СЕРГЕЙ ДЕРКАЧ

ХРОНИКИ ТРЕХ МИРОВ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БОГАТЫРЯ

НИКИТЫ АЛЕКСИЧА

СОТОВАРИЩИ

ПРОЛОГ

Интересные вы, люди Пограничья! Все вам подай, все расскажи, да на блюдце выложи. Кто ж вы такие будете? Журналисты? И с каких таких коврижек в наш Мир стали писак пускать? Впрочем, не важно. Да помню, помню, сам допуски подписывал. От Юргена привет? Спасибо, конечно. Ричарда не встречали? Нет? Жаль. Вот бы про кого вам написать – отбоя от читателей не будет! Что, уже? Так что же вы от меня хотите? Про Книгу подробностей? А не многовато ли затребовали, господа? Да нет, особого секрета тут нет.

Ладно, слушайте, пока время у меня есть и желание. Только чур, ничего не перевирать и не искажать, а то знаю я вас. Наврете с три короба, так что и нить Ариадны не поможет.

А начиналось все вот с чего…

ГЛАВА 1

– …ты уволен! – последние слова потонули в грохоте захлопывающейся двери.

Я пожал плечами и продолжил свой путь к рабочему месту. Подумаешь, напугал! «Иначе – ты уволен!». В первый раз, что ли? Нет, в жизни каждого человека бывают ситуации, когда начальство грозит увольнением, но когда это происходит каждую неделю, вырабатывается определенный иммунитет, и ты просто перестаешь обращать на подобные выходки внимание.

Под сочувственные взгляды сослуживцев я добрался до своего рабочего места, сел, принялся работать. Надо сказать, что начальник мой в принципе существо незлобивое, но частенько не умеет держать себя в руках, вернее, в лапах. В прошлом он занимал должность главного гоблина. За успехи в работе его повысили до начальника нашего отдела. Теперь он курирует отдел безопасности. С его характером и опытом – тут ему самое место. Это мое искреннее мнение, пусть оно и не совпадает с мнением моих коллег.

Людям из Пограничья, наверное, не совсем понятно, кто я, кто мы и чем занимаемся. Ладно. Оторвусь на несколько минут и поясню.

Вселенная многогранна и бесконечна. В ней много миров, измерений, я уже молчу об обитаемых планетах. Но вся эта бесконечность покоится на трех китах: Мир магии в чистом виде, Мир технического прогресса и Пограничный Мир. Это разделение произошло очень давно, еще в те времена, когда Творец Творцов только создавал свои владения. Он справедливо рассудил, что все сущее имеет право выбирать свой путь, и жить так, как желает. Вот только с сосуществованием Мира магии и Мира науки произошла маленькая нестыковочка. Не умеют они уживаться, хоть ты тресни! Нет, правда! Представьте себе Эйнштейна на одной конференции с Мерлином или Ивана-царевича, решившего проверить живучесть Кощея Бессмертного с помощью атомной бомбы. Что, не укладывается в голове? Во-от! В понимании Творца, наверное, это не есть проблема, но что творится в Его голове – одному Ему и ведомо. С моей же точки зрения вся проблема в том, что Творец творил свои миры параллельно, вплетая один в другой, словно ковер ткал, еще не предполагая, что пытается совместить несовместимое. А когда Он, наконец, понял, что слегка штанганул, то решил создать Пограничье, в котором могли бы сосуществовать наука и магия, но только в строго определенных рамках, то есть немного того, немного другого, и ни в коем случае не пересекаться, чтобы не достигнуть, как говорят ученые, критической массы. Такое вот Пограничье было создано на одной из дальних планет под названием, как вы уже догадались, Земля. Каждый Мир имел свои контролирующие органы. У научников – люди в черном, у нас, магов – дьяки и подьячие. Люди в черном работают на Контору, мы – на Приказ. Есть, правда, еще один орган контроля, так называемая Дружина Ангелов, которая контролирует и Контору, и Приказ. Ею, по некоторым данным, управляет сам Творец. Если Дружина и вмешивается в дела Миров, то незаметно, не афишируя себя. Во всяком случае, никто из нашего отдела не помнит ни одного случая прямого вмешательства, даже отставной Бессмертный по имени Кальяныч, которому, по самым скромным подсчетам, не она тысяча лет. Дряхлый он, конечно, кости иногда из суставов выпадают, так что Айболит их со скрипом вставляет на место по несколько раз в неделю, да песок наша уборщица, бывшая Яга, Матвеевна задолбалась подметать за ним. Но дело свое Кальяныч знает туго, подразделение летописей при нем ни разу не давало сбоев. В отличие от меня, скромного богатыря отдела безопасности Никиты Алексича. Это фамилия у меня такая – Алексич. И штангую я, как выразился мой начальник, дэв первой категории Абдулла, чуть ли не на каждом шагу. Его послушать, так диву даешься: и за что меня до сих пор в отделе-то держат?

Компьютер работал исправно. Вскоре я вычислил, куда делся перебежчик, которого упустил на кордоне. Вы спросите, откуда в магическом Мире компьютер? Согласно грамоте, подписанной в незапамятные времена, мы имеем право пользоваться некоторыми дешевыми и безобидными разработками научников, как и они – нашими. По оценке нынешнего Кощея, который буквально чахнет над каждой монетой, компьютеры дешевле, чем блюдо с яблочком наливным, а необходимую электрику добыть – раз великану плюнуть, чтобы турбина нашей электростанции вращалась около месяца. Так его и держат, этого бездельника, чтобы он в турбину плевал да блага за это получал. Тоже мне, работничек!

Чего-то отвлекся я. Так вот, вычислил я нашего бегуна. В харчевне он оказался, пытался кредиткой за обед рассчитаться. Тут его и сцапали местные оборотни в кольчугах. Нет, это не то, что вы подумали. Просто в магическом Мире настоящие оборотни довольно часто работают в качестве правоохранителей или других, как говорят в Пограничье, силовых структурах. А что? Быстры, сообразительны, смелы, сильны, неподкупны, с отличным нюхом на разное зло. Самое то для такой сложной и опасной работы. Пресловутый Шерлок Холмс им и в подушечки на лапах не годится с его дедуктивным методом. Эти, если уж вцепились, своего не упустят.

Разговоры разговорами, но за беглецом нужно выдвигаться. Я достал из ларца личный ковер-самолет, привесил к поясу кошелек со златом, вышел на крыльцо, поймал попутный ветер, бросил на него свой коврик, подождал, пока он раскроется, а потом прыгнул сверху и взмыл в облака. Лететь было не очень далеко, так, верст двести. За два часа обернусь. Нет, можно было, конечно, и на метле туда-сюда метнуться, но, во-первых, неустойчивы метлы в полете, к тому же натирают одно место, а, во-вторых, беглеца конвоировать нужно. На ковре оно как-то сподручнее.

Летел я вот так, любовался окрестностями, иногда здоровался с пролетающими, а сам думал: с чего бы это беглецу так мастерски от меня уйти на переходе и так глупо засветиться? Ведь ясно даже дураку-несмышленышу, что тут что-то не так. Перебежчики они на то и перебежчики, чтобы раствориться в нашем Мире, стать одними из нас. Особенно, если в тебе вдруг проклюнулись какие-то магические способности. Нет, многих из научников или там из Пограничья мы и сами приглашаем к себе для обучения в школах магии. Иногда из них получаются толковые маги. Взять, хотя бы, Алену Премудрую или Оксану-царевну. Прибыли к нам, как полагается, с визами, грамотами разрешительными, все чин чином, как у людей. Теперь вот одна школой василис управляет, а вторая – в отделе волшебных аномалий шорох наводит. Иногда наши к научникам переходят, когда понимают, что их мозг не под волшебную палочку, а под микроскоп или там излучатель какой заточен. Это не воспрещено. Но бывают перебежчики, которые сами не понимают, чего хотят. Кажется им, видите ли, что способности у них особенные проклюнулись, а на самом деле – они обычные авантюристы, погнавшиеся за приключениями на собственную…гм… голову. С такими у нас разговор короткий: поймали – и домой без права пересечения Тропы из Мира в Мир. Правда, если вдруг оказалось, что перебежчик и взаправду имеет задатки мага или там друида какого, или действительно невмоготу ему жить на родине, то его оставляют, учат, к делу пристраивают. Но сначала он повинность отбывает, к примеру, конюшни год чистит аль еще каким полезным трудом занимается. Ловили их по-всякому: кого крестьяне в поле поймают за воровством картохи или других овощей, кого лешие аль водяные притаранят, или домовой застанет в заброшенном замке во время обхода. Мой же перебежчик поступил и вовсе глупо. Такое поведение не есть нормальное, прилечу – разберусь, что к чему.

Пограничный городок был небольшим, всего несколько сотен деревянных домов, окруженных частоколом. Так, на всякий случай. Еще ни разу не случалось массированных прорывов через Тропу, но береженого, как говорится, Творец бережет. Еще с воздуха я заметил несколько стад коров, которые паслись за частоколом, да десяток зевак возле харчевни. Добры оборотни их на расстоянии держали. Молодцы, службу знают, устав чтят.

Еще в воздухе воссоздав огненный знак богатыря, я быстро опустился перед харчевней. Старший оборотень, Георг, вызванный кем-то из подчиненных, крепко пожал мою руку, даже кости затрещали.

– Медведь! – буркнул я, потирая ладонь и глядя на его расплывающееся в улыбке лицо.

– А то! – осклабился тот. – Вам, людям, не понять нашей силушки.

– Где он? – я сразу перешел к делу.

– Хозяин запер его в холодной, чтобы не убег.

– Веди.

Впрочем, дорогу я и так знал хорошо, потому как не впервой останавливался в харчевне по служебным делам. Георг топал передо мной своими косолапыми ногами, докладывая подробности задержание. Впрочем, кое-что я еще в Приказе прочитал, но послушать участников событий не повредит. Иногда маленькая, самая незначительная деталь, которая почему-то не нашла своего отражения на пергаменте, в корне меняла всю картину происшествия.

– Ты, мил человек, мне расскажи, что сам видел, – остановил я оборотня.

– Дык, а че? – не стал спорить Георг. – Хозяин звезду в небо отправил тревожную. Ну, мы с братьями узрели ее и уже через десять минут были в харчевне, благо проходили недалече. А здесь этот за столом сидит. Одет не по-нашему, тараторит что-то про терминал да банкомат, да про валюту какую-то, сует кусок не то пергамента, не то дерева какого, мол, здесь за все хватит. Ну, мы его скрутили вежливо, да в холодную уволокли.

– А хозяин где? – спросил я, ступая в подземелье.

– Туточки я, – в конце коридора сначала появился огромный живот, а потом и сам гном с факелом в руке.

– Сидит?

– А куда ж он, милок, денется? – самодовольство в голосе гнома переливалось через край.

Хорошо, что не добавил «с подводной лодки». Эти харчевники понабираются от люда перехожего всяких словечек, не ведая даже, что они значат. И в правду, где же это видано, чтобы лодки под водой плавали? Однако бают люди, что у научников такое сплошь и рядом. То ли дело наши русалки да водяники! Эти без всяких там лодок и других приспособлений что под водой, что по воде – аки посуху. Жаль, летать не умеют, а то б цены им не было.

– Открывай, чего стоишь? – сказал я несколько грубовато, но того требовало мое положение. Богатырь, как-никак.

Гномы – народ гордый. В случае чего и в глаз могут двинуть, и проклясть до десятого колена, но харчевники не такие. Им прибыль важнее гордости. Вот и этот, по прозванию Жбан, поспешно отпер дверь, да бородой еще пол подмел в поклоне.

В сопровождении Георга я вошел в маленькую сырую и довольно холодную комнатушку. Стены были увешаны полками, на которых хранилась еда да вино. В углу, сжавшись от холода, сидел незнакомец, одетый в джинсы, футболку с какими-то рунами и странным гербом, да в кроссовки. На голове перебежчика торчала бейсболка. Именно торчала, потому как волосы его тоже торчали вверх не хуже иголок дикобраза. Спрашивается, откуда я знаю, как называется его одежда? Работа такая.

Окинув взглядом сжавшееся существо, я приказал вывести его наверх. В таком полузамороженном состоянии он не то что говорить – дышать мог через раз, вздрагивая от конвульсий.

– Не боишься, что он поел твои колбасы да сыры? – спросил я Жбана, который закрывал замок за перебежчиком.

– Для Приказа стараюсь, он не обидит, – осклабился гном, в глазах которого, аки на мониторе, уже светилась цифра вознаграждения. – Чай, свои, не чужие.

– Ну-ну.

Наверху я приказал перво-наперво дать перебежчику горячего вина. Жбан с готовностью выполнил приказ, но в глазах мелькнула искринка жадности. Ничего, не убудет. Вишь, кошелек мой, словно рентген у научников, уже давно глазами просветил да в карман свой положил.

– Имя, фамилия, отчество? – спросил я, присаживаясь напротив за столом.

Зал, по случаю задержания, был пуст. Оборотни всех выгнали на улицу, дабы не мешали сыск проводить, остались только Георг и двое с ним. Незнакомец, прихлебывая вино, приходил в себя. Его руки еще дрожали, но зубы уже не танцевали во рту. Он поставил кружку на грубую мокрую столешницу, посмотрел на меня, словно видел впервые, а потом сказал:

– Какое это теперь имеет значение?

И столько в его голосе было горечи, что я на мгновение растерялся. Молодой еще, лет тридцать от роду, а сейчас но вдруг враз постарел на добрый десяток лет, а то и больше. По лицу пошли морщины, потухшие глаза смотрели на меня, как на пустое место. Ладно, толку с него сейчас все равно никакого, так не лучше ли пока покалякать с хозяином харчевни?

– Жбан, можно тебя на минутку? – спросил я излишне вежливо, вставая из-за стола и направляясь к выходу.

– С нашим удовольствием! – гном, не смотря на свой огромный живот, мгновенно оказался перед стойкой. И как ему это удается? Ладно, будем считать, что прогиб засчитан.

– Идем, поговорим ладком, – предложил я на ходу, направляясь на улицу.

Георг сотоварищи остался в зале сторожить задержанного. Я сел на завалинку, прищурился, греясь на солнышке. Жбан, изогнувшись буквой «зю», застыл передо мной.

– Ну, рассказывай, что к чему, – предложил я.

– Да че было-то? – засуетился гном. – Приперся, значит, энтот, стал расспрашивать, мол, где это он очутился, да как городок наш называется, да главный где, да как с ним свидеться. Ну, я сразу смекнул: чужак. Зубы ему, значит, заговариваю, мол, отведай наш хлеб-соль, а сам на улицу выскочил да звезду послал, за помощью, значит. Ну, стол ему накрыл да караулил, пока добры молодцы оборотни не заявились. Энтот, значит, ест, а сам мне какую-то кле…кред итку какую-то предлагает, мол, оплатит обед. Я, значит, его угощаю и от денег так отказываюсь, мол, угощение задаром, по доброте душевной. Зубы, значит, заговариваю. Ну, он и купился. А туточки и Георг подоспел. Мы энтого скрутили да в холодную упекли. Уже потом Георг вам, богатырь, весточку отправил.

– Все? – спросил я, глядя на гнома в упор. – Ничего не утаил?

По тому, как забегали его глазки, я понял, что интуиция меня не подвела.

– Как на духу! – гном разве что в ноги не бухнулся и так честно в глаза мне начал заглядывать, мол, вот он я весь, нараспашку, честный и открытый.

Моя протянутая к нему рука заставила харчевника заткнуться на полуслове. Повинуясь требовательному жесту, Жбан скукожился, несколько раз зыркнул на меня, вздохнул, потянулся к засаленному фартуку, вытащил из-под него что-то и положил мне в ладонь. Я увидел цепочку с кулоном из серебра, в центре которого красовался небольшой камешек. Рубин, но какой чистоты! Грани на солнце заиграли, как живые. Казалось, не камень это вовсе – капелька живой крови!

– Что-то не верится мне, Жбан, что перебежчик сам тебе его отдал, – усомнился я, все еще глядя на украшение. – Колись, как вещица к тебе попала.

Гном только сопел да зыркал на меня своими поросячьими глазками, в которых проснулась злоба. Ну, зыркай не зыркай, а мне на твои взгляды – тьфу и растереть.

– Жбан, – протянул я доверительным тоном. – Ты же меня не первый день знаешь. Я ведь могу ой каким злым стать! Дракон просто в отпуске будет по сравнению со мной. Хорошо, помогу, раз сам не решаешься правду сказать. Стырил?

Гном сверкнул глазенками и, понурившись, кивнул.

– Руку тебе отрубить, что ли? – произнес я вслух, словно раздумывая.

– Правов таких не имеете, гражданин начальник! – вдруг взбеленился Жбан. – За мелкую кражу токмо полсотни плетей положено!

– О как! Словечек, смотрю, ты понабрался разных умных, да положения Правды знаешь. Будь по-твоему. Георг!

Позвал-то я негромко, но этого было достаточно, чтобы гном плюхнулся мне в ноги, подняв облако пыли. Пришлось встать, чтобы не надышаться ею.

– Не губи! – простонал Жбан, хватая меня за ноги. – Творцом молю!

Промедли я хотя бы секунду – он бы мне сапоги вылизал. Отступив на шаг, я склонился над бьющимся о землю лбом гномом и тихо так сказал:

– Ладно, Жбан, на сей раз прощаю. Даже половину награды отдам. Но на будущее – без руки останешься. Я уж позабочусь, поверь.

Не обращая больше на Жбана внимания, я вернулся в харчевню, пряча по дороге украшение в карман и удивляясь сноровке этого толстяка. Жадность его когда-то до могилы доведет своего хозяина. В лучшем случае – до острога.

В зале по-прежнему было пусто. Оборотни стерегли входы и окна, перебежчик с отсутствующим взглядом продолжал сидеть за столом. Я подошел к стойке, отсыпал на нее половину золота из кошелька, стал наблюдать за перебежчиком. По большому счету, случай ординарный и простой. Таких перебежчиков у нас каждый месяц по нескольку человек. Не смотря на то, что этот ушел от меня на Тропе и шея моя из-за него теперь намылена лет на двадцать вперед, этого стоило бы сразу отправить назад, но какой-то чертик внутри меня требовал: не спеши, осмотрись. Не зря же ты с самого начала планировал его этапировать в Приказ. Я прикидывал и так, и эдак, разрываясь между интуицией и инструкциями. Приволоку перебежчика в отдел – Абдулла вызверится. Выдворю назад – любопытство загрызет на пару с интуицией: «я же говорила, я так и знала!». Эти две барышни зачастую мне, не женатому, напоминают жену и тещу: было бы желание попилить, а уж повод найдется. Если иду у них на поводу – получаю по первое число от начальства, иду наперекор – начинается семейная жизнь. Так и живем. Что же делать?

Я подсел к перебежчику. Любопытство сразу же приказала добыть о нем все, что можно. Интуиция поддакнула.

– Вы уже успокоились? – спросил я мягко, привлекая к себе внимание.

Перебежчик только пожал плечами.

– Тогда давайте познакомимся. Меня зовут Никита Алексич. Хотелось бы узнать, как вас величать.

– Юра Калинин, – тусклым голосом ответил задержанный.

– Можно полюбопытствовать, кто провел вас по Тропе в наш бренный мир?

– Сам прошел.

Ответ ожидаемый. Многие сами оказывались в нашем мире. Кто – случайно, кто – благодаря своим задаткам необычным, а кто и по-пьяни – такие случаи тоже бывали. Некоторых за деньги проводники проводили, но таким макаром долго не покормишься: согласно уложениям Правды, за подобные деяния грозит несколько лет острога или каторги в дальних каменоломнях. Или год в услужении мага какого. Последнее – хуже смерти. Еще бы! Ведь мало приятного в том, чтобы на тебе упражнялись, как живого человека превращать в жабу там аль крысу. Особливо, ежели за дело брались ученики. От их рук иногда такие монстры получались, что не приведи Творец подобный кошмар и во сне увидать, про явь я вообще молчу! Злейшему врагу не пожелаешь сей участи. А уж что при этом чувствуют осужденные – и знать не желаю.

– Как так? – спросил я, чтобы разговорить перебежчика.

– Не знаю. Шел после работы домой, воздухом дышал, свернул в парк. Там по тропинке к оврагу вышел. Сделал несколько шагов. Меня вдруг повлекло вперед, а потом просто закрутило. Очнулся уже здесь. Вышел к городку, думал – аттракцион новый. Решил поужинать в таверне, расплатиться даже предлагал, – Юра показал кредитку, которую вытащил из кармана. – А потом на меня навалились эти гоблины, скрутили и в подвал уволокли. Вот тот мелкий и пузатый крутился, все исподтишка по печени бил, что-то про золото говорил и награду, а сам…

– Продолжайте.

Калинин помолчал немного, словно сомневаясь, говорить или нет, а потом рукой махнул:

– Да чего уж там. Если я нарушил частные владения – виноват, не знал. Если денег должен – снимите с кредитки. Только не стоило меня в подвал сажать. Я ведь и заявление в прокуратуру написать могу.

– Похоже, вы даже не представляете, где оказались, – вздохнул я с сожалением, но продолжал внимательно следить за перебежчиком. – Вы, Юрий, вольно или невольно, попали в параллельный Мир, и теперь я вынужден, как говорят в вашем Мире, депортировать вас назад и предупредить: если вы повторно попробуете нарушить границу, то будете посажены в острог – по-вашему – в тюрьму – на шесть месяцев. А кредитку свою можете спрятать, она здесь ни к чему. У нас котируется золото в чистом виде, – я достал из кошелька несколько монет и повертел их перед глазами Калинина.

Мой расчет был прост. То, что этот человек что-то скрывает и недоговаривает, я понял с самого начала. Теперь же нужно было определиться: пришел он сюда корысти ради или у него какие иные цели. Перебежчик на злато никак не отреагировал. Он посмотрел на монеты, словно я вертел перед его носом деревяшки, потом уставился в столешницу. Значит, не за златом он сюда шел.

Глядя на Калинина, я понимал, что дальнейший разговор ни к чему не приведет. Человек, сидящий передо мной, был не просто испуган или расстроен. Он находился в тупиковой ситуации, выхода из которой не видел. Может, виной тому украденный кулон? Возможно. Только отдавать украшение я не торопился. Интуиция все мозги мне исклевала с требованием обождать. Ладно, послушаемся в очередной раз. Вызвать на откровенность в такой обстановке, а тем более в отделе, у меня не получится. Перебежчик замкнулся в себе, отвечает односложными, словно заученными, фразами, как будто легенду рассказывает. Даже не смотря на несуразность его поведения, прокола с кредиткой, я не видел смысла больше удерживать Юрия. Более того. Обычный человек после сообщения, что он попал в другой Мир, хоть как-то отреагировал бы на него: вскочил бы, кричал, бегал, в крайнем случае покрутил бы пальцем у виска, а этот сидит сиднем, упершись глазами в стол, и молчит, будто его происходящее совершенно не касается. Нет, в таком состоянии из него ничего не выжмешь.

– Ну, вот что, – сказал я, приподнимаясь со стула. – Не вижу оснований дольше задерживать вас. Юрий Калинин! Именем Приказа, я депортирую вас обратно в Пограничье без права вновь выходить на Тропу. В случае повторного нарушения вы будете привлечены к криминальной ответственности. Идемте, я провожу.

Калинин выслушал приговор молча, только один раз поднял глаза, в которых блеснула какая-то искра и тут же погасла. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но не успел. Интуиция снова клюнула в мозг: дурак, момент упустил. Возможно. Просто сейчас у меня не было возможности заняться этим делом вплотную, уж слишком много работы накопилось в последнее время.

Я взял задержанного под руку и повел к выходу. Георг дернулся было за мной, но я жестом остановил его, мол, сам справлюсь. Знаю, очередное нарушение инструкции, но мне вдруг захотелось остаться с Юрием наедине, вдруг он что-то да сообщит. Как говорят в Пограничье, надежда умирает последней.

Мы шли молча. Юрий, казалось, не обращал больше ни на что внимания, иногда спотыкался на ровном месте, я внимательно наблюдал за ним, поджидая момент. Нет, разговора больше не будет.

Я мог бы его перевести по Тропе, но не видел в этом уже никакого смысла. У Последней черты я остановил Калинина, начертал на его спине знак изгоя, спросил:

– Может, хотите что-то сказать напоследок?

Юрий посмотрел на меня, как на пустое место, а потом деревянной походкой вышел на Тропу. Я еще некоторое время смотрел, как он растворяется в пространстве между Мирами. Наконец, Тропа закрылась.

Нужно возвращаться.

ГЛАВА 2

На несколько месяцев я забыл о том происшествии. Работы навалилось столько, что иногда приходилось даже ночевать в Приказе. Обитатели нашего Мира чуть ли не толпами норовили прорваться по Тропе в Пограничье. Ладно бы еще простой люд, так нет! Гномы, тролли, вурдалаки, упыри, русалки (и эти туда же со своими хвостами!), мавки, лешие, призраки, домовые – все стремились покинуть Мир магии и перебраться в Пограничье. Большинство задерживали на Тропе, но некоторым все же удавалось проскочить. Приходилось отправлять за ними летучие дружины оборотней, дабы те вертали взад нарушителей. Спросите, почему в Пограничье нет такой же службы, как в Мирах? Да не нужна она. И мы, и научники имеем право задерживать своих перебежчиков, которых доселе было всего ничего, в Пограничье, а держать там целую службу – накладное дело. Как-никак, закордон, а там и жалованье должно быть больше, и блага иные, в общем, накладно, да и смысла не было. Ну, есть там парочка наших соглядатаев. В основном, это служители Божьи разных, как они сами говорят, концессий, но работали они за совесть, а не за злато. Так было до последнего времени. А как ударился простой люд в бега, а за ним пошли легендарные, тут уж стало не до жиру. Ну кто ж устоит перед большим златом? И стали наши соглядатаи не ловить, а помогать перебежчикам: кого утаили, кого пристроили в дальние села, а то и вовсе в леса да джунгли отправили аль в пустыни там какие. Некоторые, польстившись на крохи магических знаний, стали помогать легендарным. Право, тяжело скрыть от глаз людских тролля или вурдалака, но за хорошую мзду чего не сделаешь? Добро, коль сидели б они тихо да мирно, однако сущность свою не переборешь! Нет надзора – гуляй душа. Пришлось Абдулле на ковер-самолет самого Хоттабыча идти. В каких тонах был разговор – не ведаю, однако, судя по состоянию дэва, был он сурьезный, ибо вернулся начальник наш в обличье жабы бородавчатой. Вам смешно? Мне нет, особливо, если учесть, что стоишь ты перед ним на вытяжку и смотришь, как некогда почти трехметровый дэв с громовым голосом, от которого весь кабинет ходуном ходил, теперь прыгает по столу да писклявым тоном извергает проклятия. В общем, лишили нашего Абдуллу за не лепое выполнение службы своего обличия на месяц. А тот, в свою очередь, отыгрался на оборотнях, да нам, людям служивым, твердое порицание вынес: кого на дальние заставы сослал, кого обличия да голоса лишил, а у кого жалованье отнял. Мне повезло. В тот день я во владениях Кальяныча застрял. Чаи гоняли да грамоты разные древние поднимали. По приказу того же Абдуллы, между прочим.

В общем, в Пограничье я теперь, как к себе домой хаживаю. Нет, не скажу, что жизнь там хуже или лучше нашей, но все такое…чужое, что ли. И люди те же, и говор знакомый, и блага разные, а вот нет того раздолья да свободы души, как у нас, у магов. Люди здесь ходят, как зомбаки какие, честное слово: злато, работа, работа, злато, кутежи, машины вонючие, шубы, злато. Нет, не скажу, что бы у нас такого не было. Есть, конечно, любители покутить аль ограбить, аль на шее посидеть, однако мы – живые. Мы чувствуем, как растет травинка, о чем думает букашка там разная, как солнечный зайчик по цветам прыгает да с росой разговаривает, о чем вещает ветер да звезды соблазняет чем. У нас все – живое, и имеет место быть. А что в Пограничье? Мертвый воздух, земля под ногами неживая, асфальтом называется, реки такие загаженные, что даже рыба дохнет, зверье перепуганное по лесам бегает, разве что не заикается, трава чахлая, как Кощей в конце рабочего дня. Куда не глянь – везде люди бродят с такими глазами, словно и не они это вовсе, в мысли свои погруженные и на чем-то заторможенные. Да что взрослые! Детишки ихние сиднями цельный день за компьютерами да приставками сидят. То ли дело наши сорванцы, за которыми и на ковре-самолете не угонишься! Потому и беглецов быстро сыскиваем, ибо живыми они смотрятся на фоне всего этого царства сонного, выделяются уж больно. Тут уж какую личину не надевай, а натуры своей не скрыть.

В тот день доставил я в Приказ Кузьму Прыткого. Ох и прытким он оказался, даром что одноногий! Ему бы на Олимпийских играх в Пограничье выступать да злато зарабатывать. Цельное звено оборотней два дня его загоняли, загнать не могли. Пришлось мне, горемычному, метлу седлать да с воздуха сеть набрасывать. А как зельем сонным Кузьму опоили, так и назад воротили. В общем, проспался он в застенке, а там и на допрос ко мне привели.

– Ну, что, Кузьма, добегался? – спросил я, заходя в допросную.

Тот развалился на стуле, ногу единственную на стол забросил, на меня так нагло зырит. Ишь, насмотрелся зомбоящика и теперь, как говорят в Пограничье, под крутого косит.

– А ты, начальник, полегче, – это он мне говорит. – Я свои права знаю. Без адвоката ни слова не скажу.

Ишь ты, «без адвоката»! Будет тебе сейчас адвокат. Ногу его я одним ударом со стола сбросил, так что Кузьма ко мне спиной перекрутился, а потом ударил его волной воздушной меж лопаток. Бедный Кузьма личиком своим небритым так к стеночке шершавой и прилип. Он еще немного покочевряжился насчет своих правов и моих обязанностей, но не долго. Когда я его снова на стул усадил, был Прыткий ниже воды, тише травы. Спесь его да гонор куда и делись! Сел я напротив, посмотрел на него, да пожалел о содеянном. Испуганно теперь таращился на меня Кузьма, глазенки бегают, губы безмолвно шевелятся.

– Сказать чего хочешь? – спросил я.

Беглец токмо плечами пожал да голову опустил.

– Тогда я скажу, – я облокотился на стол, придвинулся к его голове. – Острог по тебе плачет, Кузьма, лет эдак на пять. Коль скажешь, по что в Пограничье подался, глядишь, порицанием да штрафом отделаешься, а нет – прямо отсюда и загремишь цепями.

Обычно я не занимаюсь беглецами. Мое дело – сыскать да на место доставить, но тут особый случай. Кузьма этот – фискал, доносчик, на наш отдел уже несколько лет работает. И коль скоро даже он лыжу навострил в Пограничье, знать, беда и впрямь надвигается не шуточная. Но, что страшнее всего – молчат, как он, абсолютно все, кого у Тропы задержали да назад вернули. Ни слова от них не добиться.

– Кузьма, пораскинь мозгами, – попросил я доверительно. – Что с тобой будет, коль в остроге узнают, кто ты есть на самом деле?

Угроза возымела действие. Прыткий вздрогнул, посмотрел на меня, как на прокаженного, снова опустил голову, и плечи его мелко затряслись. Плачет, что ли?

Оказалось, дрожал наш фискал. Когда он снова поднял голову, в глазах плескался такой страх, что я едва сдержался, дабы не отпрянуть.

– Ты не понимаешь, Алексич, – прошептал Кузьма. – И все вы здесь не понимаете. Грядет беда, большая беда. Ангелы уже заслали своего дружинника в Миры, грядет большой Передел.

– Ты что, ведьминого зелья опился? – холодея в душе, я попытался схохмить, но получилось, если честно, не очень.

– А ты почитай, почитай! – голос беглеца начал повышаться до истерических ноток. – Ключ потерян, границы стираются. Скоро Миры столкнутся, и тогда наступит Хаос. Только в Пограничье есть шанс укрыться всем, кто жить хочет! Только там!!!

– Ты что несешь? – попытался я его успокоить, но он меня не слушал, тараторил свое:

– Хранитель пытался Ключ собрать, да не поспел вовремя. А ты его еще и восвояси выставил. Три месяца – цельных три месяца потеряно! Время уходит. Еще немного – и начнется Передел.

– Постой-постой, – встрепенулся я, даже вскочил на ноги. – Что ты только что сказал?

– Мы все обречены. Спасение – только в Пограничье. Большой Передел не затронет его.

Кузьма замолк, но губы его продолжали шевелиться, словно он продолжал говорить. Информация, как говорят в Пограничье, стоила определенного внимания. Ее нужно было осмыслить, подтвердить, и только потом донести дэву.

Я приказал отвести задержанного в лечебницу, дабы наша ведомственная Яга привела его в чувство, а сам направился к Кальянычу. Из головы не шли слова Кузьмы. Он был слишком напуган, дабы врать сказку на допросе. Допустим, что он врет правду. Как сказал Кузьма? Хранитель попытался Ключ собрать, но его выставили. Мы или научники? Три месяца. Кто пересекал Тропу в тот час? Кого задержали мы и кого упустили? Был ли подобный случай у научников? Нужно дотошно перечитать Пророчество, до последней буквы, до последней точки, завитушки. Тревога в моей душе возрастала. Откуда Кузьма узнал о грядущем Переделе и Ангеле, засланном в Миры?

Кальяныча я сыскал без труда. В его отделе было тихо, токмо летописи шуршали, перелетая с места на место по указаниям подьячих, да перья скрипели. Вообще-то, бывший кощей – молодец. Подобрал себе таких работников, от которых шума – мало, а вот толку – хоть ведрами черпай и дна не видно. Все делается быстро, слаженно, а главное – в полной тишине. Любую, даже самую малую, ведомость тебе доставят в считанные мгновения, ничего не перепутают, а потом уложат все на места. Мне бы так научиться, а то даже в компьютере моем такой беспорядок, что любой черт оба копыта сломает.

По тонкой полоске песка я понял, что Кальяныч недавно куда-то выходил, но вскоре вернулся. Ага, так и есть. Сидит себе за столом возле самовара да, по обычаю, чаи гоняет. Любитель, знаете ли, в воздухе погонять несколько сортов чаев, смешать их, понюхать, а потом снова смешать, и лишь после этого заварить из них напиток. Впрочем, у каждого свои мухи в голове.

Раздался противный скрип. Это Кальяныч повернул голову, меня заприметил. Тоненькая струйка песка тут же осыпалась на пол и дополнила довольно приличную горку. Ясно, Матвеевны с самого утра не было.

– Чую, чую дух богатырский, – проскрипел Кальяныч, заканчивая гонять чаи.

– И тебе привет, кощей, – я без спроса подсел к его столу. – Как жизнь молодая? Смертушку твою еще не находили?

– В былые времена за такие разговоры я бы тебя в подземелье заточил да лет двести на цепи продержал, а теперь чего уж… Хороша жизнь. Недавно вот Айболит зубы новые мне вставил, старые-то стерлись.

– Так они у тебя железные были?

– Железные – не вечные. Говори, богатырь, зачем пожаловал, пока я добрый.

Ну, это он наговаривает на себя. Если честно, не припомню ни одного случая, когда бы он злым был. На прежней работе – да, случалось: и в подземелье людей упрятывал, и красавиц похищал за выкуп, и – чего уж греха таить – кушал царевичей да дураков разных. Но только в меру, согласно лицензии и не превышая лимита. Зато после работы – милейшей души злодей! С ним и про жизнь поговорить можно было, и помощь какую получить, ежели настроение есть. Я тех времен не помню, однако слухами, что земля полнится, до меня кое-какая информация доходила. Давно то было, одним словом. А теперь кощей вообще перестал злодействовать. Не по чину, говорит, да и душа не лежит. Говаривают даже, что вегетарианцем стал, мяса на дух не переносит, мол, на прежней работе аллергия выработалась. Чего не ведаю – того не знаю. А только за долгие годы работы сложились у нас отношения добрые, если не дружеские. Почему да как – ведать не ведаю.

– Тревога у меня, – сказал я напрямки, следя, как Кальяныч разливает чай.

– Говори, – кощей махнул рукой, и невидимая стена глухоты отделила нас от его дьяков и подьячих.

Потому, видать, и отношения промеж нас такие, что понимаем друг друга без слов. Отхлебывая чудесный чай, я рассказал ему все, ничего не утаил. И про перебежчика Калинина, и про беглецов, коих в последнее время чей-то слишком стало, и про Кузьму Прыткого. Кальяныч слушал меня внимательно. Мне даже показалось, что в какой-то момент в его глазах мелькнул страх. А как закончил я говорить, он еще помолчал с минуту, потом сказал:

– Да, дела. Чего же ты от меня хочешь, богатырь?

– Ну, перво-наперво, Пророчество почитать, – ответил я, откладывая в сторону чашку.

– Ну, тут я не нужон. В каждом отделе есть по свитку. Мог бы не отвлекать меня по таким пустякам.

– В отделах – копии, а мне нужен оригинал. Мало ли, а вдруг чего нового, не замеченного ранее, найду?

– Да ты пьян, богатырь, аль не в своем уме? Столько лет его изучали вдоль и поперек, а ты надеешься найти чего?

– Я такой.

Кальяныч посмотрел на меня, снял глухоту, проскрипел суставами по отделу. Со стороны это могло бы показаться странным: зачем кощею самому ходить, когда можно колдануть, ну, в крайнем случае, подьячим приказать, и свиток через минуту окажется на столе? Но нужно знать Кальяныча, чтобы понимать: так он в форме старается себя держать. Правда, Матвеевна ругается с ним по этому поводу, как-никак работы добавляется, но то дело привычное. Они свои, помирятся. А я разве не говорил, что бывшие кощей и Яга – родственники?

Тем временем Кальяныч притаранил древний свиток. Он бросил его на стол, словно вещь ненужную, коротко разрешил:

– Гляди. Может, и впрямь чего найдешь.

Я развернул пергамент. Буквы писаные кровью, потемнели, временами истерлись, но после последней реставрации текст и рисунки полностью восстановили. Я принялся за работу.

В текст я особо не вчитывался, зная пророчество почти наизусть. Ничего особенного в нем не было. Мол, будут Миры существовать в мире да покое до тех пор, пока в один прекрасный момент не захочет один из Ангелов занять место Творца не по чину и заслугам своим. Тогда восстанет он, похитит Ключ, закрывающий двери меж Мирами, откроет двери, и сойдутся два Мира в поединке, дабы доказать свое главенство. А состоится битва на Земле. Множество люди погибнет, но множество выживет. Миры превратятся в Хаос, Творец перестанет черпать из них свою Силу, и восставший Ангел построит свой, новый Мир, изгнав из него Творца. Правда, была одна оговорочка. Все так и случится, ежели другой Ангел не противостоит своему собрату и не предотвратит битву. Тогда придет Творец, низвергнет восставшего Ангела в Темницу и восстановит статус-кво. В общем, все будут счастливы.

Я внимательно изучал пергамент, анализировал каждую букву, завиток, рисунок, пока не дошел до последнего. Вот он-то как раз и привлек мое внимание больше всего, потому как изображал Ключ. Я долго разглядывал его, пытаясь сообразить, что же такого знакомого в нем увидел. Нет, не могу. Не могу вспомнить, где я уже видел эти камни и завитки, такие живые, словно и не камни это были вовсе, а…

– Не может быть!? – прошептал я и бросился вон из отдела.

Кальяныч что-то проскрипел мне вслед, но было не до него. Я влетел в свою келью, буквально вывернул содержимое шухляд на стол и судорожно начал искать. Столь малый предмет мог затеряться где угодно, но я верил, что он все еще на месте.

Мои надежды оправдались. Серебряная цепочка с кулоном оказалась на самом дне кучи, образовавшейся на столе. Намеренно она переместилась туда аль нет – не суть. Главное, что теперь эту вещицу я ни за что не выпущу. Зажав украшение в руке, я сделал было первый шаг к двери, но вдруг сознание мое пошатнулось, пол резко накренился, очертания предметов поплыли, расползлись кашей, завертелись юлой. Тело на мгновение вышло из повиновения, словно не мое было вовсе.

Кто-то квакнул из дверей. Я мгновенно пришел в себя, словно ничего и не стряслось, обернулся, как пойманный на горячем школяр. Мой начальник сидел на пороге, пристально глядя на меня.

– Что потерял? – сказал дэв противным жабьим голосом.

– Не сейчас, – я вылетел из кельи, едва не затоптав руководство.

– Немедленно ко мне в келью! – послышалось за спиной, но я игнорировал приказ. Ничего, потерпит.

Кальяныч все так же спокойно пил чай, словно ничего не произошло. Как только я сел на стул, он снова поставил стену глухоты, после чего придвинулся ко мне вплотную и заговорил почти шепотом:

– Чего сигаешь, аки молодей жеребец? Аль действительно нашел чего?

Я протянул ему кулон, показав пальцем на рисунок в пергаменте. Кальяныч немного вытащил из глазницы свой правый глаз, слегка подкорректировал его на манер объектива в фотоаппарате у научников, вставил на место. Наблюдать такое, доложу вам, дело не очень приятное, но в тот момент мне было не до этикета. Мы вдвоем, склонившись голова к голове, внимательно сверяли украшение с рисунком.

– Это еще ничего не значит, – отстранился, наконец, кощей, вправляя глаз на место и возвращая мне кулон.

– Но ведь схожесть – один в один! – возразил я.

– И что? У тебя в руках – только седьмая часть Ключа, и еще неведомо, настоящая аль подделка.

– Да ты посмотри, как камень играет! Даже не на солнце, при свечах. И теплый, словно живой.

– Давай рассмотрим оба варианта, – Кальяныч подлил чайку, невзначай взмахнул рукой, отводя глаза всем, кто находится в отделе. – Предположим, что кулон – подделка. Что из всего это следует?

– Тот, кто его сделал, видел ежели не весь Ключ, то часть его – наверняка. И этот человек знаком с моим перебежчиком.

– Как, говоришь, его звали?

– Юрий Калинин.

– Ну, твой Калинин мог и не знать того, кто сделал подделку. Кулон мог какое-то время переходить из рук в руки, а Калинин купил его на каком-то базаре за полушку.

– Ага, и сразу метнулся в наш Мир прятать!

– А кто говорит, что прятать? Ты ведь так и не вытянул из него, почто он явился к нам, верно?

Пришлось согласиться.

– В таком случае нужно найти Калинина и от него по цепочке выйти на владельца оригинала. Теперь предположим, что в руках у тебя – настоящая часть Ключа. Что мы имеем в этом случае?

– Да, практически, то же самое. Либо весь Ключ у Калинина, либо по цепочке дойти до Хранителя.

– Молодец, богатырь, растешь!

– А то!

– Напоследок скажу тебе то, о чем в Пророчестве не говорится ни слова. Ни один человек не в силах разделить Ключ на части что у нас, что у Научников. На это способен только Творец и Ангелы. Аль ребенок-несмышленыш. И коль скоро разделение все же произошло – делай выводы.

– Интересно, а собрать Ключ Ангелы могут?

– Попробуй, выведай. Я так понимаю, что ты от этого дела уже не отступишься, потому будь осторожен. Началась такая игра, в которой головы сложат многие. Не стань одним из них.

– Ты за меня переживаешь? – я был тронут словами кощея.

– Да не особо, – пожал плечами тот. – Просто чаи гонять будет не с кем, а у тебя это хорошо получается.

Вот же ж вражина! И сказал-то так равнодушно, мол, много вас тут таких, а в глазах все же горел уголек беспокойства. Ну не может Кальяныч без того, чтобы больно не сделать, хоть ты лопни! В крови это у него, что ли?

Я хлопнул его в ответ по плечу так, что рука из сустава выскочила, кивнул и отправился восвояси, слушая с удовольствием, как кряхтит старик, пытаясь вставить руку на место. Моя маленькая месть.

По пути в свой отдел я подумывал, как буду докладывать дэву о своем открытии и что мне за это будет. Коль скоро дело приобретает такой оборот, вряд ли он меня в острог заточит или превратит в кого-либо, но по шее я точно получу. С Абдуллы станется найти для меня такое наказание, от которого мне пусто станет. Впрочем, на фоне последних событий это не имело значения. Если Пророчество начинает сбываться – нам всем скоро пусто будет.

В келью я вошел, как ни в чем не бывало, держа в руке свиток Пророчества, прихваченном по дороге со стола Варвары-красы. Она работала помощницей дэва. В Пограничье эта должность называется, кажется, секретарь.

– Докладывай, что стряслось, – потребовал Абдулла, поймав при этом языком муху и смачно прожевав ее. – Почто ты едва меня не затоптал своими ножищами?

Такими темпами скоро он всех мух из отдела повыведет, даже колдовать не придется.

Я уже не раз восхищался умением моего начальства читать подчиненных, будто книгу открытую. Может, именно поэтому он – начальник, а я – дурак. Впрочем, дурак я по жизни. Нет, не в том смысле, что вы подумали. Просто меня угораздило родиться самым младшим в нашей семье, а младшеньких испокон веков называли дураками, потому и в сказках наших главный герой – Иван-дурак. Младшенький, значит.

Я без утайки доложил все, что знал, в доказательство предоставив пред ясны выпучены очи начальства кулон и свиток Пророчества. Абдулла сосредоточенно попрыгал по свитку, сверяя кулон с рисунком, при этом его язык от усердия частенько лизал то украшение, то пергамент. Фу! Не забыть бы потом кулон отмыть. Наконец, приняв какое-то решение, дэв заполз на подушку, которую заботливая Варвара уложила на столе, как только он превратился в жабу, и проквакал, кивая мне кулон:

– Вот что, Алексич. В другорядь я бы тебя наказал примерно, дабы никому впредь неповадно было, да недосуг сейчас, – видя, что я украдкой облегченно вздохнул, продолжил: – Хотя, одно другому не помеха.

Мне иногда тяжело угадать ход мыслей начальства, потому я стоял и ждал продолжения, вперившись в него взглядом преданным и придурковатым, как записано в уложениях Приказа.

– Это дело будешь вести ты, – продолжал Абдулла, внимательно глядя на меня. – И не потому, что достоин. Сам знаешь, что в отделе много других богатырей, нечета тебе. Просто ты дело начал, тебе и завершать – такой мой принцип. Скажу больше: от тебя, твоих способностей и упорства теперь зависит: сбудется Пророчество аль нет. Это есть первая часть твоего наказания.

Говори-говори, подумал я, мысленно улыбаясь. Мы ведь тоже не лыком шиты. Оба мы знаем, уважаемый начальник, что лучше меня только былинные богатыри да Степка Проныра. Этот куда хочешь залезет, даже без мыла. Но манера работы такая у дэва: о хорошем подчиненный и сам знает, а вот недостатки нужно подчеркнуть и извести. Что самое интересное – чем лучше работает подчиненный, тем больше ему достается от начальника, дабы тот нос не задирал. Поэтому хуже меня, если верить Абдулле, и ленивее на всем белом свете не сыщешь.

Мысль мелькнула и исчезла, потому как в следующий миг я услышал приговор.

– А чтобы ты не расслаблялся, возьмешь в помощники послушника, – продолжал вещать дэв, с удовольствием наблюдая, как выветриваются из моей головы радужные мысли. – Варвара, пригласите.

Голосовая нить, связывающая помощницу и Абдуллу, вопреки моим чаяниям, не порвалась. Более того, Варвара весьма резво выполнила поручение. Не успел еще дэв договорить, как дверь кельи открылась, и на пороге возник молодец в форменном кафтане школы Соловьев-разбойников. Нет, это когда-то Соловей слыл именитым злодеем, токмо потом за ум взялся, школу вот свою организовал, отроков искусству боевого свиста обучает, а после окончания выпускников кого на кордон, с оборотнями службу нести, кого в дружину богатырскую, кого в сыск посылает, а этого, видать, к нам прислали, в отдел безопасности. Обмельчал нынче послушник, мысленно вздохнул я, оглядывая новичка. Неказистый он какой-то оказался. Худ, невысок, простоватое лицо, да еще с веснушками, черные волосы под горшок стрижены, усы и борода едва проклевываются. Ни силушки, ни навыков. Хорошо бы, дабы взглядом таким он только на начальство смотрел согласно уложениям, а то не хватало мне еще с несмышленышем возиться. Сколько их через меня прошло – и не счесть. И знает ведь Абдулла, что не люблю – ой не люблю я! – с новичками дело иметь, а таки нашел мне наказание. Впрочем, он – начальник, а я…

– Знакомьтесь, – проквакал ехидно дэв, глядя на мою скисшую физиономию. – Егор, пока еще послушник, но вскоре выпустится из школы Соловьев-разбойников. Между прочим – лучший на курсе, гордость Соловья VIII.

– При всем моем уважении, многоуважаемый Абдулла, но вы же знаете, что я… – но дэв не дал мне договорить:

– Это не обсуждается. Вводи в курс дела, составьте план сыска, потом зайдете, обсудим. Да, и загляни в секретный отдел, получи допуски для обоих и закрытую сказку по Пророчеству. Я сейчас договорюсь. Свободны.

– Идем, – буркнул я, направляясь к двери.

День явно не задался.

ГЛАВА 3

Ох и не люблю я составлять эти планы! Ведь доказано же, что еще ни один план сыска не пережил его начала, ан нет – вынь да положь!

Ну, это я так, мысленно выпендриваюсь. Действительно, почти всегда сыск идет не так, как задумывалось, и порой от первоначального плана остаются, как от того козлика – рожки да ножки, но зато план не дает работать по принципу «куда кривая вывезет», четко устанавливает цели и сроки.

Оставив мальца в своей келье, я отправился в секретный отдел. На пороге меня встретили, как всегда, змеи-подгорынычи. Это еще не те легендарные летающие ужасы, способные дыханием испепелить все на своем пути, но и не простые гады. Как-никак ноги и крылья у них имеются, да пламя уже извергать умеют. Абдулла, видно, успел договориться с их начальством, потому как, едва я показал свой талисман богатыря, один из подгорынычей кивнул мне, мол, проходи. Второй даже не глянул в мою сторону. И слава Творцу! Мало приятного смотреть в их змеиные зенки.

Допуски выдавал лично начальник отдела. Поэтому я без промедления направился к нему. Странно, но в предбаннике помощницы не оказалось. Осторожно подойдя к двери, я постучал, потом слегка кашлянул. И только после этого отважился зайти.

Кот Баюн сидел за своим рабочим столом, перебирая лапами какие-то пергаменты.

– А-а, богатырь? – проворковал он, снимая с носа пенсне. – Наслышан, звонил твой начальник. Присядь.

Я послушно сел на краешек стула. Не подумайте, что я так уважаю кота или боюсь. Нет, этого милого котика не стоит бояться. Говаривали люди, что, коль нужно от него чего добиться, стоит только за ушком почесать, и Баюн, нежно мурча, выполнит любое желание. Сам-то он работник очень даже неплохой, но добрый излишне. Потому к нему помощницей и приставили Багиру. Эта двухметровая пантера имеет такой стервозный характер, что порой даже горынычи боятся к ней на расстояние прыжка подходить. А еще слух ходил, что Баюн и Багира – любовники. Не знаю, правда, как они этим занимаются, но, в конце концов, не в размере же все дело, а в родстве двух душ.

Занятый такими мыслями, я не расслышал, как открылась дверь. Только когда мимо проплыло черное гибкое тело пантеры, я, словно очнувшись, провел ее взглядом. Багира неслышно и очень грациозно проскользнула к столу Баюна, положила перед ним сверток, что-то нежно промурлыкала, а потом направилась к выходу, одарив меня таким пронзительным предостерегающим взглядом, словно я ей цистерну молока должен и не отдаю.

– Вот, возьми, – Баюн распечатал пакет.

На столе оказался пергамент и два талисмана-допуска. Со своего места я смог рассмотреть, что допуски-то, оказывается, очень даже не простые!

– Это чем же ты таким занялся, что тебе разрешили при случае к научникам заглянуть? – спросил кот, глядя, с каким интересом я рассматриваю талисманы.

Кому-кому, а ему-то как раз можно было все рассказать. Язык за зубами Баюн умел держать, тут даже почесывание за ушком тут не помогало. Токмо конкретно в данном случае это не его дело.

– Да так, нужно кое-что по Пророчеству проверить, – ответил я неопределенно.

– Кстати о Пророчестве, – Баюн подтолкнул ко мне пергамент. – Ознакомься здесь. Выносить за двери моего присутствия запрещено.

Я принялся читать. Это были дополнительные уложения к Пророчеству. В них говорилось, что Ключ разломлен на семь частей и спрятан в разных концах Миров. Книга Творца, в которой расписаны Миры, их границы и полномочия, тоже спрятана в одном из них. Так вот, когда Ее откроют и начнут переписывать, у Миров останется всего четыре месяца до начала Хаоса. Если в этот срок Ключ не будет восстановлен на место, а новая запись не уничтожена, процесс слияния Миров становится неотвратим. О как! В самом же пророчестве об этом – ни слова, ни запятой, а до срока остался всего месяц. Странно, что начальство зачесалось только с моей подачи, а иначе… Впрочем, об этом пусть голова болит у других, у меня иная задача.

Поблагодарив кота и проскользнув по возможности незаметно мимо Багиры, я с облегчением вышел на воздух. Солнышко светило такое ласковое, что даже не верилось: всего через месяц его может и не стать.

По дороге я уже мысленно составлял план сыска с учетом полученной сказки. Поднявшись к себе в келью, я обнаружил, что мой помощник с умным видом скучает, уставившись в окно. Я разрешил ему присесть, кратко рассказал обо всем, что подвигло меня на нынешнее наше сотрудничество, наблюдая за реакцией несмышленыша. Тот выслушал молча, вопросов не задавал, сидел с умным видом, словно боярин в Думе.

– Никак задумался о чем? – спросил я, усаживаясь за стол.

Компьютер был выключен, но у меня сложилось впечатление, что его недавно включали. Интуиция что-то вякнула на этот счет, но тут же умолкла, получив от логики оплеуху. Нет, правда, ну кому нужно лезть в мой комп, не ведая пароля? А пароль там такой хитрый, что, при несанкционированном проникновении, сразу же включил бы защиту. О как завернул! По-научному. А если говорить по-нашему, злодея так бы шибануло током, что волосы на теле еще месяц дыбом стояли.

– Да так, план составляю, – ответил послушник неожиданным басом.

У меня чуть мышка в руке не ожила. Интересно, какие еще сюрпризы с его стороны меня ожидают?

– И как успехи?

Егор говорил, к моему удивлению, коротко и толково, словно мысли мои читал. Перво-наперво – найти Калинина. Выпытать у него любыми путями, как он добыл часть Ключа, от кого, а если кулон – подделка, то кто ее дал или продал. Дальше идти по следу. В общем, все то, о чем мы с Кальянычем калякали.

– Где научился сыскному делу? – спросил я, когда послушник умолк.

– Да так, – стушевался тот, даже покраснел, как девица. – На дополнительные уроки ходил, и сам пергаменты читал. Уж больно нравится мне это дело. Подал прошение Соловью нашему, он смилостивился, к вам в отдел направил.

– Так просто? – усмехнулся я.

– Зря вы глумитесь, – сразу набычился Егор. – Я, между прочим, по логике высшую отметку имею, вот!

– Таковую бы еще по выдержке – и цены б тебе не было. Ладно, остынь. На-ка, возьми талисман.

Парнишка поймал брошенный допуск, с восхищением разглядывая выкованный из червонного золота небольшой медальон с бриллиантом по центру. Видать, такого рода допуска он еще в жизни в руках не держал. По правде, за все пятьдесят лет службы я тоже держал его в руках всего пару раз, да и то ненадолго, а тут с самого первого дня – и допуск меж Мирами! Круто!

– Налюбовался? – спросил я, вставая из-за стола. – Тогда идем к дэву, план докладывать да благословения просить. И еще. Ты талисманчик-то спрячь подальше, ладно?

Егор с трудом оторвал взгляд от допуска, благоговейно, словно самую дорогую драгоценность, надел на шею, упрятал под рубаху. Он бы еще поцеловал его, зелень худосочная!

Дев принял нас в своей келье без промедления. Выслушав наш план и внеся незначительные коррективы, Абдулла благословил нас. Едва Егор покинул помещение, дэв приказал мне задержаться.

– Вот что, Никита, – голос дэва звучал непривычно мягко, и я насторожился, ожидая подвоха. – Дело затевается нешуточное. Начальство знало, конечно, о массовом бегстве, токмо огласки боялось. Хоттабыч, выслушав меня, и вовсе приказал держать язык во рту, шума зазря не поднимать. Сам понимаешь: паника сейчас не ко времени, она только усугубит ситуацию. Потому и допуски тебе такого уровня быстро дали, и к Баюну без проволочек направили. Я все это говорю не для того, чтобы дифирамбы тебе петь, – осадил мою довольную улыбку дэв, – просто ты – единственный, кто на данный момент может что-то действенное предпринять. По ходу дела, ежели понадобится, мы будем подключать к тебе дополнительные силы. Хочу, чтобы ты знал: по первому же твоему сигналу былинная тройка придет на помощь. Кроме того, возможно по ходу дела к вам подключится агент Конторы. Я, с благословения Хоттабыча, связался с начальником их отдела безопасности, предупредил о тебе. Может даже такое статься, что ты пересечешься с их человеком в Пограничье, так что не отказывайся, дело-то общее делаем.

– Жаль, что в Пограничье наших людей нет, – вздохнул я.

– Сам знаешь: Творец не велел. И еще. Береги себя, на рожон не лезь, семь раз отмерь, а уж потом режь, – я чуть не прослезился от такой отеческой заботы, но тут Абдулла добавил: – А то потом придется с новой бестолочью возиться, пояснять, что да как, время только терять. Все, свободен.

Вот же ж зараза! Нет, чтобы по-людски сказать, мол, возвращайся живым, ждем, надеемся. Хотя, с другой стороны, былинная тройка – это крутая поддержка. С Ильей, Добрыней и Алешей я пересекался всего два раза, но работают они, доложу вам, ювелирно и филигранно, как говорят в Пограничье. Такой скорости, координации, точности, отточенности и слаженности в действиях я до сих не встречал. Но это отдельная история, не к месту ее поминать.

Послушник ждал меня за дверью и, судя по довольной улыбке Варвары, времени даром не терял. Я вздохнул. Смотри ж ты: вроде неказистый с виду, а вот к девкам подход имеет. Орел, а не соловушка!

– Чей-то ты, Егорша, не тем занят! – я язвительно посмотрел на парочку. – Аль дела все переделал?

Оба под моим тяжелым, надеюсь, взглядом, покраснели, поникли. Варвара уткнулась носиком в клавиатуру и принялась тарабанить по ней тонкими изящными пальчиками, Егор же вытянулся по струночке, ожидая указаний.

– За мной, – буркнул я, направляясь к двери.

Уже выходя в коридор, я краем глаза заметил, как послушник подмигнул Варваре, та и расцвела в ответ. Ох уж мне эта молодость! Задурят друг дружке головы, поругаются, как всегда, из-за мелочи, а потом плакать будут да причитать: за что судьбинушка так изгаляется над ними, горемычными, ножку подставляет? Может, потому и хожу бобылем, дабы душу свою потом не собирать по кусочкам.

В своей келье я перво-наперво приказал Егору выбросить всю дурь из головы.

– Служба есть служба, и она – на первом месте, – вещал я, глядя ему прямо в глаза. – Заруби себе на носу.

– Зарубил, – угрюмо пробурчал послушник, отводя взгляд.

– С этим разобрались. Теперь о главном. Даю тебе час на сборы. Через час выступаем в Пограничье. Родных предупреди, что едешь в командировку, на сколько – неведомо, чтобы не волновались зазря. Встречаемся через час у Кощея в казначействе. Все.

Егор молча вышел. Мне делать все едино было нечего, родня – далеко, жены и детей не имею, поэтому я принялся рассматривать кулон. Прав Кальяныч: висюлька эта является не самим Ключом, а токмо его седьмой частью, рубиновой. Всех же камней в Ключе семь: рубин, огненный агат, янтарь, изумруд, бирюза, сапфир, аметист. Сами по себе камни не очень ценные, но Творец сумел вдохнуть в них жизнь. Я смотрел на рубин, который живой капелькой крови переливался на моей ладони, и понимал: нет, не подделка у меня в руке, настоящее сокровище. Уверен, что многие толстосумы что у нас, что в Пограничье или у научников, отдали бы за такое украшение все свои статки и пожитки до последних подштанников. Как говорят в Пограничье, вещица эксклюзивная. Глаз отвести невозможно от нее.

В дверь тихонько постучали. Я со вздохом оторвался от камня, повесил кулон на шею, прикидывая, кого принесло:

– Входите.

На пороге возникла все та же неказистая фигура в форменном кафтане.

– Не понял? – я с любопытством посмотрел на послушника. Никак управился? Так быстро?

– Ну, я, типа, все, – пролопотал Егор, виновато глядя на меня.

– Управился? Молодец! Будешь таким прытким и далее, глядишь, большим начальником станешь.

– Не ходил я никуда, – вздохнул послушник.

– Что так?

– Из сиротинца я, ни отца, ни матери не знаю. Слава Творцу, способности к свисту усмотрели во мне няньки да дядьки, а то бы даже не знаю, где сейчас находился.

– Плохо, что идти некуда. Человек без родни – что дерево без корней. Ладно, коль податься тебе некуда, давай тогда познакомлю тебя с Пограничьем. Подсядь к компьютеру да на экран смотри.

Я включил ему фильм о Пограничье. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Нет, я не питал надежд, что юнец сразу, как говорится, словит все на лету, но общее представление о Мире, в который идем, получит.

Пока он смотрел учебный фильм, я рассчитывал еще немного поразмыслить, но, как оказалось, не судьба. Егор просто замучил меня разными вопросами, что это да как работает, почему такие одежды, да что за дома диковинные. Больше всего его поразили памятники. У нас их ставят, в основном, на погостах, да и то небольшие, а тут – прямо в градах да почти в каждом селе. А большущие какие!

В общем, час пролетел незаметно. Я спохватился, когда до назначенного часа оставалось всего несколько минут.

– Все, Егор, заканчиваем, – я выключил компьютер. – Остальное узнаешь на месте.

Послушник со вздохом поднялся. Понравилось ему то, что увидел. Ничего, пусть воздуха их вонючего глотнет да воды неживой хлебнет, тогда и поговорим. А вообще странно как-то поступает Абдулла, нелогично. В такое опасное дело кидать несмышленыша, по моему разумению – большая глупость. Будь он хоть семи пядей во лбу, а все одно больше мешать станет, нежели помогать. Не готов он к таким делам. Разве что из соображений секретности, мол, занимается Алексич пустячным делом, потому и в подручные ему наладили послушника. В принципе, тут логично. А к Баюну многие ходят, так что с этой стороны подвоха нет и быть не может. Ладно, то все мои домыслы. Не ко времени над этим голову ломать.

В казначейство мы вошли минута в минуту. Представ пред мутны очи Кощея, я с удовлетворением отметил, что главный казначей оценил нашу пунктуальность, как говорят в Пограничье. Он кивнул, без промедления достал из закромов две пластиковые кредитки, бросил на стол. Помедлив немного, Кощей нацарапал что-то на клочке пергамента, подсунул к кредиткам.

– Зайдете к домовому Захарычу, платье подобающее получите, – противным гнусавым голосом произнес Кощей. – Денег много не тратьте, а то знаю я вас, транжир. Как дорвутся до казенного, так и не жалеют вовсе, все спустить норовят. Имейте ввиду: по возвращении ответите за каждую денежку, за каждую полушку отчитаетесь.

– Пин-коды? – ни тон, ни слова Чахлого – так его у нас называли – на меня не произвели ровным счетом никакого действия. Первый раз, что ли, в Пограничье хаживаю?

– На месте поставите.

– Давно мечтал вертолет купить али яхту, – пробормотал я, пряча свою карточку в карман, так, чтобы Кощей слышал.

– Я тебе куплю! – прокричал тот в след. – Я тебя сам потом продам научникам. На опыты продам, на…

Концовку угроз я не расслушал, да и не очень хотелось. Надоел, если честно, потому подначиваю его при каждом удобном случае. Вот честное слово: нельзя же быть таким жмотом! По ходу, сначала родилась его жадность, а уж потом, лет через триста, сам Кощеюшка. Из-за его такой нехорошей черты характера не люблю я ходить в иные Миры, потому как этот мироед за каждую потраченную полушку по два метра нервов выматывает с человека. Платье он себе прядет из них, что ли?

Другое дело Захарыч. Милейшее существо, честное слово! Бери – что душа пожелает, носи, сколько угодно, токмо вернуть не забудь. Тут такое платье себе подобрать можно, что на бал к королеве не стыдно сходить.

– Захарыч, дома аль нет? – спросил я, открывая неказистую дверь его каморки.

Послушник, не отставая ни на шаг, следовал за мной тенью. Странный он какой-то. То вопросами забрасывает, то молчит, как пень стоеросовый.

– Заходите, заходите, гости дорогие! – маленький, кругленький домовой, подметая длинной бородой пол, выскочил к нам из-за стоек, на которых было вывешено множество одежды различных фасонов и покроев. – Чего изволите?

– Да вот, в Пограничье нас дэв мой отправляет, – я передал Захарычу писульку Кощееву. – Прибарахлиться бы.

– С нашим удовольствием! Выбирайте, чего душа желает. Показать чего, аль сами управитесь?

Я махнул, мол, сам разберусь, и повел Егора в тот угол, где висели одежды Пограничья. По дороге нам повстречалось несколько человек из отделов быта и колдовства. Да уж, сегодня у Захарыча просто выходной. Обычно в его пенатах яблоку негде упасть, а тут…

Егора я одел не то, чтобы быстро, но без особых трудностей. Оказывается, на его неказистую фигуру здесь было множество одежды и обувки. Мы подобрали ему штаны в стиле «милитари», кроссовки, черную футболку, зеленую ветровку, кепку в тон штанам. Когда послушник вышел из примерочной, я удовлетворенно крякнул. Передо мной стоял типичный, как говорят в Пограничье, тинейнжер. Про такого и не скажешь, что он – будущий соловей-разбойник. И это хорошо. Вот только прическа портит все впечатление. С этим нужно будет что-то сделать.

Оставшись довольным своим вкусом и работой, я прибарахлился сам. Набор стандартный: джинсы, водолазка, кроссовки, кожаная куртка. На голову – ничего. Так привычнее.

Захарыч принял наши шмотки по описи, которую заполнил в считанные мгновения, осмотрел нас с ног до головы, остался доволен.

– Ты не серчай, коль порвем там что аль потеряем, – предупредил я. – Служба, знаешь ли.

– Не переживай, – пожал мне домовой на последок руку. – Мы же свои, разберемся.

Вот за это Захарыча любили все. Кроме, естественно, его начальника Кощея. Но поделать Чахлый ничего не мог: должность такая у домового. Тут уж, как говорят в Пограничье, диалектика: единство и борьба двух противоположностей. Так и сосуществуют эти два института, стараясь поменьше пересекаться.

Ну, разговоры разговорами, а с прической моего Егора делать что-то нужно. Значит, заглянем к Марье-искуснице.

Изба, в которой мастерила Марья, была на другом конце территории, занимаемой Приказом. Почему искусница выбрала для себя именно это место – никто не знал, но народу здесь не переводилось никогда. Славилась Марья своими рукодельями и, особливо у дам, прическами. Со временем даже пришлось достраивать два дома под ее нужды. Это был, пожалуй, один из тех немногих случаев, когда Кощей безропотно отсыпал злато. Как-никак доход с такого предприятия был и стабильным, и большим.

Стоило мне заявиться в цирюльне, как Марья тут же выпорхнула в зал из своих покоев, словно ждала меня. Она проскользнула меж кресел, в которых сидели матроны и девицы, жаждущие своей страшной силой сразить как можно больше мужиков да приворотить новых, улыбаясь своей шикарной обезоруживающей улыбкой. Добрые люди говаривали, что так она улыбается, только когда меня видит. Я и сам замечал, как обхаживает меня красавица да тихонько вздыхает при расставании, но сердцу-то не прикажешь! Отношения у нас, с моей стороны, только дружеские. Что поделать, коль имя суженой моей – Служба.

– Здравствуй-здравствуй добрый молодец! – Марья чмокнула меня в щеку. Если бы я вовремя не повернул голову, то и в губы угодила бы. Не то, что мне неприятно, просто на людях, да еще и при послушнике, как-то неудобно. – С чем пожаловали?

– Вот, моего помощника в порядок привести нужно, – ответил я, представляя ей Егора, который, взглянув в ясны очи красавицы, зарделся, словно красна девица. – В Пограничье идем, а прическа у него – не фонтан.

– Ох уж мне этот Никита! – проворковала Марья, едва удостоив паренька взглядом и беря меня – не его – за руку. – Словечек разных понахватался. Так, поди, скоро по-русски совсем разговаривать перестанешь.

– Поможешь?

– А то! Девушки!

Две милые помощницы лебедушками скользнули к хозяйке, приняли под белы ручки совсем растерявшегося Егора и повели к свободному креслу. Мой бедный послушник так растерялся, что едва не споткнулся на ровном месте. Даже не верится, что этот ловелас буквально час назад вполне успешно подбивал клинья к Варваре-красе! Не такой он уж и крутой, оказывается.

– Сама им займусь, – продолжала ворковать Марья, подталкивая меня вслед за послушником. – А ты рассказывай, как житие бытие. Почему не заглядываешь? Аль недосуг?

– Служба, знаешь ли, – ответил я невнятно. Сейчас меня больше беспокоил мой помощник, чем разговоры красивой женщины.

Марья, уловив своим женским чутьем, что разговоры сейчас излишни, посмотрела на готового к стрижке паренька, взяла его своими пальчиками за голову, приподняла ее, повернула вправо-влево, сказала:

– Тут вариантов немного, но мы кое-что придумаем.

Ножницы и гребешок в ее руках словно ожили. Они порхали над головой Егора, снимая лишние пряди, а Марья тем временем, не удержавшись, щебетала что-то о своих девушках да клиентках, по ходу дела сообщая мне страшные тайны, о которых сплетничают женщины. Кстати, я с неудовольствием отметил, что слухи о Пророчестве и истинной причине бегства уже просочились в это хранилище красоты. Марья, сделав мне страшные глаза, под большим секретом сообщила, что ей сказала Ильинична, ну, жена дьяка из отдела извоза, а той – Катенька, дочка самого главного лешего нашего угодья, а той – Прасковья Петровна, неважно какая, что, мол, много сейчас беглецов объявилось.

– Представляешь, все бегут и бегут, – щебетала Марья, безукоризненно работая ножницами. – И несть им числа.

Егор с тревогой уже несколько минут смотрел на меня в зеркало, но я жестом успокоил его, мол, не бери в голову, пока Марья не пришибла меня следующим вопросом:

– Уж не за тем ли, милый Никита, собрался ты в Пограничье?

– С несмышленышем, что ли? – я сделал вид, что сплетни – они сплетни и есть, да только сердечко мое на мгновение метнулось кабанчиком к горлу и снова стало на место, а интуиция пискнула что-то на манер «будь осторожен», но тут же испуганно смолкла.

– Ясное дело, что на такое опасное дело несмышленыша не пошлют, – Марья уверенно кивнула. – Тут, по моему разумению, с тобой должны отправить богатырей серьезнее, троицу легендарную аль Проныру, на лихой конец. С Егорушкой тебе, милый, это дело не справить. Не обижайся, Егорушка. Чегой-то глаза так выпучил? Аль волосы скубнула? Так ты не серчай, дорогой, извини, отвлеклась.

Марья продолжала щебетать, я понемногу возвращался в себя. Ну и ум у бабы! Даром говорят: длинна коса, да ум короток. Это не про Марью. С ее головой нужно не прически делать, а в Думе заседать да стратегические планы составлять. Ты гляди: не имея никаких данных, акромя своих агентов в лице Ильиничны, Катеньки и Прасковьи Петровны, выводы сделала вполне правильные. Вот чует мое сердце: не попадет в Думу – угодит в острог, за язык свой бабский. Да и то ненадолго. Кто ж долго выдержит щебет этот бесконечный?

– Готово! – Марья сняла покрывало с плеч Егора, убрала последние волосинки с одежды, немного повертела его головой, любуясь своей работой, а потом повернулась ко мне: – Принимай работу, хозяин!

Вообще-то, Егору носить ее рукоделье на голове, но я, как старший, должен утвердить фасон. Что ж, поработала искусница на славу. Теперь мой помощник с короткой стрижкой очень походил на юнца из Пограничья, ибо многие его сверстники там носили такие прически. Я коротко кивнул, соглашаясь с мастерицей.

– Может, и тебе немного привести себя в порядок? – проворковала Марья, и я снова почувствовал тепло и близость ее соблазнительного тела.

Все ество мое напряглось, но мысль, что еще некоторое время придется сносить бесконечное щебетание, сразу охладила весь пыл.

– Недосуг, – ответил, я вежливо отстраняясь. – По возвращении обязательно загляну. Егор, чего расселся? Идем.

– Ты обещал, – продолжала, как ни в чем, Марья, провожая нас до двери. – Жду, милый.

На сей раз в губы она таки попала, воспользовавшись моим секундным замешательством на пороге. Поцелуй был сладким, и мне с трудом удалось прервать его. Марья задорно рассмеялась, помахав мне напоследок ручкой. Знает ведь, ведьмочка, что обязательно загляну, ибо именно под ее щебетание я лучше всего отхожу от опасных дел.

– Вот это женщина! – восхищенно прошептал Егор, когда мы отдалились от мастерских на сотню шагов.

– Ты слюни-то подбери и сосредоточься на задании, сердцеед, – довольно грубовато оборвал я его.

А что делать? Гляди, как растаял юнец под нежными женскими руками! Того гляди, растечется сейчас по земле, как масло топленое.

– Ты оружие какое взял? – спросил я, чтобы сменить тему.

– Никакого, – с отрешенной улыбкой ответил паренек, но, заметив, что я смотрю на него исподлобья, споткнулся и тут же начал поспешно оправдываться: – Не выдали нам, даже кинжалы в школе остались.

– Ладно, я все равно собирался заглянуть в оружейную.

Предъявив свой допуск богатыря, я провел послушника через охрану в большой зал, весь уставленный стеллажами с холодным, огнестрельным, импульсным и лазерным ручным оружием.

– С чем управляться умеешь? – спросил, широким жестом обведя зал.

– С холодным, – поспешно ответил Егор. – Огнестрельное не люблю, иное не видел.

– Выбирай.

Послушник подходил к стеллажам, перебирая оружие, примеряя его по рукам. Выбрав набор сюрикенов, метательных стрелок, складной лук с двумя колчанами стрел и короткий меч, он подошел ко мне. Я критически осмотрел оружие, приказал выйти на рубеж с мишенями. Егор понимающе кивнул. Он без слов вышел на рубеж, метнул несколько сюрикенов и стрелок, неизменно попадая в яблочко, изготовился к стрельбе из лука. Едва его рука натянула тетиву, пол под ногами послушника вдруг заходил ходуном, имитируя движение, но эта уловка никак не отразилась на качестве стрельбы. Все стрелы легли точно в цель.

– Достаточно, – остановил я послушника, вынимающего из ножен клинок. – Вижу, с воинской подготовкой у тебя порядок. Собирай боезапас и иди за мной.

Выбрав себе небольшой, но удобный «кедр» с боезапасом, я повел Егора к дежурному оружейнику. Тот принял оружие, испросил адрес доставки, все тщательно записал в пергамент, кивнул на прощанье.

– Мы идем без оружия? – спросил Егор, явно ничего не понимая.

– Было бы хорошо, дабы оно нам вообще не пригодилось, – ответил я. – С другой стороны, если мы явимся с ним в Пограничье, местные так называемые силовики могут задержать нас и отправить в острог. Надолго, между прочим. В случае нужды мы найдем его в условленном месте.

Подготовительный этап был завершен. Вернувшись в свою келью, я достал ковер-самолет и вернулся к Егору, который послушно ждал меня во дворе. Еще не хватало, чтобы он снова завис у Варвары.

Ковер был всегда надежен, не подвел и в этот раз. Мы летели быстро, наслаждаясь полетом. Я одним глазом поглядывал на послушника, вспоминая свой первый переход. Волновался тогда – жуть, хотя виду не подавал, токмо руки не знал куда деть. А Егор, гляжу, даже ухом не ведет. То ль выдержка такая у парня, то ли действительно нервы железные – не разберешь. И на коврах летал, видать, не раз, потому как спокойно взирает окрест да ветерком наслаждается. Молодец, уважаю. Вслух, конечно же, я ни словом не обмолвился. Нечего молодняк с первых шагов нахваливать, а то потом приходится резко осаживать на землю.

В общем, до Тропы добрались без приключений.

– Что бы ни произошло – не отставать, идти след в след, – инструктировал я, складывая ковер. – Отстанешь на несколько шагов – неизвестно где окажешься. Все понятно?

– Может, веревкой связаться? – спросил послушник на полном серьезе.

Я недоверчиво посмотрел на него: шутить изволит? Но нет, взгляд сосредоточен, собран, видно, что Егор готов к работе.

– Это лишнее, – возразил я. – Не зевай, и все будет хорошо.

Егор только кивнул. Добро.

Я в последний раз окинул взглядом окрестности и вышел на Тропу. Пора начинать дело.

ГЛАВА 4

Пограничье встретило нас неласково, словно мачеха. Мелкий противный дождь, больше схожий на туман, мокрой тряпкой лип к лицу. Серое небо висело так низко, что, казалось, подпрыгни – и рукой достанешь. Все вокруг, не смотря на середину лета, было кислым и серым, словно осень поспешила на службу. Даже листья на деревах, с которых стекали хрустальные капельки, будто пеплом кто посыпал.

Раздался колокольный звон.

– Набат? – сразу же насторожился Егор. – А мы оружие не взяли.

– Ерунду не говори, – попросил я его. – Здесь набат звучит совсем по-иному. А звонят в Лавре на вечернюю службу.

– Ясно. Мы в школе проходили религии стран Пограничья. Где мы оказались?

– В Киеве.

– Так здесь – православие, верно?

– Верно, верно. А теперь заткнись.

Почему так грубо, спросите? Первичный шок от перехода надо подавить. У каждого свои ощущения возникают после перемещения. Кто-то часами сидит на месте, кто-то восторженно носится между деревьями, кто-то задыхается, а из кого словесная лавина прет, не остановить. Так вот, чтобы у Егора не началась такая стадия эйфории, я в корне пресек все поползновения, стараясь на ходу сориентироваться.

Мы оказались там, где и предполагалось, в парке Славы недалеко от стадиона имени Лобановского. Спросите, как так: ходил столько раз в Пограничье, а каждый раз, как впервой? Отвечу, что Тропа – то девка гонористая: свои вывихи имеет. Можно сто раз ходить по ней и выходить в одном и том же месте, а на сто первый – выкинет тебя за сто верст от пункта назначения да еще и во времени протянет на пару месяцев в одну или другую сторону. Бывали такие случаи. Не со мной, правда, но я стараюсь на чужих ошибках учиться.

Что ж, это хорошо, что мы возле стадиона. На Европейской можно денег снять, мобилки сразу купить, и до метро недалеко. Главное, чтобы послушник не очень привлекал к себе внимание. Нет, ну не за руку же его вести! Еще подумают пакость какую про нас.

– Вот что, Егор, – предупредил я. – Мы сейчас выходим в люди, так что постарайся держать себя в руках, особого внимания не привлекать, что бы ни случилось, хорошо?

– Понял, богатырь, – ответил парень сдержанно и сосредоточенно.

– И называй меня Никита или Ник.

– Понял, бо…Ник.

Хорошо еще что не сказал «ботаник», вздохнул я, помянув Абдуллу, чтоб ему долго жилось в лампе какой.

Пять минут парком – и мы на дороге. Народу было немного, не больше, чем у нас. На проносящиеся мимо машины Егор пялился во все глаза, но под ноги глядел и не отставал, что уже само по себе хорошо. Глядишь, из парня толк какой получится.

До площади мы добрались без особых приключений. Я нашел нужный банкомат, вставил свою карточку, поставил пин-код, снял несколько тысяч. На первое время, думаю, хватит. Кстати сказать, многие жители Пограничья сейчас сильно удивились бы, ведь доступ к деньгам они получают в лучшем случае на второй, а то и на третий день. Наша же линия работала мгновенно.

Карточку Егора я прокатал таким же образом, правда, денег с нее не снимал, на пальцах объясняя, как управляться с банкоматом. Кажется, послушник все понял и запомнил. Что ж, время покажет.

Я планировал быстро добраться до Глобуса, но не тут-то было. Несмотря на дождь, люду на Крещатике оказалось достаточно много, и Егорушка мой, доселе не видавший таких людских потоков, просто потонул в них. Не спасли ни выдержка, ни самообладание. Парень с обалдевшим видом вертел головой, во все глаза глядя на людей и город. Поделать с этим я ничего не мог, поэтому пришлось смириться. Такое бывает у большинства новичков, впервые ступивших в Мир Пограничья. Не помню уже, как я вел себя впервые, но мне кажется, что на меня Киев не так шокирующе действовал. Хотя, тридцать лет назад все было по-другому: и людей было меньше, и машин, и воздух был чище. Ладно, пусть свыкается, чтобы потом, в самый нужный момент он не ворон ловил, а делом занимался.

Я сбросил темп, подстраиваясь под Егора, и приступил к роли экскурсовода, объясняя, почему тот или иной дом построен именно так, что обозначает вот та вывеска, почему эта машина такая большая, а вот та – маленькая и шумная. Киевляне не обращали на нас внимания, привыкнув уже к гостям, приехавшим из провинции, на которых мы сейчас больше всего походили. Действительно, что необычного в том, что старший родственник, явно проживающий в стольном граде, показывает своему гостю все прелести столицы? Вот только погода для такого экскурса не подходящая. Не знаю, как Егор, а я уже начал промокать и мерзнуть.

– Вот что, Егор, – попросил я. – Давай немного ускоримся. Нужно еще в магазин зайти, прикупить кое-что.

Егор молодец! Собрался, оторвался от созерцания и ускорился. Наверное, слегка наелся первыми впечатлениями. Оно, конечно, разница большая меж записью и реальностью, особенно для юного молодца, вчерашнего отрока, который и света-то белого не видел, да к тому же в сиротинце вырос, а тут сразу такой большой и непонятный Мир.

Мы вышли к Майдану, и Егорушку моего снова заклинило. Пришлось остановиться, дать возможность полюбоваться на стеклянные купола, стелу и Георгия-Победоносца. Слава Творцу, дождь начался такой, что напрочь смыл любопытство моего послушника. Мы быстро спустились в Глобус. Я уверенно пробирался сквозь толпу, иногда оглядываясь на Егора, не отстал ли. Нужный магазин мобильной связи нашелся быстро. Разглядывая модели телефонов, я в душе злорадно усмехался. Цены в Глобусе не в пример выше, чем в других районах Киева. Пусть теперь Кощеюшка над чеками зачахнет! Хотелось бы мне в тот момент увидеть его лицо!

Навороченные мобилки я брать не стал, памятуя о том, что, чем проще аппарат, тем надежнее он работает. Поэтому вместо сенсорных телефонов я выбрал кнопочные: надежные, проверенные, удобные. Нет, можно было, конечно, вообще телефоны не покупать, но уж очень хотелось досадить Кощею. Именно поэтому я сразу же положил на счета столько, что хватило бы на целый год беспрерывных разговоров. А что? Имею право. Служебная, так сказать, необходимость.

Я снарядил свой аппарат, прямо из салона сделал первый звонок по известному мне номеру. Трубку сняли не сразу. Только на пятом или шестом гудке в трубке щелкнуло, и раздался знакомый баритон:

– У аппарата.

– Привет, дядя, – отозвался я. – Это Ник звонит.

– Привет, племяш, – отозвался «дядя» ровным голосом. – Ты в Киеве?

– Да, мы тут под дождь с приятелем попали. Отец привет передавал и кланяться велел.

– Привет привезешь?

– Нет. Отец его почтой отправил.

– Хорошо, приезжай. И приятеля захвати.

На том разговор и закончился. Егор с интересом следил за мной, но вида, что ему в диковинку, не подавал. Еще один бал в пользу послушника.

Я рассчитался, забрал пластиковый пакет с покупками и покинул магазин. Егор шел за мной, как привязанный. Он уже слегка пообтерся, так что успевал сразу несколько дел делать: и следом идти, не отставая, и головой вертеть. Ну, это до поры до времени. Он еще метро не видел.

Чтобы доехать до Троещины, нам надо было перейти на станцию «Крещатик». Под дождем идти не хотелось, поэтому я повел Егора на станцию «Майдан». Купив с десяток жетонов, я показал Егору, что нужно делать.

– Ничего сложного, – сказал я, подходя к турникету. – Кинул жетон – и прошел.

Слова я проиллюстрировал, как говорят в Пограничье, своими действиями, оказавшись по ту сторону турникета. Егор неуверенно скопировал мои действия, игнорируя недовольные возгласы пассажиров, собравшихся за его спиной. Теперь наступал самый ответственный момент: эскалатор. К моему удивлению, послушник легко ступил на ленту, словно делал это не единожды.

– Нас в школе учили, – пояснил он, улыбаясь.

Я оттеснил его к правой стороне, оставляя левую для свободного прохода, а про себя чертыхнулся. Ну конечно! В любой школе, обучающей воинскому ремеслу, есть такая дисциплина, как ведение боя в движении. И не важно, движешься ли ты, аль земля под тобой. В отработке боя применяют схожие с эскалатором скатерти, которые несут человека к указанной цели. Недаром в пожелание доброго пути у нас говорят: скатертью дорожка.

Егор, стоя на ступеньку ниже, тихонько восхищался Пограничьем, задавая мне почти шепотом вопросы: от чего горит столько свечей, да почему они не коптят, что за волшебство такое, да куда нас скатерть несет, и почему столько люда под землю лезет.

Я отвечал терпеливо, но постепенно начинал выходить из себя, поминая дэва (чтоб ему икалось в кельи без остановки!). Постепенно в голове рождался один вопрос, который будет мучить меня, наверное, до конца нашего дела. Догадались? Это не сложно. Спрашивается: зачем на такое ответственное задание отправлять несмышленыша, который уже кровушки моей попил своими вопросами, а то ли еще будет? Что-то здесь не так с самого начала.

Гул подъезжающего поезда заставил Егора напрячься. Чтобы он не тормозил, мне пришлось буквально тащить его к переходу за рукав. Паренек с восхищением смотрел, как железный монстр выпускает и заглатывает в свое чрево толпы народа. Приближался час пик, и нужно было спешить, чтобы успеть до наплыва людей поспеть на нужную электричку.

– Вот это подземелье! – Егор восхищенно причмокнул, поспешая за мной. – Так светло, чисто. А убранства какие богатые! И это все для простого люда?

– Да уж, – пробормотал я. Местные толстосумы в метро не ходют. У них персональный транспорт.

Если с эскалатором Егор справился легко, то в вагон он заходил с опаской. Благо, толпа помогла. Нас буквально занесли внутрь, едва не вырвав у меня из руки пластиковый пакет с обновками. Послушник мой несколько растерялся, но быстро взял себя в руки, притиснувшись ко мне вплотную.

– Егор, попустись, – попросил я тихо. – Здесь так не принято, нас могут неправильно понять.

Паренек слегка отступил.

Пока ехали под землей, Егор осматривал пассажиров, приглядывался, пытаясь понять, почему люди ведут себя так, а не иначе. Почему книги читают тут, а не дома, почему уступают друг другу места, вежливо меняясь перед выходом, заранее подходили к дверям, которые без всякого волшебства открывались и закрывались, да кто из них громко объявлял остановки. Но, когда поезд выехал на поверхность и народу поуменьшилось, Егор переключился на окрестности. Он буквально прилип к окну, разглядывая величественный, широкий Днепр, который сейчас был покрыт седыми бурунами волн. Я много раз уже видел эту реку, пил ее воду, пусть не чистую, но все равно сладкую, и каждый раз наполнялся благоговением перед ней. Древний, могучий Славутич легко, как перышки, нес на себе суда и катера, и казалось, нет конца и края той силушке, что всю землю Руси Киевской питает да с людом ее делится. Смотришь с крутого берега на воды седые, и понимаешь: вот, откуда такая жажда воли и несгибаемый характер у русичей, вот почему не согнет их ни один враг, даже сродственник с севера, брат, якобы, старший. Ибо потерялся, оторвался в своей гордыне он от корней своих истинных. В том его сила, и в том погибель. На все свой срок. Откуда я это знаю? Да уж пришлось по разным странам побывать да народ разный повидать.

Поймав восхищенный взгляд Егора, я понял, что он о том же думает. Что ж, тогда нам легче будет понять друг друга, дабы не слова – мысли друг друга угадывать.

Я продолжал наблюдать за Егором, а сам все думал о деле новом. Как-то все несуразно все получается. Есть в поспешности дэва что-то, что пока ускользает от разумения, что-то очень важное и такое очевидное.

На «Дарнице» мы покинули вагон, пересели в маршрутку и, по бульвару Перова, доехали до улицы Алишера Навои. Нужный мне дом находился в некотором отдалении от дороги, прилегал к небольшому парку, коих в Киеве было множество. Не смотря на то, что рабочий день в Пограничье заканчивался, люду на улице из-за дождя было немного. Мамочки не выгуливали своих отпрысков, детвора не играла во дворах. Мы почти добрались до цели, как меж домами нам навстречу вышло сразу около восьми отроков. Они громко смеялись, перемешивая свою речь матерными словесами. При этом отроки не стеснялись прикладываться к бутылям с пивом, дымить сигаретами. Интуиция клюнула мозг, предупреждая о скрытой угрозе. Чем ближе мы сходились, тем сильнее клевала моя помощница, дырявя извилины. Мне ничего не оставалось, как успокоить ее и собраться.

До отроков оставалось несколько шагов, когда они вдруг смолкли, остановились, нагло глядя на мою куртку. Мы тоже притормозили. Егор с интересом разглядывал их. До него, видно, еще не дошла серьезность положения.

Один, самый развязный, приблизился, спросил ехидно:

– Дядя, дай мобилку позвонить.

– Маме? – я сделал вид, что понимаю его.

Дружки заржали, а отрок, испросивший мобилку, повернулся к ним, криво усмехнулся, потом резко подпрыгнул ко мне, поднося к моему лицу нож. Если бы в его руках оказалось нечто серьезное, я бы еще подумал, бояться аль нет, но такой зубочисткой особого вреда не нанесешь.

– Ты не выпендривайся, дядя, а то тетя не узнает, попишу, – грозно, как ему казалось, прошипел развязный, пахнув мне в лицо перегаром.

– Кому он писать собрался? – спросил Егор, начиная кое-что соображать.

– Маме, наверное, – ответил я, легонько, одним пальцем отводя острие в сторону. – Егорушка, давно хотел спросить: чему вас в школе учили? Не покажешь?

– А то!

Отроки так ничего и не успели понять. Тот, что с ножом, смотрел на нас, как баран на новые ворота, его дружки продолжали ржать и попивать пиво, когда Егор, набрав полны легкие воздуха, начал демонстрацию. Лучше бы я справился сам, честное слово! Проще раскидать отроков за минуту, нежели двадцать секунд стоять под соловьиным свистом, пусть даже сбоку. Как сказали бы научники, свист этот состоит из звуковой волны различных диапазонов, доводящих людской мозг до обморочного состояния. Мне, тренированному богатырю, и то в невмоготу было, что уж говорить про злодеев малолетних. Их сдуло, раскидало в стороны. Сигаретки и бутыли повыпадали из ослабевших пальцев, ножичек звякнул обиженно об асфальт, а сами отроки зашлись в крике, катаясь у ног Егора и вымаливая пощады. Мне с трудом удалось прервать послушника.

– Ты чего, Егор? – я с наслаждением оторвал руки от ушей и вслушался в сладкую тишину. – С начала по-хорошему с ним надо было, ручками да ножками, кулачками да коленками, а ты сразу свистеть! Кто ж так с детьми поступает? Не хорошо.

– Виноват! – Егор снова принял вид лихой и придурковатый согласно уложениям Приказа. – Вдругорядь не повторится.

– Идем уже, блаженный.

Переступая через полубезумных отроков, мы двинулись дальше. Я, на всякий случай еще раз оглянулся, проверяясь. Недоросли, приходя постепенно в себя, поднимались на ноги, таращись нам вслед испуганными взглядами. А то! Вдругорядь десять раз подумаете, оторвыши, прежде чем разбойничать-злодейничать. И другим закажете.

В подъезд хрущевки, где жил нужный мне человек, мы вошли уже через несколько минут. Я еще раз проверился, нет ли хвоста, взошел на третий этаж и остановился у двери справа. Егор уже собирался стучать, но я остановил его, нажав на кнопку звонка. За дверью послышалось соловьиное щебетание, чьи-то шаги, и, наконец, дверь открылась. На пороге возник среднего роста и телосложения мужчина в очках и аккуратной седоватой бородкой. Волосы мужчины, длинные, седоватые, кучерявились по плечам.

– Никитушка! – мужчина обнял меня, искренне радуясь. – Наконец-то! Я уж заждался. Дело к вечеру идет, а тебя все нет да нет.

– Здравствуй, дядя Афанасий, – я тоже обнял мужчину. – Вот, товарищ мой, Егором зовут.

– Ну, проходите, не стойте на пороге.

Оказавшись в квартире, я разоблачился и сразу прошел в гостиную. Мне не раз приходилось бывать в этой квартире. Как говорят в Пограничье, она являлась нашей явкой. Здесь начинается и заканчивается каждое мое задание. Ну, почти каждое. Во всяком случае, большинство из них. Афанасий, он же доктор исторических наук Афанасий Витальевич Сизовский, был моим связным, по совместительству работая профессором в Киевском Политехническом Университете. На что способен этот человек – говорить не буду, скажу только, что отроков, попытавшихся напасть на нас, он раскидал бы не хуже меня. Да и оружием всяким владеет неплохо. А по внешнему виду не скажешь: обыкновенный интеллигентик, как говорят в Пограничье, ничего особенного.

– Вы проходите, молодой человек, – приглашал Афанасий Егора, который немного растерялся. – Вот сюда, в гостиную. Квартира небольшая, всего две комнаты, но, надеюсь, вам тут понравится. Вы располагайтесь, а я сейчас.

Егор вошел в гостиную, осматриваясь, словно в музее. Посмотреть тут было на что. Хрущевка небольшая, но обставлена со вкусом. Мебель, которую Афанасий подобрал под старину, была выдержана в стиле конца девятнадцатого века. Место ненужной посуды занимали книги, хотя компьютер, стоящий на небольшом столике возле окна рядом с телевизором, мог бы легко заменить всю эту библиотеку. Афанасий не смотрел на новшества, любил своими руками полистать страницы. По стенам вместо ковров висели картины в искусно сделанных рамках. Узнаю, узнаю работу Марьи-искусницы. Только она может так душевно подобрать цвет и узор для каждой картины персонально.

Пока Егор рассматривал комнату, Афанасий, судя по запахам, заканчивал приготовления к ужину. Не прошло и десяти минут, как он появился в гостиной, приглашая нас на кухню. Я завел Егора в ванную, мы привели себя в порядок с дороги. Кажется, парень начинает привыкать к жизни Пограничья, потому как уже почти не обращал внимания на включающийся и выключающийся свет, краны и газовую плиту. Это хорошо.

Стол, который Афанасий накрыл, не то, чтобы ломился, но еды хватало. По центру профессор поставил графин с красным вином.

– Водку не ставлю, разговор еще будет, – пояснил он.

Я и не настаивал особливо. Вино так вино. К тому же я – на службе.

Чокнулись по первой, молча начали закусывать. Если честно, еда была не очень, не то, что у нас. Я жевал мясо, а на зубах ощущал порошки разные. Даже хлеб, и тот был каким-то ненастоящим, что ли. Только вино оказалось живым, игристым. Никак, из подвалов нашего Мира привезли. А Егору, казалось, все нипочем, ест, аж за ушами трещит. Ясное дело: организм молодой, растущий, еды просит, неважно какой, лишь бы поболее.

Разговор шел ни о чем. Мы с Афанасием вспоминали былое, расспрашивали Егора о школе, учебе. Тот по большей части мычал что-то с набитым ртом, чем вызывал улыбку у профессора. После третьего бокала Афанасий поставил на плиту чайник, достал из шкафчика конфеты да печенье. Я по мучному, если честно, не очень, а вот конфеты люблю. У нас шоколада днем с огнем не сыскать, здесь же он расчудесный, да еще в таком разнообразии.

Засвистел чайник. Профессор достал чашки, засыпал в заварник свежего чаю, залил кипятком. Мы с Егором тем временем освобождали стол от лишней посуды и остатков еды, расставляли чашки.

Чай, как и вино, тоже оказался чудесным. Разлив золотисто-коричневый напиток, Афанасий предложил угощаться и перешел к делу.

– Оружие доставят завтра утром, – доложил он. – По закрытым каналам пришел запрос от Абдуллы касаемо некоего Калинина Юрия. Я немного поковырялся в архивах Приказа и Научников, и выяснил одну интересную деталь. Калинин Юрий, который был задержан на Тропе три месяца назад богатырем Алексичем, – я слегка кивнул, – примерно в это же время попытался прорваться к Научникам, но с тем же успехом.

– Его отследили в Пограничье после депортации? – спросил я.

– Отследили. Он живет здесь недалеко, на улице Лесной, дом сто пять, квартира тринадцать.

– Чем живет? С чего хлеб ест?

– Библиотекарь в Парламентской библиотеке. Жалованье небольшое, но на жизнь хватает. Семьи нет и не было. Учился…

– Удалось выяснить, откуда у него оказалась часть Ключа?

– Нет.

– Что говорят Научники?

– Из отчетов мало что можно добыть, но, по докладу их патруля, Калинин добрался до ближайшего поселения и в таверне попытался рассчитаться золотом. У него запросили кредитную карточку, но той не оказалось. Так его и вычислили, приняли под белы ручки и выпроводили. Случаю особого внимания не придали, но с той поры здесь, в Пограничье началось нашествие так называемых НЛО, которые все чаще стали появляться не только в пространстве, но и во времени.

– То есть, из Мира Научников тоже началось повальное бегство?

– Именно так.

– Это что же получается, – вмешался вдруг Егор. – Калинин наш попутался в Мирах?

Мы с Афанасием уставились на него, словно послушник сморозил ересь какую.

– Продолжай, – попросил я, уже понимая, к чему он клонит.

– У нас он начал рассчитываться карточкой, а у Научников – златом, – Егор с удовольствием проглотил конфету и запил ее чаем. – Он блаженный какой-то! Так перепутать Миры человек в добром здравии просто не способен.

– Что скажешь, профессор?

– Несомненно. В словах нашего юного друга есть весомая доля правды, – Афанасий поправил очки, словно хотел эту долю рассмотреть немедленно. – Действительно, сложно настолько перепутать Миры, если только…

– Если только это не было сделано преднамеренно или не произошло разделение сущности самого человека, при котором полушария мозга приняли к действию не ту программу, – закончил я.

– Это как? – Егор не донес до рта печенюшку, уставился на меня.

– Видите ли, молодой человек, при некоторой подготовке, которой, несомненно, обладает Хранитель ключа, он может одновременно присутствовать в нескольких местах, например, в нашем Мире и Мире Научников. В одну и ту же секунду, в одно и то же мгновение, но в совершенно разных концах Вселенной. Предположим, он почувствовал опасность и попытался спасти хоть часть Ключа, дабы тот не достался некоему неизвестному, который разделил Ключ. В таком случае Хранитель – думаю, что Калинин он и есть – сделал правильно, отправившись в наши Миры. Он рассчитывал, что Приказ и безопасники Научников помогут. Однако некто, желающий помешать этому, поменял местами тонкие тела полушарий мозга, внеся в изначальную программу задания путаницу, что привело к означенным фактам.

– Или же все намного проще, – возразил я. – Хранитель сам – заметь, сам, осознанно! – внес путаницу, дабы привлечь наше внимание.

– Возможно и такое, – не стал спорить профессор.

– Только узнать об этом мы сможем от него самого, – произнес Егор.

– Ты выяснил распорядок библиотекаря? – я снова обратился к Афанасию.

– На работу выходит в восемь часов утра, возвращается в шесть вечера, – ответил тот. – После работы никуда не заходит и ничем не интересуется. В общем, тихая мышь. Так было до последнего времени.

– Что же случилось в последнее время?

– В его квартире поселилась некая молодая особа, по слухам – племянница. Нигде не работает, не учится, но Калинина это не смущает. Частенько исчезает куда-то, но к ночи всегда возвращается.

– Выследили, куда?

– Не было приказа.

– Плохо, – я на некоторое время задумался, прежде чем принять решение. – Ну, вот что. Утро вечера мудренее, поэтому предлагаю отложить все дела до завтра и отдыхать. Кто-то против?

Никто не воспротивился, особенно Егор, который окончательно изничтожил и конфеты, и печенье. На здоровье, лишь бы не во вред.

– Идем, послушник, научу тебя мобилкой пользоваться, – предложил я, вставая из-за стола.

– Ух ты! – глаза Егора загорелись, словно я игрушку какую пообещал.

Ты смотри, без году неделя как в Пограничье, а уже успел оценить все преимущества мобильной связи! И то сказать: в метро, в маршрутке и так, по дороге, мы встречали многих, кто по телефону разговаривал. Это, видать, и зацепило мальца.

Я потратил около часа, пока растолковал, что да как. Егор не обманул моих ожиданий. Вострым оказался послушник, схватывал все на лету. Вот только игрушки с телефона я сразу удалил, дабы не соблазнялся малец. Но он и без них был доволен сверх всякой меры, поминутно набирая меня и Афанасия, посылая СМС-ки, чем довел нас до белого каления. Не выдержав, я отобрал у него телефон, пообещав утром вернуть, и приобщил к другому достижению Пограничья: телевизору. Егору это занятие понравилось пуще телефона. Он смотрел все подряд: документальные фильмы, выступления политиков, новости, клипы, фильмы, поминутно переключая пультом каналы. Я, смирившись, испросил разрешения у Афанасия и немного покопался в его библиотеке, выбирая себе книгу по душе. Так с томом Вербицкого я провел несколько часов, пока Афанасий не провозгласил отбой. Мы с Егором перед сном приняли душ, а затем улеглись в постели во второй комнате: я на кровати, а Егор – на раскладушке. Нужно было хорошо отдохнуть, ибо следующий день обещал быть трудным и долгим. Перед тем, как выключить свет, я спросил у послушника:

– Ну, как тебе Пограничье?

– Во! – Егор поднял вверх большой палец, выставил в улыбке все зубы нараспашку. И где он успел этот жест узреть? – Вот только харчи здесь какие-то… не настоящие, что ли? Нет, харчеваться можно, особливо конфетами, однако мед слаще, а ежели еще в сотах – совсем лепота!

– Спокойной ночи, лепота.

Я выключил свет, а затем отключился сам. Мгновенно, без сновидений.

ГЛАВА 5

Два дня мы провели в безделье. Нет, не то, чтобы ничего не делали, просто, пока не пришла посылка из Приказа, оставалось только следить за Калининым и его племянницей. Ничего особливого слежка не дала. Калинин ходил только в свою библиотеку, его племянница по большей степени облегчала склады лавок, именуемых здесь бутиками и супермаркетами. В Пограничье это называется шопинг. Интересно, откуда у простого библиотекаря столько злата? Я, следя за девицей (нужно признать, красивой), старался не выдать себя, не попадать ей на глаза лишний раз. Нет, можно было, конечно, колдануть, повесить на нее нить Ариадны, дабы не следовать хвостиком по городу, но я считал, что лучше все видеть своими глазами в реальном времени. Странно, правда? Я начинаю говорить, как житель Пограничья. Ничего не поделаешь, издержки работы. А еще, благодаря документам, которые мне состряпал профессор, я купил машину. Ничего себе так конек. Хоть и не новый, однако резвый и гонористый. Крепкую руку любит. Егор сразу окрестил машину Белкой за огненно-рыжий цвет. Интересно, а почему не лисой?

На третий день пришла посылка. Мы несказанно обрадовались, особливо профессор, ибо Егор не давал ему спокойно дышать, когда заканчивал следить за библиотекарем: вопросам мальца было несть числа. Тут Афанасий сам виноват. Нет, поначалу он даже обрадовался. Ибо считал, что нашел в лице послушника благодарного слушателя. Однако почти сразу выяснилось, что Егоршу нашего интересуют не вопросы истории там аль философии, а внутреннее устройство телефона, телевизора, да как фильмы снимают, отчего машины ездют да самолеты летают, и прочее, и прочее, и прочее. В общем, посылке обрадовались все. Почему? Кроме оружия, нам прислали еще некоторые колдовские вещи, которые облегчат нашу работу. Тут были две шапки-невидимки, скатерть-самобранка, бездонная фляга, трав набор, оборотное кольцо, аленький цветочек да клубок-колобок. Не все понятно? Объясню. Про шапки-невидимки, скатерть, ковер-самолет, который я пронес по Тропе, вы, наверняка, слыхали. Бездонная фляга тем ценна, что в нее можно влить хоть тонну воды, но при этом размер и вес ее не меняется. Бесценная, доложу вам, вещь, особливо в пустыне. И температуру держит хорошо. К примеру, ежели чай горячий аль воду холодную залить, то они такими же и останутся. Травы в наборе были разные, начиная от простых, раны заживляющих и недуг убивающих, до разрыв-травы и гуляй-души. Тут уж объяснять долго, недосуг сейчас. Оборотное кольцо тем ценно, что может обернуть хозяина на зверя любого, стоит только повернуть его вокруг пальца да зверя загадать. Аленький цветочек служит на манер, выражаясь языком Пограничья, детектора широкого диапазона. С его помощью можно живность от нежити отличить, отыскать по следу изгоя, да много еще чего. Ну а клубок-колобок, коль загадать ему нужное место, тут же отведет туда. Откуда он знает, куда вести – спросите чего попроще. Не ведаю. Ну-с, с таким арсеналом мы могли теперь приступить к службе по-настоящему, о чем я тут же сообщил сотоварищи.

– А доселе мы просто шарились? – спросил Егор.

– Однако и манеры у вас, молодой человек, – укорил его Афанасий. – И когда вы успели словечек таких понахватать?

– Люд на улице гуторит, я и перенял, – слегка покраснев, оправдывался тот.

– Вострый какой! Твою бы энергию – да в мирное русло, – поддержал я профессора.

– Чего?

– Ничего. Подобьем бабки за три дня. Что имеем? Машину, посылку, немного пообтесались в Пограничье. О наших подопечных ничего нового не узнали.

– Ну, отрицательный результат – тоже результат, – возразил Афанасий.

– Нас сюда не лапти снашивать послали, и не штаны просиживать, – отрезал я. – Это мы можем и в Приказе с успехом делать. Нам нужен результат! На месте Калинина я бы ушел в подполье, затаился, уехал бы, на худой конец, куда подальше, а он, вишь, на службу исправно ходит, да еще племянницу завел. Что-то здесь не то.

– Так, может, домой к нему заглянем? – предложил Егор, вертя в руке шапку-невидимку.

Я посмотрел на послушника, осмысливая его слова, потом кивнул головой:

– Токмо сделать это нужно осторожно, не светиться, как елка новогодняя.

– Давай, Никита, начнем с завтра, – предложил Афанасий. – Дело к полуночи движется, так что утро вечера мудренее.

Пришлось согласиться.

Утром мы с Егором перенесли часть оружия в машину, оставив при себе токмо пистолет-пулемет да короткий меч. Думаете, мы рисковали? Вовсе нет. Профессор соорудил нам бумаги, согласно которым оружие – тот же лук со стрелами – есть антиквариат, так что от приставов мы себя обезопасили. Что же касается возможного ограбления машины аль ее угона, то тут злодеям ловить совсем нечего. Во-первых, Белку я ставлю на ночь на платную стоянку, а, во-вторых, на нее наложено заклятие тяжести. Теперь, чтобы вскрыть машину аль оттолкать куда, нужно силушкой обладать поболее Ильи Ивановича Муромца, никак иначе. Думаю, тут даже домкрат вряд ли поможет, дабы дверь открыть. Стекла? Нет. При таком заклятии его разбить невозможно. Структура стекла настолько уплотняется, что оно становится крепче самой крепкой брони. Уверен: боевые машины Пограничья с тихим воем завидуют Белке по этому поводу.

Профессора я отправил прямо в библиотеку, Егора сплавил за Калининым, а сам стал следить за красавицей-племянницей. Дева не подвела меня. Она вышла из дому на полчаса позже дядюшки, поймала такси (и снова – откуда деньги у простого библиотекаря?), отправилась по лавкам. Мне не по душе такая работа. Нет, правда, ничего интересного в том, дабы шататься следом за девой, у которой на уме токмо обновки, нет. Ни одной встречи, ни одного, даже случайного, знакомого. В бутиках – токмо покупки, примерки, никаких передач аль, как говорят в Пограничье, контактов. У меня глаз наметан. Я штучки эти шпионские просекаю сразу.

Так, проваландавшись за девой до вечера, я сопроводил ее к библиотеке, где она встретилась с дядей, и они оба поехали домой. Я подобрал Егора, сопроводил подопечных до дома, по ходу выспрашивая послушника, как прошел день. Оказалось, как и у меня. Калинин никуда не отлучался, ни с кем не общался. Как пришла племянница, на десять минут закрылся с ней в подсобке, а потом оба покинули библиотеку. И так уже четвертый день.

При подъезде к дому Калинина позвонил Афанасий.

– Не поверишь, кого я видел только что в библиотеке, – сообщил профессор.

От его слов моя интуиция сделала стойку, как борзая, а сердце на мгновение остановилось.

– Не томи душу, – выдохнул я, уже зная ответ.

– Калинин собственной персоной только что покинул рабочее место и свалил в неизвестном направлении, – подтвердил мои опасения Афанасий.

– Ты куда смотрел? – я немного повысил голос, но все же сдержался.

– Мою работу в университете никто не отменял, – огрызнулся тот. – Я случайно задержался, мне на завтра кое-то нужно было подготовить. Пока собрался, книги сдал, библиотекарь наш уже пятки смазал. Что дальше делать?

– Домой езжай и будь на связи.

– Что стряслось? – встревожено переспросил Егор.

Пряча мобилку, я в двух словах передал разговор и тут же спросил:

– Вы, получается, с Афанасием всегда следили за Калининым только до прихода племянницы?

– Ну да. Чего ж дальше штаны просиживать? Да и книжки там какие-то занудные, непонятные. Буквы, вроде, наши, а вот слова из них получаются какие-то бранные. Я тут одну по педагогике попытался почитать, так там…

– Вот что, Егор, – прервал я послушника. – Ежели Калинин настоящий позже библиотеку покидает, то можно так же предположить, что и племянница настоящая позже из дому выходит, верно?

– Верно.

– Значит, либо нас с тобой сразу же разоблачили, либо наши подопечные настолько искушены в шпионстве, что просто обвели нас вокруг пальца из осторожности. Тогда будет правильным предположить, что дома сейчас никого.

– Идеальная возможность познакомиться с Калининым поближе.

– Едем домой. Возьмем все необходимое и вернемся.

На ближайшем перекрестке я оторвался от такси, на котором библиотекарь с племянницей возвращались к себе. В голове вихрями проносились возможные варианты дальнейших их шагов и своих. А их, вариантов этих, доложу я вам, было столько, сколько звезд на небе.

Домой к профессору мы заскочили только на минуту. Из оружия я взял с собой «кедр», Егор еще в машине распихал по карманам стрелки и кинжал. Шапки-невидимки, отмыкай-трава, аленький цветочек – вот все, что на данный момент нам было нужно. Я немного поколебался, брать ли с собой оборотное кольцо, но, поразмыслив, не стал трогать его до поры.

К дому Калинина мы подъехали уже через десять минут. Я припарковал Белку в соседнем дворе, наложил заклятие. Народ с работы еще не вернулся, детишек во дворе почти не было. Только несколько мамаш выгуливали своих чад в песочнице. Шапки мы одели, оказавшись уже в подъезде. Лифт вызывать я не рискнул, поднялись по лестнице на пятый этаж, осмотрелись, прислушались. Все было тихо.

Я приложил аленький цветочек к двери. Бутон слегка закивал. До моих ушей донесся едва слышный перезвон, а потом явственно раздался шум воды в ванной и тихое девичье пение. Так, с племянницей определились. Найти бы еще лже-Калинина. Но сколько я ни пробовал, ничего не получалось. Странно. Не в воздухе же он растворился, в самом деле? Что ж, ждать больше не имело смысла. Я вставил в замочную скважину росток отмыкай-травы. Внутри что-то тихо щелкнуло, дверь открылась. Я положил траву с цветком в карман, осторожно зашел внутрь. Егор, как мы и договорились заранее, остановился у двери, одним глазом следя за лестничной площадкой сквозь глазок, а вторым – за мной. Я тихо и осторожно начал обход квартиры. Трехкомнатная, планировки конца восьмидесятых. Относительно большие комнаты, выходящие в коридор, были пусты. В большой кухне, обставленной современной кухонной техникой, тоже никого не было, только в духовке что-то заманчиво шипело, да запах жареного мяса начинал дразнить мой голодный желудок. И когда она успела что приготовить? Кстати, о ней. Калинина в квартире не оказалось, а девичий голосок продолжал напевать из-за дверей ванной. Интуиция мозги изъела, что Калинин мог быть только там. Эта птичка напрочь заклевала очнувшуюся совесть, так что я спокойно, но с замиранием сердца, слегка приоткрыл дверь в ванную. Шум воды сразу стал слышен сильнее. В клубах пара я увидел стройное обнаженное тело племянницы, которая с наслаждением пела, стоя под тугими струями, бьющими из душа. У меня слегка перехватило дыхание, лоб покрылся испариной. И температура в ванной здесь совсем ни при чем. Просто такую красоту видишь не каждый день.

– Нравится? – донесся до ушей мелодичный женский голос, и я невольно кивнул в ответ.

Ох ты батюшки! Заглядевшись на такую красоту, я напрочь позабыл, что на мне – шапка-невидимка, еще раз кивнул, сглатывая внезапно набежавшую слюну.

– Ты либо заходи, либо выходи, – предложила дева, слегка повернув ко мне голову. – Не понижай температуру.

Внезапно воскресшая совесть заставила меня закрыть дверь снаружи. Я с минуту приходил в себя. Ну, спасибо тебе, птичка божья, век не забуду услуги! Что-то фыркнув мне, мол, сам виноват, интуиция упокоилась. Судя по всему, нужды в шапке-невидимке более не было, посему я снял ее, жестами приказывая Егору оставаться невидимым. О чем при этом думал послушник – догадаться несложно. Что ж, остается только ждать. Я прошел в гостиную, сел на удобный диван, но только что виденная картина обнаженного тела прелестницы никак не оставляла меня. Я даже разозлился на себя: мало я баб голых в своей жизни видел, что ли? Таких – нет, с ходу пришел честный ответ. Какие формы, изгибы! А эта шелковая кожа, по которой хрустальными капельками струилась вода? А-а-а!!! Я попытался взять себя в руки, переключив свое внимание на квартиру, постарался убедить себя, что что-то в ней было не так. С немалыми усилиями я запустил мыслительный процесс в голове, еще раз осмотрелся.

Поразмыслить было над чем. Я повидал немало квартир в Пограничье. Если вы думаете, что Афанасий единственный мой связной, то ошибаетесь. На каждый конкретный момент работает иной связной, их десятки по всему Пограничью. Я бывал в разных странах на всех шести континентах, жил и в хижинах пигмеев, и во дворцах шейхов с самой ультрасовременной, как говорят в Пограничье, обстановкой, но нигде не встречал такой техники. Телевизор в квартире Калинина так же отличался от обычного, как первое ружье от автомата, как карета от Белки. Вместо пластикового ящика я видел плавающее облако голографии, в котором кубиками плавали сотни программ. Ради хохмы я, не вставая с дивана, протянул руку к облаку. Кубики тут же цепочкой потянулись ко мне. Оставалось только пальцем коснуться нужной, дабы она развернулась, что я случайно и сделал. Кубик увеличился в размерах до полутора метров, заслоняя собой мебель и часть комнаты. Я с интересом наблюдал вечерние новости в трехмерном изображении.

– Интересуешься политикой? – услышал я и вздрогнул от неожиданности.

Наверное, я непроизвольно что-то задел, потому как куб тут же уменьшился, а звук и вовсе пропал. Племянница Калинина, уже облаченная в цветастый шелковый халат, стояла в дверях, вытирая полотенцем длинные пшеничные волосы, и с интересом разглядывала меня с ног до головы. Если честно, я впервые чувствовал себя под женским взглядом голым, и мне это не очень понравилось. Подавив в себе невольное желание прикрыть ладошками причинное место, я сначала кивнул, потом замотал головой, потом пожал плечами. Как вспомню ее в ванной!

– Зачем же ты товарища у двери заставляешь скучать? – как ни в чем, продолжала красавица.

Что же со мной такое? Я не раз выполнял самые трудные и опасные задания Приказа, но ни разу не впадал в такое состояние столбняка, как сейчас. Что же в этой деве было такого, что заставило меня, опытного богатыря, вести себя, будто бурсак неопытный?

Виной всему красота необычная. Лицо девы было настолько правильным и красивым, словно над ним трудилось не одно поколение художников, а великолепное идеальное тело было вылеплено заботливыми руками гениального скульптора. Моей интуиции было плевать на прелести красавицы и она начала постепенно вклевывать мне в мозг нужные мысли, мол, и телевизор не такой, и деву сию видел не впервой, но я ее не слушал, стараясь понемногу прийти в себя.

– Я поняла, – сказала, наконец, красавица и направилась в коридор. – Скоро приду.

Она ушла, а я перевел дух. Да что же это!? Аль порчу кто навел? Дабы окончательно прийти в себя, я позвал Егора. Послушник явился незамедлительно, и я сильно подозреваю, что пост свой он покинул задолго до моего приказа. Его глаза горели, рот застыл в придурковатой улыбке, веснушки исчезли под слоем румянца. Творец наш единый! Неужто и я имею такой нелепый вид? На всякий случай я встал и дал подзатыльник Егору. Так, для профилактики. Тот несколько пришел в себя, но улыбаться не перестал.

Тем временем явилась наша красавица. Я уже смог кое-как совладать с собой, поэтому встретил ее внешне спокойно. Теперь дева была одета в просторный легкий сарафан, который скрывал ее фигуру, подчеркивая только грудь, но так было намного лучше.

– Познакомимся, наконец? – предложила дева. – Меня зовут Астрая, тебя, Никита, я тоже знаю, а вот с твоим напарником не знакома.

Я коротко обозначил Егора, пресекая в корне его попытку приложиться губами к кисти Астраи.

– Что ж, идем, поужинаем, заодно и поговорим, – предложила дева.

Мы с Егором, застряв плечами, попытались одновременно следовать за ней. Не вышло. Я отпустил послушнику второй подзатыльник, но остановить не смог, так что на кухню пришел вторым.

Интересно, когда она успела и стол сервировать, и мясо из духовки достать, и чай приготовить, подумал я, глядя на накрытый разносолами стол. Никак, у нее тоже есть скатерть-самобранка. И тут птичка меня так звезданула в мозги, что я сразу все понял. Ну конечно! Только моя коллега из Мира научников могла принести в этот дом такой телевизор и знать меня в лицо! А стол нынешний робот накрывал. Сидит себе вон, в углу, прикрытый занавеской, и думает, что не видит его никто. Точно ведь: работали мы как-то с ней в одной из совместных операций по пресечению шайки контрабандистов. Не удивительно, что я ее не сразу опознал, ведь лицо девы было тогда искажено зеркалом забрала шлема, в который Астрая была облачена. А еще припомнилось мне, что научники частенько корректируют фигуры и лица своих жителей, потому и выглядят они, как Боги. Знать-то об этом я знал, но видеть вот так, в живую, творения их рук еще не доводилось. Потому и столбняк меня обуял, и разум почти покинул мою буйну головушку.

– Угощайтесь, – предложила Астрая, накладывая нам на тарелки угощение.

Честно сказать, еда ни в чем не уступала хозяйке. Мы с Егором не стали заставлять уговаривать себя, да и голодными были с утра, так что ели, как говорится, за двоих. Астрая тоже не пасла задних. Минут десять мы все были заняты. А когда тарелки опустели, я поблагодарил за еду:

– Знал бы, что ты так хорошо готовишь, раньше пришел бы.

– Это не я, – снисходительная улыбка коснулась губ красавицы, однако чувствовалось, что ей приятна похвала.

– Знаю, но так хотелось сделать тебе приятное.

– Отвечу тем же: ждала вас еще позавчера.

– О как! Чем обязаны?

– Твой стажер прокололся, когда приперся в библиотеку в этой одежде. Здесь такие, как он, по библиотекам не ходят и книг почти не читают.

– Именно тогда ты вычислила нас?

– Именно. Все остальное – дело техники.

Некоторое время мы все молчали. Егор – потому что было стыдно, мы же с Астраей выжидали, кто сделает первый шаг. Нет, не то, чтобы мы не доверяли друг другу. Просто наши Миры настолько отличны друг от друга, что совместные операции проводятся очень редко, а готовятся – весьма тщательно и долго. Мне пришлось полностью мобилизоваться, чтобы не отвлекаться от главного, не допустить новой ошибки. То, что Астрая является, как говорят в Пограничье, агентом научников, еще ничего не значит. Она точно с таким же успехом может работать на того, кто играет сейчас против нас, прикрываясь личиной. Этакий симпатичный волк в овечьей шкуре.

– Скажи, ты во всем такой робкий и нерешительный? – спросила Астрая, когда молчание начало затягиваться. Ее голос звучал вкрадчиво, завораживающе, но мне удалось устоять.

– Только на первом свидании, – ответил я честно. – А что?

– Ладно, первый шаг сделаю я. Я расскажу, почему оказалась здесь и куда подевался Калинин. Потом – очередь за тобой.

– Только чур – говорить правду.

– Заметано.

История Астраи от моей отличалась только одним нюансом: она выполняла приказ, а я – проявил инициативу. Камень, доставшийся от Калинина, эксперты научников передали в Контору, отметив, что и камень, и металл, из которого сделан кулон, необычайной чистоты и ценности. Служба контроля Тропы передала артефакт (слово-то какое!) в Контору, а там подключили своего агента.

– Вот так я оказалась здесь, – закончила дева, глядя мне в глаза.

– Камень, насколько я понимаю, передали тебе? – уточнил я.

Астрая кивнула.

– И не побоялись, что украдут?

– Украшение как украшение, – девушка только пожала плечами. – К тому же не завидую тому, кто на него позарится. Да что мы все обо мне! Как у вас все проходило?

Я честно поведал обо всем.

– Есть в этом всем одна странность, – сказал я на последок. – Такое впечатление, что все происходит как-то не так, не логично, что ли?

– Интересно! – красавица оживилась, в ее глазах блеснул неприкрытый интерес. – Что же тебе показалось подозрительным?

– О беглецах и Ключе все знают. Все, акромя начальства. Те же делают вид, якобы ничего необычного за три месяца не случилось.

– Вот-вот! У нас такая же картина. Думаешь, мало я вела дел о нелегалах, пересекших Тропу? Что еще страннее – никто никого не наказывает. Пойманных просто выдворяют назад, домой, накладывают мелочный штраф – и все! Дело закрыто!

– Что же из всего этого следует?

– Что мы – просто пугало, пустышка, – вмешался вдруг Егор.

Мы с Астраей удивленно посмотрели на мальца. Ишь, мои слова про головушку, видать, на свой счет принял.

– Устами младенца, – проворчал я.

– Логично, – кивнула Астрая. – Мне и раньше приходила в голову эта мысль. Если включить логику, то где-то должны работать другие подразделения, выполняющие настоящую задачу.

– Что ж, вполне согласен, – усмехнулся я. – Не продолжить ли нам наш союз?

– Я не против, – прелестница немного потянулась ко мне. – Только при одном условии.

Я невольно оторвал взгляд от зоны декольте, которая приоткрылась при этом движении, и взглянул ей в глаза.

– Ты перестанешь отвлекаться на мои прелести и будешь думать головой, а не…

– Согласен, – холодный тон немного остудил меня. – Тогда у меня тоже есть условие.

– Интересно, – Астрая откинулась назад в ожидании.

– Ты расскажешь, что случилось с Калининым и где он сейчас.

– Вот-вот, – поддакнул Егор. Слова Астраи, видать, тоже задели его самолюбие.

Астрая сразу как-то потухла, пожала плечами, ответила несколько растерянно:

– Не знаю.

– Погоди. Как это – «не знаю»?

– Это точно так же, как знаю, только полностью наоборот.

– Кто же тогда ездил с тобой домой все это время, на работу ходил, а сегодня еще и бежал от нашего друга?

– Можешь мне не верить, но это были роботы. Одного я могу сейчас показать, второй придет ночью и будет стоять на страже.

– Буду очень признателен.

Астрая вышла на минуту, а когда вернулась – в ее руках находился хрустальный шар размером с мой кулак, на дне которого шевелилась какая-то серая масса. Девушка открыла верх шара, что-то нажала сбоку. Из отверстия понемногу вытекло содержимое, по ходу преображаясь в библиотекаря. Уже через минуту он стоял перед нами, живой и невредимый, глазами своими хлопал.

– Что такое нанотехнологии – ты знаешь, – прокомментировала рождение Калинина Астрая. – Это – новейшая разработка наших ученых. Робота можно запрограммировать на любое живое существо. Он полностью копирует его поведение, привычки, повадки.

– Чудо чудное! – прошептал Егор.

Почти согласен. Токмо и мы не лаптем щи хлебаем. Знаем, что такое нанотехнологии. У нас, можливо, такого и нет, но мы могем кой-чего другое.

– Выходит, мы три дня за роботами шастали, – удовлетворенно сказал я. – А как ты в его квартире оказалась?

– В тот день я пришла, чтобы познакомиться с ним поближе, – Астрая снова что-то нажала в шаре, и поток минироботов потек в обратном направлении. – Под видом сотрудницы ЖЭКа я рассчитывала собрать немного информации, так сказать, вживую: что он за человек, чем дышит. Калинин принял меня, но во время разговора был напряжен, словно ожидал кого-то, дергался, иногда застывал, прислушиваясь к чему-то. Потом вдруг сорвался, выскочил на балкон. Я поспешила за ним, как оказалось, поздно. Если честно, такое погодное явление мне раньше видеть не приходилось. Неизвестно откуда взявшийся смерч просто смёл библиотекаря с балкона, да так аккуратно, что никакая домашняя утварь не пострадала. Мне показалось, что Калинин был в ярости, пытался бороться, но у него ничего не получилось. Смерч поднялся в небо и растворился среди облаков. Времени на принятие решения было мало, поэтому, быстро проанализировав ситуацию, я решила остаться в квартире под видом племянницы. Из базы данных Конторы мне пришлось скачать все, что имелось на Юрия Калинина, снарядить роботов, запустить их в работу вместо человека. Я надеялась, что тот, кого ждал Калинин, должен был явиться рано или поздно. Но через день появились вы. До последнего момента я думала, что вы те, кого ждал библиотекарь, однако ваше поведение, применение волшебных артефактов говорило об обратном. Выгонять вас уже не имело смысла, потому я решила объединить наши усилия. Иначе до правды нам не докопаться. Как тебе мой ответ?

– Так ты, выходит, видела нас…

– Еще когда ты с этим мальчиком в подъезд входил.

– И при этом ты…

– Это был единственный способ быстро сблизиться с вами, избежать взаимного подозрения. Или ты расстроен таким поворотом событий?

– Не особо. Чем мешать друг дружке, лучше уж работать вместе. Тем более, что роль подмастерья на подхвате я уже перерос.

– А что ты думаешь насчет смерча?

Вопрос был несколько неожиданным, сразу возвращал к делу. Вот здесь я мог блеснуть, ответить на нанороботов.

– Ты что-нибудь слыхала про Дружину Ангелов? – спросил я.

– Я знакома с Пророчеством, – ответила Астрая, покручивая в пальцах свой локон.

– Отлично. Так вот, согласно нашим летописям, Творец создал сначала наш Мир, а потом, как противовес – ваш.

– Я слышала обратную версию.

– Не перебивай. О чем это я? Ага. Наш Мир получил часть силы Ангелов, но токмо малую толику. С нее родилась магия.

– И как это относится к смерчу?

– Так могут перемещаться только Ангелы. Согласно Пророчеству, восставший Ангел сделает все, дабы Миры, разделенные Творцом, схлестнулись и начался Хаос, из которого он создаст свой Мир и будет править в нем.

– В Пророчестве также говорится, что ему противостоит другой Ангел. Именно он должен предотвратить Хаос. По сведениям, добытым Конторой, Ангел-охранитель ушел в Миры.

– Ты уверена, что тот, кто забрал Калинина – не восставший Ангел?

– А ты?

– Я просто верю в лучшее.

Про себя я подумал, что проницательней человека, чем она, я еще за свою долгую жизнь не встречал. И ведь угадала, зараза, мысли мои, прямо в яблочко попала!

– Вот бы встретиться с Ангелом, – мечтательно произнес вдруг Егор.

Слова его были настолько неожиданными, что мы даже смолкли с Астраей, прекратив препираться. Девушка с интересом посмотрела на послушника, попросила:

– Ты про какого из них?

– Что? – не понял тот.

– С каким Ангелом собрался встречаться и зачем? – потребовал я.

– С охранителем, конечно, дабы он помог нам. Они, Ангелы, знают все про всех. С такой подмогой мы бы враз нашли Ключ и вернули все взад.

– Наивный!

– Наивный-то наивный, но в его словах есть зерно истины, – возразила Астрая.

– Да головы свои включите, блаженные! Ау! Нешто Восставший Ангел глупее своих собратьев? Аль не подумал он, как скрыть свои деяния?

– Ну да, – вздохнула Астрая. – Тогда давайте думать, что дальше делать.

Мысленно я тоже вздохнул. С облегчением. Слава Творцу, удалось повернуть разговор в нужное русло.

– Часть Ключа с тобой? – спросил я.

Впрочем, спросил так, чисто просто, ибо точно такая же цепочка, какая висит на ее милой шейке, сейчас покоится в моем кармане. Астрая сняла украшение, протянула мне. Жест доверия, как рукопожатие. Я принял кулон, внимательно осмотрел его. Подлинник. Агат, вырезанный в форме языка пламени, заиграл в моих руках живым огнем, который только оболочка удерживала от прорыва наружу. И чувствовалась в нем такая сила, что, казалось, брось его о оземь – и родится новая жизнь. Это было правдой лишь отчасти, ибо только все семь камней в купе способны на такое. Я вытащил свой кулон, приблизил рубин к агату. Оба камня начали деформироваться, тянуться друг к другу, словно братья. При этом рубин сиял изнутри алой каплей, а агат освещал его, питал своим огнем. Засмотревшись на эту красоту, ни Астрая, ни Егор не успели среагировать. В какой-то момент оба кулона перетекли друг к другу, слились воедино, превратившись в новое украшение. Пока мы изображали статуй, цепочки тонкими змейками переплелись, образовав новую, несколько толще. Теперь цвет серебра немного изменился, обрел золотистый оттенок.

Первой пришла в себя Астрая. Она несмело взяла в руки камни, осмотрела их, а потом сказала:

– Невероятно! Я не могу такое объяснить с научной точки зрения. Ни критической массы, ни живой воли кулоны не имели. Как же так?

– На все воля Творца, – философски заметил Егор, а глазки-то блестели! Ух, как блестели!

– Выходит, они – настоящие?

– Самые настоящие, – ответил я. – И поэтому мне в голову пришла мысль, которая может объяснить все несовпадения, связанные с нашими миссиями.

Астрая бережно положила кулон на стол, с интересом посмотрела на меня:

– Я вся – внимание.

– Предположим, что все, что произошло – задумано изначально и является частью замысла наших высших руководителей. Да, кулоны настоящие; да, все, кому не лень, знают, что надвигается беда, откуда не ждали, а начальство – с самого начала все ведало и готовилось (не болваны же там сидят, в самом деле?); да, отправили нас с послушником-несмышленышем, с которым, как с дитем малым, возиться – не перевозиться, неопытным, ни разу не бывавшем в Пограничье; да, не предупредили, что Контора тоже посылает своего человека. Что из этого следует?

– Вывод прост, – ответил Егор, несколько обиженный на мои слова. – Не настоящая наша миссия.

– Отвлекающий маневр, – кивнула Астрая, соглашаясь и со мной, и с послушником.

– На живца ловят, – уточнил я. – Где-то рядом находятся другие, кто нас пасет и, в случае нужды, вступит в игру.

– Потому и части Ключа позволили так спокойно в Пограничье вывезти, – девушка забарабанила пальчиками по столешнице. – Обидно.

– Согласен. Коль уж отправляют на заклание, так хоть сказали бы.

– Настолько обидно, что хочется сделать им – то есть всем – гадость конкретную.

– Говори, – я даже придвинулся, настолько заинтересовали меня слова Астраи.

– Не знаю, как ты, а я не привыкла быть на вторых ролях, – глаза девушки сверкнули. – Даже, если это необходимо для пользы дела.

– Предлагаешь назло всем провести свою партию? – мне начинала Астрая нравиться по-настоящему.

– А то! У нас это должно получиться очень хорошо.

– Что скажешь, послушник?

– Чего уж там говорить? – Егор разве что руки не потирал от удовольствия. Еще бы! Первое задание – и такое серьезное. Не каждому выпадает такая участь. – Вот только не понятно, почему нам наши начальники ничего не сказали.

– Тут все просто, – Астрая встала, прошлась по кухне.

– Как репа, – поддакнул я. – Чтобы задача была выполнена в полную силу, нужно, дабы исполнители, то бишь мы, верили, что исполняют главное дело, а не отвлекающий маневр. Что ж, други, раз мы все прояснили, не пора ли нам начать действовать? Кстати, любезная, а куда вы отправили своего второго Калинина? Коль не секрет, конечно.

– Не секрет, – Астрая несколько смутилась, но тут же оправилась. – Сегодня проходит презентация новых коллекций сезона «Осень-зима». Работы местных кутюрье у нас ценятся, потому и…

– Понятно.

– Он скоро вернется. Снимет все – и вернется. Кто ж знал, что вы именно сегодня на огонек заглянете?

Ох уж мне эти женщины! Что у нас, что в других Мирах – везде одно и то же. Нет, я понимаю, что красота – страшная сила, но ради нее использовать служебное положение – это уже перебор. Я вздохнул. Ладно, мы, мужики, умеем прощать маленькие женские слабости. С нашим-то мужеством и благородством! Ха!

– У кого какие предложения?

ГЛАВА 6

То, что мы определились с главной целью наших миссий и объединили усилия, нам только на руку. Пусть за нами следят – не важно. Главное, чтобы не мешали. С другой стороны, доложу я вам, очень неплохо знать, что за спиной стоят большие силы. Это придает уверенности.

Мы составили план действий в течение нескольких часов. К тому времени уже наступила ночь, а второй Калинин принес Астрае «ценные сведения» с подиумов, однако дева, дабы доказать преданность нашему делу, отложила их на потом. Сильна духом, ничего не скажешь!

Согласно плану, мы прекращали пользоваться мобильной связью для выполнения задания. Так, позвонить и спросить, как дела, аль, как говорят в Пограничье, дезинформировать кого – тогда, оно, конечно. Меж собой же мы должны были говорить через нить Ариадны. Это универсальное средство. Нить можно пользовать как для разговора, так и для отслеживания. Достаточно прикрепить оную к нужному объекту – а потом только идти по ней, тонкой, прочной, нервущейся, эластичной, хоть за край света. Колдануть ее у нас умеет кажный сопливец-ученик. Средство настолько избито, что никому и в голову не придет ее использовать. Наши мужи считают ее забавой детской, потому и не принимают всерьез. Нам же это только на руку.

Спросите, на чем основывался наш план? Охотно отвечу. Не знаю, почему не заметили ли эту особенность мои сотоварищи, токмо Ключ, начав собираться, сам указывает, где стоит искать оставшиеся части. Он, ежели взять его в руки, словно клубок-колобок рвется вперед. Более того, некая сила, заложенная в нем, четко указывает, куда надобно идти. Я, например, сразу усек, что путь наш лежит в Москву. Откуда пришло такое понимание – и сам не ведаю, просто знаю, и все тут, о чем я незамедлительно сообщил остальным заговорщикам. Вот такая штука. Остается только следовать за указаниями, да преграды убирать с пути. Спрашивается: на что ж это мы, стратеги доморощенные, столько времени убили, коль выяснили, что нужно просто идти, куда камни укажут? Отвечу. Знакомили друг друга с особенностями наших родных Миров, особливо Егора, ибо он, как говорится, ни в зуб ногой, ни рылом в пятку о Мире Научников. Я сам, хоть и бывал там, однако много чего не знал. Не было в том нужды особливой. Так, с краю зашел, пошуршал возле Тропы сотоварищи, и айда домой. Все. Астрая же познакомила нас более плотно, даже через своих роботов фильмы кое-какие показала. Поначалу, правда, ознакомила с началом модного показа. Но потом исправилась. Теперь Егорша хорошо знал, чем отличается звездолет, наприклад, от планетарных кораблей. В ответ мы показали, на что способны. Для примера превратили воду в вино, но сразу его вылили. Нет, не потому, что пить на службе – дурной тон. Просто Егорша немного перестарался, и вино получилось кислым, как уксус.

Все дела мы завершили к часу пополуночи. Учитывая, что нас и так рассекретили, Астрая предложила нам остаться у нее до утра. Подумав для приличия и немного поколебавшись, мы согласились. В душе, конечно, я и сам хотел предложить такое предложение, однако с уст красавицы оно прозвучало намного привлекательней. Оставалось решить последний вопрос: кто будет стеречь камни. Я только начал говорить, как Астрая, ничтоже сумяшеся, тут же надела украшение на шею, заявив, что украшение должна носить только женщина. Нет, глядя на такую красоту, покоившуюся меж ее великолепных грудей, я, как мужик, был совсем не против, но нечаянной союзнице я еще не совсем доверял. Посему, без обидняков, тут же навесил на нее и Ключ по нити Ариадны, а заодно и Егора подцепил на поводок. Снять мое заклятие теперь мог только я, о чем тут же было сообщено сотоварищи, сразу же пресекая все поползновения по поводу Ключа. Послушник не обиделся, покорно кивнул головой. Астрая же одарила меня таким взглядом, словно об этом я еще буду долго жалеть, начиная с сегодняшней ночи, и приказала ложиться в дальней комнате. А так как кровать там была, снова-таки, одна, Егору пришлось спать на матрасе, постеленном прямо на полу. Парень отнесся ко всему философски, никакого неудовольствия не проявил. Эх, молодежь! В его годы я не то, что на матрасе – на голой земле спал да небом укрывался на дальних рубежах, и рад был, и горд был несказанно. Богатырь все-таки, не чинуша какая-нибудь приказная. А сегодня вот ценю комфорт и удобство.

Перед тем, как заснуть, я позвонил Афанасию, предупредил, чтоб не волновался. С тем и заснул.

Разбудил меня запах крепкого кофе и чего-то поджаренного. Я оторвал голову от подушки, посмотрел на настенные часы. Семь утра. Всего то? Можно было еще часок после вчерашних посиделок поспать. Я попытался досмотреть прерванный сон, но не тут-то было. В комнату с шумом ворвался послушник и доложил, что хозяйка завтрак приготовили и просють. Подушкой в него, родимого, запустить, что ли? Подавив искушение, я поднялся, немного размял тело в легкой зарядке и направился в ванную. По дороге я бросил взгляд на кухню, в которой хлопотала Астрая. Мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять, что макияж на месте, хозяйка – бодра, одета соответственно плану мероприятий, вчера нами оговоренном. Интересно, когда же она встала, раз выглядит еще привлекательней, чем вчера? Я быстро ополоснул лицо и тело, и, растираясь на ходу махровым полотенцем, уже бодрячком вышел на кухню.

– С добрым утром, – Астрая широким жестом указала на сервированный стол. – Присаживайтесь.

Ага, типа не доспала, сама у плиты хлопотала, дабы гостей ублажить. А робот вон разве что не дымит в уголке от напряжения. Ну да ладно, то все мелочи. Главное, что вкусно и питательно.

Егор мало не сбил меня с ног, так спешил на запах.

– Окстись, блаженный! – попытался я его урезонить, но куда там! Послушник ел, словно с голодного края в хлебосолы зарвался.

Мне едва удалось отвоевать у него кусок ветчины, бутерброд и свою часть яичницы. Что-то раньше я не замечал за ним такого аппетита, во всяком случае, у профессора послушник мой вел себя куда сдержанней. Астрая с усмешкой наблюдала за битвой, подкладывая молодому лучшие куски. Вот же ж вздорная баба! Назло мне делает. Ладно, проглотим это вместе с завтраком, который вдруг потерял всякий вкус. Я ел, дабы просто брюхо набить, уже не задумываясь, вкусно аль нет. Под конец хозяйка сжалилась надо мной, налила кофе, приговаривая:

– Мальчики, не ссорьтесь, всем хватит.

Вкусный, между прочим, оказался напиток. Ко мне от ее слов сразу же вернулись все вкусовые ощущения. Эх, бабы-женщины! Что вы с нами, красавицы, делаете? Попивая напиток, я посмотрел на Егора и некстати подумал, что под взглядом Астраи позабыл мил друг Егорушка и Варвару-помощницу, и Марью-искусницу. Вот она, молодость, во всей красе своей!

– Хотите, покажу кое-что? – прервала мои размышления Астрая.

Мы с Егором разом кивнули. Девушка на минуту вышла, а когда вернулась, несла в руке какой-то небольшой кристалл, схожий на грецкий орех. Грани его сверкали в утренних лучах солнца, словно был кристалл вырезан из цельного алмаза. Астрая поставила его на стол, особым способом коснулась граней, и над кристаллом вдруг возник туман голограммы. Мы с Егором заинтересованно уставились на изображение лестничной площадки перед дверью квартиры. Некоторое время ничего не происходило, но потом, по очереди, появились две группы людей по двое в каждой. Одна группа была хорошо видна, я даже рассмотрел бирку на дужке их солнцезащитных очков (и это ночью-то! В очках!). Другая выглядела несколько необычно, была оранжевого цвета, силуэты несколько размыты. Что бы это значило?

– Это пришли мои коллеги проверить, все ли нормально, – комментировала тем временем Астрая. – Вот – видите? – датчики мои засекли, просветили квартиру детекторами, запросили робота о ситуации, убедились, что все в порядке и отвалили. Ваши же – вот они – действовали по-своему. Не могу понять, что они такое достают?

– Ухо лешего, – ответил я, спокойно прихлебывая из чашки. – Приспособ такой, дабы слышать все, что за стеной аль там за дверью происходит. Вот недотепы! Могли бы и на глаз циклопа разжиться, чай, не разорились бы.

– Глаз кого?

– Не заморачивайся. Глаз циклопа, как здесь говорят – аналог рентгеновского прибора, зрит все, что за той же стеной упрятано. Кстати, не с его ли помощью наших запасла твоя аппаратура?

– Не-а. Они, как и вы, явились в шапках-невидимках, так что тут сработали тепловизоры. Они по теплу тела…

– Знаю.

– Тогда – один-ноль в пользу науки.

– Цыплят по осени считают. Ну, что, собрались?

– У меня все в порядке, – доложилась Астрая. – Билеты я уже забронировала, в одиннадцать тридцать вылет. Не знаю вот, как с аппаратурой быть. Можем не пройти таможню.

– Не боись, – успокоил ее Егор, блаженно откидываясь. – Местные ведать не ведают, что такое твои и наши игрушки. Оружие мы, само собой, брать не будем, так и проскочим, да, Ник?

Я кивнул.

– Уверен?

– А то! Кто ж, к примеру, разглядит в этой вот орешине проектор, а в скатерти – самобранку? Такое взрослому и в голову не взбредет.

– А ведь юнец дело говорит, – поддержал я Егора. – Тут в сказки да фантастику только дети да отроки верят, взрослые больше златому тельцу поклоняются да прагматике дифирамбы поют.

– Ладно.

– Только одна закавыка есть. Нам тоже собраться нужно. Как быть?

– Просто. Едете сейчас домой, собираетесь, потом приезжаете за мной, и все дела.

– Ага, щаз! Разве что Ключ мне отдашь.

– Разогналась. Дурочку нашел?

– А ты что, младшая в семье?

– Это-то здесь к чему?

Я заметил, что Астрая вот-вот готова обидеться, поэтому махнул рукой:

– Предлагаю другой вариант. Ты сейчас собираешься, мы едем к нам, забираем там вещички, а потом – в аэропорт.

– Пусть так, – Астрая равнодушно пожала плечами и принялась собирать посуду. – Разницы, по сути, никакой.

Как-то слишком быстро она согласилась. Никак замыслила чего. Так и есть. Воспользовавшись поводом, мол, пожитки нужно собрать, Астрая припрягла Егора на помыть посуду да убраться, хотя у самой цельный робот в прислужниках. Ладно, пусть ее. От послушника не убудет. Вон, гляди, с каким удовольствием кинулся Егорушка приказ ее исполнять, аж завидки взяли. Ничего, припомню я тебе, малец, это при случае. Творец правый! Что же это я с простой ревностью справиться-то не могу?

Пока эти двое занимались своими делами, я прошел в гостиную и включил телевизор. Понравилась мне эта игрушка. Все просто, незамысловато. Покопавшись немного в программах, я выбрал ту, по которой демонстрировали передачу о тайных схронах Ивана Грозного. Слыхали про такого? И я слыхал. Страшный, говорят, был царь. А вот в летописях наших про него совсем иное говаривается. Не хуже других Грозный Московией правил. Ежели взять, к примеру, Петра ихнего, Великого, так Иван, по сравнению с ним, еще скромнягой оказался. А зверства его намного преувеличены, дабы прозвище оправдать да Европу с Азией пугать. Чей-то я отвлекся. Так вот. Под Кремлем, оказывается, запрятал Грозный свою библиотеку да сокровища тайные, до сих пор отыскать не могут, ибо за многие столетия ходы пришли в негодность, произошло множество обвалов, надежно похоронивших под собой схованку. Не знаю, почему, но интуиция моя начала клевать мозги, мол, зри в оба, это то, что нам нужно. С чего бы вдруг?

Додумать мысль я не успел, ибо явилась Астрая, одетая в брючный костюмчик, выгодно подчеркивающий все ее прелести, и волоча за собой ящик на колесах, именуемый в народе чемоданом. Замерев у двери, она произнесла своим ангельским голоском:

– Все вы, мужики, одинаковы. Я уже час, как готова, а он в телик уставился. Нет, чтобы слабой женщине помочь!

О как! После этих слов мне стало пусто, словно я женат на этой стервознице не один десяток лет. И это только начало нашей работы. Что же будет дальше?

Вздохнув, я поспешил на помощь.

– Егорушка, ты скоро? – почти пропела Астрая, оставив меня в коридоре и заглядывая на кухню.

И второй раз: о как! Значит, как со мной – так ледком окатить, а как с послушником – так можно и медком помазать. Ладно, это тоже возьмем на заметку.

Егор мой только что о ножку ее не терся да не мурлыкал от удовольствия, когда красавица взяла его за рученьку и повела двери. Еще и улыбается блаженно так, паршивец, на меня глядючи. От такой наглости я чуть в статую не превратился.

– Не отставай, Ник, – Астрая соизволили оглянуться. – Мне еще квартиру на сигнализацию ставить.

Я сжал свои чувства в кулак, засунул их, как джинна, поглубже, натянул на лицо равнодушие и спокойно покинул хоромы. Проходя мимо девушки, я заметил, как в ее глазах мелькнули одновременно упрямство и удивление. Так тебе! Знай наших.

Машину подогнать – минутное дело. Подъезжая, я чуть не сломал руль: Астрая, близко подойдя к Егору, что-то говорила ему, при этом мило улыбаясь и что-то стряхивая с его плеча. Вот паршивка! А послушник-то растекся, расплескался по асфальту маслом топленым да медом, расплавленный ласковыми руками красавицы. Так, стоп! Успокойся, Никита, все путем. Пусть их. Кто она тебе? Никто. Кто Егор? Помощник, которым помыкать можно, как душе взбредет. Подумал я так, и тут же сам себя осадил. Негоже ревности своей, как бабе, волю давать. А кто ревнует-то? Кто ревнует? Ну что ты, в самом деле, как отрок-несмышленыш? Еще подерись сам с собой. Вот Астрая возрадуется, узрев, как ты сам себе синяки под глаза ставишь!

В общем, когда я подкатил к парочке, настроение мое было сродни характеру горыныча, разве что огнем не плевал, однако вида не подавал. Более того, спокойно открыл багажник, помог Егору погрузить поклажу, а потом спокойненько так тронул с места, аж сам на себя удивился. На пассажиров своих даже не взглянул, но чувствовал, что Астрая втихаря на меня поглядывает да треп Егора не особо слушает. А тот знай себе распинается про случаи смехотливые в школе. В общем, поездочка получилась еще та: Егор трепался, а мы с Астраей вели тайный поединок: кто кого перемолчит.

У дома Афанасия я остановился, по телефону вызвал профессора к нам.

– Познакомьтесь пока, а мы с Егором быстро, – сказал я, не дав нашей красавице и слова вставить.

Поднявшись в квартиру, я сразу припер послушника к стенке, прошипев в лицо:

– Вот что, соловушка мой сказочный, друг ситцевый. Ты оставь свои поползновения в сторону Астраи, не то зуб свистящий вышибу.

– Вы…ты чего, Ник? – немного растерялся тот, пытаясь высвободиться из захвата. – Я ж ничего такого… Она сама.

И то правда, чего это я? Даже стыдно стало. Ярость вдруг улетучилась, легкой дымкой растворилась в воздухе. Ревность уступила место раскаянию. Чтобы хоть как-то скрасить неловкость, я выдавил из себя, отпуская мальца:

– Ты это… Ты про дело в первую голову думай, а уж все остальное – как получится. Договорились?

– Добро, – все еще немного испуганно глядя на меня, произнес тот, поправляя курточку. – Все будет путем.

Собрались мы быстро и в полной немоте. Уже в подъезде на ходу я сказал Егору:

– Ты прости меня, сорвался. Задание-то трудное, не ровня всему, что было у меня до сей поры. А тут еще ты, и она…

– Да я все понимаю, Ник, – сразу обрадовался Егор. – Я не подведу, клянусь своим посвистом соловьиным! Вот не сойти мне с этого места, коли вру!

– Если не сойдешь – на самолет опоздаем, – меня, наконец, посетила улыбка. – Так что пошевеливайся.

К машине мы уже спустились, словно ничего и не было. Афанасий, гляжу, тоже поддался на чары прелестницы, глаголет с ней, как со смазливой студенточкой. Астрая поминутно ахает, глазищами своими бездонными, как небо, хлопает так да смеется звонко. Что ж ей неймется-то, а? Аль это у нее в крови?

Положив нехитрые пожитки в багажник, я отвел профессора в сторону на несколько слов.

– Пришло сообщение от дэва, – обрадовал меня Афанасий, едва мы отошли. – Вам с Егором запрещено проводить совместные сыски с агентом Научников.

– Причина? – насторожился я.

– Приказ Хоттабыча.

Это что-то новенькое. В кои веки старик вмешивается в ход дела? Ни разу не слыхивал о таком. Обычно он предоставляет богатырю полную свободу действий, спрашивая потом за каждую ошибку по полной. И это правильно. Коль ты бездарь – иди к Сидору с коз шкуру драть, а ежели у тебя есть талант – будешь расти, пусть и на своих ошибках. Но чтобы что-либо запрещать – такого ни разу на моей памяти не было. Интуиция клюнула в какой-то мозговой центр, разбудив строптивость и непокорность. А вот не покорюсь, не покорюсь, и все тут!

– Ты вот что, – сказал я тихо, словно нас мог кто-то подслушать. – Ты меня не видел, я – тебя. И ничего ты мне не передавал.

– Но… – Афанасий захлопал растерянно глазами.

– Выкрутишься.

– Добро. Удачи.

Вот и ладненько, вот и чудненько!

– Куда сейчас направляешься? – профессор снял враз запотевшие очки и принялся истово их протирать платочком.

– В Москву, – ответил я и тут же поспешно добавил: – Только начальству об этом знать совсем не обязательно.

– Вам бы лучше разделиться по дороге, а то, не дай Творец, перехватят вас свои же на подступах к аэропорту.

– Подумаю.

Я сел в машину, завел двигатель и плавно тронулся с места. Нужно было по дороге что-то придумать, чтобы своих обмануть. То, что нас отследили до дома Афанасия, не вызывало сомнений. Впрочем, как и то, что профессор выкрутится. Знаю я его. Еще в школе богатырской у него была особая специализация, так сказать: его и нескольких особо одаренных отроков учили пыль в глаза пускать да очки втирать. Афанасий был из лучших. Да-да, не удивляйтесь. В это тяжело поверить, но за внешностью насквозь интеллигентного профессора скрывается отлично подготовленный богатырь.

Чей-то отвлекся я, даже не заметил, как на дорогу выехал. Только скрип тормозов да яростные маты водителя, с трудом избежавшего столкновения, привели меня в чувство.

– Ты бы поаккуратнее, любезный, – ядовито попросила Астрая. – Так мы только до ближайшего отделения внутренних дел доедем, да и то не скоро.

– Извини, – сказал я, возвращаясь в реальность.

– Плохие вести? – с заднего сидения спросил Егор обеспокоенно.

– Как в воду глядел. Хоттабыч запретил всякие контакты с Конторой.

– Хреново, – согласилась Астрая. Взгляд ее напрягся.

– Хуже всего то, что Хоттабыч вряд ли сам до такого додумался. Он никогда и ни при каких обстоятельствах не вмешивается в богатырские дела, разве что с подмогой сам на выручку придет да собственноручно по шеям надает виноватому.

– Выходит, наши дорожки расходятся?

– Не думаю, – я на секунду отвлекся от дороги и посмотрел на Астраю. – Мне вожжа под хвост попала.

– Это радует. А что конкретно предлагаешь?

– Использовать перевертышей.

Егор оживленно заерзал за моей спиной.

– Не поняла?

– Мы с послушником создаем себе перевертышей, наших полных двойников, которые останутся вместо нас в машине, сами же полетим, куда нам надо. Перевертыши же в темпе аллюра поспешат на железнодорожный вокзал, дабы сесть на ближайший поезд до Москвы, коих через Киев идет множество, таким образом выиграв для нас необходимое время.

– Все как-то слишком сложно, – поморщилась Астрая. – Не проще ли было призраков послать со мной, а самим незаметно полететь следующим рейсом.

– Не-а по двум причинам. Во-первых, тебя, дорогая, не стоит выпускать из поля зрения, а, во-вторых, кто бы за нами не следил, он будет думать точно так же, как и ты. Мол, приказ получил, но не подчинился, потому использовал двойников, дабы отвлечь внимание, а сам решил ехать поездом. То, что их сразу запасут, не вызывает сомнения. Главное, что при этом они – не мы – попадут впросак.

– А не проще ли было использовать шапки-невидимки? – спросил Егор.

– Нет, не проще, – отрезал я. – Думаешь, глаз циклопа не разглядит нас под личинами? Тогда точно провалим дело. Что думаете, шайка?

– Здоровая наглость и нестандартность могут сработать, – после некоторого раздумья ответила Астрая, при этом как-то особо взглянув на меня, словно по-новому знакомилась. – Ты уже все продумал?

– Конечно. Вот как мы сделаем…

По ходу мы заехали в ближайший супермаркет, купили два чемодана. В один из них мы сложили наши с Егором пожитки. Колдовать в дороге было не с руки, да пробки помогли. Так что все приготовления были завершены еще до выезда на Бориспольскую трассу. Подъехав к аэропорту, мы оставили машину на платной стоянке, проплатив на три дня вперед. Следом за нами шла пара обычных зажиточных киевлян, решивших отдохнуть где-то за границей. Он – толстый лысоватый, лет сорока, одетый в цветастую легкую рубашку, такие же бриджи, волочил, пыхтя, огромный чемодан. Она – молодая, стройная, с небольшой сумочкой в руке, что-то выговаривала ему недовольно на ходу, он только вздыхал и отдувался, изредка огрызаясь. Было видно, что ему эта поездка уже надоела, даже не начавшись.

Мы влились в поток пассажиров, и я на всякий случай оглянулся. Белка, аккуратно вырулив со стоянки, покатилась по дороге, набирая скорость. Толстяк и его стройная подруга проследили мой взгляд, мгновенно бросили пожитки, выскочили из толпы и рванулись к стоянке. Я в душе усмехнулся, стараясь сохранить невозмутимость перевертыша. Первый этап прошел удачно. А когда сквозь толпу на выход поспешила еще пара сотрудников милиции, я открыто вздохнул с облегчением, но тут же одернул себя. Нельзя расслабляться, пока не взлетит самолет.

Покупка билетов, регистрация, таможенный контроль. Эта суматоха заняла много времени, но я ни разу не заметил за собой слежку. Что ж, будем надеяться, что все пройдет удачно.

Я искоса посмотрел на Егора. Вот же ж беспечная душа! Знай себе, болтает с Астраей, а та и рада ему глазки строить! Посмотришь со стороны – ни за что не догадаешься, кто они. Ну, познакомились недавно, понравились друг другу, иногда в разговор подключают товарища, то бишь меня, но только из вежливости, чтобы он – то бишь я – не чувствовал себя одиноким, покинутым. Глядя на этот балаган, я невольно улыбнулся. Егор действительно весь был отдан развеселой беседе, а вот Астрая нет-нет, да и стрельнет глазками своими по сторонам, вроде бы и невзначай, но обстановку оценит мгновенно, словно мой компьютер полученную информацию. Эх, послушник! Учиться тебе еще не один год!

Наконец все преграды остались позади. Из терминала мы по переходу вошли в салон самолета. Егор тут же занял место у окна, даже не испросив у спутницы ее пожеланий, усадил ее рядом с собой. Мне же оставалось сидеть с краю и скучать. Наконец, загудели турбины, самолет тронулся с места, выруливая на старт, замер на минуту, а потом побежал по дорожке, разгоняясь для взлета, пока не взмыл ввысь свободной птицей. В миг, когда шасси оторвались от бетона, я услышал восхищенный возглас послушника:

– Чудо чудное! Диво дивное!

Дать бы ему за такое по шеям, да на людях совестно. Я посмотрел на Астраю. Очевидно ничего не поняв, она только звонко рассмеялась. Егор, поймав мой взгляд, покраснел пуще девицы, что-то пробормотал в свое оправдание. Пусть его.

Меня вдруг потянуло на дрему. Ибо что делает настоящий богатырь, когда все свои дела переделал? Правильно, сил набирается, дабы в бою выстоять.

Самолет тем временем набрал нужную высоту, лег на курс. Под мерный гул турбин я и заснул.

ГЛАВА 7

– С чего ты взял, что нужно начинать именно с этой, как ее – Водовзводной – башни? – спросила Астрая, ревниво глядя, как я держу в руке Ключ.

– Аль сама не чувствуешь? – вопросом ответил я, сам себе удивляясь, откуда такие знания, ведь я ни разу не был на экскурсии в Кремле.

– Нет, – девушка пожала плечами.

Странно мне до сих пор, только ни Егор, ни Астрая не чувствовали Ключ. Получалось, один я мог правильно сыскать путь. Посему, как только мы из аэропорта благополучно прибыли в город, кулон перекочевал ко мне. Дабы не стеснять себя, мы еще в Шереметьево оставили в камере хранения наши вещички, прихватив токмо самое необходимое: мы с Егором – шапки-невидимки, аленький цветочек, разрыв-траву да оборотное кольцо, Астрая – роботов, еще кой-чего, мне непонятное, но такое компактное, что уместилось в ее дамской сумочке. Возможно, там было и оружие, но мне то неведомо. Когда она открывала свой чемодан, я так и не понял, почему он показался мне таким тяжелым? Ведь в нем практически ничего не было, токмо туалетные принадлежности, научные побрякушки да косметика. Аль для достоверности красавица наша вес увеличила?

Дабы не терять времени, я отправил Егора снять из банкомата кое-какую деньгу на первое время. Астрая заявила, что не может мальчика отпускать одного, отправилась с ним. Мне оставалось только плечами пожать да поклажей заняться. Упрятав пожитки в камеру, я на всякий случай, помимо кода, наложил заклятие, дабы и глаз чужой отвести, и запереть надежно. Тут парочка вернулась. Егор по дороге добыл пакеты пластиковые, в который мы поскладывали наши вещички, и отправились ловить такси. Цены, доложу я вам, в Москве не то что кусались – грызли конкретно, как выразился Егор! За поездку пришлось отдать столько местного злата, что дешевле было бы машину купить в Киеве. Эта мысль настолько пришлась мне по душе, что я попросил таксиста подвезти нас до ближайшего центра, где можно было бы взять автомобиль напрокат, так что уже через пару часов мы были на колесах. Ездить в Москве – то еще удовольствие! Гляди в оба, чтобы не зацепить кого. Машин, что людей в хороший базарный день, не протолкнуться. Окна мы тут же закрыли, дабы не дышать тем, что местные называют воздухом. Такого смрада я в жизни не нюхивал. Была еще одна малость, которая удивила: чем ближе к центру мы подъезжали, тем грязнее становился город. Нет, не то, чтобы горы мусора валялись, просто пыль, поднимаемая колесами проезжающих машин, оседала на прохожих и домах, делая их какими-то неухоженными, что ли? А, может, не пыль это вовсе? Я присмотрелся к людям. Они, словно бездушные куклы, шли невесть куда, невесть зачем, и было столько в них равнодушия, что даже душа похолодела. Мне показалось, что попал я в страну оживших мертвецов. Даже если двое о чем-то оживленно разговаривали, глаза их оставались пустыми. Кто их так? За что? Ведь народ этот, если верить нашим летописям, великий, умный, веселый, сильный. Куда же все подевалось? Кто посмел их лишить самого главного – души своей? Без нее, души бессмертной, вымрет народ, выродится. Я отвернулся, дабы не смотреть на эту гнусность. Видно, не один я был, как говорят в Пограничье, ошарашен увиденным. Егор и Астрая давно уже прекратили разговоры свои разговаривать, смотрели в окна угрюмо, в глазах их поселилась тоска. Птичка интуиция клюнула меня: мол, началось. Вот оно, первое проявление Хаоса, который вскоре накроет весь Мир Творца, ибо нет ничего хуже, нежели равнодушие, поглотившее душу.

В таком вот «приподнятом» настроении мы добрались до нужного нам района. Я оставил машину в одном из дворов неподалеку от Софийской набережной, истребовал у Астраи камни. Ключ у меня в руке словно ожил, камни плескались живым светом, передавая свое тепло ладони. В голове тут же окончательно сложился маршрут, словно кто карту туда поместил.

– Не отставайте, – приказал я, направляясь к подвалу одного из домов.

Во дворе народу было мало. Старушки, оживленно что-то обсуждая на лавочке у подъезда, замолкли на минуту, провожая нас заинтересованными взглядами, пока мой Егорша не отвел им глаза. Зачет отроку.

Решетчатая дверь не преграда, особливо, когда в руках у тебя – стебель разрыв-травы. Вскоре мы ступили в темень и сырость. Астрая потребовал, дабы мы остановились на несколько минут и дали ей возможность переодеться. Что ж, отвернемся, мы не гордые. Пока она переодевалась, я снова прислушался к Ключу. Только теперь, полностью осознав четкое указание, куда дальше направляться, я озвучил его. Астрая к тому моменту подошла к нам с включенным странным фонарем, который летел перед ней, словно мошка, но давал света больше, чем сто свечей. В этом свете серый комбинезон, в который красавица переоблачилась, четко подчеркивал все ее достоинства. Я мысленно сглотнул слюну, настолько красивой теперь казалась Астрая. Тут она и задала свой вопрос про башню.

– Ну, коль не чувствуете, тогда просто доверьтесь мне, – пожал плечами я, поворачиваясь к спутникам спиной.

– Ты считаешь, что вход в подземелье – где-то здесь? – не унималась Астрая.

– Посмотрим. Ты светляка своего вперед пусти, да чтоб он меня слушался.

Астрая губки надула, однако просьбу выполнила. Кстати сказать, светляком управлять было очень легко, достаточно только подумать, как он тут же менял направление, скорость и мощность освещения. Удобная штучка, никак снова нанотехнологии. Так, ведомые Ключом и светляком, мы шли длинными подвальными коридорами, пока возле одного из погребов, оббитого цинковым железом, я не стал, как вкопанный. Интуиция тут же дятлом застучала в мозг, мол, ломай, ломай, ломай. Да уймись ты, отогнал я навязчивую птичку, снова прибегая к помощи разрыв-травы. Дверь отворилась со скрипом, видать, давно погребок-то без дела стоит. И точно. Светляк, залетев внутрь, осветил пустые полки, какие-то тряпки на полу, проржавевший слесарный инструмент. В нос ударил запах затхлости и запустения. Астрая сунулась было за мной, но тут же брезгливо отступила на шаг, уступив место послушнику.

– Вот это застенок! – восхищенно произнес юнец, оттирая меня плечом в сторону. Егора, казалось, пустой погреб даже позабавил. – С детства мечтал о таком, ну, когда в детинце был. Так хотелось иметь свое укромное местечко, где тебя никто не потревожит и не найдет!

– Изыди, блаженный, мешаешь, – мягко попросил я, осматривая погреб.

Ключ в моих руках подрагивал всякий раз, когда я подносил его к тыльной стене. Значит, там должен быть проход. Я ощупал рукой кирпич, с силой надавил, но результат оказался нулевой. Ладушки, попробуем по-иному.

– Что там? – спросила Астрая, выглядывая через плечо нашего послушника.

– Помощь не помешала бы, – отозвался я.

– Нашел? – девушка протиснулась ко мне.

– Ключ показывает, что вот за этой стеной – вход. Нужно бы как-то ее убрать, но колдовать не хочется, дабы не запасли нас.

– Отойди.

Я послушно отступил. Астрая поставила пакет на пол, покопалась в нем несколько секунд. Когда девушка выпрямилась, в ее руке был зажат карандаш, который красавица легонько стиснула. Из острого конца ударил в стену широкий луч фиолетового цвета, коснулся кирпичной кладки, и она тут же начала опадать, превращаясь в пыль.

– Что это? – поинтересовался я.

– Долго объяснять, – отозвалась Астрая, уступая мне место. – Все, путь свободен.

Я посмотрел на круглое отверстие диаметром в метр, за которым сгустком висела темень непроглядная. Никак аннигилятор дева применила, промелькнула мысль.

Ступив в открывшийся ход, я несколько мгновений постоял, прислушиваясь к себе и пространству. Было сыро, пахло древней плесенью и гнилью. Ход, обложенный кирпичом, потемневшим от времени, явно насчитывал не одну сотню лет. Низкий потолок давил не столько на голову, сколько на психику, вызывая слабые приступы страха. И это не был страх замкнутого пространства. Здесь я почувствовал наличие каких-то иных, не присущих Пограничью, сил. Возможно, то были заклятия, аль проклятия, кто сейчас их разберет?

– Что там? Обвал? – прошептала мне в спину Астрая.

– Да нет, коридор как коридор, – пожал плечами я.

– Тогда чего застрял?

Я вздохнул. И действительно, чего застрял? Направив в нужную сторону светляка, я двинулся по ходу. Астрая дышала мне в затылок, Егор, судя по его шуршащему шагу, несколько отстал, однако быстро нагнал нас.

Так мы прошли несколько сотен метров, пока с потолка не начали капать редкие капли.

– Никак под Москва-рекой идем, – догадался Егор.

– Это не опасно? – немного всполошилась Астрая, наступая мне на ногу. – Не обвалится?

– Столько лет простоял – и еще простоит, – успокоил я ее. – Послушай, ты мне из пятки скоро отбивную сделаешь. Соблюдай, пожалуйста, дистанцию.

– Извини, – девушка отступила. В ее глазах я прочитал беспокойство.

Что ж, в этом нет ничего удивительно. Вон, даже наш бесстрашный послушник притих, так на него подействовала гнетущаяся тишина подземелья. Что уж говорить о девушке! Будь она трижды агентом Конторы, а природа берет свое.

– Потерпи, ладно? – попросил я и снова двинулся вперед.

Через полсотни шагов течь с потолка прекратилась, зато от коридора в сторону повел еще один ход. Неясная тревога отступила, растворилась в темноте. Я по очереди поднес Ключ то к одному, то к другому ходу, но внятного ответа не получил. Ладно, сам решу.

– Башня где-то впереди, – сказал, и сам удивился на свой голос, настолько глухо он прозвучал в тишине.

– Тогда не стой на месте!

Мы снова гуськом двинулись вперед, но не успели пройти и нескольких десятков шагов, как путь нам перекрыл завал.

– О как! – выдохнул послушник из-за спины Астраи, при этом его взгляд был направлен вниз, а не на завал, так что трудно было разобрать, что вызвало такую реакцию.

– Да уж, – протянул я многозначительно.

– Что делать будем? – спросила Астрая, по очереди глядя на нас с Егором, который тут же отвел глаза и сделал умное лицо.

Я поднес Ключ к самым камням, но ответа не получил.

– Придется возвращаться, – сообщил я, разворачиваясь, откуда пришел.

Теперь я замыкал. Светляк перелетел вперед, теперь мне приходилось следить в темноте за своими ногами, дабы не задавить ненароком Астраю. И, тем не менее, пару раз я ей ногу таки отдавил.

– Послушай, ты мне из пятки скоро отбивную сделаешь, – отреагировала девушка моими же словами. – Соблюдай, пожалуйста, дистанцию.

– Извини, – виновато ответил я. – Хочу побыстрее дойти.

– Потерпишь.

Хоть ситуация не располагала к юмору, но мы с ней впервые позволили себе усмехнуться. На сей раз улыбка Астраи была такой милой и доброй, что мне показалось, будто бы стало светлей в темном подземелье.

– Вы чего? – Егор с непонимающей, но улыбающейся рожицей посмотрел на нас.

– Иди вперед, не заблудись, – посоветовала Астрая.

– Так уже.

– Что уже? Заблудился?

– Нет, пришли.

И точно, в ярком свете я увидел темень ответвления. Светляк снова переместился, полетел передо мной. С каждым шагом веселье выветривалось из моей головы, в душу снова заползала змея беспокойства. Я усиленно всматривался перед собой, стараясь предупредить всякую неожиданность. А она пришла, откуда не ждали.

Прежде, чем увидеть самого врага, в мою голову яростно задолбила интуиция, требуя приготовиться. Раздался шорох сотен коготков, и я спинным мозгом почувствовал приближение волны смерти. Светляк, летящий передо мной, не мог осветить весь ход, но этого и не требовалось. Я вытянул вперед руку с аленьким цветком, дабы рассмотреть врага еще на подступах. Ох, лучше бы я этого не делал! Увиденное было похоже на самый страшный кошмар, который только мог присниться. В полной темени по тоннелю на нас неслись сотни большущих, размером с молодого кота, крыс. Почуяв свежую добычу, эти оголодавшие зверюги были готовы добыть ее даже ценой своей жизни. Шансов выжить в бою они нам не оставляли ни одного.

– Егор, подойди, – прошептал я сдавленным голосом.

Послушник протиснулся ко мне, стал рядом. Я протянул ему цветок, дабы он смог в полной мере оценить ситуацию.

– Опаньки! – весьма своеобразная реакция на опасность.

– Что там? – судя по голосу, Астрая встревожилась не на шутку.

– Сможешь? – тихо спросил я Егора.

– А то! – послушник гордо расправил плечи, несколько раз вдохнул полной грудью. – Ты только отодвинься, ладно?

– Гляди мне, ход не завали. Нам вперед нужно.

– Да что происходит? – Астрая так прожгла меня своим пронзительным взглядом, что по телу мурашки побежали.

– Пристегнись, – посоветовал я. – Сейчас начнется светопреставление.

Я не успел договорить, токмо уши девице зажал крепко, как смог, так что она не успела воспротивиться. Егор засвистел. Вот Творец свидетель: ни разу за всю службу я и не слыхивал ничего подобного, и работы такой ювелирной тоже не видывал. Сквозь боль в ушах и нарастающую глухоту я дивился, как это Егор так смог подобрать частоты, что ни один камешек, ни одна пылинка не шевельнулась, а вот навалу врага смело начисто. Эти твари, коль успевали, так улепетывали, что временами цветок мне показывал токмо серые тени. Напасть звериная растаяла, разбилась о посвист молодецкий моего соловушки.

Через минуту все было кончено. Я смотрел, как Астрая открывает рот и что-то говорит, только не слышал ничего. Есть такое понятие у соловьев-свистунов: отдача свиста или глухарь. Это когда основная звуковая волна идет в нужном направлении, но часть ее возвращается назад и бьет по всему, что повстречается у нее на пути. Она уже не такая концентрированная, однако достается от нее изрядно, особливо, ежели кто не успевает уши закрыть, посему самое безопасное место рядом со свистящим соловьем – находиться сбоку от него. Мне не повезло. Ход не позволял совершить такой маневр, рук у меня всего две, так что пришлось совершать подвиг. Жаль, Астрая не оценила по достоинству порыва моей богатырской души. Она со страшным лицом, немного выпучив глаза, что-то выговаривала мне, размахивая перед носом своими холеными ручками, сейчас похожими больше на когти пантеры. Егор ей что-то сказал, очевидно, поясняя мое состояние, потому как глаза девы оставались в том же выпученном положении, но уже от страха. Зря она переживает. Через минут десять слух восстановится, факт. Не слыша себя, я сказал Егору:

– Идем дальше. Ты – первый. Будь готов ко всему. Астрая, уши закрой на всякий случай.

Как под водой разговариваешь. Голос твой звучит только в голове, ответа не слышишь. Не удобно это.

Астрая, покопавшись в своем пакете, протянула мне какую-то пилюлю, при этом смешно так шевеля губами. Я принялся отказываться, но нежная ладошка зажала мне рот, настойчиво пропихивая сквозь мои стиснутые губы свое лекарство. А чтобы мне легче глоталось, ее лицо вдруг приблизилось, губы буквально прилипли к моим губам, и я получил вторую контузию за минуту. Все закружилось, исчезло, остались только немного влажные, прохладные, нежные, словно лепесток розы, губы, от которых пахло свежестью рассвета. Я забыл и про Егора, и про пилюлю, и про нашествие крысиное. Мои губы ответили на призыв, руки прижали к моему телу податливое, гибкое молодое тело девы. Я чувствовал каждый изгиб его, я пил тепло его, я сливался с ней в единое целое. Лицо пылало под ее теплыми ладошками, сжимавшими нежно, но в то же время страстно. Тесный ход расширился до размеров вселенной, время остановилось.

Прошла целая вечность, пока девичьи губы не оторвались от моих, и я вновь услышал нежный голосок:

– Ну, как, легче стало?

Вселенная снова сжалась до размеров тесного тоннеля. Астрая еще сжимала мое лицо ладошками. Ее губы было так близко, что мне стоило больших усилий удержаться, дабы снова не припасть к ним.

– Вижу, ты пришел в себя, – Астрая и не думала отстраняться, смотрела на меня каким-то непонятным, но таким желанным взглядом.

– Идем, аль вы дальше будете здесь непотребством маяться? – отчетливо послышался раздраженный голос Егора.

Нежные ладошки отпустили меня, взгляд погас, волшебство закончилось. Мои руки соскользнули с тела девушки, повисли плетьми вдоль тела. Вот недоросль, одно расстройство с ним! Не мог отвернуться, дать нам еще минутку? Я вздохнул, сказал, дабы скрыть разочарование:

– Идем. Ты впереди, Егор. Цветок держи перед собой.

Послушник сверкнул на меня глазами, повернулся спиной и зашагал, что-то бормоча про себя.

– Что это было? – спросил я, разглядывая затылок Астраи.

– Ты про таблетку? – дева слегка повернула голову, демонстрируя свой шикарный профиль.

– И про нее, родимую, тоже.

– Нейростимулятор. Восстанавливает поврежденные нервные связи и клетки. Побочный эффект – мгновенная эйфория, поэтому пациента нужно чем-то отвлечь, чтобы он ничего не натворил. В таком состоянии люди на несколько секунд теряют ориентацию в пространстве, способны на поступки, которых никогда раньше не совершали.

Вот оно как! А я-то, увалень, подумал, что она искренне, от души меня целует. Балбес, во истину – балбес!

Я мысленно подобрал губу, дабы не наступить на нее, снова вздохнул. Жаль. Попросить Егора, чтобы он вновь посвистел, что ли? Ощущение не из приятных, конечно, но оно того стоит.

– Не советую симулировать или просить Егора еще раз посвистеть, – Астрая словно прочитала мои мысли. – На сегодня лимит поцелуев исчерпан.

– О как? – усмехнулся я. – А ежели доведется?

– Ну, тут вариантов много. Болевой шок, например, тоже весьма действенное средство.

Нет уж, без него обойдемся. Я хотел расспросить Астраю о том, зачем она целовала меня, но послушник снова неуместно вмешался в нашу беседу.

– Тут тоже завал, – сказал Егор, остановившись так резко, что мы едва не столкнулись паровозиком.

Я выдвинулся наперед, вытащил Ключ. Камни в полумраке сверкали красным и оранжевым, напоминая светофор, а в голове четко выстроилась одна мысль: нам туда, и никуда в сторону. Я присмотрелся к завалу. Он показался мне каким-то странным, что ли. Вроде бы завалило надежно, однако интуиция имела свое мнение, потому как щебетала там что-то насчет визуального обмана. Дабы проверить ее трескотню, я коснулся рукой нескольких камней. Камни как камни. Ничего необычного в них не было. Я приказал птичке заткнуться, токмо она все не унималась. Баба – она и в перьях баба, трещит и трещит, неугомонная. Чтобы полностью развеять сомнения, я с силой пнул кучу ногой, от чего та рассыпалась в мелкий песок, освобождая проход.

– Опаньки! – оценил дело моих ног послушник. – Особый богатырский прием? А меня такому обучить можете?

– Не трепись, – посоветовал я. – Это не моя работа.

– Я думаю, тут еще один уровень защиты, – вмешалась Астрая. – Неужели вы могли предположить, что Хранитель оставит свое сокровище без охраны? Крысы были, так сказать, биологическим уровнем, завал – виртуально-тактильным. Что-то ждет нас еще.

– Не понял? – Егор придурковато вытаращился на красавицу, ожидая объяснений, но мне было не до них.

– Я первым теперь пойду, – сказал я, отбирая цветок у послушника и пряча его в карман.

– Ты уже полностью восстановился? – спросила Астрая. На мгновенье мне показалось, что в ее глазах мелькнуло беспокойство. Мелькнуло и пропало.

– Абсолютно. Егор – замыкающий.

Я шел впереди, сжимая в руке Ключ и прислушиваясь к ощущениям. Что-то было не так. Интуиция то выползет из своего укрытия, коротко крякнет что-то невразумительно, то снова прячется куда-то глубоко-глубоко, и я подозреваю, что это не голова. Мы уже давно должны были оказаться под Водовзводной башней, однако выхода на нижние уровни все не было. Ежели бы ход петлял аль разветвлялся, я бы подумал, что мы пропустили поворот. Но коридор был прямым, как стрела, и не было ему ни конца, ни краю.

Интуиция в голове вдруг забилась пойманной пташкой, заверещала базарной торговкой, будто у нее товар сперли. Я резко замер. Астрая и Егор, которые доселе о чем-то тихо переговаривались, замолкли, так же застопорились, причем мгновенно, словно пристально следили за мной. Я поднял маленький камешек, валявшийся у моих ног, зачем-то швырнул его вперед. Камень растворился в темени, но вот звука падения как не было, так и нет. Странно. Я приказал светляку пролететь вперед на десяток шагов, дабы осветить ход. Огонек тут же скользнул по воздуху. Пролетев всего несколько шагов, он погас так резко, словно и не было его никогда. Мы оказались в полной темноте. Я вытащил цветок, повел им из стороны в сторону, но ничего подозрительного не заметил. Егор враз повернулся к нам спиной, приготовился прикрывать сзади, Астрая возилась в своем пакете, доставая следующего светляка. Интуиция, до того мельтешившая в беспорядке, вдруг усиленно заклевала мое темечко, заставляя задрать голову к верху. Что я очень вовремя сделал. Мозг еще не успел переработать увиденное, а уж тело привычно отклонилось в сторону, избегая удара маленькой, но крепкой мохнатой лапкой, нацеленного мне прямо в глаза. Я уклонялся, но тут же сам атаковал. Мой противник был не совсем обычным соперником, двигался на диво стремительно, необычно, отталкиваясь лапками от стен и потолка, зависая на нем вниз головой, как космонавт на орбите, предугадать направление его ударов был порой невозможно. У меня просто времени не было удивляться на себя, как я уклонялся, дабы избежать губительных травм, как смог скрутить неизвестного врага, буквально сделать из него мохнатый мячик.

Это рассказывать про схватку долго, сам же бой длился считанные секунды, пока Астрая не достала светляк. Как только свет озарил ход, я, увидев, что, вернее, кого держал в руках, и вздохнул с некоторым облегчением.

– Кто это? – спросила Астрая, невольно отступая ближе к Егору.

Обалдеть! Они что, ничего не слышали? Или это драка проходила в полной тишине? Или… она велась на уровне моего сознания?

– Домовой… кажись, – несколько растерянно сказал Егор, обернувшись к нам. – Токмо мелкий он какой-то. Болел в детстве, что ли?

– Сам ты больной на всю свою башку дурную! – пробасило вдруг существо, дергаясь у меня в руках.

Я отпустил его, и мохнатый мячик с воплем «Кви!» шлепнулся оземь у моих ног.

– Ну, ты, громила! – мячик начал превращаться в низкорослика, всего заросшего шерстью. – Поосторожней своими граблями, я, чай, не картоха тебе, душа живая.

Тело почему-то перестало повиноваться. Я почувствовал, что утратил над ним контроль, перестал быть ему хозяином. Теперь кто-то другой – властный, уверенный, очень сильный – говорил и двигался за меня.

– Что ты сказал, любезный? – я словно со стороны увидел, как наклоняюсь к домовому, услышал, что говорю. – Повтори, коль не сложно.

С домовым вдруг произошла странная метаморфоза. Напыщенность, гордыня и строптивость куда-то разом испарились. Существо вдруг бухнулось на колени и стало бить поклоны, каждый раз звонко ударяясь лбом о камни, повторяя при этом бесконечно только одно слово:

– Простите, простите, простите!

Придя в себя, я стряхнул головой, отгоняя наваждение. О Творец, за что ты так со мной? Звук бьющегося лба о камни раздражал, сбивал с мысли, а жалобный голос заставлял меня поскорее прекратить мучения. Свои, заметьте, не его.

– Встань, – приказал я.

Домовой замер, медленно, с недоверием поднимая на меня свои желтые в полумраке глаза.

– Как звать-то тебя, живая душа? – спросил я как можно дружелюбнее, дабы мохнатик снова не включил самобичевание.

– Тимошка, – растерянно произнес тот, поднимаясь на лапки. Куда и девался его бас! Того гляди, расплачется, как маленький!

– Давно службу несешь?

– Да уж вторую сотенку лет.

– Эвона как! – Егор с любопытством взирал на существо, позабыв обо всем на свете. – Скучно, небось?

– Некогда нам скучать, – деловито и несколько грубовато ответил домовой. – На службе государевой не забалуешь.

– Какой миленький! – Астрая наклонилась к домовому, протянула руки в надежде погладить.

Тимошка зарычал, оскалил свои зубки, зачем-то пошевелил остренькими ушками, но, глядя на меня, позволил себя погладить.

– Какая у тебя шерстка мягкая! – не унималась Астрая, поглаживая домового.

Наивная! Думала, что делает Тимошке приятно, но я-то видел, как скукоживается от всякого ее прикосновения мохнатик, словно не рука – раскаленное железо касалось его шерсти.

– Перестань, – попросил я, перехватив полный мольбы взгляд домового. – Что ты там говорил про службу государеву?

Тимошка тут же отскочил от Астраи подальше, ответил другим, почти детским голоском:

– Дык почитай четыре с половиной сотенки лет назад родитель мой к охране сокровищницы царской приставлен был, вот! А как призвал его Творец к себе, так мне черед пришел сменить его. Службу-то я хорошо нес, правда? Никого не пускал: ни воров, ни ученых там разных, ни этих дик…диггеров. Вас токмо не опознал, простите уж несмышленыша!

Он был готов снова бухнуться на колени, но я удержал его, задав вопрос, который интересовал меня больше всего:

– Нас – это кого?

Тимошка испуганно посмотрел на меня, как на сумасшедшего, однако в глазах его тут же мелькнуло понимание. Он улыбнулся, быстро-быстро закивал, словно принял правила игры, и сказал угодливо:

– Не могу сказать, служба. Мы ведь все разумеем, все! Куда прикажете вас отвести? Аль просто гуляете?

Я ничего не понимал, кроме одного: домовой спутал меня с кем-то. И теперь отчаянно старается сгладить свою, как ему показалось, вину. Что ж, добиться сейчас от Тимошки ничего не получится, не тот момент, а вот помощь получить – самое то.

– Нам нужна часть вот этого, – я протянул под самый нос мохатику Ключ. – Знаешь, где находится?

Тимошка несмело протянул лапку к украшению, но тут же отдернул ее, словно боялся ожечься, быстро закивал:

– Знамо дело. Оно, конечно, ведаю, ведаю, отец родимый. Идите за мной.

Против моих ожиданий, он заторопился назад, пробегая мимо Астраи и Егора. Пришлось перестраиваться на ходу. Я почти бежал за домовым, глядя, как он смешно и быстро семенит своими маленькими лапками.

На пути снова вырос давешний завал. Тимошка подбежал к нему, остановился, поджидая меня и моих спутников, быстро-быстро взбежал по вертикальной стене почти к самому потолку, присел, нажал на один из кирпичей под срезом потолка. Стена начала складываться, образовывая ответвление, ранее не замеченное нами. Вот это номер!

Похоже, что я произнес эти слова вслух, потому как Тимошка свалился с потолка, снова принялся причитать:

– Не велите казнить! Все, как родитель мой наказывал, все в точности делал, дабы сокровища царские сберечь!

– Прекрати! – рыкнул я, понимая, что только так быстро и эффективно избавлю себя и других от истязаний Тимошкиным покаянием.

– Действительно, Тимошечка, не нужно плакать так! – вмешалась ласковым голоском Астрая. – Ник, может, хватит унижать живое существо? Он, конечно, не человек, но это не значит, что на него можно орать каждую минуту! Ты разве расист?

О как! Старался-старался, да еще и получил на орехи! Я попытался как-то оправдаться, но Астрая не слушала. Она снова протянула руки к домовому, погладила его по голове. Я ожидал чего угодно, только не того, что произошло дальше. Тимошка наш, хитро глянув на меня, смекнул, видать, змееныш, кто здесь правит бал, потому зашелся в плаче, аки младенец в мокрых пеленках.

– Вот видишь, что ты натворил? – гневно вспылила на меня Астрая, беря домового на руки и прижимая к своему сердцу. – Не плачь, маленький, я никому не дам тебя в обиду, а этому злому богатырю – тем более. Все успокойся, не плачь.

Я растерялся. С одной стороны, хотелось оказаться на месте Тимошки и со всей ответственностью прижиматься к груди красавицы, получая целое море тепла и ласки. С другой стороны я понимал, что немного переборщил со строгостью, не тот тон взял с самого начала. В конце концов, я просто не знал, как вести себя дальше. Домовые, согласно наших летописей, подчинялись только берегине, волхвам, дьякам Приказа, Ангелам и самому Творцу. Так было всегда. Почему же тогда он так легко пошел, как говорят в Пограничье, на контакт с научницей, по сути, совершенно чужой ему, даже не из нашего мира, женщине? Аль почуял в ней то, чего не смог разглядеть я?

Мелькнула еще одна мысль, мелькнула и исчезла, ибо Тимошка вдруг огорошил:

– А ведь вы не первые, кто за Ключом приходил. Да-да, не первые.

О как!

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, – заинтересовался я, делая шаг вперед.

Домовой, растаяв от нежных женских ласк, начал молоть языком, не переставая:

– Месяца три тому пришел тут один из Приказа, хотел до Ключа добраться, да я не подчинился. И дрались же мы с ним, живота не жалея, три дня и тря ночи. Однако, силен вражина оказался, скрутил меня, в полон взял. Он пытал меня, пытал, да выпытать ничего не смог. Молчал я, верный службе и долгу.

– Бедненький! – Астрая прижала мохнатика к своей щеке. – Досталось же тебе, Тимошечка. Молодчинка ты, выдержал все. А нам сможешь показать, где Ключ?

А то! Домовой по-молодецки соскочил с рук девы наземь и потянул ее за собой, ведая по дороге, как он пытки стойко переносил да бился не на жизнь, но за долг государев. Я шел следом, пытаясь сложить мозаику, которую так щедро разбросал Тимошка. Как-то не вязались в голове несколько моментов. Во-первых, не должен домовой так себя вести. Подчиняться он должен только тем, кому Творцом прописано. Во-вторых, Ключ вел совсем в иную сторону. Не может же Ключ врать? В-третьих, кто же тот неизвестный, с кем так героически сражался домовой не за страх, но по долгу?

Тем временем, немного поплутав в лабиринте ходов (коридор то и дело ответвлялся, отдаляясь, по моим подсчетам, от Кремля), мы оказались перед запертой железной дверью.

– Открывай, – приказал я, осматривая дверь.

– Щаз! – домовой злостно стрельнул в меня взглядом, гаркнул басом какое-то заклятие и исчез, растворился сквозь дверь с потрясающим грохотом.

Как оказалось мгновение спустя, грохот сей к домовому имеет весьма посредственное отношение. Просто путь назад нам перекрыла вторая, точно такая же, железная дверь, опустившаяся с потолка. Мы очутились в западне.

ГЛАВА 8

– Что, голубчики, попались? – прогремел бас Тимошки из-за двери. – Видит глаз, да зуб неймет. А сокровища-то – вот они, рядом, за дверью. Сумейте-ка достать, коль вы такие крутые, как кажетесь!

– Тимошечка, ты чего? – начала сюсюкать Астрая в своей манере, но Тимошка грубо перебил ее:

– Я тебе не Тимошка, научница ты пресная! Тимофеем меня родитель мой нарек, Тимофеем, и никак иначе.

Я так понимаю, что домовой еще хорошенько сдерживал себя из уважения к даме, обозвав Астраю только пресной. А мог бы и покрепче слова подобрать. Ладно, возьмусь-ка я за это дело.

– Вот что, Тимофей, – начал я голосом, который, по моему разумению, был очень грозным и строгим. – Быстро открыл мне двери! Приказываю тебе!

– Кто ты такой? – заухало за дверью.

– Богатырь приказный.

– Вошь ты приказная, а не богатырь! – теперь Тимошка издевался открыто. – Был бы богатырь – дверь открыл бы в два счета. Аль кашки мало ел? Аль от красы научницы совсем охлял? Ну да, откуда силам-то в руках взяться? Они все в другое место переместились, от рук подальше, к ногам поближе.

Пока он не начал уточнять, куда ушли мои силы, я с дикой яростью набросился на двери, стал дубасить их, почем зря, пока руки и ноги не заныли. Егорушка мне сперва помогал, а потом и вовсе отпихнул в сторону:

– Дай-ка я по – своему, по-соловьиному попробую.

– Прекратить! – мне пришлось хорошо приложиться к нему, дабы не дать засвистеть. – Ты что, похоронить нас здесь хочешь, блаженный?

Егор после оплеухи пришел в себя, осмотрелся.

– И впрямь, чушь сморозил, – пробормотал он, отступая. – Прости уж меня, Ник. Гнев в голову ударил, совсем ума лишил.

Я не лучше, мелькнула мысль. Астрая смотрела на нас со стороны несколько ироничным взглядом. Так мамаши смотрят на детей малых неразумных, которые дерутся из-за ерунды.

– Вы закончили, богатыри? – фыркнула она. – Тогда уступите место умному человеку.

Дева подошла к двери, осмотрела запоры, замочную скважину.

– Тимофей, вы здесь? – спросила она вкрадчиво, однако тишина была ей ответом. – Отлично. Попробуем мое средство.

Астрая извлекла из пакета какое-то приспособление и стала ковыряться ним в скважине. Ясно, пробует отмычками, однако толку от этого мало. Дверь-то – заколдована, да еще домовой с той стороны ее заклятиями удерживает, так что механика тут – дело десятое.

Что-то шевельнулось в руке. Я посмотрел на зажатый в ладони Ключ: камни снова светились светофором. Вдруг снова пришло ощущение, будто мир переворачивается с ног на голову. Кто-то опять брал власть надо мной в свои руки. Оставалось только наблюдать, как довольно бесцеремонно я отодвигаю в сторону Астраю, снимаю с руки оборотное кольцо, надеваю его на палец Егора и говорю ему, в кого он должен оборотиться и что сделать. Послушник кивает, проворачивает кольцо. И вот уже вместо Егора по полу к двери ползет козявка-паучок, споро так перебирая своими лапками, заползает по железу в скважину и исчезает в ней. Как только с той стороны раздается вопль домового, исполненный боли и страха, я начинаю что-то колдовать. Тяжелая дверь стоит нерушимо, пока в замке не щелкнуло. В этот момент земля снова крутнулась вокруг меня. Я, придя к памяти, ткнул дверь рукой и ворвался в следующее помещение… Зал, куда ступила моя нога, был хорошо освещен вечными лампами, больше напоминая склад где-нибудь в захолустье, нежели сокровищницу. Множество стеллажей и шкафов были завалены пыльными, опутанными паутиной, манускриптами и книгами. Рукописи валялись на полу вперемешку со златом и самоцветами. Возле стен, а также по центру, стояли сундуки с драгоценностями. Рай для воров, да и только! Глядя на эти сокровища, я затруднялся ответить, во сколько можно оценить их стоимость. Одно ясно: тут было столько денег, что несколько тысяч бедняков легко могли превратиться в несколько тысяч богачей. А уж сколько голодных можно было накормить – одному Творцу ведомо. Али-баба, например, с его пещерой нервно грызет ногти в сторонке.

Кстати, о сторонке. Слева раздавался некий шум. Я повернул голову и увидел, что припертый крепкой рукой послушника к стенке Тимошка что-то пытается прохрипеть, выпучив глаза и болтая в воздухе своими коротенькими ножками.

– Кто здесь у нас? – поинтересовался я, приближаясь. – Свяжи-ка ты его, Егорушка, да покрепче. И рот чем-нибудь заткни, дабы не кукарекал.

Тимошка что-то проблеял, когда мимо него прошла Астрая, но девушка даже не взглянула в его сторону. Правильно, я тоже не умею прощать предательства. Ну-с, потеха потехой, а и делом не пора ли заняться?

Пока Егор паковал домового, с помощью допуска (вот, оказывается, как послушник додумался его использовать), мы с Астраей начали обыск помещения. Вернее, она, ибо я точно знал, куда идти и где искать. Ключ повел меня в дальний угол, где в куче мусора да крысиного помета я отыскал то, за чем мы, собственно, явились сюда. Кусочек янтаря засверкал, возрадовался, когда его поднесли к собратьям. А уж как они возрадовались! Заискрились, потянулись, да так резво, что едва кисть мне не вывихнули. И соединились с треском да грохотом, будто гроза в подземелье залетела. Теперь Ключ был похож на ромашку, в которой не хватало серединки да нескольких лепестков. Я любовался на него, глядя, как блестят и сверкают камни, особливо янтарь. Он капелькой меда лежал в объятиях серебра, придавая особый шарм украшению.

Все еще любуясь Ключом, я вышел на люди, осмотрелся. Астрая, полностью проигнорировав злато и каменья, изучала свитки, позабыв обо всем. Егорша сторожил связанного домового у двери. По его взгляду было ясно, что парню глубоко безразлично и злато, и свитки, токмо домовой занимал его в этот момент. Служака, однако!

– Что-то нашла? – спросил я, подходя к Астрае.

– Ага, – ответила та, не отрываясь от манускрипта. – Тут перевод индийских Вед, в которых описываются летательные аппараты.

– Мало ли, – пожал я плечами. – Тебе-то зачем?

– Ты не понимаешь! Мы только начали создавать подобное, а их, оказывается, здесь уже давно изобрели и создали. Кто бы мог подумать?

– Потом подумаешь. Идем.

– Еще минуточку.

Астрая начала запихивать в пакет свитки, но я придержал ее.

– Что? – девушка сделала вид, будто не понимает меня, глазками так томно стрельнула, но руку я не убрал.

Вздохнув, она выложила все на место и направилась к выходу. Вот и ладушки, вот и умница.

Подходя к домовому, я обратил внимание на то, что он пытается улыбаться, не смотря на кляп. Из чего Егор его сделал, я даже знать не желал, но, судя по запаху, это что-то уже давно издохло, причем своей смертью. Я взглядом приказал послушнику освободить рот Тимохи, и только потом спросил:

– Чей-то ты такой веселый, Тимошечка?

– Да вот в толк не возьму, как вы выбираться думаете? Аль силушки в тебе не меряно, богатырь?

– Сейчас увидим. Бери, Егорушка, домовенка нашего, да крепче держи, дабы не убег. Возвращаться пора.

Не подумайте, что уверенность у меня в словах и действиях была от того, что знал я, как дверь открыть. Ничего подобного, просто не хотелось в грязь лицом пред домовым пасть. Потому, когда стал я перед преградой, задумался крепко. А ведь точно, как ее открыть?

В руке что-то шевельнулось. Ключ? Он, родимый. В какой-то момент я почувствовал, что украшение попыталось взлететь, да только сил у него еще недоставало. Ничего, подмогнем. Я поднес облегченный Ключ к железной преграде, стал наблюдать, обнося его над поверхностью. Сначала он полегчал, но потом снова набрал вес. Ага, понятно. Путем эксперимента я нашел нужную точку, приложил к ней камни. В стене справа что-то щелкнуло, дверь медленно поехала вверх, освобождая нам выход. Светляк, который все время летал над Астраей, мгновенно переместился ко мне, освещая дорогу. Я оглянулся на Деву и послушника, держащего в руках дергающегося домового. Вот так, сударь ты наш Тимошка, и на твои козни нашли мы управу.

Легка дорога назад, да и короче завсегда кажется. Прошло немного времени, когда мы, миновав мокрый участок, вышли к лазу в погребке. Тимошку Егор и так едва удерживал, настолько брыкался домовой, а тут он и вовсе взбеленился, аки скакун молодой, вырвался из рук послушника, крякнул, подскочил на свои ножки и ну улепетывать в темень! Егор дернулся было за ним, однако Астрая удержала его:

– Оставь. Он нам больше не угроза. Да и жалко его. Как он будет связанным жить?

– Ты что? – усмехнулся я. – Это же домовой! Он выпутается, не боись.

– Но все же…

– Забудь. Лучше подумай, как лаз заделать. Незачем людям знать, где сокровищница находится.

Оказалось, что дело это такое же нехитрое, как и создавать проход. Астрая настроила особым способом аннигилятор, кирпичи вновь материализовались из пыли, заняв свое место в стене.

Вот так, покончив с делами, мы вновь вышли на поверхность. Оказалось, к тому времени на Москву опустилась ночь. Нужды в светляке больше не было, ибо света от фонарей и окон хватало, потому Астрая упрятала его в пакет.

– Куда дальше? – спросила она, едва устроившись в машине.

– Египет, – сходу ответил я.

– Почему туда?

Откуда я знаю? Египет – и все тут.

– Интуиция подсказывает, – пожал я плечами, заводя мотор. – Где-то в долине Гиза нас ждет следующая часть.

Кто-то постучал в окно. Я повернул голову и наткнулся взглядом на вороненую сталь пистолета. Его хозяин, недоросль лет восемнадцати, бугай еще тот, в окружении еще полудюжины таких же недотеп, показывал мне, дабы я опустил стекло.

– Егорушка, ты готов? – спросил я.

– А то! – послушник даже руки потирал от предвкушения удовольствия.

– Токмо аккуратно.

Астрая смотрела на нас с интересом, явно ничего не понимая. Мы с Егором вышли из машины, стали так, дабы недоросли все очутились перед нами.

– Дядя, дай машину покататься? – нагло спросил бугай с оружием в руке.

Я вздохнул. Вот почему люди везде такие разные, а гопники – как братья близнецы что в Киеве, что в Москве? Аль Творец умом их обделил, аль раса такая новая произрастает?

– Жги, Егор.

Уговаривать его не пришлось. Я мог токмо возрадоваться, что Астрая в машине, а я – сбоку от Егора. Не очень приятное, знаете ли, это ощущение – контузия. Дважды за день ее получить – врагу не пожелаешь. Так что слава Творцу!

Мы прошли мимо катающихся по асфальту недорослей, Егор на всякий случай забросил ствол подальше в кусты.

– Вот так, чинно и благородно, – сказал я, усаживаясь назад в машину.

– Здорово! – Астрая с восхищением смотрела на Егора. – А меня так обучить можешь?

– Тут способности особые надобны, – не без гордости ответил тот, победно взирая то на нее, то на меня.

Ладно, радуйся. Сегодня твой день.

Двигатель ровно заурчал, машина тронулась с места. Я старательно объехал гопников, дабы не задеть ни одного, и направился в салон отдавать машину.

Нас ждал Египет.

ГЛАВА 9

Жара была неимоверная. После московской прохлады солнце Египта жарило нещадно. Хотелось не то что одежду – кожу с себя содрать, только бы избавиться от ненавистной температуры. Слава Творцу, в автобусе к долине пирамид работали кондиционеры.

– Как думаешь, куда нас забросит дальше судьбинушка? – спросил Егор, склонившись ко мне.

Так уж получилось, что Астрая предпочла сесть рядом со мной, и нашему соловушке голосистому пришлось довольствоваться свободным креслом позади нас.

– Понятия не имею, – ответил я честно. – По большому счету, это не важно. Главное, время не упустить. Его у нас осталось и так не очень.

– Да уж, – согласилась Астрая, плавно вписываясь в разговор. – Недели три, если не меньше?

– Восемнадцать дней, – уточнил Егор на всякий случай.

– Ну, если все пойдет такими темпами, то мы легко управимся.

– Твои бы слова, – пробурчал я и задумался.

Уж слишком все легко получается. За один день мы смогли оторваться от наших коллег и добыть следующий фрагмент Ключа. Я, конечно, верю в чудеса, временами даже сам умею их создавать, но такое везение к добру не приведет. Что ж ты, птичка интуиция, молчишь? Аль затаилась?

Должен признаться, что место в отеле мы не бронировали. Я не видел в том никакого смысла, ибо планировал управиться за несколько часов, как то было в Москве. А вот автобус экскурсионный был весьма кстати. Спросите, почему? Да все просто. Машина выдаст в любом случае, а уж коль задержимся – тем паче. Туристов же на автобусах прибывающих – несчетное количество. Никто на нас внимания не обратит, даже коль придется на ночь остаться. Ну, заблудились, отстали от группы – с кем не бывает? Что с нас взять? Туристы – они и в Африке туристы.

Дорога из Каира в долину занимала всего около получаса, ибо находилась в двадцати пяти километрах на юго-запад от центра Каира. Странно было наблюдать безжизненную пустыню, которая начиналась сразу за стенами последних домов цветущего города. Ты едешь, наблюдаешь за окнами пальмы, цветники, зеленую траву, и вдруг – бац! – песок, песок, сплошной песок. И безжалостное солнце с неба припекает. А вдалеке, где-то на горизонте, подпирают небосвод острые вершины древних гробниц. Не знаю, кто как, а мне было не очень, словно попал я не в Египет, а в совершенно другой мир.

– Прикольно, – похоже, Егору такой пейзаж наоборот нравился.

Я искоса посмотрел на склонившегося к моему креслу послушника. Ишь, понахватался словечек Пограничья, вставляет их в разговор, речь портит. Ничего, вот вернемся, я тебя быстрехонько отучу от бранных словесы.

Экскурсовод, довольно миловидная девица лет двадцати, на чистом русском языке вещала что-то про историю царств Египетских, но я не слушал, углубившись в себя. Егор же, гляжу, слова ее разве что не глотал, даже рот раскрыл от удовольствия и удивления. А то! Это тебе не славянские города, тут совсем другой народ живет. И уклад жизни другой, и обычаи, и одежда, даже верование иное, не православное. Про язык я уж молчу. Но, что больше всего поразило послушника, да и меня тоже, что люди здесь какие-то более живые, что ли? Они энергично двигаются, живо перебегают с места на место. Только вот на лицах прописалась навечно тоска какая-то, от того даже дети выглядят уставшими от жизни, хотя и веселыми. Они с удовольствием играют на улицах, и ведать не ведают про компьютеры разные и беды.

Автобус начал стормаживать, пока полностью не остановился. Я с удивлением посмотрел вперед. Пирамиды все еще маячили где-то далеко, и до них, по моим скромным прикидкам, оставалось еще половина пути. Ага, вот оно в чем дело!

Двери открылись, в салон вошли два полицейских. Один из них козырнул, что-то произнес на арабском.

– Господин офицер просит всех приготовить документы, – перевела наша экскурсовод.

– Что-то произошло? – поинтересовалась полная дама, сидящая сразу за спиной водителя.

– Нет-нет, не волнуйтесь, – успокоила ее девушка. – Просто после революции – это обычная практика. Нас однажды по пути восемь раз останавливали.

Интуиция, проклюнувшись после дремы, долбанула меня клювом в извилину, так что даже пот прошиб. Как же, обычная! По наши души, небось, явились, гаврики. Руки доставали паспорт, а голова судорожно соображала, как быть. Оружие у полицейских меня не пугало. Таких, как они, я бы и десяток положил, вот только что дальше? Нас запросто перехватят если не возле пирамид, так в портах – точно. Эх, не сообразили мы с Егором запасные документы сотворить, оплошали.

Тем временем полицейские добрались до нас. Мне ничего не оставалось, как протянуть им синенькую книжицу с трезубом на обложке. Один из офицеров пристально сверил фотографию с моим оригиналом, задержал взгляд на записях, потом с кивком вернул документ и продолжил проверку. Астрая с Егором тоже не вызвали у него подозрений, так что вскоре полицейские покинули автобус, а мы – продолжили путешествие.

– Думаешь о том же, о чем и я? – спросила Астрая, склонившись ко мне с улыбкой, словно молодуха, подбивающая клинья к парню.

– Не знаю, о чем думаешь ты, только вот проверка эта – не спроста, – ответил я в том же тоне. – Засветились мы в аэропорту.

– Да уж, надо было документы еще в Москве менять, – согласилась дева и полезла зачем-то в свою сумочку.

Легкое платье, которое она прикупила уже тут, в Египте, и сменила на него свой костюм, скорее приоткрывало, чем скрывало стройные ножки, на которых лежала сумочка. Шляпка с широкими полями постоянно сползала на пол, Астрая была вынуждена раз за разом поднимать ее.

– Да где же ты их там поменяешь? – пробурчал я. – У меня, сама понимаешь, возможности такой не было.

– Мог бы глаза отвести таможенникам, – присоветовала Астрая.

– Мог бы, только без толку это. Все равно нашли бы. Тут надо что-то иное придумать.

Допуски наши с Егором, полученные в Приказе, в принципе могли с легкостью заменить любой документ, стоило нам только подумать об этом, однако в активном режиме они служили бы отличным маяком для любого, кто прибыл из нашего Мира. Именно поэтому я не активировал их с самого прибытия в Пограничье. Что же делать?

Автобус преодолел остаток пути, затормозил на стоянке, а я так ничего путного не придумал. Ну же, интуиция, квакни хоть для проформы! Не-а, молчит, проклятая, словно и не к ней вовсе обращаюсь.

– Попрошу всех выходить, – пригласила экскурсовод, первой покидая салон.

Жара тут же ударила по темечку. После прохлады автобуса мне показалось, что мы попали в сауну.

– Ну и жарища! – пропыхтел молодой, высокий, но немного полноватый, мужчина. Толстая златая цепь колыхалась на его шее.

– И не говори, – поддакнула такая же молодица, ухватив его за руку и обмахиваясь другой рукой цветастым веером. – Скорей бы уже в пирамиду попасть. Говорят, что там прохладно.

– Попрошу минуточку внимания, – экскурсовод даже намного похлопала в ладоши. – Я проведу вас по всему комплексу пирамид, мы побываем в самых известных из них. На всякий случай хочу предупредить: если кто-то вдруг отстанет или потеряется, автобус будет находиться здесь до шести часов вечера. В шесть ноль одну мы выезжаем обратно в Каир, так что попрошу не опаздывать. Итак, пройдемте.

Толпой мы подошли к кассе, девушка купила билеты, и вот – мы на территории комплекса. Экскурсовод что-то вещала, Егор хвостиком ходил за ней, задавал вопросы, позабыв обо всем, чем каждый раз вызывал у девушки милую улыбку. И это – лучший ученик школы Соловья-разбойника!

Я не слушал рассказ экскурсовода, занятый своими мыслями. Астрая шествовала рядом, вцепившись в мою руку, от чего мне становилось еще жарче, однако отцепиться я не смел. О такой легенде уговорились еще в аэропорту: мы с Астраей – молодая влюбленная парочка, Егор – ейный младший брат, двоюродный, между прочим. Послушнику такой расклад был явно не по душе, однако вдвоем с Астраей они бы смотрелись еще хуже: красавица выглядела старше моего сердцееда на несколько лет. Пришлось мне нести сию ношу. Нет, не скажу, что мне было в тягость. Отнюдь, как сказал бы мой друг Афанасий! Если честно, после подземелья я почувствовал, что между нами пробежала какая-то искра. Астрая начала и смотреть на меня с интересом, и перестала позволять себе так откровенно флиртовать с Егором в моем присутствии, что несказанно обрадовало меня и огорчило послушника. А что делать? Кому сейчас легко?

Не упомню, как мы оказались в пирамиде Хеопса. Огромная с виду, она внушала если не благоговение, то уж уважение точно. Я даже отвлекся от своих мыслей, глядя на этот монумент. Экскурсовод говорила много чего об истории ее строительства, мол, даже ходят слухи в научных кругах, якобы ее помогали строить инопланетяне. Такая заява меня немного потешила. Я взглянул на Астраю. Красавица моя ответила несколько сердитым взглядом:

– Ну, было. Давно, правда, и за это уже все наказаны.

– О как! И откуда у тебя такие сведения? – не унимался я.

– Архивы читала, готовясь к командировке. А ты чего зубы-то скалишь? Или забыл, кто вмешивался в Пунические войны под видом олимпийских богов?

Я прикусил язык. А девица-то наша не так проста оказалась! Ну, был такой грех с нашей стороны, и тоже все наказаны.

– Баш на баш, – согласился я. – Мир?

– Мир, – Астрая своим мизинцем захватила мой и несколько раз тряхнула.

Если честно, меня истории египетские мало интересовали. Оказавшись внутри пирамиды, я больше прислушивался к Ключу, который висел у меня на шее. Вел он себя как-то странно, неуверенно, что ли. То дергался, двигался под легкой тканью рубашки, то застывал, словно бездушный. Так мы прошли пирамиду Хеопса, посетили ямы, в которых были найдены Солнечные лодки, погребальный храм, мастабы, восточное кладбище, обошли пирамиду Хефрена, его же погребальный храм, гробницы, высеченные в скале. Все это было познавательно, но меня не заинтересовало. Жара все сильнее действовала на нервы. Я с удовольствием спешил внутрь древних памятников в поисках прохлады. Только когда по погребальной дороге мы добрались до изваяния Сфинкса, мне стало поистине интересно. Ключ пришел в движение, так что приходилось даже рукой придерживать его, дабы не привлекать к себе ненужное внимание. И так до Гранитного Храма. В самом же храме, у изваяния правого сфинкса, я уже прикладывал солидное усилие, дабы придержать ожившие камни. В голову вдруг пришла мысль: хорошо, что сейчас день и солнце светит во всю, иначе как было бы объяснить, что камни светятся. С чего это я вдруг взял, что они обязательно светятся – мне и самому не понять. Мы прошлись вдоль многочисленных статуй Хафры, вышли через второй выход на территорию пирамиды-спутника, которая не сохранилась до наших дней. Потом наша милая экскурсовод провела нас дальше, к пирамиде Микерина, без устали выкладывая на-гора кучу не нужной мне информации.

Астрая с удовольствием слушала и взирала на все это египетское великолепие, иногда ахала восхищенно, дергала меня за руку, провозглашая:

– Взгляни, Ник, какая красота!

Или:

– Что за чудо этот гороскоп на потолке! Неужели тогда умели так рисовать?

– Ты только не переигрывай, – тихо присоветовал я, но она лишь отмахнулась на мои слова.

Веером, между прочим.

Прогулка на жаре немного утомила туристов. Наша милая гид, подчиняясь подавляющему большинству, предложила передохнуть в одном из кафе, расположенном прямо на территории комплекса. Ее предложение было принято с ликованием.

Пока официанты принимали заказы и подносили в основном холодные напитки, мы любовались окрестностями. Егор, оставив, наконец, девушку-гида, подсел к нам.

– Ну, как вам? – спросил он. – Мне – по нраву.

– Я вижу, – усмехнулся я. – Ты банным листом прилип к девице, не оторвешь.

В это время принесли три запотевшие бутылки кока-колы, стаканы с соломинками, маленькое ведерочко со льдом, а на тарелочке – нарезанный ломтиками лимон.

– Пока вы тут любовались, я кое-что выяснил, – огорошил нас Егор.

О как! Оказывается, это не он – мы прохлаждались на жаре? Востер, однако, послушник.

– Ну-ну, – заинтересовался я, разливая напиток по стаканам, бросая в него кубики льда.

– Так вот, Лена – так зовут нашу экскурсоводшу – поведала мне, якобы ученые предполагают, что под большим Сфинксом находится потайная библиотека, оставленная землянам инопланетянами.

– Чушь какая! – фыркнула Астрая. – Нет там ничего.

– А ты откуда знаешь? – с подозрением спросил Егор.

– Не отвлекайся, – посоветовал я послушнику.

– Ну, так вот. Некий Джорж Рейснер в 1925 году обнаружил захоронение царицы Хетепхерес. А за неделю до этого его рабочий, Абу Хараз, исчез на раскопках пирамиды-спутницы большой пирамиды Хеопса.

– И что?

– А то, что нашелся рабочий два дня спустя в Гранитном храме. Он постарел на два десятка лет, так что в нем едва опознали того самого Абу, которого так все искали. Он рассказал, что провалился в какую-то яму, которая тут же закрылась, и очутился в длинном коридоре. Шел он по нему долго, время от времени останавливаясь, забываясь во сне, пока не вышел в большой зал. При входе и выходе его била холодная молния, лишая на некоторое время сознания и воли, а самом зале были упрятаны некие непонятные предметы, также злато и свитки пергаментные, но его спугнули призраки, посему рабочий постарался быстрее убрать свои кости оттуда. Как он оказался в Гранитном храме – Абу не помнил. Он пришел в себя возле правого сфинкса. Рейснер тогда приказал рабочим копать и на месте исчезновения, и под статуей, однако почва там была нетронута веками. Так, ничего не добившись, все списали на проклятия фараонов, и забыли.

– Чушь все это, – отмахнулся я, хотя упоминание о статуе сфинкса, у которой Ключ просто взбесился, заставил меня призадуматься.

– Да нет, не чушь, – задумчиво возразила Астрая.

– Я же говорил! – довольный Егор откинулся на спинку пластикового кресла и победителем взирал на меня.

– Жажду подробностей, – потребовал я.

– Хорошо, – Астрая отставила в сторону стакан и придвинулась, наклонилась к центру столика. Егор был вынужден поменять позу, дабы не пропустить ни одного слова. – Так вот, ты уже знаешь, что мы попытались в свое время влиять на землян, чтобы ускорить развитие технологий на планете.

– То бишь приспособить Пограничье под себя, – перебил я.

– Остынь, – в голосе красавицы повеяло вьюгой. – Мы тогда поняли, что совершаем ошибку, потому пришлось спешно эвакуироваться: по неизвестным причинам Тропа начала схлопываться, закрываясь иногда на несколько месяцев. У вас, насколько я помню наши архивные хроники, происходило то же самое в свое время.

– Было дело, – я вынужден был согласиться.

– Это теперь понятно, что срабатывал механизм защиты Пограничья, а тогда мы об этом не знали. Мы исследователи, потому и пытались все постичь, все понять, все пощупать.

– Можно не отвлекаться на мелочи? – попросил Егор, с горящими глазами глядящий на нас.

– Изыди, – посоветовал я и снова обратился к Астрае: – Ты хочешь сказать, что зал существует?

– В архивах упоминается подземное хранилище, в котором были законсервированы кое-какие записи тех времен, а также роботы, аппараты, оружие и некое количество ценных металлов и минералов, – кивнула девушка. – По некоторым данным, хранилище находится на полдороге между пирамидами-спутниками и Гранитным храмом. Входы охраняет хроносистема. Если вдруг посторонний, не имеющий права доступа, все же проникает в него и пытается ограбить, срабатывает защита и человек мгновенно стареет на пятьдесят лет. Наши ученые посчитали, что этого вполне достаточно, чтобы и не убить нежелательного посетителя, и воспрепятствовать хищению. По описанию, о котором только что рассказал Егор, могу с уверенностью утверждать, что Абу попал под хроноизлучение.

– Но он постарел всего на два десятка лет, – возразил я. – Нестыковка, однако.

– Если рабочий выходил с пустыми руками – то вполне возможно, – парировала Астрая. – Тонкостей именно этой системы я не знаю, но современные наши сигнализации действуют именно в этом ключе, потому мы легко находим преступников. Лишних два десятка лет на здоровье никак не отразятся, тем более на короткий срок, а вот ориентиром служат хорошим для нашей полиции.

– Забавно, – протянул я. – Тогда послушайте меня.

Я рассказал о поведении Ключа возле большого Сфинкса и в храме, на что Астрая добавила:

– Выходит, нет дыма без огня.

– Дыма-то нет, но вот делать что-то надо, – я допил свой напиток, налил снова, принялся потихоньку потягивать его, иногда пожевывая соломинку. – Что думаете?

– Да что тут думать? – Егор одним глотком опустошил стакан, снова его наполнил, добавив безбожно льда. – Забирать манатки из колымаги да хорониться в камнях до ночи, дабы никто не просек.

– Долго думал? – спросил я, пристально глядя на послушника.

– А чего? – Егорушка сник, повял, как цветок без воды.

– А того, что мы так и сделаем, токмо место подходящее найти нужно да манатки наши незаметно стибрить. Сможешь?

– А то! – после похвалы послушник крылышки-то свои расправил, соколом – не соловушкой – смотрит.

– Токмо без членовредительства, – предупредил я. – Водителю еще назад людей везти, так что не вздумай баловать.

– Будь спок, шеф!

Дать ему разок по шеям, да прытким оказался неслух. Он растворился в жарком воздухе египетском прежде, чем я успел даже пошевелиться в его сторону.

– Господа, пора продолжать нашу экскурсию, – буквально через несколько минут после исчезновения послушника провозгласила Елена.

Она несколько раз стрельнула глазками по нам в поисках своего веселого туриста, но я жестами показал, что, мол, не волнуйся, красавица, явится скоро юнец. Так и случилось.

Прошло не больше часа, как Егор, передав нам с Астраей пакет с шапками-невидимками и выслушав от нее несколько слов, уже увивался вокруг девушки, а та, расцветая, все рассказывала и рассказывала о фараонах, да архитекторах, да рабах. Наконец, когда солнышко начало клониться к закату, скомандовала Елена прекрасная возвращаться назад к автобусу. Вот здесь мы с Астраей и отстали, дабы потом, надев шапки-невидимки, схорониться от посторонних глаз.

– Ты здесь? – спросил я тихо, чтобы проходящие мимо туристы не обратили на нас внимания.

– Где же еще? – ответила недовольно девушка. – Ты что, не видишь меня?

– Как я могу тебя видеть, коль ты – под шапкой-невидимкой? Стой, где стоишь, руку протяни, дабы мы не потерялись.

Я начал руками шарить вокруг себя. Моя ладонь сходу наткнулась на упругую часть тела, прикрытую тонкой легкой тканью, и это явно была не рука. Что-то просвистело у самого моего лица, а потом невидимая рука девушки оторвала мою ладонь и с силой сжала. Этот маневр не помешал Астрае второй рукой влепить мне звонкую пощечину. Потирая щеку, я пробормотал:

– Не понял?

– Уходим, – ледяным тоном приказала Астрая. – Из-за тебя на нас уже внимание обращают.

Я посмотрел вокруг. Так и есть: небольшая группа туристов в удивлении осматривалась вокруг, голоса наши слыша, а нас самих не наблюдая.

– Между прочим, пощечину влепила мне ты, – прошептал я, уводя девушку в сторону пирамиды Хеопса.

– Между прочим, это ты ухватил меня за грудь, – прошипела та в ответ. – И скажи спасибо, что я вообще не видела, куда бью. На следующий раз без хозяйства останешься, кобель!

О как! Научница научницей, а бранится, ну точь-в-точь как наши бабы. Хотя, с другой стороны, откуда мне было знать, за что держусь? А ничего так у нее грудь: и на взгляд, и на ощупь.

– Даже не думай! – снова зашипела Астрая, дергая меня за руку, которую зажала мертвой хваткой.

Вот же ж ведьма! Никак мысли читает?

– Извини, – я снова помассажировал щеку. – Творец свидетель: не со зла я это…ну…

Нет уж, лучше промолчу. Не желаю, знаете ли, еще раз нарваться на неприятности. Только через несколько минут, миновав большую группу туристов, Астрая снизошла ко мне, сирому:

– Ладно, забудь. Но чтобы впредь такого не делал!

Ага, забудешь тут! Хорошо, что мы в шапках-невидимках, а то мою память-напоминалку было бы видать за километр, так она из штанов выпирает.

Как бы там ни было, но к условленному месту встречи у малых пирамид я подошел вполне спокойным, ежели не считать горящей все еще щеки. Жаль, льда не прихватили из кафе, кстати бы он сейчас оказался.

Народу к этому времени уже становилось меньше. Комплекс закрывался, туристы спешили покинуть его и вернуться в отели, где все включено. Егора еще не было, да это не беда. Я остановился у крайней пирамиды в тени, присел на остывающий камень. Астрая, судя по шуршанию, пристроилась рядом. Дабы не повторить прежней ошибки, я не выпускал ее руки. Но, если уж быть откровенным до конца, мне не очень-то этого и хотелось. Девушка уже перестала злиться, потому как ее ладошка больше не сжимала мою ладонь, а вполне доверчиво покоилась в ней, словно нашла убежище.

– Что-то Егор задерживается, – прошептала Астрая, и я почувствовал, что поля ее шляпы, качнувшись, легли на мое плечо.

– Устала? – так же тихо спросил я.

– Очень, – честно ответила девушка. – Хочется лечь и поспать хоть часик.

– В самолете не выспалась?

– Разве там заснешь? Двигателя ревут, словно звери дикие, стюардессы шастают, люди громко себя ведут.

– А у вас разве не так по космосу летают?

– Что ты! У нас у каждого пассажира – своя отдельная кабинка. Хочешь – соединяйся с кем-то, а нет – так и лети в полной тишине. Двигателей не слышно, роботы перемещаются бесшумно, словно призраки.

– А у нас еще лучше. Сел себе на ковер-самолет – и лети, куда душа пожелает. Ветерок свежий лицо холодит, солнышко согревает. Лепота!

– Есть кто живой? – Егор вынырнул средь камней, словно призрак.

– Не ори, – тихо посоветовал я. – Схоронись до ночи, поспи, потом поговорим.

– Понял, – Егор исчез так же тихо, как и явился.

– Ты бы тоже… – начал говорить я, но, почувствовав, как голова девушки упала на плечо, тихо закончил: – поспала.

Шляпу удалось поймать в последний момент. Я пристроил ее у себя на коленях, откинулся на теплый камень, смежил очи. Спать не собирался, но как-то так само получилось, что задремал. Вообще-то сплю я чутко, но только не в этот раз. Случись опуститься на Землю царствию небесному – проспал бы.

Очнулся я от холода. Открыл глаза, осмотрелся. Пирамиды освещали многочисленные прожектора, превращая комплекс в сказочный город, небо над головой озаряла россыпь звезд, а огромный диск луны висел над горизонтом.

Я снял шапку-невидимку, осторожно пошевелился, невольно вздрагивая всем телом, чтобы разбудить Астраю.

– Пора? – сонно прошептала она, отстраняясь.

Ей понадобилось около минуты, чтобы окончательно прийти в себя и снять шапку. Заспанное, немного помятое, но такое милое личико смотрело на меня, все еще моргая ото сна. Астрая поймала мой взгляд, спросила, как маленькая:

– Что, некрасивая?

– Нет, что ты! – ответил я, не отводя взгляд. – Только на яблоко похожа.

– Надеюсь, не на печеное?

Чтобы сменить тему, я спросил:

– Егора не видишь?

– Не-а, – Астрая сейчас была похожа на кого угодно, только не на агента Конторы.

Она достала из сумочки женские инструменты и довольно быстро навела порядок на лице. В этот момент ее ничего больше не интересовало, кроме своего отражения в голографическом зеркале.

– Все, готова, – сказала она через несколько минут, собрав пожитки и встав с камня. – Идем.

Куда девалась та нежность, которая звучала в ее голосе сразу после пробуждения? Куда пропала милая девушка, спавшая на моем плече? Теперь в место нее рядом стояла уверенная в себе, сильная агент Конторы, способная горы свернуть.

Я вздохнул и снова потянулся за шапкой.

– Стоять! – Астрая взяла меня за руку, и только потом сама одела шапку. – Чтобы не повторилось, как тогда.

Я молча подчинился. Не успели мы спуститься, как услышали тихий окрик:

– Эй, вы куда?

О Творец правый! Про Егора-то совсем забыли!

– Жди здесь, – распорядилась Астрая. – Мы скоро.

– Ага, – согласился послушник. – Разбудите. Да, и пожрать бы чего.

Молодо-зелено! Я в свое время тоже любил поспать да поесть. Что ж, каждому свое.

Мы направились к Гранитному храму, стараясь избегать охраны. Ежели кто маячил в темноте, мы тут же забирали в сторону. Песок иногда поскрипывал под ногами, поэтому идти приходилось очень осторожно. Впрочем, охранники на такие мелочи внимания не обращали. Может, привыкли к тому, что в этом месте иногда ходят призраки, поэтому принимали нас за них?

Луна подбиралась к зениту, освещая, словно солнце, все вокруг, когда мы подошли к храму. Я заставил Астраю остановиться, дабы присмотреться, нет ли какой опасности. Прошла минута, вторая, но все было тихо. Можно идти дальше.

Ключ, более не сдерживаемый моей рукой, подался вперед, оттягивая рубаху. Хорошо, что под шапкой-невидимкой никто не видит этого, ибо подумать могли бы невесть что. У самой статуи правого сфинкса камни рванулись вперед так, что едва не порвали цепочку. Пришлось угомонить их, прижав к груди.

– Пришли, – прошептала Астрая.

Это слово, сказанное почти бесшумно, тут же разнеслось по всему храму. От неожиданности я присел, потянул девушку за собой. Она не ожидала такой реакции, наши руки разомкнулись.

– Только не надо ловить меня, – попросила Астрая, снова вызывая приступ эхопада.

Да бес с ним! Все равно нужно вход искать с помощью Ключа, а под шапкой его совсем не видно. Я снял волшебный убор.

Тут же храм озарился красно-желто-оранжевым сиянием. Уж не знаю как, однако Ключ пролез сквозь пуговицы и теперь торчал снаружи. Я быстрехонько снял цепочку с шеи, крепко удерживая камни в руке.

– Сумасшедший! – прошипела Астрая и явилась мне с шапкой в руке. – Нарвемся так!

– Тогда надобно ускориться, – ответил я в том же тоне. – Где может быть вход?

– Откуда я знаю? – возмутилась девушка. – Где-то здесь.

– Ты же говорила, что подготовилась?

– Не писалось об этом в архивах. Наверное, информация закрытая.

– Ладно, сами разберемся.

Зря я, конечно, препирался с ней, но уж очень хотелось уколоть непогрешимую научницу. К тому же, я чувствовал, что с каждой минутой она мне нравиться все больше и больше. И эти глаза, и личико милое, и…

– В гляделки будем играть или вход искать? – прошипела Астрая, глядя на меня. – Чего застыл?

Я опомнился, слегка отпустил Ключ. Он, словно щенок, резво рванул вперед, и, если бы не цепочка, вырвался из рук, ищи его потом.

Я поспешил за ним. Астрая стояла на входе, дабы в случае чего подать сигнал тревоги. Тем временем камни заставили сделать круг, и только после этого стремительно опустились к лапам изваяния. Их света хватило на то, чтобы разобрать несколько рядов иероглифов. Само собой, что глядел я на них, как соседский баран на новые ворота, ничего не понимая, однако от меня этого и не требовалось. Ключ меж тем застыл на одном месте, словно ждал чего-то. Вот же ж зараза, хоть бы намекнул, чего дальше делать.

Выручила птичка-интуиция. Я как раз рукой смахивал с письмен песок, нанесенный сквозняком за день, как она вдруг так звезданула в затылок, что мой лоб едва не проломил постамент. Я буквально носом уткнулся в весьма интересный иероглиф. Он напоминал цветок ромашки, но только в профиль, как и все, что изображали египтяне. И по размерам он подходил – вот что самое интересное. Ничтоже сумяшеся, я приложил покорные теперь камни в углубления лепестков. Ничего себе получилось, словно так и надо.

Ключ привел в действие некий механизм, потому что невесть откуда взявшиеся двери, упав сверху с грохотом, разом перекрыли входы в храм. Тут же запылали прикрепленные к стенам факелы. Астрая от неожиданности отскочила в сторону, сжимая в руке аннигилятор. Девушка была явно готова к отражению нападения.

– Что это… – но договорить она не успела.

ГЛАВА10

Если честно, струхнул я изрядно. Да и кто бы остался спокойным, когда увидел бы такую картину. Сфинксы, доселе недвижимо лежащие на своих постаментах, вдруг сели на задние лапы, правый при этом чихнул, как живой. Оно и понятно: залежались киски за столько веков, а место-то пыльное, да еще сквозняки и ветра.

Я отступил в сторону, потянув за собой Ключ. Камни легко выскочили из пазов и повисли на цепочке. Готов был я ко многому, однако не к такому повороту. С опаской отступая от оживших изваяний, моя спина вскоре столкнулась с Астраей.

– Твои колдовские штучки? – спросила она.

– Ага, может, твои нанотехнологии? – слова сами сорвались с языка.

– Пропуск! – потребовали сфинксы в унисон.

При этом их глаза начали разгораться красным адским пламенем. Ничего хорошего это не сулило. Интуиция запищала, что нужно поторапливаться и предоставить пропуск, но где ж его взять?

– Какой пропуск? – растерянно спросил я, протягивая к зверям Ключ. – Этот?

Сфинксы призадумались, огонь в их глазах немного приугас, но не до конца. Через несколько секунд они снова запросили:

– Вторая часть пропуска!

– Что они имеют ввиду? – судорожно спросила Астрая. – Может, нужно загадки разгадать? В архивных данных говорится, что сфинксы загадывают людям загадки, а потом…

– Они про загадки хоть что-то упомянули? – перебил я, с тревогой наблюдая, как глаза зверей снова разгораются огнем.

– Что такое пропуск? Что это? Откуда он может быть у нас? – все это Астрая проговорила скороговоркой, судорожно соображая.

В двери начали бить чем-то тяжелым. Никак охрана проснулась.

Времени было совсем ничего. С каждым мгновением красный свет в глазах становился ярче. Я чувствовал, что вот-вот пламя вырвется из них и сожжет нас дотла. Творец правый! Почему нас снабдили допусками, а о пропусках никто не побеспокоился?

Пропуск, допуск, допуск, пропуск… Я ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Это единственный шанс, больше у нас все равно ничего нет.

– Доставай, – потребовал я, вынимая из кармана свой межмировой допуск.

Астрая, как оказалось, поняла это немного раньше, ибо в ее второй руке уже был зажат точно такой же знак, что я судорожно доставал и протягивал сфинксам. Те, обжигая нас пылающим взором, начали приближаться с кошачьей грацией, хлеща себя по бокам хвостами. Выхода у нас не было, бежать – некуда. Оставалось только ждать, чем дело кончится. Я опустил руку Астраи с зажатым в ней аннигилятором, понимая, что оружие нас уж точно не спасет, и продолжил беспомощно следить за зверями. Внутри меня все напряглось. Адреналин заставил сердце колотиться, как набатный колокол, спина, не смотря на прохладу, покрылась потом, который тонкой противной струйкой потек меж лопаток вниз. Расстояние между нами сократилось до метра, когда я вдруг почувствовал, что больше не могу сдвинуться с места. Время для меня остановилось.

Сфинксы приблизились вплотную, понюхали, а потом лизнули знаки. Я ощутил, как шершавый сухой язык прошелся по моим пальцам, оставляя вместо влаги полоску песка. Я скосил глаза на девушку. Астрая не стала отворачиваться, закрывать глаза. Она смело смотрела в глаза опасным стражам, не желая покоряться своим страхам. Ни один мускул не дрогнул на ее красивом личике, только кожа была бледной, словно ее покрыли слоем штукатурки, да пальцы подрагивали. Смелая, уважаю таких.

В напряженной тишине прошла секунда, вторая, третья. Сфинксы смотрели сначала на нас, потом друг на друга, и наконец сказали одновременно:

– Ждем ваших приказов.

Я смотрел, как гаснет огонь в их глазах, как они, словно дрессированные, отходят в стороны, освобождая проход, как садятся на задние лапы. Уф! Неужто подчинились?

Я вдруг явственно ощутил, что такое сила тяжести. Захотелось вдруг сесть на пол, дабы унять дрожь в ногах, угомонить сердце, которое колотилось, как сумасшедшее. Интуиция снова пару раз клюнула в темечко, мол, недосуг рассиживаться, шевелись, время дорого. Вот же ж неугомонная!

– Приказ первый, – послышался сбоку голос Астраи. – Открыть нам вход в хранилище.

– Выполнено, – голоса сфинксов слились с грохотом отодвигаемых постаментов.

– Приказ второй: скрыть наше присутствие здесь, а, в случае необходимости, сдержать преследование.

Сфинксы тут же разделились. Один стал у одного входа, другой направился в противоположную сторону.

Я мог только поражаться самообладанию этой девушки. Она не только пришла в себя раньше меня, но еще и успела перенять командование на себя. Вот это красавица!

– Ник, не спи, идем, – Астрая уже направлялась к открывшимся ходам подземелья, пряча на ходу допуск.

Я поспешил за ней, оглянувшись напоследок. Сфинксы утратили к нам интерес напрочь, полностью сосредоточив свое внимание на выполнении приказа девы.

Тем временем Астрая уже исчезла в зеве лаза, плита с хрустом стала закрываться. Я поспешил во второй проход. Как оказалось, они соединялись, едва спустившись лестницей на несколько метров под землю.

Ход был довольно широкий. Мы вдвоем с Астраей шли рядом, не стесняя друг друга. Здесь было довольно светло, даже без светящихся камней Ключа. Стены словно сами по себе светились изнутри, начиная разгораться по мере нашего приближения и гасли сами, едва мы шли дальше.

– Ваши технологии? – спросил я, невольно касаясь ее ладони.

Она была холодна, как лед.

– Нет, мы до такого еще не додумались, – ответила девушка, и голосок ее подрагивал.

Я рискнул остановить ее, повернуть к себе, заглянуть в глаза. Сердце мое при этом начало биться почти так же быстро, как и несколько минут назад там, наверху. Нет, не подумайте ничего. Я не боялся, просто вдруг почувствовал, как трудно сейчас этой смелой, сильной, но такой хрупкой деве, которая ввязалась в мужские игры, взвалив на свои плечи всю полноту ответственности за свой Мир. Мне вдруг подумалось, что будь она трижды самой лучшей в своем деле, а начальство ее все же не имело право посылать ее на такое опасное задание. Это же не шутки – тягаться с самими Ангелами!

Астрая подняла глаза, на легкую улыбку скользнула слеза. Повинуясь порыву, я припал к ее устам, ощутив соленую влагу. Девушка ответила, ее руки оплели мою шею. Земля ушла из-под моих ног, я полетел в бездну. Время остановилось, тоннель пропал, словно и не было его. Во всей вселенной сейчас были только я и Астрая, вместо пульсаров бились наши сердца, в унисон, как одно целое. Мы и были одним целым.

Поцелуй длился вечность, которая пролетела, как мгновение. Астрая немного отстранилась, немного смущенно посмотрела на меня.

– Испугалась? – спросил я, все еще ощущая соль ее слезинки.

– Очень, – честно прошептала она. – Думала, последние секунды живу.

– Я тоже. А на вид и не скажешь, что тебе было страшно.

Астрая снова улыбнулась, уперлась кулачками мне в грудь, отстранилась.

– Давай о деле думать, – она попыталась сказать эти слова деловым тоном, но оттенки нежности и благодарности в голосе выдали ее. – Потом с чувствами разберемся.

– Как скажешь, – я пожал плечами, однако радость в сердце не исчезла.

– Что там Ключ говорит?

– Светится. И чем дальше – тем ярче.

– Значит, уже скоро.

Дальше мы шли молча, иногда касаясь друг друга ладонями. От этого мне становилось тепло и спокойно на душе.

Вскоре мы увидели, что коридор заканчивается выходом в темноту. Стены упирались в нее, свет их не пробивался сквозь темень. Послышался монотонный гул.

– Пришли, – сообщила Астрая своим обычным деловым тоном.

Я снова взглянул в ее лицо. От растерянной испуганной девочки не осталось и следа. Передо мной стояла агент Конторы, решительная, твердая, смелая, сжимающая в руках свой допуск. Что ж, пусть так. Наверное, так даже лучше.

Тем временем Астрая стерла пыль с правой стены, нашла углубление, вставила в него допуск. Раздался писк, потом свет за ней озарил большой зал. Что-то щелкнуло, гул исчез.

– Можем идти, – сообщила Астрая и первой шагнула в зал.

Я последовал за ней. Все было так, как рассказывал Егор. По центру, на самом видном месте, стояли сундуки, до верху набитые драгоценностями и златом; дальше, ближе к стенам, рядами высились стеллажи, на которых, помимо свитков, лежали приборы, кристаллы памяти, оружие, снаряжение. И никакой пыли аль паутины. Как это у научников получается – не ведаю. Я бы, например, просто наложил заклятие, а уж как они такого достигли – то их дело.

Я подошел к одному из стеллажей, невзирая на то, что Ключ звал в другую сторону. Мимо меня вдруг пронеслась какая-то полупрозрачная фигура, вызывая маленький смерч и увлекая его за собой. Я напрягся, рука сама собой вытянулась вперед, готовая стрельнуть заклятием в любой момент.

– Не обращай внимания, – посоветовала Астрая, разглядывая сундуки посреди зала. – Это роботы-уборщики. Они собирают пыль, как магнит железную стружку, тянут за собой, чтобы потом выбросить в вентиляционные шахты.

О как! Просто роботы, не призраки. Вот кого видел Абу в этом зале.

– Не очень-то они хорошо и работают, – покачал я головой, проводя пальцами по свитку и ощущая тонкий слой мелкого песка, остающегося на подушечках.

– Сколько лет-то прошло, – Астрая равнодушно пожала плечами. – Настройки сбились, требуется калибровка и настройка. Иди сюда, я кое-что нашла.

Я тут же подошел к ней. Камни сами потянулись вперед, заставляя меня сдерживать невольное движение руки. По мере приближения к Астрае, мне уже приходилось прикладывать солидное усилие.

– Гляди, только не трогай, – приказала девушка, показывая на открытый сундук.

Ничего необычного я не увидел. Сокровища как сокровища. Много злата вперемешку с камнями, а поверх этой купы – маленький бархатный ларчик, в котором зеленым огнем изумруда горел следующий фрагмент Ключа. Что я, Кощей, что ли, дабы слюнями брызгать при одном его виде да чахнуть над ним днями и ночами?

– Неужели не замечаешь? – удивилась она.

– Яснее говори, коль усекла чего, – возмутился я больше своей бестолковостью, нежели ее словам.

– Посмотри на фрагмент и остальное золото. На нем пыли намного меньше, чем на всем остальном.

Я взял в руки футляр, посмотрел на злато, и все понял.

– Кто-то оставил здесь фрагмент намного позже, нежели ушли твои сотоварищи, – прокомментировал я.

– Абсолютно верно, – обрадовалась Астрая. – Футляр поставили на слой пыли, которая успела собраться за несколько сотен лет.

Пока мы так мерялись умом, Ключ, видно, устал ждать. Каменья потянулись друг к другу, с треском воссоединились, так что я едва от неожиданности не выпустил их из рук. В воздухе запахло озоном, будто под сводами разразилась гроза. Камни сверкнули все разом, словно пробовали силы, и моментально потухли. В моей голове сразу же мелькнула картинка ледяной пустыни и одинокого острова. Дело сделано. Оставалось только повесить Ключ на шею.

Я уже собирался уходить, но Астрая меня остановила.

– Давай переоденемся, – предложила она. – Надоело наряды менять каждый раз.

– А есть во что? – заинтересовался я, потому как меня это тоже, как говорят в Пограничье, утомило.

– Конечно. Иди сюда.

Астрая повела меня к дальним стеллажам, на которых лежали какие-то свертки. Девушка взяла один из них, взвесила на руке, а потом протянула мне:

– Примеривай.

– Что это? – спросил я, принимая подношение.

– Древняя разработка, КРУ-10, то есть костюм разведчика универсальный, десятая версия. Мы уже давно такими не пользуемся, но сейчас он будет как нельзя кстати.

– Чего же ты улучшенный костюмчик с собой-то не прихватила?

– Кто бы уж говорил? Ты-то свою кольчужку тоже дома в чулане забыл, не так ли?

Бить было нечем. И вправду, кто ж знал-то, что события так развернутся?

Я начал разоблачаться, но Астрая остановила меня:

– Тут не общежитие, так что отойди-ка подальше. И не подглядывай!

– Будто я твои прелести не видывал, – пробурчал я, отходя в другой конец зала.

– Я все слышала, – отозвалась с озорством девушка.

Еще и дразнится, противная!

Развернув сверток, я увидел, что костюм, пошитый в виде комбинезона, мягко говоря, несколько великоват на меня. Рукава свисали, как у древнего скомороха, чуть ли не до пола, штанины шились явно на Илью Ивановича Муромца. С его-то толстыми ногами они были бы в самую пору богатырю. Я немного постоял, раздумывая, издевается ли Астрая аль так и надо, ведь, одень я такую одежонку, меня местные скарабеи засмеют.

– Ты еще не готов? – красавица подходила ко мне, издали глядя, как я верчу в руках костюм этот бесовский.

– Смеешься? Что ж я, на пугало в нем буду схож? Так нас сразу же запасет первый же полицейский.

– Но я-то не похожа, хотя костюмы у нас одинаковы.

Я с недоверием посмотрел на ее ладную фигурку, затянутую в материю КРУ, которая выглядела еще соблазнительней. Махнув рукой, я принялся разоблачаться.

– Все снимай, – приказала Астрая, глядя на меня в упор.

Ха! Она думала меня этим застеснять? Было бы чего стесняться, а уж показать-то и вовсе не грех, вот Творец мне свидетель!

Я добрался до исподнего, и только тогда Астрая, понимая, что тут меня не перепереть, отвернулась. Победно усмехаясь, я натянул на себя несуразицу, под названием КРУ-10, соединил края материи на груди. Они тут же срослись безо всякого шва, рукава и штанины в момент укоротились, сузились до нужных размеров. Низ штанин тут же охватил мои стопы, превращаясь в удобные и мягкие сапоги. Удобно, практично, нигде ничего не жмет. Я с удовольствием пару раз присел, взмахнул руками, ощущая легкость и раскрепощенность движений. Единственное, что было непонятно, так это небольшая металлическая коробочка на левой руке, на поверхности которой замигали кнопки в тот момент, когда костюм пригнался по мне.

– Ну, как? – спросила Астрая, оглядывая меня с ног до головы.

Мне почему-то показалось, что взгляд у нее был примерно таким же, как и у меня, когда она подходила.

– Порядок, – ответил я. – А это что за прибор?

– Манипулятор. Через него ты сможешь управлять костюмом.

– Покажи-ка!

Астрая начала показывать кнопки и объяснять их предназначение. Перво-наперво, она нажала на оранжевую кнопку. Я невольно вскрикнул, ибо в спину мне тут же воткнулось несколько тоненьких иголок.

– Ты же мужчина, – укорила меня девушка. – Я вот ни звука не проронила.

– Что это было? – не удержался я от вопроса.

– Медицинские датчики-фиксаторы. Костюм древний, потому иголки впиваются в тело, чтобы контролировать его состояние. Они получают необходимые данные из клеток твоего организма, принимают решение, что и в какой последовательности тебе колоть. Например, ты тяжело ранен, без сознания, и нужно остановить кровь. Костюм в месте ранения уплотняется, создает подобие тампона, который блокирует, останавливает кровотечение. Или вдруг в результате травмы ты получил повреждение внутренних органов. Тогда система принимает решение, какими препаратами облегчить твое состояние, пока не прибудет помощь. С этим понятно?

– Вполне. А дальше что?

Астрая показывала кнопки, рассказывала о предназначении. Тут, оказывается, были и защита, и связь, и модельная кнопка, то бишь можно было комбинезон превратить в любую модель одежды, и кнопка замкнутого цикла – хоть под воду, хоть в космос, и багажная, при нажатии на которую образовывалось множество карманов и даже небольшой рюкзак на спине, и аэродинамическая, позволяющая планировать и включающая парашют на определенной высоте, и еще много чего. В общем, не костюм – сказка. Только у нас, магов, есть штучки и покруче. Видно сразу, что кольчужка-то устарела на много веков.

– Все уяснил? – спросила Астрая, закончив инструктаж. Я кивнул. – Тогда прячь свои вещи в карманы и идем отсюда.

Пока я справлялся, она куда-то отошла, а когда возвратилась, в руке ее был зажат еще один КРУ-10.

– Для Егора, – пояснила Астрая. – Если готов – идем.

Едва мы покинули помещение, проход на мгновение озарился какой-то фиолетовой пленкой, коридор засветился, а зал погрузился во тьму.

Астрая уверенно шла впереди. От давешней испуганной девочки не осталось и следа.

К моей несказанной радости, выйти из подземелья оказалось намного проще, нежели войти в него. Наверное, защита была построена таким образом, дабы своим не препятствовать. Мы поднялись по лестнице в конце коридора, люк над головами сразу же отворился, осыпав нас изрядной кучей песка, но прежде чем выйти, Астрая вдруг повернулась ко мне, подошла близко-близко, так, что я ощутил на своих губах ее дыхание, и попросила:

– Давай, чтобы Егор не знал о том, что случилось там, внизу, ладно? Не хочется делать ему больно.

Я только кивнул. Нежные девичьи губы были настолько близко, что стоило всего лишь чуть-чуть податься вперед, чтобы снова ощутить сладость поцелуя. Но этого не случилось. Астрая силой воли отступила на шаг, а потом и вовсе пошла вперед.

Мы оказались на поверхности. Луна клонилась к горизонту, на востоке загоралась несмелая алая полоска рассвета. Никак, часа три утра.

Вокруг было тихо, по направлению к Каиру удалялись сирены не то пожарных, не то карет скорой помощи.

Я быстро сориентировался. Мы вышли у подножия пирамид-спутников пирамиды Хеопса, только с другого края. Приблизившись к той, где нас должен был ждать Егор, я тихонько засвистел. В ответ – тишина. Я повторил свист, но с тем же успехом. Где ж его домовые носят, оторвыша?

– Где он? – встревожено спросила Астрая и негромко окликнула: – Егор!

В ответ со стороны большой пирамиды раздались шаги нескольких человек. Пришлось срочно надевать шапки-невидимки и засесть в камнях, дабы нас не узрели. Охранники, мельтеша своими фонарями и освещая все вокруг, быстро осмотрели нашу ухоронку, но, ничего не обнаружив, поспешили дальше, о чем-то переговариваясь на арабском языке.

– Ты бы потише кричала, – пробурчал я, снимая шапку и упаковывая ее в карман.

– Куда он делся? – Астрая вынырнула из ниоткуда, провожая взглядом удаляющихся охранников.

– Сейчас узнаем.

Еще когда охранники здесь бегали со своими фонарями, я увидел клубок-колобок, который притаился у стены пирамиды под личиной камня. Чужого сей маневр легко вводил в заблуждение, токмо не меня. Уж колобка я смог бы разглядеть под любой личиной. Подхватив его на руки и приказав Астрае снова надеть невидимку, я побежал туда, куда он тянул меня.

Бежать довелось недалеко. Колобок привел меня точнехонько на восточное кладбище и остановился возле одного из захоронений. Я подобрал его, сунул в карман, начал шарить рукой под камнями. Света заходящей луны уже было недостаточно, а рассвет едва занимался, так что пришлось, словно слепому, искать в потемках. Слава Творцу, схрон был поверхностным. Я разгреб камни и песок, почувствовал под руками пластик. Тут же мне в руки ударил тонкий луч света. Я оглянулся, увидел Астраю, которая уже сняла шапку и подсвечивала мне фонариком-пальцем, сказал коротко:

– Благодарствую, – и продолжил поиски.

Второй пакет оказался упрятан несколько глубже, но со светом найти его не составляло труда. Уже через минуту я стряхивал мелкий песок с обоих. Астрая тут же отобрала его у меня, упрятала в карман костюма.

– Где же Егор? – этот вопрос, похоже, мучил не только меня.

– Давай осмотрим следы, – предложила Астрая.

Мы осторожно, дабы не нарваться на охрану, обследовали почву на кладбище. От схрона вела сначала одна цепочка следов. Судя по протектору, это были кроссовки Егора. Через добрую сотню метров к следам послушника присоединились еще четыре следа. Они иногда петляли, переплетались, а потом стадом топтались на одном месте. Здесь песок был не только затоптан. Мне показалось, что кого-то изрядно поваляли в песке, прежде чем поднять и отвести к стоянке.

Сбоку снова послышались шаги. Мы с Астраей вынуждены были упасть в песок.

– Понятно, – кивнул я, даже без помощи интуиции понимая, куда делся мой помощник.

– Каир? – Астрая говорила едва слышно. – Только вот в какой офис?

– Думаешь, его полиция повязала?

– Нет, служба безопасности. Сам посуди: ночью, на режимном объекте, да еще во время заварушки в Гранитном храме – тут дело попахивает диверсией мирового масштаба. Мало ли чего вандал хотел взорвать или повредить? Как его теперь вычислить? На это может уйти много времени.

– Ничего подобного. Мы быстро его отыщем.

– Мне бы твой оптимизм, – ирония, прозвучавшая в словах девушки, звучала как-то неестественно в этот момент.

– Ты забыла, дорогуша, что и на тебе, и на Егоре – нить Ариадны. По ней я вас найду в любом месте Земли.

– Что ж ты не воспользовался нитью, когда искал вещички? – теперь в голосе девы звучал неприкрытый сарказм.

– Не поверишь: а не работает здесь нить почему-то! То ли место тут такое, то ли еще что, только не чувствую я ее. Вот выйдем за территорию комплекса – снова попробую.

– То есть, ты не уверен?

Я вздохнул. Снова Астрая оседлала своего конька любимого. И как ей удается быть такой разной? Никогда не угадаешь, что она вытворит в следующую минуту.

– Шапку одевай, – скорее попросил, чем приказал, я, пряча пакет в карман костюма. Стало немного тяжелее, но ничего не выпирало, словно и не клал я поклажу. – Встречаемся на дальнем краю стоянки.

Чтобы не дать ей сказать ни слова, я быстрехонько надел шапку и поторопился на выход. Пару раз путь мне преграждала охрана, попарно патрулирующая периметр. Искушение отвесить полноценный пинок каждому было настолько велико, что я едва сдерживал себя, дабы не совершить глупость, потому и поторопился оказаться снаружи. На стоянке я замер на несколько минут, прощупывая пространство в поисках нити. Горизонт уже начинал золотиться, возвещая о начале нового дня, тьма ночная отступала, понемногу сдавая позиции. Первый луч солнца, несмело скользнул по небосводу, опустился ниже и застрял на вершине пирамиды Хеопса. В это время тоненькая нить заблестела в трех метрах от меня, подрагивая, словно паутина на ветру. Вот она, родная! Я метнулся к находке, и вдруг отлетел на метр, получив чувствительный удар в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, пятая точка смачно шлепнулась наземь, подняв облачко пыли.

– Твою мать! – послышался сдавленный, но такой знакомый голосок.

– И тебе не хворать, – превозмогая боль, просипел я, поднимаясь на ноги. Смотри-ка, Миры у нас разные, а брань – общая.

– Ник, ты, что ли? – Астрая, судя по такому же облачку пыли, тоже почтила своей попкой местную историческую почву. – Глаза потерял, да?

– Извини, ты тоже могла бы повнимательней смотреть под ноги.

– Так ты же в шапке, болван!

– А ты?

После секундной паузы девушка сказала:

– Извини, забыла совсем. Я на дальний край. Не наступи ненароком.

Я кивнул, совсем позабыв, что она не видит меня, подобрал нить и заторопился, прислушиваясь к шагам, тихо шуршавшим в нескольких метрах передо мной. Еще не совсем рассвело, но света уже было достаточно, так что пришлось прятаться в кустах, чтобы охрана нас не разглядела.

Там я обнаружил свою спутницу. Она сидела на земле, потирая лоб.

– Куда я тебе заехала? – спросила Астрая, глядя, как я проявляюсь рядом с ней.

– В живот, – признался я, невольно касаясь ушибленного места.

– Как в стену врезалась. Броня у тебя там, что ли?

– Шишки нет? Дай посмотрю.

– Нет, – девушка отстранила мою руку.

– Как это ты так умудрилась?

– По привычке. Пригнулась, перебегая открытое пространство.

– Хорошо, что пригибалась не шибко низко, а то мне было бы куда больнее.

Астрая одарила меня пронзительным взглядом, но ничего не сказала. Тем временем я достал из кармана ковер-самолет, расстелил его на песке.

– Ты чего? – возмутилась дева. – Нас же сразу заметят!

– Во-первых, еще темновато, а лететь мы будем низко, так что радиолокаторы нас не должны видеть. Во-вторых, не забывай, что это – земля восточных легенд, где ковры-самолеты точно такой же вид транспорта, как и верблюды. В-третьих, у тебя есть другой вариант?

– Ладно. Жаль, что на ковер невозможно одеть шапку-невидимку.

А это идея! Я жестом пригласил Астраю занять место на ковре, прикрепил к одному его краю одну шапку, ко второму – другую, тут же потеряв девушку из виду.

– Вот теперь полетели, – сказал я и предупредил: – Только держись крепче, иначе вылетишь – не поймаю.

– Постараюсь, – донеслось из пустоты. – Но и ты не делай резких маневров.

Управлять ковром – милое дело. Он, словно Сивка-бурка, чувствует тебя, повинуется малейшему желанию, дабы не навредить хозяину. Это ежели беречь его от моли да чистить почаще. А в противном случае взбрыкнет ненароком, отдирай тогда наездника с земли, бывали такие случаи.

До Каира мы долетели в считанные минуты. Полет – одно удовольствие. Солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта, но сухость пустыни еще не вступила в свои права, ветер, напоенный морем, приятно холодил лицо, воздух, пресыщенный свежестью, хотелось пить, как драгоценный напиток.

Показались первые городские постройки, а потом подо мной замелькали кварталы. Пришлось снизить скорость и аккуратно маневрировать между домами. Город уже давно проснулся. Пока не наступила жара, народ торопился по своим делам: торговцы спешили привести в порядок лавки и магазины, водители выезжали на работу, перекликаясь клаксонами, словно огромные жуки-скарабеи.

Нить в руке дернулась куда-то в сторону. В тот же миг ковер резко, но аккуратно свернул с курса. Астрая тихо вскрикнула, вцепилась в мою руку и больше не отпускала. Ковер, совершая маневры один за другим, подлетел к десятиэтажному дому с кучей спутниковых тарелок на крыше, плавно опустился на поверхность. Я на ощупь освободил его от шапок, свернул, упрятал в карман.

– Как тебе полет? – спросил я, следуя за нитью к краю крыши.

– Классно! – голос Астраи звучал бодро, даже весело.

Я посмотрел на нее и невольно залюбовался. Бессонная ночь совсем не сказалась на личике красавицы. Более того, нежный румянец, вызванный утренним свежим ветерком, был ей к лицу и выгодно гармонировал с зелеными очами. Творец правый, до чего же она хороша!

– Нравлюсь? – озорница задорно рассмеялась.

– Очень! – честно ответил я.

– Отлично. Тогда постарайся, сделай над собой усилие и займись делом, – эти слова, как ушат холодной воды, вернул меня на крышу.

Вот же ж ведьма! Заведет – и тут же назад. Нравится ей дразниться, что ли?

Тем временем Астрая поколдовала над операционной системой костюма, который превратился теперь в строгое темное платье, полностью скрывавшее в складках фигурку девушки. На голову лег платок, покрыл светлые волосы. Макияж Астрая тут же убрала с лица несколькими легкими движениями, воспользовавшись косметичкой. Теперь передо мной стояла правоверная мусульманка. Никто и не заподозрил бы в ней агента Конторы, даже не смотря на карандаш аннигилятора, зажатый в руке.

– Тебе советую выбрать деловой костюм, – сказала Астрая, заканчивая рассматривать себя в зеркало.

Что ж, костюм так костюм. Я нажал на нужную кнопку. По экрану поплыли фасоны одежд. Интересно, откуда сотни лет назад было знать о нынешних модах?

– Ты не сомневайся, – словно прочитав мои мысли, сказала Астрая. – Компьютерная система костюма подсоединилась к интернету и уже давно скачала в себя всю нужную информацию. КРУ хоть и древний, но не тупой.

– Я уже догадался.

Уже через несколько секунд на мне ладно сидел костюм-тройка серого цвета, белая рубаха, на ногах красовались вычищенные до блеска туфли. Коробка компьютера превратилась в стильные часы.

– Идем, – я первым двинулся к двери чердака.

Она, кстати, оказалась не заперта. То ли тут так заведено, то ли недосмотрел кто – не важно. Уже через несколько секунд мы с Астраей спускались по лестнице в грязноватом подъезде, в котором пахло затхлостью, помойкой и еще чем-то кислым. Нить Ариадны в моей руке подергивалась, пересекая этажи. Мы спустились на третий этаж, так и не встретив никого. То ли народ здесь еще спал, то ли, наоборот, уже разошелся по своим делам. Одно было ясно: если Егор находится тут, то это не офис силовиков, как говорят в Пограничье, а квартира-явка. Тогда понятно, почему подъезд кажется необитаемым. Специально выбрали такой, дабы глазу стороннему было незаметно. Что ж, тем лучше для нас.

Нить дернулась в очередной раз и натянулась к двери, коих на площадке было целых три. Осмотрев их внимательно и не обнаружив ни одной видеокамеры, я обошел все двери и осторожно прислушался к каждой. За одной кто-то храпел, в другой квартире молодые голоса, он и она, о чем-то препирались. Странно это для арабской страны. Здесь женщины обычно слушают мужчин. А вот в нужной квартире шел какой-то разговор. Два человека через переводчика о чем-то спрашивали, Егор только отнекивался в ответ. Слышно было слабо, невнятно, слов не разобрать.

Я осмотрел дверь. Бронированная. Такую разве что заклятьем взять аль пластитом, токмо и в первом, и во втором случае много шума получится. Нужно по-другому.

Я жестом подозвал к себе Астраю. Выслушав меня, девушка кивнула и приготовилась. Я, надев шапку-невидимку, замер слева от входа. На несколько секунд повисла тишина, а потом Астрая громко постучала. Голоса за дверью смолкли, раздались осторожные шаги. Кто-то замер у двери, наверное, разглядывая в глазок мою красавицу и раздумывая, открывать аль нет. Любопытство, наконец, взяло верх. Дверь осторожно приоткрылась, на пороге показался бритоголовый араб лет сорока в черном костюме. Галстук болтался на шее, верхняя пуговица была расстегнута. Араб посмотрел на Астраю из-под густых черных бровей, что-то неприветливо вякнул на своем языке.

– Простите, – мило улыбнулась девушка. – Я немного заблудилась. Не подскажете, где тут библиотека?

Араб снова что-то грубо проговорил, да еще так ручкой сделал, мол, вали отсюда, только Астрая не отступала. Все так же мило улыбаясь, она продолжала говорить:

– Я, к сожалению, ничего не понимаю по-арабски. Может, вы мне покажете хотя бы направление?

Араб огляделся, нет ли кого за дверью, а потом крепко ухватил девушку под локоть и поволок к ступенькам. Мне этого только и надо было.

Заскочив в квартиру, я сразу же отметил, что один из товарищей араба, молодой, со шрамом на брови и аккуратной бородкой, одетый в точно такой же костюм, замер с пистолетом, прикрывая коридор из комнаты. В кухне застыл второй араб. Судя по повадкам, никак безопасники. Что ж, интересный им день предстоит.

Я заглянул в комнату. Третий безопасник стоял по центру рядом с привязанным к стулу Егором, держа пистолет у его виска. Кровь стекала струйками с рассеченной брови и носа послушника на порванную одежку, однако парень гоголем сидел на стуле, с усмешкой взирая на своих тюремщиков.

Я неслышно подошел к Егору, стал перед его тюремщиком в ожидании сигнала от Астраи. С лестницы донесся короткий вскрик. Пора. Пистолет, выбитый из руки безопасника, отлетел к стене, сам он скукожился от сильного удара в солнечное сплетение, упал под ноги Егора, который тут же пнул его ногой в лицо.

Что там было дальше с ним, мне было смотреть недосуг. Молодой араб, замерший у двери в комнату, резко обернулся, с непониманием смотрел на товарища. Растерялся, сердешный. Я одной рукой ухватил ствол пистолета, уже направленного на Егора, резко вывернул его, коротко ударил в кадык. Араб поперхнулся, схватился за горло рукой, но тут же осел на пол, получив от меня коленом в пах. Тут уж не до благородства.

Раздались шлепки, и две пули прошили дверь у меня над головой. Это вступил в игру третий безопасник. Палил навскидку, не видя цели, чтоб, мол, не высовывались. Я присел, перекатился к нему вплотную, по пути зацепив дверь кухни. Она резко закрылась, ударила по руке с оружием, от чего араб вскрикнул и выронил пистолет. Дверь снова открылась, и мне с трудом удалось разминуться с ней. Глаза безопасника вдруг полезли из орбит от неожиданности, когда я вырос перед ним и саданул рукоятью в лоб, но тут же закатились. Бесчувственное тело грохнулось на пол, разметав табуретки в разные стороны.

– Шапку подбери, – Астрая рванулась в комнату с пистолетом наизготовку. – Егор, ты в порядке?

– А то! – голос послушника звучал довольно и бодро. – Быстро вы, однако. Я даже соскучиться не успел.

Только теперь я сообразил, почему мой последний противник так удивился. В кувырке шапка-невидимка слетела с моей головы и теперь валялась на пороге кухни.

Подобрав ее, я выскочил на лестничную площадку, приподнял отключившегося четвертого араба и втащил в квартиру, не забыв при этом затворить за ним дверь. Тяжелый, зараза. Отожрался на казенных харчах.

Пока я занимался безопасниками, стаскивая их в единственную комнату и сковывая их же наручниками, Астрая ухаживала за Егором. Она заставила послушника раздеться, истребовала у меня его костюм, помогла одеться, просветила, как пользоваться. Этот негодник даже не стеснялся, снял пред ней все исподнее, щеголяя своими мощами, и с удовольствием помогал одевать себя. Вот так и дал бы ему по затылку, ежели б занят не был! Астрая же только коварно улыбалась, занимаясь послушником и искоса поглядывая на меня. Ладно-ладно, мы это запомним, возьмем, так сказать, на заметочку.

В общем, через семь минут после начала штурма, все были готовы: Егор одетый в костюм с капюшоном на голове по самые брови, ибо система уже занялась его ранами; Астрая следила за ходом процесса; я отдувался и смахивал пот со лба; безопасники валялись по центру комнаты без сознания, связанные попарно наручниками. В общем, все при деле, все заняты.

– Чего с этими делать? – спросил Егор.

– Да пусть отдыхают, – ответил я, разряжая пистолет за пистолетом и кладя затворы в карман. Потом выброшу. – Кстати, чего они хотели от тебя?

– А кто их разберет. Этот, толмач ихний, не больно-то хорошо по-русски разговаривает. Они больше били, чем вопросы задавали. Одно я понял: кто-то намедни грозился пирамиды эти взорвать, а тут мы под руку подвернулись. Вот они и решили раскрыть преступление по горячим следам. Я так понял, что у них крот завелся, ибо тот, молодой, постоянно спрашивал, кто из ихних мне помогает.

– Бред какой-то!

– Когда они тебя взяли? – Астрая откинула капюшон послушника, взглянула на зашитую бровь, сняла с головы платочек, вытерла кровушку с его лица.

– А как только грохот послышался от Гранитного храма, так их толпами и понесло со всех сторон. Я едва успел манатки наши упрятать да охрану в сторону увести. Навалились они на меня толпой, в кандалы заковали и повезли сюда. Вот все, что было. А как у вас? Что это за костюмчики?

В двух словах Астрая обрисовала ситуацию.

– Кто из них толмач? – спросил я тихо, подойдя к Егору вплотную.

– Вон тот, молодой, – прошептал послушник.

Я только кивнул, ибо отметил, что именно молодой уже пришел в себя и только делал вид, что без сознания.

– Значит так, – мой голос звучал несколько приглушенно, словно мне не хотелось быть услышанным посторонними. – Уходить будем морем. Аэропорт, поезд или машина отменяются, слишком рискованно. Все, уходим.

Я обыскал карманы безопасников, ключи от наручников бросил в унитаз. Пусть помучаются.

Квартиру мы захлопнули, поднялись на крышу, не встретив по пути никого. Соседи безопасников на шум, похоже, никак не отреагировали. То ли заняты были, то ли не придали значения.

Солнце уже поднялось над горизонтом. Воздух раскалялся под его лучами, обещая очередной жаркий день. Я достал ковер-самолет и, когда все уселись, надел шапки на прежние места.

– Хотел еще в квартире спросить, – донеслось ко мне из пустоты. – Как вы меня так быстро нашли?

– Нить Ариадны, – ответил я. – Аль забыл? Астрая, ты бы держалась за нас, гляди, не вывались.

– Да уж постараюсь, – девичья рука плотно обхватила мое запястье.

Хоть бы она второй рукой не промахнулась.

ГЛАВА 11

Северный ледовитый океан встретил нас неприветливо. Не смотря на то, что на дворе стояло лето красное, в воде свинцового цвета плавали льдины, солнце иногда скрывалось за тяжелыми тучами, а ветер бросал в лицо целые пригоршни колючего снега вперемешку с солеными морскими брызгами. Благо, костюмчики наши, принявшие облик меховых комбинезонов, спасали от холода. Ковер-самолет намок, летел тяжело, опускаясь все ниже и ниже. Если дальше так пойдет, то через каких-то полчаса мы искупаемся в водах северного океана. Чего мне, наприклад, весьма не хотелось. Эх, ежели б не время, которого с каждой секундой оставалось все меньше, можно было бы зафрахтовать судно какое и вплавь добраться до цели.

– Вижу остров, – Егору с трудом удалось перекричать порывы ветра.

– Приготовьтесь, идем на посадку, – ответил я.

В это время раздался приближающийся гул мотора. Я оглянулся. Прямо на нас летел малый самолет, наверное, гидроразведка. Пилот смотрел выпученными глазами, его напарник что-то кричал, тыча в нас пальцем. Вот дубина! Лучше бы штурвал крутанул вправо-влево, не то на винт ковер намотаешь, изверг! Но пилот, наверное, принял нас за мираж, потому что курса не менял. Пришлось мне резко бросить ковер в пике, дабы избежать катастрофы. При этом Егор едва не свалился вниз. Мне на мгновение показалось, что парень даже оторвался от ковра и теперь летит параллельно с ним, однако послушник тут же вцепился в край, подтянулся, цепляясь за наши с Астраей руки, вполз обратно, только ноги болтались в воздухе, словно вымпел корабля. Я посмотрел вверх, где удалялся самолет. Пилоту, все еще глядящему на нас, я даже покрутил пальцем у виска, мол, проверь, все ли у тебя дома. То, что он доложит куда следует о происшествии, меня особо не беспокоило. Кто ж ему, горемыке, поверит-то? В лучшем случае проверят кровь на наличие наркотика аль алкоголя, в худшем – в лечебницу отправят. Но то уже не моя беда.

Моя же беда как раз приближалась с неумолимостью стада бизонов. Из-за маневра высота была потеряна. Ковер все больше набирался влаги и опускался быстрее, нежели я предполагал с самого начала, так что идея дотянуть до острова с каждой секундой превращалась в утопию. До так нужного нам клочка суши оставалось всего сотня метров, а мы уже летели над самыми волнами, едва не касаясь их.

– Родимый, протяни еще немного, ну, еще чуть-чуть, – просил я тихо, поглаживая мокрую ткань.

Не послушался, не дотянул. Порыв ветра поднял двухметровую волну, о которую мой ковер скопытился, выбросив нас в пучину, аки снаряды из катапульты. Теперь он мокрой тряпкой плыл по воле той волны, все более отдаляясь от меня. Я быстро осмотрелся. КРУ-10 потерял при столкновении с водой свой облик мехового комбинезона. Наверное, компьютер костюма решил, что в таком виде он лучше защитит своего хозяина от беды. И точно, не смотря на ледяную воду, в которой я находился, холодно мне не было. Более того, сработала аварийная система безопасности. Теперь мое лицо защищала маска, а внутри ткани включился обогрев тела.

До острова оставалось еще около пятидесяти метров. Я видел, как в волнах, метрах в двадцати впереди меня, то возникали, то исчезали две головы, уверенно приближаясь к тверди земной. Так, Егор и Астрая в безопасности. Нужно поймать ковер.

Это оказалось нелегкой задачей. Пока я приходил в себя да осматривался, его отнесло метров на десять. Волны словно игрались с бессильным куском шерсти, перебрасывая его друг другу, аки игрушку. Я бросился в погоню. Это оказалось далеко не простым делом. Силы заканчивались быстрее, чем сокращалось расстояние. В один момент я вдруг понял, что больше не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. В тот же момент мое сознание помутилось. Я словно бы видел себя со стороны. Вот мои обессиленные руки и ноги начали работать снова, да так резво, что я был похож скорее на мельницу, нежели на человека. Вскоре мое тело догнало коврик, потянуло к берегу. Волны теперь не мешали – помогали плыть. А когда ко мне бросились Астрая с Егором, я вновь потерял сознание.

Очнулся я от того, что рядом потрескивал костер. В воздухе пахло дымом и рыбой. Открыв глаза, я первым делом увидел старые прокопченные балки низкого потолка, освещаемые костром по центру помещения. Это была небольшая землянка. Под стеной моему взору открылись двухэтажные нары, небольшой столик на кривеньких бревнах. По ту сторону костра, над которым на веревке сушился ковер, сидели Астрая и Егор, и о чем-то тихо переговаривались. Пусть их, подумал я. Говорить что-то совсем не хотелось. Сил просто не было.

Да уж, северный океан – это вам не Средиземное море, над которым лететь – одно удовольствие. Я закрыл глаза, вспомнил, как мы уходили из Египта.

Вой сирен приближался, когда мы взмыли над крышей и полетели меж домами. Мне еще стало интересно, как это полицейские так быстро сработали, но отвлекаться на мысли было некогда, ибо маневры над улицами огромного города требовали сосредоточенности и особого внимания. Так, миновав Каир, мы вскоре оказались над гладью моря. Тут, не смотря на ранний час, вовсю кипела жизнь. Яхты, лодки, рыбачьи баркасы, катера, скутеры – все это создавало некий сбалансированный хаос. Кто-то выходил в море на промысел, кто-то – на прогулку, кому-то приспичило просто прокатиться, пока солнце не особо припекает. Одни чинили такелаж, другие готовили судно к работе.

Я держался как можно ниже к воде, дабы радары береговой обороны не засекли нас. После нескольких арабо-израильских конфликтов с них станется по ковру зенитной ракетой шарахнуть, читал я об этом в наших летописях. Таким макаром мы уже двух богатырей потеряли лет тридцать назад.

Перелет над морем занял у нас цельный день, так что в Афины мы прибыли токмо глубокой ночью. Дабы не терять более времени, решили лететь на самолете до Осло, благо ближайший самолет должен был взлететь через сорок минут. Единое, за что мы с Астраей переживали, вылетая из Египта, так это за Егора. Его разбитой и опухшей физией можно было токмо таможенников пугать, как детей малых, однако за день опухоли сошли, раны затянулись, стали едва заметны. Я тогда еще подумал, что уж больно прытко восстанавливался послушник, но потом махнул рукой. Мало ли? Может, это костюм так благотворно влияет, или еще что. У кого-то даже малейшая ранка вызывает нагноение, а на ком-то все заживает, аки на псе бездомном.

Одним словом, часам к десяти утра мы уже сходили по трапу в Осло, на чартерном рейсе долетели до аэропорта Харстад, что в семидесяти пяти километрах от Нарвика, и уже через час поселились в отеле Best Western Narvik Hotell. Так порешили, ибо нам требовался небольшой отдых. К тому же Астрая не сподобилась поспать в самолетах.

Мы взяли два номера: одноместный для Астраи и двухместный для нас с Егором. Я еще в полете к Нарвику рискнул воспользоваться допусками и сотворил нам с Егором новые документы. Теперь мы были россиянами, мелкими, но нахальными, бизнесменами, впрочем, как и большинство из них. Еще бы! Ухватили Бога за бороду, и теперь весь мир у нас в кармане на всю наявную наличность. Наша спутница тоже сменила свои верительные грамоты, превратившись в польскую актрису, решившую с приятелями прошвырнуться с юга на север.

Я-то думал, что Астрая будет спать хотя бы часа четыре. Ха! Не с моим счастьем. Разузнав у персонала, что где, она сразу же потянула нас в солярий, спа-салон, салон красоты, магазины, которые находились в центре города. А туда идти не меньше километра. Вот Творцом клянусь: бабы – они и у научников бабы! Астрая царским жестом соизволили вызвать такси, и вскоре мы уже подъезжали к первому заведению. Я не хотел часами торчать в этих филиалах бабского рая, потому, купив каждому по мобилке для связи и разузнав, что рядом есть бильярд, потянул Егора обучать этой игре. Послушник схватывал все на лету, и ежели вначале едва попадал кием по шару, то под конец этот шельмец уже играючи обыгрывал меня. Промахнулся он токмо единожды, когда Астрая, посвежевшая и похорошевшая после процедур, явилась пред наши очи. Кий Егорушки соскочил, тяжелый шар едва не состыковался с моим лбом. Спасла интуиция, испуганно пискнув в глубине мозга. Я в последний момент отклонился.

– Ну, как? – Астрая даже повертелась перед нами, дабы мы могли во всех подробностях оценить дело рук скандинавских мастеров.

– Красавица, – прошептал Егор, не в силах закрыть отяжелевшую челюсть.

Если честно, я тоже был ошеломлен, настолько утончилась красота нашей спутницы. Морщинки разгладились, наметившиеся мешки под глазами куда-то запропастились, макияж – просто безупречен. Смуглая кожа была ей больше к лицу, нежели научная бледность. Но показывать свое восхищение я не собирался. Дабы немного отомстить Астрае за Егора, я поднял ладонь и покачал ею из стороны в сторону, сморщив немного лицо. А в гневе-то она еще прекраснее! Глазки, как у скандинавской богини, вот-вот извергнут молнии, губки сжались в гневной улыбке, ручки… А вот то, что делали ручки, мне не очень понравилось, ибо одна из них потянулась за шаром, а вторая вцепилась в кий Егора. Еще немного, и мне прилетит если не с левой, то с правой – однозначно. Пора капитулировать.

Моя повинность была принята снисходительно и благодушна. Богиня сегодня были в добром настроении. Дабы окончательно загладить свою вину, я вынужден был устроить пир в ресторане при гостинице, потому в номер мы попали изрядно выпивши и уже поздней ночью, так что утром проснулись уже в обед. Зато, не смотря на количество выпитого, голова оставалась свежей, я почувствовал, что действительно отдохнул за ночь. Вы спросите: зачем нужна была такая остановка, ежели времени не хватало? Отвечу просто: чтобы достичь вершины, иногда нужно остановиться, восстановить силы, дабы не умереть в двух шагах от победы.

Как бы там ни было, а утром мы, посвежевшие и отдохнувшие, зафрахтовали небольшой баркас и отправились на остров Медвежий, с которого собирались продолжить наши поиски. Путь до острова был долгим, поэтому морская болезнь одолела Егора. Бедный парень стал зеленеть на глазах, по большей части проводил время в каюте, общаясь чаще с унитазом, нежели со мной и Астраей.

К утру мы прибыли на остров. На нашу просьбу посоветовать какой-то отель наш капитан пояснил Астрае (девушка, оказывается, имела электронный толмач), что проживало постоянно здесь всего-навсего девять человек. Были, правда, станции геометрические, но команды там менялись каждые полгода. Так что ни о каких отелях и речи быть не могло. Единственное, чем он смог нам помочь, так это познакомить со старым рыбаком Юргеном, который уже не ходил в море, но искусно плел сети, тем и зарабатывал на хлеб. Капитан баркаса рассказал, что жил старик один. Жена умерла десять лет назад, единственного сына океан забрал.

Юрген оказался крепким стариком, с обветренным, загорелым лицом. Он принял нас радушно, но несколько сдержанно. Сказалась, наверное, привычка жить в одиночестве. За постой старый рыбак денег с нас брать не стал, сказал, что общение с новыми людьми уже само по себе хорошая награда. Он позвал нас в свой дом, накрыл на стол. Дом оказался небольшим, но уютным. Нам Юрген отдал одну из двух комнат, в которой находилась кровать, тахта, стол, шкаф, камин, кресло-качалка. Что ж, в тесноте, как говорится, да не в обиде. Я даже был рад, чего не скажешь о Астрае и Егоре. Девушке вовсе не улыбалось спать с нами в одной комнате. Вряд ли она стеснялась, скорее всего, гонор свой показывала. Послушнику же и вовсе было не до удобств. Морская болезнь довела его до того состояния, когда даже на тверди земной ощущаешь качку, так что до самого вечера он либо спал, либо тихо постанывал в кровати, которую ему, как больному, великодушно выделила Астрая. В общем, за столом сидели мы втроем. С Юргеном я общался через Астраю. Подсыпая нам нехитрый рыбацкий суп, угощая рыбными блюдами, коих здесь было в изобилии, наливая домашний ром (кстати, довольно недурен напиток!), старик расспрашивал нас о житие там, на материке, да что в мире происходит, а под конец задал вопрос, который, по моему разумению, более всего его интересовал:

– Что же привело вас на остров Медвежий?

Прежде, чем ответить, я немного помолчал, смакуя напиток и собираясь с мыслями, а потом сказал:

– Говаривают у нас, якобы в эту пору открывается путь-дорога с острова Медвежий к порогам Валгаллы. Правда это?

Юрген как-то особо посмотрел на меня, повертел в руке ложку, ответил степенно, сдержано:

– Есть такая легенда. Только смертным недоступен этот путь. Лишь ангелы, владеющие Ключом от Миров, могут отыскать ее.

– А можно поподробнее, – попросила Астрая, переведя для меня свой вопрос.

– Отчего же, – не стал отпираться рыбак. – Слушайте.

Говорил мне еще в детстве мой дед, а ему – его дед, что давно, еще когда только создавался наш мир, а Земля была молода и девственна, Творец облюбовал ее, и начал заселять живностью разной да растениями различными. Долго творил Он, пробовал и так, и эдак, да только все не нравилось Творцу. Не было искры, души в созданиях. И переделывал он множество раз нашу планету, перекраивал ее, добавлял и убавлял от нее, то давал луну, то забирал, творил большие создания и очень большие, но бестолковые, безмолвные были твари. И понял тогда Творец, что человека нужно создать, дабы он, как дите малое, радовал душу и знания перенимал. И создал Он человека, и заселил им Землю. Однако, устал Творец от трудов таких, и решил отдохнуть. Но, чтобы Ему никто не мешал, решил Он уединиться. После перекроя планеты очередного много островов тогда от материка, как щепы от ствола срубленного, отделялись и плавали в океане. Вот и решил Творец создать свой, тайный остров, до которого путь знал бы только Он, а начало пути положил с нашего острова, повелев не заселять его ни при каких условиях. И поставил стражем пути этого Ворона, дабы не позволял он человекам на остров заплывать, и только Ангелы имели право пройти по нему. А чтобы Ворон службу нес исправно и не спал, раз в год с острова Медвежий видно остров Творца, к которому ведет дорожка серебряная. А над этой дорожкой летает Ворон и каркает, и крылами своими машет, волны да ветра поднимая.

– Вот такая легенда, – закончил свой рассказ Юрген.

– А что, действительно видно этот остров? – спросил я на полном серьезе.

– Конечно, – в тон мне ответил рыбак. – Раз в год, все, как положено.

– Хотелось бы верить, – вздохнула Астрая.

– А вот через три дня сами увидите.

– И что, находились смельчаки, которые пытались до него дойти? – снова спросил я.

Юрген посмотрел на меня с такой болью, что я тут же пожалел, что вообще рот раскрыл. Он ответил медленно, тщательно подбирая слова:

– Много. В прежние времена сюда частенько прибывали викинги в поисках пути, уходили в море. Чтобы навсегда остаться там. А, может, и вправду достигали они острова, с которого начиналась Валгалла? Я не знаю. Помню только, еще когда мальчишкой был, прибыл на остров к нам один моряк из Франции, кажется. Тоже расспрашивал все отца, а потом как-то утром ушел на яхте в море и не вернулся. Я в тот день на скале игрался, видел, как уплывал моряк. Знаете, почему мне запомнился тот день? Потому что море было спокойным, словно озера на севере Медвежьего. Яхта француза уже на несколько миль отплыла, и вдруг с неба послышалось громкое карканье. Черная тень заслонила солнце, сорвался ветер, поднимая волны, которые бились о камни со стоном. Я испугался такой резкой перемены погоды, побежал к дому. Уже отбежав на несколько сотен шагов, до меня вдруг дошло, что солнце снова светит ярко, и бури нет, и ветерок такой легкий, словно щенок ручной. Я тогда подумал, что зря струхнул, решил вернуться. Но стоило мне вновь подойти к скале, как солнце мгновенно исчезало в тени, ветер вдруг срывался зверем, волны грозили разбить скалы на мелкую гальку. Я побежал домой, просидел в доме до вечера, и только перед самым закатом снова решился вернуться на скалу. В этот раз никакой бури не было. Все минуло, словно кошмарный сон. Только казалось мне, что на солнце мелькала какая-то тень. Вспомнился мне тогда рассказ деда да истории про викингов, и день тот запомнил на всю жизнь. А потом, много лет спустя еще один парень ушел, только это уже совсем другая история.

– Значит, через три дня?

– Да, через три дня. А вы, никак, остров хотите посетить? Не советую, если жить еще не надоело.

– Тогда зачем нам все рассказали?

Старик помолчал, а потом ответил, глядя мне в глаза:

– Мне и самому странно, только есть в вас что-то такое, что заставляет верить вам. Сила, что ли, особая? Не знаю. И страха за вас нет, одна уверенность, что не со злом вы идете. Вот так, сынок.

Действительно странно, потому что я понял Юргена, даже без помощи Астраи. Все до последнего слова.

После этого разговора Юрген держался немного обособленно, словно побаивался нас, что ли. Нет, он был гостеприимен, мы даже вместе с ним сети плели (а что еще оставалось делать?), или гуляли с Астраей по острову, пока послушник наш в себя приходил. Только разговаривал старик мало, все больше в глаза смотрел, словно пытался прочитать там то, о чем от нас не слышал, да ходил на закате на скалу в километре от его дома, стоял там до самой темноты, словно ждал кого-то.

В общем, три дня пролетели, как один. На четвертый день Юрген поднял нас на заре, заставил хорошо позавтракать, с собой тормозок собрал на троих, мол, перекусите в дороге, будто путь нам предстоял долгий (я еще во флягу бездонную залил литров пять чаю сладкого с медом), а потом повел к скале. Солнце едва поднялось над горизонтом, чайки только разминали крылья, ловя свежий бриз. От скалы в море вела розовая солнечная дорожка. Юрген остановился как раз напротив нее, некоторое время смотрел на спокойные, словно в озере, воды, а потом сказал:

– Вам пора. А если вернетесь – не забудьте зайти к старику, рассказать, какой он, остров Творца.

– Так вы все знали? – догадалась Астрая.

– С самого начала. В глазах ваших прочитал. Такое выражение есть только у тех, кто к острову идет. Мне смелости в свое время не хватило, зато мой Ричард…

Он замолчал о чем-то своем.

– Мы не успели заплатить вам, – осторожно сказал Егор. Астрая тут же одернула его.

Юрген, казалось, ничего не слышал. Он коротко сказал:

– Я буду ждать вас здесь каждый закат, – и тотчас удалился тяжелой поступью восвояси, словно взвалил на плечи непомерный груз.

– Как он узнал, что мы не собираемся плыть? – спросил послушник, обращаясь ко мне.

– Боюсь, что этого мы уже не узнаем, – ответил я. – Знаю только, что теперь каждый вечер здесь он будет ждать не только своего сына.

Так мы смотрели вслед старику, пока тот не вошел в дом. Потом я достал ковер, расстелил его, предложил занять свои места. КРУ мы на всякий случай превратили в меховые комбинезоны. Тормозок доверили Астрае, как единственной женщине, и, наконец, взлетели. К тому времени солнце у нас за спинами уже поднялось достаточно высоко, дабы розовый след его превратился в золотисто-серебряный. По нему мы и полетели, держа курс строго на запад.

Я летел и не верил, что вскоре может что-то произойти. Море было спокойным, ветер почти не ощущался, даже не смотря на скорость. Корабли рыбаков и проходящие суда с высоты казались крошечными, игрушечными.

– Смотрите, – Егор вдруг указал рукой куда-то вперед.

Я посмотрел в том направлении, и увидел быстро приближающуюся полосу тумана. Погода начала резко меняться. В чистом небе вдруг раздался раскат грома, похожий больше на оглушительное карканье ворона, сорвался резкий ветер, на море начался шторм. Не врет, ох не врет легенда! Я оглянулся. За спиной светило ласковое солнце, а впереди разразилось светопреставление. Волны вздымались все выше, туман начал поглощать нас, как голодный зверь. Ковер напитывался влагой, опускаясь все ниже, пока не случилась катастрофа.

Все это я вспомнил, уже засыпая.

Чтобы на утро проснуться от ноющей боли во всем теле. Костер погас, оставив после себя легкий дымок и быстро исчезающее тепло. Астрая спала на нижнем ярусе, Егор храпел наверху. Вот же ж эгоисты! Оставили обессиленного человека на голом полу, а сами блаженствуют себе в постелях. Хотя, с другой стороны, возле костра мне было бы и впрямь лучше. Только кто-то же должен поддерживать костер.

– Эх вы, сони, – укорил я своих спутников, но те даже ухом не повели, только Егор ответил руладой храпа. И как это он Астраю еще не разбудил своими турбинами? Сопло ему заткнуть, что ли?

Спать в таких условиях я более не мог, хотелось есть, но еда находилась у Астраи. Что ж, пусть спят, потерплю. А пока суд да дело, прогуляюсь по острову.

Я достал флягу, напился горячего, с медом, чаю. Потом дотянулся до ковра, понял, что прогулка по воздуху отменяется. Транспорт мой был еще зело влажен, и по этой причине не мог исполнять службу. Ладно, обойдемся своими силами. Дверь, скрипнув противно, выпустила меня наружу. Я сразу же зажмурился от яркого солнца, светившего, казалось, прямо в глаза. От вчерашней непогоды не осталось и следа. Море оставалось спокойным, ветер почти не чувствовался, было тепло и уютно, пахло цветами и зеленой травой. Если бы не полоса тумана на горизонте, можно было бы подумать, что мы сейчас оказались не на острове в ледовитом океане, а где-нибудь в средиземноморье, например.

Я осмотрел сушу. На первый взгляд, остров был когда-то вулканом. Острый конус по центру, окаймленный лесом с тонкой ниточкой тропы, примерно в километре от берега упирался в твердь небесную. Поверхность острова была покрыта буйной растительностью. Разнообразие трав, деревьев и цветов поражала. А запахи-то, запахи какие! Я, конечно, не ботаник, но, думаю, что здесь кто-то собрал столько видов растений, что любой научник отдал бы не только правую руку за возможность поработать в этом месте. И это только на первый взгляд.

Сделав несколько десятков шагов от моря, я вдруг почувствовал на груди в районе сердца изрядное шевеление. Проснулся Ключ, потребовал выпустить его на волю из-под костюма. Странно, в землянке он вел себя совсем по-иному. Я расстегнул костюм, поймал камни, поспешил за ними. Ох и прыткими же они оказались! Приходилось временами переходить на бег, дабы не упустить их.

Высокие травы и подъем мешали бегу, но я не обращал на это внимание, как и на шевеление вокруг меня. Зверье, кем бы оно ни было, не решалось напасть. Я потеребил интуицию, однако ленивая птичка только схоронилась поглубже, мол, сплю я, отцепись.

Отцепился, переключив свое внимание на окрестности. Травы начали уступать место кустам, а те, в свою очередь, переходили в лес. Творец мой правый! Таких лесов я сроду не видывал! Деревья, схожие на огромные цветы всех цветов радуги, разнообразных форм и размеров, дышали, двигались стволами из стороны в сторону, словно исполняли непонятный мне, но очень гармоничный, танец. От лепестков отрывались радужные пузыри и взлетали к небу, чтобы в нескольких десятках метров разорваться, подобно фейерверку, и рассыпать вокруг себя разноцветную пыльцу, источающую благовония. Тут же я увидел первых животных. Кого здесь только не было! От серебристых мышей и гадов, переливающихся в солнечных лучах драгоценным сиянием до золотых пантер и пугливых травоядных ящеров. Странно было видеть, как кенгуру, например, спокойно ест листву рядом с отдыхающим ягуаром, а пара попугаев пьет из одного родника с белым волком. Только огромный черный ворон сидел на ветке, совсем низко над землей, и внимательно следил за всем, словно страж какой. Интересно, на чем же держится вся эта экосистема? Ну, это я так, к слову, просто поставил себя на минуточку на место научника, и все.

– Эге-гей! – послышалось вдруг откуда-то сбоку.

Живность дернулась, но убегать не спешила. Пантеры и вовсе никак не отреагировали, словно не человек кричал вовсе. Каменья мои на мгновенья дернулись и застыли без движения. Понятно, не хотят светиться перед посторонними. Стоп! А откуда здесь посторонние? Интуиция чирикнула что-то непонятное и снова спряталась. Толку же от тебя сейчас!

Я повернулся на голос. Ко мне бежал парень лет двадцати пяти и отчаянно размахивал руками. Что-то знакомое показалось мне в нем: и лицо, и фигура, и манера двигаться – все это я не так давно уже видел, вот только где?

Парень бежал, словно от скорости зависела его жизнь. И как он здесь оказался? Ведь, насколько я понимаю, на острове не может быть никого из людей.

Он остановился в нескольких шагах от меня, тяжело дыша, неуверенно протягивая вперед руку. Губы его дрожали, в глазах застыла мольба. Незнакомец словно хотел о чем-то спросить и боялся первым нарушить тишину.

– Кто ты? – спросил я, делая шаг навстречу.

– Вы… живой, – парень скорее убеждал себя, нежели задавал вопрос.

– Конечно. И ты живой.

– Можно, я дотронусь до вас?

Я протянул руку, которую незнакомец, сначала несмело, а потом яростно, затряс.

– Живой! – бормотал он при этом. – Человек живой!

– Как тебя зовут? – спросил я, отнимая руку, которую парень едва не оторвал.

Прошло довольно много времени, пока он пришел в себя. Парень сел на землю, усадил меня рядом, и начал говорить. Сначала он нес какую-то чушь благодарственную, но мне удалось несколькими вопросами вернуть его в нужное русло разговора:

– Как тебя зовут?

– Ричард, – ответил парень, вытирая слезы. – Ричард Свенсон, сын Юргена Свенсона и Маргарет Свенсон.

– А я – Никита Алексич, Ник. Погоди-ка, – в голове мелькнула догадка. – Так твой отец живет на Медвежьем? Он рыбак?

– Вы знаете его? – Ричард ухватил меня за руку и не хотел выпускать. – Как он? Как мама? Вы давно оттуда?

– Юрген в порядке, а твоя мама умерла лет десять назад, насколько я знаю. Ты-то сам сколько уже здесь находишься?

– Не знаю. Может год, может меньше. Мама умерла. Господи, отчего же так?

Парень теперь рыдал, как ребенок. Я молча сидел рядом, прекрасно понимая, что со слезами наружу выплескиваются и страх, и одиночество, и тоска по родным и близким, и горечь потери. Чем я мог ему сейчас помочь? Да ничем. В таких ситуациях он сам должен помочь себе, и никто другой с его горем не справится.

Сколько прошло времени, я не знаю. Ричард постепенно успокаивался, рыдания сменились на всхлипывания, а потом парень и вовсе затих, лишь иногда вытирая со щек слезы.

– Вы заберете меня отсюда? – попросил он, окончательно успокоившись.

– Конечно, – согласился я. – Закончу все свои дела и заберу. Я не оставлю тебя здесь, понимаешь?

Ричард кивнул. Конечно же, он понял. И тут мне в голову пришла шальная мысль. Как!? Как он меня понял, ведь я говорил по-русски, а он, я так думаю, русский не знал?

– Ты на каком языке разговариваешь? – спросил я осторожно.

– На норвежском, – удивленно ответил Ричард. – У вас, кстати, отличный норвежский, без акцента. В университете выучили? А я в университет не пошел, не мог родителей оставить. В университет пойти не смог, а вот на остров, значит, пошел. Такая моя благодарность старикам.

– Не хочу тебя пугать, – сказал я быстро, дабы избежать нового приступа слез, – только я говорю по-русски, и ты меня прекрасно понимаешь.

Повисла пауза. Задуматься было над чем. Возможно, легенда, рассказанная Юргеном, не такая уж и легенда?

– Расскажи мне, Ричард, как ты сюда попал? – попросил я, чтобы хоть немного прояснить для себя ситуацию.

– В тот день я вышел в море на своем баркасе с твердым намерением найти остров, о котором много слышал в детстве. Перед этим я долго готовился, ездил даже в Осло, чтобы поговорить с родственниками пропавших моряков, через интернет искал свидетельства о непонятных исчезновениях. Мне казалось, что все искали не то и не там, и только я могу открыть правду. Оказалось, что отец был прав. Все, о ком мне удалось узнать, выходили со Шпицбергена или Медвежьего в один день и исчезали в одном районе. Я оснастил баркас самыми совершенными приборами, усилил корпус, поставил новый, мощный двигатель, истратив на это все свои сбережения, и вышел в море. Вначале все было хорошо, но потом на меня надвинулась полоса тумана, начался сильный шторм. Приборы все, как один, вышли из строя. Меня бросало по волнам, как щепку, пока судно не разбилось о берег. Я чудом уцелел. Как только мой баркас погиб, погода снова наладилась, выглянуло солнце, туман отступил к горизонту. Я ходил по острову в поисках людей, но так никого и не нашел. Нет, в еде и воде я нужды не испытывал, всего здесь хватает. Не поверите, но мелкое зверье, если мне нужна была еда, само приходило, ложилось у моих ног и умирало, оставалось лишь освежевать его да приготовить. Фрукты здесь тоже в избытке. Огонь? Я приближался к вулкану, у подножия которого время от времени вспыхивали огненные гейзеры, поджигал факел из сухих веток, сооружая, таким образом, свой костер. На берегу выкопал землянку, сделал из остатков баркаса двухъярусные нары и двери, но потом махнул на все рукой, так и жил под открытым небом до сегодняшнего дня.

– Ты не пробовал покинуть остров?

– И не один раз! Соорудил плот, набрал воды и еды на несколько дней, но стоило только войти в полосу тумана, как я начинал блуждать, пока не причаливал к берегу. Туман отступал, и оказывалось, что меня снова развернуло к острову.

– Странно.

– Есть еще одна странность. Вгору я никак не могу попасть. То звери меня не пускают, то вдруг огонь начинает бить из-под ног, а то тропа мерцает, дрожит, исчезает прямо на глазах. Мистика какая-то.

Так, понятно. Уровни защиты работают исправно. Если очередной фрагмент где и находится, то только наверху, куда смертному доступ запрещен. Почему же тогда камни молчат? А, может, это из-за Ричарда? Не нужно ему видеть то, что находится на вершине.

– Вот что, Ричард, – сказал я мягко, кладя ему руку на плечо. – Я должен уйти, но вскоре вернусь. Ты только не пугайся, хорошо?

– Вы точно вернетесь? – с надеждой спросил парень, порывисто поднимаясь вслед за мной. – Не оставите меня?

– Обещаю. Верь мне. А чтобы ты не сомневался, предлагаю тебе вернуться к своей землянке. Там сейчас отдыхают мои товарищи. Расскажи им все, о чем рассказывал мне.

– Хорошо, я верю вам. Только возвращайтесь быстрее.

Тут как карта ляжет, подумал я, заходя в лес. Здорово же жилось Ричарду! Ни о чем, кроме свободы, думать не приходилось. Зверье само к ногам прибегало, коль есть захотел, тепло, уютно и ни души вокруг. Эх, в отпуск сюда завалиться, что ли?

При мысли о еде мой желудок сжался до размеров ореха и резко разжался. Творец правый, как же есть хочется! Тут же что-то упало прямо мне под ноги. Я остановился, взглянул вниз. Средних размеров кролик бездыханной тушкой лежал на земле. Как некстати! Пришлось возвращаться и отдавать добычу Ричарду, после чего я зарекся думать о еде до возвращения на берег.

Лес был густой и темный. Деревья росли так близко, что под шатер листьев солнечный свет почти не проникал. Если бы не цветы, которые, словно огромные фонари, освещали все вокруг, пришлось бы идти на ощупь. Как так получалось, я не знал и знать не хотел. Пусть научники над этим голову ломают, у меня другая забота.

Камни постепенно приходили в себя. Они заставляли меня петлять меж деревьев, пока я не выбрался на тропу. Едва моя нога ступила на утоптанную землю, Ключ потерял подвижность, зато камни начали разгораться. Я шел вперед, всей кожей ощущая опасность сопротивления пространства.

Оказалось, что беспокоился я зря. Ежели на тропу вдруг выходил зверь, аль земля начинала трястись, камни Ключа разгорались сильнее, с их поверхности срывались направленные лучи, перехлестываясь и образовывая частичку радуги. В это мгновение все прекращалось. Даже тропа не исчезала. Странной была дорога. Я поднимался выше и выше, а идти становилось все легче, словно некая сила толкала меня в спину и убирала лишнюю силу тяжести. На самой вершине было так легко, что, казалось, оттолкнись я посильнее ногами – улечу высоко-высоко, словно птица.

Я остановился на круглой ровной вершине и осмотрелся. Здесь находился только плоский камень, рядом росла цветущая сакура, на которой сидел тот самый огромный ворон, пристально наблюдавший за мной своими умными глазами. Ласковый легкий ветерок шевелил его иссиня-черными перьями, играл с лепестками нежных цветов.

– Добрался, – сказал я. – Что дальше?

Камни ожили, осторожно потянули меня вперед. Ворон каркнул пронзительно, словно предупреждал о чем-то. Я подошел к камню, осмотрел его со всех сторон, вздохнул разочарованно. Поверхность была пуста. Что делать дальше, я не знал. Сел рядом, посмотрел на ворона, сказал:

– Ну, что, птица мудрая, подскажи, куда путь-то держать далее.

Ворон каркнул, подлетел, сел на камень, ударил несколько раз клювом по нему, осыпав меня кучей искр. Сознание мое поплыло, раздвоилось. Да что же это такое? К лекарю какому сходить, что ли? Наблюдая за собой, я видел, как поднимаюсь, поворачиваюсь к камню, сметаю с поверхности ладонью осколки, оставленные птицей, вкладываю в углубление Ключ. Тонкий луч ударил с поверхности, растворил в себе камни. Я зажмурился. А когда открыл глаза, сияние исчезло. На поверхности лежал Ключ, только камней в нем было не четыре, а пять. Рядом с изумрудом сиял кусочек небесной тверди. Бирюза была такой чистоты, какой я в жизни не видывал. Казалось, если коснуться ее поверхности, то палец погрузится в камень, как в атмосферу иного мира, о котором еще никто ничего не ведает.

Кто-то рыкнул у меня за спиной. Я обернулся, прижался спиной к камню, приготовился к схватке. Предательский страх на мгновение стиснул сердце, кровь застыла в венах, на лбу выступили капельки пота. Ибо вместо ворона на меня глядел огромный, размером со слона, грифон. Он грозно хмурил брови, когтями рвал скалу, на которой стоял.

– Киса, киса, – шептал я с перепугу, потому что ничего другого на ум не приходило.

Пока рука прибирала Ключ с поверхности плоского камня, мои глаза искали пути к отступлению. Бесье отродье! Единственную возможность перекрыла эта крылатая бестия, став прямо на тропе. Ну, в самом деле, не прыгать же с отвесной стороны на камни?

Тем временем грифон начал понемногу приближаться. Я быстро надел на шею Ключ, упрятал его под костюм. Что ж, коль придется мне принять смерть, то только не в клюве этого монстра. Шаг за шагом я начал отступать к обрыву, прикрывая рукой только Ключ и бормоча зачем-то совершенно безумное:

– Киса, киса, киса.

Грифон, между тем, взглянул мне за спину, словно там был еще кто-то, а затем припал в поклоне на передние лапы, застыл. Вот такого от зверя, если честно, никто бы не ожидал. Все случилось настолько неожиданно, что я тоже склонился в поклоне, излишне подобострастном, ежели судить по моему психологическому состоянию. Грифон, казалось, только этого и ждал. Он повернулся ко мне боком, опустил крылья долу. Прошла, казалось, целая вечность, пока я набрался смелости и приблизился к зверю, или птице, как правильно? Видя мою нерешительность, грифон головой мотнул в направлении своей спины, мол, не тормози, залазь. Ладно, где наша не пропадала. Я устроился на его пернатой шее, ухватился за жесткие перья, чувствуя себя не то наездником, не то арестантом. И вправду, как управлять этим необычным транспортным средством? Не конь же?

Оказалось все намного проще. Несколько раз взмахнув мощными крыльями и подняв целые воздушные вихри, грифон взмыл в воздух. Лепестки сакуры потянулись за нами шлейфом, в солнечных лучах становясь совершенно алыми, так что некоторое время казалось, что мы летим в цветочном облаке. Грифон тем временем слушался малейших движений моих рук. Стоило мне какой-либо рукой сжать сильнее перья, как он тут же менял направление полета в ту сторону. Едва я давил обеими руками или, наоборот, тянул перья на себя, зверь нырял вниз или взмывал к небу. Просто и практично.

Увлекшись маневрами, я не заметил, как мы сначала приблизились, а потом и миновали линию побережья.

– Стой! Назад! – закричал я зверю доселе невиданному, подтверждая руками голосовую команду.

Грифон выполнил ее с явной неохотой. То ли хотел оставить моих попутчиков на обед и ужин, то ли не любил дважды делать одну и ту же работу, а, может, просто не хотел возвращаться. Но в любом случае он подчинился, и вскоре я уже кружил над землянкой, возле которой собрались Астрая, Егор и Ричард. Увидев нас с грифоном, они начали постепенно отступать к землянке, причем Астрая в руке сжимала аннигилятор, а Егор – какую-то палку.

– Эй! – закричал я, отчаянно махая руками, от чего едва не сверзился вниз. – Это я, Ник! Все в порядке. Не стрелять!

Мои спутники застыли, явно не зная, что делать дальше. Астрая направила на нас свое оружие, и я спинным мозгом почувствовал, что еще секунда-другая – и нас разорвут на молекулы, а то и на нейтрино. Подсознание сработало раньше, чем я. Грифон стрелой скользнул вниз, повинуясь судорожным движениям моих рук. Едва его лапы коснулись каменистой поверхности, я почти кубарем сверзился с него и поспешил к своим спутникам, повторяя во всю глотку только два слова:

– Не стрелять!

Хотите знать, как меня встретили? Докладываю: Егор, например, просто выбросил свое оружие, бормоча и поминая моих и грифона родственников до тринадцатого колена; Астрая сначала залепила мне пощечину, а потом прижалась, что-то бормоча о том, как сильно испугалась, когда не увидела меня в землянке; Ричард и вовсе смотрел на меня зверем затравленным, будто бы увидел монстра какого. В общем, радушная получилась встреча. Я бы еще долго купался в лучах дружеского тепла и славы, но грифон несколько раз гортанно крикнул, предупреждая о чем-то. И столько было в его интонациях тревоги, что я сказал:

– Вот что. Убираемся отсюда.

– На этом? – Егор хмыкнул, с недоверием посмотрел на меня. – Уж лучше здесь навек остаться.

– С одним решили, – у меня не было времени на уговоры. Хочет век вековать на острове – его дело. Остальных под удар ставить я не позволю. Начальству доложу, что пропал без вести при выполнении задания.

Похоже, что мысли свои я произнес вслух, потому как все уставились на меня с недоумением.

– А чего вы хотите? – возмутился я. – Ну нет у нас времени на раздумье! Или летите – или здесь остаетесь, навсегда, без права на помилование. Нет времени думать!!

Я в последний раз посмотрел на попутчиков, махнул рукой и быстро направился к грифону, который от нетерпения уже гарцевал, словно конь горячий. Жестоко? Ха! Видели бы вы, как резво, почти вприпрыжку, все рванули за мной! Как цыплята за наседкой. Я помог Астрае, посадил перед собой, остальные сами устроились за моей спиной. Приказав им держаться за перья, я, тем не менее, нежно обнял одной рукой девушку за талию, а другой – дал приказ грифону на взлет. Получилось не очень. Птица взлетела и сразу же ушла в сторону, едва не врезавшись на вираже в землю. Пришлось срочно менять руку. Чтобы повторить все заново.

– Ты либо обнимай, либо управляй, – посоветовал Астрая, прижимая, тем не менее, обе мои руки к своему телу.

Интуиция тут же пискнула что-то насчет моего ума. Я толком не разобрал, но, кажется, она намекала, что у грифона его больше раз в сто. Что ж, отдадим правление в его лапы.

Как оказалось, это было самое разумное решение. Зверь выровнял полет, резкими взмахами крепких крыльев стремительно понесся к туману. Как оказалось, в молочной пелене образовался тоннель, который уже начал постепенно стягиваться. Его не видно было с острова, но теперь мне стала понятна поспешность, с которой грифон торопился покинуть этот клочок земли.

Мы влетели в тоннель. Вокруг нас вихрился туман, ветер закручивал его в причудливые узоры, завывал, поднимал к небу волны, стараясь достать нас. Они смешивались с туманом, образовывая странную смесь двух стихий. Тоннель сжимался, стены его слабели, пропуская все больше брызг.

– Вы все забрали? – прокричал я в ухо Астрае, вспомнив вдруг, как мок ковер в этой свистопляске.

– Конечно, – ответила девушка, похлопав себя по карману костюма. – Хотели на ковре за тобой лететь, но он еще не просох.

От сердца отлегло. Не то, чтобы я испугался за реквизит, просто с ковриком мы давно дружим. К новому пришлось бы привыкать, как и ему – ко мне. А так все хорошо получилось.

Липкий туман, наконец, добрался до нас, противно сладкой ватой прилип к лицу, рукам. Хотелось смыть его, избавиться от липкости. Я взглянул вниз и слегка струхнул: огромная волна, поднимаемая ветром, тянулась за нами, как хищник за добычей. Ветра еще не чувствовалось, но было очевидно, что это только вопрос времени. Интуиция испуганно крякнула, что, едва волна догонит нас, нам – конец. Вполне возможно, грифон услышал ее, потому что рванул так, словно за ним летела ракета, едва не стряхнув с себя седоков. Тяжеловато ему, понимаю. Одно дело, нести на себе одного, и совсем другое – четверых. И вес не тот, и возможность маневра.

Ветер кулаком ударил по нам, едва не сверзив в море, волна потянулась соленой водой к хвосту грифона. Потянулась и опала, разочаровано застонав напоследок. Заходящее солнце, выглянувшее вдруг из-за тумана, своими лучами, как острым клинком, отсекла и его седые пряди, и отчаянные попытки ветра сбить зверя в полете.

Мы вырвались. Я понял это по тому, как сияло солнце, отражаясь на гладкой поверхности мириадами малиновых всплесков, как утих ветер, оставшись вместе с полосой тумана за спиной, как мирно плыли под нами где-то очень далеко маленькие щепки кораблей, оставляя за кормой серые буруны. Еще до конца не осознав, что все уже позади, я закричал так радостно, как не кричал никогда в жизни. Меня поддержали столь рьяно, что грифон повернул голову и недовольно покосился на нас. Напряжение отпускало постепенно, так что к Медвежьему мы добрались веселыми, хоть и немного усталыми.

Грифон заложил крутой вираж, высаживая нас на скалу. Ричард первым соскочил с пернатой спины, поцеловал землю под собой и умчался к отчему дому. Оказавшись на тверди, я помог спрыгнуть Астрае. Грифон терпеливо подождал, когда закончится высадка, потом повернулся ко мне, склонился в поклоне, чтобы через секунду, не дожидаясь ответа, взмыть ввысь и раствориться в заходящем солнце навсегда.

– Спасибо тебе, зверь невиданный, – тихо поблагодарил я, глядя ему вслед.

– Спасибо, – повторила Астрая, а потом, резко дернув меня за рукав, настырно так потребовала: – Колись, богатырь, куда пропал? Мы с Егором весь берег оббегали, между прочим.

– Вот-вот, – прогундел послушник, грозно насупив брови. – За такие фокусы надо бы фейс малость подкорректировать.

О как! И это-то по отношению к начальству? А с другой стороны, я таки виноват со всех сторон, как ни крути. Ушел, никого не предупредил, на незнакомой территории, невесть куда, да потом еще и прислал неизвестно кого. Хорошо, что Ричард все успел рассказать до того, как мы с грифоном эффектно явились пред их ясны очи. Хотя, что он там рассказал? Только то, как мы встретились, да куда направился дальше? Так тем самым парень только еще большего страху нагнал.

Ладно. Я осторожно подхватил Астраю под руку, Егор пристроился с другой стороны. Так, не спеша, мы направились к дому Юргена, а по дороге я рассказывал своим спутникам, что да как, продемонстрировав напоследок обновленный Ключ.

– Так что пока кто-то дрых без задних ног, – я укоризненно посмотрел на Егора, – я героически достал еще один фрагмент.

– И куда дальше лежит наш путь? – спросила Астрая.

Но ответить я не успел. Нам навстречу, яростно махая руками, несся старик Юрген и радостно кричал что-то по-норвежски и вытирая на ходу слезы. За ним спешил Ричард, готовый в любой момент подхватить родителя, ежели тот вдруг оступится. Нас с почестями провели в дом. Старик не знал, куда усадить гостей, да чем потчевать. Наш влажный коврик он пристроил бережно на печи, чтобы сушился, словно икону какую. Только накрыв на стол (сын с удовольствием помогал отцу, хотя тот отнекивался), рыбак рассказал, что он каждый вечер ходил на скалу, до боли вглядываясь в горизонт. Сердце родительское, вишь, подсказывало, что не зря мы отправились в опасный путь.

– И сколько дней вы вот так встречали нас? – спросил я просто ради разговор поддержать.

– Две недели, – радостно ответил Юрген.

В доме зависла мертвая тишина.

ГЛАВА 12

О как!

– Значит, у нас осталось всего три дня, – упавшим голосом произнесла Астрая.

– А еще два камня найти, – поддакнул Егор, враз прекративший жевать.

Мне кусок рыбы застрял в глотке, когда я услышал слова Юргена. Они прозвучали, словно приговор.

– Что-то не так? – спросил встревоженный старик, глядя на нас с растерянной улыбкой. Астрая перевела вопрос.

Я отмахнулся, а своим сказал:

– Давайте не расстраивать старика. Поужинаем, потом думу думать будем. И вообще, утро вечера мудренее.

– Ну, знаешь, – возмутилась Астрая, но встать из-за стола не решилась. – Времени осталось совсем ничего, а он тут…

– Я не против, – вдруг перешел на мою сторону Егор. – Еда – просто объеденье, да и вино, что надо. Поспим, а там, глядишь, все на свои места станет.

Я с недоумением посмотрел на послушника. Он что, голодал все это время, аль не спал ни минутки?

В общем, разговор приходилось в тот вечер поддерживать через силу, дабы не испортить праздник Юргену. Он еще хотел позвать своих соседей, но мы уговорили сделать это завтра, вот, мол, уплывем, чтобы нас никто не видел, тогда и позовете. Рыбак согласился легко. К тому же, как раз завтра должен был приплыть магазин, в котором все местные скупались аль обменивали улов на товар.

После ужина я вышел на свежий воздух. На горизонте пылала заря, было светло, не смотря на поздний час. Ага, ясно, белые ночи. Что ж, такого я еще не видывал, стоит полюбоваться. Я пошел на берег, сел на большой камень, уставился на море. Волны накатывали с тихим шелестом, словно сказку шептали. Серое небо сливалось с морем, и казалось, что камень сам по себе плывет в безграничных просторах вселенной, а вместе с ним и я.

– Можно? – послышалось за спиной.

– Садись, – разрешил я, уступая Егору часть камня. – Наелся?

– А то! – послушник довольно погладил себя по пузу.

Вот куда в него столько влазит? Худой, как щепка, а ест за четверых.

– Ты тормозок хоть вернул? – поинтересовался я, глядя, как Егор устраивается рядом.

– Какой тормозок? – не понял тот. – Я его схарчил еще там, на острове.

– Что спать, что жрать – на все горазд, – усмехнулся я.

– А что? Не пропадать же добру?

– А если бы мы там остались?

– Но ведь не остались же? Кстати, можно на Ключ ближе взглянуть?

Я снял с шеи цепочку, протянул Егору. Он принял ее осторожно, с благоговением, словно касался самой большой святыни в Мирах. Ту меня снова отвлекли.

– Вот вы где? – Астрая приблизилась, кутаясь в меховой капюшон. – Можно к вам?

Я снова подвинулся, едва не сбросив Егора на гальку, но тот даже ухом не повел, так был занят созерцанием Ключа.

Астрая пристроилась рядом со мной, ухватила за руку, чтобы не упасть, и уже больше не отпускала. Несколько минут прошли в полной тишине под шелест волн. Я чувствовал пульс в теплой ладошке девушки, и знаете что? Он совпадал с моим, словно у нас было одно сердце на двоих. Разве такое может быть? От близости к Астрае мне становилось то жарко, то прохладно, хотелось дышать с ней этим воздухом всю ночь, и чтобы ночь эта длилась бесконечно долго.

– Ты знаешь, куда идти дальше? – спросила вдруг Астрая.

– Что? – вопрос застал меня врасплох. – А-а, нет. Я ничего не видел. Наверное, потому, что в момент соития Ключ не касался меня.

– И что же нам теперь делать? – голос девушки звучал грустно, несколько растерянно.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Сам голову ломаю, ничего придумать не могу.

– Смотрите, – сказал вдруг Егор как-то задумчиво, со странными нотками в голосе.

Мы с Астраей переглянулись, а потом уставились на послушника, словно видели его впервой. Тот продолжал держать на ладони Ключ, пристально вглядываясь в камни, которые слегка подсвечивались изнутри, будто кто-то невидимый зажег тоненькие фитильки маленького светильника. Я был удивлен настолько, что совсем не обратил внимания, сколько злорадства, гордыни и самодовольства было в голосе моего помощника. Он в тот момент был похож на кладоискателя, нашедшего, наконец, долгожданный клад.

– Смотрите, – снова почти прошептал Егор, и дотронулся до бирюзы.

Камень от касания расплылся, немного выплеснулся из своих границ, а потом вернулся обратно. Вместе с тем волна прокатилась по остальным камням, которые поплыли, стали жидкими на мгновение, снова затвердели, и при этом свет внутри них только усилился.

Мы с Астраей спрыгнули с валуна, подбежали к Егору. Астрая осторожно протянула руку к Ключу, но послушник, как жадный ребенок, отнял камень.

– Ну же, Егорушка, – попросила терпеливо Астрая. – Не будь жадиной.

Я не был предрасположен к долгим уговорам, поэтому просто отобрал Ключ без лишних разговоров.

– Ты чего? – воспламенился сразу послушник, но я жестом потушил его:

– Остынь.

Мой палец коснулся бирюзы, все повторилось сначала. Казалось, надави на камень сильнее, он растечется, капля за каплей, соединится с остальными камнями. Волна, прошедшая по камням, передалась и мне. На минуту пространство исказилось. Я вдруг почувствовал поток неизвестной, но очень могучей силы, которая струилась Мирами, соединяя их.

Все исчезло враз. Я с недоумением посмотрел, как Астрая касается затвердевших камней, и при этом ровным счетом ничего не происходило. Интересно! Мой палец снова коснулся поверхности бирюзы. Волна от камней поплыла по реальности, искажая ее.

– Почему так? – Астрая была несколько озадачена, если не обижена. – Почему камни на меня не реагируют?

– Может, потому что ты – научница? – предложил Егор свою версию.

– И что из этого? – не унималась девушка. – Он что, расист, или делит людей по половому признаку?

– Думаю, что здесь все намного сложнее, – я постарался успокоить ее. – Если честно, мне самому не понятно, почему так, только сдается, что наша с Егором принадлежность к Миру магии все-таки не последний аргумент. Что скажешь, научница?

Астрая некоторое время молчала, обдумывая увиденное.

– Если вы правы, тогда все сходится, – согласилась, наконец, она. – Только как-то это однобоко, не похоже на Творца. Если рассуждать логически, то наши воздействия на Ключ должны быть одинаковыми по силе и последствиям. На деле же он проявляет себя только по отношению к вам.

– Неправда, – тут же воспротивился Егор. – До последнего времени Ключ слушался токмо Никиты.

– И то правда, – согласился я. – Что-то тут не так.

– Мы зашли в тупик, – продолжала Астрая. – Тебе, Ник, Ключ не дал следующий пункт назначения. Егору, судя по всему, тоже. На меня он никак не реагирует. В таком случае, если следовать логике, нам нужно пробовать не поодиночке, а по двое.

– Логически, – согласился Егор. – С кого начнем?

А сам, оторвыш, уже потянулся к камням. Не знаю, почему, но я сделал то же самое. Камни плеснулись сильнее, но границ своих не нарушили. Ветер рванул волны и затих.

– Ничего, – констатировала Астрая. – Теперь со мной.

И снова не тот результат, которого ждали. Две попытки привели только к ухудшению погоды на море да появлению свинцовых туч на горизонте. Не знаю, может, в этих краях – это дело обычное, только вот интуиция начала испуганно биться в голове, но о чем эта птичка верещала – в толк не возьму. Сорвавшийся вдруг ветер так начал швырять в нас волнами, будто хотел смыть неслухов в море.

– Давайте втроем, – перекрикивая крепчающий шторм, потребовала Астрая.

Мы отступили на несколько шагов, потому что очередная волна едва не накрыла нас. Я протянул вперед руку с Ключом, Астрая и Егор одновременно коснулись его. В тот же миг камни фонтаном взметнулись ввысь, накрыли нас разноцветным зонтом. Земля под ногами вздыбилась, понесла к небу, словно лифт скоростной. Тонкий луч солнца, явившегося вдруг из-за горизонта, выжег мир вокруг. В глазах вспыхнуло, все померкло в яркой вспышке. Нас куда-то несло все выше и выше. Потом раздался треск, словно кто-то разорвал кусок огромной материи. Сознание померкло. Наступила Вечность.

В глазах прояснялось постепенно, но от этого ничего не становилось ясно. Я сначала видел только силуэты своих спутников, размытые, нечеткие, словно они собирались из многих сфер воедино. Мои руки, оставаясь на месте, тем не менее, двигались. Линии их контуров накладывались один на другой, пока все не совместились. Я насчитал девять, посмотрел на товарищей. Они уже пришли в себя, с удивлением оглядываясь попеременно.

Мы находились в каком-то бескрайнем измерении, сером, безликом, бесконечном. Ни стен, ни горизонта, ни верха, ни низа. О как! Ежели мне еще не изменяет мое сознание, на такие штучки способно только одно создание во всей Вселенной, и все мы – дети Его.

– Добро пожаловать, – послышалось за спиной, хотя могу поклясться Творцом, еще секунду назад там никого не было.

Мы оглянулись. К нам, неспешно помахивая тросточкой, шествовал молодой мужчина, одетый в строгий серый костюм-тройку, ослепительно-белую рубашку, такой же галстук. На голове незнакомца красовался котелок, а на ногах зеркалом блестели начищенные штиблеты. Лицо у незнакомца было какое-то странное. Оно словно состояло из тысяч личин, ежесекундно меняясь прямо у нас на глазах. Бородка и усы то появлялись, то исчезали; лики становились то мужскими, то женскими. Вот только глаза смотрели испытывающе, оценивающе, но неизменно по-доброму.

– Не трудитесь, все равно не сможете угадать, – сказал незнакомец. – Здесь еще не бывал никто из смертных, но, коль скоро вы здесь оказались, значит, час скоро пробьет. Ангелы уже изготовились, а вы не знаете, куда дальше направить стопы своя.

– Кто вы? – спросила Астрая. Ее пальцы, перемещаясь по Ключу, нащупали мои и больше не хотели отрываться, ища защиты и поддержки.

– Вот тут, молодая научница, вы правы, – усмехнулся незнакомец. Теперь на нас смотрело смуглое восточное лицо. – Не стоит отрываться от Ключа, не то можно навсегда затеряться в пространстве и времени. Кто я? Неужели это сейчас так важно? По-моему, есть вопросы поважнее, вот на них и нужно испрашивать ответы. Вы, наверное, хотите знать, куда дальше идти и почему Ключ перестал вас слушаться, Никита?

Я только кивнул головой. Незнакомец, похоже, знал все вопросы и все ответы на них.

– Отвечу так. По некоторым причинам вы больше не можете быть Проводником, Егор не имеет права вас сменить. Лишь Астрае доверяется такое право. Отныне она – Проводник.

Мы все удивленно молчали. Нет, не то, чтобы я расстроился аль огорчился от такого поворота своей карьеры, но все одно маленькая кошечка так и заскреблась со скрипом по моей тонкой душе коготками.

– У вас же другая задача: охранять Проводника. Ни в одном Мире смена Проводников не могла бы пройти незамеченной, поэтому пришлось вызвать вас сюда, в пенаты самого Творца. Удивлены?

А то! Незнакомец усмехнулся еще шире, коснулся тросточкой Ключа. Камни воссияли, их свет вознесся ввысь, образовывая неполную радугу.

– Передаю тебя в руки достойнейшей и приказываю служить ей, – произнес незнакомец, только теперь губами некой девы.

Лучи слегка опустились, словно кивнули, а потом погасли.

– И еще, – незнакомец развернулся к нам спиной, начал понемногу удаляться. – Дальнейший путь вам укажет Хранитель. Отыщите его, сколько бы времени на это не ушло, иначе весь дальнейший путь будет бессмысленным.

– Так кто же вы? – снова поинтересовалась Астрая, но незнакомец уже растворился, слился в серости.

– Вот же прицепилась! – возмутился я.

Наверное, не стоило мне так резко разговаривать с девушкой, ибо какая-то сила бросила нас вниз. Сердце комом подкатило к горлу, в ушах зазвенело, зрение померкло, тело перестало существовать.

Очнулся я от того, что мелкий гравий больно впивался в щеку. Поднялся на локти, осмотрелся. В глазах еще немного плыло, тело было вялым, но в целом чувствовал я себя неплохо. Солнце верхним краем уже выглянуло из-за горизонта, освещая все малиновым светом. Море безмятежно плескалось волнами о берег, небо оставалось чистым, прозрачным, ни одного облачка. Напрашивался сам собой вопрос: а был ли мальчик? И вообще, не почудилось ли все?

Как оказалось, нет. Астрая и Егор только приходили в себя, оглядываясь по сторонам, но на шее девушки я увидел знакомое украшение. Вот оно как! Значит, теперь она – наш Проводник. Что ж, быть посему. А что там Ангел говорил насчет Хранителя? И почему я вдруг решил, что это был Ангел?

Додумать эту мысль мне не дали, потому что от дома Юргена к нам несся Ричард и что-то кричал на ходу.

– Что он говорит? – спросил я, помогая Астрае подняться на ноги.

– Беспокоится за нас, – благодарно кивнула девушка. – Говорит, что с отцом глаз не сомкнули, всю ночь искали нас. Спрашивает, где были.

– Гуляли, – недовольно буркнул Егор. Парень был мрачнее тучи. Не выспался, что ли?

Ричард настойчиво приглашал нас в дом, на ходу сокрушаясь, что мы всю ночь провели на штормовом ветру да беспокоясь, не заболели ли. Я чувствовал себя нормально, Астрая тоже не жаловалась. Вот только Егор как встал не с той ноги, так и хромал теперь со своим паршивым настроением, что-то бурча под нос, словно молился. Наконец, мне это надоело. Я улучил минутку, вытащил его в сторонку, припер к стенке и сказал так весомо, значительно:

– Вот что, парень, возьми себя в руки. Мы все устали, вымотались, но это не повод вести себя грымзой грызучей. Усек?

Егор рыпнулся раз, другой, но, в конце концов, сдался, кивнул. В общем, когда мы явились к завтраку, это снова был тот послушник, которого мы с Астраей знали: расторопный, услужливый, рвущийся вперед, к цели.

Юрген потчевал нас от души, так что объелись мы, как говориться, так, что костюм растянулся на животах. Уже наливая ароматный кофе, старик сказал:

– Через два часа прибудет магазин. Я договорюсь, и вечером вы сможете отправиться с ним на континент.

– Думаю, что нам придется уехать раньше, – решительно ответила Астрая.

– Как так? – расстроился Юрген. Ричард даже руки опустил.

– Нет времени на все, отец, – теперь уже мягко сказала Астрая.

– На чем же вы поплывете?

– То уже наша забота. Не печалься, на сына радуйся.

Юрген немного еще попричитал, но вскоре успокоился. Он отозвал сына в сторонку, что-то сказал. Ричард кивнул, пропал куда-то.

Мы забрали ковер и уже стояли на пороге, когда парень вернулся. В одной руке он нес котомку, в другой – какой-то сверток. Повинуясь кивку отца, Ричард отдал нам котомку, сказав при этом:

– Чем Бог послал. Не побрезгуйте, возьмите.

Ого! По-русски, да еще так чисто? Молодчина!

– И это возьмите, – попросил Юрген, протягивая мне сверток, который до этого отобрал у сына. – Дед рассказывал, что когда-то очень далекий наш пращур случайно нашел это на льдине, когда пришлось ему с товарищами зимовать во льдах. Они тогда чудом выжили. Ричард хотел его с собой взять, говорил, что это ему вернуться поможет, да только я, старый дурак, не дал, отобрал перед самым отплытием, удержать хотел.

– Не надо, отец, – Ричард погладил старика по плечу.

– Может, вернулся бы тогда мой сынок раньше. Возьмите, вдруг пригодится?

Я развернул кусок брезента. На руке у меня оказался старый, изъеденный ржавчиной, жезл. В длину жезл был не более полуметра. По всей поверхности прыгали звери диковинные, люди с молниями в руках да дивных шлемах на головах. Если его когда-то и украшали камни, то они давно повыпадали со своих раковин, оставив пустые глазницы. Что ж, мал золотник, да дорог. Возьму на память, дабы не обижать старика отказом.

– Благодарствуй, отец, – я слегка поклонился, принимая подношение. – Долгих вам лет жизни и радостей побольше.

При этом я заметил, что глаза Егора как-то странно блеснули, но не придал этому значения. Тем временем Юрген обнял каждого, перекрестил по-своему, что-то шепча одними губами. Ричард пожал нам руки, с Астраей, вестимо, челомкнулся, благо не в уста сахарные к моей вящей радости. В общем, вскоре мы благополучно покинули дом гостеприимный и направились на скалу. Уже в воздухе я видел, как две фигурки стояли на пороге и махали нам вслед, пока не исчезли за домом.

– И когда это ты научился говорить по-норвежски? – спросила Астрая, поглаживая Ключ.

– Да ты что? – рассмеялся я. – Это они по-русски гуторили так, словно всю жизнь на Руси прожили.

– Да нет же! Я же слышала своими ушами!

– Не говори ерунды, девушка. Аль пьяна до сих пор?

Мы бы еще пререкались, да Егор оборвал нас:

– Не спроста все это. Так куда путь держим?

– Бебельсберг, – ответила Астрая. – Там цитадель сатанинская есть. В ее подвалах и заключен Хранитель.

– Где он, Бебельсберг? – спросил я.

– В Германии, недалеко от Потсдама. Знаешь такой?

– Я – нет, а вот клубок-колобок – наверняка.

Я достал клубок, взвесил на руке. В таких условиях пользовать его еще не приходилось, но все бывает когда-то в первый раз.

– Эх! – размахнувшись посильнее, я метнул его вперед.

Тот час тонкая нить компьютерным курсивом потянулась к ковру, указывая тому путь.

– Держитесь, – предупредил я. – Перехожу на клубочное управление.

ГЛАВА 13

Замок Вевельсбург не был чем-то особенным. Если честно, у нас есть крепости и помощнее. Обычный средних размеров замок, как и Кремль, имел треугольную форму в своей основе. Единственное, что чувствовалось душой – так это некая мистическая мощь, причем настолько темная, что даже мурашки по коже пробегали.

Мы с успехом за ночь преодолели разделяющее нас расстояние, миновав все военные посты и службы. Скажу честно: обойти радары Пограничья иногда не легче, нежели сразиться с горынычем каким. Не дай Творец засветят своими лучами – и все, пиши завещание: либо ракетой саданут, либо поднимут своих орлов реактивных и тоже ракетой саданут. Особливо в Германии. Здесь народ такой: айн, цвай, драй, и все. Откуда я знаю? Угадайте с трех раз. Уж не впервой в Пограничье, насмотрелся, особливо во время так называемой Пражской весны лет сорок назад. Впрочем, я не о том.

К замку мы подлетели затемно. Коврик мой маневрировал на высоте всего нескольких метров над землей. Один раз мы чуть в вышку не влетели, другорядь – едва не запутались в проводах высоковольтных, но все минулось. До рассвета решили схорониться в небольшом лесочке. Ну, пока суд да дело, а поесть не помешает. Если честно, тормозок Юргена мы оприходовали еще в воздухе. И правильно. Егор там чего-то возмущался, мол, зачем брать у людей, ежели у самих – аж целая скатерть-самобранка? Молодо-зелено. Как объяснить ему, что, во-первых, не стоит светиться перед посторонними, а, во-вторых, людей обижать негоже, ведь дают-то от чистого сердца. Даже ежели то сухари с солью, но от души – слаще еды и вкуснее в свете не сыщешь. Ничего, наступит время – сам поймет. В общем, накрыл я скатерку нашу, Астрая даже обомлела: здесь и блины были с творогом и икоркой зернистой, и окорочек кабаний в чесночном соусе, и салатики разные, и малинка-ягода, и кашица гречневая в печи томленая, и колбаска домашняя жареная и копченая, и карасики в сметане обжаренные, и лосось фаршированный, и яблочки наливные, и пирог с клубничным вареньем. Напоследок еще и флягу с чаем поставил. Ешь, пуз, веселись, душа. В общем, позавтракали, чем скатерка послала, и занялись каждый своим делом: Егор и Астрая – спасть, я – на стороже стоять. Скажете, так не бывает? А вот и нет, бывает. Молодняк – он токмо на первый взгляд крепкий, а вот не дай ему поспать положенных часов, так и подведет в нужную минуту, ибо уставший мозг думает токмо об одном: выспаться, отдохнуть. Уж мне ли не знать?

Сна не было ни в одном глазу, мысли одолевали, как комары назойливые. К примеру, от чего Ангел (я был просто уверен, что это был один из них) передал Ключ Астрае. Неужто я плохо справлялся? И почему Егор в последнее время так необычно себя ведет. Устал, выдохся, что ли? Почему грифон с острова нас вынес, а вот дальше не понес, хотя мог же – вот спинным мозгом чувствую, что мог!? И время нам сохранил бы, и от беды какой уберег. А еще непонятка с этим заданием. Ну, ладно там, мы – что-то вроде живца аль отвлекающей силы. Тогда где основные, так сказать, ударные богатыри? Почему они до сих пор не вступили, хотя нам было ой как несладко? Аль время еще не пришло действовать? Мысли все лезли и лезли в голову. Я обдумывал их, каждый раз возвращаясь к одному и тому же выводу: что-то не так в нашем походе было изначально. Как-то неправильно все, нестандартно, что ли?

В общем, рассвет я встретил бодрым и не очень веселым. Когда на дороге появился первый люд, который спешил по своим делам, я растолкал отряд, дабы они привели в порядок себя. Водица в канале вокруг замка была хоть и не совсем того, но на утренний туалет сгодится. Мы снова поели, после чего стали рядить, что далее творить. Вариантов было немного. Насколько я понимаю, в замке сейчас находился музей. Можно было прилепиться к экскурсии какой, с ними походить, а потом отстать помаленьку. Можно было взять экскурсовода. Можно было самим походить. И мне, и Астрае был люб первый вариант.

– С экскурсией мы не будем привлекать к себе большого внимания, сможем отстать, если нам вдруг понадобится, или отойти, а потом вновь вернуться, – пояснила Астрая. – Во втором и третьем случае такого уже не будет.

Егор только пожал плечами, мол, творите, что хотите. Настроение послушника было явно не солнечное. Я потихоньку наблюдал за ним, и мне показалось, словно он ведет борьбу с самим собой. Что ж, бывает такое, особливо по молодости. Вроде, как и хочешь чего-то сделать, и вместе с тем – нет.

Музей открылся в десять часов утра, а уже в начале одиннадцатого к нему начали подкатывать машины и автобусы. Становилось многолюдно. Я даже не думал, что этот замок может вызывать столько интереса у людей. Мы вышли из своей ухоронки, будто туристы какие, смешались с толпой. Костюмы наши мы привели в надлежащий вид, и теперь ничем не отличались от выходцев из Голландии, Бельгии, Польши, Франции, России. Кстати, нам весьма повезло. Едва мы ступили на стоянку, как прямо перед нами остановился автобус, выходя из которого, люд говорил по-русски. Мы потихоньку смешались с толпой. Умением ладить с людьми я славился еще в школе богатырей, а где этому обучалась Астрая – не ведаю, токмо уже через несколько минут она весело болтала с какой-то девицей круглолицей, а я, пристроившись рядом, нашел интересные темы для беседы с ейным парнем. Их звали Витек и Лена. Они были родом из Вязьмы, вырвались в Германию впервые в жизни. Витек работает автослесарем, а Лена – в школе учительницей. Егор наш как-то сумел пристроиться к даме лет сорока, которая все ахала и восхищалась строениями XVII века.

– Вот умеют же строить! – дама восхищенно всплеснула ручками. – Не то, что наши. Нация!

– Неужто на Руси нет таких замков? – спросил Егор, и его настроение явно поползло вгору.

– Нет. Одни руины стоят, а такой красоты и близко не строили.

Я слушал одним ухом Витька, другим – разговор дамы и Егора, а про себя посмеивался. Разве можно чего-то достичь, ежели своего не ценишь, а в голову угла ставишь только закордонное? Дама, похоже, этого не понимала и продолжала ахать, особливо когда нас ввели в сам замок. Но надолго ее не хватило. Экскурсовод что-то говорил нам об истории замка, его первом владельце, рыцаре-разбойнике Вевеле фон Бюрене, а дама начала понемногу скисать, а потом и вовсе за головушку свою ручками держаться стала. Я посмотрел на нее сочувственно, мол, вот оно к чему приводит восхищение чужим, пока не встретился взглядом с Егором. Послушник мой теперь был весел, довольно улыбался, глазки блестели масляно, словно у кота, сметаны объевшегося. В голове мелькнула какая-то мысль, но экскурсовод вдруг остановил группу, сказал торжественно:

– А сейчас мы войдем в святая святых черного ордена СС и лично Генриха Гиммлера: баронский зал. Именно здесь проходили заседания тринадцати апостолов черного магистра СС. Прошу громко не разговаривать, в зале особая акустика.

Да чтоб тебе с твоим СС и его магистром! Мысль, впорхнувшая в голову, так же легко выпорхнула из нее, оставив после себя перышко на память. Я попенял интуиции, мол, что ж ты службу-то завалила, но та только хвостом ко мне повернулась. Пеняй не пеняй, а мысль уже не вернешь. Ладно, сочтемся.

Мы вошли в зал. Витек что-то говорил про то, чем отличается ремонт разных машин даже одной марки, но я его уже не слушал. И тому были весомые причины.

Мне показалось, что мир поплыл. Стены, люди, предметы – все стало каким-то размытым, нечетким, только огромный дубовый стол по центру оставался неизменным. Голос экскурсовода стал отдаляться, пока не пропал вовсе. Наступила зловещая тишина. Некая темная сила давила мне на плечи, заставляла сердце биться с остановками, словно его сжимал огромный гад. Стало страшно, сиро, одиноко. Мощь тьмы правила здесь бал, и не было тут места для света. Я огляделся. Туристы куда-то запропастились, зал был пуст, за исключением одной детали. Тринадцать человек собрались в баронском зале замка Вевельсбург. Они одинаково одеты. У каждого ритуальный кинжал. Каждый носит серебряное кольцо с печатью. Торжественно занимают они свои места за огромным круглым дубовым столом, странно напоминающим Круглый стол полулегендарного короля Артура. У сидений высокие спинки, они покрыты свиной кожей, на каждой спинке серебряная пластина, на которой выгравировано имя. В замке они в своей штаб-квартире. Помещение украшено в различных исторических стилях и посвящено различным историческим личностям, от которых собравшиеся получают вдохновение. Когда тринадцать заняли свои места, они начинают медитировать под руководством Великого магистра. Прямо под столовой располагается каменный свод, толщина стен которого 5 футов. Это – святая святых ордена. В центре пола темный столб. Ступени ведут вниз. На дне нечто вроде каменной купели, окруженной 12 пьедесталами. Все это имеет ритуальный смысл. В случае смерти любого члена Ордена, кроме Великого магистра, его герб должен быть сожжен в углублении центрального камня, затем помещен в урну и поставлен на одну из колонн. Было там еще что-то, но разобрать я не успел.

Кто-то толкнул меня в плечо, видение растаяло. Я снова стоял в окружении туристов, Витек продолжал что-то тихо мне говорить, жестами отнекиваясь от Лены, которая делала ему страшные глаза и кивала на экскурсовода. Астрая, умница, отвлекала девицу, дабы та не мешала мужским разговорам. Мне, ежели честно, уже было не до них. Я вдруг почувствовал, какая страшная сила Тьмы заключена в этих стенах, буквально кожей ощущая ее мощь и понимая, что, даже в плену, она продолжает оставаться угрозой.

Мой взгляд скользнул по Егору. Послушник стоял рядом с дамой, глаза его были закрыты, на устах сияла благоговейная улыбка. Казалось, он впитывает в себя атмосферу замка, и это доставляет ему несказанное удовольствие.

– А теперь пройдем дальше, – пригласил экскурсовод.

Мы покинули зал. Нас проводили по замку, завели в подземелье. Здесь сила Тьмы чувствовалась острее. Что уж говорить про меня, ежели даже простые люди Пограничья начинали испуганно жаться друг к другу, думая, что их одолевает обычная холодная сырость подвала. Ишь, проняло!

На воздух мы вышли уже ближе к вечеру. Потихоньку отстали от группы, чтобы снова схорониться в нашей ухоронке. Говорить не хотелось. Астрая была задумчива, как никогда, Егор тоже, только глаза его горели каким-то странным блеском. Ежели б я не знал, что Егор – обычный послушник, то подумал бы, что он маг с солидным стажем, настолько необычным, магическим был этот блеск.

Мы присели под кустом, я достал скатерть, накрыл на стол. Аппетита не было совсем. Так, чтобы набить чем-то желудок, я сжевал пару карасиков, блинчиков, несколько кусочков колбасы, умял с полчашки салата, запил все это чаем. Астрая съела и того меньше. Егор же не ел вовсе.

– Ну, что будем делать, господа хорошие? – спросил я.

– Нужно пробраться в замок после закрытия, да хорошенько там поискать, – предложила Астрая. – Что-то в том баронском зале не то.

– Вы тоже заметили? – оживился Егор. – Какая силища там заключена, а? Или мне это одному показалось?

– Да нет, я тоже видел, – ответил я неохотно, потому как после бессонной ночи да плотного обеда меня потянуло на сон. – Предлагаю немного отдохнуть, а как стемнеет, пробраться в замок.

– Как стемнеет не получится, – возразила Астрая. – Не знаю, как вы, а я обратила внимание на сигнализацию. Там столько всего, словно под охраной не простой музей, а сокровищница Вселенной.

– Никто не заметил, во сколько закрывается музей? – спросил Егор.

– В восемь вечера, – ответила Астрая. Я только головой кивнул, хотя и понятия не имел о распорядке работы. Но не падать же в грязь лицом перед послушником?

В общем, лег я под кустиком, на теплой от солнышка землице, да так мне сонно стало, что заснул я мгновенно. Во сне мне еще почудилось, что кто-то мостился мне под бочок, однако на то внимания я не обратил. Спал уже.

Кто-то клюнул мне в мозг и громко так защебетал, что проснулся я мгновенно, словно не спал вовсе. Осмотрелся. Рядом посапывала Астрая, устроившись удобно на моем занемевшем плече. Егора нигде не было, а солнце уже начало скользить по горизонту.

– Астрая, который час? – я осторожно высвободил плечо.

Девушка открыла глаза, улыбнулась, а потом сказала так мило, словно проснулась не в Германии Пограничья, а дома в уютной постельке:

– Мне такой сон приснился, даже просыпаться не хотелось. Ты что-то спрашивал?

– Час который?

– Семь сорок шесть, – ответила Астрая, взглянув на часы на запястье.

– Ты Егора видишь?

– Нет. А куда он ушел?

– Вот и я не знаю, но подозреваю, что соловушка наш в замок подался.

– Ты его послал?

– В том-то и дело, что нет.

Встревожился я, надо сказать, не на шутку, ибо Егор еще ни разу сам не оставлял меня. Гордынюшка взыграла аль взрослым себя почуял малец? В любом случае, найти его было необходимо, пока беды не стряслось. Я протянул Астрае шапку-невидимку, сказал коротко:

– Встречаемся в зале, – а сам бегом припустился в замок.

Машин на стоянке почти не было. Последний автобус, закрыв тихо дверь, вырулил на дорогу. Хранитель музея, мужчина лет сорока, стоял у открытых дверей, любуясь закатом. Что ж, его рабочий день почти завершен, можно и расслабиться. В отличие от нас. Нам-то как раз предстояла рабочая ночь.

Я проскользнул мимо него, поспешил к залу. Быстро пройти не удалось, потому как мне встречались сотрудники музея, которые проводили уборку вверенной им территории. Так, то змеей, то зайчиком, то оленем быстроногим я проскочил к нужному залу. Там было пусто и тихо. Уборщик только что прошел мимо меня, закончив прибираться, потому я спокойненько подобрался к столу и сел в ближайшее кресло. На табличке значилось чье-то имя, но я не обратил на него внимания. Осталось только ждать.

Я слышал разговоры сотрудников, но по-немецки не понимал ни слова. Иногда мне казалось, что кто-то ходит рядом. Вот шаги сделали круг, остановились на противоположной стороне. Астрая? Припозднилась она, однако. Одно из кресел напротив тихо скрипнуло, снова наступила тишина. Так мы просидели до тех пор, пока солнце окончательно не угомонилось за горизонтом, а в замке не включили свет. Зал освещался несколькими люстрами, свисающими с потолка. Когда-то здесь все освещалось факелами и свечами, однако теперь их место заняли электрические лампы. Что ж, тоже неплохо.

Суета, наконец, смолкла. Охранник прошелся через зал, проверил окна, постоял немного, чтобы через минуту продолжить обход.

Я не знал, сколько времени прошло, однако мне казалось, что до полуночи осталось не так уж и долго. Тишина становилась звонкой, напряженной. Интуиция время от времени испуганно являлась из извилин, чирикала что-то про надвигающуюся опасность, будто я и сам не догадывался, а потом снова пряталась поглубже.

Где-то в замке начали бить часы. Странно, но раньше я не только не слышал, но и не видел ни одних часов. Откуда они явились здесь? Почему бой так хорошо слышно, словно древние толстые стены для звука – не преграда?

Раздались чьи-то шаги. Кто-то неспешно шел к залу, иногда останавливаясь на ходу, словно проверял что-то. Ясно, охранник совершает очередной обход. И точно. Дверь в зал приоткрылась, только вместо охранника в дверях застыл мой послушник. Он внимательно осмотрел помещение, словно отыскивал посторонних, прислушался к тишине, а потом направился прямо к столу. Взгляд Егора, холодный, расчетливый, скользил по креслам, выбирая нужное. Наконец, послушник уверенно направился ко мне. О как! И чье же место я занял?

Тем временем Егор попытался отодвинуть кресло от стола. Ага, щаз! Я хоть и не толстяк, а свои восемьдесят кило по земле ношу гордо.

– Помочь? – поинтересовался я, выглядывая из-за спинки на потуги послушника.

Егор отскочил, как ошпаренный и потянул пальцы к губам. А вот это уже лишнее.

– Стой, оглашенный! – попытался остановить его я, понимая, что соловьиный свист в закрытом помещении будет чреват пагубными последствиями, но куда там? Впопыхах шапку-то я не снял.

Однако засвистеть послушник не успел. Кто-то смачно влепил ему по губам так, что пальцы залезли в рот прямо сквозь зубы. Никак Астрая подоспела? Вот же умница! Только зачем так жестоко?

Несмотря на полученное увечье, Егор и не думал останавливаться. Я сорвал с себя шапку, бросился к нему, дабы повиснуть на руках с покалеченными пальцами. Егор был страшен. Глаза сверкают безумием, кровь выплескивается на разбитые губы вперемешку с выбитыми зубами, с языка срываются какие-то рычащие нечленораздельные звуки. А силушка какая проснулась вдруг в тощем послушнике! Я и знать не знал, ведать не ведал, что он способен мотать мной, как слон травинкой. И это при том при всем, что буквально несколько секунд назад не мог сдвинуть стул, на котором я сидел.

Астрая явилась взору, отбрасывая в сторону шапку, с зажатым в руке аннигилятором. Егора это совершенно не остановило. Стряхнув меня, он бросился к креслу, в котором я сидел доселе, быстро уселся в него, нажал на выпуклость в подлокотнике. Стол тут же начал разделяться на четырнадцать частей. Тринадцать стали отъезжать назад вместе с креслами, так что нам с Астраей пришлось отступать к стене, а центр опустился под пол. Я чувствовал, что вот-вот произойдет непоправимое, но поделать ничего уже не мог. Интуиция так забеспокоилась, запищала, что головушка моя закружилась, зал поплыл перед глазами. Словно издалека я услышал, как кричу одеревеневшими губами:

– Астрая! Ключ!

Девушка повернулась вдруг к Егору всем телом, высвободила разгорающиеся камни из-под одежд и направила их на послушника. Разноцветные лучи превратились в веревку, которая крепко спеленала Егора, буквально пригвоздила его тело к креслу, лишив не только подвижности, но и сил. Бедный парень только рычал да бросал на Астраю ненавидящие взгляды. Творец всемогущий, да что же это с ним?

Девушка тем временем повернулась к центру зала. Середина стола начала подниматься из подполья. Теперь на ней, как на платформе, стоял прикованный к столбу человек, а по кромке поднималась прозрачная наэлектризованная тонкая стена, словно защитный экран. Человек поднял голову, и я узнал в нем Калинина. Несмотря на измученный вид, он улыбался. Астрая направила лучи Ключа на прозрачную защиту, в которой тут же наметилась трещина. С каждой секундой она расширялась, образовывая проход. Егор зарычал, как загнанный зверь, брызгая кровавой слюной. Уже не обращая на него внимания, Астрая, медленно, огибая части стола, направилась к пленнику. Я дернулся было за ней, но девушка жестом остановила меня. Как только она вошла внутрь, проход тут же сомкнулся, словно и не было его никогда.

Я больше не сдерживался, бросился следом, но стоило только дотронуться до защитной стены, как холодный разряд отбросил меня к стене с такой силой, что древние камни загудели, а с потолка посыпалась штукатурка. Сотрясение как минимум, подумал я, осторожно принимая вертикальное положение. Ан нет! Удивляясь на самого себя, я с радостью обнаружил, что на голове даже шишки не намечалось. И это при такой-то силище удара!

Рядом кто-то закаркал с хрипотцой. Я повернул голову. Егор смотрел на меня и хохотал со злорадством, что-то булькая вместо слов. Творец единый! Где же я сейчас экзорциста найду? На поиск оставшихся камней осталось чуть меньше суток, а тут еще Егор со своими демонами в голове. И когда же его угораздило так? Все симптомы, как говорят в Пограничье, налицо. Что же так долго Астрая там делает?

Мысли от напряжения прыгали из одной крайности в другую. Я не мог сосредоточиться на чем-то одном, ибо оба человека были мне одинаково дороги.

Признаюсь честно: в такие передряги мне еще не приходилось попадать. Вот почему я не любил работать в команде. Когда работаешь один, один отвечаешь и за себя, и за дело. И беспокоишься, между прочим, тоже только за себя.

Впрочем, как оказалось, зря я так разошелся. Прошло еще несколько томительных минут. Егор начал постепенно успокаиваться, улыбка его сменилась оскалом окровавленного рта, когда Астрая покинула энергетическую темницу и направилась к нему. Чему она так спокойно улыбается? Никак Калинин сказал ей нечто такое, что добавило красавице оптимизма. Девушка подошла к послушнику вплотную, положила свою ладонь на его голову. Егор зарычал, потом жалобно застонал, пока не потерял сознание. Путы тут же опали, растворились в воздухе. Я стащил обмякшее легкое тело со стула. Едва Егор оказался у меня в руках, Калинин снова начал опускаться в подземелье, а стол с креслами стал на свое законное место.

– Уходим, – приказала Астрая, надевая шапку. – Встретимся снаружи. Сигнализацию я отключу. У тебя есть всего семь минут.

– Ты что-то узнала? – спросил я, подбросив на плече легонького Егора и надевая по ходу шапку. Теперь нас обоих никто не увидит. И почему я не додумался до такого там, в Египте?

– Не сейчас, – ответила мне пустота. – Торопись, время не ждет.

Быстро сказка сказывается, да быстро дело делается. Когда через двенадцать минут я с Егором на плечах оказался по ту сторону рва, Астрая уже ждала нас.

– Как он? – спросила девушка.

– Что сказал Калинин? – одновременно спросил я.

ГЛАВА 14

Оставлять Егора лишь бы где не хотелось. Послушник после событий в Вевельсберге то ли находился без сознания, то ли спал беспробудным богатырским сном. Для нас он становился неоправданной обузой. Я предложил отвезти его в Киев на квартиру профессора.

– Далековато, – усомнилась Астрая.

– Да уж не соседнее село, – согласился я. – Только другого выхода не вижу. Если есть у тебя какое иное предложение – не молчи, говори.

Сказать, как оказалось, ей было нечего. Тысяча четыреста километров от Бебельсберга до Киева – это вам не фунт изюма. Тут есть над чем подумать.

– Другого выхода нет, – настаивал я.

– Знаю, но времени у нас осталось всего сутки, – вздохнула Астрая.

– Тогда тем более нечего время терять. Мой коврик, ежели надобно, летит не хуже реактивного самолета.

Астрая насмешливо посмотрела на меня, но я оставался невозмутим. Уж мне ли не знать, на что способен мой коврик.

Но в этом как раз и состояла одна загвоздочка. Для того, чтобы привести ковер в надлежащее состояние, нужно было колдануть, а всплеск магической энергетики тут же засекут мои коллеги из Приказа. Я доложил свои соображения Астрае, прекрасно понимая, кто из нас теперь командует. Девушка отреагировала, как я и ожидал:

– Не успеют. Делай.

Что ж, делай – так делай. А вот насчет не успеют – не понял. Надо бы порасспросить Астраю поподробнее.

И еще, так, на будущее. Ковер-самолет – это хорошо, а вот сапоги семимильные – лучше. Ежели они правильно настроены, тогда пролетают за миг не семь миль, а все семьсот. Здесь главное вовремя ручником затянуться, дабы не пролететь мимо цели и каблуки не стесать в экстренном торможении, а то так можно весь шарик земной оббежать и затормозить где-нибудь в океане. Впрочем, чего гадать да жалеть о том, чего нет?

Егора я бережно положил на ковер, Астрая и так заняла свое место, оказавшись по другую сторону от неподвижного послушника. Пора.

Я умостился на ковре, настроился, дабы поймать волну энергетического всплеска, который солнце постоянно посылает на Землю. Кто-то ощущает эти волны болезненно, называет их магнитными бурями, кто-то, наоборот, питается ними. Скажу вам одно: магнитное влияние в них – не главное. Волшебная энергетика светила – вот то, с чего начинается белая магия. И я ее использую по полной. И не важно, что сейчас – ночь, что солнце явит свой лик только через несколько часов. Магическая энергия оплетает планету, как атмосфера, нужно только всплеск поймать, усилить. То ли дело у нас? Магия плещет в воздухе, словно волны в океане, пользуйся – не хочу.

В общем, настроился я быстро. Мозг привычно отработал настройку, магическое начало усилило энергию, формула слова придала ей нужную направленность. Ковер поднялся над землей, защитная оболочка укрыла нас, защищая от перегрузок и потока воздуха. Если честно, до сих пор не знаю, из чего получается эта оболочка. Ее нельзя потрогать рукой, как, скажем, мыльный пузырь, ощутить ее тепло или холод, вибрацию, плотность. Просто она не пропускает сквозь себя потоки любых видов энергии, только сохраняет вентиляцию воздуха и постоянную температуру.

Я ждал. Чувствовал, что на подходе мощный поток, и ждал. Еще немного, еще чуть-чуть, еще малость.

– Чего ждем? – нетерпеливо спросила Астрая.

Я сделал знак замолчать. Из-за нее чуть не проворонил момент.

Вот чем мне нравится колдовать в Пограничье, так это тем, что все происходит, словно в первый раз. Тело напряжено, все чувства обострены до предела, душа трепещет в ожидании чуда. Сам момент возносит тебя на такую вершину, что в пору закричать. И я не сдержался, закричал:

– Чудо чудное, диво дивное!

Ковер рванул с места так, что кусты и деревья мелькали с сумасшедшей скоростью, размазываясь в пространстве.

Экстаз чуда, скорость полета, романтика ночи, прохлада рассвета – все смешалось, превратившись в одну сплошную эйфорию. Прав, ох, прав был Фауст! Остановись мгновенье! Ты – прекрасно!

Кто-то коснулся моей руки. Я повернул голову. Астрая смотрела на меня с такой улыбкой, словно только что сделала важное открытие. Луна освещала серебром ее лицо и волосы, от чего девушка становилась похожей на утонченную эльфийку.

– Почему ты так кричал? – спросила она тихо, но ладошкой своей крепенько так держала мою руку, дабы не вырвался.

– Потому что миг сладким был, – честно ответил я. А кого мне стесняться? Егор в отключке, нас только двое взрослых людей.

– Это было похоже на оргазм.

– Это было лучше оргазма.

– Странно, – Астрая задумалась. – Я читала некоторые сказки Пограничья. Там твои слова произносились совершенно по другому поводу, и к пику наслаждения не имели никакого отношения.

– Местные сказки – слабое подобие нашей реальности, как их фантастика – вашей.

Ковер резко нырнул вниз, полетел над самой землей, разговор сам собой прервался. Скорость, скорее всего, была намного выше скорости звука, ибо местность мелькала под нами так быстро, словно на раскрученном глобусе – изображение материков. Такими темпами мы вскоре не то, что Германию – Польшу насквозь пролетим. Только бы не пропустить момент, когда появятся Карпаты. Там уже надо будет переходить на ручной режим, а то как бы в гору какую не врезаться.

Я внимательно смотрел вперед. Темень не была непроглядной, потому как луна довольно ярко освещала округу, к тому же чувствовалось приближение рассвета. Я посмотрел на Астраю. Девушка сидела задумчивая, но на лице цвела загадочная улыбка, а ладошка продолжала сжимать мою руку. Мне казалось, что она сейчас принимает какое-то очень важное решение, и это решение касается нас обоих.

Польшу пересекли без приключений. В горах скорость пришлось сбросить, чтобы не попасть под облучение радаров, но потом нагнали темп. В общем, к рассвету мы уже подлетали к дому Афанасия. Киев еще спал, редкие машины фарами освещали дорожное полотно, метро и вовсе не работало. Я сбросил скорость ковра, убрал защиту. Свежий прохладный – даже слишком! – утренний ветер тут же охладил тело, так что пришлось срочно утеплять костюм. Егора мы не трогали, ему и так было хорошо.

Во дворе никого не было, поэтому я просто подлетел к окну спальни профессора, постучал в стекло. Прошло несколько секунд, реакции – ноль. Я постучал сильнее. Занавеска качнулась, отодвинулась в сторону, являя пред мои ясны очи заспанное лицо Афанасия. Он был не то, что удивлен, просто не ожидал такого нахальства с моей стороны. Профессор быстро открыл окно.

– Спишь, что ль? – возмутился я.

– По ночам все нормальные люди этим занимаются, – огрызнулся тот, принимая Егора. – И не только этим, между прочим, не при дамах будет сказано.

– Я уже взрослая, – улыбнулась Астрая, ступая осторожно на подоконник с ковра.

Сверху раздался приглушенный вскрик, а потом что-то просвистело рядом с ковром и звонко разбилось об асфальт. Я посмотрел сначала на осколки бутылки внизу, а потом наверх. На соседнем балконе двумя этажами выше стоял мужик в трениках, мятой футболке и с таким же лицом. Бедняга, подумал я, глядя, как его трясет, так что даже сигарета, зажатая в руке, выписывает пируэты. Понятное дело! Трубы горят, а тут еще мы на его голову. Чтобы не ухудшать ситуацию, я быстрехонько забрался в квартиру, свернул ковер и помахал рукой мужику на прощанье.

– Белочка! – взревел мужик, хватаясь за голову. – Допился! Ирка, проснись! «Скорую» вызывай, дура!

Я вздохнул и закрыл окно. День у бедолаги явно не задался.

– Что стряслось? – встревожено спросил Афанасий, укрывая Егора пледом.

– Вот она все знает, – я указал на Астраю. – С нее и спрос. Большой шум поднялся после нашего ухода?

– Да не особо. Парочка богатырей приходила, расспрашивала, как вы вели себя, не было ли чего подозрительного. Порасспросили и ушли. Я еще немного понаблюдал за квартирой Калинина, но там – полный глухарь. Никто ни к нему, ни от него. Вот так.

– Нам нужно оставить у вас Егора, – твердо сказала девушка, словно не слышала слов Афанасия. – На время, пока не вернемся.

– Да не вопрос, – профессор уже стоял перед нами, переминаясь с ноги на ногу в своей пижаме. Вот же ж интеллигент! Стесняется, понимаете ли. – Вы надолго?

– У нас остались всего сутки, так что не задерживай нас, Афанасий, хорошо? – попросил я. – И послушника нашего отправь назад в Приказ.

– Абдулла будет недоволен.

– Плевать. Задание важнее.

– У нас тут такое происходит!

Последние слова профессора заставили меня притормозить.

– Можно поподробнее? – попросила Астрая.

Афанасий пригласил нас в свой кабинет. Включив, наконец, свет, он с помощью пульта привел в действие телевизор и проигрыватель.

– Вот, записал вчера, – сообщил профессор, словно оправдываясь. – Как сердцем чувствовал.

Это были новости с разных каналов. Если говорить коротко, то в мире за последние несколько часов резко увеличилось присутствие разных магических существ, начиная от говорящих грызунов и заканчивая драконами, с которыми приходилось нешуточно сражаться. В общую суматоху свою лепту вносили НЛО, кои стаями носились по небу, сбивая с толку ПВО всех стран мира. Их пытались перехватывать, однако ничего хорошего из этого не получалось. Но самое странное было другое. Необычные события и происшествия касались всех континентов, только не центральной и восточной Европы с Египтом в купе. Вот почему мы, возвращаясь на Киевскую Русь, ничего не заметили по пути. Нет, может где дракон и проскочил перед нами, но наша скорость не позволяла заметить такой мелочи.

– Так что события ускорились, – Афанасий выключил проигрыватель.

– Нам тоже нужно ускориться, – согласилась Астрая. – Мы уходим, Егор остается на вашем попечении.

– Безусловно. Сделаю все, что в моих силах. Только и вы поосторожнее там.

Вышли мы, как и полагается интеллигентным людям, через двери. Навстречу нам поднимались люди в красных одеждах с металлическим ящиком в руках. О как! Ирка, видать, «скорую» таки вызвала.

Мы вышли из подъезда, обошли машину врачей, и Астрая потянула меня за руку в сквер неподалеку.

– Вот теперь спрашивай, – тихо разрешила она, когда мы отдалились от дома на сотню шагов. Мою ладонь она не отпускала.

– Объясни, что происходит? – так же тихо, но настойчиво потребовал я.

– Егора нужно было оставить здесь. Так Хранитель велел.

– А в чем дело?

– Он не пояснил, сказал только, что в таком состоянии парень будет нам обузой. А еще Хранитель подсказал, где искать оставшиеся камни.

– И где?

– В наших с тобой Мирах.

– О как! Я-то думал, что их все упрятали где-то здесь.

– Здесь тоже осталась еще одна важная деталь, которую в погоне за камнями мы выпустили из вида – Книга Миров.

– С этого места поподробнее.

– Хранитель сказал, что Ключ должен закрыть Книгу, которую четыре месяца назад кто-то открыл. Теперь этот кто-то начинает переписывать историю Миров по своему усмотрению, смешивая их и вызывая Хаос. Пока изменения незначительны, мы наблюдаем то, что нам продемонстрировал Афанасий. Но как только они достигнут критической массы, процесс изменения Вселенной запустится в полной мере, и уже никто не сможет на это повлиять.

– Интересно! А в Пророчестве об этом – ни слова, ни полслова. Странно все как-то.

– Возможно, только кто же будет тебе писать правду открытым текстом?

– Слушай, хотел спросить еще там, возле замка: почему ты сказала, что мое колдовство не успеют засечь?

– Засечь успеют, а вот отреагировать – нет. Так мне сказал Хранитель. Потому что мы уже уходим из этого Мира. Приготовь свой допуск.

Оказывается, пока мы так мило беседовали, девушка вывела нас на полянку, в центре которой, рядом с детской площадкой, высился двухметровый валун, неизвестно как сюда попавший и весь исписанный граффити.

– Что дальше? – спросил я, обходя камень.

– Надо попасть на поверхность, где откроется портал перехода, – ответила Астрая.

– Запрыгнуть на него вряд ли получится.

– Этого и не требуется. Активируй свой допуск на переход в Мир Науки.

Ладно, пусть так.

Едва мои пальцы коснулись центра допуска, как гравитация вдруг куда-то запропастилась, а я пушинкой оторвался от земли. Легкий ветерок тут же подхватил мое тело, пару раз проверил его о камень на прочность, пока мне удалось зацепиться за неровную поверхность и замереть на вершине. Астрая сделала все намного проще. Она сразу же ухватилась за валун. Ловко перебирая руками и ногами, девушка уже через секунду стояла рядом со мной. Про себя я отметил, что насмешливая улыбка ей тоже к лицу.

– Готов? – спросила она.

Я кивнул. Мы разом еще раз коснулись центра допусков. Мир завертелся, превращаясь в тоннель с тонкой Тропой, по которой мы пошли след в след.

Шли мы недолго. Вскоре в конце тоннеля появился выход. Он был темным, с какими-то блестками. Только выйдя, наконец, я понял, где мы оказались.

Это была небольшая планетка, каменистая, безжизненная, окутанная атмосферой, с силой тяжести намного меньше земной. Температура держалась здесь около двадцати градусов, так что даже отсутствие какой-либо звезды никак на нее не сказывалось. Дышалось легко, но несколько непривычно. Я сразу почувствовал такую легкость, что, оттолкнись посильней – мигом улечу в безграничные просторы вселенной.

– Не прыгай и не делай резких движений, – предупредила Астрая. В этой необычной атмосфере ее голос звучал гулко, звонко, даже как-то радостно, что ли. Оно и понятно: дева, наконец, домой вернулась.

– Что это за астероид? – спросил я, прислушиваясь к своему непривычному голосу.

– Ты даже научные термины знаешь? – Астрая оглянулась на меня, улыбнулась тепло, как старому другу.

– А то!

Про себя я подумал, что яду в голоске стало поменьше. Маленькая победа, а моя.

– Это мое тайное убежище, – продолжала девушка, направляясь по каменистой поверхности к скале в километре от нас. – О нем никто не знает, кроме меня.

Ее шаги были огромны. За раз она преодолевала сразу метров десять, если не больше. Чтобы не отстать, я поспешил следом, но спешил не спеша, памятуя о словах Астраи.

Догнал я ее у самой скалы. Девушка как раз что-то начала напевать. Я уже и забыл, какой у нее голосок приятный, и тембр бальзамом ложится на сердце! Если она еще и танцует так, как поет – цены ей нет!

Но танцевать Астрая не стала. Каменная стена почти бесшумно отползла в сторону, открывая вход в замаскированный ангар. Свет тут же озарил стены, так что пришлось даже прижмуриться.

По центру стоял малый космический корабль класса разведчик. Эта машина была и скоростной, и маневренной, и неплохо защищенной. Спросите, откуда я все знаю? Так работа такая. Нас просвещают насчет параллельных миров, дабы мы не растерялись, оказавшись в них. Егор вот только оказался досадным недоразумением и исключением из правил.

О чем это я? Ага. Так вот, такого разведкорабля я еще не видел.

– Новая секретная разработка? – спросил я, переступая порог. Скала тут же стала на место.

– Ага, моя собственная, – гордо ответила Астрая, направляясь к своему детищу. – Люблю, знаешь ли, поковыряться в железе на досуге.

О как! У нас, значит, бабы щи варят, каши варганят, на досуге вышивают там аль вяжут, а у научников – корабли модернизируют. Интересный поворот!

За этими своими мыслями я и не заметил, что в ангаре-то сила тяжести стала обычной, поэтому несколько удивился, когда понял, что едва бреду вслед за Астраей. Пришлось добавить шаг.

Астрая тем временем уже открыла люк, махнула рукой:

– Заходи быстрее, времени нет.

Я поспешил занять место внутри. Здесь оказалось все просто, максимально приспособлено к путешествию одинокой девушки и ее неожиданных друзей. Кабина была рассчитана на четырех человек, справа и слева по бокам короткого коридора находились две каюты. Астрая не стала приглашать меня на осмотр, а я не сильно напрашивался, потому даже не знаю, как они обустроены. Одно могу сказать наверняка: побывав там, я получу полное представление о внутреннем мире Астраи. Нет, правда, каюта хозяйки расскажет о ней больше, нежели она может рассказать сама о себе. Может, потому Астрая и не зовет на экскурсию.

– Взлетаем, – предупредила девушка, уже сосредоточившаяся на управлении кораблем.

– Осторожнее, шальная! – прокричал я, с трудом попадая задницей в кресло. – Хоть люк-то закрой. Куда так торопишься?

– Времени мало, а лететь придется через полгалактики, – но крышка люка все же поползла вниз, герметизируя корабль.

– Что, прямо на этой скорлупе?

– Нет, конечно. Это так, долететь до центра контактов с внешними Мирами, сокращенно – ЦКВМ.

– А там что?

– А там есть один интересный прибор, который сможет нам очень пригодиться.

– Слушай, Астрая, мы здесь одни, больше – никого, а я как не понимал ничего, так и не понимаю. Ты можешь объяснить доходчивей?

– Тогда потерпи немного, дай выбраться из ангара.

Я посмотрел на огромный, во всю переднюю панель, экран. Астрая довольно лихо взмыла в тесном ангаре. Вход снова открылся, только теперь шире, и корабль на огромной скорости вырвался на волю. Я вспомнил свой коврик, и мне стало обидно за малыша: с такой машиной ему даже не стоит тягаться.

Едва мы оказались в полете, едва астероид скрылся за кормой, едва был проложен курс, Астрая повернулась ко мне всем телом на кресле и сказала:

– Вот теперь можно поговорить. Что тебя интересует?

– Давай начнем с Вевельсбурга, – предложил я. – Ты вошла к Хранителю и вышла, но он остался, где был. Что там произошло?

– Если честно, было страшновато проходить через этот барьер. Думаю, если бы не Ключ, меня бы так ударило, что костей, наверное, не собрала бы.

– Это да, – я даже вздрогнул, вспоминая, как меня шарахнуло об стену.

– Хранитель не позволил мне подойти ближе и помочь освободиться. Он сказал, что оставшиеся камни находятся в наших Мирах, назвал их координаты, рассказал о Книге, но запретил что-либо рассказывать при Егоре. «Парень не совсем тот, за кого выдает себя. В Египте в него подселился Ангел, и теперь он контролирует послушника. Думаешь, почему вам так легко удалось уйти из той квартиры?» – вот что сказал Хранитель. И это была правда, вспомни?

Я кивнул, соглашаясь. Действительно, теперь мне тоже кажется, что как-то гладко все тогда прошло, я бы даже сказал, академически правильно, словно по свитку учебному в школе.

– За себя он приказал не беспокоиться, потому что Хранитель не имеет права вмешиваться в дела Миров, потому он должен оставаться на цепи до момента истины. Единственное, что ему позволено – намекнуть, обозначить начало хаотизации Миров. А дальше уж дело людей: бороться или смириться. Еще он сказал, что нам будут мешать, ибо поклонники Ангела есть в высших эшелонах власти как у нас, так и у вас.

– Ну, у нас – это да, – снова согласился я. – А со стороны твоих руководителей что-то ничего подобного не припомню.

– Вот поэтому, чтобы не нарваться на неожиданную засаду, я и решила пойти туда, где нас будут ждать меньше всего: в ЦКВМ. Там, в комнате Главного инженера, есть Большой телепорт, который контролирует Малые порты в этом углу вселенной. Но, как оказалось, это еще не все преимущества прибора. Хранитель сказал, что при создании телепорта в него заложили еще одну функцию, о которой знает только весьма ограниченный круг людей. Если правильно ввести в него задачу, назвать нужный пароль, то прибор станет способен переносить не только в пространстве, но и во времени.

– Темпорально-пространственный транспортер, – произнесли мои губы, а я так и не осознал, что сказал.

– Именно!

– Откуда же тогда о транспортере знает Хранитель?

– А откуда знаешь о нем ты?

– С языка сорвалось, – пожал я плечами. – Само как-то легло. Кстати, насколько я понимаю, это получится путешествие в один конец, потому что возвращение наше либо займет много времени, либо нас так или иначе накроют твои коллеги. А как же тогда последний камень?

– Ничего подобного не случится, – заверила Астрая. – Если все пройдет так, как рассказал Хранитель, то возвращаться тем же путем не придется.

– Это как понимать?

– Сапфир стережет безглазый демон Сварг. Он загадывает загадки, и, если правильно отгадать все, то Сварг не только разрешит взять камень, но еще и перенесет к последнему, аметисту.

– А нельзя было начать с самого трудного? А то, понимаешь, когда нас было трое и силы еще не растрачены, мы их разбазаривали по мелочам, а напоследок придется напрягаться до кровавого пота. Десерт такой, что ли?

– Понимаешь, Ключ разбивался в определенном порядке. Стоило сорвать печать с Книги, как камни по очереди разлетались в свои тайники, из которых доставать их нужно только в определенном порядке. Первыми должны были срастись рубин и огненный агат, потом янтарь, за ним – изумруд, бирюза, сапфир, и последним – аметист. Тебе это ни о чем не говорит?

Я пожал плечами. Интуиция известила меня, что я тупица, и умолкла с чувством исполненного долга.

– Временами ты поражаешь меня своей недалекостью, – поддакнула ей Астрая. – Неужели ни разу не слышал правила преломления света: «каждый охотник желает знать, где сидит фазан»? Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Так рождается радуга. А соединение всех этих цветов рождает белый цвет.

Мне было стыдно. Забыть элементарные знания, которые прививают еще в младенчестве – непростительно. Но тут же встал другой вопрос, который я тут же озвучил:

– Погоди, получается, что камней должно быть не семь, а восемь?

– В точку! – обрадовалась Астрая.

– И где же его искать?

– Хранитель сказал, что восьмой камень – бриллиант – является печатью, которая запечатывает Книгу. Когда печать взломали, бриллиант рассыпался, распался на семь цветов, образовав семь камней, Книга открылась, процесс запустился.

– Он часом не сказал, где саму Книгу искать?

– Сказал, конечно. Книга никогда не лежала в одном месте. Она, словно живое существо, сама всегда умела выбирать себе хозяина, Мир и место пребывания. Хранитель следил только за тем, чтобы печать никто не вскрыл. Но полгода назад он почувствовал неладное. Книга должна была находиться в нашем Мире, но, по неизвестным причинам, она оказалась в Пограничье, в небольшом городе на Украине. Ею завладел некий ребенок. А вот как к нему попала Книга – никто не знает, даже сам Хранитель.

– И что, нельзя было помешать этому?

– Хранитель просто не успел ничего поделать. Все произошло стремительно. Кто и когда взломал печать – тоже загадка, но, как только это произошло, камни начали растекаться по миру в пространстве и времени. Как они это делали, я не спрашивала, а Хранитель не сказал. Он только добавил, что Книгу начали переписывать, потому и наступает Хаос. В руках Хранителя оказались два первых камня, которые он отнес в наши Миры, давая нам последний шанс.

– Хороша сказка, – подвел я итог. – Буду ее нашим детям рассказывать.

– Еще чего! – фыркнула Астрая, но глаза заблестели зазывно, с озорством. – Буду я еще связываться со сказочником!

– Вот только давай без расизма, ладно? – делано обиделся я.

– А он еще и обидчивый, как девица, – продолжала дразниться девушка, надувая губки.

– Ну, знаешь, – я уже хотел было встать и отшлепать негодницу, но тут над головой прозвучало:

– Приближаемся к цели. Включена защита нулевого уровня. Оружие приведено в боевую готовность.

– Вот что, Ник, – обратилась ко мне Астрая. От игривого настроения не осталось и следа. – Делаем так, как я сейчас скажу, лишних вопросов не задаем. Понял?

Я кивнул. Чего зря воздух сотрясать?

– Тогда слушай сюда.

ГЛАВА 15

Запястья, стянутые магнитными наручниками, начали неметь, под глазом наливался знатный фингал, тело, в тех местах, куда по мне прошлись звездные пехотинцы, болело. Эх, Астрая, Астрая, за что ты так со мной? Ну, не нравится тебе иметь общих со мной детей – так бы и сказала. Зачем же подставлять под удар?

Меня вели по коридору в кабинет Главного. Спереди – Астрая с каким-то хахалем, за ними и позади меня – двухметрового роста солдаты в полной боевой броне и тактических шлемах, с аннигиляторами наготове. Эти игрушки были намного мощнее и внушительней, нежели у Астраи, а как они прикладываются к живому мясу в виде меня – врагу не пожелаю попробовать. Удовольствие, доложу я вам, ниже среднего. А если учесть, что на твоих глазах девушка, за которую готов отдать жизнь, мило смеется со здоровяком, позволяет ему лапать свою талию, опирается доверчиво на его плечо, а потом еще, оглядываясь, ехидно так строит тебе глазки – то настроение вообще улетучивается в далекий и глубокий космос. Как вспомню, что поддался на ее уговоры, так в душе злость закипает. Солдаты иногда поглядывают на меня, на взгляды мои пронзительные, но не реагируют никак. Только в глазах их нет-нет да появится огонек превосходства. Как же: богатыря поймали, да еще с поличным! И какого богатыря! Сам Никита Алексич в гости пожаловали. Позору теперь в Приказе не оберешься, так что служба на дальнем кордоне за счастье будет на долгие лета. Я зло сплюнул, вспоминая, с чего все началось.

Мы подлетали к центру незамеченными. Ни радары, ни патрули нас не видели.

На посадочной платформе кипела работа. Только что прилетел дальний разведчик, роботы опорожняли его трюмы под руководством людей. Охраны – почти никакой. Так, крутилось там трое-восемь солдат, но они от нечего делать больше анекдоты травили.

Нулевая степень защиты корабля обозначает, помимо прочего, еще и полную визуальную защиту, то бишь на наш корабль натянули огромную шапку-невидимку, и никто его не увидит, пока лоб не расшибет о борт. Даже струи плазмы не было заметно, все маскировалось.

По задумке моей красавицы, мы должны были улучить момент, нейтрализовать, как выразилась Астрая, двоих пехотинцев, экипироваться в их шмотки, и, таким образом, проникнуть внутрь. Там, ежели повезет, снова-таки вырубить двух научников посолиднее, и уже под их личиной пройти в кабинет Главного инженера, взять его за жабры, добраться с ним до транспортера, а уж с его-то помощью сделать ноги к демону в гости. Я спросил: а не проще было бы воспользоваться уже проверенным способом, намекая на шапки-невидимки, но Астрая горячо возразила, мол, столько датчиков в центре понатыкано, в том числе и тепловых, что нас в два счета вычислят. Ага, нас. Щаз!

Мы застыли у люка, Астрая посмотрела на меня, спросила тихо:

– Готов?

Кивок.

– Тогда пошли.

Я первым покинул борт. Но стоило мне сделать два шага по бетону, как мощный удар обрушился на мою шею. Тут же из-за спины раздался громкий приказ:

– Пехотинцы! Тревога!

Я пролетел метра два навстречу солдатам, еще не успел подняться на ноги, как был снова сбит, только уже ударом пудового кулака в боевой перчатке в глаз, от чего внутри черепа произошло маленькое извержение вулкана, а мозги вместе с интуицией сместились. Противно завыла сирена. Мне еще прилетело несколько раз по корпусу прикладами, потом меня перевернули лицом вниз, обыскали, спеленали наручниками. Правда, спереди, как потребовала Астрая.

– Никуда он не денется, а допрашивать его так будет лучше, – пояснила девушка.

Впрочем, теперь она была мало похожа на ту красавицу, которая последний месяц будоражила мое сердце. Я взглянул на нее с надеждой, но напоролся на холодную расчетливую стерву, выполняющую свой долг любыми путями, и не более того. Что ж, будет тебе, Никитка, впредь наука.

Побежал здоровяк с тревожным расчетом, выслушал доклад пехотинцев, а потом довольно тепло, с объятьями, поздоровался с Астраей.

– Умница, – пробасил здоровяк, а ручонки его так и шарили по спине девушки, словно по своей собственной, опускаясь все ниже и ниже. – Мы уже хотели связного посылать.

– Зачем это? – поинтересовалась красавица, делая томные глазки и слегка прижимаясь к здоровяку.

– Обстановка изменилась. Главный получил приказ от императора, чтобы прервать сотрудничество со Сказочниками, а операцию свернуть. Ты словно мысли прочитала.

– Это не моя заслуга, – в голосе Астраи прозвучала надменность, да еще и с нотками гордости за себя, мол, я, скромница, тоже внесла свою лепту, хоть и умалчиваю об этом. – Просто Хранитель сообщил мне сведения особой важности, и я решила, что Главный должен их услышать как можно раньше, а заодно и пленника с собой прихватила. Наверное, начнется война между мирами?

– Этого мы и добиваемся. Такова новая концепция императора. Его величество хочет объединить все три Мира под своей дланью, чтобы принести мир и процветание во всю Вселенную.

Ага, ясно. Превратился император Научников в старуху из сказки, и теперь мало ему быть царем на суше, власть над океаном подавай. Ох, неспроста все это. Если честно, такого поворота я никак не ожидал. Астрая, Астрая! Жив останусь – доберусь я до тебя, держись тогда, красапета.

Повинуясь приказу, пехотинцы повели меня в центр. Астрая со здоровяком шла впереди, но их разговор я слышал отчетливо. Впрочем, они не особо таились, ведь вокруг все были свои.

– А что с Ключом? – здоровяк продолжал расспрашивать.

– Он здесь, – Астрая продемонстрировала украшение. – Но осталось найти еще два камня. Знаю, что один из них находится в нашем Мире, вот только где?

– Ничего, – успокоил ее здоровяк. – Наши методы даже мертвым языки развязывали, причем в прямом смысле, а не в переносном.

Последние слова, я так понимаю, предназначались мне лично. Ой-ой-ой как страшно! Щаз описаюсь!

Мы долго шли по лабиринту коридоров, в которых я сразу же потерялся. Как же запутано все у Научников! Люди бегают туда-сюда, создавая суету, словно на базаре каком, роботы летают, ползают, ходят, иногда почти сбивают с ног, во всяком случае, мне пару раз прилетело. Представляю, ежели у нас в Приказе по коридорам шастали с людьми кони, собаки, свиньи. Вот балаган был бы!

Наконец, меня завели в лифт, который тут же понес нас вниз, на двадцать восьмой уровень. Мама родная, это сколько метров-то могилка получается?

У дверей кабинета Главного торчало двое пехотинцев с оружием наизготовку.

– Новые правила? – удивилась Астрая, приподняв одну бровь.

– Мы практически на военном положении, – пояснил здоровяк, убирая, наконец, лапы с тела девушки. Ну, родная, погоди! Выберусь из этой передряги сам, тебя вытащу – Сидорова коза будет просто млеть блаженно в сторонке, на тебя глядючи.

Дверь растаяла, словно по мановению волшебной палочки. Здоровяк кивнул двум пехотинцам, первым вошел в кабинет. Астрая проследовала за ним, солдаты подтолкнули меня, довольно грубо, почти втолкнули в помещение. Остальные остались в коридоре.

Кабинет Главного был похож скорее на небольшой зал. Мебели, кроме длинного стола со странными креслами, похожими на стоматологические в Пограничье, да парочки подставок из пластика, на которых под стеклянными колпаками стояли какие-то непонятные статуи, не было. В дальнем торце стола сидел средних лет мужчина, и работал за монитором голографического экрана. Стены и потолок белого цвета, а так же лампы, встроенные в потолок и дающие мертвое белое освещение, действовали угнетающе. Казалось здесь все неживым каким-то, словно находишься в предбаннике преисподней.

– Астрая? – мужчина – а это и был Главный – даже поднялся навстречу гостям, чтобы лично пожать руку своей шпионке. – Вы вовремя подоспели. Как прошла операция?

Астрая коротко, но точно доложила о наших приключениях, а под конец оповестила начальство, что Ключ у нее в руках.

– Великолепно! – Главный даже рукой взмахнул, словно отмахнулся от меня. – Отличный подарок императору! Так где, молодой человек, упрятаны камни?

Это уже вопрос ко мне. Я с насмешкой посмотрел на него, а потом смачно плюнул на блестящие полусапожки.

– Фи, как не культурно, – скривился Главный. – Впрочем, иного я и не ждал. От вас, сказочников, за километр разит бескультурщиной. Кресло для гостя!

Часть пола у моих ног растворилась, а из норы появилось кресло, больше похожее на электрический стул, с разными контактами, зажимами, металлическими пластинами. Правда, оно выглядело комфортнее, ибо оббито было каким-то материалом. Меня тут же силой усадили в него, сняли магнитные наручники, зажимы автоматически защелкнулись на запястьях, лодыжках, поперек груди один ремень змеей пригвоздил меня к спинке, а второй прижал лоб к подголовнику. Нет, сидеть было довольно комфортно, обивка мягкая, удобная. Только не в такой компании.

Главный склонился, его глазки вонзились в меня, словно буравчик в древесину:

– Думаете, мы будем вас пытать, бить, издеваться? Нет, уважаемый Никита Алексич, ничего подобного. Мы намного выше ваших варварских методов. Вы сами сейчас, причем – заметьте! – совершенно добровольно, расскажете нам все, что нас интересует.

Он отошел, сказал коротко:

– Экран.

Тут же перед ним возникла голограмма монитора, на которой какими-то письменами были обозначены кубы программ. Ну точь-в-точь, как в телевизоре на квартире Калинина. Или то был не телевизор?

Главный произвел какие-то манипуляции, открывая и закрывая программы, настраивая их на работу. Я вдруг почувствовал, что начинаю отделяться от своего тела, сознание словно раздваивалось. Моя сущность вдруг отстранилась на несколько метров, и теперь я наблюдал за собой и присутствующими со стороны. Главный задавал вопросы, мое тело что-то отвечало, при этом ни помешать, ни как-то повлиять я не мог. До меня не долетало ни слова. Но по тому, как удовлетворенно кивал головой Главный, а Астрая и здоровяк усмехались, было ясно, что я выкладываю все, как на ладони.

Сколько длился допрос, не ведаю, ибо время для меня остановилось. Единственная мысль, которая посетила мою головушку, запрашивала только об одном: как они это делают? Наконец, допрос окончился. Мы с телом соединились. Я почувствовал, что по лицу моему струйками стекает пот, а на плечи навалилась такая усталость, словно я сутки мешки с песком тягал.

– Ну, вот, дорогой Никита Алексич, мы и узнали правду, – Главный довольно потирал руки. – Спасибо вам огромное за сотрудничество. Правда, вы оказались несколько несговорчивым, но я понимаю: подготовка, и все такое. Так что придется вам прогуляться вместе с моими сотрудниками на необитаемую планету в созвездии Паруса.

– Вы о чем? – спросил я, ничего не понимая.

– Ну как же, дорогой вы наш! Неужели не помните собственные слова? Впрочем, не удивительно, мало кто может слышать себя во время дифференцированного допроса. Разрешите напомнить вам ваши слова. Вы сказали, что именно там в горном массиве создано тайное укрытие для сапфира, которое открывается с помощью Ключа. Паролем, к сожалению, служите вы сами, причем живой, иначе мы бы не стали вас утруждать и отправили к иной мир.

– И на том спасибо, – процедил я, испепеляя Главного ненавидящим взглядом.

– Понимайте, как вам будет угодно. Одного не пойму: почему вы? Почему в нашем Мире? Впрочем, скоро это будет совершенно не важно. Астрая, Веллинг, попрошу вас сопроводить нашего гостя за мной.

Главный надавил на несколько кубов на голограмме. Экран погас, защелки разомкнулись. Веллинг поднял меня под руку, поволок вслед за Главным и Астраей. Ноги мои, если честно, были ватными, не слушались. Оставалось надеяться, что скоро это пройдет.

Стена, к которой направился Главный, плавно растворилась в воздухе, в помещении за ней тут же вспыхнул мертвый свет. Интересно, как это у них так получается?

Солдаты, повинуясь жесту Главного, остались по ту сторону двери, которая, стоило нам попасть внутрь, снова материализовалась и закрыла вход.

Комнатка была небольшой, пять на пять метров примерно. По центру ее находилось возвышение, на котором, кроме пяти блестящих металлических столбиков метр высотой, находился еще пульт.

– Друзья мои, я вынужден вас покинуть. Кроме командированных, в момент запуска транспортера никто не может находиться в комнате. Веллинг, приступайте.

Едва Главный покинул помещение, Веллинг склонился над пультом, передав меня Астрае, но девушке это, почему-то, не понравилось. Впрочем, как и мне. Астрая незаметно нажала на кнопку аптечки в моем костюме, а потом резко, без размаха, с ноги вышибла громилу с пьедестала. Пока он приходил в себя, а я постепенно начинал чувствовать свои нижние конечности, девушка быстро произвела какие-то манипуляции на пульте. Свет, льющийся с потолка, начал мигать, от столбиков по периметру начали сверкать молнии, воздух вокруг загустевал, превращаясь в кисель. Веллинг попытался подняться с колен, что-то мычал, но сжиженный воздух никак не хотел покидать и наполнять его легкие. Громила покраснел, попытался схватить себя за горло, однако его руки, медленно преодолевая сумасшедшее сопротивление преломляющегося времени, только сделали неуклюжую попытку. Я видел сквозь появившуюся радужную пленку вокруг пьедестала, как Веллинг застыл, словно букашка в смоле дерева, не в силах даже волоском пошевелить, как синеет его лицо, как сжимаются все сильнее и сильнее его мышцы, вдавливаемые внутрь, как кровь пытается брызнуть фонтаном из ноздрей и полуоткрытого рта, но останавливается, едва покинув агонизирующее тело. Потом Астрая крикнула:

– Держись!

В тот же миг ярчайшая вспышка ослепила меня. Казалось, мое тело разлетается на мелкие-мелкие кусочки. Меня разрывало на сотни, тысячи, миллионы маленьких Алексичей. Боль при этом была такая, что сознание не выдержало и отключилось. Наступила тьма.

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что наш транспортер стоял на ровной плоской каменистой поверхности плато, сродни той, где находилась ухоронка Астраи, только несколько больших размеров. Вокруг все было залито кроваво-красным светом, который раздражал глаза. Сила тяжести ничем не отличалась от привычной. Дышалось легко и свободно, вот только воздух казался каким-то мертвым, что ли. В нем не чувствовалось ни шевелений, ни запахов, ничего. Ни боли в теле, ни слабости в ногах я больше не ощущал. Осталась, правда, какая-то слабость, но она уже отступала. Наверное, сработала система костюма.

Астрая стояла рядом и улыбалась, как ни в чем.

– С прибытием, – поздравила меня девушка милым голоском.

Итак, все получилось. Вместо ответа я рывком притянул ее к себе, спеленал руки, жадно впился в губы. Внутри меня все затрепетало. Этого момента я ждал столько времени, что мог теперь забыть о нем.

Астрая от неожиданности сначала трепыхалась в моих объятиях, но потом расслабилась, ответила, в общем, получала удовольствие. Насытившись, я немного отстранился, сказал, часто дыша:

– Это тебе за удачный план.

Потом смачно шлепнул по упругой попке своей ладонью, даже эхо полетело по равнине.

– А это за любезности с Веллингом. Неужели нельзя было без этого?

– Мужлан, – пробурчала Астрая, потирая соблазнительную ягодицу. Но уже через секунду коварно улыбнулась и уколола: – Ревнуешь?

– Очень надо, – огрызнулся я, но, чтобы переменить скользкую тему, тут же спросил: – Что дальше?

– Мне надо сориентироваться. Подожди минутку.

Ха! Значит, привести губы в порядок и немного подправить макияж неизвестно откуда взявшейся косметичкой сейчас называется емким словом сориентироваться? Однако!

Пока Астрая таким образом «ориентировалась» на своем лице, я похвалил ее:

– А план-то удался. Долго думала?

– Не-а, – беззаботно ответила девушка. – Главную идею подсказал Хранитель, а уж детали продумать – раз плюнуть.

– Одного не пойму: зачем такие сложности? Зачем весь этот балаган с задержанием, приводом к Главному, допрос? Ведь мы же о другом договаривались?

– Нельзя было, – вздохнула девушка, пряча свои инструменты. – Весь комплекс центра сканируют не только детекторы широкого диапазона, но и датчики-телепаты. Если у любого, находящегося на территории, вдруг проклевываются неправильные или опасные мысли, детекторы засекают, обрабатывают информацию, записывают полученные данные, чтобы потом передать в службу безопасности. И все это происходит в считанные секунды, так что без этого, как ты говоришь, балагана, вся наша затея была с самого начала обречена.

– А как же ты?

– Я – экстрасенс, только об этом никто не знает. Умею ставить защиту своих мыслей еще с детства. Иногда читаю чужие, иногда могу защитить их, поставив ложные, но только на очень короткое время.

Вот почему я наплел Главному о какой-то системе Паруса, о которой и слыхом не слыхивал никогда! При этом в ее глазах загорелся озорной огонек. Вот же ж ведьма! Знала, значит, что поцеловать и отшлепать хочу, но сопротивлялась только, получается, для блезиру? И тут другая мысль заставила меня напрячься.

– Значит, все это время ты знала, о чем мы с Егором думаем? – спросил я, холодея в душе.

– С того момента, как ты заглянул в ванную – нет, – честно ответила Астрая, и я по глазам понял, что не врет девица. – Я не позволяла себе это делать. Разве что совсем чуть-чуть, – она приблизила ко мне свои губки и прошептала: – Потому что ты мне сразу понравился.

За эти слова я ее снова чуть не поцеловал, но она вовремя отодвинулась, сказала совершенно другим, деловым, тоном:

– Пора приниматься за работу.

– Куда идем? – я постарался собраться, выбросить все лишнее из головы.

– Прямо. Только сначала уничтожим транспортер, чтобы нас невозможно было достать.

ГЛАВА 16

Красный свет настолько раздражал, что вскоре у меня начало ломить в висках, а с глаз постоянно текли слезы. Костюм, я так понимаю, значительно облегчал мои страдания, потому что я постоянно чувствовал, что боль и резь накатывают волнами, чтобы через некоторое время отступить и начать все сначала. Никакая внешняя защита костюма не могла погасить костер зрения, какие бы фильтры мы не применяли. Я даже закрывал глаза, держась за руку Астраи, словно слепой за поводыря, но это тоже не очень спасало. Проклятая краснота проникала сквозь закрытые веки, раздражая мозг, да к тому же идти приходилось вслепую, спотыкаясь.

Астрае было не легче. Мы несколько раз останавливались, пытались так простоять несколько минут с закрытыми ладонями глазами, но эта мера тоже не очень-то помогала.

– Никогда не думал, что пытка красным цветом – такая ужасная, – проговорил я во время очередной остановки. – Еще долго?

– Нет, – ответила Астрая. – Я уже чувствую, как напрягся Ключ.

Я открыл один глаз, посмотрел на грудь девушки. Ключ, свисавший меж ее соблазнительных округлостей, теперь немного приподнимался над тканью костюма. В голову полезли похабные мысли, но я тут же отогнал их.

– Давай побыстрее покончим с этим кошмаром, – попросила Астрая.

– Да, конечно, – я снова взял ее за руку и повел вперед, время от времени глядя на Ключ.

Мы прошли еще несколько сотен метров. Странное дело: мне показалось, что краснота отступает, в ней постепенно начинают проклевываться другие цвета. Наверное, мозг устал настолько, что сам включил подсветку, подумал я с облегчением, но, оказалось, что мысль была неправильной. Едва вся цветовая гамма восстановилась, над равниной раздался голос, схожий с раскатами грома:

– Остановись, смертный! Остановись и подумай, ибо следующий шаг может стать твоим последним.

Мы замерли. Посреди равнины стоял огромный многорукий демон с красной кожей, рогами на уродливой морщинистой голове, провалами вместо глаз, перепончатыми крыльями за спиной. Его ноги заканчивались копытами, которыми он время от времени ударял по пыльной поверхности. Длинный хвост с жалом на конце метался то вправо, то влево, словно у тигра, готового к атаке. За спиной демона прямо из земли, словно живая, вырастала скала, которая с каждой секундой становилась выше. Когда она выросла до размеров небольшого небоскреба, я заметил, что демон прикрывает собой вход в пещеру.

Астрая поднесла Ключ на уровень глаз, сказала громко, уверенно:

– Мы несем Ключ.

– Вы Хранители? – проревел демон.

– Нет, но мы знаем твое имя, Сварг.

– Многие знали мое имя. Оглянись, смертная женщина. Видишь эти кости? Это все, что осталось от смельчаков, посягнувших на сокровище, им не принадлежавшее.

Только теперь я заметил, сколько вокруг валяется скелетов и их фрагментов. На некоторых еще сохранились обрывки скафандров, а у иных на головах еще оставались шлемы. Астрая тоже повела взглядом по равнине, но на нее увиденное не подействовало ровным счетом никак.

– У меня в руке – Ключ, – прокричала девушка, словно не слышала слова демона. – Нам не нужно твое сокровище ради корысти. Наступает час истины. Позволь нам пройти.

– Позволю, если ты отгадаешь все загадки.

– Я готова.

Творец всемогущий, что она делает? А если Хранитель ошибся? Астрая сделала несколько шагов вперед, жестом приказывая оставаться мне на месте.

– Начнем, – прогрохотал демон. – Как тебя зовут?

– Милена, – не задумываясь, ответила девушка.

– Ты из этого Мира?

– Нет, мой Мир еще не сотворен.

– Сколько будет дважды два?

– Пятнадцать или шестнадцать.

– Чему равна сумма углов в равнобедренном треугольнике?

– Полету в другую галактику и обратно.

Творец правый, что она несет? Какая галактика? Сколько у нее было по арифметике в школе? Кто ее вообще до работы допустил с такими знаниями?

Экзамен длился уже около получаса. Астрая все так же отвечала невпопад на вопросы, а демон все это хавал и хавал, как говорят в Пограничье, да еще и добавки просил. Тревога и напряженность понемногу начали отпускать меня. Похоже, план Астраи полностью оправдал себя. Наконец, демон отступил в сторону и сказал:

– Ты можешь пройти.

– Вот и славно, – прошептала Астрая, хватая меня за руку и направляясь к пещере. – Помни: о чем бы Сварг не спрашивал – отвечать только неправильно.

Я кивнул, проходя мимо останков древних искателей приключений, славы и богатства. Права оказалась Астрая: весь фокус испытания как раз и состоял в том, чтобы на вопросы демона отвечать неправильно. Когда-то, лет двадцать назад, в одной из первых моих командировок в Пограничье, я уже читал нечто подобное в сборнике научно-фантастических рассказов. Хотел, знаете ли, поближе познакомиться с незнакомым Миром. Уж и не упомню теперь, кто автор, но происходящее с нами он тогда в точности описал, только вместо демона в рассказе фигурировал робот. Теперь нужно держаться до конца, дабы не закончить так, как это сделал главный герой.

Мы прошли в пещеру, демон покорно остался ждать снаружи. Едва Астрая ступила под каменный свод, Ключ тут же засиял, заиграл разными огнями, освещая все вокруг, словно новогодняя елка на Рождество в Великом Зале Магии нашей столицы. В этом праздничном сиянии мы увидели, что коридор извивается, словно змея, ведет куда-то в горную утробу.

– Как думаешь, ловушки еще будут? – спросил я, вглядываясь перед собой.

– А той, что снаружи, мало? – ответила Астрая. – Она одна стоит армады космических крейсеров.

– Ладно, армада, идем, время не ждет.

Странно, но коридор, вопреки моим ожиданиям, был не таким уж и длинным, как показалось на первый взгляд. Довольно скоро мы оказались в каменной высокой зале, на полу которой горами валялись несметные сокровища. Если честно, будь я Кощеем, до конца дней своих носа не выказывал бы наружу, так и чах бы здесь вечность. Но самое странное было в том, что нигде не было и намека на сапфир.

Выручил Ключ. Он потянул Астраю, увлекая за собой и меня. Мы обошли множество гор со златом и каменьями, пока не оказались в самом дальнем углу, возле неприметной кучки мелких драгоценностей. Астрая сняла с шеи цепочку, положила на вершину горки. Каменья пришли в движение, начали осыпаться вниз со середины, которая поднималась изнутри, пока пред наши ясны очи не явился синий, как глубина морская, камень. Он играл светом, протягивал лучики свои к собратьям, как маленький ребенок к родителям тянется ручонками, радовался, пока не соединился. Ключ вспыхнул радугой, пробуя свои силы. На мгновение мне показалось даже, что в середке блеснуло гранями нечто волшебное и чарующее. Ключ пропал, а затем снова появился. В следующий миг свет угас, оставив после себя только легкое свечение, волшебство пропало. Ключ раздвоился. Теперь перед нами лежало две его копии, полностью одинаковых, словно близнецы. Они давали ровно столько света, чтобы мы не потерялись в беспробудной темноте. Астрая взяла один Ключ, повесила себе на шею, спрятала под костюм, второй протянула мне:

– Бери.

– Зачем такие сложности? – спросил я, принимая подарок.

– Так надо. Возвращаемся.

Я с удовольствием согласился, испросив по дороге:

– Не сбросишь ли координаты планетки?

– Тебе-то зачем? – не поняла девушка.

– Хочу презентовать их одному знакомому Кощею, пусть зачахнет здесь насмерть.

– Злой же ты, однако, – красавица даже покачала головой. – Не ожидала от тебя такого. Ты понимаешь, что он погибнет здесь от рук Сварга?

– Не-а. Кощеюшка-то мой бессмертный, а ежели туточки еще и лавки в долине поставить, такой балаган получится! Вся галактика сотни лет на ушах стоять будет.

– Какой же ты еще ребенок! Надо тобой всерьез заняться, когда все закончится.

Ха! А то я против!?

Мы поравнялись с демоном, когда он спросил вдруг:

– Взяли, что хотели?

Я едва не сморозил нам смертный приговор, благо Астрая успела зажать мне ладошкой рот и ответить:

– Там пусто.

Сварг промолчал, я потихоньку выдохнул страх из легких. Тем временем Астрая стала напротив демона, подняла Ключ на уровень глаз и сказала:

– От имени Хранителя приказываю тебе прекратить испытание и перенести нас к последнему камню.

Демон впервые стал на колено, сложил все свои восемь рук на груди, поклонился, сказал покорно:

– Слушаюсь и повинуюсь.

Он сложил две ладони лодочкой, опустил их перед нами, дабы мы смогли взойти на них, а потом взвился ввысь так стремительно, что планета тут же растворилась среди подобных себе, вращающихся вокруг маленького белого солнца. Вскоре и оно затерялось в галактике, которая быстро уменьшалась в размерах. О Творец милостивый! Вот это скорость, а я ничего не чувствую, даже отсутствие воздуха и вечного космического холода. Какая силища таится в демоне, какая мощь, возможности, потенциал!

Похоже, Астрая думала точно так же. Я посмотрел на девушку, у которой глазки блестели, как две звездочки в ночи. Она не просто восхищалась – она была частью действа каждой клеточкой своего прекрасного тела.

Мы не разговаривали, просто молча восхищались полетом, впитывали его в себя. Вскоре начались изменения в реальности. Я вдруг увидел, как рождаются и гибнут две звезды, причем интуиция чирикнула, что это одни и те же звезды, просто начались завихрения времени. Галактики проходили сквозь друг друга, совершенно не сливаясь, словно проходили через одну и ту же точку в пространстве в разные временные промежутки. А вскоре и вообще все смешалось. Меж звезд летали горынычи с богатырями на спинах, уворачиваясь от звездных истребителей и орбитальных станций Пограничья. Где-то там, в пространстве, которое пошло волнами и вихрями, одновременно летали самолеты, ступы, ползали танки, ездили роботы, кареты, запряженные лошадьми. В один момент я даже испугался, не начался ли Хаос, настолько все было реально.

Все кончилось раньше, чем испуг по-настоящему пронял меня. Звездная бездна сменилась привычным пейзажем с березами, елями, дубами, осинами, кленами и тополями. Демон плавно опустился на травяное поле, усеянное ромашками, выпустил нас с ладоней, спросил напоследок:

– Вы довольны?

Никто ему не ответил. Я молчал, чтобы не ляпнуть лишнего, Астрая просто не пожелала отвечать. Сварг простоял с минуту, а потом растаял, развеянный свежим, напоенным травами, ветерком.

Наконец-то! Я задышал полной грудью, посмотрел на голубое небо, в котором проносились то ступы, то ковры-самолеты, то олухи в сапогах семимильных, крича и матерясь во всю глотку, ибо проскочили мимо цели.

– Сколько у нас времени осталось? – спросил я, наслаждаясь родимой стороной.

– Пятнадцать часов, – ответила Астрая. Похоже, ей нравился мой Мир не меньше моего. Девушка глубоко вдыхала аромат полевых цветов, чистое дыхание ветра-сорванца, тепло солнца и щебетание птиц. Да уж, такого у научников днем с огнем не сыщешь.

– Куда далее-то? – спросил я, все еще приходя в себя на родимой сторонке.

– Хранитель сказал, что последний камень находится в сумке Мерлина, – ответила девушка.

– Этого еще не хватало!

– Да уж, задачка не из легких.

А разве я не говорил вам, что Мерлин – самый главный волшебник нашего Мира?

ГЛАВА 17

Эх, коврик мой коврик! Вечная тебе память!

Нет, я прекрасно понимал, что после такого фортеля с двойниками на Киевском вокзале мне светит не менее года в остроге да еще и понижение по службе, но не так же быстро!

Сначала все шло хорошо. Я достал ковер-самолет, усадил на него Астраю, сам занял свое место. В голове у меня уже сложился план. Перво-наперво нужно было найти Кальяныча. Он единственный, кому я доверял. Кроме того, старик был вхож к Мерлину. Некогда они вдвоем неплохо потрудились над одним делом, упоминать которое теперь не к месту.

Взлетели мы ввысь, как сокол с голубкой. Я старался держаться как можно выше, дабы нас не увидели с земли, ибо в свой мир я попал, как злодей какой в дом через форточку. Летелось легко и свободно. Астрая с наслаждением подставляла свое прекрасное личико ветерку, ее пшеничные волосы развевались за спиной, словно флаг. Я, не смотря на серьезность положения, радовался всему, как отрок. Наверное, именно поэтому пропустил момент атаки, а потом было уже поздно.

Позади нас в ковер воткнулось сразу несколько стрел Ильи-громовержца. Я обратил на это внимание только по тому, что ковер враз потерял устойчивость, высоту, начал метаться, приближаясь к земле, чтобы спасти свой драгоценный груз, то бишь нас. Одного взгляда назад было достаточно, чтобы сразу оценить ситуацию. А она была далека от идеала. Ковер за моей спиной горел ясным пламенем, оставляя в небе полосу жирного черного дыма, в котором сгорала магия. Кроме того, на нас заходили в атаку сразу пятеро соколов ясных, восседавших в боевых ступах. Астрая, в момент включившаяся в ситуацию, достала свой аннигилятор, но я остановил ее:

– Не стоит, только хуже сделаешь.

– Зато оторвемся на время, – возразила девушка.

– Если кто-то из них погибнет, на нас каждая мышь в моем мире будет охотиться. Оно нам надо? Лучше приготовься к посадке.

Астрая закусила губку, но оружие спрятала. Земля приближалась стремительно, но еще стремительней догорал мой старый друг и верный товарищ. Я уже вполне прилично ощущал спиной жар, идущий от горящего коврика. Такими темпами до посадки он не дотянет.

Не знаю, какие скрытые силы в самом конце включил мой коврик, только он почти мягко опустил нас буквально на последней своей полоске. Впрочем, мягко – это мягко сказано. Я, к примеру, здорово приложился лбом о молодую березку, снес ее начисто, Астрая протаранила стог сена насквозь, как копье мишень. Коврик мой в агонии еще взлетел на несколько метров, а потом взорвался остатками магии прямо у меня на глазах, разлетевшись тысячей маленьких искорок по округе. Или это из глаз у меня звездочки посыпались? Не помню, в общем. Эх, коврик мой, коврик. Вечная тебе память!

Не успел я переловить все звездочки, а Астрая повыбирать сено из прически, как со всех сторон появились опричники внутреннего отдела во главе с Егорушкой и приняли нас под белы ручки. Послушник подошел к нам, связанным по рукам, посмотрел, сказал так участливо:

– Вот и жаконфилофь приклюфение нафе. Жаль, конефно.

При этом шепелявил он так безбожно, что мне стало тоже жаль. Его.

– Я плохо понимаю тебя, беззубого, – сокрушенно ответил я. – Когда к лекарю пойдешь?

Наверное, Егор уже один раз там был, потому что лицо исказилось, а мне прилетела такая плюха, что на небосводе закружились неведомые созвездия.

– А ты фтой, фуфька, не дергайфя, – это уже относилось к Астрае.

Ох, зря он ее сучкой обозвал, честное богатырское, зря. Девушка, даром, что связанная была по рукам, ногой так заехала ему по причинному месту, что стать отцом Егорушке, наверное, еще долго не светит. Да что отцом – хотя бы любовником каким-никаким. Послушник ракушкой скорчился у нее в ногах, опричники повалили нас наземь, несколько раз прошлись по моим ребрам, так, скорее, для острастки. Больше болели не ушибы, а самолюбие. Надо же было так бездарно попасться в самом конце, а?

Егорушка пришел в себя довольно быстро. Нас с Астраей подняли, послушник, ехидно улыбаясь, обчистил наши карманы, а потом снял с шеи девушки Ключ, не преминув при этом заглянуть ей в декольте. Я едва сдержался, заскрипел зубами. Убью, гада, ежели живым останусь! Астрая выдержала выходку Егора с презрительной улыбкой, которая хлестнула по парню не хуже плевка в лицо. Он уже поднял было на нее руку, но старший опричник удержал его, грозно сказав при этом:

– Слабак.

Еще бы! Токмо слабый будет издеваться над беспомощным. Впрочем, не такие уж мы и беспомощные. Егорушка вот не даст соврать. Послушник как-то враз сник, отступил, но продолжал сверлить нас своими глазенками змеиными. Так и сверлил, пока нас не погрузили на транспортный ковер. Часть опричников полетела с нами, часть осталась с Егором. Соколы в ступах до той поры летавшие над нами, теперь следовали конвоем, готовые в любой момент и атаку отбить, и подхватить нас в воздухе, коли упасть захотим. Знаю я эти штучки, сам не раз задержания проводил.

Я посмотрел на Астраю. Странно. Другая бы на ее месте давно впала бы в отчаяние, плакала, ну, всхлипывала на худой конец, но только не научница. Девушка была сосредоточена, мне улыбалась мягко, однако в глазах горел огонек решительности.

– Егора только не трогай, – вдруг не к месту сказала Астрая, продолжая улыбаться.

– Молчать, – угрюмо приказал опричник.

Ладно, помолчим, токмо думать-то мне никто не запретит. Я летел и думал про Егора. Стареть я начал, наверное, раз не рассмотрел в нем с самого начала гниль душевную, которая теперь полезла из всех щелей. Как же так? И когда это произошла такая резкая перемена в парне? Неужто в школе проморгали? Таких, как правило, еще в начальных классах отчисляют.

А потом я стал думать, как беде своей помочь. То, что нас заключат в острог, я даже не сомневался. Выбраться оттуда, конечно, можно, но только с помощью извне. К тому же у Астраи отобрали Ключ (мой, почему-то, не заметили), а без него все усилия – насмарку. Да и времени осталось всего часов четырнадцать, не больше. Интересен мне был еще один вопрос: как узнали опричники и Егор о нас? Ведь Сварг должен был сделать все тайно? Ответа я пока не находил, как ни ломал над этим голову.

Я опять взглянул на Астраю, оценил ее готовность бороться до конца. Ну, нет, я тоже не сдамся. Не на того нарвались, государи мои!

Откуда-то снизу раздался пронзительный гудок. Опричники стали осматриваться, а двое из пяти соколов тут же спикировали вниз. Даже не имея возможности видеть, что происходит под ковром, я без труда все понял. Ковер вдруг сделал вираж, опустился ниже. Теперь мы летели параллельно скоростному поезду Пограничья, который мчался на бешеной скорости без рельсов, разрезая луг, словно нож, пугая своим лязганьем живность и крестьян. Опричники встревожено смотрели на это чудо техническое, а я вдруг подумал, что время почти вышло. Ежели уже Пограничье начало пробиваться в мой Мир, то Хаос ой как близко!

Поезд пропал внезапно, наверное, как и появился. Зато над головой раздался гул турбин. Тяжелый транспортный самолет, коих в Пограничье было не счесть, заходил на посадку точно над нами. Пилот в последний момент успел поднять нос, форсировать двигатель, и тяжелая машина, обдав нас гарью керосина и оглушив, начала резко набирать высоту. Мощная струя воздуха разметала соколов, посадила наш ковер на волны турбулентности, едва не сбросив седоков. Ведущий опричник едва смог справиться с непослушным ковром, дабы не врезаться в землю. Когда полет выровнялся, самолет исчез, оставив после себя прозрачную полоску быстро тающего инверсионного следа. До полного счастья нам теперь не хватает появления какого-то небоскреба на пути.

– Частенько такое случается? – спросил я безмятежно у ближайшего опричника, а у самого сердечко сжалось в предчувствии беды.

Тот не ответил, однако глаза его тревожно осматривали окрестности.

Приказ нас встретил весьма «торжественно». Не знаю, тайной была операция по нашей поимке аль нет, токмо на территории народу было столько, что яблоку негде упасть. В толпе я видел и Варвару-красу, которая сокрушенно качала головой, и Матвеевну (старушка ахала и причитала потихоньку), и Степку Проныру в окружении моих соратников, даже трех богатырей – Илью Ивановича, Алешу и Добрыню. Все они смотрели на меня сурово, ибо кто я есть: ослушник, предатель. Баюн сидел на спине своей Багиры в гордом одиночестве, сложив лапы на мохнатой груди, словно царь какой, и никто не осмелился ближе, нежели на метр, подойти к ним. А то! Я бы тоже не рискнул.

Но ближе всех к нам протиснулась Марья-искусница. Взгляды, которые она бросала на нас с Астраей, можно было разделить надвое. Тот, что предназначался Астрае, естественно, ревниво оценивал девушку и говорил только об одном: ах, змея подколодная, такого парня под монастырь подвела! Второй же, мне посылаемый, гладил меня по головушке буйной, спрашивал так жалостливо: как же так, соколик, неужто все – правда?

Мне оставалось токмо плечами пожимать, сквозь частокол этих разных взглядов продираючись. Единого, кого я хотел бы видеть в этот момент, как назло, не видать нигде. Дэв то ли не пожелал на меня взирать, то ли занят где.

Так, проведя по коридору позора, как это в Приказе называется, опричники завели нас в острог, охраняемый по такому случаю грозными горынычами о двух головах каждый. Да уж, охрана серьезная. Горынычи не токмо у дверей да окон стоят, а еще и над острогом летают. Вона, даже все камеры освободили в нашем блоке, дабы никто не посмел с нами разговаривать. Нас же в разные куты развели, чтобы и мы не могли говорить, да еще стену глухоты поставили. Я даже не успел Астрае ничего сказать напоследок.

Оказавшись в своей камере, я перво-наперво осмотрелся, поискал, может, лазейка какая есть, ранее неучтенная. Куда там! Острогу тыща лет в обед, строился он для магов такой величины, что не мне, простому богатырю, чета. Стены мало того, что метр толщиной, да еще и колдовством скреплены, двери тоже непростые, про решетки из железа древнего, не ржавеющего никогда, алмаза тверже, я уж вообще умолчу. Такие ничем перепилить невозможно. У Астраи, думаю, хоромы не хуже.

А время-то тикает! С каждой минутой его становится все меньше. О чем, интересно, думает начальство, нас в острог сажаючи?

Я ходил по тесной камере, не в силах усидеть на месте. Мысли роились в голове. О чем я думал? Да о многом. Что будет теперь с нами со всеми, когда Хаос настанет, встретимся ли мы с Астраей еще когда-нибудь, какие ошибки я допустил, и – самое главное – все ли сделал правильно? Из Острога самостоятельно сбежать было невозможно, а подмоги извне ждать не приходилось. Вот такой вот компот получается.

От таких мыслей враз захотелось пить и есть. Как-то ранее я не замечал такого за собой, чтобы от волнения аппетит просыпался. Я постучал в двери. Никто не отреагировал. Пришлось дубасить ногами и руками. Через несколько минут раздались тяжелые шаги, замок на окошке в двери лязгнул, на меня смотрела морда гоблина-охранника.

– Чего надо? – грубо спросил охранник.

Впрочем, все в мире относительно. Для гоблинов вопрос в подобном тоне – верх интеллигентности.

– Обед когда? – поинтересовался я.

– В обед, – ответил гоблин, закрывая окошко.

– Хоть воды принеси, дубина!

А чего с ним церемониться? Со мной – я это точно знаю – он цацкаться не будет, но воды принесет. Не сам конечно, кого другого найдет, на чем и построен весь расчет. Хотя пить на самом деле очень хотелось.

Прошло минут десять. В коридоре послышались тяжелые шаги охранника, а вперемешку с ними – шаркающие, да еще и ворчание постоянное. О как! Еще ни разу в жизни я не был так рад слышать это вечное брюзжание, как сейчас, ибо принадлежать оно могло только одной старушке во всем Мире.

Замок лязгнул, дверь отворилась. Кряхтя и ворча что-то о своей молодости, волоча перед собой полнешенькое ведро, в камеру забралась Матвеевна.

– Чего расселся? – это она так со мной поздоровалась. – Помог бы бабульке, что ли? Вот молодежь пошла! Пожилых людей ни в грош не ставят. А как сами до нашего возраста доживете, что тогда? А тогда поймете, да уж поздно будет.

– Ведро-то зачем? – поинтересовался я, принимая из ее рук ношу. – Кувшина хватило бы с лихвой.

– То все гоблины, – Матвеевна кивнула на застывшего в дверях охранника. – Лень ему, понимаешь, лишний шаг ступить, а у самого с его-то силищей мозгов не хватило старушке подмогнуть. Не его, понимаешь, это дело.

– Много говоришь, старая, – тут же отозвался гоблин. – А ну, марш отсюда.

– Иду, иду, – старушка послушно засеменила к выходу, советуя мне на ходу: – А ты пей водичку, сынок, помойся, в камере прибери. Вишь, грязи сколько? И водичку используй до дна, до дна, ибо на нем – истина.

Намек был более чем прозрачен. Что ж, так и сделаем, тем более, что и в самом деле помыться стоило бы. Костюм костюмом, но свежей чистой водичке он и в подметки не годится, прошу прощения за каламбур. Вода, особливо ключевая, сродни живой, ибо из ладоней земли-матушки течет, силу ее сохраняя.

Я разделся, немного отпил водицы, сладкой, в меру холодной, утоляющей не только жажду, но и душевные муки, а остальное использовал для личной гигиены. Тело при соприкосновении с прохладной жидкостью сначала покрылось пупырышками, а потом кровь прилила, стало жарковато даже. Жаль, обтереться нечем, ну да ладно, сам обсохну.

На дне ведра оставалось немного воды. Я смотрел на нее, раздумывая, выпить сейчас аль на потом оставить. Вдруг поверхность зарябила, словно ветер подул, а потом преобразилась в знакомое лицо. Непривычно было видеть этот водный барельеф, словно высеченный из жидкости, потому как я привык с его хозяином всегда шептаться вживую.

– Привет, богатырь, – раздался тихий, поскрипывающий голос.

– И тебе не хворать, Кальяныч, – обрадовался я. – Ты знаешь, что тебе будет за нарушение уложения об острогах?

– Сошлют на добычу песка, – проскрежетал бывший кощей. – Но я не об этом хотел поговорить. Слушай внимательно. Сведенья имею, что хотел Мерлин с помощью Аладдина объединить Ключ, токмо ничего у них не получилось. До сих пор они пыжатся, а толку никакого. Так что жди вскорости гостей. А когда приведут тебя к Мерлину, дабы ты помог ему, подсказал чего, не соглашайся без Астраи, упрись, мол, в последнее время она Ключом владела, ей и карты в руки. Когда вместе будете, там уж и сообразите, что далее делать. Главное из острога выбраться, ибо здесь вы бессильны. И поторопись, богатырь, часики тикают. По моим прикидкам часов десять осталось, ежели не меньше. У нас здесь начинается кавардак похлеще игрищ на масленицу.

– Спасибо за подсказку. Одно не пойму: почему у наших магов ничего не выходит? Как же так? Может, Ключ просто не хочет?

– Аль Ключ не настоящий. Ты подумай…

Но договорить Кальяныч не успел. В коридоре снова раздались тяжелые шаги. Лицо кощея плеснулось вниз, волнами побежало по дну ведра. Все, сеанс связи закончился. Проклятый гоблин! Не мог на несколько секунд позже припереться? В том, что это за мной, сомнений даже не возникало.

Замок лязгнул, дверь отворилась. Охранник брезгливо посмотрел на меня, мокрого и голого, на лужу воды у меня под ногами, поморщился, процедил сквозь свои коричневые зубы:

– Одевайся, человек, тебя требуют.

Что ж, наши желания совпадают. Уже натянув костюм, я вдруг сообразил: а украшения-то нету! Куда оно делось? Я провел рукой по груди, в том месте, где чувствовал тяжесть. Пальцы ощупали камни, завитки орнамента, хотя самого Ключа видно не было. Ого! А вот это уже интересно. Что там говорил Кальяныч про ненастоящий Ключ?

Меня вывели во двор и повели к Терему Магов. Хорошо, что и Приказ, и сам Терем находятся по соседству.

Я шел, с наслаждением подставляя лицо солнышку ясному и ветерку проказному. Хоть в остроге провел-то я всего ничего, а уже соскучился по жизни вольной.

В вышине раздался свист двигателя. Я поднял глаза. Реактивный самолет летел метрах в трехстах от земли, усиленно маневрируя. Ему навстречу несся аппарат круглый, словно блюдце. Еще мгновение – и они столкнутся, только обломки посыплются нам на голову. На всякий случай я вжал голову в плечи и ускорился. Гоблины не отставали, с тревогой поглядывая то на меня, то на небо. Столкновения не произошло. Аппараты пролетели друг сквозь друга, как два миража, после чего просто растворились в глади небесной. От души отлегло. Но ненадолго. Автобус, отчаянно сигналя клаксоном, несся меж теремов Приказа, пугая дьяков и подьячих. Те, теряя и разбрасывая грамоты, разбегались, кто куда. Через несколько секунд автобус пропал так же внезапно, как и самолет.

– Началось по полной, – пробормотал я.

Гоблины тем временем ускорились, заставляя меня перейти на бег. Им хорошо! С их-то ростом и длиной ног они просто перешли на ускоренный шаг, а мне пришлось переделаться в скорохода. В общем, когда мы добрались до Терема Магов, дышать было трудновато, пот оросил мое чело, ноги требовали отдыха. Гоблинам на все мои муки было глубоко начхать. Они под руки заволокли меня в Малую залу для совещаний, бросили, словно куль с песком у входа, застыли статуями по обе стороны.

Я поднялся на ноги, приводя дыхание в порядок. Зал ничуточки не изменился за последнее время. Правда, бывал я тут нечасто, в последний раз – года три назад. Тот же длинный стол с деревянными стульями, спинки которых были по грудь взрослому человеку, кресло Мерлина в дальнем торце стола, штандарты магистратов союзных царств-государств, символы магии по стенам, несколько небольших столиков, расставленных с удобными креслами перед стреловидными окнами. Мерлин и Аладдин сидели за одним из них, о чем-то тихо беседуя. Возле стены застыли Абдулла в своем привычном обличие и Егорушка. Ну как же без него, родимого? Перед магами на столешнице лежал Ключ, рядом – аметист фиолетом отражал солнечные лучи на потолок. На меня обратили внимание только после того, как я полностью привел себя в порядок. Эх, государи-начальнички! Зря вы так легко время-то расходуете.

– Подойди, – приказал Мерлин, манием руки дублируя приказ.

Я подчинился. А куда деваться? К тому же выбираться нужно, а не капризничать да обижаться. Егорушка смотрел на меня с презрительной улыбкой, как на раба какого. Ох, и изменился же парень за последнее время. Ликом и фигурой тот же, да вот выражение глаз в корне весь облик поменяло. Ни разу в жизни я еще не видел ни в ком столько презрения и гордыни, кои сейчас излучал молодой послушник. Болен ты, паря, лечить тебя надобно. Абдулла же смотрел на меня, как на пустое место. С чего бы это? Аль я задолжал ему злато и про должок забыл? А-а, понятно. По службе так положено в присутствии высших магов. Никак урок с жабой еще не забылся.

Я остановился у самого стола. Гоблины, сопровождавшие меня, по взмаху руки снова вернулись к двери. Мерлин поднял глаза, сказал мягко, но настойчиво:

– О многом спросить тебя хотели, Алексич, да недосуг сейчас. Сам видишь, что творится с Мирами. Скажи, как Ключ соединить?

Аладдин подсунул мне Ключ и аметист. Я взял в руки и то, и другое, приложил их друг к другу. Егор дернулся было, однако Абдулла удержал его на месте. Послушник оскалился, аки пес. Даже с моего места было видно, что зубы ему так и не вставили. Боятся, значит? Ха-ха!

Тем временем маги с нетерпением следили за мной. При соприкосновении ничего не произошло. Я ладонями ощущал, что мертв Ключ, молчит и камень. Только на груди под костюмом началось какое-то шевеление. Вот оно как! Интересно, Кальяныч-то откуда об этом проведал?

– Не могу я, – Ключ и камень аккуратно легли на стол. – Может, Астрая сможет? Она последнее время носила Ключ, может, он ее послушает?

– Что скажешь? – Мерлин спросил Аладдина.

– Брефет он, фобака! – рыпнулся на меня Егор, но Абдулла мановением руки притянул его и шмякнул о стену. Хорошенько так шмякнул, как родного. Поделом. Не лезь поперек мага в сказку.

Мерлин только бровью повел, ожидая ответа от своего ближайшего помощника. Тот с выводами не спешил. Аладдин снова взял камни в руки, приложил их, понаблюдал, потом отложил.

– Камни мертвыми мне кажутся, – вынес маг свой вердикт. – Если и сможет их кто оживить, то только настоящий хозяин. Не удивлюсь, коль дева красная приглянулась ему.

– Привести научницу, – приказал Мерлин, щелкнув пальцами.

Один из гоблинов исчез за дверью.

– Можно вопрос? – испросил я разрешения.

– Вопрошай, – милостиво разрешил Мерлин.

– Как вы нас так быстро обнаружили? Ведь Сварг должен был нас доставить тайно, скрытно.

– Вот истинно говорят: горе от ума, – усмехнулся Аладдин. – А большое горе – от еще большего ума. Про элементарное, еще в школе изучаемое, ты забыл напрочь, богатырь.

Он протянул руку, что-то легонько тронул, и тут же в воздухе золотом блеснула тончайшая нить, связывавшая меня с Егором. Я даже легонько застонал. О Творец правый! Что же ты, о великий, когда ум раздавал, меня, убогого, обделил-то? Ибо даже несмышленыш знает, что нить Ариадны о двух концах. С ее помощью не только я мог найти послушника, но и он – меня. Я в сердцах резким движением оборвал нить. Гоблин дернулся было ко мне, но Мерлин с улыбкой остановил его.

– То-то же, – сказал маг назидательно. – Впредь умнее будешь.

– Что ж, расскажи, почему приказ не выполнил, – велел Мерлин.

Говорить мне совсем не хотелось. Стыдно стало перед магами, но еще стыднее было пред Абдуллой. Ибо прав оказался начальник: сопливее меня в отделе не было никогда и вряд ли будет. Потому молчал я, ни на какие вопросы более не отвечал.

Терем тряхнуло. На окно пала тень. Я смотрел сквозь стекло, как в метре от Терема Магов вырастает многоэтажный дом из стали и пластика. В Пограничье таких домов не строят, это я знал наверняка. Архитектура была явно чужой для Пограничья.

– Что же так долго? – в голосе Аладдина сквозила скрытая тревога.

– Ты не молчи, богатырь, – Мерлин посмотрел на меня с укоризной. – Времени, я гляжу, остается все меньше, раз даже дома начали прорастать в нашем Мире. Говори, что да как, а иначе через несколько часов и Миров-то не станет, и нас, возможно.

В этот момент грохот и тряска закончились, в окошко снова сияло солнце. Во дворе послышались крики и плач. Абдулла выглянул на улицу, протянул удивленно:

– Ого!

Егор, что щенком полез следом, поддакнул:

– Да-да, такого ефе не бывало. Фкоко ражруфений! Жемля дыбом фтала.

Тревога постепенно нарастала. Я беспокоился больше за Астраю, ибо проникновение в наш Мир Мира научников для нее могло не пройти даром. А ну как она оказалась на месте проникновения? Где ее теперь искать?

Дверь, наконец, открылась, пропуская Астраю и гоблина. Девушка была цела и невредима, только растрепанные волосы приглаживала своей ладошкой.

От сердца отлегло.

– Егор, выясни, насколько велики разрушения, – приказал Мерлин.

– Я? – в голосе послушника было столько возмущения и презрения, что я на минуту усомнился, кто здесь главный.

Абдулла отвесил ему подзатыльник, аж стекла зазвенели. Рука-то у начальничка моего тяжелая, не понаслышке ведаю. Егор стрельнул в него змеиным взглядом, потирая голову, однако с места не сдвинулся.

– Лучше я сам, – разрядил обстановку Аладдин. – Так вернее будет.

Мерлин только кивнул, на послушника глядючи. Ох и влетит же ему, когда все кончится! Микробом-очистителем в сортире работать будет Егорушка до скончания дней своих. Вот попомните мое слово!

Тем временем Астраю подвели к столу. Девушка вопросительно посмотрела на меня. Я постарался успокоить ее взглядом, ибо больше ничего не мог поделать. Ну, в самом деле. Не тягаться же мне с самим Мерлином!?

– Вот что, девица красная, – начал говорить Мерлин, пододвигая и ей Ключ с камнем. – Узнали мы, что тебя Ключ слушается. Не оказала бы ты нам милость?

– Что, не получается их соединить? – усомнилась Астрая. – Чем же я могу помочь, если даже сам Мерлин бессилен?

– В том-то и дело. Ключ слушается либо Ангелов, либо Хранителя.

– Я – ни то и ни другое. К тому же прикладная магия в курс обучения университета не входит.

– Вот мы сейчас пререкаемся, а время идет. Сколько осталось до наступления хаоса: десять часов, шесть? Думай, Астрая, помогай нам, ибо все мы сейчас в одной лодке.

– А вот этот красавчик у вас вместо весла? – девушка кивнула на Егора.

– Послушай, совсем скоро все станет неважно. Ключ нужно активировать. Да что я тебе объясняю! Ты же сама все по дороге видела. С каждым часом проникновения станут ощутимее, нанося урон всем Мирам. Сколько люда за это время погибнет, ты можешь себе представить?

Аргументы Мерлина оказались убедительными. Астрая взяла в руки камни, поднесла их друг к другу. И ничего. Ровным счетом – ничего.

Мерлин, доселе спокойный, вскочил на ноги, начал быстро ходить перед столом, повторяя:

– Как же так? Что происходит?

Мне, конечно, далеко до него, и я не мог знать, какие магические формулы сейчас прокручиваются в его гениальной голове, только почувствовал я вдруг знакомое шевеление под костюмом. Творец правый, только бы никто не заметил этого! Почему – я понятия не имел, однако интуиция пищала мне в рупор, что нельзя сейчас выказывать настоящий Ключ, каким бы нелогичным такое поведение не казалось. Да, Миры на грани гибели, да, начались проникновения, однако, покажи я сейчас Ключ, эта гибель ускорится, станет неминуемой. Одно только радовало меня в ту минуту: там, в пещере демона, Астрая перепутала Ключи, будто знала, чем дело кончится.

– Что не так? Что не так? – бормотал Мерлин, то подбегая к столу, то отдаляясь.

Он брал в руки камни, внимательно осматривал их, чуть ли не на зуб пробовал, проводил пассы руками, шептал заклинания, однако Ключ оставался глух и нем. Наконец, маг бросил все на стол, уселся в кресло, задумался. Мы все ждали.

Вдруг пол под ногами заходил ходуном, стены задрожали, с потолка посыпалась штукатурка. С каждой секундой землетрясение усиливалось, превращаясь в настоящий шторм земли. Стол и кресло теперь подпрыгивали в воздухе не добрых двадцать сантиметров. Мерлин попытался угомонить дрожание земли заклинаниями, однако это не помогло. Ключ и аметист летали по столу из конца в конец, но на пол не падали, в последний момент чудом возвращаясь к центру. Нас бросало, словно щепки. Я ухватил Астраю за талию, прижал к себе, стараясь устоять на ногах. Девушка прижалась ко мне, нервно обхватив руками. С потолка упали люстры, штандарты; мебель, шатаясь и падая, разбивалась в щепки. Со стен слетали гобелены, пыль туманом заполонила зал. Послышался звон разлетающегося оконного стекла.

В центре, там, где стоял длинный стол, послышался такой треск, словно рвались живые ткани и кости. Я на миг оглянулся, но этого было вполне достаточно, чтобы увидеть, как прямо из стола начинает произрастать острый шпиль, увенчанный большим железным распятием. На удивление времени больше не оставалось. Птичка в моем мозгу уже не в рупор – в мощный динамик орала, что пора уносить ноги. Я ухватил со стола аметист, который доверчиво подскочил к самому краю. В тот же миг кто-то невидимый выбросил меня из моего тела. Уже не ощущая тряски, я наблюдал со стороны, как подношу камень к груди, как из-под ткани выпрыгивает настоящий Ключ, как в яркой вспышке воссоединяются камни. Астрая что-то кричала, но в грохоте нельзя было разобрать ни слова. Егор, преодолевая тряску, попытался добраться до нас, однако Абдулла, то ли намеренно, то ли случайно отбросил его подальше. Мерлин вовсе не мог подняться на ноги. Его, словно игрушку, метало во все стороны. Гоблины распластались под упавшей тяжелой дверью и не шевелились. Через мгновение я снова ощутил все прелести сотрясения, уже находясь в своем теле. Острый шпиль разрастался. Вот он занял весь центр, пробил потолок, стены потянулись к нам. Нужно немедленно уходить. А как?

Я сжал Ключ, страстно желая, чтобы нас здесь не было. Егор, не смотря на полученную затрещину и тряску, тянулся своими ручонками к моим ногам. Он больше не мог идти – полз червяком, что-то шепелявя своим беззубым ртом.

Я посмотрел на Ключ. Камни начали ярко разгораться. Их лучи били ввысь, постепенно расширяясь, пока не соприкоснулись друг с другом.

И тогда в ярчайшей новой вспышке по центру родился бриллиант. Время застыло. Обломки мебели, стен, потолка и осколки стекол повисли в воздухе вместе с мельчайшей пылью. Егор почти дотянулся до моего ботинка, Абдулла удерживал его за ногу, не давая двигаться вперед. Мерлин протянул ко мне руку, в которой на мгновение что-то блеснуло, его рот исказился, слова застыли на устах. Астрая широко открытыми глазами смотрела на меня. Ее уста были приоткрыты, волосы за спиной превратились в факел. А потом все в грохоте исчезло.

ГЛАВА 18

Мы оказались в темном тоннеле. Я посмотрел на Ключ. Теперь он был похож на цветок ромашки, в лепестках которой расположились семь камней. Лучи, исходящие от них, били в центр, где пульсировал живой бриллиант. Он то расширялся, то сжимался в размерах, словно дышал, словно жил своей жизнью. От его пульсирующего света темнота отступала, морок прятался, старался отступить как можно дальше. Металл теперь был теплым, живым, камни превратились в разноцветные лепестки.

– Красота, – прошептала Астрая, все еще прижимаясь ко мне. Ее взгляд не отрывался от Ключа. – Как называется этот цветок?

– Цветик-семицветик, – ответил я, несколько удивленный, потому как ранее и слыхом не слыхивал о таком. Слова словно сами вылетали из моих уст, и это было непривычно. – По поверьям, если оторвать лепесток и произнести нужное заклинание, то он, облетев всю планету и коснувшись земли, исполнит любое желание.

– Попробуем? – Астрая даже руку протянула к цветку.

– Ага, щаз! – я резко отвел цветок в сторону. – А потом начинай все сначала? Никто не знает, где он упрячется в этот раз.

– А я все время гадала: кто и куда их прятал? На Хранителя, на Творца и Ангелов грешила. Все оказалось куда проще?

– Меня сейчас больше занимает другой вопрос: где мы оказались и как отсюда выйти. Слышишь, цветок невиданный, подскажи, а? Ну, хоть лепестком шевельни для ориентации!

И что вы думаете? Подействовало! Свет бриллианта, который теперь был похож на огромную каплю росы, из вертикального преломился в горизонтальный, указывая нам путь. Я с сожалением отпустил гибкое тело Астраи, но ладошку девичью продолжал сжимать крепко и нежно. Мы двинулись в ту сторону, куда указывал нам камень. Тоннель был довольно широк, чтобы мы могли идти вдвоем плечо к плечу. Иногда по стенам пробегали какие-то картинки, временами в воздухе возникали миражи. Мы сначала не понимали, что они обозначают, лишь с удивлением узнавали в них знакомые контуры, пока Астрая, с ее аналитическим умом, вдруг не воскликнула:

– Да это же наши Миры! Ну, точно же! Смотри, смотри, как все просто!

Я видел теперь, насколько отличны мы друг от друга, то есть научники от магов. Наш Мир Творец создавал плоским, огромным, безграничным, покоящимся на огромной черепахе, которая, в свою очередь, плавала в безмерном море. В этом море было множество обитаемых миров, планет, галактик, туманностей. В нем летали тяжелые космические крейсеры и легкие разведчики. А черепаха все время менялась, впитывая в себя от моря и суши и перераспределяя наши энергетики друг другу через свою голову, которая была похожа…

– Как все просто, – прошептала Астрая восхищенно. – Вот они, наши Миры. Ты живешь на плоской Великой планете магов, я – в океане научников, а Пограничье – это и есть черепаха, вместо головы которой – Земля.

– И если наши Миры начнут проникать друг в друга… – продолжил я.

– Тогда черепаха, погибнет, твердь и вода смешаются, превратившись в грязь…

– В которой жизнь уже невозможна.

Мы шли и смотрели, словно школяры, в каких муках Творец создавал Миры, как рушились они, не имея опоры, как воссоздавались раз за разом, пока энергетика двух Миров не родила черепаху, которая, наконец, стабилизировала весь процесс становления Великой Вселенной. Я так подозреваю, что нам показали упрощенный, под наше убогое понимание адаптированный, вариант, ибо на практике все намного сложнее. И море – не море вовсе, а твердь – не твердь. Чем же является сама черепаха – одному Творцу ведомо.

Занятые развернутыми картинками, мы шли по тоннелю, не замечая ни разветвлений, ни поворотов. Краем сознания я отмечал, что луч бриллианта указывал в нужное нам ответвление, куда несли нас наши ноги, не подчиняясь отвлеченному разуму. Всецело же обратил я на это внимание, когда демонстрация закончилась. Мы еще немного прошли в совершенной тишине, нарушаемой только отзвуками наших шагов, пока путь нам не преградила дверь. Странно, но это была обыкновенная дверь, оббитая железом, без ручки, без замка, выпуклая, словно холм.

– Что дальше? – спросила Астрая, хотя, подозреваю, что вопрос ее был чисто риторический.

Я поднес Ключ, ища, куда бы его вставить, но ни одного углубления не нашел. Тогда я дотронулся до двери. Железо на ощупь было теплым, словно живым. Я толкнул дверь рукой, затем плечом. Астрая по мере сил помогала, однако толку от этого не было. Дверь даже не шелохнулась.

– Приплыли, – констатировала девушка упавшим голосом.

– Да уж, – согласился я. – А выход-то должен быть, иначе никак. Что ж мы, так и останемся здесь навсегда?

– Может, назад пойдем?

– Нет, назад нельзя. Видишь, Бриллиант светит только вперед. А ежели он погаснет? Заблудимся, тогда вообще не вернемся.

Со злости я ударил дверь ногой. И знаете что? Нога моя погрязла в металле, словно в черноземе рыхлом. Так и стоял я: одна нога на полу, вторая – на двери. Но самое интересное было в том, что неудобства мне это никакого не представляла. Астрая, глядя на меня, и сама осторожно ступила на дверь, потом перенесла на нее вторую ногу, и теперь висела параллельно полу. О как! Куда же делать гравитация?

Я перенес вторую ступню на дверь, осмотрелся. Теперь тоннель оказался глубоким, без вершины, колодцем, на дне которого стояли мы с Астраей. Цветок как-то сам выпал из руки и осторожно, словно лист осенний, опустился на поверхность. Она тут же покрылась травой, прораставшей прямо на глазах. Трава приподняла цветок, который самостоятельно рос на стебле, тянулся ввысь. Стены колодца заволоклись туманом, настолько густым, что, вытянув руку в сторону, я ощутил капельки влаги на ладони.

– Что происходит? – спросила Астрая.

Ее голос звучал глухо, как-то неестественно.

– Похоже, мы куда-то перемещаемся, – предположил я. – Только не знаю, хорошо это или плохо.

Подул легкий ветерок. Вначале он почти не ощущался, но с каждым мгновением становился все сильнее, разгоняя туман, который неохотно рассеивался. Вместе с ветром почву под ногами начало весомо встряхивать, словно мы попали в зону землетрясения.

Туман рассеялся, и моему взору предстала картина, достойная самых смелых кошмаров.

Трудно было понять, куда мы попали, ибо все так смешалось, что сам Творец, наверное, не разберется без допинга. Строения трех Миров врастали друг в друга, превращаясь в руины. В небе сталкивались и опадали летательные аппараты Пограничья, Научников и ковры Магов. Взрывы в небе и на земле смешивались, превращаясь в одно сплошное море огня, от которого не было спасения. Шквальный ветер и торнадо вносили свою, довольно существенную лепту в этот ад. Люди метались в пылающих руинах, кричали, молили о помощи. Сирены машин то завывали, то захлебывались. Асфальт трескался, поглощая и людей, и технику, и падающие с неба обломки и тела. Огромная волна, появившаяся на горизонте, сплошной стеной нависла над всем этим безумием, готовая в любой момент сорваться и довершить разрушения. Земля безустанно содрогалась от встрясок, идущих откуда-то из ядра планеты. Но самое страшное было не это.

В небе висел огромный щербатый диск Луны, от которого отрывались огромные куски, превращаясь в спутники или спеша упасть на Землю. Даже невооруженным глазом было заметно, что Луна медленно, но неуклонно приближается. Я взглянул мимо спутника планеты, ибо там в очереди торчали еще несколько планет, самым последним из которого просматривался Сатурн с его кольцами. Значит, времени осталось не то, чтобы мало – оно практически все вышло. А нам еще Книгу искать.

– Никита, чего застыл? – Астрая кричала, пытаясь перекричать вой сирен, взрывы и крики людей. – Делать-то что?

– Что-что? Книгу искать! – я одной рукой ухватил с клумбы цветок, другой – ладонь Астраи, сделал первый шаг.

Лучше бы я этого не делал. Меня тряхнуло так, что зубы нижних и верхних челюстей высекли искры, а в глазах запрыгали огненные точки. Пришлось срочно отступать. На клумбе, оказывается, самый рай. Сюда даже мелкие обломки не долетают, падают в десятке шагов от него.

– Ты чего? – встревожилась Астрая.

– По земле идти нельзя, поотбиваем себе все к шайтанам, – просветил ее я. – Нужно лететь.

– Как?

– Вот и я думаю, как. Эх, коврик мой коврик, шкаф тебе пухом.

Не успел я договорить эту фразу, как вокруг нас образовалась сфера. Я почувствовал такую легкость, как на астероиде Астраи, только еще лучше. Мне казалось, что мое тело вообще ничего не весит, оно легче воздуха.

– Антигравитация, – пояснила Астрая.

В замкнутом пространстве голос девушки звучал глуховато, зато громко, ибо, как оказалось, сфера отсекла от нас весь шум. Тем временем мы поднимались выше и выше, ускоряясь с каждой секундой. Панорама катастрофы теперь была видна во всех деталях. Я видел море людей, мечущихся в руинах, и это море сжимало неумолимое кольцо огня, за которым следовала стена воды. Эти две стихии действовали неспешно, уверенно, я бы даже сказал, со вкусом, уверенные в своем полном превосходстве и безжалостные в своем величие. Ветер помогал им, внося свою, воздушную, лепту. Мне даже показалось, что они живые и придерживаются кем-то четко разработанного плана.

Я не мог понять, что это был за город, но явно не Киев. Уж его-то я знаю хорошо. Чтобы сориентироваться, я поднял голову вверх, ища глазами солнце, но светила больше не было на небосводе. Оно исчезло, растворилось, оставив после себя белый день, который от дыма пожарищ превращался в ночь.

Тем временем сфера набрала приличную скорость и понеслась над землей, отчаянно маневрируя между летательными аппаратами, их обломками и столкновениями. Скажу честно: мне до такого мастерства еще лет двести учиться, а потом еще лет пятьдесят экзамены сдавать. От мгновенных поворотов, виражей и горок желудок иногда совмещался с ртом, но вскоре становился на свое место. Астрая чувствовала себя уверенней, наверное, сказывались долгие годы тренировок в космосе, и не только.

– Я так понимаю, что мы летим на автопилоте? – скорее утверждала, нежели спрашивала Астрая.

Я только кивнул. Говорить желудком почему-то не хотелось. Мои глаза сами собой посмотрели на Ключ, который кивал своими лепестками разноцветными, соглашаясь с каждым словом моей красавицы. Интересно, куда он нас нес?

Полет длился около часа. Все это время мы с Астраей с надеждой вглядывались вниз, ожидая увидеть хоть небольшой островок безопасности, на который можно было направить людей, но все было тщетно. Там, где не было городов и поселений, земля словно вспахивалась невидимым плугом изнутри, обнажая огромные пласты вывернутой почвы и скальные породы, которые остались от последнего ледника. Реки меняли свои русла или вовсе пересыхали. Леса пылали или стелились на землю скошенной травой. Животные метались в этом хаосе, проваливались в огромные трещины, разрезающие поверхность планеты, пытаясь скрыться, уйти от смерти, в которой совсем не виноваты. И нигде не было ни одного спасительного островка, пусть даже временного.

Если честно, мне было очень страшно, настолько, что я едва сдерживался, чтобы не впасть в панику. Картина масштабной катастрофы теперь предстала во всей своей ужасающей красе. Как же так? Столько времени жили себе Миры, жили, и вот – на тебе! И все из-за одного паршивца, которому вдруг захотелось власти! А вот тебе – выкуси! Не на того напал. Страх вдруг родил во мне такую ярость сопротивления, непокорности, которые подавили его, оставив только холодное желание мести. Найти подонка, поставить на колени, заставить камни грызть и просить прощения у всех, кого он убил, покалечил, заставил умирать от страха – вот чего я хотел в ту минуту больше всего. Выстроить перед ним сирот, заставить вечность смотреть в их невинные глаза и слушать плач. Мне было плевать на то, погибну я или останусь жить. Найти, подавить, заставить страдать, как люди. Нет, больше, в тысячи раз больше. И пусть потом он десятому закажет эту дорогу, которая построена на костях и страданиях.

– Ты чего? – голос Астраи прозвучал неожиданно и несколько испуганно.

Я посмотрел на девушку, словно видел ее впервые. Наверное, мое лицо было искажено от гнева, руки были сжаты в кулаки, поднесены к лицу.

Я расслабился, выдохнул, сказал примирительно:

– Извини, просто тяжело на все это смотреть.

– Мне тоже, – призналась девушка. – Я бы того, кто это все затеял, своими руками удавила.

– Все так и будет, дай срок.

Я взглянул в ее глаза. Столько в них было холодной решительности, ярости, гнева, что мне оставалось только радоваться, что она на моей стороне. Ох, не завидую я теперь тому Ангелу, который затеял все это! Мы же ему все перья повыщипываем и назад вставим, причем без наркоза. Я, кстати, еще не решил, слово «назад» пишется слитно или раздельно.

Тем временем сфера замедлила свой полет. Мы подлетали к городку, в котором только все начиналось. Здесь еще не было пожаров, но здания уже начинали рушиться. В небе летали, отчаянно маневрируя, летательные аппараты. Неширокая речушка рассекала город надвое, и теперь была похожа на кусочек бурного моря, зажатый берегами. Дамба в пригороде еще держалась, не давая возможность реке вырваться и затопить села ниже по течению. Сквозь тонкие стенки сферы проникал пронзительный вой сирены.

– Кажется, где-то здесь находится Книга, – констатировала Астрая. – Есть какие-то мысли?

Я задумался. Городок хоть и был небольшим, однако тысяч триста в нем проживало. Как среди такой толпы найти того, кто сейчас балуется с Книгой? Взглянув еще раз на город, я вдруг понял, что подсказка – вот она, под самым носом! Как я сразу не догадался?

– Поправь меня, если не прав, – попросил я Астраю. – Если сфера принесла нас в более спокойное место, где все только начинается, и здесь есть Книга, то вероятнее всего, что…

– …она находится в самом спокойном и безопасном месте города, – поняла девушка. – Ты – молодчина!

Она сжала ладошками мою голову, поцеловала в обе щеки. Я, конечно же, был не против, хотя губы – более достойная цель.

– Не раскатывай, – Астрая легонько щелкнула меня пальцем по губам. – Не время.

И то правда. Но подумал я о другом. Нужно заставить сферу сделать круг над городом. Словно прочитав мои мысли, она медленно поползла по кругу, с каждым разом увеличивая радиус полета. Иногда приходилось менять направление во избежание столкновения, но потом сфера снова ложилась на обозначенный ею же курс.

– Смотри, – палец Астраи уперся в юго-западную окраину города, где почти не встречалось разрушений, в отличие от других районов, начинавших складываться, словно карточные домики.

Сфера тут же снизилась, начала облет окраины, состоявшей почти полностью из частного сектора. К нам начали проникать гул земли, грохот и звон разбитого стекла. Мы сделали несколько кругов, пока определились, что один дом никак не пострадал от катаклизма. На его пороге стояла молодая женщина, держала за руку ребенка лет трех, и испуганно смотрела, как мечутся соседи, погружая в свои машины нехитрый скарб и покидая дома. Собака, метавшаяся на привязи возле дома, вдруг заползла в будку и больше не казала носа. Лицо женщины было встревоженным. Она поминутно набирала по мобилке какой-то номер, но тут же отключала. Вероятно, мужу звонила, а связь прервалась. Странно, но в отличие от мамы, маленькая девочка была абсолютно спокойна. Она смотрела широко раскрытыми глазами на суету и только хлопала ресницами, словно бабочка крыльями. Казалось, еще немного, девочка и вовсе рассмеется.

– Он здесь, – Астрая указала на дом.

– Вижу, процедил я. – Нужно опускаться.

Сфера приземлилась перед женщиной и с легким хлопком исчезла. Сразу я услышал отчетливый вой сирен, грохот ломающихся деревьев, звон бьющегося стекла, крики отъезжающих людей, рев машинных двигателей. Женщина от неожиданности вскрикнула, прижала к себе девочку, которая только рассмеялась.

– Не бойтесь, мы не причиним вам вреда, – Астрая выставила наперед свои ладони, жестом показывая, что мы не враги. – Мы хотим помочь остановить все это безумие.

– Вы с ума сошли? – женщина взяла на руки дочку, нала отступать к двери.

Пес высунулся из будки, несколько раз тявкнул, скорее так, для острастки, но, столкнувшись со мной взглядами, поспешил убраться назад.

– Скажите, кто-то еще есть в доме? – продолжала расспрашивать Астрая.

– Что вам нужно? – в голосе женщины начали прорываться нотки истерики. – Кто вы такие?

– Долго объяснять, – сказала Астрая примирительно. – Мы можем помочь, если и вы нам поможете. Кто еще есть в доме?

– Сын и муж, – зачем-то соврала женщина. – Я сейчас его позову, если вы не уйдете.

– Мужа дома нет, – возразила Астрая, – иначе вы бы сейчас не стояли на пороге, а собирали бы вещи и бежали. Но вы его ждете.

– Мы теряем время, – буркнул я, глядя на эти дипломатические экивоки.

– Остынь, – попросила Астрая, снова поворачиваясь к женщине. – Мы сможем помочь выжить вам и вашим детям, только нам нужна ваша помощь.

Не знаю, что заставило женщину поверить моей напарнице, только она вдруг всхлипнула, прижала к себе дочурку, сказала сквозь слезы:

– Господи, как страшно! Все вокруг рушится, землю трясет уже минут двадцать, сирены воют. Я не могу понять, война это или просто катастрофа.

Ничего себе! Война, выходит, страшнее.

– До мужа не дозвониться. Еще полчаса назад выехал из офиса, а до сих пор не приехал. Куда же мне с двумя детьми-то, а?

– В доме второй ребенок?

– Да, Илюша. Возится, как всегда, со своей книгой, а до всего остального и дела ему нет. А вы спасатели? – женщина с надеждой посмотрела на нас, запоздало пытаясь успокоить себя и оправдать.

– Конечно. Мы ходим по домам и помогаем тем, кто не может самостоятельно выбраться, – соврала Астрая.

– Где же ваша машина?

– Автобус. Он подъедет немного позже, заберет вас. Мы могли бы помочь вам собрать детей.

Женщина согласилась легко. Видно, она уже настолько испугалась, что верила даже самой призрачной надежде.

– Проходите, – пригласила она, наконец, и вошла в дом.

Астрая последовала за ней. Я сделал шаг к дому, но вдруг интуиция заверещала и отчаянно забилась в голове. Вот-вот должно было что-то случиться.

– Астрая, – позвал я девушку.

– Что такое? – та вынырнула из двери. – Иди быстрее, чего застрял?

– Держи, – я перебросил ей Ключ. – Займись Книгой.

– А ты?

– У меня, кажется, сейчас будет другая работа.

Астрая ловко поймала брошенный Ключ и исчезла за дверью.

Не знаю, почему, но я был уверен, что тот, кому Книга нужна не меньше, уже здесь. Что ж, Ангел, подходи, отведай силушки богатырской.

Земля под ногами сотряслась сильнее, стекла задребезжали, но не разбились. Последние машины покинули улицу, теперь был слышен только гул сотрясающейся земли, вой сирен, завывания реактивных двигателей пролетающих самолетов.

Ждал я не напрасно. Минуты не прошло, как скрылась последняя машина, как на улице, слегка пошатываясь, появилась знакомая фигура, облаченная в КРУ-10. О как! Никак Егорушке костюмчик так приглянулся, что на кольчужку-то менять не захотел. Я вышел на центр улицы, стал поджидать послушника. В том, что он явился не один, даже сомнений не возникало. Где же тогда его хозяин? Куда спрятался? Аль ждет, пока слуга дорогу освободит? Пусть рискнет, ежели оставшиеся зубы жмут.

Егор подошел ко мне на десять шагов, остановился, криво усмехнулся:

– Пропуфти, и офтанефься живым.

– А не обманешь? – наивно усомнился я. – Точно жить буду?

– Ты во мне сомневаешься?

Ой, а что это у нас с голосом? Вместо густого баса теперь Егорушка просто ревел, как медведь, так что и слова-то едва разобрать можно было. Что ж, ясно. Никак Ангел очнулся? Давно пора.

– Уже нет, – ответил я честно. – Хотелось бы имя узнать того, кто мне жизнь обещает. Назовись, Ангел.

Егорушка мой осмотрелся, нет ли посторонних. И то правда. Нечего посторонним знать имя Ангела, дабы не призвать его раньше времени для нужд своих. Меня, очевидно, он уже не боится, считает если не слугой, то покойником. Облезешь, пернатый! Нас так просто не взять.

– Как смеешь ты, смертный, требовать от меня что-то? – прорычал Егор.

От его рыка, мощного, грозного, трубного, как труба, стекла в домах посыпались, шифер с крыш сорвался.

– Что, слабо? – мне стало вдруг так весело, словно не последние минуты свои я проживал, а на веселую пирушку попал.

– Ну, смертный, трепещи, – взревел Егорушка, расправляя за спиной мощные крылья. – Ибо с Ангелом Сатанаилом ты разговариваешь последние минуты жизни своей никчемной.

Он резко выбросил вперед руку. Мне с трудом удалось увернуться от сгустка плазмы, едва не испепелившего меня. Вот что делает с человеком смертельная опасность! В обычной боевой обстановке о такой реакции я и не мечтал, хотя на нее никогда не жаловался. Однако так долго продолжаться не может. Реакция реакцией, но против Ангела у меня шансов нет. И Ключ у Астраи. Нужно задержать Сатанаила, насколько смогу, чтобы дать Астрае хот несколько дополнительных секунд.

Думать во время боя вредно. Эту простую аксиому я мгновенно вспомнил, когда увидел прямо перед носом новый сгусток и понял, что ни увернуться, ни отступить уже не получится. Мое тело перестало мне повиноваться. Оставалось только наблюдать, словно со стороны, как плазма летит мне в голову, чтобы превратить ее в пепел. Мою любимую, буйну головушку.

Этого не случилось. В последний момент моя ладонь остановила сгусток, с силой вернула его хозяину. Плазма еще была в пути, как я почувствовал за спиной мощные крылья, которые подняли меня над землей и легко закружили над головой Егора. Моя права рука выхватила из кармана костюма ржавый жезл, подаренный Юргеном, который тут же трансформировался в огненное копье, в левой был зажат белый щит с красным крестом посредине.

– Архангел Михаил? – немного растерялся Сатанаил, пытаясь погасить загоревшиеся перья на своем крыле, которого коснулось пламя.

– Не ожидал? – спросил я. Теперь мой голос звучал звонко, ярко, в противовес Ангелу создавая ауру жизни. – Меня давно послал Творец, ибо подозревал, что не тот ты, Сатанаил, за кого себя выдаешь. Ждет тебя кара, и ты это знаешь! Сдашься добровольно?

– Еще чего!

Дальше все завертелось, как в доброй схватке. Эх, хорошо, что Ангелы могут посещать Миры только в людских телах. Не хотелось мне видеть истинный облик Сатанаила. Вон, что с Егором сделал, проклятый! Лицо парня исказилось, покрылось морщинами, стало коричневым, как у обезьяны. Голова увеличилась, полысела, на ней появились какие-то шишки. Рот, беззубый спереди до поры, теперь улыбался в оскале множества острых, как иглы, черных зубов. Глаза округлились, налились кровью, которая светилась изнутри адским пламенем. Руки парня удлинились, кисти поросли шерстью, вместо ногтей выросли когти. Нет, в последнее время мне Егор не нравился, конечно, но не до такой же степени! Нужно будет на досуге с ним поговорить о личной гигиене.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове и исчезли, ибо думать мне было некогда. Мои руки атаковали, отбивали щитом плазму, наносили удары. Сатанаил наваливался на щит всем весом, стараясь оторвать его, оставляя на поверхности глубокие царапины. От его смрадного дыхания желудок спешил ко рту, чтобы глотнуть свежего воздуха. Копье Архангела раз за разом жалило, только раны тут же затягивались. Мы кружились в воздухе, сбивая попадающиеся под руку летающие тарелки, космолеты, самолеты, вертолеты.

Нет, так дело не пойдет. Поединок может продолжаться вечность, только нет у нас времени. Книга до сих пор не запечатана, вот что! Я взглянул на Сатанаила, который получил хороший пинок между ног. На секунду его лицо исказилось от боли, но тут же приобрело прежнее хищное выражение. Вот он, союзник! Если уж он не поможет – сам Творец будет бессилен.

– Поговори с Егором, – вдруг тихо посоветовала мне интуиция голосом Архангела Михаила. – Пусть вышибет Сатанаила из тела своего. Тогда он ослабеет, и я смогу забрать его в темницу.

– Егорушка, послушай меня, мальчик, – тут же обратился я к послушнику. Мой голос теперь принадлежал мне, хотя звучал громко, как труба иерихонская. – Ты ведь не хочешь, чтобы мы все погибли, верно?

И снова лицо парня преобразилось. На долю секунды, всего на долю секунды морда Ангела снова превратилось в растерянное лицо юного послушника, который только теперь сообразил, где находится, пока вновь не оскалилось клыками. Сатанаил взревел, бросился в атаку. Мои руки и тело отбивало его выпады, а я продолжал вести пропаганду:

– Я знаю, Егор, что трудно тебе сейчас, невыносимо тяжело. Твоя душа несет тяжелое бремя Ангела, тебе страшно, больно, только ты не сдавайся. Сопротивляйся, Егорушка. Если любишь жизнь, если хочешь еще познать любовь женщины, если дорога тебе семья, которой ты в жизни никогда не знал, если хочешь детей своих на руках качать и колыбельные петь, да учить их любить – не сдавайся, Егорушка. Выталкивай, изгоняй Ангела из плоти своей, освобождай душу! Он без плоти твоей – никто, и ничто.

В ярости Сатанаил так лягнул меня, что я полетел вниз кувырком, но успел у самой земли выровнять полет и вновь вознестись ввысь. Отражение яростных атак отнимало все силы, но я не прекращал вещать, ибо уверовал я, что именно так лежит путь к победе.

Лицо Егора менялось каждое мгновение. То принимало человеческий облик, то снова морщилось, искажалось, скалилось, брызгало ядом.

– У тебя получается, Егор, – продолжал я, чувствуя, как слабеет напор Ангела, как приходится воевать ему на две стороны. – Еще поднатужься, ударь со средины, изгони его! Да – больно, да – трудно, только не сдавайся, Егорушка. Нельзя отступать. Ради жизни будущей, ради семьи, любви детишек, внуков – держись, послушник. Если не ты – то кто?

Лицо парня, все чаще принимало человеческий облик, правда, было оно красным от напряжения, словно тягал Егор гири пудовые одну за другой. Ох, и тяжела же оказалась его борьба. Ангел не сдавался, душил его, старался сломить волю, убить душу, только и Егорушка был не лыком шит, боролся, боролся и не сдавался. Мы с Михаилом в свою очередь усилили натиск. Рук я уже не чувствовал. Они онемели от ударов, принимаемых и наносимых.

Сатанаил начал понемногу сдаваться. Он уже не так активно нападал, начал понемногу опускаться к земле, больше заботясь об обороне, чем о нападении.

Вдруг ветер донес до меня слова, от которых кровь быстрее побежала по венам, наполняя уставшие мышцы силой и энергией, а Сатанаил начал резко терять силы. Я мельком взглянул вниз. Там, на пороге своего дома, с дочкой в одной руке, и с зажженной свечой – в другой, стояла женщина, хозяйка дома. Рядом с ней застыл Хранитель, держа в руке икону.

– Отче наш, сущий на небеси, да святится имя Твое, да будет воля Твоя, да придет царствие Твое, яко на Земли, так и на небеси, – шептала женщина, но ветер усиливал ее голос, множил, превращал в мощный ураган энергии, сносящий на своем пути все зло.

Сатанаил взревел, метнул в женщину копье темной энергии. Едва оно коснулось свечи, легкий огонек друг сжег его, превратился в лучик золотисто-белого чистого сияния, которое потянулось к Ангелу, коснулось его, начало опутывать тонкими, но прочными путами.

– Изыди! – прокричал Егор на выдохе так сильно, что на миг все застыли.

Парень вздрогнул, исторгая из себя зло. Его тело затряслось, выгнулось, а потом резко выпрямилось. Темный сгусток пулей вылетел наружу, продолжая рычать и исторгать проклятия, только слаб он теперь был. Путы стягивали его все сильнее, пока рев не перешел в визг, пронзительный, болезненный, вызывающий жалость.

– Молодец, Егор! – прокричал я.

В этот момент меня тоже хорошо тряхнуло. Уже падая вниз, я видел, как существо, похожее на птицу, с огромными белыми крыльями, в блестящих доспехах, с копьем в одной руке, щитом – в другой, настигает Сатанаила, нанизывает его на копье и растворяется в небе.

– Победа, – устало прошепелявил послушник.

Победа-то победа, а притяжение земное еще никто не отменял. Мы падали оба с высоты в несколько десятков метров прямо на дом, и уже ничто не могло нас спасти.

– Держись! – я протянул руки, схватил и крепко прижал парня к себе, оборачиваясь к земле спиной. Может, хоть это смягчит ему падение и боль не будет такой сильной?

Боли не было. В нескольких метрах от поверхности скорость резко погасла, мы пушинками опустились на асфальт перед домом. Я с удивлением посмотрел вверх. Хранитель убрал свою длань в карман, достал оттуда песочные часы. В верхней чаше песка почти не осталось, весь ссыпался вниз.

– Вставайте, еще ничего не кончилось, – сказал Хранитель немного уставшим голосом. Или это мне только показалось?

Мы вскочили, бросились в дом следом за ним. Егора я на всякий случай убрал за спину. Так, чтобы не попал под горячую руку Астрае. С нее станется оставшиеся зубы парню пересчитать в неразберихе. Женщина с дочкой продолжала стоять на пороге, не решаясь войти. И то правда, трясло нас не по детски. Дом, хоть еще и держался, но стекла в нем уже сыпались, а на стенах змеились трещины, мебель блуждала по комнатам, словно живая.

Хранитель завел нас в последнюю комнату. Там, за столом сидели Астрая и мальчик лет десяти. Оба склонились над раскрытой книгой в кожаном переплете, с серебряной застежкой, с исписанными детским неровным почерком страницами, и едва не плакали.

– Что? – спросил я сходу.

– Не получается, – в голосе девушки звенели слезы.

Мальчишка только шмыгал носом, виновато смотрел на меня из-под бровей. Ключ лежал рядом, подрагивая при очередном толчке.

– Что вы делали? – спросил я.

– Чего только не делали, – отмахнулась Астрая. – Прикладывали к обложке, к застежке – без толку все.

– Может, подскажешь чего? – обратился я к Хранителю.

Но тот только плечами пожал:

– Не имею права. Я – Хранитель, все остальное меня не касается.

– Сволочь ты! – вскипел Егор и набросился на Хранителя.

Я с трудом удержал его:

– Сейчас думать надо, а не кулаками махать.

Хранитель одобрительно улыбнулся. Астрая в этой суматохе, похоже, даже не обратила на послушника внимания. Интуиция пискнула что-то и испуганно замолчала. Что-что? Повтори, не расслышал. Она чирикнула еще раз, потом еще. Ага, понял.

– Илюша, скажи: а что ты делал с Книгой? – попросил я как можно миролюбивее.

– Читал, – несмело ответил мальчик. Голосок у него был звонкий, яркий. Я уже где-то слышал его, да и личико это мне знакомо.

– Продолжай.

– Здесь много интересных сказок и фантастики, и просто рассказов. А потом я решил написать свои, чтобы соединить и то, и другое. Мне показалось, что будет очень интересно. Вот, смотрите!

Я посмотрел на исписанные страницы. Они аккуратно находились посреди книги. Начиналась Книга летописями, а заканчивалась сводками научников, отчетами о полетах и опытах. Да это же…

– Это модель нафых Миров, – Егор словно прочитал мои мысли. – И ефли перепифать фередину, фмефать вфе, тогда и в реальнофти нафтупит Хаоф.

– Быстро стираем все! – я принялся искать какое-то лезвие, ластик, все, чем можно стереть буквы.

Астрая, Егор и Илюша помогали мне, только ничего не получалось. Буквы не хотели покидать бумагу. Ох, верно говорит поговорка: написанное пером не вырубишь топором. Хранитель стоял в сторонке с часами, на которых последние песчинки уже покидали верхнюю чашу.

Мне на глаза попался Ключ. Бриллиант каплей росы дрожал во время подземных толчков, грозя выплеснуться через края.

Интуиция чирикнула и испуганно спряталась, долбанув меня напоследок своим клювом. Да понял я, понял, к чему драться-то так?

Я схватил цветок, повел ним по страницам. Жидкий бриллиант мгновенно впитал в себя, словно губка, все буквы, возобновляя девственную чистоту страниц. Как только была стерта последняя буква, книга захлопнулась, Ключ сам лег на застежку, превратившись в сложный и красивый орнамент замка.

– Время! – голос Хранителя громом прогремел в мгновенно наступившей тишине.

Мы все застыли, прислушиваясь.

Ничего.

Ни грохота, ни толчков, ни воя сирен, ни звона стекла.

Все закончилось.

Хотя нет, не все.

Разбитые стекла с легким скрежетом ползли друг к другу, соединяясь, восстанавливаясь в рамах. Мебель понемногу переезжала в первоначальное положение, трещины сами собой зарастали. Миры восстанавливались в своих первоначальных пределах и состояниях.

Первым засмеялся Егор. Смеялся он хорошо, задорно, демонстрируя нам отсутствие передних зубов. Глядя на него, рассмеялась Астрая, потом я. Улыбнулся и Хранитель. Ничего, поставим мы тебе, Егорушка, за подвиги твои, зубы из злата чистого. Вот не пожалею оклада месячного, Творец мне свидетель! Будешь ты еще свистеть соловушкой.

Кто-то несмело коснулся меня рукой. Я посмотрел вниз. Илюша держал в одной руке Книгу, другой трогал мой рукав.

– Чего тебе, малец? – я принял Книгу, повертел ее в руке. Книга как книга, а шуму из-за нее!

Мальчишка посмотрел на меня так, словно от меня теперь зависела его жизнь:

– Дядя, а что мне теперь за это будет?…

ЭПИЛОГ

Что было дальше? Да ничего особенного.

Сатанаила с приспешниками заперли, да подальше, и теперь одним Ангелам да Творцу ведомо, где они томятся и на какой срок. Миры полностью восстановились, и следа не осталось от разрушений. Не без вмешательства Дружины Ангелов, разумеется. Погибших воскресили. Дабы не повторялось подобное, в Пограничье создали Заставу, которая контролировала все, в Мире происходящее. Кроме того, открыли школу, где готовили кадры для Заставы. Приказ тоже претерпел некоторые изменения, но о них я рассказывать не буду. Не в моей это компетенции, как говорит Астрая. Мерлин и император, избавившись от демонов, которых в них подсадил Сатанаил, продолжали служить. Абдулла вскоре пошел на повышение, оставив свое кресло вашему покорному слуге. Егорушка наш стал лучшим богатырем отдела безопасности и моей правой рукой. Я иногда налюбоваться не могу на его золотую улыбку. Женился, кстати, на Варваре-красе, детишек завели, все чин чинарем. Кальяныч больше не работает, дома сидит, мемуары строчит. Матвеевна ему помогает, песочек убирает из-под стола да ворчит на брата.

С Астраей мы поженились в тот же год. Медовый месяц провели у Юргена, на севере. Сказать, что старик был рад – значит, ничего не сказать. Ричард его, кстати, женился и подарил отцу трех внуков. Мы с Астраей тоже не ленились. У нас имеется три дочки и два сына. Ждем вот третьего сорванца. Об оперативной работе она теперь только вздыхает. Живем мы, кстати, в Пограничье, так что я каждый день мотаюсь по Тропе туда-сюда. Что еще? Книга? Она теперь хранится у меня. Стоит на полке, ждет своего часа. Девоньки мои иногда читать берут, все вздыхают, что в ней, в отличие от других книг, нет свободных листочков посередке, дабы свои сказки писать. Еще бы! Мы с Хранителем их упрятали в корешок, от греха подальше.

А вы как думали?

Content

СЕРГЕЙ ДЕРКАЧ
ХРОНИКИ ТРЕХ МИРОВ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БОГАТЫРЯ НИКИТЫ АЛЕКСИЧА СОТОВАРИЩИ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ЭПИЛОГ