Екатерина Неволина

ПУТЕШЕСТВИЕ В БЕЗДНУ

Пролог

По стене медленно стекала вода, собираясь у ног в белесые лужицы.

Глеб поморщился и осторожно перешагнул их — молочного цвета жидкость отчего-то вызывала у него чувство гадливости.

Было холодно, изо рта густо валил пар, пальцы озябли и потеряли чувствительность. Сил уже почти не оставалось, но надо было идти по этому длинному подземному коридору. Куда — Глеб и сам не знал, чувствовал только, что нужно как можно скорее выбраться из этого странного места, где он оказался совсем один, без друзей. Вначале он еще пытался докричаться до них, но отзывалось только эхо — причем так пугающе мрачно, что и без того сжавшееся сердце превращалось в ледяной комочек. А потом Глеб понял: покой этих странных коридоров лучше не тревожить… во избежание… что-то здесь чувствовалось такое, с чем ему совершенно не хотелось бы встречаться.

Он шел и шел, казалось, уже целую вечность, и постепенно все его существо охватило ощущение безнадежности.

Как он здесь оказался? Кажется, они с ребятами что-то искали… Что-то очень важное. Ах да, артефакты! Вещи, наделенные особой силой и способные переломить весь ход человеческой истории. Но почему здесь, в этом подземелье? И где же остальные? Саша, Северин, Ян, Динка?.. Они всегда были рядом, и с ними Глеб чувствовал себя по-настоящему сильным. Как же не хватало сейчас даже дурацких шуточек Яна! Что бы сказал о подземелье Белорецкий? Что-то вроде: «вот прекрасный склеп со всеми удобствами — пристанище одинокому путнику на ближайшую вечность…» А что, если и вправду не удастся выбраться отсюда целую вечность…? А что, если он оказался тут потому, что уже…

Нет! Глеб усиленно затряс головой. Нельзя хотя бы мысленно допускать то, что он уже умер, нельзя сдаваться. Нужно сжать зубы — вот так, до боли — и идти, идти дальше. Вдруг друзья где-то там, впереди? Вдруг им нужна помощь?

И только Глеб успел подумать об этом, как услышал стон, усиленный низкими каменными сводами.

Впереди кто-то есть. Нужно спешить!

Вот и зал, тускло освещенный двумя чадящими факелами. От дыма защипало глаза, и Глеб с трудом разглядел у стены хрупкую девичью фигурку. Тонкие белые запястья девушки были схвачены толстыми железными наручниками, вбитыми в стену, голова пленницы склонилась к груди, а лицо занавесили густые рыжие волосы…

Девушка снова застонала, на этот раз едва слышно…

И тут Глеб наконец ее узнал!

— Оля! — Он бросился к ней и попытался голыми руками сорвать кандалы, но только сбил себе в кровь пальцы об остро пахнущее ржавчиной железо. — Оля! Кто это сделал с тобой?!

Она подняла к нему лицо с измученными глазами, в которых плескалась тоска, смешанная с отчаянием.

— Скажи им, где корона, — произнесла девушка едва слышно. Она казалась призраком, угасающей свечой, чей фитилек едва тлел.

— Какая корона? — Глеб провел ладонью по ее лицу, оглянулся, ища, чем можно поддеть затвор наручников. — Я вытащу тебя отсюда! Ничего не бойся! Пожалуйста, верь мне!

— Глеб! — Девушка дернулась, словно ей было неприятно его прикосновение. — Только скажи, где корона, и они нас отпустят!

Он нахмурился… В голове словно забрезжил свет. Ну конечно, они добыли настоящую Шапку Мономаха, уведя ее буквально из-под носа у охраняющего призрака и у посланной за этим артефактом команды Евгения Михайловича — человека, которому Глеб когда-то безоговорочно доверял и который оказался настоящим негодяем и бездушным убийцей.

Они пошли вызволять остальные артефакты, попавшие в загребущие руки их бывшего директора, и… случилось что-то плохое… Ребята пропали, а сам Глеб оказался вот в этом подземелье. Наверняка это ловушка, подстроенная Евгением Михайловичем. Но как он мог схватить и мучить Ольгу, она-то тут при чем? «А при том, — ответил Глеб себе, — что она дорога мне, и директор решил надавить на этот рычажок, чтобы добиться своих целей. Ничего удивительного. Вполне в его духе».

Что же делать? Прежде всего, конечно, освободить Ольгу.

Но пол подземелья оказался стерильно чист — не было ни куска кирпича, ни какого-нибудь завалящего ржавого гвоздя. Глеб судорожно ощупал карманы, они оказались пусты — даже неизменный швейцарский ножик исчез, словно испарился. Может, Глеба обыскивали?

Черт! В голове — туман, а память ведет себя как легкомысленная кокетка, изменяя ему направо и налево.

— Глеб, помоги мне! — В голосе Ольги звучало отчаяние. — Пожалуйста.

Девушка содрогнулась, и голова ее снова безвольно свесилась на грудь.

Нужно только сказать, куда они спрятали корону, и Ольгу отпустят. Ее больше не будут мучить…

Глеб хотел бы сказать, но сам не знал ответа. При попытке вспомнить, куда они дели корону, голова вспыхивала такой острой болью, что парень едва удерживался на ногах.

— Оля, Олечка! — Он упал на колени на ледяной пол, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Пожалуйста, не бойся! Потерпи еще немного. Я помогу тебе… Мы с ребятами поможем тебе…

Девушка не отвечала, и от вида ее беспомощной фигурки горло сжималось, словно кто-то накинул на шею веревочную петлю и теперь затягивал ее что было силы.

— Оставь ее, не она нужна тебе, — послышался вдруг певучий медовый голос, и лба Глеба, лаская, коснулись чьи-то нежные руки. — Пойдем со мной. Я уведу тебя отсюда, Юрий…

Кто-то с неожиданной для женщины силой поднял его с пола, и Глеб оказался лицом к лицу с прекрасной княгиней. От властительницы затопленного града Китежа шел мягкий теплый свет, разгоняющий зловещую полутьму подвала, затянутого дымной завесой. Княгиня смотрела с любовью и лаской, как в тот день, когда много жизней назад он покидал Китеж, чтобы принять неравный бой, чтобы не посрамить земли Русской, как велели отцы и деды. Лучше быть мертвым, чем предать. «Мертвые стыда не имут», — говорил когда-то другой славный князь.

— Все закончилось, Юрий. — Ирина Алексеевна обняла его за плечи, от нее сладко пахло молоком, медом и едва ощутимо ладаном. — Ты выдержал испытание. Больше не нужно битв, не нужно жертв. Ты справился. Пойдем со мной, Юрий!

Когда-то, много жизней назад, он любил эту женщину с красивым светлым, но таким бесконечно чужим лицом. Когда-то он обещал ей вернуться и… нарушил обещание. Чувство вины кольнуло Глеба. Ирина смотрела на него с мольбой.

— Пожалуйста, не отвергай меня снова! — взмолилась она. — Я смогу увести тебя отсюда. Ничего не будет. Тебе не придется ничего им говорить. Мы просто уйдем — и все. Я спрячу тебя от всех врагов! Умоляю, послушай меня, мой князь!

Она униженно, словно полонянка, поцеловала его пальцы.

Глеб не сомневался в ее словах. Он чувствовал: княгиня не лжет, и только она способна сейчас вывести его из темноты подземелья. Но снова, как и много жизней назад, упрямо покачал головой. Он жалеет Ирину, удивляется ее силе, но уже не любит и не может предать Олю и друзей, которые тоже должны быть где-то здесь, которые сейчас тоже находятся в опасности.

Он с усилием оттолкнул ее руки, вцепившиеся в него, как плющ вцепляется в старое дерево.

— Уходи, княгиня, тебе здесь не место, — пробормотал Глеб, отступая.

— Князь! — Он увидел, как Ирина с бессильной скорбью прижимает к груди сжатые руки. — Все, что ты видишь сейчас — неправда! Они опоили тебя, князь! Им нужна только корона… Они…

Она не договорила, потому что вдруг пошла рябью, как изображение в испорченном телевизоре, и пропала.

— Глеб! — послышался голос Ольги, но теперь в нем звучала злоба.

Глеб Юрьев оглянулся. Ольга смотрела прямо на него, и рот ее раздраженно кривился.

— Глеб! — снова позвала она. — Ты должен немедленно сказать, где корона! Ты не можешь скрывать это от меня!

— Корона! Немедленно скажи, где корона! — подхватил за ней десяток голосов.

Помещение вдруг оказалось заполнено людьми. Глеб с удивлением узнавал среди них знакомых. Вот Кирилл, предводитель самозваных археологов, потащившийся за ними в подземелье в поисках легендарной библиотеки Ивана Грозного. Вот Серега, охранник школы, возглавляемой Евгением Михайловичем. Вот прижимающий к груди сухую искалеченную руку Вадим, маг из числа язычников, не раз помогавший их команде… А вот и ребята. Все они — и Саша, и Северин, и Ян, и Динка. И все эти люди укоризненно смотрят на Глеба.

— Долго мы будем ждать? — спросила Саша, раздраженно приподнимая бровь. — Мы здесь из-за тебя! Ну скажи же наконец, где корона!

— Скажи — и все закончится, — добавил Северин.

— Скажи, иначе все мы погибнем. А я не хочу умирать! — Динка двинулась к нему, и в голове Глеба словно взорвалась бомба.

На миг перед глазами потемнело. Он очнулся на полу, чувствуя, как из носа течет что-то горячее и густое, видя перед глазами множество ног плотным кольцом окруживших его людей, от которых ощутимо исходила злоба. Теперь они не были ему знакомыми или друзьями. Они пришли, чтобы мучить его. Чтобы вытащить из него то, что он так тщательно прятал даже от самого себя.

— Очнулся! — Ольга присела перед ним на корточки и вдруг резко ударила Глеба по лицу. — Ну что вылупился?! Ты не пожалел меня, и не думай, что я тебя пожалею! Девушки любят героев, а ты — жалкий неудачник! Ну давай, сделай же хоть что-то полезное в своей никчемной жизни! Скажи мне, где корона?

Чья-то нога изо всех сил ударила Глеба под дых, выбивая из груди дыхание. Он открыл и закрыл рот, не в силах вдохнуть от сковавшей все тело боли. Кто-то опять ударил его, но Глеб уже не чувствовал ударов. Он умирал и ясно осознавал это. Смерть бережно целовала его в висок, обещая покой — все, что ему сейчас было нужно.

* * *

— Ну дыши же, дыши! — кто-то изо всех сил встряхнул Глеба. В парализованные легкие, обжигая, устремился поток воздуха. — У него плохая переносимость препарата, — обращаясь к кому-то невидимому Глебу, продолжил незнакомый голос. — Едва совсем концы не отдал… Если будем продолжать, парень умрет, это точно.

Глеб понемногу приходил в сознание, но чувствовал себя странно: в рот и в уши словно напихали ваты, а голова распухла, превратившись в арбуз.

— Так что делать с парнем? Я не готов брать на себя ответственность за его жизнь, — спросил кто-то совсем рядом с Глебом.

Глеб смутно видел высокого человека в белом халате, но не мог разобрать черты его лица — в глазах все плыло и троилось.

Пауза, кажется, затянулась на целый час, а затем, откуда-то со стороны, до Глеба донесся знакомый голос бывшего директора их школы.

— Останавливаемся. Продолжим разговор позже. Отвезите его в палату, — сказал Евгений Михайлович.

Глеб в изнеможении закрыл глаза. Кажется, он еще будет жить.

Глава 1

Полное погружение

Старейшина сидел в кресле с высокой идеально прямой спинкой, завершавшейся вырезанной из дерева монограммой. Этому креслу было уже более трехсот лет, и любой антиквар продал бы душу за обладание подобным сокровищем, но Ангелина знала, что кресло более чем неудобное. Слишком массивное, жесткое и прямое, так же не понимающее компромиссов, как и тот, кто сидел в нем.

С момента начала аудиенции старейшина не сказал ни слова, и Ангелина молчала. Этим двоим не требовалось слов: он считывал все из самых глубин ее души так легко, словно читал книгу. Он был ей Отцом. Именно так, с большой буквы, потому что в отличие от биологического отца он дал ей гораздо больше. Он дал ей практически вечность и новые возможности, позволяющие забыть о прошлых неудачах и почувствовать себя особенной — быстрой, сильной, ловкой. Да, при этом пришлось отказаться от каких-то мелочей, но ведь за все приходится платить, и Ангелина в целом считала сделку удачной. Вплоть до этого момента, когда оказалась стоящей под суровым взглядом Отца с горьким чувством вины и собственной никчемности. Чтобы избавиться от этого ощущения, она когда-то приняла смерть. Не сработало. Бывают в жизни огорченья…

— Прости, Отец! — Она склонила голову, но по-прежнему чувствовала на себе его тяжелый взгляд. — Я виновата в провале операции, но, пожалуйста, позволь мне все исправить!

Он молчал.

Ей казалось, что на лбу у нее выжгли пылающую надпись: «Законченная неудачница», и от этого хотелось рухнуть на пол и завыть от тоски и боли. Но она продолжала держать спину идеально ровно, как он, и концентрировалась на звуках собственного голоса, жалко и одиноко звучащего в тишине большого зала.

— Я привела тебе двоих из команды. Они сделают все, чтобы спасти своих товарищей. У обоих прекрасные способности, и с их помощью мы достигнем цели. Я уже все продумала…

Тонкие старческие губы на высохшем, как у мумии, лице наконец разомкнулись.

— Ты знаешь, что он выбрал не тебя?.. — спросил старейшина.

Ангелина вздрогнула. Да, она знала, что светловолосый оборотень, похожий на молодого бога, несмотря на все старания, предпочел ей дерзкую девчонку, одевающуюся с несуразной яркостью и до сих пор таскающую в своих вещах плюшевых собачек. Но одно дело знать, другое — слышать.

Пришлось напрячься, чтобы ответить как можно спокойнее:

— Все нормально, я справлюсь.

— Ну раз ты так говоришь…

Она подумала бы, что Отец смеется, но все дело в том, что шутить он не умел — давным-давно забыл об этом, если вообще когда-то обладал подобным умением.

Старейшина медленно закрыл глаза, еще больше становясь похожим на мертвеца, пролежавшего в гробу не одно столетие. Так оно, в сущности, и было, потому что оба они не принадлежали к миру живых.

Подавив в себе желание пятиться до самой двери, Ангелина с усилием развернулась и направилась к выходу, по пути привычно гася в себе зачатки эмоций. Эмоциям в их обществе было не место, не они помогают выполнять задания и служить Отцу, чем раньше от них избавиться, тем лучше.

Это и составляло главную проблему Ангелины. Она была не безупречна. Несмотря на хорошее положение в Доме и личное покровительство того, кто являлся центром и оплотом всего их мироздания, она продолжала чувствовать.

И больше всего Ангелина ненавидела именно чувства.

* * *

Медленно кружилась лампа, и в темном стекле, как на карусели, проплывали огоньки и фигурки зверюшек — смешная зебра, вставшая на задние лапы, добрый лев, огромная бабочка…

Девочка смотрела на их силуэты и с трудом удерживала зевок.

— Да ты совсем засыпаешь! Пойдем скорее спать!

От наклонившейся над ней гувернантки успокаивающе пахло сладкими духами, а в комнате висел дремотный покой.

— А папа придет сказать мне «спокойной ночи»? — Девочка отвернулась от окна и принялась водить по бумаге синим карандашом — не из желания рисовать, а только для того, чтобы не уснуть.

— Он очень занят, ты же знаешь. Папа хочет, чтобы ты была хорошей девочкой. Ну-ка, закрывай глазки, а я отнесу тебя в кроватку.

Мама умерла. Давно, когда Ангелина только-только родилась, и была для девочки красивой светловолосой тетенькой с фотографии. Папа у нее теперь один, и Лина очень хотела быть хорошей девочкой. Такой, как нужно папе, вот только у нее почему-то не получалось. По крайней мере, он появлялся дома редко, быстро целовал в щеку и уходил к себе заниматься делами какого-то важного бизнеса. Наверное, этот бизнес был очень злым, и папе приходилось прилагать все усилия, чтобы ему нравиться. Но все же с бизнесом у папы выходило лучше, чем у Лины с папой…

— Настя, — девочка подергала гувернантку за рукав и просительно заглянула в глаза. — А давай позвоним папе! Скажи ему, что я была хорошей и послушной.

— Если ты бы была хорошей и послушной, то уже давным-давно находилась бы в кровати! — привела свой контраргумент гувернантка.

Уже лежа в кровати, Лина слышала, как Настя за неплотно прикрытой дверью разговаривает с папой:

— Да, Дмитрий Викторович. Уложила, Дмитрий Викторович. Все в порядке, можете не волноваться… Ангелина хотела с вами поговорить… Да, конечно, поняла. Не беспокойтесь, Дмитрий Викторович!..

Девочка замерла в сладком ожидании. Сегодня весь день она вела себя очень хорошо. Съела всю противную кашу, убрала игрушки и нарисовала для папы картинку, которой он, несомненно, очень обрадуется.

— Ангелина! Ты почему еще не спишь? — В руке заглянувшей в комнату гувернантки не было телефонной трубки.

Но девочка еще надеялась на чудо.

— А папа? — спросила она, приподнимаясь с подушки. — Дай мне телефон!

— Папе некогда с тобой разговаривать. Спи давай! — прикрикнула Настя.

Это была уже вопиющая неправда. Не может такого быть, чтобы папа не нашел времени для разговора с дочкой, тем более сегодня, когда Лина вела себя так хорошо! Не может быть! Гувернантка была плохой, она специально не хотела давать Лине разговаривать с папой.

— Ты врешь! — крикнула девочка, изо всех сил сжимая кулачки.

— Ангелина! — гувернантка присела на краешек ее кровати. — Нельзя так разговаривать со взрослыми! Пойми, у твоего папы очень много дел. Ты увидишь его завтра. Так что будь умницей, закрывай глазки.

Внезапно ей стало так плохо, как когда она проглотила тот кусок зеленого пластилина. Девочке даже показалось, что он снова тугим комком застрял где-то в горле.

— Хочешь, я расскажу тебе сказку. Вот послушай. В одном царстве-государстве…

— Не хочу! — Лина что есть сил швырнула подушку в смутно белеющее в темноте комнаты лицо гувернантки. — Уходи! Я тебя ненавижу!

Ей не нужны были никакие глупые сказки. Ей нужно было только одно, но получить это оказалось невозможно никакими силами…

* * *

И — словно вспышка — следующая картинка.

Та же комната, но уже другая, подростковая. На стене — несколько плакатов, брошенный небрежно ноутбук, полка с ненавистными учебниками…

Лина плохо различала детали. Перед глазами отчаянно плыло, словно крутилась та, почти позабытая лампа из детства. Чтобы удержаться на ногах, пришлось опереться о стол, и конечно, рука тут же поехала, что-то зазвенело и загрохотало.

— Ангелина!

Девушка медленно повернулась на звук голоса, стараясь сосредоточиться на нечетком силуэте.

— А… вот и няня! — выговорила она, все еще чудом удерживаясь на ногах.

— Ангелина, как тебе не стыдно! Видел бы тебя сейчас папа!..

— Ха! — Это было действительно смешно, и девушка засмеялась, запрокидывая к потолку голову. — А он видит? Где же ты, папочка? Может, под кроватью? — Она опустилась на четвереньки — так, кстати, было легче и устойчивее. — Ау! Ой, тебя здесь нет! И под столом нет…

— Ангелина, прекрати ломать комедию!

Она села на пол и снова попыталась сфокусироваться на нечетком силуэте гувернантки.

— Я у тебя вот что спросить хочу, няня… — девушка икнула и потерла рукой глаза. — Старушка древняя моя… и так далее, как там у великого поэта?.. не помню. Ах, не важно. Скажи мне няня, ведь недаром…

— Ангелина!

— Ты ведь спишь с моим отцом, да?.. — Фраза далась с трудом. Но после того, как она была произнесена, стало легче. — Так вот, — пользуясь возмущенно-шокированной паузой, продолжила девушка. — Вот что я хочу спросить на самом деле… Ты ведь знаешь, что он спит с тобой просто потому, что у него нет времени искать кого-то другого?.. Ты же под боком…

* * *

Ангелина потерла щеку, словно до сих пор ощущая след той давней пощечины, и аккуратно закрыла дверь в комнату, где продолжал то ли думать, то ли дремать старейшина.

Ничего, ситуация и вправду еще не вышла из-под контроля.

Она справится. Она и не с таким справлялась!..

Последнее задание Отца повернулось неожиданным образом. Ангелине поручили присоединиться к некой группе ребят, разыскивающей предметы, обладающие особой мистической силой, и не допустить того, чтобы все эти артефакты попали в мир людей. Прежде всего Лина, конечно, оглядела группу и обзавелась поддержкой из числа ребят. Высокий синеглазый парень, волк-оборотень, показался ей самым перспективным. Сильный и быстрый, а к тому же не столь изощренно умный, как лидер группы Глеб или странный Ян, связываться с которым Ангелина бы ни за что не стала, Северин показался ей идеальным союзником. Влиять на Северина и вправду было несложно — исподволь, воздействуя главным образом на его спонтанные волчьи инстинкты. Но это только сначала. С некоего момента все вдруг изменилось, а самое простое стало сложным. Синеглазый отчего-то больше не подчинялся ей, но что хуже всего, Лина почувствовала настоящую боль. Дело стало для нее не простым заданием, а чем-то глубоко личным.

Они добыли корону и избавились от этого мощнейшего артефакта (Ангелина проследила за этим), теперь нужно было лишь отнять у бывшего начальника ребят все те предметы, которые они ему уже принесли в клювике, как доверчивые птенчики. И вот тут их ждала новая неудача. Группу заманили в ловушку, в которой погибло несколько соратников Ангелины, она сама выжила лишь благодаря помощи все того же синеглазого оборотня.

Сидя в тесном пыльном шкафу, где невозможно было даже пошевелиться, она ощущала гибель сородичей, чувствовала их муки словно свои и вместе с тем даже более сильные страдания ей причиняла мысль, что Северин спас ее просто из жалости. Он жалел ее, словно дворовую собачку, словно чужого недолюбленного ребенка. Вот это было по-настоящему больно и унизительно!

«Я убью его!» — поклялась она себе тогда, а потом, освободившись из проклятого шкафа, зачем-то вернулась, рискуя собственной жизнью, чтобы спасти синеглазого и дерзкую девчонку, которая была для него действительно важной.

«Они нужны нам, я убью его потом, собственными руками», — уговаривала себя Лина. Но отчего-то сама же не верила своим обещаниям.

И вот эти двое перед ней. Сидят себе рядышком в огромном холле и словно не ощущают опасности. Видно, что боятся не за себя и думают лишь о попавших в плен друзьях. Словно святые, словно блаженные! Откуда вообще такие берутся?! При виде этих двоих ей хотелось нарушить их идиллию любым способом, но приходилось терпеть. Приходилось держать себя в руках, чего бы ей это ни стоило!

Они заметили ее появление и смотрели теперь на нее — с ожиданием и вместе с тем хмуро, настороженно, не доверяя.

— Все хорошо, — Ангелина улыбнулась, зная, как идет ей улыбка. — Отец дал добро на продолжение операции.

— Вампиры помогут освободить Глеба и Сашу? — уточнил Северин, буравя ее взглядом ярко-синих пронзительных глаз.

Лина едва заметно поморщилась:

— Я же просила вас не употреблять это слово. Воздержитесь от него хотя бы в Доме… Если, конечно, хотите получить нашу помощь.

Девчонка хмыкнула и принялась наматывать на палец прядь своих длинных черных волос. Она демонстративно молчала, словно показывала, как сильно презирает и саму Лину, и все, что имеет для нее ценность.

— Извини, — вид у Северина был вовсе не извиняющийся, — так что насчет помощи… твоих сородичей? Хватит кормить нас байками. Либо вы помогаете вытащить ребят незамедлительно, либо обойдемся без вас!

Ангелина позволила себе выдержать паузу — подвинула кресло и уселась в него, положив ногу на ногу, и только после этого вновь заговорила.

Глава 2

Сквозь сумрак ночи

Мир перед глазами уже не расплывался, хотя в голове еще вспыхивала резкая боль при каждой попытке пошевелиться или даже открыть глаза. Глеб так и лежал с опущенными ресницами, постепенно возвращая себе память.

Все, что он видел недавно, было под воздействием психотропных веществ, которые ему подсунули, чтобы вырвать информацию о короне. Кстати, безуспешно, хоть это являлось хорошей новостью. Остальное выглядело гораздо хуже. Во-первых, неясно, что с Яном. Вероятнее всего, маг погиб… Его застрелили в той ловушке. Во-вторых, Саша, как и Глеб, оказалась в руках Евгения Михайловича, и это очень плохо, потому что у их бывшего директора отсутствуют, похоже, даже зачатки совести и гуманизма. Что там дальше?.. Глеб поморщился от острой вспышки боли. «Нет, не все так безнадежно, — сказал он себе, отдышавшись после медленно отступившего приступа. — Динка, Северин и Ангелина, похоже, на свободе. Уже хорошо… Да и запись наверняка дошла до адресата… Надо только набраться терпения, нас обязательно вытащат».

Глеб понимал, что пытается успокоить себя, но в данный момент это было необходимо. Глупо впадать в панику и переживать, поддавшись власти негативных эмоций. Гораздо умнее взять их под контроль, запастись самообладанием и быть готовым действовать, как только представится возможность. Глеб понимал, что не может раскисать. Что бы ни случилось, он по-прежнему несет ответственность не только за себя, но и за команду — за всех «русичей».

«Что я могу предпринять?» — спрашивал он себя снова и снова, и всякий раз выходило, что единственный разумный выход — ждать. Терпеть и ждать, а еще сделать все, чтобы не дать Евгению Михайловичу сломать себя и Сашу.

С момента неудачной попытки отбить у директора артефакты Глеб не видел девушку, и это волновало его сейчас больше всего, больше, чем настырная головная боль, вообразившая себя великим океаном и то накатывающая, то отступающая с изнуряющей монотонностью и непреклонностью.

Если сделать ничего нельзя, лучшее — это заснуть. Глеб так и поступил.

Он зажмурился и позволил себе провалиться в темную бездну сна, лишенного сновидений. А когда проснулся, то чувствовал себя уже лучше. Высокий плотный мужчина в белом халате, очевидно, врач, именно его голос Глеб слышал, когда пришел в себя во время допроса, измерил ему давление, пощупал лимфоузлы, скормил какую-то таблетку — на этот раз не психотропную, а обезболивающую — и, кажется, признал состояние пациента сносным. После санитар принес Глебу бульон с гренками, и Глеб, помня о том, что ему в любой момент могут понадобиться все силы, съел все до капли. Хотя тело еще недостаточно хорошо ему повиновалось, стало заметно лучше, и Глеб потихоньку разминал мышцы, пытаясь делать это если не скрытно, то хотя бы не слишком заметно. Не будет вреда, если он восстановится лучше, чем станет думать Евгений Михайлович.

Сконцентрировавшись на мелких задачах, Глеб избегал думать о действительно важном, сожалея лишь о том, что не может подбодрить Сашу, но он даже не предполагал, что следующая их встреча не доставит ему радости.

Ее привезли в палату среди ночи, и, увидев Сашино лицо при ярком искусственном свете, Глеб впервые испугался. Это было совершенно не знакомое ему лицо: исхудавшее, бледное до синевы, с застывшими, погасшими глазами. Прядь темных волос, тоже ставших вдруг безжизненно-тусклыми, свешивалась почти до пола. Тонкие руки с отчетливо проступившими косточками были сложены на груди под простыней, как у покойницы.

Конечно, Глеб решил, что ее, как и его, накачали веществами, и даже, мигом забыв об осторожности, ринулся на врача с кулаками. Но этот порыв, разумеется, был обречен на провал. Глеба быстро скрутили, а врач, присев на край кровати, едва выдерживающей его вес и натужно, даже как-то жалобно скрипящей под ним, покачал головой.

— Мы ничего ей не сделали, — сказал врач, разводя руками с грацией слона, попавшего в посудную лавку, — она находилась в прострации с самого начала. Разговаривать с ней в таком состоянии бесполезно, не вытянет. Я пытался ее укрепить, вводил витамины, но бесполезно. Кажется, сам ее организм не хочет функционировать.

Глеб, переставший вырываться из лап санитара, молчал.

— Так что вот, сынок, — неожиданно проговорил врач, посмотрев прямо на него, — может, ты до нее докричишься. В общем… — Он махнул рукой и встал.

Санитар медленно отпустил Глеба, оставаясь настороже на случай сопротивления. Но Глеб и не думал продолжать драку. Сейчас его интересовало только одно — Александра.

Их оставили наедине, что было едва ли не проявлением гуманизма.

Глеб пощупал ледяной лоб девушки, сожалея, что так мало времени уделял медицине. Впрочем, медики тут не помогут, это ясно, уже пытались. Александру нужно возвращать другим способом. Но как? Как? Новый приступ паники едва не захлестнул его, пришлось сжать зубы и медленно досчитать в уме до десяти. Проверенный не раз способ помог, теперь Глеб снова мог соображать.

Не было тайной, что привело Сашу в такое состояние, а значит, помочь ей могло только одно средство… Вот только бы, как говорил врач, до нее докричаться…

Глеб потер ее щеки, пощупал пульс — слабый, едва-едва различимый… Может, Саша сейчас опять на разбитой яхте посреди безбрежного океана. Вот только теперь некому лететь за ней черным вороном, некому выводить ее душу на свет… Горло сдавил спазм. Да прям, что это с ним? Герои не плачут. Они всегда знают, как поступать, и идут к намеченной цели, не замечая препятствий.

Он должен ее вытащить, иначе смысл потеряет и его собственная жизнь.

— Саша! — позвал Глеб, наклонившись к девушке. — Саша, ты слышишь меня? Ты нужна мне! Послушай, вернись!

Она оставалась неподвижна, а в застывших глазах не мелькнуло даже искорки понимания. Александра была холодна, как алебастровая статуя.

— Саша! Послушай меня, Ян жив! Он спасся! Я видел, клянусь тебе! — Глеб говорил и сам начинал верить в собственную ложь. Он не мог сказать по-другому, не мог позволить ей умереть, и черт с этим магом, если потребуется, если это будет нужно Саше, он найдет да хоть некроманта, чтобы поднять этого чертового Яна, вздумавшего умирать так не вовремя! — Ян жив! Он спасся и поможет нам выбраться. Слышишь! Да очнись же ты наконец!..

Глеб изо всех сил встряхнул девушку и вдруг, не веря своим ушам, услышал тихий стон. Длинные ресницы дрогнули. Он все-таки докричался. Он смог…

* * *

«Ян жив» — эти слова вернули ее к жизни, разбив скорлупу, которая словно огораживала ее от остального мира. Без него все было бессмысленно — что-то делать, двигаться, дышать… это казалось лишним потому, что Александра больше не хотела оставаться одна. Ян жив, значит, и ей можно жить.

И она вернулась. Глеб заботился о ней, но не сказал о Яне больше ни слова. Саша и сама понимала, что нужно молчать, что их с Глебом не случайно держат вместе, надеясь выудить побольше информации из разговоров пленников, но все же это молчание оказалось мучительным.

«Неужели это правда, ему удалось спастись и вырваться? — думала она, с усилием впихивая в себя принесенный куриный бульон, — желудок еще с трудом воспринимал пищу. — А почему бы и нет? Он маг, он многое может, а еще он очень умный. Наверняка Ян догадывался о ловушке и подготовился… Но почему же его нет до сих пор? Почему он не пришел за нами?»

Девушка смотрела на Глеба, надеясь найти ответ в его честных глазах, но он отчего-то отводил взгляд и отворачивался, словно хотел скрыть что-то важное.

Их пока что не трогали, и большую часть времени Александра проводила погруженная в дремоту. Глеб, все еще явно опасавшийся за нее, тормошил девушку, заводил беседы на отстраненные темы, связанные с историей или культурой. И было видно, что он сам не увлекается разговором, но считает необходимым отвлекать ее, не дать снова погрузиться в безвременье. Но этого Саша и сама не хотела. Там, на той стороне, было холодно, пустынно и страшно. Там было одиноко.

Наконец Евгений Михайлович вызвал Сашу для беседы. Бывший директор ожидал ее в комнате, так похожей на его школьный кабинет, что у Александры сжалось сердце. На миг — всего лишь на один короткий миг — ей показалось, будто все, что с ними произошло, было только страшным сном, что она, Александра Путилина, примерная ученица и отличница, пришла после занятий к директору, принимающему ее по-отечески тепло, заботящемся о ней, озабоченному ее единственными проблемами: как бы получше сдать экзамен и в какой вуз подать документы по окончании школы.

— Саша! — Евгений Михайлович поспешно встал с директорского кресла и помог девушке сесть на приготовленный для нее стул. — Ты заставила меня поволноваться! Ты знаешь, я несу за тебя ответственность, в том числе перед твоей тетей, но главное, перед самим собой. Как ты себя чувствуешь?

Он казался добрым дядюшкой, так что пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы напомнить себе: он — их враг, тот, кто не колебался, отдавая приказ уничтожить всю группу, человек, играющий с людскими жизнями, как с ненужными старыми куклами.

— Спасибо, — она посмотрела ему прямо в глаза, — мне уже лучше… вашими молитвами.

Он немного смутился и сделал вид, будто ищет что-то на столе среди бумаг. Нужно быть совершенно лишенным сердца, чтобы выдержать взгляд своей жертвы.

— Между нами в последнее время произошли недоразумения. — Евгений Михайлович, уже вполне взявший себя в руки, оставил бумаги и поднял взгляд на бывшую ученицу. — Группу настроили против меня с помощью банальной клеветы, и мне очень обидно, что даже ты, Саша, поверила лжи. Мне очень горько, тем более что вы все для меня будто мои дети…

Его голос звучал мягко и убедительно, и ему хотелось поверить. Поверь — и все сложное снова станет простым и понятным, а проблемы лопнут и сдуются, как шарик. Вжик — и готово!

Саша скрестила руки на груди и отвернулась. Глеб рассказывал, что манипуляторы копируют позы своего собеседника — это помогает им втереться в доверие, но такую закрытую позу Евгений Михайлович уж точно не скопирует.

— Саша. — Он встал, подошел к ней и положил свою ладонь на ее руку.

Александра вздрогнула и отшатнулась, словно кожи коснулась гадкая склизкая змея.

— Ну что же, — директор вздохнул и убрал руку, но не вернулся в кресло, а так и остался стоять подле девушки, — вижу, что с тобой хорошо поработали. Даже знаю, кто. Мои бывшие ученики связались с вампирами.

Последнюю фразу он произнес и с отвращением, и с жалостью, умело разыграв целую гамму чувств. Опять же очень убедительно, но Саша больше ему не верила.

Она снова посмотрела прямо на этого человека — уже далеко не молодого, но производившего приятное впечатление, с благородной сединой на висках и стальными, честными глазами, и он снова слегка смутился. Александра вдруг с удивлением поняла, что он почему-то боится ее, чувствует себя перед ней виноватым.

— А вы знаете, что скоро умрете? — вдруг спросила девушка резко.

Евгений Михайлович не вздрогнул, но в глазах его метнулась тень.

— Ты мне угрожаешь? Думаешь, твои новые друзья…

— Я вам не угрожаю, — прервала его Саша. — Это ваша роль — лгать и запугивать. Я просто сказала то, что вижу. Вы не слышали о моей способности видеть за спиной человека тень его смерти?..

— Мы все смертны. — Евгений Михайлович улыбнулся и развел руками, но Александра чувствовала, что ему весьма не по себе. — Глупости, Сашенька. Давай лучше поговорим о другом. Я слышал, что между вами и ребятами из второй группы возникло что-то вроде соперничества. Пожалуйста, расскажи мне, как все было на самом деле, мне очень важно это знать.

Можно было бы подумать, что слышишь директора-правдолюбца, пытающегося докопаться до истины, но Александра была другого мнения. Она понимала, что Евгений Михайлович хочет, чтобы она разговорилась, пытается выковырять из нее хоть какую-то информацию, ниточки, дернув за которые можно будет узнать все, что ему нужно.

Давать такую информацию Саша не собиралась.

— Я не буду ничего вам рассказывать, — твердо ответила она.

И действительно, что разговаривать с покойниками. Тень смерти уже обняла директора за плечи, ярче очертила «добрые» морщинки у его глаз, подчеркнула скулы… Никто не уйдет от смерти.

«А Ян ушел, — напомнила себе Саша. — Я верю, что ушел, он же маг…»

— Ах так, — выражение «доброго дядюшки» окончательно покинуло лицо Евгения Михайловича. — Вы, конечно, надеетесь на помощь. Вампиры вам не помогут. Даже не сомневайтесь, они действуют исключительно в собственных интересах и используют вас, как и прочих людей, которые для них — низшая ступень эволюции и… естественная пища. Подумай об этом и о многом другом.

Видимо, разговор можно было считать оконченным.

Саша встала и направилась к двери.

— И на помощь Яна тоже не рассчитывайте, — послышался резкий голос — словно пуля, пущенная в спину. — Он умер, я знаю это абсолютно точно.

Александра по инерции сделала еще два шага, взялась за ручку и на секунду застыла, но потом заставила себя снова двигаться — открывать дверь, идти в сопровождении здоровенного парня по коридору… Все что угодно — лишь бы Евгений Михайлович не понял, что его выстрел попал точно в цель.

«Ему нельзя верить, он врет, чтобы сделать мне больно, — убеждала себя Саша, — разве можно усомниться, кто говорит правду — он или Глеб…» И все же на сердце было неспокойно.

Ее отвели в крохотную палату с забранным частой решеткой окном, в которое было видно кусок запущенного парка и серое неприветливое небо. Все предметы обстановки исчерпывались узкой железной кроватью и крохотной раковиной, вделанной прямо в стену. Белые стены, белый потолок — все это действовало угнетающе и, как поняла Александра, тоже являлось способом воздействия. Их с Глебом снова разлучили, значит, психологические эксперименты Евгения Михайловича продолжаются. «Ненадолго, — напомнила себе девушка. — Нужно просто потерпеть…»

Она села на жесткую кровать и полузакрыла глаза. Нельзя доставлять врагу радость. Нужно держаться, пока есть силы, и до последнего верить в то, что Ян жив. Это будет ее спасательным кругом.

Глава 3

Планы

— Поешь, — перед ней очутился большой стакан колы и гамбургер.

Живот предательски заурчал, но Динка, стараясь игнорировать его жалобы, отодвинула от себя предложенное угощение и с яростью уставилась на их подателя.

Северин смутился и даже отступил на шаг.

— Ты давно ничего не ела, — напомнил он.

— Не твое дело!

Динка уставилась в экран, чувствуя дразнящий запах еды. Чертов запах! Так и рехнуться можно. Но нет, она не позволит этому четырехлапому вилять хвостом, заглаживая вину. Пусть подавится своим гамбургером! Ей не нужны ни его забота, ни его подачки. Довольно прощать предательства! Предавший единожды предаст и во второй раз. Так вот, у этого не будет больше шансов причинить ей боль.

Она покосилась в угол комнаты, где в кресле сидела Ангелина, усиленно делавшая сейчас вид, будто ей все равно. Это немного улучшало ситуацию, Дине было приятно, что эта сцена происходит в присутствии ненавистной вампирши. Так ей, пусть теперь она помучается!

Северин молча взял колу и гамбургер и скрылся на кухне.

А есть все-таки хотелось. Но теперь что поделать, приходится делать вид, будто она вовсе и не голодная. Дина мельком слышала про кого-то, кто не ел ни крошки в доме своих врагов. Это было очень благородно, но, увы, мало осуществимо в ее случае — так, пожалуй, и вовсе с голоду умрешь. Умирать Динка не собиралась. Не стоит так радовать своих врагов. Нужно держаться, пока есть силы, но показать им, какой независимой, гордой и непреклонной она может быть. Теперь ее никто не станет воспринимать как ребенка! Она сделает свое дело, вытащит из западни Глеба и Сашу, а потом уедет отсюда. Навсегда. В Америку, к родителям. И никакой волчара позорный ей не нужен!

Дина открыла страничку «вКонтакте». После неудачной операции в школе она стала зависать на этом ресурсе, где быстро образовался свой круг общения. Конечно, Динка не писала о себе всей правды, но и то, что она сообщала, привлекало внимание. Она изображала из себя нечто среднее между собственно собой, Сашей и Ангелиной, вызывая у ровесниц и даже девушек постарше зависть своей насыщенной жизнью.

«Ненавижу С.», — написала она в своем статусе. Затем, довольная, сделала запись: «Мои родители живут в Америке, на побережье океана. Думаю уехать туда» — и прикрепила к ней опрос: «Можно ли простить человеку, который тебе изменил?» Ответы посыпались тут же. Большинство считало «да, можно» — с оговоркой «если он тебя любит и ты веришь, что он изменился». Этот ответ оказался самым популярным. Однако чуть больше сорока процентов считало, либо что прощать нельзя, либо отвечало «простить нужно, но я бы не простила». «Если человек изменил чисто… эм… по ошибке, то да, простить можно. Если чтобы насолить тебе или делает это действительно соображая, что сделает больно, то такое прощать не стоит», — писали в комментах. «Простить-то можно, но вот строить с ним отношения дальше не стоит, ибо доверять будет сложно, а без доверия ничего не получится», — добавляли другие. «Все мы ошибаемся, — советовали третьи, — если он признает, что был не прав, то, мне кажется, стоит простить. Если ошибки нужно уметь прощать, так почему, если любишь и страдаешь без него, не простить?»

В конце концов от обилия мнений разболелась голова. «Буду верить тем, кто не советует прощать, — решила Дина, закрывая страницу. — Никто мне не нужен! Навсегда останусь одна!»

— Сейчас дым из ушей повалит! — послышался ехидный Дьяволиадин голос.

Вот-вот, вовсе она не Ангелина, а настоящая Дьяволиада!

Раньше Динка бы, конечно, тут же повелась на такую жирную подначку, но теперь она, слава богу, и вправду повзрослела, а поэтому промолчала, с яростью стуча по клавишам ноутбука.

— Осторожнее, не лопни от злости! — продолжала Дьяволиада.

Динка медленно повернулась и уставилась на ненавистную блондинку.

— Не трогай ее, — вновь появившийся на пороге Северин тоже смотрел на Ангелину.

Нашелся защитничек!

— Отвалите оба! — Динка снова отвернулась к компьютеру, надеясь, что ее прямая спина излучает ненависть и презрение… Вот было бы у нее супероружие, как в компьютерных играх, она бы всем показала! И вообще, сейчас Дина — самый полезный член команды. Именно она взламывает сайт Евгения Михайловича и пытается определить его нынешнее местоположение. Именно от нее зависит спасение друзей. Если бы не Глеб и Саша, она не осталась бы здесь, с этой сладкой парочкой, ни на минуту!

«Вот уеду в Америку, — размышляла девушка, подбирая очередной числовой код, — и начну совершенно новую жизнь. Никаких артефактов, вампиров, оборотней… Стану классным программером, им программисты нужны. И мои будут мной гордиться. А по выходным мы вместе, как нормальная американская семья, станем ходить в какой-нибудь затрапезный бар с дурацкими официанточками в мини, как во всех этих фильмах, есть пиццу и гамбургеры… с маринованным огурчиком, луком и беконом…»

Она так живо представила себе гамбургер, что даже почувствовала его запах. Рука коснулась еще теплой булочки… Не отрывая взгляда от ноутбука и представляя себе антураж американского кафе — столики вдоль окон, у стойки — шериф с большой звездой на груди, а за соседним столом сидят симпатичные парни в клетчатых рубашках… — она откусила от воображаемого гамбургера здоровенный кусок. Было очень вкусно и очень реалистично… Так реалистично, что Динка наконец очнулась.

В руке и вправду обнаружился надкусанный гамбургер — в точности такой, как Динка любила. Девушка едва не задохнулась от возмущения. Этот волчара опять обманул ее и, воспользовавшись полной погруженностью в работу, втихую подсунул ей бутерброд! Вот он, предел низкого коварства!

Надо бы швырнуть недоеденный гамбургер в его поганую морду!..

Желудок протестующе заурчал.

«Ладно, — сдалась Динка, откусывая едва ли не половину гамбургера, — можно сделать вид, что я так ничего и не заметила. И вовсе не обязательно прощать его после этого. Ну съела бутерброд и съела, с кем не бывает?..»

Гамбургер как-то очень быстро закончился, захотелось пить, и девушка украдкой оглядела стол в поисках колы.

«А колу не принес, — раздраженно подумала Динка. — Специально, чтобы я мучилась от жажды! Знала же, что верить ему нельзя!»

* * *

Он был такой же, как отец. Нет, совсем другой, но совершенно так же не обращал на нее внимания и с трепетом ловил каждый жест сидящей перед компьютером девчонки. Конечно, можно было просто дождаться подходящего момента и высосать из соперницы всю кровь, оставив пустую оболочку, похожую на резиновую куклу. Но Лина знала: это не выход. Она уже потеряла внимание светловолосого, потеряла навсегда, это не исправить и не переписать. Наверное, ее не за что любить. Вот и отец думал точно так же…

Иногда в их доме бывали гости. Сплошь нужные отцу люди, приезжавшие на шикарных машинах с личным шофером, иногда в сопровождении жен, увешанных раздражающе сверкающими бриллиантами, чаще — с молодыми любовницами в откровенных платьях.

Гости пили вино из высоких бокалов, смеялись и манерничали.

Лина любила прокрасться в это время в гостиную. Ей хотелось оказаться поближе к отцу, своровать хотя бы кусочек его жизни. Она неплохо научилась скрываться в толпе гостей — большей частью девочку не замечали, а если и обращали внимание, ничего страшного: всегда находился человек, который, хмурясь, припоминал: «Вроде это дочка Димы. Как тебя зовут, девочка? Кажется, Лена? Или Инна?»

Лина поспешно соглашалась и снова ныряла в толпу гостей.

Хуже, если ее находила гувернантка. Еще хуже — если сам отец.

В такие моменты он смотрел на дочь так, словно видел ее впервые и сам сомневался, как ее зовут — Лена, Лина или, может быть, Маша. Наверное, на всякий случай, чтобы не ошибиться, он не обращался к ней напрямую, а велел кому-то из сновавших по залу официантов позвать гувернантку и выговаривал ей:

— Я не понимаю, почему девочка не спит? Что она здесь делает? Анастасия, я вам, наверное, мало плачу, если вы считаете излишним присматривать за ней? Или вам тяжелы ваши обязанности? Только скажите…

Гувернантка бледнела, бормотала извинения и, очень больно ухватив Лину за руку, тащила прочь.

К этому времени Лина уже прекрасно знала, что отец нанял ей гувернантку только ради одного: чтобы та держала дочь от него подальше, чтобы она ему не мешала. Но девушка еще верила, что вырастет, станет умной и сможет сделать нечто особенное — такое, чтобы отец обратил на нее внимание. Чтобы, держа за руку, вывел в самый центр комнаты и с гордостью сказал всем важным гостям:

— Это моя дочь Лина. Запомните хорошенько ее имя, она — самый важный для меня человек! Важнее, чем вы все, вот так!

Однако реальность пока оказывалась иной: захлопнувшаяся дверь комнаты, кружащаяся лампа, от которой по стене скользили тени в виде разных зверушек, холодная постель с жесткой накрахмаленной до хруста простыней, спать на которой было так же удобно, как на стекле или отлакированной поверхности стола, сухой поцелуй гувернантки, ее вкрадчивый шепот у уха: «Засыпай скорее, детка, не мешай папе!»

Лина лежала и думала о том, как умрет, и вот тогда все-то и осознают, какой важной и значимой она для них была.

Еще одно заблуждение.

Вот она умерла, и что дальше? Что изменилось с тех далеких детских лет?

* * *

Его и Сашу снова разделили, переселив из лазарета в подобие камеры — маленькую комнатушку с железной кроватью и забранным решеткой высоким окном.

«Предусмотрительные люди, — думал Глеб, с иронией оглядываясь, — сразу построили камеры. Интересно, кого здесь держать собирались?..»

Прошел еще день, но ничего не происходило. Изредка появлялся здоровенный парень с тарелкой еды, обычно какой-нибудь каши, и противно пахнущим половой тряпкой чаем. Все это Глеб, конечно съедал — ему еще потребуются силы, но терпение уже начинало его подводить. Мысли об Ольге и товарищах (а вдруг они все же не ушли от Евгения Михайловича? А вдруг с ними случилось что-нибудь плохое?) преследовали его чем дальше, тем больше, буквально сводя с ума. А еще Глеб волновался за Сашу. Что, если за нее снова принялись и, не дай бог, пичкают какой-нибудь гадостью?..

Нет, надо отсюда бежать. Хотя бы попытаться. Истории известны невероятные случаи. Например, великий скульптор и ювелир Бенвенуто Челлини сбежал из неприступного замка Святого Ангела. Правда, при побеге он сломал ногу и вскоре был водворен обратно в узилище, но тем не менее побег-то состоялся! Другой не менее известный пример — венецианский авантюрист Джакомо Казанова. После ареста его поместили в «Свинцовую тюрьму», расположенную на верхнем этаже Дворца дожей в Венеции. Из этой тюрьмы до этого не было ни единого побега. Ловкий авантюрист долгое время долбил деревянный пол под своей кроватью, но когда подготовка была почти закончена, его по странному стечению обстоятельств перевели в другую камеру. Любой бы впал в отчаяние, но не Казанова. Он тут же составил новый план побега, который благополучно осуществил, проявляя чудеса мужества (когда карабкался по свинцовой крыше здания), выдержки и немалые дипломатические и актерские способности (когда смог убедить стража в том, что трудился здесь в составе бригады мастеров и был заперт во дворце по окончании рабочего дня по ошибке).

По примеру своих удачных предшественников, как и он сам оказавшихся в тяжелых обстоятельствах, Глеб тщательно исследовал свою камеру. Увы, продолбить пол или потолок было невозможно. Тем более невозможно скрыть свою деятельность от охранника. Решетка на окнах была изготовлена со знанием дела и на попытки раскачать прутья не поддавалась. Глеб попытался долбить бетон у одного из прутьев, но, похоже, прутья уходили глубоко в стену.

Можно было попробовать нейтрализовать охранника и пробиваться через дверь, кстати, находящуюся под наблюдением камер. И этот план пришлось отвергнуть, так как в этом случае бежать Глеб сможет только один, оставив Сашу в руках бывшего директора, а это уже точно невозможно.

Итак, Глеб снова оказался в тупике.

От отчаяния он пробовал позвать шамана. Когда-то они с ребятами выполняли первое тренировочное задание и добыли из кургана шаманский бубен. С тех пор призрак старого шамана то таскался за Глебом, то пропадал, осваиваясь в новом для себя мире. Глеб не знал, чем бы ему помог шаман, но перебирал все возможные варианты. И этот не сработал — старик так и не откликнулся. Ни разу, сколько бы его ни звали.

Что же теперь делать?.. Лежа на жесткой кровати, Глеб, наверное, в тысячный раз прикидывал в уме разные варианты. Знать бы, где держат Сашу! Это уже облегчало побег. Конечно, Глеб пытался разговорить охранника, но тот ни разу не произнес в ответ ни слова и оставался бесстрастен при всех попытках Глеба его заинтересовать. Или деньги и положение вовсе не волновали этого человека, или он слишком боялся Евгения Михайловича, а может, просто был глухонемым дебилом.

Вдруг парень заметил у стены бумажный шарик. Это казалось странным, потому что утром его точно не было. «Просто мусор», — сказал себе Глеб, но сердце взволнованно стукнуло. Он медленно встал, подошел к бумажке, поднял ее и вернулся к кровати.

Разворачивать комок было страшно. Сто процентов из ста — это случайная ненужная бумажка, а не план здания, как ему вдруг вообразилось.

Глеб вдохнул так, словно собирался нырять в ледяную воду, и быстро развернул листок. На тонкой папиросной бумаге было мелко-мелко что-то написано.

«ЗАВТРА В ВОСЕМЬ УТРА, — прочитал Глеб, с трудом разбирая бисерные буквы, — ВЫРУБИ ОХРАННИКА И ВЫХОДИ ИЗ КАМЕРЫ НАЛЕВО. САШУ НАЙДЕШЬ ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРЕ ДВЕРИ С ТВОЕЙ СТОРОНЫ. СПУСКАЙТЕСЬ В СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ, ОН РАСПОЛОЖЕН, КАК И В ВАШЕЙ ШКОЛЕ. ТАМ ВАС БУДЕТ ЖДАТЬ ПОМОЩЬ».

И больше ни слова. Подписи тоже не было.

Глеб в волнении сделал несколько шагов по камере, подошел к двери и прислушался. Никого. Он еще раз внимательно перечитал записку, запоминая каждое слово, а потом разорвал на несколько кусочков, засунул в рот и проглотил. Нельзя, чтобы послание попалось на глаза кому не надо.

Неужели у них и вправду есть друг в стане врага? Но кто? Не тот ли информатор вампиров? А что, вполне может быть. Вампиры признавались, что кто-то из сторонников Евгения Михайловича сливает им информацию. Скорее всего, именно этот человек… или не человек… и пришел теперь Глебу на помощь.

Хотя, конечно, радоваться рано. Не стоит исключать и вариант с ловушкой. Евгению Михайловичу хватит ума, чтобы разыграть какую-нибудь коварную комбинацию. Допустим, он понял, что толку от захваченных пленников нет, и решил устроить им «побег», чтобы проследить за ними и получить на блюдечке с голубой каемочкой и корону, и Северина с Динкой.

Глеб взвесил все варианты. Выходило, что стоило рискнуть, даже не зная наверняка, кто их таинственный союзник и союзник ли он вообще. Вряд ли станет хуже, чем сейчас. Если они с Сашей выберутся из тюрьмы, они будут осторожны и не побегут к товарищам, а попытаются хорошенько замести следы, дать знать, что с ними все в порядке (записью на каком-то из старых сайтов — Динка, если она жива и на свободе, — обязательно их мониторит), а потом хорошенько выждать, сидя в каком-нибудь глухом месте.

Если побег провалится, тоже не критично. Не убьют же их при попытке к бегству. Хотели бы убить — давно бы убили. У Евгения Михайловича тысячи таких возможностей. Нет, риск и вправду благородное дело. Нужно рискнуть. Тот, кто ничего не делает, ничего и не получает и может просидеть в тюрьме до седых волос.

Он рискнет, и пусть Челлини с Казановой вдохновляют и направляют его!..

Глава 4

Побег

Глеб проснулся, когда еще не было и шести, а темнота за окном навевала тоскливые мысли. Но он им не поддался, а напротив, вскочив с кровати, занялся зарядкой. Сорок отжиманий на кулаках от пола — прекрасное средство против хандры. Это лучший способ потянуть время и освободить голову от ненужных мыслей. После интенсивной физической нагрузки в голове образуется блаженная пустота и легкость.

Отжимания, приседания, растяжка… Постепенно Глеб приходил в норму, а за окном потихоньку серело — начинался скудный осенний рассвет.

Вот уже семь… Еще час до того, как принесут завтрак. Целый час, кажущийся вечностью в ожидании побега. Режим был слабостью Евгения Михайловича. Он любил, чтобы все происходило по распорядку, в этом Глеб убедился еще в школе. И здесь поддерживался такой же порядок. Завтрак приносили ровно в восемь и ни минутой позже. Автор записки тоже знал это, а значит, находился неподалеку. Кем бы он ни был, вскоре эта тайна должна раскрыться.

Парень посмотрел на часы. Все еще семь. Может, часы остановились? Нет, они шли, просто его нетерпение значительно опережало неторопливый ход минут. Это только когда ты опаздываешь куда-то, по закону подлости время несется галопом, а когда ждешь чего-то, оно воображает себя неторопливой улиткой.

Семь ноль три… Семь ноль четыре… Ну скорей бы!..

Глеб уже спланировал все. Прежде чем внести еду, охранник заглядывал в помещение. Значит, в восемь нужно быть на кровати, в самой расслабленной позе, в которой возможно. К счастью, охранник приносил еду в одиночестве. Значит, заглянув в глазок, он поставит поднос на ближайший столик, отопрет замок и войдет. И вот тут нужно действовать максимально быстро и эффективно. Если Глеб промахнется, охранник скроется за дверью — и пиши пропало.

Время по-прежнему ползло медленно. Пришлось занять себя игрой, которой Глеб развлекался еще с детства: вспоминать какое-то историческое событие и мысленно обыгрывать его то с одной, то с другой стороны. Он как раз был на стороне Наполеона, захватывающего Москву в войне 1812 года, и готовился к рискованной операции, которая помешала бы русским одержать сокрушительную победу, когда, взглянув на часы, увидел, что уже восемь.

Посторонние мысли тут же испарились из головы. Глеб прислушался, ожидая услышать знакомый грохот шагов по коридору, и… ничего. Сонная тишина.

Он ждал долгих пять минут, но все по-прежнему было тихо. Неужели распорядок изменен? Случайность, что это произошло именно сегодня? Очень сомнительно. Может, записка была подброшена в камеру только для того, чтобы поиздеваться над Глебом? А что, отличный психологический прием: подарить узнику надежду, а потом растоптать ее и посмеяться над ним. Многие ломались и от меньшего. Глеб сжал зубы и мысленно поклялся себе, что он-то не сломается. Так или иначе, он выберется отсюда.

В коридоре послышался звук шагов. Глеб взглянул на часы. Восемь двадцать. Невероятное опоздание! Не сорвется ли из-за этого весь их план? Ведь наверняка у их сообщника все рассчитано по минутам.

Нет, нельзя думать об этом сейчас. Нужно сосредоточиться на текущих задачах.

Глеб вытянулся на кровати — если он будет стоять, проверено, охранник не войдет… Когда тот станет ставить поднос с едой на стол, нужно одним прыжком вскочить на ноги и изо всей силы ударить человека по голове. Северин бы справился с таким. В себе Глеб не был столь уверен, но знал, что попытаться следует.

В решетчатом окошке появилось лицо охранника…

Заскрежетал неповоротливый замок…

Глеб чувствовал себя взведенным курком. Каждая мышца в его теле напряглась.

Сейчас… в эту секунду все решится!

Дверь отъехала в сторону, словно в замедленной съемке. Появившийся на пороге охранник хмуро взглянул на Глеба и стал ставить на вделанный в стену столик свой поднос с нехитрой едой.

Пора.

Глеб вскочил, точно подброшенный в воздух, и ногой ударил охранника… но слишком слабо, по касательной. Все пропало.

Поднос с грохотом полетел на пол, охранник выхватил оружие, но вдруг что-то снова пошло не так. Здоровенный амбал застонал и согнулся пополам, словно от боли. Искать причины было некогда. Воспользовавшись ситуацией, Глеб выбил у него из руки пистолет, выскочил наружу, закрыв дверь, задвинул тяжелый запор и вытащил из замочной скважины связку ключей.

Итак, полдела уже сделано. Чудом, но все же…

В коридоре никого не было. Что случилось и откуда пришла неожиданная помощь, до сих пор оставалось непонятным. Но главное сейчас вовсе не это. Главное — не потерять больше ни секунды.

Глеб побежал налево по коридору, по пути отсчитывая двери.

Пятая была в точности такая же, как и та, что вела в его камеру. Глеб заглянул в окошко и увидел Сашу, с равнодушным видом сидевшую на кровати.

Неизвестный информатор не солгал. Девушку держат именно здесь. Остается надеяться, что и в остальном их незваный помощник окажется столь же правдив и хотя бы какое-то время станет действовать на их стороне.

Парень выбрал из связки ключ, которым закрывалась его собственная камера, и вставил в замочную скважину, попутно взглянув на часы. Восемь двадцать три. Все происходило очень быстро.

* * *

Это утро было в точности таким же, как другие.

Саша все чаще ощущала, что снова начинает впадать в прострацию, похожую на страшный сон или пребывание в межмирье, в месте, где царит вечный штиль. Она словно засыпала и иногда, когда охранник приходил с новым подносом, на котором стояла еда, вдруг обнаруживала, что день за окном давно угас, а она опять забыла поесть.

«Наверное, за мной тоже стоит тень смерти, — думала девушка, — просто я ее не вижу. У других вижу, а у себя — нет, так бывает…» Она не боялась смерти, но не ждала от нее ничего хорошего, как от неприятной знакомой.

Но сегодня все пошло не так.

Во-первых, охранник возился за дверью гораздо дольше обычного — так что Александра даже обратила на это внимание и вяло удивилась такому факту. Затем дверь распахнулась уж слишком резко… А потом… потом на пороге появился Глеб.

Саша вздохнула. Ну вот все и объяснилось! Ничего странного, просто у нее начались галлюцинации. И хорошо, что в них появился Глеб, а не летающие крокодилы или розовые слоники. Хорошо бы с ним пришел еще и Ян, но он даже не снился Александре ни разу за все время ее заточения.

— Быстрее! Бежим! — закричал Глеб.

Он оказался весьма настойчивой галлюцинацией — схватил Сашу за руку, больно сжав запястье, рывком стащил с кровати и потянул за собой. Ударившись лбом о дверной косяк и продолжая оставаться в странном сне, Александра впервые подумала, что, может, это и не сон вовсе.

— Нам вниз, в спортивный зал. Быстрее! — Глеб повернул к лестнице.

Кажется, Саша не спала.

Девушка побежала по ступенькам, уже поверив в реальность и чувствуя пробуждающуюся надежду. У них получится. И что бы ни говорил Евгений Михайлович, Ян жив. Нужно просто набраться терпения, они обязательно разыщут друг друга.

Спортивный зал был пустым и темным.

Глеб растерянно огляделся.

— Я получил записку, — тихо сообщил он Саше, — кто-то помогает нам устроить этот побег… Нас должны были ждать здесь…

— Кто помогает? — Пустой зал производил пугающее впечатление, а тени по углам отчего-то показались ей живыми.

— Я не знаю, — Глеб двинулся вперед, и эхо подхватило звук его шагов. — Никого… Похоже, мы опоздали…

И вдруг из теней появилась невысокая фигура с взлохмаченными темными волосами. Александра почувствовала, что вот теперь-то точно сошла с ума.

— Ян? — В голосе Глеба звучало крайнее удивление, почти ужас. — Это ты?.. Но я думал…

— Некоторым стоит думать поменьше и бегать побыстрее, — с иронией отозвался маг. — Ну что, раз вы все-таки явились, не будем терять времени.

— Ян! — Саша шагнула к нему. Ей требовалось немедленно прикоснуться к Яну, почувствовать его тепло, чтобы поверить, что он живой.

Но маг отпрянул.

— Нам надо спешить! — бросил он резко.

Саша вздрогнула, ощущая недоумение и обиду. Что она сделала не так? В чем виновата перед Яном?..

Белорецкий тем временем уже двигался по направлению к небольшой подсобке. Глеб, помедлив, последовал за ним, и Александре пришлось присоединиться. Подойдя к двери, Ян посторонился.

— За дверью налево шкаф, толкни его посильнее, чтобы открылся проход, — сказал маг сухо. — Спуститесь по ступенькам — и все время прямо.

— А ты? — Глеб буравил Яна взглядом.

— А я задержусь. Есть кое-какие черные делишки, — ответил тот небрежно. — Не бойтесь за меня, справлюсь. Знаешь, что не тонет? Не только то, о чем ты подумал, но еще и маги!

— Понятно, — Глеб оглянулся на Александру. — Тогда мы уходим… Кстати, — он снова повернулся к Яну. — Это ведь ты записку мне прислал? — Тот кивнул. — И помог с надсмотрщиком… Но как?

— Маг я или кто? — Ян передернул плечами, словно ему было холодно.

Саше показалось, что он очень бледен… и было еще нечто, осознанное девушкой только сейчас: тень смерти уже не нависала над Яном. Спасен?.. Но что с ним?..

— Ян! — Глеб хотел подойти к другу, но тот отступил еще на шаг. — Что случилось? Я требую объяснений!

— Не сейчас. Поторопитесь! — напомнил Белорецкий. — Если, конечно, не желаете вернуться в свои хоромы.

Александра не знала, что и подумать. Ян был прежним — ироничным, неуживчивым Яном, и все же в нем чувствовалось что-то не то…

— Пообещай, что вернешься к нам. — Глеб смотрел ему в глаза, а Яну, кажется, становилось все больше не по себе.

— Обещаю. И не волнуйтесь, я найду вас, где бы вы ни были. Ну идите же! — Он нетерпеливо нахмурился и снова поежился.

— Идем. — Глеб открыл дверь, пропуская вперед Сашу.

Когда девушка проходила мимо Яна, то почувствовала волну холода. Видимо, тут сквозило, поэтому Белорецкий и замерз.

У двери она в последний раз оглянулась. Уж лучше бы Саша этого не делала: на лице Яна читалось лишь нетерпение, словно он ждет не дождется, когда же друзья наконец уберутся с глаз.

«Что же все-таки с ним случилось? Да и Ян ли это вообще?» — мелькнула у Александры странная мысль.

* * *

Шкаф отозвался на прикосновение противным скрипом и неохотно отъехал в сторону на скрытых металлических полозьях. За ним и вправду скрывался провал и ведущие вниз, в темноту, ступени. Ян знал, о чем говорил. Он вообще тут подозрительно много знал. И вел себя крайне подозрительно. Жаль, не было времени на расспросы. Глеб готов был поспорить, что обнаружил бы в ответах Яна пробелы и несоответствия. Очевидно, маг ввязался в какую-то новую игру. Но вот в какую? И зачем? По прошлому опыту кажется, что Ян всегда действует в интересах друзей и ему вполне можно доверять… И все же Глеб чувствовал неприятности. Он уже слишком хорошо знал, что ни в коем случае нельзя игнорировать такие ощущения. Это надежды имеют привычку не сбываться, а опасения, как правило, оправдываются всегда.

Думая обо всем этом, Глеб первым шагнул на лестницу. За ним последовала Саша, тоже явно выбитая из колеи странной встречей с Яном. Шкаф со скрипом вернулся на место, и Глеб понял, что они остались без света, в абсолютной темноте. Ни фонарика, ни мобильника, ни зажигалки у него не было, а маг не позаботился о том, чтобы вручить товарищам хоть какое-нибудь средство освещения. «Мог бы хотя бы предупредить», — подумал парень с ноткой раздражения.

Александра вцепилась ему в плечо. Глеб почти физически ощущал ее страх и понимал, что должен держаться уверенно, чтобы не напугать девушку еще больше.

— Все в порядке, спускаемся. Ян уже проходил здесь, — проговорил он вполголоса.

Проход был узким. Глеб держался за стенки, чувствуя под рукой что-то неприятное и влажное, и нащупывал ногой следующую ступеньку. По лицу скользнуло что-то невесомое, тут же сдавленно то ли всхлипнула, то ли охнула Саша.

— Это всего лишь паутина, — успокоил ее Глеб, ощупав клейкие нити.

Он старался двигаться как можно быстрее, и все равно ему казалось, что прошла уже вечность. Внезапно лестница под ногами закончилась. Глеб еще раз с досадой мысленно помянул Яна. Нет, наверняка маг не проходил здесь, иначе не отправил бы друзей по тайному ходу без света. Наверное, узнал об этом пути, но не успел его проверить.

Какие же сюрпризы их еще ждут?

— Глеб, что там? — прошептала Саша. Ее дыхание согревало ему щеку, скользило по виску…

— Похоже, яма. Сейчас проверю. Подожди…

— Нет! — Александра вцепилась в него еще крепче. — Не надо! Глеб, не лезь туда, давай вернемся!..

Сверху раздался противный скрежет.

Кто-то открывал подземный ход. Хотелось верить, что это Ян, решивший все же последовать за друзьями, но надежд на это было мало. Пока они спускались, ход несколько раз поворачивал, поэтому сверху их еще не видно. Но это ненадолго. Нужно поспешить.

Пришлось разжать пальцы Александры, присесть на край ямы и, опираясь на руки, попытаться прощупать внизу следующую ступеньку. Ее не оказалось. Глебу за шиворот упали несколько камешков. Кто-то поспешно спускался по подземному ходу. Времени на раздумья нет. Придется рискнуть.

И Глеб, разжав руки, прыгнул. Внизу вполне могла оказаться полная отточенных кольев яма — как раз подходящая ловушка для таких, как они, однако обошлось. Приземлился он на твердую поверхность и тут же протянул руки, прошептав:

— Прыгай!

Видимо, Саша доверяла ему полностью или ей уже было все равно, потому что она прыгнула тут же, не раздумывая ни секунды.

Глеб подхватил ее и поспешно поставил на ноги. Не только из-за преследования, а еще потому, что вдруг смутился — ситуация показалась ему слишком интимной, чувственной. А еще так некстати вспомнился тот поцелуй, случившийся с Лизой, но ведь тогда Глеб искренне считал, что целует именно Сашу!..

Наверное, девушка почувствовала его настроение, потому что теперь уже она резко вырвала свою ладонь из его руки. Это подействовало отрезвляюще. Глеб ощупал пространство перед собой и понял, что дальше идет узкий лаз. Передвигаться по нему пришлось в полусогнутом положении. Глеб оглянулся. Позади смутно виднелось приближающееся пятно света. Их нагоняют. Нужно бежать.

И они побежали по этому ужасному, похожему на нору, лазу, чувствуя себя лисами, преследуемыми сворой охотничьих собак. Сейчас, сейчас послышатся крики: «Ату! Ату! Взять их!..»

Но тут Глеб с размаху врезался в дверцу, которая открылась, и они с Александрой кубарем покатились в овраг, поросший, как парень почувствовал на себе, весьма колючим кустарником.

— Везет, как утопленникам, — пробормотал Глеб, тряся головой, гудящей после падения.

Саша молча взглянула на него, и Глеб тут же вспомнил неуместность своего сравнения. Отношения с водой у Александры были весьма специфические.

— Извини, неудачно выразился, — брякнул Глеб.

— Ничего, — девушка, все еще сидевшая на земле, натянуто улыбнулась и нахохлилась, как замерзший воробей. — Может, пойдем?..

— Да, конечно.

На улице без верхней одежды оказалось холодно. На Глебе были лишь джинсы и рубашка, а Саша одета того хуже — в футболку с коротким рукавом.

Глеб хотел было снять с себя рубашку, чтобы хоть немного защитить девушку от холода, но она поспешно его остановила:

— Не выдумывай! Мы и так выглядим подозрительно, не стоит привлекать дополнительное внимание своим голым торсом.

Похоже, Александра взяла себя в руки и вновь стала рассудительной и спокойной — такой, какой Глеб знал ее уже много лет.

Он покосился на склон холма. Где-то там, неприметная отсюда, была дверца, из которой они вывалились. Надо бы запомнить… А пока и вправду бежать — преследователи должны вот-вот показаться.

Они, не сговариваясь, побежали по шуршащей осенней листве, выстлавшей дно оврага, надеясь уйти от преследователей как можно дальше. Но не тут-то было. Без сомнения, те, кто гнались за ними, лучше ориентировались на местности и приготовили засаду. Увы, Глеб слишком поздно заметил, что за старым мощным дубом, переживающим уже, должно быть, свою двухсотую осень, кто-то стоит…

Глава 5

Странности встречи

— Есть! Я это сделала!

Динка подскочила, опрокинув свое кресло, и заскакала по комнате молодой козочкой, дорвавшейся до альпийского пастбища. Глядя на нее, Северин не мог удержать улыбку — такой солнечной казалась эта девушка. Бывают люди, в которых словно спрятан солнечный свет, его видно, даже когда они печальны, а уж если они радуются — и вовсе ослепнуть от сияния можно!

Он засмотрелся на девушку и не сразу понял смысл сказанных ею слов, а когда понял, едва сам не пустился в пляс: логово Евгения Михайловича обнаружено, а где он, там должны находиться и Глеб с Сашей.

— Ты молодец, — похвалил Северин, и Динка, вдруг вспомнив о своей обиде, хмуро на него взглянула и вернулась к компьютеру. Даже опрокинутое кресло подняла сама — упрямая.

Отвернулась, снова застучала по клавишам.

— Где они? — спросил Северин, подходя к ней.

Девушка молчала так долго, что он уже подумал, что она не хочет разговаривать.

— Неподалеку от Переделкино, — вдруг сказала Динка, выводя на экран карту. — Где-то тут в Баковском лесу, плюс-минус полкилометра.

Северин посмотрел на карту. Эти места он знал не очень хорошо. Как-то бывал поблизости, но ему там не понравилось — тревожно как-то, неправильно. Но до ощущений ли сейчас, когда друзей нужно вытаскивать из ловушки, и чем быстрее, тем лучше.

— Собираемся! — Он метнулся в прихожую за курткой, попутно подумав, что, пожалуй, хорошо, что Ангелина ушла по каким-то вампирским делам и не контролирует своих гостей. Они вполне справятся и без нее, по крайней мере по части разведки.

Динка последовала за ним, вполне разделяя его мысли относительно вампирши. Ну вот, в кои веки они опять думали сходно.

Но стоило Северину распахнуть дверь, как перед ними появилась та, которую они собирались оставить вне дела.

— Куда-то направляетесь? — спросила Ангелина, улыбаясь немного криво, и поставила на пол большую сумку.

Динка молчала, принципиально игнорируя вампиршу, поэтому Северину пришлось объясняться самому, несмотря на то что он не очень верил в собственные способности в области дипломатии.

— Значит, Переделкино, — подытожила его рассказ Лина. — Ну что же, едем. Я с вами.

Это решение было несколько удивительным. Северин полагал, что сначала она поднимет на уши всех вампиров и вообще отнимет много драгоценного времени.

— А ты не станешь…

— Не стану, — перебила парня вампирша, без труда прочитав его мысли. — Вы правы, лучше съездить на разведку мобильной группой. Втроем. Не беспокоя Отца. Мы и так подвели его недавно, поэтому сейчас сами разберемся в обстановке.

— Где то, что я заказывала для работы? — спросила Динка, будто ни к кому не адресуясь и делая вид, что ее очень интересует стена.

— Здесь, — ответила Ангелина, кивнув на сумку.

Девушка быстро, но тщательно проинспектировала содержимое большого спортивного баула и недовольно произнесла, по-прежнему обращаясь не к вампирше, а куда-то в глубь сумки:

— Но здесь же нет половины вещей из моего списка!

— Наши специалисты сказали, что этого достаточно, — терпеливо ответила Лина.

— Ах так! — фыркнула Динка. — Ваши специалисты, значит?! Вот пусть они со всем и справляются! Я вообще умываю руки. Не могу работать в таких условиях!

Северин, зная Дину, не сомневался, что в составленном ею списке, конечно, было много лишних позиций, добавленных так, на всякий случай, с мыслью, что всегда нужно просить больше, а потом разве бывает лишнее?! В общем, содержимое сумки, скорее всего, превосходило Динины ожидания, но надо же сохранить лицо и самоуважение, а заодно показать, как она презирает жадных вампиров. Вполне в Динкином стиле.

— Ладно, — вампирша пожала плечами, — раз так, пожалуй, справимся и без тебя. Можешь оставаться. Это даже лучше, там может быть опасно.

От такой наглости Дина едва не задохнулась.

Северин молчал. В данном случае поддержка требовалась не Динке.

— Да нет уж, — Дина с трудом втащила сумку через порог, в квартиру, — я обнаружила место и не дам вам все испортить!

— Ну так идем, — легко согласилась Лина, успевшая перехватить бразды правления в свои руки, и решительно направилась к лифту.

— Раскомандовалась! — недовольно буркнула Динка, но все же закрыла квартиру и последовала за вампиршей.

Северин не слишком любил тесные, дурно пахнущие машины, но ехать на мотоцикле, в то время как все они еще находились в федеральном розыске, по меньшей мере глупо. Пришлось сесть в машину Ангелины — разумеется, черную. Дина нырнула на заднее сиденье и встретила Северина таким злым взглядом, что тот передумал и сел впереди, рядом с водителем.

Автомобиль рванул с места. Лина вела уверенно и спокойно. Она не смотрела на Северина, делая вид, будто сосредоточилась на дороге, а он молчал, погрузившись в свои переживания. Обе эти девушки были по-своему ему близки и дороги, а еще он чувствовал груз двойной вины. Это он запутался, как глупый щенок, впервые попавший в мир, полный манящих запахов, и бросался то туда, то сюда, не в силах контролировать эмоции. Он успел наделать множество ошибок, исправить которые нельзя.

Выехали на шоссе, Ангелина прибавила газу, ловко маневрируя среди немногочисленных машин, и быстро, быстрее чем Северин представлял, они оказались на месте.

— Дальше только пешком, — объявила Лина.

Северин с сомнением посмотрел на ее светлые замшевые ботфорты на шпильке — в таких по лесу не находишься. Да и пальтишко белое, все такое девчачье.

— Не волнуйся, справлюсь, — кривовато улыбнулась Ангелина.

Хорошо хоть Динка снаряжена правильно — на ней высокие красные ботинки-мартинсы, джинсы и удлиненная куртка, на которую небрежно наброшен красный же шарф крупной вязки.

Прежде чем углубиться в лес, Северин еще раз взглянул на обеих своих спутниц.

— Пожалуйста, держитесь за мной, и давайте на время забудем все… ммм… недоразумения, — попросил он.

При слове «недоразумения» обе, словно сговорившись, фыркнули и покосились друг на друга, будто готовящиеся к драке кошки.

Северин вздохнул.

— Мы лезем к дьяволу в пекло, — напомнил он, — там очень опасно. И если вы собираетесь и дальше вести себя так же, я просто никуда с вами не пойду. А без меня вы убежище не найдете. Поняли?

Девушки молчали.

— Как знаете. — Он шагнул прочь. Обидно, но обе вели себя как капризные девчонки. Ладно еще Дина, но Лина-то постарше, могла бы соображать.

— Да поняли, поняли… — и снова они заговорили одновременно. И переглянулись, на этот раз растерянно. Уже лучше.

— Вот и хорошо. — Он посмотрел на Ангелину. — Может, все-таки усовершенствуем твои сапоги? Хочешь, я отломаю каблуки?

Вампирша отшатнулась от него, словно он угрожал ей распятием, перевитым чесноком и сбрызнутым святой водой.

— Ты совсем с ума сошел?! — взвизгнула она.

— Это точно, — согласилась Динка. — У ботфортов от Джимми Чу каблук отрывать. Да они стоят дороже, чем твоя серая шкура!

Ангелина посмотрела на девушку с изумлением:

— Ты знаешь, что у меня за сапоги?.. Вот бы никогда не подумала!

Динка неожиданно порозовела.

— Я их в прихожей вчера рассмотрела. А про эту фирму слышала… На что только не наткнешься в Сети!..

Северину оставалось только поражаться. Говорят же, что девушка — это загадка. Эдак скоро выяснится, что эти двое понимают друг друга гораздо лучше, чем можно было предположить!

— Пойдемте. — Он двинулся к лесу.

Здешний лес Северину по-прежнему не нравился. Вроде лес как лес, но… он не разговаривал, словно был мертвым. Торжественно молчали высокие деревья, на ветвях которых лишь кое-где еще сохранились пожухшие листья. Враждебно топорщился подлесок, встречая незваных гостей в штыки. Все это было странно, потому что обычно природа принимала Северина совсем по-другому.

Он вспомнил о встрече с лешим. Нет, тогда ощущения были совсем другими. Леший нагонял страх, а здесь… только пустота. Да, пожалуй, как раз подходящее слово. И эта пустота пугала его значительно больше.

Девушки, должно быть, тоже что-то почувствовали, потому что предпочли держаться поближе к нему. В конце концов Северин не выдержал.

— Ждите здесь, — попросил он, а сам решил осмотреться.

Зайдя за дерево, чтобы не смущать спутниц, он привычно поменял обличье. Теперь это получалось у него легко, без боли, словно тело становилось на миг жидким и перетекало из одной формы в другую.

Синеглазый волк видел и замечал больше, и то, что он чувствовал, ему не нравилось. Пахло смертью. Очень старой смертью. И от этого ощущения шерсть на загривке вставала дыбом. Немного утешало одно: эпицентр находился в стороне, им не нужно было пересекать ту зону, которую волк счел очень опасной. Их дорога лежала правее, и там можно было пройти. Неприятно, но не смертельно. Значит, учитывая, что друзья и так засиделись в плену, неприятными ощущениями можно пренебречь.

Волк сделал круг, тщательно обходя нехорошее место, и вернулся к своим спутницам уже в человеческом обличье.

— Все в порядке, — успокоил он их.

Обе девушки, очень напряженные и встревоженные, заметно расслабились. Несмотря ни на какие обстоятельства, они знали, что Северину можно доверять. Они снова пошли вперед, и, кстати, Ангелина очень ловко передвигалась по лесу на своих каблуках, ни разу не споткнувшись и двигаясь легко и быстро.

Здание, в котором находился Евгений Михайлович и, возможно, ребята, напоминало их бывшую школу и было так же хорошо защищено. Последняя вылазка в подобное место прошла, мягко говоря, неудачно, и все трое решили не спешить. Для начала они двинулись по большому кругу, чтобы осмотреть местность вокруг школы со всех сторон. Северин не приближался к забору и держался так, чтобы его не почуяли собаки. Он их чуял прекрасно, они его — еще нет. И это тоже преимущество.

Было довольно свежо, пусть не раннее, но еще утро, а на небе уже проглядывало солнце, золотя остатки умирающей листвы и обещая прекрасный день. Лес вокруг огороженной территории был диким, а с одной стороны шел глубокий овраг. И сейчас по этому оврагу кто-то двигался. «С подветренной стороны», — отметил Северин. Но тревоги пока не было. Он скорее даже ради порядка велел девушкам спрятаться и сам встал за стволом могучего дуба.

Бегущие приближались. Северин понял, что их двое, что они устали и боятся, и дыхание у них напряженное, сбившееся, с хрипотцой.

Он мало верил в чудеса и поэтому до последнего момента сомневался в том, что видит то, что действительно происходит наяву. А когда поверил, шагнул к бегущим из-за ствола, но Динка успела раньше.

С диким воплем она бросилась наперерез тем двоим и вцепилась одновременно в обоих.

— Саша! Глеб! Это вы! Вы нашлись! — бормотала она.

* * *

Их тормошили, точно они явились прямиком с того света. Северин и Динка словно обезумели от радости. Саша тоже была рада видеть друзей и узнать, что с ними в целом все в порядке. Но к этой радости примешивалась нотка горечи. Что все-таки с Яном? Почему он ведет себя так странно? Девушка запрещала себе думать об этом: вот вернется Ян и наверняка все объяснит, у него, должно быть, имеются серьезные причины…

— Возьми, ты мерзнешь, — Лина, не принимавшая участия в радостной суматохе встречи, протянула Александре свое белое пальто, оставшись в тоненькой водолазке.

— А ты?.. — Саша смутилась.

— Я? — вампирша криво усмехнулась. — Кажется, ты забыла, кто я. Мертвым не холодно.

— Спасибо, — девушка поспешно натянула пальто. Причем натянула — в буквальном смысле, оно было немного маловато, и руки нелепо торчали из рукавов, заканчивающихся на два пальца выше, чем требовалось.

— За нами идут по пятам. Нужно уходить, — сказал Глеб, оглядываясь.

— Поздно, — Северин прислушался. — Нас уже окружают. Бежим!

Он повел их наверх, по склону оврага. Бежать было сложно, Александра уже с трудом дышала и постоянно спотыкалась, досадуя на собственную неуклюжесть. Она давно не занималась спортом и теперь начинала отставать от друзей, но что еще хуже, задерживала их. Северин постоянно возвращался к ней, тащил за руку едва ли не на буксире.

Теперь Саша видела справа и слева от себя силуэты преследователей, которые уже не прятались. Она вполне понимала происходящее и то, что всю их группу могут захватить именно из-за нее, даже Динка, никогда не уважавшая спорт, держалась гораздо лучше. Она, Саша, — слабое звено. Можно, конечно, сказать товарищам что-то вроде: «Оставьте меня и бегите». Но это будут пустые пафосные слова, потому что понятно: не бросят, как ни проси! Значит, выхода нет…

— Бегите, я задержу их! — послышался вдруг холодный, как это осеннее утро, голос.

Ангелина даже не посмотрела на Сашу и встала за группой, загораживая тропинку.

— Нет, — Северин тоже остановился. — Если ты останешься, останусь и я.

Он выглядел напряженным. Неужели он все-таки любит вампиршу? Или это простое мужское благородство, столь необычное для нашего времени, когда мужчины, расталкивая женщин, врываются в вагон метро, чтобы занять сидячее место?..

— Они без тебя не выйдут к шоссе, а мне ты только помешаешь. Я справлюсь, ты забыл, кто я! Проваливай! — резко бросила Лина. — Или попадутся все.

Она стояла к ним спиной — тоненькая, хрупкая, в светло-розовой водолазке, короткой юбке и высоких претенциозных ботфортах на каблуках. Типичный персонаж из модного журнала, какой из нее воин? И тем не менее внешность обманчива. По крайней мере в этом случае.

— Бежим, она справится, здесь невозможно устроить такую ловушку, как в прошлый раз, — сказал Глеб, намекая на день, когда их захватили в плен. Тогда оборудованное ультрафиолетовыми лампами здание старой школы превратилось для вампиров в смертельную ловушку, выбраться из которой смогла только Ангелина. И, между прочим, благодаря вмешательству Северина.

Динка ничего не сказала, но Саша поймала ее взгляд, обращенный в сторону вампирши. Что было в этом взгляде — кто знает?..

Тем временем Северин принял решение и повел их уменьшившийся отряд прочь, но по его напряженной спине Александра чувствовала, как хочется ему вернуться, как непросто занять слабую, по его мнению, позицию, оставив прикрывать их отступление девушку!

Они, петляя, бежали по лесу, слыша за спиной звуки стрельбы и крики — похоже, Ангелина прекрасно справлялась, — и вдруг Северин резко замер.

— Что случилось? — остановился Глеб.

— Шоссе вон в той стороне, — Северин махнул рукой, показывая нужную сторону, — но там засада. И когда успели?..

— Профессионалы, — усмехнулся Глеб. — Ты думаешь, они не ожидали нападения? И не предполагали, что вы придете за нами?

— Вот гады! — Динка зло сплюнула себе под ноги. — А обойти их можно?

— Есть одно направление, где я не чую засады… — неохотно начал Северин. — Но я бы, так сказать, туда не лез…

— Почему? — удивился Глеб.

Северин замялся:

— Нехорошо там…

— А там, — Дина ткнула рукой в сторону шоссе. — Там — хорошо?

Северин вздохнул:

— Был бы с нами Ян… — Парень испуганно замолчал.

Ян — это имя словно резануло по незажившей ране, еще больше ее бередя. Нет, конечно, Саша не забывала о нем, но старалась… очень старалась не думать…

— Мы видели Яна, он жив. Возможно, идет за нами, — Глеб огляделся. — А возможно, и не идет. Он был каким-то странным.

— Он всегда странный. — Динка торжествующе посмотрела на Александру. — Но он жив! И он никогда нас не предаст, я знаю! Правда, Саша?

Откуда в этой, по сути, еще девчонке столько доверия и силы? После всего, что ей пришлось пережить, после всех тех предательств, с которыми она столкнулась? Хотела бы Саша быть такой же!..

— Да, конечно, — подтвердила она, чувствуя в своих словах неуверенность и тонкую, едва ощутимую, как старый аромат, нотку фальши.

Пальба приблизилась. Надо было срочно принимать решение.

Глеб и Динка первыми побежали в ту сторону, где, по словам Северина, не было засады, но чувствовалось что-то нехорошее. Северин последовал за ними с явной неохотой.

Глава 6

Возвращение домой

Они зашли за холм. Деревья здесь были странные, словно покореженные. Одно из них попыталось ухватить Динку за ворот куртки или девушке это только померещилось, но уж очень протянутая к ней ветвь напоминала руку с черными скрюченными пальцами.

Северин прав: весьма неприятное место! Зря они вообще сюда сунулись. Эх, и вправду, был бы здесь Ян — мигом со всем разобрался! Ему любая чертовщина по зубам! Как же здорово, что он все-таки жив!.. Но какое странное место… Что-то здесь не то, но вот что — девушка никак не могла понять.

Северин явно нервничал и с беспокойством оглядывался.

— Что-то слышишь? — спросил его Глеб.

— В том-то и дело, что ничего не слышу, — отозвался он.

И только тут Динка осознала, что больше не слышит ни выстрелов, ни криков. Полная тишина. Даже листья под ногами не шуршат… потому что здесь нет листьев. Куда же они делись? Неужели на этих уродливых порослях, кажущихся пародией на настоящее живое дерево, даже листья не растут?..

На всякий случай она едва заметно придвинулась к Северину. От него шло тепло и ощущение безопасности. Конечно, он предатель и не заслуживает прощения, но пока как-то не до обид… И вампирша, кстати, оказалась не такой уж стервой. Ой, с сапогами плохо вышло — надо же было проболтаться! Вчера, заметив в прихожей ее ботфорты на высоченной шпильке (и как в таких стоять можно, не то что ходить?!), Динка не удержалась и осмотрела их со всех сторон. На подошве обнаружилось клеймо изготовителя, и девушка, конечно, убедившись, что никто не видит ее за этим занятием, заглянула в Интернет и выяснила, что Джимми Чу — оказывается, очень крутая фирма, которую обожают звезды Голливуда и все наши богатеи. Тогда Динке с горечью подумалось, что она сама никогда не сможет стать такой, как Ангелина, — очень красивой, пафосной, умеющей носить дорогие и неудобные вещи… в общем, такой девушкой, в которую влюбляются. «Ну и не надо! Никто мне не нужен! Вот и буду такой, какая я есть, ни под кого не стану подстраиваться!» — зло подумала Дина и тщательно подчистила «Журнал обозревателя» — чтобы никто не смог увидеть, по каким сайтам она тут гуляла! Это почему-то показалось ей стыдным, словно она, Динка, пыталась натянуть на себя чужие вещи.

— Посмотрите! — вдруг сказала Саша, отвлекая Динку от неуместных воспоминаний.

Впереди неярким расплывчатым пятном горел костер, а около него виднелась человеческая фигура.

Ребята переглянулись. И подходить к костру, и не подходить к нему казалось одинаково рискованным. Лучше, наверное, подойти, раз они уж здесь оказались.

У костра сидел странный мужчина, одетый в когда-то белые, а теперь грязно-серые истрепанные штаны до колен, черные стоптанные сапоги и сине-белый мундир, прорванный во многих местах и запачканный чем-то темно-бурым, неприятным. У него было молодое, но очень усталое лицо. Он относился к редкому типу людей с темными волосами и светлыми глазами и был весьма симпатичным, кажется, даже походил на какого-то актера.

— Добрый день, — поздоровался Глеб, когда их компания остановилась в нескольких шагах от костра.

— Добрый, — кивнул незнакомец, подбрасывая еще веточку. — Вы присаживайтесь, — он указал рукой на бревно возле себя. — День сегодня студеный…

— Спасибо. — Они переглянулись, и Глеб, который был в одной рубашке и действительно замерз, первым шагнул поближе и протянул к огню озябшие руки.

Вслед за ним к костру подошли и остальные. Динка исподтишка наблюдала за сидящим. Наверняка ролевик, она читала о таких в Сети — некоторые из них играют в фэнтези, а другие — в реальную историю, например, всякие знаменитые сражения воспроизводят. Похоже, этот из последних. «Года двадцать два — двадцать три, уже взрослый», — оценила его возраст девушка.

— На вас наполеоновский мундир, — проговорил Глеб, который, конечно, уж лучше нее разбирался в истории.

Человек пожал плечами.

— Я просто иду домой, — сказал он грустно, и Динка залюбовалась тенью от длинных ресниц на его щеке с уже пробивающейся щетиной — надо же, не думала, что ей симпатичен такой типаж. — Я не задаю вопросов вам, ведь у вас тоже есть о чем умолчать, а вы не задавайте мне. Это честно? Просто будем соседями, разделив тепло огня.

— Это честно, — подтвердил Глеб. — И здесь действительно холодно.

Они присели на поваленное дерево. Лишь Северин остался стоять чуть в стороне.

— Здесь очень холодно, — подтвердил молодой мужчина, подбрасывая в костер новые ветки, — я так давно не видел солнца… Когда я был маленьким, я любил выбегать во двор босиком и чувствовать босыми пятками тепло земли. Я любил валяться на траве, глядя в небо, любил яркие краски и думал, что, когда вырасту, непременно стану художником. — Он с горечью посмотрел на свои руки. Динке подумалось, что у художников и должны быть такие пальцы — тонкие, красивые, сильные. — Но жизнь распорядилась по-другому…

Он замолчал, хотя слушали его с интересом. Тем временем незнакомец провел ладонью по земле, расчищая ее от сора, а затем принялся рисовать что-то кончиком ветки. Буквально несколько штрихов, и вдруг Динка с изумлением поняла, что рисунок — ее собственный портрет. Она не слишком разбиралась в искусстве, и вообще рисовали ее впервые, но разве бывает так, чтобы чирк-чирк, а вышло настолько похоже?!

— Вы очень талантливы, — заметила Александра, и Динкино сердце радостно забилось. Уж Саша-то разбирается в искусстве и не делает пустых комплиментов! Значит, этот симпатичный незнакомец действительно особенный! Как жаль, что нельзя унести портрет с собой! А почему он нарисовал именно ее? Выходит, она ему понравилась?..

— У вас очень выразительное лицо, — мужчина, не ответив на Сашин комплимент, смотрел на Динку. — Особенное. Не все разглядят вашу красоту, она не из тех, что открывается первому взгляду, она глубже.

Девушка поднесла руки к щекам, чувствуя, что те пылают. Ей никогда не говорили ничего подобного. Она покосилась на Северина. Тот казался напряженным и поглядывал на незнакомца без тени приязни. Ревнует! Вот так-то!

Глеб медленно поднялся.

— Не бойтесь, — мужчина грустно усмехнулся, — я не сделаю ничего плохого ни вам, ни вашей спутнице… Я хочу только одного — вернуться домой.

— Мы тоже. — Глеб оглянулся на друзей. — Спасибо за гостеприимство и тепло, но нам пора. Мы и так слишком здесь задержались. Желаю… чтобы ваш путь поскорее окончился.

— Спасибо, — мужчина поежился и поплотнее запахнул на груди мундир. — Вам тоже легкой дороги.

Динка не хотела вот так быстро уходить, но Северин потянул ее за руку, едва ли не силой утаскивая от костра и красивого незнакомца.

Когда они отошли на несколько шагов, девушка с раздражением вырвалась.

— Не трогай меня! — сказала она злым шепотом. — Я, может, вообще никуда идти не хочу! Только с приятным человеком познакомились…

— Дина, — Александра положила руку ей на плечо, — с ним лучше не знакомиться.

— Это почему? — Она уставилась на подругу с подозрением. — Ты просто завидуешь, что он счел меня красивой, а тебя не заметил! Что, непривычно?

— Ты очень красивая, — Саша чуть заметно, уголками губ, улыбнулась, — и ничего удивительного, что ты нравишься мужчинам. Только тот, у костра, он…

— И что же с ним? Он сбежал из психушки? Маньяк? — Динка оттолкнула руку подруги.

— Нет. Просто он не человек, — сказал вдруг Северин.

Динка остановилась так резко, словно налетела на невидимую преграду.

— Что-о? — переспросила она.

— Он не человек, — терпеливо повторил парень. — От него не чувствовалось тепла жизни. Думаю, это что-то вроде призрака.

— Призрака? — Динка хмыкнула. — Видела я призраков. Они воют, набрасываются на вас, разевают рот, где шевелятся черви… — Она передернула плечами от отвращения.

— Призраки тоже бывают разными, — вмешался Глеб. — Ян… ну он бы лучше вам объяснил, если бы находился здесь. А этот… похоже, он просто устал и хочет покоя. Он из наполеоновских войск, я узнал мундир, и наверняка идет домой с той самой войны тысяча восемьсот двенадцатого года… Кстати, а где мы сейчас находимся?

Северин ткнул в развернутую карту, и Глеб кивнул.

— Так я и думал, — подтвердил он. — Я читал об этом лесе, он входит в список мистических мест Подмосковья. В октябре двенадцатого года французы отступали от Москвы. Они отчаянно голодали и надеялись захватить склад с провиантом, расположенный по Калужской дороге, но под Малоярославцем столкнулись с русскими. Сражение было долгим и жестоким. Этот маленький городок буквально омылся кровью и семь раз переходил из одних рук в другие: побеждали то французы, то русские. В итоге Наполеон потерял одиннадцать пушек, едва сам избежал пленения и велел отступать. Говорят, что здесь, неподалеку от Переделкина, в спешке похоронили более двух тысяч наполеоновских солдат и офицеров. Все они лежат в общих могилах, как раз вот в этих живописных курганах…

— Я не верю! — Динка оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на костер, но ничего не увидела: огонь и сидящий перед ним человек исчезли, словно их и не было.

Холмы казались унылыми и пустынными.

— Это нехорошее место, — тихо сказал Северин, — пойдемте отсюда.

— Не огорчайся, — Саша снова приобняла Дину. — И знаешь, мне очень понравился тот француз. Так жаль его… такой молодой и по-настоящему талантливый. Война — это очень страшно, она ломает судьбы людей легко, словно соломинки.

Динка молчала. И лишь когда они вышли к дороге, повернулась к Александре:

— И что, выходит, я одна там выглядела дурой? Вы все знали, кто он? А мне сказать было сложно, да?

— Ты вовсе не выглядела дурой! — Саша не отвела взгляда и смотрела подруге прямо в глаза. — А еще, ты ему понравилась, и он был любезен с нами. Я бы не хотела посмотреть на него, когда он разозлится… Похоже, ты спасла всех нас.

Динка подозрительно прищурилась, но Саша выглядела искренней.

— Может, и так, — нехотя согласилась в конце концов девушка и отвернулась.

В эту минуту на дорогу вылетела и резко затормозила перед ними большая черная машина.

— Живо садитесь! — послышался голос Ангелины. — Вы с ума сошли! Я тут уже часа два вас найти пытаюсь.

— А сколько сейчас времени? — деловито уточнил Глеб.

— Без пятнадцати двенадцать, а вы как думали? — ехидно осведомилась вампирша. — Ну садитесь же или будете ждать, пока нас заберут люди Евгения Михайловича?..

Динка вытащила из кармана мобильник. На нем было начало десятого.

* * *

Лина привезла их в очередную квартиру в многоэтажном доме на окраине Москвы. После весьма насыщенного событиями утра все чувствовали себя уставшими и голодными. Заказанные пиццы были проглочены буквально в одно мгновение.

После обеда, когда все собрались в комнате со старой, еще советских времен мебелью, удивительно заброшенной и безликой, Динка и Северин набросились на друзей с вопросами. Их особенно интересовала встреча с Яном, но вот в этом вопросе и Глеб, и Александра, не сговариваясь, проявили сдержанность. Глеб и сам так и не понял загадочного поведения друга. Хотелось верить, что у того имелись для этого какие-то существенные причины, но уже одно то, что Ян сумел выжить, было, безусловно, прекрасной новостью!

— У него какие-то дела, но вскоре Ян присоединится к нам, — сказал Глеб с той уверенностью в голосе, которой на самом деле вовсе не ощущал.

Вечером их вызвали к вампирам.

Глава Дома принимал их в уже знакомом вычурном зале. На этот раз старый вампир был одет в синий бархатный камзол, расшитый самоцветами и драгоценными камнями. Из рукавов выглядывали пышные, чуть желтоватые манжеты, похожие на пену, короткие штаны едва закрывали колени, а ноги были затянуты в белые чулки. Дополняли наряд туфли, расшитые узорами.

По нынешним меркам смотрелось все это, мягко говоря, странно, и Глебу пришлось ткнуть Динку в бок, чтобы она удержалась от смеха.

— Рассказывайте, — коротко бросил старейшина.

Глеб приступил к рассказу, не отступая от правды. Он был наслышан о способностях вампиров, а поэтому даже не думал о том, что его смущало. Все время, пока он говорил, старейшина сидел, полузакрыв глаза, казалось, он задремал и не слушает, но это было вовсе не так. К большому неудовольствию Глеба, старец не пропустил ни единого слова и задал несколько весьма неприятных вопросов по поводу побега и участия в нем Яна. Четкого ответа на эти вопросы не было, но вампир сделал какие-то свои выводы, потому что покивал и больше о Яне не спрашивал.

— Мои дети пострадали, — сказал глава Дома глухим скрипучим голосом. — Это печально, но вы должны довершить то радение, за кое взялись.

— Вы что, хотите, чтобы мы снова туда полезли?! — не выдержала Динка. — Да вот они, — она кивнула на Глеба и Александру, — вообще еле живыми выбрались. Вы что, не слышали рассказ? Их пытали!

— Подойди ко мне, дитя, — старейшина поманил Динку иссохшим крючковатым пальцем, еще нелепее выглядящим в пене пышных кружев.

Девушка с неохотой приблизилась к тому подобию трона, на котором восседал старый вампир. Глеб покосился на Северина. Судя по тому, как вздулись вены на шее друга, тот был готов действовать незамедлительно. Если только старейшина вздумает обидеть Динку, не стоит надеяться на выдержку и благоразумие Северина. Пожалуй, это хорошо. В окружающем мире и без того полным-полно примеров трусливой выдержки и холуйского благоразумия.

— Ты храбрая девочка, — произнес тем временем старейшина, глядя на застывшую перед ним Динку. — Я вижу на тебе печать судьбы. Вы те, кто действительно может изменить ход событий. Вы из тех, кто открывает врата времени и ломает предназначение.

— Это Глеб раскрывает врата времени, а Ян у нас маг, он меняет ход событий и всякое такое! — покачала головой Динка. — А я ничего этого не умею. Я просто программер, или хакер.

Старейшина усмехнулся, и выглядело это весьма жутко.

— Ты сама не знаешь себя, дитя. Я сказал, что ты особенная, и не тебе возражать мне. Дело, которое вы должны совершить, трудное. Но с ним не справится никто, кроме вас. Подумайте об этом. А еще о том, что случится, если вы оставите все на произвол судьбы. Вороны уже вьются. Подумайте хорошенько, а теперь идите.

Он, словно обессилев, снова закрыл глаза. Руки безвольно лежали на резных подлокотниках. Старейшина казался Глебу ожившей мумией. Или, скорее даже, не до конца ожившей, двигающейся, как двигается хорошенько подмороженная лягушка.

— Идемте, Отцу нужно отдохнуть. — Ангелина повела их к выходу из зала.

— Я не поняла, на что он намекал? Какие еще вороны? — спросила Динка, когда они садились в машину.

— Я просмотрел газеты. Пока еще бегло, но мне кажется, готовится какая-то заваруха, — нехотя ответил Глеб. — Пока что в политических кругах, но во что она выльется — неизвестно. Главное — чтобы не в новую гражданскую войну. Мы должны добыть артефакты, забрать их у Евгения Михайловича, чего бы это ни стоило. Я уже говорил это и подтверждаю свои слова. Пожалуйста, — он оглядел друзей, — пообещайте, что даже если кто-то из нас окажется в смертельной опасности, главным для остальных останется уничтожение артефактов.

— Но как так можно?! — Динка смотрела на Глеба с яростью. — Достаточно того, что мы не смогли спасти Яна, и если он и выбрался, то вовсе не благодаря нам! Разве можно бросать своих ради какого-то дурацкого предмета?!

* * *

Они вернулись в квартиру, погруженные в свои мысли.

От предположений, где же Евгений Михайлович может скрывать артефакты, голова пухла. Можно, конечно, полагать, что в том самом здании, откуда Глеб и Саша бежали сегодня с утра… Но если даже так и было, после побега директор наверняка перестал считать место надежным и перепрятал реликвии. Куда? Как это выяснить? Было бы хотя бы направление для поисков!

Глеб послонялся по квартире, все время натыкаясь на кого-то из друзей, и наконец взялся за выданную Северином куртку:

— Пойду прогуляюсь.

— Ты считаешь, это разумно? — поинтересовалась Ангелина, как всегда, довольно ядовито.

— Здесь я все равно думать не могу, — признался Глеб, — мне нужно пройтись. Обещаю, буду осторожен.

Она пожала плечами:

— Как знаешь, ты здесь главный.

Главная здесь была Ангелина, и Глеб прекрасно это осознавал, но спорить, конечно, не стал, а оделся и вышел из квартиры.

Он вызвал лифт и вдруг услышал негромкое посвистывание.

Глеб оглянулся.

На ступеньке сидел Ян. С таким беззаботным видом, словно никуда не уходил. Сидел себе, прислонившись спиной к стене, и посвистывал.

— Я вижу, ты стал настоящим профи, — заметил Глеб, разглядывая мага: какой-то он бледный весь, вылинявший, словно его вымачивали в отбеливателе. — Ты только нас можешь где угодно отыскать? Или любой предмет?

— Ты про артефакты? — Ян привычным жестом запустил пальцы в длинную челку. — Увы, помочь не могу. Но знаю того, кто поможет. И вообще, слышал, хороший специалист — не тот, кто делает все сам, а тот, кто грамотно находит тех, кто всё за него сделает.

— Ну, слава богу, ты не болен, — усмехнулся Глеб. — Ты шутишь, а значит, существуешь. А то я уже о твоем здоровье забеспокоился. Бледный ты какой-то.

— Не бледный, а готичный! — тут же нашелся Ян.

— Кстати, готичный, а зачем ты нас по тому ходу послал? Мы там едва в яме шеи не свернули, пришлось наобум вниз прыгать.

— А лестницей что не воспользовались?

— Какой лестницей? — удивился Глеб.

— Обычной, она там у стеночки стояла.

— Возможно, и стояла, но увидеть лестницу в темноте — дело нетривиальное.

— А там было темно? — выдал вдруг Ян.

Глеб посмотрел на него с подозрением.

— Ну да, — опомнился маг, — но вы же справились, остальное ерунда. Лично я в вас верил. И вообще мы тут о прошлом говорить станем или хочешь совет выслушать?

— Давай свой совет… — согласился Глеб. В подъезде, кстати, было холодно, очень дуло, а Ян сидел себе на ступеньке, словно и не чувствовал сквозняка. Шутки шутками, а простудиться недолго. — И, может, пройдемся — как-то не жарко.

— А совет мой простой. — Ян встал со ступенек и, старательно обойдя стоящего на площадке Глеба, стал спускаться по лестнице, не воспользовавшись лифтом. — Если бы нашелся некто привязанный к одному из артефактов, он бы и помог. Наверняка все они рядом спрятаны.

Глеб последовал за магом, хмурясь.

— Как понимаю, ты про шамана с бубном? — уточнил он.

— Вот видишь, какой сообразительный! — Ян засмеялся. — Зови своего вредного старикашку и устраивай с ним бартер, только не продешеви. Старикашка любому торгашу еще фору даст!

— Спасибо, — Глеб кивнул, — дельный совет… Если, конечно, этот старикашка придет… А ты сам, кстати, чем занимаешься?..

— Иду по лестнице, — сострил Ян. — И раздаю советы. Заметим, пока что бесплатные.

Ян, как всегда, кривлялся и болтал всякий вздор, но это еще больше настораживало Глеба. Что-то во всем этом не то и не так, какой-то дурной привкус.

— Ян! — окликнул он мага.

Тот замер.

— Ян, скажи, что с тобой происходит. У тебя неприятности?

— У меня?! — Белорецкий оглянулся и в преувеличенном изумлении поднял брови. — И не думай!

Такое поведение начало откровенно раздражать Глеба. Он решительно шагнул к Яну, но тот отпрянул так быстро, словно Глеб был разносчиком смертельной болезни, от которой гибнут в чудовищных мучениях.

— Как хочешь, — бросил Глеб через плечо, отворачиваясь от мага. Разговаривать было больше не о чем. Хотя еще оставалась надежда…

— Глеб, — окликнул его Ян, и тот с готовностью оглянулся. — Я понимаю, что это кажется очень странным, но у меня сейчас небольшие проблемы… Знаю, что тебе можно доверять, и если ты пообещаешь не распространяться об этом…

Ян говорил серьезно, не кривляясь, Глеб впервые услышал в его голосе неуверенность.

— Мы в силах тебе помочь? — сразу деловито уточнил он.

— Нет. То есть может быть, но не сейчас, немного попозже… — Ян с досадой поморщился. — Так что обещаешь не рассказывать об этом никому? — повторил он настойчивее.

— Даже Саше? — уточнил Глеб.

— Тем более Саше.

— Обещаю…

Глава 7

Ночные тени

— Мадмуазель, не соблаговолите ли станцевать со мной тур вальса?

Высокий темноволосый молодой человек в старинном костюме — то ли фрак, то ли смокинг, она никогда не интересовалась тонкостями такого гардероба, — щелкнул каблуками и галантно поклонился.

А потом поднял на нее глаза, и у Динки словно случился маленький солнечный удар при взгляде в синие дерзкие глаза.

— Я… — Она неуверенно огляделась, и вдруг поняла, что находится в большом зале, в самом буквальном смысле сияющем — хрусталем огромных люстр, золотом узорчатых обоев, платьями и драгоценностями собравшихся дам… Динка моргнула. Видение не развеялось… Она перевела взгляд на себя и ужаснулась: на ней была какая-то дурацкая растянутая футболка с надписью: «ВЛАСТЕЛИН МИРА, уровень 100», потертые джинсы и огромные ярко-желтые мартинсы. Нет, обычно она ничего не имела против своего вида и даже считала его если не прекрасным, то весьма стильным, но сейчас, в сравнении с элегантностью стоящего перед ней человека и изысканной прелестью длинных платьев, перехваченных под грудью цветами и лентами, она сама показалась себе ужасной. Золушкой, попавшей по недоразумению на бал до встречи с доброй крестной-феей, замызганной и неряшливой.

— Прошу вас, не отказывайтесь! — молодой человек, смутно знакомый Динке, смотрел ей в лицо и словно не чувствовал неуместности ее одеяния.

— Я… — снова повторила Динка и замолчала. Странно, до этого дня она даже не подозревала, что может так сильно смущаться и забывать даже самые простые слова.

— Ты смеешься! — послышался вдруг рядом ехидный голос. — Она же не умеет танцевать! Куда ей вальс, когда она даже топтаться под музыку, как танцуют сейчас, не может! А знаешь почему? Потому что ее никто не приглашает!

Динка вздрогнула. Дьяволиада! Проклятая вампирша не отставала и тут! И, конечно, выглядела она безупречно: в бледно-кремовом платье, легком и тоненьком, как дуновение ветерка, по моде этого бала перехваченном под грудью ярко-розовыми атласными лентами, длинном, до самых розовых хорошеньких туфелек.

— Она тебя только опозорит. Пригласи лучше меня, — капризно заявила Ангелина.

Динка чуть не задохнулась от злости и обиды. Вот ведь курица белобрысая! И откуда она только знает?..

— Не слушай ее, — молодой человек потянул Дину за руку. — Она, в общем, не злая, просто ей часто приходилось нелегко.

— Будто мне легко, — буркнула девушка, с удивлением чувствуя, что злость исчезает, как вода, вытекающая из треснувшего кувшина.

— Не все такие сильные, как ты, — неожиданно ответил синеглазый и, обхватив за талию рукой, ввел в круг танцующих.

Он вел ее так ловко, что Динка, отродясь не танцевавшая не то что вальсы, но, как верно отметила вампирша, даже обычные медляки, вдруг обнаружила, что у нее, оказывается, получается. Танцевать с синеглазым было так же легко, как дышать и двигаться. А еще у него были очень красивые тонкие, но сильные пальцы, изящные, даже аристократические, как внезапно подумала девушка. На его пальцы, нежно и крепко сжимающие ее руку, можно было смотреть бесконечно.

Она забыла, что выглядит нелепо, она забыла, что не умеет танцевать — просто кружилась и кружилась, а сердце билось на счет вальса: раз-два-три, раз-два-три…

Ей казалось, будто они только начали танцевать, когда музыка вдруг оборвалась — грубо и резко, ударив тишиной по оголенным нервам.

Дина и сама не заметила, как оказалась одна, необычайно остро ощущая свое одиночество, словно физическую боль.

Синеглазый не оглядываясь уходил. Ей хотелось его окликнуть, но рот будто зашили толстыми швейными нитками. Больно! До чего же больно!

Пары по-прежнему танцевали вальс под неслышимую Динке музыку — механически, как манекены. Они двигались, словно куклы на пружинках, смешно и нелепо, все убыстряя и убыстряя темп, и от этого движения, мелькания, хаотичного мельтешения кружилась голова.

— Хватит! Остановитесь! — не выдержав, закричала девушка.

И, к ее ужасу, танцующие действительно остановились — на полужесте, на полушаге. Кто-то поднял ногу и не успел поставить ее на землю, кто-то отклонился назад и теперь застыл так в неустойчивом положении. От этого можно было сойти с ума!

— Что же здесь происходит? — прошептала Дина, машинально накручивая на палец прядь волос, и вдруг поняла, что просто спит.

В этот самый момент откуда-то из угла послышались тихие всхлипывания. Это плакала Ангелина, единственная, кроме самой Динки, сохранившая здесь способность двигаться.

— Хватить реветь! — крикнула ей Дина. — Зачем ты вообще пришла сюда? Это мой сон, и нечего его портить! Поняла?!

Но вампирша снова всхлипнула, и Динке вдруг стало ее жалко. Она сама не верила себе. Как можно жалеть эту белобрысую дрянь, без сожаления рушащую чужие жизни и чужие отношения? И тем не менее…

— Не плачь… — Дина шагнула к вампирше и… проснулась.

* * *

В углу комнаты кто-то плакал. Тихо и глухо, едва слышно.

Девушка осторожно приподнялась на кровати. В темноте было видно только что-то странное, похожее на большой мешок. Наверное, минуты две Динка вглядывалась, прежде чем осознала: там, в углу, стоит кровать Саши, и сейчас ее подруга, с головой закутавшись в одеяло, горько плачет.

Саша и слезы казались такими несовместимыми, что Динка еще целую минуту отказывалась в это верить, а потом соскочила на пол, босиком подбежала к подруге, забралась к ней на кровать и обеими руками крепно обняла ее прямо в этом дурацом шатре из одеяла.

— Саша, Сашечка! Что ты плачешь? Не плачь, все будет хорошо! — повторяла она словно заклинание.

Саша вздрагивала, подавляя рыдания.

— Ну что ты?! — Динка прижалась щекой к шероховатому одеялу. — Всё закончилось, не бойся, никто тебя больше не обидит!.. И за Яна не переживай. Он из всех ситуаций выкрутится, я точно знаю. Ага, его обидишь! Себе же дороже выйдет!.. Ну не плачь!

Саша постепенно затихала, а Динка не разнимала рук, по-прежнему сжимая ее, вместе с одеялом, в объятиях.

— Ты не знаешь, — вдруг еле слышно, каким-то словно вылинявшим, бесцветным голосом сказала из-под одеяла Александра, — он какой-то странный. С ним что-то не так, а я не представляю, что делать…

«Он» — это Ян, догадалась Дина, и вдруг вспомнила.

— Погоди! — Она порывисто вскочила с кровати, возмущенно скрипнувшей от такого неуважительного обращения, и кинулась к комодику, куда сгрузила все свои немногочисленные вещи. Как же она могла забыть об этом?!

Динка швырнула на пол растянутый свитер, запасные джинсы… Ну где же, где же оно?! Ага!

— Нашла! — торжествующе крикнула она.

Саша выглядывала из своего одеяла, словно улитка из панциря. Вот, даже ее проняло!

— Возьми, — Дина протянула подруге свою находку.

Александра медленно, как будто нехотя, вылезла наружу и взяла протянутую игрушку… Вот только игрушку ли?.. Маленький золотисто-коричневый дракончик с мягким брюшком и перепончатыми крылышками был подарен Александре Яном. Динка взяла его вместе с другим барахлом и все это время хранила у себя, собираясь отдать Саше сразу же, как ее встретит. Уж Динке-то не знать ценность таких вещей! У нее самой до сих пор лежала плюшевая собачка — единственная связь с прошлым.

Александра приняла дракончика обеими руками и крепко прижала к себе.

Некоторое время обе девушки молчали.

— Ты действительно думаешь, что с Яном… все нормально? — спросила вдруг Саша. Голос ее изменился, в него словно снова впрыснули жизнь.

Хорошо иметь под рукой средство первой помощи — «100 %-ная концентрация жизни». Дина не знала и в целом не хотела знать, что именно подействовало: просто игрушка, имеющая для Саши значение, потому что она подарена действительно дорогим для нее человеком, или Ян и вправду вложил в дракончика нечто… какую-то часть своей магии… Все это, пожалуй, не важно. Главное — результат.

— Ха! — сказала девушка с преувеличенной уверенностью. — Хотела бы я посмотреть на того, кто справится с нашим Яном! Знаешь же анекдот про то, что, если собаки напали на твою тещу, пусть сами и отбиваются!

Чуть слышно скрипнула кровать. Саша, все так же прижимая к себе золотистого дракончика, села, и Динка устроилась рядом с ней, у нее под боком. Они долго сидели в темноте молча. Дина не знала, о чем думает Александра, но сама она думала сразу обо всем — и о Яне, который сейчас неизвестно где, в сумраке ночи, и о своем странном сне, и о родителях, путь к которым еще так долог, и о Саше, которая всегда хотела казаться сильной, но как никто другой нуждалась в защите, и о Северине, которого как-то незаметно, оказывается, почти простила, и об Ангелине, к которой так же незаметно, фактически против собственной воли, стала относиться немного иначе… Все это одновременно было в ее голове, все это являлось кусочками мозаики, кусочками ее мира…

* * *

Северин тихо рычал во сне. Вероятно, ему снились волчьи сны, и он сейчас бежал по остро пахнущему прелой листвой лесу — преследуя добычу или гоняясь за врагом… Так или иначе, но когда Глеб осторожно выскользнул из комнаты, друг даже не проснулся.

Стараясь не шуметь, осторожно, на ощупь, огибая стоящий в коридоре массивный шкаф, Глеб вслушивался в тишину, царящую в квартире. Похоже, все спокойно, все спят. Но едва он повернул замок двери, позади раздалось ехидное покашливание.

— Я ненадолго, — сказал Глеб, не оглядываясь. Он и так прекрасно знал, кто стоит за его спиной.

— Ладно, — согласилась Ангелина, — минутку, только куртку надену.

— Зачем?

Брать с собой кого-либо, а тем более ее, ну никак не вписывалось в планы Глеба.

— Мне, конечно, все равно, могу и без куртки, но лучше не обращать на себя внимание прохожих. Сам подумай — поздняя осень, а девушка в одной футболке… — невозмутимо ответила она.

— Я не об этом, — с легкой досадой ответил Глеб. — Я просто хочу прогуляться в одиночестве. Можно?

— Нет, — неожиданно заявила Лина.

Вот тут уж Глеб оглянулся. Она стояла неподалеку, едва различимая во мраке прихожей, только смутно белело пятно футболки.

— Я отвечаю за операцию, — со снисходительным видом разъяснила вампирша, — а поэтому не собираюсь допускать, чтобы кто-нибудь из группы рисковал без надобности. Я против, чтобы вы ходили по одному, тем более ночью.

Глеб знал, что здравый смысл в ее словах есть, однако сам факт появления над ними самозваного начальства вызывал раздражение.

— Прекрасно, — парень развел руками, — все отменяется. Раз ты настаиваешь, я никуда не пойду. Все равно мой источник информации не появится, если я буду не один. Обойдемся и без него, сами выясним место, где находятся артефакты — пара пустяков, не правда ли?..

— А этот источник надежный? — уточнила Ангелина.

— Можно не сомневаться, — ответил Глеб и подумал: «если он вообще соизволит прийти на зов».

С минуту Лина колебалась.

— Ладно, — произнесла она наконец, — твоя взяла. Я остаюсь, но если ты не вернешься через час…

— Вернусь, — с торжеством перебил ее Глеб. Это была хотя бы маленькая, но все-таки победа.

На лестничной площадке светила одинокая лампочка, свисающая с потолка на длинном проводе, и в ее свете тусклые нездорово зеленые стены казались еще унылее. Глеб с отвращением посмотрел под ноги, на грязную, местами расколотую плитку. Будет ли у него когда-нибудь дом, настоящий и теплый, где царит уют, где его ждут… Ждет Ольга, потому что представить рядом с собой кого-то другого Глеб не мог. Наверное, не стоило сейчас даже думать об этом. Счастье, покой, стабильность были где-то очень далеко, в настоящий момент нельзя даже сказать с уверенностью, останутся ли «русичи» вообще в живых, смогут ли исправить свои ошибки.

Глеб открыл ведущую на лестницу дверь и, спустившись на полпролета, остановился между этажами. Здесь оказалось еще грязнее, отвратительно пахло кошачьей мочой, а пыльное окно было сплошь покрыто корявыми надписями: «Виталик козел», «Нюша, ты богиня!», «Паша любит Сашу»… «Странное имя — „Нюша“, неужели такие бывают, — отметил Глеб, машинально скользнув глазами по надписям, — а интересно, Саша — это мальчик или девочка…» Чтобы не забивать голову ерундой, он отвернулся от окна и попытался сосредоточиться.

Тот, кто ему нужен, давно не попадался на пути, и не факт, что он откликнется на призыв. Но попробовать-то стоило!..

— Шаман! — негромко позвал Глеб, чувствуя себя при этом идиотом. А что, найдись свидетель тому, что он зовет кого-то в пустом подъезде, наверняка принял бы Глеба за чокнутого, а еще, чего доброго, вызвал бы «Скорую помощь».

— Шаман! Есть дело! — настойчивее позвал он.

Тишина. Никто и не думал отзываться, и Глеб чем дальше, тем острее ощущал сомнительность положения.

Минут десять прошло в бесплодных ожиданиях.

— Ну и черт с тобой, — не выдержал Глеб, — не хочешь — не отзывайся, и пусть твой дурацкий бубен и дальше лежит, где лежал!

Глеб стал подниматься по лестнице, а у двери, у выхода на площадку, где располагалось их очередное временное жилище, его ждало чудовище — у него была огромная асимметричная морда с шишковатым лбом и маленькими красными глазками, уродливый рот, из которого выглядывали длинные грязно-желтые клыки, а грязные патлы, спускавшиеся ниже вполне человеческих на вид плеч, были залиты чем-то отвратительно-зеленым. Ничего подобного Глеб в жизни не видывал и, если честно, вполне согласился бы и дальше жить без такого зрелища!

Глеб сделал шаг назад. Чудовище в ответ шагнуло к нему. Права была Ангелина, когда говорила, что не стоит рисковать понапрасну… Но вот что странно: парень не чувствовал со стороны монстра особой угрозы, напротив, он казался Глебу смутно знакомым… Может, дело в черной тощей косице, заканчивающейся маленькой костяной фигуркой?..

— Ну наконец! — Глеб перевел дух, ощущая огромное облегчение.

— Молодой шаман, однако, очень умный, — послышался из-под маски знакомый голос, — глаз как у совы, все замечает!

Сравнение было не очень лестным, но полярная сова, кажется, действительно обладает отличным зрением. Поэтому спорить Глеб не стал, а вместо этого спросил:

— Что за маскарад? Думал меня напугать?

— Как можно?! — нелепо, словно перепуганная курица, захлопал себя по бокам старый шаман. — Моя на ритуале был! Ой, хорошо! Все духов зовут, поют, танцуют! И стойбище такое большое, теплое…

— Ты что, на карнавале где-нибудь в Рио тусовался?! — догадался Глеб. — Ну тогда понятно.

— Ох, могучий дух Карнавала, ох, сильный дух! — качая головой, заявил шаман. — Бедный чукча никогда таких не камлал![1] А уж теперь, когда у него нет его верного бубна…

Из прорезей маски хитро поблескивали черные, как маслины, глаза старика. Он аккуратно подводил Глеба к кровно интересующей теме, хоть и по давней привычке ничего не говорил прямо, а напускал как можно больше тумана. У всяких колдунов и им подобных такое в чести. Чем больше тумана и якобы многозначительной неопределенности — тем лучше.

— Ну ничего, шаман, ты и так обходишься. — Глеб оперся спиной о стену и сделал вид, будто поглощен разглядыванием потолка. По опыту общения с вредным стариком он знал, что лучше действовать его же методами: подпускать туману и разыгрывать полное безразличие.

Старик повзыхал, покряхтел немного и присел на ступеньку, сложив ноги.

— Зачем молодому шаману, однако, старый чукча понадобился? — спросил он. Глеб, искоса наблюдавший за шаманом, заметил, что карнавальная маска исчезла с лица старика, словно растаяла.

— Так, — парень пожал плечами, — хотел про здоровье спросить, как дела узнать. А еще думаю, вдруг ему бубен его нужен?.. Мы бы как раз заодно и достали…

Старик заметно заволновался, затеребил скрюченными сухими пальцами свои засаленные косички.

— Ну достань, молодой шаман, — проговорил он, тем не менее сохраняя равнодушие в голосе, — старому чукче подарок на старость будет… А то как пришли, как налетели, как бубен забрали!.. Ой, горюшко-то!.. А у меня-то и кости старые ломит, и в голове стучит… Не слышишь, молодой шаман?.. Ой, плохо, ой, горюшко!

Глеб пропустил мимо ушей жалостливые шаманьи вопли, зная, что тот устраивает очередной, столь милый его сердцу спектакль. Правда, старые кости можно было вообще не приплетать — шаман давно уже пребывал в бестелесном состоянии, а кости его по-прежнему лежали в мерзлой земле кургана далеко на севере.

— Ты закончил? — спросил он, когда старик перестал хныкать. — Можем переходить к делу?

Старик снова затряс головой, будто собирался зарыдать с новой силой, а потом покосился на Глеба и передумал.

— Молодой шаман хочет знать, где сильные вещи лежат? — спросил он уже без малейшей слезливости в голосе, а по-деловому, с интонациями прожженного дельца Нью-Йоркской биржи. — Что же, старый чукча поможет. Если только ему молодой шаман услугу окажет. Маленькую такую услугочку! — Старик поднял костлявую руку и показал двумя пальцами размер этой услуги, действительно просто крохотной.

Уже повод насторожиться.

— Конечно, окажу, — Глеб вступил в торг, хотя и не очень верил, что обойдет ушлого и хитрющего, как стреляная лиса, старика, — вот достанем твой бубен и тебе отдадим. Хотя, будем честны, это не маленькая услуга, а вполне даже большая. Значительная услуга.

— Ах, бубен! — Старик пожевал беззубым запавшим ртом. — Ну это молодой шаман сказал, что бубен и так возьмет. Как он там сказал: заодно?.. Слово-то какое мудреное! Умный молодой шаман, ой умный! Столько слов мудреных знает!

В это мгновение Глеб почему-то почувствовал себя младенцем, которого безбожно обманывают, и сущим дураком.

— Что ты еще хочешь? — устало спросил он.

— Мелочь, услугу одну крохотную. А старый чукча тебе за это все-все расскажет.

— И какую же услугу?

— Ты узнаешь об этом потом… — Шаман не смотрел на Глеба, и это настораживало еще больше.

— Нет. — Глеб медленно обошел его и двинулся к двери, ведущей к выходу. — Я вслепую не играю.

— Как молодой шаман хочет.

Глеб вышел на площадку. Его никто не остановил, словно старику уже все равно — вернет он бубен или нет.

Черт! Черт! Черт! Глеб едва удержался от того, чтобы не врезать кулаком в стену. Он проиграл, но какие теперь варианты действия? Как без вздорного старого шамана узнать то, что им так необходимо?..

Глеб глубоко вдохнул, выдохнул и вернулся на лестницу между этажами. Шаман, конечно, никуда не делся — все так же сидел на ступеньках, прикрыв глаза, отрешенный и спокойный.

— Ну хорошо, — сказал Глеб, — я соглашусь, но с некоторыми условиями. Во-первых, то, о чем ты попросишь, должно быть в моих силах.

— Какой смысл, однако, просить молодого шамана о том, что он не может сделать? Он ведь это и не сделает, — равнодушно, не открывая глаз, буркнул старик.

— Отлично, — Глеб остановился перед ним. — Во-вторых, это не должно нанести вред людям, в том числе из нашей группы.

— Молодой шаман думает, что старый чукча злой? Однако печаль!.. — Старик издал громкий вздох — такой печальный и естественный, что не сразу вспомнишь о том, что старый шаман вообще-то давным-давно не дышит. — Ну, если это всё, по рукам?

Старик хитро взглянул на парня и протянул руку.

Будь у Глеба возможность, он бы никогда, ни за какие сокровища мира не связался со старым торгашом.

— По рукам, — согласился он, дотрагиваясь до места, где находилась бесплотная рука шамана, и вместо ожидаемой пустоты почувствовал прикосновение чего-то упругого, колкого, как разряд электрического тока.

— В городе на воде, на косточках построенном, на острове, где великие малые спят — там и ищите, — быстро проговорил старик и пропал.

* * *

— Ну что? — спросила Ангелина, когда он вернулся в квартиру.

— Едем в Питер, — сухо ответил парень. Несмотря на то что указание шамана было ясным и легким для расшифровки, Глеба не оставляло чувство большой ошибки. Он узнал то, что требовалось, но не слишком ли высокой ценой?..

«Может, еще обойдется», — подумал Глеб, направляясь в комнату, но уже знал — нет, не обойдется. Никогда не обходится. Такие обещания не остаются безнаказанными.

Глава 8

Тень у обочины

Утром в комнату проник яркий солнечный свет, обещающий, что день выдастся погожим. Александра проснулась и поняла, что всю ночь так и проспала, прижимая к груди золотистого дракончика.

Сегодня все казалось иным, чем вчера, и вместо отчаяния и ощущения безысходности в сердце поселилась надежда. Все сложится хорошо, просто не может быть иначе.

Динка еще спала. Александра вскочила на ноги, сделала короткий комплекс упражнений — ей хотелось активности, движения, радости, и после этого побежала в ванную умываться.

Вся компания собралась за завтраком спустя еще полчаса.

— Сегодня выезжаем в Питер, — сообщил Глеб мрачно. Он казался погруженным в свои мысли и не разделял прекрасного Сашиного настроения. — То, что мы ищем, там.

— Откуда ты знаешь? — живо поинтересовалась Динка, намазывая на кусок хлеба с орехами и изюмом толстый слой вишневого джема.

— Из своих источников. — Глеб уткнулся носом в чашку с кофе, и Александре показалось, что он что-то недоговаривает, но расспрашивать девушка не стала — если Глеб не хочет о чем-то говорить, значит, у него есть на это причины.

— А Ян? — только напомнила она. — Может, подождем его здесь, в Москве?

— Ян нас найдет, он знает, что мы уезжаем, — уклончиво ответил Глеб и принялся за тост с сыром.

— Ты видел Яна? — оживилась Динка.

— Да, вчера.

Из Глеба, похоже, все приходится вытаскивать клещами.

— И где он? — Дина нетерпеливо подскочила на стуле. Хорошо, что она такая настойчивая и задает все нужные вопросы.

— Ему пришлось уйти. У него дела, но он обязательно нас догонит… Всем приятного аппетита. — Глеб положил на тарелку недоеденный тост и вышел из кухни.

Оставшиеся за столом переглянулись. Даже Лина, цедившая через трубочку свой коктейль из непрозрачной банки, о составе которого Саша даже думать не хотела, казалась удивленной и заинтригованной.

Еще вчера Александра с ума сходила от беспокойства и дурных предчувствий, но сегодня ей не хотелось думать ни о чем плохом, и даже новое свидетельство странного поведения Яна не слишком ее обеспокоило. Ну не мог поговорить со всеми, ничего страшного, наверняка у него и вправду есть сейчас срочное дело.

* * *

Дорожные сборы не отняли много времени. У Саши, например, и вещей-то особо не было — только смена белья, джинсы, свитер, куртка и кроссовки — все, что ей принесла Ангелина, необыкновенно точно определившая размер. Все оказалось впору и прекрасно село на Александру. Золотистого дракончика девушка положила в карман куртки, и его любопытная задорная мордочка весело выглядывала оттуда.

— Едем, — поглядывая на часы, сказал Глеб. — Еще неизвестно, не ждут ли нас сюрпризы по дороге…

Сказал — как в воду глядел. Сюрпризы действительно ждали. На подъезде к одному из пунктов ГАИ движение замедлилось.

— Какие-то проблемы? — спросил Глеб, сидевший рядом с Ангелиной, на переднем сиденье.

— Сейчас, — отозвалась Динка, устанавливая какие-то настройки на своем приборе.

В салоне послышалось потрескивание, а затем звук голосов.

— Не пропустите. Особые приметы: шрам на левой щеке. Чтобы поймали этого козла, поняли?!

— Есть, товарищ капитан, — отрапортовал другой голос.

Динка отключила громкость.

— Ловят какого-то бандита, — сообщила она, громко зевнув, — ничего страшного. Но я еще в наушниках послушаю, мало ли что…

— Может, свернем, пока не поздно? — Глеб с беспокойством наклонился к лобовому стеклу. — На всякий случай.

— Поздно, — Ангелина кивнула куда-то вверх.

Саша не сразу различила в синеве неба вертолет, выписывающий над ними большие круги.

— Если свернем, то сразу привлечем внимание, — пояснила вампирша. — А так не беспокойтесь, что я, с постовыми не справлюсь, что ли? Увидят то, что нужно, даже не сомневайтесь.

— Хорошо, — Глеб кивнул, хотя по-прежнему выглядел напряженным. — Но будьте готовы, если что…

Александра нащупала в кармане куртки золотистого дракончика, и ей показалось, будто из игрушки в руку полилось успокаивающее тепло.

Очередь двигалась медленно, и до поста они добрались еще через час, когда уже начало смеркаться. Солнце — недолгий гость в это время года.

— Ни звука! — резко сказала вампирша и опустила со своей стороны стекло.

— Здравствуйте, лейтенант Сергеев. Предъявите документы! — заглянул в машину молодой мужчина.

— Здравствуйте, лейтенант Сергеев! — Ангелина просияла улыбкой. — Пожалуйста. А в чем, собственно, дело?

— Понимаете, — молоденький лейтенант смутился, — ловим опасного террориста.

— Какой ужас! — Лина кокетливо поправила волосы. — Надеюсь, я на него не похожа? Я, видите ли, опаздываю…

— Конечно, — на лице лейтенанта застыло глупое выражение. — Извините. Поезжайте, пожалуйста, и хорошей вам дороги!

— И вам удачи! — Ангелина послала молодому постовому еще один многообещающий взгляд, опустила стекло и рванула машину с места. — Ну вот, ничего сложного.

Александре показалось, что постовой вообще не заметил, что в автомобиле есть кто-то, кроме очаровательной девушки за рулем. Хорошо обладать Линиными способностями. Решает многие проблемы. Это конечно, но кто-кто, а Саша ни за что не поменялась бы с вампиршей местами. Уж слишком ясно ей помнился холод и пустота межмирья. Что-то подобное вампиры ощущают всегда, они не живые, и как бы ни восхваляли их особые способности, это не стоит простых человеческих ощущений.

Они удалялись от поста. Негромко играла музыка, в окне проносилась темная стена голого леса. Похоже, все действительно складывалось весьма неплохо.

И тут Ангелина вдруг резко вдавила педаль в пол. Машину крутануло и занесло на обочину, а Саше показалось, что ее саму сейчас расплющит между дверцей и навалившимся сбоку Северином.

— Ты чего?! — воскликнул Глеб, приложившийся лбом о стекло.

— Пыталась не сбить его, — ответила Ангелина, кивнув в сторону.

Саша, прижатая к стеклу, и вправду увидела на дороге темный силуэт. Кто-то медленно приближался к машине.

— Кого его? — спросил Глеб, морщась и вытирая рукой кровь из разбитого лба.

— Вашего ненормального дружка, — бесстрастно выдала вампирша.

И тут Александра, не думая больше ни о чем, рванула дверцу и выскочила на улицу.

Это был Ян. Такой же взлохмаченный, как всегда, с поднятым воротником куртки, похожий на нахохлившуюся хищную птицу. На ворона.

Саша хотела подбежать к нему, но на плечо опустилась чья-то рука. Девушка с недоумением оглянулась на Глеба, который уже оказался рядом.

— Не прикасайся к нему пока, — сказал Глеб, — это опасно.

— Но почему? — Александра ничего не понимала.

— Заклинание. — Ян как раз подошел к ним. — Не смертельное, но достаточно неприятное. Меня сейчас действительно лучше не трогать.

Девушка нахмурилась. Происходящее опять начинало ей не нравиться.

Лицо Яна, насколько можно было разглядеть в сумерках, оставалось бесстрастным.

— Как ты здесь очутился? — Саша вглядывалась в него со смутным подозрением. И все-таки что-то с ним было не так. Не в порядке.

— Я тоже очень рад тебя видеть, — маг криво улыбнулся. Так знакомо, как в былые времена, когда между ними, казалось, лежала целая пропасть, — я здесь, чтобы предупредить вас кое о чем, — произнес Ян, не ответив, по существу, на ее вопрос.

Динка и Северин тоже выскочили из машины и теперь замерли возле Яна, не зная, как реагировать на происходящее. Ангелина стояла чуть поодаль, ближе к машине, словно не решалась подойти к магу.

— Что происходит? — тихо спросила Дина.

А она очень быстро повзрослела. Раньше обязательно ляпнула бы что-то неуместное.

— Это ловушка. Вас засекли на посту, а впереди засада, — ответил Ян, хотя Саша сомневалась, спрашивает ли Динка об этом, или ее тоже беспокоят неожиданные появления и столь же стремительные исчезновения Яна, его странные срочные дела, а еще то непонятное заклинание, о котором сказал Глеб.

— Да ладно, — Ангелина, оказывается, живо прислушивавшаяся к разговору, засмеялась, — никто нас не засек. Этот сержант, или кто он там, был совсем зеленым.

— А вам не показалось подозрительным, что ловить опасного бандита отправили юного сержанта? — ухмыльнулся в ответ Ян. — Ничего, что вы прошли пост слишком легко?..

Александра задумалась. В словах Яна была логика… Но если их засекли, почему отпустили, а не схватили там?

— Слишком много свидетелей, — ответил Ян, и Саша вздрогнула, как точно он прочитал ее мысли. — Вы бы не позволили взять себя тихо, а значит, информация могла бы просочиться в социальные сети фактически мгновенно. У всех, слава богу, мобильники или планшеты при себе. Еще увидели бы, что хватают подростков. Ну какое из вас бандитское формирование или чеченские террористы? Извините, недотягиваете.

— Но как нас засекли? — Судя по выражению лица Глеба, он безоговорочно поверил Яну. — У нас же стекла тонированные…

Но Ангелина, похоже, поняла, потому что тихо, но цветисто выругалась.

— Это моя ошибка, — вампирша нервно забарабанила пальчиками с безукоризненным маникюром по грязному капоту машины. — Я применяла способности, и если поблизости был вампир, он это почувствовал… К нам специально отправили того глупого сержанта, используя его вслепую. Он сам был уверен, что ищут террориста… А рядом стояла патрульная машина, я помню, тоже тонированная.

— И мы даже догадываемся, кто в ней сидел, — подытожил Ян.

Саша кивнула. Среди приспешников Евгения Михайловича был такой, как Ангелина. А они-то повелись, как глупые, поверили, что все обошлось очень легко.

— И что же нам приготовили? — поинтересовался Глеб.

— Я не знаю. Наверняка нечто вроде сюрприза. Знаете же анекдот про то, как заяц приходит в ресторан, а там спецобслуживание: собрались волки и ждут зайчатину в сметане. Так они ему тоже «Сюрприз!» кричали…

— Ты нас успокоил, — фыркнула Дина. — Видимо, не такое уж страшное на тебе заклятие, если шуточки остались прежними. Только что нам теперь делать?

— Идти пешком, — ответила Ангелина серьезно. — Тут, судя по карте, лес. Найти кого-то в лесу сложно, а учитывая то, что поведет вас Северин, и вовсе нереально.

— Вас? — хмуро переспросил Северин. — Что значит «вас»?

— А это значит, — вампирша смотрела на него в упор, — что я поеду по дороге на своей машине.

— Ты шутишь? — уточнил Глеб.

— Нет, ничуть. Во-первых, собью их со следа. Во-вторых, посчитаюсь кое за что. — Лина с беззаботным видом принялась тереть запачканные ладони.

— Ты что, смерти ищешь?! — Северин шагнул к ней, словно собирался схватить и не дать совершить очередную глупость.

— Глупенький волчишко! — вампирша засмеялась. — Я уже мертвая! Да и ничего они мне не сделают! Слабоваты против меня! Сейчас, когда темно, у них вообще нет шансов. Ночь — наше время, время чудовищ!

Эти слова в устах гламурной Ангелины звучали так странно, что Александра едва верила собственным ушам.

— Там вампир, — напомнил Глеб.

— Подумаешь, — Лина пожала плечами, — он моложе меня, и я уже справлялась с ним, если помните. Без шансов!

Она открыла дверцу машины и помахала рукой: пока-пока!

— Стой! — вдруг взвизгнула Дина так резко, что Саша вздрогнула. — Сколько еще ты собираешься нас спасать? Думаешь, нам это приятно? Думаешь, круто смотреть, как ты раз за разом вытаскиваешь наши задницы из очередной переделки?! Да пошла бы ты со своим благородством!..

Ее голос срывался от волнения.

— Благородством? — Секунда — и Лина, оказавшись возле Динки, схватила девушку за шею.

Северин тихо зарычал и двинулся к ним.

— Я эгоистка! Махровая эгоистка. Хорошенько запомни это, деточка! — процедила вампирша и тут же вновь оказалась у машины. Один миг — и на землю полетели рюкзаки из багажника. Затем хлопнула дверца, заревела музыка, и машина, как сумасшедшая, понеслась по шоссе.

— Да она еще ненормальнее, чем мы! — протянула Динка с явным уважением в голосе.

Северин со странной тоской посмотрел на дорогу, где проносились, слепя фарами, немногочисленные машины, а потом повернулся к друзьям.

— Пойдемте… — он нахмурился. — А где Ян?..

Александра огляделась. Мага и вправду не было. Он исчез, даже не потрудившись предупредить друзей, не сказав, когда собирается нагрянуть в следующий раз и так и не позволив к себе прикоснуться.

— Идемте, лучше не задерживаться здесь, нас могут заметить с дороги, — напомнил Глеб и, подняв свой рюкзак, первым шагнул в лес.

Остальные с неохотой последовали за ним.

— Глеб, — позвала Саша, когда они уже примерно полчаса брели по непонятным лесным дебрям, продираясь через кусты, спотыкаясь на мокрых кочках, каким-то чудом не свалившись в овраг, — мне очень нужно с тобой поговорить.

Он приотстал, подстраиваясь под шаг девушки.

— Ян… Ты знаешь, что с ним? — спросила она тихо.

Некоторое время Глеб молчал, и слышался только хруст веток под ногами и тяжелое дыхание усталой Динки впереди.

— Я не могу тебе сказать. Но, поверь, ничего страшного, ничего нерешаемого, — заверил Глеб.

— Клянешься?

— Клянусь.

Они снова пошли молча.

— А там… у… — Вставший в горле комок помешал девушке назвать имя их бывшего директора, — ну там, когда ты мне сказал, что Ян выжил, ты ведь соврал, так?

— Соврал, — отозвался Глеб едва слышно. — Но теперь не вру. Ты же знаешь Яна, он как мылом намазанный — из любой переделки выкрутится.

Девушка кивнула и замолчала, сосредоточенно сжимая в кармане куртки вселяющего уверенность в благополучном завтрашнем дне дракончика. Если для того, чтобы все было хорошо, нужно в это верить, она будет верить. Изо всех сил. Вопреки всему.

Глава 9

Крутой вираж

«Чего-то долго никого нет. Уж не ошибся ли этот маг?..» — Ангелина вглядывалась в дорогу, но ничего особо подозрительного не видела. Впрочем, чем дольше она едет, тем больше времени у остальных для того, чтобы уйти как можно дальше от трассы.

Насколько она представляла себе бывшего директора, он весьма ушлый и подозрительный тип. Такой не в одном месте засаду устроит, так в другом.

«Хотя у Яна сейчас явно не все дома, идея бросить машину и добираться в Питер окольными путями неплоха», — решила вампирша.

За стеклом стремительно темнело, по бокам дороги уныло торчали голые деревья.

Ангелина никогда, даже будучи человеком, не любила это время года. «Унылая пора, чего-то там очарованье», — пришли в голову заученные в детстве строчки. «Нет никакого очарования. Только серость, сырость и грязь», — сказала себе вампирша.

Руки привычно лежали на руле, дорога исчезала под колесами, мысли Ангелины унеслись далеко в прошлое.

В ту осень было совсем плохо. На свой семнадцатый день рождения она обнаружила в конверте на столе традиционный подарочный сертификат Л’Этуаль и не менее традиционный букет роз. Ангелина знала, что их заранее заказывает папина секретарь-референт, потому что отец слишком занят, чтобы думать о таких мелочах, как день рождения дочери.

Раньше он хотя бы устраивал нечто вроде приема (ну и плевать, что это лишь повод собрать нужных ему людей, всегда можно представить, что праздник в ее честь). А сейчас отец надолго уехал из России, и до Ангелины никому не было дела.

Девушка весь день просидела, глядя на телефон, но он так и не зазвонил. Может, отцу не напомнили, а может, он был слишком занят на каких-нибудь переговорах.

Вечером, усевшись в теплую ванну, Ангелина съела целую упаковку таблеток, до крови порезала себе запястья и стала ждать смерти, представляя, как отец наконец пожалеет о том, что не уделял ей внимания, как примется ее оплакивать.

К несчастью, прислуга у них в доме была бдительная и вышколенная. Дверь в ванную взломали, вызвали врачей. А спустя несколько дней в больнице девушку навестил отец.

Он ни разу не назвал дочь по имени, обращался к ней в третьем лице и смотрел сквозь нее тяжелым немигающим взглядом.

«Как будто меня там и не было, впрочем, почему как будто, для него люди на самом деле ничего не значили, важны только деньги и власть», — мысленно поправилась Ангелина.

— Если моя дочь настолько глупа, что не ценит тех благ, которые я ей дал, а они, заметим, достались мне недешево, — наконец заговорил отец, — то я не позволю ей испортить мою репутацию своими бессмысленными выходками. Еще раз случится что-то подобное, и я тихо и без лишнего шума отправлю ее в психиатрическую клинику. В очень хорошую клинику, где таким глупым девочкам, как она, ставят мозги на место.

И Ангелина, собиравшаяся встретить его холодным равнодушием, может, даже не разговаривать с ним, расплакалась, стала умолять, просить прощения и обещать, что подобные выходки больше не повторятся.

Отец буркнул:

— Хорошо, — и вышел из палаты.

Впрочем, нет худа без добра: прежняя гувернантка, которая Лину так раздражала, навсегда исчезла из их дома. Вместо нее отец нашел старую и очень бдительную тетку, которая, хотя и следила за каждым Ангелининым шагом, по крайней мере, не пыталась влезть в душу.

А потом появился он — парень с холодной, как у мертвеца, кожей и странным именем Владлен.

Сразу было понятно, что он особенный, но оказалось, что некоторыми вампирами управлять так же просто, как обычными парнями. Ангелина позаботилась о том, чтобы действительно заинтересовать нового знакомца. Она то манила, то отталкивала его, пока Владлен, чтобы произвести нужное впечатление, не продемонстрировал ей свою природу. И вот тогда Ангелина, засняв эту демонстрацию на скрытую камеру, пригрозила:

— Или ты сделаешь меня вампиром, или завтра это видео будет на Ютьюбе. Ты, кажется, говорил, что вы стараетесь сохранить свое существование в тайне?..

— Я тебе голову оторву! — прошипел Владлен и пихнул девушку в стенку с такой силой, что из груди вышибло весь воздух.

— Ну что ты, милый, — Ангелина похлопала ресницами, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. — Если со мной случится что-то плохое, видео тем более попадет в Интернет. Ты же не думаешь, что я не подстраховалась.

Владлен хлопнул дверью, а Лина без сил сползала на пол. Девушку колотила дрожь, было очень страшно, но Ангелина улыбалась. Она знала, что победила.

Владлен перезвонил через несколько дней. Большая машина с затемненными стеклами ожидала девушку в одном из неприметных московских переулков. Тогда она впервые увидела старейшину.

В первое мгновение Ангелине захотелось бежать, бежать отсюда сломя голову, но она пересилила себя. Человек в нелепой одежде, похожий на ожившую мумию с пронзительными страшными глазами, жестом пригласил ее в машину.

— Чего же ради, юница, ты желаешь оставить свое смертное существование? Ты молода, красива, немало радостей, должно быть, в твоей жизни? — спросил он тогда.

— Ради силы и власти, — ответила Ангелина.

— Весьма возможно, что ты обретешь ее со временем, — заметил вампир, — твой отец богат, поможет тебе.

— Но я хочу сейчас! — воскликнула девушка. Конечно, она не стала рассказывать о сложности своих семейных отношений, но ей казалось, что этот странный человек, то есть нечеловек, видит ее насквозь.

«Неужели и я, став вампиром, буду выглядеть так же? — мелькнула в голове ужасная мысль. — Но Владлен, он же не похож на чудовище из ужастиков?!»

Старейшина как будто прочитал ее мысли:

— Со временем, да, даже мертвая плоть ссыхается под грузом лет. Но это будет весьма и весьма нескоро по человеческому счету. Вполне возможно, что ты и не доживешь.

— Я согласна! — заявила Ангелина.

— Быть по сему, но ты, как и остальные мои дети, станешь служить мне, — добавил вампир. — Подумай, не прогадаешь ли?

— Подумала. Я готова, — кивнула девушка. — Мне кровью расписаться, что ли, надо?

Вампир зашелся в приступе кашля, но спустя секунду она поняла, что это смех. Самый страшный смех, который ей доводилось когда-либо слышать, похожий на трение наждака, на шорох бумаги и повизгивание пенопласта. От такого звука мелкие волоски на руках вставали дыбом.

— С врагом рода человеческого, также князем мира сего именуемым, не имею ничего общего, — заверил вампир, отсмеявшись, и ткнул рукояткой трости в перегородку, отделявшую их от водителя.

Машина тронулась.

А потом был темный подвал, каменный алтарь, на который положили девушку, фигуры в капюшонах и странное монотонное пение. В этот момент Ангелина отчетливо поняла, что сейчас умрет, умрет по-настоящему.

Ей захотелось бежать прочь или броситься к ногам старейшины и просить отпустить ее с миром. Но девушка чудовищным усилием воли переборола себя.

«Может, хоть так папа оценит, на что я пошла ради него», — подумала она, прежде чем клыки вонзились ей в шею. А потом пришли боль и мрак…

* * *

«Совсем стемнело уже, — Ангелина дернулась и поудобнее устроилась за рулем. — Надо же было так задуматься, а тут, между прочим, где-то засада…»

Она нажала на педаль, прибавляя газ на подъеме, и тут, как назло, шедшая впереди «Газель» решила посоревноваться с каким-то большим джипом. Результат оказался ожидаемым: машины с лязгом зацепились боками и встали, перегородив дорогу.

«Идиоты, для вас же правила написаны!» — рыкнула вампирша, едва успев затормозить перед остановившимися машинами. Неожиданно в зеркале заднего вида Лина увидела, что идущая позади фура также встала поперек дороги. В лицо вампирше ударил синий смертоносный свет.

Кожа на лице пылала, но Ангелина все же сумела чуть-чуть приоткрыть глаза. Как раз достаточно, чтобы разглядеть нападавших.

Боковое стекло разбилось от страшного удара, и в салон влетело что-то, испускающее вонючий дым.

«Газовая граната», — догадалась Лина.

Прямо перед лобовым стеклом появилось лицо человека в штурмовом шлеме с глухим пластиковым забралом. Вампирша не видела его глаз, но попробовать все-таки стоило.

«Ты не можешь стрелять в меня, я самый дорогой для тебя человек!» — Она почувствовала, как ее воля подчиняет волю бойца. В противоположное стекло тоже стукнули чем-то тяжелым.

Ангелина метнулась на соседнее сиденье и, не обращая внимания на вспышки выстрелов, с силой ударила руками в дверь. Человек, пытавшийся разбить стекло, отлетел в сторону, и вампирша выскочила в ночь.

Бок обожгло, как будто по нему провели раскаленным прутом.

«Серебро! — осознала Ангелина. — У них серебряные пули!»

Она выхватила пистолет.

«Хорошо, догадалась взять обычное оружие». — Она выстрелила в человека, наставившего на нее автомат. Потом еще раз в одурманенного, так и стоявшего неподвижно, как соляной столб, и, петляя, бросилась в лес.

Позади пули, злобно визжа, стукались в ни в чем не повинный джип, чей высокий корпус скрыл Ангелину от нападавших.

Она бежала через черный заболоченный лес до тех пор, пока шум шоссе не смолк. И лишь после этого остановилась. Ее трясло.

«Порву! Выпью досуха! Как они посмели!» — От того, что кто-то пытался убить ее, убить по-настоящему, навсегда, вампиршу охватил дикий, неконтролируемый ужас. Она не помнила, когда ей в последний раз было так страшно. Разве что в тот вечер, когда она перестала быть человеком.

Чтобы унять это отвратительное ощущение, Ангелина стала говорить вслух.

— Если противник сильнее тебя, сделай его слабее. Они либо останутся на дороге, либо будут искать меня в лесу. Тогда им придется разделиться, не пойдут же они всей толпой. Их много, а я одна, к тому же убежала, показала себя слабой, напуганной… Могут и рискнуть.

И Ангелина бесшумно направилась назад, к дороге.

Догадка оказалась верной. Люди шли, растянувшись извилистой цепочкой. Судя по тому, что они не спотыкались на каждом шагу, какие-то хитрые устройства позволяли им видеть в темноте. Она не слишком увлекалась техникой, но где-то слышала, что такие штуки ориентируются на тепло.

«А я сейчас холодна, как эта болотная жижа», — хихикнула Ангелина.

Впрочем, лезть на подготовленных, решительных людей с заряженным серебром оружием ей вовсе не хотелось. Внутренний зверь предостерегающе взвыл. Это было слишком опасно. Вампирша уже было собиралась пострелять в воздух, увести их подальше в лес, чтобы выиграть побольше времени и сбежать, как вдруг что-то привлекло ее внимание.

Это было легкое, как дуновение ветерка, ощущение чужого, отнюдь не человеческого разума. Другой вампир шел позади людей, пытаясь обнаружить малейшее присутствие силы. И это нельзя было оставлять просто так.

— Один раз, в школе, он ушел от меня, но хватит!

Ангелина, заставив зверя заткнуться, без всплеска погрузилась в темную болотную воду. Она лежала абсолютно неподвижно и не пошевелилась даже, когда нога в тяжелом ботинке опустилась ей прямо на грудь.

Посчитав про себя до ста, Лина так же медленно поднялась из воды. Люди и вампир ушли вперед. Она сняла с шеи кожаный мешочек и извлекла из него серебряный кинжал, похожий на толстую шпильку для волос.

— Отец, среди наших врагов есть иуда, один из наших, предавший тебя. Он служит людям, — вспомнился ей недавний разговор. — Что, если я его встречу?..

— Дитя, ты ведаешь, какова участь предателей. Если же ты не сможешь его схватить… — Отец помедлил. — Иуде дали тридцать сребреников. Дай ему это серебро, — и он протянул ей кинжал.

«Похоже, время пришло!» — подумала Ангелина. Поморщившись, потому что от ядовитого металла даже на расстоянии исходило ощущение враждебности, она тихо пошла вперед. Ангелина не пыталась подавить волю предателя, не пыталась даже внушить, что ее тут нет. Все это пошло бы только во вред. Сейчас главное — внезапность.

«Иногда даже такая ерунда, как умение тихо ходить в лесу, может принести пользу», — подумала вампирша, с благодарностью вспомнив Отца, который позаботился о том, чтобы ее научили всему, что нужно.

Вампир оказался слишком беспечен или слишком сосредоточен на ее поисках, и Лина смогла беспрепятственно к нему подкрасться.

Один точный удар под левую лопатку — и готово. Глядя, как предатель осыпается пеплом на опавшие, подгнившие осенние листья, Ангелина почувствовала, что страх, разочарование и ощущение невезения уходят, уступая место приятному теплу внутри, какое бывает после сытной еды.

«Люди! Сейчас они заметят!» — стремительно пронеслась в голове мысль, и вампирша едва успела скрыться в темной воде ближайшего озерца.

Теперь нужно выждать. Не будут же они осушать и перекапывать тут все?

Когда прошло достаточно времени, она вылезла на сушу. Ангелина посмотрела на свое отражение в темной воде и усмехнулась:

«Теперь я действительно похожа на чудовище из ужастика, и так оно и есть!»

Враги ушли. Можно подумать о том, чтобы догнать остальных. Ночной бой укрепил Ангелину и наполнил уверенностью в собственных силах.

«Теперь я знаю, что делать с теми, кто предал меня или послужил причиной предательства, — сказала себе Лина, — но, разумеется, поручение Отца прежде всего».

Она бежала быстро, но размеренно, не сбиваясь с темпа. Вокруг монотонно мелькали деревья, и мысли Лины снова невольно вернулись в прошлое.

* * *

Тогда, той осенью, уже после обращения, она легко перескочила ограду дома, еще недавно казавшуюся высокой и неприступной. В кабинете горел свет. Как обычно, даже дома, отец работал допоздна.

Ангелина остановилась и задумалась.

«Сейчас я войду к нему и скажу… А что я ему скажу? „Папа, я стала вампиром. Теперь я сильная“. Может быть, лучше влезть в окно?..»

Ее размышления прервал чей-то скрипучий голос:

— Ангелина, это ты? Сейчас же зайди в дом!

Новая гувернантка каким-то сверхъестественным образом заметила ее появление.

— Где ты была? Я немедленно сообщу отцу о твоем возвращении, и будь уверена, тебя ждет очень неприятный разговор, — сообщила женщина торжествующе.

Лина склонила голову набок и посмотрела на старуху своим новым вампирским взглядом.

— Я сама поднимусь и все ему скажу.

Гувернантка решительно взмахнула рукой:

— Немедленно иди в свою комнату! Иначе будет хуже. Я сообщу, что у тебя опять появились эти «глупости»!

Она выделила последнее слово, как будто говорила о чем-то исключительно противном.

— Ах, няня, — рассмеялась Ангелина, — меня не было… сколько дней? Семь? Куда уж глупее. Так что прочь с дороги, старуха!

Женщина хотела возразить, но от возмущения не могла вымолвить ни слова.

— А впрочем, — промурлыкала Лина, — почему я должна щадить тебя, мерзкая тупая доносчица?..

Тут ее новая наставница заподозрила что-то неладное и отступила… Но было уже поздно…

После трапезы, от которой Ангелина получила неожиданно острое наслаждение, она оставила холодеющее тело гувернантки у подножия лестницы и поднялась на второй этаж.

Вот и дверь в кабинет отца. Он всегда требовал, чтобы люди стучали перед тем, как войти.

«Только я уже больше не человек, а значит, правила меня не касаются», — подумала девушка.

Услышав скрип двери, отец поднял голову, и Ангелина остановилась, снова наткнувшись на холодный взгляд, направленный куда-то сквозь нее.

— Нагулялась? — отец уже снова склонился над бумагами, словно не обнаружил в возвратившейся дочери ничего достойного внимания. — Ну, что же, я тебя предупреждал. За все надо платить. Это была твоя последняя выходка. Сейчас я вызову машину и врачей.

— Папа, я не больна, — возразила Ангелина. — Теперь я сильная, по-настоящему.

Вампирша осмотрелась и, подхватив большие напольные часы, с силой швырнула их в стену. Они были по-настоящему тяжелыми, чугунными, и раньше она не то что поднять их, и сдвинуть бы не смогла. По полу застучало разбитое стекло, покатились какие-то шестеренки…

Ангелина подошла к столу и, схватив металлический нож для вскрытия писем, легко свернула его в причудливую загогулину.

— Твоя дочь больше не слабая, глупая девочка! — заявила Лина, выпустив клыки. — Я могу гипнотизировать людей, я способна помогать тебе, наверняка это пригодится в бизнесе. Представь, приходит какой-нибудь тип на переговоры и без разговоров подписывает все что нужно…

— Вынь эту гадость! — Отец смотрел на дочь с неприязнью, нет, даже с отвращением, как на какую-нибудь дохлую жабу.

— Ты что думаешь, это игрушки?! — закричала Ангелина. — Полагаешь, я в магазине приколов купила?

Он быстро встал и действительно попытался выдернуть один из клыков.

При виде озадаченного выражения на лице отца Лина расхохоталась.

«Ну вот, наконец мне удалось его удивить!» — подумала она. Это было чертовски приятное ощущение.

— Я теперь вампир, папа, и это — потрясающе! Не бойся, я тебя не трону, но больше никаких гувернанток и угроз отправить меня в психушку!

Отец опустил глаза.

— Ладно, дочь, — сказал он. Голос его был странным, как будто в горле у него что-то застряло, — давай сядем, поговорим по-семейному.

Ангелине хотелось закинуть ноги на стол или сделать еще что-нибудь такое, но она спокойно села и сложила руки на коленях. «Не стоит слишком сильно шокировать папу, ему понадобится время, чтобы привыкнуть», — решила она.

— Извини за часы, но иначе ты бы не поверил, — сказала Лина.

В комнате повисла тишина. Наконец, когда она стала невыносимой, отец заговорил:

— Извини, я ограничивал твою свободу, не давал тебе достаточно карманных денег, и мои подарки… наверное, ты ожидала чего-то… подороже.

— Папа, — перебила его Ангелина, — что за бред ты несешь, при чем тут подарки?! И потом, они были не от тебя. Я же знаю, что их покупала эта мымра, которая твой секретарь. Я вообще не о деньгах.

— Теперь у тебя будет все, что захочешь, — бормотал отец.

«Черт! Что это с ним? — подумала девушка. — Почему он даже не смотрит на меня?..»

В коридоре послышался топот ног, и в комнату ворвались двое папиных телохранителей. Отец стремительно отскочил к окну, в руке у него был пистолет.

— Это не моя дочь! Просто похожая на нее девушка! Она пыталась меня убить, стреляйте! — приказал он.

— Папа? — недоумевающе спросила Ангелина, происходящее казалось ей нереальным.

«Как ужастик, — подумала девушка, — может быть страшно, но знаешь, что такого не случается на самом деле».

Девушка встретилась взглядом с отцом. В его глазах было незнакомое ей прежде чувство — страх. Теперь Ангелина догадалась: «Он меня боится. С того самого времени, как понял, что все происходит по-настоящему. Он пытался меня заболтать, а тем временем вытащил пистолет и вызвал охрану. Потому что для отца есть только те, кто слабее и боится его, и те, кто сильнее, кого боится он. Папа решил, что я сильнее»… Даже в такой момент эта мысль доставила Лине удовольствие.

— Стреляйте! — заорал отец.

Ангелина вскочила, что-то сильно толкнуло ее в спину, но она удержалась на ногах и бросилась к охранникам, не обращая внимания на грохот выстрелов и толчки пуль.

Девушка подхватила с пола многострадальные часы и что есть силы запустила их в голову одному из людей. Телохранитель упал, как марионетка, у которой обрезали державшие ее нити. Второй с невнятным воплем выскочил из кабинета.

«Я скажу, что не все так плохо, что у каждого из нас есть свои сильные стороны, мы можем жить вместе, а старейшине наплету что-нибудь», — девушка повернулась к отцу.

Забившись в угол, он наставил на нее пистолет. В глазах мужчины застыл страх.

Все заготовленные слова вылетели из головы, и вместо этого Ангелина сказала:

— Попробуй выстрелить, и последуешь за ним, — она показала на лежащее на полу тело, вокруг которого уже расплывалась кровавая лужа.

— Успокойся, — прохрипел отец. — Я дам тебе достаточно денег, можешь развлекаться как хочешь.

«Если он так боится, сможет ли он меня снова полюбить, любил ли он меня когда-нибудь?»

— Папа, — Ангелина не мигая смотрела на него, — ответь мне на один вопрос. После этого я уйду, обещаю. Но если ты соврешь, я убью тебя. Кстати, я теперь чувствую, когда люди врут, так что не испытывай судьбу.

Отец молча кивнул.

— Ты меня когда-нибудь любил, ну еще до всего этого? — она обвела рукой комнату.

— Я… — хрипло начал отец.

Ангелина прищурилась и оскалила клыки.

— Не рискуй, а то проиграешь, — конечно, ее еще не учили таким штукам, но отец об этом не знает, а ей как никогда нужен честный ответ. — Я уйду, как обещала, и оставлю тебя в покое. Навсегда. Независимо от того, что ты скажешь. Если, конечно, это будет правда, — добавила она.

Отец замолчал. Ангелине казалось, что прошло, наверное, лет сто, когда он наконец заговорил.

— Я не уверен точно, наверное, когда-то давно. — Ангелина угрожающе двинулась к нему. — Ты меня всегда раздражала! Всегда была писклявой дурой, даже когда только родилась! — заорал он, поднимая оружие. — Не подходи, тварь!

Ангелина бросилась прочь из кабинета. Проносясь по лестнице, она опустила голову пониже. Потому что вампиры не плачут. Не при людях, во всяком случае.

В тот вечер она убила еще сколько-то людей, Лина не помнила точно. Отец — не тот трус, а настоящий, с большой буквы Отец, сурово наказал новообращенную, сказав, что если она будет так продолжать, то скоро погибнет. И в отличие от того, что ей говорил тот другой, жалкий человек, Ангелина слышала в голосе старейшины неподдельное беспокойство. Ему было не все равно.

* * *

«Говорят, что если человеку чего-то не хватает, то судьба ему это дает, — подумала вампирша сейчас, продолжая бежать по застывшему ночному лесу, — у меня не было семьи. Теперь есть. Есть Дом и Отец. Врут те, кто утверждает, будто смерть ничего не решает. Это правило касается только тех, кто неправильно умер».

Какой-то шорох привлек ее внимание. Ангелина остановилась.

— Эй, выходи, какой же ты волк, если прятаться не умеешь!? — крикнула она во тьму, туда, где ощущала горячую пьянящую кровь, в которой мешался аромат человека и зверя.

— Я и не прятался, — сказал Северин, появляясь из-за дерева.

Глава 10

Нежданная весть

Северин беспокоился все больше. Хотя он не сказал ни слова, все чаще отставал, делал круги, и после каждого такого круга лицо его становилось все мрачнее. Глеб и сам уже поглядывал на часы, беспокоясь, где же Ангелина, удался ли вампирше ее отчаянный маневр. Хотелось бы. Характер у нее, конечно, не сахар с медом, но все же она, как выяснилось, далеко не так плоха, какой хочет показаться. У Глеба вообще создалось впечатление, что Лина многое делает назло, напоказ, как обиженный ребенок. Откуда в ней это — вопрос. Может быть, школьный психолог Светлана и разобралась бы, а Глеб даже не собирался.

Идти по темному лесу было трудно — то корень под ноги подвернется, то колючие кусты…

— Остановимся здесь, — неожиданно вынырнул из темноты завершивший очередной круг Северин. — Никуда не уходите, я сейчас.

И он снова исчез, прежде чем кто-либо смог возразить. Глебу хотелось бы составить другу компанию, но парень прекрасно понимал, что без него Северин будет действовать гораздо быстрее и эффективнее. Глупо становиться ненужным балластом и тормозить поиски, воображая при этом, будто помогаешь.

Они уселись на поваленный ствол дерева. Каждый слишком устал для того, чтобы разговаривать, поэтому все молчали. А может, не только из-за усталости, но и от того, что беспокойство было слишком сильно, слишком важным стал вопрос «как быть дальше». Ясно, что люди Евгения Михайловича их ждали, а значит, директор понимает, куда идут его бывшие ученики. Теперь артефакты либо перепрячут, либо устроят там, где они хранятся, смертельную ловушку. Глеб даже склонялся к последней версии, учитывая, что Евгений Михайлович — человек умный и знает: нельзя вечно бегать и перепрятывать. Скорее всего, у него хватит и ресурсов, и жесткости, чтобы на этот раз покончить с группой навсегда, взять ее в железные тиски и раздавить.

Какие у них варианты? Позабыть об артефактах и залечь на дно? Плохой выбор. Если они не отберут артефакты, Евгений Михайлович наверняка перестанет собирать полный комплект и решит воспользоваться тем, что есть, понимая: это лучше, чем ничего. И какая каша заварится в этом случае, даже предположить страшно. Нельзя. Да и вампиры вряд ли позволят им залечь на дно. Пока что старейшина был с ними, как понимал Глеб, весьма мягок, но если он решит, что группа не оправдала ожиданий, все переменится.

Надо думать… надо искать выход…

Глебу казалось, что голова сейчас расколется. От усталости он и так едва соображал.

В кустах послышался шорох. Глеб осторожно достал из кармана выданный Ангелиной пистолет. Ничего не видно. Девушки, не сговариваясь, придвинулись ближе к Глебу. Парень щелкнул предохранителем, готовый встретиться с любым врагом, от человека до ночного хищника…

— Это мы, — донесся голос Северина.

Глеб с облегчением перевел дыхание, но пистолет не убрал — мало ли что может скрывать в себе темнота, каких людей или чудовищ, умеющих подражать голосам.

Александра направила фонарик в сторону, откуда слышался шорох. Свет выхватил из тьмы сосредоточенное лицо Северина, затем — лицо Ангелины, грязное, покрытое коркой грязи. Сейчас вампирша действительно напоминала чудовище.

— Как прошло? — спросил Глеб, когда они подошли ближе.

— Нормально, — вампирша пожала плечами. Теперь было заметно, что она грязная вся — с ног до головы. — Счет один ноль в мою пользу. Одного они потеряли, а люди пошли в другую сторону.

— Спасибо, — Глеб встал и протянул вампирше руку.

Лина явно не ожидала такого жеста и на минуту застыла, а потом как-то неуверенно подала свою грязную ладонь. Глеб крепко ее пожал.

— Минус один — это Славик? — уточнил он, понимая, что вряд ли Ангелина удостоила упоминанием кого-то из рядовых подчиненных Евгения Михайловича, большая часть из которых даже не представляет, на кого работает.

— Он, — согласилась Лина.

— Спасибо, — Саша тоже встала и подала вампирше руку.

Герой дня на сегодня определился совершенно четко и совершенно заслуженно, если уж говорить откровенно. Только Динка ничего не сказала, но Глеб и не ожидал от нее такого. Молчит, не дразнит вампиршу — уже хорошо.

— Я видел неподалеку заброшенную деревеньку, там и переночуем, а то поздно уже, — сказал тем временем Северин.

— Хорошо, — кивнул Глеб. Все сейчас нуждались в отдыхе, да и идти в темноте по лесу, спотыкаясь и производя страшный шум, тоже небольшое удовольствие.

Впрочем, дойти до деревни тоже оказалось нелегко, и когда группа добралась до покосившихся деревянных домов, все, кроме Северина и, разумеется, Ангелины, едва держались на ногах.

Северин осмотрел и тщательно обнюхал покинутые жилища и выбрал наиболее крепкую избу.

— Не чувствую ничего опасного. Думаю, здесь можно переночевать, — сообщил он.

Глеб устало кивнул. Они осмотрят это место завтра утром, при свете солнца, а сейчас хоть немного поспят. Разумеется, приняв некоторые меры безопасности. Жаль, что тут нет Яна, но простейшую магическую защитку можно и без него поставить.

Памятуя о прошлом опыте, когда «русичи» едва не погибли, будучи заперты в старой бане, Глеб повел себя надлежащим образом: войдя в избу, избранную для ночлега, поклонился, попросил приюта и, найдя в сумке пакет с дорожными бутербродами, отломил кусок хлеба с сыром и положил на пол — домовому на угощение. Домовой, конечно, сам по себе дух не злобный, в отличие от того же банника, зато обидчивый. В плохом настроении может причинить немало неприятностей, спрятав нужные вещи так, что и не отыщешь, а то и сядет ночью на грудь, мешая дышать. Тут изба старая, если вдруг кто из местных духов остался, мог за время одиночества сильно одичать и разозлиться. В общем, принять простейшие меры показалось Глебу нелишним.

Дом был пустой и, видимо, пустовал уже несколько лет. Крыша в углу просела, стена отсырела, поэтому пришлось устраиваться в центре комнаты, сложив поближе спальники, чтобы не замерзнуть.

Перед тем как заснуть, Глеб вышел на улицу. Небо было звездным, что сулило на завтра хорошую погоду.

«Может, Ольга тоже смотрит сейчас на эти звезды, — подумал Глеб, — и не знает, что со мной, жив ли я вообще… Дать бы ей какой-то знак… Но как?..»

Одна из звезд моргнула, словно подмигивала, и на сердце у Глеба почему-то стало спокойнее, словно он получил ответ, словно его заверили, что все действительно будет хорошо.

Он уже собирался вернуться в дом, как услышал негромкий голос, в котором не сразу опознал Динкин — голос звучал слишком мягко и даже неуверенно.

— В общем, извини… Я иногда… сама не знаю, что на меня находит… — говорила девушка невидимому собеседнику.

Глеб удивился: перед кем это она вдруг извиняется. Перед Северином? Хорошо бы они помирились, впрочем, к этому, очевидно, все и шло.

— Ничего, я тоже не сахар, — ответили ей, и Глеб застыл от изумления. Это был голос Ангелины. Вот этого парень уж точно не ожидал!

— Спасибо, — добавила Динка.

— Ага, всегда пожалуйста. Станем теперь лучшим подругами и договоримся носить только розовое, — хмыкнула в ответ Ангелина.

— Ну уж нет! — отозвалась Динка. — Лучше смерть, чем позор! Мы с тобой, конечно, дружить не будем, но терпеть тебя, пожалуй, можно.

— И тебя, если покрепче сжать клыки, — выдала ответную любезность Лина.

И девушки разошлись в разные стороны, прежде чем пораженный Глеб смог прийти в себя. Динка направилась в дом, а Ангелина в сторону, но вдруг остановилась, словно налетев на препятствие.

Глеб почувствовал, как щеки коснулся порыв ветра, и вместе с тем услышал что-то похожее на тихое монотонное шипение.

— Да, Отец, поняла, Отец, — сказала Ангелина.

А затем она повернулась в сторону Глеба, хотя тот стоял не на открытом пространстве, а у дерева, и заметить его было бы сложно даже днем.

— Отец прислал сообщение, что вас разыскивают. Фамилия Поляков тебе что-то говорит? — спросила она, явно видя Глеба.

У Ольги была фамилия Полякова, значит, речь о ее отце?.. Неужели что-то с Олей? Или дело в другом…

Перед тем как попасться в ловушку и угодить в плен к Евгению Михайловичу, Глеб на всякий случай с помощью Динки сделал так, чтобы запись того, что произошло, когда они пытались отнять у бывшего директора артефакты, попала к Полякову.

Глеб шагнул к Лине.

— Да, а известно, в чем дело? — спросил он, понимая, что отрицать факт знакомства с Ольгиным отцом глупо.

— Неизвестно. Но есть ссылка на ресурс в Интернете… Ты пока посоветуйся с группой, а я схожу к озеру, помоюсь…

Запасной одежды ни у кого, конечно, не было — в рюкзаках помещалось только самое необходимое: очень тонкие, но теплые спальники, фонарики, карта, небольшой запас еды, ну и всякие технические приспособления у Динки. Ее рюкзак, как всегда, весил столько же, сколько все остальные, вместе взятые. В общем, Ангелине было не во что переодеться, и это явно ее нервировало.

— Иди, — согласился Глеб, — только возвращайся поскорее…

Глеб волновался. Мысль о том, что Евгений Михайлович не остановится перед тем, чтобы опять включить в дело Ольгу и попытаться сыграть на чувствах, не давала покоя. Их бывший руководитель способен на любую жестокость.

А еще нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что это может оказаться новой ловушкой директора, которому нужно быстро и любым способом разыскать бывших учеников.

Динка, которой изложили ситуацию, тоже сочла такой вариант возможным.

— Ничего, нас никто не отследит, — пообещала она. — Уж я-то об этом позабочусь.

Ребята собрались в центре комнаты, на спальниках, тесно сидя вокруг Динкиного планшета. Было уже не так холодно, как вначале, комната немного прогрелась от их дыхания, а может, Глеб просто привык. При свете фонариков казалось даже уютно. Ангелина в мокрой одежде, с мокрыми волосами стояла чуть поодаль. Хорошо, что вампиры нечувствительны к холоду.

— Ну что, стартуем? — Дина подмигнула Глебу, пытаясь показать, будто все в порядке. Подумаешь, трудности! Подумаешь, очередная смертельная ловушка! Пустяки, если рассуждать здраво!.. Они же команда, они снова вместе… ну почти… если не считать Яна… в общем, ничего, и не с таким справятся!..

На указанный Ангелиной ресурс они попали, мягко сказать, кружными путями.

А там… там была только фотография Ольги — и больше ничего.

— Что это значит? — удивилась Динка, ища подвохи. — Вроде чисто, не вижу, чтобы вирус подцепили. В чем же смысл всего этого?..

— Думаю, они хотят, чтобы Глеб позвонил Оле, — предположила Александра.

— Похоже на то, — согласился Глеб.

Он и сам очень хотел бы позвонить Оле, хоть на минуту услышать ее голос, дать знать, что жив и с ним в целом все в порядке.

— Отлично. — Динка уже с головой ушла в процесс и что-то делала, наклонившись над планшетом. — Сейчас позвоним твоей Ольге, и я еще посмотрю, кто нас отследит! Только все-таки, — она покосилась на Глеба, — постарайся побыстрее.

Глеб продиктовал номер, который знал наизусть, и трубку тут же сняли.

— Да? — Голос звучал непривычно настороженно, и все же не узнать его было невозможно.

— Оля… Это я, — тихо отозвался Глеб.

— Ты действительно жив! Я знала! Что с тобой делали?.. Ты мне снился, и я боялась за тебя, мне казалось, что тебе очень плохо!

Глеб закрыл глаза, чтобы слушать ее голос и хотя бы мысленно видеть нежное лицо и рыжие волосы, где, казалось, запутались солнечные лучики.

— Все нормально, все уже нормально, — заверил он. Сейчас Глебу казалось, что девушка совсем рядом. Только протяни руку — и коснешься ее. — Оля, я тебя люблю!

Эти слова были самыми важными, и сколько их ни повторяй, если вкладываешь в них настоящее чувство, они всегда прозвучат как в самый первый раз, не измельчают и не сотрутся.

— Я тоже тебя люблю, — отозвалась Ольга.

И в этот момент кто-то похлопал по плечу Глеба, выбрасывая его из того мира, где он был с Ольгой. Парень нехотя открыл глаза.

— Я, конечно, страшно извиняюсь, — прошипела Динка, — но время, мы не можем рисковать.

Увы, в ее словах была правда.

— Оля, твой отец…

— Да, он хотел с тобой поговорить, передаю трубку. — Она, как дочь человека из особого отдела, умела держать себя в руках и действовать быстро, не задавая лишних вопросов.

— Я получил вашу информацию, — послышался еще через секунду голос Полякова. — Нужно срочно встретиться.

Он, видимо, специально не называл имен.

— Мы не в Москве… — начал Глеб.

— Я знаю, — как ранее его дочь, перебил отец Ольги. — Слышал про инцидент на шоссе. Все живы, если о них так можно сказать?..

Глеб покосился на Ангелину, удивляясь, как оперативно распространяется информация в определенных кругах. Наверняка Поляков по меньшей мере с момента получения записи следил за Евгением Михайловичем.

— Да, если о них можно так сказать, — подтвердил он.

— Отлично! Записывай координаты. Завтра в восемь-сорок, — сказал Поляков и назвал ряд цифр. — Береги себя, — добавил он после этого, — сделаешь Лёлю несчастной — с того света достану!..

И связь прервалась.

Ребята молчали. Глебу подумалось, что каждый из них, может, только кроме Ангелины, в этот момент невольно позавидовал Ольге — ее отец рядом с ней, он будет оберегать и защищать ее, что бы ни случилось. Вот что значит настоящая семья!

— Какой суровый! — сказала Ангелина странным голосом и тут же отвернулась и отошла к окну.

«Похоже, и ее это задело! — удивился Глеб. — У нее тоже что-то не в порядке с семьей? Весьма вероятно. А что, нормальные и благополучные в нашу компанию не попадают, это факт!»

* * *

Она бежала по бесконечному коридору. Стены, пол, потолок — все было безлико-серым, и от этого сердце сжимала такая тоска и ощущение безнадежности, что замирало дыхание.

— Ян! Ян! Подожди!

Но он даже не оглянулся и уходил все дальше.

Саша бежала за ним. Но очень медленно — воздух сгустился, как сметана, и продвигаться вперед становилось все тяжелее. Она прилагала чудовищные усилия, но почти оставалась на месте.

А Ян уходил, превратившись в едва различимую черную фигуру, точно тень — такую же плоскую, будто ненастоящую.

Зачем он так! Саша почувствовала на щеках что-то мокрое и горячее и, проведя ладонью, поняла, что это слезы.

Еще миг — и Ян исчез. Она осталась одна в этом глухом коридоре и вдруг поняла: выхода просто нет. Отсюда нет выхода. А значит, и она, и Ян — в ловушке.

Но почему Саша здесь очутилась и где вообще это «здесь»?!

Девушка остановилась, прекратив бесполезные попытки догнать Яна, и поняла, что спит. Это сон… всего лишь сон…

* * *

Александра открыла глаза, еще затуманенные от слез, оказывается, она во сне и вправду плакала, и на миг, всего лишь на один крохотный миг, увидела над собой знакомый черный силуэт. Ян стоял у ее изголовья и смотрел на нее.

Девушка моргнула — и он исчез.

Уже светало, и в серых рассветных сумерках Саша разглядела спящих рядом друзей. Ну конечно, Яна здесь не было, он и не смог бы подойти так близко, не наступив на прикорнувшую вплотную Динку. Просто померещилось со сна. Бывает.

Александра стерла со щек слезы и тут поняла, что есть еще одна странность: волосы, еще вчера распущенные, оказались заплетены во множество мелких косичек. Саша ощупала их, опасаясь, не сходит ли она с ума, но косички в отличие от Яна были реальными.

— Что за чертовщина? — удивилась девушка.

Саша осторожно переступила через спящих и огляделась. Теперь запущенность избы еще сильнее бросалась в глаза. Хозяева уезжали, собираясь тщательно. На старых, местами оборванных клоками обоях виднелись яркие следы — когда-то здесь что-то висело, картины или фотографии. В углу, очевидно, стояли шкафы, пол был поцарапан их ножками. Старая печь растрескалась, но, должно быть, она знавала лучшие времена, над ней сохранилась лежанка, все еще задернутая старой, не нужной хозяевам в новой жизни занавесочкой. И вот за этой занавесочкой что-то было.

Девушка сделала вид, будто заинтересовалась засунутым за печку чугунным прихватом, а сама, улучив момент, резко отдернула занавеску и встретилась взглядом с очень странным существом. Оно было довольно маленькое, размером с котенка, мохнатое, то ли белое, то ли седое, с большими черными глазами, уставившимися на Сашу с таким ужасом, что девушке стало стыдно.

— Здравствуй, дедушко, — почтительно сказала Александра, догадавшись, что перед ней не кто иной, как местный домовой, не зря Глеб вчера для него угощение оставил…

Домовой заметно приободрился, увидев, что зла ему причинять не собираются и что девица перед ним воспитанная, обращение знает.

— И тебе здорово, коль не шутишь, — буркнул он. — Что пришли-то?

— Мимо проходили, дедушко, и гостеприимством твоим воспользовались. Спасибо тебе, — Саша слегка поклонилась. По правде, общалась с домовым она впервые. В книгах на этот счет давались разные рекомендации, но все сходились в одном: нужно быть вежливым, признавать его хозяином и не забыть покормить.

— И то верно, — домовой вздохнул, — ночь — время опасное. И в доме-то не всегда убережешься!..

При последних словах шерсть у него поднялась дыбом. Видимо, от неприятных воспоминаний.

— А что случилось? — тут же спросила Александра.

— Так, ничего. Уж больно ты любопытная. Переночевали? Так и шли бы своей дорогой! — напрягся он.

— Не обижайся, дедушко. — Саша поняла, что нужно срочно исправляться, пока он совсем не замкнулся. — Мы же тебе зла не желаем, с добром пришли.

— С добром пришли, с добром и уйдете, — примирительно сказал домовой и вдруг добавил: — А я опять один останусь.

Он замолчал и тяжело вздохнул. Так и напрашивался новый вопрос из серии «что случилось», но Саша, будучи только недавно отчитанной за любопытство, промолчала. И домовой, соскучившийся по общению, продолжал сам:

— Люди-то какие пошли! Совсем испортились. Ни почтения, ни уважения. Уехали, понимаешь, а меня оставили. Раньше бы на веничек посадили, с почетом в новое жилище перенесли. А теперь… Эх, — он махнул тоненькой лапкой с явным отчаянием. — Никакого уважения. Сиди тут в пустом доме, день-деньской любуйся на разоренное хозяйство!.. Эх, да что тут говорить!..

Александре стало жаль домового. И вправду, кто теперь соблюдает старые, кажущиеся глупыми, традиции. Обычно люди домовых не видят, какой же смысл совершать странные манипуляции с веником. А без такого обряда переноса домовой не может покинуть жилище, вот и остается в рушащемся доме один-одинешенек. И нет для него беды горше смотреть, как день ото дня все сильнее кренится крыша, все больше пятна сырости на стенах… А как дом совсем разрушится — домовой погибнет. Жаль его, потому что он — существо незлобное. Иногда озорное. Вот и косички Саше, пока она спала, от скуки заплел… Помочь бы ему, но как — у нее и самой нет собственного дома. Некуда взять его, при всем желании…

— Люди сами теперь не знают, что теряют, — попыталась успокоить несчастного девушка. — Раньше домовых, наоборот, привлечь всякими способами пытались. Они ведь счастье приносят…

Тоненькая лапка осторожно потянулась к Саше и коснулась ее руки. Лапка была теплой и мягкой, ласковой.

— Ты, я вижу, девушка добрая, — тихо вздохнул домовой. — Будь осторожна. Он же к тебе приходил.

— Кто он? — спросила Александра, позабыв, что задавать вопросы не стоит.

— Так черный же этот, — домовой поежился. — Ой, какой от него лютый холод! Таким, как он, и стены благополучного дома не преграда, а уж тут… Заходи кто хочет, делай, что хочешь…

— Кто черный-то, дедушко? — спросила Саша. Ей и самой показалось, что при словах домового по избе пронесся ледяной порыв ветра.

— Будто он представился! Ни представленья, ни дозволенья, ни уваженья! Ничего от таких не дождешься! И вообще, много будешь знать — скоро состаришься! — домовой нахохлился.

Просыпаясь, она видела Яна. Не о нем ли?.. Нет, не может быть! Не может быть, потому что… просто не может — вот и всё!

— Просыпаются, — пробормотал тем временем домовой. — Переночевали — вот и идите себе. А я, что уж там, здесь на погибель останусь.

И тут Саша решилась:

— А хочешь, дедушко, я тебя с собой заберу? Правда, дома у меня нет, но, может, отыщем тебе по дороге какой дом. И тебе будет хорошо, и дому. Где сейчас хорошего домового найдешь?..

— Правда возьмешь? — домовой оживился.

— Да… только я не знаю, как скоро подходящее место отыщется… — Александре хотелось спасти несчастное существо. Пожалуй, с ними ему все же будет лучше, чем в пустом разрушающемся доме. Может, и вправду найдется какое-то место, где его можно поселить… Хорошо бы с понимающими хозяевами, но сейчас таких и не сыскать. Хоть как бы пристроить! Как же там домовых переносят? Чаще всего в старом ботинке, горшке или на венике… Да только разве найдешь их тут… Ничего подходящего нет.

— Вот, — домовой ткнул лапкой куда-то в угол.

Саша посмотрела. Там валялось несколько выдранных из веника ивовых прутиков. Даже такое маленькое существо, как сидящий перед ней домовой, на такой «веник» не поместится.

— А ты пригласи меня, — посоветовал домовой. — Помещусь, не бойся, я хоть на щепочке отсюда уеду.

Александра, еще сомневаясь, подняла прутики и, поклонившись в сторону печки, сказала:

— Будь любезен, пойдем со мной, дедушко!

Миг — и домовой пропал. Только дрогнули в руках девушки прутики и, кажется, чуть-чуть, едва ощутимо, потяжелели. Видно, согласился на переезд домовой.

Саша тщательно перевязала прутики ниткой, которую достала из рюкзака, и положила их так, чтобы не поломались.

— Ой! Что это у меня с волосами?! — вдруг послышался от спальников Динкин крик. — Кто это сделал?! Что за фигня?!

Домовой, конечно, и ей успел заплести косички.

* * *

Она едва-едва его не заметила.

Ну не смог он удержаться и не прийти к ней. Не мог — и всё. Уже скоро наступит развязка.

Сейчас Ян был силен как никогда. Стены перестали являться для него преградой, он прекрасно видел в темноте, а магия сама текла в его руки. Вот о чем говорил Учитель. Вот она — настоящая мощь, которая раньше и не снилась Яну.

Он уже получил огромные возможности, а Учитель предлагал еще большие.

Учитель звал его за собой — туда, где не существовало никаких границ. И время, когда еще можно сделать выбор, стремительно истекало. Бесконечная мощь, торжествующая магия… Когда-то он продал бы за нее душу. Смешно. Что же переменилось? Почему теперь он не хочет идти за Учителем, а хочет… даже страшно подумать… отказаться от всего, чем владеет сейчас. Жить без той магии, которая протекает через его тело, наполняя его целиком, будет тяжело — это так же, как внезапно ослепнуть. Знать, что существует цветной мир, но больше его не видеть. И все же… И все же Ян желает этого. Ради чего? Неужели ради обыкновенной девушки, симпатичной, но не более того, молчаливой, любящей книги и нашедшей в них свое убежище, похожей на маленького испуганного воробышка и все же невероятно сильной, когда кому-то действительно нужна ее помощь.

Ответ «да». Мир с ее появлением перевернулся. Ян одиночка, он, как кот, гулял сам по себе и не хотел связывать себя никакими обязательствами, но теперь готов быть рядом с ней и заботиться о ней, чтобы только слушать ее голос и чувствовать тепло ее прикосновений, ее поцелуи. Как и зачем ему существовать без этого тепла?!

Глава 11

Еще один игрок

Они пришли на место встречи пораньше, чтобы оглядеться.

Верить кому-то со стороны было нельзя, доверять можно только друзьям, тем, кто прошел рядом с тобой через многие испытания и не раз рисковал ради тебя своей жизнью. Красивые слова ничего не значат, люди познаются в поступках, и это правда.

До встречи оставалось еще минут сорок. Северин успел обежать окрестности и удостовериться в том, что засады нет. Глеб с нетерпением посмотрел на часы. Как же медленно ползет время, когда чего-то ждешь! Встреча с Ольгиным отцом волновала парня. Он всегда немного робел в присутствии Полякова, осознавая власть Александра Сергеевича решить его, Глеба, судьбу, уже навсегда отгородив от него свою дочь.

Но вот с шоссе съехала серая машина отнюдь не представительского класса, затормозила на обочине… Водительская дверца открылась, и на улицу вылез Поляков. Он приехал без водителя, очевидно, для того, чтобы привлекать как можно меньше внимания и не допустить утечки информации.

Пискнул брелок сигнализации, Поляков поежился, застегивая совершенно обыкновенную куртку-пуховик, поднял воротник и направился к месту встречи.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич, — Глеб шагнул к полковнику.

— Здравствуй, — тот протянул для пожатия руку, одновременно цепким взглядом оглядев всех присутствующих ребят. — Представишь своих друзей? Наслышан о вас…

Процедура знакомства оказалась быстрой и формальной, поскольку Глеб не сомневался, что Ольгин отец знает каждого из «русичей» в лицо и собрал о них тот максимум информации, который смог. Да и ребята о Полякове были уже наслышаны.

— Ну, видео я ваше смотрел, — перешел сразу к делу полковник, — а теперь, пожалуйста, дайте к нему пояснения.

Глеб, как руководитель группы, коротко изложил суть дела. Поляков слушал внимательно, не перебивал и иногда кивал, словно сопоставляя то, что рассказывал Глеб, с информацией, имевшейся в его собственном распоряжении.

— Значит, артефакты… — задумчиво проговорил Ольгин отец, когда Глеб замолчал. — И как вы собираетесь с ними поступить, когда отвоюете обратно?..

Это был очень скользкий момент. У полковника могли иметься собственные цели и планы. Глебу не хотелось бы допускать подобную мысль, но в сущности, с чего им верить, что Поляков хоть чем-то лучше Евгения Михайловича? Тот в свое время тоже небезуспешно разыгрывал роль заботливого опекуна, фактически отца, кристально честного и ратующего исключительно об общем благе. И что скрывалось за этим блестящим фасадом? Личные амбиции и только, а еще настоящая жестокость и неумение думать ни о ком, кроме себя, готовность принести любые жертвы. Конечно, тяжело поверить, что Олин отец такой же, но увы, именно так нужно думать. И нельзя доверяться ему полностью.

— Это как раз самое сложное. — Глеб выдержал пристальный взгляд Полякова. — Мы бы хотели спросить совета кого-то… более опытного. Что бы он сказал?..

Поляков усмехнулся.

— Кто-то более опытный сказал бы, что вы совершенно правы. Нужно быть осторожными со всеми. Эти вещи не игрушки. Я не обладаю всей полнотой информации, однако то, что я уже видел, весьма впечатляет. Думаю, нам нужно все серьезно обдумать и обговорить, чтобы не разбудить силы, с которыми и сами не справимся.

— Согласен, — Глеб кивнул. Слова Ольгиного отца ему нравились, однако вот только искренен ли Александр Сергеевич? Или, как хороший психолог, понимает, чего хотят ребята, и говорит именно то, что они хотели бы услышать?.. Ответить на этот вопрос пока нельзя.

— Вы знаете, где сейчас артефакты? — спросил тем временем Поляков. — Если не ошибаюсь, где-то в центре Питера, Евгений Михайлович проявляет там к одному району особый интерес.

— Знаем, — подтвердил Глеб. — И будем их добывать с вашей помощью или без нее.

— Я помогу, — Поляков кивнул, — только вы понимаете, что Евгений Михайлович устроит там засаду. Вопрос слишком важный для него, поэтому он сам будет неподалеку, а значит, представится прекрасная возможность взять тепленьким бывшего директора вашей школы с гуманитарным уклоном.

На последних словах Ольгин отец многозначительно взглянул на Глеба, и парень вспомнил, что и вправду при знакомстве говорил, будто учится в гуманитарной школе.

— А какова наша роль? — вмешалась в разговор Саша. — Мы должны будем… послужить приманкой?..

— Молодец девочка, — Поляков улыбнулся. — Схватываешь на лету, однако я бы не употреблял таких категоричных выражений. Речь идет о том, чтобы его спровоцировать, вынудить сделать шаг, совершить ошибку. Пока мы имеем преимущество, потому что ваш Евгений Михайлович считает, будто вы действуете фактически одни, при несущественной поддержке вампиров, которым сейчас тоже не нужно открытое столкновение. Он не знает о моем участии в деле и полагает, что перевес на его стороне. Пусть ваш директор пребудет в этом приятном заблуждении как можно дольше…

Ребята переглянулись. Предложение было интересным, хотя Глеб прекрасно осознавал, что весь риск ложится именно на их группу. Именно они опять оказываются на острие копья.

— Мы можем быть уверены, что ваши люди придут к нам на помощь в нужный момент? — спросил Глеб. Его не оставляла мысль, что для Полякова, наверное, оказалось бы неплохо, если бы неуместный кандидат в женихи его дочери совершенно случайно погиб, скажем, в ходе сложной операции. Погиб как герой и все такое…

— Мои люди встретят вас под Питером, в уединенном месте. Далее мы согласуем планы и будем находиться на связи. Что же касается области доверия… — Александр Сергеевич улыбнулся и развел руками, — тут никаких гарантий дать не могу. Все равно вы собирались лезть в это пекло, а я теперь тоже участник игры и не откажусь от возможности взять того, кто собрался с помощью артефактов наводить у нас свои порядки, хотите вы этого или нет. Даже если вы не слишком доверяете мне по части артефактов, некоторое время мы должны быть на одной стороне. Подумайте об этом, — Поляков взглянул на часы. — А мне пора ехать, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Возьмите, — он достал из кармана куртки и протянул Глебу маленькую черную коробочку. — Это средство связи, разберетесь.

И он не спеша, словно возвращаясь с утренней прогулки, двинулся в сторону машины.

Когда он скрылся из вида, Дина взяла у Глеба коробочку, положила ее под дерево и поманила ребят за собой.

Они, заинтригованные, отошли на приличное расстояние.

— Не хотела говорить при этом передатчике, пока нормально его не изучила, — сказала Динка. — Ну и что вы думаете?

— Мы можем принять его предложение, — Глеб медленно оглядел друзей, — но иметь при этом запасной план.

— Согласна! — Щеки Александры чуть порозовели от волнения. — Что, если у него все-таки свои планы на артефакты? Как бы он не оказался еще хуже Евгения Михайловича.

— Ну это вряд ли, — пожал плечами Северин. — Может, у меня не очень хорошее воображение, но не могу представить никого хуже Евгения Михайловича.

— А ты что думаешь? — Глеб оглянулся на Ангелину.

Вампирша в притворном удивлении приподняла брови:

— Мое мнение теперь учитывается? Ну тогда скажу, что не доверила бы ему, как и любому другому сотруднику ваших спецслужб, даже коробку, где какое-то время хранился один из артефактов. Вы хотели их уничтожить. И это надо будет сделать, причем очень быстро. Глеб, где, по твоим сведениям, находятся артефакты?

— На Заячьем острове, в самом центре города. Там похоронены цари и члены царской фамилии — «великие малые», как сказал шаман. Великие — потому что правили. Малые — потому что превратились в прах, как и любые смертные.

— Остров — это хорошо, у вас же, если правильно помню, имеются связи в водной среде?.. — уточнила Лина. — И среди вас есть тот, кто способен действовать очень быстро.

— Повезло нам, — буркнула Динка. Она хоть и примирилась с Линой, но, конечно, не спешила записывать ее в свои фаворитки.

— Хорошо, — кивнул Глеб, — первоначальный план будет таким. А на деле придется действовать по обстановке. Главное — не дать получить артефакты ни одной, ни другой стороне.

С этим никто спорить не стал.

— Глеб, — догнала друга Александра, когда группа, ведомая Северином, отправилась по одной из узких тропинок. — Мне в целом понравился этот Поляков.

Глеб печально улыбнулся. Конечно, Саша хотела его ободрить, но как хорошо, если бы Ольгин отец и вправду оказался бы приличным человеком. Мечтать об этом было можно, делать на это ставку — нельзя.

* * *

До места встречи им предстояло пройти километров двенадцать.

Передвигаться по лесу было тяжело, к тому же все уже основательно проголодались: запасов из рюкзака едва хватило на ужин и на завтрак.

— Ни у кого сникерса не завалялось? — спросила тоскливо Динка. — Еще немного, и у меня живот врастет в позвоночник!

Северин воспринял ее слова как однозначный сигнал: надо добыть еды.

Отойдя подальше от друзей, он привычно перешел на четыре лапы. Запахов сразу стало больше, а бежать — легче и веселее. На заячий след синеглазый волк наткнулся почти сразу. Правда, за зайцем следовала лиса, но она никак не была конкуренткой оборотню и поспешила побыстрее убраться с дороги опасного хищника.

Волк, чувствуя себя сильным и быстрым, догнал зайца в несколько прыжков, и вот челюсти уже сомкнулись на заячьей шее, хрустнула кость, а в рот хлынула горячая сытная кровь. Ему очень хотелось сожрать этого зайца прямо так, со шкурой и костями, но нужно было помнить о друзьях.

Поэтому Северин усилием воли удержался. Чтобы легче справиться с искушением, он перекинулся обратно в человеческую форму и вернулся к друзьям по своим следам, неся в руках еще теплую добычу. Ему было приятно чувствовать себя охотником, добытчиком, тем, кто не даст пропасть близким людям, а позаботится о них и досыта накормит. Но встретили Северина совсем не так, как он ожидал.

— Какой хорошенький! — Динка, прижимая руки к груди, посмотрела на убиенного блестящими от слез глазами. — Пушистый! Бедненький! Как же можно было…

Она недоговорила и метнула в сторону Северина убийственный взгляд. Парню даже показалось, что из них двоих — его и кролика — Динка предпочла бы, чтобы выжил пушистый зверек.

И Александра, вместо того чтобы образумить подругу, тоже жалела длинноухого.

— Послушайте, — не выдержал Северин, обескураженный их реакцией, — нам всем нужны силы, предстоит много работы, а некоторые животные созданы для того, чтобы их ели. Это нормально, это закон природы. Вы же ели свинину или говядину, которую для вас готовил повар. А откуда это мясо бралось, представляете?

— У магазинного мяса хотя бы нет мягкой шерсти и хорошеньких ушек, — отозвалась Саша, не сводя с кролика полного сочувствия взгляда.

— И что, — Северин беспомощно посмотрел на Глеба, — мне его теперь выбросить? Это же как раз плохо. Нельзя убивать просто так. Звери лучше человека именно потому, что убивают, только когда голодны или когда видят реальную для себя опасность. Бросить добычу — значит поступить по-человечески, нанести природе ущерб.

— Ты точно из леса! — засмеялась Ангелина. — Ну кто же так поступает! Зачем ты притащил кролика сюда? Принес бы готовое мясо, как из магазина, и никто бы тебе и слова не сказал. Еще бы придушил зверька прямо здесь, у всех на глазах! Мужчины! Ну никакого соображения!

Наверное, она права. Северин как-то не подумал о такой стороне вопроса. Кролик был законной добычей, что может быть естественней, чем его съесть?

— Я помогу его разделать. — Лина взяла тушку у Северина из рук и скрылась за деревьями, чтобы не шокировать других девушек.

— Привал! — объявил Глеб и позвал Северина: — Помоги-ка мне с костром.

Пока они готовили место для костра и собирали сухой хворост, оба молчали.

Дина и Александра остались в стороне, тихо переговариваясь между собой.

— У тебя же вроде налаживались отношения с Диной? — спросил Глеб, разжигая огонь. — Будь с ней осторожнее, она, несмотря на то, что демонстрирует, очень ранима.

— Я стараюсь, — Северин вздохнул, — но не всегда понимаю, что делать. И с этим кроликом… Я же хотел как лучше.

— Понимаю. — Глеб низко нагнулся, раздувая пламя, нехотя принимающее предложенные ему ветки. — Но иногда ты действуешь слишком прямолинейно… Постарайся учесть, что девушки немного не такие, как мы, даже если они наравне с нами участвуют во всех передрягах. Они… как бы тебе сказать… чувствительнее, нежнее. Даже Ангелина. Сначала я думал о ней хуже, но теперь мне кажется, она тоже пряталась, старалась показаться равнодушнее и злее.

— Ты там обо мне? — Лина появилась совершенно бесшумно, держа нанизанные на палочки кусочки мяса, приготовленные для жарки.

— Так, болтаем. — Глеб взял у нее две палочки и стал держать над дымом.

Северин молчал, думая, что друг совершенно прав. И действительно, нельзя быть таким диким, как он. Но почему ему так легко в лесу, а когда дело доходит до человеческого общения, Северин чувствует себя неуклюжим и постоянно допускает ошибки.

Он боялся, что девушки так и не станут есть мясо. Но нет, когда оно прожарилось, обе, хотя и с неохотой, взяли свои порции. Выходит, дело не в сути, а в форме: как подать. Мало кто откажется от мяса — и это абсолютно нормально, это наш инстинкт, наша биологическая потребность, — но редкие люди готовы увидеть, что было с этим филе до того, как оно попало на стол.

— Ну вот, я опять все испортил, — сказал Северин со вздохом, когда все, кроме Ангелины, которая, похоже, уже подкрепилась по-своему, поели.

Но Динка снова его удивила.

— Я понимаю, — сказала она непривычно мягко, — что ты хотел как лучше. И спасибо.

— Ты больше не сердишься на меня? — Северин протянул руку, чтобы коснуться ее пальцев, но Динка отдернулась.

— Не так сразу, — она не смотрела ему в глаза. — Понимаешь, мне нужно время… Я думаю, что смогу тебя простить… но не сейчас… пойми.

— Я понимаю, — он кивнул и тут заметил, что Ангелина издали пристально за ними наблюдает.

* * *

К вечеру группа добралась до указанного отцом Ольги пункта. Здесь нужно было ждать. Место Северину, кстати, не понравилось.

— Болота, — сказал он, — сыро…

И вправду, здесь было очень промозгло, но искать другое пристанище не оставалось времени. Северин обнаружил неподалеку нечто вроде убогой избушки, где и решили остановиться на ночь.

* * *

Проснулся Глеб от грохота и долго пытался понять, что происходит.

Небо над его головой озаряли вспышки, грохотали орудия, а друзей поблизости не было.

Неужели люди Евгения Михайловича перешли в наступление? Но как они рискуют нападать вот так, в открытую…

Глеб хотел встать, но на него обрушилось что-то тяжелое.

— Ты, парень, что, совсем рехнулся? — прозвучал у уха хриплый голос. — Лежи тихо, что уж тут поделаешь… Сейчас отстреляются — сползаем, посмотрим, может, кто живой остался. С тобой все нормально?

— Нормально, — выдавил Глеб, уже начиная понимать, что произошло.

Его опять забросило в прошлое. И без амулета Яна, который остался в руках бывшего директора, забросило во плоти.

Он попытался сориентироваться.

Впереди смутно белела во тьме дорога, иногда высвечиваемая вспышками взрывов. На ней виднелось несколько грузовиков, один из них догорал, пуская в небо сизый дым.

Очевидно, шла зима тысяча девятьсот сорок первого — сорок второго года. Ленинград находился в кольце блокады.

— Им нужна помощь. — Глеб смотрел туда, где едва виднелись темные человеческие фигурки, и попытался высвободиться.

— Ну как знаешь, — человек, придавливавший его к земле, отпустил Глеба. — Только там сейчас самое пекло. Ищешь смерти — пожалуйста.

Глеб не искал смерти. Напротив, ему нужно было во что бы то ни стало вернуться к друзьям, но разве мог он оставаться в стороне, когда там, на льду, гибли люди? Да, у него нет охранного амулета, но он рискует не больше и не меньше других, он, наконец, способен помочь. Их поколение не знало страшного слова «война», вернее, оно знало его по фильмам и по книгам, но даже самые лучшие их образцы не могли показать, насколько страшно ее лицо. Настоящая война пахла отвратительно — гарью и кровью. В ней не было ни капли романтики. Она оказалась ужасна. Глеб понял это, когда полз туда, к горящим машинам и стонущим людям. Когда рядом что-то взрывалось, оглушая его и засыпая ледяной крошкой, когда рот был полон снега, густо смешанного с соленой кровью. И пускай в мире Глеба на этих болотах уже давно не звучала канонада, все то, что сейчас происходило, было для парня реальным. Он просто не мог оставаться в стороне, а поэтому упрямо полз.

Еще один снаряд ударил так близко, что Глебу показалось, будто его голова взорвалась. На миг перед глазами потемнело…

Глава 12

Свидание с собой

Ян стоял над своим телом и не узнавал собственного лица. Оно казалось чужим, незнакомым, застывшим, как у куклы.

Его в целом содержали неплохо, в частной клинике, с подключенными приборами и всякими трубками жизнеобеспечения.

Ян видел, как в его тело течет прозрачная жидкость, и не чувствовал ничего, кроме усталости и равнодушия.

Время истекало. Учитель готовит ученика к последней трансформации. Для этого Ян, по идее, должен сейчас впитывать магию, чтобы потом, при завершающем обряде, влить ее вот в это самое тело, переплавив его и сделавшись тенью — примерно такой, как его собственный Учитель. Казалось бы, вот уж нюанс: сейчас он что-то вроде призрака, а станет тенью. Какая разница? А она ведь есть. Пока еще существует хотя бы слабый шанс вернуться. А потом… потом его не будет. Ян окончательно потеряет все, что у него есть. Он больше никогда не сможет быть рядом с Сашей, не сможет ее коснуться. Более того — он и не захочет этого. Трансформация меняет и тело, и душу. Это видно хотя бы на примере Учителя. После нее ты уже не ты. И друзья, и даже самые близкие люди вдруг перестают быть для тебя дорогими. Раны перестают болеть, и ты становишься по-настоящему свободным и сильным.

Ян с сомнением посмотрел на тело. Это хрупкий сосуд, который так легко разбить. Может, путь Учителя действительно правильный? Может, выбрать не сиюминутное, представленное вот этим жалким телом, а вечное?..

Маг еще совершенно человеческим жестом сжал руками виски, словно хотел выдавить из головы чужие страшные мысли. Это уже влияние магии, влияние могущества, которым его поманили, словно глупую мышь кусочком сыра. Уйдя за Учителем, он потеряет главное — себя. И Сашу. И друзей, которые, как ни странно, у него появились. Теперь ему есть за что зубами держаться в этом мире. Пусть впереди неизбежная смерть, пусть это тело такое слабое и хрупкое, Ян не может выбрать другой путь. И не важно, сколько времени ему отмерено в этой жизни, главное — оставаться собой и быть рядом с теми, кто тебе дорог, чувствовать, любить, испытывать сомнения, бояться — все, что угодно, лишь бы существовать!

Как бы он хотел увидеть сейчас Сашу! Как бы хотел поговорить с ней, рассказать всю правду. Но нет, нельзя — она потащит друзей его спасать, и выйдет только хуже. Нет, план не должен оказаться нарушен. Сначала артефакты, потом все остальное.

В палату зашла молодая медсестричка со светлыми волосами, кокетливо выглядывающими из-под шапочки.

— Вот он, — поманила она кого-то из коридора.

В дверь осторожно заглянула ее компаньонка, рыженькая и такая же хорошенькая девушка.

— Совсем молодой! — рыжая вздохнула. — Бедняжка!

Они, конечно, не видели Яна, обращаясь непосредственно к его телу. Почти мертвому телу, на которое у Учителя были свои планы.

— Я думаю, это сын кого-то из знаменитостей, — взволнованно сказала блондинка. — Его привезли с огнестрельным ранением, на здоровенной черной машине, а содержание оплачивают с иностранного счета.

— И что, совсем безнадежен? — Рыжая шагнула в палату и остановилась у кровати, разглядывая тело.

— Нам велено поддерживать его в таком состоянии. Это все, что я знаю, — блондинка поправила подушку под головой у Яна. — Если честно, — продолжала она, — парень, конечно, не жилец. Из такой комы не выходят. Наверное, родственники… ну те, кто его сюда поместил, еще надеются на чудо.

Ян слушал этот разговор с безразличием: ничего нового тут не прозвучало.

— Жаль его, симпатичный и совсем молоденький, — рыжая поправила выбившуюся из-под шапочки прядь волос. — Ладно, пойдем чай пить, я конфеты «Чернослив в шоколаде» купила.

— Пойдем, — в дверях блондинка оглянулась и вздрогнула.

Яну показалось, будто она смотрит прямо на него.

— Ты что? — окликнула ее подруга уже из коридора.

— Так, показалось… Наверное, от переутомления.

Дверь мягко закрылась.

«Из такой комы не выходят», — сказала медсестра. Ян и сам чувствовал, как слаба его связь с телом. Ее, в сущности, и нет. Неужели вариант с возвращением становится недоступен? Если даже удастся обмануть Учителя и привести друзей сюда, сможет ли Ян вернуться в тело? Или процесс уже не остановить?.. Не попробуешь — не узнаешь.

Так что пока нельзя и думать об этом. Думать нужно о том, как помочь с артефактами, и о том, как вызывать у ребят как можно меньше подозрений. Пока ему удавалось держаться на расстоянии, с помощью простенькой зрительной иллюзии создавая видимость своего плотного тела, но любое прикосновение станет критичным и разоблачит его маленький маскарад. Наверное, им будет неприятно смотреть, как рука проходит сквозь их друга.

Свой план у Яна уже был. Артефакты — особенные вещи, они находятся одновременно сразу во всех мирах, поэтому Ян не мог поднять со стола стакан, но сможет взять Велесову книгу или секиру Перуна. Пусть друзья только достанут их, а он унесет и отдаст дочери Морского царя, как они и собирались поступить изначально.

План был неплохим, и тонкий момент в нем значился только один…

— Любуешься? — прошелестел в голове голос Учителя.

Сам Учитель возник рядом, и хотя выглядел он как нормальный человек, Яну казалось, будто перед ним чудовище.

— Пришел посмотреть. Напоследок, — отозвался Ян. — Неплохое, в сущности, было тело. Не без недостатков, но я к нему привык… можно сказать, привязался…

— Отвыкнешь. — Учитель вдруг оказался вплотную к ученику. — Думаешь, я не понимаю, что ты со мной играешь? Думаешь, не знаю, куда ты отлучаешься? Если так, ты больший глупец, чем я думал.

— Конечно, глупец! И недостоин быть вашим учеником. Вот и отпустите меня! — Ян, конечно, понимал, что фокус не сработает, но можно же хотя бы попробовать?

— Все произойдет так, как я решил. — Учитель тенью скользнул в сторону. — И вот еще что. Ты знаешь, что мне недосуг следить за тобой, но ты должен посвящать все свое время подготовке к трансформации. Будешь пытаться помочь тем, кого ты называешь друзьями, станет еще хуже. Я позабочусь о том, чтобы они больше тебя не отвлекали. Тебе сейчас нужно готовиться.

С этими словами он исчез, словно растаял в воздухе.

— Вот ведь!.. — Ян стукнул кулаком по спинке кровати. Вернее, хотел стукнуть, потому что его кулак, не встретив препятствий, прошел сквозь металлическую спинку.

Нужно придумать что-нибудь, и срочно.

— Вот умру я, и что, — Ян с грустью посмотрел на застывшее лицо того, что было когда-то его родным телом, — может, кто-то и поплачет, но недолго. Жизнь берет свое, и потопа после меня не будет… а жаль… И Саша погрустит, а потом найдет себе какого-нибудь парня. Может, такого же чокнутого, как я. Нет, это навряд ли, но все же… Да, такой вариант меня категорически не устраивает! Нужно что-то придумать!

И вдруг Ян почувствовал, будто что-то ударило его под дых. Странно, у призрачного тела тоже была своя боль. Этот сигнал не требовал расшифровки: с Сашей что-то не в порядке. С тех пор как Ян подарил ей забавную плюшевую игрушку, он всегда мог чувствовать состояние Саши, какое бы расстояние их ни разделяло.

— Как дети малые, — фыркнул маг, — ни на минуту одних оставить нельзя, обязательно в неприятности ввяжутся!..

Больничная палата стала гаснуть перед его взором.

* * *

Северин проснулся от неприятного чувства. Что-то было не так. Ему казалось, будто за ним наблюдают чьи-то холодные злые глаза.

Он приподнялся на локте, и в тот же миг к нему от окна метнулась тень… Ангелина…

— Буди остальных, — велела вампирша, — лучше вам сейчас быть готовыми…

Северин не потребовал разъяснений, потому что и сам чувствовал: терять время нельзя. Он растолкал Динку и Сашу, а вот Глеб никак не реагировал на все попытки его разбудить. Пульс едва прощупывался, зрачки то расширялись, то сокращались, словно он видел что-то страшное.

— Он перенесся в прошлое, — тихо сказала Александра. — Такого уже давно не случалось… Остается только ждать…

— Если дождетесь, — послышался голос Ангелины. — Судя по тому, что я видела, у вас проблемы.

Проблемы — это еще мягко сказано. Со всех сторон к избушке шли белесые тени. Вглядевшись, Северин понял, что это солдаты с автоматами в руках. Один из них нес призрачное знамя со страшным символом свастики. Со знаком фашистов.

— Ничего себе! — ахнула за его спиной Динка. — Как в компьютерной игре, только круче!..

Призраки возникали из тумана, их становилось все больше и больше, и по мере того, как они приближались, температура в избе падала. От тошнотворного запаха безнадежности и смерти кружилась голова, холод проникал в кровь, промораживал кости.

— Что они делают? — спросила Саша, судорожно роясь среди вещей.

— Идут в наступление, — ответила за Северина Лина. — Помните того призрака на лугу? Сейчас дело серьезнее, этих больше. Похоже, тут их владения.

— А они смогут войти в дом? — Саша отыскала-таки мешочек со спасительным составом, однако порошка было совсем немного — явно недостаточно для того, чтобы закрыть все входы от непрошеных гостей.

— Я бы не стала проверять, — странно, но вампирша тоже чувствовала себя неуютно. — И боюсь, не смогу вам помочь. Судя по прошлой практике, призраки меня игнорируют.

— Вот и отлично! — не выдержал Северин. Его уже серьезно беспокоило, что Ангелина всякий раз пытается принять на себя главный удар.

Командир в фуражке с кокардой что-то закричал. Не было слышно ни звука, но его рот широко открылся, напоминая черную дыру.

В руках солдат задергались автоматы. Стрельбы не было слышно, но в ушах загудело, словно от высокого напряжения.

— Больно! — Динка зажала руками уши.

Северин зарычал. Зверь, сидящий внутри его, не желал больше ждать. Ему хотелось выскочить на врага, вцепиться зубами в глотку, грызть и рвать когтями все то, что угрожает тем, кто ему дорог, кого он защищает.

Но Ангелина мгновенно оказалась между ним и дверью.

— И не думай. — Она вцепилась в руку Северина с такой силой, что ему показалось, будто сейчас наманикюренные пальчики вспорют кожу и польется кровь. — Ты что, забыл, физической силой с ними не справишься! Ты погибнешь без всякого прока. Нам нужно попытаться продержаться здесь до утра… Не выходить из избушки, что бы ни случилось!

Северин попытался вырваться, но слова Ангелины достигли его еще не угасшего человеческого сознания. Она права: если он подчинится инстинкту и выскочит в ночь, то тем самым ослабит друзей и не решит проблемы. Яна с ними нет, Глеб, скорее всего, столкнулся сейчас со своими сложностями в другом времени. Поэтому он, Северин, должен защищать девушек как может. Или хотя бы прикрывать их собой…

Александра сыпала из мешочка перед дверью, осторожно вытряхивая последние крупинки порошка. На окна уже не оставалось, но хоть дверь перекрыли…

И тут с улицы прокатилась волна ледяного ужаса. Она была такой сильной, что полопались стекла, осыпавшись на пол заиндевевшими осколками. Ребята пригнулись, едва устояв на ногах. Такое чувство, словно их посадили в медный колокол. Голова раскалывалась от боли, внутренности сводило, и еле удавалось сдерживать тошноту. Такого Северин не переживал еще ни разу.

К тому же он яснее других чувствовал запах смерти и разложения.

Призраки были уже совсем рядом. Северин видел лица с провалами глаз и рта… У кого-то под каской смутно белел голый череп… Фашистские солдаты времен Второй мировой, пришедшие в Россию, чтобы убивать, до сих пор выполняли свое предназначение. Должно быть, они погибли здесь, на болотах под Питером… под Ленинградом, как назывался этот город в те времена…

В окно влетела брошенная кем-то граната и рассеялась, выпустив клубы смрадного тумана, от которого запершило в горле.

Девушки, кроме Ангелины, упали на колени, борясь с приступами тошноты.

Северин, чувствуя, что у него дрожат руки, вытащил пистолет и стал стрелять, но тщетно — пули проходили сквозь нападающих, не причиняя им вреда. Была бы здесь секира Перуна! Только однажды Северин держал ее в руках, но помнил то чувство мощи, которое она давала. Можно не сомневаться: секира оказалась бы прекрасным оружием против призраков, но ведь ребята сами отдали этот артефакт своему директору, которому безоговорочно верили в те времена, и теперь остались беззащитными.

В разбитом окне появилась жуткая рожа с отслаивающейся и повисшей клоками кожей, провалившимися щеками и носом и выпученными, вылезшими из орбит глазами. Рожа скалилась гнилыми черными зубами, проглядывающими через дырки в коже.

Динка оглушительно завизжала, и в тот же миг чудище словно отбросили от окна. А еще через секунду на его месте появилось лицо с ярко-синими глазами.

Тот самый француз, которого они встретили в Переделкине. Мертвый офицер наполеоновской армии. Но как он очутился здесь, так далеко от места своего захоронения? Разве такое бывает? Впрочем, не в том суть. Он мертв, и фашистские солдаты тоже мертвы. У «русичей» просто стало на одного врага больше. Этот, очевидно, хочет добраться до них первым.

— Бегите, мадмуазель, я их задержу, — француз взглянул на сжавшуюся Дину и тут же отвернулся, отражая чей-то удар. — Поспешите! Их слишком много, я долго не продержусь.

Дина казалась обескураженной и неуверенно посмотрела на Александру.

Нельзя сказать, чтобы появление француза оказалось несвоевременным, но все же Северин почему-то не слишком был этому рад. Он предпочел бы справиться с проблемой сам, без помощи галантных призраков.

— Мы не можем бежать, мы не унесем Глеба, — тихо сказала Александра. — К тому же на улице только хуже, здесь хоть какое-то укрытие. Я не знаю, что делать.

— Если бы у нас хотя бы была машина… — пробормотала Ангелина, растерявшая былую браваду.

За окном, охраняемым французом, шла нешуточная битва, а в другое окно уже устремилось сразу несколько фашистов.

И вдруг где-то неподалеку зажегся свет, словно включили мощный фонарь.

И тьма отступала, фигуры фрицев, попавших в зону этого света, скукоживались и таяли.

— Вот дьявол! — вскрикнула Ангелина, отпрянув от окна, и упала на пол. — Накройте меня чем-нибудь! Скорее!

Северин бросил на вампиршу свою куртку, и Лина съежилась под ней.

— Что это? — Саша подошла к окну и вдруг рванулась на улицу. — Там Ян! Это он! Я его узнала!

Еще миг, и она выскочила бы на улицу — туда, где еще клубился сумрак, где еще властвовало зло. Но Северин не мог допустить этого. Ян там или не Ян — разбираться некогда. Он схватил вырывающуюся Сашу и держал, не обращая внимания на ее крики и посыпавшиеся градом удары маленьких кулачков.

— Пусти! Пусти! Там Ян! — сопротивлялась девушка.

Она брыкалась и кричала, но вот наконец обессиленно замолчала и, уткнувшись в грудь Северину, заплакала, горько и безнадежно.

Стало оглушительно тихо.

— Призраки исчезли, — сказала Динка. — И тот… который помог нам, тоже…

— А Ян? — Северин попытался вглядеться в окно. Тот яркий свет, что разогнал тьму, уже погас, но на горизонт словно плеснули ярко-алой краской — начинался рассвет.

— Я не видела Яна, — призналась Дина.

— Значит, его и не было. Если бы там появился Ян, он бы обязательно подошел к нам. — Северин бережно погладил вздрагивающие плечи Александры. — Не плачь, пожалуйста. Он никуда не денется. Его ничто не берет, ты же знаешь, и он всегда появляется вовремя.

Девушка молчала.

* * *

За все время, пока продолжался этот ужас, Глеб даже не пошевелился. Его дыхание было едва различимо. «Как бы опять не застрял там, — подумал Северин, щупая слабый пульс друга. — И Яна все нет… Странно…»

Где-то, еще далеко, послышался гул. Северин насторожился.

— Что там еще? — спросила Дина. Она уже немного пришла в норму после нападения, но старалась держаться поближе, и Северин отметил, что это ему приятно.

— Вертолет, — отозвался он, — наверное, за нами.

— Я взгляну, мало ли еще что… — Ангелина решительно хлопнула дверью.

Северин подошел к окну, чтобы проверить, все ли в порядке. Он волновался за Лину, несмотря на ее жуткий характер и тот факт, что они теперь не вместе и вроде должны максимально не вмешиваться в дела друг друга.

Гул усиливался. Вертолет приближался.

И в этот миг Динка и Саша, склонившиеся над Глебом, дружно и отчаянно завизжали.

Глава 13

Плата взимается кровью

Когда мир перестал оглушительно звенеть и раскачиваться перед глазами, Глеб пополз дальше. Вскоре он уже был у машин. Он видел это в кино, читал в книгах: «Колонна с грузами и людьми, пополнением или беженцами, сложно сказать, попала под авианалет». Но никакие, даже самые яркие образы не вмещали в себя то, что происходило вокруг.

Глеб подхватил стонущего человека, чья телогрейка была изорвана осколками, и потащил его подальше от горящей машины. Споткнулся обо что-то и, услышав крик, понял, что рядом тоже раненый. Молодой парень, и на то, что осталось от его ног, Глебу смотреть совсем не хотелось. Парень высвободил руку и схватил еще одного раненого за ворот шинели.

«Все-таки пополнение», — подумал Глеб.

Одной рукой солдат цеплялся за ремень винтовки.

— Брось ее! — прохрипел Глеб. — Тащить мешает.

Раненый с трудом открыл глаза.

— М-мне ей еще немцев бить, — проговорил он хрипло.

— Каких немцев?! — Глеб разозлился. — Тебе в госпиталь надо. Доктора, врача сюда! — крикнул он.

Машина, от которой он тащил людей, окуталась темным, дымным пламенем и взорвалась. Что-то пролетело рядом, едва не задев юношу по лицу.

Глеб отпустил раненых, присел на корточки, отдышался и снова, скорее надеясь на удачу, позвал врача.

Чудеса иногда случаются. Кто-то выигрывает в лотерею, кто-то выходит целым и невредимым из смертельной передряги, когда, казалось бы, уже близок конец. Сейчас Глеб как чудо воспринял появление невысокой девушки в шинели не по размеру, с сумкой с изображением красного креста на боку.

— Я медсестра.

Саша, как представилась девушка, деятельно взялась за оказание первой помощи, однако скоро Глеб понял, что готов отдать что-нибудь важное, например руку, за нормальную аптечку скорой помощи образца начала двадцать первого века, потому что в сумке у девушки оказались лишь жгут, бинты в различных вариантах и йод. Ни противошоковых, ни серьезных обезболивающих, ни антибиотиков.

«Пожалуй, немалая часть наших потерь в войне — это люди, просто умершие от недостатка медицинской помощи. Нет, не так, — поправился Глеб, — помощь как раз была, но недоставало препаратов, многие из которых войдут в обиход гораздо позже смерти всех этих людей и будут восприниматься нами как нечто совершенно обыденное и естественное».

Следуя примеру Глеба, многие стали подтаскивать раненых к Саше, и вскоре на покрытой снегом поляне образовался импровизированный лазарет. Глеб выполнял все указания, метался от одного пострадавшего к другому, с отчаянием понимая, что многих из тех, кто серьезно пострадал, а других сюда не приносили, спасти не удастся.

— Ты что, в медицинском учился? — спросила девушка во время короткого перерыва.

«Забавно, — подумал, Глеб, — как совершенно разные люди могут носить одни и те же имена. Эта Саша полноватая, подвижная, веселая, даже здесь, даже сейчас. А та, в нашем времени, полная ей противоположность. Впрочем, — сказал он себе, — я уверен, что наша Александра не растерялась бы и в такой ситуации».

— Почему в медицинском? — ответил Глеб вопросом.

«Сейчас война, а в тылу действуют самые настоящие шпионы и диверсанты. У меня нет никаких документов, так что лучше поменьше распространяться о себе и привлекать поменьше внимания», — решил парень.

— Ну, знаешь много. Я вижу, как ты перевязываешь и как раны обрабатываешь, тебя явно учили этому, — подытожила девушка.

— Я действительно учился… — Глеб замялся, не зная, как сказать правду, — но меня отчислили… За прогулы.

— Товарищ, — начала было Саша, — это безответственно…

Но Глеб, не слушая ее, занялся очередным пострадавшим.

— Товарищи, есть ли среди вас шоферы? — опрашивал раненых и уцелевших какой-то седоусый мужик. — Машина цела, а шофера убило. У нас важный груз, для фронта.

— Я могу! — Глеб поднял руку.

«Ты делаешь откровенную глупость, привлекаешь к себе внимание», — напомнил внутренний голос, но парень велел ему заткнуться.

— А карточка шоферская у вас, товарищ, есть? — прищурился седоусый.

— Карточки нет, — ответил Глеб, — но машину водить умею. Мне кажется, у вас не очень-то большой выбор, — добавил он, видя, что никто не торопится откликнуться на предложение.

Хотя считается, что принципиально машины со времен Великой Отечественной войны не изменились, Глеб понял, разница все-таки есть, одно сцепление чего стоит.

«Нужно в качалку ходить, чтобы спокойно его выжимать», — мысленно пожаловался он.

Каким-то образом с ним в кабине оказалась медсестра Саша. Она долго переговаривалась с седоусым, как понял Глеб, носящим наибольшее звание по сравнению с остальными шоферами, — все руководство колонны погибло в самом начале налета, и в конце концов тот дал добро.

«Вероятно, чтобы присмотреть за сомнительным типом. Местная Саша, видно, насквозь положительная, да и револьвер у нее имеется», — решил Глеб.

Раненых погрузили в одну из машин, и колонна тронулась.

Глеб всматривался в зимнюю тьму за окном машины. Единственная фара светила плохо, в фанерной кабине было холодно. Чтобы отвлечься, Глеб стал расспрашивать Сашу о том, откуда она, как оказалась на фронте.

Девушка отвечала охотно.

Неожиданно идущая впереди машина резко свернула в кювет. Глеб едва успел заметить что-то стремительно пронесшееся над дорогой, озаренной вспышками выстрелов.

Снова налет! Не может быть! Говорят же, будто в одну и ту же воронку два снаряда не попадают! Парень выкрутил руль так, чтобы увести машину от смертоносных огненных линий. Времени медлить не было.

— Выпрыгивай! — крикнул он Саше.

Лобовое стекло лопнуло, осыпав парня фонтаном осколков. Глеб едва успел пригнуться, спрятавшись за приборной доской, как очередь прошлась по кабине, отшвырнула девушку в сторону двери, обильно испачкав ее шинель темными кляксами. Глеб чувствовал, как по его лицу течет что-то теплое и липкое, в голове сразу потемнело, а ноги стали ватными.

«Значит и меня зацепило, — понял Глеб, — надо немедленно уходить. И вытащить Сашу, иначе конец, расстреляют, как в тире».

Он понимал, что девушка наверняка уже мертва, но просто не мог оставить ее вот так. В кузове что-то громыхнуло. Глеб запоздало вспомнил, что там были то ли снаряды, то ли патроны. Рыжее пламя выбило заднее окно, лизнуло потолок кабины. Уже теряя сознание, парень почувствовал, как на ладони наливается теплом отпечаток в виде пикирующего сокола.

* * *

Там, за окном, не мог находиться Ян. Но все же Саша его хорошо разглядела, это был он, как всегда, растрепанный, весь в черном, немного сутулый. Она узнала бы его из тысячи! Но что с ним? Можно поручиться, что у него большие проблемы. И он, как всегда, решил не впутывать друзей, не понимая, что так только хуже. С того момента, как они узнали о предательстве Евгения Михайловича, все вообще вышло из-под контроля и под ногами вместо земли зыбучий песок.

Александра вздохнула и посмотрела на лежащего в беспамятстве Глеба, и тут он вдруг вздрогнул и резко поднялся, что-то горячее хлестнуло Сашу по лицу. Она машинально поднесла к щеке пальцы и поняла, что на них кровь.

Кровь хлестала у Глеба изо лба. Взвизгнула Динка. Саша, кажется, тоже закричала. Из-за сильного кровотечения было неясно, как глубока рана. Возможно, просто рассечен крупный сосуд, тогда ничего особо страшного. Но если пробита голова…

Саша старалась не думать об этом, пока вместе с Северином, вытряхнувшим на постеленную на пол куртку всю аптечку, осторожно промокала рану. Кажется, серьезных повреждений нет. Но крови вытекало очень много, и наложенная тугая повязка быстро напитывалась алым.

Тем временем раскрылась дверь. Подняв голову, Саша встретилась взглядом с Ангелиной и поежилась. Такой она вампиршу еще не видела. Ноздри Лины трепетали, глаза приобрели неприятный красноватый оттенок, а рот полуоткрылся так, что стали видны удлиненные боковые резцы. Симптомы налицо. Гламурная симпатичная Ангелина превратилась в кровожадное чудовище, которое может вот-вот утратить над собой контроль.

Саша ткнула локтем Северина, привлекая его внимание к происходящему. С раной Глеба она справится сама. Главное — чтобы не последовало сюрприза от Лины.

— Ну что там на улице? — спросил Северин, адресуясь к вампирше, будничным голосом. Он встал, сделал шаг и как бы невзначай оказался между ней и сидящим спиной к двери Глебом. — Вертолет уже приземлился? Пойдем посмотрим.

Ангелина оскалилась, будто собиралась вцепиться ему в горло. Но Северин, словно не замечая этого, подхватил ее под локоть и потащил из избы. Видимо, вампирша все же взяла власть над своими инстинктами, потому что позволила себя вывести.

— Что случилось? — Глеб выглядел растерянным.

— Ничего особенного. Ничего особенного — для нас, — выделяя последние слова, язвительно заявила Дина. — А у тебя?

— Вот и у меня так же, — он невесело усмехнулся.

В дверь заглянул Северин.

— Там вертолет с людьми Полякова, — объявил он. — Нас обязуются доставить в город, чтобы мы никого не встретили на въезде.

— Как Ангелина? — спросила Саша негромко.

— Порядок. Дышит свежим воздухом. — Северин оглянулся, видимо, еще раз проверяя, действительно ли все в порядке. Ангелина была в таком состоянии, что сейчас вполне могла доедать второго пилота. Но нет, кажется, обошлось.

Глеб попытался подняться, но пошатнулся и едва устоял на ногах. Пришлось Саше подставить плечо, на которое парень тяжело оперся.

— На нас призраки фашистов нападали, — сказала Александра, пока они шли к вертолету.

— Да. — Глеб с трудом перевел дух. — Здесь шли тяжелые бои… Я как раз видел…

Саша кивнула. Хорошо, что на этот раз Глеб уцелел. Из той заварухи, в которой он, очевидно, побывал, так просто не вырваться, еще, можно сказать, дешево отделался.

— Тут каждая пядь земли пропитана кровью, — хрипло проговорил Глеб. — Неудивительно, что место плохое… Земля все помнит.

Александре очень хотелось спросить Глеба о Яне, но девушка сдержалась. Либо Глеб и сам толком не знает, либо считает, что лучше им не знать.

Глава 14

Двойное дно

— Все будет хорошо. Ты просто должна мне верить. — Ян сжал ее руку и привлек девушку к себе. — Ты боишься?

— Не боюсь. — Саша уткнулась носом ему в грудь. Это было так хорошо, что все слова стали ненужными и самые тяжелые испытания казались пустяком.

Она заглянула ему в лицо и потянулась к его губам. Он целовал ее так нежно, что сердце то замирало, то колотилось словно ненормальное.

— Я всегда рядом, даже если ты не видишь меня. — Он снова прижал Александру к себе, и его пальцы утонули в ее волосах. — Запомни это крепко. Всегда. И у тебя достаточно силы, чтобы справиться со всем самостоятельно. Ты очень сильная, Саша.

Его слова с трудом пробивались сквозь блаженную истому. И чем-то очень не нравились Саше…

— Погоди. — Она оттолкнула его руки и взглянула магу в лицо. — Ты это сейчас о чем? Ты что, прощаешься?

— Кто предскажет завтрашний день, — он беспечно улыбнулся, — просто нужно, чтобы ты помнила о том, что я тебе сказал. И о том, что иногда двое людей оказываются связаны так крепко, что ничто ни в этом мире, ни за его пределами не может разрушить эту связь. Ты понимаешь? А сейчас, в этот миг, мы можем быть вместе, не думая ни о чем.

Но не думать Александра уже не могла.

Что это за странная комната, в которой существует только диван, на котором сидят они с Яном?

Как он вообще оказался здесь и где был все это время?

— Ян, что с тобой происходит? — встревоженно спросила девушка.

— Рано. Тебе слишком рано знать об этом. Ты все поймешь, когда придет время. Я тебе обещаю.

— Но ты не собираешься… — она замолчала, испугавшись собственных слов.

— Нет, глупая. Я не собираюсь умирать. Великих магов просто так не возьмешь, они еще повоюют!

— А сейчас… ты мне снишься? Все это, — Саша обвела рукой странную комнату, — не на самом деле?

— И то и другое, — ответил загадочно Ян. — Я тебе снюсь, но это не совсем сон. И если ты меня любишь, то просто поцелуй. Мне сейчас очень нужны твоя любовь и твоя вера.

Отвечать Александра не стала и, не размыкая взглядов, прикоснулась губами к его губам. Какая разница, если это даже всего лишь сон!

* * *

Карандаш сломался, оставив на веке кривую жирную черту.

Дина посмотрела в зеркало и едва не расплакалась. Насколько же, оказывается, легче победить дюжину орков, взломать сайт или даже соорудить из подручного материала приемное устройство, чем наложить этот идиотский макияж! Идея была бредовой с самого начала. Еще в Москве Дина тайком купила косметический карандаш, тени (при выходе из магазина оказавшиеся ужасного поросячьего цвета), тушь и помаду — такую же непригодную, как и тени. И все это из-за дурацкой мысли, что возможно повторить Ангелинины штучки. Казалось бы, что может быть легче: чуть нарисовать в одном месте, подмазать в другом — и выглядеть красоткой! Но, вот пожалуйста, на деле это невыполнимый квест, смертельный номер. Сегодня Дина решилась на эксперимент и, пробравшись тайком в ванную комнату, попыталась воспользоваться косметическими приобретениями. И вот результат! Из зеркала на нее смотрел ужасный монстр!

— Бэ-э! — Динка решила не плакать, а вместо этого показала отражению язык. — Подумаешь, я и без этого вполне ничего! — сказала она, но, если честно, прозвучало не слишком убедительно.

Девушка вздохнула.

Вчера их привезли на вертолете в город, засунули в какой-то дом и велели сидеть тише мыши до тех пор, пока с ними не свяжется Поляков, а заодно лечить Глеба. Рана у него оказалась несерьезной, но он потерял много крови, и теперь ему требовалось отдохнуть. А еще он ходил с перебинтованной головой, как командир из старых фильмов про войну. В целом, конечно, не смешно, но образ получился таким законченным и героическим, что иногда Динка едва удерживалась от смеха. В общем, они застряли в этой квартире. Ждать, не предпринимая ничего, оказалось очень скучно. Вот Динка и решила поэкспериментировать на досуге… Интересно, а если бы она надела Ангелинины сапоги с немыслимыми шпильками, результат получился таким же печальным? Или, вероятно, еще хуже?..

Дверь за спиной скрипнула.

Динка буквально подпрыгнула на месте и закрыла лицо руками, но все же успела заметить входящую Ангелину.

— Занято! — зашипела девушка, судорожно пытаясь понять, как могла не запереть дверь.

— Извини, — Лина медлила на пороге, — может, тебе нужна помощь?..

— Ничего мне не нужно! — огрызнулась Динка и, подумав, отвела ладони: если уж все так плохо, можно расслабиться и получить удовольствие, любуясь произведенным впечатлением.

Впечатление она произвела, это точно, и даже весьма сильное: вампирша попятилась.

— Ну что, полюбовалась? Можешь валить отсюда! — Когда дела шли не слишком хорошо, Динка начинала дерзить, это было для нее чем-то вроде защитной реакции, как у ежика, сворачивающегося клубком при ощущении опасности.

— Мне кажется, мы помирились. Разве нет? — Лина, чуть склонив к плечу голову, разглядывала Динку. — Знаешь, оттенок фуксии тебе в целом идет… Но с этим макияжем сплошная беда! Видела бы ты меня, когда я пыталась накраситься в первый раз!

Дина включила воду и принялась умываться, делая вид, будто не слушает вампиршу. Конечно, отношения между ними вроде улучшились, но не настолько же, чтобы болтать обо всем на свете как закадычные подружки! И помощь от нее Динка тоже ни за что не примет! Очень надо!

— Я раскрасилась как зомби, к тому же едва не выколола себе глаз кисточкой от туши и умудрилась прийти так в школу. Глаза от косметики опухли и покраснели. В общем, выглядела я как страшилище! Учительница отправила меня умываться, а я рыдала в туалете и думала, что я ничтожество, — как ни в чем не бывало продолжала вампирша.

— А как тебя из дома в таком виде выпустили? Сбежала? — поинтересовалась Дина — против воли девушки рассказ все же ее заинтересовал.

— Нет, — Ангелина протянула собеседнице полотенце, — мать к тому времени давным-давно умерла, отцу не было до меня никакого дела, он меня в упор не видел, я могла хоть вверх тормашками ходить, он бы и не обратил внимания… Была, конечно, гувернантка, но она в тот момент больше занималась тем, чтобы крутить хвостом перед носом моего отца, чем мной.

Динка из-за полотенца покосилась на вампиршу. Та рассказывала обо всем этом совершенно спокойно, как о вещах банальных. А ведь, выходит, жизнь у нее не сахарная. Может, это даже хуже, чем потерять родителей: изо дня в день наблюдать, как отец плюет на тебя и его соблазняет чужая неприятная тетка.

— И что потом? — Дина повесила полотенце и присела на край ванны.

— А потом я решила, что все равно научусь быть красивой. То, что всем на меня чихать, еще не повод для того, чтобы я сама на себя чихала! Я стала учиться макияжу. Сначала по журналам, а потом у визажиста… Главное — набить руку, а дальше дело техники. Теперь я любой макияж за считаные минуты наложу. — В руках Ангелины словно по волшебству оказалась косметичка. — Не надо недооценивать косметику. У тебя, конечно, большие глаза и длинные ресницы, но для особенных случаев можно углубить взгляд, сделать его более загадочным… Я бы немного подчеркнула скулы… у тебя породистое лицо… Можно я попробую?..

Дина хотела отказаться, но потом подумала: а зачем? Даже если Ангелина ей враг и помирились они чисто формально, нужно брать у врагов лучшее, почему бы нет? Чем она, собственно, рискует? Не понравится — сотрет макияж.

А Лина тем временем уже колдовала над ее лицом. Было немного страшно и щекотно, когда по лицу скользила невесомая пуховка или карандаш касался века.

— Не бойся, глаз не выколю, — комментировала свои действия Лина. — Расслабься, так и тебе легче, и мне удобнее: чем больше дергаешься — тем хуже выходит. Понятно?

— Понятно, не маленькая, — отозвалась Динка. И, помолчав, вдруг решилась спросить: — А вампиром ты поэтому стала?..

Она не пояснила, что имела в виду одиночество, но Ангелина ее поняла.

— Поэтому, — кивнула вампирша. — Я… не готова об этом говорить…

Дина удивилась: оказывается, у Ангелины есть свои слабости.

Этот разговор заставил девушку призадуматься. Может, зря она стала слушать Лину: уже не получалось ненавидеть ее так, как прежде. Теперь Динка соотносила ее с собой и находила вампирше оправдания…

Ангелина тоже замолчала.

— Ну вот и готово, — сообщила она наконец.

Дина боязливо заглянула в зеркало и… испугалась. Перед ней было не ее отражение! В зеркале оказалась красивая незнакомка, немного напоминающая саму Динку, но вместе с тем абсолютно другая. Совершенно невозможно показаться в таком виде перед друзьями, перед Северином! Нужно скорее смыть все, поднять повыше воротник растянутого свитера, не вылезать из своих потрепанных джинсов и ярких грубых ботинок, чтобы никто даже не догадался, что она может быть другой, что она хочет быть другой…

— Я смою, — буркнула Динка, снова включая воду.

— Тебе не нравится? — Ангелина выглядела расстроенной. — Я постаралась сделать не ярко, чуть-чуть подчеркнуть твое лицо…

— Нет, нормально… — нехотя объяснила Динка, — но… с чего это я так появлюсь? Будто у нас праздник какой-то!

— Приводить себя в порядок можно не только по праздникам, — возразила Лина, — но я понимаю, тебе еще непривычно. Это совершенно нормально… А давай в следующий раз я попробую накрасить тебя немного по-другому? Посмотрим, что тебе лучше подходит. Здесь нужно экспериментировать.

— Ладно, — согласилась Динка, с яростью намыливая щеки. — Если найдется время.

* * *

Но этим планам не суждено было исполниться. Буквально через час Поляков связался с ними по рации и сообщил, что Евгений Михайлович, кажется, собирается перевезти куда-то артефакты, а значит, медлить нельзя!

* * *

— Ну, что будем делать? — Глеб оглядел друзей — все они сидели на очередной типовой кухне, такой похожей на прежние квартиры, где им приходилось укрываться до этого, что возникало ощущение: все эти помещения лепят и обставляют по одним и тем же образцам. Та же растрескавшаяся раковина, покрытый клеенкой стол (из раза в раз менялся только цвет и узор клеенки), коричневый шкаф со стандартной безликой посудой, грязный, давно не беленный потолок… Тоска.

— Вы же понимаете, что первыми под удар попадаем мы, а не люди Полякова, — серьезно спросил Глеб. На его голове по-прежнему красовалась повязка, придающая ему некий ореол романтики.

— А варианты? — беспечно осведомилась Динка, надувая пузырь из жвачки.

— О том, чтобы отступить и оставить решать все проблемы Полякова, речи нет, — кивнул Глеб.

Саша мысленно с ним согласилась. И не только потому, что они с ребятами сами заварили кашу и должны искупить свою вину, но и потому, что если Поляков разберется сам, то и артефакты получит именно он, и еще неизвестно, как Ольгин отец или те, кто за ним стоит, воспользуются этими вещами. Значит, вариантов не было: им и лезть в пекло. Она вспомнила разговор с Яном, произошедший сегодня в странном сне. Все, что было в нем до сих пор, казалось таким реальным, что девушка серьезно сомневалась в том, что всего лишь видела сон. Она верила Яну и не собиралась его отпускать, что бы с ним ни случилось. Нужно как можно скорее разобраться с артефактами и вытащить, наконец, Белорецкого из тех неприятностей, в которых он оказался. Наверняка Глеб осведомлен об этом куда больше, чем говорит.

— Евгений Михайлович будет ждать нашего появления, — сказала она вслух, — и мы знаем, у него есть возможность воздействовать на некоторых из нас. Он уже прекрасно воспользовался ею дважды и, конечно, повторит фокус. Может, Северину и Ангелине лучше не ходить с нами?..

— Конечно! — хмыкнула вампирша. — Ваш Евгений Михайлович только об этом и мечтает. Но со мной вопрос решается легко, если подготовиться. Есть такая пленка, которая не пропускает ультрафиолет. Надеваешь плащик, опускаешь на лицо капюшон — и полный порядок. Я за прогресс, и его плодами нужно пользоваться.

— Отличная идея, — согласился Глеб. — Должна сработать.

— А я не знаю, что делать с этим ультразвуком, — нахмурился Северин. Он стоял неподалеку от сидевшей на стуле Саши, подпирая стенку. — Мне кажется, уши затыкать бесполезно — он как-то по-другому воздействует…

— Жаль, что нет таких вещей, как в компьютерных игрушках: повесишь на себя что-нибудь — и на тебя ничего не действует! — в воодушевлении повернулась к молодому человеку Динка.

— Почему нет?.. — задумчиво произнесла Александра, и все тут же уставились на нее. Девушка немного смутилась. — Ну есть же всякие артефакты… может быть, среди них найдется то, что поможет Северину. Хотя я несу чушь, — закончила она упавшим голосом. — Все равно у нас нет времени… Меньше чем за сутки мы не найдем ничего такого.

Глеб встал, подошел к окну и в задумчивости остановился. За окном лил дождь. Прекрасная погода. Дороги наверняка чудовищно развезло, а настроение как-то само собой скользило за нулевую отметку.

— Вода, кругом вода… — пробормотал Глеб.

Саша вздрогнула. Она до сих пор ненавидела воду, хотя и справилась со своей водобоязнью, страх все равно оставался где-то внутри. Маленький, съежившийся, но все же удивительно стойкий.

— Точно! Вода! — вдруг радостно взвизгнула Динка, едва не оглушив их всех. — Гениально!

— Что именно? — Глеб уставился на нее в искреннем изумлении.

— Ну ты же сказал «вода»! — широко улыбнулась Дина, в возбуждении барабаня по столу пальцами. — У нас нет артефакта, который поможет Северину, но я предполагаю, у кого он есть! Саша все равно будет договариваться о том, чтобы пристроить артефакты, которые мы отвоюем, так почему бы заодно не попросить что-то полезное?

Тут Александра наконец догадалась. А ведь Дина права: нужный артефакт вполне может храниться в сокровищнице Морского царя.

— Отличная мысль! — поддержала Дину Ангелина. Кстати, странно, сейчас они казались едва ли не подругами.

В общем, идея всем понравилась, и именно поэтому ровно через полчаса Саша в сопровождении следовавших поодаль Лины и Северина, составляющих ее личную охрану, тащилась под проливным дождем в сторону ближайшего канала, в которых в городе на Неве, к счастью, не было недостатка.

Прохожих попадалось совсем мало, а проезжающие машины щедро обдавали девушку фонтанами жидкой грязи. Погодка — и врагу не пожелаешь.

Александра была в Питере второй раз в жизни, и если в первый приезд город показался ей прекрасным и дружелюбным (может быть, потому, что дело происходило летом), то сейчас он повернулся к ней своей худшей стороной. Громадные расстояния, высокие серые дома, мосты, дождь и ледяной ветер в придачу, вырывающий зонтик из рук с такой яростью, что легче сложить его и просто надвинуть поглубже капюшон куртки. А может, все дело в том, что в прошлый раз она с ребятами приезжала сюда на каникулы, беззаботная и счастливая, уверенная в завтрашнем дне и собственном будущем. А теперь… знать бы, что он для них вообще наступит, этот завтрашний день.

Дорогу преграждала гигантская лужа, обойти которую не представлялось возможным. Легче было пройти через нее. И не очень глубоко, в самых опасных местах почти по щиколотку, но сапоги, конечно, промокли и в них противно захлюпало.

Но вот и набережная. Совершенно пустая. И только дождевые струи с самоубийственной яростью бьют в гранитный парапет, разбиваются и летят в стороны брызгами, оседают пеной у мостовой…

Саша оглянулась. Северин и Ангелина остались на другой стороне, чтобы не мешать, и кажется, ничуть не тяготясь дурной погодой, приготовились ждать сколь угодно долго.

— Чернава! — тихо позвала Александра, наклоняясь к темно-серой, словно тоже гранитной, воде. — Чернава, пожалуйста, ты нам очень нужна!

Ее голос тонул в шуме дождя, а руки заледенели.

Кто вообще пообещал, что дочь Морского царя снова откликнется на призыв?! Но она откликнулась.

Саша заметила ее не сразу. Чернава, на этот раз выглядящая совсем как обычная питерская девушка, стояла подле нее, и только дождь словно не касался дочери Морского царя, ее волосы, не стесненные головным убором, пышной волной лежали на плечах, а по лицу не катились дождевые реки — кожа казалась сухой и едва мерцающей в дождливом сумраке серого города.

— Здравствуй! Спасибо, что откликнулась на зов… — сказала Саша и громко чихнула.

— Я помогаю тебе потому, что ты немного похожа на меня и тебе тоже очень больно, — ответила Чернава. — Говори, что тебе нужно, и если это окажется в моих силах, я сделаю для тебя то, о чем просишь…

* * *

— Тебе, наверное, надоело таскаться за нами? — Северин повыше поднял воротник куртки, чтобы поменьше затекало воды, и покосился на стоящую рядом Ангелину.

Даже под проливным дождем вампирша, одетая в аккуратную белую курточку, обтягивающие джинсы и высокие сапожки, казалась безмятежной и весьма довольной жизню… или нежизнью, если брать во внимание, что вампиры вообще-то не принадлежат к миру живых.

— Нет, ничего. Все нормально. Развлекаюсь. — Она пожала плечами и прислонилась к стене, готовая ждать одиноко бредущую по набережной Александру сколь угодно долго.

— Я перед тобой немного виноват… — Северин по-прежнему чувствовал себя с ней несколько неловко, и еще она, как и раньше, влекла какую-то часть его существа, ту самую звериную сущность, которую так привлекает опасность.

— Не стоит, — Лина чуть заметно поморщилась. — Не будем выяснять отношения. Пусть этим занимаются люди. Мы другие, их правила не для нас, и в общем все нормально. Я не в претензии.

— Ладно, — согласился он, ежась от промозглого питерского холода. — Как скажешь.

Между ними все еще оставалась недосказанность, но Северин не был мастером объяснений и поэтому почувствовал облегчение от того, что разговор так быстро закончился.

Парень прошелся до угла здания, жалея, что не может оборотиться прямо сейчас и хорошенько размять мышцы, пробежавшись по опустевшим улицам. От канала долетел резкий порыв ветра. Посмотрев туда, Северин увидел, что Саша уже не одна. Ее собеседница была невысокой и, кажется, довольно симпатичной, разглядеть ее лучше было трудно из-за дождя и расстояния. Впрочем, проговорили они недолго. Незнакомка протянула нечто на открытой ладони, Александра это взяла и, помахав им с Ангелиной, стала переходить дорогу.

Несущуюся на огромной скорости машину Северин заметил в последний момент, но Лина оказалась бдительней и успела втащить Сашу на тротуар. Автомобиль, едва не убивший девушку, не сбавляя скорости, скрылся за поворотом.

— Ты в порядке? — Северин подскочил к Саше. Она, кажется, едва понимала, что спаслась только чудом. Знать бы, это случайность или нет. Может, их уже вычислили. А может, этот Поляков сам заманил их в ловушку на верную смерть.

— Все нормально, — зубы у Саши стучали то ли от холода, то ли от страха. — Некоторых вообще за руль пускать нельзя… Кстати, — она протянула Северину маленькую, не больше половины пальца в длину, раковину моллюска, насаженную на кожаный шнурок, — вот артефакт, который тебе нужен. Он убережет тебя от влияния ультразвука, так сказала Чернава. У них в океане некоторые животные общаются с помощью ультразвука, поэтому она действительно в этом разбирается.

— Спасибо, — он взял амулет и зажал в кулаке. От раковины шло тепло. — Нам повезло, что все нам так помогают. Одни бы мы ни за что не справились.

Саша кивнула и громко чихнула.

— Пойдем, — опомнился Северин, — у нас сегодня будет тяжелая ночь. А ты еще простудилась! Надо тебя хоть немного подлечить.

Глава 15

В бездны ада

— Вот дьявол! — пробормотал Ян, когда стена, мягко спружинив, не выпустила его наружу.

Вторая попытка тоже не принесла желаемого результата. Комната превратилась в темницу, став для Яна непроницаемой. Маг сосредоточился и потянулся к силовым линиям, чтобы раздвинуть их и организовать для себя проход.

Магический узор его стен оказался причудливым и весьма запутанным. Чтобы выйти, нужно решить головоломку и распутать невидимую взору нить, но пока выходило только хуже. При прикосновении узор лишь менялся, плавно перетекая из одного в другой. С такой магией Ян еще не сталкивался и вынужден был признать, что она ему не по зубам.

Положение откровенно патовое, особенно если учесть тот факт, что друзьям как раз нужна его помощь. Нельзя предоставить им самим лезть в самый ад, в засаду, приготовленную Евгением Михайловичем. Нельзя, но как же выйти из этой чертовой комнаты?!

— Учитель! — позвал Ян, не сомневаясь в авторе магического узора. У каждого мага есть собственный почерк, и хотя раньше Ян не видел подобного плетения, он все же чувствовал в нем руку Учителя.

Никто не откликнулся. Можно орать сколь угодно долго, без всякого результата. Учитель, конечно, полностью погружен в свои дела, что бы он там ни делал — открывал проходы в новые магические миры или готовил армию призраков для захвата мира. Впрочем, последнее Учителя уж точно не интересует, он, к счастью, не какой-нибудь Доктор Зло из голливудского фильма.

Как бы там ни было, рассчитывать можно только на себя.

Ян вздохнул (конечно, мысленно — физически у него не было такой необходимости) и снова взялся за липкие нити узора. Они казались живыми, пульсирующими и неприятными, словно черви. И как ленивые черви, они медленно, но неуклонно расползались из рук, не подчинялись воле мага. Чем больше Ян пытался их расплести, тем сильнее они запутывались.

Наконец он оставил тщетные попытки, понимая, что пока что сделал только хуже. Нужно взять паузу и хорошенько подумать.

Он сжал зубы и сел в угол, хотя хотелось кататься по полу и выть от ощущения бессилия. Умение сосредоточиться, отключить эмоции — базовое умение для каждого, кто хочет заниматься магией, без этого невозможно сотворить самое элементарное заклинание, начертить работающий пентакль, правильно нанести руну.

Вот и сейчас Ян позволил сознанию превратиться в медленно текущую реку. Он сам стал этой рекой, сильной, спокойной и свободной… свободной — до самых границ проклятой комнаты, которые по-прежнему оставались непроницаемыми.

— Если у меня что-то не получается, вовсе не значит, что этого нельзя сделать. Это означает лишь то, что я пока не в состоянии это сделать, — пробормотал Ян.

Когда-то именно Учитель сказал ему эти слова. Смешно — до слез.

Он не знал, сколько прошло времени, когда почувствовал нечто постороннее, чего раньше в комнате не было, и, открыв глаза, увидел Учителя.

Лицо Учителя, как всегда, было безмятежным и непроницаемым, а из глаз лилась великая пустота.

— Ты ничему не учишься, — проговорил Учитель словно с сожалением. — Я предупреждал тебя насчет тех, кого ты называешь своими друзьями, но ты меня не послушал. Ты спас их на болотах, но теперь они все равно погибнут. Так не все ли равно, раньше или позже? Разве это имеет значение? Дни человеческой жизни не стоят ничего.

* * *

— Главное — не геройствуйте! — инструктировал ребят Поляков. — Слушайте меня. Ваша задача — спровоцировать бывшего шефа и продержаться то время, пока мы не придем вам на помощь.

Динка отложила планшет, пощелкала рычажком выданной Поляковым крохотной рации и осталась весьма довольна. Ресурсы у Полякова, пожалуй, даже лучше, чем у Евгения Михайловича. С ним можно будет работать… Мысленно она уже прикинула, какой список необходимых вещей следует запросить у Полякова. Вот вампиры дали вдвое больше, чем она рассчитывала, а если поживиться и на этом фронте, сколько восхитительных девайсов можно раздобыть!

— Ну что, готовы? Все поняли? — спросил Поляков, оглядывая их. — Приступаем к инструктированию?

— Да, — отозвался за всех Глеб.

— Сейчас. — Динка отложила рацию и вернулась к планшету.

Прежде чем уходить, нужно ответить на сообщение «вКонтакте». Так-так, о чем ее там спрашивают?.. «Какую тайну вы бы сами хотели раскрыть? Или какой артефакт найти?»

Дина периодически выдавала о себе какие-то интригующие сведения. Например, вчера она написала: «У меня новый поклонник, француз. Недавно он подрался из-за меня, но я не знаю, ответить ли на его чувства, потому что есть еще С… Да-да, я его почти простила…» А что, почти правда. То, что она не написала, что француз мертв лет уже так двести и дрался он с не менее мертвыми, — это необязательные детали, способные лишь подорвать доверие ко всему рассказу. Вот, кстати, парадокс: говори правду — и никто не воспримет ее всерьез. Ее рассказам про артефакты тоже не слишком верили, но это как раз и играло на руку.

«Хочу найти что-то полезное. Мегаоружие с бесконечным запасом патронов и код для бесконечной жизни!» — быстро набрала она ответ и перешла к следующему сообщению.

«Дина, когда закончится вся эта передряга, ты уедешь к своим родителям?»

Вопрос оказался неожиданным и болезненным. Пока она предпочитала не думать серьезно о будущем — только когда обижалась на Северина, представляла, как уедет в Америку, чтобы больше не видеть его никогда. Это было бы правильно, но почему при одной мысли об этом сжималось сердце?.. Дина подняла руку над клавиатурой и опустила. Даже страшно представить, что она больше не увидит ребят, что их дороги разойдутся. Такого не может быть, просто не может — и все, какие тут вопросы?..

— Дина!.. Апчхи! Ты что делаешь?

За спиной стояла Саша, пришлось быстренько нажать на кнопку, гася экран.

* * *

Александр Сергеевич Поляков включил ноутбук и проектор. На вывешенном на стене белом экране появился подробный план Петропавловской крепости, испещренный какими-то цветными точками и значками.

— Исходя из полученных нами данных, противник держит под наблюдением северную часть крепости. Нет сомнений в том, что они ждут вашего визита. Вот это, — Поляков указал лазерной указкой на несколько точек, — наблюдатели. У обоих входов в собор дежурят бойцы вашего бывшего директора в полицейской форме. Наверняка есть охрана и у выхода из собора, в вестибюле.

У слушающей Полякова Александры в какой-то момент возникло ощущение, что они по-прежнему в школе и Евгений Михайлович рассказывает им план очередной рискованной операции по добыче древних артефактов. Девушка моргнула, и наваждение пропало.

«Наверное, просто у всех сотрудников спецслужб одинаковая манера говорить и держаться», — сказала она себе.

— Здесь, — продолжал Поляков, и указка мазнула по крышам зданий, — с наступлением темноты занимают позиции снайперы. Наверняка где-то поблизости, в одном из помещений крепости держат довольно сильное подкрепление на случай непредвиденного развития ситуации. Кроме того, в связи с ремонтными работами в церкви внутрь помещения под видом рабочих могли провести и наверняка провели группу бойцов для непосредственной охраны тайника.

Саша видела, что Александр Сергеевич устал и, кажется, не выспался. Вокруг глаз залегли темные круги.

— Может, все же не пойдете? — Он оперся кулаками на стол и оглядел всю группу. — Конечно, ваша задача спровоцировать Евгения Михайловича, и, если ситуация станет критической, вы имеете право сдаться, но всякое бывает: у кого-то сдадут нервы, кто-то не так поймет приказ. Пуля не разбирает, хороший перед ней человек или плохой, собирались его убивать или нет. А мертвых уже не вернуть.

— Мы пойдем, — Глеб смотрел Александру Сергеевичу в глаза.

— Я пойму, если вы откажетесь, — настойчиво произнес Поляков.

— Мы пойдем, — парень упрямо наклонил голову. — Мы это начали, мы и закончим.

Александра невольно залюбовалась им. Важно, когда человек, приняв решение, идет до конца, не отступает перед трудностями. Именно такие поступки и делают его настоящим. Глеб и Ян совсем не похожи, но это у них общее.

Тут в голову прокралась предательская мысль: «И оба они сейчас не со мной. Глеб выбрал другую, Ян… непонятно, где он, что с ним происходит… А я вовсе не чувствую себя несгибаемым героем! Может, из-за этого я и осталась одна: я слишком слаба или просто проклята», — усилием воли Александра отогнала подступающее отчаяние и посмотрела на Полякова.

Сейчас они с Глебом и Ангелиной бурно обсуждали пути проникновения в крепость. Северин держался чуть поодаль и, когда ему казалось, что на него не обращают внимания, любовался Динкой.

«Пусть хоть у них все будет хорошо, — взмолилась про себя Саша. — Пусть Глеб и Ян останутся живы. И у нас получится уничтожить артефакты».

Громкий голос Ангелины вернул девушку в реальность:

— План Глеба, может, и хорош для штурма соседских садов, а в данной ситуации не годится. Лезть через стену — весьма сомнительная идея. Да стоит кому-то заметить, вся окрестная полиция сбежится. А там все стены наверняка под наблюдением! Ваш Евгений Михайлович, готова спорить, не дурак!

— Как же вы собирайтесь проникнуть внутрь? — спросил Александр Сергеевич.

— Очень просто, — фыркнула вампирша, — мы пройдем туда как обычные туристы, они там каждый день толпами ходят. Всех отследить просто нереально. Задержимся где-нибудь после закрытия. Уверена, сотрудники и охрана пойдут нам навстречу и не станут возражать. А как стемнеет, проникнем в церковь.

Поляков удивленно поднял брови.

— Вампиры способны влиять на сознание, что-то вроде гипноза, — пояснил Глеб.

— Они высасывают людям мозги, превращая их в тупых биороботов, — прокомментировала Дина в своей обычной манере, многозначительно покосившись в сторону Северина.

— Дина так шутит, но в общем да, — кивнул Глеб, — уборщица или смотрительница просто забудут, что мы остались в зале или что они сами же отвели нас в какое-нибудь служебное помещение. Кстати, — добавил он, — в крепости помимо людей Евгения Михайловича будет и обычная полиция, например, охрана музеев, и вряд ли они станут сидеть спокойно, услышав стрельбу, — парень вопросительно посмотрел на Полякова.

— Здесь наши враги перехитрили себя сами, — заметил отец Ольги. — Насколько я знаю, предвидя ваш приход, ваш директор получил санкцию на проведение операции по захвату опасных террористов. Вы же до сих пор в федеральном розыске. Охрана музеев знает об этом, и, когда все начнется, не будет ничего предпринимать. Куда им вмешиваться в государственную силовую операцию!.. Кстати, я вам привез кое-какое оборудование…

Динка, должно быть, давно ожидавшая этого момента, активно включилась в разговор и села сразу на двух своих любимых коней: «Приборов много не бывает» и «Все норовят маленьких обидеть, недодав им хитрых технических устройств».

Александра попробовала слушать внимательно, даже подавала какие-то реплики, но скоро почувствовала, что говорит и действует как будто на автомате. Вдобавок в голове поселилась тупая, ноющая боль. После всех тех отваров и таблеток, что впихнул в нее Северин, Саше полегчало, но какие-то остаточные явления подступавшей болезни еще остались.

— Прошу прощения, но я, пожалуй, пойду спать, день был тяжелый, — сказала девушка.

* * *

Следующий день выдался хмурым. Дождь то начинался, то давал уставшим людям короткую передышку. Ближе к вечеру их группа выскользнула из дома.

Город, окутанный серым сумраком, сам серый и безлюдный, казался призраком. Шпиль Петропавловской крепости, куда они и направлялись, тонул в темно-серых тучах, словно одинокий корабль на горизонте. Динка смотрела на него и с тоской думала, может, и она сама — такой же одинокий корабль?.. Погода самым непосредственным образом влияет на настроение, а в такой вечер, как сегодня, в голову лезут исключительно грустные мысли.

Северин, вдруг оказавшийся рядом, сжал Динкину руку. Его ладонь была сухой и горячей. Согревающей. Дина не стала вырываться. Так они и шли по серой улице, взявшись за руки.

«Мне нужно будет уехать, но, может, он захочет поехать со мной?.. — подумалось вдруг девушке. — Да, я не умею нормально краситься и носить каблуки, но если для него это важно, я научусь, я постараюсь…» Эта мысль показалась ей самой настолько странной, что Дина удивилась себе. Смутившись, она оглянулась на друзей и споткнулась, наткнувшись на взгляд Ангелины. Вампирша тут же отвернулась, но Динке уже стало стыдно. Они с Линой далеко не подруги, но та все же была добра и вообще не такая уж стерва. Вампирша полюбила Северина, и в этом нет ничего удивительного, ведь он красивый и сильный, а теперь ей больно. Выходит, она, Дина, виновата перед Линой. Нельзя быть такой эгоистичной.

— Разве не видишь, на нас смотрят, — прошептала она и вырвала руку из его руки.

* * *

Эта девчонка, эта предательница, умрет.

Ангелина поспешно отвернулась, чтобы ненароком раньше времени не выдать своих чувств. Ее отношение к Динке было странным. Иногда вдруг начинало казаться, что в них есть нечто похожее, что они и вправду могли бы подружиться. Вот вчера, например, она выболтала гораздо больше, чем собиралась. Спрашивается, зачем? Ей нужно было только завоевать доверие глупой девчонки, чтобы подобраться поближе, а вовсе не изливать перед ней душу. Как-то само собой получилось. «Ничего, — успокоила себя Лина, — она все равно умрет, так что не имеет значения, я могу рассказывать ей все, даже правду».

Ангелина подразумевала совершенно конкретную правду — то, о чем она старалась обычно не думать, но от чего не могла избавиться до конца, то что жгло ее изнутри сильнее ультрафиолета.

Да кому она нужна, эта правда?!..

По щеке скатилась крупная капля. Слеза? Но ведь вампиры не плачут. «Это дождь, всего лишь глупый дождь. Вода. H_2O»…

В тот день, почти ровно год назад, тоже был дождь.

Она стояла на балкончике у окна своего бывшего дома и смотрела на отца. Он сильно сдал в последнее время. Как-то резко постарел (сколько ему уже?.. она не видела его ровно семь лет и четыре месяца…), осунулся, и неизменный костюм смотрелся на нем не так ладно, как обычно.

Отец сидел за столом, но не работал, а тупо уставился в пространство.

А Лина смотрела на него, и проклятые дождевые капли градом катились по щекам.

Она стала вампиром, она умерла, чтобы что-то изменилось, и вот перемены произошли, почему же это ее не радует?!

Тук-тук-тук! — стучал дождь, шустрыми змейками растекались по стеклу водяные струи.

Отец не шевелился, словно это он был неживым.

Он сдал. Он сдался. Он теперь не такой, как прежде. Та последняя встреча надломила его, а потом, как знала Ангелина, к нему пришли от вампиров. С предложением сотрудничества. И отец согласился, потому что не мог не согласиться. Попробуй откажись, когда повеление исходит от самого старейшины! Теперь он работал на вампиров, стал их пешкой в человеческом мире.

Он изменился и перестал быть тем, кем являлся все эти годы. Он перестал быть собой и все чаще вот так потерянно смотрел куда-то — в стену? Вглубь себя? Кто знает, но видеть его оказалось невыносимо!

Он перестал быть ее отцом, утратил значение символа, стал слабым. Этого Ангелина допустить не могла. Отец не может быть слабым и сломленным, пусть уж лучше его не будет совсем! Что-то в его душе умерло. И эти морщины… и густая седина… Ее отец… что же с ним стало? Что он с собой сделал? Что она сделала с ним?!

Вот ведь проклятый дождь! Лина зло вытерла кулаком со щек влагу, шагнула к окну и вдруг подумала: «А что, если там, за стеклом, всего лишь кукла? Да, точно, это кукла. Обычный манекен!»

Высадить стекло было секундным делом, и вот Ангелина уже в комнате.

Тот, кто когда-то был ее всемогущим отцом, узнал ее мгновенно. Это понятно — после их прошлой встречи она не изменилась ни на день. Он узнал ее и испугался. Отпрянул, что-то кричал… Но она не слышала: в ушах звенело и стучало. Тук-тук-тук! Словно дятел сел на висок и долбит, долбит!..

Кажется, он попытался выстрелить. В нее. Уже второй раз. Не важно.

Она все равно была быстрей. Всего одно резкое движение — и кукла с нелепо вывернутой шеей упала на ковер. Все было кончено. Нет, все было кончено гораздо раньше, Лина лишь внесла завершающий штрих. Совершенно закономерный штрих. Отец умер давным-давно, она лишь освободила его. Спасла. Да, именно: спасла.

Дверь в кабинет распахнулась. Вбежала охрана. Кто-то закричал, кто-то стал стрелять… Но было поздно.

Один прыжок в выбитое окно — и она снова под дождем. Там, где ей самое место.

Глава 16

Недетские игры

Пройдя в толпе и немного осмотревшись на территории крепости, ребята прятались в одном из помещений артиллерийского цейхгауза, недалеко от церкви. Теперь нужно подождать, пока все туристы уйдут, и заняться собственно собором, где находятся царские могилы.

Ожидание было долгим, ведь именно сегодня должно все решиться… если это не очередная западня, как в прошлый раз, но об этом Александра старалась не думать.

Наконец пришло время. Глеб посмотрел на часы и сказал:

— Пора.

Ангелина, из-за натянутого сверху комбинезона из непроницаемой для ультрафиолета пленки выглядевшая несколько футуристически, кивнула, приоткрыла дверь и выскользнула в ночной мрак. За ней последовал Северин. Александра неловко натянула на голову очки ночного видения, надела гарнитуру рации, шагнула за дверь, и мир перед ее глазами окрасился оттенками зеленого и черного.

Девушка поежилась, чувствуя, как дождевые капли стекают за воротник куртки. Динка, вышедшая следом, потянула ее в сторону черных, лишившихся последней листвы кустов, и Александра последовала за ней.

Они по очереди, по сигналу Ангелины, перебегали от дерева к дереву, от угла здания к углу, подбираясь все ближе к высокому шпилю Петропавловского собора.

— Круто, как в каком-нибудь боевике или компьютерной игрушке, — услышала Александра возбужденный шепот младшей подруги.

Девушка пожала плечами, ей было холодно и, честно говоря, страшно. Кто знает, что их ждет в церкви и все ли они вернутся оттуда.

Наконец впереди показалась ажурная чугунная ограда. Северин помог девушкам перебраться. То, что в соборе шли ремонтные работы, оказалось очень кстати. Территория была буквально загромождена кучами земли, строительным мусором, какими-то контейнерами, которые давали ребятам надежное укрытие от чужих взглядов.

Пригнувшись, иногда даже двигаясь ползком, они добрались до двухэтажного здания. Саша знала, что в нем находятся служебные помещения музея, а также что оно соединяется с собором.

Динка прильнула к стеклу, пытаясь разобраться с сигнализацией, и вскоре прибор в ее руках мигнул зеленым глазком, как бы говоря: «путь свободен». Динка явно наслаждалась происходящим, и Александра невольно ей позавидовала.

«Вот уж кто никогда не унывает и не сдается, что бы ни происходило. А ведь нельзя сказать, что у Дины все просто и безоблачно», — подумала девушка.

Глеб и Северин возились со стеклом, наконец оно, жалобно тренькнув, отделилось от рамы. Ангелина первой пролезла в темный проем окна, и вскоре в наушнике послышался ее шепот:

— Поднимайтесь, тут никого.

Внутри было темно, сухо и пахло старой бумагой. До самого верха поднимались какие-то стеллажи, забитые папками.

«Хорошо, наверное, работать в каком-нибудь музее, возиться со старыми книгами, не рисковать своей и чужой жизнью понапрасну, — подумала Александра, — мне бы, пожалуй, это подошло. Конечно, приключений и расследований будет не хватать, но и научные изыскания могут стать не менее захватывающими…»

Они прошли несколько комнат. Внутренние замки в помещении были обычными, и Дина легко с ними справлялась. Неожиданно Северин остановился как вкопанный.

— Я кого-то чую там, за дверью, — едва слышно прошептал он.

Ангелина прислушалась и спустя несколько мгновений кивнула, подтверждая его слова.

По знаку Глеба девочки отступили назад и скрылись за массивным шкафом.

Северин со страшным рыком ударил в дверь и буквально снес ее с петель. Вслед за ним в открывшийся взгляду освещенный коридор бросились Ангелина и Глеб. Саша услышала звуки борьбы и крик Глеба:

— Стоять! Брось оружие!

Девушка сняла очки, вытащила пистолет и осторожно выглянула из дверного проема. Сражение уже закончилось безоговорочной победой «русичей». Двое людей в полицейской форме валялись на полу без сознания, а третьего, которого держал под прицелом Глеб, деловито связывал Северин.

— Не герои, — буркнула вампирша, — и это хорошо. — Она наклонилась к связанному охраннику: — Потому что герои долго не живут.

Лина оскалилась, показывая клыки, и молодой мужчина отшатнулся от нее с выражением ужаса на лице.

— Спокойно, спокойно, — промурлыкала Ангелина, — на самом деле ты не помнишь, что тут произошло, и тебе очень хочется спать, ты будешь спать так крепко, что и пинками не поднимешь.

Парень послушно захрапел. Тем временем Глеб и Северин обезоружили лежавших без сознания бойцов и также связали их.

В конце коридора виднелись большие двухстворчатые двери.

— За ними уже церковь, — сказал Глеб.

Дина подошла к двери и стала исследовать ее на предмет возможных сюрпризов.

«Неужели это все? Неужели так просто? — подумала Саша. — Хотя Александр Сергеевич говорил, что, скорее всего, нас попытаются остановить на выходе».

Тем временем Динка махнула рукой, давая понять, что вход свободен.

Северин осторожно приоткрыл створку двери.

— Там, — раздался его возбужденный шепот, — они вытаскивают артефакты.

Оборотень рванулся вперед, Глеб за ним. С грохотом распахнулись вторые, застекленные двери, ведущие в собор.

Саша вошла последней. У противоположного входа двое людей в рабочих спецовках пытались сдвинуть одно из надгробий с помощью чего-то металлического и лязгающего.

Неожиданно помещение залил уже знакомый мертвенно-синий свет и послышался тонкий высокий свист.

— Ловушка! — закричала девушка.

Александра толкнула дверь обратно, но та не поддалась. В этот момент из-за дальних надгробий поднялись многочисленные фигуры с оружием.

— Вы окружены, сдавайтесь, бросайте оружие и поднимите руки так, чтобы было видно, — скомандовал в мегафон кто-то.

Надо было что-то делать. Бежать, стрелять, может быть, но девушка впала в какое-то странное оцепенение. «Как будто все это происходит не со мной, — подумала Саша, — я словно посторонний наблюдатель, призрак какой-то».

Ее размышления прервала Ангелина, подхватившая девушку и прыгнувшая в угол за массивное мраморное надгробие.

Загрохотали выстрелы. Пуля с противным визгом срикошетила о камень над Сашиной головой. Пригнувшись, девушка осмотрелась.

Рядом притаились Северин и Динка, но Глеба нигде не было видно. Саша почувствовала укол страха: неужели он ранен?..

В этот момент в наушнике послышался его спокойный, бодрый голос:

— Все хорошо. Мы ведь этого и ждали. Они нас зажали, но я чего-нибудь придумаю.

Девушка с облегчением выдохнула. Глеб поднял руку с пистолетом и выстрелил несколько раз из-за надгробия. Ответный огонь стих, но тут же возобновился с новой силой.

— Как ты? — спросила Александра Северина.

Благодаря средствам связи, щедро выделенным Поляковым, они вполне могли переговариваться, несмотря на шум вокруг.

Парень удовлетворенно кивнул:

— Голову ломит, и эта ракушка, которую ты мне дала, она вибрирует, как будто принимает все в себя. А так нормально. Нас теперь голыми руками не возьмешь!

Северин осторожно выглянул из-за мраморного края, его лицо помрачнело.

— Глеб! — крикнул он. — Нас не собираются брать живыми.

Саша тоже попыталась приподнять голову. По проходу в середине храма приближалась, прикрывшись высокими щитами, группа бойцов.

Ребята переглянулись.

— Подойдут и расстреляют в упор, — пояснил оборотень.

— Тогда делаем так… — начал Глеб.

Саша скорчилась за мраморной стенкой. Теперь оставалось только ждать. В наушнике раздался голос Ангелины:

— Раз, два, три…

На счет «три» вампирша каким-то невероятным, киношным прыжком рванула вверх. Одновременно с этим откуда-то впереди послышалось злое волчье рычание. Ангелина и Северин неплохо сработались и вдвоем могли действовать в боевых условиях очень эффективно.

Вспомнив, что нужно делать, Александра подняла руку из-за надгробия и планомерно опустошила магазин, целясь в сторону дальних надгробий. Рядом сосредоточенно палила Динка. Ее лицо было серьезным и совсем уже не детским.

«Мы все рано повзрослели, — мелькнула в голове мысль, — и совершенно спокойно стреляем в людей, даже не заботясь о том, что можем кого-то убить».

Саша спохватилась и следующий магазин выпустила, целясь куда-то в потолок. Не для того, чтобы убить или ранить кого-то, а для того, чтобы не дать им вылезти из укрытия.

Впереди слышались крики, стрельба и рычание. Так рычит зверь, когда готов убить. Кто-то скомандовал:

— Отступаем!

Послышался топот ног. Выглянув, девушка увидела, как их противники с другого конца церкви, прикрывая друг друга и стреляя на бегу, бросились в сторону главного входа в собор.

Все стихло. Саша осторожно поднялась. Ангелина стояла посреди зала, сжимая в руке пистолет. Вокруг нее, как нелепые сломанные куклы, валялись тела нападавших. Лицо вампирши было бледнее обычного.

— Выключите эту дрянь, — кивнула она в сторону ультрафиолетовых ламп. — И поскорее, в меня и так всадили несколько серебряных пуль.

— Сейчас попробуем, — ответила Саша. — А эти… они мертвы? — девушка показала на лежащие тела.

— Всего один. Благодаря их бронежилетам и моему гуманизму. Цените. А этому просто не повезло, — фыркнула Ангелина, легонько пнув одно из тел, — сами виноваты, мне требовалось восстановить силы.

Волк с испачканными кровью боками и мордой возвращался от входа, в котором исчезли последние нападавшие, и обратился буквально на ходу.

— Они ушли на колокольню, — сказал Северин уже в человеческом обличье. Бок, плечо и лицо оборотня были в крови.

Дина с каким-то слабым всхлипом бросилась к нему, доставая перевязочный пакет. Северин ласково обнял девушку.

— Все хорошо, со мной все хорошо, — говорил он, словно убаюкивая ее. — Это все быстро заживет. Помнишь, там, на кладбище, ведь еще хуже было, а прошло.

Девушка попыталась перевязать оборотня, но получалось у нее плохо, и Северину пришлось взять дело в свои руки.

— Саша, перевяжи, пожалуйста, раненых, — обратился к Александре Глеб. — Они, конечно, враги, но будет не здорово, если эти люди истекут кровью.

— А те, которые наверху? — Девушка указала в сторону колокольни. — Что с ними? Они еще нападут на нас?

— Поляков выходил на связь, их группа захватила людей Евгения Михайловича. Так что теперь у тех ребят есть заботы поважнее, чем мы, — ответил парень.

Тем временем Динка, оставившая попытки оказать медицинскую помощь пострадавшему оборотню, наконец занялась ультрафиолетовыми лампами. Легкий щелчок, и церковь погрузилась во тьму. Ребята зажгли фонари.

Глава 17

Тайна пустого склепа

Итак, враги отступили. Теперь нужно действовать очень быстро, чтобы успеть до прихода сил Полякова. Ян обещал помочь, но никогда не стоит строить только один план. На случай провала первого всегда должен иметься запасной. У Глеба он был, но сейчас нужно сделать самое главное — найти спрятанные артефакты.

Глеб, нахмурившись, оглядел мрачный интерьер собора. Нет времени на ошибку. Под одним из этих надгробий находятся артефакты. Вопрос: под каким. Нужно подумать. Раньше он не слишком задумывался, как найдет артефакты: слишком много препятствий стояло на их пути, слишком невероятным казалось то, что они окажутся в соборе, а там, Глеб надеялся, что-то подскажет, как действовать. Подсказок не было.

«Туда!» — Саша показала в сторону надгробия Петра I, у которого, когда «русичи» вошли, находилась группа, изображающая рабочих.

Глеб покачал головой. Нет, слишком просто. Во-первых, Петр I сразу же приходит на ум как самый знаменитый из государей. Евгений Михайлович никогда не выбрал бы его могилу уже по этой причине. Во-вторых, их группу ждали и устроили суету вокруг Петровской могилы как раз для отвода глаз. Нет, их бывший директор мыслит изощреннее.

Глеб вспомнил то, что знал о соборе вообще и о захоронениях в частности. Заложен собор был по велению Петра I. Сначала это была деревянная церковь в честь святых Петра и Павла. Затем, в мае 1712-го, в день своего рождения, Петр лично заложил в основание будущего великого собора первый камень и в дальнейшем следил за ходом работ, так что шли они споро. Умер, кстати, царь до окончания строительства, и гроб с его телом шесть лет находился во временной деревянной пристройке, а затем, уже по велению императрицы Анны Иоанновны, был перенесен в собор к южной стене и положен перед алтарем.

Здесь же, в соборе, похоронены почти все российские императоры и члены их семей, за исключением Петра II, прах которого лежит в Архангельском соборе Кремля, а также Ивана Антоновича, убитого в Шлиссельбургской крепости.

Надгробия почти всех захоронений одинаковы и выполнены из беломраморных плит.

Что интересно: до первой трети XIX века императоров и императриц хоронили в золотых коронах. Обычаи захоронения во многом напоминали древнеегипетские. Тела царственных особ бальзамировали, а сердце и внутренности помещали в отдельные сосуды и захоранивали на дне могилы.

Глеб посмотрел на теряющиеся во мраке колонны. Здесь, в самом центре российского некрополя, было жутко. И в то же время чувствовалось величие, поистине государственный размах. Державные мертвецы, совершившие некогда великие деяния, как тот же Петр или Екатерина II, и другие, оставившие по себе сомнительную славу скудомыслящих и безвольных, как Петр III, все они лежали бок о бок, всех их уравняла смерть.

В этом, может, и не самом старом, но значимом месте он ясно чувствовал тяжесть веков, почти непосильным грузом легших на плечи. Эти мертвые люди, уже давно переставшие быть людьми и ставшие символами, именами в сухих строчках учебника, пугали и восхищали. Евгений Михайлович прав — именно здесь, среди величия и бессилия, самое место артефактам. Их бывший директор — вовсе не глупый человек, Глеб его прекрасно понимал… даже больше, чем признавался себе. Что, если они на самом деле похожи?..

«Вот и отлично, — остановил себя Глеб, — я сейчас должен стать им, мыслить, как он».

Парень вышел на середину собора. Ребята молча следовали за ним, но Глеб, сосредоточившись на своих ощущениях, не обращал на них внимания.

Он остановился и закрыл глаза. Тут должна быть логика.

Если вспомнить истории, связанные с захоронениями, самые большие вопросы вызывают могилы последних Романовых. Многие сомневаются, чей же прах в действительности был похоронен под их именем.

Затем есть легенда об Александре I. Даже некоторые историки высказывают мнение, что его могила пуста и он вроде вовсе не умер в Таганроге, как гласит официальная версия, а ушел в подвижники, посвятив себя служению Богу, постам и молитвам.

Есть еще одна, уже наверняка пустая могила — княгини Александры Георгиевны, принцессы греческой и датской, вышедшей замуж за Великого князя Павла Александровича. Ее прах был перенесен из собора уже в двадцатом веке, по просьбе греческого правительства.

Где легче спрятать что-то? В одной из пустых могил, и могила Александры Георгиевны, о которой почти никто не знает, по-своему идеальна. Княгиня умерла, когда ей был всего лишь двадцать один год, далекая от политических интриг и смут конца девятнадцатого века, любящая и любимая, заботящаяся лишь о семейном счастье. У нее была простая человеческая жизнь.

Не пустая ли могила княгини, бывшей великой только по названию, приняла в себя опасные артефакты? В этом чувствовался элемент тонкого юмора, который пришелся бы по душе Евгению Михайловичу.

Уже не сомневаясь, Глеб направился к могиле Александры Георгиевны. Она находилась у южной стены, с краю, во второй группе могил. Белый камень, большой золоченый крест и скупые строки на табличке, размещенной на боковой стороне надгробия. В них — официальная квинтэссенция ее недолгой жизни, такая же пустая и формальная, как эта могила.

— Здесь, — тихо сказал Глеб.

В наушниках послышались голоса. Засевшие наверху колокольни люди Евгения Михайловича вели переговоры о сдаче с людьми Полякова. Еще немного — и в собор ворвутся победители. «Мы на стороне победителей, но с ними ли мы?..» — мелькнуло в голове Глеба.

Северин подошел к надгробию, примерился и, упершись ногами в пол, принялся толкать каменное изваяние. Мышцы на руках друга вздулись, а на шее четко выступили вены. Надгробие оставалось недвижимо. Очевидно, ничего не получится. Северин, конечно, потомок самого великого лесного бога и обладает огромной силой, но есть же у этой силы границы.

Интересно, как надгробие поднимали люди Евгения Михайловича, если действительно прятали артефакты именно здесь?.. Нет ли тут какой-то хитрости?

— Погоди, — остановил друга Глеб, присел на корточки и, направив свет фонарика на пол, вгляделся, а затем осторожно провел пальцами. Так и есть — едва заметные царапины. Может…

Он толкнул надгробие против часовой стрелки и почувствовал, что оно слегка сдвинулось.

— Понял, — пришедший на помощь Северин сдвинул его еще сантиметров на двадцать.

Расчеты оказались правильными. В полу находился небольшой люк.

Что-то кольнуло Глеба в шею. Парень потер уколотое место и нащупал расстегнувшуюся булавку. Ну да, шаман! А Глеб-то совсем про него забыл!

Когда они с ребятами собирались на вылазку, старый шаман явился к нему сам, без приглашения. И одежда на нем на этот раз была вполне приличная — вышитая куртка из оленьей шкуры с волчьей опушкой, такие же брюки и мягкие сапоги. В общем, как и положено нормальному чукче.

— Ну вот, — сказал старик, присев в углу, — молодой шаман собирается за сильными вещами в обитель огненных людей.

— Собирается, — подтвердил Глеб. — И ты можешь пойти со мной за своим бубном.

— Спасибо, молодой шаман, — чукча затряс головой, — только не пустят меня в сильное место. Суров и гневлив ваш Бог!

— Значит, ты можешь и не получить бубен, — пожал плечами Глеб. — Я обещал его достать, но передать тебе, возможно, и не получится. Ты знаешь, что теперь мы не одни.

— Знаю, знаю, — старик снова покивал. — Однако молодой шаман может пронести меня с собой так, чтобы ваш Бог меня не обнаружил.

— Ну и как же?

И тогда шаман превратился в эту самую булавку. Должно быть, пришло время его освободить. Глеб вынул булавку из ворота свитера и бросил на пол.

Серая тень, едва заметная в полутьме собора, потянулась к хранилищу и исчезла.

«Половину сделки ты выполнил. Еще увидимся, молодой шаман», — прозвучал в голове голос. Ну что же, справедливость восторжествовала, старик получил свой бубен.

— Поторопитесь! — прошептала Ангелина. — Они уже близко, я слышу их! Мы не успеем!

* * *

— И это тебя я называл Учителем? — Ян расхохотался, запрокинув голову к тому клубящемуся нечто, что заменяло потолок в этой странной комнате. — Мне жаль тебя. Очевидно, ты был никому не нужен и у тебя имелись проблемы в личной жизни. Эта твоя магия — ничто! Она — способ бегства от мира, в котором ты не в состоянии устроиться. Ты неудачник, и ничего больше!

Эти слова на миг пробили брешь невозмутимого спокойствия Учителя. Он вздрогнул и отступил на шаг.

— Я отрекаюсь от тебя! Мне не нужно твое глупое учение! — торжествуя, добавил Ян.

Он был вынужден смиряться, делать вид, будто подчиняется Учителю, и все это для того, чтобы выиграть время, чтобы помочь друзьям, но теперь пора открыть карты и рискнуть.

— Отрекаешься? — Учитель снова казался непробиваемо спокойным. — Но я от тебя не отрекаюсь, ты мой ученик.

И тогда Ян ударил, вложив в удар всю ненависть и всю любовь, которые у него были, весь свой человеческий страх и все надежды, все чувства, которые он когда-либо испытывал.

Взвились, словно под ураганным ветром, одежды Учителя, на миг заслонив собой все, окутав молодого мага черным саваном, но опали и исчезли черными клочьями тумана, и вместе с ними растаяли и стены комнаты.

Ян оказался на свободе.

Он чувствовал, что это еще не конец и победа в битве не равносильна победе в войне, но Учитель отступил, значит, и против него можно найти оружие. Значит, у Яна есть еще время, чтобы помочь друзьям сейчас, когда они снова нуждаются в помощи.

* * *

Загрохотала дверь главного входа.

Они успели извлечь артефакты, но сможет ли Ангелина пронести их мимо людей Полякова? Правильный ответ: «нет». Теперь они во власти Ольгиного отца, и если он захочет, то приберет к рукам все артефакты. И что тогда? Все старания насмарку, они только поменяли шило на мыло. Артефакты должны исчезнуть. В человеческом мире они приведут к войне и горю. Война всегда ужасна. Она ломает жизни. Например, тот красивый француз, который мог стать художником, но навсегда остался в сыром лесу под Переделкино. Или те фашисты на болоте. Может, среди них тоже были хорошие, талантливые люди, но они поверили Гитлеру и пошли за ним… Но ведь «русичи» тоже верили Евгению Михайловичу. Война — это страшно. Две мировые войны окончательно убедили нас в этом, и третьей не должно быть ни в коем случае.

Саша по-настоящему разозлилась. Ей надоело быть разменной фигурой в чужих играх и работать на всяких мутных типов, прикрывающихся высокими словами о всеобщем благе и бла-бла-бла. Нет всеобщего блага и быть не может! Каждый сам за себя, каждый стремится урвать себе побольше!

— Мы уже идем, — прозвучал в наушниках голос Полякова. — Будем ровно через три минуты.

Времени и вправду очень мало.

Перед ними, на мраморной плите никому не известной и далекой от государственных дел княгини лежали самые ценные на земле артефакты. Каждый из них мог изменить судьбу мира. «К лучшему», — станет уверять всякий, кто захочет воспользоваться их властью. И еще добавит нечто патетическое про слезинку невинного ребенка, умирающих в нищете стариков и несчастных брошенных котят. Говорить красиво — это искусство, притом совершенно не связанное с тем, чтобы поступать красиво. Эти вещи должны были навсегда остаться на своих местах, потому что обладание ими непременно развратит. Даже тот, кто действительно будет ратовать за добро, станет воплощать свои собственные об этом добре представления. Он превратится в судью, присвоит себе функции Бога… Нельзя, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы так случилось!

— Ангелина, — проговорил Глеб лишенным всяких эмоций голосом. — План остается неизменным. Ты должна донести их до Невы. Тут недалеко, но это очень сложно. Мы попробуем отвлечь их, но, наверное, ненадолго. Саша, Дина, отойдите подальше к другому входу…

Северин кивнул, бережно снял куртку и напрягся, словно собирался поднять какую-то тяжесть или… или перевоплотиться.

И тут Александра все поняла. Глеб и Северин собираются принять удар на себя, так сказать, отвлечь людей Полякова, чтобы дать Ангелине один-единственный шанс спрятать артефакты так, чтобы до них не добрались. Достаточно бросить их в воду, и Чернава, дочь Морского царя, заберет опасные вещи, отнесет их в сокровищницу своего отца, далеко-далеко на дно океана, которого нет на человеческих картах. Но для Глеба и Северина эта схватка может стать последней.

— Нет! — Динка с визгом вцепилась в руку Северина. — Ты не можешь поступить так! Ты не бросишь меня! Это нечестно!

Глаза щипало. Александра провела по лицу ладонью и с удивлением поняла, что плачет.

— Динка, иди, — сказала она. — Кто-то из нас должен проследить за тем, чтобы все было хорошо. Ты лучше всего подходишь, а я останусь с ребятами, я тоже умею стрелять.

Умирать очень не хотелось. Тем более вот так, когда Яну нужна ее помощь. Хорошо Динке, она может хотя бы в тяжелый момент быть рядом с тем, кого любит. А что она по-настоящему любит Северина, уже не вызывает сомнений. Может быть, когда-то, в самом начале, это еще была игра, желание стать взрослой, но все изменилось.

— Я тоже не уйду! — Динка держалась за Северина обеими руками. Еще немного — и она обовьет его, словно плющ.

— Если вы будете продолжать в том же духе, — послышался насмешливый голос Ангелины, — то умрете все, а к тому же не достигнете цели.

— Дина, иди! — Северин пытался оторвать от себя Динку, но она еще цеплялась за него. — Ты должна найти своих родителей, чтобы Евгений Михайлович не победил…

Сколько им осталось времени? Минута, не больше.

— Из-за чего ссоритесь? В очереди к смерти всем хватит места. — Ян вышел из темноты так, словно давным-давно находился в соборе.

Но как? Как он попал во все еще запертое помещение?!

— Как понимаю, времени у нас нет. — Ян приблизился к надгробию и посмотрел на артефакты. — Надо же, какая мощь, сколько усилий, и все зря…

— Мы должны их спрятать, — угрюмо сказал Глеб.

— Помню, помню, на дне Всемирного океана… Я обещал помочь и выполняю свое обещание.

Загремела, открываясь, дверь.

Глеб взвел курок. Северин тихо зарычал и с силой оттолкнул от себя Динку.

— Так какие проблемы?! Я сделаю это! И никому из вас не придется умирать, по крайней мере, ближайшую сотню лет. — Ян с бравым видом закинул на плечо секиру, затем взял Брюсов календарь и Велесову книгу. Причем держал он все это удивительно легко, словно артефакты были невесомыми.

«Странно, — стукнуло в виске, — Велесова книга каменная, ее так легко не поднять!»

— Ну вот и все, теперь драться не нужно, — Ян как-то неловко, криво улыбнулся.

От Александры его отделял лишь шаг, и девушка шагнула, одновременно протянув к магу руку, и ее рука прошла сквозь него легко, не встретив сопротивления.

Девушка покачнулась.

— Все будет хорошо, Саша, не бойся. — Ян вздохнул и исчез вместе с артефактами.

И в этот же миг собор наполнился грохотом и топотом, в глаза ударил ослепительный свет.

— Все в порядке? — Поляков первым подошел к ним. За его спиной теснились люди в камуфляже.

— Да… Типа того, — рассеянно сказал Глеб.

Все они словно застыли в тех позах, в которых застало их исчезновение Яна.

— А артефакты? Я вижу, что вы их не нашли. Ведь так?

Александре показалось, что Поляков подмигнул. Неужели он на их стороне? Вот потому и предупреждал, чтобы поспешили.

— Они там, где их не достанут, — отрезал Глеб.

Ох уж его правдивость!

— Мы разберемся, — Поляков нахмурился. — А пока освободите помещение, ждите во дворе. Приглядите, — кивнул он своему отряду.

Выходит, положение в очередной раз переменилось и они стали пленниками — по крайней мере до тех пор, пока Поляков не разберется, но Саша сейчас думала вовсе не об этом. Она послушно вышла во двор под монотонный затяжной дождь. Во дворе было почти светло благодаря яркому искусственному освещению, и в свете фонарей нити дождя казались косыми линеечками на листе, вырванном из тетради.

— Саша, — Глеб дотронулся до ее руки, и она наконец посмотрела прямо на него.

— Ты знал? — всего один вопрос, который жег ее губы.

Глеб кивнул.

— Мы пока не могли ничего сделать… — произнес он с трудом. — А Ян помогал нам… Да, ты можешь сказать, что это подло и мы прежде всего должны были спасать друга. Именно поэтому он запретил даже пытаться помочь ему, пока все не закончится с артефактами, и поэтому заставил меня поклясться, что я не расскажу вам правду.

Северин, Дина и даже Ангелина подошли поближе, молча слушая разговор.

— А что с ним?

— Его Учитель. Он организовал ту ловушку. Ян теперь между жизнью и смертью, но мы еще за него поборемся, — Глеб оглянулся на друзей. — По крайней мере, я.

— Я с тобой, — откликнулся Северин. — Я так понял, наш Ян стал чем-то вроде призрака, но его характер это не улучшило. Значит, пусть уж будет живым, так от него вреда меньше.

— А я только подумала, что вроде со всем разобрались и становится спокойнее, — буркнула Динка. Неизвестно, когда она успела помириться с Северином, а может, просто решила не обижаться из-за грубого обращения и теперь доверчиво держалась рядом с ним. — Но не думайте, будто меня опять можно отодвинуть. Типа я только мешаюсь и никакой от меня пользы, можно швырять меня в стену.

Все-таки она немного обиделась.

— Один за всех и все за одного! — усмехнулась Ангелина. — Ну и я тогда с вами. Любопытно посмотреть, как вы станете вашего чокнутого мага спасать.

— Ты же закончила свое дело? — прищурился Глеб. — Не нужно с отчетом к своим?

— У нас не так сильна бюрократия, отчет подождет, — Лина мило улыбнулась.

— Договариваетесь? — Поляков появился внезапно, словно подкрадывался на цыпочках. — И правильно. К вам теперь будет очень много вопросов…

— Александр Сергеевич, можно вас на минутку? — Глеб отвел Полякова в сторону.

Саша наблюдала за их разговором издали. Глеб что-то горячо говорил, Поляков слушал и в конце концов согласно кивнул.

— Ладно, — сказал полковник, возвращаясь к остальным, — показания с вас сниму сам. И потом вам, герои, лучше пока где-нибудь в деревне отсидеться. Заняться мирным трудом и сделать так, чтобы ни я, ни мое руководство о вас не слышали. Поняли?

— Мы согласны, — поспешно сказал Глеб.

Остальные, посмотрев на него, тоже не стали спорить.

— Ну то-то, — Поляков подмигнул, теперь Александра заметила это четко. — А потом, когда все забудется… — он вдруг замолчал и нахмурился, вслушиваясь в то, что ему говорили по рации. — Ага, — он снова посмотрел на ребят. — Ваш старый друг здесь. Приезжал, чтобы самолично следить за ходом операции, а теперь попытался улизнуть под шумок… Не вышло! Но все равно теперь бы он от нас не ушел, его орлы уже дают показания… Пойдемте-ка поприветствуем.

Они направились за Поляковым, но Глеб все же улучил минутку, чтобы шепнуть Саше: «Я знаю, где Ян, мы все равно его вытащим».

Если Глеб говорит, значит, так оно и есть, Александра не сомневалась в этом. Ей не то чтобы стало легче — после увиденного она до сих пор никак не могла прийти в себя и чувствовала, будто зависла в воздухе, вдруг потеряв под ногами почву, — но по крайней мере появилась надежда. Ребята не бросят Яна и обязательно что-то придумают. В конце концов, им же удалось дважды добыть артефакты. «Нам понадобится всего лишь чудо», — сказал когда-то Ян. И ведь оно случилось!

— Ты же знаешь Яна, — зашептала ей с другой стороны Динка. — Он наверняка уже так достал этого своего Учителя, что тот даже нам выкуп заплатит, лишь бы от ученичка отделаться!

Саша невольно улыбнулась. Друзья… Как хорошо, когда они рядом!

* * *

Учитель даже не стал с ним разговаривать. Он нашел Яна, едва тот успел бросить артефакты в воду. Учитель просто посмотрел на ученика, и тот почувствовал, что его подхватило и тащит куда-то.

Чужая сила жгла, словно с Яна живьем сдирали кожу. И он кричал, захлебываясь собственным криком, ослепнув от боли, пронзающей насквозь каждую клеточку, каждую его частичку.

А потом острая боль схлынула, оставив по себе ноющее чувство, похожее на зубную боль. И Ян наконец смог видеть. Теперь он оказался в странном месте, где не было вообще ничего, даже подобия пространства, словно маг оказался внутри мешка.

— Ну вот, кажется, он все-таки разозлился, — пробормотал Ян, пытаясь ощупать стенки своей новой темницы.

Вывод пришлось сделать самый неутешительный: Учитель запихнул его в некое подобие дыры, пронзающей саму структуру мира. Молодой маг как-то читал о подобном. И, плохая новость, выбраться отсюда самому не получится. Надо, чтобы кто-то разрезал эту стенку снаружи, но кто способен на подобное? Ян таких не знал. Разве что Учитель. Он придет за своим учеником, когда наступит время, и еще не факт, сможет ли тогда Ян сопротивляться. Эти дыры высасывают из души все, стирают воспоминания, забирают эмоции. Вполне вероятно, когда Учитель придет в следующий раз, он получит именно то, что хотел: равнодушную куклу, готовую служить ему и выполнять любые его повеления. Цель окажется достигнута.

Теперь вся надежда оставалась на странного союзника. Ян договорился с ним действовать против Учителя вместе и… не смог сдержать обещания. Теперь вопрос — выступит ли этот союзник в одиночку, и если да, способен ли одержать победу.

Слишком много условий. И никакой возможности повлиять на ситуацию. Вот ведь вляпался!

— Я продержусь. Продержусь как можно дольше, назло ему! — пообещал себе Ян, не впуская в себя черное безумие, которое теперь стояло совсем рядом, ласково обнимая за плечи и уговаривая не мучиться, не тратить силы на бесплодные попытки… — Надежда еще есть, и я продержусь! — упрямо повторял он как заведенный.

Глава 18

Кровь на погонах

«Я вовсе не привязывалась к ним, — сказала себе Ангелина, шагая вместе с другими за Поляковым. — Мне любопытно… И вообще, все равно особо делать нечего, задание я выполнила и заслужила виртуальную конфетку. Почему бы и нет. А еще неплохо, если этот маг окажется у меня в долгу, потом может пригодиться». Подыскав таким образом рациональное объяснение своему спонтанному поступку, Ангелина окончательно успокоилась. Теперь можно было думать, что она, как правильный взрослый вампир, опиралась не на какие-нибудь глупые чувства, а на разум.

Они прошли через двор и оказались в закутке перед черным автомобилем. Рядом с ним стояли несколько человек, двое из которых были в наручниках — невысокий харизматичный человек с уверенным лицом, чем-то напомнивший Лине родного отца, и уже знакомая ей темноволосая, коротко стриженная Лора. Еще двоих — щуплого невыразительного парня в очках и красивую женщину с асимметричной стрижкой, даже в эту ночь одетую в элегантное черно-красное пальто и сапожки на высоких шпильках, заковывать в наручники не стали, да и непохоже, чтобы они могли оказать какое-либо сопротивление. Парень был программистом и вместе с Лорой составлял остатки второго отряда Евгения Михайловича. А женщина в черно-красном пальто — Светлана, психолог и личная помощница Евгения Михайловича.

Лина с интересом посмотрела на легендарного директора охотников за артефактами, которого видела впервые. Несмотря на кажущуюся мягкость, у этого мужчины были холодные глаза, за которыми словно постоянно крутились шестеренки работающего механизма. Она, слава богу, уже немного научилась разбираться в людях, и этот, как и отец, точно знал свою выгоду и умел извлечь ее из всего. Эта ассоциация заставила Ангелину скривиться.

Евгений Михайлович бросил в ее сторону лишь беглый взгляд и уставился на Полякова.

«И вправду не ожидал!» — радостно отметила вампирша.

— Какая неожиданность! — Директор по-прежнему смотрел на Полякова. — Если тебе, Сергеич, захотелось со мной поговорить, могли бы обойтись без этого шума.

Александр Сергеевич криво усмехнулся.

— Если бы тебе, Михалыч, удалось проскользнуть мимо моего патруля, ты бы предпочел обойтись без этого разговора, — парировал он. — Давай без театральных представлений. Ты человек неглупый, а я устал, у меня, знаешь, радикулит и дела в Москве…

— Значит, выслужиться за мой счет хочешь! — Евгений Михайлович начал терять над собой контроль. Пока это было еще не слишком заметно, но Ангелина отчетливо чувствовала его панику и слышала неровное биение сердца… такое соблазнительное биение… Ведь она была вампиром, а страх всегда провоцирует вампирскую жажду.

— А что плохого в том, чтобы изобличить предателя и заговорщика? — ответил Поляков. Вот он оставался непрошибаемо спокоен.

— Это мы еще разберемся, кто предатель! — Евгений Михайлович поправил ворот плаща. — Ты не знаешь, во что ввязался, Сергеич.

— Знаю.

— Не знаешь. И свидетелей у тебя нет, — видя, что его не собираются убивать прямо сейчас, директор успокоился. Очевидно, у него уже начал складываться некий план.

— Неужели? — Поляков иронично посмотрел на оппонента. — И ребят вот этих в расчет не берешь? — он кивнул на «русичей».

— Меня оклеветали перед этими ребятами. Кто-то настроил их против меня, и теперь я даже вижу, кто, — Евгений Михайлович прищурился, — но поздно… А мои, — он кивнул в сторону очкарика и Лоры, — не разобравшись, ввязались в конфликт, устроили нечто вроде жестокого соревнования. Я пытался их удержать, но молодежь нынче неуправляемая…

«Они не доживут до разбирательств. Ни те, ни эти, — вдруг отчетливо услышала его мысли Ангелина. — Попадем в Москву, и я все улажу. Их не станет, и мне будет легче отмазаться».

Это было немного чересчур. Ангелину даже слегка замутило от чувства омерзения. Ну и тип! Все еще надеется выкрутиться и готов ради этого убить даже тех, кто оставался ему верен, несмотря ни на что, на протяжении всего этого времени! Бывают же такие типы — мерзкие, как розовые извивающиеся черви.

— Он собирается избавиться и от своих, и от чужих, — услышала Ангелина собственный голос.

И тут же пожалела: ну зачем? Говорил же Отец — тот, который с большой буквы, — что не нужно вмешиваться в людские дела, чем больше между ними смуты, тем легче исподволь ими управлять. А она, наверное, сошла с ума, или это просто ночь безумных поступков.

— Он это может, — Поляков теперь не скрывал презрения. — Но я прослежу, чтобы этого не случилось. Его покровитель уже отказался от него.

— Да ты вообще зарвался!.. — Лицо Евгения Михайловича стало жутким.

И тут произошло нечто невероятное. Из ладони бывшего директора выскользнул бумажный шарик. Он перекрутился в воздухе и развернулся, став книжной страницей. Время будто застыло, а страница стала медленно изменяться. Некоторые фрагменты текста на ней пропали, и вместо них выступили новые.

Новый текст, написанный красным, мигнул, а потом страница растаяла в воздухе, словно ее и не было.

Вместе с тем изменилась и ситуация.

Евгений Михайлович вдруг перенесся на несколько метров в сторону. Наручники исчезли. Теперь в правой руке директор держал пистолет, а левой прижимал к себе, прикрываясь ею, как щитом, неизвестно как оказавшуюся рядом Динку.

Его сообщница Лора тоже теперь была свободна и к тому же вооружена небольшим пистолетом-пулеметом.

— Вот ведь блин! — теперь Поляков выглядел действительно изумленным.

«Артефакт, — догадалась Лина, — очевидно, он применил артефакт! Велесову книгу. Вот как она, оказывается, работает!»

— Лора, стреляй! — заорал Евгений Михайлович.

Лора, отпрыгнув за машину, навела дуло на людей Полякова, но не выстрелила…

— Он гад! — закричала Динка, пытаясь укусить держащую ее руку. — Он убийца и уже хотел убить вас!

Ангелина выжидала. Интересно, если этот трус все же свернет Динке шею, все получится как бы само собой… даже не придется вмешиваться. И Северин увидит, что это не она. Пережил же он гибель одной возлюбленной, переживет и вторую потерю, навык уже есть…

Лора медлила.

Северин двинулся было в сторону бывшего директора, но тот многозначительно покачал головой, приставив пистолет к Динкиному виску.

— Ангелина права, — сказал Поляков. — Свидетели ему не нужны.

Ствол пистолета-пулемета дрогнул и переместился в сторону директора.

— Вот как, — Евгений Михайлович как-то по-собачьи оскалился.

И в этот миг Лина поняла: он почувствовал себя загнанным в угол. Бойтесь загнанную в угол крысу: она готова убивать. Вот и Евгений Михайлович уже неосознанно принял решение, и сомнительно, что Северин успеет спасти эту похожую на взбешенную дикую кошку девушку. Тут нужны другие реакции…

И прежде чем она успела осознать это, Евгений Михайлович уже падал на мокрую мостовую, воя от боли и пытаясь сбросить с себя впившегося в шею вампира, пистолет с громким стуком шлепнулся на мостовую, а Динка отлетела в объятия Северина.

Выпустив свою жертву, Ангелина брезгливо выплюнула его кровь, жгущую глотку, словно яд. Осознание, что она только что наделала, повергло ее в ступор. Ну и зачем она спасла девчонку? Ту, которую мечтала убить? Зачем?

— Я же просил не разыгрывать комедий, — Поляков громко вздохнул. — А теперь поднимайся, едем в Москву. Будет очень интересно получить объяснение тому, что мы сейчас видели.

Резкий сухой щелчок, похожий на хруст ветки, и Евгений Михайлович вдруг дернулся и затих.

Над ним стояла Светлана, о которой все на время позабыли, а в руке у нее был отбитый у Евгения Михайловича пистолет.

Всего секунда, и подоспевшие люди Полякова уже связывали на спине руки обезоруженной помощнице директора, которая не оказывала никакого сопротивления. Лора тоже без сопротивления позволила себя разоружить.

— И что это было? — Поляков остановился перед Светланой, разглядывая ее с искренним интересом.

Она посмотрела на него и попыталась пожать плечами, хотя это ей не удалось — руки были туго стянуты за спиной.

— Я не могла допустить, чтобы он поехал в Москву. Он бы как-нибудь выкрутился, такие гады всегда выкручиваются, — пояснила свой жест помощница директора и с сожалением уставилась на свой сапог, у которого во время короткой схватки сломался каблук. Кажется, это расстраивало ее больше всего.

— И ты решила восстановить справедливость? — уточнил Александр Сергеевич.

— Мне плевать на справедливость, — так же спокойно ответила Светлана. — Просто я не могла позволить ему выкрутиться и на этот раз. Только не этому уроду, из-за которого погиб мой отец и повесилась моя мать. Я давно выжидала, когда же его убьют, но наш мир несовершенен, и все приходится делать самой.

— Так он и твоих родителей убил! — взвизгнула Динка — они с Северином стояли обнявшись, он нависал над ней, словно хотел укрыть от всех неприятностей. — Теперь понятно, кто инфу сливал вам… — она резко замолчала.

А девчонка-то все же неглупая. Впрочем, говорят, она сама поступала примерно как Светлана и тоже втайне работала против Евгения Михайловича.

Светлана была неплохим информатором. Она сама предложила свои услуги совершенно добровольно и не требуя от Дома никакого вознаграждения. Разумеется, Отец знал о причинах такого похвального рвения и считал нужным использовать Светлану в своих целях. Интересно, понравился бы ему исход дела? Хотя какое тут «понравится». Слишком мелкие фигуры, Отец даже не заметит, что они исчезли с игровой доски. «Наш информатор больше нам не нужен», — максимум, что он может сказать по этому поводу.

Как-то незаметно дождь унялся, а над серо-стальной водой, лениво плещущейся в своих гранитных берегах, появилась бледная полоска рассвета.

Пленных увели, и теперь группа ребят осталась один на один с Поляковым.

Лина посмотрела на тех, кто долгое время был ее спутниками. Бледная Саша стояла рядом с Глебом, и он придерживал ее за плечо. Динка замерла в объятиях Северина, припав к его груди… Все они, промокшие и грязные, напоминали брошенных детей.

А чуть в стороне, почти у их ног, лежал, нелепо подогнув под себя ногу, их бывший директор, уже не казавшийся таким харизматичным и лощеным. И вывернуться, что ни говори, ему все-таки не удалось.

Поляков откашлялся и посмотрел на часы:

— Гм… А время-то не стоит на месте. Нужно здесь… убраться… А с вами, — он оглядел застывших «русичей» и так же, словно включая ее в их круг, посмотрел на Лину, — я еще приватно побеседую, после чего ожидаю, что не услышу о вас в течение долгого времени. Разумеется, речь обо всех, кроме тебя, Глеб. Ты, как и договорились, должен будешь приступить к работе незамедлительно.

Ого! Выходит, Глеб принял обязательство работать на Полякова. Наверняка для того, чтобы защитить остальных. Вполне в его духе.

— Хорошо, Александр Сергеевич, — ответил Глеб. — Только разрешите сначала уладить еще одно маленькое дело…

Поляков серьезно посмотрел на парня и присвистнул, что-то прикидывая.

— Договорились, — наконец сказал он. — Улаживайте ваше маленькое дело. Но ты, — Поляков кивнул Глебу, — помни, что я тебя жду. И не только я… А теперь, — Александр Сергеевич снова сменил тон. — Спасибо за помощь. Еще увидимся.

Он протянул руку Глебу, и тот с чувством пожал ее. Затем руку Полякову пожали Саша, Северин, Динка… А потом полковник вдруг протянул ладонь Ангелине. Это было так странно, что вампирша не сразу отреагировала.

— У нас эпоха толерантности, у меня нет… расовых предубеждений, и ты мне нравишься, — сказал Поляков, видя ее сомнения.

И когда Лина все же протянула ему руку, крепко, как и другим, пожал ее.

— А почему листок бумажный был? Книга-то вроде каменная? — спросила любопытная, несмотря ни на какие обстоятельства, Динка, когда «русичи» наконец остались одни.

Вопрос интересный.

— Ян бы наверняка как-то это объяснил, — задумчиво ответил Глеб. — Я сам не знаю, но думаю, что это какое-то заклинание. Ну вроде энергетического слепка, а не настоящий лист из книги.

— Похоже на то, — согласилась Александра и повернулась к Глебу: — Ну давай, рассказывай теперь все, что знаешь. Нам пора идти за Яном.

Кажется, прошлое наконец отступило. Ей больше не требовалось жертв и не нужно было убивать, чтобы чувствовать себя сильной. Лина взглянула на Дину и обнявшего ее Северина. Боли не было. Конечно, ее тянуло к этому крепкому поджарому парню, как всегда тянуло к тем, от кого Ангелина ощущала настоящую силу, но чувства отошли на второй план. Ей не нужен этот оборотень, у нее достаточно и собственных сил. Она еще очень молодая, и впереди — долгая вампирская жизнь. Даже хорошо, что нет никакого балласта. Все получилось именно так, как нужно.

Вампирша улыбнулась.

Глава 19

Должок!.

Глеб еще раз сверился с картой и удовлетворенно кивнул:

— Нам сюда.

Ангелина остановила грузовую «Газель», в которой на этот раз ехала вся компания, у обочины.

Здание частной больницы находилось за небольшим сквериком. Даже в межсезонье, когда бороться с грязью почти бесполезно и все поворачивается своей мрачной и непритязательной стороной, дворик выглядел ухоженным и чистеньким. Видно, что его подметают как минимум дважды в сутки. Обнесена территория была металлической оградой.

— Не так уж все плохо! По крайней мере, его содержат в приличных условиях, — заметила Динка, оглядываясь, но ее шутку никто не поддержал.

Ребята нажали кнопку домофона у калитки.

— Мы к больному из пятой палаты, — объявил Глеб.

Калитка открылась. Они прошли через скверик, поднялись на крыльцо и вошли в здание. Охранник долго разглядывал их документы, выполненные в таком хорошем качестве, что вопросов не возникло, затем следил, чтобы все надели бахилы. Тем временем в холле появилась хорошенькая молодая медсестричка с кокетливо выглядывающими из-под форменной шапочки блондинистыми волосами. На халатике у девушки была табличка с названием клиники и именем.

— Вы к пациенту из пятой? — Медсестра мило улыбнулась, но в ее голубых глазах читалось искреннее любопытство.

— Да, Татьяна, — Глеб улыбнулся в ответ. — Проводите нас к нему, пожалуйста.

— Следуйте за мной, — девушка окинула цепким взглядом всех посетителей и, кажется, осталась в легком недоумении. Даже каблучки ее цокали по плиткам пола вопросительно, словно гости пациента из пятой палаты в чем-то совершенно не соответствовали ее ожиданиям.

Они пошли по коридору, чистому и светлому.

Проникнуть в частную клинику оказалось не так уж сложно, хотя определенная работа потребовалась. Динка разыскала адрес клиники по названию, которое Глеб в свое время узнал от Яна. Еще тогда, когда маг приходил к Глебу на лестнице, он назвал клинику, в которой находится его тело, правда, взяв с друга обещание, что тот придет туда, только когда разберется с артефактами. И вот время настало. Затем все та же Динка взломала базу клиники и узнала о пациенте из пятой палаты и то, что распоряжения относительно его поступают через Интернет. Это оказалось ребятам на руку, Дина тут же взяла на себя роль неизвестного опекуна и вступила в переписку с администрацией больницы, благодаря чему они и оказались сегодня здесь.

— Сюда, пожалуйста, — блондинка распахнула двери и посторонилась, давая ребятам войти.

Саша шагнула за порог с бешено колотящимся сердцем.

Ян лежал на кровати, страшно исхудавший, почти незаметный под одеялом, и его лицо точно соответствовало по цвету белоснежной подушке. У изголовья стояли какие-то капельницы, а на мониторе бежала строка пульса.

— Как он? — спросил Глеб непривычно напряженным голосом.

— Сейчас придет доктор, — медсестра так и продолжала стоять в дверях.

И действительно, из коридора послышался звук шагов, и вскоре в палату заглянул подтянутый, довольно симпатичный мужчина лет, может быть, сорока, в форменном халате и шапочке, с бейджиком, сообщающим, что Феклистов Иван Станиславович является главным врачом данной больницы.

— Добрый день, — доктор энергично вошел в палату, приветствовал девушек и крепко пожал руки молодым людям. — Я слышал о странном решении забрать больного. Вы же понимаете, что сейчас жизнь в нем поддерживается только благодаря тем усилиям, которые прилагает наша клиника? Он не может существовать без аппаратов.

— Мы понимаем, — снова сказал Глеб, взявший на себя функции переговорщика, остальные молчали. В этой палате вообще не хотелось произносить ни слова. Да, она была чистенькой, даже симпатичной, и напичканной самой современной медицинской техникой, и тем не менее здесь было по-настоящему страшно. — А каковы шансы на выход пациента из комы?..

Врач заговорил о чем-то непонятном. Александра не разобрала деталей, но уловила суть — шансы призрачные, хотя врач и пытался вселить в «друзей пострадавшего» уверенность и убедить их, что если чудо и произойдет, то только в их высокопрофессиональной клинике.

— И тем не менее мы хотим его забрать, — снова сказал Глеб, вежливо дождавшись, когда словесный поток, исторгаемый главврачом, иссякнет.

— Очень напрасно, — Иван Станиславович улыбнулся, продемонстрировав идеально ровные и слишком белые для натуральных зубы. — К тому же вы уже оплатили содержание пациента на месяц вперед и, должно быть, ознакомились с правилами и знаете, что деньги не возвращаются…

Он замолчал, ожидая возмущенных возгласов и, кажется, удивился, когда их не последовало.

— Конечно, деньги останутся, — миролюбиво заверил Глеб, — спасибо, что заботились о нашем друге.

— Что же… — врач помялся. — Это ваше право, но прошу взвесить моральную сторону вопроса и подумать, можете ли вы лишать этого молодого человека шанса на исцеление.

— Мы все взвесили. Пожалуйста, оставьте нас с ним наедине, — попросил Глеб, подходя к кровати.

— Это против правил, — заволновался главврач.

— Ну почему же? — К нему, мило улыбаясь, шагнула Лина и заглянула в глаза. — Вы можете оставить нас здесь, вы получили такое предписание. К тому же у вас, дорогой Иван Станиславович, очень много дел. Вам нужно срочно идти в свой кабинет.

Врач чуть заметно вздрогнул.

— Простите, — пробормотал он. — Мне нужно срочно идти. Дела. Пожалуйста, оставайтесь здесь. Когда понадобится, позовите Танечку. Очень, очень рад знакомству…

Он повторил процедуру с рукопожатием и выскочил из кабинета.

В дверь снова заглянула медсестра.

— Вам что-нибудь нужно? — Теперь в ее тоне звучало гораздо большее уважение. Должно быть, главврач сказал ей о значимости гостей и велел выполнять все их распоряжения.

— Нет, ничего, — ответила Лина, — можете идти. Хотя нет, Танечка, а расскажите нам, пожалуйста, что вы знаете об этом пациенте?

Девушка завороженно шагнула через порог.

— Ничего, даже имени. Он получил серьезную рану и впал в глубокую кому. Его привезли на частной машине и отдавали распоряжения по Интернету. Однако я знаю, какая у нас оплата, поэтому сразу подумала, что этот парень важная птица… Но он совсем не жилец. Иван Станиславович сказал, что мы можем пока поддерживать в нем жизнь, чтобы не упустить прибыль, но сделать ничего не в силах… — Она замолчала, а потом испуганно зажала свой рот обеими руками. — Ой, что это я говорю?! Боже мой!

— Все в порядке, ты не сказала ничего лишнего, — Ангелина похлопала застывшую медсестру по плечу. — Можешь идти и забыть об этом разговоре. Ты просто заглянула к нам и спросила, не нужно ли помочь. Мы ответили отрицательно, и ты ушла, как и распорядился Иван Станиславович. Правильно?

— Да, — подтвердила девушка и, развернувшись четко, как солдат на плацу, быстро зацокала к двери и скрылась за ней.

Саша, которую к этому времени уже не держали ноги, медленно села на пол и уткнулась лицом в кровать.

— Не переживай, — Глеб обнял ее за плечи. — Я уже договорился. Мы отвезем Яна к тем, кто поможет вернуть его душу в тело. Он исцелится, эти врачи ничего не понимают. Сейчас мы его заберем…

— Однако молодой шаман слишком спешит! — послышался вдруг странный голос.

Александра подняла голову и увидела старичка, одетого в странные вышитые одежды из шкур. Она никогда не встречала его раньше, но сразу поняла, что это тот самый шаман, о котором рассказывал Глеб. Но почему она его видит?! Разве он не из тех призраков, которые являются только одному?.. Друзья смотрели на старика и, значит, тоже его видели.

— Моя вернул свой бубен! — гордо заявил старый шаман. — И теперь моя великий чукча!

— Чукча? — машинально переспросила Саша. — Вы же не чукча, я знаю, что на севере много национальностей…

— Умная! — перебил ее шаман. — А обычно все огненные люди зовут нас чукчами, думают, раз лицо широкое и плоское, и одежда меховая, значит, сразу и чукча! Вот и я говорю как белый человек! — Он увлекся и забыл об акценте и искажении слов, заговорив четко и понятно, но потом опомнился: — Моя за делом пришла! Долг, однако, требовать!

— Какой долг? — прищурившись, поинтересовалась Динка.

— А вот этот! — шаман ткнул в сторону лежащего Яна. — Молодой шаман обещал, вот я и пришел.

Саше показалось, будто пол закачался под ее ногами.

— Я… я не понимаю… — пробормотала она.

— Моя — великий шаман, у меня есть бубун, но нет тела. А вот хорошее тело, подходящее, однако. Такое не часто найдешь! Сильный буду шаман, хороший, духов буду камлать…

— Погоди, — вмешался Северин. — Ты что, претендуешь на Яна, старый гриб?!

— Моя не гриб, моя шаман. А будет новое тело, однако, будет молодой шаман, как он, — старик ткнул в Глеба, — только сильнее и лучше! Должок однако!

— Глеб, — Динка подошла к ним. — Ты что, отдал тело Яна этому… — она запнулась, не в силах подобрать подходящий эпитет.

Александра посмотрела на Глеба. Тот побелел, став почти таким же, как лежащий в беспамятстве Ян, и не выдержал устремленного на него взгляда, отвел глаза.

— Я не отдавал… Я не знал… Я виноват… — пробормотал он.

Саша, шатаясь, встала и от всей души закатила Глебу пощечину.

Он не пытался защититься и только вздрогнул всем телом, а потом повернулся к шаману.

— Я же поставил условием, что твое желание не должно нанести вред людям, в том числе из нашей группы.

Шаман затряс головой и развел руками.

— А людям, однако, вреда не будет. Ни капельки! Старый шаман хочет только бесхозное тело!

— И ты молчал! — Северин буквально выплюнул эти слова другу в лицо.

Глеб опустил голову и не ответил. Саша знала, что он не будет искать оправданий, чувствуя на себе всю тяжесть вины, и никогда, ни за что не простит себе этого, но толку! Поможет ли это им, если старик заберет тело Яна, лишив их последней надежды вернуть мага?!

Александра была готова на что угодно, лишь бы защитить Яна.

Судя по хитрой физиономии старого шамана, тот уже считал себя победителем и с деловитым видом оглядывал свое будущее тело.

И вдруг Лина повела себя так неадекватно, что Саше показалось, будто та сошла с ума. Вампирша бросилась к Яну и принялась выдергивать из его руки проводки и трубочки. Приборы угрожающе запищали.

— Ты спятила! — Северин кинулся на нее и прижал к полу. — Ты его убиваешь!

— Нет, я его спасаю, — ответила Ангелина. — Есть тот, кто почувствует, что с телом что-то не так, и придет… А там уже посмотрим, кто кого.

В палате стало темнее. По стене скользнула черная тень.

Тут Саша наконец все поняла. Лина, единственная из них, действовала правильно. Она вызвала Учителя Яна, тот явился и теперь, конечно, не позволит какому-то северному шаману завладеть телом, на которое у него самого имелись планы. Стравить их было просто гениальной идеей. Единственным выходом из трудной ситуации. В идеале шаман и Янов Учитель просто уничтожат друг друга, но если даже нет, по крайней мере, появится дополнительный шанс спасти Яна.

— Северин, все правильно, — она потянула оборотня от Ангелины. — Она все сделала правильно… А теперь, пока они будут выяснять отношения, пожалуйста, помоги подключить все обратно!

Северин нахмурился, но, кажется, все понял. По крайней мере, пошел за Сашей и действительно стал ликвидировать последствия разрушений, учиненных Линой.

А в это время уже полностью сформировавшаяся тень и старый шаман неподвижно застыли друг напротив друга…

* * *

Не то рука, не то щупальце — какой-то дымный отросток — протянулся от Учителя к маленькому сморщенному человеку. В руках шамана будто сам собой из ниоткуда появился бубен. Низкий вибрирующий звук поплыл по больничной палате. Казалось, в такт ему задрожали и стены, и потолок — все вокруг. Раздался новый удар бубна, и еще и еще.

Северин подсоединил капельницу к катетеру и быстро осмотрел Яна. Убедившись, что все подключено как надо и другу не угрожает преждевременная смерть, по крайней мере от недостатка медицинских средств, он поднял голову и остолбенел.

Там, где только что стоял маленький старый чукча, или кто он там, возвышалась высокая, статная, увенчанная оленьими рогами фигура. Воздух вокруг нее буквально кипел, парню казалось, что он видит то полупрозрачную медвежью когтистую лапу, то чей-то пушистый хвост, то прозрачный, будто стеклянный, череп.

Напротив поднималось черное существо с горящими глазами, напомнившее злобных духов из «Властелина колец», кажется, они назывались назгулы или как-то вроде того.

— Раз пошло такое дело, нам лучше убраться подальше, — пробормотал Северин.

Он осторожно проскользнул мимо грозных противников. К счастью, они не обратили на парня внимания.

— Саша, Глеб, отходим, тут опасно, — сказал он.

— Я никуда без него не пойду, — спокойно ответила девушка, глядя на Яна. — Я его не оставлю.

Бубен загрохотал еще сильнее, старик, пританцовывая, бормотал что-то, кажется, звал кого-то по именам. Подвески на костюме шамана угрожающе закачались, несколько из них упало на пол, и стая огромных, с хорошего теленка псов набросилась на тень.

— Яну не поможет, если мы тут поляжем. Эти двое сейчас развоюются не на шутку! — попытался объяснить Северин, но наткнулся на пустой взгляд Глеба.

«Они не видят, что ли? Или им все равно?» — в отчаянии подумал парень, отскочив с пути огромной меховой туши.

— Ребята, — пришла ему на помощь Динка, — похоже, Северин видит то, что не видим мы, типа божественная кровь и все такое. Если говорит, что здесь опасно, значит, так и есть. Он, конечно, скользкий тип, — она притворно сердито посмотрела на оборотня, — но точно не паникер.

«Наконец у кого-то проснулся здравый смысл», — подумал парень. Северин поймал себя на мысли о том, что ему чертовски приятно, что этим кем-то оказалась Дина и что она его поддержала.

— Я не вижу, но чувствую, — заявила Ангелина, — тут происходит что-то… — Она щелкнула пальцами, подбирая слова. — Что-то сильное. Давайте хотя бы отойдем подальше.

Общими усилиями Сашу и Глеба удалось отвести в другой конец палаты. Ребята укрылись за массивным сестринским столом.

— Что там? Что ты видишь? Они кидаются друг в друга невидимыми магическими фаерболами? — с любопытством спросила Дина.

Северин снова поднял взгляд на противников. Пол был усеян блестящими фигурными кусочками металла. Вокруг тени царила настоящая куча-мала. Собаки, медведи, вороны, выдры. И все они пытались дотянуться до темной фигуры, укусить, оцарапать, оторвать хоть кусочек.

Юноша содрогнулся. Хотя это тип — «Учителем» Северин мог его назвать только в кавычках — и был откровенным врагом и вообще изрядным гадом, никому не пожелаешь оказаться на его месте.

— Там какой-то бешеный зверинец, — ответил оборотень Дине.

Шаман продолжал бить в бубен, подбадривая свое воинство свирепыми боевыми криками.

Северин не смог отвести взгляд. Вместо старого деревянного обруча, обтянутого замызганной оленьей кожей, он увидел окно. Вокруг юноши встало северное редколесье, на горизонте, как спина гигантского серого дракона, поднимались горы. В центре всего этого было огромное дерево, уходившее вверх за облака и вниз, откуда-то он знал это, к самым корням земли.

Звук бубна звал, Северину показалось, что он слышит голос:

— Иди, иди к нам. Тут тебе будет хорошо, не нужно будет скрывать свою суть, прятаться за человечьей шкурой. Мы станем почитать тебя, тут ты найдешь свое место.

Он почувствовал, как его тело наливается силой, на загривке поднимается шерсть.

Стряхивая наваждение, юноша до боли вцепился руками в край стола. Голос пропал. Северин с трудом отвел взгляд в сторону.

— А что ты видишь? — спросил оборотень Дину.

— Ну, — девушка пожала плечами, — они просто стоят и пырятся друг в друга. И еще мне послышался вроде как стук, будто в барабан бьют, или там… — она хихикнула, — в бубен. Но очень слабо, не уверена, что это не глюк. Было бы здорово посмотреть на все твоими глазами, — Дина улыбнулась парню, и от этого внутри вдруг стало тепло и хорошо. Будоражащее возбуждение улетучилось как дым.

«И нафига мне эта тундра?» — подумал Северин.

Он взял девушку за руку. Дина вдруг вскрикнула.

— Нет, нет, не отпускай, — округлившимися глазами она смотрела на шамана. — Я вижу! Вау!

— Но как? — Северин почувствовал себя совершенно сбитым с толку.

Девушка пожала плечами:

— Не знаю, наверное, это какая-то магия между нами. Дай посмотреть, пожалуйста.

Оборотень поднял взгляд на противников.

Шамановым помощникам приходилось несладко. От беззвучных ударов темного мага они разлетались в стороны. Некоторые поднимались и снова бросались в атаку, а большинство просто исчезало, и тогда очередная бляшка разлеталась сверкающими брызгами.

Бубен изменил ритм. Звери исчезли. Вокруг старого шамана стали появляться призрачные фигуры. На них были полуистлевшие кожаные одежды, в руках — старые потрескавшиеся бубны. Черепа с клочками седых волос смотрели на тень злобно и настороженно. Предшественники шамана откликнулись на его зов, окружив старшего плотным, непроницаемым кольцом.

«Учитель» протянул неестественно удлинившуюся руку в угол, и старик вдруг завизжал, призраки дрогнули. В темных когтях извивался крупный, почти седой лис.

— Молодой шаман, помоги мне! Убьет ваш албасы моего мать-зверя[2], совсем помру. Одни с ним справляться будете! — раздался высокий, дрожащий от страшной боли голос. — Это ваш темный меня с ним сразиться просил. Обещал помочь, но обманул, однако, не пришел!

Глеб дернулся, как будто его внезапно разбудили.

— А ты не врешь? — спросил он шамана. — Это все Ян придумал? И тебе не нужно его тело?

— Ай, зачем мне не веришь! Не нужно мне это тело, разве я другого не найду! Это ваш черный просил так сказать, чтобы албасы пришел! — закричал шаман. — Ай, помоги! Ай, убивают, едят мой кут![3] Не нужно мне тело твоего друга, не беру его, мать-зверь мне порукой! Ну же, молодой шаман, мы будем в расчете! Дай мне своей крови! Быстрее!

Северин не успел ничего предпринять, как Глеб перескочил через стол и бросился к шаману. Подхватив по пути какую-то мензурку, он разбил ее о стену и полоснул себя по запястью.

Оборотень увидел, как, не долетев до пола, темная, дымящаяся кровь превратилась в золотистое сияние. Старик раскрыл рот, и оно, как будто втянутое мощным пылесосом, исчезло между гнилыми зубами. Лис извернулся, выскользнул из когтистых пальцев мага и исчез.

Шаман стукнул в бубен и оказался сидящим верхом на низкорослом, широкобрюхом, черном с белыми пятнами коне.

— Однако, скоро вернусь! — прокричал он, скрываясь в открывшейся посреди пола дыре.

Глеб бессильно сполз на пол.

— Он же сейчас умрет! — Голос Дины вернул Северина к реальности.

Подхватив висящий рядом халат, оборотень бросился к другу, туго перетянул руку, останавливая кровотечение. Закричала Дина.

Северин почувствовал спиной странный холод, обернулся и встретился взглядом с красными горящими глазами. Темный маг стоял прямо над ними.

— Однако, вернулся, — шаман возник в воздухе там же, где стоял раньше. Вытянув в сторону «Учителя» руку, он заунывно запел:

О вы, что высотой с сосну!

С кровавыми глазами!

О вы, на вороных конях!

С кровавыми глазами!

На черные свои мечи облокотившиеся,

На черные пики опирающиеся!

Желтыми земляными червями называл он вас.

Говорил: вы грязь под ногами его!

Маг повернулся к старику, и Северину показалось, что он заметил в красных горящих глазах недоумение.

С грохотом пол вздыбился и разлетелся на куски. Парень едва успел подхватить Глеба и откатиться в сторону.

Снизу поднималась исполинская бочкообразная фигура в черной угловатой броне. Вторая, такая же, возникла с другой стороны мага. В прорезях латной маски виднелись кроваво-красные глаза, горевшие жаждой убийства. Почти такие же, как и у их противника.

«Старик совсем спятил, мало нам одного демона, он еще привел», — подумал Северин.

Два огромных меча длиной с телеграфный столб поднялись и обрушились на мага. Тот пытался отбиваться, но от его ударов неизвестные воины, казалось, становились только сильнее. Наконец темная фигура бессильно распласталась на полу. Снова застучал бубен, поток воздуха подхватил «Учителя» и на глазах изумленного оборотня буквально втянул его в бубен. Парню показалось, что среди рисунков, украшавших его поверхность, появился еще один, похожий на призрачную фигуру с расставленными когтистыми руками.

Кёёс кара, герой, славный богатырь

И Какыр, герой, славный богатырь…[4] —

запел шаман, пятясь во вновь открывшуюся дыру. Гигантские воины последовали за ним.

Стало тихо.

— Ян, что с ним? — спросила Саша.

— Все хорошо, — Ангелина склонилась над телом мага, — что бы это ни было, оно не причинило ему вреда.

— Нам нужно ехать, — сказал Глеб. — Забираем Яна. Дина, доставай свою аппаратуру.

Глава 20

Путешествие за душой

— Глеб… Прости меня, я не должна была… — Александра стояла перед ним, кусая губы.

Теперь, когда опасность позади, можно уже выдохнуть и продолжать жить дальше. Но отнюдь не снимая с себя груз вины. Даже смерть казалась едва ли не детским лепетом по сравнению с тем, что в тело друга мог вселиться кто-то другой, а душа его оказалась бы обречена на вечные скитания. Такой глупости не было прощения.

— Ты была права, — ответил Глеб, посмотрев Саше в глаза, — если сейчас проявить слабость и малодушие, он больше никогда не решится сделать этого. — То, что Ян подстроил все сам, вовсе не оправдывает моей непредусмотрительности. Но мог хотя бы предупредить!.. Есть у меня к нему вопросы.

— Вот и помоги вытащить его, чтобы их задать!

— Вытащим, куда он денется. — Глеб улыбнулся, хотя не чувствовал прилива энтузиазма. Все-таки Ян так и не научился работать в команде и доверять другим. А еще непонятно, почему он не пришел, как, видимо, обещал, на помощь старому шаману. Знать бы, что с ним сейчас…

Тем временем Северин, Динка и Ангелина готовили Яна к транспортировке, переподключая его к собранному из нескольких медицинских аппаратов Динкой прибору, способному временно поддержать жизнедеятельность тела.

Теперь счет пошел на часы. Нужно быстро доставить Яна на место и попытаться вернуть его душу в тело до истечения отпущенного им срока. Если они опоздают, тело окончательно перестанет функционировать и начнутся необратимые процессы. Но рискнуть следовало.

Когда все было готово, Ангелина нажала на кнопку вызова медсестры.

Все та же белокурая симпатичная сестричка, незамедлительно появившаяся в дверях, посмотрела на них, как на сумасшедших. Как на опасных сумасшедших, если быть точным.

— Каталку! Живо! — скомандовала Ангелина. — И кстати, тебе ничего не кажется странным. Все именно так, как должно!

Девушка послушно, как кукла, кивнула и вскоре появилась с каталкой.

Дальше все пошло очень быстро — тело Яна перевезли к машине и осторожно разместили в грузовой «Газели». Затем в салон втиснулись остальные.

— Счастливого пути! — зачем-то сказала им провожающая медсестричка.

И машина рванула по дороге, выжимая из себя все, на что была способна.

Глеб молча сидел на боковом сиденье у окна и смотрел на проносящиеся мимо серые дома, деревья, машины… В груди у него было пусто.

Саша тоже молчала. Всю дорогу девушка продержала Яна за руку, словно он был живым, словно мог почувствовать, что она рядом. А возможно, так и было.

Машина свернула на лесную дорогу.

— Держитесь, будет трясти, — предупредила Ангелина.

Они проехали еще немного. Наверное, трясло, Глеб не обращал на это внимания. Наконец «Газель» остановилась возле обнесенного высоким забором дома.

Глеб набрал номер и коротко сказал в трубку:

— Приехали.

Ворота разъехались в стороны.

Во дворе прибывших уже ожидали несколько человек.

Выйдя из машины, Глеб заметил, что идет снег. Крупный медленный снег — первый признак подступившей зимы.

— Довезли? Ну слава Сварогу[5], — высокий плотный человек, хозяин дома, показал на дверь: — Заносите.

Глеб и Северин при помощи нескольких человек внесли Яна в избу.

Это действительно оказалась самая настоящая изба, построенная по старым традициям. Крепкая, основательная, с резными наличниками и вышитыми красной ниткой петушками на льняных занавесках.

Имелась и печь, большая и беленая.

— Вот сюда, — хозяин повели их в одну из комнат, где стояла огромная кровать.

Дом был довольно новым, в нем еще сладко пахло свежим деревом.

Яна осторожно положили.

Хозяин дома быстро осмотрел мага и покачал головой:

— Времени осталось мало. Нужно работать быстро.

— Поэтому мы и у вас, — ответил Глеб. Сейчас он был всецело сконцентрирован на деле. Все вопросы и сомнения — потом, после того как Ян будет спасен.

— Все готово к обряду. Но… — хозяин почесал подбородок, заросший небольшой, но довольно пышной бородой, — в общем, идти должен кто-то из вас. Кто-то, кто с ним связан, так легче. Иначе никак не успеем.

— То есть как? — Глеб ничего не понимал. — Вы же обещали помочь?

— Мы и поможем, Сварожьи внуки свое слово держат, — вздохнул хозяин. — Только идти нужно тому, кто хорошо его знает. А мы откроем путь, проводим и встретим, честь по чести.

— Хорошо. Я пойду. — Глеб огляделся. — Что нужно делать?

— Нет, пойду я! — вдруг послышался голос. Александра встала перед Яном, словно заслоняя его от всех. — Я его найду!

Хозяин дома почесал бороду.

— Девушка права, — сказал он Глебу немного смущенно. — У нее с вашим Яном более сильная связь. Я вижу, что их жизни переплелись, как корни великого дерева.

Глеб понимал, что неоязычник прав, и все же ему хотелось самому хоть что-то сделать для друга. А еще при мысли о том, что Александра пойдет одна в темный мир нави — потусторонний мир, мир мертвых, Глеба пробирала дрожь. В этом мире легко потеряться, пропасть навсегда, превратившись в одну из душ, позабывших себя и алчущих лишь крови и чужой теплой жизни. Такие уже как-то встречались на пути «русичей».

— Это слишком опасно, — возразил Глеб. — Я не пущу!

— Да, — хозяин дома пожал плечами, — место, понятно, не для дамских прогулок. Но если она любит этого человека, то пройдет. Мы ей подсветим…

— Я пойду! — упрямо повторила Саша. — Я была в мире смерти, мне легче найти дорогу.

— Наверное, она права, — заметил Северин, — и за кем Ян пойдет, если не за Сашей?..

Глеб нагнул голову и сжал виски руками, а затем посмотрел на неоязычника:

— Если с ней что-то случится, я тоже пойду следом! Понял!

— Что же не понять, — пожал плечами тот. — Сейчас, погоди, жену позову. Она поможет девушке приготовиться. Умыться там, рубаху чистую надеть — и в путь.

Пока Александру готовили к обряду, Глеб так и просидел на лавке. Насколько было бы легче, если бы он мог идти сам! Как же тяжело ждать и не иметь возможности что-то сделать!

— Ты не переживай, — послышался рядом голос. Перед Глебом стояла невысокая девушка с заплетенными в длинную косу русыми волосами, в белой рубашке и длинной синей с красной вышивкой юбке, жена хозяина дома, как вспомнил парень. — Мы все ей помогать станем. Будем ждать ее и держать свечки с огнем отца нашего Сварога. Увидит ваша девушка огоньки, на них пойдет и к нам выйдет. Так ей легче будет!

* * *

Умытая, переодетая в белую льняную до самого пола рубашку, не перепоясанную, а ложащуюся к ногам свободными складками, Саша сама себе показалась странной незнакомкой. В руках у нее был подаренный Яном золотистый дракончик.

— Он тебе поможет, — сказала хозяйка. — Через эту игрушку между вами нить протянута… Но помни, времени очень мало, не теряй его понапрасну. И еще… навь — это место, где твое подсознание оживает, становится частью реальности. Ты можешь встретить там свои страхи, а можешь — свои надежды. Только от твоей веры в себя зависит, вернешься ли ты оттуда. Поняла?

Александра кивнула.

— Ну тогда пора в дорогу, — хозяйка взяла ее за руку, чтобы отвести туда, где уже горели свечи, но Саша вдруг споткнулась о свой рюкзак, и оттуда выпали перевязанные ниткой прутья.

Девушка переступила через них, а потом вдруг подумала про домового. Не зря дедушко напомнил о себе именно сейчас: и дом подходящий, да и она отправляется в навь, в мир, откуда не возвращаются. Прежде чем идти, нужно выполнить обещанное. И путь тогда окажется легче.

— Скажите… — Саша подняла прутья и посмотрела на хозяйку, — а вам домовой случайно не нужен?

— Что? — удивилась та. Молодая, кстати, симпатичная, с длинной русой косой.

— Понимаете, были мы в заброшенном доме, а там домовой остался. Если их хозяева не переносят, домовые сами уйти не могут, а когда дом совсем разрушится, погибают, — немного стесняясь, объяснила Александра. Странно было пристраивать домового, словно бездомного котенка или щенка. — Так вот, я его с собой взяла. Думала, если найдется дом…

— Настоящий домовой? Дедушко? — хозяйка обрадовалась. — Ой, конечно! Спасибо вам! А мы все жалели, что без домового живем! Какая жизнь без домового? Он и помощник, и уют создает…

Александра с облегчением вздохнула. Пристроила, ну и хорошо.

— Добро пожаловать, дедушко! — низко поклонилась в сторону жалкого подобия веника хозяйка так, что ее русая коса махнула по полу. — Наш хлеб — твой хлеб.

— Ку-ку! — высунулась из часов кукушка совершенно не ко времени — до полного часа оставалось еще двадцать пять минут.

— Согласился, значит, — хозяйка широко улыбнулась. — Хорошая примета к твоему делу.

Саша промолчала. На всякий случай она не стала упоминать, что домовой немного проказлив и любит заплетать косички. У хозяина густая борода — вот будет раздолье…

— Готовы? — В комнату заглянул хозяин, и Александра поспешила войти туда, где все уже было готово к обряду.

* * *

…Монотонные пришептывания и негромкое пение все отдалялись и отдалялись… Саша увидела себя в странном двухцветном мире, где земля и небо будто поменялись местами. Земля была мертвенно-белая, а небо — черное. Позади успокоительно и тепло горели огни. Девушка знала, что если пойти к ним, вернешься к людям. Но сейчас путь ее лежал в другую сторону.

На земле перед ней оказался клубочек, и сейчас он покатился, оставляя след — тонкую красную нить. Раньше Александра читала о таком в сказках. Те, кто называл себя Сварожьими внуками, сказали, что в нави какая-то часть ее сознания может обрести видимую форму и повести девушку к тому, кого она ищет. Вероятно, Сашиному воображению было приятнее работать со знакомыми сказочными образами, отсюда и клубочек. Хорошо еще не камень с угрожающей надписью, из прочтения которой становилось понятно, что идеальный вариант — это оставаться на месте.

Девушка пошла за клубочком, и белая земля тихо похрустывала под ногами, словно Саша шла по высохшим костям. Впрочем, может, оно так и было, не зря же это место мертвых.

— Товарищ! Товарищ! — послышался вдруг крик за ее спиной.

Александра в удивлении оглянулась. К ней бежала молоденькая, немного полноватая, но приятная девушка в телогрейке, широких солдатских сапогах, с холщевой сумкой, на которой было нашито изображение красного креста.

— Подождите! Ох как хорошо, что я вас догнала! — Санитарка отерла лицо рукой. — Что здесь происходит? Это фашистский эксперимент, да? Только не говорите, что мы в плену! Я лучше умру!

За спиной санитарки дымилась смутно различимая громада. Кажется, танк. Нет, не танк — большая машина. Наверняка она была как-то связана с незнакомкой.

Саша покачала головой. Похоже, девушка даже не осознает, что уже мертва. Очень давно мертва, если судить по ее одежде времен Великой Отечественной. Хотя, вполне возможно, время здесь течет по-другому.

— Мы не в плену, — ответила Александра. — Но произошло кое-что…

Она замолчала, не зная, не сделает ли хуже, если откроет правду. Но девушка, похоже, догадывалась о чем-то подобном.

— Я умерла, да? — спросила она совсем тихо. — Я ведь помню того симпатичного кареглазого парня в машине, а потом выстрелы… — девушка застонала. — А там раненые. Ты знаешь, сколько там раненых и кто им теперь поможет?!

Вот что за машина. Теперь понятно, почему она оказалась в нави.

— Не волнуйся. — Саша дотронулась до грязного рукава телогрейки. — Война давно закончилась.

Санитарка посмотрела на нее с сомнением и надеждой.

— И… и как Ленинград? Мы его все-таки отстояли?

Саша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Эта мертвая девушка думала прежде всего о других, о том, что действительно представляло для нее ценность.

— Ленинград отстояли, — ответила она, не отводя взгляда. — Я была там как раз недавно. Он стал еще больше и красивее… И в той войне мы победили.

Санитарка села на белую землю и заплакала.

— Как тебя зовут? — Александра опустилась перед девушкой на корточки. Какая же она все-таки молоденькая, а погибла, наверное, даже не успев полюбить по-настоящему, не испытав простого счастья!

— Саша, — ответила та, вытирая рукавом слезы.

— Значит, тезка, — Александра улыбнулась, — я тоже Саша.

— А ты… как ты умерла?

Вопрос ставил в тупик.

— Я не умерла пока, — покачала головой Саша, — я разыскиваю здесь одного человека. Может, ты его видела…

— Нет, прости, подруга. Ты первая, кого я здесь встретила, мне жаль. И спасибо за хорошую новость. Я знала, знала, что так и должно быть, ведь правые всегда побеждают, правда?!

Увы, Саша вовсе не разделяла это романтическое мнение, а поэтому просто поднялась:

— Мне нельзя задерживаться.

— Я понимаю, — другая Саша улыбнулась сквозь еще не просохшие слезы. — Счастливого пути, товарищ! Никогда не сдавайся! Иди вперед — и найдешь того, кого ищешь!

Александра помахала санитарке рукой и пошла дальше за красной ниткой.

Если раньше земля была ровной и безжизненной, то теперь все чаще стали появляться странные деревья, похожие скорее на костяные скелеты настоящих деревьев. Их ветки, напоминающие уродливые пальцы, тянулись к Саше, но пока что не могли достать, и тогда дерево начинало раскачиваться, стонать от бессильной злобы. Эти вросшие в землю мертвецы ужасали девушку и вместе с тем вызывали в ней дрожь отвращения.

— Мадмуазель! Умоляю вас, постойте, мадмуазель! — К ней бежал уже знакомый синеглазый француз. — Заклинаю вас, скажите, как вы здесь оказались?

Саша остановилась, поджидая его.

— Уф-ф! — Он снял кивер и вытер лоб. — Как же быстро вы ходите! Вы как будто другая, не такая, как все тут.

— Вы правы, я живая, — она запнулась, — вы, наверное, и не знаете…

— Что я умер? — спросил он. — Знаю. Наверное, знал об этом сразу, но долгое время не хотел смириться с этой мыслью. Все шел куда-то… думал, домой. Оказалось — вот сюда… Смешно, правда? Глупо и смешно.

Молодой наполеоновский офицер определенно нравился Саше.

— Вы помогли нам, помните, там, на болотах? — вместо ответа задала вопрос девушка.

— Помню, славно пришлось подраться, а то я уже думал, что отвык… — он грустно улыбнулся. — А ваша подруга? С ней все хорошо?

— Ее зовут Дина, — ответила Александра, — и у нее действительно все в порядке. Она будет помнить о вас…

— Но у нее своя жизнь. Вернее, у нее просто жизнь. — Он повернулся к Саше в профиль, словно не хотел, чтобы она видела его лицо. — Да, я понимаю. Честное слово офицера, что впредь не стану ее тревожить. Она ведь любит кого-то. Пусть Дина просто будет счастлива. И вы будьте счастливы.

Он пошел прочь.

— Постойте! Пожалуйста, не обижайтесь! — кинулась за ним Александра.

Офицер оглянулся.

— Я не обижаюсь. И я думаю точно так же. Живое — живым, ведь правда? А вы ступайте, это не такое место, где стоит задерживаться.

— Да, но только скажите, как вас зовут? Мы и не знаем вашего имени! — окликнула его Саша.

— Артюр, — отозвался он. — Удачи, мадмуазель. Возвращайтесь к жизни, она прекрасна.

Он шел туда, где синели на горизонте лавандовые поля. Наверное, родные для него поля Прованса.

— Артюр… Как Рембо́[6], — пробормотала Александра вслед удаляющейся фигуре, быстро исчезнувшей на фоне черного, как бездна, неба.

Девушка вернулась к тому месту, где проходила нить, и увидела, что та стала тоньше. Нить словно таяла. «У меня мало времени, — поняла Саша, — а ведь еще возвращаться…» Отсюда уже не были видны огоньки свечей, и если упустить время, можно навсегда остаться блуждать среди нави. Царство смерти неохотно расстается с теми, кто попал в него по тем или иным причинам.

Черное небо по-своему перекраивало пространство, дезориентировало и сбивало с толку, поэтому Александра заметила темный силуэт, только когда подошла к нему почти вплотную.

Прямо на нити, посреди дороги, стоял массивный стол из темного дерева, как будто попавший сюда прямиком из директорского кабинета. Только держался он, вопреки всем законам физики, почему-то на трех ножках. Еще одна отсутствовала, но стол стоял идеально прямо, зрелище странное и фантастическое. За столом в большом кожаном кресле сидел Евгений Михайлович и смотрел на девушку взглядом строгого, но заботливого отца.

— Ну вот мы и снова встретились, — сказал он, не сводя с Саши взгляда.

Девушка шагнула в сторону, пытаясь обойти препятствие, но ей это не удалось — казалось, стол перенесся вслед за ней.

— И куда это ты так торопишься? — спросил директор. — Помнишь, ты предупредила меня о скорой смерти. Я тебе не поверил, и зря. Но теперь готов ответить той же любезностью: место, в которое ты идешь, ловушка. Из него не возвращаются.

Саша сжала зубы и не стала отвечать бывшему директору. Лучше не заводить с ним разговоров, а продолжать путь.

— Саша, Саша, Саша! — Он укоризненно покачал головой. — Ты ничуть не изменилась. Совершенно такая же упрямая эгоистка, какой была в детстве. Помнишь, как издевалась над сестрой и врала маме, чтобы выгородить себя и обвинить Лизу? Вижу, что помнишь. А яхту? Помнишь тот день, когда ты убила всю свою семью? Что ты тогда чувствовала? Тебе же нравилось, что все идет по-твоему. Ты же у нас выдающаяся девочка, совершенно особенная девочка, и весь мир прогибается под твою волю.

— Я уже давно не такая! — Александра старалась не слушать бывшего директора, но его слова просачивались в ее уши, как яд, и бередили душу, обжигая ее болью.

Евгений Михайлович расхохотался.

— Ты и вправду так думаешь? Наивная девочка! Бедная, наивная девочка! Никто и ничто не меняется. Да, ты прятала от себя вторую сторону своей натуры, но не воображай, будто совсем от нее избавилась! Вот сейчас ты, конечно, уверила себя, будто совершаешь подвиг, спасая Яна. Но мы-то с тобой хорошо знаем, что ты идешь за ним из эгоистических побуждений. Что ты не хочешь остаться одна, ты боишься остаться одна. И, если уж совсем честно, я бы тоже не хотел остаться один на один с тем, кем ты являешься на самом деле.

— Вы лжете! — Саша зажала руками уши, но это не помогло: голос директора все больше набирал силу. Каждое его слово отзывалось во всем ее теле яркой вспышкой боли, как будто в Сашу стреляли.

— Ты знаешь, что не лгу. Своих так называемых друзей ты используешь как защиту от второй стороны своей натуры. Они нужны тебе как защитный комбинезон, как стена, за которой можно укрыться. И только скажи, будто это неправда! Ты боишься остаться наедине с собой. Ты вздорная слабая девчонка, приносящая другим беды и смерть. Не зря ты видишь тень смерти — ничего хорошего ты видеть не в состоянии. Ты сама — смерть и разрушение. Все вокруг тебя умирают. Не лучше ли тебе умереть самой?

— Да, может быть, это так, — Саша нагнула голову, чтобы не смотреть на бывшего директора. — Я эгоистичная трусиха. Вы правы. Друзья могут презирать меня, и, наверное, я сама заслуживаю смерти. Пусть так и будет. Но сначала я спасу Яна. Я заслужила все это, но он — нет! Он должен жить! И мне плевать на то, что вы по этому поводу думаете! Плевать! Поняли!

Глаза отчаянно щипало. Саша и сама не поняла, как миновала директора и двинулась дальше по тающему следу нити, уже едва заметному на мертвенно белой земле. Девушке было больно. Она думала, что получила прощение Лизы и свободна, но это не так. Боль, оказывается, возвращается, а старая рана болит, если ее разбередить, сколько бы ни прошло времени. Евгений Михайлович прав — нельзя скрываться от себя бесконечно. Ее темная сторона никуда не делась. И, может, все, что творила Лиза, когда находилась в ее теле, это на самом деле было тайным желанием самой Александры. Да, она втайне желала, чтобы Глеб принадлежал ей и чтобы с той, кого он любит, что-то случилось… Все это было запрятано глубоко-глубоко в подсознание, но слова директора, словно скальпель хирурга, вскрыли покровы, обнажив опухоль. Огромную злокачественную опухоль, и еще страшнее, что опухоль эта оказалась не в теле, а в душе! А занимала ли Лиза ее тело хоть когда-то? Может быть, это сама Саша разделилась на половинки, выпустила то зло, которое в ней таилось?..

Боль вспыхнула с утроенной силой, и девушка бессильно упала на колени на белую мертвую землю. Черно-белый мир кружился перед глазами, а когда Александра попыталась подняться, чтобы идти дальше, она уже не смогла это сделать. Сила утекала из нее, словно вода из разбитого кувшина. Земля буквально не отпускала ее — вот даже ладони не поднять. Саша с трудом пригляделась и заметила, что белая мертвая трава впилась в ее ладони и действительно их держит. На конце каждой травинки оказался маленький хоботок. Теперь он вспорол кожу девушки, вторгся в ее плоть и сосал ее жизненные силы. Но странно — там, где в нее впивались хищные хоботки, не было боли — может быть, они высасывали не силу, а боль?.. Да, определенно становилось лучше и спокойнее. Если лечь плашмя на землю, можно избавиться от боли совсем.

Девушка зевнула. Мягко, словно теплое одеяло, ее окутывал дремотный покой.

Хорошо быть мертвой. Тебе уже не нужно никуда идти, не нужно ничего решать и ни о ком заботиться. Тебе уже нечего желать и нечего бояться. Быть мертвой не страшно и даже удобно. Мертвым ты можешь быть безупречным.

Быть мертвой — значит не знать сомнений. Взять, к примеру, любовь. Совершенно неясно: действительно ли это любовь, или обычный эгоизм, попытка спастись от одиночества, необходимость получать подпитку от другого человека, как плющ, который обвивает дуб и питается его соками. Хорошо, когда эта проблема остается позади.

Быть мертвой — это значит плыть сквозь реку времени, не боясь ее течения, опасных порогов и высоких водопадов. Не нужно обдирать колени об острые камни и, захлебываясь, прилагать неимоверные усилия, чтобы выжить, вцепиться в свой жалкий кусочек жизни, который рано или поздно все равно выскользнет из твоих рук. Вернее даже: рано. Такие вещи всегда происходят рано, сколько бы ни было отпущено времени.

Быть мертвой — это быть идеальной. Как красиво лежать на белой земле из костяной пыли, когда твои волосы разметались вокруг головы, а лицо по цвету напоминает белый мрамор. Губы сжаты, глаза закрыты, и тень от ресниц густо лежит на щеке. Как хорошо быть спящей красавицей, идеальной в своем вечном сне, и никогда не просыпаться.

«Глупышка, — пустота ласково погладила девушку по голове мягкой, словно бархатной ладошкой, — а ты боялась. Так долго ты убегала от меня. Зачем?..»

И действительно, зачем?..

Пахло морем, а издали доносился звук прибоя. Всё правильно, так и должно было случиться. Наконец все вещи вернулись на свои места. Саша должна была умереть тогда, среди волн, но кто-то удлинил ее линию жизни, привязав к ней красную шерстяную нить. Теперь нить истончилась, что же, все когда-либо заканчивается, а бесконечная жизнь бывает только в Динкиных играх. Всё хорошо, всё правильно, как и должно быть.

Глава 21

Вспоротая реальность

…Кто-то тряс Александру за плечо. Девушка вяло дернулась, пытаясь освободиться от навязчивого внимания.

— Эй, Алекс, не спи, замерзнешь! Давай, поднимайся, лентяйка!

Знакомый голос с трудом проникал в вялое сознание, будто до краев заполненное сгущенным молоком.

— Алекс! Ну давай! Вставай! Топай! Передвигай ногами! Арбайтен!

— Отстань, — прошептала Саша непослушными онемевшими губами.

Как же неприятно, когда в идеальный неподвижный мир врывается что-то беспокоящее, и тормошит, и зудит над ухом!

— Алекс! Алекс!

— Что тебе надо? — Она с трудом приоткрыла глаза и взглянула в лицо Лизе.

Лиза осталась такой же, какой Саша запомнила ее до катастрофы, когда обеим исполнилось по одиннадцать лет. На сестре была ярко-розовая куртка с вышивкой, короткая синяя юбочка и цветные, тоже розовые, колготки.

— Мне надо, чтобы ты перестала валяться, изображая из себя дохлятину! — проговорила Лиза. — Хорошо устроилась: ее ждут, а она тут улеглась и думает, будто так и надо. Ну ты и дура, Сашка! Всегда знала, что ты дура, но сейчас ты даже меня удивила! Нашлась готка недоделанная: типа быть дохлятиной так правильно, так здорово!

Такие слова из уст одиннадцатилетней девочки шокировали.

— Уходи, — Александра опять попыталась высвободиться из навязчивых объятий сестры. — Ты зачем здесь?

— Я типа ангел. С крылышками, — Лиза усмехнулась, — что, не похоже? А других тебе не полагается. Если хочешь умереть — пожалуйста! Кто же против, если тебе так хочется, но сначала верни должок!

— Какой еще должок? — Саша приподняла голову, хотя вцепившаяся в тело трава тянула назад, к земле.

— Обычный! Ты что, совсем тупая, сестренка? — Лиза покрутила пальцем у виска. — Тук-тук, кто дома?.. Ян, если помнишь, тебя вытащил, а ты его бросила! Ему, думаешь, легко тогда было? Знаешь, через что он тогда прошел? А он до тебя добрался! И сейчас он умирать не хочет. Неожиданно, правда? Поэтому сначала верни ему долг, вытащи Яна, а потом умирай сколько тебе захочется, тебе никто и слова не скажет!

Саша моргнула. В словах сестры имелся резон.

— Ну давай, живей, Алекс! Соображай быстрее, а то никакого ангельского терпения не хватает! Времени у Яна почти не осталось. Еще чуть-чуть промедлишь и можешь уже никуда не идти, только не ври потом, будто его любила. Давай, Алекс, вытащи его, а потом ложись и релаксируй, сколько тебе угодно.

Александра рванулась, но земля нави, вцепившаяся в нее тысячью жадных ртов, не хотела отпускать.

«Останься! — шептала она. — Здесь покой! Здесь тебе будет хорошо! Мы станем с тобой едины, моя трава прорастет через твою грудь и потянется вверх, сильная от твоей крови. Не нужно будет бояться, не нужно ни к чему стремиться»…

— Ну давай же, приложи старания! — Лиза потянула сестру за руку.

Саша рванулась. Боль стала невыносимой. Каждая травинка, красная от выпитой крови, изо всех сил вцепилась в девушку, не желая расставаться с добычей. Еще рывок, еще… Сознание мутилось от дикой боли, но внезапно Александра почувствовала, что наконец освободилась. Стало немного легче, хотя все тело ныло. Подняв руки к лицу, девушка увидела, что их покрывают мелкие красные точки — ранки, оставшиеся на том месте, где в тело впивался хоботок.

Лиза стояла рядом, от нетерпения пританцовывая на месте.

— Ну вот, Алекс, не так трудно, а теперь — топай!

— Спасибо… — Она посмотрела на сестру. Они — близнецы, и даже смерть не помешала Лизе в трудный момент явиться на помощь. — Ты пойдешь со мной?

Девочка хмыкнула:

— Размечталась! Ты, систрхен, вообще соображаешь или как? Ты что, хочешь, чтобы я за тебя все сделала? Давай, сама справишься. Вспомни, это ты у нас упрямая! Ну что ты стоишь? Время пошло на секунды! Беги!

И Александра побежала. С трудом, как это бывает во сне, едва ориентируясь по почти угасшему следу нити. Сил не осталось ни на то, чтобы думать, ни на то, чтобы чувствовать, только на бег. Только вперед, только не останавливаться!

Она бежала, едва удерживаясь на ногах, спотыкаясь и едва не падая, но все-таки бежала.

Но вдруг след нити оборвался или ушел куда-то в глубину.

Саша чувствовала, что Ян уже где-то рядом. Но вот только где это «где-то»?..

Девушка упала на колени и принялась руками раскапывать жесткую костяную землю. Та не поддавалась.

— Ты на верном пути, — послышался вдруг голос, в котором не было и намека на живую интонацию. — Но готова ли ты пройти его до конца?..

Рядом с Сашей стояла серая фигура, закутанная в длинное покрывало.

— Готова, — ответила Александра. — Ты скажешь, что делать?

— Скажу. Но прежде загляни под покрывало.

Девушка встала и отвела рукой покрывало незнакомки. Под ним оказалось еще такое же. И под вторым тоже. Это было похоже на страшный сон. Как-то Александре снилось, что она срывает маски, но под каждой маской оказывалась еще одна — и так до бесконечности.

— У тебя нет лица, — сказала Саша.

— Нет, это у тебя нет лица, — ответила та, — потому что я — это ты. Такая, какой ты станешь, если пройдешь весь путь до конца. Это не так красиво, как смерть, которую ты представляла. Ты просто останешься здесь и постепенно забудешь все. С каждой минутой твои черты будут блекнуть, и однажды ты станешь мной. Станешь бродить здесь бесконечно, позабыв, что когда-то у тебя была другая жизнь.

Александра сжала зубы. Нет, второй раз ее не заболтать.

— Я хочу спасти Яна! — отчетливо проговорила она.

— Ну что же, — безликая повела рукой, — ты уже рядом. Нужно только сделать разрез.

— Но как?

— Как делают здесь все. Своей кровью. Я чувствую, тот огонь, что горит внутри тебя, едва тлеет. Он такой маленький и слабый, что его погасит любое дуновение ветра. Готова ли ты, девочка, отдать свой огонь? Свой последний огонь?

Саша не ответила. Вопрос был риторическим. Да, все оказалось страшнее, чем она предполагала. Лишиться лица, потерять себя и бродить здесь унылой тенью — такая участь была хуже самой смерти. Но могла ли она выбирать?..

Девушка вытянула вперед руку, и в ладонь тут же лег маленький серебряный кинжал с трехгранным лезвием. Саша знала: безликая говорит правду, магия крови — самая сильная магия, даже здесь, в этом гибельном месте. Ну что же, она эгоистка, но она упрямая, и если для спасения Яна требуется отдать всю свою кровь, Саша это сделает.

Нож резанул по запястью, и сразу закапала густая, почти черная кровь. Было почти не больно и так легко, словно все это происходило с кем-то другим.

Кровь падала на землю, и она начинала шипеть и плавиться. Дыра открывалась медленно… очень медленно. Александре казалось, что прошла уже целая вечность.

Что происходит? Зачем она здесь?

Но вот из дыры показалась темная фигура.

— Саша? — Молодой темноволосый парень протянул к ней руки, называя ее чьим-то незнакомым именем.

Все ее тело было невесомым. Зачем она здесь? Кажется, пришла выполнить какую-то работу. Вроде бы работа выполнена. Значит, можно идти дальше — туда, где кружатся в хороводе ее сестры.

Она и хотела идти, но парень схватил ее за руку, из которой текла, падая на землю, странная жидкость, и перетянул запястье красной шерстяной нитью. Ощущение было странным и смутно знакомым. Как же называется это чувство? Не важно.

А он упрямый. Тащит ее куда-то, говорит какие-то странные слова. Просит кого-то держаться. Не умирать. Что значит «умирать»?..

Огни. Множество огней. Этот настырный человек тащит к нестерпимо яркому свету, прочь из ее мира. Она сопротивляется, но он сильней. Его слова спеленывают ей руки. Зачем он пришел?! Почему не оставит ее в покое?!

Еще чьи-то голоса, громкое монотонное пение… Там, по ту сторону, люди. Они тянут к ней руки.

Нет! Не нужно! Она еще пытается вырваться, но ее буквально выбрасывает из привычного черно-белого мира.

Первое, что она чувствует — это боль. Невыносимую боль, выжигающую, кажется, саму душу. Теперь она вспомнила, что значит «смерть». «Смерть» и «боль» — она знает их не понаслышке.

Перед глазами — густой красный туман и в нем едва различимые лица. Она знает этих людей, они дороги для нее… Но как же непереносимо больно! БОЛЬНО! БОЛЬНО! БОЛЬНО!

И — темнота.

Эпилог

Дорога

В плеере орала музыка, но Динка ее не слушала. Откинувшись в кресле, девушка закрыла глаза. Дорога была еще очень долгой, и о том, что ждет в ее конце, когда самолет приземлится в аэропорту на другом континенте, Дина боялась даже думать. Узнают ли ее родители? Поверят? Смогут ли они найти общий язык после долгих лет разлуки? Кто знает, но попробовать стоило.

Однако сейчас было нечто, пожалуй, даже более важное. Именно это и занимало Динкины мысли. Оставшиеся там, на земле, друзья.

Динка как наяву видела серьезное лицо Глеба. В аэропорт он приехал за руку с красивой рыжеволосой девушкой — Ольгой Поляковой. Не оставалось сомнений, что эти двое навсегда вместе. Поляков уже намекал, что любой из «русичей» и в дальнейшем может рассчитывать на его помощь и поддержку, а если у них появится такое желание, то и на постоянную работу. Глеб уже вступил в его команду, у него всегда была тяга к госслужбе и всяким ура-патриотическим миссиям. А что у них с Ольгой сложится гармоничная семья — уж ей-то не знать про то, что бывают секретные операции, муж может сорваться из дома посреди ночи и уехать черт знает куда и черт знает на сколько. Оля видела все это на примере своих родителей, так что ей не привыкать. А она всегда будет ждать и, стоя по ночам у темного окна, молиться, чтобы все в очередной раз закончилось хорошо. И Глеб всегда станет возвращаться к ней, в свой дом, о котором так долго мечтал…

Думая о Глебе с Ольгой, Дина невольно улыбнулась — уж больно красивая и гармоничная вышла пара! Но тут же снова нахмурилась, вспомнив о Яне и Саше.

Они тоже приехали в аэропорт вместе. Ян вел бледную Сашу, которая, как всегда в последние дни, смотрела куда-то в пространство и вяло реагировала на происходящее. Она даже не читала, хотя расскажи Динке раньше про то, что Александру перестанут интересовать книги, ни за что бы не поверила! «Дина уезжает. Ты не хочешь ей ничего сказать?» — Ян все еще пытался расшевелить Сашу, тормошил ее, таскал куда-то, но это не помогало. «Хорошей дороги», — равнодушно ответила та и снова застыла.

Видеть Александру такой было в тысячу раз хуже смерти. Ян сказал, что она заплатила слишком большую цену. Он вытащил ее из нави, но часть души девушки так и осталась там. Ян не теряет надежды. «Придумаем что-нибудь, даже не сомневайся. Великие маги не сдаются!» — смеется он. И понятно, что он никогда не бросит Сашу, даже если она останется такой… странной. Но все же как хочется верить, что Ян действительно что-то придумает…

«Вот, — думает Динка, — поживу у родителей, вернусь, а Саша уже прежняя. Пусть она меня хоть в музей тащит! Пойду, честное-пречестное! И слова против не скажу!»

Но предательская слеза медленно ползет по щеке, словно сомневаясь в благополучном исходе.

А Ян молодец, по-прежнему шутит. Они с Сашей остались пока у тех, кто называет себя Сварожьими внуками. Вместе легче пока что заботиться об Александре. К тому же Ян вбил себе в голову, что должен хозяину услугу и не собирается уходить, пока не расплатится. Есть у магов на этот счет какие-то свои странные правила. Динка тоже хотела остаться, но Ян воспротивился. «Все равно ничем не поможешь, — покачал он головой, — а у тебя сейчас очень важное дело. Так что лети, пташка, лети. И чтобы регулярно звонила с отчетами. А то знаю я тебя, наделаешь глупостей!..»

Кстати, странно, но в аэропорт приехала и Ангелина. Немного непривычная без ярких розовых нарядов, рюшечек и стразиков, в темно-синем пуховике и таких же джинсах, а к тому же едва накрашенная. То, что она захотела попрощаться, было странно уже само по себе. А еще она отозвала Динку в сторону и призналась, что почти до последнего момента собиралась ее убить. Нормально, да? Часто ли кому-то говорят, что собирались его убить? Но Дина ей сразу поверила: нужно знать Лину — такими вещами она не шутит. А потом вампирша вдруг обняла ее и заявила, что подругами они, понятно, не станут, но убивать она Динку не будет и, напротив, даже желает ей счастья. Дина не захотела, как говорил Маугли, дергать смерть за усы и уточнять, что такое счастье в вампирском понимании. У нее были по этому поводу собственные соображения. Например то, что счастье нужно строить своими руками, а этим Дина как раз собиралась вплотную заняться в ближайшее время…

На ее руку легла чья-то рука. Динка приоткрыла глаза и посмотрела на сидящего в соседнем кресле Северина. В глазах парня было беспокойство. Вот он, кстати, переживает по поводу предстоящей встречи еще больше, чем сама Дина! И явно боится не понравиться ее родителям. Надо будет спросить у них при встрече, как они относятся к оборотням. «Здравствуйте, давно потерянные папа и мама. Это я, ваша мертвая дочь. А рядом со мной, позвольте представить, мой парень-оборотень». Мило, не правда ли?.. Хотя, конечно, это шутка. Обойдемся без откровенных провокаций.

«Все ок», — показала Динка и снова закрыла глаза. Северин держал ее руку, утонувшую в его огромной ладони… Гудел самолет… Орала в наушниках музыка… А внизу проплывала невидимая сейчас за густыми облаками земля. Самолет летел в неизвестность, прошивая своим стальным телом воздушное пространство. Он летел между прошлым и будущим, и часы, вопреки всем законам, шли сейчас в обратную сторону. Это уже было маленьким чудом, а значит, чудеса возможны, только нужно в них обязательно верить.

«Ну конечно, мы еще не раз встретимся. Мы ведь друзья. Нет, мы больше чем друзья, мы команда», — думала Дина и знала, что тот, кто сидит рядом с ней, полностью разделяет эти мысли.

Примечания

1

Камлать — вызывать духа.

2

Дух, двойник шамана. При его гибели умирает и сам шаман.

3

В мифологии якутов и родственных народов — сверхъестественная жизненная сила, душа.

4

Имена сыновей Эрлика, владыки подземного мира. Отличаются силой и воинственностью, но не очень умны.

5

Сварог — бог-кузнец, небесный огонь. Один из верховных богов восточных славян, небесный отец и создатель.

6

Артюр Рембо́ — французский поэт.

Content

Екатерина Неволина
ПУТЕШЕСТВИЕ В БЕЗДНУ

Пролог

Глава 1 Полное погружение

Глава 2 Сквозь сумрак ночи

Глава 3 Планы

Глава 4 Побег

Глава 5 Странности встречи

Глава 6 Возвращение домой

Глава 7 Ночные тени

Глава 8 Тень у обочины

Глава 9 Крутой вираж

Глава 10 Нежданная весть

Глава 11 Еще один игрок

Глава 12 Свидание с собой

Глава 13 Плата взимается кровью

Глава 14 Двойное дно

Глава 15 В бездны ада

Глава 16 Недетские игры

Глава 17 Тайна пустого склепа

Глава 18 Кровь на погонах

Глава 19 Должок!.

Глава 20 Путешествие за душой

Глава 21 Вспоротая реальность

Эпилог Дорога

Примечания