным.

– Как ты здесь оказалась? – спросил он.

– Я хранительница этого места.

Медальон под рубашкой похолодел.

– Мертвого леса?

– Здесь была великая битва. Звери не смеют тревожить покой павших воинов.

«Развод», – пронеслось в голове слово – эхо современной Земли.

– Пойдем ко мне в избушку, – продолжала щебетать девушка. – Не будут же отважные путники спать на голой земле. Да и есть вещи, которые греют лучше костра.

С этими словами она подмигнула Хедрику и поманила его к себе. Факелов не поверил глазам, когда воин растекся в подобострастной улыбке и ответил:

– Да, не хотелось бы ночевать под открытым небом.

«Притворяется? – подумал Роман. – Что происходит?» Тут же он вспомнил слова Чета о мертвой магии, потрогал медальон, и еще раз посмотрел на глупо улыбающегося Хедрика.

По-прежнему стояла гробовая тишина, а замолкшая девушка прищурено смотрела на Романа.

Факеловым завладел безотчетный ужас, сердце бешено заколотилось. Он выхватил кинжал, в два прыжка оказался около девушки и, сцепив зубы, вонзил ей клинок под левую грудь. Романа отбросило на несколько метров, спину пронзило болью, но он тут же вскочил на ноги. Девушка беззвучно упала на землю. Нечеловечески, словно подбитая собака, вскрикнул Хедрик. В глазах его загорелась ненависть – и тогда Роману стало еще страшнее. Рука воина метнулась к мечу, но стоило ему наполовину достать клинок, как над девушкой поднялось грязно-серое облачко, и на месте ее тела закопошился клубок извивающихся змей. Лес наполнился звуками, словно друзья вынырнули из-под воды.

– Пойдем быстрее! – дрожащим голосом позвал Роман и бросился к реке.

Хедрик шумно задвинул меч обратно в ножны и бросился за спутником.

– А где хворост? Что у вас случилось? – закаркал Чет.

– Да Хедрик у нас бабник, – попробовал разрядить обстановку Роман, но голос прозвучал жалко и затравлено.

– Спасибо, Ром, – сказал Хедрик, ложась прямо на песок.

Факелов три раза глубоко вдохнул, успокоился и спросил:

– Кто это был?

– Оборотень какой-то, да еще и с чарами, – неуверенно сказал Хедрик, затем добавил с грустью: – вот как бывает. Сражайся ты хоть как сотня воинов, а тебя сожрет какая-нибудь тварь. И ты этого даже не поймешь.

– Ты правда собирался к ней в дом?

– Я вообще смутно помню, что было в лесу. Наверное, я был в ее власти. Как ты решился проткнуть эту тварь?

– Да ты обдолбанный какой-то стоял, – сказал Роман. – А потом безумно страшно стало – смерти так не боюсь.

– Говорил же, – проворчал Чет.

– Я вспомнил твои слова, – польстил ворону Факелов.

Чет горделиво вытянулся, выставляя вперед сизо-черную грудь.

«Сюда бы Оби – он бы такую легенду настрочил», – с улыбкой подумал Роман и принялся складывать костер.

– Погоди, – вставая и беря в руки весло, сказал Хедрик. – Надо выкопать яму для костра, а то нас даже с того берега будет видно.

Воин работал веслом, как совком. Через несколько минут ямка была готова.

– Пойдем за хворостом? – неуверенно спросил он.

Роман посмотрел на небольшую кучку веток, затем на лесок. Передернув плечами, словно от холода, он покачал головой.

– Ну его, так не замерзнем.

Воин хмыкнул, раздул небольшое пламя и присел рядом.

– Быстрее бы этот день закончился, – глухо сказал он.

– Даже есть неохота, – ложась рядом с ямкой, от которой веяло приятным теплом, произнес Факелов.

– Вы спите, – сказал ворон. – Я подежурю.

* * *

Лучи солнца игриво защекотали тело, затем мир стал сплошь оранжевым, и Роман открыл глаза.

– Чертово местечко ты вчера разворошил, – сразу же сказал ему Хедрик, словно ждал, когда он проснется.

Факелов сел, зевая и потирая отлежанные места. Все-таки трудно привыкнуть спать на голой земле. Невдалеке на корточках сидел Хедрик и крутил над костром нанизанную на прут птичью тушку. Пахло жареным, почти готовым мясом. Факелов, уже забывший, когда последний раз ел горячее, плотоядно облизнулся. Собственный жест ему напомнил лесную ведьму.

– С чего ты взял? И кого ты жаришь? Чета? – забросал друга вопросами Роман.

– Одна из первых пташек, осмелившаяся прилететь в эти места, – сказал Хедрик, показывая на кучу сероватых перьев в стороне. – Побывал я в этой роще. Думаю, ты спас не только меня, но и еще уйму народу.

Роман сидел, опираясь сзади на руки, и заинтриговано слушал воина. Желудок требовал перейти от разговоров к делу, но Факелов его игнорировал.

– Бухта и песчаный берег, видимо, привлекали путников. Только вблизи места встречи я нашел три доспеха и пять скелетов. Похоже, что обычно оборотень начинал трапезу, лишь слегка отведя жертв от места поимки, – продолжал Хедрик. – Но с тобой что-то не заладилось. И сейчас лесок наполняется птицами, насекомыми, а вскоре придут звери покрупнее, когда поймут, что эти места свободны. Так что следующие путники смогут спокойно набирать хворост и охотиться.

– Хорошо, – усмехнулся Роман. – Но ты из меня героя не делай, это ж случайность.

– Ты ж у нас будущий бог, – оскалился Хедрик. – Вот я и тренируюсь.

– Да, принеси мне в жертву половину этой птицы, – указывая на подрумянившуюся тушку, исходившую сладостным паром, сказал Факелов и протянул кинжал.

Хедрик, ловко орудуя ножом, разделил птицу и протянул Роману клинок обратно, с нанизанным на него дымящим мясом. Факелов, обжигая губы и язык, принялся за трапезу. С каждым горячим кусочком в тело вливались новые силы.

Прилетел сонный и растрепанный Чет, вяло поклевал потроха своего очень далекого родственника. Затем перебрался на плот.

– Чтоб вы меня не забыли, если я усну, – объяснил он.

«Быстрей бы добраться до Наставника, – подумал Роман. – А то путешествие понемногу превращается в самоцель. Да-а, первые три испытания будут выполнены идеально». Последняя мысль принесла мрачное удовлетворение.

Река за ночь опустилась, и плот пришлось толкать намного дальше, чем вечером. Наконец-то друзья оказались на плаву, и река понесла их на юг. Чет мирно дрых на рюкзаке, Хедрик и Роман, заправленные горячим завтраком, бодро работали веслами. Небо было закрыто светло-серыми кучевыми тучами, а в просветах виднелась рябь высоких перистых облаков. Легко пробивавшиеся сквозь них лучи грели, но не слепили.

Хедрик и Роман чередовали греблю с отдыхом, иногда перекидывались фразами. От разогревшегося солнца смаривало, и спутники частенько умывались холодной водой. Дважды мимо них проплывал корабль, и плот слегка подпрыгивал на доходящих до них волнах. Солнце, не обращая ни на что внимания, упорно ползло по небосводу.

Когда светило стало заворачивать на запад, спутники заметили впереди небольшую рыбацкую лодку. Направив плот к ней, друзья насторожились. В суденышке стояло два старика.

– Приветствуем вас, почтенные! – крикнул издалека Хедрик. – Подскажите, далеко ли до города?

Старики подслеповатыми глазами вгляделись в спутников. Когда плот поравнялся с лодкой, один из рыбаков продребезжал:

– Полдня по течению. До ночи точно не успеете.

– Благодарю, – сказал Хедрик. – Доброго улова.

Когда плот отнесло от лодки, воин произнес:

– Через пару часов остановимся, а завтра переночуем уже в городе.

– Хорошо бы, – согласился Роман.

– У тебя как с деньгами, кстати? – невзначай спросил Хедрик.

– Есть малость золотишка. А на что надо?

– В горы снаряжаться буду, да и лук нужно купить. Топор-то, конечно, можно продать… но и коней неплохо бы приобрести.

– У меня цепочка и колечко.

– Золотая цепочка?! – вскинув брови, спросил воин.

– Ну да.

– Настоящая роскошь.

– Хедрик, а ты слышал о руднике жизни?

– Я ж тебе уже говорил вроде. Еще в той деревне, где мы встретились.

– Ты вскользь упомянул. А вообще что это?

– Где-то в горах живет сбрендивший по золоту дракон. За него он продлевает жизнь. Слухов о руднике на три телеги хватит.

Роман задумался. Как, наверное, тяжело жить тем людям, вкусившим продление жизни. Ведь обычный человек, где-то на подсознании, все время помнит, что он смертен. Могила всегда всех равняла. Большинство хотят жить, и жизнь ценят, какой бы никчемной она не была. Но ведут себя так, словно они бессмертные. Те, кто вступил в сделку с драконом, скорее всего, сидят по норам и покидают их только для того, чтобы попытаться где-нибудь урвать золота.

– Вон отличное местечко, – прервал мысли Факелова Хедрик. – Там и заночуем.

Воин указывал на глинистый берег, полого спускавшийся к самой воде.

За день, проведенный с веслом в руках и на изматывающем солнце, Роман сильно устал. Веки отяжелели и сами опускались, шея и спина непроизвольно гнулись. Факелов зевал, закрывая рот ладонью от вездесущей вечерней мошкары. Ел он последний раз утром и от голода слегка подташнивало.

Когда плот прошуршал по дну, Чет встрепенулся.

– Ну и горазд же ты дрыхнуть, – покачав головой, заметил Хедрик.

Роман открыл рюкзак и поморщился – от мяса веяло тухлятиной.

– Сегодня мы без ужина, – грустно сказал он, выкидывая мясо подальше от места ночлега.

Выброшенной едой тут же заинтересовался Чет. Хедрик вздохнул, достал нож и пошел прочь от реки – в заросшую редкими кустами степь.

– Набери хвороста, сруби пару кустов, – немного отойдя, бросил он через плечо.

Роман кивнул. Из рюкзака продолжало невыносимо разить тухлым мясом. Факелов вытащил из него книгу и спустился к реке. Хорошенько простирнув походной мешок, как его называл Хедрик, Роман бросил его сушиться на плот. Пошарив глазами по темной в сгущающихся сумерках земле, Факелов взялся за топор. Кусты, несмотря на близость реки, стояли сухие и понурые. Тонкие листочки были на ощупь как наждачная бумага. Глинистая почва и сухие ветра делали свое дело.

Срубив три особенно чахлых куста, Роман по очереди доволочил их до стоянки. Спать хотелось невероятно. Хедрик не вернулся, а Чет в сторонке трескал мясо. Разрубив кусты на отдельные дрова, Роман сложил в ямке костер. «Как турист в походе», – пронеслась ироничная мысль. Но она тут же отпала, когда Факелов взял в руки кремень и кресало. Туристы, чтобы разжечь костер, поджигают спичками бумагу, а особенно ленивые – горючую жидкость.

Роман ударил кремнем об кресало – россыпь искр, упавших на ветки, сразу потухла. Лишь листочки испустили легкий дымок, но через мгновенье пропал и он. Постучав камнями еще несколько раз, Роман отложил их в сторону. Затем срезал кинжалом несколько тонких полосок коры, присыпал их мелкими веточками.

Искры – зародыши оранжевого зверя – вгрызлись в древесную плоть. Занялась кора, перебрасывая огоньки на дрова покрупнее. Костер, задорно треща, начал разгонять вечерние сумерки.

В освещенный круг, держа за шкирку двух сусликов, вошел Хедрик.

– Беспечность их сгубила, – весело сказал он.

– Как ты их?

– Подкрался, – самодовольно сказал воин.

Хедрик сел возле костра, удовлетворенно кивнул. Быстро обстругал ножом ветку, потом распотрошил и освежевал маленькие тушки; серо-коричневые шкурки полетели в сторону. Затем насадил свежее мясо на чистый от коры прут и начал крутить его над костром.

С каждой минутой запах становился приятней, заставляя живот нетерпеливо квакать, а рот наполняться слюной. Роман, никогда не испытывавший на Земле голод, даже немного стыдился таких явных рефлексов.

Мясо было жестковатым, но очень нежным на вкус. Наесться сусличьи тушки не позволили, но голод друзья утолили.

– Поплывем дальше на заре. Я уже соскучился по корчме и горячей похлебке, – обгладывая последнюю косточку, сказал Хедрик.

– Когда надо, тогда и буди, – ответил Факелов. – Чет, ты на дозоре.

– Я помню, – проворчал ворон.

Роман лег возле костра, повернувшись к пламени спиной. Хедрик постоял, словно прислушиваясь к чему-то.

– Холодает. Замерзнем, когда потухнет, – сказал он и скрылся во мраке. Почти сразу донеслись звуки ударов топора по дереву.

Заготовив дрова, Хедрик произнес:

– Рома, будешь просыпаться – поддерживай костер. Чет, если начнет тухнуть – буди меня.

– Хорошо, – в один голос сказали ворон и Факелов.

Хедрик улыбнулся и тоже лег недалеко от костра. Ночь давно окутала берег плотным одеялом темноты. Лишь пламя, словно последний воин света, рьяно сражалось с мраком. Сквозь облака неловко блестела луна, кое-где виднелись голубовато-белые точки звезд. В неясном свете казалось, что река несет густые чернила, а каждый куст выглядел невиданным зверем.

Хедрик глубоко вдохнул ночной воздух и тоже повернулся спиной к огню. Под треск костра, под едва слышный перестук когтей ворона и под тихое сопенье Романа воин уснул.

Глава двенадцатая

Река расширялась, перетекая в огромную дельту. Впереди, на сколько хватало взора, раскинулась зеркальная гладь озера. Справа стоял обширный Старый город. За ним, далеко на западе, виднелись окутанные туманом силуэты гор. Отсюда они казались небольшими могильными холмами.

Приозерный город не зря назывался Старым. Кольцевую стену переносили три раза, но и последняя успела обветшать, а за ней появились новенькие бревенчатые избушки.

Почти каждый дом окружал небольшой огород. Красиво цвели вишни и яблони. Вдоль реки, по линии разлива, тянулись зеленеющие молодыми злаковыми поля. То тут, то там виднелись оросительные колодцы.

В порту покачивалось несколько десятков судов, а рыбацких лодок, оставленных у кромки воды, было и вовсе не сосчитать. Всюду суетились люди, таскали мешки, ящики, сети. Некоторые орали и махали руками, но встречались и те, кто спокойно сидел на бережку, держа в руках удочку.

Хедрик выбрал причал попустыннее, направил туда плот и сказал Роману:

– Поднажмем в последний раз.

Роман скривил губы и задвигал отполированным руками веслом быстрее. Ладони, покрытые мозолями, беспрерывно саднили. «Надо купить перчатки, – подумал Факелов. – Мало ли что еще придется делать».

– Чет, просыпайся, – сказал Роман. – Приближаемся к городу.

Ворон встрепенулся, по-птичьи заклекотал и произнес сонно:

– Старый город. Бывали мы здесь с Аретом. Встретить тут можно кого угодно: от великанов алыйцев до тощих пустынников.

– И даже говорящих ворон, – усмехнувшись, добавил Хедрик.

– Воронов, – машинально поправил Чет.

В синих глазах воина появились веселые огоньки, и он спросил:

– А как к тебе относятся твои неразумные собратья? Самочки, к примеру?

Ворон громко щелкнул клювом и повернулся к Хедрику хвостом.

– Я стараюсь с ними не сталкиваться, – недовольно буркнул он.

– Извини, если затронул больную тему, – с наигранным сочувствием, выговорил Хедрик.

– Ну тебя к черту, – совсем уныло откликнулся Чет.

Воин хохотнул, погладил ворона и снова налег на весло. Достигшее зенита солнце пекло, выдавливая из людей пот. А надоевшая спутникам речка беззаботно играла бликами, словно серебряное зеркало.

Друзья проплыли между двумя кораблями, нечаянно бортанули бесхозную лодку и причалили к поросшему травой берегу.

– Плот служил нам верой и правдой, – торжественно сказал Хедрик, соскакивая на землю. Затем положил вдоль бревен весло и добавил: – Теперь он свободен.

Роман хмыкнул, хотел сказать «аминь», но передумал. Вместо этого он произнес:

– Думаю, что ненадолго. Обязательно кому-нибудь понадобятся либо бревна, либо веревка, либо незамысловатая посудина.

Хедрик пожал плечами и двинулся в сторону домов. Земля под ногами была утоптана до твердости камня. Даже жухлая дорожная трава не рисковала пускать на ней корни. Вокруг шла бесконечная погрузка-разгрузка телег и кораблей. Между рядов складских помещений втискивались портовые кабаки.

Воин пропустил пару трактиров, имеющих совсем жалкий вид, и подошел к довольно сносному зданию с непонятной зеленой табличкой. Стоило Хедрику открыть дверь, как из помещения ударило плотным дымом забористой травки. В кабаке истерично, безостановочно хохотали обезумевшие от наркотика люди. Воин поспешно захлопнул дверь и направился вглубь города.

– Надеюсь, там будет приличный трактир, – с раздражением сказал он.

Роман молча поплелся следом, хотя уже начал переживать. Даже за их недолгое знакомство Факелов понял, что у Хедрика талант нарываться на неприятности. Особенно на постоялых дворах.

Пройдя мимо пары десятков домов, спутники, наконец, наткнулись на корчму с обширным двориком. За оградой бегали мальчишки, кучковались люди. Многие были в пыльных с дороги плащах, кто-то выводил из стойла коней, а в сторонке, на мощных лавках, сидели мужики и попивали прохладное пиво.

Корчма встретила запахами жареного лука и птицы. Под высоким потолком, окна чередовались с масляными светильниками. Половина столов ждала постояльцев, за остальными неспешно ели и пили по два-три человека. Сидевшие скользнули по Хедрику и Роману равнодушными взглядами, некоторые задержали взор на покачивающемся на плече Факелова вороне, но и те быстро отвели глаза, чтобы не напрягать гостей.

– Отличное местечко, – громко сказал воин, садясь за столик около стены.

Роман положил рюкзак на скамью, опустился напротив Хедрика. Провел пальцем по столу – он оказался гладким и чистым. Сразу вспомнилось земное кафе, стилизованное под средневековье, где Роман любил посидеть.

Через полминуты, когда новые постояльцы уселись и огляделись, подошла полноватая женщина средних лет. Ласково улыбнувшись, она спросила, словно у любимых чад:

– Что вам принести?

– Горячего, – невольно улыбаясь в ответ, сказал Хедрик. – Все что есть: похлебку, мясо, кашу.

– А попить?

– Компот, если есть, – протягивая две серебряных, попросил воин.

– Хорошо, – довольная оплатой вперед, сказала корчмарка и пошла обратно, покачивая мощными бедрами.

Сидевший ближе к кухне мужик, с пышной бородой и бакенбардами, крикнул подавальщице вслед:

– Кувшин красного!

Женщина через плечо кивнула и скрылась за дверцей, впустив в зал новую порцию соблазняющих запахов.

– Приятный трактир, – сказал Роман, сталкивая ворона с плеча.

Чет спрыгнул на столешницу, и принялся крутить головой, оглядывая постояльцев.

– Ворона, держи себя в лапах, – шепотом попросил Хедрик. – Не порти чистоту и аппетит.

– Я тебе не безмозглая курица, – зло прошипел Чет.

Два парня, сидевшие за ближайшим столиком, приподняли брови и посмотрели на ворона. Затем хмыкнули и снова уткнулись в миски.

Из кухни вышла с широким подносом подавальщица. Поставила перед бородатым кувшин и направилась к спутникам. Хедрик глубоко втянул носом воздух и широко улыбнулся. Перед ним и Романом опустились глубокие миски парящего рыбного супа и тарелки гречневой каши с кусочками оленины. Посреди стола подавальщица поставила большой кувшин, протянула Факелову и Хедрику по глиняной кружке и деревянной резной ложке.

– Спасибо, – разливая компот по кружкам, сказал Хедрик.

– Кушайте. Чуть попозже принесу уточку.

Раздобревший воин дал женщине еще одну монетку и получил в ответ благодарный кивок и улыбку. Роман отхлебнул из своей кружки – яблочно-вишневый компот приятно кислил, еще сильнее подстегивая аппетит. Затем еще раз вдохнув вкусные запахи, друзья, обжигаясь, принялись за трапезу.

Через четверть часа спутники, немного осоловевшие, отодвинули пустые тарелки. И тут, словно ждала этого момента, вышла подавальщица с дымящей птицей на подносе. Женщина поставила деревянное блюдо перед Хедриком и Романом, вопросительно обвела глазами зал и, не получив новых заказов, вернулась на кухню.

Не успели друзья дотронуться до утки, как в трактир ввалилось четверо громко разговаривающих и похохатывающих мужчин. Среди них спутники узнали Фотэля и Люка. Речники были навеселе, видимо, дегустировали товар.

– А здесь-то почти пусто! – довольно воскликнул капитан «Кометы», плюхаясь на скамью в двух столиках от бывших наемников.

Люк задорно свистнул, подзывая подавальщицу. Постояльцы поглядывали на вновь прибывших с неудовольствием, а у бородатого от злости к лицу прилила краска. Стоило женщине выглянуть, как Люк проорал:

– Лучшей жратвы! Да побольше!

– Капитан, как доплыли? – участливо спросил Хедрик.

В корчме мгновенно наступила тишина. Речники глядели на Романа и Хедрика, как на выходцев из преисподней. «Началось», – с тоской и неудовольствием подумал Факелов.

– Как вы… Барыт… – бессвязно пролепетал Фотэль. – Ребята, а может они нам мерещатся? Вдруг это гадость так действует?

– Даже не надейся, – хищно осклабившись, сказал воин.

В зале перестали есть. Все повернулись и с любопытством ждали продолжения. Складывалось ощущение, что люди неожиданно перенеслись из кабака в театр.

Хедрик встал и подошел к столу речников; вздохнув, за ним двинулся Роман.

– Так как доплыли? – спросил воин снова.

– Без проблем, – буркнул Люк, уставившись в стол.

– Кажется, я должен вам по пять серебряных, – заискивающе улыбаясь, сказал Фотэль. Уголки его губ дергались.

Хедрик ударил капитана кулаком в скулу – голова мотнулась, и Фотэль застыл с ошарашенным видом. Люк остался сидеть. Двое других речников вскочили. Первого Хедрик ударил в солнечное сплетение, и тот повалился через скамью назад, второго обезвредил Роман безжалостным ударом ноги в пах.

– Ты мог бы быть капитаном быстроходной галеры, – бросил Люку Хедрик.

– Меня и Оби никто не слушал. Все боялись Барыта, – не поднимая глаз, словно нашкодивший ребенок, грустно ответил он. Затем махнул рукой на двух валяющихся речников и сказал: – Какие из них бойцы? Только и умеют грести, таскать, жрать да пить.

Хедрик кивнул, приподнял за грудки почти пришедшего в себя Фотэля и произнес:

– Пять золотых или сто серебряных и мы забываем о твоей подлости.

Фотэль часто-часто заморгал, а затем легонько кивнул.

– Вас сам дьявол ведет. Как вы сбежали? – просипел он.

– Мы всех убили, – просто сказал Хедрик.

От стола донесся каркающий смех, от которого вздрогнул даже Роман. Капитан «Кометы» побледнел еще сильнее и развязал поясной мешочек. Отсчитал оттуда пять золотых и протянул воину. Затем, собравшись с духом, произнес довольно твердо:

– Все, я вас не знаю.

– А мы – тебя.

Хедрик и Роман вернулись за стол, где Чет в очередной раз закусывал далеким родственником. Утка немного остыла, но друзья с удовольствием продолжили трапезу. Фотэль и поникший Люк пошли к выходу. Двое поднявшихся гребцов исподлобья стрельнули по спутникам глазами, услышали оклик капитана и благоразумно двинулись за ним.

Стоило речникам выйти из трактира, как за столами начали хмыкать и переглядываться. Бородатый обнял одной рукой кувшин, подошел к троице и грузно опустился на скамью.

– Ловко вы их, – дыхнув винным перегаром, сказал он. – А за что, если не тайна?

– Предатели, – прожевав, ответил Хедрик. – Трусы часто ими становятся.

– Куда путь держите? – покивав, спросил бородач.

– Тебе зачем? – с подозрением поинтересовался Роман.

– Засиделся я тут. Навязаться хочу, – простодушно ответил мужик и хохотнул.

Роман скривил губы и молча продолжил добывать из утки мясо. Казалось, что птица почти полностью была из жира и потрохов.

– А где ты бывал? – спросил Хедрик, глядя на бородача.

– Да везде, – без скромности заявил тот.

– Нам разве нужен проводник? – встрял в разговор Роман. – Чет уже был там.

– Не лезь, – поднимая руку, сказал воин. – Я помню про нашу птичку.

Бородач глотнул прямо из кувшина и вытер рукавом губы.

– Как там тропы в горах?

– Узкие, редкие. Козлиные. К Наставнику идете? Видел его дворец. Могу довести.

Роман с растущим недоверием смотрел на бескорыстного проводника, но молчал. Факелов понимал, что для опытного Хедрика он больше обуза, чем помощник. Наверняка воин не в первый раз встречался с подобными типами – сам разберется.

– А до гор долго идти? – поинтересовался Хедрик.

Бородач пожевал губами и туманно ответил:

– Смотря как идти. Когда неделю, когда две.

– И в горах, наверно, столько же? – не обращая внимания на заминку бородача, спросил воин.

Мужик поспешно кивнул и поинтересовался:

– Когда выступаем?

Хедрик ухмыльнулся, мягкий взгляд стал холодным.

– Ты, видимо, новичок в этом деле, – медленно произнес воин. – Шансы получить золото были бы больше, если бы ты просто попросил его отдать.

Бородач оскорблено поднял кустистые брови.

– По-хорошему тебя прирезать надо, – продолжал воин, – чтоб наивных не обманул.

– Не пойму о чем ты, – совершенно трезвым голосом сказал бородач и поднялся из-за стола.

– И что им не работается? – риторически спросил Хедрик у Романа. – Каждый второй норовит обдуть.

Факелов пожал плечами.

– Еще что-нибудь? – с уважением глядя на постояльцев, спросила подавальщица.

Роман покачал головой, тут же поправив скользнувшие на глаза волосы, а Хедрик поднялся и прошептал женщине в ухо:

– Комнату на ночь. А если кто спросит о нас, говори: поели и ушли.

Факелов заметил, что бородач искоса следит за ними. На его лице явно читались расстройство и злость.

Женщина подмигнула и ушла к подозвавшим ее постояльцам за другим столом.

– Пойдем отсюда. К походу надо изрядно подготовиться.

Друзья вышли из трактира на засыпанную щебнем дорогу и двинулись вверх по улице в поисках кузницы.

– Что-то бородатый недобро смотрел. Видимо, задумал что-то, – предположил Роман.

– Обиделся, наверно, – легкомысленно ответил Хедрик и махнул рукой на здание, из трубы которого валил тяжелый, темно-серый, почти черный дым.

– В кузнице продают луки? – с сомнением спросил Роман.

Воин пожал плечами.

– Обычно при каждой кузне есть оружейная лавка. А там продают все: от подков и стрел до тяжелых доспехов. Если, конечно, руды вдоволь.

На металлической блестящей табличке красовались выгравированные меч и щит. Каждая выпуклость и ямочка, каждый штрих и узор поражали филигранной точностью и красотой.

– Хороший кузнец, – с уважением сказал Хедрик. – Любит свое дело.

Спутники вошли в небольшие жаркие сени, из которых вело две двери. От одной веяло теплом, а через другую, открытую, просматривались полки с оружием. Глаза Хедрика заблестели, словно у голодного рядом с роскошным столом, или у долго воздерживающегося при виде обнаженной женщины.

В округлом помещении с высокими окнами все было увешано и заставлено оружием и броней. От цельных в рост человека луков, длинных алебард и копий до крохотных метательных ножей и браслетов с шипами. Сотни солнечных зайчиков медленно блуждали по большой оружейной лавке. В углу, на толстоногом табурете сидел парнишка и с интересом разглядывал дремавшего на плече Романа ворона.

– Чудесное оружие, – восхищенно сказал Хедрик, проведя пальцем по первому попавшемуся мечу.

– Да, мастер один из лучших, – с гордостью сказал торговец.

«Даже Фотэль говорил, что здесь процветает кузнечное дело», – вспомнил Хедрик.

– А где мастер? – спросил воин.

– Работает. Его лучше не отвлекать – серьезный заказ. Мне даже печь сегодня не разрешил разогреть. Что вам угодно?

– Мне угодно все, – пробормотал воин, затем сказал громче: – Лук со стрелами, две пары метательных ножей и легкую кольчугу на моего друга.

Факелов приподнял брови.

– Дальше места пойдут неспокойные, – объяснил Хедрик.

– А до этого была тишь да гладь? – улыбнулся Роман.

– Вроде того. Доспех тебе покупать надо было сразу, да ты ж хилый – до сих пор бы по лесу шли.

Факелов пропустил замечание мимо ушей и сделал вывод:

– А сейчас, значит, смогу идти нормально?

Хедрик вытянул губы, хмыкнул и ответил:

– Нет, просто мы поедем верхом.

Роман поморщился и слегка хлопнул ворона по грудке, когда тот противно засмеялся над ухом. Парнишка-торговец приоткрыл от удивления рот, но тут же взял себя в руки и спросил:

– А как у вас с деньгами?

– На что получше хватит, – сказал Хедрик и принялся вертеть в руках треугольный композитный лук.

– Луки все добротные. Выбирайте удобный вам, – сказал торговец, затем наклонился над ящиком и вытащил из него четыре метательных ножа в маленьких ножнах. – Все закаленные, с утяжеленным лезвием, проверенные.

– Попробовать можно?

Паренек огляделся с задумчивым видом. Потом подхватил табурет и положил на самый высокий ящик.

– Попадете? – заходя воину за спину, спросил оружейник.

Хедрик метнул ножи один за другим, и они ровным рядком воткнулись в сиденье табурета.

– О! – вырвалось у Чета и торговца.

– Чудо, – сказал Хедрик, распихивая ножи по их деревянно-кожаным домикам. – Сколько за них?

– По пять серебряных за каждый, как и за лук.

– Двадцать пять, – машинально посчитал Роман.

– И столько же будет за кольчугу, – добавил парень.

– Насыпь еще стрел на десять монет, – показывая на ящик, сказал воин.

Торговец достал три рубашки из колец на примерку и принялся набивать колчан белооперенными стрелами с продолговатыми узкими наконечниками.

– Убойные штуки, – похвалил их торговец. – С близи можно и доспех пробить.

– Уйди, – сказал Роман ворону и, когда тот слетел, снял рюкзак и куртку.

Кольчуги весили килограмм по десять каждая. Две оказались огромными металлическими мешками – на настоящих богатырей, как решил Роман, а третья сидела на нем вполне сносно. Покрутившись, поприседав, помахав руками, Факелов произнес:

– Беру эту.

– Теперь даже ты немножко похож на воина, – отеческим тоном сказал Хедрик.

– Шестьдесят серебряных, – сказал торговец и насторожился. Затем добавил на всякий случай: – Или три золотых.

Хедрик кивнул и достал монеты, сверкающие желтым светом. Отсчитал три штуки и протянул парню, заворожено смотрящему на золото.

– Красивые, – пробормотал он и стал проверять на глаз и зуб подлинность монет.

– Передай мастеру большое спасибо за отличное оружие, – сказал Хедрик и двинулся к двери.

– Вы уже поблагодарили, – кивая на зажатые в кулаке монеты, сказал торговец. – Счастливого пути.

Роман с трудом натянул куртку поверх кольчуги, подхватил рюкзак и двинулся вслед за Хедриком. Первые пару шагов у Факелова подгибались ноги, но напрягши мышцы, он пошел ровно. Послышались учащенные хлопки крыльев, и Чет водрузился на свое любимое место – на плечо Романа. Хедрик застыл в дверях и спросил:

– Кстати, а где можно купить коней?

Торговец на несколько секунд задумался.

– Через две улицы к западу будет хорошая конюшня, – ответил он.

– Спасибо, – снова сказал Хедрик и вышел в сени.

Роман повесил на пояс два ножа, воин, потеснив топор, пристроил на спине колчан и лук. Экипировавшись, друзья вышли на устланную щебенкой дорогу. Через полсотни шагов они нашли узкую поперечную тропинку, соединяющую между собой широкие улицы.

Ветхие, вросшие в землю избушки за дырявым забором чередовались с двухэтажными теремами из обструганных, покрашенных олифой бревен. На высоких крышах скрипели флюгера, посреди некоторых дворов величественно возлежали свиньи, а рядом с ними шастали пугливые курицы. Разбрасывались лепестками и пленили сладкими запахами цветущие яблони и вишни. Вокруг них жужжали пчелы и огромные мохнатые шмели. Когда они пролетали совсем близко, Роман невольно передергивался.

Наконец спутники вывернули с узкой улочки на широкую, мощеную на скорую руку дорогу. Хедрик остановился, понюхал воздух. На миг задумался и двинулся по улице на юг. Вскоре Роман услышал негромкое конское ржание и с интересом спросил:

– Как ты так легко ориентируешься в незнакомом городе? Или ты уже здесь был?

– Да все ж просто. Постоялые дворы должны быть на окраине – для вновь прибывших. Если город торгует оружием, значит, кузни располагаются поближе к реке и руднику. На конях едут только за озеро и к горам, потому и торгуют ими в юго-западной части города, – объяснил Хедрик.

– Хм, надо запомнить, – проговорил Роман. – Как-то не думал об этом.

– Люди везде строят, чтобы было удобно. После полсотни городов и деревень все поселения становятся похожими.

– Это точно, – поддакнул Чет.

Спутники вошли во двор, где в открытых стойлах хрустели овсом и шуршали сеном с десяток коней. Стоило друзьям подойти к первой лошадке, как из здания выбежал смуглый тощий человек в алом тюрбане и темно-зеленой хламиде, наброшенной поверх серого костюма.

– Эта семь! – громко сообщил он. – Все хороши, здоровы и смирны! До края света довезут и обратно принесут! Вот этих трех за двадцать отдам!

Роман усмехнулся, а Хедрик, словно не слыша торговца, двинулся вдоль стойла, внимательно разглядывая коней. Некоторых он гладил по морде, заглядывал в рот. Наконец Хедрик остановился перед двумя жеребцами: один вороной масти, другой серой в яблоках. Кони топтались, тихо ржали.

– Давай этих двух за золотой, – сказал воин.

– Он каждый по золотому стоит! – оскорблено воскликнул продавец.

Хедрик тягостно вздохнул, еще раз оглядел коней и произнес безапелляционным тоном:

– По золотому за коня с седлом и сбруей.

Торговец прищурился на воина, затем махнул рукой и сказал:

– Сейчас оседлаю.

«Неплохо Фотэль раскошелился», – подумал Роман, бросив взгляд на новую амуницию и пышущих здоровьем коней.

Когда Хедрик протянул торговцу две золотых, тот начал двигаться и что-то бормотать под нос в три раза быстрее. Через пару минут перед друзьями стояли жеребцы с широкими удобными седлами, новой сбруей и стременами.

– Мой черный, – быстро сказал Роман, с опаской подходя к перебирающему копытами зверю.

– Знаешь, как на нем ездить? – усмехнувшись, спросил Хедрик.

– Видел, – неуверенно сказал Роман.

– Когда залезешь, держись сильнее. А то скинет – хребет сломаешь.

Факелов кивнул и представил, как конь взметается на дыбы и сбрасывает его с двухметровой высоты на каменистую дорогу. Воин еще раз хмыкнул и произнес:

– Запасемся в продовольственной лавке и в путь.

– А как же снятая комната? – приподняв брови, спросил Факелов.

– Я за нее даже не платил. «Проводник» обязательно разузнает у подавальщицы за монетку, что мы все-таки сняли комнату и попросили ее соврать. О чем это говорит? Что мы придем, но боимся гостей. А мы не придем. И бабе монетка, и нам спокойнее.

– Ловко, – уважительно сказал Роман. – Тебе интриги бы плести. Заранее знаешь, как люди поступят.

Хедрик неловко улыбнулся и, взяв коня под уздцы, двинулся по улочке на запад. К звукам города добавился стук копыт. День перевалил за полдень, но солнце по-прежнему припекало. Сомлевший под его лучами ворон уснул на седле черного коня.

Спутники остановились около домика с новенькой вывеской, на которой коричневой краской был нарисован объемный мясной окорок.

– Только не солонину, – вспоминая речное путешествие, сказал Роман.

– Да, этой гадости я тоже наелся, – согласился воин. Затем бесцеремонно разбудил Чета и сказал: – Ворона, последи за конями. Тебе что брать?

Ворон взглянул на вывеску и ответил:

– Мяса, любого.

Друзья зашли в лавку и невольно поморщились. В нос ударили запахи преющих овощей и пропавших рыбьих потрохов.

– Здесь точно продают еду? – шепотом спросил Роман.

– Начинаю сомневаться.

В небольшом кресле дремал мужчина с обильной проседью, но с виду крепкий и здоровый.

– Что желаем? – встрепенулся он, стоило спутникам сделать несколько шагов.

– Еды в дальнюю дорогу.

– Солонина, копченая рыба и мясо, сыр, ржаной хлеб, картофель. Вы на конях?

Хедрик кивнул.

– Овес тоже есть.

– Давай показывай, – сказал Хедрик.

– Вы покупать будете или глядеть? – нахмурился торговец.

– Давай побольше копченого мяса, картофеля и хлеба, – бесстрастно перечислил Хедрик. – И пару торб с овсом.

Торговец открыл лаз в погреб и начал бегать туда-сюда, выкладывая на столик товар. Хедрик внимательно осматривал и обнюхивал каждый кусок мяса, каждую буханку хлеба. Пошарил рукой в овсе, встряхнул в мешке картошку.

– Неплохо, – заключил он. – Грузи в седельные сумки.

– Десять серебряных.

– Грабеж, – сказал Хедрик, но, даже не торгуясь, отдал требуемое.

Торговец расплылся в улыбке и произнес:

– И на обратной дороге заходите.

– Хотелось бы, – хмыкнул воин и, взяв небольшие мешки с картошкой, вышел на улицу.

– Уже уходим? – удивленно спросил Чет.

Хедрик кивнул, вскочил на серого в яблоках скакуна и двинулся в сторону гор.

Город возник и рос на берегу реки, потому, чем дальше спутники углублялись в западную часть, тем новее выглядели жилища и дороги. Дома стояли далеко друг от друга – каждый хозяин пытался отхватить под огород кусок земли побольше.

– Недолго мы в городе были, – сказал Роман, увидев широкие ворота, втиснувшиеся в стройные ряды частокола.

– Это чтоб не расслабляться и врагов не наживать.

– В городе неуютно, – согласился Чет.

– Тебе?! – воскликнул Хедрик. – Какая разница, где жрать и спать?

– В городе могут помешать, – буркнул ворон.

– Сегодня коней жалеть не будем, – сказал воин, проезжая мимо сонного стражника.

– И завтра тоже, – добавил Факелов. – В горах они нам не понадобятся.

– Загнать я их тебе не дам, – непреклонно сказал Хедрик. – Для бога Срединных сил день, что секунда – подождет.

Факелов промолчал, взгляд его был задумчиво-отрешенным. Воин махнул на него и поехал впереди. Под ногами стелилась дорога и, казалось, что далеко-далеко впереди, на горизонте, она упирается в туманный силуэт гор.

Глава тринадцатая

Копыта стучали по каменистой земле. Недавно взошедшее солнце грело спину, а величественная цепь гор взметалась с каждым часом все выше. Для пятого дня пути Роман держался в седле довольно уверенно, но опасаться черного зверя не перестал. Заморосил дождик, тут же недовольно закаркал ворон, обреченный мокнуть без надежды на укрытие. Невысокая трава, под усиливающимися струями, припала еще ближе к земле.

– Унылые здесь места, – сказал Хедрик, обведя взглядом каменистую равнину. – Ни деревца, ни домика.

Роман буркнул под нос что-то недовольное и убрал намокшие пряди назад. Высота гор его пугала, и последние дни он все больше пребывал в дурном настроении. Третье испытание, по его мнению, чересчур затянулось. А завершение скрывалось за непроходимыми на вид горными пиками.

Предгорное плато шло с едва заметным подъемом, и спутники, сами того не замечая, с каждой минутой оказывались все выше. Застывшая туча щедро и безвозмездно поливала друзей прохладной водой. Намокший Чет смотрелся, словно скомканная тряпка. Ворон прижался боком к спине Романа, а брюхом – к коню, чтобы хоть немного согреться.

Через четверть часа, сквозь стену дождя, спутники увидели небольшую деревеньку. Роман и Хедрик ударили коней пятками в бока, заставляя двигаться быстрее. Подойдя ближе, друзья резко осадили скакунов. Деревня выглядела странно – в глаза бросались непривычные дома. Каждое жилище было в два человеческих роста в высоту, ровное, как коробка, а широченные двери шли от самой крыши.

– Деревня алыйцев, – сказал ворон. – Что-то не помню ее.

– Спал, небось, – откликнулся Хедрик. – Пойдем или мимо проедем? Алыйцы славятся дружелюбием.

– Чем меньше встреч, тем лучше, – произнес Роман. – Но пополнить запасы не мешало бы.

– Здесь ты прав – с добычей тут плохо.

– И от дождя укроемся, – сказал Чет.

Роман и Хедрик тронули поводья, кони с места двинулись рысью. Дождь перешел в затяжной ливень, словно спутники оказались в тропиках.

– Никого нет, – заметил Факелов.

– Дождь пережидают, – уверенно произнес Хедрик.

Изгородь стояла символическая – по пояс спутникам, а алыйцы, наверное, без труда через нее перешагивали. Земля напиталась, и деревенька оказалась в одной огромной луже. Поэтому спутники не стали спешиваться, оставив незавидную роль шагать по грязи коням. Дома стояли без всякой системы, но одинаково несуразные и из-за этого безликие.

– Даже скотины никакой не видно, – с беспокойством сказал ворон.

– И огородов, – добавил Роман. – Что они, такие большие, едят?

– Одиноких странников, – приглушенно сказал Хедрик и усмехнулся. – Вместе с конями.

Роман постучал в дверь первого дома – никто не откликнулся. Спутники постучали еще в несколько дверей, но ответа так и не дождались. Дождь лупил как заведенный.

Хедрик заметил дом, рядом с которым возвышался столб коновязи. Распахнулась гигантская дверь, и с порога замахала женщина, ростом почти как всадник.

– Оставляйте коней и заходите в гости! Охотники все в горах! – показав на пустующие дома, сказала алыйка.

Спутники слезли с коней, от души ругнулся Хедрик – вода перетекла через голенище. Привязав поводья к петелькам коновязи, друзья с чавканьем и хлюпаньем добрались до крыльца. Хедрик вылез из сапог, вылил из них воду и только потом зашел в дом, оставив обувь возле двери на просушку. Роман начал возиться с мокрыми шнурками, но, увидев грязный пол, зашел в помещение в ботинках.

– Меня зовут Тина, – представилась хозяйка каким-то отстраненным голосом. – Еды предложить не могу – мужчины еще не вернулись с охоты, но после холодного дождя можно согреться и по-другому.

С этими словами алыйка расстегнула накидку, открывая взору спутников смуглую, чудовищных размеров грудь. Каждый сосок был размером с тюльпан. Хедрик охнул и как-то странно заулыбался. Роман, который дотянулся бы до груди, разве что встав на носки, обеспокоено завертел головой – греться таким способом ему явно не хотелось.

– А вдруг мужчины вернутся? – спросил Роман, смотря Тине в глаза.

– Ради этого стоит рискнуть, – ответила алыйка и натянуто улыбнулась. – Или я вам не нравлюсь?

– Нет-нет, – замотал головой Хедрик, – просто мы устали с дороги и хотим переждать дождь в тепле.

– Может, у женщин в других домах есть что перекусить? – невзначай спросил Роман.

– Давайте вначале съедим его, – сказала Тина и показала пальцем на сжавшегося на плече Факелова ворона. Из уголка рта у нее потекла голодная слюна.

Роман обомлел, но тут же пришел в себя, когда под ухом жалобно заверещал Чет:

– Выпусти меня отсюда! Кругом изверги!

– Поехали дальше, – сказал Факелов Хедрику и толкнул дверь.

Дверь не поддалась. Роман посмотрел на алыйку и выхватил кинжал. Глаза хозяйки остекленели, верхняя губа приподнялась и подрагивала, открывая растущие клыки. Тварь отбросила накидку в угол, и тут же все ее тело стало покрываться шаровидными наростами. Хедрик метнул подряд два ножа. Чудовище качнулось в сторону. Первый нож воткнулся в плечо, а второй отскочил от костяного панциря, который еще недавно был огромной упругой грудью. Хедрик присвистнул и, выхватив меч, встал рядом с Факеловым. Роман судорожно сглотнул и трясущейся рукой достал метательный нож. Затаив дыхание, он бросил его, целя в быстро чернеющий глаз.

– Молодец, – шепнул Хедрик.

Тварь обиженно заревела, выдернула из дымящей глазницы нож и бросилась на спутников. Друзья отпрыгнули в разные стороны, ворон слетел с плеча и уселся на кровать в другом углу дома. Хедрик рубанул чудовище чуть ниже бедер, но клинок лишь проскрежетал, словно о гранит. Тварь развернулась и наотмашь ударила лапой. Воин встретил ее ответным выпадом и, крепко бранясь, отлетел на несколько метров назад. Чудовище с рыком прыгнуло на упавшую жертву, но Хедрик успел откатиться в сторону. Подскочивший Роман со всего размаху ударил приземлившуюся на четыре лапы тварь по шее. Факелову показалось, что он ударил камень, но монстр все-таки взвыл, то ли от боли, то ли от оскорбления.

Хедрик поднялся и с разбегу ударил дверь ногой – та едва шелохнулась. Ойкнув от боли в ступне, воин развернулся к чудовищу. Озлобленная тварь неумолимо надвигалась на Факелова, широко расставив лапы. Роман попробовал проскочить под одной из них, но монстр схватил его за левое плечо и с торжествующим ревом понес к пасти. Факелов заорал от страха и боли, и как безумный начал колотить кинжалом по всему до чего дотягивался.

Сзади колотил чудовище Хедрик – звук стоял, как в каменоломне. Среди рыка, криков и стука послышалось хлопанье крыльев. Чудовище выпустило Романа и с воем схватилось за вторую дымящуюся глазницу. Тварь заметалась по дому, маша лапами как ветряная мельница. Монстр сбил один из трех горящих светильников и завыл с такой дикой яростью, что у друзей побежали мурашки размером с горошину. Хедрик подпрыгнул, схватил два глиняных сосуда с маслом и бросил в чудовище. Затем снял горящий светильник и так, чтобы не затушить фитиля, кинул в монстра.

Масло занялось хорошо, но еще быстрее загорелось само чудовище. Оно зашипело, упало на пол, пламя взметнулось до потолка, словно горели бочки с керосином. Запахло кислятиной и дымом, друзья кашляли и молотили в дверь, что-то хрипло каркал Чет. Тварь каталась по полу, грозя в любую секунду поджечь людей. Наконец, монстр издал жалобный тихий стон и затих – дверь тут же сама собой отворилась.

Первым выбежал Роман, за ним, подхватив сапоги, выскочил Хедрик. А через миг, с дымящимися перьями, в лужу спикировал ворон. Факелов поспешно вытащил остудившегося товарища на крыльцо.

– Вот это хренотень, – просипел Роман, глядя на обгоревшую тушку посреди домика.

Хедрик отплевывался и с тревогой озирался по сторонам.

– Как бы и вправду какие-нибудь охотники не вернулись, – наконец произнес он.

– Кони целы, значит, скорее всего, мы здесь одни, – шепнул ворон.

– Поехали отсюда, – сказал Роман.

Дождь кончился, вода быстро уходила в недра. Кони, беспокойно прядавшие ушами, подняли морды и тихо заржали. Деревенька таяла вместе с легким туманом. Через несколько минут на месте запруженного поселения дружелюбных алыйцев стояла убогая хижина, посреди которой валялась зажаренная тушка ее хозяина.

– Невероятно мощная магия, – удивился Хедрик, подбирая закопченные ножи. – Словно десяток чародеев постарались.

– Даже не слышал о таких тварях, – сказал ворон.

– Спасибо тебе, Чет, – произнес Роман, сажая птицу позади себя, – без тебя меня б сожрали.

Ворон довольно каркнул, прижался к коню и безмятежно уснул.

– Отойдем подальше – устроим привал, – сказал Хедрик, с трудом залезая на коня. – Что с рукой?

– Болит, но вроде целая. И кольчуга от когтей помогла.

– А меня словно толпа поколотила, – поморщился воин и тронул коня.

– Я уже к смерти приготовился, – признался Роман.

– Да-а, жуткая тварь. Одно дело навести морок, мираж, а тут… все было таким реальным: дождь, дома. От наваждения и погибла – вряд ли масло было настоящим.

– Только с едой, видимо, проблемы у нее были, – заметил Роман. – И с «погреться».

Хедрик хохотнул.

– Представил, что я согласился ублажить это ведро, – начал он, – наверняка, во время экстаза она перекусила бы мне глотку. Вот так счастливая смерть.

– И родилась бы куча каменных Хедриков.

Воин хмыкнул и сказал:

– А ведь даже наш ворон ничего неладного не заметил.

– Отсутствие скотины и огородов было подозрительным.

– Дождь и слава алыйцев меня усыпили, – признался Хедрик.

– На то и рассчитывалось, – вздохнул Факелов.

Когда кони сами перешли на шаг, завидев в стороне зеленеющий луг с высокими кустами, друзья решили устроить привал. Хедрик спрыгнул с коня и, положив на лук стрелу, пошел проверять место стоянки. Роман остался ждать, держа скакунов за поводья. Не прошло и полминуты, как раздался щелчок тетивы. Факелов, выхватив кинжал, бросился за воином, но тут же раздался его довольный голос:

– На обед у нас птичка!

От таких слов проснулся Чет и что-то забормотал о притеснении пернатых. Роман зашел за кусты и увидел Хедрика, державшего в руках мертвую утку.

– Кряква, – сказал он. – Даже не ожидал здесь ее встретить. Видимо, обстоятельства заставили.

И воин показал на круглое гнездо из тонких веток, в котором лежало шесть белых яиц. Невдалеке тек бурный ручеек, впадавший в небольшой затон. Вокруг него и образовалась пышная лужайка.

– Здорово, – сказал Роман. – Наконец-то поедим свежего.

Хедрик бросил утку, взял яйцо и, продырявив в нем дырочку, с наслаждением выпил.

– Не хочешь?

Факелов поморщился.

– Сырыми?

– Вот чудной, – улыбнулся воин, выпивая второе яйцо.

– Я их в золе запеку.

Хедрик с сожалением посмотрел на гнездо и произнес:

– Хорошо. Ты коней-то стреножь, а то они хоть и любят нас, а убежать все равно могут.

Роман быстро обернулся, мысленно отчитывая себя за глупость. Но кони мирно объедали кусты и явно никуда не спешили. Факелов быстро связал коням задние ноги так, чтобы они могли передвигаться только маленькими шажками. Расседлал их и, взяв полкраюхи ржаного хлеба, Роман вернулся к Хедрику.

– Нечасто тут ходят, – сказал воин, разрубая куст на отдельные ветки. – Лужок сама девственность.

– Деревня – хорошая защита, – мрачно заметил Роман.

– Была. Кого-то мы точно спасли от жуткой смерти.

– Ты и так благородный насквозь, – с иронией сказал Роман. – А мне с Четом, надеюсь, зачтется.

Воин хмыкнул и махнул на друга рукой.

Через полчаса, когда на весело полыхавшем костерке румянилась тушка кряквы, Хедрик задумчиво произнес:

– Нет гармонии у человека с природой. Вот мы: пришли, убили утку, порубили и сожгли кусты. А взамен – ничего.

Роман пожал плечами.

– Утку могла сожрать лиса, а кусты сгореть от молнии. Хотя в моем мире природа – это вообще что-то отдельное от человека. Даже выражение такое есть: «поехать на природу».

– Ну, станешь богом – исправишь, – брякнул воин, у которого философский настрой пропал так же незаметно, как и появился.

Факелов нахмурил лоб, затем покачал головой и ответил:

– Это невозможно. Да и зачем?

– Ты прав – сами разберутся.

Роман скривил губы и начал копать ножом под золой ямку. Затем аккуратно, обжигаясь от близкого огня, положил туда четыре оставшихся яйца и засыпал углями. Хедрик тыкнул ножом крякву – на ней появилась кровавая полоска.

– Еще долго, – констатировал он.

Прилетел Чет и доложил:

– Далеко вокруг – никого.

Затем, увидев в сторонке потроха, с жадностью начал трапезу.

– Вот у кого полное единение и с человеком и с природой, – указав на ворона головой, сказал Роман.

– Что-то я ему не завидую.

– Пока он не осуществит свою мечту – да. Но ты представь, что сможешь в любой момент превращаться в птицу. Дороги и мосты станут тебе не нужны.

– А приспичит стать человеком – будешь ходить голый, – с сарказмом добавил Хедрик.

– Это проблема, – расстроился Роман и сказал почти равнодушно: – Но полетать все равно здорово.

Дальнейшее приготовление обеда прошло в молчании. Спутники подбрасывали в костер веточки, смотрели на качающееся пламя. После пяти дней копченостей запах от поджаренной тушки был одуряющим. Хедрик снял прут с кряквой и перевесил на другие рогатины подальше от костра – чтоб остыла. Роман разворошил золу и выкатил на траву посеревшие яйца. Через несколько минут отнес их к ручью и засунул вместе с руками. Ледяная вода приятно обожгла кожу. Умывшись, напившись, Факелов вернулся к костру с четырьмя белыми твердыми яйцами. Бросил одно Хедрику, ударил два друг об друга и принялся медленно счищать скорлупу.

На вкус яйца походили на куриные. На мгновенье Роман поддался ностальгии по Земле, но, вспомнив, что он там натворил, скривился как от дольки лимона.

– Вкусно, – оценил Хедрик. – Буду всегда теперь так делать.

– Такие можно денек и потаскать – не пропадут и не разобьются, – сказал Факелов, пытаясь болтовней отвлечь себя от негативных мыслей.

Хедрик кивнул и жестом попросил нож. Затем вытер новоявленный столовый прибор пучком травы и склонился над уткой. Ловко орудуя двумя ножами, воин разделил тушку и протянул половинку Роману.

– Спасибо, – сказал Факелов, откусывая сероватое мясо.

Кряква провалилась вслед за яйцами, и Роман, чуть ли не урча от удовольствия, вытянулся на мягкой траве.

– Смотрю, ты житейскими радостями стал дорожить, – произнес Хедрик.

– После того, как чуть не сдох, понимаешь, что поесть и поваляться на травке тоже неплохо, – усмехнулся Факелов.

– А те, кто это совсем хорошо понимают, в боги не лезут.

– И мир не изменяют, – в тон ему добавил Роман.

– Да, надо ехать. Давай наберем баклажки, больно вода хорошая, и – в путь.

Факелов нехотя поднялся и побрел за бурдюками и бутылками из нержавейки.

Через полчаса вода была набрана, а кони оседланы. Чет уснул там же, где и объелся. Роман аккуратно подобрал спящего друга и водрузил на коня. Ворон проснулся, но виду не подал, наслаждаясь заботой.

Ближе к горам местность снова оживала: блестели пруды, окруженные камышом, бежали узкие горные речушки, попадались густые рощи.

– Утка-то, не так далеко отлетела, – сказал Роман, указывая на маленькое озеро, где плескалось не меньше сотни крякв. – Хорошие места, а людей не видно.

– Потому и хорошие, – засмеялся Хедрик, затем добавил серьезно: – Предгорье, горы и загорье – все овеяно туманно-мрачными мифами. Люди либо попросту боятся, либо здесь и правда обитает лихо.

– Не поминай лихо к ночи, – угрюмо произнес Роман пословицу и показал на небо.

Глаза Хедрика расширились. На них летела стая огромных красно-белых неведомых птиц. Каждая была не меньше теленка, а в пасть можно было засунуть руку по локоть. Воин нахмурился и приготовил лук. Роман вытащил кинжал и нож. Два десятка птиц приземлились шагах в тридцати от всадников. Спутники с недоумением переглянулись. Хедрик направил наконечник стрелы в землю. Из стаи вышла огромная птаха, видимо, вожак.

– Уберите свои железки, – небрежно сказал он. – Хотя, если вам так удобней, оставляйте.

– Здравствуйте, – нашелся первым Хедрик.

– Пропуск есть? – в лоб спросила огромная птица.

Роман и Хедрик снова переглянулись. К Чету они привыкли, но сейчас с ними говорил явно не человек, заколдованный в птицу.

– Смотря что вы считаете пропуском, – осторожно сказал Роман.

– Значит, нету, – сделал вывод вожак. – Вы зашли далеко на нашу территорию, потому пропуск вам понадобится в любую сторону. Выхода у вас нет – зарабатывайте.

Хедрик закатил глаза, Роман шумно сглотнул и спросил:

– Что нужно?

– Отгадывайте загадку.

Факелов опешил. Еще раз взглянул на красно-белую птицу с огромным острым клювом – со сфинксом никаких сходств.

– Слушаем, – разведя руками, сказал он.

– На вкус сладкое, на ощупь липкое, в воде растворяется, во тьме светится. Что это такое?

Роман и Хедрик задумались. В голову шла одна ерунда.

– Мы ждем, – нетерпеливо щелкнув клювом, сказал вожак.

– Ответь хоть что-нибудь, – шепнул на ухо Чет. – Что угодно.

– Фосфорный шоколад, – брякнул Роман.

– Точно? – в один голос спросила вся стая. От предвкушения птицы подались вперед.

– Точно, – сказал Роман.

– Отлично, – сказал вожак, выдернул из себя перо и, переваливаясь с ноги на ногу, подошел к всадникам. Затем протянул Роману в клюве перо и произнес: – Вот ваш пропуск.

Птицы взмыли в воздух и через минуту в небе от них остались только темные точки.

– Что это было? – обескуражено спросил Факелов.

Хедрик развел руками.

– Они обычно задают загадки, на которые сами не знают ответы, – довольный своей помощью, сказал ворон. – Мы с Аретом тоже их встречали.

– Дурные какие-то, – хмыкнул Роман.

– Каждому свое, – проговорил Хедрик и хлопнул коня по крупу.

Роман повертел в руках перо, в котором красные ворсинки чередовались с белыми с убийственной точностью. Спрятал его в рюкзак, легонько хлестнул коня поводьями и тот с места пошел рысью за серым в яблоках собратом.

Коричнево-зеленые горы, венчавшиеся белыми шапками, давили на сознание, смотрели сверху вниз, словно пытаясь вновь и вновь доказать человеку его ничтожность. Роман, отвлеченный от них беспокойным днем, снова приуныл.

Начало темнеть. Солнце, мигнувшее на прощанье красноватым краешком, давно нырнуло за горы, оставив мир на попечении бледной сестры. Друзья расположились на берегу озерца, подпитываемого двумя быстрыми речками. Вокруг раскинулась просторная березовая роща.

– Освежуй пару крякв, – сказал Хедрик, показывая на полдесятка подстреленных уток.

Роман кивнул, привязал коней и взялся за нож. Воин подхватил секиру и пошел избавлять рощу от сухостоя. Тишину наполнил монотонный звук ударов топора. Озерная свежесть перемешивалась с запахом конского пота и птичьей крови. Факелов, поморщившись, отбросил потроха подальше. Слабый ветерок услужливо прогнал плохие запахи прочь.

Хедрик натаскал целый курган дров и снова пошел к деревьям.

– Мы тут на зиму остаемся? – удивленно спросил Роман.

Воин усмехнулся.

– Хочу закоптить остальных птичек.

– Может просто зажарить? А то еще отравимся потом.

– На Чете проверим, – бросил Хедрик и ушел дальше будить всю живность в округе.

Роман начинил двух уток картошкой, обмазал их толстым слоем приозерной глины и положил в костер. «Раньше проблема была яичницу на сковородке пожарить, а сейчас…», – пронеслась самодовольная мысль. Сгорели торчащие из глиняных эллипсов перья – запахло паленым. Вернулся взмокший Хедрик, бросил топор с дровами и пошел умываться к озеру.

Примерно через час Роман выкатил из костра уток в твердой обожженной глине. Осторожно ударил кинжалом вдоль эллипса, и он развалился на две половинки. В одном лежала румяная тушка птицы, в другой прилипшие к глине перья. Факелов вытащил парящую утку из второй скорлупки глиняного яйца и переложил на вымытые и расстеленные листья лопуха. Орудуя кинжалом и ножом, то же самое он сделал с кряквой Хедрика.

Спутники поели, Роман отсел подальше от костра и стал наблюдать за воином. Больше часа Хедрик промучился с конструкцией, на которой висели утки так, чтобы дым полностью попадал на них.

– Как бы шашлык не получился, – наблюдая за другом, сказал Факелов.

Хедрик яростно зашипел, когда одна из уток плюхнулась в костер, поднимая облако пепла.

– Намучаешься ты с ними.

– Да что ж ты под руку болтаешь, – возмутился воин, вновь подвешивая злосчастную крякву. – Взял бы сам и сделал.

– Я лучше кинжалом помашу полчасика и спать. А ты разбуди, когда моя очередь дежурить.

– Чет разбудит, – буркнул Хедрик.

Роман кивнул и ушел фехтовать с ни в чем неповинной березкой.

Глава четырнадцатая

Чем выше в горы поднимались спутники, тем плотнее к земле прижималась растительность. Коней давно пришлось отпустить и теперь, при бесконечном подъеме вверх по узкой тропинке, кольчуга злорадно гнула к земле.

– Правильно идем? – в который раз спросил Факелов у Чета.

– Мы с Аретом шли так. Сейчас будет перевал, а за ним большое плато с озером. Арет там козла подстрелил.

Тропа частенько упиралась в почти отвесные скалистые стены. Друзья карабкались по ним, обламывая ногти и рискуя сорваться, чтобы продолжить путь по ждущей их наверху тропке. Роман старался не смотреть вниз. Хоть преграды и были обычно не выше десятка метров, при взгляде вниз начинало мутить. Осознание того, что одно неверное движение и ты в лучшем случае труп, а в худшем калека, радости тоже не прибавляло.

– Как можно было забыть об альпинистском снаряжении? – риторически спросил Роман.

– Каком снаряжении? – не понял Хедрик.

– Горном. Чтобы лазить по скалам, – объяснил Факелов. – Крюки, клинья, страховки…

– Когда совсем не за что зацепиться, в щель можно вбить нож, – сказал Хедрик.

Тропинка повернула, и перед спутниками открылся почти пологий, метров двадцать в высоту перевал, а по обе стороны от него ввысь взметались отвесные скалы.

– Такое ни с каким снаряжением не преодолеешь, – задрав голову, пораженно сказал Хедрик.

– Пару сотен метров точно, – с грустью произнес Факелов. Предыдущая дорога, по сравнению с горными трудностями, казалась развлекательной прогулкой.

Спутники, нагибаясь вперед, преодолели широкий гранитный подъем. Перед ними расстилалась огромная равнина, окруженная неприступными скалами. В раскинувшееся почти посредине озеро с шумом врывалась бурлящая река. По зеленеющей равнине спокойно расхаживали стада пасущихся горных козлов.

– Хорошо устроились, – сказал Хедрик. – Жратва, водопой, ветра нет и, видимо, хищники не достают.

– Не пойму, – пробормотал ворон.

– Что такое? – встревожился Роман. – Не туда пришли?

Факелов обвел взглядом стены горного плато и, не найдя прохода, посмотрел на Чета.

– Завалило, – обескуражено пролепетал ворон. Затем вспорхнул и умчался смотреть на скалы сверху.

Роман опустился на землю и стал следить за удаляющейся черной точкой.

– И что делать? Мы по известной тропе еле идем, – сказал он бесцветным голосом.

– Чет полетает, может обход найдет, – утешил Хедрик.

Роман вскочил на ноги и поправил волосы. Достав оба ножа, он на полусогнутых пошел к пасущейся группке козлов. Через пару минут Факелов был в двух десятках шагов от жертвы. Козел стоял к нему боком и совершенно не беспокоился о своей безопасности. Роман с силой метнул нож. Сверкнул молнией металл и воткнулся животному в шею. Козел мекнул, зашатался. Факелов подбежал к жертве и двумя безжалостными ударами добил животное. Кровь ручьем текла из трижды пробитой шеи.

– Спустил пар? Или на охоту потянуло? – спросил подошедший Хедрик. Синие глаза смеялись.

Роман пожал плечами и сел на добычу. Остальное стадо отбежало на сотню шагов и продолжило пастись, как ни в чем не бывало.

– Хорошая работа, – похвалил воин. – Давно пора устроить привал.

Хедрик сбросил заплечный мешок и, вытащив из петли секиру, направился к ближайшим кустам. Вскоре вернулся Чет, грудка его быстро-быстро поднималась и оседала.

– Раньше был проход между скал, словно кто-то дверь пробил. Но сейчас туда столько камней навалило, что и десяток алыйцев не разгребут, – отдуваясь, сказал он.

Роман с тоской вздохнул. Усталость и стрессы, разгоняемые лишь фанатичной идеей, сейчас как будто навалились все сразу. Он встал с козла, вокруг которого растеклась лужица крови, и лег на траву.

– Я не виноват, – добавил ворон, испуганно глянув на жертву плохого настроения Романа.

– Может, поищешь обходную тропу? Чтобы мы лишний раз не плутали, – глухо сказал Факелов.

– Хорошо, – согласился Чет. – Немного отдохну и полетаю в округе.

Подошел Хедрик с охапкой дров, перевел взгляд с Романа на ворона и спросил звонким жизнерадостным голосом:

– Все плохо?

Ворон каркнул, Факелов промолчал.

– Найдем другую дорогу, – оптимистично заявил воин. – Радуйтесь, что до сих пор живы.

– Сомнительное утешение, – пробормотал Роман.

– Лучше, чем ничего, – усмехнулся воин. – Разведи-ка костер.

Факелов тягостно вздохнул. Медальон на груди на миг потеплел. От неожиданности Роман подскочил. Затем улыбнулся, пнул ни в чем неповинного козла и принялся возиться с костром. «Нельзя раскисать, – подбадривал себя Факелов, складывая ветки шалашиком. – Наставника расстраивать». Роман погладил через кольчугу медальон и начал раздувать вцепившиеся в ветки искры.

Хедрик вырезал из козла мякоть, нашинковал ее тонкими ломтями и разложил на тонком камне, играющего роль сковородки. Плитку с мясом воин положил на два валуна, стоящих по бокам костра. Чет хотел начать трапезу, но Роман его остановил:

– Поищи тропы, пока светло, а потом хоть всего козла доедай.

Ворон оценивающе посмотрел на тушу, оттолкнулся и полетел к выходу окруженной скалами равнины. Роман уставился в пламя и лишь иногда, машинально, подбрасывал в огонь ветки.

– Слушай, Рома. Давай жить тут останемся, – бойко произнес Хедрик. – Спокойно, красиво. Озеро, речушка, отличные пастбища. Приведем пару женщин, создадим тут поселение. Я тебя, так и быть, богом буду называть. А? Как ты думаешь?

– И к чему такая жизнь? Без лишних проблем я и в своем мире мог прожить. Только бессмысленно.

– И то правда, – сразу потух Хедрик. – Хорошо здесь просто.

– А зимой? Половину лета заготавливать дрова, чтобы потом не сдохнуть от холода – нет, спасибо.

Воин кивнул и перевернул ломтики мяса на другую сторону. Мякоть потемнела, но горелым не пахла.

Послышалось хлопанье крыльев, усиленное горным эхом. На плато стрелой влетел Чет. Сразу за ним мчалась ярко-белая, как снег на солнце, птица раз в десять больше ворона. Чет поочередно каркал и орал по-человечески, привлекая внимание друзей. Птица, напоминающая безразмерно разросшуюся чайку, на секунду замешкалась. Человек, поднявший лук, ей явно не понравился.

Только одна стрела соскочила с тетивы, как ее место тут же заняла сестра. Птица заклекотала, на белом оперении выступили красные пятна. Огромная чайка закружила и стала опускаться. На землю птица упала истыканная стрелами, как дикобраз иглами.

– Спасибо, – валясь кверху лапами, сказал ворон. – Еле крылья унес.

Хедрик кивнул. Убедившись, что птица мертва, он начал методично вырезать завязшие в плоти стрелы. Вытирая о перья и траву, воин забрасывал их обратно в колчан.

– Рассмотреть что-нибудь успел? – спросил Роман, кладя на камень новые ломти мяса.

– Я чуть жизни не лишился, а он только о делах думает, – возмущенно сказал Чет.

Факелов развел руками и произнес:

– Пора бы привыкнуть. Ну, так что?

– Обходы есть, но все опасные. Шмякнетесь – костей не соберете. Еще и эти, – сказал ворон и указал когтем на труп гигантской чайки. – Там их десятки. Благо одна увязалась.

– Хоть какие-то тропы есть. Назад я в любом случае не поверну. Буду идти, пока не дойду до Наставника или не расшибусь о камни.

– Звучит хорошо, – с сарказмом похвалил Хедрик. – Осталось что-нибудь сделать.

– Ага, основать поселение, – жуя мясо, сказал Роман.

Воин поморщился и, подогревая чуть остывшие ломти над костром, бросал их в рот. Переваливаясь с лапы на лапу, словно гусь, побрел к озеру промочить горло Чет.

Солнце опустилось за скалы, лишив плато своих лучей. Начало смеркаться. Идти в горах по темноте – самоубийство. Потому друзья заготовили побольше дров, распределили дежурство и стали коротать ночь каждый по-своему.

Проснулся Роман оттого, что стало тяжелее дышать. Он открыл глаза и едва удержал руку, чтобы не сбросить инородный предмет. Предметом оказался ворон.

– Сколько спать можно? – причитал он, важно расхаживая по груди друга.

– Я же и зашибить спросонья могу. Не со зла, – вялым утренним голосом, сказал Роман. – По-другому разбудить нельзя?

– Хорошо, в следующий раз клюну в задницу, – пообещал Чет.

– Петух жареный, – поднимаясь, произнес Факелов.

Ворон слетел с Романа и опустился рядом с Хедриком, покаркал у него над ухом и вернулся к козлиному окороку, начатому еще с вечера. Спутники позавтракали холодным жареным мясом, набрали в озере воды и двинулись к выходу с равнины, который еще недавно был входом.

Пришлось вернуться немного назад. Свеженькое утреннее солнце светило прямо в глаза, как будто намекая на ложное направление.

– Стойте, – сказал Чет и указал на отвесную скалу с карнизом шириной в локоть. – Нужно пройти полсотни шагов по этой стеночке, потом залезть чуть повыше, перепрыгнуть пару обрывов, а дальше начнется вполне сносная дорожка.

– Ты убить нас решил? – горестно спросил Роман, заглянув в обрыв. Земли видно не было – все скрывал клубящийся туман.

– Можешь отрастить крылья, – буркнул Чет. – Или спуститься к подножию и поискать путь получше.

– Как ворона заговорила, – с досадой сказал Хедрик. – Ты ж понимаешь, что один неверный шаг и мы трупы. Ладно, я первый.

Воин поправил за спиной мешок и оружие, глубоко вздохнул и ступил на карниз. Видя переживания ловкого и обычно бесстрашного друга, у Романа предательски затряслись коленки. Инстинкт самосохранения запрещал подходить к обрыву даже на несколько шагов. Сердце стучало так, словно Факелов пробежал марафон.

Хедрик боком зашел на карниз, широко расставив руки в стороны. Затем, чуть ли не трясь щекой о скалу, приставными шагами медленно побрел над пропастью. Роман сделал над собой усилие, плеснул в пересохшее горло воды и двинулся вслед за другом. Страшно было даже дышать, казалось, что сердце иногда пропускает удары. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на камешек или выбоину. От вида бездонной пропасти подташнивало, и кружилась голова.

Когда идешь по линии между жизнью и смертью, время останавливается. Роману казалось, что он превратился в квинтэссенцию воли и напряжения, страха и целеустремленности. У скалы появился верхний скол – такой, что спутники смогли за него держаться. Через метров десять Хедрик остановился, подтянулся и пропал из виду. Роман на миг застыл, глубоко вдохнул и выдохнул. Тут над пропастью появилась голова воина:

– Все нормально, иди. Я помогу.

Через пару минут Факелов добрался до Хедрика. Воин взял его за запястье и помог взобраться на широкую площадку. Роман отполз от края и остался лежать, прислонившись щекой к холодному, вытертому ветрами граниту.

– Ненавижу горы, – с тоской признался Хедрик. – Не для человека они.

– Угу, – прогудел Роман, принимая сидячее положение.

– Мы и за вечность не дойдем, – проворчал ворон, – если каждые полчаса привалы будем делать.

– Чет, я на твоем месте даже пытаться расколдовываться не стал, – сказал Хедрик. – Видимо, мудрые у тебя были предки.

Ворон подошел к нему ближе и начал буравить черным глазом, ожидая продолжения.

– Проблем и слабостей у человека намного больше, чем радостей.

– Зато удовольствий и возможностей больше, – парировал ворон.

– Это самообман. Творец дал разум самым слабым существам, и они от этого стали сильными. Человек медленно подчиняет себе природу, придумывает различные приспособления, потому что сам по себе он ничего не может. С голыми руками человек и от волка не отобьется и не убежит.

– Физическая сила не показатель, – положив подушечки пальцев друг на друга и сделав ладони клином, произнес Роман. – Я бы сказал даже мелочь. В моем мире люди, с помощью разума и высоких умений создают такие вещи, которые не смогло бы сделать ни одно существо, даже если бы обладало разумом. Все дело в ловких конечностях. А если для тебя так важна физическая сила… люди на Земле поднимают в воздух такие вещи, под которыми сломается хребет и у сотни слонов.

– А еще человек ко всему привыкает и на все у него есть оправдания, – добавил Хедрик. – Почему-то для меня это не повод для гордости.

– Человек – это звучит гордо, – пробормотал Роман и, посмотрев на ворона, спросил: – Куда дальше?

– Наверх.

Хедрик поднялся и, ловко подтягиваясь на выступах, засовывая руки и ноги в щели, быстро полез по стене.

– Профи, – с завистью сказал Роман и, стараясь повторить все движения друга, начал карабкаться следом.

Преодолев преграду, спутники застыли перед расщелиной шириной метров в пять.

– Я не допрыгну, – уверенно сказал Роман.

– Тут же немного, – усмехнулся Хедрик. – Снимай мешок и кольчугу.

Факелов послушно снял с себя всю амуницию, оставшись в ботинках, штанах и рубашке. Воин распихал все по мешкам и забросил их на другую сторону ущелья. Затем разбежался и перелетел через пропасть.

– Я не допрыгну, – повторил Роман.

– Эх, оставить бы тебя там, да жалко, – сокрушенно сказал Хедрик и полез в мешок.

Роман представил, что он останется в горах даже без ножа и ему стало еще хуже. Воин достал моток веревки, обвязал один конец вокруг валуна, а другой бросил Факелову.

– Обвяжись вокруг пояса, бери в руки веревку да прыгай. Не убьешься точно – вытащу.

Понимая, что других вариантов нет, Роман выполнил команду Хедрика. Пару раз глубоко вдохнув, Факелов побежал к пропасти. На самом краю, чуть ли не об угол скалы, он изо всех сил оттолкнулся. Видимо, Роман слишком сильно подался вперед, потому что летел он словно бревно в стенобитной машине.

Перед Факеловым пронеслась пропасть, а через миг под ним выскочил камень. Роман ударился коленками и локтями так, что в глазах потемнело. Он взвыл от взорвавшей все тело боли. Не в силах шевельнуться, Факелов проклинал весь мир.

– Допрыгнул, – сквозь пелену мучений услышал он голос Чета.

Хедрик попробовал перевернуть Романа на спину.

– Не тронь, – простонал Факелов. Он ждал, пока тело прейдет в себя после удара.

– Пусть полежит, – сказал Чет. – Там еще одна расщелина.

Минут через пять Роман с кряхтением перевернулся на спину.

– Живой? – спросил склонившийся над ним Хедрик. – А говорил не допрыгнешь.

– Лучше бы не допрыгнул, – в сердцах сказал Факелов.

Хедрик хмыкнул и протянул Роману бутылку воды. Факелов плеснул на колени, умылся и сделал пару глотков – сразу полегчало.

– Не развязывайся, – указывая на пояс, проговорил воин, – там еще раз надо прыгнуть.

– Так же?

– Намного легче.

Роман кое-как поднялся, подхватил рюкзак и неверными шагами двинулся за другом. Каменную площадку, пеньком поднимающуюся среди гор, отделяла от скалистой равнины извилистая трещина шагов пять в ширину. Хедрик снова забросил мешки на другую сторону и, почти без разбега, перемахнул через провал. Роман потер колени, несколько раз присел. Страх в этот раз был еще сильнее, но ширина расщелины успокаивала. После прыжка Роман приземлился на ступни, присел и только потом подался вперед.

– Уже лучше, – усмехнулся Хедрик.

Роман поднялся с четверенек, кивнул и принялся экипироваться обратно.

– Невдалеке гнезда гигантских чаек, – предупредил Чет.

– Хотелось бы пройти незаметно, – сказал Роман. – Может ночью?

– Весь день прокукуем, а по темноте костей не соберем, – уверенно сказал воин. – Но драться тоже неохота.

– Будем красться.

Хедрик скептически глянул на Факелова и двинулся по наклонному плоскогорью. Через пару сотен шагов плато резко сузилось. Спутники повернули и пошли по крутому гранитному карнизу в пару метров шириной. Высоко над головой кружили огромные белые птицы, друзья прижимались к стене, и чайки, казалось, их не замечали.

Дорога понемногу сужалась. Карниз достиг ширины чуть больше полметра и дальше оставался в одной поре на сотни метров вперед.

– Здесь мы еще быстрее поднимемся, – сказал Чет, глядя на уходящую высоко вверх дорогу.

– Ты не топчись на плече и не ори под ухом, – сказал Роман. – А то дальше с Хедриком пойдешь. Он тебя таскать не будет.

Земля в обрыве то проступала совсем близко – в десятке метров, то едва виднелась, а иногда вовсе была скрыта одеялом тумана. В ярко-голубом небе, среди редких кудрявых облаков жизнерадостно блестело солнце. В холодном горном воздухе лучи светила приятно грели. С самого утра царил штиль. Спутники продвигались довольно быстро, делая иногда короткие передышки.

В небе слегка потемнело – из-за скалы вылетело несколько десятков гигантских чаек. Птицы стремительно приближались к людям. Хедрик стащил с плеча лук, и через миг первая стрела улетела высоко в небо. Защелкала тетива – чайки падали одна за другой, но стая была по-прежнему велика.

Роман отбросил на несколько метров в сторону рюкзак, чтобы не мешался, и выхватил серо-голубой кинжал. Что-то отчаянно кричал под ухом Чет.

– Положеньице, – пробормотал Хедрик, выпуская последнюю стрелу.

Лук уступил место клинку. Воин широко расставил ноги и поднял меч. Сражение на ограниченном пространстве с многочисленным крылатым противником – испытание, в котором может потерпеть поражение и мастер.

Птицы, не обращая внимания на потерю собратьев, мчались на пришельцев. Хедрик закрутил мечом, образуя перед собой свистящую металлическую стену.

Налетевшие чайки падали без крыльев, лап и голов на карниз и в пропасть. Полдесятка ринулись на Романа, Чет в ужасе взмыл с плеча, каркая и проклиная все на свете. Двоих Факелов разрубил налету, третья клюнула в грудь – кольчуга спасла от раны, но боль от удара была все равно нешуточной. Роман воткнул кинжал в птичье брюхо и тут же стряхнул мертвую тушу в пропасть. Летели перья, клекотали гигантские чайки, карниз покрывался липкой кровью.

Присевший в стороне ворон вспорхнул, когда на него налетели две белые птицы. Одну зарубил подоспевший Роман, от второй Чет почти увернулся, но чайка оказалась проворнее. Раздался пронзительный человеческий крик – ворону сломали крыло и перебили лапу. Факелов метнул нож в обидчицу друга. Чет ухнул вниз, и уже оттуда донеслось отчаянное хлопанье – ворон лупил по воздуху уцелевшим крылом, чтобы хоть как-то смягчить удар.

Роман выдохся, медленнее работал мечом Хедрик. Чайки продолжали наседать, пронзительными криками зовя подкрепление. В горле пересохло, лицо и руки покрывала птичья кровь. Друзья отбивались, каждую секунду рискуя сорваться вслед за вороном. Чайки атаковали с упорством океанских волн, и совершенно не считались с потерями.

На воина налетело по несколько птиц со всех сторон, заставляя его крутиться. Чайки оттесняли Хедрика от стены, толкали к обрыву лапами и клювами.

Мир на мгновенье застыл, у Романа расширились глаза. Хедрик, по-прежнему с мешком за плечами и мечом в руке, соскользнул с карниза под торжествующий визг чаек. Через секунду снизу раздался шлепок и короткий, сразу оборвавшийся безумный крик.

Роман зарычал, завертел кинжалом, словно вертолет лопастями. Грудь сдавил непривычный спазм, неожиданная потеря двух друзей была больнее всех ударов. Чайки, расправившиеся с Хедриком, ринулись на последнего противника. Факелов словно врос в камень, рассекая врагов поперек и вдоль. Фонтаны крови брызгали на стену, под ноги и в пропасть.

Ярость угасала вместе с силами, клинок начинал двигаться медленнее. Одна из чаек извернулась и сильно клюнула Романа в кисть. Факелов выронил кинжал и, не успел он его поднять, как сам полетел в пропасть. В последний миг Роман успел вцепиться в лапу одной из чаек. Птица, увлекаемая вниз, неистово замолотила крыльями. Утопающий хватается и за змею, потому падающий Роман и не думал выпускать единственный шанс на спасение. Вес птицы в несколько раз меньше человеческого, потому падение было таким, словно Факелов опускался с парашютом. Довольно мягко приземлившись, Роман свернул спасительнице шею. Остальные чайки, посчитав свою миссию выполненной, улетели прочь.

Из царапин на щеках и лбу сочилась, перемешиваясь с чужой, кровь. Саднила рана в правой кисти, все тело было словно опутано свинцовыми цепями. Роман, превозмогая боль и усталость, бросился к распростертому Хедрику. Видимых повреждений не было. Факелов прислонил ухо к груди воина – сердце, хоть и редко, стучало. Видимо, болевой шок. Роман достал из мешка друга бутылку, сделал глоток и плеснул на лицо Хедрика. Попробовал его усадить, но воин болезненно застонал. В десятке шагов затрепетал крылом извозившийся в каменной крошке ворон. Факелов двинулся к нему.

– Как ты? – спросил он.

– Вот и пришла с косой за моим вороньим телом, но не за душой, – прохрипел Чет.

– Ты о чем?

– Тебе придется исполнить неприятную просьбу. Мое последнее желание, так сказать.

– А если я этого не сделаю? – спросил Роман, которому не понравилось слово «придется».

– Ты сдохнешь здесь от голода, – выдавив хриплый смешок, сказал ворон. – Или сломаешь хребет, пытаясь подняться.

Роман обвел глаза скалистую тюрьму. Они оказались в небольшом кратере глубиной метров пятнадцать с гладкими отвесными стенами. Факелов поежился, представив, как он с одним ножом пытается залезть наверх. Самоубийство. Ведь это то же самое, что залезть по гладкой торцевой стороне семиэтажки на крышу. Но другого выхода он не видел.

– Ужасно все получилось, – наконец сказал он. Вместе с осознанием ситуации росла апатия. – Вы двое первые, кто меня хоть как-то понимал.

– Погоди хоронить. Моя просьба спасет и тебя. Слушай, а то мне недолго осталось, – не переставая хрипеть и сипеть, сказал Чет.

Роман насторожился и уселся рядом с вороном. Черные глаза птицы подернулись пленкой.

– Только не пугайся. Это очень древняя магия перерождения. Тебе нужно съесть мое сердце, сырым.

– Что?! Зачем тебе это?

– Надрежь грудь, но не повреди сердце. Вырви и сразу съешь его, – давал жуткие инструкции Чет. – Ты сможешь превращаться в ворона. А я смогу вселиться в чье-нибудь тело.

Факелов переваривал услышанное. Затем сказал, с нотками недоумения:

– Прямо сейчас? Распотрошить тебя?

Роман истерично хихикнул.

– Убить первого в жизни друга, – пробормотал он. – А жевать сердце можно?

– Нужно. Я прошу, – проигнорировав смятение Факелова, сказал Чет. – Только так мы спасемся.

Расчетливость и хладнокровие постепенно брали вверх в душе Романа. «Превращусь в ворона и упорхну из этой ямы, – подумал он. – Тем более мешок остался наверху».

– Заклятие составлено так умышленно, чтобы выгода была обоим, – все тише продолжал уговаривать Чет. – Ну, а если бы меня сожрал дикий зверь, так он бы и не узнал никогда, что может стать птицей.

– Я исполню твою просьбу, – твердо произнес Роман, доставая нож.

– Настоящий друг, – с облегчением сказал ворон. – Прекрати мои мученья.

Рука дрожала, дыхание сбилось. «Передо мною обычная птица, которую надо добить», – уговаривал себя Факелов. Он сделал глубокий вдох, мысленно досчитал до трех и полоснул ворона по грудке. Раздался приглушенный птичий вскрик. Роман отбросил нож и запустил руку во внутренности Чета. Нащупал делающее последние удары крохотное сердце и выдернул его. Кровь заливала черные перья, распотрошенный ворон испустил дух.

На миг медальон под рубашкой раскалился и вновь стал холодным.

Роман, не глядя на руку, положил еще теплое сердечко в рот. Факелов зажмурился, быстро и глубоко задышал, подавляя приступ рвоты – сырое мясо вызывало отторжение. Сердце оказалось упругим и жилистым – Роман едва смог его разжевать. Проглотив мясо, Роман наткнулся взглядом на истерзанную тушку друга. Сдерживая очередную волну тошноты, Факелов лег на спину. Нового он ничего не почувствовал, только живот бурчал, недовольный экзотическим угощением.

Роман достал медальон. «Десятое испытание выполнено», – отрешенно подумал он, разглядывая внизу янтарного ока предпоследнюю справа ресничку, горевшую багрово-красным цветом. «Шестая заповедь Бога – не убий, – вспомнил Факелов. – Да-а, лучшего кандидата для выполнения испытания не найдешь».

«И как, кстати, превращаться в ворона? – запоздало подумал Роман. – Спросить-то теперь не у кого». Раздался тихий стон. Факелов поднялся и пошел к Хедрику. Грудь воина равномерно подымалась и опускалась, словно у спящего, веки беспрерывно трепетали. Роман вытащил из петли за спиной топор, снял пустой колчан и лук. Продев руки Хедрика через лямки, аккуратно стянул с него мешок.

Роман, кряхтя и отдуваясь, подкатил к воину большой валун и накрыл его курткой. Затем усадил Хедрика, уперев спиной в камень. Воин переживал все манипуляции стоически, лишь иногда коротко вскрикивал. Роман влил в Хедрика пару глотков, умылся сам – царапины обожгло болью. Затем промыл ранку на правой кисти и скупо перевязал лоскутком, отрезанным от рубашки.

Хедрик открыл затуманенные глаза. Взгляд медленно становился осмысленным. Через несколько минут воин медленно сжал и разжал кулаки.

– Видел бы ты сейчас себя, – просипел Хедрик. – Черт-кровопивец из преисподней.

– Рад, что ты жив, – улыбнулся Роман.

– Это ненадолго, – с тоской проговорил воин.

Факелов нахмурился.

– Почему?

– Еда и вода кончатся.

Роман продолжал недоуменно смотреть на друга. Хедрик вздохнул и, закусив губу, стал ощупывать ноги. Что-то хрустнуло, синие глаза наполнились влагой.

– У меня уже было подобное, – с трудом произнес воин. – Только теперь еще хуже – обе ноги сломаны. Хорошо хоть руки и позвоночник целы. Хотя…

Роман закрыл глаза и тяжело вздохнул. Прыжки через расщелины, которые были несколько часов назад, казались событиями из другой беззаботной жизни. Он привык, что основные походные тяготы, заботы и решения берет на себя Хедрик. А воин нисколько этим не тяготился. Одного друга Роман уже потерял, а сейчас, в одночасье, терял второго. Да и его жизнь, в этой скалистой тюрьме, пока что была под большим вопросом.

– Что «хотя»? – переспросил Факелов, чтобы нарушить неловкую тишину.

– Лучше б я умер сразу. Теперь и тебе хлопоты и мне страдания.

– Может, что-нибудь еще придумаем. Еды не так уж и мало. Только белых тварей в обрыв полтонны упало. Пока съешь…

– Сырыми?

– Там стоят деревца, – сказал Роман, махнув за спину Хедрику. – А где растения, там, наверное, и ручеек есть.

– Что с вороной?

– Изранили его чайки. Умер Чет.

– Преданный он был, хоть и казался эгоистом, – сказал Хедрик. – Похорони ты его по-человечески.

– А ты благородства не теряешь, – усмехнулся Роман. – Сейчас этим и займусь.

Под пекущим полуденным солнцем Факелов обошел горную впадину. Нашел небольшую ямку и натаскал к ней мелких камней. Затем вернулся за изрезанным и изломанным телом друга. Аккуратно опустив ворона на дно природной могилки, Роман начал ее засыпать. Когда тело скрылось под толстым слоем камней, Факелов водрузил сверху большой валун.

«– Слава всем богам! Я и забыл, что меня нужно еще и похоронить», – раздался в голове голос Чета.

Роман огляделся вокруг себя. «С ума схожу от стрессов», – подумал Роман.

«– Я твои мысли слышать не могу, потому, чтобы говорить со мной, представляй меня и мысленно говори слова», – продолжал Чет.

«– Где ты есть?» – представляя ворона, подумал Факелов.

«– В тебе, – сказал Чет и засмеялся каркающим смехом. – Интересно побыть человеком. Но ты у нас за главного, это понятно».

Роман уселся на валун, венчавший могилу пернатого друга, и мысленно спросил:

«– А в ворона я смогу превращаться?»

«– Вестимо. В любой момент. Нужно только хорошенько сконцентрироваться на этой мысли».

«– Зачем ты вселился в меня?»

«– Больше не в кого».

«– Ты меня обманул».

«– Я просто не все сказал. Иначе ты не согласился бы, и мы бы оба погибли».

«Теперь у меня осознаваемая мною шизофрения», – еще не придя в себя от случившегося, подумал Роман. Затем спросил у ворона:

«– Больше ты ничего не утаил?»

«– Ничего».

«– А я сказал Хедрику, что ты крылья схлопнул. И он попросил тебя похоронить. Сколько проблем из-за его принципов».

«– Поблагодари его от меня».

«– Он подумает, что я слетел с катушек».

«– Это произошло еще тогда, когда ты решил попасть в Скрытый мир», – гнусаво хихикнув, сказал Чет.

«– Что-то ты слишком веселый для дохлого», – недовольно сказал Роман.

«– Теперь я не мертвее тебя. В прямом смысле».

Роман промолчал и направился обратно к Хедрику.

«– Так интересно в человеческом теле. Зрение только хуже, но ничего, привыкну. А запахи слабее, но обширней».

– Ты склеп ему сооружал? Чет оценил бы, – послышался усталый голос воина. – Нашел ручей?

– Сейчас пойду дрова рубить – посмотрю.

«– Скажи ему, что я жив», – вмешался Чет.

«– Ты похоронен вон в той яме, – посмотрев на могилу ворона, сказал Факелов. – Не болтай, когда я разговариваю с другими».

Неожиданный гость в голове раздражал Романа, но мысль о превращении в ворона грела сильнее.

– Я отсюда даже слышу – что-то журчит.

Роман кивнул, подхватил топор и отправился к рощице – теперь ему предстояло все делать самому.

Глава пятнадцатая

Костер почти догорел, когда Роман проснулся. Хедрик уже лежал с открытыми глазами и безучастно смотрел в небо.

– Не суждено моему миру стать цветным, – с тоской сказал он, когда Факелов поднялся с недовольным уканьем – от вчерашних побоев, работы и каменной постели все тело ломило.

«– Ну и горазд же ты дрыхнуть», – сказал Чет ехидно.

«– Кто бы говорил. Неделями тебя спящего таскал».

– Когда я пройду Путь, то постараюсь осуществить твою мечту, – пафосно пообещал Роман Хедрику.

Воин вздохнул.

– Мечта-то моя… ладно, давай разбирайся со мной и лети к Наставнику. Только не нарвись на них снова, – сказал Хедрик, показывая на собранную Факеловым огромную кучу чаек, лежащих в десятке метров от стоянки.

– Полрощи придется срубить, чтобы их всех закоптить.

– С ними я протяну пару неделек. Возможно, боль затихнет, что-нибудь придумаю. Или буду ползать на локтях, пока не умру от голода.

Роман скривил губы. Судьба друга ему представлялась в самых темных тонах. Казалось, что воин храбрится, будучи наделенным природным оптимизмом.

– Гадко все получилось, – в который раз сказал Факелов.

– Ты жив и у тебя есть способ выбраться – радуйся. Выполни мои последние просьбы и отправляйся дальше. Не надо играть трагедию. Нас еще в корчме перед лесом могли скормить свиньям. И Барыт мог кожу живьем содрать.

Роман, отнюдь не страдавший сентиментальностью, кивнул и принялся за сооружение небольшой коптильни под руководством воина.

«– Да-а, нелегко нам будет без Хедрика», – протянул Чет, незримо наблюдавший за всеми действиями Факелова.

Роман, взмокший от таскания камней и бревен, проигнорировал ворона. Через пару часов добротная коптильня из подручных материалов была готова. Факелов опустился рядом с воином, опустошил полфляги воды и принялся за завтрак – приготовленное с вечера мясо гигантской чайки.

– Вряд ли я сегодня куда-то пойду, – глядя на груду тушек, сказал Роман. – И зачем они на нас напали?

– Видимо, защищали территорию.

– Тупые.

Хедрик пожал плечами, лег на живот и пополз в сторону от стоянки – в безжизненный угол горной впадины.

– Ты куда? – подняв брови, спросил Роман.

– Догадайся, – прокряхтел воин. – Теперь для меня по нужде сходить целый подвиг.

Роман начал ощипывать птицу, но поняв, что так он не закончит и через неделю, стал убирать перья вместе с кожей. У многих чаек не хватало крыльев и голов, попадались разрубленные надвое. Через четверть часа приполз Хедрик.

– Ну и скотобойню ты устроил, – с нотками удивления, произнес воин.

Роман, вновь забрызганный с ног до головы кровью, лишь пожал плечами. Попадались птицы, пронзенные стрелами Хедрика. Роман аккуратно их вырезал и клал рядом с луком воина.

День выдался пасмурным, но без дождя. Солнце, послушно освещающее мир даже сквозь плотное одеяло облаков, не мешало работать. Жарко горел под коптильней костер, ветер в кратер не опускался и поднимающийся дым облизывал плотным языком освежеванные тушки.

– Осмотрю свои владения, – усмехнувшись, сказал воин и пополз в сторону ручья.

«– Силен Хедрик, – уважительно сказал Чет. – И не думает сдаваться».

«– Жить охота, – бездушно констатировал Факелов, отточенным движением снимая с птицы кожу. – Надеюсь, Наставник простит мне эту задержку».

«– Год больше, год меньше – ему все равно, – уверенно заявил ворон. – Тем более ты не один такой».

«– Хочется побыстрее, – со вздохом сказал Факелов, – но как можно лучше».

«– Ну, это банальное желание», – хмыкнув, произнес Чет.

Роман положил на камни последнюю освежеванную тушку и уселся на бревно около костра. Когда пламя начинало затихать, Факелов ворошил прутом догорающие дрова, подбрасывал новые ветки. Мысли о сложном переходе через горы в одиночку навивали тоску. Отвесные скалы, обвалы и расщелины, как оказалось, далеко не главная проблема в пути. Неизвестно, дадут ли чайки вообще выбраться ему из впадины? Или будет он коротать неделю за неделей вместе Хедриком, и когда воин выздоровеет, они попробуют выбраться и найти другую дорогу? Превращаться в ворона было тревожно. После того, как Чет оказался в голове, Роман мог ожидать чего угодно. А вдруг он останется навсегда вороном? Или в птичьей ипостаси Чет полностью вытеснит его сознание. Кто знает, какая тут магия… А из всей магии Роман только и видел: переход в Скрытый мир, оборотня, да алыйскую деревню.

Вернулся осунувшийся от усталости и боли Хедрик, хотя синие глаза по-прежнему живо блестели. Коричневый кожаный доспех слегка потерся, но в целом новый вид передвижения хозяина принимал стоически.

– Там даже грибы растут, – подобравшись к костру, сказал Хедрик. – Оставлю на черный день.

– Куда уж чернее, – мрачно отозвался Роман.

– Интересно, чтобы было, если бы мы поменялись местами?

– На бревне сидел бы ты.

Хедрик усмехнулся и спросил:

– Но все же?

– Наверное, я вел бы себя почти также, как ты, – сказал Роман, а про себя подумал: «Только пока у меня не срослись бы кости, ты никуда не ушел».

– А я вряд ли смог бы сожрать сердце Чета.

«– Скажи, что я его и просить бы не стал», – тут же встрял ворон.

Роман улыбнулся, повторил слова Чета и добавил от себя:

– Зато я прошел еще одно испытание.

– Осталось совсем чуть-чуть, – хмыкнув, иронично произнес Хедрик. Не дождавшись ответа, воин сказал: – Меняй тушки, эти уже закоптились.

* * *

За круглым столом, сидя на золотых жердочках, собралось с десяток важных элегантных воронов. Ярко-черные перья блестели синевой. Вороны мощными клювами переворачивали страницы каких-то документов. Над столом повисло напряженное молчание. Все размышляли об одном и том же, но высказать общее мнение каждый предоставлял соседу.

– Я думаю, мы и так слишком долго ждали, – наконец сказал самый старый ворон.

Птицы оторвали взгляды от документов. Вторым высказался ворон, сидевший по правое крыло от старика:

– Вина давно искуплена: терпением и заслугами. Ведь мы немало сделали, как вы считаете?

Эти слова были словно спусковой крючок. Вороны закаркали все одновременно, каждый убеждал другого в том, в чем все и так были убеждены – они заслужили. Через несколько минут самый старший захлопал крыльями, призывая собрание к тишине. Возбужденные вороны докаркали фразы и замолчали.

– Решение принято единогласно. Постанавливаю: человеческое сознание из тела изгнать.

* * *

Роман проснулся и рывком сел. Глубоко дыша, он вытер лоб от холодной испарины. Затем обратился к Чету:

«– А сны мои видишь?»

«– Зачем? – удивился ворон. – У меня свои есть».

«– И на том спасибо, – пробормотал Факелов. – Чет, когда я превращусь в ворона, кто будет управлять телом?»

«– А я думаю, почему ты не пробуешь летать?! А ты боишься! – хихикнув, сказал Чет. – Я здесь на правах паразита и власти ни в какой ипостаси не имею. Клянусь своей дохлой тушкой!»

«– Не привык я кому-то верить, но трем существам, помимо Наставника, я почему-то доверяю».

«– Удружил, – хмыкнул Чет. – А кто еще кроме Хедрика?»

«– Дед в моем мире остался, единственный родной человек на всей Земле с самого детства. Эх, вот бы ему пересказать все случившееся, разбавить его тусклую серую жизнь».

«– В твоем мире так плохо?» – удивился ворон.

«– Не совсем. Если хочешь пожить подольше и посытнее, то удобнее и безопаснее места не найти. Но если у тебя появляется какой-то особый смысл жизни, то становись либо изгоем, как я, либо забирай мечту и веру в могилу».

«– Думаю, подобное встречается во всех мирах. Люди везде одинаковые», – сказал ворон.

«– Скорее всего. Единственный смысл жизни, который я смог придумать для большинства людей, это постоянное самосовершенствование, – продолжал Роман. – Ведь если смерть лишь переход из материального мира в духовный, то лучше будет тем, чья душа обширна и развита. А материальные заслуги умрут вместе с телом».

«– Если станешь богом, – спустя минуту произнес Чет. – Обязательно проверь свои догадки».

Роман усмехнулся, поднялся и начал разминать задеревеневшее тело. Небо едва начинало алеть, невдалеке мирно посапывал Хедрик. От ночной прохлады слегка болело горло. Факелов, подбросив в костер свежую древесную пищу, принялся раздувать почти потухшие угли.

«– Перекушу и буду выдвигаться, – сказал Роман, цепляя на пояс пустые кинжальные ножны. – Нечего Хедрика объедать».

«– Это главная причина», – саркастически заметил Чет.

Роман разогрел мясо и разбудил Хедрика. Воин приподнялся на локтях, зевнул и сонно уставился на друга.

– Давай завтракать, – бодро сказал Факелов, хотя на душе было скверно. – И подумай, что я еще могу сделать?

Хедрик пододвинулся к костру, кряхтя и морщась от боли в ногах. Взял протянутый кусок мяса и сказал:

– Думаю, ты и так задержался. Главное для выживания у меня есть, хотя бы на какое-то время. Я даже слегка удивлен, что ты переживаешь.

– Ты мне очень помог. Без тебя я сюда вряд ли бы добрался, – задумчиво сказал Роман.

– Добрался бы, – подбодрил его Хедрик.

– Но о-очень нескоро, – пожав плечами, ответил Факелов.

Дальше трапеза проходила в молчании. На светлом небе, из-за хребтов, появилось солнце. Хедрик то и дело бросал взгляды на сосредоточенно жующего Романа. Синие глаза, несмотря на козни судьбы, светились силой и добродушием.

Факелов поднялся, отложил пару небольших кусков мяса на плоский валун и пояснил:

– Возьму на первое время.

Затем Роман снял кольчугу и положил ее рядом с топором. Хедрик приподнял брови.

– С кольчугой придется расстаться – ворон такой тяжести не поднимет.

– По скалам легче будет лазить, – сказал воин.

– Желаю тебе сил и удачи. Надеюсь, ты скоро пойдешь на поправку, – вздохнув, сказал Роман.

– И тебе удачи, – улыбнулся воин.

«– Можно превращаться?» – спросил Факелов.

«– Ты все приготовил? Я бы на твоем месте разделся. Ворон в человеческой одежде – это, поверь, неудобно», – отозвался Чет.

Роман хмыкнул и начал раздеваться. Рядом с камнем, на котором лежало мясо и куртка, он поставил ботинки, положил свернутые штаны и рубашку с бельем. Медальон Роман оставил на шее.

«– Теперь сосредоточься на превращении», – подсказал Чет.

Факелов вздохнул, закрыл глаза.

«– Я становлюсь вороном», – мысленно сказал он.

В голове раздался каркающий смех, Роман тут же напрягся.

«– Представь сам ход превращения, как сможешь», – перестав смеяться, объяснил Чет.

Роман снова закрыл глаза. В голове пронеслось видение, как он уменьшается, обрастает перьями… ощущение было такое, словно его из жарко натопленной сауны бросили в речку. В ноздри ударил сильный мясной аромат, послышалось шуршание кожаного доспеха Хедрика о камень. Роман открыл глаза – мир преобразился. Взору открылись сотни мелочей, незаметных человеку. Каждая трещина в камне теперь выглядела по-другому.

Стоило лишь слегка повернуть голову, чтобы увидеть творящееся за спиной. Роман сделал неловкий шаг и, чтобы не упасть на грудь, замахал руками, вместо которых были шикарные черные крылья.

«– Тише ты, – остановил его Чет. – Сейчас привыкнешь, не торопись».

Факелов медленно развернулся в сторону Хедрика и каркнул.

– Рома, это ты? – ошеломленно спросил воин.

Уменьшившийся медальон приятно холодил грудь где-то под перьями. Факелов еще раз каркнул, щелкнул клювом и смог произнести:

– Я, – а через минуту добавил более уверенно: – Так необычно.

Хедрик вытянул губы трубочкой и покачал головой.

– Не сомневаюсь.

Роман сделал несколько шагов, пару раз подпрыгнул и захлопал крыльями. В первый миг Факеловым завладело ни с чем несравнимое ощущение полета. Затем накатил безумный безотчетный страх. Роману показалось, что он полностью парализован: от когтей до перьев на холке. Факелов замолотил крыльями с удвоенной силой. Земля ухнула вниз, еще более пугая Романа.

«– Успокойся! – проорал Чет. – Хватит лупить! Спускайся!»

Наконец слова Чета достигли разума Факелова. Роман расправил крылья и начал по спирали снижаться обратно в кратер. С перепуга он взмыл над впадиной на полсотни метров и теперь, медленно опускаясь вниз, Факелов отметил, что вокруг никого нет, а мешок и кинжал по-прежнему лежат на карнизе.

Под пристальным взглядом Хедрика, Роман опустился рядом с вещами.

– Ну как? – поинтересовался воин. – Выглядел ты как выпавший из гнезда птенец.

– Страшно, – пожаловался Роман. – Особенно вначале.

– Это во всем так, – отечески сказал Хедрик.

«– Я думал, мы убьемся», – подал голос Чет.

Роман щелкнул клювом, взял в когти ботинок и, взмахнув крыльями, оторвался от земли. С ношей в лапах он поднимался медленнее. Видимо, эффект заклятья распространялся и на адаптацию мозга к новому телу, потому что чувствовал себя Роман довольно уверенно. Бросив ботинок около мешка, Факелов вновь устремился во впадину.

Через четверть часа одежда и еда лежали наверху. Труднее всего дался полет с кожаной курткой, но, захлопав крыльями почаще, Роман поднял и ее.

«– Обратно так же?» – на всякий случай спросил Факелов, отойдя подальше от края карниза.

«– Да».

Роман представил, как ворон увеличивается, теряет перья и понемногу приобретает человеческие черты. Снова на мгновение вспыхнуло ощущение, будто его из теплой шубы вытряхнули в ледяную прорубь. К человеческой ипостаси Роман привык сразу, лишь ощущалась легкая вялость, словно он недавно проснулся.

Под утренним горным ветром нагой Факелов моментально замерз. Поглядев наверх и по сторонам, Роман принялся одеваться. Весь наряд изрядно поистрепался, но был привычным и удобным. Надев белье и рубашку, Факелов натянул толстые джинсы и дырявые носки. Затем обмотал их портянками и обул ботинки. Подпоясавшись и поправив пустые ножны, Роман двинулся за валяющимся в десятке шагов кинжалом. Клинок от кончика до рукояти был покрыт запекшейся кровью. Факелов брезгливо поморщился, как смог очистил кинжал, поскоблив о камень, и вложил его в ножны. Затем Роман вытащил из мешка затухшую козлятину и положил вместо нее копченое мясо диковинных птиц.

Набросив куртку и подхватив рюкзак, Роман чуть ли не бегом двинулся по карнизу, все время посматривая вверх и назад, в ожидании атаки чаек.

«– Не забывай, что сейчас ты летать не умеешь, – опасливо сказал Чет. – Грохнемся – костей не соберем».

«– Надо торопиться. Если сейчас нападут птицы, то точно пропаду, – озабоченно сказал Роман. – Теперь я один, да еще и без кольчуги».

«– Никак ты не хочешь меня принимать, – обиженно сказал Чет. – Пропаду-пропаду, а ведь если ошибешься, то пропадем оба».

Роман, сосредоточенный на узкой дороге, промолчал. Без кольчуги и ворона идти было заметно легче, да и ловкости десятикилограммовая ноша не прибавляла. Идущий с небольшим подъемом карниз то сужался, то расширялся. Факелов оглянулся назад. Над местом, где два дня назад произошла бойня, кружила чайка.

«– Хранят как зеницу ока. Интересно, что связано с тем местом?» – задумчиво спросил Роман.

«– Да мало ли кто тут водится, – с безразличием сказал Чет. – Вспомни хоть тех красно-белых птиц. Вот на хрена им загадки?»

Роман невесело усмехнулся и проверил карман рюкзака с пером-пропуском.

«– Неуютно без Хедрика, – вскоре сказал Факелов. – Да и без тебя тоже. Как ночью теперь спать? Кто караулить будет?».

«– Чутче спать будешь. А у меня теперь никаких забот. Правда и радости только твои».

«– А боль и усталость?»

«– Это тоже», – недовольно признался Чет.

Дорога повернула и начала стремительно расширяться, перерастая в плато. Далеко впереди плоскогорье вставало на дыбы, образуя ряд хребтов, от которых тянулась переливающаяся лента реки. Роман вздохнул и пораженно покачал головой. Дальше горы, вплоть до снежных вершин, превращались в ступени невероятных размеров. Череда взметающихся на несколько десятков метров скал располагалась друг от друга на расстоянии в сотни шагов. Узреть равнины Роман не мог, но, видя местоположение возвышений и хребтов, получалось оценить размеры плато-ступеней.

На этом плоскогорье растительность пробивалась неопрятными клочками лишь там, где ветер когда-то намел землю. Хваткая, с невероятной жизненной силой трава не брезговала и таким существованием.

Роман двинулся к месту, где река немного расширялась и успокаивалась, чтобы после поворота рвануть с новой силой. Вытащив из рюкзака три литровых фляжки, Факелов вылил из них старую воду. Река обожгла холодом. Роман тщательно прополоскал фляжки и набрал хрустально-чистую воду. Факелов сделал пару глотков и скривился – от холода заломило зубы.

«– Неприятно», – оценил Чет.

Роман пожал плечами и перешел на неспешный бег. Идти шагом без кольчуги по ровному, как столешница, плато казалось непозволительным расточительством времени. За недели странствий с тренировками в фехтовании и опасными передрягами, мышцы налились силой, о которой на Земле Факелов не мог и мечтать. А здесь это обыкновенная жизнь. Привыкать, бороться и учиться в Скрытом мире необходимо, иначе умрешь или станешь чьим-нибудь рабом. Хищной жестокости в людях все-таки больше, чем гуманизма и доброты. А когда страха наказания нет, то вся душевная грязь выходит наружу. Да и сам по себе мир, даже без людей, был далеко не райским местечком.

Череда хребтов медленно, но неумолимо приближалась. Скалы стояли с наклоном, с обширными выступами и впадинами. За полсотни шагов до преграды Роман снова перешел на ходьбу – восстановить дыхание.

«– Полезешь?» – поинтересовался Чет.

«– А что еще делать?» – отозвался Роман.

«– Может ты везде летать собрался».

«– Это мне снова раздеваться-одеваться, да еще раз десять туда-сюда летать. А с кинжалом так вообще обосраться можно», – ответил Факелов.

«– Я тебе не орел», – обиженно отозвался на последнюю реплику ворон.

«– Орлом бы я до самого дворца бога Срединных сил летел, – усмехнулся Роман. – А так… в костюме Адама к Наставнику несподручно приходить».

«– Успехов, – буркнул Чет. – Не сорвись только».

«– А ты не каркай под руку», – улыбнулся Роман. Напряжение последних дней с него постепенно сходило, да и к горам он почти привык.

Факелов приметил испещренную широкими трещинами скалу и, разминая пальцы, двинулся к ней. Проверил, как вытаскивается оставшийся без брата нож и, подтянувшись на выступе, покарабкался вверх. Опоры Роман выбирал тщательно, никуда не торопясь. На каждое место, куда он наступал или за которое хватался, Факелов переправлял основную часть веса и лишь потом, убедившись в надежности опоры, переставлял следующую конечность.

Выступ под ногой раскрошился, Роман охнул и впился в скалу так, что побелели костяшки. Найдя свободной ногой другую опору, Факелов, словно гигантский паук, пополз по скале вверх.

«– Еле сдержался, чтобы не заорать, – признался Чет. – Страшновато в неуклюжем человеческом теле».

«– Какое есть», – отозвался Роман, вставляя нож в узкую щель и подтягиваясь на нем.

Факелов передохнул на широком выступе, а через несколько минут перевалился через край скалы. Перед ним раскинулась горная тундра с переплетающимися карликовыми березами и ивами. Редкое деревце было выше голени. Нещадно проламывая в раскинувшихся лесах просеку, Роман двинулся к следующей гигантской ступени. Факелов заметил, что чем выше он поднимался, тем холоднее становилось. О том, что будет в снегах, Роман старался не думать.

Речка, водопадом свергающаяся со скалы, бурно текла среди карликовой горной тундры. Поток нес камни, иногда выбрасывая их на берег, а столкнувшись с порогом, возмущенно брызгал искрящимися каплями.

Идти приходилось медленно. Несмотря на маленький рост, крепкие стволы отчаянно сопротивлялись напору человеческих ботинок. Довольно редко в лесу встречались полянки, и Роман с удовольствием ставил на них ногу. Среди зелени и багрово-коричневых стволов шныряли крошечные существа. Роман сразу вспомнил историю Джонатана Свифта о Гулливере и лилипутах.

«– Теперь я полностью понимаю, как хорошо быть птицей, – с превосходством сказал Чет. – Особенно в дороге».

«– Теперь ты никто», – грубо отозвался Роман.

«– Хорош ответ, – обиженно сказал ворон. – Что я тебе сделал?»

«– Залез в башку и причитаешь о том, как тебе плохо – раздражает».

«– Мне-то хорошо, а вот людям…»

«– Ну вот и молчи, – оборвал его Роман, затем проворчал: – Как представлю, что никогда не смогу остаться в одиночестве, меня аж в дрожь бросает».

Чет гадко хихикнул и произнес:

«– Не дождусь, когда ты попробуешь вино и женщину».

Роман усмехнулся и пошел быстрее – лес наконец-то кончился и под ногами застучал розовато-серый гранит. В маячащих впереди скалах виднелись провалы пещер.

«– Негусто здесь с живностью», – заметил Роман.

«– А ты в пещерку какую-нибудь зайди», – с иронией посоветовал Чет.

Факелов посмотрел на зияющие непроницаемо-черные сводчатые входы гротов, и по спине пробежала легкая дрожь – он представил, что может жить в Скрытом мире в таких пещерах. Пройдя вдоль скалы полсотни шагов и, найдя изобилующее природными ступенями место, Роман начал подъем.

Вскоре, запыхавшись от напряжения, Факелов оказался на следующем плато. Перед ним раскинулась равнина, покрытая стелящейся по земле травой. Вдалеке, по ту сторону речки, паслось небольшое стадо козлов. Скалы, щерившиеся зубцами хребтов, стояли неровным полукругом.

«– Мы с Аретом вышли из той пещеры!» – радостно воскликнул Чет, когда Роман посмотрел на северо-западную часть гор.

«– Точно?» – широко улыбнувшись, спросил Факелов.

«– Конечно! Дальше мы пойдем по известной дороге».

Глава шестнадцатая

«– Ты едой бы запасся – дальше ее попросту нет», – озабоченно сказал Чет.

«– Затем и иду, – приближаясь к речке, ответил Факелов. – Не знаешь, как ее перейти?»

Поток бурлил, скрежетали по песку катящиеся в воде валуны. В некоторых местах образовывались мощные вихри. Серебристые горные рыбы едва уносили плавники от воронок. А тех, кого жизнь в экстремальных условиях ничему не научила, могло крутить в водоворотах часами.

«– На крыльях», – ответил Чет.

«– Ага, и голяком на козла охотиться».

На лицо попало несколько капель, Роман вздрогнул – вода была обжигающе холодной. «Постоишь минутку в такой речке и сляжешь с воспалением легких, – подумал Роман. – Еще и ноги камнями переломает».

«– Может брод есть? – с надеждой спросил Факелов.

«– У горной реки?» – скептически переспросил ворон.

«– А где Арет едой запасался?» – поинтересовался Роман, выглядывая добычу на этой стороне реки. Среди травы мелькали небольшие зверьки, виднелись крохотные ямки нор.

«– Там, где ты первого козла убил».

«– Я через нее не полезу», – сказал Роман и, стараясь не шуметь, двинулся к увиденным норам.

Факелов замер. На него смотрел безухий, напоминающий то ли суслика, то ли хомяка, заяц.

«– Пищуха», – подсказал Чет.

Светло-коричневый зверек засвистел, но тут же звук оборвался – Роман свернул зайцу шею.

«– В прошлый раз я сам одну пищуху поймал – вкусная была, – вспомнил Чет. – Хотя что их ловить? Непуганые твари».

«– А мне сказать нельзя было? – зло спросил Роман, укладывая тушку в заплечный мешок. – Чуть в воду меня из-за жратвы не загнал!»

«– Забыл, – виновато сказал ворон. – Просто Арет побрезговал ими. У него козлятины за плечами килограмм тридцать было».

«– Здоровый был твой Арет».

«– А теперь сидит в лесу, пропадает зря», – с тоской сказал Чет.

Некоторые пищухи, потрусливее, все-таки скрывались среди травы, но большинство заворожено смотрели на гостя. Лишь в последний момент, когда рука Романа протягивалась к хрупкой шейке, короткоухие зайцы начинали свистеть.

«– С Хедриком сподручнее было, – произнес через полчаса Факелов, забрасывая в рюкзак двадцатую жертву. – Выживет ли он там?»

«– У него шансов больше, чем у нас, – оптимистично заявил Чет. – Ты сколько их ловить собрался?»

«– Сколько унесу. Если в десятке тушек будет килограмм съедобного мяса – уже хорошо. Как там дальше с дровами?»

«– Пара карликовых лесов растет на следующем плоскогорье, а дальше только мхи и лишайники».

Роман кивнул. Затем методично и без всякого азарта, словно мясник на скотобойне, продолжил охоту.

К тому времени, когда пищухи то ли кончились, то ли поняли, что творится неладное, рюкзак Романа изрядно отвис под весом тушек любопытных и общительных зверьков.

«– Всегда бы так охотиться», – довольно сказал Факелов.

«– Можно вообще не охотиться, а только подбирать за другими», – предложил Чет.

«– Не-е, оставим падаль в твоем прошлом», – сказал Роман, вплотную подходя к каменной стене.

Скалы были покрыты безобидным с виду растением проломником с маленькими розовыми цветочками.

«– Порода хрупкая», – отметил Чет.

Роман полез по насыпи рухнувших камней. Валуны хрустели, пытались сбежать из-под ног, но Факелов крепко держался за стену. Достигнув вершины насыпи, Роман покарабкался вверх, опираясь на трещины, сделанные проломником. От стен, покрытых мхом и розовыми пятилистными цветами, пахло пряностями и плесенью одновременно.

«– В горах расстояния небольшие, а идешь целую вечность, – поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы и куртку от каменной пыли, пожаловался Роман. – По прямой за полдня бы дошел».

«– Не зря дворец Наставника в горах, – сказал Чет. – Лишние и случайные не доберутся, а кто дошел, тот хоть что-то может».

Подул промозглый ветер, Роман зябко поежился. Затем по спине прошла дрожь, но уже не от холода. Даже стоя на краю плато приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку следующей гигантской ступени. Роман охнул, прошел полсотни шагов и опустился рядом с карликовым лесом. На этом плоскогорье природа потеряла свою девственность. Торчали сотни крошечных пеньков толщиной с большой палец. Виднелись следы старых кострищ.

«– Что собираешься делать?» – с озорными нотками спросил Чет.

«– Хочу спросить тебя, как вы перелазили через эту хрень? В ней же метров сто пятьдесят!»

«– Арет взял меня за лапы, и я поднял его на вершину», – гордо сказал ворон.

«– Брешешь, – уныло обличил Факелов. – Как вы шли?»

«– Через пещеры, – сразу сдался Чет. – Правда там тоннелей – черт ногу сломит».

«– Ты знаешь путь?» – без надежды спросил Роман, понимая, к чему была сказана последняя фраза.

«– Я птица, а не подземная крыса, – моментально взвился Чет. – Тем более это было несколько лет назад».

«– И чего ж ты радовался известной дороге?» – риторически спросил Роман, делая акцент на «известной».

Но ворон все же ответил:

«– Знать, что есть хоть какой-то путь – намного лучше».

«– Наверное», – сказал Роман, кладя тяжелый рюкзак на землю.

Факелов достал кинжал и опустился на колени рядом с лесом. Роман ударил по стволу березы почти у самого основания. Лезвие впивалось в древесную плоть, но все же увязало в ней. Приходилось делать по два-три удара, чтобы срубить крохотную березу.

«– Никудышный ты лесоруб», – оценил Чет, когда Роман после полсотни ударов разогрелся и сбросил куртку.

«– Ты тоже», – бросил в ответ Факелов.

Низкие деревца рубить неудобно, но вскоре Роман приловчился. Факелов делал первый удар, затем сгибал березу и в появившуюся расщелину обрушивал кинжал.

Через час Роман отошел к месту, где лес уступал траве. Шумно дыша, Факелов растянулся на жестком светло-зеленом покрывале. Вновь служа человеку, лес потерял немало детей. Новая вырубка была завалена бурыми стволами с маленькими ярко-зелеными листочками. Пахло так, словно Роман оказался на лесопилке.

Немного передохнув, Факелов принялся складывать костры. Он решил сделать их несколько, чтобы быстрее разобраться с готовкой еды. Роман тяжело вздохнул. Он представил десятки тушек, которые надо выпотрошить и очистить от шкуры.

«– Остался бы ты живой – такой пир сейчас у тебя был!» – поддел Чета Факелов.

«– Зато сейчас я голодным не останусь точно. По крайней мере один».

«– Вот стану богом, переселю тебя в какого-нибудь воробья, – мечтательно сказал Роман. – Чтоб не выпендривался».

«– Лучше сразу убей», – страдальчески произнес Чет.

«– Хорошо», – легко согласился Факелов.

«– Нет-нет! – испугался ворон. – Лучше быть воробьем, чем попасть на Нижние планеты!»

«– Посмотрим», – великодушно сказал Роман.

Факелов достал нож и раскрыл рюкзак. Вскоре на земле появилась горка из шкурок, отрезанных голов и потрохов. В стороне, на примятой траве, лежали маленькие ярко-красные куски мяса.

Солнце двигалось над снежными хребтами, но обещало вскоре нырнуть за них где-нибудь на юго-западе. Ярко горели костры, сосредоточенно работал Роман. Он привык к горным законам и не обратил внимания, как сумерки, словно серое одеяло, накрыли плато. С готовкой еды Роман закончил, когда над головой нависало черное небо с десятками поблескивающих бусин.

За недели пути Факелов свыкся, что он или кто-то из спутников несет дозор. Оставшись в одиночестве, Роман не знал, как поступить. Костер через несколько часов догорит, и он лишится даже этой маломальской защиты. Хищников Роман не видел, но что выходит из пещер по ночам? От мысли, что в эти самые пещеры завтра идти, становилось еще тревожнее.

Горная тишина и бездействие убаюкивали и пугали одновременно. Даже слабый ветерок оставил в покое траву и леса, решив прогуляться в другом месте. Лишь равнодушный ко всем бедам костер – вечный спутник странников, весело напевал незамысловатый трескучий мотив.

«– Боишься?» – спросил Чет.

«– А ты нет?» – окрысился Роман, который никак не мог свыкнуться с внезапно возникающим в голове голосом.

«– Немного, – задумчиво сказал ворон. – Но я пытаюсь осознать, что от меня ничего не зависит. Сразу становится легче».

Факелов хмыкнул.

«– Человеком становишься».

«– Это почему?» – не понял Чет.

«– Как только человек решает, что он «не виноват и иначе не мог», а виновны правители, природа, тупое общество, которое окружает его одного умного, так ему сразу становится хорошо и легко. Правда, потом страдания наваливаются вдвойне».

«– А ты не так же думаешь?»

«– Отчасти. Возможно, я намного хуже простых людей, потому что могу переступать, подобно власть имущим, через совесть и мораль. Но я не захотел всю жизнь оправдывать свое бессмысленное существование чем-то посторонним. Я решил сам что-то изменить, – возбужденно проговорил Роман. – Бездействие, равнодушие, однотипность, подыгрывание всем жизненным ситуациям – вот бич человечества. Во всех мирах».

«– Люди не верят в возможность что-то изменить», – после недолгого молчания сказал Чет.

Роман покачал головой.

«– Верят, но боятся перемен. В придуманной стабильности можно вообще не думать. А любая перемена требует напрягать мозги».

«– Просто может стать хуже, чем было», – заметил Чет.

«– Попробуешь еще раз и сделаешь лучше», – сказал Факелов.

Ворон ничего не ответил. Роман подбросил в костер дров и повернулся к огню спиной. Потом, чтобы сохранить тепло, он свернулся клубком. Факелов вгляделся в темноту и, не заметив ничего подозрительного, закрыл глаза.

«– Наверное, ты прав, – наконец сказал Чет. – Доброй ночи».

День выдался тяжелым и Роман, несмотря на страхи, уснул почти мгновенно.

* * *

Проснулся Роман от стука собственных зубов. Факелов со стоном вытянул одеревеневшие ноги и повернулся к костру. Там, где ночью полыхало пламя, осталась опрятная горстка пепла. Роман с трудом поднялся – нужно было срочно развести костер. Окоченевшие пальцы едва слушались. Подув на сложенные лодочкой руки, Факелов достал кремень.

Минут через пять слабый огонек начал набирать силу, и Роман склонился над костром, вбирая каждую каплю тепла. Перекусив горячим мясом, он согрелся полностью. Роман посмотрел на отвесную гору, внизу которой чернел широкий вход, и тяжело вздохнул.

«– Как там с освещением?» – махнув рукой на скалы, спросил Факелов.

«– Почти никак, – отозвался Чет. – У Арета был факел. Еще он нащипал лучин».

«– Хорошая идея, – сказал Роман, выглядывая в лесу сухостой. Затем зябко поежился и добавил: – Ну и холод в горах».

«– В пещерах тоже холодно, а когда заберемся выше – не знаю, что мы будем делать».

«– Надеюсь, что там ночевать нам не придется», – кивнув на гору, произнес Факелов.

«– Мы по тоннелям полтора дня шли и много гадостей встречали. Но Арет половчее Хедрика был, так что я не переживал. А что мы с тобой будем делать – лучше я и думать не буду».

«– Обнадежил, – уныло сказал Роман. – Арет дорогу знал?»

«– Нет».

«– И на том спасибо», – буркнул Факелов, доставая кинжал.

Роман вырубил найденный сухостой. Затем очистил стволы от лишних веток, получив пару десятков аккуратных бревнышек. Орудуя ножом, Факелов начал превращать их в лучины.

«– Я их зажигать по десять минут буду, – пожаловался он, кладя длинные щепы в рюкзак».

«– Воспользуешься страничками из книги Оби», – ехидно предложил ворон.

«– Это варварство», – осадил его Роман.

«– А бросать друга с перебитыми ногами – это благородно», – с сарказмом проговорил Чет.

Роман опешил. Захотелось ответить что-нибудь резкое. Несколько раз глубоко вдохнув, Факелов произнес как можно спокойнее:

«– У меня нет времени сидеть с ним два месяца. А твою просьбу, между прочим, я выполнил. Не забывай».

«– Не выполнил бы – сидел бы вместе с Хедриком».

«– По-моему, ты даже у меня в голове умудрился встать ни с той лапы, – усмехнулся Роман. – Замолкни».

Чет пробурчал что-то нечленораздельное и обиженно затих. Факелов набрал фляжки и двинулся к пещере. Рюкзак, набитый до отказа мясом, лучинами, баклажками и мелочами вроде кремня или книги, сильно тянул назад. Широкие лямки ощутимо давили на плечи. Роман хотел сохранить силы для пути по горным тоннелям, потому и не думал бежать с таким грузом.

Через полчаса Роман стоял около огромного входа в пещеру. Ноги стали ватные, мысль, что ему придется блуждать больше суток по неизвестным горным кишкам, заставляла сердце замирать. Идти в негостеприимную черноту не хотелось, но отступать было поздно, да и некуда.

Роман зажег лучину и, выставив ее перед собой, сделал первый шаг под свод пещеры.

«– Удачи», – скупо бросил Чет.

Десяток шагов солнце освещало дорогу, но стоило пещере изогнуться, как Роман остался при свете лучины. Факелов постоял, привыкая к царившему мраку. Огонек лучины прыгал при каждом шаге, отражаясь мириадами бликов от влажных стен. Сводчатый потолок возвышался на несколько человеческий ростов, а пол шел под легким наклоном вверх и влево. Роман размахивал лучиной, словно шпагой, пытаясь разглядеть весь грот, чтобы ненароком не пропустить проход, знак или опасность.

«– Иди-иди, первую развилку не пропустишь», – поторопил ворон.

Факелов глубоко вдохнул и двинулся чуть быстрее. Широкий тоннель вилял, словно добрая собака хвостом. Иногда на голову падали тяжелые капли воды, и Роман от неожиданности вздрагивал.

Минут через десять тоннель расширился до округлой пещеры, из которой вело два овальных прохода. Роман обвел догорающей лучиной стены. На левый проход недвусмысленно показывала глубоко выцарапанная стрелка.

«– Даже странно встречать здесь признаки жизни», – зажигая новую лучину от старой, сказал Роман.

«– Дальше будут не только признаки», – меланхолично пообещал ворон.

Факелов скривил губы. Потушенный пенек от первой лучины отправился в рюкзак, и Роман зашел в левый тоннель. До потолка при желании можно было допрыгнуть, а от стенки до стенки Факелов достал бы, вытянув руки.

Чем дальше Роман погружался в горные недра, тем глуше становились шаги, а воздух более спертым. Иногда из узких щелей дул ветерок, но бывало, что оттуда пахло нечистотами. Факелов до боли в глазах вглядывался в полумрак, каждую секунду ожидая, что обещание Чета сбудется.

Роман остановился, разглядывая небольшой предмет на полу. Факелов поморщился и двинулся дальше, оставив за спиной полуистлевший резиновый сапог. Тоннель резко повернул, впереди раздалось шуршание. Роман выхватил кинжал и сделал шаг назад. Шуршание раздалось чуть ближе. Роман опустил лучину и едва не вскрикнул. В нескольких метрах от него лежал белесо-розовый червь длиной в пару локтей с едва обозначенной головой. Пустые фасеточные глаза, не видевшие света, смотрели на огонек. Видимо, чудовище было ослеплено, но уползать не собиралось. Роман сделал резкий выпад кинжалом и лучиной и сразу отпрыгнул назад. Огонек едва не потух, и Факелов мысленно укорил себя за глупость. Червь, лишившийся глаза, скрутился кольцом, словно змея. Через полминуты невредимый монстр вновь смотрел на Романа незрячими глазами.

«– У него нереальная регенерация! Что мне с ним делать?!» – воскликнул Роман.

«– А обязательно с ним что-то делать?»

«– Откуда я знаю, как он себя поведет, когда я пойду мимо? Лучше прогнать или прикончить его».

«– Отруби голову».

Роман смотрел на гигантского червя со смесью тревоги и брезгливости. Нужно было идти дальше. Не ждать же, пока он сам уползет? Вдруг они будут попадаться через каждый шаг. Факелов сделал пару быстрых широких шагов и рубанул по голове вдоль тела чудища. Кинжал вошел в тело червя, словно в плотное желе, всего на несколько сантиметров. На поверхности раны появилась белесая жидкость. Червь показал пасть с двумя рядами треугольных зубов. Затем изогнулся и рванул к боковой стене. Через несколько секунд, с шуршанием и скрежетом, чудище скрылось в отверстии размером с дыню.

«– Он камень жрет, как чернозем», – пораженно сказал Роман и поспешил вперед.

На следующей развилке путь открывался в три тоннеля. Над центральным проходом, с виду самым узким и неудобным, нависала грубо выдолбленная стрелка. Факелов, повинуясь указаниям неизвестного путеводителя, протиснулся в средний тоннель.

Двигаться приходилось боком и немного нагнувшись. В таком положении, с набитым рюкзаком за плечами, спина затекла за несколько минут. Карликовые березы горели ярко и медленно, за что Роман их мысленно поблагодарил. Через полсотни шагов Факелов смог идти прямо, но вскоре он остановился. Лучина смотрела в пол, освещая пожелтевший безногий человеческий скелет. Череп с жутким оскалом безразлично смотрел пустыми глазницами в потолок.

«– Гордись, ты дошел дальше, чем он», – хихикнул ворон.

«– Я счастлив», – пробормотал Факелов.

«– Хотя, возможно, он шел обратно», – злорадно добавил Чет.

Подумав об обратной дороге, Роман поморщился. Он воспринимал выполнение третьего испытания – добраться до Наставника – как конечную цель. Зачем заранее думать, как он пойдет назад? Нужно добиться вначале одной цели, а уж потом переключаться на другую. Почти каждый понимает, что вся жизнь – борьба. Но если постоянно думать о десятках целях, со всеми их трудностями, то лучше сразу лечь в могилу – так жизнь покажется счастливее.

Роман внимательно оглядел тоннель и, не найдя ничего опасного, переключил внимание на скелет. Отсутствие ног напомнило о Хедрике и одиноком резиновом сапоге. На безымянном пальце левой руки у скелета блестела узкая золотая полоска кольца с маленьким зеленым камешком.

«– Мародер», – хмыкнул Чет, когда Роман потянулся к украшению.

Факелов стянул с сухой кости кольцо – медальон на миг потеплел.

«– Оно ему не помогло», – продолжал издеваться ворон.

«– Что может кольцо?»

«– Я чувствую магические вибрации. А зачем оно – неизвестно. Возможно, это магический преобразователь, вроде камня в жезлах колдунов. Может кольцо стреляет огнем или убивает хозяина, когда он сильно пугается».

«– Ну, последнее вряд ли, – с сомнением сказал Роман, – иначе, зачем его носить?»

«– А вдруг ему дал задание Наставник? – весело сказал Чет. – Год не бояться, а иначе – смерть. И нельзя снять кольцо. Чувство страха относится к Срединным силам, ведь это не добро, и не зло. Вдруг, нужно им овладеть?»

Роман задумчиво покрутил кольцо и одел его на средний палец. На изумруде вспыхнула искра, и магическое украшение село как влитое.

«– Посмотрим», – пожав плечами, сказал Факелов.

Роман поджег новую лучину и, стараясь идти тихо, двинулся в черноту. Тоннель вильнул и показал овальный проход, горящий тусклым, мертвенно-голубым светом. Роман удивленно вскинул брови.

«– Растения», – объяснил ворон.

«– Довольно ярко».

«– Во мраке и светлячок, как факел», – блеснул мудростью Чет.

Роман хмыкнул и, выставив вперед лучину и кинжал, пошел к светлому пятну.

Глава семнадцатая

Пещера, размером с большую комнату, была залита голубым светом. Над проходом, откуда вышел Роман, нависала жирная выбоина в виде стрелки. Светящиеся растения, покрывающие весь свод пещеры, напоминали чудовище с тысячами щупалец. Отростки шевелились, пульсировали, вытягивались и закручивались, словно клубок спаривающихся змей.

«– Они опасны?» – брезгливо спросил Роман.

«– Арет не давал им до себя дотрагиваться».

Факелов на миг прикрыл глаза, тяжело вздохнул и начал обход грота. Копошащиеся растения заливали холодным светом весь каменный зал, но Роман все равно не стал тушить лучину.

«Комната дверей», – с тоской подумал Факелов, насчитав четыре новых прохода. Почти над каждым он заметил пометки: черточки, стрелки, кресты. Над тремя крайними проходами нависали стрелки знакомого почерка. Факелов надеялся, что все три тоннеля годны для пути, хотя, скорее всего, неизвестный странник отмечал каждую попытку.

Роман вскинул кинжал – ему показалось, что щупальца начали переползать на стены. «В этих пещерах можно паранойю заработать», – зло подумал он.

«– Чего трясешься?» – невинно спросил Чет.

«– От скуки, – плюнув, сказал Факелов. – В какой проход идти?»

«– В нужный».

Роман положил рюкзак и сел на каменный, немного влажный пол.

«– Скорее всего, два из трех проходов ложны. Не верю, что был такой благодетель, который отмечал все годные тоннели, – начал рассуждать Факелов. – На первой развилке он вошел в левый, а во второй раз в центральный проход. Значит, сейчас он мог войти в правый, тогда мне в левый. Но это глупо. В лабиринтах стоит придерживаться одной схемы. Если бы мой путеводитель свернул оба раза в левый проход, то тогда и думать нечего было бы».

«– Интересно», – хмыкнул Чет.

«– Наверно, он решил заходить всегда в средний тоннель – поклонник Срединных сил, а если такового не было, как на первой развилке, странник сворачивал в крайний левый, – сказал Роман и поднялся на ноги. – Отлично, значит нам в правый».

Тоннель встретил Факелова спертым воздухом и гулким эхом.

«– Похоже на тупик – дышать нечем, – предположил Чет. – Хромает твоя логика».

«– Проверим, – упрямо сказал Роман. – Ты только критиковать горазд».

Через полсотни шагов тоннель сузился и повернул почти на сто восемьдесят градусов. Роман шел, задевая плечами стены. Горная кишка почти сразу дважды повернула на прямой угол, и воздух стал заметно свежее.

«– Сам ты – тупик», – усмехнулся Факелов.

Впереди узкий тоннель светлел. Жуткие, не видевшие солнца растения мерцали и шевелились. На полу разыгрался безумный театр теней, и Роман с лучиной исполняли не последнюю роль. В воображении всплыла яркая картинка, как он пытается протиснуться между стен, не тревожа растений. Но щупальца вытягиваются и пеленают его, словно паук муху. А когда он перестает брыкаться, начинают медленно рвать на кусочки и со смаком высасывать жизненные соки.

Под рубашкой выступил пот. Факелов помотал головой, отгоняя наваждение. От растений пахло перепревшей листвой и болотной влажностью. Роман поднес к ним лучину – щупальца поспешно втянулись. Зато с другой стороны отростки довольно быстро росли, пытаясь дотянуться до человека. Факелов без размышлений отсек их кинжалом. Обрубки щупальцев растеклись по полу, словно растаявшее желе.

Роман зажег вторую лучину и взял ее в одну руку с кинжалом. Размахивая горящими щепами вверх-вниз вдоль стен, Факелов двинулся вперед. Растения боялись огня, но особо шустрые и наглые щупальца продолжали тянуться к человеку. С правой стороны Роман безжалостно обрубал их кинжалом. Вспыхнул зеленый огонек и об каменный пол разбились две синеватые сосульки.

«– Охранное колечко. Но силы экономить оно не привыкло», – сразу пояснил Чет.

Еще несколько раз вспыхивали изумрудные искры, и замороженные щупальца падали на пол. Наконец ботанический коридор закончился, и Факелов привалился к стене. Накатила усталость, словно он мчался несколько километров с мешком и в кольчуге.

«– Еще и ты не привык к подобным затратам сил, – добавил ворон. – Потом должно быть легче».

«– Хорошо. Полезная вещица», – сказал Роман, расстегивая рюкзак.

Факелов жевал жилистое мясо и запивал его мелкими глотками. Огарок лучины тлел на полу. То сверху, то спереди слышался шум, похожий на вялые аплодисменты. Роман положил флягу обратно в рюкзак и зажег новую лучину. От удара ботинка тлеющий пенек полетел в притихшие растения.

Роман поправил сильно отросшие волосы. Пришла тоскливая мысль, что он уже забыл, когда последний раз мыл голову. Наверное, под дождем в призрачной деревне алыйцев. Отогнав ненужные раздумья, Роман сосредоточился на мрачном подземелье. Звуки шлепков, похожих на неспешную походку морского котика по кафелю, приближались. Играть в прятки, с горящей лучиной в руке, не имело смысла. Роман вытащил кинжал. Напрягшись, словно туго натянутая струна, он двинулся навстречу неизвестному жителю пещер. То, что это не человек, Факелов мог поклясться, но надежда, что странные звуки издает безобидное экзотическое растение оставалась.

«– Знаешь, что это?»

«– Мы много чего встречали, но ничего хорошего», – неопределенно произнес ворон.

«– В Скрытом мире с этим напряженка. С хорошим. Я кроме Хедрика, тебя и Оби больше и вспомнить никого не могу», – с досадой и иронией сказал Роман.

Вскоре из мрака проступили очертания аркообразного входа в пещеру. Каменный зал заполнял светящийся белесый туман. Из-за марева Роман не мог разглядеть пещеру и ее таинственных шлепающих обитателей. Факелов стоял в десятке шагов от входа и не решался подойти ближе.

Туман в пещере колыхнулся, и в проходе возник темный силуэт. Существо, стоявшее на кривых толстых ногах, сильно горбатилось и казалось не выше человека. Короткие руки венчались трехпалыми кистями, с невероятно длинными пальцами. Неуклюжие с виду ступни напоминали широкие ласты. От вида головы Роман попятился. На сутулых плечах, игнорируя шею, сидела крокодилья башка с приоткрытой пастью. Треугольные зубы, словно покрытые фосфором, светились призрачным зеленым светом. В мерцающих желтых глазах виднелись кошачьи зрачки.

«– Кажется, от такой твари мы убегали. Но напрасно», – испуганно сообщил Чет.

Роман не по обыкновению зло выругался. Вытянутая пасть, с доброй сотней зубов, не предвещала ничего хорошего. Кольцо на среднем пальце левой руки едва заметно запульсировало, словно подбадривая хозяина. Факелов перевел взгляд с изучающей его рептилии на оружие и запоздало подумал, что кинжал давно пора сменить на меч. Ящер, подняв руки, сделал несколько шагов – раздались характерные шлепки. Все тело чудовища покрывала темно-коричневая мелкая чешуя. Пальцы оказались вполовину короче, чем думал Факелов, остальное было толстыми когтями из вороненой стали.

«И что мне делать?» – пронеслось, наверное, в сотый раз в голове.

Ящер каменной походкой двинулся к Факелову. Роман чувствовал, что неуклюжесть рептилии мнимая. «Сейчас оно бросится», – подумал Факелов. Но чудовище надвигалось медленно – с упорством и неотвратимостью стенобитной машины.

Огонек лучины отражался в отполированных когтях, мягко светились острые зубы. Роман замер, понимая, что дальше пятиться нельзя – с каждым шагом мерцающий туман отдалялся, становилось темнее. А ящер с кошачьими глазами явно имел во мраке полное преимущество. Факелов, неотрывно следя за противником, освободился от рюкзака.

Рептилия ударила как боксер, от груди. Роман отпрыгнул в сторону, сделал шаг к чудовищу и с размаха ударил, надеясь отрубить кисть. Оглушительный звон металла о металл эхом разнесся по подземелью. Ящер стал наносить удар за ударом. Роман с трудом парировал, отводя их в сторону, но с места не двигался.

Тварь хрипло зарычала – игра в «ударь-отбей» ей начинала надоедать. Факелов качнулся влево и сделал рубящий выпад. Рептилия коротко взвыла – кинжал воткнулся в перепонку между пальцами. Не успел Роман вытащить клинок, как ящер схватился за него второй рукой и с силой дернул. Факелов, чтобы не оказаться в объятьях рептилии, выпустил рукоять. Кинжал со звоном ударился о стену и затих, блестя синевато-серым лезвием.

«Это конец», – подумал Роман, выхватывая нож.

«– Прощай, дружище», – горестно сказал Чет.

Разозленная ранением рептилия, видя безоружность врага, сделала несколько шагов и прыгнула. Пасть раскрылась до невероятных размеров, когти, словно вилки великана, стремительно приближались к Роману. Тварь двигалась слишком быстро – Факелов едва успел выставить перед собой лучину и нож. Но напрасно.

Перед Романом словно лопнул огромный зеленый воздушный шар. Сразу запахло горелым, будто оплавилась изоляция проводов. Рептилия отлетела назад и без сознания упала на спину. Факелов, пользуясь моментом, оседлал чудовище. После двух ударов ящер остался без глаз. Руки Романа тряслись от слабости, в горле пересохло. Казалось, что он уже несколько суток не спал. Из последних сил Факелов воткнул нож в горло рептилии, и ее редко бьющееся сердце замолчало навсегда.

Роман с трудом дополз до мешка, достал флягу и залпом ее осушил. Вода прибавила каплю сил иссохшему от магии телу.

– Спасибо, – дотронувшись до кольца, прохрипел Факелов.

Магическое украшение запульсировало и тут же успокоилось.

«– Ты за день тратишь меньше сил, чем кольцо вытянуло за секунду», – сказал Чет.

«– Думаю, мертвому эти силы были бы ни к чему», – отозвался Роман.

Факелов, не вставая с четверенек, пошел за кинжалом. Лучина горела на полу около рюкзака. Чувствовал себя Роман так, словно его долго и с наслаждением избивали. Подобрав оружие, Факелов вернулся к набитому мешку и привалился рядом с ним к стене. Сейчас его, наверное, могла загрызть и дворняга. А если кольцо попробует его защитить, то он умрет от истощения.

Как обычно после переутомления или стресса аппетит отсутствовал напрочь. Но Роман достал мясо пищухи и заставил себя есть. Нужно было срочно восстановить силы, а спать в тоннеле Факелов не хотел.

В светящемся тумане, за аркообразным входом, что-то промелькнуло. Роман застонал от досады и безысходности. В таком состоянии его убьет не чудовище, а кольцо. Из тумана медленно вышла тварь – точная копия недавнего противника Факелова, но ростом не выше колена.

«– Кажется, ты убил его мамашу», – сказал ворон и хихикнул.

«– Надеюсь, ему чужда месть», – положив кинжал поперек ног, сказал Роман.

«– Есть еще чувство голода», – поведал Чет.

Факелов бросил в рептилию кусок мяса. Ящер-детеныш испуганно отпрыгнул. Потом почувствовал запах. В маленьких желтых глазах зажегся голодный огонек. Через миг копченое мясо оказалось в пасти рептилии. Светящиеся зубы в два счета расправились с жилистой тушкой. Роман достал второй кусок – ящер стоял не двигаясь. Эту тушку рептилия, словно собака, поймала налету.

«– Зачем тратишь на него еду? – недоуменно спросил ворон. – Все равно убьешь».

«– Драться или бегать за ним – сил нет».

Факелов достал третий кусок и поднялся на ноги, закинув кинжал на плечо. Затем помахал тушкой, подзывая ящера к себе. Детеныш доверчиво пошлепал к человеку. Кольцо преданно запульсировало. Когда рептилия подошла почти вплотную, Роман бросил мясо на пол. Ящер потянулся за тушкой, и Факелов с плеча рубанул по тонкой, едва покрытой чешуей, шее. Из артерии хлынула кровь, тело забилось в конвульсиях. Через несколько секунд погасли глаза и зубы. Роман, поморщившись, отошел назад и снова сел отдыхать.

«– Жестоко. Но эффективно», – оценил Чет.

«– Без родителя, смерть которого он даже не заметил, детеныш все равно умер бы, – оправдался Роман. – А так он погиб почти счастливый».

«– Да ты благодетель!» – воскликнул Чет и захохотал.

Смех противным шумом отозвался в голове.

«– Заткнись, пожалуйста, – произнес Роман. – Башка раскалывается».

«– Пойдем отсюда, пока не объявился второй родитель».

Роман скривил губы и принялся за неоконченную трапезу.

Силы возвращались невероятно медленно. Факелов похудел на несколько килограмм – в поясе пришлось делать новую дырку. Хотелось лечь спать, но страх бодрил, словно ледяная вода. Роман с трудом встал. Рюкзак показался неподъемным, словно мешок, набитый строительным мусором. Кое-как просунув руки в лямки, Факелов подобрал лучину. Несмотря на слабость убирать кинжал в ножны Роман не собирался до самого выхода из горного пищевода. А через что он выйдет – через пасть или задницу – его уже не волновало.

Рядом с аркой, сколько Роман не водил лучиной, никаких пометок не обнаружилось. Факелов помахал кинжалом внутри пещеры – светящееся марево слегка качнулось, словно обыкновенный дым. Очертания грота виднелись, будто через целлофановую пленку. Напротив входа Роман рассмотрел широкую лежанку, а влево и вправо уходили кривые, словно грубо вырубленные киркой, проходы. При взгляде на неровные входы в тоннели в памяти сразу всплыли толстые когти из вороненой стали.

Входить в туман Факелов боялся. Вдруг это изощренная защита, убивающая любого, кто войдет в дом рептилий? Идти обратно и пробовать другие тоннели – ничуть не лучше. Пришла дикая мысль. А вдруг неизвестный странник, рисующий жирные стрелки, перестал их выдалбливать, потому что его путь прервался именно здесь? Возможно, Роман правильно угадал последнее направление предшественника, но легче от этого не становилось.

Факелов невольно задержал дыхание и засунул левую кисть в марево. Ничего не произошло, кольцо тоже молчало. Роман с облегчением выдохнул.

«– Скорее всего, туман маскирует запахи, – сказал ворон. – Точнее не дает им покинуть пещеру».

Факелов набрал полные легкие, прищурил глаза и быстрым шагом пересек жилище рептилий. Стоило ему зайти в тоннель, как марево осталось позади. Впереди лежала равнодушная непроглядная тьма. Роман поводил лучиной, оглядывая проход. В паре метров промелькнула белесое тело огромного червя, который тут же скрылся в боковой стене. Видимо, это был родственник дождевых червей, и на живых существ он видов не имел. Хотя наличие зубастой пасти, перемалывающей горную породу, словно землю, подсказывало, что лучше с ним не связываться.

Тоннель то сужался, то расширялся. Порой вилял, словно его прокладывал пьяный шахтер, а иногда шел прямой, как труба. На развилке в четыре дороги Роман думал несколько секунд. Затем, мысленно махнув рукой, побрел в левый. Вокруг царила тишина, лишь временами редкая тяжелая капля срывалась с ощерившегося сталактитами потолка. Факелов, подбадриваемый Четом, старался идти быстрым шагом.

«– Нежилой участок, – хмыкнул Роман. – Даже растений нет».

«– Скучаешь?» – съехидничал Чет.

«– Скука – глупое чувство, – уверенно сказал Факелов. – Для лентяев».

Ворон возмущенно закаркал прямо в голове.

«– А если сидишь в засаде?! Или на дозоре?!»

«– Мне всегда есть о чем подумать, – мягко парировал Роман. – Хотя всякое бывает».

«– Я сейчас только и делаю, что думаю», – перевел тему Чет.

«– Ага, и еще испытываешь все то же, что и я», – усмехнулся Факелов.

В тоннеле стало чуть светлее, затем он сильно изогнулся, и Роман застыл. Он закрыл ослепленные глаза, на которые сразу навернулись слезы. Казалось, будто Факелов перенесся из мрака на заснеженное поле солнечным утром. Роман испугался не на шутку. Умение ослеплять – это в подземелье мощнее и опасней любых когтей. Для тех, у кого есть глаза.

Кольцо отнеслось к происходящему безучастно, и Роман, проклиная себя за потерю бдительности, понемногу привыкал к свету. Поворачивать обратно было страшно. Факелов, сильно прищурившись, осмотрел тоннель – рядом никого.

«– Ну и дурак же ты иногда», – беззлобно посетовал Чет.

«– Предупредил бы», – огрызнулся Роман и вздрогнул.

Через пять шагов начиналась пещера, залитая ярким солнечным светом. Весь пол круглого каменного зала покрывали кости или человеческие скелеты целиком. Роман присвистнул. Ковер из останков достигал колена.

«– Надеюсь, ты не хочешь пополнить коллекцию», – ошарашено произнес Чет.

Факелов подошел ко входу и посмотрел вверх. Отвесные гладкие стены уходили ввысь не меньше, чем на полсотни метров. В круглое отверстие, снизу казавшееся небольшим, светило застывшее в зените солнце.

«– Уже полдня идем», – определил Роман.

Глаза цеплялись за оскаленные черепа, за кисти с тонкими костяными пальцами, за частокол ребер.

«– Как ты думаешь, они все хотели стать богами?» – спросил ворон.

Факелов еще раз глянул вверх.

«– Это погребальная или судная яма, – сказал он. Потом добавил: – Надеюсь».

Из зала вел еще один тоннель. Роман, морщась, медленно побрел по хрустящему костяному ковру. Ноги проваливались, ошметки не истлевшего и не съеденного мяса едко смердели гнилью.

«– Отличное место для отдыха, – сказал Роман. – Жутко только».

«– Отличное?!»

«– Только днем. Обитатели пещер вряд ли сунутся под солнце, – объяснил Факелов. – Но хоть я и устал, а спать не рискну».

Тьма быстро прогоняла свет, и уже через десяток шагов Роман остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Тоннели ветвились, пещеры сменяли друг друга, встречались светящиеся растения и доносились отдаленные шлепки. Роман по-прежнему двигался по схеме: «средний проход; если его нет, то крайний левый». Факелов сильно воспрянул духом, когда на очередной развилке разглядел жирную грубую стрелку.

«– Долго он бежал», – хмыкнул Чет.

«– Не до стрелок было, – улыбнулся Роман. – Наверно только в костяной яме оторвался от ящера».

«– А потом пробежал еще двадцать тоннелей на всякий случай», – ехидно добавил ворон.

Факелов едва заметно пожал плечами – лямки тянули вниз – и двинулся в отмеченный проход.

С каждым часом Роман двигался медленнее. Давно открылось и закрылось второе дыхание. Силы почти полностью истаяли. Казалось, что Факелов облачен в полный рыцарский доспех и взбирается на крутой холм.

«– Сколько я прошел? – приваливаясь к стене, спросил Роман. – Треть? Половину? Или за следующим поворотом выход?»

«– Нужно искать ночлег».

«– Не хочу спать в пещерах».

«– На сколько тебя еще хватит? На полчаса? А потом свалишься и продрыхнешь часов пятнадцать. Если, конечно, никто не сожрет».

Роман страдальчески вздохнул и, едва переставляя ноги, пошел дальше. Через четверть часа он нашел узкий вход в нишу, которая через пару метров резко расширялась, словно гигантский пузырек. Факелов внимательно оглядел аскетичную спальню и принялся устраиваться на ночлег. В изголовье отправился рюкзак, по левую руку Роман положил новую лучину, кремень и кресало, а по правую оголенный кинжал. Затушив догорающую щепу, он лег на прохладный камень. Даже такое жесткое ложе тело приняло с благодарностью.

От тревоги и переутомления Роман не мог уснуть. Лежал, вслушиваясь до отупения. Глаза закрывались сами собой, но тут же перед ними вспыхивали видения. Мерцающие зубы рептилии дробят его кости, светящиеся растения прорастают из пола и выпивают кровь, черви, ползущие мимоходом, случайно делают в нем сквозные дыры. От каждого образа пробегала дрожь.

«Кольцо обережет и разбудит», – внезапно подумал Роман и, успокоенный этой мыслью, уснул.

Глава восемнадцатая

Казалось, что затекло и замерзло все: от затылка до пяток. Роман с трудом сел и широко зевнул. Сколько проспал, он не знал, но чувствовал, что не меньше полсуток. Мышцы болели так, словно Факелов вчера несколько часов занимался в тренажерном зале после месячного отдыха. Вокруг по-прежнему царила могильная тишина и тьма.

Наскоро размяв и растерев руки и ноги, Роман встал на колени и нащупал кремень и кресало. Сверкнувший во мраке сноп искр показался вспышкой прожектора. Огоньки увязали в дереве и гасли. Факелов начинал нервничать – перспектива перемещения в кромешной тьме его не радовала. Роман достал на ощупь еще одну лучину и положил корой вверх. Факелов остервенело залупил кремнем по кресалу, не заботясь о тишине. Огненным потоком искры упали на лучину, и тончайшая кора занялась хилым пламенем.

«– Я уж начал переживать», – вместо приветствия сказал ворон.

«– Угу», – безразлично отозвался Факелов.

Когда лучина разгорелась, Роман поджег вторую щепу и убрал кремень. Добывая огонь, он успел согреться. Желудок выдавал голодные трели, и выспавшийся Роман с удовольствием начал набивать брюхо копченым мясом безухих зайцев.

Забросив на плечи рюкзак, Роман двинулся к выходу. Повернув и сделав пару шагов по нише, он остановился. Откуда-то сверху дунул легкий ветерок. Факелов, подняв двойную лучину, тщательно осмотрел стены и потолок. Вчера, с замыленным от усталости взглядом, он не заметил широкого отверстия. Проход зиял в боковой стене на высоте поднятой руки и упирался в трехметровый потолок. «Как я мог не заметить?» – потрясенно подумал Роман.

Факелов поднял лучину, пытаясь заглянуть в проход. Тоннель с гладкими стенами уходил вглубь под легким наклоном вверх. Роман подошел вплотную и прислушался. Вокруг царило безмолвие, нарушаемое едва уловимым шипением пламени.

«– Полезешь?» – неуверенно спросил Чет.

«– Думаю. Вдруг там опасно?»

«– Здесь везде опасно», – напомнил ворон.

«– Тогда полезу, – усмехнулся Роман и забросил рюкзак в тоннель. – Уж больно ветерок приятный».

Положив лучины с краю прохода, он подтянулся. Помогая ногами, Факелов перевалился за край и уперся головой в мешок. Кое-как водрузив рюкзак обратно на плечи, Роман на полусогнутых ногах двинулся по тоннелю. Хилые огоньки бесстрашно боролись с окружающим мраком. И уже метров через двадцать получили поддержку. Тоннель заканчивался преградой из трухлявых серых досок, в щели между которыми пробивался свет.

«– Там что-то серьезное, раз доски из такой дали перли», – сев рядом с заслонкой, сказал Роман.

Пахло как в старом сарае – затхлостью и истлевающим деревом. От ветра не осталось и намека. Глаза понемногу привыкали к свету.

«– Может, и соваться не стоит?» – нерешительно поинтересовался Чет.

«– Что-то ты пугливый стал, – заметил Факелов. – С толку меня сбиваешь».

«– Беспокоюсь за тебя», – оправдался ворон.

«– За себя», – отрезал Роман и поднялся.

Факелов с легкостью выломал крайнюю доску и заглянул в широкую щель. Яркий, но не слепящий матовый свет заполнял небольшой зал. Высокий потолок словно был покрыт магической светящейся краской. Посреди зала возвышался каменный саркофаг, украшенный вырезанными фигурами волков и орлов. Стены и пол в пещере были обыкновенные. Роман выломал еще две доски и вошел в каменный зал. Напротив, шагах в двадцати, он увидел точно такой же ряд досок.

Кольцо мелко задрожало. Факелов поднял кинжал и быстро огляделся. Но спокойствия гробницы ничего не нарушало, даже воздух казался каким-то вязким, сглаживающим все звуки.

«– Ты слишком полагаешься на кольцо», – нервно сказал ворон.

Роман пожал плечами и медленно двинулся к саркофагу.

«– Вроде все спокойно, – сказал он. – Тело должны были сюда принести, значит, возможно, за теми досками выход».

«– А светящийся годами потолок тебя не пугает? Хедрик бы сюда не сунулся».

«– Давай по делу, – поморщился Роман. – Без наставлений».

«– Тот, кто не поскупился на магическую силу для вечного освещения склепа, мог не пожалеть сил и на защиту. Не зря твой круглый помощник дрожит».

«– Может, я пришел на поклон», – подходя к гробнице, сказал Факелов.

Посреди крышки саркофага была выведена причудливая вязь, но Роман по законам Скрытого мира без труда ее понял. Надпись гласила: «Придя сюда – уйди, а вернувшись – умри».

– Ухожу, ухожу, – скривив губы, сказал Роман и двинулся к нетронутым доскам.

«– Угораздило же тебя заметить этот проход», – продолжал сокрушаться ворон.

Факелов выломал ногой доски и вошел в широкий тоннель. Через десяток шагов Роман уперся в завал огромных валунов. В голове моментально всплыла надпись с гробницы. Факелов толкнул ногой пару глыб, но те срослись намертво. Вздохнув, Роман повернул назад.

Стоило ему шагнуть под матовый свет, как горный склеп наполнился звуками, будто кто-то бьет керамическую посуду. В углах зала пол вздыбился, и каменные ошметки полетели во все стороны. Роман бросился бежать к выходу. Медальон тут же похолодел, кольцо запульсировало так, словно хотело соскочить с пальца.

Из каменной пыли выскочило четыре волчьих скелета. Двигались существа также ловко и быстро, как их живые собратья. Двое скелетов с сухим перестуком бросились наперерез Факелову, а двое других сразу перешли в нападение. Двигающиеся желтоватые кости, лишенные мышц, внушали мистический ужас. Пустые глазницы ничего не выражали, костяные тела с виду казались хрупкими, но пасть пугала острыми зубами хищника.

Одна пара перекрыла выход, а другие два волка без всяких приготовлений атаковали Романа. Факелов отпрыгнул в сторону, зубы стражей гробницы клацнули совсем рядом. Скелеты едва не столкнулись между собой. Видимо, магия распространялась только на склеп, потому что остальные двое не спешили покидать пост около прохода.

– Ну что я сделал? – с досадой спросил Роман. – И на фиг я вам нужен?

Вместо ответа волки прыгнули. Факелов шагнул в сторону, и ударил кинжалом сверху вниз – навстречу летящему скелету. Рюкзак сильно стеснял движения, но Роман надеялся убежать из склепа, не заканчивая бой. Раздался глухой звук и волк, едва не долетев до Факелова, резко опустился на лапы. Хоть движения у хищников были как у живых, весили они все-таки как скелеты. От удара кинжала на лобастой голове появилась глубокая белая прорезь.

Роман крутил клинком, сбивая волков с ног, отбрасывая их в стороны. Легкий вес противников давал ему преимущество, но только пока есть силы. Они возьмут его измором. Факелов пытался отрубить волкам лапы, но скелеты представляли собой нерушимое целое. Лишь белеющих полос на желтых костях становилось все больше.

Роман медленно продвигался к выходу, надеясь пробиться в тоннель. Там, если понадобится, оборону держать будет легче.

Волки продолжали нападать с глупым постоянством конвейера, Роман отбивался. Черные волосы прилипли к взмокшему лбу, дыхание с каждой секундой становилось чаще.

Скелеты, перекрывающие проход, внимательно следили за Романом пустыми глазницами. Факелов выжидал момент, приближаясь мелкими шажками. Роман изо всех сил ударил по ребрам прыгнувшего волка – тот отлетел на несколько метров, второго он сбил ударом ноги по передним лапам. Поморщившись от боли, Факелов сделал рывок к сидящим стражам. Отбросив волка, словно бейсбольной битой мячик, Роман нырнул в освободившийся на миг проход. Второй страж оказался проворнее и, прыгнув, успел вгрызться в левое предплечье. Роман заорал в голос и вместе с волком упал в тоннель. Скелет тут же истлел, оставив запах древнего заброшенного кладбища.

Камень больно ударил в грудь, а заплечный мешок хорошенько поддал по затылку. Роман, шокированный болью от укуса и падения, медленно встал на колени и развернулся. Волки в склепе пропали.

Факелов почувствовал, как рука под одеждой быстро намокает, и поторопился снять рюкзак и куртку. Нижняя часть рукава рубашки покраснела. Роман снял и ее. От зрелища льющейся крови из собственной разорванной клыками руки, Факелова замутило. Отпоров от рубашки чистый рукав и, разрезав его в конце на две ленты, Роман принялся туго наматывать тряпицу на рану. Помогая зубами, Факелов наложил повязку и с трудом завязал узел. «Надеюсь, заражения не будет», – подумал он.

«– Почему кольцо не сработало?» – спросил Роман.

«– Наверное, не считает это опасностью. Или решило, что ты сам виноват, и нечего тебе помогать», – ворчливо ответил ворон.

Факелов вздохнул и лег на пол, положив голову на рюкзак. Ныла рана; адреналин перестал будоражить кровь, и тело погружалось в свинцовые оковы усталости.

«– Размялся после отдыха?» – с насмешкой спросил Чет. – Я предупреждал…»

«– Отстань», – вяло отозвался Факелов и приложился к фляжке.

Вскоре Роман с трудом зажег лучину и побрел по тоннелю обратно. Покалеченную руку он старался не беспокоить, потому кинжал и щепу держал в правой. Факелов кое-как спустился обратно в небольшую пещеру и двинулся к выходу.

Редко капала вода. Тоннель шел с едва заметным подъемом. Развилка появилась спустя долгое время, и Роман без колебаний шагнул в средний проход. Послышалось журчание. Тоннель изгибался, и текущая по нему вода стекала в небольшую расщелину в нескольких метрах от Романа. Факелов отложил кинжал с лучиной в сторону и с наслаждением умылся. Затем, подобрав занемевшими от холода пальцами оружие и щепу, двинулся по тоннелю.

Хотя поток и был глубиной не больше сантиметра, спустя четверть часа в ботинках хлюпало, а ноги закоченели. Роман мечтал о развилке, но тоннель шел прямо и вверх, а вода с каждой минутой поднималась. Стуча зубами и почти не чувствуя ног, Факелов побежал. Вокруг взлетали ледяные брызги, холод понемногу подбирался к паху.

При каждом шаге ботинки скрывались под водой, идти становилось труднее. На стенах появились первые блики, мрак отступал. Когда же впереди появился яркий дневной свет, Роман рванул из последних сил. Иногда по ногам били мелкие льдины и камни, но Факелов этого уже не чувствовал.

Роман выбежал в день посреди горной реки. Выскочив на голый каменистый берег, он высыпал из рюкзака охапку лучин и поджег ее. Факелов стянул непослушными руками ботинки, выжал носки и положил все сушиться около огня. Затем сам, отбивая зубами дробь, склонился над огнем.

Каждая клеточка организма жаждала тепла, и Роман впитывал в себя весь жар пламени. Только согревшись, Факелов внимательней осмотрел местность. От тоннеля и до вершины ландшафт шел с подъемом. Уже через сотню метров от Романа горы были покрыты ярко-белым одеялом снега. Темная змейка реки, словно неровный шов, терялась в нетающих снегах вершины.

«– Ты молодец, – сказал Чет. – Но здесь нам придется туго».

«– А до этого было легко, – в тон ему ответил Роман. – Сколько до дворца Наставника?»

«– Сутки ходьбы точно».

Факелов глянул на десяток тонких щепок в рюкзаке и, словно приговор, произнес:

«– Ночью мы замерзнем».

Глава девятнадцатая

Ноги увязали в снегу почти по колено. Роман не останавливался ни на минуту, боясь замерзнуть. Мяса осталось много, и Факелов почти каждый час съедал на ходу тушку пищухи.

«– На обратный путь оставь», – посоветовал Чет.

Роман застонал, на миг представив, что весь путь придется повторить. Лишь вера в то, что он пройдет срединный Путь и станет богом, гнала вперед и убивала страх трудностей.

«– Умеешь поддержать», – буркнул Факелов, но запасы мысленно распределил. Чтобы впроголодь, но все-таки можно было вернуться. О темноте тоннелей в тот момент он не думал.

На горы накатили сумерки, а идти до вершины оставалось еще километров десять по глубокому снегу. Болела голова и замученное тело, саднила раненая рука. Как пережить предстоящую ночь Роман не знал.

Иногда попадались звериные следы, и это было еще одним «подарком» к холоду и отсутствию теплой одежды и дров. Факелов продолжал брести, трамбуя девственный снег. Роман понимал, что будет идти, пока не упадет от усталости. Смерть будет легкой – он просто уснет. Умирать было не страшно, а обидно. Обидно было сознавать, что он такой же как и сотни слабых людей, пытавшихся пройти Путь. А ведь некоторые проходили десять испытаний. Каково им, застывшим в метре от финиша?

«– Плохо дело», – заметил Чет, чтобы хоть как-то начать разговор, но Факелов молчал.

Мысли двигались неохотно, тягуче. На темной душе Романа было горько. Неужели вся эта вера в себя, в свое предназначение, гордыня, что он смог разглядеть небывалое в сером мире оказались пустым звуком? Неужели все это бред?

Факелов замер со счастливой улыбкой. Полетел с плеч рюкзак, и Роман принялся утаптывать небольшую площадку – метр на метр.

«– Что ты делаешь?» – с надеждой спросил ворон.

«– Топчу снег», – засмеявшись, ответил Факелов.

«– Сумасшедший», – буркнул Чет.

Роман положил на утрамбованный снег раскрытый рюкзак и опустился на колени. Он сдвинул внутри мешка все припасы к левой боковой стенке и поставил по углам лучины, словно подпорки. Затем Роман застегнул замок до середины молнии и начал раздеваться. Сверху на рюкзак он положил белье, рубашку и штаны, ботинки приткнулись рядом.

«– Я, кажется, догадываюсь», – сказал Чет с довольными нотками.

Мороз пробирал до костей, но в состоянии эйфории от пришедшей мысли, Факелов его почти не замечал. Накрыв рюкзак курткой, и забросав сооружение небольшим слоем снега, Роман сосредоточился. Он представил, как уменьшается и трансформируется. На миг стало еще холоднее, затем стало неожиданно тепло, а мир резко изменился. Факелов стоял среди высоких снежных стен, а перед ним возвышалось странное сооружение.

Приподняв клювом край куртки, Роман аккуратно забрался в рюкзак. Пахло мясом и деревом. Было слегка тесновато, но уютно, и, самое главное, тепло. Факелов оставил маленькую щель для воздуха и, пригнув голову, дошел до дна рюкзака – в конец импровизированной палатки.

«– Хорошо придумал», – неловко похвалил Чет.

Роман промолчал. Он знал это и без ворона. Мысли его занимало кольцо, уменьшившееся, как и медальон, вместе с хозяином. Оно оказалось на лапе и охватывало крошечным обручем самый маленький палец. Видимо, кольцо стало частью Факелова и тоже участвовало в метаморфозе. «По крайней мере, я хоть под какой-то защитой», – подумал Роман. Поклевав немного мяса, он провалился в мягкий птичий сон.

Роман проснулся мокрый от пота. В рюкзаке стояла страшная духота. Спертый воздух вонял так, словно рота солдат положила портянки в одном месте. Видимо, мешок занесло снегом или ветер сдвинул куртку и закрыл щель.

«– От меня за всю жизнь ни разу так не перло», – брезгливо произнес Чет.

«– От меня тоже», – согласился Роман.

Факелов промял перед собой снег и вышел из рюкзака – сразу стало свежо и холодно. Чтобы не тратить силы на выкапывание себя из сугроба, он сразу превратился в человека.

Роман стряхнул с волос снег и быстро оделся. После сна в тепле и относительной безопасности, он чувствовал себя прекрасно. Мрачные тоннели и боязнь замерзнуть остались позади. Только зудящая рана немного портила настроение. Факелов огляделся и побежал длинными скачками, увязая при каждом шаге по колено.

Согревшись и слегка запыхавшись, Роман перешел на шаг и достал кусок мяса. До перевала осталось не больше часа ходьбы. Давно ему не было так хорошо. Близость цели и возрожденное ощущение, что он на что-то способен пьянили.

«– Интересно, какое задание даст тебе Наставник?»

«– Какое бы не дал – я его выполню».

Чет молчал. Через несколько минут он спросил вкрадчивым голосом:

«– Рома, я тебе не мешаю?»

«– Если бы твое присутствие не давало выгоды – я бы сошел с ума, – усмехнулся Факелов. Затем спросил серьезно: – Что ты хочешь?»

«– Скоро мы придем к Наставнику. Спроси его, возможно ли мне вернуть тело?»

«– Когда стану богом – обязательно верну».

«– Все равно спроси. Чтобы я был уверен».

Роман засмеялся.

«– Что?» – недоуменно спросил ворон.

«– За прошлый день мы могли умереть десять раз, а ты говоришь о какой-то уверенности».

«– Разговорчив ты сегодня», – буркнул Чет.

«– Ладно, спрошу», – произнес Факелов и снова перешел на бег.

Перевал находился меж невысоких скал. Дальше, насколько хватало взгляда сквозь метель, тянулась ровная площадка вершины. Роман пересек природный коридор и, щурясь еще сильнее, огляделся.

«– Нам налево», – сказал Чет.

Факелов кивнул и двинулся на юг. В последний миг, когда он повернулся, ему показалось за спиной движение. Роман резко обернулся и отпрыгнул в сторону, увидев летящий в него предмет. Факелов упал. Снег и рюкзак сильно стесняли движения. Роман поднялся, одновременно выхватывая кинжал. На том месте, где он только что стоял, замер светло-дымчатый, с черными пятнами ирбис. Снежный барс, обескураженный промахом, смотрел на Факелова. Взгляд голубых глаз, с круглыми точками зрачков, опасливо застыл на кинжале. Ирбис оказался крупным – около метра длиной, не считая пышного хвоста. В высоту барс был чуть выше колена.

Ирбис выбрался на нетронутый снег и оказался на полметра выше прежнего. Роман знал, что единственный способ охоты снежных барсов – это подкрадывание, а затем прыжок. Но рисковать он не хотел. Факелов в который раз с грустью вспомнил о кольчуге. На кольцо же, после встречи с волками-скелетами, надеяться было опасно.

– Из тебя получится отличная накидка, – сказал Роман, сбрасывая рюкзак.

Барс, словно поняв слова Факелова, развернулся и метнулся прочь, лишь слегка приминая снег.

«– Видимо, сильно оголодал, раз на человека бросился, – сказал ворон. – Или за копытного тебя принял».

«– Верну тебе тело и сразу убью», – спокойно произнес Роман.

«– Я же шучу! – запаниковал Чет, потом неуверенно добавил: – По-дружески».

Роман вскинул рюкзак и двинулся дальше.

С каждым шагом снег становился глубже, а метель сильнее. Роман щурился и прикрывал глаза руками. В десяти метрах уже невозможно было ничего разглядеть. Снег залеплял глаза, нос, уши; покрывал волосы и морозил щеки.

«– Долго еще?» – спросил Роман. Сейчас он порадовался, что можно говорить, не открывая рта.

«– Если ты не сбился, то нет»

В тот же миг Роман увидел взметающийся ввысь дворец из черного мрамора. Его словно полностью вырезали из одного невероятно огромного куска камня. Снег кружил рядом со стенами дворца, но дотрагиваться до них не смел. Роман, несмотря на метель, широко распахнул глаза и бросился бежать. Аркообразный вход, куда не нагибаясь прошел бы верховой алыец, был гостеприимно открыт.

Стоило Роману вступить под свод дворца, как сразу стало тепло. Факелов словно вошел в весенний день, со скрытым неожиданно набежавшей тучкой солнцем. Ни светильников, ни теней Роман не увидел. Казалось, что внутри дворца свет и тьма находятся в равновесии. Хотя снаружи чувствовался контраст – непоколебимый черный дворец среди ярко-белого крошева снега.

На миг медальон раскалился и вновь стал холодным.

Роман прошел несколько шагов и оказался в зале, размером с небольшую площадь. В огромной коробке с черными матовыми стенами ощущение реальности растворялось полностью. Посреди зала, по-прежнему в изумрудном искрящемся плаще, стоял Наставник со склоненной головой. Роман остановился в пяти шагах от него и поклонился.

Наставник улыбнулся и поднял голову. Из-под капюшона на Романа смотрели желтые глаза, с двумя черными полосками зрачков в каждом. Роман слегка дрожал от благоговения и возбуждения. Только сейчас ему пришло в голову, как он выглядит. Исхудавший парень в драной потертой одежде, с грязными смерзшимися волосами и полубезумным обожающим взглядом.

– Похвально, мой друг, – глухим голосом сказал Наставник. – Один из десяти добирается сюда. И я хочу, чтобы ты стал моим братом.

– Спасибо, – только и смог вымолвить Роман.

«– Спроси про меня», – подал голос ворон.

– Чет, Роман сможет дать тебе человеческое тело, когда станет богом, – ответил Наставник на незаданный вопрос. – Если захочет, конечно.

«– Я буду ему помогать».

Наставник, не мигая, смотрел на Факелова.

– Каноны добра в твоем мире и так очень смутные. Но основа все-таки есть. Ее в тебе нужно сломать. Восьмая и седьмая заповеди Бога, – проговорил он. Помолчав несколько секунд, Наставник продолжил: – Сатана же воспевает материальные радости и полную свободу. Но сейчас ты не свободен и двигаешься по Пути. Так что с обеих сторон ты приближаешься к Срединным силам. Можешь оставаться во дворце сколько угодно.

Наставник развернулся к Роману спиной и исчез.

«– Что за заповеди?»

«– Не кради и не прелюбодействуй», – сказал Роман, вытаскивая из-под рубашки медальон.

«– Жду не дождусь, когда ты будешь выполнять пятое испытание», – хихикнул ворон.

«– Жду не дождусь, когда выполню одиннадцатое и выгоню тебя к чертовой матери из своей головы», – зло ответил Факелов и посмотрел на медальон.

Слева вверху горели три реснички, справа внизу – одна. «Еще семь». Эта мысль не пугала и не радовала Романа. Он просто знал, что ничем другим заниматься не сможет, пока на медальоне не загорятся все реснички.

Факелов сбросил на мрамор рюкзак, накрыл его курткой и лег прямо на полу. «Немного посплю и пойду обратно», – решил Роман и закрыл глаза.

Часть вторая

Глава двадцатая

Роман преодолел снега и остановился недалеко от темной пасти тоннеля. Быстрая река несла лед и камни, бесконечно отдавая угощенье мрачным подземельям.

«– Я туда больше не пойду, – сказал Роман. – Тем более без лучин и еды».

Факелов подошел к пологому склону и начал взбираться на плоскогорье, которое словно гигантская крышка прятало под собой сеть бесчисленных тоннелей. Плато тянулось на пару километров, а под землей Роману пришлось пройти раз в пять больше; по темному лабиринту, населенному незнающими света монстрами.

«– Будешь вытаскивать Хедрика?» – спросил Чет.

«– Может, его там уже нет».

«– А если он ждет?»

«– По ситуации. Я неплохо справляюсь и без него».

«– А как же дружба?»

«– Хорошо, но не во вред себе, – Роман начинал злиться. – Я же сказал – по ситуации!»

«– Ты еще не брат Наставника, – напомнил Чет. – Можно и по-человечески поговорить».

«– Ты сбиваешь меня с мыслей».

Ворон замолчал, а Роман погрузился в размышления. Задания казались ему простыми и очень сложными одновременно. Украсть и потрахаться. Что может быть проще? Стащить что-нибудь на ярмарке и снять проститутку. Факелов помнил, что завершающее испытания зависит от качества выполнения всех предыдущих. По поводу «не прелюбодействуй» у него уже появились мысли, а вот насчет «не укради» – он пока не знал. Украсть у родных? – отпадает, здесь их нет, да и не было их вообще никогда. У друзей? У кого, у Хедрика? – это тоже слишком легко. Красть нужно что-то жизненно важное. Факелов усмехнулся своим размышлениям. Словно он какой-то изощренный клептоман, который ворует ради процесса кражи.

Плато покрывал тонкий настил буровато-зеленого мха. Ноги увязали в нем на миллиметры, но звуки шагов растение скрывало полностью. Вскоре Роман увидел, что посреди плоскогорья располагается небольшой кратер. Подходя к нему, он смутно догадывался, что там на дне.

В небе показались красно-белые точки. Факелов заглянул в кратер и скривил губы – яма была покрыта человеческими костями. Точки превратились в птиц. Роман отошел от кратера и замер. Стая из дюжины огромных, с длинными острыми клювами птиц села в десятке метров от него.

– Отгадывай загадку, иначе мы сбросим тебя в жертвенную яму, – сказал вышедший вперед вожак.

– У меня есть пропуск, – ответил Роман, доставая из рюкзака немного мятое перо.

Вся стая разочарованно вздохнула.

– Иди своей дорогой, странник, – буднично произнес вожак. – Только дальше для человека нет дороги – там непреодолимый спуск.

– Как-нибудь справлюсь, – пожал плечами Факелов и двинулся дальше к обрыву.

«– Когда с чем-то странным встречаешься второй раз, оно перестает быть необычным», – поделился размышлениями Роман.

«– Это ты такой. Некоторые могут одной ерунде всю жизнь удивляться».

Факелов пожал плечами. А через несколько секунд согласился:

«– Только если она непонятная».

Полчаса спустя Роман осторожно выглянул за обрыв и тут же отшатнулся назад. От зрелища далекой земли тело костенело. Будь Факелов при полном альпинистском снаряжении, он бы все равно не рискнул спускаться.

Романа терзали сомнения по поводу собственного плана, но отступать было некуда и он начал раздеваться.

«– Надеюсь, от такого удара кинжалу ничего не будет», – сказал Роман.

«– Заверни в одежду», – посоветовал ворон.

«– Конечно».

Факелов обернул оружие штанами и курткой и засунул сверток в рюкзак. Застегнув мешок, Роман с легкой раскачки кинул его за обрыв. Проследив, как рюкзак превращается в точку и падает у подножия скалы, Факелов начал превращаться в птицу.

Роман сделал несколько шагов, подпрыгнул и замахал крыльями. Отлетев метров на двадцать от склона, Факелов стал снижаться. Не заметив опасности, Роман опустился около рюкзака.

Вещи не пострадали, и Факелов, пристегивая ножны к поясу, произнес:

«– Больше суток опасного пути скосил за полчаса».

«– Не будь меня, пришлось бы снова по тоннелям идти», – таким же довольным голосом сказал Чет.

«– Умеешь радость отравить», – проворчал Роман.

Ворон хихикнул, но говорить больше ничего не стал.

После каждого спуска, горы сильнее наполнялись жизнью, воздух становился теплее и насыщенней. Роман поймал несколько пищух и впервые за долгое время ел свежее жареное мясо. Постиранное в речке белье сушилось на камнях возле костра.

Факелов победил горы и добрался до Наставника. От осознания этой мысли прибавлялись силы, а вера в себя крепла. Какие бы испытания его не ждали, Роман был уверен, что выполнит их.

Солнце касалось вершин гор на юго-западе. Факелов решил стоянку не менять. До места, где они приняли бой с чайками-переростками, оставалось несколько часов пути. Лучше туда прийти отдохнувшим. С этими мыслями Роман подбросил в костер дров и, положив рюкзак под голову, уснул.

Факелов проснулся, когда восток едва начал алеть. После тоннелей и снегов, трава с ледяными каплями росы казалась уютной постелью.

Прыжки через расщелины давались намного проще прежнего, и вскоре Роман двинулся по узкому карнизу над пропастью. Но страха не было, лишь обостренное чувство осторожности.

«– Смотрю, горы тебе уже не помеха», – с уважением произнес Чет.

«– Я же говорил – ко всему привыкаешь. Это в природе человека».

Факелов подошел к месту, где начинался кратер, в котором остался Хедрик. Чаек Роман не видел.

«– Наверное, у пташек в тот момент был брачный период. Или гнезда с яйцами рядом», – предположил Чет.

Роман не ответил. «Может, лучше вообще пройти мимо? – думал Факелов. – А потом, если когда-нибудь встретимся, сказать, что шел по другой дороге. А может он давно умер. Нет, надо проверить. Уйти я всегда успею».

Роман остановился и начал шарить по кратеру глазами. Хедрика он нашел лежащим недалеко от ручья на белом покрывале, огороженном с четырех сторон бревнами. Роман догадался, что это перья чаек.

«– Неплохо устроился, – с удивлением и уважением сказал ворон. – Постелька, вон рыбка сушится, и костыли себе отменные выстругал».

«– Робинзон, хренов», – с тоской сказал Роман. А затем закричал: – Хедрик!

Воин пошевелился, но не проснулся.

– Хедрик! – снова заорал Факелов.

Воин поднялся на локтях, посмотрел на карниз и потряс головой. Затем прокричал:

– Рома, дружище!

После каркающих разговоров Чета, после глухих речей Наставника, звонкий и сильный голос Хедрика казался странным. Воин дотянулся до костылей и неуклюже поднялся. Видимо, опираясь на ноги, он испытывал боль.

– Добрался до Наставника?! – уже чуть тише крикнул он. Несмотря на расстояние, Роман слышал хорошо.

– Да! Меня здесь чайки не сожрут?!

– Давно их не видел! А парочку, которая летала, уже сожрал я! – прокричал Хедрик и засмеялся. Он был счастлив видеть Романа.

– Как ты здесь?!

– Одиночество и беспомощность – страшные вещи! Первые дни было особенно тяжело, благо ты сделал для меня запас еды и дров! Похоже, перелом не такой сильный, или в таких условиях тело восстанавливается быстрее, не знаю! Но через неделю я стал слегка опираться на ноги! – рассказывал истосковавшийся по людям Хедрик. – Семь дней я ползал и лежал – настоящая пытка! Думаю, через пару недель начну отсюда выбираться! Так как ты добрался?!

Роман рассказал о тоннелях и снегах, лучинах и пищухах, дворце и Наставнике.

– Ну и как, мерзкое испытание?! – спросил Хедрик.

Факелов пожал плечами.

– Наверное, да! Но без этого не приблизишься к Срединным силам!

– Думаю, в аду появился десятый круг! И на нем мучаются неудавшиеся боги! Так что желаю удачи! – прокричал Хедрик. – Чет с тобой?!

– В башке! Достает потихоньку! – ответил Роман, хотя мысли были заняты предстоящим испытанием.

«– Кто кого еще», – обиженно процедил ворон.

Факелов думал о четвертом испытании. Не укради… А что если украсть оружие у Хедрика? Для него это будет ужасно, почти как приговор к смерти. Очень жестко. Беспомощного друга лишить последней надежды. Даже не надежды, а жизни. Нет, Хедрик отпадает. Он слишком беспомощен. С таким же успехом можно просто подойти и забрать оружие, без всякой кражи. А это совсем не то. Даже если Срединные силы и засчитают этот шаг, то он будет намного короче, чем может быть. Да и Хедрика все-таки жалко.

– Рома, проводи меня до дворца!

– Как?! – опешил Факелов.

– Поживи со мной пару недель, а потом отправимся в…

– Испытание нельзя откладывать! – резко и безоговорочно солгал Факелов.

– Да я и не рассчитывал! – сказал Хедрик, но по голосу чувствовалось, что он расстроился.

– Может помочь чем?! Если недолго!

Хедрик качнул головой.

– Я уже не пропаду! Теперь дело за временем!

– По-прежнему хочешь переделать свой мир?!

– Тем и живу сейчас! Мечтами! – прокричал Хедрик и уселся на камень.

Роман чувствовал себя неуютно. Он, здоровый и добравшийся до цели, стоит над беспомощным другом, который был в десять раз ловчее его. Хотелось поскорее уйти, но бросать Хедрика после пяти минут встречи было бы жестоко. При этом каждое слово давалось с трудом, словно Роман находился на плохо отрепетированном спектакле. Ситуацию разрешил чуткий Хедрик.

– Спасибо, что навестил! Тебе нужно идти, а мне завтракать! – сказал воин. – Может, когда-нибудь свидимся! Или ты станешь богом и вспомнишь о давнем попутчике!

– Выздоравливай, обязательно вспомню!

Хедрик покивал, с трудом поднялся и, переставляя костыли, побрел к ручью. Роман полминуты смотрел другу в спину и пошел дальше по карнизу.

«– А ведь тебе ничего не стоило побыть с ним!» – подал голос ворон.

«– Мне бы это стоило месяца. И тебе, кстати, тоже», – парировал Факелов.

Чет не нашел, что ответить, и Роман погрузился в размышления. Конечно, можно было помочь Хедрику, но пока Путь не пройден, ничего важнее нет и не может быть. А за помощь, которую оказывал воин, он расплатиться всегда успеет. Каким бы эгоистом Роман не был, но чувство благодарности в нем присутствовало.

Факелов дошел до конца карниза и начал спускаться. Путь вниз и по знакомой дороге занимал намного меньше времени. Роман отмахивал спуск за спуском, плато за плато. Карликовые деревья перешли в мощные хвойные леса, а около озер и рек все чаще встречались животные. Каждый ужин был из свежего мяса, а дров хватало на всю ночь.

Все мысли Романа занимали предстоящие испытания. Хоть они и были понятны, с чего начать Факелов представлял смутно. Когда перед тобой конкретная цель – добраться до дворца Наставника, все ясно, хоть и тяжело. А тут… украсть. У кого? Что? Сколько?

Неопределенность повергала в уныние. В голову сразу закрались ненужные мысли. Всю небольшую жизнь он один. Пытается что-то найти, достигнуть, перевернуть. Среди людей ему было несложно, но он всегда чувствовал, что совершенно одинок. Лет десять он был отшельником. Хоть и находился среди людей. Да и не нужен ему никто был. Вон, даже когда Хедрика вновь увидел… первые мысли: как с помощью него пройти испытание. Но хватит, период отшельничества кончился. Сейчас ему нужны люди, да и цель его – стать богом, в конечном счете, достигается из-за других.

Медальон раскалился и тут же снова стал холодным. Сердце Романа застучало ускоренно, рука нырнула под рубашку. Факелов взглянул на медальон Срединных сил и заулыбался. Нижняя слева ресничка горела багровым светом.

«– Поздравляю! Каким-то образом ты выполнил шестое испытание!» – воскликнул Чет.

«– Спасибо!» – ответил Роман. Неожиданный подарок воодушевил и придал сил.

«– О чем ты думал?»

«– О конечной цели, об отшельничестве».

«– О! Я буду рад, если нам не придется сидеть несколько лет в каком-нибудь лесу!» – в голосе ворона радости было чуть ли не больше, чем у Факелова.

Роман хмыкнул. Завтра он выберется в предгорье, а там надо будет решать, куда идти дальше.

«– Чет, ты давно в Скрытом мире?»

После нескольких секунд молчания ворон ответил:

«– Очень».

«– Где можно раздобыть карту? Чтобы на ней были все деревни и города, княжества и страны».

«– У Наставника», – засмеялся Чет.

«– Нам нужна карта», – сказал Факелов, сделав ударение на слове «нам».

«– Сейчас осень, – протянул задумчиво ворон. – Степняки к зиме кочуют на юг. Кому как не им лучше знать мир?»

«– Где их можно найти?»

«– В степи, – снова засмеялся Чет, потом продолжил серьезно: – Думаю, на юго-востоке от гор. Где будут речка и хорошие пастбища, там они и осядут».

«– Давно надо было обзавестись картой, – сокрушенно сказал Роман. – То Хедрик меня вел, то ты, то вообще наугад шел».

«– Ты главное думай побольше. Может так все задания и выполнишь, – не переставал веселиться ворон. – Ты нигде ничего не воровал? Или может совращал кого?»

Факелов улыбнулся.

«– Что-то не припомню. Чет, а где самая холодная зима?»

«– Примерно в полосе леса, где мы встретились. Так что на западе от города князя Вавила самые лютые морозы».

«– А где теплее, на севере или юге? У меня в мире просто все по-другому».

«– На юге, конечно. Просто Скрытый мир начинается от леса, а до этого что-то вроде прихожей – бесконечный покров изумрудной травы. Хотя говорят, что дальше начинается безжизненная пустыня».

«– И не врут. Я видел пески и камни, когда попал сюда. И у Оби в книге о пустыне написано. Там даже кто-то умудряется жить».

«– Значит, есть, – легко согласился Чет. – Но морозов там точно нет».

«– Раздобудем карту и отправимся зимовать», – усмехнулся Факелов.

У Романа вновь появилась конкретная цель, и на душе сразу стало легче.

Глава двадцать первая

Прямая дорога тянулась на юго-восток, лишь изредка огибая овраги и небольшие холмы. Подошвы ботинок стоптались, и каждый камешек врезался в ноги, словно Роман шел босиком. Солнце светило в лицо, вынуждая Факелова щурить глаза и смотреть в землю.

«– Скоро должна быть деревня», – неуверенно сказал Чет.

«– Главное, чтобы не как алыйская», – пробурчал Роман.

Далекий перестук копыт заставил Факелова оглядеться. Приставив ладонь козырьком, Роман увидел скачущего к нему с востока всадника. Вороного коня от копыт до гривы покрывал толстый слой пыли. Когда всадник подскакал ближе, Факелов разглядел на нем потертые кожаные штаны и мешковатую льняную рубашку. Вдоль ноги висели широкие ножны.

«– Будь осторожней», – забеспокоился Чет.

Роман вытащил правую руку из лямки, чтобы можно было скинуть рюкзак в любую секунду. Конник остановился в пяти шагах.

– Куда идешь, бродяга? – спросил он, черные глаза-пуговки буравили Факелова.

Роман махнул на юго-восток. Рука всадника лежала рядом с рукоятью меча, и Факелов неотрывно за ней следил. Конь стоял, понурив голову.

«– Хорошо бы завладеть лошадью».

«– Хорошо бы живыми уйти», – отозвался ворон.

Запульсировало кольцо, а медальон потеплел. Роман и всадник одновременно выхватили оружие, рюкзак упал на землю. Видимо, конник не собирался нападать, либо испугался прыти Факелова.

– Брось кинжал, выверни карманы и оставь мешок. Тогда я отпущу тебя живым, – выпалил грабитель.

– Вот зачем тебе это? Ты же в первом кабаке все пропьешь, – сокрушенно сказал Роман.

Разбойник заулыбался.

– Не болтай, а то ты даже снаружи кабак никогда не увидишь.

Факелов вздохнул, медленно переложил кинжал в левую руку. Затем выхватил метательный нож и швырнул в грабителя. Всадник в последний миг отшатнулся и подал коня вперед. Нож просвистел в нескольких сантиметрах от шеи.

– Ах ты мразь! – взревел он.

Роман отскочил и быстро пробежал вдоль коня с неудобной для разбойника стороны. Скакун был уставшим и команды выполнял медленно. Не успел всадник развернуть коня, как Факелов рубанул его по задним ногам. Конь с диким визгом-ржанием упал на круп, толстые сухожилия лопнули, словно перегруженные веревки.

Всадник кувыркнулся назад через голову и рухнул на колени. Застонав от пронзившей все тело боли, разбойник поднял голову. Конь завалился на другой бок и судорожно месил копытами воздух. Роман подскочил к грабителю и сильным ударом кинжала выбил из руки толстый меч. Губы разбойника побелели, а в маленьких глазах читалось бешенство и страх. Он выставил перед собой руки и медленно поднялся на ноги.

– Я не убийца, но если понадобится – прикончу тебя не задумываясь, – сказал Роман, грудь у него быстро вздымалась, словно после бега. Ободок кольца пульсировал не прекращая.

«– Лучше убить. Нечего за спиной врагов оставлять», – возбужденно посоветовал Чет.

Грабитель пошатнулся и, чтобы не упасть, выставил ногу вперед. Затем сделал быстрый шаг и прыгнул на Романа. Факелов успел только выставить перед собой кинжал. Разбойник напоролся грудью на лезвие, забулькало пробитое легкое. Роман повалился на спину, рукоять больно давила в живот. Разбойник дотянулся одной рукой до горла Факелова, другой пытался вытащить кинжал. Лезвие торчало из спины, и вокруг него на рубашке образовался кровавый ореол. Роман начал задыхаться. Одна рука была придавлена, второй он пытался разжать мертвеющие пальцы. Изо рта разбойника текла кровавая слюна, дыхание вырывалось со свистом паровой машины.

Факелов напрягся из последних сил и скинул с себя грабителя. Хватая воздух широко раскрытым ртом, Роман выдернул кинжал, вскочил на ноги и вновь воткнул его в противника. Глаза разбойника остекленели, но скрюченные пальцы, казалось, по-прежнему сжимают невидимую шею.

В стороне жалобно ржал конь. Роман нетвердой походкой подошел к животному и воткнул кинжал в шею. Конь еще несколько секунд конвульсивно подергал передними ногами и затих навсегда.

«– Зачем скотину резал?» – спросил Чет, голос у него был ошарашенный.

«– С верховым трудно драться, а у него не было стремян. Я знал, что он упадет, – отозвался Роман, чтобы хоть как-то прийти в себя. – А если б повезло, его б придавило конем».

«– Надо его было сразу кончать, а не меч выбивать», – с сожалением проговорил ворон.

«– Это точно», – согласился Факелов и уселся отдохнуть на труп коня.

Во рту стоял солоноватый вкус, рубашку покрывала потемневшая кровь неудачливого разбойника.

«– Надо найти ручей и выстирать одежду, а то я похож на мясника, – устало сказал Роман. – Кстати, вон твои сородичи».

Над ним кружил десяток воронов, дожидаясь, пока человек уйдет.

«– Превратись в ворона и попробуй глазки. Очень вкусно», – с мечтательными нотками произнес Чет.

Роман поморщился и отправился искать нож. Минут пять Факелов блуждал безрезультатно, пока лезвие не блеснуло на солнце. Нож лежал в полусотне шагов от трупов.

В карманах у мертвеца Роман нашел одну золотую и десяток серебряных монет.

«– И зачем он на меня нападал?»

«– Ты идеальная жертва – одинокий юный странник, – объяснил Чет. – Людям с нечистыми руками грех мимо такого пройти».

Роман невесело покивал и заглянул в седельную сумку. Там оказалась подсохшая краюха хлеба. До нее Факелов не стал даже дотрагиваться. Подхватив рюкзак, он взглянул на воронов и произнес:

– Пируйте.

«– Они бы и без тебя догадались, – проворчал Чет. – А все-таки зря ты глазки не попробовал».

«– Больше никогда не предлагай. Еще не хватало падаль жрать».

«– А люди что едят? Точно такое же мертвое мясо. Еще и огнем портят. Уж если кушать трупов, то свеженькими».

«– Гастрономические споры не для меня, – отрезал Роман. – Быстрее бы речку найти».

Рубашка противно липла к телу, но снимать ее Роман не хотел. Просаленные черные волосы лезли в глаза и рот. На шее расцвело два огромных лилово-синих кровоподтека.

Горная речушка, в метр шириной, показалась только через пару часов. Факелов ускорил шаг. Вокруг, насколько хватало взгляда, степь пустовала. Роман наломал сухих веток у растущих недалеко от речки кустов, и развел небольшой костер.

Факелов разделся и начал стирать одежду. Вода была холодной, но терпимой. Засохшая кровь въелась в ткань, словно краска. Факелов начал тереть ее песком. Только минут через пять кровь и пот нехотя покинули рубашку и штаны.

Роман залез в речку и, окунувшись, рванул к костру. Зубы стучали от холода, но огонь, солнце и поздний обед быстро вернули тепло.

«– Ты, наверное, даже у меня в голове все время дрыхнешь?» – поддел со скуки ворона Роман.

«– Тоскливо мне здесь иногда. Никакой свободы. Куда ты, туда и я. Хотя лучше так, чем дохлым».

«– Хорошо хоть кормить тебя отдельно не надо».

Ворон молчал, видимо, обдумывал, хорошо это или плохо. Роман натянул влажные вещи, перепрыгнул через речку и быстрым шагом двинулся дальше.

Не успел Роман обсохнуть, как из-за горизонта вынырнула деревня. Взглянув на чахлые избушки и заросшие сорняком поля, Факелов оставил поселение в километре сбоку.

«– В деревне можно спросить дорогу», – сказал Чет.

«– Вряд ли там что-то знают дальше своего двора».

Краешек солнца опустился за горы, и Роман стал выбирать место для ночлега. Найдя глазами одиноко стоящий посреди степи дуб, Факелов отправился к нему. Ствол почти в три обхватов покрывали глубокие морщины и широкие наплывы. До толстых нижних ветвей можно было дотянуться рукой. Дуб, нестесненный лесной теснотой, раскинул усыпанные желудями ветви так, что в их тени могли укрыться полсотни человек.

Под хруст лопающихся под ногами желудей, Роман добрался до ствола. Найдя удобную впадину, Факелов улегся между корнями. Вскоре солнце окончательно нырнуло за горы, и в густой тени дуба поселился абсолютный мрак.

* * *

Роман проснулся от чьего-то настойчивого взгляда. Сжав рукоять кинжала, Факелов резко встал. В глазах на миг потемнело, раздался странный хохот. В предрассветных сумерках Роман разглядел четырехногое животное с массивной челюстью и большими ушами. Неопрятный мех покрывали пятна. Факелов скривил губы и потянулся к рюкзаку.

«– И чего ты вскочил? – насмешливо спросил ворон. – Гиены испугался?»

«– Пятнистые, кстати, больше охотятся, чем падаль жрут», – сонно ответил Роман, кидая гиене небольшой кусок мяса. А вслух произнес: – Вали отсюда.

Факелов шагнул к животному, выставив вперед кинжал. Гиена вновь зарычала похожим на хохот голосом, подхватила мясо и бросилась прочь.

«– Что-то ты добрый», – заметил Чет.

«– Сон хороший был», – вставляя оружие в ножны, оправдался Роман.

«– Ты бог, а в услужении у тебя Творец, Сатана и Наставник?»

«– Чтобы не случилось, я всегда буду благодарен Наставнику. Предел мечтаний – это быть равным ему, – чеканя каждое слово, ответил Факелов. – И вообще…»

«– Хорошо, хорошо! – примирительно воскликнул ворон. – Я же пошутил».

Роман промолчал. Завтракая на ходу вчерашней кряквой, он вернулся от дуба на дорогу. Из-за разношенной обуви болели ноги, но Факелов старался не обращать на это внимания. Дорога, словно набирающая силу от притоков речка, начала втягивать в себя северные и южные ответвления. Появился тонкий настил щебенки, слева и справа начали чередоваться леса и вырубки.

Вскоре потянулись обширные поля, разделенные небольшими рвами. На некоторых колосилась пшеница, пригибаясь под тяжестью зерен, на других остался лишь низкий ковер покоса, а на третьих копошились люди – уборку только начинали. Около каждого огромного участка поля поднималось несколько бревенчатых изб.

Несколько раз Романа обгоняли обозы с битой птицей и деревянными бочками, от которых сильно разило вином. Но даже алкоголь не мог перебить запах тащивших повозки мулов. Когда показался обоз, запряженный четверкой лошадей, Роман спросил:

– Куда едешь?!

– В столицу, куда ж еще, – удивленно ответил возничий. – По этой дороге больше некуда.

– За серебряник подбросишь?

– Садись, паренек, а то смотрю сапоги у тебя ни к черту, – слегка подвинувшись, ответил торговец.

Когда повозка поравнялась с Романом, он на ходу запрыгнул на край обоза. Усевшись рядом с возничим, Факелов сказал:

– Спасибо. Зачем же столько всего везут?

– Ты, поди, с гор спустился, – ухмыльнулся в бороду торговец. – Княжна ж через две недели замуж выходит. С южными соседями роднимся. Вся столица пировать будет. Да что там столица – два княжества! Вот и тащим на продажу все, что съесть и выпить можно.

Роман многозначительно покивал.

– Как раз и урожай соберут, – сказал Факелов. – Такие праздники нужны, все смогут хорошенько отдохнуть.

– Кроме торговцев и поваров, – снова усмехнулся возничий.

– А они неплохо заработают и тоже не будут в обиде, – улыбнулся Роман. – Рад, что попаду на такой пир.

«– Что-то ты темнишь, дружище, – ехидно вставил Чет. – Про урожаи заговорил…»

– А ты чем занимаешься?

– Наемником зарабатывал, сейчас вот без дела шляюсь, – легко ответил Факелов. – Думаю, после праздников найду себе работку.

– Ты молодой. Можешь на службу к князю пойти.

– Там видно будет, – пожал плечами Роман.

– Главное, в торговлю не иди, – назидательно сказал возничий. – Дрянное это дело.

– А сам-то что? – вскинул брови Факелов.

Торговец скривил губы, вздохнул.

– Затянуло, – через пару секунд ответил он.

– Уговорил, не пойду, – хмыкнул Роман.

Ближе к городу потянулись виноградники и бахчи с полосатыми арбузами, ярко-желтыми дынями и прячущимися в широких листьях тыквами. Дома пошли опрятные и стояли не кучками, а длинными рядами. Хотя некоторым избам, казалось, пошел следующий век. Ну, в семье не без мудреца.

– А где кочевники на зиму оседают? – спросил Роман.

Возничий покосился на него и спросил:

– Ты откуда, парень, взялся?

– Из другого мира.

– А-а-а, – недоверчиво протянул торговец. – Кочевники восточнее княжества селятся. На нас не нападают – боятся. Разве что иногда окраинную деревеньку снесут, но это так, слухи. А зачем тебе они?

– Карту хочу, чтобы глупости не спрашивать. А кто, как не они, лучше знают мир?

Торговец поморщился и покачал головой.

– Зайди к старине Мэпу, лучше него картографа не сыскать. В городе спросишь – покажут.

– Спасибо! – горячо сказал Роман. Он был доволен, что сел к этому разговорчивому торговцу. Ведь пока сам все узнаешь – целый день пройдет, еще и кучу монет раздашь.

«– Вот и отлично», – произнес ворон.

– Только учти, штука не из дешевых.

Факелов кивнул, отвечая сразу и Чету и торговцу.

Шуршали по щебенке колеса, сопели и фыркали лошади, тихо поскрипывал на кочках обоз. Вскоре показался город, обнесенный высокой крепостной стеной. Столице давно стало тесно в каменной коробке, и она со всех сторон обросла домами.

– Как правитель не лютует, все равно строятся, – объяснил торговец. – Всем хочется поближе к центру быть.

Проехав по пригородной части, где каждый старался отхватить под огород побольше земли, они оказались около распахнутых ворот с двумя стражами по каждую сторону.

– Заплати пошлину.

– Сколько? – спросил Роман.

– Серебряник.

Факелов отдал стражу-сборщику монету и, когда обоз миновал створки ворот, спрыгнул.

– Спасибо, что подвез! Где тут обувная лавка?

– Бывай, – ответил торговец и махнул рукой на север.

Роман проводил взглядом повозку и двинулся искать обувную лавку. Все пространство занимала дорога и дома. Кое-где стояли деревца и колодцы. Жилище, видимо, каждый строил во что горазд. Особенно жалко смотрелись низенькие деревянные избушки рядом с трехэтажными каменными монстрами. Некоторые смотрелись аккуратно и могущественно, другие – словно их строил тупоголовый горный великан.

Поднявшись вверх по улице, Роман увидел вывеску с изображением сапога. Открыв дверь, он шагнул в небольшой домик.

В тесном помещении пахло кожей и ваксой. Возле окна, на трехногом табурете, сидел хмурый мужик и отточенными движениями пришивал подошву. На полках стояли сапоги: низкие и высокие, широкие и узкие, черные и красные, со шнуровкой и без.

Мужик дошил подошву и только тогда поднял голову.

– Хорошие, черные, со шнуровкой, – произнес Роман.

Сапожник глянул на ноги Факелова и поднялся. Почесав лоб, он ухватил невысокую пару сапог.

– Меряй.

Поморщившись от запаха портянок, Роман залез в новую обувь. Сапоги сели как влитые, словно шили на заказ.

– Сколько за них?

– Дюжина.

Роман протянул золотую монету. Сапожник мельком взглянул на нее и убрал в карман. Затем отдал восемь серебряников и спросил:

– Старые нужны?

Факелов покачал головой.

– Тогда брось туда, – сказал сапожник и указал на угол, где уже лежала куча разношенной и дырявой обуви.

Роман бросил ботинки и поинтересовался:

– Подскажи, где найти Мэпа?

– Вверх по улице, в самом конце.

– Спасибо, до свидания, – кивнул Факелов и вышел.

По улице он поднимался еще минут двадцать. К сапогам он привык сразу, и боль в ногах перестала беспокоить. Прохожие встречались редко, зато тех, кто глазел из окна или с лавочки, набралась бы целая толпа.

Дом картографа напоминал макет крепости. Небольшой каменный замок с высокой металлической дверью и окнами-бойницами окружал забор в человеческий рост из распиленных пополам бревен. Роман дернул за тугой шнурок и услышал едва уловимый перезвон колокольчика. Прошелестел засов и почти сразу раздался сильный голос:

– Кто там?

– Можно карты посмотреть?

– Просто посмотреть – вряд ли. Не до того сейчас.

– Выбрать и купить, – уточнил Роман.

Раздались шаги, и вскоре в высокой калитке открылось окошечко. На Факелова взглянул парень лет двадцати пяти.

– Сейчас, – проговорил он и завозился с очередным засовом.

Роман шагнул в распахнувшуюся калитку. Помимо дома-замка во дворе поместилась пара грядок и лавка, между которыми пролегла мощенная булыжниками тропинка. Парень истолковал взгляд Факелова по-своему, потому произнес:

– Князь милостив к нам, потому разрешил огородиться. Но и задание он дал нехилое, а времени осталось-то – две недели.

– Что ж за задание? – с неподдельным интересом спросил Факелов. – Это вы Мэп?

– Не, я Иван, помощник, – смутился парень, но увидев, что гость продолжает внимательно слушать, произнес: – к объединению княжеств нужно нарисовать дюжину элитных карт мира, где мы с соседями – кровная родня.

– Это тоже обозначается на картах? – вскинул брови Роман.

– Конечно! – горячо воскликнул Иван, – на то она и элитная, что взглянул на нее и знаешь, кто враг и кто друг, где король, а где князь, а может там сенат правит или вообще не страна, а бескрайний разбойничий лагерь. Даже пересохшие речки обозначаем, вдруг кто канал захочет сделать.

Роман сделал удивленно-уважительное лицо.

«– Может, ну их, Срединные силы? – спросил Чет и хмыкнул. – Лучше в театр подайся».

«– Пошел ты», – беззлобно отозвался Факелов.

Роман вошел вслед за подмастерьем. Внутри дом представлял собой единый зал, с тремя колонами, подпирающими середину потолка. Около окна стоял стол, над которым сгорбился мужик с легкой проседью. Рядом возвышались четыре масленых светильника на серебряных подставках.

– Здравствуйте, – сказал Роман.

– Ш-ш-ш, – приложил палец к губам Иван, – не отвлекай мастера.

Помощник картографа поманил за собой. В другом углу дома, на длинном узком столе, лежали четыре карты.

– Это на продажу, – пояснил Иван. И махнув по очереди на карты, произнес: – Две, шесть, десять и двадцать монет.

– Давай за двадцать, только научи ей пользоваться, – сказал Роман и протянул золотую монету.

Иван приподнял брови, скривил губы и вкрадчиво проговорил:

– Двадцать золотых.

«– Ну и темный же ты все-таки», – не удержался от комментария Чет.

Факелов открыл рот и тут же его захлопнул. Затем понимающе улыбнулся и начал внимательно разглядывать карты.

– Что ты хочешь от карты?

– Знать, где располагаются поселения, какая там погода, кто там живет: землепашцы, скотоводы или наемники.

– Это, дружище, на любой нормальной карте должно быть, – осклабился Иван. – Так что если с деньгами туго – бери за две.

Роман кивнул и достал последнюю золотую монету и один серебряник для Ивана. Подмастерье показал, что сзади карты приведены все условные обозначения и протянул ее Факелову. Взяв монеты, Иван вернул серебряник Роману и произнес:

– Не надо, это я рисовал.

– Понятно, в обиде не останешься.

Иван улыбнулся и добавил:

– Если в последний месяц никакое поселение не сожгли, не захватили и не основали, то все совпадет. Гарантия лучшего в мире картографа Мэпа.

– Спасибо, учту, – двинувшись к выходу, сказал Роман.

Факелов попрощался за руку с Иваном и вышел со двора. Прошелестел, легонько скрипнув, за спиной засов. Роман пересчитал монеты – четырнадцать серебряников – и двинулся вниз по улице.

«– Все купил?»

«– Да вроде. Да и денег осталось чуть – пару дней в трактире пожить».

«– А ты поищи, кто приютит. На постоялых дворах пятерную цену дерут», – посоветовал Чет.

«– Кого же?»

«– Старика какого-нибудь – по дому ему поможешь, аль вдовушку какую найдешь. Может, и задание заодно выполнишь, – сказал ворон и издал похабный смешок. – Город-то большой».

«– Не, у меня планы пограндиознее, чем вдова. А насчет жилья с харчами – идея».

«– Ну, не зазря ж я здесь живу», – чванливо произнес Чет.

«– А за то, что скормил мне сердечко», – хмыкнул Роман.

Идущий навстречу прохожий гордо отвернулся, когда занятый внутренним диалогом Факелов, хмыкнул ему в лицо. Роман слегка смутился и ускорил шаг.

«– До сих пор не верю, что ты смог это сделать».

«– Я и не такое могу», – мрачно отозвался Факелов.

«– Сейчас мы куда?»

«– Продуктовую лавку ищу. Продавец точно все знает про постоянных покупателей».

– Девушка, подскажите, пожалуйста, где ближайшая продуктовая лавка? – спросил Роман проходящую мимо женщину лет тридцати.

Та остановилась, смерила его взглядом и ответила:

– От ворот прямо иди. Через десяток домов будет лавка.

– Спасибо, – кивнул Факелов и зашагал дальше.

«– Решил за сегодня сапоги сносить?»

«– А что мне, летать что ли?»

Оба вопроса остались без ответа.

Продуктовая лавка стояла на улице, втиснувшись между домами. Около нее крутилась пара женщин, которых обслуживал добродушный с виду бородатый мужик. На прилавке, для ознакомления с ассортиментом, лежали овощи: картофель, морковь, капуста и кабачки, были насыпаны горстки крупы: пшено, гречка и перловка. Чуть в стороне лежала круглая буханка хлеба и засиженный мухами кусочек копченого сала.

Роман дождался, пока женщины запасутся продуктами, и только потом подошел.

– Что хотели? Все свежее.

– Здравствуйте. Возьму всего побольше, но для начала мне нужна ваша помощь, – сказал Факелов.

Торговец всплеснул руками и улыбнулся.

– Если это в моих силах, то конечно.

– Спасибо, что хоть сразу не отказали.

– Это я всегда успею.

– Я только что прибыл в город и хочу найти работу. Но где-то жить и что-то есть тоже надо.

Торговец слегка помрачнел. Но тут же снова заулыбался, когда Роман показ горсть серебряников.

– Деньги остались, – продолжал Факелов, – но если жить на постоялом дворе, то хватит на несколько дней. А мне хотя бы недельку надо.

– А я при чем? – искренне удивился бородатый.

– Среди ваших покупателей есть те, кто мог бы меня приютить за помощь или скромную плату?

Торговец смерил Романа прищуренными глазами и на несколько минут задумался.

– Есть один старик, – наконец протянул он. – Как раз сегодня вечером должен прийти за едой. Возьми то, что он обычно покупает, и, думаю, он тебя примет.

– Спасибо! Давайте в два раза больше, чем он берет.

– Скажи, что от меня, – доставая льняной мешочек, посоветовал торговец. – Только не заработай для меня дурную славу.

– Не переживайте. Главное, чтобы старик меня принял.

– Только от него пахнет, – предупредил торговец.

– Переживу. Где он живет? И сколько с меня?

– Пройди чуть дальше по улице и слева увидишь деревянный дом, который вклинился между каменными двухэтажками. За еду – серебряник, и еще один отдашь потом, если поселишься у старика.

Факелов расплатился, подхватил два нагруженных мешочка и двинулся по улице.

«– На крайний случай убьешь старика. Если он одиночка, то все равно за неделю никто не заметит», – беззаботно сказал Чет.

Роман остановился.

«– Ты из меня монстра не делай, – прошипел он. – Я если что-то и делаю мерзкое, то только ради выполнения испытаний. В городе еще тысяча домов! Зачем убивать?!»

«– Я пошутил», – очень грустно проговорил ворон.

«– Вот сам и смейся», – сказал Факелов и зашагал дальше.

Глава двадцать вторая

«Пахнет» – это было слабо сказано. От старика смердело, как от застарелого деревенского сортира.

«– Он, наверное, канализации прочищает», – предположил Чет.

«– Ага, – поморщился Роман. – Собой».

Перед Факеловым стоял худой старик, некогда высокий, и теперь из-за этого сильно сгорбленный. Он внимательно выслушал цель визита Романа, посмотрел на мешочки, и сказал:

– Заходи, сынок, раз так.

– Спасибо, – кивнул Факелов и зашел в сени.

В них воняло еще сильнее, и причину Роман увидел сразу – тут же накатила волна тошноты. В углу сеней стоял железный таз, служивший старику туалетом.

– Старость, – развел руками хозяин. – Иногда и досюда не успеваю добежать.

Факелов хотел сказать «я заметил», но вовремя спохватился и сочувственно проговорил:

– Конечно, я все понимаю.

Сдерживая приступ рвоты, Роман зашел в дом.

«– Ты уверен, что сможешь здесь жить?»

Внутри дома было уютно, а запах почти не чувствовался.

«– Я буду здесь спать и иногда забегать перекусить, – ответил Факелов. – Да и вряд ли что-то лучше можно найти. Везде будут недостатки».

Посреди комнаты стоял изрубленный ножом овальный стол. В одном углу возвышалась печка, в другом – кровать. С потолка свисали охапки резко пахнущей травы. Возле стены, около печки, примостились мешочки с овощами и крупами. Туда же Роман поставил и свои.

– Располагайся, спать можешь на печке или полу. Главное, не у меня под ногами. Колодец и нужник за домом.

– Понял.

Старик протянул Роману котелок и произнес:

– Пойди, набери воды. А я пока растоплю печь.

Факелов принял посудину и вышел из дома. Протиснувшись между деревянной и каменной стенами, он вышел во двор. Рядом с домом стоял колодец, а серый деревянный туалет – в противоположном углу. По огороду было раскидано три яблони и полдесятка просевших грядок, заросших сорняком. Один рядок алел помидорами. Роман скинул ведро в темное жерло колодца, дождался плеска и принялся крутить лебедку.

«– Давно старик тут живет – собственный двор есть. И кем-то знатным в молодости был, раз землю не отнимают», – проговорил Чет.

«– И рядом все ждут, когда помрет. Чтобы забрать без скандалов».

«– Да, люди это любят. Навариваться на чужом горе и смерти».

Роман хмыкнул.

«– Помню, бабка умерла. Ее еще закапать не успели, а домик и деньги уже поделили, – сказал он. Затем добавил: – А скорее всего при жизни все решили. Только и ждали, когда бабка дух испустит».

«– Люди падки на вещички, – брезгливо отозвался ворон. – Причем часто добывают их любой ценой. Оно им и не надо, а все равно стараются хапнуть при каждой возможности».

«– И всегда находят себе оправдание», – усмехнулся Роман.

«– Как будто не понимают, что пройдет немного времени и их же дети устроят грызню за добытое ими. А их, в лучшем случае, положат в землю в новом костюмчике».

«– Они тем и оправдываются, мол, для детишек стараемся».

Роман помыл котелок, вылил воду под яблоню. Затем снова наполнил и пошел обратно в дом. Проходя через сени, Факелов лишь поморщился.

«– Так и привыкнешь», – усмехнулся Чет.

«– Куда деваться».

Старик принял котелок, отлил половину в ведро и насыпал из мешочка гречку. Затем он открыл у печи заслонку – оттуда пыхнуло жаром. Старик подцепил ухватом котелок и поставил в печь. Задвинув заслонку, он уселся на стул и отсутствующим взглядом уставился в окно, хотя в нем, кроме серой каменной стены, ничего не было видно. Роман молча уселся напротив. Травы забивали все остальные запахи резким мятным духом, и в доме можно было легко находиться даже в обществе зловонного хозяина.

Через четверть часа старик вновь отодвинул заслонку и вытащил парящий котелок. Огонь в печи едва горел.

– Достань десяток картошин, – сказал дед и взялся за кочергу.

Поворошив ею угли, он произнес:

– Давай сюда.

Старик закинул в печку картошку, поправил ее кочергой и зарыл в углях. От жары дед раскраснелся и покрылся испариной. Роман поспешил ему на помощь и сам задвинул тяжелую чугунную заслонку.

Старик разложил кашу по деревянным мискам и снова уселся на табурет. Роман тщательно протер ложку пальцами и захватил немного гречки. Пару раз дунув, он положил ее в рот. Каша была пресной и сухой.

– Чистая? – спросил Факелов, подходя к ведру с водой.

Старик кивнул.

Роман зачерпнул две кружки и поставил одну перед дедом. С водой гречка пошла чуть легче. Старик вновь открыл печку и вместе с ворохом углей скинул картошку в освободившийся котелок. Факелов наколол парочку на нож и положил на отдельную миску.

– Спасибо, – произнес он и разрезал картошку на дольки.

– Кушай.

От запеченной картошки пахло намного аппетитней, чем от гречки, да и на вкус она была лучше.

Через час сытый Роман ставил вымытую посуду обратно на полки. Старик дремал на кровати.

«– Сейчас куда?» – спросил Чет.

Факелов ничего не ответил и развернул на столе карту. Просмотрев несколько раз все поселения, он ткнул пальцем в небольшой поселок намного выше города князя Вавила.

«– Землепашцы, ни к какому княжеству не относятся, зима холодная, снежная. Вот туда дальше и отправлюсь, когда здесь все сделаю».

«– Ты же только карту купить хотел, – недоуменно проговорил Чет. – Неужели правда денег решил заработать?»

«– Не в деньгах счастье», – отмахнулся Роман.

«– Вот почему ты все время от меня что-то скрываешь?! – обиженно воскликнул Чет. – Я даже проболтаться не могу!»

«– Чтобы не мешал», – спокойно парировал Роман.

«– А вдруг я что-то посоветую?»

«– Вот-вот. Потому и не рассказываю».

Роман прикрыл дверь и пошел к центру города, держась обочины дороги. Мимо, слегка покачиваясь, проезжали груженые повозки и дорогие кареты. Иногда Романа обгоняли прохожие, но чаще кого-то обходил он.

Белые башни Роман увидел издали, хотя сам дворец пока что укрывался за богатыми домами.

«– И зачем тебе туда?» – пережив наконец обиду, спросил Чет.

«– Посмотреть», – пожал плечами Факелов.

Улица немного повернула, дома расступились, и дворец предстал во всем своем громоздко-подавляющем виде. Пятнадцатиметровый гигант из белых блоков, с карнизом-крышей над аркообразным входом. Дворец венчали две башни в три человеческих роста с узкими зашторенными окнами. Карниз с резным парапетом держали две колонны в виде статуй атлантов, упирающихся головой и руками в широкие капители.

Дворец стоял открытый народу – без всяких заборов и стен. Правда, полсотни воинов в отменных доспехах, тренирующиеся возле обители правителя, напоминали, что вся эта открытость – только видимость.

Роман приближался к дворцу настолько уверенно, словно шел к себе домой. Прохожие здесь не ходили, а верховые тем более. От толпы стражников отделился воин с длинным узким мечом и быстрым шагом направился к Факелову.

– Дальше нельзя! – гаркнул он. – Проваливай!

Роман сделал еще пару шагов и остановился.

– Здравствуй, воин, – сказал Факелов. – А правда, что ваше княжество объединяется с соседями?

Стражник шумно набрал в грудь воздух, чтобы проорать что-нибудь более понятное тупому прохожему, но, видимо, скука переборола гордость, и он решил снизойти до разговора.

– С дуба рухнул? Оба княжества только о том и судачат! Конечно, правда! – взмахнув рукой, словно там и не было тяжеленного меча, ответил воин.

– А сами-то вы рады?

– Я? – удивился страж.

Роман слегка смутился и пояснил:

– Ну, вообще воины.

Стражник задумался, смешно вытянув губы трубочкой.

– Мирное время – это хорошо. Но воины нужны для войны, – философски изрек стражник. – А с кем воевать? С соседями. А с ними все хорошо уйму лет. Думаю, обживемся быстренько вместе, соберем армию с двух княжеств и пойдем в поход за добром.

«– Ну да, забрать чужое это все мастера», – проворчал Чет.

– Так что и воинам хорошо, – неуклюже заключил стражник.

– Хочу служить в дворцовой страже, – выпалил Факелов.

Воин хохотнул.

– Потяни лямку лет десять в казарме, соверши пару подвигов и ты здесь, – пренебрежительным тоном сказал он.

– А что же вы совершили?

– Я, парень, воевал на другом фронте, – заговорщицки ухмыльнулся стражник. – Но это не твое дело.

– Но все же! Вдруг и я смогу? – строя из себя простака, спросил Роман.

Воин смерил взглядом Факелова и покачал головой.

– Тебе это не грозит.

– Почему? – упавшим голосом спросил Роман.

– Подруге княжны ты вряд ли понравишься.

– А сама-то княжна красивая?

– Ну что за вопросы? – брезгливо поинтересовался стражник. – Даже если бы она была ведьмой, я сказал бы, что прекрасней нет. Но лгать не приходится – она красивая.

– Вот бы посмотреть на княжну хоть разок.

– Даже не мечтай, – отрезал воин.

– Хоть издали, через окошко.

– Вот отойди подальше и смотри, – сказал страж и указал глазами на ближайшую башню.

– А вы тут целый день?

Воин прищурил глаза и с подозрением вгляделся в Романа.

– Давай дуй отсюда подобру-поздорову, – сказал он и упер кончик меча в грудь Факелову.

Роман отступил на несколько шагов и спросил:

– Что я такого сказал? До свидания.

– Давай-давай, – поторопил воин и пошел обратно к стенам дворца.

Роман немного отошел и уселся на первую же скамью возле чьего-то дома.

«– И к чему этот разговор?» – прокаркал Чет.

«– Я узнал, что хотел, – уклончиво ответил Факелов. Потом подумал и решил добавить: – Узнал, где живет княжна».

«– Ты сумасшедший», – пораженно сказал ворон.

Роман пожал плечами. Минут через десять он зевнул и поднялся.

«– Перед разведкой надо выспаться», – сказал Факелов и зашагал к дому старика.

Глава двадцать третья

Ночью Роман летал впервые. Это не современный земной город, где все подсвечено фонарями и щитами неоновых реклам. Здесь дома спали во тьме, довольствуясь лишь светом звезд и луны.

Роман взмыл высоко над городом, чтобы не разбиться о торчащие дымоходы, и полетел к дворцу. Одежду он оставил на крыше дома старика, куда, после путешествия в горы, без труда залез. От проносившихся мимо летучих мышей каждый раз замирало сердце.

«– Да не пугайся ты так!» – возмутился Чет.

«– А если врежутся?»

«– Хана тебе», – хихикнул ворон.

«– И тебе», – мрачно добавил Факелов.

Дворец, даже при свете неполной луны, Роман увидел сразу. Белые стены светились, словно посеребренные. Подлетев поближе, Факелов заметил вышагивающих взад-вперед часовых. Возле каждой башни сидело еще по трое воинов.

Роман сделал вираж над дворцом и уселся на верхушку башни княжны. Один из стражей поднял голову на промелькнувшую тень и пробормотал:

– Летает всякая нечисть.

– Ее время, – так же вяло отозвался второй.

– Тише, – шикнул третий. – Княжну разбудите – век из солдатской казармы не вылезем.

На крыше дворца раскинулся уютный парк. Дорожки проходили меж клумб с цветами, призрачно блестящих маленьких прудов и заросших виноградом беседок. По всей крыше то тут, то там были расставлены широкие мягкие лавки.

«– Самый живой уголок в городе», – хмыкнул Чет.

«– С властью и деньгами много чего можно позволить, – сказал Роман. – Даже атлантов, держащих огород. Вопрос в другом: нужно ли это?»

Роман облетел башню и взмыл в небо. Окно княжна оставила открытым, но из-за плотных штор ничего нельзя было разглядеть.

«– Нужно все делать скорее, пока не стало холодно», – сообщил Факелов.

«– Окошко закроет», – догадался Чет.

Роман за пару минут долетел до дома старика и сел на крышу. Убедившись в полной безлюдности, он превратился в человека. На миг показалось, что его окунули в прорубь, но тут же стало жарко и ночной ветерок приятно охладил разгоряченное полетом тело.

Для человеческих глаз мир стал еще более тусклым. Едва не упав с покатой крыши, Роман натянул штаны, рубашку и сапоги. Доски под ногами прогибались, словно он шел по болотным кочкам. Свесившись вниз, Роман спрыгнул. Земля гулко ударила в подошвы.

Факелов потянул за ручку – дверь оказалась закрыта.

– Вот, блин, – расстроился Роман. «– Похоже, старик просыпался».

«– Кукуй теперь тут до утра, злодей».

«– Я еще ничего не сделал», – парировал Факелов и отправился на задний двор.

Попив колодезной воды, Роман уселся на землю, привалившись спиной к яблоне. Мысли о предстоящем тревожили. Игра получалась практически вслепую. Одна княжна или с горничной? Есть стражи за дверью или нет? Что делать потом? Завтра все решится. Сердце бешено заколотилось. А почему завтра? Что изменится?

Роман резко встал и подошел к дому. Подтянувшись на балке, он забрался на крышу. Быстро раздевшись, Факелов вытащил нож и положил поверх одежды.

«– Ты куда?»

«– Прелюбодействовать», – сухо ответил Роман и представил, как он превращается в ворона.

Трансформация произошла почти моментально. Роман сидел рядом со стопкой одежды. Под перьями приятно холодил грудь медальон Срединных сил, едва пульсировало на пальце охранное колечко. Факелов схватил двумя лапами рукоять ножа и, забив крыльями по ночному воздуху, поднялся над городом.

Чтобы не тревожить часовых, к дворцу он подлетел на большей высоте, чем в прошлый раз.

«– Бедняги, одними казармами вы не отделаетесь», – сказал Чет, когда Роман посмотрел на стражников.

«– Головы полетят, – согласился Роман. Голос сквозил сосредоточенностью. – Теперь говори только по делу».

«– Хорошо. Не хлопай крыльями, планируй».

«– Спасибо».

Роман по глубокой спирали нырнул вниз. Облетев башню, Роман юркнул в окно. Факелов боялся, что запутается в шторе, но она наоборот скрыла шум и его самого. Роман высунул голову. В комнате, треть которой занимала кровать, горел масляной ночник. Факелов тихонько выволок нож и обошел светлицу – из-за кровати, со спинкой в виде редкого резного частокола, ничего не было видно. Горничной не оказалось, а вот за дверью, кажется, дежурили часовые. На вешалке красовались с десяток фиолетовых и черных платьев с золотым и серебряным теснением.

Очень хотелось взлететь на спинку и посмотреть на княжну, но Роман доверился ее ровному глубокому дыханию. Превращение прошло практически бесшумно, лишь в последний миг Факелов потерял равновесие, но стена его дружелюбно поддержала.

Роман подхватил нож и выпрямился. Княжна спала обнаженной. Горячая волна хлынула вниз, а сердце застучало еще быстрее уже не только от волнения. Молодая княжна, ей едва было лет шестнадцать-семнадцать, лежала на спине, привольно раскинув руки и ноги. Пухлые губы были обиженно надуты.

Нагой Роман, с черными слипшимися волосами, горящими серыми глазами и ножом в руке смотрелся страшно. Факелов снял четыре платья и положил рядом с княжной на кровать. Она забормотала во сне, и Роман замер. Через несколько секунд он отрезал кусок ткани и смастерил плотный кляп.

«– Очень крепко спит», – сообщил Чет.

Роман слегка кивнул и взял платье. Сердце стучало так, словно он без разминки пробежал стометровку. Груди, размером с небольшие дыни, призывно покачивались в такт дыханию. Факелов дотронулся до княжны – кожа была нежнее цветочных лепестков. Проснулась она, только когда Роман затягивал на ее руках последний тугой узел.

Большие черные глаза глянули на Факелова с непониманием, словно на кошмарное сновидение, ожившее в реальности. Девушка открыла рот, но сказать ничего не успела, Роман грубо засунул кляп. Приставив к шее плашмя нож, он прошептал ей на ухо:

– Пикнешь – сразу прирежу.

Овальное, не растерявшее детские черты личико, побледнело от ужаса. Видимо, княжна проснулась полностью и осознала, что происходит. Для нее, родившейся в безмерной роскоши и окруженной заботой десятков людей, мир перевернулся и рухнул. Княжна схлопнула ноги и умоляюще посмотрела на Факелова. Грудь Романа сдавило странной болью, словно у него забрали что-то ценное, но он сцепил зубы и подтянул княжну за ноги к нижней спинке кровати.

Девушка шумно дышала. Вся она покрылась испариной и мелко дрожала. Глаза наполнились слезами, но шок, страх и кляп не давали вырваться даже слабому всхлипу.

«– Я сейчас с ума сойду», – тихо проговорил Чет.

Роман закинул одну ногу княжны на спинку и привязал свернутым платьем. От прикосновений к мягкой женской плоти возбуждение усилилось так, что Факелов едва себя контролировал. Широко раздвинув княжне ноги, он привязал и вторую.

Оба обнаженные, она – привязанная, он – с ножом и медальоном, они смотрелись, словно на съемках садо-мазахисткого порно фильма. Но зрителем был только Чет, и сейчас его черствая душа металась между отвращением и интересом.

За пеленой слез горели ненависть и отчаяние. Когда Роман грубо и неумело вошел в княжну, ее лицо скривилось, послышался сдавленный писк. Как Факелов не пытался держать себя в узде, природа сделала свое. Он задвигался чаще и мощнее, подпрыгивающий медальон слегка бил по груди. На простыню закапала кровь.

Княжна под ним корчилась и извивалась, но Роман вцепился в талию и входил в девушку раз за разом, совсем не заботясь о ее муках. Неожиданно подступила волна невероятного блаженства. Казалось, что его сейчас разорвет от наслаждения. Роман закусил губу, чтобы хоть как-то сдержать невольно вырывающийся стон.

Медальон на миг раскалился и снова стал холодным, а тело наполнилось вялостью. Княжна плакала, черные глаза отрешенно смотрели в потолок.

За водопадом возбуждения Факелов не до конца осознавал ситуацию. За дверью послышался лязг, один из часовых крикнул:

– Княжна! С вами все хорошо?! Княжна!

Не дождавшись ответа, стражи приоткрыли дверь. Роман в этот миг отдергивал в сторону штору. Стражи на миг остолбенели. Обнаженная девушка, распятая на собственной кровати; темное пятно крови на простыне и неизвестно откуда взявшийся голый парень шокируют кого угодно.

Воины бросились на Факелова. Роман пытался сосредоточиться на превращении, но мысли после пережитого скакали. Он метнул нож – первый страж захрипел и схватился за рукоять оружия, пронзившего горло. Второй запнулся о спутника и замер, когда Факелов наконец-то превратился в ворона.

– Бей ворона! – проорал страж.

Роман сделал прыжок, замолотил крыльями и выпорхнул в окно. Мимо, в паре сантиметров от крыла, просвистело короткое копье. Следующие три копья полетели вниз, так и не поднявшись на нужную высоту.

– Тревога!

Не прошло и полминуты, как город наполнил гул труб.

«– Ворота закрыли, – сказал Чет. – Плохо, что тебя заметили. Теперь будут искать по всему свету, а в каждом вороне будут подозревать тебя».

«– Значит, за одеждой можно не возвращаться, – пытаясь говорить спокойно, ответил Роман. – Заметили, не заметили… все равно княжна все рассказала бы».

«– Красивая девка, юная. Замуж скоро, – перечислил ворон. – Хорошо ты испытания выполняешь».

«– Сам бы я так никогда не сделал», – попытался оправдаться Роман.

«– Ты это уже сделал, – спокойно сказал Чет. – Хотя я рад».

«– Ага», – безразлично произнес Факелов.

Роман взлетел еще выше, чтобы в предрассветных сумерках никто не смог его заметить. Город забурлил бегающими воинами, стены оцепили плотным кольцом.

«– Дня три точно будут рыскать по всем домам», – сказал Чет.

«– Думаешь, не поверят про ворона?»

«– Поверят, но делать же что-то надо. Хотя никто не узнает, зачем и почему ищут черноволосого парня».

Через пару минут Роман пролетел над домом старика, а вскоре и над закрытыми воротами. Внизу потянулись уже знакомые поля, бахчи и виноградники.

«– Несладко старику придется», – сказал Роман.

«– Хуже, чем княжне, никому не будет. Может только ее стражникам».

«– Без тебя гадко», – устало ответил Факелов и задумался.

Шесть испытаний выполнено, осталось еще пять. Хотя одиннадцатое можно в расчет не брать. От каждого шага по Пути в душе гасло и ломалось что-то прежнее, но и загоралось новое, еще непонятное даже ему. Впервые он чувствовал себя виноватым, словно человек, совершивший преступление по неосторожности. Еще и убегать приходится без денег и оружия. Даже книгу Оби он так и не дочитал. Нельзя было поступать так с этой девушкой. Хотя почему? Чем она лучше других? Тем, что понравилась ему? Тем, что это первая девушка, которая зацепила внешностью? Тем мощнее сделанный шаг.

Роман вспомнил ее ненавидяще-беспомощный взгляд и его передернуло. Большие черные глаза выжигали. Некстати память подкинула ведение любяще-участливого взгляда матери, и Романа захлестнула апатия. Он перестал махать крыльями и закрыл глаза. Да, он не хотел обычной жизни с ее взлетами и падениями в заведомо бессмысленном для него мире. Тусклое восприятие мира и чувство собственной значимости заставили его поверить в Скрытый мир и Наставника. Поверить, что он создан для Пути. Роман был уверен, что не успокоится, пока не завершит начатое.

Сделанное не воротишь. Да и не хочет он ничего возвращать. Нужно размышлять о простирающихся впереди дорогах, а не топтаться на месте, или хуже того – оглядываться назад. Когда он станет богом, за все зло можно будет заплатить стократ. Пора думать о следующем испытании.

«– На лету спишь? – поинтересовался Чет. – А люди еще коням удивляются».

Роман открыл глаза – верхушки высоких деревьев были совсем близко. Выискивая теплые потоки, Факелов начал подниматься. Ощущение свободы и легкости понемногу вытеснили неприятные мысли. Роман нырнул в пике и по широкой дуге вновь начал набирать высоту.

«– А ты гад, Чет. Я уже полночи порхаю и не устал, а ты целыми днями с моего плеча не слазил».

«– Тоже мне сравнил. Молодого и горячего с пожилым и мудрым. Зачем летать, если можно сидеть?».

«– Вот и у меня в мире почти все люди так думают. Есть пожрать, есть над чем поржать – зачем куда-то рыпаться и лишний раз вставать с кровати?»

«– Мудрый мир», – уважительно сказал ворон.

«– Умирающий», – добавил Роман.

Солнце поднялось и светило в правый глаз. Город остался в километрах пятнадцати за хвостом. Маленький птичий желудок напомнил о своем существовании, и Роман снизился в поисках пищи.

«– Так ты голодным останешься, – высокомерно произнес Чет. – Если где-то не завалялся кусок застарелого мясца».

«– Что-нибудь придумаю», – буркнул Роман.

«– Кстати, – оживился ворон, – соитие с женщиной бесспорно очень приятное занятие, но попробуй при первой же возможности глазик. Ни с чем несравнимое удовольствие».

«– Иногда мне хочется тебя прирезать еще раз, – процедил Факелов. – Я тебя предупреждал».

«– Молчу», – недовольно сказал Чет.

Роман, едва не задевая кроны деревьев, полетел над рощей. Заметив полянку, укрытую красно-зеленым ковром, Факелов сделал над ней несколько кругов. Не заметив никого, он начал снижаться.

«– Ты серьезно собрался это жрать?» – возмущенно спросил Чет.

Роман опустился на землю и сдернул мощным клювом вульгарно-красную ягоду земляники.

«– По-моему, вкусно».

«– А толку? Живот набьешь, а сил не прибавится. Мясо надо жрать».

Роман склевывал ягоды целиком. Пустой желудок с радостью принимал природную сладость. Отчасти Чет был прав, но есть хотелось неимоверно, а другой пищи Факелов поблизости не видел.

Переваливаясь с лапы на лапу, словно пингвин, Роман отошел на свободное место и расправил крылья. Лететь не хотелось совсем. Будь Факелов в обличии человека, он бы уже замучился зевать.

«– Ты хоть на ветку взлети, – обеспокоенно попросил Чет. – А то какая-нибудь лиса или куница нападет».

«– Превращусь в человека и сам их съем».

«– С перегрызенной глоткой превращение будет длиться долго», – скептически сообщил Чет.

Роман подпрыгнул и тяжело оторвался от земли. Роща отдалялась медленно, словно родной дом в начале дальней дороги. Земля отпускала неохотно, но птичьи рефлексы помогли найти теплые потоки, и Роман вновь оказался в вышине.

Не прошло и четверти часа, как у Факелова прихватило живот. Не дожидаясь комментариев Чета, он сам спросил:

«– Прям на лету?»

Роман почувствовал на себе пристальный взгляд. Слегка повернув голову, у птиц с обзором намного лучше, чем у людей, он бешено замахал крыльями. Прямо на него, выставив вперед длинные когти, летел краснохвостый ястреб: коричнево-бежевый, с красным хвостом и большими совиными глазами.

«– Думаю, тебе это уже не понадобится, – грустно ответил Чет. – Или само собой получится».

Факелов полетел вниз, но промахнувшийся ястреб моментально оказался еще ниже, пресекая путь к отступлению. Роман взмыл вверх.

«– В воздухе тебе конец, – сказал Чет, – прорывайся к земле».

«– На фиг я ему понадобился?» – с ноткой паники спросил Факелов.

«– Не все земляничкой питаются», – сухо объяснил ворон.

Роман сделал глубокий вдох и успокоился. Нужно сделать что-то невозможное для обычной птицы, для чего нужен интеллект. Кольцо на пальце пульсировало, но надеяться на него после случая с волками-скелетами было неразумно.

Ястреб летел немного ниже Романа, не отставая ни на взмах крыла. Казалось, что он двигается вполсилы. Факелов начал подниматься по тонкой спирали. Ястреб закружил под ним, тоже увеличивая высоту. Так продолжалось пару минут. Когда Роман оказался на одной стороне круга, а краснохвостый охотник на другой, Факелов нырнул в глубокое пике.

На миг ястреб растерялся, но затем крутанулся через крыло вбок и полетел к Роману. Раздался высокий зловеще-протяжный крик, от которого у Романа на миг замерло сердце. Крик хищника, не привыкшего терпеть неудачу.

Даже в воздухе бывает тесно. Хотя Факелов чувствовал, что успевает проскочить перед ястребом. Тому, чтобы выставить вперед когти, нужно немного притормозить, но тогда у Романа будет выигрыш во времени. А если ястреб решит просто отрезать путь телом, то Факелов протаранит его сам – клювом ворон может разбить даже кость.

Ястреб летел не замедляясь. Роману очень хотелось расплыться в победной улыбке, но клюв для мимических радостей стал неодолимой помехой. Сейчас Роман был почти уверен в столкновении, но менять курс не собирался.

Когда их разделяло несколько метров, ястреб повернул хвост и чуть ли не спиралью изогнул правое крыло. Охотник моментально перевернулся на спину, и Роман на всей скорости летел на выставленные перед ним когти. Едва вырулив хвостом и крыльями, Факелов оказался в стороне. Ястреб тут же перешел в атаку, и Роман снова помчался в вышину, петляя как заяц.

«– Сейчас ты себя ведешь как обычный ворон, который первый и последний раз встречается с ястребом», – констатировал Чет.

Хищник вновь протяжно закричал.

– Пошла вон, тварь! – зло проорал Роман.

Ястреб, помнивший неприятную встречу с людьми, замешкался.

«– Я успею превратиться в человека и обратно в ворона за время падения?» – спросил Факелов.

«– Проверь», – хмыкнул Чет.

– Пошел прочь! – снова закричал Роман. – Стреляй!

Последнее слово особенно не понравилось ястребу, и он ушел в сторону. Роман, пользуясь страхом птицы, помчался к земле.

Через несколько минут он сидел на сухом песке и с ненавистью смотрел в небо. Ястреб продолжал кружить. Роман надеялся, что у хищника заиграет гордость и голод, и он вновь ринется в атаку. Тут Факелов ему и отомстит.

«– Какие же все-таки люди монстры, раз птица одного только голоса боится», – сказал Чет.

«– Куда нам до ворона – грозы мертвецов», – издевательски сказал Роман.

Рядом из песка выкопалась небольшая ящерица. Роман резким ударом клюва размозжил рептилии череп и глянул вверх. Ястреб покинул место охоты, превратившись в едва различимую точку.

Роман положил труп ящерицы на ближайший камень и начал ее готовить к еде, словно рыбу. Оторвал голову и хвост, снял шкурку. Распорол когтем белесое брюшко и вытащил кишки. Затем разорвал тело на три части и, не обращая внимания на вкус, съел рептилию за полминуты.

«– Это уже посерьезней ягод, – довольно сказал Чет. – Только зачем потрошил? Можно было и так съесть».

«– О вкусах не спорят», – ответил Роман, чтобы отвязаться от надоедливых гастрономических предложений.

Порывшись в песке, Факелов поймал еще двух коричнево-черных, словно мрамор, ящериц. Поступив с ними, как с первой, он захлопал крыльями. Роман долетел до ближайшего леса, нашел узкое брошенное дупло и с трудом туда протиснулся. Внутри пахло сыростью и трухой. Ползали древесные вредители. Искать другое место не было даже в мыслях – сытость и усталость давали о себе знать. Роман укрылся крылом и нырнул в спасительный омут птичьего сна.

Глава двадцать четвертая

Роман выглянул из дупла, но ничего не изменилось – вокруг царила кромешная тьма.

«– Ночной образ жизни?» – спросил Чет.

«– Скользящий», – поправил Роман и вернулся в дупло.

Через пару часов, когда стало видно дальше клюва, Роман разыскал невдалеке ручей. Напившись и искупавшись, он взлетел. Мокрые перья стали заметно тяжелее, потому Роман двигался грузно, словно орел с бараньей тушей в когтях.

От воды и утренней прохлады знобило, но, делая широкие взмахи, Роман понемногу согревался. Факелов прикидывал расстояние. К вечеру он будет между Старым городом и мороком алыйской деревни. По реке они плыли дней десять днем и ночью. Значит, если останавливаться только на сон и обед, то через неделю он будет в городе Вавила. А потом пару дней лететь на запад.

Роман, помня вчерашнее нападение, частенько оглядывался. Утреннее небо, в редких клочках розоватого тумана, оставалось пустым. Факелов снова вернулся мыслями к предстоящему пути. Можно сразу взять немного на запад и долететь до поселения по прямой, но так можно заблудиться. Карта помнилась смутно, лишь основные крупные элементы. Так что лучше держаться реки, а уж от города князя Вавила двинуться дальше.

Солнце от правого крыла постепенно переползало за хвост. Леса сменялись степью, иногда мелькали тонкие блестяще-голубые нити горных рек. Когда Роман уставал, он замирал с расправленными крыльями и парил по несколько минут, движимый течением воздушной реки.

Как Факелов и предполагал, когда солнце собиралось нырнуть за горы, далеко на востоке показался город. «С Хедриком все было бы по-другому, – подумал Роман. – Он за дочку трактирщика чуть голову не сложил, а за княжну сам, наверное, меня прикончил бы. Интересно, доберется он до Наставника? Когда стану богом, обязательно его разыщу». «И княжну разыщу», – тут же признался сам себе Роман.

Его мысли все чаще обращались к девушке, выискивая в случившемся с нею хорошие стороны. Точнее он пытался их придумать. Разум говорил, что для нее Роман представляется исчадием ада, которое получило ее как разменную монету за грехи предков или за грехи прошлых жизней. Образ ворона и легкость, с которой совершилось преступление, хорошо соответствовали подобной версии. А уж надеяться на то, что княжна романтично влюбилась в ночного гостя, было совсем глупо.

«– Где ночевать будем?» – спросил Чет.

«– На дереве, – любезно ответил Роман, – возле реки».

«– Ты едой озаботился бы, – сказал ворон. – А то спать голодным плохо».

«– Как же хочется обратиться в человека, сделать запас еды и спокойно идти. Нет же, надо каждый раз охотиться, что-то выискивать», – с раздражением проговорил Факелов.

«– Ну, человеком ты недалеко ушел бы. Висел бы сейчас башкой вниз на городских воротах».

Роман летел на юго-восток. Миновав приозерный город, он добрался до леса около реки. Солнце дарило миру последние лучи. Не погружаясь в дебри, Факелов полетел среди деревьев.

Послышался жалобный, но многоголосый и настойчивый писк. Роман закружил над деревом. Под ним, на толстом суку, было сооружено гнездо из мелких веток, скрепленных глиной. В нем продолжали пищать четыре серых от сумерек птенца. Факелов угадал детенышей дрозда.

«– Мне даже немного их жаль», – сказал Чет.

«– Природа вообще жестокая штука, – вздохнул Роман. – Про естественный отбор слышал?»

С этими словами Роман опустился в гнездо и четырьмя точными ударами клюва в макушку навсегда утихомирил пищащих птенцов.

«– Скорее всего, их мать погибла, – оправдываясь непонятно перед кем, сказал Факелов, – поздно, а ее нет».

Роман решил переночевать в гнезде. Через четверть часа от птенцов остались ворох перьев и горстка костей. Так и не дождавшись разъяренных родителей, Факелов почистил гнездо. Роман укрылся крылом и вскоре уснул. Всю ночь ему снилось, как сотня маленьких дроздов разрывает его на части.

* * *

Роман летел слева от тянувшейся вдоль реки полосы леса. Когда он видел над собой любую птицу крупнее голубя, то опускался ближе к земле. А когда к нему устремились два ястреба-тетеревятника, то пришлось превратиться в человека. Камнем он в них не попал, но от охоты на воронов отвадил, наверное, до конца жизни.

«– Человек сам по себе слабое существо, – проговорил Чет, когда нагой Факелов присел на пыльный валун. – Чтобы защититься или добыть еду нужны камни, палки, железки, чтобы не замерзнуть – одежда, чтобы жить – дом».

«– А животные лишены развития, – парировал Роман. – Что дал Творец, тем и живут: когтями, клювом и перьями. И будь ты хоть в сто раз умнее этих двух ястребов, ты их все равно никогда не победишь».

«– Твоя правда, – вздохнул Чет. – Но одного я никогда не понимал. Как можно так любить убивать и унижать себе подобных?»

«– Все просто. От этого чувствуешь себя сильнее и значимее».

«– А когда сто тысяч человек врубается в другую сотню и выживает от силы один из десяти?»

«– Да дураки люди, ты это хотел услышать? – усмехнулся Роман. – Всегда было проще решать разногласия мечом, нежели словом. А поскольку идиотов неизменно больше умных, то глупые войны возвели в ранг самых благородных мужских дел. Да и чужое золото словом не заберешь. А денег хочется, работать же – нет».

«– Но ты все изменишь», – иронично сказал Чет.

«– Да, – согласился Роман, игнорируя скепсис ворона, – времени у меня хватит».

«– А если не пройдешь одиннадцатое испытание? – спросил Чет. – Что будешь делать?»

«– Оно зависит от выполнения предыдущих десяти, а их я прохожу хорошо».

«– Ну а все-таки?»

«– Пройду десять испытаний заново».

«– Сумасшедший», – выдохнул Чет.

Роман кивнул и начал превращаться в ворона. Мир вновь преобразился. Каждый запах чувствовался отдельно, а не смесью, как у человека. Лишь слегка повернув голову, можно было разглядеть все, что творится за спиной. Ветер из монотонного гула превращался в своеобразную природную музыку, а по крику птицы становилось ясно, где она находится.

Стоило Роману оторваться от земли, как из леса выпорхнул другой ворон и начал грозно каркать. Факелов дружелюбно каркнул в ответ, и пернатый собрат вернулся к деревьям.

«– Территорию защищает?» – спросил Роман.

«– Наверное, – сказал Чет. – Я среди обычных воронов не жил».

«– А как же самочки?» – не удержался от вопроса Факелов.

«– Никак», – буркнул ворон и надолго замолчал.

Полноводная река тянулась с севера на юг. По течению и против него медленно шли товарные корабли. Попадались дрейфующие рыбацкие лодки. На другом берегу пару раз виднелись одинокие, сложенные из огромных камней башни. Хотелось взглянуть на колдунов, но Роман решил не рисковать из-за праздного любопытства. У него еще будет время все рассмотреть.

Питался Роман грызунами и ящерицами, мелкими птицами и их птенцами. Изредка, под неодобрительное бурчание Чета, клевал ягоды.

По-прежнему сторонясь крупных птиц, Факелов увидел город Вавила в середине восьмого дня пути. На другой стороне реки, где летел Роман, расположилась деревенька в пару десятков домов. Покосившиеся серые дома словно для того и стояли, чтобы каждый мог сравнить процветающий город князя и убогую жизнь вне владений Вавила.

Факелов хотел полететь на запад, но перед этим решил залететь в деревню.

«– Зачем тебе туда?»

«– Людей повидать», – усмехнулся Роман.

«– В человеческом обличии лучше не мелькай. Сюда гонцы еще не добрались, но когда твое описание или даже портрет украсит каждую новостную доску, то тебя точно кто-нибудь вспомнит. Голый черноволосый парень – довольно запоминающаяся штука».

«– Не переживай, – ответил Факелов, – я и сам не хочу рисковать».

Роман пролетел над деревней. На лавке, возле небольшого домика, сидели две немощные старушки. Остальной люд ушел на работу: одни ловить рыбу, другие собирать с полей урожай. Факелов высмотрел то, что искал. Между двумя домами была натянута бельевая веревка, увешенная одеждой. Роман примерился к большой черной тряпке, спикировал и, ухватив ее когтями, взмыл вверх. Еще не высохшая ткань тянула вниз, но Факелов лупил крыльями изо всех сил.

Что-то заверещали бабки, но Роман уже отлетел от деревни. Люди, работавшие в поле, вскидывали головы и грозили кулаком. Некоторые кричали про нечисть, кто-то бросал комьями земли.

«– И что это?» – спросил Чет.

«– Думаю, траурная скатерть».

«– Это я без тебя понял. Зачем?»

Наконец Факелов добрался до безлюдного места и опустился на ковер желтовато-зеленой травы.

«– Четвертое испытание? Не укради?» – не унимался ворон.

Превратившись в человека, Роман приложил скатерть к себе и ответил:

«– Одежда это моя».

Чет захихикал. Роман надорвал ткань и резко дернул. Большая часть скатерти оказалась на земле, а оторванный кусок Факелов повязал вокруг бедер. Влажная черная ткань прилипла к телу.

«– Пойдет, – сказал он. Затем снял повязку и скатал в трубочку. – Не голым же мне в поселение приходить?»

Вернувшись в птичью ипостась, Роман взял новоприобретенную одежду в когти и полетел на запад.

Чем сильнее Факелов отдалялся от города Вавила, тем холоднее становилось. Трава стояла пожухлая, а ночью накатывал легкий морозец. Растения цеплялись за жизнь, отогреваясь на полуденном солнце, но похоже это было на агонию умирающего.

Картограф Мэп не зря считался лучшим. Через два дня, едва отогревшись от морозной ночи, Роман подлетел к поселению в три десятка изб. Поля были давно убраны и перепаханы. С южной и северной стороны деревни текли узкие речки. Окружала поселение изгородь, которую не перелезет только ленивый. Возле каждого дома возвышалась целая гора дров, а по краям центральной площади стояли два пузатых амбара – самые большие здания в деревне.

«– Здесь уже зима», – заметил Чет.

«– Представляю, как тут уныло, – отозвался Роман. – Долгие месяцы только и делать, что дрова колоть, да булки печь».

«– Зимние дни обычно скрашивают горькой», – неуверенно сказал ворон.

«– Трехмесячный запой? – усмехнулся Факелов. – Через пять лет от деревни ничего не осталось бы».

«– Может потому они и нищие», – парировал Чет.

«– С виду нормальные дома, вон люди в оленьих шубах ходят. Просто условия такие, – сказал Роман, а через секунду пояснил: – Неблагоприятные».

Факелов снизился, выбирая место для посадки. Свою роль он придумал давно, теперь осталось в нее вжиться. Роман опустился почти в километре от деревни, чтобы даже случайный зевака-зритель ничего не мог заподозрить.

Факелов превратился в человека и обмотал бедра черной тряпкой. Ступни ожгло холодом, кожа покрылась крупными мурашками. Роман быстрым шагом направился к поселению.

«– Как думаешь, медальон не вызовет подозрений?»

«– Вызовет, и кольцо тоже, – ответил Чет. – Придумай что-нибудь. Но если кто-то знает, что это медальон Наставника, то твои слова не должны выглядеть враньем».

«– Понятно, двойная версия».

До деревни Роман дошел минут за десять. За крохотным забором его ожидали четыре крупных бородатых мужика. Факелов насторожился, но продолжил путь. Уже издали он закричал несчастным голосом:

– Здравствуйте, люди добрые!

Мужики забурчали что-то между собой, и один из них приглашающе махнул рукой.

– Давай сюда. Ты откуда такой?

Роман неуклюже, как сильно замерзший, перелез через изгородь. Один из поселенцев сразу накинул на него шкуру, сам оставшись в плотной сероватой рубахе.

– Разбойники, – махнув на юго-восток, сказал Факелов.

– Далеко? Много? – всполошились мужики. Глаза у всех загорелись тревогой и решимостью.

– Двое конных, – вздохнул Роман. – Обобрали, даже штанов не оставили.

Земледельцы сразу успокоились, к ним начали стекаться люди: полные женщины, крепкие старики, дети.

– А колечко оставили? – недоверчиво спросил невысокий бородач.

– Это символы моей веры, – прижав руку с кольцом к медальону, сказал Факелов. – Враги не могут их видеть.

«– Вот как!» – наигранно изумился Чет.

– Чего ж вы паренька морозите? – раздался женский голос. – Дайте согреться, а потом уж вопросы спрашивайте!

– Права баба, – буркнул один из мужиков, и бросил Роману: – Пойдем.

Факелов зашел вслед за двумя мужиками в самую старую избу деревни. Пройдя сени, Роман увидел двух сухощавых, но крепких старика. Деды сидели на массивных стульях за еще более внушительным столом.

– Здравствуйте, – сказал Роман и сделал полупоклон.

Поселенец, который дал Факелову телогрейку из шкуры, быстро пересказал старикам случившееся. Один из них поднял руку и произнес:

– Я старейшина Юрий, а это мой брат Владимир, а как звать тебя?

Снова делая неглубокий поклон, Факелов ответил:

– Роман.

– Без злого умысла ты пришел, а попавши в беду. Мы тебе поможем, хоть сами небогаты, – степенно проговорил Юрий. – Коль торопишься – дадим одежду и еду. А если не хочешь даром брать – поработай зиму нам в угоду, а по весне снарядим тебя воином.

«– Как там говорят? Змею на груди пригрели?» – усмехнулся Чет.

– Я буду рад отплатить за ваше добродушие, – улыбнулся Роман. – А спешить мне некуда, тем более без клинка.

– Арсений, – позвал Владимир. – Зайди на склад, да выбери годную одежду.

Бородач в шубе кивнул и вышел из дома.

– Садитесь, – наконец сказал Юрий.

Старейшина дождался пока Роман и поселенец, поделившийся телогрейкой, усядутся и продолжил:

– Чтобы никого не неволить, жить будешь с нами. На дворе много дерева – сделаешь себе скамью. А дела житейские: дров наколоть, печь растопить, кур накормить. Скучать не будешь.

Роман кивнул и произнес:

– Все понял, спасибо.

– Угощайся, – сказал Владимир.

На столе лежала половинка буханки хлеба и горстка сушеных яблок. Над этим всем возвышался темно-коричневый глиняный кувшин в окружении полдесятка хорошо вылепленных кружек.

Роман налил воды, оторвал кусок хлеба и принялся жевать. Хлеб оказался свежим и вкусным, а вода хрустально чистой. Факелов быстро съел кусок и вновь поблагодарил старейшин.

Вскоре вернулся Арсений с ворохом одежды и сбросил его на свободный стул. Вытащив оттуда залатанные в нескольких местах штаны, он протянул их Роману. Факелов натянул портки из грубой ткани и подпоясался тонким кожаным ремешком. Внутри штаны были покрыты свалявшимся шерстяным начесом. В портках стало намного уютней.

Роман намотал чистые портянки и обул растоптанные, но крепкие сапоги. Рубашку Арсений дал новую, с крупными деревянными пуговицами. А вот телогрейка оказалась настолько старой, что нельзя было понять, кто раньше носил эту шкуру: олень, медведь или пара козлов.

– Спасибо, – сказал Факелов вполне искренне. Одежда оказалась ему впору. – Еще намотать бы пару портянок, чтобы сапоги не болтались, и будет вообще отлично.

– Потом дам, – кивнул Арсений.

Роман вернул телогрейку бородачу и снова уселся на стул.

«– Вот что значит, добрые люди», – уважительно сказал ворон.

«– После меня они добра подрастеряют», – ответил Факелов.

«– Не-е, – протянул Чет. – Добрые, они на то и добрые, что если им даже делают гадости, то они потом все равно к людям относятся любя и с душой. На таких мир и держится».

«– Вот они и страдают за весь мир», – сказал Роман.

В его словах ворон различил оттенок печали.

«– Тебе их жаль?» – спросил он.

«– Пока еще нет», – сухо ответил Факелов и оторвал небольшой кусок хлеба.

«– Ну да, пока они просто избавились от хлама, – глумливо заявил Чет, – а ты за это будешь на них пахать и рассыпаться в любезностях».

«– Именно».

Чет замолк, и Роман спросил у старейшин:

– А где можно взять инструменты, чтобы сделать скамью?

– У плотника, – ответил Юрий.

– Он живет через три избы, – уточнил Владимир и махнул в сторону запада.

– Примусь за работу сразу же, – сказал Факелов и поднялся из-за стола.

Старейшины слегка кивнули, выражая удовлетворение. Роман отрывисто поклонился и вышел на улицу.

Глава двадцать пятая

В новой одежде холод не чувствовался. Лишь неприятно болтались сапоги, словно расшнурованные кроссовки на три размера больше.

«– Вот ты уже почти коренной житель, – проговорил ворон. – Доброта слишком доверчива».

«– Ну и отлично, – раздраженно сказал Роман. – Подозрительная добродетель не нужна. И вообще, меня сейчас больше занимает изготовление скамьи, а не праздное философствование».

На Факелова с любопытством смотрели с крылец и из окон. Женщины приветливо махали, мужчины кивали. Роман, чувствуя себя недавно заведенной домашней зверушкой, здоровался и улыбался.

«– Теперь месяц будут косточки тебе перемывать. Кто ты да откуда», – предупредил Чет.

«– Пускай, хоть немного скрашу им жизнь», – ответил Факелов и постучал в самую аккуратную во всей деревне дверь.

На пороге показался высокий мужик с гладко выбритым подбородком – это сильно отличало его от других мужчин деревни. Из сеней пахнуло свежей древесной стружкой.

– Чего? – спросил он.

– Скамью мне надо сделать, – произнес Роман. – Инструменты пришел попросить.

– Сейчас, – сказал плотник и скрылся в доме.

Он вышел и протянул Факелову пилу с крупными зубьями, тяжелый молоток и рубанок.

– Погоди, – проговорил плотник и снова исчез.

Пилу Роман зажал подмышкой, а молоток и рубанок ухватил правой рукой. Вернулся плотник и насыпал Факелову горсть гвоздей в палец длиной.

– У стариков куча хороших бревен. Как сделаешь, тащи инструменты назад.

– Спасибо, – сказал Роман. – Постараюсь побыстрее.

– Не торопись, – ответил плотник и закрыл дверь.

Роман пошел обратно. Зайдя на задний двор владений старейшин, он присвистнул. Бревен было столько, что хватило бы на постройку двух домов. Чуть поодаль стояли туалет и курятник, а между ними и будущими дровами возвышались четыре по-зимнему голых яблони.

Роман положил инструменты и гвозди на широкий пенек, из которого торчал топор для рубки дров. Оглядывая верхние бревна, Факелов выбирал подходящее. Наконец ему приглянулся ровно обрубленный трехметровый ствол в один обхват. Бревно лежало сверху, и Роман с трудом поволок его на себя. Свалив ствол на землю, Факелов откатил его подальше от запасов дров. Несколько минут Роман задумчиво осматривал бревно, затем взял в руки гвоздь.

«– Может проще спать на полу?» – поинтересовался Чет.

Факелов поморщился и принялся вышагивать вдоль ствола. Отмерив примерно два метра, он провел гвоздем линию. Оставшийся кусок бревна Роман разделил на четыре одинаковых части. Факелов взял пилу и поставил на вычерченную на коре полоску. Вначале зубья неохотно гладили ствол, но потом, почувствовав вкус древесины, вгрызлись со всей мощью.

Через три минуты Роману стало жарко, и он скинул телогрейку. Стараясь не косить, Факелов неумело пилил, двигаясь всем телом вместе с инструментом.

Через час Роман смахнул со лба пот и подул на свежие мозоли, защипавшие от соли. Перед ним стояли четыре чурбака, каждый высотой в четверть метра. Подровняв одно поленце рубанком, Факелов на него сел.

«– Это как бы ножки», – устало сказал он.

«– Совсем чуть-чуть осталось», – подбодрил Чет.

«– Да пошел ты», – равнодушно ответил Роман и неохотно встал.

От него пахло деревом и потом. Факелов зашел в избу – старейшины лежали на скамьях. Роман налил в кружку воды и залпом ее осушил. Тихо притворив дверь, он вернулся к работе.

Теперь предстояло пилить бревно вдоль, и Роман боялся начинать. Сначала нужно отпилить узкую закругленную часть ствола, а потом пройтись еще дважды, чтобы получить пару широких досок.

Факелов поставил два чурбака на расстоянии ладони друг от друга, а через метр от них точно также положил другие два поленца. Водрузив на импровизированную подставку бревно, Роман принялся вычерчивать длинную линию.

Солнце висело на западной стороне небосвода. Оно уже не грело, а лишь освещало мир, давая всем возможность зайти домой перед холодной ночью. Лиловое возле светила небо плавно переходило в темно-синюю громаду, накрывающую весь остальной мир безбрежным куполом.

Роман продолжал работать, не обращая внимания на холод и подступающие сумерки. Усталость и болезненные мозоли сильно замедляли дело. Не успел Факелов допилить бревно до середины, как накатила тьма.

«– И правда придется спать на полу», – сказал он.

Роман перекинул через плечо телогрейку, собрал инструменты и двинулся к избе. Не дождавшись ответа Чета, он добавил:

«– Но это все-таки лучше, чем сидя на ветке».

Внутри дома горела короткая лучина. Несмотря на непоздний вечер, старики уже спали. Факелов оставил инструменты и сапоги в сенях, а сам лег на полу недалеко от двери. Что-то жалобно проурчал желудок. Но Роман решил отложить выполнение его просьбы до утра. Свернув телогрейку на подобии подушки, Факелов подложил ее под голову. Не снимая штанов, рубашки и портянок, он почти мгновенно уснул.

* * *

День начался с приятного запаха свежеиспеченного хлеба. Роман сел на полу и оглядел заспанными глазами комнату. За столом сидел Владимир и размачивал поджаристую корку хлеба в кружке. А рядом с Романом стояла юная девушка. На вид ей Факелов дал лет шестнадцать.

– Доброе утро, я Настя, – сказала она мелодичным голосом и слегка зарумянилась.

– А я Рома, – потягиваясь, ответил Факелов. – Доброе утро.

После вчерашней работы мышцы ныли, но Роман поборол ломоту и встал.

– Вы хоть бы лежанку взяли! – воскликнула девушка.

– Где же я ее возьму? – удивился Факелов. – Тем более я работал до самой ночи.

– Я тебе принесу, – сразу перешла на ты Настя.

– Буду благодарен, – улыбнулся Роман, затем показал на хлеб и спросил: – Можно?

– Конечно, – ответила Настя, хотя Факелов спрашивал у Владимира. – Я пекла и для старейшин и для гостя.

– Спасибо, – отрывая четверть круглой буханки, сказал Роман.

– Кушайте, – едва не пропела Настя и вышла из дома.

– В сенях два ведра, – сказал Владимир. – С грязной водой вылей под дерево, а пустое набери из колодца. Когда поешь.

– Хорошо.

«– Будущий бог – служанка у старикашек», – ехидно проговорил Чет.

«– Ничего зазорного. Да и для дела нужно», – спокойно ответил Роман. Мысли его были заняты Настей.

Чем-то она его задела: знакомым, пугающим и… стыдным. В голове вспыхнула очевидная мысль, словно с нее сняли толстую непрозрачную упаковку. Черные глаза. Такие же, как у княжны. Прошло немало времени, а обиженные черные глаза изнасилованной девушки по-прежнему царапали душу. Роман вмиг погрустнел. Дожевав без аппетита корку, он вышел в сени.

Факелов обулся и подхватил ведра. Возле колодца толпились поселенцы и что-то живо обсуждали. Роман, как наказал Владимир, вылил воду под яблоню и отправился с чистым ведром к колодцу. Народ тотчас же замолк и все, как один, уставились на Факелова.

Роман поставил ведро и поклонился толпе из пары десятков человек. Те сразу оживились и приветливо замахали. Кто-то спросил:

– Ну как у нас?

– Отлично. Хлеб вкусный, дом теплый, люди хорошие.

– Ты, главное, не переживай, беда со всяким может случиться.

Роман покивал и встал в конец очереди.

Через четверть часа Факелов стоял на заднем дворе и с тоской смотрел на надпиленное бревно. Роман скинул телогрейку и вставил пилу в деревянную расщелину. Несмотря на боль в мышцах, он работал в быстром темпе.

Двигая ствол по чурбакам, чтобы не испортить подставки для скамьи, Факелов отпилил округлую доску. Подняв, он забросил ее на кучу дров.

– Не помешаю? – спросила вошедшая во двор Настя.

Роман покачал головой.

«– Похоже, ты ей понравился», – сказал ворон.

«– Или ей приказали побольше обо мне узнать».

«– Вот ты будешь подозрительным добром, – сказал Чет. – Если будешь».

«– Я почитаю Срединные силы. А недоверие как раз оттуда».

– Как идут дела? – спросила девушка.

– Потихоньку. Я ж не плотник. А ты чем занимаешься?

– Хлеб пеку. Хотя по весне и осени иногда в поле помогаю. Или в огороде копаюсь, если матушка занята.

– Очень вкусный хлеб, – неуклюже похвалил Роман.

Настя заулыбалась.

– Я тебе лежанку принесла.

– Спасибо, – сказал Факелов и внимательно оглядел ее.

– В доме уже, – засмеялась девушка.

Роман улыбнулся в ответ и дважды обошел вокруг бревна. Затем взял гвоздь и медленно стал прочерчивать линию.

– А ты как, весь день занята?

– Когда как, но вечером почти всегда свободна.

– Покажешь деревню? – спросил Роман первое, что пришло в голову.

Девушка серьезно кивнула, понимая интерес гостя. Ведь для Насти весь мир – это деревня и окружающие ее поля, речки и леса. А рассказы о больших городах для нее были сродни сказкам. Она махнула рукой и сказала:

– Тогда до вечера.

К середине дня две широкие толстые доски, выровненные рубанком, были готовы.

«– Не торопись ты так, а то новую работу придумают», – посоветовал Чет.

Роман скривил губы и произнес:

«– А ты неисправимый лентяй. Тебе-то что?»

«– Ну, отчасти это и мое тело».

«– Даже не претендуй. Ты здесь на роли друга-паразита».

«– У тебя появились такие возможности! – возмущенно воскликнул Чет. – Из-за меня!»

«– Это всего лишь небольшая оплата за то, что я спас тебе жизнь», – спокойно парировал Роман.

«– Неблагодарный», – буркнул ворон.

«– Есть у кого поучиться», – примирительно сказал Факелов.

Роман подошел к дровам и забрал оттуда доску, покрытую корой.

«– Скреплять же чем-то надо», – объяснил он и начал пилить ее поперек, отступив от края три локтя.

Через час Роман вбивал последний гвоздь в четвертую широкую ножку скамьи.

– Готова, – выдохнул он и отбросил молоток.

Затем Факелов уселся посреди новоиспеченной кровати. Подпрыгнув пару раз на заднице, он проверил скамью на прочность. Доски прогнулись совсем чуть-чуть, и Роман остался доволен.

Скамья весила килограмм тридцать. Факелов неестественно скрючился и понес ее в дом. Стоило Роману выйти с заднего двора, как к нему подошел Арсений.

– Давай помогу, – сказал он и, кивнув на скамью, добавил: – Добротно получилось.

Вдвоем они легко занесли скамью в дом и поставили там, где еще этой ночью Роман спал на полу.

– Спасибо, – сказал Факелов, расстилая тонкую лежанку, набитую перьями. – Так что там с портянками?

– О, я уже и забыл, – с расстройством сказал Арсений. – Пойдем.

Под склад приспособили небольшой сарайчик рядом с одним из амбаров. Роман остался ждать снаружи, и через минуту Арсений вынес ему длинные портянки.

– Носи, – сказал он и улыбнулся в бороду.

Факелов поблагодарил и побрел обратно в дом. Взяв у стариков корыто, Роман выстирал пропотевшую рубашку и портянки. Искупался сам, вымыв наконец голову.

«– К свиданке готовишься?» – поддел Чет.

«– Точно! Хорошо, что напомнил», – сделал обходной словесный выпад Роман.

Ворон каркнул – внутри головы это звучало странно – и замолчал.

Старейшины дремали, и Роман с наслаждением вытянулся на очень мягкой после деревянного пола лежанке. Через час, когда день по зимней манере быстро перетек в вечер, Факелов услышал в сенях легкие шаги. Он поднялся и надел телогрейку. В комнату заглянула Настя. Каждый раз, когда Роман смотрел на нее, в голове вспыхивал образ княжны. Ее привязанные к кровати ноги, грубо заткнутый тряпицей рот и влажные испуганные глаза. Он загнал это воспоминание вглубь, занимая мысли предстоящей прогулкой.

– Отличная лежанка, Настя, – сказал Факелов, выходя вслед за ней. И произнес в который раз за последние два дня: – Спасибо.

– На здоровье.

Роман пощупал висевшую рубашку – она была насквозь мокрая. Отойдя от нее, он застегнул верхнюю пуговицу телогрейки.

– Не замерзнешь?

– Нет, конечно, – сказал Роман. – На улице пока что тепло.

На самой Насте была шерстяная светло-коричневая юбка до колен, одетая поверх обтягивающих штанов, которые Роман про себя назвал колготками. На ногах – аккуратные невысокие сапожки. Все остальное скрывала пушистая шуба в тон юбке. Факелов оглядел девушку более внимательно и проговорил:

– Ты красивая.

Настя улыбнулась, черные глаза блеснули. Она дотронулась до локтя Романа и пошла в западную сторону.

– Погоди, – сказал Факелов. – Я инструменты забыл плотнику отдать. Занесем?

– Завтра занесешь, – отмахнулась Настя и неспешно пошла дальше.

Роман пристроился рядом.

– Рядом со старейшинами живет Арсений, в следующем доме – я и матушка, – начала экскурсию Настя. – О тех, кто неинтересный, я говорить не буду.

Она махнула рукой на красивую аккуратную дверь.

– Тут ты уже знаешь – плотник живет. Не люблю я его.

– А что так? – с любопытством спросил Роман.

– Недобрый он какой-то, молчаливый.

– А я не заметил.

– Да и глаз на меня положил – не дай бог свататься придет, – продолжала щебетать Настя.

– Не мудрено, – пробормотал Роман, стараясь расположить к себе девушку.

Настя засмеялась и снова дотронулась до его руки. Пройдя несколько домов, она продолжила:

– А здесь Анна с мужем живет – три коровы у них. Все молоко в деревне ихнее. Тебе интересно?

Роман кивнул и сказал:

– Но про тебя все-таки интереснее.

– Да что про меня? Я же все уже сказала… хлеб пеку, огород…

– А много печешь? Откуда зерно берешь? Всем ли нравится? – перебил ее ворохом вопросов Факелов.

– А вон с того амбара принесу полмешка зерна в дом и пеку на полдеревни двадцать буханок, – махнув рукой на пузатое здание в восточной части площади, сказала Настя. – А на другой стороне улицы еще один пекарь. А кому не нравится – пусть сам горбатится.

– Здорово, – как можно искреннее сказал Роман. Затем показал на другой амбар и спросил: – А этот что? Пустой?

– Не-е, – протянула Настя. – Его старейшины откроют в последний, самый лютый месяц зимы, когда опустеет тот амбар. А потеплеет – мужики на охоту смогут выходить. Ведь надо еще и на посев зерна оставить.

– А ты не только красивая, но и умная, – значительно произнес Роман. – Все знаешь.

Настя переливчато засмеялась.

– Да что ж тут знать? – спросила она. – Каждый год одно и то же.

– Я далек от всего этого, – сказал Факелов. – Я же странник. И много зерна уходит?

– Мешка два в день уходит на хлеб и каши. Столько же на корм курам, – чуть подумав, ответила Настя. – А где ты бывал?

«– Тебе бы лазутчиком на королевской службе быть», – не удержался от комментария Чет.

– В последнее время плавал на корабле, побывал в приозерном городе, взбирался на высокие горы, – перечислил Роман.

– А зачем? – заглянув ему в глаза, спросила Настя.

– Мир познаю, людей интересных встречаю, – многозначительно ответил Факелов. – Вот не будь я странником – не нашел бы тебя.

– Да-а, сюда редко забредают, – задумчиво произнесла Настя. – А осесть не хотел бы?

«– Соглашайся! – с азартом воскликнул ворон. – К черту все эти испытания! Такую деваху упустишь!»

«– Заткнись, отвлекаешь».

– Насовсем? – уточнил Факелов.

Настя залилась легким румянцем и быстро кивнула.

– Если у меня появится то, что сможет удержать меня на месте… хотел бы, – ответил Роман.

– Обычно это ремесло и женщина, – поделилась опытом Настя.

Факелов кивнул и спросил:

– А кто у вас занимается ремеслом, кроме плотника?

– Кузнец Гвоздь да гончар Кирпич. Одежду женщины делают. Но когда идет посев или сбор, в поле всем пахать приходится.

Настя пошла на другую сторону улицы. Мимо, от одной избы до другой, проходили люди. Никто не здоровался – с утра уже все виделись. Лишь некоторые с любопытством разглядывали Романа.

– Уже сегодня судачить начнут о нашей встрече, – пихнув Факелова локтем, сказала Настя.

– Пускай, – пожал плечами Роман.

За вторым амбаром стояла длинная лавка на одном конце которой сидело две старушки. Укутаны они были так, что походили на жирных медведей.

– Здравствуйте, – громко сказала Настя и уселась на другой край.

Эхом отозвался Роман и опустился рядом. Старушки подслеповато прищурились и тоже поздоровались.

– Как-то безлюдно у вас вечером.

– Зима, все по избам сидят, – шмыгнув носом, сказала Настя. – Весной гулянки начнутся.

– Замерзла?

– Немного.

Роман приобнял девушку. Она засмеялась и, вскочив на ноги, сказала:

– Так ты меня долго греть будешь. Я домой!

Роман усмехнулся.

– Спасибо за прогулку.

Факелов проводил Настю до калитки и в задумчивости побрел в дом старейшин.

Глава двадцать шестая

Вторую неделю Роман помогал всем, кому не лень было его позвать. Больше всего Факелов крутился возле Насти, которая в шутку называла его помощником пекаря. Мать девушки принимала его благосклонно и даже иногда бросала на Романа кокетливые взгляды, чем сильно его тревожила. Оказаться в деревенском любовном треугольнике из матери и дочки Факелову представлялось пугающей фантасмагорией.

С Романом с самого начала обращались по-доброму. А когда поняли, что от работы он не отлынивает, стали принимать за своего. Старейшины затеяли стройку избы для тех, кто первыми нынешней зимой или весной женится. В молодых ходили три девушки, включая Настю, и два парня. Но Роман был уверен, что новеньким домом и общей с мужиками работой старики хотят привязать к селу его. Лишний молодой парень – хорошее подспорье, да и никто из девок без жениха тогда не останется.

– А много у вас таких как я? Пришлых? – спросил однажды Роман и начал чистить второе вареное яйцо.

– Плотник, – наморщив лобик, сказала Настя, – да и все вроде.

– И как? Не считают его чужаком?

Настя махнула на Романа рукой.

– Тебя уже не считают, что уж о нем говорить? Зим пять, как пришел.

«– Быстро ты в их ряды затесался, – похвалил Чет. – Скоро, наверно, и породнишься».

– Добрый вы народ, – сказал Факелов и поднялся. – Пойду дальше помогать избу строить.

– До вечера, – улыбнулась Настя.

С каждым днем мороз крепчал. Хотя за работой в толстой телогрейке он отступал. На постройку приходили почти все мужики, ведь дома сидеть – скука смертная.

Избу строили в два бревна толщиной, чтобы зимой меньше приходилось топить. Сегодня поселенцы начали обкладывать коробку дома вторым кругом толстых стволов. Одни таскали бревна, другие подгоняли их по длине, третьи ошкуривали, четвертые вырезали впадины и клинья для соединения на углах, а пятые аккуратно укладывали и скрепляли.

Роман ошкуривал бревна специальным ножом-скребком вместе с парнем чуть постарше.

– Похоже, для тебя строим, – тихо сказал он и усмехнулся.

Факелов приподнял брови.

– Ты же с Настей водишься, – продолжал парень, – да и работаешь хорошо.

Роман улыбнулся и пожал плечами.

– Разве примете?

– А чего бы и нет? – удивился парень. – Погоди еще недельку да иди свататься к матери Насти.

– Там видно будет, – неопределенно ответил Роман, чтобы парень ненароком не пустил по деревне новую волну пересудов.

Строили, пока не накатили ранние зимние сумерки. Периметр избы стоял стройный, пахнущий свежей древесиной. Гончар с парой помощников тоже работал не покладая рук, обжигая кирпичи для будущей печки. Плотник пообещал сделать мебель, а кузнец – всю металлическую утварь.

Обычно после работы Роман мылся, собирался с силами и отправлялся на прогулку с Настей. Но пора было потихоньку переходить к делу, и Факелов сразу зашел к девушке.

– Уже? – удивилась она.

– Настя, я сегодня очень устал, – ссутулившись, произнес Роман. – Давай завтра прогуляемся.

– Бедный, – расстроилась девушка, – ты не захворал?

Роман покачал головой и сказал:

– Пойду спать, до завтра.

– Отдыхай, – вздохнула Настя.

Факелов наскоро умылся и лег. Хоть за окном и стояла темнота, час был ранний. Немного покрутившись, он уснул.

Роман проснулся, когда до рассвета оставалась уйма времени. Как казалось Факелову, только-только наступила полночь. Роман на носках, чтобы не разбудить стариков, вышел из дома.

Ярко светила почти полная луна. Вокруг нее, хаотичной россыпью, мерцали звезды. Темневшее кольцо домов словно охраняло возвышающиеся внутри него амбары. Деревня крепко спала. Лишь у плотника едва заметно светилось окно. Роман зашел на задний двор и взял топор.

«– Боюсь спрашивать, что ты замыслил», – проговорил Чет.

«– Ну и не спрашивай», – отозвался Факелов и пошел к низкой ограде.

Отойдя от поселения шагов триста, Роман стал обходить его по кругу. Земля, слегка припорошенная снегом, в лунном свете сияла голубизной, отчего ночь становилась еще яснее.

Вернувшись на прежнее место, Факелов отдалился от деревни еще на сотню шагов и снова побрел по кругу.

«– Что ты ищешь?»

«– Удобное место».

«– Для кражи? – предположил ворон. – Спрятать топор хочешь?»

«– Надо чтобы никто не смог увидеть, залезть. Крутой овраг подошел бы».

«– А река?»

«– Скоро замерзнет», – отрезал Роман.

«– Ты, видно, еще не проснулся», – с превосходством сказал Чет.

«– Почему?»

«– А что ты как дурак кружишь? Нельзя в птицу превратиться да посмотреть куда идти?»

Роман стиснул зубы и несколько раз глубоко вздохнул.

«– Спасибо», – сказал он и начал раздеваться.

Вокруг царила неестественная тишина. Роман, переминаясь с ноги на ногу от холода, придавил одежду топором. Через несколько секунд Факелов уменьшился в размерах и оброс перьями. Метаморфоза происходила почти незаметно для глаз, словно взрыв.

Роман поднялся метров на двадцать и закружил вокруг деревни. То, что искал, Факелов нашел в полукилометре на юго-западе от поселения. На дне обширной впадины чернела вязкая болотная вода, не стесненная холодом. Над ней поднимался теплый, с гнилостным запахом пар. Казалось, что дрянная вода греется от самой преисподней.

Овраг, словно язва на чистом теле земли, был окружен чертой непаханой земли. Роман подумал, что жители могут использовать впадину как свалку, но никаких следов дороги не нашел. Тут же пришла трезвая мысль. Какая может быть в деревне свалка? У них каждая щепка и тряпица впрок идет.

Вернувшись к вороху вещей, Роман превратился в человека. Нацепив одежду, он побрел к деревне.

«– И зачем ты это болото искал?» – недоуменно спросил ворон.

«– Для дела, – улыбнулся Роман. – А поскольку ты мне помог – ты теперь соучастник».

«– Не встреть я тебя, сейчас сидел и журил бы Арета в старой лесной берлоге, – со вздохом сказал Чет. – Или спал бы».

«– Скучаешь?»

«– Нет, но то, как ты проходишь испытания, меня часто пугает», – признался Чет.

«– Ты-то ни при чем, – пожал плечами Факелов. – А по завершении Пути все равно будешь в выигрыше».

«– Не расскажешь, что задумал?» – вернулся к предыдущей теме Чет.

«– Нет».

Роман озабоченно посмотрел на едва заметную цепочку следов и за полсотни шагов до деревни начал ее заметать. Когда Факелов вернулся к избе, луна заметно сдвинулась на небосводе – прошло не меньше пары часов. Роман отнес топор на место, разделся в сенях и бесшумно забрался в постель.

Когда ночь только начала светлеть, Факелов поднялся. Опорожнив одно ведро и набрав другое, Роман наскоро умылся. Пригладив сильно отросшие волосы, он отправился к Насте.

– Здравствуй, – сказала она. – Поможешь?

Роман кивнул и двинулся за девушкой к амбару. Настя отворила дверь, и Факелов вошел. Мешок весил килограмм под сорок. Роман с кряхтением взвалил его и тяжелой поступью вернулся к дому-пекарне.

Через несколько часов, когда девушка отнесла хлеб старейшинам, а остальные забрали свои буханки сами, Роман и Настя сели завтракать. Мать ушла к подруге, и Факелов почувствовал себя в дешевом деревенском сериале. Роман открыл и закрыл рот. Затем вздохнул и произнес:

– Настя, тебе не надоело в девушках ходить?

Настя прищурено посмотрела на Факелова. Затем улыбнулась, зарумянилась и ответила:

– Надоело.

– Давай поженимся, – неловко сказал Роман. – Как у вас тут со свадьбами?

«– С княжной ты так не церемонился», – ехидно заметил Чет.

«– Заткнись!»

– Матушке скажи, потом старейшинам. Они все объяснят, – не прекращая улыбаться, проговорила Настя. – Кушай.

Роман заглянул в черные глаза, покивал и принялся за свежий хлеб.

– Пойду работать, – позавтракав, сказал Факелов.

– Следи, чтоб хорошо строили, – подмигнув, сказала Настя.

Роман понимающе усмехнулся и вышел на улицу.

* * *

После рабочего дня и прогулки с Настей, Факелов долго не заходил домой. Лишь иногда стоял минут по десять в сенях, отогреваясь.

«– Что ждем?»

«– Узнаю, когда деревня ложится спать», – ответил Роман.

Чет издал звук, схожий одновременно с хмыканьем и карканьем, но больше не сказал ни слова.

За пару часов до полуночи деревня слилась с ночью. Лишь окно плотника желтело светом десятка лучин.

«– В поселении один чужак, и он единственная сова», – с досадой произнес Роман.

«– Как сова?» – не понял ворон.

«– Из тех, кто по ночам привык работать», – объяснил Факелов.

«– А кто рано?»

«– Жаворонки, – терпеливо поведал Роман. – А кто все время дрыхнет, тот жирный ворон».

«– Жирных не бывает, – оскорбился Чет. – Иначе их сразу сожрали бы ястребы».

«– Ты прав, – вздохнул Роман. – Это могут себе позволить только люди и их домашние животные».

Факелов подошел к запечатанному амбару, обошел его несколько раз кругом. Не найдя слабых мест, Роман стал осматривать замок, который можно было так назвать лишь с большой натяжкой. Селяне не боялись кражи – кто будет пилить сук на котором сидит? А замок висел, скорее всего, от детей или сонного пекаря. Факелов поковырял полминуты в скважине тонким гвоздиком, и замок с едва слышным щелчком открылся.

Роман заглянул внутрь. Амбар был забит мешками до уровня груди. Покачав головой, Факелов защелкнул замок обратно и побрел в дом. Юрий и Владимир спали. Роман разделся и, водя перед собой рукой, словно слепой, нащупал кувшин с водой. Попив, Факелов тут же завалился спать.

Ему снилось, что перед ним простирается дорога, в конце которой возвышается гора. Он знал, что если доберется до нее, то будет счастлив. Перед ним лежал Путь. Роман бежал изо всех сил, но гора оставалась нестерпимо далеко. Он терпеливо перебирал ногами, напрягал мышцы, но тщетно. Тут Роман заметил, что у него шесть ног и обомлел. Потом, словно камера в кино, картинка отдалилась, и Факелов увидел бегущего по дороге муравья. А когда пришло осознание, что это он сам, Роман проснулся.

Отдышавшись и вытерев пот, Факелов стал дожидаться предрассветного часа. Не отдохнувшее тело ломило, голову словно набили металлической соломой – тяжелой и ничего не соображающей.

Роман умылся ледяной водой и сделал легкую зарядку – после этого стало немного лучше. Одевшись, Факелов начал день по отработанной схеме – направился к Насте. Сегодня ему нужно договориться о встречах через день. А уставший вид и вялые фразы будут главными аргументами.

К концу дня Роман и вправду был еле жив. Постоянная работа, переохлаждение и недосып сделали свое дело. Но неистовое желание достигнуть цели придавало силы.

В середине ночи Роман двинулся к амбару. Окно плотника чернело, словно омут. Большинство жителей закрывали на ночь ставни, но он игнорировал это правило.

Факелов открыл гвоздиком замок и стащил с ближайшей стопки мешок. Поставив его около стены, Роман быстро закрыл амбар. Взвалив тяжелый мешок на плечо, Факелов двинулся на юго-запад. Если его заметят с мешком в деревне, у него было готово оправдание, мол, он проснулся рано и тащит зерно к Насте. А вот если заметят, что он копается в амбаре, с которого сеют и кормятся до следующего урожая, то тогда останется либо бежать, либо умирать.

Мешок вдавливал в ковер снега. Каждый шаг сопровождался легким похрустыванием. Роман с трудом переступил через изгородь, и лишь когда отошел от деревни на сотню метров позволил себе передышку.

Чет по-прежнему молчал.

Подхватив мешок, Факелов без остановок дошагал до оврага-болота. Смрадный пар чадил над вязкой водой. Роман из последних сил поднял мешок над головой и швырнул его в овраг. Болото с едва слышным чавканьем поглотило больше двух пудов пшеницы.

– Первый шаг сделан, – произнес Факелов и побрел обратно в поселение.

За следующие полчаса Роман отнес еще два мешка. Когда он тащил третий, ноги подкашивались от усталости. На обратном пути, за десяток шагов до деревни, Роман начал заметать следы. Вскоре Факелов вернулся в дом, чтобы часок вздремнуть. Ведь скоро ему предстояло снова превратиться в помощника пекаря и хорошего работящего парня…

Глава двадцать седьмая

Следующей ночью валил снег. Под покровом белой пелены Роман скормил болоту еще десять мешков отборной пшеницы. И словно в награду за щедрую жертву, местный черный божок помог ему в наступившем дне.

Дом был достроен, мать Насти ограничилась парой наставлений и дала добро на свадьбу, старики благосклонно покивали и назначили празднество на послезавтра.

Днем Роман помогал печь хлеб, колол на два дома дрова и менял воду. Остальное время он тратил на Настю и отдых, чтобы ночью продолжить выполнять испытание. Чет, чувствуя напряжение друга, по большей части молчал.

Настя лучилась счастьем, Факелов старался ей подыгрывать, а вся деревня пришла в нескромное для зимы оживление. Любое событие, способное скрасить тянущуюся снежную пору, подхватывалось жителями с диким энтузиазмом. Будь то обсуждение чужака, стройка дома или подготовка к свадьбе – неважно.

«– В ближайшие несколько дней будет не до испытания», – поделился размышлениями Роман.

«– А Настя не будет мешать?»

«– Надеюсь, она крепко спит».

В день свадьбы еще не успел прокричать петух, как вся деревня проснулась. Роман слонялся без дела. Стоило ему за что-то взяться, как его тут же прогоняли, мол, нечего в день свадьбы работать.

Посреди деревни сложили огромный костер, но зажигать его не торопились. Из-за мороза решили не вытаскивать столы на улицу. Пир готовили в новой просторной избе, где были заняты лишь два угла: печкой и широкой лежанкой. В дом принесли еще три стола для яств и десяток стульев для стариков.

Куры тревожились с самого утра, чувствуя оживленный настрой людей. Ведь когда у людей праздник, у скотины «топорная эпидемия».

Арсений выдал Роману новую черную рубашку, темно-коричневые штаны и не растоптанные сапоги со шнуровкой на голенище.

– Телогрейку подарят на свадьбу, – заговорщицки сказал он и подмигнул.

– Благодарю, – сказал Факелов и улыбнулся.

Арсений кивнул и пошел к новой избе, подле которой толпилось полдеревни. Роман проводил его взглядом и отправился переодеваться в дом старейшин.

Через несколько часов его позвали. Столы были заставлены куличами, пирогами, блинами, пирожками, печеньем, булочками; зажаренные целиком курицы лежали на глиняных блюдах, стояли тарелки с крылышками, ножками, отбивным и нарезанным кусочками филе. Мясную и печеную снедь разбавляли сушеные и моченые яблоки, орехи, салат из лука и моркови. Все это парило волнующими запахами, которые причудливо сливались с мощным духом человеческих тел. Роман, съевший за весь день кусок хлеба, поминутно сглатывал слюну.

В избу набилась вся деревня. Люди стояли около стен, бабки и деды сидели на стульях. Маленькие дети жались к ногам родителей или залезали под столы. Возле печки стояла Настя, ее мать и старейшины. Роман поклонился всем и подошел к невесте. Гул сменился тишиной.

Старейшины скрепили судьбы Романа и Насти в нерушимый союз, пожелали счастья, здоровых детей, долгой жизни и смерти в один день. От каждого высокопарного слова по спине Факелова пробегала дрожь. Он с ужасом осознал, что лишь для него все происходящее – скучный спектакль. А все эти несколько десятков людей, и стар и млад, искренне желают ему счастья. Глаза Насти были влажны, с губ не сходила робкая, истончающая радость улыбка. Мать невесты благословила молодоженов и, расплакавшись, отошла в сторону.

В знак того, что Романа принимают в большую дружную семью, Юрий преподнес ему новую телогрейку и кожаные, подбитые мехом перчатки, а Владимир широкий пояс с пристегнутыми к нему пустыми ножнами. Факелов ловко опоясался и ту же к нему подошел Гвоздь и протянул новенький клинок. Роман с довольной улыбкой принял палаш длиной чуть меньше метра. Заточенное с одной стороны лезвие переходило в широкую коробчатую гарду с ловушками для вражеских клинков. Палаш был тяжелее привычного кинжала, но в руке сидел превосходно.

Факелов искренне обрадовался подарку и не поскупился на благодарности. Юрий хлопнул в ладоши, и народ, словно только и ждал этого «стартового выстрела», принялся за еду. Волшебным образом на столе появились две литровые бутыли с травяной настойкой. Всем желающим наполнили кружки, а жениха никто и не спрашивал.

Роман взял стакан и поморщился. От настойки разило, как от дешевого портвейна, годного лишь для покраски забора. Факелов сделал глоток и отставил кружку подальше.

Вокруг теснились жующие люди. Кто-то трапезничал степенно, а кто-то жрал в три горла. Вторых явно было больше. Складывалось впечатление, что люди едят только на праздники, потому они с лихвой утоляли накопившийся голод и старались набить брюхо до следующего пира. С каждой минутой становилось шумнее. Те, кто наелся, переключался на разговоры. Через час, разгоряченный весельем, обильной едой и настойкой, народ высыпал на улицу.

Пламя понемногу разрасталось, подминая под себя ветви и вычерчивая свободный от снега круг. Женщины с визгом, мужики со смехом начали прыгать через костер. Подошла очередь Романа. Сзади хлопнули по плечу, Факелов разбежался, прыгнул, закрыл глаза… на мгновенье теплая волна окутала с ног до головы. И в ту же секунду мерзлая земля ударила в подошвы. Роман по инерции пробежал пару метров и стал еще одним звеном разрастающегося круга.

Когда весь люд очистил дух прыжками через костер, пришло время хоровода. Народ, от пятилетних детей до дряхлых стариков, закружил вокруг костра. Арсений затянул песню «О славной жизни земледельца», и все с восторгом подхватили. Роман слов не знал, потому просто улыбался, глядя на Настю, кружившую на другой стороне живого кольца.

Один из бородачей вошел внутрь круга и достал деревянную дудочку. Над деревней понеслась протяжная переливчатая мелодия. Люди замедлили шаг и хором затянули: «Зимою холодна-а-а, но вольн-а-а. Поля нас жду-у-ут, но не зову-у-ут».

Спев еще десяток печальных и веселых, медленных и быстрых песен, народ снова побрел в избу. Еда остыла, но после плясок на морозе, аппетит разыгрался еще сильнее. Когда последние крошки были сметены со стола, люди еще раз поздравили молодоженов и начали расходиться по домам.

Хозяева столов и стульев забрали мебель, а мать Насти с подругой быстро убрались в избе. А затем ушли и сами. Роман запер дверь на засов, прикрыл ставни. Изба погрузилась во мрак. Лишь тонкие полоски света, пробивающиеся между ставен, выхватывали отдельные предметы из тьмы.

Факелов подошел к девушке и обнял ее. Потом они встретились губами. После продолжительного поцелуя и пары ласковых слов, Роман начал раздевать Настю. Но перед глазами стоял образ княжны. Факелов попытался прогнать его, как наваждение, но тут же осознал, что хотел бы оказаться рядом с княжной в сотню раз сильнее.

Роман и Настя легли на пахнущую перьями и свежим деревом кровать. Девушка слегка дрожала, тем самым еще сильнее напоминая Факелову княжну. Роман залез на супругу, одной рукой он оперся на кровать, а другую положил на круглую, слегка придавленную под собственным весом грудь.

– Расслабься, Настена, – посоветовал Факелов.

Романом овладело сладострастное возбуждение. Когда Факелов был в горнице княжны, ощущения заглушались страхом, напряжением и безответностью. Сейчас Роман отдался страсти без оглядки.

Настя тихонько вскрикнула, попыталась оттолкнуть мужа, но тут же обмякла. Через пару минут она начала отвечать на ласки, неумело стараясь двигаться в такт.

Через четверть часа Факелов простонал и повалился на спину рядом с Настей. Грудь его часто вздымалась. Настя поцеловала его в щеку и положила голову на плечо. Уставшая и разбитая она почти сразу уснула.

«– После такого еще больше хочется стать человеком», – сказал Чет, когда Роман немного отдышался.

«– Плотские радости хороши, но мимолетны, – проговорил Факелов. – Потому лучше стать богом как можно скорее».

«– Не-е, я вряд ли решусь повторить твой путь. Покуролесить бы годков тридцать-сорок, да на покой».

«– А я уяснил, что будь у меня хоть праздная, хоть правильная однообразная жизнь, она мне все равно быстро надоест, – пожаловался Роман. – Понял еще до того, как попробовал».

«– Тяжело вам, – усмехнулся ворон, – не таким как все».

«– Точно. Это парадокс жизни. Умные завидуют беспечности и легким радостям дураков, но при этом презирают их».

«– И день ото дня отдаляются от них и простых человеческих радостей», – добавил Чет.

«– Потому что обратно дороги нет. Единственный счастливый путь для умных и неравнодушных – это постоянное совершенствование себя и окружающих».

«– И ты сразу занялся приобретением инструмента, – заметил Чет. – Для воздействия на других».

«– Ты сегодня догадлив, – с уважением сказал Факелов. – Долгое молчание идет тебе на пользу».

Ворон пропустил замечание мимо бестелесных ушей, и с подозрением сказал:

«– Из твоих слов получается, что я дурак? Раз я хочу покуролесить».

«– Да нет. Умные порой прожигают жизнь сильнее простых гуляк. Только настоящей радости это не приносит. На следующий же день в душе у них еще больше пустоты и одиночества».

«– Надеюсь, я буду исключением», – растеряв хорошее настроение, буднично произнес Чет.

Роман скривил губы, но ничего не ответил. Через полчаса он начал гладить и целовать Настю. Девушка что-то пробормотала во сне и заулыбалась. Через минуту Настя все-таки распахнула большие черные глаза и спросила:

– Уже утро?

– Ночь только началась, – прошептал Роман и прижал девушку к себе.

* * *

Три дня, в буквальном смысле, Факелов почти не слазил с Насти. Когда они оставались вдвоем в темноте, Роман, хотел он того или нет, представлял рядом с собой княжну. Настя светилась счастьем, да и Роман был доволен жизнью. Только чем больше он получал удовольствия, тем сильнее на него давил груз предстоящего испытания.

«Как же это страшно, – порой думал Роман. – Привязаться к людям, но в угоду собственным целям творить для них зло. Беспристрастию это испытание меня точно научит. А ведь беспристрастие тоже одна из Срединных сил. К добру или злу ее не отнесешь».

В четвертую ночь, стоило Насте уснуть, Роман вышел из дома. В деревне не горело ни единого огонька. Спал даже плотник. Землю освещала половинка луны и горстка самых ярких звезд.

Расшатанный замок амбара открылся мгновенно. Роман стащил верхний мешок и взвалил его на плечо. Прикрыв дверь, Факелов побрел к изгороди. После трех бурных ночей мешок казался в несколько раз тяжелее.

Стояла абсолютная тишина. Роман, оглядываясь через каждые три шага, наконец-то покинул деревню. Новая телогрейка оказалась настолько хороша, что с ношей на плече Факелов пропотел насквозь через сотню шагов. Зато сапоги больше не болтались, словно валенки на босу ногу. Палаш тоже тянул вниз, но выходить без оружия Роман не рисковал. Мало ли какая оголодавшая тварь может бродить ночью.

На полпути Факелов остановился и бросил мешок на снег. Усевшись сверху, Роман с минуту восстанавливал дыхание.

«– Тяжелая у тебя работа», – скептически сказал ворон.

«– Тяжелее всех», – поднимаясь, согласился Роман.

«– Будь Хедрик рядом – не творил бы ты таких ужасов».

«– У Хедрика свое задание. Еще неизвестно, кто из нас хуже делает», – зло ответил Факелов. Попреканье благородством друга его давно достало. Особенно от корыстного ворона.

До болота дошли в молчании. Несмотря на царивший вокруг мороз, над оврагом клубился пар. Роман сбросил мешок в черное чрево и быстрым шагом двинулся назад.

Следующие два часа Факелов таскал зерно почти без остановок. Еще полдесятка мешков оказалось в овраге. От Романа шел пар не хуже, чем от болотной воды. Рубашку и портянки можно было выжимать.

Отдохнув четверть часа, Факелов вернулся на маршрут: амбар – болото, болото – амбар. Украв еще пять мешков, Роман закрыл амбар и пошел спать.

* * *

Через две недели амбар опустел наполовину.

Роман проснулся около обеда и, набросив телогрейку, вышел на улицу за одеждой. Рубашка и штаны от мороза стали холодными и твердыми. Факелов, ежась от холода, натянул одежду.

Посреди стола лежала буханка хлеба, и возвышался кувшин яблочного компота. Насти дома не было. Печь хлеб она решила там, где привыкла – в избе у матери. Факелов радовался, что у него осталось подобное прикрытие. Если кто-то увидит его с мешком, то подумают, что Роман несет зерно в пекарню. А куда еще? Вокруг десятки километров безлюдной заснеженной равнины.

Поев, Роман взял ведра и направился к колодцу. В это время очереди не было. Факелов помахал рукой всем, кто лениво пялился из окна, и начал крутить лебедку. На улицу вышла Настя и, увидев мужа, произнесла:

– Проснулся, родной!

– Спасибо за завтрак, – улыбнулся Роман. Внутри все сжалось. Факелов привязался к девушке, а она души в нем не чаяла. Настя готовила ему завтрак, обед, ужин, делила постель, а он планомерно, день за днем лишал ее дальнейшей жизни.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Настя.

Факелов встрепенулся и снова заулыбался:

– Все хорошо, задумался.

Молодожены зашли в избу. Послушав пересказ утренней болтовни жены с матерью и подругой, Роман отправился на задний двор упражняться.

Факелов понимал, что для изысканного фехтования палаш мало приспособлен, но научиться рубить и колоть со всех ракурсов тоже нелегко. Чтобы хорошо владеть оружием, надо его чувствовать, словно оно продолжение руки. Да и волю нужно закалять, мало ли сколько придется рубиться. А палаш оружие не из легких.

Вкопанное в мерзлую землю бревно задрожало под ударами. Немного разогревшись, Роман сбросил телогрейку. Факелов прыгал во все стороны, нагибался и выгибался, рубил сверху и сбоку, колол снизу и прямо. Утоптав снег до льда, Роман вставил палаш в ножны и вернулся в избу.

Настя дремала, по-детски подложив ладошки под щеку. Роман беззастенчиво растолкал ее, рассудив, что она должна спать ночью.

– Сам до обеда спишь, а меня будишь, – жалобно проговорила Настя. – Я же с рассвета пашу.

– Мне плохо без тебя, – оправдался Роман, обнимая жену.

– Давай поспим вместе.

Факелов хмыкнул и покачал головой. Настя приподняла брови. Вместо ответа Роман начал ее раздевать.

* * *

Дождавшись полуночи, Факелов вновь вышел на улицу. За время странствий по Скрытому миру он оброс мышцами, потеряв подростковую угловатость. Нездоровая бледность давно сошла, а затуманенный взгляд стал цепким и дружелюбным – ведь никто не знает, что он лицемерит. Черные волосы, схваченные тряпичным ободом, почти доставали до плеч. Кожа на ладонях, от постоянной работы и упражнений, превратилась в одну сплошную мозоль. В движениях появилась уверенность, которую Роман сразу заметил у Хедрика.

С неба падали редкие хлопья. Под ногами однообразно хрустел снег. Роман таскал мешок за мешком, как во сне, стараясь не думать о последствиях столь масштабной кражи. Болото, пережравшее зерна, уже не справлялось с новыми порциями. Торчащие из воды мешки проседали медленно, оставаясь на поверхности по несколько часов. Факелов не видел, чтобы кто-то выходит за пределы деревни, потому не переживал по этому поводу. А через пару недель он уйдет отсюда навсегда.

Снегопад слегка усилился. Факелов нес третий мешок за ночь. Когда он отошел от деревни метров на двести, сзади послышался усиливающийся с каждой секундой хруст, словно кто-то бежал. Роман скинул мешок и выхватил палаш.

«– Заметили», – испуганно пролепетал Чет.

Из темноты и снежной пелены выскочил плотник с топором наперевес.

– И куда ты?! – яростно прошипел он.

Объяснять что-то было глупо, потому Роман без звука бросился на противника. Слегка опешивший плотник едва успел отпрыгнуть. Телогрейка, снег и темнота замедляли движения. Факелов ударил еще раз, лезвие вошло в обух. Плотник дернул оружие на себя, но Роман успел вытащить палаш из дерева. Металл задел металл – послышался скрежет. Плотник с большого размаха ударил сбоку. Факелов боялся, что в деревне могут услышать звон металла, потому даже не пытался парировать, а отпрыгивал назад.

Плотник не смог сразу же вернуть тяжелый топор в прямое положение и какую-то долю секунды двигался вслед за ним по инерции. Роман, отскочив на одну ногу, тут же с нее прыгнул вперед. Факелов успел, словно мушкетер шпагой, уколоть плотника в бедро. Финт рискованный, но действенный. Острие палаша легко прорвало штаны, и в образовавшую прореху стала видна побежавшая вниз струйка крови.

Плотник рыкнул от боли и выкрикнул:

– Куда ты падла тащишь?!

Внутри у Романа все замерло. Он представил, как на крик плотника сбегается вся деревня, разъяренные бородачи жаждут его крови, как он набегу раздевается и превращается в ворона, и начало испытания летит к чертям.

На среднем пальце, как ошалелое, пульсировало кольцо. То ли готовилось дать отпор, то ли напитывалось энергией боя. Роман сделал выпад и тут же отпрыгнул, надеясь поймать врага на противоходе.

Плотник, не искушенный в бою, рубанул сверху. Факелов отклонился в сторону и в этот раз достал острием левое плечо. Рука плотника дернулась от болезненной судороги, и он начал пятиться. Ярость в глазах сменилась страхом и беспокойством. На месте укола телогрейка быстро намокала – рана оказалась глубокой. Факелов рубанул с небольшого размаха, метясь в больную руку противника. Плотник отбил палаш в сторону и по примеру Романа тыкнул топором вперед. Факелов почувствовал ощутимый толчок в грудь, и отшатнулся назад. Приободренный плотник перешел в атаку. Размахивая из стороны в сторону топором, он маленькими шагами двинулся на Факелова.

«Вовремя мне подарили палаш, – промелькнуло в голове у Романа. – Будь у меня кинжал или топор для рубки дров, недолго бы я простоял».

Ручка топора была в два раза короче клинка. Факелов держал палаш вертикально и медленно отходил назад, изобразив на лице смятение. Плотник впервые за бой победно оскалился. Видимо, он решил, что выбрал правильную тактику и теперь вору несдобровать.

«– Таким маханием только собак отгонять», – вставил успокоившийся Чет.

Роман выпрямил палаш и опустил его на руки плотника. Тот выронил топор и, задыхаясь от боли, с ужасом посмотрел на отрубленный большой палец. Факелов шагнул к противнику и с силой уколол в грудь. Прорывая куртку и кожу, задевая ребра и артерии, лезвие вошло в сердце. Плотник умер мгновенно, а тело еще несколько секунд конвульсивно дергалось.

Факелов тяжело вздохнул и посмотрел в сторону деревни. Ночь вернула себе права на тишину.

«– Не сиделось ему дома, – пробормотал ворон. – А ты молодец, не струсил».

«– Теперь следы всю ночь заметать, – зло сказал Роман и добавил саркастически: – Пропажу плотника вряд ли не заметят!»

«– Еще осторожней будешь», – заключил Чет.

«– Ох, как бы не закончился мой Путь в этой дыре»

«– Может, стоит улететь прямо сейчас?» – забеспокоился Чет.

«– Переживаешь за свою астральную задницу?» – усмехнулся Роман и вытер лезвие о труп.

Улыбка вышла вымученная. На душе было мерзко, а в груди пусто. Адреналин уходил, снимая со случившегося защитную пелену возбуждения.

Вставив палаш в ножны, Факелов засунул топор под одежду плотника. Затем взял его за запястья и потащил прочь от поселения. Хотя на морозе раны быстро запеклись, снег был покрыт кровавыми брызгами. Плотник был в два раза тяжелее мешка, потому Роман даже не пытался его поднять. Оставляя за собой широкую борозду, словно пахарь с плугом, Факелов медленно брел к оврагу.

Не дойдя до болота десятка шагов, Роман оставил труп. Затем он обошел овраг кругом, выбирая место для захоронения плотника. Факелов хотел, чтобы тело утонуло сразу, но забросить труп в середину не было никакой возможности. А по всему периметру болото набито зерном, которое медленно-медленно сползало к центру.

Роман выбрал место, где как казалось, он меньше всего скидывал мешки. Факелов положил плотника на край оврага и сел позади тела. Уперев согнутые ноги в бок и бедро трупа, Роман с силой их распрямил. Плотник сделал оборот и упал лицом вверх. Факелов выругался. Плотник лежал на спине, словно пловец, решивший немного передохнуть. Ноги скрывала вода, а лицо и разрезанная грудь поднимались над поверхностью.

«– Не хочет он туда», – сказал Чет.

Роман махнул на труп рукой и пошел за мешком.

«– Правильно говорят, что герои это обычно дураки и простаки», – начал философствовать ворон.

«– Это ты к чему?» – подозрительно спросил Факелов.

«– Вот плотник, зачем полез? Мог созвать полдеревни и кранты тебе. Ан нет, героем-избавителем захотел стать».

Роман усмехнулся.

«– Так он же в мою Настю влюблен. Я у него надежду и радость забрал. А тут такой повод отомстить».

Вспомнив про Настю, про то, что ее скоро придется покинуть, Факелов вмиг погрустнел и потерял всякое желание разговаривать.

«– Я и говорю – дурак».

«– Теперь труп», – мрачно уточнил Роман.

Через четверть часа Факелов скинул мешок на тело, боясь, что оно не утонет даже с топором и в тяжелой одежде. Лицо плотника по-прежнему торчало из воды. Роман в бессилии плюнул в болото и пошел спиной вперед, заметая следы.

До места потасовки Роман добрался минут через сорок. Во время боя они вытоптали небольшую площадку, и Факелов с особой тщательностью приводил ее в первозданный вид. Вглядываясь до рези в глазах, он выискивал следы крови. Найдя пятно, он комкал его в снежок и закапывал под белый ледяной ковер.

Спустя час, промокнув и продрогнув, Роман вернулся домой. Положив одежду на печку, он скользнул под одеяло к мирно посапывающей Насте.

Роман не мог уснуть, боясь, что он плохо заметал следы. Что земледельцы дойдут до болота и увидят труп и зерно. Прошло несколько часов, а Факелов все ворочался с боку на бок. Тяжелые мысли одолевали. Если обнаружат пропажу зерна, то испытание пойдет прахом. Неизвестность и бессилие сводили с ума…

Перед рассветом повалил густой снег, занялась метель. Даже за закрытыми ставнями, Факелов услышал ее завывания. Роман мысленно поблагодарил Наставника и мгновенно уснул.

Глава двадцать восьмая

Переполох начался после обеда, когда Гвоздь зашел к плотнику за новой табуреткой. Кузнец подождал полчаса и начал выспрашивать люд о мастере. Через час уже вся деревня спросила друг у друга, не видел ли кто плотника. В ответ все только пожимали плечами и качали головой. Вскоре слух дошел и до старост, которые вынесли вердикт: плотник пропал.

По деревне пошел пугливый шепот, десятки предположений и версий, одна страшнее другой, посыпались на всех, кто готов был слушать.

Старосты снарядили четыре отряда по трое мужиков и наказали идти в разные стороны. Роман оказался в группе с Арсением и Гвоздем. Их отправили на север.

«– Как думаешь, мы найдем?» – скептически поинтересовался Роман.

«– Надо было не трогать труп».

«– Что?! – изумился Факелов. – Чтобы каждую ночь дежурило по пять дозорных?!»

«– А так?» – опешил Чет.

«– А так подумают, что он просто ушел. Он ведь тоже чужак, хоть и долго здесь».

«– Ты об этом думал?» – удивился ворон.

«– Умные люди – те, кто сразу принимает единственно правильное решение».

«– Это удачливые», – не согласился Чет.

«– Чужой успех всегда выглядит как удача, – произнес Роман, – особенно для тех, кто сам ничего не делает».

За ночь белый ковер увеличился сантиметров на пятнадцать. Переливающийся в лучах солнца тысячами цветов снег теперь достигал колена. Роман мысленно усмехнулся, вспомнив, как вчера закапывал окровавленные снежки.

– Прихожу я, значит, к нему, стучусь, – начал рассказывать Гвоздь, когда они вышли за околицу, – а он не открывает. Я сходил на двор посмотрел – нету. Еще раз постучал – тишина. Сел на крыльцо и жду. Когда уж совсем околел, стал прохожих расспрашивать о плотнике, да все в ответ лишь руками разводили.

– Я думаю, он насовсем ушел, – сказал Арсений, погладив бороду. – А старосты говорят, что он побродить вышел, да заблудился из-за метели.

– Тогда он, поди, замерз уже, – грустно заметил Гвоздь. – Интересно, табуретку-то он хоть сделал?

– Если он ушел, то скорее всего из-за меня, – вставил Роман.

– Из-за Насти, – поправил Арсений.

Факелов кивнул.

– Не понял, – соединив брови на переносице, сказал кузнец.

– На то ты и Гвоздь, – засмеялся Арсений. – Любил плотник Настю, а тут Ромка пришел и захомутал ее.

– А уходить-то зачем? – потряс головой кузнец и поднял брови чуть ли не до середины лба.

– Видимо, неприятно ему было на нас смотреть, – со вздохом объяснил Факелов.

Кузнец почесал заднюю часть меховой шапки и высказался:

– По-бабьи как-то.

Арсений усмехнулся и дальше пошел молча.

– Это значит он живой? – спустя минуту спросил Гвоздь.

– А что с ним станет? – пожал плечами Арсений. – Думаю, зря снег месим.

– Да все равно делать нечего, – махнул рукой кузнец, – а тут хоть прогуляемся.

Идти было тяжело. После каждого шага приходилось высоко поднимать ногу, чтобы вмять очередную порцию снега. Факелов вспомнил, что на физкультуре, в такой далекой и теперь нереальной школе, делали похожее упражнение: «бег с высоким подниманием бедра». Только там все происходило быстро и на паркете, а тут…

Отдалившись на километр от деревни, Арсений остановился.

– Полсотни шагов влево, – сказал он, – и обратно в деревню.

– Да-а, так мы ничего не найдем, – посетовал Гвоздь.

– Так и искать нечего, – произнес Арсений. – Плотник ушел, следы замело.

– Он тебе сам рассказал? И попросил не трепать? – словно получив озарение свыше, спросил кузнец и с прищуром посмотрел на Арсения.

Бородач безнадежно махнул рукой на Гвоздя. Потом все-таки пояснил:

– Сам догадался.

Они вернулись в деревню почти одновременно с остальными тремя группами. Мысли о том, что плотник ушел из-за Насти и Романа посетили не одного Арсения. Сойдясь на этой версии, народ немного успокоился. Из-за метели не удалось даже узнать, в какую сторону он ушел.

Кто-то недоверчиво пожимал плечами, кто-то махнул рукой, мол, ну и хрен с ним, а кто-то сетовал, что их покинул такой мастер.

После многих часов напряжения, Роман наконец расслабился. Вялость волной хлынула в истерзанные работой и холодом мышцы, голова потяжелела так, что Факелов сгорбился. Попрощавшись с Арсением и Гвоздем, Роман зашел в избу. Сняв лишь телогрейку, Факелов свалился на кровать. Через полминуты в дом влетела Настя и, обеспокоенно глядя на мужа, спросила:

– Что с тобой, родной?

– Устал. Да и разговоры мучают, что он из-за нас с тобой ушел. Будто я виноват.

Настя села на край кровати и взяла Романа за руку.

– Не обращай внимания. Плотник сам же и виноват. А люди посудачат да забудут. Так всегда бывает, – мудро поведала девушка.

– Мог бы и попрощаться, – зевая, сказал Факелов.

– Его начали бы уговаривать остаться, а это нужно тем, кто и не собирался уходить.

– Ты права, – вздохнул Роман. – Я, пожалуй, отдохну немного.

– Конечно, а я пойду послушаю, что народ еще говорит, – улыбнулась Настя. Чмокнула мужа в щеку и вышла из дома.

«– Повезло?» – спросил Чет.

Роман промолчал.

«– Сегодня будешь таскать?» – поинтересовался ворон.

«– Пару дней перерыв. Пусть болото хоть немного переварит кашу с мясом».

Чет каркающе засмеялся.

«– Я спать», – добавил Факелов и закрыл глаза.

«– Что-то ты часто дрыхнешь», – подначил Чет.

«– Ты себя, пернатый, вспомни. По двадцать пять часов в сутки под крылом сидел. Даже на дозоре спал».

«– Я слово, а ты мне пять», – обиженно сказал ворон.

«– Вот и не хрен вякать».

«– Клюнуть бы тебя в темечко», – ядовито и мечтательно одновременно выговорил Чет.

«– Да хоть в задницу», – сквозь сон ответил Роман.

* * *

Раздался непонятный грохот и Факелов проснулся.

– Извини, – сказала Настя, поднимая упавший котелок, – я тут стряпаю.

– Ничего, – зевнул Роман и сел на кровати.

Рубашка пропотела и противно прилипла к спине. Роман снял ее через голову и бросил на грядушку кровати.

– Постирать? – спросила Настя.

– Я сам, – покачал головой Факелов. Взял рубашку и побрел в сени, где стояло корыто и ведра с водой.

Мающийся днем от безделья Роман коротал время с палашом на заднем дворе и в постели с Настей. Сейчас, когда и ночью не нужно работать, он решил браться даже за пустяковые дела. Хоть полчаса да убьет.

Казалось, что холоднее уже не может быть, но мороз с каждым днем крепчал, а снег ложился все более толстым ковром. Едва не отморозив уши, Роман получил у Арсения толстую меховую шапку. Когда он надевал ее и поднимал воротник телогрейки, оставались видны только глаза и переносица. Единственное, что напрягало Факелова: слух в шапке сильно притуплялся.

На третью ночь Роман вышел с шапкой в руках. Прислушавшись к абсолютной тишине, он нахлобучил ее на голову и двинулся к амбару. Несмотря на то, что его недавно засекли, чувствовал он себя спокойнее. Ведь брезжащий чуть ли не до утра огонек в окне плотника больше не давил на нервы.

Факелов взвалил мешок и быстро пошел к изгороди.

«– Может пора по два мешка брать?» – спросил Чет.

«– Может пора заткнуться?» – в тон ему спросил Роман.

«– Я только клюв открыл!»

«– В самый неудачный момент».

Факелов шел, оставляя глубокие снежные впадины. «Такие следы вряд ли удастся замести, – подумал Роман. – Хорошо, что никому не надо за пределы деревни».

Легкий пар по-прежнему поднимался над оврагом. Только воды стало немного больше. Факелов сбросил мешок, и он с тихим всплеском скрылся в болотной пучине. Роман улыбнулся, отметив, как быстро исчезло зерно.

«– Прочистило кишки», – заметил ворон.

Факелов кивнул и легким бегом двинулся к поселению. Снег сильно мешал, а Роман хотел как можно скорее закончить с испытанием. Привязанность к Насте росла с каждым днем, и ее надо было заглушить усталостью и целеустремленностью.

За две ночи Факелов скормил болоту три десятка мешков, а сам похудел на пару килограмм. Следующим вечером запульсировало кольцо, холодный медальон потеплел. Обычно так бывало перед опасностью, и Роман решил переждать эту ночь. В душу закрались сомнения, вдруг кольцо и медальон предупреждают о том, что болото с зерном будет найдено? Или кто-то зайдет в амбар? Отбросив эти мысли, Факелов стал покорно ждать сна.

Тихо и глубоко дышала Настя, закинув руку Роману на грудь. «А ведь она готова к тому, что так будет всю жизнь. У меня мужские дела, у нее – женские. Потом появятся дети, она будет с ними возиться, и я должен буду их чему-то учить, – размышлял Факелов. – И она счастлива. Даже если за всю жизнь ничего не изменится – она будет довольна. Такие, как она, наоборот, только и хотят, чтобы ничего не тревожило, а текло «как всегда». А я с детства болен синдромом гения: хотел увидеть необычное, уйти от ограничивающей системы, изменить себя и людей. Хотя должен был, по сценарию родителей, получить высшее образование и найти «хорошую работу». В смысле высокооплачиваемую, а не действительно хорошую. Потом завести семью, воспитать детей и умереть. Смог бы я так? Конечно, смог бы. И был бы рад такой жизни. Если бы ни незримые, но невероятно жесткие рамки. Быть как все. Ходить так, говорить этак, хотеть того-то, и жить для этого. Потому что так принято. Нужно уметь выходить за рамки, быть сильнее безликой машины общественного пресса. Тогда будешь счастлив где угодно. И своим поведением и радостью сможешь менять людей в лучшую сторону…»

«– Сегодня не пойдешь?» – отвлек от мыслей Чет.

«– Нет. Кольцо и медальон неспокойны, не хочу рисковать».

«– И сейчас?»

«– Объясняю на пальцах, – раздраженно сказал Факелов. – Если тебе сказали куда-то не ходить, то это не значит, что туда нельзя идти только во время разговора!»

«– А через день можно?» – иронично спросил ворон.

«– А потом деваться некуда – надо».

Чет с сомнением хмыкнул, но спорить не стал.

* * *

Роман, словно грозовая туча на ясном небе, мрачно брел по сверкающему снегу. В пустом амбаре его ждал заранее собранный мешок. Под него он приспособил старую телогрейку, сшив ее края бечевкой. Лямки Факелов сделал из нарезанных на лоскуты рукавов.

«– Доволен?» – спросил Чет.

Роман не ответил. Все давно было продумано, и теперь он действовал по плану, стараясь как можно меньше размышлять. Ведь о чем бы он не подумал, все сводилось к страшным последствиям его кражи. Роман как наяву видел рыдающую Настю, жмущуюся к матери, кучку молчаливых бородачей и вмиг состарившихся еще на век Юрия и Владимира.

«– Страшно даже думать, что я сделал подобное», – признался Факелов в порыве слабости.

«– Зиму-то они проживут кое-как. Охота, скотинка какая-никакая есть. Правда, ты им даже на посев зерна не оставил…»

«– Куры без зерна тоже долго не протянут, – меланхолично, с бесконечной тоской сказал Роман. – Придется всех рубить».

«– Да-а, – протянул Чет, – ты будешь богом темной стороны Срединных сил».

Факелов встрепенулся, словно ему дали пощечину.

«– Ничего ты не понимаешь. Смерти и лишения отдельных людей – необходимы! И я не хочу им зла! – прошипел Роман. – Когда стану богом – все искуплю! Может расчет на то и есть! Будущий бог, будучи человеком, страшно и умышленно грешит, а потом, в течение бесконечной вечности, пытается загладить вину!»

«– Может ты и прав», – легко согласился Чет.

Факелов поник, сгорбился и, не говоря ни слова, зашел в амбар.

Мешок вышел тяжелым. Три курицы, пять буханок хлеба, кремневые камни и пара килограмм угля для растопки. Одну из украденных фляжек Роман заткнул за пояс, чтобы вода не замерзла. А вторую, пустую, оставил в импровизированном рюкзаке. В этот раз он догадался взять с собой котелок и веревку.

Ночь только-только перевалила за полночь. Едва заметный ветерок лениво подхватывал редкие крупные хлопья. Половинка возрастающей луны ярко отражалась в застелившем землю снеге.

Роман влез в лямки мешка и закрыл амбар. Деревня спала, даже не представляя, какую змею она пригрела.

Факелов перешагнул через почти полностью скрывшуюся под снегом изгородь. Затем бросил последний взгляд на избу, ставшую самым родным местом в жизни, и, не оглядываясь, двинулся на юг. Километров через двадцать, насколько он помнил из карты, тянулась обширная роща.

Снег однообразно хрустел под ногами. Роман старался идти как можно быстрее, но с тем расчетом, чтобы не останавливаться до самой рощи.

«– Все?» – спросил Чет.

Факелов пожал плечами, но вышло плохо – мешок и телогрейка тянули вниз.

«– Лучше уйти подальше. Опустевший амбар они обнаружат не сразу, а вот за Настю могут и башку снести. Из-за меня еще и плотник ушел, по их представлениям».

«– Ага, – хмыкнул ворон, – и не вернется».

Роман вспомнил перекошенное лицо плотника и уныло кивнул.

«– Хорошо пожили», – снова завел разговор Чет.

Факелов, отгоняющий мысли о поселении, едко произнес:

«– Можно было остаться. Но жить с вороной в голове – выше моих сил!»

Ворон громко щелкнул клювом – в астральном теле его замашки не поменялись. Роман поморщился, словно у него под ухом взорвали воздушный шарик.

Каждодневная ходьба с сорокакилограммовыми мешками и палашом по глубокому снегу сделали Факелова еще сильнее и выносливей. Нагрузи его так, когда он только попал в Скрытый мир – пришлось бы делать привалы каждые полчаса. А сейчас Роман бодро месил снег, и к земле его прижимал не тяжелый мешок, а груз совершенных деяний. «Интересно, беременна ли княжна?» – подумал Факелов. И тут же пришла другая мысль: «А вот Настя наверняка беременна».

Роман тяжело вздохнул. Насте он жизнь загубил, да и на ребенка будут смотреть как на дьявольское отродье. «Когда стану богом – всем все объясню. И помогу им», – в очередной раз успокоил себя этой мыслью Факелов.

Обглоданная луна застыла точно на юге, высвечивая для Романа серебристую дорожку. Снегопад закончился. На безжизненную землю опустился штиль.

«– Не погонятся они за тобой, – уверенно сказал Чет. – Настя же их и уговорит сидеть дома».

«– Да-а, она добрая, – согласился Роман. – Другая такой бы крик подняла… а потом бы сама и казнила».

«– Есть за что», – мстительно проговорил ворон.

Факелов развел руками, мол, я и не отрицаю.

Темное пятно рощи показалось за пару часов до рассвета. Роман с облегченьем вздохнул. Теперь можно будет пожарить мясо, погреться и немного вздремнуть. Да и бородачи вряд ли заберутся так далеко. Единственное, что беспокоило Факелова – это медальон. Хотя Роман сам решил, что испытание будет выполнено, только когда он безнаказанно покинет место кражи.

Факелов ускорил шаг и через четверть часа зашел под сень голых замерзших веток. Деревья стояли редко, и Роман углубился в рощу на полсотни метров. Сбросив мешок, он достал палаш и начал рубить ветки. Клинок хорошо справлялся с ролью топора. Нарубив дров для прокорма жаркого трехчасового огня, Факелов принялся складывать костер.

Роман расчистил площадку три на два шага и наломал мелких веток, делая подстилку для угля. Затем снял перчатки и полез в рюкзак. Высыпав на основу костра горсть угля, Роман начал складывать над ней шалашик. Вскоре в дело пошел кремень – посыпались искры. Казалось, что уголь впитывает их в себя, словно губка воду. Когда искры попадали на ветки, раздавалось едва слышное шипение, и вверх поднимались тонкие струйки пара.

Огонь занимался неохотно, многие язычки пламени гасли. Руки вмиг замерзли, Роман надел перчатки и продолжил стучать камень о камень.

Одновременно вспыхнул огонь и раскалился медальон. Роман отпрянул от пламени и поднял глаза. По другую сторону костра стоял Наставник. Медальон вновь стал холодным. «Испытание выполнено», – мелькнуло в голове.

– Даже я удивлен твоим замахом, – гулко произнес Наставник. – Боюсь представить, что ты чувствуешь.

Роман поклонился и взглянул в пару желтых глаз, каждый из которых разрезали два горизонтальных зрачка. На душе стало чуть легче. Среди снега и безжизненных серых деревьев, искрящийся изумрудный плащ Наставника смотрелся нелепо и завораживающе.

– Справляюсь кое-как, – ответил Роман.

– Ты талантлив, – похвалил Наставник, хотя гулкий голос не выражал эмоций. – Следующие три испытания: седьмая и шестая заповеди Сатаны, и десятая Бога.

Роман кивнул, не решаясь что-то сказать.

– До встречи, – сказал Наставник и исчез.

На месте, где он стоял, не осталось даже следов. Только ярко горящий костер и сотни ринувшихся в голову мыслей напоминали о госте. Вид бога Срединных сил воодушевил Романа. Он посмотрел на медальон – верхние пять ресниц горели красным, четыре из шести внизу оставались тусклыми.

«– Сложно?» – спросил Чет.

«– Погоди», – прервал Роман, выуживая из памяти текст заповедей.

Седьмое испытание – седьмая заповедь: «Сатана представляет человека всего лишь еще одним животным, иногда лучшим, чаще же худшим, чем те, кто ходит на четырех лапах; животным, которое вследствие своего «божественного, духовного и интеллектуального развития» стало самым опасным из животных!»

Восьмой шаг по Пути – шестая заповедь: «Сатана олицетворяет ответственность для ответственных, вместо участия к духовным вампирам».

И девятое испытание – десятая заповедь Бога, который зная, что люди любят искать лазейки во всех законах и правилах, перечислил все, чего нельзя хотеть: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его…». Но вскоре понял, что зависть людей безгранична и всего не перечислить. Потому в конце заповеди сделал обобщение: «…ничего, что у ближнего твоего».

«– Ну и задачка», – вздохнул Роман, подкидывая в костер ветку.

«– Ты курицу пожарить не забудь», – вернул Факелова с небес на землю Чет.

«– Тебе лишь бы пожрать и поспать», – бросил Роман.

«– Ты чего злишься? Ты же выполнил испытание. Тебя сам Наставник похвалил».

«– Одно выполнил, три появилось», – хмыкнул Факелов.

«– Ты же сразу знал, что их одиннадцать…» – с непониманием сказал ворон.

«– Какие-то непонятные испытания остались. Вот восьмое: олицетворение ответственности для ответственных, вместо участия к духовным вампирам. Это про нас. Ты и есть духовный вампир: корыстный, трусливый и безответственный. Только это слишком просто».

«– Я думал, мы помогаем друг другу, – обиженно сказал Чет. – Как друзья».

«– Конечно… это я так, с расстройства. Вообще не понимаю, что от меня нужно».

«– Времени много – придумаешь».

«– План, конечно, дело важное, но его еще и осуществить потом надо», – со вздохом сказал Факелов и вытащил из мешка трех подмороженных куриц.

Глава двадцать девятая

Роман проснулся от холода, умирающий огонь лениво грыз прогоревшую древесину. Факелов подбросил в костер пару веток и тихонько дунул на него. Столб серо-черного пепла малым вихрем взвился над пламенем. Роман кашлянул и поднялся на ноги.

С трудом вытащив примерзший палаш, Факелов начал крутить клинком. Через пять минут, размявшись и согревшись, он вставил его обратно в ножны. Дальше в ход пошли хлеб и курица. Подогрев их над костром, Роман начал быстро, но тщательно жевать завтрак.

Уже через десять минут Факелов быстро шагал на юг. Петлять почти не приходилось – деревья стояли редко. А из-за отсутствия листвы роща просматривалась почти насквозь.

«– Куда теперь?» – поинтересовался Чет.

«– В город. Больше испытания выполнить негде».

«– Ты уже что-то придумал?» – с любопытством спросил ворон.

«– Отчасти. Бывает, что во время сна решения приходят сами, – поделился Факелов. – По крайней мере, после ночи все встало на свои места».

«– Ну и что ты будешь делать?» – без особой надежды спросил Чет.

«– Идти в город», – без ужимок поведал Роман.

«– Далеко он?»

«– Дня за три надеюсь дойти. Спать, видимо, придется как тогда в горах».

«– Только сооруди ночлег так, чтобы мы потом не воняли», – усмехнулся Чет.

«– Лучше сто раз пропотеть, чем замерзнуть насмерть».

Роман старался смотреть на деревья. От недосыпа и царящей вокруг белизны болели глаза. От погони, если она была, Роман ушел точно. Останавливаться он собирался нескоро, а за спиной, кроме деревьев, ничто не нарушало белого однообразия степи.

Дышать в толстую телогрейку напрягало. Факелов опустил воротник и двинулся чуть быстрее. Свежий ледяной воздух ударил в ноздри. Чтобы не отморозить нос и щеки, Роман каждые пять минут прикладывал к ним руки.

Размышления о предстоящих трех испытаниях немного отвлекали от мыслей о деревне. Хотя усталость и апатия, казалось, стали хроническими. Мысли текли вяло, разум отказывался обдумывать новые зверства, даже во имя великой цели. Факелов списывал все на физическое изнеможение, хотя сердцем чуял, что нездорова именно душа.

Дойдя до конца рощи, Роман сбросил мешок на снег. Снова примерзший палаш нехотя полез из ножен. Факелов подошел к крайним деревьям и начал рубить толстые ветви. Клены и акации с трудом расставались со своей плотью. Когда набралась охапка, Роман на скорую руку обрубил сучья. Затем он обвязал ветки веревкой и приложил охапку к задней части мешка. Обмотав концами лямки, Роман надел мешок и завязал на груди узел.

«– В прошлой жизни ты был вьючным животным», – со смешком заметил Чет.

«– Это предусмотрительность», – равнодушно поведал Роман.

Теперь мешок, получивший продолжение в виде охапки дров, тянул еще и назад. Из-за глубокого снега штаны, от голенища сапог до колен, были мокрые. Роман поправил шапку, подтянул вперед лямки и двинулся дальше на юг.

Никаких намеков на дорогу не было и в помине. Ориентироваться приходилось по светящему в глаза солнцу. Иногда Факелов оглядывался назад – на цепочку тянувшихся следов. Если линия оказывалась неровной, Роман аккуратно выправлял путь.

Когда за спиной скрылась роща, идти стало совсем неуютно. Бескрайнее, равнодушно-холодное белое поле пугало однообразностью и бездеятельностью. Факелов сразу вспомнил себя, когда он только-только оказался в Скрытом мире, среди безграничных просторов зеленой сочной травы. Также себя чувствуют моряки на деревянном судне, когда в открытом океане царит штиль.

«– А птицей быстрее», – сказал Чет, чтобы хоть как-то скрасить монотонный скрип снега.

«– И приду я снова без штанов и оружия, – в тон ему произнес Роман, – а на улице зима. Да и в город меня просто-напросто не пустят – оставят замерзать. Ведь что с голого взять?»

«– А может на воротах добрые люди стоят, – возразил ворон, – помогут».

«– Может, – согласился Факелов, – но так дела не делаются».

«– Тогда сразу в город залети».

«– А там меня камнями закидают, как срамного нищего».

«– Ладно, – сдался Чет, – делай, как знаешь».

* * *

Солнце светило с запада. Напряжение в ногах, пояснице, плечах росло с каждым пройденным шагом. Дыхание начало сбиваться. В голове гудело, хотелось спать, а еще нужно соорудить ночлег.

Роман остановился, развязал узел и сбросил ношу на снег. Все тело тут же наполнилось сладостной вялостью, организм приготовился к отдыху.

Факелов привычно расчистил площадку и отделил от охапки треть дров. Роман хотел подсушиться, разогреть еду и растопить снег – вода во фляжке давно закончилась.

В этот раз угли занялись быстро, и костер заполыхал без помощи Наставника. Когда пламя уже затухало, Роман запил ужин горячей водой и наполнил обе фляжки. Затем Факелов вытащил из вязанки дров полдесятка веток и вставил их в охапку вертикально.

Раздевшись, Роман положил на дрова мешок, белье и штаны. Затем на фундамент с маленькими сваями надел наполовину расстегнутую телогрейку. Одна из распорок оказалась недалеко от воротника, и отверстию для головы суждено было сыграть роль входа в палатку. А заодно и вентиляции.

Придавив края сапогами и ножнами, Факелов превратился в ворона. Роман полминуты попрыгал вокруг палатки, привыкая к новому телу, и аккуратно залез в нее. Улегшись на штаны, он прислонился боком к мешку. Даже сквозь толстую кожу чувствовалось тепло остывающих фляжек.

Уютный теплый домик и бесконечная усталость мгновенно отправили Романа в объятия Морфея.

* * *

Роман еще спал, когда с востока на запад пролегла светящаяся дорожка. На когтистом пальце запульсировало кольцо. Факелов поднял веки, из щели пробивался тонкий нерешительный луч света. В этот же миг телогрейка поднялась. Слегка ослепленный Роман с трудом узнал осунувшегося, с покрасневшими глазами Арсения.

– Дьявол! – воскликнул бородач и отпрянул.

В следующую секунду он опомнился и бросился на Факелова. Роман прыгнул и взмахнул крыльями, но Арсений успел схватить его за лапы. Факелов клюнул бородача в руку, но тот стерпел притупленную перчаткой боль, и перехватил ворона за шею.

– Отпусти, иначе погибнет вся деревня, – прохрипел Роман, и словно в подтверждение его слов, кольцо плюнуло в Арсения маленькой шаровой молнией.

Бородач в ужасе разжал руки и, словно мешок набитый ватой, опустился на снег.

– Не тронь, – пробормотал он, – деревню.

«– Убьешь?» – спросил Чет.

«– Зачем?» – спросил Роман, а вслух произнес:

– Мой приход был испытаньем божьим. Возвращайся и скажи об этом старостам. Если все переживете, заживете лучше прежнего. Насте передай, пускай растит ребенка с любовью, я обязательно навещу и его, и ее. И пусть не держит на меня зла, позже я позабочусь о ней.

Арсений тупо смотрел на вещающего с мешка ворона и кивал почти после каждого слова. Для него за минуту весь мир перевернулся. Явно не так он представлял встречу с беглецом.

«– Из-за тебя теперь по всему свету столько баек насочиняют про человека-ворона», – хмыкнул Чет.

«– Пускай, – равнодушно сказал Роман, – надеюсь, недолго мне осталось им быть».

– Возвращайся в деревню, – повторил Факелов.

Арсений поднялся и нетвердой походкой побрел на север. Ссутулившись и опустив голову, бородач послушно уходил прочь, боясь противостоять неведомым силам. Одежда и небольшая сумка запорошились снегом, но шокированный Арсений этого не замечал.

«– Легче стало?» – поинтересовался Чет.

«– С чего бы? – с усталым удивлением спросил Роман. – Это ж все брехня».

«– А ведь догнал, – с уважением сказал Чет, – двужильный, небось».

Факелов замахал крыльями и по узкой спирали начал набирать высоту. Поднявшись на пару сотен метров, Роман стал планировать вниз.

«– Что-то виднеется, значит, правильно идем», – сказал он.

Приземлившись рядом с вещами, Факелов превратился в человека. Фигура Арсения давно скрылась из виду, и Роман был уверен, что напуганный бородач не вернется. За себя он вряд ли переживает, а вот угроза насчет деревни попала в самую точку.

Факелов быстро оделся, достал кусок мяса и хлеба и принялся вновь сооружать конструкцию из мешка и дров. Наконец завязав на груди узел, он подхватил со снега холодный завтрак. Привычно меся снег и жуя на ходу, Факелов двинулся навстречу городу.

* * *

Костер доедал последние дровишки и угли. Верхушки городских башен показались еще вечером, потому Роман не стал экономить горючее. Ковер снега с каждым километром худел, и Факелов добрался досюда быстрее, чем ожидал.

«– Будь готов к тому, что тебя порубят прямо на воротах, – обнадежил Чет. – Или сразу в темницу потащат».

«– Учту», – бросил Факелов, занятый сочинением версии о своем происхождении.

Слова ворона сбили с толку, Роман сразу вспомнил княжну и ее черные, похожие на Настины глаза. Да… за одну только княжну его должны казнить каким-нибудь извращенным способом.

Факелов выругался, прогоняя нахлынувшие образы, и попытался вернуться к мыслям о дальнейших действиях. Полное отсутствие денег усложняло ситуацию. Нужно сразу же искать работу с бесплатной кормежкой. А то пока заплатят – с голоду сдохнешь.

Северной частью территорий город не интересовался совсем. Здесь не было ни лесов, ни полей, ни дорог. А в трехметровой северной стене не потрудились сделать даже небольшие ворота. От одного взгляда на мощные фортификации становилось ясно, что город строился долго и основательно.

«– А здесь ты бывал?» – спросил Роман.

«– Не доводилось», – нехотя признался ворон.

«– Ну, хоть умничать не будешь», – злорадно сказал Факелов.

Чет возмущенно каркнул и гордо промолчал.

Походный мешок заметно полегчал. Уголь и дрова сгорели, а еды осталось на пару дней очень умеренного питания.

Роман помочился на костер и подхватил самодельный рюкзак. Направившись к городу, Факелов забрал немного влево, чтобы не упереться в глухую стену. Светло-синее небо было невероятно чистым для зимней поры. Ослепительный диск солнца завис точно над городом. Спасаясь от рези в глазах, Роман шел, приставив ко лбу руку козырьком. На яркий снег смотрел сощурившись.

С восточной стороны города виднелись постройки. Каждый дом окружало с десяток сараев. А хозяйства находились на большом друг от друга расстоянии. Видимо, здесь занимались скотоводством.

Наконец Роман вышел на утоптанную сапогами и копытами, колесами и полозьями снежную дорогу. Едва заметно извиваясь, она вела к восточным воротам. В дорогу, словно притоки в широкую речку, впадали узкие тропинки. Чем дальше на юг, тем больше становилось ферм. По одной из тропинок, наперерез Роману, тяжело ступали двое мужиков. Позади них медленно ползли нагруженные сани. Факелов поспешил навстречу к ним.

– Здорово, мужики! – громко сказал он, подойдя поближе.

– Ну, здорово, – с кряхтением ответил один из них. Второй лишь сухо кивнул.

– Давайте я вам помогу, – вызвался Роман.

– Просто так? – с усмешкой спросил более разговорчивый мужик.

– Зачем же просто так? – наигранно удивился Факелов. – Я не местный. Пока дойдем до ворот, вы мне про город расскажете.

– Ну, давай, впрягайся, коли так. Я тебе гуся одного дам.

– Птицу везете? – догадался Роман.

– Город большой, людей много, и каждый хочет жрать, – начал фермер. – Ты мотай на ус – это вступление.

Мужики остановились, и второй достал привязанную обоими концами к саням веревку. В середине к ней был пришит широкий кожаный ремень.

– Хочешь – на плечо закидывай, хочешь – на грудь.

Роман кивнул и влез в веревочное кольцо. Приладив ремень поперек груди, он произнес:

– Я готов.

– Насчет три трогаем. Раз, два, три…

Сани сантиметр за сантиметром начали двигаться. Первые секунд пятнадцать Роман не мог продохнуть. Когда сани набрали скорость, идти стало легче.

– А втроем сподручнее, – бодро произнес фермер. – А на пригорке вдвоем вообще жилы порвать можно.

– А поменьше нагрузить нельзя? – с натугой спросил Факелов.

– Сразу видно, что ты не торговец, – хмыкнул птицевод. – Пошлину-то за сани берут. Так что неважно, сотню гусей ты везешь или три перепелки.

– А с путниками как? Пускают?

– Бродяг в лохмотьях – нет, нормально одетых – да. Но тебе-то что переживать? Вместе с нами войдешь.

– А как с работой в городе?

– Как и везде, – пожал плечами фермер. – Смотря, что умеешь.

«– Палашом махать, мешки таскать», – охотно подсказал Чет.

– Ремеслом не владею, но помощником где угодно могу.

– Вот и зайди к кузнецам и плотникам, гончарам и поварам. Где-нибудь пристроишься, – посоветовал птицевод. – А лучше доски объявлений около трактиров глянь, если читать умеешь. Да и сами корчмари много чего знают. Правда, почти всегда за монетку.

– Спасибо, – сказал Роман. – Сегодня же начну искать.

В голове крутился вопрос: какая работа поможет в продвижении по Пути? Роман примерял оставшиеся испытания ко всем работам, приходящим на ум. Пока что из всех размышлений Факелов смог сделать одно заключение – все зависит от характера человека, а не от его ремесла. Один может быть духовным вампиром, а у другого может оказаться то, что он захочет «возжелать».

Стена тянулась с севера на юг на пару километров. Через каждые метров пятнадцать возвышалась бойница в человеческий рост. Зачем строилась такая мощная защита, Роман мог лишь предположить. Хотя сейчас на всей стене он заметил лишь четырех часовых.

Восточные ворота располагались ближе к югу, а дорога тянулась почти параллельно стене. Но фермеры и не думали срезать угол. Вскоре их дорога впала в еще более широкий, с земляными проплешинами тракт. Многолюдный для зимней поры, он вел прямиком к воротам.

В основном это были такие же фермеры-торговцы: либо везущие на продажу мясо, либо возвращающиеся домой с покупками. Хотя попадались и странники, закутанные в теплые плащи, с громоздящимися за плечами мешками.

На воротах стояло двое стражей, еще четверо виднелись через окно прилегавшей к стене коморки. За пределами поселения она смотрелась глупо и одиноко, но, видимо, для обители стражников не нашлось места в городе.

Неразговорчивый птицевод показал воину пять серебряников. Когда страж кивнул, он сбросил их в большой деревянный ящик. Роман и фермеры с трудом двинулись дальше. Здесь проплешин стало больше, чем снега, и полозья с пронзительным скрежетанием тормозились о камень.

– Помоги до площади дотянуть, а то мы тут и встанем, – попросил фермер прерывающимся голосом. – Двух гусей дам.

– Одного хватит, – с кряхтением ответил Роман. – Только дайте пару монеток. Вдруг и правда придется с каким-нибудь корчмарем разговаривать.

– А ты что, совсем пустой? – удивился птицевод. – С виду не скажешь.

– Да я из деревни, где деньги не в ходу, – объяснил Факелов. – Натуральное хозяйство называется.

– Заливаешь, – несмотря на напряжение, засмеялся фермер. – Не может быть в мире места, где есть люди, но деньги не в ходу.

– Сам удивляюсь, – скривив губы, сказал Роман.

– Ладно, дадим. Гусь все равно дороже стоит.

– Благодарю.

– Ты если в какую харчевню устроишься помощником, за птицей к нам приходи, – подмигнул он. – Поторгуемся.

Роман кивнул и напрягся до звона в ушах, когда сани угодили на очередное бесснежное место. Из открытого рта валил пар, а пропотевшая рубашка прилипла к спине. Через четверть часа они доволокли сани до свободного ярмарочного места и избавились от осточертевших упряжек.

– Спасибо, брат, удружил, – улыбнулся фермер и вытащил за лапу гусиную тушку. – С таким куском мяса тебя в любой дом на обед пустят.

– Благодарю, – в который раз сказал Роман и перехватил гуся за другую лапу.

Птицевод отсчитал два серебряника и протянул Факелову. Роман скинул монеты в карман, а затем засунул упитанного гуся в мешок.

– Удачи в поисках, еще свидимся, – сказал фермер. Затем махнул рукой на запад и добавил: – Вверх по улице отличный трактир.

Роман кивнул и с улыбкой произнес:

– Хорошей торговли.

Факелов пошел в указанном направлении, с интересом рассматривая город. Пока тащили сани, было не до этого. В этих краях, видимо, камня и глины добывали больше, чем дерева. Каждый дом, будь он из широких каменных блоков или из обожженного кирпича, смотрелся как маленькая крепость. Высокие заборы, мощные калитки. На многих виднелось название улицы и номер дома. «Этот город ближе всего к индустриализации, – подумал Роман. – С ее негласными девизами: каждый сам за себя; все против всех; чем больше людей, тем сильнее одиночество. И над всем этим незримая длань власти».

«– Я понял, почему у тебя все получается лучше, чем у Арета», – проговорил Чет.

Факелов молчал, ожидая продолжения.

«– Ты вызываешь у людей доверие. А когда они открываются тебе, ты начинаешь, как кукловод, дергать за ниточки их страстей. Арет так не умел. У него вообще ничего не было, кроме силы и гордости», – поведал ворон.

«– Интересное наблюдение, пернатый, – хмыкнул Роман. – Еще, главное, не льстить, а хвалить. Не ослепленный властью человек чувствует лесть. Если он построил избу, не надо говорить, что она лучше царского дворца. Можно сказать, что так умело сложенный дом сто лет простоит».

«– Это мне урок на будущее?» – издав короткий смешок, спросил Чет.

«– Вроде того».

Вход в трактир скрывался под широким навесом. Слева от двери висела большая доска, исписанная черными и синими буквами. Роман никак не мог привыкнуть к странному ощущению. Для глаз буквы были незнакомы, но разум легко воспринимал их смысл.

«Требуется работник по прочистке канализаций. Сколько сделаете – столько и заплатим» – гласило первое объявление.

«– За бочку дерьма – один медяк», – прокомментировал ворон.

Роман хмыкнул и начал читать дальше.

«Нужны работники для добычи камня. Жилье. Питание».

«– Проще сразу продаться в рабство», – подсказал Чет.

«Ищу помощника для строительства домов и сараев».

«– Это уже поинтересней», – сказал Факелов, поправляя сползшую на глаза шапку.

«Помощь в уходе за женщиной в возрасте. Условия работы после разговора. Спросить Артура».

«– Туманное объявление», – равнодушно произнес Роман и побежал глазами дальше по неровным строчкам.

В конце каждого объявления указывалась улица и номер дома. Об оплате – ни словечка.

«На будущую весну требуются работники для посева зерновых».

Следующие два объявления были написаны заметно раньше других. Дешевая краска начинала опадать.

«Требуется торговец в продовольственную лавку».

«Требуется продавец для торговли тканями».

Роман вздохнул. «Везде одно и то же, – подумал он. – Самая паршивая работа – в объявлениях. Помню, еще мама жаловалась». Воспоминание о матери растеклось по груди неприятным холодком. Поморщившись, он двинулся прочь от трактира.

«– Ничего не выбрал?» – поинтересовался ворон.

«– Не из чего», – буркнул Роман.

Для себя в голове он окрестил испытания так: седьмое – «человек-животное», восьмое – «духовный вампир», а девятое – «возжелать». Сейчас Роман примерял все прочитанные объявления к этим выражениям. «В канализации я сам стану духовным вампиром, возжелать там нечего. А гадят люди ничем не лучше и не хуже зверей. Может только более целеустремленно. Связывать Путь с дерьмом – желания никакого, – размышлял Факелов. – Каменоломня – почти тоже самое…»

Не пройдя и полсотни шагов, Роман остановился. С довольной улыбкой, словно кот к миске со сметаной, он пошел обратно к корчме.

«– Придумал?» – спросил Чет.

Роман слегка пожал плечами. Подойдя к вывеске, он бросил на нее беглый взгляд и вернулся на дорогу. Пропустив красномордого детину, Факелов направился к бодро идущему деду. Пожилой мужчина вздрогнул и ускорил шаг.

– Подскажите, пожалуйста, – начал Роман.

Дед облегченно вздохнул и остановился.

– Где улица Дворцовая?

– Иди дальше по дороге. Первая улица будет Хлебная, потом Торговая, а уж за ней – Дворцовая.

– Длинные улицы?

– Через весь город тянутся, – с ноткой гордости ответил прохожий.

– Благодарю, – кивнул Роман.

Улицы тянулись с юга на север, ярмарка находилась в центре города, с легким смещением к востоку. Трактиры стояли почти на каждом пересечении улицы с поперечной дорогой. Роман, привыкший к почти хаотичной расстановке домов и беспорядочному пролеганию улочек, удивлялся «правильности» города. Все улицы соединяли между собой три основных дороги: центральная, по которой он сейчас шел, северная и южная.

Центральная пролегала через площадь с ярмаркой. Южная начиналась от восточных ворот, а третья дорога проходила мимо дворца и впадала в западные ворота, сдвинутые ближе к северу.

«– А что там на Дворцовой?» – снова спросил Чет.

«– Дворец, наверное», – легко ответил Роман.

Факелов бросил взгляд на дом – «Хлебная, 83». Перейдя через широкую улицу, где легко разъедутся две королевские кареты, Роман посмотрел на торец дома напротив – «Хлебная, 84». Ему была нужна «Дворцовая, 36». На всех улицах, через каждые полсотни шагов, виднелись красиво срубленные, с широкой треугольной крышей колодцы.

День не так давно перевалил за середину, потому большинство прохожих были либо дети, либо старики, либо пьяницы.

На пересечении центральной дороги и Торговой улицы раскинулся постоялый двор. Хозяин явно не бедствовал. С обеих сторон трехэтажного дома возвышались сараи, в которых многие не побрезговали бы жить. Из одного из них раздалось конское ржание. Возле стоявшего посреди двора колодца возились двое мальчишек, а на крыльце курил трубку седобородый мужик. Роман решил, что ужинать и ночевать придет сюда.

Видимо, на Дворцовой дома и дворы были побольше. На торце терема значилось всего лишь число 51. Факелов свернул налево и, убедившись, что номера идут на уменьшение, снова ускорил шаг.

С первого взгляда становилось ясно, что хозяева кичатся богатством и положением. Каждый старался выделиться, показаться зажиточнее соседа. У одних Роман заметил колодец с ручкой из серебра.

«– Либо недавно поставили, либо хорошо охраняют, – заметил Чет. – Воры такого не прощают».

Роман хмыкнул.

«– Их же соседи и наймут воров, – сказал он. – Простой люд сюда вообще не суется, наверное».

«– Если только поработать».

Факелов прошел оставшиеся три дома и приблизился к резной, покрытой лаком калитке. Влево и вправо тянулся каменный, раскрашенный затейливым узором забор. Роман толкнул калитку, та бесшумно отворилась. Факелов зашел во двор и огляделся. Слева возвышалась запорошенная снегом беседка, а рядом с ней располагался обложенный камнем небольшой пруд. Сейчас его покрывала толстая корка льда. Справа стояла тройка деревьев, накрывающая голыми ветвями роскошную лавку. Чуть дальше за ними виднелся колодец. Двор пустовал, и Роман двинулся по расчищенной плиточной дорожке.

«– Неплохо живут», – равнодушно произнес ворон.

Факелов остановился у обитой кожей двери и дернул за веревочку, которой впору обвязывать волосы принцессе. Раздался едва различимый перезвон. Через полминуты, когда Факелов хотел позвонить вновь, дверь распахнулась.

Глава тридцатая

– Я к Артуру, – сказал Роман смуглому мужчине лет тридцати.

– По поводу работы? – усмехнулся тот.

Роман кивнул, хотя так и не понял причины веселья.

– Заходи, я Артур. Ты не первый, кто пришел, но, надеюсь, последний, – сказал мужик, протягивая руку.

– Роман, – представился Факелов. – Я тоже надеюсь.

– Сразу предупреждаю, работенка нервная и своеобразная.

– Привыкну потихоньку, – улыбнулся Роман.

Артур покачал головой.

– Я тут с пяти лет тружусь – и не привык. А раньше проще было, – значительно проговорил он. – А сейчас помощник понадобился. Вдвоем с женой не справляемся.

– А что так?

– Старуха сварливая. Да ты сильно не вникай, может она тебя не примет еще, – сказал Артур. Затем махнул на вешалку и добавил: – Шубу-то повесь. И мешок с оружием оставь.

Роман скинул рюкзак и снял телогрейку. Повозившись с поясом, он приставил ножны к стене. Артур критично осмотрел Факелова и произнес:

– Обращаться к ней только так: княжна Инесса. Госпожой она станет для тебя позже.

На слово «княжна» душа отозвалась болью.

– Лесть не любит, нахальство – тем более. Даже если обзовется или прогонит, то, пожалуйста, не зли ее. А то ад дня на три мне обеспечен.

Факелов пригладил волосы и произнес:

– Понял. Хорошо.

Покинув прохладные сени, Роман вошел вслед за Артуром в коридор. На полу лежал стоптанный красно-коричневый ковер. Стены покрывала светло-фиолетовая известка. Коридор заканчивался тремя арками с бархатными занавесками.

– Налево – кухня и подсобки, направо – комнаты рабов и прислуги.

– Тут есть рабы? – удивился Факелов.

Артур немного смутился и, кивнув, продолжил:

– А здесь живет княжна Инесса. Погоди минуту.

Вскоре Роман услышал громкий голос Артура:

– Княжна Инесса, позвольте представить молодого человека, который хочет помогать вам.

– Надеюсь, это не очередной оборванец? – раздался неприятный сиплый голос, пропитанный властностью и омерзением.

– Благородный молодой человек, госпожа.

«– Удачи, – сказал Чет. А потом добавил с сарказмом: – Благородный молодой человек».

– Пусть войдет, а ты проваливай.

Отодвинулась занавеска, и Артур произнес:

– Давай, я тебя здесь подожду.

Роман зашел в огромную комнату. Старуха полусидела-полулежала в глубоком кресле в дальнем конце апартаментов. Прямо за ее спиной располагалось широкое окно. Левую сторону комнаты украшали бессмысленные мозаики из разноцветных камней, а правую стену покрывали гобелены с изображением волков и медведей. Перед креслом стоял небольшой столик, а справа от окна возвышалась не заправленная кровать с горой подушек. Вся обстановка, вкупе с тяжелым старческим запахом, производила впечатление затхлости и умирания.

Факелов мельком посмотрел на хозяйку и внутренне содрогнулся. Лицо, с пигментными пятнами, напоминало заплесневевший в некоторых местах огромный сухофрукт. Кожа на руках отдавала болезненной желтизной. Одета ссохшаяся старуха была в просторный теплый халат и обитые изнутри мехом калоши. Роман дошел до середины комнаты, сделал полупоклон и проговорил:

– Добрый день, княжна Инесса.

– Совсем мальчишка, – просипела старуха. Беззубый рот скривился в чем-то вроде улыбки. Казалось, будто осклабилась огромная жаба. – Так похож на моего мужа.

Роман стоял и улыбался, не зная как реагировать. Старуха прищурилась на него и спросила:

– Что ты хочешь?

– Стол и кров, – на старинный лад ответил Факелов.

– А деньги?

– На ваше усмотрение, княжна Инесса.

Старуха вновь осклабилась.

«– В точку, – восхищенно заметил Чет. – Она скряга».

– Месяц отработаешь, – через полминуты просипела княжна, – а я решу, что тебе пожаловать.

– Хорошо, госпожа.

– Как звать?

– Роман.

– Позови Артура.

Факелов вышел из комнаты. За занавеской его ждал Артур.

– Зовет, – произнес Роман.

Артур скрылся в апартаментах хозяйки, вскоре Факелов услышал голос княжны:

– Посели его в первой комнате. И объясни все.

– Да, госпожа.

– Через час пусть придет. А теперь прочь.

– Бестия, – беззлобно сказал Артур, выходя от княжны. – Бери мешок, я твою комнату покажу.

«– Люди привыкли, что все всё делают за деньги, – начал рассуждать Чет. – Никому и в голову прийти не может, что кто-то действует ради идеи. Потому ты выглядишь бескорыстным малым. А бескорыстие подкупает сильнее денег».

«– Погоди ты, может она через час меня выгонит, – весело сказал Роман. – Мало ли что ей в башку взбредет».

«– Не выгонит. Добродушный работник за харчи – это только в сказках бывает».

Факелов вернулся из сеней с вещами и свернул в правую арку.

– Вот, собственно, твое жилье, – обводя руками небольшую комнату, сказал Артур.

Напротив входа, между кушеткой и высоким столом, располагалось узкое окно. На полу лежал побитый молью ковер. Вдобавок ко всему из комнаты влево и вправо уходило еще по одной двери.

– Проходной двор, – хмыкнул Факелов, кладя мешок у кушетки.

– Здесь живу я и Камилла, справа садовник и кухарка, – показывая на дверные проемы, поведал Артур.

– Камилла?

– Жена моя, – голос Артура потеплел. – Ей и живу. Она сейчас на кухне помогает. Я ей скажу, чтобы дала тебе подушку и одеяло.

– Спасибо, понял.

– Не забудь через час к старухе зайти, – напомнил Артур. – А я схожу на ярмарку, жратвой запасусь.

– Погоди, – сказал Роман и раскрыл мешок.

Достав оттуда гуся, он протянул его Артуру.

– Забирай, свежий. Только что заработал.

– Это как же? – хитро прищурившись, спросил Артур.

– Сани помог дотащить, – развеял неправильные догадки Факелов. – А есть где помыться?

Артур принял гуся и ответил:

– В арку напротив зайдешь и сразу налево. Там все есть: ведра, корыто, мочалка, мыло, бритва. Главное, не забудь потом воду набрать. Колодец и отхожее место за домом. Не перепутай только.

Издав короткий смешок, Артур махнул на прощанье и вышел.

«– Хороший мужик», – заметил Роман.

«– Тебе далеко до него», – в тон ему произнес ворон.

«– На себя посмотри», – огрызнулся Факелов.

«– Мечтаю об этом, – со вздохом сказал Чет. – А какое испытание ты здесь хочешь пройти?»

«– Ты тупой или просто не подумал?» – с иронией спросил Роман.

«– Так мне ж твоей головой приходится думать, – оправдался ворон, – вот и получается туго…»

«– Своей ты тоже не больно много надумал», – усмехнулся Факелов, вешая ножны обратно на пояс.

Оттаявшие мясо и хлеб были словно из холодильника. Роман вспомнил это чудо цивилизации с улыбкой. В старой жизни, на Земле, еда не бегала и не летала, не пряталась под землей или за колючими кустами, она мирно лежала на полках.

Доев оставшуюся куриную ножку, Роман сделал пару глотков из фляги. Задвинув табуретку обратно под стол, Факелов двинулся в ванну. Так он окрестил место, где собирался мыться.

Роман попробовал пальцем воду. После той, которой он мылся в деревне, эта казалась горячей. Сложив вещи на скамье, Факелов встал в середину большого плоскодонного корыта. Зачерпнув ковшиком из ведра, Роман тонкой струйкой начал лить воду на голову. Сальные пропотевшие волосы свисали неопрятными сосульками, на губах тут же появился солоноватый привкус.

Натирая тело грубой намыленной мочалкой, Факелов наслаждался этим простым житейским счастьем – купанием. Когда какая-либо мелочь входит в повседневность – ей прекращаешь дорожить, но стоит ее лишиться, как жизнь начинает казаться неполноценной.

Намылив лицо, Роман взял напоминающую сильно уменьшенное мачете бритву. С опаской поскоблившись, Факелов принялся одеваться.

Слив в ведра мутную, с грязными мыльными хлопьями воду, Роман отправился в сени. Закутавшись в телогрейку и убрав влажные волосы под шапку, Факелов вышел на улицу.

Зайдя за дом, он огляделся. Угол двора покрывала обширная ледяная площадка. Посредине стоял колодец, а другой угол занимало сооружение, которому на роду было написано занимать самое отдаленное место любого участка.

Через десять минут Роман занес в ванну ведра с чистой колодезной водой и вернулся к себе в комнату. Телогрейку он решил больше не оставлять в прихожей.

«– Ну что, прошел час?» – спросил Роман.

«– Соскучился по хозяйке?»

«– Польза уже есть – я помылся, – не обратив внимания на подколку, сказал Факелов. – Ладно, пойду».

Роман остановился посреди зала и произнес:

– Я пришел, госпожа.

Княжна подняла выцветевшие глаза и с негодованием спросила:

– Зачем тебе оружие?

– Защищать вас, госпожа, – мягко ответил Роман.

– В моем доме наконец-то появился страж, – после минуты раздумий удовлетворенно сказала старуха. – После смерти мужа я ни разу не чувствовала себя спокойно.

«– Она тебя еще жениться на себе заставит», – хихикнул Чет.

Роман стоял как истукан, с улыбкой глядя на старуху.

– Где Артур?

– Ушел за едой.

– А ты? Помылся?

– Да, княжна Инесса.

– Завтра будешь купать меня.

Чудовищным усилием воли Роман сохранил на лице улыбку. Чтобы закрыть кран фонтанирующей фантазии, Факелов медленно досчитал до пяти.

«– За что мне это!» – жалобным вскриком, подлил масла в огонь Чет.

– Хорошо, госпожа, – наконец ответил Факелов.

Княжна ощерила беззубый рот, наслаждаясь моментом.

– Иди, через полчаса вернешься, – просипела она.

– Сейчас вам ничего не нужно?

– Я сказала иди! – зашипела княжна.

Роман поспешно вышел.

«– Да-а, неудивительно, что ее муж отбросил копыта», – сочувствующе протянул ворон.

«– Мразь она, – хмыкнул Роман. – Последняя радость таких людей – унижать окружающих».

Факелов лег на скрипнувшую кушетку и с наслаждением вытянулся. Казалось, что последний раз он лежал в тепле вечность назад, хотя прошло всего несколько дней.

Черные воспоминания мучили Романа постоянно. Он надеялся, что время все сгладит, но боль только усиливалась. Темные образы начали преследовать и во снах. Часто в них появлялись мать и отец, княжна и Настя. Бывало, что они собирались вместе и с презрением наблюдали за Романом. Он пытался попросить у них прощения, но рот лишь искривлялся в беззвучной судороге. Ощущение бессилия было настолько мучительным, что Факелов несколько раз просыпался со слезами на глазах.

Усталость навалилась свинцовыми доспехами. Глаза слипались, но Роман продолжал бороться со сном, помня наказ старухи. Видимо, он все-таки задремал, потому что голос пробился к нему, словно из другого мира.

– Я принесла вам постель.

Факелов зевнул и приподнялся на локтях. Через секунду сон, как рукой смахнуло. Перед ним стояла невысокая девушка, едва ли старше него. Черные блестящие волосы ниспадали ниже плеч, на чуть смуглом личике застыла неловкая улыбка. Темно-карие глаза смотрели с наивной, лошадиной добротой.

Роман сел и произнес:

– Благодарю.

Девушка положила рядом с ним простынку, одеяло и подушку.

– Я попозже принесу вам кое-что из одежды, – сказала она. – Вам же нужно как-то стирать вещи.

– Спасибо, – улыбнулся Роман. – Как тебя зовут? И ненужно ко мне обращаться так почтительно.

– Камилла, – сказала девушка, улыбнувшись чуть уверенней.

– А я Роман.

– Знаю. Ходили к Инессе?

– Ходил, – Факелов сделал ударение на этом слове, – но скоро пойду еще раз.

– Да, возможно она захочет в туалет.

Роман сморщился, вызвав у Камиллы звонкий смешок.

«– Не прожги ее взглядом», – с издевкой сказал Чет.

Факелов спохватился и отвел глаза.

– Рад был знакомству, – сказал он.

– И я. Артуру ты тоже понравился, – сказала Камилла, наконец решившись перейти на «ты». – Желаю терпения.

Развернувшись, она легкими шагами покинула комнату, напоминая выпорхнувшую из гнезда пташку.

«– Не зря Артур доволен женой», – произнес Факелов.

«– Как будто твоя Настя хуже была», – ляпнул Чет, мгновенно прогоняя у Романа проблески хорошего настроения.

Факелов помрачнел и, не говоря ни слова, пошел к княжне. Стоило ему отодвинуть занавеску, как она просипела:

– Ведро принеси.

Роман хотел спросить «какое и зачем?», но вспомнил слова Камиллы и побрел в ванну. В дальнем углу комнаты стояло пустое ведро. Подойдя ближе, Роман понял, что не ошибся. Несмотря на то, что с виду ведро было чистым, зловоние оставалось. С омерзением взявшись за ручку, Факелов отправился обратно к старухе.

Поставив ведро у ног княжны, Роман сделал несколько шагов назад.

– Отвернись, – прошипела старуха.

Роман послушно развернулся и сделал еще несколько шагов к выходу. Послышался удар струи в жестяное дно. Журчание продолжалось не меньше полминуты.

«– Корова», – пробормотал Чет.

«– Не обижай коров, – устало ответил Роман, – такими сравнениями».

– Забирай, – сказала княжна.

Факелов взялся за ручку и чуть ли не бегом вышел из апартаментов. Дно ведра покрывала желтоватая жидкость, издающая резкий запах, от которого слезились глаза. Роман отворачивал голову и старался дышать через рукав рубашки, но помогало слабо. Как и у всех больных старых людей, моча воняла жутко.

«– Ну и работенку ты себе нашел», – запричитал ворон.

«– Так нужно, – грустно сказал Роман. – Интересно, она за жизнь хоть раз «спасибо» сказала?»

«– Оно тебе надо?»

Факелов покачал головой и вышел на улицу, даже не думая заходить за телогрейкой. Здесь дышать стало легче. Набрав полные легкие, Роман распахнул дверь нужника. Выплеснув мочу в яму, он пошел к колодцу.

Только сполоснув ведро не меньше пяти раз, Факелов вернулся в дом. Зайдя к старухе, он спросил:

– Что-нибудь нужно, княжна Инесса?

– Я разве говорила заходить?

– Извините, – отступая назад, сказал Роман.

«– Я уже от нее устал», – через полминуты пожаловался Чет.

«– Терпи, – ложась на кушетку, проговорил Факелов. – Бывает хуже. Вспомни лес или горы».

Тихо и протяжно каркнул Чет. Вороний крик оборвался в тот же миг, когда Роман уснул.

– Вставай, дружок, – услышал Факелов напористый шепот. – У нас днем не спят.

– Я перед этим еще неделю толком не спал, – спросонья сказал Роман и открыл глаза.

Над ним склонился Артур.

– Отменный гусь, – довольно произнес он. – Как тебе княжна?

– Терпимо, – поднимаясь, сказал Факелов.

– Сходи узнай, что ей нужно. А потом давай на кухню.

Роман протер глаза, пригладил волосы и уже привычно пошел к старухе.

– Почему так долго не заходил? – гневно спросила она.

– Вы же не говорили…

– Я что, каждый раз должна говорить?

– Что вам угодно, госпожа? – перевел тему Факелов.

– Где мой ужин?

– Сейчас принесу.

«– Чем ей угодить, проще убить», – заметил Чет.

«– Сама сдохнет».

Кухню Роман нашел по запаху. Пройдя по коридору дальше ванной, он свернул налево, откуда веяло аппетитными запахами. Кухня была в несколько раз больше его комнаты. Дальнюю часть занимал огромный обеденный стол, а ближняя была приспособлена под готовку: печь, шкафы с посудой, мешки с зерном, высоченные столы для нарезки.

Возле печки стояла невысокая пышнозадая женщина полвека от роду, за столом сидели угрюмый седовласый мужчина и Камилла. «Кухарка и садовник», – догадался Роман.

– Здравствуйте, – сказал он. – Там княжна ужин требует.

Садовник кивнул, Камилла улыбнулась, а кухарка проговорила:

– Здравствуй. Сейчас приготовлю.

Она достала большой поднос и положила его на высокий стол, за которым удобно работать стоя. Роман, переминаясь с ноги на ногу, украдкой поглядывал на Камиллу.

– Забирай, – вскоре сказала кухарка.

На подносе стояли два стакана со светло-коричневым компотом, блюдце с кусочками сыра и хлеба, и тарелка с нарубленным в крошку мясом.

– Она ж беззубая, – пояснила кухарка, увидев недоуменный взгляд Романа.

– А это… – начал Факелов, – ложку, вилку там.

– Точно! – всплеснув руками, воскликнула кухарка. – Сейчас бы тебе досталось! Хорошо, что вспомнил.

Она положила на поднос трезубую вилку и неглубокую ложку, оба прибора были сделаны из серебра.

– Удачи, – улыбнулась кухарка.

Роман скривил губы и взял поднос. В коридоре Факелов чуть не столкнулся с Артуром.

– Как сможешь, сразу возвращайся, – улыбнулся он. – Будем знакомиться.

– Надеюсь, скоро приду.

Роман поставил поднос на столик перед княжной и произнес:

– Приятного аппетита, госпожа.

«– Чтоб ты подавилась, старая карга», – в тон ему проговорил Чет.

– Что стоишь? – спросила княжна, подняв глаза.

Факелов развернулся и, считая про себя до десяти, медленно пошел на кухню.

Глава тридцать первая

Кухарку звали Ефросинья, а садовника – Игнат. Роман едва сдержал улыбку, когда они произносили имена. Артур был сама любезность, в отличие от понурого садовника. Женщины по большей части молчали.

Наевшись запеченного с сушеными яблоками гуся и запив все вкуснейшим компотом, Роман от души поблагодарил кухарку. С Факеловым обращались хорошо. Похоже, здесь готовы были принять любого, кто возьмет общение с княжной на себя.

– Послезавтра казни, – сказал Артур, – пойдешь?

– Казни? – удивленно переспросил Факелов, выдав себя с потрохами.

– Так ты вообще впервые в городе что ли? – подняв брови, спросил Артур.

– Да, я из глухой деревни, – вздохнул Роман. – Пришел попытать счастья в городе.

– Ну и местечко ты выбрал, – покачала головой Ефросинья.

Артур махнул на нее рукой и начал рассказывать:

– Каждую неделю на дворцовой площади казнят и калечат злодеев. Убийц – вешают, врагам короны – голову с плеч, ворам – отрубают руку, ну а насильникам… – Артур запнулся и глянул на Камиллу. – Насильникам рубят хвост.

– Справедливо, – с уважением проговорил Роман. – Послезавтра?

– С утра, – подтвердил Артур. – Бабку покормишь и пойдем.

– Вот не понимаю, зачем на это смотреть? – тяжело вздохнув, спросила Фрося. – Это ж жуть несусветная!

– Живется ему от этого легче, – пробубнил садовник. – Чужая смерть вдохновляет.

– Ужас какой, – снова покачала головой кухарка.

Видимо, подобный разговор заводился не впервые, потому что Артур даже не перестал улыбаться. А разморенная ужином Камилла поминутно зевала, сонно глядя в одну точку.

– Посидели, и хватит, мне еще посуду мыть, – сказала Фрося, поднимаясь.

– Да, а мне завтра княжну купать, – скривив губы, произнес Роман.

Все, как один, сочувственно протянули: «у-у-у».

– Неси посуду и иди отсыпайся, – посоветовал Артур.

Факелов кивнул и вышел.

Роман отодвинул занавеску и, увидев на столе поднос с пустыми тарелками, двинулся за ним.

– Принеси вначале ведро, – сказала княжна.

– Хорошо.

«– А ведь так будет изо дня в день! – с ужасом воскликнул Чет. – Неужели ты правда надеешься выполнить здесь испытание?!»

«– Когда придумаешь другой способ шагнуть по Пути, тогда и начинай вопить», – холодно ответил Факелов.

Роман поставил перед старухой ведро.

– Отнеси пока, – сказала княжна, указав крючковатым пальцем на стол.

Факелов подхватил поднос и не торопясь побрел на кухню. Вся эта суета с наглыми приказами, беганьем из комнаты в комнаты и наигранно-добродушными слугами надоела ему за один день. Но Роман утешал себя тем, что ему нужно выспаться и немного привыкнуть.

Вернувшись через минуту в апартаменты хозяйки, Факелов понял, что к запаху дерьма привыкнуть невозможно. Ядовитый дух разошелся по всему залу, впитываясь в гобелены и ковры.

– Где ты так долго?! – взвилась старуха. – Уноси скорее!

Роман схватился за ручку и, не заглядывая в ведро, бегом бросился на улицу.

«– Молчи», – опережая ворона, мысленно прошипел Факелов.

«– Я умер от вони», – прохрипел Чет.

Через четверть часа Роман вновь зашел к княжне и с порога поинтересовался:

– Что-нибудь нужно, княжна Инесса?

– Помоги перебраться на кровать.

Солнце давно перебралось на запад, и в глядящее на юг окно попадали лишь тусклые алые всполохи. В комнате царил полумрак. Среди черных теней и призрачно поблескивающих мозаичных камней, старуха смотрелась еще страшнее. Ковер скрадывал шаги, в комнатах затихли слуги. Слегка пульсировало колечко. У Романа забрезжило нехорошее предчувствие. «Что если она какая-нибудь ведьма?» Почему слуги так ее боятся и так счастливы, что кто-то взял обязанность за ней ухаживать? Ведь по сути дел-то у них и нет особо. Дома убираться, покупать и готовить еду. Сад так вообще сейчас завален снегом. С другой стороны, почему старуха прогоняла предыдущих работников? А кто сказал, что на самом деле прогоняла? Вечно улыбающийся Артур?

Почему-то вспомнилось детство. Его сверстники взрослели и для них колдуны и ведьмы становились персонажами сказок, а для него они были людьми, которые держат свои способности в тайне и действуют исподтишка. Да и кто в здравом уме будет трезвонить о своих способностях? Тем более на Земле. Ведь это опасное ребячество. Шарлатанов можно встретить везде. Их показывают по телевизору, их объявления печатают в газетах. Хотя в средние века жгли всех подряд – на всякий случай. А сейчас и того хуже – сгноят в секретных лабораториях. Дед его с самого детства предупреждал: чему-нибудь научишься – держи в тайне.

Роман слегка потряс головой, отгоняя неуместный трепет. Все эти мысли пронеслись, пока он медленно шел от арки до кресла. Факелов подставил руку, княжна ухватилась за нее с поразительной для старческого тела силой. Нестриженые ногти, казалось, сейчас прорвут рубашку и вопьются в кожу. Княжна сделала десяток коротких шагов и села на кровать.

– Обувь, – проворчала она. – Почему я обо всем должна говорить?

– Извините, госпожа, – приседая на корточки, сказал Факелов.

Когда княжна легла, Роман поправил подушки и натянул на нее одеяло.

«– Ты ее еще в лобик поцелуй», – с сарказмом проговорил Чет.

«– Надеюсь, не придется», – с мрачным весельем отозвался Факелов, а вслух произнес – Доброй ночи, госпожа.

– Погоди, сядь, – указав на угол кровати, сказала старуха.

Неприятное ощущение возникло снова. В комнате прочно поселился мрак, и Роман едва мог разглядеть лицо княжны. Факелов осторожно присел на самый краешек постели и замер.

– Расскажи мне что-нибудь.

Роман, как и всякий человек, в первую секунду растерялся. Про себя он рассказывать не хотел, да и не знал, что будет интересно старухе. Факелов вспомнил Оби и его рукопись. Про «Рудник жизни» Роман решил не рассказывать, боясь затронуть опасную тему. Сбивчиво поведав об авторе, Факелов начал пересказывать байку о разумных волках из-за гор.

Закончив, Роман прислушался к дыханию старухи, надеясь, что она уснула.

– Интересно, хоть и бред, – сонно отозвалась княжна. И тут же потребовала: – Расскажи еще.

Факелов немного подумал и начал рассказывать историю о князе Вавиле. Услышав через несколько минут, что старуху похрапывает, он поднялся. Пройдя на цыпочках до своей кушетки, Роман без сил повалился на постель. Даже не разувшись, он мгновенно уснул.

Факелову показалось, что прошло несколько минут – а его уже тормошили. Возле кровати стояли Артур и Камилла.

– Видать крепко она тебя вчера достала, – сочувственно сказал Артур. – Раз не раздеваясь уснул.

Роман широко зевнул и произнес похоронным тоном:

– Доброе утро.

– Умывайся и приходи завтракать, – сказала Камилла и украдкой улыбнулась из-за спины мужа.

– К старухе заходить?

– Сначала поешь, – сказал Артур. – А то будешь полдня голодный с ней возиться.

– Скоро приду, – кивнул Факелов.

Артур с женой вышли, а Роман, чтобы хоть как-то взбодриться, принялся за зарядку.

«– По-моему, в поле под шубой ты высыпался лучше», – заметил Чет.

«– Ага», – вяло согласился Факелов, делая очередной наклон.

Все тело хрустело и ломило, хотелось спать и ни о чем не думать. Полностью Роман проснулся только после того, как выплескал на лицо полведра ледяной воды. В ванной появилось еще два полных ведра. Они стояли в сторонке, а на поверхности одного из них плавал серебряный черпак.

«– Хоть за водой не идти», – пробормотал Факелов.

«– То мешки ночи напролет таскал и не жаловался, то радуешься, что два ведра набрали», – с иронией и удивлением проговорил ворон.

«– Устал я, – признался Роман и тут же встрепенулся. – Но это ничего не значит. Надо работать».

«– И все равно мне кажется, что идея со старухой – бред».

«– Отвянь», – сказал Факелов и вошел на кухню.

Обстановка в точности напоминала вечернюю, только Игната не было за столом. Роман поздоровался с кухаркой и уселся на табурет. Почти сразу перед ним оказалась тарелка гречки с остатками вчерашнего гуся, кусок хлеба и стакан компота.

Посидев пять минут после завтрака, Роман произнес:

– Ну, я пошел.

– Удачи, – в один голос проговорили кухарка и Артур.

Вновь наткнувшись на их сочувственные взгляды, Роман улыбнулся.

– Спасибо, – произнес он и взял поднос.

«– Чем такими страдальческими глазками смотреть, – сказал Чет, – лучше б помогли».

«– Это слишком сложно», – хмыкнул Факелов.

Стоило Роману зайти в комнату княжны, как он сразу же встретился со взглядом хозяйки. Старуха словно чувствовала, что Факелов скоро придет.

– Доброе утро, госпожа, – сказал он, ставя на стол поднос. – Приятного аппетита.

– И где ты так долго был? – прошепелявила княжна. – Я слышала, как ты прошел полчаса назад.

«Слух у нее отменный», – подумал Факелов, и произнес:

– Я ходил за завтраком, госпожа.

– В следующий раз ходи быстрее, – надменно проговорила старуха. – Через полчаса принеси ведро, а ближе к обеду будем купаться.

– Понял, госпожа, – сказал Роман и поспешил выйти.

«– Боюсь представить, что значит: «будем купаться», – хихикнул ворон. – А ты что думаешь?»

«– Что надо, то и значит, – садясь на кушетку, недовольно буркнул Факелов. – Что ты к каждой гадости привязываешься?»

«– Так я ж твой невольник! – воскликнул Чет. – И мне во всей этой пакости приходится копаться вместе с тобой!»

«– Надо было оставить тебя подыхать, – зло сказал Роман. – Или добить, чтоб не мучился».

«– А через пару месяцев сам бы сдох в той яме, – возразил Чет. – Ну или в снегах замерз бы».

«– Можно подумать, без тебя я вообще не жилец», – с иронией проговорил Факелов.

«– Но согласись, что от меня много пользы».

«– Польза есть, хоть и меньше, чем глупой болтовни, – вздохнул Роман. – Но еще раз повторяю: не будь тебя – придумал бы что-нибудь другое».

Ворон промолчал.

«– И вообще, можно было догадаться, что не в рай попадешь, – устало добавил Факелов. – Не тереби, и так трудно».

Через час Роман снова освободился. Валяться на кушетке не хотелось – минуты тянулись невыносимо медленно, а мысли приходи сплошь безрадостные.

Несколько раз Факелов доставал медальон и внимательно рассматривал семь багровых черточек. Сколько ж всего пришлось сделать, чтобы эти штрихи загорелись. Чтобы ресницы янтарного глаза налились кровью.

Говорить с Четом тоже не хотелось. Роман накинул телогрейку и пошел на улицу. Зайдя за дом, Факелов достал палаш. Ничто не отвлекает от мыслей так хорошо, как тяжелая работа.

Роман крутанул клинок и задвигался на месте, шагая во все стороны. То подходя ближе к колодцу, то отступая обратно к дому. Факелов рубил и колол, раз за разом штурмуя незримого врага. Невидимый противник фехтовал не хуже, потому что Роман после своего выпада часто парировал по две-три атаки подряд.

Через четверть часа Факелов начал обходить врага и заметил краем глаза фигуру. Сразу опустив палаш, он развернулся. Камилла стояла, прислонившись к углу дома. Глаза ее горели восхищением.

– Ни разу не видела ничего подобного, – поражено сказала она.

– Благодарю, – слегка запыхавшись сказал Роман. – Это я так… время коротаю.

Камилла улыбнулась.

– Ты же воин, – сказала она с благоговением. – Зачем тебе эта старуха? Можно же быть стражем или наемником.

– Наемники долго не живут, – вспомнил затасканную фразу Роман. – А пока мне нужна только еда да крыша над головой.

Камилла продолжала улыбаться. От мороза, даже сквозь смуглую кожу, пробился румянец, делая ее еще красивее. Камилла неуверенно покивала, видимо не совсем понимая Романа.

– А ты, такая красивая, что забыла в этом доме? – спросил он.

– Я должница Артура, – невесело сказала она. – Только мне кажется, что все давно оплачено.

– Ты же можешь уйти.

– Некуда мне идти, – совсем погрустнела она.

– Что-нибудь придумаем, – подмигнул Роман и снова вступил в бой с незримым врагом.

Глава тридцать вторая

Купать старуху было более чем неприятно. Трудно поверить, что это тело когда-то было красивым и нежным. Одной рукой Роман придерживал княжну за локоть, а в другой сжимал мочалку. С лица старухи не сходила жабья улыбка, она откровенно наслаждалась моментом. Факелов аккуратно водил намыленной мочалкой по сморщенному, изрытому глубокими морщинами телу. Жидкие волосы пришлось мылить рукой.

«– Меня уже вырвало», – пожаловался Чет.

«– Ну и сиди там, нюхай», – злорадно ответил Роман.

Отложив мочалку, Факелов начал орудовать черпаком. Почти сразу старуха начала дрожать.

– Быстрее, – прошипела она.

Роман наскоро обмыл ее и накинул толстый махровый халат. Затем огромным усилием воли меняя брезгливое выражение лица на нейтральное, Факелов надел на нее белье и обувь.

Минуты за три они доковыляли от ванны до спальни. Старуха, надсадно дыша, уселась в кресло. Роман застыл, ожидая нового приказа. Княжна немного отдышалась и проговорила:

– Пока свободен.

Факелов слегка поклонился и пошел в свою комнату за телогрейкой, шапкой и клинком. Заниматься больше не хотелось, и он решил прогуляться по городу.

Роман дошел до центральной дороги и начал спускаться вниз. Когда он проходил мимо постоялого двора на Торговой улице, Чет попросил:

– Посмотри объявления. Вдруг что-нибудь лучше есть.

– Вряд ли, – безразлично ответил Факелов.

– Ты же все равно просто шляешься! – настаивал ворон. – Посмотри.

Факелов пожал плечами и открыл калитку. От нее вели три расчищенные от снега дорожки: к двум сараям и ко входу в трактир. Здесь для объявлений висела доска побольше и поухоженней. Когда до нее оставалось десяток шагов, у Романа пробежали мурашки от затылка до пяток. На доске виднелось лицо, нарисованное толстым графитовым стержнем. В грубом портрете Факелов без проблем узнал себя.

«– Даже сюда добрались», – пораженно произнес Чет.

«– В шапке меня никто не узнает, – успокаивая себя, буркнул Роман. – Да и большинство людей объявлений не читают».

Роман бросил взгляд на текст рядом с рисунком. В ту же секунду Чет присвистнул:

«– За такую награду будут хватать всех черноволосых и сероглазых!»

На доске крупными буквами было написано: «Враг Промийского княжества. Награда за поимку: живой разбойник – ТЫСЯЧА ЗОЛОТЫХ, мертвый – пятьдесят. Молодой юноша с длинными черными волосами (мог остричь), серыми глазами и прямым носом. Нижняя челюсть слегка выступает. Среднего роста, стройный (ближе к худобе). Перекидыш – может обращаться в ворона. Доставлять во дворец Промийского княжества».

«– Слушай, а ты можешь гордиться, – хмыкнул Чет. – За самых страшных разбойников больше трех сотен не назначают».

«– Я счастлив», – с сарказмом отозвался Факелов.

«– Теперь тебя знают повсюду, – самозабвенно продолжал ворон, – твои портреты украшают все крупнейшие города мира…»

«– Заткнись, – перебил его Роман. – Тебя это не меньше касается».

«– Точно», – сразу погрустнел Чет.

«– Что-то мне резко расхотелось гулять, – скривив губы, признался Роман. – Пойду домой – волосы обрежу».

«– Ты лучше нос себе сломай, – посоветовал Чет. – Для маскировки».

Факелов тяжело вздохнул и знакомым путем отправился домой. Через десять минут, сидя на кушетке, Роман произнес:

«– Нужно найти книжную лавку. А то долбануться от скуки можно».

«– Книги – это дорогое удовольствие, – предупредил Чет. – Пять золотых, как минимум. Помню, как Арет чуть не зарубил торговца, когда тот запросил за хилую книжонку пятнадцать золотых».

«– Купил?»

«– Торговец долго объяснял, какой это титанический труд. Вначале надо сочинить или собрать материал, записать его, переплести страницы. А бумага и чернила тоже денег стоят. В общем, продал за дюжину».

«Хоть становись изобретателем печатного станка, – подумал Роман. – Столько людей прибывает со всех миров, а книги и карты до сих пор рукописные». Через миг пришла другая мысль: «А все потому, что те, кто прибывают, думают только о достижении конкретных целей. Не помышляя о развитии мира и людей в нем. И о славе и благодарности тоже никто не думает. А те, кто и не против что-то сделать, просто-напросто не представляют, как устроен даже примитивный печатный станок».

К старухе идти не хотелось и Роман, чтобы хоть как-то убить время, поплелся на кухню. Еще за несколько шагов до входа, Факелов услышал оживленный щебет Камиллы. Когда Роман вошел, она замолчала и тут же зарумянилась. Напротив нее, с лицом застигнутого врасплох человека, сидела Ефросинья.

«– Тебя обсуждали», – уверенно заявил Чет.

– Справился? – улыбнувшись, спросила кухарка.

Роман кивнул.

– Есть хочешь?

– Так, перекусил бы немного.

Фрося поднялась и направилась к шкафчикам.

– Камилла, поможешь мне потом? Подстричься хочу.

– Конечно, – пару раз мелко кивнув, ответила она. – Покушай и пойдем.

– А где Артур?

– Ему княжна какое-то поручение дала, – ответила кухарка, ставя перед Романом стакан молока и тарелки с хлебом и вареньем.

Когда Факелов доел, Камилла произнесла:

– Бери табурет, а я пока схожу за ножницами и простыней.

– И куда мне?

– В купальню, – улыбнулась Камилла и вышла.

Роман подхватил табурет и отправился в ванну. Усевшись, он стал обдумывать, как подстричься. Вскоре вошла Камилла с перекинутой через левую руку свернутой простыней. В правой она держала небольшие ножницы.

Укрыв Романа простыней, Камилла отошла от него на несколько шагов и спросила:

– Как стричь?

– Оставь только то, что выше ушей.

Камилла приподняла брови и сказала:

– Ты же совсем другим человеком станешь.

– Ну и хорошо, – усмехнулся Роман.

– Я не опытная, буду стричь долго, – призналась Камилла.

– Ничего. Главное уши не отрежь.

Камилла нагнулась сильнее, чем нужно и, прижавшись грудью к плечу Романа, коснулась его волос. Глубоко дыша над самым ухом, она состригла несколько прядей. Факелов почувствовал, как сердце ускоряет ход. Не прекращая тереться об него грудью, Камилла отрезала одну ленту волос за другой.

Через десять минут она стащила с Романа простыню и начала ее вытряхивать, повернувшись к Факелову спиной. Роман подошел к ней и обнял за талию. Затем поцеловал в щеку и произнес:

– Благодарю.

Камилла вновь очаровательно зарумянилась и сказала:

– Не за что. Ты иди, я здесь уберусь.

Факелов невзначай провел ладонью по ее бедру и направился к старухе.

«– От одной бабы сразу к другой?» – с насмешкой спросил Чет.

Роман поморщился, перед глазами предстали княжна и Настя. Последнее время, чтобы ни случилось, все приводило к неприятным думам и воспоминаниям. С каждым разом выставлять барьеры на пути мыслей становилось сложнее. Преграды рушились, словно плотины перед цунами.

В реальность его вернул пропитанный презрением голос старухи:

– А ты не подумал, что вначале нужно спросить разрешения у меня?

Роман опешил, но через миг совладал с собой.

– Не подумал, госпожа, – согласился он. – Больше не повторится.

– А повторится – выгоню, – пообещала княжна. – Видел бы мой муж, с кем приходится якшаться его жене.

«– По-моему, она большого о себе мнения», – сказал Чет.

«– Так всегда. Чем человек глупее, тем сильнее беспричинная гордость».

– Артур пришел?

– Еще нет, княжна Инесса.

– Раньше он был порасторопней. Если б не моя доброта, давно бы продала его на каменоломни.

Роман стоял не двигаясь.

– А мой муж хотел сделать его свободным. За какие такие заслуги? – продолжала старуха. – Хорошо, что я настояла на своем.

«– Муж, похоже, не был таким скупцом, – заметил ворон. – Но у жены явно был под каблуком».

«– Бедняга Артур», – с ноткой жалости, проговорил Факелов.

«– А ты еще с его женой заигрываешь», – невинно напомнил Чет.

«– Ты прав, надо с этим заканчивать, пока не поздно».

«– Я запишу этот день в праздничные, – с иронией сказал ворон. – Ты со мной согласился».

Роман улыбнулся, тут же спохватился, но было поздно.

– И что ты скалишься? – прошипела княжна.

– Рад, что так получилось.

Старуха прищурила оба глаза и с подозрением посмотрела на Романа. Факелов легко выдержал ее взгляд.

– Ладно, иди. Через полчаса чтоб был обед.

– Хорошо, госпожа.

* * *

Остаток дня прошел в болтовне и уходе за старухой. На следующее утро, когда заря только начала тлеть, Артур разбудил Романа.

– Княжна уже проснулась. Боится, что мы опоздаем на казни.

Факелов сел и широко зевнул.

– Принеси ей ведро, а потом приходи завтракать, – продолжал Артур.

– Доброе утро, – с подвыванием от очередного зевка, сказал Роман.

Артур улыбнулся еще шире.

– Для кого-то это утро не очень доброе. Два тяжких на этой неделе. Одного вздернут, другому башку отрубят.

– Страшно, – покачал головой Факелов.

– Хорошо, что колесования нет, – по-отечески усмехнулся Артур, – на это без дрожи вообще смотреть нельзя. А в первый раз даже плохо может стать.

– Заходить к ней? Или сразу с ведром?

– Сразу.

– Вот отчего плохо становится каждый раз, – скривив губы, произнес Роман.

Артур засмеялся, а потом подбодрил:

– Ничего, и к этому можно привыкнуть.

Факелов пожал плечами и отправился в ванну.

Не прошло и часа, как они шли на север, в сторону дворца. Впервые, за время пребывания в городе, Роман видел на улице такое оживление. Натянув поглубже шапку, он старался не сталкиваться с людьми взглядами.

– Казни еще нескоро, – предупредил Артур, в отличие от Романа крутящий головой во все стороны. – Сегодня выходной, а люди любят поспать.

– И зачем мы идем раньше?

– Старуха переживает, что нам будет плохо видно, – хохотнув, ответил Артур.

– Любит казни? – спросил Роман.

– По-моему, она ради того и живет, – сказал Артур. И через секунду уточнил: – Ради мучений других.

– Что ж она сама не пошла?

– Летом ходит, – поморщился Артур. – А сейчас холодно.

«– Хорошо, что сейчас зима», – пробурчал Чет.

Когда они проходили мимо центральной дороги, пронизывающей все улицы города, Роман спросил:

– А в доме есть книги?

– Не-е, – покачал головой Артур. – После смерти мужа княжна приказала продать все книги скупщику. А что тот не взял – отправилось в печь.

– Жаль, – вздохнул Роман. – А с чего это она их так невзлюбила?

Артур пожал плечами.

– В книгах же обычно либо умные мысли, либо трудные слова написаны, – подумав, сказал он. – Мнение она уважает только свое, а сложные слова ей кажутся чертовщиной.

Роман хмыкнул и покачал головой.

– Тяжелый случай, – произнес он. – Самой же веселее сидеть бы было.

А в голове вспыхнула мысль, на миг связавшая с далекой Землей: «Ей бы сюда книгу Стивена Кинга «Мизери», вот бы она была счастлива. Хотя вряд ли она что-нибудь поняла».

Чем ближе они подходили к дворцу, тем богаче и напыщеннее становились дома. Люди тонкой струйкой двигались к площади. Многие их приветствовали. У Романа каждый раз замирало сердце, когда кто-нибудь начинал его внимательно рассматривать.

– Артур, а как ты попал в дом княжны?

– Знаешь, Ром, я не очень люблю эту историю, – без привычной улыбки, сказал Артур.

– Извини, не хотел…

Артур поднял руку и торопливо заговорил:

– Нет-нет, не оправдывайся. Я расскажу, но потом давай не будем больше этого касаться.

– Конечно!

– Когда мне было лет пять, на наш караван напали разбойники. Отца и мать убили в бою, а я попал на невольничий рынок и обзавелся рабским клеймом. Ну, князь меня и купил, – с горькой усмешкой поведал Артур. – Обещал освободить, когда выросту. Время шло, князь все больше чах и забирался под юбку жены. Когда я уже мог жить отдельно, князь попытался выполнить обещание, но скупая бестия не дала денег на освободительную грамоту. – Артур тяжело вздохнул. – А потом князь помер, и шансов на свободу не осталось совсем.

Роман молчал, скорбно опустив голову.

– Тяжело тебе пришлось, – наконец вымолвил он.

Артур махнул рукой и произнес, как можно бодрее:

– Забыли. Все в прошлом. А сейчас, когда у нас появился помощник, жить стало намного легче.

Факелов улыбнулся и замедлил шаг. Они прошли последний дом, напоминающий малую копию дворца, и ступили на обширную площадь. То тут, то там кучковались люди. Стоял штиль, потому, несмотря на мороз, погода казалась теплой.

Во время строительства дворца упор делался явно не на красоту. Многочисленные окна были узки и зарешечены, а парапеты балконов напоминали щербатые пасти чудовищ. Дворец напоминал мрачный шведский замок из темного камня. Лишь на четвертом и пятом этажах виднелись широкие прозрачные окна с золотистыми шторами.

Вдоль стены расхаживали стражи в коротких телогрейках и толстых штанах. Воины следили за порядком и не подпускали никого к дворцу ближе десятка шагов.

Посреди площади стоял высокий помост. Роман и Артур подошли к нему почти вплотную. Недавно подметенные от снега доски потемнели от влаги. Справа на помосте стоял прямоугольник виселицы с мрачно свисающей удавкой, а слева возвышалась конструкция чудовищного вида.

– Гильотинка, – хмыкнул Артур, увидев замешательство Романа.

Орудие казни было высотой в два человеческих роста. Внизу металлической рамы пролегали две горизонтальные жерди, с вырезом в виде полукруга в каждой. Соединяясь вместе, они образовывали идеальный круг. Вверху рамы, закрепленный веревкой, завис огромный гильотинный нож с косым лезвием. Металлическая пластина, толстая у основания, немыслимо заострялась к другому краю. Лезвие ярко блестело, любовно наточенное шлифовальным камнем.

– Вот страшилище, – с уважением сказал Роман.

– Преступники ее почему-то не боятся, – с философским видом сказал Артур. – Пока не оказываются в тюрьме.

– Так они и не думают о ней, – пожал плечами Факелов. – Пока не попадутся.

«– А вот тебе уже пора подумать, – с раздражением сказал Чет. – За тебя тысячу золотых дают, а ты разгуливаешь как глупый зевака».

«– Кому я нужен? Все казни ждут».

Артур отошел чуть в сторону и произнес:

– Отсюда все увидим.

Факелов подошел к нему и еще раз взглянул на плаху. «До печатного станка не додумались, зато гильотину сделали отличную, – с легкой грустью подумал Роман. – Быстрее бы пройти Путь и поработать сначала над Скрытым миром, если разрешит Наставник, а уж потом заняться улучшением Земли».

Через четверть часа люди повалили со всех улиц плотным потоком. На Романа и Артура начали напирать сзади и с боков. Пробивающиеся во все стороны люди задевали их локтями и плечами.

– Проснулись, – усмехнулся Артур.

Казалось, что на завтрак смерти пришел весь город. Стариков поддерживали подростки, молодые женщины несли на руках детей, десятилетние юнцы просились к мужчинам на плечи. Круг людей разрывался только в одном месте. От лесенки, ведущей на помост, тянулась узкая дорога к боковому, самому невзрачному входу во дворец.

Возбужденная толпа гудела. Казалось, что разговаривают все одновременно, и каждый пытается перекричать другого.

«– Добрые здесь люди», – иронично сказал Роман.

«– На себя посмотри», – хмыкнул Чет.

Факелов пропустил замечание мимо ушей и добавил серьезно:

«– А вот власти умные. Горожане, объеденные праведным гневом и жаждой крови преступников, никогда не поднимут восстание. Им всегда есть о чем поговорить. Три дня обсуждают предыдущую казнь, а потом три дня гадают, какая будет следующая».

На четвертом этаже открылись два окна, и оттуда загудели трубы. Толпа мгновенно смолкла. Вскоре этажом выше распахнулось еще одно окно, и в проеме появился человек среднего возраста с волевыми чертами лица.

– Великий князь, – благоговейно шепнул Артур.

– Приветствую вас, друзья! – зычно крикнул князь. – Сегодня мы по традиции караем тех, кто оскверняет нашу землю! Тех, кто позорит нас своим присутствием! Нельзя щадить отродье! Никогда!

Толпа с удовольствием, перетекающим в общее безумство, закричала, засвистела, заулюлюкала. Князь, со сдержанной улыбкой на устах, благосклонно кивнул.

Роман с удивлением заметил, что обычно добродушный Артур тоже сейчас что-то орал, бешено вращая глазами. Народ с таким усердием поддерживал слова князя, будто эти преступники обидели каждого человека в отдельности.

«– Вот оно, влияние правителя и толпы. Человек сам не свой стал», – кивая на Артура, сказал Факелов.

Трижды грянули трубы – тут же открылись боковые ворота дворца. Люди перевели взгляд с правителя на дверь. Первым вышел стражник, за ним ковылял заросший человек в ветхой накидке. Каждый шаг давался ему с трудом. Роман даже услышал, как гремит цепь, соединяющая ножные кандалы. Следом шел стражник с копьем, а за ним еще один преступник и воин.

Приговоренный шагал с поднятой головой, хотя было заметно, что дается ему это с трудом. Надменно обведя толпу прищуренными глазами, он двигался так, словно его вели короновать. Оскорбленная толпа вновь подняла дикий шум, покрывая преступников сотнями проклятий.

Вскоре из дверей вышел громила в сером кожаном костюме и черной маске с прорезями для глаз и рта. Слегка завернутые губы палача были искривлены в жутковатой ухмылке. Казалось, что он сейчас пустит слюну от предвкушения.

«– Ненормальный», – заметил Роман.

«– А ты кого ждал? – удивился ворон. – Фею?»

Факелов пожал плечами и зевнул. Подошвы сапог промерзли, и Роман, чтобы хоть немного согреться, начал переминаться с ноги на ногу.

Дунул легкий ветерок, принесший едва заметные хлопья снега. Солнце, почти переползшее за спину, ярко освещало плаху.

Забывший обо всем на свете Артур впился глазами в поднявшихся на помост людей. Один из стражников выдвинулся вперед и, махнув рукой на понурого преступника, прокричал:

– За убийство двух граждан приговаривается к смертной казни через повешение!

Народ одобрительно заорал. Палач накинул на преступника петлю, стражники заставили забраться его на высокий табурет. Затем палач подтянул веревку и закрепил ее. Несчастный, со скованными ногами и связанными за спиной руками впервые поднял голову и истошно провизжал:

– Чтоб вы все сдохли!

Через миг палач выбил у него из-под ног табурет. Преступник, хрипя и брызгая слюной, задергался. Тело искривлялось от болевых судорог. Через минуту он затих. Присмиревшая толпа вновь начала оживать.

«– Вот на что тут смотреть?» – не унимался Факелов.

«– Он мучается и умирает. А ты живой, – вкрадчиво объяснил Чет. – Это очень приятно, когда ты живой, а кто-то мертвый. Тем более по справедливости».

«– А мне неприятно», – пассивно возразил Роман.

«– Ты ж у нас будущий бог. Простых смертных тебе не понять, – с издевкой проговорил ворон. – А если будешь потом сам всех карать, то люди начнут убивать невиновных. Потому что люди не могут жить без козла отпущения».

«– На все у тебя вороний ответ, падальщик», – с тоской заметил Факелов.

Чет в ответ лишь несколько раз каркнул.

Стражник, увидев что люди пришли в себя, набрал полную грудь воздуха.

– За нападение на знатную персону приговаривается к смертной казни через отсечение головы! – показав на преступника, прогорланил он.

Приговоренный улыбнулся, выказывая призрение к смерти и ко всем собравшимся. Преступник что-то сказал стражам и спокойно направился к гильотине. Толпа зароптала. Бесстрашие казнимого вызывало в ней гнев.

Преступник опустился на колени и положил голову в выемку. Палач тут же опустил верхнюю планку. «Гореть он будет в пекле!» – услышал Роман чей-то злой голос. «Там-то с него спесь собьют!» – подхватил кто-то другой. Когда палач уже хотел перерезать веревку, раздался короткий звук трубы. Все подняли головы. Великий князь сделал стражникам знак. Воины перевернули копья и, словно обычными палками, начали лупить преступника по спине. Тот от неожиданности вскрикнул, вызвав у людей дикий восторг. Кто-то кричал: «Слава князю!», кто-то просто хлопал в ладоши.

«– Зверинец», – разворачиваясь, сказал Роман и затормошил Артура.

Тот посмотрел на него туманными глазами.

– Я прогуляюсь по городу, – сказал Факелов. – Скоро вернусь.

– А что мне старухе сказать? – забеспокоился Артур.

– Скажи, что узнаю, что делали с преступниками до казни.

– Она будет счастлива, – мрачно сказал Артур. – Ты давай… возвращайся быстрее.

Роман кивнул Артуру и начал пробиваться сквозь толпу к западной дороге.

Глава тридцать третья

Когда Роман услышал за спиной взрывоподобный вой толпы, он понял, что случилось. Голова преступника наконец-то слетела с плеч.

Между дворцом и вновь начавшимися домами, вплоть до западных ворот, тянулась дорога. Роман спустился по ней на Торговую улицу и двинулся на север.

«– И зачем тебе туда?» – недовольно спросил Чет.

«– Хочу посмотреть, много ли про меня объявлений, – ответил Факелов. – Заодно и книжную лавку поищу».

«– У тебя ж ни монетки».

«– Приценюсь», – пожал плечами Роман.

«– А ты себя сдай, – посоветовал ворон, – за полцены».

«– Смешно», – скривил губы Факелов.

Дома на Торговой стояли не такие кичливые, как на Дворцовой, но все каменные, крепко сложенные. На многих домах висели вывески с выгравированными рисунками: посуды, молота и наковальни, хлеба, одежды. Роман шел медленно, всматриваясь в каждую из них.

В десятке шагов от Романа из дома вышел человек и замер. Через миг он достал из ножен ятаган. Вогнутый клинок серел плохой сталью. Факелов, взявшись за ручку палаша, быстро оглянулся. Улица была пустынна – народ не торопился возвращаться в эту закрытую, словно аппендикс, часть города.

– Я верил, что мы встретимся, – голос человека дрожал от возбуждения.

Роман с ужасом узнал корабельного рулевого Ревеса. Сейчас в нем не было и тени того податливого, наивного парня. В глазах бывшего пирата горел огонек злобного безумия.

– Когда встречу твоего дружка – зарежу как больную собаку, – оскалившись, продолжал Ревес, – а на тебе я хорошенько заработаю.

– За что же ты нас так ненавидишь? – достав клинок, спросил Роман. – Мы не виноваты в том, что нам встретились пираты.

– За что?! – взвизгнув на последней ноте, прокричал рулевой. – Я знал того стража, он успел мне все рассказать, пока ему не оторвали ноги и руки. – Ревес сделал несколько шагов вперед. – Ты обесчестил княжну Акулину и вместе с ней весь народ!

«– Теперь ты знаешь, как ее зовут», – вставил Чет.

– Это был не я! – возмущенно воскликнул Роман.

Ревес оскалился еще сильнее.

– Больше ты меня не обманешь, тварь, – проговорил он. – И где твое пернатое чучело? Отдал обратно дьяволу?

«– Он меня помнит», – с гордостью поделился Чет.

– Да, – спокойно ответил Факелов, – скоро я отдам ему и тебя.

Ревес заметно вздрогнул и, подбадривая себя проклятьями, двинулся на Романа. Кольцо запульсировало, медальон остался безучастным.

«– Может, лучше убежать?» – с беспокойством спросил Чет.

«– Все равно найдет, – возразил Факелов. – А мне испытания еще выполнять».

Роман сдвинул шапку немного назад, чтобы в пылу боя она не закрыла глаза, и шагнул навстречу врагу. Улица по-прежнему была пустынна, лишь в нескольких окнах Факелов заметил людские силуэты.

Ревес сделал ложный выпад и ударил с другой стороны. Роман без труда парировал атаку. Пронзительный звук удара пронесся над улицей. Факелов успел заметить на ятагане свежую глубокую зазубрину. Роман не торопился нападать, надеясь поймать противника на ошибке. Но и тянуть было нельзя – на улице могли появиться стражники.

Ревес наносил удар за ударом: бесхитростные, легко предсказуемые. Либо он пытался усыпить внимание Факелова, либо решил вымотать его за счет разницы в весе оружия.

Ревес рубил с боков, страшась нанести смертельную рану. Устать Роман не боялся, понимая, что враг больше усыпляет собственное внимание. Хоть ятаган и маневренней, зато палаш длиннее и мощнее. Что-то произнес ворон, но сосредоточенный на бое Факелов, его не услышал.

При очередной атаке ятаган соскользнул с палаша и опустился Роману на предплечье. Факелов почувствовал боль, словно его стукнули ребром ладони. Толстая телогрейка даже не прорвалась. Лишь белая полоска осталась в месте удара, словно кожу много раз гнули.

Роман воспользовался мгновеньем, пока противник пытался рассмотреть плоды атаки, и сделал колющий выпад. Ревес со вскриком отпрыгнул. Боль начисто смыла с его сознания ярость, на лице читалось беспокойство. На куртке пирата зияла широкая прореха с левой стороны живота. Ревес, прижав ладонь к ране, сделал несколько шагов назад.

Роман двинулся за ним. Несмотря на мороз, на лбу выступила испарина, а рубашка промокла насквозь. Факелов смахнул пот и взглянул на оружие врага. Покрытый выбоинами ятаган напоминал гигантский земной нож для резки хлеба.

Роман сделал два быстрых шага и, с силой замахнувшись, рубанул слева направо. Ревес парировал удар на почти вытянутой руке. Коротко звякнул металл, лезвие палаша застряло в одной из зазубрин. Рука Ревеса отклонилась, увлекая за собой оба клинка. В последний миг, когда оружие должно было остановиться, Роман дернул палаш вправо изо всех сил. Ятаган отлетел в сторону, и Ревес бросился в дом, откуда вышел.

Не успел бывший пират закрыть дверь, как Факелов с разбега пропечатал ее ногой. Ревес проскочил сени и забежал за стол в середине обширной комнаты. Роман притворил дверь, но не запер – оставил путь к отступлению.

Стоило Факелову шагнуть в комнату, как в него полетела табуретка. Увернувшись и выставив палаш рукоятью вниз, Роман двинулся к противнику. Ревес стоял с поднятым за края ножек табуретом. Роман понимал, что как оружие крепкая табуретка не хуже паршивого ятагана. Страх и потеря крови сказались на Ревесе – лицо побледнело, а руки мелко тряслись. Табуретка опускалась сантиметр за сантиметром, пират терял силы на глазах.

– Не убивай, – прошептал он.

Факелов приподнял брови и подался чуть вперед, словно не услышал.

– Не убивай, – повторил Ревес, выронив табурет.

– Как ты смеешь просить?! – взвился Роман. – Ты пять минут назад обещал убить моего друга, а меня продать!

– Не уби…

Договорить Ревес не успел. Факелов широко замахнулся и рубанул врага по шее. С мгновенным хрустом и чавканьем голова слетела с плеч. Падающее на пол тело конвульсивно задергалось, заливая все вокруг кровью, словно дьявольский фонтан.

Роман как завороженный смотрел на жуткое зрелище, также кролик не может оторвать взора, глядя на удава. Обезглавленный Ревес последний раз дернулся и, наконец, затих.

«– А на казни ты, бедняга, смотреть не можешь», – иронично заметил Чет.

Факелов, не говоря ни слова, трижды вытер клинок настольной скатертью. Засунув палаш в ножны, он подошел к трупу. Пошарив по карманам, Роман нашел четыре золотых монеты, десяток серебряных и мелкий шлифовальный камень. Имущество пирата перекочевало к Факелову. Поднявшись с корточек, Роман быстро обошел все комнаты. Проходя мимо одного из окон, Факелов мельком заглянул в стоящий на нем горшок. Остановившись, он достал из него маленький мешочек, где оказалось еще полдесятка золотых монет.

«– Богатеем», – невесело хмыкнул Роман.

Не обнаружив больше ничего интересного, Факелов осторожно выглянул на улицу. Когда двое прохожих пропали из виду, Роман выскользнул из дома. Снова поглубже натянув шапку, он направился в особняк княжны.

* * *

Стоило Роману зайти в дом, как из покоев старухи показался Артур и громко произнес:

– Давай быстрее! Госпожа хочет подробностей!

Роман зашел в свою комнату и, бросив от входа на кушетку телогрейку и шапку, отправился к старухе.

– Простите, княжна Инесса, – с порога сказал Факелов, – что заставил вас ждать. – Роман сделал полупоклон. – Говорят, что их до казни замучили так, что они ждали ее как праздника.

– Садись, – просипела старуха, указав на кровать. – Рассказывай все с самого начала.

Через четверть часа Роман рассказывал о высокомерном преступнике. Используя полученный с Ревесом опыт, Факелов легко поведал о второй казни, хоть и не видел ее.

Плечи княжны слегка распрямились, она внимательно смотрела на Романа и ни разу его не перебила. Видеть радость в выцветевших, обычно холодных глазах было странно.

Когда Факелов закончил, старуха проговорила:

– Расскажи еще раз.

Роман удивлено приподнял брови, потом улыбнулся и покорно начал повествование заново. В этот раз княжна задавала много вопросов. От некоторых становилось жутковато даже Факелову.

Через час он начал рассказывать о казни снова. Каждый раз Роман «вспоминал» все больше подробностей, приводя старуху в восторг.

Когда княжна его наконец отпустила, Факелов зашел к себе в комнату и без сил опустился на кушетку. От пары часов разговоров с ядовитой каргой, Роман чувствовал усталость большую, чем после ночи таскания мешков. Телогрейка полетела на пол, ножны и сапоги опустились рядом. Взбив подушку, Факелов лег на живот и задремал.

Проснулся Роман оттого, что кто-то, словно кота, гладил его по голове и спине. Рядом сидела Камилла и застенчиво улыбалась. Факелов давно понял, что смущения в девушке столько же, сколько в старухе доброты.

– А если Артур увидит? – перевернувшись на спину, спросил Роман, хотя заранее знал ответ.

– Не увидит, – покачала головой Камилла и встала. – Зайди к княжне, а потом приходи обедать.

– Хорошо, – улыбнулся Роман и погладил ее по бедру.

Камилла стрельнула в него глазами и быстро вышла из комнаты.

* * *

День прошел в обычных делах – в подобострастном служении княжне. Ночью Роман снова спал беспокойно и много раз пробуждался.

В очередном сне он бродил по темным горным туннелям, лучина мигала, как севший фонарик. Со всех сторон раздавался шелест, словно к нему ползли сотни гигантских змей. В пещере будто включили свет, и Роман увидел круглый зал, до колена заваленный костями. Это место словно служило для апофеоза смерти. Посреди пещеры стоял человек. Учащенно бьющееся сердце Романа заколотилось как безумное. Человек сделал несколько шагов, и Факелов разглядел его еще лучше. К телу плотника была приставлена рваными окровавленными краями голова Ревеса. Рука Романа метнулась к палашу, но ножны оказались пусты. Факелов попробовал развернуться, но тело наполнилось непреодолимой усталостью, и он не смог сдвинуться с места. Плотник-Ревес продолжал медленно шагать к нему, под его ногами похрустывали кости и черепа. Глаза чудовища оставались закрытыми, но двигалось оно уверенно. Остановившись в паре шагов, плотник-Ревес поднял ятаган, у которого вместо эфеса было древко топора, и рубанул по Роману сверху вниз. Факелов почувствовал боль в темени и проснулся.

Роман сел и снял мокрую насквозь рубашку. Колотившееся сердце понемногу успокаивалось, прохлада приводила в чувство.

«– Выспаться мне, похоже, больше не суждено, – ворчливо сказал Чет. – Нервный из тебя божок получится».

«– Потом все изменится», – произнес Роман.

«– А если нет?»

Этот вопрос больно кольнул Факелова, но он твердо повторил:

«– Все изменится».

«– Вообще не понимаю, зачем Наставнику делить с тобой власть?»

«– Это человеческие категории, – высокомерно отозвался Роман. – И я уверен – ему одиноко».

«– Одиночество тоже люди придумали, – возразил ворон. – Надеюсь, ты мне потом все расскажешь».

«– Может быть», – ложась, сказал Факелов.

Уснуть ему так и не удалось. Через полчаса из комнаты вышел Артур и, взглянув на Романа, радостно произнес:

– Ты уже проснулся!

– Доброе утро.

– Пойду узнаю, чего сегодня хочет княжна, – улыбнулся Артур и вышел.

Роман встал и надел высохшую рубашку. Сделав пару крадущихся шагов, он слегка отодвинул гардину, скрывающую комнату Артура. Прямо напротив арки стояло зеркало, перед которым крутилась нагая Камилла. Факелов с удовольствием отметил ее округлые, чуть вздернутые ягодицы, а потом перевел взгляд на зеркало, где отражалось стройное, чуть смуглое тело с небольшой красивой грудью. В этот же миг его увидела Камилла. Глаза ее распахнулись, ротик приоткрылся. Роман усмехнулся и задвинул штору.

«– Красивая, черт», – заметил Чет.

«– В человека превращаешься? – иронично спросил Факелов. – Женщин оцениваешь… или просто подрос?»

Чет злобно каркнул. Но все-таки не выдержал и спросил:

«– В моем теле ты кем себя чувствуешь?»

«– Значит, подрос», – весело заключил Роман.

«– Да пошел ты. Они и раньше мне нравились», – оправдался ворон.

Через полминуты вид старухи затмил образ пышущей плотской красотой Камиллы.

«– По-моему, она с каждым днем становится хуже», – сказал Факелов, ставя перед княжной ведро.

«– Ты на нее дурно влияешь», – мстительно проговорил Чет.

«– Главное, чтоб не сдохла, пока я не пройду испытания».

Через десять минут, расправившись с «утренним туалетом», Факелов вновь зашел к старухе.

– Что-нибудь еще, госпожа?

– Артур скажет, – просипела она. – Почему ты еще здесь? Где мой завтрак?

Роман поклонился и вышел.

– Всем здрасте, – сказал он, зайдя на кухню. – Завтрак хочет.

Затем Факелов взглянул на Артура.

– За зерном пойдем, – ответил раб княжны на немой вопрос. – Ей мешок пшеницы понадобился. Голода боится.

– А что, может быть? – сдвинув брови, спросил Роман.

Артур засмеялся и ответил:

– Если неделями дома сидеть, и не такое в башку взбредет.

– Понятно, – скривил губы Факелов.

– Позавтракаем и пойдем, – сообщил Артур.

Роман кивнул.

– Мешок пшеницы не помешает, – протягивая Роману поднос, сказала Ефросинья.

– Тоже верно, – равнодушно согласился Факелов и вышел.

Глава тридцать четвертая

«– Главное, снова ни на кого не наткнуться», – заметил Роман.

«– Ну, вчера ты совершил то, что нужно было сделать еще на корабле, – сказал Чет. – До сих пор удивляюсь, как он вас тогда не прирезал».

«– Он был как овца с двумя волками, – хмыкнул Факелов. – Мы ж всю команду порешили. Да и тебя он боялся».

«– А вчера?» – поддел ворон.

«– А потом овца заболела бешенством», – легко объяснил Роман.

Роман и Артур свернули на центральную дорогу. Здесь, в отличие от улицы, снег был расчищен. Ветер обжигал холодом, а подхватываемые им мелкие градины больно били в лицо.

– Не самая удачная погода для заготовки, – прикрывая глаза ладонью, сказал Артур.

Роман угукнул, хотя сам был рад – в такую погоду никто не пялится друг на друга.

– Ты не знаешь, где книжная лавка?

– Раньше на Торговой была, в южной части, – подумав, ответил Артур. – А на ярмарке таким вряд ли торгуют.

– Тем более в метель, – усмехнулся Факелов.

Увидев знакомых торговцев птицей, Роман решил и у них спросить о книгах. Один из мужиков тоже его заметил и широко улыбнулся.

– Здрасте, ребята! – издали сказал Факелов. – Может, хоть вы знаете, где книжки продают?

– На хрен тебе книги?! Лучше гуся купи! Поторгуемся! – добродушно воскликнул птицевод.

«– Вечно все знают, что мне «лучше», – устало поделился Роман. – То родители, то учителя, то друзья, а вот теперь и торгаш знает, что мне «лучше»».

«– Навязчивая доброта – тоже зло», – философски изрек ворон.

– Я того гуся еще не доел, – вслух произнес Факелов.

Птицевод вытянул губы и широко распахнул глаза.

– Не понял, – сказал он.

– Да шучу я, – махнул рукой Роман. – Так вы не знаете, где книжная лавка?

– Да где-то на Торговой была, – пожал плечами птицевод и, увидев подошедшего покупателя, тут же забыл о Романе.

Факелов нашел глазами Артура и двинулся к нему. Раб разговаривал с тощим мужиком, который непреклонно качал головой. Артур всплеснул руками и обратился к Факелову:

– Рома, у тебя есть два серебряника? Уперся жук, ни в какую не уступает.

Торговец осклабился, но встревать не стал. Факелов порылся в кармане и достал две монеты.

– Постараюсь отдать сегодня.

– Неважно, – махнул рукой Роман.

«– Награбленного не жалко», – вставил Чет.

Продавец принял монеты и, стянув с саней ворох одеял, указал на туго набитый мешок.

– Проверять надо? – спросил Артур.

– Ты ж знаешь, что лучше пшеницы – не найти, – пробасил мужик. Затем добавил: – Потому и не уступаю.

Артур взялся за углы и с кряхтением вытащил льняной мешок.

«– Снова зерно таскать, – заметил Чет. – Не надоело?»

Роман поморщился, он старался не вспоминать о предыдущих испытаниях, хотя неприятные мысли часто приходили и без помощи ворона.

Артур и Факелов взяли мешок, как носилки. Роман впереди, Артур – сзади. Они вышли с ярмарочной площади, и Артур с натугой попросил:

– Давай отдохнем.

– Неужели в доме нет саней или тележки? – остановившись, спросил Факелов.

– Зачем, когда есть раб? – грустно проговорил Артур.

Роман сочувственно покачал головой.

– Пойдем, – махнув рукой, сказал Артур. – Пустое это.

Свернув на улицу, они еще раз отдохнули, а потом шли без остановок до самого дома. Чет не преминул с удивлением заметить, что колодец с серебряной лебедкой до сих пор на месте.

Зайдя в дом, Роман сразу опустил мешок.

– Нужно княжне показать, – извиняющимся тоном сказал Артур.

– Понесли.

– Все как вы говорили, госпожа, – произнес Артур, махая на мешок.

– Хорошая?

– Лучшая!

– Пока свободны, – неразборчиво буркнула старуха, свесив голову на грудь.

Артур открыл рот, чтобы переспросить, но Роман дернул его за локоть и кивнул на арку.

– Пойду прогуляюсь, – сказал Факелов, выйдя из кладовой с провизией.

– Не задерживайся, мало ли что она захочет, – попросил Артур.

Роман хмыкнул и направился к выходу.

«– Ты куда, снова книжки искать?» – с негодованием спросил Чет.

«– Да скучно просто сидеть, а так вычитаю что-нибудь полезное. Да и от своих мыслей отвлекусь».

«– А ты не сиди! Все равно толку никакого! Сколько времени прошло, а медальон безучастен».

«– Мало прошло, – бесстрастно ответил Факелов. – Ты бы определился. А то выходить нельзя, сидеть – тоже нельзя. Что ж делать?»

«– Проваливать с города».

«– А испытания?»

Ворон молчал.

«– Вот и помалкивай».

Роман на ходу плюнул в сторону заснеженного пруда и вытер губы. Прикрыв высокую калитку, Факелов зашагал на юг. Через несколько домов он увидел молодого стражника. Слуга порядка остановился и внимательно вгляделся в Романа. Факелов почувствовал, что в мозгах юноши идет сложная работа по нахождению соответствий.

– Как зовут начальника стражи?! – рявкнул Роман.

– Вердан, – машинально ответил стражник, затем встрепенулся и произнес неуверенно: – Ты похож на одного разбойника…

– Молодец, – расплывшись в доброжелательной улыбке, сказал Факелов. – Ты какой район патрулируешь?

– Юго-западный, – ответил сбитый с толку юноша.

– С такими бойцами район в безопасности, – с гордостью сказал Роман. – Я скажу начальнику, что ты хорошо работаешь.

Стражник стоял с приоткрытым ртом и с недоверием смотрел на Факелова.

– Не смотри ты на меня, как на девку голую, – со смехом попросил Роман. – Я проверяю стражников-оболтусов. Среагируют ли они. А ты молодец. Некоторые вообще не патрулируют – по кабакам сидят. – Улыбка сошла с лица Факелова и он, словно опомнившись, добавил: – Только ты никому не говори, особенно из новеньких. Мне еще многих проверить нужно. Понял?

– Ладно, – ответил стражник. – Только вы меня обманываете.

Роман усмехнулся. Стражник, наверное, и сам не заметил, как перешел на «вы».

– Хорошо, можешь отвести меня к начальнику.

– Неужели правда проверка?

Роман развел руками, мол, а что делать.

– Меня Валием звать. Не забудьте начальнику сказать.

– Да он сам спросит, – успокоил Факелов.

– Ну, мне надо идти, – по-прежнему неуверенно сказал слуга порядка.

– Удачи! Всегда смотри в оба! Еще увидимся! – подняв кулак, воскликнул Роман.

Стражник кивнул и двинулся дальше по Дворцовой улице.

«– Я бы тебе не поверил», – заявил Чет, хотя в голосе чувствовалось уважение.

«– Он доверчивостью жизнь себе спас».

– Погодите! – послышался окрик Валия.

«– Вот черт», – оборачиваясь, сказал Роман.

Стражник шел к нему, чуть ли не срываясь на бег.

– Что такое?! – приподняв брови, поинтересовался Факелов.

– Я одного не понял. Настоящий преступник-то есть?

Роман снова засмеялся.

– Парень, ты когда-нибудь видел такие вознаграждения?

Стражник заулыбался, но тут же с беспокойством сказал:

– Там же написано… за мертвого – пятьдесят. Вас могут убить.

– А вот это точно невозможно. Ты во всем городе не найдешь человека, который захочет взять пятьдесят вместо тысячи.

– Ловко, – усмехнулся стражник. Затем еще раз попрощался и зашагал к центральной дороге.

«– Кстати, зачем тебе имя начальника?»

Роман пожал плечами.

«– Первое, что пришло в голову. Как он сказал? Вердан?»

«– Да», – переходя на карканье, ответил Чет.

Факелов вышел на восточную дорогу и присоединился к довольно плотному потоку прохожих. Люди, как и положено во всех крупных городах, смотрели друг на друга мельком. Или вообще не смотрели. Роман споткнулся, куски утоптанного снега полетели вперед и в стороны. Идущие рядом прохожие со злостью зашикали. Кто-то посоветовал жрать меньше браги и глядеть под ноги.

Факелов молча продолжил путь, чувствуя, как по спине ползают сухие взгляды. Когда он свернул на Торговую, ощущение исчезло. Но уже через несколько секунд оно вернулось. Факелов резко оглянулся. На него пристально смотрели два коренастых мужика в удобной охотничьей одежде. Встретившись взглядом с Романом, они ускорили шаг.

«– Убегай», – взмолился ворон.

«– Нельзя, – со злобой сказал Роман. – Кто-нибудь увидит – тоже побежит. А силы у меня не бесконечные».

«– И что же делать?»

«– Тебе – заткнуться, мне – попробовать договориться».

Факелов остановился, понимая, что преследователи уже не потеряют его из виду. Он поправил шапку, подтянул перчатки и вытащил палаш. «Давно надо было купить метательные ножи», – с раздражением подумал Роман.

Выражение лиц обоих преследователей полностью рассказывало о том, как они относятся к жизни. Мужики привыкли брать от нее все: без спросу и не стесняясь. В общем, обычные головорезы, строящие из себя добрячков.

Когда до преследователей оставалось шагов пятнадцать, Факелов с негодованием прокричал:

– Что, опять?! Как вы все меня достали!

Мужики переглянулись. Один достал небольшой боевой молот на длинной рукояти, а второй равнодушно спросил:

– Ты чего верещишь?

– Если я похож на какого-то урода, что мне теперь, не жить?! – продолжать гнуть свое Роман.

– Извини, брат. На всякий случай придется попутешествовать. С нас жратва, бить не будем, – спокойно проговорил мужик, медленно подходя к Роману.

Головорез с молотом начал заходить сбоку. Второй достал короткую абордажную саблю и сказал:

– Брось клинок, и пойдем по-хорошему.

Романа лихорадило от злости и страха. То, что судьба не давала ему шага ступить без проблемы – бесило. Факелов видел, что головорезы мастера подобных дел и могут с ним справиться. Размышления о возможной неудаче сильно отбавляли силы. Роман надеялся на колечко, ведь тогда с ящером оно помогло ему. Хотя уверенности это не прибавило. «В крайнем случае сдамся, потом превращусь в ворона и улечу. Кажется, у Ревеса в доме были сменные штаны и рубашка. Тем более они хотят взять меня живьем, а в бою это огромное преимущество». Приободрившись этими мыслями, Роман оценил обстановку по-новому.

Противник с саблей мелкими шажками подбирался к Факелову. Роман начал двигаться по окружности, отдаляя момент, когда второй сможет зайти со спины. Но долго так продолжаться не могло. Если один из них будет преграждать дорогу, а другой продолжит заходить в тыл, то Роман в любом случае окажется в проигрышном положении: либо спиной к врагу, либо прижатым к дому. Факелов отвел палаш далеко назад и сделал шаг навстречу.

– Парень, ты пойми. Пятьдесят монет тоже большие деньги, – нагловато усмехаясь, сказал первый. – Если мы тебя случайно уб-б-б…

Речь перешла в бульканье – Роман проткнул врагу горло. Кровь хлынула на снег, превращая его в оплавленный багровый ковер. Сабля выпала из рук, а через миг мертвец упал на нее лицом.

Второй головорез открывал и закрывал рот, словно рыба, попавшая в пустыню. Как и всякий нагловатый и удачливый проныра, он обомлел при виде смерти. Роман же, опьянев от легкой победы, бросился на второго врага с остервенением голодного тигра.

Противник опомнился и подставил под удар рукоять. Через миг Роман атаковал снова. В этот раз головорезу не повезло – четыре отрубленных пальца с левой руки полетели на землю. Мужик взвыл от боли, выронил молот и бросился бежать к южной стене. Роман вытер палаш о труп и снег, и быстрым шагом направился в противоположную сторону.

Из домов, к мертвецу, тут же набежали люди. Кто-то из окна орал: «Стража! Стража! Стража!», не понимая, что по традиции слуги порядка прибудут лишь для того, чтобы полюбоваться трупом.

Один из прохожих попробовал преградить Роману дорогу, но стоило Факелову выхватить клинок, как побледневший герой ретировался.

«– Безумие», – благоговейно сказал ворон.

«– Ага, переживал больше, – со смешком сказал Факелов. – Но за книгами я больше не пойду».

«– Дошло, наконец».

* * *

Свернув с восточной дороги на Дворцовую улицу, Роман замедлил шаг. Одинокий прохожий взглянул на его сапоги и, изменившись в лице, обошел Факелова по широкой дуге. Роман посмотрел на обувь и чертыхнулся.

Смяв в руке снег в тугой комок, Факелов начал тереть забрызганные кровью сапоги. Каждые десять секунд Роман оглядывался назад, высматривая прохожих. Замерзшая кровь счищалась с сапог так же, как сухая корка с зажившей раны.

Перед калиткой Факелов внимательно оглядел штаны и телогрейку. Не найдя ничего подозрительного, он зашел во двор. На участке работал Игнат. Толкая перед собой широкую лопату, он сгребал снег к восточной стенке забора; когда потеплеет, вода потечет на улицу, а не будет превращать двор в озеро.

– Здрасте.

– Здорово, – буркнул садовник.

– Как жизнь?

Игнат выпрямился и с прищуром посмотрел на Романа. Не найдя подвоха, садовник ответил:

– Снежно.

Факелов хмыкнул и зашел в сени, оставив Игната наедине с лопатой.

Глава тридцать пятая

Несмотря на данное себе обещание, Роман сближался с Камиллой все сильнее. Уже через две недели не проходило и дня, чтобы они не обменялись хотя бы парой поцелуев. Воздержание, скука и запретность отношений только усиливали влечение.

На улицу Роман выходил только на казни. Остальные же дни слились в однообразную серую полосу. Это напомнило Землю, когда он ходил в ненужную школу, учил ненужные уроки и вел с родителями ненужные разговоры.

От бегающих по замкнутому кругу мыслей Факелова могло отвлечь либо фехтование, либо флирт с Камиллой. Конечно, во время разговоров со старухой Роман тоже не думал о прошлых испытаниях, но там и без этого было тяжко.

К концу четвертой недели Факелов готов был лезть на стену, стоило ему просто взглянуть на Камиллу.

«– Тяжело тебе будет в личине бога, – с сарказмом заметил Чет. – Если там действительно чувства возрастают».

Роман некстати вспомнил мифы о греческих богах, которые в основном занимались половыми утехами. Причем с фантазией психопатов-деградантов.

«– Разум тоже возрастает, – парировал Факелов. – Так что и воздерживаться проще».

«– Тогда нужно торопиться», – со знанием дела проговорил ворон.

На следующий день Роман проснулся до рассвета.

«– Доброе утро, – уныло сказал Чет. – Почему ты так мало спишь?»

Факелов не стал отвечать.

Когда мимо проходил Артур, он притворился спящим. Роман слышал, как старуха давала ему распоряжения, а через минуту Артур вышел на улицу. Факелов вскочил с кушетки и забежал в комнату Камиллы.

Ночная сорочка едва прикрывала бедра, оставляя открытыми стройные смуглые ноги. Камилла только что встала и сонно смотрела на Романа.

– А если… – начала она.

– Тише, он ушел, – перебил Факелов и поцеловал ее.

Роман зашел сзади и обнял ее одной рукой за живот, а другой начал давить на спину, заставляя нагнуться. Камилла поддалась и застыла, упершись ладонями в край кровати.

За секунду до того, как Роман вошел в нее, медальон раскалился и вновь стал прохладным.

Не прошло и десяти минут, как Факелов покинул комнату под горячий шепот Камиллы: «Я люблю тебя». Роман ответил ей той же фразой и вернулся на кушетку. Сердце колотилось так, что казалось, будто оно сейчас проломит ребра.

«– Это испытание получилось одно из самых искренних», – ехидно проговорил ворон.

«– Тебя я кокнул тоже чисто по-дружески, – напомнил Роман. – Почти бескорыстно».

В комнату вошел Артур и жизнерадостно спросил:

– Как спалось? Госпожа уже ждет.

– Как обычно, – поднимаясь, ответил Факелов. – Уже иду.

– Давай, – похлопав по плечу, сказал Артур. – Потом приходи на кухню. Фрося такой пирог смастерила!

– Хорошо, – отрешенно произнес Роман. В душе творилось что-то странное. Факелов смотрел на улыбающегося Артура, но казалось ему, будто на него глядит голодный ребенок, у которого он забрал последний кусок.

«Жена – моя единственная отрада», – вспомнил слова Артура Факелов. И он эту радость забрал.

С каждым новым шагом по Пути апатия усиливалась, былой подъем и энтузиазм давно испарились. Появилось новое, доселе неведомое чувство – отвращение к себе. Рос страх за последнее испытание, трепет перед неподвластной Роману неизвестностью. Словно он был на самом важном в жизни экзамене, где все зависит лишь от самодурства преподавателя.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Артур, выводя Романа из прострации.

– Задумался, – тряхнув головой, пробормотал Факелов.

– Ты как будто умер, – с детской непосредственностью заявил Артур.

– О пироге замечтался, – выдавив из себя усмешку, сказал Роман и направился к старухе.

Остановившись в коридоре между арками, Факелов взглянул на медальон. Внизу, четвертая слева «ресница» загорелась багровым светом. Теперь серыми оставались лишь три полоски.

Если восьмое испытание было в процессе выполнения, то над седьмым Роман ломал голову постоянно. «Сатана представляет человека всего лишь еще одним животным, иногда лучшим, чаще же худшим, чем те, кто ходит на четырех лапах; животным, которое вследствие своего «божественного, духовного и интеллектуального развития» стало самым опасным из животных!» Что здесь можно придумать? Факелов раз за разом перебирал сложившуюся обстановку и свои возможности, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку.

Показать, что человек не так опасен как животное? В голову сразу приходили мысли использовать кухарку или Артура. Но как – Роман пока не знал. Или совершить что-нибудь совершенно противоестественное для животной сущности человека? Таким способом тоже можно пойти наперекор заповеди.

Факелов решил думать в этих двух направлениях.

«– Что-то ты несильно рад», – осторожно заметил Чет.

Роман сделал несколько глубоких вдохов. Затем шагнул в апартаменты княжны и, все-таки решив ответить, сказал:

«– Рано еще радоваться». – Доброе утро, госпожа.

– Где ведро?

– Простите, сейчас принесу.

Через пять минут, морщась больше по привычке, Роман вышел на улицу. Помыв ведро, и хорошо умывшись, Факелов вернулся к старухе.

– Что-нибудь еще, княжна Инесса?

– Как-то ты странно на меня смотришь, – наклонив голову чуть набок, сказала старуха.

Роман развел руками.

– Что вы, госпожа. Нет.

– Сколько ты у меня работаешь?

– Месяц, княжна Инесса.

– Хорошо работаешь?

– Это вам судить, госпожа.

Старуха пожевала губами.

– Ты несколько раз отлучался без моего разрешения.

Факелов стоял, опустив голову.

– И как тебе работа?

– Ухаживать за вами – большая честь, – посмотрев в бесцветные глаза, сказал Роман.

– Я не вполне довольна.

– Я исправлюсь, госпожа.

– Попробуем еще месяц, – благосклонно сказала стархуа. Об оплате я подумаю позже.

– Как скажете, госпожа.

Роман глубоко поклонился, и в этот же миг медальон раскалился и вновь стал холодным.

– Я жду завтрака.

Факелов еще раз поклонился и вышел.

«– То по три месяца испытание выполняешь, то в один день – два шага по Пути», – игриво произнес Чет.

«– В смысле «один день»? – поднял брови Факелов. – Я целый месяц за ней дерьмо выносил».

«– Я имел ввиду…»

«– Вот думай в следующий раз, прежде чем болтать», – сурово заявил Роман.

* * *

Пирог действительно оказался вкусным. Сегодня, впервые за много дней, Факелов ел с аппетитом. Камилла, приписав эти изменения к своим заслугам, кушала с блаженной улыбкой. Артур же, видя счастье жены, сиял пуще обычного.

Роман поблагодарил Фросю и вернулся в комнату. Уже через час тень хорошего настроения слилась с царившей в душе Факелова ночью. Он вновь задумался о седьмом испытании.

– Последний шажок, – пробормотал Роман. «– Но куда шагать – непонятно. Даже кобра в своей безграничной ненависти проста и понятна. Я не согласен с Сатаной! Человек – не животное! Человек намного ужаснее животного!».

«– За примером далеко ходить не надо», – усмехнулся Чет.

«– Совершить что-нибудь… – Роман на миг прервался. – Я и так столько страшного сделал».

«– Может нужно совершить что-нибудь именно для этого испытания? Ведь когда ты насиловал княжну, тебе девятое испытание не зачлось. Хотя она была чьей-то невестой».

«– Наверно», – протянул Роман.

«– Эх, не прогадал я, когда с тобой пошел. Арет хоть и сильнее, да совестливый больно».

«– Я сразу решил, что цель оправдывает средства, – поделился Факелов. – И еще. – Роман надолго замолчал. Чет терпеливо ждал. – После второго испытания я понял, что останавливаться нельзя. Иначе ничто и никогда не сможет меня оправдать».

«– Понятно. А Хедрику бы ты смог рассказать обо всех испытаниях?»

«– Чтоб он меня прирезал? – хмыкнул Факелов. – А когда стану богом, я вряд ли захочу вспоминать о Пути. Тем более намеренно».

«– Оби жалко, – неожиданно вспомнил ворон. – Он такую книжку написал бы!»

«– Сам напишешь», – скривил губы Роман.

«– Тогда торопись, пока я все не забыл», – со смешком сказал Чет.

«– Я только и думаю об этом! Как пройти седьмое испытание!»

Роман резко встал и заходил по комнате.

«– Есть у меня одна идейка по поводу Фроси», – уже спокойнее продолжил Факелов.

«– И ее тоже?!» – пораженно воскликнул ворон.

«– Что?»

«– Ну, – замялся ворон, – как Камиллу».

«– Придурок?» – со смехом спросил Роман.

«– От тебя что угодно можно ждать, – оправдался Чет. – Я ж не знал…»

«– Научись слушать, – посоветовал Факелов. – Кухарка очень добрая. Что если создать ситуацию, когда она сделает что-то страшное? Словно кролик загрыз медведя».

«– Ты впервые делишься планами».

«– Я впервые в большом ступоре. Так что скажешь?»

«– Интересно. Но как осуществить – ума не приложу».

«– Туманные наметки есть, – неуверенно сказал Роман. – Но все равно, если что придумаешь – говори».

«– Хорошо».

«– А я уже не могу об этом думать. Пойду, развеюсь».

«– Снова в город?!»

Факелов покачал головой.

«– Без надобности – я туда ни ногой».

В коридоре Роман столкнулся с Камиллой.

– Куда ты? – спросила она. Карие глаза сияли, словно первые звездочки, загоревшиеся темной ночью.

– Поупражняться, – хлопнув по ножнам, ответил Факелов.

– Я приду посмотреть.

Роман кивнул и, молча, двинулся дальше.

Мороз за последнюю неделю сильно ослабел. Несмотря на голые деревья и покрытые снегом дороги, дворы и крыши, незримый дух весны витал в воздухе. Низкое пасмурное небо все чаще сменялось ясным и бесконечным, от чего воробьи и синички заливались радостным чириканьем.

Факелов зашел за дом и, на ходу выхватив палаш, принялся парировать атаки невидимого врага. Понятное дело, что перед тренировкой лучше разогреться, но если на тебя напали – тут уж не до разминки. Роман сконцентрировался на движениях и дыхании. Делая каждый последующий выпад резче и сильнее, он старался не запыхаться. Факелов хмыкнул, увидев, что Камилла пришла вместе с мужем.

Роман поупражнялся еще полчаса и направился в дом.

– Потрясающе, – с уважением сказал Артур.

– Спасибо, – притворившись уставшим, ответил Факелов. – Пойду, искупаюсь.

Через четверть часа, наскоро обмывшись, Роман зашел к княжне. Старуха дремала прямо в кресле, и он на цыпочках покинул апартаменты.

Факелов с ненавистью осмотрел комнату и лег на кушетку. Утро еще не закончилось, и спать не хотелось совершенно. Но думать о чем-то – тем более. Последовав примеру хозяйки, Роман задремал.

* * *

Вновь потянулась серая полоса унылых дней, в ожидании непонятно чего. Если раньше, словно тлеющий уголек, грела мысль о выполнении восьмого испытания, то сейчас погасла и эта головешка. Теперь бессмысленность идущих дней Роман ощутил воочию. Каждый час безделья причинял все большую боль. Хотелось действовать. И не просто наобум, а по четкому плану. А осознание того, что он бездействует только по своей вине – убивало еще сильнее. Словно Роман пытался найти корни нерешаемого уравнения, и до него никак не могло дойти, что нужно всего лишь на всего решать иным способом. Или взяться за другой пример.

Роман помог старухе перебраться на кровать и, забрав поднос, отправился ужинать сам. Затолкав в себя пару картофелин, Факелов оперся локтями на стол и сонно уставился на Камиллу. Спал Роман по десять-двенадцать часов в сутки, отчего ходил вялый и меланхоличный.

– Ты не болеешь? – с беспокойством прошептала Камилла.

– Хандра, – признался Факелов. – Ничего, скоро пройдет.

– Я постараюсь помочь.

Роман вымученно улыбнулся и ответил:

– Ты и так помогаешь. – Затем он поднялся и добавил: – Пойду спать.

– Доброй ночи.

Возившаяся с посудой кухарка с подозрением уставилась на Факелова.

– Спокойной ночи, Ефросинья, – сказал он, словно не замечая ее взгляда. – Благодарю за ужин.

– Съел-то, – махнула рукой кухарка. – Княжна наша больше кушает.

– Хандра, – повторил Роман и вышел из кухни.

* * *

Проснулся Роман от едва слышного глухого стука, за которым тут же последовал сиплый вопль старухи. Выдернув палаш из стоящих рядом с кушеткой ножен, Факелов бросился в апартаменты хозяйки. Старуха лежала на полу лицом вниз и подвывала. Роман положил клинок на ковер и, взяв княжну подмышки, усадил на кровать.

Факелов скользнул взглядом по поблескивающему палашу и посмотрел на старуху. Из разбитой правой брови сочилась тонкая струйка крови, заливающая глаз и щеку. Тут же пришло воспоминание о впервые увиденной казни. Точнее, о произнесенном на ней приговоре. Мысль, словно вспышка молнии, озарила разум. Роман улыбнулся с мрачным удовлетворением и произнес:

– Сейчас я вам помогу.

В эту секунду в комнату вбежали Фрося, Артур и Камилла со свечками в руках.

– Госпожа упала с кровати. Дайте чистую тряпку – нужно перевязать голову, – сказал Факелов.

– Да скорее же, – всхлипнула старуха.

Через полминуты Камилла вернулась с длинным узким лоскутом ткани, сделанным специально для перевязок. Фрося принесла мокрое полотенце и отдала Роману. Слуги сгрудились вокруг и застыли. Никто и не подумал прикасаться к старухе. Факелов скривил губы и вытер хозяйке глаз, щеку, а затем промокнул и бровь. Княжна зашипела, судорожно вдыхая воздух через сжатые зубы.

– Потерпите немножко, – сказал Роман. – Сейчас перевяжу, и вам станет легче.

Факелов обмотал лоскут вокруг головы княжны. Сделанная с небольшим наклоном повязка закрывала лоб, раненую бровь и краешек правого глаза.

– Все?

– Да, княжна Инесса. Лягте поближе к стенке. Спите на спине.

– Кто здесь приказы раздает? – взбеленилась старуха.

– Я стараюсь для вашего блага, госпожа.

– Ладно, – сменила гнев на милость княжна, – все свободны.

Роман с улыбкой поднял палаш, внимательно посмотрел на Артура и вышел из покоев. Вернув клинок в ножны, Факелов продолжал улыбаться, сжав челюсти до боли в зубах.

«– Задумал что-то?» – то ли спросил, то ли констатировал Чет.

«– Увидишь», – вытягиваясь на кушетке, ответил Роман.

«– Снова ты за свое, – обиженно сказал ворон. – Увидишь-увидишь».

«– Всегда, чтобы развить мысль, нужно ухватить ее за хвост. А дальше все получается само собой, – попытался объяснить Роман. – В этот раз «хвостом» были блеснувший клинок и струйка княжеской крови».

Ворон недоверчиво хмыкнул.

«– Я же говорю – увидишь, – отечески произнес Факелов. – Что толку болтать о деле, которое еще не сделал?»

«– Ну, обсудить…»

Но Роман уже не слышал его; впервые за много дней он уснул с улыбкой.

Глава тридцать шестая

Роман толкнул створку приотворенного окна и уселся на подоконник.

Факелов понимал, что суется в осиное гнездо, но другого плана у него не было. Хотелось скорее закончить Путь и немного расслабиться. В каждом действии чувствовалась вселенская усталость, подпитываемая загадочностью последнего испытания. Даже смертельная опасность не могла отрезвить Романа.

– Вердан, – позвал он с легким вороньим акцентом.

Коренастый начальник стражи вздрогнул и вскочил со стула. Взяв со стола кинжал, он начал оглядываться в поисках говорившего.

Вердан стоял к Роману боком. Факелов отметил, что ему уже под пятьдесят. Короткие, угольно-черные волосы были тронуты сединой лишь на висках.

Начальник стражи усмехнулся своей нервозности и уселся обратно на стул. Глянув на дверь, спросил:

– Кто там?

– Я здесь, – сказал Роман.

Вердан развернулся и с изумлением уставился на окно. Удивляться было чему: кабинет находился на третьем этаже, а двор кишел стражами. Вердан увидел ворона и сразу понял кто он такой, в голосе появилась боязливая учтивость:

– Добрый вечер.

– Здравствуй, мне нужна твоя помощь, – проговорил Роман и перелетел на спинку стула, стоящего напротив начальника стражи.

«– Аккуратней, – забеспокоился Чет. – Как прыгнет!»

– А отказать я могу?

– Конечно! Но ты же человек семейный, на хорошем посту, а про меня ты слышал. Тем более я не прошу ничего страшного. Ты это делаешь постоянно.

Вердан поднял брови и впился взглядом в черный вороний глаз.

– Сегодня ночью было совершено покушение на знатную особу – княжну Инессу. Нападавший – раб Артур. Есть свидетель – его жена. Княжна после удара ничего не помнит. Твердит, что упала с кровати. Предателя следует казнить. Завтра же.

«– Изверг…» – выдохнул Чет.

Вердан уставился в столешницу и в задумчивости сжал губы.

– Зачем тебе? Жену его хочешь? – спросил он.

Роман приподнял клювом уменьшившийся вместе с ним медальон.

– Знаешь, что это?

– Я так и думал. Наверное, если я не соглашусь, будет только хуже.

– Конечно.

Начальник стражи не стал долго колебаться. Рассудив, что должность и семья важнее, и что ворон все равно найдет способ осуществить план, он махнул рукой и произнес:

– Черт с тобой, я согласен.

– Тебе воздастся, – пообещал Роман. – Совсем скоро я тебе помогу.

«– О! Уже милости раздаешь?!» – то ли спросил, то ли отметил Чет.

«– Немилости, кстати, тоже», – угрожающе ответил Роман.

«– Молчу», – покорно сказал ворон.

– Моя дочка не может ходить, – сказал Вердан.

– Я поставлю ее на ноги. Это будет плата за помощь.

В глазах начальника стражи блеснула радость. Кажется, он уже видел дочку здоровой.

– Когда будете брать? – спросил Роман. – Дворцовая тридцать шесть.

– Нужно подготовить пару бумажек. А через час лично приду с четверкой бойцов.

– С одним бойцом. Раб сопротивляться не будет, а я не хочу лишний раз нервничать.

– Понял, – хмыкнул Вердан. – Ты даже это продумал.

– В любом плане нужно вначале рассматривать опасные и провальные варианты. Тогда успеха добиться легче, – поделился Роман. – Я полетел. Жду через час.

Начальник стражи хмуро кивнул. Роман еще раз внимательно посмотрел на Вердана и спрыгнул со стула. Сделав несколько взмахов, Факелов растворился в черном проеме окна.

Несмотря на то, что воронье зренье ощутимо лучше человеческого, Роман едва не пролетел мимо дома. Толкнув клювом незакрытое окно, Факелов прислушался – тишина. Лишь из соседней спальни слышалось легкое похрапывание Игната.

Перебравшись на пол, Роман превратился в человека. Затем прикрыл окно и быстро оделся, дрожа от холода и возбуждения.

«– Иногда кажется, что купить можно кого угодно», – сказал Чет, когда Роман уселся на кушетку.

Факелов покачал головой.

«– Меня нельзя. Точнее всех идейных людей».

«– А если другой, более мощной идеей?»

«– Ну-у, если рассуждать так, то да. Купить можно кого угодно. Главное знать, какую монету предложить. Собаке – кусок мяса, болвану – пригоршню серебряников, властолюбцу – высокий пост, а богослужителю – древнюю мантру, – сказал Роман. Помолчав немного, заключил: – В общем, каждого можно купить за счастье в его понимании».

Чет молчал, не зная, что добавить или возразить. Роман тяжело вздохнул и положил оголенный палаш рядом с собой. Сердце непрерывно кололо, в груди появлялась удушливая слабость. Факелов не находил себе места – вскакивал с кушетки, ходил по комнате, садился обратно.

Когда раздался властный стук, Роман все равно вздрогнул, хоть и ждал этого весь час. Он специально оставил калитку незапертой, чтобы стражники не утруждали себя звоном в колокольчик. Из комнаты вышел Артур, зевая и застегивая на ходу штаны.

– Пойду, спрошу, кто там, – сообщил он, увидев что Роман не спит.

– Давай, я сейчас тоже приду.

Факелов распахнул окно, готовя путь для возможно отступления, подхватил палаш и двинулся к двери.

– Кто там? – спросил Артур.

– Начальник стражи, – послышался голос Вердана. – Открывайте, иначе выломаем.

– Сейчас-сейчас, – суетливо сказал раб, отпирая дверь. – Не надо ничего ломать.

В прихожую вошли Вердан и высокий боец с пустым преданным лицом.

– Мы пришли арестовать преступника Артура, совершившего покушение на княжну Инессу. Где он?

Артур привалился к стене и, как рыба на суше, начал хвать воздух ртом.

– Вы что… – забормотал он, – я никогда… я с детства ей служу… ошибка…

Стражник шагнул к нему. В глазах Артура появились слезы, теперь он даже не бормотал – спазм от вопиющей несправедливости сжал горло.

– Р-рома, с-скажи им, – заикаясь, прохрипел он.

– Это он, – через силу выдавил Факелов.

В глазах Артура сверкнуло такое отчаяние, что Роман почувствовал эмоциональный удар, будто его огрели невидимой плетью.

– За что? – совсем тихо проговорил Артур, когда стражник связывал ему руки.

Роман не знал, что ответить. Лишь стоял, выставив вперед палаш и тупо глядя на очередную невинную жертву Пути.

– Что ж такое делается?! – прокричал Игнат, выскочив из комнаты. – Так и знал, что змею пригрели! Отпустите Артура! Вы посмотрите на него! Ну, на кого он может напасть?

– Он совершил покушение, – бесстрастно сказал Вердан.

– Откуда вы знаете?! От этой гниды?! – заорал садовник, ткнув пальцем в Романа.

Факелов приставил к груди Игната палаш и прошипел:

– Заткнись.

– Ну давай, коли! Убей еще меня, тварь! Пускай три бабы как хотят живут! Или убей и их, что тебе стоит?

Роман сделал глубокий вдох. Перевернув палаш, он ударил садовника по голове плашмя. Игнат закатил глаза и мешком свалился на пол.

– Скоро очнется, – мрачно сообщил Факелов.

Бледный Артур стоял и с улыбкой смотрел на происходящее. В глазах появилась отрешенность, какая бывает у безумцев.

«– Кажется, он тронулся», – грустно заметил Чет.

«– Черт, как все надоело…»

– Княжне надо что-нибудь говорить? – спросил Вердан.

Роман покачал головой.

– Идите.

Первым вышел начальник стражи, за ним усмехающийся Артур, а следом – не проронивший ни звука боец. Застонал садовник, но Роман, едва справляющийся с эмоциями, не обратил на него внимания. Медальон оставался прохладным, никак не отреагировав на произошедшее. Факелов решил, что испытание выполнится, когда Артура казнят.

«– Держись», – неуклюже подбодрил Чет.

– Что теперь будет? – спросила Камилла.

Роман встрепенулся, отвлекаясь от дум.

– Хорошо все будет, – равнодушно ответил он. – Надо только пару дел завершить.

– Роман! Ко мне быстро! – послышался сиплый крик старухи.

– Пошла к черту, – беззлобно ответил Роман и зашел в свою комнату.

Ветер намел снега, отчего пол стал мокрый. Мороз же успел неплохо полакомиться – слизал со всех поверхностей тепло. Ущербная луна пробилась сквозь снежные тучи, чтобы прищурено глянуть на спящий город.

Роман захлопнул окно и плюхнулся на осточертевшую кушетку. Из хаотичных раздумий выделилась одна четкая мысль. Вот он на пороге завершения предпоследнего испытания, а идей об одиннадцатом шаге как не было, так и нет. Неужели он плохо их выполнял? Или мысль придет, когда загорятся десять «ресничек»?

От отвращения к себе и собственного бессилия Факелов застонал в голос. «Нужно собраться, – твердил он. – Остались последние шажки. Нужно дождаться утра».

Голова гудела, но спать Роман боялся. Факелов немного сомневался в сговорчивости Вердана; на всякий случай ожидая от него удара в спину. Еще одной проблемой стал Игнат, но убивать садовника Роман не хотел. Да и образ Артура, то с отчаянными, то с безумными глазами никак не хотел покидать внутреннего взора. С такими думами смог бы уснуть только мертвый.

Последняя мысль показалась Роману интересной и отчасти заманчивой. Но он прогнал ее, продолжая твердить: «Нужно дождаться утра».

* * *

Роман стоял почти у самого помоста. Люди только-только начали собираться. Предрассветные сумерки понемногу рассеивались. Еще не выглянувшее солнце зажигало редкие облачка оранжево-фиолетовым мерцанием.

Со стороны Роман казался застывшим истуканом. Из тех, кто дожидался казни, все переминались с ноги на ногу и периодически прикладывали руку к носу. Факелов же стоял, не обращая внимания на мороз и усталость.

На плахе возвышались сердечные друзья смерти: гильотина с тяжелым косым ножом и П-образная виселица. Снег был заботливо счищен. Чем сильнее разгоралось солнце, тем больше людей стекалось на площадь. Через час гул толпы так возрос, что стало ясно – назначенный час настал.

На четвертом этаже, по традиции, открылись два окна, загудели трубы. Вскоре показался и великий князь. Возбудив толпу праведной речью, он сделал знак. Снова прозвучали трубы, и стражники распахнули боковую дверь дворца. За первым конвоиром вышел улыбающийся Артур, в кандалы у него были закованы только руки. Раб повернул голову и каким-то неведомым образом сразу встретился взглядом с Романом. Внутри Факелова все похолодело. Артур улыбнулся еще шире и уставился в спину воину. Вслед за ним шло еще два стражника, между которыми прихрамывал согбенный старик, с туго связанными за спиной руками. Толпа привычно осыпала преступников проклятьями.

«– Оплот невежества», – равнодушно сказал Роман.

Чет в ответ лишь вздохнул.

Немного запоздавший палач добрался до помоста бегом. Когда толпа притихла, стражник показал на Артура и проорал заученную фразу:

– За нападение на знатную персону приговаривается к смертной казни через отсечение головы!

Артура подвели к гильотине и заставили опуститься на колени. Раб положил шею в выемку, палач тут же опустил верхнюю планку. Князь сделал знак, толпа затаила дыхание. Палач перерубил веревку, нож со свистом понесся вниз. Лезвие разрезало плоть с едва слышным хрустом и чавканьем, словно острым топором срубили гнилой саженец.

Палач поднял за волосы улыбающуюся голову с остекленевшими глазами. Народ пораженно протянул: «у-у-у». Роману стало дурно. Он с трудом пробился из толпы, перешел по западной дороге на Торговую улицу и двинулся прочь от площади. Факелов достал медальон – две реснички по-прежнему оставались тусклыми.

Мысль о том, что он зря убил Артура, хлестнула по разуму огненным бичом. Сердце сдавило спазмом, что Роман едва не задохнулся. Повалившись в снег, он пролежал так минут пять.

«– Ты чего? – испуганно спросил Чет и начал сбивчиво: – Вставай. Пройдешь ты испытание. Придумаешь. Я помогу. Вставай».

Роман поднялся и побрел дальше, опустив голову на грудь.

Перед ним пронесся калейдоскоп мучительных образов. Хмурый, вечно недовольный им отец, участливая мать, искалеченный Хедрик, плачущая княжна, убитый плотник, объятая горем и неверием деревня, обезглавленный Артур… и снова по кругу: отец, мать, друг, Настя…

«– Ты куда?!» – в десятый раз спросил ворон.

Роман поднял голову. Пройдя еще сотню шагов, Факелов зашел в дом Ревеса. На полу лежал обглоданный скелет пирата в растерзанной одежде. Роман, ступая прямо по крысиному помету и кровавым пятнам, зашел во вторую комнату. Факелов сел на край грубого стула и закрыл лицо ладонями.

Роман попытался сосредоточиться, отгоняя прочь крутившиеся, словно заевшая пластинка образы. Напрягая последние капли душевных сил, Факелов погрузился в размышления.

Седьмая заповедь Сатаны… это можно понять по-разному и выполнить испытание множеством способов. Нужно придумать что-то новое. А вдруг еще раз ошибусь? Даже придумывать что-то страшно. В этот раз я показал лицемерие… и не только ни опроверг, а подтвердил заповедь. Что ж мне, надо побыть святым? Но это такое же лицемерие. «Самым опасным из животных». Найти животное опаснее? Бред. Даже волк опаснее человека физически. Как можно доказать, что мы не просто животные, наделенные интеллектом? Что мы для чего-то нужны? Тех людей, которые верят, стремятся к чему-то нематериальному нельзя назвать животными с развитыми мозгами. Ведь они руководствуются тем, что не относится к материальному. А всё животное в человеке, хоть более страшное, хоть менее – относится к материи. А кто я? Страшнее человека или животного действительно не найти.

Волна отвращения захлестнула Романа.

Медальон на миг раскалился и вновь стал прохладным, но Факелов этого даже не заметил. Он был настолько поглощен мыслями, что совсем выпал из реальности.

Боль с каждой минутой становилась невыносимее. Она горела внутри черным пламенем, испепеляя все светлое, превращая душу в унылую, чуждую счастью пустыню.

Романом овладел ужас. Если он станет богом, а боль не исчезнет? Что с ним будет? А ведь чувства богов обширнее и глубже людских. Доводы, которые он приводил Хедрику, ворону и себе, теперь казались глупостью. Он не хотел ничего искупать, делать, каяться. Роман лишь мечтал, чтобы кончилась эта безграничная тоска, сжигающая душу. Мечтал о том, чтобы погасло черное пламя.

Мысли забегали по кругу. О чем бы Роман ни подумал, все сводилось к единственному вопросу: как прекратить страдания? И только один, самый страшный ответ сейчас казался верным…

* * *

За спиной послышался едва уловимый шорох, но Роман не оглянулся.

– Осталось последнее испытание, – раздался гулкий голос.

– Цель умерла, – медленно проговорил Роман. – Моя душа давно принадлежит не мне.

– Ты отдал ее Срединным силам.

Факелов закрыл глаза. Благоговение перед Наставником куда-то испарилось, а все окружающее казалось мелочным и ненужным. Только боль, словно лесной пожар, испепеляла разум.

Роман прошептал, в голосе слышалась радость, будто к нему снизошло озарение:

– Я покончу с собой.

Медальон раскалился. Картинка мира дернулась, стала странной, словно Роман смотрел сотней глаз одновременно.

– Взгляни на меня, – приказал Наставник.

Роман медленно повернулся. Хищно-дружеская улыбка озарила лицо Наставника.

– Приветствую, брат. Ты закончил Путь.

январь 2009 – ноябрь 2010

Волгоград

Послесловие

Выполнять инструкции, описанные в книге, ЗАПРЕЩЕНО, пока не появится Наставник!

Руководство по тому, как стать богом Темных сил настолько ужасно, что бумага горит, а компьютер зависает.

А для того, чтобы узнать, как стать богом Светлых сил, книгу читать не надо. Будьте всегда и со всеми честны, доброжелательны и бескорыстны, и Вы им обязательно станете!

Павел Данилов

Content

Павел Данилов
Срединные силы. Черное пламя

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Часть вторая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Послесловие