Андрей Бадин

Топтала

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Глава 1

Над Москвой стоял жаркий летний день. Город дышал выхлопными газами, отбросами помоек, выбросами заводов и фабрик, парфюмерией прекрасной половины человечества. И все это повисло над столицей как мутное и ядовитое облако.

На одной из московских улиц, расположенной в старой части города, приютился офис частного сыскного агентства под названием «Крас и К°». Его владельцем, руководителем и единственным сотрудником был Сергей Сергеевич Краснов, отставной оперативник убойного отдела МУРа. Также в штате состояла влюбленная в него по уши молоденькая привлекательная секретарша Таня. Больше он никого не нанимал, так как заказы случались нечасто и о расширении фирмы речи не было.

Сергея уволили из отдела по расследованию убийств за грубое обращение с задержанным. На гражданке он решил занятия не менять и стать частным сыщиком. Краснов был им от природы. Копаться в чужом «грязном белье» ему даже нравилось.

Ему было тридцать пять лет, силой и здоровьем его бог не обидел, он был тренирован и мог дать сдачи любому обидчику. Семейная жизнь у него не сложилась. Жена со временем поняла, что загруженный работой круглые сутки мент не может быть прекрасным семьянином, и ушла. И скатертью дорога.

Сыскной работы у Сергея было немного, но все же была. За заказ он брал хорошие гонорары и поэтому не бедствовал. Секретарша Таня была довольна непыльной службой с высокой зарплатой и щедрыми премиальными. Выполняла поручения шефа пунктуально и добросовестно.

Сергей приехал на работу на своей новенькой «БМВ-750» темно-синего цвета. Средства позволяли ему иметь такую машину, и он рассекал на ней, ничего не боясь. Оставив машину на своем привычном месте, у офиса, он зашел в подъезд и поднялся на первый этаж обычного жилого дома. Под офис он снимал однокомнатную квартиру, отремонтированную по евростандартам. В прихожей была оборудована приемная, а в комнате — его кабинет. На кухне они с Таней завтракали, обедали и ужинали.

В тот день все было как всегда. Краснов отпер ключом металлическую дверь, вошел в приемную и увидел секретаршу. Она сидела в своем кресле у стола и перелистывала журнал мод. Заметив шефа, улыбнулась, поправила волосы, отложила чтиво, встала и вытянулась по стойке смирно. При этом ее красивые упругие груди четвертого размера выпятились соблазнительными буграми. Через легкую белую блузку виднелись бурые соски. Сергей облизал пересохшие от жары губы и не удержался от соблазна. Подошел и поцеловал прямо в коричневый бугорок. Таня хихикнула, съежилась, отступила к стене, а Краснов подмигнул ей:

— Привет.

— Привет, — чирикнула в ответ девушка. — С ходу в бой?

— Извини, настроение такое.

— Какое?

— Весеннее, что ли, — Сергей вошел в кабинет, а обласканная вниманием девушка последовала за ним.

— На дворе лето в разгаре, какая весна. Или у тебя новая пассия?

— Нет у меня никого. Я одинокий, никому не нужный мужичонка без похотливых порывов и сексуальных радостей. Всплески любовных эмоций остались в прошлом. Ныне — спокойное времяпрепровождение в кресле у телевизора в обществе газеты. И девушки на меня смотрят, как на помятую развалину. А «Виагра» уже не берет.

— Ну ты-то не развалина, я знаю. Ты еще хоть куда.

— Забудь об этом. Было один раз, и то по роковому стечению обстоятельств. В тот день ты была в короткой узкой юбочке и очень сильно прогнулась. Вот я и не сдержался… Забудь.

— Ничего себе, забыть. Это был лучший секс в моей жизни. Забудь. Я бы повторяла и повторяла такое каждый день. Я эту юбку с тех пор не снимаю… и сейчас в ней и постоянно прогибаюсь.

— Не вспоминай, продолжения не будет. Я сторонник дистанции с подчиненными, — Сергей подошел к рабочему столу, положил на него портфель и плюхнулся в солидное кожаное кресло.

— Включи, пожалуйста, ветродуй.

— Тогда я увольняюсь, — Таня шагнула к напольному вентилятору, ткнула пальчиком с лакированным ноготочком в кнопку. — Лишь бы делать это снова и снова.

— Нет, — отрицательно покачал головой босс.

Лопасти завертелись сначала нехотя, видимо, им тоже было жарко, потом быстрее и наконец разогнались. В комнате стало свежо. Краснов вынул из портфеля ноутбук, положил рядом сотовый телефон, взял со стола пульт дистанционного управления камерой, направил на стену и нажал кнопку.

— Нечего пленку транжирить.

Загадочно улыбаясь и соблазнительно виляя попкой, Таня вернулась к столу, села на него, чуть не раздавив компьютер, и поставила загорелую тренированную ногу на ногу шефа. Ее коленки оказались перед его лицом, в нос ударил дурманящий запах «Ко-ко Шанель».

— Неужто ты не хочешь повторить? — прошептала она.

Сергей бабником не был, но не устоял перед красивой двадцатилетней девушкой, перед ее стройными длинными ногами. У мужчин в борьбе здравого смысла с половым влечением всегда побеждает влечение. Краснов исключения не составлял.

Он дотронулся пальцами до коленей Тани, начал гладить их, продвигаясь выше и выше к юбке. Его руки устремились под нее, наткнулись на упругую резинку трусиков, растянули их и потянули вниз. Белой прозрачной паутинкой они упали на пол рядом со сброшенными туфлями. Девушка раздвинула ноги, нежно обняла его голову и привлекла к себе. Он дотронулся губами до бархатной кожи ее бедер, заскользил поцелуями выше и наконец уткнулся в девственный пушок лобка. Ощутив волнующий аромат плоти, коснулся алчными губами набухшего бугорка. Таня вздрогнула, медленно легла на стол и отдалась наслаждению. К несчастью, оно было недолгим: запищал телефон. Сергей утер тыльной стороной ладони влагу с губ и ответил.

— Да.

Таня подняла тяжелые веки, возвращаясь из небытия. В тишине кабинета она отчетливо услышала женский голос, усиленный мембраной.

— Здравствуйте, это детективное агентство?

— Да.

Он не понял своей реакции. Вроде обрадовался работе, но и огорчился перемене обстоятельств. Ему нравилась порядочная, веселая, добрая Таня, и он подумывал о перспективах на ее счет. Для начала следовало наладить с ней регулярные сексуальные отношения, а потом присмотреться как к любовнице. Звонок откладывал приятное мероприятие, а может, и срывал его.

— Да, это частное сыскное агентство «Крас и компания», — повторил Сергей.

— Я прочла объявление в газете и вот звоню, — произнес приятный и сексуальный голос. — Я рядом и хочу зайти. У меня заказ.

— Я вас жду, знаете адрес?

Таня все поняла, в отчаянии закрыла лицо руками и мгновенно собралась. Затем стала медленно подниматься.

— У меня в руке план, — продолжал голос заказчицы. — Первый этаж, квартира семь.

— Точно. Звонок на стене.

В трубке загудело. Сергей положил ее, обхватил ноги Тани, проник между ними, просунул язык в восхитительную щелочку и провел им снизу вверх. Девушка охнула, обхватила пальчиками его затылок, сильно притянула к себе и бешено задвигала тазом. Краснов через минуту, наверное, задохнулся бы, но вдруг раздался резкий звонок в дверь. Шеф выдернул голову из промежности и отстранился. Таня перепорхнула через него, схватила трусы и бросилась из кабинета.

— Она пришла быстрее, чем я думал, — прошептал Сергей, приглаживая ежик на голове, обтирая лоб и скользкие губы. Таня на бегу умудрилась натянуть трусики и не упасть. Приведя себя в порядок перед зеркалом в прихожей, она взглянула на монитор системы наблюдения и увидела по ту сторону железной двери светлую шляпку и стройный силуэт.

— Так суетимся, будто жена с работы пришла и застала с любовницей, — усмехнулся Краснов.

Таня услышала эту фразу и прыснула от смеха. Отперла замок и открыла дверь.

На пороге возникла молодая, стильная, будто сошедшая со страниц журнала мод красавица. Все было при ней: и фигура, и наряд, и макияж. Про бриллианты и изумруды говорить нечего — они сверкали на каждом пальце и в ушах. Дама грациозно вплыла в приемную, а Таня попятилась и уткнулась задом в стол.

— Это агентство? Я не ошиблась?

— Нет, — поспешила ответить секретарша, — «Крас и компания», — она посторонилась и указала на дверь: — Проходите, пожалуйста.

Дама проследовала в кабинет, а Сергей, успев навести порядок на столе, встал и вышел ей навстречу.

— Здравствуйте, я Сергей Сергеевич Краснов, — представился он.

— Анна Фрейн, — ответила дама и улыбнулась.

Таня незамедлительно закрыла дверь, а Сергей указал на кресло:

— Прошу вас, садитесь.

Посетительница прошла к столику, приютившемуся в углу кабинета в окружении двух кожаных кресел, и уселась в одно из них. Оно было глубоким, и ее короткая юбка задралась чересчур высоко. Она ее смущенно оправила. Краснов сделал вид, что не заметил конфуза, не обратил внимания на сверкнувшие беленькие трусики. Он нажал кнопку на дистанционном пульте, лежащем на рабочем столе, потом сел в кресло напротив.

Дама сняла белую шляпку, темные очки и сложила все на столике, рядом с сумочкой. Сергей отметил, что кремовых гипюровых перчаток она снимать не стала.

«Отпечатки пальцев оставлять не хочет, или кольца долго стягивать», — усмехнулся про себя он. Поверх перчаток сверкали перстни великолепной ручной работы с крупными бриллиантами и изумрудами.

Пока клиентка поправляла волосы, Сергей ненавязчиво изучал ее. Он был великолепным физиономистом и, казалось, видел людей насквозь, как рентген. Было очевидно, что клиентка богата. Кроме драгоценностей, ее украшали: одежда от «Версаче», туфли от «Кардена», парфюмерия от «Лореаль» и очки от «Макс Маре». Дамские часики «Ролекс», усыпанные бриллиантами, завершали ансамбль изысканных безделушек, приобретение и ношение которых простой российской гражданке далеко не по карману.

К тому же она выделялась красотой, обладала магическим женским магнетизмом и врожденной сексуальностью, сбивающей наповал впечатлительных ловеласов. В ней явно проступала родовитость, подчеркиваемая надменностью, высокомерием и нетерпимостью к слабостям других.

Если бы Сергей встретил Анну на улице, то остолбенел бы от восторга. Такие женщины встречаются крайне редко, потому что в природе таких мало, и лицезреть их доставляет мужчине величайшее наслаждение. Хотя общение может быть тягостным. В общем, они как подарок судьбы, но какой подарок, счастливый или роковой, сразу не поймешь…

— Я вас внимательно слушаю, — начал Краснов.

Анна горестно вздохнула и поведала частному сыщику о тяготах своего бытия.

— Меня привела к вам нужда.

Сергей недвусмысленно вскинул брови.

— Нет-нет, не материальная, слава богу… — Клиентка помедлила. — Я больна, у меня амнезия — потеря памяти. Утром каждого дня я просыпаюсь и не могу вспомнить, что со мной происходило накануне. Не помню друзей, подруг, не помню, что делала, где была, ничего не помню. Сегодня я вызвала своего врача, и он назначил лечение. Но также посоветовал обратиться к частному сыщику. Он хочет, чтобы по улицам за мной ходил человек и снимал меня на видеокамеру. Снимал все — что я делаю и где бываю. Снимал инкогнито, чтобы я его не видела и не слышала. Утром следующего дня он будет отдавать мне кассеты, я их буду просматривать, и память быстро восстановится. Могли бы вы стать этим человеком, моим целителем? — Анна замолчала, смущенно глядя на Краснова.

Озадаченный Сергей задумался. К нему часто обращались ревнивые мужья с целью проследить за неверными женами, дабы уличить их в измене, но чтобы кто-то заказывал слежку за самим собой — такого он не припоминал.

— Вы знаете, предложение заманчивое, — протянул сыщик.

— Я щедро заплачу, — ускорила развязку Анна. — Тысячу долларов в день хватит?

Сергей был профессионалом, ценил себя высоко и брал за подобную работу много, но предложение клиентки его устраивало вдвойне, а может, и втройне.

— Я согласен, — коротко ответил он. — Но хочу спросить, отчего у вас начались эти… провалы в памяти?

— Я не помню. Муж говорит, что мы катались в Альпах на горных лыжах, я упала и ударилась головой. Сначала все было нормально, а спустя неделю я начала забывать то, что делала накануне. Это ужасно, каждое утро заново перелистывать страничку прошлой, прожитой жизни, а не жить новой. Утешает лишь то, что это скоро пройдет. Так сказал врач.

— Вы принимаете лекарства?

— Да, он прописал какие-то пилюли, — Анна открыла сумочку и хотела вытряхнуть содержимое, но Сергей ее остановил:

— Давайте обговорим детали.

Она с улыбкой посмотрела на него:

— С удовольствием. — Клиентка достала визитную карточку и передала Краснову. — Я живу за городом, в Рублеве, в большом доме. В нем снимать не надо, там есть система видеонаблюдения, и я буду смотреть ее записи. А вот на улице… У меня распорядок дня не меняется месяцами. Я выхожу за покупками примерно в полдень, а возвращаюсь… — Анна поправила прическу, усмехнулась и соблазнительно посмотрела на Сергея. — Когда придется.

— Когда приступать к выполнению задания?

— С завтрашнего дня и начинайте. Только у меня к вам настоятельная просьба — соблюдайте конфиденциальность.

— Это естественно, — кивнул Сергей. — Контракт обычно строго….

— Мне хотелось бы обойтись без всяких контрактов, договоров и прочего. — Анна с мольбой посмотрела на него, и он согласился. Обычно Краснов заполнял необходимые бумаги в двух экземплярах — один себе, другой клиенту, но тут сделал исключение. Мужчины красивым женщинам многое прощают — а зря. Никогда нельзя изменять себе, даже в угоду прекрасной даме.

— Вот аванс, — Анна вынула из сумочки десять стодолларовых купюр и протянула Сергею. Он немного помедлил, потом взял пачку и сунул в ящик стола.

К деньгам Краснов был равнодушен, хотя любил красиво одеться, вкусно поесть, прокатиться на дорогой машине, зайти в ресторан с красавицей. Но главное, он беззаветно любил независимость, которую дают деньги и только деньги.

Анна встала, надела шляпку, темные очки, улыбнулась, показав белоснежные ровные зубы, и двинулась к выходу. Сергей поспешил открыть дверь. Клиентка благородным кивком попрощалась, а Краснов даже не успел проявить галантность — коснуться губами ее очаровательной руки. Вернее, кремовой перчатки или перстня с крупным бриллиантом в огранке «маркиза». Впрочем, он был уверен, что ему еще представится такая возможность.

Сидевшая за своим столом Таня с изумлением наблюдала за поведением босса. Таким она его никогда не видела.

Входная дверь захлопнулась, а Сергей стоял и улыбался. Он был пленен красотой Анны и попался в расставленные ею сети. Любой мужчина, даже самый волевой и целеустремленный, если, конечно, он не гомосексуалист и не импотент, не способен был устоять пред чарами такой женщины.

Улыбка сошла с лица Сергея, и Таня с надеждой посмотрела на него. По его отрешенному взгляду она поняла, что продолжения прерванных ласк не будет. Босс был поглощен воспоминаниями о клиентке и на примелькавшуюся и доступную секретаршу уже не реагировал. Выражение — «лучше синица в руке, чем журавль в небе» — к женщинам не относится. Настоящим мужчинам, коим себя считал Сергей Краснов, подавай только журавля. Точнее, журавушку.

Глава 2

Утром следующего дня Сергей примчался на вымытой, заправленной «бээмвэшке» к дому Анны Фрейн. Он сразу нашел поселок «новых русских». Широкая асфальтированная дорога вела к нему стрелой. По сторонам возвышались особняки, по красоте и роскоши не уступающие дворцам екатерининской эпохи. Сыщика удивило, что поселок не был обнесен заборами, казалось, он вообще не охранялся. Видимо, он еще строился, и до этого дело не дошло.

Дом номер десять оказался больше других, но очаровывал не своими размерами, а стилем. Архитектор явно вложил в проект всю душу, и получилось выдающееся творение. Он знал, что хозяин способен заплатить нужную сумму за его фантазии.

Взглянув на этот дворец, Краснов свистнул. Он видел разные дома, у него самого был неплохой, но такой роскоши и красоты доселе не лицезрел.

Огороженный высоким забором из витого железного прута, с орнаментом из литья, дом походил на замок члена династии английских королей.

Краснов остановил машину напротив ворот, поглазел на остроконечные шпили крыши, потом проехал подальше, встал в тени березы, устроился в кресле поудобней и принялся ждать. Ох, сколько времени он провел в таком ожидании, сколько просидел в машинах или простоял за деревьями, а порой под снегом или проливным дождем! И всякий раз достигал цели.

Сегодня, к его удивлению, ждать пришлось недолго. Через десять минут Анна вышла из резных дубовых дверей и направилась к воротам гаража. Сергей, как только она появилась, направил на нее приготовленную видеокамеру и принялся снимать. Облачена она была в короткое светлое платье и легкие белые босоножки. В руке — небольшая спортивная сумка.

«Что-то не круто ты оделась, красотка, — подумал частный детектив. — Хотя эти неброские шмотки явно не с вещевого рынка, а от кутюр».

Сам он оделся удобно и просто. Светлые джинсы, просторная светлая рубаха и светлые туфли. И обязательно темные очки. Их в бардачке автомобиля было четыре пары. На всякий случай, если надо будет изменить внешность. Также он возил с собой брюки и рубашки разных цветов и фасонов. Если вдруг придется переодеться в целях конспирации.

Через три минуты во двор выкатился спортивный «Мерседес» с клиенткой за рулем. Она с дистанционного пульта открыла ворота, лихо вырулила на улицу, развернулась и помчалась в сторону Рублевского шоссе.

Занятый съемкой, Краснов отпустил ее на приличное расстояние, но, будучи прекрасным водителем, быстро сократил дистанцию.

Они плелись к Москве по запруженному машинами шоссе. Сергей одной рукой снимал «Мерседес», а другой рулил. Потом ему это надоело, он поставил камеру на «торпеду», навел объектив на клиентку, взялся за руль обеими руками и поехал спокойно.

Краснов в своей работе часто использовал съемку. Если ревнивый муж хотел засечь свою неверную супругу с любовником, то обязательно заказывал видеокомпромат. И тогда сыщику приходилось лазать по деревьям, пожарным лестницам, водосточным трубам, чтобы заполучить неопровержимые кадры.

Для съемки он использовал две небольшие цифровые камеры «SONY», считая их лучшими. Они давали хорошую картинку, работали долго, не барахлили и не ломались. Единственным недостатком была высокая стоимость. А в общем камеры отвечали требованиям частного детектива.

На этот раз Сергей взял сразу две, запасные аккумуляторы и полтора десятка двухчасовых кассет. Одной камерой он снимал из машины, что называется в открытую, а вторую спрятал в визитку и использовал ее, когда ходил за клиентом по пятам.

«Мерседес» подъехал к стеклянному зданию и остановился. Анна, вульгарно виляя бедрами, вышла, нагнулась и вынула из машины сумку. Через легкое платье просветились белые трусики, и Сергей отметил великолепие ее ягодиц. Захлопнув дверцу, она щелкнула брелоком сигнализации и двинулась к дверям. На стене красовалась вывеска: «Голд джим», что означает «золотой зал».

— Черт подери, — выругался Сергей. — Она на тренировку приехала, а я спортивной одежды не взял.

Красотка скрылась в атлетическом клубе, а Краснов начал лихорадочно собираться. Взял визитку, сумку с чистыми кассетами и аккумуляторами, выскочил из машины и бросился к заведению. Хорошо, что хоть сигнализацию включить не забыл.

Все тренажерные залы похожи друг на друга. Этот был лучше всех. Просторный, светлый и дорогой, с множеством прекрасных машин для поправки здоровья, он был полон народу. Его посещали те, кто любит активный образ жизни, хочет быть красивым и готов платить за это немалые деньги.

Анна была в их числе. Покрутив педали на велоэргометре, она занялась проработкой грудных мышц в тренажере «бабочка». Сдвигала локти, наматывала повторения и трудилась в поте лица.

Сергей застал ее за этим занятием. Ему повезло — он купил в магазине комплекса спортивные трусы, майку и шлепанцы. Хотя цены здесь бешеные, простому работяге не по карману.

Краснов часто захаживал в атлетический клуб, не в такой дорогой, как «Голд джим», но тоже уютный и хороший. Не то чтобы деньги жалел, просто тот находился рядом с домом.

Поставив визитку с камерой на подоконник и направив объектив в сторону Анны, сыщик начал разминаться. Помахал руками, ногами, потянулся и приступил к подъему штанги. Он выбрал угол зала и на глаза клиентке не попадался.

Анна тем временем нагружала ноги. Одета она была в обтягивающие белые лосины и короткую, под грудь, маечку. Белые спортивные тапочки завершали ансамбль.

Сергей между подходами поглядывал на нее и отмечал великолепие ее фигуры.

«Да, красотой ее бог не обидел, — думал он. — Кому-то надо часами пахать в зале, чтобы иметь такие ноги, а у нее они от природы. Только поддерживай форму бегом и растягиваниями. И уж никакая пластическая операция не создаст этой великолепной груди».

После часовой тренировки Анна направилась в женскую баню. Сергей, естественно, туда не попал, хотя ему очень хотелось. Он продолжал тренироваться и поглядывал на соседнее помещение, где за стеклянными дверями находился восстановительный комплекс.

Наконец раскрасневшаяся Анна вышла к бассейну. Ее бархатная очищенная кожа лоснилась от пота и просвечивалась в лучах солнца. Купальный ансамбль скрывал минимум тела. Ее груди при ходьбе покачивались и будоражили взоры местных качков.

Разбежавшись, она прыгнула в воду, проплыла несколько метров и, нехотя взмахивая руками, заскользила к бортику.

Краснов решил не мозолить глаза и в воду не полез. Открыв визитку, он приблизил картинку трансфлокатором и снимал крупным планом.

Грация дана женщине с самого рождения. Если ее нет, то и не будет никогда. Никакие занятия хореографией не помогут. Движения будут мягче, но грациозными — никогда. Это как почерк. Анне Фрейн от природы повезло — грация у нее была великолепная.

Она поднялась по ступенькам на бортик и двинулась в массажную. Сергей тоже решил размять косточки и отправился следом.

Приняв душ, он зашел в салон: и его встретила симпатичная девушка в белом коротком халате — массажистка. Она предложила выбрать кабинку, раздеться и лечь на массажный стол. Он так и сделал. Занял ту, что была рядом с кабинкой Анны.

Белые матовые занавески служили стенами, и между ними имелись широкие щели. Сыщик разместил визитку на стуле, навел на щель между занавесками и продолжал снимать.

Маленькая массажистка, на вид такая хрупкая, но в пальцах ее была скрыта великолепная целительная сила. От первых же поглаживаний Сергей расслабился, поплыл, ему стало легко и хорошо. Чудесные ладони гладили его, разминали, растирали, похлопывали, постукивали и снова гладили. И так каждую часть тела, каждую мышцу и сустав. В завершение сеанса кудесница резкими движениями взбодрила сыщика, и он поднялся со стола «заново родившимся». Так ему казалось. И только сейчас он вспомнил об Анне. Над нею «колдовал» мужчина. По вполне понятным причинам, женщины любят массироваться у мужчин, а те наоборот. Но бывают и исключения.

После оздоровления Анна села в «Мерседес» и поехала в центр. Сергей последовал за ней. Было около четырех часов дня, и солнце беспощадно раскалило город. Жара плавила асфальт, в воздухе висела взвесь пыли и выхлопных газов, дышать было трудновато. Поток машин запрудил улицы и проспекты, двигался медленно, часто останавливался, и водители потели в кабинах. Не у всех же есть кондиционеры. В такую жару вентиляторы облегчают жизнь, но не спасают. К счастью, у Сергея и у Анны в их дорогих машинах имелось все необходимое для приятного путешествия, и оба отдыхали в прохладном воздухе салонов. Чего нельзя сказать про остальных автомобилистов.

С трудом доехав до «Петровского пассажа», Анна остановила машину напротив входа и скрылась в магазине. Сергей припарковал «БМВ» на противоположной стороне, вышел и с визиткой в руке последовал за клиенткой.

В большом дорогом магазине было как всегда чисто, свежо и тихо. Немногочисленные покупатели ходили чинно, не спеша выбирали товары, долго примерялись и либо уходили прочь, либо покупали понравившуюся вещь.

Анна точно знала, что ей надо, и действовала без промедления. Она подошла к парфюмерному прилавку, поздоровалась и попросила молоденькую услужливую продавщицу показать ей три флакона духов. Открывала каждый, принюхивалась, гоняла рукой воздух возле своего лица, советовалась с девушкой. Женщин хлебом не корми — дай повыбирать духи. Без этого они жить не могут.

Тем временем сыщик устроился напротив, у прилавка с газетами и журналами, и направил скрытый объектив на Анну. Стоя к ней спиной, он попросил у продавца, молоденького парня, автожурнал и начал перелистывать его. Мужчинам ближе автомобильные забавы. Они — дети, любят игрушки, — и чем взрослее становятся, тем игрушки дороже. Красивые машины парижского автосалона радовали глаз Краснова, но он не отвлекался и от клиентки.

Анна выбрала пару флаконов от кутюр, прикупила помаду, тушь, тени, расплатилась и пошла к выходу. Сыщик отложил журнал, пообещав купить в следующий раз, и двинулся следом.

Клиентка села в машину и поехала в сторону Арбата. Сергей не отставал.

Она поставила «Мерседес» на стоянке перед рестораном «Прага» и пошла обедать. Сергей был зверски голоден и тоже решил подкрепиться.

Поднявшись по мраморной лестнице на второй этаж, он окинул взглядом Белый зал и сразу увидел Анну. Она восседала за столиком у окна и изучала меню. Сыщик быстро пересек зал и занял столик в углу, позади ее. Там он не бросался в глаза, видел весь ресторан и был от клиентки на приличном расстоянии.

Через некоторое время подошел официант в фирменном костюме. Краснов попросил солянку, салат из крабов, котлету «по-киевски» с гарниром и персиковый сок.

Анна заказала обед раньше и уже начала есть. Это обстоятельство сыщика отчасти нервировало. Она могла закончить трапезу и уйти, и тогда он поспешил бы за нею, не расплатившись. Чтобы не попасть впросак, он попросил у официанта счет, отдал необходимую сумму и после этого приступил к трапезе.

Русские люди испокон веков любили вкусно и много поесть. Делали это не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой, придавая завтраку, обеду или ужину признаки церемонии. Считалось, что в спешке получить удовольствия от еды невозможно. Но главное место занимало количество пищи и ассортимент блюд. Повар на Руси как раньше, так и сейчас считался уважаемым человеком.

Для современного россиянина с его кипучей, динамичной жизнью обед давно стал лишь необходимостью, коей многие пренебрегают. Сергей был исключением. Он любил вкусно поесть и выпить, но сегодня, на работе, не смаковал пищу, а лишь поглощал ее. Начал с салата, потом съел суп и завершил обед сочной котлетой с хрустящей картошечкой фри. Видя, что клиентка не спешит, успел медленно допить сок.

Анна заказала немного, но круто — черную икру, осетрину в красном вине, королевские креветки в соевом соусе, акулий хрящ со специями и черепаший суп. Получился рыбный стол. На удивление наблюдавшего за ней Сергея, она заказала также бутылку вина «Шато лафит» и постепенно ее осушила. Клиентка попивала винцо, цедила кофе, посматривала в окно и курила. Сыщик все съел и сидел над пустыми тарелками. Пришлось заказать еще кофе, мороженое и сразу расплатиться.

В зале тихо играла музыка, отдыхающих сначала было немного, но к вечеру они стали прибывать. Краснову хотелось в туалет, но он терпел, чтобы не упустить объект.

Слежка бывает разная. Сегодня Краснову досталась наиболее простая и безопасная. Он снимал Анну на видео уже семь часов, снимал каждый ее шаг, снимал скрытой камерой и не особенно прятался от ее глаз. Не менял рубах, брюк, темных очков, не клеил усов, не натягивал париков. Хотя в его жизни были и такие приключения.

Во время работы в МУРе, в отделе по расследованию убийств, ему приходилось сутками ходить за преступником, ожидая, пока тот выйдет на связь с подельником. Но преимущество такой слежки было в том, что «топтала» был не один. Группа оперативников вела объект, сообщала по рации о каждом его шаге диспетчеру, он корректировал действия, направлял подмогу, если возникала необходимость, и вызывал группу захвата в крайнем случае.

С уходом в частный сыск Краснов стал в одиночку выслеживать клиентов и от этого ловил свой неповторимый кайф. Он удивлялся тому, что за эти копания в чужом дерьме хорошо платят. Но больше всего дивился самому себе, что получает удовольствие от этих грязных денег. Работа была трудная, но интересная. Случались и конфузы, комичные случаи, но иногда возникали и опасные ситуации.

Сергей не любил накладок, терпеть не мог, если объект срывался с крючка, и вообще не переносил, когда тот замечал слежку. Это считалось провалом.

Краснов работал профессионально, обдуманно и понапрасну на рожон не лез. Правда, один раз неверная жена некоего банкира обернулась прямо на улице, подошла к нему и спросила в лоб:

— Что вы за мной ходите, вас муж нанял следить?

Сергей готов был сквозь землю провалиться, но нашелся и ответил с кавказским акцентом:

— Какой муж, у вас эсть муж? И он отпускаэт такую прэлэст одну? Да он дурак! Я хожу за вамы потому, что мнэ ваша попка нравится. Давайтэ познакомымся…

Он был с черными накладными усиками, в кепке и смахивал на кавказца. Это сработало, и банкирша, рассмеявшись ему в глаза, удалилась. Но впредь Краснов стал осторожней.

Со спокойной, не опасающейся слежки Анной, он вел себя просто — избегал попадаться ей на глаза и разоблачения не боялся. Она же сама его наняла.

Довольная и сытая, клиентка встала, бросила в хрустальную пепельницу окурок и зашагала к выходу. Сергей поспешил опередить ее — встал на полминуты раньше и растворился в дверях. Такую работу на опережение, предугадывание действий объекта Краснов и считал профессионализмом высшего качества.

Сергей ждал ее в машине, но Анна не выходила.

«Видимо, зашла в туалет, — думал он. — А я вот не успел».

Вскоре появилась и клиентка, села в машину, завела мотор и не спеша поехала по Новому Арбату. Доехав до кинотеатра «Россия», она оставила «Мерседес» на платной стоянке, купила билет и пошла смотреть новый фильм. Сергей последовал ее примеру.

В ожидании начала сеанса они побродили по фойе, поглазели на рекламные плакаты, а когда прозвенел звонок, вошли в зал.

Зрителей было немного, и Сергей купил билет на четыре ряда позади Анны. Он видел ее голову, плечи и прекрасный профиль.

В фойе он снимал ее постоянно, а вот в зале камеру выключил. Когда погасили свет и начался фильм, он ради интереса направил объектив на экран и начал съемку. Но снимал не Анну, а фильм.

«Получится что-нибудь в темноте или нет?» — думал он.

Показывали американский исторический супербоевик «Гладиатор». Сергей немного поснимал и положил визитку на колени. Увлекся фильмом. Кино он любил, но из-за недостатка времени посещал кинотеатр редко. То ли дело кассета. Пришел домой, включил видео, лег на диван — и наслаждайся себе в покое и уюте. Правда, и качество изображения значительно хуже.

На экране могучие гладиаторы убивали друг друга мечами и копьями. Сергей смотрел с интересом — фильм его захватил, но время от времени переводил взгляд на Анну. Она сидела без движения, как статуя, и смотрела на экран.

Через два часа, переполненный впечатлениями, Сергей вышел из дверей кинотеатра немного раньше финала. Отправился к машине, залез в нее и принялся ждать. Анна появилась чуть позже, уселась в «Мерседес» и поехала по улице.

«Куда ты теперь направляешься, красавица?» — думал Краснов.

Они ехали по опустевшим улицам Москвы в сторону проспекта Мира, а Сергей вспоминал яркие захватывающие кадры фильма.

«Умеют американцы делать кино. Снимают лучше всех. Ни одна страна не может соперничать с ними в кинопроизводстве. Как никто не может соперничать с немцами в производстве автомобилей или с японцами в производстве электроники. Молодцы».

Затем клиентка остановила машину возле Олимпийского стадиона и направилась на дискотеку. Сергей сменил в камере аккумулятор, вставил новую кассету, прихватил с собой запасную, сложил все в визитку и вылез из «БМВ».

Войдя в просторный и грохочущий полутемный зал, он осмотрелся. Вокруг танцевали молодые парни и девушки. Их было целое море. В таком скоплении народа Анну трудно было разыскать, и Сергей не на шутку разволновался. Он пошел к бару. Чутье ему подсказывало, что клиентка, выпившая за обедом бутылку вина, захочет немного добавить. И, как всегда, не ошибся. Анна сидела за стойкой и что-то заказывала бармену. Краснов переместился в угол и сел на высокий табурет. Положил визитку на стойку, направил объектив на клиентку и начал снимать. К нему подошел услужливый бармен и спросил:

— Чего изволите?

— Бокал пива, сушеные кальмары и соленые орешки, — попросил сыщик и приготовился рассчитаться. Через минуту парень поставил перед ним заказ и взял деньги. Все это проделал расторопно, с профессиональной элегантностью, которой долго учился.

Это раньше в барах обслуживали вальяжно, нехотя, с надменной улыбочкой, показывая свое превосходство над клиентом. Ведь бармены и официанты зарабатывали гораздо больше рабочих, служащих, учителей и врачей. Теперь положение кардинально изменилось. Бармен стал тем, кем он и должен быть. По труду и награда.

Анна потягивала через трубочку коктейль, заедала конфетками с орешками и поглядывала на танцующую толпу. Музыка грохотала, от мощного электронного ритма становилось муторно. Диджей колдовал у пульта, подпевал в микрофон, подтанцовывал, бросал пошлые фразочки типа: «Парень, трахни свою телку в этом танце», и то и дело показывал средний палец и язык. Что он этими жестами хотел сказать, осталось загадкой.

Сергей любил рок, легендарные группы «Дип Перпл», «Юрай Хип», «Блек Саббат» и другие, но электронную попсу терпеть не мог. «Кислотная музыка» — так ее называют знатоки.

Тем временем к Анне подсел вальяжный красавец в светлом костюме и завязал с ней разговор. О чем они беседовали, сыщик не знал, но догадывался.

«Красавица приехала в бар снять мужика. Ну и дела. Один уже клюнул, — удивлялся он. — Ведь она вроде замужем. И муженек очень богат, судя по дому, машине и ее прикиду. Что женщинам надо? — размышлял Краснов. — Богатый бизнесмен дома бывает редко, все больше на работе. Деньги заколачивает, поэтому жене уделяет мало времени. У него нет сил ее в постели удовлетворять. Вот и рыщут недовольные богатые дамы в поисках любви…»

А парень «клеил» красавицу. Со стороны было видно, что они с Анной не знакомы. Он вел себя с ней предупредительно, галантно, заказал бутылку шампанского и шоколад. Анна не противилась общению, была раскованна, но не вульгарна, шла на контакт. Сергей снимал, как они беседовали, смеялись и пили шипучий нектар из высоких бокалов.

Наконец диджей дал передышку молодым ногам и рукам и включил «Отель Калифорния». Краснов оживился. Сам не прочь был потанцевать с какой-нибудь милашкой, но работа есть работа, и он остался сидеть за стойкой. Потные парни и девушки разошлись по углам отдыхать, а в центр со всех сторон вышли пары постарше. Среди них были и Анна с новым знакомым.

Он был высокого роста, хорош собой, имел длинные, собранные в пучок на затылке темные волосы и профиль античного героя.

«Тебе бы гладиатора в фильме играть», — отметил Сергей.

Герой не снимал стильных темных очков, и от этого его лицо казалось еще более мужественным.

Он обнял захмелевшую Анну за талию, прижал к себе, наклонился и начал шептать что-то на ухо. Она смеялась, сжимала его плечи, прижималась грудью и кокетничала.

«Она его хочет», — сделал заключение сыщик.

Краснов безошибочно определял по движениям рук, мимике, взглядам, когда девушка жаждет мужчину. Анна страстно хотела героя и не скрывала этого. Он тоже ее желал. Остальное было делом времени.

Через час клиентка и снятый ею парень выплыли из дискотеки, сели в «Мерседес» и помчались по ночной Москве. Сергей устремился за ними. Они неслись в Рублево, к дому Анны. Прибыв туда, остановились у въездных ворот. Сергей тормознул на приличном расстоянии и подъехал к особняку только после того, как «Мерседес» вкатился во двор. Голубки вылезли и, пошатываясь, вошли в дом.

Вспыхнул свет на первом этаже, затем на втором, и Сергей решил, что пора идти. Он припарковал «БМВ» у соседнего дома, прихватил камеру, кассеты, аккумулятор и…. Не мог больше терпеть — отошел к кустам и опорожнился на роскошную клумбу.

Подойдя к забору, сыщик осмотрел двор и, не заметив собаки, перелез на участок. На всякий случай он сжимал в руке баллончик с перечным «антидогом», но тот не понадобился.

Подойдя к дому, Сергей начал прикидывать, как лучше продолжить съемку. Много раз ему приходилось снимать постельные сцены. Обычно их заказывали ревнивые рогоносцы, но иногда и рогоносихи. Краснов исполнял заказ блестяще — залезал на балкон и снимал через окно любовников. Теперь он решил вскарабкаться на дерево — вековой дуб раскинул крону на уровне второго этажа, рядом с балконом. Его ветви доставали до ограждения, и оттуда можно было прекрасно снимать эротический фильм.

— Я не Спилберг, но свое дело знаю, — пробубнил Сергей и полез вверх. Трудно было взбираться по голому стволу до нижнего сука, а дальше дело пошло как по маслу. Энергично работая руками и ногами, сыщик, как обезьяна, добрался до удобного места. С толстой ветки были прекрасно видны просторная спальня и большая кровать.

Парень и Анна сидели в глубоких кожаных креслах и пили шампанское из узких высоких бокалов. Заедали фруктами, шоколадом, курили и тихо беседовали. Негромко играла музыка, совсем непохожая на ту, что сотрясала дискотеку. Краснов снял с шеи камеру, направил объектив на окно, навел резкость и включил запись.

Некоторое время голубки сидели без движения, но настал момент, когда они решили заняться тем, для чего сюда приехали. Герой поставил бокал на журнальный столик, подошел к креслу Анны и сел на подлокотник. Она лукаво следила за каждым его движением. Он наклонился, коснулся губами ее губ, а пальцами груди. Девушка вздрогнула, чуть не выронила бокал. Герой начал нежно ласкать восхитительные выпуклости и все сильнее целовать Анну. Распаляя ее, он заводился и сам. Как ни странно, начал возбуждаться и Сергей. Но если они устроились в уютном кресле, то он сидел, как филин, на кривом суку в кроне дуба, рискуя свалиться.

Герой засунул обе руки под юбку Анны и принялся массировать ее ягодицы. Она начала стягивать с него рубаху, а потом и брюки. Одежды слетели прочь, и оба, нагие, набросились друг на друга. Парень поднял красавицу, донес до кровати, аккуратно посадил на краешек, а сам встал рядом. Она обхватила его талию, погладила бедра, поцеловала живот, пах и его вставшего на дыбы коня.

Возбужденный Сергей, не мигая, смотрел в монитор. Он заметил, что на теле парня много броских цветных наколок. Они были сделаны не уголовным мастером в тюрьме, а профессиональным татуировщиком.

«Может, он рок-музыкант или рокер?» — подумал сыщик.

Наконец голубки от ласк перешли к активным действиям — улеглись на кровать и погрузились в бездонный океан любви. Они меняли позы, места и способы услаждения друг друга. Так продолжалось два часа. Затем, мокрые от пота, уставшие и удовлетворенные, они распластались на скомканном покрывале и погрузились в сон.

— Пора и мне слезать, — пробубнил Краснов и попробовал двинуть окоченевшей от сидения ногой.

Он спустился с дерева, перелез через забор, добрел до машины, откинул сиденье и устроился на ночлег. Камеру положил рядом.

Глава 3

Если проводишь время с красавицей, то не замечаешь, как оно летит. Летние ночи короткие, теплые и страстные. Солнце встает рано, не успел лечь — уже светло. Утренний воздух чист, свеж и девственен, дышать легко и приятно — чувствуются ароматы трав и цветов.

Сергея разбудил солнечный лучик, отразившийся от зеркала заднего вида и ударивший ему в глаза.

Щурясь, он осмотрел пустую улицу и взглянул на наручные часы. Было семь утра. В поселках «новых русских» до двенадцати пустынно. Богатые рано не встают. Но и ложатся поздновато — ближе к пяти. Краснов приготовился снова лечь и погрузиться в сон, как вдруг дверь дома Анны отворилась, и на крыльце появился ее любовник. Его помятый вид говорил о бессонной ночи, неумеренном сексе и похмелье. Кутаясь в поднятый воротник пиджака, он вышел из калитки и засеменил в сторону Рублевского шоссе. Анна на пороге так и не появилась.

«А что ей, она свое получила и теперь отдыхает, — подумал Сергей. — Не проворонить бы ее поутру». И он снова погрузился в сон.

Краснов проспал больше четырех часов и проснулся оттого, что рядом проехала мусороуборочная машина. Прогрохотав всеми своими механизмами, она обдала волной пыли иномарку и дремлющего за рулем сыщика. Он открыл глаза, поморщился, приподнял стекло и осмотрелся. Было двенадцать, и стояла полуденная жара. К счастью, стоявшая в тени деревьев темно-синяя «БМВ» не успела раскалиться. На небе ни облачка. День обещал быть душным и ослепительным.

— Вот и ночь прошла, — констатировал Сергей, достал из сумки ополовиненную бутылку «Аква минерале» и осушил ее до дна.

Настроение улучшилось, будто он проспал полных десять часов дома в кровати, а не на кресле автомобиля.

Покопавшись в сумке, сыщик извлек пластиковую коробку с продуктами и принялся жадно есть. Заготовленные заранее бутерброды с сыром и колбасой в алюминиевой фольге не испортились и были очень вкусны.

Завершив скромный завтрак шоколадкой и яблоком, он откупорил еще одну бутыль и осушил ее наполовину.

После этого развалился в кресле и посмотрел на окна особняка клиентки. Занавески были задернуты, и движения в комнатах не наблюдалось.

«Может, она уехала? — подумал Краснов. — Хотя скорее всего спит без задних ног. Притомилась, бедная».

Через полчаса Сергей начал нервничать. Достал из кармана мобильный телефон, визитную карточку и набрал номер. В трубке послышался щелчок, и приятный бодрый голос ответил:

— Алло!

— Здравствуйте. Можно пригласить Анну?

— Доброе утро, это я.

— Вас беспокоит Сергей Краснов — частный сыщик. Позавчера мы встречались в офисе и вы наняли меня. — Сергей сделал паузу, чтобы дать ей сориентироваться, но ответ его ошеломил.

— Я ни с кем позавчера не встречалась и никого не нанимала.

— Как, — возразил сыщик, — вы просили меня следить за вами и снимать все ваши действия на видеокамеру! Я так и делал. Мы договорились, и… я привез вам кассеты. Можете их посмотреть.

— Повторяю, я никого не нанимала. Мне незачем следить за самой собой. — Анна повесила трубку.

— Вот те раз, — обескураженный Сергей развел руками. — Она точно забыла, что была у меня. — Он снова набрал номер и услышал приятный голос.

— Да.

— Извините, это опять Краснов. Вы, наверное, забыли, и я вам могу напомнить.

— Ничего я не забыла, вы мне только что звонили, — усмехнулась она.

— Через час я привезу вам доказательства того, что вы были в офисе и наняли меня. Прошу вас, никуда не уходите.

— Ну ладно, попробуйте, — снисходительно согласилась красавица.

— Черт подери эту стерву! — выругался Краснов. Завел мотор, нажал на педаль газа, и машина рванулась с места. Сергей лихо, с заносом развернулся на узкой улице и помчался к Рублевке. — Зарекался не связываться с больными людьми. Не искать доказательств того, что они лунатики, шизофреники, идиоты, дебилы и просто долбанутые, — рассерженно бубнил он себе под нос. — Это дело медиков. А тут красотка ногу на ногу закинула, юбочку подняла, глазиком мигнула, и я без контракта начал действовать. — Он нажал на газ, и машина понеслась по шоссе.

Вскоре Сергей подкатил к своему офису, выскочил из автомобиля, схватил сумку с аппаратурой, включил сигнализацию и ринулся к подъезду.

Железная дверь с грохотом распахнулась, и сыщик как вихрь ворвался в приемную. Таня вздрогнула, отбросила женский журнал, вскочила и удивленно уставилась на шефа.

— Привет, — рявкнул он и проскочил в кабинет.

— Привет, Сережа. Ты что, убегаешь от кого-то?

— Нет. Помнишь, позавчера богатенькая клиентка приходила, выгодное дело предложила — ее «топтать»? — он положил сумку на стол. — Так она все забыла.

— Ни фига себе! — удивилась девушка. — Как это?

— Амнезия — потеря памяти. Я ее снимал весь день и всю ночь.

Он подошел к шкафу, отодвинул книги и начал тыкать пальцем в кнопки установленного за ними сейфа. Замок щелкнул, Краснов открыл дверцу, засунул руки внутрь и достал пистолет Макарова, бумаги и пачку долларов. Тех самых, что авансировала ему клиентка. Покопавшись еще, извлек небольшую бронзовую статуэтку в виде девушки с вознесенными к небу руками. Оружие и все остальное положил на место и пошел к креслам. Таня наблюдала за его действиями с заметной тревогой.

Сыщик вставил скрещенные руки статуэтки в отверстие висящего на стене эстампа, повернул, и дверца тайника открылась. В нише, за эстампом, была установлена видеокамера. Сергей ее вынул и понес к столу.

Он снимал всех приходящих в офис клиентов, снимал тайно для них и для подстраховки, как в случае с Анной Фрейн.

Краснов вынул из камеры кассету, вставил в магнитофон на тумбочке и включил перемотку. Голубой экран телевизора засветился, и Сергей сел в кресло.

— Кто-нибудь звонил? — уже спокойно спросил он Таню.

— Какой-то Алексей Фомин. Просил позвонить. Сказал, что ты его телефон знаешь.

— Понятно. Еще кто?

— Твоя бывшая жена и какая-то Вера. Обе слезно умоляли напомнить тебе о своем существовании.

— Ну, «быже» ясно зачем звонит — деньги нужны.

— Кто? — переспросила секретарша.

— «Быже» — бывшая жена.

Услышав смысл сокращения, Таня рассмеялась.

— А Веру ты отшей, у меня с ней все.

Секретарша надула губки и уставилась в окно:

— Сам со своими любовницами разбирайся. Больно надо.

Таня была влюблена в Сергея по уши и ревновала к каждой юбке, даже к Анне Фрейн. Она видела в них соперниц, хотя шеф повода к ревности не давал и держал в тайне от впечатлительной девушки подробности своих мимолетных любовных романов.

— Танечка, — Сергей повернулся к ней, обнял за талию, привлек и усадил на колено. — Я задолбанный работой мужик, сегодня всю ночь не спал, и мне не до бабс. Ты, пожалуйста, Вере скажи, что я уехал в командировку, надолго, на всю жизнь, и что звонить бесполезно.

Таня прищурила глаз, обняла его могучую шею, прижалась к груди, положила голову на плечо и промурлыкала:

— Сегодня четверг, а деньги уже кончились. Может, выдашь гонорар на день раньше?

— Какие проблемы, — улыбнулся Сергей, ссадил ее с колен, встал, извлек из сейфа пачку денег и выдал секретарше одну стодолларовую купюру.

— Спасибо, — улыбнулась Таня. — И секс.

— Ну это уже шантаж. Хотя… — Он выдернул из пачки еще одну сотку и передал Тане. — Премия за добросовестный труд.

Девушка благодарно взглянула на шефа, с радостью взяла зеленую, сложила с первой и засунула в нагрудный карман рубахи.

— Хороший заказ?

— Очень.

Краснов платил Тане сто долларов в неделю и премиальные, когда подворачивался дорогой клиент. Анна обещала деньги, и Сергей решил порадовать секретаршу прибавкой.

— А секс? — настойчиво произнесла она.

— Больше ни слова! И денег больше не дам, и секса не будет, — замахал руками он.

— Ну немножечко…

Сергей не прочь был расслабиться, но его мыслями и сердцем завладела страстная и пленительная Анна Фрейн. Наблюдая за ее любовными игрищами с незнакомцем, сыщик воспылал желанием к юной похотливой развратнице. Во время беспокойной ночевки в машине, во сне, он видел ее у себя в объятиях, ощущал жар ее тела, запах плоти, вкус ее алчного языка. Он мысленно занимался с ней любовью долгие часы напролет. Чуть не кончил.

Таня была красивой, милой, сексапильной, но в сравнении с загадочной и манящей Анной проигрывала на все сто. Сергею так казалось. Из двух женщин в глазах мужчины побеждает та, что поражает наповал шармом и загадочностью. Но главное — неприступность. Если мужчине дать понять, что до прекрасного тела ему не суждено дотронуться, он воспылает страстной безответной любовью. И будет счастлив. Если, конечно, не остынет и не уйдет прочь.

Анна притягивала Сергея, как магнит, он постоянно думал о ней и подозревал, что она свела с ума не одного представителя сильного пола. Хотя рассуждения о силе и слабости в данной ситуации теряют смысл.

Магнитофон перемотал кассету, и Краснов включил «play». На экране возникло изображение его пустого офиса. Ускоренное движение ленты приблизило развязку, и в комнату вошла Анна Фрейн. Ее лицо было скрыто шляпкой, но по движениям гибкого стана Сергей ее сразу узнал.

Он выключил магнитофон, сунул кассету в сумку и застегнул «молнию». Зарядив в камеру чистую кассету, установил ее в нишу и захлопнул дверцу. Закрыв сейф, взял сумку и двинулся к выходу.

— Привет, не горюй, — сказал он Тане, по-отечески поцеловал в лоб и вышел.

К особняку Анны сыщик примчался через полчаса. На все потратил ровно час, как и обещал. Остановился не на прежнем месте — в тени березы, — а возле калитки. Достал сотовый телефон и включил автонабор. Аппарат по памяти произвел звонок, и в трубке послышались гудки ожидания.

«Только бы она была дома, дождалась меня», — лихорадочно думал Сергей. Ему не терпелось вновь увидеть эту прекрасную девушку, взглянуть в ее бездонные голубые глаза.

— Алло? — раздалось в трубке.

— Это опять Краснов — сыщик, — выпалил Сергей. Боялся, что она прервет связь. — Я привез доказательства.

— А, вы тот самый мужчина, который утверждает, что я его наняла, — высокомерно, с долей скептицизма произнесла Анна. — И какие у вас доказательства?

— Видеокассета с записью нашего разговора.

— Интересно, — удивилась девушка.

Долю секунды она размышляла, потом добавила:

— Я спущусь, а вы приготовьте ее.

В трубке раздались короткие гудки. Обрадованный сыщик вставил в камеру кассету с записью из офиса и вышел из машины.

Входная дверь особняка отворилась, и на пороге во всей красе появилась заказчица. На ней был короткий просвечивающий халат и домашние тапочки. Лицо чистое и свежее, будто не было ни бессонной ночи, ни выпитого алкоголя и приятных физических и эмоциональных нагрузок. Молодость играла силой и красотой в каждой клеточке ее кожи, струилась в артериях и венах, излучалась эластичными мышцами. Хорошо быть молодым и здоровым, и это неоспоримо. Как и обратное.

Анна поплыла по двору к калитке, а Сергей поспешил ей навстречу. Она подошла и холодно взглянула на сыщика. У Краснова взмокла спина — он почувствовал, что немного волнуется.

— Здравствуйте, я Сергей Краснов.

Анна кивнула и ничего не ответила. Было заметно, что ей эта беседа не по душе. Сергей не стал тянуть, поднял видеокамеру, отодвинул монитор и включил воспроизведение. Повернул его в сторону клиентки и прибавил звук.

Девушка внимательно посмотрела на экран, потом подняла удивленный взгляд на Сергея, ахнула и расплылась в улыбке. От прежней холодности и надменности не осталось и следа. Смущаясь, она открыла калитку и предложила войти.

— Вы меня простите, Сергей, я вспомнила, все вспомнила. Я была у вас позавчера и просила следить за мной и снимать на камеру каждый мой шаг. Видите, совет врача действует. Я сразу все вспомнила.

Обрадованный сыщик вошел и захлопнул за собой дверь. Они направились к дому. Анна шла впереди, и через тонкую ткань халата просвечивались ее беленькие трусики. Ягодицы упруго двигались и будоражили и без того возбужденного мужчину.

Анна распахнула дверь:

— Входите, пожалуйста.

Сергей не преминул воспользоваться предложением и вошел в большой красивый холл с фонтаном в центре.

Высота потолка была метров шесть, и сам он поражал обилием лепнины и громадной люстрой, свисающей над фонтаном. К стенам слева и справа пристроились лестницы с мраморными ступенями, ведущие на галерею. С нее коридор уходил влево и вправо.

Пол в зале был мраморный, на стенах висели картины, в углах стояли вазы с сухими цветами и травами, было чисто, ухожено, и чувствовалось, что здесь трудится не одна уборщица. Интерьер указывал, что над ним кропотливо потрудился опытный дизайнер.

Анна прошла в просторную кухню с эксклюзивной мебелью, села в высокое кресло у большого стола из красного дерева, налила в бокал персикового сока и предложила Сергею. Отпив глоток, она вопросительно посмотрела на него.

Он поставил сумку на пол и выложил на стол ее содержимое: кассеты, камеру, адаптер и шнуры.

— Где у вас телевизор и магнитофон?

— Вот, — указала клиентка.

На стене висела плоская плазменная панель, а под ней стояла стойка с видеомагнитофоном, лазерным проигрывателем и колонками. Краснов в технике разбирался и быстро подготовил аппараты к работе.

— Это кассеты, снятые вчера, начиная с утра и до поздней ночи. — Сергей многозначительно взглянул на клиентку. Она и бровью не повела, и он решил, что девушка ничего не помнит.

«Просмотрит — вспомнит», — подумал сыщик.

— Кассеты пронумерованы с первой по десятую. Всего двадцать часов. На записи стоит число и время съемки. Вам надо вставить кассету в адаптер и далее в магнитофон. — Он показал девушке, как это делается, и включил воспроизведение.

На экране появился офис и Сергей с Анной.

— Откуда эта запись? — поинтересовалась заказчица.

— Снял по счастливой случайности, — приврал Краснов. — Без нее вы меня бы не вспомнили.

Девушка кивнула и уставилась на экран.

Они просмотрели десятиминутный разговор в офисе.

— Вы оставьте эту кассету мне, — попросила красавица, чем привела Краснова в замешательство.

— Если я ее отдам, то как быть в следующий раз? — нашелся он. — Лучше я вам сделаю копию.

— Хорошо, — согласилась хозяйка. — Я вам плачу тысячу в день. Хватает?

— Конечно. — Сергей поднялся.

Анна подошла к резному шкафу, открыла дверцу, взяла с полки пачку долларов и протянула их сыщику.

— Здесь полторы тысячи. Доплата за кассеты и адаптер.

— Они входят в цену, — возразил Сергей, но клиентка была непреклонна.

Краснов прекрасно знал древнюю русскую пословицу: «Дают — бери, а бьют — беги». Но ему захотелось показать Анне свое расположение, и он заявил:

— Меня и тысяча устраивает.

— Нет, нет. Вы хорошо поработали. Я вас прошу, возьмите.

И Сергей взял деньги.

— Сейчас я сяду смотреть эти кассеты и из дома до завтрашнего утра не выйду. Так что сегодня следить не надо. А вот завтра…

— Прекрасно, — обрадовался Краснов. — Завтра в полдень я буду у вас.

Он вынул из магнитофона офисную запись и сунул в сумку.

— Всего вам доброго, — пожелал он на прощание.

Анна проводила его до порога и захлопнула дверь.

Окрыленный Сергей мчался по шоссе и думал: «С чего это ей понадобилась офисная кассета? Для коллекции? — Он въехал в черту города, и движение стало интенсивней. Пришлось сбросить скорость и часто останавливаться на светофорах. — Интересно, понравится ей постельная сцена? Может, не надо было ее снимать? По большому счету плевать».

Он приехал к себе в офис и сделал копию кассеты. Потом отправился домой отдыхать.

Сергей жил один в новой трехкомнатной квартире. Он купил ее несколько лет назад, когда появились первые деньги от сыскного бизнеса. Позднее приобрел «Жигули», потом подержанную «Вольво» и уже когда разбогател — новую «БМВ».

Родители Краснова остались в старой двухкомнатной квартирке, где он провел детство и юность. Откуда ушел в армию, куда вернулся и затем ходил на службу в Московский уголовный розыск.

После армии он окончил школу милиции, и его, как лучшего выпускника, пригласили работать на Петровку, 38 в убойный отдел.

Через год он познакомился с Валей — милой симпатичной девушкой. А через год они расписались. Но жизнь у них не сложилась, и, прожив вместе три года, супруги разошлись.

Валя уехала к своим родителям и звонила только, когда ей нужны были деньги. Сергей помогал по старой дружбе, но не баловал.

После десяти лет работы в розыске его уволили за грубое обращение с подозреваемым. Краснов его зверски избил. Нервы не выдержали.

Телефонный звонок Фомина — бывшего сослуживца Сергея — напомнил ему о тех днях, когда они вместе ловили преступников, выслеживали их, хватали и сажали в КПЗ.

Алексей и по сей день служил в убойном отделе за небольшую, по сегодняшним меркам, зарплату и ловил всякую мразь.

Приехав домой, Сергей первым делом принял душ, пообедал и решил лечь спать. Но сначала достал записную книжку и позвонил Алексею.

Через минуту Краснов услышал голос своего боевого товарища.

— Да? — бодро отрапортовал тот.

— Привет, Леша, — начал Сергей.

— А, здорово!

— Как дела, как здоровье, служба?

— Так же. Здоровье отличное, только устал — дел много, зашиваемся. А в целом ничего. А у тебя?

— Тоже в общем ничего. Служу сам себе, «топчу» клиентов. Ты звонил?

— Да, в воскресенье у меня юбилей, приглашаю в гости, с супругой.

— Ха! — прыснул Краснов. — Я, как ты помнишь, давно развелся и новой жены пока не заимел. Так что приду один.

— Один так один. Мы с Лерой будем рады.

— Сколько тебе стукнуло?

— При встрече скажу.

— Скрываешь, значит, годы свое берут?

— Берут, берут. Я упираюсь, а они наступают, незаметно так, тихо. Да и ты вроде не пацан.

— На меня, как и на тебя, тоже тихо так наступают. Такова жизнь. Ладно. Что тебе подарить?

— Брось ты, ничего не надо, так приезжай. Посидим, выпьем, поболтаем, вспомним былое. Целый год не виделись. Ты тогда приезжал переоформлять документы на оружие. У тебя «макаров», кажется?

— Да, «макаров». Хорошо, по поводу подарка сам решу. Когда собираемся?

— Давай к трем. Будут все свои.

— Хорошо, Леша, пока.

— Будь здоров, Сережа.

Фомин хотел повесить трубку, но Краснов вдогонку спросил:

— Леха, постой! Что тебе говорит фамилия Фрейн?

— Фрейн? — переспросил оперативник. — Герман Фрейн?

— Я не знаю, может, и Герман.

— Он нефтяник, банкир, в общем, олигарх. Очень богатый, активно занимается политикой, но журналистов не жалует, держится в тени. Серый кардинал — так его называют в высших кругах. А зачем тебе?

— Просто так, — ушел от ответа Сергей. — Ну, будь здоров, до воскресенья.

Уставший топтала с радостью улегся на мягкую кровать и закрыл глаза.

«Герман Фрейн муж Анны. Баснословно богат, обеспечивает ее полностью, а она страдает потерей памяти, снимает в дискотеке парня и трахается с ним ночь напролет. А я должен это запечатлевать на видео. Хреново все это. Дерьмом попахивает и неприятностями».

Веки его отяжелели, он расслабился и погрузился в сон.

Глава 4

На второй день слежки выспавшийся и отдохнувший сыщик прибыл к дому Анны в десять часов утра. Он знал, что красавица раньше двенадцати на прогулку не выйдет, но все-таки подстраховался.

«Попарюсь в машине, — решил он, — послушаю музыку».

Сергей заранее зарядил все аккумуляторы, подкупил чистых кассет, проверил камеры. Опять их было две. Одна в визитке, другая для съемки в открытую.

Вставив в проигрыватель лазерный диск, он включил музыку и погрузился в состояние релаксации. При этом не сводил взгляда с зеркала заднего вида, в котором отражались входная дверь дома и крыльцо. Самое страшное было упустить клиентку. Это означало непрофессиональное отношение к делу.

Краснов поглядывал на окна, но занавески не колыхались и движения за ними не было.

— Может, она спит или телек смотрит, — заметил он. — А может, опять трахается.

В поселке было тихо и спокойно. Несколько раз проехали милицейская машина и пара иномарок. Больше передвижений он не видел.

Сергей считал странным, что по улицам не ходят люди, не играют дети. Некоторые дома казались вымершими. Вечером в их окнах не было света.

«Может, хозяева отдыхают в своих заграничных особняках или путешествуют по миру?»

И он оказался прав. Большинство домов в поселке пустовало по причине отъезда их владельцев в жаркие страны. Территория охранялась нарядом милиции из местного отделения. Почему Анна парилась в доме, для сыщика оставалось загадкой.

Наконец он увидел еще одну прекрасную представительницу клана «новых россиянок». Она вышла из-за поворота и, грациозно ступая красивыми длинными ногами, двинулась по улице в сопровождении беленького пуделя. Одета была в голубую футболку, розовые шорты и белые туфли на высоких каблуках. Грудь пятого размера мерно вздрагивала при каждом шаге, а дама всем своим видом говорила: «Не подходи». Глаза защищали от солнца темные очки, голову — бейсболка, а уши от постороннего шума — наушники. На поясе болтался проигрыватель мини-дисков.

Собачница проследовала к соседней, за домом Анны, калитке, открыла ее и скрылась за дверью дома, чуть меньшего, но тоже роскошного.

— Чем ее кормили, что у нее такие груди выросли? — усмехнулся сыщик. — Может, вставила силиконовые протезы. Сейчас это модно. Искусственные груди, искусственные члены. Каждый хочет выглядеть лучше, чем он есть на самом деле…

Тут на улицу вышла Анна Фрейн. Сегодня она была в желтой рубахе с короткими рукавами, салатной короткой юбке и туфлях на высоких каблуках. На плече висела стильная сумочка. Не забыла надеть украшения и темные очки.

Она спустилась в гараж и выехала оттуда на красной «Феррари». Сергей с завистью взглянул на молодую жену олигарха, но больше всего его потрясла машина. Такую «тачку» он мечтал иметь с рождения, но отсутствие денежных средств пока не позволяло его мечте осуществиться. Мечтать не вредно, а даже полезно. Если мечты не сбудутся никогда, то приятные ощущения от них останутся и будут греть душу.

Мотор взревел, и красотка умчалась вдаль. Краснов поспешил вдогонку и нагнал ее на первом же светофоре.

Еще в первый день слежки он отметил, что Анна мастерски водит машину. Она не лихачила, не рисковала на дороге, вела уверенно, знала, что надо делать в той или иной ситуации. Она обладала тем редким даром водительской интуиции, который имеет не всякий мужчина. Чувствовались уверенная рука и холодная голова. Мало кто из женщин может так водить машину. Обычно женщина за рулем — явление небезопасное, тем более для наших российских дорог. В случае с Анной это было приятным исключением.

С момента ее выхода из дома Краснов вел съемку и не прекращал даже в дороге. Камера стояла на торпеде и снимала едущую впереди «Феррари».

Второй день слежки точно повторил первый, с той лишь разницей, что вместо спортзала клиентка поплавала в бассейне, потом посетила показ мод и вместо кино отправилась в театр.

Пока она наматывала метры на водной дорожке Олимпийского бассейна, Сергей загорал на трибуне. Он попробовал сопровождать Анну камерой, но потом плюнул, взял общий план и уткнулся в газету.

В Центре международной торговли она провела битых три часа, восхищаясь коллекциями известных французских кутюрье. Высоченные худющие манекенщицы как заводные игрушки проходили по подиуму, представляя красивые, очень дорогие, но абсолютно нефункциональные тряпки. Краснов вынул камеру из визитки и снимал показ мод не таясь. Все были с камерами, и все снимали великолепное зрелище.

Лишь в фойе он вернулся к конспирации. Там было много известных всей стране лиц — бизнесменов, политиков, актеров, деятелей эстрады и кино. В общем, собрался цвет общества. С многими Анна здоровалась, с некоторыми целовалась, и было видно, что ее все любят и уважают.

«Так и должно быть, если муж олигарх», — констатировал сыщик.

Анна и две дамы среднего возраста — ее приятельницы, очевидно, жены политиков — зашли в один из ресторанов Центра и просидели там пару часов. Пили дорогое вино, закусывали фруктами. Разговаривали и смеялись, сплетничали, пошлили и травили анекдоты.

Сергей тоже успел подкрепиться и отдохнуть. Камера в визитке как всегда стояла на столе, и объектив был направлен на Анну.

Веселые, беззаботные дамы вышли из центра на улицу, расцеловались, распрощались, расселись в пристижные иномарки и разъехались по своим делам. Хотя какие у них дела — рестораны, показы мод, курорты и покупка украшений и одежды в фешенебельных салонах. Сыщика удивило то, что все сели за руль в нетрезвом состоянии. А чего им опасаться, когда мужья — высокопоставленные чиновники или бизнесмены со связями?!

Далее клиентка отправилась в Театр имени Моссовета. Краснов тоже купил билет и проследовал за ней. В ожидании первого акта они побродили по театру, поглазели на фотографии популярных актеров, сцен из разных спектаклей с их участием, посидели в глубоких креслах в фойе. И вот раздался первый звонок.

Сергей вновь сел на четыре ряда позади Анны. Он прекрасно видел ее точеный профиль и прекрасные плечи. Но снимать не стал и положил камеру на колени. Посчитал, что будет достаточно кадров из вестибюля.

Начался нудный, полный фальши и режиссерского маразма спектакль. Тема была выбрана актуальная, актеры играли хорошо, но впечатление это действо оставляло плачевное. Краснов скучал и даже на сцену не смотрел. Он отметил, что женщина преклонного возраста в соседнем кресле все время тяжко вздыхала и однажды пустила слезу.

Сыщик не стал дожидаться конца последнего акта, вышел на улицу, купил в ларьке мороженое, шоколадку и уселся в машину. Темнело. Зажглись фонари, и город предстал в ином свете. Через некоторое время вышла Анна и, как ни странно, тоже купила мороженое и воду.

«Пить захотела, — подумал Краснов. — Зрительный зал в театре маленький, душный, и она, видимо, упарилась. К тому же сушняк после вина замучил».

Посидев некоторое время в машине, она съела рожок, запила пепси-колой, завела мотор и поехала на Бережковскую набережную. Сыщик устремился за ней.

Клиентка остановилась у плавучего ресторана «Викинг», поставила машину на сигнализацию и направилась в заведение. Сергей припарковался на стоянке, перезарядил камеры и пошел следом.

«Неужели она опять снимет любовника? — думал он. — Ненасытная дама. Интересно, платит она им или нет?»

Он вошел в просторный полутемный зал, и сразу перед ним возник предупредительный метрдотель.

— Здравствуйте. Вам столик на одного?

— Добрый вечер, — ответил сыщик и начал искать глазами Анну. — Да, столик на одного, — бросил он. — И если можно…

Фрейн устроилась у стены в центре зала, и Сергей наконец-то ее заметил.

— Вон там, — указал он на свободный стол в углу, недалеко от клиентки. Детектив всегда должен держать объект в поле зрения.

Возле Анны уже стоял услужливый официант и записывал в маленькую книжечку заказ. Едва сыщик сел за столик, еще один халдей подошел и к нему.

Краснов выбрал из обширного меню жареный бифштекс с кровью, осетрину по-монастырски, салат из крабов, икру и ветчину. Запивать все это решил соком. Есть не очень хотелось — перекусил в ресторане центра, но для вида заказал ужин. Он рассчитывал, что Фрейн просидит здесь не один час и за это время голод проснется. Как известно, аппетит приходит во время еды. И уходит тоже.

В зале было мало свободных мест. За столиками гуляли представители разных слоев населения с разными доходами и разными привычками. Некоторые мужчины были уже навеселе. Одного из таких незадачливых гуляк вывели на воздух дюжие охранники.

На сцене разыгрывалось варьете из четырех смазливеньких девчушек в страусиных перьях. Под бравурный марш они высоко вскидывали ноги, маршировали строем, резво поворачивались, хором наклонялись и задирали и без того короткие юбки. Сверкали сухими ягодицами. Хмельной народ ликовал, слышались аплодисменты и свист.

Потом сцена опустела, воцарилась тишина, но продолжалось это недолго. Загремела веселая ковбойская мелодия, забренчало банджо, и из-за кулисы выскочила лихая наездница на воображаемом резвом коне. Она была в рваных кожаных джинсах, высоких сапогах со шпорами, клетчатой, завязанной узлом на животе рубахе и широкополой шляпе. Талию стягивал широкий ремень, а на нем болтался «кольт» в кобуре. Черные, как деготь, волосы были стянуты пучком на затылке, а глаза защищали от лучей софитов темные очки.

Народ оживился. Сергей наблюдал за выступлением и посматривал на Анну. Выпив водки, закусив, она внимательно следила за ковбойшей. Танцовщица покрутилась по сцене, подвигала тазом, постреляла из «кольта», подергалась, будто и вправду объезжала скакуна, потом начала раздеваться.

«Стриптиз», — улыбнулся Краснов.

Она скинула рубаху, продемонстрировала пухлые красивые груди, потом стянула и джинсы. Некоторое время выплясывала по сцене, показывая то зад, то бедро, то грудь, потом сбросила сапоги и шляпу. Та улетела за кулисы, следом упал ремень с кобурой, и танцовщица осталась в черных трусиках. Она спустилась со сцены и двинулась по проходу. Подходила то к одному столику, то к другому, трясла грудями перед носами посетителей, давала дотронуться до попки, коснуться пальцами соска. За это мужчины совали ей под резинку трусов сложенные в трубочки купюры — рубли или доллары. Она рассылала воздушные поцелуи и отходила.

Когда она приблизилась к столу Анны, Сергей навел на нее камеру и с интересом наблюдал, что произойдет.

Стриптизерша покрутила задом перед Анной, потрясла грудями, поставила ногу на ее стол и активно задвигала тазом, имитируя то ли половой акт, то ли скачки. Анна с восторгом следила за каждым ее движением. Достала из сумочки купюру и сунула в трусы. Причем, как показалось Сергею, успела дотронуться пальчиком до ее лобка. Девушка распустила черную гриву, махнула ею, и лицо Анны утонуло в волосах. Фрейн залилась веселым смехом, погладила бедра красавицы, скользнула ладонью по груди, приблизилась и что-то шепнула ей на ухо. Стриптизерша коснулась указательным пальцем своих губ, потом им же губ Анны и убежала на сцену.

Зажав деньги в кулачке, стянула трусики, швырнула в зал, попрогибалась, выставляя на обозрение свою промежность, повиляла бедрами и упорхнула за кулисы. Музыка стихла.

Сергей перевел дух.

«Анна клеила стриптизершу. Ну и дела! Ее сексуальные аппетиты расширяются с каждым днем».

На сцену вышли певица и пара гитаристов, и начался концерт. Состоял он из песен популярных эстрадных исполнителей.

Закончив трапезу, сыщик заказал мороженое, расплатился и принялся ждать, пока клиентка решит уходить. Но не тут-то было. К ее столику подошла та самая стриптизерша. На ней был черный лайкровый комбинезон, черные туфли и темные очки. Черные волосы были уложены в тугой пучок на затылке. Она поздоровалась, Анна встала, пригласила ее к столу. Девица села, и они завели беседу.

Выпив бутылку шампанского и посидев больше часа, девушки начали собираться. Анна подозвала официанта и отдала ему деньги. Краснов, давно ожидавший этого момента, вышел из ресторана.

Пьяненькие девушки с веселым смехом выплыли на улицу, сели в «Феррари» и помчались по набережной. Краснов точно знал, куда они едут.

«Лишь бы не разбились по дороге и не сбили кого-нибудь», — переживал он.

Через полчаса машины подкатили к особняку клиентки. «Феррари» заехала во двор, дамы вылезли и скрылись за дверями. Сергей тормознул напротив калитки и начал готовиться к ночному бдению на суку. Его ждала еще одна бессонная ночь.

В окнах первого этажа включили свет, а через некоторое время и в спальне.

«Пора», — решил сыщик. Взял камеру, кассеты, аккумулятор, заранее приготовленную подстилку и вышел из машины.

Он пробрался на участок, влез на дуб и устроился на суку. Предварительно подстелил себе толстый поролоновый лист. Сидеть стало значительно мягче.

Краснов навел объектив на окно и, увидев на мониторе девушек, включил воспроизведение. В полумраке спальни они прекрасно были видны.

Сначала в их поведении все было чинно и степенно. Они уселись в кожаные кресла, откупорили шампанское, разлили по бокалам, стали пить и разговаривать. Сыщик не слышал голосов, так как было далеко, а дистанционного микрофона у него не было, но по выражениям лиц догадался, что разговор идет о сексе.

Осушив две бутылки, девушки встали, Анна включила музыку, а стриптизерша вышла на центр просторной комнаты и стала танцевать. Хозяйка с восторгом наблюдала за ней, ловила каждый жест, каждый взмах рукой или ногой. Девушка-вамп великолепно двигалась, в каждом повороте чувствовался профессионализм и годы упорных репетиций. Но вот ее пламенный танец замедлился, и она стала гладить себя руками по разным местам. Сначала пальцы коснулись сосков, спустились на живот, далее на лобок, не пропустив и промежность.

Черная тонкая ткань плотно обтягивала грациозное тело и придавала движениям пленительную сексуальность. Сергей изрядно возбудился. Он не ощущал запахов ее духов, жара распаленного тела, ее возбужденного дыхания. До него доносилась лишь негромкая музыка, но выступление он видел как на ладони, что называется «живьем».

И вот начался стриптиз. Танцовщица плавными движениями стянула жилетку и выставила Анне в лицо большие груди. Та не удержалась и поцеловала сначала один сосок, потом другой. Девушка отстранилась и, танцуя, скинула туфли. Затем упали и брюки, и она осталась лишь в тонких черных трусиках. Анна не дала их снять, встала перед стриптизершей на колени и стянула сама.

Ее ласковые пальцы обняли девушку, начали гладить двигающиеся бедра, вздрагивающие ягодицы и теплую промежность. Анна притянула прелестницу к себе, обняла и поцеловала в рот. Их губы слились в алчном поцелуе, языки — в страстном танце, а тела — в похотливом желании. Девушки опустились на ковер и растворились в бескрайнем океане любви…

Сыщик так сильно возбудился, что начал неровно дышать, а в штанах напрягся его упругий поршень. Он настолько был поглощен зрелищем, что потерял равновесие и едва не свалился с сука. Хорошо, что реакция не подвела. Вовремя уцепился рукой за ветку, а ногами уперся в ствол дерева. Он завис вниз головой, соображая, как выбраться из неудобного положения. Хорошо, что во время переворота не издал ни звука, даже сучки не хрустнули, только суставы.

Кое-как взобравшись обратно на сук, Сергей протер взмокший лоб и тихо выматерился. Устроившись поудобней, направил камеру на окно и продолжил съемку. От былого сексуального возбуждения и след простыл.

«Заводиться надо в постели, в крайнем случае, в машине или в кустах, но никак не на суку дуба», — констатировал Краснов.

Девицы услаждали свою похоть более двух часов, потом уговорили еще одну бутылку шампанского, покурили и легли отдыхать.

«Пора и мне слезать», — решил сыщик, спустился с дерева и устроился в машине на ночлег.

Проспал он до семи часов утра, и разбудила его нужда. Он встал, потянулся, вылез из «БМВ», отошел к кустам и опорожнился по-маленькому. После этого он взглянул на просыпающийся мир другими глазами. Жаль, что пропала утренняя мужская эрекция, но хорошо, что не навсегда.

Он осмотрел особняк Фрейн, пустую улицу и решил вернуться в автомобиль. Только устроился в откинутом кресле, как дверь дома открылась и на крыльцо вышла девушка-вамп. Безукоризненно одетая, с прекрасным макияжем, она выглядела неотразимо. И даже ранним утром была в темных очках.

Пройдя мимо машины Сергея, она вдруг остановилась, на мгновение задумалась, повернулась и направилась в обратную сторону, к Рублевскому шоссе.

«Заблудилась, красотка. Позабыла, откуда тебя привезли, — усмехнулся сыщик. — Может, тебя подвезти и заодно трахнуть?»

Он проводил взглядом удаляющуюся девушку, поласкал глазами ее ладную попку, потом растянулся в кресле и заснул. Во сне вспоминал сексуальные сцены минувшей ночи, представлял себя то с Анной, то со стриптизершей, а то сразу с обеими. Жаль, что это было лишь во сне.

Глава 5

Солнце было в зените, жара крепчала, и не спасала даже тень. Сергей дремал в машине до тех пор, пока не услышал краем уха шум приближающейся поливалки. «ЗИЛ» с цистерной вместо кузова бороздил улицу. Сильная струя сметала пыль и грязь в канаву, асфальт после обработки блестел и парил. Краснов дотянулся до кнопки и поднял стекло. Брызги оросили борт машины и колеса. Дышать стало легче.

Сыщик потянулся, посмотрел на часы, взял телефон и набрал номер. В трубке слышались длинные гудки, потом раздался голос Анны. Сергей надеялся, что она его вспомнит, но произошло обратное. Он представился и опять не был узнан. Анна не помнила, что наняла детектива. На этот случай Краснов привез с собой кассету, снятую в офисе, и заблаговременно вставил ее в камеру.

— Я могу доказать, что вы меня наняли, — заверил он. — Я внизу, у дома, прошу вас, выйдите на улицу, и я продемонстрирую видеозапись.

— А чего мне выходить? — упорствовала Анна. — Я прекрасно помню, что никого в ближайший год не нанимала. Разве что дизайнера по интерьеру.

— Выйдите хоть на балкон, взгляните на меня, может, вспомните.

— Ну ладно, — недовольно произнесла она и отключила связь.

Сергей взял камеру, телефон, пересек улицу и встал напротив калитки. Анна появилась на балконе, опоясывающем дом, и взглянула вниз. Увидев Сергея, без энтузиазма вопросительно кивнула. Краснов поднял камеру и громко сказал:

— Здесь запись.

Девушка поморщилась, скрылась за шторой, а через минуту появилась в дверях. Подойдя к калитке, она уставилась на сыщика, как солдат на вошь. Сергей включил воспроизведение и повернул к ней монитор. Долю секунды Анна смотрела из-под полуопущенных ресниц, потом удивленно подняла взгляд и ахнула.

— Сергей Краснов, я вас наняла в понедельник, вы позавчера привезли кассеты, я их просмотрела… Я все помню, помню, — воскликнула она. — Проходите, пожалуйста, прошу вас. — Она открыла замок калитки и впустила его.

Обрадованный Сергей вошел на участок. Анна положила ему руку на плечо и была готова расцеловать.

Вышла она в розовом длинном халате, перетянутом на талии пояском. Тонкая ткань просвечивалась насквозь, и Сергей заметил, что на девушке нет нижнего белья. Аромат духов окутал сыщика, он почувствовал близость ее тела и возбудился.

Женщины на мужчин действуют по-разному. Некоторые возбуждают, другие, наоборот, успокаивают, иные раздражают, и общаться с ними быстро надоедает. Анна пленила Сергея своей красотой, он видел ее в постели с мужчиной и с женщиной, видел, как страстно ее зажигают любовные игры, как она раскрепощена и, как ему казалось, доступна. Ее похоть и развращенность не знали границ, и Сергей возомнил, что тоже может стать ее любовником. Он жаждал ее, трепетал от ее близости и в фантазиях видел себя в ее сладострастных объятиях. Такой женщиной мечтает обладать любой мужчина.

— Спасибо вам огромное, что не уехали, не отмахнулись от меня, — продолжала Анна. — Вы хороший, честный человек. Простите, что я вас сразу не вспомнила. — Она смущенно поцеловала его в щеку. — Пройдемте в дом.

Сергей был на седьмом небе от счастья. Нет, он не шел за хозяйкой, а парил. Его взгляд скользил по ее просвечивающейся через халат соблазнительной фигуре. Ягодицы поднимались и опускались в такт шагам, двигались влево и вправо, будоража сыщика.

«Какая женщина!» — думал он.

Они вошли, проследовали на кухню и уселись на стулья возле большого красивого стола с резными ножками.

— Сок? — предложила Анна.

Сергею было неудобно просить что-то еще, и он согласился. Хозяйка достала из холодильника двухлитровую стеклянную бутыль, которая моментально запотела. Разлила в бокалы, и они тоже покрылись испариной. Сыщик выложил на стол пронумерованные кассеты и взглянул на клиентку.

— Я переписал вам кассету из офиса. — Он указал на коробку без цифры. Анна кивнула, вытащила из шкафчика деньги и положила на стол.

— Спасибо вам огромное, что вы принимаете в моей жизни столь трепетное участие, — сказала она. — Вы возвращаете мне здоровье, уверенность в завтрашнем дне, а главное, надежду.

Сергей смутился от столь взволнованной речи.

— Я никогда не забываю людского добра и стараюсь отплатить тем же.

Краснов воспринял это как намек, но на что — уточнять не стал. Взял деньги, сунул в карман и взглянул на девушку глазами, полными тайного желания.

Они посидели молча, глядя друг на друга, допили прохладный сок, и Анна сказала:

— Сегодня я сяду смотреть кассеты и из дома не выйду. Поэтому следить не надо. А завтра… — она встала, и у детектива все внутри опустилось. Он надеялся на продолжение банкета. Но не тут-то было.

Сергей тоже встал и с сожалением взглянул на Анну. Ее тонкий стан уже не казался ему таким гибким.

— Завтра я буду у вас, — пообещал он и направился к выходу.

Анна проводила его и захлопнула дверь.

Расстроенный сыщик гнал машину на грани возможного. Обычно он не лихачил, а тут в порыве злости решил размять мотор. Он несся по Рублевскому шоссе и думал: «Идиот. Размечтался, что тебе вот так сразу предложат лечь в постель. Да кто ты такой — бывший мент, сыщик, топтала. Роешься в чужом дерьме и сшибаешь жалкие гроши. Тебе повезло, что тебя вообще на порог пускают, с тобой разговаривают, тебе платят. Таких, как ты, — тысячи, а она одна. Она сама, без посторонней помощи решает, с кем спать, кому давать. Точнее — сама берет, берет то, что хочет. Захочет тебя — возьмет, и не пикнешь, а не захочет — пнет под зад коленом, и полетишь кубарем».

До Сергея понемногу стало доходить, на каком уровне социальной лестницы находится он и на каком Анна. Ей божественно повезло, она забралась наверх благодаря своей красоте, удаче, везению и черт еще знает чему. И ни за что, никогда не слезет с этого уровня. Если ее, конечно, оттуда не скинут.

Некоторые люди достигают вершин богатства, славы и власти благодаря своим родителям. Кто-то пробивается наверх, идя порой на самые низкие, подлые ухищрения, пускаясь в авантюры. Кто-то, как Анна, выходит замуж или женится на миллионерах. Но большинство в одиночку, уповая только на свои силы, ум, знания и опыт упорно ползут на вершину успеха с надеждой забраться повыше. Удается это единицам из миллионов жаждущих. Большинство, поняв бесполезность этого адского труда, останавливаются на полпути, радуясь достигнутому. А многие срываются в пропасть и гибнут…

Сыщик приехал домой, принял душ, поел и лег спать. Сон лечит душевные раны, как и физические. Сергей знал это и не преминул воспользоваться. Проспав до восьми часов, он встал спокойный, бодрый и отдохнувший. Об Анне не думал. Но в глубине его души засела заноза недовольства, жажда реванша и надежда, что все-таки он добьется своего и уложит ее в постель. Но вот какой ценой?

Третий день слежки был похож на первый и второй, как братья-близнецы. Краснов прибыл к дому клиентки к одиннадцати часам в невеселом расположении духа. По дороге утреннее беззаботное настроение вновь омрачили мысли об Анне.

Но работа есть работа, и сыщик приготовился к выполнению задания.

Честно говоря, ему стало надоедать изо дня в день топтаться за красавицей, снимать на видео ее похождения. Мучительней всего были ночные оргии. Когда видишь запретный плод, можешь до него дотянуться, то когда-нибудь обязательно захочется сорвать его и вкусить. Так и с Анной. Сергей наблюдал ее любовные игрища со случайными партнерами, и у него исподволь возникал резонный вопрос: «Почему не я?»

Он гнал от себя эти мысли. Но от этого хотелось еще сильней. Ему поистине чертовски ее хотелось.

Пока хмурый Сергей размышлял в машине о превратностях судьбы, дверь отворилась. Ухоженная и неприступная Анна выплыла на крыльцо и направилась к «Феррари». Одета она была как никогда изысканно и подчеркнуто дорого. Короткое блестящее, будто рыбья чешуя, платье обтягивало стройную фигуру, ноги стучали высокими каблуками стильных черных туфель, волосы были собраны в пучок на макушке, и от этого она казалась выше ростом. Очки защищали глаза от солнца, на шее висело ожерелье из черного жемчуга, на пальцах и в мочках ушей сверкали бриллианты в золоте. На запястьях красовались часы и браслет.

— Вырядилась, как елка, — с сарказмом проворчал сыщик. Навел на нее камеру и начал снимать.

Клиентка села в «Феррари», загнала ее в гараж, а выехала оттуда на спортивном «Ягуаре» малинового цвета. Открыв с пульта ворота, она выкатилась на улицу, дала газ и помчалась по поселку. Краснову ничего не оставалось, как следовать за ней. В Москву приехали только через сорок минут, так как на дорогах были пробки.

Преимущества иномарок в скорости и комфорте на наших убитых горем и выбоинами дорогах уже не кажутся столь очевидными.

Анна приехала в центр города, припарковалась у небольшого старинного особняка, вышла и направилась к дверям. Вывески нигде не было, и Сергей не смог сразу определить, что перед ним. Он взял визитку с камерой, включил сигнализацию и подошел к дверям.

В просторном холле в кресле сидел мордоворот в костюме и читал книгу. Увидев Краснова, он встал и преградил ему путь.

— Вы куда?

— Я хочу посетить ваше заведение, — нашелся сыщик.

— Какое заведение? — подозрительно спросил охранник.

— Я не знаю, что тут у вас.

— Не знаете, а идете. Это частный клуб.

— Я хотел бы стать его членом. Как это можно сделать?

— Никак, — последовал ответ.

— Как никак? — удивился Сергей.

— А так. Проваливай. — Секьюрити начал надвигаться на сыщика. Краснов не хотел драться. Пожал плечами и ушел.

Обойдя здание, он обнаружил, что к нему примыкает стройплощадка, где возводили жилой многоэтажный дом. Заглянув за покосившиеся ворота и не увидев людей, детектив приблизился к недостроенному дому, поднялся по лестнице без перил на третий этаж и оказался в квартире. С балкона были прекрасно видны теннисные корты частного клуба. Сергей вынул камеру, навел объектив и увидел Анну, играющую в теннис с какой-то дамой. Она сильно била по мячу ракеткой, отбегала и принимала ответный удар. На ней был голубой теннисный костюм, белые кроссовки и кепочка.

— Прямо Анна Курникова, — съязвил топтала, сел на подоконник и принялся снимать. Через два часа взмокшая от пота красавица ушла с корта, и Краснов поспешил к машине.

Вышла Анна через полчаса, свежая, бодрая, нарядная, села в «Ягуар» и помчалась дальше. Сыщик последовал за ней.

Она подъехала к галерее Александра Шилова, оставила машину на стоянке и вошла в здание. Сергей двинулся следом.

В просторных светлых залах на стенах висели картины. Несмотря на рабочий день, народу было много. Посетители расхаживали по коридорам и рассматривали полотна. Анна провела в галерее три часа, и все это время Краснов ее снимал. Сам просмотрел часть экспозиции и остался доволен. Ему понравились работы мастера, но одна поразила безмерно. Возле нее Анна стояла дольше всего. Смотрела и смотрела. Когда же она отошла, Сергей занял ее место, взглянул на полотно и обомлел. С холста на него смотрела… его клиентка. Внизу висела табличка: «Анна Фрейн».

Александр Шилов написал ее по просьбе мужа. Запечатлел на века прекрасный образ молодой супруги. На картине Анна была как живая. Правильные черты лица, янтарная кожа, розовые губы, классический бюст были переданы точно, тонко, с чувством и настроением и, как показалось Сергею, отражали ее характер. Но главным были ее глаза, прекрасные голубые глаза. Из них струилась красота русской женщины, родовитость и величие.

Сергей любовался портретом и не заметил, как девушка направилась к выходу. Когда он спохватился и бросился вдогонку, ее уже след простыл.

Выбежав на улицу, Краснов с облегчением заметил малиновый «Ягуар», замерший на светофоре. Впрыгнув в машину, сыщик устремился в погоню и через квартал догнал его.

По дороге размышлял о том, что деньги в нашем мире решают все.

«Олигарх захотел, чтобы известный всему миру художник написал портрет его прекрасной жены, и тот написал. Наши потомки через сотню лет будут любоваться им и рассуждать, за что красавица удостоилась такой чести. Кисть великого мастера запечатлела ее в расцвете лет. Может быть, и Мона Лиза Леонардо да Винчи была заказана богатеньким дядей, и гений получил за нее немало золотых».

Анна припарковалась у казино «Софи» на Ленинградском проспекте, включила сигнализацию и пошла в заведение. Сергей знал, что предстоит долгая слежка, вставил новый аккумулятор, кассету и пошел следом.

В казино было полно народу, и детектив не сразу нашел клиентку. Она сидела в баре и пила коктейль. Изнуренный топтанием Краснов тоже решил расслабиться и заказал пиво и орешки. Не успел он допить второй бокал, как заметил, что Анна уходит. Пришлось оставить еду на стойке и следовать за объектом. А девушка шла в игорный зал. Она купила фишки в кассе, села за стол и начала играть в рулетку.

Вокруг стояло много зевак, и Сергей пристроился к ним. Он снимал красавицу на видео, которая беззаботно транжирила деньги и ничего не выигрывала.

Один раз ей повезло, шар застрял в ячейке номер семь, а она поставила на семерку. Сколько было радости, смеха и веселых возгласов, хотя выпал довольно маленький выигрыш.

Она несколько раз подкупала фишки и, когда последняя была сдвинута клюшкой крупье в кучу, встала и раздосадованно отошла от стола.

Сергею хотелось сыграть самому, но он однажды дал себе зарок — в азартные игры не играть, и следовал ему всю жизнь. Во-первых, не выиграешь, а во-вторых, лишних денег у него никогда не было.

Те, кто зарабатывает свои деньги честным трудом, никогда не станут проматывать их за игорным столом. Будь то карты, рулетка или лотерея. Они сумеют пересилить любопытство, страсть и не поддадутся на соблазн заполучить дармовые деньги. Хотя бывают и исключения.

Сергей провожал уходящую Анну взглядом, как вдруг его внимание привлек вскочивший со стула мужчина. Он радостно вскрикнул и, подняв руки вверх, забегал вокруг стола. Ему выпал крупный выигрыш — десять тысяч долларов. Краснов с улыбкой наблюдал за ним, а когда повернулся, то увидел Анну рядом с собой. Она тоже смотрела на счастливца.

— А у меня сегодня неудачный день, — задумчиво произнесла девушка.

Сергей сначала не понял, к кому она обращается, и осмотрелся, но рядом никого не было.

— А вы в выигрыше или как я? — обратилась она к Сергею.

Краснов от неожиданности потерял дар речи. По ее вопросу он не мог понять, узнала она его или нет. Если узнала, то ему надо с ней поздороваться, а если нет — то надо представиться. Красавица вопросительно смотрела на сыщика, а тот молчал и глупо моргал. Наконец он смущенно выдавил:

— Я пока не играл….

— А, — протянула девушка. — У вас еще все впереди. Угостите даму шампанским.

Ее просьба ввергла Краснова в замешательство. Он моментально взмок, и капли крупного пота выступили у него на лбу. Никогда в его жизни объект слежки вот так прямо к нему не обращался.

Он кивнул в знак согласия, а сам начал лихорадочно соображать, что делать. Повернуться и уйти будет невежливо, продолжать знакомство — конец слежке. Снимать он ее не сможет. Завтра утром надо будет предъявлять кассеты, а на них не хватает нескольких часов. Это непрофессионально, так можно и работу потерять.

— Ну как, — повторила свой вопрос Анна, — выпьем?

— С удовольствием, — выдохнул Сергей и указал рукой на выход. Девушка повернулась и пошла вперед.

Сергей держал визитку в руке и снимал ее царственную походку. Красавица грациозно плыла по залу, а мужчины, особенно кавказцы, которых в казино было немало, провожали ее жадными взглядами. Сергею их бесцеремонные разглядывания были неприятны, и он вдруг понял, что ревнует Анну. Но не это его сейчас заботило.

«Черт подери, какая чушь, выпей бокал, сошлись на срочные дела и откланяйся! — успокаивал себя он. — Но, с другой стороны, ты этой встречи ждал всю жизнь. Ты же знаешь, что за ней последует. Так было раньше, так будет и сегодня. Она твоя, она выбрала тебя, так пользуйся предоставленным тебе судьбой шансом — бери ее! Она сама этого хочет». Сергей не знал, на каком из вариантов остановиться, и решил пока только выпить с Анной.

«С меня не убудет», — заключил он.

В ресторане Сергей заказал шампанское, орешки и шоколад. Официант мигом исполнил заказ; принес серебристое ведро с откупоренной бутылкой во льду, разлил напиток в высокие хрустальные бокалы и удалился.

— За удачу, — предложила Анна. Они чокнулись и выпили.

Девушка улыбалась и рассеянно смотрела то на Сергея, то по сторонам.

— Вы такой напряженный, — заметила она.

— О нет, — возразил Сергей, чувствуя, что действительно скован. Никогда он не вел себя так с девушкой. Обычно был раскрепощен, шутил и веселился.

Анна сама разрядила обстановку:

— Вы кого-то ждете, или я вас стесняю?

— Нет, — ответил Краснов.

— Я вам не нравлюсь?

— Нравитесь, — не соврал он.

— Тогда давайте выпьем, потанцуем, поговорим.

Он разлил остатки игристого, они чокнулись, выпили, потом встали и вышли в круг.

Под медленную мелодичную музыку в зале покачивались пары. Анна и Сергей присоединились к ним. Он обнял ее за талию, приблизил к себе, а она положила руки ему на плечи и прижалась грудью к его груди, бедрами к его бедрам. Склонила голову на плечо и прошептала:

— Здесь так хорошо. С тобой так хорошо.

— Меня зовут Сергей, а тебя?

— Аня, — прошептала красотка.

Они двигались по кругу, ее груди терлись сосками о его грудь, бедра о его таз, и от этих сексуальных прикосновений Сергей возбудился. Брюки у него были просторные, и его разбуженный красавец уперся головкой точно в лобок Анны. Она ощутила его и с улыбкой взглянула на мужчину.

— Я тебя так завожу?

— Да.

— Дорогой мой, — прошептала она, сильней прижалась к нему бедрами и стала активно совершать танцевальные движения, но с эротической подоплекой. Она с вожделением чувствовала, как упругий стержень трется о ее бугорок, взвинчивает его, распаляет.

— Потерпи, милый, потерпи, — шептала она. — Еще не время. Я так тебя хочу, потрогай, как набухли соски. — Анна взяла руку Сергея, прижала к своей груди, и он ощутил плотный, налитый кровью бугорок.

— Хочешь коснуться его губами, втянуть в рот, поласкать языком, потеребить пальцами? Хочешь помять мои груди, сдавить их, помассировать, сильно помассировать, чтобы мне стало немного больно? От этих ласк я буду стонать. А ягодицы, мои плотные ягодицы? Хочешь окунуться в них лицом, раздвинуть их, дотронуться языком до клитора, поиграться с ним губами? Всунуть пальцы между алыми губками, ввести во влажную вагину, подвигать внутри, доставая до самого дна? От этого я закричу…

От этих слов Краснов затрепетал и ему напрочь расхотелось танцевать.

— Конечно, хочу, — прошептал он и коснулся губами ее шеи.

Анна отстранилась и перестала возбуждать его движениями таза.

— Тогда ты должен выполнить мое желание.

— Выполню любое, — не задумываясь ответил он и вопросительно взглянул на партнершу.

— Проводи меня до дома.

— С удовольствием, — обрадовался Сергей.

— Ты знаешь, где я живу?

Этот вопрос ввел сыщика в замешательство, он помедлил секунду, а потом сказал:

— Нет.

Они вышли из казино, расселись по своим машинам и поехали в Рублево. А через полчаса уже вошли в просторную светлую спальню. Сергей нес три бутылки шампанского, взятые из холодильника, а хозяйка — конфеты, шоколад и фрукты.

Расставив все на столе, он огляделся. Под потолком светилась изящная люстра, и в комнате было светло как днем.

«Вот та самая спальня, которую две ночи подряд я снимал на видео. Вот та самая постель. Теперь здесь буду я. Буду с красоткой Анной». — Краснов бросил мимолетный взгляд на большую голубую занавеску, закрывающую стену, и вышел на балкон. С умилением взглянул на раскидистый дуб, на знакомый сук и улыбнулся.

«Не прошло и недели, а я уже в объятиях прекрасной клиентки. Как потом ей объяснять, что она сама со мной познакомилась? И как компенсировать недостаток записи? — Сергей размышлял на свежем воздухе, пока Анна принимала душ. — Ничего не буду объяснять, а она не вспомнит».

Он вошел в комнату, но хозяйки еще не было. Чтобы скоротать время, сыщик начал рассматривать картины на стенах. Это были работы старинных русских мастеров, очевидно, подлинники, и стоили очень дорого.

Из душа вышла раскрасневшаяся Анна. Ее талия была обмотала полотенцем. Доставало оно до края ягодиц и чуть прикрывало грудь.

— Хочешь освежиться? — предложила она и подала ему новое хлопчатобумажное полотенце.

— Не откажусь.

— Разденься здесь, — предложила она. — Я хочу посмотреть на тебя.

Сыщик стянул с себя ботинки, брюки, рубаху, носки и остался в одних трусах. Вещи он аккуратно сложил на кресле и предстал перед Анной во всей красе. Атлетический мужчина в полном расцвете сил, высокий, красивый, играл рельефными мускулами и возбуждал красотку.

— Прекрасно, я так и думала, — сказала она, оценив его. — Ты в моем вкусе. Иди быстрее, я жду тебя.

Сергей не стал испытывать ее терпение — освежился душистым мылом, наспех вытерся, обернулся полотенцем и вышел к даме.

Она лежала на кровати на боку, скрестив ноги и сексуально изогнувшись.

— Открывай, я хочу выпить, — Анна указала на охлажденные бутылки.

Краснов откупорил первую, разлил напиток в бокалы и преподнес один возлюбленной. Они чокнулись, выпили и поставили фужеры на столик. Хозяйка взяла пульт и притушила свет в комнате. С другого пульта включила музыку на аудиосистеме.

— Ну? — ее томный взгляд коснулся лица Сергея, его шеи, плеч, груди, живота. Заскользил вниз по бедрам к ногам, ступням, поднялся и остановился на полотенце, прикрывающем предмет женской страсти.

Краснов также ласкал взглядом Анну. Обнаженные плечи, красивые руки, стройные ноги, выпирающие буграми груди.

«Вот и кульминация. Я добился того, чего хотел, как всегда. Я на коне, и пусть злопыхатели завидуют. И не важно, что мы на разных ступенях пресловутой социальной лестницы. Ведь соблазнил же Потемкин Екатерину. И стал графом».

Сергей приблизился к томящейся в ожидании Анне, поцеловал в грудь через полотенце, потом ниже — в живот, еще ниже — в лобок, поднял ткань и погрузил губы в теплый треугольник. Она сбросила полотенце, обхватила его голову руками и нежно притянула к себе. Раздвинула ноги, легла удобней и предоставила мужчине возможность показать, на что он способен. Сергей не был хиляком и доказал на деле, что умеет обращаться с женщинами.

Он любил партнершу страстно, долго и изысканно. Как хотела она, как жаждало ее молодое тело. Несколько часов подряд они, не отрывались друг от друга, меняли позы, места удовлетворения похотливых желаний и способы их удовлетворения.

Анна облизала его с ног до головы, равно как и он ее. Когда же его губы, язык и измученный бешеной скачкой резвый скакун выдохлись, он продолжил игру пальчиками. Наконец, отдохнувший меч любви воспрял духом, и Сергей вновь бросился в бой.

Анна Фрейн — дама без комплексов. Она стонала, когда его упругий жезл вонзался глубоко и мощно, доставлял ей наслаждение и мимолетную боль.

— Второго мужчину взять негде, поэтому попробуем это, — выдохнула она и подала Краснову силиконовый фаллос. — Хочу сразу обоими.

«Ну и дела», — подумал Сергей.

Делать нечего. Анна встала на четвереньки, сильно прогнулась, а Сергей ввел синтетический фаллоимитатор в ее розовую вагину, а свой — натуральный — в маленький анус.

Крикам и стонам не было конца, а сыщик вбивал и вбивал сваи, доводя красотку до очередного оргазма. Пару раз менял местами стволы, и новые ощущения доставляли Анне необычайное удовольствие.

Наконец была выпита последняя капля спиртного, последний стон огласил спальню, и последнее семя было извергнуто секс-гигантом. Обессиленные и довольные, любовники рухнули на постель и погрузились в дремоту. Полчаса отдохнули, потом Анна направилась в душ, а Сергей вышел на балкон подышать свежим утренним воздухом.

Рассвело. Он внимательно посмотрел на дуб и усмехнулся:

«Не снимает ли кто нас?»

Освежившись под душем, он вытерся и вернулся к Анне. Она лежала пластом и была немного грустна.

— Спасибо тебе, Сережа, за ночь, за счастье общения, за любовь. Ты лучший мужчина в моей жизни. Это правда. Я никогда не забываю добра и плачу людям тем же. — Анна виновато улыбнулась. — Сейчас я хочу побыть одна, отдохнуть, а завтра приезжай в гости, к трем часам.

Сергей страстно поцеловал ее в губы. Она обняла его, не хотела отпускать, но потом разжала объятия. Проводив его до крыльца, хозяйка захлопнула дверь и пошла отдыхать.

Краснов вышел из калитки и осмотрелся. Улица была пуста. Солнце еще не взошло, но уже было светло. Прохладный утренний воздух освежил сыщика, и он почувствовал себя бодрее.

Пошатываясь, он побрел к машине. Благо припарковал ее возле калитки. «Ягуар» Анна загнала на участок.

«Прекрасная ночь, — думал он. — Лучшая в моей жизни. И Анна великолепная любовница. Я таких раньше не встречал. Богиня любви и разврата. Прямо Клеопатра. Правда, после ночи с царицей мужчин отправляли на казнь. — Краснов усмехнулся. — И ведь находились такие, что добровольно шли на это. Олухи. Но может быть, это только сплетни, и было это в Египте, в древние времена. Сейчас другое дело».

Он сел за руль, достал бутылку воды и жадно выпил до дна. Голова закружилась.

— Ничего, доеду потихонечку.

Пьяный за рулем Краснов никогда не ездил, но сегодня пришлось. Не ночевать же в машине. Он решил отправиться домой, а к полудню или позже вернуться к Анне. Отдать записи, объяснить, как все было, и извиниться.

— Уволит, так уволит, — решил он, завел мотор и покатил по улице.

Глава 6

В свою квартиру он вошел в шесть утра, разделся, выпил воды и лег спать. Проспал до половины двенадцатого и проснулся, разбуженный настойчивым звонком в дверь. Сергей не сразу понял, в чем дело, встал и снял телефонную трубку. Но звонки повторились.

Голый, он подошел к двери и заглянул в глазок. Увидев соседку, очень удивился.

— Что вы хотели, Вера Михайловна? — спросил он через дверь.

— Ой, Сережа, помоги, кран сломался, соседей заливаем! Сделай что-нибудь! — запричитала она.

— О черт! — выругался Краснов. — Сейчас!

Схватил тренировочные штаны, футболку и сунул ноги в тапочки.

— Инструменты брать?

— Нет, — донеслось из-за двери.

Соседка жила со старенькой матерью и десятилетней дочкой, и мужчин у них в доме не было. Краснов иногда помогал им по хозяйству — полки вешал, краны чинил. И вот случилось ЧП.

Он взял ключи, отворил дверь и… Получив сильнейший удар кулаком в челюсть, упал на спину в прихожей. В квартиру ворвался здоровенный детина в черном комбинезоне, в маске и с автоматом в руках. За ним вломились второй, третий, четвертый….. Они насели на ошарашенного Сергея, перевернули его на спину, надели наручники и поволокли в гостиную. Швырнули на кровать и встали по бокам. Один распахнул штору, в комнате сразу стало светло.

Краснов прищурился, выплюнул на пол кровь от разбитых губ и ошалело посмотрел по сторонам. Дверь отворилась, в ореоле солнечного света в комнату вошел мужчина в сером костюме, ослабленном галстуке поверх белой рубашки и с папкой в руке. Приблизился к Сергею, наклонился и сказал:

— Привет, Краснов.

Тот пригляделся и узнал своего товарища, бывшего сослуживца, старшего оперуполномоченного уголовного розыска майора Алексея Фомина.

— Ты?! — удивился он.

— Я. Дотоптался ты, Серега. Абзац.

— Леха! Что это значит, объясни? — Сергей обескураженно посмотрел на муровца. Алексей поднял с пола стул, поставил напротив и сел. В комнату вошел его помощник, капитан Михаил Нечаев, а за ним еще несколько оперативников. Они встали полукругом и посмотрели на сыщика. Вид у него был жалкий.

— Объяснять будешь ты, — произнес Фомин. Засунул руку в карман пиджака и вынул целлофановый пакет с пистолетом Макарова внутри.

— Твой?

— Нет, — покачал головой Сергей.

— Номер твой, и нашли мы его в багажнике твоей машины.

— Мой в сейфе в моем офисе. Я без адвоката говорить не буду, понял? Вы ворвались в мой дом без санкции прокурора, устроили мордобой и теперь пытаете меня. — Сергей был зол, как никогда.

Фомин выдернул из папки лист и ткнул в нос Краснову.

— Вот ордер на арест и обыск. Сегодня ночью ты двумя выстрелами из этого пистолета застрелил Германа Фрейна. В кабинете его загородного дома. На рукоятке орудия убийства твои отпечатки пальцев, в теле жертвы пули из этой обоймы, а здесь двух патронов не хватает.

Сергей в ужасе открыл рот и вытаращил глаза. Алексей приблизился к нему и прогромыхал в лицо:

— В спальне твои отпечатки пальцев! Камера внутреннего наблюдения сняла момент убийства. Герман Фрейн вошел в кабинет, когда ты вскрывал сейф. Ты выхватил пушку и дважды пальнул, а потом убежал. Это есть на пленке. Все, Серега, статья — преднамеренное убийство. Я жду чистосердечного признания. — Алексей отстранился и победоносно скрестил руки на груди.

От услышанного Сергея охватила нервная дрожь, и он не смог вымолвить ни слова. Сидел понурив голову, лихорадочно соображая, что с ним происходит? Не кошмарный ли это сон.

— Молчишь, сказать нечего? — усмехнулся Фомин. — Звонил накануне, спрашивал, кто такой Герман Фрейн.

Михаил холодно добавил:

— А ты его на именины пригласил.

Алексей покачал головой и нахмурился.

— Я не убивал, меня подставили, — наконец выдавил Краснов. — У меня есть свидетели.

Алексей и Михаил посмотрели на него с сожалением.

— Какие свидетели при таких уликах? Впрочем… — Фомин поправил галстук.

— Это мой клиент, и говорить я буду только в его присутствии. Вопрос служебной этики. Он подтвердит, что я не убивал, — в глазах у Сергея мелькнула крохотная искорка надежды. Он верил, что Анна подтвердит его невиновность. Хотя…. Убили ее мужа, и она, чтобы не показаться шлюхой, может сначала заартачиться. Но, как рассуждал Краснов, если Фомин даст обещание о неразглашении информации, она скажет правду.

«Лишь бы она меня вспомнила».

— Ну, ну, — кашлянул опер. — Ты что, не понимаешь, камера сняла убийство. Прекрасно видно твое лицо — ты стреляешь, а Герман падает. Доказательства неопровержимые. Такие улики подделать невозможно. На пленке ты, и стрелял ты. Это статья.

— Не слишком ли все гладко, Леха? — опомнился Краснов. — Не стал бы я убивать из своего зарегистрированного в МУРе пистолета и хранить его не стал бы. Спрятал бы где-нибудь или выбросил. И лапать тоже не стал бы — перчатки одел.

— Резонно. Может, ты не хотел убивать, а получилось это неожиданно? Пришел воровать, а хозяин вернулся, застукал на месте преступления, ты и пальнул. Это бывает — сам знаешь. А почему ствол не выбросил — не знаю.

— Какое воровать, Леха, мы с тобой проработали бок о бок не один год, ты что, меня не знаешь? Не знаешь, что я за человек? Я чужого в жизни не брал. Я свое отдам… — Сергей от обиды отвернулся. Горький ком подкатил у горлу, и дыхание сперло.

— Я тебе, Сережа, скажу честно, — по-дружески произнес Фомин. — Сначала я не поверил своим глазам, что это ты на экране. Никто не поверил. Но улики — упрямая вещь. — Он пожал плечами. — Ладно, поехали на место преступления, покажешь, как все было.

Майор встал, омоновцы взяли сыщика под руки и приподняли с постели. Сергей обреченно опустил голову.

— Так и повезете или дадите одеться?

Краснов натянул джинсы, белую футболку, кроссовки. Нечаев пристегнул наручником его правую руку к своей левой руке, и они пошли на улицу.

Весь двор собрался смотреть, как его выводят. Когда выходили из подъезда, соседка, Вера Михайловна, не выдержала, подбежала к Краснову и запричитала:

— Прости меня, Сережа, прости ради бога, они меня вынудили. — На глаза у женщины навернулись слезы, она заплакала в платок и отошла. Сыщик ничего не ответил.

Сколько раз во время службы в органах он вот так же просил соседей звонить в квартиры, чтобы хозяева открыли. Врывался с оружием в руках, клал всех на пол, крутил руки, бывало, бил и стрелял в потолок. Теперь на месте жертвы оказался он сам.

Черная «Волга» с мигалкой на крыше унесла его от стыда и позора в пыль московских улиц. Они мчались быстро, но без сирены, лихо обгоняли «чайников» и не ждали на перекрестках.

«Почему так произошло? — думал Сергей. — Кто подставил меня? В какую игру втянул?»

Он надеялся, что через час-другой все разрешится. Бывшие сослуживцы — отличные сыскари, разберутся, что стреляли не из его пистолета, что на пленке не он, что у него есть алиби. И отпустят его. Сколько раз так бывало в его практике. Хватает Краснов подозреваемого, арестовывает, начинает копать, а что-то не сходится, улики рассыпаются, и приходится отпускать человека. Он невиновен.

Сыщик искренне надеялся, что неприятности пройдут стороной и все встанет на свои места.

Через сорок минут машина подкатила к дому Анны Фрейн. Возле ворот толпились журналисты и зеваки, стояли милицейские машины и автобусы телевизионщиков. Сергей недовольно покачал головой, не удержался и упрекнул Алексея:

— Что же вы меня перед всем домом опозорили, маски-шоу устроили? Еще бы дверь в квартиру взорвали.

Сидящий на переднем сиденье Фомин обернулся и с ироничной улыбкой ответил:

— Мы же не знали, что ты после дела почивать ляжешь. Думали, забаррикадировался, нас ждешь или смыться хочешь.

Краснов со злостью взглянул на товарища, но решил в дискуссию не вступать.

Машина остановилась напротив калитки. К ней сразу ринулись операторы с камерами и журналисты с микрофонами. Недовольный Фомин открыл дверь и вылез. Нечаев и другие оперативники вышли следом. Не говоря ни слова, они повели задержанного через толпу. Со всех сторон сыпались вопросы: «Кого они ведут? Найден ли убийца Германа Фрейна? Каковы мотивы убийства? Есть ли подозреваемые?» Одна пронырливая мадам с микрофоном в руке доставала больше всех, и Алексею пришлось ее оттолкнуть.

У калитки милиционер пропустил их и оставил толпу за оградой.

Вновь Сергей входил в дом Анны Фрейн, но уже в качестве обвиняемого в убийстве. Мог ли он несколькими часами ранее предположить, что на него незаслуженно падет тяжкое обвинение? Конечно, нет. Но пути господни неисповедимы. Не дано нам предугадать будущего, и идем мы во мраке, как слепые, рыщем в поисках удачи, находим порой совсем не то, что хотим.

Двери отворились, и горе-сыщика ввели в зал. По центру, у фонтана, стояли несколько человек в штатском и в форме. Среди них Краснов узнал начальника отдела по расследованию убийств полковника Николая Ивановича Максимова — его бывшего руководителя и учителя. К нему, тогда капитану, пришел в отдел Сергей Краснов. Его распределили туда после школы милиции. И Максимов научил его сыскному ремеслу.

Алексей подвел Сергея и отрапортовал:

— Вот, привез, товарищ полковник. Взяли тепленького из постели. Сопротивления не оказал. Говорит, не убивал.

Максимов пристально посмотрел на Краснова и протянул ему руку.

— Привет, Сергей. Давно не виделись.

Тот пожал руку полковника и без обиды ответил:

— Здравствуйте, Николай Петрович. Давно.

— Чистосердечного не будет?

— Нет. Я не убивал, меня подставили.

— Говорит, есть свидетель, — пояснил Фомин. — Но показания даст только в его присутствии. Вопрос служебной этики.

— Этики? — усмехнулся полковник. — Хорошо, хоть кто-то о ней сейчас помнит.

— Какая там порядочность! — вмешался мужчина средних лет в светлом щегольском костюме. Майор Виктор Долгов, тоже сотрудник убойного отдела. Сергей его видел впервые. — Шлепнул олигарха — и об этике вспомнил. Дашь чистосердечное, не дашь — все равно. Улики железные, и тебе, Краснов, крышка и вышка.

Сыщик со злобой взглянул на него.

— Витя, полегче. Сергей пока подозреваемый, поэтому относись к нему адекватно, — напомнил Максимов.

— Да все ясно! — завелся майор. — Надо закрывать дело и передавать в суд.

— Экий ты быстрый. В суд. Еще есть неясности. — Максимов нахмурился. К нему подошел криминалист в белом халате с «дипломатом» в руке.

— Николай Иванович, мы наверху закончили, обследовать весь дом?

— Не надо. Пока покурите.

Тот отошел, а полковник повернулся к Сергею и произнес:

— Пошли в кабинет, осмотрим место преступления.

Все двинулись по левой, пристроенной к стене лестнице, на галерею, а оттуда повернули в уходящий налево коридор. Пройдя по нему мимо нескольких дверей, вошли в последнюю — в самом торце.

Просторный кабинет был обставлен в классическом стиле. Рука опытного дизайнера чувствовалась и здесь. Не было ничего лишнего; рабочий стол — произведение искусства, кожаные диван и кресла — красоты неописуемой и стенка — бесценное творение резчика по дереву. В ней громоздились телевизор и аудиоаппаратура. На столе стояли компьютер, телефон, письменные принадлежности и старинная настольная лампа.

На стенах висели картины, в стенке стояли статуэтки работы Фаберже и старинные книги. В углу комнаты величественно расположились высокие напольные часы фирмы Павла Буре. Очевидно, с боем.

Оперативники прошли в центр кабинета и встали полукругом.

— Вот здесь, если помнишь, был убит Герман Фрейн, — полковник показал Сергею на входную дверь. Под ней мелом на ковре был начерчен силуэт лежащего человека. На месте головы виднелось небольшое пятно запекшейся крови. В двери на высоте ста восьмидесяти сантиметров зияло отверстие.

— Одна пуля пробила шею жертвы и угодила в дверь, — пояснил Максимов. — Вторая пронзила лобную кость и застряла в мозгу. Она была смертельной.

Краснов угрюмо смотрел на оперативников.

— Я не убивал, — повторил он.

Полковник подошел к стенке, вынул из кармана кассету, вставил в магнитофон. Нажав кнопку, он включил телевизор, и на экране появился диктор НТВ. Передавали новости:

— Мотив убийства пока неясен, но скорее всего он не политический, а криминальный. Наш корреспондент, находящийся на месте преступления — у дома Германа Фрейна, — сообщает, что уже есть подозреваемый. Его только что привезли…. — Максимов переключил каналы, и на экране возник кабинет. Тот самый, где все стояли. Но он был пуст. Пришлось перематывать кассету.

— Эти проныры информацию из пальца высасывают, — недовольно пробубнил полковник. — А потом треплются на всю страну. Писаки хреновы.

Его негодование было обоснованным. По всем теле— и радиоканалам передавали сообщения о гибели известного политического деятеля, банкира и предпринимателя Германа Фрейна. Лились оскорбления в адрес правоохранительных органов, неспособных справиться с валом преступности. Предсказывали, что это заказное убийство и оно опять не будет раскрыто.

Выступали политики, бизнесмены, министры. Друзья олигарха — тоже олигархи — утверждали, ссылаясь на информированные источники, что это только первая жертва в их рядах, а дальше будет круче.

Журналисты в погоне за сенсацией, как всегда, перебарщивали, а порой и просто лгали, выдавая желаемое за действительное. Истерия по поводу гибели чуть ли не патриарха российской олигархии нарастала. Была она выгодна всем, кроме Сергея Краснова. Его, невиновного, могли запросто упрятать за решетку, так и не разобравшись до конца во всех нюансах дела.

Максимов перемотал кассету до нужного места и включил воспроизведение. На экране появился кабинет и мужчина у стенки с книгами. Он стоял к камере спиной, и лица видно не было. Ковырялся с электронным замком сейфа, его руки были в перчатках.

— Это ты, Сергей, пытаешься вскрыть сейф Фрейна. Снимала тебя вон та камера, — полковник указал на небольшую, выступающую из стены крышечку. Располагалась она под потолком прямо над дверью. — Камера охранной системы. Включена круглосуточно.

Сергей нехотя взглянул на нее и уставился на экран. Человек на экране продолжал копаться, но вдруг справа в дверь вошел еще один.

— Это Герман, — пояснил Максимов.

Он взмахнул руками и пошел на вора. Звуков слышно не было, так как система снимала только изображение. Вор обернулся, и Сергей с ужасом увидел свое лицо. Оно было снято четко и резко. Герман хотел ударить Сергея, но тот выхватил пистолет и дважды выстрелил ему в голову. Хозяин упал, а Краснов метнулся к двери и исчез из поля зрения камеры.

— Вот так, — заключил полковник, остановил магнитофон, вынул кассету и сунул ее в карман.

Сергея чуть удар не хватил. Он стоял обескураженный и не понимал, что творится.

— Это не я, — промямлил сыщик. — Это подделка. Я не убивал.

— Видели мы, как ты не убивал, — грозно произнес Долгов. Максимов с укоризной взглянул на него, и тот умолк.

— Я хочу, чтобы привели Анну Фрейн, — с дрожью в голосе сказал Краснов.

— Зачем это тебе? — спросил Фомин.

— Приведите ее, — настоял Сергей, и полковник послал за ней Алексея.

Пока тот ходил, Николай Иванович поинтересовался:

— Как ты проник в дом?

— Я в дом не проникал, в вашем понимании.

— Как не проникал? В спальне твои отпечатки пальцев и на балконе тоже.

— У меня же на руках перчатки, вы сами видели, — с издевкой произнес сыщик.

— Ты не язви, — покачал головой полковник. — В твоем положении нас злить не надо. Я тебе добра хочу. Я знаю, что ты за человек. Но ты сам видел…

— Извините, Николай Иванович, — вздохнул Краснов. — Я не знаю, что и думать. — Он был «убит наповал» увиденным.

Наконец в кабинет вошел Фомин, а за ним Анна Фрейн. Вид у нее был такой, что Краснов ее сначала не узнал. Девушка была в черном обтягивающем платье и черных туфлях. Волосы сколоты пучком на затылке, на лице не было косметики, а на руках и шее украшений. Только обручальное кольцо. Она нервно мяла промокший платок и то и дело вытирала глаза. Покрасневшие пазухи носа, набухшие веки, одутловатое лицо говорили о том, что она долго рыдала. Сергей про себя отметил, что даже в трауре она чертовски сексуальна.

Войдя в кабинет, она обвела всех туманным взглядом и глухо поздоровалась. Все посмотрели на Краснова, потом на нее, потом опять на него.

— Анна, — начал он, — примите мои соболезнования.

Она скорбно кивнула и встала у стены.

— Могу я рассказать о нашем деле? — Сергей с надеждой взглянул на нее. Фрейн пожала плечами и ничего не ответила. Сергей понял это как согласие и продолжил: — Если вы помните, в начале недели вы наняли меня следить за вами. Вы сказали, что у вас потеря памяти. Каждое утро вы просыпаетесь и ничего не помните. Врач посоветовал вам снимать себя на видео, а потом смотреть записи, и память вернется. Для съемок вы наняли меня. Всю неделю я снимал вас, и кассеты эти можно просмотреть. Подтвердите это, пожалуйста.

Анна недоуменно взглянула на него, потом обвела взглядом всех присутствующих.

— Подтвердите, пожалуйста, что вчера я был с вами и снимал вас на видео, — с надеждой повторил сыщик.

Фрейн изумленно взглянула на Краснова и сказала:

— Я никого не нанимала. Зачем мне следить за самой собой?

— Вы забыли. Вы мне то же самое и позавчера сказали. Я вам тогда показал кассету, и вы все сразу вспомнили. У вас есть копия, посмотрите, пожалуйста.

— Нет у меня никакой вашей кассеты. И зачем мне она? У меня прекрасная память.

— Вы забыли, — настаивал Сергей. — У вас в кухне магнитофон и кассеты.

— Нет у меня никакого вашего магнитофона. Кто вы такой? — Девушка вопросительно взглянула на Максимова, потом на Алексея.

Те с интересом наблюдали за разговором и не встревали. Полковник взглянул на Долгова, и тот ответил:

— Мы обследовали кухню и спальню и никакого магнитофона, никаких кассет там не обнаружили. Только лазерный проигрыватель и диски. Магнитофон здесь. Он твой? — обратился он к Краснову.

— Это не мой магнитофон, — сказал тот.

— Других видиков в доме мы не нашли, — заключил майор.

— Тогда возьмите кассету у меня в машине, в бардачке. На ней записан наш разговор у меня в офисе в тот день, когда она меня наняла.

— Мы обследовали машину и твою квартиру и обнаружили только чистые кассеты, — ответил Фомин. — Больше ничего.

Сергей от изумления открыл рот.

— Как чистые? Она была с записью!

— Ладно, проверим, — вмешался полковник, достал из кармана записную книжку и открыл ее.

— Вы можете сказать на память номер телефона вашего мужа? — обратился он к Анне.

— Конечно.

— Пожалуйста, — предложил Максимов.

— Девять-три-пять-семь-семь-восемь-ноль, — произнесла Анна. — Семь-пять-пять-два-три-ноль-восемь — это сотовый, — добавила она. — Я могу рассказать весь свой вчерашний день по минутам. У меня прекрасная память, и амнезией я не страдаю. Откуда такие фантазии? А этого человека я вижу впервые. — Фрейн недовольно отвернулась и смахнула слезу со щеки.

Сергея будто молнией ударило. Он стоял опустошенный и не знал, что сказать. Надеялся, что Анна вспомнит его, но…

— Так, с памятью вопрос исчерпан, — полковник сунул книжку в карман. — Ну что, Краснов, я жду объяснений, чистосердечного признания, а не ту чушь, которую ты наплел про съемки.

Все посмотрели на Сергея. Он стоял в нелепой позе, жалкий и подавленный.

— Я сказал правду, — вымолвил сыщик и опустил глаза, как провинившийся школьник.

— Правда в том, что ты проник в дом Германа Фрейна, пытался открыть его сейф, он вошел, а ты его пристрелил, — произнес Максимов. — Правда в пулях из твоей обоймы в его теле, в твоих отпечатках пальцев на рукоятке твоего пистолета, в этой записи.

— Я не убивал, меня подставили, — тупо настаивал Сергей.

— Кто тебя подставил, кто? — Николай Иванович произнес эти слова спокойно, по-дружески, хотел положить конец препирательствам сыщика и получить признание. Но эффект они возымели другой.

До Сергея начало доходить, что подставил его не кто иной, как Анна Фрейн. Она наняла его и каким-то непонятным образом заполучила его пистолет и сделала запись с ним в кабинете Германа. Он не знал, кто убил ее мужа, но теперь точно знал, что она в этом замешана.

— Она меня подставила, — зло выпалил Сергей и кивнул на Анну.

Максимов удивленно посмотрел на него.

— Каким образом?

— Не знаю каким. Она скрыла от вас, что я всю ночь был с ней, до пяти часов, а потом поехал домой спать.

Максимов перевел взгляд на Анну. Хозяйка с надменной ухмылкой взглянула на сыщика, но от ее взгляда повеяло ледяным холодом.

— Я его вижу впервые, — повторила она.

— Как впервые? — взревел Сергей. Лютая злоба обожгла мозг и наполнила силой его тело. Он рванулся к ней, Анна в ужасе отпрянула. Долгов встал на пути Краснова, Алексей схватил его за левую руку, а Михаил за правую. Полковник вырос перед девушкой, защищая ее.

— Ты врешь, сука! Скажи им правду! — ревел Сергей. — Скажи, что я всю ночь трахал тебя в твоей спальне, на твоей кровати. Расскажи, как ты кричала!

Максимов рот открыл от удивления и резко повернулся к Анне. Хотел увидеть ее реакцию. Но та стояла бледная, с каменным лицом, и ни одна мышца на нем не дрогнула. Она даже не моргнула — зло смотрела на Сергея.

Красновым завладела ярость. В состоянии аффекта силы его удесятерились, и он рванулся вперед. Оперативники держали его за руки, а Долгов схватил за плечи, но у разъяренного сыщика на дороге не вставай.

Он врезал Долгову головой в переносицу, тот схватился руками за лицо и упал. Сыщик вырвал левую руку из захвата Алексея, долбанул ему кулаком в глаз, и тот отлетел к стене. Потом с размаху саданул Михаилу в челюсть, тот потерял сознание, упал, но рука осталась висеть на наручнике.

Анна завопила во все горло и бросилась в коридор. Максимов трясущимися пальцами полез за оружием, а Сергей выхватил левой рукой пистолет из подмышечной кобуры нокаутированного Долгова, передернул затвор, приставил ствол к цепи наручников и, чтобы никого не ранить, прижал руку к полу. Раздался выстрел и подарил Краснову свободу.

На первом этаже, в холле и на улице люди в ужасе замерли. Милиционеры приготовили оружие и кинулись к кабинету.

Алексей схватил пистолет и хотел передернуть затвор, но Сергей направил ствол на него и рявкнул:

— Оружие на пол!

Фомин мгновенно выполнил приказ, а сыщик уже перевел ствол на Максимова. Тот не раздумывая бросил «макаров» на ковер. Зафутболив под шкаф сначала один пистолет, а потом другой, Сергей выбежал из кабинета.

Опомнившийся первым Фомин лег на живот, дотянулся до пистолетов и подтянул их к себе. Один подал Максимову, а другой взял сам. Пришли в себя и остальные. Алексей передернул затвор и кинулся из кабинета.

— Брать только живьем, — рявкнул полковник.

Выскочив в коридор, Алексей увидел убегающего Краснова. Он навел пистолет и прицелился ему в спину, но потом приподнял ствол и выстрелил в стену.

Пуля проделала дыру в обоях чуть выше головы сыщика. Тот притормозил, повернул за угол и оказался на галерее в зале особняка. И тут путь ему преградили два милиционера. Он направил на них оружие, но стрелять не стал, а долбанул одному ногой в грудь, и он кубарем покатился по лестнице. По пути столкнул и второго.

Видя, что через дверь выйти не удастся, Сергей бросился по галерее к уходящему направо коридору. Добежал до спальни Анны, выскочил на балкон, прыгнул и оказался на ветке дуба. Спрыгнул на землю и помчался к забору.

В окно соседнего дома высунулась прекрасная блондинка, что гуляла с пуделем, и крикнула:

— Вы не ушиблись?

Сергей зло взглянул на нее и лихо перемахнул через ограду. На балкон выскочили Максимов, Алексей и Михаил. Фомин прицелился в убегающего сыщика, но не выстрелил.

— Смотри не попади, — шепнул ему на ухо полковник.

Но выстрела не последовало.

Оказавшись на улице, Сергей кинулся к одиноко стоящей «Ладе». Толпа у дома, увидев его, разом всколыхнулась. Операторы включили камеры, бросились за ним, а Краснов добежал до машины, распахнул дверцу, выкинул на дорогу хозяина и сел за руль. Мотор взревел, колеса бешено завизжали на асфальте, и легковуха рванулась с места.

Из калитки выбежали опера.

— По машинам, в погоню! — командовал Максимов. — Брать только живым.

К ним подкатила черная «Волга», полковник распахнул дверь и хотел влезть, но увидел, как на улицу вылетел разъяренный Долгов. Он выхватил автомат из рук милиционера, прицелился в уезжающую «Ладу» и открыл огонь. Очередь распугала толпу. Все побежали кто куда. Вокруг головы Сергея засвистели пули, и он пригнулся к рулю, увиливая то влево, то вправо. Это спасло ему жизнь.

Максимов кинулся к Долгову, выбил ствол, и обстрел прекратился.

— Брать только живым! — рявкнул он, вырвал автомат и передал сержанту.

Сергей мчался на предельной скорости по узкой асфальтированной дороге, рассекающей поселок «новых русских». Куда она ведет, Краснов не знал. Сзади с воем сирен неслись пять машин. Первым — «Форд» муниципалов, за ним «Волга» с муровцами, а следом два «Москвича» из местного отделения.

Асфальт кончился, и началась проселочная дорога. Сразу из-под колес взлетела пыль. Сергею это было только на руку. Его «Лада» практически исчезла из виду. Он прибавил скорости, а вот Максимов приказал ее сбросить. Боялся врезаться в едущую впереди машину или улететь на повороте в канаву.

Кавалькада неслась по скошенному ржаному полю и приближалась к какой-то второстепенной трассе.

— Организуйте перехват! Он движется от Рублевского шоссе, — кричал в рацию Максимов. — Не знаю я, по какой дороге.

Машина подскакивала на ухабах, и седоки то и дело бились головами в потолок. Алексей после каждого удара ругался:

— Черт подери эту дорогу. И так башка после зуботычины болит, а тут тряска.

Но тяжелее всего было Долгову. Краснов разбил ему нос, текла кровь, и он полулежал на заднем сиденье, держа у лица платок.

Автомобили выскочили на асфальт, и пыль рассеялась. «Лада» мчалась довольно далеко, и полковник приказал водителю ее догнать. Расстояние стало сокращаться. Краснова это обстоятельство не устраивало, и он тоже поддал газку.

— Прострелите ему шины, — приказал полковник в рацию. Милиционеры в «Форде» передернули затворы автоматов.

Сергей заметил этот маневр и попробовал оторваться, но никакая российская машина соперничать с иномаркой не может, и расстояние между ними быстро сокращалось.

Один из милиционеров с автоматом решил отличиться — остановить беглеца. Опустил стекло, высунулся в окно по пояс и прицелился в колесо. Увидев ствол, Краснов притормозил, «Форд» ударился в бампер «Ладе», выскочка-стрелок вывалился из окна и кубарем покатился по траве вместе с автоматом. «Волга» затормозила и чуть не саданула иномарку в зад. Кавалькада остановилась, а Сергей надавил на газ и помчался по трассе.

— Объезжай его, не стой! — нервничал Николай Иванович. Водитель начал выруливать. Но первыми возобновили погоню муниципалы. Они подобрали выпавшего стрелка и, набирая скорость, нагоняли беглеца.

Краснова могло спасти только чудо. Вдруг из-за поворота дороги показался железнодорожный переезд и приближающийся к нему товарный состав. Сергей смерил взглядом расстояние и понял, что успеет проскочить. Он крепко сжал руль, вдавил педаль газа в пол, и легковуха помчалась что было сил. Терять ему было нечего. Кто не рискует, тот не выигрывает.

— Что он делает? — удивился Алексей.

— Хочет проскочить перед поездом, а нас оставить на этой стороне, — «обрадовал» всех полковник.

Тем временем товарняк стремительно приближался. Обходчица в желтой безрукавке и красной фуражке взмахнула флажком и опустила шлагбаумы с обеих сторон путей. Сергей несся со скоростью сто шестьдесят километров в час и останавливаться не собирался.

«Или пан — или пропал», — решил он.

К счастью, на переезде не оказалось машин. Это спасло Краснова. Он на полной скорости врезался в шлагбаум и разнес его в щепки, не жалея колес, проскочил по рельсам и оказался на другой стороне железнодорожного полотна. Сзади с пронзительным гудком поезд перегородил дорогу.

Милицейский «Форд» затормозил, но его занесло и развернуло. Машина бампером врезалась в движущиеся вагоны, и багажник моментально оторвался. Рухнув возле обходчицы, он напугал ее до смерти. «Волга» и остальные машины успели остановиться. Максимов вылез, смачно сплюнул на асфальт и выматерился.

Не сбавляя скорости, Сергей доехал до развилки, повернул к Москве и растворился в потоке машин. Когда промчался состав, милицейская кавалькада двинулась следом, но азарт пропал, и все понимали, что беглеца не догнать.

— Отбой, — произнес полковник. Сообщил по рации приметы и номер «Лады» и объявил операцию «Перехват». Сергей предугадал его действия, заехал в первый московский двор и, прихватив с собой пистолет, бросил малолитражку. Но прежде он нашел в бардачке проволоку, согнул ее кончик и отстегнул болтавшееся на правом запястье кольцо наручника. Это он научился делать еще в милицейском училище.

Глава 7

Злой и уставший Максимов с остальными приехал на Петровку в середине дня. Все были подавлены и угрюмы. Алексей, Михаил и Долгов поднялись в кабинет к полковнику и сели отдыхать. Николай Иванович послал адъютанта в столовую за бутербродами и чаем, а пока достал ванильные сушки и предложил операм.

Жизнь всухомятку давно стала нормой для убойного отдела и только иногда, после закрытия очередного дела, разбавлялась веселым праздником с водкой и закуской. Сейчас радоваться было нечему. Все набросились на сушки, хрустели молча и немного отходили от погони.

— Ну Краснов, — вздохнул полковник. — Устроил заваруху.

— Надо объявлять его во всероссийский розыск, — сказал Долгов. Его нос распух и напрочь портил внешность. Кровь течь перестала, но переносица посинела. Майор стал похож на пропитого алкаша, которому в подворотне саданули кулаком в лицо.

— Ты, Витя, садись писать рапорт о том, при каких обстоятельствах твое оружие попало в руки подозреваемого. — Полковник охладил пыл майора. Тот уныло кивнул и пошел к компьютеру.

— Ты, Фомин, займись поиском счета Краснова. Он в бегах, и ему нужны будут деньги. Не знаешь, где он их держит?

Алексей удивился вопросу:

— С какой стати он мне будет это докладывать?

— Вы же были друзьями.

— Да мы и теперь не враги.

— Ты же в него стрелял, — съязвил Максимов и уставился на капитана. Он любил задать каверзный вопрос сослуживцу или допрашиваемому, а потом понаблюдать, как тот выкрутится.

— Когда он мне в глаз съездил, — буркнул Алексей. — Меня зло взяло, хотел его подстрелить, но сдержался. Не привык стрелять в спину друга.

— Правильно сделал, — одобрил полковник, на что Долгов из угла заметил:

— Он убийца, а твои сантименты — делу помеха.

— Я не могу поверить, что Краснов убил Фрейна, — не удержался Фомин. — Не такой он человек. В морду кому-нибудь дать может, но чтобы пойти вскрывать сейф, а потом выстрелить в хозяина…

— Мы с ним уже шесть лет не работаем, только изредка видимся, — продолжил Максимов. — Может, он изменился?

— Такие, как Краснов, не меняются. Он кремень, настоящий мужик, принципиально честный. Вспомни, Николай Иванович.

— Да помню я, помню.

В кабинет вошел адъютант и принес в пакете батон душистой «Телячьей» колбасы, ломтики белого хлеба, кусок сыра, шоколадки и сок. Михаил включил в сеть электрический чайник, и все сели обедать.

— Я позвоню в финансовое управление, узнаю, как можно найти его счет, — сказал Алексей и сел за телефон. Он дозвонился до своей знакомой и попросил, чтобы та нашла счет в банке на имя Краснова Сергея Сереевича, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения. И указал номер паспорта.

Девушка сказала, что перезвонит, когда что-то выяснит.

— Откуда ты знаешь, что он деньги держит в банке, а не в кубышке? — поинтересовался полковник.

— Наверное, и там, и там. Сейчас все так. Будем ставить у его дома и офиса засаду?

— Он вернется туда?

— Не знаю, но скорее всего нет. Что он там забыл?

— Деньги, документы.

— Мы все изъяли, — Фомин положил на стол папку с документами Краснова.

— Что он будет делать в первую очередь? Какие будут соображения? — шеф задал вопрос всем.

— Раздобудет денег и ляжет на дно. Надолго, — высказался Долгов.

— Деньги ему будут нужны, это точно, но на дно он не ляжет. Не такой человек. Начнет сам искать убийцу, — Фомин откусил от бутерброда с колбасой кусок и начал жевать. Запил горячим чаем.

— Если он убил — то ляжет на дно, а если не он, то начнет искать сам, — заключил шеф.

— Он убийца, доказательства неопровержимые, — взвился Виктор.

— Не в доказательствах дело, — полковник раздавил в пальцах сушку, запихнул кусочек в рот и начал хрустеть. — Краснов опытный оперативник с десятилетним стажем, и если бы он пошел на ограбление или убийство, то улик не оставил бы. Ни одной. Пистолета и отпечатков пальцев тем более. У него было достаточно времени, чтобы выбросить оружие, но почему-то он этого не сделал. Почему?

— Он не знал, что убили Фрейна и что орудие преступления лежит у него в багажнике. Пистолет должен был находиться в его сейфе, в офисе, — предположил Фомин.

— Именно. Но пистолет и пули — главная улика против Сергея. Тот, кто его подставил, рассчитал все четко. Зачем искать настоящего убийцу при таких уликах?

— Да он убил, Николай Иванович, Краснов, — не мог смириться Долгов.

— Ты, Виктор, по носу получил, теперь злобу на нем срываешь. Успокойся и рассуди здраво. Улики липовые, дутые, — возразил полковник.

— Но убийственные, — добавил Долгов.

Все замолчали. Оперативники знали, что руководство, прокурор и суд поверят уликам, а не заявлениям друзей Краснова, будто он честный человек и никого не убивал.

Пауза затянулась, все усердно жевали, потом пили чай, и наконец Николай Иванович изрек:

— Как это Сергей от нас сбежал? Плохо это, очень плохо.

— Чем плохо? — заметил Алексей. — Теперь сам может действовать. А так бы сидел в камере и ждал, пока его осудят.

— Мы бы у него в спокойной обстановке узнали обстоятельства дела, его соображения на этот счет. А он вспылил, отдубасил всех и удрал.

— Вы же помните, он всегда был вспыльчивый, — заметил Михаил.

— Ах да. Ты про то дело…

— Про какое? — спросил Виктор.

— Ты тогда у нас не работал, — Максимов сел поудобнее, запихнул остатки раздавленной сушки в рот, запил чаем и начал рассказ. Он любил попотчевать сотрудников историями из своей героической службы. — Мы с Красновым и Фоминым расследовали дело серийного маньяка. Кто-то насиловал и убивал девочек пятнадцати лет. Ловил на улице, затаскивал в подвал близстоящего дома и… Задержали в качестве подозреваемого некоего Мирошкина, но доказательств его вины не было, улик тоже, сам он колоться не хотел, и его выпустили. Но Сергей нутром чуял гада и за несколько часов до освобождения зашел к нему в одиночную камеру и так наподдал ему, что тот еще сутки вынужден был провести в медблоке. Потом его освободили. Сергея вызвали на ковер и устроили взбучку. Вынудили написать заявление по собственному желанию, и он уволился. Краснов отстаивал свою правоту, говорил, что это Мирошкин убивает и надо сильнее поднажать, чтобы он раскололся. Но руководство его линию не поддержало — все были напуганы последствиями дела Чикатило. Когда расстреляли невиновного. Помните? — Оперативники закивали. — Через год Мирошкина арестовали по обвинению в серийных убийствах. Одной жертве удалось бежать, и девочка опознала маньяка. И он раскололся, рассказал о всех своих злодеяниях, показал места захоронения более чем пятнадцати жертв. Его приговорили к вышке и расстреляли. Сергею послали письмо с просьбой вернуться в органы на ту же должность в том же звании, но он отказался. Гордость не позволила. Вот так.

Все слушали как завороженные. Полковник Максимов умел рассказывать и любил это делать.

Недавно ему исполнилось пятьдесят, но выглядел он моложаво, был подтянут, бодр и здоровьем крепок. Несмотря на то, что был дважды ранен при задержании опасных преступников. О своих ранениях предпочитал не рассказывать. Они ему дорогого стоили.

Он любил костюмы, одевался с педантичной аккуратностью и не переносил неопрятных людей. В управлении его звали Макс. Не в глаза, конечно, а за спиной.

В молодости он был красавцем, ловеласом, с годами заматерел, поостыл, но иногда поглядывал на молоденьких красоток. Имел семью — жену, двух дочерей и уже готовился стать дедушкой. Взяток не брал, богатства не скопил и к деньгам относился спокойно. В управлении его считали лучшим специалистом по раскрытию тяжких преступлений, заказных и серийных убийств. На дело Германа Фрейна бросили сразу, так как личность убитого ко многому обязывала. Его известность в политических и коммерческих кругах не смущала Максимова, но немного нервировала. Он считал, что разбогатеть в России можно только за счет других и Герман не был исключением.

Сергея Краснова Николай Иванович уважал и любил за ум, проницательность, порядочность и честность. Он крайне удивился, когда узнал, что тот подозревается в убийстве и против него такие весомые улики. Решил серьезно, без горячки, разобраться в этом сложном деле.

— Ну, — он посмотрел на часы. — Чуток передохнули и давайте за дело.

Сергей, не имея в кармане ни денег, ни документов, прошел несколько кварталов пешком, потом на наземном транспорте с пересадками поехал на Бауманскую улицу. Там располагался офис «Альфа-банка». В нем он хранил свои сбережения. Домой заходить опасался, так как денег там было мало — на карманные расходы, а риск угодить в засаду велик. Сыщик не без основания подозревал, что две с половиной тысячи, данные ему Анной и хранящиеся в сейфе в офисе, при обыске были изъяты милицией. Остался лишь счет, который следовало как можно быстрее закрыть. Он знал, что опытный Максимов вычислит банк и обязательно блокирует счет. Поэтому Краснов работал на опережение.

Приехав к банку, он зашел в просторный и светлый зал и подошел к окошку. Молоденькая операционистка услужливо улыбнулась:

— Здравствуйте, я вас слушаю.

— Добрый день, — произнес Сергей. — Я хочу закрыть счет номер двести тридцать пять, семьсот девяноста два. На имя Краснова Сергея Сергеевича.

Девушка набрала счет на компьютере, и когда на экране возникло фото Сергея, внимательно посмотрела на него.

— Ваши документы, пожалуйста? — спросила она.

— Я потерял паспорт, права и пластиковую карточку вашего банка, — изобразив на лице грустную мину, вымолвил сыщик.

— Ничего, у нас в компьютере есть ваше фото и отпечатки пальцев. Приложите, пожалуйста, руку к идентификатору.

Он сделал в точности, как она просила, и принялся ждать. На сличение личности потребовалось несколько секунд. Когда процедура была закончена, девушка мило улыбнулась.

— У вас большая сумма — шестьдесят тысяч долларов, придется заказать деньги на завтра, — «обрадовала» она.

Сергей прочитал имя на табличке у нее на груди, приблизился к окошку и молящим голосом произнес:

— Машенька, милая, мне надо сегодня. Это очень срочно. Сделайте что-нибудь, пожалуйста.

Девушка замялась, посмотрела на часы, потом вежливо улыбнулась, встала и ушла в кабинет. Пока она отсутствовала, сыщик осмотрел холл банка. Он походил на все подобные учреждения. По углам стояли вазы с искусственными цветами, на стенах висели картины, было добротно, уютно и тихо. По холлу расхаживал крупный охранник в штатском. Слева на поясе, под пиджаком у него висел пистолет, и пола слегка оттопыривалась. Посетителей было мало — пара бизнесменов.

Вернулась Маша с радостным известием:

— Через несколько минут деньги вам выдадут.

Сергей поблагодарил ее за участие и сел в кожаное кресло у стены.

В кабинете Максимова раздался телефонный звонок. Алексей взял трубку, выслушал абонента и радостно произнес:

— Краснов сейчас снимает деньги со счета в офисе «Альфа-банка» на Бауманской улице.

— Отлично, — оживился Максимов. — Твоя знакомая может блокировать счет?

Фомин передал слова полковника и получил отрицательный ответ.

— Банк коммерческий, частный, они ее не послушают. Если бы это была сберкасса, то, может, и смогла бы. А им все равно, кто клиент, бизнесмен или бандит.

— Жаль, — полковник встал. — Поехали арестовывать Краснова.

Сергей сидел в кресле, листал модный журнал и нервничал. Он знал, что опера могут определить, в каком банке у него счет, и примчаться сюда. Сыщик поглядывал на большие часы на стене, наблюдал за степенным секьюрити и готовился к худшему. Ему очень не хотелось убегать от муровцев без денег. Деньги — это свобода, власть над людьми и обстоятельствами. В народе говорится, что здоровья не купишь. Однако в наше время можно купить и его, и даже жизнь. Только стоит это очень и очень дорого.

А тем временем «Волга» с Максимовым, Фоминым, Долговым и Нечаевым неслась с мигалкой по московским улицам. Они проехали на красный свет один перекресток, затем другой, а на третьем пришлось остановиться.

— Не стой, — нервничал Максимов. — Дави по тротуару.

Водитель удивленно посмотрел на шефа, повернул руль, въехал на тротуар и покатил по нему. Прохожие в ужасе шарахались в разные стороны. Сбив по пути лоток с фруктами, машина преодолела пробку и, вырулив на свободное пространство, помчалась дальше. Вдогонку ей слышался мат взбешенного продавца-кавказца.

Из кабинета вышла Маша со свертком в руках и села на стул в своей кабинке. Сергей встал и подошел к окошечку.

— Ну вот, — с улыбкой произнесла она. — Ваши деньги.

— Огромное спасибо, — поблагодарил Краснов и подписал необходимые бумаги. Маша забрала их, проверила подпись и передала ему пачки долларов в банковской упаковке.

— Приходите к нам еще. Будем рады, — произнесла девушка. Сергей взял чистый бланк, сложил вдвое, вынул из пачки две стодолларовые купюры, прикрыв ладонью, вложил в лист и передал Маше.

— Спасибо огромное.

Девушка смутилась, искоса посмотрела на видеокамеру на стене, взяла лист и сунула в бумаги.

— Вам спасибо, — щеки ее покраснели, и она с взглянула на Сергея с интересом. У него не было времени ее кадрить, и поэтому он удалился. Для себя решил, что когда неприятности пройдут — вернется и познакомится с Машей поближе. Она, похоже, не будет против.

Он спрятал шесть пачек по десять тысяч в целлофановый пакет и вышел из дверей банка. Вдруг за его спиной бешено завизжали автомобильные шины. Сыщик невольно вздрогнул, обернулся и увидел выскакивающих из «Волги» оперативников. Долю секунды он медлил, а потом развернулся и помчался по улице. Те устремились за ним. Причем в погоню кинулись и Максимов с водителем Костей.

Пробежав двадцать метров, полковник понял, что рванул в погоню сгоряча, и остановился.

— Костя! — рявкнул он. — Давай в машину. На колесах легче преследовать.

Николай Иванович влез в салон, схватил рацию и хотел выйти в эфир, но потом раздумал и выключил. Водитель дал полный газ, и машина устремилась по тротуару.

Сергей бежал быстрее ветра. Его подогревало то, что в пакете трепыхались пачки долларов. Выронить их или выбросить он не имел права. Ибо в данной ситуации деньги для него — это жизнь.

Алексей несся за Красновым, но понемногу начал отставать. Чувствовалась бессонная ночь, неполноценное питание, тяжелая служба и отсутствие тренировок.

Работы было навалом, вот и пренебрегали опера кроссами по пересеченной местности, плаванием в бассейне, занятиями с тяжестями в тренажерном зале и спаррингами на ринге. Иногда постреливали, и то по приказу руководства. Тренированный, сытый и довольный сыщик бежал быстро и постепенно отрывался от преследователей.

Максимов догнал сотрудников на перекрестке и махнул им рукой, мол, объедет Краснова и попробует взять в лоб. «Волга» устремилась по улице, а парни ринулись во дворы, так как Сергей бежал напрямик.

Он знал, что если уносить ноги вдоль улицы, его сразу возьмут. А так был шанс ускользнуть, воспользовавшись хитростью и усталостью преследователей.

Сыщик пересек очередную улицу и услышал за спиной визг тормозов и глухой удар.

«Не сбили бы кого?» — он обернулся и увидел две врезавшиеся машины. Жертв не было, и он побежал дальше.

Полковник приказал Косте повернуть во двор, и «Волга» помчалась по тротуару. Впереди неслись опера, а вдалеке улепетывал Краснов. Расстояние между ними увеличивалось.

Первым сдох Виктор Долгов. Он споткнулся посреди детской площадки, наклонился и замер, тяжело дыша. «Волга» тормознула на тротуаре напротив него, полковник открыл дверцу и крикнул:

— Витя, давай в машину!

Майор с трудом доковылял до двери и плюхнулся на заднее сиденье.

— Смотри, как Краснов вас уделал, — с издевкой выпалил Николай Иванович.

— Здоровый, гад, тренированный, — прохрипел майор. — От вышки бежит, вот и силы.

Сергей удалялся все дальше, и Алексей с Михаилом не могли его догнать. Их запас энергии был на исходе, а беглец только размялся. Вспотел, но не устал. Вдобавок он был в кроссовках, а они в жестких туфлях, не приспособленных к бегу по выбоинам и камням московских дворов.

«Волга» пронеслась по улице, повернула на перекрестке, миновала квартал, свернула во двор и остановилась за кустами.

— Будем ждать его здесь, — сказал полковник. — Скоро он должен появиться. — Распахнув дверь, он хотел вылезти, как вдруг на горячий капот машины плюхнулся Сергей. Перекатился через него, упал на землю, вскочил и понесся прочь. Пробежав десять шагов, обернулся, а увидев муровцев, выхватил пистолет и заревел:

— Руки вверх! — сунув ствол в окно, он протянул руку, выдернул ключ из замка зажигания и кинулся наутек.

Милиционеры опомниться не успели — подняли руки, а его уже след простыл.

— Во дает, — усмехнулся Максимов и расслабился. — Ну Серега.

— Сволочь, — зарычал Долгов, выдернул из кобуры новый, только выданный пистолет, передернул затвор и прицелился в спину убегающему Краснову. Максимов вовремя схватил его за руку и опустил оружие.

— Не надо. Брать живьем.

— Хрен его возьмешь, — завелся майор, вырвал руку и начал целиться.

Из кустов выбежали Фомин и Нечаев и удивленно посмотрели на сослуживцев. Полковник схватил Виктора за плечо, но тот отстранился. Алексей, недолго думая, обогнул «Волгу» и встал грудью перед дулом.

— Стреляй, — выдохнул он.

— Уйди, — гаркнул майор. — Пристрелю, и баста. Он ключи от машины забрал. — Фомин вопросительно взглянул на шефа, а тот развел руками. Алексей прыснул от смеха, за ним улыбнулся Михаил, потом растаял и Максимов.

Сергей скрылся за поворотом и исчез из вида. Долгов сплюнул, спрятал оружие, нахмурился, а потом тоже заулыбался. Оперативники сбросили нервное напряжение.

Покачав головой, полковник глубоко вздохнул и предложил Алексею и Михаилу продолжить преследование.

— Ну, чего встали? — с усмешкой сказал он. — Подозреваемый убегает, преследуйте его. Не догоните, так хоть потренируетесь.

Парни недовольно взглянули на шефа и побежали через дорогу. А Максимов сел в машину отдыхать. Накал страстей поутих, и все поняли, что сыщика не догнать.

Фомин и Нечаев потеряли Краснова, но все равно бежали в том же направлении, пока не уткнулись в высокий, из металлических прутьев забор небольшого парка. Пройдя до ворот, они зашли внутрь.

Вокруг были люди. Кто-то загорал на травке возле крохотного озерца, подставив жаркому солнцу спину, кто-то читал на скамеечке, кто-то пил пиво, а дети играли в футбол. Оперативники обошли весь парк, но сыщика нигде не было.

— Потеряли, — сказал Михаил.

— Да, ушел, — подтвердил Алексей.

Вдруг в самом дальнем углу их кто-то окликнул. Они приблизились к забору и увидели с той стороны Сергея. Он спокойно стоял и поджидал их.

— Я не убивал, — сказал он. — И нечего за мной гоняться. — Просунув руку между прутьев, он кинул Алексею ключи от «Волги». Тот на лету поймал связку, повертел в пальцах и сунул в карман.

— Давай поговорим, — хотел потянуть время Фомин, но Сергей отошел от изгороди к дороге, поймал такси, сел и уехал.

Глава 8

Оперативники вернулись в управление мрачнее тучи. По дороге раздумывали, как их ловко обвел вокруг пальца Краснов. В кабинете Максимова всех будто прорвало.

— Опередил он нас, опередил, — сетовал полковник. — Надо было сразу заниматься банком, а не чаи гонять, лясы точить. Непростительно, господа сыщики. Теперь подозреваемый на свободе и с деньгами, а мы даже не знаем, где он.

— Николай Иванович, — начал Алексей, — вот вы говорите, надо было его искать, а как же обед, отдых? Он от нас ушел потому, что тренируется, хорошо спит, питается дай боже. Ему кросс пробежать — тьфу, а нам, ночь не спавшим, — адский труд.

— Так тренируйтесь, кто же вам запрещает? — парировал Максимов. — Я только поощрю.

— А служба? — Фомин с недоверием взглянул на шефа.

— В свободное от работы время, — добавил тот.

— И так пашем круглые сутки.

— Ну, я не знаю. Или преступников ловите, или, как Краснов, увольняйтесь из угрозыска, валите на легонькую работку. Времени будет предостаточно. И на тренажере качнуться, и с девочками пофлиртовать.

В кабинет вошел дежурный и доложил, что приехала Татьяна Сизова — секретарша Сергея.

— Я ее оставил в комнате для допросов.

— Пошли взглянем на нее, — Максимов встал и направился к выходу.

Они прошли коридором, отворили дверь и зашли в темное помещение. За стенкой с небольшим окном, в комнате для допросов, прохаживалась красавица Таня.

Она приехала в управление полчаса назад. Ее встретил дежурный, провел в кабинет и оставил одну. Девушка успела осмотреться, освоиться и изрядно соскучиться. На стене висела картина — натюрморт, — но Таня не подозревала, что написана она на стекле специальными красками и прозрачная с одной стороны. В соседней комнате опера наблюдали за ней через эту картину.

Она чувствовала, что за ней следят, но думала про миниатюрные видеокамеры, как в кабинете у Краснова. По какому поводу ее вызвали, Таня не знала, а ради развлечения решила разыграть перед соглядатаями эротическую сцену.

Походив немного вокруг стола, она поставила ногу на стул, прогнулась в пояснице, отклячила попку и потянулась. Максимов, Алексей, Михаил и Долгов рты открыли от удивления. Несмотря на усталость, нервное напряжение и недосып, они невольно заволновались. А как же иначе?

На Тане было розовое легкое платье и никакого нижнего белья. В жаркую погоду многие молодые, сексуально неудовлетворенные женщины стараются этим привлечь внимание мужчин.

Прелести ее скрыть было невозможно. Красотка знала, чем бить по мужским мозгам, сердцам и… ниже.

Таня встала к картине спиной, оперлась локтями о стол и начала раскачиваться на длинных ногах вперед и назад. Ягодицы перекатывались упругими буграми, а сыщики, не мигая, следили за каждым движением красавицы. Даже не дышали.

Она выгнулась, как кошка, демонстрируя превосходную растяжку, посмотрела на дешевую люстру на потолке. Скучая, рассмотрела на туфле соринку и подняла ногу, мелькнув на мгновение промежностью.

Мужчины сопели, лица их покраснели, то ли от жары, то ли от возбуждения, но полумрак скрывал конфуз. Таня села на стол, поболтала ногами, откинулась назад, оперлась руками и выпятила грудь. Ее соски просветились сквозь легкую ткань.

— Пора допрашивать, — выдохнул Алексей, — а то сейчас она раздеваться начнет…

Он вышел, а Максимов с укоризной взглянул вслед подчиненному.

Таня сидела в той же позе. Когда дверь открылась и вошел Алексей — она встала и оправила задравшееся платье.

— Здравствуйте, я капитан Фомин, — представился он, стараясь не смотреть на девушку, обошел стол и сел на стул. — Прошу вас, присаживайтесь.

Таня усмехнулась, села напротив и закинула ногу на ногу.

Бедро прекрасной формы предстало пред взором капитана, точно красная тряпка матадора перед носом быка. Это только домыслы, что быки дальтоники. Зачем-то же они носятся сломя голову за этой тряпкой? Значит, цвет их возбуждает. Точно так же возбуждают мужчин обнаженные женские ноги. Когда они совершенной формы, мужчины готовы бежать за ними, забыв обо всем. Иногда это заканчивается трагически.

— Трудно ему сейчас, — произнес Максимов. — Перед такой девушкой не каждый устоит.

— Краснов ее точно трахает, — добавил Долгов.

— Это мы скоро выясним, — полковник с усмешкой взглянул на майора. — Если они сговорились, то Сизова подтвердит, что Анна Фрейн приезжала в их офис и наняла Краснова. А если нет — то…

— Может, она правда приезжала? — высказался Михаил.

— Узнаем.

Алексей предупредил Таню, что дача ложных показаний карается по закону.

— В чем меня обвиняют? — удивилась девушка.

— Пока ни в чем, — ответил Фомин.

— Тогда зачем меня вызвали?

— Я хочу узнать подробности вашей работы в фирме «Крас и компания», — прояснил ситуацию Алексей.

— А, вот оно что, — потянула девушка. — Что ж, спрашивайте, секретов у нас нет. Но я знаю только то, что мне говорит руководитель — Краснов Сергей Сергеевич. Не более.

— Допустим. — Фомин, как опытный сыщик, начал издалека. Решил прощупать допрашиваемую, понаблюдать за ее реакцией на вопросы. Он ей пока не сообщил, что беседа связана с убийством Германа Фрейна и причастности к нему Краснова.

— Итак, расскажите по порядку, чем вы занимались на работе начиная с понедельника?

— Я пришла в офис, как обычно, в десять ноль-ноль. Нисколечки не опоздала. Ну разве что на десять минут. Приготовила кофе, нарезала бутерброды, позавтракала, а чуть позже приехал шеф.

Она опустила сексуальную сцену на столе и продолжила рассказ приходом клиентки.

— Сергей Сергеевич пошел в кабинет, и вдруг позвонила клиентка. Они договорились о встрече. Она приехала через пять минут, вошла к нему, и они разговаривали минут десять. О чем — не знаю. Шеф никогда не говорит, а я в его дела не лезу. Потом она ушла.

— Как она выглядела?

— Я лица не помню. На голове была шляпка, на глазах темные очки, на руках перчатки. Загадочная дама. А ноги голые.

— В каком смысле? — не понял Алексей.

— Юбка у нее была короткая, — уточнила Таня. — Ноги тренированные, мускулистые, красивые. От природы красивые. Мне понравились, — девушка смутилась. Поправила юбку.

— Вы сможете ее опознать по фотографии? — продолжил Фомин.

— Попробую, — безразлично сказала Таня.

Алексей достал несколько снимков и разложил на столе. Среди них была и Анна Фрейн. Таня встала, обошла стол, нагнулась и почти легла на него грудью. В довершение всего прогнулась в пояснице так, что в просмотровой комнате сыщики, видевшие ее позу со стороны, аж вспотели. Отклячив попку, девушка внимательно рассматривала фотографии, но Анну так и не узнала.

— Или хитрит, или действительно Анна Фрейн приезжала в офис в очках, шляпке и перчатках, — констатировал Максимов.

Алексей сидел на стуле, а Таня стояла рядом с ним. Он чувствовал аромат ее духов, жар молодого тела и испытывал воздействие источаемой ею сексуальной волны. Эротические флюиды наполнили комнату, носились по ней, проникали в легкие, оттуда в кровь, далее в мозг и возбуждали его. Сыщик встал и предложил девушке сесть, но она мотнула головой и продолжила позирование. Капитан будто невзначай отошел на шаг, осмотрел ее с ног до головы, а потом посмотрел на картину и изобразил на лице такую мину, что коллеги в соседней комнате прыснули от смеха.

— Чем он там занимается? — возмутился Долгов. — Он не работает, а кайф ловит!

— Ладно, Витя. Он парень молодой, ему надо, — охладил его Максимов. — Тебе я поручу допрос Фрейн. Посмотрим, как ты справишься. Она покруче этой девочки будет.

— Я не стану масляными глазками на ноги пялиться, я буду допрашивать, — начал майор, но в микрофоне послышался ответ Тани, и полковник поднес палец ко рту. Долгов умолк.

— Нет, я никого не узнаю.

— Посмотрите внимательней, — настаивал Фомин.

— У меня память хорошая. А лицо той дамы для меня темное пятно, вуаль.

— Ну, ладно, — продолжил Алексей, — Что вы делали после?

Таня встала, обошла стол и села на стул.

— Она, как я уже сказала, ушла, и Сергей Сергеевич уехал. Куда — не сказал. В этот день я его больше не видела. Я напечатала кое-какие документы, приняла телефонные звонки и поехала домой.

Таня не сообщила о том, что Сергей вел съемку беседы с Анной. Она вообще не сказала, что в офисе установлена скрытая камера.

— Хорошо. Расскажите, как прошел следующий день.

— Вечером и ночью Сергей Сергеевич не звонил, и на следующий день я его не видела.

— Как? — удивился Фомин.

— Такое часто бывает. Он мне дал сотовый и по срочному делу звонит в любое время суток. А раз не позвонил, значит, не надо было. Он мне платит за работу на телефоне. Я назначаю клиентам время встречи. Заказов мало, но они есть.

— Хорошо, в среду что произошло?

— Утром в среду все было как всегда, а днем Сергей Сергеевич примчался, взял какие-то кассеты, открыл сейф, выдал мне зарплату и умчался. Я его увидела только через день.

— Хорошо. А что было в сейфе, вы видели?

— Видела. Он там держит деньги, кассеты, документы.

— А пистолет вы видели? — Этот вопрос Алексей произнес безразличным тоном, но придавал ему решающее значение. Максимов, Долгов и Нечаев в соседней комнате придвинулись к стеклу и затаили дыхание. Всматривались в лицо Тани, пытаясь уловить намек на ложь. Но она спокойно ответила:

— Видела. Он его там держит. Пылью покрылся.

— Какой пистолет?

— Точно не скажу, вроде «макаров». Когда Сергей Сергеевич продлевал разрешение на оружие, я документы печатала. Вот и запомнила.

— А потом вы его видели?

— Да куда ему деться? Шеф без него ходит. Он сильный, ему оружия не надо — кулаками орудует, если что.

— Это точно, — покачал головой Фомин и незаметно коснулся лица. Синяка видно не было, но место еще болело. В просмотровой опера, вспомнив побег Краснова, покачали головами.

— Да, чуть не забыла. Сергей Сергеевич, когда зарплату выдавал, радовался, что дело выгодное. Он снимает на камеру какую-то даму, и та хорошо платит.

— А какая у вас зарплата? — поинтересовался Фомин.

Таня смутилась, опустила голову и замялась:

— Мне не хотелось бы говорить.

— Ну а все-таки?

— Когда как. Работа непостоянная. Иногда хорошо платит, а иногда месяц без гроша. Но ставку выплачивает постоянно.

— Частные сыщики много зарабатывают. Расценки высокие, — подтолкнул ее к откровению Алексей.

— Я не сыщик, а секретарь. В тот раз Сергей дал мне двести долларов. Он не жадный. Но это с премиальными.

Про себя Фомин подумал: «Мне за месяц адского труда платят столько же. А тут девчушка за посиделки в офисе…. Небось Краснов ей так каждую неделю отстегивает. И еще трахает. Уволюсь из милиции, пойду в частные сыщики».

В этот момент каждый оперативник думал о том же.

— Когда вы видели шефа в следующий раз?

— Он приезжал в четверг, переписал кассеты и уехал отдыхать. Говорил, что ночь не спал. С тех пор я его не видела, и он не звонил.

— А вы ему звоните?

— Нет. Если только что-то очень важное. Пожар, например.

— Понятно, Таня, — завершил допрос Фомин. — Если что-то вспомните — сообщите мне. Вот визитная карточка.

— Скажите, — спросила она. — В понедельник вы звонили к нам в офис?

— Да, я звонил.

Таня встала, загадочно улыбнулась и направилась к выходу. Алексей, желая подольше побыть в ауре ее духов, поспешил следом. Отворил перед ней дверь, пропустил девушку вперед и вышел следом.

— Я вас провожу, а то в коридорах заплутаете. И повестку подпишу.

Максимов остался доволен беседой. Когда Алексей вернулся, они расположились в кабинете и хотели обсудить увиденное, но вдруг зазвонил телефон. Фомин снял трубку и сразу передал ее полковнику. Генерал Кошелев вызывал шефа на «ковер».

Сергей относился ко всему, что с ним произошло, философски. Он чувствовал свою правоту и надеялся разобраться в сложившейся ситуации. Был в здравом уме, трезвом рассудке и отдавал отчет своим действиям. Точно знал, что не убивал Германа Фрейна. «Значит, меня подставили, — решил он, — подставили мастерски и к этому причастна Анна Фрейн». Теперь, раздобыв денег, он решил приобрести транспорт, затем определиться с жильем.

С того момента, как он уехал на такси из парка, прошло полчаса. Сергей попросил водителя подождать, а сам обменял двести долларов на рубли, вернулся в машину и расплатился. Потом позвонил из телефонного автомата Свириду — торговцу автомашинами — и попросил срочно продать ему автомобиль. Они договорились встретиться в Измайловском парке, подальше от людских глаз.

Поймав частника, Краснов доехал до Измайлова, а до места дошел пешком. Свирид уже ждал его, он приехал на новеньком «Мерседесе-210». Увидев Сергея, обрадовался, замахал рукой, вышел навстречу. Они тепло поздоровались — обменялись рукопожатиями, а потом сели в автомобиль.

Свирид был невысокого роста, веселый и шустрый, откормленный на непомерных харчах боров. Он торговал крадеными машинами и не скрывал этого. Законы цивилизованного мира на Россию не распространяются, поэтому люди с удовольствием покупают за полцены роскошные тачки, хотя и ворованные. Главное — экономия денег, а мораль на втором, а может быть, на последнем месте.

Однажды Свирид обратился к частному сыщику Сергею Краснову с просьбой найти угнанную у него автомашину. В милицию он заявлять не рискнул. Сергей нашел автомобиль, а торговец щедро расплатился и вдобавок предложил ему иномарку по низкой цене. Краснов быстро сообразил, в чем дело, и прямо сказал об этом продавцу. Тот не отпирался, рассказал, что угоняют их за бугром, а он продает, и законом у нас в стране это не преследуется. Так они познакомились.

Сергей закладывать бизнесмена не стал — преступление ведь совершено на территории другого государства, — но на заметку его взял.

И вот однажды Свирид попал впросак — купил угнанную в России иномарку и пошел по статье за скупку краденого. Обычно торговец был разборчив в связях и деликатен в делах. Имел личный кодекс чести и свято следовал ему. Но теперь дал маху. Может, его подставил кто-то из конкурентов.

И опять Свирид обратился к Краснову: позвонил из следственного изолятора, где сидел, и попросил срочно приехать. Сергей приехал, выслушал его и обещал похлопотать. Он не стал вдаваться в суть дела, а использовал свои связи в МУРе и помог бедолаге освободиться. Небесплатно, конечно. Дал также подзаработать и Фомину с Максимовым. Теперь в беду попал Краснов, и благодарный Свирид с радостью откликнулся на его просьбу — пригнал новую машину.

Сергей не хотел покупать ее в магазине или с рук по объявлению. Вдобавок ему нужны были права — свои изъяли при обыске. А Свирид продавал все вместе — и тачку, и ксивы.

— Что-то ты невесел? — спросил торговец.

— Есть причины, — поморщился Сергей. Он не был расположен откровенничать, и Свирид это почувствовал. — Права привез?

— Как заказывал. И сотовый телефон. Зарегистрирован в «Билайне». — Тоговец вынул документы и передал Сергею. Тот посмотрел на права без своей фотографии, но уже с печатями, и покачал головой.

— Статья триста двадцать седьмая — подделка документов, — усмехнулся он.

У Свирида лицо вытянулось от удивления. Он замялся, но, поняв, что Сергей шутит, заулыбался:

— Не хочешь — не бери. Кстати, эту ксиву никакая экспертиза не отличит. Вклей фото, и все. Высокий класс.

— Я вижу, — Сергей внимательно посмотрел на торговца. — Сколько за тачку?

Свирид не стал юлить и рассказал все как на духу:

— Я ее взял за десять, две штуки ушло на оформление и льготную растаможку. На тебе наваривать не стану, поэтому двенадцать.

— А за телефон с документами? — добавил Сергей.

— Еще штуку. Если проблемы с деньгами — могу в рассрочку.

Краснов отрицательно покачал головой, вытащил из пакета двадцать тысяч, десять передал парню, откупорил пачку и начал отсчитывать еще тридцать соток.

Свирид был услужливым, не забывал проведенные на нарах недели, в страшных снах их вспоминал и обратно не стремился. Помнил, что Краснов оказал ему помощь, и был благодарен ему по гроб жизни. Но Сергей никогда никому не хотел быть обязанным и поэтому рассчитался сполна. Передал торговцу деньги, взял документы, телефон, пересел за руль, и они поехали по аллее. По пути болтали о том о сем, только не о делах. Сыщик отвез Свирида, куда он попросил, попрощался, и тот вышел.

Затем Сергей съездил в торговый центр «Сокольники», приобрел необходимые вещи, сделал моментальную фотографию и вернулся в машину. Вклеил фото в права и наконец вздохнул с облегчением. В России человек без документов — хуже отпетого преступника.

Теперь на очереди стоял вопрос с квартирой. Перспектива спать в машине Краснова не устраивала. Он открыл газету «Из рук в руки», нашел подходящее объявление и позвонил. В трубке послышался приятный голос хозяйки. Сергей представился и договорился о встрече.

Квартира в Измайлове ему понравилась, и он заплатил за нее запрашиваемые двести долларов. Пообещал прожить не меньше двух месяцев, хотя на самом деле и не предполагал сколько. О временной прописке речи не заходило.

Хозяйка ушла довольная, а Сергей разложил на кухонном столе купленные продукты и принялся есть. Не отказал себе ни в чем. Купил икры, осетрины, королевских креветок, балыка, колбасы и копченого мяса. Не забыл про хлеб, картофель, овощи и фрукты. Плотно подкрепившись, запил обед соком, лег на кровать и погрузился в размышления.

Проанализировав ситуацию, он оценил ее как наихреновейшую. Но отчаиваться не стоило. Сергей уже долгое время не работал в МУРе, но хватка осталась и богатый опыт работы тоже. Он мыслил так же продуктивно, как в те времена, когда расследовал тяжкие убийства. Ведь манеру мышления с годами не изменить. Решил, что первым делом надо найти следы настоящего убийцы Германа Фрейна, а для этого необходимо обыскать дом Анны.

Собрался, вышел из квартиры, сел в машину и поехал в поселок «новых русских».

Глава 9

Усталый полковник Максимов сидел в приемной генерала Кошелева и ждал, когда тот его примет. «Загорал» уже десять минут.

«Будет взбучка, — думал он. — Упустил подозреваемого, дважды упустил…»

Полковник поглядывал на моложавого адъютанта, бойко отвечавшего на звонки, принимающего факсы и электронную почту. Тот умудрялся еще и газету читать.

Наконец высокая дубовая дверь отворилась, и из кабинета вышел прокурор. Николай Иванович встал, поздоровался с ним за руку и по нахмуренным бровям и суровому выражению лица понял: «Была буря».

Прокурор удалился, а Максимов вошел в кабинет.

В просторном кабинете в торце длинного стола сидел начальник следственного управления МУРа генерал Иван Иванович Кошелев. До пенсии ему оставался год, и уйти он хотел с честью. Поэтому каждодневно доказывал себе и подчиненным, что работает с огоньком, не жалеет здоровья и сил. На самом деле ему все было «до фонаря» и он отрабатывал последние месяцы. В мечтах думал об охоте, рыбалке, грибных походах и двух озорных внуках.

Разговор с прокурором его рассердил, и под горячую руку он вызвал Максимова. Информацию о побеге Краснова генерал получил одним из первых. Раньше прокурора.

Полковник стоял перед начальником навытяжку и едва дышал. В жизни они были друзьями, но по работе Кошелев Максимову спуску не давал — требовал по дружбе больше, чем с остальных. Мол, ты мне друг и трудись за десятерых. Полковник в свою очередь наседал на подчиненных — Фомина, Нечаева, Долгова и других оперов.

В эти минуты начальник был грозен, как никогда, и дышал если не огнем, то дымом. Он глубоко затянулся сигаретой, выпустил сизую струю и, не глядя Максимову в глаза, произнес:

— Садись, пожалуйста.

Полковник знал, если шеф не смотрит в лицо, значит, жди неприятностей, и приготовился к худшему. До отставки, понижения в должности или звании, думал, не дойдет, но о «строгаче» мыслишки проскакивали. Он прошел к указанному стулу и сел на краешек.

— Ну, — дохнул дымом генерал. — Жду объяснений.

Максимов решил идти в атаку:

— Не ожидали мы, что Краснов сбежит. Запросто могли подстрелить его в ногу или в спину, но не стали этого делать. Будь на его месте другой — поступил бы так же.

— Почему не стали? — теперь Кошелев смотрел в глаза полковнику, и тот чувствовал его тяжелый взгляд. Взгляд человека, наделенного огромной властью.

— Я считаю, что доказательства, обнаруженные нами, неубедительны. Вина Краснова не доказана судом, он только подозреваемый, и я счел возможным не применять оружия. Мои подчиненные действовали адекватно. Он же в нас не стрелял.

— Как не стрелял? Из объяснительной командира группы быстрого реагирования семнадцатого отделения милиции видно, что выстрел был.

— Я объяснительной написать не успел, а этого вашего командира в кабинете Германа Фрейна не было. Краснов выхватил пистолет и разбил пулей цепь наручников. Он мог нас всех там уложить, если бы захотел, но не сделал этого.

— Знаю я, у кого он пистолет вырвал, — Кошелев начал злиться. — Растяпы. Впятером не смогли задержать одного парня, прикованного к руке опера… — Генерал с досадой махнул рукой, смял в пепельнице окурок и уставился в окно.

— Ты же помнишь Краснова, Иван Иванович, он здоровенный сукин сын, сильный, тренированный. А мы ночь не спали, голодные, от усталости шатаемся. Конечно, он нас поломал.

— Вдумайся, Коля, в свои слова, — злился Кошелев. — Один — пятерых. Где это видано? Он что, Тайсон, Холлефильд, Карелин? Он обычный сыщик.

Максимов насупился.

— Ну, ладно, облажались вы крупно. Теперь расскажи о своих версиях.

— Нет версий. Либо Краснов убил и все улики — это правда, либо не убивал и все липа. Я склонен верить ему. Он говорит, что не убивал.

— Почему? — генерал пронзительно взглянул на полковника.

— Не тот он человек. Я с ним много лет работал, знаю его хорошо. Не мог он пойти на спланированное ограбление и убийство.

— Люди меняются.

— Возможно, но… улики уж больно сомнительные.

— Как?

— Пистолет он мог выбросить, а не сделал этого. Он не обкурившийся юнец, не лох, знает, что пушка — главная улика, и избавился бы от нее в первые минуты после убийства. И держит ее в багажнике машины.

— Но пистолет-то его.

— Его.

— Как он, в таком случае, попал в руки настоящего убийцы?

— Это предстоит выяснить.

— Украсть могли?

— Краснов утверждает, что оружие украли из сейфа в офисе. Секретарша подтвердила, что видела пистолет в сейфе.

— Выясняй быстрее все обстоятельства этого дела. Ты видишь, что творится в прессе. Истерия какая-то. Этого Германа Фрейна преподносят чуть ли не крестным отцом российской олигархии. Честнейшим человеком. А на деле — обычный крупный вор. Сколотил капитал, как и все они, обманом и подкупом.

Максимов кивнул в знак согласия. Кошелев достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и снова закурил.

— Помнишь, Фрейн проходил подозреваемым по делу о заказном убийстве директора алюминиевого комбината? Его причастность доказать не смогли, но контрольный пакет акций потом оказался у него.

— Да чего говорить, — согласился Максимов. — Жулик государственного масштаба. Это дело трудное, потеть придется не один месяц, пока раскрутим. Если вообще раскрутим.

— Я тебе даю два дня, — генерал сказал, как отрезал. — Сегодня суббота, и если в понедельник к десяти часам утра ты мне убийцу не найдешь, под суд пойдет твой Краснов. Виновен он или нет. Все улики против него. И баста. Объявим его во всероссийский розыск, и пусть под ним земля горит.

Слушая генерала, Максимов понемногу начал злиться.

— Нельзя этого делать. Вину Краснова надо доказать. Для меня он преступником не станет до тех пор, пока я лично не исследую все факты. Только факты смогут меня в этом убедить.

— Так есть же факты, — генерал сдвинул брови.

— Это жареная утка для журналистов. Я сам соберу улики, а не буду опираться на то, что подсунули мне какие-то хмыри. Может, это убийца все мастерски подстроил и теперь смеется над нашим непрофессионализмом.

— Тебе видней, — сдался Кошелев. — Но в понедельник в десять ко мне с докладом. Или предъявляешь настоящего убийцу, или под суд пойдет Краснов.

— Иван, надо выждать, — попробовал уломать генерала полковник. — Пока уляжется эта идиотская шумиха, мешающая спокойно работать. Надо проводить полноценное расследование, самим искать улики, людей опрашивать, сотни людей, а не карать без разбора. Здесь спешить не надо. Это не бытовуха, когда один собутыльник другого спьяну топором на кухне зарубил и скрывается в соседнем доме. Это хорошо спланированное и подготовленное убийство очень влиятельного, известного человека. Может, здесь замешана политика, может, спецслужбы…

— Вот-вот. Я все сказал, — буркнул генерал. — Это приказ. Ты знаешь, какое давление я испытываю. Мне ежеминутно звонят из Думы, из Кабинета министров, из администрации президента. Интересуются ходом расследования. Все телеканалы показывают кадры приезда Краснова в особняк. Вы что, не могли его с черного хода в дом завести? Потом он от вас убегает, и это снимают телевизионщики. Теперь весь народ знает, как мы облажались. Как ты после этого заявишь, что Краснов не убивал Фрейна? Как?

Максимов виновато опустил голову, а начальник продолжал:

— Прокурор требовал сегодня же назвать имя убийцы. Сейчас же. Я его уговорил подождать до понедельника — мол, опергруппа работает. А вы подозреваемого упустили дважды. На него тоже наседают разные заступнички, друзья по клубу — такие же олигархи. Предприниматели публично заявляют, что это начало террора против сильных мира сего. Удар в сторону президента и демократии. И никто не скажет, как он сколотил свой капитал.

— Тем более нельзя спешить, — уперся полковник. — Надо разбираться.

— А вот ты попробуй это прокурору объяснить, когда есть пистолет, видеозапись момента убийства, пальчики Краснова на рукоятке, его лицо на пленке и пули в трупе жертвы.

— Да знаю я, что доказать обратное будет нелегко. Но преступники ведь и рассчитывали на это шоковое действие улик, когда их готовили. Они точно рассчитали, что все поверят им и проводить расследование не станут. Упекут Сергея в тюрьму, и все. И Краснов это понял, поэтому и убежал.

— Ты так уверен в том, что Краснов невиновен? — задал последний вопрос генерал и посмотрел на часы.

— Уверен…. — полковник замялся. — Если бы я не знал лично подозреваемого, не проработал с ним бок о бок несколько лет, не учил его преступников ловить, то безоговорочно поверил бы в эти улики. И проверять их не стал бы — закрыл дело и отдал в прокуратуру. А так… Не могу я допустить, что Сережа убийца. Не такой он человек.

— Значит, так. В понедельник ко мне с докладом, а там посмотрим. Если ты не найдешь настоящего убийцу, под суд пойдет Краснов. Я своей шкурой за него отвечать не буду. — Кошелев похлопал пальцем по своим генеральским погонам. — И тебе не советую.

Николай Иванович обреченно опустил голову.

— Его рано или поздно разыщут, возьмут и посадят. И будет сидеть, пока не найдут настоящего убийцу. Хоть двадцать лет. — Генерал встал, протянул полковнику руку, тот поднялся, пожал ее и направился к двери.

В кабинет Максимов вернулся в невеселом расположении духа. Долгов, Фомин и Нечаев уже закончили отчеты о проделанной работе и теперь ждали шефа. Пили чай и ели бутерброды с колбасой и сыром.

Оглядев подчиненных, полковник плюхнулся в свое кресло и уставился в окно. Все вопросительно смотрели на него.

— Кошелев дал время до понедельника, — наконец изрек он. — Если убийцу не найдем, Сергею конец. Кошелев дело закрывает и передает в прокуратуру. И не важно, виновен Краснов или нет. Так и сказал.

Оперативники молча хмурились.

— И правильно, — проглотив последний кусок колбасы, сказал Долгов. — Я считаю его виновным и не отступлюсь. Преступник он. Факты налицо.

— Так же думали и убийцы, когда его подставили. Они ведь не знали, что он наш товарищ и мы его хорошо знаем. — Полковник хрустнул ванильной сушкой, запихнул кусочек в рот и с шумом отпил чай из приготовленного для него стакана.

— А я верю в его невиновность, — согласился Алексей. — Несмотря на то, что он мне в челюсть съездил.

Долгов поморщился:

— Вы друзья, вот ты убийцу и покрываешь, — съязвил он.

— Друзья! И я друзьям верю на слово. Если Краснов сказал, что не убивал, значит, так и есть. — Алексей завелся и зло поглядывал на майора. Но тот не отступал. Назревал конфликт, и полковник попытался унять взвинченных оперов.

— Друзья не друзья, делом надо заниматься, делом.

— А чего он? — возмущался Фомин.

— Слушайте приказ, — полковник властно раздавил сушку в кулаке. — Свои симпатии и антипатии оставьте на потом, нам надо искать улики, искать тщательно, кропотливо. Ты, — обратился он к Алексею, — мчись в особняк Фрейна и обыщи там все. Исследуй шаг за шагом. Возьми криминалистов. В погоне за Красновым мы пренебрегли элементарными следственными действиями, а за это время улики могли уничтожить. Ты, — пришла очередь Долгова, — вызови на допрос Анну Фрейн. Будет лучше, если съездишь за ней и привезешь сюда, в «террариум». Поглядим, что она за штучка. — «Террариумом» в управлении называли те самые две комнаты с «натюрмортом» на стекле.

Оперативники быстро допили чай и отправились на задание. Сам Максимов сел печатать отчет о проделанной работе.

Сергей приехал в поселок и медленно покатился мимо особняка Анны Фрейн. Но останавливаться не стал, так как возле калитки стоял милицейский «Москвич». В нем, распахнув двери и изнывая от зноя, перекидывались в картишки двое милиционеров в бронежилетах. Сергей, не желая «светиться», свернул на перекрестке за угол, объехал участки и остановился в кустах. Надев перчатки, он вышел из машины, включил сигнализацию и пошел к забору. С собой взял пистолет, фонарь, кое-какой инструмент из багажника и несколько целлофановых пакетиков. Все сложил в визитку, подвешенную на поясе. Его видеокамеру конфисковали муровцы и отвезли в управление, поэтому пришлось купить две новые «соньки». Одну из них, пару кассет и один сменный аккумулятор он также прихватил с собой.

Сыщик перелез через забор, подбежал к дубу и бойко вскарабкался на сук. Пригодилась сноровка, полученная во время ночных восхождений. Теперь предстояло перепрыгнуть на балкон, а он находился на расстоянии трех метров. Пристегнув визитку с камерой на спину, Сергей встал на сук, оперся о ствол, примерился и подумал: «Как это я сиганул сюда с балкона? С разбегу, что ли, или от страха? Скорее всего от куража. В обычном состоянии сделать это будет нелегко».

Но прыгать все же пришлось. Оттолкнувшись изо всех сил, он пролетел три метра и вцепился руками в ограждение балкона. Ногами уперся в стену. Ограждение громыхнуло, и милиционеры в машине насторожились.

— Ты слышал? — спросил полный, взмокший от жары лейтенант.

— Что-то было, сходим посмотрим? — ответил сержант.

Они вышли, прошли во двор и приблизились к дубу. Сергей в это время лежал на балконе, и видно его не было. Служаки осмотрели двор, стену, окна, заглянули в крону дерева, но ничего подозрительного не заметили.

— Дом пустой, может, дверь или окно ветром захлопнуло? — высказался один.

— Что был за звук?

— Какой-то удар, но откуда он доносился, я не знаю.

— Может, с соседних участков?

— Может.

Милиционеры успокоились и вернулись к прежнему занятию.

Краснов поднялся, отворил незапертую балконную дверь и вошел в спальню. Он надеялся, что сигнализация выключена. Вдруг в доме кто-то есть, и поэтому старался не шуметь. Выйдя в коридор, сыщик долго прислушивался, но никаких звуков в просторных комнатах и коридорах не уловил.

Вернувшись в спальню, он достал камеру и начал снимать. По ходу дела негромко диктовал в портативный микрофон комментарий увиденного:

— Вот кровать, на которой прошлой ночью я трахал Анну. Видимо, как раз в тот момент ее сообщник вытащил из кармана моих брюк ключи от квартиры и офиса, поехал туда, забрал из сейфа мой пистолет, кассеты и вернулся. Потом пристрелил из него Германа Фрейна, подбросил пистолет в багажник моей машины, а ключи положил в мой карман. Я был пьян и увлечен любовной игрой, так что ничего не заметил. Вот до чего доводит страсть. Страсть к женщине и вину. Про момент убийства на экране видеосистемы наблюдения я пока ничего сказать не могу. Но это подделка. — Сергей выключил камеру и пошел в кабинет Германа.

Идя по галерее в зале, он отметил, что в стене зияют отверстия от пуль. Когда убегал от оперативников, слышал выстрелы за спиной, но не предполагал, что палят в него. Думал, вверх.

«Хорошо, что не попали», — порадовался он.

Войдя в кабинет, Краснов остановился у двери и осмотрелся. Все было как прежде: картины пылились на стенах, в шкафу выстроились шеренгами книги, письменные приборы на столе поджидали хозяина, а в вазах сохли цветы. Сергей включил камеру и продолжил съемки.

— Сюда, в кабинет, я впервые попал сегодня утром, — произнес он. — Привезли в наручниках, показали запись убийства Германа Фрейна, а потом потребовали чистосердечного признания в том, чего не совершал. Запись, запись, — вздохнул он, — на экране мое лицо, но я здесь не был. Значит, кто-то подделал эту запись. Но как?

Сыщик направил объектив на дверь.

— В двери отверстие от пули. Ее выпустили из моего пистолета, она пробила шею Герману и застряла в доске. Ее вынули и отправили на экспертизу. — Он опустил объектив и снял ковер с белой меловой полосой в форме распластанного человеческого тела. На месте головы виднелось бурое пятно запекшейся крови. Смывать его никто не спешил. — Кровь Фрейна. Он умер мгновенно, не успев понять, что с ним произошло. Кому выгодна его смерть? Жене? Детям? Есть ли у Германа дети? — Сергей выключил камеру и осмотрелся. — Что тут еще снимать, где искать улики?

Он походил по комнате, полюбовался картинами, подошел к сейфу и осмотрел цифровой замок. С улицы донесся грохот проезжающей мусороуборочной машины, и вновь воцарилась тишина. Краснов приблизился к камере системы наблюдения на стене, взглянул в ее объектив и отметил, что она снимает и сейчас.

— Снимай, снимай, — процедил он. — Пиши свою кровавую летопись.

Сыщик подошел к двери, осмотрел отверстие от пули с расщепленным по краям деревом. Когда вынимали пулю, древесину расковыряли пассатижами. Оглядел кабинет и попытался представить момент убийства. Представить глазами жертвы. Он взялся за рукоятку двери и закрыл ее. Но язык замка в паз на притолоке не вошел. Сергей присел, попробовал еще раз, но, к своему удивлению, обнаружил, что замок в двери не совпадает по высоте с пластиной в косяке.

— Странно, — он включил камеру и снял крупно и замок, и пластину. Продемонстрировал в действии их несоответствие. — Пока я не могу найти объяснения этому несовпадению, — пояснил он. — В таком ухоженном доме, где с утра до вечера трудится уборщица и, наверное, есть слесарь и плотник, это очень странно. Попробую найти еще одну такую же дверь. Может, их поменяли местами?

Выйдя из кабинета, он двинулся по коридору. Слева и справа были двери, но ни по цвету, ни по форме они не походили на кабинетную.

Сергей спустился по лестнице на первый этаж и оказался в зале для приемов. По центру его располагался фонтан с трехглавым драконом, изрыгающим воду, тремя пышногрудыми русалками и стаей карасей. Но струи, некогда бившие из каждой головы прямо на груди русалок, были выключены, золоченая бронза обсохла, и только в бассейне еще осталась вода.

Краснов осмотрел кухню, ничем не примечательный коридор на первом этаже с несколькими рядами комнат и спустился по лестнице в подвал.

И тут перед его взором предстала та самая вторая дверь — копия кабинетной. Он отворил ее и вошел в подвал.

В просторном, похожем скорее на офис, чем на гараж, помещении было темно. Силуэты машин зловеще чернели повсюду. Цокольный этаж имел небольшие оконца под потолком, но света все равно не хватало. Сергей щелкнул выключателем, и стало светло. Лучи неоновых ламп засверкали в глянцевых обводах «Роллс Ройсов» и «Мерседесов», раскрасили в яркие цвета джипы и кабриолеты.

Осмотревшись, сыщик присвистнул. Машины были его слабостью, он любил листать автомобильные журналы, разглядывать картинки, не пропускал ни одной московской автомобильной выставки и желал иметь хорошую дорогую модель «Мерседеса», «Порше» или «Ягуара». О «Бентли», «Роллсе» или «Феррари» он и не мечтал.

Сергей прошел мимо ряда иномарок. Хотел дотронуться до чистейшего, полированного капота двухдверной темно-синей «Бентли», но вовремя спохватился. Вдруг включена сигнализация, и тогда расследованию конец.

Он походил вокруг авто, порадовался за их владелицу и наконец решил приступить к делу. Чудеса техники осматривать не стал, а занялся помещением. В углу обнаружил темную комнату, открыл дверь и включил свет.

В небольшой затхлой кладовой на стеллаже пылились банки с полиролями, моющими средствами и автомобильной мастикой. Вонь стояла необычайная, и дышать стало тяжело. На полу у стены валялся спущенный надувной матрац, на нем халат и какие-то тряпки. Сергей снял подсобку на видео и уже решил уходить, как вдруг заметил ту самую голубую занавеску, некогда висевшую в спальне Анны. Теперь она пачкалась под шкафом в обществе тряпок и щеток.

— Что она здесь-то делает? — удивился сыщик. — Выбросили за ненадобностью?

Внимание его привлекла ободранная краска на трубе. Стеллажи, шкафы, ящики, стены, потолок и сама батарея были аккуратно выкрашены в приятные цвета, а вот пятнадцать сантиметров трубы у пола оказались облезлыми.

Сняв и их, Сергей выключил свет и вышел.

— Теперь дверь, — тихо произнес он и присел у косяка. Как он и предполагал, язык этой двери не совпадал по высоте с пластиной в притолоке. Краснов включил камеру, запечатлел несоответствие и пообещал провести эксперимент — поменять местами двери.

Так он и сделал — снял одну с петель, не без труда перетащил в кабинет Германа и одел на место другой. Замок и паз идеально подошли друг к другу.

— Ничего себе, — комментировал Сергей. — Если двери сменили до убийства, то это пустяк, а если после… Значит, Германа Фрейна пристрелили в гараже, а не в кабинете!

Вновь спустившись в подвал, Краснов встал в дверном проеме и начал внимательно осматривать пол. Все было чисто, будто только что вымыто, но после десяти минут поисков он обнаружил то, что искал. Маленькое, с булавочную головку, пятнышко темного вещества пряталось в щели между кафельными плитками. Присев на корточки, Сергей направил камеру на объект и включил. Достал из визитки целлофановый пакетик, ножичек и, как заправский криминалист, сделал соскоб. Поместил крупинку в пакетик, но часть оставил на полу, а место обвел жирной красной карандашной линией. «Вещдок» сунул в сумку на поясе. По ходу дела объяснял:

— Нашел каплю то ли крови, то ли машинного масла в щели между плитками. Делаю соскоб и беру на анализ. Часть оставлю вам, сами проверите. Если это кровь Германа, то убили его не в кабинете, а здесь — в гараже.

Сергей встал, выключил камеру и продолжил поиск улик.

Тем временем к дому подъехал микроавтобус с муровцами. Фомин и Нечаев прибыли для досконального обследования особняка. Они не подозревали, что в нем уже орудует проворный Краснов.

Муровцы вышли из машины и направились к калитке. Встретившие их милиционеры вытянулись по стойке смирно, лейтенант отдал честь и отрапортовал, что в доме и его окрестностях все спокойно и никаких ЧП не произошло. Довольные тем, что успели пообедать, Алексей и Михаил вошли на участок в сопровождении трех криминалистов. Фомин отпер замок изъятым у Анны ключом и вошел в холл. Милиционеры последовали за ним.

— Оставайтесь здесь, — приказал Алексей.

Лейтенант захлопнул входную дверь, закрыл на ключ и встал на караул.

Хлопок двери услышал из подвала Краснов. Он насторожился, не с улицы ли? Но решил подняться и проверить. Взбежав по лестнице, сыщик едва не столкнулся нос к носу с полным милиционером. Тот прохаживался перед дверью с автоматом на плече и, задрав голову, разглядывал лепнину на потолке.

Белые лепные узоры — творение рук известного художника — приковывали взгляд своим изяществом и красотой. Казалось, что находишься под сводами Александровского зала Московского Кремля, а не в холле загородного особняка крупного предпринимателя.

Милиционер красоту любил и явно наслаждался ею. Сергей понаблюдал за ним из-за угла, прислушался к далеким голосам, долетающим из верхних комнат, и решил, что пора уходить.

Он спустился в гараж, попробовал приоткрыть дверь в воротине, потом саму воротину, но не смог. Они были заперты снаружи. Даже окна были задраены наглухо.

— Попал, — констатировал сыщик.

Он поднялся в зал и принялся подсматривать за милиционером в надежде, что тот отлучится с поста и освободит путь к бегству. Но толстяк отнесся к службе добросовестно и никуда не отходил. Стоял, как столб, и глазел на диковинное убранство зала. А полюбоваться было чем.

Фомин походил по спальне, вышел на балкон, плюнул вниз, осмотрел дуб, двор и вернулся в комнату.

— Александр, — сказал он криминалисту. — Обыщи здесь все, а мы в кабинет. — Оперативники вышли, а седовласый, умудренный опытом эксперт положил на пол большой чемодан, открыл его, вынул резиновые перчатки и начал их натягивать. Работа криминалиста кропотлива и сложна, сродни работе ученого. Ее главная задача — собрать прямые или косвенные артефакты пребывания преступника на месте преступления. Ими могут быть любые предметы, поэтому необходимо собирать все, что под руку попадется: волосы жертвы или преступника, капли засохшей слюны, мочи, крови, частицы кожи и прочую мелочь.

Алексей вошел в кабинет и сразу увидел перемены. Одна дверь висела на петлях, а вторая стояла у стены. Он очень удивился и спросил у худого милиционера:

— В дом кто-нибудь входил?

— Нет, — неуверенно ответил тот, чем вызвал прилив гнева у Фомина.

Он повернулся к сержанту, пристально взглянул на него и спросил:

— А это что по-вашему?

— Я… — тот сконфузился и вспотел еще больше. — Мы патрулировали вокруг дома, внутрь приказа не было… Потом присели в машину воды попить и услышали какой-то звук. Откуда он доносился, мы не поняли, вылезли, осмотрели дом, но никого не увидели.

— Ротозеи, — зло произнес Алексей и вынул рацию. — В картишки дуться приятней, чем по жаре шлендать. Решили передохнуть…

Милиционер покраснел, потом побелел как мел, вытянулся по стойке смирно и замер, не дыша. Гнев майора подействовал на него угнетающе.

Алексей вышел в эфир:

— Саша, возможно, мы в доме не одни, будь начеку.

Криминалист в спальне прекратил обследование, вынул пистолет и передернул затвор.

— Что, интересно, здесь искали? — спросил Михаил.

— Не знаю. Или кто-то улики уничтожает, или, наоборот, — Краснов их на видное место выставляет. Чтобы мы не пропустили.

— Второе вернее.

— Естественно.

Алексей спрятал рацию, вынул пистолет и вышел из кабинета.

— Все за мной, обыскиваем дом. Может, он еще здесь.

Муровцы, а за ними и худой мент начали открывать двери многочисленных комнат и заглядывать в них. Но внутри было пусто.

В это время Сергей стоял на лестнице и прислушивался к далеким голосам. Выглянув из-за угла, он увидел Фомина с Нечаевым и бесшумно кинулся вниз.

Оперативники спустились в зал к полному милиционеру, а тот по-прежнему стоял, точно каменный истукан на страже входных ворот.

— В доме кто-то есть, — гаркнул на бегу Фомин. — Проворонили, олухи.

Услышав заслуженный упрек, лейтенант вытянулся по стойке смирно, а когда все пробежали в подвал, последовал за ними.

Сергей влетел в гараж, как ветер, осмотрелся, поскольку дальше бежать было некуда, решил спрятаться между машинами. Авось не заметят. Выхватил пистолет, передернул затвор, выключил свет и присел за капотом «Ягуара».

В дверном проеме без двери появился силуэт Фомина. Он осторожно, выставив оружие, вошел в гараж, включил свет, и когда стало светло, двинулся по проходу между иномарками. Опера следовали за ним.

— Не стрелять, — громко, чтобы все слышали, приказал он. — Ты слева, ты справа, ты у двери, — опера разделились. Алексей с Михаилом и худым сержантом шли вдоль машин, а криминалисты в обход. Толстяка снова поставили у входа.

Сергей не видел преследователей, но по осторожным шагам слышал их приближение. Ждал, пока отойдут подальше от двери, и тогда он сможет прорваться.

Алексей с восторгом и завистью рассматривал иномарки.

— Живут же люди, — прошептал он, — а тут пашешь, пашешь — и никакого просвета. На колесо от такой тачки не заработаешь.

Михаил кивнул в знак согласия.

По звуку Краснов понял, что его обходят сзади, и решил переместиться. Стараясь не шуметь, он на четвереньках пробрался между джипом и «Ягуаром» и остановился у заднего колеса. Лег на пол, взглянул под днище и увидел ноги криминалистов. Они вышагивали к воротам.

Сергей не стал ждать, пока его заметят. Спрятал пистолет и, используя фактор внезапности, напал на толстяка. Выскочил из-за укрытия, размахнулся и врезал ему правым кулаком в подбородок. Тот дернул головой, вырубился и мешком рухнул на пол. Сергей кинулся в проем двери, а оттуда на лестницу.

Опомнившись, Алексей с Михаилом рванулись к дверям, но удержать Краснова не успели.

Сыщик выбежал в зал и, не сумев увернуться, столкнулся с криминалистом. От удара оба отскочили в разные стороны, долю секунды помедлили, оценивая обстановку, а потом кинулись в драку. Краснов саданул Саше ногой в живот, но тот ловко увернулся. Он много лет занимался карате и мастерски владел этими хитрыми приемчиками. Сергей не раздумывая врубил ему кулаком в голову, но рука наткнулась на блок. В ответ он получил ботинком по бедру.

— Ах ты, гад, — зарычал сыщик. И съездил эксперту кулаком в нос, а ногой пах.

От первого удара тот уклонился, а второй достиг цели. Криминалист охнул и согнулся. Краснов тотчас рубанул ему ребрами ладоней по почкам.

За спиной раздался топот пятерых оперативников. Те спешили по лестнице вниз и вот-вот могли вступить в бой. Краснову ничего не оставалось, как с силой надавить пальцами на глаза настырному криминалисту. Тот вскрикнул, схватился за лицо и завалился в бассейн с водой.

Краснов бросился к двери, дернул за ручку, но она была заперта на ключ. Выламывать ее, дубовую и массивную, не было ни времени, ни сил, и он решил воспользоваться известным и опробованным способом — выпрыгнуть с балкона на сук дуба. Ринулся к лестнице, но путь ему вновь преградил Саша. Он успел вылезти из фонтана и схватить кочергу из камина. С этой железякой в руках он и вырос перед беглецом.

В зал вбежали Алексей, Михаил и остальные. Сергей понял, что надо применять оружие, выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Попал в лепнину, и кусок гипса упал в воду бассейна.

— Всем лежать! — заревел сыщик и направил ствол на Алексея. — Прикажи, пусть все лягут.

— Всем лечь, не стрелять! — выкрикнул тот.

— И ты тоже, — Краснов направил ствол на Сашу. Эксперт неохотно бросил железяку. — Все на пол! — повторил Сергей.

Муровцы с досадой улеглись лицом вниз на мраморном полу. Алексею гордость не позволила этого сделать.

— Стреляй, но я не лягу, — зло выпалил он.

— Тогда открывай дверь! — приказал Краснов, обезоружив его.

Фомин достал ключ и отворил входную дверь. Сергей вытолкал его на улицу, приказал закрыть замок, и тот выполнил пиказ.

— Шевелись, если хочешь, чтоб не было пальбы, — подбадривал сыщик опера.

Они пересекли двор, добежали до забора, быстро перемахнули через него и ринулись в кусты. Здесь Сергей оставил «Мерседес».

Милиционеры дружно выбили дубовую дверь и выскочили на крыльцо. Осмотрелись и кинулись за дом.

Сергей приказал Алексею сесть за руль, а сам устроился на заднем сиденье. Майора он держал на мушке. Тот взял у хозяина ключи, завел машину, и они помчались по узкой грунтовой дороге. Взмыленные милиционеры продрались сквозь густые заросли, но только выматерились вслед беглецам.

Глава 10

Алексей вел машину спокойно, вел и радовался. У него был свой подержанный «жигуленок», он любил водить и делал это мастерски, но за рулем «Мерседеса» сидел первый раз в жизни. Теплый ласковый ветерок, врывающийся в открытое окно, обдувал его взмокшие волосы, ехать было приятно и комфортно. Машина шла мягко, плыла, словно лодка, по водной глади, на кочках не подпрыгивала, в рытвины не проваливалась. Достижения немецкой автомобильной технологии чувствовались в каждой линии кузова, в каждом обороте колеса, в мерном звуке двигателя. Кресло облегало тело, руль притягивал руки, а педали приглашали надавить на них. Какой русский не любит быстрой езды… на немецкой машине.

Сергей успокоился, спрятал пистолет, развалился на заднем сиденье и самодовольно поглядывал в окно. Сначала ехали молча, а потом Алексей решил все же разговорить Краснова, чтобы выведать, зачем тот вернулся в дом Фрейна.

— Ну, добился своего, — начал он. — В третий раз ушел от погони?

— Если надо будет, уйду в четвертый и в пятый, — парировал тот.

— Ты зачем вернулся, забыл чего или адреналину в кровь пустить?

— Адреналин мне пустили вы, вернее, те, кто меня подставил. Мне его на всю жизнь хватит, — Сергей насупился и замолчал.

Разговор не ладился, чувствовалось напряжение, пропало дружеское расположение, существовавшее между Фоминым и Красновым до этого дня. Алексей думал, думал, а потом сказал прямо:

— Скажи мне честно, Серега, не как менту, а как своему другу… — он сделал паузу.

Краснов уставился на него, ожидая вопроса.

— За что тебя так подставили? — спросил Алексей.

— Я не знаю, Леша. И даже не знаю — кто. Знаю одно — к этому причастна Анна Фрейн.

— У тебя есть версии?

— Пока нет. На поверку, ей вроде бы незачем убивать Германа — он ее кормилец, поилец и одевалец, но если копнуть — кто ее знает.

— Копнем, обязательно копнем, — заверил Фомин. — Лишь бы времени хватило. Кошелев вызывал к себе шефа, сделал взбучку, что дело прокурору не несем, но Макс за тебя горой. Мы все за тебя, но подставили тебя с такими уликами — диву даешься.

— Сам удивляюсь, как меня могли на них подцепить. Хорошо подготовились. Как удар ножом в спину. От него не увернешься.

— Генерал дал время до понедельника. Если мы убийцу не найдем, он лично дело закрывает и под суд пойдешь ты. Если поймают, конечно.

— Я сам сдаваться не собираюсь, а расследованием займусь. Вернее, уже занялся.

— Ну так расскажи, мы ведь тебя из дерьма вытаскиваем.

— Да еще из какого дерьма!

«Мерседес» доехал до Кольцевой дороги, развернулся и вернулся в поселок «новых русских». Остановился в квартале от дома Анны. По дороге Сергей рассказал Алексею про нее все, что знал. А также про дверь, каплю крови и голубую ткань. Высказал несколько догадок по поводу причин убийства Германа Фрейна.

— Ну все, вылезай, — наконец сказал он.

— Пистолет верни, — напомнил Алексей.

— Вылезай, вылезай, верну, — пообещал Краснов.

Опер вышел, захлопнул дверцу, сыщик перелез с заднего сиденья за руль, вынул из кармана пистолет, вынул из него обойму, проверил, пуст ли патронник, протер рукоятку тряпкой и только тогда передал Алексею. Тот, видя эти манипуляции, усмехнулся, взял оружие и отошел от машины. Краснов завел мотор и дал газ. Автомобиль, просвистев шинами на пыльном асфальте, рванулся вперед и вскоре исчез вдали. Алексей взглянул ему вслед и пошел в дом.

Через три часа Фомин и Нечаев позвонили Максимову и договорились о времени проведения совещания. Шеф назначил на семь. Вызвал начальника криминалистической лаборатории Фадеева, патологоанатома Денисова, баллистика Гудко и эксперта компьютерного отдела Николая Мисяева.

Алексей, как только приехал в управление, сходил в криминалистическую лабораторию и попросил срочно сделать анализы привезенных им образцов. Потом зашел к шефу и рассказал о том, что произошло в доме. Максимов слушал и диву давался. От Краснова он такого не ожидал.

Прошло десять часов с момента убийства, и полковник ждал от подчиненных первых результатов по расследованию дела. Кошелев уже дважды звонил ему, справлялся о том же.

Когда все расселись, Максимов обвел взглядом подчиненных, обдумывая, с кого начать, и обратился к патологоанатому. Он всегда начинал с него, такая была у полковника привычка. Денисов, зная это, открыл папку, взглянул на исписанные листы, кашлянул и произнес:

— Итак, в двенадцать часов дня в лабораторию доставлен труп мужчины на вид пятидесяти пяти лет. Рост сто восемьдесят сантиметров, вес примерно девяносто килограммов. Одет в темный костюм, светлую рубашку без галстука, черные носки и черные ботинки. Под брюками белые трусы. При визуальном осмотре тела обнаружено два пулевых отверстия: одно в шее — пуля прошла навылет, второе — смертельное — в переносице.

— Да мы знаем, Гриша, как его шлепнули, все видели, — перебил Максимов. — Давай дальше, а то мы так к утру не управимся.

Денисов отложил первый лист:

— При вскрытии пуля обнаружена в затылочной части черепа, мозг поврежден. Смерть наступила мгновенно, примерно в три часа ночи. Сквозное пулевое отверстие в горле. Пробита грудинно-ключично-сосцевидная мышца, гортань, задет третий шейный позвонок. Пуля вылетела и застряла в двери. На правом запястье небольшой — величиной с рубль — синяк.

— Какой синяк? — уточнил полковник.

— Обычный синячок, может, где-то стукнулся. Больше повреждений нет.

— Вопросы есть? — спросил Максимов и обвел взглядом оперативников.

— Умер в три ночи? — уточнил Фомин.

— Да, — подтвердил патологоанатом. — Около трех. Точнее сказать трудно.

— Теперь Михалыч, — полковник взглянул на криминалиста. — И попрошу тебя без глубоких познаний этих ваших. Всем высказаться хочется.

Фадеев успел обработать привезенные Фоминым материалы и явился к Максимову не с пустыми руками. Он достал из своей папки бумаги, мельком заглянул в них и признес:

— Экспертиза подтвердила, что смерть наступила в районе трех часов ночи. Исследуем содержимое желудка, состав печени, почек и других тканей. Заключения будут завтра. — Криминалист отложил первый лист и взял другой: — Состав крови показал, что потерпевший употребил некоторое количество снотворного. Какие-то импортные таблетки. Они используются и как успокоительное, и как снотворное. Может, глотнул перед сном.

— Что это дает? — спросил Максимов.

— Ничего. Доза несмертельная. Просто снотворное.

— Алкоголь, наркотики, яды?

— Алкоголь — нет, наркотики — нет, на яды проводим специальные исследования. Но вы все знаете, что некоторые яды определить в крови и тканях невозможно….

— Мы знаем, — перебил его полковник. — Если бы хотели отравить, не стреляли бы.

Криминалист в заключение добавил:

— Результаты по ядам будут позже.

— Теперь ты, Саша, — обратился Максимов к Гудко.

— С оружием все просто. Оно стандартное. «Макаров», пули девять миллиметров, те же, что в обойме, выпущены с близкого расстояния. Одну извлекли из двери, немного деформирована, вторую из черепа — тоже деформирована, но по-другому. Траектория движения пули в черепе нарисована на этой схеме. Она пробила лобную кость, описала полукруг в правой теменной доле, проделала борозду в кости с внутренней стороны черепа до левого виска и скользнула вниз к основанию черепа. Превратила мозг в кашу. Вторая прошла по прямой, пробила мягкие ткани, застряла в доске, и траектория ее почти не изменилась.

— Оружие принадлежит Краснову? — спросил Максимов.

— По номерам да.

— А по баллистической экспертизе? — полковник, Алексей и Михаил внимательно слушали эксперта.

— Я лично проводил отстрел этого пистолета и сегодня, и год назад, когда Сергей продлевал лицензию на оружие.

Максимов и Фомин переглянулись.

— Значит, убили точно из него? Ошибки быть не может?

— Исключено, — подтвердил Гудко. — Вот заключение. — Он положил перед полковником бумагу с печатью и своей росписью.

Николай Иванович недовольно покачал головой, постучал пальцами по столу, по бумаге, будто хотел смять ее и вышвырнуть вон.

Все сидели хмурые и ждали, что он скажет.

— Ну ладно, что по отпечаткам на пистолете?

Фадеев вынул из папки лист бумаги и положил перед полковником:

— Отпечатки четкие, принадлежат одному человеку — Краснову Сергею Сергеевичу, это несомненно, — Николай Иванович поморщился. — Однако, — добавил криминалист, — на курке нет отпечатка указательного пальца. Обычно он остается, немного смазанный, или хотя бы его следы. В данном случае нет вовсе. Курок будто протерт. Нет даже следов человеческого пота.

— О чем это говорит? — полковник насторожился.

— Есть вероятность, что стрелял другой человек, держа пистолет в тряпке. Есть способы стрельбы, когда и свои отпечатки пальцев на оружии не оставляешь, и чужие не затираешь. Кроме курка. На нем не останется никаких следов.

— Это такой случай? — Максимов и Фомин придвинулись к криминалисту.

— Трудно сказать, но факт остается фактом.

— Может, в резиновой перчатке стреляли? — поинтересовался Фомин.

— Нет. Тогда на пистолете остались бы микрочастицы талька. Им резиновые изделия посыпают. Хотя если ее тщательно промыть….

— Могли в кожаной перчатке стрелять и в тряпочной, — добавил баллистик.

— Могли, — подтвердил Михалыч. — И при всех этих способах на курке ничего не останется.

— Это для прокурора не важно. На остальных частях пистолета отпечатки пальцев и ладони Краснова, — констатировал полковник. — Этого хватит.

— Да, там завитки его.

— В доме еще есть его следы.

— Есть, — подтвердил Фадеев и взглянул на Фомина. Тот улыбнулся. — В спальне его пальчики. Мало, но есть. Нашли в туалете, в ванной комнате, на балконе. Также обнаружены микрочастицы его спермы в ворсе ковра в спальне Анны Фрейн. — Фадеев замолчал и с улыбкой взглянул на полковника. Тот поднял удивленный взгляд, посмотрел на Фомина и снова уставился на криминалиста.

— Как у Сереги семя-то для сличения взяли? — усмехнулся он.

— При обыске его квартиры изъяли его нижнее белье. На трусах и обнаружили семя. Экспертиза подтвердила: на покрывале кровати и ковре его капли.

— Брызгал он спермой, брызгал, — обрадованно произнес Алексей. — Не соврал Серега.

— Значит, Анна Фрейн врет, — добавил Максимов и взглянул на Долгова: — Ты ее вызвал на допрос?

Тот кивнул.

— А что сам за ней не поехал, я же тебе сказал.

— Плоховато себя чувствую, голова болит, — майор потрогал перебитый нос.

— Допрашивать ты будешь и постарайся взять у нее мазок, — полковник хитро прищурился и мельком взглянул на подчиненных. Все заулыбались, Алексей прыснул от смеха. Потом засмеялись и остальные. Долгов покачал головой и расстроился.

— По кримлабу все? — насупился шеф.

— Частицы вещества, взятые соскобом с пола в гараже, идентичны по химическому составу с кровью Германа Фрейна, — произнес Фадеев.

Алексей, не знавший о результате анализа, открыл рот от удивления.

— Кровь Германа Фрейна на полу в гараже? — переспросил Максимов.

— Именно, — подтвердил эксперт. — Причем только это пятно и только в щели. Остальной пол и стены вымыты стиральным порошком. Идеально чисто, даже пыли нет. Специально, что ли, скоблили?

— Мыли-мыли, а пятно пропустили, — заметил полковник.

— Да.

— Сергей мне сообщил, — добавил Алексей, — что в кабинете замок в двери не совпадает по высоте с планкой на косяке. И в подвале не совпадает. Краснов снял с петель дверь в гараже, оттащил в кабинет, повесил там, и замок идеально совпал с пластиной.

— Ты хочешь сказать, что Германа пристрелили в подвале, возле двери? Сработали неаккуратно — первая пуля пробила шею и застряла в доске…

— Пистолет держали неуверенно, в тряпке или в перчатке — боялись отпечатки Краснова стереть, — добавил баллистик.

— И только со второго раза попали точно, — продолжил шеф.

— Когда Герман корчился на полу и брызгал кровью из раны в шее, — добавил Алексей.

— А потом пришлось сменить двери и пол вымыть, — завершил Максимов.

— Про дверь мне Краснов сообщил, когда мы в машине ехали.

— Вот какие факты выясняются, — Максимов покачал головой. — Краснов сам решил себя из петли вытаскивать. Круто. Чувствую его хватку. Молодец.

— Это только догадки, — подлил ложку дегтя в бочку меда Долгов. — Сам Краснов мог кровью на пол капнуть, чтобы от себя подозрение отвести.

— А двери? — парировал Алексей.

— Он мог Германа в подвале пристрелить, а потом сам двери поменял.

— Тогда как камера засняла его изображение в кабинете?

Максимов отмахнулся от этой версии:

— Кстати, что по этой записи, она подлинная? — обратился он к компьютерщику Николаю Мисяеву. До этого момента тот в дискуссии участия не принимал. Ждал своей очереди.

— Поддельная ли запись или настоящая, определить чрезвычайно сложно, — начал Мисяев. — Она сделана на цифровой камере, и суд ее в качестве улики не примет. Хотя подсознательно, как факт, она над судьями довлеть будет.

— Как, в принципе, можно изготовить такую запись? — полковник встал и зашагал по кабинету. Он часто так делал, когда засиживался в кресле и ему хотелось размять косточки.

— Довольно просто — для тех, кто умеет. Нужно снять актеров, исполняющих сцену: один роется в кабинете в сейфе и играет Краснова, другой входит — он Герман. Первый выхватывает пистолет и стреляет. Второй падает. Пистолет и выстрел не настоящие, а как в кино. На голове у первого, того, кто будет Красновым, должен быть одет однотонный чулок яркого цвета. Голубой или желтый. Потом в компьютер вводят изображение лица Сергея Краснова. Для этого его надо где-то снять на камеру на синем, голубом или желтом фоне. В компьютере есть специальная программа, она накладывает одно изображение на другое. При кропотливой подгонке это изображение не отличить от настоящего и никакими методами не определить, что оно фальшивое.

— Мы видели в гараже в подсобке большой кусок голубой занавески. Она валялась под стеллажом, — подтвердил Фомин. — Но в разговоре Сергей не упомянул, что его снимали на синем фоне.

— Может, и снимали, но он этого не заметил, — добавил Максимов. — Доказать, что запись фальшивая, ты сможешь?

— Нет, не смогу, — заключил Мисяев. — Если бы качество оригинала было высоким, то как раз по качеству можно разобрать. А тут снимала камера системы наблюдения, черно-белая, у нее разрешающая способность низкая. Эта техника полупрофессиональная, с телевизионной и тем более с кинокамерой не сравнить, поэтому определить невозможно.

— Ну ладно, какие еще будут соображения? — подвел черту Максимов.

— Допросим Анну Фрейн, возьмем у нее анализ слизи из… — сказал с улыбкой Фомин. — Может, дело прояснится.

Все расслабились, заулыбались. Полковник сделал еще один круг и сел в свое кресло.

— Ну что, технические сотрудники свободны, а опера останьтесь, — скомандовал он.

Когда Гудко, Денисов, Фадеев и Мисяев попрощались и вышли, Максимов достал из ящика пакет с ванильными сушками и положил на стол. Выудил из него одно колечко, разломил в пальцах и запихнул дольку в рот.

— Запоминайте перечень неотложных мероприятий, — распорядился он. Алексей и Михаил угостились по сушечке и тоже сладко захрустели.

— Допрашиваем Фрейн. У нее надо выяснить, есть ли у Германа родственники, дети. Он очень богат, может, его шлепнули из-за наследства? Разыщите его адвоката. Выясните, есть ли у него враги, конкуренты. Он крупный бизнесмен, значит, враги или хотя бы недовольные должны быть. Может, это месть за содеянное в прошлом. Приказал ликвидировать конкурента, а тот отомстил. Надо поговорить с начальником охраны его фирмы, с замами. Вот пока и все. Набирайте информацию, копайте, копайте землю. Времени у нас до понедельника.

— А может, надавить на Анну? — предложил Алексей. — Она молодая девушка, поднажать — расколется. Сергей ведь обвиняет ее, и факты подтверждают, что он не врет. Она его наняла, он ее снимал на видеокамеру, потом трахал…

— Доказательств того, что он ее снимал, нет. Пленок нет. Или их не было вовсе, или выкрали, — полковник отпил из стакана холодного чая. — Преступники все мастерски просчитали и выполнили с умом. Редко встречаются такие фигуранты. Интересно, кто они?

— Анна Фрейн с компанией, кто же еще, — Алексей кипятился. — Она его подставила и теперь будет ждать, пока его поймают и осудят.

— А если Краснов отыщет улики на нее? — вступил в разговор Михаил.

— Не отыщет, — Долгов встал и подошел к окну. — Даже если убивал не он, его подставили крепко. Он не сможет доказать, что не он стрелял из своего пистолета. И мы этого не докажем. Мы не докажем, что запись фальшивая. То, что он трахал Анну, с него обвинения не снимает. А капля крови Германа на полу в гараже… Может, у Германа за десять минут до смерти из носа кровь пошла. Занавеска вообще не улика, и дверь тоже. Может, это сам Герман месяц назад двери перевесил, потому что ему так захотелось. Мы не докажем, что убил кто-то другой, а не Краснов. Пусть даже на самом деле он и не стрелял.

Все сидели как в воду опущенные. Роковая правота Виктора Долгова била оперативников наповал. В глубине души и Максимов, и Фомин, и Нечаев понимали, что Сергей невиновен, но доказать это не могли. Не могли они и с уверенностью сказать, что именно Анна Фрейн «заказала» мужа.

— Пусть так, — заключил Николай Иванович. — Мы должны отработать все версии. Краснов — первая, наследство Анны Фрейн — вторая, убийство заказано конкурентами или соратниками — третья, месть — четвертая. В любом случае, все сходится на Сергее. Может, это месть ему за его дела в пору службы в МУРе. Кого-то тогда посадил, тот отсидел десятку, вышел и отомстил. — Все удивленно посмотрели на шефа. — Начинайте поиск родственников, компаньонов, соратников и врагов олигарха Германа Фрейна. В ходе следствия обнаружатся новые факты, люди, наберем больше информации — получим простор для оперативных действий. Вдруг здесь замешана большая политика? Надо проработать и это…

Зазвонил телефон, и Фомин снял трубку. Выслушав короткое донесение, он сообщил:

— Приехала Анна Фрейн. Она в «террариуме».

— Ну что ж, прекрасно, пошли на нее посмотрим. Витя, готовься к допросу, — Максимов усмехнулся.

Все встали и вышли из кабинета.

Красота непорочна, но красивая женщина нередко бывает порочна — это определение вполне подходило к Анне. Она, великолепная и прекрасная, обольстительная и притягательная, восхитительная и недосягаемая, обворожительная и пленительная, пугающая и манящая, желанная, но смертельно опасная, прохаживалась в пустой комнате для допросов, как львица в клетке, ожидая, пока кто-нибудь рискнет к ней войти. Для ее красоты можно было подобрать много высоких слов, но все они сводятся к одному — все прелести мира и все пороки слились воедино в ее лице, теле и душе.

Анна знала себе цену — и была она непомерно высокой. Так она думала. Многие могли бы заплатить ее, но это была бы их последняя в жизни сделка. Остальные довольствовались бы сознанием своей несостоятельности и чувством стыда, и лишь небольшая часть попросту махнула бы рукой. Не по голове шапка.

В комнате для наблюдений стояли Максимов, Фомин, Долгов и Нечаев и любовались Анной. Именно любовались, а не следили, так как в глубине души каждый мечтал ближе познакомиться со столь прелестным созданием. Они и не предполагали, сколь опасно это сближение.

А девушка просто ходила из угла в угол, никуда не смотрела и, казалось, была погружена в себя. На ней был строгий темный брючный костюм, кремовая рубашка и черные туфли на высоких каблуках. Волосы стянуты в тугой пучок на затылке, лицо без косметики; из украшений только обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. В глазах скорбь и подавленность. Что в душе — никто из оперов определить не мог.

Несмотря на плачевный вид, Анна излучала мощнейший сексуальный импульс. Она воздействовала на мужчин изнутри, подсознательно. Для этого ей не надо было вилять бедрами, прогибаться, демонстрировать стройность ног, высоту и пухлость груди. Она просто наклоняла головку, скользила холодным надменным взглядом мимо собеседника, поворачивалась на каблуках и грациозно шла. Наблюдателя это возбуждало сильнее, чем стриптиз, оральный секс и групповая порнография вместе взятые. Это было проникновением, прикосновением к чему-то таинственному и величественному, недосягаемому и магнетическому. Это было посвящением в мечту.

Каждый из стоящих в комнате мечтал. Мечтал о своем. Наконец Максимов оторвал взгляд от Анны, кашлянул и произнес:

— Ну что, Витя, иди допрашивай и мазок не забудь взять.

Слова шефа подействовали на майора, как разряд электрического тока. Он боялся идти и всячески оттягивал этот момент. Но дело есть дело и приказ есть приказ. И он шагнул за дверь, как смертник на амбразуру с огнедышащим пулеметом. Он желал заниматься с Анной чем угодно, хоть игрой в шахматы, но только не допросом.

Ехидная подколка про мазок окончательно вывела его из равновесия, и Виктор на ватных ногах поплелся в кабинет.

Максимов уставился в окно и произнес то ли сам себе, то ли сотрудникам:

— Увидим, что получится.

Алексей хотел переспросить, что имел в виду шеф, но вспомнил, как несколькими часами ранее входил в комнату к обворожительной, как ему тогда казалось, Тане Сизовой. На фоне Анны ее прелести и красота меркли, будто их и не было вовсе.

Все познается в сравнении, и Алексей мысленно сравнивал этих двух абсолютно не похожих друг на друга девушек. Они были примерно одного возраста, одного роста и телосложения, одевались по моде, но одежда одной стоила копейки, а другой — тысячи долларов. Но не это главное и не в этом суть. Одеть в бриллианты можно и обезьяну, но она обезьяной и останется. Фомин пытался проанализировать, почему Анна так магически действует на людей, старался найти рациональное объяснение этому явлению, определить источник этого магнетизма. В чем он заключается: в ее красоте, в умении держать себя, в привычке наравне общаться с богатыми, властными людьми, управляющими судьбами миллионов, влияющими на жизнь целой страны? То, что этот дар — от природы, от бога, — Алексей не сомневался.

Он не мог понять, воздействует Анна на окружающих сознательно или это тайна и для нее самой. Ему вспомнились другие представительницы прекрасного пола, совершившие это чудо — покорившие красотой и сексуальностью весь мир. Марлен Дитрих, Бриджит Бордо, Мерилин Монро, Мадонна, Шарон Стоун… Одни красавицы уходят, и век их недолог, другие приходят им на смену. Так будет всегда. Как существует круговорот воды в природе, так имеет место и круговорот красоты в природе.

Фомин думал и смотрел через стекло. За ним Анна повернулась к вошедшему Долгову, вежливо кивнув на приветствие, а когда он предложил сесть — села. Расслабилась на стуле и грациозно положила одну руку на стол.

Максимов и Михаил подошли ближе к динамику, чтобы лучше слышать ее ответы, и, как показалось Алексею, затаили дыхание.

— Вы Анна Марковна Фрейн? — Виктор взял с собой на допрос папку, открыл ее и, чтобы скрыть смущение, глядел на листы с мелкой печатью. — Тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения?

Анна кивнула.

— Что у вас с носом? — вдруг спросила она.

Долгов поднял на нее непонимающий взгляд и только сейчас сообразил, что нос у него перебит и немного опух.

— Это вас тот человек в кабинете ударил? Бедненький, — Анна изобразила на лице сожаление и уставилась на Долгова. Тот смутился и смущенно пояснил:

— В нашей работе такое часто бывает…

Анна с сочувствием кивнула и продолжала смотреть на майора.

— Я приношу вам свои соболезнования, — сказал Виктор. — Наша беседа — необходимая формальность, без которой не обойтись. Поэтому прошу понять меня правильно.

— Я понимаю, вы ищете убийцу моего мужа. Его еще не схватили?

Долгов поднял на девушку удивленный взгляд.

— Он подозреваемый, и убийцей его признает только суд. Наше дело собрать улики, проверить уже имеющиеся и передать дело в прокуратуру.

— Я не вникаю в подробности вашей профессии, — девушка достала носовой платок от Пако Рабана, смахнула что-то под глазами и положила его в миниатюрную сумочку.

— Еще раз прошу извинить, — повторился майор. — Мне хотелось бы узнать, были ли у вашего мужа враги?

— Я не лезла в его дела, а он со мной не советовался.

— Может быть, вы когда-нибудь слышали, что у него были конфликты с кем-то?

— Нет. Не знаю. Я думаю, если даже конфликты и были, он мне докладывать не стал бы. Я полюбила Геру за его независимость, умение решать колоссальной сложности и масштаба задачи. Я никогда не вмешивалась в его дела.

— У Германа Самуиловича были дети?

Анна подумала секунду и ответила:

— Нет. Мы хотели завести ребенка, но… — она снова достала платочек и смахнула навернувшуюся слезу.

Раздался писк телефона в ее сумочке, Анна вопросительно посмотрела на Долгова, а тот кивнул в знак согласия. Она достала миниатюрную трубку в золотом корпусе, покрытом узорами, и поднесла к уху.

— Да, — ответила она убитым голосом, выслушала звонившего и вздохнула: — Спасибо, большое спасибо, Михаил Александрович, похороны послезавтра на Ваганьковском. Через час я буду дома. Можно.

По ответам Максимов понял, что Анне Фрейн звонит премьер-министр России Михаил Александрович Тарасов. Поняли это и Долгов с Фоминым и Нечаевым.

— Он договорился с Анной о встрече. Приедет, принесет личные соболезнования, — почему-то шепотом сказал полковник. Алексей тяжело вздохнул и покачал головой.

— Влип Серега наглухо, и ничто его не спасет.

Максимов его точку зрения не разделял, но в чем-то был согласен.

Анна выключила телефон, положила на стол как напоминание, что задерживать ее долго нельзя. Долгов понял это и постарался сократить беседу до минимума.

— Я вас долго не задержу, — сориентировался он. — Как вы думаете, почему убили вашего мужа?

— Не знаю. Он был хорошим человеком, чутким, отзывчивым, людям делал только добро.

— У него есть родственники?

— Да, сестра, но мы не общались, и где она живет, я не знаю. Гера ей звонил, они встречались…

— Скажите, — Долгов достал телефонную книжку Германа, изъятую в ходе следствия, по которой Максимов проверял память Анны. — Это рабочие телефоны Германа, его адвоката, замов?

— Да. Все его деловые связи в этой книжке. В компьютере его интернетовский сайт, на нем тоже что-то есть. Но я вам говорю еще раз, я его деловых партнеров не знаю. Мы бывали вместе на приемах, он меня знакомил с людьми, но я знаю только имена, фамилии и не более. Кто они — для меня загадка. Меня интересует кино, живопись, театр, мода, от бизнеса мне скучно.

— Понятно, — Долгов захлопнул книжку и откинулся на стуле.

— Скажите, — Анна в упор взглянула на Виктора. — Этот человек в наручниках, утверждавший, что я его наняла, он правда убийца?

— Мы выясняем это. Улики против него, но следствие покажет.

В комнате для наблюдения Максимов приник к стеклу и внимательно следил за выражением лица Анны. Пытался понять, врет она или нет. Скрывает что-то или нет. Но девушка вела себя естественно, казалось, говорила правду, хотя провокационных вопросов, выводящих человека из равновесия, Долгов не задавал. И зря.

— Хорошо, — заключил он. — Еще раз приношу вам свои соболезнования. Вы свободны. Вот ваш пропуск.

Долгов встал, поднялась и Анна, а Максимов в соседней комнате покачал головой.

— Надо спросить, как она объяснит, что у нее в спальне на ковре и покрывале сперма Краснова!

— Хотите я спрошу? — сказал Фомин.

— Нет, я сам задам этот вопрос, а вы смотрите внимательно за ее реакцией. Потом обсудим, — Максимов направился к двери.

— То, что она пришла на допрос без адвоката, делает ей честь, но она может не ответить на него, — сказал Фомин вслед.

— Вот и проверим.

Долгов и Анна вышли в коридор, а навстречу из соседней двери появились Максимов, Нечаев и Фомин. Анна безразлично посмотрела в их сторону.

— Здравствуйте, — поздоровался Николай Иванович. — Мы знакомы, поэтому вторично представляться не буду. Я хочу еще раз принести вам свои соболезнования и задать один вопрос.

— Я вас слушаю, — согласилась Фрейн.

— Как вы объясните тот факт, что сперма подозреваемого в убийстве человека находится в вашей спальне — на полу в ворсе ковра и на покрывале кровати? Экспертиза это доказала.

Анна удивленно подняла брови, обвела взглядом всех присутствующих и иронично ответила:

— Вы у него спросите. Зачем он в дом залез и зачем онанировал, а потом кончил в моей спальне.

— Он утверждает, что у вас с ним были интимные отношения.

— Это неправда.

— Тем не менее вам придется пройти к нам в лабораторию и сдать анализы — мазок.

Анна надменно усмехнулась:

— Мазок будете вы брать?

Максимов не смутился, но отвечать на колкость колкостью не стал:

— Нет, его возьмет наш врач.

— Извольте, — согласилась Анна и гордо повернулась.

Долгов пошел за ней по коридору, а полковник с Алексеем и Михаилом остались стоять у дверей.

— Если выяснится, что на нижнем белье Сергея ее слизь, то разговор с ней будет другим.

— Все равно это не улика о причастности к убийству, — сказал Фомин.

— Но повод уличить ее во лжи. Хотя под нажимом она может показать, что трахалась с Сергеем, но не хотела придавать огласке их связь.

Глава 11

Сергей приехал домой, в снятую им небольшую квартирку, плотно поел и завалился на диван. Решил обдумать результаты посещения особняка Фрейнов.

«Какую роль играет Анна во всей этой истории? Она организатор убийства или жертва, как я? Что за силы стоят за убийцами Германа Фрейна?

Анна — с виду красивая, молоденькая девчонка, по сути несмышленое дитя, но роль ей в этом деле отводится не последняя. А может, и первая.

Я тоже хорош, поддался на уговоры следить за ней и… Хотя что я мог сделать? Меня подставили, как могли подставить любого человека. Пришел в гости к другу, посидели, выпили, мирно ушел домой, а через час к тебе врывается милиция, скручивает в бараний рог и обвиняет в убийстве всей семьи. И доказывай, что ты не верблюд, если в квартире твои отпечатки пальцев и на ноже, которым их всех прикололи, тоже. А ты им колбасу резал. — Сергей горестно вздохнул и перевернулся на другой бок: — Где я прокололся, почему не заметил, как кто-то вошел в спальню и вынул ключи из кармана моих брюк? Поехал в мой офис, забрал оружие, кассеты и вернулся. Почему не слышал выстрела из кабинета, находящегося в конце коридора на том же этаже? Даже из подвала он был бы слышен. Если только стреляли не с глушителем.

Почему не услышал, как сработала сигнализация моей машины, когда открывали багажник и клали туда пистолет? Ведь воспользовались моим брелоком, висящем на ключе. К тому же в спальне громко играла музыка. Как обратно положили ключи в карман, я тоже не заметил. Хотя брюки лежали свернутые на кресле.

Да, убийцы рассчитали все четко. Когда трахаешь такую красотку — глух, как тетерев. Поглощен любовной игрой настолько, что забываешь о времени и пространстве. Все происходит как в тумане, в прекрасном нескончаемом сне. И еще алкоголь. Он дурманит не хуже любви.

Может, мне ввели какие-то наркотики, лекарства, клофелин, например? Нет, я бы почувствовал это. Хоть и был пьян, но свои ощущения контролировать мог.

Несмотря ни на что, с Анной было прекрасно. Она богиня любви. Рождена, чтобы сжигать сердца мужчин страстью и пороком. Я попался в ее коварные сети и погорел. Может быть, я не первый и не последний».

Краснов тяжело вздохнул и повернулся на спину.

«Но что-то я отвлекся, давай о деле. Убийца съездил в мой офис, вошел в него с помощью моих ключей, открыл сейф и вынул из него пистолет. Значит, он знал код электронного замка! Это интересно. Или этот пистолет не мой, а только номер подделан. Или сейф все-таки вскрыт. А камера? Нашел ее убийца или нет? Обнаружили ее оперативники или нет? Камера в стене включается автоматически и выключается тоже — от датчика движения. Если в кабинете кто-то есть — она будет снимать хоть сутки. Уходят — она выключается. Надо ехать в офис, смотреть, на месте ли она. На пленке должна быть запись посещения офиса убийцей».

Сергей вскочил с дивана, схватил спортивную сумку, положил в нее приобретенную несколькими часами ранее камеру, аккумуляторы, кассеты, фонарь, инструменты, на случай если двери сломаны или вставлены новые замки, и пистолет. Прихватил телефон и ключи от машины.

На улицу он вышел, когда уже стемнело. В погонях и драках прошел весь день и стал днем новой ужасной жизни Сергея Краснова. Ночь с Анной Фрейн разделила ее на две половины.

Женщины могут изменить жизнь мужчин. Одни так же резко, как это сделала Анна, другие медленно, не спеша, исподволь, но не менее кардинально и круто. Каждому свое и по-своему…

Сергей приехал к офису, но останавливать машину у подъезда не стал. Проехал мимо на небольшой скорости, посмотрел, нет ли милицейской засады. Не заметив ничего подозрительного, встал у следующего дома, в темном месте — где не светился фонарь, взял сумку и вышел.

Был мирный летний вечер. На безоблачном небе светили звезды, и прохлада наконец опустилась на истерзанную солнцем землю. Асфальт остывал, вместе с ним и воздух, и дышать становилось легче. Пыль осела, суета дня и шум стихли, и, лаская слух, снизошло безмолвие. Порой издалека доносились возгласы неугомонных горожан, рокот одинокого мотора, где-то громче положенного работал телевизор, слышалась музыка, визг собаки, мяуканье кошки. Но это было скорее исключением из правила. Над столицей безраздельно царствовала ночь. Но только до утра.

Сыщик постоял во дворе, в тени отцветшего тополя, понаблюдал за домом и за припаркованными рядом автомашинами. Все они были пусты и вроде не опасны.

Он подозревал, что Максимов оставил наблюдателей возле офиса, у его квартиры и квартиры Тани Сизовой. Как только он, Краснов, заявится, те вызовут опергруппу, чтобы его арестовать.

Сергей решился. Быстро вошел в подъезд, отпер металлическую дверь, шмыгнул в офис, захлопнул ее и остановился в прихожей. Прислушался. Было тихо и темно, только в груди бешено стучало сердце.

Он вынул фонарик, включил и пошел по коридору. Под кроссовками зашуршали бумажки, захрустели осколки стекла. Взглянув вниз, он увидел разбитую бутылку из-под пепси-колы.

— Ни фига себе, устроили обыск! Погром какой-то.

На полу валялись бумаги, тряпки, какой-то хлам, неизвестно откуда взявшийся, было натоптано, виднелись сплющенные окурки. Сергей прошел в кабинет и нашел его в таком же хаосе. Сейф был открыт и, естественно, пуст. Три тысячи долларов, полученные от Анны и лежавшие там, видимо, были изъяты милицией. А может, и похищены преступниками. Пистолета тоже не было.

— Так-так, — недовольно произнес Краснов. — Сколько лет уже в угрозыске не работаю, а методы не изменились. Тот же бардак после обыска. Даже хуже.

Он поднял с пола статуэтку, подошел к стене с эстампом и открыл потайную дверцу.

— Фу, — с облегчением выдохнул сыщик, увидев в нише работающую видеокамеру. Датчик засек движение — вошедшего Краснова, — и она включилась.

«Пленка не кончилась, аккумулятор не разрядился, значит, она записала посещение офиса убийцей и приезд опергруппы», — подумал Сергей. Он выключил камеру, вынул из ниши, поставил на стол и подключил шнурами к телевизору.

«Посмотрим, что ты увидела. Может, в тебе мое спасение». — Он подошел к окну, плотно задернул шторы и включил телевизор. В комнате стало светло, а на экране возник офис. В комнату вошел человек, в котором Сергей узнал себя.

— Перемотаем, — прошептал он и включил перемотку к началу. Пока камера тянула пленку и поскрипывала, сыщик осмотрел кавардак в своем некогда чистеньком, ухоженном кабинете.

Он был для него как второй дом — любимый и уютный. В нем Сергей проводил дни и ночи, иногда в компании с Танечкой. Покупал сюда картины — теперь они криво висели на стенах, украшал интерьер вазами с искусственными цветами — одна был разбита, а другая валялась у стены. Старался сделать кабинет теплым, неофициальным. Уборщица приходила дважды в неделю, а остальное время пыль и мусор убирала Таня. Теперь от былой изысканности и уюта не осталось и следа. Кресла, стол и стулья были сдвинуты с привычных мест, испачканы неизвестно чем, на полу валялся хлам, телевизор и видеомагнитофон были передвинуты, заляпаны, а ноутбук вообще исчез без следа.

— На экспертизу забрали, что ли? — злился Краснов. — Умеют у нас обыскивать, ох как умеют. И все без описи, без свидетелей. Потом половины вещей недосчитаешься. А деньги вообще не найдешь.

Наконец камера щелкнула, возвещая, что кассета перемотана до начала. Сергей включил воспроизведение и уставился на экран. Звук тоже записывался, но он его уменьшил.

Сыщик увидел ту самую сцену, когда пришел в офис и обласкал Таню на своем рабочем столе. Увидел не целиком, так как сам выключил камеру с пульта. Потом пришла Анна, и они разговаривали десять минут.

— Прекрасно, это доказательство, что Фрейн наняла меня, — порадовался он.

Потом Анна ушла, и пару раз в офис входила Таня. Каждый раз она выключала камеру с пульта и чем-то занималась, чем, для Краснова осталось загадкой. Потом были кадры его приезда в офис, когда он переписывал кассету. И вот наконец на экране возникло то, ради чего Сергей пришел сюда в столь поздний час. В кабинет, еще до милицейского погрома, крадучись вошел человек в черной куртке, черных джинсах, с черной маской на голове. Он был в перчатках и с сумкой. Оглядевшись, поставил сумку на стол и двинулся к шкафу. Начал передвигать книги — искал сейф. Наконец нашел его, достал из сумки небольшой прибор и присоединил к кодовому замку. Сергей придвинулся к экрану телевизора. Он понял, что незнакомец с помощью дешифратора пытается открыть замок. И это у него получилось. Взломщик потыкал пальцами в кнопки и отворил дверцу. Быстро переложил кассеты к себе в сумку, спешно просмотрел бумаги и, не найдя в них ничего интересного, вынул из сейфа пистолет. Аккуратно запихнул его в целлофановый пакет и опустил в карман куртки. Дверцу сейфа захлопнул.

— Вот и все, — констатировал Краснов. — Мое оружие оказалось в руках убийцы. Это есть на пленке, но примет ли суд запись как улику, ведь лицо этого человека скрыто маской. Ладно, поживем — увидим.

На экране незнакомец посмотрел на часы, было видно, что он спешит, осмотрел стены, заглянул за картины, в вазы с цветами и случайно опрокинул одну. Потом заглянул на шкаф, снова взглянул на часы, махнул рукой и быстро вышел. Сергей нажал на стоп.

«Торопится, так как в это время я занимался любовью с Анной. Он спешит обратно в особняк, чтобы пристрелить Германа и подбросить пистолет в багажник моей машины, а ключи — в карман моих брюк. Значит, Анна сообщила ему про камеру, но из-за недостатка времени он ее не нашел. Запись посещения Анной офиса — важная улика, а приход ее сообщника тем более. Камера указывает время съемки, и по нему можно определить последовательность действий преступников. Сообщник появился около двух, час на дорогу, значит, Германа убили около трех. В это время Анна как раз выходила в душ. Я отдыхал на кровати в течение пяти минут. Уехал в четыре, а в пять был уже дома. Ехал медленно. Да, запись — улика. Они могут снова влезть в офис и найти камеру. Если, конечно, сделали копии ключей».

Сергей покачал головой и включил воспроизведение. На экране появилось изображение офиса днем. В кабинет вошли несколько мужчин, и среди них Сергей узнал Фомина. С ним был Нечаев и еще люди. Алексей отдал распоряжения и вышел, а подчиненные начали обыск и перевернули офис с ног на голову. Сейф вскрыли с помощью дрели и отмычки, забрали доллары, бумаги, прихватили компьютер и вышли.

— Идиоты, — в сердцах выругался Краснов. — Преступники орудуют деликатней и изысканней. Этот в маске за минуту расшифровал код и вынул пистолет. А тут…. Весь сейф раскурочили, зла на них не хватает. Но камеру никто не нашел.

Сергей выключил камеру, положил ее в сумку, запихнул туда же видеомагнитофон и взял под мышку телевизор, но вдруг услышал из прихожей щелчок замка входной двери.

Краснов насторожился, поставил вещи на пол и отошел к шкафу, за дверь. Вынул пистолет и снял предохранитель. Прислушавшись, отчетливо различил, как кто-то закрыл входную дверь. Закрыл осторожно.

«Кто это, оперативники или преступник? — промелькнула тревожная мысль. — Хотя менты деликатничать не стали бы — ворвались в офис или набросились бы в подъезде. Значит, преступник».

Сыщик тихо вынул из сумки видеокамеру, которую принес с собой, включил ее и поставил на шкаф. Навел на центр комнаты и затаился в углу.

Шаги приближались, Сергей от нервного напряжения весь взмок. Выставив пистолет перед собой, он приготовился к бою. Сердце бешено колотилось в груди, капли пота текли по щекам, а дыхание участилось.

И вот дверь медленно отворилась, и в комнату вошел высокий рослый мужчина в черных джинсах, черной куртке и черной маске на голове. Сергей узнал в нем взломщика с кассеты.

Тот осмотрелся и, не спеша, двинулся к нише. Заглянул в нее, покачал головой — ему не понравилось, что камеры нет, и повернулся к выходу. И тут Сергей вышел из-за двери и нацелил оружие ему в лоб.

— Руки! — бросил он.

Взломщик опешил, поднял руки, а потом, не размахиваясь, метнул в Краснова сумку, которую сжимал в руках. Попал точно в пистолет, и Сергей невольно выстрелил. Пуля угодила в шкаф, разбила стекло и застряла в книге. Грохот выстрела пугающим эхом покатился по дому, разбудив многих соседей.

Незнакомец бросился вперед, ударил ногой и выбил ствол из руки Сергея. Пистолет описал в воздухе дугу, ударился в стену и шмякнулся за кресло. Парень врезал Краснову кулаком в челюсть, но тот увернулся и ответил ударом на удар. Саданул противнику ногой в пах. Парень согнулся, а затем устремился к выходу. Но Краснов встал у него на пути, размахнулся и долбанул кулаком в лицо. Попал точно в лоб, пальцы хрустнули и заболели. Досталось и незнакомцу. Он пошатнулся, крутанулся вокруг своей оси и съездил Сергею кулаком в ухо. Теперь дрогнул сыщик. Он по инерции отлетел к шкафу, чуть не свалил его, но удержался на ногах. Придя в себя, кинулся к улепетывающему незнакомцу. Толкнул его в бок, прижал к стене, схватил за кисть и начал заламывать руку за спину. Взломщик отчаянно сопротивлялся.

Противники вцепились друг в друга, толкались и пыхтели, перехватывали захваты, стараясь вырваться. Но силы были примерно равные, парни тренированные, и возня ни к чему не приводила. Только изматывала.

Сергей перехватил незнакомца за запястье и заметил большую яркую наколку у того на предплечье. Разноцветный огненный дракон пожирал красавицу, а она кричала, звала на помощь, простирала руки к небу.

Краснов толкнул противника, и тот отлетел к противоположной стене. Потом с ходу врезал ему лбом в бровь, и взломщик упал на диван. На голове его по-прежнему была маска, но Сергей видел, как кровь заливает ему глаз, как набухает ткань. Протянув руку, он хотел сорвать маску, но парень сильно пнул его ногой в живот. Сыщик отлетел в угол, а незнакомец вскочил и врезал ему локтем в челюсть, так что из глаз полетели искры. Краснов не успел схватить рвущегося за дверь беглеца, а только ногой сделал подсечку. Тот споткнулся и упал в прихожей. Сергей кинулся к креслу, просунул под него руку, нащупал пистолет и схватил его. Тем временем парень успел встать и отворить входную дверь.

Сыщик выскочил в прихожую, но незнакомца уже след простыл. Сергей рванулся на лестничную клетку, стремительно выбежал во двор, но противник бежал быстро, юркнул в кусты и был таков.

— Сукин сын, — хрипел сыщик. — Ушел!

Он вспомнил, как днем самолично улепетывал от оперативников, мчался по палисадниками и подворотням. Представил, как злились и матерились его преследователи.

Сергей вернулся в офис, без опаски включил свет и воочию увидел последствия произведенного милиционерами обыска. Разгром был повсюду. Он не стал медлить, забрал камеру, прихватил сумку, телевизор, с трудом вытащил все на лестничную клетку, закрыл офис на ключ и спустился к машине. Погрузив все в салон, сел за руль и уехал.

Дорога его успокоила. Восстановив силы, он решил позвонить Тане, узнать, как у нее дела. То обстоятельство, что телефон могут прослушать, его не пугало. Он вынул трубку, набрал номер и стал ждать. Было два часа ночи, но Сергей был уверен, что Таня не спит. И не ошибся — в трубке раздался ее приятный спокойный голос.

— Да.

— Привет, это я.

— А, привет! — обрадовалась Таня. — Как дела, куда ты пропал?

— Дела как сажа бела. Что нового у тебя?

— В милицию почему-то вызывали, расспрашивали про тебя, про наш офис, про твою загадочную посетительницу, как ее там, не знаю.

— И что?

— Ничего. Я сказала, что она приходила, но по фотографии ее опознать не смогла. В лицо-то я ее не видела.

— Она была в очках и шляпке, — добавил Сергей.

— Вот-вот.

— Не спишь?

— Лежу, но одной не спится. Приезжай, согрей, приголубь, — Таня сделала заманчивое предложение.

— Не сегодня, — отказался Краснов, а сам почему-то подумал о сексе с Танечкой. — Ну, расскажи, как прошла неделя? — попросил он.

И она начала щебетать, как птичка, сообщать о звонках, делах, о том, как ее допрашивал в МУРе Алексей Фомин — приятель Краснова.

Опасность, необычная обстановка, новые партнеры усиливают половое влечение, и Сергею вдруг бешено захотелось Таню. Он вспомнил ее упругие груди, крутые бедра, упругую попку и обольстительные нежные губы. И невольно припомнил Анну, ее алчный, жаждущий удовлетворения взор, томное дыхание, трепещущие от прикосновения пальцев плечи, вздрагивающий при поцелуе живот и полный страсти призыв: «Возьми меня». Вспомнил, что из этого всего вышло. Свой утренний арест, унизительное препровождение к машине, на глазах десятков соседей, свое лицо на пленке после выстрела в Германа Фрейна, драки и погони, которым, казалось, не будет конца. Воспоминания охладили пыл некогда беззаботного и страстного Краснова и заставили его задуматься. Встреча с Таней обещала быть прекрасной, но могла окончиться для него трагически, даже если бы проходила не у нее дома, а в машине. И он пересилил себя, решил не рисковать.

Как порой бывает важно уметь отказать женщине, несмотря на ее полный любви и нежности взгляд, на ее жаркое дыхание, волнующее прикосновение, несмотря на возбуждение, пронизывающее все тело.

— Ну так как? — повторила Таня. — Приезжай!

— Нет, милая, не сегодня. Есть неотложные дела, и мне хотелось бы их завершить.

— Ну, тогда спокойной ночи, — грустно вздохнула девушка.

— Спокойной ночи. В понедельник, когда придешь в офис, не пугайся, там немного намусорили, — намекнул сыщик. — Прибери, ладно?

— Хорошо, — удивилась Таня. Обычно шефа никогда не интересовала уборка помещения.

Сергей выключил трубку и повернул к дому. Он правильно сделал, что не стал встречаться с Таней, так как ее телефон прослушивали и их разговор записали на пленку. Если бы он приехал, его обязательно попробовали бы арестовать.

Пока Краснов с приключениями наведывался в свой офис, Алексей и Михаил сели в служебную «Волгу» и помчались за город, где в большом красивом доме проживала Амалия Фрейн — родная сестра Германа. Дом этот ей купил брат, и она жила там в компании двух собак и трех кошек. У нее было много подруг — таких же, как и она, престарелых дам, они вместе коротали вечера в просторных комнатах. Амалия была одинокой, не имеющей ни мужа, ни детей. Брат открыл ей счет в швейцарском банке, и она жила на проценты без забот и хлопот. Доход позволял ей обеспечивать и подруг, шумной компанией они занимались разведением цветов, сплетнями, а вечерами — игрой в карты на интерес.

Еще Амалия часто путешествовала. Объездила весь мир, а чтобы не было скучно, брала с собой в поездки собак с кошечками и, конечно, двух самых близких закадычных подружек Розу и Веру. Они же следили за порядком в доме на правах домработниц и ухаживали за хозяйкой.

Смерть Германа — единственного в этой жизни родного человека — выбила ее из колеи. Она, мгновенно постарев, превратилась из бодрой, радующейся жизни шестидесятипятилетней дамы в унылую старуху. Горе бьет сильнее боли, особенно если оно затрагивает самое дорогое — любимого человека.

Она все время плакала, принимала успокоительные, но легче не становилось. Подруги были рядом, утешали как могли, однако для Амалии жизнь будто остановилась.

Герман был ее младшим братом, любимым и обожаемым, почти сыном. Когда умерла их мать, пятнадцатилетняя Амалия заменила ее мальчику. Окружила Геру любовью и теплом, дала путевку в жизнь. Работала на трех работах, чтобы он мог учиться, нормально питаться и одеваться. Пожертвовала ради него своим образованием, своим браком и детьми. Когда брат поднялся, разбогател, то за добро отплатил сторицей. Он обеспечил Амалию на всю жизнь, создал такие материальные условия, что она могла позволить себе любую прихоть. Была у нее и недвижимость за рубежом — во Франции и США. Но все это она, не задумываясь, обменяла бы на жизнь и здоровье любимого Германа.

Проверив документы, охрана пропустила машину муровцев на территорию поселка Крекшино. Они поехали по ухоженной освещенной дороге, петляющей среди сосен. То там, то здесь в глубине леса виднелись особняки известных певцов, деятелей эстрады и кино. По пути им встретился охранник на велосипеде с оружием в поясной кобуре.

— Круто они тут устроились, — заметил Алексей. — В поселке Анны Фрейн дома побогаче, но охраны нет.

— Он только строится, соседи еще не познакомились, не обжились, а тут все друг друга знают — богема.

К дому Амалии они подъехали, когда было уже темно. Остановились у крыльца, поднялись по мраморным ступеням к двери. Алексей позвонил и стал ждать.

Над входом ярко светила лампа, и в объектив камеры наблюдения лица оперативников были прекрасно видны. Часом раньше Максимов лично позвонил Амалии, принес свои соболезнования и предупредил, что к ней для разговора приедут два его сотрудника. Поэтому она их ждала, да и от горя не спалось — в голову лезли всякие мысли.

Одетая во все черное хозяйка открыла дверь. Медленно передвигая ноги, вышла на крыльцо, взглянула тусклым взором в лица мужчин, не видя их, и произнесла глухо:

— Вы из розыска?

— Здравствуйте, — произнес Фомин. — Мы инспекторы Фомин и Нечаев. Николай Иванович вам звонил…

— Да, звонил, проходите, — она пропустила мужчин в дом и закрыла за ними дверь. Они прошли по темному коридору в гостиную и уселись в кожаные кресла возле небольшого журнального столика.

Под высоким потолком в большой хрустальной люстре светила только одна лампа, а остальные были выключены. Поэтому оказалось темновато. Гости поняли, что попали в музей мебели. Дубовые шкафы возвышались у стен, по центру — стол и стулья из того же гарнитура, в углу — диван и кресла. Мебель поражала великолепными резными узорами ручной работы, красотой и дороговизной.

Сервиз китайского фарфора в серванте за стеклом радовал взгляд изяществом и утонченностью линий, чайные чашечки просвечивали и, казалось, парили в воздухе.

На столике, у которого сидели оперативники, стоял позолоченный самовар с кипятком, в одном серебряном блюде с чеканкой лежали фрукты, в другом — сладости. Но хозяйка угощений не предложила, а уставилась на мужчин немигающим тяжелым взглядом. Чувствовалось, как она подавлена и опустошена.

— Примите наши соболезнования, — произнес Алексей и сделал паузу.

Амалия сидела на стуле с резной высокой спинкой и грустила. Ее взгляд отсутствовал, а поза была отрешенной. Тем не менее она кивнула, что означало — она приняла участие.

— Мы понимаем ваше горе, но убийца еще не найден, идет расследование и заведено уголовное дело, — продолжил Фомин. — Я хотел бы знать, у Германа были враги?

Амалия перевела на него грустный взгляд, поджала губы и кивнула:

— Я не знаю, есть ли они сейчас, но раньше… Он крупный бизнесмен, как нынче принято говорить — олигарх. В период становления бизнеса, первоначального накопления капитала враги, естественно, были. Но… Со временем или исчезли, или стали компаньонами.

— Вы хотите сказать, что врагов не стало?

— Не знаю, Гера был скрытным. Сами понимаете, в его деле это необходимо. Он мне ничего по этому поводу не говорил.

— А вы как думаете? — Алексей мельком взглянул на Михаила.

— Если бы были серьезные неприятности, я бы знала. Десять лет назад он меня прятал в другой стране и сам находился в подполье, пока конфликт не был разрешен. Он с кем-то тогда крупно поссорился на почве нефти. Но выиграл битву, и опасность миновала. Разрешил мне вернуться, и я зажила как прежде.

— Может быть, его смерть — отголоски того конфликта? — высказал предположение Фомин.

— Нет. Не с кем там больше конфликтовать, — Амалия взглянула на Алексея как на наивного щенка, и он опустил взгляд.

— Кому, по-вашему, была выгодна его смерть?

— Его жене Анне, — не раздумывая, произнесла женщина. Эти слова подействовали на оперативников, как удар молнии. — Гера решил с ней разводиться, на понедельник вызвал своего юриста, но… не успел.

— Завещание было на нее? — спросил Алексей.

— Сначала да, но он хотел его изменить. Сообщил об этом Анне, и вот что случилось.

— Вы уверены, что в его гибели виновна она?

— Гера был хорошим, добрым человеком, помогал людям, деньги для него не были главным. Он ценил преданность, верность, а эта сучка ему изменяла. Сначала, когда они только познакомились, она была вежливая, заботливая, слова грубого от нее не услышишь. Ухаживала за ним, клялась, что любит и верна ему. Обещала, что у них будут дети. Герман детей очень любил. И он, конечно, клюнул и написал завещание на нее. Он любил ее, был пленен ее красотой, радовался, как ребенок, когда дела позволяли ему провести с ней один день или несколько. Он был к ней привязан, и я за них радовалась. У меня своих детей нет. А она…

Идиллия продолжалась два года, но вскоре все изменилось. Анна стала дерзкой, грубой, нахальной, ругалась со мной и с братом, стала тратить большие суммы, кутить ночи напролет, шляться по барам, ресторанам. Естественно, изменяла ему с кем попало.

Его уговоры и предупреждения на нее не действовали, и он бы ее раздавил, но… любил и не решился этого сделать. За что и поплатился. — Амалия заплакала, вынула платок и промокнула слезу.

Алексей налил в стакан воды из графина, который стоял перед ним на столе, встал и поднес ей. Она отпила немного и продолжила:

— Они вместе не жили уже три месяца. Он поселился в московской квартире, а она в новом доме. Анна начала гулять и кутить пуще прежнего. Но Гера говорил, что все это скоро кончится.

— А откуда она брала деньги на веселье? — спросил Алексей. — Как я понял, Герман перестал ее финансировать.

— Год назад он открыл на ее имя счет в банке, и она с него брала деньги на свои нужды. Но счет небольшой, и они скоро должны были кончиться. Это и имел в виду брат. Говорила я ему, говорила, но он меня не слушал, женился на ней.

— Вы ее недолюбливали?

— Да. Она мне сразу не понравилась, с первой минуты знакомства. — Амалия снова заплакала, а муровцы ждали с озабоченными лицами в напряженных позах, пока хозяйка успокоится.

Алексей больше всего не любил именно эти минуты. Максимов их вообще терпеть не мог и поэтому на допрос родственников жертв посылал Фомина с Нечаевым.

Нетактично лезть в душу к убитому горем человеку, пытать его вопросами, но такова работа опера из убойного отдела. К тому же она проводится в интересах следствия и потерпевшего в том числе.

Алексей эту часть своей работы не любил, но выполнял ее деликатно и мастерски. Он мягко, но настойчиво внушал допрашиваемому, что это необходимо делать именно сейчас, что потом будет поздно. В большинстве своем люди понимали и со слезами, с охами, ахами, порой с успокоительным, но рассказывали все, что было нужно.

Наконец Амалия успокоилась, и Фомин продолжил допрос:

— У Германа есть дети?

— Нет, — сказала она и побледнела. — У него был сын, но он погиб. — Алексей и Михаил насторожились, а женщина смахнула платком слезу и добавила: — В Америке. Разбился на машине.

— Это может быть связано с убийством Германа?

— Не думаю. Катастрофа произошла четыре года назад в Лос-Анджелесе. Марк учился там в университете и познакомился с очень красивой, как он писал, девушкой. Они дружили, и он решил жениться. Герман был против, так как ни разу не видел ее. Марк их не познакомил и даже фото не прислал. В один из дней он ехал в открытой машине вместе с ней. Кабриолет «Шевроле Корвет» сорвался с серпантина и упал в пропасть. Марк разбился, а девушка бесследно исчезла. Герман был убит горем, летал в США, привез цинковый гроб в Москву и похоронил сына на Ваганьковском кладбище. Поставил ему большой памятник.

— ФБР проводило расследование? — спросил Алексей.

— Да, но девушку не нашли. Видимо, ее тело унесла горная река… — Амалия замолчала.

— Марк единственный сын Германа?

— Да, — подтвердила хозяйка.

— Герман был женат один раз?

— Нет. Анна его третья жена. Марк от второго брака.

— А где бывшие жены Германа?

— Первая жена погибла двадцать лет назад, вторая умерла от рака пять лет назад. Марк тогда еще был жив.

— От первой жены у Германа были дети?

Амалия заволновалась, нервно протерла лицо платком и зашмыгала носом.

— Нет. У него был только Марк.

Алексей помедлил, раздумывая, что сказать, потом спросил:

— Вы ознакомлены с текстом завещания?

— Нет, это узнайте у адвоката.

— У вас есть его адрес и телефон?

Хозяйка встала, подошла к шкафу, открыла дверцу и вынула записную книжку.

— Троицкий Альберт Эдуардович. Вот его телефон, — она пододвинула книжку к Алексею, а тот передал ее Михаилу. Нечаев достал бумагу, авторучку и переписал координаты.

— Вы хотели бы нам что-нибудь сообщить по поводу убийства Германа? — в заключение спросил Фомин.

— Что именно? — не поняла Амалия.

— Ваши подозрения, соображения…

— Я вам уже все сказала. Германа убила его жена Анна. Сама или нет, не знаю, но это ее рук дело. Тварь!

— Кто еще под подозрением?

— Никого. Близких друзей у Геры не было, а знакомые и компаньоны — полстраны. По деловым вопросам справляйтесь у его подручных.

Узнав адрес офиса адвоката, муровцы распрощались с Амалией и ушли. Сели в машину и поехали в Москву. Была уже глубокая ночь.

Примчавшись из своего офиса, Сергей поставил машину возле дома, нацепил замки на педаль и на руль, захлопнул двери, включил сигнализацию и потащил вещи в квартиру.

Дома он расставил все на полу, разделся и пошел в душ. Осмотрев себя в зеркале, сыщик горестно вздохнул. После утреннего захвата спецназовцами у него на скуле образовался кровоподтек и были разбиты губы. После драки с операми в кабинете Германа на предплечье появился синяк и кулак сильно болел. От прыжка на сук опухли оба локтя и живот был сильно поцарапан. К тому же от беготни и нервных стрессов он сильно похудел и ослаб. Драка с операми в подвале дома Анны прибавила еще пару синяков. И незнакомец наставил пять шишек — три на голове, одну на плече и одну на коленке.

— Так нельзя воевать, — хмурился Сергей, глядя на себя в зеркало.

Приняв душ, он поел и лег отдыхать. Валялся на диване, но сон не шел. Выделившийся в организме адреналин будоражил Сергея, не давал ему покоя. И тогда он решил вновь просмотреть запись офисной камеры. Подключил аппаратуру и включил воспроизведение. Тот момент, где человек в маске приходил в офис за пистолетом, он пропустил, как и приезд оперативников, а сконцентрировался на драке с незнакомцем.

Сергей взял бутерброд с колбасой, стакан теплого чая, лег на диван, перемотал пленку до того момента, когда началась драка.

Хотя в офисе было темно, камера сняла все четко, но в черно-белом варианте. От недостатка света немного зернило изображение, но разобрать, кто и где находится и что делает, можно было.

Краснов ужинал и наблюдал, как на экране двое мужчин в темноте бесшумно сцепились в яростной схватке не на жизнь, а на смерть. Сергею сделалось жутко от этого зрелища. Только сейчас до него стало доходить, что это он сам принимает в нем участие. Драка ни в какое сравнение не шла с популярным мордобоем из голливудских фильмов, где супермены молотят друг друга изо всех сил, а им хоть бы хны. Ни синяков, ни ушибов, ни боли, ни крови. Только сейчас он понял, что каждый, пусть даже несильный, прошедший вскользь удар противника наносит непоправимый вред организму. А незнакомец на экране засадил ему кулаком в ухо с разворота, да так, что он отлетел к креслу. Краснов до сих пор ощущал, как гудит в голове. Он запоздало осознал, в какой опасности находился, когда решил применить оружие. Ведь враг мог выбить пистолет и выстрелить в него. И только случайное стечение обстоятельств позволило Сергею выйти из этой бойни с относительно малыми потерями. Все могло закончиться гораздо хуже.

Сергей остановил пленку, сидел и думал.

«Кто этот человек? Убийца или подельник Анны? Может, убийца кто-то другой?» Во всяком случае, он точно знал, что Анна виновна в смерти Германа Фрейна. Но ее мотивы сыщику пока не были известны.

Во время просмотра драки внимание Сергея привлекла наколка на предплечье незнакомца, но в первый раз он не придал ей значения. Просмотрев этот кусок дважды, он сделал стоп-кадр и вгляделся в экран. Дракон, пожирающий красавицу, был виден отчетливо и крупно.

Рассматривая нательную живопись, Сергей вспомнил первый день слежки за Анной, тот момент, когда она познакомилась в баре с мужчиной, а потом привезла его к себе домой. Он отчетливо вспомнил их постельную сцену и то, что на теле любовника было полно красивых разноцветных наколок.

«Неужели Анна трахалась со взломщиком? Она специально водила меня весь день, зная, что я за ней слежу и снимаю, а вечером в дискотеке разыграла сцену знакомства со своим подельником — по совместительству любовником. Она зачем-то демонстрировала мне его. Но зачем? Может, хотела завести в сексуальном плане, показать, какая она развратная, доступная и стоит с ней только познакомиться, как она сразу отдастся. Она хотела уложить меня в постель, чтобы потом подставить».

Сергей ужаснулся своей догадке. Он понял, что Анна заранее разработала план устранения Германа, тщательно подготовилась и реализовала его. В этой игре Краснов, не зная этого, прекрасно сыграл отведенную ему роль — роль убийцы.

— Но кто этот парень? — задал себе вопрос сыщик. — Это можно будет выяснить, но завтра.

Он выключил аппаратуру и свет в комнате, устроился на диване, закрыл глаза и постарался уснуть. Вначале сон не шел — одолевали тягостные мысли, но потом веки стали тяжелыми, тело расслабилось в пространстве, и он погрузился в блаженное забытье.

Алексей и Михаил мчались по пустой дороге в направлении города и обсуждали допрос Амалии Фрейн. Они втайне от нее сделали аудиозапись беседы и уже один раз прослушали ее в машине.

— У этого Германа трагическая судьба, — начал Михаил. — Двух жен похоронил и сына. Сам умер не своей смертью и, наверное, попадет не в рай.

— За то, что немало конкурентов пришлось на тот свет отправить, — с сарказмом добавил Алексей. — Как его сестренка сказала: «Он бы ее раздавил, но очень любил и поэтому не решился…»

— Вот что из этого вышло.

— А какой у нее дом, мебель какая, посуда! Мне на это за всю жизнь не заработать. — Фомин тяжело вздохнул. — Я даже не знаю, где украсть такие деньги.

Нечаев посмотрел на него с сочувствием.

— Ты думаешь, Амалия темнит, когда говорит, что убийство подстроила Анна?

— Кто ее знает. Как в подобных случаях бывает — младший брат для старшей сестры как сын. Она за ним ухаживает, воспитывает его, а он вдруг влюбляется в другую. Та втайне ревнует, но поделать ничего не может. Брат женится, и у сестры с женой возникают натянутые отношения. Видимо, Амалия сделала Анне замечание, та огрызнулась — нечего старухе меня учить, — и вот повод для обиды. Дальше — больше, и завертелся конфликт. Я не думаю, что Амалия «заказала» Германа, но кто его знает. Эту версию нужно держать в уме как запасную.

— Тебе не показался странным брак Анны и Германа?

— Ты имеешь в виду возраст? Ему пятьдесят с лишним, а ей двадцать с хвостиком?

— Да.

— Я бы так не смог — постыдился. Но я бы не смог и полстраны ограбить. Совесть бы заела народное достояние присваивать. А у этого Германа Фрейна в душе ничего не дрогнуло. Олигарх, и только. — Алексей с досады сплюнул в открытое окно.

— У меня бы тоже. Не так воспитан.

— Ну с Анной все ясно — она красавица, работать не хочет, а жизнь шикарную подавай. Единственный путь — найти богатенького, пусть даже старикашку, и выйти за него замуж. У Анны это прекрасно получилось, а сколько таких прелестниц в поисках миллионеров и красивой жизни по Руси мается! Они из деревень в города едут, потом за границу, думают, что они там нарасхват. И лишь немногим удается устроиться. Но так, как пристроилась Анна, не получится никогда — это большое везение.

— Но таких, как она, днем с огнем не сыщешь. Королева красоты. Богиня.

— Да. Что верно, то верно. Серега говорит, что трахал ее. — Алексей подъехал к дому Михаила и остановился.

— Так она ему для того и дала, чтобы потом в убийстве обвинить. Так что Краснов, можно сказать, за ночь с ней свою жизнь отдал.

— А кто не отдал бы? Это здесь, в машине, легко рассуждать, а когда такая женщина, как Анна, пальчиком поманит — резво побежишь. Он ведь не знал, что бежит на эшафот. — Фомин замолчал и устало взглянул на Нечаева.

— Ну давай, Леха, езжай домой, отдыхай, а завтра снова на службу, — кивнул тот.

— Уже сегодня, — посмотрел на часы Алексей.

— Уже сегодня. Последний день остался для раскрытия этого дела. Как думаешь, успеем?

— Не знаю. Завтрашние допросы покажут. Поговорим с адвокатом Германа, потом с его сослуживцами — может, что-то и прояснится.

Они попрощались, Михаил вышел и побрел в подъезд, а Алексей развернулся и поехал домой. Спать ему хотелось невыносимо.

Глава 12

Московское раннее утро радовало глаз свежестью и чистотой. Машин было мало, и они не успели поднять колесами пыль с мостовой. Сергей встал засветло, умылся, побрился, поел и отправился в одно небезызвестное московское заведение — клуб рокеров под названием «Колесо». Всю ночь в нем тусовались, пили и отдыхали лихие рыцари ночных дорог. Под утро те, кто еще мог управлять своим стальным конем, садились в седла и разъезжались по домам. Тех же, кто лыка не вязал от выпитого и валился от усталости, везли по койкам друзья.

Сергей подъехал к клубу в десять часов утра. Хотел застать своего знакомого — татуировщика Глеба. Тот арендовал там пару комнат, оборудовал салон-тату и мастерски украшал тела рокеров крутыми наколками на любой вкус.

Год назад у Глеба украли мотоцикл «Харлей Девидсон». Он обратился в милицию, но ему сказали — ищите сами, потому что угнанную технику находят очень редко. Мотоцикл ему был дорог, хозяин, как и подобает настоящему рокеру, собрал его сам, из бэушных деталей. Глеб не мог стерпеть унижения, нанесенного вором, и обратился к частному сыщику — Сергею Краснову. Тот со свойственной ему смекалкой в течение двух дней нашел полуразобранный на запчасти мотоцикл и вернул хозяину. Благодарность Глеба не имела границ, и он щедро расплатился. Парень был рад, что его «железный друг» найден и справедливость восторжествовала. А подковырнули татуировщика знакомые рокеры. Краснов знал, что предают и подставляют только свои, и быстро обозначил круг подозреваемых. Начал следить за ними и вычислил заброшенный гараж, где разбирали на запчасти ворованные мотоциклы и машины. А затем с друзьями с Петровки «накрыл контору».

От прилива чувств помимо гонорара Глеб предложить ему сделать бесплатно любую наколку, хоть все тело исколоть, но Краснов отказался. Теперь пришел черед мастеру оказать помощь сыщику. Сергей надеялся, что татуировщик сможет определить, кому принадлежит дракон, пожирающий красавицу на теле любовника Анны.

Несмотря на обилие людей с наколками, существуют две четкие группы, явно различимые на глаз. Есть армейские и блатные наколки — обычно синие, кривоватые, технически неграмотно выполненные. Наносятся они в тюрьмах, лагерях и в армии. Тюремная роспись имеет смысл, понятный узкому кругу лиц из воровской среды. Армейские — это низкосортная халтура типа: «Саша любит Машу» или корабли в море. Но есть наколки — произведения искусства, выполненные профи-татуировщиками. Они почти всегда цветные, и их владельцы обычно люди состоятельные: представители эстрадной элиты, рок-музыканты, рокеры. Они предоставляют свое тело, как холст, под кисть художника и скрепляют творение иглой и кровью.

Глеб был тату-профи. Он окончил художественное училище, много рисовал, но живописца из него не получилось, и он вовремя переквалифицировался. Стажировался тату в Лондоне у всемирно известного мастера. В России Глеб был самым лучшим и высокооплачиваемым спецом, расписывал звезд рока, крутых рокеров и блатных авторитетов. У него была обширная клиентура, его работы люди носили с гордость и любовью. Он даже ставил личную подпись под каждой тату.

Сергей вышел из машины и направился к заведению. Прихватил с собой камеру, чтобы показать Глебу наколку.

Из дверей клуба шатко вывалились здоровенные мужики в кожаных прикидах, почти все пьяные и почти все с наколками на плечах и груди. Видимо, Глеб постарался. Встали кругом у мотоциклов и начали наперебой расхваливать каждый свой. Спорили о достоинствах и недостатках той или иной модели, инженерных новшествах и о консерватизме в мотоциклостроении. Проходя мимо, Сергей мельком осмотрел их предплечья, но дракона с красавицей ни у кого не увидел.

Войдя внутрь, он направился прямиком в подсобные помещения. В зале было накурено, хоть топор вешай, за столиками клевали носами редкие посетители. Официанты убирали пустые бутылки, уборщица подметала проходы, и воздух понемногу очищался от дыма.

Вечером в клуб снова приедут выспавшиеся, отдохнувшие за день завсегдатаи, и снова польется рекой пиво. Загремит тяжелый рок, задымят сигареты, мускулистые руки сцепятся на столах в упорной борьбе, и закипит жизнь. Снова пойдут в ход наркотики, оружие, запчасти, косухи и прочий товар, а на вырученные деньги будет закуплено пиво, водка и девочки. Мир рокеров заживет своей неповторимой жизнью. Как всегда.

Полутемным коридором Сергей подошел к железной двери с небольшой вывеской: «Тело без наколок — дерьмо» и с улыбкой покачал головой. Постучав, он услышал изнутри голос Глеба:

— Входи.

Сергей открыл железку и вошел.

Он был здесь второй раз в жизни. Первый — год назад, когда только познакомился с Глебом. Тот показывал ему фотографии мотоциклов, рассказывал о мире рокеров, их нравах и привычках. Это помогло Краснову найти его мотоцикл.

Хотя они были едва знакомы и не виделись год, Сергей сразу узнал художника, а тот его. Он сидел на стуле возле развалившегося в кресле огромного полуголого бородача и наносил ему небольшой урчащей бормашинкой узор на плечо. Глеб кивнул сыщику, и Краснов разглядел под марлевой повязкой его улыбку.

— Отдохни, Боров, — буркнул татуировщик, выключил прибор и положил на стол. — Привет, Сергей! — он сдвинул на подбородок маску, стянул с правой руки резиновую хирургическую перчатку, протер ладонь полотенцем и пожал гостю руку. — Решил украсить тело обнаженными русалками?

Потный бородач в кожаных брюках и здоровенных черных ботинках, кряхтя, наклонился, взял с пола бутыль пепси и сделал несколько жадных глотков. Посмотрел на плечо, на выступившие на коже капельки крови, потом взглянул в зеркало на стене и заулыбался.

Сергей покосился на него и произнес:

— Глеб, мне нужна твоя консультация.

Татуировщик сообразил, что дело конфиденциальное, и попросил Борова выйти покурить. Тот с радостью согласился:

— Пойду отолью, — прогудел он, тяжело встал — мешали лишние пуды жира — и двинулся к двери. Глеб ему вслед бросил:

— Плечом ни к чему не прислоняйся.

Когда клиент вышел, мастер указал на стул, и Краснов сел.

— Ты можешь по наколке найти человека? — с надеждой произнес Сергей.

Глеб задумался на секунду, потом ответил:

— Если делал я, то запросто. Если не я, то можно поспрашивать у парней, может, кто-то видел. Все зависит от твоего желания найти хозяина наколки.

— Желание у меня огромное. Его надо отыскать во что бы то ни стало. Это очень важно.

— Ну, покажи фото.

— У меня запись на видео, — Сергей включил камеру, дождался, когда на мониторчике возникнет тот самый момент драки, где будет видно предплечье взломщика, и нажал на стоп-кадр. Пододвинул камеру Глебу, чтобы тот взглянул.

— Это что, с трупа снимали? — пошутил он.

— Нет, рука в движении, поэтому не очень четко.

— Нормально. Дракон китайский, это не российская работа, а заграничная, они любят красавиц глотать.

Сергей на лету ловил каждое слово, а татуировщик рассматривал кадр.

— Этот парень иностранец или наш?

— Наш, — не задумываясь, ответил Краснов.

— Уже легче, а то по миру столько таких росписей. Я лично владельца этого дракона не знаю, но знаю, что делали ее не у нас. Стиль немного другой. Наши не любят желтых тонов, а тут, видишь, солнце пробивается. Хотя, может быть, и дефект записи. Изображение получше есть?

— Нет, только это.

— Ее показать можно? — спросил он, и Сергей кивнул. — Эй, Боров! — гаркнул Глеб. — Зайди!

Дверь отворилась, и бородач, пыхтя, ввалился в кабинет.

— Чего?

— Взгляни, может, вспомнишь, кому она принадлежит?

Боров посмотрел, посопел, а потом пробасил:

— У Пупыря такая на правом предплечье.

Сергей чуть со стула не вскочил:

— У кого? — Он вспомнил, что именно на правой руке была наколка у незнакомца.

— У Славки Петровского — Пупыря. Он режиссер, актер, скандалист, его вся страна знает. Он наколки любит, весь расписан, хотя не блатной. У тебя в журнале «Космополитен» есть его фото, — обратился к Глебу Боров. Тот быстро встал, открыл шкаф, вынул кипу журналов и начал искать нужный. У Сергея бешено заколотилось сердце, он сидел и не верил своим глазам и ушам. Видимо, удача ему улыбнулась.

— Вот он, — Глеб положил перед сыщиком развернутый номер с фотографией атлетического мужчины с множеством разноцветных наколок на теле. Он сидел в белом кожаном кресле в черных кожаных плавках и позировал перед объективом. На правом предплечье виднелся дракон, пожирающий красавицу.

— Он! — радостно выпалил Сергей, схватил журнал и начал читать. «Вячеслав Петровский, режиссер, актер, спортсмен и донжуан», — гласила надпись. Красавец-ловелас надменно взирал на него, а сыщик смотрел и не мог нарадоваться.

— Я у него в фильме снимался, — сообщил Боров. — Мы с ним даже наколками мерились — у меня круче, — похвастал он. — И прикинь: он только за бугром колется, а я у Глебушки. — Боров ласково, по-отечески посмотрел на татуировщика и похлопал его огромной ладонью по плечу. — Он наш бог.

— Ну ты, Петр, скажешь, — засмущался мастер.

— Спасибо, Глеб, спасибо, Боров, то есть Петр, — Сергей встал, пожал руку одному и другому.

— Не за что, если захочешь уколоться — приходи, буду рад тебя видеть…

Краснов даже не предполагал, что так быстро отыщет врага.

Алексей встретился с Михаилом в начале одиннадцатого. Перед этим они созвонились и решили без заезда в управление отправиться к адвокату Германа Фрейна. Предупредили об этом Максимова, и тот дал добро. Они также договорились об аудиенции с самим адвокатом. Он сначала хотел перенести встречу на понедельник, но Фомин настоял, и мэтр пригласил их к двенадцати к себе на дачу.

По пути муровцы заправили бензином служебную «Волгу» и отправились в Коломну, где проживал известный адвокат. Почему он так далеко забрался, а не поселился где-нибудь на Рублево-Успенском шоссе, осталось для них загадкой.

Алексей вел машину спокойно, не гнал больше восьмидесяти, так как до полудня времени было навалом.

Справа и слева от шоссе тянулись перелески и поля, вспаханную землю обдувал свежий ветерок, пригревало солнце, и погода стояла прекрасная. Настроение у парней было бодрое, и если бы не ответственное задание, казалось, что они едут на пикник. На трассе машин было мало — горожане явно не спешили возвращаться с дач в Москву.

В Коломне они подкатили к высокому глухому забору по указанному адресу. Вышли из машины и позвонили в калитку. Прошло пять минут, пока щелкнули засовы и дверь открылась. Альберт Троицкий вышел встречать гостей в тренировочном костюме и легких летних тапочках.

Это был махровый еврей, холеный, умный, предупредительный. Держался с чувством собственного достоинства, но без высокомерия и амбициозности. Вид у него был пляжный, будто он собрался на реку отдыхать.

— Здравствуйте, — вкрадчиво произнес адвокат и вопросительно взглянул на гостей.

— Добрый день, — Фомин достал удостоверение и показал юристу. Тот мельком посмотрел и кивнул:

— Проходите, пожалуйста.

Все прошли на расположившуюся среди зелени крохотную веранду и сели на лавочку за деревянный круглый столик. В глубине сада стоял кирпичный дом — добротный и небольшой. Он ни в какое сравнение не шел с особняками Германа и его сестры, но был как игрушка ладен, по-своему удобен и уютен.

Вокруг него высились сосны, шумели кронами березки, вдоль забора росли густые кусты крыжовника вперемешку с боярышником. Было чисто, и чувствовалось, что хозяева с любовью ухаживают за садом.

— Кофе, чай с вишневым вареньем из этого сада, а не с рынка, — предложил юрист, но гости отказались. Алексей перешел прямо к делу:

— Как я вам сказал по телефону, нам необходимо знать текст завещания Германа Фрейна.

Троицкий замялся, насупился, заморгал, но отказать оперативникам не решился.

— Да, я понимаю, вы ведете дело об убийстве господина Фрейна, но поймите и вы меня. Завещание является конфиденциальным документом, и его обнародование грозит мне юридическими санкциями. Если родственники подадут на меня в суд, то я дело проиграю. И тогда конец карьере. Клиенты от меня отвернутся. Юрист-предатель никому не нужен. Я давал подписку Герману, что никто, кроме лиц, указанных в завещании, не узнает его содержания. К тому же это противоречит юридической этике.

— Мы вас понимаем, но и вы нас поймите. Герман убит, а убийца разгуливает на свободе. Его надо вычислить, найти и арестовать. Мы подозреваем, что мотив убийства — наследство Германа. Поэтому нам надо точно знать содержание завещания. Конкретно — имена наследников.

Юрист помялся, потом открыл лежащую на столе папку, вынул лист и передал Алексею. Тот взял и начал читать. Это была копия завещания Германа Фрейна. В нем указывалось только одно физическое лицо — его жена Анна Фрейн. Ни Амалии, ни кого-либо другого упомянуто не было. Ей завещались акции нефтяной компании «Стелд» и банка Германа на сумму более миллиарда долларов, акции нескольких фирм, двести миллионов долларов на счету Национального Швейцарского банка, коллекции картин, предметов антиквариата, ювелирных изделий и драгоценных камней, хранящихся в депозитном сейфе в том же банке. Ей завещались дома в России и за рубежом, машины и яхта.

Условная долларовая стоимость наследства приближалась к пятистам миллионам, без учета контрольного пакета акций нефтяной компании и банка. А общая сумма равнялась двум миллиардам долларов.

Прочитав цифру, Алексей потерял дар речи. Он молча передал лист Михаилу и посмотрел на юриста. Мэтр выразительно поднял брови — мол, у богатых свои причуды.

— Круто, — сказал Фомин.

— Возьмете копию с собой? — поинтересовался Троицкий.

— Обязательно. Когда наследница может вступить в права владения собственностью?

— По истечении шести месяцев со дня смерти завещателя. В случае подачи еще одного завещания или обнаружения законнорожденных детей Германа доли причитающегося каждому имущества будут определяться судом.

— В случае доказательства вины наследницы в убийстве мужа кому будет принадлежать наследство?

— Ей. Если вы докажете, что она убила из-за наследства, то суд может конфисковать имущество в пользу государства или его смогут наследовать ближайшие родственники, сестра, например. Но вы не докажете, так как она заявит, что убила из ревности, и все останется ей. Она будет сидеть в тюрьме, а наследство ждать ее. Также ее могут выпустить под залог.

— Понятно, — Алексей взял у Михаила завещание, положил в свою папку и встал: — Спасибо, Альберт Эдуардович. Вот постановление прокурора об изъятии копии.

Он передал юристу лист бумаги. Тот взял, посмотрел и положил в свою папку. Оперативники попрощались, сели в машину и поехали в Москву.

Сначала ехали молча, потом начали обмен мнениями.

— Как один человек, гражданин государства, — рассуждал Фомин, — законопослушный член общества, может так разбогатеть? Если реформы в стране длятся уже десять лет, то Герман зарабатывал по пятьдесят миллионов долларов в год. Это почти пять миллионов в месяц! Как можно заработать такие деньги? Как такое может быть у нас в стране, где девяносто процентов населения живут за чертой бедности, не хватает денег на питание, на одежду, на лекарства. В школах нет учебников, в больницах — медикаментов, инструментов для проведения операций. Заводы и фабрики встали от недостатка инвестиций на переоборудование, дома в городах скоро начнут разваливаться — нет денег на ремонт. Авиатранспорт, железные дороги, метро постепенно ветшают, и не избежать техногенных катастроф.

— Только газо— и нефтепроводы усиленно строят, — добавил Михаил. — Потому что они приносят огромные прибыли.

— Такие, как Герман, и строят. А деньги от продажи нефти кладут к себе в карман. Народные деньги. Я не представляю, как можно заработать сто тысяч долларов, а тут миллионы, сотни миллионов.

— Они воры, узаконенные воры. Разграбили страну и теперь жируют. Самое главное, пути назад нет. Или экспроприация, но это уже было и привело к гражданской войне, или нищенское существование десятилетиями, в надежде, что совесть и сострадание к ближним у олигархов когда-нибудь проснутся и они поделятся награбленным. Дадут деньги на подъем экономики, на социальные нужды, на культуру, на здравоохранение и образование.

— Если их не заставить этого сделать, они никогда не раскошелятся. У них психология стяжателей. Они могут только хапать, хапать и хапать.

— Не все.

— Не все, но большинство.

Муровцы замолчали. Настроение у них испортилось, будто не было прекрасной погоды, хорошего летнего выходного дня. Алексей даже забыл про свой день рождения, а исполнилось ему тридцать пять лет. Именно сегодня, в воскресенье, он планировал устроить праздник, пригласить к себе друзей по работе — Михаила, Максимова и Сергея Краснова. Но убийство Германа и срочное расследование перечеркнули все его планы. Теперь он больше думал о Краснове и Германе, чем о себе.

А вот настроение у Сергея повысилось, как никогда. Теперь он знал, кто напал на него в офисе.

Из машины он позвонил своему другу Коле Мисяеву и договорился о встрече. Попросил, чтобы тот не сообщал о ней Максимову.

Мисяев был экспертом в компьютерной лаборатории МУРа и давним другом Сергея. К нему на анализ принес Максимов видеозапись из кабинета Германа. Теперь Краснов хотел разузнать у Коли, как можно изготовить такую подделку.

Был воскресный день, и эксперт отдыхал после тяжелой трудовой недели дома в кругу семьи. Он пригласил Сергея к себе, но тот отказался. Они договорились встретиться в Лосиноостровском парке в условленном месте. Сергей примчался туда раньше назначенного строка.

В свою холостяцкую бытность они часто устраивали там шашлыки на свежем воздухе и, естественно, с дамами. Краснов не опасался, что Коля приведет спецназ, и не нервничал.

Сыщик остановил «Мерседес» у небольшого пруда, вышел и осмотрелся. Десять лет не был здесь, но как будто ничего вокруг не изменилось. Природа без вмешательства человека медленно меняется, плавно и незаметно глазу. Лишь деревца стали повыше, их стволы потолще да кусты погуще. Пруд обмелел, зарос тростником и покрылся тиной. А когда-то в нем можно было купаться. Отдыхающих совсем не было, они переместились на соседнее озеро, что оказалось Краснову на руку.

Николай подъехал на своей «десятке», вышел, и приятели тепло поздоровались.

— Привет, Серега, сколько лет, сколько зим!

— Привет, Коля, ты совсем не изменился.

— Ну, ты скажешь, годы берут свое. Уж дети взрослые. А ты?

— Был женат, но детей не завел. До недавнего времени думал, еще успею.

— Зачем пригласил? — Мисяев посмотрел на часы. — Помощь моя нужна?

Сергей перешел к делу:

— Тебе Максимов приносил на экспертизу видеозапись из кабинета Германа Фрейна?

— Да.

— Это подделка, я его не убивал.

— Ясное дело. Если бы ты хотел ограбить Фрейна или убить, то первым делом, как только вошел в кабинет, залепил бы объектив липкой лентой или набросил на него тряпку на крайний случай. Я так Максимову и сказал.

— А он?

— Он и все остальные не верят, что ты убийца, но сам знаешь, вещдоки — штука серьезная. Запись суд как улику не примет, но вкупе с отпечатками пальцев и пулями из твоего пистолета это неопровержимое обвинение.

— Расскажи мне, пожалуйста, как можно изготовить такую подделку?

— Тебя где-то сняли на видеокамеру на синем фоне.

Сергей нахмурился. Он вспомнил, как прохаживался в спальне Анны возле развешенной на стене синей занавеси. Он тогда не придал этому значения — занавеска как занавеска, только синяя, но именно тогда его снимала камера, установленная в шкафу напротив. Потом в подвале дома Фрейна он обнаружил эту занавеску на полу.

— Да, было такое дело, — сообщил Сергей. И кратко изложил детали.

— Вот. Сняли твое лицо, а потом на компьютере наложили его на заранее отснятую сцену в кабинете. Один актер копался у сейфа, другой вошел, первый обернулся, выстрелил во второго и убежал. Лица Германа не видно, а твое лицо наложили на лицо первого актера, и получилось, что стрелял ты. Компьютерная графика штука сложная, но подделать можно все, что угодно, хоть динозавров — и не подкопаешься.

— Суд примет во внимание, что это подделка?

— Примет, но доказать это невозможно.

— Хреново, — посетовал Краснов.

— Хреновей некуда.

— А что делать?

— Не знаю. — Николай почесал затылок.

— Режиссер мог изготовить такую подделку? — с надеждой спросил Сергей.

— Режиссер кино?

— Да.

— Мог, если у него есть компьютер, программы наложения и навыки в изготовлении графики.

— Значит, Петровский. Ты можешь мне срочно узнать адрес квартиры, офиса, дачи, номер машины и телефон одного человека? Но Максимов, Леха и остальные пока не должны об этом знать.

Коля замялся, но потом кивнул.

— Могу. Я тебе помогаю потому, что верю, тебя подставили и ты невиновен. А расследовать тебе лично это дело сам бог велел. Только ты знаешь все нюансы.

— Тогда слушай. Его зовут Вячеслав Петровский. Он известный кинорежиссер, актер и любитель наколок. Мне надо знать про него все. Как можно быстрее. — Сергей взял из кабины журнал, развернул и показал эксперту.

— Слышал про него, известная личность. Ты думаешь, он причастен к убийству Германа?

— Уверен.

Мисяев посмотрел на фото, подошел к своей машине, достал из салона ноут-бук и поднял крышку. Включил компьютер, вышел в Интернет, связался с дежурившим в лаборатории МУРа своим товарищем и запросил его переслать данные на Петровского.

— Вот так, — сказал он Сергею. — Через минуту все, что в МУРе на него есть, будет у тебя.

— До чего дошла техника! — удивился Краснов. — В наше время неделю ждешь ответа на запрос о паспортных данных человека, находящегося в другой республике. А сейчас пять минут — и все.

— Но и преступники этой техникой владеют не хуже нас. Сейчас расследуем дело троих хакеров. Представляешь, с компьютера, находящегося в одном из московских офисов, они взломали код банка в США. Скачали с промежуточного счета крупной американской авиакомпании выручку от авиабилетов за сутки. А это несколько миллионов долларов. Перевели деньги в Польшу, но их сообщник, тоже русский, не успел деньги со счета снять. Американцы быстро обнаружили кражу, определили, куда были переведены баксы, и передали дело в Интерпол. Парня польская полиция схватила, а деньги вернула владельцу. Нам сообщили о проделках наших соотечественников, и мы подключились к делу. Теперь расследуем обстоятельства, выясняем, какую программу они использовали для вскрытия кода.

Сергей понимающе кивнул, но его сейчас больше заботил Петровский.

На дисплее компьютера появились строчки информации, и приятели начали читать. В ней указывались адреса двух квартир Петровского, телефоны — два домашних и сотовый, и номера трех его машин. Не пропустили и адрес дачи в Томилине.

— Я тебе эти данные сейчас распечатаю, — сказал Коля и подключил ноут-бук к принтеру. Через пару секунд Сергей держал в руках лист бумаги со всеми данными на Вячеслава Петровского.

— Ну и ну, — не переставал удивляться он. — Техника идет вперед семимильными шагами.

— Это пустяки по сравнению со спутниковой связью, — заулыбался Мисяев. — Сейчас телефонные компании подключаются к чужому спутнику и передают телефонные разговоры через него. Вот открыли уголовное дело по факту. Но это секретная информация, потом как-нибудь расскажу. — Он сложил технику в портфель, открыл дверцу и сел в машину. — Звони, если что.

— Спасибо, Коля, — Сергей крепко пожал ему руку.

Мисяев включил мотор и поехал по берегу пруда. Краснов сел в машину и направился в другую сторону.

Алексей и Михаил приехали в главный офис Германа Фрейна, находящийся в его «Экслимбанке». Оставили машину на стоянке перед огромным двадцатиэтажным зданием из голубого стекла и бетона и пошли к раздвижным дверям. Войдя в просторный мраморный холл, осмотрелись. К ним подошел высокий мужчина в темном пиджаке, темном галстуке и черных туфлях.

— Здравствуйте, вы из уголовного розыска? — спросил он.

— Да, — ответил Алексей. — Майор Фомин и капитан Нечаев. — Они предъявили удостоверения.

— Я Сергей Александрович Копысов, вице-президент компании Германа Фрейна. Вы звонили мне и договаривались о встрече. — Он достал удостоверение и показал муровцам: — Пройдемте в кабинет.

Они направились к турникету, и охрана их беспрепятственно пропустила. Алексей и Михаил заметили, что лица у дюжих парней были скорбные, а к рукавам фирменных голубых рубашек с погонами были прикреплены черные повязки. Заметив их взгляды, Копысов пояснил:

— Германа все любили, он пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. Его смерть — потеря для всех сотрудников компании.

Еще муровцы отметили, что везде царит идеальная чистота, убранство банка поражает строгим стилем и изысканным вкусом. О дороговизне здания и интерьера они даже не задумывались.

Сыщики вошли в лифт и увидели свои лица в большом зеркале, встроенном в стену. Копысов нажал кнопку, лифт плавно и быстро домчал их на двадцатый этаж, в пентхауз, где располагался кабинет Германа Фрейна.

Через просторный светлый холл они направились к дверям, зашли в огромный кабинет и сели в предложенные им кресла у небольшого журнального столика.

— Это кабинет Германа, — сообщил Копысов. — Вон в том кресле за тем столом он работал. — Он указал на большой офисный стол в центре кабинета и кожаное кресло по соседству.

Сам кабинет и его убранство были похожи на сотни таких же кабинетов: интерьер, кресла, стулья у стола, компьютер, оргтехника. Словом, ничего лишнего.

— Герман любил простоту, чтобы было удобно работать, — пояснил Копысов.

Оперативники обратили внимание на картины на стенах, на вазы в углах кабинета, на большое количество статуэток в шкафу напротив окна.

— Шеф любил живопись, мини-скульптуру. Он патронировал Художественную академию, спонсировал конкурсы художников и собирался даже открыть свою галерею.

— Это все хорошо, но перейдем к делу, — начал Фомин.

Копысов внимательно взглянул на него.

— Вы были посвящены во все дела компании Германа Фрейна?

— Конечно, ведь я являюсь ее вице-президентом.

— Как правильно, то есть юридически, называется ваша компания?

— Холдинг «Герман Фрейн компани». Она зарегистрирована в Гибралтаре и имеет дочерние компании по всему миру. Виды деятельности самые разные, от добычи нефти, газа, алмазов и других полезных ископаемых до аукционной деятельности и торговли недвижимостью. У нас даже есть свое телевидение. Мы владеем акциями многих российских каналов.

— Какую часть управления капиталом в компании имеете вы?

— Контрольный пакет акций как холдинга, так и всех дочерних компаний у Германа, но у меня тоже есть значительная часть. Вторая после него. Я имею право голоса наравне с ним.

— Скажите, если бы у Германа и его компании возникли проблемы, вы бы об этом знали?

— Какие проблемы? — удивился Копысов.

— Например, конфликт с конкурентами.

— Я понял ваш вопрос, — кивнул он. — У нас постоянные конфликты с конкурентами, и все об этом знают. Мир бизнеса жесток и коварен, идет постоянная война за рынки сбыта, за новые технологии, за информацию, за покупателя продукции. Это в порядке вещей, но никогда еще никто не решился физически ликвидировать главу фирмы. Это не приведет к победе над конкурентом, а только усугубит положение. В самом рассвете дикого капитализма крупнейшие предприниматели России собрались на совещание, на сходку, если хотите, и решили никогда и ни при каких обстоятельствах не опускаться до убийства. Действовать только юридическими методами, по букве закона. Своего закона.

— Но происходят же взрывы и расстрелы и заказные убийства?

— Это у мафиозных воротил, мелких и средних предпринимателей. Олигархи нашего уровня до этого не опустятся. У нас все под контролем и методы воздействия на конкурентов иные. Если кто-то вдруг закажет кого-то, это сразу станет известно тому, кого заказали, и тогда не уцелеет и заказчик. Так все перестреляются, никого не останется. Зная закон бумеранга, все действуют в рамках договора.

— Каковы ваши версии убийства Германа?

— Не могу себе представить, но точно знаю, что не профессиональная. Никто из конкурентов, а тем более из соратников, его не заказывал. Я сразу бы узнал. У нас ведь действует мощная служба безопасности, есть агентурная сеть, связи в правоохранительных органах, ФСБ, разведке. Мы контролируем наш бизнес по всему миру. Едва только кто-то из конкурентов принял бы подобное решение, это сразу стало бы известно Герману и мне.

— А мафиозные структуры?

— У них кишка тонка тягаться с организацией вроде нашей. И они это понимают. Мы раздавим кого угодно, но не себе подобных. В самом начале, когда фирма только организовалась, поползновения с их стороны были, но теми или иными способами мы избавились от домогательств и опеки и авторитетов, и воров в законе, и прочей шушеры.

— Значит, вы считаете, что…

— Я уверен, дело в другом.

— В чем?

— Не знаю. Может, в семейных отношениях, — Копысов сухо кашлянул.

— На что вы намекаете?

— У шефа в последнее время разладились отношения с женой. Мы с Герой были близки, и не только по работе. Он делился со мной самым сокровенным, как и я с ним. Начинали вместе. Все тяготы и трудности вместе пережили. Сами понимаете, в вице-президенты со стороны не попадают.

— А у вас с Германом конфликты когда-нибудь были?

— Вы думаете, что я мог его заказать? — Копысов усмехнулся. — Во-первых, ради чего? Ради власти? Так она у меня и так есть, как и деньги. А конфликтов у нас никогда не было, ведь у нас с ним разные профессиональные задачи. Мы удачно дополняем друг друга, а не конкурируем. Без меня он так высоко не поднялся бы, как и я без него. Мы оба это всегда понимали.

— Поясните. — Алексей и Михаил переглянулись.

— Герман гениальный стратег, а я гениальный организатор, директор, если хотите. Он придумывает, рождает идею, конструирует, а я ее осуществляю. Мобилизую людей на выполнение поставленной им задачи. Он творец, а я исполнитель его воли. У Германа никогда не получилось бы организовать разведку нефти в Сибири, а я это освоил за пару лет. А у меня не родилась бы идея организовать эту разведку именно в том районе, где он сказал, и таким способом. И многое другое. — Копысов замолчал и уставился на муровцев.

— Понятно, — подытожил Алексей. — Но Германа убили, и значит, он кому-то мешал. Кому?

— Я высказал свое мнение, вам решать.

— Кто после смерти Германа займет его место? — поинтересовался Алексей.

— Никто. Политиков и бизнесменов его масштаба в стране больше нет.

— Ваша компания исчезнет?

— Нет, простоим некоторое время на его идеях, но будем искать молодых стратегов. Благо, Герман об этом заранее позаботился. Создал на конкурсной основе курсы молодых предпринимателей. Вел отбор лучших студентов во всех вузах страны, посылал их учиться за границу. Вот вам еще одно проявление его стратегической мысли. Готовил нам смену. Понимал, что рано или поздно придется уйти на покой, и ему очень не хотелось, чтобы компания, плод нашего многолетнего труда, лопнула как мыльный пузырь. И я вам скажу, у нас работают молодые талантливые парни. На всех ступенях бизнеса.

— Никто из этих молодых и талантливых не мог его… Чтобы быстрее занять его место?

— Нет. Мы людей проверяем, готовим, и, как я вам уже сказал, они только смена. К оперативной информации они пока не допускаются, права слова не имеют. Надо многолетним самоотверженным трудом заслужить право высокого поста и огромных денег, которые этот пост сулит.

Алексей и Михаил смотрели на вице-президента, на его седые волосы, лицо в морщинках, на глаза усталого, немолодого человека, подумывающего об отдыхе и покое. В этих глазах проглядывались озабоченность, тревога и скорбь. Герман был его компаньоном, другом, и Копысов, потеряв его, заметно сдал.

Опера распрощались с вице-президентом, вышли из здания, сели в машину и помчались в управление.

Глава 13

Получив ориентировку на Петровского, Сергей решил последить за ним в надежде, что тот выведет на сообщников. Он плотно поел в «Макдоналдсе», прихватил с собой несколько гамбургеров, минералку и поехал в центр, на Сретенку, где находилась квартира режиссера. Краснов поставил машину напротив подъезда на противоположной стороне, поудобней устроился в кресле, негромко включил музыку и стал ждать.

Он видел у входа желтый «Лотус» с номерами, соответствующими номерам клиента, и надеялся, что Расписной дома — так окрестил режиссера Сергей. Он приготовился провести в дозоре несколько часов, но вдруг подъездная дверь открылась, и на пороге появился объект собственной персоной. Он был в легких кремовых брюках, белых ботинках, светлой шелковой рубашке. В руке — визитка, на поясе висел крохотный сотовый телефончик, левое запястье сжимал браслет часов, а правое — толстая золотая цепь. Такая же болталась на мускулистой шее. Рубаха была с коротким рукавом, и на предплечьях виднелись разноцветные наколки. В том числе и дракон с девушкой.

«Пижон, мать твою», — подумал сыщик, глядя на вальяжного, надменного парня. Тот вразвалочку проследовал к «Лотусу», щелкнул сигнализацией, отворил дверцу, плюхнулся в кресло, завел двигатель и устремился в образовавшуюся брешь между машинами. Сыщик последовал за ним.

Они колесили по городу без толку и умысла около часа, и Сергей не понимал, зачем Петровскому это нужно. Тот ехал и ехал, нигде не останавливался, но и от возможной слежки оторваться не пытался. Создавалось впечатление, что он просто катается. Краснов следовал за ним неотступно, не упускал его, но и не приближался.

Наконец Расписной подъехал к бордюру на Лесной улице в районе Белорусского вокзала. Из припаркованного сзади «Фольксвагена» вышла высокая дама в черном и села в «Лотус». Шляпка, черный парик и темные очки скрывали ее лицо, но сыщик узнал Анну Фрейн. Узнал по прекрасной грациозной походке. «Лотус» рванул с места и, лихо маневрируя, скрылся за перекрестком.

Спортивные машины ниже обычных, и в потоке их легко потерять. Следить Краснову стало тяжелее, но он не отставал. Многолетний опыт оперативной работы не пропал даром.

Иномарка неслась по городу с умопомрачительной скоростью, обгоняя одну машину за другой. На поворотах ее задок слегка заносило, и она шла боком со свистом шин об асфальт. Сергей жалел новенький «Мерседес», на виражах притормаживал, боясь вылететь на тротуар. В случае аварии слежка бы сорвалась.

Сообщники выехали за пределы города и понеслись по Ленинградскому шоссе. «Лотус» понемногу удалялся, почти скрылся из вида, и сыщик начал нервничать. Упускать Петровского не входило в его планы — слишком много зависело от этой погони. Плюнув на все, он нажал на педаль газа и погнал так, будто преследовали его самого. Через пару минут он снова увидел впереди низенькую широкую иномарку цыплячьего цвета и успокоился.

Погоня продолжалась целый час, и машины отъехали от Москвы на сто восемьдесят километров.

«Куда они гонят, — думал Сергей, — в бега собрались, что ли? Дача Анны находится совсем в другой стороне, а у Петровского, по документам, она в Томилине». Значит, ехали они в дом, снятый режиссером на лето.

Через несколько минут «Лотус» сбросил скорость и свернул с трассы на проложенную в лесу асфальтовую дорогу. «Поселок Медное», — прочитал Сергей на придорожном указателе.

Краснов не отставал, но старался на глаза объектам не попадаться. Держался в отдалении. Машина въехала в небольшой поселок и остановилась у высокого добротного кирпичного забора. За ним виднелась крыша высокого особняка.

Сергей тормознул в начале улицы и, заехав за куст, стал наблюдать.

Петровский вышел, отпер ворота, сел в машину и вкатился на участок. Воротины захлопнулись и скрыли сообщников от глаз сыщика.

Краснов помедлил немного, потом включил скорость и покатился мимо. Напротив дома он притормозил, осмотрел забор, проехал дальше и встал за кустом. Взял с собой камеру, оружие, запасные аккумуляторы и вышел.

Закрыв дверцу, сыщик направился к особняку, дошел до забора, а потом вдоль него. В зарослях боярышника он полез наверх.

— Лишь бы собак не было, — прокряхтел Сергей.

Оглядев с высоты участок и не заметив ничего подозрительного, спрыгнул на землю и подкрался к застекленной веранде.

Дом был большой, солидный, но ему недоставало дороговизны и роскоши фрейновского особняка.

Сергей подошел к распахнутому окну веранды и увидел Анну и Петровского, сидящих в креслах возле невысокого стеклянного журнального столика. На нем возвышалась бутыль шампанского, в вазе лежали фрукты. Коробка конфет завершала композицию.

Краснов следил из-за занавески, не боясь, что его заметят. Режиссер откупорил шампанское и наполнил высокие хрустальные бокалы. Анна сняла черный парик, очки, отстегнула длинную юбку, стянула блузку и осталась в коротком тонком, обтягивающем ее прекрасное тело платье. Оно поблескивало чешуйками, как змеиная кожа, и делало Анну еще прекрасней.

Распустив светлые волосы, она взяла пальцами с длинными, черными от лака ногтями бокал. Сообщники чокнулись и выпили.

Сыщик вынул пистолет, передернул затвор и осторожно шагнул к открытому окну.

Вдруг запищал телефон на журнальном столике. Анна взяла трубку и поднесла к уху.

— Да, — произнесла она. Лицо ее мгновенно вытянулось от ужаса.

Сергей понял, что ей сообщили что-то очень важное. Анна сказала Петровскому одно слово и резко встала. Вскочил и режиссер. Решив действовать, Краснов схватился руками за подоконник, подтянулся, перекинул ногу в окно и запрыгнул на веранду.

Он неожиданности Анна вскрикнула и отскочила к стене, Расписной сделал шаг навстречу, размахнулся и хотел ударить Сергея, но тот врезал ему в челюсть первым. Режиссер рухнул на ковер возле камина и потерял сознание. Краснов подскочил к испуганной Анне, приставил ствол к ее голове и рявкнул:

— Не ожидала меня увидеть, сука?! Теперь ты признаешься в убийстве Германа Фрейна, расскажешь перед камерой, почему со своим дружком решила убрать его. Напишешь признания на бумаге, а потом поедем в МУР!

Сергей был зол, как никогда. Ему очень хотелось отдубасить красавицу, наставить ей синяков и шишек на прекрасном личике, сделать его похожим на лицо профессионального боксера после проигранного матча. Он схватил ее за горло, размахнулся пистолетом и хотел садануть рукояткой под глаз, но вдруг на голову ему обрушилась бутылка шампанского и разлетелась вдребезги. От удара сыщик потерял сознание и рухнул на пол.

— Ты вовремя, а то я уж думала, он меня своим пистолетом трахнет! — произнесла Анна.

Девушка в черном лайкровом комбинезоне — стриптизерша из ресторана — выбросила горлышко разбитой бутылки и, перешагнув через тело Краснова, подошла к креслу.

Анна наклонилась над Петровским, и тот слабо замычал.

— Вырубился, — усмехнулась она.

— Мужики в нокауте, — произнесла танцовщица, плюхнулась в кресло и закинула красивые ноги на стол. Поправила черные волосы и облегченно выдохнула.

— Надо привести в чувство Владика, этого спустить в подвал, пока не очнулся, — сказала Анна.

Глава 14

В восемь часов вечера члены спецгруппы собрались на совещание в кабинете Максимова. Настроение было подавленное, и офицеры молчали. Полковник тоже был расстроен, но неумело скрывал это.

Он развалился в своем кресле, Алексей занял место в углу кабинета, а Долгов и Михаил пристроились у стола.

Пришел дежурный и положил перед шефом результаты всех экспертиз, проведенных за этот день. Максимов открыл папку, недовольно взглянул на листы документов, мельком просмотрел и отложил.

— Ну, что скажете, господа сыщики? — начал он. — Воскресенье кончилось. Завтра в десять ноль-ноль я буду с докладом на ковре у Кошелева. И что я ему скажу?

Все насупились и молчали — выговор никому получать не хотелось. Но не это портило настроение оперативникам. Они проиграли партию с преступниками. Все понимали, что Краснов невиновен, но доказать это не могли.

— Что мне сказать генералу? Мы вляпались в дерьмо и по горячим следам убийство крупнейшего российского олигарха не раскрыли. Краснов его не убивал, но доказательств этому нет. Напротив, есть доказательства, что убийца он. — Полковник обвел суровым взглядом всех присутствующих.

Алексей как старший группы, как обычно, принял гнев шефа на себя.

— Я считаю, что у нас есть косвенные доказательства вины Анны Фрейн. Надо просить руководство дать нам время, неделю, две — и мы дело раскроем. Куда спешить-то, Краснова все равно не поймаем.

— За него я тоже получу по первое число, — вставил Максимов.

— Хотите, я пойду с вами и скажу Кошелеву все, что сейчас сказал вам? — спокойно произнес Фомин. — Скажу, что Краснов невиновен, что тщательно подготовленные заказные убийства за два дня не раскрываются, и приведу ряд доказательств?

— Я это ему и сам скажу, но если не терпится получить по голове — пошли.

— Ну сами посудите, Николай Иванович, — вставил Алексей. — За эти дни мы выяснили, что только Анна была заинтересована в смерти Германа.

— Это не совсем так, — парировал Максимов. — Копысов мог вам лапши на уши навешать. Сам заказал босса, а на жену свалил. Он получит контрольный пакет акций, получит рычаги управления империей Германа Фрейна, а это миллиарды долларов дохода и проценты с них. В направлении этого Копысова надо еще покопать. Во всех делах об убийствах крупных воротил бизнеса прямо или косвенно фигурируют их соратники. Только свои могли убрать Германа, только свои. Или жена, или друзья. Друзья в кавычках, разумеется. — Максимов встал и зашагал по кабинету. Все следили за ним не дыша.

— Ну вот, видите, есть информация для дальнейших оперативных разработок. Надо ходатайствовать у руководства о продлении дела. Плевать на прессу, плевать на всех. Надо копать дальше, — согласился Фомин.

— Надо копать, надо копать, — ехидно передразнил полковник. — Я и сам знаю, что надо, но согласятся ли Кошелев и прокурор? Им сверху каждый день достается, захотят они пойти к министру с таким предложением? Осмелятся ли? Им проще закрыть дело, объявить Краснова в федеральный розыск, и баста.

— Политика, я понимаю, но когда решается судьба нашего товарища…

— Стоп! — повысил голос полковник, и Алексей умолк. — Демагогии не надо. Если на чаши весов лягут судьба Сергея Краснова и твоя судьба, ты, я уверен, поступишь в своих интересах. Как и каждый из нас. — Максимов обвел взглядом подчиненных.

Все сидели подавленные и молчали. Фомин понурился и тяжело вздохнул.

— Поэтому отдадим судьбу Краснова в руки провидения и будем ждать. Я постараюсь убедить генерала в целесообразности продления дела, в связи с его экстраординарностью. А как он там поступит — не знаю. Может, он тоже за спокойное, без горячки расследование. — Максимов сел в свое кресло, положил ногу на ногу, взял остывший чай в подстаканнике и сделал глоток.

Сколько прошло времени, Краснов не знал. Медленно приподнял веки и осмотрелся. Он лежал на холодном каменном полу в подвале какого-то дома. Под потолком тускло светила сорокаваттная запыленная лампочка без абажура, в углах у стен валялась мебель: старые стулья, матрацы, хлам, годами скапливаемый бережливыми хозяевами. Дышалось тяжеловато, хотя маленькая форточка была приоткрыта. Сильно болела голова, особенно правая ее часть, и нестерпимо хотелось пить. Во рту пересохло, точно после пьянки.

Сергей шевельнулся, осмотрел свое тело и нашел его в плачевном состоянии. Ноги и спина от долгого лежания в одной позе затекли, и, кажется, он простудил поясницу. Сыщик хотел принять более удобное положение, но тело с первого раза не послушалось. Его правая рука была пристегнута наручником к толстой трубе. Стальное кольцо сильно сжимало запястье, и острый край резал кожу. О том, чтобы сломать браслет, речи не было. Он осмотрел трубу, взялся за нее рукой, дернул пару раз, но она даже не прогнулась.

Краснов некоторое время лежал и вспоминал, что с ним произошло, а когда наконец вспомнил — мысленно выругался.

«Нельзя лезть сломя голову в неизвестный дом. Может, там взвод солдат. Вот и попал впросак — получил по затылку, и как выбираться из этого положения, не знаю».

Наконец спина отошла, и сыщик решил действовать. Он привстал, потянулся ногой к куче хлама, зацепил носком ботинка моток алюминиевой проволоки и попытался притянуть к себе. С первого раза не получилось, а вот со второго…

Когда спасительная проволока была у него, Сергей взял валявшуюся рядом ножку от разломанного стула и пару раз сильно ударил по кончику проволоки. Он сплющился и согнулся. Вставив самодельную отмычку в замок наручников, он без труда его открыл. Вынул руку, встал, размял продрогшее тело, сделал несколько махов и боксерских ударов по воздуху.

Покопавшись в мусоре, нашел обломок старой водопроводной трубы. Ничего, сойдет вместо оружия.

С трубой в руке Сергей осторожно двинулся в глубь подвала. Вдруг он услышал скрип открываемой двери, насторожился, вернулся к батарее, сел на пол у стены и вставил руку в наручник. Браслет защелкивать не стал, а сместил его вбок и задвинул рядом с замком. В любой момент сыщик мог скинуть кольцо и освободить руку. Трубу положил за спину — на всякий случай.

«Хотели бы убить — убили. Значит, я им для чего-то нужен», — подумал он и стал ждать.

Шаги приближались, и Краснов понял, что идут несколько человек. Он решил действовать осмотрительно и не спешить. Вскоре из темноты вышел Петровский, за ним Анна и следом ресторанная стриптизерша. Она была в неизменном лайкровом черном комбинезоне, режиссер в старых джинсах и темной футболке, а вот Анна разоделась как на парад. На ней красовался белый блестящий пиджак, короткая белая юбка из той же ткани, а под пиджаком — короткая, до пупка, узкая белая футболочка. Груди выпирали под ней великолепными буграми. Ясно, что о трауре она и не вспоминает, хотя Герман Фрейн похоронен еще не был.

Все трое встали перед горе-сыщиком и презрительно взглянули на него. Пленник немного изменил положение, поправил свободной рукой пряжку на поясе и с опаской взглянул на вошедших. Их появление не предвещало ничего хорошего.

Анна заняла позицию в центре, уперла руки в бока и бросила:

— Попался, голубок, в собственный капкан. Думаешь, ты нас выследил? Нет — мы тебя. Ольга за тобой двое суток ездила. С того самого дня, когда ты вернулся в мой дом и взял в заложники одного из ментов. От муровцев ты уехал, а от ее маленькой беленькой машинки — нет. И Владик ей помогал. Он специально влез в твой офис в тот момент, когда ты там видеокамеру забирал, и затеял с тобой драку. Продемонстрировал свои наколки, и ты как опытный сыщик его по ним вычислил. Ты начал за ним следить, и он привел тебя сюда, в этот дом. Он его снял специально для того, чтобы тебя грохнуть. Теперь мы тебя убьем, а тело в лесу закопаем. Краснова Сергея Сергеевича объявят во всероссийский розыск, но никто его никогда не найдет. Здорово придумано? Убийство Германа свалят на тебя, а я останусь чиста, как ландыш весной, — Анна улыбнулась, показав белоснежные ровные зубы. — Кончай его, — приказала она Петровскому.

Тот вынул из-за пояса пистолет Сергея и передернул затвор.

— Зачем ты убила Германа? — спросил сыщик.

— Старый хрыч решил со мной развестись и лишить наследства. А я хочу быть богатой, очень богатой, жить как хочу и делать что хочу, любить кого хочу, и чтобы никто мне в этом не мешал. А он вздумал ревновать, импотент чертов, поэтому пришлось его ликвидировать, пока наследство оформлено на мое имя. Здорово получилось, правда? — Анна гордо усмехнулась.

— Правда, правда, лихо ты меня подставила, — угрюмо пробубнил Краснов.

— Я все сама придумала — тебя наняла и Германа убрала, а Владик с Ольгой помогли мне осуществить план.

— Я догадался, что он у меня ключи вынул, когда мы трахались. Съездил в мой офис, привез пистолет и пристрелил Германа. Потом подбросил ствол в багажник моей машины, а ключи — в карман брюк.

— Правильно, только в одном ты ошибся. Германа я сама пристрелила из твоего пистолета. Собственноручно. Мы его держали несколько дней в подвале моего дома, прикованного наручником к трубе, а потом поставили к двери и шлепнули. И тебя шлепнем. Давай! — Анна кивнула режиссеру.

Петровский сделал шаг вперед, поднял пистолет и направил на пленника.

— Стой, стой, я хочу сказать! — выпалил он.

Сергей мог бы вскочить и кинуться на него с трубой наперевес, но тот был слишком далеко и успел бы выстрелить. Умирать не входило в планы Краснова, и он решил схитрить:

— Я записал твое признание на видеокамеру, она в пряжке моего ремня, а магнитофон спрятан в кустах. Теперь вам всем крышка, и не важно, убьете вы меня или нет. Запись будет в МУРе, и вас арестуют, осудят, и наследства ты, Аня, не увидишь.

— Что? — удивилась красавица. — Что ты несешь, урод? Проверь, — она кивнула Петровскому, и тот подошел к Сергею. Нагнулся, отстегнул ремень и выдернул его из брюк. Повернув пряжку, приподнял крышку и увидел глазок мини-камеры и плату передающего устройства.

— Вот сукин сын, — хмыкнул Расписной. — По две камеры с собой носит.

— Есть? — удивилась Анна.

— Да, мини-камера, но магнитофон не здесь. Он где-то недалеко. Радиус действия передатчика не более двухсот метров.

— Наверное, в его «мерине», — добавила Ольга. — Когда он вышел из машины, то сразу направился к дому и ничего в кустах не прятал.

И она оказалась права. На всякий случай, до слежки за Петровским, Краснов установил камеру в пряжке ремня, а принимающее устройство и магнитофон — в салоне «Мерседеса». Признание Анны было записано на пленку, и запись эта была его спасением. Преступники могли свободно открыть иномарку и забрать ее, но не это сейчас заботило Сергея. Его жизнь висела на волоске, и надо было в первую очередь спасать себя.

Петровский рассматривал камеру и опустил пистолет. Он отвел взгляд от Сергея, и тот воспользовался его оплошностью. Вынул руку из наручника, схватил трубу, вскочил и бросился на режиссера. Анна и Ольга завопили в ужасе, как свиньи недорезанные. Петровский вскинул пистолет, но Краснов саданул трубой ему по кисти. Оружие выпало и улетело в кучу хлама. Второй удар сыщик нанес по шее, но режиссер увернулся, и труба рубанула по наколке на предплечье. Дракон и красавица мигом распухли, посинели и слились в большое кровавое пятно.

Ольга повернулась и кинулась к выходу. На бегу она задела старый ящик, наваленные в нем пустые бутылки раскатились, а некоторые разбились. Стриптизерша добежала до лестницы и ринулась наверх.

Сергей врезал режиссеру по темечку, труба согнулась, из раны хлынула кровь, но противник успел схватить его за рубаху. Мужчины рухнули на пол и покатились по проходу.

Анна кинулась к лежащему под стулом ремню Сергея, схватила его и убежала прочь. Краснов оседлал режиссера, врезал ему кулаком по лицу, и тот отключился. Недолго думая, сыщик схватил убегающую Анну за ногу, и девица шмякнулась на пол. Она тотчас вырвала ногу, но потеряла туфлю и устремилась к лестнице. На бегу Анна наступила босой ступней на бутылочную стекляшку и сильно разрезала подошву.

Красавица вскрикнула, присела от пронзившей тело боли, но усилием воли поднялась и, хромая, заковыляла к выходу. Сергей хотел рвануть за ней, но Петровский снова вцепился в него, порвал рубаху. Пришлось сыщику еще пару раз врезать ему по физиономии и довести дело до нокаута.

Ольга вбежала в гостиную, не помня себя от страха, заметалась по ней, пока следом не приковыляла Анна.

— Где ключи от машины этого гада? — рявкнула она.

— На столе, — стриптизерша напрочь растерялась. — Что делать, что делать? — запричитала она.

Анна плюхнулась на диван, подняла окровавленную ногу, нащупала пальцами осколок, морщась, выдернула и отбросила в сторону. При виде крови Ольга потеряла сознание и рухнула на пол.

— Дерьмо, — процедила сквозь зубы Анна, схватила со стола красновский брелок от «Мерседеса» и заковыляла к двери.

Сергей расшвырял гору старых учебников и выудил из-под них запыленный «макаров», протер тряпкой и побежал к лестнице. Вырубленный режиссер так и остался лежать среди мусора.

Кровавые отпечатки подошвы вели вверх по ступеням, а оттуда в гостиную.

— Похоже, она здорово ногу порезала, — заметил сыщик.

Увидев на полу стриптизершу, Сергей перетащил ее на диван. Черный парик съехал с головы девушки, и пряди белых длинных волос упали на пышную грудь. Краснов тотчас узнал в ней соседку Анны по даче, что прогуливалась с собачкой, когда он дремал в машине, и спросила его, не ушибся ли он, когда Сергей сиганул с балкона.

— Вот те раз, была черная, а стала белая, — констатировал он. — Но душа-то у тебя все равно черная. — Сыщик взял со стола свою видеокамеру, брелок сигнализации от «Лотуса», сотовый телефон и устремился к двери.

В прихожей Анна намотала на рану какую-то тряпку, сунула ноги в домашние шлепанцы Петровского и выбежала на улицу. Дохромала до «Мерседеса» Краснова, выключила сигнализацию, распахнула дверцу и уселась за руль. Она не стала искать видеомагнитофон, а завела мотор, включила фары и лихо вырулила на дорогу. Сергей выскочил ей навстречу, выхватил пистолет, направил на стремительно приближающийся «мерин», но Анна включила дальний свет. Ослепленный сыщик прищурился, но успел выстрелить наугад. Пуля пробила ветровое стекло, пронеслась по салону в метре от Анны и вылетела сзади. Красавица поддала газку и направила машину прямо на детектива. Тот прыгнул в сторону, кувыркнулся на траве, вскочил и послал две пули ей вдогонку. Одна из них пробила багажник, а другая угодила в «молоко».

— Черт тебя подери! — зарычал он и бросился к «Лотусу» режиссера.

Была глубокая ночь. Но спокойной она была не для всех. Два умных, красивых, преуспевших в жизни человека — мужчина и женщина — посвятили ее не поцелуям под луной, не томным вздохам на скамейке, не любви, а смертельно опасной автомобильной гонке. Они неслись сломя голову на дорогих иномарках в кромешной тьме деревенского шоссе, и каждый преследовал свою цель, но от нее зависела жизнь обоих.

Постепенно «Лотус» нагнал «Мерседес» и пристроился сзади.

«Ее надо взять живой и невредимой, — думал Сергей. — Одна ошибка, один неверный поворот руля могут стоить жизни мне или ей. А Анна мне нужна живая. Запись чистосердечного признания — это лучшее доказательство моей невиновности».

Машины мчались в нескольких метрах друг от друга, и если бы кто-нибудь со стороны видел эту гонку, то решил, что ездоки с ума спятили.

Краснов скорость сбрасывать не собирался, ибо выбора у него не было. Он должен был победить в этой схватке любой ценой.

Анна тоже жаждала только победы. Для нее она означала богатство, независимость и свободу. Красавица уже ощутила их вкус и отказываться от них не собиралась. Тот, кто попробовал вкус богатства, потеряв состояние, жить нормальной жизнью уже не может.

Краснов пошел в атаку. Прибавил скорости, перестроился слева от «Мерседеса» и несильно ударил бортом «Лотуса» в его борт. Это скорее была психологическая атака. Крыло «мерина» и передняя дверца сразу помялись, машина вильнула, но Анна не испугалась, а выровняла ее и атаковала сама. Отчаянная женщина крутанула руль, и уже «Мерседес» протаранил «Лотус». Удар получился мощнейший. Машины завиляли на дороге и чудом не улетели в канаву. Сергей ударился плечом о стойку, а головой о потолок. Его охватила ярость. Он понял, что Анна не из тех, кто сдается. Как раненый зверь, она шла напролом, сметая на своем пути все преграды.

Сергей вынул пистолет, передернул затвор и хотел опустить стекло в правой двери, но при таране дверца помялась и механизм заклинило. Тогда он выстрелил в стекло, и оно рассыпалось на мелкие кусочки.

Анна вздрогнула, услышав грохот, заерзала за рулем, стала чаще оборачиваться, следить за маневрами преследователя. Сыщик прибавил газу, поравнялся с «Мерседесом», выставил руку в открытое окно и стал стрелять по его переднему левому колесу. Попал только с третьей попытки.

Пуля пробила бескамерную покрышку, она мгновенно лопнула, как тряпка, закрутилась на колесе и слетела. «Мерседес» накренился, рыскнул влево, скатился в канаву и понесся по полю, подпрыгивая на ухабах. Наехал на корягу, перевернулся и закувыркался, как мяч. Анна была пристегнута ремнем, но кресло оторвалось от крепления и загрохотало по салону. Совершив семь переворотов через крышу, исковерканный «мерин» пробороздил грунт и замер. Туча пыли окутала место аварии.

Сергей затормозил, выскочил из машины и подбежал к своей искореженной тачке. Ему не было жаль денег. Он жаждал справедливости.

Заглянув в салон, сыщик обнаружил, что Анна лежит на боку, прижатая к стойке кабины продавленной крышей. Глаза ее были открыты, и она часто дышала.

— Жива? — спросил он, но девушка не ответила. По лицу ее текла кровь, и, видимо, был сломан позвоночник. — Сейчас я тебя вытащу! — Он просунул руку в проем ветрового стекла, дотянулся до руки девушки, сжал ее и потянул на себя. Анна застонала от боли.

— Не тронь, слышишь, не тронь. Ноги больно, — она тяжело дышала, но была в сознании и здравом рассудке. — Бери видеокамеру, сними меня в последний раз.

Сергей открыл рот от удивления.

— Лежи спокойно, я сейчас «Скорую» вызову и спасателей, — он вынул сотовый телефон и начал набирать номер.

— Потом. Сейчас сними меня, пожалуйста, — взмолилась Анна.

Сергей мигом принес из машины «Сони», включил лампу на корпусе и снял место аварии. Потом навел объектив на лицо Анны.

В свете лампы краски стали ярче, кровь заблестела на лбу и губах девушки, и по выражению мутных глаз Сергей понял, что красавица при смерти.

— Снимай, — прохрипела она. — Ты же все снимаешь на свою чертову камеру. — Она на минуту замолчала, собралась с силами, а потом произнесла: — Я, Анна Фрейн, дочь Германа Фрейна от первого брака.

Услышав эти слова, Сергей окаменел, подумав, что у девушки бред. Но продолжал снимать.

— Он женился на моей матери ради денег и титула — мы потомки древнего знатного рода. Женился, а потом убил ее. Меня отдал в детский дом. Я выросла, и подруга матери рассказала мне, кто такой этот Фрейн. Кстати, фамилия тоже наша. Я поклялась отомстить ему и вернуть свои деньги. Всю жизнь я мечтала об этом, жила с мечтой об отмщении. Тебе это чувство, наверное, тоже знакомо. — Сергей кивнул. — Я так желала ему смерти, что по ночам видела сны, как убиваю его. То из пистолета, то ножом, то палкой, то камнем или чем-то еще. Это превратилось в наваждение, — Анна кашлянула, и изо рта у нее вытекла струйка крови. — Времени совсем мало, — продолжала она. — Я выросла, стала красавицей, это тоже наследственное, но от своей мечты не отказалась. Я собрала о Германе много информации и узнала, что у него есть сын от второго брака. Марк тогда учился в США. Я приехала в Америку и там познакомилась с ним.

У нас была любовь, но, невзирая на это, я убила его. Ты, наверное, уже понял, что моя любовь смертельна. Он наследник, а значит, конкурент, и поэтому жить не должен. Я накачала его наркотиками и сбросила с горной дороги. Внизу текла река, и полиция решила, что я утонула…

Потом я вернулась в Россию и познакомилась на одном из приемов с самим Германом. Очаровала его своей красотой, и он женился на мне, не подозревая, что я его родная дочь. Был какой-то момент, когда я решила его не убивать, ведь я добилась своей цели, стала наследницей огромного состояния, но… Я жила своей жизнью, какой всегда хотела, а ему это не понравилось. Он решил развестись со мной и изменить завещание — лишить меня денег, моих денег. Я считаю все его деньги своими, так как его стартовым капиталом были наши семейные драгоценности. Тогда я придумала и осуществила с помощью друзей свой план. Я лично пристрелила Германа — Владик и Ольга не убийцы. А тебя, Сережа, я случайно выбрала, и с тобой мне было хорошо. Прости меня…

Анна вымученно улыбнулась, потянулась к Сергею, хотела взять его за руку, но он ей своей руки не подал. Анна широко открыла глаза, вздохнула, и рука ее упала на живот. Прекрасные глаза остекленели. Она смотрели на Краснова, и он увидел в них свое отражение.

— Четыре часа две минуты. Анна Фрейн умерла, — сыщик коснулся пальцами ее век и опустил их. Потом глубоко вздохнул и выключил камеру.

Хотел ли он ее смерти? Сергей не мог однозначно ответить на этот вопрос. Он ненавидел Анну, но не до такой степени, чтобы ее убивать. Он желал восстановить справедливость, свое доброе имя, авторитет, хотел вернуться к прежней жизни и больше ничего. Смерть девушки вывела его из равновесия. Он сел на придорожный валун, отложил камеру, обхватил голову руками и зарыдал. Его стон покатился по бескрайнему полю и растворился в ночной тишине.

Бой был окончен. Нервное напряжение спало. Краснов, как всегда, добился своей цели, и теперь ему стало жалко себя, жалко Анну, но более всего свою душу. Он считал себя виновным в ее смерти.

Вскоре он успокоился, встал, полюбовался розовеющим небом, утренний ветерок высушил его слезы и прогнал тягостные мысли. Он постоял несколько минут в тишине, потом достал телефон, связался с Максимовым и рассказал ему все.

Через час оперативная бригада на нескольких машинах примчалась к месту аварии. Все это время Сергей дремал в «Лотусе». Увидев полковника и Фомина, он вышел навстречу, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

Осмотрев «Мерседес», выслушав подробный рассказ Краснова, просмотрев запись, Максимов не на шутку разнервничался:

— Серега, ты такое дело в одиночку раскрутил! Я перед тобой в долгу. — Он хотел даже расцеловать сыщика, но вокруг были милиционеры.

— Поздравляю, — похлопал Сергея по плечу Алексей. — Мастерская работа. А мы облажались, не смогли найти улик против Анны Фрейн, хотя знали, что она заказала Германа.

— С такой женщиной не каждый справится, — констатировал Краснов. Настроение его улучшилось, он был уставший, но чувствовал себя на эмоциональном подъеме. Наверное, такие чувства испытывают люди, приговоренные к смерти, а потом помилованные.

Привезли подельников Анны — режиссера Петровского и Ольгу. Напуганные, они сидели в наручниках в милицейской машине и прятали глаза. Им сообщили, что Анна мертва, и это известие подействовало на них ошеломляюще. Ольга заплакала, а Петровский стал хмурым и грустным.

— Вот, — Алексей передал Максимову лазерный диск от компьютера.

— Что это? — спросил тот.

— Нашли в тайнике в доме Петровского. На нем записана сцена съемок с актерами в кабинете Фрейна. Он играет Краснова, а Германа — Ольга. Здесь фрагменты компьютерной графики и съемка Сергея на синем фоне в спальне Анны. Наложение его лица на тело Петровского.

— Зачем режиссер сохранил такую улику? — обратился полковник к Сергею.

— Боялся, что Анна убьет и его. Это какая-никакая, но страховка. Она мне призналась, что ее любовь смертельна. Это есть на пленке.

— Ну, ладно, — произнес полковник. — Поехали докладывать руководству о раскрытии этого громкого дела, показывать твой фильм.

Максимов, Фомин и Краснов сели в черную «Волгу» и отправились в Москву. На месте аварии осталась работать следственная бригада.

— Может, вернешься в уголовный розыск, нам классные сыщики позарез нужны, — спросил Николай Иванович Сергея.

— Нет, — твердо ответил тот. — Топталой больше быть не желаю.

Рассвело. Машина мчалась по утреннему, но еще пустому шоссе. Сергей смотрел в окно на проносящийся мимо пейзаж и думал:

«Интересно, смертельна любовь вообще или только любовь Анны Фрейн?» На этот вопрос он так и не нашел ответа.

Content

Андрей Бадин
Топтала

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14