Андрей Бадин

Привет от талибана

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Глава 1

На часах Спасской башни минутная стрелка перескочила на одиннадцать, а часовая замерла на двенадцати.

— Пора, — произнес коренастый человек в черной маске по кличке Морс, сидящий на переднем сиденье «БМВ». Он вытащил из сумки «узи» и передернул затвор. Водитель машины, Фэд, снял с предохранителя свой «калаш», надвинул маску и оглядел Манежную площадь:

— Чисто.

Атлетически сложенный Ник, сидевший сзади, посмотрел на часы и сказал:

— Фэд, трогай.

Тот завел машину и плавно повернул на Тверскую. Ник натянул на голову черный вязаный чулок с дырами, поправил его, а затем потуже закрутил глушитель на автомате. Когда «БМВ» остановился напротив высокой дубовой двери «Нокс банка», здоровяк скомандовал:

— Пошли!

Он и Морс быстро вылезли и рванулись к дверям, а Фэд остался в машине. Он не глушил мотора и поглядывал по сторонам.

Ник быстро открыл дверь, вбежал в холл, с ходу выстрелил очередью сначала в телекамеру на стене, а затем в двух ничего не успевших понять охранников. Сраженные, те попадали на пол. Вдруг заревела сигнализация.

Морс с разбегу ударил ногой в металлическую вертушку, преграждавшую путь. Та с грохотом закрутилась, и он пронесся сквозь нее как ветер.

Они быстро поднялись по лестнице на второй этаж. Морс взялся за рукоятку очередной двери и распахнул ее, а Ник, выставив вперед автомат, вбежал в холл. Он выстрелил в охранника, а пока тот оседал на пол, стремительно прижался спиной к стене и огляделся. Коридор справа и слева был пуст.

Морс занял огневую позицию в дверном проеме и с этой точки в случае необходимости смог бы простреливать и коридор, и лестницу. Ник побежал к двери с табличкой номер 25 и хотел уже зайти в нее, как вдруг дверь отворилась и из комнаты вышла молодая красивая девушка. Она услышала непонятный шум из холла и решила посмотреть, что там такое. Ник ткнул ее в грудь горячим, дымящимся глушителем автомата и хотел уже нажать на курок, но что-то его остановило.

Девушка широко открыла глаза, с улыбкой смотрела на черную, со страшными прорезями маску Ника и наставленный в ее грудь маленький автомат.

Их взгляды встретились. Ее голубые, чистые, наивные глаза смотрели на парня удивленно и с неподдельным интересом. Казалось, она вовсе не думала, что находится на волоске от гибели. Распаленный Ник смотрел на нее сердито, но в нем не возникло желания убить девушку. Он сдержался, сумел затормозить движение своего пальца на спусковом крючке, и выстрела не последовало. Девушка опустила удивленный взгляд на черный автомат, затем посмотрела на окровавленное тело охранника в кресле и снова взглянула в глаза парню. Но взгляд ее уже не был наивным. До нее начало доходить, кто перед ней. Она открыла рот и выронила из рук кипу бумажек. Ник опустил оружие и резко, без замаха ударил девушке кулаком в подбородок. Он рассчитал удар так, чтобы вырубить ее, но челюсть не сломать. Красивая головка дернулась, и девушка начала медленно и плавно заваливаться на спину. Ник вдруг увидел, что сзади нее стоит стол, и, упав, она обязательно ударится затылком о его острый угол. Он среагировал молниеносно — сделал шаг вперед и схватил за беленькую блузку. Затормозив падение тела, он бережно положил ее на пол. Убрав руку, он увидел, как отлетели пуговицы на блузке и она распахнулась, представляя на его обозрение красивые, пышные груди.

«Да, нынче бюстгальтеров не носят», — подумал он и пошел к компьютеру.

Секундная стрелка сошлась с минутной на цифре двенадцать. Он нажал на клавиатуре несколько нужных кнопок, и на экране появилась таблица с символами.

Ник собрал в кулак всю свою волю и постарался успокоиться. Он достал лазерный диск, вставил его в процессор и начал перекачивать информацию. Когда загрузка закончилась, на экране возникла надпись:

«Суперагент прибыл и приступает к работе».

«Получилось», — с радостью подумал Ник. Достал из кармана мини-сейф, величиной с портсигар, сунул в него лазерный диск, закрыл крышечку, набрал код взрывателя, установленного в сейфе, и спрятал его в нагрудный карман рубахи, под бронежилет.

«Ну что, прощай, друг, — произнес он, нажал клавишу и увидел надпись на экране:

«До встречи».

Экран погас. Ник выключил компьютер, поправил перчатки, взял со стола автомат и направился к двери.

Он перешагнул через тело девушки и выбежал из комнаты. Морс по-прежнему стоял на страже и поглядывал то в коридор, то на лестницу.

— Сейф, — сказал ему Ник. Морс закинул автомат за спину, подбежал к четвертой комнате, с ходу стукнул ее ногой, и она распахнулась. Замигала лампа под потолком и загудела сирена. Морс со злости пнул сейф, прикрепил к замку и к петлям три куска пластиковой взрывчатки и воткнул детонаторы. В это время Ник минировал стену, выходящую во двор. Когда все было готово, парни выбежали в коридор, Ник вытащил мини-рацию и нажал кнопочку.

Внизу, в машине, на торпеде «БМВ», Фэд увидел, как засветилась красная лампочка. Это был условный сигнал. Он включил скорость, плавно вырулил на дорогу и заехал в переулок.

Морс достал радиовзрыватель, набрал на нем код, дождался, пока включится индикатор, и нажал кнопку. Два сильнейших взрыва сотрясли здание. Один раскурочил сейф, а другой — стену дома. Взрывной волной снесло стол и несколько кресел. Дверь вывалилась в коридор вместе с косяком, и туча пыли понеслась по проходу. Обломки стены посыпались на улицу со второго этажа и напугали дремавшего в теньке пьяненького бомжа. Он захрипел спросонок, подавившись вязкой слюной.

Ник встал только после того, как грохот стих. Морс влетел в комнату, подбежал к сейфу и начал перекладывать его дымящееся содержимое в приготовленный мешок.

— Доллары, — прорычал он, и сквозь дыру в маске можно было видеть улыбку на его губах.

Сигнал тревоги поступил на пульт вневедомственной охраны немедленно. Группа быстрого реагирования в составе тридцати человек выехала на задание через минуту. Три микроавтобуса «Мерседес» с воем сирен неслись по пустынным субботним улицам Москвы, привлекая внимание редких прохожих. Стояла невыносимая августовская жара, и москвичи, утомленные солнцем, отдыхали на водоемах прекрасного города.

С пронзительным визгом шин микроавтобусы остановились у входа в банк, и бойцы в бронежилетах, масках и с автоматами в руках начали выпрыгивать на пыльный, раскаленный асфальт.

Ник размотал веревку, привязал один ее конец к ножке перевернутого сейфа, а другой выбросил в стенной пролом. Морс застегнул «молнию» на мешке с деньгами и выпихнул его в дыру. Ник взялся для страховки за веревку и скомандовал:

— Ты первый.

Коренастый, неповоротливый Морс протиснулся в отверстие и, оттолкнувшись ногами от стены, скользнул вниз по веревке.

Ник готов был спуститься следом, но услышал из коридора топот армейских ботинок.

«Охранники», — догадался он.

Бойцы захватили второй этаж и рассредоточились по коридору. Ник вытащил гранату, зубами выдернул чеку и кинул ее в коридор. После этого пролез в пролом и по тросу съехал вниз.

Спецназовец направился к выбитой взрывом двери и вдруг увидел выкатывающуюся ему под ноги гранату «Ф-1».

— Ложись! — успел крикнуть он, повернулся и хотел броситься наутек, но взрыв ударил его в спину и метнул в противоположную стену. Бойцы попадали кто куда, прячась от надвигающейся ударной волны. Взрыв разнес на куски дубовый стол, и его толстенная ножка вылетела через дыру на улицу и пронеслась над головами Ника и Морса.

Фэд въехал во двор, подрулил к бегущим навстречу парням. Когда те сели, он дал полный газ, и «БМВ», увеличивая скорость, понесся по узким, грязным, помоечным дворам. Этот маршрут был выбран заранее.

Глава 2

Капитан уголовного розыска Сергей Михайлов в этот субботний денек приехал на Красный пруд, что в Измайлове, разделся и лег загорать. Он решил покупаться, погреться на солнышке и подышать свежим воздухом.

Он жил возле Измайловского парка и в редкие выходные обязательно приходил в лес поиграть в волейбол, побегать, отдохнуть. Три раза в неделю он посещал тренажерный зал, расположенный в управлении. Качал штангой мышцы, занимался карате, плавал в бассейне, ну а летом предпочитал занятиям в душном помещении пребывание на природе, на свежем воздухе.

Сергей был высокого роста, широк в плечах и силен. Упражнениями со штангой он развил себе большие, пропорциональные, рельефные мышцы, но в то же время был ловким, подвижным и быстрым. Внешностью он обладал просто голливудской. Когда был помоложе, девушки от него с ума сходили — звонили, писали, донимали просьбами о встрече. Но Сергей был однолюб. У него была одна единственная и неповторимая девушка, и он ей был верен.

Природа Сергея и умом не обидела. Учение ему давалось легко.

После игры в волейбол и освежающего купания он решил вздремнуть на солнышке, но писк сотового телефона привел его в чувство. Он достал из спортивной сумки приборчик и нажал кнопочку.

— Привет, Сережа, — услышал он голос шефа, полковника Семенова, — срочно приезжай в управление.

Предъявив удостоверение, Сергей прошел пост и направился к лифту. Вдруг его окликнул полковник Семенов:

— Сережа, здравствуй. Нам в другую сторону.

Они крепко пожали друг другу руки и пошли к выходу.

Новенький «Мерседес-190» помчал их по пустынным жарким улицам, и по дороге полковник ввел Сергея в курс дела:

— В двенадцать ноль-ноль ограбили «Нокс банк». Убито три охранника и ранена зам. главного бухгалтера банка Ольга Лаптева. Она делала какие-то отчеты и поэтому работала в выходной. Единственный свидетель преступления, причем убийца мог ее пристрелить, но почему-то только вырубил ударом в подбородок. Лаптева видела его лицо, вернее маску, но глаза и губы может описать. Все это мне сообщил по телефону майор Прохоров, но ты все проверь и перепроверь сам.

— Понял, Петр Петрович.

— Контужен боец вневедомственной охраны — один из бандитов бросил гранату, а сам выпрыгнул на улицу в пролом в стене. Причем они вошли через главный вход, взорвали стену сейфовой комнаты и через эту самую дыру скрылись.

— Сколько их было? — спросил Михайлов.

— Двое вошли в банк, а в машине остались один или два.

— Похоже, их было всего трое.

— Кто знает. Один пьяный бомж видел во дворе машину и двоих, как он выразился, чертей, упавших с небес.

— Маски, — догадался Михайлов.

— Именно. Но улик нет и в помине. Марку машины назвать не может. Есть только гильзы и пули. Я дал распоряжение, чтобы проверили всех работников банка. Что-то не нравится мне это чистенькое ограбление в субботу утром. Чую, кто-то из «белых воротничков» замешан в этом.

— Возможно, но тогда зачем столько трупов?

— Да, резонно. Но учти, налетчики точно знали, где искать деньги и ценные бумаги. Они действовали меньше трех минут, а это рекордное время; профессионалы высокого класса.

— КГБ, спецназ, менты? — вопросительно посмотрел на него Сергей.

— Охранники в вестибюле убиты двумя очередями по три пули. Причем две пули в грудь, одна в голову, и каждая смертельная. А охранник в коридоре на втором этаже застрелен двумя пулями — в грудь и голову. Он даже оружие не успел выхватить — значит, не слышал стрельбы на первом этаже.

— Глушители.

— Именно. А эти охранники — бывшие кагэбисты, тренированные парни, спортсмены. Они глазом моргнуть не успели, а их шлепнули.

— Какое оружие? — спросил Сергей.

— Автоматическое. «Калашников», «узи». Баллистики работают.

— Вызвали управляющего банком?

— Вызвали, как же, он в отпуске, а вот его зам уже едет с дачи. Кстати, управляющий банком — бывший полковник ГРУ Николай Сергеевич Руденко. Тебе эта фамилия ни о чем не говорит? — Семенов состроил кислую мину. Сергей пожал плечами и промолчал.

«Мерседес» подрулил к двери здания и плавно затормозил. Младший сержант патрульно-постовой службы подошел к двери и хотел было открыть, но Семенов его опередил. Оперативники вылезли, вошли в здание и быстрым шагом поднялись на второй этаж.

— Телекамеру загасили одним выстрелом, — заметил Сергей, — точно в очко.

Полковник кивнул. Вадим Прохоров, высокий, сухопарый мужчина средних лет, встретил их в коридоре, отвел в сторону и прошептал:

— Зам управляющего здесь, но он без босса говорить наотрез отказывается, а тот в отпуске — на даче отдыхает.

— Как имя и фамилия зама? — также тихо спросил Семенов.

— Потапов. Борис Николаевич Потапов, — посмотрев в записную книжку, ответил Вадим.

— Как нашего… — многозначительно произнес Сергей и поднял указательный палец вверх.

Семенов нахмурился и молча показал пальцем на губы.

— Пойдем с ним познакомимся, — сказал полковник, и все трое пошли в сейфовую комнату.

Криминалисты фотографировали и снимали на видео беспорядок в коридоре и в комнатах. Труп охранника накрыли целлофановой пленкой, а до этого его снимали. Из-под пленки выступало большое бурое пятно запекшейся крови. Хотя оперативники привыкли к виду крови и к ее запаху, но все равно старались на нее не смотреть.

— Тела охранников, дежуривших на первом этаже, уже увезли на вскрытие, — произнес Вадим. — И с этим скоро заканчиваем. Боец ВОХРа контужен, но жить будет. Его доставили в госпиталь.

Сыщики вошли в разрушенную взрывами комнату и увидели молодого человека, перебирающего бумаги, вываленные из развороченного сейфа. При виде мужчин он встал, вытер грязные руки о носовой платок и поздоровался с Семеновым и Михайловым.

— Что похищено? — спросил Петр Петрович, внимательно глядя на банкира.

— Деньги, — тихо ответил тот. — Много денег. Восемьсот тысяч долларов и какие-то ценные бумаги.

— Какие? — спросил полковник.

— Я не знаю какие. Об этом вам скажет Николай Сергеевич. Он меня посвящает не во все финансовые операции. У меня от этого сейфа даже ключей нет, и шифра я не знаю.

— А тогда о долларах вы откуда знаете? — не унимался Семенов.

— В четверг в банк пришел перевод от одной иностранной фирмы, но от какой, я точно на знаю. Деньги наличные. В сопроводительном документе была указана сумма: восемьсот тысяч, вот я и подумал, что взяли их.

— Где Руденко отдыхает? — вступил в разговор Сергей.

— Не знаю. Он с пятницы в отпуске.

— Сколько сотрудников работает в вашем банке?

— Тридцать пять человек вместе с уборщицами.

— «Крыша» в преступном мире у банка есть? — задал вопрос Сергей.

Банкир замялся, не зная, как ответить, но то, что он что-то знает, сразу поняли и полковник, и Сергей, и Вадим.

— Это не для протокола, а для информации, — заговорщически тихо произнес Семенов. Потапов забегал глазами, помял в руках носовой платок и ответил:

— Вроде бы есть. Какой-то «крутой авторитет» из солнцевской группировки. Его Руденко приглашал на банкеты. Видный мужчина в возрасте, но как его зовут, не знаю. Я от таких подальше, сами понимаете.

— А мы к таким поближе, — произнес Сергей. — Мы, конечно, узнаем, кто он.

Семенов одобряюще кивнул и сказал:

— Ладно, Сережа, я с господином Потаповым закончу, а ты поговори с этой девушкой. — Он вопросительно взглянул на Вадима, и тот, открыв записную книжку, произнес:

— Ольга Лаптева — зам главного бухгалтера.

— Что с ней? — выпалил Потапов и, выпучив глаза, уставился на Вадима.

— Один из нападавших ударил ее кулаком в лицо, — ответил Семенов.

Банкир побелел как простыня, он открыл рот и начал хватать губами воздух, не в силах вымолвить хоть слово.

— Вам плохо? — спросил Сергей.

— Н-н-нет, пройдет, — хрипло ответил тот. — Как она себя чувствует?

— Сейчас лучше. Врач ее осмотрел — челюсть не сломана, симптомов сотрясения мозга нет, ушибов от падения тоже нет, — ответил Вадим.

— Наверное, бил профессионал высокого класса, — добавил Михайлов.

— Ох уж мне эти профессионалы, — покачал головой полковник и кивнул Сергею. Тот повернулся и вышел из комнаты.

Ольга Лаптева сидела в комнате за письменным столом и пила кофе из чашечки.

В России много красивых женщин, но иногда встречаются настолько милые, приглядные, обольстительные, что глаз не оторвешь. К таким относилась и Ольга. Она сидела, закинув ногу на ногу, и Сергей увидел ее стройные загорелые ноги. Узкая талия, пышная грудь, точеная длинная шея, восхитительная головка… Что и говорить! У нее были голубые глаза, прямой, небольшой носик, милый ротик и тонкие черные брови.

«Брови черные, а волосы светлые — наверное, красит», — подумал Сергей.

Когда Михайлов вошел, она левой рукой сомкнула полы своей блузки без пуговиц и посмотрела на него. Сергей представился, а затем взял стул и сел рядом.

Девушка шмыгнула носом, поднесла чашку к губам и отхлебнула. Руки у нее все еще дрожали, и она с трудом отпивала кофе.

— Я вам не помешаю? — спросил Сергей после паузы.

— Нет, — тихо ответила девушка и посмотрела на него своими голубыми, по-детски чистыми глазами.

Сергей смотрел на нее спокойно, уверенно и с любопытством. В какой-то миг девушке вдруг показалось, что она где-то видела этого человека. Эти глаза, губы, нос показались ей знакомыми, но потом она подумала, что обозналась, и отвела взгляд.

— Голова болит? — спросил Сергей после паузы.

— Немного, но врач дал анальгин, и, наверное, скоро пройдет.

— Ольга Сергеевна, вы уже давали показания, и я их читал, — начал Сергей, — но, может быть, вы еще что-то вспомнили?

— Нет, — помедлив, ответила она, — хотя глаза у вас очень похожи на глаза того человека в маске, но выражение в них другое. Тот взгляд был злым и свирепым, а у вас — добрый и… — она замялась и уткнулась взглядом в чашку.

Сергей улыбнулся и сказал:

— Это я сейчас добрый, но бываю и злым, и сердитым.

— Но вы не такой. Вы бы не смогли убить человека, я по глазам вижу.

Сергей посерьезнел и внимательно посмотрел на девушку:

«Откуда ты знаешь, что я за фрукт, — подумал он. — Я порой и сам не ведаю, какой я».

— Вы позвоните мне, если что-то вспомните и если будут проблемы, — сказал Сергей, передавая Ольге визитку. Та взяла ее, повертела в пальцах и положила на стол рядом с чашкой.

Сергей встал и хотел выйти из комнаты, но вдруг Ольга сказала:

— Я боюсь, очень боюсь! Убийца меня видел, вдруг он захочет избавиться от меня, как от свидетеля.

Сергей обернулся и с улыбкой произнес:

— Он мог убить вас тогда, в коридоре, но не сделал этого, значит, вам опасаться нечего. А видели вы только маску и, следовательно, опознать его не сможете. Вы для него опасности не представляете, именно поэтому он стрелять не стал.

Уже в дверном проеме остановился и добавил:

— А может быть, вы ему просто понравились и своим видом напомнили кого-то из близких людей — мать, сестру, любимую женщину. Бывает и такое.

Девушка, услышав эти слова, открыла рот. Сергей вышел.

Глава 3

Все пули попали в десятку, и генерал-лейтенант Корнилов с довольным видом вынул опустошенную обойму из своего «стечкина». Заместитель начальника Главного разведывательного управления при Генеральном штабе Вооруженных сил России любил по утрам пострелять. В «конторе» ходили байки про его стрелковый талант. Он мог из плохонького «макарова» с пояса сбить взлетающую в двадцати метрах от него ворону. А из своего великолепно пристрелянного, притертого к руке «стечкина» мог попасть в голову бегущего в ста метрах от него человека. Да, Алексей Михайлович великолепно владел всеми образцами советского, российского и западного стрелкового оружия, как одиночного, так и автоматического.

Он снял антифоны, положил их на парту, выпил крепкого, холодного чаю из резного хрустального стакана в дорогом серебряном подстаканнике и вытер чуть вспотевшую ладонь носовым платком. Его адъютант полковник Геннадий Свиридов подошел к нему быстрым шагом и, отдав честь, доложил:

— Алексей Михайлович, срочное донесение. — Он сделал паузу, ожидая — продолжать ли, или они отправятся в кабинет.

Генерал недовольно посмотрел на него — мол, отвлекаешь, но напряженное лицо адъютанта говорило о недобром. Генерал положил «стечкин» в футляр, взял его под мышку, прихватил коробку с патронами, стакан в подстаканнике и пошел к выходу из тира.

Несмотря на то что генерал был в дорогом темно-сером костюме, выправка выдавала в нем военного. Высокого роста, хорошо сложенный, еще не старый мужчина, он шел по коридору, как по плацу, чеканя шаг.

Суровое умное лицо, будто высеченное из камня, говорило о его тяжелом характере. Леденящий душу взгляд глубоко посаженных черных глаз приводил в трепет подчиненных. Ужасный человек, так мог сказать о нем каждый, кто его близко знал.

Корнилов вошел в свой кабинет, поставил подстаканник на стол, положил футляр с пистолетом и патроны в сейф. Затем откинулся в массивном, под стать ему, кожаном резном кресле и вопросительно взглянул на адъютанта.

Полковник Свиридов был особо приближенным лицом Корнилова. Самые секретные поручения генерал давал ему. Свиридов — мужчина высокого роста, но всегда старался быть неприметным рядом с шефом. Он был обыкновенный, преданный как пес, честный служака. Когда Корнилов делал распоряжение, Свиридов выполнял его в точности, быстро и хорошо. Он никогда не спорил с шефом, не отстаивал свою точку зрения, а просто выполнял задание. В серьезных делах такие люди очень ценятся.

— Донесение от агента Мальта из МУРа, — начал тот. — В двенадцать часов по московскому времени неизвестными был ограблен «Нокс банк». Убито три охранника, ударом в голову нокаутирована зам главного бухгалтера Ольга Лаптева, и взрывным устройством вскрыт сейф.

Генерал вскинул брови и внимательно слушал сообщение.

— Бойцы ВОХРа прибыли на место через три минуты, захватили первый этаж, второй, но в бой с преступниками вступить не смогли — те спустились по веревке в пролом взорванной ими стены и скрылись на зеленом «БМВ». Из сейфа номер два изъято все содержимое: доллары и ценные бумаги.

— Черт побери, — генерал грохнул кулаком по дубовому столу. Даже золотая ложечка звякнула в резном стакане. — Как это могло произойти? Это что, совпадение или существует утечка информации? Как преступники могли узнать, что именно во втором сейфе находится часть денег для операции «Глиняный горшок»?

Лицо у Корнилова побагровело. Он облокотился на край стола, подпер кулаками подбородок и замер в такой позе на минуту. Адъютант молча ждал, пока шеф обдумает услышанное и отдаст приказание. После паузы генерал откинулся в кресле и произнес:

— Еще информация есть?

— Прибывшая на место бригада с Петровки засняла там все, опросила свидетелей и уехала. Полный отчет о расследовании с копиями протоколов допросов, с видеозаписями и фотоснимками вы получите через час.

— Сработайте тихо, чтобы они не пронюхали про то, что мы интересуемся этим делом, — произнес генерал. — И вот еще что. В банке, кроме внешней, видимой телесистемы наблюдения, есть еще и секретная. О ней никто, кроме нас, не знает, даже Руденко. Камеры вмонтированы в стены коридоров. Необходимо вынуть диски и доставить их сюда, но сделайте это без лишнего шума, тихо, чтобы менты не узнали. Я думаю, мы увидим кое-что интересное.

Адъютант кивнул и, отдав честь, вышел из кабинета, а Алексей Михайлович набрал по селектору номер своего шефа, начальника ГРУГШ генерала армии Дмитрия Пантелеевича Переверзева. Сказал, что надо бы встретиться для серьезного разговора.

— Через час у меня, — сказал Переверзев.

— Мне бы хотелось на нейтральной территории.

— Тогда через полтора часа в условленном месте. Код «Рэнкс-3».

— Понял, — произнес Корнилов и положил трубку.

«Рэнкс-3», хорошо охраняемый, большой особняк в глухом лесу недалеко от Лобни, был лучшим местом для проведения секретных бесед. Именно туда, в тишину, покой и уединение, отправлялся Алексей Михайлович, когда ему нужно было обдумать что-то очень важное. Также он отправлялся туда, когда хотел расслабиться после непосильных трудов на благо отечества. При этом он брал с собой девочек. Иногда одну, но чаще двух или трех. На этот раз он поехал только с охраной.

Глава 4

Полковник Семенов собрал на совещание всех сотрудников отделов. Пришел и Сергей. Когда присутствующие расселись по углам, Петрович — так его называли в управлении — разложил перед собой на столе фотографии и начал:

— Ну-с, какие будут соображения?

Все молчали, никто не хотел лезть в пекло поперед батьки.

— Давай, Вадим, — сказал Семенов, и майор Прохоров начал:

— Предположительно двое вооруженных автоматами преступников ворвались в офис, убили охрану, взорвали сейф номер два, забрали примерно восемьсот тысяч долларов, ценные бумаги и скрылись, не вступив в перестрелку с оперативниками ВОХРа. Машину марки «БМВ» зеленого цвета, на которой скрылись преступники, ищем. Ограбление спланировано заранее. Возможно, кто-то из сотрудников банка является наводчиком. Мы сейчас проверяем эту версию, хотя это может быть делом рук мафиозной группировки, являющейся «крышей» банка. Установлено, что некто Некрон контролирует финансовую сферу банка, являясь членом его правления. Мы не отметаем версии, что это дело рук случайных гастролеров. — Прохоров замолчал, но тут же продолжил: — Свидетель преступления — зам главного бухгалтера Ольга Лаптева — видела человека в черной маске, но опознать его не сможет. Отпечатков пальцев нет, только гильзы и пули автоматов Калашникова и «узи». — Вадим замолчал и сел.

— Да, господа сыщики, дело дрянь, — произнес Семенов, — тухлое дело, нераскрывайка. Шансов найти этих ублюдков ноль. Если это дело рук мафии, то они своих не сдадут, гастролеров ищи-свищи, а банкиры концы в воду спрячут так, что не докопаешься. Но мы обязаны проверить даже самые неперспективные варианты. Значит, так. Первое: найти управляющего банком и подробно выяснить, что пропало. Если есть номера купюр, то записать их и разослать во все отделения банков страны. Вдруг всплывут. То же с ценными бумагами. Выяснить, кто из работников банка знал о переводе счета. Надо выяснить, чем занимается «Нокс банк», с одной стороны, от самих банкиров, а с другой — от незаинтересованных лиц. С этим авторитетом Некроном надо встретиться и поговорить. Я не думаю, что в его интересах грабить собственную кормушку, хотя кто знает, может, он так сводит с банкирами счеты. Так или иначе, надо покопать под него. Необходимо также выяснить, кто такой управляющий банком и является ли он его хозяином. Здесь действовать надо аккуратно, он полковник ГРУ, хотя и бывший, но мы все знаем, что в подобных организациях бывших сотрудников не бывает. Возможно, он связан с разведкой и теперь, и возможно… — Семенов сделал паузу и задумался. — Ладно, об этом позже.

«Не хочет говорить о том, что банк может прокручивать деньги высокопоставленных чиновников разведки, — подумал Сергей. — И правильно, ведь у стен тоже есть уши».

— Теперь об Ольге Лаптевой, — продолжил шеф. — Допросите ее в спокойной обстановке. Утром она была в шоке, это и понятно, но через несколько дней успокоится и может вспомнить какие-нибудь детали. Это очень важно — она единственный свидетель.

В кабинет вошел старший криминалист отдела Андрей Алексеевич Бутко.

— Ну что? — вопросительно посмотрел на него Семенов.

Тот открыл папку и начал читать:

— Было использовано оружие: автомат Калашникова и «узи», калибр 5,45 и 9. Выпущено десять пуль, все точно в цель. Семь из них в охранников, три в телекамеры на стенах. Пули стандартные. Оружие в нашей картотеке не значится. При просмотре видеозаписей установлено, что в дверь вошли двое мужчин в масках. Далее запись не производилась — камеры испорчены. На дверных ручках, косяках, стенах и прочее никаких следов нет. Нет даже отпечатков подошв ботинок — бойцы ВОХРа затоптали. Во дворе сняли отпечаток протектора шины, но она российского производства и принадлежать может машине любой марки, как нашей, так и импортной. На полу найдена чека от гранаты, но отпечатков пальцев на ней нет.

Бутко положил бумаги на стол и сел на свободный стул.

— Давайте просмотрим видеозапись, — сказал Семенов. Он вставил кассету в магнитофон и включил телевизор. Все уставились на экран. Полминуты камера показывала двери, затем они быстро отворились, вбежали двое мужчин в черной одежде и черных масках, один поднял автомат и выстрелил — изображение моментально пропало.

— Круто, — произнес Вадим.

— Круче некуда, — добавил Семенов, — перемотайте назад и просмотрим по кадрам.

Вадим взял пульт и начал тыкать в кнопки. Изображение на экране замерло, и стало отчетливо видно, как рослый, тренированный мужчина медленно, по кадрам, поднимает укороченный автомат Калашникова. Еще несколько замедленных движений — и из ствола вырывается огонь. Затем экран гаснет.

— Комментарии излишни, — произнес Сергей после нескольких просмотров.

— Да, все ясно, — произнес Сергей, — они профессионалы высокого класса. Очень высокого. И мотив ясен — деньги. Вот только кто их навел на банк. Совершенно очевидно, что это не случайность, не совпадение, а расчет, трезвый, холодный расчет. Они вскрыли только один сейф из четырех, и оказалось, что в нем находятся деньги. В другие почему-то не полезли: времени не хватило, охранники спугнули, или не было запланировано. Они оставили после себя только пули, гильзы и трупы.

— Кстати о трупах, — добавил полковник, — что скажет судмедэксперт?

— А что тут скажешь, работа действительно профессиональная. — Худой, сморщенный, болезненного вида, патологоанатом Николаев поерзал на стуле и глубоко вздохнул. — Смерть охранников наступила мгновенно. Две пули в сердце, одна в голову — точно в переносицу. Охранника на втором этаже убили пулей в глаз и в сердце. Работа ювелирная. Таких стрелков, как эти, очень мало. Результат такой, будто стреляли в упор — очень точно, а ведь расстояние было более десяти метров.

Все молчали.

— Во время войны у меня был случай, — продолжал Николаев, — вскрывал я труп одного….

— Спасибо, Андреич, в другой раз, — перебил его Семенов. — Значит, так, задача ясна — собираем информацию. Прохоров и Михайлов займутся банкирами и Лаптевой, а я наведу справки об авторитете Некроне через агентов в их среде. Идите ищите улики, господа сыщики. Все свободны.

Когда сотрудники встали со своих мест и пошли к дверям, Семенов сказал:

— Сережа, Вадим, задержитесь ненадолго.

Капитан и майор пропустили выходящих, и, когда дверь за теми захлопнулась, полковник произнес:

— Дозвонитесь до управляющего этим злосчастным банком, съездите к нему и поговорите, но очень деликатно, очень. Этот банк липовый, в нем числится двадцать пять человек вместе с уборщицами, а работает и того меньше. Выясните, заинтересованы ли руководители банка в том, чтобы именно мы провели расследование, или нет и хотят ли они, чтобы преступники были найдены, или нет. Но спрашивать об этом напрямую не следует. Прикиньтесь ваньками, эдакими операми-дуболомами, которые могут раскрыть только бытовуху по горячим следам. И тяните из него больше косвенной информации, чем прямой. Главное — их связи. Уцепимся за них — ниточка потянется, клубочек и размотается, а там, глядишь, и дело выгорит.

Глава 5

После короткого, крепкого рукопожатия генералы прошли в апартаменты и сели в широкие, шикарные кресла, стоящие друг напротив друга.

— Дела принимают непредвиденный оборот, — начал Корнилов, — и, я бы сказал, неприятный. Под угрозой операция «Глиняный горшок», а допустить провала мы никак не можем. Если кто-нибудь, кроме заинтересованных лиц, узнает о ней, разразится скандал похлеще «Уотергейтского».

— Без сомнения, произошла утечка информации, — сказал генерал Переверзев. — Надо срочно выяснить, кто стал ее причиной, чтобы в дальнейшем не было провала.

— Я проверяю все свои каналы, а Петровка ищет преступников. Я располагаю подробнейшей, своевременно доставленной информацией о ходе их расследования и на нужном этапе смогу опередить муровцев.

— Сделай все возможное и невозможное, но деньги и люди, совершившие преступление, должны быть найдены. — Генерал насупился. — Заместитель министра обороны уже справлялся о задатке.

— Десять миллионов долларов мы выплатим в срок. Я уже снял недостающие деньги со счета в «Swiss Bank». Их пропустят через несколько подставных счетов в Швейцарии и Лондоне, обналичат и в чемодане привезут сюда по каналу «метро»[1].

— В воскресенье деньги должны быть у Соловьяненко. Чем быстрее мы провернем эту операцию, тем безопаснее для нас. — Переверзев закурил. — Как ведут себя афганские коллеги?

— Спокойно. По моим источникам, они намерены перевести деньги по первому требованию. Миллиард долларов за боеголовки уже лежит на подставных счетах и ждет новых хозяев. А как отгрузка товара? — в свою очередь поинтересовался Корнилов.

— Как только десять миллионов долларов аванса попадут в сейф заместителя министра обороны генерала армии Вениамина Сергеевича Соловьяненко, незамедлительно, по его приказу, головки будут вывезены с семипалатинской военной базы и доставлены в точку икс. — Генерал довольно откинулся в кресле.

— Сделка века? — с улыбкой произнес Корнилов. — Еще никто на земном шаре не получал миллиард долларов от одной сделки в торговле оружием.

— Да, ни от какой торговли за один раз столько не получишь, — добавил Переверзев. — Но ты разберись с этой маленькой тучкой на безоблачном небосводе нашего бизнеса.

— Естественно, — заверил Корнилов, — так не оставлю.

— Обо всем происходящем информируй меня немедленно, в любое время дня или ночи.

Следуя из лобнинского особняка в свой офис на Тишинке, Корнилов думал:

«Переверзев с компанией надеется получить выгодную долю от этого миллиарда, но у меня другие планы. Они палец о палец не ударили, чтобы организовать операцию. Я нашел клиентов, вступил с ними в контакт, доказал на деле, что мне можно доверять, и теперь хочу провести, может быть, последнюю, самую крупную свою сделку. А они? Все эти годы получали процент за то, что закрывали глаза на кое-какие мои не вполне законные действия. Но я же им платил, в конце концов».

Раздосадованный генерал достал из кармана миниатюрный диктофон и вновь прослушал запись беседы с Переверзевым. Он многие годы собирал досье на всех своих начальников и подчиненных.

Джип охраны, а за ним черный бронированный «Мерседес» Корнилова сквозь распахнутые ворота влетели в маленький дворик и остановились перед парадным крыльцом.

Это была его резидентура. Этот великолепный, старинный дом он оборудовал по последнему слову техники. Охрана здания — специально отобранные, надежные люди, все коммуникации, кабинеты проверены на предмет прослушивания, а главное, рядом не было посторонних — начальника ГРУ и его замов. Корнилов изредка ездил в главный офис ГРУ и в Министерство обороны, но делал это с неохотой. К себе в резиденцию он не допускал никого, даже начальство.

Корнилов спрятал диктофон, вышел из машины и направился в свой кабинет на третьем этаже. Там его уже поджидали адъютант Свиридов и начальник компьютерной службы ГРУ, особо доверенный майор Андрей Саксонов. Генерал поздоровался и пригласил их в кабинет.

— Алексей Михайлович, записи из банка доставлены, — доложил Свиридов и указал на стопку маленьких, с брелок, коробочек с зеркальными лазерными дисками внутри.

Саксонов поставил на стол ноутбук, поднял верхнюю панель и включил питание. На экране замерцали символы. Он загрузил программу, достал из коробочки-брелока миниатюрный, величиной с монету лазерный диск, вставил его в дисковод и включил воспроизведение.

На экране появился холл банка, а в нем люди.

— Это вчерашняя запись, — сказал Андрей. — Камеры маленькие, суперсовременные, цифровые, созданы для секретной записи, и диск они записывают четыреста восемьдесят часов. Если диск не меняют, то они начинают его записывать заново, стирая прошлую информацию. Таким образом они могу работать годами без обслуживания. Но если что-то происходит, то можно вынуть диск и просмотреть снятое. Что мы сейчас и сделаем.

Ускоренные движения на экране закончились, и появилось изображение преступников, вбегающих в холл банка. Корнилов придвинулся ближе к экрану. Он наблюдал очень внимательно, стараясь не пропустить ничего.

На экране было отчетливо видно, как двое мужчин ворвались в банк, расстреляли сначала телекамеры, затем не успевших выхватить оружие охранников. Перепрыгнув через металлическое ограждение, они взбежали по лестнице на второй этаж.

— Это запись камерой, расположенной в холле, — пояснил Саксонов. — Я уже просматривал ее и сделал несколько фото с компьютера, — он указал на папку с фотографиями.

Корнилов взглянул на снимки. На одном из них было лицо в маске крупным планом, на другом — автомат Калашникова в руках убийцы.

— Хорошо, — ответил генерал, — потом просмотрю, а сейчас крутани еще раз.

Саксонов перевел на начало, и вновь двое парней ворвались в холл. Одеты они были в черные джинсы, черные джинсовые куртки и черные маски с прорезями, изготовленные из толстых дамских чулков.

Несколько раз просмотрели одно и то же, пока Корнилов не сказал:

— Ладно, давай дальше.

На следующем диске было изображение коридора на втором этаже. Несколько секунд охранник с сонливым видом расхаживал из стороны в сторону, потом сел в кресло. Вдруг дверь открылась, в холл вбежал преступник и выстрелил в охранника. Тот дернулся, но встать не успел. Пуля пробила ему переносицу. Удостоверившись, что тот мертв, один нападавший побежал в направлении компьютерной комнаты, а второй встал спиной к стене и так и остался стоять.

В это мгновение из комнаты с компьютерами вышла ничего не подозревающая Лаптева. Преступник на секунду остановился, оценил ситуацию, а затем ударил девушку кулаком в челюсть. Та упала спиной в дверной проем, а киллер устремился за ней.

— В компьютерной комнате камеры нет, — поясняет Саксонов.

— Еще раз, — попросил Корнилов, и все снова просмотрели эпизод.

— Глушители у них российского производства, — заметил Свиридов.

— Какая разница, все равно не найти ни глушители, ни этого оружия, — посетовал генерал. — Оно уже давно в Москва-реке.

— Чистая работа, профессиональная, — сказал Саксонов. — Они долго практиковались. Вы заметили, как первый, рослый, подал пальцами знак второму, коренастому, чтобы тот прикрыл лестницу и коридор. Это специальный язык жестов, применяемый спецназовцами, альфовцами и омоновцами. Он ему сказал:

«Ты — лестница — коридор, я — комната». Эти знаки используются в тех случаях, когда звуковые сигналы невозможны. В разведке, например.

— Значит, это наш человек, — произнес Корнилов.

— Может, наш, а может быть, и кагэбэшник или омоновец, — поправил Саксонов.

— Неважно. Он бывший сотрудник подразделения специального назначения, — генерал вынул золотой портсигар, достал сигарету, из кармана зажигалку и закурил.

— Может, бывший, а может, и нет.

— Ладно, смотрим дальше, — произнес Корнилов и выпустил ровное кольцо сизого дыма.

Андрей включил воспроизведение. Некоторое время на экране ничего не происходило. Только второй преступник, как мумия, замер у стены. Вдруг из компьютерной комнаты вышел первый грабитель, подбежал к коренастому, и они начали вскрывать дверь в помещение, где располагаются сейфы. Выбили ногами дверь, зашли внутрь, и коридор опустел. Только труп охранника с окровавленным лицом остался уродливо лежать в кресле.

— Что он делал один в компьютерной комнате? — вдруг спросил Корнилов.

— Не знаю, — Саксонов пожал плечами.

Через несколько секунд оба разбойника выбежали в коридор и прижались спинами к стенам. В сейфовой комнате произошел сильнейший взрыв, и все здание тряхнуло так, что видеокамеры на некоторое время замигали, но через пару секунд изображение вновь восстановилось. Парни забежали в комнату, и больше никто их не видел.

— Их мы больше не увидим, — произнес Саксонов и ускорил движение на диске. — Я увеличил изображение и сделал фотографии руки с дистанционным взрывателем. Он российского производства, применяется в войсках специального назначения. Изображение замедлилось, и стало видно, как несколько бойцов ВОХРа вбежали в здание и заняли позиции в коридоре. Вдруг из сейфовой комнаты вылетела граната, покатилась по полу и взорвалась. Ударной волной одного из бойцов отбросило к стене, остальные попадали на пол, а некоторые по-пластунски поползли на лестницу.

— Когда шок прошел и стало ясно, что преступники скрылись через пролом в стене, некоторая часть подразделения бросилась в погоню, — пояснил Саксонов. — Ну вот вообще-то и все. Хотя есть еще запись оперативных действий муровцев.

— Сейчас посмотрим, — сказал Корнилов и задумался.

Он помолчал, а потом изрек:

— Почему один из преступников провел полторы минуты в компьютерной комнате? На то, чтобы ворваться в банк, завалить охрану, открыть сейфовую комнату, взорвать сейф, вычистить его и скрыться, им понадобилось две минуты. И еще полторы минуты он пробыл в компьютерной комнате. Что он там делал? — Генерал вопросительно уставился на подчиненных. — Зачем он так рисковал? Он на полторы минуты дольше производил ограбление, а вы сами знаете, что в таких делах каждая секунда на вес золота, я бы сказал, на вес жизни.

Все молчали.

— На дилетантов они не похожи, значит, они заранее спланировали все свои действия и не допустили, как мы видели, ни одной ошибки. Они точно знали расположение комнат в банке, точно знали, когда прибудут деньги и в какой сейф их поместят. Они рассчитали, когда появятся вохровцы и как будут действовать. Преступники знали, что сработает сигнализация и ровно через три минуты все подъездные пути к банку будут перекрыты. Они выбрали единственно возможный путь к отступлению. Никто и предположить не мог, что они выйдут там, где и выхода-то нет — через стену. Там их ждала машина, и они моментально скрылись. Охранники им даже «на хвост» сесть не успели. А ведь бандиты могли действовать иначе, если бы не дополнительные полторы минуты в компьютерной комнате. Они бы могли спокойно выйти через парадный вход и спокойно уехать на машине. В этом варианте охранники тоже не успели бы их догнать. Но нет, им зачем-то очень надо было попасть в эту злосчастную компьютерную комнату, — генерал испепеляюще посмотрел сначала на Саксонова, а затем на Свиридова.

— Что им там надо было, а, господа аналитики?

Адъютант и начальник компьютерной службы молчали.

— Если мы разгадаем эту загадку, то мы и весь ребус решим, — Корнилов закурил следующую сигарету.

Несколько минут все молчали — обдумывали сказанное.

— Будем смотреть дальше? — вдруг спросил Саксонов.

— Надо посмотреть, — произнес Корнилов, и Андрей включил компьютер.

На экране засуетились люди. Контуженного бойца утащили, а место происшествия начали снимать на видео— и на фотокамеры. Криминалисты замеряли расстояние от того места, где стоял преступник, до охранника в кресле. На первом этаже, в холле, тоже работала следственная группа. Ольгу Лаптеву привели в чувство и допросили.

— Ее расспрашивали час, но она убийцу описала так — черная маска, черный костюм, перчатки, автомат, — пояснил Саксонов.

— Знаю, читал отчет, — ответил генерал.

Затем на экране появились двое в штатском. Ранее командовавший высокий худой мужчина подошел к ним и начал что-то объяснять.

— Пожилой — полковник МУРа Семенов Петр Петрович, а этот, высокий, крепкий атлет — капитан Сергей Михайлов, — пояснил Саксонов.

— Ну-ка, ну-ка, останови изображение, рассмотрим их получше, — сказал Корнилов, — и сделай мне их фотографии.

— Уже сделал, — Андрей указал на кипу снимков на столе.

Корнилов взял их и начал разглядывать. На большой, очень четкой цветной фотографии стояли двое. Один среднего роста, сухощавый мужчина лет пятидесяти. Одет он был в серый элегантный костюм. Седые волосы были зачесаны назад. Он был чернобровый, горбоносый, в нем было что-то орлиное.

— Петрович — так его по-дружески называют сотрудники, — пояснил Андрей. — Хват — так его называют блатные. Его знают все мелкие и крупные жулики в столице, все авторитеты и воры в законе. Они его знают, уважают и боятся. Но если кому-то из них бывает нужна его помощь, к нему идут без опаски. Он взяток не берет, но дорожит честью офицера и невиновного не привлечет.

Корнилов внимательно выслушал Саксонова, а затем сказал:

— Ангел-хранитель преступного мира?..

— Нет, просто он закон чтит, — ответил Андрей. — Если бы таких оперативников, как он, было больше, то и порядка в Москве было бы больше.

— Ладно, а этот? — перебил его Корнилов и ткнул пальцем во второго оперативника.

На фотографии был изображен атлет с внешностью Джеймса Бонда. Дорогой пиджак обтягивал его мускулистые плечи, а ворот белоснежной сорочки еле застегивался на толстой, точеной шее. Всем своим видом он демонстрировал мощь и силу. Но нет, он не выпячивался, не выпендривался, стараясь показать свое превосходство над окружающими, просто был из тех, кто входит — и все замирали в восторге. Вел он себя спокойно, с достоинством, не суетился, не делал лишних движений и не старался привлечь к себе внимание.

— С такой внешностью надо не в МУРе околачиваться, а в баре «Три обезьяны», — сказал генерал.

— Это старший инспектор отдела по расследованию убийств капитан Сергей Михайлов, — начал Саксонов. — Правая рука Семенова, очень опытный сыщик, я бы даже сказал, ас. Петрович ему поручает самые трудные задания, и он их с честью выполняет. Несмотря на меньшее звание, чем у третьего — Вадима Прохорова, — Андрей достал фото, — должность у него выше. Он старший инспектор, а Прохоров — младший.

— Предоставьте мне подробное досье на всех троих и на Лаптеву, — сказал Корнилов. — Кстати, Андрей, сделайте кинематическую карту на всех, кого отсняли, и проведите компьютерную идентификацию движений грабителей в банке с картотекой ГРУ по программе инверсной кинематики. Если они бывшие или ныне действующие агенты, то, может быть, их карта есть в компьютере. Сличив движения, мы узнаем, кто они.

Глава 6

В тысяча девятьсот девяносто втором году Корнилов придумал программу поиска беглецов. На всех без исключения секретных агентов ГРУ, первого главного управления КГБ (разведки) и второго главного управления КГБ (контрразведки), занятых оперативной работой, были заведены секретные досье нового образца. В них входили все данные о близких и дальних родственниках, все антропометрические характеристики тела, подробный анализ физических, психологических, моральных и нравственных качеств. Создавалась программа возможного поведения агента в экстремальных ситуациях и модель развития у него нужных психодинамических стереотипов.

Вместе с отпечатками пальцев брали на анализ кровь, мышечные и покровные ткани, волосы и ногти, делали фотографии сетчатки глаз, фотографировали тепловое и электростатическое поле, записывали голос и почерк. Но особое место в этой программе уделялось созданию кинематической карты агента.

Движения человека при ходьбе и беге, а также мимика и жестикуляция являются такими же неповторимыми, как и отпечатки пальцев. Именно на этой врожденной особенности каждого человека и была основана программа Корнилова. Движения агента, его мимику и жестикуляцию снимали на видеокамеру, затем изображение вводили в компьютер и по программе инверсной кинематики выделяли неповторимые, присущие только этому человеку двигательные черты.

Если агент, предав Родину, попытается скрыться, сделает пластическую операцию, отпустит волосы, бороду, изменит тембр голоса, вставит линзы, то он все равно будет найден по походке, манере жестикулировать. Если он хоть на мгновение попадет в поле зрения видеокамеры в метро, в аэропорту, на вокзале.

Создав кинематическую картотеку, Корнилов подключил к компьютеру ГРУ все телекамеры в метро, в аэропортах, на вокзалах и на улицах крупных городов России. С помощью этой программы он впоследствии рассчитывал искать преступников, объявленных во всероссийский розыск, если, конечно, на них будет сделана эта карта. Программу инверсной кинематики он позаимствовал у программистов Америки — Андрей Саксонов купил ее на компьютерной выставке в Лос-Анджелесе.

Такая программа используется в кино для создания движения компьютерных персонажей. Андрей адаптировал ее под нужды Корнилова, и система заработала.

Проводили десятки экспериментов, изменяли внешность испытуемых агентов до неузнаваемости: клеили усы и бороды, натягивали парики, одевали обувь с разной высотой каблука, и все равно компьютер безошибочно находил «беглеца» в привокзальной толпе. Он сличал его образ из картотеки с изображением, полученным с видеокамеры.

Андрей, являющийся руководителем программы, говорил:

— Эффективность ее основана на том, что длина костей в скелете субъекта неизменна, и, как ни меняй походку, основные, ключевые черты остаются. Неизменны также мелкие движения. Они, подобно почерку, индивидуальны и с годами не меняются.

— Вы сделайте кинематические карты и проверьте в картотеке, может, кто-то из нужных нам лиц в ней уже имеется, — попросил Корнилов.

— На это уйдет несколько дней, — сказал Андрей.

Глава 7

Связавшись по телефону с управляющим «Нокс банка» господином Руденко, Вадим и Сергей договорились встретиться у него на даче и выехали немедленно.

— С этим Руденко надо держать ухо востро, — посоветовал Вадим, когда выходили из машины. — Он профессиональный контрразведчик, ас в своем деле.

— Мы, что ли, олухи, — парировал Сергей, — нам тоже палец в рот не клади.

— Ну все-таки ты на рожон не лезь, больше слушай и меньше говори.

— Если он профессионал в своем деле, то сам будет больше слушать, а говорить вовсе откажется.

Так и случилось.

Сергей и Вадим подошли к массивным железным воротам, за которыми в тени малаховских сосен скрывался роскошный трехэтажный особняк.

— Хозяин такой хибары с нами откровенничать не будет, — сказал Сергей и нажал кнопку видеофона.

Послышался голос:

— Слушаю.

— Капитан Михайлов и майор Прохоров, — ответил Вадим и достал удостоверение личности.

— Поднесите его, пожалуйста, поближе к объективу.

Вадим, а потом Сергей продемонстрировали свои документы всевидящему оку телекамеры:

— Входите, парни. — Замок щелкнул, и дверь отворилась.

На что Вадим отреагировал, но не в микрофон, а Сергею на ухо:

— Нашел парней, одному сорок два, а другому тридцать семь.

— Тридцать восемь, Вадим Алексеевич, уже тридцать восемь, — с сожалением произнес Сергей.

Оперативники прошли по выложенной красным кирпичом тропинке в глубь сада, и их взорам предстал необычайной красоты дом, построенный из черного кирпича. Он был похож на огромный средневековый замок. Крыша его переливалась золотыми блестками в лучах заходящего солнца. Парадный вход обрамляли колонны из черного мрамора. Большое крыльцо, высокие двери из красного дерева.

Удачное сочетание форм и стилей, цветов и материалов делало неповторимым великолепное творение талантливого архитектора.

Хозяин вышел на крыльцо встречать гостей. Он был высок, худощав, но крепок и силен. Его седые волосы были подстрижены под ежик. Суровое лицо, глубоко посаженные настороженные глазки говорили о том, что откровенничать он ни с кем не намерен.

«В ГРУ он, наверное, занимался оперативной работой», — подумал Сергей.

— Добрый вечер, Николай Сергеевич, — начал Вадим, — мы инспектора уголовного розыска Прохоров и Михайлов. Мы бы хотели поговорить с вами в связи с сегодняшним происшествием.

— Здравствуйте, — Руденко крепко пожал руку сначала Вадиму, а затем Сергею. — Пройдемте внутрь.

Вслед за хозяином они вошли в дом и попали в большую, обставленную красивой мебелью гостиную.

«Пятьдесят метров площадь», — определил Сергей.

— Присаживайтесь, — сказал хозяин и сам уселся в большое бордовое кожаное кресло.

Они сели напротив, на огромный диван. Перед ними стоял низенький журнальный столик. Он был пуст и идеально чист.

«Наверное, домработница имеется», — отметил Сергей.

— Ну-с, что вас интересует? — начал Руденко.

Вадим молчал, не зная, с чего начать, а Сергей держал паузу, чтобы немного озадачить собеседника. Возникла пауза, и она, как показалось Сергею, стала раздражать Руденко. Он несколько раз нервно моргнул, потом глубоко вдохнул и замер в ожидании.

— Вы в курсе случившегося? — произнес наконец Сергей.

— Естественно, — коротко ответил Руденко и уставился на Сергея немигающим взглядом.

— Что вы думаете по этому поводу? — спросил Сергей.

— А что вы думали бы, если бы у вас украли миллион долларов и убили трех охранников вашего банка?

— Как вернуть деньги, — подыграл ему Сергей и тут же спросил: — Так, значит, был миллион, а не восемьсот тысяч долларов?

Тут Руденко опять моргнул и после секундной паузы произнес:

— У вас есть подозреваемые?

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — начал Сергей, как бы не услышав вопроса Руденко.

Игра в кошки-мышки началась, и Сергей хотел одержать в ней верх — больше выведать и меньше сказать.

— Это, как вы понимаете, в ваших же интересах, — говоря, Сергей внимательно наблюдал за реакцией банкира, но никаких проявлений волнения в его лице и жестах не заметил.

— Вы, наверное, подозреваете кого-то из сотрудников банка в организации нападения? — вместо ответа спросил Руденко.

— Мы всех подозреваем, такова наша профессия, — сказал Сергей, — а как бы вы поступили на нашем месте?

— Вы ищете не в том направлении, — сказал Руденко.

— Мы все направления проверяем, — вмешался до этого молчавший Вадим.

Наступила пауза. Разговор не клеился, информации ни прямой, ни косвенной Руденко не давал, и надо было принимать экстренные меры.

— А в каком направлении вы нам посоветуете искать? — вдруг нашелся Сергей.

— Вы профессионалы, это ваша работа, сами и разбирайтесь.

Руденко упорствовал, и за пять минут разговора не сказал ничего, что могло бы быть полезным для расследования.

— Значит, если я вас правильно понял, вам безразлично, найдем ли мы преступников, — пошел ва-банк Сергей. — Или вы сами, по своим каналам будете их искать, или это ограбление инспирировано вами. Уйти от налогов можно и другими способами, а из-за страховки так рисковать глупо.

— Ваши домыслы наивны, произошло самое обычное ограбление, и вам следует искать преступников, — Руденко настороженно смотрел на Сергея.

— Вот мы и ищем, но мы думали, что вы нам поможете, — попробовал сыграть в простачка Сергей.

— Я не могу вам помочь, я сам ничего не знаю.

— Кто знал о деньгах в сейфе номер два? — спросил Сергей.

— Никто.

— Как же тогда преступники о них узнали?

— Это могло быть простым совпадением.

— А когда были переведены деньги? — наседал Сергей.

— Это коммерческая тайна, — сухо ответил банкир.

— Могла ли быть утечка информации от охранников банка, служащих, операторов, вашего заместителя?

— Не знаю. Выясняйте сами.

— Откуда преступники могли знать расположение комнат и сейфов в банке?

— Понятия не имею.

— Кто хозяин банка, вы? — вдруг спросил Сергей.

— Это коммерческая тайна, господа.

— Какую должность занимает член правления банка, авторитет солнцевской преступной группировки вор в законе Некрон, он же Ляхов Михаил Никитьевич?

— Это тоже коммерческая тайна, — упорствовал Руденко.

— У вас сплошные тайны, — не выдержал Вадим, — неудивительно, что ваш банк грабят, а другие нет.

Руденко нахмурился, плотно сжал губы. Было понятно, что разговор ему крайне неприятен:

— Господа сыщики, прошу меня простить, дела, — Руденко встал.

Оперативники поняли — придется уходить не солоно хлебавши.

Сергей и Вадим тоже встали. Руденко с сожалением покачал головой — мол, беседа была приятной, но служба превыше всего, и пошел к двери.

— Прошу прощения, Николай Сергеевич, — продолжил Сергей, — не в службу, а в дружбу, можно воспользоваться вашей уборной, а то я до Москвы не дотяну.

— Да, пожалуйста, по коридору до конца, а там увидите на двери эстамп — мальчик, писающий в унитаз, — съязвил банкир.

Сергей пошел справлять нужду, а Вадим, осмотрев комнату, вдруг спросил:

— Какова площадь дома?

— Полторы тысячи квадратных метров жилая площадь, — охотно ответил Руденко, — и тысяча — подсобные помещения.

Вадим хотел спросить, во что же обошелся особняк, но не решился.

Выезжая с охраняемого участка, на котором было расположено два десятка особняков, Вадим заметил:

— Да, понастроили «новые русские», деньги девать некуда. Взяли бы да помогли тем, у кого нет крыши над головой, кому есть нечего. А то в казино по сто тысяч долларов за вечер проиграть и еще столько же на шлюх потратить — деньги есть, а в детский дом перевести хотя бы десять тысяч долларов — денег нет.

— Их приучили только брать. Отдать рука не поднимется. Сказать — возьмите деньги, вам на кусок хлеба не хватает, у них язык не повернется. Вот если братва с пушками нагрянет, прихватит за задницу, жареным запахнет, вот тогда они деньги выложат как миленькие, но опять той же братве — налог за личную безопасность. А в приют, пенсионерам, сиротам или инвалидам, они не пошевелятся.

— Хотя, по правде сказать, среди них есть и порядочные люди, — вступился Вадим. — Многие налоги платят исправно и на благотворительность дают, и на культуру.

— Ну это когда у них уже все есть: и дома, и машины, и бизнес процветает, и за границей счета на черный день, и кубышка в садике зарыта. Вот тогда они расщедрятся и начинают дарить то тем, то этим, но делают это почему-то перед объективами телекамер — напоказ. Вот смотрите, какие мы нравственные, как мы печемся о простом народе, о малоимущих. Хотя они забыли, что все их богатства из недр России-матушки и принадлежат они всем поровну, а не только тем, кто в момент дележки возле корыта оказался. Они сами создали условия, позволяющие им безнаказанно присваивать самые ценные, самые доходные производства.

— А еще, я бы отметил, что многие, очень многие этими богатствами правильно воспользоваться не могут, — в сердцах добавил Вадим. — Может, другие на их месте сами бы разбогатели, прибыль бы принесли народу и славу стране.

— Да ты чего, — парировал Сергей, — кто они в большинстве своем: комсомольские и партийные боссы и, кроме как жопы лизать, ничего не умеют. Старшие товарищи их этому с детства научили, вот они и совершенствуются.

— Но есть еще бывшие директора заводов, фабрик, начальники производств. Они отл….

— Какие начальники, о чем ты говоришь, — перебил Вадима Сергей. — Все заводы стоят, фабрики закрыты, производства развалены, а народное добро разворовано.

Мужчины замолчали. Продолжать начатый спор было бессмысленно, они оба знали, что оба правы и спорят только для поддержания диалога.

Черная «Волга» проехала милицейский пост у въезда в «райские угодья» и помчалась в столицу.

— Как ты думаешь, какова стоимость его дома? — спросил Вадим.

Сидящий за рулем Сергей прищурил глаз, подумал секунду и ответил:

— Миллиона три, четыре. Но построен он не на зарплату Руденко, а из статьи расходов на соцобеспечение и находится на балансе банка. У них есть хитрые места в бизнесе. Если бы он начислил себе три миллиона зарплату, например за год, то уплатил бы сверхналог, а соцденьги идут как расход, а не доход, и налогами вообще не облагаются.

— Черт, где ты всему этому научился? — спросил Вадим.

— Экономические курсы посещал, — с улыбкой ответил Сергей. — Ладно, давай поговорим о деле. Какое впечатление от встречи с Руденко?

— Он нас водит за нос.

— Да, пытался водить, но многое прояснилось, хотя он ничего и не сказал.

— Например.

— Огласки они не хотят, это очевидно. Они — это управляющий банком Руденко и его босс, истинный владелец банка. К сожалению, мы не знаем, кто он.

— Может, Некрон?

— Не думаю. Этот уголовный авторитет только ширма. Он не ферзь в игре, а пешка, хотя и надеется на то, что ферзь. Он нужен, чтобы договариваться в случае необходимости с другими такими же. Ведь у банка есть видимая сторона деятельности: кредиты, займы, инвестиции, игра на бирже, например. Но есть и теневая.

— Отмывка денег? — догадался Вадим.

— Наверное, отмывка от незаконных операций. Чем они торгуют и чем вообще они могут торговать?

— Черт их знает. Это темный лес, — махнул рукой Вадим.

— Если узнаем, чем они торгуют, то поймем, кто их мог кинуть. А вообще-то, чем может торговать бывший полковник ГРУ? — Сергей сделал паузу. — Да они всем, чем угодно, могут торговать, но, вероятнее всего, это оружие, наркотики, военные, государственные и экономические секреты. А могут и просто воровать.

— Это как?

— А так. Самые богатые банки за рубежом. Наши разведчики собирают не только военную, но политическую и экономическую информацию. В разведке могут достать или подделать любой документ, где бы он ни был изготовлен. Представь себе. Глава какой-нибудь российской фирмы берет кредит в Швейцарском банке. Те просто так кредиты не раздают — требуется веское подтверждение платежеспособности, гарантии, заверения правительства и так далее. Документы подделывают, кредит берут, возвращают в срок с хорошими процентами, берут новый и вновь возвращают. Так входят в доверие, берут очень большой кредит и исчезают вместе с деньгами. Интерпол начинает искать, а все счета закрыты, фирм нет, заверения правительства липовые, и концов не найти. Такие дела проходили у нас в отделе по борьбе с оргпреступностью, а прокручивались они в наших банках, нашими преступными группами.

Вадим кивнул.

— Так вот, опробовав схему здесь, спокойно можно ее повторить в Европе, Америке, где хочешь и получить колоссальный куш.

— Ты думаешь, они могут этим заниматься? — спросил Вадим.

— Они бизнесмены и могут зарабатывать на чем угодно. Ведь деньги не пахнут. Только руки после таких денег пахнут дерьмом и кровью, — вдруг зло, с язвительной издевкой произнес Сергей.

Вадим с удивлением взглянул на напарника.

— Ты знаешь, сколько стоит унитаз в сортире этого Руденко? Пять тысяч долларов, не меньше. Весь позолоченный.

Вадим покачал головой.

— А в стране есть люди, умирающие с голоду.

Глава 8

Сергей Михайлов и Петр Петрович Семенов поудобней уселись в креслах, и полковник начал свой рассказ…

— Михаил Никитьевич Ляхов, он же Лях, он же Жлоб, Дуляй и Некрон проходил по делу о разбойном нападении на инкассаторов в городе Челябинске в 1964 году. Он и двое его подельников совершили разбойное нападение на машину, перевозившую деньги из банка в бухгалтерию Челябинского тракторного завода. Преступники знали, что инкассаторы везут более трех миллионов рублей. По тем временам это были огромные деньги — заработная плата пятидесяти тысяч рабочих и служащих крупнейшего в стране предприятия.

Николай Никитьевич Ляхов, старший брат Михаила, вор-рецидивист по кличке Альбатрос, недавно освободившийся из колонии строгого режима, нигде не работающий, готовя дело, познакомился с бухгалтером одного из цехов ЧТЗ. Миленькая, наивная Катенька и не подозревала, что она является орудием в умелых руках преступников.

Его кореш по зоне, тоже недавно отсидевший Виктор Балуев по кличке Болт, с радостью согласился с предложением ограбить инкассаторов. Третьим решили взять пятнадцатилетнего Мишку Ляхова.

— Проверим в деле, под мусорскими пулями, — басил Альбатрос, закусывая очередной стакан водки крепеньким, хрустящим огурчиком домашнего посола.

Мишка Ляхов был парень не по годам крепкий, спортивный и озорной.

Альбатрос готовил брата к ограблению, а сам встречался с Катенькой и намеками да прибаутками выведывал, какая зарплата в их цеху да когда ее выдают. Ухажер он был отменный, благо жадность подталкивала, и он выведал, когда зарплата, премия и когда деньги из банка привозят в бухгалтерию завода. Дело осталось за малым — выследить инкассаторов и ограбить их.

Стоял теплый, ласковый сентябрь. Чтобы не привлекать внимания самому, Альбатрос поручил Мишке следить за центральным банком. В назначенный день и час Мишка на стареньком велосипеде подъехал к зданию и пристроился на солнышке, напротив главного входа. Ровно в десять ворота открылись, темно-зеленого цвета «уазик» выехал из них и быстро помчался по улице. Мишка понесся за ним.

В ворота ЧТЗ он въехал ровно в десять тридцать. Проследовал между цехами и через пять минут подкатил к главному корпусу. Там располагалась бухгалтерия завода, и там его уже поджидали Альбатрос и Болт.

Они, переодетые с рабочую спецодежду, сидели в скверике на лавочке и курили.

Огромная территория завода слабо охранялась, и при желании любой мог проникнуть на нее или, наоборот, уйти, протиснувшись в одну из многочисленных дыр в старом заборе. Об одной такой дыре узнал Альбатрос от пьяненького работяги в пивнухе.

Задняя дверца «уазика» отворилась, и четверо инкассаторов начали вытаскивать на асфальт мешки с деньгами. Два охранника из бухгалтерии помогали им. В машине остались двое — шофер и охранник банка, ехавший в кабине. Сложив деньги на приготовленную тележку, они повезли ее к лифту. Мимо них спокойно проходили рабочие, не обращая внимания на запечатанные банковские мешки с деньгами. Лишь изредка слышались радостные возгласы:

— Зарплату привезли! Скоро будут выдавать.

— Лохи, рабоче-крестьянское быдло, — не удержался Альбатрос. — Неужели их деньги не интересуют, неужели никто никогда не пытался взять этот куш. Ведь бабки на земле лежат — подойди и подними.

— А восемь рыл с пушками? — возразил Болт.

— Да они же сонные как мухи, у них в стволах мокрицы ползают, они стрелять разучились, падлы. Мы их возьмем тепленьких, на одних перьях, — заводился Альбатрос.

— Ты не горячись, давай без понтов, поспокойней, а то лажанемся и сыграем в дуду похоронный марш. Надо все взвесить, просчитать, обдумать.

— А что думать, — не унимался Альбатрос. — Брать надо в коридоре или на лестнице, а то машина, может быть, бронированная и ее из ружья не возьмешь.

— А как когти рвать? — не унимался Болт.

— Это сложнее. Тихо их угрохать не получится, значит, надо мочить в открытую, пулями. А сваливать будем на их же «уазике». Шофера и охранника снимем ножами, а потом в коридоре перестреляем остальных. Деньги загрузим и ходу.

— Через ворота не прорвешься, остановят, — сказал Болт.

— А мы не поедем через ворота, мы протаранимся через дыру в заборе. Выломаем часть забора и проедем.

— Здорово придумано, — развеселился Болт. — Они нас ждут у ворот, а мы с другой стороны.

— Точно. Там перетащим мешки в заранее угнанный «Москвич» и амба.

Так и порешили. Действовать договорились по обстоятельствам. В следующий приезд инкассаторов они втроем будут ждать их у входа в главный корпус. Предварительно подготовят место пролома и ночью снимут секцию забора так, чтобы в него могла пройти машина. Чтобы не привлекать внимания полупьяной охраны, договорились пролом подготовить, но пока выломанную секцию не отодвигать, а выбить ее машиной во время бегства. Приготовили ножи, обрезанные ружья, перчатки. Заранее угнали старенький «Москвич», спрятали его в гараже, перекрасили, отладили, чтобы в дороге не подвел. Деньги решили привезти на «незасвеченную» квартиру одного из друзей Болта, там и отсидеться, пока шум утихнет.

Хозяина квартиры посадили полгода назад, и он просил присмотреть за ней Балуева. Тот решил в нее девок не водить, в милиции ее не компрометировать, а использовать для дела.

В подвале заброшенной столовой, на окраине города, устроили тир, чтобы не промахнуться в случае чего. Взяли с собой и Мишку. Двое стреляли, а один стоял наверху, в дозоре.

— У них будут револьверы, и стрелять они умеют, так что ты не промахнись, когда будешь ментов валить, — учил Николай Мишку. — Стрелять придется в упор, не целясь, так что просто направляй обрез в грудь и нажимай на курок.

— А если я его убью? — спрашивал Михаил.

— Черт с ними, лишь бы тебя не убили. У нас будет картечь и ствол короткий, а у них пули. Ты его только ранишь, а он тебя из револьвера насквозь прострелит. Поэтому долго не раздумывай, действуй быстро, гораздо быстрее их.

Альбатрос и Болт договорились страховать Мишку.

— Если даже никого не завалит, то хоть внимание отвлечет, — говорил Альбатрос.

— А если его менты снимут, жалко не будет?

— Не снимут, он парень верткий, себя в обиду не даст, — отмахивался брат.

— Тебе видней, я бы своего брата с собой на такое дело не взял.

Наступил долгожданный день, и был он по-осеннему глух и мокр. Тяжелые тучи замерли над городом, и с ночи шел мелкий, противный дождик.

— Смотрите не поскользнитесь на мокрых листьях, — поучал Альбатрос.

С утра все были трезвы, замкнуты и угрюмы. Все было приготовлено, проверено, отлажено, и осталось только дождаться машины инкассации. Ночью выломали секцию забора и прислонили ее на место. Толкни рукой — и она рухнет. За полчаса до приезда машины проникли на завод и устроились в скверике, напротив главного входа в бухгалтерию. Альбатрос сходил проверил коридор и лестницу.

— Пусто, — доложил он. — Ты, Жлоб, — обратился он к брату, — пойдешь в здание, и в коридоре задержишь охранников. Спросишь, когда будут зарплату развозить по бухгалтериям цехов и когда можно ее получить. Болтай с ними до тех пор, пока мы не навалимся и не начнем их ножиками резать. Попробуем сначала тихо, а если не получится — перестреляем. В коридоре встань так, чтобы мы в тебя не попали, а ты в нас. А мы с тобой, — обратился он к Болту, — должны в одно мгновение кончить шофера и охранника в машине. Трупы оставим в кабине, а когда деньги погрузим — выкинем. Мочи на глушняк — в горло, чтобы не рыпались.

— За меня не беспокойся, — отвечал Болт.

Ровно в десять тридцать мокрый «уазик» подкатил ко входу в бухгалтерию. Мишка уже был в здании, а Альбатрос и Болт приготовились к атаке в скверике. От машины их отделяло тридцать метров, но они не проявляли интереса и даже не смотрели в ее сторону. Они ждали, когда шестеро инкассаторов на тележке ввезут деньги в здание.

Как только дверь за ними захлопнулась и в кабине осталось только двое, Альбатрос скомандовал:

— Вперед.

Они пошли быстрым шагом к машине.

— Я — водилу, ты— вертухая, — процедил сквозь зубы Альбатрос.

— Угу, — хмыкнул в ответ Болт и пошел в обход «уазика».

Альбатрос встал перед дверью и постучал в стекло:

— Командир, а премию за квартал привезли? — улыбаясь во весь редкозубый рот, спросил он.

Водитель нехотя опустил стекло и, выдохнув в лицо Альбатросу папиросным дымом, произнес:

— Привезли. В бухгалтерии пересчитают, развезут по цехам…

В это мгновение Болт осторожно потянул за ручку. Дверца с другой стороны машины открылась, и он, распахнув ее, встал перед охранником в полный рост:

— А мне премию за говняный, рабский труд выплатят? — с блатной издевкой, ехидно и хрипло выпалил он.

— Закрой дверь, не положено, — начал охранник, но Болт, прятавший в рукаве финку, размахнулся и всадил острое, обоюдоострое лезвие тому в горло. Слова застряли у парня в глотке, он захрипел, согнулся, затем дернулся и замер.

Альбатрос схватил за горло окаменевшего от ужаса шофера, размахнулся левой рукой и воткнул нож ему в грудь, в самое сердце. Пожилой, полноватый мужчина хрипло выдохнул, обмяк и уронил голову на грудь.

Те десять минут, что Мишка провел в коридоре, показались ему вечностью. Его то знобило, то бросало в жар, ему пару раз в голову пришла подлая мыслишка — бросить все и убежать, но усилием воли он гнал ее подальше. Нет, он не боялся смерти, он боялся, что может убить кого-то. Он сидел на подоконнике и смотрел на серую, грязную улицу, на круги в мутных лужицах от вялого дождя. Машины все не было, и Мишка загадал, чтобы никого сегодня не убили, а только ранили и они с братом благополучно добрались до дома.

Подъехал «УАЗ», и инкассаторы стали выгружать мешки на тележку.

«Пора», — подумал Мишка, взвел курки на двуствольном обрезе, спрятал его за полу пальто и пошел в коридор.

Он ждал полминуты, пока не услышал топот шестерых охранников и скрип колесиков груженной деньгами тележки.

Все они были взрослыми мужчинами, умудренными опытом семейной жизни и тяготами опасной работы. Двое шли впереди телеги, двое ее катили, и еще двое прикрывали сзади.

Мишка появился из-за угла неожиданно, и на мгновение первые два охранника остановились. Но, увидев перед собой подростка, успокоились.

— Проходи быстрее, парень, — сказал первый, старший из всех, — тебе здесь находиться не положено.

Мишка, не говоря ни слова и не дожидаясь, пока подоспеют брат и Балуев, вытащил из-под пальто обрез, направил ствол в грудь первого охранника и, как учил брат, нажал на спусковой крючок.

У мужчины, когда он увидел направленное на него оружие, лицо вытянулось, а рука автоматически потянулась в кобуре с револьвером. Но дотянуться так и не успела — грохнул выстрел. Рубленые гвозди пробили грудь охраннику, и он, вздрогнув, начал заваливаться спиной на мешки с деньгами.

Выстрел грохнул как раскат грома и ошарашил Альбатроса и Болта. Они как раз шли на подмогу парню.

— Черт, — заорал Альбатрос и что есть силы побежал к двери.

Мишка хладнокровно направил ружье на второго охранника и снова надавил на курок. И прогремел второй выстрел. Сотни людей замерли в замешательстве. Что это — авария, война или причуды безобидной осенней грозы.

Охранник, сраженный первым выстрелом, упал на телегу, на набитые пачками денег мешки, а его напарник рухнул на него. Четверо оставшихся замерли в ужасе, но через доли секунды до них дошло — ограбление.

У Мишки кончились патроны. Он открыл затвор двустволки, резким движением выбросил стреляные гильзы, и в воздухе сразу запахло порохом. Держа обрез в правой, левой рукой он полез в карман пальто, достал два патрона и быстро вставил их в горячий ствол.

Прикрывавшие тыл охранники, как по команде, бросились один вправо, другой влево и прижались спинами к стенам. Те, что катали телегу, присели и спрятались за банковскими мешками и телами убитых товарищей.

Мишка захлопнул затвор и взвел курки. Вдруг он увидел, как охранник, находящийся справа от него, у стены, уже открыл кобуру и вытащил из нее револьвер. Второй — менее расторопный, впопыхах шарил трясущимися пальцами по кобуре, не в силах найти застежку. Двое других, укрывшихся за массивной рукояткой телеги, тоже вытаскивали оружие.

Мишка направил обрез вправо, на самого быстрого вертухая и выстрелил. Тот уже прицелился в Мишку, но выстрел ружья опередил револьвер. Мужчина охнул, покачнулся и по стене начал оседать на пол. Он опустил руку с револьвером и в предсмертных судорогах нажал на курок. Пуля попала в ногу охраннику, прятавшемуся за телегой. Тот вскрикнул, упал на пол и выронил револьвер.

Мишка прицелился во второго мужчину у стены, но в лицо ему прогремел выстрел. Левое плечо обожгло пулей, но она прошла навылет, пробив только одежду и кожу. Мишка выстрелил в ответ, и сноп картечи, величиной с кулак, попал стрелявшему в голову. От его лица не осталось ничего: раздробило губы, зубы, нос, выбило глаза и даже уши оторвало. Он рухнул на пол.

Мишка прыгнул назад к стене и попятился к повороту коридора. Ему нужно было перезарядить ружье, а охранник из-за телеги уже целился в него. Грохнул выстрел, и пуля просвистела мимо левого уха. Мишка отпрянул, присел и быстро забежал за угол. В это мгновение вторая пуля выбила кирпичные брызги из стены в том месте, где только что находилась его голова.

Альбатрос с ходу ударил ногой в дверь, и та с грохотом распахнулась. Они бежали быстро, как только могли, и на бегу доставали ружья.

Раненный в ногу инкассатор схватил свой револьвер, подполз к телеге и укрылся за ней.

— Как ты? — спросил его второй.

— Выдержу, — прорычал тот и огляделся. Четверо его товарищей были мертвы. Они лежали бездыханные, а под их телами быстро расползались багровые, вязкие лужи.

— Перезаряжает. Самое время напасть, — тихо произнес коренастый и начал двигать телегу с деньгами к повороту коридора, туда, где спрятался Михаил.

Прячась за металлической рукояткой, охранники приближались, а оглушенный выстрелами Мишка лихорадочно запихивал патроны в стволы ружья. Наконец он взвел курки и хотел было выглянуть из-за своего укрытия, как вдруг увидел выезжающую телегу. За рукояткой виднелись макушки инкассаторов. Мишка вскинул обрез и выстрелил, но попал в лежащее на телеге тело. Второй выстрел, и картечь, пробив мешок, подняла фонтан пятидесятирублевых купюр. Они осыпались на охранников золотым дождем и на мгновение заслонили видимость. Мишка выбросил гильзы, полез за патронами, но рука запуталась в кармане. Видя его замешательство, охранники встали во весь рост, подняли револьверы и начали целиться. Михаил открыл рот, мутным взглядом посмотрел на направленные в него стволы….

Вдруг раздался выстрел, а за ним еще один. Обоих мужчин тряхнуло, и они повалились на пол. Не понявший ничего Мишка посмотрел на себя, затем на свое согнутое пополам ружье без патронов и вдруг увидел выбегающего из-за угла брата.

— Жив! — заорал тот.

Брат подбежал к нему, обнял, потом ощупал и, обнаружив кровь на левом плече, сказал:

— Подними руку.

Мишка поднял.

— Болит?

— Нет.

— Сваливаем!

Болт и Альбатрос сбросили с телеги убитых и покатили ее к выходу.

— Револьверы подбери, — крикнул Болт Мишке.

Мешки с деньгами забрасывали в машину пять секунд. Потом выпихнули трупы из кабины, уселись сами, и «уазик» рванулся с места.

Вооруженные люди из бухгалтерии уже бежали вниз. В проходную была передана телефонограмма: задержать машину инкассаторов, а в ближайшем отделении милиции был поднят по тревоге весь личный состав и направлен на завод. В Управление Внутренних Дел города сообщили о разбойном нападении.

«Уазик» с ходу выбил державшуюся на честном слове секцию забора, и преступники оказались на свободе.

Напрасно их ждали у проходной, напрасно ставили грузовик с прицепом, преграждая путь к воротам. Машина через проходную завода так и не проехала.

На пустыре деньги перегрузили в угнанный «Москвич», а «уазик» облили бензином, подожгли и сбросили в овраг. Он пылающим факелом пронесся по склону метров сто, затем врезался в дерево и взорвался. Бандиты уселись в «Москвич» и рванули в город.

По дороге Альбатрос и Болт все восхищались:

— Как это ты, Мишка, четверых вертухаев завалил? Один, из обреза, и сам жив остался…

— Да я и сам не знаю, — говорил тот. — Просто я не стал с ними лясы точить, а открыл огонь первым, не дожидаясь, пока они подготовятся. Я и в драке не даю противнику готовиться, первым нападаю.

— Вот такая история была у этого Некрона, — произнес полковник Семенов и захлопнул папку. — Мой отец был начальником уголовного розыска в Челябинске, и он раскрыл это дело. За неделю раскрыл. За это он получил повышение в звании и был переведен в Москву. А знаешь, как их взяли?

— Нет, — ответил Сергей.

— Улик они почти не оставили, кроме стреляных гильз, пуль и капли крови на полу в коридоре. Когда я учился в школе милиции, мы с отцом обсуждали это его дело. Он рассказал, с чего начал следствие, как его вел, чем руководствовался. Улик мало, свидетели мертвы, и никто не видел преступников. Он проверил всех охотников — владельцев ружей в городе и районе, но это не дало результата. — Семенов закурил. — Тогда отец начал проверять уголовников, совершавших ранее разбойные нападения. Читал он дела Альбатроса и Болта, но конкретно их пока не подозревал. Он начал проверять по адресам, а когда выяснилось, что они оба дома не живут, вот тут-то он и подумал, что преступники они. А когда обнаружилось, что брат Николая Ляхова, Михаил, тоже пропал, отец и направил розыск в их направлении. На него давили из исполкома, из обкома партии, говорили, что это дело политическое — без средств к существованию остались тысячи семей, убито несколько человек и задета честь советской милиции. Вызывали в КГБ, предлагали помощь, но отец от нее отказался и пообещал, что через неделю преступники будут схвачены.

Он точно знал, что они залегли на дно где-то в городе, потому что весь Челябинск был перекрыт милицией и войсками уже через час после ограбления. Проверяли всех подозрительных на вокзале, в аэропорту и на автобусных станциях. Все машины, выезжающие из города, как легковые, так и грузовые, тщательно досматривались. К середине недели отец дал распоряжение искать братьев Ляховых и Балуева.

Кстати, в их положении они выбрали единственно правильное решение. Если бы рыпнулись сразу, их бы «замели» через несколько часов, а так они лежали на дне неделю. Они рассчитывали, что через месяц, другой все утихнет и они уедут из города. Если бы такое случилось, их могли не найти никогда.

Но отец, хитрый мужик, начал проверять по адресам друзей и знакомых Ляхова и Балуева и случайно наткнулся на квартиру скупщика краденого Селиванова. Того осудили на три года с конфискацией, но прописка и квартира остались. Участковый доложил, что в ней кто-то живет, и отец приказал установить «колпак». Их «пасли» три дня, а когда выяснилось, что все трое там, решили взять. Отец до последнего момента не был уверен в том, что грабители они. Брали их легко, быстро и тихо: скрутили поутру за пять минут. Сделали обыск, но ничего не нашли — ни оружия, ни денег. Когда привезли в управление, то развели по камерам и начали допрашивать. Николай Ляхов и Виктор Балуев стреляные воробьи. Ставку решили сделать на Михаила.

После первого же допроса отец понял, что он что-то скрывает. Видимо, брат его хорошенько обработал на предмет милицейских уловок. Медицинский осмотр Михаила выявил пулевое ранение левого плеча, а экспертиза подтвердила идентичность состава крови на полу в коридоре с его кровью. Причем крови-то там были лужи, и каждой нашли хозяина, но только у одной капли не было владельца. Отец тогда предположил, что она принадлежит убийце.

Кстати, в нашем теперешнем ограблении, кроме гильз и пуль, вообще улик нет.

— К сожалению, — подтвердил Сергей.

— Да, именно. Ну ладно. Отец на допросе впрямую спросил Михаила, не жалко ли ему убитых. Тот насупился, но так ничего и не ответил. Несмотря на свои пятнадцать лет, он молчал до конца. Никакие уговоры не помогали. А вот его брат и Виктор Балуев попались на простую «ментовскую» уловку. Отец долго удивлялся, как Альбатрос, вор со стажем, на нее купился. Отец сказал ему, что Михаил начал давать показания и что он рассказал, где спрятаны деньги. Отец сомневался в одном — знает ли Михаил на самом деле, где они, Николай мог деньги закопать один. Но выхода другого не было и отец пошел ва-банк.

Они разложили на столе взятые на время деньги и банковские мешки и привели Альбатроса.

После истерики и мата тот немного успокоился и «раскололся». Его подцепили на том, что Мишка валит все на него, мол, охранников убивали Альбатрос и Болт. Зная молодость, неопытность брата, то, что он первый раз в деле, Николай поверил отцу. И зря.

Если честно сказать, в этой истории достойней всех вел себя Михаил Ляхов. Те двое при очной ставке предали его полностью.

Когда потом, после приговора, отец посещал Николая Ляхова в камере смертников, тот пересказал ему рассказ Михаила, как он хладнокровно расстрелял четверых инкассаторов. Сам же Мишка не проронил ни слова. Им всем вынесли высшую меру наказания, но потом Михаилу Ляхову ее заменили на пятнадцать лет лишения свободы, как несовершеннолетнему.

Деньги нашли, Альбатрос проболтался. В общем, время показало, кто есть кто. Альбатрос и Болт в свои тридцать лет отсидели по три раза, были известны в уголовном мире, но тот авторитет и то влияние, которых добился сейчас Михаил Ляхов, им и не снились. Некрон — это имя в преступном мире много значит. Его крестил сам Пантелей Никонович Кондратьев, величайший вор в истории СССР. Понт, так его звали по фене. Понта посадили в четырнадцать лет, и до самой смерти он не пробыл на воле ни дня. Жил в лагерях, управлял оттуда делами в зонах и на воле.

Когда Михаилу заменили высшую меру на пятнадцать лет, на него в тюрьме было совершено покушение. Сын убитого им инкассатора работал в ней конвоиром. Он надеялся, что всех расстреляют, а когда приговор изменили, он сам решил отомстить. В ночное дежурство он открыл одиночную камеру, вынул табельное оружие и в упор выстрелил в спящего Михаила Ляхова. Но только ранил его в руку. Тот спросонок набросился на него, скрутил, отнял оружие, избил, а потом хотел пристрелить, но вовремя сдержался. Подоспели разбуженные охранники, и Михаил отдал им револьвер.

Сын инкассатора заявил, что вошел в камеру, а Ляхов на него напал. Он надеялся, что тому все-таки дадут вышку. Отец выяснил, как было дело, и парня уволили из органов. Хоть Михаил Ляхов и совершил тяжкое преступление, но он шел с оружием на вооруженных, тренированных бойцов, а не на беззащитных граждан. В этом случае шансы как бы уравниваются — кто кого. Но тех, кто убивает женщин, детей, стариков, я бы на месте расстреливал, без суда и следствия, — Семенов тяжело вздохнул.

— Некрон отсидел в общей сложности двадцать лет, из них четыре в одиночке и год в карцере. Он несгибаемый вор, таких особенно уважают. За все эти годы он ни разу не работал — труд они считают для себя позорным. И кстати, он в жизни больше никого не убивал.

— Ему же дали пятнадцать, где же он еще четыре намотал? — спросил Сергей.

— В лагере его хотели убить конкуренты — подкараулили у складских бараков, завязалась драка, и он заточкой тяжело ранил троих. Был суд, и ему добавили четыре года. Ну а если сказать по совести, Некрон воровской закон чтит, уважает, соблюдает и заставляет соблюдать остальных.

— Вы думаете, он или его люди могли ограбить «Нокс банк»?

— Сам он не грабил, годы не те, а насчет его людей не уверен. Если был мотив, то могли ограбить.

— А с другой стороны, зачем ему грабить банк, где он член правления…

— А знаешь, — вдруг переменил тему Семенов, — этот Альбатрос, когда узнал, что опер его «купил на кукле», впал в психоз. Он хватался руками за раскаленные батареи, так что кожа пузырями вздулась, с размаху бился головой о стены, ревел и рычал, хотел удавиться. Пришлось надеть на него смирительную рубаху и неделю колоть успокоительные.

Глава 9

В кабинет Корнилова вбежал Андрей Саксонов. Генерал поднял взгляд от бумаг, насупился, но по выпученным глазам майора, по его вспотевшему лбу и растрепанному халату он понял — опять что-то стряслось. Его подчиненные без доклада и без стука к нему никогда не врывались.

Саксонов подбежал к столу, схватил чистый лист бумаги, авторучку и быстро, размашисто, но коряво написал:

«Пропали все деньги со счета в «Swiss Bank»». А потом добавил вслух:

— Проверяю остальные…. — Дальше говорить он не решился, а только покачал головой, чтобы шеф понял.

И Корнилов понял. Брови у него приподнялись, глаза округлились, а рот открылся в негодовании.

— Как! — заорал он. — Как это!!!

Корнилов поперхнулся словами — говорить было небезопасно — кабинет мог прослушиваться.

Он вскочил, подбежал к сейфу, открыл его, достал оттуда универсальный глушитель радиосигналов, поставил на стол и включил. Сразу появился неприятный, тихий, высокочастотный свист и мерно задребезжали оконные стекла.

— Как такое могло произойти, — генерал схватил Андрея за грудки его белоснежного, отглаженного халата и притянул к себе. — И это перед операцией «Глиняный горшок».

— Я выясняю, Алексей Михайлович, — обливаясь потом, пролепетал компьютерщик.

— Много там было денег?

— Двадцать миллионов долларов.

— Туда были переведены деньги из «American Express Bank»?

— Да.

— Обналичены?

— Нет.

— Черт вас всех побери. Мы должны привезти деньги в Москву завтра утром, а в обед они должны быть у… — генерал осекся. Эту информацию Саксонову знать не полагалось. Корнилов сел в кресло и закурил.

Успокоившись, он спросил:

— Как, в принципе, это могло случиться?

Андрей поправил халат, пригладил волосы и сел в кресло напротив Корнилова:

— Не знаю, вариантов много.

— Сколько много? Сто, двести?

— Нет, я думаю пять, десять, и я их все проверю.

— Ладно. Мы можем обналичить десять миллионов долларов в Москве?

— Да, но это сразу станет известно тем, кому об этом знать не надо.

— Тогда где?

— В Риме, в Национальном банке Италии. Там на счете законсервированы как раз десять миллионов.

— Сколько времени на это уйдет?

— Пару дней, и сроки от нас не зависят. Вы же понимаете, Алексей Михайлович, надо послать извещение об обналичивании суммы, а она немалая.

— Ясно. Действуй быстрее, — перебил его генерал.

— Но будут проблемы с провозом через границу. Если коридор Швейцария — Германия — Польша был налажен, то Италия — Турция….

— Обналичь сумму, а переправку я обеспечу, — Корнилов взял телефонную трубку:

— Геннадий Иванович, зайди ко мне на минуту.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел полковник Свиридов, правая рука генерала.

— Обеспечь провоз через итальянскую и турецкую границы чемодана с деньгами.

— По дипломатическому каналу?

— Нет, по нелегальному, через «окно», и быстро. Одного дня хватит?

— Если чемодан у нашего связника будет в двенадцать дня, то в Москву он прибудет в девять вечера.

— Прекрасно, дело за тобой, Андрей. А кто связник? — обратился он к Свиридову.

— Дон, Марецкая Эльвира Вениаминовна, работает под проститутку, имеет связи в правительстве Турции и с делом справится без особых проблем.

— Прикрытие?

— Хофман и Рольф.

— Этих я знаю. Хорошие, честные, преданные люди, они не подведут.

Андрей встал и вышел из кабинета. Генерал ему кивнул на прощанье:

— Попрошу вас как можно быстрее.

У генерала была не очень красивая привычка. Когда дела шли хорошо, он ко всем обращался на вы и был предельно вежлив и обходителен, но когда что-то не ладилось, он злился, каждому тыкал и мог нагрубить.

Саксонов поднялся к себе на этаж, именным ключом открыл дверь компьютерной лаборатории и направился в свой кабинет. Он приложил ладонь к экрану тестера и, когда компьютер идентифицировал отпечаток его ладони, открыл дверь.

Андрей вошел в святая святых разведки, в ее компьютерное сердце, хранящее информацию обо всех агентах в мире, как бывших, так и ныне действующих. Лишь резиденты советской, а ныне российской разведки не были в нее внесены.

В суперсовременный компьютер фирмы «ALFA», занимающий большой зал, внес файлы своих банковских счетов и Корнилов. Он был подключен к банковской компьютерной системе «SWIFT», и генерал, с помощью Андрея, мог, не выходя из здания, управлять счетами по всему миру. К работе с компьютером было допущено, кроме Андрея, еще два надежных, проверенных человека. Саксонов знал эту машину как свои пять пальцев и создал уникальную систему защиты на случай вторжения компьютерных воров.

— Так. Ну что тут у нас? — спросил Андрей и уселся в кресло напротив дисплея.

Он всегда разговаривал с компьютером, чувствуя в нем собеседника и друга. Он считал машину одухотворенным, мыслящим существом и относился к ней с уважением. Сослуживцы из-за этого даже подтрунивали над Андреем, но любили его за душевные качества и уважали за искрометный, проницательный ум.

Саксонов был интересным человеком и талантливым ученым. Он занимался спортом в свободное от работы время, стрелял в тире и тренировался в тренажерном зале.

Андрей набрал пароль входа, и экран зажегся.

Насвистывая себе под нос популярную мелодию, он погрузился в мир каталогов и файлов. Он мог сутками работать за компьютером, забыв о сне и отдыхе. Мир компьютера нравился ему больше всего на свете, это была его жизнь.

Андрей вошел в «SWIFT» и набрал код Национального банка Италии. Когда пришел ответ, он набрал на клавиатуре свой код, запрос о сумме в десять миллионов долларов и о сроке ее получения. Оператор банка на другом конце компьютерного моста принял сообщение, проверил возможность его реализации и прислал ответ:

«Счет номер S3GIO4N закрыт сегодня утром, а десять миллионов долларов переведены в другой банк».

У Андрея глаза на лоб полезли.

— Как закрыт? Кем? — вскрикнул он и набрал: «Дайте подробную информацию».

На экране вновь возникла надпись:

«Счет закрыт абонентом номер» RFG567VEB19», то есть вами, по соответствующему запросу».

— Как — нами?! Ничего я не закрывал, вы что там, ошалели? — зарычал программист.

«Куда переведен счет?»

«Счет переведен в USA в «City Bank». Большей информацией не располагаем».

— Какой «City Bank», нам туда не надо, — Андрей набрал код банка и запросил его о переводе денег. Ответ был таков:

«Десять миллионов долларов были приняты на счет номер DIZ8Z4 и сразу же переведены в Австралию».

— Да, кто-то нас грабит и заметает следы, — Андрей со злости так тыкал пальцами в кнопки, что стол трясся.

Проверив еще несколько переводов, Андрей натолкнулся на сообщение:

«Информация о переводе денег уничтожена и восстановлению не подлежит».

— Черт возьми, как уничтожена, такого не бывает. Кто ее мог уничтожить-то?! — кипятился он.

Он в негодовании схватил со стола трубку телефона и набрал номер шефа.

Когда на том конце провода послышался голос Свиридова, Андрей взволнованно произнес:

— Геннадий Иванович, соедините меня с Корниловым.

Он даже забыл представиться — так разволновался.

— У аппарата, — через секунду раздался голос генерала.

— Алексей Михайлович, прошу вас срочно зайти ко мне. Это Саксонов вас беспокоит.

— Что тебе надо? — грубо ответил генерал.

— Очень срочно и очень важно, — настаивал Андрей.

— А почему не у меня? — начал сердиться Корнилов.

— Я вас прошу. Если бы не было так важно, я бы не осмелился вам предложить такое.

— Ладно, через полчаса буду, — раздраженно ответил генерал.

— Я прошу сейчас же, — набрался храбрости Андрей.

— Хорошо, иду. — В трубке загудело.

Андрей вскочил и бросился встречать Корнилова.

Через минуту генерал в сопровождении Свиридова появился в компьютерной лаборатории.

— Что у тебя стряслось? — начал он с порога.

Когда зашли в кабинет Саксонова и толстенные бронированные двери наглухо закрыли проход, Андрей сказал:

— Пропали все деньги в Национальном банке Италии.

— Как! Опять! — нахмурился шеф.

— Они переведены в Америку, оттуда в Австралию, далее информация о переводах стерта в системе «SWIFT». Кто-то нас грабит, грабит нагло, изощренно и профессионально. Это компьютерный вор, причем уровень его, как специалиста, очень высок. Если он сумел взломать зашифрованные файлы банков, уничтожить информацию в системе «SWIFT», то он просто гений-компьютерщик.

— Мы можем его найти? — спросил генерал.

— Я думаю, что нет. Информация о переводах уничтожена. Существует утечка информации в нашем агентстве, это абсолютно точно. Иначе, как преступник мог узнать о счетах в «City Bank» и других.

— Можно восстановить последовательность переводов из банка в банк?

— Можно. Но будет потеряно время, три-четыре дня — и преступник успеет обналичить сумму, забрать ее и положить в другой банк. В этом случае деньги теряются безвозвратно.

— Значит, он выигрывает время, — генерал нервно закурил.

— И деньги, — добавил Саксонов.

— Он рушит все мои планы, — зло произнес Корнилов. — Сначала ограбили «Нокс банк», затем наши счета в Америке и Европе. Что же будет дальше?

— Я считаю, что все это взаимосвязано, — ответил Андрей. — Случайностей не бывает. Вы сами спрашивали, что делал грабитель полторы минуты в компьютерной комнате в «Нокс банке».

— И что он там делал? — переспросил генерал.

— Компьютер в «Нокс банке» подключен к этому компьютеру, — Андрей указал на большой, величиной с письменный стол, мерно гудящий металлический ящик. — Он мог с компьютера банка влезть в эту машину и произвести переводы денег по всему миру, откуда угодно и куда угодно. Но сделать такое за полторы минуты — это фантастика. Может, они ради этого и ворвались в «Нокс банк», а миллион долларов украли для отвода глаз, чтобы пустить нас по ложном следу.

— Куда были переведены деньги?

— Вот номера счетов. — Саксонов показал распечатанный на принтере список.

— Мы можем обналичить десять миллионов в Москве.

— Можем, но это опасно.

— А как свести риск к минимуму?

— Обналичить в другой стране.

— Этого у нас не получается из-за твоих компьютеров, — злобно рявкнул Корнилов.

— Тогда можно снять со счета в «Альфа-банке» десять миллионов, и дело с концом, — парировал Андрей.

— Можно, но это провал операции.

— А что, Руденко не может взять кредит у кого-то из своих друзей-банкиров?

— Руденко по уши в долгах, он за украденный миллион будет год расплачиваться, — произнес генерал. — Козел, надежную охрану организовать не смог.

— Тогда выход один, — Андрей попытался обнадежить шефа, — надо расконсервировать счета в Швейцарии и взять деньги оттуда.

— Приступай, — сказал генерал, — и покажи мне еще раз список счетов.

Андрей подал ему лист. Корнилов долго смотрел на столбцы цифр, а затем сказал:

— Вот этот счет не Руденко ли?

— Сейчас проверю, — ответил Андрей и открыл в компьютере файл счетов Руденко.

Цифры и буквы полностью совпали.

— Его, Алексей Михайлович.

— Так? Значит, промежуточным счетом был счет Руденко?

— Да.

— Это точно?

— Точнее не бывает.

— Что же, он вор?

— Ну если бы он был вором, то не стал бы класть деньги на свой счет, — возразил Свиридов.

— Он мог предположить, что информация будет уничтожена и никто об этом не узнает, — произнес Андрей.

— А где сейчас Руденко? — задал вопрос Свиридову генерал.

— Выясню, — отрапортовал тот и быстро вышел.

— Черт побери. Воистину говорится: жди неприятностей только от своих, — тяжело вздохнул Корнилов.

— Вот еще что, Алексей Михайлович, — начал Андрей, — за полторы минуты перевести деньги со счета на счет невозможно. Обычно на это уходит десять, двадцать минут, а произвести несколько перемещений можно только за несколько часов или даже за сутки. Я клоню к тому, что деньги могли быть переведены кем-то, например Руденко, заранее, а ограбление инсценировано, чтобы отвлечь от счетов внимание. При желании он может свалить все на грабителей — мол, они украли. Входил же один из них в компьютерную комнату.

— Кстати, в этой комнате находилась бухгалтер Лаптева, — добавил генерал. — Мы видели, что преступник ее ударил, а что было дальше, мы не знаем. Можно предположить, что они в преступном сговоре и действовали сообща.

— Так или иначе, грабители за полторы минуты не могли взломать защиту нашего компьютера. Он знал коды, номера счетов, или он, ну я не знаю, компьютерный бог, что ли.

Корнилов достал трубку радиотелефона и набрал номер.

— Здесь работать не будет — полная изоляция от проникновения радиоволн, — сказал Андрей. — Воспользуйтесь моим. — Он подал трубку Корнилову.

— Геннадий, ты выяснил, где Руденко?

— Он у себя на даче, в Малаховке. Отдыхает.

— А, отдыхает. Ну, чтобы он фокус не выкинул, пошли к нему людей и прикажи срочно прибыть ко мне. Если его охрана рыпнется, изолируй ее, — властно приказал генерал.

— Будет исполнено, Алексей Михайлович, — ответил Свиридов и хотел положить трубку, но Корнилов добавил:

— И разыщите эту Ольгу Лаптеву, бухгалтера Руденко.

— Арестовать? — спросил адъютант.

— Нет, только выясните, где она и что делает, а полное досье на нее ко мне в кабинет. — Корнилов положил трубку и направился к выходу. Но вдруг обернулся и спросил:

— Андрей Андреевич, готовы кинематические карты на преступников в банке и троих муровцев?

— Я дал задание своим лучшим специалистам, Михаилу Рябову и Дмитрию Конохову. Они скоро закончат работу.

— Сразу же доложи.

— Алексей Михайлович, я должен взять у вас диски с файлами законсервированных счетов в Американских и Швейцарских банках. Их нет в памяти компьютера, а без них я счета не открою и деньги не переведу.

— Они у меня в сейфе, пойдем со мной.

Корнилов открывал счет в каком-нибудь банке, с годами набирал на нем двести пятьдесят миллионов долларов, затем консервировал его и открывал новый. Так у него скопилось несколько десятков засекреченных счетов, и пользовался он ими только в крайнем случае. В памяти компьютера имелись лишь один-два счета, с которыми он работал в это время. Именно с них были украдены все деньги.

Глава 10

Поздним вечером «Мерседес» полковника Семенова с потушенными фарами заехал в темную подворотню и остановился напротив низкого и широкого спортивного «БМВ-850» красного цвета.

Из него вышел высокий, два метра ростом, упитанный детина и вразвалочку подошел к «мерину». Полковник тоже вышел и поздоровался с ним за руку.

— Привет, Штырь.

— Бывайте здоровы, Петр Петрович, — пробасил парень.

Оба воровато огляделись и, не заметив ничего подозрительного, отошли к стене.

— Про ограбление «Нокс банка» слышал?

— Как не слышать, звон стоит по всему околотку. Все уши прожужжали.

— А что братва?

— Наши удивляются, кому понадобилось лезть на тяжелик, а в душе восхищаются — заграбастали «лимон» и на дно. Чисто сработали.

— Чисто, чисто, — с сожалением повторил полковник. — А что Некрон?

— Недоумевает, кому это пришло головой в петлю лезть, под крутую братву подставляться. Ведь вы через месяц искать закончите, а мы всю жизнь на измене будем, пока не найдем и рога не обломаем.

— Там дело серьезное, можете и не найти.

— Сами можем и не найти, так вы нам поможете. Вы нам весточку — мы вам весточку, так сообща и сбацаем.

— А чьих это рук дело?

— Не знаю… они не московские: быдло залетное, быки-рогометы, борзые падлы, — щелкнув языком, выругался бандит. — Мы покнацали у братвы, так те тоже ничего не секут. Полный глушняк.

— Вы с кем говорили?

— Да со своими в Солнцево, с люберами, в Балашихе, в Орешке. Папа по ворам проехал — тихо. Это дело рук самих банкиров.

— А ты не врешь? Может, сам Некрон банк ограбил.

— Ты чего, начальник, падлой буду, я за свои слова отвечаю, это дело рук ментов, а не братвы. — Штырь растопырил толстые, как сосиски, пальцы, на каждом по перстню, и начал ругаться по фене. — Мы, в натуре, с копыт сбились этих пацанов ищем. На ушах вся малина, но этих блядей найдем и угрохаем как петухов. Мы им пасть на свастику порвем, до самых ягодиц, бля буду.

Когда он закончил сыпать своими словечками, Семенов спросил:

— Ты знаешь, кто хозяин банка?

— Руденко — мент поганый, — не раздумывая, ответил тот.

— Он только управляющий, а кто хозяин? Чьи деньги?

Братан задумался и после паузы ответил:

— Его знает папа, а я не в курсе. Спросите у него.

— Встречу организуешь?

— Он в принципе заинтересован борзых найти, я думаю, на митинг согласится.

— Ты выясни и мне сообщи. Канал связи тот же.

— О’кей, — пробасил Штырь, — но и вы нам службу сослужите.

— Ну что? — недовольно спросил Семенов. Он знал, что Штырь пошел на контакт с согласия Некрона, и догадывался: тому что-то нужно взамен.

— Мы знаем, что вас не ссучить, и за это уважаем. А просим мелочь: нашего братана триманули на матроску в тухлый общак. Кича локшовая, на тридцать рыл, а сидит втрое больше и одна шалупонь. Помогите его перевести в кандей, чтобы срок мотал по-человечески. Вот и вся просьба.

Семенов понял, что члена их банды посадили в тюрьму на Матросской Тишине. Он сидит в общей камере. Его нужно перевести в одиночку, так как в той места мало из-за перегруженности, поэтому грязь и зараза.

— Как его зовут?

— Борька Лопата, — ответил бандит.

— Я не кличку спрашиваю, по-вашему погоняло, а имя и фамилию.

— А, Лопатин Борис Борисович.

— Его переведут в одиночную камеру, — пообещал полковник, — но ты мне организуй встречу с Некроном. В общих интересах.

Глава 11

Телефон звонил долго, но Корнилов трубку не брал. Свиридова не было, он ушел в архив за досье на Лаптеву, а звонили по спецлинии от начальника ГРУ Переверзева.

«Уже узнал про пропажу денег, — думал Корнилов, — донесли. У нас в управлении ничто не происходит тайно. Сразу все становится известно начальству, а кто стучит, выяснить невозможно, потому что стучат все. Хорошо еще, что мой адъютант, полковник Свиридов, верный человек, а то меня за мои дела давно бы к стенке поставили».

Корнилов снял трубку:

— Да.

— Здравия желаю, Алексей Михайлович. С вами сейчас будет говорить Дмитрий Пантелеевич, — послышался бодрый голос адъютанта Лобова.

В трубке раздался щелчок и голос генерала армии:

— Доброе утро, Алексей Михайлович.

Да. Было уже семь часов утра. Всю ночь Корнилов пробыл в резиденции, в своем кабинете. Он немного поспал, но большую часть времени провел в тяжких раздумьях:

«Как могло случиться, что созданный им, отлаженный за долгие, трудные годы механизм зарабатывания огромных денег вдруг разладился, начал барахлить, давать сбои. Может, он скоро и вовсе развалится? Где искать причину стремительно пришедших неудач? Что могло случиться за эти дни и ночи и что произойдет в будущем? Кто мог стать виной развала и таких колоссальных потерь?..»

Корнилов не знал ответов на эти вопросы, но он знал одно — все это не случайно.

— Доброе утро, Дмитрий Пантелеевич, — устало ответил Корнилов и приготовился слушать.

— Это правда? — задал вопрос Переверзев.

— Да.

— Какие принимаются меры?

— Ищем.

— Сколько нужно времени?

— Поиски могут быть безрезультатными.

— Что, так плохо дело?

— Да.

— Помощь нужна?

— Нет.

— Алексей Михайлович, в двенадцать часов истекает срок… — Переверзев осекся — дальше говорить было нельзя.

Корнилов понял: в двенадцать часов дня взятка в десять миллионов долларов должна быть в кабинете заместителя министра обороны генерала армии Вениамина Сергеевича Соловьяненко.

— Я не успею, — сухо ответил он. Слова эти дались ему с огромным трудом.

За тридцать лет службы в разведке еще не было ни одного задания, ни одной операции, которую Корнилов не смог бы выполнить. Это произошло первый раз в жизни.

— Как? — властно спросил Переверзев.

— А так, — свирепея с каждым словом, начал Корнилов. — Произошло чрезвычайное происшествие. Понимаете? Чрезвычайное! Если вы не хотите поставить под удар дело, вам придется ждать, а я буду спокойно, хладнокровно и обдуманно действовать.

Слова зама прозвучали убедительно, и Переверзев уже спокойней ответил:

— Хорошо, Алексей Михайлович, действуйте по своему усмотрению. Я только хочу вам напомнить, что время не ждет, и предоставившаяся возможность может быть безвозвратно потеряна.

— Я имею это в виду.

Глава 12

Утро вечера мудренее. Сергей встал бодрый и отдохнувший, несмотря на то что поздно лег. Он умылся, побрился, сделал зарядку, принял прекрасный холодный душ, плотно позавтракал, оделся и выехал на работу. Наступило воскресенье. Он ехал на служебной «восьмерке» в офис, что на Петровке, 38, и размышлял:

«Необходимо узнать, что произошло за вечер и ночь, а потом встретиться с Ольгой Лаптевой. Она успокоилась и может вспомнить что-то важное. Но предварительно надо ей позвонить — дома ли».

Семенов уже был в кабинете и рылся в кипе каких-то бумаг, беспорядочно разложенных на столе.

— Доброе утро, Петр Петрович, — поздоровался Сергей.

— Здоровеньки булы, — улыбнулся в ответ полковник. Он был, как всегда, бодр, подтянут, весел и поразительно работоспособен.

— Ну, что произошло за ночь? — спросил Сергей.

— Вечером встречался с человеком Некрона. Он в авторитете и имеет слово и вес в их среде. Так вот, он меня уверил, что ни Некрон, ни его братва «Нокс банк» не грабили. Это, говорит, дело рук ментов. Так и сказал. И если, говорит, они найдут их, то выбьют деньги, а потом замочат не раздумывая.

— Врет?

— Нет. Какой смысл ему врать. Их интересы затронуты, и, как я понял, они хотят, чтобы мы дали им кое-какую информацию.

— А они нам скажут, кто хозяин «Нокс банка», — домыслил Сергей.

— Некрон знает, но задешево не продаст.

— Будет встреча?

— Да. И, наверное, сегодня. Я жду звонка. Они там посовещаются и приедут, никуда не денутся, — Семенов закурил первую за день сигарету. — Ты представляешь, как поднимется авторитет Некрона в преступном мире, если он деньги найдет.

— И навар какой, — добавил Михайлов.

Вошел Вадим.

Когда поздоровались, полковник спросил:

— Что с Руденко?

— Молчит. Ни слова не проронил, в прямом смысле этого слова, — ответил Сергей.

— Значит, они будут сами разбираться и в огласке не заинтересованы. Это очевидно. И кто хозяин, тоже не сказал?

— Нет. Это военная тайна.

— Действительно, тайна. Он может быть членом правительства, депутатом, большим военным чиновником, — предположил Семенов.

— Скорее всего он из разведки, — вставил Сергей.

— Почему ты так думаешь?

— Руденко бывший полковник ГРУ и свой человек для хозяина — действующего сотрудника ГРУ.

— Возможно, ты и прав. — Семенов отложил бумаги и сел в кресло. — Ну-с, какие планы?

— Я думаю встретиться с Лаптевой и вновь ее допросить. Может, она что-то вспомнила, — сказал Сергей.

— А я могу с тобой поехать, — добавил Вадим.

— Вы оба по девочкам двинете, а я один останусь, — прищурился полковник. — А преступников искать кто будет, я, что ли?

— Не найдем мы их, — вздохнул Вадим, — это опять нераскрывайка. Банкиры нам помогать не хотят, по своим каналам будут искать, ну и нам горбатиться незачем. Еще пару дней пособираем улики, опросим, кого сможем, и дело на полку. Не в первый раз.

— Ну у вас и настроение, — начал полковник. — Погибли люди, у них семьи, а мы им скажем — нераскрывайка. Москва взбудоражена, пресса оккупировала главный вход в управление, кругом телевизионщики. Мне пришлось через задние ворота входить. Нашего начальника Лапшина вчера два раза вызывали в мэрию. Юрий Михайлович рвет и мечет. Он ему ясно сказал: «Преступники должны быть найдены и наказаны — или уйдешь на пенсию».

А Лапшин соответственно меня трясет как грушу — ищи, или в отделение участковым. А меня, за три года до пенсии, такая перспектива не устраивает. Так что, господа сыщики, берите ноги в руки и айда за уликами. Копать в открытую, побольше наглости. Берите себе в помощники хоть черта, хоть дьявола, а дело должно быть раскрыто в кратчайшие сроки.

— Тогда надо вызвать Руденко в управление и допрашивать его здесь, — высказался Вадим.

— Не приедет. Надо ордер на арест и на обыск выписывать и тогда говорить с ним, — перебил Сергей.

— Прокурор ордер не подпишет. Скажет, что наши действия противозаконны. Ну даже если и привезем Руденко, он без адвоката не просморкается, это гнилой заезд. Надо зацепочку искать, мотив. Кому было выгодно их ограбить?

— Так Руденко не говорит, чем они занимаются, а мы сами не знаем, — вставил Вадим.

— Поехали к Лаптевой, может, она что-нибудь скажет, — Сергей взял телефон.

Он договорился о встрече, и они с Вадимом выехали на задание.

Глава 13

Ранним утром того же дня к малаховскому особняку Руденко подъехали два черных джипа «Гранд Чероки» с затемненными стеклами. Из машин вышли шестеро мужчин, одетые в черные кожаные куртки, черные брюки и черные ботинки, и направились к воротам. Из-под одежды у них выглядывали автоматы «узи» с глушителями на стволах. В машинах остались лишь водители.

— Влас и Ром, обойдите особняк, перелезьте через забор и прикройте тыл. Хэлп и Сава, держите под прицелом окна, а Седой — дверь в дом. Я буду у калитки.

Командовал операцией начальник службы безопасности Корнилова, полковник Гор — крупный, видный мужчина, с волевыми чертами лица и ужасным шрамом, идущим от левой брови к губе. Он не говорил, а приказывал. Никто из подчиненных никогда не видел, чтобы он смеялся или даже улыбался. Он всегда был суров. К этому его приучила нелегкая служба военного разведчика-одиночки.

Много лет назад Корнилов организовал группу из лучших офицеров отряда специального назначения «Вымпел», организовал неофициально. Предназначалась она для прикрытия его сделок с оружием, устрашения или ликвидации неугодных. Знали о ней только он и Свиридов. Связь поддерживалась через адъютанта Геннадия Свиридова. Все как на подбор рослые, сильные, тренированные убийцы, они не раз выполняли для Корнилова тяжелейшие задания не только на территории СССР, но и за границей. Корнилов называл их «волки», и было их всего двенадцать человек, но стоили они целой сотни.

Гор встал напротив калитки и, когда бойцы перелезли через забор и заняли позиции у дверей и окон, нажал кнопку звонка.

— Кого там еще черт несет, — выругался заспанный охранник и подошел к монитору.

— Я от Корнилова, мне нужно встретиться с Николаем Сергеевичем. Передайте ему, пожалуйста, — вежливо сказал в телекамеру Гор.

— Он спит.

— Так разбудите. Он должен поехать с нами в резиденцию.

— Сейчас сообщу.

Подождав несколько секунд, Гор включил мини-рацию:

— Седой, что у тебя?

— В доме тихо, — послышался сдавленный шепот из наушника. — Ждем.

Через полминуты Гор вдруг услышал пистолетный выстрел с противоположной стороны дома, шум и крики. Через несколько секунд все стихло.

Гор легко перемахнул через забор и побежал к особняку. Вдруг красивая дубовая дверь отворилась и на пороге появился Седой.

— Быстрее, шеф.

Когда Гор вошел внутрь, то увидел окровавленного охранника на ковре в гостиной и Руденко, сидящего в кресле.

— Хотел смыться через черный ход, — доложил Седой.

— Кто стрелял? — спросил Гор.

— Этот, — Влас указал на раненного в руку и ногу парня. — Супергерой, думал, что это кино, пришлось подстрелить. Второго вырубили без шума, лежит в коридоре и долго еще будет лежать.

Гор подошел к Руденко и сказал:

— Не надо напрасно людьми рисковать, не поможет. Вас хочет видеть Алексей Михайлович. Поехали.

Руденко покорно опустил голову и встал.

Когда выходили из дома, Гор сказал:

— Седой и Хэлп, отвезите этих рэмбо в наш закрытый госпиталь и обеспечьте им охрану, чтобы не удрали. Сава и Влас, обыщите дом и приезжайте в офис.

Глава 14

Сергей позвонил два раза, и после минутного ожидания железная дверь отворилась.

— Здравствуйте, — произнес Сергей вышедшей им навстречу Ольге Лаптевой.

— Заходите и проходите на кухню, я приведу себя в порядок и тогда приглашу вас, — сказала хозяйка и ушла в гостиную.

Квартира у Оли была новая, просторная и одновременно уютная. Жила она одна, как понял Сергей, была не замужем.

Появилась Ольга.

— Вы рано позвонили, я еще спала, и поразительно быстро приехали, — сказала она и пригласила мужчин в гостиную.

— А мы все быстро делаем, — начал Вадим.

— И преступников быстро найдете? — моментально парировала Ольга.

Прохоров замялся, как-то обмяк и дальше сидел молча.

На Ольге был дорогой махровый халат темно-синего цвета. Волосы были уложены в пучок на затылке, и из-за этого ее головка стала еще милей.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Сергей.

— Ничего. Ночью болела голова, пришлось выпить анальгин, а сейчас лучше.

— Челюсть не болит?

— Побаливает у уха, — чуть поморщившись, ответила девушка. Сергей понял, что эта тема ей неприятна, и решил перейти к делу.

— Вы не хотите нам больше ничего сообщить?

— А я ничего не знаю. Я вам все уже сказала.

— Ну, может быть, вы что-нибудь вспомнили, — допытывался Сергей.

— Нет.

— Вы поймите нас правильно, в банке погибли три человека, начальство с нас требует улик, а их нет. Постарайтесь вспомнить хоть что-нибудь новое, на первый взгляд, может быть, незначительное.

— Глаза у вас очень похожи на глаза того человека в маске, — вдруг сказала Ольга. Такие же карие, красивые.

— У нас полстраны имеет карие глаза, — вмешался Вадим.

— Больше я ничего не могу добавить.

— А как вы думаете, кому было выгодно ограбить банк?

— Грабителям, кому же еще, — удивилась Ольга.

— Чем занимается «Нокс банк»?

— Как все банки — кредитами, займами, ничего необычного.

— Может, он кому-то деньги задолжал?

— Нет.

— Скажите, а что за человек Руденко?

— Нормальный человек, порядочный, хороший организатор.

— А кто хозяин банка?

— Этого я не знаю, нам такое не говорят.

— Вам что-нибудь говорит имя Некрон?

— Нет.

— А Михаил Никитьевич Ляхов?

— Тоже нет.

— А если мы обратимся к главному бухгалтеру? Может, он нам чем-то поможет…

— Главного бухгалтера у нас нет. Он погиб полгода назад в автомобильной катастрофе. Я временно замещаю его, пока нового не подберут. Я в банке уже три года работаю и вникла в суть дела. Я подающий надежды банкир, — добавила Ольга не без озорства.

— Извините за нескромный вопрос, а какая у вас зарплата?

— Большая, — смутилась Ольга.

— Ну а все-таки. Это не для протокола, а из чистого любопытства.

— Раньше была меньше, а за полгода работы на месте главного бухгалтера я заработала на вот эту квартиру.

— Хорошая. И сторона солнечная, — вставил Вадим.

Вопросов больше не было, а уходить оперативникам не хотелось — общение с Ольгой доставляло мужчинам удовольствие.

«Она к делу непричастна. Это точно», — решил Вадим.

— Как были имя и фамилия главного бухгалтера? — в заключение спросил Сергей.

После некоторой паузы Лаптева ответила:

— Лаптев, Григорий Сергеевич Лаптев, мой отец.

Обескураженные сыщики замолчали.

— Примите наши соболезнования, — начал Сергей.

Расспрашивать, как случилась автокатастрофа, он не стал, а решил в управлении посмотреть дело и уже после, если возникнут неясности, допросить Ольгу.

Мужчины помолчали и уже хотели уходить, как Ольга вдруг сама начала рассказывать:

— Мой отец был известный в своих кругах экономист. Когда организовали «Нокс банк», его пригласил Николай Сергеевич на должность главного бухгалтера, и отец согласился. После окончания экономического факультета МГУ я пошла работать к отцу. По блату, естественно. Полгода назад отец задержался на работе допоздна. А по дороге домой перевернулся несколько раз на машине и погиб. Экспертиза установила, что он был сильно пьян, хотя отец спиртного в рот не брал. Мама очень страдала, я тоже. Она стала нервной, раздражительной, просто невыносимой, у нас начались скандалы, и я ушла из дома. Сначала снимала комнату, а когда появились деньги, купила эту квартиру. Я навещаю маму несколько раз в неделю, и отношения у нас снова отличные.

— Следствие было? — спросил Сергей.

— Нет. Оформили как несчастный случай, но следователь приходил, расспрашивал, что-то записывал, и на этом все кончилось.

— А вы утверждаете, что отец не пил.

— Да, но экспертиза выявила у него признаки хронического алкоголизма — состав печени и так далее.

— Если хотите, мы найдем дело и изучим его, — сказал Сергей.

— Не надо, отца ведь не вернешь.

— Как вы думаете, это было убийство или несчастный случай?

— Конечно, несчастный случай, — ответила Ольга и тяжело вздохнула.

Глава 15

Руденко ввели в кабинет Корнилова и посадили на стул напротив стола. Гор и Седой сели, один справа — в кресло, другой слева — на кожаный диван.

Генерал встал, подошел к банкиру и поздоровался за руку:

— Здравствуйте, Николай Сергеевич.

— Доброе утро, Алексей Михайлович.

— Вам известно, что с нескольких счетов нашей организации пропали большие суммы денег? Фактически все деньги пропали. Деньги переводились из банка в банк, затем были обналичены, а счета закрыты. Так преступники заметали следы.

— Я не знал этого. Я знаю, что банк ограбили и украли миллион долларов.

— Из «City Bank» украдено двадцать миллионов долларов, и они были некоторое время на вашем личном счету в «American Express Bank».

— Мне нечего вам ответить. Это ошибка.

— Я несколько раз проверил и перепроверил это сообщение, прежде чем пригласить вас сюда. Информация точна. Теперь я хочу вас спросить, что это: заговор, оплошность или непонятное стечение обстоятельств?

— Я не могу ответить ни на один ваш вопрос, — упорствовал Руденко.

— Вы сейчас в отпуске? — вдруг спросил Корнилов.

— Да.

— Вы хотели ехать отдыхать?

— Да, Алексей Михайлович. Ведь я вам докладывал месяц назад, что хотел бы поехать на Багамские острова, и вы разрешили мне это.

— Да, разговор был, и я дал согласие, но при обыске вашего дома в Малаховке мы нашли вот это. — Корнилов положил на стол два заграничных паспорта и авиабилет.

— Что это? — спросил Руденко, протянул руку и хотел взять, но генерал быстро отодвинул их.

— Это два ваши загранпаспорта, но на разные имена и фамилии, и авиабилет в Амстердам. Куда это вы собрались, Николай Сергеевич?

— Я первый раз слышу об этом. Это не мои документы, — начал тот, но Корнилов его грубо перебил:

— Имена и фамилии не ваши, а фотографии ваши, вот полюбуйтесь, — он открыл паспорт на имя Лаврентьева Иннокентия Абрамовича.

Фотография была действительно Руденко. Тот посмотрел и перевел удивленный взгляд на Корнилова.

— Наши сотрудники нашли это у вас в особняке, но не в сейфе, как положено, а в коридоре, в тайнике — за картиной.

— Я вам еще раз повторяю, это не мое. Мне это подбросили… — начал банкир.

— А деньги на ваш счет тоже случайно перевели? — зло спросил Корнилов.

Руденко замолчал.

— Вы бы на моем месте поверили мне, когда неоспоримые, вопиющие факты налицо?

— Нет, я бы вам тоже не поверил.

— Поступим так: вы чистосердечно признаетесь во всем, возвращаете украденные деньги, а я заминаю скандал и мирно отправляю вас на пенсию. И даю слово — мести не будет. В противном случае мы получим интересующую нас информацию, но уже по-плохому, а не по-доброму.

Лицо Руденко вытянулось, губы затряслись, и лоб вспотел.

— Алексей Михайлович, вы же меня знаете двадцать лет, я когда-нибудь вас подводил? Я честный, преданный вам человек, за что такое недоверие?

— Да, Николай Сергеевич, мы двадцать лет проработали бок о бок, выполняли сложные секретные задания, и ни разу я не усомнился в вашей честности офицера и преданности друга. Я был крайне удивлен фактами, и, если бы они не были столь несомненными, я бы им не поверил. Поэтому наш разговор проходит здесь, в моем кабинете, а не в подвале нашего офиса в Лобне.

— Поверьте мне, Алексей Михайлович, я непричастен к хищению денег. Кто-то целенаправленно чернит меня в ваших глазах, подставляет, стремясь уйти от возмездия.

— Я вам верю как человек, знающий вас, но как разведчик, как глава секретной организации — нет. Я вас прошу, развейте мои подозрения, подумайте, взвесьте все и поговорим через час, а пока, — он обратился к Гору, — проводите Николая Сергеевича в комнату для гостей.

Руденко в сопровождении охраны вышел, а Корнилов сел в кресло и впал в раздумья.

«Если Руденко не врет и его кто-то подставляет, то делает он это мастерски. Всегда любил умных, талантливых противников, заставляющих тебя попотеть как следует, из шкуры вон вылезти, но выиграть в смертельной схватке или погибнуть. Да, интересное дельце разворачивается».

В комнату вошел Гор:

— Алексей Михайлович, к вам Саксонов.

Корнилов вскинул брови, недовольно покачал головой и произнес:

— Этот человек последнее время приносит только плохие новости. С чем он пожаловал сейчас?..

— Алексей Михайлович, чрезвычайная ситуация, — вбежал в кабинет Андрей. Генерал сурово посмотрел на него, а затем на Гора. Тот сейчас же вышел и прикрыл за собой дверь.

Глушитель радиосигналов теперь работал в кабинете Корнилова постоянно, и Андрей начал рассказ:

— Чертовщина какая-то. Как только я вставил в компьютер диск и начал открывать законсервированные файлы с реквизитами банков, с их счетов сразу начали переводить деньги на другие счета в другие банки, — а куда, выяснить невозможно — информация стерлась. Таким образом, мы потеряли все деньги в «Альфа-банке», «Инкомбанке» и в нескольких банках в Швейцарии. Я остановил процесс, чтобы не потерять все.

— Что? — выкрикнул Корнилов.

— А то. Каким-то образом перевод денег осуществляется постоянно. Сначала были обворованы все наши открытые счета. Информация о них хранилась в памяти главного компьютера ГРУ. Как только я загрузил с диска новые реквизиты и информация попала в компьютер, с них сразу начали переводиться деньги.

— И что это значит?

— А то, что нам нельзя пользоваться компьютером для перевода денег. Он барахлит.

— Как барахлит? Ведь всегда он работал нормально.

— Я подозреваю, что кто-то загрузил в него программу, осуществляющую перевод денег на новые, заранее открытые по всему миру счета.

Корнилов слушал, открыв рот.

— Что делал грабитель полторы минуты в компьютерной комнате? — спросил Андрей.

— Что?

— Он загружал эту программу, гадский вирус. Компьютеры «Нокс банка» и ГРУ коммуникабельны, и он переместился оттуда в главный компьютер и перевел все деньги из найденных им файлов.

— Его можно уничтожить?

— Наверное, можно, но я пробовал — не получилось. Обычные антивирусные программы его не берут. Нужно время, чтобы создать новую программу и с ее помощью его «убить».

— Сколько на это уйдет времени?

— Не знаю, может, месяц, может, два. Это единственный в мировой практике случай, сколько мне известно. Тот, кто создал подобную программу, гений, и создавал он ее очень долго, так как она крайне сложна. Сделать убийцу этого чертова вируса будет легче. Но, может, проще найти создателя и спросить у него, как это сделать?

— Ты знаешь, кто создал эту программу?

— Эту программу потенциально мог создать один знакомый мне человек, мой друг и ваш сотрудник Виктор Матвеев.

— Ник, — генерал удивленно посмотрел на Саксонова.

— Да, секретный суперагент ГРУ, капитан Виктор Матвеев.

— Но он мертв. Его убили девять лет назад в Лос-Анджелесе во время выполнения задания, — медленно проговорил Корнилов.

— Да, он мертв, и программу, очевидно, сделал кто-то другой.

— Ладно, ты что предлагаешь?

— Пока компьютером пользоваться не будем, чтобы не потерять оставшиеся деньги. Я начал работу по уничтожению вирус-программы.

— Ну ладно, хоть что-то выяснилось. Теперь хоть знаем, кто нас грабит, — облегченно вздохнул генерал. — Значит, деньги со счетов пропадать больше не будут?

— Нет, не будут, даю слово, но надо попытаться найти украденные.

— Сколько?

— Только полтора миллиарда долларов, — медленно проговорил Андрей и, не зная реакции Корнилова, уже приготовился прятаться за шкаф. Тот запросто мог запустить в него телефоном или пепельницей со стола.

Но реакция генерала была более чем сдержанная:

— Значит, как я и думал, концы ведут к сотрудникам нашего ведомства. Хорошо. В моем аквариуме я найду любую рыбку, даже если она давно издохла… — Корнилов закурил. — Готова ли кинематическая карта на грабителей в банке и на ментов?

— Работа на стадии завершения. Я вам сообщу, как только будет готово.

— Хорошо. Найди в архиве видео— и киноматериалы на Виктора Матвеева и его группу «Эль-5» и сделай на них кинематические карты. На всякий случай.

— Вы полагаете, что они могут быть живы? — удивился Андрей.

— Нет, но чем черт не шутит. Надо проверить все возможные и невозможные на первый взгляд варианты.

В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году картотеки компьютерной идентификации движений еще не было, ее создали двумя годами позже. Поэтому членов группы «Эль-5» в нее не внесли.

Не успел Саксонов выйти, как в кабинет вошел Гор:

— Алексей Михайлович, Руденко просится на допрос.

— Быстро. Он что, понял, кто его подставляет?

— Не знаю, но говорит, что это очень важно.

— Веди. — Корнилов уселся в кресле поудобнее.

После сообщения Саксонова настроение у него почему-то улучшилось, хотя поводов для этого не было и в помине. Теперь он знал, откуда проистекает угроза, и верил, что материальные потери не повторятся. Но жизнь всегда преподносит сюрпризы…

Руденко вошел и, не садясь, начал говорить:

— Алексей Михайлович, двое оперативников МУРа, Потапов и Михайлов, приезжали ко мне вчера в Малаховку. Они расспрашивали меня про деятельность банка, про его руководство и про Некрона. Но я им ничего не сказал, и беседа не получилась. После разговора один из них, кажется Михайлов, попросил у меня разрешения воспользоваться туалетом. Он отсутствовал несколько минут и, я думаю, мог при желании подбросить мне паспорта и билет.

Корнилов взглянул на Гора, и тот утвердительно кивнул:

— Картина висит в коридоре, ведущем к туалету и к ванной комнате.

— А как вы объясните перевод денег на ваш счет? — задал вопрос генерал.

— Это мне никак не объяснить. Я не разбираюсь в компьютерах.

— Да, вы не разбираетесь в компьютерах, и это радует. В наш основной компьютер, находящийся здесь, в резидентуре ГРУ, ввели программу-вора. Она и переводит деньги с наших счетов на свои, но ввели-то ее с компьютера «Нокс банка». Произошло это во время ограбления. Я думаю, само это ограбление было для отвода глаз, для того, чтобы направить нас по ложному следу и дать время компьютерному вору перевести деньги и стереть информацию в памяти машины.

Все молчали.

— Ладно, мы обезвредим вирус и найдем тех, кто ввел его в наш компьютер.

— А сыщики из МУРа не знают и, наверное, даже не догадываются о том, что произошло, — сказал Руденко.

— Не знаю, не знаю, если вы говорите, что один из них мог вам фальшивые документы подбросить, — произнес Корнилов. — Что их еще интересовало?

— Все, что касается деятельности банка, его связей, есть ли враги и чем занимается Некрон в правлении банка.

— А чем занимается Некрон?

— Он ничем не занимается. Приезжает один раз в месяц, забирает сто тысяч долларов и уезжает.

— Хорошая работенка, не пыльная, — усмехнулся генерал.

— Вы же сами просили меня найти вора в законе и принять его в члены правления, — сказал Руденко, — создать банку «крышу». Я через знакомого банкира вышел на Некрона, предложил ему сделку, и он согласился, попросив за это сто тысяч долларов в месяц.

— Да. Когда банк организовали, я решил, что кто-то из авторитетов должен входить в его правление. Это не потому, что нам нужна защита. Он должен был урегулировать все отношения с преступным миром, чтобы не было наездов и разборок. Представьте себе, если бы мы сами начали разбираться. Нам не составляет особого труда уничтожить кого угодно, но тогда правоохранительные органы станут интересоваться, что за мощная организация стоит за маленьким, молодым банком. ФСБ начнет копать и докопается до связей банка и ГРУ, а нам это не нужно. — Корнилов закурил и выпустил большое, «жирное» кольцо сизого дыма. — А этот Некрон не может быть замешан в ограблении?

Руденко помолчал, а затем ответил:

— Я думаю, нет. Он мужик «крутой», но по своим воровским понятиям честный. Он если слово дал, то умрет, но выполнит. Его за это и уважают.

— Какие у вас с ним были отношения?

— Никаких. Он относится ко мне с уважением, и я к нему так же. Мы ему исправно платили, но зато все блатные в стране знали, что в «Нокс банк» не суйся — там Некрон.

— И не совались?

— Нет, ничего серьезного, иначе я бы вам сообщил. Были пару раз наезды какой-то мелочи. Некрон называл их «отморозками», он быстро все «урегулировал». Они съезжались на «стрелку», говорили, те извинялись и уезжали. Больше я их не видел.

— А может, он сам эти наезды и устраивал, — вмешался Гор. — Чтобы было видно, что работа идет, что без него не обойтись и деньги он не зря получает.

Корнилов и Руденко посмотрели на Гора.

— Он приказывает молодняку из своей команды приехать в банк и навести там «шухер». Те так и делают. Вы им говорите, что у вас есть «крыша», а они настаивают с ней встретиться. Вы вызываете Некрона, и он назначает «стрелку». Те приезжают, Некрон им все объясняет, они извиняются и исчезают. Вы ведь были на этих с виду крутых, а в сущности безобидных встречах?

— Да, Некрон меня приглашал и спрашивал: Эти? — ответил Руденко.

— Вот так, — Гор победно развел руки.

— Ладно, это неважно, хитрил вор или нет. Главное, мог ли он ограбить банк, — спросил Корнилов.

— Я думаю, нет. Ему и без этих денег сладко жилось, а ограбление — дело хлопотное.

— Поживем — увидим, — философски вымолвил Корнилов и добавил: — Вы, Николай Сергеевич, пока останетесь у нас, посидите, подумайте, может, еще что-то вспомните, а когда дело прояснится, поедете на свои Канарские острова.

Банкир тяжело вздохнул и покорно опустил голову.

Глава 16

В просторный кабинет заместителя председателя Федеральной службы безопасности генерала армии Виктора Егоровича Емельянова вошел начальник контрразведки генерал Андрей Степанович Ремизов.

— Здравствуйте, Виктор Егорович.

— Здравствуйте, Андрей Степанович, проходите.

Когда контрразведчик уселся на стул возле длинного полированного стола, зам спросил:

— Донесение подтвердилось?

— Да, Виктор Егорович. Вчерашнее ограбление «Нокс банка» каким-то образом задевает интересы ГРУ, а точнее генерала Корнилова.

— Это проверенная информация?

Ремизов молчал.

— Вы понимаете, какой разразится скандал, если хоть что-то из общего блока донесений окажется «липой»? На ФСБ и так все шишки сыпятся, а если мы и сейчас облажаемся, то это будет стоить и мне и вам своих постов.

— Я думаю, что на этот раз мы ухватились за них крепко. У Корнилова пропали большие деньги, поэтому он вылез из своей берлоги и начал действовать, только уж больно грубо он работает. Захватили Руденко, ранили его охранников, — произнес Ремизов. — Но и ограбление громкое. Столько трупов, шум в прессе, ассоциация банкиров лоббирует депутатов, те мэрию, вот-вот разразится скандал в правительстве Москвы…

— Мы не должны на этот раз их упустить. Коррупция и воровство в армии достигли огромных размеров. Это касается высших военных чиновников, а теперь, как выясняется, и ГРУ. Если за годы перестройки КГБ размолотили на части, обесчестили и унизили, то ГРУ не тронули и пальцем. Они у себя в «аквариуме» тихо живут и хлеб жуют и, как стало известно, еще и воруют. ФСБ дает пресс-конференции, брифинги и интервью, а к ГРУ близко не подходите — особо секретная организация. Ну куда ни шло, если бы они там делом занимались, так они ширму секретности используют для личного обогащения.

— Ну не все же. Это Корнилов, одиозная личность, скользкий карп в темном омуте разведки, и никак его за хвост не ухватишь. И главное, подозреваем его в продаже оружия, но никак не можем взять с поличным, — Ремизов с досады махнул рукой. — Прямых улик и в помине нет, а косвенные он ох как глубоко прячет, не докопаешься…

В прошлом году из воинской части номер 322 пропали шесть ракетных комплексов «Смерч». По документам их отправили в Чечню, а там их разбомбили чеченцы во время нападения. Но как выяснило следствие, они в Чечню вообще не прибывали. Куда они делись? За месяц до этого в этой воинской части был адъютант Корнилова полковник Свиридов, был один день, инкогнито. Предположительно, он договорился с командиром части о покупке комплекса.

Или в начале прошлого года. С авиационного завода пропали пять новых истребителей «МИГ-31». Опять перед этим на заводе побывал Свиридов, и опять по документам истребители разбились в Чечне.

— А это оружие у чеченцов не появлялось? — спросил Емельянов.

— Слава богу, нет. Корнилов продает его за границу, в страны третьего мира. А сколько мелочи пропало: пистолетов, автоматов, гранатометов, пулеметов и боеприпасов. На десятки миллионов долларов. Это оружие появляется и у чеченцев, и у талибов, и у бандитских группировок здесь, в Москве.

— Это дело рук только Корнилова? — спросил Емельянов.

— Большие продажи — да. На сегодняшний день он самый крупный нелегальный поставщик оружия. Есть «Росвооружение», но они торгуют по лицензии государства и не самыми новейшими образцами, а Корнилов продает самые последние, сверхсекретные разработки. У него были конкуренты среди нелегалов в Министерстве обороны, но он с ними разобрался. Помните авиакатастрофу с чиновниками из Минобороны три года назад?

— Когда вертолет с генералами разбился?

— Конечно, улик нет, но я думаю, что это дело рук Корнилова. Мы подозревали погибшего в ней тогдашнего заместителя министра обороны Молчанова в нелегальной торговле оружием. Он был серьезным конкурентом Корнилову, и тот его уничтожил. Секретный источник — Д9 в Минобороны докладывает, что Корнилов через начальника ГРУ Переверзева готовит какую-то очень крупную сделку. Они сумели втянуть в нее нового заместителя министра обороны Соловьяненко.

— О чем идет речь?

— Нам пока неизвестно, но я думаю, скоро выясним.

— А в принципе, что он хочет продать, самолеты, ракеты, танки?

— Точно не известно, Виктор Егорович.

— Он может украсть и продать ядерное оружие?

— Теоретически да, но практически…

— Вы предполагаете, что это невозможно?

— Охрана ядерных арсеналов несравненно лучше, чем складов обычных вооружений, и контроль за их перемещением во время тактических учений очень высок. В принципе оружие воруют так: во время чеченской войны, например, его отправляют на передовую, а там его уничтожают боевики. Все ясно, и концов не найти. Мы роемся в обломках, пытаясь определить, что это было: новейший истребитель или старенький, гражданский вертолет. Если по документам одно, а на деле другое, значит, кража налицо, но кто украл — доказать невозможно.

— Но, наверное, всегда в этом замешаны начальник части или его зам?

— Да, это точно, но доказательств нет. Вот почему некоторым воякам выгодна война. Народ страдает, а они богатеют с каждым днем.

— А как быть с ядерным оружием? Ведь оно в войне не участвует.

— С ним сложнее. Вы помните, десять лет назад, когда еще проводились ядерные испытания на семипалатинском полигоне, в шахте не взорвалось ядерное устройство.

— Конечно, помню.

— В качестве взрывателя в нем используется обычный тринитротолуол-тратил, так вот, взорвали все четыре запасные механизма взрыва, но ядерное устройство так и не сработало. Шахту перед взрывом засыпают землей и заливают бетоном, чтобы не выпустить радиоактивность на поверхность, а откапывать ее никто не стал, решили, что боеголовка могла быть разрушена и радиоактивна. А я думаю, что там вообще боеголовки не было. Ее могли украсть и припрятать в надежном месте до лучших времен. Точно такой же случай произошел годом раньше и на том же полигоне. Теперь версия: до того как занять пост заместителя министра обороны, Соловьяненко был командиром ядерных сил СССР и имел непосредственный доступ к ядерному арсеналу и к семипалатинским испытаниям. Он, при желании, мог организовать кражу боеголовок и хранение их до определенного момента. Он их продать не мог — не было связей за границей, но он нашел Корнилова — и связи появились. Это только мое предположение, но согласитесь, оно не лишено логики. Возможно, дело обстояло иначе: Корнилов решил продать боеголовки, нашел покупателя где-нибудь на Ближнем Востоке, склонил Соловьяненко к сотрудничеству и надоумил его их украсть. Одно неизвестно — их уже продали или нет.

— Это только предположение, — засомневался Емельянов.

— Но не лишенное оснований, — возразил Ремизов.

— Что известно о краже денег в банке?

— Секретный источник — Лат, работающий в «Нокс банке», доложил, что ни банкиры, ни бандитская «крыша» банка не замешаны в ограблении. Его организовали люди со стороны.

— Значит, есть пока неизвестные нам силы, противодействующие деятельности банка. Кто они?

— Неясно, — покачал головой контрразведчик, — но есть еще вот что. Секретный источник информации под условным именем Гамма, работающий в ГРУ, под самым носом у Корнилова, сообщает, что, кроме миллиона долларов, у того пропали еще большие деньги. Они сняты кем-то со счетов Корнилова в нескольких банках Швейцарии и Америки. Это огромная сумма. Корнилов ее разыскивает, но пока безрезультатно.

— О какой сумме идет речь? — спросил Емельянов.

— Более миллиарда долларов США.

— Откуда у него такая?

— Наверное, от торговли оружием, потому что из бюджета на разведдеятельность ГРУ получили всего миллиард долларов, и то за десять лет.

— Может, это деньги от параллельной коммерческой деятельности ГРУ? Ведь многие агенты в ряде стран имеют «крышу» частных фирм, банков и тому подобное, — предположил Емельянов.

— Нет. Подобные доходы строго фиксируются в соответствующих финансовых документах, и ГРУ каждые полгода отчитывается о них перед коллегией Минобороны. Пропали личные деньги Корнилова.

— Я попрошу вас, Андрей Степанович, направьте внимание агентуры на это очень важное дело. Оно является на данном этапе приоритетным.

— Будет исполнено.

Глава 17

Со своего сотового телефона Сергей набрал номер архива МУРа. Послышался приятный женский голос:

— Лейтенант Рудман слушает.

— Лариса Ефимовна, это Сергей Михайлов из отдела по борьбе с бандитизмом, доброе утро.

— Узнала. Здравствуй, Сережа.

— Ларочка, найди, пожалуйста, дело об автомобильной катастрофе с главным бухгалтером «Нокс банка» Лаптевым. Она произошла полгода назад.

— Убийство?

— Нет, не думаю, просто автокатастрофа. Водитель Лаптев погиб.

— Число, когда произошла авария?

— Точно не знаю. Поищи пожалуйста, а я сейчас приеду.

— Это связано со вчерашним ограблением?

— Не знаю, хотел выяснить.

— Через полчаса заходи, дело будет у тебя.

Сергей проехал на территорию управления, припарковал «Волгу» возле главного корпуса, попросил Вадима подождать его в кабинете, а сам пошел в архив за делом.

Очаровательная Лариса Ефимовна уже ждала его. Она нашла в компьютере номер ячейки картотеки, отыскала дискету в архиве и открыла файлы.

— Ты вовремя, — встретила она Михайлова.

— Привет, — поздоровался Сергей и присел к компьютеру. — Что тут у нас?

— Вот. Дело номер 1276. Государственная автомобильная инспекция. Авария произошла и так далее… Твое?

— Лаптев Г.С. погиб в автоаварии… Мое. Я его заберу ненадолго.

— Оформляй справку об изъятии и забирай, — улыбнулась Лариса.

Прохоров и Семенов ждали Сергея и, пока того не было, курили и разговаривали. Вадим рассказал шефу о визите к Лаптевой и о новом, ранее неизвестном факте — гибели ее отца.

Сергей вошел и сразу сел к компьютеру. Он вставил дискету в дисковод и открыл файл.

— Сейчас посмотрим, что за расследование провели гаишники.

— А меня, пока вы ездили к Лаптевой, начальник управления вызывал к себе и справлялся о деле, — сказал Семенов.

— И что? — сыщики посмотрели на шефа.

— А то, — немного обиженно произнес полковник. — Сначала он мягко намекнул, что ход расследования необходимо ускорить. Затем напрямую сказал, что преступники должны быть найдены не позднее чем через неделю, иначе всех, кто занимается делом, понизит в звании и переведет на черную работу.

— Куда же черней, — усмехнулся Сергей.

— Пугает, — опротестовал Вадим. — Он всегда так говорит, а потом поступает по-другому.

— Кто его знает, может, на этот раз угрозы сбудутся. — Полковник серьезно посмотрел на подчиненных, потом пригладил ладонью волосы и нервно дернул щекой.

Этот тик Семенов приобрел во время войны в Афганистане, где он, в составе следственной группы, расследовал убийство высокопоставленного чиновника посольства. Тот был убит выстрелом в голову в своей комнате в посольстве в Кабуле. Дело вела военная прокуратура, но так как у них не было опыта расследования подобных убийств, то на подмогу им прислали капитана Семенова. В один из дней он и несколько военных выехали в отдаленный кишлак. Душманов поблизости не было и в помине, но вдруг откуда ни возьмись засвистели снаряды. Начался ракетный обстрел. Несколько человек погибли, а Семенов чудом остался жив. С того дня у Петровича и стала дергаться щека. Случалось это, когда он нервничал.

И на этот раз полковник был взволнован. Он не любил, когда начальство ему указывало и на без того видимые изъяны в его работе. А кто это любит.

— У вас-то что? — глухо спросил он.

— Вот, — Сергей начал читать на экране: — Григорий Сергеевич Лаптев, уроженец города Павловска… Тысяча девятьсот сорок восьмого года рождения…

Сергей пропускал не относящуюся к делу информацию.

— А, вот. Двадцать первого декабря тысяча девятьсот девяноста шестого года произошла авария с автомобилем «Ауди-100» 1995 года выпуска. Машина на большой скорости врезалась в столб дорожного освещения. Водитель Лаптев Г.С. погиб. Авария произошла по причине скользкой поверхности дороги, высокой скорости движения (150 км/ч.) и неопытности водителя. На повороте машину занесло, водитель не смог справиться с управлением, и автомобиль врезался в столб. Смерть наступила мгновенно, вследствие сильного удара головой о лобовое стекло. Тормозной путь отсутствует и так далее…

Семенов и Вадим переглянулись.

— Далее идет подробное описание места происшествия, машины и трупа. Все формальности вроде бы соблюдены, — читал Сергей. — Вскрытие показало, что смерть наступила от раздробления лобных костей черепа, разрыва мозговых оболочек и вытекания мозга. Также сломаны несколько ребер и ключица. Множественные ушибы мышечных и покровных тканей по всему телу. Анализ желудочного содержимого показал наличие в нем небольшого количества алкоголя. Анализ крови подтвердил, что Лаптев находился в алкогольном опьянении. Анализ печени на присутствие телец… Ну, это пошли биохимические штучки, — пояснил Сергей, — и нам этого не надо. Далее. Вследствие всего выше сказанного можно констатировать, что гр-н Лаптев был хроническим алкоголиком.

— Вот-те раз, — удивился Вадим. — А его дочь утверждает, что он спиртного в рот не брал. Кому верить?

— А труп его? — усомнился Семенов. — Фото есть?

— Да, — ответил Сергей и увеличил на экране несколько фотографий Лаптева — при жизни и после аварии.

На экране был изображен полноватый пожилой мужчина, лысоватый, с правильными, красивыми чертами лица. Он весело, добродушно улыбался, и по внешнему виду нельзя было заподозрить в нем алкоголика.

— Вроде нормальный человек, — рассматривал фото Вадим.

— Знаешь, как они умеют маскироваться, — парировал полковник, — не угадаешь.

— При разговоре по глазам все равно видно, — добавил Сергей, — а на экране не разберешь.

Начали смотреть фотографии с места аварии.

В сильно разбитой машине «Ауди», на деформированном капоте лежал труп мужчины, причем так, что половина тела была на улице, а ноги в салоне. Во время столкновения со столбом он пробил лобовое стекло и вылетел наружу. Лицо его было изуродовано и залито кровью, так что опознать в нем Г.С. Лаптева по фотографии было невозможно. Лоб был разбит, и верхняя часть черепа сильно смещена к затылку. В образовавшийся горизонтальный пролом на лицо и капот машины вытекли кровь и светлая творогообразная масса.

— Мозги, — пояснил Сергей.

— Какой же силы был удар, если у тачки передка нет и лобовое стекло в пыль разлетелось, — удивился Вадим.

— Он ехал очень быстро, может, двести километров в час, — сказал Семенов. — На такой скорости даже трезвый человек с машиной не справится — она летит, как самолет.

Все молчали и смотрели на фотографии на экране.

— Как вы думаете, это убийство или несчастный случай? — спросил Сергей.

— Может быть и то и другое. — Семенов закурил.

— Если это убийство, то кому оно выгодно? Кому мешал главный бухгалтер? — Сергей откинулся в кресле.

— Нам и этого не выяснить, — начал Вадим. — Лаптева уверена, что это несчастный случай, а Руденко ничего не скажет.

— Еще один вопрос без ответа, — у Семенова опять нервно дернулась щека.

Сергей и Вадим с сочувствием посмотрели на шефа, а полковник, заметив это, смутился:

— Ну ладно вам. Если проживете с мое, может, всем телом дергаться будете.

— Будем, будем, — усмехнулся Вадим.

Глава 18

Штырь подъехал к дому, где жил Некрон, поставил «БМВ» у подъезда и пошел к лифту. По дороге из машины он связался по телефону с папой и предупредил о встрече. Охранник пропустил его на этаж, и он подошел к толстенной, тяжеленной бронированной двери в квартиру босса. Штырь позвонил, но дверь открылась не сразу. Он знал, что осторожный папа разглядывает его на экране монитора. В дверной глазок был вмонтирован миниатюрный объектив телекамеры, а изображение выводилось на монитор. Некрон приказал сделать такую систему, опасаясь, что его могут пристрелить через дверь, когда он будет смотреть на посетителя в глазок.

Некрон наблюдал за Штырем. Он всегда так делал — разглядывал посетителя, пытаясь угадать его намерения. И это после того, что он много лет знал Штыря, работал с ним и проверил в деле. Незваных гостей у Некрона никогда не было.

И вот щелкнули замки и засовы, и дверь отворилась. Открыл ее не сам вор, а его личный телохранитель Кряж.

Когда-то на зоне Некрон спас ему жизнь — вступился за него в неравной драке. С тех пор Кряж охраняет Некрона днем и ночью. Когда пришел срок Кряжу освобождаться, а Некрон досиживал еще полтора года, то телохранитель добровольно остался в зоне, чтобы охранять своего кровного брата.

Кряжа в братве боялись все. Он был ростом невысок, но крепок и силен. Он до тюрьмы был чемпионом страны по классической борьбе, а на зоне научился драться лучше любого боксера. Он был зол и беспощаден к врагам, но верен слову и предан друзьям. Каждый хотел бы иметь такого друга.

Кряж поздоровался со Штырем, они обменялись поцелуями и любезностями типа: ты сегодня хорошо выглядишь. Затем охранник принял у братка пистолет «ТТ» и спросил:

— Еще кодилка имеется?

— Нет.

— А перо?

— Нет, одного шпаера хватил, — ответил Штырь.

— Все равно надо осмотреть, ты уж извини, брат.

Кряж всегда виновато извинялся, перед тем как обыскивал любого, кто приходил к Некрону. Он похлопал ладонями по всем тем местам, где может быть спрятано оружие, и обнаружил в кармане нож-бабочку производства фирмы «Стилс».

— Ты что, забыл, что все оружие надо сдавать, когда к папе приходишь, — отчитал он долговязого Штыря.

— Ты прости, Кряж, забыл. Да и какое это оружие, так, игрушка, — оправдался тот.

— Э-э, нет. Это оружие. Я такой игрушкой любого уделаю, даже шпаер выхватить не успеет, — ответил Кряж, спрятал железки в шкаф и добавил: — Ну, теперь пошли.

Пока они двигались по длинному коридору к кабинету Некрона, телохранитель поинтересовался:

— Как жена, дети?

— Ничего хорошего, — кисло ответил Штырь. — Пацан болеет — астма. Баба с ног сбилась, ночами не спит — с ним сидит. Жалко его, совсем еще маленький — три годика.

— Астма дело хреновое. А что лепилы?

— А… Сами ничего толком не знают. Выписали какие-то калики, но их в стране и в помине нет. Я просил папу, он кому-то звонил, и те обещали прислать на этой неделе.

— Я знаю, кого он просил, и напомню ему, чтобы он того академика еще побеспокоил, а то сам знаешь, у всех дел невпроворот — все всё забывают, — обнадежил Кряж. — Ну а если уж совсем будет плохо, ты папе скажи, пусть посодействует сынка на лечение за бугор отправить. Фирма оплатит.

— Пока рано, может, здесь вылечат, — Штырь тяжело вздохнул.

Квартира у Некрона была огромная, восемьсот квадратных метров, занимала весь десятый этаж и квадратный метр в ней стоил пять тысяч долларов. В доме, построенном специально для «новых русских», жили члены правительства, депутаты, банкиры, крупные предприниматели и авторитеты преступного мира. Каждой твари здесь было по паре. «Ноев ковчег» — так называл свой дом Некрон. Кстати, его считали здесь добропорядочным соседом, законопослушным и нравственным гражданином. Видимо, остальные были похлеще его.

Правда, жильцы порой шарахались от посетителей Некрона, да и от него самого, когда летом приходилось видеть его в рубахе с короткими рукавами.

Дело в том, что Некрон любил хорошие, красивые, качественно выполненные наколки. Еще в зоне, во время отсидки, он отыскивал хорошего художника и просил его изобразить на себе что-то фундаментальное. Он платил большие деньги за оригинальную, мастерски выполненную наколку.

Неудивительно, что его братва, подражая боссу, тоже расписывала себя в хвост и в гриву, но делала это порой без вкуса и меры.

Штырь и Кряж прошли в кабинет. Некрон встал и поздоровался за руку со Штырем, а затем они поцеловались в щеку.

Российские мафиози всех рангов, от самых титулованных до пропитых быков у палаток, применяют эту форму приветствия. Они позаимствовали эту манеру из голливудских фильмов про итальянскую мафию, и она прочно вошла в их обиход. Некрон не был исключением.

За годы он сильно изменился. Это был уже не тот Мишка Ляхов, молодой, озорной и веселый. Он стал взрослым, опытным и пугливым. Опасная воровская жизнь сделала его таким. Каждый титулованный авторитет, да и просто бандит, пугается собственной тени, когда вечером поднимается по темной лестнице к себе в квартиру.

Некрон погрузнел — разъелся на обильной вкусной пище, прибарахлился модными, дорогими вещами, обзавелся лучшими иномарками, квартирами, домами, объездил весь мир. Лицо его стало одутловатым и сонным. Говорил он хрипло, медленно, будто жевал хлебный мякиш, порой невнятно, но окружение с жадностью ловило каждый его звук. Он еще на зоне пристрастился к наркотикам и поэтому каждый день курил опий. После дозы он отдыхал несколько часов, и никто в это время не имел права его беспокоить. Его наркотический сон охранял верный Кряж. Делами он занимался без усердия, не то что в ту пору, когда завоевывал себе место в преступном мире России. Но обязанности по сбору дани и раздаче зарплаты выполнял в срок. Каждый братан вовремя получал из его рук условленную сумму.

— Как дела? — спросил Некрон.

— Нормально.

Кряж кивнул боссу и вышел, а Некрон и Штырь прошли на лоджию поговорить.

Некрон знал, что все квартиры в доме прослушивает ФСБ. Он приказал Кряжу обшарить все углы и найти микрофоны. Тот определил их расположение, и теперь Некрон мог говорить о делах, не опасаясь прослушки. Лучшим местом для базара была лоджия.

Кряж сделал звук телевизора погромче и сел в кресло отдыхать.

— Встречался? — спросил Некрон.

— Да, — ответил Штырь.

— Ну?

— Хочет очной встречи.

— Зачем?

Несмотря на отсутствие микрофонов, бандиты все равно говорили с недомолвками.

— Он интересуется, кто хозяин конторы.

— А он сам не знает?

— Нет. Знал бы — не спрашивал.

— У них версии имеются?

— Не сказал. Только вопросы задавал.

— Ты ему предложение передал?

— Да. Он обнадежил, но потребовал встречи с тобой.

— Видно, дела в мусарне совсем хреновые, раз Хват на стрелку идет, да еще условие наше обещает выполнить. За ним такого не водилось, — улыбнулся Некрон.

— А что ему остается. Если он дело не состряпает, его пнут в зад из управления, и баста. — Штырь смачно сплюнул с десятого этажа.

— Ты чего, сдурел, — цыкнул на него Некрон. — Подо мной помощник президента России живет, вдруг твой плевок ему в глаз попадет, скандал будет. Да и вообще плевать с балкона некрасиво.

Штырь смолчал и насупился.

— Как ты думаешь, в масть с ним на митинг идти? — спросил Некрон.

— Можно встретиться, поговорить, а если не хочешь, не встречайся. Я твою весточку ему передам, и он все равно Лопату переведет на другие нары.

— Он тебе всего не скажет, и ты от него всего не услышишь. Надо мне самому ехать, — поразмыслил Некрон. — Вот только не затевает ли он подлянки?

— Не думаю, но можно проверить.

— Ты свяжись с суками из ихних и узнай, не готовит ли Хват омоновцев к нашей встрече.

— Выяснить будет легче легкого, — пообещал Штырь.

— Тогда назначай стрелку на… — Некрон посмотрел на золотые, с бриллиантами часы «Ролекс» у себя на руке. — Сейчас двенадцать, давай на пятнадцать ноль-ноль. Успеешь?

— Конечно. Все успею, — заверил Штырь. — Братву брать будем?

— Да, десять рыл, но ты проконтролируй, чтобы они взяли только легальное оружие. Никаких автоматов, пулеметов, гранатометов. Только ружья — не на разборки едем.

— А официальные шпаера только у меня, Кряжа да у тебя. Остальные у нас вольные охотники.

— Теперь вот еще что, где будем встречаться?

— Тебе решать, — пробубнил Штырь.

— А где лучше?

— Надо подумать.

— Может, в ресторане?

— Нет. Там не чисто, могут прослушать, подглядеть.

— Тогда давай в чистом поле, в Томилино. Будет видно все за километр и спрятаться там негде.

— Хорошо.

— Помнишь, два года назад мы разбирались с черными в… — Некрон не договорил.

— Да, — кивнул Штырь.

— Вот там, но ты Хвату не говори где. Мы будем на месте, а ты с ним встретишься где хочешь и привезешь его на место. Только смотри, чтобы «хвоста» не было.

— Понял, — ответил Штырь. — Я еще одну машину возьму для прикрытия. Они за мной поедут и сообщат по рации, если что.

Глава 19

— Руденко молчит? — спросил Корнилов у Гора.

— Пока молчит. Спит на диване, — доложил полковник.

В кабинет быстрым шагом вошел адъютант Свиридов.

— Алексей Михайлович, — произнес он и уставился на генерала.

— Юрий Георгиевич, подождите, пожалуйста, в приемной, — обратился он к Гору. Тот кивнул и вышел.

— Ну, что у тебя?

— Агент Доминиан в управлении ФСБ сообщает, что начальнику контрразведки стало известно о пропаже денег со счетов ГРУ. Они имеют только косвенную информацию.

— Черт возьми. Началось, — Корнилов покачал головой.

— Также подозревают вас в торговле оружием и имеют информацию о предстоящей вашей сделке с начальником ГРУ и с заместителем министра обороны Соловьяненко.

— Вот это да!!! — вскрикнул Корнилов. — Что за «крот» сидит у меня под носом и стучит в ФСБ? И главное, как стучит! От него не утаишь ничего. Самая секретная информация становится предметом обсуждения председателя ФСБ и начальника контрразведки.

— Есть еще донесения, — продолжил Свиридов.

— Ну?

— Мальта докладывает, что оперативники МУРа докопались до автомобильной аварии с бывшим главным бухгалтером Лаптевым. Дочка сообщила. Но она считает, что это несчастный случай. Семенов пока поверил, но, очевидно, эту информацию пришьет к делу.

— С Лаптевым мы чисто разобрались, он погиб в аварии, и никакой Семенов на этом версии не построит.

— Но есть еще один факт. Семенов встречается сегодня в пятнадцать ноль-ноль с Некроном. Они будут беседовать, и вор может дать муровцу недостающую информацию.

— Какую, например? — спросил генерал.

— Кто хозяин банка.

— А Некрон знает, что хозяин я?

— Не знаю. Он также может рассказать ему о том, что этот бухгалтер раскопал файлы ваших засекреченных счетов, а потом начал задавать много вопросов, и его пришлось устранить.

— Откуда Некрон может знать о проблемах с Лаптевым?

— Он мог выведать это у Руденко.

— Что эта информация дает Семенову?

— У него накапливаются факты о деятельности банка, его связях и прочее. Некрон входил в правление и кое-что слышал и видел. Он нежелательный свидетель.

— Да никакой он не свидетель, — разозлился генерал. — Он пшик на ровном месте, дунь — и нет его.

— Прикажете убрать? — спросил Свиридов.

— Пока не надо. Мы не знаем, что известно Некрону, и не знаем, скажет ли он то, что знает, Семенову. Они ведь не союзники, а враги, и их встреча носит коммерческий характер. Я больше чем уверен, вору что-то надо от мента. Поэтому он на контакт пойдет, но лишнего не скажет. Другой вопрос: если Некрон много знает о деятельности банка, мог ли он его ограбить?

— Не знаю, Алексей Михайлович, — замялся Свиридов.

Генерал вызвал Гора, а когда тот вошел, приказал:

— Руденко ко мне. Быстро.

Глава 20

— Собирайтесь, ребята, Некрон через Штыря вышел на контакт, и встреча состоится сегодня через два часа. — Семенов сел в кресло отдышаться после быстрой ходьбы.

Читавший газету Вадим и уплетавший бутерброд Сергей переглянулись.

— Где встреча? — спросил Сергей.

— Не знаю. Штырь не сказал. Встречаемся в четырнадцать тридцать на Таганской площади, и оттуда нас везут неизвестно куда.

— А это не опасно? — забеспокоился Вадим. — Может, Некрон хитрит. Тебя шлепнут, а труп выбросят в Яузу.

— Ну что же он, совсем ублюдок или дурак? Меня убить можно и в подворотне, без этих долгих приготовлений. Нет, Некрону нужна информация, — сказал полковник и снял трубку телефона.

После паузы он произнес:

— Начальника тюрьмы.

Когда на том конце провода послышался приятный баритон, полковник сказал:

— Мансур Ибрагимович, здравствуйте, вас Семенов беспокоит.

— А, Петя, здравствуй, дорогой, — весело ответил начальник СИЗО на улице Матросская Тишина. — Как поживаешь, заходи ко мне домой, в гости, мои тебе всегда рады, ну а я больше всех.

— Не время сейчас, Мансурчик, не время, — начал Петрович. — Ты мне сослужи службу, пожалуйста.

— Что надо, дорогой?

— У тебя мотает срок некто Лопатин Борис Борисович?

— Да. Имеется такой, известная личность — авторитет. Сидит. Пока адвокаты под залог не выпустили.

— Он сидит в общей камере?

— Да. Специально посадили в ту, где народу побольше, а то больно борзой, несгибаемый и понта через край.

— Ты мне окажешь огромную услугу, если в интересах дела переведешь его в одиночку и разрешишь ему передачи.

— Как скажешь, Петя. Надо перевести — переведем. Когда надо?

— Чем скорее, тем лучше, — посоветовал полковник.

— Через десять минут будет сидеть один, — ответил начальник и снова завел разговор о встрече. — Ну когда ты с женой ко мне в гости приедешь? Посидим, выпьем, покушаем, вспомним былое. А?

— Некогда, Мансур, некогда. Ты про вчерашнее ограбление слышал?

— Да. Так его на тебя повесили?

— А на кого ж еще.

— Я тебе сочувствую, Петя. Если у меня будет информация на твой счет, сразу доложу.

— Ладно. Ты не забудь Лопатина перевести в одиночку.

Глава 21

В кабинет начальника контрразведки Ремизова вошел его помощник, старший следователь по особо важным делам, Михаил Дубовицкий.

— Андрей Степанович, донесение от секретного источника Лат.

— Да, слушаю, — Ремизов отложил бумаги.

— Некрон встречается с полковником Семеновым из МУРа. Будет разговор о том, что Корнилов связан с деятельностью банка.

— Как вы считаете, эта информация поможет муровцам в раскрытии преступления?

— Не знаю точно, но она помешает Корнилову. Надо дать им возможность встретиться, поговорить, а затем понаблюдаем за реакцией Корнилова и Семенова.

— Тогда не мешайте встрече. Пусть говорят.

— Да, Андрей Степанович. Корнилов узнал, что нам известно о его связях с Соловьяненко.

— Это плохо. Секретная информация утекает, и это вопиющий факт. В наших рядах предатель, и мы можем с этим только смириться. — Ремизов постучал пальцами по столу, затем закурил.

Гор привел Руденко в кабинет Корнилова и попросил сесть на стул возле стола.

— Что надумали, Николай Сергеевич? — спросил Корнилов после того, как несколько секунд пристально смотрел на банкира.

— Я вам уже все сказал, Алексей Михайлович.

Вдруг зазвонил телефон, прямая линия с начальником ГРУ. Корнилов посмотрел на Свиридова, и тот снял трубку:

— Полковник Свиридов слушает.

Свиридов передал трубку шефу.

— Корнилов, — грозно ответил Корнилов.

— Алексей Михайлович, — раздался голос Переверзева, — мне стало известно об утечке информации из нашего ведомства. Это крайне нежелательно. Нам необходимо встретиться и поговорить.

«Черт подери, — подумал Корнилов, — уже все знает. Кругом долбаные стукачи. Сами их наплодили без меры, а теперь от них же и страдаем».

— Я информирован, — ответил он, — но встретиться пока не могу, занят.

— Товарищ Корнилов, — строго произнес начальник ГРУ, — я приказываю вам срочно прибыть ко мне для отчета.

— Товарищ генерал армии, я занят и отчитываться буду после проделанной работы, потом, — свирепея, ответил Корнилов.

— Товарищ генерал… — поперхнулся от негодования Переверзев.

— Товарищи были до перестройки, да все вышли. Теперь остались одни господа, — рявкнул Корнилов и бросил трубку. — Паршивый солдафон, он так и не понял, куда ветер дует! Козел!

Генерал успокаивался минуту, а Свиридов укладывал на столе разбросанные бумаги. Корнилов сбил их брошенной телефонной трубкой.

— Итак, — начал он допрос, — что известно Некрону о деятельности банка?

Руденко помолчал, а затем ответил:

— Не больше, чем остальным сотрудникам: бухгалтеру, замам и охранникам.

— Выясняется, что он знает, кто его хозяин, — сказал генерал.

— Он не может знать этого. Исключено.

— Вы за это отвечаете?

— Абсолютно.

— А вот полковник Семенов из МУРа уверен, что Некрон знает про банк больше, чем надо.

— Я не знаю, что известно Семенову и Некрону.

— Вы давали ему какую-нибудь информацию?

— Нет.

— Я не могу опровергнуть ваши слова, поэтому мы проследим за встречей Некрона и Семенова и по их дальнейшим действиям узнаем, что им известно. Уведите его, — приказал он Гору.

Когда Гор вернулся, Корнилов сказал:

— Возьми людей в полной боевой выкладке и проследи за встречей Некрона и Семенова, но так, чтобы они вас не заметили. Мне надо знать каждое их слово, видеть каждый жест. Если сможете, то снимите все на видео.

— Будет исполнено, — ответил Гор.

— Где они встречаются? — спросил генерал у Свиридова.

— Точно не известно. Бандит по кличке Штырь встретит Семенова на Таганской плошади. Где будет его ждать Некрон, выяснится позже.

— Все ясно. Известный прием. Штырь везет его на место, и вам надо быть у него на хвосте. Задача ясна? — обратился он к Гору.

— Операцию проведем без эксцессов, — заверил «волк».

— А Семенов поедет один?

— Неизвестно, — ответил Свиридов. — Наверное, он тоже прихватил людей для страховки.

— Будет прикрытие и у Штыря, это точно, — высказал предположение Гор.

— Значит, одна машина с Семеновым и Штырем, вторая с муровцами и еще одна с бандитами. Всего три машины. Как вы думаете, ФСБ будет лезть в операцию?

— Скорее всего, нет, — ответил Свиридов.

— На этом этапе нет. Они будут только наблюдать, собирать информацию, — прокомментировал Гор.

— Это у них отлично получается, — с сожалением произнес Корнилов.

— Значит, так, — сказал Семенов Сергею и Вадиму, спускаясь по лестнице к машине. — У Штыря будет прикрытие — еще одна, две машины, но это неважно. Если даже они заметят наш «хвост», не беда. Двое оперов в «Волге» для них не проблема. Но вот куда меня повезут?

— Выясним, — ответил Сергей.

— Может, побольше людей взять? — засомневался Вадим. — А то у меня нехорошее предчувствие, плохое настроение, и все время подташнивает.

— Съел какую-то гадость в столовке, — сказал Сергей, — надо с собой из дома брать.

— Ладно, прорвемся, не на задержание идем, а только поговорить, — успокоил полковник.

Когда уселись в «Мерседес-190» Семенова, полковник сказал:

— Микрофон у меня в пуговице, но вы меня будете слышать только с расстояния пятьсот метров, не дальше. Батареи у него слабые, и их хватит только на полчаса.

— Мы будем снимать на камеру и звук будем писать на специальный длиннофокусный микрофон. Он километр берет, — сказал Вадим.

— Главное, чтобы они нас не оттерли второй машиной. А то одна тачка прижмет на светофоре, а Штырь рванет и уйдет, — забеспокоился Сергей.

— Ты у нас водитель экстра-класса, вот и постарайся, чтобы не оттерли, — усмехнулся Семенов.

После того как обо всем договорились, Сергей и Вадим пересели в служебную «Волгу», а полковник поехал на «Мерседесе».

— Косой и Дятел будут в машине прикрытия, а я встречаюсь с ментом у входа в метро «Таганская-радиальная» и везу его в Томилино, — сказал Штырь Некрону.

— Мы будем в чистом поле вас ждать, — ответил вор.

— Я узнал, Хват подлянки не готовит, но приедет он не один, у него будет прикрытие — двое ментов в «Волге».

— Это его право нам не доверять. Мы же с собой братву берем — опасаемся. Пусть они пишут нас, снимают на видушку, главное, чтобы все было по уму, честно, без крови. — Некрон сел в джип «Блазер». — Связь держите по рации, но эфир не сорите, могут засечь те, кому этого знать не надо.

Глава 22

Таганская площадь была пыльна, пуста и раскалена до предела. Тридцать пять градусов в тени показывал градусник на углу дома. Семенов поставил машину напротив входа в метро и стал ждать. Было без одной минуты три.

Сергей и Вадим остановились возле входа на станцию метро «Марксистская», что в ста метрах от машины шефа.

— Смотри в оба, — сказал Сергей Вадиму, — они где-то здесь. Они приехали раньше и осматривают местность.

Михайлов был прав. Джип бандитов и «Нива» «волков» уже сканировали площадь тридцать минут.

К машине Семенова быстро подъехал Штырь на «Гранд Чероки» и махнул полковнику из окна: мол, пересаживайся. Петр Петрович вышел, включил в своем «Мерседесе» сигнализацию и сел в автомобиль Штыря. Тот дал газу и рванул с места как ошпаренный.

— Дави, — сказал Вадим, и Сергей нажал на акселератор. Оснащенная шестицилиндровым зиловским двигателем «Волга» устремилась вдогонку.

— Ты за машинами, окружающими нас, поглядывай. А то прицепится кто-нибудь, — посоветовал Вадим.

— Если прицепится, я его быстро с «хвоста» скину, — ответил Сергей.

Ни оперативники, ни Штырь с Семеновым не заметили, как белая, грязная «Нива» с дровами в прицепе плавно последовала за ними.

— Как здоровье, Петр Петрович, — спросил Штырь.

— Ничего, — сухо отвечал полковник.

— Как езда, нравится? — не унимался бандит.

— Не гони, а то перевернемся, — посоветовал полковник. — Я на своей и то тише езжу.

— За братана нашего спасибо, он в прикиде и доволен — удружили.

— Я вам не друг, — начал Семенов, — и им никогда не был, а услугу оказал для дела, и закон при этом не нарушил.

— Да вы не кипятитесь, мы с понятием, — заюлил Штырь.

— Они едут по Шоссе Энтузиастов в сторону Южного Измайлова, — сообщил по рации сидящий за рулем «Нивы» Сава. — Видимо, пересекут окружную автодорогу. За ними следует черная «Волга» с двумя оперативниками.

— Первый, тебя заметили? — ответил Гор.

— Нет, но надо менять «хвост».

— На светофоре сверни вправо, а я займу твое место.

Гор следовал за «Нивой» на «Жигулях» шестой модели, а за ним ехали еще пять машин разных марок. Все они должны были сменить друг друга в определенной последовательности. За рулем каждой сидел один из «волков».

Штырь повернул на Новогиреевскую улицу в сторону метро «Выхино». На перекрестке его ждал второй джип с Косым и Дятлом. Как только «Волга» оперативников обогнала его, он поехал за ней на большом расстоянии.

— Второй (это был позывной Гора) — объект повернул, я иду прямо, меняй меня, — передал Сава и поехал прямо по шоссе. Гор занял его место и увидел, как прицепился бандитский «хвост» за «Волгой» оперативников. Увидели его и Сергей с Вадимом. О том, что это были именно братки, Сергей понял сразу. Их всегда выдавало пижонство. Спецслужбы не поехали бы на видной за версту иномарке. Раскусил их и Гор.

Штырь повернул на кольцевую автодорогу и прибавил газу. Сергею тоже пришлось поднажать. Автомобилей было мало. Если бы встречу назначили двумя часами позже, то попали бы в пробку из машин дачников.

Штырь видел в ста метрах от себя «хвост» муровцев, но отрываться от него не собирался. Сидящие во втором джипе Косой и Дятел при случае должны были выпихнуть «Волгу» с дороги, но они пока не решались в открытую наезжать на милиционеров. Вереница машин растянулась по шоссе на полкилометра, и никто ничего менять не хотел.

Штырь свернул на Новорязанское шоссе и помчался в сторону Томилина.

— Скоро приедем, — обнадежил он Семенова.

Полковник рацию в пуговице не включал — ждал встречи с Некроном, и поэтому Сергей с Вадимом его не слышали. Они и не видели его, потому что окна джипа были затемнены.

Вдруг идущий за «Волгой» джип резко увеличил скорость и начал приближаться.

— Ты пристегнут? — спросил Сергей.

— Да.

— Тогда держись крепче, сейчас начнется, — посоветовал он.

Джип с левой стороны поравнялся с «Волгой» и резко рванул вправо, подрезая ей путь. Сергей ждал этого и, притормозив, легко ушел от столкновения. Он вырулил влево и, поддав газу, легко обошел бандитов.

— Что у них за движок, — растерянно промямлил Косой.

Джип вновь кинулся в погоню за «Волгой».

На этот раз он начал атаковать Сергея в задний бампер, но, угадав маневр, тот рванул руль вправо и ушел от прямого удара. Джип пронесся слева, а Сергей перестроился в левый ряд, догнал его и с силой ударил сбоку бампером в заднее крыло. Крыло деформировалось и начало резать покрышку заднего левого колеса. Раздался вой, и клубы дыма повалили из-под крыла. Джип завосьмерил по дороге, ему пришлось сбросить скорость и остановиться на обочине.

Сергей бросил бандитам:

— Салаги еще, со мной тягаться.

А Вадим победно показал в окно средний палец.

— Менты, козлы, с дороги скинули, — выругался Дятел и пошел править крыло. Косой сообщил по рации Некрону о случившемся.

— Чините машину и приезжайте, — услышал он ответ босса.

Гор пролетел мимо бандитов и передал по рации:

— Оперативники молодцы, выкинули быков с дороги. Седьмой, притормози и проследи за отморозками.

Последняя машина «волков» сбросила скорость и остановилась на обочине, в двухстах метрах от джипа.

Штырь съехал с трассы и помчался по узкой, но асфальтированной дороге в сторону совхоза «Красный путь». Сергей и Вадим последовали за ним.

Проехав три километра по асфальту, Штырь свернул на проселочную дорогу, ведущую в лес.

— Куда это мы? — спросил Семенов.

— В безопасное место. Вам, Петр Петрович, бояться нечего, на ваш счет все нормально, и помощников с собой брать не было необходимости.

— Можно было в городе укромное место найти и не пылить по жаре столько километров.

— Это решает папа, а не я. Я взялся вас до места доставить и обратно.

Штырь вынул из кармана миниатюрную рацию и передал:

— Это я, мы подъезжаем.

Некрон ответил после паузы:

— Мы вас видим, а вы нас еще нет, но двигаетесь вы в верном направлении.

Некрон с командой разместился в небольшом перелеске среди совхозных полей. Он выбрал это место не случайно. Со всех сторон скошенные пшеничные поля, а в центре — небольшой пятачок из нескольких десятков берез да кустов. На этом оазисе укрылись четыре джипа и десять человек из банды Некрона. Парни, вооруженные охотничьими ружьями, стояли у машин, курили и тихо разговаривали. Все немного нервничали.

Некрон, с неотступно следовавшим за ним Кряжем, сидели поодаль, на стволе поваленной сосны.

— Красотища-то какая, — сказал босс. — Российская природа. А воздух какой чистый.

— Здесь он свежий, но не чистый, — ответил Кряж. — Если уехать за сто километров, туда, где у тебя дача, то там будет чистый, а здесь гарь и копоть — Москва чадит.

Глава 23

В кабинет Корнилова вошел Андрей Саксонов.

— Алексей Михайлович, готовы кинематические карты на двоих преступников из банка и троих оперативников МУРа.

— Так-так, — отвлекся от документов Корнилов. — Проверил, есть кто-нибудь из них в нашей картотеке?

— Я сверил кинематические карты преступников с картотекой ГРУ и не нашел ни малейшего сходства.

— Жаль, — покачал головой Корнилов.

— Но есть вот что, — медленно произнес Саксонов. — Я даже и не знаю, как вам сказать, — замялся тот.

— Ну?

— Кинематическая карта одного из преступников, того, здоровенного, который пробыл в компьютерной комнате полторы минуты, идентична карте оперативника Сергея Михайлова.

— Что! — вскрикнул Корнилов и вскочил. — Что ты сказал?

— Ошибки быть не может. Оперативник МУРа Сергей Михайлов является грабителем в «Нокс банке». Именно он запустил в наш компьютер программу-вора и украл с ее помощью полтора миллиарда долларов.

— Этого не может быть! — Корнилов плюхнулся в кресло.

— Это именно так, вот смотрите. — Андрей поставил на стол портативный компьютер и продемонстрировал генералу запись движений преступника и оперативника.

— Индекс, по которому рассчитывается движение, схож. Нет ни малейших несоответствий в движениях ни рук, ни ног, ни головы, ни туловища. Это один и тот же человек, только одет он по-разному.

— А остальные?

— Только он один. Ни на второго преступника, ни на Семенова и Прохорова компьютер ничего не нашел.

Прокрутив несколько раз запись в компьютере, Корнилов уселся в кресло поудобнее и задумался. Андрей сел напротив, на стул, и принялся ждать, пока руководитель придумает, что делать.

Корнилов думал минуту, а потом вызвал Свиридова.

— Где сейчас опер Михайлов?

— Он сопровождает полковника Семенова на встрече с Некроном.

— Можно его без лишнего шума арестовать и доставить в наш офис в Лобне?

— Можно, но тихо не получится.

— А как получится?

— Он не один, с ним Прохоров и к тому же там вооруженные бандиты.

— Передайте Гору мой приказ: захватить Сергея Михайлова и доставить в «Рэнкс-3». Сделать это как можно быстрее, но по возможности тихо.

— Боюсь, мы делаем это преждевременно, Алексей Михайлович, — начал Свиридов. — Надо проследить за ним, не выйдет ли он на контакт с сообщниками.

— А вдруг не выйдет, вдруг после встречи с Некроном улизнет, и мы его больше никогда не увидим. А время не ждет. ФСБ уже известны наши проблемы, скорее всего, они и встречу с вором отслеживают. К тому же у нас в агентстве утечка информации, и что будет, если Ремизов узнает, кто такой Михайлов. Он предпримет все возможное и невозможное, чтобы его взять раньше, чем мы. Вы только представьте себе, какие перспективы перед ними открываются, если они раскроют это дело и нас разоблачат. Нас поставят к стенке, ГРУ могут расформировать и отдать в подчинение ФСБ. Такие разговоры уже ведутся в высших эшелонах власти и среди этих козлов депутатов, а если мы сейчас проиграем, то чем дело закончится, я вообще предсказывать не берусь. — Корнилов закурил. — Его надо брать немедленно, а показания вышибем. Все расскажет, кем бы он там ни был — крутым или всмятку.

Свиридов кивнул.

— А как с кинематической картой на агентов группы «Эль-5» и Виктора Матвеева? — спросил генерал.

— Пока не готова, но работа идет. Мы нашли в архиве кинофильмы периода их учебы в Высшей школе КГБ и загрузили их в компьютер, — ответил Саксонов.

— Кстати, — продолжил генерал, — Ольга Лаптева могла быть с Михайловым в преступном сговоре. Найдите ее, арестуйте и привезите в Лобню.

Глава 24

По узкой грунтовой дороге, извивающейся между полей, Штырь подъехал к перелеску. Остановился у берез, возле джипа Некрона.

— Выходим, начальник, — сказал он полковнику.

Семенов внешне был спокоен, но в глубине души немного нервничал — кто знает, что там у бандитов на уме. Вылезая из машины, он незаметно включил микрофон в пуговице. Как только полковник вышел, к нему подошел Кряж, телохранитель Некрона, и спросил:

— Оружие есть?

Семенов достал свой именной «макаров».

— Вы уж извините, заберу ненадолго, — Кряж взял пистолет и положил в карман. — Теперь пройдемте.

Некрон встал навстречу Семенову:

— Слышал о вас, уважаю, — сухо произнес он и протянул руку. — Хотя батя ваш меня надолго в острог упрятал.

Одет он был в белую рубаху с короткими рукавами, джинсы и кроссовки. В глазах у Семенова зарябило от цветных наколок на руках Некрона. Здесь были и кресты, признание его принадлежности к клану воров, и голые девицы, и драконы, и черепа.

Семенов же был одет официально — в костюме и при галстуке.

После короткого рукопожатия Некрон и Семенов отошли в сторону, к поваленной березе, а братки остались у машин. Штырь и Кряж взяли бинокли и начали осматривать окрестности.

Сергей заехал на опушку леса и остановил машину перед полем. Они с Вадимом вышли, вынули аппаратуру наблюдения, навели ее на перелесок и принялись ждать.

— Километр до них, а ближе никак не подобраться — заметят, — сказал Вадим.

— Некрон правильно место выбрал, поля просматриваются, видно хорошо, как на ладони, — ответил Сергей.

— Наверное, рация Петровича до нас не достанет, — с сожалением сказал Вадим и начал наводить дистанционный микрофон на цель. Сергей установил на штатив камеру с длиннофокусным объективом и начал наблюдать за перелеском.

— Видно? — спросил его Вадим.

— Плохо, солнце яркое, а в лесу тень, сейчас получше наведу. — Покрутив диафрагму, Сергей сказал: — Смотри, как на сцене.

Вадим взглянул и увидел Некрона и Семенова, сидящих на поваленном дереве.

— Они к нам спиной, значит, ничего не услышим, — посетовал он.

— Можно позвонить по радиотелефону и попросить их повернуться, — пошутил Сергей.

— Ты за лесом посматривай, — сказал Вадим, — а то за теми деревьями я велосипедиста видел. Наверное, и грибники могут быть.

— Какие сейчас грибники, половина четвертого дня.

После получения приказа Корнилова Гор дал команду всем своим агентам собраться на опушке леса.

Когда семь машин наружного наблюдения и три джипа с оружием и амуницией прибыли на место, полковник собрал сотрудников возле своих «Жигулей» на экстренное совещание.

— Парни, задание изменено, — начал Гор, — слежка отменяется. Необходимо захватить Сергея Михайлова — он ехал в «Волге». Его надо взять обязательно живым и невредимым, остальные не в счет. Какие будут соображения?

Бойцы молчали, обдумывая информацию.

— Что мы имеем? — продолжил командир. — Их всего пятнадцать человек, а нас двенадцать. Вооружение у них может быть такое: помповые ружья, пистолеты Макарова, автоматы Калашникова. Могут быть бронежилеты.

— Надо подождать, пока они разъедутся, и в Москве, у квартиры, его взять, — высказался Сава.

— Если придется стрелять, то лучше брать здесь — устроить засаду на дороге. Шоссе несколько сот метров идет в лесу, на этом участке и напасть, — добавил Седой.

— Можно и сейчас напасть, но будет много трупов, и, возможно, кто-то смотается, — сказал Влас.

— Приказано взять как можно быстрее и обязательно живым, — повторил Гор.

— «Волга» оперативников остановилась на опушке леса правее нас на километре. Их двое, и если брать их сейчас, то крови будет мало, — Сава показал место, где предположительно были муровцы.

— А что делать с Некроном и остальными бандитами? — спросил Хэлп.

Гор помолчал:

— А черт его знает что. Можем их всех уничтожить — в Москве чище станет, но с ними полковник Семенов.

«Волки» молчали.

— Мое мнение такое. Банду пока не трогаем, а клиента захватим, когда будет из леса выезжать. Второго опера вырубим, но в живых оставим, — сказал Гор. — Это план, а на деле — как получится.

Все поняли приказ и пошли к джипам вооружаться.

Осмотрев окрестности, Штырь и Кряж положили бинокли.

— Чисто, даже оперов на «Волге» не видно, — сказал Штырь.

— Спрятались где-нибудь в кустах.

— Ты людей на стреме поставил?

— Давно секут во все четыре стороны. Никто не прорвется незамеченным, — ответил Кряж.

— О вашей услуге знаю, доложили, — начал Некрон. — Что вы хотели у меня узнать?

— Кто ограбил «Нокс банк»? — Семенов внимательно посмотрел на Некрона. Он хотел уловить в его голосе, жестах и мимике малейшее волнение, что указывало бы на ложь. Но вор спокойно ответил:

— Я не знаю. Там мои интересы тоже задеты, и я, так же как и вы, хотел бы найти грабителей.

— Вы являетесь членом правления банка. В связи с этим такой вопрос. Чем занимается банк?

— Я в финансах не силен, сами понимаете, мое дело другое — обеспечивать безопасность. — Некрон замолчал. Семенов понял, что тот ему не доверяет. Сболтни Некрон лишнее, а полковник запишет признание на пленку, и можно запросто за решетку угодить.

— Кто постоянный партнер банка?

— Я не в курсе таких дел.

— Кто мог ограбить банк?

— А черт их знает. Они постоянно деньги куда-то переводят. То берут кредиты, то отдают. Их не поймешь, — Некрон почесал затылок. — К примеру: они у кого-то взяли деньги, а отдавать не хотят. Вот уже и повод для разборок или ограбления.

— Это точно. Что за человек Руденко? — вдруг спросил полковник.

— Да обыкновенный «новый русский», бывший солдафон-дуболом, но у него приколы случаются. Так нормальный, нормальный, а бывает — как запьет! После этого неделю врачи откачивают.

— А когда в запое, то, наверное, лишнего болтает?

— Не знаю, я с ним не пил.

— А бывший главный бухгалтер Лаптев с ним пил? — спросил Семенов.

— Они, бывало, оба напьются и по казино да по девочкам неделями лазают. По нескольку сот тысяч долларов проматывали. Да ладно бы они тихо гуляли, нет, ко всем надираются, несмотря на возраст. На крутых нарвутся, те начинают на них наезжать — мол, деньги плати, а они ко мне — выручай. Я сколько раз людей посылал, чтобы их отмазать. Да у пьяного ума вовсе нет. Потом, когда протрезвеют, за голову хватаются, локти кусают, но со временем успокаиваются и за несколько дней какими-то махинациями пропитое и прогулянное возвращают. Одно слово — банкиры.

— А этот Лаптев… что он за человек был?

— Я на допросе? — хитро прищурился Некрон.

— На беседе, в общих интересах, — не задумываясь, ответил полковник.

— Но вопросы пока только вы задаете, — парировал вор.

— Вы были ближе к этим людям и поэтому знаете больше меня. Вот я и спрашиваю.

— А вам на украденные деньги плевать — они не ваши. Вы убийц ищете только для того, чтобы вас по службе повысили да зарплату платили. А я ищу — чтобы деньги вернуть и чтобы справедливость восторжествовала, чтобы никто больше не смел лезть на мою территорию.

— Я закон защищаю. Убийцы должны быть найдены и наказаны, а общество должно знать, что любого, кто нарушит закон, постигнет неотвратимое возмездие.

— Высокие слова. Если вы дело не раскроете, вас с работы снимут.

— Да, я и о работе пекусь, мне семью кормить надо, — полковник начал злиться, но взял себя в руки и сказал: — Ладно. Разговор о другом.

— Согласен, — спокойно произнес вор.

— Как погиб Лаптев?

— Вы же лучше меня знаете, он разбился на машине, на своей «Ауди». Кстати, ее я ему продал, по дешевке. Совсем новую.

— Его дочь утверждает, что он не пил.

— И не гулял, — хихикнул Некрон. — Кто же жене и детям докладывает, что он алкоголик и ловелас. Когда Григорич, мы его так называли, кирял, то сообщал дома, что уезжает в командировку, а сам по девочкам. Когда он был профессором, добропорядочным, нищим гражданином, он, конечно, не пил и не гулявонил — не на что было, а как большие деньги с неба посыпались, то сразу изменился. Любой изменится на его месте, абсолютно любой.

— А кто хозяин банка, его владелец? — полковник вновь пристально посмотрел на Некрона, пытаясь распознать возможный обман.

Некрон моргнул и ответил:

— Я не знаю. Не Руденко — это абсолютно точно, но кто — мне неизвестно.

— Может, Руденко в разговорах упоминал фамилии, имена?

— Руденко скрытный, молчаливый человек и на откровенность не идет ни при каких обстоятельствах, даже пьяный. Он кремень.

Глава 25

Сергей и Вадим уже полчаса снимали беседу, но голосов слышно не было.

— Далеко, и ветер мешает, — с горечью констатировал Сергей.

— Да. Если бы дело было в помещении, мы запросто сняли бы вибрацию с оконных стекол лазерным сканером, а тут…

— Они заканчивают, — произнес Сергей, после того как посмотрел в окуляр камеры. — Пора и нам сматываться.

Они начали укладывать аппаратуру в сумки. Вдруг из леса вышел мужчина в джинсовой куртке, брюках, коротких охотничьих сапогах и с целлофановым пакетом в руке. Оперативники насторожились. Был он с палкой, выструганной из березовой ветки, и всем своим видом напоминал грибника или бомжа, собирающего бутылки.

Мужчина подозрительно посмотрел на них, прошел мимо и скрылся в кустах.

— Кто это был? — спросил Вадим.

— Черт его знает. Может, рабочий свинарника — домой идет с работы, а может, грибник.

Оперативники пошли к машине.

Некрон, Кряж и Семенов сели в джип Штыря, а остальные бандиты расселись по оставшимся четырем машинам. И двинулись по проселочной дороге в сторону Москвы.

— Мы вас доставим на прежнее место — на Таганскую площадь, — сказал Штырь, — к вашему «Мерседесу», если, конечно, его еще не угнали, — он хихикнул.

— Пропустим их или впереди поедем? — спросил Вадим у Сергея.

— Если мы их сейчас на проселочной дороге пропустим, то потом не догоним, — ответил Сергей. — На асфальт выезжаем первыми, едем к Москве и где-нибудь на Рязанке остановимся, дождемся их и пристроимся в хвост.

— Тогда дави на газ.

Сергей выехал из леса. Они направились к шоссе по той же проселочной дороге, что и бандиты, но на два километра впереди.

Некрон с Семеновым ехали во второй машине, а в первой из оставшихся трех — братва с ружьями. Косой и Дятел так и не прибыли. Косой передал Некрону, что ремонт закончил и выезжает навстречу.

— Жди нас у развилки, там, где начинается асфальт, — приказал вор.

Как только Косой и Дятел двинулись в путь, машина «волков», наблюдавшая за ними, поехала следом.

— Второй, — передал седьмой, — аварийный джип бандитов несется в вашу сторону. Я за ним.

Гор принял это сообщение:

— Седьмой, сообщай о его передвижении.

Глава 26

Сергей двигался по грунтовой дороге. «Волгу» трясло на ухабах и мотало в колее.

— Эх, российская дорога, все кишки растрясет, — зло выругался он.

— Скоро закончится. Видишь, за деревьями асфальт, — ответил Вадим.

Через триста метров оперативники вырулили на узкую асфальтированную дорогу, идущую среди леса.

— По ней мы попадем на Новорязанское шоссе, а там и Москва, — сказал Вадим. Сергей прибавил скорость.

Вдруг за поворотом парни увидели машину ГАИ и двоих милиционеров возле нее. Один поднял полосатый жезл и приказал водителю «Волги» остановиться. Других машин на дороге не было.

— О черт, забыли ремни накинуть, — спохватился Вадим.

— Ничего, предъявим удостоверения, объясним, что спешим, и он нас отпустит, — сказал Сергей и остановился напротив гаишника. Один подошел к ним, а другой остался возле своей машины.

— Лейтенант Дамбовский, ваши документы, — отдал честь милиционер.

Сергей достал удостоверение сотрудника МУРа и, не вылезая, показал его.

— Машину с оперативниками остановил пост ГАИ, — получил донесение Гор. — Некрон с бандитами в двух километрах от них — медленно едут по проселочной дороге. На месте будут через пять минут. Шоссе слева и справа пусто, самое удобное время напасть.

— Докладывает седьмой, аварийный бандитский джип на высокой скорости едет по магистрали 45-Е. С вами поравняется через полторы минуты.

— Черт, — выругался Гор, — он нам все планы портит. Если выпустим Михайлова сейчас, то потом, в городе, его сложнее будет взять.

Действительно, Косой и Дятел неслись навстречу Некрону и как раз по той дороге, где гаишники остановили Сергея и Вадима.

— Командир, — начал Сергей, — мы очень спешим, у нас задание.

— Закон надо всем соблюдать, — начал тянуть время гаишник. Он взял удостоверение Михайлова, повертел его в пальцах и пошел осматривать «Волгу».

— Он что, мудак, не понимает, с кем связался? — начал злиться Михайлов.

— Деревня, выслужиться хочет, — добавил Вадим.

— Почему у вас машина грязная? — сказал лейтенант. — Вот посмотрите.

— Ты что, козел, не понимаешь, кто мы! — вылезая из машины, рявкнул Сергей. — Я капитан МУРа, а вон в кабине майор. Ты на свою жопу неприятностей ищешь?

Гаишник будто Сергея не слышал:

— Вон у вас колесо спущено, — сказал он.

В это мгновение сидящий в засаде Гор поднес к губам микрофон и передал приказ:

— Производим захват. Вперед!

— Где спущено? — спросил Сергей и наклонился, всматриваясь. В это мгновение гаишник размахнулся прикладом автомата. Сергей повернулся и, увидев несущийся в голову автомат, присел. Лейтенант промазал и по инерции проскочил вперед. Вадим вскрикнул, увидев этот удар. Он выхватил пистолет, передернул затвор и выскочил из машины.

Сергей ногой выбил автомат из рук лейтенанта, а вторым ударом ботинка в челюсть вырубил его. Тот охнул, закрыл лицо руками и упал на асфальт.

Вадим прицелился во второго гаишника, стоящего у милицейских «Жигулей», но выстрелить не успел — раздался еле слышный хлопок из кустов, и Вадим, сраженный снайперской пулей, упал возле «Волги».

Сергей выхватил свой «макаров» и с пояса, не целясь, выстрелил во второго гаишника. Пуля попала тому в сердце, но спас его бронежилет. Гаишник охнул и свалился в придорожную канаву. Сергей кинулся к Вадиму. Тот еле дышал и хрипел:

— Снайпер в кустах, снайпер, берегись.

Сергей ничего не понял, схватил друга под мышки, запихнул в «Волгу» и пристегнул ремнем к креслу.

— Тебя в больницу надо, держись.

Он перелез с правого переднего сиденья за руль и включил мотор. В это мгновение из кустов ему наперерез выскочили сразу две машины — шестая модель «Жигулей» и джип «Блазер». Это были «волки».

Сергей нажал на газ, «Волга» рванулась с места, ударила в крыло «жигуль», опрокинула его, развернула и промчалась мимо. Сзади, на дороге, появились еще две машины.

Гор вылез из перевернутой Сергеем «шестерки», схватил рацию и скомандовал:

— Третий, пятый, он уходит! Несется на вас, встречайте!

Потом Гор повернулся к остальным и закричал:

— Забирайте людей и за ним! Быстрее!

Бойцы погрузили в машины переодетых в милицейскую форму «волков» и ринулись в погоню.

Из кустов вылетели джип с «Волгой» и перегородили дорогу. Сергей несся прямо на них. Объехать это место по обочине он никак не мог — справа и слева деревья стояли сплошной стеной.

— Обложили, гады. Правильно место выбрали, — рычал он. — Ты как, Вадик?

— Плохо, Сережа. Мне конец. Не зря меня тошнило и на дело ехать не хотелось.

— Еще не конец, прорвемся! Держись! — закричал Сергей и с ходу врезался своей «Волгой» в «Волгу» противника. Бил он в заднее крыло, так как багажник намного легче, чем передок, и так ее легче развернуть. Ту крутануло так, что двери пооткрывались, а из салона высыпались трое боевиков. Вадима тряхнуло, он захрипел.

Их машина пролетела сквозь преграду, но ее развернуло, и она юзом понеслась в кювет. Бампер и радиатор помяло, мотор заклинило, и ехать на ней дальше было невозможно.

Сергей подождал, пока они остановятся, выскочил и бросился к джипу. На бегу выхватил пистолет, выстрелил в ветровое стекло и заставил всех, кто был в джипе, лечь на пол. Сергей резко открыл дверцу, выстрелил в водителя, но пуля попала в бронежилет. Тот захрипел, а Сергей с размаху ударил его кулаком в челюсть, схватил за рукав и выкинул из машины. Еще двое «волков» попрятались за сиденьями, и Сергей два раза выстрелил в них из «макарова». Один закричал — пуля пробила ему шею, а второму попала в грудь. Недолго думая, капитан выбросил обоих из джипа и осмотрелся.

Трое выкинутых из «Волги» парней очухались и готовы были напасть. Они уже поднялись и с оружием наперевес мчались к нему. Сергей перезарядил обойму, прицелился и выпустил три пули по трем целям. А целями были их коленные чашечки. «Волки» попадали на дорогу, матерились и катались по горячему асфальту.

Сергей подбежал к своей машине, вытащил окровавленного Вадима и перетащил в джип. В это время по дороге на большой скорости к нему неслись «волки».

— Не стрелять! Брать только живым! — кричал в рацию Гор.

— Второй, я седьмой, аварийный джип бандитов приближается к вам. Иду за ним, — услышал Гор донесение.

— Уничтожь их! — рявкнул он в ответ.

Сергей посадил Вадима на заднее сиденье, пристегнул, а сам сел за руль. Он развернулся и помчался к Москве. Вдруг навстречу ему из-за поворота выскочил бандитский «Гранд Чероки», тот самый, которого он днем спихнул с дороги. Сергей еле-еле увернулся и избежал лобового столкновения. Его машина завертелась на шоссе, перевернулась несколько раз и покатилась в лес, сломав пару молодых березок.

Парни были пристегнуты ремнями безопасности, но Сергей ударился головой о стекло и отключился.

Бандитский джип тоже потерял управление и врезался в мчащуюся ему навстречу «Ниву» «волков». Сильнейший глухой удар услышали даже Некрон, Штырь и Семенов.

— Что за канонада? — спросил вор.

— Может, гроза, — ответил Кряж.

Гор вышел из машины, подошел к исковерканному, перевернутому внедорожнику и открыл дверцу. В салоне копошились Косой и Дятел. Они, оглушенные, окровавленные, мотали головами, не понимая, что произошло. Гор достал автомат «узи» с глушителем и в упор расстрелял бандитов.

— Михайлова сюда, быстро, — рявкнул он, — его напарника добить и Некрона с Семеновым тоже убрать. Инсценируем бандитскую разборку, раз чисто взять не получилось.

Сава и Хэлп вытащили Сергея и отнесли в другую машину. Вадиму Прохорову Сава выпустил в лоб две пули. Тело погибшего «волка» достали из разбитой «Нивы» и положили в багажник «пятерки». Раненых усадили в салон.

— Быстро в засаду. Уничтожим остальных и сваливаем, — приказал командир.

Проезжая место стычки Сергея и «волков», Семенов заметил:

— Где-то здесь был слышен залп.

— Наверное, гроза, — предположил Штырь. — Парит. К вечеру точно прольется.

«Волки» успели «зачистить» место преступления. Загнали в лес машины, а разбитые «Ниву» и джипы затолкали в кусты.

Эскорт двигался в той же последовательности: первой ехала машина охраны, во второй сидели Штырь, Кряж, Некрон и Семенов, а следом плелись оставшиеся три внедорожника.

Вдруг в лесу послышался хлопок, и в первый бандитский «Блазер» полетел ПТУРС[2]. Он попал точно в хромированный радиатор, пробил его насквозь, влетел в салон и там взорвался. Салон разорвало как воздушный шарик, а мотор и мост подбросило в воздух, и они, пылая, упали в лес. Огненный смерч мгновенно изжарил всех, кто находился в машине.

Некрон от неожиданности открыл рот, а Штырь резко тормознул. Встала и вся кавалькада.

— Дави на газ, — закричал опомнившийся первым Семенов. Щека у него затряслась — он вспомнил злополучный афганский ракетный обстрел.

— Дави! Езжай! Не стой! — кричал он оглохшему от взрыва Штырю, но тот не понимал.

Вдруг сзади послышался второй хлопок, а за ним второй взрыв.

«Волки», сидя в засаде, стреляли из ПТУРСов. Последняя машина взорвалась и, объятая пламенем, рухнула в кювет.

Наконец Штырь опомнился, дал задний ход и на скорости врезался в бампер стоявшему за ним «Гранд Чероки».

— Выруливай, — закричал Некрон, — объезжай.

Штырь повернул руль и надавил на газ так, что покрышки завизжали на асфальте, а машину крутануло. И в самое время. Как только он отъехал, в том месте, где он только что был, пронесся еще один снаряд. Пролетел мимо деревьев и взорвался в чистом поле, подняв тучу пыли и образовав воронку.

— Хватит ракетами палить, — закричал в рацию Гор, — начинай пулеметную подготовку.

На дорогу позади кавалькады выскочил джип с затемненными стеклами. Лихо развернулся и встал багажником к оставшимся трем бандитским машинам. Его задняя дверца открылась, и оттуда высунулся крупнокалиберный пулемет.

— Ложись, — крикнул Семенов и пригнулся. Через мгновение шквал пулеметного огня обрушился на банду. Несколько пуль пробили грудь Штырю. Кряж, сидящий на переднем сиденье, кинулся к Некрону и заслонил его телом, а ему в спину ударил сноп пуль. Семенов забился между сиденьями у пола и боялся поднять голову.

После удара по машине Некрона пулеметный шквал переместился на второй, а потом и на третий джип. Через несколько секунд они были изрешечены как дуршлаги, а все члены банды мертвы.

В живых остались только Семенов и Некрон. Причем полковник не был даже ранен. Ему везло второй раз в жизни. Первый раз он остался жив в Афганистане.

Некрон истекал кровью. Пули крупного калибра пробили тело Кряжа и достали его. Он хрипел и корчился от боли.

— А, блядь, это твоя работа, мент поганый, — ругался он на Семенова.

— Сам мудак. Я второй раз в такое пекло попадаю, — прорычал полковник в ответ. — Нас подставили. Кто-то не хочет, чтобы мы с тобой обменялись информацией. Кто?

— Кто, кто? Мне крышка, понял, козел, — тихо прошептал Некрон. — Еще твой отец мне гроб готовил, но сынок дело закончил. Баста!

У него изо рта струей пошла кровь, он дернулся и замер.

— Стой, не умирай. Я тебя не подставлял, я перед тобой чист, — прохрипел полковник.

Вдруг Некрон открыл глаза, глубоко вздохнул и прошептал из последних сил:

— Корнилов.

— Что? — не понял полковник, — Корнилов? Кто такой Корнилов?

Некрон захрипел и перестал дышать.

Все пять искореженных джипов дымились после кровавой бойни. В живых не осталось никого. Только полковник Семенов, заляпанный кровью Некрона, Кряжа и Штыря, притаился, как мышь, между сиденьями «Гранд Чероки».

Гор подбежал к своим агентам и сказал:

— Добейте живых, тачки сожгите, а мы сваливаем.

Он и несколько «волков» расселись по машинам и быстро уехали. Сава, Хэлп и Ром побежали проверять по салонам — есть ли раненые.

Семенов краем глаза видел совещание и краем уха слышал, о чем идет речь.

«Кто эти люди?» — думал он.

Он достал свой «макаров» из кармана убитого Кряжа и передернул затвор.

Сава с автоматом наперевес подошел к джипу Семенова и заглянул внутрь. Он осмотрел продырявленные пулями тела Штыря, Кряжа и Некрона, посмотрел на окровавленного, замершего, затаившего дыхание Семенова и отошел.

«Не заметил», — с радостью подумал Петрович. Да и его нельзя было опознать как живого. Весь он был буквально залит кровью: на груди, животе и лице висели куски кровавого мяса тел расстрелянных братков.

— Облить машины бензином и сжечь, — приказал Сава.

— Давай лучше гранаты кинем. У них полные баки, сами загорятся, — предложил Ром.

— Будет громко.

— Черт с ними, главное, быстро.

— Тогда действуй.

Ром подбежал к крайнему джипу, выдернул чеку, а гранату забросил в окно. Только он спрятался за своей машиной, как прогремел взрыв. Стекла выбило первыми, а за ними оторвались и двери. Трупы братков вывалились на асфальт, а через секунду грохнул бензобак. Машину охватил огненный смерч, и загорелась большая лужа разлившегося бензина. Огонь устремился ко второму джипу. Тот взорвался через несколько секунд, и его тоже охватило пламя.

До джипа Семенова огонь не доставал, так как он стоял на отшибе — Штырь в начале бойни успел отъехать. Ром вытащил гранату и пошел к нему. Он выдернул чеку, размахнулся и бросил ее в салон. В это мгновение дверца распахнулась и оттуда выскочил окровавленный полковник Семенов. Ром аж вскрикнул он неожиданности и отскочил в сторону. Семенов что было силы побежал к лесу, а Ром вскинул автомат, но, вспомнив про гранату, бросился наутек. Взрыв прогремел за спиной полковника, когда он вбегал на опушку леса. Петрович даже не пригнулся.

«Взрыв в машине, значит, осколки до меня не достанут», — думал он, петляя между деревьями.

Машина загорелась. Сава, Хэлп и Ром выскочили из-за укрытия, выставили автоматы и начали стрелять вслед беглецу. Выстрелов он не слышал, на стволах автоматов были глушители, а вот свист пуль различал отчетливо. Они, маленькие, гадкие бестии, проносились слева и справа от него. Полковник бежал не оглядываясь и не пригибаясь. Он только петлял, не давая прицелиться, да и взять прицел было сложно — мешали деревья.

— Он уйдет, точно уйдет, — закричал Ром.

Все прекратили стрелять.

— Второй, я третий, у нас проблемы. Полковник Семенов ушел, — передал по рации Сава.

— Как ушел? — прорычал Гор.

— Это удивительно, но он даже не ранен.

— Вы все зачистили?

— Да, но остался свидетель.

— Уходите оттуда, а один в погоню. Далеко не уйдет.

Сава повернулся к бойцам:

— Отсюда уходим, а ты, Ром, в погоню. Иди за ним, а мы встретимся с командиром и тебе поможем.

— Понял. — Ром положил автомат в машину, снял бронежилет, проверил пистолет, рацию, взял карту, фонарь и побежал в лес.

«Волки» сели в «пятерку» и умчались с места кровавой разборки. Операция заняла три минуты.

Гор отправил Михайлова и раненых в Москву, а сам с оставшимися четырьмя бойцами повернул навстречу Саве.

Они встретились на дороге, в километре от места бойни.

— Ром пошел за ним, — доложил Сава.

— Какие у нас потери? — спросил Гор.

— Дилет погиб в «Ниве», — с горечью произнес Сава.

— Четверых ранил Михайлов. Одного в горло и троим колени прострелил, — добавил полковник Гор.

— А их сколько положили?

— Захватили Михайлова, Семенов ушел, а остальных завалили. Один опер, двенадцать быков, а также Некрон с двумя охранниками, — подытожил Гор.

— Шестнадцать против одного нашего, неплохо, — сказал Хэлп.

— Лучше бы вдвое меньше, но и наши остались целы, — ответил командир.

Все насупились.

— Я думаю, игра стоит свеч. Ну ладно, хватит рассиживаться, свидетель на свободе, и очень опасный свидетель.

Глава 27

Семенов бежал по опушке, но силы его были на исходе. Он не сомневался, что его будут преследовать, знал, что его постараются убить любой ценой, но так просто в руки врагам он даваться не хотел. Он проверил наличие пуль в обойме своего «макарова» — вдруг Кряж вынул, но они оказались на месте.

Ром засек полковника, но обнаруживать себя не хотел. Он шел за ним на небольшом расстоянии и не приближался. Началась охота. Он загонял его как зверя, и если Семенов останавливался для отдыха, то останавливался и Ром. Он прятался в кустах и наблюдал оттуда за полковником. Он видел пистолет в его руке и в перестрелку ввязываться не хотел — ждал подкрепления.

«Семенов профессионал, хорошо стреляет и может запросто меня уложить», — думал Ром. Он догадывался, что Семенов пойдет в людное место, а там Гор с бойцами устроят ему засаду.

Вдруг замигала рация. Ром заранее выключил на ней звуковой сигнал, чтобы она не выдала его своим писком.

— Это второй, — начал Гор. — Как у тебя дела?

— Я у него на «хвосте», — шепотом ответил Ром. — Он бежит к совхозным свинарникам. Через пятнадцать минут будет там.

— Тебя заметил?

— Нет.

— Продолжай преследование и докладывай об обстановке. Мы едем туда — устроим засаду.

— Понял.

Полковник несколько раз оборачивался, внимательно осматривал лес, проверял, нет ли за ним «хвоста».

«Хвост» должен быть, должен. Иначе какие они к черту профессионалы». Он сделал небольшую петлю. Добежал до канавы, прыгнул в нее и изменил направление движения на сто восемьдесят градусов. Пригибаясь, пробежал тридцать метров и затаился под поваленным стволом сосны.

Ждать пришлось недолго. Он увидел парня в черной кожаной куртке, с пистолетом в одной руке и рацией в другой.

«Неужто один, — подумал полковник. — Точно один. Если бы их было двое, они бы напали». — Семенов присел за кустом и начал наблюдать за преследователем.

Ром потерял полковника. Сначала он расстроился — Гор башку оторвет, он такого не прощает, но потом успокоился. Он проанализировал ситуацию и решил, что Семенов его дурачит. Ром осмотрел местность, увидел канаву и все понял.

«Полковник спрятался и сейчас наблюдает за мной из укрытия. Если бы он шел прежним курсом, то я бы его постоянно видел. А он вдруг исчез. Значит, спустился в канаву».

Ром повернулся, пошел по краю канавы. Семенов вынул пистолет и приготовился отстреливаться. Он находился в выгодном положении — ниже противника и под толстым стволом поваленного дерева.

Ром подошел на то место, где в канаве, под ним, сидел Семенов, но не заметил его. Он осмотрелся, толкнул ногой обломок поваленной бурей сосны и решил, что спрятаться здесь негде — канава мельчала и выходила на открытое место.

«Или он под этим деревом, или я его упустил», — поразмыслил Ром.

— Выходи, — громко крикнул Ром. Он встал за березку и стал ждать выстрела.

Семенов прикинул свои шансы и решил белый флаг не выбрасывать, а приготовился к бою. Он молчал и ждал.

— Черт, ушел, — громко произнес Ром и пошел в лес. Он шел и на ходу ругался:

— Ушел, гад, ушел.

Семенов слушал его удаляющуюся брань и радовался.

Однако Ром уходить не собирался. Он был уверен, что полковник спрятался под деревом. Ром видел примятую траву на дне канавы, и эта примятость вела к коряге. Далее высокая, сочная осока была нетронута.

Ром сделал вид, что ушел, а сам вернулся и притаился за деревом. Он наблюдал за канавой и корягой и ждал.

Семенов перевел дух, немного отдохнул и высунул нос из своего укрытия. Осмотрел окрестности, но парня в черной куртке не заметил. Тем не менее он решил не рисковать и не расслабляться. Он собрался с духом, выскочил из своего убежища и побежал через поле, к корпусам свинофермы. О том, что это была именно свиноферма, а не курятник или коровник, свидетельствовал запах, разносимый ветром по округе.

Ром увидел старт милиционера, но преследовать его не спешил. Он достал рацию и карту и передал сообщение Гору:

— Второй, я третий. Прием.

— Второй слушает, — ответил Гор.

— Объект бежит через поле к свинарнику. Это в квадрате 14-С. Я нахожусь на опушке леса, в квадрате 13-С. Его вижу, но не преследую.

Гор взял бинокль, вылез из джипа и осмотрел местность. Он находился на опушке леса, но с другой его стороны — ближе к свиноферме.

— Я тоже его вижу. Он движется к третьему корпусу, — ответил Гор. — Выходи из укрытия и беги за ним. Пусть он тебя видит, а мы его встретим. — Гор положил рацию на капот и крикнул: — Винтовку мне, с оптическим прицелом. Быстро.

Сава метнулся к багажнику, открыл его, вынул оружие и поднес командиру. Тот проверил обойму, передернул затвор, снял с предохранителя, открыл окуляр и оперся локтем о капот. Навел оптический прицел на бегущего в километре от него полковника Семенова и начал прицеливаться. «Волки» замерли и затаили дыхание.

В прицеле появилась голова и плечи полковника. Он спотыкался на кочках и от этого мельтешил в прицеле. Гор вел его секунду, а потом нажал на курок.

Петрович не услышал выстрела, но явственно различил свист пули. Он пригнулся, хотел лечь в траву, но потом прибавил скорости и стал петлять как заяц. Гор выстрелил снова и опять пуля, просверлив горячий воздух, ушла в молоко.

— Черта с два попадешь, гад, — рычал Петрович.

Гору надоело мазать, он начал нервничать, терять самообладание, перевел винтовку на автоматический режим и принялся поливать очередями. Теперь пули роем засвистели вокруг Семенова.

Он пригнулся, еще больше завилял и направился к кустам.

— Уйдет, — гаркнул Гор и начал, почти не целясь, наобум сажать из автомата. Полковника отделяли от спасительной растительности считанные метры, он поддал газку и вбежал в небольшой кустарник. Присел и перевел дух.

Гор прекратил огонь, смачно сплюнул на траву и отдал оружие Саве.

— Давно из снайперской не стрелял, — буркнул он.

Получив приказ, Ром положил рацию в карман, запихнул пистолет в кобуру и бросился в погоню.

Семенов привстал, обернулся и сразу его заметил.

«Вот он, — подумал полковник, — где-то рядом прятался. Но если стрелял не он, тогда кто?»

Ром был молод, силен, отлично тренирован. Гор заставлял всю свою команду раз в месяц пробегать дистанцию в пятьдесят километров по пересеченной местности. Эти тренировки происходили каждый месяц из года в год.

Ром бежал быстро, и расстояние между ним и оперативником заметно сокращалось.

— Пора! Вставай и беги, — приказал себе Петрович и рванулся по кустам.

«Успею», — думал он на бегу, но силы начали его покидать. Он стал чаще спотыкаться на кочках, цепляться носками своих пижонских ботинок о траву и камни, а рукавами за ветки.

Ром, напротив, бежал легко — он только разминался.

Полковник с разбегу ударился о стену свинарника и на мгновение остановился — ему не хватало воздуха. Тяжелая, каждодневная работа, отсутствие выходных, плохое питание и постоянное курение ослабили его когда-то здоровый организм. Да, он привык работать не руками и ногами, а головой.

«Обязательно брошу курить, если выживу, пойду в зал качаться и буду кроссы бегать», — поклялся он самому себе.

Из последних сил Семенов поплелся по стене к воротам корпуса. Зашел внутрь и чуть не задохнулся от ударившего в легкие пропитанного свиным духом воздуха. Но пересилил себя и побрел в глубь огромного свинарника.

По центру его был широкий коридор, а по бокам загоны для толстых, откормленных свиней. Рабочих видно не было, только животные. Они копошились у корыт и постоянно чавкали, поедая корм.

По коридору полковник дошел до противоположных ворот, но обнаружил, что они закрыты снаружи.

«Хреново, — констатировал он. — Значит, я в западне».

Он решил найти второй выход, но вдруг увидел в проеме ворот вооруженных людей. Это был Гор и его команда.

Они подъехали к корпусу, где их ждал Ром.

— Полковник там, — сказал он и указал на ворота.

— Окружить здание, — отдал приказ Гор, и трое «волков» понеслись в обход. Гор, Ром и Сава вошли в свинарник и увидели полковника Семенова. Он находился на расстоянии двадцать метров от них.

— Полковник, — громко произнес Гор, — сдавайтесь, и я вам гарантирую жизнь. Произнося эти слова, Гор примерялся, как точнее выстрелить в муровца. Семенов помедлил секунду, посмотрел по сторонам, затем выхватил пистолет и выстрелил в Гора. «Волки» как по команде присели, кинулись в стороны и попрятались за железными столбами, поддерживающими крышу. Пули со свистом пронеслись над их головами. Семенов выстрелил еще раз, для острастки, и бросился рыбкой в загон для свиней. Он упал между двумя толстенными хрюшками, проскользил на пузе по смрадной жиже, а свиньи, испугавшись, шарахнулись в стороны.

Дорогой, двести долларов, щегольской костюм Семенова мгновенно покрылся толстым слоем навоза вперемешку с опилками и пропитался жутким запахом.

«Что ж они свинарники не моют», — с досадой подумал полковник. Он полз по-пластунски к стене, расталкивая тела потревоженных животных.

Гор вынул оружие и приказал:

— Вперед.

«Волки» на корточках, укрываясь за свинячими телами, стали пробираться ближе к оперативнику.

Семенов прополз к стене и прижался к ней спиной. Вдруг пальцами он нащупал прутья решетки.

«Что это, — подумал полковник, — канализация, водяной сток?»

Он просунул пальцы в щель, схватился за прут и попробовал приподнять. Она поддалась, и полковник вытянул ее и положил рядом. Он заглянул вниз, в кромешную тьму. Внизу журчала вода, этот звук полковник слышал отчетливо, но видно ничего не было.

Тем временем Гор и двое «волков» подбирались к Семенову с трех сторон. Они уже подошли почти вплотную, но пока не видели его — мешали хрюшки.

Семенов достал зажигалку, просунул руку в квадратное отверстие хода и зажег. Пламя осветило узкий, темный, зловонный водосливной канал диаметром в метр. Когда свинарник мыли из брандспойта, то грязь стекала в этот слив.

«Смогу пролезть», — решил Семенов и опустил ногу в дыру. Он старался не шуметь, так как преследователи были рядом.

«Волки» знали, что полковник вооружен, и на рожон не лезли. Они медленно сжимали кольцо, зная, что ему некуда деться.

Семенов пролез в небольшое отверстие хода и, нащупав ногами дно, встал. Он взял решетку и аккуратно положил ее на место. Сделал он это, находясь уже внутри.

Гор подал знак пальцами Саве и Рому. Это был приказ к атаке. Те приготовились, по команде вскочили и направили оружие в то место, где, по их мнению, прятался полковник. Но его там не оказалось.

— Черт, — выпалил Гор и опустил пистолет, — он опять ушел. Обыщите все, он не мог сквозь землю провалиться.

Тем временем Семенов на корточках полз по трубе. Он рассчитал, что через двести метров с левой стороны будет второй корпус. Правый ход уходил в поля.

Полковник полз на четвереньках, задыхаясь от тошнотворного запаха канализации, но, как говорится: жить захочешь — поползешь.

— Командир, — сказал Сава, — здесь решетка.

— Опять ему повезло. Он как завороженный, этот полковник Семенов, — зло сказал Гор. Ром в это время готовился лезть в канализационный ход. Он снял куртку и дал ее Саве.

Гор передал по рации, и из машины принесли фонари и бронежилеты.

— Проверь, — сказал он Саве.

Тот просунул в канал автомат с глушителем на стволе и сделал несколько очередей сначала в левую сторону, а затем в правую. Пули рикошетили от стен трубы и с визгом проносились над головой Семенова. Он успел отползти на тридцать метров, но все равно это расстояние было смертельно опасным. Семенов пригнулся и сжался насколько мог, но, к счастью, все пули прошли над его головой. Лишь одна, отскочив неколько раз от стен, попала на излете в каблук его ботинка и застряла в нем.

— Залезайте вдвоем, проверьте, где он, — приказал Гор.

Ром и Сава спустились в канализацию и двинулись один вправо, другой влево. Они ползли, прикрываясь бронежилетами, как щитами.

Ром полз влево. Он осветил ход фонариком и заметил впереди себя, на расстоянии тридцати метров, какое-то движение. Это скользил по трубе полковник Семенов. Ром вытащил рацию, нажал кнопочку и попытался передать донесение, но радиоволны сквозь бетонную стенку трубы не проникали.

— Есть план канализации? — спросил Гор у Хэлпа.

— Нет.

— Тогда разделимся. Вы, — Гор указал на Хэлпа и Власа, — идете в правую сторону, а я и Седой — влево. Ищите канализационные люки.

— Гор, — сказал Седой, — здесь по несколько сливов в каждом свинарнике и все они ведут к одному коллектору, а тот в канализацию. Боюсь, мы его не найдем.

— Надо попробовать, хотя шанс невелик. Как ему везет! Он второй раз ушел, — Гор сплюнул на пол.

Семенов вдруг увидел свет сзади себя.

«Преследуют». Он полз и полз, но вдруг не ощутил дна перед собой. Он остановился, достал зажигалку, записную книжку, вырвал из нее несколько листиков и поджег их. Когда пламя разгорелось, он выставил руку с факелом перед собой и увидел внизу большой грот, залитый водой. В нем запросто мог бы поместиться грузовик.

— «Коллектор. Глубокий ли он», — подумал Семенов. Из стен через трубы в него стекали струи воды. В одной такой трубе и сидел Семенов.

Вдруг сзади на мгновение зажегся свет и моментально погас. Это Ром приближался к полковнику. Полз он в темноте, чтобы не быть мишенью, но изредка включал фонарь — для ориентации. Он видел полковника вдалеке, но стрелять пока не решался. В перестрелке могли ранить или убить его самого, несмотря на бронежилет. А он привык действовать наверняка.

«Надо прыгать», — решил Петрович и рыбкой сиганул из трубы. Он шлепнулся плашмя в мелкий, по пояс, вонючий коллектор с высоты полтора метра. Ром услышал этот звук и включил фонарь. Труба впереди него была пуста.

«Спрыгнул, — решил он. — Вот тут-то я его и расстреляю». Он быстро пополз по ходу. Семенов оправился от падения и встал на ноги. Воды ему было по пояс. Он опять щелкнул зажигалкой и попробовал поджечь листки из записной книжки, но они промокли и гореть не хотели. Тогда он поводил рукой с зажигалкой впереди себя, и слабое пламя высветило в кромешной тьме большое, в рост человека отверстие канализации. В нее стекали все воды и навоз со свинарников.

«Туда или в другую трубу», — подумал полковник. Он размышлял некоторое время, а потом решил:

«Если пойти по канализации, то могут нагнать. А вот если залезть в трубу, то через несколько минут можно выбраться на воздух в другом свинарнике. К тому же труб несколько, и они могут ошибиться и пойти не по тому пути».

Он подошел к сливной трубе, взялся за ее край, подтянулся и с большим трудом, упираясь ногами в скользкую стену, как червяк, вполз в нее. И вовремя, потому что секундой позже Ром высунулся из своего хода и осветил грот. Тот был пуст. Полковник успел скрыться в отверстии.

— Черт побери, — выругался Ром, — в какую дыру он влез? — Он спрыгнул в яму и стал осматривать канализационный ход. Тот был просторный и не такой вонючий.

«Куда он двинул, — думал Ром, — в канализацию или в какую-то из пяти труб?» Ром начал внимательно изучать стены. Он был отличным следопытом и обнаружил на мокрой, покрытой слизью стене широкие полоски от ботинок Семенова.

«Вот где он», — обрадовался Ром и полез следом.

В это время Хэлп дополз до тупика. Труба заканчивалась точно такой же решеткой, через которую Семенов проник в лаз. Хэлп приподнял ее и вылез в свинарнике. Он встал, и напуганные животные шарахнулись от него как от черта. Он достал рацию и передал:

— Второй, это Хэлп, я в соседнем здании. Где вы?

Гор получил сообщение и поехал на джипе к выходящему из ворот, грязному и вонючему бойцу.

— Нету? — спросил Гор.

— Тупик. Такая же решетка. Или он вылез раньше меня, или полез в другую сторону. Ром появился?

— Нет, его пока нет, — сказал Гор. — Ты переодевайся в другую одежду, а то мы с тобой ехать не сможем.

— Конечно, — обиженно сказал Хэлп, — вы же по говну не ползали.

Семенов вылез в свинарнике, огляделся. Свиньи недовольно хрюкали и отходили подальше от грязного незнакомца. Полковник увидел в углу бочку и пошел к ней. Он попробовал ее на вес — полная ли. Бочка оказалась тяжеленной и неподъемной.

Семенов из последних сил передвинул ее и поставил на решетку.

— Вот так, — удовлетворенно произнес он. — Теперь попробуй выбраться.

Семенов пошел в душ. В каждом свинарнике, оказывается, был душ для обслуживающего персонала. Правда, там была только холодная вода, но для полковника и это было здорово.

Ром подполз по трубе к решетке и с раздражением увидел, что сверху она прижата бочкой. Он попробовал надавить плечом, но приподнять не смог — она была неимоверно тяжела, а снизу нельзя было как следует упереться.

В бессильной злобе Ром колотил ногой в неподъемную решетку, но вскоре успокоился и пополз обратно.

Семенов принял душ прямо в одежде. Смыл кровь, комья навоза, и его костюм стал неплохо выглядеть, но по-прежнему от него пахло ужасно. Полковник снял пиджак, выкрутил его и взял под мышку. Времени больше не было, и он, хлюпая ботинками, пошел к воротам, оставляя за собой мокрую дорожку.

Он встал за стеной и начал осматривать площадь между корпусами фермы. Она была безлюдна, только изредка шатающиеся, пьяные на вид рабочие появлялись в воротах. Семенов не видел «волков», но он знал, что они поблизости.

Полковник пошел вдоль стены, прокрался до угла и оттуда осмотрел окрестности. Преследователей не было видно. Он перебежал к другому бараку и по стеночке двинулся дальше. Так дошел до полуразвалившегося бетонного забора, пролез в пролом и бросился бежать в лес. Никто не устремился за ним в погоню.

Ром вылез из трубы через пятнадцать минут. Он был зол и расстроен. Вызвал по рации Гора, и через минуту тот подъехал к нему.

— Упустил. Ушел, гад, ушел, — злился Ром. — Я его преследовал по пятам, а он вылез в соседнем бараке и поставил на решетку тяжелую бочку. Я приподнять ее не смог.

— Ладно. Мы его здесь вряд ли взяли бы. Переодевайся и поедем в Москву. Устроим засаду у работы и дома, — Гор подал Рому чистые брюки и рубаху.

— Сейчас бы собаку, я бы его вмиг взял, — не мог успокоиться Ром.

— Хватит причитать, собаки ведь все равно нет. Не взяли, значит, не взяли, бой еще не проигран, нас ждет второй раунд. — Гор сел в машину. — Надо отдать должное этому Семенову, здорово он от погони ушел.

— А этот Михайлов, — вставил Хэлп, — шестерых наших положил. Если бы не бронежилеты, то….

— Если бы его надо было убрать, то он бы и секунды не проскакал, — парировал Ром.

— Нет, он парень бравый — профессионал, — сказал Гор, — один вопрос не ясен — на кого он работает.

Глава 28

Сергей очнулся в машине, но не подал виду, что пришел в себя. Он лежал на заднем сиденье джипа с закрытыми глазами и соображал.

«Началось. Меня захватили люди Корнилова. Как они быстро сработали. Интересно, откуда они узнали, что я не тот, за кого себя выдаю».

Джип примчался в «Рэнкс-3». Большой особняк в Лобне был самым секретным объектом Корнилова. О нем знали лишь несколько особо приближенных генерала. Сам генерал был в это время в Москве, в своей резидентуре.

Раненых отвезли в госпиталь, в реанимацию.

Корнилов устроил своему секретному подразделению «крышу», как группе захвата Министерства обороны. По легенде «волки» отлавливали бежавших из воинских частей солдат. Такое подразделение действительно существовало, но никто в нем не слышал о полковнике с псевдонимом Гор и о его бойцах. Тем не менее «волки» Гора получали воинское обмундирование, тренировались в спортивных залах ГРУ и на стрельбы выезжали на полигоны Министерства обороны.

В кабинет к Корнилову вошел Геннадий Свиридов.

— Алексей Михайлович, донесение от второго. Гор докладывает, что Михайлов взят. Он цел и невредим, но возникли крупные проблемы с Некроном и Семеновым.

— Что? — сурово спросил Корнилов.

— Некрон и его команда уничтожены, а полковник Семенов бежал. Он был свидетелем нападения, видел все своими глазами, но чудом уцелел и скрылся. Его искали, но безрезультатно. Также убит майор МУРа Прохоров. Он был с Михайловым в одной машине.

— Что ты говоришь, какое нападение? Гор, что там, ошалел? Я приказал ему тихо захватить Михайлова, и все.

— Алексей Михайлович, я не в курсе того, что там у них произошло. Донесение было кратким и передано зашифрованным по каналу спецсвязи. Приедет Гор — лично доложит.

— Ну вы даете. Уничтожили банду Некрона, майора уголовного розыска, а полковник Семенов — свидетель бойни — скрылся. Да он такой шум поднимет. Завтра нас в кандалах отсюда выведут под белы ручки, — Корнилов разозлился неимоверно.

Вдруг раздался звонок правительственной связи. Корнилов кивнул Свиридову, чтобы тот взял трубку.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии. Да, соединяю, — ответил тот и передал трубку шефу.

— Генерал Корнилов, — послышался в трубке голос начальника ГРУГШ генерала армии Переверзева. — Я вам приказываю явиться ко мне для доклада. Немедленно. Это приказ, вы понимаете, приказ.

— Дмитрий Пантелеевич, — начал Корнилов, — я сейчас очень занят и…

Не успел он договорить, как Переверзев перебил его:

— Знаю я, чем вы там занимаетесь. Это уже ни в какие рамки не лезет. Быстро ко мне, — сказал он и бросил трубку.

— Козел, — выпалил Корнилов в ответ, — старый козел.

Генерал уселся в кресле поудобней. Он на «ковер» идти не собирался.

— Михайлов в Лобне? — спросил Корнилов после паузы.

— Да.

— А Лаптева?

— Тоже там.

— Едем туда сейчас же, — приказал он, встал и пошел к выходу.

Сергея вытащили из машины и повели в дом. На его руках, скованных за спиной, были наручники, а на глазах темная повязка. Его ввели в комнату и усадили на стул. После этого с лица сняли тряпку и освободили руки.

Он прищурился от резкого света, но потом привык и осмотрелся.

Это была самая обыкновенная одиночная камера. Сидел он на привернутом к полу металлическом табурете, рядом была лавка, а возле нее стол. И еще унитаз. Больше ничего.

Когда конвоир вышел и захлопнул дверь, Сергей улегся на нары.

«Где я? — начал размышлять он. — В тюрьме на Матросской или в Лефортово? А может, в секретной тюрьме ГРУ, раз меня привезли «втемную». Быстро они меня схапали».

Глава 29

Семенов прошел несколько километров до железнодорожной станции, пробрался в депо и сел на товарный поезд. Он устроился в открытом тамбуре последнего пульмановского вагона и принялся ждать отправления. Через полчаса поезд тронулся в сторону Москвы.

Полковник знал, что его разыскивают. Он предположил, что ведется крупномасштабная операция по его поимке и что автодороги, железнодорожные вокзалы и электрички блокированы врагами. Полковник не знал, что за ним гнались только пять человек. Напрасно он плутал по лесам, несколько раз заходил в мелкие речушки и двигался по ним, меняя направление, пытаясь сбить со следа, возможно, преследовавших его собак. Семенов перестраховался, но в другой ситуации его действия не были бы излишними.

Наконец Семенов прибыл в Москву. Он не стал дожидаться, пока поезд придет на вокзал, и сошел чуть раньше.

Несмотря на поздний вечер, он позвонил домой своему другу Лапшину Андрею Михайловичу, начальнику Уголовного розыска.

— Алло, Андрей, — сказал Семенов, когда тот взял трубку, — это Петр. Ты в курсе того, что произошло сегодня в пять часов дня в Томилине?

— Привет, Петя, — ответил тот. — Ты имеешь в виду эту бандитскую разборку?

— Андрей, это не разборка. Я был ее участником и потерпевшим одновременно. Я один уцелел в этой бойне.

— Как ты там оказался? — спросил генерал.

— Это не по телефону. Михайлов и Прохоров прибыли?

— Их нет. Михайлов не найден, а Прохоров убит, и тело его изуродовано до неузнаваемости.

— Как? — вскрикнул Семенов.

— А так. Я жду от тебя рапорта, почему вы втроем отправились на встречу с этим… — генерал запнулся. Он разговаривал по домашнему телефону, а тот мог прослушиваться. — Приезжай ко мне и все расскажешь.

— Нет, сейчас не приеду, и домой мне нельзя. Я тебе перезвоню завтра в кабинет и подробно расскажу обо всем. Наверное, завтра я на службу не выйду.

— Что, так серьезно?

— Очень серьезно.

— Ну ладно, буду ждать твоего звонка.

— Кстати, Андрей, кто такой Корнилов? — спросил Семенов.

— Какой Корнилов, их в стране тысячи?

— Не знаю, какой Корнилов. Может, он имеет отношение к ФСБ, Министерству обороны или к ГРУ.

— А черт, — воскликнул Лапшин, — Корнилов Алексей Михайлович, заместитель начальника ГРУ, генерал-лейтенант Воздушно-десантных войск. Начальник главного разведотдела.

— Понял. Я так и думал.

— Петр, ты что-то мне хочешь сообщить. Ты что-то знаешь?

— Завтра, все завтра, — ответил полковник и положил трубку.

Глава 30

В кабинете заместителя начальника ФСБ генерала армии Емельянова в этот поздний час горел свет. Большие настенные часы только что пробили десять раз.

В кабинет вошел начальник контрразведки Андрей Степанович Ремизов.

— Ну что? Выяснили что-нибудь? — спросил Емельянов.

— Получены донесения от секретных источников в ГРУ и МУРе. Они подтверждают, что сегодняшние события в Томилине не бандитская разборка, а запланированная акция Корнилова. Но больно уж грубо работают его люди. Я не думаю, что осторожный и скрытный Корнилов санкционировал столь шумную и жестокую операцию. Хотя от него всего можно ожидать. В последнее время он сильно изменился. Многолетняя безнаказанность изменила его психику.

— Значит, это он устроил? — произнес Емельянов.

— По его приказу.

— А ради чего он так рисковал?

— Пока неизвестно, но у меня есть предположение, что это связано с пропажей полутора миллиардов долларов с его счетов.

— Как это взаимосвязано?

— Пока не ясно. Мы ведем наблюдение за Корниловым.

— Теперь о главном. Какое воинское подразделение могло привести его приказ в исполнение?

— Этого мы тоже не знаем, но у меня на этот счет есть соображения, — ответил Ремизов. — Ни одно из секретных спецгрупп ГРУ или Министерства обороны не было задействовано в этой бойне. Это я знаю точно, потому что у нас в каждом из них есть секретные источники информации. Значит, у Корнилова есть своя группа. Он их не засвечивает, но, я думаю, мы сможем ее найти. Кстати. Сегодня в госпиталь имени Бурденко привезли четверых спецназовцев Министерства обороны с огнестрельными ранениями. В сопроводительных документах указано, что они выполняли задание по обезвреживанию беглых военнослужащих срочной службы из воинской части № 546. Находится она на Дальнем Востоке, возле Хабаровска. Якобы двое рядовых с автоматом покинули пост, ранили сержанта и ушли в леса. Их поймали, но спецназовцы во время перестрелки получили легкие ранения. Я послал запрос в воинскую часть № 546 и получил ответ, что подобных событий не было. Спрашивается, откуда у четверых бойцов пулевые ранения?

— Это люди Корнилова?

— Возможно. Я пока их не арестовал, но «колпак» установил.

— Сколько всего человек погибло в Томилине?

— Инспектор МУРа Вадим Прохоров, Некрон и четырнадцать его людей. Труп капитана Михайлова не найден, а полковник Семенов, ранее считавшийся убитым, нашелся. Он звонил начальнику УГРО Лапшину и сообщил, что был участником бойни. Он обещал позвонить завтра, а сам на время скрылся. Вопрос: от кого? Он узнал, что Корнилов хозяин «Нокс банка».

— Откуда?

— Наверное, от Некрона.

— А Некрон погиб?

— Да. Наш секретный источник информации в преступной среде, агент ФСБ Лат, погиб, — сообщил Ремизов.

— Некрон был нашим агентом? Я не знал, — удивился Емельянов.

— Да. Я никогда и никому не раскрываю свою агентуру и поэтому никто, кроме меня, о нем не знал.

— Но сейчас-то можно рассказать.

— Да, только сейчас. — Ремизов поудобней уселся в кресле и начал свой рассказ.

— Это произошло двадцать лет назад, в Пермской воровской зоне. Он там отбывал срок за разбойное нападение на инкассаторов Челябинского тракторного завода. Кстати, раскрыл это крупное, нашумевшее дело отец нашего полковника Семенова, он был в Челябинске главным сыщиком.

Вербовал Некрона я. Я тогда был старшим лейтенантом КГБ и работал во Втором главном управлении (контрразведке), в отделе по контролю за деятельностью общественных и религиозных организаций, сект, неформальных объединений и преступных сообществ.

Мы вербовали агентов в КПСС, в комсомоле, среди служителей церкви, среди руководителей сектантства и, конечно, в уголовной среде. Некрона короновали после пяти лет отсидки в той же Пермской зоне. Он был самым молодым вором в законе в сообществе, но считался несгибаемым. Он пользовался большим авторитетом и властью, и руководство поручило мне провести его вербовку. Хотя мой начальник до конца не верил в успех операции. Дело в том, что его уже пробовали обработать, но безрезультатно. Его многократно вызывали на допросы, вели с ним беседы, но он упрямился и на сотрудничество не шел. Родственников у него не было, и использовать давление на них мы не могли.

Я изучил документы и пришел к выводу, что есть один-единственный способ, который сломает его.

Добровольно он никогда не стал бы нам помогать. Его сажали в карцер, в одиночку, угрожали смертью, пытками, но он не сдавался. Он не хотел подписывать договор о сотрудничестве с КГБ.

Я пошел на отчаянный шаг и решил применить к нему страшную процедуру.

— Опустить? — догадался Емельянов.

— Да, именно это. Его перевели в только что отстроенный «Белый Лебедь» и посадили в одиночную камеру. Колония была наполовину пуста, и поэтому никто не знал, что в нее конвоировали Некрона.

Как-то ночью в камеру вошли трое специально подготовленных агента из уголовной среды, набросились на него, связали и поочередно изнасиловали в извращенной форме. Это было жуткое зрелище. Некрон вырывался как мог, кричал, рычал, но это его не спасло.

Вся операция проводилась тайно, и эти трое педрил, а они были в масках, не знали и никогда не узнали, кем был их клиент. Даже начальника колонии и его подчиненных не проинформировали. Весь акт я заснял на кинопленку и сделал фотографии.

Чтобы Некрон сгоряча не покончил с жизнью, его перевели в лазарет и неделю кололи успокоительные. Затем несколько раз конвоировали в другие зоны, и он опять очутился на своей Пермской.

Прошел месяц после его приезда «домой», и Некрон немного успокоился, так как понял, что зэки ничего не знают о случившемся. Он пользовался прежним непререкаемым авторитетом как среди мелочи, так и среди воров.

И тут я встречаюсь с ним в одиночной камере и начинаю беседовать о его вербовке.

Вы бы видели, как тряслись его руки, как он в бессильной злобе скрипел зубами, когда я ему показывал фотографии и кинофильм. Он готов был меня разорвать. На снимках и на экране было отчетливо видно его искаженное гримасой ужаса лицо и подробности насилия, которому его подвергли.

Некрона чуть удар не хватил, и мне пришлось прекратить демонстрацию и опять отправить его в лазарет.

Через несколько дней он успокоился, мы встретились вновь, и начался серьезный, мужской договор. Некрон держался молодцом. Выслушал предложение о вербовке, все льготы, которые он получает, становясь агентом КГБ, и обязанности, которые ему необходимо будет выполнять.

КГБ закрывал глаза на некоторые виды деятельности Некрона, прощал мелкие преступления ради большого дела и в итоге помог ему подняться на небывалую высоту в преступном и финансовом мире.

Он попросил несколько дней на размышление, и мы расстались. Я даже не намекал ему, что будет, если он откажется стать нашим сексотом. Он сам прекрасно все понял.

Итак, Некрон подписал необходимые бумаги, и я поручил ему первое задание. Дело в том, что тогдашнее руководство партии пыталось найти рычаги управления во всех сферах общественной и культурной жизни страны. Это делалось из боязни потерять власть. Не исключением был и уголовный мир.

Девяносто процентов крупных авторитетов и воров в законе так или иначе связаны с КГБ. Тех, кто не подчинялся, либо компрометировали, и они теряли свое влияние, либо ликвидировали руками других, завербованных воров или агентов спецслужб.

— Ну это я прекрасно знаю, — заметил Емельянов. — Не только в уголовной среде велась такая работа. Не исключение и церковь, и общественные организации.

— Да, Виктор Егорович, КГБ через своих агентов не только получал информацию о всех событиях политической и культурной жизни страны, но и успешно контролировал ее. Агенты были и остаются везде, жаль, сам КГБ изменился.

— Да, к сожалению, наша власть уже не та, — Емельянов покачал головой.

— Не было бы этого страшного, неконтролируемого разгула преступности, терроризма, коррупции, политических распрей в высших эшелонах власти — и не было бы деятельности этого Корнилова.

— Я с вами полностью согласен, Андрей Степанович, этого бардака не было бы и в помине. Был бы другой бардак, но не этот. Народ жил бы нормальной жизнью, как он жил все семьдесят лет советской власти. — Заместитель председателя ФСБ самодовольно улыбнулся.

После этих слов начальник контрразведки как-то странно посмотрел на шефа, но сдержался и спорить не стал. Но это не означало, что он разделял его точку зрения.

— Да, Некрон погиб, и мы потеряли агента, ближе всего подобравшегося к Корнилову. Некрон знал о его счетах и о его операциях с деньгами, но он никак не мог узнать о предстояшей сделке с оружием. Теперь полковнику Семенову известно, кто такой Корнилов, — произнес Ремизов.

— Вы думаете, Некрон сообщил ему эту информацию?

— Я думаю, надо разыскать Семенова раньше, чем это сделают люди Корнилова, и выяснить у него самого, что произошло в Томилине и что ему сказал Некрон. Возможно, мы снабдим его некоторой информацией.

— То есть завербуем.

— Точно так.

Глава 31

Полковник Семенов не знал, куда ему идти. Он шел по улице, шарахаясь от редких прохожих и сторонясь милицейских машин. Он, как загнанный волк, плутал по безлюдным, ночным улочкам Москвы. Домой идти не хотел, чтобы не подвергать опасности семью, к друзьям тоже, а в управлении его могла ждать засада.

Костюм и брюки его высохли, но вонять меньше не стали. Петр Петрович походил-походил и решил наведаться на работу к своему другу Олегу Карцеву. Тот был патологоанатомом и дежурил в ночную смену в морге госпиталя им. Склифосовского.

Семенов незаметно пробрался на охраняемую территорию и направился к дому.

Сколько раз он побывал в этом небольшом, но вместительном здании. Он приезжал сюда на обследование трупов от тяжких убийств, утоплений, повешения и черт знает от чего еще.

Полковник нажал кнопку звонка и отошел в тень. Крыльцо освещала яркая лампа, а Семенов не хотел, чтобы его кто-то здесь видел.

Вскоре дверь отворилась, и на пороге появился заспанный мужчина средних лет. Он был невысокого роста, лысый, в толстых роговых очках. На нем был зеленый операционный халат и резиновый фартук.

Олег осмотрел крыльцо, никого не увидел и собрался уже закрыть дверь, как Семенов окликнул его из темноты:

— Олег, это я, Петр, ты один?

— Петрович, ты? — переспросил спросонок Олег. — Конечно, один, заходи.

— Тогда выключи лампочку, — тихо попросил Семенов.

Олег дотянулся до выключателя, повернул его. Воцарилась тьма.

Семенова подошел к Олегу и поздоровался. Они прошли внутрь, и Олег вновь включил свет при входе.

— Ты чего опасаешься? — спросил врач.

— Про томилинские разборки слышал?

— А как же. То, что от них осталось, лежит у меня в холодильнике. Ты поэтому явился среди ночи?

— Нет. Я был их свидетелем и запросто мог оказаться в числе твоих клиентов, но чудом уцелел. Кстати, хоть чье-то тело уцелело?

— Какой там. Одни обугленные куски мяса. Не разобрать, где рука, а где нога. Начальство требует собирать по частям, чтобы опознать личность, но как их соберешь, — Олег закурил. — И Вадима Прохорова привезли?

— Да. — Петрович изумленно посмотрел на Олега. — Про его гибель мне сообщил Лапшин.

— А что случилось, Петя?

— Это пока секрет, но я скажу одно — нас подставили.

Олег понимающе покачал головой и вопросов больше не задавал.

— У тебя есть во что переодеться? — спросил Семенов, когда они вошли в кабинет Карцева.

— Найдем, — он достал из шкафа почти новые джинсы и рубаху.

— Надеюсь, не с трупа даешь, — попытался пошутить Семенов.

— Что ты. Это моего сменщика. Они тебе будут впору.

Семенов переоделся, а свои вещи положил в целлофановый пакет.

— Отдам в химчистку, может, отчистят.

— Да. От тебя воняет ужасно, ты что, в навозе барахтался?

— Угадал, — невесело ответил полковник. — Дашь спиртику?

— Конечно, — обрадовался Олег и полез в шкаф.

— Я у тебя переночую, а утром уйду, и прошу тебя, пока не говори никому, что я у тебя был.

Олег кивнул и отрыл литровую бутыль с чистым спиртом.

Глава 32

Сергей подремал полчаса, а когда почувствовал, что пришел в себя, то встал и осмотрелся. Он был в той же одиночной камере. Под потолком, на высоте двух метров, находилось небольшое квадратное окошечко с толстой решеткой. В камере было тепло, сухо и даже уютно.

Железная дверь отворилась, и вошел мужчина в штатском. Он принес ужин на подносе, поставил на стол, затем, не говоря ни слова, ушел.

Сергей посмотрел на вкусно пахнущий суп, котлеты по-киевски и картошку фри, и у него засосало под ложечкой. Он вспомнил, что давно не ел. Несмотря на лютый голод, он пересилил себя и спустил ужин в унитаз. Он опасался, что ему могли подсыпать в пищу содиум-маматол-бибутират — этот препарат лишает человека воли, и он отвечает на все задаваемые ему вопросы.

Сергей крепился, но даже чай пить не стал. Он ходил по камере и ни о чем не думал. Он ждал беседы с Корниловым.

Вошел охранник, забрал поднос, пустые тарелки и удалился.

Сергей начал внимательно и в то же время незаметно осматривать пол, потолок и стены. Искал видеокамеры.

«Должны же они где-нибудь быть, — думал Сергей. — Я знаю Корнилова и уверен, что он напичкал комнату суперсовременной техникой».

Сергей не обнаружил ничего и решил поспать. Тем более что на дворе была уже ночь. Он снял ботинки, запихнул их под кровать, пиджак повесил на стул. Все движения он производил медленно и плавно. Вдруг он как бы невзначай уронил пиджак на пол. На самом деле он сделал это специально. Он нагнулся за ним, незаметно взял оба ботинка и запихнул их под пиджак. Сергей поднял все это и положил себе на колени. Затем лег и прикрылся пиджаком так, чтобы его рук и ботинок видно не было.

Он сделал вид, что отдыхает, а сам начал на ощупь снимать каблук с ботинок. Он нажал в нескольких местах на подошву, и крышка, закрывающая тайник в каблуке, открылась. Он вынул из него миниатюрную, величиной со спичечный коробок, рацию и антенну. Из второго каблука он вынул сверхмощные маленькие батарейки. Он поставил каблуки на место, затем наклонился, посмотрел под нары и незаметно положил под них ботинки.

Сергей вставил батарейки в рацию и приготовил ее к работе. Он не знал только одного — как вывесить антенну на улицу.

Он полежал несколько минут, затем встал и подошел к стене, где на высоте двух метров от пола находилось зарешеченное окошко. Он подпрыгнул, схватился левой рукой за толстые прутья, подтянулся и правой рукой попробовал открыть форточку. С первого раза у него этого не получилось. Он висел на левой руке, упирался ногами в стену, а правой открывал окно.

Наконец он распахнул форточку и незаметно выбросил на улицу рацию вместе с антенной. Он предварительно включил ее и надеялся, что его сообщение дойдет до адресата.

Передатчик начал транслировать в эфир всего одно сообщение, и предназначалось оно для друзей Сергея. Он должен был работать всего час, но дальность передачи равнялась двумстам километрам. Это был обычный SOS, но специально зашифрованный.

Затем Сергей спрыгнул, вымыл руки и снова лег на топчан.

Корнилов приехал в Лобню ровно в двадцать четыре ноль-ноль. С ним был Свиридов и четверо телохранителей — после конфликта с Переверзевым он опасался нападения. В особняке его уже ждал Гор.

Алексей Михайлович быстрым шагом прошел к себе в кабинет на второй этаж и молча уселся в большое кожаное кресло.

— Я вас слушаю, — сказал он Гору и уставился на него немигающим взглядом.

Гор и Свиридов стояли напротив него по команде смирно и робели, как школьники. Гор помолчал, а потом начал отчет.

— Ваше задание выполнено, но не совсем в точности. Обстоятельства помешали нам провести операцию без шума, и пришлось сделать зачистку. После нее выяснилось, что полковник Семенов бежал. Его не смогли поймать в Томилине — было мало людей. Устроили засаду у его дома и у работы, но он ни там, ни там не появился. По агентурным данным он звонил своему шефу и завтра намерен с ним встретиться. Мы постараемся его взять. — Гор сделал паузу. — Погиб один сотрудник нашей группы и четверо получили легкие ранения. Все эти потери произошли во время задержания Сергея Михайлова. Я думаю, что мы не зря рисковали. — Гор замолчал.

— Как ушел Семенов? — спросил Корнилов.

— Ему чертовски повезло. Он остался цел и невредим после обстрела его джипа из скорострельного пулемета с расстояния двадцати метров. Такое бывает очень редко. Он, наверное, в рубашке родился.

— У него уже был подобный случай в Афганистане, — вмешался Свиридов, пытаясь защитить Гора. — Я изучал его досье. Он попал под ракетный обстрел душманов и выжил — один из десяти человек.

Все молчали.

— Вы можете его найти и обезвредить?

— Теперь, когда он напуган и прячется, это маловероятно, — Гор покачал головой.

— Что он предпримет? — вновь спросил генерал.

— Попытается выяснить, кто на него напал, начнет искать покровителей, и на контакт с ним выйдут сотрудники ФСБ.

— Мы можем этому помешать?

— Скорее всего, нет, — ответил Свиридов.

— А опередить его?

— Опередить на несколько часов — это вполне возможно.

— Предположим, что он вступил во взаимодействие с сотрудниками ФСБ. Как это отразится на нас?

— У Семенова нет прямых улик против вас, Алексей Михайлович, но они будут искать исполнителей и выйдут на Гора и его людей.

— Мои люди умрут, но никого не выдадут, — с пафосом ответил Гор.

— Это я знаю, но сможем ли мы продолжать наше дело? — Корнилов насупился.

— Алексей Михайлович, — Гор говорил медленно, взвешивая каждое слово, — мне кажется, это провал.

Корнилов перевел взгляд на полковника Свиридова.

Тот опустил голову и сказал:

— Я согласен с мнением Юрия Георгиевича. Мы не сможем продолжать дело.

— В последние несколько часов и я все больше склоняюсь к этой мысли. Это грандиозный провал всей организации, но это еще не конец. — Генерал закурил. — Я все думаю, кто стал причиной начавшегося падения в пропасть. Кто стоит за всем этим? ФСБ? Руководители ГРУ или неизвестные нам силы? Что стало причиной краха, что я упустил из поля зрения?

Корнилов задумался, молчали и офицеры.

— Нам надо готовить окно к нелегальному переезду за границу, — произнес после паузы Корнилов. — Займитесь этим.

— По какому коридору, восточному или западному? — спросил Свиридов.

— По нескольким. Возможно, мы пойдем разными группами, а в условленном месте встретимся. Паспорта, визы, наличная валюта готовы?

— Давно готовы, Алексей Михайлович, — ответил Свиридов.

— Но переходить в нелегалы еще рано. Надо опередить ФСБ и выяснить, куда делись мои полтора миллиарда долларов. А вот когда выясним и вернем, тогда можно сваливать.

Подчиненные смотрели на босса с уважением и преклонением.

— Вы, Геннадий Иванович, — обратился он к Свиридову, — готовьте окна, а вы, Юрий Георгиевич, — обратился он к Гору, — займитесь поисками Семенова. Вдруг повезет. Но если даже нам не удастся его схватить, помешайте его встрече с начальством. Чем дольше он будет сидеть в норе, тем больше времени у нас есть.

Те отдали честь и удалились, а генерал вызвал охранника и спросил:

— Михайлов в какой камере?

— В третьей, а Лаптева в первой.

— Пошли к нему, — сказал генерал и встал с кресла.

Корнилов в сопровождении троих вооруженных мордоворотов из Управления охраны ГРУ спустился в подвал.

В полутемном коридоре находилось десять камер. Две из них были заняты, а остальные пусты.

— Сначала к Михайлову, — приказал Корнилов и подошел к двери с табличкой три.

— Вы ведете наблюдение? — спросил он.

— Да, но ничего подозрительного он не делал. Еду и чай выкинул в унитаз и даже воду из крана не пил, — отрапортовал охранник. — Он лежал и дремал, но потом встал, подтянулся на решетке к окну и отворил форточку. Видно, жарко стало. Больше никаких действий не производил.

— А Лаптева? — спросил генерал.

— Она сначала стучала в дверь, пыталась позвать охранника, плакала, но через час успокоилась и легла отдыхать.

— Ладно, открывайте, — приказал босс, и парень отпер замок.

Рослый охранник с тупым лицом и поломанными ушами, очевидно, бывший борец, первым вошел в камеру, а за ним уже и сам Корнилов. Второй офицер встал у двери.

Корнилов уселся на табурет в центре комнаты, а амбал встал рядом. Сергей приподнялся на кровати, свесил ноги, нащупал пальцами туфли и всунул в них ноги. Затем надел пиджак и оправился.

Корнилов следил за всеми его действиями внимательно и строго.

Когда Сергей закончил прихорашиваться, генерал спросил:

— Где деньги?

— Какие деньги? — не понял Сергей.

— Те, что вы украли с моих счетов в нескольких банках мира.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Сейчас поймете, — Корнилов открыл папку, которую принес с собой, и показал Михайлову фотографии, сделанные в «Нокс банке». На них были изображены преступники в черных масках и с автоматами. Это были кадры видеозаписи. Были отчетливо видны действия преступников. На одном снимке они расстреливали охранников в холле банка, на другом — взрывали сейфовую комнату.

— В стены холла и коридоров банка вмонтированы миниатюрные камеры. Вы вывели из строя систему видеонаблюдения, а о существовании секретной системы не догадались. Она засняла все ваши действия.

— А откуда вам известно, что это я там был, — парировал Сергей. — Я капитан МУРа, инспектор уголовного розыска и….

— Знаю я, кто вы такой, — перебил его Корнилов, — и сейчас вам это докажу. — Генерал вынул и подал Сергею другие фотографии. — Вот вы, инспектор МУРа и ваш шеф полковник Семенов обследуете место преступления. Камеры и это сняли.

— Теперь все правильно, — сказал Сергей, — это я, а это Петрович.

— Именно. Наши специалисты сделали компьютерную идентификацию движений преступников и ваших движений и определили, что этот рослый бандит и вы — один и тот же человек.

— Не может такого быть, — возразил Сергей.

— Может, — рявкнул Корнилов, — движения человека индивидуальны, как отпечатки пальцев, и ошибиться мы не могли. — Корнилов победоносно посмотрел на Михайлова. — Вы и не знали, что существует система определения личностных черт по видеозаписи движений.

Сергей только головой покачал.

— Мои компьютерщики создали, испытали и внедрили эту уникальную систему.

Сергей молчал. Он действительно не знал и даже не догадывался о таком способе обнаружения преступников.

— Так где деньги? — повторил вопрос Корнилов.

— Какие деньги? — переспросил Михайлов.

— Если вы по-хорошему не хотите, значит, будет по-плохому, — генерал положил фотографии в папку, встал и вышел.

— Вызовите, пожалуйста, Лэста, — сказал он, когда дверь камеры за ним захлопнулась.

Хирург Лэст был специалистом по развязыванию языков. Он владел тысячью способами пыток и мог выдавить из человека все, что тот знал, но говорить не хотел. Пытать было его профессией. Он любил эту работу, как любят мать, ребенка, любимую девушку. Корнилову порой казалось, что Лэст абсолютно психически ненормальный тип, потому что он делал со своим клиентами такое… Сам бесстрашный генерал Корнилов иногда боялся Лэста больше, чем самого себя.

— Отправьте за ним машину и срочно привезите сюда, — повторил приказ генерал и пошел в первую камеру.

Вдруг в подвал спустился Свиридов с телефонной трубкой в руке.

— Алексей Михайлович, вас к телефону начальник ГРУ Переверзев.

— Черт, как не вовремя, — поморщился тот и взял трубку. Он приказал охранникам отойти в конец коридора и только после этого ответил:

— Да.

— Доброй ночи, Алексей Михайлович, — дружески начал разговор Переверзев. — Несмотря на нашу недавнюю ссору, прошу вас прибыть ко мне для обсуждения очень важного дела, — спокойно сказал тот.

Корнилов помолчал, а затем спросил:

— Какое дело?

— Все то же — «Глиняный горшок». Есть новая информация, и она вас обрадует.

— Не время сейчас заниматься этим, — ответил Корнилов.

— Вы хотите провести эту?.. — Переверзев недоговорил.

Корнилов понял, что он имеет в виду сделку о продаже ядерных боеголовок.

— Хочу, но предварительный… — теперь недоговорил Корнилов. Он имел в виду предоплату в десять миллионов долларов.

Несмотря на то что разговор происходил по сверхсекретной правительственной связи, генералы все-таки лишнего не произносили.

— Возможен иной вариант, без…

«Соловьяненко согласен без предоплаты», — понял Корнилов и спросил:

— Интересно, а мнение…

— Согласен, лишь бы быстрее…

— Сейчас приеду, — Корнилов положил трубку. Он несколько минут расхаживал по коридору, обдумывая услышанное.

«Хитрит ли старый пень? Может, он пытается любой ценой затащить меня к себе в офис, а там… Наверное, это худший для него и для меня вариант, ведь я имею компромат на него, на заместителя министра обороны Соловьяненко, да и на самого министра. При желании, они у меня в один день полетят со своих постов. Но если Переверзев не хитрит, и Соловьяненко действительно хочет быстрее провернуть сделку… Такой вариант возможен и реален. Вот только времени у меня сейчас на это нет. Если поставить себя на место Соловьяненко, то становится ясно, почему он торопит. Нет, не из-за денег — их у него и так достаточно, он боится огласки. Действительно, если дальше тянуть, то ФСБ пронюхает про сговор и накроет нас всех».

Корнилов решил ехать на встречу, но в то же время и подстраховаться.

— Геннадий Иванович, — сказал он Свиридову, — вы подготовьте, пожалуйста, дела генералов Переверзева и Соловьяненко.

— Что, так серьезно? — спросил полковник.

— На всякий случай. Вдруг они хотят вывести меня из игры запрещенным приемом. Я еду на встречу, но вам со мной ехать не надо. Вы берите документы и ждите моего телефонного звонка. Если его не будет, то дайте компромату ход. Но сделайте это только при отсутствии сигнала.

— Будет выполнено, Алексей Михайлович, — отрапортовал Свиридов и удалился.

Корнилов в сопровождении четырех телохранителей сел в свой бронированный «Мерседес» и помчался в Москву. Их сопровождал «БМВ» с еще четырьмя бойцами, взятыми из группы охраны лобнинского особняка. Корнилов ждал предательства со стороны начальника ГРУ.

— Итак, встреча состоится, — Переверзев положил трубку. — Интересно, приедет Корнилов один или с охраной.

— Только с охраной, — ответил начальник отряда особого назначения «Вымпел», полковник Родион Сергеевич Бойков. — Мы устроили засаду, исходя из того, что с ним будет десять человек. Первая группа «отрежет» двоих охранников у машин, вторая — тихо обезвредит остальных на этаже, пока генерал будет у вас в кабинете. Когда с охраной покончим, я и трое бойцов войдем к вам в кабинет и арестуем Корнилова.

— План идеальный, но постарайтесь проделать его без шума.

— На стволах будут глушители. Если надо, снимем ножами. К тому же сейчас ночь и в управлении никого нет. Охрану в проходной и на этажах я заменил на своих людей, так что свидетелей не будет.

— Я на вас надеюсь, товарищ полковник, — сказал Переверзев.

— Как с ним поступим в дальнейшем? — спросил Бойков.

— Пока не знаю. Очевидно, придется устроить автомобильную катастрофу.

— Как прикажете, аварию так аварию. Можно инсценировать столкновение его «мерина» с бензовозом где-нибудь на глухом шоссе. От Корнилова даже следа не останется.

— Сначала успешно проведите задержание, а потом подумаем, как с ним разделаться.

Глава 33

В тот момент, когда эскорт генерала выехал из высоких железных ворот резидентуры в Лобне, к забору, но со стороны леса, подъехал джип «Блазер».

— Ну что, кажется, здесь, — сказал крепкий мужчина невысокого роста. Это был Морс. Второй, высокий, среднего телосложения парень по кличке Фэд, ответил:

— Здесь. Прибор показывает точные координаты.

Это были друзья Сергея Михайлова. Получив условный радиосигнал, они примчались ему на помощь.

— Наверное, он в камерах в подвале, — сказал Фэд и достал прибор ночного видения.

Они переоделись в черные куртки, брюки и ботинки, надели бронежилеты и обвешались оружием.

— Пошли, — сказал Морс, и они двинулись к высокому, глухому, бетонному забору.

Была теплая, ласковая, летняя ночь, и лес вокруг базы был пуст и тих.

— Наверное, есть сигнализация или видеокамеры, — сказал Фэд и начал в прибор ночного видения осматривать прилегающие к забору кусты и деревья. — Ага, вот они. От столба к столбу, по верхнему краю забора проходит несколько тепловых лучей. Это сигнализация. Других устройств не вижу.

— Сейчас мы ее обхитрим, — сказал Морс и достал из рюкзака оборудование.

Они собрали большую раму с прикрепленными по ее периметру зеркалами. Луч будет отражаться с одного зеркала на другое и изменит свое направление. Таким образом, если прикрепить раму на забор, то луч образует квадратный проход, напоминающий букву «П».

Фэд собрал лесенку, приставил ее к забору, а Морс взял раму и полез наверх. Он осторожно внес зеркала в тепловые лучи и закрепил раму на заборе. Сигнализация была обманута — луч изгибался, образуя П над забором.

Фэд сел на забор и стал в прибор ночного видения рассматривать территорию базы.

— Больше лучей нет, — констатировал он и спрыгнул на землю.

Парни перелезли на ту сторону и сняли раму. Они знали, что этим ходом для отступления уже не воспользуются.

Фэд не снимал прибор с головы и поэтому шел первым. Он первый увидел телекамеру на столбе, но, к счастью, она была направлена в другую сторону.

Большой, роскошный особняк Корнилова был обнесен двухметровым забором и окружен великолепным садом. В нем росли яблони, сливы, а также березы и сосны. По периметру дома были установлены видеокамеры. Участок хорошо освещался даже ночью, и прошмыгнуть по нему мог разве что человек-невидимка.

— Как будем действовать? — спросил Морс.

— Подождем, пока камеры развернутся от нас, и пробежим к дому.

Так и поступили. Когда прорвались в «мертвое поле» у гаража, Морс сказал:

— Выманим охранника на улицу, снимем его ножом и ворвемся в дом?

— Нет, надо сначала найти Ника, — шепотом ответил Фэд.

Они осторожно подошли к освещенным окнам цокольного этажа, и Морс заглянул в одно из них. В это время Фэд с прибором на голове осматривал территорию. В окне Морс увидел лежащую на нарах девушку.

— Какая-то девчонка в камере, — сказал он.

— Что за девчонка? — переспросил Фэд.

— Не знаю.

Морс подошел ко второму окну и увидел Сергея Михайлова, но позвать его не решился.

Вдруг под ногой Морса что-то хрустнуло. Он пошарил рукой и поднял с земли миниатюрную рацию, ту самую, что выбросил в форточку Сергей.

— Это маяк Ника, — прошептал Морс.

— Подай ему знак, чтобы знал, что мы здесь. И надо бы ему пистолет кинуть.

— Я опасаюсь, что камера просматривается и прослушивается. Ты же знаешь Корнилова — хитрый зверюга.

Глава 34

Сергей лежал на нарах и думал:

«Что предпримет Корнилов. Он меня не узнал, хотя мы работали вместе несколько лет. Пластическая операция преобразила мое лицо. А что там он говорил про идентификацию движений? Неужели они создали такую систему? Ладно, выясним, что он придумал. — Сергей перевернулся на другой бок. — Погиб Вадим. Это скверно. А что стало с Петровичем? Может, «волки» и его уничтожили? Эти на все способны — ублюдки. Где он таких набирает? Эта бойня, безусловно, дело рук майора Гора, или он уже стал полковником. Старый знакомый».

Вдруг Сергей услышал слабый свист ночной птицы. Он прислушался и понял, что это его друзья подают ему сигнал. Сергей потянулся, приподнялся на нарах, медленно, не привлекая внимания, обулся, встал и начал расхаживать по камере.

— Внимание усыпляет, — тихо произнес Морс, наблюдая в окно за действиями Сергея. — Значит, там видеокамеры.

Сергей как бы невзначай подошел к окну и остановился.

Их взгляды встретились. Сергей смотрел на Морса, а тот на него.

Морс вынул из сумки пистолет с глушителем на стволе и показал Сергею. Тот, не двигая головой, опустил веки — мол, согласен. Морс сымитировал движение рукой, будто кидает оружие в камеру, но Сергей еле заметно отрицательно покачал головой — мол, пока не надо.

Морс поднял брови — когда? В ответ Сергей нахмурился, и Морс понял — надо ждать.

Михайлов подошел к двери и начал барабанить в нее кулаками. Дверь находилась напротив окна, и Морс прекрасно видел ее в форточку.

— Он вызывает охранника, — догадался Морс. — Будь наготове, сейчас начнется. Фэд кивнул и вынул пистолет.

— Ну что ты там расшумелся, козел, — недовольный охранник подошел к камере и заглянул в глазок. — Тебе чего, пидор? — рявкнул он.

— Мне нужен начальник, — спокойно произнес Сергей.

— Какой начальник? — недовольно спросил охранник.

— Тот, что меня допрашивал.

— Еще чего, — тот отошел от двери.

Морс, слыша ответы охранника, сказал Фэду:

— Он может так до утра препираться, а дверь не откроет.

— Ник что-нибудь придумает — голова, — ответил Фэд.

Сергей снова начал стучать в гулкую металлическую дверь, но уже ногами. Этот грохот разносился по всему дому и разбудил всех, кто в нем был.

К первому, коренастому, невысокого роста охраннику подошел второй, накачанный кабан, и буркнул:

— Чего он стучит, спать мешает. Может, ему навешать по репе?

— Если не перестанет, дадим в рыло, — сказал первый.

Через минуту к ним присоединился третий — высокий амбал с тупым лицом.

— Что он, совсем оборзел, ночь на дворе, а он расшумелся, — сказал амбал и начал открывать камеру.

— Ты чего, — остановил его коренастый, — был приказ к нему не входить.

— А мы и не будем входить, набьем морду, дверь закроем, и никто об этом не узнает.

Набравшись храбрости — втроем на одного — они отворили дверь, и амбал вошел в камеру первым.

— Ща я тебе, сука, мозги выну, — произнес он на ходу.

Сергей сделал несколько шагов назад от двери и шаг в сторону, открывая Морсу цель. В это мгновение за спиной Сергея послышался глухой хлопок, и во лбу амбала образовалась маленькая красная дырочка. Голова его дернулась, и он стал оседать на пол. Амбал был два метра ростом и широк в плечах настолько, что загораживал весь проход и поэтому падал медленно и вяло.

Сергей тем временем быстро повернулся к окну и поймал брошенный Морсом пистолет с глушителем.

Два других охранника сообразили, в чем дело, и метнулись вон из камеры. Коренастый выбежал последним, схватился за край двери и с силой рванул ее, пытаясь захлопнуть. Сергей перескочил через тело амбала, бросился к дверному проему и изо всех сил ударил ногой в дверь.

В это мгновение Морс прицелился в коренастого и уже начал нажимать на курок, как вдруг спина Сергея заслонила охранника. Морс вскрикнул, вскинул ствол пистолета и чудом не выстрелил.

— Черт, — крикнул он, — чуть Сереге в спину не засадил.

Охранник давил на дверь, но захлопнуть ее не смог. Сергей просунул ногу в щель и с силой отжал ее вместе с коренастым. Накачанный успел вытащить пистолет и прижался спиной к стене напротив двери.

— Дай ему выйти, — крикнул он коренастому и направил оружие на дверной проем. Охранник отскочил в сторону, за косяк, и дверь распахнулась.

Сергей, поняв маневр коренастого и слыша возглас накачанного, отпрянул назад и спрятался за угол камеры.

Накачанный выстрелил в дверной проем, но его пуля только отрикошетила от стен. В это мгновение Сергей выставил пистолет из-за угла и несколько раз выстрелил вслепую — по звуку. Накачанный охнул и упал на пол. Пуля попала ему в живот, а пистолет выпал из руки. Сергей сделал рывок вперед, на мгновение высунулся в коридор и увидел у стены испуганного коренастого.

Того трясло от страха, и он не в силах был даже вытащить оружие. Сергей направил на него пистолет, и тот обмяк и осунулся. Сергей подбежал к нему, размахнулся и сильно врезал кулаком в челюсть. Коренастый ударился затылком о стену и осел на пол. Сергей вытащил у него пистолет Макарова и сунул себе за пояс.

В доме всегда находилось девять охранников, но Корнилов, уезжая на встречу с Переверзевым, забрал с собой четверых. Троих вывели из игры Сергей и Морс, а оставшиеся двое находились в комнате для отдыха и играли в шахматы. Они услышали выстрелы, увидели на экране монитора тело убитого амбала в камере и перестрелку в коридоре. Вынув из сейфа «калаши» и надев бронежилеты, они приготовились к отражению атаки.

Корнилов подъезжал к Москве, когда ему сообщили по телефону о нападении на особняк в Лобне.

— Что? — закричал Корнилов. — Кто напал? — Он не мог поверить своим ушам. — Поворачивай, — крикнул он шоферу, — возвращаемся. Переверзев подождет, хотя это нападение, может быть, организовано им.

Корнилов набрал номер своей тайной резидентуры в Москве. Там находился Свиридов и именно там хранились копии документов, компрометирующих высших военных чиновников. Сами документы генерал хранил в сейфе в Швейцарском банке.

— Геннадий Иванович, — начал генерал, когда тот взял трубку, — срочно выезжай в «Рэнкс-3» и пришлите туда Гора со всей его командой. Делайте это немедленно, у нас нападение на базу.

— Кто?

— Не знаю, — ответил Корнилов, — я еду туда.

— Выйди из камеры, Ник, — крикнул в форточку Морс, — я взорву решетку. Он прикрепил к толстым прутьям куски пластиковой взрывчатки, а Сергей тем временем выбежал в коридор и закрыл за собой металлическую дверь. Морс вставил радиовзрыватель, и они с Фэдом отступили за угол дома.

Сильный взрыв сотряс дом. Решетка вылетела из оконного проема вместе с рамой и стеклами. Охранники забаррикадировались в своей комнате и боялись высунуть нос на улицу. Они так и сидели в обнимку с автоматами.

Когда дым и пыль рассеялись, Сергей пошел к окну, но вдруг услышал женский крик из коридора. Он вернулся и понял, что кричат из соседней камеры. Он подошел к двери, заглянул в глазок и пришел в крайнее изумление, когда увидел там Ольгу Лаптеву.

Сергей взял ключи и открыл дверь. Ольга, увидев Сергея, была необычайно удивлена и обрадована.

— Вы! — только и вырвалось у нее.

— Пойдемте быстрее, надо бежать, — Сергей схватил ее за руку и повел к взорванному окну.

Они вылезли в пролом по веревке и побежали к воротам. Охранники им вслед даже не выстрелили — окна комнаты, в которой они прятались, выходили на другую сторону дома.

Когда сели в машину и джип рванулся с места, Сергей сказал:

— Ну, здравствуйте, братки.

— Как вы сюда попали? — спросил Сергей Ольгу.

— Ко мне подошли на улице двое мужчин в штатском, предъявили удостоверения сотрудников милиции и попросили проехать с ними на Петровку. Мы сели в машину, и меня привезли сюда. Потом появились вы. — Ольга улыбнулась. — А мы на Петровке?

— Вас схватили не милиционеры, а бандиты, и мы не на Петровке, — ответил Сергей. Услышав это, Ольга удивилась и испугалась.

Джип выехал на трассу и помчался в сторону Москвы.

— Видел его? — спросил Морс.

— Видел, как тебя, но он меня не узнал.

— А тебя и сейчас невозможно узнать, — сказал Фэд. — Я сам удивляюсь, как ты изменился. Совсем другой человек.

Морс утвердительно кивнул.

Глава 35

В кабинет начальника компьютерной службы ГРУ вошел помощник Андрея Саксонова Михаил Рябов.

— Андрей Андреевич, готовы кинематические карты на агентов группы «Эль-5».

— Давай сюда, — сказал тот. — Ну как, нашел кого-нибудь?

— Компьютер определил полное соответствие движений у пятерых человек.

— У кого? — нетерпеливо спросил Андрей.

— Начальник группы «Эль-5» Виктор Матвеев, его служебный псевдоним Ник, преступник в банке и инспектор уголовного розыска Сергей Михайлов один и тот же человек.

— Как? — Саксонов обескураженно посмотрел на Рябова. — О том, что инспектор Михайлов и преступник в банке один и тот же субъект, я знал, но чтобы Ник. Ведь он погиб в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году в США.

— Компьютер ошибаться не может, — ответил Рябов. — Второй преступник в банке, это сотрудник группы «Эль-5» Николай Шипитько по кличке Морс.

— Вот те на, — удивленно посмотрел на Рябова Саксонов. — Это уже не случайность. Значит, кто-то из «Эль-5» уцелел?

— Не знаю, я пришел в компьютерную службу позже, в 1994-м, — ответил Рябов.

— Мы с Матвеевым были друзьями, большими друзьями, — сказал Андрей, и вдруг на душе у него стало муторно. — Ты свободен, — сказал он Рябову, — спасибо.

Когда тот вышел, Андрей отложил все свои дела и уселся смотреть видеозапись посещения «Нокс банка» сотрудниками МУРа. Он смотрел на Сергея Михайлова и не верил, что на экране был его давний друг Виктор Матвеев.

«Неужели это Виктор, — думал Андрей. — Он сделал великолепную пластическую операцию. Но зачем? Почему он работает в уголовном розыске, а не у нас в разведке? Что-то здесь не так».

Андрей вставил кинематические карты Михайлова, Матвеева и преступника в банке в дисковод и запустил программу идентификации личности по двигательным характеристикам. Через несколько секунд на дисплее появилась надпись:

«Движения трех объектов идентичны. Это один и тот же человек».

«Черт возьми, зачем Виктору грабить «Нокс банк»? — Андрей задумался надолго.

«Виктор Матвеев под другими именем и фамилией работает в МУРе. Он там много лет работает и на отличном счету. Он ни разу не позвонил мне или кому-то из своих бывших друзей в разведке и никак не дал о себе знать. Его невозможно узнать — это другой человек. Он изменил внешность, раскачался в спортзале и стал абсолютно не похож на Виктора Матвеева. Это все неспроста.

Он разведчик, и он, как сообщил мне Корнилов, погиб в автокатастрофе, подстроенной ему террористами в Лос-Анджелесе. Трупов тогда, в 1989 году, не нашли. Они погибли все, вчетвером: Ник, его жена Лэй, Морс и Фэд.

Теперь, в 1998 году, выясняется, что Ник и Морс живы. В машине был шофер, может, это Фэд или Лэй.

Ни черта не понятно. Если они не погибли, то почему Корнилов объявил о их смерти? Может, у него произошел с ними конфликт, может, они предали страну и переметнулись на сторону американцев? Тогда зачем Ник ограбил «Нокс банк»? Андрей Саксонов не знал ответов на свои вопросы, но ему очень захотелось встретиться со своим старым другом Виктором Матвеевым.

Он долго думал, сообщать Корнилову о том, что Виктор Матвеев, Сергей Михайлов и грабитель в банке — одно лицо. Саксонов сел за компьютер, открыл файл с досье Сергея Михайлова и узнал номера его служебного и домашнего телефонов. Набрал номер домашнего телефона Сергея и услышал гудки. Был час ночи. Трубку никто не брал. Андрей не знал, что Корнилов захватил Сергея и тот находится на базе в Лобне.

Андрей вдруг вспомнил Виктора Матвеева.

Они, школьные друзья, два гения математики и физики, поступили экстерном в МГУ на физико-математический факультет. Им прочили ученые степени, звания и даже Нобелевские премии, но жизнь распорядилась иначе.

После университета им предложили работать в разведке, в качестве специалистов по новой в те годы компьютерной теме. Им предложили новейшее, единственное в стране оборудование, закупленное за границей, доступ к любой интересующей их научной информации, загранпоездки и большую зарплату. Такие перспективы перед молодыми учеными открываются не часто, и они оба согласились.

Перед работой в Главном разведывательном управлении при Генеральном штабе СССР им предстояло отучиться пять лет в Высшей школе КГБ на отделении внешней разведки.

Их научили стрелять, драться, кидать ножи, водить все виды транспорта и все летные и плавательные средства. Из них готовили настоящих убийц, но с дипломами МГУ.

За пять лет они выучили несколько языков, научились шифровать, подделывать любые документы, как наши, так и заграничные, делать отмычки и вскрывать двери и сейфы. Их научили непринужденно общаться с людьми, этикету и дипломатии. Они также знали, как приготовить яд и как применить его. В общем, из них сделали суперменов.

Во всем мире во все времена в разведку, контрразведку и в службу сверхсекретной правительственной связи брали «интеллектуальные сливки» общества, его научную элиту.

В мире назревал компьютерный бум. Чтобы оказаться на гребне информационной волны, правительство поручило спецслужбам осуществить сбор информации и, по возможности, украсть новейшие компьютерные технологии. Ведь с нами никто делиться секретами компьютеров не хотел. Мы были и остаемся конкурентами номер один для США, Японии и Германии.

Виктор Матвеев и Андрей Саксонов были теми гениями-компьютерщиками, которым поручили поиск связей с американскими компьютерными фирмами, заимствование новейших секретных технологий изготовления компьютерных микрочипов.

Глава 36

Никто не отвечал, и Андрей положил трубку. Он не знал, что в этот момент Ник, он же Сергей Михайлов, несется в машине к Москве. Он мчался по той единственной трассе, по которой им навстречу ехал Корнилов.

— Алексей Михайлович, — послышался в трубке голос Свиридова, — мне доложили, что идентификация движений с помощью компьютерных карт выявила полное сходство Сергея Михайлова и преступника в банке.

— Я это знал, мне Саксонов утром докладывал, — ответил Корнилов.

— Но она также идентична движениям Виктора Матвеева — Ника.

— Что? — вскрикнул Корнилов. — Так он жив?

— Выходит, жив, — ответил Свиридов, — а второй преступник в банке — Морс — Николай Шипитько, друг Ника.

— И он жив…

— Да.

— Водитель в машине был, очевидно, Фэд — Дмитрий Бессонов? — спросил генерал.

— Неизвестно. На Бессонова есть кинематическая карта, но нет съемок в банке третьего преступника.

— Ах черт, — выругался Корнилов, — теперь мне все ясно. Это месть Ника. События, происшедшие с нами в последние двое суток, это тщательно спланированная и умело проведенная операция, и организатор ее Виктор Матвеев — Ник. — Генерал держал трубку телефона в трясущихся пальцах, и впервые за всю жизнь ему стало страшно. Он понял, что на него началась охота. — Ошибки быть не может? — спросил он Свиридова после паузы.

— Нет. Рябов докладывает, что он эту информацию несколько раз перепроверил.

— А что говорит Саксонов? — спросил Корнилов.

— Он не доложил ничего. Он молчит.

— Ах да. Они с Матвеевым были друзьями.

— Алексей Михайлович, кто-то звонил со служебного телефона компьютерной службы домой Михайлову. Кто — установить не удалось, потому что разговора не состоялось.

— Он и звонил — Андрей Саксонов, — утвердительно сказал Корнилов.

— Какие будут приказы? — Адъютант замолчал.

— Бери Гора и все ко мне, будем искать Михайлова или, черт, как его там, Матвеева.

Не успел генерал закончить разговор, как мимо его «Мерседеса» на большой скорости в сторону Москвы пронесся «Блазер».

— Это они, разворачивай! — закричал генерал. Вторая машина «БМВ-750» с охраной, шедшая сзади, резко затормозила и пошла юзом. Она чуть не перевернулась, но широкие, шипованные шины спасли от аварии. Тяжелый, покрытый броней «Мерседес» затормозил, пролетел по прямой пятьдесят метров и остановился.

— Они нас заметили, — сказал сидящий за рулем Фэд.

— Будет перестрелка, — ответил Морс и достал из ящика, лежащего за задним сиденьем, бронежилет и два автомата Калашникова.

— А ей? — показал на Ольгу Сергей.

— Ты извини, мы рассчитывали только на тебя, — ответил Морс.

Сергей не раздумывая протянул жилет Ольге и сказал:

— Надевай.

Ольга от неожиданности оробела, но Фэд снял жилет с себя и отдал Сергею:

— Вы меня прикроете в крайнем случае.

Ольга надела жилет, и Сергей помог ей застегнуть ремешки.

— Пересаживайся вперед, а ты, Морс, назад.

Когда Сергей и Морс с автоматами в руках заняли места на заднем сиденье, Фэд сказал:

— Вы, девушка, пристегнитесь, а то, если будем маневрировать, о стенки или потолок расшибетесь.

Не на шутку испуганная Ольга беспрекословно выполнила приказ.

— Ну что, игра начинается, как в старые добрые времена, — весело сказал Морс.

— Да, но только с нами нет… — Сергей замолчал.

Морс, поняв свою бестактность, положил ладонь на ладонь Сергея:

— Прости.

«БМВ» догонял «Блазер». «Мерседес» Корнилова долго разворачивался на узкой дороге и поэтому сперва немного поотстал, но за счет своих великолепных скоростных качеств быстро сокращал расстояние.

— Стреляйте по шинам, — приказал в рацию генерал.

Охранники, сидяшие в «БМВ», выставили в открытые окна автоматы и приготовились к атаке.

— Они на хвосте, совсем близко, — сказал Сергей.

— Вижу, — хладнокровно ответил Фэд. Теперь от его водительского умения зависело — будут они жить или нет.

Фэд то и дело поглядывал на быстро приближающийся «БМВ». Расстояние между ними сокращалось.

«Блазер» хорошая машина, но тягаться в скорости и маневренности с «БМВ» или «Мерседесом» не в силах. И к тому же большая парусность мешает ему развить нужную скорость.

Охранники нагоняли джип. Было три часа ночи, и вдалеке появились первые отблески зарождающейся зари. Небо посветлело, и Фэд отчетливо видел в стекло заднего вида автоматы в руках бойцов.

— Расстояние пятьдесят метров, сорок, тридцать пять, — спокойно говорил Сергей.

— Вижу, не слепой. У меня педаль газа в пол влипла, быстрее не сможем, — с сожалением произнес Фэд.

Машины неслись со скоростью двести двадцать километров в час, и благо, что трасса была абсолютно пуста. Утренняя роса еще не выпала, и поэтому асфальт был чистый и сухой.

— Пора, — скомандовал Сергей, и они с Морсом одновременно выставили автоматы в правое и в левое окна. Сергей сидел слева — за Фэдом, а Морс справа — за Ольгой.

— Пли! — крикнул Михайлов и дал короткую очередь по ветровому стеклу «БМВ». Морс поступил так же.

Водитель «БМВ» увидел направленные в машину стволы, немного притормозил и сделал маневр вправо. И в самое время. Пули со свистом пронеслись мимо машины и умчались в лес.

— Дует, охренеть можно, — крикнул Морс, когда убрал в салон автомат.

— Да, скорость велика, прицеливание осложнено, — ответил Сергей.

Охранники в «БМВ» выставили автоматы и дали несколько очередей по колесам джипа. Все пули попали в асфальт.

— Этим стрелять еще сложнее, они против ветра целятся, — сказал Морс.

— Нам на руку, — вставил слово Фэд. — Вы представляете, что будет с машиной, если они нам в шину попадут.

— Умопомрачительный кувырок, — ответил Сергей.

— Вы бы пристегнулись, на всякий случай, — упорствовал Фэд.

— Тогда вообще прицелиться не сможем — неудобно, — парировал Морс.

Тем не менее Сергей и Морс застегнули ремни безопасности.

— Что они там возятся, — злился Корнилов. — Машину с дороги сбить не могут — козлы.

Генерал нервничал.

Водитель «БМВ», опытный, со стажем оперативник, решил использовать скоростные возможности машины и быстро догнать джип.

— Приготовьтесь, — скомандовал он и резко увеличил скорость. «БМВ» понесся в атаку. Расстояние между ними стремительно сокращалось.

— Догоняют, — закричал Фэд. Сергей и Морс выставили автоматы в окна, но открыть огонь не успели. Шквал пуль обрушился на кабину. Охранники, вопреки приказу — стрелять по колесам, перенесли огонь трех автоматов на кузов джипа.

В «Блазере» полетели стекла, пули засвистели над головами, и все пригнулись.

«БМВ» приблизился настолько, что его бампер коснулся бампера джипа, но таранить его водитель легковушки не хотел. Он учитывал массу машин и скорость, на которой происходил бой. Фэд, увидев в зеркало, насколько близко подобрался враг, притормозил, но столкновения не последовало. Водитель «БМВ» разгадал маневр, чуть крутанул руль влево и ушел от удара. «БМВ» поравнялся с джипом. Охранники направили автоматы в салон «Блазера» и открыли огонь. В это мгновение Фэд притормозил, и джип оторвался от «БМВ» на двадцать метров. Пули просвистели мимо и посшибали листву с придорожных деревьев.

Фэд быстро перестроился в хвост «БМВ» и прибавил газу. Теперь джип гнался за охранниками. Сергей и Морс выставили автоматы в окна и открыли огонь по легковушке. У той полетели стекла, и у одного из охранников вывалился автомат из руки. Фэд чудом избежал столкновения с бешено скачущим по асфальту оружием.

— Попал, — крикнул Сергей и вставил новый магазин.

— Пронесло, — рявкнул Фэд. — Автомат мимо пролетел. Если бы столкнулись — нам каюк.

Сергей и Морс вновь открыли огонь. «БМВ» сманеврировал и, увеличивая скорость, начал отрываться от джипа.

— Стреляйте в них, — скомандовал Корнилов бойцам в своей машине. Те опустили стекла, и ураганный ветер ворвался в салон. Они, щурясь от струй воздуха, перезарядили автоматы, выставили их в окна и начали палить по джипу. Пули в большинстве своем пролетали мимо — расстояние было пятьдесят метров, — но несколько попали в кузов.

— Они нас зажали, — закричал Фэд.

— Ты в «БМВ», я в «Мерседес», — крикнул Сергей Морсу и развернул ствол назад. Он дал очередь, но пули отрикошетили от бронированного корпуса машины.

— У него «мерин» в броне, пулей не возьмешь, — сказал Сергей.

— А у нас гранаты есть, — ответил Фэд.

— Так что же ты молчал, — разозлился Сергей. Морс полез в ящик и достал две лимонки. Сергей обернулся и посмотрел на «Мерседес», ехавший в пятидесяти метрах сзади. Взорвать его гранатой с такого расстояния было невозможно.

— Ты можешь притормозить, а когда расстояние сократится, я брошу под колеса гранату.

— Могу, — ответил Фэд, — но потом я скорость резко увеличу, иначе взрывом зацепит.

— Ладно, приготовьтесь, — сказал Михайлов.

— Стреляйте! — вновь приказал генерал. Охранники снова начали обстрел «Блазера», и Фэду пришлось увернуться и увеличить скорость.

— Мы так его не возьмем, — сердился Сергей. — У вас там случайно гранатомета нет? — поинтересовался он.

— Нет, но есть дымовые шашки, — ответил Морс.

— Так давай пустим пару.

Морс достал шашку из ящика и уже приготовился ее зажечь, как Фэд его остановил:

— Не надо. Мы его в дыму не увидим и можем столкнуться.

— Тогда как?

— Я сейчас заторможу, а ты, Серега, кидай гранату под брюхо.

Фэд глянул в зеркало заднего вида и нажал на тормоз. Шины засвистели по асфальту, но Фэд отпустил педаль и нажал на газ. Джип резко сбросил скорость, и расстояние между ним и «Мерседесом» моментально уменьшилось

Шофер Корнилова не ожидал такого маневра и надавил на тормоз, но было поздно. Тяжелый «Мерседес» несся в зад джипу и столкновение было бы неминуемым, если бы Фэд не начал ускорение. Расстояние между нами сначала сократилось до метра, а потом стало увеличиваться.

Сергей выдернул чеку из одной гранаты, затем из другой и одновременно бросил их на дорогу, прямо под «пузо» броневика.

— Гони! — крикнул он и пригнулся.

Гранаты поскакали по асфальту, но одна вылетела на обочину и угодила в желтую, придорожную траву. Она взорвалась первой. Взрыв оглушил Корнилова, и он вздрогнул от неожиданности. Осколки полетели в проносящийся мимо «Мерседес», попали в открытое окно, ранили в плечо охранника, и тот вскрикнул. Вторая граната попала между колесами и стала биться то об асфальт, то о бронированное днище машины. Она уже была готова выскочить на обочину, но в это мгновение взорвалась. «Мерседес» тряхнуло. Осколки, не причинив ни малейшего вреда кузову, пробили обе задние шины, и он завилял на шоссе. Водитель, несмотря на скорость, пытался его выровнять и удержать на дороге. Колеса мгновенно спустились, но положение «Мерседеса» поддерживали специальные стальные диски в шинах. Колеса с такими дисками ставят на все бронированные машины, и предназначены они специально для таких ситуаций.

Если бы «Мерседес» ехал медленнее, то он бы удержался на трассе, но скорость в двести километров в час решила дело. Водитель почувствовал, что не справится с управлением, и затормозил. Узкие страховочные диски в задних шинах не обеспечили должного сцепления с дорогой, машину занесло, и «Мерседес» полетел в кювет.

Корнилов сидел спереди, рядом с водителем и был пристегнут, но все равно уперся ногами в пол, а руками — в торпеду. Машина врезалась в тоненькую березку и, срезав ее, понеслась дальше. Лес был редкий — состоял он из молодых деревьев, и это спасло Корнилова. «Мерседес» проделал пятидесятиметровую просеку и застрял в овраге. В довершение всего сработали противоударные подушки в руле и в торпеде, и водителя, а затем и Корнилова прижало к креслам.

— Черт возьми, — выругался генерал, когда понял, что остался жив. Машина была почти не деформирована, за исключением капота. Двигатель работал, бортовой компьютер тоже, но выехать без тягача ей не удалось бы — крепко села на брюхо.

Корнилов взял рацию:

— Панкратов, ты меня слышишь?

— Да, Алексей Михайлович, — ответил водитель «БМВ».

— Нас взрывом сбили с дороги, и мы застряли в канаве. Все живы, только один легко ранен осколком. Вы продолжайте бой. Перегородите машиной дорогу и расстреляйте этих сволочей. Остановите их любой ценой. Ясно?

— Понял, — ответил Панкратов.

После маневра с машиной Корнилова Фэд гнал джип за «БМВ» на расстоянии ста метров. Вдруг та резко сбросила скорость, остановилась и развернулась поперек дороги. Из нее выбежали четверо охранников с автоматами и залегли на обочине.

— Вот те на, — сказал Фэд и затормозил. «Блазер» ехал быстро, и тормозной путь получился пятьдесят метров. Не успел Фэд остановиться, как на джип обрушился шквал автоматного огня.

— Ложись, — крикнул Сергей и пригнулся.

Фэд крутанул руль, нажал на газ и начал разворачиваться. Сергей зажег дымовую шашку и выбросил в окно. Белое облако заволокло шоссе и перекрыло видимость стрелявшим. Фэд юзом, с визгом шин об асфальт, развернул машину и рванулся в обратную сторону. В это мгновение пуля попала ему в правый бок, он вскрикнул и потерял сознание. Неуправляемый внедорожник понесся в кювет. Сидевшая на переднем сиденье Ольга увидела кровь и истошно закричала. Морс схватил ее за бронежилет и рывком перетянул на заднее сиденье. Сергей потянулся к рулю, взялся за него и попытался вырулить на дорогу. Это было нелегко сделать, так как Фэд давил ногой на педаль газа. Тем не менее машина поехала по обочине и не скатилась в канаву. Сергей и Морс сдвинули Фэда на правое сиденье, его нога отпустила газ, и машина остановилась. Это было еще опасней, чем укатиться в кювет.

Охранники, не видя ничего из-за дыма, вскочили и бросились в атаку. Они бежали по дороге, окутанные мглой, и расстреливали пространство впереди себя.

— Я вас прикрою, — крикнул Морс, выскочил и начал стрелять по звуку в клубы дыма. Один охранник охнул и упал на асфальт. Он получил пулю в живот ниже бронежилета. Остальные попадали и поползли к обочине. Они продолжали обстреливать шоссе, и пули проносились возле Морса.

Сергей выскочил из задней двери, дал несколько автоматных очередей в сторону нападавших, а потом сел за руль.

— В машину, — крикнул он Морсу.

Тот дострелял рожок и кинулся к двери, но в этот момент очередь ударила его в спину. Он охнул и опустился на асфальт.

— Втащи его в кабину, — закричал Сергей Ольге.

Девушка схватила парня за ворот, но приподнять не смогла. Она тянула его, сидя в кабине на заднем сиденье.

— Тяни, — кричал Сергей.

Морс очнулся, застонал, но из последних сил подтянулся и влез в салон. Ольга помогла ему и захлопнула дверь.

Воспользовавшись затишьем, охранники устремились в атаку, но было уже поздно. Джип развернулся, разогнался и с ходу рванулся в дымовое облако. Сергей пригнулся за рулем — пули разбили лобовое стекло, и в салон ворвался ураганный ветер.

Боец вышел из дымовой пелены и увидел мчащийся на него автомобиль. Он даже вскрикнуть не успел, как был сбит хромированным бампером. Сергей проскочил облако и помчался к пустой «БМВ». С ходу врезался в заднее крыло, развернул ее и спихнул в канаву.

— Теперь не догонят, — зарычал он.

Нападавшие продолжали стрелять вслед «Блазеру», но ни одна пуля в цель не попала.

— Что с ним? — спросил Сергей у Ольги.

— Ранен, — ответила та и стала снимать с Морса бронежилет. Ладони ее испачкались кровью.

Сергей взял руку Фэда и пощупал пульс. Удары сердца прослушивались плохо — он был без сознания.

— Фэда убили? — спросил Сергей.

— Нет, — ответила девушка, — он тяжело ранен.

— Мне крышка, Сергей, — тихо произнес Морс. — Я чувствую, что пуля засела глубоко в грудине.

— Крепись, Николай, — подбадривал его Михайлов, — я везу тебя в госпиталь. Там врачи пулю вынут, рану продезинфицируют и зашьют. Выздоровеешь и будешь прыгать, как молодой.

— Нет, этому конец — отпрыгался. — Морс вновь потерял сознание.

Сергей увеличил скорость. «Блазер» с выбитыми стеклами, весь простреленный и помятый, несся в Москву. Благо что мотор, колеса и трансмиссии были целы. Сергей сбросил скорость, повернул на проселочную дорогу и поехал в объезд. Он опасался, что Корнилов вызвал людей и те устроят засаду.

— Сергей, ты меня в госпиталь не вози — засветишься, — это Морс пришел в себя. Он хрипел, и у него изо рта шла кровь.

— Сейчас я вас перебинтую, — Михайлов остановил машину, вылез и осмотрелся. Погоня отстала и вокруг никого не было.

Наступил долгожданный рассвет. Вдали, за гранью горизонта уже поднималось багровое летнее солнце. Его еще не было видно, но свет уже струился по полям, лугам и лесам. Земля парила от росы, и утренний туман стелился по равнинам. Этот рассвет Сергею казался воистину кровавым.

Он нашел аптечку, вытащил ампулы с обезболивающим и сделал укол сначала Морсу, а потом Фэду. Затем он снял с них одежду и промыл раны перекисью водорода. Сергей лил и лил, но кровотечение не останавливалось. Видимо, была задета крупная артерия, потому что кровь шла алого цвета. Сергей сделал укол против столбняка и наложил на рану тампон. Он сразу пропитался кровью, и его пришлось сменить.

— Заматывай, все равно ненадолго, — вымученно, через боль улыбнулся Морс.

Обезболивающее подействовало через минуту, и он попробовал сесть в кресле. Фэд по-прежнему был без сознания.

— Лежи, — приказным тоном сказал Сергей и попытался силой уложить друга.

Тот подчинился, но начал двигать руками и ногами, чтобы лечь поудобней.

— Не ерзай ты, давление поднимется, — разозлился Сергей.

— Димка еще жив? — произнес Морс, когда чуточку оклемался. Сергей вколол ему морфия, и Морс закайфовал.

— Фэду сделай, пусть тоже побалдеет напоследок.

— Не дури. Все будет нормально, — подбадривал его Ник. — Мы еще повоюем.

— А может, я и вправду не умру, — вдруг сказал Морс и приподнялся на локте. — Меня вылечат, залатают раны, и я буду жить долго-долго.

— Конечно, — ответил Михайлов и взял телефон. Набрал рабочий номер Семенова.

Трубку взяла дежурная по управлению Светлана Дронова.

— Светлана, доброй ночи, это Михайлов, позови Петровича.

— Здравствуй, Сережа, а его в управлении нет. Он вчера не вернулся с задания.

«Черт возьми, — мысленно выругался Сергей, — неужели псы Корнилова убили Семенова».

Он набрал домашний номер полковника.

«Может, он дома, спит. Вчера утомился, наверное, поздно вернулся и поехал сразу домой», — Сергей прокручивал в мозгу возможные варианты злоключений полковника. Но дома того не оказалось.

— Где может быть Семенов? — Сергей задал вопрос Морсу и Ольге.

Девушка отрицательно покачала головой, а Морс ответил:

— Вчера по телевидению по всем каналам показывали место бандитской разборки в Томилине. Там уничтожили восемь тачек и кучу народу. Причем их заживо сожгли в машинах. Ты нас с Фэдом предупредил, что отправляешься на встречу с Некроном, и мы, услышав сообщение, решили, что ты погиб. Но когда в эфире появился твой маяк, мы его запеленговали и определили местонахождение. И вот чем все кончилось. — Морс замолчал.

— Ты думаешь, что полковник погиб в разборке?

— Не знаю.

— Ладно, подождем, может, и он объявится.

— Надо где-то схорониться. Ведь нас ищут.

— Вас надо в госпиталь.

— Не надо в госпиталь, — взмолился Морс, — я до Москвы не доеду — умру, а если и не умру, то нас Корнилов на больничной койке уничтожит.

— Резонно, но к врачу вам надо обязательно, и чем быстрее, тем лучше. О! Я знаю место, где вам окажут квалифицированную медицинскую помощь.

— В морге? — пошутил Морс.

— Именно, — ответил Сергей и завел мотор.

— Где вас черти носят? — зарычал Корнилов, когда несколько джипов и «Мерседес» Свиридова подъехали к месту аварии. Гор вылез из «Гранд Чероки» и подошел к генералу.

— Вы живы, Алексей Михайлович, — верный друг и адъютант подбежал к боссу.

— Жив, жив, — уже спокойней ответил генерал. — Они подорвали нас гранатой, и мы улетели в кювет. Хорошо, что хоть не перевернулись. Осколком ранило Гаврилова, но рана пустяковая — выживет.

Гор осмотрел место аварии. «Мерседес» торчал в лесу, в низине, а люди собрались на обочине. Раненого охранника перевязали, и он сидел на земле и курил. «БМВ» с исковерканным багажником стоял рядом, а возле, под плащ-палаткой, лежали два трупа.

— Одного убили выстрелом в живот, а другого сбили машиной, — сказал Корнилов. — Вообще они лихо работают — профессионалы. Они банк ограбили, вас в Томилине потрепали, а теперь в Лобне и здесь четыре трупа наковыряли.

— В Томилине мы бы его в момент ухлопали, если бы был приказ, — с обидой ответил Гор.

— Профессионализм и заключается в том, чтобы не ухлопать, а взять живым и при этом никого из своих людей не потерять, — с издевкой произнес генерал. — Именно так они и сработали в особняке. Двоих мудаков убили, одного кулаком ошарашили, а двое забаррикадировались в комнате охраны и в штаны со страху наложили. Я с этими трусами разберусь.

Гор опустил голову.

— А ты знаешь, кто всю эту кашу заварил и нас на куски рвет? — вдруг спросил Корнилов.

Гор вопросительно посмотрел на него.

— Ник и его команда. Помнишь их?

У Гора нижняя челюсть затряслась. Он открыл рот, глубоко вздохнул, но выдохнуть не смог.

— Сергей Михайлов, грабитель в банке и мой агент Ник — один и тот же человек — Виктор Матвеев. Ты, Гор, помнишь Виктора Матвеева? — Корнилов со злости доканывал полковника.

Тот побагровел от ярости и, стиснув зубы, произнес:

— Как не помнить, шрам на моем лице — его рук дело.

— Так вот, я хочу тебя обрадовать — он жив. Жив так же и Морс — второй грабитель в банке, и, наверное, жив и Фэд. Именно он был за рулем машины, пока Ник и Морс чистили «Нокс банк». Именно Фэд проделал на этом шоссе маневр, который позволил подбросить гранаты нам под днище и взрывом выбросить в кювет. Кроме него, так машину никто не водит. Он был лучшим водителем в ГРУ и КГБ.

— Я знал Матвеева, — сказал Гор, — Михайлов на него не похож.

— Он сделал пластическую операцию и изменил внешность. К тому же с годами он погрузнел, поздоровел, накачался, и поэтому мы его не узнали. Ведь я с ним разговаривал за час до его бегства. Я сидел в метре от него и все-таки не узнал. Он был моим лучшим агентом, и теперь мы чувствуем это на своей шкуре.

— А Лэй жива? — спросил Свиридов.

— Нет, это абсолютно точно. Хирург Лэст такое с ней сделал. Она умерла, я уверен, — Корнилов закурил.

Все молчали.

— Ладно, поехали в Москву, надо уничтожить Михайлова и его команду.

Глава 37

— Корнилов почему-то не приехал, — недовольно произнес генерал Переверзев. — Может, он чувствует опасность?

— Скорее всего, обстоятельства его задержали, — высказал мнение начальник спецназа Родион Бойков. — Уже утро, снимать засаду?

— Да. Ждать нет смысла — в другой раз.

— Может быть, выследить его и захватить на улице? — сказал Бойков.

— А вы сможете тихо, без шума арестовать генерала с несколькими охранниками?

— Наверное, нет. Придется всю охрану перестрелять, и, наверно, своих людей тоже потеряем.

— Тогда будем ждать, пока он не приедет в управление и не придет ко мне в кабинет, и желательно, чтобы это произошло ночью.

— А если такого стечения обстоятельств не получится?

— Тогда придется его просто убрать, — Переверзев угрюмо посмотрел на Бойкова. — Слишком много он знает, и от него можно ожидать любой мерзости.

— Вы опасаетесь, что он может… — Бойков не договорил.

— Я всего опасаюсь, поэтому удвоил охрану и без нужды из управления никуда не выезжаю — только домой.

Глава 38

Полковник Семенов и судмедэксперт Олег Карцев посидели, поговорили, выпили неразбавленного спирта, запили пепси-колой, закусили хлебом с докторской колбасой и легли спать. Если бы полковник не расслабился изрядной дозой алкоголя, то он вообще бы не заснул. Ночь выдалась спокойная — в госпиталь не привезли ни одного трупа. Перенесший тяжелое нервное потрясение Семенов спал, как говорится, без задних ног. Несколько раз вскрикивал во сне, дергался и махал руками — вспоминал пережитое, но все-таки выспался прекрасно. Страхи прошедшего дня ослабли и отдалились.

Он открыл глаза, когда за окном было уже светло. Тем не менее вставать не хотелось, и он нежился в сладкой дреме, изредка переворачиваясь с боку на бок.

«Как здесь тихо, — думал он, — морг да и только». Он в который раз погрузился в дрему, как вдруг его кто-то похлопал по плечу. Петр Петрович приподнял веки и увидел улыбающегося Сергея Михайлова.

— Петрович, вставай, уже день.

— Ты! — только и вырвалось у него.

— Я, живой и невредимый, — с радостью сказал тот и сел на стул напротив дивана.

Сергей с улыбкой смотрел на полковника, но потом понемногу начал хмуриться.

— А я думал, ты, Сережа, погиб.

— Вот живой, как видишь, но я имел такие же подозрение в ваш адрес.

Полковник с сожалением покачал головой:

— Чуть не погиб. Был на волоске от смерти, но каким-то чудом выжил. Повезло, второй раз в жизни повезло. Видимо, третий будет последним. А Вадима убили.

— Я знаю. Нас остановили переодетые в ментов бойцы. Снайпер Корнилова выстрелил Вадиму в спину. Я его, раненого, затащил в машину, но далеко уехать нам не дали. Догнали, и так получилось, что меня взяли в плен, а Вадима убили. — Сергей замолчал.

— Некрона и всех его людей тоже убили. Всех до одного, — произнес Семенов. — Мы нарвались на засаду в лесу. Ты не поверишь, но в нас шарахнули из ПТУРСа, а потом расстреляли из скорострельного пулемета. В довершение всего искореженные машины взорвали и подожгли. А я, как видишь, опять без единой царапины.

— Я тоже цел, но двух моих друзей тяжело ранили.

— А как ты меня нашел? — спросил Семенов. — Лапшину звонил?

— Нет. Я позвонил в управление, там сказали, что ты не вернулся с задания, и я подумал, что ты погиб. А сюда я привез Фэда и Морса. Это мои друзья, они меня вытащили из его лап. Им нужна медицинская помощь, а в госпиталь никак нельзя, поэтому я привез их сюда. Олег сейчас их осматривает. В морге мы некоторое время будем в безопасности, но отсюда надо сваливать. Люди Корнилова наверняка ищут нас.

— И в управление тоже нельзя, — сказал Семенов.

— Да. И домой.

— Что нужно этому Корнилову? — спросил полковник.

— А ты знаешь, кто он такой?

— Генерал ГРУ, — ответил Петрович.

— Откуда информация?

— Его фамилию мне перед смертью сказал Некрон. Я спросил у Лапшина, кто такой Корнилов, и он мне объяснил, что тот заместитель начальника ГРУ.

В комнату вошел Олег Карцев.

Он проснулся раньше Семенова и, пока тот спал, занимался работой — вскрывал трупы. Когда Сергей позвонил в дверь, Олег ему открыл. Он рассказал ему о происшествии и попросил помочь. Они перенесли Морса из машины, спрятанной в кустах за оградой госпиталя. Особенно тяжело было перетаскивать его через забор. Морсу было нестерпимо больно, он стонал, рычал, но крепился. Чтобы не заорать, закусил ворот куртки и глухо хрипел.

— Потерпи, браток, — шептал Сергей ему в ухо, — мы тебя спасем.

Как только Морса уложили на операционный стол, Олег остался оказывать помощь, а Сергей пошел за Фэдом. Он помог Ольге взобраться на забор и спуститься вниз. Затем они вдвоем перетащили и его.

Ольга Лаптева устроилась в кабинете Карцева — села в большое кожаное кресло и выпила предложенный ей разбавленный спирт. После пережитых трагических событий она немного успокоилась, и усталость взяла свое. Через несколько минут она уснула.

Олег сел на стул и сказал:

— Твой друг очень плох. Пуля задела левое легкое, но вышла наружу и застряла между шестым и седьмым ребрами. Я ее вынул, но необходима операция. Чтобы остановить кровотечение, надо вскрыть грудную полость и зашить легкое. В этих условиях и в одиночку я ее сделать не могу. Его надо госпитализировать, и срочно.

— Этого пока нельзя делать, — ответил Сергей. — Люди, которые на нас напали, очень опасные. Это они уничтожили банду Некрона в Томилине, они убили Вадима, они и нас уничтожат, если найдут. Ты, Олег, теперь подвергаешься не меньшей опасности, чем мы, потому что нам помогаешь.

— Пока мы здесь, — добавил Семенов.

— Да. Пока мы здесь. Поэтому надо быстрее уезжать. — Сергей встал.

— А как же твои друзья? — спросил Олег.

— Их придется оставить у тебя, и ты их должен спасти. Делай операцию, а там как бог даст. Другого выхода ведь нет. Это лучше, чем везти их в госпиталь и подставлять под неминуемую смерть. Сейчас хоть шанс есть.

— Конечно, есть. Я попробую. Они в дальней операционной, а туда никто никогда не заглядывает. Но я повторяю, чтобы гарантированно сохранить им жизнь, надо везти их в госпиталь.

— Это убьет их раньше, чем рана в легкое. — Сергей был непреклонен.

Олег покачал головой и подчинился. Он знал, что с Михайловым спорить бесполезно, и к тому же Семенов был с ним солидарен.

— Ты их вылечи, попробуй, по крайней мере, — сказал на прощанье Сергей, — ну а если умрут, то похорони. Одного зовут Дмитрий Бессонов, а другого Николай Шипитько.

— Я запомню, но, думаю, до этого не дойдет. Они все-таки были в бронежилетах. И не с такими ранами выживали, — ответил Олег и протянул Сергею руку.

— Да, можно взять на время твою машину? А то наш джип стал как решето. Мы сюда добирались огородами. Как менты не остановили? — Сергей лукаво посмотрел на Карцева. Тот вздохнул.

— Выручи, Олег, век не забуду, — поддержал Семенов. — Я ее тебе верну в целости и сохранности, а если испорчу, свой «Мерседес» отдам.

— Ладно, берите.

— Ольгу мы возьмем с собой, ей здесь оставаться опасно, — добавил Сергей, и они распрощались.

Глава 39

Начальник контрразведки Андрей Степанович Ремизов вызвал к себе начальника группы по борьбе с терроризмом «Альфа» полковника Вячеслава Зотова.

— Вячеслав Сергеевич, — начал Ремизов, — вашему подразделению предстоит операция по задержанию особо опасной группы преступников. Наши сотрудники сейчас заканчивают их разработку. Остальное — это дело вашего отряда. Конкретную боевую задачу я перед вами поставлю позже, а пока отберите два десятка лучших офицеров и проинформируйте их о предстоящем особо секретном и особо опасном задании.

— Будет исполнено, Андрей Степанович, но я хочу заметить, что у нас все сотрудники отлично подготовленны.

— Я знаю об этом, но вашими оппонентами на сей раз будут не накачанные быки из какой-нибудь преступной группировки, а группа специального назначения.

Зотов вскинул брови:

— Как?

— Я вам пока большего не скажу, но поверьте мне, для их задержания нужна очень сильная группа. Вы же не хотите потерять половину своих людей?

— Конечно, нет, Андрей Степанович, и я приму ваше пожелание к сведению. Группа захвата будет составлена из лучших, самых опытных.

— Вот и хорошо, — сказал генерал.

— А можно конкретней? — спросил Зотов.

— Вы видели по телевизору место бандитской разборки в Томилине?

— Да.

— Это дело рук этой группы.

— Круто. Они применили, если я не ошибаюсь, ПТУРСы и крупнокалиберные пулеметы?

— Да. Видеоматериалы по этому делу я вам предоставлю ближе к вечеру. Так что подберите людей, желательно добровольцев, и проведите с ними беседу. Дело очень опасное, и надо быть готовыми ко всему.

— Хорошо, Андрей Степанович. Через три часа я вам принесу список группы.

— И заберете кассеты с записями. Покажете их только членам группы захвата. Настройте сотрудников на работу с полной отдачей.

— Так точно, — полковник отдал честь и вышел.

Генерал Корнилов, Геннадий Свиридов и полковник Гор вошли в резиденцию разведки на Тишинской улице.

— Мой дом — моя крепость, — часто говаривал Корнилов, а что касается его резиденции, то она этому определенно соответствовала.

Они направились не в кабинет к Корнилову, а в компьютерную лабораторию Андрея Саксонова.

— Пока не говорите Саксонову о том, что нам известно о его телефонном звонке к Михайлову, — предупредил генерал. — И о том, что Михайлов был у нас и потом бежал.

Все прошли в компьютерный зал, а из него в кабинет Саксонова. Когда массивная, стальная дверь-плита отъехала, Андрей встал навстречу боссу.

— Доброе утро, Алексей Михайлович, — поздоровался Саксонов.

— Здравствуйте, Андрей Андреевич, — поздоровался с ним за руку генерал.

После того как дверь закрылась, Корнилов спросил:

— Ну-с, что нового произошло за ночь?

— Карты компьютерной идентификации изготовлены, и они определили, что преступник в банке, Сергей Михайлов и Виктор Матвеев, Ник — один и тот же человек.

Андрей сказал это без энтузиазма, но сказал. Это обстоятельство очень обрадовало Корнилова. Он понял, что Саксонов его друг и играет по-прежнему в его команде. А насчет того, что тот доложил не сразу и попытался позвонить Михайлову, Корнилов решил:

«Матвеев был близким другом Саксонова, и тот, когда узнал, что он жив, проявил мимолетную слабость. Ведь он не в курсе, что Ник мой злейший враг».

— Отлично, значит, теперь мы знаем, кто ограбил «Нокс банк» и кто перевел полтора миллиарда долларов с наших счетов на свои, — генерал улыбнулся. — Остается поймать его и вернуть деньги.

— Да, Алексей Михайлович, скорее всего это сделал Виктор Матвеев. — Андрей опустил голову.

Корнилов подошел к нему и по-дружески положил руку ему на плечо:

— Радостно было узнать, что он жив, и горестно, что он наш враг.

— Да, — понуро ответил Саксонов.

— Надо его найти как можно быстрее, поэтому включай компьютер и подключайся к видеосистеме Москвы. Кинематические карты на Михайлова, Семенова, Морса и Фэда готовы, так что начинай поиск. Компьютер сличит их движения, и мы узнаем, где они находятся.

— А если они сейчас сидят в помещении? — спросил Андрей.

— Рано или поздно выйдут на улицу, зайдут в метро, на вокзал или в аэропорт, и мы обнаружим их и арестуем.

Глава 40

Сергей, Семенов и Ольга уселись в старенькую «девятку» Карцева и отправились в путь.

Семенов вел машину, Сергей был на переднем сиденье, а Ольга сзади.

— Куда же мы теперь? — спросил полковник.

— А никуда. Раз события разворачиваются таким образом, надо найти на Корнилова компромат и отвезти его в ФСБ и журналистам.

— Где же мы на него компромат возьмем? — удивился Семенов.

— Компромат на него имеется, и такой, что он, все его прихлебатели и бандитская шушера со своих высоких постов полетят да сразу за решетку, — зло ответил Сергей.

— У тебя есть на Корнилова компрометирующая информация? — будто не поняв с первого раза, переспросил Семенов.

— Да, Петр Петрович, есть.

— Откуда? — полковник серьезно посмотрел на Сергея.

— Это долгий рассказ, — начал отнекиваться тот.

— Тебе придется нам рассказать, так как мы одна несчастная команда, и этот твой компромат наш последний шанс на жизнь.

— Рассказ долгий.

— Ничего. Ехать нам некуда, спешить незачем, поэтому времени навалом, и я с удовольствием послушаю. Да и вы, девушка, тоже? — полковник обратился к Ольге. — Кстати, как это вы оказались вместе?

— Корнилов ее тоже взял в заложники, а Морс и Фэд нас спасли.

— Ценой своей жизни, — вдруг произнесла Ольга, и на глазах у нее появились слезы.

— Ну, ну, рано их хоронить, — вздохнул Сергей.

Полковник посмотрел на Сергея, на Ольгу и покачал головой.

— Я хотел, чтобы все получилось по-другому, но я не предусмотрел очень многого.

Семенов остановил машину на площади, возле Чистопрудного бульвара, у входа в метро «Тургеневская». Заглушил мотор, уселся поудобней и принялся слушать. Ольга вытерла слезы платочком, пошмыгала носом и успокоилась. Сергей посидел, подумал и начал свой рассказ.

— Петр Петрович, ты меня знаешь уже пять лет?

— Да, — ответил Семенов.

— Мы с тобой бывали в разных, порой экстремальных ситуациях?

— Да.

— Я бывал у тебя дома, на днях рождениях, праздниках и торжествах?

— Именно.

— И я могу считать тебя своим другом, близким мне человеком?

— Конечно, Сережа. Несмотря на разницу в возрасте, мы друзья.

— Да, в управлении нет сотрудника, который бы был мне ближе, чем ты, Петр Петрович. — Сергей замолчал.

Семенов тоже помолчал, а потом добавил:

— Конечно, Сергей, но к чему весь этот разговор. Ты хотел рассказать о…

— Я говорю это потому, что не будь таких отношений между нами, я бы, наверно, никогда не сказал тебе того, что сейчас скажу.

Полковник и Ольга молчали.

— Все эти годы я выдавал себя не за того человека, кем был на самом деле, — Сергей внимательно наблюдал за реакцией Семенова. Ольга никак не прореагировала — ей было наплевать, а полковник вскинул брови и уставился на Михайлова.

— Как?

— А так, мое настоящее имя Виктор, а фамилия Матвеев, и я бывший секретный суперагент Главного разведывательного управления. Я начинал работать в разведке под руководством ныне генерала, а в то время полковника Корнилова. Несколько лет назад я сделал ряд пластических операций и изменил свою внешность. Стал таким, каким вы меня сейчас видите.

Семенов открыл рот от удивления. Он не знал, что сказать.

— Но не судите меня строго. Когда я закончу свой рассказ, вы поймете, почему я так поступил.

— Звали меня Виктор Николаевич Матвеев. Родился я в Москве в… — Сергей осекся, — впрочем, этого не надо. Я закончил с отличием МГУ, физико-математический факультет и был завербован разведкой. Я и мой друг Андрей Андреевич Саксонов — тоже физик, поступили работать в образованный тогда компьютерный отдел ГРУ. Но нам была уготована другая учесть. Не дав проработать и месяца, нас направили на учебу в Высшую школу КГБ на отделение внешней разведки.

Мы посещали занятия, семинары, учились стрелять, водить машины, бросать ножи и так далее. Нас обучали всему, что пригодилось бы в разведработе. Научные работы по компьютерной технике пришлось на время отложить, но нам обещали, что потом мы все с лихвой наверстаем. Я уже знал в совершенстве английский, немецкий и французский, но в ВШ нам предложили выучить еще пять языков — испанский, итальянский, голландский, китайский и японский. Это не считая того, что я сносно говорю и понимаю польскую, чешскую, венгерскую, сербскую речь. Через год нас послали на стажировку по английскому языку в Бирмингем. Это был мой первый выезд за границу.

Но я уклонился от темы, — спохватился Сергей. — Обучение длилось пять лет, но уже на четвертом курсе наши учителя начали преподавать нам очень специфические предметы. — Сергей помрачнел и уставился взглядом в пустоту. Он вспомнил тот злополучный день, когда его жизнь резко изменилась.

Полковник Семенов пристально смотрел на Сергея Михайлова и ужасался. Ему казалось, что он не узнает своего друга — так изменилось его лицо. Сергей продолжил свой рассказ.

Глава 41

В Высшей школе КГБ из них готовили разведчиков — людей, беззаветно преданных стране, долгу и чести. Но этого было мало. Они должны были в любую минуту отдать жизнь за Родину. Но и этого в конечном счете было мало. Их готовили, как людей, способных на все, на любой, самый подлый, самый коварный поступок, но во имя высокой идеи. В те годы это была идея коммунизма. На занятиях — точнее, это были беседы в уютном небольшом зале, где-нибудь за городом, на тихой даче — им внушали, что ради победы над противником они могут применять любые средства и методы. Они должны быть преданны Родине и разведке и обязаны выполнять все приказы руководства, причем беспрекословно. Их учили быть честными по отношению к руководству, но, если потребуется, подлецами и лжецами в отношении врагов. Таковы законы разведок всего мира, ведь на обмане и подлости они формируются и процветают. А как же иначе.

Виктор Матвеев приехал на служебной машине в ВШ. Всех слушателей привозили на машинах на занятия и после них развозили по домам. Это было необходимостью. Государство тратило на обучение одного разведчика несколько сот тысяч долларов, и не хватало, чтобы он случайно попал под автобус, когда поедет с учебы.

— Привет, — бодро сказал Виктор и поздоровался за руку со своим приятелем Андреем Саксоновым.

— Привет.

— Какая сегодня программа?

— Нам приказано ждать в аудитории. За нами заедут и повезут куда-то, — заговорщически ответил Андрей Саксонов.

Группы у них были небольшие — по пять-семь человек, и состав их был неизменным. Занятия были организованы таким образом, чтобы члены разных групп между собой не встречались. Конспирация на отделении внешней разведки была превыше всего. Ей приучали сразу и зорко следили за ее соблюдением. За группой закреплялся наставник, и он назначал лекции и возил на семинары и тренировки. И в этот раз Виктор подумал, что их отправляют на сборы.

Жил он с матерью в однокомнатной квартире в центре Москвы. Отец Виктора погиб, когда ему был один год, и поэтому всю доброту и тепло отдала ему мама. Когда его отправляли на сборы, он звонил ей, предупреждал, что домой не придет и будет отсутствовать некоторое время.

В просторную, рассчитанную на двадцать человек аудиторию вошел невысокий, статный, крепкий мужчина. На вид ему было пятьдесят лет. Он был изрядно лысоват, имел лишь на висках и затылке несколько седых прядей. Лицо у него было волевое, умное, но доброжелательное. Это наставник группы Ж-54 Иван Васильевич Кудрявцев. Он был в звании майора ГРУ и работал преподавателем уже двадцать лет.

— Ну что, хлопцы, здравия желаю, — сказал он.

Все семеро мужчин (а в группе были только мужчины) встали и построились в шеренгу. Васильич, так его между собой называли парни, подошел и с каждым поздоровался за руку.

Рукопожатие у него было крепкое, а характер тяжелый. Он был немногословен, сдержан, строг, но справедлив. Армейская выправка осталась у него со времен Великой Отечественной войны, когда он служил в полковой военной разведке диверсантом.

— Парни, — строго сказал он, — на пару месяцев отправляемся в командировку, собирайте манатки.

Через час за ними приехал служебный микроавтобус и отвез в аэропорт Внуково. Там их встретили, посадили в пассажирский самолет, и они полетели в Адлер. В полете все спали.

В Адлере две служебные «Волги» доставили их из аэропорта в горный район Сочи, недалеко от Дагомыса. Там, среди сопок, находилась секретная база ГРУ по подготовке разведчиков. Виктор, Андрей и члены их группы не раз бывали там.

Их разместили в уютных, чистых, светлых двухместных номерах и дали час на отдых. В восемнадцать ноль-ноль они вышли на построение. На базе царила такая же секретность, как и в Московском офисе ВШКГБ. Агенты не видели никого, кроме членов своей группы, наставника и преподавателей. Кроме того, настоящие имена и фамилии были изменены на условные, и это началось с первого же дня обучения в ВШ. Виктор Матвеев выбрал себе кличку — Ник, а Андрей Саксонов — Раух.

После обеда в небольшой пустой столовой агенты отправились на занятия. Они несколько часов стреляли в тире, затем несколько часов занимались рукопашным боем в супероснащенном спортивном зале. Здесь были груши разных форм, мешки и чучела.

После ужина и отдыха в своих номерах все собрались в небольшой аудитории. Васильич попросил всех сесть, а сам набрал телефонный номер и произнес:

— Группа Ж-54 прибыла на лекцию.

Он положил трубку и добавил:

— Сегодня очень важный для вас день. Вы уже отучились четыре года, и вам предстоит освоить еще один очень важный предмет.

— Какой, Иван Васильевич? — спросил агент по кличке Тэк.

— Искусство выживания, — коротко ответил наставник.

В аудиторию вошел рослый, атлетически сложенный молодой мужчина. Он был коротко острижен, и это еще больше подчеркивало толщину и мощь его шеи. Он был широк в плечах и даже немного грузноват. Движения у него были спокойные, неторопливые, и в них чувствовалась медвежья сила спортсмена-борца. Он поздоровался, и все встали.

— Нортон, — представился он. — Сегодня, товарищи офицеры, мы начинаем у вас в группе курс лекций и практических занятий по системе выживания. Этот курс рассчитан на два этапа по два месяца, и вы должны будете его усвоить. Я считаю, что для разведчика он один из основных. Для того чтобы остаться в живых, чтобы не попасть в лапы врага, вам необходимо психологически подготовить себя к экстремальным действиям в экстремальных ситуациях.

Все с интересом слушали преподавателя.

— Представьте себе ситуацию, когда на вас нападает боец отряда особого назначения. Он тренирован, как вы, силен и хочет вас убить. Вы эти задания осваивали на занятиях по рукопашному бою и стрелковой подготовке. Вы разыгрывали сцены, когда один из вас был противником, но вы действовали по отношению к нему, как к условному врагу. А как будет действовать настоящий враг? — задал он вопрос Нику.

Ник встал, подумал немного и ответил:

— Он попытается меня убить или захватить в плен.

— Сейчас разговор идет только об одном — о том, чтобы убить вас.

— Он вступит со мной в поединок, — начал Ник.

— Нет, это психология спорта, а не отчаянной уличной драки, и тем более смертельной схватки, — перебил его Нортон. — Он нападет на вас незаметно, исподтишка, подло и постарается с первого же удара вас уничтожить.

Почему порой обыкновенный уличный драчун, хулиган в драке в подворотне побеждает тренированного мастера спорта по боксу или борьбе? Потому что он не боится ударить человека, ударить голой рукой, палкой или ножом — он психологически адаптирован к победе любой ценой.

Все молчали.

— Я знаю, что вы все отличники учебы, великолепно владеете приемами рукопашного боя, карате, самбо, борьбы и бокса. Вы управляетесь со всеми видами стрелкового и холодного оружия, но вы психологически не готовы применить все свое мастерство, всю свою силу на человеке по-настоящему. Именно этот курс психологической адаптации ваших боевых искусств я вам преподам. Учтите, в настоящем бою остаются в живых только победители, а побежденные — трупы.

Нортон обвел парней взглядом и продолжил:

— Начнем с показа иностранного кинофильма. Вы увидите натуральные, документальные съемки казни преступников в одной из азиатских стран. — Нортон сел в свободное кресло и снял трубку телефона:

— Дайте, пожалуйста, пленку.

На одной из стен висел небольшой экран. Началась демонстрация фильма.

— Убить человека трудно скорее психологически, чем физически, но вы должны раз и навсегда решить с самим собой, со своей совестью один вопрос — кто перед вами. Как только вы в своем сознании усвоите, что перед вами враг и он хочет вас убить, именно убить, а не победить в борьбе, то вам станет легче уничтожить его. В противном случае погибнете вы — ведь у наших врагов точно такие же психологические установки.

На экране появилось изображение китайских иероглифов и драконов.

— Это герб китайской разведшколы в Пхеньяне. Сейчас инструктор Лай Фу Ли продемонстрирует перед высоким руководством технику владения рукопашным боем, — пояснил Нортон.

Ник знал китайский язык, и поэтому ему переводчик не требовался. Он прочел надписи и понял, что состоится казнь преступника, приговоренного судом Китая к смерти. Но в целях совершенствования боевых качеств личного состава элитной разведшколы приговор, с согласия смертника, будет приведен в исполнение мастером кун-фу.

На экране появился большой спортивный зал, абсолютно пустой. Стены его были деревянными, а пол земляным. По бокам, за металлической сеткой располагались трибуны на два десятка человек. Кто на них находился, видно не было. Видимо, организаторы зрелища пожелали остаться неизвестными.

И вот дверь открылась и в зал ввели заключенного в наручниках. Вооруженные охранники освободили его от пут и предложили пройти в центр зала. Высокий, рослый парень нерешительно двинулся по залу и остановился напротив трибуны. Охранники ушли, а в зал вошел палач — мастер кун-фу.

На вид ему было сорок с небольшим, ростом невысок, худощав и совсем не похож на атлета. Парню-преступнику около двадцати, и он был на голову выше мастера. Преступник был одет в серого цвета робу, а его палач по пояс голый, в шароварах и мягких китайских тапочках.

Они стояли и пристально смотрели друг на друга. Так продолжалось около минуты. И вот мастер, не говоря ни слова, сжал кулаки и начал приближаться к жертве. На его лице не было выражено ничего, он просто наступал. Парень же попятился, так как не хотел вступать в бой. Мастер не принял никакой стойки, а просто шел и шел.

Когда расстояние между ними стало два метра, парень быстро отскочил. Мастер приближался, а он рвал дистанцию. Это мешало палачу эффективно напасть, но он был по-прежнему спокоен и сдержан. Как только он делал скачок на парня, тот шустро отскакивал и сохранял прежнее расстояние.

Так длилось десять минут. Ник и все остальные начали понемногу уставать от просмотра. За все это время ни мастер, ни его жертва не произвели никаких интересных действий — только игра в кошки-мышки. Один гонялся за другим.

— Он хочет жить и поэтому бегает от палача, — произнес Нортон. — Вы смотрите и думайте, как поступили бы вы на месте мастера и на месте жертвы. После просмотра фильма устроим диспут.

Палач выматывал жертву уже полчаса. Делал скачки то вправо, то влево, а парень все отпрыгивал и отпрыгивал от него. Так они кружили по залу, но парень не хотел вступать в поединок. По его движениям было видно, что он стал немного уставать. Мастер, наоборот, нападал резво и стремительно, и в каждом его движении чувствовалась сила и скорость.

Прошло еще полчаса, и стало заметно явное опаздывание преступника. И вот кунфуист сделал очередной скачок, а парень не успел разорвать дистанцию. Мастер подпрыгнул, что есть силы саданул ногой в грудь преступника, тот охнул, согнулся и отлетел к стене. Мастер стремительно напал, но парень вскочил, отпрыгнул в сторону, и второй удар прошел мимо.

Преступник опять начал кружить по залу, но уже согнувшись, так как первый удар легко травмировал живот. Так продолжалось еще тридцать минут, и все отвлеклись от просмотра. На экране тем временем происходило следующее.

Палач сделал несколько удачных скачков и загнал жертву в угол. Парень попробовал выскочить из ловушки, прыгнул влево, затем вправо и нарвался на сильный удар ногой. От боли он сжался, согнулся, вжался в угол и, задрожав всем телом, что-то закричал.

Кунфуист начал медленно приближаться к преступнику. Принял боевую стойку — выставил кулаки и с размаху врезал, метя кулаком в голову. Тот пригнулся, удар пролетел возле затылка, а палач вновь ударил, но парень крутанулся как уж на сковородке, и мастер опять промазал.

Ник отметил, что поединок абсолютно не похож на киношные схватки китайских мастеров кун-фу. Нет тех размашистых, нерациональных движений, нет суеты, торопливости, все происходит экономично, сдержанно и на высочайшем нервном напряжении. Каждое движение мастера может стать не только победным, но и проигрышным.

И вот палач ударил жертву ногой в живот и достиг цели. Но парень не упал, а схватился руками за плечи мастера и повис на нем. Тот попробовал освободиться от судорожного захвата и нанести удар рукой, но преступник вцепился в него крепко. Мастер несколько раз ударил его коленом в пах, но парень не пошатнулся. Он кричал и молил о пощаде.

Палач попытался садануть его кулаком в лицо и локтем в затылок, но парень вдруг укусил его за предплечье. Теперь от боли закричал палач. Он хотел выдернуть руку, но не получилось — парень впился зубами в мышцы.

Ник и разведчики смотрели на экран как завороженные, не зная, за кого переживать, за палача или за жертву.

Преступник несколько раз дернул головой, откусил от руки кусок и выплюнул на пол. А палач освободил одну руку, схватился за кисть парня и начал ломать ему пальцы. Преступник же вновь укусил его за ладонь и начал грызть ее, как собака кость. Оба рычали как звери, сопели, никто не хотел погибать.

Наконец, мастер, превозмогая боль, сломал парню мизинец, но тот зарычал и оторвал от его ладони большой кусок.

Бой снимали с нескольких точек и с довольно сильным приближением, поэтому на экране были видны перекошенные лица бойцов, их руки, ручьи крови. Наконец мастер сделал последний рывок и освободился от захвата преступника. Он хотел от него отойти, но тот в последний момент прыгнул, схватил его за ноги и сбил на пол.

В падении мастер несколько раз саданул левой, нетравмированной рукой по затылку преступнику, но тот ноги не отпустил. Обездвиженный кунфуист копошился на полу, пытаясь освободиться, а парень, недолго думая, повторил излюбленную собачью тактику — укусил его за колено. Мастер закричал, схватился за лицо парня и одним движением выдавил ему глаз.

Парень заорал во все горло, соскочил с палача, схватился за лицо и в агонии покатился по полу. Сквозь его пальцы хлынула кровь.

Мастер захрипел, некоторое время держался за колено, но потом поднялся и с трудом поковылял к жертве. За ним потянулся кровавый след.

«Вот почему у них в зале земляной пол, — догадался Ник, — он впитывает кровь и не надо ее подтирать — посыпал землей и все».

И вот палач навис над преступником, размахнулся и врезал ему здоровой ногой в голову. Парень увернулся, но за первым ударом последовал второй, а потом третий и так далее.

Несколько из них настигли цели — оглушили парня, и он уже не уворачивается, а просто заслоняется руками от сильных увесистых тычков. И вот палач наклонился, просунул левую руку между подбородком и грудью преступника и стал давить на гортань. Тот захрипел, засучил ногами, задергался и начал терять сознание.

— Агония, — сказал Ник.

— Смотрите внимательно, — проговорил Нортон, — сколько нужно времени и сил, чтобы задушить противника.

Удушение длилось две минуты, а парень все хрипел и шевелился. Его движения стали вялыми, а сопротивление ослабело. Наконец он закрыл глаза, тело расслабилось и безжизненно обмякло. Но мастер все держал его и давил на горло.

— После того как тело расслабилось, надо еще некоторое время подержать, — объяснил Нортон. — Он потерял сознание, но сердце биться не перестало. Если его отпустить, он может ожить. И даже если сердце остановилось, все равно, спустя несколько минут, сильный организм может вернуться к жизни. Был случай, когда удушенного привезли в морг, а через час после боя он ожил и хотел убежать. Пришлось пристрелить. Наверное, палач производил удушение неправильно, давил не туда, и казненный был без сознания или притворялся. Так что надежней всего нож или пуля.

На экране мастер отпустил жертву, встал и, пошатываясь, пошел к выходу. Вид у него был плачевный. Он тяжело дышал, из предплечья, ладони и колена текла кровь, и вообще он весь был в крови, в своей и преступника. От этого жуткого зрелища мурашки побежали по спине Ника.

— Вам придется привыкать к крови и боли, хотя, наверное, к смерти людей вы не привыкнете никогда. Может быть, и не надо этого делать, ведь жизнь каждого человека священна, потому что не мы ее подарили ему, и мы не вправе ее у него отнимать. — Нортон потянулся в кресле.

Все сидели молча и, как ему показалось, испытывали необычное чувство неприязни к увиденному.

— Уже поздно — десять часов, а завтра утром мы соберемся в спортивном зале и обсудим фильм. У вас есть время подумать.

Глава 42

Весь вечер Ник не мог отделаться от неприятного ощущения робости и жалости. Эти чувства появились у него впервые. Лежа в постели с закрытыми глазами, он обдумывал свои переживания. Наконец, он понял следующее: он, Виктор Матвеев, как нормальный человек, испытывает страх перед мастером кун-фу и перед той ситуацией, в которую попал преступник. Ник также отметил, что он жалеет преступника. Это чувство страха и жалости навело Ника на мысль, что он сопереживает жертве и сопоставляет себя с ней. Ни он, да и никто другой не хотел бы попасть в такую ситуацию.

«Но почему я сопоставляю себя именно с жертвой, а не с палачом?» — думал он. После нескольких часов размышления веки Ника стали тяжелыми, и он погрузился в крепкий, здоровый сон.

Утром, после завтрака, все собрались в той же аудитории. Вошел Нортон.

— Товарищи офицеры, — произнес Иван Васильевич, и все встали.

— Здравия желаю, — сказал Нортон и сел в кресло. Разведчики тоже сели.

— Ну как вам вчерашний фильм? — с ходу спросил он.

Офицеры молчали.

— Сегодня я вам продемонстрирую способ совершенствования волевых и моральных качеств. — Он встал и пригласил всех пройти за ним.

Группа прошла к лифту и спустилась в другое здание. Парни вступили в большой, просторный, хорошо освещенный зал.

— Проходите на трибуны, — посоветовал Нортон, и все проследовали за ограждение из металлической сетки.

— Садитесь, — сказал Васильич, закрыл изнутри на щеколду дверь, ведущую на трибуны, и сам сел рядом, на пластиковый стул. Нортон ушел, и его не было тридцать минут.

Это был обычный баскетбольно-волейбольный зал с разметкой на полу. Никаких тренажеров или спортивных снарядов в нем не было. В дальнем углу находилась дверь, обитая листовым железом. Пол был паркетный, но не лакированный, а просто циклеванный. Под потолком ярко светили лампы дневного освещения и виднелись вентиляционные отверстия. Окон не было, зал находился в подвале.

Дверь открылась, и вошли двое. У одного на руках были наручники. Второй, в форме охранника разведшколы, снял с него их, что-то сказал и указал рукой на центр зала. Парень прошел в зал и облокотился спиной о стену напротив трибуны. Он встал в пижонскую позу — скрестил руки на груди и закинул ногу за ногу.

Он был среднего роста, худощав, но на вид крепок. В его движениях и позах чувствовалась уверенность в себе и даже наглость. Лет ему было, наверное, не больше тридцати. Он с наглым видом начал глазеть на группу разведчиков и не проявлял ни малейших признаков беспокойства. Одет он был в кроссовки «Адидас», тренировочные штаны той же фирмы и в красную пляжную майку без рукавов. На плечах его, груди и руках красовались синие наколки.

«Бык», — отметил Ник.

Парень сильно шмыгнул носом, пожевал вязкие сопли, а затем смачно харкнул на чистый пол.

«Крутой блатной отморозок».

В это мгновение дверь отворилась и в зал вошел Нортон. Он был в тренировочных штанах, кроссовках и по пояс голый. Ник увидел великолепно проработанные мышцы его груди, спины и рук. Мышцы переливались под кожей, и было видно каждое их волокно.

— Ого, — вырвалось у Андрея Саксонова.

— Он очень сильный атлет, — сказал Иван Васильевич. — Тренируется со штангой и гантелями, боксирует по мешкам, спаррингует.

«Пора и мне начинать качаться», — подумал Виктор.

Нортон был сосредоточен как никогда. На его волевом, мужественном лице не дрогнула ни одна жилка, он ни разу не моргнул и не повел бровью. Он был настроен на поединок.

«Неужели это бой насмерть», — подумал Ник, и холодный пот выступил у него на лбу. Он посмотрел на Андрея, на товарищей и по их лицам понял, что они испытывают те же чувства, что и он.

Тем временем Нортон спокойно пошел к блатному парню. Тот, увидев перед собой накачанного мужчину, не на шутку испугался. Это было заметно по его глазам, лицу и движениям.

— Ты чего, братан, — сказал он дрожащим голосом, и от его былой бравады не осталось и следа.

Нортон наступал молча и смотрел на расписанного, как лев смотрит на свою жертву.

— Кончай, братан, — крикнул тот и отскочил на шаг.

Нортон размахнулся и сильно ударил ногой в бедро парня. Тот вскрикнул и отбежал в сторону.

— Ты чего, козел, делаешь, падла навозная, петух, — завизжал уголовник, но Нортон медленно и неотвратимо преследовал его.

— Кончай бить! — продолжал причитать тот. — Помогите, убивают.

Нортон его не слушал, а делал свое дело. Он легко, несмотря на свой вес, подпрыгнул и саданул блатному ногой по голове. Тот кубарем покатился по полу. Нортон специально не ударил сильно. Он не хотел травмировать парня, а желал его разозлить, завести, вызвать к бою.

Парень вскочил и побежал к трибуне. Схватился пальцами за металлическую сетку и начал орать:

— Братцы, помогите, пожалуйста, убивают.

От этих слов в груди у Ника екнуло, и он хотел уже было вскочить и крикнуть Нортону, чтобы тот прекратил урок, но сдержался. Нечто похожее испытывали все разведчики. Только бывалый Васильич спокойно и даже с ухмылкой смотрел на блатного зэка.

Нортон подошел к парню и с размаху саданул его кулаком в почку. Тот от боли перекривился и со стоном опустился на пол возле сетки.

— Дерись, гад, сопротивляйся, — проскрипел зубами Нортон, но парень был тщедушен, жалок и драться не хотел. Он не хотел бороться за свою жизнь и думал, что бездействие, отказ от борьбы помогут ему выжить. Но не тут-то было.

Нортон ломанул скорчившемуся на полу преступнику ногой в лицо. Голова того дернулась и ударилась о стену. Он захрипел и потерял сознание. Нортон наклонился над ним, взялся за голову и с силой повернул ее. Послышался хруст. Он отпустил его, и зэк безжизненно упал на пол. Блатной был мертв — палач сломал ему шею.

Нортон даже не вспотел. Он, ни слова не говоря, походил по залу около минуты, сделал несколько дыхательных упражнений, успокоился и подошел к сетке.

— Это неудачный пример, — спокойно произнес он. — Обычно бывает хоть какая-то видимость сопротивления, а сегодня… — он махнул рукой.

Все подавленно молчали. Урок на разведчиков подействовал угнетающе.

Ник посмотрел на труп и произнес:

— Что он натворил?

Нортон взглянул на тело:

— Он вор-рецидивист, неоднократно участвовал в разбойных нападениях, несколько раз был судим. В последний раз проходил по делу об убийстве и изнасиловании несовершеннолетней. Ее фамилию я называть не буду. Суд приговорил его к «вышке», и Верховный суд отклонил прошение о помиловании. Приговор должны были привести в исполнение, но ему предложили заменить его на бой со смертельным исходом, и он согласился. Он надеялся, что его помилуют или не убьют в бою, но… В самый ответственный момент он облажался, повел себя как трус. Да он всегда, всю свою жизнь был трусом и подлецом.

Все молчали.

— Он, пьяный, подкараулил свою жертву в подъезде, затем оглушил кулаком, затащил в подвал, ограбил, изнасиловал и убил. Он снял с нее дешевую заячью шубку, тоненькую золотую цепочку и колечко. Больше у шестнадцатилетней девочки ничего не было. Она, раненая, молила о пощаде, но он только кровожадно и цинично насиловал ее. Затем он нанес ей девять ударов ножом в грудь и живот.

Это не человек, это мразь, падаль. Я бы таких стрелял на улице без суда и следствия, — вдруг зло выпалил Нортон. — Эта быстрая, безболезненная смерть для него подарок, награда. — Нортон замолчал, опустил голову и пошел к стене.

Парни поняли, что это был выброс накопившейся нервной энергии.

В зал зашли охранники, положили на носилки труп и унесли. Успокоившись, Нортон прошел на трибуну и сел на стул.

— Кто хочет попробовать? — вдруг спросил он.

Разведчики молчали.

— Хорошо. Скоро обед, и поэтому мы вам трапезу портить не будем. Вы обдумайте мое предложение, а после отдыха встретимся здесь же. Но я хочу вам напомнить, что это обязательный курс, и хотите вы или нет, но вам придется его пройти. — Нортон сделал паузу. — Кто-то же должен очищать общество от преступной мрази. Вот вам руководство и предоставляет эту возможность — избавить мирных, законопослушных граждан от грабителей и убийц, а заодно и потренироваться. Ведь им, этим ублюдкам, вынесен смертный приговор, и им абсолютно без разницы, пристрелят их в коридоре или удавят в бою. Они давно уже не жильцы на этом свете. А для вас разница есть.

Вы все время тренировались понарошку, как спортсмены, а теперь ради общего дела, ради долга перед нашей страной и обществом вы должны научиться убивать своих врагов. После окончания школы вы получите важные задания, и их исход будет зависеть от того, сможете ли вы выжить в экстремальной ситуации. Ваш отказ от постижения искусства убийства ставит под угрозу выполнение ваших заданий, а значит, безопасность страны и людей, ее населяющих. Ваша психологическая готовность к любым экстремальным действиям, в том числе и гибели за Родину, может спасти тысячи жизней ваших соотечественников — жен, отцов, матерей, детей и стариков. Ради этого можно и нужно быть готовым ко всему.

Вам в вашей последующей работе, возможно, и не придется никого убивать, но вы должны быть к этому готовы психологически. Раз есть в мире зло, готовое убивать, значит, должно быть и добро, готовое убивать. Иначе в мире нарушится гармония.

«Во куда хватил, — подумал Ник, — убивай, чтобы в мире было больше добра. Хотя по большому счету он прав. Не мы первые начали это войну — войну между добром и злом, и не мы диктуем ее правила. Должны быть ответные меры на вал насилия, охвативший страну».

— Я попробую, — вдруг сказал Андрей Саксонов.

Ник удивленно посмотрел на него. Андрей был его другом со школьной скамьи, он знал, что выскочкой тот никогда не был. Наоборот, он всегда слыл тихоней, парнем, любящим одиночество, покой и умиротворенность.

— Только дайте мне почитать уголовное дело моего клиента и постановление суда о вынесении ему смертного приговора.

— Естественно, — ответил Нортон. — Это делается в обязательном порядке. Каждый из вас должен знать, что совершил преступник и за что ему вынесли «вышку». К тому же я вам советую внимательно почитать описание преступления, которое он совершил, и постараться вызвать в себе ненависть к нему. На первом этапе это поможет в бою. Вы не будете его жалеть, и это спасет жизнь вам. Подобные бои иногда заканчиваются плачевно для разведчика, а помогать вам мы не имеем права. Зная о поддержке заранее, вы будете действовать хуже — мол, все равно помогут, и поэтому обязательно погибнете. А в бою с врагом помощи ждать будет неоткуда.

Глава 43

После обеда и часового отдыха все вновь собрались в зале. Андрей пришел угрюмый и сердитый. Отдал Нортону уголовное дело и постановление суда о вынесении смертного приговора.

Ник жил с Андреем в одном номере и видел, как тот читает дело, но говорить с ним не стал. Вообще-то, первое, чему научили молодых слушателей разведшколы, так это помалкивать, держать язык за зубами. Даже оставаясь в комнате наедине, Андрей Саксонов и Виктор Матвеев не разговаривали, не обсуждали занятий, а при необходимости переписывались, посылая друг другу маленькие, в несколько строк письма. Они подозревали, что все комнаты, залы, коридоры и туалеты в разведшколе прослушиваются. Так оно и было.

Андрей сел на стул и насупился.

— Ну что? — спросил Нортон.

— Я готов, — решительно ответил он.

— Тогда запомни одно, — начал Нортон, — никакой жалости к преступнику. Что бы он там ни говорил, доводи дело до конца. — Нортон внимательно посмотрел на Андрея. — В любом случае добивай преступника. Ты не на спортивном соревновании, где соперника надо уважать за его труд, силу и благородство, а в бою с мразью, отпетым уголовником, гадом. Это ясно как дважды два, потому что других здесь нет. Кандидатуры на участие в боях тщательно отбираются, и, если к осужденному есть хоть капля сострадания, хоть намек на милосердие, его помилуют и он отбывает срок в лагере. Здесь же те, от кого надо очистить общество.

Андрей кивнул:

— Я внимательно читал дело и к бою готов.

— Хорошо. Теперь расслабься и настройся, как перед очень ответственным стартом, но держи в голове две установки: ты должен его убить и помни, кто он. Они помогут тебе драться. И еще, ты должен быть спокойным и твердо уверенным в своей правоте.

— Я готов, — повторил Андрей и пошел переодеваться.

Пока он отсутствовал, Нортон рассказал о преступнике:

— Он вор-рецидивист, убийца, зарезал в пьяной драке свою жену и получил за это двенадцать лет лишения свободы. Во время отсидки зарезал в лагере зэка, и за это ему добавили три года. После освобождения он не исправился, а стал грабить людей на улицах. Вскоре в составе разбойной группы совершил нападение на несколько квартир. Узнал, что директор промтоварного магазина скопил деньги на машину и держит их дома. С дружком ворвался к нему, но хозяина дома не было. Его жена, молодая женщина, не знала, где спрятаны деньги, и они начали ее пытать. Ее связали, раздели и лили кипяток на обнаженную грудь. В это время пришла бабушка и привела из школы внучку. Их впустили в квартиру, но выйти из нее уже никто не смог. Эти сволочи начали пытать и бабушку, но и она не знала, где находятся деньги. Те были припрятаны в ванной, на антресоли, но ни мать, ни жена про это не ведали.

Этот гад нанес бабушке несколько ударов ножом в живот, и она скончалась. Затем принялись за восьмилетнюю девочку. Они хотели, чтобы ее мать сказала, где деньги.

Девочке медленно, по кусочкам отрезали ухо, а мать, видя это, потеряла сознание. Затем женщину изнасиловали, а потом нанесли несколько ударов ножом в грудь и в живот. Но, к счастью, она осталась жива. Дочка тоже осталась жива, но какой это стресс для восьмилетнего ребенка. Причем насиловал и убивал только этот гад, — Нортон кивнул на высокого, рослого мужчину-кавказца, вошедшего в зал. Ему было под сорок, он был крепок и силен.

Кавказец, увидев на трибуне людей, сразу направился к ним. Он подошел к решетке и жалобно произнес:

— Это недоразумение. Я ни в чем не виноват. Они ошиблись, я никого не убивал.

Разведчики посмотрели на Нортона, затем на Васильича, но те сидели молча и ни слова не проронили.

В зал вошел Андрей Саксонов. Он был среднего роста, тренированный атлет, мастер спорта по самбо и по боксу, отлично плавал, бегал и владел приемами рукопашного боя. За период учебы в ВШ его научили карате и китайским единоборствам.

— Эй ты, — крикнул Андрей с порога, — я здесь, иди сюда, гад.

Кавказец обернулся и посмотрел на палача.

— Черт, зачем он с ним разговаривает, он что, адвокат, — недовольно произнес Нортон. — Он должен этого козла убивать, а не препираться с ним.

Андрей, сжав кулаки, пошел на преступника, а тот в недоумении отступил назад.

— Ты насиловал и убивал, — громко, с трепетом в голосе, говорил Андрей, — теперь умрешь ты.

— Не надо этого делать, — тихо сказал Нортон разведчикам, — никогда, потому что это вас отвлекает от боя.

Переполненный негодованием Андрей шел на врага, что называется, во весь рост. Он приблизился к отступающему кавказцу и с размаха, изо всех сил ударил его кулаком в голову. Боковой удар пролетел над головой, потому что преступник легко увернулся. Злость и раздражение Андрея усилились, и от его былой соревновательной выдержки не осталось и следа. Он завелся еще больше и с размаху ударил преступника ногой, но тот отскочил в сторону.

— Стой, брат, давай поговорим, все обсудим, — залепетал кавказец.

— Я тебя сейчас буду убивать, гад, — от злости Андрей потерял концентрацию внимания на своем теле, на противнике, и это стало видно по его движениям — он промахивался. Андрей размахнулся, но Ник и все остальные заранее знали, что его удар преступника не достанет. Так и случилось. Андрей ударил кавказца ногой, тот увернулся и вдруг схватил ее. Все наблюдавшие за поединком вздрогнули, потому что возникла реальная угроза жизни Андрея.

Саксонов прыгал на одной ноге вокруг преступника, а тот ее держал и не знал, что делать дальше.

— Вырывай ногу, — скрипя зубами, процедил Нортон, — вырывай. Он говорил тихо, себе под нос, но сидящие рядом разведчики все слышали.

Наконец Андрей догадался и попробовал вырвать ногу, но кавказец ее держал крепко. Вдруг он дернул ее, и Саксонов упал на спину.

— Бей по ногам, сшиби его, — шипел Нортон.

Андрей махнул ногой возле левой ноги кавказца, но тот ее убрал. Наконец кавказец изловчился, потянул Саксонова на себя и ударил ногой в пах. Ударил он точно, Андрей от боли вскрикнул и начал корчиться.

— Остановите поединок, — тихо сказал Ник.

— Нельзя, таковы правила, — с сожалением произнес тот. Если вы, выходя на бой, будете знать, что вам не дадут умереть, то вы его психологически, а значит, и физически проиграете. Вы перестанете бояться противника, не будете осторожничать и не сможете действовать наверняка. Это как у сапера — одна-единственная ошибка будет стоить вам жизни.

Тем временем кавказец начал таскать Андрея за ногу по залу. Он сделал несколько кругов, а потом прыгнул на него и оседлал как коня. У них завязалась борьба на полу. Преступник бил палача кулаками как мог, а тот пытался защищаться — хватал его за руки и уворачивался.

Андрей лежал на спине, и ему практически в открытую голову приходилась масса ударов. Кавказец был силен, но кулак во время удара сжимать не умел. Он бил то открытой ладонью, то не полностью сжатой кистью, то предплечьем.

— Если бы на месте этого ублюдка был профессионал или хотя бы спортсмен, то Рауху давно пришел бы конец, — констатировал Нортон.

— Да, — подтвердил невозмутимый Васильич.

Вдруг кавказец размахнулся и ударил Андрея локтем. Тяжелый, жесткий удар пришелся в переносицу. Нику показалось, что его друг на мгновение потерял сознание. Кавказец, окрыленный успехом, начал наносить удары только локтями. Он бил и бил в голову Андрея.

— Все, он труп, — произнес Нортон.

После нескольких ударов лицо разведчика превратилось в кровавую блямбу, а преступник все молотил и молотил по нему.

— Останови бой, — рявкнул Ник.

— Нет, ты пойдешь и прикончишь его, но будь спокоен, как в спарринге. Запомни одно, состояние освобождения сознания должно успокоить твой дух и разум и влить в тело силу энергии «ци». Только тогда ты победишь.

— Я готов, — зло произнес Ник.

— Нет, ты зол, а значит, не готов. Нам не нужен еще один труп на площадке. Возьми себя в руки, тогда выйдешь на бой.

В это время кавказец перестал бить потерявшего сознание и обмякшего Андрея, а схватил его пальцами за горло и начал душить. Тот захрипел, но сопротивляться уже не мог. Кавказец тоже не мог приноровиться и поэтому все время перехватывал пальцы, ища удобный захват. Эти секундные задержки продлевали жизнь Андрею.

Разгневанный Ник понял, что он сможет помочь другу, если подготовится к бою. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и мысленно произнес:

«Я вхожу в состояние саморегулирования — и выдохнул. Затем он вновь вдохнул и опять подал себе команду: — Сознание свободно от мыслей, мозг пуст».

В этот миг он представил перед своим мысленным взором спокойную, не потревоженную рябью гладь большого озера и свет луны, равномерно освещающий все вокруг. Этому древнему способу настройки к бою он научился во время занятий карате. И сейчас он сработал безотказно. Ник мгновенно успокоился и стал «пустым внутри». Теперь он не испытывал ярости и злости, его покинула ненависть к врагу, и он ощутил это всепоглощающее чувство опустошенности и легкости.

— Теперь я готов, — спокойно сказал он.

Нортон, наблюдавший за переменой в состоянии Ника, улыбнулся и сказал:

— Теперь ты готов. Иди сразись с ним и спаси своего друга.

Ник встал и пошел в зал.

Кавказец уже практически задушил Андрея. Тот несколько раз дернулся и затих. Он потерял сознание и впал в состояние клинической смерти.

Ник подошел к кавказцу сзади, размахнулся и ударил ребром ладони сверху по шее. Кавказец вскрикнул, отпустил горло Андрея и откатился в сторону. Инстинкт самосохранения взял верх над желанием убить врага. Он прополз несколько метров на четвереньках и только потом встал на ноги.

Ник склонился над Андреем, похлопал его по щекам и, поняв, что тот приходит в себя, пошел на преступника.

Нортон спустился с трибуны, помог Саксонову подняться и провел к стульям. Вид у него был жалкий. Лицо было в крови, он плохо соображал и нервно подергивал головой.

— Кончай, брат, — отдуваясь, произнес кавказец. Он думал, что Ник тоже будет с ним беседовать, но не тут-то было.

Не говоря ни слова, Ник приблизился и сделал обманный скачок влево. Показал преступнику, куда будет бить, и тот отпрыгнул вправо и нарвался на сильнейший удар ногой. Ник со всего маху, быстро и жестко врезал ему боковой удар правой ногой в селезенку. Он бил пыром, а не подъемом, как в спаррингах, и от этого удар получился еще больнее.

В животе кавказца что-то громко хрустнуло, он вскрикнул, согнулся и упал на колени. Скорчился так, что голова достала до пола.

— Чисто поймал, — с восторгом произнес Нортон, — сразу видна школа, молодец. Теперь не спеши, потренируйся, пока есть возможность, — тихо шептал он себе под нос.

А Ник и не думал спешить. Он решил поизмываться над гнилым ублюдком и убийцей, доставить ему столько боли и страданий, сколько тот в свое время доставил своим жертвам.

Ник действовал спокойно, без злости и ненависти и был «пуст» внутри. Просто выполнял свой долг.

Ник обошел скулящего преступника и, прицелившись, нанес ему прямой удар ногой сверху вниз в ногу. Он специально бил так, чтобы сломать ее. Послышался треск ломающейся бедренной кости и вопль преступника. Тот упал на пол и начал кататься по нему, крича во все горло. Тогда Ник размахнулся и ломанул кулаком в ключицу. Та сломалась с глухим хрустом, а кавказец захрипел от нестерпимой боли. Ник вновь обошел его, выбрал позицию для нападения, размахнулся и изо всех сил саданул кулаком в подбородок. Нижняя челюсть сломалась и съехала на добрых пятнадцать сантиметров в сторону. Лицо превратилось в уродливую маску.

— Отлично снес полморды, — радовался Нортон. Остальные разведчики тоже оживились. Все были на стороне Ника.

Кавказец потерял сознание и распластался на полу. Ник подошел, наклонился над ним и нанес прямой удар кулаком в середину грудины. Раздался глухой хруст. Ник проломил преступнику грудину и сломал шесть ребер. У того изо рта пошла кровь, и он перестал дышать.

— Готов, чисто сработано, — сказал Нортон и встал со стула. Пришедший в себя Андрей тоже наблюдал за поединком.

Но Нику этого показалось мало, и он наклонился над кавказцем, примеряясь для нанесения смертельного удара в голову. Он очень сильно сжал кулак, размахнулся и что было мощи ударил его в лоб. Ник вложил всю силу и массу своего тела в этот прямой удар. Он любил его выполнять в тамишавари (разбивании предметов: кирпичей, досок, черепиц) и раскалывал пять дюймовых досок, уложенных в стопку на специальной раме.

Череп треснул, на пол потекла алая кровь и серая вязкая жижа. Это были мозги.

— Поздравляю с дебютом, — сказал Нортон и пожал Нику руку. — А теперь походи, сбрось отрицательную энергию «ци» и войди в нормальное состояние.

Ник прошелся вдоль стены, несколько раз глубоко вдохнул и резко выдохнул и вывел себя из состояния боевой концентрации.

Потом был разбор боя. Нортон объяснил Андрею, в чем была его ошибка. Он также предупредил его и всех остальных, что вынужденная помощь попавшему в беду разведчику — это исключение из правил.

— Я разрешил тебе помочь лишь потому, что это был ваш первый бой. Второй раз такого не повторится, — заверил он.

Все пошли на обед. В коридоре Андрей подошел к Нику и поблагодарил за спасенную жизнь.

— Я твой должник и этого никогда не забуду, — сказал он. На что Виктор ответил, что все это пустяки и любой на его месте поступил бы так же.

Сергей Михайлов закончил свой рассказ.

— И это все сделал ты? — спросил его полковник Семенов.

— Да, я — Виктор Матвеев по кличке Ник, а сейчас Сергей Михайлов.

— А какое отношение к этому имеет Корнилов?

— Пока никакого, — ответил Сергей. — Этот эпизод я вам рассказал потому, что в те дни я стал абсолютно другим человеком. Я стал убийцей. Кем я был до этого дня — взрослым пацаном, играющим в военные игры. Да, для нас с Андреем Саксоновым и других разведчиков вся эта учеба была романтической, серьезной, опасной, но игрой. Мы все повзрослели в те дни. Мы все тогда стали убийцами. Нас сделали ими ради высокой цели. — Сергей замолчал.

Ольга Лаптева и Петр Петрович Семенов смотрели на него с ужасом.

— Только через смерть и боль мы поняли настоящую цену человеческой жизни. Не только жизни своих друзей и соратников, но и жизни вообще — любого человека. Я не хочу сказать, что я перестал ее ценить, нет, но, перешагнув через эту запретную грань, я стал по-другому относиться к ней. Я перестал бояться убивать. Раньше это было запретным плодом, табу, привилегией преступников и убийц, которых общество карает за это. Нас же общество само подтолкнуло ради якобы высоких целей и идей на совершение преступления над самой сутью бытия, над человеческой жизнью.

В те дни, после долгих размышлений, я пришел к выводу, что жизнь любого человека священна и неприкасаема, но общество еще не доросло до понимания этого. Поэтому люди и совершают убийства, поэтому общество и карает их тем же способом. Если каждый человек поднимется на более высокий уровень сознания и поймет, что он не вправе отнимать жизнь у другого человека, то и убийств не будет, и казней не будет. — Сергей замолчал, а Семенов достал сигарету и закурил.

— Воистину говорится — кто видел смерть, тот знает цену жизни. Мы много тогда совершили казней. Каждый попробовал по нескольку десятков раз. Мы оттачивали свое мастерство в боях с преступниками, приговоренными к смерти, и я вам скажу, мы неплохо натренировались. Я, например, научился убивать человека с одного удара в нос, в висок или пальцем в глаз. Позднее мы получали более изощренные задания, но это время, время перемены моего мировоззрения, я вспоминаю с каким-то непонятным трепетом.

Позднее нас посылали в командировки в тюрьмы, где производились казни преступников. Мы приводили их в исполнение. Это оттачивало наше мастерство убийц. В таких казнях мы действовали с помощью оружия — пистолетов и ножей. Вы знаете, пристрелить с одной пули человека — это тоже большое мастерство. Вот так я стал другим человеком — профессиональным убийцей. Это не было нашей основной работой, но я и каждый из нас психологически и физически были готовы сделать это любым доступным оружием — от рук и ног до ножей и пистолетов, ядов и бомб.

Семенов и Ольга молчали. Они сначала с ужасом, а затем с интересом слушали Сергея.

— Чему вас еще научили? — вдруг спросил Петрович.

— Любить Родину, — ответил Сергей. — Я еще расскажу один случай из моей биографии, а потом перейду конкретно к нашему делу.

— А почему ты все это нам рассказываешь? — вдруг спросил Петрович.

— Я хочу, чтобы вы знали, кто я такой и почему происходят все эти события. Я заварил эту кашу. Почему я это сделал, я вам скоро объясню. Позднее вы поймете меня, поймете, с кем вы связались, точнее, с кем мы все связались. Я имею в виду генерала Алексея Михайловича Корнилова и его команду. Ведь их готовили точно так же, как и меня, и у них та же психология поведения, вот только мотивы разные.

Глава 44

— Через несколько месяцев после окончания нашего четырехмесячного курса по искусству выживания, а точнее — умению убивать, в ВШ приехал Нортон. Ника пригласили в кабинет к Васильичу. Ник и Нортон встретились как старые друзья.

После крепких рукопожатий все расселись на стулья, и Нортон произнес:

— Ты, Ник, один из лучших наших агентов, и тебе руководство поручает особо важное задание. Отнесись к нему серьезно, выполни с честью, и это зачтется в твоей дальнейшей карьере.

— Какое задание? — спросил Ник.

— Тебе предстоит ликвидировать одного человека, — начал Нортон. — Он преступник, авторитет преступного мира, вор в законе. Покровительствует процветанию воровских общаков, помогает вышедшим из заключения преступникам, но это не все. Помощь временная, и деньги в общак должны быть возвращены, а это означает, что тот, кто ее получает, разорвать связь с преступным миром не может. Вор сам посылает его на дело. Мы знаем о нескольких ограблениях и убийствах, совершенных по его указанию. Сам он в них не участвует, и поэтому арестовать органы его не могут — нет улик. Даже если бы его осудили и посадили в тюрьму, то он и там бы продолжал свою преступную деятельность. Его деятельность мешает обществу и противоречит закону, поэтому специальная комиссия при председателе КГБ постановила ликвидировать его негласно. Это задание поручено тебе.

Ник подумал и спросил:

— Мне можно ознакомиться с делом?

— Да. Вот документы: фотографии, записи телефонных разговоров, кинофильмы, материалы дел его подручных, агентурные данные. Изучи их, но только в стенах этого кабинета. Выносить их из этой комнаты ты не имеешь права. Когда ознакомишься, подумай, как его лучше устранить. Руководству хотелось бы, чтобы это была бытовая ситуация, а не расстрел или поножовщина.

Ник читал дело и ужасался. Следствие подробно описало весь триумфальный путь вора, от самого первого его преступления. Ник взял фотографию. С нее на него смотрели злые, глубоко посаженные карие глазки. Нос у него был орлиный, а рот, искривленный в ехидной ухмылке, сверкал несколькими золотыми зубами. Это был мужчина пятидесяти лет, невысокого роста, на вид сильный. Звали его Зуда. Может, от занудливого характера, может, еще от чего, но этот человек даже с фотографии внушал необъяснимую неприязнь.

Он контролировал несколько зон на севере России и считался влиятельнейшим вором в законе. Жил под Москвой, на даче, принадлежащей какому-то писателю. Очевидно, это была его дача, но оформлена на писателя.

Так как по воровскому закону вор не имеет право иметь собственности, то Зуда не был владельцем ничего, что можно было бы конфисковать. Он был гол как сокол. На самом же деле у него было три иномарки (редкость в то время), квартира в Москве в сталинском доме и дача. Он также владел домом в Сочи и небольшой яхтой. Все это состояние числилось на разных людях и организациях, но распоряжался всем Зуда.

У него было шесть телохранителей из числа бывших зэков и два шофера. Как понял Ник, Зуда был очень осторожным — малознакомых людей близко к себе не подпускал и вообще с ними не общался. Он имел связи с влиятельными людьми в Москве. В круг его деловых знакомств входили директора крупных магазинов, писатели, режиссеры, актеры, певцы, врачи, известные спортсмены. Он поддерживал связи с директорами предприятий, депутатами и даже членами правительства, министрами. У него, как это ни парадоксально, были знакомые среди секретарей ЦК КПСС и депутатов Верховного Совета СССР.

Естественно, никто из них, наверное, и не догадывался, кем был на самом деле общительный и гостеприимный Станислав Васильевич Полтавский. Кстати, общительным и гостеприимным он был только для нужных людей. Он помогал им устраивать их дела, а взамен они помогали ему. Вроде бы безобидная на первый взгляд система взаимопомощи на одном ее конце упиралась в правительственных чиновников, а на другом — в вымогателей, грабителей, воров и убийц. И всем этим заправлял Зуда.

В преступных делах он сам не участвовал, но с радостью наводил разбойников на квартиры богатых граждан. В основном это были теневые предприниматели, крупные спекулянты, наркодельцы, директора магазинов, актеры, режиссеры, вообще богатые люди. Все те, с кем общался Зуда. Причем он наводил даже на своих знакомых и друзей. Естественно, с каждого дела Зуда имел приличный куш.

Его действительно нельзя было взять с поличным, так как он действовал через своих людей и сам с преступниками не встречался.

В деле он прочел, что Зуда еще на зоне пристрастился к наркотикам. Он принимал их регулярно, и поставляли ему героин проверенные люди. С ними встречался его связной и брал партию сразу на несколько недель.

Ник решил отравить Зуда, подсыпав в наркотики специальный химический модифицированный токсин группы холерного вибриона. Этот яд действовал медленно и накапливался в организме неделю. Как только концентрация его достигала критической величины, он вызывал слипание эритроцитов и усиленное образование тромбов. Как следствие этого инфаркт — закупорка либо сердечной, либо мозговой артерии. Клиент умирал за несколько часов, и ни одна патологоанатомическая экспертиза не могла определить отравление. Яд в составе эритроцитов присутствовал в виде неопасного для жизни соединения.

Ник доложил о способе уничтожения Нортону. Через несколько дней тот принес Нику капсулу с порошком. Это был яд, полученный им из секретной лаборатории ядов КГБ. Ник должен был каким-то образом подсыпать его в героин, поставляемый Зуде.

Способ он придумал довольно простой. Наркокурьер, а его личность была известна органам, привозил товар в Москву из Узбекистана и селился в гостинице в Измайлове. Затем он связывался с людьми Зуды и договаривался о встрече. Он передавал товар, получал деньги и уезжал. Самое интересное в этом деле было то, что курьер пакет с героином никогда при себе не имел, иначе его бы арестовали. Он пересылал его по почте и каждый раз на новый адрес. Он только сообщал по телефону своему связному в Москве номер почтового отделения, где до востребования лежит посылка с героином. Сообщение было зашифровано, и расшифровать его за сутки не удавалось. За это время связной помещал товар в камеру хранения одного из вокзалов и сообщал курьеру ее номер. Кто его туда клал, оставалось неизвестным. Курьер звонил Зуде и только сообщал вокзал и номер ячейки. Расшифровать донесения удавалось лишь через несколько дней, когда сделка уже была закончена и курьер получал деньги и уезжал.

Ник решил упростить комбинацию. По указанию КГБ, оперативники гостиничного комплекса «Измайлово» задержали на несколько дней курьера. Предлог для этого нашли пустяковый — фальшивый паспорт. Он сидел в камере, пока милиция якобы отправляла на экспертизу его документы. В это время Ник положил свой пакет с героином в ячейку камеры хранения Курского вокзал. Код Курского вокзала и эта ячейка уже фигурировали в одной из шифровок, и Ник просто пересказал ее во время телефонного звонка Зуде. Он от имени курьера сказал номер ячейки и вокзал. Героин был заряжен ядом. Курьера держали в камере до тех пор, пока не выяснилось, что Зуда попал в больницу с инфарктом миокарда. Тромб накрепко закупорил артерию его сердца, и через сутки вор умер. На всю операцию ушло две недели.

На похороны Зуды съехались десятки воров в законе и сотня авторитетов поменьше. Были видные артисты, певцы, спортсмены, деятели культуры. Посетили церемонию депутаты и министры. Создалось впечатление, что хоронят героя СССР, космонавта или выдающегося ученого. На самом деле этот «ученый» имел шесть классов образования и большую часть жизни провел в тюрьмах и лагерях.

— Отлично выполненное задание, — поздравил Нортон.

Ник получил денежное вознаграждение и устную благодарность руководства.

— Позднее мне поручили ликвидировать Некрона, но через несколько дней отменили приказ, — сказал Сергей.

— Почему? — удивился Семенов.

— Наверное, вышла несогласованность в действиях руководства КГБ и ГРУ. Разрабатывали воров в законе они, а ликвидировали мы. Я тогда подумал, что клиента передали другому агенту. Но спустя годы, узнав, что Некрон жив, я пришел к выводу, что он был завербован КГБ. Иначе бы он столько времени не продержался на вершине воровской власти. Тех, кто не хочет сотрудничать, как известно, убирают, — Сергей посмотрел на Семенова.

— Так кто же его убил?

— Корнилов, — ответил Сергей. — Вор что-то узнал о его деятельности, и его убрали как свидетеля.

— А может, его сдуру уничтожили? Может, Корнилов такого приказа не отдавал?

— Вряд ли. У него преданные люди. Я многих знал лично.

— Ты знал тех, кто нас расстреливал в лесу? — удивился полковник.

— Да, но это было очень давно, — Сергей замолчал. После паузы он произнес:

— Теперь я расскажу о том, как познакомился с генералом Корниловым, и о нашей совместной с ним работе.

Глава 45

Мы получили дипломы об окончании ВШКГБ, и нам дали месячный отпуск. Кстати, дипломы на руки не выдали, а оставили в картотеке ГРУ, опять-таки в целях конспирации. Мы получили удостоверения сотрудников уголовного розыска и новые звания. По документам я был старшим лейтенантом.

Отгулять отпуск мне не дали. Меня и Андрея Саксонова вызвали на следующий же день в резидентуру ГРУ в Москве, что на Сретенке, и представили полковнику Алексею Михайловичу Корнилову.

Тогда он возглавлял отдел внешней разведки и занимался сбором информации о компьютерных банковских системах. Мы попали в тот отдел, в который нам и надо было попасть.

Корнилов пожал руку Виктору и Андрею.

— Садитесь.

Разведчики сели, а полковник откинулся в кресле напротив них и закурил. Все молчали.

— Я прочитал ваши досье и очень рад, что вас распределили именно в мой отдел, — начал он. — Вы, конечно, понимаете, что это распределение не случайно. Вы лучшие агенты выпуска 1986 года, а у нас самый секретный, самый перспективный, в плане служебного роста, отдел. Мы занимаемся разработкой западных банковских компьютерных систем и сбором информации в этой сфере. Мир стоит на пороге компьютерного бума, и потоки информации, хлынувшие в СССР после прихода к власти Михаила Сергеевича Горбачева и начала перестройки, должны быть правильно восприняты и переработаны. В СССР начинает развиваться стихийный капитализм, со всеми его перекосами и извращениями. Начинают расти банки и банковская система, и наша задача — создать ее так, чтобы она была защищена от посягательств компьютерных воров. Каждый банк на Западе имеет свою систему защиты, но они держат ее в глубочайшем секрете. Степени этой секретности гораздо выше, чем секретность на ядерных полигонах и военных базах. Мир больших денег диктует свои условия развития, и наша цель — выведать у них эти секреты, а затем применить у себя. Кто из вас больше склонен к работе за письменным столом и в лаборатории? — вдруг спросил Корнилов.

Андрей, с детства любивший копаться в формулах и неделями не выходивший на улицу, занятый решением научных проблем, сказал, что он.

Виктор же, наоборот, не любил сидячую работу.

— Тогда поступим так. Вы, Саксонов, будете связным Матвеева здесь, в резидентуре, а вы, Виктор, будете работать за рубежом. Информация, передаваемая вами, будет поступать в наш компьютерный центр и обрабатываться Саксоновым.

С этого дня Андрей и Виктор больше не виделись. Они только обменивались информацией по специальному каналу связи.

На следующий день Корнилов познакомил Ника с его заданием.

— Вы отправляетесь в Соединенные Штаты Америки, в Калифорнию, в Лос-Анджелес. Там нашими агентами Морсом и Фэдом открыта компьютерная фирма, и вы будете ее сотрудником. О цели вашего личного задания вам сообщит Морс. Старшим в группе назначаетесь вы, Ник. Связь мы будем поддерживать через «метро» (дипломатический канал), а особо секретную информацию будет доставлять связной — агент Лэй. По легенде вы русский эмигрант Владимир Белозерский, программист, окончили МГУ, физико-математический факультет. Вы ведь и вправду его окончили?

— Да, Алексей Михайлович, — ответил Ник.

— Это ваша легенда, она, на мой взгляд, совершенна, но к вам все равно некоторое время будет присматриваться ФБР. Фэд и Морс тоже программисты, но Морс из Киева, а Фэд из Литвы. Они создали в Лос-Анджелесе фирму-прикрытие и уже полгода успешно работают. Фирма небольшая, торгует компьютерами, устанавливает их и прибыль дает. Вас мы посылаем им в подкрепление. Ваша легенда разработана год назад, и виза на въезд в США имеется, так что можете отправляться хоть сегодня.

— Когда надо вылететь? — спросил Виктор.

— Вы хотели некоторое время провести с матерью?

— Да, хотя бы пару дней, — ответил Ник.

— Разрешаю один полный день, не считая сегодняшнего, — сказал полковник как отрезал. — Ваш самолет послезавтра в девять ноль-ноль. В пять ноль ноль за вами прибудет машина и отвезет вас сначала в управление для получения инструкций, а затем в аэропорт. Личных вещей с собой брать не надо, об этом позаботились.

Глава 46

Эти полтора дня Виктор провел с мамой. Она была несказанно рада тому, что он был дома.

— Ты, наверное, уезжаешь надолго в командировку, — вдруг спросила она, и на глазах у нее выступили слезы. Виктор сел рядом, взял ее теплую, мягкую ладонь и нежно погладил.

— Ты прости, но мне очень надо ехать, — как можно мягче и деликатней сказал он. — Ты не беспокойся, о тебе будут заботиться, пенсию приносить вовремя и мою зарплату тоже.

— Да мне не зарплата твоя нужна, глупенький, — всхлипывая, произнесла мать, — а ты сам, твое присутствие, твой голос, забота и тепло.

Услышав это, Виктор тяжело вздохнул. Комок подкатил к горлу, а в груди защемило.

— Я уже плохонькая, болею, старею, а тебя все нет и нет. Каково одной-то, — мать уткнулась лицом в платочек и тихо заплакала.

— Мамочка, ну что ты, перестань. Я всегда помню о тебе, где бы ни находился. Я буду приезжать, навещать тебя.

— Да уж, — не унималась мать, — приедешь, один день со мной посидишь, а потом опять в бега.

— Служба у меня такая, мама, серьезная, ответственная.

— Служба, служба. Ты надолго едешь-то?

— Не знаю, может, на год, а может, и на два, но я буду присылать тебе письма, подарки.

Мать только вздохнула.

— Я тебя уже, наверное, никогда не увижу, — вдруг серьезно сказала она.

Виктор внимательно посмотрел на нее, и сердце его сжалось. Только сейчас он увидел, как постарела его мама. Раньше она, как ему всегда казалось, была бодрой, жизнерадостной женщиной. Но только теперь Виктор заметил старческие морщины на лице, темные мешки под глазами, немного трясущиеся пальцы рук и грусть в тусклых глазах.

«Боже мой, как она постарела», — с горечью подумал он и отвел взгляд. На душе у него стало совсем скверно.

Наутро мать поднялась раньше сына, приготовила завтрак и села в углу посмотреть, как Витенька ест. Была половина четвертого утра.

— Вот и кончились мои выходные, — с грустью произнес сын. О чем говорить дальше, он не знал. Мама любовалась им, его широкими плечами, умным, волевым лицом и его красивыми, сильными руками. Она заглянула в его карие глаза и увидела теплоту и любовь ее уже выросшего сына. Он был один в семье и поздний ребенок.

Отца Виктор не помнил. Тот был военным летчиком и погиб во время выполнения задания. Витеньку воспитывала мать и воспитала мужчиной. За это он был ей безмерно благодарен.

В дверь позвонили. Виктор открыл. Это был шофер из отдела Корнилова.

— Я скоро буду готов, — сказал Виктор и пошел одеваться.

Мама вышла в прихожую провожать. Она, ни слова не говоря, обняла его, прижалась к груди что было силы, тихо заплакала, шмыгала носом и причитала. Виктор нежно погладил ее по голове и поцеловал в щеку.

— До свидания, мама. Не болей, не скучай, жди меня.

— Буду ждать, — ответила женщина, а про себя подумала: «Но вряд ли дождусь».

Когда Виктор вышел и захлопнул за собой дверь, мама перекрестила его спину и прошептала:

— Храни тебя господь.

Она не была верующей, но в самые тяжелые минуты жизни, как и каждый русский человек, взывала к богу. Она предчувствовала, что видит сына последний раз в своей жизни.

Глава 47

Виктор приехал в управление, его проинструктировали, выдали документы, деньги, авиабилеты и отвезли в аэропорт Шереметьево. Через три часа он был в Лондоне. Он несколько дней пробыл в Англии, а затем вылетел в США, в Лос-Анджелес. В аэропорту его встречал Морс. Тот был агентом ГРУ, и звали его Николай Шипитько. Он был среднего роста, широк в плечах, крепок и силен. Как и Ник, окончил ВШКГБ, но годом раньше, и работал в Америке уже значительное время. Он узнал Ника, подошел.

— Привет, Стас, — радостно сказал он и обнял Ника как старого друга.

По легенде они действительно были друзьями, и Морс, его американское имя Владимир Болдырев, с большим трудом устроил ему вызов в США. Через час они уже были в большом красивом, но недорогом доме, купленном Морсом на прибыль, полученную от работы фирмы «VLAD&C». ГРУ финансировало фирму — дало стартовый капитал, а то, что она не прогорела, а заработала на полную катушку, было заслугой Морса и Фэда.

Фирма, организованная русскими компьютерщиками, не была чем-то из ряда вон выходящим. Многие русские эмигранты в Америке развили к тому времени бурную предпринимательскую деятельность и в том числе в компьютерном бизнесе. Многие фирмы служили «крышей» для разведчиков, и среди них «Влад и компания».

Морс и Фэд занимались закупкой компьютеров, созданием программ и установкой компьютерных систем в различные организации, а также в крупные банки. Кроме основной работы, они копировали и переправляли в СССР программы для обеспечения банков. Системы защиты банков от воров ценятся на мировом рынке на вес золота.

Специально для Ника приготовили большую светлую комнату. Вечером приехал Фэд, и они втроем сели за стол отмечать его приезд. Русские люди любят это делать с водочкой да с хорошей закусочкой.

О делах не говорили, а в основном о России, о Москве и о жизни на Родине.

Работа Ника началась. Он наконец-то приступил к занятиям с любимыми компьютерами.

Так прошел месяц. Работы было невпроворот, фирма процветала. Они регулярно посылали информацию в центр о банковских компьютерных системах и новейших разработках в этой области.

Вдруг из центра, от полковника Корнилова, пришло шифрованное донесение о том, что они должны принять связного и обеспечить ему жилье и «крышу». Доставка связника шла по эмигрантскому каналу, и его псевдоним был Лэй.

— Что за Лэй? — удивлялся Морс. — Может, женщина?

— Нам в нашей мужской компании как раз женщины и не хватает, — пошутил Фэд, — будет шмотки стирать.

Через несколько дней Ник и Морс встретили в аэропорту связника Лэй. Им действительно оказалась девушка. Морс присвистнул, когда увидел ее, входящую в вестибюль аэропорта. По легенде она была женой Ника. Это была высокая, стройная, ослепительно красивая блондинка.

— Привет, парни, — игриво сказала она. — Я Лена, твоя жена, — обратилась она к Нику.

Он улыбнулся, подошел к ней, обнял и поцеловал в щеку. Вдруг она поставила на пол спортивную сумку, обняла Ника за шею и крепко поцеловала в губы. От неожиданности Ник оторопел, но все понял и стал отвечать ей тем же. Морс отвернулся.

Когда приехали домой, Ник предложил Лэй отдельную комнату, но девушка ответила, что жить будет с ним и спать они будут в одной постели. Сказала как отрезала.

Ник влюбился в нее с первого взгляда, с первого вздоха, с первого слова. Она была в его вкусе и, как выяснилось позже, полностью подходила ему по характеру, интеллектуальному уровню и мировоззрению.

В жизни Ника начались счастливые дни — он влюбился, и, как ему казалось, Лэй тоже любит его. Они вместе работали, отдыхали, занимались любовью и были счастливы.

Морса и Фэда поначалу все это немного озадачило, но потом они успокоились, потому что поняли — Ник и Лэй действительно пара и счастливы вместе.

— Вот бы мне Корнилов подобрал жену, — говорил Морс.

— Я тоже не против, — добавлял Фэд.

— А вы пошлите ему донесение с просьбой и ждите ответа, — советовала им Лэй.

В разведцентре в Москве хорошо поработали, подыскивая Нику жену. Перед заброской Виктор Матвеев прошел кучу психологических тестов, заполнил уйму анкет. Те же процедуры прошла и Лэй.

Ее звали Екатериной Ивановой. Она, как Ник, Морс и Фэд, закончила ВШКГБ и работала в разведке второй год. Ее функцией была передача сверхсекретной информации между центром и резидентурой в Лос-Анджелесе. Корнилов специально создал этот канал связи, чтобы исключить утечку информации о своих махинациях с продажей оружия. С момента приезда Лэй в Лос-Анджелес и начались неприятности у группы «Эль-5».

Сама Лэй об этих донесениях ничего не знала. Она была лишь курьером, а информация хранилась в ее мозгу.

В Москве, в секретной лаборатории ГРУ, помощник Корнилова по кличке Лэст вводил в вену Лэй особый состав из нейропептидов, регулирующий функции мозга. Девушка погружалась в полугипнотическое состояние на несколько часов, и в это время ей читали зашифрованные в столбцы букв и цифр данные. Когда действие препарата заканчивалось, Лэй напрочь забывала то, что ей читали. Когда она прилетала в Лос-Анджелес, резидент Корнилова Додж вводил ей тот же состав, и она вспоминала все до последней буквы. Она зачитывала текст, а Додж записывал. Потом он его расшифровывал, а функция Лэй на этом кончалась.

Связи с Доджем у группы «Эль-5» не было. Он сам выходил на них и назначал Лэй встречу. На снятие информации она ездила одна, без прикрытия, и где это происходило, не помнила.

Лэй курсировала между Москвой и Лос-Анджелесом, как челнок, и поездок таких было в месяц две. После сброса информации Лэй три дня ходила сама не своя. Все ее раздражало, она огрызалась на Ника по пустякам, кричала на Морса и Фэда, хотя понимала, что не права. Парни, видя ее состояние, не обижались, но только старались в эти дни обходить ее стороной. Эти вспышки длились недолго, а потом, когда психические функции приходили в норму, Лэй извинялась перед ними и ходила подавленная. После сброса информации ей давали две недели отдыха, и она нежилась на городском пляже.

Сразу после информационного освобождения у Лэй повышалось половое влечение, и Нику в эти три дня приходилось очень тяжело. Морс и Фэд даже освобождали его от работы, так как после продолжительных половых игр его шатало при ходьбе.

В постели Лэй была ласкова и ненасытна. Она требовала от Ника все новых и новых наслаждений и порой в довольно извращенной форме.

Такие сексуальные подъемы у Лэй возникали только после «разгрузки», а после загрузки она ощущала подавленность и впадала в депрессию.

Однажды она потребовала от Ника любви под кокаином. Ник сначала отказался, но потом решил удовлетворить просьбу любимой женщины. К ее следующему приезду он раздобыл несколько граммов чистого, высококачественного наркотика.

Лэй прилетела в Лос-Анджелес в плохом расположении духа, подавленная и жалкая. Она всего боялась и не хотела ни с кем общаться. Она ждала звонка Доджа, но телефон молчал.

В ожидании прошел день, и наконец агент назначил время и место встречи для сброса информации.

После процедуры сброса Лэй приехала домой радостная, веселая и агрессивная. Она была счастлива, радовалась жизни и желала видеть своего любимого мужа.

Они занимались любовью вечер и всю ночь. Под утро Лэй захотела кокаина, и Ник дал ей его нюхнуть.

Восторгу Лэй не было предела. Она набросилась на него, как после года разлуки, а Ник только удивлялся, откуда у нее силы берутся. Она превратилась в яростную нимфоманку.

Наконец Лэй обессилено плюхнулась на кровать и погрузилась в дрему. Вымотанный Ник тоже лег и сразу заснул как убитый. Вдруг он услышал голос Лэй. Она, находясь в дремотном состоянии, произносила ничего не значащие фразы, состоящие из букв и цифр.

Ник сначала испугался — вдруг у Лэй бред, но потом понял: она зачитывала ту самую зашифрованную программу, которую несколько часов назад сбросила Доджу под действием нейропептидного комплекса. Каким-то удивительным образом кокаин вновь вызвал в памяти еще не успевшие забыться данные. Лэй проговаривала их.

Ник встал, включил компьютер и начал записывать цифры и буквы, произносимые Лэй. Это были просто цифры и буквы.

«Ап4рпн2там4ьа7ш8ваьв1увщ9в0дол7ы», — печатал он.

Лэй закончила говорить, расслабилась и уснула сладким сном на двенадцать часов. Ник за это время тоже прекрасно отдохнул.

— Что это может быть за донесение? — спросил Морс у Ника, когда все собрались в гостиной.

— Какие-то разведданные, — высказал предположение Фэд.

— Хорошо бы их расшифровать, — сказала Лэй и посмотрела на мужчин.

— Я этим займусь, — сказал Ник, — но я вам советую пока никому, и даже этому Доджу, о нашем открытии не рассказывать.

Они договорились заниматься работой, как и прежде, но решили подобрать ключ к шифру.

Ник был самым лучшим среди них дешифровальщиком и поэтому быстро, за десять дней, прочитал депешу.

В ней говорилось о продаже партии оружия, в частности ракетных установок «Смерч», в одну из азиатских стран.

— Так, значит, Корнилов предатель, — сказал Ник, когда они уселись обсуждать полученные данные.

Они не боялись подслушивания со стороны ФБР или наших спецслужб, так как регулярно проверяли дом на предмет присутствия «жучков». Но на всякой случай включили подавитель радиосигналов, собранный Ником.

— Надо это проверить, — добавил Фэд.

— Как проверить? — спросил Ник.

— Не знаю, — задумчиво ответил Фэд.

Разведчики молчали и думали. Наконец в светлую голову Ника пришла идея.

— Надо пока оставить все как есть и набрать побольше донесений. В каком-нибудь мы узнаем, кто нелегально продает оружие.

Таким же образом они сняли еще три донесения, пришедшие в Лос-Анджелес из центра. Вся информация предназначалась Доджу.

— Кто этот Додж? — спросил Морс.

— Надо проследить, куда едет Лэй, выяснить, где он живет и кто он, — высказался Ник.

Так и поступили.

Во время следующего сброса информации Ник, Морс и Фэд на трех машинах «сели на хвост» Лэй и следовали за ней до тех пор, пока она не пересела в машину Доджа в условленном месте. Проследив за «Фордом» Доджа, они выяснили, где тот живет.

Это был номер в захолустной придорожной гостинице далеко от Голливуда.

— Не может он в ней жить, — сказал Ник, когда они встретились в его машине с Морсом и Фэдом.

— Ты думаешь, он снимает номер для сеанса сброса информации?

— Да, — настаивал Ник.

После того как резидент получил донесение, он отвез Лэй к ее машине, а сам уехал.

Он два часа плутал по Лос-Анджелесу, проверяя, нет ли за ним «хвоста», и изрядно вымотал нервы Нику, Морсу и Фэду, следившим за ним. Они регулярно меняли тачки. То «в хвосте» ехал Ник на своем «Шевроле», затем его сменял Морс на «Ауди» и следующим был Фэд на «Форде». Так они тасовались, как карты в колоде. И клиент их не заметил.

Наконец Додж приехал в большой дом на Мэлроз-авеню. Это был его особняк. Он загнал машину в гараж и пошел на веранду.

Разведчики отправились восвояси.

К концу оргий Ник опять дал понюхать Лэй кокаин. И снова Лэй вспомнила донесение, повторила его, а Ник записал все в компьютер. Через неделю он его расшифровал.

Корнилов каждый раз менял ключ шифра, и это очень осложняло Нику задачу.

— Корнилов прилетает через десять дней в Лос-Анджелес, чтобы лично встретиться с покупателем ракетных установок и участвовать в сделке, — доложил Ник содержание депеши.

— Надо попробовать заснять сделку на видео, — сказала Лэй.

— Это было бы здорово, — подтвердил Морс, — если мы просто заявим, что Корнилов предатель, нам в центре не поверят. А имея в руках такие доказательства, мы Корнилова и его команду в гроб загоним.

— Смотрите, чтобы он нас всех в гроб не загнал, — осторожничал Ник. — Он очень опасный человек, и его власть в ГРУ безгранична. Он наверняка подкупил высших чиновников Министерства обороны.

— Надо его снять, а когда будет фильм, то мы можем его и в ЦРУ отправить, — упорствовала Лэй. — Нелегально, конечно, не выдавая себя.

— Как это ты себя не выдашь. Утечка информации через наш канал связи, и как только кто-то узнает о предательстве Корнилова, он о нас догадается. — Ник хмурился.

— Так как будем действовать? — спросил Морс.

Фэд вопросительно смотрел на Ника и Лэй.

— Если мы рискнем следить за Корниловым и будем снимать сделку, то нам надо всем уходить в подполье. Оставаться на легальном положении будет смертельно опасно. — Ник обвел взглядом присутствующих. — Я вообще предлагаю это дело оставить и просто принять к сведению, что наш босс нечестный человек.

— Он предатель, — тихо произнесла Лэй. — Он продает оружие, а деньги кладет себе на счет, этим он подрывает безопасность страны.

— Тогда давайте решим сейчас, будем разрабатывать Корнилова и его картель или закончим эту опасную игру и уничтожим все шифровки, — Ник был серьезен как никогда.

Все молчали. Они понимали, что ввязались в нешуточное дело.

— Я считаю, его надо разоблачить, — сказала Лэй.

— Я не против, — добавил Фэд и замолчал.

— Очень опасное дело и может стоить нам всем голов, — Морс посмотрел на Ника.

— Я за, но тогда вы должны запомнить, что нам придется либо уйти на дно на всю оставшуюся жизнь, либо искать зашиты у ЦРУ или ФБР. Я против измены Родине и поэтому выбираю дно.

— Я тоже за то, чтобы лечь на дно, — добавила Лэй.

Морс и Фэд были солидарны с ними.

— А может так случиться, что Корнилов отомстит нашим родственникам, оставшимся в Союзе? — забеспокоился Фэд.

— Не думаю, — ответил Ник, — хотя он на все способен.

— Тогда нам заранее надо готовить пути к отступлению, — сказал Ник. Все понимающе закивали. — Надо рассчитаться с кредиторами, чтобы нас не искали ФБР и налоговая полиция, а затем закрыть фирму, продать дом и приготовить новые паспорта и водительские удостоверения. Это, пожалуй, главное. Затем надо оставшиеся деньги перевести в другой банк, купить на них золотые слитки или ценные бумаги и положить их в сейф, но уже в другом банке. Лучше, чтобы у каждого из нас были личные сейфы и в разных банках. Это застрахует нас от полного финансового краха. Туда же положим копии фильма, если, конечно, нам удастся его снять.

В последней шифровке говорилось, что Корнилов прилетает в США для встречи с покупателем. Куда он прибудет, под чьей фамилией, где остановится и с кем пойдет на контакт? Эти вопросы встали перед группой Эль-5, и ответов на них не было.

— Надо установить систему подслушивания в доме Доджа, — додумался Ник. — Корнилов наверняка свяжется с ним или остановится у него.

Так и поступили. У дома Доджа установили круглосуточное наблюдение, и, когда он, жена и домработница ушли по своим делам, Ник пробрался внутрь. Он наладил суперсовершенную мини-рацию и поместил ее в доме возле телефона.

Прослушивание началось. Постоянно следившие за Доджем Морс и Фэд выяснили, что тот является помощником военного атташе в посольстве СССР в США. На самом деле он был резидентом Корнилова.

Додж, прикрываясь дипломатической неприкосновенностью, встречался с военными атташе других государств и договаривался с ними о покупке партий вооружений. Эти сделки носили секретный характер.

Из одного телефонного разговора Ник узнал, что в Лос-Анджелесе состоится симпозиум по проблемам вооружения и на нем будет делегация советских военных.

— Неужели Корнилов прибудет в США легально, под своей фамилией, — удивлялся Ник.

— Поживем — увидим, — ответила Лэй.

Глава 48

Через две недели делегация военных чиновников прилетела в Лос-Анджелес. Центр ничего по этому поводу не сообщил Нику.

— Они решили, что нас это не касается, — сказал Ник.

— А это не наша сфера деятельности, — ответил Морс.

Ник ухитрился вставить микрофон в салон машины Доджа. Он регулярно слушал все его разговоры, но про сделку тот ни разу не упомянул.

У парней все было готово. Они продали дом, свернули заказы, расплатились с кредиторами и закрыли фирму. У них остались немалые деньги — полтора миллиона долларов. Их они перевели в банк Майами, купили золотые слитки и положили в именные сейфы в четыре разных банка. Предварительно они поделили золото поровну, и каждый имел на счету около четырехсот тысяч долларов в золотом эквиваленте.

Близился день прилета Корнилова, и из подслушанного разговора Ник узнал, что он прибудет в понедельник, четырнадцатого марта. В этот же день начинал свою работу симпозиум.

Ник, Морс, Фэд и Лэй, переодетые и загримированные, прибыли в аэропорт встречать делегацию. К их удивлению, они в толпе не увидели Корнилова. Ник точно знал, что Додж встречает военных в аэропорту, и думал, что прилетит и полковник.

Морс и Фэд проследили за делегацией до посольства СССР, где остановились военные. Когда начали прослушивать запись разговора Доджа в своей машине, то выяснили, что Корнилов тоже прилетел.

— Может, он применил тот же трюк, что и мы, — переменил внешность? — высказал предположение Ник.

Когда стали просматривать фотографии делегации, снятые скрытой фотокамерой, то внимание разведчиков привлек высокий, сутуловатый генерал. Он немного смахивал на Корнилова, но у него был длинный нос, вытянутое лицо и густые брови.

Тем не менее в записи разговора Ник и остальные отчетливо слышали голос полковника Корнилова.

Из утренних газет они узнали, что делегация состоит из десяти человек. Они все военные. Их фотографии печатались. В газетах фамилии Корнилова не было, а сутулый генерал — заместитель командующего сухопутными войсками Родионов.

— Кто из вас знает, есть генерал Родионов в сухопутных войсках? — спросил Ник.

Никто не знал.

Тем временем Додж назначил встречу Корнилову. Он пригласил его к себе домой и одновременно на тот же ля фуршет собрал военных представителей из разных стран. О чем они говорили, для Ника и его команды осталось тайной. Дом хорошо охранялся, а использовать лазерную систему подслушивания через стекла не удалось: Додж включил прибор, подавляющий радиосигналы, в своем кабинете.

— Мы не имеем информации о их сделке. Мы не знаем, где она состоится, когда, с кем, — сказал Ник на совещании.

— Надо следить за Доджем и за этим сутулым генералом, — высказалась Лэй. — Мне чутье подсказывает — это Корнилов.

Так и поступили, начали следить за посольством, где проживала делегация, и установили, что сутулый часто встречается с Доджем. Прослушать их разговор не удавалось — работал подавитель радиосигналов. Новой информации не было. Но вот через два дня Додж в разговоре с послом СССР упомянул, что в лос-анджелесский порт приходит советское судно с грузом на борту. Груз — партия советских комбайнов, предназначен для Анголы.

— По документам комбайны, а на самом деле это «Смерчи», — убеждал Ник своих друзей.

— Это твои догадки, — парировала Лэй, — такие корабли сотнями проходят через этот порт, и что, в каждом оружие?

— Надо проверить, — сказал Морс. — Корнилов запросто мог спрятать ракетные установки на судне.

Договорились проследить за кораблем с берега. Для этого купили в магазине подзорную трубу и выяснили, в каких доках будет пришвартован «Космонавт Владимир Волков». Так называлось судно. Это был крупный сухогруз. Через день он появился в Калифорнийской гавани, но в порту не пришвартовался, а встал на рейде.

Разведчики расположились напротив него, на холме, в тени пальм, и принялись наблюдать. Они специально для этой цели взяли напрокат джип и установили в него довольно-таки громоздкую подзорную трубу.

Хотя до корабля было три километра, палуба была видна как на ладони. При самом большом приближении можно было разглядеть щетину на обветренном лице боцмана. После нескольких часов наблюдения разведчики увидели на палубе корабля Доджа и сутулого генерала.

— Корнилов на борту, — передал по рации Фэд, дежуривший в это время. — Я сфотографировал его, но он замаскирован и на себя не похож.

Сутулый генерал, Додж и капитан корабля походили по палубе, покурили, затем спустились на целый час в трюм, а потом сели в катер и пошли в порт. Фэд заснял их на видеокамеру, но изображение было не очень хорошее.

— Это не улики, — посетовал Ник, просмотрев видеозапись и фотографии. — Никто не узнает в этом сутулом вояке полковника Корнилова. Его даже я не узнаю.

Парни сидели понурившись. У них опустились руки.

— Неужели мы настолько слабы, что не сможем сорвать маску с этого Корнилова, — начал Ник.

— Сможем, — сказал Морс, — но для этого нам надо пробраться на корабль и заснять все крупным планом.

— А лицо Корнилова ты тоже крупным планом снимешь? — сказал Фэд. — Может, это и не Корнилов.

— Снять можно, но для этого нам надо будет устроить на борту корабля заваруху. Только тогда мы сможем сорвать с сутулого маску и выяснить, кто он, — сказал Ник.

— А если это все-таки не Корнилов? — высказалась Лэй.

— Тогда разоблачим другого предателя, этого сутулого, но я уверен, что Корнилов там обязательно будет и получит наличные. — Ник настаивал на своем.

— Легче его просто пристрелить из винтовки с оптическим прицелом, — разозлился Морс. — Это безопаснее в сто раз, чем пробираться на корабль и фотографировать ракетные установки.

— Тогда мы будем негодяями и предателями, а он останется чистеньким. — Ник отстаивал свою точку зрения. — Надо его разоблачить, чтобы он предстал перед судом.

После долгих споров решили для начала пробраться на корабль и выяснить, находятся ли на нем установки «Смерч».

Глава 49

Ночью Ник, Морс и Фэд на надувной моторной лодке черного цвета поплыли к кораблю. Первые два с половиной километра они шли на моторе, а потом налегли на весла. Погода была для разведоперации идеальная — океан штормило, по небу проносились свинцовые тучи, шел дождь, то и дело сверкали молнии и слышались раскаты грома. В непогоду палуба была пуста, и это облегчало задачу.

Парни еще на берегу надели черные водолазные костюмы и миниатюрные шпионские акваланги. Когда подошли к борту, то неслышно спустились в воду. Взяли с собой оружие — автоматы и пистолеты с глушителями, ножи, аппаратуру для подслушивания, фото— и видеокамеры. Операцию осложняло одно обстоятельство — в теплой воде Калифорнийской бухты в изобилии водились акулы. Шторм их загнал в глубину, но опасность все равно оставалась. Вдруг какая-нибудь проголодавшаяся хищница вздумает обшарить свои владения.

Разведчики предусмотрели и эту возможность — каждый надел на левое предплечье кусок металлической противоакульей сетки.

Надувную лодку волна сильно била о борт, и ее пришлось привязать к толстой якорной цепи. Именно по этой цепи Ник, а за ним Морс и Фэд поднялись на борт корабля. Взобравшись на нос, Ник посмотрел вниз. Там, внизу, в кромешной, бурлящей темноте, волны яростно колошматили их маленькую лодочку.

— Надо ее вытащить на палубу, а то не на чем будет обратно плыть, — тихо, в ухо Морсу прошипел Ник.

— Я подниму, — ответил тот и за тросик вытащил лодку на палубу. Парни спрятали ее на носу под брезентом и осмотрелись.

На мокрой, поливаемой дождем палубе было пусто. Никого не было и на мостике. Свет горел, но вахтенного офицера видно не было.

— Спят или водку пьют, — сказал Морс.

— Скорее всего, в увольнительной в городе. — Ник достал прибор ночного видения и надел на голову. — Вроде чисто, никого не видно, — сказал он. — Давайте договоримся, — обратился он к Морсу и Фэду, — на корабле мирные советские граждане, и оружие мы применять будем только в экстренных случаях и только против вооруженных охранников. Если надо будет кого-то вырубить, действуем руками и ногами.

Морс и Фэд согласились, и все двинулись в путь. Они спустились в огромный, глубокий, гудящий от четырехбалльного шторма трюм. Тускло светили лампы, и видимость была плохая. Парни включили фонарики и увидели комбайны, трактора и грузовики.

— Вот это да, — только и сказал Морс.

— Да, лопухнулись мы… — покачал головой Фэд.

— Я уверен, установки где-то здесь, — настаивал Ник. — Надо поискать, раз приплыли.

Парни обшарили весь трюм, но ракетных установок «Смерч» нигде не было.

Они уже собрались уходить, как вдруг Морс заметил в самом дальнем и темном углу небольшие контейнеры. «Нива», «Запасные части» — красовались надписи на них. Ник подошел к одному и сказал:

— Вот они.

— По размеру не подходит, — ответил Морс. — В такой ящик грузовая машина не влезет.

— Они в разобранном состоянии. В контейнерах сами пусковые установки, а машины перекрашены под грузовики. Если снять кузов, а на его место поставить пусковую ракетную установку, то получится «Смерч».

Когда сорвали пломбы, взломали замки и открыли дверцы контейнера, то в нем оказались запчасти к комбайнам — шестерни, валы и ремни. Они хранились в первых двадцати контейнерах, а в остальных десяти были… Новехонькие ракетные установки «Смерч» с боекомплектами. В ящиках лежали только пусковые установки и снаряды, а грузовики стояли среди комбайнов и были они с кузовами. Ник, как всегда, оказался прав.

— Давай снимем на видео и сфотографируем все это, — сказал Ник. Морс вынул камеру из водонепроницаемого целлофанового пакета, включил ее и начал съемку.

Они засняли ракетные установки, а Ник, натянув на голову вязаный чулок с прорезями для глаз и рта, рассказывал, откуда он ведет репортаж, что находится в контейнерах и для чего они предназначены. Затем сняли псевдогрузовики и весь трюм.

Парни уже почти закончили, как вдруг услышали шаги в дальнем конце трюма.

Разведчики выключили фонарики и попрятались за контейнерами.

Двое офицеров гражданского флота подошли к грузовикам и осмотрели их. Не заметив ничего подозрительного, они направились к стеллажам. Хорошо, что парни успели закрыть дверцы и поставить на место пломбы.

Офицеры осмотрели все вокруг и пошли обратно. Вдруг один из них нагнулся и поднял с пола специальную паклю, которой были устланы изнутри ракетные ящики.

— Черт подери, откуда она, — спросил офицер. — Кто здесь ковырялся?

— Может, крысы вытащили? Они это жрут, — ответил другой.

— А как они в железные контейнеры проникли, дыры прогрызли, что ли? — Высокий, стройный вахтенный офицер включил большой, мощный фонарь и начал освещать проходы между стеллажами.

Морс тихо влез на последний, четвертый контейнер и сверху наблюдал за офицерами. Он достал пистолет с глушителем и прицелился в высокого. Тот ходил в проходах и светил фонарем то вверх, то вниз. Он искал следы пребывания непрошеных гостей.

Фэд забился в угол, между двумя контейнерами, выставил перед собой автомат «узи» с глушителем и ждал. Деваться ему было некуда.

Ник, напротив, тихо ступая, шел по узкому проходу и искал укрытие. Наконец он уперся в стену и, недолго думая, пошел обратно.

Контейнеры образовывали коридор длиною тридцать метров. С одной его стороны находился Ник, а с другой офицер. Он проверял ряд за рядом и приближался к проходу, где затаился Ник.

Офицер осветил очередной ход и, ничего не заметив, направился к следующему. Он поднял фонарь и увидел человека в черной маске и черном резиновом костюме в метре от себя. От неожиданности он открыл рот и чуть не выронил фонарь. Он хотел заорать во все горло, но Ник ударил его кулаком в челюсть, и офицер потерял сознание. Ник не дал ему упасть — схватил за китель и поволок в проход. Положил моремана на живот, завел руки за спину и крепко связал их его же ремнем. Затем Ник связал ему ноги куском веревки, найденной в трюме. Для надежности впихнул в рот большой кляп.

— Не трепыхайся, — тихо произнес Ник и пошел вязать второго, маленького, худосочного моряка.

Тот стоял у грузовиков и не слышал, как Ник оглушил его товарища.

— Вась, а Вась? — позвал он, но никто не отозвался. — Вася, ты где? — уже громко и встревоженно прокричал тот.

— Иду, кхе, кхе, — сдавленно ответил Ник, пытаясь имитировать голос вахтенного.

Ник светил фонарем ему в глаза, чтобы тот не видел, кто идет. Ник подошел вплотную к маленькому, тщедушному морячку, выключил фонарь и стал наблюдать за его реакцией.

Офицер, увидев Ника вместо Васи, открыл рот и недоумевающе спросил:

— А где?.. — он хлопал глазами, не понимал, что произошло.

— Его нет, — ответил Ник и ударил парня кулаком в челюсть. Голова у того отдернулась, он обмяк и упал прямо на руки разведчику.

Морс и Фэд вышли из своих укрытий, когда Ник уже связал второго. Как и первому, он всунул ему в рот кляп.

— А если у него насморк, — пошутил Фэд.

— Это его проблемы, — улыбнулся Ник. — Надо сваливать на берег.

Разведчики вылезли на палубу, задраили за собой люки и побежали на нос. Шторм не прекращался. Это не был ураган, но океан колыхало, наверное, три-четыре балла. Корабль немного покачивало на волнах, и от этого ноги скользили по мокрой палубе.

Парни пробрались на нос и спрятались за ящиками. Ник достал из-под брезента лодку и приготовил ее к сбросу в бушующую воду.

— Засними корабль и, если получится, его название, — сказал Ник. Морс вынул камеру и начал снимать палубу. Она была пуста и освещалась только несколькими тусклыми фонарями.

— Темно, да и надписи здесь нет, — тихо ответил Морс.

— А с лодки сможешь снять? — спросил Ник.

— Оттуда вообще не сможем — темно, лодку качает на волнах, и брызги камеру зальют. Название корабля мы днем снимем при хорошей видимости. Подплывем и внаглую снимем.

— Эх, жаль Корнилова здесь нет, — с сожалением произнес Фэд.

— Может, он здесь, но сидит в каюте и пьет чай.

Вдруг вся палуба осветилась ярким светом. Кто-то включил прожектора на мачтах. Сквозь темноту и дождь сразу стали видны надстройки, рубка и люди на палубе. Разведчики спрятали лодку под брезент, а сами затаились.

— Неужели нас засекли? — прошептал Ник.

— Вроде нет, — тихо ответил Морс.

— Не шумят, не суетятся, ходят медленно и в нашу сторону не смотрят, — доложил Фэд, выглянув из-за металлического ящика.

Прожектора ярко светили, а несколько из них были повернуты в океан. Вдруг парни увидели, как к кораблю пришвартовывается небольшое судно. Флагов и опознавательных знаков на нем не было.

Несколько человек в штатском подбежали к борту и начали наматывать на швартовочный клюз веревочные концы, брошенные с маленького судна. Они притянули малыша к борту, но судно все равно мотало и с глухим грохотом било о борт. Его спасали резиновые автомобильные покрышки, развешанные по краю.

— Неужели будет перегрузка установок, — сказал Ник.

— Видимо, да, — ответил Морс и начал снимать на камеру приготовления на палубе.

— Смотри, кто на мостике, — сказал Фэд и парни увидели полковника Корнилова. Он стоял на капитанском мостике и курил сигарету. На этот раз он был без грима.

— Снимай его, снимай, — прошипел Ник.

— Снимаю, снимаю, — радостно ответил Морс. — Отлично видно — светло.

Корнилов постоял несколько минут и спустился с мостика на палубу.

Людей в форме на палубе не было, а всем заправляли штатские. Они открыли крышку грузового люка и приготовили кран для погрузки контейнеров на другой корабль.

— Удачное он время выбрал, — сказал Морс. — Буря, патрульные корабли вышли в океан, темно, с берега не видно, чем он тут занимается.

— Нам тоже повезло. Если бы мы бури испугались и завтра поплыли, то опоздали бы.

Тем временем в трюмы маленького иностранного корабля начали перегружать первые «грузовики».

— Снимай их, — шептал Ник.

— Все равно это не улика, — сказал Фэд, — это всего лишь навсего грузовики. И что в контейнерах лежит, не видно. Вот если бы снять открытый контейнер и вывалившиеся пусковые установки, да на их фоне Корнилова без грима, вот это был бы кадр.

Крановщик перегрузил последний, десятый грузовик и принялся за контейнеры. Первый железный контейнер поплыл над палубой в направлении борта, но вдруг погрузка прекратилась и люди в штатском спустились в трюм. Пошел туда и Корнилов. Крановщик опустил груз на палубу и стал ждать указаний.

— Связанных офицеров нашли, — сказал Ник, — сейчас им вынут кляпы изо рта, и они поведают о человеке в черном водолазном костюме и маске.

— Корнилов поднимет тревогу, начнут обыскивать корабль, и нам придется отстреливаться от них, — дополнил мрачную перспективу Морс.

— Если придется прыгать за борт и если вдруг разминемся, то запомните, плывите на маяк, до него кратчайшее расстояние — около километра. — Ник достал ласты, прикрепленные к резиновой лодке. — Это если лодку потеряем, а так прыгайте с носа и прячьтесь около якорной цепи. — Ник надел ласты. Его примеру последовали остальные.

— А может, откроем контейнер и снимем его содержимое. Возле него был Корнилов, затем он спустился в трюм и все это будет на пленке. Для Корнилова эти кадры — крах, — в сердцах сказал Морс.

Ник подумал и сказал:

— Ладно, иди, сейчас на палубе пусто, только крановщик на кране, но я думаю, у него оружия нет. Ты возьми только пистолет, камеру и герметический пакет для нее. Снимай сколько можешь. Как только вылезут штатские из трюма, беги к леерному ограждению и прыгай за борт, только камеру запакуй. Если они начнут стрелять, мы тебя прикроем — положим всех на палубу или не дадим из трюма высунуться. Иди прямо в ластах — потом будет легче плыть. Ну давай, встретимся у якорной цепи, — Ник похлопал Морса, по плечу и тот быстро побежал к контейнеру.

Он не снял ласты и поэтому его бег получился комичным и напоминал движения пингвина.

Морс подбежал к контейнеру и начал открывать его. Когда двери распахнулись, он стал снимать его содержимое — пусковые установки.

Видя наглые действия пришельца, крановщик засуетился и попробовал приподнять груз. Он рванул лебедку, открытый контейнер резко пошел вверх, и вдруг плохо закрепленная пусковая установка вывалилась на палубу. Она чуть-чуть не пришибла Морса, тот едва успел отскочить. Раздался сильный металлический грохот, и палуба загудела. Крановщик испугался и опустил контейнер на место, но было уже поздно. Пусковая ракетная установка стояла на палубе возле контейнера, и Морс снимал ее крупным планом. Она была накрыта чехлом, но Морс сдернул его, и взору предстали пять больших труб цвета хаки. Это был знаменитый «Смерч». Хорошо, что в пусковых шахтах не было ракетных снарядов, а то бы весь корабль взлетел на воздух.

— Молодец, — прошептал Ник, — а теперь приготовься.

Он передернул затвор автомата и прицелился в люк, ведущий из трюма. Фэд отполз от Ника и занял огневую позицию.

Люди на маленьком корабле встали в недоумении — почему прекратили погрузку. Они не видели, что происходит на сухогрузе, так как им заслонял видимость его высокий борт. Они просто стояли и ждали.

Тем временем из трюма начали вылезать штатские. Высокий парень в синей ветровке первым заметил Морса с камерой и бросился к нему. Морс правой рукой держал небольшую видеокамеру и снимал ею нападавшего, а левой рукой направил на него пистолет.

— Стой, пристрелю, — крикнул Морс. Тот, увидев оружие, оторопел, остановился и поднял руки вверх.

— Лежать, — крикнул Морс, и парень моментально распластался на мокрой палубе.

Из трюма выбежали еще несколько человек и вместе с ними Корнилов. Он сразу же поднял руку с растопыренными пальцами, загораживая лицо, но Морс успел его заснять крупным планом, и Корнилов понял это. Узнать Морса полковник никак не мог, так как тот был в черной вязаной маске с прорезями для рта и глаз. А на лбу держалась водолазная маска.

— Взять его, — крикнул Корнилов и выхватил пистолет. В этот момент Ник выстрелили очередью в металлическую переборку возле Корнилова. На стволе был глушитель, и поэтому вместо выстрелов раздались глухие хлопки. Пули с визгом и искрами отрикошетили от борта и улетели в океан. Ник мог убить полковника с первой же пули, но не стал этого делать.

Корнилов моментально упал на палубу и пополз за комингс грузового люка. Все остальные попрятались кто куда.

— В каюту, за оружием, — крикнул Корнилов парню, и тот пополз к железной двери.

Видя, что положение осложняется, Морс побежал к леерному ограждению, на ходу упаковывая камеру в водонепроницаемый пакет. Корнилов высунулся из-за своего укрытия, прицелился в спину Морсу, но выстрелить не успел. Ник, зная, как точно тот стреляет, и видя его действия, первым выстрелил ему в руку. Пуля попала в рукоятку пистолета и выбила его из пальцев полковника. Корнилов упал и застонал — удар пришелся в кисть. Если бы Ник на секунду опоздал, то Корнилов убил бы Морса наповал.

Морс засунул пистолет за пояс, прижал камеру с бесценной пленкой к груди и сиганул в океан с десятиметрового борта. Удар о воду был сильный, но пришелся на ноги.

— Бросай лодку, уходим, пока они не опомнились, — закричал Ник Фэду. Тот достал ее из-под брезента и выкинул за борт. В это время Ник свернул со ствола автомата глушитель, встал во весь рот и полоснул очередью над головами лежащих моряков. Он стрелял по прожекторам, и несколько из них моментально погасли. Прекратил он стрельбу только после того, как Фэд спрыгнул с корабля. Затем Ник сел на леер и спиной вперед сиганул в океан.

Ник летел и думал:

— Только бы не упасть на голову Фэду.

Но тот, чтобы не попасть под стокилограммового Ника, как только приводнился, сразу отплыл в сторону.

Фэд схватил надувную лодку и поволок к носу. Взялся за толстую цепь и стал ждать парней.

Шторм не утихал. Волны били в борт, и держаться возле корабля на плаву было очень опасно.

Приплыл Ник.

— Ты как? — первым делом спросил он.

— Отлично плюхнулся, — ответил Фэд.

— Наденем загубники и погрузимся на пару метров в глубину, а то волной о борт расшибет, — предложил Ник.

Они привязали лодку к якорной цепи, а сами нырнули. На глубине три метра волнение было гораздо меньше, но все равно мотало вверх-вниз. Ник и Фэд держались за цепь и ждали Морса.

Корнилов вскочил и побежал к борту.

— Взять его, — кричал он, — у него камера, он снял все.

На палубу выскочили вооруженные люди. Когда осветили воду возле борта, то никого не увидели.

— У них была лодка, значит, они либо под носом, либо под кормой, — сказал полковник. — Несколько человек на корму, быстро, — приказал он. Штатские с автоматами в руках побежали на корму, а Корнилов пошел на нос.

— Они могут быть здесь, внизу, — сказал он капитану. — Надо их гранатами забросать.

— Вы что, Алексей Михайлович, нельзя, пробоину в обшивке сделаете, это же не крейсер. К тому же берег в двух милях отсюда, услышат и увидят, несмотря на шторм. Я бы вам и стрелять не разрешил, — капитан замахал руками.

— А как их ловить прикажете?

— Спускайте аквалангистов.

— Не успеем. Через пять минут их тут уже не будет — уплывут, — заполошно произнес полковник.

С сухогруза начали освещать воду и готовить ныряльщиков. На расстоянии ста метров вокруг корабля стало светло как днем.

— Они не могли уплыть на лодке, мы бы их увидели, — уже спокойней сказал полковник.

— Если у них есть акваланги, то они ушли на глубину и уже плывут к берегу, — сказал капитан.

— Сколько до берега?

— Две мили, а до маяка миля.

— Значит, если они не дураки, а они не дураки, они плывут на маяк. Спокойно заканчивайте погрузку, снимайтесь с якоря и в погоню, — сказал Корнилов.

— Кто эти люди? — спросил капитан. — Они из ФБР?

— Нет. Те по ночам не лазают. Если бы ФБР знали о том, что в трюмах, они бы днем приплыли и всех арестовали, — зло ответил полковник. — Это кто-то из наших. Наверное… — он недоговорил. Ему на ум пришла замечательная догадка.

Ник и Фэд из-под воды видели, как стало светло вокруг корабля. Вдруг неожиданно из темной пучины появился силуэт аквалангиста. Это был Морс. Он подплыл к парням и показал указательный палец.

«Все хорошо», — понял Ник. Затем Морс покрутил в воде указательным пальцем, что означало — сматываемся.

Ник показал на тень лодки, болтающейся наверху у носа корабля. Фэд вынул нож и уже хотел прорезать в ней дыру, чтобы затопить, но Ник его остановил. Он показал всем на всплытие, и они втроем поднялись на поверхность.

— Надо ее сдуть и взять с собой. Уйдем под водой на триста метров от корабля, затем всплывем и вновь ее надуем. На ней доберемся до берега гораздо быстрее, чем вплавь.

Морс и Фэд согласились.

Они быстро вынули четыре пробки, лодка моментально обмякла и погрузилась в воду. Небольшой, но мощный бензиновый моторчик весил двадцать килограммов и поэтому полностью лодку спускать не стали. Воздуха оставили в ней ровно столько, чтобы сбалансировать ее с весом мотора и обеспечить минимальную плавучесть.

По команде Ник, Морс и Фэд взялись за края лодки и потянули ее в глубину. Она легко поддалась и не очень-то стремилась наверх. Парни поплыли в сторону берега на глубине десяти метров.

В это время с борта корабля спустили трап, и несколько аквалангистов прыгнули в бушующие волны. В заливе по-прежнему штормило.

Аквалангисты, вооруженные пистолетами, способными стрелять под водой (достижения советских оружейников. Партию таких пистолетов Корнилов продал израильским спецслужбам), поплыли к носу и на корму. Они осмотрели днище всего корабля, но никого не нашли.

Ник, Морс и Фэд отплыли на двести метров, поднялись на поверхность и осмотрелись. До них лучи прожекторов сухогруза не доставали.

Вдалеке, за пеленой дождевых брызг, на волнах покачивался освещенный, как новогодняя елка, «Космонавт Владимир Волков». Перегрузку контейнеров завершили, и корабль покупателя уже отчалил.

— Сейчас, наверное, аквалангисты рыщут в водах вокруг корабля, — отдуваясь, сказал Ник.

— Может быть, — прохрипел Морс.

— Надуваем лодку и быстрее на берег, а то я беспокоюсь за Лэй, — с тревогой произнес Ник. — Если Корнилов догадался, кто его подставил, то захватит ее в заложники, а она ведь не готова к встрече с ним.

Парни выдернули пробки, взялись зубами за резиновые соски и начали дуть что было силы. Находиться на плаву в четырехбалльный шторм и при этом надувать резиновую лодку — это занятие не из легких.

После первых же выдохов борта лодки надулись, распрямились, и она вылезла из воды. Надувать стало легче, потому что можно было опереться на нее.

Вдруг Морс вскрикнул и ушел с головой под воду. Ник крикнул Фэду:

— Держи лодку, — сунул в рот загубник акваланга и нырнул.

На лице у Ника была не водолазная маска, а небольшие очки для поверхностного погружения, поэтому видел он не очень хорошо. К тому же в глубине была кромешная тьма.

Ник вытащил из кармана в поясной сумке химическую шашку для подводного освещения и тряхнул ее. Внутренняя капсула лопнула, и шашка зажглась ярким, желтым светом.

Ник огляделся и увидел Морса в окружении двух небольших акул.

«Эти-то откуда взялись», — подумал он, выхватил нож и поплыл на помощь другу.

Морс тем временем отмахивался длинным ножом от кружащих возле него небольших тигровых акул. Эти прожорливые хищницы даже ночью, в шторм охотились на мелкую рыбешку.

Ник выставил нож перед собой и пырнул назойливую гадину, проплывающую рядом. Та дернулась и быстро умчалась в глубину.

«Надо предупредить Фэда», — подумал Ник и поплыл наверх.

— Внизу акулы, — сказал он Фэду, когда всплыл. — Небольшие, но их много, поэтому будь начеку — береги ноги и быстрее надувай лодку. Мы тебя прикроем.

Фэд кивнул, а Ник опять погрузился в бездну.

Морс отбивался от акулы, вцепившейся в его левую руку. Металлическая, противоакулья сетка на предплечье спасла Морса от ранения. Акула извивалась всем телом, пытаясь оторвать от Морса кусок, но он притянул к себе озлобленную хищницу, размахнулся и вспорол брюхо острым армейским ножом. Кровь и кишки выплеснулись в воду, образовав темное пятно. Акула отпустила руку и сотрясаемая агонией пошла ко дну. Ее туша исчезла в непроглядной тьме, а к Морсу уже плыла очередная тварь.

Ник вынул из-за пояса пистолет, способный стрелять в воде, прицелился в хищницу, атакующую Морса, и выстрелил. Глухой хлопок, пузырьки воздуха из ствола, и пуля, образовав турбулентные завихрения, помчалась в акулу. Вода вскипела вокруг выброшенной гильзы и та, мгновенно остывшая, медленно поплыла в темноту.

Акула вздрогнула, отскочила от Морса, затем замерла и камнем пошла на дно.

«Здорово», — подумал Ник и выстрелил в другую рыбу.

Фэд тем временем надул лодку полностью, но ее плавучесть оставляла желать лучшего. Надувать ее на суше специальным насосом — одно дело, а в воде, в шторм и ртом — совсем другое.

Фэд погрузил голову в воду и, увидев Ника, махнул ему рукой. Тот понял и поплыл на поверхность. Морс тоже начал всплывать, но вдруг из океанской пучины появилась рыбина неимоверной величины. Это была большая белая акула. По размерам она намного превосходила тигровых акул, была злей и прожорливей их.

Она разинула пасть и направилась к Морсу. Тот, увидев ее, начал бешено бить ластами, ускоряя движение. Ник уже подплыл к лодке и хотел на нее взобраться, но взглянул вниз на Морса и заметил хищницу.

Ужас охватил Ника. Та, раззявив зубастую пасть, напала на его друга. Он успел поджать ноги, а акула схвалила огромными зубами его ласту и моментально проглотила. Она проплыла мимо Морса, задев его бедро твердым и шершавым, как напильник, плавником. Морс закричал, схватился за ногу, и Ник увидел, как возле него расползается большое бурое пятно. Плавник прорезал костюм, поранил кожу и немного мышцу.

Акула скрылась во тьме, и было очевидно, что она готовится к новой атаке. Ник дотащил Морса до поверхности, и они вдвоем с Фэдом втянули его в лодку. Вдруг Ник, не говоря ни слова, нырнул.

Он увидел мчащуюся на него акулу и ее рот, полный больших кривых зубов. Он выставил пистолет, прицелился и выстрелил. Хлопок, и пуля, просверлив воду, пробила акуле морду. Рыбина дернулась, закрыла пасть, но продолжала плыть по инерции. Ник прицелился и выстрелил три раза. Все три пули попали в тело акулы, и она мгновенно перестала шевелить плавниками. Ник понял, что убил ее наповал. Тем не менее акула плыла как бревно в сторону Ника. Она приблизилась настолько, что Ник увидел ее немигающий, черный глаз. Он выставил вперед руки, чтобы остановить ее, но полуторатонная туша сдвинула его с места и оттеснила на несколько метров. Потом остановилась, перевернулась на бок и медленно пошла ко дну. Вслед за ней в глубину тянулся кровавый след.

Изумленный Ник наблюдал за самой страшной обитательницей океанов до тех пор, пока она не исчезла в черной бездне. Тигровые акулы плавали в стороне, на почтительном расстоянии, и к Нику не подплывали. Он делом заслужил их уважение и страх.

Он поднялся на поверхность, и Фэд помог ему влезть в лодку.

— Разобрался с акулой? — спросил Морс.

— Угрохал ее с четырех выстрелов. А как ты?

— Ничего, рана пустяковая — прорезала плавником. До свадьбы заживет, — улыбнулся Морс.

— Ну слава богу, — Ник завел мотор, и лодка медленно пошла к берегу.

Доплыли они за час. Когда подбежали к спрятанному в лесу джипу, Ник взял радиотелефон и набрал домашний номер. Никто не отвечал.

— Наверное, спит, — сказал он Морсу и Фэду и начал снимать водолазный костюм.

Глава 50

Когда подъехали к дому, уже рассвело. Небо по-прежнему обложено свинцовыми, черными тучами, и продолжал лить дождь. Они поставили машину за углом соседнего дома и с Фэдом отправились на разведку. Морс перевязал ногу и с автоматом в руках остался сторожить видеокассету.

Улицы были пусты. Ник тихо подошел к запасному выходу и попробовал открыть дверь. Она всегда была заперта изнутри на засов, но в этот раз почему-то оказалась открытой. Ник подал условный сигнал Фэду, и тот остановился. Ник вытащил пистолет с глушителем и снял его с предохранителя.

Он неслышно открыл дверь и вошел в дом. То место, куда он попал, была кладовая. Морс специально купил дом с запасным выходом.

Ник осмотрел кладовую и ничего необычного не заметил, разве что сигнализация не сработала. Ник махнул Фэду, и тот приблизился.

— Дверь была открыта, — прошептал Ник в ухо Фэду.

— Думаешь, засада? — спросил тот.

Ник пожал плечами. Перед тем как идти в гостиную, Ник долго стоял у двери и слушал — нет ли кого в доме. Но во всем особняке стояла подозрительная тишина.

Неслышно ступая, он прошел в гостиную, затем в спальню, но Лэй в постели не обнаружил.

Они с Фэдом обшарили весь дом. Он был пуст.

— Что с ней случилось? — с тревогой спросил Ник.

— Корнилов догадался, кто мы такие, — коротко ответил Фэд.

— Как он успел ее захватить, ведь мы приплыли на берег раньше его.

— Он мог позвонить своим людям, и те схватили Лэй.

— Значит, все только начинается, — сурово произнес Ник.

Вдруг раздался звонок. Фэд взял трубку радиотелефона:

— Да, — спросил он.

— Выменяю кассету на сами знаете кого, — послышался громовой голос полковника Корнилова.

Фэд зажал трубку рукой и сказал Нику:

— Это Корнилов, Лэй у него, он обменяет ее на кассету.

— Спроси, где встречаемся, какие гарантии нашей безопасности, и попроси к телефону Лэй, — тихо ответил Ник.

— Где встретимся? — спросил Фэд.

— Будьте дома, и за вами приедут, — коротко ответил полковник.

— Каков план?

— Отдадите пленку и работайте дальше, будто ничего не произошло, а если вновь вздумаете фордыбачить, тогда разберемся по-другому.

— Позовите ее к телефону, — попросил Фэд.

Через несколько секунд Лэй взяла трубку:

— Да?

— Как ты? — спросил Фэд.

— Дай Ника, — попросила Лэй.

Фэд передал трубку, а сам сел в кресло.

— Да.

— Привет, — сдержанно сказал Лэй.

— Привет. Ты в порядке?

— Да. У вас получилось?

— Да, поэтому ты у них.

— Что думаете делать?

— Выполним условие, — коротко ответил Ник. — Дай трубку ему.

Корнилов взял трубку:

— Я пока свои обещания выполняю, — сразу сказал он. — Это наше внутреннее дело, и я хочу, чтобы оно и осталось внутренним.

— Мы ждем вас, но вы получите кассету только после того, как отпустите ее.

— Ждите, я выезжаю. — В трубке загудело.

Ник положил телефон и сел рядом с Фэдом.

— Вызови Морса, — сказал он.

Фэд взял рацию и сказал Морсу, чтобы тот подъезжал к дому.

— Выйдем во двор, — сказал Ник, и они пошли на улицу. Говорить в доме они не хотели. Люди Корнилова могли вставить куда-нибудь «жучок» и слушать разговор, а на поиски его времени не было. Ник подошел к машине.

— Лэй захватили бойцы Корнилова, — сказал Ник Морсу на испанском. Он опасался, что и во дворе, возле джипа, их разговор прослушивают дистанционным микрофоном. Морс и Фэд отлично владели испанским и поняли его с полуслова.

— Он хочет обменять ее на кассету у нас дома, через час.

— Гарантии? — спросил Морс.

— Мы отдаем пленку и продолжаем работать, будто ничего не случилось.

— Врет, — сказал Морс, — нас сразу уничтожат.

— Я знаю, но мы должны что-то придумать, чтобы и кассету сохранить, и Лэй спасти, — Ник с надеждой посмотрел на друзей.

— Если кассету переписать? — спросил Фэд.

— Не успеем, скоро приедет Корнилов, — сказал Ник.

— А если ему всучить другую кассету?

— Он ее сначала посмотрит, а потом обменяет на Лэй.

— Значит, будем менять, — сказал Морс.

— Есть финт с двумя видеомагнитофонами, — заговорщически начал Ник. — Подключаем видик, находящийся в соседней комнате, к телевизору в этой комнате. Рядом с телевизором ставим не подключенный к нему магнитофон. Обмен будем производить в этой комнате. Корнилову показываем пустую кассету и говорим, что на ней фильм. Он требует показать. Мы вставляем ее в видик, не подключенный к телевизору, и включаем просмотр. На самом деле изображение будет транслироваться с видеомагнитофона из другой комнаты. В него мы вставляем настоящую кассету с фильмом. Корнилов просматривает его, но мы отдаем ему пустую кассету.

— А если он захочет смотреть ее на своем видеомагнитофоне? — усомнился Фэд.

— Кассету ему в руки нельзя давать ни в коем случае. Он ее сразу уничтожит и Лэй не отдаст, — ответил Морс. — Финт может получиться, и этот шанс надо использовать.

— К тому же надо как следует вооружиться, люди Корнилова могут на нас напасть сразу после передачи Лэй. — Ник посмотрел на друзей.

— Это точно, он нас живыми постарается не выпустить, — согласился Морс.

— А может, он уже дом заминировал? — вдруг допустил Ник.

— Это надо проверить, — сказал Морс и вылез из машины.

Парни пошли в дом и проверили в гостиной каждый уголок. Во время работы говорили на японском — опасались прослушивания. Фэд занялся магнитофоном. Он притащил второй видик из своей комнаты, спрятал его под кроватью в столовой и протащил провод в гостиную. Подключил его к телевизору и вставил в него кассету с записью перегрузки оружия. Он позвал Морса и Ника и продемонстрировал им работу.

Ник в гостиной вставил пустую кассету в неподключенный магнитофон возле телевизора и нажал на воспроизведение. В этот же момент, синхронно с ним, Фэд в другой комнате включил воспроизведение настоящей кассеты на подключенном к телевизору магнитофоне. Пошла запись, появилось изображение ящиков в трюме корабля.

— Ну-ка перемотай, — сказал Морс, имитируя Корнилова.

Ник нажал кнопку на пульте и начал перематывать чистую кассету. Одновременно с ним Фэд, в другой комнате, тоже нажал на перемотку.

— Включи, — сказал Морс.

Ник воспроизвел. Одновременно с ним Фэд тоже нажал на воспроизведение. На экране появилось изображение палубы и контейнера с пусковой ракетной установкой.

— Может получиться, если Корнилов сам не выкинет фокус, — сказал Морс.

— Попробуем, это ведь шанс, — подтвердил Ник. — Перемотай обе кассеты на начало.

Фэд подготовил кассеты и магнитофоны, а Ник с Морсом продолжили осмотр комнат.

— Может, они заминировали машины, — предположил Морс.

Пошли смотреть, но и в них бомб не было.

— Значит, Корнилов глупее, чем я думал, — сказал Ник. — Мы осмотрели все, от подвала до чердака, но нигде… — вдруг Ник запнулся. — Крыша.

Ник и Морс уже хотели лезть на крышу, как запищал телефон.

— Вы готовы? Мы уже прибыли и стоим возле дома, — послышался голос Корнилова, когда Ник взял трубку.

— Мы готовы, — ответил Ник.

— Тогда план таков, — продолжал полковник, — я один вхожу в дом, просматриваю видеокассету, затем в дом входит Лэй и происходит обмен. Вы согласны с ним?

— Да, — ответил Ник, но кассету вы получите, только когда Лэй будет свободна.

— Так и будет, — повторил полковник и положил трубку.

— Фэд, крыша может быть заминирована, — сказал Ник. — Я остаюсь с ним один в гостиной, а ты с Морсом — в столовой. Будьте наготове. Если финт с кассетой проваливается, то берем в заложники Корнилова и меняем его на Лэй, — сказал Ник и пошел открывать двери.

Фэд и Морс, с автоматами в руках, затаились за дверью, разделяющей столовую и гостиную. Фэд в руке держал пульт и был готов включить видеомагнитофон с записью.

Ник открыл дверь и впустил полковника Корнилова. Тот был один. Правая кисть у него была перебинтована.

Ник и Корнилов прошли в гостиную и встали возле телевизора. Ник взял в руку маленькую видеокассету VHS и сказал:

— Вот кассета с записью.

— Включите и продемонстрируйте.

Ник вставил кассету в адаптер VHS, затем всунул его в видеомагнитофон, взял пульт и включил воспроизведение.

На экране появился трюм корабля и грузовики. Затем началась съемка контейнеров с пусковыми установками.

Корнилов внимательно смотрел фильм, каждый кадр и план.

— Перемотайте к концу, — попросил полковник.

Ник весь напрягся. Он не знал, сумеет ли Фэд синхронно с ним выключить свой видеомагнитофон.

Ник выставил руку с пультом перед собой и картинно нажал на кнопку. Мгновенно изображение на экране пропало и началась перемотка. Перемотав, Ник так же выставил руку и нажал на воспроизведение. На экране появилась палуба. Было отлично видно, как полковник Корнилов расхаживает по капитанскому мостику, руководит погрузкой грузовиков, лезет в трюм. Затем на экране появился контейнер и пусковая установка в нем. После этого началась перестрелка. Корнилов увидел свое изображение на экране и перестрелку на палубе корабля.

— Достаточно, — сказал Корнилов. — Отличная работа. Жаль, что вы подставляли своих, а не охотились на врага. Копия есть?

— Нет. Не успели сделать.

— Вот я тоже подумал, что копию вы сделать не успели, — с издевкой произнес полковник.

Он поднес рацию к губам и произнес:

— Все в порядке. Гор, веди девчонку.

«Неужели Корнилов клюнул, неужели финт удался», — с радостью подумал Ник.

В гостиную ввели Лэй. Она выглядела нормально, разве что была немного уставшая. Рядом с ней шел высокий атлет и держал ее под руку. Это был капитан Гор. Ник увидел его тогда впервые.

— Давайте кассету, — сказал Корнилов.

Ник вынул адаптер из видеомагнитофона, а из него фальшивую кассету.

Корнилов протянул руку и хотел взять ее, но Ник не отдавал. Тогда Гор отпустил руку Лэй и та пошла к Нику. В это момент Ник передал кассету Корнилову.

— Очень дорогая кассета, — произнес тот, — если учесть, что она фальшивая.

Ник и Лэй подняли удивленные взгляды на Корнилова.

В соседней комнате Морс и Фэд, в душе уже праздновавшие победу, вдруг поняли, что Корнилов не купился на обмане.

В одно мгновение Гор и полковник Корнилов выхватили автоматы и направили их на Ника и Лэй.

— А теперь вы мне отдадите настоящую кассету, — угрожающе произнес полковник.

— Это и есть настоящая компакт-кассета, заснятая нами на борту советского корабля.

— Молодой человек, — начал Корнилов, — вы думаете, вы один знаете испанский и японский языки.

Корнилов произнес начало фразы на испанском, а завершил на японском.

Холодный пот выступил у Ника на лбу. Он понял, где они с Фэдом и Морсом прокололись. Никогда нельзя недооценивать противника.

Морс и Фэд слышали все, но не знали, что делать.

— Давайте кассету, она в другом магнитофоне в столовой, — произнес Корнилов и кивнул Гору.

Тот быстро открыл двери и увидел Морса и Фэда.

Те направили автоматы ему в грудь, но Корнилов спокойно произнес:

— Не надо психовать, парни. Учитесь проигрывать с честью.

Гор вынул из второго видеомагнитофона адаптер и извлек из него видеокассету, снятую на корабле.

— Вот она, — он подошел к Корнилову.

— Проверь.

Гор снова вставил ее в видеомагнитофон и включил запись.

На экране появился контейнер с пусковой установкой «Смерч» и Корнилов, вылезающий из трюма.

— Выключай, — скомандовал он, и Гор вынул кассету.

— Я продаю оружие кому угодно не потому, что я предатель Родины, — сказал Корнилов, — а потому, что я хочу быть богатым и не зависеть от прихотей своих руководителей-мудаков. — Теперь мы уходим, и не надо делать глупостей.

Полковник, а вслед за ним и Гор вышли из гостиной и направились к машине.

Ник обнял Лэй и поцеловал.

— Все прекрасно, дорогая, — сказал он. — Теперь надо уходить, а то дом взорвется.

В гостиную вбежали Морс и Фэд.

— Все пропало, — сказал Морс на ходу, — он нас перехитрил.

— Вся наша океанская экспедиция провалилась, — с досадой выпалил Фэд.

— Нет, все только начинается, — сказал Ник, подошел к шкафу и снял с его полки небольшую видеокамеру, ту самую, которой Морс снимал на корабле.

— Я предвидел, что Корнилов знает несколько языков, и знал, что дом прослушивается, поэтому вам ничего не сказал. Я установил камеру на шкафу и навел ее так, чтобы она снимала телевизор, меня и стоящего рядом Корнилова. Так что теперь у нас есть копия нашего фильма. К тому же я предполагал, что Корнилов скажет что-то компрометирующее себя, и он сказал. У нас есть его признание в том, что он торгует оружием, и это все снято на пленку.

Ник взял камеру и сунул в сумку.

— Я думаю, дом взорвется, поэтому уходим.

— Этим козлам недолго осталось, — с радостью сказал Корнилов, когда уселся на заднее сиденье своего «Шевроле».

— Можно взорвать дом? — спросил Гор.

— Да.

«Шевроле» рванулся с места и помчался по утреннему Лос-Анджелесу. Гор вынул радиовзрыватель, всунул в него ключ, поднял колпачок над кнопкой и нажал на нее.

Сильнейший взрыв сотряс дом. Заложенный в каминную трубу трехкилограммовый заряд пластиковой взрывчатки полностью разрушил крышу, второй и первый этажи. От большого, красивого дома осталась груда щепок. Столб пламени взметнулся в небо, и весь квартал вздрогнул от ужасного грохота. Разбуженные американцы выходили из своих домов и с тревогой смотрели на ползущий в небо столб черного дыма.

Разведчики успели выбежать из заминированного дома раньше, чем Гор нажал кнопку взрывателя. Они успели сесть в джип и отъехать на приличное расстояние. Их даже обломками не накрыло.

— Отлично сработали, — радовался Ник.

— Как ты догадался камеру установить? — спросил Морс.

— А так и догадался, — с улыбкой ответил тот, — это самый простой и надежный способ сделать копию и одновременно снять признание полковника. Если мы покажем кому надо эту запись, то Корнилов угодит за решетку.

Ник и Морс заранее сняли другой дом в Санта-Барбаре, приготовили новые документы и, что самое главное, успели перевезти в него все необходимое. Они сделали эти приготовления до посещения корабля, и, как выяснилось, не зря.

— «Хвоста» вроде нет, — сказал Ник, вылезая из джипа.

Они пересели в другую, заранее припаркованную на краю города машину и помчались в Санта-Барбару.

Глава 51

Все прошли в дом и сели отдыхать. Ник рассказал Лэй про опасные приключения на корабле, про внезапное бегство и про акулу. Лэй в свою очередь поведала про ее похищение.

В дом ворвались трое верзил, напали на нее, надели наручники, усадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Где она была, Лэй не знала — ее везли с завязанными глазами. Когда повязку и наручники сняли, она увидела полковника Корнилова. Он ни о чем не спрашивал, ничего не обещал и вообще с ней не разговаривал. Ей предложили пищу, но Лэй от нее отказалась. Ее поместили в глухую, без окон комнату и продержали около часа. Затем опять надели на голову мешок и повезли куда-то. Как выяснилось, доставили для обмена.

— Натерпелась ты, — ласково сказал Ник и погладил Лэй по голове.

Лэй чувствовала себя хорошо, но была необычно бледна и тиха. Ник подумал, что это от пережитого стресса.

Они вчетвером сидели в гостиной небольшого, уютного деревянного дома летнего типа и обсуждали происшедшие с ними события.

— Давайте посмотрим запись, — предложила Лэй.

— Я камеру навел точно, и должно хорошо получиться, — ответил Ник.

Запись просмотрели, и она действительно была великолепна. Корнилов на экране был крупным планом, без грима. Хорошо получились кадры с пусковыми установками и грузовиками. Были кадры передачи Лэй Нику и то, как он отдает фальшивую кассету. Но самым важным было признание генерала в торговле оружием, которое он так опрометчиво сделал.

— Это действительно компромат, — сказал Ник, — убойный компромат.

Лэй встала и хотела пойти в ванную, но вдруг у нее закружилась голова, и она упала на диван.

— Что с тобой? — встревоженно спросил Ник и наклонился над ней.

— Голова кружится и тошнит, — вяло ответила она и потеряла сознание.

Парни вскочили как ошпаренные и бросились к ней.

— Давление меряй, — выкрикнул Ник. Тот достал сфигмоманометр, затянул на плече Лэй липучку и накачал грушу. Тридцать на пятьдесят показал прибор.

— Мало, надо ей дать адреналин, — сказал Ник и побежал за аптечкой.

Когда он вернулся, Лэй была без сознания. Под глазами у нее появились темные круги, и она стала часто и тяжело дышать. Ник разорвал блузку, и все увидели посиневшее горло и верхнюю часть груди.

— Это действие какого-то яда или черт знает чего, — сказал Морс.

— Корнилов, сволочь, нахимичил, — злобно произнес Фэд.

— Как он действует? — спросил Ник.

— А черт его знает, боюсь, мы ей уже не поможем, — ответил Морс.

Он был специалистом по биохимии и имел некоторое представление о действии ядов.

— Это не похоже ни на что, — констатировал он.

Вдруг Лэй вздрогнула, и ее тело начали сотрясать конвульсии. Она хрипела, сучила ногами и руками и было видно, что ей очень больно. Сухожилия и мышцы хрустели от этих судорог. Она извивалась всем телом, и трое парней не могли ее удержать. Ник и Морс навалились на руки, а Фэд на ноги, но Лэй все равно тряслась и извивалась как змея. Вдруг у нее на лбу появилась опухоль. Сначала она была похожа на синяк, но потом этот синяк превратился в блямбу, лопнул, и из него потекла бурая венозная кровь.

— Что это? — вскрикнул Ник.

— Не знаю, — ответил Морс.

На некогда красивом, умном, превосходном личике Лэй стали образовываться опухоли. Они в считанные минуты разрастались, набухали и рвались, выплескивая наружу бурый гной.

— Это похоже на действие бактериологического оружия, — в ужасе сказал Морс. — Корнилов каким-то образом заразил им Лэй. Но я могу и ошибаться, это может быть и химическое оружие или яд.

На всем теле Лэй, начиная со лба и заканчивая пятками, чернели опухоли и язвы.

— Это для нас опасно? — спросил Фэд.

— Не знаю, — ответил Морс.

Парни продолжали удерживать Лэй, но судороги вдруг прекратились и она расслабленно раскинулась на кровати.

— Гад этот Корнилов, ну гад, — злобно выругался Ник. — Дойти до такого: применить бактериологическое оружие. Его фашисты в войну не применяли, а он….

— Это может быть химическое оружие, — ответил Морс. — Хотя — какая разница…

— А как узнать? — спросил Фэд.

— Если мы заболеем, значит бактериологическое, а если нет — химическое.

— Будем ждать, — сказал Ник.

Они вкололи Лэй несколько кубиков адреналина в вену, дали активированный уголь и поставили капельницу с глюкозой.

— Звони 911, — сказал Ник, — вызывай «Скорую помощь».

— Если она попадет в госпиталь, то ФБР сразу заинтересуется, да и Корнилов узнает, что мы живы, — Морс замер с телефонной трубкой в руке.

— Надо спасти Лэй, а с Корниловым мы разберемся раньше, чем он это узнает, — зло выпалил Ник.

Морс начал набирать номер, но Лэй вдруг открыла глаза и сказала:

— Не надо «Скорую», я умираю. Отомстите за меня этому… Голова ее безжизненно опустилась на подушку, и девушка перестала дышать.

— Искусственное дыхание, — крикнул Ник и бросился к Лэй. Он начал надавливать на грудь в такт биения сердца и после каждых четырех толчков делать выдох в ее рот.

Лэй в себя не приходила, а Ник исступленно повторял и повторял процедуру.

— Она мертва, Ник, — тихо, со слезами на глазах произнес Морс. — Это действие какого-то яда, и ее не вернешь. — Морс положил руку Нику на плечо.

Она лежала изуродованная, страшная, с многочисленными ужасными язвами на теле. От момента заражения до смерти прошло четыре часа.

«Хирург» Лэст по приказу Корнилова обмазал дверные ручки, спинку стула, поверхность стола в комнате, где содержали Лэй, кожным ядом — фураногеном — производным от кишечных грибков редкой океанской устрицы. Он, попадая на кожу, всасывается в кровь и разъедает сначала внутренние органы, а затем и покровные ткани. Зараженный умирает в страшных муках через несколько часов.

Лэй, находясь в комнате, старалась ничего не трогать, не ела, не пила, но до дверной ручки дотрагивалась и руки на стол клала. Она также трогала зараженными руками свое лицо, шею и ноги. Яд можно было бы нейтрализовать, если за несколько минут до всасывания в кровь протереть зараженные участки спиртовым раствором поваренной соли. После попадания в организм его действие не остановить ничем. Лэст, обеззараживая комнату, в которой содержали Лэй, опрыскал ее спиртом с солью из пульверизатора для цветов.

Лэй была очень красива, умна и обаятельна. Ее любили и уважали все: и Морс, и Фэд, и, конечно, Ник.

— Надо заснять ее на камеру, — тихо, скрежеща зубами выдавил Ник. — Это будет еще одним доказательством преступлений Корнилова. У нас заснят тот момент, когда он привозит ее в наш дом и обменивает на кассету. Теперь снимем и прокомментируем то, что он с ней сделал.

Тело Лэй сняли с комментариями Ника. Он был без маски. Морс несколько раз останавливал съемку, так как Ник срывался на крик и мат в адрес Корнилова, и его глаза наполняли слезы. Друзья сочувствовали ему, понимали, как сильно он ее любил и как много она для него значила.

Похоронили ее на городском кладбище в Санта-Барбаре, тайно и ночью. Для этого нашли старую могилу с надписью Елизабэт Мориссон, раскопали ее и положили в нее тело Лэй. В целях конспирации решили обойтись без гроба и ритуала. У могилы поклялись отомстить за смерть Лэй и уничтожить Корнилова.

Как только полковник Корнилов приехал в свой офис, ему сообщили, что разведчики живы, они сняли копию фильма и момент передачи кассеты. Об этом узнали, прослушивая разговоры в доме Ника за минуту до взрыва.

Для Корнилова это был крах. Он, злой и молчаливый, расхаживал по комнате из угла в угол и думал.

«Если эта пленка попадет в СССР в руки моих врагов, то это конец карьеры, трибунал и высшая мера».

Глава 52

Ник, Морс и Фэд понимали, что Корнилова надо уничтожить во что бы то ни стало и сделать это быстро. В СССР, в Москве у них остались семьи: у Ника мать, у Морса мать и сестра, а у Фэда жена и ребенок. Всем им грозила смертельная опасность, но самое главное, что они никак не могли им о ней сообщить. Они могли дозвониться любую часть света, но только не в СССР. Шел тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год, и дружеские отношения с США только налаживались.

К тому же Корнилов, предусмотрев эту возможность, перекрыл все ходы в страну. Его люди просматривали всю корреспонденцию, прослушивали все телефонные разговоры и установили поистине железный занавес.

Ник и его группа готовили нападение на Корнилова, пока тот не выехал из США. Они прослушивали разговоры Доджа, но Корнилов на связь не выходил. Он был профессиональным разведчиком и догадался, как Ник его нашел. Гор и капитан Свиридов обыскали весь дом Доджа и обнаружили «жучки». Они оставили их, чтобы не насторожить Ника, но не разговаривали в опасных местах.

— Надо захватить в заложники этого Доджа и выпытать у него местонахождение полковника, — предложил Ник.

Ник был ужасно расстроен смертью Лэй, он потерял голову и безоглядно рвался в бой.

Фэд переживал за семью — в Москве у него осталась жена и дочь, но был более хладнокровен и лучше анализировал ситуацию. Морс волновался за своих — мать и сестру, но надеялся, что Корнилов все же пощадит не имеющих отношения к делу людей.

Прошли сутки после похорон Лэй, а идей — как найти Корнилова — все не было. Самым парадоксальным было то, что и Корнилов искал разведчиков. Он ночами не спал, но никак не мог придумать, как их обнаружить. Из-за этого он и не покидал США.

Ник был в отчаянии, он жаждал мщения, но предмет мести был далеко. Тогда он вспомнил тот злопамятный день, когда в первый раз вышел на бой до смерти и спас жизнь Андрею Саксонову. Он вспомнил слова его учителя Нортона об освобождении сознания, о пустоте и безразличии духа. Он вспомнил древнюю мудрость о том, что цели добивается тот, кто пуст внутри, спокоен и ни к чему не стремится.

Ник заперся в своей комнате на втором этаже, лег на кровать и погрузился в состояние трансцендентальной медитации. Когда сознание освободилось от мыслей и переживаний, Ник почувствовал долгожданное облегчение и спокойствие. Он посмотрел на сложивщуюся ситуацию с точки зрения стороннего наблюдателя, и ответ пришел сам собой.

— Я придумал, как его найти, — торжественно произнес Ник, когда спустился в гостиную к Морсу и Фэду. — Надо себя обнаружить, и тогда он сам нас найдет. Нужно только быть готовыми к встрече, — сказал Ник.

Ребята сидели за столом и выпивали. Они чувствовали себя подавленными.

— Иди, Лэй помянем. Катеньку помянем, — сказал Фэд.

Ник сел за стол, выпил пару рюмок водки и закусил мясом с картошкой.

Все эти дни он ничего не ел и даже не пил и поэтому сильно осунулся. Он или сидел на диване как истукан, или расхаживал по комнатам как привидение. Морс и Фэд старались не досаждать ему по пустякам. Он оставался угрюм и неприступен. Это были первые слова, произнесенные им за несколько дней.

Быстро охмелев, Ник заплакал, но вскоре успокоился и взял себя в руки. Он наелся, еще выпил водки, потом пошел к себе и заснул крепким сном. До этого он не спал несколько дней, и друзья не на шутку опасались за его здоровье.

Наутро все встали бодрые и готовые к смертельной схватке.

После завтрака собрались в гостиной на совещание.

— Как привлечь к себе внимание? — спросил Морс.

— Не знаю, но я точно уверен, что этот гад нас разыскивает. Он боится нашей мести, но он смелый человек, и его дело ему важнее всего. Он останется в США до тех пор, пока нас не уничтожит. Его люди будут искать нас на всех границах, во всех аэропортах, вокзалах и гаванях, а про то, чтобы появиться на территории СССР, и речи нет. Нас уничтожат и кассету тоже. Надо сначала его прикончить, а потом уже публиковать компромат.

— А может, ляжем на дно на несколько лет, а потом выплывем и опубликуем данные.

— Нет, надо попробовать его убить, а если не получится, то создать у Корнилова иллюзию нашей смерти. — Ник заговорщически подмигнул Морсу. — Только тогда он перестанет нас преследовать, а мы получим возможность действовать без опаски и спокойно подготовим его разоблачение.

— Что ты думаешь предпринять?

— Мы себя обнаруживаем, он на нас нападает, мы пытаемся его убить, а если у нас не получается, то мы «погибаем». Надо найти способ, чтобы он поверил в нашу смерть. Я придумал кое-что, но мне нужна ваша помощь, — Ник обвел взглядом парней.

— Рассчитывай на нас, — заверили друзья.

Они договорились, что Фэд едет в аэропорт и берет билеты в Нью-Йорк. В аэропорту он должен привлечь внимание людей Корнилова.

Так и получилось. В аэропорту за Фэдом начали следить люди полковника, и он привел их в Санта-Барбару, прямо к их дому. В это время Ник и Морс находились в машине рядом с особняком и наблюдали за наблюдателями. Мало того, Ник с помощью специальной рации прослушивал их разговоры с полковником.

— Не спускайте с них глаз, — говорил по рации Корнилов, — мы выезжаем.

Корнилов, Гор и Свиридов неслись в Санта-Барбару. С полковником было еще шесть человек, и находились они в двух машинах.

К дому Ника подъехали, когда уже было темно.

— Вас не заметили? — спросил полковник у одного из тех, кто следил за Фэдом в аэропорту.

— Нет. Он нас не заметил, по дороге домой вел себя спокойно, хотя сделал несколько контрольных «петель» — по привычке. Мы его все равно настигли и уже два часа наблюдаем за домом. Сначала в доме был он один, потом приехали еще двое. Ведут себя раскованно, ходят по двору, что-то обсуждают.

— Все трое. Отлично, — обрадовался Корнилов. Приготовьтесь к ликвидации. Они нападения не ожидают, и поэтому мы будем действовать наверняка. Подождем, пока они погасят свет и лягут спать. Через час после этого нападем и ножами всех прикончим.

Гору этот план очень понравился. Он изучал досье Ника, и ему не терпелось вступить с ним в очный поединок. Дело в том, что Гор, так же как и Ник, с отличием окончил Высшую школу КГБ, в совершенстве владел всеми боевыми навыками, теми же, что и Ник.

Глава 53

— Они сидят в машинах и ждут, — тихо сказал Морс, когда вернулся из разведки. Он выходил на улицу, пробирался к машинам и около получаса наблюдал в бинокль за Корниловым и Гором. Те его слежки не заметили и вели себя спокойно.

— По-моему, они ждут, пока мы ляжем спать, а потом залезут в дом и уничтожат нас, — предположил он.

— Прекрасно. Полковник начинает действовать цивилизованными разведметодами, а не бомбит все и вся, как артиллерист, — съязвил Ник.

— Ну что, не будем заставлять их ждать, — произнес Фэд и погасил свет во всем доме.

Парни оставили себе лазейку для бегства, но решили воспользоваться ею в самом крайнем случае. Ник оборудовал машину — «Форд Скорпио» специальной системой дистанционного управления, позаимствованной из игрушечной модели автомобиля, но усовершенствованной. Рулевая колонка, педали газа и тормоза были переделаны так, что пустым «Скорпио» можно было управлять из другой машины. Ник и Морс опробовали ее. Они сидели во взятом напрокат «Бьюике», а Фэд, для страховки, на заднем сиденье «Скорпио». Первые попытки управлять пустым автомобилем получились неудачными, он ехал по дороге, но сильно вилял из стороны в сторону. Это бросалось в глаза, и преследователи могли заподозрить неладное. К тому же полиция остановила бы машину, и тогда всей операции пришел бы конец. Потренировавшись несколько часов, Ник, а затем и Морс смогли плавно поворачивать, тормозить и трогаться с места. Но лучше всего вождение получалось у Фэда. Он был водителем, как говорится, от бога и с машиной вытворял такие финты, что любой гонщик позавидовал бы. Он освоил дистанционное управление за час и гонял «Скорпио» на большой скорости по прямой, входил в крутые повороты, маневрировал на трассе между машинами и отрывался от преследования за несколько секунд. Опробованный «Скорпио» с затемненными стеклами поставили на другой стороне улицы у чужого дома. Они опасались, что Корнилов заминирует «Шевроле» Фэда, припаркованный у крыльца. В пяти километрах от дома, на горной дороге, ведущей в Лос-Анджелес, они оставили в лесу еще одну машину — «Бьюик». В нее-то и решили пересесть.

— Смотрите, они погасили свет, — сказал Гор.

— Ждем час, а затем нападаем, — приказал тот.

Люди Корнилова собрались у его машины для получения инструкций.

— Гор, Тэнд и Дутый входят в дом и ножами снимают всех троих. Остальные прикрывают двери и окна. Если кто-то попытается бежать, стреляйте, но на стволах должны быть глушители. Операцию проводим тихо и быстро, трупы увозим с собой, дом обыскиваем, находим кассету и уничтожаем ее, — Корнилов говорил предельно ясно и кратко. После инструктажа все пошли по своим местам.

В это время Ник, Морс и Фэд тоже готовились к операции. Они наблюдали за Корниловым в бинокль и видели, как тени отходят от машин и направляются к дому.

— Сначала приколем тех, кто войдет в дом, а остальных перестреляем, — сказал Ник.

Они уже приготовили все необходимое для бегства: кассету, оружие и документы упаковали в сумку и спрятали ее в багажнике взятого напрокат «Бьюика». С кассеты сделали копии и положили их в сейфовые ячейки в банки в Санта-Барбаре и в Лос-Анджелесе.

— Что они так долго, чего не нападают, — нервничал Фэд — ему не терпелось вступить в бой.

— Ждут, пока мы заснем, — ответил Морс.

— Да мы уже спим беспробудным сном, — улыбнулся Фэд.

Было три часа ночи.

Корнилов скомандовал бойцам: «Вперед», а сам остался в машине с адъютантом Свиридовым и шофером. И вот шестеро пошли к дому.

Гор тихо подошел к окну и попробовал его открыть. Ник специально его не закрыл, чтобы тем было легче залезать.

Дом был небольшой, двухэтажный и имел шесть окон на первом этаже и две двери. На двух окнах сзади дома стояли решетки. Именно через эти окна Ник и планировал отступление. Он и Фэд заблаговременно сняли винты, удерживающие решетки, и при желании они выбивались одним толчком руки.

В доме было несколько комнат, но Ник, Морс и Фэд расположились в коридоре. Все комнаты были несмежными и двери вели в коридор, который заканчивался в кладовой. В кладовке и находились два окна с липовыми решетками. Ник надеялся, что люди Корнилова, видя решетки на окнах, охранять их не будут.

Гор, а за ним Тэнд и Дутый тихо влезли в окно, а еще трое остались на улице и расположились у окон без решеток и у двери.

Гор попал в гостиную. Она была пуста, и он пошел вперед, держа в правой руке нож, а в левой пистолет с глушителем.

Небо было ясное, без облаков, и поэтому в комнатах было хорошо видно. Гор медленно, неслышно шел по коридору и заглядывал в открытые двери то с левой, то с правой стороны. Все комнаты были пусты.

«Где же они спят?» — недоумевал он.

В это время Ник стоял в коридоре, за косяком двери очередной комнаты и наблюдал за приближением Гора. За спиной Гора появились еще двое бойцов. Они, прижимаясь спинами к стенам, двигались за ним на расстоянии нескольких метров. В руках у них были ножи и пистолеты.

Гор приблизился настолько, что Ник мог его пристрелить с первой же пули, но решил поступить иначе. Ник выскочил в коридор и ударом ноги выбил пистолет из руки Гора. Тот был начеку, но удар был настолько быстр и силен, что пистолет вылетел и ударился о стену. Он неожиданности Гор вскрикнул и шарахнулся в сторону, а Ник выстрелил в Тэнда, а затем в Дутого и убил их с двух пуль. Он целился точно в голову — в глаз, потому что на груди были бронежилеты. Тишину дома разорвали тяжкие удары от падения тел. Гор на секунду замешкался, но Ник напал на него и ударил ножом в голову. На Горе был бронежилет, и поэтому ковырять пузо не было смысла. Ник одним ударом рассек Гору кожу лица до самой кости от левого глаза до губы. Хлынула кровь. Гор схватился за лицо и отскочил к стене. Ник размахнулся и всадил ему нож в левое бедро. Гор застонал и упал на пол. Он корчился на полу и еле слышно стонал. Ник наклонился и хотел уже перерезать ему горло, но неожиданно боевик с улицы открыл в окно автоматный огонь. Он увидел, как были убиты двое его товарищей. Зазвенели битые стекла, и пули засвистели над головой, а одна попала в грудь Ника. Он тоже был в бронежилете и поэтому только вздрогнул и прыгнул в комнату. Морс и Фэд ответили очередями на огонь противника, и в доме началось невообразимое. Выстрелов слышно не было, только хлопки, а вот звон стекла, свист и удары пуль разносились по всем этажам.

— Что у них там происходит, — забеспокоился Корнилов.

Свиридов взял рацию и вызвал Гора. На связь вышел боец из охранения:

— В доме убили двоих наших, — сдавленно хрипел он в рацию. — Гор, наверное, тоже убит или ранен. Мы стреляем из автоматов в них, а они в нас. В дом войти невозможно.

— Черт, — выругался Корнилов. — Если в доме наших нет, то забросайте их гранатами, и дело с концом, — приказал он.

— Гор может быть ранен, — ответил боец.

— Если жив, то спрячется, — гаркнул Корнилов, — взорвите их.

Гор от боли говорить не мог— у него была разрезана щека, но слышал по рации в ухе приказ полковника и решил сматываться. Он пополз из коридора в комнату, ближе к окну.

Ник находился в коридоре, а Морс и Фэд в кладовой. Они, зная исход подобных ситуаций, начали спешно готовить путь к отступлению. Морс отворил окно, снял решетку и позвал Фэда.

— Готово, зови Ника — уходим, а то гранатами забросают.

Ник почувствовал, что пора сваливать, но никак не мог пробежать по простреливаемому коридору. Вдруг наступило секундное затишье. Это бойцы меняли рожки на автоматах Калашникова. Ник, пригибаясь, помчался к кладовой. В это мгновение в гостиную и в две первые комнаты влетели несколько гранат «Ф-1». Гор увидел вращающуюся в воздухе гранату без чеки. Превозмогая адскую боль, он поднялся и рыбкой выпрыгнул в окно. На лету пробил стекло головой и немного порезал осколками шею.

Ник пробежал весь коридор, кладовую и, не останавливаясь, прыгнул в открытое окно. Он летел, как птица и в это мгновения за его спиной почти одновременно грохнули четыре взрыва.

Стекла выбило сразу из всех окон, дом загорелся. Во всем квартале от шума проснулись люди. Они, перепуганные, вставали из теплых постелей и глядели на разгорающийся пожар.

Фэд, Морс, а за ними и Ник бросились к машине, но не к «Шевроле» Морса, а к «Скорпио». Они знали, что полицию уже вызвали и надо быстрее уезжать. Стычка с американскими полисменами могла стоить свободы, а может, и жизни. Знал это и Корнилов. Он очень удивился, что разведчики сели не в «Шевроле», припаркованный у их дома, а в «Форд Скорпио», стоящий у соседнего особняка. Гор ночью заминировал этот «Шевроле» в надежде, что разведчики, если выживут, отступая, поедут на нем.

«Нас ждали и поэтому в доме погибли двое наших. Это была засада», — констатировал Корнилов.

— Быстрее! Сваливаем! — кричал он в рацию.

Гора подхватили под руки, быстро донесли до джипа «Чероки» и посадили на заднее сиденье. Там его перевязали.

После того как Ник убил двоих людей Корнилова, у того осталось четверо бойцов. Гор был ранен и в счет не шел, Корнилов тоже не хотел лезть в драку, поэтому вояк оставалось трое.

— Едем за ними, — скомандовал Корнилов, и два джипа «Чероки» и «Кадиллак» выехали в погоню.

Ник залез в «Скорпио». Фэд, уже сидевший за рулем, нажал на газ, и они помчались по просыпающемуся городу. В пяти километрах, на горной дороге, их ждал замаскированный в лесу «Бьюик». Они должны были незаметно пересесть в него и далее из него управлять пустым «Скорпио».

Корнилов и его люди сразу сели на «хвост» Нику. Они тремя машинами следовали за «Скорпио». Огонь не открывали — опасались полиции, но и не отставали — держались в пределе видимости.

— Сидят на «хвосте», — сказал Ник.

— Отлично, нам это и нужно, — порадовался Морс. — Ты для вида попробуй оторваться от них, — сказал он Фэду.

— Я могу просто взять и оторваться, — с бахвальством ответил тот.

— Совсем не надо, только подергай их, понервируй, — посоветовал Ник.

— Они мчатся в направлении Лос-Анджелеса, — сказал Свиридов.

— Пока огонь не открывайте, подождем, когда городские кварталы кончатся, — приказал полковник. Он обернулся и увидел, как полыхает дом Ника. Языки пламени облизывали стоящий рядом заминированный «Шевроле». Вдруг машина взорвалась, разлетелась на части и загорелась. Это от нестерпимого жара сработало взрывное устройство.

— Хорошо, — улыбнулся Корнилов, — улик не останется. Если кассета была в доме, то она, наверное, сгорела.

Глава 54

Фэд быстрее помчался по пустой дороге. Было рано — около четырех часов утра. Вдалеке, над океаном начинала подниматься алая заря. Небо посветлело, и на дороге выключились фонари.

Темно-синий «Скорпио» с погашенными фарами и подфарниками летел в Лос-Анджелес. В полумраке раннего утра его почти не было видно, но Корнилов и его люди не отставали.

— Подъезжаем за пределы города, — сказал по рации полковник, — приготовьте оружие — будем атаковать.

Фэд вырвался из города и помчался по широкой дороге, извивающейся между небольшими горами. Машин не было и полиции тоже. Уставшие за день служители закона мирно отдыхали.

— Скоро смена машин, — напомнил Ник.

— Знаю, — ответил Фэд и начал ускорение. Ему необходимо было оторваться от машин Корнилова, чтобы иметь запас времени хотя бы в полминуты.

«Скорпио» мчался по серпантину, на поворотах шел юзом и мог сорваться в пропасть со скользкой от росы трассы. Слева от машины была гора, покрытая лесом, а справа — стометровое ущелье. Нику и Морсу пару раз показалось, что они на вираже слетят вниз — так заносило машину, но Фэд удержал ее. Водительский талант Фэда спас им жизнь.

— Как они гонят, — удивлялся Корнилов. Расстояние между ними стало стремительно увеличиваться. — Догоняй, — рявкнул полковник своему шоферу.

Тот прибавил газу, но догнать «Скорпио» с форсированным двигателем не смог.

Ник, Морс и Фэд знали точно, с какого участка дороги надо начинать отрыв.

«Скорпио» скрылся за поворотом, пронесся еще сто метров и резко затормозил. Когда машина остановилась, разведчики выскочили из нее, захлопнули двери и побежали в кусты к «Бьюику». Фэд дал команду с пульта, пустой «Скорпио» тронулся с места и, набирая скорость, помчался по трассе. Парни сели в черный «Бьюик» и стали ждать. Через десять секунд из-за поворота появились два джипа и «Кадиллак». Они неслись за «Скорпио». Значит, не заметили подмены.

Подождав, пока они проедут, Ник вырулил на дорогу и помчался вслед за ними. Фэд сидел на переднем сиденье с пультом в руках и с расстояния в полкилометра управлял «Скорпио».

Ник специально выбрал этот участок дороги — впереди на протяжении десяти километров не было крутых поворотов. Трасса перестала извиваться по горам и выпрямилась как стрела. На ней не было ни одного участка, где бы Фэд потерял из видимости «Скорпио». Это было очень важно. Хоть Фэд и научился управлять машиной, но, не видя, куда тот едет, он мог бы случайно сбросить ее с обрыва.

Преследование продолжалось. Пустой, управляемый из «Бьюика» «Скорпио» мчался по трассе, а за ним неслись машины Корнилова. Замыкал кавалькаду «Бьюик» с разведчиками.

Ник, кроме системы дистанционного управления, придумал еще одну хитрость. На определенном участке дороги у «Скорпио» задымит мотор и он сбросит скорость. Ник вставил под капот машины дымовую шашку с системой дистанционного зажигания. Корнилов подумает, что у «Скорпио» перегрелся двигатель, воспользуется случаем и нападет.

— Поджигай, — сказал Ник Морсу, и тот нажал на пульте кнопку. Моментально из-под капота «Скорпио» повалил белый дым.

— А! У них мотор перегрелся, вон дымит, — обрадовался Свиридов.

— Всем приготовиться, — скомандовал Корнилов, — нападаем, а то вылезут из машины и уйдут в леса, гоняйся после этого за ними.

Джипы резко увеличили скорость и стали сокращать дистанцию. Люди полковника выставили автоматы в окна и открыли огонь.

— Отлично! — вскричал Ник. — Корнилов молодец, военную науку хорошо знает, напал вовремя.

Расстояние между машинами было двести метров, пули долетали до «Скорпио». Фэд начал вилять по дороге, якобы увертываясь от обстрела, но машину все равно изрешетили, как сито.

— Пора ее сбрасывать в обрыв, — сказал Фэд, — а то еще километр, трасса уйдет влево, и мы потеряем «Скорпио» из вида.

— Подожди немного, — сказал Ник, — пусть они прострелят ему шину, и только после этого он сорвется. Так будет правдоподобней.

— По колесам стреляйте, по колесам, — кричал Корнилов, и бойцы обрушили весь огонь на шины. Мгновенно заднее правое колесо лопнуло, «Скорпио» перекосило, но он продолжал ехать.

— Не спеши, — сказал Ник, — когда попадут в переднее, тогда и рули в обрыв.

Расстояние между машинами сократилось до ста метров. Четверо бойцов Корнилова из четырех автоматов расстреливали дымящийся и виляющий по дороге «Скорпио».

— Почему они не стреляют в ответ, — удивился полковник.

Наконец «Скорпио» пробили переднее правое колесо. Машина завиляла влево и чуть не воткнулась в деревья на склоне. Фэд неимоверным усилием сумел вывернуть руль и направил ее в пропасть.

«Скорпио» пробил металлическое ограждение и свалился в ущелье. До поворота он не доехал ста метров. Высота обрыва здесь составляла сто пятьдесят метров. Склон был отвесным и почти без растительности. Если бы машина упала не так глубоко, то дотошный Корнилов скорее всего послал бы своих людей ее осмотреть.

«Скорпио» летел красиво. Ник, Морс и Фэд прекрасно видели его падение. Он достиг земли, ударился о камни со страшной силой, деформировался, развалился на части и взорвался. Огненный шар взметнулся в небо и осветил темное ущелье.

Джипы и «Кадиллак» остановились, «Бьюик» разведчиков тоже. Корнилов и его бойцы вышли из машин и пошли к обрыву смотреть на пожар.

— Все, им конец, — сказал Гор.

— Изжарились заживо, — добавил Свиридов, — страшная смерть.

Корнилов ничего не сказал, но в душе обрадовался.

— Вот бы сейчас на них напасть, — сказал Морс.

— Не надо. Даже если и нападем, то гарантии, что убьем Корнилова, нет, — стиснув зубы, ответил Ник, — а сами можем запросто погибнуть. Переправим в Союз компромат, обнародуем его, вот тогда и Корнилову конец.

«Бьюик» развернулся и поехал в Санта-Барбару.

Глава 55

Сергей Михайлов закончил свой рассказ.

Полковник Семенов и Ольга Лаптева сидели обескураженные и восхищенные.

— Мы некоторое время прожили в США. Слежки за нами не было, и мы спокойно подготовили план нашего переезда в СССР. Мы сделали новые документы и прилетели на Родину — сказал Сергей. — Шел 1991 год. Произошел развал СССР. Разогнали КГБ и реформировали все спецслужбы.

Я решил рискнуть и навестить свою мать. Приехал в Москву, пришел в свой дом и узнал, что она скоропостижно скончалась несколько лет назад. Это случилось через месяц после нашей мнимой смерти. Корнилов отомстил мне, убив и ее. И вот тогда я поклялся уничтожить Корнилова, уничтожить физически.

Позднее, когда я устроился на работу в МУР, я нашел в архиве документы следствия и узнал, что моя мать умерла от сердечного приступа, хотя у нее было здоровое сердце. Это агенты Корнилова отравили ее каким-то не определяемым после вскрытия ядом.

То же самое произошло с семьями Морса и Фэда. Жена и дочь Фэда заразились банальным гриппом, но врачи их почему-то вылечить не смогли, и через месяц они скончались. Мать и сестра Морса погибли в автомобильной катастрофе. Корнилов уничтожил самых близких нам людей, и поэтому мы поклялись уничтожить этого гада, но как? Явиться в управление ГРУ означало обнаружить себя. Власть Корнилова в ГРУ и Министерстве обороны была очень сильна, и нас уничтожили бы раньше, чем мы успели бы открыть рот. По этой самой причине мы решили пока не передавать фильм в ФСБ — там тоже есть его люди.

Я снова улетел в Америку и сделал пластическую операцию. Мое лицо стало таким, каким вы видите его сейчас, — Сергей с улыбкой посмотрел на Семенова.

— Ничего личико, — с трудом выдавил тот.

Семенов верил Сергею, хотя то, что он рассказал, было похоже на фантастическую повесть, на кинофильм, на сон. Тем не менее это было чистой правдой.

— Мы решили заняться разведкой в своей стране и выяснить про Корнилова все.

После операции я вернулся в Россию и по фальшивым документам устроился в МУР. Я был уволенным в запас старшим лейтенантом— десантником Сергеем Михайловым. Такой человек действительно был, и я знал его, но он погиб под обвалом в горном районе Таджикистана при восхождении на вершину. Я был рядом с ним в те минуты.

Во время учебы в МГУ я занимался альпинизмом. В каникулы мы с друзьями отправились в горы, и там я познакомился с Михайловым. Он в отличие от нас совершал восхождение в одиночку. На привале мы вместе сидели у костра, пели песни под гитару, он мне рассказывал о себе, и я знал, кто он и откуда. Я знал, что он из детского дома и родителей у него нет. Он мечтал устроиться на службу в уголовный розыск и собирался после возвращения из армии подать туда документы.

Он погиб на моих глазах — камнепад сбросил его с кручи в пропасть, и он так и остался лежать заваленный камнями. Лучшего памятника для альпиниста не существует. Мы попытались вытащить тело, но это был очень опасный район — постоянные обвалы, да и завалило его сильно — вручную не раскопать.

Я попросил пластического хирурга сделать мое лицо похожим на его, и вот он, Сергей Михайлов, перед вами. Я подделал документы, и проверка не определила подмены. Дело в том, что о его смерти не знал никто, кроме нескольких чабанов в ауле.

Итак, я устроился на работу в МУР. Ты, Петр Петрович, помнишь день нашего знакомства?

— Как не помнить, Сережа, — ответил Семенов и осекся. — Как теперь тебя называть? — вдруг после паузы спросил он.

— Конечно, Сергеем Михайловым. Я живу под этим именем уже много лет, и оно мне нравится. К тому же с именами Виктор Матвеев и Ник у меня в жизни связано очень много неприятного: учеба в разведшколе, заказные убийства, знакомство с Корниловым, ужасная гибель Лэй, смерть моей матушки и, наконец, моя смерть. — Сергей замолчал. Молчал полковник Семенов, молчала и Ольга.

— Я честно работал в МУРе — ловил преступников, но параллельно с этим собирал информацию о деятельности Корнилова. Фэд и Морс помогали мне в этом.

В стране начался дикий капитализм. Перемены не обошли стороной КГБ и ГРУ. Многие отставные вояки, пользуясь своими связями, рванули в бизнес и образовали класс богатых, так называемых «новых русских». Корнилов был в первых рядах, но он при этом службы не бросил. Он создал в Москве сеть липовых банков и подставных фирм и разместил в них свой капитал. Его деятельность зиждется на подкупе, запугивании и уничтожении неугодных. Он добивался своих целей любым средствами.

Вы думаете, что у командира воинской части или авиационного завода есть выбор, когда Корнилов предлагает ему продать секретные военные истребители последней модели? Если тот не соглашается, то уничтожают всю его семью и его самого. Я выяснил, что в Москве есть «Нокс банк» и он осуществляет финансовые операции с деньгами Корнилова.

Он алчный и мстительный человек, это я точно знал, и если нанести делу Корнилова урон, то он обязательно вылезет из берлоги и обнаружит себя. Вот почему мы с Морсом и Фэдом ограбили «Нокс банк».

— Ты ограбил «Нокс банк»? — вырвалось у Семенова.

— Да, я, Сергей Михайлов, ограбил «Нокс банк», чтобы заставить генерала Корнилова «засветиться». Я ворвался в офис, расстрелял охранников, взорвал сейф и выкрал деньги. Я поступил жестоко, незаконно, но на эти действия меня вынудили обстоятельства. Эти же обстоятельства познакомили меня с вами, Ольга, — Сергей повернулся к Ольге Лаптевой.

— Так это вы меня ударили кулаком в лицо? — спросила та.

— Да, мне пришлось это сделать, простите, — Сергей смутился. — Я хотел….

На глазах у Ольги выступили слезы. Она резко открыла дверцу автомобиля и выскочила на улицу.

— Стойте, это опасно, — крикнул ей вслед Сергей, но было уже поздно. Расчувствовавшаяся девушка бросилась бежать в направлении метро и сразу попала в поле зрения видеокамеры на площади. Информация мгновенно была передана на главный компьютер ГРУ, и на экране монитора в кабинете Саксонова появилось ее изображение.

«Разыскиваемый объект движется в направлении станции метро «Тургеневская», — появилась надпись.

— Прекрасно, — обрадовался генерал Корнилов, — вот и первая ласточка.

Он, его адъютант Свиридов, полковник Гор и Андрей Саксонов уже третий час находились в компьютерной лаборатории ГРУ и наблюдали за экранами. Искали Сергея Михайлова.

Глава 56

Сергей выскочил вслед за ней, и его тоже засняли.

— Ольга! Стойте! — кричал он.

Ольга шла в направлении метро, и действия ее были решительными. Семенов вышел из машины, закрыл двери на ключ, включил сигнализацию и побежал через площадь.

— Вот Михайлов и Семенов, — зарычал Корнилов, — взять их.

Гор, оставшиеся в живых «волки» и несколько охранников выскочили из офиса, расселись по джипам и помчались к «Тургеневской». Его резидентура находилась на Тишинке, и до Чистопрудного бульвара было пять минут езды. Но они доехали за две. Неслись с сиреной по многолюдным, заполненным автомашинами улицам. На некоторых участках, когда проезжая часть была забита, джипы выезжали на тротуар и ломились сквозь людскую толпу. Испуганные прохожие шарахались в разные стороны и матерились им вслед.

У метро «волки» выскочили из машин и кинулись ко входу. У всех были миниатюрный рации, и Корнилов передавал Гору координаты нахождения Михайлова, Лаптевой и Семенова.

— Они на эскалаторе, — передал Корнилов.

— Понял. Все вниз, на эскалатор, — скомандовал он «волкам».

Бойцы перепрыгивали через вертушки и, сшибая с ног зазевавшихся горожан, бежали вниз.

— Поднимай своих бойцов, — скомандовал начальник ГРУ Переверзев начальнику группы «Вымпел» Родиону Бойкову. — Люди Корнилова преследуют Михайлова на станции метро «Тургеневская». Мы пеленгуем их переговоры. Поторопись. Ты должен первым взять этого Михайлова — любой ценой. Понял?

Через минуту группа быстрого реагирования из подразделения «Вымпел» в составе пятнадцати человек выехала на место происшествия. Все были в штатском.

Ольга на призывы Сергея не откликалась и быстро шла к поезду.

— Ольга, да стой ты! — в сердцах крикнул Сергей.

Состава не было, и поэтому ей пришлось остановиться. Она приняла неприступную позу и уставилась взглядом в стену.

Сергей подошел к ней и начал тихо, на ухо уговаривать:

— Нам здесь нельзя находиться, поймите. Вы простите меня, но я там, в банке, не мог поступить иначе. Давайте уйдем отсюда и в спокойной обстановке все обсудим.

— Нечего нам обсуждать, — упрямилась та.

Подошел Семенов. Он озирался и держал руку в кармане. Там он сжимал пальцами рукоятку пистолета.

— Надо отсюда уходить, — тихо сказал он, — в другом месте поговорим.

Сергей повернулся к нему и хотел что-то сказать, как вдруг его лицо вытянулось. Вдалеке, у эскалатора, он увидел Гора и его людей.

— Не оборачивайтесь, — сквозь зубы процедил он.

Семенов сразу все понял. Ольга не поняла и капризно скривила губки, но Сергей схватил ее за руку и грубо толкнул за колонну. Только тогда до нее стало доходить, что опасность рядом и что виной этому — ее выходка. Она вскрикнула и замолкла.

— Как они нас нашли? — прохрипел Семенов.

— Не знаю, — ответил Сергей. — При встрече Корнилов заикнулся о какой-то новейшей системе поиска беглецов. Наверное, они увидели нас в телекамеры. Их тут вон сколько.

Сергей прижался грудью к полковнику, незаметно вынул укороченный автомат Калашникова и передернул затвор.

— Не стреляй, здесь люди, — молящим голосом произнес Семенов.

— Только в упор, — ответил Сергей и спрятал автомат в целлофановую сумку.

Гор был на прямой волне с Корниловым. Генерал сидел в компьютерной комнате Саксонова и руководил операцией. Он видел станцию метро на телеэкранах и докладывал Гору координаты местонахождения Михайлова и его друзей.

— Они у правого от тебя тоннеля, ждут поезда за четвертой колонной, поторопись.

— Понял.

Гор подал несколько условных знаков пальцами своим людям, и они начали окружать Михайлова. Народу было море, но Гору хотелось произвести задержание без единого выстрела.

Поезда все не было, а люди Гора уже начали сжимать кольцо вокруг беглецов. Поезд был единственной надеждой на спасение, но он как назло опаздывал.

— Что будем делать, Петрович? — спросил Сергей. — Если начнется перестрелка, то погибнет много народу.

— Знаю, — процедил Семенов, — а если не стрелять, то погибнем мы.

Оба молчали.

— Предлагаешь сдаться? — наконец сказал полковник.

— А другого выхода нет. Здесь женщины, дети, мы станем причиной их гибели.

— Тогда покажи этим, что мы сдаемся, а то начнут палить сдуру, — сказал Семенов и поднял руки вверх.

— Мы сейчас сдаемся, но надо сделать так, чтобы они нас в машины не посадили, — тихо произнес Сергей и тоже поднял руки.

Гор увидел Сергея с поднятыми руками и с облегчением выдохнул. Он тоже не хотел стрельбы при большом скоплении народа. Гор был солдат, а не убийца. Он поднес рацию к губам и скомандовал:

— Они сдаются, не стрелять.

Несколько человек окружили Сергея, Семенова и Ольгу плотным кольцом. Гор собственноручно взял автомат из рук Михайлова и пистолет у Семенова.

— Я рад, что вы приняли разумное решение, — сказал он и пристегнул руку Сергея наручниками к руке одного из «волков». Кисть полковника Семенова он соединил с кистью одного из охранников, а Ольгу повел под локоть сам.

— Мы их взяли, — передал он Корнилову, — сдались сами, без шума.

— Видел, — Корнилов облегченно вздохнул и расслабился. Он закурил сигарету и стал наблюдать, как процессия двинулась к выходу. Шли несколькими группами, стараясь не привлекать внимания.

Когда поднялись по эскалатору и вышли на улицу, Гор вовсе успокоился. Он решил, что операция успешно завершена. Но он глубоко ошибался.

Вдруг из черной «Волги», мимо которой проходили «волки», выскочил крепкий мужчина, выхватил нож, размахнулся и одним ударом в шею убил бойца, сопровождавшего Сергея. Михайлов от неожиданности вздрогнул, а парень, к руке которого он был пристегнут, рухнул на асфальт. Нападавший поднес к лицу обескураженного Сергея баллончик со слезоточивым газом и брызнул в глаза «Черемухи». Сергей на долю секунды опередил его — успел зажмуриться и затаить дыхание. Тем не менее он вскрикнул, согнулся и присел возле трупа.

Рядом, на охранника, сопровождавшего полковника Семенова, налетел рослый парень и одним движением перерезал тому горло. Кровь брызнула полковнику в лицо, он прикрылся рукой, а нападавший размахнулся и нанес ему сильный удар ручкой ножа по затылку. Семенов охнул и упал на капот «Волги».

Гор выхватил пистолет, но выстрелить не успел. Вымпеловец ударил его ногой по руке, а затем кулаком в челюсть. Пистолет вылетел и упал под машину, возле Сергея, а нокаутированный Гор пошатнулся и шлепнулся на асфальт.

«Волки» быстро сориентировались. Хэлп выхватил пистолет с глушителем и не целясь выстрелил вымпеловцу в грудь, а затем в голову. Тот кубарем покатился под машину. Корниловец размахнулся и ударил одного из нападавших ногой в лицо. Он занимался карате и растяжка позволила ему великолепно, по-вандаммовски выполнить удар. У нападавшего нос хрустнул, превратился в блямбу, а сам он упал, ударился головой о бордюр и затих.

Вымпеловцы нападали со всех сторон. Криков и выстрелов слышно не было, так как орудовали ножами, а стреляли из пистолетов с глушителями. Испуганные прохожие разбегались кто куда, а некоторые даже кричали:

— Милиция!!!

Сергей понял, что это шанс на спасение, прыгнул рыбкой на асфальт, под машину, и попытался дотянуться до пистолета Гора. Он видел пистолет с глушителем, тянул к нему руку, но достать не мог. Пролезть под «Волгой» массивный Сергей не мог, да и труп «волка» оттягивал руку. Тогда Сергей встал и побежал вокруг нее. Ему пришлось тянуть за собой труп охранника, и тот оставлял на асфальте кровавый след. Сергей нагнулся, нащупал пальцами ствол пистолета, подтянул его к себе и в этот миг получил сильный удар прикладом автомата по голове. Один из вымпеловцев решил его оглушить. Сергей испытал сильную боль, но сознание не потерял.

Голова у Сергея всегда была крепкой — в учебке он любил колоть лбом кирпичи.

Он приподнялся и без замаха нанес нападавшему сильный удар ногой в пах. Парень согнулся и упал. Сергей направил ему в лоб пистолет и выстрелил. Голова его дернулась, мозг брызнул на асфальт, и парень замер. Сергей встал и огляделся.

Он был в центре смертельной драки. Сил примерно было поровну — пятнадцать нападавших и пятнадцать защищающихся, но вымпеловцы использовали фактор внезапности и пока одерживали верх. Один «волк» и трое бойцов из охраны Корнилова были убиты и Гор нокаутирован. Из подразделения «Вымпел» убили троих и одного уничтожил Сергей.

Двое здоровенных мужчин в штатском запихнули полковника Семенова в черную Волгу, сели сами, и машина рванулась с места.

Сергей искал Ольгу. Он увидел, как ее втаскивает в джип парень в черной куртке. Сергей выстрелил в него не целясь, но только прострелил стекло машины. Парень пригнулся, захлопнул дверцу, и джип вылетел на проезжую часть. Там он столкнулся с чьим-то «жигуленком» и, крутанув его на дороге как волчок, помчался прочь.

Вдруг сзади кто-то запрыгнул Сергею на спину и схватил за горло. Михайлов захрипел, начал сбрасывать его, но ему мешал пристегнутый к руке труп.

Тогда Сергей прицелился в цепь от наручников и выстрелил несколько раз. Пули перебили непрочные звенья, и руки Сергей оказались свободными. Он ударил агрессора пальцем в глаз. Тот закричал, но захват не отпустил. Тогда Сергей направил пистолет ему в подъем ноги и выстрелил. Парень свалился со спины, а Сергей прицелился между глаз и дважды выстрелил. Он специально стрелял только в голову, так как на всех «волках» и на всех вымпеловцах были пуленепробиваемые жилеты.

Хэлп, видя, что Михайлов освободился, бросился к нему, но лежащий на асфальте раненый вымпеловец сделал ему подножку. Хэлп рыбкой полетел к ногам Сергея, а тот, не мешкая, врезал ему рукояткой пистолета по затылку. Хэлп вздрогнул и отключился.

Сергей перепрыгнул через капот «Волги» и побежал в подземный переход. Сразу же за ним устремилось несколько человек. Кто они были, люди Корнилова или вояки из «Вымпела», определить было невозможно. Все рослые, тренированные, коротко стриженные убийцы походили один на другого, как огурцы в банке.

Перед входом в метро Сергей обернулся, выставил пистолет, прицелился и открыл огонь по преследователям. Семью оставшимися у него пулями он уложил наповал в голову семь человек. Они умерли мгновенно.

Вокруг было много народу, но Сергей был отличным стрелком и не промахнулся ни разу. Видя окровавленные тела, людская толпа заревела и бросилась в стороны.

Преследователи начали прятаться за столбы и машины. Один высокий, широкоплечий качек-вымпеловец схватил молодую женщину в охапку и, прикрываясь ей, стал приближаться к Сергею.

«Сволочь, — подумал тот, — были бы патроны, я бы тебя пристрелил. Девка не спасла бы».

Сергей бежал через пять ступенек, расталкивая на ходу прохожих. На лестнице и на эскалаторе испуганные люди приседали и закрывали руками головы. Вдруг Сергей услышал свист пуль и слабые хлопки за спиной. Это ему вслед открыли огонь спецназовцы. Теперь они все вместе, без распрей и драк устремились в погоню.

«Что они там охренели — люди кругом», — думал Сергей.

Стрельба продолжалась, и уже были жертвы среди прохожих. Схлопотав пулю, скорчился мужчина средних лет, пожилая женщина закричала и осела на ступени, девушка-студентка вздрогнула, опрокинулась назад и кубарем покатилась вниз по движущимся ступеням. Самым страшным было то, что выстрелов слышно не было, только хлопки, свист пуль и крики обезумевших от страха и боли людей.

Сергей выбежал на перрон, но поезда не было. Он спрыгнул с платформы и побежал в темный тоннель, назад, навстречу поезду.

Преследователи некоторое время метались по двум платформам, не зная, где Михайлов, но наконец какая-то сердобольная старушка, из числа сочувствующих КГБ, указала путь. Девять вооруженных до зубов мужчин, пять «волков» и четыре вымпеловца, спустились на рельсы и погнались за Сергеем. Поезда все не было.

На улице возле своего джипа очнулся Гор. Он поднес к губам рацию и прошептал:

— Босс, на нас напали. Группа головорезов. Они захватили Семенова, Лаптеву и, наверное, Михайлова.

Корнилов, находящийся на другом конце «провода» и видевший все с экрана компьютера, зло гаркнул:

— Идиот, Семенова захватили чужие, Лаптеву успели увезти наши, а Михайлов опять сбежал.

В который раз генерал пожалел, что Ник воюет не на его стороне. Корнилов восхищался мужеством и боевым искусством разведчика, несмотря на то что тот был его злейшим врагом.

— Что делать дальше? — спросил Гор.

— Уносите оттуда ноги и заберите всех наших, — прокричал генерал, — менты уже едут.

Гор, шатаясь от полученного нокаута, схватил за шиворот Хэлпа и запихнул в оставшийся джип. Затем сложил в багажник трупы «волков», сел за руль и умчался прочь.

Сергей пробежал по тоннелю сто метров и увидел небольшое углублении в стене, а за ним проход, загороженный металлической решеткой. Это был путь в вентиляторный отсек. За дверью была видна большая, плохо освещенная, закопченная комната со множеством работающих моторов на полу. Они качали воздух на станции метро и в тоннели.

Сергей дернул дверь, но она оказалась на замке. Он обернулся и увидел преследователей. Они были рядом. Тогда Сергей начал рукояткой пистолета Макарова колотить по навесному замку. Спецназовцы приближались. Сергей колотил по замку, но вдруг услышал мерно нарастающий грохот и увидел свет в конце тоннеля. Это был поезд. Он притормаживал, подъезжая к перрону.

Сергей находился в нише, в полутора метрах от путей и поэтому поезда не боялся, а вот бойцы в тоннеле начали искать, куда бы спрятаться. Несколько человек сразу бросились на дно и залегли между рельсами, в глубоком водостоке. Один вымпеловец решил залезть на небольшой выступ на стене, по которому ходят обходчики и проверяют провода. Он встал ногой на деревянный кожух монорельса высокого напряжения, питающей электродвигатели поезда, но в спешке поскользнулся, упал и коснулся его рукой.

Раздался сильный треск, сноп искр взметнулся в темном тоннеле и ослепил машиниста. От неожиданности он вскрикнул и нажал на тормоза. Поезд сбросил скорость, но продолжал ехать по инерции. В вагонах десятки людей с криками попадали на пол. Они ругались, проклиная машиниста, поезд, весь метрополитен и нынешнюю власть.

Сергей зажмурился и отвернулся, но даже через несколько секунд, после того как искры пропали, он усиленно моргал, чтобы восстановить зрение. От неудачника остался на рельсах только обгоревший, дымящийся труп. Поезд врезался бампером в этот труп, разорвал на куски, а остатки поволок за собой.

Преследователи лежали в водостоке как в окопе и молились, чтобы их не зацепило какой-нибудь железякой в днище поезда. Вдруг раздался истошный вопль. Сергей обернулся и понял, что кого-то все же зацепило и потянуло за поездом, так как крик удалялся по мере удаления вагонов. Штуцер провисшего воздушного шланга под днищем пятого вагона задел за куртку массивного, накачанного бойца отряда «Вымпел». Того самого, что прикрылся девушкой, когда преследовал Сергея.

Михайлов продолжил разбивать замок, а тем временем мимо него проносились последние вагоны. Еще немного, и уцелевшие бойцы поднимутся из канавы и набросятся на него.

Сергей ударил изо всех сил, и злосчастный замок отвалился от дужки.

«Слава богу», — он открыл решетку и вошел внутрь.

Это был моторный отсек. Сергей протиснулся в узкий проход между двумя рядами кабелей на стенах и побежал по длинному, без начала и конца, темному, душному ходу. Он бежал несколько минут, пока не остановился у развилки. Тоннели уходили в четыре стороны по горизонтали, а также вверх и вниз. Сергей выбрал путь наверх.

Он взялся пальцами за ржавые, пыльные прутья лестницы и полез. Лез недолго — десять минут, но успел растереть мозоли на ладонях. Через десять минут восхождения они прорвались и превратились в кровавые ссадины.

Вымпеловцы и корниловцы гурьбой бежали за Михайловым, но у развилки разделились. По роковому стечению обстоятельств их осталось в живых восемь человек — по четверо. Они встали поодаль, двумя группками и устроили совещание.

— Каждый из вас пойдет по одному тоннелю, — сказал Ром. — В нижний не лезьте, там канализация. Я пойду вверх. В стычки с этими не вступать до тех пор, пока не захватите Михайлова.

Все поняли и побежали по трем горизонтальным ходам, а Ром полез по лестнице. Ему вслед сразу пристроился один боец из «Вымпела».

«Уберу его ножом, когда догоню Михайлова», — думал Ром.

Уже второй раз за трое суток он путешествовал по трубам и ходам. Первый раз — когда преследовал полковника Семенова, сбежавшего из засады в Томилине, а теперь — Михайлова.

Сергей вылез в большой зал с множеством толстых электрических кабелей, развешанных на стенах. Перевел дыхание и взглянул вниз в узкий проход. Он увидел далеко внизу карабкающегося человека. Это был Ром. Сергей подумал немного, а затем прицелился и сбросил в ход пистолет Макарова без патронов.

Ром услышал приближающийся грохот, поднял голову и увидел падающий металлический предмет. Он прижался спиной к стенке хода и закрыл голову руками. Пистолет, ударяясь о ступени, пролетел мимо, не задев его, но зато саданул точно в темя следующему за ним вымпеловцу. Парень охнул, потерял сознание и рухнул в колодец. Он пролетел несколько десятков метров и упал на металлическое дно развилки. Разбился насмерть.

Сергей через незапертую металлическую дверь вышел из электрощитовой и очутился в подвале какого-то дома. Из него он беспрепятственно проследовал в старый московский двор. Солнечный свет ослепил его, но через минуту зрение восстановилось и он побежал на улицу.

«Если так просто можно выйти из подземелий метро, то так же беспрепятственно можно туда и войти, — думал он. — Никто не охраняет входы. Любой террорист сможет проникнуть в катакомбы, взорвать коммуникации и парализовать движение в столице на неопределенное время. Бардак, да и только».

Глава 57

— Кто на вас напал, как вы думаете? — спросил генерал.

— Наверно, люди из «Вымпела», — ответил Гор. — Я узнал одного из них, мы были вместе на сборах на полигоне в Подольске.

— Значит, начальник ГРУ Переверзев объявил нам войну, — зло произнес Корнилов. — Сволочь! Мало я ему взяток давал. Теперь он решил мое дело под себя подмять. Но вы тоже хороши, Михайлов опять ушел. Первый раз он обхитрил нас в Америке, второй — в Лобне и вот теперь. Этого человека надо поймать во что бы то ни стало. Жаль, что мы не смогли уничтожить его в Лос-Анджелесе.

Услышав эти слова, Андрей Саксонов насторожился. Корнилов тоже осекся, поняв, что сгоряча сболтнул лишнего. Не надо было при Саксонове говорить о том, что Корнилов хотел убить Ника. Они были близкими друзьями, и генерал знал, что однажды Ник спас Андрею жизнь.

— Что вы сказали, Алексей Михайлович? — переспросил Саксонов.

Корнилов, Свиридов и Гор переглянулись. Операция по уничтожению группы «Эль-5» была строго засекречена, и знали о ней только они. Официально провал группы списали на террористическую организацию, принадлежащую Усама бен Ладену. Корнилов еле избежал понижения в звании и потери должности, в связи с пропажей лучшей разведгруппы ГРУ. В те годы он сумел придумать и аргументировать легенду о ее уничтожении террористами. Теперь ложь выплыла на свет.

— Ничего особенного, — промямлил генерал и хотел перевести разговор на другую тему.

— Вы сказали, что хотели убить Ника, Морса, Фэда и Лэй, — упорствовал Андрей.

Корнилов замолчал. Он молчал минуту и не произносил ни слова. Он только расхаживал из угла в угол и свирепо поглядывал то на Андрея, то на Гора, то на Свиридова.

— Я вас правильно понял? — настаивал Саксонов.

— Да, вы меня правильно поняли, — разозлился Корнилов. — Члены группы «Эль-5» предатели. Они узнали, что я, Гор и между прочим и вы — торговцы оружием. Они следили за нами и в том далеком тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году собрали на меня компромат. Они отсняли видеофильм о передаче на борту сухогруза «Космонавт Волков» партии установок «Смерч». Вы, Саксонов, тоже знали о сделке, но предпочли получить деньги вместо пули, и поэтому вы сейчас в моей команде, а Ник нет. У вас, наверное, уже кругленький счет в швейцарском банке, — генерал замолчал.

Андрей Саксонов все это время был в курсе всех дел Корнилова. Он помогал ему проворачивать операции по продаже оружия и прятать деньги на счетах в различных банках. Андрей Саксонов был по уши в дерьме, но он никогда не смог бы предать своего друга Ника. Он просто не знал, что у них смертельный конфликт с Корниловым.

— Так что забудем об этом разговоре и давайте займемся делами, — уже спокойней произнес генерал.

Андрей насупился. Он пристально смотрел на Корнилова и думал: «Как поступить?»

Вдруг на экране компьютера появился Сергей Михайлов. Он шел по улице, и его засекла камера, установленная на столбе освещения.

— Вот он, — указал на экран Корнилов. — Берите людей, поезжайте туда и схватите его.

— Так точно, — ответил Гор и обратился к Андрею, — какая это улица?

— Сейчас выясню, — сказал Саксонов и сел к компьютеру.

Он сидел не шевелясь и со стороны казалось, что он окаменел.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Гор.

— Сейчас, сейчас, — сказал Андрей, а сам начал набирать код доступа к программам инверсной кинематики и банку данных с кинематическими картами. Он тыкал пальцами в клавиши, а Корнилов, Свиридов и Гор наблюдали за ним, но не понимали, что тот делает.

Наконец Андрей нашел нужную ему информацию и включил программу ее уничтожения. За несколько секунд были стерты все файлы с уже разработанными кинематическими картами на тысячи агентов. Андрей, не говоря ни слова, стер программу инверсной кинематики, по которой происходил поиск беглецов, вынул лазерный диск из дисковода и сломал его пополам. Затем он встал, схватил стул и с размаху врезал по супердорогому компьютеру. Экран мгновенно погас, а процессор издал писк и непривычный для него треск. Андрей бил стулом по процессору до тех пор, пока Свиридов и Гор не повисли у него на руках.

— Ты что наделал, гад! — заревел Корнилов.

— Я уничтожил и программу и картотеку, и теперь никто, никогда не сможет искать беглецов с помощью динамических карт и видеокамер на улицах. А без них вам Ника никогда не поймать. Вы убили его мать, семьи Морса и Фэда, и теперь Ник вам за это отомстит. Вам его не остановить. Вы все трупы.

Корнилов не сдержался и двинул Саксонова кулаком в челюсть.

— Сволочь, предатель, — заорал он. — Ты ответишь за все. — Генерал рассвирепел настолько, что выхватил из кобуры пистолет и ударил Андрея по голове. Тот потерял сознание и упал на ковер.

— Убить гада, убить, — кричал генерал. — Он снял свой «стечкин» с предохранителя, передернул затвор, направил пистолет на Андрея и хотел нажать курок, но Гор его остановил.

— Не надо стрелять, услышат.

Корнилов опустил оружие и затем спрятал его.

— Прикончи, он нам больше не нужен.

Гор обошел Андрея сзади, присел, приподнял его, обхватил руками шею и начал душить. В этот миг Андрей очнулся. Он ощутил на своей шее смертельный захват, попробовал вырваться, но не смог. Он сидел на полу, а сзади него на корточках сидел Гор.

Андрей несколько раз дернулся, но воздуха катастрофически не хватало, и сознание постепенно стало гаснуть. Вдруг он вспомнил, что однажды уже испытывал эти ощущения. Это было в далеком прошлом, во время его первого смертельного боя. Тогда он попал в «мертвый захват» и, наверное, умер бы, если бы Ник не спас ему жизнь. Сейчас все было как в тот злопамятный день, только его друга Ника рядом не было.

«Я искупил свою вину перед тобой, друг», — в последний раз подумал Андрей Саксонов. Перед ним мгновенно пролетели самые яркие, самые запоминающиеся минуты его жизни. И он умер.

Гор отпустил захват, бездыханное тело глухо упало на ковер.

— Готов, — удовлетворенно сказал он.

— Лучше бы ты мне Михайлова вот так придушил, а не нашего соратника Саксонова, — недовольно пробубнил Корнилов. — Моя оплошность подтолкнула его к этому отчаянному шагу. Ведь Ник когда-то спас ему жизнь. Теперь Андрей спас жизнь Нику. Без компьютера мы и впрямь никогда не найдем Сергея Михайлова. А в общем, Андрей Саксонов был преданным, честным, верным долгу человеком. Жаль, что так получилось.

Генерал вышел из лаборатории. У него напрочь испортилось настроение. Свиридов и Гор последовали за ним.

— Неужели мы не можем восстановить картотеку и программы инверсной кинематики? — спросил Свиридов.

— Чего их восстанавливать. Копии дисков лежат у меня в сейфе, в кабинете. Противно другое. Разбит компьютер, а без него мы не сможем запустить эти программы. Пока будем устанавливать новый, пройдет несколько дней, и Михайлов смоется из страны, если захочет.

— А Ольга Лаптева? — вдруг спросил Гор.

— Ты думаешь, он из-за этой свистульки полезет в петлю? Кто она ему? Это Лэй была его женой, любимой женщиной, это из-за нее он развязал смертельную драку.

— Что мы будем делать? — спросил Свиридов.

— Забираем диски с файлами банковских счетов, программы инверсной кинематики, картотеку агентов и сваливаем отсюда. Нам в этой стране больше делать нечего. Документы готовы?

— Конечно, Алексей Михайлович, — ответил Свиридов. — Но как же Михайлов?

— Его мы не найдем никогда, — сказал Гор.

— Молитесь, чтобы он нас не нашел, — буркнул Корнилов.

Глава 58

Сергей приехал на квартиру Морса и сразу лег на кровать. Он должен был обдумать все, что с ним произошло.

Морс купил однокомнатную квартиру в Бутове, и она считалась конспиративной. Они установили в ней бронированные двери и сигнализацию. Такие предосторожности проделали не случайно. Именно в ней Ник, Морс и Фэд хранили оружие, бронежилеты, фальшивые документы и кассету с копией фильма о Корнилове. Туда они привезли и доллары из «Нокс банка». Эту квартиру они посещали редко. Сергей жил в однокомнатной квартире, полученной им после пяти лет работы в МУРе. Морс и Фэд жили в небольшом загородном доме в Подольске, купленном ими у одного кооператора.

Сергей лежал и думал:

«Как Корнилов нас нашел? Мы сидели три часа в машине и никто на нас не напал. Все началось после того, как Ольга пошла к метро. Неужели люди Корнилова находились на площади и увидели нас? Тогда почему они этого не сделали раньше, пока мы разговаривали. Нет. Наверное, Корнилов с помощью телекамер на площади увидел Ольгу и меня. Но как быстро они среагировали. После того как она засветилась, прошло три минуты. Значит, мне не надо показываться в тех местах, где находятся телекамеры, — сообразил Сергей, — а с другой стороны, где их сейчас нет.

Неужели Корнилов создал обширную сеть слежки за гражданами? Он может контролировать аэропорты, вокзалы, автостоянки и метро. Колоссально, но как мне действовать в такой ситуации?»

Сергей задумался надолго.

«С одной стороны, я теперь свободен в выборе решений, но с другой, мой друг полковник Семенов и Ольга Лаптева у Корнилова. Морс и Фэд ранены. Живы ли они вообще? Кто были люди, напавшие на людей Корнилова у метро? На работу ФСБ не похоже — те действуют деликатней. Эти же хотели всех убить, а нас взять в заложники. Значит, это конкурирующая с Корниловым фирма и у них серьезный конфликт». — Сергей лежал и думал, но решение пока не приходило.

Он полежал еще полчаса, а потом встал, достал копию видеокассеты с фильмом о Корнилове, мини-сейф с номерами новых счетов в банке и программой уничтожения «суперагента» в компьютере ГРУ и пошел звонить Корнилову. Он хотел обменять все это на Ольгу Лаптеву и полковника Семенова. Сергей точно знал, что если он этого не сделает, то их обязательно убьют. Генералу свидетели не нужны.

Радиотелефон Сергея был зарегистрирован на номер МУРа, и при звонке с него Корнилов не смог бы засечь его местонахождение. Сергей долго вертел трубку в пальцах, не зная, кому звонить. Самым противным было то, что номера телефона Корнилова у него не было. Он не знал о нем ничего: его телефонов, домашнего адреса, адреса его офиса, номера его машины и телефонов приемной ГРУ.

Тогда он позвонил к себе домой, и после специального сигнала автоответчик зачитал ему сообщения и номера телефонов, по которым ему звонили. Сергей знал все телефоны, кроме одного.

«Что это за номер и кто мне звонил?» — думал он.

Глава 59

— Быстрее, — торопил Свиридова Корнилов, — пора уезжать. Они находились в кабинете Корнилова и складывали самое необходимое в «дипломаты».

— Что делать с Ольгой Лаптевой? — спросил Свиридов.

— Как обычно. Скажите Лэсту, пусть даст ей чаю с ядом и отпустит домой. Она умрет по дороге от сердечного приступа, как это произошло с ее отцом.

Вдруг зазвонил телефон. Свиридов поднял трубку, и его лицо вытянулось от удивления.

— Что? — спросил наблюдавший за ним Корнилов.

— Михайлов, — ответил адъютант и передал трубку генералу.

— Да, — произнес Корнилов в трубку.

Сергей на свой страх и риск позвонил по этому единственному неизвестному ему номеру и попал в лабораторию Андрея Саксонова. Это Андрей звонил Сергею со своего служебного телефона, и определитель запомнил номер.

Мужской голос ответил, что Корнилов вышел. На вопрос Сергея: «Как его найти», ему дали телефон его приемной.

— Я хочу встретиться, — только и произнес Сергей.

Корнилов понял с полуслова, что Сергей хочет обменять Ольгу на имеющиеся у него материалы.

Они оба опасались прослушивания и поэтому не договаривали многого.

— Мне нужны счета и фильм, — сказал генерал, — больше меня ничего не интересует.

— Они есть, но мне нужны гарантии, что и он и она живы и будут жить, и чтобы не произошло, как в….

Сергей имел в виду смерть Лэй в Лос-Анджелесе.

— Гарантии будут, — ответил генерал, а сам на секунду задумался. Он понял, что Михайлов имеет в виду Лаптеву и Семенова, но у него в заложницах была только Лаптева.

— Вы помните ваше учебное задание в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году в Москве? — Корнилов имел в виду отработку секретной системы передачи информации в городе. Эти занятия происходили в период учебы Сергея в ВШКГБ. Васильич закладывал тайник в водосточную трубу в каком-нибудь глухом дворе, а Ник должен был незаметно взять контейнер.

— Помню, — ответил Сергей, а сам подумал: «Откуда Корнилов про это знает?»

— Вместо вашей первой передачи через час будет заложен контейнер. Возьмите его. Там будет рация, свяжитесь со мной и договоримся о месте встречи.

— Я помню это место и возьму груз, — ответил Сергей и положил трубку. Он догадывался, что нападение на людей Корнилова было произведено его врагами, и они могли помешать передаче Ольги и Семенова.

— Засекли, откуда он говорил? — спросил Корнилов.

Свиридов, пока генерал разговаривал, позвонил в службу слежения, но те определили только принадлежность номера.

— Он звонил с сотового телефона — фирма «Билайн», номер зарегистрирован в МУРе.

— Ясно. Он мог звонит откуда угодно, — сказал Корнилов. — Теперь надо приготовиться к нашей встрече. Вы, Свиридов, поезжайте на Сретенку. В третьей скамье, слева от памятника Крупской, в торце доски, на которой сидят, имеется ниша. Это и есть тайник. Положите в него мини-рацию.

— Слева, если стоять спиной к памятнику и улице Сретенка? — спросил Свиридов.

— Да.

Тот кивнул, взял рацию и отправился на задание.

— Проследить за Михайловым? — спросил Гор.

Корнилов подумал немного, а потом ответил:

— Нет. Слежка займет много времени и отнимет людей. К тому же нам надо быть начеку — люди Переверзева могут опять напасть.

Гор кивнул.

— Сколько у нас осталось верных людей? — спросил генерал.

Гор подумал и ответил:

— Четырнадцать.

— Как вы считали?

— Первый я, затем Свиридов, Хэлп, Ром, Сава, Влас, далее у нас в госпитале лечатся четыре бойца. У них ранения легкие, так что сделают уколы обезболивающего, примут по таблетке экстази и воевать смогут. У вас в охране осталось двое плюс шофер, а также ваш «хирург» Лэст.

— И я, — посчитал Корнилов.

— Значит, пятнадцать.

— Собери всех до одного, проведи инструктаж, раздай оружие, снаряжение и выезжайте на место. Девчонку возьми с собой. Опекать ее будет Лэст. Обмен состоится на заводе «Серп и молот», что на Шоссе Энтузиастов. Почти все цеха закрыты — безработица, поэтому нам там никто не помешает. На территорию завода проедем в ворота со стороны железнодорожных путей. Сразу поезжай на склад металлолома. Ты с бойцами должен прибыть на место раньше нас и подготовить встречу. Может случиться, что люди Переверзева на нас там нападут. При передвижениях соблюдай конспирацию.

— Понял вас, Алексей Михайлович.

Корнилов остался один. Он сел в кресло и взял свой новый заграничный паспорт на имя Алексея Григорьевича Ляпишева. Фотография была новенькая, только что сделанная, и сам генерал на ней выглядел бодро, уверенно.

В кабинет вошел «хирург» Лэст — мужчина средних лет, полноватый, миловидный, с приятными чертами лица и приятным, мягким баритоном.

— Алексей Михайлович, Гор сообщил, что мне вместе с вами надо быть на операции. Я категорически протестую. Я и стрелять-то толком не умею.

— Жить захотите — научитесь, — твердо ответил генерал. — У нас каждый человек на счету, поэтому и вы поедете.

Лэст понурился, но спорить не стал.

— Что делать с девушкой? — спросил он.

— Пока ничего, а перед тем как будем ее передавать, смажешь ей руку кожным ядом. Она жить не должна.

— Сделаю, — ответил палач и удалился.

Хэлп, по приказу Гора, съездил в госпиталь имени Бурденко и привез четверых раненых «волков». Вид у них был жалкий — трое хромали, были прострелены колени, а у одного перебинтована шея.

Гор объяснил ситуацию и приказал переодеваться. Все, кроме отсутствующего Свиридова, надели бронежилеты, взяли с собой пуленепробиваемые маски, оружие, боеприпасы и пошли к машинам. Гор хотел как можно раньше приехать на место передачи — завод «Серп и молот».

Глава 60

Сергей взял такси и поехал в морг, к раненым Морсу и Фэду. Карцев все еще был на дежурстве и встретил Сергея с улыбкой.

— Как парни? — с порога спросил Сергей.

Олег опустил взгляд, взял Сергея за плечо и тихо произнес:

— Твои друзья живы. Спят. Я вскрыл обоим грудные клетки, вычистил раны и остановил кровотечение. Там сильных повреждений нет, просто врачебная помощь запоздала.

Сергей пошел к друзьям. Они лежали рядом, Морс и Фэд. Олег их отмыл от крови, перебинтовал, накрыл простынями.

— Сколько раз они мне спасали жизнь и сколько раз я им, — грустно сказал Михайлов. — Теперь я иду на дело без них. Выживу ли?

— А где Петрович? — спросил Олег.

— Его захватили люди Корнилова, и я сейчас еду менять его и девушку на секретные материалы, компрометирующие генерала.

— Я еду с тобой, — решительно сказал Олег и начал снимать зеленый халат.

— Никуда ты не поедешь, Олег, — заявил Сергей. — Если меня и Семенова убьют, то ты должен будешь нас сначала вскрыть, а потом похоронить. Ведь кто-то же должен это сделать. К тому же от тебя зависит и жизнь этих двоих.

— Другие похоронят, — не унимался Карцев.

— Я тебя с собой не возьму, а один ты дорогу не найдешь.

— Я позвоню в МУР и вызову отряд спецназа. Мы этого Корнилова в пух и перья разнесем.

— Не надо никого разносить. Ты этим только Петровичу и Ольге навредишь. Я все улажу сам.

Эти слова Сергея на Олега подействовали отрезвляюще, и он немного успокоился.

— Чем я могу тебе помочь? — наконец спросил он.

— Присмотри за Морсом и Фэдом.

Олег покачал головой, обнял Сергея за плечи и произнес:

— Береги себя, и храни тебя господь. Если получится, спаси Петровича — он мне как брат.

Сергей похлопал Олега по плечу и пошел к выходу.

— Ты никому не говори о моем деле, — сказал он на ходу, — и забери свою машину. Она стоит возле метро «Тургеневская». Целехонькая.

Он приехал к памятнику Крупской через час после телефонного разговора с Корниловым. Сергей вышел за два дома и прошел к назначенному месту дворами. Он постоял десять минут у магазина, осматривая сквер. Не заметив слежки, он решил подойти к тайнику.

Сергей сел на край третьей лавки и пальцами правой руки нащупал нишу в торце доски. Надавил указательным пальцем, крышка отъехала в сторону, и небольшой контейнер выпал в руку. Он взял его, задвинул крышку на место, спрятал контейнер в целлофановый пакет, встал и пошел во двор.

Сергей приехал не на конспиративную квартиру в Бутово, а к себе домой. Надел резиновые перчатки, миниатюрную маску-противогаз и начал открывать контейнер, замаскированный под кусок серого неровного асфальта. От Корнилова всего можно было ожидать, и поэтому Сергей принял меры предосторожности. Убедившись, что в посылке только рация, он немного успокоился. Он не исключал, что генерал может запихнуть в контейнер отраву или бомбу.

Сергей достал из-под кровати металлический ящик, обитый листовым свинцом, и положил в него рацию. Он опасался, что Корнилов вставил в нее пеленг.

Сергей переоделся в джинсы, футболку с короткими рукавами и кроссовки. Старую одежду бросил в ванну. Собрал все документы, деньги, ценные вещи и сложил их в спортивную сумку. Туда же он положил и ящик с рацией.

Сергей взял такси и поехал на автостоянку. Там у него был законсервирован джип «Блазер». Сергей, Морс и Фэд имели несколько конспиративных машин. «Блазер» была одна из них.

На ней он поехал в Бутово, но по дороге сделал несколько «петель», чтобы оторваться от возможного «хвоста». Он часто смотрел на дорогу, но подозрительных преследователей не было.

«Если Корнилов не вставил в рацию пеленг и не привязал ко мне «хвост», значит, он боится меня спугнуть. Значит, он серьезно готовится к передаче и там попробует отыграться за все», — так думал Сергей, проносясь по пустынным московским улицам.

Сергей приехал в Бутово и вошел в квартиру. Там он взял три приготовленные спортивные сумки и по очереди отнес их в джип. В них было оружие. Затем он сел в машину и поехал в Москву.

По дороге вынул рацию и вышел на связь с Корниловым. Тот ждал его.

Корнилов передал Михайлову специальную, очень дорогую рацию для ведения секретных переговоров. Она сама шифровала текст и сама его расшифровывала. Генерал опасался прослушивания и поэтому ничего не стал говорить о месте передачи. Только он и Сергей знали место расположения тайника, а следить за Сергеем или Свиридовым никто бы не смог. Корнилов все рассчитал верно.

— Это я, — вышел на связь Сергей. — Где встречаемся?

— Вы знаете метро «Шоссе Энтузиастов»? — спросил генерал.

— Да.

— Так вот, возле выхода метро, где трамвайная остановка, вас будет ждать мой человек. Он скажет пароль: «Эйзенхауэр». Ответ не нужен, он вас знает в лицо. Вы поедете в условленное место.

— Договорились.

— При встрече я поменяю Ольгу Лаптеву и полковника Семенова на видеофильм и дискету с номерами новых банковских счетов. Вы вернете все деньги, что украли у меня, все, до последнего цента, только тогда обмен состоится по-честному.

— Я готов это сделать, но я должен быть уверен, что вы не отравите полковника и девушку, как это случилось с Лэй.

— Не беспокойтесь, этого не повторится. Они посторонние люди и о наших делах не знают. Я их оставлю в живых.

— Где состоится встреча?

— Мой человек покажет дорогу.

— Я сделаю вот что, — начал Сергей. — Сейчас я еду в один из банков и арендую сейф на свое имя. Договор аренды будет составлен так, что мы сможем взять его содержимое только вдвоем, а не поодиночке. Я кладу в него деньги, украденные из банка, дискету с номерами банковских счетов и видеофильм. Этот сейф будет гарантией того, что вы меня не убьете при передаче. Как только Семенов и Ольга будут в безопасном месте, я говорю вам название банка, номер депозитного сейфа и передаю ключ от него.

— А если в нем ничего нет? — спросил Корнилов.

— Гарантией сделки буду я сам. Останусь с вами вместо Семенова и Лаптевой. Когда они будут в безопасности, мы едем в банк, и вы забираете все вышеназванное.

— Условия мне подходят, — сказал Корнилов после паузы, — встречаемся через два часа.

Сергей посмотрел на часы. Было три дня. Жара стояла невыносимая, аж асфальт плавился.

Сергей поехал в один из офисов «Альфа-банка», арендовал в нем ячейку на свое имя, положил в нее сумку с деньгами, видеофильм и дискету с номерами банковских счетов. Мини-сейф со взрывным устройством, в котором находилась копия дискеты со счетами, взял с собой.

Глава 61

В кабинете заместителя председателя ФСБ Емельянова находилось несколько человек. Шло экстренное совещание.

— Вы должны положить конец преступной деятельности Корнилова. То, что произошло сегодня на станции метро «Тургеневская», ни в какие ворота не лезет. Убито двадцать пять человек и тридцать ранено. Из них только десять преступники, а остальные мирные граждане. По телевидению, по всем программам показывают место трагедии. Когда этому терроризму будет положен конец? — громыхал Емельянов.

Начальник контрразведки генерал Ремизов, понурив голову, отвечал:

— Там произошла стычка бойцов подразделения ГРУ «Вымпел» и агентов Корнилова. Они ввязались в открытый бой с применением холодного и огнестрельного оружия из-за капитана МУРа Сергея Михайлова, полковника Семенова и Ольги Лаптевой. Семенов попал в плен к бойцам «Вымпела», а Лаптева у Корнилова.

— Вы понимаете, что говорите, — злился Емельянов, — в центре столицы в мирное время одни бандиты берут в заложники сотрудников уголовного розыска, а другие бандиты их с перестрелкой отбивают.

— Как нам стало известно от секретного источника, Михайлов сумел вырваться из плена и уйти от представителей обеих групп. Он недавно вышел на связь с Корниловым, и они, как я думаю, договорились о встрече.

— Михайлов сотрудник МУРа, тем не менее он идет не в МУР, не к нам, а сам решает встретиться с Корниловым. Почему он так поступает? Чего он хочет добиться от встречи с ним? Люди генерала его везде разыскивают, а он сам лезет на рожон. Это поведение вам не кажется странным? — Емельянов злился. Он требовал от подчиненных внятных ответов и спланированных действий.

— Мы не знаем точно, но я думаю, что он хочет обменять Ольгу Лаптеву и полковника Семенова на что-то, интересующее Корнилова.

— Ведь Семенов в заложниках у вымпеловцев, — поправил Ремизова Емельянов.

— Видимо, Михайлов этого не знает, а Корнилов его обманывает.

— Где сейчас Михайлов?

— Неизвестно, а Корнилов у себя в офисе на Тишинке. Несколько человек вышли из офиса, сели в машины, выехали в центр города и начали отрываться от слежки. Наши люди их потеряли.

Емельянов покачал головой.

— Кто отдал приказ бойцам группы «Вымпел» напасть на людей Корнилова?

— Начальник ГРУ генерал Переверзев лично передал приказ начальнику подразделения «Вымпел» полковнику Бойкову.

— И он замешан в этом деле, — Емельянов покачал головой. — Компромат на них имеется?

— Их разговор записан на пленку. Только против Корнилова ничего нет. Он косвенно замешан во всех этих делах, а на суде его никто не выдаст, и он уйдет от справедливого возмездия.

— Знаю, знаю. Они лучше погибнут, но босса не выдадут, — произнес Емельянов. — Что вы намерены делать?

— Корнилов готовит встречу с Михайловым. Где она состоится, мы не знаем, но мы проследим за Корниловым, и он нас выведет куда надо.

— Действуйте. Пора их всех брать, но на этот раз смотрите, не упустите его. Кстати, знают ли вымпеловцы о встрече генерала?

— Думаю, да. Они тоже будут следить за ним и через него попытаются выйти на Михайлова.

— Почему их так интересует этот Михайлов?

— Не знаю, Виктор Егорович. — Ремизов сел.

— Берите их всех, потом разберемся. И я вас прошу, Андрей Степанович, постарайтесь, чтобы на этот раз было без человеческих жертв.

— Я не могу вам этого обещать, Виктор Егорович. Противник очень опасен.

Через пятнадцать минут начальник контрразведки вызвал к себе в кабинет командира группы по борьбе с терроризмом «Альфа» Вячеслава Зотова.

— Группа захвата готова? — спросил генерал.

— Так точно. Двадцать человек. Самые лучшие.

— Необходимо сорок человек, не меньше, — поправил Ремизов.

— Наберем сорок.

— Срочно готовьтесь к заданию. Захват будем производить через два часа, но где — пока неизвестно. Вы должны быть в машинах в полной боевой выкладке через тридцать минут.

— Будет выполнено, — отрапортовал Зотов и вышел.

В кабинет Переверзева вошел командир подразделения «Вымпел» Родион Бойков.

— Корнилов готовит встречу с Михайловым, — начал Переверзев. — Вам необходимо захватить Михайлова любой ценой и уничтожить Корнилова.

— Понял. Где состоится их встреча?

— Мне пока неизвестно, но наш секретный источник сообщит, когда узнает. Ваши люди должны быть готовы через двадцать минут.

— Они уже готовы.

— Прекрасно, ждите приказа.

— А что делать с полковником Семеновым?

— На всякий случай возьмите с собой. Он пригодится как заложник.

Глава 62

Сергей подъехал к метро «Шоссе Энтузиастов» ровно в пять. Из «Жигулей» восьмой модели вышел парень и подошел к джипу Сергея. Это был Хэлп.

— Привет, «Эйзенхауэр», — дружелюбно сказал он. — Пересядем в мою машину.

— Мне и здесь неплохо, — ответил Сергей и остался за рулем.

Тогда Хэлп открыл дверцу и сел на переднее сиденье.

— Езжай вперед.

Сергей поехал по шоссе. Хэлп следил, нет ли «хвоста».

— Сворачивай в этот переулок, — сказал он, и Сергей свернул. Хэлп и дальше говорил, куда ехать.

Они приехали к железнодорожной ветке, ведущей к складам завода «Серп и молот».

— Теперь ждем, — сказал Хэлп и поднес к губам рацию. Он нажал кнопку и сказал только одно слово:

— Иллюминация.

Генерал Корнилов в своем кабинете на Тишинке получил секретное донесение — «Иллюминация».

Он сразу встал, взял «дипломат» и пошел к выходу.

Он один, без охраны, сел за руль «БМВ», завел мотор, выехал из ворот своего офиса и поехал в центр города.

Начальник контрразведки Ремизов сразу же получил сообщение:

— Объект вышел из офиса один, сел в машину и поехал в сторону центра. Следую за ним.

Корнилов заехал в первый попавшийся двор, оставил машину и вошел в последний подъезд пятиподъездного дома.

Агенты наружного наблюдения замерли в автомашинах.

— Подъезд не проходной? — забеспокоился один.

— Проверим, — второй взял рацию: — Третий, проверьте проходной подъезд или нет.

Из синей «семерки» вышел парень и пошел в подъезд. Через минуту вышел и сообщил:

— Обычный дом.

Прошло двадцать минут, а Корнилов все не выходил. Агенты начали беспокоиться, обшарили подъезд, но генерала не нашли.

А тем временем Корнилов несся в «Мерседесе» вместе со Свиридовым на завод «Серп и молот».

Он вошел в последний подъезд, поднялся на пятый этаж, отпер ключом замок люка, ведущего на чердак, открыл его и залез туда. Там для него была приготовлена одежда. Он переоделся, прошел по чердаку в первый подъезд, спустился на первый этаж и вышел на улицу. На все это ему потребовалось пять минут. Свиридов, все подготовивший для него, ждал его в машине в ста метрах от дома.

Агенты ФСБ обратили внимание на высокую беременную женщину, выходящую из первого подъезда, но не смогли узнать в ней генерала Корнилова. Так хорошо он перевоплотился.

— Мы его упустили, — сообщили сыщики Ремизову.

— Черт вас побери, козлы, — гаркнул тот, — что делать думаете?

Агенты не знали, как оправдываться.

Вдруг на связь вышел агент, наблюдающий за командиром отряда «Вымпел».

— Андрей Степанович, Бойков, а с ним два десятка офицеров ГРУ выехали из управления на микроавтобусах «Форд» и направились в сторону центра. На них бронежилеты, и они при оружии.

— Пятый, держись у них на «хвосте», посылаю к тебе людей. Если упустишь — лично голову оторву, — прорычал контрразведчик.

Он передал приказ подчиненным, и восемь машин помчались прикрывать пятого. Это был их последний шанс выяснить, где Корнилов встречается с Михайловым.

Бойков сделал на автомашине несколько «петель» по городу, надеясь оторваться от возможного «хвоста», и направился прямиком на завод «Серп и молот». Вымпеловцы, в составе двадцати человек, на пяти машинах встретились у проходной завода и поехали прямо в главные ворота. Они предъявили удостоверения сотрудников МУРа полупьяному сторожу, и их пропустили без проблем.

Глава 63

Корнилов и Свиридов промчались на «Мерседесе» мимо джипа Сергея и свернули в задние ворота завода.

— Едем за ними, — предложил Хэлп, и Сергей двинулся следом. С охраной проблем не было. Гор презентовал часовым три бутылки водки, заряженные клофелином, и те, хлебнув лишнего, улеглись спать.

Машины долго плутали по необъятным заводским просторам, рулили между пустыми цехами, пока не остановились у склада металлолома. Ворота огромного ангара отворились, пропустили автомобили внутрь и снова захлопнулись.

Длина этого сооружения составляла сто метров, а ширина — семьдесят. В высоту он был двадцать метров.

«Мерседес» Корнилова, а за ним и джип Сергея поехали к дальней его стене. Двигаться по прямой было невозможно, так как всюду были навалены кучи металлолома величиной с двухэтажный дом, и машинам приходилось медленно объезжать их.

Под крышей, на рельсах стоял многотонный тельфер, с магнитом вместо крюка. Цех не работал, и кран находился в центре ангара, а магнит висел в двух метрах над землей.

Джип Сергея проехал под большим — три метра в диаметре, плоским как блин электрическим магнитом.

«Если бы сейчас был включен ток и магнит работал, — подумал Сергей, — то мой джип притянуло бы к нему».

«Мерседес» Корнилова остановился в углу ангара, у «аквариума» — комнаты со стеклянными стенами, той самой, где обычно сидят начальник цеха и мастера. Сергей остановился поодаль. Он и Хэлп вылезли и пошли к «аквариуму». Сергей увидел в нем Гора, Ольгу и еще одного полноватого, миловидного мужчину средних лет. Это был «хирург» Лэст. Семенова не было.

Корнилов и Свиридов зашли в «аквариум» первыми, а за ними Сергей и Хэлп. Ольга виновато посмотрела на Сергея, но ничего не сказала.

Сергей был в черных джинсах, черной футболке с короткими рукавами и бронежилете. Под мышкой у него висела кобура с пистолетом Макарова. Он посмотрел на Корнилова, Гора, Свиридова и Лэста и заметил, что все они тоже были в бронежилетах.

— Обстановка требует, — сказал Корнилов, перехватив взгляд Сергея, — опасаемся нападения.

— Аналогично, — ответил Сергей. — Где Семенов?

— Он будет освобожден после того, как я получу все, что мне нужно, — сухо ответил генерал. — А девчонку забирай. — Он кивнул Лэсту. Тот взял Ольгу за руку и подвел к Сергею. В момент передачи Лэст посмотрел Сергею в глаза и на мгновение ехидно улыбнулся.

Сергей обратил внимание на то, что Лэст был в резиновых перчатках телесного цвета, почти не отличимых по цвету от человеческой кожи. Тем не менее Сергей их заметил.

Когда Лэст вел Ольгу, он своей рукой в перчатке держал ее под голый локоть, и это обстоятельство очень обеспокоило Сергея.

— Я отведу Ольгу в машину, а потом будем разговаривать, — сказал он Корнилову.

Тот кивнул и ухмыльнулся.

Сергей, стараясь не дотрагиваться до руки Ольги, привел ее к своему джипу и посадил на заднее сиденье. Затем он открыл багажник, достал из него пульверизатор для цветов со спиртовым раствором поваренной соли и обильно обрызгал Ольге все открытые части тела: руки, ноги, шею, лицо. Затем он дал ей полотенце и велел вытереться. После этого он достал аптечку, вынул одноразовый шприц с противоядием и сделал Ольге укол в вену на локтевом сгибе.

Кожных ядов с замедленным действием существует всего два. Сергей не знал, какой из них применит Корнилов, поэтому перестраховался и использовал сразу два противоядия. И правильно поступил, потому что на этот раз Лэст испачкал руку Ольги усовершенствованной кожной модификацией фосгена — альфа-хлорангидридом уксусной кислоты. Если в течение десяти минут после попадания яда на кожу не ввести в кровь противоядие, то через два часа жертва мгновенно, безболезненно умрет от остановки сердца.

Сергей, после случая с Лэй, изучил биохимию ядов и противоядий и к встрече с Корниловым приготовился основательно. Он взял с собой несколько противоядий от кожных и воздушнокапельных ядов.

Видя действия Михайлова, Корнилов помрачнел и с укоризной посмотрел на Лэста. Тот закашлял, понурил голову, отошел в угол и опустил руки в ванночку с каким-то раствором. Затем аккуратно снял перчатки.

— Она будет сидеть в машине, и никто к ней не подойдет, — сказал Сергей, когда вернулся в «аквариум».

— Хорошо, — ответил генерал, — в каком банке находится ячейка?

— Я скажу только после того, как увижу Семенова, — сказал Сергей.

— Полковник жив и здоров, и он скоро будет здесь, — ответил после паузы Корнилов.

— Банк скоро закроется, поэтому поторопитесь.

— Ничего. В крайнем случае поедем туда завтра, — генерал не торопился.

— Если я не выйду на связь через час, то Морс и Фэд заберут все материалы из банка и передадут их в ФСБ и на телевидение.

— Это будет глупо, потому что они потеряют вас, полковника и девчонку.

— Показывайте Семенова и поехали в банк, — настаивал Сергей. Он понимал, что Корнилов играет нечестно, и хотел для начала обезопасить своих друзей.

Вдруг запищала рация. Гор поднес ее к уху и услышал условный сигнал: «Коллизия».

— Они прибыли, — доложил Гор. — У них автоматы, ручные гранатометы «Муха», крупнокалиберные пулеметы. Их двадцать человек.

— Семенов с ними? — спросил генерал.

— Да, — ответил Гор.

— Значит, Семенов не у вас? — заподозрил неладное Сергей.

— Он у тех, кто напал на вас у метро. Это наши враги, и сейчас мы их уничтожим, а полковника отобьем, — генерал усмехнулся. — Глупец Переверзев думал, что застанет меня врасплох. Он надеялся, что один из моих людей предатель и регулярно передает ему секретные сведения обо мне. Но он просчитался. Я специально заставил Переверзева поверить, что Хэлп сексот. Он регулярно снабжал его липой. И сегодня Хэлп доложил старому ослу, что передача состоится здесь, на заводе «Серп и молот» на складе металлолома. Но он не сообщил одного — что их будут ждать. — Корнилов победоносно взглянул на Сергея. — У вас все готово? — спросил Гора генерал.

— Да, Алексей Михайлович. Можно начинать?

— Приступайте к ликвидации, но не заденьте полковника, он нам нужен живым.

Гор кивнул, поднес рацию к губам и произнес: «Сектор».

Неожиданно в дальнем углу склада, у ворот, раздался выстрел, за ним еще и еще. Сергей узнал по звуку, что это стреляет пулемет Калашникова. В ответ послышались очереди из автоматов Калашникова и «узи». Сергей отлично знал эти очень специфические звуки. Вдруг грохнул взрыв, а за ним сразу пять разрывов гранат «РГД-5».

Бой происходил возле склада, но пули все равно попадали в его обшивку из гофрированных металлических листов и пробивали в ней дыры. До «аквариума» они не долетали — высокие кучи металлолома служили им преградой.

Вдруг в стене, недалеко от «аквариума» открылась дверь и в нее вбежали несколько человек. Это были «волки» и охранники Корнилова. Они вели полковника Семенова. Левое плечо у него было в крови, он морщился от боли, но держался молодцом.

— Что с ним? — спросил генерал у Савы — парня, шедшего первым.

— Осколком гранаты задело, но рана пустяковая — даже мышцы не порвало, только кожу поцарапало.

— Отведите его к хирургу, Лэст перевяжет, — сказал Корнилов.

— Я сам перевяжу, без вашего Лэста, — вмешался Сергей и подошел в Семенову.

— Ну здравствуй, Петр Петрович, — тихо сказал он.

— Привет, — ответил Семенов. — Зачем ты здесь?

— Вас с Ольгой спасаю.

Сергей продезинфицировал другу поверхностную рану и приклеил к ней антисептический пластырь.

Вымпеловцы схватили Семенова у метро и отвезли на конспиративную квартиру в Марьину Рощу. Там его продержали несколько часов взаперти, в маленькой душной комнате, а потом, не говоря ни слова, повезли на завод «Серп и молот».

За все время заключения есть не давали. Только один раз офицер принес воды, но Семенов отказался. Тогда тот отхлебнул из кружки сам и передал полковнику. Только после этого Семенов вдоволь напился.

Когда проехали проходную завода, то сразу направились к складу металлолома. Вообще-то, как показалось Петровичу, бойцы, захватившие его, действовали грубо, непрофессионально и впопыхах. Они без особого усердия петляли по городу, надеясь, что слежки нет, затем в открытую проехали на территорию завода и «внаглую» подъехали к складу. Финалом всех тактических ошибок было несколько снайперских выстрелов по головной машине, смерть бойцов, сидящих в ней, подрывы всех машин гранатами и моментальное освобождение его — Семенова.

Как только снайперы с первых же двух выстрелов убили водителя, джип врезался в станину старого фрезерного станка и перевернулся. Семенов перекрестился, но подумал, что на этот раз ему живым из перестрелки не уйти. К счастью, он ошибся. Пока корниловцы расстреливали остальные машины из гранатометов, трое «волков» подбежали к джипу, пристрелили копошащихся в кабине раненых офицеров и вытащили полковника. Быстро поволокли его к ангару и втиснули в открывшуюся дверь. Семенов после яркого света дня ничего не видел в полумраке склада, но через минуту зрение восстановилось, и он с радостью заметил Сергея Михайлова.

Оставшиеся в живых вымпеловцы опомнились не сразу. Они выбегали из горящих джипов и прятались за ящиками и кучами металлолома, наваленного перед складом. Открыли ответный огонь, но было уже поздно. Семь человек погибло и трое ранено, к тому же была нарушена связь.

Засевшие на крыше ангара четыре снайпера Корнилова, из числа раненых «волков», убирали одного вымпеловца за другим. Те прятались как могли, но Гор выбрал расположение огневых точек так, что вся площадь отлично простреливалась. Это была мастерски выполненная засада.

То ли Переверзев подобрал не самых лучших бойцов, то ли не ждали они нападения, но факт был налицо — группа Родиона Бойкова перестала существовать. Сам он, раненный в левое плечо, лежал возле железного ящика со ржавыми трубами и матерился в рацию:

— Нападайте, нападайте, падлы, суки, бегите в ангар, здесь нас всех перестреляют.

Некоторые вымпеловцы перебежали к стене склада и укрылись внутри его от беспощадных снайперских пуль.

Бойков прицелился в одного из снайперов на покатой крыше и дал очередь из автомата. Пули пробили железные листы и попали снайперу в живот. Тот покатился по скату и сорвался с высоты двадцать метров. Упал грудью на торчащие из кучи металла ржавые трубы, и они пронзили его насквозь.

Бойков начал стрелять по второму снайперу, но тот успел отползти от края.

Вдруг возле ящика грохнул взрыв. Это в Бойкова выстрелили из ручного гранатомета. Граната не долетела пяти метров и взорвалась прямо в куче хлама. Ржавые, исковерканные взрывом трубы взметнулись в небо и металлическим дождем обрушились на Родиона. Тяжелый патрон от токарного станка рухнул на голову начальника группы «Вымпел» и размозжил ее. Полковник мгновенно умер.

Несколько вымпеловцев спрятались в ангаре. Они небольшой группкой стали пробираться между куч металлолома, ища выход.

Вдруг по ним из-под потолка, с перекрытий склада открыли автоматный огонь «волки». И опять бойцы Корнилова расстреливали вымпеловцев сверху вниз. Те находились как на ладони в прицелах корниловцев, но паре человек удалось спрятаться в большом железнодорожном контейнере, стоящем посередине ангара. Пули не пробивали толстой обшивки, и даже гранаты не приносили ему урона.

Из группы в двадцать человек, посланной Переверзевым на уничтожение Корнилова, осталось только двое.

Они яростно отстреливались из контейнера и даже подстрелили одного из «волков». Тот стоял на рельсе тельфера, когда ему в ногу попала пуля. Парень вскрикнул и сорвался вниз, но на лету успел зацепиться за балку. Он висел и звал на помощь.

Один «волк» поспешил к нему — пошел по узкой металлической балке. Он был совсем рядом, но вымпеловец в очередной раз выстрелил. Пули попали висящему в грудь и пробили бронежилет. Тот сорвался и упал.

— Сейчас я их прикончу, — разозлился Гор и полез в кабину включать кран.

На складе послышался рев моторов тельфера и скрип его колес. Гор с пульта начал поднимать магнит. Многотонная чушка медленно поехала вверх и остановилась только возле самой балки крана. Тогда Гор включил ход, и кран двинулся над цехом. Гор передвигал его в сторону контейнера с вымпеловцами и остановил строго над ним. Гор примерился и нажал кнопку выключения тормозов.

Трехтонный магнит рухнул с высоты пятнадцати метров и легко раздавил контейнер. Но Гору этого показалось мало. Он включил магнит, и деформированный контейнер накрепко прилип к нему. Он поднял его, а внутри оглушенные, ошарашенные, зажатые между полом и потолком вымпеловцы не понимали, что с ними происходит. Стрелять прекратили все. «Волки» вышли из-за своих укрытий и наблюдали, как их командир разделывается с врагами. Даже Корнилов, Свиридов, Семенов, Сергей и Лэст вышли из «аквариума» посмотреть. Только Ольга сидела в джипе Михайлова и вылезать не собиралась.

Гор поднял магнит на предельно возможную высоту и выключил ток. Магнит вместе с контейнером полетели вниз, на бракованные чугунные отливки. Удар — и контейнер превратился в искореженную груду железа. Тела вымпеловцев раздавило всмятку. В этот миг внутри контейнера раздался взрыв гранаты. Наверное, от неимоверного удара из взрывателя выскочила чека, а может, один из бойцов «Вымпела» решил напоследок ее кинуть. Взрывом откинуло магнит, но он был на тросах и далеко не укатился.

Все звуки в ангаре стихли.

— Им конец, — произнес Корнилов.

Гор быстро спустился из кабины и подошел к генералу. Он взял рацию и сказал:

— Отбой. Командую сбор. Всем, кроме третьего и пятого, собраться у «аквариума».

Он переключил рацию на прием, но никто ему не ответил. Гор повторил приказ, но в ответ была тишина.

Все, кто находился в ангаре, его слышали и без рации, но он передавал сообщение для дозорных и снайперов на улице. Он вопросительно посмотрел на Корнилова, но тот молчал.

— Третий, отвечайте? — попросил Гор. Но тот молчал. — Может, что-то с рацией?

— Нет, — наконец произнес генерал, — что-то случилось.

Действительно, случилось очень неприятное для Корнилова и всей его компании событие. На заводе «Серп и молот» в дело вступил отряд по борьбе с терроризмом «Альфа».

Они «висели на хвосте» у беспечных вымпеловцев, и те их привели прямо к месту разборки. Они проникли на территорию завода через забор. Сразу ввязываться в бой не стали, а подождали, пока «волки» расстреляют вымпеловцев. В это время альфовцы, находясь в тридцати метрах от ангара, изучали месторасположение склада, подъездные пути и пути отступления. Они незаметно для занятых боевыми действиями корниловцев установили своих снайперов на крышах соседних ангаров и взяли тех на прицел. Когда бой переместился внутрь ангара, разведчики «Альфы» сняли часовых Корнилова — тех самых третьего и пятого. Когда Гор разбирался с парнями в контейнере, альфовцы быстро и тихо перестреляли снайперов Корнилова на крышах. Таким образом Корнилов остался только с шестью «волками». А семь человек он потерял.

— Их нет в живых, — сказал Корнилов. Свиридов, Гор, Хэлп, Ром, Влас, Сава и Лэст с ужасом посмотрели на него.

Сергей понял, что это его шанс, и приготовился к бою.

— Беги к машине, там в багажнике оружие и бронежилет, — прошептал он Семенову. — Прикрой Ольгу, она в салоне.

Семенов кивнул и рванулся к джипу. Корнилов выхватил свой «стечкин», но выстрелить не успел — Сергей его опередил. Он не целясь, с пояса выстрелил в генерала, но промахнулся, так как Корнилов присел и побежал к старому, ржавому трактору. Пуля от второго выстрела попала в прикрывавший спину бронежилет.

Гор и остальные «волки» разбежались кто куда и попрятались за разными железяками. Сергей отпрыгнул за балку и, используя груды металлолома как прикрытие, перебежал к своей машине.

Семенов и Ольга уже надели бронежилеты. Сергей взял из багажника автомат Калашникова, несколько спаренных магазинов, гранаты и рванулся к горе тракторных гусениц. Он укрылся за ней и начал осматривать склад.

Под крышей, на тельфере, «волков» не было — они, окрыленные легкой победой, спустились оттуда по тросам.

Семенов, взяв автомат и рожки, приполз к Сергею. Ольга была с ним.

— Что делать будем? — спросил Петрович.

— Отстреливаться. Но вообще надо отсюда сваливать.

Вдруг кто-то включил репродуктор с внешней стороны склада, и противный, с металлическим фоном, голос произнес:

— Генерал Корнилов, полковник Семенов, капитан Михайлов, вымпеловцы, бойцы ГРУ. С вами говорит командир подразделения «Альфа» полковник Зотов. Ангар окружен, сопротивление бесполезно — сдавайтесь.

— Вот те на, — прохрипел Семенов. — Это ты их привел?

— Нет, и не Корнилов, это уж точно. Наверное, они нас выследили.

— Как поступим? — вновь спросил полковник.

— Пока сидим и ждем, что предпримет Корнилов, но я уверен, он сдаваться не собирается.

— Будет перестрелка?

— Да. Он отчаянный боец и очень опасный. Им его так просто не взять.

Сергей оказался прав.

— Уничтожьте их, — приказал Корнилов.

Гор вытащил из-под стального листа зеленый военный ящик, обитый железом, и открыл его. Это был пульт дистанционного управления. Гор включил питание, и на панели зажегся маленький телевизионный экран. На нем Корнилов, Свиридов, Гор увидели окрестности склада.

Гор со своей командой не зря приехал на завод на два часа раньше всех. Он успел не только расставить снайперов, но и установить несколько миниатюрных видеокамер вокруг ангара. Теперь было отлично видно всю площадь и расположение групп альфовцев.

— Их примерно сорок пять человек, — сосчитал Гор, — думаю, справимся.

— Тогда приступай, — злился Корнилов, — времени мало.

Гор поднял три колпачка над кнопками и поочередно нажал их. С внешней стороны склада прогремели пять сильнейших взрывов. Это шарахнули заряды пластиковой взрывчатки, заложенной в кучи металлолома. Гор не только установил телекамеры, но и заминировал площадь.

Огненный смерч поднялся над заводом. В небо взметнулись десятки тонн ржавых труб, обломков станин станков, колеса тракторов, гусеницы и всякая металлическая мелочь. Взрывы моментально превратили все это железо в пули и осколки, и эта смертоносная громада обрушилась на головы ничего не подозревавших агентов «Альфы».

Металлолом сыпался на них со всех сторон. Пятнадцать человек погибли сразу — их завалило «железом», остальные получили тяжелые ранения. Бойцов не спасли даже пуленепробиваемые жилеты, щиты и маски.

На двух альфовцев рухнула секция опоры высоковольтных передач. Они были моментально раздавлены. Гусеницей трактора изуродовало бойца, двое других были изрешечены горстью больших гаек. Повсюду слышались стоны и крики о помощи.

— Добей их, — приказал Корнилов, и Гор нажал еще несколько кнопок на пульте.

В это время на улице, у двух автомобильных контейнеров, стоящих поодаль, открылись двери. Оттуда высунулись две противотанковые ракетные установки «Молния» с пятью маленькими ракетками на каждой. Они действовали автоматически, а команды для стрельбы им подавал Гор со своего пульта. Он привел ракетные установки в режим боевой готовности и, используя лазерную систему наведения, взял цели. Целями были несколько групп бойцов «Альфы», уцелевшие после взрывов. Они сгруппировались возле контейнеров с обрезками водопроводных труб, возле стеллажа с использованными рельсами и у пустых бочек из-под керосина и краски.

Гор, поочередно переключая телекамеры на улице, видел их всех. Он навел лазерные прицелы на эти объекты и нажал кнопку. В одно мгновение десять ракет, подобных тем, что устанавливают на вертолетах «Черная акула», ударили в упор по альфовцам. Взрывы сотрясли площадь. Сергею показалось, что началось землетрясение. С крыши склада посыпались металлические листы и пыль.

В небо взметнулись снопы искр и железного лома. В одно мгновение бойцы изжарились в этом адском огне. Температура была такая, что плавились стальные рельсы, покраснели станины токарных станков и тракторные гусеницы. Но даже в этом страшном, огненном, кровавом месиве несколько офицеров выжили.

— Смотри-ка, они еще бегают, — удивился Корнилов.

— И этих сейчас достанем, — заверил Гор и нажал следующие несколько кнопок.

В контейнерах пустые ракетные установки сменили два скорострельных пулемета. Гор вновь воспользовался лазерными прицелами и открыл огонь. С улицы послышался адский свист — это застрочили пулеметы. Ураган пуль обрушился на последних оставшихся в живых спецназовцев.

Очередь из крупнокалиберных пуль попала в грудь одного из альфовцев. Его тело разнесло на куски: голова в пуленепробиваемом шлеме отлетела в одну сторону, ноги в другую, а руки в третью. Второму парню пулями оторвало обе ноги по ягодицы. Он рухнул на горящую землю и умер. Третьему пулей разорвало голову, но он еще продолжал бежать, по инерции переставляя ноги. Он, обезглавленный, упал на раскаленную станину строгального станка и через секунду изжарился как бифштекс. Гранаты в его экипировке раскалились, взорвались, и его останки разметало по площади. Четвертому и последнему из сорока четырех суперагентов отряда по борьбе с терроризмом пулей оторвало руку. Он рухнул в огонь, разгорающийся на месте стеллажей с бочками. Видимо, в этих бочках оставалась часть горючего — солярки. Во время взрывов она вытекла на землю и загорелась.

Объятый пламенем боец вскочил и побежал между гор металлолома. Он пылал, как факел, но скоро упал, несколько раз дернулся и затих.

— Страшная смерть, — произнес Корнилов, — мучительная.

— Все, — с улыбкой произнес Гор. — Вот так работает новейшая противопехотная и противотанковая установка «ППУ-14-«Молния».

— Хорошо, что мы не все продали представителям движения «Талибан» в Афганистане, а две оставили себе, — добавил Свиридов.

— Теперь займемся Михайловым и Семеновым, — сказал Гор.

— С этими придется потрудней, — зло ответил генерал. — Их убивать пока нельзя.

— Они уничтожили всю группу «Альфа» за одну минуту, — прошептал Семенов.

— Неудивительно, вон у них какое оружие. Что против него смогла бы сделать горстка бойцов с автоматами, ножами и в бронежилетах. — Сергей поморщился. — Сейчас они возьмутся за нас.

— Надо сваливать отсюда, — предложил полковник.

— А как?

— Давай в машину и ходу. Вон ворота ангара на соплях держатся, их взрывами перекосило, — полковник был настроен решительно. Ольга сидела, поджав ноги, и дрожала.

— Нет, я придумал кое-что поинтересней, — сказал Сергей. — Вы оставайтесь тут и не высовывайтесь, — он, пригибаясь, побежал к своему «Блазеру».

— Михайлов собирается удрать, — крикнул Свиридов.

Все посмотрели в сторону джипа Сергея.

— Взять его, но только живым, — приказал Корнилов.

Хэлп, Сава, Ром и Влас бросились к «Мерседесу» генерала и к джипу Гора.

— Быстрее, — кричал им вслед Гор, — не дайте ему выехать с территории завода.

Сергей прыгнул за руль, завел мотор, и джип рванулся с места. Маневрируя на большой скорости, он понесся к воротам. Не притормаживая, он врезался в высокие, пробитые пулями ворота ангара и вынес их укрепленным бампером. Они с грохотом рухнули на землю, подняв тучу пыли.

Сергей объезжал трупы, очаги огня и кучи ржавого железа на площади. Он уходил от преследователей и рвался к проходной.

Корнилов, Свиридов и Гор приникли к телевизору на пульте и внимательно следили за передвижением джипа.

— Он пересек площадь, — констатировал Гор. — Еще пара минут — и он уйдет.

Джип «Гранд Чероки» и «Мерседес» неслись за ним в погоню. Они решили окружить его, прижать к стене и обезоружить.

Сергей вырулил на финишную прямую, ведущую к главным воротам.

Огромная территория завода была разбита на сектора, а склад металлолома находился в самом дальнем ее углу. От него к проходной вела прямая, как стрела, широкая асфальтированная дорога в два километра длиной. Именно на нее и вырулил Сергей. По обе стороны от трассы размещались цеха. Они были пусты, и территория безлюдна.

Сергей набрал хорошую скорость и останавливаться не собирался. Джип и «Мерседес» неслись следом и понемногу догоняли его. «Мерседес» поравнялся с джипом Сергея и начал прижимать его своей трехтонной бронированной массой к обочине. Сергей хотел обогнать его, но не смог. Вторая машина «волков» — джип «Гранд Чероки», преследовал его и прижимал сзади. Вырваться из тисков Сергей не смог, пришлось остановиться.

«Мерседес» затормозил перед «Блазером» Сергея, а «Гранд Чероки» сзади. «Волки» выскочили из машин с автоматами наперевес и заняли круговую оборону. Бойцов было по двое с каждой стороны. Они прицелились и открыли предупредительный огонь по колесам. Шины мгновенно полопались, и внедорожник сел на обода. Воцарилась минутная тишина. Бойцы по машине не стреляли, но и из нее никто не стрелял и не выходил.

Вдруг «Волки» открыли страшный огонь по стеклам и дверям и за минуту превратили «Блазер» Сергея в решето. Он дымился и зиял выбитыми стеклами. «Волки» поняли, что в джипе все мертвы, вышли из-за своих укрытий и начали осторожно приближаться, но вдруг «Блазер» взорвался.

Корнилов, Гор и Лэст вздрогнули.

Ударная волна разнесла в клочья «Блазер», врезалась в «Мерседес» и «Гранд Чероки». Бронированный «Мерседес» Корнилова выдержал удар — у него даже стекла не вылетели, а вот «Гранд Чероки» перевернуло и сильно деформировало.

«Волки» отлетели на несколько метров в разные стороны и, контуженные, распластались на асфальте.

Власу стеклом выбило левый глаз, и он корячился на земле, не в силах подняться. Рому оторвавшейся дверью размозжило голову, и он потерял сознание. Саве пробило грудь металлической стойкой, он скончался на месте, а Хэлпу оторвало ноги и руки ударной волной — он находился ближе всех к эпицентру.

Смертельно раненные «волки» умирали возле горящих машин, и Корнилов все это видел на экране монитора.

— Что такое? — с досадой выпалил Корнилов. Воцарилось молчание.

— Они что, все погибли? — вновь спросил генерал.

— К сожалению, да, — ответил Гор и с опаской взглянул на босса.

— Надо отсюда уезжать, — подал голос испуганный Лэст.

— Да, а то, наверное, сюда уже менты едут, — добавил Свиридов.

— Их мы встретим, — парировал Гор.

— Нет. Пока мы не захватили Михайлова, мы останемся здесь, — генерал был непреклонен.

— Да он погиб в джипе, — попробовал уговорить его Лэст.

— Я не верю, что он погиб. Один раз он нас надул, и пока я не увижу его труп, не поверю в его смерть. — Корнилов взял из ящика автомат Калашникова и вышел из-за своего укрытия. Свиридов и Гор последовали за ним, и Лэсту ничего не оставалось делать, как поступить так же.

— Михайлов в джип сел один, значит, Семенов и девчонка где-то здесь, — сказал генерал.

Семенов изредка высовывался из-за балки, поддерживающей крышу, и наблюдал за местом, где прятались Корнилов и его команда. Вдруг он заметил, как генерал перебежал к другой куче и укрылся за ней. Семенов выставил автомат и не целясь выстрелил. Пули завизжали и отрикошетили о металл.

Расстояние между Семеновым и Корниловым было сорок метров, но генерал, Свиридов, Гор и Лэст, перебегая от кучи к куче металлолома, постепенно окружали полковника.

— Сможешь залезть на тельфер и оттуда подстрелить Семенова? — прошептал Корнилов.

— Попробую, — ответил Гор.

— Но только ранить, а не убить. Если Михайлов жив, то заложники нам ох как будут нужны.

Гор побежал к лестнице, ведущей в кабину. Она находилась под потолком, на уровне кранбалки. Быстро полез по ступенькам и через полминуты оказался наверху. Оттуда, с высоты двадцати метров, как на ладони был виден склад и прячущийся за кузовами машин Семенов. Гор включил лазерный прицел на своем автомате, навел луч на ногу Семенова и выстрелил.

В этот самый момент Петрович привстал и пуля попала в дверцу автомобиля «Жигули».

— Опять полковнику повезло. Он точно родился в рубашке. Бывают же такие, — подумал Гор и выстрелил еще раз. И снова промах.

Семенов отскочил как ошпаренный и посмотрел на потолок. Он заметил Гора, вскинул автомат и дал по нему очередь. Несколько пуль просвистели мимо, а одна попала в ногу Гора.

— Черт, — выругался он, — одним везет, а другим нет. Он чуть было не сорвался с балки, но вовремя схватился обеими руками за свисающую с крыши трубу. Автомат при этом упал вниз, в кучу ржавых ведер.

Гор, хромая, проковылял к лестнице и начал спускаться. Петрович в него больше не стрелял, так как тот скрылся из вида.

Корнилов видел неудачную попытку Гора подстрелить полковника и от этого разозлился еще больше.

— Михайлов погиб, — закричал он, — взорвался в своей машине, так что предлагаю вам сдаться, пока не поздно.

Семенов капитулировать не собирался.

— Я сдаваться не буду, — крикнул он в ответ, а вот вам советую подумать. Может, пришло время сдаться вам.

От этой наглости Корнилов побагровел и крикнул:

— Я тебя, козел, сейчас на куски порву.

Он встал в полный рост, выставил перед собой автомат и пошел на врага. Он даже не пригибался.

Петрович увидел его психическую атаку и поначалу оробел. Он мог завалить генерала с одной пули, но, подумав, решил взять его живым. Он высунулся из-за корпуса машины и крикнул:

— Сдавайтесь.

В этот момент уже спустившийся с тельфера Гор выстрелил из пистолета в Семенова. Пуля из «ТТ» попала полковнику в левое плечо. Он вскрикнул, выронил автомат, упал и скорчился от боли. Испуганная Ольга подбежала к нему, присела и тихо прошептала:

— Вы живы?

— Жив, жив, черт возьми, — выругался Петр Петрович, — первый раз в жизни ранило.

Ольга сняла с плеча Семенова пиджак и увидела большое красное пятно, расползающееся по рубахе. Пуля засела между дельтовидной мышцей плеча и грудиной. Легкие она не задела.

Ольга вынула платочек и приложила к ране.

— Беги, оставь меня и беги, — прошептал Семенов, но было поздно.

К нему подошли Корнилов, Свиридов и Лэст. Приковылял и Гор. Семенов правой рукой потянулся к автомату, но Свиридов ударом ноги отбросил его.

— Поздно бежать, да и некуда, — произнес Корнилов. — Ну где ваш хваленый Сергей Михайлов? Бросил вас на произвол судьбы и удрал.

— Ты врешь, Сергей не такой.

— Такой, не такой — неважно. Главное, что ты сейчас умрешь, — Корнилов с улыбкой посмотрел на Семенова. — Убей его, он нам больше не нужен. Если Михайлов появится, то на документы обменяем девчонку.

Гор медленно поднял пистолет, прицелился в лоб Семенову и начал плавно давить на курок. Петрович смотрел на него исподлобья, немигающим взглядом и думал, что сейчас умрет. Вдруг раздался выстрел и пуля выбила «ТТ» из руки Гора. Он вскрикнул, схватился за ушибленную кисть и отшатнулся. Раздался второй выстрел, Гор охнул, согнулся и упал на землю. Вторая пуля попала ему в бедро, чуть ниже бронежилета.

Свиридов вскинул автомат, но раздался третий выстрел. Пуля вошла адъютанту в переносицу, и он упал на старый, исковерканный капот «Волги».

Генерал стоял не шелохнувшись. Он понял, что это Сергей. Корнилов осмотрелся и оценил ситуацию как наихреновейшую. Гор лежал без сознания, Свиридов был мертв, а Лэст был не в счет. В итоге он остался один.

Сергей вышел из-за кучи ржавых железнодорожных колес и подошел к Семенову. Он вынул из нагрудного кармана дротик для метания в цель, размахнулся и кинул в Лэста. Было это как в игре в дартинг, но только Сергей метал его не в картонную мишень, а в человека. Дротик просвистел мимо генерала и вонзился Лэсту в горло. Тот захрипел, выронил автомат и опустился на колени. Схватился дрожащими пальцами за перья дротика и выдернул его.

— Это тебе не поможет, — сказал Сергей. — Я смазал острие ядом кураре, и ты скоро умрешь. Это тебе плата за ее смерть.

У Лэста от ужаса лицо вытянулось. Он вскочил, поднял с земли автомат и направил на Михайлова. Но Сергей выстрелил с пояса из своего автомата, и очередь разнесла «хирургу» голову.

Сергей перевел автомат на Корнилова. Генерал стоял не шелохнувшись и по-прежнему держал автомат. Когда Сергей взял его на мушку, он разжал пальцы, и «калаш» выпал на пол.

— Вы думали, что я удрал и бросил друзей, — начал Сергей свою победную речь. — Нет, я остался. Силы в тот момент были неравны, и я, проделав этот трюк, надеялся их уравнять. Я заранее установил на свой джип систему дистанционного управления, как в детских игрушках, только посложнее, и мог с пульта вести машину. С помощью такой же машины мы с Морсом и Фэдом перехитрили вас в Лос-Анджелесе, в восемьдесят девятом году. Теперь я успешно повторил тот же трюк. Сел в джип, выехал из ворот, проехал площадь, выехал на финишную прямую и выпрыгнул из машины. Ваши убийцы погнались за моим джипом, не зная, что он пуст. Да и как они могли увидеть — стекла были тонированы. Я спрятался в кустах и с помощью вот этого пульта вел джип. — Сергей показал небольшой, с коробку из-под шоколадных конфет, пульт. — Я специально притормозил, чтобы они меня смогли прижать к стене. Потом они прострелили колеса машине, чтобы я не уехал, прострелили всю машину и, подумав, что в ней одни трупы, подошли посмотреть. В этот миг я и взорвал ее. Вот так я уничтожил ваших «волков». Впрочем, это вы прекрасно видели с помощью телекамер, установленных Гором на крышах соседних цехов.

Я выждал и вернулся сюда для нанесения последнего, смертельного удара. И вот я здесь. — Сергей замолчал.

Корнилов опустил голову и тяжело вздохнул:

— Я все эти годы глубоко сожалел о том, что ты не в моей команде.

— А я ни в чьей команде, я сам по себе, — вымолвил Сергей. — Лэй убили вы, и теперь вам предстоит предстать перед судом, моим судом. Приговор я вам вынес несколько лет назад, в тот далекий, страшный день, когда убили Екатерину Иванову. Я думаю, вы догадываетесь, что он смертный.

Корнилов не проронил ни слова. Он пристально смотрел на Сергея.

— Смертный приговор вынесли вам также Морс и Фэд. Вы убили жену и дочь Фэда, мать и сестру Морса и мою мать.

— Это делал не я, — попытался оправдаться Корнилов, но Ник лишь глянул на него, и слова застряли у того в глотке.

— Не вы, но по вашему приказу. Этого достаточно, чтобы прикончить вас на месте без суда и следствия. — Сергей поднял ствол автомата и начал плавно нажимать на курок.

Корнилов широко раскрыл глаза, открыл рот, но вдруг Сергей опустил автомат и сказал:

— Хотя я могу дать вам шанс. Я приехал на эту встречу с целью обменять своих друзей на дискету с файлами новых банковских счетов. На них находятся полтора миллиарда долларов, те, что я с помощью специальной компьютерной программы у вас… экспроприировал. Вы можете получить их обратно, открыв этот миниатюрный сейф.

Сергей достал металлическую коробочку, очень похожую на большой портсигар.

— Этот сейф заминирован. После того как я нажму кнопку, время пойдет, и у вас будет ровно две минуты, чтобы вспомнить год, месяц, день и час смерти Лэй — Кати Ивановой. Если вы правильно наберете его, то и деньги обратно получите, и в живых останетесь. Если нет, то мощности взрыва хватит, чтобы оторвать вам голову.

Сергей достал из кармана наручники и подошел к Корнилову. Защелкнул одно кольцо на запястье левой руки генерала, а ко второму приковал ушко сейфа. Сергей нажал кнопочку, и на сейфе зажегся циферблат электронных часов. Сергей нажал еще одну кнопку, и время пошло. Зеленые цифры побежали, отсчитывая время жизни генерала Корнилова.

Сергей отошел и сказал:

— Как вы когда-то отмерили время жизни Лэй, так и я вам отмерил ровно две минуты.

Корнилов поднял руку и с ужасом посмотрел на болтающуюся у него на запястье бомбу.

— Быстрее, уходим, — сказал Сергей Семенову и Ольге. Он помог полковнику подняться, и они пошли к выходу. Ольга держала Семенова под левую руку, а Сергей под раненую правую.

Они сделали несколько шагов, как вдруг услышали выстрел, и над ухом Сергея просвистела пуля. Сергей развернулся, вскинул автомат и услышал второй выстрел. Вторая пуля попала в его правое плечо. Это Гор пришел в себя, встал и дважды выстрелил Михайлову вслед из своего «ТТ».

Сергей выронил оружие, упал на землю и прокричал:

— Бегите, сейчас бомба взорвется.

Семенов встал как вкопанный и хотел уже идти выручать Сергея, но Ольга потянула его к воротам.

Гор, прихрамывая, подошел к Корнилову и сказал:

— Надо перерубить цепь наручников и выбросить бомбу.

— А как же деньги? — рявкнул Корнилов.

— Черт с ними, — ответил Гор, — жизнь дороже.

— Время еще есть, попробую открыть сейф, — генерал начал вспоминать год, месяц, день и час смерти Лэй. Он набрал тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год, месяц июль, семнадцатое число, а вот часа смерти он не знал.

Он точно помнил этот день — день передачи оружия на советском сухогрузе. Он помнил, как его люди захватили в заложники Лэй и как Ник обменивал ее на кассету с фильмом. Он помнил, как Лэст, по его приказу, мазал ядом дверные ручки и стол в комнате, где ее содержали. Но сколько времени действовал яд?

— Гор, сколько времени действовал яд? — крикнул Корнилов.

— Не знаю, я не палач, а воин. Спроси у Лэста, — выпалил тот и поковылял к Сергею. Он отбросил пистолет, так как патронов в нем уже не было, выхватил нож и не прыгнул, а свалился на Михайлова.

Сергей успел ухватить Гора за руку и остановил удар ножом. Мужчины начали кататься по земле, рыча и матерясь, а генерал перебирал все возможные варианты часа смерти Лэй. Истекала первая минута. Секундомер неумолимо отсчитывал время: 59, 58, 57, 56 секунд.

Гор был ранен в ногу, а Сергей в руку, и пока «волк» побеждал. Гор размахнулся и изо всех сил ударил Сергея кулаком в челюсть. У того из глаз посыпались искры, но он руку Гора с зажатым в пальцах ножом не отпустил. Он продолжал бороться. Гор еще несколько раз ударил Михайлова свободной рукой и тот поплыл. Он почувствовал, что силы от него уходят и захват слабеет.

«Неужели пришла моя смерть», — подумал он и неимоверным усилием воли заставил себя поднять правую раненую руку и врезать противнику в лицо. От удара Гор дернулся, но нож не выпустил. Наоборот, он схватился за него обеими руками, навалился всем телом и начал приближать его к лицу Сергея. Гор был сверху, и ему было удобно это сделать. Сергей тоже держал кисть Гора обеими руками, но одна у него была ранена.

Отточенное лезвие повисло перед глазом Ника и вот-вот могло в него воткнуться. Сергей двигал головой, пытаясь увернуться, но Гор придвигал нож все ближе и ближе.

Если бы у Сергея не было прострелено плечо, он бы одним махом разделался с вооруженным Гором. Теперь его положение было безвыходным. Гор увеличил напор, но вдруг голова его дернулась, он обмяк, отпустил нож и упал на Сергея.

Сначала Сергей не понял, что случилось, но, когда Корнилов стащил с него тело оглоушенного Гора, он понял все. Это генерал ударил Гора трубой по голове. Жить захочешь — и не то сделаешь.

— Число? Час смерти Лэй? — крикнул Корнилов Сергею. Он наклонился над ним и придвинул сейф к самому лицу. — Время истекает, осталось двадцать секунд, если ты не скажешь час смерти Лэй, мы оба погибнем, — Корнилов рычал как зверь. Он повернул циферблат, и Сергей увидел, как неумолимо бежит время: 17, 16, 15, 14 секунд отсчитывал таймер.

— Час смерти Лэй? — ревел генерал. — Или ты погибнешь вместе со мной!

— Погибнем вместе, — крикнул Сергей и схватил Корнилова за грудки. Он прижал его к себе и генерал понял, что вырваться не сможет. Такой прыти он от Михайлова не ожидал и попробовал освободиться. Как генерал ни бился, Ник держал его крепко.

— Пусти меня, я попробую перерубить цепь наручников, — испуганно вопил Корнилов. — Я не хочу умирать, как ты.

— Нет, ты умрешь, гад. Не надо было убивать Лэй. Не надо было убивать наших родных и близких, не надо было торговать оружием и предавать Родину.

Сергей держал генерала, но краем глаза посматривал на секундомер. Цифры на нем бежали неумолимо: 10, 9, 8, секунд оставалось до взрыва.

Вдруг Сергей увидел, как над генералом склонился раненый полковник Семенов, схватил его за горло и начал приподнимать. Полковник не понял, кто кого держит, и сгоряча решил помочь другу.

— Отпусти его, сволочь, — хрипел он.

— Уходи, зачем ты здесь, — крикнул Сергей, — сейчас будет взрыв. Отпусти его, Петрович, это я его держу, а не он меня, — рявкнул Сергей, согнул ногу и уперся пяткой Семенову в грудь.

Полковник понял свою оплошность, разжал захват на шее Корнилова, и Сергей, воспользовавшись случаем, сильно толкнул его ногой. Семенов отлетел на три метра и с грохотом упал в кучу ржавых ведер.

Сергей взглянул на таймер: 5,4, 3 — скакали цифры.

«Пора!» — подумал Ник, уперся генералу в грудь обеими ногами и оттолкнул что было силы. Тот отлетел в сторону и упал на Гора. Сергей вскочил и прыгнул рыбкой за пирамиду из использованных тракторных гусениц. Не успел он приземлиться, как у него за спиной раздался сильный взрыв. Над головой Сергея пролетело несколько труб, прутков, ведер, и все стихло.

Сергей полежал немного, а потом встал и пошел искать Петровича. Тот, матерясь, выполз из кучи бочек. Сергей понял, что взрывом его не задело.

Он помог ему подняться, и они вместе пошли смотреть на то, что осталось от генерала Корнилова и полковника Гора.

На земле они увидели два изуродованных взрывом трупа.

— Его погубила жадность, — сказал Сергей и со стоном схватился за свое правое плечо. Семенов со вскриком взялся за левое.

К ним подошла Ольга и пролепетала:

— Милиция приехала. Они окружают ангар.

— О, значит, мне пора сваливать, — сказал Сергей.

— А может, останешься, поработаем еще в розыске, — сказал Семенов. — Ведь никто не знает, что ты ограбил «Нокс банк», что ты Ник — суперагент ГРУ.

— Нет. Я свою миссию выполнил. Проведаю Морса и Фэда, вылечу их и отвалю из страны с концами.

— Ну как знаешь, — ответил Петрович.

— Кстати, у меня в банке лежат неплохие деньги — полтора миллиарда долларов. Эти деньги мы изъяли у Корнилова и разделили на троих. Теперь в них есть и ваша доля, — он подмигнул полковнику и Ольге.

Лаптева от изумления открыла рот, а Семенов покачал головой и сказал:

— Корнилов эти деньги украл у народа, и они должны вернуться народу.

— Свою долю можешь вернуть, а я не намерен. Я не уверен, что они дойдут до детей-инвалидов, одиноких стариков и старушек, до тех, кому эти деньги нужнее всего.

Семенов кивнул в знак согласия.

— Лучше возьми эти деньги и организуй фонд помощи нуждающимся. Мы с Морсом и Фэдом так и хотели их употребить.

— Разумеется, немного оставив себе, — добавил Семенов с улыбкой.

— Совсем чуточку — по сотне миллионов.

— Ну, пока, Петр Петрович, — сказал Ник. — Может, еще свидимся.

На прощанье они с Семеновым обнялись, с Ольгой поцеловались, и Сергей пошел искать второй выход. Встречаться с милицией не входило в его планы.

Примечания

1

Дипломатический канал передачи информации.

2

Противотанковый управляемый снаряд.

Content

Андрей Бадин
Привет от талибана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 57

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Примечания